Гарднер Эрик

Кодекс Оборотня 3

Annotation

Нелегко оказаться главой последнего рода оборотней. Да еще держать это в тайне от отца, который считает, что мы должны забыть прежнюю жизнь. Черта с два! Я чту древний Кодекс, изучаю колдовство и не собираюсь жить как обычные люди.

Тем более, что в окрестностях пробудилась аномальная магия и в наш городок со всей страны съехались семейства могущественных магов. Да и внезапно объявившийся некромант подливает масла в огонь. Управление магической полиции уже гудит как рассерженный улей, разыскивая источник магической угрозы.

Что ж, придется мне всё это разгребать. Главное, не забывать про полнолуния…

Кодекс Оборотня — 3

Кодекс Оборотня — Книга 3. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Кодекс Оборотня — 3

Кодекс Оборотня — Книга 3. Глава 1

Мистер Дойл всегда приходил на работу раньше своего секретаря. Минут на пятнадцать. Он вошел в свой кабинет, щелкнул выключателем, но свет не загорелся. Он еще раз несколько раз пощелкал. Потом шагнул вперед, к новому столу, наощупь нашел лампу. Зажегся свет.

— Кто задернул шторы? — с недоумением пробормотал он, собираясь сесть в кресло.

— Не раздавите меня, господин директор! — раздался за его спиной писклявый голосок.

Мистер Дойл развернулся и ошалело уставился на маленькую девочку в розовом эротическом белье.

— Вы сказали, что накажете меня за то, что я плохо учила уроки! — продолжила карлица. — Только не делайте мне так больно, как в прошлый раз!

Брон Дойл попятился. Дверь в кабинет захлопнулась, и, наконец, зажегся яркий свет. Директор выпучил глаза — все стены кабинеты были заклеены порнографическими фотографиями. Он рванул на себя ручку. Но я ее заблокировал со своей стороны, заперев и сломав замок.

— Улыбайтесь, мистер Дойл! Вас снимают на камеру.

— Конмэл! Я тебя убью, Конмэл! Немедленно открой дверь и прекрати это!

— Да все только начинается! — недобро посулил я и кивнул Грину.

Тот поднял трубку секретарского телефона, набрал номер полиции.

— Помогите, пожалуйста! — плаксиво, изображая девочку, залепетал Грин. — Меня хотят… изнасиловать! Я в школе, в кабинете директора.

И бросил трубку.

— Смываемся!

Мы выбежали из секретарской. На стену школьного холла, заполненного учениками, проецировалось видео из кабинета директора. Без звука. Вместо него мы запустили зажигательную песенку «Будь ведьмой». Картинка на этом музыкальном фоне казалась прекрасной. И все взгляды были прикованы к ней.

Карлица, забравшись на директорский стол, крутила задом и шлепала себя, облизывая по-детски пухлые губы и хлопая ресницами. Бедный, вспотевший мистер Дойл пытался ее поймать и спустить со стола. Когда ему это, наконец, удалось, он не рассчитал, что «девочка» окажется достаточно тяжелой, и не удержал ее. Оба они рухнули на пол и покатились по ковру.

Я заржал — ворвались взломавшие дверь полицейские и на миг застыли на пороге с гримасой отвращения. Но потом решительно шагнули к директору, вздернули на ноги, оторвав от него заплаканную карлицу, надели ему наручники. За их спинами вспыхивали вспышки фотокамер. Журналистам мы с Грином позвонили еще раньше.

Скандал вышел грандиозным. Но только к вечеру следующего дня на пороге нашего дома появился капитан Мёрфи.

— Привет, Руари, — произнес он. — Фалви в отъезде, а я решил пока никому из Управления не сообщать.

— Чего? — поинтересовался я.

— Ну ты оторвался, парень… — произнес Мёрфи, качая головой, то ли с неодобрением, то ли не зная, как к такому факту относиться. — Будь я проклят, не пожелал бы, чтобы надо мной кто-то так «подшутил».

— Я вам зачем?

Мёрфи уставился на меня.

— Мистер Дойл говорит, что все это подстроил ты.

— Неужели?

— Доказательств нет, Руари, если ты сейчас ведешь к этому. Проститутка ничего не помнит. Тебя по фото не опознала. Если не подтвердишь, что это сделал ты, то… это окажется всего лишь ужасно неприятный скандал, который, скорее всего, будет стоить Брону Дойлу места и карьеры.

— Я ничего не делал, — жестко произнес я.

На лице Мёрфи промелькнуло удивление, словно он ожидал услышать от меня другое.

— И еще… он просил поговорить с тобой.

— Директор?

— Да. Я могу набрать его номер. Телефон ему оставили. Если ты признаешься, тебе ничего не будет, Руари. Ты знаешь. Поговоришь?

— Давайте.

— Мистер Дойл, это Мёрфи. Да, я даю ему трубку.

— Руари? — услышал я взволнованный голос директора.

— Добрый вечер, мистер Дойл.

— Руари, я знаю, что это сделал ты. И ты это тоже знаешь…

— Что-то я вас плохо слышу, мистер Любитель Карлиц!

— Конмэл! Черт тебя побери, Конмэл!

— Или вы говорите, что хотели, или я жму отбой.

— Ты признаешься, что это сделал ты.

— Нет.

— Руари, ты не понимаешь! Школа для меня — все!

— И вы из нее меня выгнали, — напомнил я.

— Я отменю свое распоряжение!

— Не стоит. Меня это теперь устраивает.

Он минуту молчал в растерянности.

— Но тебе ведь нужен диплом об образовании!

— Может быть.

— Чего ты хочешь? — сдался он.

— Вы извинитесь передо мной. Публично извинитесь! Перед всей школой.

— За что⁈ — офигел директор.

— За то, что выгнали меня без причины! Точно так же, как ни за что очернили тех, о ком написано в вашем лживом учебнике истории!

— Руари… — попытался возразить он.

— Не смейте говорить мне, что там не ложь! Мне — не смейте! — прорычал я.

Он в растерянности молчал.

— Если я извинюсь…

— Я извинюсь в ответ точно так же перед вами за неудачную шутку.

— Но в полиции…

— Думаю, я договорюсь с капитаном Мёрфи и заявления не понадобится.

Я взглянул на полицейского. Тот внимательно прислушивался к нашему разговору. Кивнул мне.

— Хорошо, — согласился директор.

— И еще, — продолжил я. — Вы никогда больше не будете звонить моему куратору или в Управление. И сдержите свое обещание насчет экстерната.

— Я согласен.

— Вот и договорились.

Я нажал отбой и вернул телефон капитану Гарды.

После случившегося потекла спокойная жизнь. Я делал вид, что ловил фэйри. Приносил в Управление крошечные башмаки. Фалви казался весьма довольным моей «работой». Произошедший инцидент с гномом и семьей Веришей, казалось, слегка нарушил спокойствие. Но едва эта история завершилась, как на пороге нашего дома объявилась ведьма из Магической гильдии… И события посыпались на меня как из рога изобилия.

— Добрый вечер! Вы Мак Конмэл? — произнес приятный бархатистый женский голос.

— Да.

— Я — Магра Даген, из Магической Гильдии.

— Давно не имею дел с Магической Гильдией, — хмуро отозвался отец и собрался закрыть дверь.

— Простите, вы не поняли. Я собираюсь сюда переехать. Ваш род старейший в этом городе. Согласно традициям я должна спросить у вас разрешения.

— Времена уже не те, — мрачно бросил Мак. — То, что было принято раньше, теперь утратило силу. Делайте что хотите.

— Па!

Я смотрел на незнакомку из темноты.

— Кое-кто с вами не согласен! — улыбнулась она. — Ваш сын?

— Да. Это Руари. Иди сюда. Извините, я хотел сегодня лечь пораньше. Если хотите спрашивать разрешения, то спрашивайте у него.

Я приблизился, стараясь незаметно втягивать ее запахи, изучая. Отец ушел, пошатываясь, вглубь дома. Я закрыл дверь и остался стоять с незнакомкой на гравиевой дорожке.

— Вы это серьезно? Пришли спрашивать разрешения?

— Мне казалось, что оборотни ревностно чтут традиции. Вы же не пустили меня в дом.

Она улыбнулась, а я невольно улыбнулся в ответ.

— Вы о нас много знаете?

— Надеюсь, достаточно, чтобы найти с вами общий язык… Но я ожидала от Мака большего. Извини. Много слышала о твоем отце. Он значимая фигура в истории политики. Читала о его работе по интеграции и защите прав магических существ.

— Бросьте. Он проиграл, — улыбка исчезла с моего лица.

— Он поэтому пьет? Давно?

— Вы не те вопросы задаете и не то говорите, — мое дружелюбие испарилось.

— Извини. Что ж, начну с начала. Гильдия магов пытается отыскать любых существ, связанных с магией. Именно поэтому я приехала в Клонмел, чтобы внести всех найденных в базу данных Гильдии.

— Это как? — удивился я. — Гильдию не устраивает официальная информация Министерства по делам магии? Или вы ищете тех, кто вне закона?

Магра сдержанно улыбнулась.

— И это тоже, Руари. Но я лишь хотела сказать, что в этом городе удивительная атмосфера. Давно такого не чувствовала.

Она, выжидая, смотрела на меня, словно я должен был сразу догадаться, о чем она говорит.

— Наверное, вдохнули чудесных паров со старого завода «Балмерс», — я оскалился в усмешке. — Ветер часто разносит по Клонмелу запахи перебродивших яблок.

— Нет. Я даже в Гильдии об этом еще ничего не говорила. Пока я не узнаю наверняка.

— О чем?

— Город и его окрестности находятся на землях, которые все еще пропитаны магией. Ты знаешь об этом, Руари?

— Допустим, и что?

— Магия живая — это не старые, оставшиеся запасы. Эта энергия подвижна и текуча. А это значит…

— Вы это всем в Клонмеле рассказываете? — оборвал я. — А вы в курсе, что у нас тут завелась «крыса»? Которая сует во все нос и стучит в местное Управление магической полиции?

— Ты считаешь, что это могу быть я? — удивилась Магра.

— Вы меня слушаете? Я сказал, в Клонмеле завелась «крыса». Вы же здесь не живете. Только собираетесь. Так вот, я вас предупреждаю.

— Спасибо, Руари, но…

— Зачем вы собираетесь сюда переезжать? Магия земли, конечно, увеличивает вашу мощь, но вы что — собираетесь колдовать? Это когда по всему Клонмелу расставлены детекторы, фиксирующие магию?

— Конечно, нет, но… Пребывание здесь дарит удивительные ощущения. Силу, конечно же, но и в то же время — спокойствие и защищённость. Именно защищенность… Ты слышал о Хозяине земель?

Я молчал, ожидая продолжения.

— Это очень сильный маг, Руари, который свою силу расходует именно на защиту земель. Тебе должно быть понятно — у вас, оборотней, имеется же что-то подобное, как охрана своей территории.

— Ну, зачем это нам — понятно. А магу вашему это зачем? — поинтересовался я.

— Это как доверие высших сил. Не призвание, а назначение. Я надеялась, что вы, как старейшие жители, что-то знаете о нем.

— Я услышал об этом от вас, — ответил я и увидел на лице Магры разочарование.

— Жаль.

— Зачем вам те, кто вне закона?

— Гильдия старается защитить их интересы. Иногда даже берет под свое покровительство. Особенно последних представителей волшебного народа. И тех, кого находит полезным для продолжения дел магии.

— Да ладно вам! Что-то за нас никто никогда не заступался.

На ее лице отразилось искреннее удивление.

— Не может быть!

— А вы спросите в вашей Гильдии. Думаете, отец ее зря не любит?

— Хорошо, я узнаю.

Мы молчали, разговор в очередной раз зашел в тупик.

— Придется начинать в третий раз, похоже, — она попыталась пошутить.

— Попробуйте. Хотя вы вполне можете зайти в Управление магической полиции и взять у них разрешение на проживание в Клонмеле.

— Хотелось бы соблюдать традиции. Тем более что… Еще двое моих коллег хотят перебраться сюда вместе с семьями.

Я удивленно хлопнул глазами.

— У вас тут нет магов, ведь так?

— Есть мелкие колдуны. За ними даже полиция не особо приглядывает, насколько я знаю, — они совсем слабенькие. Но травками от простуды местных детишек лечат неплохо.

— Ах, травники, это даже не колдуны, — отмахнулась Магра. — Куда им до высшей магии.

— Вы сюда сильных магов притащить собираетесь? — встревожился я.

— Я тоже сильный маг, Руари, — Магра улыбнулась.

А мне показалось, что я серьезно влип.

— Так ты разрешаешь?

— Вам — да. Своих друзей тоже приведите.

Прошло несколько недель, и я совсем забыл о Магре, когда она снова объявилась на пороге нашего дома.

— Руари, это к тебе! — крикнул отец.

Я вышел на порог. Магра улыбнулась мне.

— Добрый вечер, Руари.

Я хмуро глядел на нее. Настроение после вчерашнего полнолуния у меня было не очень. Магра посмотрела на меня более пристально.

— Не думала, что ты тоже пьешь, Руари.

— Это не ваше дело, — огрызнулся я.

— Извини. Знаю, что зашла не совсем вовремя. Хотела представить тебе моих коллег и получить для них твое разрешение.

Я смотрел на нее, пытаясь сообразить, какого черта далось ей это разрешение.

— И где ваши друзья?

— Ждут у машины. Остальные члены семейств в доме. Если тебя не затруднит поехать с нами. Это займет немного времени.

— Хорошо.

Около внедорожника стояло двое мужчин. Один был худощавый и довольно высокий. Второй — наоборот, крепкого телосложения, широкоплечий, еще более высокий, похожий на древнего скандинавского воина.

— Джентльмены, позвольте вам представить Руари Конмэла. Руари, это Энгус О’Шэннон и Брессалан О’Келли.

Оба мага посмотрели на меня свысока, на лице худого отразилась некоторая брезгливость, но оба пожали мне руку.

— Я думал, ты приведешь все-таки Мака Конмэла, — заметил Брессалан.

— Мак отошел от дел, — с какими-то особыми интонациями произнесла Магра.

Я уставился на нее. Похоже, я что-то упустил. То, что прекрасно понимали эти трое. О’Шэннон нахмурился и прокашлялся.

— Все будет в порядке, Энгус, — уверила его Магра.

— Я чего-то не знаю? — спросил я, изучая их запахи.

Больше всего в них было сомнения, немного тревоги и нетерпения, словно они ввязывались в какую-то авантюру. Я ничего не понимал.

— Нас немного больше чем трое, — засмеялась Магра. — Все хорошо, Руари, не беспокойся.

Энгус, словно смирившись с неизбежным, кивнул, распахнул переднюю дверь, помогая Магре сесть, сам потом занял место водителя. Мы с громадным Брессаланом поместились на заднем сидении.

— Ехать недалеко, — добродушно заметил он. — Мы решили обосноваться по соседству, купили уже дома.

— Неужели? Быстро вы… По соседству — это где?

— На Редвуд-Гарденс. Могли бы пешком дойти за пять минут, но только Энгус у нас непривычен к пешим прогулкам.

Брессалан рассмеялся. О’Шэннон глянул на него с недовольством. Через минуту машина остановилась у одного из краснокирпичных особняков. Мы зашли внутрь. В гостином зале нас ожидало еще тринадцать магов. Я в изумлении воззрился на Магру.

— Что это такое, мисс Даген?

— Это представители десяти семейств. Одних из самых сильных и известных в Ирландии.

— Понятно, — протянул я.

Но мне ни черта понятно не было.

— Согласно традиции они просят у тебя, как представителя самого древнего здешнего рода, разрешения жить в городе.

Энгус и Брессалан подошли к двум женщинам, видимо, своим супругам.

— Это Руари Конмэл, — вновь представила меня Магра. — Это семьи О’Шэннон, О’Келли, Эфин, Бламак, Мохэммок, Кэрвал, Далах, Фергал, Галван.

Все смотрели на меня и чего-то ждали.

— Я что-то должен делать? — поинтересовался я у Магры.

— Проверить, как это принято у вас, и дать свое согласие.

— Проверить? Думаю, всем это мало понравится.

Она лишь пожала плечами.

— Начни с меня.

Я шагнул к Магре, почти вплотную приблизившись к ней. Прикрыв глаза, я снова изучал ее запах, на этот раз более обстоятельно. Мой нос скользнул вдоль щеки, едва не коснувшись кожи. Я отступил, глянул на лица остальных. В восторге они не были. Но все же позволили мне изучить себя. Я медленно обошел их, выстроившихся в ряд. Ни у кого из них дурных помыслов или чего-то еще, что бы мне не понравилось, я не уловил. Я снова посмотрел на Магру.

— Всё…

— Значит, ты разрешаешь всем семействам жить здесь?

— У многих есть дети. Вы решили их сюда не приводить? — поинтересовался я.

— Для детей разрешения не нужно, не так ли? — заметил Энгус. — Если есть позволение остаться их родителям.

— Не нужно. Но… вы ведь просто не хотите, чтобы они знали об этом.

О’Шэннон смешался, но Магра уже протягивала мне ручку. На стол перед нами она положила какой-то лист.

— Это что?

— Разрешение.

— Не знал, что нужно подписывать какую-то бумажку. Разве моего слова недостаточно?

— Это нужно для Гильдии, — пояснила Магра и снова улыбнулась. — Среди магов тоже хватает бюрократов.

Я фыркнул. Пробежал взглядом по пергаменту, читая, что там написано. Потом поставил свое имя и подпись. Подошел Брессалан, протянул мне черный бархатный мешочек. Я с недоумением посмотрел на него.

— Бери, Руари, так положено. Это небольшой дар от нас всех.

Я взял мешочек, вытряхнул его содержимое на ладонь. На руке у меня лежал крупный изумруд с огранкой под лист шэмрока.

— В нем есть немного магии. Это оберег. Храни его дома. Удача вашей семье лишней не будет.

— Спасибо, — я убрал изумруд в мешочек, спрятал в карман.

— Если тебе что-то будет нужно, обращайся, — Брессалан положил свою ручищу мне на плечо. Любой другой на моем месте, несомненно, бы прогнулся под ее весом. — Я тебя провожу.

О’Келли довел меня до двери.

— Знаете, мне кажется, тут есть какой-то подвох, — заметил я.

— Да нет, что ты, — Брессалан помотал головой в белобрысой гриве волос.

И все же я уловил его смущение.

— Ладно. Что ж, доброй ночи, мистер О’Келли.

— И тебе, Руари! На вот возьми — чуть не забыл — моя визитка. Звони, если что.

За моей спиной закрылась дверь. Чувствуя в кармане тяжесть камня, и задумчиво крутя в руках золотистый с вычурным дизайном бумажный прямоугольник, я потоптался немного на пороге, раздумывая. Потом спустился с холма на набережную и швырнул изумруд в реку.

— Шур! — позвал я.

Речная струя, словно рука подбросила камень вверх. И он остался там, на верхушке фонтанчика, окрашивая брызги в зеленый.

— Кто дал его тебе, братец? — прожурчала Шур.

Я рассказал.

— Тебя не обманули. Это действительно оберег и очень сильный. Можешь спокойно хранить его дома.

Струя бросила камень мне обратно.

— Спасибо, Шур!

В ответ она засмеялась.

— Давно в Клонмеле не было магов. Ты знаешь, что они ищут. Точнее, кого. Не раскрывайся перед ними. Никогда и ни перед кем.

— Но если они прочтут призыв?

— Конечно, прочтут. Но сущность Хозяина проявляется только тогда, когда в опасности чья-то жизнь. И отзывается только достойным. Либо когда он чувствует опасность для всей земли.

Я кивнул и побежал домой.

Глава 2

На следующий день меня вызвал в Управление Фалви.

— Конмэл, что это такое⁈ — закричал куратор, когда я вошел к нему в кабинет.

— И вам доброго утра, сержант. Вам бы повежливее…

— Не наглей! Вот это что? — он сунул мне в лицо ксерокопию разрешения магов.

— Эээ… Лист бумаги?

— Не делай из меня дурака! Это твоя подпись стоит или нет?

— Ну моя, — я насупился. — Что такого-то?

Фалви смотрел на меня, изучая, потом внезапно успокоился.

— Ты не знаешь, что это за бумага, верно?

— Просто дань традициям, — я уже понимал, что мои подозрения оказались не беспочвенны.

Подвох был. Оставалось только узнать какой.

— Черт тебя побери, Конмэл! Прибавил ты Управлению работы. Начальство с нас три шкуры сдерет.

— За что? Объясните уже.

— Ты в курсе, что магам нельзя селиться в одном городе? Высшим магам. Похоже, нет. По закону их давно расселили по разным городам подальше друг от друга. Встречаться они могут только по особому разрешению.

— Ну а я тут при чем?

— А при том, что есть некоторые соглашения Министерства по делам магии и Гильдии магов, которые позволяют обойти закон, если знать как!

— Вы хотите сказать…

— Да, древняя традиция — это для магов святое!

— Вот черт! Простите, сержант, но я действительно не знал.

Я воззрился на начальника Управления, который слушал наш диалог.

— Конмэл, тебя только это и извиняет, — произнес Уолтер Суини. — Но работы ты нам действительно подкинул, Фалви верно подметил.

— Простите, сэр.

— Кураторов я всем семействам назначил, но… За всеми магами будешь приглядывать ты, как и отвечать за всех их незаконные действия, если таковые будут.

Про себя я уже ругал магов самими грязными словами. Вот же вляпался!

— Но я…

— Тебе они доверять будут, после того, что ты для них сделал!

Я посмотрел на Фалви. Видимо, физиономия у меня была настолько растерянная, что на лице сержанта даже отразилось сочувствие.

— Если по магии тебе будут нужны консультации — обращайся к их кураторам — сержантам Дорну и О’Тулу.

— Да я уж как-нибудь сам разберусь, — буркнул я.

— Это еще не все, Конмэл, — заметил Фалви. — Догадываешься, почему тут стоит твоя подпись, а не твоего отца?

Я хмуро глядел на Фалви.

— Они тебя раскусили. Знают, что глава рода — ты. Если бы тут стояла подпись сына главы рода, бумага была бы недействительна. Так что поосторожнее с ними.

— Подумай на досуге, как войти к ним в доверие, — произнес начальник. — Нам надо узнать, что привело их в Клонмел. Не просто же так они сюда все приехали.

Я вышел из Управления.

До самого вечера шлялся по городу, ломая голову над тем, что делать. Построил в голове несколько вариантов развития событий, и мне ни один из них не нравился. Вернувшись домой, я начал искать в книгах в библиотеке про разрешение.

В итоге нашел кое-что интересное. Я достал визитку О’Келли, набрал его номер.

— Да?

— Это Руари, мистер О’Келли. Надо встретиться и поговорить.

На другом конце трубки я отчетливо разобрал вздох.

— Только со мной?

— Вероятно и с Магрой тоже. Только у меня ее телефона нет.

— Конечно, Руари.

— Буду у вас дома через пять минут.

Я нажал отбой, не давая ему шанса возразить. Вскоре я уже заходил в знакомый дом. В гостиной за длинным столом сидели Магра и О’Шэннон.

— Добрый вечер, Руари, — сдержанно поздоровались они.

— Вы меня обманули, — заметил я, не ответив на приветствие. — Из-за вашего разрешения меня сегодня вызывали в Управление.

— Прости, Руари, мы можем заплатить тебе за принесенные неудобства, — сказала Магра.

— Хотя и вчерашняя плата была достаточно щедра, — с неприязнью заметил О’Шэннон.

— Энгус! — упрекнул Брессалан и посмотрел на меня. — Мы заплатим тебе, Руари.

— Вот и отлично. Расскажите, зачем вы решили переехать в Клонмел, и будем это считать платой.

— Руари, я же тебе уже говорила, — начала Магра.

— Вы сказали ему, Магра? — возмутился Энгус. — Как вы могли⁈

— Перестаньте, Энгус. Руари — оборотень, он все вокруг знает, как свои пять пальцев, и я должна была спросить его про Хозяина.

— Ну прекрасно! — О’Шэннон возвел очи к потолку.

Я нахмурился, так ничего нового не услышав.

— Есть еще что-то — вы не договариваете!

— Это уже не твое дело, людоед! — отозвался Энгус.

Внутри меня всколыхнулась ярость. Я оскалился.

— Джентльмены! — между нами встал Брессалан. — Энгус, прошу тебя, извинись!

— Разве есть за что? — с вызовом произнес тот.

— Вы нарываетесь на неприятности, — прорычал я.

— Я тебя в порошок сотру, — маг вытянул руку, на которой сверкнул перстень с изумрудом.

А я подумал, не камень ли О’Шэннона отдали мне, раз он проявил скупость.

— Прежде чем прочитаете хоть слово из своего заклинания, я уже порву вам горло, — заметил я с недоброй усмешкой. — А кроме того, ни одно ваше заклинание не способно нанести мне вред, хотя бы потому, что вы вчера со мной заключили особое соглашение.

Энгус застыл на месте так, словно его огрели чем-то тяжелым по голове.

Через секунду Брессалан уже хохотал.

— Уел он вас, Энгус! — пробасил он сквозь смех.

— Так и знал, что не надо было соглашаться на вашу авантюру, Магра! — воскликнул Энгус.

— Вы просто засиделись в Дублине, Энгус, пора размяться, — обронила она едко.

— Размяться? Да мы вляпались в дерьмо!

О, так самый напыщенный маг, оказывается, может сквернословить!

— Даже не представляете какое! — подтвердил я — внутри разгоралось злое веселье.

— Что ты имеешь в виду, Руари? — спросила Магра.

— Я честно предупреждал вас насчет «крысы». Но вы не придали этому значения.

— И? Ты знаешь, кто это?

— Разумеется.

Они озадаченно переглянулись.

— Сдается мне, мы видим предателя перед собой, — с презрением бросил О’Шэннон.

Улыбка исчезла с лица Брессалана. Он отступил к своим, на его руке тоже засверкал перстень.

— Мой куратор в курсе, что я к вам зайду вечером поболтать, так что давайте все же обойдемся без глупостей, — предупредил я.

— На тебе есть жучки, Руари? — спросил Брессалан.

— Конечно, нет. И, кстати, никого предать я не успел.

Они снова переглянулись.

— Что ты хочешь?

— Я помогу вам, вы мне.

— Не совсем понимаю, — отозвался Брессалан. — Чего ты все-таки хочешь?

— У нас непростая ситуация сложилась. Из-за вашей бумажки меня в наказание приставили за вами следить.

— Так какого черта ты вчера ее подписывал⁈ — не сдержался Энгус.

— Великая Луна! Да потому что не знал, что эта бумага имеет какую-то силу. Вы же уверяли, что это всего лишь дань традициям!

— Ну вот, обманули сами себя, — заметил Брессалан и посмотрел на притихших магов. — Что делать будем?

— Видимо, договариваться, — Магра кивнула на меня.

— Еще один договор с оборотнем? Нет, с меня хватит, — Энгус поднялся и, зло глянув на всех, пошел прочь. — Я возвращаюсь в Дублин.

— Могу вернуть ваш камешек, — заметил я, достав изумруд и подкидывая его в ладони. — Понимаю, как трудно было расставаться с семейной реликвией.

Энгус обернулся. На лице его отразилась досада.

— Магра, Брессалан, как можно с ним договариваться⁈ Он читает нас по запахам, словно книгу. Как ему удобно, так и поворачивает!

— Не хотите — и не надо, — я бросил изумруд в карман и направился к выходу.

Проходя мимо не успевшего отойти О’Шэннона, невзначай пихнул его плечом. Маг от легкого толчка растянулся на земле. Я остановился на миг и мстительно шепнул:

— Это вам за «людоеда». Легко еще отделались.

Я уже толкал входную дверь, когда меня неожиданно окликнули. К моему удивлению, это оказался О’Шэннон.

— Руари, подожди!

Они втроем вышли в холл.

— Расскажи, как ты попал в Управление, — произнес Энгус.

— Это имеет какое-то значение? — раздраженно поинтересовался я.

— Имеет. Ты оскорбился, но тех, кто поддался темным инстинктам, слово «людоед» не задевает. Значит, все вышло из-за неких обстоятельств, от тебя не зависящих.

О’Шэннон внимательно смотрел на меня. Едва заметно улыбнулся.

— Ты отлично читаешь по запахам, а я в данном случае — по твоей физиономии.

— Вернемся в зал? — предложила Магра. — Я приготовлю чай. Брессалан, где у тебя кухня?

Через несколько минут мы сидели за столом, маги задумчиво и чинно пригубливали чай, слушая мой рассказ. Я выложил им гораздо больше, чем собирался.

— Легче стало, Руари? — Брессалан снова положил мне руку на плечо.

— Пожалуй.

— Вот и замечательно. Ты хороший парень.

— Да бросьте! — я фыркнул.

— Злой и мстительный, как все оборотни, даже хуже фэйри, — сделал свой вывод О’Шэннон.

Я взглянул на него, но он мне ухмыльнулся.

— Что ж, у меня только одно предложение. Руари говорит в Управлении, что мы ведем себя тихо, а нам рассказывает, что происходит в Управлении.

— Вы действительно должны вести себя тихо, — заметил я. — Кроме того, мне нужно знать, зачем вы все-таки переехали сюда.

Они переглянулись. Энгус едва заметно кивнул головой, и маги одновременно приподняли рукава. На запястье каждого было по довольно изящному браслету.

— Это не украшения, на самом деле, — пояснил Брессалан. — Это датчик магии. Нас загнали в невидимую клетку, Руари. Надев такие браслеты, мы не можем пользоваться магией.

Я с удивлением воззрился на них.

— Это своеобразная плата для высших магов, чтобы не попасть под «Указ номер один». Нас очень боялись, Руари. Но Гильдия смогла договориться.

— И оказаться здесь — это как глоток свежего воздуха спустя столько лет… — прошептала Магра.

— Я не понимаю…

— У каждого мага свой уровень силы. Датчик рассчитан на то, чтобы засекать малейшие колебания. Но благодаря магии земли наша сила возросла чуть ли не вдвое. И… как выяснилось, датчики не в состоянии отследить более высокие значения, у них есть предел срабатывания. Это все равно что человеческое ухо не слышит ультразвук.

— То есть, в Управлении считают, что вы колдовать не можете, а на самом деле…

Брессалан глянул на выражение моего лица и захохотал.

— Однозначно жалею, что подписал вчерашнюю бумагу, — буркнул я. — На ваших детей тоже такое навесили?

— Нет, наденут после совершеннолетия. До этого дня у них формируется внутренняя сила. Поэтому мы и детей хотим достойно обучить, — сказал О’Шэннон. — Но тебе беспокоиться не о чем, Руари, мы будем осторожны. Клянусь тебе!

После этих слов я окончательно убедился, что среди магов все-таки главный О’Шэннон. А Магра и Брессалан — его ближайшие соратники.

— Что касается твоей «работы» в Управлении, Руари, — продолжил Энгус. — Предлагаю сообщать о полученных заданиях — вместе что-нибудь придумаем. Тебе действительно ничего не поручали, кроме нас?

— Ну, до этого я долго разбирался с фэйри… вернее, делал вид что разбирался.

— Ты сговорился с фэйри, вот это да! — Энгус аж прищелкнул языком. — Они же несносные мелкие вредины!

— Сами же сказали, что я еще хуже, — я хмыкнул.

Я коротко посвятил их в историю спасения фэйри.

— Отличная идея, клянусь, — заметил Брессалан и глянул на Магру. — Магра тоже собиралась отыскать тех, кто подпадает под «Указ номер один». Если размеры подземелья позволяют, можно укрывать их там.

— Да вряд ли кто-то еще остался, — заметил я. — Переловили всех давным-давно.

— Вернемся к «крысе», — произнес О’Шэннон. — Если это не ты всех сдавал, то кто?

— Маг один. Работает на Управление много лет.

— Имя! — воскликнули все трое.

— Без вас с ним разберусь. Вам ничего рассказывать не буду про него и про то, что с ним случится.

— Придумал уже? — криво улыбнулся О’Шэннон.

— Придумал. За вами ему следить не поручали, так что на вас никто не подумает.

— Погоди, уберешь его — и все грязные дела достанутся тебе, Руари, — заметил Брессалан.

— Не достанутся. Я же говорю — всех переловили давным-давно. Только фэйри везло — слишком шустрые оказались.

— Ну как знаешь.

С этого самого дня я следил за магами, писал скучные однообразные отчеты. Кураторы магов занимались тем же самым. Начальник Управления, Уолтер Суини, сначала придирчиво вчитывался в отчеты, сверяясь с отчетами полицейских. Потом, спустя месяц, когда целая полка была заполнена моей писаниной, он распорядился отчеты больше не писать, а делать короткие сводки каждую неделю. Еще спустя месяц глава Управления велел мне докладывать только о каких-то неординарных случаях. Маги перестали интересовать Управление. Фалви все это время маялся от безделья. Работы не было. Он несколько раз надолго уезжал в Дублин. Я расслабился.

Однако время затишья закончилось. Однажды ночью меня разбудил телефонный звонок.

— Руари, живо в Управление. Срочная операция!

— Что?

— Чтобы через пять минут был!

Я вскочил с кровати, думая, стоит ли мне действительно сломя голову нестись в Управление. Решил не рисковать и поспешил. Фалви уже ждал на служебной машине около входа. Я забрался на заднее сидение.

— На территории Уотерфорда обнаружили горных троллей. Часть из них ушла к границе графства. Двигаются в направлении старого восточного моста через Шур, — наскоро посвящал меня Фалви, заведя мотор и выдавив газ.

Машина вырвалась на набережную и помчалась на восток.

— Мы что — только вдвоем едем?

— Нет, две машины уже уехали, пока я тебя ждал. Еще уотерфордцы будут.

— Понятно… Но откуда в Комерагских горах тролли? Давно же переловили — даже в газете писали!

— Спроси что-нибудь полегче, Руари! Не видел их никогда?

— Нет, откудааа…. Аааааа! Тормозите!

— Зачем?

Фалви все-таки выжал тормоз, не дождавшись ответа. Машина еще проехала с десяток футов вперед, свет дальних фар успел высветить четыре огромные тени, пересекшие дорогу. С вытаращенными глазами я продолжал следить, как они передвигаются в полнейшей темноте. А побледневший Фалви следил за моим лицом.

— Может, фары выключить?

— Они, как и я, прекрасно видят в темноте… Вот черт! Простите сержант!

Я схватил Фалви за шиворот, перетащил его на заднее сидение, выбросил из машины и следом уже прыгнул сам. За нашими спинами что-то бухнуло о метал.

Машина, разбитая в лепешку, перелетела через нас, кувыркаясь в воздухе, упала на склон и с грохотом покатилась в низину, к реке. Огромная фигура — для Фалви темный силуэт на фоне ночного неба — надвигалась на нас.

Тролль заревел, обдав нас смрадным дыханием. Я оскалился, закрывая собой Фалви. Рык вышел глухой, низкий, едва слышный. Тролль, озадаченный, замер, принюхиваясь ко мне. Это стоило ему жизни. С противоположного берега Шур в него выстрелили странными снарядами. Они ударили ему в могучую грудь, прожгли насквозь. Тролль с диким воем опрокинулся навзничь.

— Святой Патрик! — выдохнул Фалви, высунувшись из-за моей спины.

— Охренеть… — только и высказался я.

Через реку по броду к нам перебрались пять полицейских внедорожников.

— Садитесь! — крикнул один из уотерфордских полицейских, притормозив.

Мы с Фалви запрыгнули на заднее сиденье.

— В какую сторону ушли остальные, видели? Наш радар дальше семисот футов не берет.

Фалви пихнул меня в бок.

— Вон, бегут точно в сторону горы Сливнамон!

Полицейский резко обернулся, посмотрел на меня с подозрением.

— Руари — оборотень, работает на Управление, — торопливо пояснил Фалви.

— Понятно. Сколько их, парень?

— Трое.

Гора надвигалась широким темным горбом. Как бы быстро ни неслись гиганты, внедорожники их догоняли. Бегущий последним тролль вдруг развернулся и бросился нам навстречу. Маг, сидевший рядом, спешно читал заклятие. Дочитав, он высунулся из окна и тряхнул рукой. Из кончиков пальцев вырвались огненные линии, которые около тролля превратились в те самые странные заряды. Но перед тем, как умереть, гигант, падая, смел два джипа.

— Проклятье! — воскликнул уотерфордский полицейский глянув на радар, с которого две мерцающие точки снова исчезли. — Где остальные?

— Разделились. Мелкий наверх куда-то ускакал, а покрупнее ушел правее.

— Придется разделиться. Мы с магом пойдем за крупным. Удачи парни.

Оба они выскочили из джипа, побежали к другим остановившимся машинам. Фалви еще несколько мгновений сидел в ступоре. Потом, чертыхаясь, пересел на водительское кресло.

— Мы недолго проедем, — обнадежил я его. — Склон слишком крутой. Что, сержант, не ловили раньше троллей?

Я оскалился в усмешке. Фалви не ответил. Внедорожник, надрывно завывая мотором, упорно полз наверх. А потом просто заглох.

— Пойдем, Конмэл, — Фалви вышел из машины, открыл багажник и обнаружил там приличный оружейный запас.

Две автоматические винтовки он забросил на спину, а в рюкзак — рацию и коробки патронов. Такого калибра, с которым, наверное, охотятся на слонов.

— Ты бы перекинулся.

— Зачем? Мне и так неплохо. Хотите, чтобы я его покусал, что ли?

— Не знаю, что ты можешь с ним сделать, — раздраженно отозвался Фалви.

Он был растерян и испуган, но старался держать себя в руках, тщетно вглядываясь во тьму.

— Видишь его?

— Нет. Но запах чую. Пойдемте, сержант.

Я все-таки скинул с ног ботинки — на всякий случай. Мы шли в гору по следу.

— Вы сопите шумнее тролля, — заметил я, обернувшись к плетущемуся за мной сержанту.

— Проклятая гора…

— Давно не бегали, да? Форму утратили. Вам бы в спортзал не помешало ходить.

— Договоришься, Конмэл! — задыхаясь, огрызнулся он.

— Фонарь вы взяли? — поинтересовался я. — А то в темноте еще в меня попадете…

— Взял.

— Светите тогда.

— Куда?

— Да прямо перед собой, — произнес я уже из-за спины Фалви.

Сержант застыл. Я слышал, как бешено колотится его сердце, как скользят по лбу и щекам капли пота.

— Руари, если это дурацкая шутка… — прошептал он.

— Да светите уже! — рявкнул я.

Тихо щелкнула кнопка, включая фонарь. Длинный узкий луч заметался по скалам. И наконец выхватил неслышно крадущегося к нам тролля.

В тот же миг он бросился вперед. Фалви вскинул винтовку, нажал на спусковой крючок.

Трассирующие пули смотрелись очень красиво, высекая еще больше огня из скал. Эхо от очередей было чудовищным — мне показалось, что прямо над нами бьют громадные церковные колокола. Фалви попал троллю в плечо в последнем его прыжке.

Какой-то миг мне казалось, что гигант раздавит полицейского своей тушей. Но тролль, отпихнув Фалви, налетел на меня, вцепился лапищами в торс, и мы вдвоем покатились по осыпи в ущелье.

Глава 3

Тролль рычал от боли и ненависти, пытался подтащить меня к пасти, чтобы откусить голову.

— Предатель! Предатель! Предатель! — ревел он.

Наконец мы скатились со склона. Он снова попытался подтащить меня к пасти, но я упирался ему в мохнатую, словно свитую из канатов, грудь, а потом резко отпустил руки. Схватил его за спутанные, пропитанные жиром длинные космы и припечатал головой к камню.

— Ыхх! — издал стон тролль.

Его руки попытались раздавить меня, сломать грудную клетку.

— У тебя кишка тонка, урод, — рявкнул я.

— Людоед!

За «людоеда» я его еще раз приложил к камню. Взгляд тролля замутился, оскаленные зубы окрасились кровью. И вдруг он начал читать заклятие. Я сперва даже не понял какое — тело прошиб ток, а вокруг стали разрастаться золотые искры. Меня затрясло.

— Закрой свой рот! Закрой рот, я сказал! — зарычал я. — Я тебя вытащу отсюда, если ты заткнешься! Вытащу, клянусь! Только не зови Хозяина!

Тролль уже плохо соображал. Я захлопнул ему рот, потом еле свел вместе скользкие от крови и слюны губы, так как он пытался читать заклятие и сквозь сжатые зубы.

— Эй, ты меня понял? Ты меня слышишь?

— Да, — прохрипел он.

— И откуда вы свалились на мою голову⁈

Я оглядывался, соображая, что делать. Где-то далеко наверху еще некоторое время кричал Фалви. Его фонарь чертил линии по насыпи, но до дна ущелья, в которое мы скатились, не доставал. Самое главное, чтобы ему не пришло в голову спускаться сюда. Я прочел над троллем несколько оздоравливающих заклятий. Взгляд его прояснился, он сел, удивленно хлопая огромными желтыми глазищами. Я зашел ему за спину. Череп я ему конечно проломил. Через дыру было видно что-то серое.

— Не знал, что у троллей есть мозги, — заметил я. — Тебя как зовут?

— Корэн. Я думал, ты оборотень. А ты — маг.

— Мозгов все-таки нет, — констатировал я, нашел среди камней кусок кости, плюнул в него и приставил обратно к черепу. — Я оборотень.

— Почему колдуешь?

— Не твое дело. Встать можешь? Отлично. А идти?

Тролль сделал неуверенный шаг, пошатнулся и шлепнулся на зад. Идти он не мог.

— Ты клялся, — напомнил тролль, словно прочел сомнения на моем лице.

— Притворишься дохлым. Других идей нет.

— Хорошо.

— И будешь лежать молча и не дергаться, даже если кому-то придет в голову в тебя выстрелить. Ты это вытерпишь.

— Хорошо.

Я опрокинул тролля на землю, придав ему скрюченную позу. Вытянул ему одну руку, которая когтями загребала землю, отковырял обратно осколок кости. Зияющая на черепе рана, разметавшиеся окровавленные космы и залитые кровью плечи и земля выглядели вполне драматично. Я достал телефон, каким-то чудом оставшийся целым, набрал номер сержанта.

— Фалви, — я закашлялся.

— Руари! Ты где⁈

— Внизу.

Наверху склона снова возникла крошечная фигурка, заметался луч фонаря.

— Светите левее от себя. Там тропа есть. Спускайтесь.

— С троллем что?

— Сдох.

Полицейский осторожно спустился в ущелье. Осветил меня, потом огромную фигуру тролля.

— Святой Патрик! — только и высказался сержант.

Достал телефон, принялся звонить коллегам. Через полчаса к нам спустились трое полицейских из Уотерфорда.

— Маг ваш где? — спросил Фалви.

— Нет у нас больше мага, — мрачно обронил тот, который подвозил нас. — Пойдемте подбросим вас до шоссе. Коллеги ваши с нами разминулись, так и не нашли.

— А с этим что делать? — спросил Фалви, кивнув на тролля. — Разве убрать труп не нужно?

— За нас солнце поработает, — мрачно усмехнулся полицейский. — Сначала он обратится в камень, а потом и камень расколется на мелкие части.

— Мистер Фалви, можно я останусь посмотреть? — попросил я.

— Оставайся. Завтра можешь взять выходной.

— Спасибо. Ботинки только мои не забудьте — они около машины остались.

Фалви покривился. Ткнул напоследок тролля винтовкой в прострелянное плечо. Я напрягся, но Корэн никак не отреагировал. Сержант направился вслед за остальными. Когда они скрылись из виду, я обернулся к троллю.

— Эй, ты там еще живой?

— Живой, — глухо отозвался он, с трудом сел.

— Что же теперь с тобой делать?

Я достал телефон, позвонил Брессалану.

— Руари, ты знаешь который час? — отозвался маг.

— Разумеется. У меня проблемы, мистер О’Келли.

Через час все трое магов были в ущелье. Магра Даген зябко куталась в пальто, явно не рассчитанное на прогулки по горам, и все время хмуро поглядывала на нависающую над нами громаду Сливнамон.

— Давайте быстрее, джентльмены, — торопила она. — Мне не нравится тут.

Энгус и Брессалан, осматривающие тролля, глянули на нее с недоумением. Но она обратилась ко мне.

— Руари, ты у верен, что всех троллей переловили?

— Не переловили бы — не уехали. Вы что-то чувствуете?

— Не знаю, словно тут неподалеку есть кто-то еще, связанный с магией.

— Вы же знаете, это древняя гора, Магра, — произнес О’Шэннон. — С определенной историей. Может быть что-то осталось с тех пор.

— Я постоянно объезжала всю Ирландию, чтобы найти оставшуюся в земле магию. Тут бывала не раз. Раньше на Сливнамон такого не было. Никаких следов былой магии. Но сейчас словно…

Я втянул в себя пронизывающий горный ветер. Он тревожно завывал наверху, между скал, трепал низкорослые кустарники, сухой вереск. Звезд уже не было видно. Лишь убывающая луна проглядывала через быстро плывущие черные тучи. Гора мне стала казаться живым существом, медленно просыпающимся.

— Как все-таки тебе пришла в голову идея спасти тролля, а Руари? — поинтересовался Энгус.

— Он поклялся, — с отдышкой произнес Корэн.

— Еще и поклясться⁈ — возмутился маг.

— Так вышло, — буркнул я.

— Пользы от его глупой головы никакой — одни только проблемы будут, — согласился Брессалан.

— Вы же говорили, что ищите для Гильдии последних…

— Но это же тролль! — Магра аж всплеснула руками от возмущения.

— И что?

— Совершенно бесполезное существо…

— Знаете, — оборвал я ее, — ваша проклятая Гильдия оборотней тоже посчитала совершенно бесполезными! Забыли уже?

Магра нахмурилась.

— Руари…

— И вот еще что: разговоры, что вы хотите кого-то найти, — чушь. Вы хотите найти только одно существо.

— Не беспокойся, Руари, — с холодком откликнулась Магра. — Если тебе захочется спасти еще кого-нибудь вроде него — мы поможем. Нам не сложно.

— Спасибо… Я-то думал, что спасаете вы, а теперь сам оказался в роли спасателя…

— Так, дружище, ну-ка попробуй встать, мы тебя немного подлатали, — произнес Брессалан.

Тролль поднялся на ноги. Сделал несколько тяжелых шагов.

— Руари, помоги. Сам он отсюда не выберется.

Оказаться под мышкой у тролля — то еще удовольствие. Положив лапищи на наши спины, он взбирался по крутому склону. Мы, морща носы и не стесняясь в выражениях, тащили его наверх. Энгус с Магрой шли за нами на приличном расстоянии.

— Надеюсь, вы сможете отмыться после этого, Брессалан, — бросил О’Шэннон.

Наконец мы выбрались из ущелья, мокрые и от своего, и от тролличьего пота.

— Брессалан, я вас в свою машину не пущу, не обижайтесь, — заметил Эгнус.

— Почему я не удивлен?

О’Шэннон между тем обернулся назад, к ущелью, вытянул руку. На пальце засветился изумрудным перстень. Зеленые линии сорвались с пальцев, упали далеко внизу на камни, собрав из них подобие фигуры тролля. Я подошел к обрыву, глянул вниз.

— Что-то не очень похоже…

— Считаешь, что там должно оказаться что-то наподобие античной статуи? Это же тролль, Руари, тут не будет никакого изящества.

Энгус прочел еще одно заклятие, зачищая следы. Мы впятером стали спускаться с горы. Корэн почти перестал наваливаться — идти вниз ему было легко. Когда склон стал более пологим, мы остановились. Энгус и Магра сели в оставленную машину.

— Садитесь, Брессалан! — ворчливо крикнул О’Шэннон.

— Руари, сам справишься?

— Да. Спасибо.

— Надеюсь, до утра успеете. Удачи!

— Сообщи нам потом, Руари, — сказала напоследок Магра.

Джип Энгуса, выбив кучу камушков из-под шин, умчался в ночь. Мы с троллем проводили их взглядом.

— Я не такой глупый, каким кажусь, — заметил тролль. — Маги — твои друзья?

— Что-то вроде того, — я снова втянул в себя промозглый воздух, сунул замерзшие руки в карманы. — Жить хочешь, Корэн? Придется пробежаться.

Рассвет обозначился тонкой бледной линией на востоке, когда мы достигли реки.

— Шур! — позвал я.

— Да, братец! — тут же откликнулась она и выслушала мою просьбу.

Мы вошли в ее воды. Шур протащила нас против течения до Клонмела. Недалеко от Старого моста я втолкнул тролля в старый подводный туннель, в конце его выломал железную решетку, и мы, проплыв еще десятка два футов, вынырнули в подземелье. Спустя несколько минут мы сидели у костра, согревались. Отсветы едва-едва разгоняли мрак под высокими сводами. Вдалеке, за грудами развороченных древних стен, притаились фэйри, смотрели на громко шмыгающего носом тролля.

Только Дули парил у меня перед лицом.

— Как ты додумался притащить сюда вонючку! — возмущался фэйри.

— Эй!

— Прости, Руари, но ты по сравнению с ним благоухаешь, как майская роза. Но он! Он же тролль!!!

— Польете его духами или мыться научите — сами придумайте!

— Когда мы с тобой договаривались, ты говорил, что собираешься спасать тех, кто будет вести себя тихо… Но какой тролль способен на это?

— У меня выбора не было.

— Это как?

— Он начал читать заклятие призыва, умирая…

Дули вытаращил глаза.

— Он знает, что ты Хозяин⁈ — поразился он.

— Нет, до него не дошло, я захлопнул ему рот, и он не дочел заклинание до конца.

Дули тер лоб.

— Вот ведь, придется его терпеть, действительно… Одна только проблема — они туповаты.

— Я, конечно, не разбираюсь в троллях, но с головой у него более-менее нормально. Особенно после того, как я хорошо припечатал ее к камню. Может, мозги встали на место. Ладно, пошел я. Жрать хочется.

Фейри взлетел пулей вслед за мной и снова завис перед носом.

— А чем кормить его⁈

— Узнаешь — расскажешь, Дули! — оскалился я в усмешке. — Это теперь твой подопечный.

— Но я…

— Назначаю тебя главным в подземелье. Подземельным королем! — я подмигнул ему.

— О да! Еще чуть-чуть, и мы тут превратимся в гномов! Руари, я серьезно!

— Я тоже.

Я глянул на тролля. Тот чуть подслеповато следил за нами огромными, как две тарелки, глазами.

— Корэн, ты что ешь? — все же спросил я.

— Мясо…

— Рыбу ешь?

— Ем…

— Ты должен слушаться Дули, — я показал на скорчившего недовольную физиономию фэйри.

— Я думал, главный ты.

— Надо же, он умеет думать! — фыркнул Дули.

— Пока меня нет, главный тут Дули. Даже несмотря на то, что он такой крошечный. Понял?

— Понял.

— И где мы возьмем мясо или рыбу? — поинтересовался фэйри.

— Река там, за стеной, — у махнул рукой. — Там полно форели.

Я шел по круглому туннелю подземелья. Последний отсвет костра остался далеко за спиной. Мои шаги отражались гулким эхом от сводов. Дальше начался целый лабиринт коридоров. По одному из них я добрался до железной лестницы, поднялся по ней на Даудс-лайн, вышел на Митчел-стрит, собираясь идти домой, и по какому-то совершенно несчастливому стечению обстоятельств увидел мага Перелгина. Тот жил по соседству с Управлением — видимо, чтобы далеко бегать с доносами не приходилось.

Одетый в щегольское пальто и закутанный в яркий шарф, не выспавшийся маг вел свою собачку к набережной на прогулку. Я отшатнулся обратно в переулок. Песик остановился, навострив уши, потом с отвратительным тявканьем бросился в проулок.

— Свифт, стой! Свифт, фу!

Я посчитал, что назвать крошечного той-терьера в честь Джонатана Свифта совершенно неуважительно по отношению к последнему. Особенно учитывая, что пес был не лучше своего хозяина — помогал Перелгину находить связанных с магией созданий, которых тот сдавал полиции.

Пес бежал за мной, похожий на ожившую плюшевую игрушку. Пролетев почти весь переулок до конца, я свернул вправо, перепрыгнув служебные ворота старого завода «Балмерс», но чертов пес пролез под ними и бежал ко мне. Я отодвинул одним движением люк, схватил глупую собаку и бросил ее вниз. Со дна колодца послышался болезненный визг, а потом жалобный скулеж.

— Свифт! — Перелгин пытался открыть ворота, потом применил магию, разорвавшую стальную цепь.

Маг склонился над колодцем, пытаясь разглядеть собаку в темноте.

— Свифт! Свифт! Сейчас я тебе помогу, малыш!

Он огляделся. На глаза ему попались ворота, выходящие на Абби-стрит, прямиком к Управлению по делам магии. Он сделал несколько шагов к ним.

— Да, маг, позови полицейских, — прошептал я зло, наблюдая за ним из укрытия. — Пусть увидят, насколько ты жалок: даже свою вшивую собачонку достать не можешь.

Перелгин остановился. Вернулся к колодцу.

— Сейчас, Свифт!

Он неуклюже опустился на асфальт, поставил ногу на первую железную перемычку, стал спускаться вниз. Какая-то из перемычек надломилась у него под ногой, и этот дурак полетел вниз, прямиком на своего пса.

Я подошел к колодцу и посмотрел вниз с двойственным чувством. С одной стороны, сбылось то, чего я желал, — маг был мертв. С другой, удовлетворения особого не было, потому что к гибели мага я не приложил руки — все случилось по воле случая. Я прошептал несколько слов. Подземный туннель наполнился писком.

Нашли его только через месяц. Когда после тщетных попыток отыскать Перелгина вспомнили обо мне.

Фалви и еще пять полицейских привели меня на квартиру мага. От нее я вывел их на Даудс-лайн, проходил ее насквозь и на набережной терял след. Мы возвращались и начинали заново. За три часа все измучились.

— След слишком старый, мистер Фалви, — заметил я.

— Тебе бы для начала просохнуть не помешало бы! — зло бросил Фалви. — Взял привычку надираться на каждое полнолуние!..

— Это мое личное дело, сержант!

— Дорн, сходите на набережную, наберите воды и вылейте ему на голову.

Полицейский скривился.

— Я не шучу, черт вас побери! Делайте!

Полицейский, бурча ругательства, ушел, вернулся с полным ведром и растерянно посмотрел на меня. Выражение моего лица не сулило ничего хорошего. Но я, все-таки смирившись, наклонил голову. Поток ледяной воды немного привел в себя.

— Начинаем заново, Руари!

Мы вернулись в начало проулка у Митчел-стрит. Я достал платок, тщательно высморкался, вытер с лица остатки влаги. Потом медленно пошел по Даудс-лайн. В нос настойчиво лез запах перебродивших яблок и сидра. След мага и его собаки ощущался едва-едва — уже, скорее, намек на запах. Я прошел мимо знакомых ворот. Потом остановился, потеряв след на этот раз именно в том месте, где ему и положено было обрываться. С удивлением уставился на ворота.

— Зачем бы Перелгину идти туда? — поинтересовался Фалви, когда мы все остановились у запертых ворот.

— Не знаю, но похоже на то, что его пес сорвался с поводка и убежал, — заметил я.

Фалви уже стучал в ворота. Открыл охранник, впуская нас на территорию старого завода. Запахи сидра тут были еще сильнее.

— Ни черта не чую… — я сморщился.

— Да уж… — Фалви мрачно оглядывался.

Он задержал взгляд на торчащем над вторыми воротами здании Управления. Подошел к ним. За нами на некотором отдалении шел охранник. Фалви задумчиво тронул цепь, закрывающую ворота.

— Месяц назад цепь срезали на тех воротах, — сказал охранник.

— А на этих?

— Нет.

— Камеры наблюдения у вас есть?

— Нет. Тут и воровать-то нечего… Поэтому мы в полицию не обратились.

— Руари, иди сюда, проверь, есть след у ворот?

Я направился к Фалви и остановился над люком, уловив едва заметный трупный запах. Я опустился на колени и выдрал решетку люка. Уставился в темноту. Фалви уже бежал ко мне.

— Что там?

— Смотрите сами.

Я отодвинулся. Фалви смотрел во тьму, как и остальные столпившиеся над нами полицейские и охранник. Сержант вытащил фонарик, посветил.

— Святой Патрик! — выдохнул кто-то, когда луч света высветил обглоданный скелет.

Через час патологоанатомы, доставшие скелеты мага и его пса, сделали заключение, что маг полез доставать упавшего в колодец Свифта, судя по всему, погнавшегося за крысой. Переживая за своего домашнего любимца, маг не обратил внимания на ветхость лестницы. Металл рассыпался ржой под его ногами, маг упал и свернул себе шею, придавив при этом собаку. А крысы, которых в здешнем подземелье оказалось предостаточно, обглодали оба трупа.

— Вот дурак! — выругался Фалви.

Я молча с ним согласился.

Глава 4

Фалви снова послал меня в Комерагские горы проверить, не появились ли там еще тролли. Но следов троллей или других магических существ я не обнаружил.

На обратном пути, спустившись с южных холмов в город, я ненадолго остановился на мосту. На гладкой поверхности Шур перемигивались звезды. Клонмел давно спал. И вдруг в конце набережной я увидел нечто странное — словно кто-то проводил ночную экскурсию — за высокой худой фигурой следовала примерно дюжина подростков едва ли не парами, как в начальной школе.

Я пригнулся к каменным перилам, наблюдая за необычной процессией. Спустя пару секунд, когда до меня долетели запахи, я уже понял, что Энгус О’Шэннон вел за собой детей магов. Я было подумал, что они поднимутся на мост, — вряд ли бы они прошли под низкой аркой дальше по набережной. Но они, не дойдя до моста двадцать футов, остановились. О’Шэннон посмотрел в сторону, откуда они пришли, словно проверял, не отстал ли кто.

— Отец, на мосту кто-то есть, — едва слышно сказал один из подростков, но я его прекрасно расслышал.

Энгус, нахмурившись, обернулся к мосту.

— Добрый вечер, мистер О’Шэннон, — произнес я, не видя смысла скрываться.

— Руари? Ты что тут делаешь?

— Я домой возвращался. А вы тут что делаете?

Я спрыгнул с моста к ним. Подростки уставились на меня, удивленные и настороженные.

— Кто-нибудь догадывается, кто такой Руари? — поинтересовался у них Энгус.

— Эй, я вам не учебное пособие!

— А у нас учебная экскурсия, — отозвался едко О’Шэннон.

— Неужели? Ночью? И что тут можно смотреть?

Я демонстративно оглядел все вокруг. Но ничего интересного не обнаружил.

— Мистер О’Шэннон, судя по тому, что он так легко спрыгнул с пятнадцатифутовой высоты, а также судя по манере поведения и поношенной одежде, это оборотень, — высказался низкорослый белобрысый парень. — Хотя подобное было больше свойственно для живущих в больших городах…

— Чего? — протянул я, нахмурившись и шагнув к ним.

Все как один невольно попятились.

— Мистер О’Шэннон, проучите его!

— Я сейчас тебя самого проучу, придурок, — разозлился я.

— Руари, это Нолан, сын Брессалана, — произнес Энгус, встав на моем пути.

На лице белобрысого я успел увидеть торжество — наверняка он решил, что я испугался упоминания его отца.

— Да? — с сомнением протянул я. — Что-то непохоже.

— Манерами ты тоже не очень походишь на отца, Руари. Кажется, ты шел домой.

— Ага, а вы, наверное, хотите продолжить экскурсию? Вы про что собирались рассказывать?

— Про мост.

— Про мост? Хорошая шутка!

— Если ты сейчас не уйдешь, придется рассказывать про тебя.

Энгус вопросительно приподнял бровь, сохраняя неприязненное выражение лица, но в глазах его я увидел усмешку.

— Да пожалуйста, можно подумать, вы обо мне что-то знаете, — проворчал я и направился в сторону дома прямиком через строй подростков, изучая их запахи.

Они отшатывались от меня, одни испуганно, другие с брезгливостью. Когда я был уже в трехстах футах от них, Энгус прокашлялся.

— Итак, кто скажет, как ни в коем случае нельзя называть оборотня?

— Людоед! — снова отличился знаниями Нолан.

Я остановился, постоял несколько секунд, слушая всякое на эту тему, и вернулся назад.

— А еще у оборотней очень тонкий слух. Это так, на будущее, — заметил я хмуро, подойдя к ним и, глядя на каждого, назвал по имени. — Я вас запомнил, детишки. Учтите.

И с этими словами снова ушел, оставив за своей спиной полные недоумения, а кое у кого и испуга лица.

— Мог бы не подтверждать про свою злопамятность, Руари! — бросил мне вслед О’Шэннон.

На некотором расстоянии от группы я наткнулся на Магру Даген. Она стояла у ограды набережной и смотрела на реку.

— Доброй ночи, Руари! — поздоровалась она, обернувшись.

— Вы тоже в экскурсии участвуете? — поинтересовался я.

— Что-то вроде того. Приглядываю, чтобы никто нас не заметил. А ты откуда?

— В Комерагских горах был, — я поморщился. — В Управлении попросили проверять там периодически, так как уотерфордцы остались без мага.

— И поделом ему…

Я смотрел на Магру.

— А если бы на вас не было ограничения по магии и вам предложили бы работать на полицию? Или, скорее, поставили бы условие? Что бы вы сделали?

— Иногда не стоить докапываться до сути и задавать лишние вопросы, Руари. Совести так будет спокойней.

— Угу-угу, — я покивал головой и пошел прочь.

— Руари! — окликнула она меня. — Ты ничего не чувствуешь?

— Что я должен чувствовать? — я обернулся и хмуро взглянул на нее.

Но Магра продолжила говорить вовсе не о совести.

— Что-то тревожное. Очень далекое и слабое…

Она отвернулась и посмотрела куда-то вдаль, поверх уснувших домов. В той стороне находилась гора Сливнамон. Я медленно вернулся к Магре, всматриваясь в далекий темный силуэт горы.

— Я была там на следующий день.

— Вы чего⁈ — возмутился я. — Туда полицейские приезжали, осматривали все… Фалви сказал, что там датчик засек какую-то аномальную активность…

— Значит, один датчик я проглядела, — хмуро заметила Магра и обернулась ко мне, готовому обрушить на нее негодование. — Не волнуйся, Руари, они не мою магию засекли. Я испортила им датчики, чтобы они не засекли других.

— Каких других⁈

— На гору возвращаются ее хозяева.

— Как⁈ Их же много лет назад уничтожили!

— Я не знаю, как это происходит. В Гильдии еще сами не поняли механизм восстановления. Но… Чем сильнее становится Хозяин, тем больше земель в округе напитываются магией. А на горе… Наверняка остались какие-то предметы или артефакты от прежних хозяев. Они — как отпечаток, который ничем не стереть и который несет в себе всю историю, всю информацию.

— Это чертовски плохо, если все, что вы сказали, окажется правдой!

— Мы тоже не особо любим этих ведьм. Для нас они слишком дики и первобытны…

— Да я не о том. Если полиция узнает, тут такое начнется!

Словно в ответ на мое возмущение у меня зазвонил мобильный. Я достал его из кармана, уже зная, кто звонит. Отошел от Магры на несколько шагов и ответил на вызов.

— Руари, ты где? — спросил встревоженно Фалви.

— Уже в городе.

— Срочно в Управление! У нас очередная операция.

— Великая Луна! Что на этот раз⁈ — возмутился я, уже зная ответ.

— Судя по данным датчиков, на гору Сливнамон вернулись ее прежние хозяева.

— Что⁈ Но ведь…

— Не беспокойся, у нас есть ловцы ведьм. Нам придется поработать лишь в крайнем случае, если они решат затаиться. Группа выдвигается через двадцать минут. Жду!

Я вернулся к Магре. Она все поняла без слов.

— И что мне делать? — спросил я ее.

Но она уже набирала номер. Скоро около нас стоял О’Шэннон — подростки остались у моста, с тревогой поглядывая в нашу сторону. Магра между тем набрала номер О’Келли и включила громкую связь. И мы вчетвером стали решать, что делать.

Энгус и Брессалан настаивали, чтобы мы не вмешивались, говоря, что ведьмы неуправляемые и подчиняться магам Гильдии не будут. Магра же проявила удивительное упорство, доказывая, что ведьм обязательно надо спасти. Я молча слушал.

— А если вашим магистрам из Гильдии сообщить? — поинтересовался я.

— Они будут придерживаться мнения Энгуса и Брессалана, не сомневайся, — заметила Магра.

Магам между тем уже надоело спорить с Магрой, да и я уже начал нервничать — отведенные Фалви двадцать минут истекали.

— Магра, под вашу личную ответственность, — сдался О’Шэннон. — Если вы, конечно, сможете с ними договориться. Но вы ввязываетесь в опасное предприятие. Мало того, что сейчас будет полицейская операция, так еще и от самих ведьм может достаться.

— Не беспокойтесь, Энгус, не пропаду, — уверила она и побежала в проулок.

— Мне-то что делать⁈ — спохватился я.

— Встретимся на горе, Руари! — крикнула мне Магра, обернувшись на миг.

Я выругался и рванул к Управлению.

Через минуту я уже был на Абби-стрит. Все окна Управления горели светом. На стоянке рядом со зданием уже урчали моторами десять полицейских внедорожников. Глянув на номера, я увидел три машины из Дублина и две из Лимерика. Фалви стоял у двери своей машины, крутил в руках телефон.

— Что так долго, Руари? — с недовольством произнес он и, бросив мне бумажный пакет, открыл дверь.

Я забрался в машину. Запах еды из пакета ненадолго отодвинул все проблемы на задний план. Фалви, заметно нервничавший, повернул ключ зажигания, но невольно усмехнулся, увидев в зеркале заднего вида, как я ем. Машина тронулась вслед за остальными.

— Откуда столько народа? — спросил я.

— У нас «Красный код».

— Это что?

— Опасная, даже критическая ситуация. Из Дублина прислали Охотников на ведьм. На горе еще будет пара вертолетов.

У меня не нашлось слов.

— А я тогда зачем? Может, я все-таки домой пойду?

— На всякий случай.

Я в сомнении хмыкнул и даже расслабился, решив, что на этот раз все обойдется без моего участия. И лишь беспокоила мысль о том, что на горе еще будет Магра. Сержант растолкал меня, когда машина остановилась.

— Нашел время спать! — возмутился он.

— Да ладно вам, — проворчал я. — Без нас справятся.

— Идем-идем. И обернись!

На горе шел дождь. Монотонно шумели дворники. Фалви заглушил двигатель, накинул на себя черный дождевик и вышел из машины. Я, чертыхаясь, скинул одежду, произнес три слова оборотничества и выпрыгнул в промозглую черноту ночи. Фалви поймал меня за шкирку, стал застегивать ошейник.

— Стой смирно, Руари, — тихо произнес Фалви.

— Вы прекрасно знаете, что это унизительно. Давайте обойдемся, а?

— Тут шишки из Дублина, так что тебе придется потерпеть.

Фалви прицепил к ошейнику поводок, и мы присоединились к остальным. Группа, освещая путь мощными фонарями, двинулась по размокшей тропе. Ярко посверкивали капли на зарослях побуревшего вереска. Впереди шли Охотники с детекторами, за ними лимерикские маги, а мы с сержантом замыкали.

По тропе текли ручьи, дождь усиливался. Где-то над вершиной горы тьму рассекли снопы желтого мечущегося света. Глухой рокот работающих вертолетных двигателей напоминал отдаленный гром. Лимерикские маги тихо переговаривались между собой. Но я прекрасно их расслышал: они тоже были недовольны, что их вытащили на эту операцию, и считали, что Охотники прекрасно справятся сами.

Склон между тем становился круче, тропа запетляла среди кустов и скал и наконец вывела на вершину. Я не понимал, какого черта мы притащились сюда: вершина же совершенно плоская, укрыться здесь было негде. А ведьмы вряд ли бы стали в открытую противостоять Охотникам.

Где-то на востоке, у самого горизонта, обозначилась едва заметная серая полоса приближающегося утра. Но над нами тьма продолжала сгущаться. Ливень превратился в сплошную водяную завесу. Даже мне уже ни черта не было видно. Полосы света от парящих где-то в вышине вертолетов хаотически выхватывали из мглы каменистую пустошь.

— Где-то совсем рядом. Совсем рядом! — произнес главный Охотник, следя за показаниями магического детектора.

Я почувствовал на себе взгляд и обернулся. Едва заметная за пеленой дождя фигура отделилась от земли, поднимаясь выше и воздевая руки. Я невольно попятился, глухо зарычав. Фалви вцепился в мой ошейник. А Охотники вскинули винтовки и открыли огонь.

Ведьма опередила их на миг. Камни, наваленные на вершине в пирамиду, взмыли в воздух и тут же рухнули вниз. Группа распалась, спасаясь от камнепада. Ведьма уклонилась от части пуль, но другие ее все же достали.

С диким воем, падая, она вновь вскинула руки. Но на этот раз маги Лимерика были уже готовы, возведя магический щит. Булыжники врезались в невидимую преграду, рассыпались каменным крошевом.

Охотники метнулись к упавшей ведьме. От ее вопля у меня шерсть встала дыбом, а сердце застучало как сумасшедшее. На какой-то миг показалось, что я потеряю сознание, словно мне самому перерезали тонкую нить, связывающую с жизнью. В мутной дождевой пелене кто-то взмахнул чем-то похожим на мачете. Леденящий вой стал еще более пронзительным.

— Держи, держи ее! — орал кто-то охрипшим срывающимся голосом.

Вой внезапно смолк. В лужу неподалеку шлепнулась отсеченная голова. Один из Охотников склонился над ней с щипцами, выдирая рога.

Я смотрел на происходящее с ощущением, что нахожусь на кошмарной бойне в фантасмагорическом сне. Только вместо коров на убой шли рогатые женщины.

И тут кто-то тихо позвал меня. Фалви давно выпустил поводок, в ступоре наблюдая за происходящим. Я отошел в сторону. Магра стояла у самого конца тропы, по которой мы поднялись на вершину. Глаза ее словно превратились в черные колодцы, а ноздри подрагивали от волнения.

— У меня мало времени, Руари, — заговорила она торопливо. — Эти дуры не согласились. Сказали, что справятся сами, ни от кого не хотят зависеть и тем более «быть запертыми в каком-то вонючем подземелье». Сами подписали себе приговор. Их перебьют сейчас, как глупых куриц.

— Вот дерьмо!

— С ними разберутся без твоего участия, так что расслабься. Наша совесть чиста. Я ухожу. Расскажешь потом.

— Расскажу что? Как остальным точно так же отсекут головы? С подробностями?

Магра лишь подернула плечами и, натянув капюшон дождевика на лицо, поспешила вниз по тропе, через несколько мгновений затерявшись среди хлеставших ливневых струй. Я вернулся к Фалви.

— Активность снова растет, — прокомментировал Охотник очередные показатели датчиков.

А через пару секунд на нас снова обрушился камнепад. В воздухе с яростными криками заметались сразу несколько женских фигур. Но кончилось все точно так же, как и с первой ведьмой. И после этого активность упала до нулевой. Один из Охотников продолжал следить за датчиками. Другой подсчитывал отрубленные рога.

— Все старшие ведьмы у нас, — подвел последний итог. — Осталось еще восемь.

В ожидании мы простояли несколько минут. Ливень стал стихать, медленно светало. Вертолеты улетели на дозаправку.

Еще через полчаса тучи рассеялись и алые лучи осветили вершину горы Сливнамон. Четыре обнаженных обезглавленных тела лежали на вереске, ливневые ручьи уносили кровь вниз с холма. Головы ведьм, с алыми ранами там, где вместо волос у них росли рога, запаковывали в полиэтиленовые мешки. Рога сложили в отдельный. От этого зрелища мне было муторно.

Я посмотрел на Фалви. Сейчас эмоции на его лице проступили более четко, да и запахи уже не скрадывались ливнем. Происходящее ему тоже было не по нутру, и это меня удивило. Ведь он бывший Охотник.

Главный Охотник между тем обратился к магам. Но они тоже никакой активности не чувствовали. Тогда он подошел к нам.

— Похоже, пришло время вам поработать, сержант. Детекторы магию не засекают, как и маги. У вашего подопечного действительно большая чувствительность к колдовству? След он возьмет?

— Да, особенно после такого ливня, — отозвался я неприязненно.

Охотник удивился, уставившись на меня.

— Не знал, что они разговаривают в обличье волка.

— Мой еще и умничать любит, — Фалви покривился. — Руари, давай. Закончим с этим поскорее.

— Повод отстегните.

Фалви на этот раз даже препираться со мной не стал. Молча сделал. Я медленно подошел к трупам. И, едва преодолевая омерзение, определял их запахи. Потом отошел к краю каменной осыпи потянул носом, изучая окружающее. Утреннее солнце грело мало, но все же испаряло поднимающуюся от земли влагу.

Я глянул на Фалви и нырнул вниз с холма по маленькой, едва заметной тропке. За мной двинулись остальные. Одну ведьму я нашел в небольшой лощине. Она была ранена, лежала, едва дыша, и с ней покончили быстро.

Запахи оставшихся смешивались в один густой и яркий поток — страха, ненависти и отчаяния. И, чем ближе я подходил к источнику, тем больше сомневался.

Глава 5

В голове всё ещё звучали слова Магры о том, что, чем больше сила Хозяина, тем больше сила магии земли, пробуждающая тех, кто давно считался исчезнувшим. Я обернулся к Охотникам.

— Подождите здесь. Кажется, я по ложному следу иду. Пробегу немного вперед и вернусь.

— Руари, я с тобой, — Фалви дернулся идти.

— Не надо. Я-то, в отличие от вас, ноги унести успею. А вы, как показал случай с троллями, бегаете не очень. Вам бы все-таки в спортзал походить, сержант.

— Конмэл! — Фалви сделался пунцовым.

Но я уже бежал прочь, слушая, как посмеиваются над Фалви остальные.

Запахи ведьм становились всё сильнее, превращаясь в такой сумасшедший концентрат, что я пропустил один.

Ведьма набросилась на меня, вынырнув из пропасти слева. Мы покатились по земле, с рычаньем и воем. Острые, как ножи, когти рвали мне грудь, пытаясь добраться до сердца. Крики прибежавших на шум Охотников слились в сплошную какофонию, когда я вцепился ей в горло, а меня что-то с невероятной силой ударило по затылку.

— Какого черта вы в него стреляли⁈ — орал где-то во мраке Фалви.

— Я в нее стрелял, но они же крутились как бешеные…

— Так какого черта⁈

— Заткнитесь, Финн. Это было оружие для ведьм, на вашего не должно было подействовать.

— Да вы ему полбашки снесли, похоже!

Кто-то склонился надо мной, разжимая челюсти и вырывая из пасти мою жертву. Я открыл глаза. Взгляд, наверное, у меня был совершенно дикий, потому что даже Фалви невольно положил руку на кобуру. Я поднялся на ноги. Голова чуть кружилась, во рту чувствовался вкус крови — моей и чужой. Мертвую ведьму бросили в нескольких шагах от меня. Опять выдирали рога с чмокающим хрустом.

— Руари?

— Я отключался? Надолго?

На лице Фалви обозначились облегчение.

— На несколько секунд.

— Охренеть…

— Дай посмотрю. А ведьма тебя не ранила? Вся грудь в крови.

— Уже зажило всё.

Фалви наклонился надо мной, разглядывая затылок. Осторожно дотронулся, развел пальцами шерсть.

— И что там? — поинтересовался я.

— Ничего, — полицейский хмурился каким-то своим мыслям. — Я думал, тебе полголовы снесли… Как сквозь воду прошел заряд.

— Значит, вам повезло, не останетесь без работы, — огрызнулся я.

— Руари…

— Да пошли вы! — прорычал я глухо. — Давайте уже заканчивать!

Мы двинулись дальше. В шестидесяти футах за мной шли Финн и главный Охотник.

— Поаккуратнее с ним, сержант, — тихо заговорил Охотник. — Парень с пол-оборота заводится. И то, что вы на него надели ошейник, — так, полумеры.

— Не надо. У них очень хороший слух.

Я на миг к ним обернулся, словно в подтверждение слов куратора, смерил взглядом Охотника и побежал дальше чуть быстрее, чтобы оказаться подальше от этих двоих.

— Пусть слышит. Он у вас один из последних. Но вы далеко не последний в своей профессии, Финн. Так что, если с вами что-то случится, тут будет сотня Охотников, которая разорвет его шкуру на клочки.

Я зло скрипнул зубами. Во мне росло раздражение от всего происходящего. Про себя я ругал Магру последними словами за то, что она не смогла договориться с ведьмами, при всем ее имеющемся таланте к переговорам.

Запах между тем стал так силен, что мне стало казаться, что до цели осталось футов триста. Я замедлил бег, посмотрел вперед. Тропа заканчивалась на площадке, за которой явно был обрыв. Мой взгляд уперся в скалу, покрытую засохшими колючими стеблями. Провала за ними видно не было, но я его прекрасно чувствовал, как и запах скрывавшихся в пещере, защищенной охранной магией.

Я ускорил шаг, но футов за тридцать до цели моя шерсть снова встала дыбом, когда я ощутил их желание свернуть мне шею. Я попятился, оскалившись.

— Стой! — тихо сказали мне. — Мы хотим договориться!

— Поздновато спохватились… — прошептал я, чувствуя, что приближаются остальные Охотники.

— Магра сказала, что если мы передумаем, то… должны попросить тебя помочь, Руари.

Я чувствовал подвох и обман.

— Меня не обманете, я чую вашу ложь и желание меня убить, одна из вас уже пыталась, — глухо отозвался я. — Но не я виноват, что ваши старшие погибли…

— Ты прав… Но ты с теми, кто убивал их!

— Нет времени выяснять, кто виноват, а кто нет, — напомнил я.

— Мы принимаем условия и просим проводить нас в безопасное место! Я, Блаин, старшая из оставшихся, даю тебе слово!

Миг я соображал. Все-таки я не был готов к такому повороту дел.

— И ещё. У Охотников есть детекторы, улавливающую магию. И с ними маги… Не уверен, что они не засекут вас сейчас.

— Мы затаимся… Так ты поможешь?

— Хорошо. Только сидите тихо и не высовывайтесь до тех пор, пока я не приду за вами. Даже если пройдет несколько дней.

— Договорились!

Я прошел мимо скалы и остановился над обрывом. Вскоре остальная группа стояла рядом и мрачно смотрела вниз. К счастью, маги были слишком утомлены, чтобы проявить энтузиазм и начать проверять местность на наличие магии.

— След ведет дальше, к той роще, — произнес я. — Специально сюда нас вывели — знали, что не спустимся и пойдем в обход.

Охотник выругался. Мы уже менее бодро поплелись назад. Фалви схватил меня за ошейник, придержал.

— Мне очень не нравится, когда вы так делаете, — я оскалился.

— Руари, мне правда очень жаль, что так вышло. Я действительно испугался за тебя.

Я обернулся к сержанту. Изучал запах ладони, держащей ошейник. Через миг Фалви выпустил меня, поняв, что я делаю. Я молча отвернулся и пошел дальше.

Через час, когда мы спустились вниз, я «потерял» след. Ни детекторы, ни маги, разумеется, ситуацию не улучшили. Все к этому времени были совершенно измучены.

Оставив пару Охотников и одного мага дежурить, группа вернулась в Управление. Поиски продолжались еще три дня. Но все было тщетно. Установив на горе новые датчики, Охотники уехали в Дублин.

Я вернулся на гору Сливнамон в начале ночи. Они ждали, как мы и договаривались. Та, что назвала себя Блаин, вышла из пещеры. А я невольно попятился от нее.

— Думала, ты не придешь. Или сюда снова пожалуют Охотники… — хрипло произнесла она.

Злость уходила с ее лица с каждым шагом, исчезали морщины и темные пятна на коже. Из пещеры Блаин вышла страшной злой старухой, такой худой, что казалась скелетом, обтянутым морщинистой желтой кожей. Но когда она дошла до меня, то превратилась в цветущую женщину. Единственное, что продолжало обезображивать ее — это шесть рогов, чуть ветвящихся, как у молодого оленя, растущих на безволосой голове.

Ведьма присела рядом со мной. Она потянулась ко мне и обнюхала точно так же, как это бы сделал дикий зверь. Шерсть у меня от ее метаморфоз стояла дыбом.

— Да, Руари, я, как и ты, чувствую ложь по запаху.

— Ты принимаешь условия? — спросил я еще раз на всякий случай. — Вы не должны сюда возвращаться.

— Да. Хотя мы много теряем…

На миг ее лицо вновь исказилось, но тут же вернулось прежнее выражение.

— Жизнь зато не потеряете. Давайте поживее. Вещи свои собрали за три дня-то?

— Уходим! — крикнула Блаин в сторону пещеры и поднялась.

Из пещеры вышло еще пять ведьм. Все, как и Блаин, без одежды, с рогами на голове в количестве пять, четыре, три, два и один. На спине каждой было по несколько заплечных мешков, видимо, наскоро пошитых из тряпья.

— Запасливые, — заметил я. — Пойдемте.

Мы стали спускаться с горы.

— Это вы троллей призвали?

— Да. Значит, тролли тоже из-за тебя погибли?

Я снова ощутил метаморфозы Блаин, оглянулся, посмотрел на ее искаженное лицо.

— Еще немного и стану физиономистом сливнамонских ведьм, — пробурчал я и громко добавил: — Да, благодаря мне один жив остался. Там же, в подземелье, живет.

— Жаль, что остальные погибли, — тихо произнесла уже успокоившаяся Блаин. — Они очень сильны.

— Они очень глупы. Были бы умнее, не лезли бы под огонь мага.

Блаин некоторое время молчала.

— Вот поэтому, мы и не хотели связываться с Магрой, — произнесла она. — Она входит в Гильдию. А маги Гидьдии — продажные двуличные ублюдки.

— Не всем хочется умирать. Впрочем, ни Магра, ни другие маги в Клонмеле на полицию не работают. Магре, кстати, я еще не успел сказать, что половина из вас осталась жива.

Я остановился и обернулся, так как Блаин замерла в изумлении.

— Значит, мы тебе обязаны, оборотень?

— Знаешь, если бы не попытки Магры вас спасти в самом начале, я бы, наверное, и пальцем не пошевелил, особенно после того, как одна из вас пыталась меня убить.

Я отвернулся и пошел дальше. Чувствовал затылком, как Блаин и все остальные за ней оборачиваются в страшных старых женщин. Все шестеро издали жуткий вой. Я вновь обернулся. Но это был вой бессилия, отчаяния и утраты.

Они пришли в себя, успокоились, вернув себе молодость, и вновь пошли за мной. Блаин догнала меня, пошла со мной бок о бок.

— Знаешь, Руари, призывать троллей и правда было глупо, — произнесла она. — Когда мы вернули свои силы, нас затопила эйфория, казалось, что мы можем все…

— Вы погубили их. Корэн, может, и глуповат, но поймет, из-за кого все случилось.

— Если б не наш призыв, они бы еще сто лет стояли окаменевшие!

— Не знал, что тролля можно оживить.

— Если только они сами себя погрузили в «каменный сон». Если они окаменеют от солнца, их уже ничего не спасет.

— Расскажете это ему. Может быть, он даже окажется вам благодарен, — я оскалился и посмеялся.

— Так почему же ты послушал Магру? — спросила Блаин.

— Тебе лучше не докапываться до сути и не задавать лишних вопросов. Я их не люблю. Магру будешь спрашивать.

Мы замолчали. Незадолго до наступления утра мы дошли до Клонмела. С реки поднимался туман. Переменившийся ветер дул теперь с Комерагских гор и нес холод. Я остановился у моста через Шур, прочел три слова оборотничества. Из тайника, устроенного под камнем на берегу, извлек свою одежду и, дрожа от пронизывающего ветра, оделся. Ведьмы молча наблюдали за мной.

— Думала, ты старше, — заметила Блаин. — Из-за Истинный силы Луны. Ее я почувствовала первым делом…

Я оскалился, и Блаин больше не стала комментировать.

Мы пошли по набережной все еще спящего города до переулка Даудс-лайн. Там я открыл люк, и мы спустились в подземелье. В главном зале наметились перемены. Фейри успели вырастить под искусственным светом настоящие заросли боярышника. Среди каменных сырых стен теперь пахло весной. Даже запах тролля почти не чувствовался. Наверняка Дули над этим поколдовал. Сам тролль помешивал в огромном котелке над сложенным из камней очагом. У меня потекли слюнки, и я обернулся к ведьмам, уставшим и измученным, остановившимся чуть в стороне. Пламя костра плясало в их глазах, где смешались удивление, усталость и ожидание чего-то, о чем они сами не знали. Запахи еды вернули мне хорошее настроение.

— Ну что, добро пожаловать в новый дом, — произнес я. — Это Корэн. Как оказалось, он готовит вполне сносное рагу. Эту Дули — он не только король фэйри, но главный тут, несмотря на маленький рост.

— Ты смог договориться с фэйри? — удивилась Блаин.

— Да, после того как пришлось его сожрать, — я недобро посмеялся.

Дули на это криво улыбнулся. Ведьмы с горы Сливнамон сбросили с себя заплечные сумки и уселись у очага на старых овечьих шкурах, которые я притащил специально для них от Грэга, как, впрочем, и освежеванного барана.

Тролль зачерпывал рагу ковшом, наливал в деревянные плошки, которые я передавал ведьмам. Про ложки я забыл, но они прекрасно обошлись руками. Положив мне две порции в миски тролль снял котелок и уселся с ним напротив. Судя по его лицу, он был очень доволен. После еды мне совсем полегчало, словно груз свалился. И я был рад, что сейчас здесь нет Магры, с которой у меня обязательно бы зашел разговор о совести. Корэн притащил какой-то бочонок.

— Мы нашли в одном из подвалов «Балмерса», — пискнул мне в ухо Дули.

— Да неужели?

— Отличный сидр, Руари! — пробасил Корэн, налив в выдолбленные из деревяшек стаканы и не заметив моего недовольства.

— Не беспокойся, никто из людей ничего не заметил и не заметит, — продолжал шептать мне на ухо Дули.

Тролль протянул мне стакан, а следом и всем остальным. Сидр действительно оказался неплохим, но совершенно непохожим на классический, какой изготавливали на заводе «Балмерс». Словно сделанный из кислых диких яблок, он имел сухой, терпкий вкус, куда большую крепость, но каким-то чудом, долго простояв, не превратился в уксус. После пары стаканов мне стало совсем хорошо, потянуло в сон. Я смотрел в огонь, ощущая приятное тепло разлившееся по всему телу.

Дули между тем решил пообщаться с немного захмелевшими ведьмами. Краем глаза я заметил, что они стали выглядеть получше, усталость и измученность исчезли с их лиц. Блаин рассказывала Дули, как они внезапно проснулись в своей пещере, ощущая вернувшиеся к ним прежние силы. И вместе с тем у них осталось в памяти, что случилось с ними много лет назад. Не разобравшись, что происходит в мире с магией в настоящее время, они, наполненные эйфорией и жаждой мести, призвали троллей, готовые ринуться воевать с людьми.

Голос Блаин то становился глуше, когда в ней преобладали темные чувства, но вновь звенел молодостью, когда злость проходила. Дули сидел на моем плече и, вытаращив глаза, наблюдал за метаморфозами, происходящими с ведьмой. Я понял, что еще чуть-чуть, и засну. Хлебнул еще сидра и поднялся.

— Ладно, мне пора. Магре все-таки придется сказать о вас.

Блаин пожала плечами.

— Через недельку загляну. И не забывайте, что тут главный — Дули.

Я подмигнул фэйри и направился к выходу. Блаин догнала меня в туннеле.

— Руари, так ты работаешь на полицию?

— Делаю вид, что работаю. Что? Непонятно?

— Если бы я не попросила помощи, с нами бы разделались, как и с остальными. Ты привел их к нашему убежищу по следу.

— Знаешь, мне очень не хочется произносить вслух то, о чем ты и так догадываешься.

— Почему вы с магами решили, что вправе решать, кому сохранить жизнь, а кому нет?

— Потому что других желающих не нашлось! — огрызнулся я. — Недовольна — Управление по делам магии прямо над нашими головами! Иди пожалуйся! Или в Гильдию магов. Что тебе больше по душе?

Это чуть отрезвило Блаин, вновь впавшую в свою злобную ипостась.

— Полицейское управление прямо над нами?

— Да. Так что у вас тут отличные соседи!

— Ты неправ, и маги тоже. Только один вправе решать.

— Если ты сейчас о Хозяине, то Магра его искала и хотела с ним потолковать. Только не нашла, и на призывы он не отзывался.

Блаин нахмурилась.

— Я начинаю понимать, почему нас искала Магра, — сказала ведьма, понизив голос. — Она, верно, считает, что мы точно должны знать что-то о Хозяине, ведь мы жили в те времена, когда он управлял местными землями.

— И?

— Он давно мертв. Его убили… другие маги. Те, кто решил сотрудничать с людьми.

У меня на миг перехватило дыхание, а к горлу подкатился комок.

— Ты видела, как и кто? — прошептал я.

— Даже если бы видела, тебе бы не сказала! — Блаин вновь разозлилась.

— Брось, я никогда бы не растрепал об этом в полиции. Да там и без меня, наверное, знают.

— Может быть, и знают. Я не видела, Руари.

Я шагнул к ней вплотную, вынудив вжаться в стену, втягивая ее запах. Но она не лгала. Я отступил и, больше ничего не сказав, пошел прочь. Настроение снова сделалось скверным. Первым делом, выбравшись из подземелья, я позвонил Магре. Через двадцать минут она уже была в переулке Даудс-лайн. Я отрыл для нее тяжелый люк.

— Ты не пойдешь со мной?

— Желания нет. Мне тут подождать, чтобы открыть крышку, или сами справитесь?

— Справлюсь, — Магра изучала мое лицо. — Что случилось, Руари?

— Ничего. Просто в следующий раз, если захотите кого-то спасти, будьте более убедительны в своих доводах.

Глава 6

Четыре недели среди вересковых пустошей, в темной густой сени леса, у прозрачных горных ручьев. Одиночество — хороший повод, чтобы пересмотреть прошлое, разобраться в себе.

Я проматывал события минувших лет, как кинопленку, останавливался на некоторых отдельных эпизодах и все равно не видел других вариантов развития событий. Мне казалось, что я увяз в них, как муха в паутине, развешенной на сухом вереске, что ветки вереска дрожат от ветра, и каждая нить паутины тянет в свою сторону, грозя разорвать меня на части…

Фалви зашел в свой кабинет и застыл. Глаза его разве что на лоб не полезли, когда он увидел меня сидящим в кресле для посетителей около его рабочего стола.

— Руари⁈ Какого черта⁈ — заорал он.

Я молча смотрел на него.

— Где тебя носило, Конмэл⁈ Ты вообще о чем думал⁈ Ты понимаешь, что мне пришлось прикрывать твою задницу и делать вид, что ты никуда не исчезал? Целый месяц! Какого черта, а⁈ И хоть бы одного из своих дружков предупредил или семью! Я не знал, что думать и что делать. Особенно на фоне нашей поездки в Дублин.

Наверное, этот поток криков длился бы еще долго, если б я не спросил:

— Финн, а вы серьезно тогда про напарника говорили?

Он заткнулся. Хмуро глядя на меня, изучал.

— Да.

— И я два года официально числился в полиции?

— Да.

— И я один не знал об этом? Я имею в виду в Управлении?

— Все были в курсе. Я просил тебе не говорить.

— Может, мне и зарплату платили? — поинтересовался я невзначай.

— Платили, черт тебя побери! — Фалви опять начал закипать, но задавил гнев. — Переводили на твою карту. Можешь забрать, как только захочешь.

— Охренеть! — только и сказал я.

Мы помолчали. Сержант что-то обдумывал.

— Я правильно понимаю, что ты устроил себе тот самый отпуск, о котором говорил? — спросил Фалви.

— Что-то вроде того.

— И где ты был? Не в городе?

— Недалеко.

— Не у Грэга случайно?

— Нет. Мне надо было побыть одному.

— И как? Разобрался в себе? — поинтересовался сержант, а потом поглядел на наручные часы, на которых был лунный календарь. — Вот черт!

Он внимательно всмотрелся в меня, подошел, наклонился к лицу.

— Ну-ка дыхни!

— Зачем?

— Сейчас самый пик полнолуния, а ты трезвый? Что-то новенькое.

Фалви подошел к столу, достал из ящика удостоверение полицейского и бросил мне.

— Раз привел мозги в порядок, надо дальше работать, — сделал вывод Фалви. — Дел накопилось много. И вот еще что… — Он протянул мне коробку и два конверта. — Твой новый телефон. Водонепроницаемый и противоударный. Чтобы не вышло, как в прошлый раз на Галтимор.

— Что-то выяснили про то, что было тогда на горе? — спросил я.

— Нет. Датчиков там чуть ли не через каждый фут понаставили. Но больше никакой активности не засекли. А та штука с кристаллами больше нигде на острове себя не проявила, — Фалфи нахмурился. — Так, дальше. Сим-карту восстановили, номер остался прежний. К нему есть чехол с ремешком, чтобы ты мог таскать его на себе в волчьем обличье и быть всегда на связи. В первом конверте новые полицейские коды. Выучишь — конверт уничтожь. Во втором — твоя кредитка.

— Спасибо.

— Ты жить где собираешься? Мак сказал, что выгнал тебя.

— Дома. Наверное.

— Так не годится. Я поговорю с твоим отцом. Он не имел права тебя выставлять. А по вашему Кодексу так тем более. Пойдем.

Я поднялся. Фалви в очередной раз вытаращил глаза:

— Мне кажется или ты сильно вырос за этот месяц? Подойди-ка к стене.

Фалви измерил мне рост.

— Ничего себе! На полфута вымахал!

Я посмотрел на него сверху вниз, прищурившись в усмешке. Фалви даже попятился. Я шагнул следом.

— Конмэл… Давай без этих твоих штучек, — сержант остановился, словно до него дошло, что отступать не следует.

— Каких штучек?

— Которыми ты все время прощупываешь своего дружка Угря. Будешь пробовать на мне, будешь видеть это, напарник.

В лицо мне смотрело дуло револьвера.

— Что вы там сказали про Сида? — поинтересовался я хмуро.

— О, пока тебя не было, я с ним несколько раз беседовал. Он не хотел, разумеется, ничего говорить. Но у такого, как он, всегда найдется то, чем его можно шантажировать, если хорошо покопаться в его делах.

— Вы занимались шантажом? Вы⁈ — я расхохотался.

Фалви смерил меня мрачным взглядом.

— На твоем месте мне было бы не так смешно.

— Да ладно вам.

— Пойдем. Разберись сегодня с семьей. А завтра надо заняться работой.

У нашего дома Фалви постучал в дверь. Открыл Мак. Скользнул взглядом по полицейскому, остановился на мне.

— Добрый день, мистер Конмэл, — поздоровался Фалви. — Руари сегодня нашелся. Должен вас уведомить, что вы не имели права выгонять несовершеннолетнего из дома. Несовершеннолетнего по нашим меркам, разумеется. Поэтому согласно постановлению вы должны принять его обратно.

И он протянул бумагу. Мак, не посмотрев, что там написано, порвал ее на клочки. Фалви напрягся, но отец с такой же мрачной миной посторонился. Я зашел в темный дом. Рядом мгновенно оказались мать и Рианнон. Обняли меня. Я нежно прижал к себе обеих, осознав, как соскучился по ним за это время.

— Мистер Конмэл, — Фалви понизил голос, явно стараясь, чтобы я не услышал. — Вы ведь понимаете, что…

— Я понимаю, что по Кодексу, который так чтит мой сын, он просто может перегрызть мне глотку, даже несмотря на то, что я его отец. Как и любому члену нашей семьи. И вы не в силах с этим что-либо сделать, сержант.

Я успел уловить удивление Фалви, прежде чем Мак зло захлопнул перед его носом дверь.

Отец подошел к нам. Он был настолько зол, и разочарован, что готов был поступить именно по Кодексу — ввязаться со мной в схватку за главенство в семье, но не подчиниться. Женщины хотели отпрянуть от меня, ощутив напряжение, но я не выпустил их.

— Не хочешь драться, Руари?

— Это бессмысленно, па.

— Ты опозорил наш род…

— Это не так.

— Нет, так! Может быть, тебе напомнить, что ты должен сделать по Кодексу, чтобы остаться в этом доме, стать главой семьи не только на словах? Или же узнать то, в чем ты сам себе боишься признаться.

— В чем?

— Ты знаешь!

— Я-то знаю, что мое имя в Кодексе не перечеркнуто. А ты, похоже, все это время сам боялся туда заглянуть. Что ж, пойдем посмотрим, — мрачно отозвался я.

— Руари, нет, — едва слышно выдохнула мать.

Но мы с отцом ушли в библиотеку. Он прочел три слова открытия тайника. Паркетные листки шемрока разошлись, открыв нишу в полу.

Отец раскрыл Кодекс, медленно переворачивал страницы. Кончики пальцев у него чуть подрагивали. Мак остановился, когда долистал до нашего родового дерева. Его взгляд замер на моем имени. Перечеркнутым оно не было.

— Даже спрашивать не буду, почему ты хотел сейчас оказаться правым, — заметил я, видя, что он глубоко разочарован.

— Доведи начатое до конца, — глухо произнес он. — Возможно, магия стала слаба, а кровь ее пробудит…

Достал из письменного стола перо со стальным наконечником, передал мне.

Я провел острым концом по ладони, расцарапывая ее. Когда перо набрало крови, я склонился над древней книгой и медленно обвел свое имя кровью. Отец напряженно вглядывался в подпись.

Буквы засветились алым светом, вспыхнули, на миг ослепив, и угасли, когда кровь впиталась в волшебный пергамент. Фигурная рамка, обозначавшая главу рода, слабо засветившись, переместилась с его имени на мое и погасла. Мак отпрянул и отвернулся.

— Ты ошибался, па, — тихо произнес я. — Мое имя никогда не будет перечеркнуто.

— Не зарекайся, Руари.

— Иди к черту! — разозлился я.

Я захлопнул книгу, закрыл тайник и убрался в свою комнату. Через минуту ко мне зашла Рианнон.

— Зачем ты так с отцом? — упрекнула она. — Он и без того сломлен.

— Какого черта, Риа⁈ Я в этом виноват? За свои поступки надо отвечать! Или хотя бы просчитывать, к чему они могут привести. Отец не сделал ни того, ни другого!

— Он спас нас!

— О, хотя бы ты еще не заводи эту пластинку! Я слышал это тысячу раз от него.

— И ты должен быть за это благодарен! Ты обязан ему своей жизнью!

— Моя жизнь… моя жизнь уже много раз перетасована, как колода игральных карт. А от него уже давно ничего не зависит. И если бы… если бы он выбрал другую политику, возможно, мы бы не остались единственными, а семья О’Лири осталась бы в живых, как и многие другие!

На глазах Рианнон сверкнули слезы.

— Он говорил, что не было другого выхода! — выкрикнула она в отчаянии.

— Черта с два! Просто он слишком доверился людям, слишком долго жил среди них. Так долго, что почти забыл, кто он. Может быть, тебе напомнить про его друзей, которые однажды заявились к нам на Рождество? Про их детей, парня примерно твоего возраста и девочку моего? Помнишь, к чему это было? Он так отчаялся, что готов был нас освободить, произнести слова этого проклятого обряда, чтобы мы стали людьми, едва достигнем нужного возраста.

— Он хотел нас спасти…

— От его собственного бессилия и отчаяния! В пекло такую жизнь!

— Ты так говоришь, только потому, что ты… — по ее лицу катились слезу, а ладони сжались в кулаки.

— Не смей! Не смей оскорблять меня! — прорычал я.

— Да пошел ты! Опустился ниже некуда — став убийцей, пошел работать на полицию ради спасения своей шкуры!

— Ты ничего об этом не знаешь!

— Отец для меня всегда останется главой нашего рода, чье бы имя теперь ни было обозначено в Кодексе!

— Он же сам этого захотел, Риа! — воскликнул я.

— Двуличный ублюдок!

Выкрикнув оскорбление, сестра, смахивая со щек слезы, выбежала вон. Хлопнула входная дверь. Я выругался. Разозленный, шагнул следом и остановился. На пороге застыла Лиадан с подносом еды.

— Оставь ее, Руари. Она сама скоро вернется. Лучше поешь.

Мать поставила поднос с миской на мой стол.

— Спасибо, мам.

— Не сердись на нее и на отца. Он…

— Не надо. Не хочу сейчас об этом говорить.

Она кивнула. Потом подошла к сундуку, постучала по крышке.

— Ты пропал на месяц и оставил проклятых карликов в своей комнате.

— Забыл о них… И что ты с ними сделала?

— Я решила, что ты сам с ними разберешься.

Лиадан открыла сундук, в котором раньше были заперты домашние гномы, принадлежавшие некогда Блаин. Теперь там находилась клетка, в которой сидели и гномы, некогда принадлежавшие Блаин, и гномы, доставшиеся от О’Шэннона и Эрнана Галлахера. Некогда пухлые щеки у них стали впалыми, они сильно исхудали, одежда висела на них, как на пугалах.

— Мистер Конмэл! — охрипшими голосами закричали они. — Спасите нас от вашей матери!

Я с удивлением посмотрел на Лиадан.

— Они считают, что твой дед — людоед! И ты… тоже.

— В наказание она морила нас голодом, чтобы мы стали каннибалами! — пожаловались они хором.

Я расхохотался.

— От тебя такого не ожидал, мам.

Лиадан смутилась.

— Прости, Руари.

— Все нормально.

— О твоей пиранье я тоже позаботилась, — добавила она, указав на банку.

— Спасибо, мам.

Она кивнула и ушла. Я посмотрел на гномов. Открыл клетку и поставил им туда тарелку со стью. Позабыв о манерах, гномы набросились на еду. Я смотрел на них и размышлял. Потом открыл окно.

— Чтобы духу вашего здесь не было. Убирайтесь, пока я не передумал.

Гномы О’Шэннона и Эрнана Галлахера проворно вскочили на подоконник, а вот гномы Блаин задержались.

— Ты должен произнести слова освобождения. Ты заплатил ведьме ее цену.

— В другой раз. Найдете меня дней через пять, когда приведете себя в порядок.

Вся компания в изношенной, грязной одежке сиганула в окно. Гномы чуть отвлекли меня от инцидента с сестрой. Но я был уверен, что должен ее найти, и найти срочно. Чувство тревоги росло.

След Рианнон вел вниз, со всхолмья Прайор-Парка к реке, по малолюдным в дневное время улицам города. У реки он повернул налево, пошел по набережной. Около Даудс-лайн к следу сестры присоединился еще один.

Я остановился в полнейшем недоумении, узнав запах. Нахмурился. Потом пошел дальше, все еще не веря. Но обе девушки шли рядом и, судя по оставленному следу, были хорошо знакомы. Риа доверяла той, кто вел ее за собой. То, что она шла на поводу у своей подруги, я тоже уловил, и мне всё это еще больше не понравилось. Возникла мысль бросить след, прийти в Балмерсово подземелье и спросить у Блаин, какого черта одна из ее ведьм шляется по Клонмелу среди бела дня. Но я пошел дальше.

У моста след увел на другой берег Шур, к холмам. Проклиная все на свете, я пошел туда. Утешало лишь то, что они не додумались пойти в сторону горы Сливнамон.

Спустя три часа, поднявшись в предгорья Комерагских гор, я обнаружил сброшенную сестрой одежду. Она даже не позаботилась о том, чтобы спрятать ее. Обернувшись, она со сливнамонской ведьмой умчалась куда-то в вересковые пустоши.

Я стоял на возвышенности. В лицо дул пронизывающий горный ветер, неся сотни разных запахов. Можно было подождать их возвращения здесь. Я обернулся к городу. Клонмел начинал светиться вечерними огнями. Но тревога не уходила, продолжая выворачивать все внутри. Что-то происходило, а я не понимал что.

В итоге я сбросил одежду, спрятал под один из камней и помчался по следу. Они спустились к городу со стороны восточной окраины. У Рианнон тут нашлась одежда. И эти двое вернулись в Клонмел.

Я выругался. У меня одежды поблизости спрятано не было. В облике волка я продолжил путь, прячась от прохожих в переулках. След оборвался у одного из ночных клубов. Проклиная все на свете, я обошел его вокруг и пробрался внутрь с черного входа. В клубе было полно народа. Но все были заняты танцами и алкоголем, и никто меня в полутьме не заметил. А потом я увидел Рианнон и ведьму.

Это была Нэса, самая старшая из девочек, которых Блаин забрала из неблагополучных семей и сделала себе подобной. Она сидела на барном стуле с непокрытой головой, на которой было пять едва начавших ветвиться рогов. Нэса обсыпала их бронзовой пудрой. Губы и тени на веках у нее тоже были того же оттенка. Да и прочего макияжа она не пожалела. Кроме того Нэса надела на себя полосатые чулки и черное с блестками облегающее короткое платье. Выглядела от этого, как вырядившаяся на карнавал девица. На нее даже и внимания никто особо не обращал.

Тем не менее, продолжая охреневать, что она спокойно сидит среди людей, напрягая слух, чтобы расслышать за музыкой, о чем они говорят, я подобрался ближе.

— Зря ты так с братом, — говорила ведьма. — У него остались инстинкты. А ты своих боишься.

— Инстинкты? Он убийца.

— Это ваша природа, — ведьма пожала плечами.

— Нэса, недавно ты говорила, что мы должны быть осторожны… что не надо…

— Я ошибалась.

Я почувствовал сильнейшее смятение Рианнон.

— Почему? Почему ты так решила?

— Я кое с кем познакомилась. Знаешь, как здорово быть собой!

Рианнон смотрела на свою подругу в непонимании.

— Давай-ка еще выпьем для храбрости, — предложила ей подруга.

Они выпили еще по полпинте эля. А я понял, что они обе уже пьяны, хоть разговоры у них весьма серьезны.

— Нэса…

— Нет-нет-нет, надо расслабиться и попробовать.

— Я не могу, я другая…

— Я тебе покажу. Все будет хорошо.

Нэса внезапно подалась вперед, поцеловала Рианнон в губы. И тут же, соскочив с барного табурета, схватила сестру за руку и потащила ее за собой. Мне уже хотелось вцепиться ведьме в горло.

На танцполе Нэса ловко окрутила одного симпатичного парня, повела на улицу. Рианнон, как зачарованная, плелась за ними. Нэса завела парня в темный переулок, торопливо расстегивала его рубашку, штаны, впившись в его губы. Парень уже тискал ее груди, неловко дергал бедрами, пытаясь заняться с ведьмой сексом. Наконец, у него получилось. Нэса повисла на нем и, пока он трахал ее, хрипло стонала. Вокруг всё словно наэлектризовалось. Я ощутил невольное возбуждение Рианнон. Она смотрела на происходящее, и дыхание у нее срывалось.

— Давай, Риа! — Нэса на миг обернулась к подруге. — Он слаааадкиииий!

Меня самого начало выворачивать от разлившейся магии. И тут до меня дошло, что на самом деле происходит. Риа со сломленным стоном сделала шаг вперед, словно бросаясь в темный, безумный водоворот.

Глава 7

Сестра успела произнести только одно слово оборотничества, в отличие от меня, вернувшегося в человеческий облик. Я дернул ее за руку и потащил прочь. В глазах ее стояла пелена, и она не сразу увидела меня. А когда узнала, попыталась вырваться. Но я так шарахнул ее о стену, что она едва не потеряла сознание.

— Что, Риа, а как же утренние разговоры? — зло прорычал я ей в лицо и, достав телефон, набрал Фалви. — Код двадцать один, ночной клуб Чадвик на Квин-стрит.

— Руари, какого черта? — выругался сержант.

— Я не шучу, Финн, код двадцать один. Скорее!

Рианнон еще больше побледнела, задыхаясь, ее синие глаза стали совсем огромными от ужаса.

— Руари… Руари, пожалуйста.

— Беги домой и не оглядывайся. Ты меня поняла⁈

— Нэса…

— Твоя подруга — труп! Не полиция, так я сам ее убью!

— Руари…

Она всхлипнула.

— Живо! В северный переулок.

Рианнон помчалась прочь. А я услышал, как тихо начала тренькать сигнализация, сработавшая на детекторах магии.

Спустя пару минут Фалви и еще двое полицейских, что были кураторами магов, оставив машины в шестидесяти футах от клуба, подбежали ко мне. Они осветили фонарями темную подворотню. Парень уже лежал на земле, а Нэса всё еще двигала бедрами, сидя верхом на бесчувственном теле. Ее окутывало едва заметное сиреневое свечение, исходящее от умирающего.

— Не может быть! — лицо Фалви исказилось от отвращения.

Он достал магический детектор, направил на Нэсу.

— Конмэл, какого черта код двадцать один⁈ — зашептал он. — Ты помнишь, что это за код?

— Нападение ведьмы на человека…

— Да! А это что? Это же одна из чертовых сливнамонских ведьм. А по детектору еще и суккуб! Что тут вообще происходит?

Сержант глянул на меня. В глазах у него был еще один вопрос, но он его не озвучил. Тут Нэса вышла из состояния эйфории и заметила нас. В свете фонарей ее желтые глаза сделались совсем безумными. Ощерившись, она подобралась, но Фалви опередил ее на миг, не дав прыгнуть, — выстрелил ей в голову. С диким криком ведьма опрокинулась навзничь. Полицейские немедля навалились на нее. Изрыгая самые страшные проклятия, они пытались ее скрутить. Но Нэса, накачанная жизненной энергией под завязку и ставшая чрезвычайно сильной, рычала, вырываясь.

— Да держите же ее! — выкрикнул Фалви. — Конмэл, вызывай подкрепление!

Наручники, которыми они пытались ее заковать, рассыпались ржавой трухой. Фалви, продолжая ругаться, достал охотничий нож, который через миг полетел прочь, раскалившись в воздухе и сыпля вокруг капли расплавленного металла. Губы Нэсы начали читать заклятие. Волосы на голове у меня стояли дыбом. До меня дошло, что если она дочитает заклятие, то у ее ног будет еще три трупа.

— Руари! Да помоги же! — заорал Фалви.

Сердце у меня бешено колотилось. Я не должен был убивать ее, но и не должен был позволить ей убить полицейских. Стиснув зубы, я склонился к ней, сжал рукой тонкую шею. Под моими пальцами затрещали позвонки, стали лопаться сухожилия и мышцы. Глаза ведьмы вытаращились, взглянули на меня с ненавистью, узнавая. Но я резко дернул, отрывая ей голову.

Полицейские отшатнулись. Фалви достал рацию, что-то передавал в Управление, пока обезглавленное тело колотилось рядом в агонии, заливая асфальт кровью.

А я почти физически ощутил отголоски боли убитой у остальных ведьм в Балмерсовом подземелье. Внутри меня продолжало выворачивать, потому что я совершил то, чего совершать не должен был.

Фалви убрал рацию. Руки его еще дрожали от напряжения. Он на миг склонился к жертве Нэсы, пощупал пульс на шее. Хотя и без того было ясно, что парень труп. Потом посмотрел на меня.

— Ты почему без одежды?

— В горах был, — ответил я охрипшим голосом.

— То есть тебе кто-то сообщил?

— Нет. Ее свежий след нашел, решил проверить, зачем она пошла в город. Немного опоздал.

Фалви нахмурился. Потом подошел ко мне вплотную.

— Руари, это же одна из этих чертовых сливнамонских ведьм! — произнес он вновь.

— Я это прекрасно знаю.

У меня подкосились ноги, и я шлепнулся на зад на тротуаре. Фалви уставился на меня.

— Конмэл, ты в порядке?

Я промычал в ответ что-то нечленораздельное. На несколько мгновений у меня потемнело в глазах.

Когда Фалви оказался снова в поле зрения, он мне протягивал виски. Я хлебнул из горла, ополовинив бутылку. Золотистые искры, мельтешащие перед глазами, исчезли.

— Так какого черта⁈ — зашипел на меня сержант, увидев, что мне полегчало. — Почему рогатые женщины с горы Сливнамон ведут себя как суккубы?

— Она, — поправил я. — Она ведет.

— А остальные что? Лучше, что ли⁈

— С остальными вам было когда-то весьма неплохо.

— Не напоминай мне об этом! Надо остальных найти!

— Сам разберусь.

— Ты сейчас шутишь? Даже если ты и приглядывал за ними — у нас прецедент!

— Сам разберусь, — повторил я жестко. — Если они тоже изменились — я сразу сообщу.

— А что мне писать в отчете, ты подумал? У нее… — Фалви обернулся к оторванной голове, подсчитал. — У нее пять рогов! Значит, как минимум есть еще четыре ведьмы. Нет-нет, постой! На тех фото… У меня отличная память на лица! У главной было шесть рогов, у остальных пять, четыре, три и два. И этой среди них не было. Значит… Конмэл, я тебя убью! Скольких они еще обратили в себе подобных⁈

— Четверых, — соврал я.

Фалви смотрел на убийственным взглядом.

— То есть их стало десять? Превосходно! Ты представляешь, какой шум в Министерстве по делам магии поднимется? А если и остальные стали сукубами?

— Я не думаю…

— Ты не думаешь? А это что такое, черт тебя побери⁈

Он показал себе за спину.

— Я разберусь. Сегодня же.

Фалви глянул на ополовиненную бутылку.

— Нет. Завтра и на трезвую голову. Сейчас я отвезу тебя домой.

Сержант достал телефон. Стал кому-то звонить. К месту происшествия подъехало еще четыре машины из Управления. Но я уже сидел в джипе сержанта. Он сел за руль через десять минут, переговорив с прибывшими полицейскими, еще минуту вытирал руки влажными салфетками, глубоко задумавшись. Я к этому времени прикончил виски. Мне казалось, что я погружаюсь в теплую реку и воды качают меня на поверхности. Пустая бутылка выскользнула из рук, упала мне под ноги. Фалви обернулся ко мне.

— Я надеялся, что ты перестал пить. Какого черта, Руари?

— Этого не должно было произойти. Не должно было. Они никому за все это время не причинили вреда, клянусь!

Фалви не ответил. Повел машину в сторону Прайор-Парка. Высадил меня у дома.

— Осторожнее, Конмэл, — бросил он мне напоследок. — Я надеюсь, ты больше никого не взял под свое крыло?

— В смысле?

— Я позвонил своему давнему другу — он когда-то охотился на суккубов. Сказал, что в суккуба может обратить только другой суккуб.

— Их же всех…

— Уничтожили? Похоже, что нет. Завтра утром зайди сперва ко мне в Управление!

Ночью меня мучили кошмары. Я раз за разом проваливался в черный бездонный колодец, у которого не было дна, и понимал, что никогда оттуда не выберусь. Мне казалось, что со всех сторон из тьмы ко мне тянутся когтистые руки ведьм, хотят разорвать меня куски. Видел лицо Блаин — искаженное от злости лицо старухи с лысой головой и рогами. На месте двенадцатого рога зияла кровавая рана. Кровь стекала по лбу, по морщинистой коже щеки, собиралась в складке и капала тяжелыми каплями.

— Мы доберемся до тебя, Руари! — шипела она мне в лицо, а когти мерзко скребли по стеклу. — И даже Истинная сила Луны не спасет тебя! Я разорву твое брюхо и развешу твои потроха, как гирлянды на дереве, затем вырву твое сердце и раздавлю, как мерзкого клопа! А потом оторву твою голову, и это будет последнее, что увидит твой приятель-полицейский!

Я проснулся и вздрогнул, когда увидел у себя на груди голову девушки в россыпи рыжих волос. Какой-то миг мне показалось, что я еще сплю. Но в следующий миг я уже понял, что это Рианнон.

— Риа? Ты чего? — я потряс сестру за плечо.

Она распахнула глаза, посмотрела на меня испуганно. Мне показалось, что мы вернулись в детство, когда ей было страшно засыпать одной и она приходила в мою комнату ночевать.

— Они были тут, Руари. У нашего дома! Но зайти не смогли!

Я встал с постели, отдернул с окна тяжелую штору. Все стекло с наружней стороны было исцарапано. Значит, что-то мне все-таки не приснилось. Я обернулся к Рианнон. Она сидела на кровати, закутавшись в одеяло, и зубы ее отбивали мелкую дробь.

— Сиди дома и никуда не выходи два дня. И чтобы родители тоже. Кто бы ни приходил, кто бы ни стучал, кто бы ни ломился. Поняла?

— Да, — едва слышно ответила она. — Что с Нэсой?

— Она стала суккубом.

Я оделся. Нашел свой телефон. Посмотрел на Рианнон. В ее глазах стояли слезы.

— Риа, я вернусь, и мы поговорим, хорошо?

Она кивнула.

Я вышел из дома. Направился к Управлению. По пути купил себе еды в закусочной, ел и думал.

Что-то не складывалось. Ведьмы были в ярости. Но я был уверен, что они и не знали, что за метаморфозы произошли с Нэсой. Решил, что все же лучше будет заглянуть сперва в Балмерсово подземелье, даже несмотря на угрозы меня убить. И, какие бы жуткие впечатления ни оставили ночные кошмары, я знал, что ведьмы мне сделать ничего не смогут.

Но тут по Прайор-Парк-роуд, по которой я спускался к центру города, пронеслось пять полицейских машин. Еще через две минуты позвонил Фалви.

— Руари, ты где?

— Буду через три минуты. Видел машины из Дублина…

— Тебе лучше поторопиться.

Мы с Фалви зашли в кабинет начальника Управления, когда уже шло обсуждение. На столе Уолтера Суини лежала карта Клонмела, а один из приезжих Охотников размечал квадраты для прочесывания города. Фалви поискал кого-то глазами среди Охотников.

— А Гэлиш не приехал? — спросил он.

К нам обернулись.

— А вот и вы, наконец, — произнес Суини, с недовольством глянув на нас с сержантом. — Расскажите еще раз, что вчера произошло, Фалви.

— Мы уничтожили одну из сбежавших три года назад сливнамонских ведьм.

— С начала, пожалуйста, — произнес один из дублинцев, глядя на меня. — Как я понял, это ваш подопечный напал на след и сделал вызов?

— Руари — мой напарник.

— Забавно, Финн, что вы сделали напарником оборотня. Особенно помня одну вашу старую историю, — заметил с неприязнью другой. — Вы кого хотите обмануть? То, что вы пробили ему удостоверение полицейского через вашего министерского друга, ничего не значит.

— Какого черта вы в это лезете? — разозлился Фалви.

— Хочу уберечь вас от очередной ошибки, раз вы сами не понимаете, что творите.

Я молчал, очень стараясь, чтобы на моей физиономии не отразилось ничего по поводу сказанного. Лишь в области загривка неприятно заледенело, а ярость тяжелым комком осела где-то в желудке.

— Руари, отвечай, где и когда ты напал на след?

— Вчера вечером, когда возвращался с Комерагских гор в город…

— Ты оборачивался. Разве оборотням это не запрещено?

— У нас договоренность с сержантом, что я обхожу территории и проверяю, всё ли в порядке. На четырех ногах это гораздо быстрее.

— И ты сразу понял, что это одна из Сливнамонских ведьм?

— Да. Я запомнил ее запах еще во время операции на горе.

— Ты их всех запомнил? И ты никогда не встречал эти запахи где-нибудь еще?

— Нет.

— Что было дальше?

— Я шел по следу. Он привел в город, к ночному клубу. Там я ее и увидел.

— Почему ждал полицейских? Почему не остановил сам? Парень ведь был еще жив, когда ты их нашел.

Меня словно старались загнать в тупик.

— Я не понял, что она стала суккубом, — произнес я. — Думал, просто занимается с ним сексом.

— Почему ты тогда сказал «код двадцать один» — нападение ведьмы на человека?

— Я решил, что она околдовала его. Разве кто-то добровольно согласится трахаться с женщиной, у которой на голове рога?

Рядом нервно переступил с ноги на ногу Фалви. Но я смотрел на того, кто допрашивал меня. Дублинцы переглянулись. В кабинет за нашими спинами зашли еще человек десять из нашего Управления. Мы с Фалви потеснились.

— Да, действительно, — дублинский Охотник криво усмехнулся. — Ладно, давайте за дело. У нас пять ведьм, сбежавших три года назад с горы Сливанамон. И нам их надо найти. Прочешем сперва город, потом переместимся в Комерагские горы, туда, где Руари напал на след. Сможешь найти, откуда вел?

— Постараюсь…

— Помнится, когда-то сержант нахваливал твой острый нюх на магию. Вот и проверим. А теперь разбиваемся на группы.

Еще через минуту мы спустились вниз.

— Руари, мы вляпались в дерьмо по самое… — прошипел мне зло Фалви. — Ты понимаешь, что будет, если мы их найдем?

— Я не идиот, и мы их не найдем, — отозвался я мрачно.

— Они не в Комерагских горах?

— Нет.

— А где?

— Вам лучше не знать.

— Конмэл⁈

— Заткнитесь. Кто такой Гэлиш?

— Мой старый друг. Охотник на суккубов. Лучший. Это ему я вчера звонил и узнавал, как могла ведьма стать суккубом.

— И почему он не приехал, выяснили?

— Сказал, что мы ошибаемся, что это невозможно. Что суккубов давно всех переловили, а наши детекторы устарели. Дублинцы привезли новые. На, держи. И разберись, не покажет ли он то, чего не показывали наши старые детекторы.

Я взял прибор, включил. На нем был широкий сенсорный экран, и он больше уже напоминал новомодный гаджет, чем инструмент для ловли нелюдей. Я пощелкал по сенсорным кнопкам, проверил прибор на себе, выставил максимальный радиус действия. Никого, кроме меня и двух полицейских магов, приехавших из Дублина вместе с Охотниками, он не показал.

— Не знаю, — я покривился. — Вроде всё то же самое. Радиус обнаружения увеличился, и внешний вид другой.

Фалви забрал детектор.

Мы полдня прочесывали город. Потом вернулись в Управление, где всем раздали коробки с обедом. После этого все погрузились в машины и поехали в Комергаские горы.

Заморосил дождь. Мы шли по едва заметной тропе все выше. Полицейские и Охотники шли с мрачными лицами, в молчании, наверняка про себя проклиная происходящее. Когда мы подошли к нагромождению скал, я тихо прочел заклинание. Я никогда не накладывал ничего подобного на самого себя и боялся, что не сработает или сработает неправильно. Но едва я прочел последнее слово, как у меня словно медленно выключили сознание. Ноги ослабли, и я свалился на мокрую траву. Успел услышать, как звал меня Фалви, тряся за плечи. А потом была тьма. Я очнулся в машине. За рулем сидел сержант, а рядом с ним главный Охотник из Дублина. Оба согревали руки стаканчиками с горячем кофе. Они одновременно обернулись ко мне.

— Руари? Как ты себя чувствуешь? — Спросил Фалви.

— Не очень. Что случилось?

— Тебя кто-то вырубил. Очень ловко. Магией.

— Думаете, это они? — спросил я.

— Больше некому, верно?

— Я никого не учуял…

— Возможно, помня, как ты шел по их следу на горе Сливнамон, они что-нибудь придумали, — высказал предположение Охотник.

— Маловероятно, — заметил я.

— Что ты знаешь о рогатых женщинах? — поинтересовался дублинец.

— Ничего, — буркнул я. — Можно подумать, они что-то знают об оборотнях…

— Возможно, больше, чем ты думаешь. Они владеют магией, а ты — нет, — дублинец допил кофе, постучал задумчиво по пустому бумажному стакану. — Ладно, Фалви, пора заканчивать.

Он включил рацию, передал команду сбора. Скоро полицейские и Охотники, продрогшие и промокшие — дождевики их особо не спасли — собрались у машин. Установив несколько детекторов, полицейские сели в машины, и мы поехали в Клонмел.

— Я оставлю в Управлении троих своих людей на случай новой ситуации. Но мне почему-то кажется, что они опять надолго затаятся.

— Почему? — спросил Фалви.

— До этого же долго не высовывались.

В Клонмел мы приехали около шести вечера. Дублинцы поужинали в Управлении и укатили обратно в столицу.

— Руари, пойдем, угощу тебя нормальным ужином, — позвал Фалви.

Я поглядел на него с подозрением.

— Я дома поем.

— Нам поговорить надо, ты же понял.

Еще через пять минут мы сидели в ближайшем от Управления пабе — «Золотой арфе».

— Когда ты разберешься с ними? — Фалви дождался, когда я поем.

— Сегодня. Не беспокойтесь.

— А если они окажутся суккубами?

— Позвоните вашему приятелю Гэлишу, — огрызнулся я. — Я больше никому не буду отрывать головы.

— Ты ведь ее хорошо знал? — спросил Фалви.

— Достаточно, чтобы от вчерашнего события быть в большом недоумении.

— И нет мыслей насчет суккуба?

— Нет.

Я ковырял зубочисткой в зубах и смотрел на Фалви. Сержант немного помолчал.

— Как Мак? Успокоился?

— Нет. Заставил меня вчера вывести свое имя кровью в Кодексе, как требует обычай.

У Фалви глаза сделались круглыми.

— Ты же Джеку говорил, что отец сжег Кодекс!

Я смотрел на Фалви.

— Вы поверили? Правда? Я Маку бы никогда не позволил это сделать — уничтожить память обо всех нас.

— Руари, проклятье!

Я поднялся, хмуро посмотрел на него сверху вниз.

— Спасибо за ужин. Как выясню насчет ведьм, сообщу.

— Конмэл, мы не договорили.

— Не сейчас.

Я вышел из паба на Митчел-стрит, по-ночному пустынную. Вдохнул промозглый воздух и, подняв ворот пиджака, зашагал по улице на восток.

Я уже подходил к Даудс-лайн, в нос начали настойчиво лезть запахи сидра со старого завода «Балмерс», когда озарение мелькнуло в мыслях, как молния в одну из грозовых ночей над горой Сливнамон. Я аж остановился от неожиданности. Отмел эту мысль, понимая, насколько она кошмарна, но она вернулась с еще более настойчивыми аргументами.

— Великая Луна! — вырвалось у меня. — Я идиот!

Глава 8

Я развернулся и чуть ли не бегом направился в район Прайор-Парка. Миновал поворот на свою улицу, чуть дальше повернул на Редвуд-Гарденс и остановился у дома Магры Даген. Прислушался к ощущениям, но ничего не уловил. Внутри вновь поднялись сомнения. Но я уже нажал на кнопку звонка.

— Это, наверное, пиццу принесли! Я открою! — послышался из-за двери мужской голос.

Я с удивлением уставился на мужчину в халате. Он на меня тоже поглядел с недоумением. А я почувствовал разлитое в доме колдовство. До отвращения знакомое.

— Это не курьер, это какой-то паре…

Я схватил его за шею, шагнул в дом и захлопнул за собой дверь. По лестнице со второго этажа спустилась Магра. В коротком шелковом халатике. Посмотрела на меня и улыбнулась.

— А, Руари… Долго же ты где-то пропадал!

— Магра, вы совсем охренели⁈ — я дожал пальцами сонную артерию незнакомца, и тот без чувств свалился на пол. — Если бы я знал, кто вы на самом деле… Как вы посмели⁈ Вы знаете, как подставляете меня и остальных⁈

— Не горячись, Руари. Я очень осторожна.

— Да неужели⁈ А с курьером вы бы что сделали?

— Он бы ничего не вспомнил. Ладно, пойдем в гостиную, поговорим. Чай будешь? Или что покрепче?

— Чай. Если только вы туда ничего не намешали!

Она засмеялась и как-то странно на меня посмотрела.

— Повторюсь, я осторожна. Все происходит через сайты знакомств. Встречаюсь с мужчинами в разных городах. Потом привожу сюда.

— Сюда-то зачем? — возмутился я. — Делали бы свои грязные дела не Клонмеле.

— У меня тут очень хорошая защита на доме. Полицейские детекторы ничего не улавливают. Даже ты ничего не почувствовал. А там бы все пришлось наводить с нуля. Следов я не оставляю, Руари.

— Прекрасно… — процедил я сквозь зубы.

Я уселся в кресло. Она налила чай, протянула чашку, расположилась напротив. Халатик бесстыдно задрался, а сверху едва прикрывал полные груди Магры. Я опустил глаза на чашку, а потом и саму чашку на пах, понимая, что мой организм как-то слишком бурно на все это реагирует. Прежде чем я спросил, Магра сама задала вопрос.

— Как твоя Джилджер поживает? Ты еще не помирился со своей имбирной девочкой?

— Откуда вы знаете? Я ее так никогда не…

Посмотрев в ее насмешливые глаза, я осекся, а на голове у меня зашевелились волосы.

— Имбирек. Ты ведь так нежно называешь ее, когда занимаешься с ней любовью? Помнишь, Руари, ты говорил, что она вкусно пахнет? Я знаю, что ты имел в виду. Ты тоже вкусный, Руари. Такие существа, как мы с тобой, должны понимать многозначность этого слова.

— Только не говорите, что…

Я всё ещё не мог поверить. Но она подалась вперед, забрала мою чашку и положила на её место ладонь.

— Твое тело помнит, в отличие от твоего разума. Прости. Я не смогла удержаться. Поверь, тебе это только на пользу. А то бы твоя девочка сбежала от тебя еще быстрее. У тебя необычный подход к женщинам. Ты сначала берешь свое, всегда жестко, иногда грубовато. И лишь потом одариваешь нежностью и ласками. Но мне понравилось — я люблю разнообразие. А вот девочке, у которой никогда не было мужчин, такое понравилось бы вряд ли.

— Магра, прекратите, — прохрипел я.

Но она уже расстегивала молнию. А мне казалось, что я влип в кленовый сироп, завяз в нем, не в силах пошевелиться.

— Из магов обо мне никто не знает, кроме Брессалана. Он сам ко мне пришел. Пришлось ему рассказать после секса. С тех пор мы с ним иногда неплохо проводим время. Мне нравятся сильные и красивые мужчины. А он так вообще какой-то древней, благородной породы… Расслабься, тебе это тоже нравится, я знаю.

— Как вы могли? — я был убит и ошарашен одновременно ее откровениями. — Как вы могли так поступить со мной? Я же моногам…

— Видимо, со мной можно, — бархатисто рассмеялась она. — Из-за того, что меня нельзя любить, Руари. Так что не переживай за свое душевное состояние.

Ее голова нырнула вниз. Я ощутил ее горячие губы, охватившие меня, как движется язык, лаская. Жадно, словно она хотела меня проглотить.

— Магра, я вас убью! — простонал я, закрыв глаза и задыхаясь от возбуждения. — Я же вас убью…

Через несколько минут она отодвинулась, с улыбкой облизнув губы. Поднялась. Халат распахнулся, а она оседлала меня, со стоном прижавшись бедрами. Сорвала с меня пиджак и рубашку. Я подхватил ее одной рукой под ягодицы и опрокинул на ковер. Она стонала и кричала, царапала мне спину, охватывала ногами, ненасытно прижимая к себе еще теснее. Внутри меня кипели злость, ненависть и похоть, смешиваясь в убийственный коктейль. Убийственный коктейль для меня…

От происходящего безумия в глазах темнело, казалось, что я вот-вот потеряю сознание. Но я не мог остановиться. Не мог, потому что магия Магры заставляла творить то, что я делать не желал. В какой-то миг мне показалось, что я скоро превращусь в точно такой же труп, в который превратился парень, убитый Нэсой.

Когда в голове немного прояснилось, я понял, что лежу на ковре и смотрю в потолок.

— Пришел в себя? — промурлыкала Магра. Она лежала рядом на боку, поперев голову рукой, и изучала меня. — Извини, Руари, обычно я с тобой более деликатно обращаюсь. Просто сегодня особый день… Скажем так, ты пришел не вовремя — к «обеду».

Я посмотрел на нее, не понимая смысла ее слов.

— Впрочем, я могу обойтись и компенсировать тебе неудобства. Хочешь его?

— Что? — не понял я.

В голове по-прежнему стоял туман.

— Того парня, который валяется без чувств в холле. Нельзя всё время подавлять свои инстинкты. Ты ведь никогда этого специально не делал. Те пэйви, которых ты загрыз, не в счет — это была самооборона, но не охота.

Я ошалело посмотрел на нее. Последние ее слова отрезвили, и я вспомнил, зачем вообще сюда пришел.

— Я все уберу, не беспокойся, — продолжила она.

— Нет.

— Он все равно не жилец.

— Нет.

— Один раз перешагнешь за искусственную границу, в которую нас затолкали люди, и станет гораздо легче. Станешь самим собой.

— Нет, Магра.

Я потряс головой, отгоняя вновь накатывавший дурман, поднялся, пошатнувшись, принялся одеваться.

— Давно мы с вами?..

— Всё началось незадолго до нашего официального знакомства.

Я уставился на нее. Три с лишним года. А я ничего не помнил.

— Что? Ты ведь уже считался по Кодексу совершеннолетним. Собственно, я почувствовала в тебе Истинную силу Луны. Не имея ее, ты меня бы скорее всего не заинтересовал…

— И как часто? — едва выдавил я, боясь услышать ответ.

— Обычно в ночь после пика полнолуния. Очень удобно — ты забытье списывал на Луну. Ну и алкоголь тоже делал свое дело.

— А на самом деле?

— Есть очень хорошие заклятия высшей магии, стирающие воспоминания. Могу снова заставить тебя всё забыть.

— Не надо. А Брессалан? Он в курсе?

— Про нас с тобой? Конечно, нет.

— Я понял, почему вы так хотели спасти сливнамонских ведьм. Сделать их себе подобными.

— И как ты пришел к такому выводу? — поинтересовалась она.

— Да вы издеваетесь⁈ Что вы сделали с Нэсой?

Ее глаза сузились.

— Откуда ты узнал про Нэсу?

Я покачал головой.

— Девочка вышла у вас из-под контроля, да? Сегодня полиция застукала ее, трахующую труп. Нэса осталась без головы и рогов.

Магра подскочила на месте. Руки ее сжались в кулаки.

— Завтра тут будет куча полиции и наверняка Охотники на суккубов.

— Тебе Фалви сказал?

— Разумеется. Кто же еще. Что вы будете делать?

— Ничего. Они меня не найдут. Ничто меня не выдаст. И никто. Так ведь, Руари?

— Больше вы ко мне ближе чем на пару шагов не подойдете.

— Тебе же понравилось!

— Я люблю другую! И не хочу ни с кем, кроме нее, заниматься любовью!

— Дурачок, — Магра фыркнула. — Знал бы ты…

Она смолкла, прикусив губы.

— Что? Что бы я знал?

— Не стоит.

— Договаривайте, черт вас побери! Или полиция узнает о вас.

— Тогда ты не выйдешь живым из этого дома. Суккубы сильнее оборотней. А я из высших. Но я не хочу ссориться, Руари.

— Тогда скажите мне.

— Может быть, сам догадаешься? Ты же догадливый, — она засмеялась.

В голову мне сначала полезли мысли о том, что Магра и из Джил сделала себе подобную, но я отмел их. Предположение, пришедшее на ум, было еще ужаснее, чем когда я понял, что Магра — суккуб.

— Салливан! Вы его давно знаете, и вы всегда были заодно.

Магра похлопала в ладоши.

— Но зачем вы его притащили в Клонмел? Зачем? Если ему действительно нужны души магов, ему проще было бы разделаться с ними поодиночке.

— В этом ты прав, — согласилась она. — Но ты забываешь еще об одном маге, ради которого мы все тут собрались.

У меня отвалилась челюсть.

— Что?

— Я о Хозяине, Руари. У нас договор с Салливаном. Мы поделим его пополам.

— Договор? — тупо спросил я.

— Хозяина, дурачок! — вновь рассмеялась Магра. — Ты не представляешь, какую мощь мы получим, когда «выпьем» его вместе со всей накопившейся в этой земле магией.

Она зажмурила глаза от предвкушения.

— Вы с ума сошли. Тут же все погибнет! — сказал я, а сам лихорадочно соображал: какого черта, ведь Салливан знает, кто я, но Магре почему-то не сказал. — И ваши коллеги — они больше не смогут колдовать…

— Да мне плевать на них! Брессалан, конечно, хорош в постели, но отсутствие магии постели не помеха. А остальные? Трусы, двуличные ублюдки, не определившиеся, на какой они стороне. Так до сих пор и мечущиеся между людьми и Гильдией. Даже ты, Руари…

— Вы не правы. Я знаю, на чьей я стороне.

— Конечно, на своей собственной. И это правильно. Особенно после того, как О’Шэннон завел дома ружье с серебряными пулями и притащил твоему куратору настойку противооборотнической травы. Так что, Руари?

— Вы что-то хотели сказать о Джил.

— Это я посоветовала ей сойтись с тобой. Прости. Всегда симпатизировала несчастным девочкам. Они напоминают меня в детстве. Что только не сделаешь ради того, чтобы выжить, Руари… Впрочем, Салливан был в курсе. Но у него своеобразное отношение к собственной семье.

Магра подошла к комоду, вытащила оттуда крошечный флакон, протянула мне.

— Что это?

— А ты не догадываешься?

— Любовное зелье? На нас такое не действует в силу нашей моногамной природы.

— Тут другое, куда более тонкая и сложная магия, — Магра открыла крышку, сунула мне под нос. — Понюхай.

Я вдохнул аромат, и у меня словно остановилось сердце.

— Вы, оборотни, очень многое воспринимаете через запахи. Ты мне рассказал про убитую Охотниками подругу, а я спросила, чем она пахла. Этот аромат я создала для Джил. У тебя не было чувства дежавю, когда ты познакомился с ней? Вот и хорошо, значит, я правильно подобрала ингредиенты…

— Но я…

— Конечно, ты влюбился в Джил по-настоящему, но с помощью этого маленького флакончика. Но любит ли тебя по-настоящему твоя имбирная девочка, вот в чем вопрос?

Я отвернулся. Сделал шаг к выходу.

— Руари? — остановил меня голос Магры.

— Сидите дома и не высовывайтесь, — ответил я. — Завтра тут будет полно Охотников на ведьм.

— Не волнуйся, я спокойно могу ходить у них под носом. Меня их детекторы не секут.

Я постоял на месте, раздумывая.

— Что будет после того, как вы с Салливаном получите то, что хотите? Точнее, что будет, когда он получит желаемое?

— Вряд ли ему будет до тебя, Руари. Если ты беспокоишься об этом. Скорее всего, займется людишками.

— Знаете, я нахожу несоответствие в вашем союзе с ним. Если он угробит всех, что будете делать вы? Вам же все время нужна жизненная сила других. Или вы считаете, что получите столько магии, что вам это больше не понадобится?

— Думаю, да.

— Вы не знаете наверняка и рискуете? — поразился я.

— Я готова рискнуть, чтобы заполучить всё.

Я кивнул, перешагнул через парня, всё ещё лежащего в отключке, и вышел вон.

Едва захлопнулась дверь, я привалился к ней спиной и сполз на землю. Здесь уже не было магии, которая дарила особую энергетику. Силы мгновенно ушли, вновь потемнело в глазах. Я глубоко задышал, пытаясь удержать себя в сознании.

В голове понемногу начало проясняться. Пошатнувшись, я поднялся, обернулся к дому. Защита действительно была установлена идеально. Во мне закипало сдерживаемое все это время бешенство. Первым делом мне хотелось пойти к Брессалану и придушить его голыми руками за то, что он умолчал о Магре.

Дом О’Келли был всего в ста пятидесяти футах отсюда, но я пошел прочь. Сделал несколько кругов вокруг нашего района, чтобы успокоиться, и направился в сторону реки. Прокручивал в голове варианты. Потом позвонил О’Шэннону.

— Руари, ты в городе? Вернулся? — встревоженно спросил Энгус.

— Через полчаса в старом баре Сида на Старом мосту. Только вы и Брессалан. И чтобы больше никто не знал. Никто!

— Что случилось?

— Долго рассказывать.

В баре все так же пахло сыростью. Шур уже не плескалась в подвале, но там на полу еще оставались лужи и нанесенный речной ил с водорослями. Сид забрал отсюда почти все. Я нашел в углу на полке заплесневевшие бутылки с виски, протер их и с удовлетворением обнаружил, что это восемнадцатилетний «Бушмилс».

Я зажег старый керосиновый фонарь, поставил его на потрескавшийся деревянный стол вместе с бутылками — кроме этого стола в зале бара ничего не осталось. На стенках висели, скрутившись рулонами, отклеившиеся отсыревшие обои. На оголившейся стене проявились черные пятна плесени.

Маги оказались пунктуальны. Через полчаса отворилась дверь, и они осторожно зашли внутрь.

— Доброй ночи, Руари, — произнес Энгус, изучая меня. — Долго ты пропадал.

— Ага. А теперь вернулся и попал в самую гущу событий.

На их лицах отразилось непонимание. Но я решил обойтись без предисторий и посмотрел на О’Келли.

— Как давно вы знаете, что Магра — суккуб?

Брессалан посмотрел на меня в изумлении, но его бледные щеки тронул багрянец.

— С чего ты взял, Руари? — он старался придать голосу уверенность, но у него плохо получалось.

— Не отпирайтесь. Я сегодня зашел к ней поговорить и застукал с потенциальной жертвой. Про вашу связь она тоже рассказала.

О’Шэннон уставился на О’Келли с неверием.

— Что? Брессалан, это правда?

— Я…

— Я задал вопрос, — произнес я жестче.

— Почти сразу же, как мы переехали сюда…

— И вас сразу налево потянуло?

— Это случайно вышло. Я…

— Проклятье! — только и сказал Энгус. — О чем вы думали⁈ Почему вы мне не сказали⁈

— Я боялся за нее…

— Правильно боялись, — заметил я. — А за себя и свою семью не боялись? А за семьи остальных? Какого черта⁈ Вы, как и она, подставили всех нас!

Брессалан молча кусал губы.

— Но, Руари…

— Считали ее слабой, несчастной и одинокой женщиной, правда? Рассказать, как вы заблуждались?

И я взялся за историю, начав со случая с Нэсой.

— То есть она инициировала превращение сливнамонской ведьмы в себе подобную? — Энгус нахмурился. — И теперь суккуба ищет магическая полиция?

— Руари… Проклятье, ты что собираешься делать? — Брессалан смотрел на меня. — Она же в Клонмел приехала первой! И нас сюда позвала, узнав, что тут можно пользоваться магией! Она… Мы считали ее своим другом…

— Ты хочешь сдать ее? Руари, так нельзя! Она всё это время была верным товарищем! — Энгус согласился с О’Келли.

— Может, вы ее тоже трахали? Как Брессалан? — полюбопытствовал я. — Она ненасытная сука! Скоро совсем потеряет страх и чувство реальности — перетрахает вас, а потом и ваших детей. И вот когда ее поймают без нашей помощи, она тогда точно расскажет о вашей общей «маленькой магической тайне».

— Руари…

— Посчитайте, сколько людей она убила за это время. Но и это еще не всё.

Чем дальше я рассказывал, тем больше неверия было на их лицах.

— Магра и Салливан? Это невозможно!

— «Мне плевать на них!» Вот что она сказала о вас. Она прекрасно играла свою роль. Настолько прекрасно, что даже я не почуял ее ложь.

Маги молчали, подавленные.

— Могу поклясться чем угодно. Это правда, — сказал я.

— Что ты предлагаешь? — спросил Энгус. — Сдадим ее полиции — сделаем себе еще хуже. Она всё о нас расскажет!

— Не успеет. Такую, как она, уничтожат.

— Даже если нет, в полиции узнают о том, что они не действуют.

Он показал свой браслет-датчик магии.

— Вариант, что она суккуб и поэтому датчик ее магию не засекал, не подойдет?

— Вряд ли.

Я задумался.

— Это вам не понравится, но иначе нельзя.

Я изложил им свою идею.

Глава 9

Разумеется, идея магам не понравилась. Но другого варианта не было. Я достал телефон и набрал номер.

— Кажется, я что-то нашел. Приходите в старый бар Сида. Это срочно.

Я нажал отбой. О’Шэннон не спускал с меня глаз.

— Надеюсь, мы не ошибаемся, привлекая его…

— А вы не ошибались, когда принесли ему настойку противооборотнической травы? — перебил я.

— Он рассказал тебе?

— Мне он все-таки больше доверяет.

Спустя минут пятнадцать около бара остановилась машина. Дверь осторожно приоткрылась. Фалви заглянул в бар и, увидев там магов, застыл на пороге.

— Заходите, сержант. Мы вас заждались.

Фалви еще раз глянул на улицу и, нахмурившись, зашел внутрь. Я подошел к нему и захлопнул дверь, так как он ее закрывать не собирался.

— Что тут происходит, Руари? — полицейский напрягся.

— Они нашли суккуба, — я ткнул пальцем в сторону магов. — Но у них есть условия.

— Какие, к черту, условия⁈

— Вы послушайте сперва, — заметил я.

— Доброй ночи, сержант, — сдержанно поздоровался О’Шэннон, а Брессалан приветственно кивнул. — Тут такое дело… Мы проморгали ее. Все мы. И мы здорово подставимся, если она будет уничтожена официально. Поэтому у нас к вам есть предложение…

— Постойте-постойте, это говорите вы? Я не удивился бы, услышав такое от Руари, но от вас… — Фалви обернулся ко мне.

Я стоял привалившись спиной к двери, открывая бутылку с виски, и похлопал глазами, мол, я тут ни при чем.

— Ладно, чего вы хотите?

— Руари сказал, что у вас есть друг — специалист по суккубам. Мы готовы помочь в операции, подстраховать вместо магов, которые работают на Управление.

— Любопытно, — протянул Фалви. — Так из-за чего же?

Энгус помялся. Ему чрезвычайно трудно было признаваться.

— Я хочу, чтобы вы знали, ни один из нас не использовал это во вред кому бы то ни было из людей. Клянусь, — он со вздохом поднял руку и, подтянув рукав рубашки, показал сержанту браслет. — Эта штука не в состоянии отследить, что мы пользуемся магией, когда мы находимся в Клонмеле. Все мы поэтому и переехали сюда.

Фалви попятился, я ощутил его сильнейшее смятение и подставил ему ладонь под спину. Наткнувшись на мою пятерню и ощутив укол от когтей, он замер.

— Я так понимаю, что, если не соглашусь, живым отсюда не уйду?

— Что вы так плохо обо мне думаете, напарник, — прошептал я ему на ухо, убрав руку. — У них наверняка найдется какое-нибудь заклятие забвения. Но не думаю, что до этого дойдет. В ваших интересах сделать так, чтобы в Управлении не узнали. Все мы избавимся от большой проблемы. Главное, чтобы ваш друг согласился. Согласится?

— Да. Если я его попрошу.

— Так вы сделаете?

— Сделаю. И кто суккуб?

— Магра Даген, — ответил Энгус.

Я глотнул виски, сунул бутылку в руки изумленного Фалви, отошел к окну и стал пялиться в ночь.

— Надеюсь, вы с ней не спали? — поинтересовался я невзначай, глядя, как с реки поднимается туман. — А то за три года жизни в Клонмеле она могла тут со всеми…

— Нет. Никогда бы на Магру не подумал.

— Вот и мы тоже, — заметил О’Шэннон.

— И откуда же вы узнали?

— Это проверенная информация. И еще. Чтобы никаких следов не осталось. Пусть она просто исчезнет. Мы поможем.

Фалви посмотрел на меня, глотнул виски и передал О’Шэннону.

— Руари, и ты тоже ничего не почуял за столько времени?

— Нет. Помните, в иерархии магических существ суккубы стоят на несколько ступеней выше оборотней. А она была чертовски осторожна до случая с Нэсой.

— Если ты ее не почуял, значит, и детекторы магии ее не могли обнаружить?

— Именно. Ее сущность проявляется, только когда она кого-то убивает, — я на миг обернулся и глянул на Брессалана. — Вот если бы мистер О’Келли случайно не заглянул к ней по каким-то своим магическим делам и не застукал ее с потенциальной жертвой, мы бы до сих пор ни о чем не догадывались.

— Вот как? То-то вы молчите.

— Честно говоря, я сам еще не верю, — смущенно пробурчал на мое наглое вранье Брессалан.

Энгус сунул ему «Бушмилс». О’Келли глотнул и тяжело вздохнул, словно был на чьих-то поминках. Я забрал бутылку, сделал большой глоток.

— Конмэл? — сержант хмуро смотрел на меня.

— И не надейтесь. Я с вами не пойду. Мне вчерашнего хватило.

— Постоишь у двери.

— Ладно.

Фалви достал телефон, позвонил. Минут десять он втолковывал своему другу, в чем дело. Потом наконец нажал отбой и кивнул нам.

— Будет здесь через два часа. Надеюсь, Магра не успеет никуда исчезнуть.

Друг Фалви примчался еще быстрее — прошло чуть больше часа. Несущуюся в ночи машину мы услышали издалека. Он притормозил на повороте и заглушил двигатель у бара. И через минуту вошел внутрь. Очень высокий, атлетичный, похожий сложением на Брессалана. С детектором наготове. Тот запищал, когда стрелка стала зашкаливать. Охотник на суккубов уставился на меня.

— Это Гэлиш Маккена, — представил Фалви. — Мистер О’Шэннон и мистер О’Келли — местные маги, вызвавшиеся нам помочь. И Руари, оборотень, работает со мной.

— Ты работаешь с оборотнем? Когда первый раз услышал, думал, что дурацкие слухи.

— Долгая история, — Фалви покривился, бросил на меня раздосадованный взгляд.

Я глотнул еще виски и сунул Охотнику на суккубов.

— Для храбрости.

— Парень, я всю жизнь этим занимался.

— Могу поспорить, что такую вы еще не видели.

Гэлиш глянул на меня в раздумье, еще раз оглядел нашу компанию, сделал символический глоток и отдал мне бутылку обратно.

— Так почему мы делаем это втайне, Финн? — спросил он.

— Обстоятельства. Главное, что мы делаем правильное дело, поверь.

— Хорошо. Пойдем пешком или надо куда-то ехать?

— Можно доехать до Прайор-Парка, — заметил Фалви.

Мы вчетвером сели в машину Фалви. Гэлиш поехал на своей. Через пять минут мы уже шли по Редвуд-Гарденс. Гэлиш нес с собой увесистый саквояж, и я совсем не хотел знать, что может в нем оказаться.

У дома Магры мы остановились. Осмотрелись. Окна были темны, кроме одного, и из дома не доносилось ни звука. Охотник приложил к замку электронную отмычку. Дверь бесшумно раскрылась. Потом он, вытянув руку, занес на территорию дома датчик. Посмотрел на показания прибора. На лбу его пролегли хмурые складки, и он, озадаченный, обернулся к нам.

— Никогда не видел таких мощных показателей, — прошептал он. — Самая сильная особь, какую я встречал. Финн, ты уверен? Я бы заручился поддержкой еще трех-четырех Охотников. И…

Он с сомнением посмотрел на магов.

— Если вы никогда не занимались этим, то это плохая идея.

— А они — лучшие маги в Ирландии, так что… — я кивнул на дверь.

— Высшие? Но высшим магам не разрешается колдовать.

— Сегодня для них делается исключение, — заметил Фалви.

— Черт побери! Какая-то дикая авантюра! — выругался Гэлиш. — Ладно, Финн, пойдемте, только осторожно.

Они прошли внутрь, затворили дверь. Я сел, прислонившись к ней спиной, задумавшись, медленно цедил виски, смотрел рассеянно в темноту. Прошло около получаса.

В какой-то момент мне показалось, что в кустах на участке соседнего дома через дорогу что-то шевелится. Я отбросил пустую бутылку, достал другую, вглядываясь в заросли, но в этот миг меня пихнула в спину дверь.

Я подскочил. Из дома Магры вывалились все четверо. Выглядели они так, словно им удалось пережить конец света. Фалви сходу забрал у меня бутылку, ругнулся, обнаружив, что она не открыта, вырвал пробку и сделал несколько приличных глотков. Гэлиш закурил. Руки у него тряслись. А О’Келли был так и вовсе позеленевший, едва сдерживающий подкатывающуюся к горлу дурноту.

Лишь один О’Шэннон более-менее держал себя в руках. От всех четверых пахло мужским потом, пропитанным отвращением, страхом и ненавистью, и ее кровью. У меня дрогнули ноздри, а внутри забился пульс, когда их переживания невольно передались мне. Гэлиш встретился со мной взглядом, предложил сигарету.

— Чертовски сильная оказалась, Руари. Ты был прав. Не ожидал такого. Но мы ее все-таки скрутили. Жертвы не было. Успела «выпить». Только одежду нашли без документов…

Я с сигаретой зашел в дом. Дым хоть немного забивал мерзкие запахи. Я остановился в спальне. На огромной двуспальной постели лежал широкий круг пепла. Я смотрел на него, курил и стряхивал в него еще пепел.

— Тебе ее ни капли не жалко, Руари? Нет? — В комнату неслышно вошел О’Шэннон. — Она ведь к тебе всегда очень хорошо относилась. Даже несмотря на то, кем она была, и что предавала нас.

Я криво усмехнулся. Растер окурок пальцами, стряхнув последний пепел в круг.

— Помните, что я вам говорил три часа назад? Про ваших детей?

Энгус нахмурился, не понимая, а когда до него дошло, он посмотрел на меня округлившимися глазами.

— Узнал об этом только сегодня, — процедил я сквозь зубы. — А три года даже не догадывался, что со мной делают… Так что больше не говорите мне о ее симпатии к кому бы то ни было. И я бы рассказал еще, но это слишком личное, Энгус. Она получила по заслугам.

— Я надеюсь, что ты это сделал не из мести. И что она действительно сообщала обо всем Салливану.

— Могу поклясться второй раз, если вам одного мало, — заметил я.

Но Энгус покачал головой. Вошел Гэлиш, на этот раз на руках его были перчатки. Он сгреб прожженное постельное белье в кучу, запихал в большой мусорный мешок, туда же отправилась одежда неизвестного убитого Магрой парня. Еще час мы осматривали дом, но ничего необычного не нашли. Словно тут и не жила ведьма. Мы вышли на улицу. Гэлиш забросил свой саквояж и мусорные мешки в багажник. Протянул руку Фалви, чтобы попрощаться.

— Ты не задержишься? — спросил Фалви, пожав ему руку. — Поговорили бы.

— Нет. В другой раз. И так еле вырвался. Семья. А ты все еще один?

— Да вот как-то не сложилось.

— Все с оборотнями возишься? Бросать это надо.

— Руари и его семья — последние. Ты разве не слышал?

На лице Охотника мелькнуло изумление. Он взглянул на меня.

— Можно тебя на минуту, Финн? Извини, Руари.

Он отвел Фалви подальше, принялся шептать ему в самое ухо. Потом они вернулись.

— Мистер О’Шэннон, мистер О’Келли, Руари, — махнув нам рукой, Гэлиш сел в машину и уехал.

— И что он про меня сказал? — поинтересовался я, глядя на удаляющиеся красные огни.

— Почему именно про тебя?

— А про кого еще? — я фыркнул.

— Сказал, что ты непуганый. И чтобы я к тебе никогда не поворачивался спиной и держал всегда в поле зрения…

Фалви смолк, потому что я хрипло засмеялся, и дальше мрачно на меня смотрел, поняв причину смеха.

— Я домой, сержант.

— Конмэл, ты обещал разобраться с ведьмами.

— Сейчас?

— Да, сейчас! В этом деле надо поставить точку.

Я посмотрел на сержанта, глянул на прислушивающихся к разговору Энгуса и Брессалана.

— Хорошо.

— Я буду в Управлении. Сообщи мне сразу же.

Фалви сел в свою машину и уехал.

— Он думает, что остальные ведьмы стали суккубами? — спросил О’Шэннон.

— Он ошибается.

— Сообщи нам тоже, Руари. Брессалан, пойдемте домой.

Все ушли, я еще несколько минут стоял у мертвого дома. Уже второй день выдавался такой, что хотелось вновь напиться. Только вот вторую бутылку виски Фалви у меня уволок.

— К черту! — прошептал я и поплелся к набережной.

На Даудс-лайн я огляделся. Переулок тонул в темноте. Только на территории старого завода «Балмерс» горели редкие огни. Осторожно отодвинув люк, я нырнул в дыру и закрыл люк за собой. Спустился по ржавой железной лестнице. Надо мной нависла огромная фигура тролля.

— Руари?

— Привет, Корэн.

— Ты тут зачем? — с недовольством, боязливо спросил он.

— Тебя забыл спросить, — огрызнулся я.

— Ну ты же помнишь, что было в позапрошлый раз, — словно оправдываясь, произнес тролль.

— И?

— Тебя тут не ждут, Руари, — упавшим голосом ответил Корэн.

— Совсем охренели? Что у вас опять происходит?

— Кое-кто кое-что рассказал. Что, возможно, ты сдашь всех здешних полиции. Слишком часто в последнее время и ты, и полиция зачищает наших. Так думает большинство.

— Ты тоже так думаешь? — поинтересовался я.

В громадных глазах тролля было сомнение. Но он стал прилежно трясти головой.

— Конечно, нет, Руари, ты же знаешь. Но…

— Меня и в городе-то не было целый месяц!

— Да, ты заметно вырос, Руари.

И тут до меня дошло, что он знает о Нэсе. Корэн продолжил:

— Сегодня в подземелье собрание будет. Что-то будут обсуждать.

— Что-то? Ты хотел сказать «кого-то»? Надо же, как я удачно к вам заглянул.

Я криво усмехнулся, попытался пройти, но Корэн по-прежнему загораживал весь туннель.

— Мне сказали тебя не пускать, если ты вдруг объявишься.

— Хорошая шутка, — я оскалился, недобро глядя на тролля. — Особенно в контексте произошедшего.

Тот удивленно хлопнул глазами, не поняв про контекст, но посторонился и, недовольно бурча, поплелся за мной. Мы прошли по туннелю. Впереди послышался многоголосый говор, стали видны отсветы. Туннель закончился, выведя нас в большой круглый зал подземелья, куда выходили еще несколько туннелей. В центре в очаге горел огонь. Вокруг сидели ведьмы с горы Сливнамон и варили что-то в котелке на треноге. Остальные магические народцы разбились на кучки и тихо переговаривались. Я скользнул вдоль стены к куче вывороченных каменных блоков, уселся около них в тени. Корэн с тихим вздохом опустился рядом.

— Руари, я думал, ты хочешь с ними поговорить, — прошептал тролль.

— Сначала послушаю, — отозвался я. — Что-то не очень похоже на собрание.

Тихое потрескивание костра и негромкий говор усыпляли. К тому же, оказавшись в подземелье, я вдруг расслабился после жуткого сегодняшнего дня. Гул голосов слился в единый шум, похожий на журчание реки. Спустя миг я уже шел вниз по течению Шур.

— Тебе плохо, братец? — спросила она.

— Мне кажется, я потерял себя. Думал, что за месяц одиночества разберусь. Но, кажется, я еще больше запутался, Шур.

— Это пройдет, — утешила она меня. — Ты сильный. Но даже сильные когда-то устают. Ты всего-навсего устал.

— Это гораздо хуже усталости, — возразил я. — Не понимаю, что должен делать.

— Для начала вернись, — произнесла Шур.

— Куда? — не понял я.

Но журчание реки смолкло, снова превращаясь в многоголосье. Совсем рядом разгорелся ожесточенный спор. Я смотрел на это со стороны, при том что видел себя спящим, привалившимся в боку тролля. Корэн иногда косился на меня, но не трогал — внимательно слушал разговор. У костра спорили ведьмы, фэйри, домовые гномы и прочие.

— А я говорю, что все зашло слишком далеко, — говорила Блаин. — Еще немного, и, чтобы спасти свою шкуру, он сдаст нас всех полиции.

— Самое глупое, что я слышал! — пытался перекричать ее крошечный Дули. — Тогда он сам распишется в том, что скрывал нас.

— А что случилось с Нэсой⁈ Это ее так наказали за то, что она без разрешения выбралась отсюда? — возмутилась еще одна из сливнамонских ведьм.

— Руари встал на скользкую дорожку. Он уже не отличает, где свои, а где чужие, — мрачно обронила Блаин. — Совсем потерял нюх и чутье.

— Да! Он мог бы перебить этих проклятых полицейских! И мы бы ему с удовольствием помогли! — выкрикнула вторая ведьма.

— Да? А я помню, что вы были к одному из них неравнодушны! — воткнул шпильку Дули.

И тут ему пришлось вспорхнуть выше, чтобы не быть пойманным когтистыми ведьмиными руками.

— Молчи, мелюзга! А то и тебе достанется, защитничек!

— А то, что случилось с Магрой, как же? — встрял один из домашних гномов. — Я видел, как он привел к ее дому полицейских и…

Он хотел добавить что-то еще, но Блаин так глянула на него, что гном заткнулся.

— Предлагаю заманить его в ловушку, — предложила Блаин. — У кого-нибудь есть серебро?

— У меня только пуговицы, — буркнул гоблин.

Несколько секунд все молча переглядывались. Потом один из сапожников-лепреконов достал откуда-то длинную иглу. Блаин подхватила ее, торжественно улыбнулась.

— Как вы это сделаете? — спросил гоблин, с сомнением глядя на оружие. — Подойти и сделать это внезапно не получится — он серебро почует, а еще раньше — подвох.

— Корэн его удержит.

— Не уверен.

— Несколько секунд нам хватит…

И тут тролль осторожно прокашлялся. Все смолкли и обернулись к нему. А гигант показал на меня. На лицах отразился страх. Но потом они поняли, что я сплю. И осторожно двинулись к нам с троллем.

Глава 10

— Даже не думай! — пискнул Дули, паря перед лицом ведьмы. — Руари!

— Вернись! — в ушах прожурчал голос Шур.

Но я не просыпался. Потому что чувствовал себя проснувшимся.

Дули отлетел прочь, отброшенный ведьмой. Блаин подошла к нам.

— Не надо! — пробасил неожиданно тролль.

— Ты-то хоть не лезь, тупица!

Она занесла иглу для удара. Но в этот миг мне в грудь что-то шлепнуло. Дули закрыл меня собой, насколько позволяло его маленькое тело.

— Проткну тебя насквозь вместе с ним! Уйди!

Но Дули и не думал — пронзительно свистнул. Откуда-то налетели фэйри. Они схватили ведьм за рога, потянули прочь. А Дули, вцепившись в меня и по-прежнему прикрывая сердце, начал читать заклятие призыва. Шум, гам, вопли и проклятия затихали сами собой. Вокруг меня стало расползаться золотое свечение. Искорки сыпались, скакали по камням подземелья. Меня вдруг словно ударило током. Я открыл глаза и проснулся окончательно. На меня смотрели полные изумления глаза. Они все еще не верили, что такое возможно. Я поймал Дули, чуть сжал в руке.

— Не раздави меня, Хозяин, — произнес он. — Почему ты не просыпался?

— Не знаю. Но я видел все, что здесь происходило.

Население Балмерсова подземелья попятилось. Но мне было не до них.

Чутье вдруг обострилось, и я понял, что в другой руке у меня лежит флейта. Она появилась сама, я не призывал ее. Я выпустил Дули, порхнувшего мне на плечо, поднес флейту к губам. Тихо зазвучал голос флейты, постепенно набирая мощь. Звук проходил сквозь всех существ, уходил в толщи земли, разбегался волнами по всей округе.

Мне показалось, что происходит что-то знакомое. Словно чья-то вражья воля пыталась прорваться к нам. Беспросветно-черная, ледяная, как дыхание смерти. Вокруг меня сияние разрослось, заполнило собой весь зал, окутывая подземных обитателей. Голос флейты набрал мощь, выдворяя просочившиеся черные ручьи за пределы моей земли, создавая там нерушимую защиту.

Флейта смолкла и исчезла из моих рук. Золотое сияние погасло. Еще несколько мгновений стояла тишина. Только шумно дышал за моей спиной тролль. А еще через миг они окружили меня. Каждый из них видел, что происходило, что я сделал.

— Руари, ты — Хозяин? — прошептала Блаин. — Но что случилось с Нэсой? Почему?

— Магра превратила ее в суккуба. Она сама им была. Я не знал до сегодняшнего дня. Мне жаль, Блаин.

— Руари, прости…

Я посмотрел на жителей подземелья.

— Ведите себя тихо, — произнес я. — Ничего не изменилось. Здесь вы по-прежнему в безопасности.

Они кивнули. Я пошел прочь. За мной неспешно потопал Корэн, отправляясь на свой охранный пост. Его обогнала Блаин, пошла рядом со мной.

— Я не знала насчет Нэсы, — произнесла она. — Но я совершила ужаснейшую ошибку, Руари…

Я резко остановился, посмотрел на нее, уже зная, что она скажет. Блаин невольно попятилась от меня.

— Я знала, кто такая Магра. С самого начала. Незадолго до полицейской облавы она пришла к нам на гору, предложила помощь в обмен на то, что мы подчинимся ей и согласимся изменить свою сущность. Она сказала, что, как последний суккуб, находится под защитой Гильдии.

— Опять эта чертова Гильдия!

— Да. Но мы не захотели. Послали ее к черту. Тогда она в насмешку сказала, что, когда нас совсем прижмут, мы получим шанс выжить, если унизимся, если попросим пощады у того, кого будем ненавидеть, у оборотня… Тварь…

— Как же случилось, что Нэса поддалась на ее уговоры?

— Магра несколько раз объявлялась в подземелье, вела себя удивительно вежливо и даже дружелюбно, хотя я ей ни капли не верила. А Нэсу она, видимо, смогла обмануть.

— Жаль, что ты не сказала мне раньше, Блаин.

— Мне тоже, Руари…

Когда я выбрался из подземелья над городом только начинало светать. Я вдохнул прохладный предутренний воздух и медленно направился в район Сильверспринг.

Чутье не подвело. Спустя десять минут к дому на Гленалими-драйв подъехало такси, из которого вышел Салливан. В Клонмел вернулся некромант…

Помня, какой оказалась моя последняя встреча с Салливаном, новое столкновение с ним не сулило ничего хорошего. В голове у меня роилось слишком много вопросов. И ни на один я не получил бы ответа иначе чем как пообщавшись с некромантом. Несмотря на наш прошлый конфликт, разговор был неизбежен.

Но я решил, что сегодня с меня все-таки хватит событий, и чувствуя дикую усталость, поплелся домой. На ходу отправил Фалви сообщение, что с остальными ведьмами с горы Сливнамон все в порядке, беспокоиться больше не о чем, и что я приду в Управление после обеда. Получил в ответ от сержанта короткое «ок».

Вот и хорошо, что Фалви не стал мне названивать и спрашивать подробности. Я пришел домой, забрался в постель и моментально вырубился.

В полдень я вернулся к дому Салливанов, позвонил. Дверь распахнулась, я успел заметить вновь изменившиеся магические интерьеры и защитную магию, прежде чем уставился на Джил. Мы молча смотрели друг на друга.

— И ты пришел после того, что наговорил мне в прошлый раз? — она первая нарушила молчание.

Я продолжал изучать ее, незаметно принюхиваясь.

— Я к твоему отцу. Не знал, что ты тоже вернулась. И… зачем?

— Потому что он приехал домой. Почему ты на меня так смотришь?

— Кажется, я предупреждал тебя, чтобы ты не возвращалась…

Она попятилась от двери. Ком злости и обиды так и не вырвался наружу, застряв внутри, — в холл вышел некромант. Взгляд мутноватых глаз, по-прежнему смотревших холодно, безжизненно, остановился на мне. Он усмехнулся едва заметно — чуть дрогнули уголки губ, тонких, бледных. Джил убежала наверх, в свою комнату.

— У тебя отличное чутье, Руари, — произнес Салливан вместо приветствия. — Проходи. Нам, похоже, надо поговорить.

Я и не подумал заходить внутрь, оставшись стоять на пороге.

— Нам есть о чем говорить? В самом деле? Как вам хватило наглости заявиться сюда после того, что произошло в замке Блэкрок?

— Надеялся меня уже не увидеть? Но у меня тут семья.

— Которую вы оставили едва ли не на год.

— Ах да. Ты меня в Клонмел пускал только на год. Выгонять будешь, как он истечет? Но ты же понимаешь, что будет с моей семьей, если я увезу их отсюда.

Он произнес это тихо, без какого-либо выражения, бесцветно. Но у меня от его слов по коже пробежал холод.

— Да и Магическая Гильдия будет не на твоей стороне, Руари, — продолжил Салливан. — А я, как абсурдно это ни звучит, после названных тобой событий до сих пор нахожусь под их защитой.

— Мне плевать на Гильдию.

— А если я шепну несколько слов магистрам? Многие бы с удовольствием разделали бы шкуру «крысы». Такую же серую, как твоя, мальчик.

Его рука потянулась ко мне, словно он хотел погладить по голове, но я отпрянул. Волосы у меня встали дыбом.

— Вы меня, что ли, «крысой» считаете? — я недобро оскалился. — Можете говорить магам Гильдии что угодно. Я не жду от них благодарности, хотя в Блэкроке вы бы их всех угробили, если бы не мой защитный круг. Вы, конечно, умеете запугивать. Только со мной это не пройдет. Я живу с ожиданием конца много лет. Привык. И, если бы вы хотели избавиться от меня, уже давно бы сделали. Не своими, так чужими руками.

Он пожал плечами.

— Может быть, может быть, — задумчиво произнес он. — А еще я узнал, что случилось с Магрой, Руари. Мы с ней каждый вечер созванивались. Да, она рассказывала мне о сговоре высших магов с тобой. И всех ваших действиях и разговорах. Вчера она впервые не позвонила. Я побывал у нее дома. Что ж следов вы почти не оставили, похвально…

Я нахмурился. И молчал, ожидая продолжения.

— Она наверняка проболталась, раз так плохо кончила.

— Не вижу, что вы расстроены ее кончиной.

— Немного. Она была сильной, и ее дух бы пригодился мне. А ведь я предупреждал ее, что увлечение молоденькими мальчиками до добра не доведет.

Я стиснул зубы. А Салливан также бесцветно продолжил:

— Она ведь о главной нашей с ней цели тоже рассказала? Об истинной причине приезда в Клонмел?

— Так вы из-за этого раньше не осуществили свой план? Чтобы не пришлось делиться?

— Нет, я не знал как. Не знал, как убить Хозяина, у которого столь необычная начальная сущность.

— А что — серебряные пули не подойдут, правда? — поинтересовался я небрежно, в то же время чувствуя, как меня до костей пробирает мороз.

Салливан словно глядел сквозь меня. От этого взгляда и его слов возникло ощущение, будто я стою на краю черной бездны. Некромант наконец посмотрел мне в глаза.

— Подойдут, но… Убить тебя я смогу, а получить желаемое, оказывается, нет. Твоя смерть будет бессмысленна. А бессмысленно забирать у кого-то жизнь — это не мое. Поэтому я хочу договориться, Руари.

— О чем? — спросил я охрипшим голосом. — Вы предлагаете невозможное.

— Почему же? У меня есть то, что нужно тебе. А для меня тебе придется кое-что сделать. Ты ведь все еще берешь заказы, Руари? Пора браться за более серьезные дела. С твоими-то возможностями. Я хотел бы, чтобы ты устранил для меня вот этого человека.

Мне показалось, что я ослышался. Но Салливан, перейдя от тона запугивания к деловому, уже показывал мне фотографию, возникшую в его руках из ниоткуда, словно у заправского фокусника. Лицо на фото оказалось знакомое.

— Джека Кейна? Министра?

— Подумай хорошо. Это он ставил подписи на всех приказах по уничтожению оборотней. И не только оборотней. Всех некромантов тоже. Не говоря уже о всех остальных.

— Я это прекрасно знаю.

— Так что же?

— Почему сами не сделаете? Вы же сами можете угробить кого угодно — мертвых своих поднять, позвать свою черную подругу.

Салливан облизнул бледные губы.

— Я могу его убить, только… Этот ублюдок заслуживает более жестокого наказания. Я бы хотел, чтобы… ты порвал его на мелкие клочки, медленно. Жрал его, пока он еще жив. Чтобы он до последнего истекал кровью и испытывал адские мучения.

— Вы в своем уме?

— Я знаю, Руари, что ты стоял совсем рядом с ним, что прекрасно знаешь его запах, что найдешь этого ублюдка где угодно, если начнешь Охоту. И никакая охрана, никакие охранные заклятия его не спасут. Кажется, я тебе ничего не сказал о цене. Я отдам Джил тебе, освобожу ее. И Лишу с Виардом тоже. Оставлю их здесь, если ты не будешь против. А сам уеду с острова.

Салливан был мне омерзителен. Что-то было в его глазах, бледно-голубых, мутноватых, что заставляло не верить ему ни капли.

— Я не согласился бы, даже если б на месте министра оказался никому не нужный фермер, который когда-то наступил вам на ногу и исчезновения которого никто не заметил бы. Что касается цены — с чего вы взяли, что мне это надо?

— Я знаю про вашу природу. Ты моногам, Руари, как и любой другой оборотень.

— У меня однажды уже убивали подругу. Я переживу. Гораздо легче, чем вы думаете.

На этот раз на лице Салливана прорвались эмоции. Недоумение и недовольство, словно что-то вдруг помешало его планам.

— Подожди здесь.

Он ушел наверх. Я слышал его шаги в глубине дома, как он открыл дверь в знакомую комнату. На Джил он не кричал. Его тихий злой голос был гораздо неприятнее криков. После ее ответа я услышал звук пощечины и тихое всхлипывание. Салливан опять что-то говорил ей.

Через минуту оба спустились вниз и подошли ко мне. Джил все еще прижимала ладонь к покрасневшей щеке.

— Извинись перед Руари.

— Это не поможет, мистер Салливан. По Кодексу мы убиваем неверных жен и подруг. Джил лучше уехать из Клонмела, чтобы не встречаться со мной. Так что у вас нечем расплатиться. А моя собственная жизнь — так себе цена.

Некромант стоял, задумавшись. Потом сделал знак дочери. Джил убежала прочь.

— Я найду то, что тебя заинтересует, Руари.

Я смотрел на него с удивлением.

— Попробуйте. Но у вас три дня, чтобы убраться отсюда.

— Хорошо.

Прежде чем он захлопнул дверь перед моим носом, я успел увидеть его усмешку.

Я пришел в Управление. Фалви не было. Но в его кабинете стоял неприятный запах. Не успел я понять, чем пахнет, как вернулся сержант, прошел на свое рабочее место и тяжело шлепнулся в кресло. Я принюхался к нему.

— Вы заболели? — спросил я.

— Отравился чем-то. Ничего. Желудок промыл, должно полегчать… Что там с ведьмами, Руари? Подробности расскажешь?

— С ними все в порядке. Больше суккубов нет. Собственно, это всё. Разрешите?

Он попытался изобразить облегчение на лице, но получилась вымученная гримаса. Я подошел к Фалви, склонился к его бледному лицу, закрыв глаза и обнюхивая. Желчная горечь пробивалась через запах мятной конфеты, которую сержант держал во рту, остро пах пот, как заплесневелое вино, смешанное с тиной.

— Рыбу ели? — я поморщился, отпрянув. — Вчера?

От моего вопроса Фалви едва не подавился конфетой.

— Да. Наверное, успела испортиться, пока лежала в холодильнике. Я вчера в таком состоянии был после всего, не посмотрел на срок годности…

— Встаньте-ка. Рубашку поднимите.

Фалви с удивлением подчинился. Я прощупал ему живот, заглянул в глаза, оттянув веки, и посчитал пульс.

— Святой Патрик, чувствую себя на приеме у врача, — пробормотал он.

— Знаете что, самое время звонить в реанимацию.

— Да ну тебя, Руари! — Фалви плюхнулся обратно в кресло. — Знаю, какое у тебя чувство юмора.

— Да я не шучу. Сейчас сам позвоню.

Я достал мобильный, набрал номер под обалделым взглядом сержанта.

— Мистер Хили, добрый день. Пришлите скорую в Управление. Моему куратору плохо. Нет, не с сердцем. Отравление серьезное. Ага, ждем.

— Руари! Какого черта?

— Сидите.

— Финн… — в кабинет заглянул Уолтер Суини, скользнул хмурым взглядом по мне, потом уставился на сержанта. — Что с вами? Выглядите хуже, чем покойник.

— Ну спасибо…

— Мистер Суини, я уже вызвал медиков.

Начальник Управления с удивлением воззрился на меня.

— С ним что-то серьезное, Руари?

— Ноги протянет, если его сейчас не увезут в госпиталь.

На улице вскоре завыли сирены. Через минуту врачи с носилками вместе с парой полицейских уже входили в кабинет. Фалви, возмущенный, поднялся было, но тут же со стоном рухнул обратно, а через миг отключился. Медики подхватили его, уложили на носилки, поспешили вон. Мы с Суини смотрели в окно, как носилки с сержантом загрузили в машину и увезли.

— Тебя давно тут не было видно, Руари, — заметил начальник. — Вчера из-за этой суеты с ловлей ведьм не успел спросить.

— У меня был отпуск.

— Опять Финн ни о чем не предупредил… — начальник поморщился. — Работы много, а он тут еще свалился.

— Еще минут двадцать, и он отправился бы на тот свет. Вам не за что его упрекать.

— Ты его защищаешь? Надо же! А вы, похоже, действительно сработались.

Он как-то недобро усмехнулся. Впрочем, Суини всегда относился ко мне неоднозначно, точно так же как и к Фалви, человеку, близкому к министру и практически сосланному из столицы в провинцию. В самом начале он боялся, что сержант претендует на его место, но спустя три года Суини успокоился. Хотя неприязнь к Фалви до конца не исчезла.

Пока я анализировал эмоции начальника Управления, в голову мне пришли кое-какие мысли. Я распрощался с Суини, вышел из Управления и направился к дому куратора. Я был у него лишь однажды, когда приходил к Фалви, чтобы он дал разрешение съездить в дублинский университет. Сейчас мне показалось, что появился хороший повод забраться к нему домой и выяснить кое-что. По крайней мере, я на это надеялся.

Тупик Вольф-Тон заканчивался оградой, за которой начиналась территория старой церкви и кладбища. Никогда не понимал, почему Фалви тут поселился, в последнем доме. У него, наверное, и окна с торца выходили на древние могилы. Или он считал, что живет по соседству с церковью и она его как-то защищает? Но сам переулок с таким названием… В этом было что-то символичное.

Я открыл замок отмычкой, зашел в квартиру.

Глава 11

Обстановка внутри была довольно аскетичная. Изучая запахи, я прошел по первому этажу, потом поднялся на второй. Ничьих запахов, кроме запаха владельца дома, не обнаружилось, равно как и ничего интересного ни в одной из комнат, пока я не оказался перед дверью, запертой на ключ.

И не просто запертой. Комната находилась под защитой сигнализации с включенным детектором магии.

— Интересно, — протянул я. — Что же вы тут прячете, сержант?

Я закрыл глаза, пытаясь аккуратно «прощупать» устройство сигнализации за дверью. Там явно было что-то нестандартное, что отлично экранировалось от магии. На слабые прощупывания датчик не реагировал, а от более заметных точно бы сработала сигнализация.

Я выругался. Вышел из дома, чтобы на ближайшей помойке словить трех крыс помельче. После чего вернулся в дом Фалви. Крысы возмущенно пищали, но все же им удалось протиснуться в щель под дверью.

— Ищите провода, — приказал я. — Что там еще?

Они пищали, описывая, что находится в комнате, а я давал им указания, что делать дальше, пока они не перегрызли контакты в нужном месте. Тихо звякнула отключенная сигнализация и детектор. Я снова поработал отмычкой и вошел в комнату.

Это оказался рабочий кабинет. Из мебели тут находились компьютерный стол и кресло, а одну стену занимал железный стеллаж — такие обычно бывают в архивах. Все его полки были заставлены коробками. Я прочитал несколько надписей на коробках. На всех них значились имена семейств оборотней.

Я, нахмурившись, подошел к рабочему столу. На нем лежала открытая коробка, на которой обнаружилось имя Фэлана Артегала. Рядом лежала стопка бумаги — распечатки с принтера. На титульном листе я с изумлением увидел название докторской диссертации сержанта. Я не мог не прочитать это. А потом не смог не поправить в тексте карандашом. И мне уже было плевать, что Фалви узнает, что я вломился в его дом.

Закончив с диссертацией, я продолжил осмотр. Под столом в углу обнаружилась еще одна коробка. Раза в два больше, чем остальные, и совсем не похожая на коробку из архива. Я вытащил коробку из-под стола. Первое, что я извлек оттуда, — старая фотография. Я посмотрел на нее и застыл потрясенный. Фалви обнимал на ней женщину с белокурыми волосами. Она счастливо смеялась.

Я никогда не видел её и всё же узнал. Мне вспомнился пренеприятный разговор в военном департаменте, слова Джека. И я полез смотреть остальное. Нашел несколько папок, в которых обнаружились дело семейства Лехри, потрепанный, давно заброшенный дневник, написанный рукой сержанта. Спустя два часа я вышел из дома Фалви в смешанных чувствах. На Клонмел опускалась ночь. Я постоял, вдыхая вечерний воздух, задумчиво глядя в сторону кладбища. Меж могил плыли нити тумана. Я вытащил мобильный и позвонил.

— Руари?

— Ну и голос у вас, сержант.

— Еле вытащили с того света. Спасибо, Конмэл.

— Знаете, каждый раз, когда спасаю вас, я начинаю об этом жалеть, — процедил я сквозь зубы.

— Всегда знал, что ты в душе добрый, Руари, — попытался пошутить он.

— Заткнитесь. Я побывал в вашей квартире.

Фалви несколько секунд молчал.

— Зачем?

— Давно хотел к вам заглянуть… когда вас дома не будет…

— Руари, какого черта? Ты?..

Я молчал, кусая губы.

— Ее звали Кэлин Лехри. Как вы могли… Как вы могли предать ее?

— Руари, ты не должен был видеть, не должен был читать это! — слабо возмутился Фалви.

— Я никогда не испытывал насчет вас иллюзий, Финн, вы Охотник, но всё же… Ладно, к черту. Когда вас Патрик выпишет?

— Сказал, что завтра, но, если мне неймется, я уже могу идти домой.

— Ясно.

— Руари, я могу об…

Но я нажал отбой и поплелся домой. В моей комнате снова обнаружилась Рианнон — спала, закутавшись в одеяло и свернувшись калачиком. Я со вздохом подхватил ее на руки и потащил в ее комнату.

— Руари! — она проснулась, уставилась на меня встревоженная.

— Я всё уладил, можешь спать у себя.

— Точно?

— Да. Ведьмы больше не придут.

— Что они сказали о Нэсе? — едва слышно спросила сестра.

— Они не знали, что с ней произошли метаморфозы, — я опустил ее на кровать и пошел к себе.

— Ты обещал поговорить со мной…

— Не сейчас.

— Ты, наверное, думаешь, почему я подружилась с ней? Но тебя не было, а мне надо с кем-то поделиться… Мне кажется… я полюбила человека…

Я развернулся на пороге и уставился на сестру, не веря своим ушам.

— У меня ощущение, что, как только я вернулся, меня все хотят доконать. Включая родственников!

— Руари, я серьезно!

— Великая Луна! — я беспомощно развел руками. — А я что могу сделать?

— Только два варианта существует, — отозвалась Рианнон тихо. — Ты, как глава рода, должен…

— Черта с два! — разозлился я. — Вариант один. А, нет, еще лучше — вообще без вариантов — забудь все, Риа!

— Но ты сам завел себе подружку! — возмутилась Рианнон. — Или ты думаешь, я не чувствовала, чем от тебя иногда пахнет!

— Спасибо, что напомнила. Теперь мне до конца жизни жить с пониманием того, что моя единственная меня предала. Не забывай, Риа, люди предают. Легко и бездумно. Не совершай моей ошибки.

У Рианнон глаза стали совсем круглые.

— По Кодексу…

— Я прекрасно знаю, что должен сделать по Кодексу, — глухо прорычал я.

И вышел, зло хлопнув дверью. Вернулся в свою комнату, упал на постель и закрыл глаза, проваливаясь в черный омут сна.

Раскидистые древние дубы обступили широким кругом вершину холма. Ветер чуть касался их крон, листва умиротворенно шелестела. Цветки омелы слабо светились.

— Я отказываюсь от своей семьи, от своего рода и от своей крови, — произнесла Джил и шагнула за границу дубов, на священную поляну.

Полотном тумана соскользнуло с нее платье, упало с тихим шорохом у ее ног. Я подал ей руку, и мы шагнули к колодцу. Вода плескалась у самого края, касаясь травы, а во всю поверхность лежало отражение полной Луны, сияло, освещая поляну, белый свет окутывал наши обнаженные фигуры. Пальцы Джил чуть подрагивали в моей ладони.

— Не бойся, — шепнул я и улыбнулся.

Она крепче сжала мне руку, и мы сделали шаг вперед. Вода была теплой, тягучей, словно мы погружались в патоку. Накрыла нас с головой и тут же вытолкнула назад. Джил облегченно засмеялась, обхватив меня за шею.

— Думала, что она будет холодной, — прошептала она.

Я выбрался из колодца, вытянул ее следом и протянул кубок, в котором вино было наполовину разбавлено моей кровью. Она приняла с осторожностью, поднесла к губам.

— Я принимаю новую семью, новый род и новую кровь…

Джил вздрогнула и едва не выронила кубок, когда я тихо прочел три слова оборотничества… Я ждал. Она смотрела на меня. Я почувствовал ее страх.

— Джил? Не бойся. Последние три слова — и сила леса, сила земли будет с тобой. Ты больше не почувствуешь страха.

— Но твоя семья, Руари…

Я посмотрел на нее в недоумении.

— Ты не познакомил меня с ними. А вдруг…

— Все будет хорошо. Ты им понравишься.

— Я слышала другое…

— Брайан опять что-то рассказал или твой гениальный отец?

— Но разве это неправда? Если меня не примет хотя бы один из них… Меня убьют, Руари.

— Этого не будет.

— Но разве по закону…

— Это не тот случай.

Джил не сразу поняла. А когда поняла, испугалась еще больше.

— Ты… глава своей семьи? Поэтому?

— Джил…

Она сделала шаг от меня.

— Ты обманул меня!

— Нет.

— Ты убивал людей? Ты… Ты ничем не лучше моего отца! Как ты мог так поступить со мной? Я думала, что найду спасение, но, когда в полиции узнают, вас уже ничто не спасет. А полицейские обязательно узнают!

Она поставила кубок передо мной.

— Да замолчи же! — воскликнул я, начиная сердиться. — Это вышло случайно — я спасал хорошего человека от подонков. Об этом знают! Фалви знает!

Она молчала.

— Так ты из-за этого работаешь на полицию? Тебя вынудили обстоятельства…

Я промолчал. На это возразить было нечем.

— Это не выход, Руари.

— Но другого выхода все равно нет, Джил! Неужели ты думаешь, что я не смогу защитить тебя?

— Нет, Руари. Прости.

Она подхватила свое платье и туфельки и пошла босиком по траве.

— Я думал, ты меня любишь…

— Я запуталась, Руари. Но… я не смогу стать зверем и любить зверя…

— Мировосприятие меняется после обращения. Это и не должно быть слишком легко.

— Я не об этом…

— Люди тоже убивают. Еще более жестко и безжалостно.

— Нет. Я не хочу.

— Джил, стой! Ты не можешь уйти!

Она обернулась, застыв под сенью дубовых ветвей.

— Почему?

Я молчал. Она запрокинула голову, посмотрев на полную луну, внезапно рассмеялась. Рыжие пряди разметались по белым плечам.

— Только не говори, что по вашим зверским законам ты должен убить свою сбежавшую невесту.

— Но ты же предаешь меня! Так спокойно! Так равнодушно! Как будто речь идет о пустяке!

— Ты серьезно? Загрызешь меня за то, что не стану твоей?

Ее смех, от которого раньше становилось тепло в груди, теперь рвал что-то в душе. Шерсть становилась дыбом. Она попятилась и смолкла, увидев мой оскал. Медово-вересковый аромат, наколдованный Магрой, разрушал острый страх, искажал его, выявляя фальшивку.

— Беги, Джил. Беги так быстро, как только сможешь, — глухо прорычал я и сделал шаг вперед.

Она сорвалась с места, бросив платье и туфли. Замелькали в лунных сумерках ее пятки. Страх, щедро разлитый в воздухе, под светом полной Луны делал свое черное дело, превращая обиду в ярость. Я противился, сколько мог, а потом прянул вперед. Ее след невидимой дымкой вел вниз с холма.

Я нагнал ее у реки. Подсек ноги. Джил с отчаянным криком покатилась по траве. Я прыгнул, и в этот миг меня сбила плеснувшая волна. Джил поднялась на ноги, помчалась, всхлипывая, по мосту.

— Беги, девочка! — прожурчала река. — Руари, не делай этого!

Но я упрямо рванул дальше, вновь нагнал свою жертву на середине моста. Тут на меня обрушился такой вал, которому бы позавидовало штормовое море. И все же я успел настичь Джил. Волна смыла нас обоих в реку, но я уже смыкал челюсти.

Я проснулся в ночи, задыхаясь, сел в постели. Растерянно провел ладонью по мокрому лбу и со стоном откинулся обратно на влажную подушку. Но сон рассеялся, как речной туман. Только в груди осталась боль. Я знал, что, если бы все это происходило в действительности, все повторилось бы один к одному. Я оделся и пошел к реке.

Небо пело привычную дождливую песню. Капли ударяли тысячами маленьких нот по водной глади, по старому мосту, по потяжелевшим, набравшим влагу ветвям, склонившимся к реке. Вторыми голосами зазвенели водопады реки на перекатах. Мгла туч с приходом предутренних сумерек еще больше набрала черноты, как губка художника, впитывающая разлившиеся чернила. Но внизу по реке бродили блики от зажигающихся в окнах огней. Блестели водяные струи, светился утренний клубившийся туман. Мои ботинки давно связаны друг с другом, перекинуты через плечо. Под босыми ногами — холодный, мокрый камень набережной, затем трава.

Сквозь шум дождя долетел легкий переливчатый смех, сам словно состоящий из множества крошечных звонких водопадов. В тумане я различил белую женскую фигуру с зеленоватыми волосами. Шур танцевала, окутанная звонким смехом, рассыпая вокруг себя сверкающие брызги. Ее настроение передалось мне.

Прежде чем я успел осознать, что делаю, у моих губ оказалась флейта. Ее бархатистый глубокий голос начал вторую партию. Мелодия сплелась в сложный узор, стала почти зримой. Серебристые струи воды смешались с золотыми искрами. Мое дыхание проходило сквозь флейту. Капли воды на потеплевшем дереве стали похожи на расплавившиеся жемчужины.

Человека на мосту я заметил слишком поздно. Он несколько мгновений стоял, застыв у каменных перил, потом прячась за ними и, едва высунувшись, продолжил наблюдать за Шур. А затем, спешно перебирая полусогнутыми ногами, вприсядку побежал по мосту в мою сторону. Но я как раз успел закончить мелодию, и, когда он достиг берега, в моих руках уже не было флейты. Я нырнул в прибрежные заросли, а потом в воду. Призрачная фигура Шур рассыпалась серебром. Ее струи утащили меня ко дну, и я вскоре вынырнул у другого берега, подальше от любопытного.

— Как ты могла не заметить его⁈ — возмутился я.

— Что может быть слаще песни дождя и флейты Хозяина? — засмеялась она.

— Это же Финн!

Я осторожно раздвинул камыши. Полицейский всё ещё искал кого-то среди зарослей. Капюшон скрывал его лицо полностью. Но не узнать его было невозможно. В итоге, поняв, что добычу он упустил, Фалви остановился у реки. Рука стащила с головы капюшон, и куратор подставил лицо струям дождя. Потом, словно решив попробовать напоследок, достал магический детектор.

— Черт тебя побери, сержант! — выругался я и тут же прошептал короткое заклятие.

С середины реки взмыл в воздух размытый человеческий силуэт, созданный из золотистых искр. Прибор в руках полицейского взорвался вместе с силуэтом таким же золотистым фейерверком. Фалви отшатнулся от реки и, цедя проклятия, побежал прочь. Я лишь успел уловить, что он напуган. Еще через минуту зазвонил мой мобильный. Я вытащил его из мокрых брюк.

— Руари, живо в Управление!

— Семь утра! Вы спятили⁈ Вы после госпиталя уже на работе⁈

— Потом объясню.

Через миг я уже слушал гудки. Шур тихо засмеялась.

— Обернись, в тебе еще видна сила Хозяина.

— Ладно, если тебе смешно, значит, ничего ужасного не произошло. Вообще-то, я пришел поговорить с тобой, Шур.

— Я знаю. Тебе приснился сон.

— Да. И…

— Это всего лишь сон.

— Но он мог бы стать ре…

— Он никогда не сбудется, Руари. Забудь об этом.

Я кивнул, стянул с себя мокрую одежду, спрятал под камнем. Произнес три слова оборотничества. С мобильным на шее добежал до парка, где у меня был тайник с одеждой, вернул себе человеческий облик, переоделся в сухое. Правда, когда я добрался до Управления, пиджак уже намочил моросящий дождь.

Фалви сидел за своим столом, что-то, нахмурившись, изучал на мониторе.

— Вы точно поправились, сержант? — поинтересовался я. — Выглядите так себе. Может быть, вам все же стоило остаться в госпитале?

— От валяния на больничной койке мне точно легче не станет. Твой Патрик Хили — отличный врач.

Фалви смолк и внимательно посмотрел на меня, что-то обдумывая.

— Так что там с ведьмами с горы Сливнамон? Я не совсем понял вчера.

— Ничего. Они в норме. Магра только одну из них обратила.

— Вот как? А отравить они меня могли из мести?

— С помощью испорченной рыбы? — я фыркнул. — Вы паранойю не подцепили, случайно, в госпитале? Говорят, заразно.

— Очень остроумно, Конмэл. Но ведь они могли решить, что, убрав меня, до тебя проще будет добраться.

Я постучал пальцем по виску.

— Точно, у вас паранойя. Нет. С ведьмами все чисто, клянусь.

— Втянул ты меня… — Фалви покачал головой. — Ладно, надо заниматься работой.

Он уставился в свои бумаги, разложенные на столе. Я ждал, что он спросит, какого черта я вломился в его дом. Но он, похоже, и не собирался об этом говорить.

— Расскажите сперва о Лехри, сержант.

— Нет.

— Вас из-за этого разжаловали? Из-за того, что вы влюбились в женщину-оборотня и поставили этим под угрозу срыва операцию?

— Это мое личное дело.

— И вы ее предали!

— Руари! Черт тебя побери!

Сержант посмотрел на меня, и на его лице отразилась старая боль. Боль, которая до сих пор оставалась с ним. Фалви вновь уставился в монитор, всем видом показывая, что он больше не будет об этом говорить.

— Знаешь, Руари, я увидел сегодня нечто удивительное. Ушел утром из госпиталя, решил пройтись по набережной, подышать свежим воздухом. И увидел Хозяина.

В голосе Фалви не было ни капли сомнения, и когда он взглянул на меня, то явно увидел изумление. Я похлопал глазами.

— Чего? Кого-кого? — переспросил я.

— Руари, я не ошибся! Смотри!

Он развернул монитор ко мне. На весь экран была развернута картинка спектра магической силы.

— Это то, что мы зафиксировали летом, когда был магический выплеск. А полчаса назад, прежде чем разлететься на куски, мой детектор успел считать спектр магического существа.

Глава 12

Я хмуро смотрел на сержанта.

— Он был послабее, но рисунок тот же самый, — пояснил Фалви. — Я такие вещи отлично запоминаю.

— Почему вы решили, что это Хозяин?.. Эээ… У вас детектор разлетелся куски? Вас атаковали магией?

— Детектор атаковали, — Фалви нахмурился вслед за мной. — Руки чуть обожгло. Пугнул он меня.

Мы помолчали. Я делал вид, что перевариваю информацию.

— Так вы не ответили, почему решили, что это Хозяин, — заметил я.

— Я услышал флейту, когда шел на набережной, а потом увидел духа реки.

Фалви принялся делиться впечатлениями от увиденного. Рассказав, полицейский стал изучать мою физиономию.

— Руари, ты точно ничего не знаешь? Могу предположить, что тебе даже приказали ничего не говорить.

Я тут уже совсем искренне вытаращил глаза.

— Мне приказали? Кто?

— Маги твои. О’Шэннон с О’Келли. Они не могут не знать. Учитывая, что у них руки не связаны и они вполне могут пользоваться своей магией.

— Насколько мне известно, они ничего об этом не знают.

— Значит, придется вызывать их в Управление и трясти.

— Вы уверены, что стоит? — поинтересовался я.

— Что? Знаешь, как сейчас эту твою фразу можно истолковать? Как очередную угрозу.

— Разумеется! Я вас к мистеру Хили отправил лечиться, чтоб потом вам угрожать! — возмутился я. — Я только хотел сказать — считается, что Хозяин охраняет землю от враждебной магии. Дался он вам.

— Ты в это веришь? Какой враждебной магии, Руари? Хозяева считаются одними из самых опасных существ.

— Из-за чего? В старых книгах написано, что Хозяин охраняет окрестности.

— Вот именно. Охраняет магических созданий от врагов. А врагами для них всегда считались люди. Захватчиками древних территорий.

— Что-то не похоже, чтобы утром он с вами обошелся как с врагом. И знаете еще что? Когда у нас правительство отняло землю, Хозяин что-то не явился нам на помощь, не защитил, и люди теперь преспокойно живут всего в тридцати футах от нас.

Фалви задумчиво потер лоб.

— Есть сведения, что он отзывается только на особое заклятье-призыв. Вы его звали?

— О, так его еще и по-особому звать надо? — я покривился.

— Нужно его выследить, Руари.

Я с недовольством подошел к монитору, стал изучать спектр.

— Тут такая силища! Разозлим его, как бы хуже не вышло.

— Это мне ты говоришь?

— Вам про гору Галтимор напомнить? — я зло посмотрел на сержанта.

— Там была неизвестная магия.

— Я с Хозяевами тоже раньше не сталкивался, и как-то не очень хочется.

— Тебе-то чего бояться? Если он оберегает всех магических существ на своей земле…

— Вряд ли это касается того, у кого есть полицейское удостоверение.

— Поймаем его — я точно заработаю повышение.

— Всё ещё хотите геройствовать? Без меня.

— Конмэл! Черт тебя побери, но я рассчитываю на тебя! Да и если бы они были так сильны, ни одного из них не удалось бы уничтожить.

— И как их уничтожили, можно узнать? — поинтересовался я.

— Это секретная информация. Я тут с прошлого магического всплеска занялся этим вопросом. Только благодаря Джеку получил доступ к архивам.

— А ваш друг не поинтересовался, зачем это вам?

Фалви поморщился.

— Он счел, что этого не может быть и все Хозяева уничтожены. Хотя специалистов всё-таки в Клонмел прислал. Они тут всё просканировали, но ничего не нашли.

Я стоял перед Фалви совершенно ошарашенный.

— Это была секретная операция, — ответил на мое удивление сержант.

— Ни хрена себе!

— А ещё, Хозяин рождается в определенный день. Но я проверил всех жителей Клонмела — и людей, и магов. Никто из них не рожден первого мая. Слышал же об этом?

— Мне кажется, это какое-то глупое суеверие.

Фалви хотел было продолжить, но тут зазвонил телефон. Он поднял трубку.

— Гарван Хэйс? И кто? — удивился сержант.

— Так, если этот тип идет сюда, я пошел, — я направился к выходу.

В следующий миг дверь кабинета распахнулась, и мы с Хэйсом уставились друг на друга. Доктор попятился. Но за ним стояло еще несколько человек. С оружием в руках. И он, опомнившись, с улыбкой зашел в кабинет.

— Как мы удачно к вам заглянули, Фалви. Не торопись уходить, Руари.

— Да пошли вы!

Мне преградили дорогу. Хэйс подошел к Фалви, положил перед ним бумагу. Сержант опустил взгляд, пробежал по строкам и побледнел.

— Вы издеваетесь, Гарван?

— Официальное разрешение, сержант. Я, кстати, мог и не ставить вас в известность. Но подумал, может, вам захочется поучаствовать в Охоте.

Он развернулся ко мне. И в тот же миг мне в левую лопатку уперлось дуло.

— Спокойно, — произнес кто-то глумливо за моей спиной. — Тут пятнадцать человек и столько же автоматических винтовок, заряженных под завязку серебряными пулями.

Я встретился глазами с ошарашенным Фалви.

— Послушайте, так нельзя! Руари работает на Управление.

— Бросьте, сержант. Во-первых, у нас есть разрешение на отстрел, и у начальника, мистера Суини, возражений не нашлось. А во-вторых, Руари работал тут по разрешению вашего друга Джека Кейна. Вы на второй странице найдете и его подпись.

Фалви перевернул страницу документа.

— Я должен ему позвонить лично, Гарван, и выяснить…

— Серьезно, Финн? Все еще печетесь о своем звереныше? А ведь не так давно вы сами с удовольствием сдирали с них шкуры.

Но Фалви уже набирал номер на телефоне.

— Джек…

Я слышал почти каждое слово министра, который не дал Фалви возразить. Сержант стоял растерянный и еще несколько секунд слушал гудки, отказываясь верить. Посмотрел на меня. Потом заметил, что я стою без ботинок.

— Руари, подожди!

— Подождать чего? Пока меня застрелят?

— Гарван, отзовите людей, мне нужно пару минут переговорить с Руари.

— Вы жалки, Финн.

Фалви подошел ко мне.

— Руари, нельзя.

— Что? — с издевкой спросил я. — Может, еще самому их попросить, чтобы меня пристрелили?

— Они не понимают, что ты…

Фалви, понизив голос, подошел ко мне вплотную, собираясь что-то сказать на ухо. Его рука, которую он собирался положить мне на плечо, вдруг ушла к шее, и я запоздало заметил крошечный аппарат, который впрыснул мне что-то в кожу. Я свалился как подкошенный.

— Ого, Финн, удивили! — воскликнул, смеясь, Хэйс.

— Я вас спас! А вы — идиоты. Он бы вас размазал по стенам, как паштет, несмотря на все ваши ружья и серебряные пули! Наручники давайте! Не знаю, как долго эта штука будет действовать.

— Я вас убью, Фалви! — прорычал я, проваливаясь во тьму и чувствуя, как сержант надевает на меня наручники.

Еще один укол в шею меня окончательно вырубил.

Я проснулся от лая собак. Где-то совсем рядом тявкала и повизгивала в нетерпении свора. В нос лезли запахи псины, железа, бензина и еще один — до омерзения знакомый. Я открыл глаза. Я лежал посреди железной магической клетки, спрятанной в небольшом фургоне. А на меня смотрел некромант.

— Доброе утро, Руари, — произнес он бесцветным голосом. — Я же тебя предупреждал. У меня появилось очень много друзей в Министерстве.

— Мне казалось, вы больше хотели убить министра, чем меня.

— Обязательно, но сначала разделаюсь с тобой. Знаешь, что самое забавное в этой истории? Я коллекционирую не только души магов. Еще древние монеты. Не обычные, а несущие в себе магию. Когда я наткнулся на след одной такой коллекции, Магра мне посоветовала обратиться к тебе. Любой другой вор мог бы оставить себе несколько монет, потому что я не знал их точное число. Но, чтобы украсть серебряный клад, оборотень оказался идеальным кандидатом. Когда-то это был серебряный меч, которым в древности убивали подобных тебе. Оборотни его переплавили в монеты и раздали беднякам, считая, что так они разойдутся по миру и никогда не соединятся вместе. Но они даже предположить не могли, что в будущем появится нумизматика и однажды все монеты снова окажутся вместе. Меч нашел достойное продолжение в серебряных пулях. Ты сам принес мне то, что убьет тебя.

— То есть? А что — обычное серебро не подошло бы? Правда?

— Подошло бы. Но заговоренный клинок всегда бил точно в сердце. Наповал. И пули тоже мимо не пройдут. Судьбоносное совпадение. У меня в руках оказались монеты, а потом открылось, что ты — Хозяин. Я мог убить тебя еще год назад. Но знаешь, как я уже говорил, просто забирать жизнь — неинтересно. Я решил немного поразвлечься. Посмотреть на попытки Магры найти Хозяина. Посмотреть, как ты пытаешься защитить магов. Но сейчас растягивать игру уже неинтересно. Сегодня я всажу в тебя десять пуль, и мы, пожалуй, будем в расчете.

Я смотрел в безжизненные, рыбьи глаза Салливана.

— Десять?

— За свой год Джил сама рассчитается. С процентами! Но тебе ведь уже всё равно?

— Знаете, после нашей последней беседы я почти поверил, что вам до меня нет дела.

Снаружи послышались шаги.

— Салливан? Он очухался?

Дверь фургона отъехала в сторону, и я увидел доктора Хэйса. Он глянул на некроманта, потом на меня.

— Тогда пора начинать.

Двери кузова распахнулись. Гарван Хэйс отомкнул ключом клетку. На меня были направлены ружья Охотников. Я отметил, что их число утроилось.

— Выбирайся, Руари, раздевайся! — Хэйс снял с меня наручники.

— А если нет?

Он ударил прикладом по лицу.

— Собравшимся здесь плевать, как ты сейчас выглядишь. Они знают, кто ты на самом деле. Вставай, раздевайся!

Я сплюнул кровь, стянул пиджак, бросил на траву. Медленно расстегивал пуговицы на рубашке. Сбросил рубашку, потом брюки. Прочел заклятие оборотничества.

Со всех сторон раздались одобрительные возгласы.

— Черт побери, Гарван, а вы не врали. Роскошная шкура! Эй, парни, постарайтесь не попортить!

Я стоял перед ними, изучал усмехающиеся лица, запахи Охотников, запахи окружения, пытаясь понять, где мы находимся.

Во влажном после дождя воздухе терпко и густо пахло вереском. За моей спиной, выше в гору, раскинулось огромное пространство верещатников. Клоки туч скользили по сглаженным, словно отполированным туманами за тысячелетия, вершинам гор. Лучи солнца золотили вереск и скалы, покрытые лишайником, далекую пихтовую рощу и превращали поверхность озер, разбросанных по этому дикому краю, в расплавленные медные зеркала.

Эти парни захотели поохотиться на фоне красивых видов Комерагских гор. Я заметил пару человек с фотоаппаратом и видеокамерой. А за спинами Охотников, где-то далеко внизу, зеленели поля, среди которых, как белые крошки среди травы, были рассыпаны крошечные фермерские домики.

— Жалко, что он заматереть не успел, — заметил кто-то. — Глаза синие еще.

— Успел. У них это семейное, — ответил доктор Хэйс.

— Все равно. Какой-то он слишком смирный, Гарван!

— Хотите адреналину, парни? Сейчас будет! Тащите миску.

Мне накинули на шею несколько проволочных петель. Я даже не пытался вывернуться, зная, чем это может кончиться, и что, дергаясь, еще сильнее затяну на шее петли. Где-то рядом жалобно хрюкнула овца, и через несколько минут передо мной поставили миску с еще дымящейся овечьей кровью.

Хэйс схватил меня за загривок, делая вид, что собирается макнуть туда мордой, а сам незаметно вколол мне в шею сыворотку. Потянули за петли. Я влетел мордой в чашку. Большая часть крови выплеснулась на моих мучителей. От сыворотки, что вколол Гарван, у меня уже заходился пульс. В этот раз «Лунная ярость» действовала по-иному.

— Мне еще вчера показалось, что вы самоубийца. Теперь я в этом уверился, — прошептал я доктору. — Я вас первого порву на лоскуты, мистер Хренов Экспериментатор.

— Знаешь, сколько таких, как ты, на моем счету? — доктор зло усмехнулся. — Твоя голова будет висеть на стене в моем доме рядом с остальными, обещаю.

Внутри разгорался жар, пробуждая древние инстинкты. Я стоял, оскалившись, слизывая остатки крови с морды, потом издал негромкий, глухой, рокочущий рык, идущий из самого нутра.

Псы смолкли. Как и люди. А я учуял засочившийся в воздухе тонкими струями страх, сливающийся в одну бурлящую, полноводную реку. И вдруг встретился взглядом с Фалви. Тот стоял в самом последнем ряду. Хмурый и мрачный. С ружьем, в котором не было ни одной пули.

— Чего ты ждешь⁈ Пошел! — заорал на меня Хэйс и махнул в сторону поросших вереском гор.

Я слизнул последние капли и сел.

— Не доставлю вам такого удовольствия, — глухо прорычал я. — Мы с сержантом вчера не договорили.

— Обойдешься! — дуло ружья Хэйса уперлось мне в лоб.

— Да, давайте закончим, и побыстрее.

Хэйс еще раз ударил меня по морде. Бешенство закручивалось темным водоворотом в тугую пружину, но я его еще сдерживал.

Сержант пробрался к нам с задних рядов, застыл. Мы смотрели друг на друга несколько мгновений.

— Вам придется подойти ко мне очень близко, — прошептал я. — Это только для ваших ушей.

— Фалви, да он вам глотку хочет перегрызть за вчерашнее! — сказал Хэйс. — Он ведь обещал!

Но сержант сделал шаг ко мне, присел. Горло его оказалось всего в футе от меня.

— Руари. Ты должен понимать, почему я это сделал, — негромко произнес он.

— Вы трус!

— Нет. Тебе нельзя никого убивать. Это значит — перечеркнуть все. Всю нашу работу.

— Вы трус.

— Убьешь представителей власти — окажешься вне закона. Я не мог этого допустить.

— Вы трус. Трус, который не может идти против системы. Вы меня предали. Как и ее когда-то! Из-за своей проклятой работы!

— И я живу с чувством вины. Тогда — я ошибся. Но не сейчас. У тебя есть шанс сбежать. А у меня появится время переговорить с Джеком лично и прекратить это безумие.

— У вас не будет такого шанса. Хэйс мне только что вколол «Лунную ярость». Раза в два больше, чем в прошлый раз. Сделаете резкое движение — вам конец! Все остальные — уже трупы!

— Руари, о господи! — выдохнул ошарашенно Фалви.

На его лице отразилось отчаяние, но вдруг он подался вперед. Обхватил меня за шею рукой.

— Вы что творите, Фалви? — хрипло произнес я.

— Нет, Руари, нет! Успокойся! Ты сможешь перебороть эту чертову дрянь! Так же, как в прошлый раз!

Я вздрагивал, шерсть стояла дыбом, но я все же позволял ему сделать то, что он хотел сделать давно. Его ладони скользили по моей голове, по спине, приглаживая взъерошенную шерсть, словно он прощался со мной. А мне самому хотелось вцепиться ему в горло. Я так сжал челюсти, что казалось, мои зубы начнут крошиться.

— Фалви, черт побери, это не собака! — Хэйс сплюнул. — Прекратите!

— Что с моей семьей? — прошептал я.

— Я не знаю.

— Как⁈ Вы даже не попытались их предупредить?

— У меня был небольшой выбор. Либо ехать с Охотниками, либо идти к твоей семье. Мобильный у меня забрали, я не мог им позвонить. Прости. Беги, Руари. Беги же!

Я резко отпрянул от него, вырвавшись, и, задавив желание убивать всех подряд, помчался вниз по склону холма. Вслед мне неслись возмущенные, рассерженные крики, отдавались распоряжения. Больше всех был раздосадован Хэйс.

Но я летел вперед галопом, не оборачиваясь и все больше ускоряясь. Сзади вовсю трубил охотничий рог, с гонным лаем мчалась свора, а за ними — внедорожники Охотников. Я продолжал принюхиваться.

Мир превратился в одно неспокойное море запахов. Ветер нес сзади запах псов, пота, разочарования и упрямой злости. Он наслаивался на ароматы вереска, полевых трав и леса. Я ловил носом струи ветра, приносившие далекие запахи с ферм, реки и далекого Клонмела.

И все-таки кто-то подстраховался, предусмотрев возможность, что я побегу не туда. Из небольшой рощицы вырвалась засада — группа Охотников с собаками. Они неслись мне наперерез. Но я и не думал сворачивать. Тогда Охотники спустили псов с цепей. Бешено лая, они приближались ко мне, как песчаная лавина. Клацнули зубы, но я уже прыгнул, перелетая на всей скорости через свору. Приземлился и, ни на миг не задержавшись, прянул дальше.

Псы мчались за мной, все больше отставая.

Салливан ждал на берегу. Вышел внезапно из-за ствола старой ивы. Вскинул ружье и выпустил в меня все свои десять обещанных пуль.

Глава 13

А я даже не успел удивиться, откуда он тут взялся. Боль обожгла, как раскаленное железо, и я рухнул у его ног.

— Ты всегда был слишком прямолинеен, Руари, — сапог Салливана придавил меня к земле. — Попортил я тебе шкурку, охотники будут недовольны. Ну да ладно.

Нутро продолжало жечь огнем. Из глаз от боли катились слезы, из груди хлестала кровь, стекала по камням в воду.

— Шур! — прошептал я. — Шур!

Волна ударила в Салливана, сбив его с ног и освобождая меня. Из последних сил я оттолкнулся лапами и прыгнул в реку. Салливан вскочил, снова стал стрелять. Но струи реки, бережно обхватив, утаскивали меня вниз, на самое дно. Камни с реки поднялись щитом, отражая пули. А потом обрушились на меня, засыпая.

— Шур! — завыл я от боли.

— Терпи, братец, терпи! — прожурчало рядом.

Камни давили, едва не ломая мне ребра и выдавливая из тела серебряные пули, как занозы.

Темная синева переливалась, как рыбья чешуя в глубине реки, блестела, вспыхивала искрами. Только когда ее пересекла яркая, мигающая белым и красным точка, я понял, что смотрю на небо, отраженное в спокойной водной глади.

— Шур! — прохрипел я, вспомнив.

— Я здесь, братец! — прожурчала она.

В груди все еще жила боль. Тупая, ноющая. Но я больше не чувствовал себя бессильным и смог подняться на ноги.

За моей спиной тихо шелестели листвой деревья. Легкий восточный ветер нес массу запахов. Речная свежесть смешивалась с солеными струями с моря, запахами небольшого поселения, светившегося огнями на берегу справа от меня. Плеснула волна и выкинула на речной песок десять серебряных пуль.

— Шур, ты спасла меня!

— Что случилось, братец?

Я сел на мокром песке, посмотрел в небо, вслед удаляющемуся самолету, и рассказал.

— Что будешь делать дальше, братец?

— Не знаю. Сколько прошло времени, Шур?

— Три дня. Я послала Дули к твоему дому. Там никого не оказалось.

— Что это значит? — спросил я срывающимся голосом.

— Ты сам что-нибудь чувствуешь?

Я прислушался к себе, но не смог понять. Словно нити, связывающие меня с семьей, кто-то обрезал.

— Тебе нельзя домой, — прожурчала Шур. — Тебя там могут ждать.

— После такого-то? — я кивнул на пули.

— Твой враг не успокоится, пока не получит твою голову. Они искали в реке в том месте, где тебя подстрелили, и ниже по течению до третьего порога.

— Где мы сейчас?

— За Уотерфордом. В этом месте я встречаюсь с рекой Барроу. И отсюда совсем недалеко до океана.

Я смотрел на реку, на далекий берег. Здесь она чрезвычайно широко разливалась. Шур, что текла в Клонмеле, казалась ручьем. Чуть правее в темноте прорисовывался железнодорожный мост через вливающуюся в Шур Барроу, а еще дальше, как два тонких рога антилопы, торчали трубы электростанции. Я совершенно не понимал, что мне делать.

— Ты можешь их спасти, — сказала Шур.

— Кого?

— Тех, кто доверился тебе. Тех, кто живет в Клонмеле. Даже Джил.

— Только не ее.

— Тогда твой сон сбудется, хоть и убийца в нем будет другой.

Я помотал головой. Прочел три слова возврата, собрал все пули. Они лежали на ладони, чуть жгли кожу. Я задумчиво смотрел на серые цилиндры, потемневшие, растрескавшиеся. В трещинах осталась запекшаяся кровь. Я стряхнул их обратно на песок. Поежился и вновь обернулся волком.

— Руари. Не сейчас, — прожурчала Шур. — Подумай об остальных.

— Я не могу ждать. Если моя семья погибнет, все остальное утратит смысл.

И побежал в сторону Клонмела.

В ночном Уотерфорде я перебрался по мосту на другой берег Шур, чтобы срезать несколько миль — дальше Шур делала приличную петлю к югу, вдоль которой мне бежать не хотелось. Через три часа я был в Клонмеле.

Я пробрался на Эйр-Хилл, долго смотрел на свой дом издалека. Потом сделал несколько кругов, прежде чем подойти ближе. У входа я заметил несколько замаскированных полицейских детекторов. Знал, что они сработают, когда я буду в десяти футах от них. Но я должен был подойти и понять, что случилось с моей семьей.

Я вышел на дорогу, застыл там, прикидывая, как потом быстрее убраться отсюда. Потом приблизился к двери. Нос уловил знакомые запахи. Я почувствовал ужасную растерянность отца. Он не понимал, что происходит. Рианнон также находилась в смятении и страхе. И лишь мать была в ярости — такой сильной, что она едва не набросилась на того, кто надел на их руки наручники.

Все трое испытали ужасное унижение, словно их арестовывали как преступников. В запахе матери, полном отчаяния, я прочел уверенность в том, что меня больше нет. Это едва не свело ее с ума. Лишь отец смог удержать Лиадан от непоправимого шага. От прочитанных запахов шерсть встала дыбом, а сердце отбивало отчаянную дробь, повторяя многократным эхом их переживания.

— Руари! — неожиданно окликнули меня.

От голоса, обладатель которого тут тоже оставил свой запах, тело прошил ток. Я обернулся. Было ощущение, что я какой-то миг находился в невесомости, а потом рухнул в черную бездну. Бездну ярости. Ярости, которую, казалось, смыла Шур еще три дня назад. Дверь машины, припаркованной через дом, распахнулась. Из нее вышел Фалви.

Внутри меня словно сработала распрямившаяся пружина. Я оскалился и в два молниеносных прыжка оказался около полицейского. Сержант не успел схватиться за оружие — через секунду Фалви уже лежал на земле, сбитый с ног. В последний миг я все же вцепился ему в плечо, а не в горло. Фалви заорал от боли, из ослабевшей руки выпал револьвер. Мои зубы глубже впились в плоть, дошли до кости. Кровь текла мне в горло, доставляя странное наслаждение, которое смешивалось с болью за мою семью. И от этого у меня совсем сносило крышу. Мне захотелось разорвать полицейского на части и было уже плевать, как меня назовут после этого.

Вновь хлопнула дверь машины. Сквозь туман ярости, застилающий взор, я увидел еще одного человека. Он махал руками, пытаясь успокоить меня, хотя движения его самого были нервными, испуганными, он что-то говорил, но смысла я не улавливал. Наконец до меня дошло, что это Сид. Я выпустил Фалви.

— Тебя тоже порвать? — прорычал я. — За все то, что ты растрепал ему?

— Руари, не надо, — следом за Сидом из машины выбрался О’Шэннон.

— Да тут просто сборище предателей! Хотя вы, Энгус, отличились особенно!

— Я ошибался, Руари.

— Вы ошибались⁈ — у меня вырвался нервный смех, который перешел в вой, почти в плач. — Рассказали ему о метке, притащили настой противооборотнической травы и наверняка ту дрянь, которую он вколол мне и которая меня вырубила!

— Это та же трава, только введенная внутрь, дает такой эффект, — хмуро пояснил Энгус.

— Да-да, чудесно! А сейчас что? Заключили его машину в охранный круг и помогли устроить на меня засаду?

— Руари, ты прекрасно понимаешь, что, если б за тобой охотились, тут была бы совершенно другая засада, — заметил О’Шэннон. — И другие люди.

У моих ног застонал Фалви. Сержант бездумно смотрел в небо и был на грани обморока. Я слизнул с губ кровь, вновь посмотрел на О’Шэннона.

— Что с моей семьей?

— Их увезли в Дублин, в военный департамент Министерства по делам магии, — ответил маг.

— Зачем?

— Они хотят, чтобы ты добровольно сдался.

— Но ведь мою семью это не спасет.

— С ними может случиться что-то похуже, чем смерть… Сержант так сказал.

Я стоял, задумавшись. Ярость испарялась.

— Где Салливан?

— Уехал вчера с остальными Охотниками. Но его семья еще здесь.

Я выругался. Потом прочел три слова возврата, схватил Фалви за здоровое плечо и забросил в машину, на заднее сиденье, где он отключился, сел рядом. О’Шэннон сел за руль. Рядом с ним — Сид.

— Руари, — едва слышно произнес бармен и протянул мне телефон и рюкзак — тот самый, который я у него оставлял месяц назад.

— Смотрю, вы серьезно подготовились к встрече.

Я достал вещи, на минуту вышел из машины, чтобы одеться, потом забрался обратно.

— Едем в госпиталь, — заметил я. — Потом, вероятно, в Дублин.

И набрал номер Патрика Хили. Через пять минут мой знакомый доктор уже обрабатывал раны Фалви в приемном покое. Сержант, пришедший в себя, сидел весь позеленевший. Его мутило от вколотых лекарств и анестезии. Хили зашивал ему раны, нет-нет да и поглядывая в мою сторону. Но я молчал.

— Спасибо, — шепотом поблагодарил Фалви, когда тот в заключение наложил на плечо повязку.

— Надеюсь, что нескоро вас увижу, — заметил доктор. — А то что-то вы зачастили.

— Уж лучше сюда, чем на тот свет, — проворчал полицейский, глянув на меня.

Но я так же молча сдернул сержанта со стула.

— Руари, осторожней! — упрекнул Патрик.

— Изо всех сил стараюсь. Спасибо, мистер Хили.

Я пихнул Фалви к выходу. Еще через пять минут мы ехали по трассе, ведущей в Дублин.

Я дремал. Сквозь сон слышал, как они тихо переговариваются. Как Фалви позвонил Джеку. Через час машина остановилась на заправке. О’Шэннон пошел покупать себе кофе. Сид вышел размять ноги. Мы с сержантом остались в машине одни. Всю дорогу он сидел, забившись в угол как можно дальше от меня.

— Руари… Ты должен сдаться, — произнес едва слышно полицейский.

— Неужели?

— Только так твоя семья останется в живых.

— Где гарантии?

— Джек обещал. И у твоего отца определенная репутация. Его до сих пор уважают в министерстве.

— А что насчет меня?

Фалви отвел взгляд.

— Когда Джек увидит это, — сержант коснулся перевязанного плеча. — Он даже разговаривать о тебе не захочет. Зря ты так.

— Да я смотрю, тут все, кроме меня, безгрешные. Как вам вообще в голову пришло вколоть ту херню, которая меня вырубила, и отдать Охотникам?

— Тогда бы ты убил людей. Это была точка невозврата, Руари, я тебе уже говорил.

— Я успел бы спасти семью.

— Мак бы не пошел с тобой, узнав, чего стоило такое спасение. Ты знаешь, что это был не выход. Что бы вы делали дальше?

Я молчал. Потом криво усмехнулся.

— Знаете, куда вы меня сейчас везете? На казнь. Меня застрелят. И устроят праздник в честь того, что покончили с последним оборотнем. Точка невозврата, да.

— И все же я постараюсь убедить Джека.

— В чем? Что я безобидный? Это не так, и он это прекрасно знает. Но если бы вы не перестали доверять мне, сержант…

— Я не…

— Сначала на горе Галтимор, потом О’Шэннон поделился с вами своей паранойей и секретами, как можно вырубить оборотня, ну и, для полноты картины, вы еще и Сида вынудили все растрепать.

— Да, картина получилась еще та.

— Если бы она была такая, какой вы ее себе представляете, вы бы тут сейчас не сидели, — прорычал я в лицо Фалви, на миг подавшись к нему. — Сколько раз я спасал вам жизнь и сколько для вас делал? Не многовато за одну бумажку о помиловании, которая вам ничего не стоила? Это к вопросу о доверии. Моем доверии к вам. Если вы еще до сих пор не поняли.

Я вышел из машины, зло хлопнув дверью. Сходил в уборную. Долго умывал лицо холодной водой, пока не заледенели руки. Потом зашел в закусочную. Жутко хотелось есть, но, когда передо мной поставили тарелку, еда не полезла мне в горло. И все же я пересилил себя, поел. За мной зашел О’Шэннон, заплатил за меня и кивнул на выход.

— Сид, — я показал бармену на заднее сиденье и уселся рядом с О’Шэнноном.

Сид устроился рядом с сержантом. Я смотрел вперед, на ночную дорогу. В душе было муторно от происходящего и говорить ни с кем не хотелось.

Ранним утром мы приехали в Дублин. О’Шэннон с сомнением поглядел на нас всех и неожиданно пригласил в свою дублинскую квартиру, расположенную в центре города. Мы поднялись на третий этаж в старом особняке. Нам открыл Брайан и с изумлением уставился на нашу компанию.

— Брайан, готовь на всех завтрак.

— Да, конечно. Руари… привет.

— Привет.

Мы прошли в гостиную. Фалви упал на диван. Лицо его все еще было жутко бледным. Он с болезненной гримасой осторожно потрогал плечо.

— Я помогу Брайану на кухне, — произнес Сид.

— Руари, не против, если я подберу тебе другую одежду? — спросил О’Шэннон. — Из этой ты явно вырос.

— Думаете, кому-то будет дело, во что я одет?

— Лишним не будет. Пойдем.

Энгус завел меня в гардеробную. Я глянул на количество костюмов, рубашек и прочего и невольно присвистнул.

— Вы тот еще пижон, Энгус.

— Руари, мне не нравится твое решение идти в Министерство, — маг искал что-то среди одежды.

— Есть варианты?

— Свою семью ты этим не спасешь. Только себя погубишь.

— Вы не понимаете…

— Понимаю, черт тебя побери! — О’Шэннон сунул мне в руки костюм и занялся поиском рубашки. — Для меня моя семья — тоже все!

— Что вы от меня хотите?

— Делать то, что мы собирались. Найти способ, как уничтожить некроманта, пока он не добрался до Хозяина и не погубил всех в Клонмеле.

— Он завел себе связи в министерстве, — заметил я.

— Они не знают, что он — некромант.

— А если знают?

О’Шэннон уставился на меня, застыв с одной из рубашек в руках.

— Он сказал, что Гильдия по-прежнему на его стороне, так может, и людям он пообещал что-то? Людей гораздо легче купить, чем магов, Энгус.

О’Шэннон озадаченно смотрел на меня.

— Тогда это конец Министерству.

— Может, и к лучшему?

— Руари, так нельзя. Мы веками жили бок о бок с людьми. Не идеально, с войнами и раздорами, но… Но некромант — это хаос и смерть. Конец всему.

— Еще не так давно вы относились к этому довольно равнодушно, — заметил я.

— История с тем, что случилось в Блэкрок, и предательство Магры заставили меня пересмотреть свои взгляды.

— Я свои тоже пересмотрел.

— Нельзя сдаваться… И я надеюсь, что ты не задумал другого безумства — устроить там напоследок бойню.

Я оскалился.

— Нет, Руари!

— Не беспокойтесь, мне такого удовольствия никто не доставит. На входе наденут наручники, а то и намордник.

— Не ходи туда, Руари!

О’Шэннон совершенно искренне за меня переживал. Но мне от этого стало еще хуже. Я, хмурясь, забрал из его рук рубашку.

— Душ у вас принять можно?

— Да.

Я минут десять стоял под ледяными струями. Внутри все жгло и переворачивало. И этот пожар нельзя было потушить. Я вышел из ванной, одетый в новое. О’Шэннон протянул мне ботинки.

— Подойдут?

— Вполне. Спасибо.

Брайан с Сидом тем временем собрали на столе завтрак. Мы молча ели. Я задумчиво смотрел в свою тарелку и чувствовал на себе взгляды остальных.

— Может быть, вы перестанете на меня пялиться? — заметил я, скользнув взглядом по их озадаченным лицам.

— Если бы ты в таком виде в прошлый раз говорил Джеку о Кодексе, он бы тебе не поверил, — сказал Фалви.

— Да пошли вы!

— Что вы имеете ввиду, сержант? — спросил О’Шэннон.

— Заткнитесь, Финн.

— Что вы подобрали Руари весьма аристократичный костюм.

Энгус с непониманием посмотрел на сержанта, но тот продолжать не собирался. Все снова занялись завтраком. Один лишь Брайан смотрел то на меня, то на Фалви распахнутыми в изумлении глазами, не понимая, что происходит.

После трапезы Фалви посмотрел на часы.

— Пора, Конмэл.

— Руари…

Сид смотрел на меня.

— Пока, Сид, — я хлопнул его по плечу.

Он хотел что-то еще сказать, но я уже вышел из квартиры. О’Шэннон спустился вместе с нами до двери в подъезд, протянул мне руку.

— Удачи, Руари.

— К черту, Энгус, — я пожал ему руку.

Мы с Фалви пошли прочь.

Минут через пятнадцать мы добрались до Министерства. На входе нас уже ждали. Министр Джек Кейн и человек двадцать охраны.

— Здравствуй, Руари, — произнес Джек. — Я рад, что ты смог проявить добрую волю.

— Что с моей семьей, министр? — спросил я.

— Твоя семья здесь. С ними обращаются достойно.

— Вы их освободите?

— Нет. Но, если ты сдашься, жизнь им гарантирована.

Я обернулся к сержанту и вытянул руки. Фалви защелкнул на запястьях магические наручники. Я услышал его вздох, то ли облегчения, то ли сожаления, а Джек наконец заметил, что Фалви ранен.

— Это он сделал, Финн?

— У него были причины…

— Были причины?

Я посмотрел на нахмурившегося министра. Незаметно изучал его запах.

— Вы подписали приказ об охоте на меня и чему-то еще удивляетесь?

— Пока только тому, что ты остался жив. Мне передали, что один из Охотников выпустил в тебя целую обойму.

— Да. Но он не попал мне в сердце.

Фалви и Джек переглянулись.

— Выстрелив в упор?

— Он неважный стрелок.

— Как бы там ни было, это мне помогло принять решение, — Джек кивнул на раненого Фалви. — Все кончится гораздо быстрее.

Я напрягся, но запахи мне говорили, что происходит что-то совсем другое, противоречащее его словам.

— Джек? Какого черта, Джек? — сержант шагнул к министру.

— Ты все еще пытаешься защищать его, Финн? Ты сумасшедший! — по знаку министра полицейского оттеснили от нас.

— Нет, Джек! Мы о другом договаривались!

Фалви рванулся к нам, но его удержали двое военных, в итоге он резко побледнел, схватился за раненое плечо.

Меня толкнули в спину, повели прочь.

Глава 14

— Руари! — выкрикнул позади Фалви.

Вместе с его криком до меня докатились его отчаяние и вина, но я не обернулся. Министр, который шел сбоку, внимательно за мной наблюдал.

— Знаю, чего вы хотите от меня, — произнес я. — Почему вашему другу не скажете?

— Твой нюх не обманешь, да? — Джек зло усмехнулся. — Но Финна обмануть придется. Иначе он не отвяжется. И тебя придется убить.

— Когда-то вы боялись потерять друга. Теперь уже нет?

— Ты его чуть не загрыз. Следующий раз станет для сержанта последним, ты это знаешь.

— Не хочу оправдываться, но вы не находите странным, что я должен вести себя как баран, когда меня пытаются убить, когда угрожают жизни моей семье, когда ваш доктор всаживает мне на охоте двойную дозу «Лунной ярости»?

Министр резко остановился.

— Гарван снова сделал тебе инъекцию? Идиот…

— Уволили бы вы его, — заметил я. — Как-то неосмотрительно делать такие вещи без ведома начальства. Не первый раз уже.

— Не могу. Сыворотка — это его изобретение. Лучше него в этом никто не разбирается, даже при наличии здесь большого штата неплохих ученых.

Мы зашли в какую-то комнату, где на штативе стояла видеокамера, а напротив — стальной стул для казни, вмонтированный в пол. Место это было мерзкое, хотя тут не чувствовалось ни единого запаха — серый пол тщательно вымыли и продезинфицировали, так что даже пятнышка не осталось на его серых плитах — но все же оно сохранило отпечаток боли и смерти.

— Если вы решили сделать из меня подопытного кролика и отдать Хэйсу, лучше пристрелите по-настоящему.

Министр задумчиво и несколько нервно покрутил на руке браслет часов и ничего не ответил. Меня толкнули в металлическое кресло. Руки и ноги приковали наручниками к подлокотникам. Один из военных включил камеру. Перезарядил винтовку обычными патронами, навинтил на ствол глушитель и навел на меня. Джек коротко кивнул.

— Черт…

Выстрел прозвучал, как тихий хлопок. Пуля пробила сердце. Внутри все словно обожгло. Хотелось орать. Но я, закусив губы, задержал дыхание. Голова безвольно упала на грудь. Несколько секунд показались вечностью.

— Все, снято, — произнес министр, выключил камеру.

Я грязно выругался, облизывая с губ кровь и тяжело дыша. В глазах на несколько мгновений потемнело. Министр зло засмеялся.

— Ты действительно удивительно сдержан, Руари. Сколько раз в тебя стреляли? — полюбопытствовал он.

— Обычными пулями? Раз пять, наверное. Но у моей сдержанности есть предел. Вам лучше его никогда не видеть.

Джек кивнул.

— Отправьте запись сержанту. И не пускать его в министерство, пожалуй, с неделю. Пусть поостынет.

Меня освободили, но только на несколько мгновений, чтобы снова заковать в наручники. Джек кивнул мне на выход, и мы снова куда-то пошли по бесконечным министерским коридорам.

— Так что насчет доктора Хэйса?

— Не беспокойся, Руари, я буду лично все контролировать.

— Не уверен, что вы сможете. Видите ли, Гарван — маг.

— Этого не может быть. Всех сотрудников министерства проверяют.

— Он очень слабый маг. Практически без способностей. В его случае это похоже больше на интуицию. Но он маг. Я заметил это в прошлую встречу. Перед охотой, когда от инъекции все чувства обострились. Уверен, в нем пробуждается магия.

— Мне кажется, ты так оригинально хочешь ему отомстить, — заметил Джек.

— Разумеется, — подтвердил я. — То-то будет здорово, когда я окажусь прав. Потому что вам тоже перепадет.

— Ты считаешь, что он может причинить какой-то вред Министерству?

— Он уже поставил жизни людей под угрозу, когда вколол мне сыворотку. Знаете, на что это похоже? Я слышал про «непробужденных» — мне клонмельские маги рассказывали. Когда спавшая многие года сила вдруг просыпается, они не в состоянии ее контролировать, потому что их никто этому не обучал, и они совершают странные, безумные поступки. И таких магов уничтожают свои же. А если пробуждение магии произойдет внезапно и их сила резко возрастет, то это может спровоцировать произвольный выброс энергии. Вы же должны быть в курсе подобных случаев и их последствий, хотя они и большая редкость.

Джек нахмурился.

— Если ты мне наврал…

— Нет. И я хочу узнать, не наврали ли вы. Я хочу увидеться с семьей.

— Не сейчас. Я проверю Хейса. Потом у меня важная поездка в Корк. Когда я вернусь, мы еще поговорим, Руари. А ты пока несколько дней «отдохнешь» в камере.

Камера, куда меня отвели, оказалась знакомой. На этот раз отмытая, но пахнувшая ничуть не лучше. Сквозь запахи хлора и целой отвратительной гаммы моющих и дезинфицирующих средств пробивался запах Фэлана Артегала. Словно его невидимый призрак поселился тут навсегда. Я обернулся к министру.

— У вас моя семья в заложниках, и вы все равно сажаете меня сюда?

— Через неделю обсудим, Руари. А пока наберись терпения.

Один из военных разомкнул наручники, толкнул меня в спину. За мной захлопнулась толстая каменная дверь, тихо вошли в пазы двухдюймовые стержни стального, защищенного от магии засова, и я остался в одиночестве в бетонном колодце.

На каменном полу лежал вполне приличный матрас. Я запоздало потрогал грудь, под пальцами ощутилась затвердевшая от засохшей крови ткань. В голове промелькнула глупая мысль, что отличный костюм О’Шэннона безнадежно испорчен. Я скинул пиджак и обувь, растянулся на матрасе, глядя в потолок в тридцати футах от себя, туда, где горел красный огонек камеры слежения, и подумал, что действительно могу подождать неделю. А еще я представил себе лицо Фалви, когда ему покажут видеозапись. Я сжал кулаки, и мне очень захотелось, чтобы сержант врезал своему другу.

— Да пошли вы все! — прошептал я и закрыл глаза, стараясь не обращать внимания на навязчивый запах убитого врага.

Я проспал часа три, пробудившись от чувства голода. Прошелся по камере, осматривая ее на этот раз весьма внимательно и пытаясь найти еще какие-то отверстия. Мне показалось, что я нашел еще один проход, хотя из щелей не тянуло сквозняком и, возможно, это были всего лишь неплотно пригнанные бетонные блоки.

— Эй, а вы кормить меня собираетесь? — крикнул я, подняв голову к висевшей под потолком видеокамере.

Мне никто не ответил.

— Вот дерьмо! — я выругался и снова уселся на матрас.

Министр, похоже, решил сразу взяться за эксперименты, раз уж их чертова сыворотка на меня не действовала. К вечеру у меня случился жуткий приступ голода, вместе с накатившей яростью. Но я задавил в себе желание выплеснуть гнев. Только не на камеру, запись с которой, без сомнения, потом будет просматривать Джек. А потом мне пришло в голову, что тут наверняка знают, что бывает с оборотнями, если их морить голодом несколько дней. Ведь не зря же Гарван Хэйс тогда, на горе Галтимор, давал Фалви советы, что делать при кровопотере. Чертов доктор! Итак, что я мог сделать в самом худшем варианте? Это опять впасть в невменяемость, напасть на первого вошедшего в камеру и разорвать его в клочья.

— Черта с два тебе, Джек, — процедил я сквозь зубы.

Ночью мне жутко захотелось пить. Но, видимо, меня решили мучить и жаждой. Я еще раз обошел камеру, принюхиваясь, но ни на одной стене не нашлось даже капельки конденсата. Промучавшись ночь, утром я отключился. В голове крутилась только одна мысль: «Спать, спать, спать, спать…»

Когда я вновь открыл глаза, у меня возникло чувство утраченного времени. Я не понимал, сколько часов прошло с момента моего заключения. Меня мутило от голода, а в голове всё ещё стоял вой от увиденных во сне кошмаров. Я пытался понять, сон это или отпечатки издевательств, произошедших в этих стенах.

Я видел Артегала, как он выл, как бесился в этой камере, бросаясь на стены, как его кровь впитывалась в серый безликий бетон. А вслед за ним выли еще десятки оборотней, замученных, затравленных, искусственно доведенных до зверского состояния. И этот хор пугал меня гораздо больше одинокого злобного воя Артегала. Словно в нем было что-то знакомое. И пару раз мне казалось, что среди отчаянных завываний кто-то зовет меня.

Чувство тревоги почти подавило чувство голода. Я вдруг с ужасом подумал, что, может быть, это мучают мою семью и я слышу их голоса даже через антимагическую защиту. Но, сколько я ни прислушивался к звукам и к ощущениям, больше ничего не разобрал. И, хоть тревога не ушла, я решил, что это все-таки был обычный кошмар. Я хотел подняться и понял, что организм мне преподнес очередной сюрприз. Я вновь был в облике волка, разорванная одежда валялась рядом.

— Вот проклятье! — прохрипел я.

В пересохшей глотке от сказанного засаднило. Я сел на матрасе. Камера стала заваливаться на бока, как судно при качке, и пришлось закрыть глаза на несколько мгновений, чтобы головокружение прошло.

— Доброе утро, Руари! — услышал я голос министра.

Полный ненависти рык вырвался раньше, чем я успел осознать, что голос был напряженный и усталый.

— Что ж, посмотрим, каков ты в деле, — произнес Джек, и в сторону отъехала вторая бетонная дверь — именно в том месте, где я заметил щели между блоками.

Прежде чем я сообразил, что делаю, ноги уже несли меня по коридору, следуя за запахом свежей воды.

«Да притормози же!» — мысленно заорал я сам себе.

Обострившееся обоняние между тем принесло еще целую гамму запахов. Я резко остановился на выходе в другой зал.

Посередине стояла большая чаша с водой. А позади нее в шести футах находился Охотник. Дуло автомата резко повернулось ко мне. А я уже знал, что пули там обычные и что пот бедняги пахнет тюремной едой. От осознания, какими тут экспериментами занимался министр, мне стало мерзко. Заключенный, которому зачем-то нацепили бронежилет и железный воротник, защищающий горло, обливаясь потом, попятился. Руки его мелко тряслись. Но, если раньше запах страха меня заводил, то теперь меня просто выворачивало от омерзения.

— Эй… — произнес я хрипло.

Заключенный нервно дернулся и едва не нажал на спусковой крючок.

— Ты мне воды дашь попить? — поинтересовался я. — Отойдешь от меня подальше, договорились? Чтобы мы друга не нервировали.

Тот испуганно затряс головой, спешно отходя назад, в дальний конец помещения.

— Руари, чертова бестия… — едва слышно ругнулся из динамика министр.

Следом я услышал шуршание, когда он запоздало накрыл ладонью микрофон. Я, косясь на заключенного, подошел к чаше и с наслаждением напился.

— Вы, я смотрю, вернулись, министр, — произнес я. — Вы обещали мне разговор с моей семьей.

— Но я сперва хотел бы увидеть тебя в деле, Руари.

— Я к этому ублюдку даже близко не подойду. У него гепатит. Для меня не заразно, но противно. И вообще он мерзко пахнет, неаппетитно. Знаете ли, я всякую дрянь не ем, даже если у меня сводит желудок от голода.

— Шуточки твои, да? Мне Финн рассказывал. Ладно. Возвращайся в камеру.

Как ни странно, но мне дали новую одежду, позволили принять душ и накормили аж два раза, и час спустя я стоял вместе с министром и военными, охраняющими меня, в комнате для допросов наподобие той, которая имелась в клонмельском полицейском Управлении. Только тут была какая-то совершенно зверская изоляция от магии, так что меня стало подташнивать, а все тело чесалось.

Находились мы в полутемной половине комнаты. В ярко освещенной ее части через стекло было видно квадратный зал, посреди которого стояла больничная койка на колесиках. На койке, подтянув ноги к груди, сидел Гарван Хэйс, похожий на мрачную нахохлившуюся сову с крючковатым носом и в смирительной рубашке. Я осторожно глянул в сторону хмурого министра. А потом разглядел под тональным кремом на его скуле следы синяка. Закашлялся. Военные за моей спиной напряглись, и мне пришлось выдавить пару истеричных смешков.

— Это вас не Фалви случайно?

— Тебя это не касается, Руари.

— Разумеется. Так что с доктором, министр?

— Ты же сам сказал, что он — скрытый маг.

— Ну да. А почему он в смирительной рубашке? У него съехала крыша? Не вынес открывшегося?

Министр нажал переговорное устройство и из помещения, где находился Хэйс, к нам вышел доктор в белом лабораторном халате. Правда, в следующий миг я понял, что он маг. Вошедший как-то настороженно подошел к министру. Я решил, что маг недолюбливает и явно опасается министра.

— Какие сейчас показатели магической энергии, Итан?

— Они продолжают расти, министр…

— И как быстро?

Итан посмотрел на небольшой планшет, и на его лице опять обозначилась озадаченность.

— Достаточно быстро, но я не понимаю…

Он смолк, соображая. Джек посмотрел на меня.

— Итан — маг, если ты заметил, был помощником Гарвана до недавнего времени. Он утверждает, что не замечал в Гарване ничего необычного.

— Такое могут разглядеть только высшие маги, сэр, или существа с отличным нюхом, — произнес Итан. — Заметь я что-то, сразу бы вам доложил.

Министр смотрел на меня, словно ждал, подтвержу я слова мага или опровергну.

— Это так, — произнес я и подумал, что в министерстве все, кто имел отношение к магии, по умолчанию всегда находились под подозрением.

— Хорошо, — Джек кивнул. — Помнишь, у Финна была навязчивая идея поймать Хозяина?

— Угу, — отозвался я, изучая мага.

Итан, кажется, почувствовал облегчение, но ненадолго, поскольку что-то очень сильно волновало его в планшете.

— Итан сказал, что, судя по всему, магия Гарвана пробудилась, когда он приезжал в Клонмел. Охота ведь была в Комерагских горах? Финн в отчетах писал, что там сначала были пробуждены горные тролли, а следом и ведьмы с горы Сливнамон. Это не что иное, как реакция на присутствие в округе Клонмела Хозяина.

— Ваш маг, наверное, лучше разбирается в этом, чем я, — заметил я. — И еще, насколько мне известно, вы никогда не старались помочь сержанту поймать Хозяина.

— Один раз мы прочесали с детекторами Клонмел. Но, даже если бы мы нашли следы Хозяина, я бы не позволил Финну поймать его.

— Почему?

— Я бы сделал это сам, — ответил Джек и нехорошо улыбнулся. — Финн все еще верит, что вернет старый чин. Этого никогда не произойдет.

— Вот это да! — поразился я. — Да вы ему мстите за что-то.

Джек еще больше нахмурился, но ничего не ответил и снова отвернулся к окну, глядя на Гарвана.

— Ну что там, Итан? — спросил министр, не оборачиваясь.

Маг же с вытаращенными глазами уставился на меня, а потом нащупал болтавшийся у него на поясе на ремешке магический детектор, навел на меня.

— Я ничего не… — промялил он и заткнулся под моим взглядом.

Бросил детектор, который стал болтаться как маятник. Сделал несколько нервных жестов, листая что-то на планшете. Потом опять мельком взглянул на меня. Я не спускал с него взгляда, всем видом показывая, что ему не поздоровится, если он решит что-то ляпнуть про меня.

— Боюсь, поздно спасать доктора… — выдавил наконец Итан, попятившись. — Инициация… Хозяином вызвала реакцию, которую невозможно остановить.

— Что? — Министр наконец обернулся к нему. — Ты хочешь сказать…

— Энергия нарастает, тут становится опасно. Надо уходить…

Министр снова посмотрел в окно. Я отвел взгляд от мага, посмотрел на доктора.

Гарван Хэйс вдруг резко распрямился на койке, словно ему в позвоночник вогнали жердь. Глаза доктора закатились. Тело затряслось, будто через него пропустили десять тысяч вольт, волосы встали дыбом, наэлектризовавшись. По Хэйсу заскользили всполохи электричества, и мне показалось, что доктор сидит в центре огромной плазменной лампы, являясь ее электродом. Молнии вокруг него разрастались, будто сотни щупалец фантасмогорического электрического спрута. Электрическая дуга с грохотом ударила в металическую ручку двери. Джек вздрогнул и подался назад. И тот же миг завыла антимагическая сигнализация.

— Бежим! — крикнул Итан.

Глава 15

В следующий миг грохнуло так, что пробило стены, в нас полетели куски бетона, стекла и ошметки плазмы. Взрывной волной всех сбило с ног. Через пару мгновений я первым поднялся, отряхивая с себя цементную пыль и кашляя. Вытащил из предплечья несколько стеклянных осколков и огляделся.

Воздух был мутным от пыли. Мои охранники лежали позади меня — один с пробитой головой, второй булькал, захлебываясь кровью из разрезанного стеклом горла, остальных завалило так, что видно не было. Рядом со мной закопошился среди обломков незадачливый маг. Я вздернул его за ворот халата, поставил на ноги и чуть встряхнул за плечи. Щеки у него были посечены осколками, а чуть выше виска кровила рана, содранная кожа вместе с клоком волос болталась на волоске.

— Эй, с вами все в порядке?

— Да-да, все нормально, — смущенно отозвался он и шепнул: — Я не скажу.

— Ну спасибо, — буркнул я. — Ваш детектор что-то показал?

— Нет. Я догадался. По росту энергии. Спонтанного такого выплеска не бывает. Есть причина, и есть следствие…

Он вытирал кровь со щек, потом ругнулся, оторвав лоскут кожи от раны. Я нашел взглядом министра. Того прилично припечатало о стену. Я наклонился над ним, пощупал пульс на сонной артерии. Стоило сжать пальцы чуть сильнее, и я просто свернул бы ему шею.

— Ах, чтоб тебя! — выругался я. — Какого хрена⁈

Я обернулся к магу. Тот молча следил за мной. В его взгляде было одновременно и понимание, и неодобрение. Но мешать он мне не собирался. Я на миг закрыл глаза, вдохнул пыльный воздух, от которого опять закашлялся, и хлестнул министра по щекам. Увидев меня так близко, министр дернулся, взгляд его метнулся по разрушенному помещению, обнаружил мертвых военных и стоящего в отдалении мага — кровь, текущая из ран, заливала тому белый лабораторный халат.

— Руари, — выдавил министр.

— Заткнитесь. Я всю жизнь, наверное, буду жалеть, что не убил вас, когда был случай. Второй раз уже!

— Третьего не будет? — попытался сыронизировать министр.

Но я не ответил, сбросив с его ног обломки. Он вскрикнул — одна нога была сломана чуть ниже колена, из кожи торчала кость. Послышалось приближение спешащих на помощь людей. Я отошел в сторону. Министра унесли, а военные повели меня обратно в камеру.

Еще через час дверь распахнулась, и ко мне в камеру зашел Мак. За его спинами шло двое военных.

— Па?

— У вас пять минут на встречу.

Я поднялся с матраса. Мак в тревоге смотрел на меня. Вид после магического взрыва в лаборатории у меня был, наверное, еще тот. А еще на моей одежде были капли чужой крови, что отец, несомненно, почуял.

— Что ты опять натворил, Руари? — спросил отец, нахмурившись.

— Я? Ничего. Несколько дней назад министр поставил подпись на разрешении на охоту. Охоту на меня. Тебе, похоже, ничего не сказали.

Мака затрясло от возмущения.

— Что⁈ Что было потом?

— Меня подстрелили. Однако я выкарабкался.

— Но…

Мак смотрел на меня с непониманием.

— Я упал в реку, па. Меня потом уже… сержант нашел.

— Он ведь тоже участвовал в Охоте? Лиадан почуяла что-то и, когда он пришел арестовывать нас, едва не набросилась на него.

— Не участвовал, но… Не хочу об этом говорить, па. Как вы?

— С нами все в порядке, Руари. Насколько это вообще возможно в заключении.

Мак ненадолго смолк. Для него было величайшим унижением оказаться в Министерстве в наручниках, подобно какому-то преступнику.

— Министр Кейн гарантировал нам жизнь, как он сказал, из уважения ко мне, к моим прошлым заслугам в Министерстве, но это слабое утешение, — Мак скривился в презрении. — Мы никогда не выберемся отсюда на свободу. Но чего он хочет от тебя?

— Я испортил его военную игрушку — Фэлана Артегала.

Мак потянул носом, сморщился от омерзения.

— А я уж было подумал, что мне мерещится его запах.

— Па? — я вопросительно смотрел на отца.

Мак прекрасно понял, о чем я спрашиваю, и нахмурился.

— Какой ценой, Руари? — спросил он едва слышно.

— Ты ведь понимаешь, чего хочет от меня министр? — прошептал я. — Я не останусь незапятнанным в любом случае. Но хоть вас вытащу отсюда.

Мак побледнел, посмотрел на меня, едва заметно кивнул. Военный глянул на часы.

— Обними маму и Рианнон за меня, — произнес я.

Отец шагнул ко мне, крепко обнял.

— Будь осторожен, Руари. Не рискуй зря. И помни, что нашей жизни сейчас ничего не угрожает. Я верю, что ты сможешь найти другой выход, — шепнул он и, развернувшись, зашагал прочь.

Министра я увидел на следующий день. Меня привели в его кабинет, посадили на стул в десяти футах от него. Тот, явно в мрачном расположении духа, с ногой в гипсе сидел за столом, изучал какие-то документы. Рядом стоял Итан с перевязанной головой.

— Почему вы не в больнице? — спросил я.

— Сейчас не та обстановка, — бросил Кейн. — Итан, следующий отчет.

Маг протянул министру какую-то бумагу. Тот мельком бросил на меня взгляд.

— Может быть, ты думал, что после вчерашнего с тебя снимут наручники и перестанет сопровождать конвой? Я не такой идиот, как Финн, который доверился тебе, когда ты пару раз прошелся перед ним, как дрессированная собачка на задних лапках. Он поверил, что приручил тебя. Хотя это ты его приручил, как абсурдно это ни звучало. О да, зверь приручил Охотника… — Кейн зло посмеялся и продолжил: — Со мной такое не пройдет. И уж тем более я не буду тебя благодарить, что ты меня вчера не убил.

— Я и не надеялся. Знаете, всегда удобнее иметь дело с человеком постоянным в своих взглядах.

Кейн уставился на меня.

— Что это значит?

— Лишь то, что я всегда буду знать, чего от вас ожидать. По-моему, это очевидно.

Кейн хмыкнул, глянул в бумагу, посмотрел на мага.

— Это что?

— График роста магической энергии Гарвана. На сегодняшний день это единственный зафиксированный приборами случай. Остальные записаны только со слов магов.

— И ты выяснил, какого черта это произошло? Почему беднягу дока разорвало на куски?

— Я еще ищу.

Итан смотрел на носки своих ботинок. Министр изучал график.

— Судя по времени, резкий рост начался, когда мы пришли к нему?

— Да. Помните, он очень эмоционально отреагировал на разговор с вами? Возможно, это спровоцировало.

Министр покривился. Я поерзал на стуле, не понимая, чего меня сюда притащили. Кейн опять посмотрел на меня.

— У нас в городе кое-какие проблемы, Руари, — ответил он на мой немой вопрос. — Детекторы не могут распознать колдовство. Финн когда-то уверял, что ты более чувствителен к некоторым видам магии. А доктора Хэйса, который лучше всех в этом разбирался, теперь с нами нет.

— Вам придется снять с меня наручники.

— Ты решил поторговаться?

— Нет. Антимагический контур на них мешает. Мы с Фалви всегда работали без этого дерьма.

Министр глянул на Итана. Тот кивнул.

— Они как помехи для радиоприемника, сэр.

— Ладно. Пойдемте в лабораторию.

Кейн подхватил костыли и довольно бодро запрыгал на них по коридору. За ним двинулся Итан, потом я в окружении восьмерых военных. На лифте мы спустились на подземный этаж, зашли в изолированную от магии комнату. На столе лежала нагая женщина с подключенными к груди электродами. Рядом на мониторе отображалось слабое сердцебиение. В нос сквозь стерильные запахи лаборатории пробился один хорошо знакомый.

Военный разомкнул на мне браслеты и снял наручники. Я подошел ближе.

Кожа женщины была бледная, мертвенно-серого оттенка, сквозь поры вместе с крошечными капельками пота сочился едва заметный запах. Люди наверняка его не чувствовали. Так пахла Лиша, супруга Салливана, когда угодила в госпиталь, умирая от проклятия. Я протянул руку, приподнял женщине веко и тут же отпрянул от неожиданности. Глаза были черны, словно их затопила тьма. Вслед за мной невольно дернулись все остальные.

— Что это, Руари, ты понял? — спросил министр.

— Это сделал некромант.

— Некромант?

Я внимательно посмотрел на Кейна, потом на Итана и решил, что, если б этот случай был единичный, они не были бы так озадачены.

— Сколько таких проклятых?

— На данный момент найдено триста двадцать человек, — ответил Итан. — Обычно их находят родственники, вызывают скорую, а те уже нам сообщают.

— Их станет еще больше.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю, чего он хочет, — извести всех людей.

— Некромант? — повторил министр. — Их больше нет. Их уничтожили.

— Один остался, и я знаю его имя. Поторгуемся, министр?

— Ты хочешь, чтобы я взамен освободил твою семью и тебя вдобавок? Этого не будет. Но я поторгуюсь с тобой. Если ты не назовешь ублюдка, я буду убивать членов твоей семьи по одному. У тебя есть всего три шанса передумать.

Я зло скрипнул зубами.

— На самом деле его гораздо лучше знал доктор Хэйс, — произнес я. — Они были вместе на охоте…

— Его знал Гарван? А мне кажется, ты просто хочешь нас запутать. Да и сваливать на мертвого теперь очень удобно. У меня терпение не безгранично, Руари. Имя!

— Дахи Салливан. Недавно поселился в Клонмеле.

— И о нем никто не знал в Управлении? Фалви не знал?

— Нет.

— И почему же ты ему не рассказал?

— Об этом лучше спросить у магов.

Кейн уставился на Итана, вытаращившего глаза от моего заявления.

— Спросить в Гильдии магов, — поправился я, понимая, что едва не подставил полицейского мага. — В Клонмеле я приглядывал только за высшими магами, у них там какие-то внутренние разборки с магами Гильдии, я не совсем в курсе.

— Что это значит?

— Высшие были за уничтожение некроманта, а в Гильдии были против, считая его уникальным, чем-то вроде сохранившейся древности.

— Но почему ты не рассказал магической полиции?

— Думаете, вы один можете угрожать жизни моей семьи? — поинтересовался я. — Многие из магов держат дома ружья и серебряные пули.

— Они тебе угрожали?

— Нет, они мне слали открытки с валентинками! — возмутился я. — Да какого черта? Разбирайтесь сами со своим некромантом. Я вам не маг!

Министр странно смотрел на меня.

— Финн ведь был на той охоте, значит, он тоже видел некроманта?

Я спрятал взгляд.

— Тааак, — протянул министр. — Значит, видел! Итан, вызови ко мне сержанта. — Он быстро глянул на часы. — В час дня. К этому времени он уже должен изучить бумаги по мору.

— Да, сэр.

Мы вернулись к кабинету министра.

— Джек! — Окликнул Кейна знакомый голос.

Похоже, Фалви решил не дожидаться назначенного времени, а явился в Министерство раньше. Меня спешно затолкнули в кабинет, бросили на все тот же стальной стул. Кейн на миг застыл на пороге, потом шагнул обратно в коридор прикрывая дверь.

— Какого черта, Джек⁈ — произнес подошедший Фалви. — Ты считаешь нормальным послать меня ко всем чертям и делать вид, что меня не существует, а как только появилась проблема, как ни в чем не бывало высылать материалы с требованием изучить их и срочно явиться к тебе?

— Ты на службе, Финн, а если ты так не считаешь, то можешь подавать заявление об отставке.

— У меня совсем другая специализация по службе! — процедил сквозь зубы сержант, и я физически почувствовал его ярость.

— Не начинай снова. У нас серьезная проблема, а ты ноешь про свои убогие симпатии к этой чертовой семейке!

— Да как ты… — сержант задохнулся от возмущения.

— Оставим эмоции, Финн. Повторяю: у нас серьезная проблема. Пятьдесят человек в Дублине и двести семьдесят в Клонмеле — это уже магическая эпидемия, а стало быть — чрезвычайная ситуация!

Я навострил уши — так большинство проклятых оказалось в Клонмеле? Но мне почему-то об этом никто не сказал.

— Знаешь, Джек, это только твоя вина.

— Ты опять⁈

— А когда все началось, напомнить? — зло прошипел Фалви. — С того дня, когда Руари подстрелили на охоте, с того дня, когда ты подписал приказ! А потом поползло вверх, когда ты его казнил!

— Да-да-да, я уже слышал твою версию, что его мать прокляла нас! Про древнее родовое проклятие.

— Я ошибался. То, что происходит, слишком масштабно для родового проклятия оборотней. Тогда я кое-что сопоставил. Ты казнил не оборотня, Джек.

Я напрягся.

— Не неси чушь! — разозлился министр.

— Это не чушь, черт тебя побери! — сержант с досады шарахнул кулаком по злополучной двери.

Она распахнулась, ударилась ручкой о стену и закрылась обратно, оставив на штукатурке вмятину. Я успел заметить раскрасневшиеся от ярости лица министра и полицейского. Итан, который внимательно слушал разговор, сделал спешный шаг в сторону двери, чтобы закрыть ее окончательно, но она уже снова открывалась. Фалви тоже успел заметить кое-что краем глаза. Он осторожно заглянул в комнату. Я пару секунд смотрел ему в глаза.

— Проблема всех ваших версий в том, что министр Кейн НИКОГО не убивал, — произнес я с нажимом.

— Руари… — выдохнул еле слышно Фалви.

— А можете повторить?

— Повторить что? — ошалело спросил сержант, заходя в кабинет.

Руки его подрагивали. Я кивнул на министра.

— Врезать ему еще раз. Этот момент, к сожалению, на видео никто не догадался заснять.

Джек недобро усмехнулся. Проковылял к своему креслу, бросив костыли в угол. Сержант только сейчас заметил, что министр в гипсе.

— Что с ногой, Джек? Волк покусал?

— Нет-нет, это не твой бывший подопечный, — отозвался министр, опять перебирая бумаги на столе и явно собираясь с мыслями. — Это доктор Хэйс нас очень удивил.

Он кратко рассказал о случившемся и продолжил:

— Руари утверждает, что мор — дело рук некроманта по имени Дахи Салливан. Ты видел его на охоте?

Лицо у Фалви вытянулось от удивления.

— Дахи Салливан — некромант? — поразился он. — Я…

Он посмотрел на меня. Но я молчал.

— Да, я видел его. Но вот только это мистер Салливан подстрелил Руари на охоте.

Джек аж подскочил в кресле. Его кулак с грохотом опустился на стол.

— Ты ловко плетешь ложь, Руари! Хэйсу отомстил, теперь еще и Салливану?

— Что? — удивился я. — Разве я лгал насчет Хэйса, что он маг? Вы Салливана сначала поймайте и проверьте детектором, а потом обвиняйте меня во лжи!

Джек яростно тер себе лоб, но накативший на него гнев отступал.

— Проклятье! Итан, собирай всех магов, работающих на Министерство. Надо надо найти способ снятия проклятия с пострадавших и продумать, как лучше уничтожить некроманта, — Кейн посмотрел на меня. — Так он тебя просто ради Охоты подстрелил, Руари, или ты ему чем-то насолил?

— Я, конечно, могу вам озвучить то, что и так все знают, — оборотней не любит никто. Ни люди, ни маги, ни некроманты, ни тролли, ни фэйри, ни домовые гномы, ни ведьмы с горы Сливнамон, ни сиды…

— Ни сиды? — прервал меня министр. — Хочешь сказать, что где-то еще сиды остались?

— Да я вам почти прямо об этом говорю. Кроме того, они единственные знают, как убить некроманта. Кажется, я уже упоминал, что его считали существом древним и редким типа ископаемого?

— То есть способ, как обезвредить его, знают только такие же древние существа вроде сидов, — мрачно пробурчал Итан и смущенно смолк под взглядом министра. — Простите, сэр.

— Собирай магов, Итан, пусть тоже ищут способ. А мы пока прогуляемся к сидам, — со злой улыбкой сказал Джек. — Уверен, Руари прекрасно известно их местоположение. Что, снова попытаешься торговаться?

— Уже нет, — ответил я.

— Звучит так, как будто я упустил свой шанс.

— Очень жаль, министр.

Финн внимательно смотрел на меня. Нахмурился. Джек Кейн поднялся, схватил свои костыли.

— Не лучшая идея идти в таком виде к сидам, — заметил Фалви. — Без тебя управимся.

— Не беспокойтесь, они не собираются никого звать в свой круг танцевать, — отозвался я. — Но король Мидир будет договариваться только с министром, не с вами, сержант. У вас статус не тот.

— Король Мидир? Тот самый?

— Тот самый.

— Конмэл… — Финн подошел ко мне вплотную, наклонился к уху. — Какого числа у тебя день рождения?

— Вы прекрасно знаете какого. А еще я должен признаться, что умею играть на флейте.

Полицейский отпрянул от меня, посмотрел на мою ухмыляющуюся физиономию.

— Это твоя самая идиотская шутка, Конмэл! — он глянул на Джека и покачал головой.

Глава 16

Мы уже час сидели в белфастском баре «Харп».

Сначала сержант и министр подумали, что это шутка, когда я сказал, что нам нужно пройтись по Хилл-стрит. А когда променад не увенчался успехом, я сказал, что надо однозначно посидеть в баре. Фалви, решив, что я продолжаю глумиться, наорал на меня, укоряя, что я совсем не беспокоюсь о судьбе семьи и захожу слишком далеко в своих выходках.

Тогда пришлось принять совершенно серьезный вид, хотя меня всего распирало внутри, и напомнить ему про нашу с Сидом прогулку по Белфасту.

И теперь я, Фалви, Кейн, Итан и еще два мага сидели за столиком бара и пили виски. За соседними столами пили двадцать военных. Кейн не сводил с меня угрюмого взгляда. Его желваки яростно прокатывались по скулам после каждого глотка виски.

— Если все это фарс, я с тебя с живого шкуру сдеру, — прошипел он зло.

— О, так вы наконец надрались, — я одобрительно покивал головой.

Маги пили мало, но меня они не волновали, главное было в людях.

— Руари, мне кажется, уже достаточно, — Фалви поднялся.

Я посмотрел на военных — те тоже пили достаточно сдержанно. Но я не обещал министру, что пройдет вся толпа, которую он вознамерился взять с собой к сидам.

— Да, пожалуй.

Мы вышли из бара и остановились. Как по заказу, в шести футах от нас начиналась туманная стена, серая, плотная, в которой пропадал свет вечерней улицы.

— Ух ты, чем больше выпито виски, тем больше тумана, — заметил я.

— Иди первым, — приказал министр угрюмо.

— Разумеется!

Я зашел во влажный кисель, в который превратился воздух на Хилл-стрит. Прошептал три слова запрета. По другую сторону туманной стены вышли только я, Фалви и министр.

— Где остальные? — Министр мгновенно протрезвел, оставшись без охраны и настороженно оглядывая холмистую местность.

— Вероятно, король Мидир их не пропустил, — заметил я. — Придется идти втроем. Да вы не беспокойтесь, министр, от музыки сидов еще никто не умирал.

И заржал.

— Да замолчи же, Руари, — шикнул на меня Фалви.

— О нашем приходе уже знают, можете не шептать.

— Как ты с ним работал, Финн, интересно? Сколько адова терпения надо иметь?

— Заткнитесь, мистер Кейн, — зло произнес я. — Вы сейчас не в своем Министерстве.

Министр вытаращил на меня глаза, но я, обогнув развалины, стал подниматься на холм.

— Конмэл, черт тебя побери! — ругнулся мне в спину Фалви и зашагал следом. — Мы идиоты! Ты нас впутал в какую-то авантюру!

— Даже не представляете, как давно вы в нее впутались, — я остановился на вершине, обернулся к ним, смерил обоих хмурым взглядом.

— Что это значит? — Министр застыл на тропе.

— Это значит, что у вас нет выбора, кроме как просто идти сейчас за мной. Туман не пропустит вас обратно. Назад вы без меня не выберетесь. Даже если вы меня застрелите.

Рука Кейна, направлявшая на меня револьвер, дрогнула, опустилась.

— Пойдемте, нас уже ждут. И не забудьте, что мы здесь из-за некроманта.

Я зашагал вниз. В одном из холмов золотая линия вычертила на крутом склоне контур ворот, искры обозначили резные узоры. А через миг рисунок превратился в реальные ворота. Они бесшумно распахнулись. Из портала исходил золотистый свет, словно там сияло свое собственное солнце. Но пока никто из сидов не показывался.

Я остановился в футах тридцати от входа и обернулся. Фалви, поддерживая министра под руку и неся один из костылей, помогал Кейну спускаться по крутой тропе.

Когда министр и полицейский подошли ко мне, из портала вышло несколько сидов-воинов, встало по обе стороны прохода. Следом появился повелитель сидов и направился к нам.

Я почувствовал, как оба человека занервничали. Вид идеально красивого молодого, нетронутого ни одной морщиной лица, величественного и немного надменного, на людей подействовал подавляюще. Министр, как ни старался выглядеть хладнокровным и уверенным в себе, не смог скрыть эмоции. На его физиономии отобразился весь спектр: от зависти до злобной ненависти.

Мидир остановился напротив нас, посмотрел на сержанта с министром, потом остановил взгляд на мне.

— Руари, ты привел сюда тех, на кого думаешь переложить выбор? Хотя на самом деле это только твой выбор. Как бы он тебе ни претил, — произнес он.

— После того как познакомился поближе с этим замечательным человеком, я немного пересмотрел свои моральные принципы, — заметил я, кивнув на Джека.

— Руари, какого черта происходит? — зашептал мне Фалви.

Но я не ответил. Мидир посмотрел на министра.

— Итак, Джек Кейн, ты знаешь, зачем ты здесь? — спросил Мидир у Кейна.

— Оборотень сказал, что ты знаешь способ, как уничтожить древнего некроманта.

— Руари Конмэл это тоже знает, — ответил Мидир, окатив министра презрительным взглядом. — Тебя он не для этого сюда привел.

— Для чего же? — нахмурился министр.

— Чтобы ты услышал одну старую историю.

— Мне не нужна никакая история! — Кейн раздраженно смотрел на повелителя сидов. — Я пришел сюда только затем, чтобы узнать, как убить некроманта! Байки рассказывай детям, король Мидир.

Мы с сидом переглянулись.

— Узнаешь после истории. Она не слишком долгая. Прежде чем я начну, Джек Кейн, ответь, если перед тобой будет выбор: защитить семью или выполнить свой долг, от которого зависит жизнь тысяч, что ты выберешь?

— Я военный человек, — хмуро отозвался министр. — Долг превыше всего.

— И ты поклянешься, Джек Кейн?

Министр переглянулся с Фалви.

— Я клянусь, что выбрал бы долг, а не семью, черт тебя побери! Рассказывай уже.

— Когда-то давно, Джек Кейн, ты жил в живописном тихом местечке Клара-Вэйл. Вокруг леса, озера. У тебя была жена и маленькая дочь. Однажды ты увидел, как дочь играет с белым щенком, и даже захотел взять его в дом. Пока не понял, что это был волк, да не просто волк, а оборотень!

Министр сжал руки в кулаки так, что даже хрустнуло в суставах.

— Откуда тебе известно об этом⁈

— Я многое знаю, смертный. И, пожалуй, все-таки начну с другой истории. Тысячу лет назад в междоусобной войне был убит король оборотней. Тот, кто запятнал себя позором. Тот, кто забыл о благородстве и законах, кого заклеймили за людоедство. Три самых могущественных на тот момент рода собрались вместе и кинули жребий, где будет храниться королевский Кодекс. У каждый семьи был кодекс, но только одна книга была отмечена магией. Только в ней имена заклейменных перечеркивались, если кто-то становился нарушителем древних законов. Жребий хранить книгу выпал роду Конмэлов. И много столетий никому не было дела, что она хранилась у них. Междоусобицы продолжались до того времени, когда люди узнали о магии и волшебном народе. А потом началась война с людьми. Но только одному из оборотней пришла в голову мысль стать новым королем.

— Кому же это? — спросили министр и Фалви одновременно и посмотрели на меня.

— Его имя вам обоим известно — это Туал Артегал, — продолжил Мидир. — Позволишь показать смертным твой Кодекс, Руари Конмэл?

Я кивнул. Мидир прочел заклятие призыва и перед нами на изумрудной траве легла огромная книга. Я открыл ее, перевернув плотные, пожелтевшие от времени пергаментные страницы.

— Посмотрите на род Артегалов, — продолжил Мидир. — Видите там последние три перечеркнутых имени?

— Туал Артегал, — задумчиво повторил Джек. — Это же дед Фэлана…

— Да.

— Я застрелил его много лет назад.

— Тебе этого не простили, Джек Кейн. Следующим людоедом стал сам Фэлан. Его отец Даллан Артегал настолько сильно любил своего единственного ребенка, что скрывал ото всех позор семьи, и не стал поступать, как велел обычай. Даллан не изгнал сына. Но была одна книга, что могла раскрыть их семейную тайну. И Даллан решил завладеть Кодексом, а заодно избавиться от тех, кто мог бы владеть им. Один род за тысячу лет сгинул. Остались Конмэлы и Лехри. В то время Мак Конмэл был занят делами политики и проводил больше времени среди людей, чем со своей семьей. Поэтому старший Артегал решил избавиться только от деда Руари. А вот могущественный род Лехри, в котором было много молодых и сильных мужчин, и который бы мог заявить свои права на владение королевским Кодексом, казался ему серьезной проблемой. Даллан пришел к деду Руари, зная, что тот не одобряет действий сына. Попытался на этом сыграть и настаивал на том, чтобы тот отдал Кодекс. Сулил, что Артегалы объединят все рода и тогда победят в войне с людьми, обретут свободу. Дед Руари ответил, что Артегалы — позор для всех родов оборотней, что никто и никогда за ними не пойдет, даже ради победы над людьми. Даллан ушел, а через короткое время ловко подставил старшего Конмэла. Открой свое родовое дерево, Руари Конмэл.

Я перевернул еще несколько страниц. Министр глянул на древо и воззрился на сида, ожидая продолжения.

— Твоего деда казнили за людоедство, — мрачно заметил Фалви. — Почему же…

— Его имя не зачеркнуто в Кодексе? — Продолжил за смолкшего сержанта Мидир. — Значит, он не совершал того преступления.

— Были показания свидетелей! И были убитые!

— Показания гномов сделали из него чудовищного убийцу, но он таковым не был, — сказал Мидир. — Он всего лишь защищал свою жизнь и жизнь своей невестки и ее новорожденной дочери.

Фалви с недоумением посмотрел на меня.

— Если Маку было об этом известно, почему он ничего не предпринял? У него имелось влияние! Докажи он обратное, это бы сняло с семьи плохую репутацию!

— У него с дедом были сложные отношения. А деда убили до моего рождения. Так что поговорите лучше с Маком сами, — хмуро отозвался я.

Видя, что сказать мне больше нечего, Мидир продолжил:

— Увидев, как легко получилось убрать с дороги старшего Конмэла, Даллан взялся за семью Лехри. Он отправил анонимное письмо в Министерство с доносом, что все Лехри — людоеды и что они замышляют подчинить себе остальные рода оборотней, чтобы начать войну. Это дело поручили вести капитану Финну Фалви. Однако из-за того, что семейство Лехри было весьма многочисленным, расследование затянулось. И тогда Даллан Артегал придумал очень изощренный способ быстро избавиться от них, а заодно отомстить тебе, Джек Кейн, — поймал маленького Эйда Лехри и притащил его на ваш двор, сказал, чтобы тот подружился с твоей дочерью и играл с ней. Им обоим было по четыре. И детям действительно оказалось легко подружиться.

Я увидел, как министр напрягся.

— Даллану Артегалу только оставалось подождать момента, когда ты, Джек Кейн, распознаешь в щенке оборотня и выяснишь, чьей семье он принадлежит. После этого Даллан пришел в твой дом и убил твою жену. Хотел убить и дочь, но ее схватил Эйд Лехри и унес в лес.

Мидир смолк. Смотрел на Охотников.

— Наверное, нет смысла рассказывать, что было дальше? Вы оба это знаете.

— Мы пошли по следу волчонка. Нашли его, но не ее, — У Джека на лбу проступила испарина. Он тяжело дышал от жутких воспоминаний.

— Судьба остальных членов семейства Лехри была решена, хотя капитан Финн Фалви не нашел на них ничего. Ты же, Джек Кейн, не смог остановиться и просто мстил всем подряд, — завершил Мидир. — Под любыми предлогами. Другим родам оборотней тоже, стоило им попасть под малейшее подозрение.

Я смотрел на Фалви. Он казался бледной тенью.

— Да, Джек Кейн, ты даже не пощадил возлюбленную лучшего друга.

— Покажи, Руари, — выдавил из себя Фалви.

Я перевернул еще несколько страниц.

— О, проклятье! Джек! У Лехри нет ни одного перечеркнутого имени! Ни одного…

Сержант сжал пальцы в кулак, прикусил губу, но из его нутра все же вырвался горестный возглас.

— Мы пришли, чтобы узнать, как уничтожить некроманта! — процедил сквозь зубы министр. — К черту оборотней!

— Я думаю, ты заслужил это знание, Джек Кейн, — кивнул Мидир, но, наверное, только я за этой пафосной фразой различил злую насмешку. Король сидов бросил на меня быстрый взгляд и продолжил: — Любой некромант продлевает свою жизнь, питаясь чужой жизненной силой. Каждый их них желает жить вечно. Но это невозможно даже для сильнейших из них. И лишь один возомнил, что добьется невозможного — доберется до нашей страны, где время остановилось в волшебных холмах, и заберет вечную молодость у меня и моих подданных. Получиться у него это может только в одном случае: если его увлекут в хоровод танцующих и вместе с ними он зайдет внутрь холма. Но никогда до сих пор некромант не мог найти даже прохода к нашим холмам.

— Так вы предлагаете устроить ловушку? Заманить его сюда, чтобы мы его уничтожили, прежде чем он войдет в волшебные чертоги? — спросил министр.

— Нет. Лишь то, что может сделать его жизнь вечной, убьет его.

— О чем вы? — Кейн с непониманием смотрел на короля сидов.

— Мы много столетий похищали людей. Время для них замирало в наших волшебных холмах. Они оставались такими же юными и молодыми, какими попадали сюда, но стоит им вернуться на землю людей, как время беспощадно заберет свое. Но если они вовлекут некроманта в свой хоровод и не вернутся обратно в холмы до закрытия портала, сила времени уничтожит того, кто много тысячелетий убегал от смерти, платя за свою жизнь тысячами чужих.

— И похищенные тоже погибнут? — спросил хмуро Фалви.

— Да.

— Это неприемлемо, — сержант хмуро смотрел на короля Сидов.

— Принять решение должен ты, Джек Кейн, — произнес Мидир. — Ты говорил о долге. Придется пожертвовать малым, чтобы спасти большинство. Я знаю, сколько уже проклято, и сколько продолжает медленно умирать, питая ненасытное полумертвое чудовище. Каждый миг вашего промедления он становится сильнее! А если ты надеешься получить иное решение от своих предателей-магов, его не будет!

Министр угрюмо смотрел на короля.

— Король Мидир прав, Финн. Все они пропали очень давно. Последние упоминания о похищениях сидами встречались почти сотню лет назад. У них уже близких родственников не осталось. Нам надо думать о тех, кого мы можем этим спасти сейчас!

— Нет, Джек! Нет! — воскликнул Фалви. — Так нельзя!

— Ты слышал? Они уже не принадлежат нашему миру! Вернутся — умрут! Я согласен!

— Постой! Здесь есть чертов подвох! — воскликнул Фалви.

Он посмотрел на меня. Посмотрел совершенно новым взглядом, словно видел меня впервые.

— При чем тут ты, Руари? Оборотни, Охотники — это все понятно. Но как ты связан с некромантом? Почему мор начался именно тогда, когда тебя подстрелили?

— Потому что некромант не получил еще кое-что, чего он желал, — ответил Мидир. — Источник магии, который бы ему позволил всего за несколько часов погрузить наш остров во тьму, отдать все живое на растерзание смерти.

— И что же это за источник?

Мидир указал на меня. Министр еще не понимал, в чем дело, а у Фалви разве что глаза на лоб не полезли.

— Да, сержант, я умею играть на флейте и мой день рождения на самом деле первого мая.

— Первого мая? Только первого мая может быть рожден Хозяин земель… Но ты⁈ Это невозможно! — воскликнул министр.

В моих руках возникла флейта. Я покрутил ее между пальцев, и она издала протяжное, почти угрожающее гудение, прогоняя через свое жерло воздух холмов. Министр и полицейский невольно попятились от меня.

— Эй, король Мидир будет пострашнее меня, — заметил я. — Это комплимент, если что, Ваше Величество.

Министр и сержант замерли, переглянулись, словно устыдившись, а король сидов усмехнулся.

— Но музыка сидов не убивает, а музыка Хозяина — да, — произнес Фалви. — Сколько жизней на счету этой флейты, Руари?

— Я не знаю. Она переходит от Хозяина к Хозяину.

Фалви нахмурился. У него еще остались вопросы, но я всем видом показал, что не собираюсь продолжать этот разговор.

— Так что же, Джек Кейн, ты будешь спасать человечество? — спросил Мидир.

Глава 17

Министр медлил с ответом всего лишь миг.

— Да.

Мидир совершил абсолютно некоролевский жест — плюнул на ладонь и протянул руку министру.

— Мы заключаем сделку. Как в старые добрые времена!

Кейну пришлось сделать тоже самое. Пока длилось рукопожатие, король сидов произносил пафосные слова:

— Я, король Мидир, клянусь отпустить похищенных моим народом смертных, чтобы они помогли победить черную злую погибель всего живого — последнего высшего некроманта — и обрели долгожданный светлый покой.

Не выпуская руки министра сид ждал ответных слов. Кейн молчал.

— Можешь повторить свою клятву о долге, Джек Кейн. И поклясться сделать еще кое-что для меня.

— Что? Я должен еще что-то сделать⁈

— С королями не торгуются, — шепнул я в спину министру. — Делайте, что говорят, или уйдете отсюда ни с чем!

— Амнистировать всех оставшихся из волшебного народа, которые незаслуженно попали под приказ об уничтожении. Отпустить всех пленников в вашем Министерстве! Всех! До последнего оборотня!

— Я не могу! У меня нет таких полномочий!

— В чрезвычайной ситуации у тебя нет полномочий? — Мидир расхохотался. — Тогда ты ничего не стоишь, Джек Кейн! За твою жизнь я не дам и медного гроша!

— Но я не могу позволить опасным существам разгуливать по улицам!

— Не беспокойся, за ними будет кому присмотреть, — Мидир кивнул на меня.

— Надо полагать, вы и для народа сидов просите амнистию?

Мидир снова захохотал, и мне показалось, что он министру в рукопожатии сломает руку.

— Прошу? Я? Никогда! О, поверь, наивный смертный, нам нечего бояться! Ни вас, ни ваших бульдозеров, срывавших холмы, ни продажных трусливых магов, что решили служить вам!

— Да клянитесь уже, Джек, черт вас побери! — рявкнул я, поняв, что еще чуть-чуть, и Мидир разорвет рукопожатие. — Или сделка не состоится.

Взгляд министра метнулся к Фалви. Сержант только едва заметно кивнул головой.

— Я, Джек Кейн, клянусь выполнить свой долг ради уничтожения некроманта. Я обещаю пересмотреть законы об опасных существах, отпустить всех, кто содержится пленником в министерстве…

— Всех, до последнего оборотня!

— Всех, до последнего оборотня… — произнес он и торопливо добавил: — Но я хочу за это получить Кодекс оборотней. Этот Кодекс!

Он кивнул на лежащую на траве книгу.

— Я не могу отдать тебе то, что не принадлежит мне, — заметил король сидов. — Об этом ты должен договариваться с оборотнем.

— Я отдам. Давайте уже закончим с этим, — разозлился я.

— Любой из нас, кто нарушит клятву, — умрет! — завершил договор Мидир и разорвал рукопожатие.

Министр так и остался стоять с протянутой рукой, онемев от последних слов. Очнувшись, подошел к Кодексу, с каменным лицом пролистал книгу. Потом посмотрел на короля сидов.

— Вам не будет сложно зажечь костер?

— Для чего?

Министр посмотрел на меня.

— Книга ведь теперь моя, Руари? Я могу делать с ней что угодно?

Я, сжав зубы, кивнул, уже зная, что он задумал. Мидир прочел заклятье. Алое пламя взметнулось вверх. Министр, ковыляя с костылем, с трудом подтащил к костру огромную книгу и опрокинул ее туда. И мы в полном молчании час ждали, пока она сгорит дотла. Вырывавшиеся со страниц языки пламени напоминали волчьи головы.

— И каков дальнейший план? — мрачно поинтересовался Фалви.

— Для начала одолжите мне свой телефон, — процедил я.

Сержант вытаращил глаза, но я уже протягивал руку. Фалви передал мне мобильный. Я набрал номер.

— Привет, Грэг! — сказал я и дальше заговорил на гэльском.

Король Мидир беззвучно смеялся, наблюдая, как я расхаживаю с мобильником.

— Кажется, что мы попали в дурной и совершенно абсурдный сон, — Фалви покачал головой.

Но я не обращал внимания на их взгляды. Следом я позвонил О’Шэннону. А вот последний звонок дался мне нелегко. Я набрал номер Джил. Мы говорили недолго, но мне удалось ее убедить. Только вот на душе было муторно от разговора.

— Это ты со своей девушкой разговаривал, Руари? — поинтересовался Фалви, внимательно смотря на меня. — И как ее фамилия?

— Салливан.

Сержант только присвистнул.

— Ты поговорил? Что дальше? — спросил министр.

— Мы пойдем туда, куда Руари позвал некроманта, — Мидир протянул повязки. — Вам придется надеть это, когда вы будете проходить под холмами.

— Ты думаешь, твоя девушка предаст тебя? — спросил Фалви.

— Она это уже делала, сержант.

— И снова предаст? Ты так уверен?

— Хотите мне рассказать про людей, которые не предают своих любимых? Правда?

Фалви смешался и отвернулся, а я завязал им обоим глаза.

Кровь падала тяжелыми каплями, ударяясь о дно подставленной кастрюли. Ее густой солоноватый запах раздражал горло. Зашипела, потухая, свечка. Хозяин бойни поспешно достал из старого комода новую, зажег от угасающего фитиля. Потом плеснул мне еще грога из термоса. Я потянулся в глубоком кресле, которое жалобно подо мной заскрипело, и, грея руки о кружку, устроился поудобнее. Хотелось просто заснуть здесь, на теплых овечьих шкурах, брошенных на кресло, под отдаленные раскаты грома. Гроза прошла стороной, уйдя в сторону горы Сливнамон.

Послышался звук знакомого мотора. Тихо зашуршал гравий под шинами, хлопнула дверь. Внутрь зашел Энгус О’Шэннон. Окинул помещение взглядом, задержавшись на висевшей под балкой туше забитой овцы.

— Рад тебя видеть, Руари! Сержант, — он кивнул Фалви и уставился на Кейна. — Министр? Вот уж не ожидал вас тут увидеть…

— Почему же?

О’Шэннон вопросительно на меня посмотрел.

— Руари, мне казалось, что мы способны управиться сами…

— Министр заключил с королем Мидиром сделку, пообещал расправиться с некромантом и спасти человечество, — с недовольством отозвался я. — Чего вам еще надо?

— Сделку? С Мидиром⁈ Пообещал что?

Мне показалось, что О’Шэннон самым непристойным образом начнет смеяться. Но он наткнулся на мой взгляд, и у него вышла только кривая усмешка.

— Ах вот оно что…

Фалви нервно поерзал на табурете, на лице его было написано подозрение.

— Вы в чем-то сомневаетесь? — Министр прожигал мага злым взглядом. — Король сидов описал механизм, как все должно произойти. Я этот способ, если вам так угодно, от имени Министерства одобрил. Все остальное — лишь красивые слова.

— Вы правы, простите, — произнес маг.

— А скажите, мистер О’Шэннон, а как давно вы знаете, кто такой Руари? — спросил неожиданно Фалви.

Я подавился грогом и закашлялся на его последних словах.

— Знаю что?

— Да кто вас тянет за язык, сержант? — прорычал я сквозь кашель. — Хотите потрепаться — поговорите лучше о погоде. Пойдемте прогуляемся, Энгус.

Мы вышли из домика.

— В странном месте мы решили встретиться, — заметил Энгус, когда мы отошли подальше от бойни, и вдохнул свежий вечерний воздух. — Кстати, когда ты звонил Джил, говорил ей, что ранен и чтобы она зашла ко мне и принесла для тебя лекарство, ты думал, что она предаст тебя? Расскажет все отцу? Ты ошибся. Она действительно заходила ко мне и забрала лекарство. Сюда придет она, а не ее папаша.

— У меня нет оснований больше верить людям, — произнес я. — Придет некромант.

О’Шэннон только пожал плечами.

— Так что же тут делает министр? Он действительно считает, что спасет человечество? Мне он всегда казался разумным человеком, несмотря на все свои «достижения» в охоте за волшебным народом. Но вы с Мидиром все же заморочили ему голову. А еще, Руари, ты мне не рассказал, откуда узнал о том, как уничтожить некроманта, и как нашел волшебные холмы.

— Не сейчас, это долгая история.

Маг кивнул, огляделся вокруг.

— Ты прав, пора уже.

Я зашел за сержантом и министром. Хлопнул Грэга по плечу. Он кивнул и полез на крышу. Мы оставляли пастуха в его маленькой бойне с хлипкими стенами, но за тройным магическим кругом, защищавшим от некроманта. Грэг уселся на заросшей травой крыше с биноклем, прибором ночного видения и ультразвуковым свистком. Я с ним условился, что, когда заявится некромант, он подаст сигнал. Я махнул ему рукой, и мы ушли в сторону соседнего холма. Около открытого портала стоял Мидир, смотрел на ясное небо и водил в воздухе пальцем, словно выискивал знакомые созвездия. В нескольких футах от него Брессалан укладывал хворост в будущий костер, кивнул мне.

Из холма вышло несколько сидов, расселись на маленьких принесенных с собой скамеечках, достали инструменты, и стали тихо перебирать струны арф. Со стороны могло показаться, что тут готовятся к концерту и музыканты начали последнюю репетицию. Я подошел к Мидиру, прислонился спиной к крутому, заросшему вереском склону.

— Не беспокойся, Руари Конмэл, — произнес король сидов. — Сюда придет тот, чье настоящее имя тебе известно, а не та, что разбила тебе сердце. Хотя… Финн Фалви, а твое оружие заряжено? — неожиданно выкрикнул он.

Сержант, который о чем-то разговаривал с министром, вздрогнул. С недоумением поглядел на нас обоих, но револьвер достал и проверил, после чего кивнул Мидиру.

— Вот и хорошо, — сказал тихо, словно самому себе, король сидов. — Да не дрогнет твоя рука.

— Вы от меня тоже собрались избавиться, Ваше Величество? — поинтересовался я.

— Не надо меня оскорблять, Руари Конмэл!

— Я и не думал…

— Думал. «Вы от меня тоже собрались избавиться, мистер Всезнайка?» Ты ведь это подумал, но сказал другое!

— Вы и мысли уже читаете?

— Нет-нет, только по твоему лицу, — палец Мидира сместился с созвездий, вычертил овал напротив мой физиономии, а король сидов улыбнулся и примирительно, с неожиданной грустью добавил: — Да, я знаю, что это будет очень больно, Руари Конмэл.

— Великая Луна! Не напоминайте мне о том, что я должен сделать!

Я пошел прочь, но едва сделал два шага, как уши неприятно резанул ультразвуковой свисток.

— Да какого черта⁈ — выругался я громко. — Какого черта⁈

— Это сигнал Грэга и это не некромант? — сказал О’Шэннон, догадавшись.

Скрипнув зубами с досады, что план посыпался, как трухлявое дерево, и ничего не ответив, я спешно направился в сторону бойни Грэга. Но через минуту уши ощутили еще один сигнал. Я встал как вкопанный, глядя во тьму, туда, где в полумиле от нас едва виднелся слабый огонек свечи. Развернулся и бросился обратно.

— Мидир! Он здесь!

О’Шэннон и О’Келли поспешили по тайной тропе подняться на холм и укрыться там. Король сидов хлопнул в ладоши.

— Я исполняю свою часть сделки, Джек Кейн, — сказал он министру. — Я отпускаю смертных.

Вверх взметнулось пламя разгоревшегося костра, заиграли сиды-музыканты. Вспыхивали один за другим воткнутые в землю по кругу факелы. Туман, скользнувший с вершины холма, раскинулся серебристым сияющим пологом. Из портала послышались пение и смех. Оттуда выходили и выходили люди. Молодые мужчины и женщины, подростки и дети… А впереди всех шла четырехлетняя девочка в шелковом, как у маленькой принцессы, светло-зеленом платье. У министра, когда он узнал ее, вырвался стон, как будто он умирал.

— Не может быть! — прошептал он. — Этого не может быть!

Девочка вдруг остановилась, словно узнала кого-то, потом на ее нежном лице расцвела искренняя радостная улыбка и она бросилась к нам. Министр уже протягивал руки ей навстречу, но она подлетела ко мне и обняла.

— Руари! Я так рада тебя видеть!

— Мелисса, — я опустился на одно колено перед ней, закрывая глаза и зарываясь лицом в ее волосы, пахнувшие медом и почему-то корицей. Там, среди золотистых локонов, спряталась прядка, в которую были вплетены белокурые волосы.

— Король Мидир много рассказывал о тебе! — продолжила она радостно болтать. — Он сказал, что ты брат Эйда.

— Кузен, — поправил я.

— Все равно брат! — она засмеялась. — И ты даже похож на него. Но он был бы еще красивее, если бы вырос как ты! Не обижайся только!

— Конечно, нет.

— И у него не рыжие волосы. Они у него были белые, как утренний туман!

— Я знаю.

— Он мне обещал, что, когда вырастет, мы поженимся! В Ночь Большой Луны!

Она вдруг отвернулась от меня и посмотрела на потрясенного министра.

— Зачем ты убил его, папа? — спросила она. — Эйд был добр ко мне. Он любил меня. И он спас меня! Спас от людоеда! А ты… Зачем ты так жестоко поступил с ним? Он не заслужил этого!

— Мелисса, прости! Пойдем со мной, я все тебе объясню…

Джек снова протянул к ней руки, но она прижалась ко мне, обняла за шею, а на плечо Джека легла рука сержанта, и только тут до министра дошло окончательно.

— Мелисса! Нет! — заорал он, но тут же смолк, глухо рыдая, и снова протянул руку. — Только обнять. В последний раз.

— Нельзя. Тронете ее и разрушите волшебство. Она умрет мгновенно.

— Но почему ты можешь⁈

— Потому что я принадлежу к волшебному народу, а вы — нет.

Я вздохнул. Эмоции, бурлившие вокруг меня и во мне самом, сводили с ума. Я снова глубоко вдохнул запах, все еще сохранившийся в белокурой прядке.

— Прости, Мелисса, — прошептал я. Мне показалось, что еще чуть-чуть — и я сам уже не отпущу девочку туда, куда не хотел отпускать ее отец.

— Не переживай, Руари! Я скоро встречу Эйда, где бы он ни был!

Девочка посмотрела на небо, улыбнулась мечтательно и, вырвавшись, упорхнула от меня, как маленькая юркая птичка. Ее рука легла в ладонь еще одной девочки, и они закружились с остальными в танце. Министр стоял раздавленный, растоптанный. Смотрел на мелькающий у него перед глазами хоровод невидящим взором, а по бледным щекам текли слезы.

— Так значит?.. — выдавил Фалви.

— Моя мать в девичестве носила имя Лиадан Лехри, — подтвердил я догадку сержанта. — Наверное, сдержанность мне от нее досталась. Знаете, сколько ей пришлось приложить усилий, чтобы не убить вас за все эти года? А теперь уведите министра к магам и приглядите за ним, чтобы он не нарушил свою клятву. Дальше… всем будет тяжело, сержант.

— Ты убил наповал, Руари, — едва слышно произнес Фалви. — И меня тоже…

Он потащил Джека за собой, обходя танцующих. Я метнулся в сторону, почувствовав отдаленную угрозу.

Музыка звучала все громче и громче. Жарко пылали факелы и костер, освещая танцующих. Салливан, внезапно вынырнув из тьмы опустившейся ночи, застыл на самой границе света и тени. По его лицу скакали всполохи света, цветные тени от тончайшего шелка одежд танцующих. Потом его взгляд переместился дальше, на раскрытый в холме заветный портал. И наконец безразличная, лишенная малейших эмоций маска была разбита. В мутных глазах некроманта отразилось торжество. И все же он сомневался. Обернулся назад, глядя во тьму, туда, где была хижина Грэга, но потом, приняв решение, сделал шаг вперед. Танцующие были слишком увлечены, проносились мимо него с песнями и смехом. Салливан же шел, выискивая взглядом свободную руку.

— Зачем ты пришел сюда? — спросила за его спиной девочка. — Чтобы мы научили тебя танцевать?

— Да, — улыбнулся Салливан, обернувшись. — Кто ты? Принцесса?

— Да, — отозвалась Мелисса с улыбкой, скрестив за спиной пальцы. — Пойдем? У тебя красивый перстень. Ты тоже король, как мой папа?

— О да, — усмехнулся Салливан.

Мелисса взяла его за руку, а за другую руку Салливана подхватила молодая женщина.

— Какого серьезного мужчину занесло в наши холмы, — произнесла она. — Я — Шейла! Давай же танцевать!

Я стоял во тьме, смотрел, как кружится хоровод, как ведущая его Мелисса ловко закручивает фигуры, превращая цепочку людей, следующих за ней, в сложный лабиринт, в центре которого оказался некромант. В моих руках уже давно лежала флейта. Я видел, как Салливан улыбался. Ему теперь оставалось дождаться рассвета, когда все танцующие должны вернуться через портал в волшебные холмы, и заполучить желаемое. Но я знал, что этого не произойдет.

Я поднес к губам флейту и закрыл глаза.

Глава 18

Ночь. Мое дыхание рождает тихий звук, похожий на шум ветра, и пробуждает ветер настоящий. Он приглаживает длинные травы, плетет из них сложные узоры — они тоже как лабиринты, из которых нет выхода. Путник, угодивший в них, не выберется никогда.

Я дую сильнее. Мелодия незаметно вплетается в музыку сидов, а потом звук флейты внезапно становиться мощнее, заглушая хрустальные звуки арф, начинает свою тему. Ночь наполняется золотыми искрами. Они, как звезды, срываются с неба, пропарывая полог тумана. Костер тоже выстреливает целым снопом искр и гаснет. Вместе с угасшим костром проход в холме закрывается, в нем едва успевают скрыться сиды-музыканты. И страна вечной молодости исчезает, оставив своих приемных детей без крова и бессмертия.

Некромант пытается вырваться, но, пока звучит музыка, никто не может разомкнуть рук и люди продолжают свой танец. Только звук флейты поддерживает их жизнь. Искры жгут их кожу, легкая шелковая одежда вспыхивает, как подожженная паутина, осыпается на траву мелким пеплом. Салливан орет, пытается читать заклятия, чтобы призвать своих мертвых слуг, но золотые искры залетают ему в рот, жгут язык и глотку, не позволяя больше произнести ни слова.

С каждой нотой я выдыхаю одно из имен некроманта, которые когда-то открыла на проклятом шоссе последняя баньши. Каждое имя словно срывает с него пласт времени, разрушает частицу прожитой им невероятно долгой жизни.

Кожа Салливана съеживается, слезает белыми струпьями, сгорает, не долетев до земли. Он стареет, съеживается, как гниющая слива.

Шейла, Мелисса и ближайшие к ним люди превратились в окаменевшие фигуры из пепла. Это страшная застывшая цепь из скелетов намертво держит некроманта, который все еще пытается вырваться. Но к нему подходят люди, с двух разных концов цепи, дотрагиваясь, обжигают своего врага и медленно рассыпаются в прах. А на их место становятся новые. Круг сужается. Они смеются ему в лицо, терпя укусы искр. Смеются презрительно и бесстрашно, как смеялись бы в лицо неминуемой смерти.

Когда остается непроизнесенным одно имя, лицо некроманта больше похоже на оскаленный череп, в котором каким-то чудом сохранились глазные яблоки. Под его ребрами ничего нет. Там не бьется сердце, там копошится нечто, похожее на огромного черного, перевернувшегося на спину жука-могильщика.

А за моей спиной подкрадывается тьма. Скользит под землей, как ядовитая черная змея в своей узкой норе, и выныривает передо мной. Вместе с облачком пара в заледеневший воздух я выдыхаю последнее имя — настоящее имя некроманта. Аунан!

— Забери только то, что принадлежит тебе! И убирайся вон! — говорю я тьме, на миг отведя флейту от губ.

Тьма прокатывается надо мной волной, обдав холодом, принимает вид огромной черной кладбищенской крысы, вцепляется в остатки плоти некроманта, в кости, рвет это все на мелкие куски, чтобы добраться до его черной души, скрывавшейся тысячелетиями за чужими именами и жизнями.

Добравшись до желаемого, она заглатывает это целиком, опять же как змея, и огромной черной гадюкой ускользает прочь.

Флейта смолкает, потому что у меня уже кончились силы. И тут же гаснут искры. Мне кажется, что мир кружится вокруг меня, хотя ничего нельзя различить, кроме черноты. В какой-то миг я подумал, что потерял сознание. И вдруг в темноте вспыхнул магический огонек.

С холма спустился О’Шэннон. Осторожно ступая по пеплу, он дошел до центра, где стояла жуткая, слепленная из скелетов скульптура, которая при его приближении рассыпалась. О’Шэннон остановился, спешно прижал к лицу белый платок, чтобы не вдохнуть частицы праха, поднял обугленный оскаленный череп. Потом отбросил его прочь, напряженно вглядываясь во тьму.

— Почему ты не отзывался раньше, Хозяин земли? — негромко произнес он. — Мы давно разыскивали тебя. Ты был нам так нужен!

— Я знаю, — прошептал я.

— Руари? — пораженно воскликнул О’Шэннон, расслышав и узнав мой голос. — Не может быть!

Он подошел, магический огонек, двигающийся перед ним, осветил меня. Флейта все еще была в моих руках.

— Ты был всегда рядом! — сокрушенно воскликнул маг. — Ты все знал! Но почему…

— Сейчас мне хотелось бы побыть одному, Энгус, — прервал я его. — Это были хорошие люди…

Я поднес к губам флейту. О’Шэннон попятился от меня. Я заиграл тягучую неспешную мелодию, разворачивая далекую грозу и направляя ее к нам. Через минуту травы вокруг нас нещадно трепал ветер, небо затянули тучи и на землю упали первые капли ливня, чтобы смыть с нее пепел. О’Шэннон бежал прочь, чтобы укрыться от обрушившейся непогоды. А на месте пепелища уже прорастали побеги, вытягивались ветви, лопались почки, разворачивая молодые листья, распускались нежные бутоны, наполняя воздух ароматом. Когда передо мной оказались заросли боярышника, флейта исчезла из моих рук, а я, развернувшись, пошел прочь.

По голове барабанил ливень, я шел в сторону бойни пастуха. Сил почти не осталось, казалось, что я рухну на полпути и усну прямо под струями. Но из-за стены дождя неожиданно проступил деревянный сарай, а я едва не упал, споткнувшись о валявшуюся лестницу. И тут увидел Грэга. Пастух лежал около лестницы, слабо дышал.

— Грэг!

Я наклонился над ним, испугавшись, что бедняга подскользнулся и свалился с крыши. Он посмотрел на меня и слабым голосом зашептал:

— Сначала пришла девушка. Потом он — следовал за ней футах в трехстах. Будто следил за ней. Но, когда зажегся свет в холмах и послышалась музыка сидов, он окликнул ее и отдал ружье… Я лишь хотел поговорить с ней, Руари…

Я наконец заметил пробитое пулей плечо и услышал, как щелкнул взведенный курок. Распрямился, глядя на направленное на меня ружье.

— Привет, Джил.

— Я научилась стрелять, Руари, — сказала она. — Ходила на тренировки. Я не промахнусь, как мой отец. Бью прямо в яблочко!

— Я же дал тебе обещание. Твоего папаши больше нет. Можешь уезжать куда угодно!

— И ты оставишь меня в покое? Нет! Твое обещание ничего не стоит. Ничего не стоит! Не лги мне сейчас! Ты же не лгал раньше. Так скажи и сейчас правду!

Я стоял и смотрел на нее. Усталость, вина, разочарование в предавшей меня смешались в странный коктейль.

— Зато ты лгала… Я убью тебя, Джил, — негромко сказал я, понимая, что только что сам подписал себе приговор. — Найду и убью. Ты предала меня. Нет ничего хуже, чем предавать того, кто доверяет тебе, кто любит тебя, кто не может любить никого кроме тебя. Это как проклятие.

— Проклятие? О нет. Просто ты не человек! И твоя звериная природа сильнее, ты не умеешь прощать. И не хочешь!

— Для начала ты даже не просила простить тебя! — прорычал я, начиная злиться. — Но, даже если б я и хотел, то не смог бы. Да такое и не прощают!

Все прежние чувства, которые я испытывал к Джил, вдруг обернулись ненавистью. Я смотрел на нее, и мне казалось, что передо мной стоит человек, которого я не знаю. Не было знакомого запаха, от которого раньше все сжималось внутри, который рождал в душе страсть и нежность. А еще она нисколько не сомневалась в своей правоте, не чувствовала вину даже за то, что подстрелила ни в чем не повинного Грэга. Она на миг поджала губы, прищурив глаза.

— Мне жаль, но я хочу жить, — Джил нажала на курок.

Боль взорвала сердце. Я с воплем упал на траву, задыхаясь и теряя сознание.

— Руари! — услышал я словно через воду, залившую мне уши. — Руари!

Меня хлестали по щекам, но я после короткого проблеска сознания опять падал во тьму, не видя перед собой ничего и не в силах сделать вдох, словно тонул в чернильном омуте. Меня сильно ударили в грудную клетку, туда, где замерло сердце. А потом на лицо выплеснули что-то теплое. Встряхнули. Я судорожно вздохнул и сел. Через мгновение увидел перед собой физиономию Фалви, продолжающего трясти меня.

— Да что с тобой⁈ — кричал сержант.

Я провел ладонью по лицу и с изумлением уставился на окровавленную ладонь. Кровь была овечьей.

— Что вы сделали, Финн? — спросил я едва слышно.

Он промолчал, но я уже и сам увидел. Джил лежала в семи футах от меня. Неподвижный взгляд был направлен в небо, а на лице застыла улыбка, успевшая только слегка искривиться от боли.

— Когда ты упал, я решил, что она успела выстрелить вместе со мной! И что вы оба мертвы!

Сержант выпустил меня. Его трясло. Я подобрался к Джил, распахнул пропитанную кровью куртку и обернулся к полицейскому.

— Из-за меня вы застрелили человека?

— Да, черт тебя побери! Я кричал вам. Кричал ей, чтобы она остановилась, но я был слишком далеко…

— Великая Луна! Король Мидир…

Фалви тоже вспомнил, как повелитель сидов интересовался, заряжено ли у него оружие, желал, чтобы у него не дрогнули руки. Теперь же сержанта колотило так, словно он час пробыл на диком морозе. Трясущимися руками Фалви достал мобильник, вызвал для Грэга скорую.

Я подобрал валявшуюся на траве кружку, зашел на бойню, зачерпнул крови в посудине под овцой, сделал несколько глотков, чтобы хоть немного восстановить силы, вышел вон и побрел прочь по мокрой траве после успевшего закончиться дождя. Физическая боль ушла, но другая накрывала так, что темнело в глазах. Я пытался глубоко вдохнуть и не мог, как и кричать. От боли, от злости, от своей беспомощности и неспособности что-либо изменить.

— Руари! — за мной бежал Фалви. — Руари, мы должны поговорить! Ты куда опять ушел?

— Я вам ничего не должен! — огрызнулся я, на миг обернувшись. — Считаете, что спасли меня? Нет! Вы снова заставили меня пережить смерть!

— Ты шутишь? Она бы застрелила тебя!

— Да пошли вы!

— Руари! — Фалви на несколько секунд приотстал, озадаченный. — Да объясни же!

— Вы уже однажды убивали мою подругу. Сегодня вы сделали это еще раз, — я резко обернулся к нему.

— Какую подругу? О чем ты?

— Семь лет назад вы назвали меня тринадцатым счастливчиком, мистер Охотник…

Фалви остановился пораженный, и я понял, что он вспомнил.

— Святой Патрик! Так это был ты, Руари?

— Я знал ее всего один день. Но ведь у нас все не так, как у людей. А сейчас… Да, Джил хотела меня убить, но… Проклятье! Наша природа такова, что я ощутил ту же боль, что она, почти сам умер!

Я развернулся и пошел прочь. В лицо снова ударили капли дождя.

— Руари, но я не убивал никого из них! Никого из семьи О’Лири!

— Финн, заткнитесь!

— Мне всего лишь отдали приказ привезти детей на базу. Джек должен знать, что с ними произошло.

Я резко обернулся и уставился на сержанта.

— Я должен спросить Джека, что он сделал с О’Лири? Чтобы следом разорвать его на клочки, что ли?

— Для начала тебе надо семью из министерства забрать. Джек должен сдержать слово. Хотя после того, что произошло с Мелиссой, ему будет крайне трудно. Ну же, Конмэл, соберись!

Но я шлепнулся задом на траву, не в силах больше никуда идти. Боль отступала, и меня накрывало безразличие. Мимо нас промчалась скорая и полицейская машина. Фалви замахал полиции. С ними мы через двадцать минут добрались до Управления. Пока Фалви заваривал чай и разогревал пиццу — все, что нашлось у него в рабочем холодильнике, — я заснул на диване.

Где-то рядом запищал будильник. Я открыл глаза. Фалви сидел за своим рабочим столом, смотрел на меня. Судя по хмурой, усталой физиономии, он не спал всю ночь и следил за мной.

— Хочу тебе кое-что показать, — сказал Фалви и развернул монитор ко мне.

Весь экран занимал знакомый рисунок спектра.

— Я это уже видел. Вы, кажется, тоже.

— Но не такой мощности. У прибора даже нет возможности показать максимальный пик. Конмэл, ты понимаешь…

— Ничего не хочу понимать, — огрызнулся я, встал и направился вон.

— Ты куда?

— Отлить. Побежите следом в уборную меня караулить?

Фалви поморщился и остался сидеть на месте. В Управлении еще никто не работал, кроме дежурного на первом этаже. По ощущениям было около семи утра. В туалете я долго умывался холодной водой. Бодрее себя не почувствовал. Гибель Салливана должна была принести облегчение, но его не было. Словно бремя, которое висело на мне с того момента, когда я впервые увидел в Клонмеле некроманта, никуда не исчезло.

Я вышел в коридор и увидел О’Шэннона, застывшего около кабинета Фалви. Энгус кивнул мне, потом на приоткрытую дверь, из-за которой слышался голос министра.

— И ты совершенно спокойно сидишь тут, Финн? После того, что ты видел⁈ — зло говорил Джек Кейн.

— А что я должен делать?

— Найти его, засадить за решетку!

— Ты же дал клятву, Джек.

— Ты в это веришь⁈ Нас обманули! Провели, как дураков!

— Я так не думаю…

— Не думаешь⁈ А знаешь, что думаю я? Эти двое сговорились! А меня в это втянули с одной целью. Чтобы отомстить! Чтобы я пережил те ужасные события, ту боль еще раз! Чтобы отнять у меня самое дорогое — мою дочь! Ведь она могла бы выжить и сейчас стала бы совсем взрослой! Моя дочь…

Мы с О’Шэнноном смотрели друг на друга.

— Вы заблуждаетесь, — Я осторожно заглянул в кабинет и не удивился, увидев направленный на меня пистолет.

— Джек, не надо, — произнес Фалви. — Руари никуда не исчезал. Он все время был здесь, и я присматривал за ним. Убери оружие. Джек!

Я медленно прошел в кабинет. За мной зашел О’Шэннон, встал чуть в стороне, не сводя взгляда с министра. Я понял, что маг готов убить Кейна, если тот попытается причинить мне вред.

— Мне жаль Мелиссу и остальных погибших. Вы можете не верить, но я никогда не причинял зла хорошим людям. Никогда. И я никогда бы не согласился на вчерашнее, если бы на другой чаше весов не было в разы больше жизней, если бы имелся другой способ избавиться от некроманта. Вы и сами согласились на это же, заключая сделку с Мидиром. Эти люди единственные могли остановить некроманта и спасти остальных. И они знали, на что шли, знали, за что отдают свое бессмертие, подаренное им Мидиром. Даже Мелисса. Но даже если б она могла вернуться на землю, то не смогла бы жить без Эйда. Она просто наложила бы на себя руки.

— Чушь! Она прекрасно прожила без него много лет!

— В холмах сидов! Там особое волшебство, которое забирает все печали и дарит радость. Но после возвращения на землю магия бы исчезла, а в душе осталось бы одно только горе. А скорее всего, она бы не пережила резкого взросления, когда земное время забрало бы у нее свое.

Министр продолжал целиться в меня. Руки, сжимавшие оружие, у него подрагивали.

— Нарушите клятву — умрете, — напомнил я.

— А вы с Мидиром не предусмотрели вариант, что, возможно, после смерти дочери меня это устроит⁈ Что я умру и заберу тебя с собой, ублюдок!

— А ведь вы ничего не поняли, — произнес я. — Вы не поняли, как заблуждались, когда ставили свои подписи на приказах об уничтожении невиновных. Сколько детей вы загубили? Некоторые были еще младше вашей дочери. Но вы ведь нисколько не раскаиваетесь. Видимо, потому, что признать себя неправым вам очень сложно. Поэтому вы сожгли Кодекс. Вы ничем не лучше Даллана Артегала, который тоже хотел заполучить книгу, чтобы скрыть правду.

— Ты вчера убил кучу невинного народа и смеешь мне говорить, что я был неправ⁈

— Руари никого не убивал, — заметил О’Шэннон. — Он всего лишь позволил им умереть, и ничего больше. Хотя это было, наверное, еще тяжелее. Неужели вы не знаете, как действует магия сидов, министр? Любой, кто попадет в хоровод, не вырвется из него и его уведут в волшебные холмы. Так будет, пока звучит музыка, пока продолжается танец. Мидир не мог пожертвовать никем из своего народа, кроме как украденными когда-то смертными. Когда его музыканты-сиды вернулись в холмы и портал закрылся, Руари всего лишь поддержал магию своей музыкой. Это люди убили некроманта, убили своей магией вечной молодости, доставшейся от сидов.

Министр молчал.

— Давайте закончим на этом. Уже понятно, что никто не собирается признавать себя неправым, так что продолжать разговор бессмысленно, — произнес я. — Я хотел бы забрать свою семью, если вы сдержите свое слово, министр.

Глава 19

Во взгляде Джека Кейна отражалась ненависть.

— Я освобожу твою семью. Но после этого я уйду в отставку. И тогда вам всем придется из кожи вон лезть, чтобы договориться с новым человеком.

— Рад, что и вы из кожи вон лезете, чтобы продолжать досаждать мне, — заметил я. — Но вы заключили сделку с Мидиром.

— Вы будете заложником этой сделки до конца вашей жизни, и вам нельзя уходить в отставку, иначе вы не сможете сдержать слово, сменив свой статус, — пояснил О’Шэннон. — Попытаетесь нарушить клятву — станете кровным врагом короля сидов. Он вернул людей, но он может опять начать забирать их в свое королевство под холмами. Что касается вас лично, я не думаю, что смерть, которую он вам обещал за нарушение клятвы, будет легкой и быстрой.

Министр смотрел на меня. Желваки зло перекатывались на его скулах. Его разрывали противоречивые чувства, и я прочел на его лице почти все, что он хотел сотворить со мной и моей семьей в своей ненависти. Но все же Кейн опустил пистолет, убрал в кобуру.

— Тебе придется вернуться в Министерство. И мы подпишем бумаги, возможно, договор, чтобы все было официально, — глухо выдавил он и посмотрел на мага. — Мистер О’Шэннон, вы тоже как свидетель от магической стороны. И нужен еще представитель от Гильдии магов.

Мы с О’Шэнноном переглянулись, но не стали говорить Кейну, что Гильдия не имеет ко мне никакого отношения и тем более влияния на меня.

— Хорошо, мистер Кейн, я вызову представителя, — согласился О’Шэннон.

— Конмэл, у тебя на плече сидит фэйри! — заметил вдруг сержант.

— Правда, что ли? — Я повернул голову, скосил глаза, чтобы сфокусировать взгляд на незаметно появившемся маленьком человечке. — Привет, Дули.

— Доброго утра, Хозяин! Я тут слышал от кое-кого, что министр пообещал амнистию для всех существ, кто попадал ранее под «Указ номер один».

Министр мрачно смотрел на фэйри.

— Это король Мидир рассказал?

— Разумеется. Об этом уже знают по всей Ирландии. Такие новости очень быстро расходятся среди волшебного народа.

Фалви с подозрением разглядывал Дули.

— Конмэл, а скажи-ка, это не та бестия, которая несколько лет назад попалась в ловушку и которую ты, кажется, слопал прямо тут, в участке?

Дули скрестил руки на груди и посмотрел с оскорбленным видом на сержанта.

— Не люблю вспоминать! Побывать в желудке оборотня — то еще удовольствие. И я, к твоему сведению, Финн Фалви, король фэйри, так что попрошу относиться ко мне уважительно.

— Боюсь спросить, каким способом ты оттуда выбрался, — проворчал Фалви. — И что-то мне подсказывает, Руари, что остальные фэйри и вовсе не побывали в твоем желудке.

— Конечно, — откликнулся Дули. — И все мы ждем, что скажет министр об амнистии.

— Ждете?

— Да, прямо тут, около Управления!

Дули махнул в сторону улицы. Фалви и Кейн переглянулись и подошли к окну. У сержанта вырвалось проклятие. Мы с О’Шэнноном следом подошли ко второму окну, посмотрели вниз. Вверх взметнулись руки, замахали мне.

— Конмэл, ты ничего не хочешь объяснить? — поинтересовался сержант. — Тролль мне тоже кажется знакомым…

— А рогатые дамочки не кажутся? — спросил я. — Что до объяснений, то это будет долго. И не сейчас.

— Что скажете, министр? — спросил О’Шэннон.

— Я подпишу необходимые бумаги в Министерстве, — ответил он.

— И все же… Вы ведь должны понимать, что есть существа, которые враждебны людям и могут причинить вред, — заметил Фалви, явно намекая на недавний инцидент с суккубом.

— Таковых вы давно уже извели, — заметил О’Шэннон. — А за этих отвечает Руари. И продолжит за ними приглядывать даже после вашей амнистии. Впрочем, как и я, и остальные высшие маги. Обещаю, проблем не будет.

— Дули, пусть пока все возвращаются в подземелье и сидят тихо, — шепнул я фэйри.

— Хорошо, Хозяин, — и Дули исчез так же незаметно, как появился.

В Клонмел за министром прилетел небольшой военный вертолет. Опустился на площадке рядом с Управлением полиции. Из вертолета выскочил Итан и, пригибаясь, подбежал к нам.

— Мы вас потеряли в тумане, министр, — он стушевался, посмотрев на нашу компанию.

— Полагаю, вы с мистером О’Шэнноном знакомы, Итан, — холодно произнес Кейн.

— Да, мы знакомы, — Энгус с презрением поглядел на мага, работающего на Министерство. — Всегда хотел поблагодарить своего бывшего ученика за это.

О’Шэннон тронул антимагический браслет, едва выглядывающий из-под рукава пиджака.

Кейн первым забрался в вертолет, затем Фалви, за ним я и, наконец, оба мага. Итан старался не смотреть на Энгуса, отвернувшись к иллюминатору. В министерстве я не удивился, когда к Итану добавилась вооруженная охрана министра. На меня поглядели хмуро, с недоверием, оттеснив всех, включая Фалви, от министра. Начальник охраны на ходу интересовался у Кейна о произошедшем с момента исчезновения нас на туманной Хилл-стрит. Фалви шел за мной рядом с О’Шэнноном, а я чувствовал, что сержанта не покидают сомнения, которые захватили его еще в холмах сидов, во время встречи с Мидиром.

— Подождите здесь, мне нужно проверить бумаги. Финн, — министр бросил на сержанта многозначительный взгляд, видимо, чтобы тот присматривал за нами, и скрылся в своем кабине вместе с Итаном.

Охрана тоже осталась стоять в коридоре.

Едва за министром закрылась дверь кабинета, невдалеке замаячила знакомая фигура, и вскоре к нам подошел новый глава Гильдии — Ниалл О’Доэрти. Не так давно я подбивал Энгуса и Брессалана «потолковать» с новым главой насчет некроманта, но закрутившиеся события не дали такого шанса. Сейчас он выглядел несколько растерянным и, незаметно потянув его запах, я понял, что он сильно испуган, хотя тщательно пытается скрыть это.

— Мистер О’Доэрти, мне нужно перекинуться с вами парой слов. Энгус, можете присоединиться.

Прежде глава Гильдии магов успел ответить, я уже оттаскивал его за локоть в сторону, подальше от Фалви, торопливо шепча магистру на ухо. Когда я сказал о некроманте и его гибели, О’Доэрти нервно дернулся и, отшатнувшись, уставился на меня. Его начало мелко потрясывать. Я притянул его обратно к себе за ворот накрахмаленной рубашки.

— Я даже не хочу знать, что он вам пообещал, — прорычал я ему на ухо. — Он мертв. Вы — предатель, как и ваш предшественник на посту главы Гильдии. И, если вы не хотите проблем…

— Руари, скажи, что Хозяин земель — это ты. Это сэкономит время, — заметил О’Шэннон, который, скрестив руки на груди, с насмешкой и презрением глядел на магистра.

Ниалл О’Доэрти сделался бледнее побелки на потолке.

— Чего вы от меня хотите? — выдавил он.

— Ничего особенного, в общем-то. Делайте то, что говорит Энгус. Поставите бюрократические подписи на договоре. В общем, не напортачьте.

Мы все трое развернулись к Фалви, наблюдавшему за происходящим, но он не стал комментировать.

Еще через полчаса нас позвали в кабинет, и мы расселись вокруг стола Кейна. Итан, выступавший в роли секретаря, собрал со стола подготовленные документы, кроме одного, и передал мне. После прочтения я сунул бумаги О’Шэннону. Над последним документом Кейн задумался, потом посмотрел на Ниалла О’Доэрти.

— У нас с Гильдией был договор о сотрудничестве, магистр, — заметил Кейн. — Вы нам предоставляли магов для работы в Министерстве и магической полиции, гарантировали нам безопасность со стороны магов. А сами нарушили договор, укрыв некроманта. Не хотите объясниться?

О’Доэрти вытаращил глаза, замотал головой.

— Я на должности Главы всего несколько месяцев, министр. Я был не в курсе дел моего предшественника с некромантом. Поверьте, я никогда бы не стал связываться с этой мерзостью.

— Мне вообще уже сложно поверить, что некромант — это единичный случай, — Кейн сверлил его взглядом, — и что вы ничего не знали. Вот он, — министр не преминул ткнуть в мою сторону пальцем, — укрывал таких опасных существ, как Сливнамонские ведьмы, тролль и фэйри, не считая всех остальных. И вам об этом тоже ничего не было известно?

— Разумеется, нет!

Ниалл О’Доэрти бросил на нас быстрые взгляды, но мы с О’Шэнноном сидели с невозмутимыми физиономиями, слушая его ложь и решив промолчать.

— Поверьте, мистер Кейн, — чуть воодушевился Ниалл. — Гильдия магов очень дорожит своей репутацией и никогда бы не стала ставить под угрозу наше с вами сотрудничество…

— Несмотря на это, у нас было очень много проблем с магическими существами, за которыми вы обещали приглядывать. Вы так же обещали отслеживать неизвестную магию и «гостей» с континента, — заметил Фалви. — Однако этого не было. В итоге работы у магической полиции каждый год только прибавлялось.

— Прошу прощения, но, как я уже говорил, я был не в курсе происходящего. До вступления в должность главы Гильдии я занимался учебным процессом в академии магов, не более.

— Это так, мистер О’Шэннон? — спросил Кейн.

— К сожалению, да.

— Таким образом, вы оказались далеко не в своей компетенции, не так ли, магистр?

— Зато магистр — настоящий кладезь теоретических знаний, — заметил О’Шэннон.

— Джек… — подал снова голос Фалви, — у Руари и мистера О’Шэннона, похоже, гораздо больше опыта в присмотре за потенциально опасными существами. Мне кажется, было бы логичным передать им эти функции от Гильдии. Тебе будет привычно этим заниматься, Руари. Учитывая твой большой опыт работы в магической полиции, к тому же…

— Это было бы возможно, если бы не противоречило договору министра с Мидиром, — перебил его О’Шэннон. — А значит, нельзя заключать новый договор с министром на условиях, игнорирующих условия первого договора.

Кейн нахмурился.

— Это надо обдумать, — произнес он и отложил документ в сторону. — Решим позже. Пока же в ведении Конмэла и мистера О’Шэннона остаются существа из Клонмела. Это ведь не противоречит договору? В ваших же интересах, чтобы все эти существа по-прежнему не причиняли зла людям. Магистр О’Доэрти, от вас мне нужен подробный отчет о деятельности вашего предшественника. Всего, что касалось опасных существ и их связи с Гильдией. Вы сделаете?

— Приложу все усилия, министр, — уверил Ниалл О’Доэрти, но лицо у него было такое, как если бы он хлебнул прокисшего сидра.

О’Шэннон передал ему все документы, еще больше усугубив настроение магистра. О’Доэрти подписал все документы с видом, будто его приговаривали к пожизненному заключению в одной камере с троллем. Затем расписались я и Энгус.

Министр черкнул свои подписи последним, сопроводив их печатями. Всем нам отдали по одному экземпляру договоров. Вся эта бюрократия раздражала меня с самого начала. Но О’Шэннон, поймав мой взгляд, коротко кивнул, чтобы я потерпел. Мне под конец отдали бумагу, касающуюся моей семьи.

— Я распорядился привести их сюда. Мистер О’Шэннон, мистер О’Доэрти, вы можете идти. Мистер О’Доэрти, я буду очень ждать ваш отчет!

Ниалла О’Доэрти словно сдуло магическим ветром, долетевшим сюда с горы ведьм. Энгус задержался.

— С вашего позволения, я обещал Руари отвезти его семью в Клонмел, — произнес он, хотя ничего такого на самом деле мне не обещал.

В коридоре нас уже ждали. Увидев семью, я испытал облегчение и радость, равных которым не испытывал, наверное, никогда. Лиадан обняла меня так крепко, словно была до этого уверена, что больше мы не увидимся.

— Мам, — прошептал я, — все кончилось. Мы возвращаемся домой.

— Руари, — она наконец выпустила меня, отстранилась.

Посмотрела на наблюдавшего за нами министра с ненавистью, которую не смогла сдержать.

— Он знает, Руари? — спросила она.

— Что вы последняя из Лехри? Да, — ответил вместо меня министр.

— Я давно уже не Лехри, — ответила с твердостью мать. — На ваше счастье.

— Не пугайте меня, миссис Конмэл. Никто из ваших сильнейших мужчин…

— Прекратите, — оборвал я Кейна. — Мы уезжаем, и я надеюсь никогда больше вас не увидеть. Что никто из нас вас больше не увидит!

Я подтолкнул мать и Рианнон, кивнул на выход отцу.

— Постой, Руари, не так быстро, — сказал Джек Кейн мне в спину.

Я обернулся к министру, и его кривая усмешка мне не понравилась.

— Я должен сдержать клятву и освободить всех до последнего оборотня.

— Что это значит?

— А что бы ты выбрал сам, когда тебя спросили о долге и семье?

— Сберечь семью — это и есть мой долг. Но вы о каком долге?

— Пойдем со мной и узнаешь, — он пошел дальше по коридору вглубь Министерства.

За ним двинулся Итан и вооруженная охрана. Я переглянулся с О’Шэнноном и посмотрел на удивленную физиономию Фалви.

— Энгус, увезите их, пожалуйста…

— Нет, Руари, — Лиадан помотала головой. — Мы уедем отсюда или все вместе, или никто.

— Мам! — я бросил взгляд на отца, но и тот был настроен непреклонно.

— Я с вами, — сказал О’Шэннон. — Решил все-таки министр преподнести напоследок неприятный сюрприз. Вы, случайно, не знаете какой, сержант?

— Нет, — хмурясь отозвался Фалви. — Оживили Фэлана Артегала?

Я фыркнул, и мы поспешили нагнать Кейна. Большой грузовой лифт, в котором могло поместиться человек двадцать, унес всех нас куда-то глубоко под землю. Мы прошли три поста охраны за бронированными дверями. Сперва я подумал, что нас ведут по коридору, который вел в камеру Артегала, отчего почувствовал себя крайне неуютно от воспоминаний. Волосы у меня на мгновение даже встали дыбом. Но потом я понял, что ошибся. Коридор всего-навсего был похож на тот как две капли воды. А затем Кейн вывел нас на лестницу, и мы спустились еще на пару этажей вниз.

Снова пост охраны. Перед нами распахнули сперва одну дверь, а затем, через короткий буферный коридор, еще одну. Такую же тяжелую, бронированную. Джек Кейн застыл на пороге, потом приглашающе махнул мне рукой. Запах, ударивший в ноздри, едва не лишил сознания. У меня на миг потемнело в глазах, и я шагнул во тьму подземелья. За решетками, за магическим полем лежали десятки зверей, каждый в своей крошечной камере. На грохот открытой двери некоторые подняли головы, глаза засветились желтым, отражая свет, идущий с коридора. А потом кто-то завыл и тут же этот вой подхватили еще пятеро. Я стоял оглушенный этим воем.

— Руууууууари, — выли они. — Руууууууарииии!

Мне на миг пригрезилось, что я в лесу и рядом жмется стайка волчат. «Руари, спаси нас!» — их вой словно пробился из прошлого. На меня накатила дурнота, и я шагнул к одной из решеток, разобрав знакомый запах. Вой затих.

— Скаа? Скаа…

Волчица, издав вой, больше похожий на плач, обернулась, через решетку ко мне потянулась рука. Я стоял ошарашенный и смотрел на нее. Ей было четырнадцать, когда мы расстались. Теперь передо мной оказалась молодая женщина с изможденным лицом. Но взгляд ее, которым она когда-то смотрела на меня, я не мог не узнать, как и запах, тоже ставший взрослым и все же оставшийся до боли знакомым. За моей спиной кашлянул министр, я ощутил его нетерпение и рвавшееся наружу торжество.

— Те, кто опозорил себя, становились изгоями? Так ведь было написано в Кодексе? Тебе ничего не остается, как оставить их тут пленными. Мидир не будет считать это нарушением слова. Нельзя же освобождать людоедов!

Я смотрел на Скаа, на ее загоревшийся и вновь потухший после слов министра взгляд. Она отпрянула от решетки и попятилась обратно во тьму. Точно так же шесть лет назад она оттолкнула меня, чтобы я не стал защищать их, чтобы остался жив и свободен. А я почувствовал себя так, словно опять предавал их. Предавал против воли, потому что изменить что-либо было нельзя. Боль прошибла меня, будто внутри разорвалась молния. Мне казалось, что ничего ужаснее в моей жизни еще не случалось.

— Руари? Руари Конмэл? — Позвал меня хриплый голос из дальней камеры.

Глава 20

— Туал Трэсах? — поразился я и пошел в самый конец подвала.

Старый оборотень, которого я видел несколько лет назад дома, когда отец собирал глав семейств, стоял, держась за решетку и всматриваясь в меня. За нами, навострив уши, следили остальные оборотни. Я чувствовал на себе их взгляды, и кожу от этого продирал мороз.

— Вот уж не ожидал тебя увидеть, парень, — хрипло произнес он. — И уж точно не по ту сторону решетки.

— Пару минут назад я был уверен, что моя семья — единственные оставшиеся оборотни в Ирландии.

— Ты здорово вырос! И одет хорошо. Не узнать. А там твой отец стоит? — спросил Туал, но по его тону я сразу понял, о чем он подумал.

— Фэлан Артегал сбежал отсюда и пришел в мой дом, чтобы отомстить. Он считал, что отец рассказал о задуманном Фэланом людям, но это не так.

— Твой дом? — спросил Туал. — Не дом Мака?

— Мой.

Я подошел вплотную к решетке и Туал почуял.

— Истинная сила Луны… — прошептал он пораженно.

— Я перегрыз Фэлану глотку. И так было бы с любым, кто посмел бы причинить вред моей семье.

— Так что происходит, Руари? Почему вы здесь?

Я коротко рассказал про сделку министра с Мидиром.

— Если бы здесь был Кодекс… — начал было Туал.

— Министр сжег его, — произнес я.

— Тогда все бесполезно, — Туал выпустил решетку и попятился от меня точно так же, как Скаа. — Оставьте нас и уходите.

— Не понимаю, как Кодекс мог бы помочь?

— Не Кодекс, а тот, кто хранил его, Руари.

Через миг я понял.

— Высшее прощение? Но его может дать только…

— В книге были слова присяги.

Теперь я отступил от Туала, испугавшись. А он вдруг расхохотался. Устало и обреченно.

— Уходи, Руари!

— Почему ты решил, что это могу сделать я? Почему ты решил, что это захотят остальные? — воскликнул я и тихо добавил: — Вы… Никто не знает, что происходило все эти годы, что приходилось мне делать, чтобы спасти свою шкуру.

— Потому что ты убил Фэлана Артегала! Остальное не имеет значения, если ты помнишь Кодекс слово в слово! — Туал вгляделся в меня и едва заметно кивнул, словно самому себе, а потом прорычал, зло и торжественно: — Руари Конмэл убил Фэлана Артегала!

Меня словно окатило штормовой волной от поднявшегося опять воя. Я едва не захлебнулся от разлившейся вокруг ненависти и злого торжества. Каждый из оборотней люто ненавидел того, кто погиб от моих клыков. Я смотрел в светящиеся глаза, и меня пронзало током от этих взглядов. Смятение, поднявшееся, как песок в воде, — исчезало, уступая место неизбежной уверенности. Ощутив это, оборотни как один смолкли.

— Что происходит? — окликнул меня министр.

В мертвой тишине я обернулся к Джеку Кейну. Министр смотрел настороженно. Военные, окружавшие его, взяли винтовки на изготовку.

— Я вам отвечу через пару минут, — и снова посмотрел на Туала. — Что он сделал?

— После того, как мы попали сюда, Фэлана Артегала долго держали отдельно, а потом подселили к остальным, в общую камеру. Он заявил, что все должны ему подчиняться. Заставлял убивать людей в военных экспериментах. Мучил, а потом сам убивал оборотней, которые сопротивлялись. Или убивал самых младших, самых беззащитных, чтобы заставить старших выполнять его приказы. Я потерял двух внуков, младшего сына и жену. У меня осталась дочь и еще один сын. Я считал, что лучше всем умереть, чем терпеть это, чем подчиниться ему и опозорить свое имя. Но, глядя на последнее, что у меня осталось, я передумал. Я смотрел на другие семьи и понимал, что надо выжить, чтобы защитить остальных детей и подростков. Многие из них остались без родителей. И кто-то должен был им рассказывать о Кодексе и наших традициях, воспитывать, насколько это было возможно в условиях тюрьмы и издевательств. А однажды Артегала забрали и назад он уже не вернулся. К нам внезапно утратили интерес, рассадили по этим одиночным клеткам.

Я кивнул Туалу и подошел к министру. Но еще раньше пришлось подавить ненависть к Кейну, от которой хотелось растерзать его на мелкие клочки.

— Так что происходит? — спросил он.

— Хотели не остаться в долгу? Вы ведь для этого притащили меня сюда? Но ваша месть не сравнится с моим списком, слишком большим для мести одному человеку. Хотя вы и сожгли Кодекс, я помню его наизусть. Я помню все законы и все имена! Теперь Кодекс — это я. А вам придется сдержать слово и освободить пленников.

— Что⁈ — Джек Кейн посмотрел на меня с неверием. — Нет! Они — дикие звери! Людоеды!

— Вы их сделали таковыми! Но в Кодексе был закон о высшем прощении.

— Что это значит?

— Они станут такими, какими были прежде — незапятнаными.

— Это невозможно!

— Возможно. Если Великая Луна посчитает их достойными прощения.

— Откуда ты это узнаешь?

— Узнаю. И вы тоже это увидите.

Я повернулся к решеткам, принюхался, определяя запахи. Называл имена. И оборотни, приняв человеческое обличье, грязные, измученные, исхудавшие, едва не доведенные до безумия, преклоняли колено. Назвав всех, я стал читать слова древней присяги, и они хором повторяли за мной.

Министр не понимал по гэльски, но догадался, что происходит. По его лицу было видно, что он хочет прервать ритуал, и в тоже время у него была надежда, почти уверенность, что ничего у меня не получится. Он стоял и напряженно ждал.

Когда клятва верности была принесена, оборотни вслед за мной повторили слова о прощении за то, что сделали когда-то против своей воли. На несколько мгновений повисла тишина. Я набрал в легкие воздух и собрался с духом, чтобы произнести последние слова. Слова, от которых зависело столько судеб. Сердце колотилось в висках так сильно, что я почти ничего не слышал.

— Я, Руари Конмэл, избранный вами король, дарую вам высшее прощение. Пусть же Великая Луна прольет на вас свой свет и очистит и разум, и душу, и плоть.

Мне было страшно, я боялся, что сам окажусь недостойным даровать прощение, что все это окажется бесполезным. Что я вновь увижу ненавистную торжествующую усмешку министра. Все остальные затаили дыхание вместе со мной.

Подвал на миг осветила белая вспышка. А потом с потолка стала падать серебристая светящаяся пыль. Она окутывала застывшие и задержавшие дыхание фигуры. Лучи Луны, пробившиеся к нам сквозь толщу здания, становились ярче, озаряя все белым сиянием. Серые бетонные стены подвала словно покрылись искрящимся инеем.

Воздух стал объемным, сияющим и холодным, принеся в духоту темницы свежесть из-под облаков. Оборотни воспрянули духом, поднимались. Кто-то первый тихо засмеялся, избавившись наконец от годов бесконечных мучений, унижений и чудовищных экспериментов.

Я обернулся к министру. Он стоял в лунном свете белый, похожий на привидение.

— Как уже говорил, я бы выбрал семью. Теперь они все — моя семья. И единственное, о чем я вас попрошу, это предоставить им возможность вымыться и дать одежду, чтобы они смогли уйти отсюда с достоинством. И одолжить пассажирский транспорт, если он имеется.

— Это невозможно, — выдавил из себя министр.

Он все еще не мог поверить, что его месть не удалась.

— Они безопасны для людей. Откройте решетки и отпустите их!

Джек Кейн все еще смотрел на окутанные сиянием фигуры. Потом наконец перевел взгляд на меня.

— Нет, — он поднял руку с пистолетом.

— Ты дал слово, Джек! — к нам шагнул Фалви.

— Стой на месте, Финн.

— Вы же не думаете, что антимагическая защита Министерства помешает наказанию Мидира? — спросил О’Шэннон.

— Но вам она колдовать тут помешает, — зло отозвался министр.

— Однако Руари не помешала, — заметил О’Шэннон.

— Да, и поэтому я не могу отпустить ни Хозяина, — Джек стиснул зубы, — ни короля оборотней. Я всю жизнь охотился за ним. А он так ловко, оказывается, скрывался.

— Вы сами меня создали! Только что! — воскликнул я. — Вы и никто более. Ваш собственный страх, ваша паранойя и ваша ненависть!

— Нет, Джек! — Фалви направил на него свой револьвер.

— Ты идиот, Финн, — презрительно отозвался министр. — Идиот и предатель!

— Идиот, — согласился Фалви. — Был бы чуть умнее, давно бы понял, что ты превысил все свои полномочия.

— Опустите пистолет, сержант, — произнес я. — Пусть министр стреляет.

Джек Кейн уставился на меня. Потом увидел в моей руке флейту.

— Пуля убьет тебя еще до того, как ты заиграешь на флейте, — зло усмехнулся он.

— Я не оставлю от вашего министерства камня на камне. А что с вами сделает Мидир за нарушение клятвы, я даже представить не могу.

Кейн облизнул губы, прищурился.

— Нет, Джек! — только и успел выкрикнуть Фалви в грохоте выстрела.

Моя рука с флейтой взлетела вверх. Пуля точно вошла в нутро флейты и словно взорвалась там, выстрелив фонтанчиками серебряной пыли из нотных отверстий. Флейта же издала странный протяжный звук, глубокий, словно раскат грома с перезвоном колокольчиков. По зданию пошла вибрация, по стенам расползлись трещины, как от начавшегося землятресения, кусок стены рухнул. По решеткам зазмеились электрические разряды, и они просто разлетелись на куски, словно были сделаны изо льда.

— Туал, уведи всех отсюда! — крикнул я. — Отец!

Мак, поймав мой взгляд, обнял Лиадан и Раиннон и метнулся прочь. Вслед за ними бежали остальные оборотни. Я поднес флейту к губам. Я сам не знал почему, но заиграл марш Бриана Бору.

Министр и его военные стояли пару мгновений в растерянности. А потом министр выкрикнул приказ открыть огонь.

Пули летели ко мне, как рой серебристых оводов, навстречу им взметнулся вал золотых искр, и пули взрывались в воздухе. Под ногами дрожала земля. Где-то наверху рушились стены ненавистного Министерства. Выстрелы прекратились внезапно, когда магазины опустели. И в этот миг из трещин, из щелей в стенах, полу, потолке вылетели призрачные, светящиеся голубоватым светом тени. Тени тех, кто когда-то был убит по министерскому приказу.

— Я слышал, что раз в сто лет даже палка стреляет, — заметил за моим плечом король Мидир, словно появившейся из ниоткуда.

— Не очень вежливо с вашей стороны, Ваше Величество, называть флейту палкой, — заметил я, прекратив играть.

Но Мидир не ответил. Просто хлопнул в ладоши, не спуская глаз с министра. В тот же миг призраки метнулись к человеку.

— Твое время прошло, Джек Кейн, — сказал Мидир. — Ты нарушил клятву и должен понести наказание.

Министр заорал, словно его раздирали на куски. Наверное, так оно и было. Призрачные когти и зубы впивались в него. Он отмахивался от напавших на него, но ничего не помогало. Военные, что охраняли его, теперь отшатнулись, не зная, что делать, и смотрели, как он мечется с безумными воплями. К министру неожиданно рванулся Фалви, но тут же отступил, когда Кейн упал, а дух его, все еще раздираемый призраками, остался висеть в воздухе. Взгляд Фалви метнулся от призрака его друга к хладнокровно наблюдающему за наказанием О’Шэннону, потом ко мне.

— Руари! Да останови же это!

— Я не могу…

— Святой Патрик! Ты же Хозяин земель! Ты можешь!

— Не может, — ответил вместо меня король сидов. — Джек Кейн нарушил данную мне клятву! Тени разорвут его дух в клочья, и он еще долго будет испытывать боль, пока последняя частица его души не исчезнет навсегда.

Я молчал, глядя, как раздирают дух министра. Когда в воздухе пропал последний бледный лоскут, тени разлетелись по щелям. Следом пропал и король Мидир, словно его и не было.

— Руари! Надо выбираться отсюда! — крикнул О’Шэннон. — Сейчас нас тут завалит.

— Парни, шевелите ногами! — крикнул Фалви растерянным военным, и они рванули прочь вслед за нами.

Едва мы выбежали из подвала, как там обвалился потолок. А где-то над нами рушились стены. Мы не стали выбираться тем же коридором, по которому пришли, а побежали дальше вверх по лестнице.

— Вот проклятье! — маг на ходу читал какие-то заклятия, убирая с пути обломки: похоже, антимагическая защита Министерства уже приказала долго жить.

Здание Министерства продолжало содрогаться в агонии, словно идущий ко дну Титаник, оседало. А мы бежали, прыгая через несколько ступеней, когда все вокруг нас продолжало проваливаться в бездну. Я уже давно на бегу выдыхал заклятия во флейту вслед за О’Шэнноном, и по лестнице рассыпались золотые искры, не позволяя ей рухнуть. А потом с ужасным грохотом здание сложилось, как карточный домик. Мимо пролетели стены, этажи и крыша, и нас на миг ослепил ярко-рыжий свет заката. И тут же накрыло облаком поднявшейся бетонной пыли. Мы все закашлялись, закрывая лица полами одежды.

Когда пыль немного рассеялась, обнаружилось, что мы стоим на площадке верхнего из трех оставшихся пролетов лестницы. Нас словно на ладони держала рука бетонного скелета здания, торчащая над котлованом, полным обломков. Над кварталом, где раньше располагалось Министерство, теперь висело тяжелое облако взвеси. Где-то на дороге, у границы провала, угадывалась толпа людей, успевших выбраться из Министерства, едва горели в пыльном воздухе зажегшиеся вечером фонари. В отдалении завывали сирены пожарных, полиции и скорой помощи.

— Руари! — позвал меня отец, застывший на краю котлована.

Я не стал никого ждать, спрыгнул вниз, на обломки, пересек руины и выбрался из ямы. Меня тут же обняли мать и Рианнон, а чуть помедлив, и отец. Мы стояли кругом, касаясь друг друга головами, а они чувствовали, как я дрожу от перенесенного напряжения.

— Сын, — прошептал Мак и смолк.

У него не нашлось слов, чтобы выразить чувства по поводу всего произошедшего, но я и без слов все понимал. Потом я почувствовал на себе взгляд. Я выпустил близких и увидел Туала, который с остальными оборотнями стоял в отдалении. Они, продрогнув без одежды на осеннем ветру, жались друг к другу. Я сделал ему знак никуда не уходить. Из ямы выбрались О’Шэннон, Фалви и военные. Сержант отдал какие-то распоряжения военным. Военные хмурились, но ушли исполнять.

— Мистер Конмэл, миссис Конмэл, Рианнон, думаю, я могу, наконец, отвезти вас домой, — сказал О’Шэннон.

— Это было бы очень кстати, — Мак благодарно кивнул. — У нас бы появилось немного времени подготовить дом для наших собратьев. Руари?

— Я чуть позже, па. Не беспокойтесь обо мне.

— Твой приятель Сид, кажется, твой должник? Он ведь мог бы накормить всех поздним ужином? — поинтересовался Мак.

— Да, хотя от сегодняшних клиентов он вряд ли будет в восторге.

— Предупредим его заранее, — заметил О’Шэннон.

— Спасибо, Энгус.

Маг кивнул мне и увел семью за собой. Подошел Фалви.

— Все придется делать заново, сержант? — поинтересовался я. — Я имею ввиду бумаги.

— Нет, — Фалви показал мне папку, которую умудрился не потерять, и уточнил. — Юридическую силу они не теряют, даже несмотря на то, что ты разрушил Министерство. Его восстановят. Надеюсь, ты это понимаешь.

Он смолк. Я смотрел на сержанта, и он чувствовал себя очень неловко.

— Если бы вы не узнали правду…

— Но я узнал! — Он отвернулся от меня на шум мотора. — Автобус подали, как ты просил… Куда ты отвезешь их?

— В мой дом. Для начала. У многих из них незаконно отняли землю и жилье. Возвращаться им некуда.

Фалви помолчал.

— Можно по пути заехать в благотворительную организацию, чтобы взять для всех одежду на первое время… Я могу заняться, если ты не будешь против.

— Только не вы.

Фалви смешался, не зная, что думать.

— Из-за того, что вступился за него?

— Вы прекрасно осознаете, что он сделал. Как подставил вас, как наплевал на вас… Он был плохим другом, сержант. И все же вы попытались его спасти.

— Я не мог по-другому.

Сержант поджал губы. Лоб его изрезали глубокие складки, взгляд на несколько мгновений застыл, словно он заглянул далеко в прошлое. И там не обнаружил ничего хорошего.

Глава 21

Автобус между тем затормозил около оборотней. Через несколько секунд они уже запрыгивали в открытую дверь, чтобы побыстрее скрыться от любопытных взглядов. Казавшаяся совсем хрупкой Скаа замерла у двери и смотрела на меня. Я ощутил ее сомнения — она не понимала, что я чувствую. Но я стоял, не сводил с нее глаз и не двигался с места.

— Не сейчас, девочка, — шепнул старый Туал и подтолкнул ее в салон автобуса, а сам, пару секунд помедлив, направился ко мне.

Старый оборотень умудрился где-то раздобыть клетчатый плед и обмотал его вокруг бедер, словно облачился в килт. Я оскалился в усталой усмешке и покачал головой, когда он подошел ко мне.

— Нет, Туал, у меня нет сил на разговоры.

— Мы должны поговорить до того, как ты поговоришь с остальными, Руари.

Я смотрел на его исхудавшее усталое лицо, обтянутые бледной, синеватой кожей скулы. Но во взгляде его читалась решительность.

— О, значит, просто Руари? Уже легче, — попытался пошутить Фалви. — Или я все-таки как-то по-иному теперь должен называть тебя?

Старый оборотень посмотрел на него исподлобья, и полицейский, снова смешавшись, смолк. А я подумал, что Фалви сильно растерян и действительно не знает, как теперь вести себя со мной и что вообще делать.

— Сержант, это Туал Трэсах, один самых уважаемых глав семейств. Туал, это Финн Фалви, мой бывший куратор и бывший Охотник.

— Охотник?

— Бывший Охотник, — еще раз уточнил Фалви и посмотрел на меня. — Но почему бывший куратор?

— Мы познакомились с сержантом давно, на ферме О’Лири, когда детей увезли в Министерство. А спустя три года он стал моим новым куратором, когда я убил ублюдков, собиравшихся сжечь живьем хорошего человека. Сержант выбил мое помилование для суда у министра Кейна. А мне пришлось все это время работать на полицию.

— Так ты этого боялся, Руари? Из-за этого сомневался? — спросил Туал.

— Не совсем этого, — Фалви взглянул на меня. — Какую бы неприязнь ко мне ни испытывал Руари, он стал моим напарником, несколько раз спасал мне жизнь. Но на самом деле все гораздо сложнее, чем он вам объяснил в паре предложений, мистер Трэсах. И стало еще сложнее ввиду событий последних дней.

Старый оборотень хмуро смотрел на полицейского, принюхиваясь к нему, и вдруг недобро прищуренные глаза распахнулись, и старик с изумлением уставился на меня.

— Да, из-за этого тоже, Туал, — подтвердил я.

— Метка, — выдохнул Фалви, догадавшись и вспомнив инцидент, когда я чуть не убил его. — На мне теперь твоя метка!

— Знаете, в чем забавная драматичность ситуации? — процедил я сквозь зубы. — В том, что все оборотни эту метку увидят. Я дал им прощение от их позора, а сам оказался всего лишь в одном шаге от того же самого и по своей собственной воле.

— Так это удар по твоей репутации, Руари? — сержант попытался усмехнуться.

— Это совсем не смешно, мистер Фалви, — хрипло заметил Туал. — Вы помечены, как овца на убой. Причем только у одного есть право убить вас. Остальные вас трогать не посмеют. Это, пожалуй, единственная хорошая новость.

— А какая плохая новость?

Туал вопросительно взглянул на меня, но я промолчал.

— Ни один оборотень не сможет себя сдерживать, когда тот, на ком его метка, стоит всего в паре шагов. Поэтому я восхищаюсь выдержкой Руари.

Фалви посмотрел на меня с неверием.

— Это так?

— Нет. Хотя, может быть, я просто чертовски устал и мечтаю только об одном: как добраться до постели и спать сутки без перерыва. — Отвезите нас, наконец, домой. И отправьте уже автобус.

— Руари, и все же?

— Мне хочется вас убить не более, чем обычно. Вас это устраивает?

— О’Шэннон мне говорил, что есть два типа меток.

— И вам не повезло, потому что тогда я был в дикой ярости.

Мы замолчали. Фалви, чувствуя себя неуютно, переступил с ноги на ногу, потом махнул водителю автобуса, а нам на свою машину. Автобус ненадолго останавливался у красного креста, откуда в него притащили несколько ворохов одежды. После этого мы медленно выбрались из вечернего Дублина. Где-то над домами садилось солнце, в городе пахло осенью, за редкими тучами поблескивала неполная еще луна. Я чувствовал себя совершенно разбитым. Мне хотелось спать, но чувства от пережитого и лезшие в голову дурацкие мысли не позволяли уснуть.

— У вас выпить не найдется, сержант?

— Конмэл, черт тебя побери! — выругался Фалви. — Тебе разве по статусу можно теперь, а?

— Да пошли вы! — огрызнулся я.

— В бардачке возьми!

Я нашел там непочатую бутылку «Бушмилса». Открыл и хлебнул из горла. Виски обжег гортань, в желудке стало тепло, и легкий, почти незаметный озноб, который бил меня с тех пор, как я спустился в министерский подвал, ослаб. Я сделал еще глоток, ополовинив бутылку, под неодобрительные взгляды обоих спутников. Мне стало смешно, что и бывший Охотник, и старый оборотень чувствовали одно и то же. Я громко фыркнул, посмотрев на них, и, прикончив бутылку, вышвырнул ее в окно. Она разлетелась в воздухе золотистыми искрами.

— Черт, Конмэл, надираясь в этот раз, ты побил рекорд по скорости, — Фалви покосился на меня.

— И вам доброй ночи, сержант. Разбудите, когда приедем.

«Бушмилс» прогнал озноб и крутящиеся без конца мысли в голове. Я закрыл глаза и отключился, успев заметить, что мы нагнали автобус и теперь плелись у него в хвосте. О’Шэннон, похоже, уехал далеко вперед.

Мы приехали на Эйр-Хилл поздней ночью. Фалви остановился за автобусом, протянул ко мне руку и замер, увидев, что я уже не сплю. Лиадан, Мак и Рианнон суетились, провожая всех в дом. Я вышел из машины. Накрапывал дождь, холодные капли стекали по лицу, а с юго-востока дул холодный горный ветер. Я поежился, скрестив руки на груди. Рядом встал Туал, похожий на дикого горца в своем пледе-килте и со взлохмаченной седой шевелюрой. Следом за нами из машины выбрался Фалви.

— Руари, что насчет кураторства все-таки? Это из-за метки?

— У вас статус теперь не соотвествующий. Станете министром — тогда поговорим об этом.

— Что⁈ — Фалви вытаращил на меня глаза. — Ты шутишь, да?

— Нет. Держитесь от меня подальше, сержант. И от них тоже.

— Конмэл, проклятье! — возмутился Фалви.

— Да приду я к вам завтра в Управление. Отвяжитесь уже!

Бросив досадливый взгляд на полицейского, на лице которого появилось облегчение, я направился к дому. Туал Трэсах следовал за мной.

— Руари, я хотел бы услышать историю в подробностях, — произнес старик.

Я кивнул, зашел на кухню, поняв, что жутко хочу есть, и открыл холодильник. Но тут же вспомнил, что еды дома и быть не могло, потому что семья последнее время провела в министерских застенках.

— Мам! — позвал я.

Я еще раз обвел взглядом холодильник. Еда в одинокой кастрюле на полке наверняка была давно испорчена, так что я даже не стал заглядывать под крышку. Поэтому я взял яйца, разбил их об дверь и выпил сырыми, чтобы хоть как-то притупить чувство голода. Потом посмотрел на Туала. На его лице были противоречивые чувства. Ему хотелось улыбнуться, глядя, с какой непосредственностью я поел, и в то же время он помнил о предстоящем серьезном разговоре.

— Руари?

Я выкинул скорлупу в помойное ведро, обернулся. Лиадан замерла на пороге, виновато посмотрела на меня.

— Все ужасно устали. И Сид обещал привезти еду сюда. Минут через десять будет.

— Отлично! Спасибо.

Лиадан улыбнулась, кивнула и ушла. Мы со старым оборотнем ушли в библиотеку. Лиадан принесла нам поесть. После еды я совсем успокоился, словно только сейчас ощутив, что оказался дома. Мы немного посидели в молчании, прежде чем я взялся за свой рассказ. История оказалась гораздо длиннее, чем я предполагал. Но Туал слушал, не перебивая. Когда я смолк, Туал некоторое время сидел, обдумывая услышанное.

— Вот оно как, — наконец сказал он. — У тебя и без нас хватало хлопот — Хозяину много о ком нужно заботиться… А мы свалились как снег на голову.

— Ты неправ. Просто, когда я попал в министерский подвал, я словно пережил все заново — боль, одиночество и невозможность что-либо изменить.

— И все же ты смог что-то изменить, Руари.

— Лишь крошечную часть.

Туал, хмурясь, кивнул.

— После того бунта, в который нас втянул Фэлан, мало осталось выживших… Но твоему отцу, конечно, сказали, что не осталось никого. Ты, верно, хочешь спросить, почему мы пошли за Артегалом тогда?

— Нет, я прекрасно помню тот день, когда отец собрал здесь глав семейств и сюда заявился Фэлан…

— Это трудно забыть, — Туал улыбнулся, но тут же помрачнел. — Это было бы весело вспоминать, если бы не было в дальнейшем таких драматических последствий.

— Да, помню, что предлагал Артегал. Обещания Мака уже не имели ценности. Только он сам этого долго не понимал. Другой альтернативы, кроме как пойти за Фэланом, у остальных не было. Разве что смириться с тем, что у них должны всё отнять.

Старый оборотень вздохнул.

— Эх… Иногда жалею, что ты не был старше, что тогда не оказался на месте своего отца…

Я только несогласно мотнул головой.

— Понятия не имею, что бы я делал на месте отца. И было ли бы это лучше.

— Может, ты и прав. Доброй ночи, Руари. Хотя скоро — через пару часов уже — будет утро.

Старик Туал поднялся из глубокого кресла. На пороге он остановился и обернулся.

— Так ты пьешь, Руари?

— Что-то вроде того. Еще я воровал со своим приятелем барменом, и без него тоже. Впутывался в сомнительные дела с магами. Работал в полиции, был напарником своего куратора-полицейского, бывшего Охотника…

— На котором твоя метка.

— Именно. Так что король из меня так себе.

Туал негромко рассмеялся.

— Твоя ложная скромность и признание вины — тот еще показатель амбиций.

— Да неужели? Доброй ночи, Туал.

Старик, все еще смеясь, покачал головой и ушел. Я открыл тайник, в котором раньше хранился Кодекс. Теперь там ничего не было, кроме изумрудного шемрока, отданного мне когда-то О’Шэннонном. Может быть, этот камень защищал мой дом, а может быть, дело было во мне. Я и сам уже не знал. А вот Кодекс мне предстояло восстановить, слово в слово, чтобы магия Луны пропитала новую книгу.

Я еще несколько минут сидел в темноте, прислушиваясь к звукам дома, потом закрыл тайник и пошел вниз. Этой лестницей не пользовались, наверное, лет сто. Ступени, покрытые слоем пыли, теперь были в многочисленных следах. В носу у меня зачесалось, и я едва сдержался, чтобы не расчихаться. Внизу, в глубине холма, на котором стоял Прайор-Парк, было устроено еще три этажа. Гостевые комнаты, просторная зала для больших собраний — все они теперь превратились в приют для освобожденных мною оборотней. Кому-то перепали кровати, кому-то матрасы и одеяла. А кто-то спал на полу, в волчьем облике, и не располагал ничем лучше собственной шкуры. Я чуть улыбнулся, глядя на них, и тихо прокрадывался мимо, чтобы никого не разбудить. В комнате, доставшейся семье О’Лири, я остановился на пороге. Из двенадцати детей осталась в живых только половина. Девочки Ашлин, Дарра, Шени спали на кровати, тесно прижавшись друг к другу, а их братья, Баган и Кэлху, — на полу, словно охраняя их. Скаа среди них не было.

Я принюхался, нашел среди десятков других ее запах, от которого в груди расползлась боль, и, следуя за ним, поднялся обратно, зашел в свою комнату. Скаа сидела на подоконнике, смотрела в окно. Потом, почуяв меня, обернулась.

— Я пришла, а тебя нет, — едва слышно сказала она, жутко переживая. — Решила подождать.

— Долго разговаривал с Туалом. Потом отправился тебя искать.

Она соскользнула с подоконника, сделала нерешительный шаг и все же подошла.

— Руари! — Скаа внимательно всматривалась в меня. — Я думала, ты будешь презирать меня, что отвернешься от меня, от нас всех!

— Скаа…

— Когда несколько дней назад тебя привезли в Министерство, мы почуяли, звали тебя, но ты нас не слышал, — прошептала она. — Я больше всего боялась, что они сделают с тобой то же самое, что сделали с нами.

— Нет, я слышал. Но думал, что это кошмарный сон. А это оказался кошмар наяву. Теперь он позади, Скаа.

Я прижал ее к себе, сквозь одежду чувствуя, какая она худая, словно я обнимал не молодую женщину, а девочку-подростка. Ее макушка оказалась прямо под моим носом, от медных волос пахло вереском и медом. От этого запаха в груди будто оказался тяжелый булыжник, а мне мерещилось, что я обнимаю призрак. То ли той девочки, с которой познакомился много лет назад, то ли другой, недавно убитой. Скаа обратила ко мне лицо, изучая, почувствовав мою боль. Я тоже изучал ее, не понимая, что со мной творится, ощущая опять неловкость и переживания Скаа. Моя ладонь провела по ее щеке, по острым скулам. Скользнула по шее, по плечу. Я стянул с нее казавшуюся бесформенной шерстяную кофту, но в футболку она вцепилась и не позволила снять. Хотя та была такая же бесформенная, она не смогла скрыть острые лопатки, торчащие ребра, маленькие груди с розовыми сосками, тонкие руки.

— Нет. Позволь, я уйду. Не хочу, чтобы ты смотрел на меня, чтобы видел такой.

Скаа попыталась вырваться, но потом вдруг замерла, сжавшись с покорностью загнанного зверя, у которого нет сил сопротивляться. Я почувствовал себя так, словно мне влепили пощечину. Выпустил ее, отступил.

— Прости. Я всего лишь… — я запнулся. — Нет, ничего.

Я не понимал, что происходит. Внутри словно разверзлась бездна, и я падал в черную, холодную пустоту. Скаа метнулась к двери, исчезла. «Конмэл из Клонмела, Руари из Типперэри!» — эхом в памяти пропел голос Скаа. Веселый и звонкий. Не такой, как сейчас. Я помнил, как она смеялась, когда мы встретились несколько лет назад в лесу, принадлежавшем О’Лири. Я помнил ее запах, от которого мне теперь становилось невыносимо больно. И я не помнил ни ее лица, ни цвета волос, ни цвета волчьего меха. Ничего больше.

На меня тяжелым камнепадом обрушилась усталость. Я растянулся на постели, уткнувшись лицом в подушку. В дреме мне на ухо нашептывал король Мидир: «Да, я знаю, что это будет очень больно, Руари Конмэл».

Выстрел в сердце — обычная пуля. Выстрел в сердце — десять серебряных пуль. Выстрел в сердце — мое. Выстрел в сердце — чужое, но боль такая, словно снова стреляли в меня. Может быть, на его месте ничего уже не осталось? Пустота? Но что тогда болит? Я видел себя со стороны лежащим на изумрудном ковре мха и смотрящим в небо, на проливающие дождь облака. И этот я во сне невесело смеялся над самим собой. «Еще немного выстрелов, и ты сам окажешься на столе у своего друга-хирурга Патрика Хили! Что, Руари, хренов король, сознайся уже, что ты на самом деле людоед. Метка на Фалви, но тебя от него воротит? Иначе твое имя было бы точно также перечеркнуто в Кодексе. Так ведь? Так?». Меня оглушали звуки выстрелов, доносящиеся со всех сторон. Я вздрагивал, тщетно пытаясь разглядеть что-либо в непроницаемом мраке. Там на кого-то охотились. Скорее всего, на меня.

— Руари? Руари! — голос Скаа прорвался сквозь грохот стрельбы, выдернул меня из бредового сна, я ошалело подскочил на кровати, уставился на нее. — Прости, не думала, что ты уже заснул. Я лишь хотела забрать кофту — там внизу еще не протопились комнаты и холодно, мне не досталось одеяла… А потом поняла, что тебе совсем плохо, и разбудила.

Она быстро подхватила кофту, валявшуюся на полу.

— Скаа, подожди. Подожди! Скажи, что ты чувствуешь?

Скаа смотрела на меня испуганными глазами.

— Скаа? Я забыл твое лицо, но помнил твой запах. И у меня от него теперь все разрывается внутри. Но я… Я ведь совсем не знаю тебя.

— Я тоже забыла твое лицо, Руари, — прошептала она. — Но вспомнила, когда увидела тебя в министерстве. Только поняла, что ты сильно вырос и изменился. Но тогда мы были совсем детьми, а сейчас — взрослые. Может быть, если бы нас не разлучили тогда, все было бы иначе?

— Ты думаешь… — я смолк и не смог произнести свои мысли вслух. — Но так не должно быть!

— Не знаю, — у Скаа в уголках глаз блеснули слезинки, но так и не скатились по щекам. Она на миг смолкла, сжав зубы, сдерживаясь и собираясь с духом. А потом, опустив взгляд прошептала: — Несмотря ни на что, я мечтала о нашей встрече, но представляла, что все будет по-иному. Теперь я понимаю, что просто недостойна тебя.

У меня от этих слов отвалилась челюсть.

— Что? Почему? Это не так. Наоборот… Мне нужно кое-что рассказать тебе, Скаа. Но не здесь. Пойдем!

Я взял ее за руку, потащил за собой прочь из дома. Мы спустились по улицам спящего Клонмела к набережной. Тихо шумела сонная Шур. В темноте вырисовывались черные силуэты Комерагских гор, наполовину скрытые в низких тучах, стекающих в лощины темным туманом. Начал накрапывать дождь, резкие порывы ветра бросали в лицо капли, сделавшимися колючими, как снег. Скаа дрожала. Ее рука, которую я сжимал, заледенела. Голубоватая морось, висевшая над рекой, сгустилась в призрачную фигуру.

— Руари! Братец!

— Я нашел Скаа, Шур!

Мы остановились на Старом мосту, а перед нами завис дух реки. Руки Шур потянулись к Скаа, словно жалея, скользнули по ее щекам, оставив влажный след.

— Я знаю, зачем ты привел ее сюда. Но ты должен сам рассказать, как бы тяжело тебе ни было.

— Шур, — простонал я.

Но она в ответ рассмеялась — над рекой будто разнесся грустный перезвон колокольчиков. Дух реки отлетел от нас, кружась в небыстром танце. Призрачные ноги легко скользили по волнам. Следом Шур негромко запела. Я уселся на каменном парапете Старого моста, посмотрел на Скаа.

Это оказалось еще труднее, чем рассказывать про работу в полиции Туалу Трэсаху. Скаа присела рядом, кутаясь в свою кофту. Слушала молча, хмурилась, стирая с лица капли. Волосы ее совсем промокли. Дождь стекал с них по ее скулам, острому подбородку. Когда я закончил, Скаа молчала. Потом отвернулась. Где-то вдалеке Шур играла на водяной арфе, а казалось, будто струны находятся внутри нас, — в груди все дрожало от каждого звука. Скаа наконец посмотрела на меня.

— Твой куратор застрелил ее? Когда?

— Позавчера…

— Так ты любил ее Руари?

— Я не знаю.

— А меня?

— Я не знаю! Я уже ни в чем не уверен… В ту же ночь, когда вас увезли, я перестал чувствовать тебя, ощутил боль. Я думал, что ты мертва!

— Это все антимагия в Министерстве. Она рвет все связи. И все же ты вновь влюбился в мой запах! В ту, которая его у меня украла!

— До того, как ведьма призналась, что воссоздала его для Джил, я не понимал, что он твой! — с горечью воскликнул я. — Великая Луна! Если бы я только знал, что ты жива…

Ладонь Скаа легла мне на губы. Я смолк, глядя на нее.

— Закрой глаза, Руари, и попробуй еще раз. Помнишь, я учила тебя когда-то видеть по запахам?

Я подхватил ее руку, закрыл глаза, прижался носом к запястью Скаа. Сердце стучало, как колеса старого паровоза, что промчался однажды мимо станции Клонмела и умчался в туман зеленых холмов.

— Ты чуешь мой запах, но кого ты видишь, Руари? Меня или ее? — спросила Ска едва слышно.

Я, не открывая глаз, снова стащил с нее ненавистный уродский свитер и вместе с ним футболку, которые хоть и слабо, но пахли людьми и дезинфекцией, которую сыплют на вещи в благотворительных организациях, и отшвырнул их прочь. Скаа испугалась, ее запах сделался сильнее, насыщеннее. Но моя ладонь уперлась в спину дрожащей девушки, удержав ее от очередного побега. Я уткнулся лицом в ее шею, скользнул носом ниже, до ложбинок ключиц, к плечам, подмышечным впадинам.

Бесконечный простор пустошей, прохлада горного ветра и тепло нагревшихся на солнце камней, аромат леса и свежесть воды в ручьях, немного пряной прелой листвы, запах опавшей коры, земля, из которой пробиваются ростки, — все это тонкими ароматами примешивались к основному, терпкому, сладковато-медовому, от которого слегка першило в горле. Я словно увидел бесконечные верещатники. Темно-зеленые, будто покрытые чешуйками ветви трепал ветер, заставляя клониться к земле, сбивал чашечки мелких розовых соцветий, которые падали на каменистую почву, как капли порозовевшей в предутреннем свете росы. Я пытался развести руками ветви вереска, чтобы увидеть то, что они скрывают. Ветер мешал, но мне все же удалось. Сбитые мной соцветия, как бусины порванного ожерелья, запрыгали на обнаженной коже, скатились в лунку живота. Ее кожа была бледна как молоко, волосы, в которые вплетались ветви вереска, чуть вьющиеся, как осенние травы, красно-коричневые, как янтарный эль, разметались темным ореолом от ветра. Янтарный с вкраплениями изумрудного взор, внимательный и ожидающий чего-то.

— Скаа! — прошептал я и распахнул глаза.

Встретился с точно таким же взглядом, который только что видел, разве что наполненным тревогой. Скаа ужасно переживала, ожидая, что же я в итоге увижу. Боль внезапно разжала свои когти, и я рассмеялся от облегчения, которое тут же передалось Скаа. На ее губы легла едва заметная улыбка, которая там не появлялась, наверное, с того самого дня, как они стали пленниками. Вокруг воздух наполнился золотистыми искорками.

— Руари, что это? — Скаа с изумлением смотрела на искры. — Что ты делаешь?

Я сбросил одежду, забрался на парапет моста. Где-то рядом эхом звучал серебристый смех Шур. Я затащил Скаа на парапет. Смахнул с волос девушки розовые соцветия. А потом прыгнул в реку, утянув Скаа за собой. Нас окатило теплыми волнами, зеленый водоворот закрутил, унес куда-то вглубь. А потом вытолкнул на поверхность.

Скаа первая выбралась из колодца. Могучие дубы, окружавшие поляну, защищали от горного ветра — он шумел где-то высоко в их кронах. В расчистившемся от туч небе висела неполная Луна, серебря листья и создавая на земле причудливые серебристо-черные узоры из теней и света. Золотые искры рассыпались по поляне, застряв золотыми песчинками в резных листьях папоротников. С десяток крошечных волынок, флейт и арф заиграли «Звезду графства Даун». Фэйри устроились на ветвях самого большого дуба. Дули помахал мне рукой и снова сдавил мех волынки. Дочь Дули принесла мне тоненькое, созданное из лунного света колечко. Скаа позволила надеть его себе на палец. Кольцо ярко вспыхнуло и исчезло, словно впитавшись в кожу. Руки Скаа обвили мою шею, прижимая к себе, словно она снова боялась меня потерять. Я поцеловал ее губы. Где-то недалеко громко ударили в бауран — натянутая козлиная кожа рождала звуки, похожие на раскаты грома. С той же стороны послышался смех. Фэйри взлетели стайкой с дубовых ветвей и устремились на грохот. Дули на миг задержался.

— Корэн потушил стю по твоему рецепту, ведьмы спекли сладкий пирог с яблоками, а мы приготовили сидр…

— Украли сидр с «Балмерса», — поправил я. — Как всегда.

Дули поморщился и неодобрительно качнул головой, намекая, что можно было бы и промолчать насчет этого.

— Эй, брачная ночь должна быть позже! Давайте, вас ждут уже!

— Да-да, уже идем!

— Откуда? — поразилась Скаа. — Откуда они узнали, что мы?..

— Я знаю только одного мистера Всезнайку, — проворчал я.

— Мидир, рассказал, да, — подтвердил Дули. — Никто не откажется от праздника. Тем более что кроме вашего предостаточно других, более важных поводов отметить.

Я глянул на Дули, но он мне подмигнул и порхнул на своих прозрачных стрекозиных крыльях прочь, исчезнув среди резной дубовой листвы. Мы переглянулись со Скаа и, взявшись за руки, со смехом бросились вдогонку.

Content

Гарднер Эрик Кодекс Оборотня 3