Елена Сергеевна Бурак

Челлендж, или Мишка_на_Севере

© Бурак Е. С., 2024

© Лапшина Д. Ю., рис. на обл., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава первая

Воздушный шарик

Телефон брынькает новым сообщением. Ха, это поднимает с постели гораздо быстрее, чем будильник. Одной рукой я чищу зубы, другой – переписку. Ненавижу, когда там висят непрочитанные сообщения. Даже если это школьный чат.

– Уля! Ты так и будешь сидеть в телефоне до посинения?

Это мама бурчит. Ничего она не понимает. Может, пока я сижу в телефоне, во мне гений зреет? Как бамбук, который четыре года сидит в земле, а потом – раз! – и вырастает за год на три метра.

Тая, как всегда, встала раньше меня, написала «Hi!» и строчит дальше. Обожаю на экране слово «Печатает…» с его мигающим многоточием. Всегда не терпится узнать, что именно пишет человек на той стороне.

Тая – это моя лучшая подруга. Она помешана на английском. Слушает только американские чарты, прочитала всего Гарри Поттера в оригинале (правда, со словарём) и ежегодно побеждает на олимпиадах по инглишу. Ей даже сны на английском снятся! Ну, она так говорит. А я вообще сны не запоминаю. Раньше, в детстве, видела, а теперь сплю как сурок. Так мне папа сказал.

Тая и я неразлучны с детского сада. Когда я первый раз пришла в группу в три года, она взяла меня за руку и провела по комнате, показывая игрушки. Именно Тая, когда нянечка отвернулась, поделилась секретом, как пить противное кипячёное молоко, не проглатывая пенку.

С Таей связаны мои самые ранние воспоминания. Она всегда брала инициативу в свои руки, а я находилась рядышком. Правда, из-за её выдумок нам постоянно попадало от воспитательницы. Но я не сознавалась, что это Тайка придумала. Недаром меня бабушка партизанкой называет. В итоге мы на равных стояли наказанные по разным углам группы. Стоять было не скучно, потому что мы незаметно переглядывались и хихикали.

Если у меня до сих пор на стене висят мои детские рисунки с котиками, то у Таи над письменным столом мотивирующие лозунги в рамочке. «All in our hands» – «Всё в наших руках». И недавно новый появился: «Enjoy the inexorable pain», что в переводе означает «Наслаждайся возможностью постоянного роста». Эту умную мысль Тая не сама придумала, вычитала где-то. Мне, честно говоря, не нравится слово «pain» в этой фразе. Не люблю что-либо делать через «не хочу», а тем более через боль. Но Тая бескомпромиссна и к чужим слабостям, и к своим. Никогда не морщится ни от «крапивки», ни от укола Манту. И от меня того же требует. В общем, меряет по самому высшему стандарту.

Иногда я побаиваюсь её кипучей энергии и пытаюсь отодвинуться в сторонку. Например, когда на дне рождения Тая проводит конкурсы, я сижу как столб и только глупо улыбаюсь. Не могу заставить себя выйти и поиграть со всеми, хотя ужасно хочу.

Одно время я пыталась стать такой же смелой и уверенной, как Тая: копировала её смех, размашистую походку, старалась говорить громче, а не себе под нос, одеваться в яркие цвета, а не в вечный чёрный или незаметный беж, носить футболки с дерзкими надписями, цитировать кого-нибудь умного. Но потом в автобусе одна женщина, глядя на нас, с милой улыбкой сказала: «Девочки, а вы, наверное, близняшки!», и я подумала: «Стоп! Это уже перебор!» И перестала так буквально пытаться быть похожей на подругу.

В своём стремлении измениться я соглашалась на различные челленджи, которые с завидной регулярностью придумывала Тая. На прошлой неделе мы сидели на кухне, и подруга предложила подойти на улице к десяти незнакомым людям и попросить о чём-то.

– И что я у них должна попросить? – недоумевала я.

На что Тая ответила:

– Ну, десять рублей на проезд или спросить, как дойти до метро.

– Но мне не нужно метро, – теребила я косичку.

– Конечно, не нужно! Но они ведь об этом не знают. И вообще, я читала, что людям нравится помогать другим. Они от этого чувствуют себя сильными и знающими. Ты не хочешь дать им шанс помочь тебе?

– Конечно, конечно хочу! – замотала я головой. – Я подходить не хочу.

– Да ты не парься! Относись к этому как к тренировке. Ты же качаешь пресс на физкультуре? И это такая «мышца» – мышца уверенности.

– Я пресс качаю, потому что двойку не хочу получить…

– О, идея! – Тая, похоже, меня и не слышала.

Её взгляд блуждал по кухонным полкам.

– Знаешь, угости прохожих сушками, – она впихнула мне в руки открытый кулёк. – А я на всякий случай буду неподалёку.

Я нехотя поплелась во двор. Угощать кого-то из знакомых да и просто случайно встретить их жутко не хотелось. Что я им скажу? Дедом Морозом подрабатываю? Провожу дегустацию сушек? А если они откажутся взять?

Посматривая на редких прохожих, я нервно шуршала кульком. Как будто специально, все куда-то торопились и смотрели кто в смартфон, кто себе под ноги, перепрыгивая лужи.

«Чуют, что ты не хочешь их угощать, вот и бегут от тебя подальше», – сказал внутренний голос.

Да уж, самоподдержка у меня на высоте… Я приказала голосу молчать. Тренироваться так тренироваться. Как там говорится? «Всё в наших руках».

Я ускорила шаг и обогнала какого-то мужчину в мятой шляпе, единственного, кто не спешил.

– Возьмите, сушки, пожалуйста. К чаю, – вежливо обратилась я к нему и тут же уронила пакет на тротуар. Он шмякнулся прямо в весеннюю грязь.

Мужик оказался бомжом. Он улыбался мне. Абсолютно. Беззубой. Улыбкой. Я в ужасе кинулась в ближайший переулок, лишь бы подальше отсюда. Я неслась, и мысли бежали вместе со мной: «Уля, ты – лузер восьмидесятого уровня! Это ж надо было предложить сушки именно тому, кто не может их съесть!» А ведь бомж ещё и виновато развёл руками.

Запыхавшись, я присела на незнакомую автобусную остановку. Пыльная и заклеенная разномастными объявлениями, она как нельзя лучше подходила к моему состоянию.

Я осмотрелась. Таи поблизости не было видно. Наверное, она отстала.

Я натянула горловину водолазки до носа и спрятала замёрзшие руки в карманы куртки. Там лежала половина откушенной сушки. Видно, я взяла её из пакета автоматически, пока выискивала «жертву». Есть не хотелось, но с горя от очередного проваленного челленджа я проглотила сушку и задумалась. Сколько, кроме сушечного, было этих челленджей? Я принялась загибать пальцы:

2. Перевести через дорогу бабушку. Это классика! (Done!);

3. Подарить «валентинку» какому-то мальчику (я выбрала того, к кому я максимально безразлична, вручила первую попавшуюся в магазине открытку и без объяснений свалила подальше. Потом пришлось неделю избегать его многозначительных взглядов и шарахаться, если пересекались в столовке);

4. Раздавать листовки (один раз и больше никогда и ни за что! Мой внутренний интроверт забился после того единственного рабочего дня в угол и плакалЬ).

5. Выйти в мини-юбке во двор. В маминой юбке, конечно. У меня, с моими кривыми ногами, в шкафу одни штаны (пошла в сумерках, распустив волосы, чтобы лица не было видно. Так быстро я ещё никогда не ходила!);

6. Спеть в караоке (если мои завывания можно назвать пением. В итоге спела я только вдвоём с Таей и самую короткую песню);

7. Залезть на дерево (залезла, но порвала колготки);

8. Прогулять урок (так и не решилась, так как вместо учителя урок вела директриса);

9. Записать сторис (получилось после одиннадцатого дубля, где я тупо молчала, смотря в камеру. Удалила сторис, как только Тая проверила его);

Остался один незагнутый палец на руках.

«Всё, – дала я себе обещание, – если после следующего, десятого челленджа моя уверенность в себе не вырастет, то он будет последним, а я поставлю на себе жирный крест». Так и скажу Тае при встрече.

И только я это подумала, как под остановку закатился белый воздушный шарик. Он забился в ближайший ко мне угол.

– Это знак! – сказала бы Тая. – Вселенная говорит с тобой.

Я не верю во всю эту мистическую чушь, поэтому огляделась, ища хозяина шарика. Поблизости стоял лишь парень в огромных наушниках и с отрешенным взглядом. Шар явно принадлежал не ему.

Почему-то в этот момент мне казалось, что шар такой же неприкаянный, как и я. Я подобрала его. На грязно-белом боку красовалась надпись, выведенная маркером: «Никогда не сдавайся. Позорься до конца!»

Да уж, действительно знак судьбы!

Не знаю, что со мной произошло, но в тот миг я действительно разозлилась. Разозлилась на себя. Ведь я действительно вечно ухожу от трудностей, стесняюсь, боюсь опозориться и чуть что прячусь в «домик», как улитка. Даже имя у меня соответствующее! Надо что-то менять.

Я соскочила со скамейки и зашагала подальше от остановки, к мосту. Машины, безумные мотоциклисты, троллейбусы пролетали мимо, практически сдувая с головы капюшон худи. Внизу, под мостом – речка, волны, простор. Идеальное место, чтобы отпустить шарик. Я подбросила его над головой. Лети! Но он вернулся за ограждение.

– У тебя вторая попытка, – сказала я строго. – У кого-то из нас сегодня должно получиться!

Во второй раз шарик всё же поднялся, но как-то не смело. Это понятно. Он же не с гелием. Нужно быть наполненным особым газом, чтобы «взлететь» и быть успешным. Мы же с шариком были самыми обыкновенными. Поэтому он поднимался в воздух медленно и крайне несмело. В один момент почти что упал в воду. Я аж замерла внутри.

«Ну же, давай, ты сможешь!» – уговаривала я его и сама неосознанно поднялась на носочки. На секунду я почувствовала себя тренером по танцам, у которого в группе одни новички, и у всех движения получаются предельно коряво. Но он не может им об этом сказать, а пытается похвалить хоть за что-нибудь.

Тем временем шарик рвано карабкался вверх. Порывы ветра мотали его из стороны в сторону, будто тоже не знали, какой конец ему уготовить: поднять в небеса или утопить. Но вот, наконец, шар поймал нужную воздушную волну и плавно полетел. Вверх, вверх, вверх!

– Yes! – крикнула я.

Если бы у меня была на голове шапка, я бы от радости подбросила её в облака.

Я ещё долго стояла у бортика, провожая взглядом белую точку. Но потом поняла: чего пялиться? Шарик и без меня прекрасно летит. С лёгкой душой я пошлёпала домой.

Глава вторая

Простой совет

– Уля, не сутулься!

Это мама. Она вечно напоминает мне об осанке. Ну что поделать, если перед компьютером сидеть на стуле удобнее с ногами?

– Опять ты скрючилась, как буква «зю», – сетует мама.

Я выпрямляюсь и на минуту спускаю ноги на пол, но потом, сама не знаю как, сворачиваюсь и оказываюсь в прежней позе. Понимаю это лишь по очередному маминому вздоху. Она помешана на осанке, это у неё идея фикс. Представляете, недавно купила мне специальный корсет для спины. На что я сказала, что надену его под дулом пистолета. Тогда она всучила мне толстенный словарь русского языка и заставила ходить по квартире с ним на голове, как восточные женщины с кувшинами. Но когда словарь пару раз с грохотом упал и чуть не размножился путём деления, то есть не порвался на две части, мама сама же его и отобрала, добавив: «Мне, конечно, жаль твою спину, но Ожегова жаль больше».

В отчаянии исправить свою непутёвую дочь она однажды попросила Таю: «Тай, следи, чтобы Уля не сутулилась!»

Помню, как высовываясь из-за маминой головы, я выпучила глаза, давая подруге понять, чтобы она ни за что не соглашалась. Но Тая кивнула маме.

– Это для прикрытия, – оправдывалась потом она в школе. – Чтобы отношения с твоими родителями не портить.

Я вздохнула от облегчения. Всегда знала, что подруга на моей стороне.

Однако в других вещах мама и Тая были удивительно похожи. Одно время мне казалось, что нас поменяли в роддоме. Мама и Тая часто обуваются только с обувной ложкой, никогда не опаздывают и всегда безошибочно ставят ударение в словах. Я их как-то раз по отдельности тестировала. Стопроцентное попадание у обеих против моих тридцати пяти процентов.

Думаю, если бы у меня была старшая сестра, то она была именно такой, как Тая. Правда, не знаю, радовалась бы я данному факту или нет. Сестринские отношения, как по мне, так накладывают жёсткие обязательства. «Вы должны любить друг друга», «Уступи, ты же старший» или «У вас никого роднее нет», – обычно говорят родители своим детям. От таких слов сёстры или братья, наверное, хотят сделать наоборот, просто, чтобы показать, что они имеют право выбирать самостоятельно. По мне, так это шитая белыми нитками манипуляция, ведь слова «любить» и «должна» не ставят в одно предложение.

С дружбой всё иначе: кто тебе близок – с тем и дружишь. При этом, как ни странно, вы можете быть очень-очень разными, но удивительно дополнять друг друга. Например, мы с Таей всегда делим мороженое так: мне – вафельный стаканчик, ей – то, что внутри. И все довольны. Или часто бывает: она начинает мысль, я заканчиваю. Нам даже молчать друг с другом хорошо. Главный критерий – чувствовать себя рядом с человеком всегда в своей тарелке.

И всё бы идеально, не устраивай подруга периодически встряски бесконечными, порой безумными челленджами. Она, как это делают маленькие дети, пытается вытрясти меня-улитку из спасительной раковины. Я же, напротив, забиваюсь глубже и глубже, туда, в темноту, в начало спирали, в точку покоя. Понимаю ещё родители, они вечно от тебя что-то хотят: «Почисти зубы», «Надень одинаковые носки», «Сделай лицо попроще», «Отложи телефон», «Будь дома не позже девяти», и так далее и тому подобное. Или учителя, они как будто идут следом за родителями и добавляют то, чего не заметили первые: «Принеси сменку», «Реши к завтрашнему утру стопятьсот примеров», «Выйди и зайди нормально» и главное – «Не забудь голову дома».

Все окружающие ждут, что ты изменишься, будешь удобным, не таким, какой на самом деле. Тая, похоже, тоже. Я пыталась вспомнить, когда она стала толкать меня к изменениям? Или так было всегда, и я до сих пор попросту не замечала?

Именно такими словами я и постаралась объяснить подруге сегодня ситуацию после фэйла с сушками. Но лишь начала разговор, как Тая занервничала.

– Я тебе лучшего желаю! – Она с раздражением дёрнула заусенец на мизинце, ойкнула и тут же от боли засунула палец в рот.

– Я понимаю, Тая. Но от твоего лучше мне хуже…

– Если бы ты доверяла мне, как настоящей подруге, ты бы согласилась.

– Я не доверяю?! – совсем взбесилась я. – Забыла? Мы же недавно делали в классе упражнение на доверие, падали с парты назад спиной, не глядя. У нас с тобой, в отличие от остальных, с первого раза всё получилось!

Наш разговор напоминал сцену в театре, где двое стоят по разные стороны двери, пытаясь войти, и потому изо всех сил тянут ручку на себя. Ни один не соглашается ослабить хватку и впустить другого. В результате никто не может войти.

Устав что-то доказывать, я, в конце концов, сама предложила:

– Тай, давай остановимся. Мы ещё домашку собирались делать.

Так в нашей дружбе было всегда, сколько я себя помню: мы спорим – я не выдерживаю и иду на уступки, первая размахиваю белым флагом – и мы миримся.

Но в этот раз Тая закинула рюкзак и, не обернувшись, сказала:

– В школе увидимся.

Обиделась.

А ведь секрет с улитками максимально прост: нечего их выковыривать из раковины. Всего-то делов: сесть и подождать, когда они сами высунут «рожки».

Глава третья

Нашла!

Я по опыту знаю, Тая вспыльчивая, как бенгальский огонь. Горит, трещит, сверкает во время спора, но быстро потухает. Отходчивая она. Я же медленная и текучая, как равнинная река. Тушу споры, а иногда просто жду, когда подруга сама отойдёт от переживаний. Поэтому и сегодня недолго переживала после нашей ссоры: увидимся – помиримся. На пожарный случай, когда никак не можем договориться, мы с Таей используем специальный ритуал примирения под названием «Улиткин», это я его придумала. На счёт «три» из сжатого кулака мы выбрасываем один палец-рожек, два или ни одного. Когда совпадаем и выбрасываем два, рожки шевелятся и пытаются соприкоснуться. Получилось – помирились. Самое главное, что пока мы пыжимся и стараемся подгадать момент, мы начинаем хохотать. А ещё стопроцентно знаем: раньше или позже мы совпадём. Вуаля! Примирение неминуемо!

Поэтому-то я лежала в кровати и размышляла не о ссоре, а о челленджах. Все предыдущие затевала Тая. Может, поэтому они не сработали? Что, если придумать челлендж самой? Теперь мне было странно, как это я раньше не догадалась. Но в голову, как назло, ничего, кроме дурацкого «Встать на скамейку и прокричать “Ку-ка-ре-ку!” три раза», не приходило. Я полезла во всезнающий Гугл. Какие идеи там предлагают люди?

1. Сесть в ванну со льдом (привет, ангина!);

2. Съесть пять пончиков за минуту (привет, гастрит!);

3. Накраситься косметикой с закрытыми глазами (это смешно?).

И всё в подобном роде. В общем, чепуха полнейшая. Как она прибавит мне в уверенности, я не понимала.

«Включай мозги, – сказал внутренний голос. – Выбери что-нибудь значимое и посильное, но на грани».

На грани, на грани… Я стала перебирать то, что у меня получается хуже всего.

Меня осенило. В стрессе (это я читала в журнале) люди реагируют как животные, стандартно: стоят, бьют или бегут. Я обычно замираю. Эдакая тормозная улитка, которая даже не прячет рожки от испуга. Я тут же вспомнила, как в третьем классе в меня зарядили снежком по шапке, неожиданно и больно. Тая попыталась тащить меня, что-то кричала нашим диким пацанам про отсутствие у них мозгов, а я стояла, как столб. Даже не помню, каким образом дома оказалась. Тая меня целый час чаем травяным отпаивала и всячески пыталась расшевелить.

Нашла! Сложнее всего мне решительно действовать. Мысли и руки-ноги вечно рассинхронизированы. Итак, объявляю третье апреля (это завтра) временем перемен! Буду сразу реагировать на то, что происходит, а не тормозить. Так, как это на английском? I must do it![1] И это первый успех! Удалось правильно перевести, не обращаясь к Тае за помощью.

Я вывела красивыми буквами четыре слова на ярко-розовом стикере и прилепила его над кроватью. Буду медитировать перед сном и поддерживать себя в минуты слабости. А они наверняка будут.

Я так разволновалась от торжественности момента, что срочно захотела сделать что-нибудь обычное, приземлённое. Вылезла из-под одеяла и пошла совершать ночной набег на холодильник. Да, бутерброд с сыром – это как раз то, что мне сейчас нужно.

Глава четвёртая

Лайки, лайки, лайки

Со спокойной от принятого решения душой я лежала под одеялом, скролля новостную ленту, как вдруг увидела всплывающие оповещения: лайки на мои посты.

Я аж присела. Не верю своим глазам! Сто сорок три лайка. Как будто кто-то отмотал галерею с фотографиями до самого начала, а потом отметил сердечком ещё и все посты на стене. Это настоящий аншлаг на моей заброшенной страничке с девятью друзьями в списке. Ну и пусть девять, зато все друзья настоящие. И в них, между прочим, не входят родственники. Я с ними и так достаточно общаюсь. Должно же у человека быть собственное пространство. Страницу я не закрываю. Кто будет интересоваться моей скромной персоной? – так считала я раньше. Поэтому число лайков меня сильно удивило.

Аватарка гостя была чёрно-белая, силуэт со спины с эффектом размытия. Ничего толком не разобрать. Ник «Bear_in_the_North» – Мишка_на_Севере. О, как мои любимые конфеты! Нет, этот чел мне уже начинал нравиться. В плейлисте у него, впрочем, не густо, всего восемь треков, и то инструментальной музыки. Я добавила её к себе, потом послушаю. Общих друзей у нас не обнаружилось.

Мне понадобилось всего десять минут на исследование страницы. Я излазила её вдоль и поперёк, чтобы составить полный «портрет» незнакомца. Было ясно: страница состряпана впопыхах. Я была немного разочарована. И это всё? Лайкать два поста с котом Саймона на его стене я не стала, чтобы незнакомец не понял, кто заходил на его страницу.

Я вертелась в кровати. Загадка не давала покоя. Итак, кто бы мог скрываться за именем «Мишка_на_Севере»? Начнём со знакомых.

Папу из числа подозреваемых я сразу исключила. Он такой ерундой как соцсети в принципе не интересуется. Правда, тоже предпринимает попытки поддержать мою уверенность в себе. Пару лет назад я подошла к нему и прямо спросила:

– Пап, как ты считаешь, у меня сильно большой нос?

Я повернулась к нему боком, чтобы он получше разглядел.

– Ульяна Викторовна (папа всегда обращается ко мне на «вы» и по имени-отчеству, когда хочет подчеркнуть серьёзность момента), у вас мама исключительно красивая, а вы, как копия, похожи на неё. Значит что? – спросил он. – Значит, что вы красивая.

– Не обязательно, – отрезала я, сама не понимая, почему расстроилась. – Я же не её клон. И вообще, может, я подрасту и стану похожей на огра.

– На огра? Это кто такой? Какая-то новая поп-звезда? – уточнил папа у мамы.

– Ага, зелёная и лысая, – ответила я и пошла к себе в комнату дальше рассматривать свой здоровенный нос.

Итак, папа отпадает. Ну не будет он заморачиваться, регистрироваться в сети. Слишком для этого прост и прямолинеен.

Следующей под подозрение попала мама. Почему? Ну, она всегда пытается быть со мной на одной волне. Иногда выходит немного смешно, но я ей об этом не говорю – обидится. За примером далеко ходить не надо. Буквально вчера вечером я пришла пожелать ей спокойной ночи, а она, подпрыгнув от неожиданности, захлопнула крышку ноутбука. Хотя вообще-то он общий. И вид у маман был такой растерянный… Я потом посмотрела в истории запросов (мама до сих пор не умеет её удалять), а там «что значит лол в переписке» и «словарь молодёжного слэнга с переводом». Знаю, знаю, подглядывать не хорошо. Именно поэтому я как бы нечаянно оставила для мамы открытой страницу с запросом «Как удалить историю поиска в интернете?» Пусть научится.

Может, мама кучей лайков хочет поднять мне самооценку? Обычными способами-то не сильно получается.

Вот недавно мы с ней ходили по магазинам. Я с досадой вышла из примерочной, чтобы посмотреть на себя в зеркало в полный рост. Очередной пуховик в топку!

А мама как давай меня нахваливать:

– Улечка, какая ты в нём стройная и красивая! Как Снегурочка!

Я критически одёрнула модный пуховик и буркнула:

– Угу, ты так говоришь, потому я – твоя дочка.

– А в чём противоречие?

– В том, что ты не объективна. И поэтому комплименты твои не считаются.

Я опять зашла в примерочную, с досадой задёрнув штору, и взглянула на собственное отражение, пытаясь разглядеть в себе то, что видит мама.

– Даже не знаю, доня, что тебе сказать… – донёсся её печальный голос.

Я просунула лицо из примерочной в щель между шторами. У мамы был такой беспомощный вид.

– Ты меня лучше просто обними вместо комплиментов. Будет достаточно, – в качестве компромисса предложила я. И добавила шёпотом, как по секрету: – Обниматься со мной разрешено только тебе, папе и Тае.

Мама тут же прямо со шторой захватила меня крепко-крепко в объятия, как я люблю. И чмокнула в макушку. Как раньше. Хотя ей и пришлось немного привстать на цыпочки.

В итоге версию с мамиными лайками я отмела. Оказалось, в это самое время она готовила зал к очередной свадьбе. Мама у меня свадебный флорист-декоратор.

Загадка мучила меня до двенадцати ночи. Так её и не разгадав, я заснула с телефоном в руке.

Глава пятая

БойКОТ

Перед первым уроком я как ни в чём не бывало подбежала к Тае. Мне не терпелось обсудить с ней Событие.

– Ты чего расфуфырилась сегодня? – поинтересовалась Тая.

Это она блеск на губах у меня заметила.

– Тая, ты не поверишь!

И я ей рассказала обо всём: и о ста сорока трёх лайках, и о Мишке_ на_Севере, и музыку из его плейлиста поставила.

– И что ты об этом думаешь? – в конце спросила Тая.

– Это я у тебя хотела спросить.

– Ну… – уклончиво начала Тая.

Мне показалось, или она не хочет говорить на эту тему? Нет, не такой реакции я ждала от лучшей подруги. Наверное, она завидует. Конечно! С ней-то такого точно никогда не случалось, я знаю.

– Так всё-таки?

– Мне честно ответить или по-дружески? – спросила Тая.

– Честно!

– Это ерунда и чушь на постном масле.

– В смысле?

– Уля, подумай здраво: кто он такой, этот твой Мишка_на_Севере?

От слова «твой» у меня заныло в груди.

– Я пока не вычислила. Но могу совершенно точно сказать: это не папа и не мама.

– Ну ты, Уль, даёшь! Ты ещё бы про бабушку с дедушкой подумала!

– А почему бы и нет? Они у меня продвинутые, – начала защищать я родных.

– А ещё какие есть предположения?

– Одноклассник? – скорее спросила, чем сказала я.

– Подожди. Откуда ты знаешь, что медведь – это «он», а не «она»? – сощурилась Тая.

– На аватарке мужской силуэт вполоборота, видишь? – в доказательство я показала подруге фотографию на экране.

– Уля, ты совсем как маленькая, – ответила подруга. – Кто сейчас верит фоткам в сети? Это же может быть и чужая фотография. Их миллион в открытом доступе. Или это вообще рисунок, сгенерированный нейросетью. А за ними кто угодно: парень, девушка.

Но я решила, что не должна никому ничего доказывать.

– Просто верю, и всё, – сказала я, сунула мобильник в карман и, отвернувшись к стене, замолчала.

Нет чтобы порадоваться за меня. Подруга называется.

– Ты что, обиделась? – дёрнула меня за рукав Тая. – Да я тебя от разочарования хочу уберечь, дурында! Или ещё того хуже.

– Это от чего же? – повернулась я.

– Не от чего, а от кого.

– Ну?

– От маньяка!

– Да какой маньяк!

– Злой, противный, опасный, – Тая состроила страшную гримасу.

– О, Тайка, вижу твоё истинное лицо! – это Мишка Макаров к нам подошёл.

Тая хотела треснуть его рюкзаком, но он увернулся.

Эх, такой удобный момент для обсуждения перед уроками упущен! Длинный коридор наполнялся одноклассниками.

Весь день я при любом случае проверяла страничку. Никакой новой активности. Зря только два замечания от учителей получила. Татьяна Петровна, биологичка и по совместительству наш классный руководитель, так вообще потребовала, чтобы я до конца урока телефон на хранение ей сдала. Но я пообещала, что выключу его. И честно выключила.

До вечера ноль новых лайков. Из-за невыносимого ожидания в горло кусок не лез. Гулять с Таей, как мы планировали, я отказалась. Сослалась на то, что папа попросил сделать в моей комнате генеральную уборку.

– Прибрали бы вместе, – предложила подруга. – В четыре руки быстрее получится. И погулять успеем.

Но я упорно отнекивалась.

– Как знаешь, – напоследок сказала Тая и положила трубку.

– Гулять не пойдёшь? – спросила мама, услышав мой телефонный разговор.

– Не хочу. Дома посижу.

– Наверное, завтра снег пойдёт… То тебя в метель с улицы калачом не заманишь, то в солнечную погоду ты дома сидишь.

– Это всё гормоны. У них настроение быстро меняется, – успокоил маму папа. – Что поделать? Подростковый возраст…

Я не стала возражать. Пусть всё валят на гормоны, лишь бы не трогали.

Я в сотый раз просмотрела свою страницу. И тут до меня дошло: если на все посты ОН уже поставил лайк, то на что ему ещё ставить? Я же не дала ему ни одного шанса проявиться!

Я принялась судорожно перебирать последние фото в памяти телефона. Не то, не то, не то… Пролистала в обратном порядке весну, зиму, осень… Тут неудачный ракурс, там странный фон, здесь я не одна. О, вот и подходящая, с котом! Как ОН любит. Да и, в принципе, мимо котов никто равнодушным не пройдёт. По себе знаю. Ну и что, что это не мой кот, а Таин. Эту фотку и выложу. И маленькую подпись добавлю «Моя любовь». Рыжий красавец-мейн-кун. Я когда его вижу, не в силах удержаться, чтобы не сделать селфи и не потискать Царя. Царь – это кличка кота. Хотя и ведёт он себя соответствующе. Снисходит до поглаживаний, как истинно монаршая особа. Милостиво, то есть не кусаясь, разрешает чесать себе за рыжим ухом с кисточкой. Но не дольше пяти минут. Затем Царь уходит в покои: лежать в раковину в ванной комнате. Там темно и прохладно. Вот пока он не ушёл, я и успела нас запечатлеть.

Выложив фото, я уселась ждать. Пять минут. Десять. Ничего!

Потом додумалась проверить его страницу. Блин! Последний раз ОН заходил вчера. Какая я балда! Зря беспокоилась. Ну что же, значит, будет больше времени на наполнение своей страницы.

Чтобы хоть чуть-чуть отвлечься, я начала писать в заметках новый пост. Гляжу, а фото с Царём успели лайкнуть восемь человек! Молодец я! Верно сделала ставку на магическую силу котиков – притягивать к себе внимание. Комментарии сыпались один за другим:

– Какой милаш! – и смайлики с глазами-сердечками. Это Лана Торопова.

– Я читал, что мейн-куны спокойные, общительные и ласковые коты, – это Миша Енотов.

– Подтверждаю! – ответ Ланы.

– Тоже мечтаю о мейн-куне! Родители на день рождения обещали, – Майя Красноусова.

– Он же ест, как лошадь! – это Давид Туманов.

– И навоз кучами кладёт (смайлик с коричневой завитушкой), – это подключился Мишка Макаров.

Если что, его нет у меня в друзьях.

– Деревня! У котов это не навоз называется, если ты не знал, – ответила на Мишкин комментарий Лана.

– А мне не скоро котика разрешат завести… – пожаловалась Юля Тарусова (смайлик со слезинкой). – У брата ужасная аллергия на шерсть (смайлик с носовым платком).

Смайлик «Сердце вдребезги» – это Майя ответила Юле.

– Без кота и жизнь не та… (три грустных смайлика) – процитировала Нина Яковлева.

– И давно Царь стал твоим котом? Наверное, сложно из-за его шерсти проводить генеральную уборку? – это Тая.

– Ахтунг! Кража века! – подхватил тему Давид.

– Сейчас Тайка устроит ей бойКОТ! – Макаров.

– Ничего не понимаю. Чей это кот на фотографии? – Рита Орлова.

Не дожидаясь следующего сообщения Таи, я поскорее вышла из сети.

Всё, Тая меня убьёт! И почему я сразу не приписала, что кот чужой? Хотя, откуда же я могла предвидеть такой поворот событий? И вообще, что тут такого страшного? Фотка и фотка.

Первым желанием было удалить пост. А что? Секунда – и дело с концом. Так легко стереть проблему – двумя прикосновениями пальца. «Нет, нет и нет!» – остановила я себя. Так ещё хуже. Ведь исчезнут комментарии. А у меня не так уж часто разворачивается бурная активность на странице.

Может, закрыть комментарии к записи, как это делают некоторые блогеры? Но тогда всем станет понятно, в ответ на что я так сделала. И за-втра дурацкие вопросы продолжатся в школе. Похоже на уход от проблемы. Моя обычная стратегия.

Значит, нужно Тае ответить. Но что именно? Лучше написать в личку или на стене? Наверное, сначала в личку. Я стала набирать «Sorry!!! Тая, я не специально». Но это показалось чем-то знакомым. Верно! Мы через это тыщу раз проходили! Я опять чувствую себя виноватой и снова извиняюсь. Мне что, и на каждом фото с бездомными котами приписывать, что он не мой?

Моему возмущению не было предела. Не буду ничего объяснять и просить прощения. Нечего малодушничать! И вообще, у меня челлендж. Для пущей уверенности я перечитала надпись на стикере «I must do it, I must do it», и поняла, что следует сделать.

А под постом множились сообщения.

– Ульяна, почему не отвечаешь? – оставил коммент Давид.

– Улитка сбежала, – троллил Макаров.

– Мальчики, может, хватит? – попыталась присмирить их Лана.

– Девочки, только не подеритесь! – подлил огня Давид. – Коты того не стоят.

– Ставлю на Таю! Она за своего кота кого хочешь порвёт, – написал Макаров.

– Он сам за себя порвёт, – добавил Давид.

– Туманов, Макаров, ещё один коммент – и я вас забаню! – пригрозила я и поставила для убедительности три разгневанных смайлика.

– Да ты не улитка, а разъярённая тигрица! – продолжил несмотря на предупреждение Макаров.

В бан! – нажала я на нужную надпись.

Я в шоке! Неужели! Я. Это. Сделала. Я? Забанила в первый раз в жизни человека! Более того, одноклассника!

Боже, как мне хотелось вернуться на час назад, чтобы всё это – фото с Царём, комментарий Таи, моя ложь про уборку дома, бан Макарова – исчезло. Я зашла в нашу с Таей переписку, чтобы помириться, но она, видно не дождавшись моего ответа, вышла из сети. Завтра всё ей объясню, пообещала я себе. Честно!

Я знала, что Тая обожает всякие сюрпризы и розыгрыши. Она и другим их постоянно устраивает. Но я сделана из другого теста: мне подавай стабильность и предсказуемость. Перед днём рождения я вывешиваю на странице вишлист (спасибо тому, кто его придумал!) и тогда точно знаю, что любой подарок из списка придётся по душе. Тая – противница вишлистов. Поэтому я всегда ломаю голову, вспоминая, о чём она упоминала в разговоре, чем восхищалась, о чём мечтала. Иногда, когда процессор в голове закипает, приходится с Таиной мамой советоваться. В этот момент мы так понимаем друг друга! Ведь Тае сложно угодить, у неё почти всё есть. Мы обе вздыхаем и бежим по магазинам искать каждая свой подарок. Ладно, не впервой.

Вот и сейчас я перебирала варианты оригинального способа помириться с подругой. Вывести перед домом мелом огромную надпись на асфальте «Тая + Уля = подруги навсегда»? Детский сад какой-то.

Сплести фенечку с её именем? Долго, да и не особо я умею творить руками.

Записать песню в студии? Кого я обманываю? Пение никогда не было моим коньком. Дарья Константиновна по музыке всю жизнь ставила «четыре» с натяжкой.

Обсудить бы с кем-то план… Две головы лучше, чем одна. А что, если я подговорю девочек сделать нечто необычное вместе? Тая оценит, и мы помиримся. Да! Устроим у кого-нибудь девичник. Не у меня, конечно, не в этот раз, Тая ко мне в гости прийти стопудово откажется. Я спрячусь за диваном, а когда она зайдёт в комнату, выпрыгну оттуда с дуделкой и воздушными шариками. Тая удивится и забудет про обиду. А ещё мы закажем пиццу, попоём песни в караоке, сыграем в «Крокодила» или ещё что-нибудь.

За пять минут я создала группу и добавила туда всех девочек, кроме Таи. Вкратце объяснила про сюрприз. Девочки восприняли идею на ура. Всё-таки дружный у нас класс (если пацаны воду не баламутят). Я ощутила себя генералом, выбирая стратегию и тактику примирения. Девочки вдохновились и подкидывали свои идеи. Пока Майя созванивалась по телефону с мамой, чтобы спросить разрешение на проведение девичника, я скрестила пальцы: «Лишь бы всё удалось». Мама согласилась с условием, что мы за собой всё приберём. Ура! Мы встретимся, правда, не сегодня, а завтра, после уроков. Я готова была подождать лишний день. Только бы моя задумка сработала!

Осталось получить согласие Таи. Без неё мой план развалится. Майя написала Тае, и та согласилась. У меня гора с плеч упала, как будто я нашла ответ на задачу олимпиадного уровня. Я похвалила себя за решительные действия. Мой челлендж работал.

Глава шестая

Девичник

Как я и предполагала, с утра от Таи никаких «Hi!» в мессенджере и смешных картинок с мемами. Пресное вышло пробуждение. Но то, что это продлится недолго, максимально до вечера, придавало сил. Нужно только пережить. Как прививку: больно, но терпимо. А вечером всё обязательно разрешится.

В школе Тая со мной не разговаривала. Это было трудно и мучительно, потому что мы сидели за одной партой. Без необходимости она почти не поворачивалась в мою сторону и как-то преувеличенно весело болтала с Ритой, сидящей на соседнем ряду. Сначала я хотела пересесть к кому-нибудь другому. Но как? Мы так никогда не делали. Как говорит мой папа-юрист: «Не было прецедентов». Всю нашу школьную жизнь мы сидели вместе с Таей. Если она болела, я по негласному правилу охраняла пустующее место, не разрешая никому подсаживаться. Разве что поболтать на перемене. Если болела я, Тая поступала аналогично. Сейчас это казалось странным.

Я по-прежнему как безумная обновляла страницу Мишки_на_Севере, ожидая следующей подсказки о его увлечениях в виде нового поста. Зря! Может, времени нет у человека?

День тянулся, как безвкусная жвачка: и жевать надоело, и выплюнуть некуда.

Дома за час до девичника я надула шарики, знаете, такие с блёстками внутри. Изначально я задумывала взять необычной формы, хотя бы в виде сердечка, но в наличии были только обычные круглые. Зато стильные, чёрные с серебром. Также я планировала купить дуделку. К сожалению, в праздничном отделе их разобрали. Продавец даже на склад сходила, но не нашла. Только пищащий молоточек. Что ж, придётся импровизировать. Я думала взять ещё набор красочных колпачков, но вовремя остановилась. Мы же не по случаю дня рождения собираемся. Но клеёнку с «Happy Birthday!» на стол я всё же прихватила. Легче прибираться будет. Я осмотрела покупки. Вроде, всё. Сойдёт.

Пришла я, как и договаривались, к Майе заранее, чтобы найти место, где можно спрятаться. Я – мастер пряток! Однажды папа меня маленькую целый час не мог найти. Я на нижнюю полку, где сковородки обычно хранятся, спряталась. Мама накануне перестановку посуды на кухне делала. Папа ещё долго потом родственникам на праздниках рассказывал, как нашёл меня спящую, свернувшуюся в клубочек в тесном шкафу. Непонятно, как я там уместилась?

Но у Майи мне пришлось не одной прятаться, а с гроздью шариков. Поэтому мест подходящих было раз-два и обчёлся. Я примостилась на корточках за диваном в гостиной. Чего мне только стоило сидеть и не двигаться! Нога затекла, нос предательски чесался, шарики от малейшего движения воздуха стукались друг о друга и шуршали. Хорошо ещё Майя додумалась включить громкую музыку.

Остальные девочки приходили по одной. На каждую трель дверного звонка я подпрыгивала, сердце начинало колотиться. Я мысленно прогоняла намеченный сценарий: выскочить из-за дивана с криком «Сюрприз!», как это бывает в фильмах, подарить гроздь шариков. Тая растает, девочки зааплодируют, и мы с чистой душой пойдём есть горячую пиццу.

Наконец пришла Тая. Девочки, как могли, отвлекали её от дивана, приглашая к столу, ожидая, когда соберутся все.

– Вот апельсиновый сок, Тая.

– Попробуй пиццу. Мы с ананасами в итоге заказали. Она дешевле, – щебетали девочки.

Я почти не дышала. Теперь идея выпрыгнуть как чёрт из табакерки не казалась такой уж удачной. Неожиданной – да. Весёлой? Сомнительно. Как воспримет меня подруга? Вдруг она хмыкнет: «Что ты устроила детский сад какой-то!»?

И остальные девочки, они что, будут смотреть, как мы выясняем отношения? Ссориться при всех – то ещё удовольствие. Глупо и неудобно. Этого всего я не продумала…

Но вот Майя подошла ближе к дивану, скосила глаза и, как мы условились ранее, подала знак начинать. А я сидела и сидела. Может, вообще не выпрыгивать? Посижу тихонечко. Ну и что страшного случится? Подумаешь, не поем пиццы.

Этот голос мне был слишком знаком. Он всегда предлагал самое простое – отсидеться. Но сегодня шарики с гелием настойчиво тянули меня вверх. Они, в отличие от меня, без сомнения хотели показаться публике. И в один момент я поддалась заданному ими движению. Плавно и тихо поднялась из – за дивана.

– Ой! – воскликнула Тая от неожиданности. – Уля! – и сделала шаг назад. – Шарики…

– Ага! – я посмотрела на них и зачем-то сказала: – Поздравляю!

Я протянула Тае гроздь толкущихся шариков и заметила, как она, принимая их, попыталась натянуть на лицо серьёзное выражение. Однако уголки её рта подрагивали, стремясь расползтись в искреннюю улыбку.

– С чем поздравляешь?

– Не знаю, – я теребила пальцы. – Но знаю, что в этот праздник принято извиняться за фотографии чужих котов и мириться с подругами, – добавила я и вышла из-за дивана.

– Ну, раз принято, давай помиримся, – согласилась Тая.

Она обняла меня одной рукой, во второй по-прежнему держа шарики. На ухо Тая прошептала:

– Извини! Я погорячилась!

Вокруг запрыгали и закричали девочки, радуясь нашему воссоединению. В конце концов, наше примирение не обошлось без их помощи. Мы превратились в кучу-малу, потому что все хотели обниматься.

А потом мы бесились, делали селфи и пили чай с пирожными.

Глава седьмая

Проверка

Тем временем у меня созрел план по разоблачению «Мишки_на_Севере». Перед уроками я зашла в супермаркет и потратила все оставшиеся после девичника карманные деньги. Я дождалась пятого урока, чтобы никто из одноклассников точно не опоздал, но и не слинял с последнего.

Мне предстояло дело похлеще, чем сушечный челлендж!

– Ребят, – позвала я одноклассников, привстав из-за парты.

Мой тихий голос потонул в общем гуле. Конечно! Чего я ожидала? Огней софитов и аплодисментов? Я скомкала пакет и собралась сесть. Но кто-то как будто схватил меня за кофту невидимой рукой: «Стой!». Я послушалась.

«Уля, ты либо действуешь, либо снова сбегаешь. Помнишь? I must do it».

«Да знаю я, знаю. Всё сделаю. За-втра», – пыталась выторговать я ещё один день.

– Раз-да-вай, – строго, почти в приказном тоне, сказал мне внутренний голос.

– Ребята, – повторила я громче.

Ноль внимания.

Тогда я рискнула. Прошла между рядами и встала перед доской. Все, как это бывает в фильмах, обернулись. Я чувствовала, как лицо и уши моментально покраснели.

– Внимание! – я подняла над головой пакет. – Я хочу вас угостить.

Краем глаза я заметила: Тая с изумлением взглянула на меня. Её и так большие глаза расширились. Она ничего не понимала, потому как в мой грандиозный план не была посвящена.

– Быстрова, а с чего это ты решила устроить аттракцион невиданной щедрости? У тебя вроде в сентябре день рождения, – прокомментировал Макаров.

Не обратив внимания на его комментарий, я подходила с открытым пакетом к каждому и, как Шерлок Холмс, пыталась по малейший признакам заметить, кто откликнется на мой тайный знак. Раскроется наконец. Ну, покраснеет, начнёт заикаться или брать конфеты дрожащей от волнения рукой.

Я смотрела на мальчишек, но ничего и близкого не увидела. Руки ныряли в пакет одна за другой. Все радостно жевали и мычали от удовольствия. Кто-то пытался взять ещё одну порцию, но я аккуратно прикрывала в этот момент пакет.

– У! Мишка на Севере! Люблю шоколадные!

– Кто же их не любит?

– Ну ты, Улька, жжёшь!

– А завтра принесёшь ещё чего-нибудь? Нам понравилось, – переговаривались одноклассники.

– Спасибо тебе, Улиточка, не оставила голодным, – паясничал Макаров, но было видно, что он неловко пытается скрыть удовольствие.

Конфеты действительно были свежими, вкусными. Это вам не какие-нибудь прилипшие к фантикам «барбариски»! И половины перемены не прошло, как пакет стал предельно лёгким, а на партах и под ними остались валяться смятые обёртки.

Кроме того, что конфеты мгновенно расхватали, я не успела заметить ничего экстраординарного. Дура дурой! Я же решила, что ОН поймёт мой намёк и расколется. Что я, зря разорилась? Напрасно старалась! А ведь чего мне стоило привести план в действие: одноклассникам без реального повода раздавать конфеты в сто раз сложнее, чем сушки незнакомцам.

После неудавшейся проверки с конфетами я целый урок ощущала внутри какое-то сладко-горькое чувство. Конечно, приятно было угощать всех сладостями и стать центром внимания не из-за глупых шуточек на тему брюхоногих моллюсков, а получая искреннюю благодарность. Пусть это и выглядело на чей-то взгляд дешёвым приёмом завоевания симпатий аудитории. С другой стороны, следовало признать: мой хитроумный план по разоблачению Мишки_на_Севере с треском провалился. В первый раз за прошедшую неделю я позволила себе допустить тревожную мысль: «Что, если ОН – не одноклассник?» Подумала и испугалась. А если ОН вообще мне не знаком? Как я его отыщу? У меня же на самом деле, как и заметила Тая, нет никаких реальных сведений об этом человеке. Эта мысль, как на верёвочке, потянула за собой другую, ещё более безнадёжную: «Если я ЕГО никогда и не узнаю?»

Я отставила мысль в сторону. Иначе снова скачусь в состояние бездействия, когда всё безнадёжно. Лучше делать хоть что-нибудь, чем опустить лапки. Мне папа постоянно притчу про двух лягушек рассказывает, когда я проигрываю и хочу сдаться. История уже поднадоела, но смысл понятен.

– Думай, думай, – продолжал тормошить меня внутренний голос.

– А если это Мишка? – предположила я. – В смысле, одноклассник. И ник подходит. Но здесь была загвоздка: Миш у нас в классе было двое – Макаров и Енотов. Одинаковые имена в нашем классе скорее правило, чем исключение. Чего стоят три Данила и четыре Сони. Бедные учителя! Вечно приходится добавлять к именам уточнение в виде фамилии. Только бы Мишкой_на_Севере не оказался Мишка Макаров! Пройти не может, чтобы нас с Таей острым словом не зацепить. Присмотрюсь-ка я к обоим. Но сразу скажу, что Енотов мне нравится больше. Он не такой бешеный.

Глава восьмая

А если это Енотов?

– Енотик, да-ай списа-ать, – просила перед уроком Рита.

– Дам за миллион. Долларов, – сказал он и деловито протянул руку за деньгами.

Рита развернулась на каблуках. Да, к нашему Енотову на кривой козе не подъедешь. Я пристально, но незаметно наблюдала за ним последние три урока. Всегда в выглаженной рубашке, с готовым домашним заданием, он с первого класса создавал впечатление суперсерьёзного парня. Но вот чувство юмора подкачало – на уровне швабры. Никогда не пошутит. Такой собранный и даже временами хмурый. Представить, что Мишка_на_Севере со ста сорока тремя лайками его рук дело, было сложно. Но говорят же, что в тихом омуте черти водятся. Проверить версию было необходимо как можно скорее, поэтому операцию «Енотов» я назначила на сегодня. Тянуть дольше было невозможно. Страница Мишки_на_Севере не давала мне нормально спать и есть. Делать уроки мне и без этого фактора всегда было сложно.

Я дождалась, пока Енотов попрощается с Давидом в раздевалке и пойдёт домой. Но сначала он заглянул в библиотеку (пятнадцать минут), потом зашёл в магазин за чипсами (три минуты), помог молодой женщине затащить коляску с младенцем по ступенькам (такие джентльмены ещё существуют?!). Короче говоря, складывалось впечатление, что домой он явно не торопился. Я была рада. Так больше шансов получше узнать его. Эх, жаль, я красную куртку надела. Она слишком заметная.

Сначала я шла далеко от Енотова, даже по другой стороне дороги. Когда Мишка обернулся один раз, я сделала вид, что мы увиделись случайно и махнула ему рукой, мол, привет! Ничего другого в голову не пришло. Во второй раз я притворилась, что завязываю шнурки (хорошо, что я всегда в кедах). Третий раз он заметил меня, спускаясь в подземный переход (я боялась отстать, упустить его из виду и поэтому сократила дистанцию). Это была ошибка. Он резко остановился.

– Быстрова, ты меня преследуешь? Что тебе надо? – наехал он.

– Мне… Мне… – я начала заикаться и часто заморгала.

Не могла же я сказать ему правду! Нужно было выкручиваться.

– Я хотела попросить списать у тебя домашку.

– И ты тоже… – в его голосе слышалось разочарование. – Какая домашка? Я же ещё даже со школы не пришёл!

– Не пришёл, – эхом отозвалась я. – Извини!

– Извини! – съехидничал он. – Завтра утром на десять минут раньше в школу приходи, дам, – неожиданно предложил он. – Но это в первый и последний раз.

Он так строго посмотрел на меня, что я зареклась списывать у него. Нет, не может Енотов быть Мишкой_на_Севере.

Я качнула головой, типа поняла, и пошла быстрым шагом в противоположную от Енотова сторону, хотя мне домой в другом направлении.

Как же я досадовала, когда вечером в нашем девочковом чате, оставшемся после девичника, Рита сболтнула, что Енотов давно и безнадёжно влюблён в Эмилию из параллели. Так и хотелось написать: «Где ты раньше была, Рита?»

Глава девятая

Операция «Пересадка»

Шло начало последней четверти. В качестве подозреваемого оставался Мишка Макаров. И мы с Таей кое-что придумали. Признаться, это была моя идея. Я от себя такого не ожидала. Та Уля, что вечно стеснялась и пряталась в тени подруги, постепенно испарялась. На первый план вышла Уля решительная, временами немного наглая. Но Тая сказала про наглость, что это только изнутри так кажется, а снаружи я всего-навсего говорю более уверенным голосом и держу подбородок повыше.

Так вот, я решила воспользоваться, так сказать, Таиным служебным положением. Удобно всё-таки иметь лучшую подругу и старосту класса в одном лице. На перемене мы перехватили выходящую из учительской Татьяну Павловну, нашего классного руководителя.

– Татьяна Павловна, Татьяна Павловна, извините, мы хотели вам напомнить про пересадку, – затараторили мы. – Вы же нас рядами в начале четверти всегда меняете.

– Пересадка? Ах, да! Пересадка, – рассеянно сказала она. – Согласна, на классном часу нужно заняться этим. Я как раз думала, как лучше сделать: первый ряд посадить на третий, а второй – на место первого.

– А парты местами менять будете? – спросила я. – А то Мишка Макаров вечно с Давидом Тумановым разговаривают на уроке и шумят. И всему классу учиться не дают.

Тая рядом кивала.

– Это ты верно заметила, Ульяна. И что же вы предлагаете?

Тая передала Татьяне Павловне листочек с планом рассадки, который мы нарисовали заранее. Татьяна Павловна пробежала по нему глазами.

– Разве вы, девочки, не хотите больше сидеть вместе? – удивилась она.

– Ну, если так для дисциплины нужно… – как бы нехотя произнесла я.

– Верно, Уля. Иногда нужно пожертвовать личными интересами ради коллектива, – поддержала Татьяна Павловна. – Ты, Уля, хорошо повлияешь на Мишу Макарова. Он скатился по литературе и русскому, а у тебя с этими предметами всегда было хорошо.

Тая тоже в стороне не осталась. Ей давно нравился Давид. Так что мы убили двух зайцев одновременно.

Чтобы нас с Таей не заподозрили в сговоре, мы и других одноклассников предложили поменять местами. Мы так хорошо всё объяснили Татьяне Павловне, что она принялась нас благодарить:

– Знаете, девочки, я бы сама лучше не придумала. Спасибо вам! Вы – настоящий актив класса. Ой, – посмотрела она на миниатюрные часы на запястье, – сейчас звонок прозвенит! Пора бежать по кабинетам. Увидимся сегодня на классном часе.

– Ну как, довольна? – спросила меня Тая, когда Татьяна Павловна скрылась за углом.

– А то! – призналась я. – Теперь выяснить, тот ли этот Мишка, про которого я думаю, не составит труда.

Естественно, на классном часе кое-кто был не согласен с таким положением дел. Ещё бы! Шаткое равновесие, с трудом найденное за прошлую четверть, будет снова потеряно. Нужно заново притираться, договариваться с соседом, делить парту. Мы с Таей знали, угодить всем никогда не получится. Ведь кто-то не любит сидеть перед носом у учителя, кто-то, наоборот, на «камчатке». Поди угадай! Но два человека в классе были довольны на все сто. Мы с Таей.

Одноклассники вставали с привычных мест, перетаскивая рюкзаки, и усаживались на новые. Когда великое переселение закончилось, в классе наконец установилась кое-какая тишина.

– Ну что, Улитка, быстро переползла? – с первой секунды стал хохмить Макаров.

Я на секунду пожалела, что взамен на ЭТО пожертвовала общением с подругой на уроках. Жаль, что учёные до сих пор не придумали, как отправлять в бан человека в реальности! Эта функция ой как пригодилась бы.

– Побыстрее тебя переползла! – неожиданно огрызнулась я. – Не помнишь, как обогнала тебя на стометровке?

Макаров заткнулся, а я с досадой одёрнула себя: «Эдак я не скоро расположу Мишку, чтобы он признался в секрете».

– Не узнаю тебя в последнее время, Быстрова, – тихо, чтобы услышала только я, прошептал он.

Как мне хотелось ответить ему, что я сама себя сейчас не очень узнаю. Ничего, у меня ещё целая жизнь, чтобы раскрыться. Почему-то мне представился китайский связанный чай: бросаешь в прозрачный чайник с кипятком невзрачный шарик, и через минуту он начинает разбухать, постепенно разворачиваясь в цветок невероятной красоты, а то и каскад из них. Любуйся, Макаров! Только не обожгись о кипяток.

Глава десятая

Проявился!

Как должна проходить дальше секретная операция «Мишка_на_Севере», я не представляла. Макаров ничего необычного не делал: его репертуар шуток про Улю-улитку не изменился. Не может придумать ничего более умного. Разговоры не клеились, мы как два одноименных электрических заряда отталкивали друг друга. Да, правильно говорят, что мальчики в этом возрасте отстают от девочек в своём развитии. План по нахождению улик причастности Макарова к делу «Мишка_на_ Севере» с треском проваливался. Зато Давид, похоже, был доволен, как слон. Я урок за уроком наблюдала, как он делится с Таей то циркулем, то запасной ручкой, то двойным листочком для проверочной. Подруга светилась. Мы же с Таей восполняли потерянные минуты общения после школы. Если только Давид не предлагал ей донести рюкзак до дома. А это случалось всё чаще.

Тая делилась со мной не только тем, как развиваются её отношения с Давидом, но и шоколадками с орехами, которые он закидывал в её рюкзак каждый день. Это было мило… Но через неделю мы уже смотреть не могли на эти шоколадки. Мы немного посмеивались над его консерватизмом и на пару придумывали, как бы ему намекнуть, что лучше угостить Таю на перемене бутербродом с колбасой.

Мне хотелось без конца болтать о Мишке_на_Севере, но, как нарочно, повода не было: ни ответа, ни привета. На его странице тоже ничего нового, хотя в сети он появлялся ежедневно. В редкие минуты, когда мы с Таей шли домой вдвоём, без этого душного Давида, я страдала, изводя подругу вопросами: «Что это в итоге было?», «Как ты думаешь, ОН напишет или нет?» Но ответов, само собой, у неё не было.

– Тебе надо обратить внимание на реальных людей, – убеждала меня Тая.

– Ага, на Давида что ли? – я показала на несчастного парня, который обошёл школу с другой стороны и ждал Таю на перекрёстке, как верный пёс. В последнюю неделю он взял привычку провожать мою подругу до подъезда.

– Почему на Давида?

Мне показалось, что Тая немного ревнует.

– Если я не буду встречаться с Мишкой_на_Севере, я, наверное, больше никого в жизни не полюблю, – сказала я. – Это будет предательством по отношению к НЕМУ.

– Да на что он тебе сдался? – с негодованием вскинула руки Тая. – Ну, зашёл к тебе на страницу человек, ну поставил лайк. Он же не обещал жениться?

– Не обещал, – я скисла. – Понимаешь, я теперь ни о чём другом думать не могу. Это как любимое пирожное: стоит в холодильнике, приманивает, уговаривает: «Съешь меня, съешь меня!» И ты вроде другими делами занимаешься, а всё равно о нём думаешь. И, конечно, в итоге сорвёшься и слопаешь пирожное, прямо у холодильника, без тарелки, даже если ни фига не голоден.

– Я и не думала, что тебя эта история так затянула, – приобняла меня за плечо Тая.

– Я попытаюсь с собой справиться и больше не заглядывать на его страницу, – пообещала я.

Я честно верила, что получится. Но выполнить обещание не смогла. Наоборот, чем сильнее я запрещала себе обновлять страницу МНС (сокращение от Мишки_на_Севере), тем чаще её проверяла. Сдаётся мне, что и ночью, в бессознанке, как лунатик, я проберусь к компьютеру и открою его страницу, не глядя. Я даже добавила его в закладки на ноуте.

Как безумная, я продолжала выдавать по посту, а то и по два в день на разные темы в надежде, что Мишка_на_Севере снова проявится. Я предварительно посоветовалась с Таей. Когда список тем закончился, она предложила свернуть эту эпопею, но я уже не могла остановиться. Меня заклинило. Наобум я начинала рассуждать на своей странице о разном. Иногда о чём-то очень далёком от меня: о крутых тачках (гуглила новости), научных открытиях (смотрела познавательные передачи), компьютерных играх (здесь я, чтобы не дать промашку, советовалась с дядей) и настольных, например, о моей любимой «Монополии», нашумевших фильмах (трейлеры в помощь). И так далее и тому подобное. Это съедало кучу свободного времени. Чего я только не узнала! Даже, как правильно писать вовлекающие посты. И это действительно работало. Количество просмотров росло в геометрической прогрессии. Всё больше людей, одноклассников и тех, кто с параллели, добавлялось ко мне в друзья. Они сами начинали беседы, слали в личку ссылки на интересные блоги и видео в продолжение поднимаемой темы, звали в кино или предлагали просто пошататься по центру города. Наверное, раньше я бы радовалась, но сейчас ничего из этого не было важно. Я ждала реакцию одного-единственного человека. Зачем? Чтобы поставить точку в этой истории.

И – бинго! Вечером шестнадцатого апреля, в 21:58 долгожданный лайк на пост с котом упал в копилку. Это был Мишка_на_Севере.

Глава одиннадцатая

Процесс пошёл

Когда он прислал первое сообщение в виде обычного слова «Привет», я одновременно испугалась, напряглась и обрадовалась. Что ни говори, но я помнила слова Таи про маньяков. Мама тоже регулярно проводила беседы про кибербезопасность.

«Будь осторожна», – предупредил внутренний голос.

– Но ведь это Мишка_на_Севере! Я этого так ждала! – ответила я. – И вообще, всегда можно закрыть переписку или вовсе забанить человека. К слову, теперь у меня такой опыт имелся.

– Hi! – написала было я, подражая Тае, но тут же стёрла сообщение.

«Уля, нужно быть собой», – напомнил внутренний голос.

Я задумалась, как я обычно здороваюсь. А никак. Точнее, я не произношу слова. Если мы идём с Таей, она здоровается первой, а я смущённо улыбаюсь и киваю.

Но в переписке здороваться смайликом с незнакомым человеком неприлично, это я понимала. Писать «здравствуйте» тоже было некстати. Слишком официально.

Пока я размышляла, курсор мигал настойчиво и ритмично, в нетерпении спрашивая: «Ну? Ну? Придумала? Давай, пиши уже!»

Не выдержав внутреннего напряжения, я захлопнула крышку ноутбука. В конце концов! Я не обязана никому отвечать. Не захочу – меня никто не заставит. Это моё личное дело! По привычке я стала спорить сама собой, доказывая своё право на свободу действий, будто кто-то реальный требовал от меня оправданий. Жутко хотелось ответить этому настырному голосу: а вдруг у меня времени сейчас нет, чтобы писать ответное сообщение? Я что, к репетитору не могу собираться? Должен же человек понимать! Хотя… кого я обманываю? Какой репетитор в десять часов ночи? Неправдоподобно.

Ну, допустим, надо маме посуду в посудомойку помочь загрузить. Или срочно кота от голодной смерти спасти.

«Ага, покормить несуществующего кота несуществующим кормом», – ехидно усмехнулся внутренний голос.

Я бы так и продолжала, по обыкновению, спорить с собой, если бы вдруг не ощутила, как прочно сковывает меня моя раковина вечных сомнений. Да, она защищала. Давно защищала и, я скажу вам, весьма надёжно! Но вместе с тем не давала раскрыться и впустить внутрь что-то новое. Для этого попросту не хватало места. Почему-то я подумала, что это похоже на жизнь раков-отшельников. Точнее на то, как они меняют раковины, переселяясь из ставшей тесной в другую, более просторную. Но чтобы сменить место жительства, им нужно на несколько секунд перебежки стать совершенно беззащитными перед подстерегающими их со всех сторон хищниками. Рискнуть – вот что самое сложное. Чтобы рискнуть, нужно мужество. А я трусиха. Это все знают. Хотя потом, наверное, ракам в большой раковине хорошо и свободно!

Я вспомнила наш недавний переезд из двухкомнатной квартиры в нынешнюю «трёшку». У меня наконец-то появилось своё отдельное место, не как раньше в проходной комнате, в которой нельзя было уединиться, пока все не улягутся спать. Я сначала не хотела переезжать, ведь я жила в двухсотой квартире с рождения. Не могла представить себе иных стен, кроме родных, с акварельными фотообоями с героями мультфильмов Диснея, не представляла другого вида из окна. Но переезд, как и уверяли родители, случился к лучшему.

Да, права всё-таки Тая: мне нужен этот челлендж, этот опыт!

Я открыла ноутбук. Всё, хватит упрямиться. Не стану выпендриваться, возьму и напишу МНС обычное «Привет!» Банально и как у всех. Зато проверено годами.

– Как дела? – моментально пришёл его ответ.

Вот это скорость! Никаких долгих колебаний и мучающих душу раздумий!

А я снова погрузилась в размышления о том, что ответить. Как у меня дела? Как объясняла Тая, американцы этот вопрос вообще не рассматривают всерьёз. Для них это ритуал, на который нужно ожидаемо ответить «Окей!» и улыбнуться белой, ровной, сверкающей улыбкой, как в рекламе жевательной резинки.

Мой ответ явно не предполагал никаких «океев», потому что ситуация была максимально нестандартная и неуютная. Написать всё, как есть, естественно было невозможно. Неужели Мишке_на_Севере нужны мои душевные метания?

Вообще, эта неловкость в рассказе о себе мне давно была знакома. Так всегда происходило, когда я давно не виделась с кем-то, скажем, со времён детского садика. В такие моменты я всегда испытывала неловкость. Иногда даже чувствовала соблазн пройти мимо человека, притворившись, что не заметила его. Когда же разговор начинался, нужно было время на притирку, на то, чтобы поймать общую «волну». Нам с Таей подстраиваться друг к другу не надо: мы всегда в курсе дел и даже иногда синхронно начинаем разговор об одном и том же.

– Но это не Тая, – строго сказала я себе. – Это другой человек.

Я вернулась к размышлениям о «делах». В принципе, всё хорошо: никто не болеет, с учёбой тоже неплохо складывается. Напишу «хорошо». Фух! Отправила. Всего шесть букв, а как будто камень с плеч свалился. В горле пересохло, и я сбегала на кухню за глотком воды.

Прибежав к ноутбуку, я прочитала следующий вопрос Мишки_на_Севере:

– Чем занимаешься?

Ох, я же не спросила о его делах. Как неудобно получилось! Я сделала себе отметку, не забыть об этом в следующий раз.

«В следующий раз? Уля, ты уверена, что он будет?» – продолжил мой «добрый» внутренний голос.

Проигнорировав его, я начала набирать ответ, который показался самым неординарным:

– Зентаглы рисую.

Но тут же стёрла. Не стоило врать. Ведь я эти зентаглы никогда не пробовала рисовать. Так, у Риты в школе подглядела. Вдруг МНС попросит прислать фото, чтобы полюбоваться на моё творчество? Что я буду делать? Нет, врать надо убедительно. Чем проще, тем лучше. Я перебирала варианты. Может, я ногти крашу? (На самом деле никогда не крашу.) Или готовлю пиццу? (Опять же нет доказательств.) Отгадываю судоку (занудно).

Наконец обошлась простым ответом:

– Придумываю, в какой цвет обои в комнате перекрасить.

И добавила три улыбающихся смайлика.

– Процесс пошёл, – обрадовалась я и невольно улыбнулась сама себе. Оказывается, от него можно даже получить некоторое удовольствие, как от собирания пазлов. Кусочков эдак на пятьсот. Мама в свободное от работы время любит их собирать. Я к ней иногда подсаживаюсь и помогаю. Сначала в хаосе разноцветных кусочков ты совершенно ничего не понимаешь. Не верится, что когда-нибудь в них разберёшься и составишь картинку по образцу. Потом начинаешь с самых явных деталей. Крутишь остальные, откладываешь, подбираешь друг к другу, ошибаешься… И постепенно, шаг за шагом начинает вырисовываться нечто понятное, узнаваемое. Мы с Мишкой_на_Севере (ладно, не «мы», а «я») двигались будто наощупь, осторожно, чтобы и не спугнуть, и не испугаться. Я дала себе шанс узнать другого человека, не поверхностно, а по-настоящему. Довериться.

Папа, который подмечал моё обычное стеснение при незнакомых людях, однажды поделился своим наблюдением:

– Уля, все люди когда-то не знали друг друга. А затем познакомились. Возьми нас с мамой. Я подошёл к ней в институте, когда она стояла в очереди за булочками. Такая серьёзная и задумчивая одновременно. Она в то время и не подозревала, что на свете есть такой прекрасный я. И то, что через два года станет моей женой. Что было бы, если я бы подошёл и с ходу сказал: «Девушка, давайте поженимся!» Да она бы решила, что я сумасшедший и в лучшем случае треснула бы меня сумкой по голове. Но я избрал тактику постепенного знакомства. И что? Смотри, как мы сейчас отлично живём вместе.

– Не знаю, как ты это сделал. Меня тогда не было, – нахмурила я брови.

– Погоди, не ершись, – отвечал папа. – Тебя мы тоже когда-то не знали. Да, мы тебя ждали, разговаривали. Я через пупок в мамином животе: «Первый, первый, я второй!» А ты в ответ толкала её ножкой изнутри. Мы под лупой рассматривали твой курносый профиль на фото УЗИ и сравнивали с нашими носами. Но когда ты родилась и я взял тебя на руки, всё равно ты была совершенно космическая, незнакомая. Я тогда абсолютно ничего не знал о том, как папам надо общаться с младенцами, тем более с девочками. Поэтому представился…

– «Уля, я твой папа. А ты моя дочка», – продолжила я за папу. Я эту историю слышала тысячу раз, и ещё столько же раз захочу услышать.

– Вот-вот, – ответил папа. – Ты посмотрела на меня серьёзными синими глазами. По ним я узнал, что ты всё-всё понимаешь. А потом ты зевнула.

Мы, как по команде, зевнули одновременно и рассмеялись.

Вспоминая разговор с папой, я улыбнулась, вздохнула с облегчением и написала Мишке_на_Севере.

Глава двенадцатая

Зелёная волна

Несмотря на то что из-за ночной переписки я легла намного позже обычного, на следующий день я подскочила с кровати раньше будильника и чувствовала себя на все сто. Внутри искрило электричество. До того, как проснулись родители, я сделала зарядку под музыку, уложила непослушные волосы, прибралась в комнате, полила мамины цветы на кухне, доделала домашку по инглишу и даже успела приготовить завтрак на всю семью: омлет с гренками и сосисками.

Когда я разливала по стаканам свежевыжатый апельсиновый сок, на кухню заглянул папа.

– Ого! В честь чего такой праздник? – спросил он.

– В честь того, что сегодня выходной. Вот, решила вас угостить, – просияла я и сняла с шеи мамин фартук.

– Жена, смотри, какая у нас дочь взрослая! – обратился папа к подошедшей маме.

Она как раз собиралась на работу и на ходу застёгивала любимый кулон на шее.

– Могла ли ты представить, что наша малышка когда-нибудь приготовит нам завтрак? – с пафосом спросил он.

– Могла, конечно! – ответила мама. – Я же её с шести лет учила жарить яичницу и всякое такое.

Папа чмокнул маму в щёку. Потирая руки, сел за стол и спросил:

– Надеюсь, теперь так будет всегда?

– Маловероятно! – фыркнула я и, смущённо улыбнувшись, тут же исправилась: – Я пока тренируюсь. Мы на технологии в этой четверти рецепты для завтраков проходим. Мальчишки, когда прибегают к нам на перемене, съедают всё подчистую. А Мишка Макаров больше всех.

– Это тот, который самый в высокий классе? – уточнила мама.

– Угу, – сказала я, дожёвывая сосиску.

– Ему расти надо, – посочувствовала мама Мишке. – Представляешь, сколько в него сосисок с таким ростом должно поместиться?

А папа осторожно спросил:

– Он тебе нравится?

– Ещё чего! Я и Макаров? Только в кошмарном сне! У него шутки несмешные и вообще, – ответила я и продолжила: – С ним урока не проходит, чтобы он меня не задел. Я говорила, что нас недавно вместе посадили? Это мрак!

Словно в доказательство моих слов Макаров в этот же день вымочил очередную глупую шутку: он прокомментировал мои посты. Все до единого. И чего человеку спокойно в выходные не живётся?

«И что такого?» – спросите вы. Дело в том, что благодаря моим планомерным усилиям, постов к этому моменту на стене набралось не меньше полусотни. Я ненавижу висящие сообщения, уведомления и читаю на всякий случай все рекламные эсэмэски, меня ни капли не обрадовала столь массированная атака. Макаров забрасывал меня разнообразными смайликами, комментариями типа «Круто!», «Я тоже так считаю», «Улитка, ты жжёшь!» и тому подобными глупостями. Видно, решил меня доконать. Если бы сегодня было первое апреля, я бы ещё поняла и отнеслась к его проделкам, как к шутке, но на дворе уже был май. С чего вдруг такое внимание к моей персоне? Неужели я ненароком дала ему понять, что он мне нравится? Не зря же папа с мамой меня о нём за завтраком спросили… Нет-нет, поводов не было, кроме этой злополучной пересадки.

Весь день я пялилась в телефон в ожидании привета от Мишки_на_ Севере. Я себе места не находила, прокручивая раз за разом вчерашнюю переписку и пытаясь вообразить, каким путём пойдёт следующая. Если пойдёт. Репетировала остроумные ответы, вопросы, которые могла бы задать, чтобы больше не терять драгоценное время на придумывание. И всё это время продолжала получать бестолковые «весточки» от Макарова. Довольно скоро они стали вызывать раздражение, которое я попыталась подавить. Не стоит нервничать из-за мелочей!

К вечеру я так устала от бесконечного думания, что дала себе зарок не надеяться на новые сообщения от МНС. Мало ли почему он не пишет. К тому же не зря кто-то сказал: «Не надо слишком крепко вцепляться в цель. Отпусти ожидание – и всё сбудется!» Легко сказать… Но я постаралась, решив отвлечься на домашние дела: помогла папе испечь блины (у нас семейная традиция – печь по субботам), села читать недавно вышедшее фэнтези любимого автора (скорее витала в облаках), помогла папе заказать доставку продуктов на дом и опубликовать объявление о продаже старого дивана.

И вот когда я реально переключилась и выпустила наконец телефон из рук, пришло долгожданное сообщение: «Привет, Уля! Что делаешь?»

А дальше… Дальше всё пошло легко и гладко. Я сама удивилась, как быстро получалось отвечать. Как говорит в таких случаях папа, я «поймала зелёную волну». Это когда едешь на машине, не останавливаясь, потому что все светофоры на пути горят зелёным цветом.

Меня с головой затянула переписка. Папа даже окликнул меня пару раз, настолько я отключилась от внешнего мира.

Попрощавшись с МНС, я легла спать с чувством, что это был один из самых счастливых дней в моей жизни, не считая семейной поездки на Чёрное море и Нового года в Карелии.

«Вот бы и завтра такое повторилось!» – думала я, сладко потягиваясь.

День прошёл отлично, а завершился ещё лучше. Я была настолько поглощена новым окрыляющим ощущением и увлечена бесконечной перепиской с Макаровым, а затем и с Мишкой_на_Севере, что лишь ночью осознала: священная суббота, которую мы в течение многих лет всегда проводили с Таей вдвоём, прошла без подруги. Совершенно выпало из головы! А Тая сама почему-то не напомнила.

Глава тринадцатая

Дистанция

Не прошло и недели, как у меня возникло ощущение, что о НЁМ я знаю всё. И ещё раз подтвердила свою гипотезу: ну, не может человек, любящий котов, быть плохим!

Переписка наша стала привычным делом. То, что онлайн можно было отвечать не сразу, оказалось огромным плюсом: у меня всегда было время продумать ответ. Сначала я отвечала обтекаемо. Мало ли что? Но потом я увидела, сколько у нас общего. Мы обсуждали школу (у него тоже трудности с точными науками), последние фильмы (он фанатеет от научной фантастики о космосе). Его любимой книгой оказались «Голодные игры» (как у меня!). Конечно же, мы обменялись любимой музыкой (я притворилась, что не слушала его трек-лист).

Никогда я не ощущала себя так легко. Хотя вру. Разве что с Таей, и то мы с ней временами ссорились. Я свободно писала обо всём, что думаю и чувствую. Знаете про эффект попутчика в поезде? Мне мама рассказывала. Едешь сутки в одном купе с незнакомым человеком, и время будто по мановению волшебной палочки растягивается: ты словно знаешь человека много лет. Под стук колёс говоришь о разном, не боишься и не стесняешься, потому как знаешь: вы больше не увидитесь. Я Мишку_на_ Севере тоже не видела. Может, поэтому так случилось?

Наш разговор был похож на игру в бадминтон: тебе посылают воланчик высоко, далеко, и у тебя достаточно времени, чтобы отбить и запустить его в небеса. И вот вы уже не считаете, сколько максимально получится отбить, пока воланчик не коснётся земли, а просто играете в своё удовольствие.

Когда я решилась-таки рассказать Тае о переписке, она почему-то не удивилась и сразу приступила к расспросам. Я бы даже сказала допросу.

– Уля, ты точно уверена, что это безопасно? Вдруг это какой-то взрослый, ты не думала?

– Это реально парень. Он мне писал такие вещи, которые не пишут взрослые.

– И какие?

– Про Гарри Поттера, например.

– Ха! Это не доказательство! Куча взрослых людей фанатеют от него! Взять хотя бы моего дядю.

– А ещё про что?

– Ну, про то, как сбегать уроков, – продолжила я рассказывать.

– Ты ему веришь? Да про это можно соврать!

Я с раздражением дёрнулась.

– Ладно, не соврать – придумать, – смягчилась Тая. – Ты – прямое доказательство моей версии: ни разу не сбегала с уроков и берёшься рассуждать об этом.

– Соврать, придумать… Какая разница? В любом случае я не почувствовала никакого вранья и сама не врала в переписке, просто поддерживала разговор, – парировала я и добавила: – Он про курилку за нашей школой писал.

– Да уж, очень романтично, про курилку! – съязвила Тая.

– А мне интересно, – старалась почему-то доказать я. – Ведь я в курилке никогда не была. И вообще, ты ничего не понимаешь!

– Ну вот, ты его ещё толком не знаешь, а уже защищаешь! Так обычно делают жертвы абьюзеров. Про стокгольмский синдром[2] слышала?

– Слышала, конечно! – ушла я в оборону.

Когда Тая начинает так уверенно говорить, мне сразу хочется согласиться. Она выкидывает аргумент за аргументом, а я пытаюсь успеть их понять и отбить, как мяч ракеткой. И почему-то принимаюсь кивать, как китайский болванчик. Аж саму бесит.

– Ты… ты просто завидуешь! – бросила я, чтобы остановить Таю, и сама испугалась своих слов. Как правило, мы сильно не ссоримся и думаем плюс-минус одинаково. Самым сложным моментом за годы дружбы была поездка Таи с семьёй в Таиланд на месяц в прошлом феврале. Мы переживали, как вынесем долгое расставание. Однако, как ни странно, время прошло незаметно. Таино отсутствие вполне компенсировало общение в чате, мы обменивались фотками, слали голосовые и делали по видеосвязи уроки. Это создавало иллюзию присутствия подруги. Нужно было ненадолго притвориться. Ненадолго. И если раньше моя связь с подругой была главной и единственной, то сейчас хотелось не то чтобы разорвать её, скорее самую малость ослабить. Слишком тесной она была. Я почувствовала, как своими комментариями Тая будто влезла во что-то слишком личное. К большому удивлению, я обнаружила, что впервые пожалела о полной откровенности с близкой подругой и ощутила себя не приложением к ней, а отдельной личностью. А ведь раньше у нас не было тайн друг от друга! Их наличие воспринималось как недоверие и предательство. Иметь различные мнения было плохо. Поэтому поссориться было одним из вариантов для увеличения дистанции между нами.

«Это на время, – успокоила я себя, – пока я не разберусь, как сделать это иначе».

Глава четырнадцатая

Чат оживает

После организованной дома у Майи вечеринки у нас с девчонками остался чат. Я проверила состав группы. Как и предполагала, Таю потом в него так и не добавили. Изредка кто-то задавал в нём вопрос по домашке, писал просьбу или делился смешными картинками. Но, в общем и целом, жизнь в чате текла вяло. Мы и без того достаточно общались в школе. Особой нужды в переписке не было. До сегодняшнего дня. Тема, которую я собиралась поднять, не давала мне покоя. Она жгла, искрила, мучила. Мысли и чувства лились через край. Мне срочно нужна была помощь, иначе – чувствовала я – меня затопит. Обсуждать чувства к мальчикам глаза в глаза неудобно. Открыто я могла это делать только с Таей, но сейчас привычный путь оказался закрытым. Вот тебе и последствия появившейся дистанции! Поэтому чат пришёлся очень кстати.

Поднятая мною тема влюблённости в мальчиков произвела эффект разорвавшейся бомбы. Чат мгновенно ожил. Благо времени после уроков на болтовню сколько угодно! Вразнобой полетели вопросы, мысли, комментарии. Я и не подозревала, что практически все девочки страдают от сомнений, нравятся они тому самому или нет, и почему? Когда первая волна рассуждений о том, кто на кого запал, в чём старшеклассники лучше одноклассников и как должны проходить первые свидания в четырнадцать лет, Майя прямо спросила: – Уля, а почему ты эту тему завела? У тебя что, кто-то появился?

Она добавила смайлик с прищуренными глазами.

– Допустим, – ответила я уклончиво. – Нравится один мальчик.

– Мы его знаем? – спросила Юля.

– Может быть.

Создавалось впечатление, что я навожу туман, но это не специально. Я отвечала честно.

– Ты уже с ним встречалась?

– Или, может, даже целовалась? (Хихикающий смайл.)

– Нет и нет, – ответила я без утайки на оба вопроса.

– Он симпатичный? – спросила Нина.

– Конечно, симпатичный! – ответила за меня Юля. – Зачем нашей Уле урод?

– Пусть всё-таки Уля ответит. Уля, у него красивые глаза?

А я вздыхала про себя: «Эх, девочки, девочки, если бы я его хоть краешком глаза увидела!» Про целоваться – так далеко мои фантазии ещё не заходили. Я была готова максимум на то, чтобы гулять, держась за руки.

В чате начался ажиотаж.

– А на каком этапе ваши отношения? – Лана спросила так уверенно, будто всё-всё знала об отношениях. Хотя я была стопроцентно уверена, что она ещё ни с кем встречалась. Да и никто из нас не встречался.

– Мы переписываемся, – ответила я.

– Ого! – Юля поставила смайлик с аплодисментами.

Остальные девочки лайкнули моё сообщение.

– А как его зовут?

– Он старше тебя?

– Он выше тебя? Я считаю, это важно! – выразила своё мнение Майя.

Девочки забросали меня любопытными вопросами. Это и понятно. Я и сама бы на их месте вела себя похоже в такой ситуации. Не скажу, что было неприятно отвечать на вопросы. Очень даже приятно! Самой не терпелось поделиться деталями нашего знакомства, но здравый смысл останавливал. Лучше выдавать информацию по кусочкам.

– А кто первый написал? Это важно! – задала вопрос Лана.

– Он.

Я улыбнулась. Погружаться в воспоминания было так же хорошо, как погружаться в пенную ванну. К тому же, когда мальчик проявляет инициативу, это прибавляет тебе дополнительные очки. Всем сразу хочется узнать, что же ты такого особого делала, чтобы это произошло.

– Как часто вы переписываетесь? – продолжала задавать чёткие вопросы Лана.

– Каждый день.

– Оооо!

– Вот это да!

– Хороший признак!

В чат посыпались сердечки и поцелуйчики.

– Но дальше переписки дело не идёт, – пожаловалась я. – И что дальше делать, я не знаю.

– Я в журнале читала, что нужно давать парню время проявить инициативу. Быть милой, но не бежать к нему по первому зову, – поделилась Майя ценной информацией.

– Стопроцентно!

– Да! Так и есть!

Девочки соглашались с мнением Майи, то есть с мнением журнала.

– Уля, а он тебе отвечает кратко? Если да, то это не обязательно, что он не хочет разговаривать.

– Нет, он много чего пишет про свои интересы. И у меня постоянно спрашивает. Мы общаемся, ну, как сейчас с вами. Ничего особенного я не заметила.

Я немного подумала и решила, наконец, написать главное, что меня тревожило:

– Понимаете, я не знаю, с кем я переписываюсь.

– Как не знаешь? – удивилась Рита.

– Сами же знаете, что в соцсети неважно, какое имя ты указал: придумал ник, загрузил чужую фотографию. И не подкопаешься!

– А ты прямо не спрашивала, как его зовут?

– Нет, я стесняюсь, – призналась я. – Вдруг ему это не понравится? Я жду, когда он сам расскажет.

– Но у тебя же твои настоящие имя и фамилия указаны? И фотка реальная?

– Да.

– Не кажется ли вам, что это несправедливо: он знает об Уле всё, а она о нём – ничего?

– Так это у каждого второго так. Ты же тоже в сети указала себя как «Радужный единорог», – ответила Майя Рите.

У меня уже начали опускаться руки. Кажется, мы так ни к чему не придём! Хотя и немудрено. Я же не выкладывала в чат скрины нашей переписки. Это было бы уже слишком. А при пересказе диалогов много терялось. Но я не хотела бросать попыток. Если мы вшестером не можем догадаться, кто такой МНС, то я одна тем более не смогу.

– Уля, а голосовые вы отправляете друг другу? Какой у него голос? Знакомый? – спросила изобретательная Юля.

– Хороший вопрос. Но нет, мы обычные сообщения пишем, – ответила я и поставила грустный смайлик.

Досадно, что я сама о таком способе не додумалась и не предложила Мишке_на_Севере.

– Жаль, что вы в интернете переписываетесь! – сказала Нина. – Вот если бы на бумаге, то можно было бы почерки сравнить…

– Да, жаль, – ответила я.

– Погодите, а он ошибки в словах делает? Если они повторяются, то по ним тоже можно вычислить твоего парня.

– Ага, если только он текст на ошибки в программе специальной не проверяет или ему Т9 не подсказывает правильный ответ…

– Он пишет без ошибок. Насколько я вижу, – ответила я.

– Уля, ну всё-таки, ты думаешь, этот парень из твоего окружения? Что подсказывает тебе сердце?

– Не знаю. Ничего оно не подсказывает. Иначе я бы у вас не спрашивала.

Я поставила растерянный смайлик.

– Я считаю, нужно рассуждать от обратного, – написала Лана. – Мальчики в большинстве случаев поступают наоборот: делают плохо любимой девочке, например, пенал отбирают или подножку подставляют.

– Точно! Они ведут себя иногда, как полные дураки, – подтвердила Нина. – Фиг поймёшь, что значит, когда они задираются! Да кому я объясняю? Вы и сами всё знаете.

– Да. Так и есть! – поддержали остальные Нину и Лану.

– Уля, вспомни, кто тебя особенно сильно доставал в недавний период? – поинтересовалась Лана.

– Мишка Макаров. Но у нас с ним всегда была взаимная неприязнь.

– Вот и доказательство, что он к тебе неравнодушен, – подытожила Лана.

– Ничего это не доказательство! – вскипела я. – Он ко всем пристаёт. Или что, к кому-то из вас он добр?

Я часто задышала. Вот это поворот! Нет, я совершенно не ожидала, что в разговор о Мишке_на_Севере вклинится Макаров. Уж о ком, но о нём я точно не хотела говорить. Мой план по обмену мнениями разваливался, как карточный домик. Но тут Юля и Рита меня поддержали, подтвердив, что Макаров как был клоуном с первого класса, так им и остался, и навряд ли вообще может поддержать связную беседу.

– А мне Макаров недавно помог сменку в гардеробе найти, – заикнулась Нина.

– Один хороший поступок ещё ничего не значит, – категорично написала Майя. – Тут тенденцию нужно рассматривать.

– Уля, вы же с ним вместе сидите, ты его лучше нас должна знать.

– Да ничего я не должна! Почему вообще вы решили, что этот самый мальчик, про которого я говорю, из нашего класса или из нашей школы?

– Уля, не сердись! Мы всего лишь хотим помочь тебе, – попыталась утихомирить чат Нина.

– Уля, сначала напиши нам всё, что о нём знаешь. Надо собрать улики. Их все оставляют. Говорю тебе как фанат детективных сериалов, – написала Юля.

– Я же сказала, что не знаю, кто это. Уже всю голову сломала. Не подкопаешься!

– Эх, был бы среди нас хакер! – посетовала Лана и сразу предложила: – Уля, у тебя же дядя – программист! Пусть он взломает его страницу.

– Нет-нет-нет. Об этом не может быть и речи! – ответила я. – Во-первых, дядя – обычный программист, а не никакой не хакер. Во-вторых, я не хочу посвящать в свои любовные дела родных.

– Тогда остаётся только ждать и надеяться, что вскоре всё изменится.

– Держи нас в курсе!

– Держим за тебя кулачки.

– А за Мишкой Макаровым я лично понаблюдаю, – пообещала Лана в конце.

Фух! Ничего нового я из переписки в чате не узнала, но поболтать было жизненно необходимо. Хорошо, что у меня есть девочки!

Глава пятнадцатая

Неожиданное предложение

Теперь первым делом утром я проверяла переписку с НИМ, сутками не выпуская телефон из рук. Поэтому дома приходилось сидеть у розетки, постоянно его подзаряжая.

– Уля, побереги хотя бы глаза, – просила мама.

На осанку она уже махнула рукой.

– Уля, отложи телефон, – требовал папа за ужином.

Я нехотя клала телефон возле тарелки экраном вверх, чтобы жевать и одновременно читать всплывающие сообщения. Казалось, я питаюсь ими. Чем больше их приходило, тем больше мне требовалось. Наверное, так себя чувствуют кофеманы, которые утром глаза без кофе разлепить не могут. Под папиным суровым взглядом я наспех доедала ненавистные овощи на пару и сбегала с телефоном в свою комнату.

С Таей я почти не переписывалась. К своему стыду я прослушивала её аудиосообщения на двойной скорости, а длинные сообщения читала по диагонали. Отвечала тоже односложно. Зачастую просто ставила подходящий смайлик.

Успеваемость медленно, но верно катилась вниз. Папа хмурился, проверяя в конце недели электронный дневник. Но я всё обещала исправить. Я, правда, верила, что сделаю это. Садилась за уроки, затыкала уши пальцами, чтобы сосредоточиться, но внутренний голос настойчиво, как метроном, продолжал напоминать о НЁМ. Я бросала учебник и лезла в телефон.

Если там не было сообщений, я усаживала себя за уроки. Но затем неизменно проверяла переписку. Это напоминало камень Сизифа, который раз за разом скатывался с горы в начальную точку.

– Как дела? – не выдержала я и написала ЕМУ сама.

– Уроки делаю.

– (Смайлик с пожиманием рук).

И ничего, пауза. Дальше значилось «печатает…»

А дальше неожиданно:

– Ульяна, давай сегодня встретимся?

И смайлик в конце.

«Что это? Свидание? Он приглашает меня?»

Сердце застучало где-то в горле, щёки запылали.

Как мне не хватало сейчас Таиной поддержки! Мы бы обсудили всё, и она подсказала бы, что дальше писать.

Не давая мне времени на подумать, ОН прислал три знака вопроса.

«Отвечай! Волнуется же человек! Решит, что не нравится тебе, и передумает, – трезвонил внутренний голос и напомнил: – Помнишь, ты обещала себе действовать, а не сбегать?»

Решено! Я иду.

– Ок, – отправила я краткий ответ и зажмурилась.

Он моментально прислал стучащее сердце.

– Где встретимся?

И, вспомнив, как в первый раз сработала кошачья тема, предложила:

– Может, в котокафе? Неподалёку от школы открылось новое.

– У меня аллергия, – написал он.

Я отправила грустный смайлик.

– У школы встретимся? На крыльце.

Тут уже я отказалась.

– Нет.

Объясняй потом одноклассникам, почему не идёшь домой, когда уроки уже закончились, и почему отказываешься пройтись за компанию в булочную за круассанами.

– Там всегда куча народа. Лучше в каком-нибудь другом месте, – ответила я размыто, чтобы посмотреть, какие ещё варианты он предложит. У меня-то опыта ноль целых ноль десятых.

МНС что-то печатал, печатал, но не отправлял. Наверное, тоже волнуется. Зато появилось время пофантазировать, куда мы пойдём. Вот бы в новое кафе у дома! Там так уютно, приятная музыка. Заходишь – и тебя встречает запах кофе. Хотя я предпочитаю какао.

Наконец прилетел его ответ.

– Приходи сегодня вечером на заброшку.

Я засомневалась. На заброшку? Он не шутит?

Я отложила телефон. Идти на заброшку – так себе идея. Мы, конечно, гуляли там и не раз. Но свидание? У меня неприятно скребло в сердце. Я металась между двумя чувствами: страхом неизвестности и желанием наконец познакомиться с МНС в реальности. В конце концов, я решила убрать сомнения в сторону. Во-первых, никогда они мне особой пользы не приносили. А во-вторых, я же сама не захотела встречаться в многолюдном месте. Значит, его вариант более-менее подходит. Если подумать, это даже несколько романтично. Я уже думала, как расскажу всё в подробностях Тае.

– В котором часу? – дрожащими пальцами напечатала я.

– Ровно в шесть.

– До встречи!

Теперь можно было отпустить эмоции.

А-а-а! Я в восторге поцеловала телефон и запрыгала по кровати: я! и! ду! на! сви! да! ни! е! Моё первое в жизни свидание! Неужели?! Я не верила, что это действительно происходит.

Спрыгнув с кровати, я понеслась к шкафу. До свидания оставалось каких-то жалких два часа, и это без учёта времени на дорогу.

Я перебрала весь свой гардероб. Должно быть красиво, но не вызывающе. Не слишком строго, это же не линейка. Худи и джинсы я отмела сразу. Этот день будет особенным, я запомню его на всю жизнь, поэтому и одежда должна быть особенной. Я достала платье, которое мне подарила мама на восьмое марта. Оно было лёгким, воздушным, с воланом по краю подола и с зелёным принтом.

Обжигая пальцы маминым утюжком, я выпрямила волосы, пока они не стали спадать ровной гладью. По-чти как из парикмахерской, похвалила я себя.

Вспомнив на ходу секреты макияжа, о которых когда-то слышала по телевизору, от мамы и Таи, я подвела ресницы и нанесла блеск для губ. Отлично! Я себе нравилась.

До свидания оставалось ещё полчаса. Быстро же я управилась! Даже с учётом дороги времени куча. Я присела на кровать, но сосредоточиться не смогла.

Я попыталась пройти в коридор незамеченной. Не удалось. Мама выглянула из кухни.

– Гулять? – мама посмотрела как-то необычно.

– Гулять, – эхом отозвалась я и не смогла сдержать улыбки.

– Вот, можешь надушиться, – она протянула с полки переливающийся гранями сиреневатый флакон лёгких духов.

Я брызнула пару раз в воздух над головой, как это обычно делает мама, и крутанулась под оседающим облачком.

– Ну, пока! – я накинула кожанку на плечи и чмокнула маму на прощание.

Мама моргнула двумя глазами. Она так выражает поддержку.

На нижней площадке в подъезде, пока никто не видит, я выпрыгнула из привычных кед, чтобы надеть мамины туфли-лодочки (хорошо, что у нас сейчас один размер). Теперь я могла идти к месту свидания исключительно медленным, прогулочным шагом. Ходьба на шпильках – дело нелёгкое. Особенно, если ходить не дома по линолеуму, а по дороге с выбоинами, выпирающими камушками и ямками. Ноги то и дело норовили подвернуться и к концу пути начали заметно ныть. Я оглядывалась по сторонам. Вдруг ОН идёт рядом? Каждая фигура вызывала трепет и надежду. Но отдельные люди и целые компании проходили и проходили мимо. Доставщик еды на самокате. Мужчина с любопытным корги на поводке. Парень на пробежке. Нет, никто не останавливал меня словами: «Уля, это я!» Но каждый раз тревога была ложной. Прохожие шли по своим скучным делам. Болтали по телефону, уговаривали непослушных детей возвращаться домой с прогулки. У всех серьёзные или хмурые лица. Забавно, что никто из них и додуматься не мог, куда я иду. Внутри меня жила тайна.

Наконец я пришла на заброшку. До шести часов оставалось всего пара минут. Я озиралась. Откуда ОН придёт?

Было время осмотреться по сторонам. Паутина. Граффити с замысловатыми надписями на стенах. Выбитое стекло в окне. Куски чёрно-белой кафельной плитки. Я поёжилась. В моих мечтах первое свидание проходило в более романтичном месте: на крыше дома с видом на ночные огни, в центре города в кофейне с крутыми постерами на стенах или хотя бы, как у папы с мамой, на набережной со стаканчиком мороженого.

Телефон, у которого я на всякий случай вырубила звук (вечно люди звонят в самый неудобный момент), показывал восемнадцать ноль пять. Нет, я считаю некрасиво, когда девочка ждёт мальчика!

В ожидании кавалера я переминалась с ноги на ногу. Туфли мучительно жали. Кожа саднила. Я аккуратно вытащила ногу из туфли и, покачиваясь, как цапля, осмотрела пятку. Мозоль! Как за такое короткое время я умудрилась натереть ногу? Естественно, никакого лейкопластыря у меня с собой не было. Я и предположить не могла, что он понадобится. Я загуглила аптеки. Все в двух остановках от меня. Спрятав ногу в красивую туфлю, я ойкнула. Больно! Стоять было неудобно, но ни одной лавочки поблизости не наблюдалось. Что я хотела от заброшки!

Чтобы передохнуть, я прислонилась спиной к холодной железной ограде и на миг почувствовала себя брошенной, но отогнала это тревожное чувство в дальний угол. Вот уж точно не собираюсь портить себе настроение на первом свидании! Я выпрямилась и решила во что бы то ни стало дождаться Мишку_на_Севере. Наверняка он прибежит, запыхавшийся, и с виноватым видом вручит мне букетик милых цветов, может, ландышей?

Когда прошло одиннадцать минут от назначенного времени, я начала переживать. А если ОН передумал и решил не приходить? Неужели струсил? «Но он же сам пригласил! – апеллировала я сама себе. – Я ведь не напрашивалась».

Переминаясь с ноги на ногу, я ещё раз прочитала нашу короткую переписку. Нет, всё правильно: сегодня, в восемнадцать ноль-ноль, на заброшке.

А что, если он имел в виду какую-то другую заброшку?

Я стала сомневаться во всём. Спроси сейчас мои имя и фамилию, я бы тоже была не уверена, что всё помню правильно.

Тревога за свою возможную ошибку сменилась тревогой за НЕГО. А что, если с ним что-то случилось? Не отпустили родители? Долго покупал цветы? Опоздал на автобус? Или его сбил безумец на электросамокате?

Я проверила время. Восемнадцать двадцать. Благо весна и темнеет не так поздно, как зимой.

Я в который раз посмотрелась в зеркальце, поправила волосы.

Я давала ему шанс за шансом, придумывая разные ответы на его извинения в опоздании.

– Девушка, у вас не найдётся десяти рублей? – из заброшки вышел бомж.

Тот самый, которому я сушки пыталась всучить.

Только не он!

От неожиданности я шарахнулась в сторону.

– Извините! – зачем-то извинилась и с тревогой глянула в телефон. Ни-че-го!

Я косилась на бомжа и для безопасности решила сделать вид, что разговариваю с папой (об этом я в каком-то блоге прочитала): «Да, пап, подходи к заброшке, у дома. Ну, где меня в прошлый раз забирал. Через две минуты приедешь? Ок, жду!»

Уж не знаю, испугался ли бомж приближающегося папу, но он скрылся там, откуда вынырнул. Меня немного потряхивало от страха, но я продолжала ждать МНС.

Прошло тридцать минут. Время ползло еле-еле. Что ж, придётся написать ЕМУ в сети, так как никакой другой связи у нас не было. В следующие секунды я впала в ступор. В переписке значилось: «Пользователь ограничил доступ к своей странице».

Ограничил? Что это значит? Это сон? Я на всякий случай ещё раз перечитала фразу. Может, мне показалось? Нет. «Пользователь ограничил доступ к своей странице». Каждое слово по отдельности я знала, но в понятное предложение они, как я не старалась, не слеплялись.

Наконец до меня медленно стало доходить. Розыгрыш? Это был розыгрыш? Зачем? Я же не сделала ничего плохого!

В голове путались мысли, слова, чувства… Перед глазами проносились заветное сообщение, мамины духи, дорога, заброшка, бомж, мозоли, «пользователь ограничил…»

Это конец!

Я отклеила ноги от земли и поплелась домой. Чёрт, чёрт, чёрт! Хотелось швырнуть эти проклятые туфли в яму. Нет, не в яму, в него! Если бы туфли были моими, так бы и сделала. И пусть бы я заболела от холода и слегла! Мне стало абсолютно всё равно.

С трудом добравшись до дома, я, не раздеваясь, плюхнулась на кровать. Теперь можно было плакать.

Глава шестнадцатая

Стереть!

Ближе к ночи я постаралась незаметно проскользнуть в ванную, чтобы смыть потёкший макияж. В коридоре тонким намёком стоял цветочный аромат духов. На автомате я отметила, что раскрылась горькая нота. «Это нечестно!» – стукнула я кулаком по стиралке. Хотелось открыть все окна, чтобы ни одна микрочастица не напоминала мне о неслучившемся свидании.

Вместо окон я открыла кран в раковине и душ на полную, чтобы моих всхлипов не было слышно. Зеркало быстро запотело. Ну и хорошо. Не хочу никого видеть, даже себя.

Я на автомате выполняла привычные действия: умыться, почистить зубы, заплести волосы в косичку, чтобы не путались. Мысли пытались съехать в обычную колею о НЁМ. Я по привычке дёргалась и стирала-стирала-стирала. Вот бы стереть их навсегда!

На месте мыслей о Мишке_на_ Севере образовалась странная пустота. Как белое пятно. Я удивилась. Неужели оно занимало больше половины меня? Я и не заметила, как пятно расползлось и захватило всё, что мне дорого: прогулки с Таей, посиделки с родителями, учёбу… Мне срочно захотелось вернуть всё на привычные места. Вернуть стабильность, когда день понятен и не привязан к чужим сообщениям. Я глубоко вздохнула. Воздух отодвинул пятно. Оно упиралось, сопротивлялось, как резина, стремясь вернуться на прежнее место. Захотелось свернуться в клубочек, поддаться, уступить пятну. Пусть захватит меня и съест.

Я закрыла глаза и вдруг внутренним взором увидела ярко-розовый квадратик. I must do it! Четыре слова, адресованные мне от самой себя. Действовать.

Я. Должна. Действовать.

– Действуй! – заорала я на себя и стукнула ладонью по кафелю. – Дыши, слышишь!

И я задышала. Нос, рот, нос, рот. Надо продолжать дышать. Это всё, что мне нужно. Душно. Душно! Я закрыла краны и протёрла зеркало рукой. На меня смотрели знакомые глаза. Грустные, красные от слёз.

Действовать. В первую очередь стереть слёзы. Во вторую – выключить телефон. Он не помощник. В-третьих – постараться уснуть. Раз. Два. Три. Готово!

Проснулась я опухшая. Ну и пусть! Всё воскресенье шаталась из комнаты в комнату как неприкаянная. Папа заметил:

– Уля, ты сегодня ходишь, как привидение. Какая-то задумчивая. И ещё: уже полдень, а ты до сих пор в пижаме.

Я оглядела себя. И правда, в пижаме. Я плюхнулась в кресло-мешок и вместо ответа папе машинально водила пальцем по загогулинкам на ткани, сосредоточив на них всё внимание. Так легче не думать о том, о главном.

– У, ты заболела? – это мама.

Она иногда в шутку называет меня «У», как мой племянник. Он был малышом и тогда только-только начинал говорить. Каша у него была «ка», машинка «би-би», а тыча указательным пальцем в меня, он низким голосом говорил гудящее «У». Как будто самолёт летит. Мы все дружно смеялись. Начинали повторять «у, у», и становились похожи на стаю обезьян.

Вспомнив об этом, я слабо улыбнулась и отрицательно помотала головой. От маминого сочувствия ком подступил к горлу.

Мама принесла валерьянку и осторожно спросила:

– С Таей поссорились?

– Не только, – ответила я, проглотив горьковато-сладкую жидкость с пряным запахом.

– Из-за мальчика?

Она что, мысли читает? Я решила соврать. Так всем будет легче. В первую очередь мне.

– Из-за четвёрки с минусом по проверочной по истории.

Мама сделала вид, что мне поверила.

– Могу посидеть с тобой, если хочешь, – она накрыла своей ладонью мою.

Я едва заметно качнула головой.

Хорошо, что мама не говорит всякий бред, типа «Всё пройдёт», «Ты молодая. Всё впереди» или «Вокруг много других достойных парней». Она у меня чуткая.

Папа принёс кружку любимого какао и тактично прикрыл за собой дверь. Мы могли молчать с мамой сколько влезет. Я-то знаю, что и они иногда так ссорятся с папой, что дым коромыслом стоит. Но всегда мирятся, и от этого наступает такой покой на душе, как будто ты устал за день, пришёл домой и влез в любимые мягкие тапки. Как я мечтала одним прыжком перемахнуть через гадкое чувство предательства в покой! Жаль, что так не бывает.

– Знаешь, Уль, – сказала мама мягко, – я где-то читала, что душевная боль похожа на физическую. Поцарапался – больно. Плачешь, дуешь на ранку, лейкопластырем её залепляешь и от каждого прикосновения к этому месту ойкаешь. Так, что невольно начинаешь беречься. Но в какой-то из дней случайно замечаешь: не больно. Только след остался. И знаешь, что главное?

– Что? – я пристально посмотрела в мамины глаза чайного цвета.

– Главное – корочку не корябать.

Глава семнадцатая

Контрольная

После вчерашнего разговора с мамой мне стало немного легче. Я представляла, как лечу себя, прикладывая к дыре в груди воображаемый подорожник. Но вот навалилась учебная неделя. Понедельник с его бесконечными шестью уроками выдался ничем не лучше воскресенья. Я чуть не ушла в школу в тапочках. Они у меня в виде зайцев. Хорошо, папа обратил внимание.

– Ты чего такая тухлая, Быстрова? – спросил Макаров, бухнувшись на соседний стул так, что тот хрустнул.

Мы так и сидели вместе.

– Не твоё дело, – процедила я, но тут же опомнилась: – Не выспалась просто.

– К контрольной, что ли, готовилась?

– Если бы. Скорее наоборот. Совсем учебник не открывала. Папа за двойку меня всех гаджетов лишит на неделю.

– Знакомо. Ну, не убьёт же? – возразил Макаров.

– Не понимаешь, это равносильно смерти.

Макаров пожал плечами. Конечно, как ему понять, если до пятого класса он единственный из нас ходил с кнопочным телефоном и играл максимум что в «Змейку».

– Закрываем учебники, достаём двойные листочки, – прервала нас Людмила Васильевна. – Пишем число, «контрольная работа»… – продиктовала она.

– Скорее, контрольный в голову, – сглотнула я.

– Не дрейфь! Подсказывать бу-ду, – прошептал Мишка.

– Ты же в математике ни бум-бум, – прошептала я в ответ.

– Я эту тему как раз понял. Отчим вчера весь вечер объяснял. А он у меня кандидат технических наук, между прочим.

– Быстрова, Макаров, разговорчики!

Мы уткнулись в тетради.

Я, понятное дело, не очень-то надеялась на помощь Макарова, но согласилась её принять. Что оставалось делать? Голова отказывалась варить, а добавить ещё и «двойку» к нынешним неприятностям было бы уже чересчур.

Макаров весь урок калякал на крае черновика решения задач и уравнений. Моих – карандашом, чтоб случайно с его не спутала. Кажется, он не столько свой вариант решал, сколько мой. В конце урока аж неудобно стало, и я решила обязательно его отблагодарить. Например, мешок конфет шоколадных купить. Он в тот раз вон их как наворачивал! А пока карманные деньги буду собирать и постараюсь меньше реагировать на его провокации, сводя к шутке, как это зачастую делает папа с разгневанной мамой.

Было в новинку чувствовать помощь Макарова и не обороняться. Я, конечно, от его помощи в обморок от восторга не падала, но внутри появилось какое-то незнакомое чувство. Мне стало то ли интересно, то ли любопытно, что он за человек? С началки Макаров вёл себя, как клоун. Мог запеть на уроке (и я не про музыку), постоянно ёрзал, а однажды даже залез под парту. Что в его голове тогда творилось? Я, в общем-то, ничего конкретного о Мишке не знала. Разве что у него дома живёт ящерица по имени Гелион. Он как-то доклад о домашних питомцах по окружающему миру делал. Меня настолько это поразило, что я запомнила всё до малейших подробностей. Всё-таки ящерица – это вам не собака или кот, пусть даже и мейн-кун. Мои мысли плавно вернулись к тому злосчастному посту с фотографией Царя. Я невольно вспомнила беседу под ним. И тут же придумала, как могла отреагировать на недавнюю шутку Макарова. Он тогда написал про разъярённую тигрицу. Нужно было на самом деле аудио с рыком отправить или гифку подходящую прикрепить – и конфликту конец! Ответ пришёл так легко. Как я раньше о нём не додумалась? Но раз эта ситуация была ещё в начале челленджа «действуй», я прекратила себя гнобить.

«Надо запомнить про тигрицу и конфеты», – сказала себе я и поставила ручкой два крестика, большой и маленький, на тыльной стороне ладони.

Когда адовая математика закончилась, Макаров спросил:

– Снимешь бан?

– Ещё чего! – брякнула я и спешно добавила: – Подумаю. Если за контрольную выйдет хотя бы «тройка».

Однако внутри я знала, что сниму бан сразу после уроков.

Глава восемнадцатая

Правда или действие?

Вечером после школы мы собрались на день рождения Ланы. Я надеялась развеяться в той же компании девочек, что и на девичнике. Вручив подарки имениннице, мы уселись за праздничный стол.

– Всё, больше ни крошечки торта в меня не влезет, – констатировала я и незаметно расстегнула пуговицу на джинсах под свитером.

– Все наелись? – спросила Лана и, получив утвердительный ответ, предложила поиграть в «Крокодила».

– Да ну! Мы на девичнике недавно играли. Надо что-то новенькое.

– Новенькое? – уточнила Лана. – Тогда вылезайте из-за стола.

Мы слезли со стульев на ковёр и уселись в кружок. Я, естественно, рядом с Таей.

– Предлагаю игру «Правда или действие».

– Я пас, – покачала головой Нина.

– Нин, ты чего? Боишься?

Мы хором стали убеждать её попробовать и не отбиваться от коллектива.

– Будет интересно! – упрашивала Лана. – Ради именинницы!

И Нина под нашим общим напором сдалась.

Я видела эту игру в фильме про подростков, но в реальности никогда не участвовала. Для себя я решила, что не буду придумывать какие-то совершенно безумные задания. Всё-таки у нас не фильм.

Мы сразу договорились, что играем по правилам и ни на шаг от них не отступаем.

– Никаких «не буду» или «не хочу». Все готовы? – Лана обвела нас взглядом, чтобы удостовериться в согласии.

Мы кивнули. Начать решили с Ланы и дальше по кругу, по часовой стрелке. Итак, игра началась.

– Рита, так с ходу даже не знаю, что спросить у тебя… – смутилась Лана.

– Для начала спроси: «Правда или действие?» – улыбнувшись, подсказала Рита.

– А! Правда или действие?

– Правда! – смело выбрала Рита.

– Рита что ты последний раз искала в соцсетях?

– Сейчас посмотрю. Самой интересно, – она полезла в телефон. – Так… Твардовский, Василий Тёркин, краткий пересказ.

– Ну, это скучно, – проныли все, ожидая чего-то более провокационного.

– Сами же хотели правду, – пожала плечами Рита. – Уф, отстрелялась, – она вытерла вспотевший под чёлкой лоб и повернулась к Юле.

– Я выбираю правду, – опередила вопрос Риты Юля.

– Хм… Хорошо. Юль, что ты ела самое необычное?

– Дай-ка подумаю. Солёный ар-буз, – ответила Юля.

– Что?

– Солёный?

– Фу!

– Арбуз бывает солёным? – не могла поверить Нина.

– Бывает. Вы разве не пробовали? – в свою очередь удивилась Юля.

– Мы не извращенцы! – хихикнула Рита и мы дружно засмеялись.

– У меня бабушка арбузы каждый год закатывает, – начала оправдываться Юля. – Хотите, на следующий девичник принесу баночку попробовать?

– Ну уж нет! – замотали все головами. – Чтоб мы отравились? Лучше по-привычному пиццу есть.

– Ладно. Переходим к следующему, – объявила Лана, которая стала нашим негласным распорядителем.

– Итак, моя очередь спрашивать, – Юля потёрла в нетерпении ладони и уселась поудобнее.

– Нина, – обратилась она с театрально драматической интонацией, – правда или действие?

Нина, как и остальные, выбрала «правду».

– Ок. Кому ты пишешь сообщения чаще всего?

Мы с нетерпением ждали ответ.

– Маме.

– Маме? – разочарованно протянули мы.

– А что поделать, если она требует писать ей каждые полчаса? – выпалила Нина. – Если я не напишу, она звонить начнёт. А это ещё хуже. Я даже будильник себе из-за этого поставила, вот, – и она показала телефон со списком будильников.

– Ладно ты, не оправдывайся, – сказала Юля.

– Сочувствую, Нин, – добавила я, представляя, как Нину достал родительский контроль. И вдобавок подумала, что мои родаки ещё ничего, но, конечно, вслух не сказала.

– Твоя очередь, Нина, – дала отмашку Лана.

– Тая, выбирай: правда или действие?

– Действие.

– Как скажешь, – ответила Нина. – Придумай нам всем имена, которые больше подходят.

– Легко! – Тая посмотрела на меня. – Урсула!

– Урсула? – скривилась я. – Это ещё почему?

– Потому что на «у». Я сказала первое, что пришло на ум.

Тае только дай кого-нибудь ошарашить.

– Давай дальше, – поторопила её Лана.

– Нина, нарекаю тебя Нинелью. На фр-ранцузский манер-р, – сказала Тая с характерным раскатистым «эр».

– О, мне нравится! – обрадовалась Нина. – С этого дня так меня и зовите.

– Лана пусть будет Ладой, – продолжила придумывать Тая.

– Лада? Как марка машины?

– Извиняй, – Тая развела руками.

– Юля, а ты будешь Юки.

Юля для смеха поклонилась, как японка, и произнесла: «Аригато!», единственное слово, которое она знала по-японски.

– Ты Майе и Рите ещё имена не придумала, – напомнила Лана.

– Майя, ты будешь Октябриной, а Рита – Розалиндой.

– Где ты выкопала эти имена? – засмеялась Майя.

– Я – человек начитанный. Само в мозгу всплывает. Вроде всем придумала? – Тая для проверки обвела взглядом круг.

Подошёл мой час икс. Я замерла.

– Уля, правда или действие? – спросила Тая.

Я вспомнила о своём челлендже «Действуй» и ответила:

– Действие.

– О, что сейчас будет! – девочки оживились, а Тая аж хлопнула в ладоши.

Ей только дай возможность дать мне новое испытание.

– Станцуй танец живота.

– Я? Живота? – я потрогала свой набитый пиццей живот. – Я не умею. Ты же знаешь! Я их только по телеку видела.

– Да это просто, – Рита подскочила и показала пару движений.

– Держи платок, – Лана нашла цветастый бабушкин платок с бахромой.

Я завязала его на поясе поверх джинсов.

– Готова? – спросила Юля и, не дожидаясь ответа, врубила музыку на полную.

Я слушала восточные ритмы дарбуки и не могла заставить себя сдвинуться с места. Ну, Тайка, задам я тебе действие! Но долго раздумывать мне не дали.

– Танцуй! Танцуй! – скандировали девочки, и мне пришлось двигаться.

Чтобы не смущаться, я закрыла глаза. Насчёт глаз-то инструкций не было. Апельсиновый сок булькал в животе. Я топталась на месте, периодически наступая на бахрому и молясь, чтобы она не оторвалась, а то бабушка Ланы меня убьёт. Перед глазами мелькали кадры с танцами из турецких сериалов. Я, как могла, пыталась их повторить: трясла попой, делала «змейки» руками.

Наконец трек закончился. Я открыла глаза. Девочки по инерции ещё продолжали выписывать «восьмёрки» бёдрами и трясти плоскими животами. Оказывается, они тоже танцевали со мной! Эх, я столько пропустила!

Я пыталась отдышаться и потянулась к стакану с апельсиновым соком. Нет, не влезет. Я поставила его обратно.

– Уля, смотри, как у тебя классно получилось! – тем временем сказала Юля и нажала на «плэй» на телефоне.

Повторно зазвучала знакомая музыка.

– Нет! Только не это! – мне хотелось забиться под диван.

– Уль, не бойся, я не выложу никуда запись, – заверила Юля. – У нас тут компромат на всех. Хочешь, перешлю тебе?

Я расслабилась и кивнула. Посмотрю ночью под одеялом.

Все уселись на ковёр.

– А теперь двигаемся в обратную сторону, – сказала Лана. – Уля, спрашивай Таю.

Ха-ха, сейчас я расквитаюсь. Такое действие задам!

– Правда или действие?

– Правда, – выбрала Тая.

Эх, жаль! Ну, ладно, правда так правда. Не знаю, какой чёрт меня дёрнул спросить:

– Тая, у тебя есть от меня тайна?

Тая закусила губу.

– М? – промычала я, подталкивая её к ответу.

– Есть.

Лана, Майя, Нина, Юля, Рита, я – все сидели, не шелохнувшись. Было слышно, как на кухне свистит закипающий чайник. Я выжидающе смотрела на Таю.

– Ну, и какая?

– Мишка_на_Севере.

– Что? Что ты имеешь в виду?

Я замотала головой, отказываясь верить.

– Мишка_на_Севере, – повторила подруга.

– Какой ещё Мишка_на_Севере? – спросила Рита.

– Тая, ты про те конфеты, что Уля в классе раздавала? – не поняла Юля.

Но я, пропустив мимо их вопросы, продолжила задавать свои:

– Что это значит?

– ОН – это я.

Все ниточки в голове стали связываться: наша ссора, уговоры Таи забанить незнакомца на странице… Я вскочила на ноги и крикнула:

– Ты! Ты притворялась! Ты морочила мне голову всё это время! Смотрела, как я страдаю! – я выкрикивала обвинение за обвинением.

Тая опускала голову всё ниже и ниже.

– Обманщица! – выпалила я. – Я тебе верила. А ты предала нашу дружбу! Видеть тебя не хочу, – в сердцах добавила я.

– Мне уйти? – прошептала она.

– Уйти. И страницу ту удали.

Тая бросилась в коридор.

– Тая, подожди! – крикнула вдогонку Нина.

Но уже хлопнула входная дверь.

– Извините, Лана, девочки. Я пойду, – сказала я, стягивая с себя забытый после танца цветастый платок.

Я схватила куртку и на автомате зашагала домой. Из пепельных туч шёл мелкий холодный дождь, но надевать куртку я отказалась. Не сахарная, не растаю. Пусть снаружи мне будет также плохо, как и внутри!

Глава девятнадцатая

С подругой и без

Следующая неделя напоминала на вкус жеваную бумагу. Я ходила в школу. Я что-то ела. Что-то читала. Как-то спала. Скорее напоминала робота, чем человека. Теперь, после признания Таи я одномоментно потеряла двух близких людей: её и ЕГО.

Когда я до этого поссорилась с Таей, я сбежала в переписку с Мишкой_на_Севере, как в убежище, а сейчас уйти от мыслей было некуда.

«Hi!» – тренькнул телефон, и я прочитала всплывающее сообщение, не открывая его.

Это была Тая. Дальше повалились сообщения один за другим. Фотографии загружались и загружались. Я осмелилась открыть их. На самых первых мы с Таей стоим вдвоём, держась за руки, на ступеньках крыльца детского сада «Золотая рыбка», хвостики на голове в разные стороны. На следующем фото мы вцепились в табличку с надписью «1А», так как не поделили, кто понесёт её, и Анна Вениаминовна, наша первая учительница, в виде исключения разрешила нести табличку вместе; вот мы надуваем пузыри из жвачки на Таином дне рождении на конкурсе, у кого выйдет больше. То-гда я от смеха чуть жвачку не проглотила. И ещё, и ещё фото. Я и забыла о некоторых. С удивлением я заметила, как часто мы с Таей стоим близко-близко, почти прижавшись, ухо к уху.

Серия следующих фото была снята перед каждым челленджем: Тайка на них, как всегда, весёлая, я – серьёзная.

На последнем фото я сидела одна, пялясь в телефон. С сияющей улыбкой. Я себя такой ни-ко-гда не видела. Так сфотографировать мог только человек, который очень-очень любит. Я вспомнила момент, когда была сделана эта фотография. Тогда я писала Мишке_на_Севере.

Слово «печатает…» в переписке исчезло. Я знала, что Тая по ту сторону экрана ждёт ответа. Мой ход. Я медлила. Обман подруги оставил настолько глубокий след в душе, что я не могла его игнорировать. Я возвращалась и обдумывала, в какой момент могла всё разгадать. Подсказки были. Но из-за романтичных фантазий я не замечала очевидного. Сейчас всё прояснилось. Не бывает таких идеальных переписок! В любых отношениях так или иначе возникают притирки, конфликты и недопонимания. Как я могла забыть? Мне же об этом папа сто раз говорил, когда я недоумевала, почему они с мамой временами ссорятся. А ведь они любят друг друга и живут вместе больше десяти лет! На практике же я продолжала верить: в любви не может быть конфликтов.

С Таей я тоже забыла, что ссориться – это нормально. Вместо этого я выбрала дистанцию, чтобы не общаться и не чувствовать боль. Однако это не исцеляло. Наверное, сейчас наступил миг возврата к точке разлома в нашей дружбе. С одной стороны, хотелось воспользоваться шансом и постараться её восстановить. Если это реально. С другой, я боялась новой боли. Два предательства по цене одного – нет, мне не по душе такие рекламные акции.

Пока я думала, то даже не замечала, что всё это время почти не дышала. Я расправила плечи и глубоко вдохнула, как перед прыжком. Лучше делать, чем вечно сомневаться о несделанном. Как там, I must do it, mustn’t I?»[3]

«Судя по всему, мой собственный челлендж сработал», – грустно усмехнулась я.

Но какую я за это заплатила цену?

Несмотря ни на что надо признать: усилия Таи в мотивировании меня на изменения не прошли даром. Без неё я бы определённо не скоро решилась бросить себе смелый вызов. А теперь, взглянув на наши с дружеские отношения с нового ракурса, я испытала нечто вроде благодарности. Но писать о ней не торопилась. Внутри выстроилась целая толпа иных чувств: обида, негодование, разочарование, одиночество. Они переполняли меня.

Я начала набирать сообщение. Упомянула и предательство Таи, и её бесконечные ожидания, что я вот-вот изменюсь. Написала о том, что её бредовые челленджи не давали мне раскрыть свои крылья. И много чего ещё. А затем я удалила текст, нажала на «вызов» и без приветствия сказала:

– На нашем месте через десять минут.

Я знала, что Тая бросит все дела и примчится. Сама я тоже скинула тапочки и запрыгнула в кеды.

– Ты куда? – окликнул папа.

– Я скоро!

И хлопнула дверью. Благо, у нас английский замок.

Наше место – это угол Достоевского и Грибоедова. Литературное место, как мы называем его. От наших домов до него одинаковое расстояние. Мы шагомером проверяли, чтобы справедливо было. Но Тая всё равно чаще опаздывает.

Сегодня, когда я вынырнула из-за угла, она уже стояла.

– Привет! – одновременно поздоровались мы.

– Пришла?

– Пришла, – откликнулась Тая и сразу, без подготовки ринулась объяснять. – Помнишь тот день, когда ты сушки раздавала?

Я кивнула.

– Так вот, когда мы вечером встретились, ты была сама не своя. Я сначала понять не могла, в чём дело. А потом ты и выложила мне про то, что устала от челленджей и этот, последний, с сушками, завершающий. И ты дальше плевать хотела на самосовершенствование и воспитание уверенности в себе. Я запаниковала. Я ведь думала, что тебе всё это нравится, что ты закаляешься и в результате перестанешь бояться и стесняться. Я хотела для тебя лучшего. Явного результата. И тут с бухты-барахты ты говоришь, что всё заканчивается.

– С бухты-барахты?! Я ослышалась? Десять челленджей – это, по-твоему, не результат? Да я чуть не сдохла, пока их проходила!

– Подожди, я не договорила, – сказала Тая. – Понимаешь, я испугалась, что ты забьёшь на себя. Упустишь шанс для изменений. И тогда для чистоты эксперимента я решила ничего не говорить тебе о последнем испытании.

– Для чистоты эксперимента?! – возмущение горело во мне огнём.

Чтобы не спалить всё вокруг, я зашагала туда-сюда по тротуару.

– Извини, извини, я не так выразилась! – пытаясь умиротворить меня, проговорила Тая. – Это просто выражение такое. Я читала в одном журнале, там учёные выяснили, что когда человек не знает об испытании, то ведёт себя максимально естественно. Мне в тот раз показалось, что именно поэтому у тебя с челленджами «до» не срасталось. И вот, чтобы ты поверила в себя, я решила поставить тебе лайки от Мишки_на_Севере.

– Зачем? – я не могла сопоставить слова, смайлики и Таю. – Это же обман!

Тая понуро села на краешек голубой скамейки.

– Тая, как тебе такое в голову пришло?!

– Уля, Улечка, прости меня! Я не знала, что всё выйдет из-под контроля. Думала, поставлю лайки, подниму твою самооценку и удалю страницу на следующий же день. Но ты была такая счастливая! Ты летала! Я не мог-ла лишить тебя надежды. Это как голубя переехать.

Что и говорить, я сейчас как раз и чувствовала себя раздавленным голубем.

– Ты не могла лишить меня надежды на что? На любовь с несуществующим парнем? – спросила я. – И сколько бы это продолжалось? Месяц? Год?

Тая пожала плечами.

– Ну, погоревала бы я. Что мне, впервой?

Тая молчала.

– Я думала, ты испугаешься, откажешься с ним встретиться у школы, а у заброшки тем более, подумаешь, что это маньяк, опомнишься, расскажешь мне об опасности, и мы вместе решим эту проблему. Но ты оставила всё в секрете. А ведь у нас никогда не было друг от друга секретов. Уля, ты всегда всё первой мне рассказывала.

– Ты первая скрыла от меня последний челлендж, – упрекнула я подругу. – Вот скажи, я тебя об этом просила?

Мы обе знали, что нет. Мы обе знали, что секреты поставили под угрозу нашу дружбу. Кто-то когда-то сказал, что секрет имеет свойство разрастаться, как раковая опухоль. Чтобы скрыть правду, человеку приходится врать всё чаще и серьёзнее. Обезумевшие раковые клетки размножаются и захватывают всё больше места, вытесняя здоровые. Так и с враньём: человек в конце концов сам запутывается и уже точно не знает, где проходит граница между реальностью и выдумкой. Что же, я на себе ощутила, как мучительно врать близкому.

– Понимаешь, – пыталась в свою очередь объяснить я, – когда я переписывалась с Мишкой, то нравилась себе без всяких «но». Я чувствовала себя красивой, свободной, летящей. Когда готовилась к тому несостоявшемуся свиданию, даже стащила у мамы розовые замшевые туфли-лодочки! Понимаешь? Я! Я, которая везде, где можно, ходит в худи и кедах. Я себя и узнавала, и не узнавала одновременно. Мы же могли с Мишкой переписываться о чём захочешь. Всё остальное время, проведённое без него, я замечала интересные вещи, лишь бы потом написать ЕМУ. Я потому и с тобой стала меньше гулять.

– Я заметила… – вставила Тая.

– К тому же у тебя был Давид.

– Давид – это другое. Он – не подруга.

Я пропустила её фразу мимо ушей. Мне не терпелось вывалить все переживания, разделить их напополам, как раньше.

– Помнишь, год назад мы мечтали о парнях? – сказала я. – Портреты их рисовали. У тебя был широкоплечий, а у меня вышел почему-то кудрявый. Так вот, моя мечта сбылась. Я не про кудри, конечно. Так просто, как в сказке. Я, когда впервые увидела его фотографию, то подумала: «Это знак судьбы!»

– Ты же не веришь в знаки, – с упрёком проворчала Тая.

– Я тогда думать перестала. Не совсем, естественно, а так, как обычно. Когда вместо головы пчелиный рой, – продолжила я. – У меня как будто сердце в два раза увеличилось. Я могла переживать несколько чувств сразу. В меня… в меня будто веселящий газ накачали. Я просыпалась, и настроение всегда было весёлое. Было.

– Так значит, когда у тебя весёлое настроение было, я тебе была не нужна? – завелась Тая. – А как плохое…

Я понурила голову.

– Нужна, но…

– Просто посмотри на ситуацию моими глазами, – попыталась объяснить подруга. – Мы дружим, дружим и вдруг ты без предупреждения перестаёшь отвечать на сообщения и звонки. А если мы и говорили, то исключительно о Мишке_на_Севере. И ещё… из-за тебя у меня теперь аллергия на эти конфеты!

– У тебя же всегда аллергия на шоколад была.

Мы замолкли. Молчание навалилось на нас тяжёлым ватным одеялом. Под ним было сложно дышать.

– Ты тоже меня обманула, помнишь? – сказала Тая.

– Ты о чём?

– Устроила праздник за моей спиной. В какое положение ты меня поставила? Вдруг я была не готова ещё с тобой мириться? Вот скажи, зачем втаскивать в наши отношения других девочек?

– Я думала, лучше устроить вечеринку, когда много народу и весело, чем начинать напряжённый разговор наедине, – неумело оправдывалась я.

– Для кого лучше: для тебя или меня? – разозлилась Тая.

Меня как молнией прошибло. Я до сих пор и не подозревала, что её может что-то задеть. А сейчас посмотрела на ситуацию глазами лучшей подруги. Тая всегда казалась мне сильной, уверенной, бойкой. Со стержнем, который не ломается ни от сложностей, ни неудач. Это я всегда опиралась на неё, но никак не наоборот. Неужели ей тоже нужна моя поддержка? Неужели это я – эгоистка?

– Прости, Тай, – я подняла глаза на подругу.

Она всхлипывала.

– Мне действительно жаль. Я думала, что ты любишь праздники, конкурсы, что это – ключ к нашему примирению.

– Ты совсем меня не знаешь, – с горечью в голосе прошептала Тая.

Я понурила голову. Подруга говорила правду. Неприятную, но почему-то освобождающую. Признавать её было непросто. Но зато Таины слова принесли за собой облегчение, будто болючую рану смазали прохладной заживляющей мазью. Это была какая-то новая для нас откровенность: мы не трепались о ежедневных мелочах. Мы говорили про сильные чувства, про настоящую дружбу. Это было непривычно серьёзно и важно. Как у взрослых.

– Когда ты начала переписку с Мишкой_на_Севере, я почувствовала себя выкинутой, одинокой. Третьей лишней, – выпалила она.

– Тайка, Тайка, ничего ты не поняла.

Я потянулась, чтобы взять подругу за руку.

– Как ты можешь быть лишней? У меня для тебя особое место в сердце, вот тут, в левой половинке. С трёх лет! Ну, скажи, кто ещё согласится придумывать для меня бредовые челленджи? Кто будет присылать мемы на английском? Кому я буду дарить подарки на наши особенные субботы?

– Так они остаются? – первый раз за разговор позволила себе улыбнуться Тая.

– А то! Я твои подарки всё это время в шкафу складировала. Уже не помещаются.

– Улька, так ты не забывала меня!

– Забудешь тут, – притворно буркнула я. – Пошли ко мне чай пить.

– Только если без «Мишек на Севере».

– Обещаю!

Мы взялись за руки, как раньше.

Когда по три кружки чая было выпито, я сказала подруге:

– Иди, доставай! – и приглашающе распахнула дверцы шкафа.

Тая, увидев коробочку с золотистым бантом, завизжала и бросилась было к подарку (любит, сорока, всё блестящее!). Но вдруг остановилась и кинулась обнимать меня.

– Стой! Задушишь! – умоляла я остановиться.

– Клянись, что субботы останутся нашими! Даже… даже когда выйдешь замуж!

– Скажешь тоже! – засмущалась я и, хохоча, в шутку стукнула её подушкой.

– Пообещай, слышишь? – серьёзным тоном сказала подруга.

– Клянусь! – ответила я. – Но уговор, – поставила я взамен своё условие, – больше никаких челленджей!

– Клянусь! – сказала Тая.

И наши «улитки» с первого раза встретились «рожками».

1

I must do it (англ.) – я должна действовать.

2

Стокгольмский синдром – психологический защитный механизм, при котором жертва оправдывает действия агрессора и проникается к нему сочувствием, например, в случае захвата в заложники, похищения или применения другого насилия или угрозы его применения.

3

I must do it, mustn’t I? (англ.) – Я должна действовать, не так ли?

Content

Елена Сергеевна Бурак
Челлендж, или Мишка_на_Севере

Глава первая Воздушный шарик

Глава вторая Простой совет

Глава третья Нашла!

Глава четвёртая Лайки, лайки, лайки

Глава пятая БойКОТ

Глава шестая Девичник

Глава седьмая Проверка

Глава восьмая А если это Енотов?

Глава девятая Операция «Пересадка»

Глава десятая Проявился!

Глава одиннадцатая Процесс пошёл

Глава двенадцатая Зелёная волна

Глава тринадцатая Дистанция

Глава четырнадцатая Чат оживает

Глава пятнадцатая Неожиданное предложение

Глава шестнадцатая Стереть!

Глава семнадцатая Контрольная

Глава восемнадцатая Правда или действие?

Глава девятнадцатая С подругой и без

1