Джули Кагава

Ночь дракона

Таше, Нику и сенсею Мисе.

Arigatou Gozaimasu[1]

NIGHT OF THE DRAGON

by Julie Kagawa

All rights reserved including the right of reproduction in whole, or in part in any form.

This edition is published by arrangement with Harlequin Enterprises ULC.

This is a work of fiction. Names, characters, places and incidents are either the product of the author’s imagination, or are used fictitiously, and any resemblance to actual persons, living or dead, business establishments, events, or locales are entirely coincidental.

© Александра Самарина, перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. Popcorn Books, 2024

Copyright © 2020 by Julie Kagawa

Cover art: Jenue (arrows & fox), Shutterstock

Cover design: Mary Luna

Часть первая

1. Призванный из Дзигоку

Тысячу лет назад

За свою долгую жизнь он не часто покидал Дзигоку по чьему-то зову – такие вылазки можно было по когтям одной лапы пересчитать.

Другие верховные демоны – например, Ябурама и Акуму – в этом уже поднаторели. Кровавые маги, распаленные амбициями, охотно спешили заручиться поддержкой демонических сил, но для дерзких людишек, возомнивших, что могут поработить могущественных óни, такие ритуалы часто заканчивались весьма и весьма плачевно. Четыре верховных демона славились гордым нравом и терпеть не могли, когда кто-нибудь из смертных букашек пытался подчинить их своей воле. Тогда они делали вид, что готовы к союзу, выясняли, что же им предлагают, и, если оказывалось, что наивный маг задумал их поработить, его разрывали в клочья. После этого демоны оставались в царстве смертных и творили в нем всё, что хотели, пока не приходило время вернуться в Дзигоку.

Призывы от смертных всегда были для Хакаимоно поводом позабавиться. Особенно его веселили лица людей, когда он впервые представал перед ними и они понимали, чтó натворили.

Сощурившись от густого дыма, Хакаимоно огляделся, стараясь не обращать внимания на легкое головокружение – вечный спутник демона, решившего перенестись из Дзигоку в царство смертных. В горле заклокотал гневный рык. Настроение у него было заранее испорчено. Акуму снова взялся за старое, коварно решил ослабить силы Хакаимоно у него за спиной, и, как раз когда демон уже почти добрался до третьего генерала, его объяло черное пламя, в голове пронеслись заклинания, пропитанные кровавой магией, и через мгновенье он уже переместился в край смертных. Теперь он стоял среди руин. Вокруг валялись обломки стен и столбов, в воздухе висел густой запах крови. Хакаимоно нестерпимо захотелось вцепиться в голову магу, который посмел его отвлечь, и сжимать когти, пока та не лопнет, точно яйцо.

Камни у него под ногами были липкими и источали сладковатый, медный запах, который он узнал мгновенно. На земле был нарисован кровью знакомый круг, украшенный сложным узором из магических слов и символов. Ритуальный круг для призыва демонов, содержащий в себе нешуточную силу. Кем бы ни был маг, пожелавший увидеть óни, он хорошо подготовился. Правда, это нисколько ему не поможет.

– Хакаимоно.

Первый Óни опустил взгляд. У самого края кровавого круга стояла женщина. Ее черные одежды и волосы сливались с тенями. В тонких пальцах она сжимала нож, а рука по локоть была алой.

Демон осклабился.

– Какая честь! – протянул он и опустился на корточки, чтобы лучше разглядеть женщину. Она смотрела холодно. – Меня что, призвала сама бессмертная тень? Интересно, а если оторвать бессмертному голову, он умрет или нет? – Хакаимоно поднял коготь, наблюдая за темной фигурой поверх своих огромных хищных лап.

– Ты меня не убьешь, Первый Óни. – В голосе женщины не слышалось ни страха, ни веселья, но он прозвучал так уверенно, что демон невольно усмехнулся. – Я не так глупа, чтобы проводить обряд подчинения или требовать слишком уж многого. У меня всего одна просьба, а потом можешь делать что хочешь.

– Вот как? – с усмешкой спросил Хакаимоно, хотя, сказать по правде, эти слова пробудили в нем любопытство. Чтобы призвать кого-нибудь из четверых генералов Дзигоку, надо быть либо отчаянным, либо глупым, либо могущественным и иметь на то очень веские причины. Например, если вдруг нужно разрушить замок или стереть с лица земли целое поколение. Риск слишком велик, чтобы просить о меньшем. – Что ж, я весь внимание. Что же ты хочешь мне поручить, человек?

– Принеси мне Драконий свиток.

Хакаимоно вздохнул. Ну конечно. А он уж и забыл, что в мире смертных опять настало время, когда сам великий чешуйчатый маг появится, чтобы исполнить желание кого-нибудь из никчемных людишек, чей век так краток.

– Какое разочарование, смертная, – прорычал он. – Я тебе не собака, которая по команде приносит палку. Отправила бы за свитком аманодзяку или кого-нибудь из своих ручных воинов. Меня призывают, чтобы истреблять армии и стирать крепости в пыль. Бегать за Драконьей молитвой мне некогда.

– Не могу, – голос женщины сохранял невозмутимость. Если она и понимала, что демон может разорвать ее на кусочки и сожрать, то не показывала виду. – Я уже отправила своего лучшего воина за свитком, но, боюсь, он меня предал. Теперь он хочет сам им воспользоваться, а я никак не могу допустить, чтобы Желание загадал кто-то другой. Мне нужно, чтобы ты нашел его и забрал свиток.

– Один-единственный воин? – Хакаимоно презрительно скривился. – Ну что за детский сад.

– Ты не знаешь Каге Хиротаку, – тихо проговорила женщина. – Он величайший воин из всех, кого только видела Империя Ивагото за последнюю тысячу лет. Он одарен ками, но владеет и самурайским искусством. Его боевые и магические таланты столь велики, что их признал сам император. Он погубил толпы людей, ёкаев и демонов – возможно, в смертном королевстве ты еще не встречал такого соперника, Хакаимоно.

– Что-то слабо верится, – с ухмылкой ответил Первый Óни, вдохнув аромат крови, которым было пропитано все кругом. – Но я, признаться, заинтригован. Посмотрим, так ли хорош этот воитель из мира теней, как ты говоришь. Где его найти?

– Хиротака живет неподалеку от деревни Кояма, в десяти милях от восточной границы земель Каге, – ответила женщина. – Его нетрудно найти. Он живет на отшибе, так что, кроме его слуг и воинов, тебе никто отпора не даст. Найди Хиротаку, убей и принеси мне свиток. А, и еще вот что. – Она подняла нож, разглядывая его сверкающее, окровавленное острие. – Ни в коем случае нельзя, чтобы меня заподозрили в кровавой магии. Особенно теперь, когда ночь Желания так близка. – Женщина вскинула на демона черные глаза и сощурилась. – Сделай так, чтобы свидетелей не осталось, Хакаимоно. Ни одного. Убей всех.

– Охотно, – медленная улыбка тронула губы óни, а в глазах запылал кровожадный огонь. – Вот будет веселье!

Впоследствии он пожалеет об этих словах, как не жалел больше ни о чем в жизни.

2. Знакомые тени

Тацуми

Тэнгу прогнали нас со своей горы.

То, что я выжил, стало для них последней каплей. Их дом превратился в руины, их дайтэнгу погиб, а фрагменты Драконьего свитка достались врагу. Мириться с нахождением демона на священной горе они не собирались, и, когда Юмеко спасла мне жизнь, нам четко дали понять, что больше нас в храме Стального Пера терпеть не намерены и что отныне его двери для нас навеки закрыты, а если хозяин Камигороши еще хоть раз объявится на горе, то его ждет неминуемая гибель.

Нам дали время до утра. Не успев даже как следует перевязать раны, мы покинули горную обитель тэнгу, спасаясь от гнева мстительных стражей свитка. С трудом спустившись к подножию, мы, уставшие, израненные, окровавленные, нашли пещеру и спрятались в ней от ледяного дождя, который как раз зарядил. Места там было маловато для пятерых человек и собаки, зато там было пусто и сухо, а лучшего варианта у нас не имелось. Пока ронин разводил костер, а служительница принялась обрабатывать и перевязывать наши боевые раны, я устроился в темном углу чуть поодаль ото всех, чтобы обдумать произошедшее. И найти ответ на вопрос, мучивший меня с тех пор, как мы вышли за храмовые ворота.

Кто же я?

Каге Тацуми или Хакаимоно? Я не чувствовал себя ни тем ни другим, но при этом отчетливо ощущал, что бесповоротно изменился. Когда это тело было во власти Хакаимоно, дух óни совершенно подавил человеческую душу, пленил ее, сделал беспомощной. Но потом появилась Юмеко: ее лисьи чары поработили убийцу демонов, помогли добраться до óни, скрытого у него внутри. Юмеко отыскала душу Тацуми, освободила ее, и вместе они попытались снова заточить Хакаимоно в меч. Вот только Первый Óни оказался куда сильнее, чем они думали.

Победитель в этой схватке так и не определился: ее прервало появление Генно. Тот пришел с целой армией демонов, чтобы забрать свиток. Он предал Хакаимоно, рассек его Камигороши и бросил умирать на поле битвы. Чтобы спасти нас обоих, души Каге Тацуми и Хакаимоно слились воедино – все ради того, чтобы демон, собрав всю свою силу, исцелил тело. Удивительно, но этот план сработал, и я перебил почти всю армию Генно, пока та нас не уничтожила. Увы, мне не хватило сил помешать разрушению храма, и Генно все же сбежал с тремя фрагментами Драконьего свитка.

Теперь у Владыки демонов имелось все необходимое, чтобы призвать Великого Дракона Ками и загадать желание, грозящее гибелью всей империи. Нужно было отыскать Генно и помешать ему, но это путешествие обещало быть долгим и опасным. Такое не каждому под силу преодолеть. Не говоря уже о том, что демон, живущий во мне, мог пробудиться в любой момент и разорвать моих спутников в клочья.

– Тацуми?

Я поднял взгляд. Юмеко, отделившись от остальных, стояла теперь передо мной. В спину ей бил свет от костра, и казалось, что от нее исходит оранжевое сияние. На ней по-прежнему был изысканный красно-белый наряд оммёдзи, который она надела в тот вечер, когда выступала перед императором, только теперь его широкие рукава были усеяны дырами, длинные волосы девушки растрепались, а на руках и лице темнели пятна грязи. Она мало походила на всеми уважаемую предсказательницу. Скорее, на крестьянку в маскарадном костюме, если не считать высоких ушек с острыми черными кончиками, которые торчали из волос, и пушистого хвоста с белым кончиком. От большинства людей эти лисьи приметы были скрыты, но с той ночи, когда Юмеко пробралась ко мне в душу, я видел их всегда. Они напоминали о том, что Юмеко – не совсем человек, а ёкай, кицунэ-полукровка.

Да и меня уже едва ли можно было назвать человеком.

– Можно с тобой посидеть, Тацуми? – тихо спросила Юмеко. Ее большие глаза золотисто блестели среди танцующих теней. Я кивнул. Она осторожно обогнула камни и устроилась рядом, прислонившись спиной к стене пещеры. Ее пушистый рыжий хвост скользнул по моей ноге. Удивительно, но я не отшатнулся, как раньше.

– Как ты? – спросила она.

– Живой, – ответил я, тоже вполголоса. – Это все, что я могу сказать наверняка. – Юмеко уставилась на меня вопросительным, ищущим взглядом, и я улыбнулся, слабо и горько. – Понимаю, к чему ты клонишь, Юмеко. И не знаю, что ответить. Я чувствую себя… иначе. Странно. Как будто… – Я попытался подыскать слова, чтобы описать невозможное. – Как будто во мне таится ярость… звериная жестокость, которая вырвется наружу, стоит только немного ее раззадорить.

Юмеко задумчиво нахмурилась.

– Когда Хакаимоно жил у тебя в сознании, ты постоянно с ним боролся, чтобы только не утратить контроль. Это похожее чувство? – спросила она.

– Нет, – ответил я и покачал головой. – Мы всегда были отделены друг от друга. Мы боролись за власть над одним телом, но оставались разными душами. И если… я по-прежнему Тацуми, то Хакаимоно как будто бы стал частью меня. И его кровожадная злоба может высвободиться в любой момент. А если я Хакаимоно, то Тацуми словно бы заразил меня своими человечьими мыслями, страхами и чувствами. – Я поднял ладонь и уставился на нее. С виду самая обыкновенная человеческая рука, но мне отчетливо помнились смертоносные когти, загибавшиеся на кончиках пальцев в ночь, когда я бился с армией Генно. – Думаю, будет лучше, если я уйду, – пробормотал я. – Я наполовину демон, и рядом со мной вы в постоянной опасности.

Я покосился на кицунэ, рассчитывая увидеть в ее золотистых глазах страх, но в них читалось только сочувствие.

– Нет, – отрезала она, и я удивленно сдвинул брови. – Не уходи, Тацуми… Хакаимоно… кем бы ты ни был. Ты обещал помочь нам отыскать Владыку демонов. Ты нам нужен.

– А что, если я не Тацуми? – спросил я, повернувшись к Юмеко. – Вдруг я Хакаимоно? Как узнать, чья душа во мне сильнее, пережил ли вообще Каге Тацуми слияние человека с демоном? Даже мне неизвестны ответы.

Она по-прежнему смотрела на меня без тени страха. А я не сводил с нее глаз и вдруг потрясенно почувствовал, как ее пальцы легонько опустились мне на руку. Внутри тут же волной пронесся жар. Юмеко слабо улыбнулась, хотя ее глаза были полны печали, в них мерцали искорки непонятной мне тоски, от которой мое сердце вдруг пропустило удар.

– Я тебе доверяю, – едва слышно проговорила Юмеко. – Даже если ты изменился, я видела твою душу той ночью. И точно знаю, что ты нас не предашь.

– Юмеко, – позвал голос, не успел я подавить бурю эмоций и сказать хоть слово. Служительница храма, сидевшая у костра, мрачно наблюдала за нами. Рыжий пес, лежавший у хозяйкиных ног, грозно смотрел на меня. Черные глаза мико недоверчиво заблестели, когда она задержала на мне взгляд. – Каге-сан, не желаете ли присоединиться? Теперь, когда мы спустились с горы, месть тэнгу нам не угрожает. Надо решать, куда мы пойдем дальше.

– Hai[2], Рэйка-сан. – Юмеко поднялась и пошла к огню, помахивая лисьим хвостом под подолом платья. Я медленно встал и зашагал следом, ловя на себе мрачные и подозрительные взгляды остальных. Служительница и ее собака смотрели на меня с плохо скрываемой враждебностью и опаской, словно я в любую секунду мог обратиться в демона и наброситься на них, обнажив клыки. Тайо Дайсукэ из Клана Солнца сидел у костра, скрестив ноги и спрятав ладони в широких рукавах. Под вечной маской благородной сдержанности сложно было разглядеть его истинные чувства. Рядом с ним, привалившись к походной сумке, сидел ронин, как и всегда, неряшливый и всклокоченный – рыжевато-каштановые пряди выбились из хвоста. Я обратил внимание, что для представителей совершенно разных сословий они устроились чересчур близко друг к другу. А ведь я знавал самураев, которые наотрез отказались бы находиться в одном помещении с ронином и уж тем более делить с ним место у костра.

Ронин поднял на меня темные глаза, невесело ухмыльнулся и кивнул. Я сел рядом. Окамэ задержал взгляд на моем лбу.

– Ой, Каге-сан, что это у тебя вот тут? – Он постучал себя над бровями. Я стиснул зубы, пропуская мимо ушей очевидное упоминание о моих маленьких, но все же заметных рожках. Все остальное – когти, клыки, пламя в глазах – исчезло, во всяком случае временно, а вот они остались как постоянное напоминание о том, что теперь я демон. Если любой человек видел меня таким, мне грозила верная смерть.

– Baka[3]. — Служительница подошла к ронину сзади и дала ему тумака. Тот поморщился. – Не время сейчас для шуток. У Генно теперь все три фрагмента Свитка тысячи молитв, еще немного – и он призовет Дракона. Надо его остановить, а для этого нужен план. Каге… сан. – Она посмотрела на меня, запнувшись на моем имени. – Ты сказал, что знаешь, куда направился Владыка демонов?

Я кивнул.

– В земли Цуки. На острова Клана Луны. Именно там четыре тысячи лет назад впервые был призван Дракон. Ритуал будет проведен на скалах Рюгаке, что на северном острове Ушима.

– Когда? – спросил Тайо-сан. – Сколько у нас еще времени до ночи Желания?

– Меньше, чем вы думаете, – мрачно ответил я. На ум пришли слова, но я никак не мог вспомнить, где же их слышал. Память Хакаимоно была долгой: он видел рассвет и закат не одной эры. – В ночь на излете тысячелетия, прежде чем драконьи звезды погаснут на небесах и уступят их алой птице осени, тот, чья душа чиста, сможет призвать Предвестника Перемен. – Я немного помолчал и фыркнул. – Как это часто бывает с легендами, не все тут правда. Каге Хиротака и госпожа Ханшу, к примеру, чистотой души похвастаться не могли, когда призывали Дракона. Наверное, эти слова добавили в надежде уберечь свиток от жадных злодеев.

Юмеко нахмурилась.

– А что такое «драконьи звезды» и «алая птица осени»? – спросила она.

– Это созвездия, Юмеко-сан, – пояснил аристократ, повернувшись к ней. – С каждым временем года связано одно из священных животных. Кирин символизирует весну и новую жизнь. Дракон – лето, ибо ниспосылает ливни для богатых урожаев. Алая птица осени – это Феникс, готовый погибнуть и возродиться весной. А Белый тигр – это зима, терпеливая и опасная, точно земля, укутанная снегом.

– Если верить тому, что сказал Каге-сан, – нетерпеливо перебила их служительница, – и ночь Призыва будет в самом конце лета… – она встрепенулась, округлив глаза, – то времени у нас – лишь до конца месяца!

– Гораздо меньше, чем мы рассчитывали, – задумчиво подтвердил аристократ. Его взгляд потемнел. – Тем более что Генно уже порядочно нас опережает.

– Как же нам добраться до островов Клана Луны? – спросила Юмеко.

– Надеюсь, не вплавь. Нам понадобится лодка – если только никто из вас не сможет призвать из моря гигантскую черепаху.

– До земель Цуки можно добраться на корабле из городка Уми Сабиси Мура. Это скромное прибрежное поселение, но порт там впечатляющий. Почти все, что только везут на продажу с островов Клана Луны, проходит через Уми Сабиси. Правда, трудно будет найти капитана, согласного переправить пассажиров на территорию Цуки, но с этим разберемся на месте.

Юмеко склонила голову.

– А почему, Дайсукэ-сан?

– Клан Луны ведет затворническую жизнь, Юмеко-сан, – пояснил аристократ. – Им не по душе, когда к их берегам приплывают чужаки. Чтобы свободно перемещаться по землям Цуки, нужно получить разрешение у даймё, а у нас нет ни времени, ни рычагов, чтобы добыть нужные документы. Клан Луны всеми силами защищает свою землю и народ, с непрошеными гостями там обращаются жестоко, безо всякой пощады. – Он приподнял худое плечо. – Во всяком случае, так скажет любой капитан.

– Подумаем об этом, когда туда попадем, – прервала его служительница. – Наша единственная и главная цель – помешать Генно призвать Дракона, даже если ради этого придется ослушаться даймё и глав клана.

По лицу аристократа пробежал ужас, стоило ему услышать о неповиновении даймё, но он промолчал. Ронин рядом с ним вздохнул и сел поудобнее.

– До побережья пара дней пути, – прикинул он. – А у нас нет ни лошадей, ни телеги, ни каго[4] – ничего, чтобы ускорить дело. Завтра отправимся на своих двоих – надеюсь, больше не нарвемся на всяких демонов, кровавых магов и шиноби Каге, которые все еще охотятся за Драконьим свитком. Меня уже разок чуть не убили, спасибо, больше не хочется.

Я вздрогнул и перевел взгляд на кицунэ.

– Ano…[5] – с тенью смущения начала она. – Госпожа Ханшу просила нас тебя отыскать. – От этих слов у меня все внутри перевернулось. – Наганори-сан нашел нас по ее приказу и отвел Тропой теней на встречу с госпожой, в земли Каге. Она хотела, чтобы мы спасли тебя от Хакаимоно, заточили его в меч, и тогда убийца демонов снова обрел бы свободу. – Я вскинул бровь, и кицунэ подернула ухом. – Наверное, она рассчитывала на другой исход…

Мои губы тронула горькая улыбка. Отношения Ханшу с убийцами демонов всегда были поводом для споров в клане Каге. Именно она решила обучать юных воинов искусству владения Камигороши вместо того, чтобы прятать меч в семейном склепе, где он не смог бы никого соблазнить. Официально считалось, что таким образом Каге смогут контролировать Хакаимоно, следить за тем, чтобы он не попал в руки врага. Но все подозревали, пусть и боялись заявить об этом вслух, что Ханшу держала при себе убийц демонов, потому что они внушали страх. Искусные, бесчувственные, фанатично покорные бойцы, впустившие себе в душу демонов, – лучших убийц и придумать нельзя. В Клане Тени поговаривали, что Ханшу удается удерживать свои позиции, потому что никто не смеет перечить ни ей, ни ее ручному óни, которого госпожа может спустить с цепи в любой момент.

Но даже это было справедливо лишь отчасти. Никто и вообразить не мог, до чего на самом деле сложна и пугающа история Каге Ханшу и Хакаимоно.

– Верно, – сказал я Юмеко. – У нее были иные цели. А раз уж вам не удалось взять Хакаимоно под контроль и найти для нее свиток, скорее всего, она вышлет за всеми вами убийц.

– Прости, Каге-сан, боюсь, мне придется задать тебе один вопрос, – подал голос аристократ и серьезно посмотрел на меня. – Технически ты по-прежнему один из Каге. Разве твоя даймё не отправила тебя за свитком? Что ты будешь делать, если этот приказ еще в силе или тебе повелят устранить всех свидетелей? Убьешь нас и заберешь Драконий свиток?

Юмеко напряженно замерла рядом со мной.

– Я… перестал быть частью Клана Тени сразу же, как Хакаимоно меня поработил, – ответил я. Это осознание резко отрезвило меня – все-таки я всю свою жизнь был одним из Каге. Еще с самого зарождения империи от таких, как я, требовали беспрекословного, пожизненного подчинения клану и семье. Моя верность, повиновение, само мое существование – все это подчинялось Каге. И если бы мне отдали приказ в одиночку выступить против тысячи разъяренных демонов, я бы незамедлительно исполнил его, как подобает верному самураю, и отдал свою жизнь. А теперь я осиротел. Я потерял клан, семью, господина. Мне оставалось лишь скитаться по империи, бесчестно и неприкаянно, как ронин, хоть я и гораздо хуже. – Моя преданность Каге не будет чинить вам препятствий, – заверил я аристократа, но тревога с его лица не стерлась. – Госпожа Ханшу не станет связываться с óни, во всяком случае публично, – это большой риск. А я не имею никакого желания возвращаться к Каге. Во всяком случае, пока не найду Владыку демонов и не отомщу ему за предательство.

Последние слова сорвались с языка хриплым рыком, а внутри меня вдруг вспыхнула ярость. Теперь я – чудовище, жестокий демон, изгнанный из клана, и дни мои окончатся на острие меча моих бывших собратьев либо же после приказа о самоубийстве, но прежде чем покинуть этот мир, я убью Генно. Владыка демонов не укроется от моей мести; я выслежу его и разорву в клочья, не слушая мольбы о пощаде, а душу отправлю в Дзигоку, где ей и место.

– Тацуми, – приглушенным голосом позвала Юмеко. Остальные резко притихли. – У тебя глаза горят.

Я заморгал, потряс головой, огляделся. У всех кругом был мрачный вид. Тайо вцепился в рукоять меча, ронин сменил положение, чтобы в случае чего быстро вскочить и выхватить лук. Служительница нырнула пальцами в рукав своей рубашки хаори, а ее пес ощетинился и оскалился, глядя на меня. Я медленно вдохнул. Ярость внутри поутихла, и напряжение, сгустившееся вокруг костра, тоже ослабело, но по-прежнему висело в воздухе, хрупкое и неуютное.

– Что ж, у меня сон сегодня не предвидится, – объявил ронин с деланым весельем и достал из сумки стаканчик, а потом высыпал из него пару игральных костей себе на ладонь. – Не хотите в тё-хан[6] сыграть? Это несложно, заодно и время убьем.

Служительница строго взглянула на него.

– Тё-хан разве не азартная игра?

– Только если делать ставки.

Я поднялся, тотчас приковав к себе всеобщее внимание.

– Сегодня я нас постерегу, – вызвался я. Путь до побережья предстоял неблизкий, и Генно уже успел сильно от нас оторваться. Если мое отсутствие поможет им всем поспать, пускай и только пару часов, тем лучше. – Занимайтесь своими делами. Я буду снаружи.

– Погоди, Тацуми! – Юмеко тоже собралась было встать. – Я с тобой!

– Нет, – прорычал я. Девушка поджала лисьи уши и нахмурилась. – Оставайся здесь. Не ходи за мной, Юмеко. Я не…

Не хочу, чтобы ты оставалась наедине с демоном. Вдруг я не смогу его сдержать? Вдруг причиню тебе вред?

– Твоя помощь мне не нужна, – холодно процедил я. По лицу кицунэ пробежала тень смущения. Она уже столько всего сделала, преодолела такой путь… Но будет лучше, если она научится меня ненавидеть. Я чувствовал, что меня заполнил мрак, что внутри кипят злость и жестокость, готовые выплеснуться наружу. И мне меньше всего хотелось, чтобы под ударом оказалась девушка, спасшая мою душу.

Не успел я выйти из пещеры в теплую летнюю ночь, как уловил легкое движение в темноте. Волоски на затылке встали дыбом. Повинуясь инстинкту, я отскочил в сторону. Что-то рассекло воздух, пролетев у самого моего лица, и, тихо звякнув, ударилось о ближайшее дерево. Я и не глядя мгновенно понял, что это: метательный нож кунай, металлический, черный, как чернила, и такой острый, что без труда отсечет крылья стрекозе на лету. По моей щеке из тоненького, как лезвие, пореза побежала струйка крови. Раздражение внутри мгновенно сменилось огненной яростью.

Я поднял взгляд. Среди древесных крон что-то шевельнулось – я уловил движение бесформенной тени, снова нырнувшей во мрак, и сощурился. Это шиноби Каге – видать, думает, что сможет тайком напасть на меня из черноты, а может, хочет заманить в ловушку. Я хорошо знал свой клан. Если не устранить угрозу прямо сейчас, следом потянутся новые шиноби, точно муравьи к трупику цикады, и тени неотступно будут преследовать нас по ночам.

Криво ухмыльнувшись, я прыгнул во мрак следом за бывшим собратом по клану.

Погоня длилась больше, чем я рассчитывал. Я ориентировался на его запах и шелест ветвей впереди. Шиноби оказался проворным: он перескакивал с дерева на дерево с поистине обезьяньей ловкостью – и почти бесшумно. Угнаться за ним по земле оказалось трудной задачей, так что через несколько минут я, устав огибать кусты и продираться сквозь невысокие деревца, вскочил на поваленный ствол, взобрался на ветки и кинулся следом.

Мне в лицо полетело сразу три ножа. Темный металл блеснул во мраке. Я дернулся в сторону. Один кунай задел меня по плечу, просвистел мимо и с шипением исчез в листве. Я зарычал, поднял взгляд и заметил одетую в черное фигуру на одной из ветвей. Воин поигрывал кусаригамой – оружием, представлявшим собой серп кама, соединенный с цепью, на конце которой висела маленькая гиря.

Я выхватил Камигороши. В ночи полыхнула алая вспышка. На краткий миг меня охватила нерешительность – жаль было убивать бывшего собрата. Но Каге не знают пощады, а я поклялся остановить Владыку демонов, помешать ему призвать Дракона. Нельзя допустить, чтобы я стал их жертвой.

Шиноби ждал, уверенно вращая кусаригаму. Это было страшное оружие, довольно опасное даже на расстоянии: цепь опутывала и обезоруживала противника, а серп наносил смертельный удар. Я видел его в бою, но мне еще никогда им не угрожали. Считалось, что кусаригама – не для благородных самураев. Таким оружием впору пользоваться крестьянам, фермерам, монахам, наемным убийцам. Разумеется, шиноби из клана Каге такие предрассудки не разделяли.

Я сощурился, разглядывая воина, притаившегося во мраке.

– Ты что же это, один? – тихо спросил я. Как-то подозрительно. Шиноби Каге часто действовали в одиночку, незаметно пробирались в дома и лагеря, где находилась жертва, и убивали ее – или вызнавали важные сведения. Но на особо рискованные и опасные задания высылались целые отряды прекрасно обученных шпионов и убийц, чтобы точно достичь цели. Выследить самого опасного убийцу демонов в истории Клана Тени – миссия, которая точно должна была оказаться в списке «опасных». Вряд ли по его душу отправили одного-единственного бойца…

Резко обернувшись, я взмахнул Камигороши и сбил два ножа, несущихся ко мне. Они отлетели в сторону, звякнув. На ветке позади возник второй шиноби. В руках у него поблескивала пара серпов кама. В этот же миг холодная цепь хлестнула по мне и обвила руку, в которой я держал меч. Первый шиноби отвел мою руку назад, хорошенько натянув цепь, а его собрат набросился на меня, вскинув серпы.

Я ухмыльнулся и резко дернул рукой. Шиноби, который натягивал цепь, тут же сбило с ног. Он взмыл в воздух и столкнулся со вторым воином. Оба полетели вниз, но первый изловчился повиснуть на кусаригаме, точно рыба на леске. Его товарищу повезло куда меньше: он ударился о землю под неудачным углом, и по темному лесу разнесся отчетливый хруст костей. Дернув разок конечностями, шиноби застыл.

Цепь кусаригамы по-прежнему была обмотана вокруг моего запястья, поэтому я подтянул к себе второго шиноби, схватил за ворот и со всей силы ударил о ствол дерева. Воин ахнул – это был первый звук, который он проронил при мне, – и я остолбенел. Голос, послышавшийся под капюшоном и маской, никак не мог принадлежать мужчине.

Я сорвал с шиноби капюшон, стянул маску. На меня взглянули темные знакомые глаза, и сердце тотчас екнуло.

– Аямэ?

Куноити[7] с пренебрежением уставилась на меня и ухмыльнулась краешком рта.

– Удивлена, что ты меня узнал, Тацуми-кун, – сказала она насмешливо, с издевкой. – Или отныне тебя лучше звать Хакаимоно?

Я покачал головой. Аямэ была одной из лучших шиноби в клане, и когда-то, давным-давно, мы дружили. Пожалуй, я даже мог назвать ее самым близким моим другом. Но потом, когда меня выбрали новым убийцей демонов и мадзуцуши взял меня под свое крыло, у меня начались отдельные тренировки вдали от сверстников и других шиноби. Шли годы, и мы с Аямэ, как это часто бывает у детей, отдалились друг от друга и, даже когда я стал убийцей демонов, виделись только урывками, от случая к случаю. Но во мне еще жили воспоминания о той краткой дружбе – даже суровое воспитание мадзуцуши не смогло их стереть. Аямэ всегда была бойкой, дерзкой и бесстрашной. От мысли о том, что теперь она мой враг и мне, возможно, придется ее убить, у меня защемило в груди.

– Значит, тебя отправили за мной, – заключил я. – Таков был приказ госпожи Ханшу?

Темные глаза Аямэ блеснули, уголок рта еще выше приподнялся в усмешке.

– Тебе ли не знать, Тацуми-кун, что шиноби никогда не выдает своих секретов, даже демону. Особенно демону, – тихо проговорила она. По ее лицу пробежала тень жалости, сожаления, которое разъедало меня изнутри. – Милостивые ками, ты и впрямь стал чудовищем, да? – прошептала она. – Так вот почему все предводители Каге так боятся Камигороши. А я-то думала, если кто и сможет противостоять Хакаимоно, так это ты.

Ее слова не должны были меня задеть и все же вонзились в разум, точно меч танто[8] – в тело. И в то же время внутри закипал гнев, он твердил, что Аямэ надо скорее убить, надо скорее вцепиться ей в горло. Я разглядел в ее темных глазах свое отражение, собственные зрачки, горящие, как два раскаленных уголька. Кончики моих пальцев превратились в заостренные черные когти, которые тут же вонзились в ее тело.

– Я не хочу тебя убивать, – прошептал я извиняющимся тоном. Мы оба знали, что смерть была единственным возможным исходом. Шиноби не сдаются, пока не вы-полнена их миссия. Если сейчас отпустить Аямэ, она вернется с подкреплением, подвергнет риску Юмеко и остальных.

Аямэ улыбнулась – печально, но торжественно.

– Тебе и не придется. Не волнуйся, Тацуми-кун. Мое задание уже выполнено.

Ее челюсти дрогнули, точно она что-то прокусила, и я почувствовал сладковатый запах, от которого кровь тут же застыла в жилах, а все внутри перевернулось.

– Нет! – Я сдавил ей горло, прижал к стволу что было силы, лишь бы куноити не проглотила то, что растеклось у нее во рту, но было уже слишком поздно. Аямэ запрокинула голову, ее тело стали сотрясать конвульсии, а руки и ноги задергались, повинуясь беспорядочным, неконтролируемым спазмам. Она приоткрыла рот, и из него по подбородку и вниз, на форменный воротник, потекла белая пена. Я смотрел на нее, не в силах что-либо предпринять, а в горле комом встали горечь и злость. Наконец спазмы ослабели, и тело Аямэ безжизненно повисло у меня на руках, убитое слезами кровавого лотоса, самым мощным ядом, что только имелся в распоряжении клана. Всего несколько капель гарантировали смертельный исход. Все шиноби носили с собой маленький хрупкий сосуд, причем так, чтобы его при необходимости можно было достать даже со связанными руками. Слезы кровавого лотоса помогали шиноби беречь свои секреты до последнего.

Потрясенный случившимся, я усадил Аямэ на ветку, осторожно прислонил ее спиной к стволу, сложил руки на коленях. Она смотрела вперед невидящим взглядом, с ее лица пропало всякое выражение. Белая струйка пены все еще вытекала изо рта. Я вытер ее платком, закрыл Аямэ глаза – теперь казалось, что она просто уснула. В голове пронеслось яркое воспоминание: вот девочка задремала среди ветвей, спрятавшись от наставников. Как же она рассердилась, когда я сказал, что пора возвращаться, – пригрозила, что сороконожек мне под одеяло запустит, если я расскажу сенсею, где она была.

– Мне очень жаль, – тихо сказал я. – Прости меня, Аямэ. Мне горько, что все кончилось вот так.

Ты и впрямь стал чудовищем, да?

Я опустил голову. Моя бывшая сестра по клану права: теперь я демон, убийца и разрушитель по своей природе. Мне не место в империи, не место среди кланов, родственников и уж точно не место рядом с красивой наивной лисичкой, которую, как это ни опрометчиво, нисколько не пугает тот факт, что я могу не задумываясь разорвать ее на кусочки.

Ветерок зашелестел в ветвях. Я вздохнул и провел ладонью по лицу. Почему госпожа Ханшу отправила за мной только Аямэ с напарником? Аямэ была одним из лучших бойцов в Клане Тени и подчинялась непосредственно учителю Итиро, главному наставнику шиноби Каге. Только даймё клана могла поручить ей такую миссию, но Ханшу лучше всех знала, что в битве против демона пара шиноби – это ничто. Однако Аямэ сказала, что ее задание уже выполнено…

Я встрепенулся. Ханшу знала, что парочке воинов меня не одолеть, но цель была в другом. Задача Аямэ состояла не в том, чтобы меня убить, – она должна была просто меня отвлечь. Эта уловка нужна была, чтобы увести меня от Юмеко и остальных, оставить их в темной пещере без защиты…

Я с рычанием понесся сквозь заросли, проклиная свою глупость и надеясь, что еще не поздно.

3. Мечи во мраке

Юмеко

Мне было тревожно за Тацуми.

И не потому, что он стал демоном. Или полудемоном. И не потому, что половину его разума захватила демоническая душа. Честно сказать, я и сама не до конца понимала, кто он такой, Тацуми. Вряд ли и он это понимал, вряд ли знал твердо, какое начало в нем сильнее – óни или человеческое, Хакаимоно или Каге Тацуми. Но меня волновало вовсе не это. Меня не пугало, что он может внезапно напасть на нас среди ночи, пускай я и знала, что присутствие Тацуми изрядно нервирует Рэйку и всех остальных. Всем им, даже Окамэ, было не по себе от такого соседства. Мико бранила меня, твердила, что я поступаю наивно, что доверять демону нельзя, что это злые, коварные существа, что с ними надо всегда быть начеку, а я поступаю опрометчиво. Может, это и впрямь наивно, но, увидев истинную душу Тацуми, ее силу и свет, я ни капли не сомневалась, что он сделает все, чтобы дать отпор жестокости Хакаимоно.

Нет, я не боялась, что он нас предаст. Я опасалась, что чувство вины и страх перед собой нынешним заставят его бросить нас – ради нашей же безопасности. Что однажды ночью Каге Тацуми тихонько ускользнет от нас и я никогда больше его не увижу. Я догадывалась, что он попытается найти и победить Генно сам – слишком уж хорошо я знала Тацуми, – вот только, несмотря на огромную силу убийцы демонов, страшно было, что он не сумеет в одиночку одолеть армию чудовищ, кровавых магов и ёкаев вместе с их предводителем.

О, Тацуми. Я помогу тебе, только позволь! Ни к чему идти против Генно в одиночку. Ты и так долго был один.

– Юмеко-тян?

Я вздрогнула и подняла глаза. Напротив меня, скрестив ноги, сидел Окамэ. Его ладонь лежала на стаканчике, перевернутом вверх дном, а во взгляде читался вопрос.

– Угадывай! Твоя очередь! – сказал он.

– А. – Я взглянула на стаканчик, гадая, чего же от меня ждут. Когда он объяснял, в чем суть игры, я слушала только вполуха. – Gomen…[9] Напомни, пожалуйста, правила.

– Ничего сложного, Юмеко-тян, – хмыкнув, заверил меня ронин. – Говоришь «тё», если думаешь, что выпадет четное число очков, и «хан» – если нечетное. Вот и всё.

– И всё? – Я склонила голову набок. – Звучит чересчур просто, Окамэ-сан.

– О, поверь мне, все становится гораздо сложнее, если на кону целое состояние!

– Но у нас же тут ни монетки нет. Обязательно ставить деньги?

– Только если хоче… Ite![10] – Мико снова отвесила ронину подзатыльник, и он поморщился. – Это еще за что?

– Юмеко умеет превращать листья в деньги, а гальку в золото, – спокойно отметила служительница храма. – Ты и впрямь собрался соблазнять кицунэ азартными играми?

Я понятия не имела, к чему это они клонят. Вдруг шерсть у меня на ушах и хвосте вздыбилась, а вокруг разлилась волна магии, ледяная, мрачная и знакомая. Спустя полсекунды наш костер погас, точно огонек задутой свечи, и пещера погрузилась во тьму.

Я поднялась на ноги – судя по звукам, мои спутники тоже – и, вскинув руки, отправила в воздух заряд лисьей магии. На ладони у меня тут же зажегся голубовато-белый огненный шар. Кицунэ-би осветила комнату призрачным светом…

…и оказалось, что нас окружил десяток шиноби. Их черные фигуры сливались с тенями, а мечи уже были подняты наизготовку. Воины застыли, будто вспышка огня их испугала, ведь они рассчитывали на непроглядный мрак. Я взвизгнула, Окамэ вскрикнул, а Дайсукэ тут же резко повернулся, мгновенно выхватив меч из ножен, и обезглавил шиноби, притаившегося у него за спиной.

В тесной пещерке наступил хаос. В отсветах кицунэ-би звучали громкие крики, сверкали мечи, метались мрачные тени. Я подбросила в воздух огненный шар, обернулась и оказалась лицом к лицу с шиноби в маске. Тот прицелился в меня ножом. Я успела отпрыгнуть назад и столкнулась с кем-то – и хорошо бы с союзником, – вытянула руки, и перед врагом разгорелось призрачное пламя. Шиноби отшатнулся, не понимая, что оно не сможет его обжечь. Пока он не опомнился, я сунула руку в пояс оби, достала один из листиков, припрятанных внутри, подбросила в воздух. Воин поднял глаза. Раздался хлопок, поднялась дымовая завеса, а когда она рассеялась, вперед выступила еще одна Юмеко.

Шиноби, явно сбитый с толку, застыл на мгновенье, но потом его взгляд ожесточился, и он обрушил удар меча на… ненастоящую Юмеко. Та вполне убедительно вскрикнула от боли, упала на землю и развеялась дымом. Воитель в черных одеждах нахмурился, перевел на меня взгляд. Смятение мгновенно сменилось яростью. Он поднял оружие и приготовился к атаке.

Как вдруг из его груди показалось острие меча, объятого алым светом. Шиноби оторвало от земли и откинуло в сторону. Я нахмурилась, подняла глаза и увидела Каге Тацуми. Его глаза и рога зловеще горели красным. Он опустил свое оружие и посмотрел на меня.

– Цела, Юмеко?

– Надо помочь остальным! – крикнула я, и Тацуми тут же с ревом бросился в бой. По стенам заплясали пурпурные отсветы от лезвия Камигороши и голубые – от кицунэ-би. Убийца демонов рассек надвое еще одного шиноби.

Сзади раздался крик, от которого кровь похолодела у меня в жилах. Я развернулась и метнула огненный шар в ближайшего шиноби, который прижал Рэйку к стене и вскинул меч. Огонь полыхнул у самого его виска, и воин испуганно отшатнулся. Служительница вскричала и метнула в него ленту офуда. Шиноби отшвырнуло к дальней стене. Он подскочил на камнях, поднял взгляд, и ровно в этот миг его живот рассек сверкающий меч. Шиноби, обливаясь кровью, сполз на пол. А Тацуми снова нырнул в самую гущу битвы. Я попыталась было последовать за ним, но в пляшущем свете смогла различить только беспорядочные движения, смутные силуэты друзей и врагов, скачущие по пещере, и блеск металла. Один за другим шиноби дергались и падали, а над ними взвивался кровавый фонтанчик. Мстительный демон выкашивал их отряд, точно губительный смерч.

Наконец последние шиноби пали замертво. Одного расчленил Тацуми, а второго обезглавил Дайсукэ. Их тела рухнули в самом центре пещеры. Воины развернулись в поисках новых врагов, и их мечи с лязгом встретились, подняв в воздух россыпь искр. На миг они так и застыли – демон и самурай, Тацуми с горящими глазами и мечом и Дайсукэ со спокойным, точно заледеневшим, выражением на лице. От каждого веяло нешуточной опасностью. Сердце тревожно заколотилось – на краткий миг мне показалось, что сейчас они продолжат схватку и проткнут друг друга, не сумев устоять перед азартом битвы.

– Гм, Дайсукэ-сан! Каге-сан! – Голос Окамэ нарушил внезапную тишину. – Бой окончен. Может, хватит друг на дружку пялиться?

Воины медленно опустили мечи и сделали шаг назад, пускай и с заметной неохотой. Дайсукэ смахнул кровь со своего оружия и серьезно кивнул Тацуми.

– Такого достойного противника, как ты, Каге-сан, еще поискать, – с нескрываемым восторгом сказал он. – Не забудь, ты обещал мне поединок, когда все закончится!

– Помню, – тихо ответил Тацуми. Зловещее мерцание в его глазах погасло. – И все же подумай еще раз: хочешь ли ты сразиться с демоном? Хакаимоно отнюдь не славится любовью играть по правилам.

– В бою никаких правил нет, Каге-сан, – невозмутимо парировал аристократ. – Они только сковывают обоих бойцов. Когда придет время дуэли, прошу, не сдерживай пыла.

– Все целы? – строго спросила Рэйка, выступив вперед. Чу последовал за ней. Его шерсть стояла дыбом, а грозный взгляд скользил по трупам, разбросанным по пещере. – У нас есть темы для разговоров поважнее ваших нелепых поединков во имя чести. Юмеко, у тебя кровь на лице. Ты ранена?

Тацуми тут же обернулся и встретился со мной взглядом. Я потрогала щеку. Кожа оказалась влажной и липкой.

– Нет, – ответила я, и он тут же с облегчением опустил напряженные плечи. – Это не моя. Я цела. Как остальные?

– Вроде ничего. Хотя меня что-то по башке здорово так стукнуло, – Окамэ поднялся, потирая затылок. Потом шагнул вперед, поморщился, опустился на колени. – Ite. Ладно, кажется, все чуть хуже, чем я думал. Почему земля из-под ног уплывает?

Дайсукэ тут же встревоженно метнулся к ронину и присел рядом. Его длинные пальцы скользнули по щеке Окамэ, осторожно повернули его голову. У основания черепа алело кровавое месиво. Ронин поморщился, закрыл глаза, а тревога Дайсукэ переросла в панику.

– Рэйка-сан! – тут же позвал он. Мико проворно подошла и нагнулась, чтобы лучше осмотреть рану. Она осторожно ощупала ее под шипение, рычание и проклятия, которые Окамэ цедил вполголоса. Внутри у меня все испуганно сжалось. Наконец Рэйка распрямилась и облегченно выдохнула.

– Его жизни ничто не угрожает, – объявила она. У меня точно гора с плеч свалилась. – Ты потерял много крови, но, судя по всему, рана оставлена тупой стороной клинка. Уж не знаю, как это тебе так повезло, но все заживет за пару дней. Скажи спасибо, что у тебя череп прочнее, чем дворцовые стены.

– Yokatta[11], – прошептал Дайсукэ, выдохнув, и слабо улыбнулся ронину. – Рановато тебе умирать, Окамэ-сан, – сказал аристократ с облегчением. – Особенно от руки такого подлого врага, напавшего исподтишка. Как же мы с тобой встретим славную смерть вместе, если ты покинешь меня раньше финальной битвы?

– Ой, не переживай ты так, павлин, – Окамэ, скривившись, прижал платок к затылку. – Тебе еще постараться придется, чтобы от меня отделаться. Я уже успел пережить нашествие призраков гаки, встречу с голодной многоножкой и óни, который обрушил башню мне на голову, – а теперь вот еще одно нападение. Я уже начинаю думать, что за мной присматривает сам Тамафуку[12]. – Ронин нахмурился, задержав взгляд на неподвижных фигурах шиноби в дрожащем свете лисьего пламени. – Но сейчас я и впрямь чудом отделался. Вот ведь крысы несчастные. Они что, сквозь стены просочились?

– Вам всем действительно повезло, – подал голос Тацуми, оглядывая трупы бывших соратников. – Такая атака рассчитана на то, что жертву получится застать врасплох. Обычно битва длится считаные секунды.

– Нас ждала бы та же участь, если бы не Юмеко, – сказала Рэйка. – Слава ками, что Клан Тени не ожидал застать тут кицунэ.

Я тоже обвела взглядом безжизненные тела и содрогнулась.

– Кажется, господин Иесада все пытается от нас избавиться, – заметила я. Мысли о господине Каге не будили во мне ничего, кроме злости. Этот аристократ из Клана Тени уже отправлял отряд убийц по нашему следу, когда мы еще шли в храм Стального Пера. Наставник Рэйки, учитель Дзиро, был убит, когда мы попали в засаду шиноби. Пусть подлый Каге не надеется на прощение. Я твердо решила, что, если мы когда-нибудь встретимся, он непременно узнает, что такое месть разъяренной кицунэ.

Тацуми сдвинул брови и склонил голову набок.

– Господин Иесада? – переспросил он.

– Ага, эта сволота уже пыталась такой трюк провернуть, – фыркнув, подтвердил Окамэ. – Казалось бы, пора сделать выводы после того, как весь твой отряд перебили.

Тацуми покачал головой.

– Господин Иесада тут ни при чем, – возразил он. – Они действовали по приказу госпожи Ханшу.

– Так это Ханшу-сама? – Я удивленно уставилась на него. – Как так? Она же сама просила нас тебя найти. Сказала, что хочет спасти тебя от Хакаимоно!

– Так и было, – убийца демонов кивнул. – Вы… практически справились с заданием. И стали для нее бесполезны. Теперь вы знаете слишком много о Клане Тени. А это угроза и для Каге, и для ее собственного положения.

– Так значит, она задумала нас убить?

– Да, это для нее куда лучше, чем допустить, чтобы вы кому-нибудь разболтали о том, что знаете. – Тацуми мрачно кивнул. – Не обманывайтесь, она что угодно может пообещать. Ханшу всегда была беспощадна и готова на все, чтобы только сохранить свою власть. Она знает, что вы охотитесь за Драконьим свитком. Это достаточный повод, чтобы вас всех убить.

– Не слишком-то любезно ты отзываешься о своей даймё, Каге-сан, – заметил Дайсукэ. Судя по голосу, он не вполне понимал, оскорбляться ему или нет. – Такие речи Тайо сочли бы предательством!

Тацуми ухмыльнулся уголком губ.

– Нас с Ханшу связывает долгая история, – проговорил он, хотя по алому блеску в глазах я поняла, что сейчас голос подает демон внутри него. – Я знаю тайны, которые она ото всех скрывает. Если бы Клан Тени знал обо всех злодействах, учиненных ею, жизнь их даймё давно бы оборвалась.

Я сглотнула, стараясь не смотреть на трупы, усеивавшие землю. Кровь медленно впитывалась в нее.

– Что же нам теперь делать?

– Идти дальше. – Тацуми убрал Камигороши в ножны, и зловещее пурпурное пламя погасло. – И как можно скорее. Главное – всегда быть на шаг впереди. И не терять бдительность, особенно по ночам. Это нападение далеко не последнее. Ханшу знает, когда и где призовут Дракона. Прознает она и о том, что мы держим путь на остров Ушима. – Он слабо улыбнулся, и у меня екнуло сердце. – Ночь Желания уже совсем близко. Ханшу непременно захочет прибрать свиток к рукам. Думаю, всю дорогу до священного острова нам придется прятаться от Клана Тени.

4. Прóклятый городок

Тацуми

Я почуял смерть, не успели мы добраться до побережья.

Путь от подножия Драконьего Хребта до небольшого рыбацкого города под названием Уми Сабиси Мура, расположенного у моря Кайхаку, занял у нас несколько дней. Клан Тени не предпринимал новых атак, но из-за моей… внешности нам приходилось огибать многочисленные деревеньки и селения, которые в изобилии встречались по дороге к окраине империи. Плодородные земли Клана Воды тонули в зелени. Тут было много озер, ручьев, рек, изумрудных холмов, а местные правители – семейство Мицу – славились миролюбивостью и мягким нравом. Члены Клана Воды разбирались в целительстве, умели выхаживать раненых, в совершенстве владели искусством дипломатии. Сам император не раз приглашал их к себе, если нужно было успокоить какого-нибудь оскорбленного генерала из Клана Огня или договориться с ним о чем-то. Но даже Мицу не потерпели бы демона, спокойно разгуливавшего по их землям. Миролюбие миролюбием, а их клан был вторым по величине в империи. Все понимали: если они обнаружат меня или решат, что Хакаимоно, пересекший их границы, представляет опасность для местных жителей, на нас ополчится весь клан, и двигаться дальше станет трудно, если вообще возможно.

Шли мы пешком, а ночевали под открытым небом – или в пещерах и заброшенных домах, если те попадались по дороге. Чаще всего мы разбивали лагерь и разжигали костер в лесу или по соседству с каким-нибудь ручьем. Продвигались мы медленно, поскольку держались в стороне от крупных городов и больших дорог. Спали мало: страх, что шиноби прячутся среди ветвей и теней, мешал расслабиться. Как-то раз ронин предложил нам «одолжить» несколько лошадей в ближайших деревнях – это же, как-никак, нужно на благо империи! – но служительница с аристократом наотрез отказались даже слушать про воровство. К тому же теперь животные слишком остро на меня реагировали – мы поняли это, когда попросили торговца вином подвезти нас. Когда его быки почуяли меня, они так рванули прочь, что едва нас не затоптали.

Так что путь до Уми Сабиси верхом или на телеге был для нас закрыт.

И вот спустя несколько дней зеленые долины сменились скалистым берегом, за которым раскинулось море цвета железа. Над головами у нас закружили чайки и другие морские птицы. Холодный бриз разносил эхо их далеких криков. Волны с шумом разбивались о камни, вскидывая гроздья пены. В нос ударил солоноватый запах океана.

– Sugoi[13], – с восторгом прошептала Юмеко. Она подошла к самому краю скалы и восхищенно скользнула взглядом по бескрайней водной шири. Ветер трепал ее длинные волосы и рукава. Ее глаза сияли. – Это и есть океан? Я и представить не могла, что он такой огромный! – Она резко обернулась, и лисьи ушки, еще секунду назад выставленные вперед, тоже затрепетали на ветру. – Где же он заканчивается?

– Дальше, чем можно помыслить, Юмеко-сан, – с едва заметной улыбкой ответил аристократ. – Поговаривают, что по ту его сторону лежит далекая страна, но путь туда занимает много месяцев, а назад почти никто не вернулся.

– Далекая страна? – Глаза у Юмеко заблестели. – А какая она?

– Никто точно не знает. Триста лет назад император Тайо но Юкимура запретил плавать к тем берегам и закрыл границы империи для незваных гостей. Он боялся, что в далеких странах узнают о наших землях, и тогда наши берега наводнят чужаки и придется от них защищаться. Поэтому мы живем в изоляции и безвестности, вдали от других.

– Не понимаю. – Юмеко склонила голову набок и едва заметно нахмурилась. – Почему император так боится внешнего мира?

– Ну потому что в дальнем краю полно варваров, которые рычат друг на дружку и носят звериные шкуры! – вмешался ронин, с усмешкой косясь на служительницу. Та поморщилась. – У некоторых даже есть хвосты и копыта, потому что они не только носят шкуры животных, но и…

– Не всем тут нужны такие подробности, – громко и твердо сказала мико. – Тем более что мы сильно отвлеклись от цели. Уми Сабиси где-то рядом, верно, Тайо-сан?

Аристократ невозмутимо кивнул.

– Все так, Рэйка-сан. Если пойдем по этой дороге на юг, к ночи успеем добраться.

– Отлично. – Служительница метнула в ронина грозный взгляд и отошла. Ее пес последовал за ней. – Тогда скорее в путь, – проворчала она, – пока тут некоторые остолопы случайно в море со скалы не свалились.

И мы продолжили идти по извилистой дороге, которая тянулась к югу мимо острых скал и крутых уступов океанского побережья. Небо над нами потихоньку заволокло серыми тучами, а над водой разнесся гром. Чуть позже на смену скалам пришло ровное, плоское каменистое побережье. То тут, то там гнулись под порывами ветра редкие деревья.

– На, Тацуми! – крикнула Юмеко, когда шквал раздул наши одежды и разметал волосы. Воздух нагрелся и стал тяжелее, в нем угадывался запах морской соли и скорого дождя. Девушка с улыбкой протянула мне широкополую соломенную шляпу – такие носят крестьяне, когда работают в поле. – Держи, она тебе пригодится.

Я покачал головой.

– Оставь себе. Мне дождь не страшен.

– Это ненастоящая шляпа, Тацуми, – пояснила кицунэ. Я нахмурился, и ее улыбка тут же стала смущенной. – А иллюзия, поэтому от дождя она не защитит. Но раз уж мы скоро войдем в город, нелишним будет спрятать твои… – она переместила взгляд на мой лоб и торчащие из-под волос рога. – Чтобы люди чего не подумали. Окамэ рассказывал про факелы и разъяренные толпы – не хотелось бы с ними столкнуться…

Я усмехнулся.

– Да, пожалуй, лучше обойтись без этого.

Я потянулся за шляпой. Удивительно, но на ощупь ее соломенные поля оказались жесткими и плотными. Она была совсем как настоящая, хоть я и знал, что чары кицунэ обманчивы, они могут заставить человека видеть, слышать и даже чувствовать то, чего хочет их обладательница. Стоило мне сосредоточиться на самой шляпе, держа в голове мысль о том, что она ненастоящая, я ощутил, что держу в руке стебелек тростника – именно его заколдовала Юмеко, придав ему сходство с головным убором.

Я с едва заметной улыбкой надел шляпу, пряча свои демонические отметины от остального мира, и кивнул лисичке.

– Спасибо.

Она ответила мне улыбкой, заставив все внутри перевернуться. До чего удивительное чувство.

Мы продолжили путь. Вскоре спустился вечер и начался дождь, сперва слабый, а потом мощный и неумолимый. Мы вымокли до нитки, а все кругом потонуло в серости. Как и предсказывала Юмеко, шляпа не спасла меня от сырости; холодные струи пропитали мне волосы и побежали по спине. Так странно было видеть у себя над головой край шляпы и в то же время чувствовать, как дождь капает тебе на лицо.

– Кажется, там впереди город! – объявил ронин, взобравшись на большой валун у обочины и всмотревшись в туманную даль у океанской кромки. – Во всяком случае, я вижу пятнышки, похожие на дома. Надеюсь, это и впрямь город, больно уж надоело плестись под дождем. – Он спрыгнул с валуна на размытую ливнем тропу и потряс головой, точно пес. – Надеюсь, у них там есть приличная гостиница. Редко такое говорю, но сейчас бы мне ванна не повредила.

– Ну и ну, а я постоянно об этом думаю, – съязвила мико, когда мы двинулись к темным силуэтам вдалеке.

– Уж не знаю почему, Рэйка-сан, – парировал ронин с ухмылкой. – Ты-то почти всегда благоухаешь!

Служительница кинула в него камень, но ронин увернулся.

Чем ближе мы подбирались к Уми Сабиси, тем шире и грязнее становилась дорога. Вокруг городка было разбросано несколько ферм, но в полях никто не работал. Это можно было бы объяснить дождливой погодой, но с каждым шагом во мне все крепла смутная тревога.

– Интересно, что света совсем не видно, – вслух удивился аристократ и сощурил зоркие глаза. – Мы бы его разглядели, несмотря на дождь. Я знаю, что Уми Сабиси окружен стеной, и хотя бы в сторожке уж точно должны гореть окна.

В город вели деревянные ворота с двумя сторожевыми башнями по бокам. Створки были открыты и тихо поскрипывали под дождем, а в башнях было темно и пусто.

Ронин обвел взглядом этот пейзаж и тихо присвистнул.

– Не к добру это все.

Ветер сменил направление, и мне в нос ударил новый запах. Я резко остановился прямо посреди дороги. Юмеко обернулась и вопросительно посмотрела на меня.

– Тацуми, что случилось?

– Кровь, – пробормотал я. Остальные тоже застыли как вкопанные. – Где-то впереди кровь. Я ее чую. – Воздух был пропитан этим запахом, а еще кругом густо пахло смертью и разложением. – Что-то произошло. В городе беда.

– Будьте начеку, – скомандовала мико, вытащив из рукава ленту офуда. Пес у ее ног ощетинился и зарычал на ворота. – Мы не знаем, что нас ждет по ту сторону стены, но вряд ли там что-то приятное.

Я бросил взгляд на Юмеко.

– Держись поближе ко мне, – тихо сказал я. Кицунэ кивнула. Я вытащил из ножен Камигороши. Алый свет тут же упал на сторожку. Я толкнул створку ворот кончиком меча, и та со скрипом распахнулась. За ней показался темный пустой город.

Мы ступили в Уми Сабиси. Скромные домики здесь стояли на толстых подпорках в несколько футов высотой, изрядно пострадавших от морского воздуха и соли. На крышах тут лежали камни, чтобы в непогоду кровлю не сорвало, а некоторые строения слегка кренились влево, будто бы поддавшись напору нескончаемого ветра.

Людей не было нигде – ни живых, ни мертвых. Ни тел, ни оторванных конечностей, ни даже кровавых лужиц, хотя здесь, судя по всему, развернулась ожесточенная битва. Раздвижные двери были изрублены на кусочки, стены – пробиты, улицы – усеяны личными вещами. Посреди дороги валялась перевернутая телега, а рядом – корзины с рыбой, над которыми вились мухи. В луже лицом вниз лежала соломенная кукла – казалось, хозяйка уронила ее здесь, а вернуться не смогла. Улицы, пускай и пропитанные водой, превратившей землю в топкую грязь, хранили следы десятков перепуганных ног.

– Что же тут случилось? – тихо спросил ронин, оглядываясь, и выставил лук наизготовку. – Где все? Если погибли, нам бы попалось хоть несколько трупов.

– Может, все горожане бежали из-за какой-то катастрофы, – предположил аристократ, сжав рукоять меча и обводя взглядом пустые улицы.

– А с домами тогда что случилось? – Я кивнул на остатки ресторанных дверей неподалеку. Их бамбуковая рама была поломана на кусочки, а рисовая бумага изорвана в клочки[14]. – На город недавно напали. Причем не люди.

– Куда в таком случае все подевались? – снова спросил ронин. – Неужели сюда пришла целая армия óни и сожрала всех местных до единого? Ни крови, ни трупов, ничего! Должны же были остаться хоть какие-то следы!

Аристократ снова огляделся.

– Пойдем дальше или повернем назад? – уточнил он. Голос сохранял спокойствие, но пальцы, не выпускавшие рукояти меча, выдавали тревогу.

Я посмотрел на остальных.

– Дальше, – выдержав паузу, объявила мико. – Нам нужна лодка, если мы хотим добраться до островов Клана Луны. Вплавь точно не получится. Давайте поищем порт. Может, встретим тех, кто возьмет нас в попутчики.

– Рэйка-сан? – позвала Юмеко встревоженным, натянутым голосом. – Кажется… Чу хочет нам что-то сказать.

Мы опустили взгляд на стража мико, и все мои инстинкты вдруг разом скомандовали: будь начеку! Пес напряженно замер, грозно глядя куда-то за наши спины и вскинув изогнутый хвост. Шерсть у него вздыбилась, клыки обнажились, а из горла послышался угрожающий рык.

Я поднял глаза. К нам сквозь пелену дождя шла размытая, нечеткая фигура. Она пошатывалась и то и дело оступалась на ходу, точно пьяница. Чем ближе она подбиралась, тем громче рычал Чу. Наконец мы разглядели женщину в рваном платье – такие часто носят торговки – и с ножницами в руке. Ее лицо было скрыто под белой улыбающейся маской – как у актеров театра но[15], – она шагала по грязи босиком, и, хоть ее сильно болтало из стороны в сторону, не оставалось никаких сомнений, что идет она именно к нам.

Тут-то я заметил кусок обломанного копья, пронзившего ее живот. Вокруг него расплылось огромное пятно крови. Эта рана, вне всяких сомнений, была смертельной, вот только женщину она, казалось, нисколько не тревожила.

Потому что она неживая, подумал я, но тут женщина подняла лицо в маске… и вдруг кинулась в нашу сторону, замахнувшись ножницами, точно обезумевшая марионетка.

Чу зарычал еще громче и злобнее. Ронин ругнулся и выпустил стрелу – как всегда, с безупречной меткостью. Он попал женщине в грудь. Та пошатнулась, отступила назад, поскользнувшись в грязи, но продолжила путь, издав нечеловеческий вопль.

Аристократ выхватил меч, но я опередил его. Нежить с воем прыгнула на меня, а я одним ударом выбил из ее рук ножницы и перерубил бледную шею. Голова отлетела назад, тело по инерции сделало еще несколько шагов и тоже упало на землю.

Над подергивающимся трупом взвился едкий запах кровавой магии, гнили и разложения. Из перерубленной шеи не вытекло ни капельки крови – должно быть, ее просто уже не осталось.

Юмеко зажала ладонями нос и рот – наверное, боролась с тошнотой. Даже мико с ронином слегка побледнели, глядя на дрожащее тело. Воцарилось молчание. Несмотря на дождь, я отчетливо чувствовал вокруг нас движение и пристальное внимание несчетного множества глаз.

– Не стойте как истуканы! – рявкнул я, развернувшись. – Пойдемте скорее! Вряд ли кровавый маг поставил на ноги всего одного мертвеца. Возможно, весь город…

Меня перебил стук со стороны чайной через улицу от нас. Бледные улыбающиеся фигуры вынырнули из темного дома и, спотыкаясь, стали выползать из дверей и дыр в стенах. Мы двинулись дальше, и из каждой постройки, что только нам встречалась, из каждого переулочка выбирались мертвецы, чтобы преградить нам путь. Влажный воздух пропитался запахами смерти и кровавой магии, а толпа улыбающихся тел заполнила улицу, не сводя с нас пустых незрячих глаз.

Мы бросились бежать в сторону центра Уми Сабиси. Вокруг не смолкали пронзительные крики и вопли нежити. Трупы в масках выскакивали на дорогу, тянулись к нам цепкими пальцами, целились в нас самодельным оружием. Мы с аристократом шли впереди. Тайо отбивал атаки тех, кто подбирался слишком близко, и с потрясающей меткостью отсекал руки и головы. Чу, вновь обернувшись грозным великаном, вился вокруг нас золотисто-алой молнией, сбивая нежить с ног или раскидывая мертвецов в стороны. Стрелы ронина не слишком-то нас выручали: трупы останавливало лишь обезглавливание или потеря ног, а вот раны, которые стали бы смертельными для живого человека, никак им не мешали. И все же Окамэ упрямо атаковал их – его стрелы опрокидывали нежить или хотя бы заставляли пошатнуться, давая нам время нанести удары мечом.

Воздух был напоен лисьей магией. Юмеко не нападала на ходячих мертвецов, но наколдовала целую толпу наших копий. Двойники отвлекали нежить, она не понимала, как отличить их от нас настоящих. От ударов иллюзии рассеивались с тихим хлопком, но им на смену тут же являлись другие, и их присутствие ощутимо сдерживало вражескую толпу, пока мы пробивали путь сквозь улицы.

– Самураи! Сюда!

Сквозь шум битвы и стоны мертвецов мне почудился чей-то голос. Я поднял взгляд и краем глаза заметил на углу улицы лавку, где продавали саке. Ее деревянные стены и зарешеченные окна внешне не пострадали от нежити. Над входной дверью висел большой шар из иголок криптомерии – сугидама. Его светло-коричневый цвет указывал на то, что саке уже настоялось и ждет покупателей. На пороге появилась фигура. Она энергично поманила нас к себе. Возможно, в этом доме и впрямь получится спрятаться от оживших трупов, наводнивших город, подумал я.

– Эй, все! – окликнул аристократ остальных. – Идем вон в тот магазинчик спиртного!

А нежить все сыпала и сыпала из пустых дверных проемов и окон. На улице собралось целое войско мертвецов в улыбающихся масках. Пошатываясь, они теснили нас сзади.

– Kuso![16] – ругнулся ронин, зарядив лук новой стрелой. – Когда уже они закончатся? – Он поднял было свой лук, как вдруг мико выхватила у него стрелу. Окамэ снова ругнулся от неожиданности.

– Это еще что за…

– Юмеко, прегради им путь, – мико кивнула в ту сторону, откуда мы пришли. – Окамэ… – Она достала из рукава ленту офуда и нанизала талисман на стрелу, а потом вручила ее ронину. – Держи. Целься в самую гущу. Остальные – отвернитесь.

Юмеко тут же наколдовала стену голубоватого лисьего пламени – оно заревело в конце улицы. В тот же миг ронин поднял свое оружие, заряженное стрелой с офудой. Я рассмотрел на бумажном талисмане иероглиф кандзи, означавший свет. Окамэ отпустил тетиву. Стрела рассекла воздух и вонзилась в грудь одному из трупов в центре толпы, сжимавшему в обескровленной руке рваный зонтик.

Как только стрела вошла в тело, полыхнула ослепительная вспышка. Мертвец отскочил назад, а вместе с ним и те, что стояли неподалеку.

– Бегите! – крикнула Рэйка, и мы поспешили вперед, огибая разъяренную нежить, и вскоре наконец добрались до магазинчика. Едва мы заскочили внутрь, на нас уставился невысокий мужчина с округлым и беззлобным лицом, которого я тогда видел у порога. Одежда выдавала в нем зажиточного торговца.

– Самураи! – изумленно прошептал он, когда я плотно затворил тяжелую деревянную дверь, а ронин задвинул засов. – Стойте, да вы ведь… не из семейства Мицу! Вы, что ли, ямасурские? Вы одни, или остальные еще…

Его взгляд упал на меня, и торговец вскрикнул и попятился.

– Демон!

– Да замолчи ты, идиот! – резко, точно хлыстом, осадила его служительница. – Если, конечно, не хочешь, чтобы нежить дверь выбила.

Торговец тут же притих, но продолжил пятиться, бледный как мел, раздираемый страхом перед мертвецами за стенами и демоном внутри. Мне и смотреть на себя не нужно было – я и так знал, что в пылу битвы выпустил когти и клыки, а глаза снова запылали красным. Руки же и шею покрыли огненные символы. Знал я и то, что, если этот человечишка продолжит вот так на меня пялиться, я ему докажу, что он не зря меня боится.

Я содрогнулся и взял себя в руки. Звериная ярость по-прежнему пульсировала в жилах, а желание стереть в пыль всех, кто встанет у меня на пути, ничуть не ослабело. Я тайком вдохнул, стараясь утихомирить свою злость, спрятать ее поглубже. Когти и клыки пропали, татуировки померкли, но жажда насилия осталась. Малейшего повода было достаточно, чтобы я поспешил ее утолить.

Юмеко шагнула вперед. Торговец перевел на нее взгляд, полный ужаса. Кицунэ успокаивающе подняла руки.

– Не бойтесь, мы вас не тронем, – пообещала она. – Мы хотим помочь.

– Кто… кто вы такие? – прошептал торговец. Его испуганные, округлившиеся глаза пробежали по всем нам. Чу уменьшился до привычных размеров, лисьи черты Юмеко почти никто не видел, но вряд ли торговец не заметил вспышки света, порожденного офудой служительницы, лисье пламя и легендарного комаину, кружащего в толпе. – Вы пришли нас спасти? Я думал… вас больше. – По его лицу пробежала тень удивления.

Стон за дверью заставил всех примолкнуть. Торговец покосился на вход и, по-прежнему белый как мел, поманил нас за собой. Проворно, но тихо мы двинулись вглубь магазинчика, подальше от двери и толпы мертвецов. По пути нам встречались всё новые люди, они выглядывали из уголков и прятались за ярко раскрашенными перегородками фусума. Тут были несколько мужчин и горстка женщин с детьми. Все смотрели на нас глазами, полными надежды и страха. Я старался держаться в тени, пропустив Рэйку и остальных вперед. Не хватало только, чтобы кто-нибудь запаниковал и встревожил мертвецов, рыскавших снаружи.

Я почувствовал, что рядом кто-то есть, и секунду спустя Юмеко мягко коснулась моего локтя. По руке тут же поползли мурашки. Кицунэ тихо вложила мне в пальцы соломенную шляпу и прошла дальше. Ее рука дрогнула, когда коснулась моей – то ли от страха, то ли от адреналина, то ли еще от чего-то, наверняка я не знал, но в ответ внутри все сжалось. Я надел шляпу, прикрыв рога, и последовал за ней.

Рэйка выступила вперед, подняла глаза на незнакомцев, вышедших из укрытий. Появление служительницы храма чудесным образом их успокоило.

– Не бойтесь, – сказала она невозмутимо и твердо, и напряжение заметно спало. – Мы просто путники, которым нужно сесть на корабль. Расскажите, что тут случилось?

После короткой заминки от группки отделилась женщина в кимоно, за подол которого цеплялась маленькая девочка.

– Они явились из темноты, – прошептала женщина. – Прошлой ночью мертвецы заполонили наши улицы и начали убивать всех без разбора. Погибшие тут же вставали и присоединялись к войску. У нас не было ни единого шанса. Уже до рассвета город был захвачен.

– А куда же делись все самураи? – спросил аристократ. – Уми Сабиси – далеко не беззащитный город. Были же у вас стражи и воины, которые могли дать отпор врагам!

– Мы не знаем, – ответил один из мужчин. – В городе царил сущий хаос. Но поговаривают, что по улицам ходили трупы с мечами – можно только предполагать, что самураи пали первыми жертвами.

– А больше выживших нет?

– Было еще двое мужчин, – ответила женщина, – но они ушли. Сказали, что оставили лодку в порту. Вот только… – Она содрогнулась, испуганно округлив глаза. – Видимо, именно там и собираются мертвецы. Точно их манит склад, который стоит у нас в гавани. Если вы пойдете туда, они разорвут вас на куски.

– Ну мы и везунчики, – со вздохом заметил ронин. – Нам ведь в порт и надо. Будто кто-то знал, что мы туда пойдем.

– Так и есть, – сказал я.

Все тут же ко мне повернулись. Оставалось только радоваться, что мои демонические приметы скрывает шляпа, пускай и ненастоящая.

– Тацуми, думаешь, Генно где-то здесь? – спросила Юмеко.

Я покачал головой.

– Теперь уже нет. Но он точно знает, что мы выжили в храмовой резне. И что движемся к островам Клана Луны, чтобы его остановить. Он хочет, чтобы мы продвигались медленнее, а то и вовсе потеряли его след. И догадывается, что в порту нам будет проще всего сесть на лодку.

– Значит, это все из-за нас, – тихо сказала Юмеко.

– Нет, – отчеканила мико, сдвинув брови. – Из-за того, что Генно – сумасшедший, который ни капли не ценит людские жизни. Тем важнее его остановить. – Сощурившись, она посмотрела на дверь. – Нам надо в порт. Может, еще получится найти корабль, который отвезет нас на острова Цуки.

– Вы уходите?! – Женщина с ребенком выступила вперед. Ее голос и взгляд были полны отчаяния. – Пожалуйста, не бросайте нас! Мы же не воины! Если нежить найдет нас, нам конец! Вы должны помочь!

– Простите, – сочувственно ответила Рэйка и покачала головой. – Нас ведь всего пятеро, и времени у нас в обрез. Я вознесу молитву Ками, чтобы уберегли вас от беды, но иной помощи мы предложить не можем.

– Рэйка-сан, мы и впрямь должны им помочь!

Разумеется, это вмешалась Юмеко. Она шагнула к мико и умоляюще посмотрела на нее.

– Как ни крути, а мы в ответе за весь этот ужас, – возразила она. – Это ведь для нас Генно устроил засаду. Мы не можем бросить этих людей на верную гибель!

– Юмеко. – Во взгляде Рэйки не осталось и тени былого сочувствия. Из голоса оно тоже пропало. – Мы ни за что не сумеем победить целый город нежити. Даже если получится изрубить их всех на кусочки, на это нужно немалое время, а Генно уже и так успел далеко уйти!

– А если уничтожить источник кровавой магии? Это ведь она всему виной? – спросила Юмеко, оглянувшись на меня. – Наверняка есть какие-то чары или талисман, воскрешающие мертвецов! Может, без них и проклятие рассеется?

Все взгляды опять обратились ко мне. Я скрестил руки на груди. От такого внимания мне стало не по себе.

– Да, это кровавая магия, – подтвердил я. – Обычно, если речь идет о проклятии такой силы, где-то рядом находится группка магов – эдакое сборище или ковен. Она-то и подпитывает проклятие своими чарами. Если убить всех этих колдунов, магия рассеется. И воины-мертвецы станут обыкновенными трупами.

– Вот только мы не знаем, где их искать, – заметила мико. – Они могут быть где угодно.

– Да, – согласился я. – Но средоточие кровавой магии, скорее всего, там, куда стекается нежить. Где больше всего трупов, там наверняка прячется сборище колдунов.

– Портовый склад! – ахнув, воскликнула женщина. – Все мертвецы идут оттуда! Наверное, там маги и затаились! Умоляю… – Она сцепила руки и с надеждой посмотрела на нас. – Умоляю, спасите нас! Избавьте от этого проклятия! Прошу!

– Нам же как раз по пути, Рэйка-сан, – заметила Юмеко, даже не дрогнув под грозным взором мико. – Вот и разберемся с кровавыми магами.

Рэйка протяжно, устало вздохнула.

– Кажется, теперь у нас нет выбора, – пробормотала она и обвела нас взглядом. – Никто ведь не против…

– Разумеется, нет! – тут же воскликнул аристократ. – Пускай это и не мои земли, но здесь учинили страшное беззаконие, оскорбив всю империю! Кровавая магия карается смертью, и тех, кто занимается ею, ждет жестокая расплата. Я охотно избавлю империю от такого зла.

Ронин пожал плечами.

– А мне больше некуда идти, – проговорил он. – Биться с полчищем мертвецов? Чудесное занятие на вечерок. Хотя, может, все проголосуют за то, чтобы остаться здесь и распить саке, а то пропадет еще…? Нет? Ну что ж, тогда берегитесь, кровавые маги!

Юмеко посмотрела на меня.

– Тацуми?

– Я пойду с тобой, Юмеко, – коротко ответил я. – Покажи мне сборище магов, и я мигом их перережу.

Рэйка покачала головой и повернулась к группке горожан.

– Нет у вас черного хода, через который можно выйти на улицу? Не хочется привлекать внимание мертвецов.

Несколько человек кивнули.

– За мной, – позвала женщина и повела нас через весь дом к двери в самом конце кладовой. – Отсюда попадете в проулок между магазинчиком и соседним рестораном, – приглушенным голосом пояснила она. – Идите на запад, и доберетесь до порта. Склад в его южной части. Будьте осторожны!

– Очень постараемся, – пообещала Юмеко.

Женщина прихватила кицунэ за рукав.

– Спасибо тебе. Всем вам спасибо. Да защитят вас Ками.

Она торопливо ушла, оставив нас одних в темной комнате. Рэйка снова вздохнула.

– Ну что ж, – тихо произнесла она и обвела нас взглядом. – Есть идеи, как нам пройти сквозь армию восставших мертвецов?

– Прорубим себе дорогу, – предложил я.

– Не самый тайный путь, Каге-сан, – мрачно подметила Рэйка. – Да и не знаем мы, сколько их там. Может, сотни, а может, тысячи. Кровавые маги быстро поймут, где мы.

– Другого способа я не вижу. – Мико стиснула зубы, а я пожал плечами. – Разве что я пойду один. Я незаметно проскользну мимо них, дойду до склада, разберусь с магами. Но всех вас с собой я взять не смогу.

– Нет, – тут же возразил аристократ. – Никто никуда не пойдет в одиночку, Каге-сан. Я не сомневаюсь в твоих способностях, но мы просто не можем тебя потерять. Это наша общая война. И мы бьемся все вместе.

– Так-так, – ронин размял плечи. – Значит, действуем по старинке: выбиваем дверь ногой и ныряем в самое месиво, верно? Наш любимый план. Уж не знаю, скольких мертвецов у меня получится убить пучком стрел, но из меня самого неплохой такой трофейчик выйдет.

– Стойте, – вмешалась Юмеко. По комнате пронеслась волна лисьей магии. Кицунэ обернулась и поднесла что-то к лицу: я разглядел белую улыбающуюся маску, которая слегка светилась во мраке. – У меня есть идея.

5. Одурачить мертвецов

Юмеко

Я осторожно приотворила дверь и выглянула в щель. Глазам открылся тихий проулок. Сейчас он пустовал, и я украдкой вздохнула, чтобы успокоить бешеный стук сердца.

Надеюсь, все получится.

– О ками, поверить не могу, что мы на такое решились, – шепнула Рэйка у меня за спиной. – Кицунэ, с чего ты вообще взяла, что такой план может сработать?

Я обернулась. Лицо мико было скрыто за белой маской – такие же носила нежить, захватившая город, – но я ни капли не сомневалась, что Рэйка сейчас сердито хмурится. Из-за ее спины выглядывали остальные – тоже в белых масках и в обличье мертвецов. Кожа у них вздулась и приобрела сероватый оттенок, одежда была рваной и окровавленной, у Окамэ из спины даже торчала стрела – правда, ненастоящая, – а половина длинных светлых волос Дайсукэ была перепачкана кровью. Маленький отряд восставших мертвецов в масках – пожалуй, более мрачной иллюзии мне еще наколдовывать не доводилось, и, честно сказать, у меня уходило немало сил, чтобы ее поддерживать, но из всех возможных решений это показалось мне лучшим.

Я слабо улыбнулась служительнице, хоть улыбки и не было видно за маской.

– Когда мы только столкнулись с мертвецами, они не смогли отличить иллюзию от того, что есть на самом деле, – напомнила я. – Надеюсь, лисья магия их обманет и мы сможем добраться до самого склада.

– Звучит слишком уж просто.

– Может, в этот раз и впрямь так будет. – Я еще раз оглядела проулок, чтобы удостовериться, что там никого нет, и кивнула. – Ну что ж, на первый взгляд путь свободен. Только… сделай вид, что ты труп, Рэйка-сан. Спотыкайся, шаркай ногами.

Она сердито сверкнула на меня глазами, но я, ничуть не смутившись, вышла из дома.

Не успела я и шага сделать, как в конце улицы послышался какой-то шорох и в поле нашего зрения появился ходячий мертвец. Поднятый кровавой магией труп неуклюже доковылял до угла магазинчика, где торговали саке, и уставился на меня безжизненными серыми глазами. Я застыла, гадая, может ли он учуять мое дыхание или уловить стук сердца – верные приметы того, что перед ним очень даже живое существо. Прошло несколько томительных долгих секунд – и мертвец развернулся и побрел прочь. Я медленно выдохнула от облегчения.

– Кажется, ты под защитой самого Тамафуку, – тихо сказала Рэйка у меня за спиной. – Будем надеяться, что удача не оставит тебя, пока мы не доберемся до цели.

Мы осторожно направились в сторону порта, стараясь словно бы невзначай не привлекать к себе лишнего внимания. Казалось, это почти невозможно. Ходячие мертвецы заполонили улицы – они бесцельно бродили по грязи или стояли на месте, глядя куда-то невидящими глазами. И все-таки нас они не замечали – помогали то ли лисья магия, то ли белые маски.

Сквозь докучливый запах крови и разложения пробился слабый свежий аромат океана, и где-то вдали зашумели волны, разбиваясь о камни. Мы миновали еще один проулок и увидели впереди порт – несколько длинных деревянных причалов, протянувшихся вдоль воды. Чуть ближе к берегу легонько покачивались на волнах несколько корабликов и рыбацких лодок, а поодаль, в конце пристани, стояло на якоре большое судно.

Здесь тоже было полным-полно мертвецов: они ковыляли по причалам и даже иногда падали на палубы кораблей, но больше всего их бродило у длинного деревянного склада в дальнем конце порта. От этой постройки веяло мраком и кровавой магией, тошнотворной, будто море извивающихся червей или жужжащих мух.

Я обернулась к остальным и попыталась разглядеть их глаза под масками.

– Что теперь? – спросила я.

Тацуми поймал мой взгляд.

– Идем дальше, – понизив голос, ответил он. – Склад – это наша цель.

Я посмотрела на полчища мертвецов, расхаживающих между нами и далекой постройкой, и по коже побежали мурашки. Неужели получится пробраться сквозь такую толпу нежити? Одно дело – скрыться от беглого взгляда мертвеца, и совсем другое – пройти с ним рядом, на расстоянии вытянутой руки. Справятся ли мои чары? А если кто-нибудь к нам прикоснется?

Мы продолжили путь. Я нащупала свой пояс оби и достала один из листьев, припрятанных в складках ткани, потом влила в него еще немного лисьей магии и бросила на землю. Ровно в это мгновенье первая горстка трупов подняла глаза и заметила нас.

Сперва они никак не отреагировали на наше появление, но чем дальше мы продвигались, держась у самой кромки улицы, тем больше голов поворачивались в нашу сторону. За нами следили безжизненные, тусклые взгляды, а уже на подступах к складу несколько мертвецов отделились от основной толпы и зашаркали в нашу сторону. Я почувствовала, как напряглись мои спутники, крепко сжав рукояти мечей. Чу зарычал тихо и грозно.

– Ну что, представление начинается, – пробормотал Окамэ и потянулся за луком. – Спрашивается, успеем ли мы добежать до склада, пока нас не окружил весь город?

– Подожди, Окамэ-сан, – шепотом попросила я, подняв руку. – Ничего пока не делайте, – обратилась я ко всем.

Ронин озадаченно взглянул на меня из-под маски, но все же убрал руку от своего оружия.

– Как скажешь, Юмеко-тян, – пробормотал он и посмотрел на толпы мертвецов, надвигающиеся на нас. – Вот только нежить-то прет и прет. Чего же мы жде…

Над причалами разнесся крик. Все мертвецы мгновенно встрепенулись и повернулись на звук. В конце улицы стояла девушка и таращилась на трупы круглыми от ужаса глазами. У нее было мое лицо, мое тело, моя одежда, она завопила моим голосом, шагнула назад, споткнулась и упала на землю.

С леденящим кровь воем и стонами трупы потянулись к ней, будто муравьи к тельцу саранчи. Наколдованная Юмеко с трудом поднялась на ноги, едва не упала опять и, не переставая кричать, бросилась наутек. Нежить кинулась в погоню. Юмеко завернула за угол и скрылась из виду, а я мысленно приказала ей бежать как можно дальше и взглянула на своих спутников. Те изумленно наблюдали за исходом мертвецов.

– Minna![17] Пойдемте скорее, пока они отвлеклись!

Мы торопливо зашагали к складу. Окамэ усмехнулся и тряхнул головой.

– Решено! – объявил он вполголоса. – Когда все это закончится, обязательно сходим с тобой в игорный дом, Юмеко-тян! Эдак я за один вечер стану богаче самого императора!

Наконец мы приблизились к цели – длинной постройке из дерева и камня. Со стороны казалось, что склад наглухо заперт. Он источал такую мощную темную магию, что у меня внутри все сжалось, а по коже пробежал холодок. Двойные двери были закрыты, их никто не охранял. Рэйка вскинула руку, останавливая нас.

– Погодите. – Мико достала офуду и метнула ее в сторону дверей. Когда бумажная лента коснулась дерева, полыхнула темно-фиолетовая вспышка, и офуда осыпалась пеплом. Служительница мрачно кивнула.

– Склад защищен барьером, – объявила она. – Он соткан из чрезвычайно мощной кровавой магии, которая то ли не пропускает внутрь чужих, то ли сдерживает то, что хранится внутри. Как бы там ни было, не стоит к нему прикасаться.

– Как же нам туда попасть? – спросил Окамэ.

– Дайте мне несколько минут. – Мико достала еще одну бумажную ленту и зажала ее меж пальцев. – Может, получится рассеять магию…

Тацуми вытащил меч. Тот лязгнул и сверкнул на свету. Волоски у меня на руках встали дыбом. Не проронив ни слова, убийца демонов подошел к дверям и ударил по дереву Камигороши.

Когда сияющее острие коснулось барьера, послышались истошный крик и звон разбитого фарфора, а изнутри хлынула волна энергии. Я скривилась и прижала уши. Ощущение, что меня облепили мерзкие, шевелящиеся насекомые, достигло пика, а потом исчезло. Рэйка нахмурилась.

– У тебя тоже неплохо вышло, – отметила она.

Тацуми поднял ногу и пнул двери. Те с треском распахнулись, вылетели из петель и упали. Не медля ни секунды, Тацуми шагнул вперед, сжимая в руке пульсирующий меч, и вскоре исчез во мраке склада.

– Ну что ж, кажется, с маскировкой покончено, – со вздохом признал Окамэ, когда все последовали за Тацуми.

Рэйка фыркнула.

– Да мы и раньше не особо таились.

Внутри было темно и тепло. Воздух здесь застоялся. Едва я переступила порог, как тяжелая, удушливая вонь – смесь запаха гниения, крови и разложения – пришибла меня, будто молот. Причина была очевидна: повсюду лежали трупы, они громоздились кучами вдоль стен и по углам, а некоторые горы тел были даже выше меня. К мертвецам льнули мухи, в воздухе стояло их надоедливое жужжание, а несколько пушистых зверьков при виде нас отпрыгнули от изуродованных трупов, которыми они лакомились. Я зажала ладонями нос и рот. Внутри все сжалось от ужаса, и я невольно потеряла контроль над иллюзиями, которые нас маскировали. Они с тихими хлопками развеялись белым дымом, маски и трупное облачение пропали, и мы снова стали собой.

– Это же просто… – Дайсукэ покачал головой, побледнев как мел. От его вечной невозмутимости и следа не осталось. – …кощунство, – прошептал он наконец. – Зачем это вообще нужно?

Тацуми повернулся к нему. В тусклом свете глаза убийцы демонов сияли алым, а рога и когти отчетливо блестели. Зловещие татуировки опять проступили на руках и шее и замерцали, будто пламя. Рот искривился в жуткой ухмылке – Каге Тацуми так никогда не улыбался.

– Это кровавая магия, – проговорил он. – Чем больше крови, смерти и страданий, тем мощнее она становится. Видимо, ведьмы Генно совсем рядом.

– Не то слово, Хакаимоно, – подтвердил незнакомый голос сверху. Я вскинула голову. С верхнего яруса склада за нами наблюдали три фигуры. Они походили на женщин – наверное, когда-то ими и были. Впереди стояла высокая и морщинистая, с черными кривыми когтями и желтым огнем в глазах. Ее спутницы чуть больше напоминали людей, а их руки и ноги покрывали ярко-красные шрамы. Лицо одной было обезображено длинным рубцом, а на месте глаз зияла дыра, тоже обрамленная шрамами.

Главная ведьма указала на Тацуми длинным когтем.

– Мы знали, что ты придешь, Первый Óни, – проскрежетала она. – Ты не уйдешь отсюда живым, как и твои спутники. Мы не позволим вам вмешиваться в планы господина Генно. Он призовет Дракона, и империя содрогнется, узрев его возвращение. А вы погибнете здесь, как погибнут все, кто воспротивится Владыке демонов.

Ведьма вытянула руку, и в воздухе растеклась волна темной магии. Горы трупов вокруг нас пришли в движение. Мертвецы заерзали и стали сливаться в огромных жутких чудовищ из мертвых конечностей, туловищ и внутренностей. Они неуклюже поднимались, протягивая к нам бесчисленные руки. Их голоса слились в едином стоне.

– Какая гадость, – скривился Окамэ, поднимая лук. Горы трупов двинулись на нас, медленно сужая круг. Ронин выстрелил в голову одному из чудовищ. Раздался глухой стук, острие вонзилось в глазницу, и голова поникла. Но остальные не обратили на это внимания: они по-прежнему вопили и тянули к нам руки. – Кажется, в этот раз мы так просто не отделаемся.

– Юмеко, отойди! – скомандовал Тацуми. Дайсукэ выхватил меч, а Чу, зарычав, принял свое привычное великанское обличье. Страж святилища шагнул вперед – теперь они с Тацуми и Дайсукэ выстроились в треугольник, по центру которого оказались мы с Рэйкой и Окамэ. С тяжело колотящимся сердцем я подняла руки, и на ладонях вспыхнул лисий огонь, осветив жуткие гримасы мертвецов, идущих в атаку. Тацуми мрачно ухмыльнулся и вскинул меч. – Ох и заварушка у нас намечается.

Чудовища, сотканные из трупов, с глухими стонами продолжали путь. Я вскрикнула и выставила впереди целую стену лисьего пламени. Несколько великанов отпрянули от яркого света. Воспользовавшись этой заминкой, Тацуми и Дайсукэ бросились в толпу нежити, проскочив сквозь огненную стену.

Чудовища взревели и потянулись к ним десятками рук, царапая воздух когтистыми пальцами. Дайсукэ закружил посреди толпы так быстро, что его меч со стороны казался размытым пятном, и на пол градом посыпались отрубленные конечности. Тацуми, издав боевой клич, подскочил и обрушил удар Камигороши на одного из чудовищ, рассекая пополам гору трупов. Она распалась с мерзким хлюпаньем. Потянуло едкой вонью, от которой заслезились глаза, а к горлу подкатила тошнота.

Тацуми стряхнул с меча капли крови и повернулся ко второму чудовищу, но тут конечности разрубленного великана задрожали, и две его половины поднялись с пола, теперь уже как отдельные воины, пусть и чуть меньше размером. В нескольких футах от них Дайсукэ отбивался от еще двух чудовищ. Сколько бы рук и ног он ни отсекал, сколько голов ни сшибал бы, вражеское войско не убавлялось.

– Юмеко! – резко и испуганно окликнула меня Рэйка. Сзади на меня упала тень, и я обернулась. Десятки рук тянулись ко мне со всех сторон. Вскрикнув, я призвала лисье пламя, и оно волной хлынуло в многоликое чудовище. Лица кривились, но великан не останавливался. Холодная липкая рука стиснула мое запястье, потащила вперед. Я взвизгнула от ужаса и отвращения.

– Очисти!

Мимо меня пролетела офуда и приклеилась к зловонной куче трупов. Вспыхнул божественный свет, и половина чудовища разлетелась на куски. Я отшатнулась. Пальцы отрубленной руки по-прежнему сжимали мое запястье, а мертвецы, взвыв, стали собираться в кучу поменьше. Она опять двинулась вперед, но тут Чу огромной алой вспышкой подскочил к нам и грозным рыком отбросил ее назад.

– Фу, фу, фу! – Я с отвращением затрясла рукой, сбрасывая с нее мертвые пальцы. – Ничего не получается, Рэйка-сан, – прошептала я. Я слышала, как у меня за спиной воинственно кричит Тацуми, как хлюпают горы мертвецов, пронзенные Камигороши, видела, как сверкает меч Дайсукэ, разрубая тела и конечности, но чудовищам не было конца. – Как же убить тех, кто уже мертв?

– Трупы – это просто марионетки, – отрывисто крикнула Рэйка, уклоняясь от бледной когтистой руки. – Убьешь кукловода – и оборвутся нити.

– Точно! – меня осенило. Я посмотрела на верхний ярус, где по-прежнему стояли ведьмы и с улыбкой наблюдали за нами, потом на Окамэ. Нас разделяли полчища тел, но мы успели переглянуться. – Окамэ-сан!

– Понял! – отозвался ронин и, не теряя ни секунды, поднял лук и пустил три стрелы в ведьм. Стрелы летели прямо в цель, но, когда до колдуний осталось всего ничего, они врезались в невидимую стену, закрутившую их и отбросившую назад. На миг защитный алый купол, оберегавший кровавых магов, стал виден. Главная ведьма захихикала.

– Жалкие смертные! Хоть из кожи вон лезьте, а славному возвращению господина Генно никто не помешает!

– Рэйка-сан! – позвала я, отскочив и метнув в лицо трупу новую порцию лисьего пламени, от которого опять почти не было проку. – У них защита…

– Я видела. – Мико бросила на трех ведьм раздраженный взгляд и достала из-под ткани заори новую офуду. – Дайте мне минуту, – попросила она, зажала ленту двумя пальцами и поднесла к лицу. – Отвлеките их на это время.

– Minna! – позвала я всех. Чу подскочил к своей хозяйке и заслонил ее от пары великанов, грозно идущих к мико. – Слышите? Защищаем Рэйку-сан!

Тацуми и Дайсукэ встали позади служительницы, а мы с Окамэ и Чу – спереди. Сказать по правде, весь удар на себя взял пес – он превратился в грозный и яростный вихрь с клыками и когтями и безжалостно нападал на каждого мертвеца, который только осмеливался приблизиться к мико. Я взяла с пола камешек и бросила в сторону чудовищ. Через мгновение он превратился во второго комаину. Тот зарычал и замахнулся на врагов огромной лапой, только усугубляя хаос и смятение. Рэйка закрыла глаза и принялась что-то шептать. Бумажная лента у нее в руке замерцала.

– Ну хватит уже дурака валять, – главная ведьма на верхнем ярусе подняла окровавленный коготь. – Прощайтесь с жизнью. Убить их, – приказала она, и горы трупов раздулись на глазах. У них стали прирастать руки и лица, и новые чудовища, еще больше первых, двинулись вперед. Одно из них упало на Чу. Комаину зарычал из-под горы разлагающейся плоти и цепких рук.

Окамэ ругнулся и пустил в кучу трупов, которая погребла под собой комаину, стрелу, но та лишь вонзилась в зловонную плоть, ничуть не потревожив великана.

– Kuso! – опять ругнулся ронин и достал еще одну стрелу, но тут Рэйка выхватила ее из пальцев Окамэ.

– Что за…

– Не в трупы, – отрезала мико. Она надела мерцающую ленту офуда на стрелу и бросила талисман лучнику. – Стреляй в ведьму, ронин. В ведьму!

Кольцо великанов смыкалось вокруг нас. Они размахивали руками, источая нестерпимую вонь. Ронин отскочил, поднял лук и отправил стрелу в главную ведьму, которая злорадствовала над нами. Как и в прошлый раз, острие наткнулось на купол, но в этот миг ослепительно вспыхнула офуда, и стрела прошила барьер. Он разлетелся со звоном – точно кто-то разбил фарфор, – а ведьмы закричали, испуганно и злобно, и попятились, вскинув руки.

– Да будьте вы прокляты! – прошипела главная ведьма. В ее глазах полыхала ярость. Тацуми зарычал и одним прыжком преодолел расстояние до второго яруса. Ведьма только и успела, что испуганно вскрикнуть – удар Камигороши рассек ее пополам. Ее спутницы заголосили и бросились было наутек, но не успели и трех шагов сделать, как разъяренный убийца демонов изрубил их на куски. Их изувеченные тела влажно шлепнулись на деревянный настил.

Воздух сотрясся. Слепленные из трупов великаны потихоньку остановились и стали распадаться. Тела обмякли и повалились на пол. Чу высвободился из-под горы мертвечины, энергично отряхнулся и поспешил к хозяйке. Взгляд Рэйки, торжествующий и в то же время полный отвращения, скользил по грудам мертвых – теперь уже по-настоящему мертвых – тел.

Окамэ глубоко вздохнул.

– Знаете, со дня нашей встречи я всякое повидал, – проговорил он и поморщился, озираясь. – Голодных призраков, демонов, гигантских многоножек, готовых тебя сожрать. Думал, хуже уже некуда и ничего нового я не увижу. – Ронин покачал головой. – Как же я ошибался.

– Все целы? – спросила я. Тацуми спрыгнул со второго яруса. В его глазах еще пылал кровожадный огонь, а когти, рога и клыки были отчетливо видны. Мы встретились взглядами, и я вздрогнула, заметив в нем леденящую ярость, но все же не отвернулась. – На этом всё, да? Мы убили ведьм, значит, проклятие должно рассеяться?

Убийца демонов смерил меня мрачным задумчивым взглядом, точно раздумывал, уж не накинуться ли ему на меня, не пронзить ли своим мечом, но потом, точно спохватившись, высунулся наружу сквозь двери склада. Черты демона медленно исчезали. Я проследила за взглядом Тацуми и увидела, что вся улица усыпана неподвижными телами. В воздухе повисла гнетущая тишина. У меня внутри все сжалось. Сколько же смертей, сколько разрушений, а всё потому, что Владыка демонов не хочет, чтобы мы шли за ним и забрали свиток.

– Предвестниковы усы, да вы их одолели!

Мы обернулись на восхищенный оклик. У дверей в дальнем конце склада стоял человек и смотрел на нас, округлив глаза. С виду вовсе не самурай, он был одет в грубую, но прочную одежду, а кожа у него задубела от солнца.

– Мы с ребятами наблюдали за вами, – признался незнакомец. Еще двое мужчин с такой же смуглой, загрубевшей кожей заглянули внутрь и уставились на нас. – Видели, как вы чарами пробили барьер и зашли! Потом услышали, какой тут творится ад. Мы здесь уже несколько дней прячемся, голову ломаем, как же продраться сквозь войско нежити. Уж не знаю, кто вы такие и какой магией сокрушили проклятие и освободили город, но от всего сердца вам благодарен.

– Ты сам-то кто? – спросил Тацуми.

– Ох, прошу прощения! – Мужчина быстро поклонился, его спутники – тоже. – Меня зовут Цуки Дзётаро, я первый помощник капитана «Сокровищ морского дракона». – Он выдержал паузу, потом скорбно нахмурился. – Впрочем, наверное, мне теперь впору зваться новым капитаном, раз капитан Фумио погиб. Мы остановились в порту, хотели поторговать в Уми Сабиси, а потом вдруг нахлынули мертвецы, и мы так и не смогли вернуться на корабль. Теперь, когда вы с ними справились, мы наконец сможем отправиться домой.

– На земли Цуки, – закончил за них аристократ, точно не веря нашей удаче.

Дзётаро кивнул.

– Надо только весь экипаж собрать. Скорее бы уже ноги отсюда унести… Кем бы вы ни были, я бесконечно вам благодарен. Вы спасли этот город, мою команду и корабль. Если могу чем-то помочь, только попросите.

– У нас и впрямь будет к вам одна просьба, – с улыбкой объявила Рэйка, выступив вперед.

6. В вороньем гнезде

Тацуми

Путешествовать на корабле мне не нравилось.

И вовсе не из-за океана или постоянной качки. Я был умелым и выносливым пловцом и с детства привык к тренировкам на неустойчивых поверхностях. Морская болезнь меня тоже никогда не донимала, в отличие от ронина, который то и дело громко мучился с самого нашего отплытия из городка Уми Сабиси Мура.

Нет, меня изводила мысль о том, что я оказался заперт на маленьком судне с другими людьми, и, если вдруг на меня нападет резкое, нестерпимое желание всех тут перерезать, никто не спасется. Я уже чувствовал, как внутри требует своего жажда насилия и кровопролития – она во мне больше не затихала. Весь вчерашний день и почти всю ночь я провел в вороньем гнезде, подальше от экипажа и остальных моих спутников, чтобы моя демоническая природа не стала причиной бойни.

«Не лги себе, Тацуми, – шептал голос, словно бы даже и не совсем мой. – Ты прячешься… от нее».

Я отмахнулся от голоса и закрыл глаза. Но скрываться от правды не было смысла. Юмеко. Я столько думал о ней в последнее время… Да что там, с той жуткой ночи, когда кицунэ освободила мою душу из рабства, на которое ее обрек демон, все мои мысли были только о Юмеко. Я боялся за нее в пылу битвы, меня охватывала тоска, когда мы разлучались.

Даже сейчас, когда я твердо знал, что она внизу и ей ничто не угрожает, меня болезненно тянуло к ней. Мне хотелось увидеть ее, услышать ее смех… Я мечтал…

«Мечты – для недоумков, Тацуми, – в голове пронесся голос Итиро, холодный и рассудительный. Он повторял одну из множества заповедей убийцы демонов Каге. – Мечты о несбыточном только ослабляют решимость. Ты – убийца демонов Каге. Отринь сомнения и колебания, или тебе и всем, кто рядом, конец».

– Тацуми, ты тут?

Сердце у меня екнуло, стоило только услышать знакомый голос, который дни напролет не покидал моих мыслей, а теперь прозвучал внизу, совсем рядом. И вдруг четыре тонких пальца обхватили край вороньего гнезда. Следом за ними показались черные кончики ушей, а потом и лицо Юмеко. Сильный ветер трепал ее длинные волосы. Заметив меня, она улыбнулась.

– Вот ты где! А я тебя везде ищу! – Кицунэ забралась на край корзины, а потом неловко соскочила с нее. Она упала на дно, ударившись локтями, и поморщилась. – Ite! Весело, ничего не скажешь! Так страшно вниз смотреть, просто словами не передать! Даже кедр в лесу рядом с храмом Тихих Ветров был пониже! – Не вставая с колен и вцепившись обеими руками в веревки, она опасливо выглянула из корзины и прижала уши. – Мы же ужас как высоко, да? Надеюсь, Рэйка не сильно разозлится, если я останусь тут до утра.

– Юмеко, что ты тут делаешь? – спросил я, не двинувшись со своего места у дальней стенки корзины. Стоило кицунэ появиться, и мое сердце забилось чаще, но почему, я не понимал – то ли от восторга, то ли от страха, то ли еще от чего-то.

– Я волновалась. – Юмеко двинулась ко мне, огибая мачту и по-прежнему держась за веревки, что тянулись вдоль краев вороньего гнезда. – Тебя не было видно почти два дня, никто не может тебя найти. Я испугалась, что ты… решил нас бросить.

Я нахмурился.

– Мы посреди океана, – напомнил я, кивнув на бескрайнюю водную ширь, мерцавшую в лунном свете. – Куда я отсюда денусь?

– Я же не шиноби, – не вставая с колен, она подобралась еще ближе. Пальцы так крепко вцепились в веревки, что костяшки побелели. – Откуда мне знать, может, ты владеешь тайной магией Каге и умеешь превращаться в рыбу или вроде того. А‑а-а! – Порыв ветра раздул ее рукава и качнул корзину. Кицунэ зажмурилась и обняла мачту. – Ну все, решено! Я не слезу отсюда, пока не причалим к берегу Клана Луны! Мы ведь уже скоро приплывем на первый остров, так?

Вдвоем в корзине было тесновато – воронье гнездо было рассчитано только на одного. Я вздохнул и поднялся на ноги, не сводя глаз с кицунэ, прямо-таки приросшей к мачте.

– Дай руку, – велел я, протянув ей свою. Юмеко в ответ подалась ко мне и вцепилась в мою ладонь, но другой рукой продолжила обнимать деревянный столб. – Отпусти мачту, Юмеко, – попросил я. Кицунэ снова прижала уши. – Доверься мне, – добавил я успокаивающим тоном, не ослабляя уверенной хватки. – Я тебя не отпущу.

Юмеко кивнула и осторожно отделилась от мачты. Я поставил ее на ноги, но тут ветер ударил с новой силой, яростно наполнив паруса. Юмеко поморщилась и хотела было снова вцепиться в мачту, но я притянул ее к себе. Одной рукой она сжала мое плечо, чтобы не потерять равновесия, а второй сдавила пальцы – крепко, будто тисками.

– Встань ровно, – тихо велел я, – и слегка согни колени. Почувствуй ритм волн. Качайся вместе с кораблем, иначе тебя будет швырять из стороны в сторону.

– Да, на лазанье по деревьям это и впрямь совсем не похоже, – пробормотала Юмеко, не сводя глаз с ткани моей рубашки и в то же время ища равновесие. – Если дерево начинало качаться, а ноги соскальзывали, всегда можно было уцепиться за ветку. А тут можно держаться разве что за воздух – не ровен час полетишь на палубу. Ох и распеканцию мне Рэйка устроит, если я упаду с мачты и сверну шею.

– Ты не упадешь, – заверил я. – Расслабься, почувствуй, как движется корабль. Как только свыкнешься с ритмом, будет проще слезть.

Юмеко распрямилась и наконец оторвала взгляд от моей хаори. Ее лисьи ушки навострились, а плечи чуть расслабились.

– Ого, – благоговейно прошептала кицунэ. – Отсюда так хорошо видно океан! – Она обвела взглядом мерцающую водную ширь и волны, посеребренные луной, и тихо вздохнула. – Он ведь и впрямь бесконечный, да?

Ее пальцы скользнули по моей руке. Кожу точно огнем обожгло, а стук сердца стал гулко отдаваться в ушах. Я вдруг отчетливо осознал, что мы тут совсем одни, что мы далеко от наших спутников и всякого любопытного взгляда. А еще мы очень близко. Я чувствовал, как стройное тело Юмеко льнет ко мне, чтобы не потерять равновесия, ощущал под пальцами его мягкость. Раньше от людской близости мне сразу становилось не по себе, я спешил немедленно отдалиться, теперь же меня наполнило пугающее, необъяснимое желание притянуть Юмеко ближе.

– Тебе надо спуститься, – хрипло проговорил я. – Остров Ушима уже недалеко. На рассвете мы должны войти в порт Хейси.

Кицунэ рассеянно кивнула, все еще глядя вдаль. В ее глазах отражалась луна.

– Все такое огромное, – тихо-тихо сказала она, будто боялась повысить голос. – Такое чувство, что в мире нет никого, кроме нас. А мы – просто песчинка между океаном и небом. Сразу думаешь, какой же ты крошечный и до чего мало значишь. Как жучок, угодивший в паутину, – бьешься, бьешься, думая, что от этой битвы зависит судьба мира, а на деле ты просто букашка. – Она выдержала паузу и едва заметно улыбнулась. – Так Дэнга любил говорить. Я никогда не понимала, к чему он клонит, но теперь… начинаю понимать. – Юмеко со вздохом запрокинула голову и посмотрела на звезды. – Я и впрямь чувствую себя букашкой, Тацуми, – прошептала она. – Как же мне остановить Генно, его армию и пришествие Дракона? Я ведь не так уж и сильна…

– Твоей силой буду я, – негромко проговорил я в ответ. – Позволь стать твоим оружием, клинком, разрубающим врагов. Уж это мне по плечу. – По Юмеко пробежала дрожь. Мое сердце в ответ застучало быстрее. – Быть сильным – вовсе не значит победить в битве, – напомнил я. – Ты же сама мне говорила. Ты можешь биться другими способами, Юмеко.

– Лисьей магией, – пробормотала она. – Иллюзиями и фокусами. Но подлинной силы, как у вас с Рэйкой, у меня нет. Я постараюсь, Тацуми. Сделаю все, что могу, но Генно ведь уже знает, чтó я из себя представляю. Что же мне остается?

– Одержать победу над господином óни, сильнейшим демоном, которого только знал Дзигоку. Прятать свиток от убийцы демонов Каге во время путешествия через полстраны. Выжить, хоть и бессмертная даймё Клана Тени жаждет твоей смерти. Заставить господина Иесаду из семейства Каге вопить и плясать как марионетка, запустив ему в штанину наколдованного грызуна, – последние слова заставили Юмеко фыркнуть, да я и сам усмехнулся. Об этой позорной чайной церемонии и ее потешном финале я услышал от ронина. Сам я встречался с господином Иесадой лишь раз, и, хотя моя человеческая половина уже привыкла к неизбывной надменности и высокомерию аристократов, демон во мне еле сдержался от того, чтобы не содрать с его лица заносчивое выражение и не запихать его ему же в глотку.

Я посерьезнел.

– В тебе достаточно сил, чтобы спасти человечью душу из Дзигоку и высвободить óни, заточенного в меч на целую вечность, – закончил я. Золотистые глаза кицунэ встретились с моими. Сердце сделало причудливый кувырок в груди.

Я похолодел и отвел взгляд, приказывая себе успокоиться, изгнать все чувства. Схватившись за край вороньего гнезда, я всмотрелся вдаль. И что я творю? Всякий раз, когда Юмеко была рядом, я терял над собой власть, а чувства так и норовили выплеснуться наружу. Когда-то именно из-за этого я поддался Хакаимоно. А сейчас положение стало еще опаснее, ведь демон во мне ничем не скован и так близок к тому, чтобы меня поработить, что я уже отчетливо ощущаю, как внутри кипит кровожадная ярость.

– Возможно, ты пожалеешь об этом решении, когда Генно проиграет схватку, – сказал я кицунэ, стоявшей позади меня. – Ведь ты спасла не только Тацуми, но и демона. Хакаимоно по-прежнему живет во мне, не забывай об этом.

Я почувствовал на себе взгляд Юмеко. Ветер трепал наши волосы и раскачивал платформу, на которой мы стояли.

– Gomen, Тацуми, – наконец извинилась она. Я с недоумением сдвинул брови. – Я ведь даже не спросила, хочешь ли ты стать демоном. Ты жалеешь, что я тебя спасла?

– Нет, – выдавил я из себя. – Я рад, что оказался тут с вами, что смогу искупить свои ошибки, если помешаю Генно загадать Желание и одолею его. Но… Я не могу обещать, что не начну бросаться на всех без разбора – и на врагов, и на друзей. Прежде у меня получалось потушить злость и жестокость Хакаимоно, потому что они не были моими. Я с детства обучен отстраняться от любого чувства, так что я контролировал ситуацию. А теперь жестокость стала частью меня. И если я начну убивать, то, возможно, уже не остановлюсь.

– Я не боюсь.

Внутри вспыхнули страх и злость. Она так и не поняла, кто я такой и на что способен. Довольно, Тацуми. Если тебе и впрямь важна судьба этой девчонки, прекрати эту игру немедленно. Ты демон, надежды – не для тебя. Если все останется как есть, недалек тот час, когда ты исподтишка нападешь на нее. Пора покончить с этим раз и навсегда.

Я обернулся, давая волю ярости, злобе, жестокости, которые все это время бурлили у меня в крови. Рога запылали, отбрасывая алые отсветы на лицо Юмеко, огненные символы засияли на руках и шее, просвечивая сквозь ткань рубашки, на пальцах отросли обсидиановые когти, челюсти ощетинились хищными клыками. Я посмотрел на Юмеко и сощурился. В глазах в этот миг наверняка тоже играл зловещий красный огонь.

Взгляд Юмеко тут же наполнился испугом. Она уставилась на меня и отшатнулась. Перед ней стоял сущий демон. Он смотрел на нее пристально, грозно, не скрывая своей кровожадности и не обращая ни малейшего внимания на отчаяние, подтачивающее мою душу. Мне совсем не хотелось так с ней поступать. Юмеко стала первым человеком, который сумел разглядеть, что я не только убийца демонов Каге, ходячее оружие. Больно было думать о том, что она запомнит меня в этом демоническом обличье. Запомнит господина óни, порочного и неисправимого. Но выхода у меня не было. Будет лучше, если она испугается и возненавидит меня сейчас, не дожидаясь дня, когда я неизбежно ее предам, – а он точно настанет.

– Вот кем я стал, – холодно отчеканил я с демоническим рыком. – Вот что такое человек и демон, слитые воедино. Я благодарен тебе, Юмеко. Даже не сомневайся. Но держись от меня подальше. Иначе мое лицо может стать последним, что ты увидишь в жизни.

Юмеко заморгала, прижала уши к голове. На ее лице вдруг проступило странное, решительное и дерзкое выражение, будто она собрала всю свою храбрость, что только была. Не успел я опомниться, как она сделала шаг вперед, обхватила ладонями мои щеки и поцеловала меня.

Что?..

Я потрясенно застыл, тут же позабыв о пылающем гневе и жестокости. Когти и клыки исчезли, символы на руках поблекли и золой развеялись по ветру.

Я схватил Юмеко за плечи, прижал к себе, почувствовал собственной кожей, как колотится сердце у нее под ребрами.

Легкое, нежное прикосновение ее губ не продлилось долго, но его оказалось достаточно, чтобы перевернуть мой мир вверх дном и распалить внутри пожар. Когда кицунэ отстранилась, я уставился на нее как завороженный. В ее золотистых глазах читалась уверенная искренность – но в них не было и капли страха.

– Я тебе доверяю, – прошептала она словно бы мне в самое сердце. Кончики ее невыносимо нежных пальцев проскользили по моим щекам. Я невольно закрыл глаза. – И мне не важно, как ты выглядишь – как óни или как человек, – душа ведь от этого не меняется. Я не боюсь, Тацуми. И говорю об этом прямо.

– Юмеко… – Я открыл глаза, впился взглядом в кицунэ, осторожно сжал ее запястье. А она смотрела на меня – неземная, наивная, безупречно прекрасная. Она погубит нас обоих, подумал я – и вдруг почувствовал, что мне наплевать.

– Эй, там, в вороньем гнезде! – крикнули с палубы. – Гляньте за борт! Ничего странного не видно?

В горле заклокотал рык, но я все же выпустил Юмеко и отстранился, а потом посмотрел на палубу. У мачты стоял моряк и энергично тыкал пальцем в один из бортов.

– Там что-то есть! – завопил он. Юмеко, навострив лисьи ушки, тоже посмотрела вниз. – В воде! Кажется, плавает вокруг корабля, но мы никак не можем разглядеть, что это такое! Может, сверху виднее?

Я взглянул на черную мерцающую воду, и по спине пробежал холодок.

В воде и впрямь было кое-что. Кое-что огромное. У самой поверхности я увидел гигантскую тень, которая двигалась прямо к кораблю, поднимая волну. Я невольно принялся прокручивать в голове список крупных морских ёкаев и бакэмоно: уси-óни, коромодако, великаны умибодзу… никого из них мне не хотелось бы встретить посреди океана.

– Что это такое? – шепотом спросила Юмеко, точно опасалась, что гигантская тень услышит. Я промолчал, хоть и боялся, что знаю ответ, и отчаянно надеялся ошибиться.

Волна подбиралась все ближе и вздыбливалась все сильнее. Вдруг морская вода вспенилась, раздался всплеск – оглушительный, как цунами, – а затем из глубин вынырнула огромная фигура и грозно нависла над нами. Очертания у нее были человеческие, тело – черное как ночь, а на лысой гладкой голове не угадывалось ни носа, ни рта – одни только глаза сверкали. Чудовище уставилось на нас сверху – оно было даже выше корабельной мачты. Юмеко ахнула, а я ругнулся вполголоса. Мои худшие подозрения подтвердились. Такая встреча нам точно была ни к чему.

– Умибодзу! – истошно завопили на палубе.

Корабль тут же охватила паника – еще бы, ведь все моряки страшились встретить посреди океана умибодзу, и сейчас этот кошмар сбылся наяву. Об этом духе доподлинно ничего не было известно – кто он, как живет, много ли таких на дне морском или же великан, глядящий на нас теперь, единственный в своем роде. Умибодзу всегда молчал, он ничего не требовал и вообще никак не выказывал своих желаний, но встречу с ним не удалось пережить ни одному кораблю. Гигант, кем бы он ни был, выныривал из глубин, разбивал судно в щепки и снова исчезал в пучине.

Юмеко судорожно вздохнула. Умибодзу же глядел на нас, безмолвный и таинственный. Его огромная голова замерла почти вровень с нами, но я не мог рассмотреть собственное отражение в тусклых, бледных глазах. Я чувствовал, как кицунэ бьет дрожь, но она стойко выдерживала пристальный взор великана.

– З‑здравствуйте, – тихо сказала Юмеко. Умибодзу все продолжал разглядывать нас, точно насекомых. – Простите, если без спроса вторглись в ваши владения. Вы, наверное, вынырнули вовсе не для того, чтобы показать нам дорогу, да?

Не проронив ни звука, умибодзу поднял громадную, сотканную из тьмы руку и замахнулся.

7. Умибодзу

Юмеко

Тацуми обхватил меня за пояс, и мы выскочили из вороньего гнезда – так неожиданно, что я даже вскрикнула. Убийца демонов схватился за одну из веревок, свисавших неподалеку от корзины, и мы полетели вниз, к палубе, а у нас за спиной тут же раздался треск расколотой мачты. Мы приземлились среди моряков – многие из них кричали от страха. Тацуми тут же развернулся и выхватил Камигороши. Лезвие полыхнуло алым пламенем. На нас посыпались обломки древесины. Снасти и доски застучали, только усугубляя шум.

– Найди остальных! – рявкнул Тацуми, пока гигантская фигура умибодзу поворачивалась. – Я отвлеку его, но не знаю, сколько продержусь.

– Тацуми…

– За меня не волнуйся, встретимся на Ушиме. Ступай!

Тацуми взревел и бросился к черному чудовищу, огибая моряков. Умибодзу поднял гигантскую руку и резко опустил ее, точно хотел прихлопнуть паука. В последний момент Тацуми успел отскочить в сторону. Огромная ладонь врезалась в палубу. Оглушительно затрещало дерево, в воздух взвились щепки. Корабль резко дернулся – я с трудом устояла на ногах, – а людские крики стали еще громче.

Зарычав, убийца демонов подпрыгнул, метя в лапу чудовища, которая снова начала подниматься, и ударил мечом по черному запястью. Что-то темное и водянистое закапало из руки умибодзу. Великан дернулся, но по-прежнему не издал ни звука, хотя во взгляде, теперь прикованном к Тацуми, вспыхнул гнев.

– Юмеко!

Это остальные тоже выскочили на изуродованную палубу. Я быстро скользнула по ним взглядом. Дайсукэ уже держал наготове меч, Окамэ – лук, а Рэйка – офуду. Бледные как мел, они глядели на грозного великана.

– Kuso, – шепотом ругнулся ронин. В его голосе угадывался благоговейный ужас. Он запрокинул голову. – Это еще, черт возьми, что такое?

– Умибодзу, – с почтением ответила служительница. – Милостивые ками, из всех морских обитателей встретить по пути на остров именно его… – Мико содрогнулась, но потом, взяв себя в руки, обернулась к нам. – Его не победить. Корабль обречен, и все это понимают. Нужно найти спасательные шлюпки и бежать как можно скорее.

– А как же Тацуми?

На палубу упала еще одна тень – это умибодзу замахнулся второй рукой и обрушил ее на корабль. Тот дернулся, точно дикая лошадь, и я потеряла равновесие. Следующий удар пришелся на мачту – толстый столб сломался будто веточка и упал, раздавив двух моряков.

– Все с корабля! – завопил кто-то посреди неуемного хаоса. Я подняла голову и увидела, как умибодзу одним движением смахнул трех моряков за борт. Они с криками рухнули вниз и исчезли в черной пучине. Вокруг нас метались моряки, заслоняя собой Тацуми. Я никак не могла его разглядеть, и от этого на душе становилось все тревожнее.

– Ну же, Юмеко-тян! – сильная рука схватила меня за локоть и потянула вверх. Окамэ с мрачным лицом поставил меня на ноги и придержал за плечи, чтобы я снова не упала – слишком уж трясло палубу. – Корабль вот-вот ко дну пойдет, надо сматываться отсюда, пока не поздно.

Я прикусила губу, снова взглянула на гиганта-умибодзу и мгновенно приняла решение.

– Вы идите, а я догоню.

– Юмеко! – закричала Рэйка, когда я ринулась от Окамэ к носу корабля. К могучему умибодзу, который возвышался над морем.

Пока я спешила к нему, петляя среди матросов и пассажиров, бегущих в другую сторону, я видела, как мерцает Камигороши в тени мрачного великана. Видела и Тацуми. На его лице читалась решимость. Расставив ноги для удара и дождавшись, пока громадная рука снова устремится к нему, точно он был букашкой, которую умибодзу задумал прихлопнуть, Тацуми поднял меч над головой и вонзил острие в ладонь гигантскому чудовищу, прошив ее насквозь. Сила удара все же опрокинула убийцу демонов на палубу. Доски под ним затрещали и разломились. Из раны на ладони умибодзу засочилось что-то, напоминавшее чернила, но он не отдернул руки, даже не шелохнулся. А потом обвил длинными пальцами убийцу демонов и поднял в воздух.

Меня волной окатил ужас, а где-то глубоко внутри полыхнуло ледяное пламя. Я раскрыла ладонь, и над пальцами расцвел шар лисьего огня. Еще никогда мой огонь не был таким ослепительным. Он обжигал кожу, накалял воздух вокруг. Я с криком бросила его в громадную фигуру у носа корабля.

Шар попал великану в локоть и взорвался. Тут умибодзу наконец прервал молчание. Он оглушительно взвыл – над океаном будто бы поднялся тайфун, сотканный из криков сотен утопленников. Чудовище повернулось ко мне, бросив Тацуми на палубу. Казалось, оно совсем позабыло об убийце демонов. Тацуми, окровавленный, в рваной одежде, с трудом поднялся на ноги. Когда наши взгляды пересеклись, его глаза испуганно округлились.

Умибодзу сжал кулаки и молниеносно ударил ими по палубе. Корабль накренился, я не смогла удержать равновесия, в воздух поднялись щепки – многие из них успели впиться мне в кожу, будто шершни. Я увидела, что палуба несется прямо на меня, и приготовилась к столкновению, прикрыв руками лицо.

Врезавшись в переломанные доски, я покатилась, и мир вокруг завертелся. Наконец я остановилась, хватая ртом воздух. Перед глазами все плыло. Я поморщилась, надеясь, что тошнота скоро схлынет, и попыталась приподняться на локтях, но бок обожгло болью, будто кто-то воткнул мне нож между ребер. Я ахнула, прижала ладонь к больному месту и нащупала неровные края длинного деревянного обломка, торчащего из кожи. А когда убрала руку, на пальцах заблестело что-то темное.

Плохо дело, Юмеко. Мысли путались. Я понимала, что ранена, но отказывалась принять, что рана может быть смертельной. Вставай. Найди… найди Рэйку. Она что-нибудь придумает…

– Юмеко!

По палубе разнесся голос Тацуми – сердитый, почти отчаянный. Я подняла глаза как раз в тот миг, когда… умибодзу стукнул кулаком по центру корабля. Судно бешено закачалось и разломилось на части. Доски подо мной исчезли. Я полетела в темноту. Внутри меня разверзлась бездна ужаса, а через мгновенье над головой сомкнулись ледяные волны.

Течение потащило меня вниз. Сил на то, чтобы с ним бороться, не было. Парализованная холодом и страхом, я шла ко дну и смотрела, как поверхность уплывает все дальше и дальше. Зрение начало меркнуть, точно перед глазами сгустилась огромная туча насекомых, но, когда я в последний раз посмотрела вверх, мне почудилось, что я вижу пурпурный свет и он медленно приближается.

А потом мир погрузился во мрак, и я потеряла сознание.

Часть вторая

8. Вступить в игру

Суюки

Прежде Суюки и представить не могла, что океан такой огромный.

Мать иногда рассказывала о нем, когда еще была жива. Она родилась в маленькой прибрежной деревеньке Каигара Мура, расположенной на территории Клана Воды. Истории из ее детства неизменно разворачивались на белом песчаном пляже, усыпанном ракушками, у сверкающей водной глади, которая простиралась до самого горизонта. Суюки же всю жизнь провела среди высоких стен столицы империи и не могла даже вообразить ничего подобного.

А теперь, воочию узрев ширь океана, которая тянулась, насколько только хватало глаз, она думала лишь о том, до чего же это жутко.

– Люблю океан, – со вздохом проговорил Така. Он сидел у открытой дверцы летающего экипажа, свесив вниз коротенькие ножки. Путешественники парили над безбрежной водой. Внутри гисся – повозки, запряженной быком, – не было окон, тут можно было встать в полный рост, а формой она напоминала куб. Бамбуковые двери в задней стенке обычно были закрыты, но теперь, когда их распахнули, за ними виднелись голубое небо и облака. Обычно в таких лакированных двухколесных повозках, запряженных одним быком, ездили представители аристократической верхушки. Разумеется, призрак служанки и маленький разговорчивый ёкай к ним не относились, но хозяин экипажа, господин Сейгецу, не тяготился их присутствием, поэтому девушка не задавала никаких вопросов.

Така снова глубоко вздохнул. Уголки его губ приподнялись.

– И пахнет он так приятно! Рыбой, солью, дождем. – Кроха ёкай с когтистыми лапками и единственным огромным глазом поднял взгляд на служанку и улыбнулся, сверкнув клыками в полумраке экипажа. – Ты рада, что вернулась, Суюки-тян? А то ничего бы этого не увидела!

Девушка выдавила из себя слабую улыбку, и Така продолжил любоваться волнами. Суюки отвернулась от распахнутых дверей и задержала взгляд на фигуре в углу. Господин Сейгецу, человек, за которым она следовала от столицы через всю территорию клана Солнца и до самых высоких пиков Драконьего Хребта, сидел спиной к стене, скрестив ноги и закрыв глаза. Почему она, неприкаянный дух, утративший все связи с этим миром, решила путешествовать по империи с прекрасным загадочным незнакомцем и его одноглазым ёкаем – Суюки и сама не понимала. Возможно, всему виной любопытство – очень уж ей хотелось побольше узнать о господине Сейгецу. Этот обладатель серебристых волос и удивительных чар ничуть не утратил таинственности с их первой встречи. А может, дело в том, что господин с помощью Таки мог видеть события будущего. И наконец – что тревожило Суюки больше всего, – он поведал девушке, что ей уготована важная роль в грядущих событиях.

Это очень напугало Суюки. Она ведь была призраком обычной служанки, ничем не примечательной простолюдинки. Во всяком случае, ей так казалось, но день ото дня воспоминания о прошлой жизни все сильнее заволакивались туманом. С большим трудом она воскрешала в памяти отца, дом, в котором они жили, последние дни прислуживания во Дворце императора. Эти воспоминания причиняли боль, Суюки не хотелось на них задерживаться. Может, поэтому они и стирались.

Но один светлый эпизод оставался в памяти и ничуть не мерк, как бы она ни пыталась похоронить прошлое, – случайная встреча с аристократом в первый день работы во дворце. Суюки тогда буквально влетела в него с чайным подносом в руках, заблудившись в дворцовых коридорах, а он не только не наказал ее за то, что осмелилась к нему прикоснуться, но наградил улыбкой, проявил доброту, показал, куда идти. Он говорил с ней как с равной, и забыть это было попросту невозможно. Даже смерть не смогла вытравить из памяти Суюки этот светлый и чистый образ, такой отчетливый, словно их встреча состоялась только что.

Тайо Дайсукэ из Клана Солнца. Аристократ из числа императорских придворных, ей до него, как крестьянину до принца. Это из-за него она не могла оставить этот мир, покинуть царство живых. Кроме того, Тайо Дайсукэ тоже упоминался в пророчестве Таки и был еще одним ключевым участником игры, о которой часто упоминал господин Сейгецу. Игры, в которой на кону стояли жизнь и смерть.

Она уже как-то раз спасла аристократа от верной смерти – предупредила его с товарищами об атаке демонов, которая грозила погубить их всех. Впрочем, без господина Сейгецу этого бы не случилось – Суюки попросту не хватило бы храбрости. Он объяснил, что делать, убедил ее в том, что она справится. А теперь игра продолжилась, а над аристократом и его друзьями снова нависла смертельная угроза.

При жизни она любила Дайсукэ-саму. Теперь же, когда Суюки стала призраком, всё, даже чувства, затуманилось, и она уже сама не понимала, любит ли аристократа. Но она уже вступила в игру. И твердо решила, что будет наблюдать за ее ходом до самого конца, каким бы он ни был.

Повозка вынырнула из облаков, и неожиданно внизу проглянул остров, зеленый, словно драгоценный изумруд. Така просиял и расплылся в улыбке.

– Вон остров! – воскликнул он, поднимаясь на ноги. – Хозяин, прилетели! Мы на месте!

– Тихо, – резко приказал господин Сейгецу.

Суюки, похолодев, обернулась. Среброволосый мужчина поднялся, медленно, точно во сне. На лице господина читалось огромное потрясение, от одного его вида по спине Суюки пробежал холодок. Сейгецу-сама пошатнулся и уперся ладонью в стенку повозки, чтобы не упасть. Така испуганно ахнул.

– Хозяин, с вами все в порядке?

Сейгецу словно бы не слышал маленького ёкая.

– Нет, – выдохнул он едва слышно, явно обращаясь к самому себе. – Если ее не станет, игра будет проиграна. Я этого не допущу.

Взгляд его золотистых глаз метнулся к Суюки. Увидев за ними пустоту, девушка отшатнулась. В этом взгляде пылал голод, готовый поглотить звезды и осушить океан. Господин моргнул, и к нему вернулось прежнее аристократичное «я».

– Суюки-тян, – ласково, умиротворяюще проговорил он. – Боюсь, мне придется попросить тебя о помощи. Нет, даже… умолять о помощи. – Он шагнул вперед и протянул девушке-призраку руку с тонкими длинными пальцами. – Пожалуйста. Игра балансирует на самом кончике ножа. Одна ошибка – и все пойдет прахом. Если исчезнет одна деталь, не станет и остального. В том числе и благородного Тайо, которого ты все еще любишь.

Дайсукэ-сама. Суюки задрожала, вспомнив зловещее пророчество Таки. Светловолосый принц жаждет битвы, в которой ему не победить. Меч демона погубит его, но верный пес будет с ним до самого конца.

– Ты в силах его спасти, – продолжал Сейгецу вполголоса. – Его судьба еще не решена. Но действовать нужно быстро, иначе всех ждет погибель. Ты им поможешь?

«Будь храброй, – сказала себе Суюки, хотя ее по-прежнему била дрожь. – Если это изменит судьбу Дайсукэ-самы, я сыграю в игру господина Сейгецу».

Сейгецу-сама по-прежнему стоял перед девушкой-призраком, не сводя с нее золотистых глаз. Суюки еще немного помедлила, собираясь с духом, а потом вскинула голову.

– Что… Что я должна сделать, Сейгецу-сама? – прошептала она.

Господин улыбнулся, и в этот миг словно солнце выглянуло из-за туч.

– Мне понадобятся твои глаза, Суюки-тян, – сказал он. – Мне нужно знать, что происходит на острове, а ступить на него сам я не смею. Пока. И пускай прошло уже много времени, он меня узнает. – Суюки нахмурилась в замешательстве, но Сейгецу-сама не стал ничего объяснять. – Я хочу увидеть остров твоими глазами, Суюки-тян, – продолжал господин. – Ты можешь пробраться туда, куда мне путь закрыт, – в самое сердце земель Цуки. Совсем рядом рыщут воины Генно, точно акулы вокруг раненого тюленя, но и они еще не ступили на остров. Их ками заметят, а вот на очередного призрака, бродящего по острову, и внимания не обратят. Станешь ли ты моими глазами на ближайшие дни? Отыщешь ли души, за которыми мы прилетели?

Суюки задумалась. Казалось бы, Сейгецу-сама не предлагал ничего плохого, но ей все равно было не по себе. Суюки пугала магия в любых ее проявлениях. В конце концов, именно кровавые чары госпожи Сатоми призвали óни, убившего девушку.

– А что для этого понадобится, Сейгецу-сама? – спросила она. – Я… должна буду что-то сделать?

– Нет, Суюки-тян, – мягко успокоил ее Сейгецу. – Ничего делать не нужно. Просто согласиться на то, чтобы я был рядом и смотрел твоими глазами. Когда я буду медитировать, мы сольемся воедино, и ты будешь служить сосудом моего сознания. Но только если дашь свое согласие. Что скажешь?

Суюки только теперь заметила, что неподалеку стоит Така и наблюдает за ними. Лицо у него было мрачное, он недовольно выпятил губу. Оставалось только гадать, что же его расстроило – может, холодный тон Сейгецу-самы, когда он его перебил. Сказать по правде, Суюки не слишком понравилась идея господина Сейгецу, но он всегда был с ней честен, пускай и о многом умалчивал. И если она хотела спасти Дайсукэ-саму и досмотреть игру до конца, выбора у нее не было.

– Да, Сейгецу-сама. Я… готова.

Он ободряюще улыбнулся.

– Прекрасно, – прошептал он. – Времени мало, Суюки-тян. А игра стремительна. Приступим. – Сейгецу-сама снова протянул ей изящную руку. – Как только установим связь, я смогу повсюду следовать за тобой и видеть все то, что видишь ты.

– Мне… будет больно? – спросила Суюки, подлетая ближе. Господин покачал головой.

– Нет, – заверил он. – Ты даже не почувствуешь моего присутствия. Просто закрой глаза, Суюки-тян, и прогони все мысли. Мы быстро управимся.

Суюки повиновалась. По лбу точно легкой кисточкой пробежались. Это ощущение потрясло девушку – настолько, что она едва не открыла глаза. Она уже давно не испытывала физических ощущений – ее бесплотное тело проходило сквозь все, что с ним соприкасалось. Она уже почти забыла, каково это – чувствовать мир на ощупь, и только трепет и доверие, которое она питала к Сейгецу-саме, не дали ей отшатнуться.

– Готово, – тихо-тихо сообщил господин Сейгецу, и ощущение тут же исчезло – так же быстро, как возникло. – Теперь во время медитации я всегда смогу тебя отыскать, даже если ты окажешься далеко отсюда. Спасибо, Суюки-тян. Я перед тобой в долгу.

– Пустяки, Сейгецу-сама, – прошептала девушка. – Я… хочу помочь. Точно не знаю, что происходит, но понимаю, что девушка-лиса в этой игре очень важна. И если я могу помочь ей и всем, кто рядом, я постараюсь это сделать. А еще я… хочу, чтобы Дайсукэ-сама был счастлив. – Может, тогда у Суюки получится наконец покинуть этот мир.

Сейгецу кивнул.

– Вместе мы изменим саму судьбу, Суюки-тян, – пообещал он негромко и указал широким рукавом на дверь. На огромный остров, зеленевший посреди моря под ними. – Это земли Клана Луны, самого благочестивого из великих семейств. Давным-давно они поклялись ками, что будут держаться в стороне от политики и империи и жить в мире и согласии с духами острова. А это их столица, Шинсей Ядзю, Город Священных Существ. – Суюки посмотрела вниз, и ее взору открылись лабиринты дорог и зданий, окруженные большим лесом. Она еще никогда не видела городов с высоты и изумилась, что такое огромное поселение может казаться совсем крошечным, если подняться к облакам. – Здесь живет даймё клана, – продолжал Сейгецу, и на мгновение в его голосе Суюки почудилась… тоска. – Все решения, связанные с жизнью островов, принимаются во Дворце Клана Луны. Там сосредоточена вся власть, и наши игроки двинутся туда. Если выдержат последнее испытание. Суюки-тян… – Господин опять повернулся к ней. – Ты должна стать моими глазами. Ступай во Дворец Клана Луны и разыщи девушку-лису и всех остальных. Никто не должен тебя заметить. Как только найдешь их, сразу возвращайся ко мне. Справишься?

– Да, Сейгецу-сама, – прошептала Суюки.

– Тогда ступай, – сказал Сейгецу. – И не бойся. Я буду с тобой до самого твоего возвращения.

Волна страха нахлынула на Суюки, но она отогнала ее. Не обращая внимания на насупившегося Таку, она превратилась в шар света, вылетела из повозки в бескрайнее небо и поспешила в сторону острова.

9. Помощь кодама

Тацуми

Что-то влажное и холодное хлестнуло меня по лицу, вырвав из забвения. Я открыл глаза.

И тут же сощурился от яркого, слепящего света. Я лежал на животе, вжавшись щекой в холодные камни. Что-то неприятно вонзалось в ребра. Я скривился, поднял голову и обнаружил, что меня выбросило на каменистый пляж. Из песка и мелкой гальки кое-где торчали скалы. Половина моего тела была в воде, а половина лежала на суше, и, хотя одежда промокла насквозь, я чувствовал, как солнце припекает спину и плечи.

Меня накрыло пенистой волной, ударившей в нос соленым морским запахом, и к горлу мгновенно подкатила тошнота. Я приподнял плечи и, закашлявшись, выблевал морскую воду. Когда желудок наконец опустел, а рвотные позывы стихли, я, тяжело дыша, приподнялся, устроился на корточках и осмотрелся.

По обе стороны от меня простирался каменистый берег, а за ним темнел густой хвойный лес – сплошь сосны и кедры. Тут не было ни причалов, ни кораблей, ни зданий – ни единого намека на цивилизацию. Я понятия не имел, на какой остров меня вынесло, но подозревал, что на Ушиму, потому что, когда на нас напал унибодзу, мы были ближе всего к столице Цуки. Сам пляж усеивали поломанные доски, ящики, бочки и прочий мусор. Корабль явно не пережил встречи с морским чудовищем.

Краем глаза я заметил красно-белый промельк, и внутри все сжалось. Неподалеку, на растрескавшейся доске, которая плавала в луже, оставленной приливом, лежала Юмеко. Ее тело безвольно покачивалось, глаза были закрыты, а кожа так побелела, что почти сливалась с платьем. Я вспомнил свой ужас, когда умибодзу с такой силой атаковал корабль, что кицунэ выкинуло за борт, в ледяные, чернильно-черные воды, и как я, не медля ни секунды, ринулся за ней, поймал и вытащил на поверхность. Умибодзу все не мог успокоиться и разбивал в щепки то, что осталось от «Сокровищ морского дракона», кругом плавали обломки и тела. Юмеко приникла ко мне, обмякла у меня в руках. Кожа у нее была ледяная. Я осмотрелся и увидел пятнышко у горизонта – эта точка была чуть темнее мрачного неба. Остров Ушима это или какой-то другой из островов Клана Луны – тут уж выбирать не приходилось. Старательно придерживая голову кицунэ, чтобы она не нахлебалась воды, я устремился к заветному берегу. Что было дальше – я напрочь забыл.

Я встал, торопливо пересек широкие лужи и осторожно взял Юмеко на руки. Меня испугало, до чего же она легкая – ее хрупкое тело было точно пучок веточек, окутанный шелком. Я прижал ее к груди, повернулся и понес в глубь острова. С каждым шагом все сильнее сдавливало грудь, дыхание становилось рваным, я то и дело спотыкался.

«Она жива, – твердил я себе. – Жива. Иначе и быть не может». Я не сводил глаз с ее бледного лица. Кого же я пытался в этом убедить? Себя самого? Или, может, бросал вызов силам, определяющим нашу судьбу? Мы ведь уже такой путь проделали, Юмеко, нельзя вот так нас бросать.

У окраины леса я опустился на колени и осторожно положил Юмеко на островок травы, согретый лучами солнца. Потом дрожащими пальцами стал ощупывать шею в поисках пульса, мысленно готовясь к тому, что он затих, а душа покинула тело, что жизнерадостной, веселой лисички больше нет. В тот миг ее бледное обмякшее тело и впрямь казалось неживым, а все остальное утратило смысл.

Наконец я ощутил под пальцами легкое биение и облегченно вдохнул. Увы, радость моя была недолгой. Да, сердце Юмеко билось, но слабо и пугающе неровно. Да, Юмеко жива, с леденящей отчетливостью понял я, но ее силы на исходе. Если я не смогу помочь, до утра она не дотянет.

Я осторожно раздвинул ткань ее платья, чтобы осмотреть рану, и похолодел. Из-под ребер торчал обломок доски, кожа вокруг него опухла, а из раны сочилась кровь. Помрачнев, я стал рыться в своей дорожной сумке – и скоро мои опасения подтвердились: я нашел моток влажных бинтов, а вот порошок для приготовления лечебной настойки и обезболивающей целебной мази пропал – должно быть, его смыло волной. Придется довольствоваться тем, что есть.

Юмеко даже не шелохнулась, пока я извлекал обломок из ее тела. Его конец был весь перепачкан кровью – при виде него я невольно стиснул зубы. Я промыл и забинтовал рану, насколько это было возможно. Все это время кицунэ лежала так спокойно, что я дважды проверял пульс, желая удостовериться, что она жива. Тишина стучала у меня в ушах – гулко, насмешливо. Оно, конечно, к лучшему, что Юмеко была без сознания, пока я обрабатывал рану, но в то же время мне хотелось, чтобы она открыла глаза, вскрикнула, отшатнулась, попросила быть осторожнее. Она всегда была такой шумной, веселой, непосредственной. А теперь я смотрел на нее, бледную и неподвижную, понимал, что она может уже не проснуться, и внутри все болезненно сжималось, а горло сдавливало.

Она умрет, Тацуми. Ты и сам знаешь. Эта мысль принадлежала и мне – той холодной, логической части разума, что привыкла к картинам жестокости и смерти, – и Хакаимоно. Она потеряла слишком много крови, а помощь, возможно, придется искать не один день. Тебе ее не спасти, а времени мало – надо остановить Генно, пока не поздно. Отпусти ее.

– Замолчите, – прорычал я обоим внутренним голосам. Они повиновались, но жуткое осознание никуда не делось. Юмеко умирает. За обе свои жизни я успел порядочно насмотреться на раны и увечья и понимал, что не далек тот миг, когда ее сердце остановится навечно.

Но без боя я ее не отпущу.

Нехотя оторвав взгляд от девушки, я распрямился, чтобы повнимательнее осмотреть окрестности. Передо мной до самого горизонта раскинулся океан. Каменистый берег тянулся в обе стороны, а потом закладывал резкий изгиб и пропадал из виду. За спиной у меня возвышался густой, дремучий лес. Судя по положению солнца, мы оказались у северной оконечности острова, а Хейси, портовый город, куда изначально держал курс наш корабль, располагался на западе. Я не знал, есть ли поблизости города и деревни и каково точное расстояние до Хейси, зато твердо знал, что Юмеко нужна помощь, и других ориентиров у меня не было.

Отвернувшись от океана, я наклонился и подхватил кицунэ – легкую, точно перышко, – на руки, и во мне снова всколыхнулось зловещее предчувствие смерти. Я закрыл глаза и опустил голову так, чтобы наши лбы соприкоснулись. Я молил богов о том, чтобы ее угасающему телу передалась моя сила, чтобы она услышала мои мысли.

Останься со мной, Юмеко. Не бросай меня. Если тебя не станет, какой смысл мне будет бороться дальше?

Волны с шипением набегали на берег, а солнце уползло чуть дальше по небу. Стиснув зубы и прижав девушку к себе, я вошел в лес.

Нас обступили деревья, высокие и раскидистые, заглушив вой ветра и шум океана. Чем дальше я заходил, тем гуще становился лес, и вот мы уже оказались посреди непроглядной чащи. Кроны деревьев заслоняли небо, лишь кое-где солнечные лучи пробивались сквозь листву и падали пятнышками на землю. Повсюду лежал мягкий мшистый ковер – он укрывал камни и деревья, окрашивал все кругом зеленым цветом, впитывал шум шагов. Лес казался очень древним, живым.

И как будто наблюдал за нами.

Ощущение было такое, словно отовсюду за мной внимательно и с большим любопытством следят. Не раз я замечал боковым зрением промельк движения меж деревьев, но стоило обернуться, и его уже и след простыл. Иногда я почти был готов поклясться, что видел лица с темными провалами глаз, притаившиеся в ветвях. Но стоило всмотреться, и видение исчезало, как тени на солнце. Вероятно, то были духи и лесные ками, судя по тому, что сюда уже несколько столетий не ступала нога человека. Интересно, промелькнуло у меня в голове, что думают ками, зовущие эту лесную обитель своим домом, о демоне, разгуливающем по их владениям? Оскорбляет ли их это, предпримут ли они что-нибудь? Или просто дождутся, пока я уйду? Я надеялся, что вмешиваться они не станут – за себя я ни капли не боялся, но твердо решил, что, если Юмеко ранят или убьют, я превращу эти сосны и кедры в горстку пепла.

Спустился вечер. Лес все не заканчивался: чем дальше я заходил, тем гуще он становился. Вековые, поросшие мхом деревья высились надо мной, лишайник, точно шелковая завеса, ниспадал до самой земли. Голубые и белые поганки зловеще поблескивали на корягах и упавших деревьях, освещая сумеречную чащу. То тут, то там мерцали светлячки, а в ветвях струился свет призрачных огоньков – там вились цурубеби, ониби и другие духи. Воздух был полон ками и магии, и я по-прежнему чувствовал на себе взгляды десятков невидимых глаз.

Ноги у меня задрожали, я споткнулся и упал на колени, ругнувшись. Битва с умибодзу, после которой я едва не утонул, собственные раны, долгий поход через лес без воды и пищи – все это наложило свой отпечаток. Пока я собирался с силами, чтобы подняться и продолжить путь, что-то заставило меня насторожиться, и я вскинул голову.

На мшистом бревне неподалеку стоял кодама, маленький древесный ками, и смотрел на меня черными глазами, лишенными зрачков. У меня екнуло сердце, но стоило нашим взглядам встретиться, и ками исчез. Я не успел проронить и слова. Вдруг я заметил, что в ветвях вокруг меня прячутся за листвой другие крошечные зеленоватые духи – и все они пропали, как только поняли, что я их вижу. Может, они опасливо следили за демоном, идущим через лес, а может, им просто любопытно было, что это такое я несу.

Я опустил взгляд на Юмеко. Она все так же лежала у меня на руках, прильнув щекой к моей груди и закрыв глаза, а ее лицо по-прежнему казалось безжизненным. Я встревоженно пощупал ее запястье и нашел пульс, слабый и неровный, но все же. Она продолжала бороться. Она меня не оставила.

Стиснув зубы, я поднялся и шагнул дальше и в тот же миг ощутил у своей груди едва заметное движение – тихий-тихий вдох. Сердце у меня подскочило к самому горлу, но я не остановился, а упрямо продолжил путь через чащу. Юмеко тем временем заерзала и подняла голову.

– Тацуми?

Голос у нее был совсем слабый, едва громче шепота. В моей груди вспыхнула радость, а в животе словно разверзлась дыра от ужаса – до того тихим он был.

– Да, это я, – вполголоса ответил я.

– Что… случилось? – Она слегка повернула голову в попытке оглядеться. – Где это мы?

– Умибодзу потопил наш корабль, – пояснил я. – Мы на одном из островов Цуки – надеюсь, что на Ушиме.

– А где остальные?

– Не знаю, – признался я. – Я их не видел. Если они выжили, полагаю, мы с ними встретимся в Хейси.

– Я себя как-то странно чувствую.

– Ты… серьезно ранена, Юмеко. – Я сглотнул ком в горле. Надо было занять ее разговором, чтобы она ни в коем случае не уснула. Иначе – я это прекрасно понимал – проснуться ей не суждено. – Мы уже недалеко от Хейси, – солгал я. – Надо только немножко потерпеть. Что ты знаешь о семействе Цуки?

– О… Клане Луны? Совсем немного.

– Расскажи мне.

Она выдержала паузу, точно собираясь с мыслями. А я все шагал вперед. Среди деревьев и кустов по-прежнему мелькали духи и ками, но из своего укрытия не выбирались.

– Цуки – главные затворники среди великих семей, – заговорила Юмеко таким тоном, будто цитировала учебник истории. Она произносила слова медленно, точно борясь с изнеможением. – Раньше они жили по соседству с другими кланами, но две тысячи лет назад все семейство перебралось на острова у западного побережья и обосновалось здесь. Гостей они не любят и в делах других кланов никак не участвуют. О них почти ничего не известно, но поговаривают, что они близки с ками. Вот только местные ками… живут в печали. – Кицунэ подняла голову и всмотрелась в кроны деревьев. – Этот лес… пропитан печалью… – прошептала она. – И гневом. Он словно бы что-то утратил, а что – и сам вспомнить не может. – Она опять поникла и привалилась к моей груди. Силы ее оставили. – Gomen, я толком больше ничего не помню.

Я остановился, а в нескольких ярдах от нас из-под зашелестевших ветвей выступил крупный олень. Завидев меня, он фыркнул, но, кажется, полудемон нисколько его не испугал. Олень спокойно повернулся и нырнул обратно в чащу, раздвинув ветви кустов и деревьев. Несколько белых мотыльков, потревоженных этим величественным зверем, закружили над нами, как кусочки бумаги.

– Даже не знаю… – неожиданно прошептала Юмеко.

Я посмотрел на нее.

– Что?

– Учитель Исао… – начала Юмеко, и мое сердце тотчас стиснула незримая ледяная рука. – Он все зовет меня, хочет что-то сказать, а я никак не могу расслышать. – Кицунэ замолкла на мгновение, а потом тихо выдохнула, точно только осознала смысл собственных слов. – Я… умираю, да?

– Останься со мной, Юмеко, – прошептал я, опустив голову. Кончики ее ушей скользнули по моей щеке. Я закрыл глаза. – Не спеши к нему. Ты нужна нам здесь.

Нужна… мне.

– Постараюсь, – пробормотала кицунэ, снова прижавшись щекой к моей груди. – Вот только… боюсь, Тацуми, мне недолго осталось. Если слышишь зов Мэйдо… значит, твой час пришел. – Она судорожно выдохнула и теснее прильнула ко мне. – Ты ведь позаботишься об остальных? – едва слышно спросила она. – О Рэйке, Дайсукэ, о baka Окамэ? Они не справятся без тебя, если вступят в схватку с Владыкой демонов. Ох как разозлится Рэйка, когда узнает, что я всех подвела. Скажи ей… что это не твоя вина и что мне жаль, что я не смогу помочь остановить обряд Призыва.

Я ничего не ответил. Ноги подкашивались. Я прижал Юмеко крепче. Внутри меня тлела тихая злоба – я злился на духов, на Ками, на судьбу и больше всего на себя.

– Мне жаль, – повторила Юмеко и задрожала на моей груди, крепче сжав мою рубашку. – Я не хочу умирать, – прошептала она. – Хочу остаться с тобой. Я столько всего хотела сделать и увидеть после того, как… мы победим Генно. – Она сделала паузу. Ее дыхание было поверхностным и рваным, чувствовалось, что говорить ей тяжело. – Прошу, Тацуми, посмотри на все эти чудеса без меня.

– Юмеко… – сдавленным голосом произнес я, а уголки глаз вдруг защипало. Никакого будущего у меня не было: я понимал, что после победы над Генно и срыва обряда Призыва деваться мне будет некуда. Империя не питала особой любви к полудемонам, а уж Клан Тени наверняка захочет убить Хакаимоно и вернуть себе Камигороши. Я сомневался, что исполню клятву Хакаимоно и буду мстить Каге – возможно, я просто явлюсь к ним. Все равно итог будет один.

В конце пути меня ждала только смерть – я всегда это знал. Но Юмеко… она заслуживала куда большего, чем посулила ей судьба. Заслуживала беззаботной, свободной жизни, полной чудес, на которые ей так хотелось полюбоваться, жизни, в которой нет места демонам, драконам и мраку.

– Не покидай меня, – хрипло попросил я. – Я никуда без тебя не пойду. Если хочешь, чтобы я повидал места, которые так тебя манят, тебе придется составить мне компанию.

Она не ответила. Я опустил взгляд. Юмеко снова потеряла сознание. Ее голова покоилась у меня на груди, глаза были закрыты. Я чувствовал пульс, но слабый-слабый. Наше время было уже на исходе.

* * *

Последние лучи солнца померкли, и лес погрузился во мрак. Сквозь кроны стал просачиваться слабый дождь, его холодные щупальца забирались под мои волосы и стекали по коже. Я снова споткнулся, но в этот раз сумел удержать равновесие. Впереди, среди деревьев, показалось нечто такое, от чего кровь в жилах похолодела. Старый дуб, обугленный, черный, со стволом, рассеченным надвое молнией, возвышался всего в нескольких ярдах от нас. Я узнал его, потому что уже видел несколько часов назад, когда первый раз шел этой дорогой. Ошибки быть не могло: раз дерево снова мне встретилось, значит, я хожу кругами, хоть и был уверен все это время, что двигаюсь на запад. Вернее, мне так казалось. Вот только лес, полный ками и духов, коварен. И неважно, что сбило меня с пути – местные обитатели или сама природа, сути это не меняло.

Ноги стали ватными, и я упал на колени в траву с ослабевшим девичьим телом на руках. Я склонил голову, зажмурился, крепко прижал кицунэ к себе, а ярость и отчаяние тем временем стали затягивать меня в бездну. Время истекло. Я не справился, и уже совсем скоро мой мир потеряет единственный лучик света, что только сумел в него пробиться.

– Мне так жаль… – прошептал я девушке, лежащей без движения на моих руках. Она снова ничего не ответила. От ее кожи исходил холод. – Юмеко, прости меня. Я… – Горло сдавило. Я бережно убрал прядь волос с ее помертвелого лица. – Мне тоже очень хотелось с тобой остаться, – признался я. – На все время, что мне только отведено. Ты помогла мне поверить, что и демон может удостоиться спасения.

Впереди едва слышно зашелестела трава, словно на нее опустился лист. Я поднял голову.

Неподалеку на камне стоял кодама, маленький и бесплотный, и наблюдал за нами, как прежде его собратья. На миг я подумал: может, убить этого ками, а потом взять Камигороши и прорубить себе дорогу сквозь лес, пока он меня не отпустит – или пока от него не останутся одни пеньки. Вот только кодама не излучал враждебности и угрозы. Его большие черные глаза смотрели на Юмеко с любопытством и тенью тревоги.

Во мне зажглась искорка надежды. Я осторожно вздохнул.

– Прошу… – начал я, но стоило мне только заговорить, и маленький ками исчез, рассеялся в воздухе и пропал из виду, загасив слабый огонек надежды. Я поник. Внутри ядовитыми змеями встрепенулись гнев и тоска. Даже если кодама в силах помочь, они и говорить с демоном не станут. Юмеко – вот кого они послушали бы, кого обступили бы, кого пропустили бы через лес. То ли потому что она кицунэ, то ли потому что кодама чувствовали ее непорочность, видели свет, манящий всех к ней, как манит мотыльков пламя. Мне вспомнились другая ночь и другой лес, полный кодама, их голоса, похожие на шелест сотен листьев, Юмеко, сидящая у огня, пока духи деревьев несут мерцающий лист.

У меня замерло сердце. Лист! Той ночью кодама наградили меня за то, что я убил медведя-демона, который высасывал жизнь из леса. О лесе я тогда и не думал, просто хотел выжить. Но в глазах кодама я оказал их обители огромную услугу, а они привыкли возвращать долги.

Лист – это символ того, что теперь ты друг леса, – вспомнились мне слова Юмеко. – Если тебе когда-нибудь понадобится помощь ками, прошепчи свою просьбу и пусти лист по ветру. Он донесет твои слова до местных кодама, и они помогут тебе, чем могут.

Сердце громко заколотилось в груди. Я осторожно опустил Юмеко на землю, торопливо открыл дорожную сумку и стал дрожащими пальцами перебирать содержимое. Почти все, что я взял с собой в путь, смыло волнами. Я достал опустевшие мешочки из-под лекарственных снадобий, промокший рис, бинты, моток веревки, но то, что я так искал, не нашлось. Куда же я его положил? Помню только, что в ту ночь рука машинально сунула лист в сумку – тогда казалось, что просить помощи у ками мне никогда не придется.

Наконец у самого шва пальцы скользнули по чему-то хрупкому и тонкому, точно бумага. Я со всей осторожностью высвободил находку и поднес к свету. Дыхание тут же перехватило. Это и впрямь был лист, крохотный и зеленый – такого же оттенка, как кодама, который мне его вручил. И хотя прошла уже не одна неделя, он не потрепался, не надломился, и в нем по-прежнему пульсировал мягкий свет. Его мерцание коснулось моих пальцев.

Я выдохнул от страха и облегчения, закрыл глаза, поднес подарок кодама к самому лицу, молясь о том, чтобы мою просьбу услышали, чтобы ками вняли словам демона.

– Лесные духи, – прошептал я непослушным голосом. – Помогите Юмеко. Мне для себя ничего не надо, делайте со мной что хотите, покарайте за вторжение, как сочтете нужным. Но, молю, окажите мне милость, спасите ее. Она очень нужна в этом мире.

Вокруг меня взвился ветер, взъерошив мне волосы и одежду. Повинуясь наитию, я раскрыл ладонь. Порыв ветра унес листочек, тот закружил меж ветвей и исчез.

Воцарилась тишина. Казалось, даже лес замер, обдумывая мою просьбу. С каждой секундой безнадежное смирение все сильнее давило мне на плечи. Я – óни, порождение Дзигоку, обители зла. Ками не станут слушать порочные речи демона.

Я подхватил Юмеко на руки, сел у дерева, прислонившись спиной к стволу, устроил ее у себя на коленях. Проверять пульс было страшно – вдруг я его не почувствую? Или, того хуже, найду, но он с каждым мигом будет слабеть, а девушка-лиса – ускользать от меня навсегда, а я не смогу ничего изменить.

По коже пробежал холодок, волосы на затылке встали дыбом. Я поднял глаза и увидел, что на поляну высыпали ками.

Нас окружили кодама – их тут были сотни. Они глядели на нас своими пустыми черными глазами сквозь ветви и листья, они устлали собой землю, будто мерцающим ковром, точно повсюду вдруг выросли зеленоватые, светящиеся поганки. Они бесшумно наблюдали за мной, и даже лес словно затаил дыхание.

Я уловил между стволов какое-то движение – там что-то блеснуло и беззвучно пробежало, как тень. Мое сердце забилось чаще. А спустя мгновение из чащи выступило удивительное создание. Оно остановилось у кромки поляны, позади ками. Это создание было куда крупнее, чем кодама. Ноги и тело у него были оленьи, но рядом с ним любой, даже самый грациозный олень показался бы неуклюжим увальнем. Тело его покрывали крохотные перламутровые чешуйки – зеленые, золотые и серебряные, а с шеи и плеч ниспадала шелковистая грива. Его голова напоминала оленью и драконью разом, а венчал ее ветвистый рог, отливавший черным и золотым.

Помахивая хвостом, напоминающим бычий, но покрытым перьями, создание вышло на поляну, едва касаясь раздвоенными копытами травинок, а потом направилось ко мне.

Я медленно вдохнул, охваченный благоговением. Внезапный инстинктивный страх парализовал мое тело. Существо, которое скользило ко мне, не было ни ками, ни ёкаем, оно не принадлежало к привычному миру чудищ и духов. А было единственным в своем роде.

Передо мной стоял Кирин, легендарное существо, один из четырех священных животных Ивагото. Поговаривали, что он является людям только в мирные времена и когда на троне сидит великий и мудрый правитель. Впрочем, не знаю, можно ли верить этим рассказам, ведь считается, что Кирина видят лишь те, чьи душа и сердце не знают порока, а уж про óни так ни за что не скажешь. Я почувствовал, как демон во мне скривился от отвращения при виде священного животного, преисполнившись страха и ненависти. Бессмертный Кирин источал святость и чистоту, незримый священный огонь, окружавший его, выжигал все злое. Это непорочное пламя вмиг испепелило бы мое тело, а душу отправило бы в Дзигоку, Камигороши или еще куда-нибудь.

Кирин шел через поляну тихо, точно лучик лунного света, и ни одна травинка не согнулась под его копытами. Кодама не разбегались в стороны, но Кирин не наступил ни на одного из них, хотя они были повсюду.

В десятке ярдов от нас священное создание остановилось. Его бездонные черные глаза, древние, как сам лес, взглянули на меня поверх голов кодама. Я сидел не шелохнувшись, прижимая к себе Юмеко. Если Кирин явился, чтобы нас убить, очистить лес от демонической крови одной вспышкой священного огня, так тому и быть.

Кирин медленно склонил голову, наблюдая за мной. Он молчал, и в сознании у меня не прозвучало ни слова, но я вдруг почувствовал, какой вопрос он хочет задать, так отчетливо, будто мне его прокричали.

«Зачем ты явился в мой лес?»

Я потупился. От священного создания веяло нерушимым спокойствием, которое стирало всякую мысль о насилии и жажду причинять боль. Даже задумай я напасть на Кирина, я вряд ли бы смог поднять на него меч.

– Великий Кирин, – начал я, – прости за вторжение в твои владения. Мы путники и зашли сюда ненадолго. Мы с товарищами приплыли на эти острова, чтобы отыскать кровавого мага Генно, который собрал кусочки Драконьей молитвы.

Близится ночь Желания, – бесстрастно произнес «голос» Кирина. Вокруг нас поднялся шум, будто в один миг зашелестели тысячи сухих листьев, – это кодама задрожали на ветру. Кирин не обратил на них внимания. – Дракон вот-вот восстанет. Весь мир с содроганием ждет конца нынешней эры. Но что принесет Желание – гибель или счастье? – еще неведомо.

Перешептывание кодама стихло, а древние черные глаза Кирина снова остановились на мне. Хакаимоно, спокойно произнес он, и у меня екнуло сердце. И не Хакаимоно. Твоя душа разделена, переплетена с другой. Даже не скажешь, где она – точка пересечения людского и демонического. – Он вздохнул, задумчиво постукивая себя хвостом по бокам. – Обычно я не говорю с тебе подобными, но кодама призвали меня на помощь, и я явился. Ками всегда возвращают долг. И все же не обманывайся: сегодня они согласились спасти кицунэ, а не демона. – Изящные оленьи ушки повернулись вперед, к девушке, лежащей у меня на руках. – Ей осталось всего ничего, – сказал Кирин. Внутри у меня все сжалось. – Ее душа уже готова покинуть тело. Еще несколько вздохов, несколько ударов сердца.

– Спаси ее, – хрипло взмолился я. Кирин заморгал. – Умоляю. Она… рано ей умирать.

Священное животное смерило меня невозмутимым взглядом. Смерть – это естественный ход вещей, – спокойно произнес Кирин. – Все смертные умирают, и люди, и ёкаи. Вырвать жизнь из пасти смерти – значит нарушить равновесие в мире. Почему же я должен на это решиться?

– Потому что… – Я зажмурился, выискивая мысль, которая спасет жизнь Юмеко. На ум пришел целый ворох ответов: потому что она несла фрагмент Драконьего свитка, потому что может помочь остановить Генно и помешать явлению Предвестника. Но все эти слова казались поверхностными и неточными, я понимал, что бессмертного Кирина они не убедят. – Потому что она мне… дорога, – прошептал я наконец. Я и сам понимал, до чего самолюбив мой ответ, но ничего честнее придумать не смог. Сказать по правде, он и меня потряс. Я прожил немало и успел узнать на своем веку немало смертных. Они приходили и уходили, а их жизнь не имела для меня никакого значения – так, пылинка, пляшущая на ветру. Но почему-то девушка-лисичка невзначай преодолела все выставленные мною преграды и пробралась мне в самую душу. – Я не могу ее потерять, – закончил я. – Она – мой свет. Если ее не станет, меня снова поглотит мрак.

Выражение лица Кирина ничуть не изменилось. Он шагнул назад – снова каким-то чудом не задев ни одного из десятков кодама.

На рассвете вы должны отсюда уйти, – сказал он мне. – Лес не станет вас задерживать, а духи не преградят путь. На исходе ночи вам явится проводник – он покажет, куда идти.

Я обреченно поник. Отчаяние и гнев снова наполнили душу, погасив искру надежды. Кирин отказал нам в помощи. Еще бы, ведь он – бог, а какое переменчивому Ками дело до жизни одного-единственного получеловечка? Мне на миг захотелось вскочить, выхватить Камигороши, силой заставить священного зверя помочь, но угрожать Кирину значило нарваться на страшное проклятие или мгновенно погибнуть от его огня. В обоих случаях Юмеко не получила бы помощи.

Кирин взмахнул хвостом.

Я исполню твою просьбу, не-совсем-человек, – пообещал он и отвернулся, но я по-прежнему отчетливо чувствовал, как разносится по лесу его голос. – Спи и не волнуйся о нападении врагов – никто тебя не потревожит. Лес убережет тебя от беды. Спи, но остерегайся грез. Рассвет облегчит твое бремя.

Спать мне совсем не хотелось. Хотелось подольше побыть с Юмеко, быть с ней, пока душа не оставит тело, пока она не умрет у меня на руках. Я решил, что, когда ее не станет, покину этот лес, разыщу Владыку демонов и его войско, где бы они ни таились, и голыми руками изорву их в клочья. Нырять в мир снов – нет, это сейчас совсем ни к чему.

Я сжал зубы и попытался подняться, чтобы уйти с поляны, подальше от бога, который отказал нам в помощи. Но вдруг тело перестало слушаться, веки отяжелели, стали словно каменные. Меня захлестнуло волной умиротворения, блаженного и бескрайнего, и я позабыл обо всем.

10. Город Священных Существ

Юмеко

Учитель Исао ждал меня у ступеней, ведущих в храм.

– Здравствуй, Юмеко-тян, – улыбнулся он. В одной руке учитель держал небольшой брусок, а во второй – ножичек, из-под которого на ступеньки летели тонкие стружки и приземлялись меж его стоп. Кусочек дерева уже начал принимать очертания четырехлапого существа, но какого – пока было непонятно. Над фигурками учитель работал по несколько месяцев, а иногда и лет, а законченные поделки никогда не оставлял себе – уносил в лес, возвращая природе.

– Здравствуйте, учитель Исао! – отозвалась я. – Какое погожее утро!

– И какое безмятежное, – добавил он и кивнул на согретые солнцем ступени, ведущие в главный зал храма. – Посидишь со мной немного, а, Юмеко-тян?

Ох, и что же я в этот раз натворила? Я поднялась по ступенькам и опустилась рядом с учителем, судорожно вспоминая, не досадила ли чем Дэнге или Нитору. Кажется, нет, хотя воспоминания о сегодняшнем дне были разрозненными и туманными. Солнце согревало кожу, птицы щебетали в ветвях деревьев. Кругом царили спокойствие и безмятежность, как справедливо заметил учитель Исао, но что-то меня тревожило. Какое-то чувство, которому я не могла дать объяснения.

– А где все, учитель Исао? – спросила я, подняв на него глаза. Кажется, я сегодня не видела ни Дэнги, ни Дзина, ни Нитору.

– Неподалеку, – ответил учитель, продолжая срезать тонкие кусочки с бруска. – Время от времени я встречаю их. Иногда наши тропки пересекаются. Но отныне у каждого своя дорога, свой срок и итог. Я не могу быть им проводником – каждый должен найти свой путь к истокам.

– Я не понимаю, учитель Исао.

– Юмеко-тян, – твердым голосом проговорил учитель и опустил нож с бруском. Его взгляд был пристальным и в то же время добрым. – Сейчас твое место не здесь, – продолжил он. Я недоуменно нахмурилась. – Твоя миссия еще не завершена. Перед тобой стоит важная задача. Помнишь?

По спине побежали мурашки. Я оглядела безмятежный сад, пытаясь вспомнить, как же я сюда попала, – но тщетно.

– Нет, не… п-п-помню, – запинаясь, ответила я. На задворках сознания забрезжило смутное воспоминание, но на нем никак не получалось сосредоточиться. – «Мое место не здесь»? Что это значит?

Учитель Исао снова наградил меня строгим взглядом и указал длинным пальцем куда-то за пределы сада.

Я обернулась и увидела за храмовыми воротами темную кромку леса. Его окутывал полумрак, казалось, стоит только выйти за пределы храма, и света уже не будет, точно солнце попросту не могло пробиться дальше.

Повинуясь негласному указанию учителя, я встала и вышла на середину двора, всматриваясь в темноту у окраины храмовой территории. Как только я подобралась ближе, я увидела тонкую завесу тумана, разделявшую лес и храм. Почему-то руки тотчас покрылись гусиной кожей.

Под деревом, в тени, окутавшей лес, поникнув плечами и склонив голову, сидел человек. На коленях у него лежало тело девушки. Кожа у нее была белой, как рисовая бумага, а пушистый хвост покоился рядом на земле.

Весь мир замер, а воздух вокруг меня сгустился. Казалось, все происходит во сне. Как зачарованная, я вернулась к храму. Учитель Исао сидел на ступеньках, как и прежде. Его прозрачное, слегка подернутое дымкой тело пропускало лучи солнца. Он улыбнулся ласково и печально и покачал головой.

– Еще не время спешить за завесу, Юмеко-тян, – сказал учитель Исао. Его голос был тише легкого ветерка, веющего у нас над головами. – Возможно, скоро мы снова воссоединимся. Но не сейчас. Судьба мира висит на тончайшей ниточке, а тень Дракона лежит на всем царстве смертных. Твоя роль в истории еще не сыграна до конца. Ты должна до него дойти. – Учитель опустил взгляд на брусок и продолжил работу. Стружки опять полетели на землю. – Он зовет тебя, Юмеко-тян, – вполголоса продолжил учитель. – Неужели ты не слышишь? Не заставляй его ждать, иначе его душа снова может погрязнуть во мраке. Без твоего света ему не добраться до другой стороны. – Учитель снова поднял на меня глаза и кивнул. Его губы опять тронула ласковая, едва заметная улыбка. – Ступай, лисичка. В мире живых есть те, кому ты очень нужна. Твое время еще не пришло.

И тут, прямо на моих глазах, учитель Исао превратился в мерцающий шар, сотканный из света, взлетел над ступенями и исчез в храме. Я проглотила ком в горле, посмотрела на лес. Холод обдал меня с головы и до самых ног.

У кромки леса стояло величественное создание и наблюдало за мной. У него было оленье тело, драконья голова, а над ней изгибался полумесяцем прекрасный и в то же время внушающий страх рог. Я вспомнила истории, которые рассказывали об этих существах, – поговаривали, что они являются мудрым и великодушным правителям и что они приносят с собой весть о грядущих переменах. Священный Кирин словно бы ждал меня. Я пересекла двор и приблизилась к нему.

Кирин склонил голову, глядя на меня задумчиво, почти удивленно. Он был немногим выше меня, наши глаза оказались почти вровень, но я не могла отделаться от ощущения, что вижу перед собой древнего великана, пускай столетия не оставили на его лике никакого отпечатка.

Дочь леса. – Он не проронил ни слова, но его голос, точно гулкий колокольный звон, разнесся внутри меня. – Наконец-то ты вернулась.

Я нахмурилась. Почему-то это все было до странного мне знакомо, словно мы уже когда-то встречались. Но я наверняка бы запомнила, если бы хоть глазком увидела легендарного Кирина.

– Простите, – прошептала я. Уши Кирина дрогнули, развернулись ко мне. – Я не понимаю.

И не поймешь, – мягко продолжал Кирин. – Пока что. – Его бычий хвост ходил из стороны в сторону, а над ним взвивались кольца тумана. – Зло добралось до этих островов, – продолжал «голос» священного зверя. Я содрогнулась. – Ночь Желания совсем скоро, а соратников у тебя почти нет. Ступай в Шинсей Ядзю, Город Священных Существ. Разыщи Цуки Киёми, ее помощь понадобится в грядущие дни.

– Цуки Киёми, – повторила я. – Она нам поможет?

Кирин ответил не сразу. Он смерил меня взглядом, поднял голову повыше, вытянув уши – будто ловил какой-то звук, влекомый ветром. Чувствуешь? – спросил он шепотом. – Земля под этим лесом проклята, ее сковывают страх и печаль. И никто, ступая по ней, не убережется от проклятия, даже правители не избежали этой участи. Шагай осторожно, лисичка. Здесь лица обманчивы, и те, кого знаешь ближе всех, могут нести в себе источник зла.

Мне стало не по себе. Слова Кирина не были ясны мне до конца, но я понимала, о чем он говорит – об ужасающей печали, пропитавшей и землю, и воздух. Она тенью нависла надо всем, она зияла, как незаживающая рана.

– Что тут случилось? – спросила я. – Отчего этот лес так печалится и гневается? Что на нем за проклятье?

Кирин не ответил. Он повернулся, поднял голову, выдохнул, и воздух наполнился шелестом. Туманная завеса расступилась и рассеялась. Теперь я отчетливо видела все, что было за священным созданием.

Тропа открыта. Следуй за мной в мир живых, маленькая душа. Ты еще нужна здесь.

Я обернулась на храм, но он уже пропал из виду. Все заволокло густой дымкой, в которой иногда поблескивали пучки призрачного света. Холод пробрал меня до костей. Я отвернулась и пошла следом за Кирином в лесную чащу, окутанная облаком тумана.

* * *

Я открыла глаза. Мир тонул в темноте. Оказалось, что я лежу на боку, подо мной мягкая трава; ее кончики защекотали мне щеку, стоило только заерзать. Я поморщилась, медленно села, осмотрелась.

Меня встретила темная рощица, посеребренная лунным светом. Слух уловил легкий шелест. Я с любопытством огляделась и увидела в ветвях вокруг кодама. Их крошечные тела разливали призрачный зеленоватый свет, который подрагивал между деревьев. Чудилось, что я все еще сплю. Тело было непривычно легким, словно бы нереальным.

Я опустила взгляд, и сердце пропустило удар. Рядом со мной лежал на боку Тацуми, подложив руку под голову и закрыв глаза. Он дышал медленно, на его лице застыло мирное, расслабленное выражение. У меня внутри все сжалось – я еще никогда не испытывала ничего подобного. Я впервые видела его крепко спящим, а не задремавшим, устроившись спиной к стене с мечом на коленях. Толком не осознавая, что делаю, я нагнулась и нежно прикоснулась к его лбу, убрала с лица прядь.

Легкого касания оказалось достаточно, чтобы он резко открыл глаза и сел. Я подскочила от неожиданности. В его зрачках вспыхнуло страшное, демоническое пламя, потом он заморгал, и оно потухло.

– Юмеко.

– Gomen, Тацуми! – быстро извинилась я. Убийца демонов уставился на меня большими остекленевшими глазами. – Не хотела тебя разбудить. Вернее, хотела, но не так. А ты…

Тацуми не дал мне закончить, а подался вперед, положил ладонь мне на щеку и поцеловал меня в губы. Поцелуй был страстным, почти отчаянным, полным чувств и облегчения. Я словно окаменела, хотя душа моя тотчас прильнула к нему, вспыхнула голубовато-белым пламенем, охватившим все мое существо.

Тацуми отпрянул – казалось, он и сам удивился такому повороту, – а потом опустил затуманившиеся глаза.

– Gomen… – пробормотал он и хотел было отстраниться еще сильнее. – Зря я так… прости… Больше не…

Я коснулась его щеки. Тацуми замер и снова посмотрел на меня. Наши взгляды встретились. В глубине его зрачков еще мерцали алые отсветы, но от него веяло страстью. В этот раз поцелуй был нежным. Тацуми тихо выдохнул, притянул меня ближе, сев поудобнее и обвив руками мою талию. Я зажмурилась, приникла к нему, не постеснялась даже запустить пальцы в его густые волосы. Вспышки огня внутри превратились в яркое ровное пламя.

Тацуми отвел назад голову – но совсем немного. В его глазах плясали алые и фиолетовые огоньки.

– Я думал, что потерял тебя, – прошептал он. – Когда Кирин ушел, я решил, что… – Тацуми содрогнулся и нежно провел большим пальцем по моей щеке. – Это же ты, да, Юмеко? – пробормотал он, и тень сомнения пробежала по его лицу. – Или это сон?

Я накрыла его ладонь своей.

– Если так, то он снится нам обоим.

Тацуми улыбнулся, наклонился вперед, чтобы снова меня поцеловать, но тут краешком глаза я уловила какое-то движение и обернулась. В нескольких ярдах от нас на поваленном дереве сидела рыжая лиса и наблюдала за нами сияющими янтарными глазами. Ее великолепный пушистый хвост обвивал лапы. Стоило лисе заметить, что я обратила на нее внимание, как она поднялась, не отрывая от нас взгляда, и спрыгнула с дерева. В прыжке ее хвост с белым кончиком словно бы раздвоился. У меня екнуло сердце. Кицунэ сделала три шага в сторону деревьев, обернулась к нам, нетерпеливо подергивая пушистыми хвостами. Она явно нас ждала.

Тацуми, проследив за моим взглядом, печально улыбнулся.

– Кажется, нам тут больше не рады.

– Hai, – согласилась я, кивнув, и нехотя высвободилась из объятий убийцы демонов. Как же сильно хотелось задержаться в этом мирном, полном ками лесу, позабыть о внешнем мире и страшных опасностях, грозящих нам. Вот только ночь уже была на исходе, и наше время тоже истекало. – Кажется, нам пора.

* * *

Посланная Кирином лиса повела нас по лесу тропой, которой, должно быть, никто, кроме нее, не знал. Кодама провожали нас взглядами, устроившись на ветвях. Кицунэ двигалась проворно, не останавливалась и не оглядывалась. Ее хвосты с белыми кончиками, покачиваясь, плыли сквозь мрак. Меня снедало любопытство, оно горело внутри огнем – мне очень хотелось заговорить с ёкаем, первым чистокровным сородичем, который только встретился на моем пути – во всяком случае, в реальном мире. Кицунэ, да еще и с двумя хвостами, вот это да! В голове роилось множество вопросов – мне столько всего хотелось узнать об их мире! Но кицунэ не сбавляла шаг и ни на йоту не сокращала расстояния между нами. Должно быть, полукровка, идущая за ней по следу, ни капельки не волновала и не интересовала ее.

Когда кицунэ вывела нас из леса и мы оказались у кромки маленькой долины, небо уже начало немного светлеть, а горизонт окрасился бледно-розовым. В нескольких ярдах от нас виднелся спуск в большую зеленую низину, окруженную с одной стороны лесом, а с другой – горами-великанами, чьи крутые вершины вгрызались в облака.

Кицунэ обернулась, взглянула на нас горящими желтыми глазами, дернула хвостами и исчезла. Разочарование разлилось у меня в груди, но вскоре от него не осталось и следа – я посмотрела в низину и удивленно распахнула глаза.

У наших ног раскинулся огромный город. Он мерцал в тени гор, словно огромная стая светлячков. Город был обнесен стеной, но казалось, сам лес спустился в низину, чтобы потеснить местных жителей: над узкими улочками высились древние деревья, многие дома были построены вокруг их стволов, чтобы не потревожить великанов. Пестрые крыши пагод тянулись к небу, яркие мостики украшали собой паутинку речушек и ручьев, прорезавших долину, а в самом центре стоял окруженный рвами величественный замок с белыми стенами и красной крышей. По углам долины, словно бессмертные стражи, возвышались четыре статуи: Кирина, Феникса, Тигра и Великого Дракона.

Тацуми окинул город цепким взглядом.

– Должно быть, это и есть Шинсей Ядзю, – предположил он. – Столица Клана Луны. Надо соблюдать осторожность.

– Потому что чужакам нельзя свободно путешествовать по острову? – уточнила я. Убийца демонов кивнул.

– Здесь надзор особенно строгий. – Он кивнул на красно-белый дворец в центре города, сияющий, как драгоценный камень. – Ведь тут живет Цуки Киёми, даймё Клана Луны.

Я ахнула.

– Цуки Киёми! Именно к ней меня отправил Кирин! Сказал, что Киёми-сан поможет нам остановить Генно.

– Кирин, – повторил Тацуми, – велел тебе поговорить с даймё Клана Луны?

– Hai.

Тацуми немного помолчал, разглядывая город и людей, спешащих по его улицам, будто муравьи.

– Мы можем пробраться туда незаметно, – сказал он наконец. – Но вряд ли даймё проникнется особым доверием к двум чужакам, заявившимся к ней во дворец без приглашения. А если нас схватят, скорее всего, убьют. Тем более что…

Он осекся, но мне и так было понятно, что его тревожит – собственный нечеловеческий, полудемонический облик.

– Думаю, мне лучше спуститься туда и попросить встречи с даймё, – предположила я. – Кирин ведь сказал, что нам потребуется ее помощь. Недаром же он нас сюда отправил!

Тацуми ничего на это не ответил. Я почувствовала на себе его взгляд и взяла его за руку. Он помедлил, а потом сплел пальцы с моими.

– Я должна идти, – продолжила я, – но тебе спускаться со мной не обязательно, Тацуми. Уверена, магия шиноби поможет тебе незаметно проскользнуть в город. Можем встретиться позже, когда минует опасность.

– Нет, – Тацуми покачал головой. – Раз Кирин велел тебе сюда прийти, на то есть причины. Ты должна поговорить с даймё. Одну я тебя не отпущу.

– А вдруг тебя захотят убить?

Тацуми неожиданно ухмыльнулся уголком рта.

– Не исключено… если только они увидят демона, – со странным весельем в голосе подметил он. – Вот бы нашелся способ притвориться кем-то другим…

– Ох! – Досадуя на свою глупость, я сорвала с ближайшей ветки лист и мрачно покосилась на убийцу демонов. Тот все еще ухмылялся. – И когда ты успел научиться сарказму? Окамэ-сана, что ли, наслушался? От Тацуми, которого я помню, и улыбки-то трудно было дождаться.

– Сам не знаю, – резко посерьезнев, сказал Тацуми. Его глаза потемнели. – Знаю, что сильно изменился, – тихо продолжил он. – Помню, каким я был, когда мы встретились, но… тот Тацуми теперь чужой, он как незнакомец. – Убийца демонов покачал головой. – Не знаю, что это – влияние Хакаимоно или дело в его воспоминаниях о десятках убийц демонов, которые были до меня, вот только… я осознаю, что изменился. Но сколько во мне осталось от настоящего Тацуми – я не понимаю.

У меня сжалось сердце. Я подошла ближе, коснулась рукой его щеки. Тацуми закрыл глаза, а по моим пальцам разлилось тепло.

– Мне очень нравится нынешний Тацуми, – прошептала я.

Дрожь, пробежавшая по его телу, передалась мне, когда Тацуми накрыл мою ладонь своей.

– Радостно слышать, – тихо произнес он. – Потому что я и сам не понимаю, что со мной творится.

Мое сердце бешено колотилось. Хотелось прильнуть к нему в поцелуе, запустить пальцы ему в волосы, ощутить прикосновение его рук к коже. Хотелось прижаться к нему крепко-крепко, чтобы нас уже ничего не разделяло, но эти ощущения пугали даже меня саму.

Я торопливо отпрянула и подняла лист, зажатый двумя пальцами.

– Ну что, готов к встрече с даймё?

– Только в козла меня не превращай, – натянутым голосом попросил Тацуми. – И в ронина.

Я прикусила губу, представив убийцу демонов в козлином обличье, потом коснулась листом его лба. Тацуми стоял неподвижно и, закрыв глаза, ждал, пока ему передастся моя магия. Грянул беззвучный взрыв, поднялся столб дыма, а когда он рассеялся, убийца демонов предстал передо мной в черных одеждах и с железной тростью в руке. Его голова была прикрыта широкополой соломенной шляпой, надежно прятавшей рога.

Тацуми осмотрел себя и поднял на меня удивленный взгляд.

– Священник?

– Они обычно не вызывают подозрений, – объяснила я, пожав плечами. – Как и служительницы храма. Ты заметил, что Рэйка обычно расхаживает где хочет, и никто на нее косо не смотрит? Все потому, что каждый думает, что она выполняет волю Ками, а мешать богам – к беде. Ну и взбучку она может задать нешуточную.

– Понятно.

Я склонила голову набок.

– Что, не хочешь быть священником, Тацуми-сан? Могу превратить тебя в служительницу!

Он поморщился.

– И так неплохо.

Мы отыскали узкую тропу, ведущую в низину, и спускались по ней, пока не вышли на дорогу пошире, которая привела нас к огромным городским воротам. Если у ворот столицы империи, Кин Хейген Тоши, выстраивались длинные очереди из желающих попасть внутрь, то в окрестностях столицы Цуки нам встретилось всего несколько путников. Каждый из них удостоил нас скупым кивком и прошел мимо.

У ворот стояло два стражника, облаченных в серебристо-черные одежды Клана Луны. Их копья поблескивали в вечерних сумерках. Воины встретили нас внимательным взглядом. Я рассчитывала, что мы сможем смешаться с толпой, держащей путь в столицу, но в ту минуту поблизости никого, кроме нас, не оказалось.

– Стой! – Один из самураев оставил свой пост и загородил нам дорогу. Мне стоило большого труда сохранить невозмутимость. Угрожать оружием он не стал, но в его взгляде, сперва задержавшемся на мне, а потом на Тацуми, читалась суровость. – Опять чужаки, – отчеканил он. У меня душа ушла в пятки. – Говорите, зачем прибыли? Вы – часть группы, которая уже успела пройти в город?

– Группы? – повторила я. Тацуми, стоявший рядом, встрепенулся. Сердце у меня тревожно заколотилось, в душе зажглась надежда. – Не было ли в ней аристократа из семейства Тайо, служительницы и ёдзимбо?

Самурай расслабился, хотя во взгляде читалось скорее раздражение, чем облегчение. Он повернулся, чтобы ответить, и вдруг замер, изумленно уставившись на меня. Я затаила дыхание. Неужели он увидел мой истинный облик и понял, что я кицунэ?

– Hai, – наконец прошептал он. – Те, кого вы описали, уже в городе, моя госпожа. Сейчас они говорят с даймё. – Самурай сделал шаг назад и быстро поклонился, а потом вперил взгляд в землю. – Мы проводим вас во дворец, прошу, следуйте за нами.

Радостная и вместе с тем сбитая с толку, я пошла за воинами по улицам Шинсей Ядзю.

Чуть ли не с первого шага я отчетливо ощутила присутствие ками.

Мы точно попали в самое сердце священного леса, только вместо деревьев нас окружали здания, жилые дома и храмы. Город был полон ками. Куда ни кинь взгляд, я везде замечала кодама: они сидели на ветвях древних деревьев, растущих вдоль дороги, скакали по крышам домов, даже восседали на плечах и головах некоторых горожан, которые то ли привыкли к присутствию крошечных существ, то ли не замечали его. Окутанная пламенем птица с великолепным алым оперением и длинным хвостом сидела на крыше святилища и чистила перышки, а призрачный пес бежал по улицам следом за мальчиком. Когда ребенок обернулся и заговорил с ним, зверь завилял хвостом.

Мое внимание привлек чей-то смех. Я подняла глаза и увидела на ступеньках небогатого дома девочку с бумажной вертушкой на палочке. Она помахала мне. Ее большие глаза мерцали желтым, а на макушке торчали знакомые ушки с черными кончиками. У меня перехватило дыхание. Но когда я остановилась и окликнула ее, девочка взбежала по ступенькам и скрылась в доме, взмахнув на прощанье пушистым хвостом.

– Получается, в городе живут и ёкаи, – заключил Тацуми, когда мы продолжили путь по улице. – Во всяком случае, тут никто от них не шарахается. Я видел бакэнеко[18] на заборе, а под одним из мостов сидел каппа. Удивительно, что они спокойненько тут обитают, безо всякого кровопролития.

– У них есть все что нужно, – заметила я, и внутри вдруг пробудилась странная тоска. – Люди их принимают. Их не считают чужаками, чудовищами, их не боятся, они – естественная часть привычного мира, как ками.

– Начинаю понимать, отчего Клан Луны предпочитает жить в изоляции, – продолжал Тацуми, наблюдая за светящимся белым мотыльком, который спустился к нему и принялся кружить рядом, беспорядочно работая прозрачными крыльями. – И почему в местные города не пускают приезжих. Далеко не каждому клану понравится здешняя мирная обстановка.

Я не ответила. Девочка-кицунэ снова вышла из дома, вприпрыжку спустилась с лестницы у черного хода, а там встретилась с двумя детьми-ровесниками. Ребята заскакали, радуясь встрече, а потом вместе побежали и скрылись за углом.

Я судорожно вздохнула и отвернулась. Глаза защипало.

– Я рада, – прошептала я, – что есть на свете место, где они могут быть собой. Где они живут в безопасности.

Тацуми ничего на это не ответил, и мы продолжили путь через город.

Мы пересекли арочный мост и подошли к воротам величественного дворца Клана Луны. По бокам от них возвышались статуи грозных комаину раз в десять крупнее Чу. Каменные глаза смотрели гордо и дерзко. Интересно, подумала я, а могут ли они, как Чу, оживать, чтобы защитить дворец, если понадобится? За воротами раскинулся безмятежный, мирный сад. Белый песок, покрытый бороздками от граблей, и бамбук поблескивали в свете желтой луны, которая ползла вверх по небосводу. Аристократы, сбившись в небольшие группки, тихо беседовали в тени дворца.

Когда мы поравнялись с тремя знатными дамами у маленького пруда, одна из них при виде меня удивленно округлила глаза, потом быстро отвернулась, потупившись. Дамы начали жарко о чем-то перешептываться, украдкой поглядывая на нас. Шерсть у меня на хвосте вздыбилась. Тацуми нахмурился. Он тоже заметил их странное поведение, но нам ничего не оставалось, кроме как пройти следом за стражниками по лестнице к главному входу во дворец.

В просторном зале за огромными двойными дверями мягко светились фонари, бросая оранжевые блики на блестящий пол, выложенный деревом и каменными плитами. Тут тоже были аристократы, несколько самураев и стражники. Пока мы шли через зал, я поймала на себе еще несколько взглядов, полных смятения и недоверия. Раз уж в этом городе так много ками, духов и ёкаев, может, все они видят мой истинный облик, как его ни прячь, подумала я.

И если они правда видят лису, смело идущую по дворцу, получилось ли скрыть от них демона, шагающего рядом?

Из дальнего конца зала, где грозно возвышались золотые статуи феникса и дракона, донесся голос, строгий, женский, очень знакомый. У подножия статуй стояли трое. Я разглядела длинные белые волосы, маленькую фигурку в красной рубашке хакама, стройного воина с луком на спине.

Ахнув, я бросилась к ним.

– Minna! – позвала я и помахала рукой. – Дайсукэ, Рэйка, Окамэ-сан, вы добрались!

Они разом обернулись, и на их лицах отразилось неподдельное изумление.

– Юмеко! – вскричала Рэйка, бросилась ко мне и на миг заключила в объятия. Я ответила тем же, но служительница почти сразу отстранилась и заглянула мне в глаза, снова посерьезнев. – Ты цела? – спросила она, стиснув тонкими пальцами мои руки. – Что было после того, как корабль затонул? А где… – она перевела взгляд на Тацуми, безмолвно стоявшего позади меня, и вскинула изящную бровь. – Каге-сан?

Я не видела, что творится у меня за спиной, но, должно быть, убийца демонов ей кивнул, потому что мико тут же расслабилась и отвернулась, а Дайсукэ и Окамэ выступили вперед.

– Юмеко-тян! – с улыбкой поприветствовал меня Окамэ и покачал головой. – С прибытием! Я пытался убедить этих двоих, что волноваться не стоит, что сам Тамафуку дарует тебе удачу. Даже когда нас разлучили, я ни капельки не сомневался, что ты и Каге-сан воссоединитесь с нами в самом неожиданном месте.

– Да ладно? – мрачно проговорила Рэйка. – А кто в первый же вечер напился до чертиков, потому что решил, что их обоих сожрал умибодзу?

– Так ведь я сам чуть не утонул! – Окамэ вскинул руку к потолку. – И гордость не помешает мне признаться, что, когда тень футов пятьдесят в высоту выныривает из океана и разбивает корабль в щепки, сложновато уберечься от потрясения. Не понимаю, почему вы не напиваетесь каждый день!

Дайсукэ улыбнулся.

– Как чудесно снова видеть тебя, Юмеко-тян, – сказал он, не скрывая радости. – И тебя, Каге-сан. Когда чудовище потопило корабль, я думал, что море вас забрало. Но вы вернулись к нам, слава ками!

– Теперь вы рассказывайте! – потребовала я, обведя их взглядом. – Как вы оказались здесь после кораблекрушения?

– Нам удалось доплыть до порта Хейси, – пояснил Окамэ. – А когда местные нас выловили, мы рассказали, зачем прибыли, и нас отправили сюда – поговорить с даймё.

– Мы и сами тут недавно, – уточнила Рэйка. Ее глаза потемнели от тревоги. В них читалось предостережение – но от чего, я понять не могла. – Киёми-сама была так любезна, что пообещала нам аудиенцию, но…

– …но она не знала, что в ее город прибудут еще двое, – произнес голос за спиной у мико. – И что они тоже хотят помешать пришествию Дракона.

Дайсукэ, Рэйка и Окамэ расступились. За ними стояла женщина. Увидев ее, я замерла в изумлении – совсем как остальные в зале при виде меня. Теперь я поняла, почему притягивала к себе взгляды аристократов, отчего они смотрели на меня так ошеломленно и недоверчиво. Дело было вовсе не в моей природе кицунэ.

Передо мной стояла даймё Клана Луны, невысокая и стройная, с длинными прямыми волосами и строго поджатыми губами. Ее широкие одежды были украшены темными силуэтами бамбуковых ветвей и стрекоз, казалось, кто-то нарисовал их чернилами на серебристо-серой ткани. Черные глаза смотрели на меня, а на лице застыло то же потрясение. Она была, вне всяких сомнений, старше – в уголках глаз и у губ пролегли тоненькие морщинки, в волосах белело несколько седых прядок, но сходство было бесспорным.

Это была я. Женщина, смотрящая на меня во все глаза, будто ей, как и мне, явился призрак, была… мной.

11. Томление юрэя

Суюки

Она пришла.

Суюки, притаившаяся под потолком главного зала, увидела, как девушка-лиса переступает порог замка, и почувствовала прилив облегчения. Она целых два дня летала по Дворцу Клана Луны, наблюдая за аристократами, слугами и самураями и их рутиной. Суюки была немало удивлена, когда обнаружила, что в обители Цуки есть и другие духи: у пруда в саду она заметила светящуюся женскую фигуру, задумчиво смотрящую на воду; в одном из залов ей помахал смеющийся ребенок в кимоно с красивым узором, а потом отвернулся и прошел сквозь двери. Чудаковатые местные ёкаи и сотни крошечных зеленых ками, которые во дворце встречались чуть ли не на каждом шагу, мирно сосуществовали с людьми. А тех ничуть не беспокоило соседство призраков и ками: они щедро оставляли богам и призракам подношения – еду (нередко – сладости) и саке, а прежде чем зайти в комнату, могли даже попросить у духа прощения. Если бы Суюки пришлось выбрать на земле место, где останется на целую вечность, этот дворец занял бы отнюдь не последнее место в списке вариантов.

Но не сейчас – сейчас следовало думать о задании, которое дал ей Сейгецу-сама, ведь он так на нее рассчитывает! Иногда девушка-призрак ощущала его присутствие, в такие мгновения ей казалось, что ее глазами на мир смотрит кто-то другой. Это чувство не докучало и не пугало, но было довольно отчетливым. Почти всегда господин наблюдал за происходящим безучастно, так, что на него даже можно было не обращать внимания, но однажды, когда Суюки увидела женщину – позже оказалось, что это даймё Клана Луны, – в ней проснулось чувство, точно ей не принадлежавшее. Любопытство? Радость? Сожаление? Оно рассеялось прежде, чем Суюки успела его распознать. Скорее всего, господин Сейгецу не станет объяснять свой загадочный интерес к даймё местного клана – оставалось только внимательно за ней следить, помня о ее значимости.

Два дня спустя девушка пряталась под потолком главного зала, откуда приглядывала за даймё и толпами аристократов, когда двери дворца распахнулись, пропуская двух стражников.

А за ними – Дайсукэ-саму, ронина и мико.

Суюки закрыла рот руками. По лицу расползлась радостная улыбка. Аристократ из Клана Солнца выглядел потрепанным и уставшим, его одежды кое-где порвались, а длинные белые волосы спутались, но в глазах Суюки он ничуть не утратил своей красоты. Дайсукэ-сама, – подумала она, глядя, как стражи ведут путешественников к даймё. – Ты здесь! Как же я рада, что ты цел.

Внутри вдруг волной всколыхнулась тревога, а в мыслях разлился смутный ужас. Суюки застыла, судорожно пытаясь понять, где же она напортачила. В голове зловещим эхо пронесся голос господина Сейгецу. «Кицунэ не с ними, – заметил он. – И убийца демонов тоже. Такого не должно было произойти. И почему я не смог этого предвидеть?»

Его страшная ярость душила девушку, хоть призраки и не дышат. Суюки прижалась к потолку, борясь с желанием улететь – от присутствия господина Сейгецу все равно было нигде не скрыться. «Така, – ледяным голосом отчеканил господин. Его тон был до того суровым, что девушке захотелось рассеяться дымом и исчезнуть. – В твоих видениях ничего подобного не было. Это я ошибся, или отныне пользы от тебя никакой?»

– Юмеко!

Суюки вскинула голову, как только крик разнесся по залу. Во дворец в сопровождении старого монаха зашла кицунэ. Ее тут же обступили друзья – завязалась оживленная беседа о том, что случилось после того, как они разлучились. Девушка-призрак, онемев, наблюдала за их разговором.

Сейгецу-сама внутри нее выдохнул, его ярость растворилась, как иней под солнцем. «Они с убийцей демонов в безопасности, – прошептал господин. – Вопреки злой судьбе она цела, и игра продолжается. Суюки-тян, – продолжил он, и призрак девушки вздрогнул, не ожидая столь прямого обращения, – я благодарю тебя. Ты не понимаешь всей важности происходящего, но все фрагменты наконец сложились воедино. Последний маневр вот-вот начнется. Пожалуйста, вернись ко мне, как только будешь готова. У меня для тебя последнее задание».

А потом он исчез, точно его и не было. Сознание господина Сейгецу испарилось из разума Суюки. Потрясенная столь резкой переменой и внезапной, зловещей пустотой внутри, девушка опустила взгляд на кицунэ и ее спутников, беседующих с даймё. Аристократ из клана Тайо тихо стоял рядом с ронином. На его прекрасном лице играла улыбка, было видно, что он чувствует огромное облегчение. От его красоты у Суюки все внутри сжалось.

Дайсукэ-сама, пронеслось у нее в голове, Я так за тебя боюсь – боюсь за всех вас. Вот-вот начнется что-то неведомое, что-то, о чем знает лишь господин Сейгецу. Я не хочу, чтобы ты умирал. Вот бы я могла хоть как-то тебя предостеречь…

Девушка замешкалась. А может, все-таки есть способ поговорить с Дайсукэ, перемолвиться с ним парой слов? Сейгецу-сама просил ее вернуться – он приготовил для нее последнее задание, и Суюки не хотелось его разочаровывать. Но вместе с тем она понимала, что эта встреча с Тайо Дайсукэ может стать последней. Возможно, другого шанса поговорить с аристократом, которого она так любила при жизни, Суюки не представится. Уж наверняка Сейгецу-сама не попрекнет ее за небольшую задержку.

Помедлив еще мгновенье, она собралась с силами и приняла решение. По-прежнему незримая, Суюки отделилась от потолка и бесшумно полетела к аристократу Тайо.

12. Даймё Клана Луны

Юмеко

– Кто ты такая? – прошептала даймё. Придворные, самураи, даже Дайсукэ, Окамэ и Рэйка – все, кто был вокруг, расплылись мутными пятнами, а все звуки вмиг приглушились. И только женщину, стоявшую передо мной, я по-прежнему видела отчетливо.

– Меня… зовут Юмеко, – представилась я. – И я… обыкновенная простолюдинка с гор Клана Земли, Киёми-сама. И… – Я осеклась, когда даймё сделала шаг вперед. Она пытливо оглядела меня с ног до головы, и я тут же поняла, что ей открылась моя истинная сущность. На миг я испугалась за Тацуми: если даймё Клана Луны разглядела мою лисью природу, то и полудемона наверняка заметила! Вот только Цуки-сама и не посмотрела в его сторону. Она покачала головой и отступила, словно не могла поверить своим глазам.

– Как? – едва слышно прошептала она. – Как такое возможно? Я уже потеряла надежду тебя увидеть. И вот ты являешься накануне возвращения Дракона, когда весь мир замер на пороге перемен. Я… – Она на мгновение затихла, не сводя с меня потрясенного взгляда, но потом, точно опомнившись, вскинула голову. – Зачем вы пришли? – суровым голосом спросила она.

Я сглотнула.

– Мы ищем Драконий свиток, – пояснила я. Глаза даймё снова расширились. – Страшное зло вторглось на ваши земли, Киёми-сама. Генно, Владыка демонов, собрал три части Молитвы и хочет загадать Желание, которое погрузит во тьму всю империю.

– Твои друзья поведали мне об этом, – ответила Киёми-сама. – Но вы должны понять: давным-давно Клан Луны заключил соглашение с ками, пообещав не вмешиваться в дела людей и богов. Мы – безучастные наблюдатели и держимся в стороне от политических игр и раздоров остальной империи. Это – земли Дракона. Мы благоденствуем на спине у спящего бога и пообещали никогда не жаждать власти Драконьей молитвы и не пытаться остановить тех, кто вознамерился призвать Предвестника. Перемены должны настать – таков закон ками.

– Но ваш народ в опасности! – воскликнула я. – Генно хочет захватить империю. Перемены его не волнуют, он жаждет сеять лишь разрушение. Мы хотим его остановить, но у Владыки демонов есть армия, а самим нам не справиться. Нужна ваша помощь, Киёми-сама. Кирин велел вас разыскать. Я так поняла – потому, что вы можете нам помочь.

– С тобой говорил сам Кирин? – изумленно переспросила Киёми-сама. – Я уже много лет на посту даймё, – пробормотала она, – и всего раз видела это священное создание, да и то издалека. Кирин ни разу не удостоил меня своей мудрости. А с тобой поделился. – Я кивнула. Киёми-сама нахмурилась. – Знак, поданный Ками, нельзя оставлять без внимания, – прошептала она. – Хоть и страшно помыслить, чтó он сулит Клану Луны.

– Киёми-сама, – со всем почтением обратилась к ней Рэйка. – Я знаю, что вы хотите защитить свой народ. Знаю, что Клан Луны зарекся вмешиваться в политические дела кланов и империи. И что ваша семья поклялась жить в мире с ками и не чинить богам преграды. Но если Дракон исполнит Желание Генно, всю империю ждет катастрофа, и первыми пострадают ваши острова. Мы должны объединить усилия и остановить Генно, пока Предвестник еще не явился. Ночь Желания вот-вот настанет.

Даймё Клана Луны несколько секунд молчала – печально, отрешенно, но потом словно очнулась.

– Мне надо… подумать, – объявила она. – Сегодня я обращусь к ками, попрошу у них мудрого совета. Завтра я дам вам ответ. А пока оставайтесь у меня во дворце. Вы – мои почетные гости. Слуги приготовят вам комнаты… Ты же… – Она повернулась ко мне. По лицу даймё пробежала тень неуверенности, сомнений и страха, но потом ее сменила решимость. – Юмеко-сан… Я хочу поговорить с тобой наедине. Бояться нечего, просто есть вопросы, на которые нам обеим нужно найти ответы. Прошу, следуй за мной.

Я обернулась на своих спутников. Все – не считая невозмутимого монаха у меня за спиной – разделяли мое потрясенное смятение. Это чувство было таким сильным, что я, онемев, даже не могла в полной мере осознать происходящее. Когда наши с Тацуми взгляды встретились, он серьезно кивнул мне. Убийца демонов смотрел на меня с участием. За нас не волнуйся, говорили мне его темные глаза. Ступай с даймё, Юмеко. Я слабо ему улыбнулась, глубоко вздохнула и пошла за Киёми-самой.

Даймё семейства Цуки повела меня по коридорам дворца. По пути нам попадались слуги, придворные, самураи – все они поглядывали на меня украдкой, с плохо скрываемым любопытством. В обители Клана Луны было темно и прохладно, но, если замок Клана Тени больше походил на мрачный лабиринт, то здесь было просторно, а из многих комнат и коридоров можно было выйти на улицу. То тут, то там встречались маленькие сады с аккуратными кустами, каменными фонарями[19] и островками бамбука – ухоженные островки природы, окруженные дорожками и оградами. По коридорам летали светлячки: мерцали желтыми и зелеными огоньками в полумраке, кружили над головами прохожих, а иногда садились им на одежду. В очередном маленьком саду на камне рядом с прудиком с золотыми рыбками я увидела кодама. Он помахал мне, а я ответила улыбкой.

Оставив позади вереницу веранд, Цуки-сама провела меня по арочному мостику через пруд, на островок в самом центре водоема. Там, среди зарослей бамбука, стояла беседка. Ее столбики были оплетены ползучими растениями, а сквозь отверстие в крыше виднелось ночное небо. На стеблях бамбука висели изящные колокольчики – они плавно покачивались на ветру, рассыпая вокруг несмелые, дрожащие ноты, которые сливались с песней ветра и воды. Повсюду чувствовалось присутствие ками.

Киёми-сама молчала. Она подошла к краю беседки, устремила взгляд на луну, восходящую над прудом и льющую бледный свет на гладь воды. Я тихо ждала. Оцепенение рассеялось, а на смену ему пришел змеиный клубок из волнения, страха и неверия. Эта женщина… знала, кто я такая. Цуки Киёми, даймё всего Клана Луны, может оказаться моей…

– Иногда я прихожу сюда, – начала она, по-прежнему стоя ко мне спиной. – Когда слишком устаю от придворных обязанностей – или когда нужно пообщаться с ками. Они всегда говорят тихо, бессвязно, обрывочно – в зависимости от того, в каком они расположении и кто решит мне ответить, – но еще ни разу не сбивали меня с верного пути. Ками переменчивы, но за долгие годы нашего общения я научилась различать голоса, отделять факты от эмоций, видеть правду. Но есть один вопрос, который я задаю им снова и снова и не получаю ответа.

Киёми-сама наконец обернулась. Взгляд ее темных глаз так и впился в меня, будто хотел пронзить насквозь.

– Думаю, и у тебя есть вопросы, – продолжила она. Ее голос начал подрагивать – маска спокойствия потихоньку таяла. – И я постараюсь ответить. Но сперва поведай мне свою историю. Кто ты? Где была все эти шестнадцать лет? Рассказывал ли тебе твой отец о прошлом, о твоем происхождении? Подозревала ли ты, что твое настоящее место где-то еще?

Я нахмурилась.

– Мой… отец? – шепотом переспросила я. – Вы его знали?

– Ну еще бы, – на миг Киёми-саму охватил пламенный гнев. – Он был моим мужем. Я его любила, делилась всем, что было у меня самой, а он предал меня и все, что мне дорого. – Она выдержала паузу, поникла и вся словно бы сразу постарела на несколько десятков лет. – Он ни разу не упоминал обо мне?

– Я… ни разу его не видела, – с запинкой ответила я. – Меня нашли на ступеньках храма в горах Клана Земли. Я была воспитана там же монахами. Они научили меня всему, но… о семье ни разу не упоминали. Наверное, тоже не знали, откуда я взялась.

– Вот как, – прошептала даймё и опустилась на деревянную скамейку у края беседки. – Получается, он предал нас обеих.

Я осторожно устроилась на краешке скамейки напротив нее. Киёми-сама смотрела на воду отсутствующим взглядом, точно воскрешала давно стертые воспоминания. Воспоминания, к которым совсем не хотелось возвращаться.

– Твой отец был ёкаем, – наконец произнесла она. – Впрочем, это и так очевидно, ведь ты наполовину кицунэ. Моего мужа звали Цуки Тосимоко, он был выходцем из аристократической семьи, весьма уважаемой в Клане Луны. У нас, само собой, был брак по расчету. Я, как наследница семейства Цуки, была обещана в жены Тосимоко, когда мне было всего шесть, а свадьбу мы сыграли, когда мне исполнилось четырнадцать.

– Простите, Киёми-сама, я немного запуталась. Вы сказали, что мой отец был ёкаем. Получается, Тосимоко-сама…

– Сначала – нет, – сказала женщина. – В этом я уверена. – В ответ на мой изумленный взгляд она покачала головой. – Понимаю, Юмеко-сан, рассказ получается путаный. У меня самой шестнадцать лет ушло, чтобы разобраться в случившемся, и я по сей день точно не знаю, когда на сцену вышел твой отец. Как не знаю и того, что же случилось с настоящим Тосимоко, хоть и боюсь, что ответ очевиден. Пожалуйста, наберись терпения. Я попробую объяснить.

Я прикусила губу и затихла, хотя напряжение внутри нарастало с каждым мигом. Внутри словно бы затянулся тугой узел, чувство было такое, словно я стою у края бездны и земля подо мной вот-вот обвалится. Даймё Клана Луны выдержала паузу, потом снова посмотрела на воду.

– Первые несколько лет все шло своим чередом. Мой муж был хорошим человеком – благородным и верным. Правда, держался холодновато, но это все потому, что служба Клану Луны требовала слишком много времени и сил, и он подходил к ней со всей ответственностью. Брак устраивал нас обоих, его омрачало лишь то, что я никак не могла подарить супругу наследника. Думаю, он презирал меня за это, хоть вслух никогда бы в этом не признался. А потом в один прекрасный день мой муж… изменился. – Киёми-сама сдвинула брови и поджала губы – казалось, она старательно подбирает слова. – Нет, не совсем так. А то можно подумать, что Тосимоко вдруг забыл, кто он такой. Не помню, когда начала это замечать, но он резко стал внимательнее, добрее и участливее ко мне. Жестоким он никогда не был – мы всегда были друг с другом обходительны, – но только тогда наши отношения потеплели. В нем проснулся искренний интерес ко мне, моим мыслям и идеям, он стал просить, чтобы я делилась с ним мечтами и страхами. Я впервые почувствовала, что я ему небезразлична, что меня понимают. Месяцы шли, и я начала в него влюбляться. А когда поняла, что беременна, решила, что это благословение богов. Как это ни глупо, я думала, что наша любовь вдохнула жизнь в мое бесплодное лоно, ведь любовь побеждает все и творит невозможное. – Даймё горько улыбнулась. – Сейчас мне и самой смешно от этих мыслей, а тогда я была молода и полна блаженного счастья. Оглядываясь назад, могу признаться, что эти девять месяцев пролетели как в сладком сне. – Она глубоко вздохнула и помрачнела. – А потом греза разлетелась на осколки, а ей на смену пришел кошмар, в котором я живу и по сей день.

По моей спине пробежал холодок. Киёми-сама не отрывала взгляда от воды. На лице даймё все сильнее проступала печальная отрешенность.

– Роды прошли… с осложнениями, – проговорила она. – Я потеряла много крови, а под конец начала бредить. Воспоминания у меня смутные, точно все это мне только приснилось. Но я помню, как отчаянно боялась потерять ребенка, как умоляла повитух спасти его от смерти. А дальше… – Даймё содрогнулась. Голос перестал ее слушаться. – Я то теряла сознание, то приходила в себя и точно помню, что в какой-то момент подняла взгляд и увидела мужа. В ту ночь он… казался таким чужим, а глаза у него… были желтые-желтые, как огонек свечи, и горели во тьме. Он заговорил со мной… слова уже стерлись из памяти, но тогда они пробудили во мне страх, ярость и отчаяние. Я думала, это просто кошмарный сон, но потом, когда проснулась и спросила, где же мой малыш… – Губы даймё задрожали, ей пришлось прерваться. После судорожного вдоха она наконец смогла продолжить. – Мне сказали, что ребенок и муж бесследно исчезли – просто растворились под покровом ночи, и никто их больше не видел.

Я прикусила щеку изнутри. Горло так сдавило, что стало трудно дышать.

– Мне… очень жаль, – прошептала я, не зная, что сказать.

– Я так ее искала, – продолжала даймё вполголоса, точно и не слышала меня. – Я прочесала все острова Клана Луны, заглянула в каждую щелочку, в каждый уголочек, во все пещеры и в самые непроходимые леса. Я отправляла на материк священников, воинов, даже наемных солдат в надежде, что они отыщут мою похищенную малышку и мужа, предавшего всех нас. Но не удалось найти ни следа. Мой супруг и дитя словно сквозь землю провалились. Потянулись годы. Я старалась жить дальше, пыталась забыть, что у меня есть дочь, хоть и понимала, что это невозможно. Нельзя вот так много месяцев носить в себе жизнь, а потом с ней распрощаться. Она становится частью тебя самой. Я даже имя дочке придумала, – призналась Киёми-сама с дрожью в голосе. – И сказала об этом мужу, но с той ночи ни разу его не произносила. Я хотела назвать девочку… Юмеко, потому что ее существование, само ее появление в моей жизни были точно сон.

Слезы, уже давно грозившие прорваться наружу, хлынули по моим щекам горячей рекой. Горе даймё, ее бесконечная печаль и сожаления читались в каждом ее слове, в каждом взгляде и жесте. Я опустила голову и зарыдала. Я оплакивала все, что она потеряла, жизнь, которую у нее украли, мать, которой я никогда не знала. Впервые во мне вспыхнула ненависть к отцу – таинственному ёкаю, который спланировал это все от начала и до конца, влюбил в себя Киёми-саму и зачал с ней ребенка, зная, что в конце перечеркнет всю ее жизнь.

– Простите… – едва слышно прошептала я, чувствуя на себе пристальный взгляд даймё. – Я бы ни за что… не явилась сюда, если бы знала. Придумала бы другой план.

Даймё немного помолчала, наблюдая за мной, а потом поднялась со скамейки. Полы ее кимоно зашелестели. Киёми-сама приблизилась ко мне, стоящей у другого края беседки, и снова посмотрела на меня. А я боялась поднять глаза, боялась прочесть на ее лице негодование, ненависть, злость на кицунэ-полукровку, которая заявилась к ней на порог и напомнила обо всем, что она потеряла. Даймё нагнулась, осторожно прихватила меня за локти и подняла на ноги. Наши взгляды наконец встретились: даймё смотрела пытливо и задумчиво, в остальном выражение ее лица трудно было разгадать.

– Наверняка он знал, – прошептала Киёми-сама. – Знал, что ты сюда доберешься. Трудно поверить, что твое появление в городе накануне Драконьего Желания – простое совпадение. Как и то, что тебя ко мне отправил Кирин. Выходит, в дело вмешались непостижимые, никому не подвластные силы.

Она вздохнула, а я попыталась представить, как ее, должно быть, тяготит власть, которой она наделена. Несмотря на эту мучительную ношу, даймё расправила плечи и высоко подняла голову.

– Мы поможем тебе, Юмеко-сан, – объявила она. – Клан Луны выступит на твоей стороне – твоей и твоих спутников. Если для этого придется выдвинуться к священным скалам Рюгаке и сразиться с целой армией демонов, так тому и быть. Я соберу свое войско, и завтра мы отправимся в Тани Каминари, Долину Молнии, которая раскинулась у священных гор. На скалы, в то самое место, где полагается проводить ритуал Призыва Дракона, ведет всего одна тропа. И если Генно и впрямь решил обратиться к Предвестнику, пусть сперва одолеет нас.

Я быстро заморгала.

– Спасибо, Киёми-сама.

Ее взгляд смягчился, а рука нежно коснулась моей щеки – но лишь на мгновенье. По лицу даймё пробежала тень печальной задумчивости.

– А ты ведь для меня совсем чужая, – тихо проговорила она, и ее голос был полон сожалений. – Мне бы хотелось получше тебя узнать. Может быть, потом, когда все это останется в прошлом, мы наверстаем все, что упустили за эти годы.

– С удовольствием!

Даймё кивнула.

– Ну, ступай, – она указала на мост. – Если хочешь, возвращайся к друзьям. А я пока сообщу своему народу и всем причастным о моем решении. Выспись как следует, Юмеко-сан. Отдохни, пока есть возможность. Завтра мы пойдем на войну.

Я поклонилась даймё и уже хотела было отвернуться, но замерла, снова услышав ее голос.

– И вот еще что, Юмеко-сан, – добавила Киёми-сама, – ты пришла в замок с полудемоном. Он ведь не опасен для моего народа?

У меня душа ушла в пятки.

– Нет, Киёми-сама, – заверила я даймё, покачав головой.

– Отлично, – Киёми-сама многозначительно кивнула. – Раз ты готова за него поручиться, я не буду заключать его под стражу. Но его появление не на шутку нервирует ками, пожалуйста, учти это. – Даймё взмахнула рукавом в прощальном жесте. – Увидимся с тобой и твоими друзьями завтра, Юмеко-сан. А потом приготовимся к битве с Владыкой демонов. Oyasuminasai[20].

– Доброй ночи, – тихо повторила я, поклонилась в последний раз, а потом прошла по мосту. На другом берегу меня ждала служанка, чтобы сопроводить во дворец. Всю дорогу я чувствовала на себе внимательный взгляд Киёми-самы.

13. Саке и воспоминания

Суюки

Суюки не нравилось подглядывать за другими, но не то чтобы у призрака был выбор. Ей не хотелось являться на всеобщее обозрение в стенах этого дворца: даже если к юрэям тут относятся терпимо, вполне могут найтись те, кого насторожит незнакомый призрак девушки, взявшийся неведомо откуда. Да и потом, Суюки не привыкла быть заметной. При жизни ей опасно было привлекать к себе внимание, и она всячески этого избегала. Она научилась сливаться с фоном, быть невидимой и незначимой. Теперь, когда она превратилась в призрака, скрываться от непрошеных взглядов стало еще легче.

Поэтому Суюки украдкой плыла за Дайсукэ-самой по коридорам дворца Клана Луны, наблюдая за тем, как местные аристократы останавливаются, чтобы завязать с ним беседу, – должно быть, появление Тайо в их городе вызывало сильное любопытство. А может, красота и доброта Дайсукэ-самы притягивала к нему людей, как когда-то и ее саму. Как и всегда, молодой Тайо был сдержан и любезен, но Суюки заметила в нем какую-то рассеянность.

– От вас холодом веет, Тайо-сан, – сообщил один из аристократов, взглянув поверх плеча Дайсукэ как раз туда, где замерла невидимая Суюки. – Кажется, вы привлекли внимание юрэя.

Призрачная девушка вздрогнула и округлила глаза, а Дайсукэ только улыбнулся.

– В самом деле? Это повод для беспокойства?

– Не обязательно, – его собеседник плавно взмахнул рукой. – У нас тут повсюду ками и духи, и время от времени мы встречаем во дворце и на городских улицах призраков. Не каждый из них доставляет неприятности, но, если вдруг вам будут докучать, у нас много священников и служительниц, способных их изгнать. Киёми-сама тоже мастерски убеждает неприкаянных духов покинуть мир людей.

– Благодарю, – коротко поклонившись, проговорил Дайсукэ. – Возьму на заметку. А сейчас позвольте удалиться. Слишком уж долгой дорогой мы сюда добирались.

– Конечно-конечно, Тайо-сан, – аристократ ответил на его поклон и улыбнулся. – Добро пожаловать на земли Цуки. А, вот еще: если увидите у себя в покоях кодама, не пугайтесь – они тут чуть ли не на каждом шагу. Не оскорбляйте их, и они скоро уйдут.

Дайсукэ что-то пробормотал в ответ и повернулся к слуге, терпеливо дожидавшемуся неподалеку, давая понять, что готов идти дальше. Суюки поплыла следом, только теперь старалась держаться еще дальше от аристократа – боялась, что он почувствует ее присутствие. Но Тайо все шел по коридорам, не сбавляя шага, и ничто в его облике не выдавало обеспокоенности. Слуга показал ему гостевую комнату и удалился. Суюки просочилась сквозь стену и оказалась внутри. Дайсукэ остановился посреди спальни – простой, но вместе с тем изысканной – и стал осматриваться, будто ожидал тут кого-то увидеть.

– Суюки-сан, ты здесь? – тихо спросил он.

Изумление девушки было недолгим. Ну конечно, Тайо догадался, что она здесь! Может, почувствовал ее присутствие еще в большом зале. Она замешкалась, но потом все же стала видимой. Аристократ поднял бровь и печально улыбнулся.

– Все преследуешь меня, – тихо подметил он. – Даже тут, на островах Клана Луны, от прошлого никак не скрыться.

Тайо подошел к дальней стене, отодвинул панель. За ней оказалась веранда, выходящая в маленький сад с прудом в окружении цветущих кустов и каменных фонарей. Суюки полетела за ним. Аристократ облокотился о перила и устремил взгляд на воду. По его лицу сложно было догадаться, о чем он сейчас думает.

– Время на исходе, – сказал он вполголоса, будто бы самому себе. – Я это чувствую, Суюки-сан. Великая битва вот-вот начнется. Ночь Желания совсем скоро. Надеюсь… – Он сдвинул тонкие брови. – Я буду биться изо всех сил и, если уж суждено будет погибнуть, умру с честью, защищая то, что мне важно. В этот раз я уже не подведу тех, кто мне дорог, как когда-то предал тебя.

Внутри у нее что-то сжалось. Тайо винит себя в ее смерти? Это признание обязательно тронуло бы ее до слез, будь она живой.

– Вы… вовсе не предавали меня, Дайсукэ-сама, – прошептала девушка, с трудом выжимая из себя слова. Она уже давно не говорила ни с кем, кроме господина Сейгецу, и ей стоило большого труда вспомнить, как это делается. – Вы не виноваты в моей смерти, да и… кто я такая? Так, простая служанка, на которую и время тратить не стоит. Пустое место.

Аристократ опять печально улыбнулся.

– Раз так, почему ты меня преследуешь, Суюки-сан? – тихо спросил он. – Почему никак не можешь покинуть царство живых? Что тебя здесь держит? Неужели я тут ни при чем?

Все потому, что я…

Суюки задрожала. Слова никак не хотели срываться с губ. Я вас любила. Я хочу уберечь вас от беды. И не могу уйти из этого мира, пока не узнаю точно…

– Вот-вот… случится… что-то важное, – сказала она вместо этого. – Я чувствую… точно не знаю что, но ждать осталось недолго. И я хочу это увидеть. Ради вас.

Тайо не сводил с нее глаз, в которых читалась нестерпимая нежность. Суюки затрепетала, вспоминая, как у нее когда-то горели щеки и громко стучало сердце. Тут же захотелось отвернуться, исчезнуть, но она запретила себе это.

– Что бы там ни было, – шепотом продолжила девушка, – я вас ни в чем не виню, Дайсукэ-сама. Просто хочу… чтобы вы были счастливы.

Аристократ закрыл глаза.

– Arigatou, Суюки-сан, – ответил он вполголоса. – Если это и впрямь мои последние дни, постараюсь прожить их с честью. И буду молиться за тебя, чтобы ты обрела мир и покинула царство живых.

В комнату кто-то постучал, а потом послышался знакомый грубый голос.

– Тайо-сан? Ты здесь?

Ронин. Суюки снова стала невидимой, а Дайсукэ-сама распрямился и повернулся к дверям. Его губы тронула искренняя улыбка, от которой девушка задрожала. В ней уже не было печальной задумчивости, как прежде. В этот миг аристократ казался поистине счастливым.

– Милости прошу, Окамэ-сан, – крикнул аристократ. – Я надеялся, что ты ко мне заглянешь.

– Правда? – Ронин, ухмыляясь, переступил порог. В одной руке он держал две бутылки саке, а второй задвинул за собой дверь. Улыбка так и осталась играть на его лице. – Как не стыдно, Дайсукэ-сан. Что подумают аристократы, когда узнают, что ты пригласил грязного ронина к себе в покои на ночь глядя?

– Уверен, они ужасно оскорбятся, – отозвался Тайо. – Но к счастью, сейчас их здесь нет. К тому же… – он немного помолчал, едва заметно качнув головой. – …не то чтобы меня теперь заботило их мнение.

– Что ж, это к лучшему. – Ронин сделал несколько шагов и поставил бутылки на маленький столик посреди комнаты. – Всегда говорил: одному лучше не пить. – Он распрямился и с неизменной улыбкой указал на стол. – Что скажешь, аристократ? Пропустишь со мной по бутылочке? Как знать, может, в последний раз.

Дайсукэ улыбнулся.

– Конечно.

Он вернулся в комнату с веранды и сел у столика, скрестив ноги. Казалось, само время остановило свой бег, пока эти двое попивали саке, говорили о своем путешествии, вспоминая былые опасности и тех, кого они потеряли, и гадали, что ждет их впереди. Суюки чувствовала, что ей пора. Что она присутствует при личной беседе, которая никак ее не касается. Но то ли от любопытства, то ли от тоски она так и не смогла заставить себя улететь. Да и потом, она была призраком, а кому есть дело до того, слушают их мертвецы или нет. Притаившись в уголке, по-прежнему незримая, она наблюдала за аристократом и ронином, которые опустошали бутылки при свете луны, поднимавшейся все выше по небосводу.

– Кажется, всё, – сказал Дайсукэ, когда ронин перевернул бутылку над своим стаканчиком и вниз упало лишь несколько капель. – Может, отправить слугу за добавкой, Окамэ-сан?

– Нет. – Ронин поставил бутылку и с непривычной серьезностью посмотрел на собеседника. – Не хочу сильно хмелеть сегодня, – признался он. – На носу ведь решающий бой. Не хватало еще, чтобы ноги заплетались, а вражеское копье пробило меня насквозь, потому что перед глазами все плывет.

– Да уж, в бою это не поможет, – согласился Дайсукэ. – Хотя я знавал одного учителя-пьянчужку, который мог бы это оспорить.

Ронин хохотнул.

– Знал бы я в юности про таких учителей… Сдается мне, я упустил свое призвание! – со вздохом посетовал он. – Но есть еще одна причина, по которой я решил сегодня остаться трезвым. Я хочу поговорить с тобой, Дайсукэ-сан, так, чтобы это не звучало как пьяные бредни. Вдруг… другой возможности не будет…

Ронин замолк. Он отвел взгляд, а его шея тут же залилась краской. Дайсукэ медленно распрямился и резко посерьезнел. От былой расслабленности не осталось и следа.

– Я… ну, то есть… ох, kuso. – Ронин потер затылок. – Может, и стоило напиться перед таким разговором.

– Тут нечего стыдиться, Окамэ-сан, – тихо заверил его Дайсукэ. – Мы здесь одни. Обещаю: что бы ты ни сказал, я не стану смеяться и издеваться. Я всегда восхищался твоей честностью, пусть порой твои речи непросто было выслушивать. Расскажи, что у тебя на душе. Клянусь, я не стану осуждать.

Ронин снова ругнулся вполголоса.

– Знаешь, из уст какого-нибудь другого аристократа это прозвучало бы заносчиво и снисходительно, но ты – другое дело. – Он фыркнул и покачал головой, но без злости или издевки, скорее смиренно. – Я еще не встречал таких как ты, Тайо-сан. Казалось бы, в тебе есть все черты самурая, которые я раньше так презирал, за одним исключением: ты искренне веришь в идеал Бусидо. В весь кодекс целиком, а не в отдельные пункты, которые были бы тебе на руку, помогали сохранять личную честь.

– Кодекс Бусидо полон противоречий, – серьезно проговорил Дайсукэ. – Как можно быть сострадательным и при этом повиноваться, если твой господин требует жестокости? Как сохранять самообладание, если можно прославиться, перерезав глотки своим врагам? И если честь – это самое главное, почему ее так легко потерять?

– Дайсукэ-сан, – в голосе ронина слышались нотки веселья, но вместе с тем и сильная усталость. – Даже если бы я хотел обсудить с тобой противоречивость идей Бусидо и самураев, для этого я выпил слишком много. Я о другом собрался поговорить.

– О чем же, Окамэ-сан?

– Почему я?

Дайсукэ нахмурился. Было видно, что вопрос искренне его удивил; Суюки же вообще не понимала, о чем говорит ронин.

– В каком это смысле, Окамэ-сан? – спросил Дайсукэ, будто читая ее мысли.

– Ну… – Ронин запустил руку в волосы. Его шея снова покраснела. – Ты же Тайо. И можешь выбрать буквально любого в империи. Сказать по правде, я только за. И если я могу сбросить пар, затеяв драку в какой-нибудь деревне, ты – совсем другое дело. – Окамэ выдержал паузу, сдвинув брови и не сводя глаз с блестящей столешницы. Дайсукэ-сама сидел неподвижно, чуть дыша, точно боялся, что любое движение может разбить вдребезги мир вокруг. Его взгляд был прикован к собеседнику. – Так почему же я? – повторил Окамэ. – Я ронин, грязный пес, а ты – золотой Тайо. Между нами огромная пропасть. Кто же я? Лишь мимолетное увлечение? Парнишка, за которым ты решил приударить, пока родня не видит? Или тебе так наскучила и опостылела придворная жизнь, что ты решил выкинуть что-нибудь дерзкое всем назло?

– Ты… в самом деле так думаешь, Окамэ-сан? – голос Дайсукэ задрожал. – Правда?

Ронин выдохнул, медленно и отчаянно.

– Сам не знаю, – признался он, досадливо взмахнув рукой. – Нет. Пожалуй, нет. Просто… – Ронин уставился на блестящую столешницу и помрачнел, точно собственное отражение вдруг показалось ему ущербным. – Я никогда еще такого не чувствовал, – пробормотал он. – Ни к кому. И уж точно не к какому-то расфуфыренному придворному павлину, воплощению всего, что я ненавижу в самураях. Ты часто говоришь о благородной смерти, Дайсукэ-сан. Будто это игра, цель, к которой ты стремишься. Я же, сколько себя помню, каждый день борюсь за выживание. Не говоря уже о том, что мне бы хотелось, чтобы ты оставался рядом как можно дольше. Да, вот такой я эгоист. Но такова уж природа ронина, бесславного пса. – Он снова вздохнул, на этот раз печально, и поднял глаза на аристократа, который все сидел неподвижно. – Смерти я не боюсь, Дайсукэ-сан, – тихо сказал он. – Но если уж умирать рядом с кем-то… Я бы хотел, чтобы наши чувства были искренними.

Аристократ Тайо еще мгновение сидел не шелохнувшись. Его прекрасное лицо хранило невозмутимость, а взгляд был отсутствующим и непроницаемым. Ронин снова потупился, стал разглядывать свои руки.

Вдруг Дайсукэ поднялся одним изящным движением, в два шага обошел столик, опустился на колени за спиной у ронина, обвил ему шею руками. У того перехватило дыхание. Он закрыл глаза, а аристократ подался вперед, приблизил губы к уху Окамэ.

– Я не стал бы просить умереть вместе со мной первого встречного, Окамэ-сан, – прошептал он. – Ты не просто ронин. Ты верный, отважный, сердобольный, ты – идеал воина, а честности, с которой ты смотришь на мир, позавидовал бы любой самурай. Я был бы счастлив встретить славную смерть рядом с тобой.

– Дайсукэ… – едва слышно прошептал ронин и сжал пальцами руки аристократа. Суюки замерла в углу. Мысли закружили в голове, точно детский волчок, и никак не получалось сосредоточиться ни на одной. Чувства тоже поглотил хаос. – Может, мы не умрем, – хрипло продолжил ронин. – Может, мы все-таки выиграем ту битву.

– Надеюсь, – негромко проговорил в ответ Дайсукэ. – Я сделаю все, что только в моих силах, чтобы помочь Юмеко-сан одержать победу. Генно ждет поражение, а злое Желание не исполнится в нашу эру. Вот только главные герои этой истории – вовсе не мы, Окамэ-сан. Все в руках демона из Клана Тени и девушки-лисы. Только они могут спасти империю и привести нас к победе. – Он улыбнулся уголком рта. – Услышав эти слова, впору отчаяться, но я верю в нашу лисичку. Вспоминаю все, что мы повидали, все опасности, встретившиеся на нашем пути, и снова думаю: должно быть, нам благоволят сами боги. И я счастлив, что удостоился сыграть пускай маленькую, но роль в истории Юмеко.

– Да уж, – согласился ронин и невесело покачал головой. – Безумное выдалось путешествие. Ни на что бы его не променял. Пожалуй, ты прав, Дайсукэ-сан. Кажется… конец уже близок, каким бы он ни был. В этой самой битве за Драконий свиток выживут не все. – Он со вздохом запрокинул голову. – Надеюсь, поэты не понаделают ошибок в моем имени, когда начнут слагать о нас песни. – Он фыркнул. – Ладно, кого я обманываю? Буду счастлив, если меня вообще упомянут.

– Непременно, Окамэ-сан, – заверил его Дайсукэ. – Это будут песни о бесстрашном ронине и отважном аристократе, которые, вопреки всем непреодолимым трудностям и разнице в положении, вышли защищать империю. Вот о чем будут петь, вот о чем станут слагать легенды, Окамэ-сан. Мы обретем бессмертие в людской памяти. А значит, станем неразлучны.

– Пес и павлин, – подытожил ронин и хохотнул. Он поднял руку, запустил пальцы в длинные белые волосы аристократа, притянул его к себе поближе. – Отвратные получатся стишочки. Надеюсь, их кто-нибудь сочинит.

– И я, – тихо ответил аристократ. – А битва уже не за горами. Она с каждым мигом все ближе, но время еще не настало. – Он слегка опустил голову, коснулся губами плеча ронина. Тот судорожно вздохнул. – Посвятим эту ночь настоящему. Саке, воспоминаниям, мыслям о пройденном пути. А если завтра нас заберет Мэйдо, давай сегодня ни о чем не жалеть.

Ронин вздрогнул.

– Ни о чем, значит, а, павлин? – спросил он шепотом.

– Ни о чем.

– Что ж, за славную смерть. – Ронин повернул голову и прильнул к губам Дайсукэ своими. Больше никто не проронил ни слова.

Суюки поспешила прочь. Она пролетела сквозь потолок, поднялась к самым стропилам, пересекла верхние этажи, взмыла над крышей. Над ней раскинулось ночное небо, усыпанное миллионом звезд. За облаками серебряной монетой поблескивала бледная луна. Девушка-призрак зависла над самой высокой крышей, глядя на долину Клана Луны и пытаясь разобраться в чувствах, бурлящих в ее бесплотном теле.

Я любила Дайсукэ-саму. Суюки всегда это понимала. С той самой секунды, когда она чуть не сбила его с ног в Золотом Дворце, девушку пленили его красота, шарм, но главное, доброта. Даже к скромной служанке. Кто-то, наверное, с насмешкой сказал бы, что случайной встречи мало, чтобы полюбить человека всей душой. Но Суюки бы с этим поспорила. Она любила аристократа Тайо, хотя знала, что ее чувства навсегда останутся безответными, понимала, что он видит ее совсем в ином свете и надеяться можно разве что на беглую улыбку. А когда она умерла, ее душа осталась бродить по земле с единственной целью: убедиться, что Дайсукэ-сама в безопасности. Больше всего ей хотелось, чтобы он был счастлив.

И, кажется, наконец нашелся тот, кто мог его осчастливить.

Я… так рада за вас, Дайсукэ-сама, подумала Суюки и удивилась тому, насколько же искренни эти мысли. Ревность и прочие душевные метания не имели смысла – она ведь умерла. Если бы столь сильные чувства обуревали ее перед смертью, то после Суюки могла бы обрушить свой гнев на ронина – совсем как призраки в историях, которые ей рассказывала мама. Вот только она не испытывала ни капельки неприязни к предмету обожания Дайсукэ, не злилась и не желала ему ничего плохого. Наверное, теперь эти эмоции были ей недоступны.

Надеюсь, он принесет в вашу жизнь мир и спокойствие, Дайсукэ-сама. Я рада, что вы будете биться в решающей схватке плечом к плечу. Будьте счастливы оба, сколько бы вам ни осталось.

Ее вдруг наполнила странная легкость. На краткий миг она почувствовала, как нити, связывавшие ее с землей, слабеют и исчезают. Мир внизу вдруг утратил реальность, а сама Суюки вдруг поняла, что, если просто перестанет думать, ее унесет к неведомым горизонтам.

Нет, опомнившись, сказала она себе. Ее призрачное тело исполнилось новой решимости. История еще не закончена. Я не могу улететь. Мне надо знать, каким будет финал.

Высоко в небе мерцала луна. Далекое пятнышко света снова поманило ее к себе, но Суюки отвернулась и спустилась на землю. Потом перелетела пруд, оставив за собой светящийся след, пронеслась мимо дворца Клана Луны и исчезла в лесу.

14. Лисьи чары под луной

Юмеко

До дворца я шла как во сне. В голове, точно обезумевшие мотыльки вокруг бумажного фонарика, кружили мысли. Я с трудом понимала, куда иду и что делаю, пока служанка, которая вела меня по коридору, не остановилась и не сообщила, что мы добрались до моих покоев. За дверью меня ждала простая комнатка с толстыми татами и альковом, где обустроили маленькое святилище для ками. За раздвинутыми дверями сёдзи виднелась веранда, окаймлявшая комнату, а за ней поблескивало под луной озеро.

Я вышла на веранду, оперлась на перила и, глядя на воду, стала прокручивать в голове все события минувшего дня. Все, что я узнала. По-прежнему трудно было поверить, что это все мне не привиделось. Может, у меня просто разыгралось воображение и никакой беседы с Киёми-самой не было? Всю свою жизнь я не знала, кто я и откуда родом. Но теперь…

– Что же тебе сказала даймё?

Я подскочила.

– Тацуми! – сорвалось с моих губ, когда от стены позади отделилась темная фигура. Убийца демонов, все еще замаскированный под старого монаха в длинных одеждах и соломенной шляпе, встретил мой взгляд с неизменным спокойствием.

– Узнала, что хотела? Клан Луны поможет нам?

– Да. – Я повелела иллюзии раствориться, и она рассеялась облачком дыма, а вместе с ней – и монашеское обличье. Если Киёми-сама разглядела истинную природу Тацуми, нет смысла и дальше ее прятать. Хотя, возможно, шляпа ему пригодится, чтобы не пугать придворных. – Киёми-сама согласилась нам помочь, – продолжила я. Тацуми тем временем достал из своих волос листик, с любопытством оглядел его, а в следующий миг тот улетел, повинуясь ветру. – Клан Луны готов дать отпор Владыке демонов, когда придет время. Киёми-саме известно, где будет проходить обряд. Если повезет, она соберет там свои войска еще до прибытия Генно. Если мы опередим Владыку демонов, останется только сдерживать натиск его армии, пока время Призыва не истечет.

– Отлично, – Тацуми встал рядом со мной у перил. Взгляд его темных глаз скользнул по воде. – Вот только армия, с которой мы бились в храме Стального Пера, – это далеко не все войско Генно, – уточнил он. – И он знает, что мы хотим его остановить. Даймё предлагает здравый план, но остальным лучше отправиться прямиком к месту Призыва. Как только начнется битва, Генно наверняка отыщет способ обойти армию – или просочиться сквозь нее, лишь бы добраться до цели и призвать Дракона. Лучше, если мы будем ждать его прямо там, где проводят ритуал.

Я кивнула.

– Мы его остановим, – пообещала я, прижав к голове уши. – Ему ни за что не призвать Дракона. Даже если мне придется зарубить его своими руками… Хотя Генно – призрак, значит, мне для этого понадобится Камигороши. – Я сжала кулаки, потом посмотрела на убийцу демонов, стоявшего рядом. – Пообещай, что убьешь его, Тацуми, – попросила я. – Мы должны победить. Любой ценой. Делай что хочешь – главное, не дай ему призвать Дракона и загадать Желание. Пообещай мне.

– Обещаю, но… – Тацуми склонил голову набок. По его лицу пробежала тень тревоги. – Мы ведь всегда знали, чтó стоит на кону, Юмеко. Ничего не изменилось. Так что с тобой такое?

– Я… – Я оттолкнулась от перил и отошла в сторону на несколько шагов, стараясь облечь в слова мысленный хаос. – Киёми-сама… даймё…

– Твоя мать.

Я удивленно повернулась к нему. Тацуми слабо улыбнулся.

– Вы с ней похожи как две капли воды, – тихо пояснил он. – Да и нетрудно было догадаться после того вашего разговора в зале. – Его улыбка стала чуть шире, но голос ничуть не утратил мягкости. – Выходит, ты самая настоящая принцесса ками.

– Сейчас мне никак нельзя проиграть, Тацуми, – прошептала я. – Раньше я была одна. И думала, что демоны погубили всю мою семью. Но теперь… – Я снова посмотрела на воду и на дворец, мерцающий в лунном свете. – Я не могу допустить, чтобы все это погибло, – пробормотала я. – Я хочу остаться, хочу многому научиться, хочу наверстать то, что упустила. Но если Генно все разрушит… – Я вцепилась в перила дрожащей рукой и закрыла глаза. – Это так несправедливо… – тихо добавила я. Перед глазами тут же появилось строгое лицо Дэнги, разочарованно поднявшего бровь. «Думаешь, жизнь справедлива, лисичка? Думаешь, ей есть дело до твоих желаний?» – не раз спрашивал он меня.

– И главное… я нашла ее только сейчас, – запинаясь, продолжила я. – Столько лет прожить в храме, не понимая, кто ты, и даже не задумываясь о прошлом, и вдруг получить ответы на все вопросы накануне битвы, которая может отнять у нас всё… – Я втянула носом воздух и покачала головой. – Забавное у Ками чувство юмора.

В памяти возник образ учителя Исао. Он встретил мой взгляд и ласково улыбнулся. «Жизнь несправедлива, Юмеко-тян, – тихо подтвердил он. – Жизнь – это равновесие. Перед весной обязательно будет зима. А перед восходом – тьма. Все идет своим чередом».

После секундной паузы теплые мозолистые пальцы Тацуми сомкнулись на моей руке. Я подняла глаза. Он смотрел на меня торжественно и серьезно.

– Обещаю, Юмеко, – произнес он негромко, но твердо, – Генно умрет. Я не позволю ему уничтожить все, что ты здесь обрела. Я буду биться за тебя и все, что тебе дорого. Даю тебе слово.

Глаза затянуло пеленой. Я шагнула вперед и прижалась к Тацуми. Он притянул меня поближе к себе, крепко обнял. Несколько мгновений мы стояли молча. Наше дыхание смешивалось, а луна лила на нас свой свет. Пальцы Тацуми нырнули мне в волосы, заскользили по ним чуть ли не с благоговением, точно его завораживало это нехитрое зрелище. Я закрыла глаза, прильнула к нему всем телом, стала слушать, как стучит его сердце, и вспоминать, как впервые увидела в лесу неподалеку от своего дома, охваченного пламенем, этого жестокого убийцу с глазами цвета ириса. Как же он изменился с той страшной ночи! Наверное, прежняя я и не узнала бы в прекрасном полудемоне, обнимающем меня, прежнего Тацуми.

А узнала бы я саму себя?

– Arigatou, – прошептала я. – За все, Тацуми. Без тебя я бы сюда не добралась… я не встретила бы ее.

Он посмотрел на меня с нежностью, которой я прежде никогда в нем не видела.

– Моя жизнь – твоя, – только и сказал он едва слышно. А потом коснулся ладонью моей щеки, пробежал по ней длинными шершавыми пальцами. – Ты вернула мне цель, Юмеко. Клянусь честью, я все силы отдам, чтобы ты вернулась домой, когда все закончится.

Он наклонился ко мне и поцеловал. Я закрыла глаза, обняла его за шею, а руки Тацуми сомкнулись вокруг моей талии. Еще чуть-чуть, и я бы оторвалась от земли. Сердце заколотилось в груди, а внутри заструились свет и тепло ручейками, разливаясь по всему телу.

От наплыва чувств меня отвлек резкий стук двери-сёдзи. Я огляделась. На веранде чуть поодаль нашей появилась аристократка – должно быть, вышла полюбоваться озером и луной. Когда она повернулась, то, должно быть, заметила нас, хоть мы с Тацуми и стояли неподвижно, и застыла как вкопанная. На таком расстоянии лица было не разглядеть, но мне показалось, что она густо покраснела. Дама осторожно повернулась, делая вид, что хочет еще немного полюбоваться озером, а потом резко скрылась за углом веранды.

Тацуми нисколько не встревожило и не смутило появление незваной гостьи, а вот у меня к лицу прилил жар. Я взяла его за руки и пошла к комнате. Убийца демонов беспрекословно двинулся за мной, но в глазах читалось легкое замешательство. Когда мы переступили порог, я отпустила его руки, направилась к дверям и с тихим щелчком задвинула их, отрезав от нас небосвод с большой серебристой луной. Комната погрузилась в полумрак. Глубоко вдохнув, я обернулась.

Я зажмурилась и пробудила к жизни свою магию, вспыхнувшую внутри ярким пламенем. Ее сияние выплыло наружу, омыло собой стены, пол и потолок, и вот уже вся комната оказалась внутри кокона, сотканного из лисьих чар.

Открыв глаза, я улыбнулась, любуясь плодами своих трудов. Теперь мы с Тацуми стояли посреди рощицы, залитой лунным светом, в окружении зарослей сакуры и бамбука. В воздухе плясали светлячки, лепестки сакуры летали вокруг, словно снежинки, нежно-лиловые ирисы-аямэ легонько покачивались на ветру. Трава у нас под ногами была густой и мягкой, а сквозь ветви сияла все та же луна-великанша.

Я посмотрела на Тацуми. Он восхищенно озирался, стоя посреди лужайки.

– Это… – Он восторженно тряхнул головой и перевел взгляд на меня. – …просто невероятно! Еще никогда не видел, чтобы лисья магия была так сильна.

– Я многому научилась, – с улыбкой подметила я и шагнула к нему. Длинные травинки защекотали мне ноги, а ветер зашелестел среди бамбуковых стеблей. – Тут нас никто не потревожит, Тацуми. Это наша последняя ночь перед встречей с Генно. Перед тем как будет загадано Желание. Мне хотелось показать тебе что-то красивое.

Его глаза странно блеснули, а лицо приняло такое выражение, что у меня сдавило горло. Я подошла еще ближе. Тацуми протянул мне руку. Я опустила свою ладонь на его, и он притянул меня к себе, обнял за талию, нежно поцеловал.

– Arigatou, – прошептал он после. Мы отстранились друг от друга, но совсем немного. Наши лбы по-прежнему соприкасались. – Ты не перестаешь меня удивлять. – Тацуми поднял голову и обвел темную рощу восторженным взглядом. – Итиро-сенсей часто мне повторял, что грезы – для дурачков, но… Как мне жаль, что у нас с тобой так мало времени, – едва слышно произнес он.

– Мне тоже. – Я пробежала пальцами по его груди и почувствовала дрожь. – Но эта ночь – только наша, Тацуми. Здесь нас никто не потревожит. Никто не увидит ни демона, ни лисы, ни простолюдинки, ни шиноби. Это место – наше и больше ничье. Осталась последняя ночь, а утром мы встретимся с Генно.

Мы снова поцеловались под лунными лучами. Ветер ерошил нам волосы и что-то шептал в ветвях бамбука. Внутри меня опять разлились тепло и свет, вспыхнули под кожей, будто сине-белое лисье пламя, и поглотили все мое тело. Тацуми взял меня на руки, отнес под сакуру и бережно уложил на мягкий травянистый ковер. Ветерок нес прохладу, цветы вишни падали с неба, точно перышки, а мы позволили себе нырнуть в океан лисьей магии.

15. Тайная тропа

Суюки

Господин Сейгецу ждал ее на скале у долины. Луна низко висела на небосводе, а звезды уже начали меркнуть, но их бледный свет еще окутывал фигуру господина, играл бликами на его серебристых волосах. Долина внизу потонула во мраке, и только город источал оранжевое сияние, будто бумажный фонарик чочин, и весело пульсировал во тьме. На мгновение девушка-призрак испугалась, что Сейгецу-сама отчитает ее за то, что она задержалась во дворце вместо того, чтобы сразу же к нему вернуться, но он лишь понимающе ей улыбнулся и отвернулся.

Суюки заозиралась, охваченная смутными подозрениями. Что-то не так, чего-то тут не хватает. А, ну конечно!

– А где Така? – прошептала она.

– Така, – бесцветным голосом повторил Сейгецу, даже не взглянув на нее, – в повозке. Его угрюмость уже действует мне на нервы. Но сейчас не об этом. Игра скоро начнется. Поле готово. Фигурки вот-вот займут места. Остался всего один маневр.

Он обернулся и протянул девушке руку.

– Скоро все кончится, Суюки-тян, – тихо сказал он. – А мы близки к тому, чтобы изменить судьбу. Мне в последний раз нужно твое содействие. И не только мне, но и твоему принцу Тайо, девушке-лисе, всей империи. Обещаю, Суюки-тян, больше я тебя ни о чем не попрошу. Поможешь им? В самый последний раз.

– Я… – Суюки посмотрела вниз, на город, в центре которого переливался огнями дворец. Где-то там сейчас Дайсукэ-сама, оставленный ею в руках ронина. Он счастлив, но счастье это под угрозой. Она пока не миновала. – Да, Сейгецу-сама, – прошептала девушка-призрак. Еще один раз – может, этого окажется довольно. Может, благодаря ей Дайсукэ-сама, кицунэ и все те, кто ей дорог, выживут, а ее душа наконец покинет этот мир.

– Отлично, – проговорил Сейгецу вполголоса, шагнул к Суюки и приложил к ее лбу два пальца. – Больно не будет, – заверил он девушку. Когда он закрыл глаза, Суюки, как и прежде, ощутила только легкое прикосновение к коже – точно кто-то провел по ней кисточкой. – Расслабься, впусти в себя воспоминания.

Ее ослепила яркая вспышка, а потом девушка вдруг оказалась у подножия скалы. Волны бились о камни где-то внизу, разлетались пенистыми брызгами. Перед Суюки угрожающе темнела отвесная скала – зазубренная и высокая, чуть ли не до самого неба. Но под ее взглядом часть этой каменной стены вдруг рассеялась туманом, обнажив расщелину.

Ее тело само собой поплыло вперед, пролетело над камнями, устремилось к черной дыре. Суюки нырнула в расщелину, а потом преодолела несколько извилистых узких коридоров и пещер. Она не могла ни остановиться, ни даже замедлиться, ее призрачное тело больше ей не подчинялось. Мимо проносились огромные камни и сталактиты, чудом не задевая ее, а один раз она даже пролетела сквозь громадную колонну, чтобы продолжить путь по туннелю.

Туннель резко повернул, и девушка оказалась в просторной пещере с таким высоким потолком, что его толком и не было видно. Она взмыла ввысь, над блестящим каменным полом, и в полете заметила краем глаза мерцающее прямоугольное сооружение. От него исходил зловещий, мрачноватый свет. Но не успела девушка всмотреться, как видение рассеялось. Ее мгновенно наполнил смутный ужас – она вдруг отчетливо поняла, что в этом подземном лабиринте есть кто-то еще. Что в тесных коридорах таится древняя, страшная сила. Внутри у нее все сжалось. Ей хотелось лишь одного – полететь еще быстрее, поскорее выбраться отсюда.

Наконец над головой показался маленький кружок света. С каждым мгновением он все рос. Обрадованная Суюки впилась в него взглядом и так ни разу и не обернулась, пока не вылетела наружу, в небесный простор.

Тело снова перестало ей повиноваться. Девушка сощурилась, задержала взгляд на крутой вершине горы: казалось, она царапает небо. Над головой закружили темные тучи, вспыхнула молния, на миг ей даже почудилось, что она видит среди грозных облаков чей-то огромный силуэт.

Суюки моргнула, и перед ней вдруг снова возник господин Сейгецу. Он опустил руку, а девушка все не могла прийти в себя.

– Что… что это было, Сейгецу-сама? – прошептала она, смутно понимая, что же сейчас увидела. Ей отчетливо запомнились лабиринт внутри скалы и зловещее, громадное нечто за грозовыми тучами.

Среброволосый мужчина слабо улыбнулся, отвернулся, приблизился к краю скалы.

– Тропа, – ответил он, только сильнее запутав девушку. – Ты станешь проводником и осветишь им путь. Пока не тревожься, Суюки-тян, – поспешил добавить он, заметив ее озадаченность. – Настанет время, и ты поймешь, что делать. А пока будем наблюдать и ждать. Началась финальная партия.

Долина внизу вдруг наполнилась движением. От леса, окружавшего город, отделились красные и желтые огоньки. Суюки с ужасом поняла, что это глаза. Сотни, а может, и тысячи зловещих огоньков потянулись в самый центр долины.

– Генно делает свой ход, – тихо пояснил Сейгецу. – Это начало конца. К рассвету демоны захватят Шинсей Ядзю.

16. Демоны у ворот

Тацуми

Ты же знал: это скоро закончится.

Я открыл глаза и с удивлением обнаружил себя в темной, ничем не примечательной комнатке. Видимо, ночью Юмеко то ли потеряла контроль над собственной иллюзией, то ли просто ее развеяла. Роща, залитая лунным светом, бамбуковые заросли, деревья сакуры – все исчезло, сменилось четырьмя скромными стенами, а ночное небо закрыли собой потолок и стропила. Я поймал себя на том, что скучаю по миражу и умиротворению, которое он мне подарил. Впервые я смог забыть обо всем, что меня сюда привело, о прошлом, о тренировках, о миссиях, полных боли, смертей, разрушений. Прикосновения Юмеко стирали это все без остатка. Впервые за обе свои жизни я был счастлив и доволен.

Тихий вздох навострил все мои чувства. Рядом со мной, свернувшись клубочком под своим кимоно и прикрыв глаза, лежала Юмеко. Ее лицо дышало безмятежностью, пушистый хвост обвил ноги, его белый кончик белел в полумраке. При виде нее мои губы тронула улыбка. Кицунэ. Простолюдинка. Дочь даймё. И это далеко не все, что можно было о ней сказать, но для меня она была просто Юмеко.

Я потянулся к ней, нежно убрал с щеки темную прядь. Где-то глубоко внутри закопошился испуг, пропитанный насмешкой. Kuso. А я ведь люблю ее.

Юмеко спала сном младенца, не тревожась ни о мире вокруг, ни о моем внезапном открытии. Я отдернул руку, подождал – уж не вспыхнет ли ярость демона, злость на Юмеко и на себя за то, что поддался такой слабости. Óни не любят. Óни чужды человечьи эмоции, ведь они делают душу уязвимой. Но даже моя демоническая часть не питала враждебных чувств к спящей кицунэ и смотрела на нее разве что с ироничным смирением. Я погубил не одну армию, разорил множество городов, но даже помыслить не мог о том, чтобы причинить вред этой юной лисичке. Это из-за нее я теперь шел в бой. Я не надеялся, что выживу в решающей битве, и понимал, что, если и уцелею, на свете не найдется места для убийцы демонов, который и сам наполовину óни. Каге обязательно явятся за мной: захотят вернуть Камигороши, но самое главное, уничтожить Хакаимоно. Бежать – не вариант, меня найдут, где бы я ни спрятался. Ханшу меня никогда не отпустит. Я предал свой клан, и, покуда я жив, я враг для империи, но обязательно нужно продержаться до финала битвы. Что бы там ни было, я постараюсь защитить дом, который Юмеко только-только обрела, и ее семью от всех опасностей.

Юмеко вздрогнула и сильнее сжалась в комочек, будто замерзла. Я получше укутал ее в кимоно, натянул ткань ей на плечи, но дрожь не прекратилась. Кицунэ нахмурилась, ее лицо исказила мука.

– Н‑нет… – прошептала она, спугнув тишину, и заметалась, сжав кулаки. – Нет, – повторила она и дернулась, точно хотела отогнать от себя кого-то. – Пожалуйста…

– Юмеко. – Я опустил руку ей на плечо. Юмеко вздрогнула, прижала уши к голове. Я осторожно ее потряс. – Это сон, Юмеко. Просыпайся.

– Нет, – повторила она, а потом вдруг дернулась и села, ахнув и распахнув золотистые глаза. Они словно остекленели, и в них читался ужас. Кицунэ уставилась на меня и лишь через пару мгновений узнала.

– Я здесь, – тихо проговорил я. – Это просто сон. Как ты?

– Тацуми, – Юмеко, нисколько не успокоившись, схватила меня за рукав, бледная как мел. – Что-то не так, – прошептала она. – Ками… очень напуганы. Я чувствую, как они кричат от страха. – Она обвела комнату взглядом, полным ужаса, и задержала его на мне. – Творится что-то ужасное. Мы должны найти Киёми-саму и…

– Юмеко-тян!

Из коридора послышался голос, а потом дверь в комнату с щелчком скользнула в сторону, а на пороге появились Рэйка и Чу.

– Юмеко-тян, вставай! Нам пора… о, Каге-сан. И ты здесь. – Мико посмотрела на меня и вдруг густо покраснела, догадавшись, что тут происходит. Но даже тогда не позволила смущению себя отвлечь. – Милостивый Дзинкей! – простонала она. – Хотя чему тут удивляться? Надеюсь, вы оба уже готовы – нам надо во что бы то ни стало остановить безумца и спасти империю. Риски многократно возросли.

– Что происходит? – прорычал я, проворно поднявшись и загородив Юмеко от пристального взгляда служительницы. Кицунэ, зардевшись, стала одеваться, но ее явно куда больше тревожило предостережение мико, а не ее внезапное появление. Рэйка мрачно на меня покосилась.

– Киёми-сама зовет нас к себе. На подступах к городу замечена армия демонов и ёкаев. К рассвету они доберутся до восточных ворот. – Юмеко ахнула, а взгляд мико ожесточился. – Кажется, Владыка демонов опередил нас на шаг.

– Мы сейчас будем! – Юмеко вскочила на ноги, и Рэйка отвела глаза. Я молча вышел в коридор, прикрыл за собой дверь, чтобы кицунэ могла подготовиться к решающей битве. Спустя несколько секунд она раздвинула двери и вышла к нам. В ее золотистых глазах читалась непоколебимая решимость.

– Что ж, я готова.

Время пришло. Я кивнул и повесил Камигороши на пояс. Решимость кицунэ передалась и мне, твердая, будто камень.

– Пойдем.

Мы поспешили по дворцовым коридорам, уже наполненным паникой и смятением. Слуги и аристократы метались по залам или же опасливо маячили в дверях с потерянным видом. Мимо нас прошествовали самураи в черно-серых блестящих доспехах и пестрых шлемах. Их фигуры были исполнены благородства, но само появление воинов лишь усугубило страх и напряжение, царящие во дворце. Самураи надевают полное облачение только перед тем, как отправиться на войну.

– Юмеко! Каге-сан! – крикнул кто-то сзади.

Мы обернулись. В коридор вышел ронин, торопливо завязывая пояс. За ним появился аристократ Тайо – такой же невозмутимый и чинный, как и всегда, разве что волосы были растрепаны чуть сильнее обычного.

– Мы услышали, что все засуетились, – сказал ронин, присоединившись к нам. – Это правда, что на город надвигается армия демонов?

– Да, – подтвердила мико, пока мы вместе спешили по коридору. – К счастью, Киёми-сама успела начать собирать войско, поэтому застать город врасплох у Генно не получилось. Но враг уже совсем близко. Нужно как можно скорее помочь с обороной.

Коридор вывел нас в главный зал. Там уже стояла даймё в серебристо-черных одеждах, а вокруг нее собралось несколько человек в черном. Лица у них были белыми, и только на лбу был нарисован полумесяц. Мадзуцуши Клана Луны, догадался я.

– Киёми-сама! – крикнула Юмеко и бросилась к ней. Даймё Клана Луны подняла глаза. В тот миг сходство между матерью и дочкой просто невозможно было не заметить.

– Юмеко-сан! – Даймё шагнула к нам. Лицо у нее было серьезным и мрачным. – Простите, – сказала она, – но я не смогу отправить свои силы в Тани Каминари, на бой с Владыкой демонов. Кажется, он прислал свое войско прямо к нам на порог. Я должна защитить свой народ.

– Само собой, Киёми-сама! – выпалила Юмеко. – Чем мы можем помочь?

– Погоди-ка, Юмеко-тян, – вмешался ронин. – Ты что, не понимаешь? Ровно на это Генно и рассчитывает. Он хочет отвлечь нас при помощи своей армии, а сам в это время добраться до места проведения ритуала. Если ничего не предпринять, он легко туда попадет.

– Боюсь, твой друг прав, Юмеко-сан, – подтвердила даймё Клана Луны. – Вот только тут мало что можно сделать. Скалы Рюгаке высятся за Долиной Молнии, а именно с той стороны и идет вражеская армия. Обогнуть демонов никак не получится.

Я сощурился и схватился за рукоять Камигороши.

– Тогда мы прорубим себе путь прямо сквозь войско.

– Киёми-сама!

Зал пересек самурай в полном боевом облачении и упал на колени рядом с даймё.

– Моя госпожа, демоны осаждают восточную стену, – торопливо рапортовал он. – Пока что мы сдерживаем натиск, но ворота долго не выстоят.

– Задержите их, – твердым голосом приказала даймё. – Отправьте всех свободных бойцов к восточной стене. Нельзя допустить, чтобы они сломали ворота. Не пускайте в город никого. Иначе здесь начнется резня.

Я поймал на себе взгляд Юмеко – испуганный, умоляющий. Она боялась вовсе не за себя, а за город. За Киёми-саму, за этот край, ставший теперь ей домом.

– Мы остановим их, – обещал я даймё Клана Луны. Та посмотрела на меня с опаской. – Отправьте нас туда. Мы сдержим натиск.

Киёми-сама стиснула зубы и коротко кивнула.

– Ступайте, – сказала она. Не теряя ни секунды, я повернулся к дверям и побежал. За мной тут же последовали остальные.

– Юмеко-сан! – крикнула даймё напоследок. Юмеко остановилась и обернулась к ней. Киёми-сама смотрела на нее встревоженно, казалось, внутри у нее разгорелся спор с самой собой. – Вернись ко мне, – тихо приказала даймё. Больше она не проронила ни слова, но ее голос наполнил весь зал, эхом отразившись от стен.

Юмеко кивнула.

– Обязательно, – пообещала она и поспешила к дверям, следом за остальными. От выражения ее лица у меня по спине побежали мурашки. В желтых глазах горело пламя ярости, а мрачная решимость читалась еще отчетливее. От юной простолюдинки не осталось и следа – ей на смену явилась кицунэ-воительница, готовая до последней капли крови биться за все, что ей дорого.

Мы выбежали из дворца в охваченный паникой город. Улицы заполонили местные жители – они спешили ко дворцу, подальше от ворот, а самураи – в противоположную сторону. Пахло дымом, этот запах смешивался со всеобщим страхом и отчаянием, а вдалеке горело несколько деревьев и уголков крыш. И это при том, что первый сигнал тревоги раздался во дворце совсем недавно. Раз город уже загорелся, положение и впрямь отчаянное.

На подходе к восточной стене мы услышали впереди пронзительный крик. Я выхватил меч. Мы завернули за угол ближайшего здания, и нашему взгляду открылась ужасающая картина. На дороге лежали мертвые тела – в основном они принадлежали мирному населению, но были здесь и погибшие самураи. Почти все жертвы обгорели дочерна, у некоторых не хватало конечностей. Юмеко ахнула и зажала руками рот, а ронин сочувственно ругнулся.

– Черт возьми, что случилось? Неужели ворота не выдержали? – Окамэ напряг глаза, стараясь рассмотреть городскую ограду сквозь дым и огонь, пожирающий обугленные трупы. – Как эти ублюдки пробрались в город?

– Они же демоны, Окамэ-сан, – рявкнула Рэйка, выхватив из рукава офуду. – Некоторые из них умеют летать.

Дым окутал нас черной завесой, и все кругом померкло. Вдруг из дымного облака на огромной скорости выскочило колесо, объятое пламенем. Я отпрыгнул в сторону. Колесо пронеслось мимо, но я успел заметить в самом его центре человечье лицо. Оно хищно скалилось.

– Ванюдо! – вскричала Рэйка, и тут второе горящее колесо устремилось в спину Юмеко. Я успел оттолкнуть ее в сторону, но край колеса все же задел меня с такой силой, что я отлетел в гору ящиков, наваленных неподалеку. Морщась от боли, я поднялся. Два ванюдо – демонов с человечьими лицами, застрявшими посреди горящих колес, – по-прежнему кружили рядом с нами и скалились, словно акулы. Один из демонов прямо у меня на глазах сгрыз и проглотил чью-то оторванную руку.

– Тацуми! – Юмеко бросилась ко мне. Среди пожаров и дыма ее глаза казались совсем желтыми. – Ты цел?

– Юмеко, назад! – прорычал я и выхватил меч. Ванюдо никак нельзя было назвать безобидными. Эти демоны воплощали в себе подлинную ярость, ненависть, безумие и боль и вызывали неподдельное омерзение. В нескольких футах от меня Чу взвыл и принял свое истинное обличье, а Рэйка кинула в демона офуду, но ванюдо опалил бумажную ленту языком пламени, и она рассыпалась пеплом, который тут же разметал ветер.

Захохотав, точно безумец, один из демонов поднялся выше, и на нас обрушилась волна жара. Ронин поднял лук и выстрелил, целясь ванюдо в лицо, но тот закружил, как волчок, отбил стрелу и с пронзительным воплем полетел на лучника. Я не успел ничего предпринять: в это время второй ванюдо повернулся набок и ринулся на меня, точно гигантский сюрикэн. Я шагнул вперед и хотел было ударить его мечом, но колесо вращалось до того быстро, что лезвие отскочило в сторону, а в следующую секунду ванюдо врезался в меня, словно таран. Ребра обожгло болью. Меня отшвырнуло назад. Я упал на землю. В нос ударил запах крови и обугленной плоти.

Kuso! Пламя ярости полыхнуло во мне. Я вонзил пальцы в землю, чтобы хоть немного сдержать жажду крови, пробудившуюся внутри. Когти тут же удлинились, легко, точно бумагу, вспарывая запекшуюся грязь. Не время терять контроль. Я вскинул голову и увидел, как Чу с ревом кинулся на одного из демонов. Ванюдо увернулся, облетел комаину и с силой врезался ему в бок. Страж святилища заскулил и отскочил в сторону. Аристократ Тайо тем временем обнажил меч и попытался ударить второго демона. Но его клинок, как и Камигороши, отскочил от колеса, а ванюдо врезался в аристократа и толкнул его прямо в стену ближайшего здания. Тайо не смог удержаться на ногах. Край его рукава загорелся в два счета, а оба ванюдо, описав в воздухе круг, с победным кличем и хищным оскалом поспешили к нему.

Я распрямился. Было понятно: мне ни за что не успеть, но тут перед Тайо прямо из земли с ревом вырвался столп сине-белого пламени. Оно полыхнуло во мраке, да так внезапно, что почти ослепило меня. Ванюдо, встревоженно рявкнув, отпрянули.

В самом сердце этого хаоса стояли Юмеко и Рэйка. Ветер трепал их волосы и рукава. Кицунэ сощурилась, гневно и решительно стиснула зубы и вытянула вперед руку, охваченную лисьим пламенем. Рэйка же подняла офуду. Бумажная лента, напитываясь волшебной силой, начинала сиять.

– Прикройте глаза! – велела служительница. Два демона с разъяренными воплями полетели на Рэйку и Юмеко, сверкая острыми зубами. Те стояли неподвижно, но, когда ванюдо приблизились, вокруг зажегся круг лисьего пламени, снова рассеяв тьму. Ванюдо скривились, но останавливаться не стали. Пролетев сквозь стену пламени, они решительно устремились к своим будущим жертвам…

…как те вдруг исчезли в облачке дыма. Краем глаза я успел заметить мерцание офуды, когда демоны влетели в круг, а через мгновенье талисман, полный священной магии, озарил все кругом ярким сиянием. Даже сквозь закрытые веки я чувствовал, до чего мощен этот свет. Крики демонов наполнились ужасом. Оставалось надеяться, что остальные мои спутники послушались приказа мико.

– Эй, все! – голос Юмеко донесся неведомо откуда. Я обернулся. Чу метнулся в полумраке вперед и ударил когтистыми передними лапами по остолбеневшему ванюдо. Демон рухнул на землю.

– Цельтесь в центр! – скомандовала Рэйка сквозь весь этот хаос.

Ванюдо, парящий в воздухе, взвыл. Я поднял глаза и переглянулся с Тайо Дайсукэ – тот уже стоял с мечом наизготовку. Я кивнул, и мы одновременно кинулись на демона, чтобы проткнуть его осклабившееся лицо насквозь. Ванюдо пронзительно закричал, и этот крик был полон злости и ненависти, а потом горящее колесо раскололось надвое и развеялось дымом. Окамэ тем временем заскочил на широкие плечи комаину, вскинул лук и выпустил стрелу – та вошла аккурат меж глаз второго демона. Тот заверещал и рассеялся в языках пламени и облаке черного дыма.

Тяжело дыша, я опустил меч и огляделся в поисках Юмеко. Она вынырнула из тени ближайшего дома – вместе с Рэйкой. Я с облегчением кивнул ей, а она вымученно улыбнулась в ответ. Меж ее пальцев еще мерцали искорки лисьей магии.

– Все целы? – спросила мико. Чу нетерпеливо скинул с себя ронина и побежал к хозяйке. Я посмотрел на аристократа, пытаясь оценить, сильно ли он пострадал. Один рукав обгорел, в позе читается непривычное напряжение, но серьезных повреждений нет. Во всяком случае, снаружи. У меня же самого ребра отзывались болью, стоило резко пошевелиться. Неприятно, но не очень-то помешает.

Ронин поднялся на ноги, процедив очередное ругательство.

– Что ж, нас маленечко потрепало, но в целом все в порядке, – прорычал он. – Но если это у них разведка такая, как-то не очень хочется сталкиваться с главными силами.

Аристократ шагнул вперед и решительно кивнул.

– Нужно как можно скорее добраться до ворот, – объявил он, старательно скрывая боль – впрочем, меня ему обмануть не удалось. – Если в город прорвется еще несколько таких вот демонов, местным ни за что не выстоять.

Мы поспешили по задымленным, жутковато пустым улицам. Интересно, думал я по пути, а где сейчас Генно, сколько ему осталось до места Призыва и как же так вышло, что мы пляшем под его дудку: защищаем город от демонов вместо того, чтобы сразиться с истинным виновником всех бед.

Но и оставить горожан на верную гибель было никак нельзя.

– Тацуми, – прошептала Юмеко и указала куда-то в небо. – Гляди!

Я поднял глаза. Над кронами деревьев и крышами, за городской оградой, возвышалась статуя Великого Дракона.

На голове у Дракона стояла фигура, крошечная, неприметная, но я разглядел широкие рукава и слабое алое сияние вокруг. Тут же перевел взгляд на величественного Феникса, расправившего крылья, – на нем тоже кто-то притаился. Деревья и крыши заслоняли собой остальные статуи – непобедимого Тигра и священного Кирина, – но нетрудно было догадаться, что и на них кто-то прячется.

– Кровавая магия, – мрачно заключила мико. – Кажется, Генно проводит некий ритуал.

– Он хочет заколдовать весь город? – с ужасом спросила Юмеко. – Это ведь невозможно, правда? Неужели Киёми-сама в опасности?

– Мы не знаем, что именно он делает, – напомнил я. – Пока что взобраться на статуи мы не можем. Восточные ворота совсем рядом.

И тут, точно бы в подтверждение его слов, над крышами пронесся гром. Кроны задрожали. Звук повторился, сотряс воздух. Что-то большое и тяжелое билось о дерево. Мы зашли за угол и оказались на главной дороге. Перед нами возвышались нарядные восточные ворота. Тяжелые деревянные створки были забраны изнутри решеткой, но вся эта конструкция уже успела покоситься и растрескаться. Стоявшие на городских стенах самураи пускали стрелы и кидали копья во врагов, столпившихся снаружи. Земля вокруг была усеяна трупами людей и ёкаев. За воротами оглушительно выло и верещало огромное войско.

Тут я увидел огромную дубинку с железными шипами – тэцубо. Она поднялась в воздух за воротами, и мне сразу стало ясно, что за демон хочет прорваться в город.

– Все назад! – прокричал я, хоть и понимал, что уже слишком поздно. – Ворота долго не…

С оглушительным треском, от которого задрожала земля, ворота распахнулись внутрь. Самураев раскидало по сторонам – кого-то разорвало на куски силой удара, кто-то влетел в деревья и стены домов так, что захрустели кости, а там, где раньше высились ворота, появилась исполинская фигура. Это существо было куда крупнее Ябурамы. Его кожа отливала синевой, как у ребенка-утопленника, а спутанная черная грива ниспадала на плечи и спину. Из челюсти торчало четыре огромных, изогнутых бивня, на голове грозно светились рога, в глазах полыхал зловещий огонь. В когтистых лапах великан держал две дубинки тэцубо. Он двинулся вперед. Шипы его дубинок оставляли на земле глубокие борозды. Наши взгляды встретились, и чудовище хищно осклабилось. Великан узнал меня. А я – его.

Это был óни по имени Акуму, Кошмар Дзигоку, третий генерал самого О-Хакумона.

А за ним с оглушительными кровожадными воплями потянулось полчище демонов, ёкаев и зараженных пороком ками.

17. Защитить даймё

Юмеко

Я в ужасе уставилась на огромного óни. Высотой он был футов в двадцать, его рога, словно выточенные из обсидиана, зловеще светились в спутанной черной гриве, а в когтистых лапах поблескивали гигантские дубинки с шипами. Если не считать Хакаимоно в его подлинном обличье, я еще никогда не видела такого крупного демона. Мало того, он привел с собой армию Генно – та ворвалась в разбитые ворота и теперь беспощадно крушила воинов, пытавшихся защитить свой город. Скоро кругом поднимется сущий хаос, будет немало жертв, но сейчас главной бедой было появление óни.

Великан переступил обломки ворот, не обращая внимания на мелких демонов и ёкаев, снующих у его ног, будничным движением смел дубинкой отряд лучников со стены, потом задержал взгляд хищных красных глаз на Тацуми, стоящем посреди дороги, и оскалился.

– Хакаимоно, – прогремел óни так, что воздух задрожал, и еще одним ударом дубинки впечатал в стену пару самураев, задумавших на него напасть. – Так значит, слухи правдивы. Великому генералу приходится ютиться в смертном тельце.

Тацуми выхватил Камигороши. Алое сияние тут же объяло клинок.

– И когда это Генно успел тебя призвать, Акуму? – спросил он. От голоса Тацуми у меня по спине пробежал холодок. Он был по-прежнему низким, сдержанным, в точности как у Тацуми, но теперь в нем отчетливо слышалась присущая демону жажда крови. – С Ябурамой-то все ясно – из нас четверых он всегда был самым хилым и глупым. Что же такое тебе наобещал Генно, что ты не рассмеялся в его наглую смертную рожу, как только оказался в Нингенкае, а согласился помочь?

Великан фыркнул.

– Я исполняю приказы господина О-Хакумона, – отчеканил Акуму. – Смертный, о котором ты спрашиваешь, действует по воле правителя Дзигоку. Господин О-Хакумон позволит душе Генно вернуться в Нингенкай, если кровавый маг окажет ему услугу.

– Что?! – Тацуми отступил на шаг. В его голосе послышались ярость и изумление. – Негоже господину Дзигоку связываться с душами прóклятых! – прорычал он. – Он ведь знает, что последствия могут затронуть все царства, от Дзигоку до Нингенкая и Мэйдо. Что за игру затеял О-Хакумон?

Акуму усмехнулся.

– Ты бы знал, если бы не просидел столько веков в Камигороши, Хакаимоно. Господин Дзигоку бесконечно терпелив, но даже ему надоело тебя ждать. – Великан осклабился и поднял дубинки. – Возможно, сегодня, когда ты умрешь вместе со всеми этими людишками, твоя душа наконец переродится в Дзигоку, а не попадет снова в заточение Камигороши. Тогда и спросишь О-Хакумона, что же ты пропустил.

Демон вскинул дубинку, поднял голову и зарычал, заставив снова содрогнуться землю и воздух.

– Демоны! – проревел он. – Ёкаи! Захватить город! Сравнять его с землей! Доберитесь до самого сердца этого святилища, и пусть тут не останется ни единой живой души!

– Нет, – прошептала я, но мой голос потонул в вое нечисти. Демоны спешили занять улицы, карабкались на крыши, перепрыгивали с дома на дом. Óни сделал два гигантских шага вперед, мгновенно заслонив собой солнце, и с рыком ударил о землю дубинкой.

Тацуми успел увернуться. Оружие оставило на дороге глубокую яму. Второй дубиной Акуму смел троих самураев и размазал их по камням.

– Тацуми! – закричала я, когда óни победоносно взревел, запрокинув голову. – Войско идет во дворец!

Он бросил на меня тревожный взгляд.

– Идите! – вдруг скомандовал убийца демонов, взмахнув руками. – Все идите во дворец. Защищайте даймё и ее людей. А я разберусь с óни.

– Тацуми… – Я замешкалась. Сердце неистово колотилось о ребра, его щемило так, что трудно было дышать. – Я тебе верю. Будь осторожен.

Вряд ли он меня слышал, и все же его взгляд, серьезный и мрачный, задержался на мне. Тацуми кивнул. «Он справится, – сказала я себе. – Ни одному демону его не одолеть! Буду верить, что он непременно вернется».

– Рэйка! – крикнула я, отыскав глазами мико. – Пора! Мы должны добраться до дворца раньше демонов!

– Чу! – позвала Рэйка. Комаину метнулся к ней огромным золотисто-красным пятном. Рэйка вскочила ему на спину, обернулась ко мне и протянула руку. С тревожно колотящимся сердцем я схватилась за нее, и Рэйка помогла мне устроиться сзади. Шерсть у комаину была гладкая, грива – легкая и шелковистая. Он излучал тепло – точно под шубкой и мускулами пульсировал огонь.

– Погодите! – Окамэ подбежал к нам, запрыгнул на комаину и уселся у меня за спиной. – С этим переростком я тягаться не в силах, – пояснил он в ответ на наши взгляды. – Но вот по малявкам, которые во дворец поперлись, пострелять – это за милую душу. Тайо-сан! – позвал ронин и ткнул пальцем в аристократа, стоявшего в нескольких ярдах от нас. – Еще не время для славной смерти, павлин, – предостерег он.

Я вздрогнула, осознав, что Дайсукэ решил остаться с Тацуми и вместе биться с господином óни.

– Я не могу тебя остановить, – продолжал Окамэ, и голос чуть подвел его. – Но не вздумай умирать без меня. Пошинкуешь эту тварину – сразу же возвращайся. Нам до встречи в другой жизни надо еще пропустить рюмочку в этой.

Дайсукэ встретился с Окамэ взглядом и почтительно поклонился. Мико резко дала команду Чу, тот оттолкнулся мускулистыми лапами от земли и заскочил на крышу ближайшего дома. Еще прыжок – и мы перелетели через объятое пламенем упавшее дерево на соседнюю крышу, а потом Чу побежал в сторону дворца.

Улицы под нами кишели демонами и ёкаями – те с пронзительными криками продвигались вперед, поджигая все на своем пути и нападая на всякую живую душу. Я видела, как ками в ужасе бегут от вражеской армии, как взбираются по ветвям кодама, чтобы перепрыгнуть на крыши в отчаянной надежде спастись. У меня на глазах трое аманодзяку бросились в погоню за той самой девочкой с лисьими ушками и хвостом. Их копья и кинжалы так и сверкали.

– Рэйка! – позвала я. Ронин вскинул лук и пустил стрелу прямо в череп ближайшему демону. Тот с воплем упал на дорогу. Остальные, гневно рыкнув, подняли глаза на нас и угрожающе вскинули копья.

– Изыди! – крикнула мико и бросила офуду в аманодзяку. Священный талисман полетел к демонам и обернулся вспышкой яркого света. Аманодзяку с криком отшатнулись, а потом превратились в облачка черно-красного дыма, которые тут же разметал ветер.

Я поискала взглядом девочку-кицунэ, но та потерялась в хаосе и сумятице. Оставалось только надеяться, что она цела, что у нее припасены свои лисьи фокусы, которые спасут ей жизнь, – потому что искать ее было некогда. Мимо нас промчалась пылающая голова старухи – этот ёкай тоже спешил во дворец, но Чу, зарычав, кинулся на него. Удар мощной лапы – и голова влетела в каменную стену, после чего безжизненно рухнула на землю. Победно фыркнув, комаину продолжил путь в центр города.

На подступах ко дворцу уже завязалась ожесточенная битва. Солдаты и самураи схлестнулись с демонами, бакэмоно и гигантскими ёкаями, отчаянно пытаясь сдержать их натиск. Тут тоже стали загораться крыши и деревья. Над улицами кружили крылатые демоны и ёкаи – они плевались огнем или хватали воинов с земли. В них посылали тучи стрел и копий. Чу протаранил ёкаев, перекрывших дорогу, – некоторые из них попáдали, кто-то отлетел в сторону. Окамэ прострелил еще парочку вражеских бойцов, которые хотели на нас наброситься, а Рэйка кинула на дорогу офуду и крикнула: «Свети!» Вспышка ослепила вражеское войско, а мы, улучив момент, проскользнули сквозь толпу демонов, перескочили через шеренгу самураев, охранявших придворцовую территорию. Наконец Чу взбежал по ступеням в обитель Клана Луны.

– Киёми-сама! – позвала я, когда комаину остановился на верхней ступени. Вдоль фасада дворца по обе стороны тянулась крытая веранда с толстыми красными колоннами, поддерживавшими крышу. Лучники и самураи, защищавшие вход, сердито на нас поглядели. – Киёми-сама, где вы?

Даймё Клана Луны стояла у дворцовой стены, в окружении женщин-мадзуцуши. Их руки источали сияние, а голоса слились в единую песнь. Киёми-сама преклонила колени в центре круга, прикрыв глаза и подняв ладони. Вокруг нее мерцали искорки волшебного света.

– Киёми-сама! – Я остановилась возле мадзуцуши. Они опасливо покосились на меня, но петь не перестали. – Демоны прорвали оборону и спешат ко дворцу. Вы должны бежать, спрятаться…

– Нет, – спокойно возразила даймё. – Это мой город и мой народ. Я обязана их защищать. Я прошу помощи у Великих Ками. Надеюсь, они услышат мою молитву и исполнят ее. – Она открыла черные, полные решимости глаза. – Не пускайте демонов в замок, Юмеко-сан. Дайте мне еще время, чтобы я могла вознести молитву. Держите оборону.

– Мы справимся, – пообещала Рэйка, поравнявшись со мной. Нырнув рукой в складки хаори, она достала пучок лент офуда, развернулась и направилась к самой верхней ступеньке. Тем временем отряды демонов и ёкаев уже начали пробиваться во двор, раскидывая самураев, осмелившихся преградить им путь.

– Рэйка! – Я поспешила к ней. Мико приклеила одну из лент на колонну у верха лестницы, обернулась, бросила пару лент мне в руки. Тут подоспел Окамэ – он тоже получил артефакты.

– Прикрепите их к столбам, – быстро скомандовала мико, кивнув на колонны по углам крытой веранды. – Скорее!

Мы тут же бросились выполнять ее приказ. Первые ленты в два счета прилепились к дереву, точно были намазаны клейким рисом.

Я направилась было ко второй колонне, как вдруг где-то над головой раздался шум, от которого я вся похолодела, а сердце ушло в пятки. Это был раскатистый, пронзительный вопль, который, казалось, издавали разом десять чудовищ. Я подняла глаза. Что-то огромное и жуткое упало с неба и с оглушительным треском приземлилось в центре двора.

Стоило мне увидеть исполинского дракона, возвышавшегося над войском самураев, как у меня подкосились ноги, точно все кости в моем теле превратились в рисовое тесто. Восемь змеиных голов монстра покачивались и извивались на длинных шеях будто бы сами по себе. На каждой торчали рога, а по спине чудовища шли шипы. Хвост ветвился на восемь отростков, которые гневно хлестали по воздуху у покрытого чешуей тела. Чудовище подняло все восемь своих голов и снова взвыло, сотрясая воздух. Несколько самураев сдавили ладонями виски.

– Ороти, – прошептала Рэйка с неподдельным ужасом. Через мгновение она вышла из оцепенения и под дерзкое рычание Чу посмотрела на нас с Окамэ. – Окамэ-сан, Юмеко-тян, мы должны удерживать позиции. Ни в коем случае нельзя подпускать эту тварь к Киёми-саме!

Мико поднесла два пальца к лицу, закрыла глаза и прошептала несколько слов на языке ками. Ленты офуда на колоннах замерцали, а потом вспыхнули огнем. Мерцающий защитный барьер окружил нас, мадзуцуши и даймё Клана Луны.

Повернувшись к восьмиголовому чудовищу, я увидела, как из-за его спины выскочило еще два монстра поменьше. Они встали рядом с когтистыми лапами Ороти. Я тут же узнала их и похолодела. Стройные тела, одинаковые темные косы почти до самой земли… Они сделали шаг вперед, и их лица с поистине детскими чертами прорéзали одинаковые усмешки. Это были те самые близняшки-скорпионы, сестры-ёкаи, которые вместе с Генно напали на храм Стального Пера и убили местного дайтэнгу, чтобы заполучить фрагмент свитка.

– Простите великодушно! – крикнула одна из сестер. Они обе ослабили смертоносные колючие цепи, обмотанные вокруг их талий, и начали их раскручивать, да так быстро, что те засверкали. – За то, что заявились к вам так внезапно!

Ее сестра осклабилась.

– Нам только-то и надо, что прикончить вас всех и прирезать вашу даймё. Надеюсь, вы не возражаете.

Рев Ороти сотряс землю. Монстр защелкал хвостами, сбивая с ног самураев, попытавшихся взять врагов в кольцо, – легко, будто бутылки саке. Головы чудовища устремились к земле – они хватали пастями воинов и отшвыривали их в стороны. Сестры-скорпионы бросились вперед, поигрывая смертоносными цепями. Те рассекали солдат и оружие в два счета, словно солому. К близняшкам-скорпионам поспешили присоединиться демоны и ёкаи. Обнажив когти, клыки и клинки, они тоже атаковали людское войско, которое стремительно таяло. Расправившись с самураями, Ороти оглушительно зарычал и, пробиваясь сквозь толпу воинов, направился прямо к нам.

18. Кошмар

Тацуми

Акуму я помнил.

Его называли Кошмаром. Он был третьим демоном-генералом Дзигоку. В нашей четверке он считался не самым жестоким и сильным, но рядом с ним стоило держать ухо востро. Он был хитер, умен, пускай и скрывал это, и, как по мне, чересчур уж амбициозен. В Дзигоку он ходил за мной по пятам, потому что уважал силу, а мне хватало мозгов, чтобы обрубать на корню все его козни. Ябурама всегда вел себя как одержимый, необузданный дикарь – сильный, но покорный, а второй генерал, Расэцу, годился мне в соперники, но никогда не стремился среди них оказаться – слишком уж мало у него было амбиций. Акуму же всегда выжидал удобного момента, чтобы испытать меня на прочность. Он никогда не соперничал со мной открыто, но его очень задевало, что роль Первого Óни принадлежала мне, и он точно ни за что не упустил бы возможности от меня избавиться.

Поэтому исход нашей встречи не вызывал сомнений. Одно из двух: или я убью его здесь и сейчас, или он сотрет меня в порошок, как испокон веков и мечтал еще в Дзигоку. Лишь одному суждено выжить в этой битве у ворот.

Я покосился на аристократа, который спокойно встал рядом, обнажив свой меч.

– Тайо, ты уверен, что хочешь поучаствовать? Акуму куда сильнее, чем Ябурама. Одна ошибка – и мы оба мертвы.

Тайо улыбнулся уголком рта.

– Я многому научился с прошлой битвы с господином óни, – тихо ответил он. – Мне еще не время умирать. Я дал клятву и должен исполнить обещание. Так что вперед, Каге-сан. – Он вскинул над головой меч. По острию пробежал яркий блик. – Зарубим это демонское отродье и вернемся к тем, кто так в нас нуждается.

Акуму хохотнул и громко шагнул к нам, подняв свои дубинки.

– Задачка проще некуда, – с улыбкой произнес он.

И бросился в атаку.

Мы с Дайсукэ разделились, уворачиваясь от ударов. Тэцубо врезались в землю, взметнув облако пыли и разбив камни. Я быстро развернулся, метя в икры и лодыжки демона. Даже такой монстр, как Акуму, не сможет продолжить бой, если потеряет устойчивость. Вот только великан с удивительной ловкостью отскочил и снова обрушил на нас свои смертоносные дубины, точно играл на невидимом барабане. Каждый раз тэцубо пролетала в паре дюймов от меня – еще немного, и я превратился бы в кровавую лужицу, но мне удавалось вовремя отскакивать и уклоняться.

– Какое веселье, а, Хакаимоно! – со смехом воскликнул Акуму в разгар нашей нелепой пляски посреди поля битвы. Во мне полыхнули ярость и отчаяние: надо было подобраться ближе, иначе жизненно важных органов не задеть, – но óни предусмотрительно не подпускал нас к себе. Правда, узкие улочки и тесные кварталы не давали ему развернуться в полную силу. За рядами магазинчиков и жилых домов, протянувшимися по обе стороны от дороги, можно было укрыться от разъяренного великана, по крайней мере пока он не решил разнести их в щепки.

– Должен признать, Хакаимоно, – продолжал Акуму, – что мне тебя почти жаль. До чего отвратительно быть крошечным человечком, правда? Не понимаю, как Расэцу на такое согласился. Не сомневайся, про твоего дружка я не забыл. Его тоже прикончим – чего тянуть.

Акуму встал вполоборота и ударил тэцубо, метя в человека, притаившегося за ним. Дайсукэ отскочил. Дубинка глубоко вошла в землю всего в нескольких дюймах от аристократа. Тот быстро поднялся на ноги и отпрыгнул назад. Мы отступили от великана на несколько шагов. Он наблюдал за нами с широкой улыбкой.

– Все могущественные óни знали об этом, – прорычал я. – Даже Расэцу. Это часть сделки, которую Генно заключил с О-Хакумоном. Так в чем именно состоит их план, Акуму? Рассказывай.

Великан фыркнул.

– Я больше не обязан перед тобой отчитываться, Хакаимоно, – отчеканил он и взвалил одну из дубинок на мясистое плечо. – Но раз уж жить тебе осталось пару мгновений, так и быть, расскажу кое-что – будет о чем поразмыслить, когда тебя опять засосет в Камигороши. Дзигоку вечен и ненасытен, а еще никогда ничего не забывает. О-Хакумон давно мечтал о том, чтобы его царство расширилось, а дети, óни, смогли свободно расхаживать и по миру смертных. А когда прóклятая душа по имени Генно прибыла в нашу обитель, О-Хакумон понял, что это его шанс. Владыка демонов – самый могущественный кровавый маг в истории человечьей империи, в мире смертных ему подвластны такие чары, которые правителю Дзигоку и не снились. Поэтому Господин О-Хакумон предложил Генно сделку: он разрешит душе мага вернуться в Нинген-кай, если тот окажет ему услугу.

– Какую? – спросил я, хоть и страшился услышать ответ. Но Акуму только усмехнулся.

– Ну уж нет, Хакаимоно, – с издевкой протянул он. – Так просто я тебе карты раскрывать не стану. Но времени осталось всего ничего. Скоро все разрешится. – Его взгляд поднялся над городом и устремился куда-то вдаль. Я похолодел, вспомнив фигуры на статуях священных стражей. – Этот город сгорит, а его жители будут принесены в жертву ради заветной цели. Никто этому не помешает.

Я зарычал и крепче вцепился в рукоять Камигороши. Тайо Дайсукэ, стоявший рядом, распрямился и поднял меч.

– Довольно, наслушались мы болтовни. Давай покажем ему, как же он ошибается, а, Каге-сан?

– Читаешь мои мысли.

Мы бросились в атаку. Óни только засмеялся, поигрывая своими тэцубо, а потом грозно замахнулся ими. Дубинки врезались в землю, оставив после себя глубокие ямы, но мы сумели увернуться. Игра обещала быть опасной. Один неверный шаг – и от нас остались бы только алые росчерки на грязи.

Надо бить выше. Что толку по лодыжкам царапать.

– Отвлеки его! – попросил я аристократа и заскочил за угол горящего дома, разделявшего нас. Акуму привычным жестом ударил по зданию, обрушив крышу и стены. На меня посыпались куски дерева и камня. Лавируя между ними, я взобрался на останки крыши, пробежал вдоль полыхающего стропила и с воинственным криком прыгнул на великана. Камигороши сверкнул в воздухе, глубоко вонзился óни в грудь и прошел меж ребер, подняв в воздух фонтанчик черной крови. Акуму взвыл. Падая, я успел заметить, как Тайо поднырнул под разъяренным демоном и воткнул меч ему в подколенную ямку.

Оглушительно взревев от боли, óни отступил назад, упал прямо на крыльцо соседнего дома и развалил его. В воздух поднялись облака пыли. Дайсукэ подошел ко мне.

– Вряд ли это конец, – спокойно подметил он, глядя, как щепки и черепица оседают на теле великана.

– Куда там. Мы просто его разозлили. Настоящее веселье только начинается.

С громогласным рыком Акуму выпрямился, раскидав обломки крыши, и стал надвигаться на нас. В его глазах заплясало адское пламя. Подняв обе дубинки, он бросился в атаку. Мы с Дайсукэ попятились, а потом стали прятаться за стенами – из-за своего огромного роста óни сильно уступал нам в маневренности.

Акуму осклабился и принялся яростно молотить тэцубо по зданиям, круша стены и черепицу. Я метнулся в проулок, чтобы укрыться, но дома вокруг тоже начали осыпаться. Я поспешил было к выходу на улицу, лавируя под градом щепок, камней и пучков соломы, но что-то стукнуло меня в самый затылок, я запнулся, и в этот момент на меня с грохотом упала стена.

Я стиснул зубы, стряхивая с груди обломки брусьев и камней. Земля задрожала, и вскоре из-за угла появился Акуму. Он внимательно оглядывался в поисках своей жертвы. Его алые глаза остановились на мне, уже наполовину погребенном остатками стены. Демон расплылся в улыбке и вскинул свое оружие.

Что-то крошечное прочертило дугу в воздухе и полыхнуло огнем у самого носа óни. Акуму взревел и отшатнулся, поморщился, потряс головой, точно вдруг ослеп, а я удивленно уставился на эту картину.

– Вставай, убийца демонов. Пора вспомнить мои уроки.

Я изумленно поднял глаза. На камни рядом со мной опустился человек, одетый во все черное. Его волосы уже начали седеть, а лицо никак нельзя было назвать запоминающимся, но я мгновенно его узнал – и внутри тут же заполыхала ярость. Передо мной стоял тот, кто учил убийц демонов Каге, как управляться с óни, живущим внутри.

– Итиро-сенсей. – Я смахнул с груди последние каменные осколки и поднялся, не сводя глаз с наставника шиноби. Я знал: мои рога, когти и татуировки сейчас видны во всей красе, но пожилой воин сохранял полное спокойствие, будто они совсем его не удивляли. – Что вы здесь делаете?

– Тебе сейчас о другом надо думать.

Акуму с грозным воплем шагнул вперед и оскалился. Тут на крышах домов вокруг нас появились десятки фигур в черном. Бесшумные и проворные, они пустили в великана стрелы, ножи, дымовые шашки, а потом снова исчезли. Акуму яростно зарычал, заколотил дубинками по крышам и стенам – несколько шиноби упали на землю, кого-то засыпало камнями, но большинству удалось скрыться.

Я потрясенно взглянул на Итиро.

– Тут что, вся школа?

– Нет, – ответил учитель шиноби. – Лишь те, кто согласился пройти Тропой. Не будем тратить время. Вперед, убийца демонов, – он указал сучковатым пальцем на óни. – За дело. Ответы будут позже.

Части меня захотелось усмехнуться, напомнить старику, что он мне теперь не указ, но я вцепился в Камигороши, повернулся и побежал на разгневанного демона. Вокруг него по-прежнему сновали десятки воинов: кто-то шел в атаку, кто-то уже спешил спрятаться.

– Смерть монстру!

В отдалении загудели шаги: к нам приближался отряд самураев из Клана Луны. Они выстроились у кромки улицы с большими луками в руках и приготовились открыть огонь. Акуму обернулся и ударил тэцубо по груде крупных камней – некоторые из них полетели прямо в лучников. Те не двинулись с места и перезарядили арбалеты, несмотря на смертельную угрозу.

Внезапно тени вокруг начали оживать. Из-под земли вынырнули черные щупальца и, извиваясь, точно огромное морское создание, стали рассекать и отбивать огромные камни. Лучники одновременно отпустили тетиву, и два десятка стрел устремились в демона.

Акуму, окруженный со всех сторон, разъярился еще сильнее. Гневно рыча, он обернулся и принялся крушить дубинами все, что только видел, – дома, деревья, камни. Я приготовился к атаке и поймал взгляд аристократа – тот спрятался под навесом от града осколков. Дайсукэ коротко мне кивнул.

А потом выскочил из укрытия и приблизился к взбешенному демону сзади. Его меч дважды сверкнул, перерубая плотные сухожилия в икрах великана. Взвились фонтаны крови, Акуму пошатнулся и упал на колени, громко уронив тэцубо на землю. Я перескочил с осыпающейся стены на крышу, взмыл в воздух, вскинув Камигороши, и оказался над великаном как раз в тот момент, когда он, взревев от ярости, стал подниматься. С криком приземлившись ему на плечо, я вонзил меч в шею Акуму сзади, так, что лезвие насквозь прошило горло.

В нем что-то заклокотало. Акуму содрогнулся и выпустил из когтей дубинки. Выдернув Камигороши из плоти демона, я покрепче перехватил рукоять и перерубил толстую шею. Голова óни повалилась вперед, скатилась по груди и с влажным стуком упала на землю – этот звук, казалось, разнесся по всему городу. Обезглавленное тело простояло еще несколько секунд – вопреки всем законам гравитации, – а потом тоже рухнуло, с таким шумом, будто лавина сошла. Я успел соскочить с плеча óни, пока его туловище не ударилось о землю, перекувырнулся в воздухе и приземлился на ноги, тяжело дыша. Акуму, третий генерал Дзигоку, несколько раз дернулся и застыл.

Я глубоко вздохнул, хоть и понимал: расслабляться рано. Ворота разрушены, еще немного, и демоны заполонят весь город. Надо было срочно возвращаться во дворец, чтобы помочь Юмеко и остальным. Но сперва следовало уладить один маленький вопрос.

– Прекрасная работа, убийца демонов. Или теперь тебя лучше звать Хакаимоно?

– Что тут забыл Клан Тени? – прорычал я, повернувшись к Каге Итиро, который появился на стене неподалеку. Я чувствовал движение в полумраке, краем глаза замечал смутные пятна и слабые вспышки. Нас окружали шиноби. – Это приказ Ханшу? Как вы вообще сюда попали, если Тропой теней можно идти лишь небольшими группками?

– Если ты рядовой маг – да, – произнес тихий, мгновенно узнаваемый голос. Я напряженно вытянулся, а перед глазами сгустился алый туман. – Но если оттачиваешь это искусство столетиями, успеваешь раскрыть кое-какие тайны. Давненько мы с тобой не виделись… Хакаимоно.

Я поднял глаза. Посреди поля битвы, чуть поодаль от трупа Акуму, стояла сама госпожа Ханшу. На ее губах играла улыбка.

19. Барьер разрушен

Юмеко

Площадь у дворца превратилась в бойню.

Ороти с ревом надвигался на нас. Его могучие лапы давили самураев, а головы разбрасывали их в стороны. По бокам от чудовища кружили в грациозном смертоносном танце сестры-скорпионы, поигрывая цепями, которые обезглавливали и потрошили солдат. Демоны и ёкаи бросались на людей и разрывали в клочья, но и их число сокращалось под напором мечей, копий и стрел. Это был сущий ад, и, несмотря на отчаянные старания доблестных самураев, Ороти и сестры с каждым шагом подбирались всё ближе ко дворцу, к мико, стоявшей на верхней ступеньке, и к даймё, окруженной мадзуцуши.

– Окамэ-сан! – позвала я, хотя ронин уже и сам шел ко мне с луком наизготовку. Первая стрела вонзилась в грудь небольшому óни, повалила его на спину. Вторая проткнула шею аманодзяку, а третья вошла в лоб ёкаю с лицом старика и телом собаки. Враги с душераздирающими воплями упали замертво. Тем временем три головы Ороти повернулись к лестнице и сощурились, заметив нас.

Я подняла руку, сорвала пучок листьев хризантемы с куста, растущего неподалеку, и поспешила к Окамэ, на верхнюю ступеньку. Мы встретились взглядами. Ронин улыбнулся, кивнул и выпустил следующую стрелу, а я наполнила двор лисьей магией.

Тут же среди городских бойцов появилось еще несколько десятков самураев. С грозным боевым кличем они двинулись на войско демонов. Те изумленно уставились на новую угрозу, а настоящие воины, улучив момент, смогли перегруппироваться. Ороти зарычал от ярости. Сразу несколько его голов вцепились зубами в новоприбывших и стали рвать их на части; хвосты Ороти хлестали, точно плети, но не успевал и один иллюзорный воин погибнуть, как в бой вступало два новых – я то и дело подбрасывала в воздух очередную порцию листьев и подбавляла лисьих чар.

Пока Окамэ пускал во врагов стрелы, а я укрепляла войско самураев своими иллюзиями, одна из сестер-скорпионов подняла взгляд над бойней и задержала его на мне. Сощурившись, она вскочила на спину Ороти и взмахнула рукой над полчищем демонов, привлекая их внимание.

– Мы бьемся с иллюзиями! – закричала она и указала на меня длинным черным когтем. – Здесь кицунэ! Убейте лису, и тени рассеются! Ороти, за дело!

Монстр с ревом бросился в атаку. Четыре змеиные пасти распахнулись и выдохнули пламя, которое устремилось вверх по ступенькам. Я испуганно отшатнулась, но не успел огонь подобраться ближе, как врезался в сине-белую стену, сотканную из чар, и с шипением погас. Рэйка, стоявшая в нескольких шагах от меня, сосредоточенно сдвинув брови, поморщилась. Горстка демонов, которые смогли обойти самураев и уклониться от стрел Окамэ, тоже взбежали по ступенькам, но барьер священной магии не пропустил и их. Всякий раз, когда врагов отбрасывало назад, Рэйка вздрагивала. Она всеми силами старалась удержать контроль над стеной.

Я вытянула руку, и меня окружило три иллюзорных Юмеко.

– Окамэ! – позвала я и отправила в бой еще двоих призрачных ронинов. – Надо расправиться с Ороти. Если он сюда поднимется, Рэйка не удержит оборону.

– Попроси что попроще! – процедил ронин, но все же прицелился из своего лука в грозного исполина, который все шагал через двор, круша и раскидывая самураев. Окамэ выпустил стрелу. Та попала Ороти в грудь, но он даже этого не заметил.

– Головы, Окамэ, – торопливо подсказала я. – Он такой огромный, что трудно его ранить, но, если отрубить головы, может, и все тело погибнет!

Ороти подошел совсем близко – его неукротимые змеиные головы были всего в нескольких ярдах от нас. Стоило ему подняться на первую ступеньку, как воздух прорéзала стрела. Она вошла прямо в глотку той головы, которая приподнялась было, чтобы выдохнуть пламя.

Шея безжизненно обмякла и повисла вдоль гигантского туловища. Самураи, оставшиеся во дворе, издали победный клич. Увидев, что грозную тварь все же можно изувечить, они приободрились и с новыми силами пошли в атаку. Один из самураев изловчился ударить мечом по голове, которая попыталась его схватить, и почти перерубил шею. Голова завопила и задергалась, повиснув на нескольких лоскутках кожи. На камни полилась алая кровь.

На меня побежала новая волна пламени, и опять барьер Рэйки ее отразил, откинул вниз по ступенькам. Демон, ощерившись, проводил огонь взглядом. Мико ахнула, а я посмотрела на Цуки-саму и магов в отчаянной надежде, что они уже заканчивают молитвы. Я понимала: долго мы не продержимся.

По спине пробежал холодок, волоски на затылке встали дыбом. Я обернулась как раз в тот момент, когда одна из сестер-скорпионов, сидящая на спине у Ороти, подняла руку. Мгновенье спустя кинжал, сверкнувший меж ее пальцев, полетел прямо в Окамэ. Черный, остро заточенный метательный нож – похожий я видела у Тацуми – пронзил барьер и ударил ронина в грудь. Тот пошатнулся, сдавленно вздохнул, уронил лук и рассеялся белым дымом. Ёкай сощурилась и взглянула на меня сквозь барьер. Ее губы изогнулись в хищной улыбке. Она снова подняла руку.

Я вздрогнула, когда еще один кинжал черной вспышкой прошил воздух. Он пролетел всего в нескольких дюймах от меня – так быстро, что меня обдало ветерком, – и вонзился Рэйке в грудь.

Та дернулась, ахнула, отшатнулась. Ее широкие рукава взвились в воздух. Прижав одну ладонь к сердцу, мико не убрала второй от лица – она вся была сосредоточена на том, чтобы удержать барьер, хотя он мерцал и дрожал, как пламя свечи на ветру. Рэйка покачнулась, стиснула зубы, упала на одно колено. По ее белоснежной хаори расплылось алое пятно, кровь закапала на камни.

Рэйка-сан!

Что-то во мне надломилось. Шар света, который мерно и тускло горел внутри, ослепительно вспыхнул, растекся сиянием по венам, пробился наружу. Я яростно закричала на демонов, заполонивших ступени, и направила на них целый столп лисьего пламени.

Сине-белый огонь загудел, жадно поглощая демонов. Те, кого пламя кицунэ-би пожрало первыми, только и успели, что завопить, а через мгновенье уже обернулись дымом и развеялись. Оскалившись, я подошла к самому краю ступенек, окутанная трескучим, мерцающим лисьим пламенем, и принялась косить недругов языками огня, точно рис – серпом. Ёкаи выли от боли, демоны с визгом улетали обратно в Дзигоку, а в моих жилах бурлили ярость и эйфория.

Ороти, фыркнув от недоумения, остановился у подножия лестницы и уставился на огненную кицунэ на верхней ступеньке, но спустя мгновенье его уцелевшие головы, сердито шипя, приготовились к атаке. Ёкай-скорпион на спине монстра сощурилась, снова поймав мой взгляд, и вскинула руку со смертоносным кинжалом.

Тут словно бы из ниоткуда прилетела стрела и вонзилась ей в грудь. Желтые глаза испуганно округлились. Боковым зрением я заметила Окамэ. Ронин, стиснув зубы, натянул тетиву и выпустил новую стрелу – та попала скорпионше в горло и вышла с другой стороны.

Где-то во дворе остервенело вскрикнула вторая сестра-скорпион, и Ороти взвыл с ней в голос. Я взмахнула рукой и направила струю огня в чудовище, нависшее надо мной. Его головы с рычанием отвернулись, но восемь длинных хвостов всё змеились и хлестали землю с неистовым проворством. Миг – и что-то ударило меня в бок, подняло в воздух и швырнуло во двор. От боли перехватило дыхание. Я кубарем покатилась по площади, а остановилась, лишь когда врезалась в твердые камни. Лисье пламя сверкнуло и погасло.

Я ошеломленно подняла голову. Половина тела была охвачена пульсирующей болью. Меня окружили демоны и ёкаи, а Ороти так и не покинул своих позиций у нижней ступеньки. Вот только теперь двор не защищали ни барьер, ни лисья магия. Мой взгляд на миг задержался на Чу. Тот грозно рычал на демонов и гигантского монстра, а Окамэ, стоявший рядом, поднял лук, готовый к решающему бою. А потом кольцо врагов сомкнулось плотнее, демоны с воплями и визгом заметались передо мной, заслоняя все, что происходило за ними. Теперь я видела только одно – как приближается моя погибель.

И вдруг все кругом залил ослепительный золотой свет.

Меня накрыло волной тепла – точно солнце пробилось сквозь грозовые тучи. Демоны и ёкаи, жаждавшие моей смерти, встревоженно заскулили и отскочили, морщась от яркого света. Скривившись от боли, я слегка приподнялась. Навстречу мне выступило изящное создание с перламутровой чешуей, раздвоенными копытами и рогом, загнутым назад. Кирин, источая священный огонь, поднял свою драконью голову, обвел пугающе невозмутимым взглядом поле боя, издал крик, от которого у меня по спине побежали мурашки. Демоны, стоявшие ближе всего к нам, вспыхнули золотым пламенем и рассеялись на ветру. Кирин, взмахнув хвостом, взмыл ввысь, точно феникс, и приземлился рядом с грозным чудовищем у лестницы во дворец. Опять засиял золотой свет, и еще несколько демонов растворились с жуткими воплями.

Ороти обернулся. Шесть его уцелевших голов задергались в воздухе, глядя, как ослепительный, будто небесное светило, Кирин идет к нему по камням. Четыре головы, зашипев, выплюнули огонь. Он объял священное создание, и оно исчезло.

Я ахнула, но смертоносное пламя тут же сделалось золотым и взорвалось волной тепла и света. Священный зверь продолжил идти вперед. Он так сиял, что больно было смотреть. Меня обдало жаром, хоть я и лежала поодаль. Свет Кирина согревал и умиротворял, казалось, его источает само солнце, но вряд ли демоны разделяли мои чувства.

Ороти осклабился, зарычал и стал пятиться от Кирина с его слепящим сиянием. Войско Генно тоже начало отступать – воины бежали прочь, не разбирая дороги. Тех демонов и ёкаев, которые не поспевали за своими собратьями, настигала смерть от рук выживших самураев. Уцелевшая сестра-скорпион все еще сидела на спине у Ороти, баюкая тело своей близняшки и гладя ее побледневший лоб. Она бросила последний уничтожающий взгляд на дворец и ронина, который по-прежнему охранял верхние ступеньки, и что-то крикнула монстру.

Вызывающе зашипев напоследок, Ороти отвернулся и поспешил прочь, бросив войско на произвол судьбы. С удивительной для такой туши скоростью он пересек двор и перелез через стену. Восемь хвостов в последний раз зазмеились в воздухе, а потом пропали из виду.

* * *

Встать мне удалось далеко не с первой попытки. Все тело саднило, я сильно ушибла плечо, когда Ороти отбросил меня в сторону. Я чувствовала слабость и опустошение, шар ослепительного пламени во мне превратился в едва мерцающий уголек. Я сжала зубы, наконец поднялась на ноги, вцепившись в пульсирующее болью плечо, и огляделась.

Моим глазам открылось ужасающее зрелище. Повсюду лежали убитые люди и ёкаи, они истекали кровью, тлели, бились в предсмертной агонии. Кто-то остался в живых, но получил такие серьезные увечья, что не мог пошевелиться. В воздухе повис запах крови и дыма, а ветер разносил стоны раненых и умирающих. Борясь с тошнотой, я направилась ко дворцу, стараясь не смотреть на обгоревшие, разодранные и вспоротые тела.

Посреди бойни неподвижно стоял Кирин. Его священное сияние слегка ослабело, стало призрачным, а величественная голова была повернута ко дворцу. Он смотрел на даймё, идущую ему навстречу. Киёми-сама сошла по лестнице и направилась к Кирину, медленно, но уверенно пересекая залитую кровью площадь. Поравнявшись с величественным существом, она опустила голову и низко ему поклонилась. Кирин невозмутимо смотрел на нее своими черными глазами.

Госпожа лунных островов, – начал он. Как и тогда, в лесу, слов слышно не было, но я чувствовала, как голос Кирина звучит внутри меня. – Правительница Цуки. Ками услышали твою просьбу. Ты звала меня – и я пришел.

– Благодарю вас, Владыка леса! – прошептала Киёми-сама, благоговейно потупившись. – Я в долгу перед ними – и перед вами. Что просят ками взамен?

Кирин взмахнул хвостом и поднял величественную голову. Только чтобы ты берегла эти острова по завету твоих предков, которые дали это обещание в день заключения договора с ками. Пусть эти земли и дальше будут безопасной гаванью для духов. Пусть людская жадность никогда сюда не проникнет и пусть здесь царят мир и покой.

Киёми-сама медленно распрямилась.

– Обещаю, что так и будет.

Кирин тряхнул головой. Больше ты меня никогда не увидишь, – спокойно сказал он. – Правь мудро, госпожа луны. – На мгновение он перевел взгляд на меня. – И пусть твои наследники возьмут с тебя пример.

Даймё Клана Луны снова поклонилась. Кирин отвернулся. Яркий свет растекся по двору, точно сквозь густую крону пробились лучи солнца. Я сощурилась, а когда смогла наконец открыть глаза, священного зверя уже не было.

Киёми-сама подняла глаза и посмотрела на меня. От ее скорбного, мрачного взгляда все у меня внутри похолодело. Не проронив ни слова, я бегом пересекла двор и поднялась по ступенькам, отчаянно ища фигуру в красно-белом и отказываясь поверить в то, что видела своими глазами.

Рэйка-сан, все хорошо! Ты сильная и ни за что не умрешь! Вот-вот появишься, оттаскаешь за уши, отругаешь за беспечность…

Вдруг поток мыслей оборвался, а дыхание перехватило. Окамэ стоял на коленях у дворцовой стены. Рядом возвышалась пушистая грозная фигура Чу. А между ними, привалившись спиной к колонне, сидела женщина в красно-белых одеждах. Лицо у нее побледнело, руки бессильно лежали на коленях, затылок приник к деревянному столбу. Хаори, когда-то белая, точно снег, теперь была вся в алых пятнах.

– Рэйка-сан!

Будто в тумане, я подошла к мико, не обращая внимания на Окамэ и его полный отчаяния взгляд, на Чу и его тихие безнадежные всхлипы. Я опустилась на колени перед Рэйкой. Она тут же открыла глаза – темные, остекленевшие от боли, и подняла бледную руку, запятнанную кровью, к моему лицу.

– Юмеко-тян, – едва слышно проговорила она. Мне пришлось наклониться к ней ближе, чтобы разобрать слова. Я взяла мико за руку. – Ты цела! А даймё… с ней все в порядке?

Я кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова. Мико улыбнулась.

– Как хорошо… – прошептала она. – А я боялась, что ты… выкинешь какой-нибудь… дурацкий лисий фокус… думала: как же я тогда оправдаюсь перед учителем Дзиро… что оставила тебя умирать?

К горлу подступили удушливые рыдания. Слезы, уже давно жгущие глаза, наконец побежали по щекам горячими ручейками.

– Не уходи, Рэйка-сан, – с огромным трудом прошептала я. – Ты нужна нам здесь. Как… как мы без тебя одолеем Генно?

– Ну что за глупости, – Рэйка мягко сжала мою ладонь. – Ты справишься и без меня. Остальные… помогут. Окамэ, Дайсукэ, Каге-сан… будут биться за тебя. Ты не одна, Юмеко-тян… Да и потом… – Рэйка улыбнулась, искренне и умиротворенно, – …смерть – это не вечная разлука. Я буду присматривать за вами из другого мира, даже не сомневайся. А если окажешься в каком-нибудь святилище и услышишь, как перешептываются в ветвях ками, знай, что я где-то рядом и не свожу с тебя глаз.

Дар речи покинул меня. Я поникла над нашими переплетенными пальцами и разрыдалась. Окамэ громко зашмыгал носом, вытирая глаза. Чу подался вперед и беззвучно – даже не поскуливая – прижался массивной мордой к Рэйке. Она с печальной улыбкой посмотрела на своего друга, положила ладонь ему на лоб.

– Скучаешь по Ко, да? – спросила она, поглаживая шелковистую гриву стража. – Не волнуйся, мы скоро с ней увидимся. И с учителем Дзиро тоже. Юмеко-тян, – позвала она шепотом. Наши взгляды встретились. По моим щекам по-прежнему бежали слезы. – Спасибо, – едва слышно поблагодарила мико, – за то, что я была частью этой истории. За приключения, отчаяние, смерть, которая столько раз наступала нам на пятки, что и не счесть. Я ни о чем не жалею. – Последняя улыбка, и свет в ее глазах начал меркнуть. – Ты… просто умница, кицунэ. Я горжусь… тем, что ты – мой друг.

Рэйка закрыла глаза, уронила подбородок на грудь. Ее рука обмякла в моей.

Я выпустила ладонь Рэйки, осторожно положила ей на колени, словно мико просто уснула.

– До свидания, Рэйка-сан, – прошептала я, отстранившись. – Спасибо за все. Не волнуйся, мы обязательно разгромим Генно и не допустим того, чтобы Дракон явился в наш мир. Клянусь.

Ответа не последовало. Служительница, как и раньше, сидела у деревянной колонны. Легкая улыбка по-прежнему играла на ее губах. Тело Чу, устроившегося рядом, замерцало, вспыхнуло красным светом, а потом вдруг рассыпалось на миллион крошечных огоньков. Они закружили вокруг нас, нежные и теплые, будто угольки, подхваченные ветром, а потом вихрем взмыли в небо и растаяли на ветру.

20. Исход ками

Тацуми

Шиноби взяли нас в безмолвное черное кольцо. Их мечи заблестели в отсветах огня. Каге Итиро задержался у меня за спиной, Тайо Дайсукэ выбрался из-под завалов и кивнул мне – победоносно, но вместе с тем мрачно, но все мое внимание было устремлено на женщину, стоявшую в нескольких ярдах от нас.

Госпожа Ханшу улыбнулась мне поверх окровавленного трупа Акуму. Ее сопровождал Каге Масао. Она держала спину прямо, на светлой коже не было ни морщинки, а волосы цвета воронова крыла поражали своей длиной и густотой. Я с удивлением понял, что передо мной вовсе не иллюзия, что даймё клана Каге каким-то чудом умудрилась вернуть себе здоровье, красоту и утраченную молодость.

А потом я заметил у нее на руках черные вены, темную паутинку, проступившую на виске и скуле, – и понял, как же она добилась заветной цели. Ханшу всегда была талантливой мадзуцуши и входила в число сильнейших Теневых магов Ивагото. Но отметины на лице и руках оставили совсем другие чары, куда более страшные и запретные. Кровавая магия.

Не то чтобы это удивляло. Она ведь и прежде прибегала к кровавой магии. Давным-давно, тысячу лет назад, госпожа Ханшу призвала величайшего óни Дзигоку, чтобы тот забрал свиток у одного из ее воинов, Каге Хиротаки, потому что боялась, что Хиротака предаст ее и использует силу Желания по своему усмотрению.

Во мне вскипела ярость. Эти воспоминания принадлежали Хакаимоно и вдруг разбудили в нем застарелую, пламенную ненависть к даймё Каге. Пару мгновений я боролся с желанием наброситься на госпожу и вонзить в нее когти, но тогда Клан Тени нанес бы мне ответный удар. И пусть стереть Каге с лица земли – давняя, заветная цель, сейчас стоило подумать о других, куда более страшных врагах. О целом войске ёкаев. А также о самом Владыке демонов.

– Ну здравствуй, Первый Óни, – поприветствовала меня Ханшу. – Или это Тацуми-сан? Отсюда трудно отличить.

Я обнажил клыки и поднял Камигороши. Меч заблестел в неверном свете.

– Госпожа Ханшу. Давненько не виделись. Я подойду поближе – рассмотришь меня хорошенько, пока я тебе сердце не вырезал.

– Значит, все-таки Хакаимоно, – в голосе даймё Клана Тени не было тревоги, но лицо заметно потемнело. – Не советую на меня нападать, Первый Óни, – предупредила она, подняв широкий рукав. – Я пришла предложить помощь.

Я громко расхохотался – шиноби, окружившие меня, подскочили от неожиданности.

– Ты же никому не помогаешь, если тебе самой это невыгодно, – подметил я. – Так в чем же соль? Зачем ты пришла на самом деле?

– Ты что, не чувствуешь, Хакаимоно? – едва слышно прошептала Ханшу, но я уловил ее голос сквозь рев пожаров и отзвуки далекой битвы. Древняя даймё Каге выступила вперед, перешла дорогу, миновала дымящийся труп Акуму и встала напротив меня. Каге Масао последовал за ней, предпочитая держаться у госпожи за спиной, не сводя с меня темных настороженных глаз. – Нынешняя эра подходит к концу, – мрачно отчеканила госпожа Ханшу. – Ночь Желания вот-вот настанет, а свиток все еще у Генно. Если он призовет Предвестника, наши былые заслуги потеряют всякий смысл. Миру, который мы знаем, придет конец. Смотри.

Она подняла глаза, скользнула взглядом по крышам к границам города, обвела им четыре великие статуи, возвышавшиеся по углам: Феникса, Тигра, Кирина и Дракона. Я проследил за ее взглядом. На головах у статуй по-прежнему виднелись людские фигуры – они стояли, раскинув широкие рукава, которые трепал ветер. Теперь казалось, что неизвестные впитывают в себя губительную, жуткую энергию – недаром от них веяло чем-то зловещим. А над фигурами кружил красно-черный вихрь.

– Кровавая магия, – пояснила Ханшу. – Чрезвычайно сложный, мощный ритуал. Несколько… столетий ни с чем подобным не сталкивалась. Они подпитываются смертями, пролитой кровью, ожесточенной битвой. Весь город – их источник. Боюсь представить, что же замыслил Генно.

Аристократ в ужасе ахнул и повернулся ко мне, объятый тревогой.

– Каге-сан, нам надо скорее вернуться во дворец и рассказать об этом Киёми-саме. И Юмеко-сан, конечно!

– Прекрасная мысль, – со слабой улыбкой одобрила госпожа Ханшу. – Пойдемте туда вместе. Наверняка Киёми-саме захочется узнать, с какой стати у нее в городе вдруг возник отряд воинов Каге. – Ханшу перевела взгляд с Тайо на меня и понизила голос. – Нас с тобой связывает долгая история, Первый Óни. Я знаю, как тебе хочется отомстить – возможно, однажды ты своего добьешься, – она сощурилась, – но сегодня у нас общий враг. И он близок к победе. Клан Тени готов предложить любую посильную помощь. Очень советую ее принять.

– При одном условии, – сказал я. Древняя даймё вскинула безупречную тонкую бровь. – Не называй меня Хакаимоно. Меня зовут Каге Тацуми, и больше я тебе не подчиняюсь.

Госпожа Ханшу удивленно заморгала, потом улыбнулась уголком губ, но кивнула.

– Тогда пойдем скорее, пока Генно не закончил этот свой ритуал.

* * *

Во дворец мы вернулись быстро. На улицах по-прежнему было полно ёкаев и демонов, но теперь они спешили покинуть город, а не разорить его. Тех, кто преграждал нам путь, мы убивали, даже не сбавляя шага, и вскоре дошли до внешних стен обители Клана Луны.

Стоило только зайти во двор, и стало понятно: здесь бушевала жуткая резня. Камни мостовой были усеяны телами людей и ёкаев, самураев и монстров. У меня внутри все сжалось от тревоги за Юмеко. Ханшу мрачно разглядывала площадь. Мне вспомнились ее слова о том, что смерть подпитывает страшный ритуал. Если так, то крови и страданий Генно хватит с лихвой.

Посреди двора я увидел даймё Клана Луны: она давала указания самураям и слугам, разбираясь с последствиями жестокой бойни. Когда она нас заметила, ее глаза округлились. Киёми-сама тут же распрямилась. Ее внимание захватили вовсе не мы с аристократом Тайо, а даймё Каге, которая двинулась ей навстречу по заваленной трупами площади. Госпожа Ханшу сохраняла спокойствие, как и ее спутник Масао, но по лицу даймё Цуки было видно, что появление Клана Тени в городе ничуть ее не обрадовало.

– Дайсукэ!

Ронин бежал через двор, перепрыгивая через тела. Его взгляд был прикован к Тайо. Аристократ не двинулся с места, только вытянул руку и прямо на глазах у самураев, даймё и слуг дернул ронина к себе. Окамэ прильнул к нему, уткнулся лицом в его рубашку.

– Yokatta, – глухо прошептал Окамэ. – Ты жив! – Он сдвинул брови, отстранился, впился взглядом в аристократа. – Вот ведь дурной! – тряхнув головой, воскликнул ронин. – Вечно тебе надо ввязываться в поединки с самыми огромными тварями, что только есть на поле боя, а?

– Прости, – Дайсукэ едва заметно улыбнулся и коснулся скулы ронина. – Но мне ничего не грозило. Я ведь обещал, что не буду встречать славную смерть без тебя, Окамэ-сан. И слова своего не нарушил. – Аристократ пробежал пальцами по щетинистой щеке ронина, и тот вздрогнул. – Мы живы, и победа за нами. Наше время еще не пришло.

Окамэ вздохнул и помрачнел. В его глазах зажглась печаль.

– Мы потеряли Рэйку.

Я встрепенулся, а Дайсукэ округлил глаза. Поникнув плечами, Окамэ обернулся и обвел взглядом побоище.

– Тут был сущий ад, – прошептал он. – Повсюду демоны и ёкаи, и все хотят добраться до даймё, попутно перерезав тех, кто осмелится им помешать. А потом еще привели это восьмиглавое чудовище – оно столько народу перебило…

– Ороти? – изумленно переспросил я. Тревога за Юмеко зажглась с новой силой. Я повернулся к дворцу в надежде увидеть промельк лисьих ушей или пушистого хвоста. Легендарный восьмиглавый змей несколько раз появлялся на страницах имперской летописи, и, хотя всякий раз герои побеждали эту тварь, могущественные кровавые маги любили призывать Ороти просто для устрашения врагов.

– Да, – ронин коротко кивнул. – Ороти. Так зовут эту тварину. Киёми-сама смогла призвать на помощь Кирина, а все благодаря тому, что Рэйка-сан выставила барьер против демонов и Ороти. Иначе даймё не успела бы провести ритуал. Нас всех бы давно сожрали, если бы не мико.

– Она умерла с честью, – торжественно проговорил Дайсукэ. – О таком можно только мечтать: погибнуть, защищая свою землю и тех, кто тебе дорог, от страшного зла. Она станет для меня примером. – Аристократ выдохнул, закрыл глаза, опустил голову. – И все же мир без нее утратил краски. Нам будет ее не хватать.

Ронин посмотрел на меня.

– Юмеко тяжело это все пережить, Каге-сан, – сказал он. Стоило мне услышать ее имя, и пульс подскочил. – Все случилось у нее на глазах…

Я кивнул.

– Где она?

Окамэ указал на дворец. Я посмотрел на Киёми-саму и госпожу Ханшу – те по-прежнему были увлечены беседой – и пошел искать Юмеко.

Она сидела на перилах веранды, свесив ноги и хвост, и смотрела во двор. Юмеко не плакала, но глаза были красными, а на лице читалась отрешенность. Я молча уселся рядом. Юмеко подернула лисьим ухом и подняла голову.

– Тацуми! – с облегчением воскликнула она, и в ее глазах зажглись искорки света, немного рассеяв тьму скорби. – Ты здесь! Получается, ты победил óни?

– Да. – Непривычно было видеть ее такой, как и хотеть сказать что-нибудь, лишь бы развеять печаль в ее голосе. Вот только слов я не находил.

– Я слышал про Рэйку, – негромко проговорил я.

Юмеко зашмыгала носом, а на глаза навернулись блестящие слезы.

– Она была тут, Тацуми, совсем рядом, и удерживала барьер, защищая нас от врагов. А потом я смотрю… а ее уже нет… – Ее нижняя губа задрожала. Юмеко сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Не могу в это поверить. Все жду, что сейчас она подойдет и отчитает меня за то, что попусту трачу время, пока Генно идет к своей цели.

Напоминание о Генно заставило меня вздрогнуть. Я посмотрел наверх – на далекие статуи, которые не заслоняла даже высокая дворцовая крыша, – и на фигуре Великого Тигра смог различить силуэт, излучавший магическое сияние.

Юмеко проследила за моим взглядом и помрачнела еще сильнее.

– Вот-вот случится что-то страшное, да? – тихонько спросила она. – Я чувствую! Город опутан темными чарами. Генно замыслил новое злодеяние, еще хуже прошлых.

Голос Юмеко задрожал. Я накрыл своей ладонью руку кицунэ, вообразив, что могу передать ей всю свою силу, все чувства – злость, решимость… и это пугающее, странное чувство, которое не могло быть ничем, кроме любви.

– Мы его остановим, – пообещал я. – Борьба не будет напрасной, Юмеко. Время еще есть. И я буду рядом до самого конца, клянусь.

Юмеко посмотрела на меня своими золотистыми глазами, и такие чувства таились в их глубине, что у меня сжалось сердце. А на задворках сознания вспыхнула мысль о том, что надо бежать, надо уйти как можно дальше от очевидной слабости, захлопнуть дверь перед чувствами, стать пустой оболочкой, как было до знакомства с лисичкой. Но я не двинулся с места и встретился с ней глазами, хотя внутри все бушевало. Я словно шел на ощупь в кромешной темноте, положившись на волю неведомых чувств, поскольку знал, что рядом с ней мне ничего не грозит. Я верил, что она не вонзит мне нож в спину, не столкнет меня в бездну, подхватит, если буду падать.

Да кого ты дуришь, Тацуми? Ты уже летишь в пропасть.

– Тацуми, – прошептала Юмеко, и даже собственное имя заставило мое сердце стучать чаще, потому что сорвалось с ее уст. Тонкая рука приподнялась, нежные пальцы пробежали по моей щеке, я закрыл глаза. – Я…

Вдруг задрожал воздух, а следом – и земля. Казалось, в самом центре города пульсирует что-то страшное и зловещее, черпая силы из рек крови, смерти и людских душ.

– Ну вот, началось, – прошептала Юмеко, когда биение кровавой магии добралось до нас. На миг мне почудилось, будто по мне ползают миллионы пауков, сороконожек, червей – они карабкаются по телу, ныряют под одежду, впиваются в плоть. Я видел, как скривилась Юмеко, как в отвращении прижала к голове уши, но потом это чувство прошло и все стало как прежде. Тишина спустилась на дворец, люди замерли в страхе и смятении, готовые выхватить оружие. Все ждали, что будет дальше.

И тут закричали ками.

Это не был звук в привычном смысле слова, как, например, гонимые ветром истошные вопли, стоны, вой – все, что можно уловить на слух. Нет, это было ощущение кромешного ужаса, словно тысячи голосов слились в едином крике боли и страха. Кричали земля, небо, лес, окружавший город, и укрыться от этого града чувств было невозможно, они вонзались в тебя, будто стрелы, и рвали душу в клочья.

Юмеко ахнула, поморщилась, зажала уши, словно крики ками причиняли ей физическую боль. Я соскочил с перил и огляделся, ища глазами госпожу Ханшу и даймё Цуки. Генно приступил к своему плану. Решающая игра началась. Пора в путь.

– Каге-сан! Юмеко-тян!

Ронин взбежал по ступенькам с луком в руке. Тайо поднялся за ним следом.

– Что, черт возьми, происходит? – спросил бледный как мел ронин. – Вы слышали? У меня из ушей сейчас кровь пойдет!

– Это ками, – дрожащим голосом ответила Юмеко, спрыгнув с перил. Полными ужаса глазами она посмотрела на небо, на лес за городом. – Никогда… не слышала… чтобы они так кричали. Происходит что-то страшное. Надо найти Киёми-саму.

– Я здесь. – Даймё Клана Луны поднялась по ступенькам, такая же бледная и мрачная, как Юмеко. За ней изящной, непоколебимой тенью следовала госпожа Ханшу. Вид у нее тоже был скорбный, губы сжались в тонкую линию. Юмеко резко вздохнула при виде правительницы Каге и встревоженно расправила плечи.

– Не бойся, – тихо, чтобы слышала только кицунэ, проговорил я. – Каге в городе, но они хотят помочь нам остановить Генно.

Юмеко бросила на меня встревоженный взгляд. Я прочел в нем немой вопрос, страх за меня – она тоже понимала, что если Каге заявились к нам, то доберутся и до Хакаимоно с мечом. Вне всяких сомнений, у Ханшу имелись на меня дальнейшие планы, если я, конечно, выживу. Но пока не существовало ничего важнее, чем необходимость помешать Генно и остановить призыв Дракона.

– Юмеко-сан, – строгим голосом обратилась к дочери даймё Клана Луны. Сейчас сходство между ними было как никогда заметно. – Мне придется собрать остатки своих сил для решающей битвы. Что бы там ни задумал Владыка демонов, нам нельзя останавливаться. Нужно любой ценой добраться до скал Рюгаке и прервать ритуал призыва Дракона. – Даймё вздохнула и в один миг словно постарела на несколько десятков лет. – Ками бегут с острова, – прошептала она. – Их становится все меньше и меньше, и я чувствую это. Скоро их совсем не останется. Не знаю, что нам принесет этот день. Мое войско уменьшилось в десять раз, и даже с учетом Каге и их помощи мы остаемся в меньшинстве, и разрыв огромен. Ты видела, каким войском управляет Генно и на что он способен, и уже потеряла дорогого тебе человека. Мы можем погибнуть в грядущей битве, Юмеко-сан, но наше время уже на исходе, и другого выбора нет. Ты и твои друзья… по-прежнему с нами?

– Да, – твердо ответила Юмеко без тени страха. – Мы потому и пришли, Киёми-сама. Мы не сдадимся.

Правительница Клана Луны кивнула.

– Тогда готовьтесь, – сказала она. – Соберите все необходимое, вознесите молитву ками, попрощайтесь. Какие бы ужасы ни принес с собой рассвет, мы встретим их с честью – и либо помешаем безумцу призвать божество, либо воссоединимся с прародителями в следующей жизни.

Часть третья

21. Долина демонов

Юмеко

Мою душу мутило.

Иначе это чувство и не опишешь. С каждым шагом ощущение, что на острове что-то не так, только усиливалось. Сам воздух сделался безжизненным, густые леса опустели и потускнели. Край изобилия зачах, помертвел. И нетрудно было догадаться почему.

Ками покинули эту землю. Уж не знаю, что там задумал Генно, какие темные чары решил применить, но все духи до единого бежали с острова. А без них он сам будто лишился души.

Я ехала верхом рядом с Киёми-самой во главе процессии воинов из Клана Луны – остатка армии, пережившего нападение на город. Самураи – тоже верхом – следовали за отрядом асигару – пехотинцев, вооруженных копьями. Если верить Окамэ, это были фермеры и крестьяне, «добровольно решившие» примкнуть к армии. В отличие от самураев в полном боевом облачении с тяжелой серебристо-черной броней, асигару могли похвастаться только кирасами и наручнями, а их головы закрывали железные шлемы конической формы. Вид у пехотинцев был испуганный, будто они совсем не хотели маршировать навстречу смерти среди других воинов. И мне трудно было их осуждать. Я мало что понимала в армейском деле, но даже мне было очевидно, что нас до ужаса мало. Как же нам справиться с целым полчищем демонов, чудовищ-ёкаев, кровавых магов и с другими сюрпризами, которые нам приготовил Генно?

За городскими стенами к нам неожиданно примкнул еще один отряд конных самураев – тоже в черно-серебряном облачении воинов Клана Луны. Я удивленно заморгала, гадая, откуда же они взялись, а потом вспомнила, что столица Клана Луны – далеко не единственный город в краю Цуки. Должно быть, Киёми-сама призвала воинов с других островов, и те, повинуясь приказу даймё, выступили нам на подмогу.

– Киёми-сама, – поприветствовал ее один из главных самураев, поклонившись даймё прямо в седле. – Мы явились по вашему зову.

Киёми-сама обвела одобрительным взглядом отряд самураев и асигару, пришедших за ними следом.

– Сколько вас? – спросила она.

– Здесь отряды Михо, Идзены и Югавы, моя госпожа. Возможно, будет еще подкрепление – нас нагонят те, кто живет дальше отсюда, но это будет не скоро. Мы же явились сразу, как смогли, – дело-то срочное.

Киёми-сама кивнула с серьезным видом.

– Тогда продолжим путь нынешним составом. Вознесем молитву о том, чтобы этого оказалось достаточно.

Наше приумножившееся войско покинуло пригород и оказалось на равнине. То тут, то там темнели рощицы, а трава была такой высокой, что доставала до животов лошадей. Над горизонтом забрезжил рассвет, и вскоре над нами простерлось грязно-серое небо, тусклое, недоброе, мрачное – а может, мне так только казалось из-за того, что творилось внутри. Оставалось надеяться, что это вовсе не зловещее предзнаменование грядущих бед.

По другую сторону от Киёми-самы ехала госпожа Ханшу, похожая на тень в своем черно-красном одеянии, которое, казалось, впитывало в себя слабый свет. Даймё Клана Тени ни с кем не говорила, даже с Масао, просто молча продолжала путь. После отбытия из города я не видела ни одного самурая Каге, но иногда мне чудилось движение в высокой траве – я замечала какие-то темные пятна, промельки, выделявшиеся на фоне привычного пейзажа. Шиноби Ханшу шли за нами по следу, словно смертоносные тени. У меня за спиной ехали Окамэ и Дайсукэ, а Тацуми решил идти пешком – лошади по-прежнему ни в какую не соглашались везти демона и не могли успокоиться в его присутствии. Так что я не видела его, но точно знала, что Тацуми рядом, как и шиноби, и появится, как только возникнет необходимость. В воздухе назревал смутный ужас, и с каждым шагом он угнетал все сильнее, будто мы двигались навстречу беспощадной буре.

Дорога плавно пошла в гору. На самой вершине впереди не было ни единого деревца, видно было только тусклое серое небо. Где-то в вышине прогремел гром. В ответ мое сердце заколотилось быстрее. Нас что-то поджидало. Мы начали подъем, но моя лошадь вдруг пронзительно заржала и встала на дыбы, чуть не выбросив меня из седла. Я вскрикнула, вцепилась в поводья, а зверь фыркнул и загарцевал на месте, запрокинув голову. Краем глаза я увидела, что Окамэ с Дайсукэ тоже пытаются утихомирить своих скакунов, пускай и с бóльшим успехом. Вскоре сзади послышалось фырканье и ржание других лошадей.

Кто-то поймал мою лошадь за уздечку. Та резко присмирела, хоть глаза по-прежнему были выпучены от испуга, а уши крепко прижаты к голове. Я нахмурилась, подняла глаза и увидела мрачное лицо Киёми-самы.

– Лошади нас дальше не повезут, – сообщила она. – Слишком уж много зла и ужаса тут разлито. Отсюда придется идти пешком.

Меня это не напугало. Я кивнула, проворно соскочила с седла, радуясь тому, что под ногами снова твердая почва. Киёми сама отпустила лошадь, и та немедленно поскакала в обратную сторону, тряся головой. Даймё повернулась к своей армии.

– Спешиться! – приказала она ближайшему отряду самураев. – Дальше пешком.

На то, чтобы отпустить остальных лошадей, понадобилось несколько минут. Скакуны, все как один, спешили унести с холма ноги. Посреди этого организованного хаоса снова объявился Тацуми: он стоял рядом со мной и тоже смотрел, как лошади бегут по равнине. Еще я обратила внимание, что рядом с Ханшу-самой появились два шиноби в черных одеждах. Они преклонили перед даймё колени и головы. Лиц было не разглядеть, но было видно, что под черными хаори обоих бьет дрожь.

– За этим склоном – Тани Каминари, Долина Молнии, – сообщила Цуки-сама, указав на холм и тучи, медленно плывущие над ним. – А за долиной – подъем на священные скалы Рюгаке, где и призовут Дракона. Мы не знаем, что нас ждет, что лежит между долиной и горами, но, если не доберемся до места проведения ритуала, Владыку демонов нам точно не остановить.

– Тогда довольно разговоров, – прошелестела госпожа Ханшу. – Времени у нас не осталось. Мои разведчики сообщают, что в долине демоны – видимо, туда они попадают через дыру в самой земле. Они не смогли объяснить, откуда взялась эта прореха и почему так случилось, но оба прямо-таки обезумели от страха. Вне всяких сомнений, Генно близко. – Ханшу вскинула подбородок, взглянула на Киёми-саму чуть ли не с вызовом. – Клан Тени готов дать отпор Владыке демонов, даже если это грозит нам смертью, Госпожа Луны. А вы?

Киёми-сама стиснула зубы, но вместо того, чтобы ответить правительнице Каге, отвернулась, ища взглядом меня.

– Юмеко-сан, – с нежностью позвала она, и у меня внутри все сжалось. – Судьба оказалась жестока к нам обеим. В других обстоятельствах я возблагодарила бы Ками за то, что привели тебя сюда, дали мне шанс обрести то, что я так давно потеряла. Но я понимаю: тебе уготован иной путь, и ты здесь, чтобы достичь цели, которой не должны мешать мои самолюбивые желания. – Она прикрыла глаза на мгновенье. По лицу даймё пробежала тень боли. Когда она снова посмотрела на меня, в ее взгляде читалась непоколебимая решимость. – Я даю тебе полную свободу. Не тревожься обо мне, не думай о моем клане – сегодня ночью мы лишь инструменты, которые будут помогать тебе. А когда все закончится, мы – если, конечно, обе выживем – сможем оплакать потерянные годы и возрадоваться грядущим. Но не сегодня. – Киёми-сама подняла глаза и посмотрела куда-то вдаль, на горизонт. Голос вдруг стал отрешенным. – Сегодня нас ждут потери, Юмеко-сан, – сказала она. – Потери, скорбь, жертвы. Возможно, настанет миг, когда тебе придется сделать выбор. И ты уже знаешь, каким он должен быть.

Я сглотнула тугой ком в горле, стараясь сдержать поток слез, и кивнула.

– Да.

– Пусть Великие Ками наставят тебя, – прошептала Киёми-сама. – Ступай смело. Я буду молиться о нашей победе и твоем благополучном возвращении. А теперь взглянем, что нам приготовил Генно.

Мы повернулись, и я в сопровождении Тацуми, Окамэ, Дайсукэ и двух даймё, которые встали во главе процессии, добралась до самой вершины. Оттуда открывался прекрасный вид на долину.

На сам ад.

Вся долина кишела демонами, им не было числа. Демоны, аманодзяку, монстры с неведомыми мне именами крались, ползли и прыгали по земле. Устрашающие óни пробирались сквозь толпы, бесцеремонно наступая на демонов поменьше, или просто отшвыривали их в стороны. Ванюдо и другие летающие твари кружили под облаками, оставляя за собой огненные следы.

Но куда страшнее было смотреть на тысячи стенающих, измученных душ, толпящихся среди чудовищ. Все они когда-то принадлежали людям, все были окружены зловещим алым сиянием и летели над землей. Их голоса слились в какофонии безумия, ярости и горя. Кто-то был в доспехах, кто-то – в длинных белых погребальных одеждах, кто-то – в жалких лохмотьях, липнущих к призрачному телу. Аманодзяку терзали их, преследовали, пронзали насквозь и смеялись над своими жертвами, дрожащими от страха и боли. Порой им доставалось даже от óни, но чаще духи, повинуясь инстинкту, успевали увернуться от исполинских демонов.

Но весь этот кошмар не шел ни в какое сравнение с тем, что поджидало нас в самом сердце долины. Там, словно пасть огромного зверя, зияла в жутковатом алом свете пропасть, ведущая, должно быть, в подземный мир. Из нее карабкались óни, демоны и истерзанные души, расталкивая друг друга, торопясь поскорее попасть в мир живых. Я задышала часто и коротко, а ужас, подобного которому я еще никогда не испытывала, просочился в мое сердце и обосновался там.

– Милостивые ками… – слабым голосом шепнула у меня за спиной Киёми-сама. – Что же Генно наделал?

– Открыл врата в Дзигоку, – ответил Тацуми. В его голосе слышался страх, но я уловила и нотки, от которых меня бросило в дрожь. Словно бы он погрузился в задумчивость. Хакаимоно. Оставалось гадать, что обо всем этом думает Первый Óни, узнав, что врата его дома открыты. – Так вот о чем говорил Акуму, – продолжил убийца демонов, не сводя глаз с долины. – Вот почему О-Хакумон позволил душе Генно явиться в мир смертных. Чтобы открылись врата в Дзигоку. – Он выдержал паузу, криво усмехнулся и подметил с намеком на веселье: – Вот уж не думал, что эта мразь престарелая на такое способна.

– Как же мы перейдем долину? – прошептала я, глядя, как новые демоны и духи выбираются из бездны. Некоторых затаскивали обратно демоны покрупнее и даже души людей, спешащие на свободу. А за долиной возвышались острые скалы, дальняя граница острова. Я вся похолодела, когда слабый, болезненный свет возвестил о начале нового дня. Последнего дня перед ночью Желания.

– Никак, – мрачно обронил Окамэ. – Нам ни за что не пробиться. Все наше войско перебьют на корню, мы и до середины добраться не успеем.

– У нас нет выбора. – Киёми-сама выступила вперед, обвела взглядом полчище демонов внизу. – Я подготовлю своих бойцов. Мы спустимся в долину и встретим врага с честью.

– Киёми-сама, врата в Дзигоку открыты, – предостерегающе напомнила Ханшу. – Демонам и измученным духам, которые лезут оттуда, нет числа, как нет способа закрыть этот ход. Даже если ваше войско отразит атаку первой волны, ей на смену явится новая, и так будет до тех пор, пока не поляжет вся армия.

– Демоны идут дальше, – с удивительным спокойствием ответила даймё Луны. – Если не остановить их здесь, они доберутся до города и перебьют всех, кто там остался. Но сперва сровняют с землей деревни, пастбища, поселения в пригородах, где нет ни высоких стен, ни солдат. Если ради того, чтобы уберечь мой народ, придется пожертвовать целой армией, я готова на это.

– Нам ни за что не победить их… – начала Ханшу.

– Знаю, Ханшу-сама, – тихо перебила ее даймё Луны. – Но что прикажете делать? Забыть про опасность? Если бы вашей земле грозило полное уничтожение, разве вы бы не пожертвовали всем ради шанса ее спасти? – В ответ на это правительница Каге затихла, помрачнела, сжала губы в тонкую линию.

– Что ж, Госпожа Луны, если таково ваше решение, Каге будут биться на вашей стороне, – отозвалась Ханшу. – Тени будут защищать эти земли до последнего. Каге Тацуми, – она резко перевела взгляд на убийцу демонов. Я невольно нахмурилась. – Ты знаешь, что делать. Еще есть время искупить былые грехи, – даймё улыбнулась уголком рта. – Не разочаруй меня.

Убийца демонов ничего не ответил, только коротко кивнул. Госпожа Ханшу отвернулась и зашагала вниз по склону. Масао поспешил следом. Киёми-сама выдержала паузу, а потом снова повернулась ко мне.

– Юмеко-сан, – начала она ровным, но полным решимости тоном. – Я отправлю гонцов во все города и деревни Цуки с приказом уводить людей. Пусть бегут, пока демоны всех нас не перебили. Воины останутся и будут оборонять острова до последнего, но эта битва уже проиграна. Если решишь покинуть остров с моим народом, я тебя не осужу.

– Нет, – уверенно ответила я, сглотнув ком в горле. – Мы не отступим. А вот вам… вам, наверное, стоит сопровождать свой народ, Киёми-сама? Вы ведь даймё, глава Клана Луны.

– Верно, – ответила Киёми-сама. Теперь в ее голосе слышалась усталость. – И потому мой долг – остаться. Если врата в Дзигоку не закрыть, за считаные дни этот край погибнет. Как правительница этих земель я обязана защищать свой народ и каждого духа, который здесь обитает. Даже если мы обречены.

Ее взгляд вдруг смягчился, по лицу пробежала тень сожаления – а может, тоски.

– Мне так жаль, что я не смогу получше узнать дитя, с которым меня разлучили, – едва слышно прошептала Киёми-сама. – Но я благодарна за возможность увидеться с ним, пусть и ненадолго. – Она подняла изящную руку и с печальной улыбкой коснулась моей щеки. – Удачи в бою, доченька. Если Судьба будет к нам благосклонна, мы встретимся в следующей жизни.

С этими словами даймё Клана Луны направилась к своей армии, ждущей у подножия. Я проводила ее затуманенным взглядом, а потом обернулась к друзьям.

Дайсукэ, наблюдавший за демонами в долине, протяжно выдохнул. Ветер трепал белые волосы аристократа.

– Что ж, финал близок, – вполголоса произнес он, положив ладонь на рукоять меча. Его губы тронула слабая улыбка. – Отличный день для смерти.

– Да уж, получше многих, – со вздохом согласился Окамэ – он тоже взобрался на самую вершину, встал рядом с Дайсукэ и положил локоть ему на плечо. – Только чур без меня на рожон не лезть, павлин! Мы же хотим, чтобы стихи о нас получились прекрасные.

Мы с Тацуми переглянулись. В рассветных лучах в его глазах читалась нежность, хотя выражение лица было серьезным. Сейчас Тацуми не волновали ни Киёми-сама, ни наши друзья, ни армия демонов и измученных душ, заполонившая долину внизу. Он смотрел только на меня. А я подошла к нему и окинула взглядом долину, всмотрелась в разверстую пасть бездны, из которой всё валили демоны, духи и прочая нечисть. Земля там была безжизненной, каменистой – ни травы, ни кустов, ни деревьев, ничего такого, за чем можно было бы спрятаться, имей это хоть какой-то смысл среди оравы демонов. А по ту сторону долины вздымались острые скалы, за которыми бушевал океан, поэтому идти в обход тоже было нельзя – попросту не хватило бы времени.

– А нет… никакого способа перейти долину без боя? – спросила я вслух, стараясь скрыть ужас и отчаяние. – Может, нас спрячет магия Тени?

– Мои чары не продержатся так долго, – безрадостно отозвался Тацуми. – Да и все равно: хватит одного касания или взгляда демона, чтобы наша маскировка развеялась.

– А Тропа теней?

Он так помрачнел, что я тут же отбросила эту мысль.

– Открыть Тропу может только очень могущественный мадзуцуши, – сказал Тацуми. – Врата в Дзигоку распахнуты, а значит, завеса между миром духов и живых сорвана. Если мы пойдем Тропой теней через Дзигоку… – он покачал головой. – …то рискуем привести с собой в этот мир еще больше духов или того хуже – помочь демонам проникнуть в Мэйдо.

Внутри у меня все сжалось. Идея и впрямь, мягко говоря, не из лучших. И выбора у меня нет. Я шагнула вперед и посмотрела на далекие горные пики, стиснув кулаки. Генно совсем близко – у дальней кромки долины, он вот-вот призовет Дракона, и никто этому не воспротивится. А я ведь пообещала, что остановлю его! Поклялась, что не позволю исполнить Желание, загаданное со злым умыслом! Многие рассчитывают на нас, верят, что мы доберемся до этого безумца, помешаем Призыву и спасем империю. Время еще есть. Надо только – в прямом смысле слова – с боем пройти сквозь ад.

Я глубоко вздохнула.

– Выходит, другого пути нет… Только напрямик. – Невидимый ледяной кулак стиснул мои внутренности. Меня замутило от страха, но я отогнала тошноту и выдавила из себя улыбку. – На вид вроде ничего! Может, нам повезет.

Тацуми шагнул вперед и сказал вполголоса – так, чтобы слышала только я:

– Я буду рядом. И если упаду, не оглядывайся. Продолжай путь, отыщи Генно, останови ритуал. И я постараюсь… если выживу… обещаю…

Я молча обернулась к нему, вцепилась в рубашку, зарылась лицом в ткань. Меня трясло. Тацуми поднял руки, одной обвил мою талию, другую положил мне на голову, скользнул пальцами в волосы. Он не проронил ни слова, но я слышала, как громко колотится его сердце, чувствовала, как подрагивают ладони. Я закрыла глаза, чтобы раствориться в нем хотя бы на мгновенье. Еще хотя бы раз, пока мы не схлестнулись с Дзигоку и армией, поджидающей нас впереди.

Лисичка, сюда.

Тихий-тихий шепот, принесенный ветром, защекотал мои уши, и я открыла глаза. И опять – как тогда, с Кирином, – это был не столько звук в привычном понимании этого слова, а ощущение, которое мгновенно привлекло мое внимание. Я отстранилась от Тацуми и огляделась в поисках того, кто меня позвал.

У вершины холма гулял порывистый ветер: от него дрожала трава, а по земле бегали серебристо-черные тени. В сотне ярдов от нас я приметила одинокое голое деревце. На темном фоне оно казалось почти белым.

А под деревом стояла фигурка – прозрачная и бледная, как ветви и лучи солнца, пробивавшиеся сквозь тучи. Наши взгляды встретились над беспокойным травянистым морем, и по спине побежали мурашки – я узнала ее.

– Суюки-сан, – прошептала я. Тацуми тоже обернулся и остолбенел, заметив юрэя. Призрачная, почти невидимая на свету девушка подняла бесплотную руку и поманила нас за собой, а потом превратилась в светящийся шар и куда-то полетела. Через несколько футов шар остановился, завис над травой, окружил себя серебристым мерцающим кольцом.

– Она зовет нас, – проговорил Дайсукэ, они с ронином тоже заметили нашу нежданную гостью. – Думаю, стоит пойти за ней и разобраться, чего она хочет.

– Да, но… – Окамэ указал большим пальцем на долину, полную демонов. – Она движется от адского портала. Поймите меня правильно – не то чтобы я горел желанием рухнуть в бездну и угодить в когти к демонам, но мы ведь пришли сюда не для того, чтобы отступать, а совсем наоборот. – Ронин пожал плечами и по своему обыкновению вызывающе ухмыльнулся. – Зря мы, что ли, так все разоделись и приготовились к смерти?

– Юмеко-сан, – тихо окликнул меня аристократ. – Больше всего на свете я хочу с честью встретить врагов, но прежде появления Суюки-сан всегда влияли на исход событий. И она еще ни разу не уводила нас с верного пути. Нельзя оставлять ее без внимания.

Я сглотнула.

– А как же Киёми-сама? – спросила я. – Нам никак нельзя уходить. Она подумает, что мы решили отказаться от миссии и бежать. Я этого не хочу.

– Ступай, – произнес новый голос. Я подняла глаза и увидела Каге Масао: он стоял в нескольких футах от нас, сцепив руки. Он подобрался к нам бесшумно и незаметно: когда я видела его в последний раз, Каге Масао сопровождал госпожу Ханшу. Должно быть, советник даймё, как и Тацуми, умел скрытно перемещаться. Он выглядел удивительно уставшим. Нарядные одежды помялись, под глазами залегли темные круги, несколько прядок выбились из пучка на макушке и упали на узкое лицо. Но сдержанности и элегантности он не утратил. Каге Масао наблюдал за нами с легкой улыбкой. – Ступай, Юмеко-сан, – повторил он. – За свою даймё не тревожься. – Он перевел пронзительный взгляд на Тацуми. – А ты – за нашу. От судьбы не уйдешь. Силы кланов Тени и Луны сегодня сойдутся в битве с армией Дзигоку. Что будет дальше, нам еще предстоит узнать. Вам же в этой истории уготована совсем другая роль. И потому, Юмеко-сан, делай что должно. Я сообщу нашим даймё о твоем решении, но, каким бы оно ни было, и Киёми-сама, и госпожа Ханшу верят: ты сделаешь все, что только возможно, лишь бы остановить Призыв. Тацуми-кун… – он одарил убийцу демонов загадочной, многозначительной улыбкой. – Таких, как она, еще поискать, верно? Я это при первой же встрече понял. Кажется, даже Хакаимоно манит этот свет.

Тацуми остолбенел, а Масао усмехнулся.

– Береги ее, убийца демонов, – велел он, отступая. – Вряд ли мы еще увидимся, так что удачи вам обоим. Юмеко-сан, что бы ни принес этот день, я рад, что мне выпала честь с тобой познакомиться. Пусть Ками будут к тебе благосклонны и приведут к цели.

– Желаю вам того же, Масао-сан, – ответила я. – И благодарю за помощь.

Он поклонился нам, отвернулся и грациозно удалился, направившись к подножию холма, где его ожидало войско. Я уловила среди самураев силуэт Киёми-самы и быстро отвела взгляд, чтобы мы не встретились глазами. Хитодама Суюки терпеливо ждала нас на прежнем месте. Я глубоко вздохнула.

– Что ж, пойдемте, – обратилась я к остальным.

Мы пошли вдоль вершины холма, прочь от Киёми-самы, госпожи Ханшу и отрядов Тени и Луны, готовых сразиться с армией Дзигоку. С каждым шагом сердце у меня в груди сжималось все сильнее. Я очень надеялась, что даймё Клана Луны не подумает, что я бросила ее – и нашу миссию. Мне казалось, что я чувствую на себе взгляды самураев, пока мы – четыре силуэта на фоне грозового неба – отдалялись от них. Я боялась взглянуть на подножие холма и не сводила глаз со светящегося шара, а он тем временем нырнул под дерево.

Хитодама не стала ждать, пока мы ее нагоним. Как только мы тронулись с места, она поплыла прочь над травянистыми склонами невысоких холмов, взяв курс на северную оконечность острова. Мы довольно долго шагали за ней. Высокая трава иногда доставала мне до бедер и шелестела, когда мы ее раздвигали. Крапчатые облака, лучи солнца, скользящие по лугам… здесь можно было бы увидеть красоту, пускай и мрачную, но от земли веяло смертью, потому что ками покинули ее. От этого чувства у меня все внутри сжималось.

И вот нам пришлось остановиться. Луга сменились обрывом: у подножия крутых скал плескался океан. Здесь, на краю острова, я вдруг поняла, что хитодама куда-то пропала. До сих пор она держалась от нас на расстоянии, но оставалась зримой и неспешно летела вперед белой сферой. Но теперь перед нами простирался лишь суровый серый океан. Ветер трепал мои волосы, а сияющего шара нигде не было видно. Сердце тревожно заколотилось.

Куда же она делась? Не могла ведь она привести нас сюда и бросить? Совсем на нее не похоже.

– Вон она, – сказал Тацуми, когда я уже почти впала в панику. Я проследила за его взглядом… Далеко внизу, под поросшими мхом скалами и маленькими кустиками, пробившимися между камней, всего в нескольких футах над бушующими волнами, темнел узкий вход в пещеру. Рядом с ним и повисла сияющая сфера. В ожидании нас.

– Ничего себе шуточки, – простонал Окамэ, заглянув мне через плечо. – Кажется, придется спускаться. Веревки ни у кого нет? Юмеко-тян? – Он уставился на меня, а я – на него.

– У меня нет веревки, Окамэ-сан.

– Знаю, но разве ее нельзя наколдовать?

Дайсукэ тихо рассмеялся.

– Не сомневаюсь в талантах нашей кицунэ, но едва ли получится спуститься с таких скал на веревке, сотканной из иллюзий, Окамэ-сан.

Тацуми вздохнул. Я услышала, как он тихо ругнулся, а потом достал из напоясной сумки длинную тонкую веревку с железным крючком на конце и бросил ее ронину.

– Вот. Обвяжитесь, если хотите. Она двоих выдержит, главное – не дергать слишком уж сильно.

– Ого! – Окамэ расплылся в улыбке, поймав веревку, и посмотрел на аристократа. – Какая честь, а, Дайсукэ-сан? Нам дали веревку шиноби – на таких взбираются на стены замков, чтобы прикончить во сне какого-нибудь даймё! – Он помахал мотком, глядя на Тацуми. С губ ронина по-прежнему не сходила усмешка. – Каге-сан, ты уверен, что нам можно ей пользоваться? Это разве не нарушение кодекса Клана Тени?

Тацуми фыркнул.

– Я вас туда спускать не буду, – отрезал он и повернулся ко мне, а потом с внезапной робостью подошел чуть ближе. – Gomen… Не хочу нагнетать, но времени у нас мало, а этот путь, пожалуй, самый быстрый.

– Самый… быстрый? – повторила я, но тут он резко подхватил меня на руки – без труда, будто корзину с рыбой. Сердце екнуло, внутри растеклось тепло. Тацуми приблизился к самому краю, приготовился сделать шаг. Влажный, ледяной ветер ударил в нас, растрепал мне волосы и одежду. Тут я совершила ошибку – посмотрела вниз.

Ох, ками. Сердце вновь затрепетало, но уже совсем по другой причине. Я вцепилась в рубашку Тацуми что было силы. Он высвободил одну руку, прижал меня крепче второй. Я чувствовала, как стучит его сердце под тканью хаори. Тацуми склонил ко мне голову.

– Обними меня за шею, – велел убийца демонов. Я послушалась, прижалась как можно плотнее. – Держись и не смотри вниз, – прошептал он. Его дыхание щекотало мне щеку. – Со мной ты не упадешь.

– Знаю, – шепнула я в ответ. Тацуми шагнул вперед, и мы полетели вниз. У меня в горле застрял пронзительный крик, ужасно захотелось крепко-крепко зажмуриться. Тацуми вытянул свободную руку и схватился за скалистый выступ. Я подняла голову и увидела, что его глаза запылали алым. Длинные когти цепко держались за камни. Мы повисли в воздухе.

– Ты как, порядок? – спросил он.

– Спроси, когда до подножия доберемся.

Тацуми оттолкнулся от скалы, и мы пролетели еще с дюжину футов, а потом приземлились на узкий выступ – удивительно, что нам удалось сохранить на нем равновесие. Я мельком увидела, как белые волны разбиваются о скалы внизу, не сдержалась и зажмурилась, опять уткнувшись в рубашку Тацуми. Еще несколько коротких, но панически страшных прыжков с камня на камень вдоль отвесной стены – и наконец, после резкого – настолько, что у меня чуть сердце из груди не выскочило, – падения мы остановились.

– Юмеко, – позвал Тацуми, выждав несколько секунд. Голос у него был одновременно насмешливый и встревоженный. – Мы на месте. Можешь уже меня отпустить.

– Обязательно, сейчас, только вспомню, как дышать.

Я с облегчением выдохнула, когда Тацуми поставил меня на ноги. До чего приятно было опять ощущать под собой твердую землю! Дайсукэ и Окамэ еще спускались по стене – гораздо медленнее, чем мы с нашим стремительным полетом к подножию. Но ждать их оставалось не так уж и долго. Я отступила от Тацуми и осмотрелась, выискивая нашу проводницу.

Силуэт призрачной девушки завис в нескольких ярдах от нас, почти невидимый на фоне серого, как сталь, неба. Наши взгляды встретились, и она тут же потупилась.

– Суюки-сан? – Я осторожно шагнула вперед и поморщилась, когда волна с шумом ударилась о скалы всего в нескольких футах от нас и разбилась фонтаном брызг. Отвесные скалы уходили далеко вверх, но за спиной у призрака виднелся вход в пещеру с неровными острыми краями. В глубине ее царил кромешный мрак.

Я шумно втянула воздух. Тацуми выпрямился.

– Пещера… Ее-то ты хотела нам показать, Суюки-сан? – спросила я. Юрэй не сводила больших бледных глаз с Тацуми. Суюки содрогнулась, на мгновение утратила зримую форму, потом снова появилась. Демон явно пугал ее, но она храбро держалась и боролась с инстинктом стать невидимой. Вздрогнув в последний раз, она повернулась ко мне.

– Да, – прошептала она. – Через нее вы сможете пройти под Долиной Молнии, мимо демонов и врат в Дзигоку… и подобраться к скалам Рюгаке, где скрывается Генно. Если поторопимся… успеем помешать ритуалу. Я… поведу вас, если согласитесь за мной последовать.

– Суюки-сан… – В груди зажегся огонек надежды, рассеивая тьму. – Спасибо! – Мне не было никакого дела до того, откуда призрак знает этот чудесный потайной ход под долиной, и я не испытывала ни малейшего желания расспрашивать Суюки. Совпадения тут быть не могло, это я понимала. И чувствовала что-то неладное, но отчаянно хотела остановить Генно и спасти Киёми-саму, и потому готова была принять любую помощь, пусть и рисковала угодить в ловушку.

А вот Тацуми не спешил благодарить судьбу.

– Откуда тебе известен этот путь? – прорычал он, бросив взгляд на пещеру, а потом снова посмотрел на хитодаму и сощурился. – Даже даймё Клана Луны о нем не знает, иначе отправила бы нас прямиком сюда. Кто тебе о нем рассказал?

Суюки побледнела, смущенная его напором, и стала еще прозрачнее.

– Меня… очень попросили вам помочь, – дрожащим, слабым голосом ответила она. – Господин Сей… – девушка осеклась, выдержала паузу и только потом продолжила: – Человек, с которым я путешествую… показал мне эту пещеру… и велел вас сюда привести. Он хочет остановить Генно. Помешать Призыву… Вот всё… что я знаю.

– Юмеко-сан, – голос Дайсукэ гулко прозвучал позади нас. За это время аристократ уже успел спуститься и теперь шел к нам по выступу. Ронин следовал за ним, но старался держаться как можно дальше от края и всем телом прижимался к скалистой стене. Юрэй встала вполоборота, и, как только она увидела аристократа, ее лицо приняло странное выражение: на нем проступили и радость, и удовлетворение, и облегчение, но все это омрачала скорбь. Дайсукэ с улыбкой присоединился к нам и тоже заглянул в пещеру. На его лице отразились удивление и надежда. Никаких подозрений, в отличие от Тацуми, у него не возникло.

– Суюки-сан, – негромко сказал он и посмотрел на хитодаму, которая тут же потупилась. В голосе Дайсукэ слышались нотки благоговения. – Ты снова стала нашим проводником в трудный час! Может, ты вовсе и не хитодама, а дух-хранитель, посланный нам самими Ками?

Суюки закрыла глаза. Будь она живой, то непременно зарделась бы.

– Я… обыкновенный призрак, Дайсукэ-сама, – прошептала она. – И ничьего внимания не заслуживаю. Я провожу вас и ваших друзей к месту Призыва… и к Генно. Если вы этого хотите. Но должна предупредить, – она быстро посмотрела на аристократа, – что путь, который нас ждет… опасен. В этих пещерах обитает могущественная сила… Столь сокрушительная, что даже сами ками не решаются здесь появляться. – Девушка содрогнулась и со страхом взглянула на вход. – И полная… злости. Если эта сила найдет вас… вы все погибнете.

Я задрожала и прикусила губу. Перед мысленным взором возникла последняя улыбка Рэйки, гордой тем, что отдала жизнь ради спасения даймё. Потом – учитель Исао, решительный и непоколебимо спокойный на пути к óни и верной смерти. Гибель их не страшила – она была словно долг, с которым они примирились. Мне оставалось только надеяться, что и я встречу смерть вот так – с гордостью и спокойствием. И не побоюсь отдать жизнь, чтобы защитить тех, кого люблю.

– Если это единственный путь к Генно, нужно идти, – объявила я. – Я на все готова, лишь бы добраться до места ритуала и помешать Желанию исполниться.

– Я боялся, что ты так скажешь, – со вздохом признался ронин, запустил пальцы в волосы и с вызовом посмотрел на пещеру. – Что ж, времени у нас не прибавляется. Пойдемте скорее навстречу славной смерти.

– Веди нас, Суюки-сан, – велел Дайсукэ. Никогда еще не слышала в его голосе такого воодушевления. – Нам надо сразиться с Владыкой демонов, остановить ритуал, а время, как верно подметил Окамэ-сан, не ждет.

22. Пещера скорби

Тацуми

Происходящее мне страшно не нравилось.

Права была девушка-призрак. В этом лабиринте затаилось что-то… могущественное. Стены и воздух тут были пропитаны зловещей, пульсирующей силой, и чем дальше мы заходили, тем острее она ощущалась. Мои демонические инстинкты проснулись, вмиг стали чувствительными, словно открытая рана, растормошили мою бдительность. Что бы ни пряталось в пещерах, речь шла вовсе не о ками-отшельнике или каком-нибудь бродячем ёкае. Это была куда более опасная и древняя сущность. Правда, непонятно было, наткнемся ли мы на нее. Подземный лабиринт оказался огромным, мы уже пару часов шли извилистыми узкими коридорами, лавируя меж сталактитами и сгибаясь под низкими потолками. Нас по-прежнему вел за собой мерцающий шар – единственный источник света в этом подземном царстве.

– Откуда ты знаешь дорогу, Суюки-сан? – спросила Юмеко. Ее голос эхом разнесся под сводами пещеры. – Ты уже тут бывала?

Сфера заблестела и превратилась в силуэт девушки. Суюки покачала головой.

– Не совсем, – прошептала она. – У меня было… видение с этим лабиринтом. Но не тревожьтесь: тот, кто меня к вам отправил, показал мне дорогу. Я… знаю, куда идти.

– Какой удобный маршрут, – заметил ронин своим грубым голосом. – Трудно поверить, что о нем никто не знает. Тем более что он ведет как раз туда, куда нам нужно.

– Путь был… потайным, – ответила хитодама. – И только недавно открылся. Никто о нем не знал… даже даймё. – Девушка содрогнулась, на миг утратила форму, потом снова появилась и встревоженно огляделась. – Здесь царствует… смерть. Ками сторонятся этой горы. Боятся… того, что прячется в этих коридорах.

– Чудненько. А мы бежим прямиком ему в пасть. Очень в нашем духе, – парировал Окамэ.

– Слышали? – вдруг спросила Юмеко шепотом.

Мы остановились. Вокруг тут же воцарилась тишина – нерушимая, словно в гробу. Над головой у нас из стороны в сторону взволнованно сновала девушка-призрак, отбрасывая на стены беспокойные тени. Я слышал только тихий стук собственного сердца – и ничего больше.

И тут неожиданно уловил тихий, дрожащий и гулкий звук, плывущий по коридорам, – казалось, кто-то задыхается. Волосы у меня на затылке встали дыбом, а хитодама опять пропала из виду, а через мгновенье снова превратилась в светящийся шар.

– Что это такое? – прошептала Юмеко. Она склонила голову набок, прислушалась, подергивая ушами, нахмурилась. – Как будто… кто-то плачет.

– Еще чего не хватало, – проворчал ронин. – Как-то я не горю желанием встречаться с обитателями таких вот мрачных, жутковатых пещер, и не важно, рыдают они или нет.

Звук затих. Опять повисла тишина.

Юмеко содрогнулась и посмотрела на хитодаму.

– Суюки-сан, ты знаешь, что это может быть?

Светящийся шар подлетел к ней поближе, заморгал, снова принял девичий облик, а потом Суюки покачала головой.

– Нет, – прошелестела она. – Знаю только… что это что-то очень опасное и лучше нам с ним не сталкиваться. Но… другого пути через долину… нет. И если мы хотим добраться до места призыва Дракона, придется идти дальше.

– За нас не беспокойся, Суюки-сан, – сказал Дайсукэ. – Что бы это ни было, мы встретим его с честью и не позволим нас остановить. Так что прошу, веди нас дальше.

Хитодама безмолвно поплыла по узким коридорам, а мы вновь последовали за ее бледным светом. Какое-то время было тихо, но потом снова послышались всхлипы, тихие и душераздирающие, тут же наполнившие пещеру своим эхом. Трудно было определить, с какой стороны слышится плач: он то усиливался, то прекращался, то становился громче, то делался едва различим. Казалось, весь подземный лабиринт пещер наводнен страшным горем и сами стены сочатся им.

И чем дальше мы заходили, тем отчетливее слышался плач. Наконец он стал таким громким, что уже невозможно было не уловить полных боли дрожащих всхлипов и низких, протяжных, горестных стонов. Кто бы их ни издавал, мы уверенно к нему приближались.

Юмеко вдруг остановилась, развернула вперед уши – должно быть, что-то привлекло ее внимание. Она нахмурилась, отошла в сторонку, опустилась на корточки и стала внимательно всматриваться себе под ноги. Снедаемый тревогой и любопытством, я тоже шагнул вперед и увидел в тени камня что-то маленькое и хрупкое, а спустя мгновение понял: это цветок! Ирис темно-фиолетового, почти черного цвета.

– И как он тут вырос? – вполголоса спросила Юмеко. Она задержала ладонь над лепестками, осветив их мягким светом лисьего пламени. – Такой он… печальный…

– Я, конечно, не знаю, но, может, все-таки не стоит трогать непонятные цветы посреди жуткой хныкающей пещеры? – едко заметил Окамэ. – Вдруг он пьет кровь и пускает ядовитые споры – или сороконожек. Словом, всякую мерзость. Давайте не будем к нему лезть.

– Не знаю, что это за цветок, – пробормотал я, когда Юмеко распрямилась, а огонек лисьего пламени на ее ладони погас, – но раз мы на него наткнулись, выходит, житель лабиринта где-то рядом. Если он, конечно, живой.

– Обязательно было уточнять про живого, а, Каге-сан? – Ронин со стоном стянул лук с плеча. – Уж не знаю, какой от меня будет прок, если мы нарвемся на рыдающего призрака-любителя плотоядных цветов, но постараюсь помочь. Никто бумажных талисманчиков для обряда экзорцизма не прихватил?

Он тут же осекся и поморщился, но было уже поздно. Юмеко застыла, ее глаза на миг остекленели.

– Как жаль, что Рэйки нет с нами.

– Мне тоже… – Окамэ со вздохом положил руку Юмеко на плечо. Почему-то внутри меня сразу что-то ощетинилось. – Но мы не имеем права осквернять память о ней, забыв о ее подвиге, Юмеко-тян. Как сказал бы Тайо-сан, она умерла благороднейшей смертью, защищая тех, кого любила. Мы должны следовать ее примеру. А потому… – Окамэ сжал плечо кицунэ, потом вытянул руку, указывая на туннель. – Вперед! К победе, к славнейшей смерти!

Его клич, не лишенный дерзости и высокомерия, эхом пронесся по пещере. Казалось, он бросает вызов неведомой опасности, таящейся в темноте, хочет ее раззадорить. Мы поморщились – а Юмеко прижала к голове уши – и двинулись дальше.

Как только ронин отошел от кицунэ, я коснулся ее руки.

– Юмеко?

– Всё в порядке, Тацуми. – Она глубоко вздохнула, утерла глаза. – Окамэ прав. Рэйка-сан понимала, что делает. И сознавала, что может умереть, защищая Киёми-саму. Но это ее не испугало. И я тоже должна быть смелой. Нельзя отступать, что бы ни случилось, чего бы мне это ни стоило, я не допущу, чтобы Генно призвал Дракона. Ее жертва не будет напрасной.

Вскоре мрак, в который нас уводила хитодама, разбавился оранжевым светом – то ли от факела, то ли от свечи. Мы продолжили путь. Всхлипы, которые становились всё громче и безутешнее, теперь доносились из одной точки, и находилась она где-то впереди, рядом с источником света.

Коридор вывел нас в просторную пещеру, на стенах которой горели факелы, а свод был таким высоким, что их свет не рассеивал тьмы, сгустившейся в вышине. Дно пещеры было устлано цветами – теми же черными ирисами, на которые раньше наткнулась Юмеко. От них исходил жутковатый, тошнотворный запах – запах крови, гниения, увядания, хотя цветы выглядели вполне свежими. Воздух тут был прохладный, влажный и очень странный на вкус. Он напоминал… слезы.

Я поднял взгляд, похолодел и тут же выхватил Камигороши. Алый свет моего меча разлился вокруг, как мерцание от хитодамы.

В тени у дальней стены сидела гигантская фигура – футов в двенадцать высотой, и это она еще сгорбилась. Она была обращена к нам спиной. Исполинские плечи дрожали от рыданий, огромное тело издавало низкие, горестные стоны. Некогда изящное, пышное кимоно, в которое была облачена фигура, теперь было грязным и рваным. Пояс оби был завязан бантом. Длинные угольно-черные волосы ниспадали на плечи и спину, стекали на пол. Они были прямыми и гладкими, почти человеческими, – не то что у óни, которые носили жутковатые спутанные гривы, – и на этом огромном существе смотрелись пугающе неуместно.

– Больше нет!

Глубокий, гортанный, и, как ни странно, женский голос разнесся по пещере. У меня волосы встали дыбом. Догадки подтвердились. Я понял, на кого мы наткнулись.

Кидзё. Демоница. Правда, в отличие от óни, которые рождались в Дзигоку и мучили прóклятые души, кидзё изначально были смертными женщинами, которые превратились в демонов из-за неукротимого гнева, ревности, ненависти или скорби. А еще их нельзя было призвать кровавой магией, они не объединялись с другими демонами и никому не подчинялись. Кидзё жили уединенно, в пещерах или дикой местности, и там, вдали от всего мира, предавались страданиям или лелеяли планы мести. Иногда можно было заручиться их помощью: большинство кидзё умели накладывать действенные чары и проклятия, – но зачастую они были до того поглощены собственными муками, что с ними сложно было договориться.

Гигантское создание, плачущее у стены, судорожно вздохнуло.

– Ну почему? – простонала кидзё и тихо всхлипнула. – Их обоих больше нет. Нет! Как он мог меня предать? Я теперь одна-одинешенька…

Стоило нам зайти в пещеру, и горький, густой аромат цветов ударил мне в нос, встал в горле комом. Я почувствовал вкус соли и слез. Вдруг стало сложно дышать, будто это я проплакал несколько часов подряд и никак не могу успокоиться. Ощущение было тревожное, незнакомое, я с трудом удержался от громкого вдоха.

А Юмеко вздохнула – едва слышно, судорожно. Кидзё тут же затихла.

Она обернулась и уставилась на нас поверх цветочного ковра. Ее лицо закрывала белая маска – такие носят актеры в театре но – со скорбным выражением: сомкнутые веки, рот приоткрыт в горестном плаче, по одной из фарфоровых щек сбегают рисованные слезы. Над краем маски торчали два черных рога, а на пальцах алели яркие когти почти в фут длиной. Женщина выпрямилась, и я увидел, над чем она так горевала.

У дальней стены в окружении факелов было устроено небольшое деревянное святилище. Его двери были отворены, и за ними в оранжевом свете виднелось несколько предметов: сложенный пояс оби, куколка хина[21] в миниатюрном кимоно и с раскрашенным лицом, амулет омамори, дарующий удачу и защиту. Святилище, поблекшее, серое, источало угрозу и отчаяние, ими пропиталась вся пещера. Черные ирисы гуще всего росли у его основания и тихо шелестели. Великанша-кидзё уставилась на нас.

– Вы кто такие? – проревела она так громко, что цветы задрожали. – Зачем пришли? Хотите мое забрать? – Демоница шагнула вперед, заслонив алтарь своим исполинским телом, и прогрохотала: – Не выйдет! Это мое! И так всегда было!

– Простите, что помешали, – Юмеко сделала полшага вперед и примирительно подняла руки. Голос ее звенел, точно она изо всех сил пыталась не расплакаться. – Пожалуйста, извините. Мы ничего у вас забирать не будем! Просто хотим перебраться через горы.

– Воры! – заголосила кидзё. Ее так и распирало от ярости. Выпрямившись во весь свой ужасающий рост, она злобно взмахнула когтями. – Предатели! Не позволю! Мое! Это все, что у меня осталось!

Я вполголоса ругнулся и выставил меч перед собой. Чудовище заблудилось в собственном мире ярости и горя и совсем нас не слышало.

– Юмеко, назад, – скомандовал я и заслонил ее собой. – С ней бесполезно разговаривать. Она вот-вот нападё…

Кидзё взвыла так, что у меня в жилах застыла кровь, а цветы исступленно закачались. В следующий миг демоница выставила острые когти и точно лавина устремилась на нас.

23. Проклятие кидзё

Юмеко

Страх мгновенно вытеснил беспощадное отчаяние, которое грызло меня изнутри. Чудовище – то ли óни, то ли демоница, то ли еще кто-нибудь – взвыло и бросилось на нас. Оно всё было точно смертоносный вихрь, сотканный из ярости и тоски. Я отшатнулась, а Тацуми с Дайсукэ выскочили вперед, обнажив мечи. Окамэ проворно поднял лук и пустил в демоницу две стрелы. Одна ударила в лоб и отлетела под звон фарфора, зато вторая вонзилась монстру в грудь и глубоко ушла под пышные одежды. Великанша закричала, но этот, казалось бы, смертельный выстрел нисколько ее не замедлил. Она впилась взглядом в воинов, выстроившихся перед ней.

Когда демоница замахнулась на Тацуми и Дайсукэ, они бросились в разные стороны и смогли увернуться от длинных и острых, как серпы, алых когтей. Они синхронно взмахнули мечами и воткнули лезвия в бока демоницы, распоров ткань кимоно и пронзив плоть.

Та взревела от боли и дернулась назад. Вместо крови из-под одежды посыпался пепел – он взвился в воздух, точно стая мух, и осел на цветы удушливым туманом. К горлу тут же подкатил ком, я сильно закашлялась, глаза защипало, а на губах появился соленый привкус слез. Тацуми и Дайсукэ зашатались, морщась и закрывая лица рукавами, а вой демоницы сменился пронзительным воплем.

– Больно! – воскликнула она сквозь всхлипы, разрывая кимоно когтями так легко, будто оно было бумажным. – Боль не проходит! Я больше ее не вынесу! – Новый всхлип – и она опять бросилась на Дайсукэ и Тацуми, обнажив когти. Я тут же упала на колени и сорвала цветок в надежде, что толпа иллюзорных Дайсукэ и Тацуми на время запутает великаншу – тут-то настоящие ее и прикончат, – но стоило ирису отделиться от дна пещеры, и он осыпался пеплом мне на ладонь, а потом обернулся черной пылью.

Истошно завопив, демоница набросилась на Дайсукэ. Аристократу чудом удалось пригнуться и отпрыгнуть в сторону, но великанша успела зацепить его волосы, и несколько светлых прядей, метко рассеченных пополам, упало на землю.

– Злодей! – крикнула ему демоница. – Изверг! А я любила тебя! Я все тебе давала!

Она снова бросилась в атаку и почти схватила Дайсукэ когтями, но тут воздух рассекла стрела и вонзилась ей в шею. Великанша скривилась, пошатнулась, а потом с очередным яростным воплем замахнулась на аристократа когтистой рукой. На этот раз он не отскочил. Лезвие меча сверкнуло, ударило демоницу по рукаву и перерубило запястье. Из раны опять посыпался черный пепел, а великанша нетвердо шагнула назад, заголосив еще истошнее, чем прежде. Потом я уловила краем глаза промельк черноты где-то сбоку – это Тацуми, увернувшись от когтей, подбежал и вонзил Камигороши демонице в шею, под самой маской, и провел лезвием вверх, так, что меч распорол голову надвое. Маска слетела и упала в цветы.

Демоница издала душераздирающий предсмертный вопль, от которого задрожала вся пещера, и рассыпалась черным пеплом. Я зажала нос и рот рукавом. Пыль, пролившаяся сверху темным дождем, окутала все кругом, легла на цветы, попала даже в глаза, и их мучительно защипало. Демоница исчезла, и повисла тишина, нарушаемая только оглушительным стуком сердца, отдающимся в ушах.

Тацуми и Дайсукэ убрали мечи в ножны и кивнули друг другу в знак уважения. Черная пыль успела припорошить и их. Суюки, о которой все на время позабыли, спустилась к нам. Ее глаза на прозрачном лице испуганно округлились, в них читался неподдельный ужас. Она смотрела туда, где мгновение назад стояла кидзё, а теперь висело облако пепла.

– Она… погибла? – шепотом спросила девушка.

Я осторожно отняла рукав от лица.

– Кажется, да, – пробормотала я в ответ. Глаза у меня слезились. – Видимо, об этом меня и предупреждал Кирин, – прошептала я, стирая последнюю слезинку. – О скорбном духе, который прячется на этом острове. Почему же бедняжка никак не могла покинуть этот край? Тацуми-сан?

Тацуми, аристократ и ронин присоединились к нам. Вид у всех был уставший, на лицах темнели пятна сажи, Окамэ стиснул зубы, точно пытался спрятать свои чувства. Даже в позе Дайсукэ, в его мрачно поджатых губах читалось напряжение.

Тацуми потер глаза.

– Не знаю, – признался он. – Я такого прежде не видел. Обычно женщины, которые превращаются в кидзё, состоят из плоти и крови, совсем как живые. Но это точно был дух. Может, это рэйки – демон, который уже умер, но так одержим местью, что не может вернуться в Дзигоку и переродиться.

– Как бы там ни было, этой твари больше нет, – вмешался Окамэ. – Ох и не понравился ты ей, павлин! – добавил он, покосившись на Дайсукэ. – Признавайся, ты, часом, не злил демонов в прошлой жизни?

– Ничего об этом не знаю, – отозвался аристократ. Его голос, всегда такой спокойный, едва заметно дрогнул. Он поморщился, закрыл ладонью глаза. Окамэ взглянул на него с тревогой. – Прошу прощения, – сказал Дайсукэ. – От аромата этих цветов мне сложно сосредоточиться. Боюсь, если мы тут останемся, я скоро начну позорно рыдать. Думаю, можно продолжить путь, раз духа мы победили.

– Вот только… – Суюки робко огляделась. – Я слышу… как она плачет.

Мы затихли и похолодели. По цветочному ковру вокруг нас и впрямь гуляло эхо всхлипов. Деревянное святилище у дальней стены занялось зловещим алым сиянием. Черные кусочки пепла и сажи потихоньку поднялись с лепестков ирисов и закружили в воздухе. С каждым мигом этот вихрь становился все плотнее, все темнее. Белая маска театра но, покрытая трещинками, но по-прежнему целая, поднялась, бесшумно пролетела через пещеру и зависла у черного облака.

Плач усилился – теперь он отчетливо доносился из вихря рядом со святилищем. У меня екнуло сердце. Последний пронзительный вопль – и пепельное облако превратилось в огромную демоницу, невредимую и вполне себе живую. Она запрокинула голову и взвыла.

– Kuso! – ругнулся Окамэ и, вскочив, выхватил лук. – Это надолго! Сколько же нам придется ее убивать?

– Святилище, – Тацуми достал Камигороши. Меч засиял. Демоница опустила руки и повернулась к нам. – Святилище – это якорь, – процедил Тацуми, сощурившись, и впился взглядом в деревянное сооружение за чудовищем. – Саму кидзё нам не убить. Что-то удерживает ее в этом мире. Надо уничтожить святилище, и якорь исчезнет.

– Не-е-е-е-е-е-е-е-ет!

Исступленный вопль заставил меня поморщиться и зажать уши: даже цветы – и те от него задрожали. Демоница резко развернулась и заслонила святилище своим исполинским телом, обняла его руками.

– Не вздумайте! – сквозь всхлипы воскликнула она, глядя на нас. – Мое! Не отнимайте! Воспоминания о ней – все, что у меня осталось!

Воспоминания о ней.

Я вздрогнула, удивленно округлила глаза. Неужели это…?

Тацуми и Дайсукэ, вскинув мечи, медленно направились к великанше. Окамэ положил стрелу на тетиву. Демоница все плакала, обнимая святилище. Ее гигантское тело сотрясали всхлипы.

– Простите нас, – сказал Дайсукэ, подбираясь вместе с убийцей демонов к плачущему монстру, – Никто не заслужил жизни в таком кромешном отчаянии. Кем бы вы ни были, мы вас освободим.

Причитания стихли. Великанша подняла голову, хотя так и не повернулась к приближавшимся к ней воинам.

– Я вас проклинаю, – прошептала она. Казалось, сам воздух вокруг нее – и тот мгновенно застыл. Даже со своего места я почувствовала, до чего могущественны ее слова, сколько в них горя и ненависти. У меня внутри все сжалось. – И пусть вы познаете ту же боль. Пусть она так крепко вопьется вам в душу, что воспоминания станут ядом, пусть вы потонете в реке слез. Пусть боль осколком зеркала вонзится вам в сердце и будет вспарывать его на всяком вдохе, и с каждым ударом рана будет становиться все шире и шире. – Демоница обернулась, подняла руку с ярким когтем длиной в фут. Ее голос стал громче и жестче. – Пусть боль разрушит ваши тела и поработит разум, и останется лишь жалкая оболочка! Только яд, слезы, агония! Тогда-то вы начнете грезить о смерти, но пусть даже она обходит вас стороной.

Тацуми, издав яростный, нечеловеческий рык, бросился в атаку. Камигороши алой вспышкой мелькнул в тусклом свете. Он сорвался с места раньше, чем великанша закончила свое проклятие, но та лишь грозно распрямилась. Под маской замерцали красные глаза. С ее губ слетел крик.

В этот раз крик обрел силу: он сшиб меня с ног и отбросил назад. Цветы пустились в дикую пляску, многие из них осыпались черной золой, и та взвилась в воздух. У меня на миг перехватило дыхание: в горле встал ком из соли, пепла и горя, а под кожу словно просочилось что-то зловещее.

Окамэ сдавленно застонал и упал на колени, выронив лук прямо в черные ирисы. Тацуми и Дайсукэ тоже упали, правда, убийца демонов, опустив плечи и вцепившись в меч, смог продержаться на ногах на несколько секунд дольше аристократа, но потом судорожно вздохнул и тоже рухнул в цветы.

– Тацуми!

Великанша тяжело опустилась на черные ирисы и поникла головой. Длинные волосы тотчас упали ей на лицо. На миг она застыла без движения. Я бросилась вперед. В уши ударил резкий крик Окамэ, от которого все у меня внутри сжалось. Добравшись до места, где упал Тацуми, я увидела, что он лежит среди черных лепестков, обняв себя руками и поджав колени к груди. Убийцу демонов била дрожь, он крепко сцепил зубы, а взгляд его остекленел. Когда я опустилась рядом на колени, он, кажется, даже меня не заметил. Я тронула Тацуми за руку – и похолодела. Мышцы у него были как стальные тросы, неподатливые прутья клетки, из которой было не вырваться. Я вдруг увидела, что его тело терзают пламенные оковы, туго перетянувшие грудь.

– Тацуми… – прошептала я, но во взгляде убийцы демонов ничего не изменилось, точно он меня не узнал. Чуть поодаль послышался пронзительный стон. У меня сжалось сердце. Никогда прежде я не слышала, как стонет Дайсукэ – ни от боли, ни от злости, ни от горя, ни от страха. – Что происходит? Как вам помочь?

Тацуми скривился, попытался опереться на руки и встать, но огненные оковы, опутавшие тело, вспыхнули. Он вскрикнул и снова упал в цветы.

– П… проклятие, – процедил он. – Н‑н-не могу… пошевелиться. – Тацуми скривился, сжал челюсти, чтобы сдержать стон. – Уничтожь… демона… Иначе… не выйдет… Ай!

– Тацуми. – Я вцепилась в его рукав, сама не своя от беспомощности, пока тело убийцы демонов билось в конвульсиях. Демоница, сидевшая у святилища, пошевелилась, медленно подняла голову. Наши взгляды встретились, и я успела увидеть за плачущей маской но ее глаза.

Сперва взгляд был ясным, и в нем угадывалась тень сожаления, но потом он затуманился безумной яростью и горем и остекленел.

– Ты! – Великанша распрямилась. Ее тень угрожающе поползла на меня по цветочному ковру. Я прижала уши к голове и заслонила собой Тацуми, чтобы хоть как-то уберечь его от опасности. Увы, и маленького движения хватило, чтобы сильнее распалить демоницу. Ее глаза вспыхнули, из-под маски опять побежали слезы. – Ты что же это, вора защищаешь? – спросила она голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки. – Он похитил то, что принадлежит мне! И ты от меня его прячешь? – Она раскинула руки – казалось, за это время когти успели еще вырасти – и сделалась еще больше, я же съежилась от страха. – Ты что, тоже воровка?

– Нет! – торопливо заверила я демоницу. – Прошу, послушайте! Никакие мы не воры! И ничего у вас забирать не хотим, но можем помочь вам обрести покой!

– Воровка! – рявкнула демоница, надвигаясь на меня. – Предатели! Всех перебью! Своего не отдам! Я и так слишком много уже потеряла!

Меня пронзил страх. Я подняла руки, и из ладоней вырвалась волна лисьего пламени, осветив мрак синевато-белым светом. Как и прежде, в груди у меня затеплился сгусток волшебной силы, а жар от кицунэ-би мгновенно расплылся по пещере. Демоница вскрикнула, когда огонь охватил ее одежды и волосы, но продолжила идти сквозь стену пламени, пока наконец не нависла надо мной. Ее жуткое, горящее лицо встало у меня перед глазами. Я вскрикнула от страха и вытянула руки, окутанные лисьим пламенем, чтобы ее отогнать.

С душераздирающим воплем демоница бросилась в атаку. Что-то ударило меня в бок – сильно, точно молот. Я отлетела на несколько ярдов в сторону, кубарем прокатилась по цветочному ковру в облаке черной сажи и наконец остановилась. Голова страшно кружилась, а боль была такой сильной, что у меня выступили слезы. Но я сжала зубы и поднялась, судорожно выискивая взглядом Тацуми и демоницу.

Тацуми попытался встать, надсадно рыча от боли и злости. Когда он наконец распрямился, сжимая Камигороши вопреки агонии, выкручивавшей все его мышцы, демоница на миг застыла, потрясенная тем, что он сумел подняться.

Огненные оковы на теле Тацуми вспыхнули. Убийца демонов пошатнулся, а в следующую секунду демоница впечатала его в землю, прижала гигантской ладонью, чтобы он не смог увернуться, и замахнулась второй рукой со смертоносными алыми когтями. Они блеснули в темноте – казалось, Тацуми уже не спастись.

– Киёми-сама, стойте!

Мой крик, исступленный и испуганный, скользнул по цветочному ковру и эхом разнесся по всей пещере. Кидзё застыла.

Медленно опустила руку. Медленно повернула ко мне лицо, прикрытое жуткой маской, и впилась в меня взглядом пустых глаз. Меня затрясло от страха. Я невольно зарылась пальцами в землю, глядя, как демоница отпускает Тацуми и движется ко мне.

Я опасливо встала на ноги, стараясь двигаться плавно и неспешно, хотя руки и ноги дрожали, а сердце билось о ребра, будто мотылек. Меня тут же накрыла тень, а горло защипало от запаха слез и пепла. Я сглотнула и заглянула в остекленевшие глаза великанши.

– Это имя… – Голос демоницы был ровным. Да, ей было любопытно, но и об осторожности она не забывала. – Я его знаю.

Я медленно кивнула.

– Киёми-сама – правительница островов Цуки, – прошептала я. – Давным-давно возлюбленный предал ее и похитил дочь. Многие годы она жила в гневе и скорби. Думаю, со временем эти чувства отделились от нее, впитались в эту землю и почему-то застряли здесь.

– Дочь, – повторил дух Киёми-самы голосом тихим и бесцветным, точно она прокручивала в голове какие-то болезненные воспоминания. – Да, у меня была дочь. Давно-давно. Ее… У меня ее забрали. – Великанша задрожала, а вокруг нее закружили, точно щупальца, струйки черной золы. Она разжала пальцы. Глаза за маской вспыхнули красным. – Украли, – прошептала она. Печальная дрожь в голосе снова сменилась гневом. – Лишили меня дочери. Остались только воспоминания… воспоминания и… – Она обернулась и посмотрела на святилище, которое то вспыхивало красными огнями, то снова меркло у дальней стены. – Вам их не забрать!

– Ваша дочь жива! – воскликнула я. Демоница резко обернулась и занесла когтистую руку для удара. Я невольно зажмурилась. – Она вернулась на остров и… – Я осеклась. Ярко-красные когти нависли надо мной, а сердце бешено заколотилось. – Она… стоит прямо перед вами, – прошептала я. – Меня… зовут Юмеко, Киёми-сама. Я… и есть тот ребенок, которого вы потеряли. Та самая дочь, украденная у вас.

Великанша уставилась на меня.

– Юмеко, – повторила она шепотом. По ее телу пробежала дрожь, а когти медленно опустились. – Да… так ее и звали, – продолжила она точно в забытьи. – Так я и хотела ее назвать, это имя я и выбрала для своей малышки. Юмеко. Дитя грез. – Кидзё покачнулась, сжимая и разжимая кулаки, точно не знала, что делать дальше. Взгляд из-под маски задержался на мне. Глаза сощурились. – Тебя так долго не было. А я все это время тебя оплакивала, – продолжила она с нотками гнева в голосе. – Почему же ты не возвращалась? Почему?

– Простите, – прошептала я. На самом кончике языка тут же завертелись оправдания – я не знала о своем прошлом, меня долгие годы воспитывали в изоляции, – но я промолчала. Духа объяснениями не успокоишь, особенно если его снедают злость и отчаяние. – Теперь я перед вами, – продолжила я, заглянув в жуткие глаза под маской. – Если так вам станет легче, расквитайтесь со мной, Киёми-сама, а с моих друзей проклятье снимите. Они не виноваты в вашей боли.

– Расквитаться… – Великанша медленно подняла руку, широко расставив алые когти, и задержала ее всего в нескольких дюймах от моей головы. Я поморщилась, но кончики ногтей лишь легонько коснулись моей щеки, скользнули по ней, обвели контур лица. – Я никогда не хотела возмездия, – пробормотал дух Киёми-самы. – И мечтала лишь о том, чтобы смотреть на нее, наблюдать, как она растет, разделять все испытания и победы на ее пути. – Тут она подняла вторую руку, обхватила когтистыми ладонями мое лицо, пригладила мои волосы. – Она выросла такой сильной, такой красивой. Какая радость для матери!

У меня сдавило горло. И хотя сердце по-прежнему колотилось как сумасшедшее, а руки дрожали, я медленно вытянула их и притронулась к краям маски но, скрывавшей лицо демоницы. Холод фарфора обжег пальцы. Великанша впилась в меня пронзительным взглядом.

– Вы так настрадались, Киёми-сама, – тихо проговорила я. – Пора на покой.

Я осторожно потянула на себя маску. Хрупкая и безжизненная, она легко отделилась от кожи. Под ней оказалось лицо Киёми-самы: оно ничем не отличалось от человеческого, разве что на лбу торчали рога и на самом лице лежала печать бесконечной скорби и отчаяния. Зрачки заплыли кровью, острые скулы ярко выделялись на исхудавшем лице. От былой красоты ничего не осталось. Но взгляд, по-прежнему полный бездонной печали, не утратил своей ясности.

– Ты дома, – прошептала она и поймала длинным когтем прядку моих волос. – Теперь ты дома.

Я натужно сглотнула, глядя, как дух Киёми-самы начал рассыпаться облаками черной сажи, уплывавшей во мрак. Сперва исчез коготь, подцепивший мою прядку, потом и все запястье, и вот уже растворилась рука. Боковым зрением я заметила, что цветочный ковер тоже осыпается черным пеплом и поднимается в воздух, а потом сливается с чернотой под сводом пещеры.

– Юмеко-тян, – позвал дух. От него остались только обрывки одежды и лицо, но и те стремительно исчезали. – Не дай себя обмануть, – пробормотал дух. – Порочная душа, открывшая врата Дзигоку, просто пешка. Все, что случилось, все испытания, которые выпали на твою долю, все твои проигрыши и победы – все происходит по его замыслу. Мы – лишь фигурки в его игре, но в самом конце тебе придется встретиться с ним лицом к лицу.

– С кем, Киёми-сама? – прошептала я. Под ногами словно пропасть разверзлась. При мысли о том, что сам Владыка демонов Генно лишь пешка, что у нас есть еще один, более могущественный враг, мне стало не по себе. Я привыкла действовать по обстоятельствам, полагаться на судьбу и удачу, доверять свою жизнь друзьям, а теперь оказывалось, что упорства и удачи недостаточно. – Если он сильнее Генно, как же мне его победить?

Дух Киёми-самы улыбнулся.

– Будь смелой, доченька. Он могуществен, но и себя не принижай. В конце концов, в тебе есть его частичка.

Последние крупицы пепла Киёми-самы еще немного покружили вокруг меня, а потом рассеялись. От духа ничего не осталось, даже одежды великанши – и те рассыпались пылью. Теперь о ней напоминала только холодная фарфоровая маска у меня в руках.

После исчезновения демоницы огни факелов затрепетали и погасли. Святилище погрузилось во тьму, а вслед за ним и вся пещера. Воцарилась зловещая тишина. Мрак разбавляло только слабое сияние хитодамы, парящей под сводом.

Послышался стон. У меня екнуло сердце. Подбросив в воздух шар кицунэ-би, я поспешила туда, где остались мои спутники.

В дрожащем свете лисьего пламени я тут же заметила на голом каменном полу пещеры темный силуэт. Когда я подошла ближе, он пошевелился. Тацуми медленно приподнялся, встал на колени, тяжело дыша. Плечи у него были напряженно приподняты, мышцы одеревенели, будто он готовился к приступу мучительной боли. Откуда-то из темноты неподалеку послышалась хриплая, глухая ругань – должно быть, это пришел в себя Окамэ, а потом шорох – кто-то с трудом поднялся на ноги.

– Тацуми-сан! – Я опустилась на колени рядом с убийцей демонов, всмотрелась ему в лицо. – Ты как? Что-то болит?

Он сперва замешкался, а потом медленно расслабился. Мышцы стали разжиматься одна за другой.

– Кажется, уже нет, – пробормотал он. – Проклятие рассеялось – то ли само по себе, то ли… его кто-то снял… – Он поднял на меня глаза, потом оглядел пещеру. – А где кидзё?

– Исчезла, – прошептала я. – И вряд ли вернется.

Тацуми напряженно кивнул.

– Это и впрямь была даймё?

Я покачала головой.

– Нет, не думаю, – задумчиво ответила я. – Скорее, это воплощение всех отрицательных эмоций Киёми-самы. Всей злости, скорби, потрясения и безысходности, которые она испытала, когда узнала, что ее дочь украли. Почему-то чувства Киёми-самы на долгие годы стали пленниками этой пещеры. – Я глубоко вздохнула, пытаясь прогнать свинцовую тяжесть, окутавшую сердце. Последние ниточки отчаяния упрямо цеплялись за мой разум. – Так вот о чем предупреждал меня Кирин… – сказала я. – Он говорил, что остров сковывает печаль. Что она поработила весь Клан Луны. Вот почему спустя столько лет Киёми-сама не может оправиться от того, что случилось. Все из-за этого духа.

– Но ты его освободила, – добавил Тацуми.

Глаза беспощадно защипало. Я заморгала.

– В нем было столько ярости. Столько боли. Этот дух знал лишь предательство и неустанно оплакивал свою потерю. Может, хоть теперь Киёми-сама утешится.

– Да. Думаю, так и будет, – произнес новый голос, эхом разнесшийся по пещере. Мы встрепенулись. Серебристый свет вспыхнул, осветив все вокруг.

Кто-то выступил из полумрака и остановился рядом со святилищем. Я тут же узнала этого человека, и сердце бешено забилось у самого горла. Я видела его всего раз, на узких улочках города Чочин-Мачин, но забыть его было невозможно.

– Ты молодец, Юмеко, – сказал вместо приветствия Сейгецу-сама, как и тогда блистательный и неотразимый, и улыбнулся мне. Его желтые глаза сияли в полумраке, а длинные серебристые волосы мерцали, как водопад в свете луны. – Впрочем, не удивительно, учитывая твое происхождение. И все же я и не надеялся, что ты настолько хорошо справишься.

24. Девятихвостый лис

Суюки

Сейгецу-сама?

На глазах у потрясенной девушки-призрака из мрака вынырнул Сейгецу. На его губах играла улыбка, а серебристые волосы и длинные одежды точно светились. Таки с ним не было, и почему-то это только сильнее растревожило Суюки. Казалось, вот-вот случится что-то страшное.

Убийца демонов вскочил на ноги и выхватил Камигороши, тотчас вспыхнувший алым. Следом за ним из темноты показались ронин и Дайсукэ-сама и встали по бокам от Тацуми.

Дайсукэ-сама, не надо! – Суюки вытянула руку. Как же ей хотелось подлететь к аристократу и схватить его, помешать ему броситься на среброволосого господина. Тайо был доблестным воином и потрясающе владел мечом, но Суюки успела повидать, на что способен Сейгецу-сама, и знала, что он куда могущественнее. Как знать, сможет ли аристократ победить этого загадочного господина, за которым она следует все это время? Честно говоря, ей не хотелось узнавать ответ на этот вопрос.

– Ты кто такой? – ледяным тоном поинтересовался Каге. Он шагнул вперед и загородил собой кицунэ от незнакомца, возникшего из ниоткуда. – Что тебе тут надо?

– Тише, Хакаимоно, – господин Сейгецу примирительно вскинул руку. Его голос был тихим и успокаивающим, будто журчание горного ручейка. – Я вам не враг. И пришел не для того, чтобы вступить в поединок, а просто чтобы забрать одну вещь, которую я тут давным-давно оставил. Юмеко… – Он перевел взгляд золотистых глаз на девушку-лису. Та напряженно вытянулась. – Дитя грёз. – Господин тихо засмеялся, и Суюки с изумлением уловила в его голосе неподдельную нежность. – Ты превосходно себя показала. Больше никто не смог бы освободить духа печали и ярости, давнего пленника этой пещеры. Ты с блеском выполнила свою задачу – впрочем, я в тебе и не сомневался. Безмерно тебе благодарен. А теперь будь так добра, отдай то, что я тут позабыл…

Господин поднял руку, и маска театра но, которую крепко сжимала кицунэ, отделилась от ее пальцев и полетела через пещеру. Когда маска опустилась на ладонь Сейгецу-самы, его губы тронула жуткая улыбка, а глаза сверкнули. В этот миг его трудно было узнать.

– Маска… – произнесла кицунэ, словно бы подобравшись к страшному осознанию, как и сама Суюки. Детали истории складывались воедино, и, пускай картина еще не была полной, многое прояснилось. – Так это вы… ее тут оставили.

– Шестнадцать лет назад, – подтвердил господин. – Вместе со святилищем и еще несколькими особыми предметами, связанными с рождением одного младенца. Святилище должно было послужить эдаким якорем, маяком для чувства потери и горя Киёми. Эти эмоции стекались сюда, сгущались день за днем и наконец превратились в духа, с которым вы тут встретились. Ками были бессильны с ним совладать, ведь он состоял из чувств самой Киёми, из ее гнева и скорби, которые за долгие годы обернулись мощным проклятием, отравившим весь остров. Даже настоящая Киёми, пускай время приглушило боль и воспоминания о той ночи, не могла позабыть о случившемся и не находила утешения. Лишь одно могло умиротворить дух и убедить его покинуть наш мир. Встреча с источником его печали и одержимости. – Господин с улыбкой задержал взгляд на девушке-лисе. – Дитя грез. Монахи прекрасно тебя воспитали. О большем я и мечтать не мог.

– Получается… вы… – Лицо Юмеко стало одного цвета с белой фарфоровой маской, ноги задрожали. Она опустилась на колени и уставилась на господина Сейгецу. Все остальные тоже потрясенно наблюдали за происходящим, утратив дар речи. – Вы и есть муж Киёми-самы.

Суюки онемела: казалось, у нее в один миг отобрали все, что она знала. Она путешествовала с господином Сейгецу, повиновалась ему, наблюдала, как он перемещает все эти фигурки по доске – а ведь за ними стояли людские жизни. Она-то думала, что помогает кицунэ и Дайсукэ-саме, спасает их от смерти… Как же она недооценивала планы господина Сейгецу!

– Зачем… Зачем вам это? – прошептала Юмеко через несколько секунд гнетущего молчания. – Мы столько всего пережили, столько повидали… приплыли на этот остров, встретились с Киёми-самой… И вы все это время следили за нами? Это все – ваша игра?

– «Игра», послушайте-ка. – Сейгецу-сама снова тихо рассмеялся и покачал головой, улыбнувшись уголком рта. – Она выдалась очень долгой, Юмеко. Эта игра началась много лет назад, еще до того, как мысли о тебе только-только забрезжили в голове твоей матери. А сейчас финал уже близок. Решающая партия началась. Последняя фигурка готова выйти на поле.

Он поднял руку. Маска взвилась в воздух, объятая синевато-белым пламенем.

– Шестнадцать лет – это одно мгновение, – задумчиво проговорил он вполголоса, разглядывая фарфоровое лицо. – Но для кого-то они тянутся долго, как целая жизнь. Жизнь, полная горя, ярости, ненависти и отчаяния… Тут даже самой чистой душе не выстоять, и всякий лишится рассудка. Даже тот, кому даровано бессмертие. Довольно тоненькой трещинки в броне – и эти чувства грозят поглотить его с головой.

Пламя, объявшее маску, ослепительно вспыхнуло. Суюки поморщилась, отвернулась на мгновение, а когда снова взглянула на господина, маски уже не было.

А в воздухе неподалеку от Сейгецу-самы зависла стрела, мерцающая синими искорками. Наконечник у нее был острый и белый, украшенный алыми линиями, а древко своим синевато-черным цветом напоминало лепестки ириса, недавно устилавшие пол в пещере. Стрела тянула за собой облако, сотканное из пепла и мрака, а в воздухе кружили хлопья пыли, медленно оседая на землю. От одной этой картины Суюки стало не по себе, а вот господин Сейгецу улыбнулся. Его желтые глаза просияли в неверном свете.

– Знаешь ли ты, что все живое подвластно пороку? – Его тихий голос, пронзивший темноту, был полон ликования. – Никто не в силах от него уберечься. Даже сами Ками.

– Хватит болтать.

Вскинув пылающий алым меч, демон с рыком бросился на господина Сейгецу. Суюки зажала рот: страх прошил ее, будто стрела, хоть она и сама не понимала, за кого боится больше – за полудемона или среброволосого господина.

– Стой, Хакаимоно. – Господин Сейгецу поднял руку, и перед ним взвилась стена сине-белого пламени, осветившего всю пещеру. И хотя Суюки была бесплотна, она отчетливо ощутила ослепительный, нестерпимый жар, который едва не спалил ее дотла. Девушка поморщилась, спряталась за сталактит, а кицунэ внизу вскричала – и даже демон отшатнулся, прикрыв глаза.

А когда девушка-призрак все же решилась выглянуть из своего убежища, она тотчас остолбенела от ужаса, а весь мир будто исчез.

Господин Сейгецу стоял на прежнем месте, в кольце призрачного пламени, отбрасывавшего жуткие тени на стены и пол. Его глаза сияли, как и одежды, и серебристые волосы, которые раздувал сильный ветер, взявшийся неведомо откуда. По всей его фигуре скользили зловещие отблески.

За плечами вздымался длинный пушистый хвост, он медленно покачивался, словно жил своей собственной жизнью. Хвост был серебристо-белый, как и волосы господина, а на его кончике плясали голубоватые огоньки. Тут появился еще один хвост, а потом еще и еще – пока их не стало девять. Точно змеи, они извивались в воздухе, окружив своего хозяина светящимся ореолом.

Девять хвостов…

Суюки объял бескрайний ужас – ничего подобного она в жизни не испытывала. Она не раз слышала легендарные истории о девятихвостом лисе. О том, что, когда кицунэ становится достаточно взрослой, чтобы у нее вырос девятый хвост, ее шерсть делается золотой или серебристой, и она превращается в одного из самых могущественных ёкаев, что только живут на свете. Девятихвостый лис – загадочное, опасное создание, обладатель тысячелетней мудрости и чар, которым позавидуют сами Ками. В некоторых легендах говорится о том, что девятихвостые лисы могут создавать целые царства теней и иллюзий, выжигать огромные города, даже повелевать луной. В одной из самых знаменитых и жутких историй девятихвостая лиса почти уничтожила целую страну, став любимой женой императора, которая чуть не свела его с ума. О девятихвостых лисах ходило много историй, но Суюки думала, что это просто… выдумки.

О, как она ошибалась.

Господин Сейгецу, объятый бледным огнем, поводил хвостами, разглядывая свою малочисленную публику, будто пытался ее загипнотизировать. Его взгляд задержался на кицунэ и демоне.

– Я вам не враг, – сказал он низким, твердым голосом. – И ваше время на исходе. Генно уже приступил к ритуалу призыва Дракона. Он готовится прочесть Свиток тысячи молитв. И совсем скоро сделает это.

Господин поднял свой нечеловеческий взгляд, остановил его на Суюки, прячущейся у самого потолка пещеры, за сталактитами, и улыбнулся.

– Суюки-тян, спасибо тебе за помощь, – тихо, с чувством поблагодарил он. – За то, что привела их куда следовало и помогла выжить, пока меня не было рядом. Путешествовать с тобой – большая честь для меня, но, боюсь, дальше наши пути расходятся. Ты мне больше не нужна. – Он взмахнул широким рукавом и указал на свод. – Ты свободна, Суюки-тян. Это не твоя битва, и так было всегда. Твоя роль сыграна, а в Мэйдо тебя уже наверняка заждались. Чистому сердцу тут не место.

– Сейгецу-сама, – прошептала девушка, но никто не услышал ее слабого голоса в этой просторной пещере. Сейгецу перевел взгляд на остальных и кивнул кицунэ, которая по-прежнему стояла на коленях чуть поодаль и смотрела на него во все глаза.

– Он просыпается, – прошептал лис, и, хотя эти слова были обращены к кицунэ, Суюки тоже похолодела. – Мир уже содрогается от каждого его движения. Слышишь, как он приближается? Поторопись, Юмеко. Время почти пришло.

Господин Сейгецу взмахнул хвостами, и его заслонила стена ослепительного пламени. Оно с ревом поднялось до самого потолка, залило пещеру белым призрачным светом. А когда огонь погас и все кругом опять заволокла чернота, девятихвостого кицунэ уже и след простыл.

– Kuso! – С чувством ругнулся голос во мраке, а следом раздалось шарканье ног. – Что, черт возьми, происходит? Сперва демоны, проклятия, призраки и óни, похожая на мать Юмеко, вдобавок к тому врата в Дзигоку открыты и Генно вот-вот призовет Дракона, чтобы загадать ему Желание, которое погубит весь мир. Как по мне, этого вполне достаточно, а тут еще какой-то бешеный девятихвостый лис прибегает неведомо откуда и давай намекать, что это он все спланировал от начала и до конца! – Ронин прижал ладонь к виску, схватил себя за волосы. – Рехнуться можно. У меня одного мозг сейчас взорвется, или вам тоже кажется, что мир слетел с катушек?

Суюки еще больше высунулась из-за камня, за которым пряталась. В слабом свете она увидела, как аристократ подошел к ронину, обнял его за пояс, что-то зашептал на ухо. Ронин заметно расслабился, обмяк в объятиях Дайсукэ, посмеялся и печально покачал головой в ответ на его слова. Когда эхо восклицаний Окамэ затихло и в пещере опять воцарилась тишина, Суюки спустилась туда, где по-прежнему стояла на коленях Юмеко. Она вся дрожала и не сводила широко распахнутых глаз с того места, где еще недавно был господин Сейгецу. Суюки стало так больно за нее, хоть призраки и не могут испытывать боль. Всего за несколько мгновений она услышала душераздирающую правду о себе и своем прошлом. Мир Юмеко и все, что она знала, теперь разодрано в клочья. На ее месте и Суюки не понимала бы, как поступить, будь она, конечно, жива.

– Юмеко. – Убийца демонов спрятал меч в ножны и опустился напротив девушки – так близко, что их колени соприкоснулись. Он робко поднял руку, нежно убрал прядь волос с щеки Юмеко, провел костяшками по ее коже. – Останься со мной, – тихо попросил он в сумраке пещеры. – Это ничего не меняет.

– Тацуми… – бесцветным голосом отозвалась кицунэ. – Сейгецу… он… – Она зажмурилась, прижала уши к голове. – Теперь и не знаю, кто я такая, – прошептала девушка. – Неужели я все это время была лишь пешкой в чужих руках? И слепо шагала по дороге, которую для меня проложили? – Юмеко открыла глаза, оглядела пещеру и темное безжизненное святилище у дальней стены. – Он хотел, чтобы я тут оказалась. Чтобы увидела эту пещеру и встретила Киёми-саму. Неужели я – причина всех этих событий?.. Если бы… я не родилась, стал бы Генно угрожать, что уничтожит империю? Может, если бы не я, свиток до сих пор спокойно хранился бы в храме Тихих Ветров? Столько людей из-за меня погибло. Рэйка. Учитель Дзиро. Учитель Исао. – Она сжала кулаки, положила их себе на колени. – Кто я такая? – прошептала кицунэ. – Неужели на самом деле я ничего не решаю?

– Юмеко. – Демон придвинулся ближе и понизил голос. Он долго подбирал слова. Было видно, что смятение кицунэ не на шутку его тревожит. – Я не знаю точного ответа на вопрос, кто ты такая, – продолжил он тихо. – Зато знаю, какая ты. Ты защищала Драконий свиток изо всех сил. Ты рисковала жизнью, чтобы его уберечь, пускай и было куда проще сдаться, переложить это бремя на чьи-то плечи.

Лисичка шмыгнула носом, сгорбилась. Демон придвинулся ближе, нежно приподнял пальцами ее подбородок, заглянул в глаза.

– Ты не побоялась встречи с самым опасным демоном из ныне живущих. Ты рискнула собственной душой, чтобы спасти человека, которого он поработил. Ты отдала Драконью молитву, чтобы сохранить жизнь своим друзьям, а потом не побоялась отправиться за Генно на этот самый остров, чтобы помешать призыву Предвестника, хотя на стороне Владыки демонов целая армия нечисти и шансы выжить ничтожны. Каждое твое решение, каждый выбор, каждая тропка, на которую ты сворачивала на распутье… Всего этого не было бы, не будь ты собой. Ведь кицунэ, за которой я иду от самых стен храма Тихих Ветров, девушка, что говорит с призраками, очаровывает императоров и влюбляет в себя даже самого могущественного óни Дзигоку, просто не могла поступить иначе.

Кицунэ заморгала, а потом уставилась на демона во все глаза. Он улыбнулся печальной, слабой улыбкой, точно и сам не мог поверить в то, что произнес эти слова.

– Твой выбор, твои решения – вот почему я здесь, Юмеко. И не только я – мы все. И пойдем за тобой до самых окраин Дзигоку и обратно. – Тацуми снова выдержал паузу, еще немного подался вперед и добавил едва слышно: – Во мне живет душа Первого Óни. И если ты только прикажешь, он без колебаний отдаст за тебя жизнь. О таком не может мечтать даже самый могущественный девятихвостый лис в Ивагото.

Удивительное дело: у Суюки вдруг сдавило горло и засосало под ложечкой, пока она наблюдала за демоном и кицунэ. Странные чувства, когда у тебя нет тела, даже призрачного – а Суюки все еще пребывала в обличье светящейся сферы, – но эти ощущения были самыми что ни на есть искренними. Кицунэ опять шмыгнула, подалась вперед, так, что их с демоном лбы соприкоснулись, положила ладонь ему на затылок. Тацуми застыл, прикрыв глаза. Они немного посидели вот так, неподвижно, а потом лисичка сделала глубокий вдох и отстранилась. Ее взгляд прояснился.

– Gomen, Тацуми, – прошептала она. – Gomen, я готова. – Девушка поднялась, обвела пещеру уверенным взглядом. – Надо собраться, – сказала она. – Остановить Генно, помешать Призыву – это сейчас самое главное. Окамэ-сан? Дайсукэ-сан? Вы с нами?

– До самого конца, Юмеко-сан, – спокойный голос Дайсукэ эхом разнесся в тишине. Аристократ тихо стоял у стены, по-прежнему обнимая ронина: он нисколько не стеснялся этих объятий и не спешил их прерывать. Окамэ, прильнувший к его плечу, – тоже.

– Суюки-сан? – кицунэ повернула голову и отыскала взглядом призрак девушки. Суюки испуганно замерла, гадая, чтó та думает о ее роли в игре, затеянной Сейгецу-самой. Но в глазах Юмеко не было и тени осуждения, лишь сочувствие и понимание. – Поможешь нам выбраться наружу?

«Ты свободна, Суюки-тян. Это не твоя битва, и так было всегда, – сказал ей господин Сейгецу. – Ты мне больше не нужна».

Суюки взглянула на аристократа. Его лицо хранило спокойствие. Прикрыв глаза, он льнул к ронину, сумевшему завоевать его сердце. Потом девушка-призрак перевела взгляд на кицунэ и демона, стоявшего у нее за спиной. Его взгляд был пронзителен и суров – с таким защитником шутки плохи.

Чистому сердцу тут не место.

Ну уж нет, подумала Суюки. В ней заискрила злость. Ошибаетесь, Сейгецу-сама. Пускай я и мертва, но в мире остались сердца и души, которые заслуживают спасения. И я не допущу их гибели. Теперь это и моя битва.

Девушка-призрак спустилась вниз и зависла в нескольких футах над кицунэ. Та спокойно наблюдала за ней в отсветах призрачного огня. Прости меня, так и хотелось сказать Суюки. Я не знала, кто такой Сейгецу-сама на самом деле и чего он от тебя хочет. Мне очень жаль, что он обманул нас обеих.

Юмеко слабо улыбнулась, точно прочитав ее мысли. Суюки поднялась в воздух, описала круг над кицунэ и демоном, пересекла пещеру и отыскала коридор, ведущий наружу. Я буду рядом с ними, решила Суюки, слушая, как четверо – кицунэ, демон, ронин и аристократ, которого она когда-то полюбила, – шагают за ней следом. До самого конца.

* * *

Когда они вышли из пещеры, небо было уже почти черным. Грозовые тучи окутали луну и звезды – так, что их даже не было видно. В трещинах между скалами завывал ветер. Он принялся яростно трепать волосы и одежду путников, выбравшихся на узкий каменный выступ.

Далеко внизу сгущались тени, но огромная дыра, ведущая в сердце Дзигоку, пульсировала зловещим светом, точно страшная рана, пробитая в самой земле. Из этой бездны все еще валили демоны и проклятые души. В воздухе стояли их крики и стоны.

Долина, залитая демоническим светом, кишела телами – битва демонов, духов, óни и армий Луны и Тени была в самом разгаре. Воинам ада, казалось, не было числа: они неослабевающей волной обрушивались на стену из живых людей, пытавшихся дать им отпор. Вдоль линии сопротивления ярко горели факелы. Если бы не она, полчище демонов, ползущих из ямы, уже давно заполонило бы остров. Людская армия пока удерживала оборону, но ночь вступала в свои права, а поток демонов не ослабевал. Не далек был тот час, когда они возьмут верх.

Суюки услышала, как кицунэ прошептала позади нее сдавленным, испуганным голосом:

– Киёми-сама, мне так жаль…

Молния вспорола небо, словно нож, а от громового раската задрожала земля. В ярком свете путники успели заметить под выступом узкую лестницу, которая змеилась вокруг горы и вела на самую вершину, над которой уже закручивался мощный облачный вихрь.

– Это Место Призыва, – сказал демон, скользнув взглядом алых глаз вверх по ступенькам. – Почти пришли.

– Ну надо же! – Ронин обернулся к Дайсукэ и расплылся в широкой улыбке. В его голосе слышался благоговейный триумф. – У нас и впрямь получилось! Еще на шаг ближе к Генно! Надеюсь, ты уже сочиняешь блистательные стихи, павлин!

Пока он говорил, вновь ослепительно вспыхнула молния. За краткий миг – не дольше паузы между ударами сердца – Суюки успела заметить тень, нависшую над ними, – очертания темной фигуры с налитыми ненавистью глазами и длинной змеящейся косой. Тень вскинула руку, и между ее пальцев что-то сверкнуло. Суюки открыла было рот, но даже вскрикнуть не успела, как опять полыхнула молния – и все исчезло.

Ронин застонал и пошатнулся. Все с тревогой уставились на него.

– Ох, kuso, – вполголоса ругнулся он, изменился в лице и, выронив лук, упал на камни.

– Окамэ-сан! – вскрикнула кицунэ, а Дайсукэ мгновенно опустился на колени рядом с ронином и подхватил его: еще немного, и Окамэ со всей силы ударился бы о землю. Лицо аристократа омрачилось тревогой, тонкие брови беспокойно сдвинулись. Суюки, похолодев, опустила взгляд и увидела, что между ключиц у ронина торчит черная рукоять метательного ножа. Кунай зловеще поблескивал на фоне его рубашки, а его края уже успели стать влажными от крови.

– Окамэ… – прошептал аристократ. Кицунэ тоже заметила кунай и ахнула, зажав рот ладонью. Суюки беспомощно зависла в воздухе – ей оставалось только наблюдать за происходящим. На лице Дайсукэ застыло отчаяние. Ронин бессильно привалился к нему. Аристократ приподнял дрожащую руку, нерешительно задержал ее у груди ронина, а потом сомкнул длинные пальцы на рукояти ножа. – Прости… – прошептал он и выдернул клинок. Ронин тут же взвыл от боли: казалось, его стон пронзил Дайсукэ, словно стрела, аристократ поморщился, прижался ко лбу Окамэ своим, будто пытаясь забрать всю его боль.

– Kuso… – процедил ронин голосом, полным боли. – Вовремя же я отвлекся… – Он вцепился в одежду Дайсукэ. Аристократ смотрел на него с нескрываемым ужасом. – Обо мне… не думай… павлин… – с трудом выдавил из себя Окамэ. – Эта стерва-демонша где-то рядом…

Дайсукэ вскинул взгляд – пронзительный и беспощадный, а потом резким движением выхватил меч и рассек воздух над Окамэ. Послышался лязг металла о металл, и еще один черный нож со звоном упал на камни.

Убийца демонов тут же обнажил Камигороши, окутанный алым свечением. Где-то позади раздался низкий издевательский смешок. Суюки обернулась. Небо озарила еще одна молния, осветив жутковатую фигуру, стоявшую на огромном камне над ними.

– Как предсказуемо! – насмешливо подметил демон. Его густую красную гриву развевал ветер, на лбу торчали кривые рога, лапа сжимала изогнутый обсидиановый клинок. – Предсказуемо и глупо. Вы и впрямь решили, что Генно не выставит на этом пути охрану?

– Расэцу. – Убийца демонов выступил вперед. Камигороши мерцал у него в руке. – Так ты и есть последняя преграда? – Он мрачно усмехнулся, сверкнув алыми глазами, и поднял меч повыше. – Теперь-то вокруг меня нет магического круга, и ты так просто не отделаешься. Ну давай, – он осклабился. – Если ты стережешь Генно, придется пробить к нему путь сквозь тебя.

– Нет.

Дайсукэ вскинул голову. Его взгляд был жестким, голос твердым. Аристократ осторожно усадил ронина так, чтобы тот оперся спиной о скалу, а сам встал и обратился к óни-полукровке.

– Каге-сан, времени нет, – заявил он. Ветер с силой трепал его длинные волосы. – Мы уже в самом конце пути, от цели нас отделяют считаные шаги. Вы с Юмеко должны пойти дальше. А я останусь и расквитаюсь с демоном.

– Тайо, это не какой-то там рядовой демон, – предостерег Тацуми. – Его зовут Расэцу, он второй генерал Дзигоку. Уж не знаю, какую сделку он заключил с Генно и почему вдруг решил перебраться в человечье тело, но Расэцу столь же силен, как Акуму и Ябурама. Тебе его не одолеть.

Суюки содрогнулась, а аристократ только слабо улыбнулся.

– Значит, пришло время для поединка, которого я так давно ждал, – спокойно заметил он.

– Дайсукэ-сан… – кицунэ выступила вперед и с мольбой посмотрела на Тайо. – Прошу… мы проделали такой путь! Генно уже совсем рядом! Нельзя сейчас останавливаться!

– Ровно поэтому я не пойду дальше, Юмеко-сан, – ответил аристократ. – Мне не суждено схлестнуться с Владыкой демонов и помешать исполнению Желания. Это твоя миссия. Мы с Окамэ сопроводили тебя так далеко, как только смогли. А теперь позволь нам в последний раз защитить вас с Каге-саном.

– Он прав, Юмеко-тян, – подхватил ронин. Его голос был пропитан болью. Окамэ попытался усесться поудобнее, но снова поник и стиснул зубы. Камень у него за спиной был запятнан кровью. – Kuso. Мой бой окончен. Время на исходе. Вы двое, ступайте дальше. Остановите Генно. Сейчас это самое главное.

– Окамэ-сан… – голос Юмеко дрогнул. Она с трудом сдерживала слезы. – А вдруг мы больше вас не увидим?

– Ну-ну, – ронин устало улыбнулся. – Не думай так, Юмеко-тян. Мы еще обязательно встретимся. Главное – одолейте Генно, чтобы можно было выпить за победу! А если я до нее не доживу, опрокиньте за меня бутылочку.

– Arigatou, Юмеко-сан, – подал голос Дайсукэ. Он перевел взгляд с кицунэ на убийцу демонов, и его лицо озарила чарующая улыбка. – Спасибо, что позволила присоединиться к вашему путешествию. Что помогла выйти за пределы своих возможностей. Каге-сан, единственное, о чем я сожалею, – так это о нашем поединке, которого уже не будет, но горжусь тем, что бился рядом с тобой. Наша дружба для меня куда ценнее, чем все победы Óни но Микото. – Он в последний раз поднял меч в знак почтения. – Удачи вам обоим. Познакомиться с вами – огромная честь.

– Может, хватит уже языками чесать? – Второй Óни подпрыгнул и приземлился чуть поодаль с оглушительным грохотом. – Охота же вам, людишкам, столько болтать перед смертью! – поигрывая клинком, подметил он с нотками скуки в голосе.

И, взревев так, что земля заходила ходуном, бросился на кицунэ.

Убийца демонов и аристократ кинулись ему наперерез, заслонили Юмеко. Черный меч óни сверкнул в воздухе и с лязгом отразил удары воинов. Расэцу развернулся с удивительным проворством и пнул убийцу демонов по голове, оттолкнув его в сторону. Тот упал на камни и тут же с рыком поднялся, готовясь к новой атаке, но его остановил крик Дайсукэ.

– Уходите! – голос аристократа был твердым, хоть и в поединке с красноволосым демоном ему никак не удавалось взять верх – Расэцу то и дело отбивал его удары с такой силой, что Дайсукэ приходилось пятиться. – Отныне это не твоя битва, Каге-сан! Остановите Генно, помешайте Призыву – это важнее всего!

– Ступайте, Юмеко-тян! – рявкнул ронин, по-прежнему прижимаясь спиной к камням. – Уходите. Мы справимся.

Убийца демонов замешкался, разрываясь между желаниями уйти и броситься в пекло битвы. А потом, стиснув зубы, повернулся к кицунэ и протянул ей руку.

– Юмеко, скорее!

Кицунэ всхлипнула и сжала кулаки, но все же побежала к Тацуми, ждавшему ее у узкой тропы, чтобы вместе начать путь к далекой вершине, над которой кружил вихрь туч.

Но не успели они и шага ступить, как на каменном выступе сверху появилась грозная фигура с косой, дергающейся из стороны в сторону. Последняя из сестер-скорпионов подняла руку. Между пальцев блеснул нож. Суюки попыталась криком предупредить своих спутников, но тут откуда ни возьмись стремительной тенью прилетела стрела и вошла ёкаю в спину. Приспешница Генно закричала и рухнула с выступа. Суюки резко обернулась и увидела ронина с луком в руках. Мрачно улыбаясь, он опустил свое оружие.

– Рано меня со счетов списывать, – пробормотал он. Тем временем смертоносная пляска аристократа и óни продолжалась. Воины скрещивали мечи, то и дело высекая из них искры. Расэцу то ли не заметил, что кицунэ и убийца демонов начали восхождение на гору, то ли не придал этому никакого значения. Суюки же смотрела вслед Юмеко и Тацуми и дрожала. Ее бесплотное тело словно бы рвалось надвое. На вершине горы ждал Генно. Судьба империи зависела от того, сумеют ли кицунэ и Каге-сан вовремя туда подняться.

Но как же…

Дайсукэ-сама. Призрачная девушка обернулась и впилась взглядом в аристократа, поглощенного отчаянной битвой. Как же его оставить? Она смотрела, как он ловко уворачивается от яростных ударов óни, как обсидиановый клинок разрезает воздух всего в каком-нибудь дюйме от аристократа, как он кружит и отбивает атаки – с таким проворством, что его меч мелькает размытым пятном. Óни тоже умело уклонялся от ударов и парировал их. Гулкий лязг мечей, эхом скользя по скалам, почти не стихал. Демон, казалось, наслаждался боем: он хищно улыбался, пускал в ход не только клинок, но и когти, рога и ноги. Он не давал аристократу ни малейшей передышки, и все же… Суюки почувствовала обоюдный азарт. Дайсукэ-сама тоже улыбался и не сводил горящих глаз с неприятеля, не оставляя попыток к нему подобраться.

Дайсукэ-саме… это все нравится! – с удивлением поняла Суюки. Тем временем удар демона наконец попал в цель – изогнутые когти оставили глубокие раны на плече и груди аристократа. Девушка-призрак вскрикнула, но Дайсукэ даже не поморщился. Он развернулся – так быстро, что волосы взвились в воздух, – метя в незащищенную спину óни. Врагу в последний миг изменило проворство, и лезвие рассекло его руку, перерезав мышцу. Из раны брызнул фонтанчик темной крови.

Оба воина отступили, чтобы отдышаться. Одежда аристократа была порвана спереди, ткань насквозь пропиталась кровью из жутких ран на груди. Кровь была повсюду: она перепачкала ему лицо и волосы, она струилась по руке, державшей меч, и капала на камни.

Óни расплылся в улыбке: темная жидкость, сбегавшая по собственному локтю и собирающаяся лужицей у ног, нисколько его не тревожила.

– Ловкости тебе не занимать, человечишка, что есть, то есть, – кивнув, сказал он. – Но меня тебе не победить. – Демон поднял обсидиановый меч над головой. С его лезвия еще капала кровь аристократа. – Ты умрешь здесь и сейчас, а твои дружочки не успеют помешать Призыву. Да здравствует новая эра – эра демонов.

Дайсукэ мрачно улыбнулся.

– Может, первое пророчество и сбудется, – тяжело дыша, процедил он. – Но остальных ты недооцениваешь. Я ни капли не сомневаюсь, что Юмеко и Каге-сан доберутся до Генно и с триумфом его одолеют. Наша кицунэ не знает поражений.

Óни усмехнулся.

– Жаль, что ты этого не увидишь, – заметил он и бросился в атаку.

Демон и блистательный фехтовальщик снова закружились в смертельной пляске. Лязг мечей взвился в воздух, перекрывая вой ветра. Суюки не сводила с них глаз – ее объял ужас, но отвернуться она была не в силах. Дайсукэ и Расэцу скрестили мечи у самого края, всего в каком-нибудь шаге от головокружительного падения в долину. Над головой стремительно кружили тучи, ветер трепал волосы и одежду воинов, а они всё продолжали поединок, орудуя мечами так стремительно, что девушка-призрак едва за ними поспевала.

Потом они оба попятились с мечами наизготовку и стали обходить вокруг крупного камня, ставшего для них барьером. Óни тяжело дышал, но при этом ухмылялся, наблюдая за Тайо. Дайсукэ держался прямо и гордо. Ветер играл его прядями, с лица не сходило стоическое спокойствие.

И тут он вдруг скривился, рухнул на колени и схватился рукой за бок. Хлынувшая сквозь ткань кровь размазалась по одежде и мгновенно окрасила ее алым. Ухмылка демона превратилась в оскал.

– Ну куда тебе с нами тягаться, человечишка. – В голосе óни читалось предвестие неминуемой смерти. – Даже в Дзигоку я был равным Хакаимоно, когда речь шла о битве. У него нрав покруче, а у меня никогда не было амбиций лидера, но в поединке я вполне мог его убить, и мы оба это понимали. У тебя нет ни единого шанса. – Демон выступил вперед. Тайо вскинул взгляд. Его лицо по-прежнему искажала гримаса боли. – Но в сравнении с другими людишками ты крепкий орешек, а я редко такое говорю. Так что проявлю милосердие. Смерть будет быстрой.

Он замахнулся было мечом, но резко отшатнулся – всего в паре дюймов от его головы пронеслась стрела.

– Эй ты, уродец, а про меня-то забыл? – хрипло выкрикнул ронин. Он по-прежнему сидел у камня, не в силах подняться от боли, но крепко держал лук, а колчан со стрелами лежал на земле рядом. – То, что я не могу встать, вовсе не значит, что я не прострелю твою мерзкую рожу.

– Не надо, Окамэ-сан! – Дайсукэ, сжав зубы, поднялся. Кровь пропитала его одежды сбоку, собралась лужей на камнях у него под ногами, но он нашел в себе силы поднять меч и гордо взглянул на демона. – Это моя битва, – спокойно процедил он. – Пожалуйста, не вмешивайся. Она еще не проиграна.

– Черт побери, павлин! – Ронин заскрипел зубами и нехотя опустил оружие. – Я говорил, что хочу встретить славную смерть с тобой, – едва слышно прошептал он. – И даже подумать не мог… что буду смотреть, как ты умираешь…

Демон засмеялся – низко, зловеще.

– Ой, не волнуйся, смертный, – сказал он, одарив ронина кровожадной ухмылкой. – Никто из вас живым эту гору не покинет. Вы, кажется, забыли, что нас тут двое? – Его улыбка стала шире, а в глазах зажегся красный огонь. – А мы вот помним.

Аристократ побледнел. Из расщелины над головой ронина тенью выскользнула фигура. Неведомо как выжившая ёкай-скорпион прищурила глаза, в которых пылала ненависть. Она осклабилась, посмотрела на Окамэ и подняла кунай. Черный нож сверкнул в лунном свете.

– Это за мою сестру, – прошипела она и разогнула руку. Суюки, не успев опомниться, с яростным воплем бросилась на скорпионшу. Весь мир замедлил свой бег.

Девушка-ёкай отшатнулась, испуганно округлила глаза, когда Суюки с нечеловеческим криком бросилась на нее. И все же она успела метнуть нож, в то время как ронин, сидевший на каменном выступе ниже, извернулся, поднял лук и отчаянно выстрелил вслепую. Загудела тетива, и в тот же миг лезвие куная вошло Окамэ в грудь. Суюки почувствовала, как что-то холодное и чужеродное прошило ее призрачное тело, а потом в блестящий черный глаз девушки-скорпиона вонзилась стрела. Ёкай дернулась и повалилась на спину. Ее тело забилось в предсмертных конвульсиях, чтобы спустя несколько секунд застыть.

– Нет! Окамэ!

К небу взвился громкий крик аристократа. Потрясенная Суюки обернулась. Дайсукэ, крепко сжимая меч, зашагал к Расэцу. Выражение его лица внушало ужас: на нем не было гнева, ярости или скорби – лишь сосредоточенная, ледяная решимость. На полпути к демону Дайсукэ с головокружительным проворством подпрыгнул, метя óни в голову. Но Расэцу сделал шаг назад, так что меч аристократа лишь слегка задел его, а через секунду клинок демона вонзился в живот Дайсукэ и вышел за спиной.

Кто-то закричал. Лишь спустя мгновенье Суюки поняла, что этот пронзительный, скорбный вопль сорвался с ее губ. Дайсукэ, проткнутый мечом демона, зашатался. Кровь заструилась по его одежде – теперь вся она спереди стала алой, – но он сумел устоять на ногах. Когда óни хотел уже вырвать свой клинок из тела аристократа, тот поднял руку и крепко схватил Расэцу за запястье. Тот удивленно заморгал. Дайсукэ поднял голову, дерзко улыбнулся, шагнул вперед – по-прежнему проткнутый лезвием – и почти до самой рукояти погрузил свой меч в грудь демона.

Óни выпучил глаза, открыл рот – но оттуда не вылетело ни звука. Дайсукэ, все еще улыбаясь, пусть и слабо, повернул свое оружие, дернул вверх, так что меч прошел между ключиц Расэцу, а потом перерубил ему шею. Голова óни, на которой застыло потрясенное выражение, упала набок, запрыгала по камням, свалилась с обрыва и исчезла в волнах далеко внизу.

Тайо Дайсукэ сделал несколько нетвердых шагов назад и вытащил из себя меч óни. Огромное обезглавленное тело рухнуло на колени, а потом распростерлось по земле. Вся одежда аристократа от груди и ниже была залита кровью; алые ручейки бежали по камням.

На мгновение он замер, расправив плечи. Ветер трепал его волосы и окровавленные рваные полы одежды и рукава. Лицо, обращенное к небу, стало безмятежным и спокойным, и на миг Суюки дерзнула поверить в то, что благородный Тайо, прекрасный воин, улыбнувшийся служанке-простолюдинке в Золотом Дворце, выживет.

А потом Тайо выронил меч. Оружие упало на камни с лязгом, от которого по всему бесплотному телу Суюки пробежал холодок. Дайсукэ пошатнулся, упал на колени и уронил голову. Призрачная девушка стала звать его сквозь рыдания. Ветер, дувший с моря, подхватил ее крик. Но аристократ даже не шелохнулся.

– Эй, павлин, только не вздумай умирать.

Суюки вскинула голову. Ронин, несмотря на невыносимую боль, полз по камням к аристократу, оставляя за собой кровавый след. Стиснув челюсти, Окамэ не сводил сверкавших решимостью глаз с Тайо и продвигался вперед дюйм за дюймом. До поникшего аристократа оставалось еще несколько ярдов. Суюки спустилась ниже. Ей очень хотелось подбодрить ронина, помочь ему добраться до цели. И когда он бессильно упал в грязь, тяжело дыша сквозь сжатые зубы, призрачная девушка подлетела к аристократу и зависла над ним, озарив своим светом неподвижное тело.

– Не останавливайся, – прошептала она. – Осталось немножечко. Не дай ему умереть одному.

Ронин поднял голову. Собрав последние силы, он встал и, спотыкаясь и то и дело падая на камни, доковылял до поникшего Дайсукэ. Окамэ растянулся на земле и несколько секунд пролежал так, пытаясь отдышаться и корчась от боли. В небе по-прежнему вихрились тучи. Их вновь осветила молния.

– Окамэ, – едва слышно позвал аристократ. Он повернул голову, увидел ронина, лежавшего рядом. Его окровавленная рука дрогнула. – Ты здесь. П… прости меня.

– К черту, павлин, – процедил ронин. Снова сжав зубы, он сел, прислонившись спиной к камню, потом бережно устроил рядом с собой аристократа. Тот прильнул к его груди, обмяк в объятиях лучника. Суюки поднялась чуть выше, чтобы им не мешать. Она безмолвно зависла над ними, проливая бледный свет вниз – на ронина и аристократа, которого они оба любили. Ветер, свидетель последних мгновений Дайсукэ, все завывал в ночи.

– Ну что ж… – тихо и устало проговорил ронин, первым нарушив молчание. – Кажется, твое желание исполнилось, павлин. Такую благородную смерть еще поискать надо.

Дайсукэ поднял дрожащую руку и сжал ладонь ронина, лежащую у него на груди.

– Я так рад, что ты рядом, Окамэ, – прошептал он, не открывая глаз. – И что… ты выжил. Я ведь так и надеялся, что если из нас двоих кто и уцелеет, так это… ты.

– Нет, – твердо возразил ронин и покачал головой. – Я потерял слишком много крови. Да и нож наверняка был отравленный. Не беспокойся, павлин. – Губы Окамэ тронула слабая, печальная улыбка. Он склонил голову. – Я не нарушу своего слова. И очень скоро последую за тобой.

– Значит, все-таки вместе, – пробормотал Дайсукэ. Ронин свободной рукой убрал окровавленную прядь с его щеки. – Ты ни о чем не жалеешь… Окамэ?

– Жалеть… – Ронин тихо засмеялся. – Павлин, до встречи с тобой, Юмеко-тян и остальными я был разбойником, ронином, чье существование не имело никакого смысла. Мне было на все наплевать – в этой жизни меня ничего не заботило. Ни честь, ни семья, ни друзья, ни империя. – Тень улыбки пробежала по его губам. Ронин покачал головой. – А потом несносная маленькая лисичка подарила мне второй шанс, и все изменилось. Я побывал в краях, которые довелось увидеть лишь считаным смертным. Я бился с тварями, сошедшими с легендарных свитков. Стал частью великого путешествия, о котором мало кто может даже мечтать, а уж тем более презренный пес-ронин.

Он сделал паузу. На мгновение его лицо скривилось от боли, но потом взгляд прояснился.

– И потому никаких сожалений, павлин. Если бы я не отправился вслед за Юмеко в тот день, я так и остался бы никчемным бродягой без цели, без друзей, без надежды на искупление. И не смог бы в ту ночь увидеть на мосту Óни но Микото и впервые в жизни захотеть стать лучше.

Дайсукэ поднял руку, коснулся щеки ронина.

– Для меня ты… всегда был лучшим, – прошептал он. Окамэ закрыл глаза. – Окамэ… как думаешь… о нас будут слагать легенды?

– Надеюсь, – сдавленно ответил ронин, опустив свою руку на ладонь аристократа. – Или хотя бы трагическую поэму, которая растрогает любого.

– Было бы здорово, – прошептал Дайсукэ. Он открыл глаза и устремил спокойный, мирный взгляд в небо. – Мне так… тепло. И легко. Кажется… Время пришло, Окамэ.

Ронин заморгал. По его щеке побежал тонкий ручеек. Он опустил голову, приник к губам Дайсукэ своими.

– Тогда ступай, – прошептал он, улыбаясь сквозь слезы. – Ты это заслужил. И не тревожься за меня. Я скоро догоню.

– Окамэ… – Суюки уже едва его слышала. Голос аристократа был не громче вздоха, сорванного с губ ветром и рассеянного над морем. Дайсукэ закрыл глаза, еще больше расслабился в объятиях ронина. – Я… буду тебя ждать, – прошептал он. – Ты давай… поскорее…

Он обмяк, а рука, лежавшая у Окамэ на щеке, соскользнула и бессильно упала на колени. Ронин тихо выдохнул, откинулся на камни, поднял черные глаза к небу. Его взгляд задержался на Суюки, парившей над ними. Ронин слабо улыбнулся.

– Ты еще здесь, юрэй? – тихо спросил он, точно обращался к самому себе. – Что ж, если заблудимся на пути в Мэйдо, у нас найдется проводница. Суюки-тян, правильно же? – Ронин не сводил с нее глаз. – Если увидишь Юмеко, передай ей… спасибо. За то, что приняла бродячего пса. Она наверняка расплачется, но… мы еще непременно увидимся. Я ни о чем не жалею. Еще бы, такое приключение.

Он судорожно выдохнул, потом вздохнул, его веки задрожали и смежились.

– Kuso… – пробормотал он угасающим голосом. – Как же мне хотелось бы… увидеть, чем все закончится. Юмеко-тян, надеюсь, вы с Каге-саном дойдете до конца. А если нет… Что ж, тогда уже совсем скоро встретимся.

Ронин болезненно распрямился и склонил голову, коснувшись губами щеки аристократа.

– Ну что, павлин, – прошептал он едва слышно. С каждой секундой его голос делался все слабее. – Жди меня на той стороне. Надеюсь, там подают отменный саке, а то… я очень… разочаруюсь.

Его голова, преодолев еще несколько дюймов, легла на плечо Дайсукэ, и Окамэ застыл. Суюки оцепенела на мгновение. Тучи вдруг разверзлись, и на тела, приникшие друг к дружке под лучами хитодамы, полился дождь.

Потом от тел отделились два светящихся шара и, мягко пульсируя, поднялись в воздух, чтобы начать неспешный путь в небо, затянутое облаками, кружась в грациозном, почти восторженном танце. Все это время Суюки не сводила с них глаз.

25. Место Призыва

Тацуми

Осталось совсем немного.

Я ждал подвоха. Последний участок пути к вершине был крутым и узким, а вдоль него высились покрытые трещинами острые скалы. Отличное место для засады – и прекрасная ловушка для нас: с одной стороны крутая каменная стена, с другой – обрыв и океан. Вот только мы не встретили ни демонов, ни монстров, в расщелинах не прятались ни ёкаи, ни бакэмоно, ни кровавые маги. То ли Генно слишком сильно поверил в то, что Расэцу и впрямь никого не пустит на тропу – и уж конечно ни за что его не предаст, – то ли было что-то такое, о чем мы пока не догадывались.

Над головой уже отчетливо виднелась вершина крутой горы – плоский каменный островок, возвышающийся высоко над морем. Облака кружили над ним черным вихрем, который то и дело озаряла молния. Дождь и ветер бились о скалистую стену, вдоль которой мы поднимались, рвали наши волосы и одежду, царапали нас ледяными когтями.

Новая вспышка молнии осветила долину далеко внизу, показав на миг отчаянное, бессмысленное противостояние между людьми и демонами, которое еще кипело во мраке. Ни наступление ночи, ни беспощадная буря не могли помешать демонам изрубить на части все живое на своем пути. Армиям Тени и Луны приходилось отбиваться под покровом тьмы и нестихающим ливнем.

Юмеко споткнулась на неровной тропе и упала на колени, тихо вскрикнув от боли. Я обернулся, взял ее за руку, помог подняться. Она вскинула голову, подергивая лисьими ушками.

– Слышишь? – шепотом спросила Юмеко.

Да. В шуме бури, ливня и ветра и впрямь угадывался голос – он доносился с самой вершины горы. Различить отдельные слова было непросто, их смазывал вой непогоды, но было понятно, кто их произносит – и для чего.

– Генно, – процедил я. – Призывает Дракона. Но молитва еще не закончена. Мы можем успеть.

Юмеко кивнула. В ее желтых глазах вспыхнул стальной блеск. Мы со всех ног побежали вверх по тропе. Монотонный, гулкий голос Владыки демонов все крепчал, а вихрь облаков только разгонялся.

Тропа еще раз обогнула гору и наконец уперлась в крутую каменную лестницу, ведущую вверх. У первой ступеньки стояли ветхие серые ворота тории – это был вход на территорию богов. Я услышал, как ахнула при виде них Юмеко. Что ж, вот мы и добрались до самой последней лестницы. Наверху – Место Призыва и Владыка демонов.

Но не успели мы подойти к лестнице, как у ее подножия полыхнула ослепительная вспышка и взвилась стена синего пламени. Я зарычал и отшатнулся от этого жгучего света, а потом присмотрелся.

На воротах появился он – тот самый девятихвостый лис из пещеры кидзё. Ветер играл его серебристыми волосами и одеждами, золотистые глаза мерцали во мраке, хвосты извивались и подрагивали у него за спиной, на их кончиках горели огоньки лисьего пламени. Тень величественного создания разливалась по земле перед нами.

– Еще не время, – предостерегающим, почти командным тоном произнес он, мгновенно распалив во мне ярость. Я выхватил Камигороши и прыгнул на кицунэ, заслонившего нам дорогу, описав смертоносным мечом дугу в воздухе.

Лис не шевельнулся – разве что губы его изогнулись в полуулыбке. Камигороши ярко пылал у меня в руках – до цели оставалось совсем немного, но вдруг передо мной что-то мелькнуло, оглушительно лязгнуло, и рука, в которой я сжимал свое оружие, задрожала. Путь Камигороши преградил второй меч, вдруг появившийся перед девятихвостым. Я удивленно заморгал. Балансируя на воротах, мы уставились друг на друга поверх скрещенных мечей. Кицунэ крепче сжал рукоять своего клинка: всего одной рукой ему удалось остановить меня – и Камигороши.

Девятихвостый снова мне улыбнулся.

– Побереги силы, Хакаимоно, – невозмутимо посоветовал он. – Твоя главная битва еще впереди.

Его хвосты опять пришли в движение, зазмеились сине-белыми огненными всполохами, а потом два из них ударили меня в грудь, да так сильно, точно на меня напал сам Ябурама. Я отлетел в сторону, упал на тропу, прокатился добрую сотню футов вниз и наконец жестко приземлился на один из каменных выступов неподалеку от подножия. Я поднялся, сердито рыча и крепко сжимая Камигороши, который по-прежнему пульсировал алым светом, и нашел взглядом Юмеко. Она еще стояла у нижней ступеньки и смотрела на лиса.

– Что вам нужно, Сейгецу-сама? – спросила она, окутанная призрачным светом лисьего пламени. – Вы же раньше нам помогали, так почему теперь пытаетесь остановить? Сами же сказали, что Драконье Желание вас совсем не интересует.

– Верно.

– Тогда… почему вы помогаете Владыке демонов?

Я снова двинулся вверх по тропе. Девятихвостый лис тем временем склонил голову набок и невозмутимо взглянул на Юмеко своими золотистыми глазами.

– Вовсе я не помогаю Владыке демонов, лисичка, – сказал он. – Генно – просто одна из фигурок на доске. Важных фигурок – и все же его время в этой игре близится к завершению. Ёкаи, демоны и ками не могут загадать желание Предвестнику Перемен. Лишь смертная душа способна призвать Великого Ками из моря – и душа Генно, пусть и опороченная ненавистью и жаждой мести, прекрасно подходит под это описание. Он нужен был мне лишь для того, чтобы призвать Дракона.

Юмеко прижала уши.

– Вам? Но зачем? – прошептала она с удивлением и ужасом.

Девятихвостый снова улыбнулся – слабо, но многозначительно – и покачал головой.

– Еще не время, – тихо повторил он. – Эту часть замысла я раскрою позже. Ждать осталось недолго. Уже скоро ты все поймешь.

Шум бури потонул в гулком реве, и воздух задрожал. Яркая молния расколола небо, залив все кругом ослепительным светом. Он упал и на Сейгецу, почти обезумевшего от радости.

– Поспеши, лисичка! – сказал он Юмеко. По моим венам заструился холод – ничего подобного я прежде не испытывал. – Он вот-вот явится.

Я успел нагнать девятихвостого и прыгнул на него, перескочив стену кицунэ-би. На этот раз среброволосый лис не двинулся с места, только поднял на меня золотистые глаза с прежней улыбкой. Объятое алым светом острие моего меча вошло меж его ключиц и прошило тело насквозь, разрубив надвое. Когда я спрыгнул с ворот, над ними взвилось облачко белого дыма, и половинки тела кицунэ исчезли. На землю опустился красный кленовый лист, разрезанный посередине, а потом ветер унес его прочь.

Стена лисьего пламени зашипела и стала гаснуть. Я приземлился на ступеньки и обернулся к Юмеко. Ее лицо в увядающих отсветах огня стало белее мела.

– Это иллюзия, – с ужасом прошептала она, точно не могла поверить своим глазам. А потом помотала головой и побежала со мной по ступенькам. Страх и тревога по-прежнему отчетливо читались в ее глазах. – Милостивые ками, до чего он силен! Что же он задумал? И как мы остановим девятихвостого лиса, наделенного таким могуществом?

– Сейчас некогда об этом думать, – сказал я ей. – Сперва разберемся с Генно, а к девятихвостому вернемся, когда отправим Владыку демонов в Дзигоку.

Лестница снова обогнула гору. С каждой ступенькой она делалась все круче и опаснее, но нам удалось добраться до ее конца. Мы увидели самую вершину горы – ее венчала каменная плита, окруженная факелами и ветхими каменными колоннами. Оттуда открывался вид на бескрайний океан.

В самом центре круглой плиты, перед каменным алтарем, воздев руки к небу, стояла прозрачная фигура в белых призрачных одеждах. На алтаре лежал длинный свиток: один его конец был придавлен камнем, второй трепетал на ветру. Это была Драконья молитва, снова собранная воедино. Выбеленный человеческий череп покоился посреди алтаря. В глазницах мерцал алый свет. По краям каменной плиты преклонили колени почти десять фигур. Рядом с каждой лежало по блестящему кинжалу, каждая была недвижима. Поникшие головы покоились на груди, ручьи крови бежали из только-только перерезанных глоток и заливали землю.

– Ты опоздал. – Призрак Генно опустил руки и повернулся ко мне. Он улыбался, а в глазах читалось торжество. Его полупрозрачная фигура казалась бледным пятном на фоне дождя и мрака. – Меня уже не остановить, Хакаимоно, – объявил он, указав на океан призрачной рукой. – Молитва вознесена. Предвестник идет на зов!

Мощная молния озарила тучи, а потом ударила в океан. Громкий гул сотряс гору до самого основания, даже камни у меня под ногами и те задрожали. Юмеко пошатнулась. Тучи над нами закружили в исступленном вихре.

– Да будет тьма, – монотонно протянул Генно, заглушив ветер. Он встал к нам спиной и устремил взгляд на океан, вскинув руки: пришло время приветствовать Дракона. – Да будут боль, страх и смерть. Я уничтожу империю и воссоздам ее так, как пожелаю. Больше не будет самураев, императора, аристократов. Только люди и демоны. А когда Дзигоку и Нингенкай сольются воедино, все души людей станут прислуживать мне, как и обещал О-Хакумон.

Кровожадная злоба вскипела во мне, хлынула на поверхность фонтаном демонической ярости.

– Размечтался. Сейчас отправлю тебя назад, к О-Хакумону, – процедил я и бросился на Владыку демонов.

Но стоило моей ноге коснуться каменного круга, как меня ослепила вспышка, а по всему телу пробежала боль. Мерцающие, раскаленные докрасна цепи появились неведомо откуда и обвили мои руки и ноги, прочно приковав меня к плите. На ней проступили символы и иероглифы кандзи, выведенные кровью.

– Думал, я не подготовлюсь к встрече с тобой, Хакаимоно? – поинтересовался Генно. На его вытянутом лице застыло насмешливое и жестокое выражение. – Думал, я и впрямь позволю тебе дойти до конца безо всяких последствий? – Он кивнул на тела, окружавшие нас. – Мои кровавые маги отдали жизнь, чтобы создать этот магический круг и остановить Первого Óни. Ты не станешь помехой моему триумфу.

Мерцающий шар лисьего пламени пролетел над моей головой и направился к юрэю. Генно побледнел, потрясенно уставился на шар, потом торопливо увернулся. Огненная сфера описала дугу над океаном, оставляя за собой светящийся след. Владыка демонов впился взглядом в Юмеко. Та ступила на плиту.

Юмеко раскрыла ладони. Если раньше лисье пламя охватывало лишь ее руки, то теперь окутало кицунэ целиком: оно заскользило к плечам, пробежало по спине, разлилось по одежде. Хвост подергивался у нее за спиной и тоже источал трескучий огонь, а в золотых глазах пылала ярость, обращенная к Владыке демонов.

– Довольно, Генно, – отчеканила Юмеко. Ее силуэт горел сине-белым пламенем, точно факел. – Сегодня все закончится.

– Вот же несносная лиса! – с тенью презрения произнес Владыка демонов, чуть отстранившись. Его фигуру окутало алое свечение. – Вон отсюда!

В Юмеко полетело три смертоносных черных серпа, оставляя за собой огненный след. Она увернулась, припала к земле, но один из серпов все же задел ее рукав и рассек его – так легко, точно никакой ткани и в помине не было.

– Юмеко! – Я дернулся к ней, натянул цепи. Некоторые из них лопнули, не выдержав натуги – на краткий миг я обрел свободу, но тут новые оковы стянули мои ноги, руки и грудь, опалили кожу и больно впились в нее. Я грозно зарычал.

– Восстаньте! – Генно воздел руки к небу. Пальцы источали красный свет. Леденящая волна кровавой магии тотчас пронеслась по каменной вершине. – Прикончите их, мои верные слуги, – приказал Владыка демонов. – Вы были верны мне при жизни – так повинуйтесь и после смерти. Восстаньте, послужите своему хозяину.

Трупы, окружавшие каменную плиту, зашевелились, подняли головы, показав перерезанные шеи, поднялись в воздух, зависнув в нескольких дюймах над землей. Крепко сжав ножи бледными, окровавленными руками, они двинулись вперед.

Юмеко встрепенулась, прижала уши к голове. В ее взгляде отчетливо читалась тревога. Кровь пропитала ее рукав, закапала на землю, но она все равно вскинула обе руки и выпустила ревущий поток кицунэ-би. Но не в призрачного Владыку демонов – и даже не в трупы, которые уже спешили к ней с клинками наизготовку, а в магический круг у ее ног.

Заклинания зажглись алым, будто на них пролилась свежая кровь, а потом весь круг занялся лисьим огнем. Он пробежал по каждому иероглифу, каждому символу, ярко вспыхнул и погас, а вместе с ним – и все ритуальные знаки.

Оковы, опутавшие меня, исчезли. Я прыгнул в самый центр плиты и рассек напополам первого кровавого мага своим мечом. Генно обернулся и изумленно округлил глаза. Остальные маги, подергиваясь, как марионетки, двинулись на меня, размахивая клинками. Взгляды у всех были пустыми, безжизненными. Я бросился в самый центр этой толпы, рассекая на своем пути руки, ноги, мертвую плоть. Мешанина тел заслонила от меня Юмеко, но за пляской рукавов и конечностей я разглядел Генно – тот отплывал назад с победоносной улыбкой на устах. Я зарычал и хотел уже броситься на него, но трупы, бесчувственные и беспощадные, стали теснить меня, заслоняя дорогу.

– КТО МЕНЯ ПРИЗЫВАЕТ?

Все кругом замерло. Даже трупы – и те, вздрогнув, застыли, парализованные утробным, нечеловеческим ревом, донесшимся из самого сердца бури. Я поднял глаза, и у меня екнуло сердце. Из туч показалась огромная голова, а за ней – длинное, бесконечное тело. Такого исполина я в жизни не видывал: его фигура с огромными, как горы, рогами и клыками и чешуя цвета океана просто потрясали воображение.

Великий Дракон, Владыка течений, Предвестник Перемен обвился вокруг вершины горы и взглянул на нас, ничтожных смертных, копошащихся где-то внизу.

Генно развернулся и воздел руки к великому божеству, объятый диким ликованием. Я же продолжил отчаянно отбиваться от трупов, чтобы добраться до Владыки демонов, – пускай и понимал, что мы опоздали. Дракон явился, а Генно слишком далеко от меня: ему осталось только произнести желание, и все будет кончено.

– Великий Дракон! – воскликнул юрэй сквозь рев ветра. Он явно наслаждался своей победой, при этом говорил быстро – понимал, что нельзя терять время. – Я, Генно, Владыка демонов, и есть та душа, что призвала тебя сегодня! По праву владельца свитка прошу исполнить мое сокровенное желание! – протараторил он, не делая паузы, чтобы дождаться согласия Ками. Весь мир, казалось, затаил дыхание. – Великий Дракон, я хочу…

Посреди хаоса вдруг раздался гулкий треск – короткий и вовсе не оглушительный. Его легко можно было бы не заметить посреди безумия, но, как ни удивительно, Генно дернулся, точно его подстрелили. Тело юрэя замигало, как огонек свечи на ветру, и он перевел взгляд больших призрачных глаз с Дракона куда-то назад. Прорвав заслон из последних трупов, я посмотрел наверх и похолодел.

У алтаря стояла Юмеко. Развернутый свиток развевался и хлопал на ветру, но девушка даже не смотрела на молитву. Перед ней лежал голый светящийся череп, наделенный магической силой. Сверху на нем темнела трещина – точно кто-то ударил по нему чем-то тяжелым.

Юмеко, упрямо стиснув зубы, медленно подняла над головой увесистый камень.

– Не-е-ет!

Истошный и отчаянный вопль Генно прорезал собой шум ветра. На лице Владыки демонов не осталось и следа былого ликования. Он дернулся вперед, вытянул призрачную руку.

– Лиса, не вздумай!

Юмеко хищно улыбнулась.

– Это за учителя Исао, – прошептала она и со всей силы ударила череп камнем.

Череп раскололся. Над обломками взвились струйки черного и алого света. Генно взвыл. Его тело начало растворяться, рассеиваться, будто туман, а он судорожно хватался за него, пытаясь этому помешать. Владыка демонов делался все бледнее и бледнее, пока от него не остался прозрачный, едва различимый силуэт.

Генно.

Этот голос принадлежал не Дракону. Он разнесся среди туч, громовым эхом пробежал по вершине горы. Я тут же его узнал – даже спустя тысячу лет ошибиться было невозможно.

Это говорил О-Хакумон, правитель Дзигоку.

Владыка демонов, – продолжил жуткий голос. Исчезающий юрэй скривился, уставился на океан большими, полными ужаса глазами. – Ты не справился. Твоя душа снова в моей власти, как мы и договаривались.

Владыка демонов закричал и превратился в шар багрового света, который быстро поднялся в воздух и поспешил в сторону горизонта – так, словно за ним гнались сами демоны.

Но далеко улететь он не успел. Нас обдало жаром, а в следующий миг два огненных колеса с осклабившимися головами по центру взмыли над горой. Посмеиваясь, ванюдо устремились за душой Генно. Та, словно перепуганная стрекоза, заметалась из стороны в сторону, надеясь спастись от демонов, но тем было не занимать проворства, и вскоре один ванюдо нагнал беглянку, распахнул пасть и вцепился зубами в шар багрового света. Пропитанная пороком душа тихо вскрикнула, когда демон потащил ее за собой. Ванюдо стремительно полетели назад. Когда они поравнялись с нами, я напряженно застыл, но пламенные демоны перемахнули через гору, резко спустились вниз, к острым скалам и волнам, и вскоре пропали из виду.

26. Предвестник

Юмеко

У нас… у нас получилось!

Затаив дыхание, я ждала, пока ветер унесет с собой вопли огненных демонов. Я стояла перед алтарем неподвижно. Сердце громко колотилось в груди, казалось, вот-вот что-то случится. Что разъяренный дух Генно взмоет над нами, заливаясь зловещим смехом: дескать, наивные глупцы, поверили, что смогли меня одолеть! Но Генно не появлялся. Буря все не стихала, а среди туч по-прежнему возвышалась грозная фигура Великого Дракона. Он пристально наблюдал за нами, а его глаза сияли, точно луны.

Ноги у меня задрожали, и я опустилась на колени. Острый камень оцарапал мне икру, ветер с силой барабанил по коже, но я почти этого не чувствовала. После стольких лишений и испытаний сложно было поверить в победу, но, кажется, мы и впрямь справились.

– Юмеко! – Тацуми опустился на колени напротив меня, и я тут же прильнула к нему, уткнувшись носом в его рубашку.

– Получилось, – сдавленно прошептала я и закрыла глаза. Тацуми тоже била дрожь. – Генно больше нет. Все позади.

Тацуми глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

– А как же Желание? – задумчиво спросил он. – Что с ним теперь будет, раз тот, кто призвал Дракона, сгинул? Дракон исчезнет – или передаст его кому-нибудь другому?

– Не знаю, – ответила я, сглотнула и посмотрела на огромного Драконьего бога, который все нависал над горой, нисколько не тревожась о смертных и их кратком существовании. – Может, нам его самого спросить?

– Ни к чему, – гулко ответил знакомый низкий голос. Я подняла голову. У края круга стоял господин Сейгецу. Его длинные волосы и хвосты змеились на ветру. На нас он не смотрел – его взгляд был прикован к гигантскому Змею, темневшему в небе, среди туч, которые то и дело набегали на его несметные кольца. – Желаниям пришел конец, – твердо отчеканил девятихвостый лис и поднял большой лук юми, целясь во Владыку течений. Наконечник стрелы, направленной на Великого Дракона, был белым, с тонкими алыми полосами, и источал зловещую черноту, которая словно отравляла воздух вокруг. Вдруг запахло солью и слезами, а в горле встал привкус пепла. Губы Сейгецу тронула победная улыбка. – Больше их никто не загадает – ни сегодня, ни в будущем. Вот она, финальная игра.

Стрела с пронзительным, леденящим кровь звоном взмыла в небеса, рассекая свет и тьму, и вонзилась Дракону меж глаз.

Раздался душераздирающий вопль, от которого капли дождя завертелись спиралью, а тучи только ускорили свой бег. Предвестник задергался в конвульсиях, словно змея, проткнутая копьем. Его тело, свернутое во множество колец, забилось о горный хребет, и вершины гор задрожали, а огромные камни стали падать в океан. Дождь усилился, заколол кожу острыми иглами, а ветер завыл, как рассерженный юрэй.

Я резко обернулась к девятихвостому лису и стиснула кулаки. Панический стук сердца гулко отдавался в ушах.

– Вы что наделали?!

Сейгецу вскинул руку.

– Как я уже говорил, любое живое существо подвластно пороку. Даже Ками. Великий Дракон больше не Владыка течений, не беспристрастный Предвестник Перемен. Ему передалось безумие Киёми-самы – та стрела отравила ему разум, извратила душу. Отныне он – сила ярости, скорби и разрушения. Он опустошит эти земли, уничтожит на них всякую жизнь, если его не остановить.

Вновь раздался исступленный рык, и за тучами показался Дракон. У меня перехватило дыхание, а внутренности сжались от ужаса. Глаза Предвестника, прежде так похожие на луны, сделались черно-красными, гигантская пасть хищно оскалилась. От его тела исходило зловещее алое сияние. Гигантское существо то сжимало, то резко распрямляло свои кольца, яростно атакуя незримых врагов. Вся гора заходила ходуном, не в силах сопротивляться гневу бога. Я споткнулась и чуть не упала на Тацуми.

Дракон запрокинул голову и снова взревел. На остров обрушился дождь из тонких смертоносных молний. Тацуми схватил меня за запястье и резко дернул к себе, закрыл своим телом. Одна из молний ярко вспыхнула, попав в круг в нескольких ярдах от нас. В воздух тут же поднялась россыпь камней. На нас обрушился камнепад, а когда вспышка померкла, мы увидели, что гигантский Дракон распрямил свои кольца, свитые вокруг горы, и полетел прочь – в сторону долины и армий Тени и Луны, которые по-прежнему стояли у ее окраины.

– Он их всех уничтожит, – с жутковатой уверенностью объявил Сейгецу. – Всякая живая душа на этом острове погибнет в огне драконьей ярости и скорби. А дальше он потопит остальные острова и двинется на империю. И никто не сможет этому помешать. Остановить его можно лишь здесь и сейчас.

– Вас послушать, так это мы должны его убить, – сказала я и резко покачала головой. Сердце металось в груди, словно перепуганная птица. – Даже если бы мы этого хотели, речь о Великом Драконе! О Ками! О боге!

– У вас есть меч под названием Убийца богов, – напомнил лис и перевел холодный взгляд желтых глаз на Тацуми. Стоило мне догадаться, к чему он клонит, и по спине тут же побежали мурашки. – Даже Предвестник вынужден соблюдать собственные законы, – мрачно продолжил девятихвостый. – Лишь тебе одному под силу его остановить, Хакаимоно. Лишь ты можешь разрубить бога. Ты и лиса из мира твоих грез. Пора исполнить свое предназначение и довести игру до конца.

Девятихвостый поднял руку. Ветер тут же подхватил края широкого рукава. У кромки круга появилась летающая повозка – простая, но изящная конструкция из темного дерева с двумя дверцами, открывающимися наружу, сзади. Повозка не была запряжена и парила в облачке лисьего пламени. Ее появление разбередило что-то у меня в душе, а волшебный свет манил к себе, словно магнит.

– Садитесь в повозку, – приказал Сейгецу, точно нам предстояло выполнить какое-то нехитрое поручение – скажем, доставить письмо, а вовсе не убить огромного древнего Ками, обезумевшего от горя и ярости. – Она перенесет вас к Дракону. Лисичка, ты без труда сможешь ей управлять, совсем как я. Повозка будет повиноваться твоей магии, как и моей. – Лис жутковато улыбнулся в неровном свете. – А теперь в путь. Ваша задача – убить Предвестника. Иначе он уничтожит этот остров, погубит все, что тебе так хотелось спасти.

Киёми-сама.

Выполнять приказ совсем не хотелось. Разве смогу я убить древнего Ками, пускай и сошедшего с ума? Но я понимала: если не попытаться, Дракон обрушит свой гнев на Киёми-саму, на Кланы Луны и Тени, на все, что встретится на пути. Разгул драконьей ярости погубит весь остров. Этого я никак не могла допустить. Не могла потерять семью и дом, которые едва успела обрести.

– Тацуми… – Я в отчаянии посмотрела на убийцу демонов, пытаясь разгадать его мысли. Невозможно было представить, чтó я буду делать, если он откажется мне помогать, но одно было ясно: без его помощи мне Дракона не остановить.

Мы встретились с Тацуми взглядами. В его глазах мерцали фиолетовые искорки. Он коротко, серьезно кивнул.

– Вперед, Юмеко. Я за тобой.

Слезы благодарности затуманили мне глаза. Я кинулась к повозке и заскочила внутрь, готовая к тому, что деревянный пол обожжет мне ноги – а может, и вся повозка, вмиг утратив волшебную силу, тут же рухнет с горы. Но нет: она разве что слегка дрогнула, когда я в нее влезла, но продолжила парить. Несмотря на внешнюю элегантность, внутри она была устроена довольно скромно: на полированном деревянном полу не было ни сидений, ни подушек. Кругом было темно, мрак разбавляли лишь отсветы лисьего пламени, которые пробивались сквозь окна.

И как управиться с этой махиной…

Тацуми заскочил внутрь следом за мной. Опершись рукой на дверной косяк, он опасливо огляделся – точно ждал, что внутри его встретит полчище демонов.

– Вон труп лежит, – тихо сообщил он. Я подскочила и обернулась. Тацуми кивнул на темный угол. – Там мертвый ёкай.

Я проследила за его взглядом. И правда: у стены лежало маленькое существо, безжизненно глядя в потолок единственным глазом. Его рубашка спереди была залита темной кровью – должно быть, удар ножа пришелся в спину. На круглом личике застыла маска замешательства. Меня вдруг накрыла щемящая грусть. Прежде я не встречалась с этим ёкаем, но понимала: он тоже стал пешкой в бесконечной игре Сейгецу, его тоже использовали, а потом выкинули с доски.

Я сглотнула, отвернулась от тела и выглянула наружу. Мы по-прежнему висели над землей. Колеса были объяты лисьим пламенем. Повозка будет повиноваться твоей магии, как и моей, сказал Сейгецу. Но как именно управлять этой штукой? Я посмотрела на краешек круга – в то место, где еще совсем недавно стоял девятихвостый. Его уже и след простыл. Помощи ждать неоткуда.

Странное чувство внутри усилилось. Повинуясь наитию, я раскрыла ладони, и на каждой вспыхнул огонек кицунэ-би. Повозка у меня под ногами тут же отозвалась.

Так, начало положено. Под внимательным взглядом Тацуми я пожала плечами и подняла к потолку руку, объятую огнем.

– Вверх?

Повозка дернулась вверх – так резко, будто ее кто-то потянул за невидимые веревки. Я взвизгнула и чуть не вывалилась в открытые двери, но Тацуми успел схватить меня за руку и оттащить от порога. Я упала на него, и повозку тут же мотнуло влево, она закачалась, и мы, потеряв равновесие, врезались в стену. Тацуми глухо зарычал. Благодаря ему мы ухитрились устоять на ногах. Я отчаянно пыталась выпрямиться, чтобы усмирить повозку, которая брыкалась, точно дикая лошадь.

Наконец ее перестало бросать из стороны в сторону, хоть она по-прежнему покачивалась и дрожала от мощных порывов ветра, а двери громко стучали о стены. За дверями виднелись тучи: они кружили в пугающем, смертоносном танце, а дождь и град оглушительно барабанили по стенам под громкий рев ветра. Совсем рядом полыхнула молния – до того близко, что у меня по коже побежали мурашки, а спустя мгновение раскат грома сотряс повозку. Дракона нигде не было видно.

Я содрогнулась от мысли, что нам придется лететь сквозь эту исступленную бурю. Тацуми крепче сомкнул руки на моей талии.

– Не бойся, – прошептал он мне на ухо. – Ты справишься. Главное – подобраться к Дракону как можно ближе. Я буду тебя держать, чтобы ты не упала.

Я благодарно прильнула к нему, прикрыв глаза. Его прикосновения наполняли меня силами.

– Как же… как же мы его победим, Тацуми? – сдавленным, дрожащим шепотом спросила я. – Это ведь Великий Дракон, Предвестник Перемен, что является раз в тысячелетие! И что будет, если он вдруг исчезнет?

Тацуми со вздохом уткнулся мне в шею.

– Не знаю, – мрачно признался он. – И представить трудно, какой будет расплата за убийство бога. Возможно… Конец придет всему Клану Тени. Мы и так сотворили немало зла в империи, а убийство Дракона станет последней каплей – наверняка боги истребят нас на веки вечные.

– Сейгецу все это заранее спланировал, – продолжила я. – Все-превсе. Обман Киёми-самы, та стрела в пещере, Генно, получивший возможность призвать Предвестника… Но зачем? Чем ему выгодна смерть Ками?

– Кто его знает? – Тацуми покачал головой. – Юмеко, он ведь уже старик. Если у лисы девять хвостов, значит, она прожила по меньшей мере тысячу лет. Как тут понять, чего он хочет? Может, мстит? Может, устал от смертных, которые каждое тысячелетие меняют ход истории, и решил раз и навсегда положить этому конец.

– А вдруг получится поговорить с Драконом? – предположила я. – Если подобраться поближе, можно попробовать его переубедить! В пещере вот, когда мы говорили с духом Киёми-самы, получилось!

– Попробуем, – в голосе Тацуми проскальзывали неуверенные нотки, и все же он медленно кивнул. – Ты научила меня тому, что нет ничего невозможного, – он понизил голос почти до рычания. – Но в одном девятихвостый прав. Если Великого Ками поработил порок, нельзя это так оставлять. Ему под силу весь мир уничтожить, если ему не помешать.

Среди беспокойных туч снова вспыхнула молния, и во мраке проступили очертания огромного тела, свернутого множеством колец. Дракон. Разъяренный, объятый пороком, сведенный с ума горем и яростью, он уничтожит весь остров и всех его обитателей – и ками, и ёкаев, и людей. Нужно любой ценой его остановить.

Ками, помилуйте. Я вытянула руку, и повозка послушно полетела вперед, к черному вихрю, в котором то и дело полыхали молнии. Пара мгновений – и мы проникли в самое сердце бури.

Ветер нещадно трепал нас, повозку болтало из стороны в сторону, точно невесомый листик, и то и дело дергало вниз. Стиснув зубы, я старалась выровнять наш воздушный кораблик, но тщетно. В открытые двери видно было лишь стену дождя, грозные тучи и всполохи молний – иногда они ударяли совсем близко, казалось, еще чуть-чуть – и попадут в нас. Тацуми одной рукой обнимал меня за талию, а другой держался за стену, вонзив ногти в дерево. Если бы не он, мы бы давно упали.

Где же Дракон? – пронеслось у меня в голове. И ровно в это мгновение в тучах впереди промелькнули гигантские черные чешуйчатые кольца – и тут же пропали из виду.

– Вон он! – проревел Тацуми, когда огромное тело опять появилось. Я направила повозку за ним следом, но мощный порыв ветра сбил нас с курса, и Ками вновь исчез.

Крепко сжав зубы, я продолжила погоню за богом, отчаянно нырнув в самое сердце грозы – больше нам ничего не оставалось. Мы стали лавировать в хаосе ветра, дождя и беспокойных туч, силясь высмотреть Дракона размером с гору. Казалось бы, что тут сложного? Вот только в сердце бури он чувствовал себя как рыба в воде и без особого труда нырял в нее и выныривал – мне же едва удавалось удерживать наше суденышко в воздухе. И немудрено: Дракон ведь был истинным владыкой неба, а мы – чужаками на его территории. Ветер пронзительно завывал снаружи. Скрипя зубами, я продолжала полет. Я чувствовала себя воробьишкой, попавшим в тенёта урагана.

Но тут завеса из туч и неумолимого ветра приподнялась, и оказалось, что мы летим вровень с массивной драконьей головой.

У меня перехватило дыхание. Вблизи Великий Ками казался еще страшнее и больше, его глаза горели красным, а клыки обнажились. Грива и усы неистово развевались на ветру, а молнии верно следовали за ним, освещая темное небо своими вспышками.

Я подняла голову и заглянула в обезумевшие глаза Предвестника Перемен.

– Великий Ками! – сдавленным, едва уловимым среди рева ветра голосом позвала я. – Дракон-сама, прошу, послушайте!

Предвестник перевел на нас пламенеющий взгляд. Мое сердце затрепетало от ужаса. В его глазах не осталось и капли здравомыслия, казалось, он напрочь лишился сочувствия, сознания, разума. В них плескались лишь слепая, безумная ярость, леденящее душу безумие.

И все-таки я решила, что попытаюсь до него достучаться – ради Киёми-самы и всех жителей земли, над которой мы пролетали.

– Дракон-сама! – опять позвала я. – Прошу, не надо! Вы ведь совсем не этого хотите! Знаю, вы злитесь, знаю, вам больно, но, если вы уничтожите все на своем пути, легче не станет! Подумайте, сколько жизней вы погубите, сколько душ погасите! Местные жители ни в чем не виноваты. Они не заслужили вашего гне…

Дракон резко обернулся, заревел, распахнул огромную черную пасть, обнажив острые, будто копья, клыки. Я спешно увела повозку вбок – и в ту же секунду смертоносные челюсти сомкнулись, готовые перемолоть нас в порошок, будто жернова. Предвестник проводил нас взглядом и с воплем кинулся вперед.

Сердце колотилось уже где-то у самого горла. Я развернула повозку, и мы понеслись прочь от разъяренного божества сквозь ураган. Под его грозный рык всего в дюйме от нас вспыхнула молния. Шерсть у меня на хвосте вздыбилась от страха.

Лавируя меж новыми и новыми молниями, мы наконец выбрались из туч, и под нами снова проступил остров, темный и широкий. Огромная страшная трещина, из которой валили демоны и измученные духи, по-прежнему зияла в земле. Всполохи молний озаряли линию столкновения армии демонов и Кланов Луны и Тени. Под нами шла ожесточенная битва. Поле боя было усеяно телами, которые принадлежали и людям, и чудовищам. Человеческая армия казалась пугающе крошечной в сравнении с полчищами, которые всё лезли и лезли из бездны. Но все же люди держали оборону: они твердо решили, что будут биться до последнего, пока их всех не перережут.

Стоило нам появиться над полем боя, и повисла зловещая тишина. Битва прервалась, потому что все – люди, демоны и духи – один за другим подняли взгляды к небу. Затем послышались тревожные крики, а рты испуганно распахнулись. Исполинский Дракон вынырнул из туч. Его алые глаза недобро мерцали в ночи. Он обвел взглядом сборище крошечных существ внизу.

А потом с громогласным рычанием рванул вниз. Внутри у меня все сжалось. Вслед за Драконом полетело несчетное множество молний – они дождем посыпались на обе армии. На смену боевым кличам пришли вопли и стоны: молнии разрезали тела так легко, точно они были бумажными. Демоны расплывались черным дымом, который тут же развеивался на ветру. Обожженные, изуродованные людские тела разлетались в разные стороны. Даже духи – и те отшатнулись и с криками бросились прочь от смертоносного града, пусть он и не мог причинить им никакого вреда. Над полем боя взвился запах дыма, озона и обугленной плоти. Меня замутило.

– Юмеко, – прорычал Тацуми. Одной рукой он по-прежнему обнимал меня за талию, а второй – держался за дверной косяк, так крепко, что дерево уже пошло трещинами.

– Знаю, – шепотом отозвалась я и проглотила всхлип. Все зашло слишком далеко. Дракона уже не спасти. Он обратил свой гнев на всех, кого мы пытались защитить. – Сейчас подлетим ближе, – предупредила я и подняла руки, задавая направление нашей повозке. – Насколько это вообще возможно… А потом ты… ударишь его.

Но как только мы взяли курс на Предвестника, великан Ками вдруг застыл. Он скользнул взглядом по армиям, которые разбегáлись по земле, и в его глазах вспыхнуло что-то жуткое. Спустя мгновение он снова свернулся кольцами и резко нырнул в облака, исчезнув из виду.

Прижав к голове уши, я направила нашу повозку в погоню, сквозь ливень и ветер, стараясь не обращать внимания на молнии, которые то и дело вспыхивали совсем рядом с нами. Мы прошли сквозь облачную завесу, и над нами раскинулось черное ночное небо. Огромная луна заливала все вокруг серебристым светом. Теперь буря ярилась прямо под нами, накрыв собою весь остров. А вокруг, насколько только хватало глаз, тянулся до горизонта черный мерцающий океан.

– Где же Дракон? – пробормотал Тацуми, прочесывая взглядом тучи.

Я сглотнула и оглядела пейзаж, вдруг ставший мирным и безмятежным.

– Может, все-таки улетел, – прошептала я, хоть и сама понимала, что наивно на это надеяться. – Может, устал сеять хаос и решил вернуться домой.

По морской глади пробежала рябь, и Дракон вдруг показался из серебристых вод. На нас упала тень от его огромной головы, а через секунду он уже взвился в воздух и закрыл луну. Предвестник вознесся над облаками, вскинул голову и издал такой рык, что даже император в далеком Золотом Дворце – и тот наверняка услышал. От этой мощной звуковой волны заболела голова, а на глаза навернулись слезы. Я зажала уши руками, чтобы хоть немного от нее защититься. Рев не стих – он все длился и длился, такой мучительный, что захотелось выдрать себе барабанные перепонки.

Было так больно, будто голову мне тисками сдавили. Но тут жуткий крик наконец оборвался. Я устало привалилась к Тацуми. В ушах звенело. Сердце убийцы демонов громко стучало у него под ребрами.

– Что… это было? – спросила я.

Тацуми пугающе застыл.

– Юмеко… – помертвевшим голосом прошептал он. Похолодев, я выглянула наружу, на море облаков и серебристый океан, залитый светом луны до самого горизонта.

Что-то с горизонтом было не так… Казалось, что он движется, подрагивает. Мало того – что он потихоньку приближается.

У меня подкосились ноги, и я обязательно бы упала, если бы не Тацуми. Нет, это не горизонт двигался на нас, а огромная водная стена. Трудно было оценить расстояние между нами, но огромная волна приближалась с каждой секундой.

– Цунами, – пробормотал Тацуми. – Владыка течений только что обрек на верную смерть целый остров.

Нет. Ужас и паника сковали мне сердце. При мысли о тех, кто остался внизу, о ками, ёкаях, людях, бьющихся с демонами, которые все еще лезут из врат Дзигоку, о Киёми-саме, Цуки и семье, которой я прежде не знала, перехватило дыхание.

Тацуми обнял меня крепче и сделал глубокий вдох, точно готовясь к неизбежному.

– Давай подлетим поближе, Юмеко, – прошептал он мне на ухо. Я кивнула. – Надо его убить. Скорее.

Меня снова замутило, но я сжала зубы, заставила себя собраться и направить повозку в облака.

Мощный порыв ветра тут же ударил в наш воздушный корабль. Тот накренился, а я едва не вылетела наружу. Если бы не рука Тацуми на моей талии, меня бы ждала верная смерть. Буря стала еще шире, еще беспощаднее, хоть это и трудно было себе представить: наверное, в голове у Предвестника сейчас ярился такой же шторм.

– Подведи нас поближе к голове, – попросил Тацуми вполголоса.

– Пытаюсь, – процедила я и подняла руку, направляя повозку вслед за ускользающими драконьими кольцами. Для своих внушительных размеров он оказался чересчур проворным. Да и видимость в центре бури была так себе. – Если видишь, где у него голова, скажи…

Что-то ослепительно вспыхнуло и разнесло в щепки крышу нашей повозки. Я закричала, когда над нами резко занялось пламя и сверху посыпались горящие кусочки дерева. Ветер тут же ворвался в дыру, а стены затрещали, готовые в любой момент обрушиться.

Я отчаянно боролась с подступающей паникой, стараясь вернуть контроль над повозкой. Я понимала: второго такого удара она не выдержит.

– Да где же Дракон? – задыхаясь, спросила я, скользя взглядом по грозным, беспокойным тучам и то и дело щурясь от ярких молний. Впереди мелькнуло чешуйчатое кольцо – и опять пропало. – Черт, какой же он быстрый! Если бы остановился хоть на секундочку…

– Предвестник!

Над бурей разнесся крик, слабый, глухой, но отчетливый, и среди облаков вдруг появилась фигура. Казалось, ее нисколько не пугали молнии, пронзавшие воздух вокруг. Сначала мне показалось, что перед нами демон с худым, будто скелет, телом, облаченным в изысканное кимоно, которое трепетало на ветру. Когти, рога и жутковатые крылья, точно у летучей мыши, наводили на мысли о демонической природе.

Тацуми резко втянул носом воздух.

– Ханшу, – пробормотал он удивленно и вместе с тем со странным смирением. – Она все-таки покорилась тьме.

Я удивленно заморгала. И правда: это была госпожа Ханшу, вот только в ней уже сложно было узнать красивую элегантную даймё, с которой мы встретились в замке Хакумей. Я и до этого видела в ней древнюю, обессиленную старуху, притаившуюся под маской иллюзии, вот только теперь она, казалось, оставила всякие попытки походить на человека. Ханшу напоминала скелет, почти утонувший в кимоно. Потрепанные расправленные крылья, казалось, были сотканы из мрака. В глазах мерцали красные огоньки. Ханшу взвилась в воздух посреди бури и стала напряженно высматривать что-то среди туч.

– Ей недолго осталось, – уткнувшись мне в плечо, пояснил Тацуми. – Проклятье Дзигоку сожрало ее. И сейчас ее ведет отчаяние.

– Что она делает? – спросила я, поморщившись, когда очередная молния пролетела в небе и едва не поразила даймё Каге. Но обошлось: правительница Клана Тени продолжила свой полет, словно бы и не замечая шторма и несчетных опасностей. С диким взглядом, широко раскинув когтистые руки, она спешила в самое сердце бури.

– Предвестник! – снова позвала госпожа Ханшу, отчаянно работая крыльями, чтобы не упасть под порывами ветра. – Дракон! Я знаю, ты здесь! Лети ко мне! Полюбуйся на свое создание!

Пару мгновений ничего не происходило. Тучи невозмутимо продолжали свою смертоносную пляску. А потом из них вынырнула огромная драконья голова. Он горящими глазами уставился на бледное существо, когда-то напоминавшее человека. Ханшу злобно осклабилась, не скрывая своей ненависти, и вскинула руки.

– Погляди на меня! Смотри! – рявкнула она, обращаясь к огромному Ками. – Неужели таков и был твой давний план, Великий Дракон? Неужели, даровав мне вечную жизнь, ты замыслил сделать меня чудовищем?

Дракон ничего не ответил. Он смотрел на Ханшу пустым, равнодушным взглядом, а длинные усы струились по ветру вдоль его спины. Под одобрительный шепот Тацуми я подняла руки и направила наш побитый кораблик вперед: у нас появился шанс подлететь к Ками сбоку. Сквозь трещины в деревянных стенах завывал ветер, сотрясая всю конструкцию. Я прикусила губу, вознося молитвы о том, чтобы впредь обошлось без ударов шальных молний. Еще одного такого нам не пережить.

– Две тысячи лет! Вот уже две тысячи лет я мучаюсь! – продолжала свою яростную речь госпожа Ханшу, глядя на Дракона. Ее крики пробивались сквозь шум дождя и ветра. – Я старею, разлагаюсь, теряю последние силы. Вот уже две тысячи лет я по капле, год за годом, теряю здоровье и юность, но умереть не могу. Чтобы защититься, мне пришлось прибегнуть к кровавой магии. Только так можно было спасти себя, сохранить рассудок и жизнь. И это – твоя вина. – Она ткнула черным когтем в Ками. Ее голос задрожал. – Ты пообещал исполнить мое самое заветное желание, а вместо этого проклял. Но теперь снимешь свое проклятие.

У меня получилось подобраться к Дракону до того близко, что наш корабль чуть не задели его длинные усы, развевавшиеся на ветру. Мы поднырнули под ними, описали дугу над рогами и зависли над широкой головой. Тацуми выпустил меня и подошел к порогу повозки, сосредоточенно стиснув зубы. Госпожа Ханшу тем временем поднялась еще выше, чтобы заглянуть Великому Ками в глаза.

– Снимай проклятие, – повторила она. – Расколдуй меня и верни все те годы, что я из-за тебя потеряла. Тысячу лет назад я попыталась тебя призвать, но из-за предательства Хиротаки ничего не вышло. Но нынешнее Желание по праву принадлежит мне.

Дракон сощурился. Ханшу опять подняла руки. Ее голос сорвался в исступленный вопль.

– Не собираюсь я еще тысячелетие жить в таком аду! Даруй мне заслуженное Желание или освободи от проклятия – раз и навсегда!

Дракон зарычал – так злобно, что дождь тотчас пустился в неистовый пляс, а ветер закружил злым вихрем, подхватив повозку, как невесомый листик. Молнии замерцали повсюду: наверху, внизу, вокруг – и посыпались на фигуру, парящую перед Драконом. Госпожа Ханшу запрокинула голову и закричала. Она была точно жучок, угодивший в паутину, сплетенную из молний. Я прикусила губу, не в силах ни отвернуться, ни прикрыть глаза, и стала смотреть как завороженная на то, как электрические разряды снова и снова пронзают даймё Каге и как ее тело сотрясается в конвульсиях.

Наконец молнии погасли. Обугленное, почерневшее тело госпожи Ханшу с оторванными крыльями и пустыми незрячими глазами на миг застыло в воздухе, а потом рухнуло вниз, точно кукла из веточек и тряпок, и исчезло среди разъяренных туч.

Меня затошнило, и я сглотнула. В этот самый момент Тацуми выскочил из повозки с Камигороши наизготовку. Подняв над головой смертоносный меч, он полетел на Дракона. Ветер трепал его волосы и одежды. Сощурившись, Тацуми приземлился меж острых ветвистых рогов Ками и вонзил меч Дракону в череп.

Дракон закричал. Гигантское тело задергалось в воздухе, принялось извиваться, будто в него попала одна из собственных молний. Истошный вопль пронзил меня, точно сотня стрел, и в отзвуках бури вдруг послышались миллионы голосов, закричавших в ответ, – так ками с острова, а может, и со всей империи встретили известие о смерти Великого Дракона, Владыки течений и Предвестника Перемен.

Я еле сдержала всхлип. Под нестихающие крики на нас сзади наползла тень. Волоски у меня на затылке так и вздыбились. Я развернулась и увидела серебристые волосы, золотые глаза и множество хвостов. На меня сверху вниз смотрел Сейгецу. В неверном свете молний его взгляд казался холодным и жутким.

У меня екнуло сердце.

– Сейгецу! Как…

С головокружительным проворством девятихвостый лис схватил меня за запястье и оторвал от пола повозки. Я ахнула от резкой боли, повиснув в воздухе. Сейгецу смерил меня взглядом и улыбнулся.

– Ты должна мне кое-что вернуть.

Я зарычала, а на кончиках моих пальцев загорелись огоньки лисьего пламени, но тут Сейгецу поднял вторую руку, и меня вдруг страшно затошнило, а желудок сжался. Повинуясь рвотному позыву, я открыла рот. Что-то внутри меня стало подниматься вверх через горло, обжигая тело холодом, и наконец изо рта на ладонь девятихвостому лису выпал маленький шарик цвета луны. Лис мрачно кивнул и спрятал его в складках одежды. Во мне воцарилась ледяная пустота. Казалось, еще секунду назад внутри горел костер, но его потушили. Сейгецу сочувственно улыбнулся – точно понимал, что я чувствую.

– Спасибо, дочка. Честное слово, без тебя я бы не справился. Ты блестяще исполнила свою роль, но, боюсь, твое время тоже подошло к концу. Когда доберешься до той стороны, передай привет Киёми.

С этими словами он вышвырнул меня из повозки.

У меня в горле застрял пронзительный крик, а все тело наполнил ужас. Я подлетела вверх, а потом камнем рухнула вниз. На лету я отчаянно извивалась, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Из глаз ручьями бежали слезы, ветер трепал мне волосы и одежду, а вокруг были лишь грозные тучи, затянувшие небо.

Но тут вдруг перед глазами мелькнуло какое-то темное пятно, а следом я разглядела синевато-черную чешую и врезалась во что-то твердое – настолько твердое, что я больно ушибла руку, а из легких разом вырвался весь воздух. Не успела я осознать, что случилось, существо, на которое я упала, – Дракон! – резко изогнулось, и я покатилась вперед. Меня замотало из стороны в сторону, и я взвизгнула, но потом пальцы нащупали гладкие, твердые чешуйки, и я мерно заскользила к краю гигантской головы, а когда слетела с нее, ухватилась за длинную драконью гриву и наконец прервала падение в бездну. Тяжело дыша, я, парализованная ужасом, крепко держалась обеими руками за эту последнюю спасительную ниточку. Под ногами виднелись одни лишь бегущие тучи.

– Юмеко! – услышав испуганный крик Тацуми, я наконец оторвала перепуганные глаза от бездны внизу и посмотрела на драконью макушку. Пришлось немного подняться вверх по гриве, точно по канату. Тацуми стоял в самом центре гигантского черепа и сжимал меч, а драконье тело по-прежнему билось под ним в агонии. Наши с ним взгляды встретились. Казалось, Тацуми разрывается между желанием добить Дракона и броситься мне на подмогу.

Я набрала воздуха, чтобы крикнуть ему в ответ, но тут на нас упала бледная тень, а через мгновенье Сейгецу спрыгнул на голову Дракону и всадил свой клинок Тацуми в грудь. Кровь тут же брызнула из нее алым фонтаном. Тацуми рухнул на спину и выпустил Камигороши. Я в ужасе позвала его – так громко, как только могла.

Сейгецу бросил на меня беглый взгляд, а потом отвернулся. Крепче сжав рукоять Камигороши, все еще наполовину воткнутого в драконью голову, он замер на миг и задумчиво сощурился. Мне даже показалось, что сейчас он высвободит меч.

Девятихвостый зловеще улыбнулся… И вогнал Убийцу богов в голову по самую рукоять – а потом и чуть глубже.

Дракон дернулся, распахнул пасть – но в этот раз обошлось без крика. Я увидела, как закатился его глаз, как во взгляде погас свет, и мне вдруг стало дурно. Тошнота разлилась из самого сердца и охватила душу.

Онемев от ужаса, я взглянула на Сейгецу. Тот распрямился и смерил взглядом драконью голову. Ветер по-прежнему трепал его волосы и хвосты. Потом он медленно поднял руку ладонью вниз и распрямил пальцы, по-прежнему не сводя глаз с убитого Ками. На лбу у Дракона что-то заблестело, точно упавшая звезда, а потом поднялось в воздух. Я разглядела маленькую, невероятно прекрасную жемчужинку. Она переливалась всеми цветами радуги и сияла ярче самой луны. Сейгецу повернул ладонь кверху, и жемчужинка плавно в нее опустилась, осветив лицо кицунэ. В золотых глазах Сейгецу бушевала жуткая, леденящая кровь радость.

– Наконец-то, – прошептал он дрожащим голосом и сжал жемчужинку в кулаке. А я вцепилась пальцами в драконью гриву, прошептав извинения, и стала подниматься дальше, случайно вырвав несколько длинных шелковистых волосков. – Тысячу лет. Целую тысячу лет я планировал, продумывал, проверял, куда дует ветер судьбы, менял несчетное множество жизней, без единой ошибки передвигал фигурки по доске. И вот игра подошла к концу. Наконец-то Фуши но Тама моя. – Он поднес кулак к лицу. Свет жемчужинки пробивался сквозь сжатые пальцы. – Я стану богом.

– Сейгецу! – Собрав последние силы, я все-таки сумела вскарабкаться по гриве на голову Предвестнику. Девятихвостый лис опустил руку и уставился на меня. Я же подняла ладони, и на них зажглось лисье пламя. Тонкая бровь Сейгецу изогнулась. Его губы тронула улыбка.

– Дочь моя, что это ты делаешь? – спросил он и покачал головой, будто отчитывая непослушного ребенка. Дракон под нами застыл в воздухе, точно перышко, плавающее на поверхности пруда. Он будто бы вздумал опровергнуть все законы природы. Сейгецу сунул кисти в рукава и спрятал жемчужинку, тряхнув длинными волосами. – Все кончено. Игра завершена, и приз достался победителю.

– Выходит, все это время вы просто охотились за жемчужиной? – спросила я. – Но зачем она вам?!

Слова вдруг застряли у меня в горле, а в памяти забрезжили давние воспоминания о том, как я сидела в крошечной комнатке с учителем Исао и слушала историю о дерзком смертном и драгоценной жемчужинке во лбу у Дракона.

– Фуши но Тама дарит своему обладателю бессмертие, – объяснил Сейгецу. Его желтые глаза просияли в темное. – Желания, которые исполнял Предвестник, не принесли в этот мир ничего, кроме хаоса. Пришла эра нового бога, которого не волнует, чего хотят смертные люди. Я преображу этот мир, я избавлю людей от жадности раз и навсегда. Дракона больше нет. Да здравствует новый Предвестник Перемен!

Тело Дракона содрогнулось. По нему пробежала дрожь, а потом неведомая сила, удерживающая его в воздухе, иссякла. Ками еще секунду провисел среди облаков, и Тацуми, улучив момент, прыгнул вперед и вынул Камигороши из исполинской головы, а потом замахнулся им на девятихвостого.

Сейгецу развернулся – еще немного, и удар лезвия пришелся бы ему по лицу. Меч отсек несколько серебристых волосков, и их тут же подхватил и унес ветер. Тацуми, весь в крови, нахмурился. Сейгецу же расплылся в улыбке.

– Не в этот раз, Хакаимоно. Теперь ты имеешь дело с богом.

Он взмахнул одним из хвостов, и сине-белое пламя мгновенно охватило Тацуми. Убийца демонов закричал и упал на колени.

В этот самый миг настоящий Тацуми перескочил через объятую огнем иллюзию и ударил Камигороши по Сейгецу.

Ненастоящий Тацуми рассеялся дымом, а на его месте остался одинокий драконий ус, подрагивающий на ветру. Сейгецу отшатнулся. Его белая рубашка хаори спереди теперь была алой от крови, а на лице застыли изумление и ярость. Он перевел на меня взгляд – взгляд того, кто уже обо всем догадался и твердо решил отомстить. У меня по спине побежали мурашки. Сейгецу спрыгнул с драконьей головы и полетел к бушующим тучам. Его хвосты и волосы змеились на ветру.

– Тацуми! – Я на четвереньках поползла к убийце демонов, цепляясь за усы, гриву и все, что только попадалось под руку. Дракон теперь резко снижался, его змеиное тело лениво выгибалось на лету, точно гигантская спираль, и от него то и дело отделялись синие и зеленые язычки пламени, чтобы тотчас исчезнуть в черных тучах, – это были кусочки драконьей души. Мои волосы и рукава превратились в паруса, ветер яростно трепал их и так и норовил швырнуть меня прямо в небо.

Тацуми взял меня за запястье, притянул поближе к себе и обнял за талию. Дракон стремительно приближался к земле, а мы стояли на коленях у него на голове. Даже после смерти Великий Ками, казалось, перечеркивал все законы природы – его массивное тело скользило по воздуху с легкостью бумажного змея. Лучи света расходились от него во все стороны, расплывались по небу, как стайки рыбок, и было в этом что-то прекрасное и вместе с тем жуткое. Я на миг прикрыла глаза и приникла к Тацуми, измученная ночной трагедией, несчетными промахами, мыслями о смертях, боли и разрушениях, которые мы не смогли предотвратить.

– Прости, – глухо прошептал мне на ухо Тацуми. – Я пытался всему этому помешать…

Я натужно сглотнула. Мне хотелось сказать, что это вовсе не его вина, что мы никак не могли заранее знать о замыслах Сейгецу. О том, что во всем виноват девятихвостый лис. Не Генно, не Ханшу и даже не Владыка Дзигоку. Все стали пешками в игре, затеянной кицунэ, и, увы, проиграли.

Драконье тело прошло сквозь облака, и вот под нами уже проступил остров. Он приближался с каждой секундой. Страшная трещина, ведущая в самое сердце Дзигоку, по-прежнему зловеще мерцала во мраке, и нас несло прямо к ней.

Я содрогнулась, подавленная, обессиленная, и крепче прижалась к Тацуми.

– Наверное, уже все равно, что будет дальше, – прошептала я, похолодев внутри и снаружи. – Если мы и не разобьемся, то нас убьют демоны. Никакая повозка нас не спасет.

– Верно, – согласился Тацуми и сунул руку в складки оби. – Но у нас вот что есть.

Он показал мне зажатый меж пальцев маленький зеленый листочек. Я изумленно заморгала, а он слабо, устало улыбнулся.

– После знакомства с тобой я приучился их припасать. На всякий случай.

Я уставилась на листик, полная надежд, благодарности и… страха.

– Тацуми, я… Даже не знаю, можно ли теперь хоть что-то сделать, – честно призналась я. Внутри, там, где раньше горела звездная жемчужина, хоши но тама, теперь растекалась пустота. – Сейгецу забрал свою магию. Не знаю, хватит ли мне сил хоть на что-нибудь, кроме простых иллюзий.

– Хватит, – заверил меня Тацуми. – Тебе его магия и ни к чему. В твоих жилах течет его кровь, Юмеко. А еще ты дочь Цуки Киёми и защитница Драконьего свитка. Тебе хватит сил.

Я проглотила комок в горле, потянулась за листом, сомкнула пальцы на руке Тацуми. Меня била дрожь. Тацуми склонил ко мне голову.

– Все получится, – прошептал он. Я взяла листик и прикрыла глаза. – Ты куда сильнее, чем думаешь.

Я кивнула, сделала глубокий вдох и стала искать внутри себя магию в надежде, что Тацуми прав.

Первые секунды ничего не происходило. Я ощущала внутри пустоту, она была словно голод, который невозможно утолить. Но потом в ней что-то замерцало, будто маленький уголек пробудился к жизни, повинуясь порыву ветра. Он запульсировал, стал разгораться все ярче и ярче знакомым, слепящим пламенем – моей собственной лисьей магией, которую подавила сила девятихвостого лиса. Моя магия вновь засияла, яркая, радостная, она охватила все мое тело, стала рваться наружу. Я представила, во что хочу превратить крошечный лист, и направила на него чары.

Он задрожал и вдруг начал расти: сперва увеличился вдвое, потом впятеро, потом – вдесятеро. Я положила его рядом с нами. Он все ширился и ширился, пока не уподобился размером настоящему татами – теперь на нем без труда могли уместиться два человека.

Дракон под нами содрогнулся, продолжая неспешное падение с неба. Земля и врата в Дзигоку были теперь пугающе близко. Я покосилась на Тацуми и слабо, робко улыбнулась.

– Надеюсь, получится.

Мы перебрались на гигантский лист и опустились на колени. Тацуми крепко обнял меня за талию, а я подняла руки. Лисье пламя растеклось по моим ладоням, передалось листу под нами, объяло мерцающим сиянием и его, и нас. Я взволнованно сглотнула и взмахнула руками, как делала, когда управляла летающей повозкой Сейгецу, в надежде, что лист тоже мне подчинится.

Он послушно взмыл в воздух. Мы отделились от драконьей головы. Я прикусила губу, чувствуя, что Тацуми обнял меня крепче, и задала направление нашему новому суденышку. Сердце у меня громко стучало, руки тряслись, по шее бежали ручейки пота. Я указала на горную вершину. Лист направился к крутому склону, покачиваясь на лету, точно его нес ветер. Мне почудилось, что Тацуми шепчет что-то ободряющее, но в ушах стоял гул магии, и его слова трудно было различить.

Получилось! Кто бы мог подумать, что лисьи чары на такое способны! У нас… получилось. Я думаю… – тут я одернула себя. – Нечего думать, Юмеко. Действуй. Мысли оставь на потом.

Я удерживала контроль над магией до тех пор, пока до одного из горных выступов не осталось ярдов двадцать. Тут я дала слабину, и наколдованное суденышко лопнуло и рассеялось белым дымом. Мы камнем полетели вниз, но Тацуми умудрился подхватить меня на руки и приземлиться на выступ – с тихим, но отчетливым стоном, от которого у меня сжалось сердце. Он поставил меня на землю, дождавшись, пока я оправлюсь от нашего спуска: после полета на тряском теле мертвого Ками непривычно было ощущать под ногами каменную твердь.

Я заглянула за плечо Тацуми и вся похолодела.

Дракон неспешно, почти лениво снижался, точно весил не больше тряпицы. Разноцветные огоньки по-прежнему растекались в разные стороны от его тела и исчезали среди туч – из-за них даже казалось, что божество горит. Вскоре Дракон пропал из виду – он опустился ниже нашего выступа, – а потом весь мир сотрясся от глухого удара.

Онемев от ужаса, я подползла к самому краю и заглянула вниз. Меня снова страшно замутило от отчаяния – так сильно, будто моим же внутренностям вдруг захотелось вырваться наружу. Великий Дракон, Владыка течений, Предвестник Перемен безжизненно лежал посреди долины. Его гигантское тело свилось вокруг трещины в земле, ведущей в Дзигоку. На чешуе плясали отсветы адского пламени, а толпы демонов и духов, не пришибленные многотонным трупом, окружили Дракона и устроили радостные пляски.

У меня задрожали ноги. Я отшатнулась от края. Потрясение было до того сильным, что я даже заплакать не могла.

– Нам… надо туда, – прошептала я, отвернувшись от жуткой картины. – Может, мы как-то пригодимся, может, отыщется способ… оживить Дракона. Мы должны попытаться, правда же?

– Юмеко, – окликнул меня Тацуми. В его бесцветном голосе сквозила безысходность, и я опустилась на колени. Я чувствовала себя пленницей кошмара, из которого невозможно вырваться. Как же мы допустили столько ошибок? Дракон умер, врата в Дзигоку по-прежнему открыты, все мои близкие друзья погибли. Да, мы сумели остановить Генно и он не смог загадать Желание, но это сущие мелочи в сравнении с гибелью Великого Ками и тем, что жемчужина Фуши но Тама, дарующая божественные силы и бессмертие, оказалась в руках Сейгецу.

Тацуми тоже встал на колени и притянул меня к себе, склонив голову.

– Прости меня, – снова прошептал он с надрывом. – А я так хотел, чтобы у тебя был дом, место, куда хочется вернуться… – Он опустил ладонь мне на затылок, зарылся пальцами в волосы.

Я судорожно выдохнула. Глаза защипало, по щекам побежали горячие слезы.

– Что же нам теперь делать, Тацуми? – тихо спросила я. – Врата в Дзигоку открыты. Поток духов и демонов не иссякнет, пока они тут все не заполонят. Как же нам их остановить?

– Я… не знаю, – признался Тацуми. Он и сам уже был на грани. Его била дрожь. Он сделал глубокий вдох, стараясь немного успокоиться. – Может, применить кровавую магию? Вот только для столь мощного заклинания понадобится большая жертва, и даже будь нам под силу ее принести, вряд ли бы мы захотели это делать.

– А что будет, если врата не закрыть? – тихо спросила я, хотя уже догадывалась, каким будет страшный ответ. Тацуми немного помолчал.

– Демоны и духи продолжат лезть в наш мир, – наконец произнес он. – Остров с ними не справится. Когда они перебьют всех жителей, сразу же отправятся на материковую часть империи. А вместе с демонами к нам продолжит просачиваться проклятье Дзигоку. Оно будет убивать ками, извращать живых существ, превращать уцелевших людей в демонов. И в итоге Нингенкай станет вторым Дзигоку, а О-Хакумон – правителем обоих царств.

– А вот и нет, Хакаимоно. Ошибаешься.

Резкий порыв ветра растрепал мои волосы и дернул за рукава, а вокруг нас расплылось эхо голоса, смешавшись с ревом бури. Голос был ледяной и знакомый. Я похолодела, а волоски у меня на руках встали дыбом.

– Если О-Хакумон захочет прибрать это царство к рукам, он скоро узнает, что хозяин тут уже есть. Отныне это моя империя. Я очищу эти земли от людских распрей и слабостей, и все склонят головы перед новым богом!

Мощный разряд сине-белого пламени вырвался из облаков и ударил в самую вершину горы у нас над головой. Я ахнула, а Тацуми прижал меня крепче, закрыл своим телом. Земля содрогнулась, вокруг нас посыпались камни, а когда все стихло, я смахнула пыль с ресниц и подняла глаза. Сердце тут же екнуло от ужаса.

На горе сидела огромная лиса в сотню раз крупнее обычной кицунэ, со светлой шерстью, от которой исходило зловещее сияние, и пылающими желтыми глазами. Девять огромных хвостов обвивали гибкое тело, а на их кончиках потрескивало пламя, рассеивающее ночной мрак.

– Этот мир погряз в пороке, – продолжал Девятихвостый лис. Его голос по-прежнему расплывался вокруг нас гулким эхо. – Еще до того как открылись врата Дзигоку, человечество отравило собой земли, которые прежде принадлежали нам. На своем веку я не увидел ничего, кроме войн, жадности, кровопролития и смерти. Опять и опять, раз за разом, они возвращались. Этот круг нельзя было разомкнуть. Четыре тысячи лет Предвестник дарил смертным силу, способную преобразить их мир, и что же они загадывали? Бессмертие. Разрушение. Отмщение. – Девятихвостый лис поднял взгляд в небо. – Все кончено. Больше никаких желаний, никакого Драконьего свитка, никаких смертных, жаждущих божественной власти. Я буду их Предвестником. Да начнется новая эра!

– Сейгецу-сама! – Я поднялась, хоть ноги и дрожали, и сделала два шага к древнему кицунэ, который даже уха не повернул в мою сторону. – Прошу, умоляю вас, закройте врата в Дзигоку, – продолжила я, гадая, услышит ли он вообще тихий, исступленный голосок обычной юной лисички. – Иначе все здесь погибнут. Зачем вам земля, захваченная одними лишь демонами?

Девятихвостый лис опустил морду и пригвоздил меня грозным божественным взглядом, а потом запрокинул голову и рассмеялся. От этого жуткого звука тучи закружили быстрее, а вокруг нас опять заполыхали молнии.

– Даже если бы я мог исполнить твое желание, то не стал бы. Думаешь, я как Дракон – не прочь исполнить любой каприз? – спросил он и осклабился. – Смертные сами навлекли на себя эту беду. Пусть пожинают плоды своей жадности. Я бог, демоны и адские отродья теперь меня нисколько не заботят. Кроме одного.

Он перевел взгляд на Тацуми, который тоже вскочил на ноги рядом со мной.

– Пришло время, Хакаимоно, – прорычал он. – Время навсегда вернуться в меч. Я не позволю Убийце богов отнять еще хоть одну жизнь. Отныне тень Камигороши не омрачит этого царства, даже если придется закопать его на дне морском или в глубинах земных недр.

Взгляд Девятихвоста изменился – стал диким и пугающим, теперь в нем читалось убийственное безумие. Он оскалился, и в пасти разлился синевато-белый свет.

В следующий миг лис выплюнул огромный огненный шар, и тот – стремительно, будто комета, – рванулся к нам, каждый миг увеличиваясь в размерах. Тацуми подхватил меня и тут же спрыгнул с нашего выступа – как раз в тот момент, когда огненный шар ударился о камни совсем рядом с тем местом, где мы стояли, и с ревом взорвался. Мы полетели вниз. Тацуми ловко перепрыгивал с выступа на выступ, с камня на камень, пока мы не оказались на скале пониже, с видом на долину. Местность вокруг была плоская и каменистая, прямо в горе был выбит большой полукруг, по краям которого живой стеной росли сосны и кусты ежевики. А вот пространство по центру было совсем открытым – настолько, что делалось страшновато. Здесь уже было не спрятаться от огромного огнедышащего бога-лиса. А если затаиться среди деревьев? Неужели он подпалит весь лес?

Тацуми выпустил меня и достал Камигороши, напряженно всматриваясь в крутые скалы за нами.

– Прячься, – велел он. Его глаза превратились в мерцающие щелки. – Он уже к нам спешит. Прячься, Юмеко.

Я в отчаянии огляделась и приметила неподалеку, в тени гор, несколько сосен с густыми ветвями, окутанными мраком.

– Я тебя не брошу, – сказала я, сделав шаг назад. – Я тоже буду биться. Но…

– Знаю, – Тацуми кивнул. – Нам сейчас нужны твои чары. Я буду его отвлекать – столько, сколько смогу. Может, за это время получится перехитрить кицунэ, возомнившего себя богом.

Внутри у меня все сжалось от страха, но я прогнала жуткие мысли.

– Будь осторожен, Тацуми, – прошептала я.

Я хотела уже отойти, как вдруг Тацуми притянул меня к себе и поцеловал – быстро и страстно. Меня точно током прошило.

– Это на случай, если я встречу славную смерть, о которой столько болтал Дайсукэ, – прошептал он, отстранившись. На губах по-прежнему играла слабая улыбка, а вот взгляд помрачнел. Он был полон решимости. – Спасибо, Юмеко. Спасибо за все.

Я с трудом сдержала всхлип.

– Победа будет нашей. Мы должны его одолеть, Тацуми. Ради Киёми-самы. Ради Дракона, ками и всех наших друзей, без которых мы бы не смогли дойти до цели. Сегодня все закончится.

– Так или иначе, – согласился Тацуми.

Пронзительный вой пробился сквозь шум бури, и десятки молний прошили небо, заблестели над долиной. Я со всех ног побежала от Тацуми к деревьям и спряталась за одним из стволов. Тем временем огромный девятихвостый лис с грозным рыком приземлился на край скалы и повернулся к нам. В его золотистых беспощадных глазах читалось ликование.

27. Лис, пожелавший стать богом

Тацуми

Я выхватил Камигороши и поднял глаза на существо, возвышавшееся надо мной, – девятихвостого лиса, самого опасного ёкая, наделенного божественной силой. Его хвосты подергивались из стороны в сторону, на их кончиках потрескивало лисье пламя, а желтый взгляд был прикован ко мне. Лис грозно шагнул мне навстречу, приоткрыв пасть, в которой поблескивали клыки.

Кровь в моих жилах мгновенно вскипела. Я поднял Камигороши над головой и стал пятиться от великана. Я понимал, почему он так жаждет моей смерти. Причина лежала вокруг входа в Дзигоку, и звали ее Великий Дракон. Если Камигороши сумел погубить бессмертного бога, девятихвостому лису было чего опасаться, даже теперь, когда и он обрел бессмертие.

Камигороши сегодня уже умертвил одного бога. Нужно было всего лишь умертвить еще одного.

Лис не стал утруждаться речами. Обошлось без издевательских смешков и сообщений о том, что я обречен. Кицунэ распахнул пасть пошире и выплюнул поток лисьего огня, который тут же раскалил воздух. Я увернулся от первой атаки, отскочил от второй и спрятался за крупным камнем. Лисье пламя опалило его и сожгло дотла несколько соседних деревьев. Я почувствовал, что валун у меня за спиной стал нестерпимо горячим, увидел языки синего огня, показавшиеся из-за его краев, и крепче сжал меч. Лис приближался, и под его лапами дрожала земля.

Почувствовав чье-то присутствие, я обернулся и увидел второго Тацуми. Тот с мрачной улыбкой поднял свое оружие. Сперва я застыл от изумления, а потом догадался, что это Юмеко пустила в ход свои чары. Я кивнул, и ненастоящий Тацуми выскочил из укрытия, уворачиваясь от очередного огненного потока, который подпалил деревья у него за спиной.

Я подождал пару секунд, а потом последовал его примеру. Иллюзия исчезла в огненном облаке, а я, воспользовавшись тем, что лис отвлекся, с ревом бросился на него, целясь мечом в шею. Наверняка ведь даже бог умрет, если его обезглавит Камигороши?

Но стоило мне подпрыгнуть, кицунэ резко взмахнул одним из своих хвостов и сбил меня. Ослепительно-белый огонь опалил мне кожу. Половину тела пронзила боль. Моя демоническая часть привыкла к пламени Дзигоку, и даже в людском обличье я переносил жару куда лучше большинства смертных, но лисье пламя Девятихвостого потрясало воображение. Я упал на землю, и мое тело словно бы раскололось на десятки Тацуми, которые тоже повалились навзничь по бокам от меня.

Юмеко. Впрочем, не было времени восхищаться ее отвлекающими маневрами и гадать, что за план она придумала – если он вообще есть. Я с трудом поднялся на ноги, крепко сжимая меч, – и маленькая армия, состоящая из моих копий, последовала моему примеру. Я не знал, где сейчас Юмеко и как она все это провернула, но к битве присоединилось разом несколько десятков моих клонов. Подняв множество Камигороши, они окружили Девятихвостого. Впрочем, тот смотрел на них без тени тревоги.

– Дочь моя, – скучающим тоном начал он, – я живу уже не одно тысячелетие. Я видел, как кланы достигают расцвета и рассыпаются в пыль. Наблюдал рождение лесов и гибель звезд. Сам создавал царства и наполнял их слугами, любовниками и врагами. Неужели ты и впрямь рассчитываешь победить меня дурацкими фокусами?

Лис махнул хвостом, и половину моих двойников, выстроившихся вокруг него, охватило пламя. Остальные же поспешили к врагу с Камигороши наизготовку. Лезвия их мечей занялись зловещим алым светом.

Я тоже кинулся вперед в надежде, что двойники выполнят свою задачу и смогут отвлечь Девятихвостого, чтобы я в это время успел подобраться поближе. Кицунэ фыркнул, презрительно покачал головой и привычным жестом махнул хвостом в сторону иллюзий. И снова огонь выкосил половину войска, обратив его в дым. Я стиснул зубы и все же двинулся дальше. Несколько клонов тоже пошли в атаку. Гигантский лис усмехнулся.

– Ты меня оскорбляешь, лисичка, – сказал он и грациозно отскочил назад. – Подослать мне наколдованное войско убийц демонов, чтобы запутать и отвлечь… Можно подумать, я сам не прибегал тысячу раз к такой тактике. Можно подумать, я не отличу иллюзию от реальности.

Отвернувшись от иллюзорных воинов, лис посмотрел на меня пылающими желтыми глазами. Едва я успел понять, что он знает, кто настоящий Тацуми, как он прыгнул на меня, разбавив темноту серебристым пятном своего силуэта, и гигантская лапа придавила меня к земле, выбив воздух из моих легких. Кривые черные когти вонзились мне в грудь. Лис-великан навис надо мной. Его хвосты бешено дергались у него за спиной.

– Sayonara[22], Хакаимоно, – сказал лис. В его пасти начал разгораться ослепительный свет. И вот, когда я уже был готов к тому, что поток лисьего пламени спалит меня дотла, один из моих двойников, высоко подпрыгнув, ударил чудовище мечом в шею.

Яркая, самая что ни на есть настоящая кровь выступила на белоснежной шерсти. Лис закричал. Отшатнувшись, он дико уставился на иллюзию, потрясенно округлив золотые глаза. Я и сам в изумлении уставился на кровавое пятно, расползавшееся по шерсти, на красные капли, падающие на землю. Да, и впрямь настоящая кровь. Не иллюзия.

Ошеломленный, я вытаращился на второго Тацуми. Тот мрачно улыбнулся сбитому с толку лису.

– Может, ты и бог, – проговорил Тацуми, а потом его затянуло облако белого дыма. Когда дым спустя мгновенье рассеялся, на его месте стояла Юмеко. У меня сжалось сердце. В руке она держала окровавленный нож танто, а на чудовище смотрела с вызовом. – Но и твои раны кровоточат.

Девятихвостый рявкнул и в один миг преодолел расстояние, разделявшее их с Юмеко. Не успел я и глазом моргнуть, как он распахнул хищную пасть, вцепился зубами в девушку и начал трясти ее, точно охотничий пес – кролика. Юмеко закричала. Ее тело стало распадаться на части, а потом исчезло в облаке дыма, который вылетел из зубастой пасти и рассеялся на ветру.

Сердце у меня снова забилось. Лис-великан распрямился, угрожающе размахивая хвостами, и огляделся.

– Ты не сможешь прятаться от меня вечно, дочурка.

– Я многому у тебя научилась, – голос Юмеко эхом растекался вокруг нас: он слышался и от языков лисьего пламени, ползущего по земле, и от деревьев, и от камней, и даже от горы над нашими головами. – Ты научил остерегаться мест, где враг ожидает встречи со мной. Пусть лучше носится за тенями, за отражениями в пруду. Пусть теряется в догадках, что реально, а что нет. Но кое-что ты решил скрыть и никогда не показывал. Но ничего. Я сама обо всем догадалась.

Зашелестели ветки, и десятки Тацуми выбрались из-за деревьев. Маленькая армия, состоящая из убийц демонов, воины с горящими глазами и мечами наперевес, выступили вперед. С мрачными лицами, не проронив ни слова, они двинулись на огромного лиса. Когда я нырнул в их толпу и оказался среди десятка собственных двойников, мне вдруг сделалось не по себе. Прежде я много раз видел магию Юмеко в действии. Ее иллюзии всегда были очень правдоподобны и безупречно отражали реальность, но сейчас что-то изменилось.

– Твои иллюзии… – в голосе Девятихвостого, как он ни пытался это скрыть, промелькнуло восхищение и… неужто мне не показалось?.. страх… – …настоящие.

С мощным боевым кличем отряд Тацуми кинулся в атаку. Лис-великан тотчас встал на задние лапы, размахивая множеством хвостов, и пронзительно завыл. Лисий вой взвился под облака, и на землю посыпался град из молний. Ослепительные белые стрелы прожигали воинов, превращали их в облака дыма, которые тут же уносил ветер. Одна из молний попала в сосну, стоящую рядом со мной, ее ствол разлетелся в щепки, а на его месте вспыхнул огонь. Взрыв сбил меня с ног.

Морщась от боли, я поднялся, собираясь было вернуться на поле боя, как вдруг меня остановил тихий свист. Я обернулся и увидел еще одного Тацуми. Тот покачал головой, прижал палец к губам и юркнул под сень деревьев. Я сжал зубы, отошел назад и нехотя спрятался за крупным камнем. Кицунэ наверняка что-то придумала. Я решил ей довериться.

Огромный лис с громким рыком приземлился в самую гущу битвы и тут же уничтожил остатки армии Тацуми. Его острые когти рассекали тела легко, точно бумагу. Все больше листьев разлеталось по ветру, все чаще над землей поднимались облачка дыма. Но как бы он ни старался, как бы ни плевался огнем, ветки вновь и вновь шелестели, и на поле боя выходили новые воины, наполняя воздух лисьей магией.

– Довольно. – Лис покачал головой и вытянулся во весь свой впечатляющий рост. – Я порядком устал от этих игр, – объявил он, обведя взглядом новый отряд убийц демонов, идущих к нему от деревьев. – Моя цель проста: убить Тацуми и спрятать Камигороши там, где его больше никто не найдет. Твои фокусы вполне себе миленькие, но я на такое уже насмотрелся. Есть у меня дела поважнее, чем за тенями гоняться. – Лис посмотрел на деревья за армией Тацуми и сощурился. – Я тебя чувствую, лисичка, – тихо добавил он. – Если хочешь уничтожить пчелиное гнездо, ни к чему с трутнями время тратить. Надо выманить королеву.

Лис яростно задергал хвостами, на которых разгорелось пламя кицунэ-би, а потом наслал мощный поток огня на деревья. Пламя с ревом набросилось на древние сосны, и те в один миг осыпались пеплом. Стволы затрещали, часть деревьев съежилась и почернела от жара, угольки полетели в разные стороны, а весь лесок превратился в настоящий сине-белый ад. Армия Тацуми вздрогнула, подскочила и стала расплываться, а потом все воины упали на землю и рассеялись туманом. Я уже собрался выскочить из своего укрытия и кинуться на лиса, но в дерево неподалеку, как раз на уровне моей головы, ударил камушек. Я озадаченно поискал взглядом, откуда же он прилетел, – и увидел еще одного Тацуми, который притаился на корточках в нескольких футах от меня. Он сочувственно покачал головой и произнес одними губами – но вместе с тем твердо: «Еще рано».

Сквозь гул пламени пробился крик, от которого у меня замерло сердце. Я обернулся и увидел, как из леса, покашливая и сгорбившись, вышла девушка. Ее длинные волосы были опалены, от тела шел дым, а одна рука обгорела дочерна. Сам не свой от ужаса, я смотрел, как Юмеко споткнулась, упала на колени и, тяжело дыша, оглядела остатки своей разбитой армии. Девятихвостый навис над ней. С его губ пропала улыбка.

– Я победил, – тихо сказал лис и взмахнул хвостом. Юмеко тут же загорелась сине-белым пламенем, оно поглотило все ее тело. Она закричала, задергалась, а потом превратилась в уголек, осыпавшийся пеплом.

Я впился ногтями в ствол дерева, твердя себе, что это точно не она. Не настоящая Юмеко! Иначе неподалеку от меня не сидел бы сейчас двойник-Тацуми. Я посмотрел на него. Он подмигнул мне, и у меня немного отлегло от сердца.

– Давай, пока он отвлекся… – начал Тацуми.

Я поднялся, но тут мой соучастник дернулся – в него попал огненный шар. Двойник тут же загорелся, задергался на камнях и закричал. Я похолодел, отчетливо уловив ее голос.

– Нет! – позабыв обо всем, я бросился к Юмеко и рухнул рядом на колени. Она лежала, сжавшись в комочек. Чары рассеялись, так что теперь в ней не осталось ничего от Тацуми. На одежде еще мерцали язычки лисьего пламени. Я затушил их и нежно притянул ее к себе, повернул ее лицо к свету.

И остолбенел от ужаса. Половина лица сильно пострадала от огня: плоть обуглилась и расплавилась, длинные волосы обгорели. Юмеко судорожно вздохнула. У меня внутри все сжалось от бессильной ярости и агонии.

– Юмеко…

– Gomen… Тацуми, – прошептала Юмеко, схватив меня за рукав. – Прости меня. Я… я больше ничем не могу помочь. Я пыталась…

Земля задрожала, и на нас упала тень. От жара лисьего пламени воздух вокруг замерцал. Я стиснул зубы и крепче прижал Юмеко к себе. Над нами нависла белая фигура Девятихвостого. Его желтые глаза светились сквозь пелену дыма и мрака.

– Прощай, лисичка, – произнес он таким голосом, что сразу стало ясно: смерть неминуема. – Должен признать, твои таланты заслуживают восхищения. Мало кому из кицунэ удается сделать так, чтобы их иллюзии стали настоящими, пускай и совсем ненадолго. В другой жизни я бы, пожалуй, тебя пощадил. Но ты – лишь фигура на доске, и больше ты мне не нужна. Утешься мыслью о том, что после перерождения ты попадешь совсем в другой мир, непохожий на нынешний. Sayonara.

– Стой! – Я вытянул руку.

Кицунэ дернул хвостом, и Юмеко загорелась прямо в моих объятиях.

Жар растекся по моим рукам, груди, лицу, но боли я не почувствовал. Юмеко тут же съежилась под натиском пламени и превратилась в горстку пепла, не проронив ни единого звука. Я сидел, не в силах ни вдохнуть, ни пошевелиться, ни даже подумать о чем-нибудь, и просто смотрел, как кицунэ-би с шипением гаснет. Мои руки опустели. Хотя нет…

Я нахмурился, обнаружив у себя на ладони… лист, маленький и на удивление нисколько не пострадавший от огня. Тоненькая струйка дыма рассеялась на ветру. От сердца отлегло, я снова задышал, а лис тем временем снова подал голос.

– Ну что же, Хакаимоно, – произнес он, вздохнув чуть ли не с печалью, и нагнулся, чтобы получше рассмотреть меня своими сверкающими желтыми глазами. – Продолжим. Теперь-то нас уже не отвлекут. Если пожелаешь, твоя смерть будет такой же безболезненной, как у нее. – Он открыл пасть пошире. В ней по-прежнему горел сине-белый свет. – Одна-единственная вспышка – и дело с концом. Так даже быстрее, чем мечом. Боги должны быть милосердны, в конце концов…

Я поднялся и посмотрел на огромного ёкая. Но тут, будто молния, с неба прилетел еще один Тацуми и вонзил свой меч в спину лису.

Лис взревел, встал на задние лапы, гневно задергал хвостами – он никак не ожидал такого поворота событий. Убийца демонов, спрыгнувший ему на спину, загорелся и исчез, но я почувствовал, что вокруг нас разлилась лисья магия. И правда: из огня вдруг вышли десятки Тацуми и Юмеко. Мрачно улыбаясь, первая Юмеко в строю шагнула вперед и подняла глаза на великана.

– Никакой ты не Предвестник, – объявила она. – Власть и бессмертие не делают тебя богом. Ками существуют, потому что люди почитают и любят их. И покуда есть надежда, мы продолжим бороться. Игра еще не окончена.

Юмеко подняла руку, и убийцы демонов бросились в атаку. Лис взвыл и начал пускать один поток пламени за другим, выжигая армию большими кусками, но те, кто успел к нему приблизиться, достали Камигороши. На шерсти лиса снова проступили кровавые пятна. Он закричал, высоко подпрыгнул, а когда приземлился, раздался огненный взрыв, такой мощный, что вполне смог бы погубить целую армию. Но все Юмеко подняли руки, у них на ладонях зажглись огоньки кицунэ-би и отогнали убийственное пламя, мирно поднявшись в воздух.

– Давай, Тацуми, – произнес голос у меня за спиной. Ее голос. Напряженный, уставший, но безошибочно узнаваемый. – Пока он еще не понял, что реально, а что нет. Положи конец всему этому.

Я улыбнулся, достал Камигороши и побежал в самую гущу безумия, лавируя меж языков пламени и моих собственных двойников – к лису, который возомнил себя богом. В отчаянной попытке защититься девятихвостый окружил себя стеной огня. Кицунэ-би взревело, молнии забегали по светлой шерсти, а воины, стоявшие ближе всего к ёкаю, мгновенно расплавились.

– Сейгецу!

Крик донесся со стороны деревьев – с того места, откуда я сам ушел несколько мгновений назад. Девятихвостый развернулся и с яростью уставился своими огромными глазами на девушку, стоящую у кромки сожженного леса. Ее тоже окутало мерцание лисьего пламени. Она была точно факел среди непроглядной ночи и отважно глядела на чудовище.

– Киёми-сама, – услышал я ее голос, несмотря на внушительное расстояние и громкий шум, – мы отомстим сегодня за тебя. И за все потерянные годы. Да наполнит мир твою душу.

Лис осклабился, раскрыл пасть, в которой снова вспыхнуло ослепительное сияние. Он шагнул вперед, сверкая глазами, а я подскочил, взобрался к нему на плечи и перерубил ему шею Камигороши.

Кицунэ пошатнулся. Еще секунду он стоял, распахнув пасть, и глядел на Юмеко. А потом голова повалилась вперед, отделившись от шеи. В воздух поднялись кровавые брызги, тяжелое тело пошатнулось и рухнуло. Я спрыгнул на землю и откатился в сторону. Вдруг навалилась такая усталость, что трудно было встать. Великан же забился в конвульсиях. По камням разбегались потоки крови. Девять хвостов извивались и хлестали землю – и было в этих исступленных движениях что-то завораживающее, – но потом застыли и они.

Я медленно поднялся, кривясь от боли: все ожоги, ссадины, порезы и раны, которые я до этого отказывался замечать, мгновенно и громогласно напомнили о себе. Армия моих двойников вокруг потихоньку редела, превращалась в дым и листья и развеивалась на ветру. Я сделал глубокий вдох, не думая о дыме и крови, наполнявших мои легкие, а потом медленно выдохнул, несмело сживаясь с мыслью о том, что битва окончена. Что мы победили, несмотря на все потери этой ночи, вопреки смерти и катастрофе.

– Тацуми!

Я поднял глаза. Сквозь дымовую завесу ко мне спешила Юмеко. Ее лицо было перепачкано сажей, одного рукава не хватало, а кровь бежала по руке и одежде. Но золотые глаза ликовали, а когда я поспешил к ней навстречу, к радости примешалось облегчение.

Я заключил Юмеко в объятия, больше не обращая внимания на островки боли по всему телу. Это было уже не важно. Я выстоял, Юмеко жива, и мы, как ни сложно в это поверить, убили Девятихвостого лиса, наделенного божественной силой.

– Поверить не могу! – прошептала Юмеко. Удивленно округлив глаза, она отстранилась от меня и обвела взглядом огромное лисье тело. – У нас… получилось, Тацуми. Все кончено.

Я осторожно кивнул.

– Осталось кое-что доделать, – тихо пробормотал я, обошел Юмеко и направился к мертвому лису, не выпуская из рук Камигороши. Я почувствовал на себе ее озадаченный, встревоженный взгляд, а потом услышал и шаги.

– Что ты задумал?

– Забрать Фуши но Таму, – ответил я и сжал зубы, готовясь продолжить свою мысль. Юмеко по-прежнему глядела на меня с непониманием. Я указал на неподвижного лиса. – Мы убили ее владельца, но Драконья жемчужина еще где-то на теле. Нужно ее забрать, пока…

Я осекся и похолодел, увидев, что труп Девятихвостого обошла еще одна Юмеко и уставилась на меня.

Мой уставший ум не понимал, что происходит. Разом две Юмеко? Получается, одна из них – иллюзия, оставшаяся после битвы? Нет, не сходится, настоящая Юмеко наверняка развеяла бы все иллюзии, как только угроза миновала. Тогда почему их две…

– Тацуми, – прошептала вторая Юмеко с облегчением, а потом испуганно округлила глаза и открыла было рот, чтобы что-то крикнуть.

Вспышка боли прожгла мою грудь, дернула меня вперед. Я потрясенно опустил глаза и увидел окровавленную руку с длинными острыми когтями, пронзившую мне живот насквозь. Сперва я просто пялился на нее, не понимая, что происходит, а потом слух уловил знакомый тихий смешок, а сзади меня стали заволакивать струйки белого дыма.

– Впечатляющая вышла битва, Хакаимоно, – торжествующе прошептал мне на ухо Сейгецу. – Великолепное исполнение, безупречная стратегия. Вы непременно достигли бы цели, если бы не допустили с лисичкой одну ошибочку. Вы забыли, кто ваш соперник. Я повидал на своем веку все трюки и иллюзии, что только бывают на этом свете. Я знал, чем все закончится, еще когда у вас и в мыслях ничего не было. Теперь я бог, но от этого не перестал быть лисом.

Говорить я не мог. В мыслях воцарилась пустота, а в горле встал какой-то ком. Я откашлялся, и по скуле и шее потекло что-то теплое. Все прочие звуки затихли, но я заметил боковым зрением, что к нам бежит Юмеко, и в ее золотых глазах стоят ужас и боль.

– Прощай, Хакаимоно, – снова проговорил Девятихвостый у меня за спиной. – Только не сердись – против бога у тебя не было ни единого шанса. Но ты бился отважно, а боги милосердны. – Он склонился ниже и замер в нескольких дюймах от моего уха. – Может, мне снова превратиться в Юмеко? – шепотом предложил он. – Чтобы ты смог умереть в объятиях возлюбленной.

Юмеко.

Передо мной появилось ее лицо, радостное, улыбчивое, лучащееся надеждой. Прости меня, мысленно взмолился я. Зрение мое затуманилось, а по щеке побежало что-то горячее. Дышать становилось все труднее, чернота понемногу застилала глаза. Времени не осталось. Пора делать финальный ход. Прости меня, Юмеко. Я так хотел тебя защитить. Хотел спасти тебя и все, что тебе дорого. Мне очень жаль. Я… не смогу добраться с тобой до финала, но… Постараюсь помочь. В последний раз.

– Ну что, Хакаимоно, – прошептал мне на ухо голос – только теперь он принадлежал Юмеко, а не Сейгецу, – битва окончена. Закрой глаза и сдайся. Слушай меня, свою дорогую кицунэ, мой голос сопроводит тебя в небытие.

Я поднял Камигороши, повернул его лезвием к себе и вонзил себе в грудь по самую рукоятку. Сейгецу дернулся у меня за спиной, сдавленно, испуганно всхлипнул, и весь мир словно замедлил свой бег.

Кто-то схватил меня за плечо, больно вцепившись пальцами в кожу. Меч пульсировал во мне, будто луч света, но боли я не чувствовал. В моем сознании начали проноситься образы, мысли и чувства, которые мне не принадлежали. Воспоминания о событиях, которые со мной не случались. О мире, который в те времена был еще совсем юным, мире, где ёкаи и ками жили свободно и не знали страха. О мире, который не знал войны и ненависти, где все было на своих местах и никто не ведал нужды. О мире до того, как ненасытный человек решил прибрать все к рукам и собрал вооруженные армии. Картины разрушений пролетали передо мной одна за другой: я видел руины, горящие леса, охваченные пожаром города, поля, заваленные трупами и залитые кровью, и смерть. Я видел красивую высокую женщину с длинными черными волосами и глазами нефритового цвета и ребятишек, скачущих у ее ног с веселым смехом. Иногда изображения подрагивали, точно крылышки мотылька, и вместо радостных мальчишек появлялись два лисенка, а женщина превращалась в кицунэ с ярко-зелеными глазами. Еще одна вспышка – и мне явился человек. У его ног сидели два пса, а он держал за хвост убитую лису и злобно улыбался. Ужас, горе, всепоглощающая, пламенная ярость – а потом ничего.

Я заморгал. Мир вокруг затуманился, но потом снова стал четким. Рукоять Камигороши по-прежнему торчала у меня из груди, я чувствовал, как по спине разливается тепло, как оно пропитывает ткань моей хаори. Сейгецу пошатнулся позади меня, по-прежнему крепко сжимая мое плечо, и мы оба вздрогнули.

– Будь ты проклят, Хакаимоно, у тебя что, ничего святого нет? – хриплым шепотом спросил Сейгецу. – Эти воспоминания не для чужих глаз.

Я высвободил меч. Лезвие вышло из нас, подняв фонтан крови. Сейгецу ахнул. Онемевший, потрясенный, я полуобернулся к нему. Девятихвостый лис сделал несколько шагов назад, схватившись за грудь. Кровь залила спереди всю его белую хаори, запятнала рукава, волосы, даже множество хвостов. Огоньки, которые плясали на их кончиках, уже погасли, и привычное сияние, всегда окружавшее лиса, пропало.

В его окровавленных пальцах вдруг что-то замерцало – едва заметно, будто светлячок. Опустив руку, Девятихвостый посмотрел на жемчужину, лежащую на ладони, перепачканной кровью. Она то загоралась, то гасла. Сейгецу слабо улыбнулся в знак смирения.

– Поздравляю, Хакаимоно, – проговорил он вполголоса, точно мы только что закончили долгую партию в сёги. – Сыграно на совесть. Победа… за тобой.

Он через силу, с трудом переставляя ноги, отошел от меня на несколько шагов и прислонился к большому камню, точно собрался немного отдохнуть. Струйка крови побежала из уголка его рта. Сейгецу судорожно вздохнул и запрокинул голову.

– До чего же жестока судьба, – прошептал он, глядя в облака. – Тысяча лет планирования, подсчетов, безупречной игры – а в итоге мою мечту разрушили демон да девчонка.

Он уронил руку на колени. Драконья жемчужина слабо блеснула в окровавленной ладони. Девятихвостый лис, пожелавший стать богом, распрощался с бессмертием и затих.

Я отступил на шаг, бессильно выронил Камигороши, пошатнулся и упал в объятия к настоящей Юмеко.

28. Долина Дзигоку

Юмеко

– Тацуми!

Я опустилась на землю, положила его голову себе на колени. Тацуми был весь в крови – она пропитала рубашку и бежала из жутких ран на груди и в животе. И из дыры, которую он пробил в себе сам, чтобы ранить Сейгецу. Теперь Камигороши лежал, позабытый, рядом с рукой Тацуми, и слабо мерцал в такт угасающему сердцебиению. Его алый свет бледнел с каждой секундой.

– Тацуми, – шепотом позвала я, протянув дрожащие руки к кровавым ранам. – Ками, что же мне делать. Тацуми! Открой глаза! Ты меня слышишь?

– Юмеко… – голос у Тацуми был тихий-тихий, как дуновение ветерка. Он открыл глаза, яркие и блестящие, и посмотрел на меня. – Gomen. Прости меня… я… наверное… не смогу… вернуться… с тобой…

Я покачала головой, отказываясь в это верить.

– Все будет хорошо, – сдавленным шепотом заверила его я. – Ты ведь наполовину демон и можешь сам себя вылечить, правильно? Помнишь, ты так уже делал в храме Стального Пера?

Тацуми закашлялся. Россыпь алых капелек вылетела из его рта и взвилась в воздух. Он содрогнулся и устало привалился ко мне.

– Ничего у меня не осталось, Юмеко, ни фокусов, ни чудес. Мне не на что опереться. В этот раз урон слишком серьезный. Это… моя последняя битва. – Он сплел наши пальцы и улыбнулся – болезненно и слабо. – Тайо бы сказал, что я погиб славной смертью, бросив вызов самому богу!

– Нет… – Я склонилась над его телом и запустила пальцы ему в волосы, потом прихватила края рубашки, лишь бы только его не отпускать. – Умоляю… Я не могу тебя потерять. Мы же столько преодолели вместе… – Слезы ослепили меня, побежали по лицу, закапали ему на рубашку. – Так не честно! Мы проделали такой путь! Помешали исполнению Желания, убили Предвестника, победили Владыку демонов и Сейгецу! Мы сделали все, что от нас требовалось! Не может быть, чтобы все вот так закончилось!

– Юмеко, послушай меня…

Я вся дрожала. Наши с Тацуми взгляды встретились. Свет в его глазах уже начал меркнуть. Одна рука едва заметно шевельнулась в сторону Сейгецу, обмякшего на камне и держащего в окровавленной ладони сверкающую жемчужинку.

– Игра еще не окончена, – слабым шепотом продолжил он. – Фуши но Тама… Верни ее Дракону. До рассвета… пока он совсем не исчез. Если получится, то, может быть, ее сила… воскресит Предвестника.

Драконья жемчужина. А ведь ей под силу не только даровать бессмертие, но и воскресить… Ухватившись за эту надежду всеми силами, я посмотрела на Тацуми. Сердце у меня заколотилось быстро-быстро.

– А если Фуши но Тама поможет тебе, Тацуми? Прямо сейчас…

– Нет! – Тацуми резко перебил меня и сжал мою руку. В его голосе слышался неподдельный ужас. Я невольно поморщилась, а он покачал головой. – Я совершенно не хочу становиться богом, – прошептал он. – А воспользоваться силой Фуши но Тамы может лишь тот, кто станет ее хозяином. Кто сделается с ней единым целым. Вот почему Сейгецу так хотел ее заполучить и ждал, когда же я зарублю Дракона – лишь Камигороши может убить бессмертного. Но если мы спасем меня при помощи этой жемчужинки, я не смогу ее вернуть. Чтобы ее у меня забрать, придется меня убить.

Я поникла. Слабый огонек надежды тут же поглотила чернота. На душе стало пусто. Всего на какое-то мгновенье моя темная сторона, о которой я прежде и не догадывалась, всерьез задумалась о том, чтобы спасти убийце демонов жизнь волшебной жемчужинкой, и не важно, какими будут последствия. Но это бы значило обворовать самого бога, забрать то, что по праву принадлежит Великому Ками, – и еще неизвестно, как это отразилось бы на душе Тацуми. Тем более что жемчужину пришлось бы вырезать из его тела… Нет, об этом и думать было нечего. Моего любимого Тацуми нельзя спасти Фуши но Тамой, остается только смотреть, как он угасает прямо на глазах.

– Неужели это правда конец, Тацуми? – прошептала я, склонившись к нему так близко, как только могла. – После всего, что мы сделали… Неужели это и есть наша участь…

– Наше время никогда нам не принадлежало, Юмеко, – мягко ответил Тацуми и заглянул мне в глаза – пристально, чуть ли не с мольбой. – Но еще можно… кое-что исправить, – прошептал он, крепче сомкнув свои пальцы на моих. – Еще можно направить эту страшную ночь на благо. Мир не может лишиться Великого Ками. Оживи Дракона. Кроме тебя… никто не сможет этого сделать. Прошу тебя. – Он выдержал паузу и кивнул. Казалось, говорить ему очень тяжело. – Пообещай мне.

Мне вспомнилось место, куда упал Дракон: он рухнул в самое сердце долины, свился вокруг жуткого портала в Дзигоку. Вот только во мне не осталось и капли страха. Ни капли ужаса, гнева, скорби, решимости, одна только леденящая пустота.

– Я… постараюсь, – шепотом пообещала я Тацуми. – Не знаю, получится ли туда добраться, но я сделаю все, что смогу. – Ведь больше мне ничего не осталось. – Обещаю.

Тацуми кивнул. Его тело обмякло в моих объятиях, а по лицу пробежала тень усталости и умиротворения.

– Только… Не надо меня оплакивать, – прошептал он и, медленно подняв руку, погладил меня по щеке, стирая ручейки слез. – Мы еще обязательно встретимся. Не важно… где я окажусь, не важно, как изменится мой вид, пусть даже меня затянет в Камигороши еще на тысячу лет… Я непременно вернусь к тебе.

Я поймала его руку и сглотнула подступившие к горлу слезы: мне не хотелось, чтобы хоть что-то помешало нашим последним мгновениям с Каге Тацуми. Опустив голову, я поцеловала его. Тацуми нырнул пальцами мне в волосы, навсегда запечатлев в моей душе память об этих секундах.

– Я люблю тебя, – прошептала я ему в губы.

Взгляд Тацуми наполнился нежностью.

– Я люблю тебя… больше всего в этой жизни… – едва слышно ответил Тацуми. – Спасибо тебе, Юмеко.

А потом свет в его глазах померк, голова упала на грудь, а тело обмякло у меня в руках. Я заплакала: громко, пронзительно я звала его по имени, а ветер равнодушно свистел вокруг нас, и буря продолжала яриться – им не было никакого дела до очередной человечьей души, покидающей тело.

Маленькая мерцающая сфера вынырнула из груди Тацуми, разбавив мрак своим светом, и полетела ко мне. Я утерла слезы. Нет, тут не одна душа, а целых две – белоснежная и багровая, они слились воедино и медленно поднялись над телом.

Камигороши, лежащий рядом с безжизненной рукой Тацуми, вспыхнул. Я вскинула голову. Лезвие налилось алым сиянием, а его зловещие отблески побежали по лицу и телу убийцы демонов. Меч упрямо, непреклонно тянул к себе – так же неумолимо утекает саке из бочки, если пробить в ней дыру. У меня внутри все сжалось от ужаса. Камигороши звал Хакаимоно.

Светящиеся сферы в воздухе задрожали – должно быть, попытались дать отпор притяжению меча. А он между тем запульсировал, все сильнее и ярче с каждой секундой, и вот уже даже совместных усилий двух душ не хватило, чтобы воспротивиться воле Убийцы богов. Мне же оставалось лишь наблюдать, как óни и Тацуми, связанных воедино, влечет все ближе и ближе к Камигороши. Помешать этому я никак не могла.

Души у меня над головой вдруг засияли ярче. Я поморщилась, на мгновение прикрыла глаза от слепящего света, а потом увидела две переплетенные фигуры: человека с темными волосами и фиолетовыми глазами – и óни с кожей цвета оникса и раскаленными докрасна рогами. Демон с рыком отделился от человека, оттолкнул его от себя, и Тацуми, покачиваясь, завис в воздухе.

– Хакаимоно… – голос у Тацуми был изумленный. – Почему…

Полупрозрачный демон устало усмехнулся.

– Ой, человечишка, только не говори, что будешь скучать. Мы оба знаем, что это неправда. – Он осклабился и указал длинным когтем на мерцающий меч. – Думаешь, мне очень хочется угодить в Камигороши вместе с тобой и твоими дурацкими человечьими чувствами? И целую тысячу лет слушать, как ты плачешься об этой девчонке-лисе? Это я не тебе подсобить решил, смертный, это я себя спасаю, а то ведь точно рехнусь. Так что обойдемся без сентиментальностей.

Тацуми поклонился.

– Arigatou… Я никогда не забуду… демона, чья душа слилась с моей.

– А я бы забыл с удовольствием, – проворчал óни и тряхнул головой. – Если б знал, что так выйдет, уж позаботился бы, чтобы мы в тот раз не выжили. – Хакаимоно окружил алый, пульсирующий свет, и он вздохнул. В голосе демона слышалась беспредельная усталость. – Довольно. С меня хватит. Пожалуй, куда лучше томиться в плену Камигороши, чем пережить все это вновь. Так что давай, – он резко кивнул на небо. – Улетай поскорее, пока я не передумал и не утащил тебя в меч за собой.

Силуэт Тацуми на миг засиял, а потом стал потихоньку терять краски и исчезать.

– Прощай, Хакаимоно, – тихо произнес он. – Оказалось, что и тебе не чуждо благородство.

Хакаимоно фыркнул.

– Когда в следующий раз выйду на свободу, ты об этих словах пожалеешь, уж поверь.

Óни закрыл глаза. Пламя охватило его тело, а потом полыхнула фиолетовая вспышка – и он исчез.

Свет померк… а я осталась одна. Я все еще обнимала безжизненное тело Тацуми, ставшее теперь лишь пустой оболочкой, а вокруг нас продолжала бушевать буря. Камигороши, лежащий на камнях, один раз вспыхнул и потемнел.

Я осторожно уложила Тацуми на спину и в последний раз поцеловала в лоб.

– Доброй дороги, Тацуми, – прошептала я, отстраняясь. – До новых встреч.

Я распрямилась и оцепенело пошла к камню, к которому привалился Сейгецу. Ветер яростно трепал мои волосы и одежды. Золотые глаза лиса безжизненно смотрели вперед. Жемчужинка в окровавленной руке слабо мерцала. Я наклонилась и забрала ее. Казалось, в ней не осталось и капли жизни – как и в Драконе, свернувшемся у врат в Дзигоку.

Я спрятала Фуши но Таму в складки оби, отвернулась от лиса и замерла. По спине пробежал холодок. Камигороши лежал на земле рядом с Тацуми. При виде меча, темной, холодной стали, не спрятанной в ножны, мое сердце застучало чаще. Тацуми погиб. Его душа отправилась в посмертный путь по неведомому маршруту. Но Хакаимоно еще здесь – он снова заперт в мече! Да, óни жесток, хитер и беспощаден, это страшный враг, но… так было раньше.

Я натужно сглотнула. Хакаимоно был одним целым с Тацуми, он слился с душой, которую я так любила и которая любила меня. Даже если прежде демон был воплощением зла, я не могла его тут бросить.

Я нерешительно наклонилась и сомкнула пальцы на рукояти Камигороши. Сердце громко-громко колотилось где-то у самого горла. Руки у меня дрожали, и я мгновенно затаила дыхание, готовясь к… сама не знаю к чему. К пронзительной боли? К злобному смеху Хакаимоно, решившего меня поработить? Ничего подобного не случилось. Я не почувствовала ни единого проблеска чужого сознания, ни одного удара чужого сердца. Если Хакаимоно и правда вернулся в меч, он мне не отвечал.

Я убрала Камигороши в ножны и подошла к краю скалы. Долина внизу кишела духами и демонами, они карабкались по камням, носились в воздухе, оставляя за собой огненные следы. Вход в Дзигоку рваной алой раной пульсировал посреди всего этого хаоса. А в самом сердце долины, в самой гуще демонов, лежало огромное тело Дракона. От него кольцами исходил свет, закручивался в спирали и поднимался в облака. Дракон стал гораздо бледнее, теперь в нем с трудом можно было узнать черты Великого Ками, и с каждым мгновением он делался все прозрачнее.

Нужно было во что бы то ни стало к нему подобраться. Пока он совсем не исчез из нашего мира.

Я сделала глубокий вдох. В ушах гулко отдавался стук сердца. В этот раз ошибиться нельзя. Ни в коем случае. Возможно, это мое последнее задание, но я дала обещание Тацуми, Киёми-саме и всем жителям этого острова. Я воскрешу Дракона – даже если ради этого придется проститься с собственной жизнью.

Я стала спускаться с горы, не обращая внимания на всё новые и новые царапины от камней, на кровавые следы, которые я за собой оставляла. На миг я подумала, что неплохо было бы наколдовать себе при помощи лисьей магии гигантский лист и спуститься с горы на нем, но тут потребовалась бы концентрация, а я невыносимо устала, и оцепенение охватило не только мое тело, но и душу. Только и оставалось, что идти пешком, пока не окажусь у подножия.

Передо мной раскинулся океан демонов и измученных душ, широкий, бескрайний поток, а за ним слабо мерцал сине-зеленым Дракон. Этот свет был слабым, он подрагивал, и казалось, что до него никак не добраться.

Я задрожала и зажмурилась. Вены точно сковало льдом. «Тацуми, Рэйка-сан, все-все, – взмолилась я про себя. – Если вы меня слышите, дайте мне сил. Я должна добраться до Дракона. Позвольте мне завершить это последнее дело, прежде чем мы встретимся на другой стороне».

Где-то на задворках моего разума кто-то вздохнул. Я почувствовала проблески чужого сознания, и у меня едва не остановилось сердце. Что ты творишь, лиса? Если сунешься в эту мясорубку, они тебя на кусочки порвут!

Я ахнула. К горлу подкатила тошнота.

– Хакаимоно? – позвала я шепотом. Демон раздраженно вздохнул в ответ. – Это ты! Почему же… ты не пытаешься меня поработить?

Не заставляй меня отвечать на этот вопрос. – Óни вздохнул. – Ты же сама понимаешь: до Дракона тебе не добраться. До Дзигоку отсюда рукой подать, поэтому твоя лисья магия бесполезна, кицунэ. Портал открыт, вот почему духи и демоны так безумствуют. Они сразу заметят любую иллюзию.

– Я должна попытаться.

Ну да, чего еще я ждал. – Мне живо представилось, как демон качает головой. – Тогда, пожалуй, мне придется тебе помочь. Но только один раз.

Его присутствие вдруг стало ощущаться все сильнее и сильнее, и вот уже демоническое сознание, властное и мощное, точно муссон, начало теснить мое собственное. Я содрогнулась и почувствовала, как óни смеется у меня в голове.

Да твоя душа вообще ничем не защищена, а! – изумился Хакаимоно. – Я мог бы в два счета ее захватить и снова освободиться от меча. Сила кицунэ мне бы не помешала – уж я бы нашел, как ее применить.

Я проглотила ком в горле, понимая, что, если Первый Óни и впрямь решит меня поработить, я не смогу ему помешать. Я не проходила долгого обучения, как Тацуми, у меня нет дисциплины, которая помогла бы насовсем отключить эмоции. Особенно теперь, когда внутри у меня разверзлась трясина горя, решимости и скорби.

– Хакаимоно, пожалуйста, не надо.

Какая же ты наивная! – удивился óни – вот только в голосе не было и тени угрозы, лишь усталость. – Ками, надеюсь, со временем это пройдет, иначе я вас с Тацуми ни за что не прощу. Это из-за вас я таким стал.

Я наделю тебя всеми своими силами, – продолжил Хакаимоно, и от этих слов у меня защекотало под ложечкой. – Ощущения будут странные, как будто ты утратила над собой власть. Не сопротивляйся. Я не стану тебя порабощать, поэтому внешне ты никак не изменишься, но моя сила тебе пригодится, если нужен хотя бы маленький шанс подобраться к Дракону. Ты готова?

Руки у меня тряслись, и все же я сделала глубокий вдох и кивнула.

– Да.

Меня мгновенно наполнила сила – такая сокрушительная, словно внутри распахнулся ад. На миг показалось, что у меня вот-вот вскипит кровь, а кожа попросту слезет. Тяжело дыша, я опустилась на колени и обхватила себя руками. Нестерпимый жар наполнил каждую клеточку моего тела.

Я открыла глаза и распрямилась с ощущением небывалой силы внутри и с диким желанием разрубить каждого, кто встанет у меня на пути. Я опустила взгляд на Камигороши – меч вспыхнул фиолетовым огнем, а от моей собственной кожи исходило темно-пурпурное сияние.

Я заглянула за край скалы, обвела взглядом армию порождений Дзигоку, отделявших меня от Дракона, и двинулась к цели, сжимая в руке Камигороши. Рычание и крики демонов пронзали ночь, стоны тысяч измученных душ поднимались в воздух, но мне не было страшно. Точнее, весь мой страх был спрятан в одном из крохотных закоулков души и позабыт. Мне некогда было бояться. Я понимала, что даже с поддержкой Хакаимоно мои шансы перейти долину и добраться до Предвестника ничтожны. Я шла навстречу собственной гибели, не жалея ни о чем, и… это тоже меня не пугало. Теперь я знала, что значит пожертвовать всем, отдать жизнь, чтобы защитить тех, кого любишь, а еще их мир и то, что им дорого.

Ну что, лисичка… – голос Хакаимоно стал гораздо отчетливее, будто он шагал рядом со мной. Я подобралась к самой кромке долины. Теперь адская нечисть бушевала с обеих сторон от меня. – Затея самоубийственная, но попробуем перерубить всех, кого только сможем. Главное – не мешай мне. Позволь сделать то, что я умею лучше всего.

Я коротко кивнула и подняла Камигороши над головой. Пурпурное сияние осветило нам дорогу. «За Тацуми, – сказала я демону – и себе. – За Киёми-саму, Рэйку, Дайсукэ, Окамэ… Помогите мне добраться до Дракона. Это последняя просьба».

Я стиснула рукоять меча и побежала.

29. Ответ духов

Юмеко

Я ринулась в гущу демонов с жутким, нечеловеческим ревом. В моих венах бушевала ярость. Я стала прорубать себе дорогу Камигороши, чудовища на моем пути с воем расступились, а потом с рычанием накинулись на меня, обнажив когти и клыки. Я снова бросилась в атаку. Гнев, воспламенившийся у меня внутри, вел меня вперед. Убийца богов неустанно отсекал головы и конечности: он двигался так быстро, что за ним трудно было уследить взглядом. Трое духов с громкими рыданиями попытались схватить меня, но я подняла руку, выпуская струю лисьего пламени, и рыдания мгновенно сменились стонами. Огонь уничтожил их без остатка.

Вот это да! Интересно, на что еще способен этот огонек?

Я подняла Камигороши, и лисье пламя пробежало по всему лезвию, источавшему фиолетовое сияние. Повыше подняв над головой меч, горящий в ночи, будто факел, я хищно ухмыльнулась и поспешила вперед.

Я потеряла счет времени. Демонам не было числа, как не было берегов и у моря чудовищ, обступившего меня со всех сторон. Я прорубала кровавую тропу сквозь эту стену, но тут подоспевали новые посланники ада. Их отряды шли на меня волнами, один за другим, готовые изрубить меня на куски клинками или порвать когтями. Я сбила ванюдо прямо в полете, а потом мое плечо пронзила боль – в это мгновенье демон с красной кожей и шестью руками проткнул меня одним из своих трех мечей. Я отсекла ему две конечности, а потом вонзила Камигороши ему в туловище и разрубила тело пополам, а следом обрушила на стайку аманодзяку поток лисьего пламени. Они завопили и мгновенно превратились в горстку пепла, разлетевшуюся на ветру.

А потом что-то ударило меня сбоку и оторвало от земли, а в плече разлилась боль. Я пролетела несколько футов, упала, перекатилась и каким-то чудом сумела подняться на ноги. Боль в руке, которая держала меч, стала невыносимой.

Краснокожий óни, сбивший меня с ног, взревел и бросился в атаку, размахивая дубинкой с железными шипами. Он метил мне в голову, но я увернулась, нагнулась пониже и отрубила ему ноги. Чудовище с душераздирающим воплем повалилось вперед. С трудом выпрямившись, я обвела взглядом кольцо нечисти, смыкавшееся вокруг меня. Демоны все прибывали и прибывали, и этим волнам не было конца. За этой вражеской стеной не было видно Дракона, но за тучами угадывались кровавые проблески подступающего рассвета.

Прости, лисичка. – В голове эхом разнесся голос Хакаимоно. Чувствовалось, до чего же ему не терпится поскорее со всем этим покончить. Рука у меня дрожала. Я почти не сомневалась, что она сломана и что лишь благодаря силе и выносливости Хакаимоно я пока не валюсь с ног. Я пошатнулась, отступила на шаг назад и увидела, что земля подо мной залита кровью. – Провести тебя дальше я уже не смогу. Зато уже через несколько минут ты воссоединишься с Тацуми. – Я почувствовала, как присутствие óни стало отчетливее, точно он собрался с последними силами. – Я не собираюсь просто так сдаваться. Давай-ка вернем в Дзигоку еще столько тварей, сколько успеем.

Боль подтачивала мои силы. Неудача горьким, удушливым грузом легла на душу. Значит, мне не добраться до Дракона. Я умру здесь, а Киёми-сама, если она еще жива, потеряет все.

Простите меня все. Я старалась.

Над нами вдруг взмыл небольшой светящийся шар, разбавив на мгновенье ночной мрак. Море демонов неумолимо смыкалось вокруг меня, и я подняла Камигороши. Да начнется последняя битва.

Что-то пролетело мимо моего лица – что-то, похожее на бумажную ленту, но яркое, как свет маяка. Лента устремилась к первому ряду демонов и обернулась ослепительной вспышкой. Нечисть завыла и отпрянула. Я поморщилась, отвернулась, прикрыла глаза. Наконец вспышка угасла, и я увидела между собой и адским полчищем призрачную, мерцающую фигуру. У ее ног сидел громадный комаину. Я ахнула, а на глаза тут же навернулись слезы. Фигура в белом обернулась ко мне и улыбнулась знакомой, слегка раздраженной улыбкой.

– Ну же, Юмеко, – сказала Рэйка и протянула мне руку. – Не сдавайся. Еще не время.

– Рэйка-сан?

Мой рваный, дрожащий шепот потонул в реве демонов, снова кинувшихся в атаку, обнажив когти и клыки. Я повернулась к демону, собравшемуся напасть на меня сбоку, как вдруг воздух рассекла ослепительно-белая стрела и вонзилась ему в висок. Враг взвыл и упал, а следом что-то пронеслось мимо меня и одним точным ударом рассекло пополам духа неподалеку.

– Юмеко-сан! – Дайсукэ повернулся ко мне и улыбнулся. Его волосы в ночной темноте казались еще белее. – Прости, что задержались. И все же наша помощь наверняка не помешает!

– Ага! Взбалмошная лисичка! – со вздохом проворчал Окамэ, прошествовав мимо. Он тряхнул головой и ухмыльнулся. – Всего на минуточку оставили ее одну, а она уже побежала атаковать целую долину демонов! – Ронин поднял свой лук и быстро выпустил три стрелы в трех разных демонов. – Ну что ж, тогда вперед, Юмеко-тян! Мы проводим тебя к Дракону!

Сзади на меня упала тень. Я обернулась и увидела гигантского óни с двумя дубинками тэцубо в руках. Он сдавленно зарычал и повалился вперед, а его массивная голова отскочила от тела. Когда великан застыл на земле, я подняла взгляд и увидела знакомые глаза с фиолетовыми искорками. Сердце тут же замерло в груди.

Тацуми выглядел точь-в-точь как в тот день, когда мы впервые встретились в лесу у храма Тихих Ветров. В его облике были сплошь человечьи черты – и ни единого намека на то, что внутри этого тела живет еще одна душа, душа демона. Он сиял, как звезда, и впервые за все время нашего знакомства взгляд Каге Тацуми был светел. Тени, которые всегда его омрачали, рассеялись. Он улыбнулся мне уголком рта. Слезы хлынули по моим щекам.

– Вперед, Юмеко, – мягко подбодрил он. Его голос нежным шепотом приласкал мою душу. – Надо добраться до Дракона. Мы будем рядом.

Я кивнула. Отвернувшись, я подняла Камигороши, а Чу, грозно зарычав, накинулся на толпу демонов перед нами.

Вместе мы стали пробивать себе путь сквозь нескончаемые волны нечисти. Окамэ и Рэйка держались рядом и пускали во врагов стрелы и ленты офуда, Чу рвался вперед и раскидывал неприятелей или попросту сбивал их с ног, а Дайсукэ и Тацуми образовали непобедимый тандем – их мечи слаженно и безупречно разили неприятелей. Когда первое потрясение прошло, я вернула власть над собой Хакаимоно, и его инстинкты повели меня вперед. Я присоединилась к Дайсукэ с Тацуми, и мы стали прокладывать дорогу вместе.

Когда я в пылу битвы, стоя рядом с Тацуми, выпустила поток лисьего пламени в горстку духов и те отскочили, в толпе неожиданно образовалась брешь, и я успела увидеть исчезающее тело Великого Дракона, лежащее у мерцающей адской пропасти. Его уже почти не было видно: цвета совсем побледнели, свет стал почти прозрачным. Великий Ками исчезал у меня на глазах. Последние лучики света начали подниматься в темноту, точно струйки дыма, подхваченные ветром.

– Поспеши, Юмеко! – крикнул Тацуми и разрубил óни, преграждавшего мне путь. Я обогнула пару демонов (еще чуть-чуть, и их когти вонзились бы в мое тело), распорола духа, протянувшего ко мне руки, и побежала туда, где мерцали последние искорки света, – все, что осталось от Великого Дракона, покидающего этот мир.

Я добежала до места из последних сил, рухнула на колени посреди угасающих огоньков и подняла жемчужину как можно выше.

– Великий Дракон! – позвала я. – Я возвращаю тебе Фуши но Таму! Прими ее, и пусть к тебе вернутся мир и покой!

Огоньки, как и прежде, кружили вокруг меня, яркие и теплые, и неумолимо поднимались к тучам. Я беспомощно смотрела, как все, что осталось от Дракона, уплывает в небеса. Наконец ничего не осталось.

Я поникла. Внутри жарким огнем вспыхнули отчаяние и беспомощная ярость. Слишком поздно! Я опоздала! Мы не успели, и теперь Великого Ками не вернуть!

Но тут Фуши но Тама затрепетала в моей ослабевшей ладони. Я потрясенно открыла глаза. Жемчужинка вдруг запульсировала на моей коже – казалось, она вторит чьему-то сердцебиению – и стала подниматься в небо, как и огоньки незадолго до нее, а потом тоже исчезла среди туч.

Во мне проснулась надежда, несмотря на жуткие полчища демонов вокруг. Может, этого достаточно, думала я, пока смыкалось вражеское кольцо, несмотря на отчаянное сопротивление Тацуми и остальных. Может, Дракон оживет и вернется в свое подводное царство! Может, все это было не зря!

Усталость навалилась на меня тяжким грузом, но я схватила Камигороши и поднялась на ноги, чтобы помочь друзьям. Они уже не справлялись с напором демонов, с их бесконечными, беспощадными атаками. Врата в Дзигоку пульсировали, извергая все новых и новых чудовищ. Мы были крошечным островком жизни в этом адском море, и этот островок стремительно уменьшался.

Мы с Тацуми встретились взглядами, и у меня на душе потеплело. В его глазах не было ни сожаления, ни гнева, ни страха, ни ярости, лишь спокойствие и смирение. Он был готов к любому исходу.

Я подняла Камигороши и встала поближе к Тацуми. В этот раз мы наконец будем вместе, подумала я, отважно глядя на армию нечисти.

Но тут с неба посыпались десятки молний. Они ударили в землю в нескольких ярдах от нас, и мир залило ослепительным светом.

30. Желание

Юмеко

Такое чувство… будто я… стала невесомой… Я что… плыву?

Я медленно приоткрыла глаза и вскрикнула.

Оказалось, что я и впрямь плыву. По воздуху. Среди беспокойных облаков. А ветер играет моими волосами и хвостом. Сквозь прорехи в облаках иногда можно было увидеть океан и широкий остров. Вход в Дзигоку по-прежнему зловеще пульсировал во мраке, хотя над горизонтом уже разлился рассвет и ночь подошла к концу.

Я огляделась и обнаружила, что лечу не одна. Меня окружали пять светящихся сфер, и, хотя я не видела их истинного обличья, я отчетливо ощутила знакомое присутствие. Это были души моих друзей. Рэйки, Чу, Окамэ, Дайсукэ и Тацуми. Я узнала их с первого взгляда.

А потом облака передо мной расступились, и показались голова и светящиеся глаза Великого Дракона.

Предвестник Перемен замер передо мной, огромный, пугающий и вполне себе живой. Его тело было скрыто за бушующими облаками, длинные усы развевались на ветру, а Фуши но Тама ослепительно блистала в самом центре лба. На миг я задумалась: а не решил ли великий Владыка течений, разгневавшись на сегодняшние крамольные дерзости, убить меня? Вырвать душу из тела и утащить под толщу волн, чтобы навсегда пленить ее на морском дне? Я оглядела своих спутников, мягко мерцавших в темноте, и меня пронзил страх. А вдруг Великий Ками решил наказать нас всех?

– Времени осталось мало.

Голос Дракона эхом разнесся среди туч, казалось, он звучит разом отовсюду. По мне пробежала дрожь. Великий Ками поднялся выше и пронзил нас грозным божественным взглядом.

– Ночь Желания настала и прошла, – продолжил Дракон. – Но того, кто меня призвал, уже нет среди нас. Его душа заточена в Дзигоку, и ее там рвут на части óни и прислужники О-Хакумона. Но ритуал был проведен по всем правилам, в ночь накануне нового тысячелетия, и молитва была прочитана. Смертная лиса…

Теперь его холодный взгляд, в котором отражалась сама вечность, был устремлен только на меня. Я помертвела.

– Ты вернула мне Фуши но Таму. Добровольно отказалась от силы, которая могла бы превратить тебя в богиню. Ритуал Призыва уже завершен, но я даю тебе выбор. Загадай желание, кицунэ. За то, что ты вернула мне мою жемчужину, этой ночью я сделаю тебя избранной. Скажи вслух, чего хочешь, и твоя самая заветная мечта исполнится.

А хочешь – ничего не говори, но тогда все останется как есть. Я покину мир смертных, и лишь через тысячу лет кто-то еще сможет загадать Желание.

У меня замерло сердце. Предвестник давал мне выбор: загадай Желание, или все останется по-старому. Найди слова, чтобы все исправить, или Желание пропадет даром. До чего сложный выбор! Я могла попросить о чем угодно – тем более что мне и впрямь многое хотелось изменить, но… мы проделали такой путь, чтобы Драконью молитву не прочитали. Разве же я достойна загадать Желание, которое изменит весь мир? Смогу ли подобрать верные слова?

– Юмеко, ты справишься, – шепнула у меня за спиной Рэйка. – Твое сердце всегда вело тебя верной дорогой. Если кто и сможет загадать Дракону Желание на благо всего мира, так это ты.

У меня внутри все сжалось, и я крепко зажмурилась. Стук сердца гулко отдавался в ушах. Рэйка права. Надо что-то предпринять. Это единственный шанс что-то исправить, изменить страшную цепь событий сегодняшней ночи. Мне хотелось, чтобы Киёми-сама вышла из боя целой и невредимой. Чтобы остров ожил и на него вернулись ками. И чтобы возвратились мои друзья. Хотелось слышать смех Окамэ, раздраженное ворчание и нотации Рэйки. Видеть улыбку Дайсукэ, радостную мордочку Чу, слышать хор наших голосов – веселых, спорящих, любящих. И утащить Тацуми с собой в какую-нибудь укромную рощицу посреди лесной чащи, где ни демоны, ни шиноби, ни члены Клана Тени никогда уже нас не найдут – и остаться вдвоем навечно.

Но этого я попросить не могла. Слишком уж самолюбивое получалось желание. Мне хотелось исправить множество несправедливостей, но Дракон согласился исполнить лишь одну просьбу. Надо придумать такое Желание, которое спасет нас всех.

Одно Желание. Единственный шанс изменить судьбу.

– Я… выбираю Желание, – прошептала я, и мир замер. Облака остановили свой бег, молнии погасли, все вокруг будто бы затаило дыхание в ожидании моих следующих слов. Я набрала побольше воздуха, молясь о том, чтобы учитель Исао, учитель Дзиро, Рэйка и все наставники, с которыми меня только сводила судьба, поделились со мной мудростью. А потом произнесла то, что было на сердце:

– Великий Ками, спаси этот мир. Закрой врата в Дзигоку и верни всех демонов, духов и существ, которым не место в Нингенкае, туда, где им надлежит быть!

Мир вновь пришел в движение. Предвестник встал на дыбы с воем, который заглушил даже рев бури и разметал облака и молнии. Волна волшебной силы расплылась в воздухе, будто круг по поверхности пруда, в который бросили камень, и тучи начали расступаться. Мы наконец увидели небо. Я подняла голову. Оказалось, что мы неспешно опускаемся в долину, а огромная фигура Предвестника медленно улетает прочь.

– Юмеко, гляди! – изумленно прошептала Рэйка, глядя куда-то вниз огромными глазами.

Я проследила за ее взглядом. До долины теперь оставалось немного, а после того, как рассеялись тучи, весь остров лежал будто на ладони. Зловещий алый шрам – вход в Дзигоку – еще не исчез, но уменьшался на глазах. Армия демонов и духов тоже редела: их затягивало обратно в портал, точно воду – в дыру.

Камигороши, лежащий рядом со мной, вдруг напомнил о себе: он ярко вспыхнул, а сознание Хакаимоно снова пробудилось где-то у меня в голове. Я почувствовала его изумление, смешанное с недоверием, а потом… слабый проблеск надежды. Не успела я спросить, что происходит, как от ножен Камигороши отделился маленький светящийся шар пурпурного цвета, бледный на фоне расцветающего утра. Он на мгновенье повис в воздухе, а потом превратился в дух óни с черной кожей, белой гривой и раскаленными докрасна рогами.

– Хакаимоно, – позвал Тацуми. В его голосе тоже слышалось изумление. Демон обернулся, задержал взгляд на мече, потускневшем и безжизненном. – Что происходит?

– Камигороши… – Хакаимоно выдержал паузу, словно ждал чего-то, но потом покачал головой. – Он больше не тянет меня к себе. Неужели это значит, что… – Он посмотрел на меня, потрясенный, но полный надежд. – Юмеко, твое желание…

Сердце громко заколотилось у меня в груди. Я вспомнила свое Желание, вспомнила, что именно сказала. В тот момент я не думала о Хакаимоно и толком не подбирала слов. Просто выпалила то, что было на сердце, – и это оказалось лучшим решением. …Верни всех демонов, духов и существ, которым не место в Нингенкае, туда, где им надлежит быть!

Я сглотнула.

– Получается, и ты должен туда вернуться.

Хакаимоно закрыл глаза, запрокинул голову, подставив лицо ветерку, который продолжал разгонять тучи.

– Я свободен! – едва слышно прошептал он. – На этот раз – навсегда. Через тысячу лет проклятье наконец снято. Я оставляю это царство и возвращаюсь в Дзигоку.

Мне на глаза навернулись слезы. В голосе óни было столько тоски, надежды, облегчения и неподдельного счастья, точно он только проснулся от долгого мучительного кошмара. Невозможно было стереть из памяти его деяния, забыть о том, что он – самый могущественный и опасный демон, что только бывал в царстве смертных, но в ту секунду я радовалась, что Разрушитель Хакаимоно наконец обрел свободу. Его страданиям пришел конец. Пришла пора возвращаться домой.

– И что ты теперь будешь делать, Хакаимоно? – спросил Тацуми. Óни самодовольно улыбнулся, словно прочитав его мысли.

– О, Каге, не волнуйся, у меня в планах нет блистательного возвращения, чтобы отомстить твоему драгоценному клану. Во всяком случае, в ближайшее время. – Он небрежно махнул когтистой лапой. – Ханшу мертва. Дракон исчез. После явления Предвестника остальная часть империи немного присмиреет. Да и мне осточертел ваш мир, сил никаких нет. К тому же… – Он жутковато ухмыльнулся. – Нам с правителем Дзигоку надо переговорить. Очень интересно узнать, какие там планы успел понастроить О-Хакумон на ваше царство, да еще без меня. Ну и пора вправить мозги некоторым, напомнить, кто в Дзигоку самый могущественный генерал. Так что на этот счет не тревожься: даже если я и начну помышлять о возвращении, к этому моменту вы все уже давно покинете этот мир.

– Спасибо тебе, Хакаимоно, – поблагодарила я, нисколько не кривя душой. – Спасибо за все.

– Юмеко. – Óни устало улыбнулся. – Пойми меня правильно: я лечу домой и постараюсь забыть о тебе. Думаю, пары столетий разгула и кровопролития будет достаточно. А если нет… ты ведь наполовину лиса. Кицунэ могут прожить целую вечность, если их никто не убьет. – Хакаимоно улыбнулся шире и поднял коготь. – Как знать, может, мы еще свидимся.

Закончив свою речь, в которой слышалась смутная угроза, Хакаимоно превратился в мерцающий пурпурный шар и поспешил в долину. Я смотрела ему вслед. Он все уменьшался и уменьшался, пока не слился с потоком других демонов и духов и не пропал в недрах Дзигоку.

Мои ноги нащупали плоскую каменную площадку – и я приземлилась на знакомый круг на самой вершине горы. Тел кровавых магов Генно тут уже не было, но на каменном алтаре еще лежали осколки черепа и длинный-длинный пергаментный свиток, придавленный несколькими камнями и шелестящий на ветру. Не обращая на него внимания, я подошла к самому краю площадки и стала смотреть, как последние демоны и духи ныряют в портал в самом сердце долины. Потом ворота с грохотом захлопнулись, сотрясая землю и камни, и наконец от портала остался лишь едва заметный след на земле.

Жуткое алое сияние погасло, тучи рассеялись, и над далеким горизонтом заблестели первые лучи солнца.

– Сделано, – едва слышно прошептал Дракон во внезапной тишине. Над нами простерлись ясные небеса, звездочки потихоньку меркли, а солнце медленно взбиралось над горами, окутывая все светом. – Желание этой эры исполнено. Ветра перемен поднялись. Еще тысячу лет никто не сможет воспользоваться Драконьей молитвой.

Великий Дракон растаял вместе со звездами, и мир снова окрасился привычными красками. Я еще немного постояла у края, подставив лицо теплым лучам солнца, потом сделала глубокий вдох и отвернулась.

Мои друзья – Рэйка, Чу, Дайсукэ, Окамэ и Каге Тацуми – по-прежнему ждали меня. Их тела в утреннем свете стали прозрачными. И среди них появился еще кое-кто – девушка в простой одежде и с длинными черными волосами, зачесанными назад. Она робко смотрела на меня. Я удивленно заморгала, а потом улыбнулась, несмотря на ком, подкативший к горлу.

– Суюки, – прошептала я, и девушка опустила голову. – Как ты тут оказалась? – Она не ответила, но я быстро сама обо всем догадалась. – Ты… ты их сюда привела, да? Пока я одна пробиралась через долину, полную демонов? Ты помогла им меня отыскать?

Юрэй коротко кивнула.

– Они были тебе нужны, – мягко ответила она. – И очень хотели помочь. А я просто… показала дорогу.

Я заморгала. Глаза начало щипать.

– Что же ты теперь будешь делать?

Юрэй подняла голову и посмотрела на далекий закат.

– Я больше не чувствую связи с этим миром, – задумчиво произнесла она, обернулась и посмотрела на Дайсукэ, тихо стоявшего рядом с Окамэ. Ее взгляд потеплел. – Моя цель выполнена. Пожалуй, теперь можно отправляться в путь.

Душа Дайсукэ шагнула вперед и поклонилась девушке.

– Спасибо, Суюки-сан, – торжественно произнес он. – И доброго тебе пути. Не бойся того, что ждет впереди: помни, ты не одна.

Суюки ответила ему безмятежной, довольной улыбкой.

– Раньше я боялась… – тихо проговорила она, – но уже не боюсь. Sayonara, Дайсукэ-сама. Я вас никогда не забуду.

Ее силуэт замерцал, превратился в туманный, светящийся шар, обогнул нас, полетел прямо к восходящему солнцу и вскоре пропал из виду. Я смотрела хитодаме вслед, пока она не исчезла, а потом повернулась к друзьям.

Повисло молчание. Мы все понимали, что будет дальше, знали, что это неизбежно, но я не была готова. Как к такому подготовишься…

– Ну что ж… – грубый голос Окамэ первым нарушил тишину. – Кажется, пора. Ненавижу долгие прощания, так что… – Он улыбнулся мне своей хулиганской, кривоватой улыбкой. – Береги себя, Юмеко-тян. Приключеньице получилось что надо, ни на что бы его не променял. Пообещай, что и дальше будешь аристократам по штанам заколдованных крыс рассовывать! Чтобы аж визжали от страха, бедняжечки!

Я сдавленно рассмеялась, хотя от слез уже толком ничего и не видела.

– Обещаю, Окамэ.

– Юмеко-сан, – Дайсукэ поклонился мне низко, с почтением. – Знакомство с тобой – огромная честь для меня, – сказал он и распрямился. – Я желаю тебе счастья. Не теряй тот свет, на который мы все и пришли.

– Дайсукэ-сан… – Я проглотила ком, вставший в горле. – Спасибо тебе. Я обязательно напишу поэму про вас с Окамэ. Из нее получится песня, которую будут петь до скончания века.

Аристократ усмехнулся.

– Мы были бы очень рады. – Он сделал шаг назад, приник к ронину, а тот обнял его за плечи. – Sayonara, Юмеко-сан, – тихо попрощался Дайсукэ, и они с Окамэ замерцали, а потом стали бледнеть в ослепительном мареве. Ронин поднял руку в прощальном жесте, а потом свет стал до того ярким, что уже невозможно было на них смотреть. – Мы всегда будем за тобой присматривать.

– Глупышка кицунэ, ну что ты ревешь? – Рэйка выступила вперед. Рядом с ней возвышалась грозная фигура Чу. – Это вовсе не конец. Смерть не значит, что мы разлучимся навечно.

– Знаю, – ответила я сквозь слезы. – Просто… я буду очень сильно по вам скучать. Мы проделали такой большой путь! И мне так хотелось, чтобы мы и до конца добрались все вместе…

Мико протянула ко мне призрачные руки. Прозрачные холодные пальцы сомкнулись на моих.

– Мы обязательно еще увидимся, – заверила меня Рэйка. – Может, в другом обличье и под другими именами, но наши души обязательно узнают друг друга. Перед тобой сейчас стоит важная задача, Юмеко. Дракон исчез, но свиток остался. Еще тысячу лет он не пригодится, но надо решить, что с ним делать. Может, снова поделить на части, может, спрятать, а может, придумать что-то другое, что не пришло мне в голову… Его судьба теперь – в твоих руках. От тебя зависит, что станет с Драконьим свитком.

Рэйка подняла голову и закрыла глаза. Лучи солнца ласково упали на нее, и контуры силуэта задрожали.

– Мне пора, – прошептала она, открыла глаза и улыбнулась мне. – Уверена, ты хочешь немного побыть наедине с Каге-саном. – Мико подняла руку и коснулась призрачными пальцами моей щеки. – Я горжусь тобой, кицунэ. Запомни, ты не одна. Никто из нас тебя не оставил.

– Arigatou, – дрожащим шепотом поблагодарила я, и мико тоже вспыхнула, ослепительно, ярко. – Спасибо тебе, Рэйка-сан. Спасибо вам всем. Спасибо большое.

Свет померк, Рэйка и Чу исчезли. Меня трясло. Из глаз ручьями бежали слезы. А потом я почувствовала его присутствие у себя за спиной. Мягкий, тихий голос прошептал мне на ухо:

– Юмеко.

– Тацуми… – шепнула я в ответ. Мой голос дрожал от рыданий. Я открыла глаза, но увидела лишь собственную тень на земле. – Я… я не хочу прощаться.

Тацуми замер в нерешительности, а потом обнял меня со спины призрачными руками. Я не чувствовала его прикосновений – его руки, как и у Рэйки, были бесплотными, так что я смогла ощутить лишь прохладное покалывание. Но Тацуми все равно склонился ко мне близко-близко и коснулся губами моей щеки.

– Я найду тебя, – пообещал он. – Обещаю, Юмеко. Не важно, сколько понадобится времени, далеким ли будет мой путь, пусть даже он займет несколько жизней, я не оставлю поисков. Может, моя внешность изменится и имя станет совсем другим, но ты навсегда останешься половиной моей души. И моя душа не успокоится, пока не воссоединится с твоей.

– Но если ты изменишься… как же я тогда тебя узнаю?

– Не волнуйся, – сказал Тацуми. – Однажды ты просто поднимешь взгляд и увидишь меня. И сразу поймешь, что это я. Потому что наши души узнают друг друга.

Я повернулась к нему, посмотрела на него сквозь пелену слез. Он уже почти совсем исчез – остался лишь бледный силуэт на фоне рассветного неба. Я моргнула и улыбнулась сквозь слезы.

– Ловлю на слове, Каге Тацуми! – прошептала я. – До новых встреч.

Он поднял исчезающую руку и коснулся моей щеки. Меня обдало волной мурашек, хоть я и не смогла почувствовать прикосновение.

– Я люблю тебя, Юмеко, – прошептал он. – Клянусь честью, я отыщу к тебе дорогу.

Тацуми опустил голову, коснулся своими губами моих. Я закрыла глаза.

Прощай, Тацуми. Надеюсь, когда мы в следующий раз встретимся, то сможем быть вместе по-настоящему. Без кланов, императоров, Драконьих свитков. Однажды мир успокоится и все это останется позади, и тогда мы найдем дорогу друг к другу. И я уже ни за что тебя не отпущу.

Когда я открыла глаза, рядом уже никого не было.

Солнце поднялось над горами, все звезды погасли. Я стояла на каменной лесенке, мне на лицо падали теплые лучи, а в спину дул ветер. Я смотрела, как свет потихоньку омывает долину внизу. Долгая ночь подошла к концу. Дракон явился и ушел. Началась новая эра.

Я села у края, а Камигороши положила рядышком и стала смотреть на долину, на то, как солнце прогоняет остатки теней и мрака. Я понимала, что надо спуститься с горы, отыскать армии Кланов Луны и Тени, если хоть кто-то из них выжил, и рассказать о том, что случилось. И твердо решила, что так и сделаю. Цуки заслуживали знать, что их остров теперь в безопасности, Предвестник ожил, а Желание произнесено. Но пока что у меня не было сил. На душе было тяжело, а потери словно оставили в сердце глубокую рану. Мне нужно было немного погоревать, побыть наедине с воспоминаниями о друзьях, о человеке, которого я любила, чтобы, когда буду пересказывать эту историю, не разрыдаться и говорить лишь о триумфе и победе.

Солнце грело мне голову и плечи, Камигороши, холодный и безжизненный, лежал рядом. Я думала о случайных встречах: о незнакомце, защитившем меня от демонов, которые гнались за мной по лесу, о нападении разбойников на безлюдной дороге, о встрече с красивым воином в маске на мосту, залитом лунным светом, о знакомстве со строгой, подозрительной мико в крохотном святилище. Думала о доброте Дайсукэ, трезвом разуме Рэйки, дерзости Окамэ. Вспоминала, как на меня смотрел Тацуми, его прикосновения к коже, обещание, которое он дал мне шепотом в самом конце. Думала обо всем, что случилось со мной после побега из храма Тихих Ветров с припрятанным под одеждой свитком – об опасностях, дружбе и любви, – и несколько раз замечала, что улыбаюсь сквозь слезы.

Там-то меня несколько часов спустя и нашла Киёми-сама.

* * *

– Юмеко.

Я обернулась. В нескольких шагах от меня остановилась даймё Клана Луны с длинными распущенными волосами. Широкие рукава тихо шелестели на ветру. Вид у Киёми-самы был уставший, одежда кое-где порвалась, на руках и лице темнели капельки грязи и крови. И все же она была цела и смотрела на меня с облегчением.

Я заморгала. Радость обрушилась на меня мощной волной.

– Киёми-сама! – прошептала я, а упрямые слезы снова хлынули из глаз. – Вы живы!

– Да, – даймё Клана Луны печально улыбнулась. – Мы понесли огромные потери, нас несколько раз оттесняли, но оборона выстояла. Демоны не тронули ни одну из деревень, а когда Предвестник только появился, мы воспользовались хаосом и паникой и нанесли ответный удар. И все же потери серьезные. Если бы не помощь Клана Тени, никто из нас не пережил бы этой ночи.

Я с содроганием вспомнила сморщенное, скрюченное создание, которое кричало на Дракона и требовало исправить то, что случилось две тысячи лет назад.

– Госпожа Ханшу… – начала я.

– Знаю, – спокойно ответила Киёми-сама. – Я видела, как изменился ее облик. Она взлетела в облака сразу же, как появился Предвестник, и больше не вернулась. Давно поговаривали, что даймё Клана Тени медленно сходит с ума. Надеюсь, что ее душа все же обрела покой, где бы она ни находилась.

– Что же теперь будет с Каге?

Киёми-сама покачала головой.

– Не знаю, – серьезным тоном ответила она. – Кажется, наследников у Ханшу не было. Ее советник, Каге Масао, взял ситуацию в свои руки. И вроде бы держит ее под контролем. Больше мне о судьбе Клана Тени ничего не известно, да я и не вправе спрашивать. Пусть Каге сами решают свои дела. А я вернусь к своим.

Даймё Цуки замешкалась, но потом сделала два шага вперед. Она не сводила с меня темных глаз, в которых читались тревога и сочувствие.

– Дочь моя… – начала она, и впервые за все время нашего знакомства в ее голосе послышалась неуверенность. – Я… так счастлива, что ты выжила. Я знаю, что ты пережила страшную ночь, и, раз вокруг нет твоих друзей, предположу, что… – Киёми-сама осеклась и сдвинула тонкие брови, точно не зная, как лучше выразить свою мысль. Я прикусила губу. По моим щекам скатились две слезинки.

Наконец даймё продолжила:

– Но ты – здесь. Ночь Желания миновала, империя выстояла. Генно больше нет, врата в Дзигоку запечатаны, демоны вернулись в бездну. Уж не знаю, что случилось, почему Предвестник на время лишился рассудка, но ты победила. Очень надеюсь, что острова Цуки теперь в безопасности, что весь этот кошмар позади.

Я кивнула.

– Мы победили… – прошептала я, с трудом веря собственным словам. – Все позади, но… – я замолчала и закрыла глаза под гнетом ярких, болезненных воспоминаний. – Мои друзья… – наконец продолжила я дрожащим голосом, – без них я бы не справилась. Вот кто настоящие герои.

– Память о них сохранится в веках, – торжественно пообещала Киёми-сама. – Они останутся в людских воспоминаниях, песнях, стихах, пьесах, их наследие никогда не будет забыто. – Она подняла голову и посмотрела на небо. Солнце омыло своим светом ее лицо. – Мы оплачем всех, кого потеряли, и сложим о них легенды, но сегодня время чествовать тех, кто выстоял.

Она посмотрела на меня, и я увидела, что жуткая, неизбывная скорбь в ее взгляде начала понемногу рассеиваться, как туман на солнце.

– Шестнадцать лет назад я потеряла дочь, – сказала даймё. – А этой ночью могла потерять во второй раз. Но – спасибо судьбе, милостивым ками или ее невероятной удачливости – она теперь стоит передо мной. Нам выпал еще один шанс, Юмеко, – продолжила она и – невероятно! – улыбнулась. Улыбка была слабая, робкая, будто даймё уже и забыла, как улыбаться, но она озарила ее лицо и рассеяла сумрак, оставшийся во взгляде. – Если ты готова, я хочу показать тебе твою родину.

Мне на глаза опять навернулись слезы. Пошатываясь, я поспешила к Киёми-саме, крепко схватилась за ее протянутые руки. Она переплела наши пальцы.

– Да, готова, – прошептала я. – До чего же долгой была эта ночь…

Даймё Клана Луны ответила мне улыбкой, потом со вздохом обвела взглядом долину, посмотрела в сторону Шинсей Ядзю.

– Мои советники, наверное, с ума сходят от беспокойства, – иронично подметила она. – А ками уже начали возвращаться. Я чувствую, как земля приветствует их. Но у нас еще много дел. Так пойдем же, дочка, – сказала она и сжала мои ладони. – Пора домой.

Эпилог

В Ивагото на долгие годы воцарился мир.

В остальной части империи ничего толком не изменилось. Клан Тени, изрядно поредевший, потерявший многих самых сильных воинов, вернулся на свои земли, и начались мучительные выборы нового даймё. У Ханшу и впрямь не нашлось ни одного наследника за последнюю тысячу лет, и, хотя несколько аристократов и заявляли, что приходятся дальними родственниками кому-то из детей даймё, в итоге победил Каге Масао: именно он оказался ближайшим из живых родственников Каге Ханшу – кем-то вроде правнука, только с множеством «пра-пра-пра» впереди. Господин Иесада был крайне недоволен выбором нового даймё и выказывал свое недовольство громко и страстно. Однажды утром его нашли у себя в комнате с посиневшим лицом, среди осколков чайной посуды. Объявили, будто бы он подавился пирожным моти – вот ведь трагичное совпадение! – и после его смерти на нового даймё уже никто не смел жаловаться.

Камигороши, Прóклятый Меч Каге, вернулся в семейное святилище Каге, где его запечатали, поручив заботам местных священников. Пускай в оружии уже не жила душа óни, проклятие никуда не делось, если верить Каге Масао. «Это прóклятый клинок, отнявший жизнь у Великого Ками, – сказал он даймё Клана Луны незадолго до того, как Каге покинули земли Цуки в ту ночь. – И сила проклятия – вовсе не в присутствии Хакаимоно, а в том, что этот меч может разрубить любого на своем пути. Он свел с ума множество убийц демонов и отнял жизни тысяч. Такое оружие нельзя доверять абы кому. Мне кажется, сами Ками прокляли Клан Тени за то, что мы столько лет пользовались таким страшным оружием. Возможно, однажды, когда тьма снова подступит к империи, Камигороши попадет в руки тому, кто справится с искушением. А пока пусть Прóклятый Меч остается лишь в легендах и стирается из людской памяти».

Так и повелось. С той ночи не появилось больше ни одного убийцы демонов, и никто из воинов Клана Тени не бился мечом, объятым пурпурным светом. По Ивагото ходили слухи о клинке, который погубил Дракона, но со временем и они поутихли и забылись.

Драконий свиток забрали в столицу Клана Луны и долго спорили о том, как поступить с этим артефактом и помешать будущим поколениям его использовать. Спрятать? От этого, как оказалось, мало толку, да и делить его на части – затея не из лучших, погубившая к тому же немало жизней.

Дебаты шли много дней, и наконец даймё приняла решение о том, что сами Цуки станут новыми хранителями Драконьего свитка и что молитва останется на островах Клана Луны, совсем рядом с тем местом, где впервые призвали Дракона. Цуки принесут Ками клятву о том, что не станут использовать силу свитка в корыстных целях, и будут следить за тем, чтобы артефакт не попал в недобрые руки. Во дворце не так давно построили святилище – туда-то и было решено поместить свиток под охрану священников, служительниц и ками, подальше от остального мира. Решение не было идеальным, но еще хуже было бы отправить свиток в свободный полет. Да и потом, как знать, что принесет новое тысячелетие? Может, уже очень скоро мир позабудет легенду о Драконьей молитве.

Я понимала, что это просто мечта, что, когда подойдет время возвращения Предвестника, империя снова погрязнет в хаосе и все будут биться за свиток, но… тысяча лет – это не так уж и мало. А мне столько всего хотелось сделать и увидеть, прежде чем беспокоиться о новом появлении Дракона.

Я задержалась на островах Цуки на целых три года. После того как Киёми-сама объявила меня своей официальной наследницей, надо было многому научиться: разобраться в политике Цуки, в их отношениях с ками и остальной империей, в сложных придворных порядках – от всего этого у меня голова шла кругом. Но я была рада, что смогла остаться и столько всего узнать. Ведь это касалось моей семьи, моей родины. Моего дома.

Но все равно, хоть здесь я впервые за долгие годы обрела счастье, порой я засиживалась на каком-нибудь пирсе или маленьком песчаном пляже, глядя вдаль, туда, где море встречается с небом. Или любовалась звездами, устроившись в траве среди обширных дворцовых садов, пока вокруг меня плясали кодама. Иногда я замечала в толпе лицо или силуэт, от которых сердце так и замирало в груди, и только потом понимала: нет, я обозналась. Так случалось не один раз.

Однажды ночью, по прошествии трех с лишним лет после ночи Желания, в мою дверь постучали. На пороге стояла Киёми-сама.

Я оторвала глаза от книги, которую читала, – сборника эссе знаменитого философа и поэта Мицу Тадами. Чтение было довольно скучное, даже занудное, а автор задавался вопросами, которые меня удивляли: скажите на милость, как можно так долго мучиться, размышляя, есть ли душа у цветка вишни? Но дело в том, что через пару дней к нам должен был прибыть посланник от семейства Мицу, а Клан Воды обожал философские споры. Как сказала Киёми-сама, добрый хозяин должен уметь поддержать разговор, интересный гостям. Даже если от него трещит голова.

– Киёми-сама! – поприветствовала я даймё Цуки, а она ответила мне ласковой улыбкой – больше она так никому не улыбалась. – Прошу, заходи! Что-то случилось?

– Нет. – Глава Клана Луны переступила порог и тихо закрыла за собой дверь. Ее длинные волосы были распущены, а не собраны на затылке, как обычно, а одета она была чуть скромнее, чем принято при дворе, но все равно элегантно. Я знала, что полагается поклониться, отложить книгу и коснуться лбом пола, когда в комнату заходит даймё Цуки, но, когда мы оставались наедине, можно было не придерживаться всех формальностей.

Киёми-сама изящно прошлась по татами и села напротив меня. Ее взгляд задержался на книге, которую я держала. Сперва даймё нахмурилась, а потом улыбнулась.

– Ах, Мицу Тадами. В свое время мы с молодыми поэтами-воинами много часов спорили о достоинствах его таланта, но сейчас, боюсь, без нескольких чашечек саке я за такой спор не сяду, иначе под утро уж очень сильно будет болеть голова.

– Посмотрим-посмотрим, – с интересом сказала я, отложив книгу в сторону.

Даймё тихо засмеялась, и у меня по коже побежали мурашки. Теперь она стала улыбаться чаще, но в самом начале казалось, что смеяться она совсем разучилась. В первый год я потратила уйму времени на безобидные розыгрыши над аристократами, чтобы заставить даймё хихикнуть, фыркнуть, хмыкнуть, хоть что-нибудь! Аристократам пришлось ох как несладко: в их волосах появлялись птицы, их веера крали обезьянки, но Киёми-сама видела мои фокусы насквозь – а может, просто хорошо знала повадки кицунэ. Как бы там ни было, она всякий раз догадывалась, кто устроил во дворце такой переполох. Но в день, когда мне удалось привести самого что ни на есть настоящего кабана в главный зал, где в этот момент труппа театра но разыгрывала перед даймё особенно драматичную сцену, я наконец увидела, как она смеется до слез. Потом мне здорово влетело, но все равно я сочла этот фокус своей личной победой!

– Сегодня я видела, как ты гуляешь по скалам, – серьезным голосом произнесла Киёми-сама и внимательно всмотрелась в мое лицо. Я непонимающе заморгала. – Ты глядела на море, на то, как отплывают торговые корабли. И в тебе… было столько тоски, Юмеко-тян… Уже не в первый раз. Скажи, ты хочешь уплыть с островов Цуки?

– Нет! – Я быстро покачала головой. – Мне тут очень хорошо, Киёми-сама. Здесь ты, Клан Луны, ками, ёкаи. Здесь мой дом.

– Верно, – даймё кивнула. – Эти острова навсегда останутся твоим домом. Тебе здесь всегда рады, Юмеко-тян. Но я знаю ёкаев и уже видела такую тоску. Ты прибыла к нам из храма Тихих Ветров, что на территории Клана Земли, ты побывала в Кин Хейген Тоши и на землях Тени, пересекла Драконий Хребет и море Кайхаку. Ты перевидала больше мест, чем большинство моих подданных, тебе довелось стать свидетельницей таких событий, о которых многие слышали лишь в легендах. Но от этого только хуже, правда ведь?

Я сглотнула и посмотрела на свои руки.

– Повидать мир – моя большая мечта, Киёми-сама. Но куда важнее – обрести дом. Империя никуда не денется. Но вот… – Я сжала кулаки, тихо вздохнула, пряча глаза, чтобы она не увидела правды. Тоски, от которой я никак не могла отделаться. – Gomen… – прошептала я. – Я счастлива здесь, но…

– Дочь моя, – нежным голосом позвала Киёми-сама. – Ты ведь кицунэ. Пускай и не сразу, но я поняла, что некоторых духов не удержишь. Мир зовет их за собой, они слышат его песнь в вое ветра, среди облаков, у горизонта. И чем крепче ты в них вцепляешься, тем громче звучит эта песнь. А потом становится оглушительной. Мы нашли друг друга, – продолжила даймё. Ее голос был нежен, как лепестки сакуры. – У тебя теперь точно такая же связь с этими островами, как и у меня самой. Твой дом никуда не исчезнет. Но ты слышишь зов мира, и от этой песни невозможно отрешиться.

Даймё Цуки выпрямилась, уверенная, грациозная, и посмотрела на меня сверху вниз.

– Однажды ты унаследуешь этот клан, дочь моя, – сказала она. – Когда я уйду к праотцам, ты возглавишь нашу семью и будешь хранить Драконий свиток, чтить договор с ками, защищать эти острова – все это ляжет на твои плечи. Но ты еще такая юная, а я вовсе не собираюсь на покой. Я могу найти в себе силы и отпустить тебя.

Киёми-сама ласково мне улыбнулась, но в темных глазах поблескивали слезы.

– Корабль, на котором сюда привезут посланника семейства Мицу, называется «Лазурный змей», – тихо продолжила она. – Капитан – мой добрый приятель. Когда придет пора отплывать к землям Клана Воды, я легко уговорю его взять еще одного пассажира до города Сэйрю. А оттуда можно отправиться в любой уголок империи!

Сердце у меня подскочило, но я покачала головой.

– Не могу же я вот так просто исчезнуть, Киёми-сама, – возразила я. – А как же Цуки? И другие кланы? Все знают, что я твоя дочка. Если я вот так пропаду…

– Я всем скажу, что ты отправилась в паломничество, – спокойно пояснила даймё. – Никто ни о чем расспрашивать не станет. Не волнуйся, доченька, – она хитро улыбнулась краешком рта. – Остальная империя считает выходцев из Клана Луны эксцентричными чудаками. Иногда это очень выручает.

Она наклонилась, взяла меня за руку и подняла, а потом заглянула мне в глаза.

– Раньше я очень боялась, что однажды ты просто исчезнешь и я никогда больше тебя не увижу. Но ты выросла, и на твою долю уже выпало немало испытаний. Если мир зовет тебя, я должна тебя отпустить. Я буду верить, что ты ко мне вернешься.

Я кивнула. В горле встал ком, а глаза защипало от слез.

– Обещаю, – прошептала я. – Мне… мне правда очень надо уплыть, Киёми-сама. Я столько всего хочу увидеть! Но это не навсегда. Я обязательно вернусь. Теперь, когда я тебя нашла, нас уже ничего не разлучит.

Как не смогло разлучить прежде.

* * *

Из личного дневника даймё Клана Луны, последний день лета

Сейчас часто можно услышать истории о бродячей лисе. Обычно она является в обличье скромной крестьянской девушки, но порой превращается в ёкая со сверкающими золотистыми глазами. Встретить ее можно где угодно – на мосту в долине Кин Хейген Тоши, в дремучих лесах Каге, на высоких склонах Драконьего Хребта. Ее видели в пещерах, маленьких крестьянских деревеньках и просто на дорогах в самых разных уголках империи. Некоторые рассказывают о ее благородстве и доброте, о том, что лиса ищет тех, кто нуждается в помощи. Кто-то считает, что она – озорница, приносящая хаос, и, если уж ее где заметили, жди беды. Но во всех историях лиса в итоге помогает тем, кого встретила: иногда это происходит случайно, иногда – по стечению обстоятельств или в разгар сумятицы. А когда она уходит, людям, несмотря на благодарность, трудно побороть недоумение: они даже не всегда понимают, взаправду ли все это было – или только почудилось?

Но однажды, через много лет после того, как слухи о лисе начали ходить в народе, она исчезла. Сперва этого никто не заметил, и никто не мог взять в толк, почему так случилось, хотя многие считали, что своенравному ёкаю просто надоели все эти путешествия и он решил вернуться к нехитрой жизни полевой лисы. Больше бродячей кицунэ в Ивагото никто не видел, но истории о ней сохранились и стали легендами.

А через несколько лет после того, как бродячая лиса пропала, даймё Клана Луны покинула этот мир. Говорят, умерла она тихо, в кругу семьи и членов клана, и единственная дочь тоже была рядом. Те, кто знал даймё Цуки при жизни, запомнили ее красивой, но строгой и серьезной женщиной, которая никогда не улыбалась, но в последние годы выглядела счастливой и умиротворенной и рада была передать свою мантию правительницы дочери. Дочь оказалась не готова ко всему, что на нее свалилось, и первое время ей пришлось несладко, но ками и народ направляли ее, и в итоге она стала предводительницей, которой ее мать могла бы гордиться.

Сегодня мы отмечаем сто лет с Ночи Дракона. Сто лет назад мы дали отпор Генно, демонам из Дзигоку и девятихвостому лису, на миг возомнившему себя богом. Время вспоминать и праздновать, время почтить тех, кто отдал жизнь, чтобы помешать безумцу уничтожить империю. Сегодня весь Клан Луны ликует, и империя празднует вместе с нами, но мне немно-го грустно. Для смертного столетие – это целая жизнь, и те, кто бился с нами в ту ночь, уже давно ушли к праотцам. Но я кицунэ, и в моих жилах течет отцовская кровь. Для лисы столетие – лишь краткий миг, и я помню тот день так отчетливо, будто он был позавчера.

Друзья мои. Где бы вы ни были, надеюсь, вы счастливы. Мне же пока не посчастливилось ни с кем из вас встретиться. Я пересекла всю империю в надежде найти хоть кого-то из вас, уловить знакомый промельк, но, кажется, судьба не спешит нас сводить. Что ж, так тому и быть. Я искренне верю, что однажды мы встретимся, и, когда это случится, нам покажется, что мы вовсе не расставались. Хотя, наверное, вы очень удивитесь, узнав, что ваша наивная, беспечная лисичка стала даймё целого Клана Луны. Мне столько всего надо вам рассказать, друзья мои, но я дождусь встречи наших душ. В конце концов, я ведь кицунэ. У меня есть время.

Я отложила перо, пробежалась взглядом по подсыхающим чернилам, аккуратно закрыла дневник и вернула его на полку над моим столом.

В дверь вежливо постучали.

– Моя госпожа? – позвала Хана, одна из моих прислужниц. – Юмеко-сама, уже пора. Вы готовы?

Я вздохнула.

– Да, Хана-сан, – я поднялась и повернулась к дверям. – Прошу, входи. Не надо прятаться за дверью, как юрэй. Помнится, недавно меня вот так же Мисако испугала, так я чуть сёдзи не подожгла.

Дверь отодвинулась. На пороге показалась юная хорошенькая девушка. Она быстро поклонилась и переступила порог.

– Моя госпожа, меня послали сообщить вам, что гости уже начали собираться, – проговорила она и выпрямилась, скользнув взглядом по моему наряду. В нем, как и полагалось, присутствовали цвета нашего клана: кимоно было черным, нижняя рубашка – серой, а шелковую ткань украшали сотни серебристых листиков. Но если присмотреться внимательнее, можно было заметить среди серебра еще пять ярких цветов. Каждый символизировал одну душу. Сегодня этот узор показался мне особенно уместным.

Хана задумчиво улыбнулась, и я заключила, что наряд ей понравился.

– Благодарю, Хана. А теперь прекращай за меня беспокоиться и иди праздновать. До завтра точно не понадобится никому расчесывать волосы или мести полы. Я знаю, что Мисако уже ушла в город. Беги за ней, угостись моти, запусти бумажного дракона. Сегодня радостный день, мы чтим память героев, погибших сто лет назад. У тебя есть фонарик? Сможешь запустить его по реке?

Девушка энергично закивала.

– Да, Юмеко-сама! Мой прапрадедушка был одним из асигару, которые сражались с войском демонов! Увы, он погиб, но мы никогда не забудем его жертвы!

– Правильно. Почти его память сегодня. И пусть о нем не забывают никогда. Ну же, беги. – Я кивнула на коридор. – Повеселись на славу. Чтобы до завтрашнего утра я тебя тут не видела!

– Хорошо, Юмеко-сама!

Хана поклонилась и убежала вприпрыжку, топоча подошвами сандалий по деревянному полу. Я улыбнулась ее радости, а потом последний раз посмотрела на себя в зеркало.

На меня взглянула кицунэ с заостренными ушками и золотыми глазами. Я удовлетворенно кивнула. Посланники и представители других кланов часто не могли скрыть удивления при виде меня. И не из-за моей лисьей природы, открытой совсем немногим. Они ожидали увидеть пожилую даму, морщинистую старуху, умудренную опытом. А не девчонку, порой годящуюся им во внучки. Я отказывалась носить высокую прическу на затылке – гребни и шпильки больно царапали мне голову – и всегда ходила с распущенными волосами, длинными, до самого пояса. Я мало походила на мудрую и уважаемую правительницу, и вскоре, как в случае с госпожой Ханшу, поползли слухи. Пока что, учитывая изолированное положение наших островов, они оставались лишь слухами, но я понимала, что рано или поздно вся империя узнает, что даймё эксцентричного, «не от мира сего» Клана Луны – не вполне человек.

А мне было все равно. Пускай империя узнает, что даймё семейства Цуки – кицунэ. Это не изменит ни моих дел, ни клятвы беречь мой народ, семью и ками, живущих рядом.

Я отвернулась от зеркала, подошла к столу, осторожно взяла бумажный фонарик, лежащий в уголке. Он не был похож на круглые красные фонарики чочин, висящие на ниточках над дверями. Мой фонарик был приземистый и прямоугольный. Его тонкие бумажные стенки были белыми, и на каждой стороне густыми черными чернилами были выведены имена. Пять самых дорогих моему сердцу имен, пять душ, которые я никогда не забуду. Хино Окамэ, Тайо Дайсукэ, Рэйка, Суюки.

Каге Тацуми.

А вот имени Киёми-самы на фонарике не было, хотя я подумывала его туда добавить. Но все же праздник был посвящен памяти тех, кто бился и погиб в Ночь Дракона, кто отдал жизнь ради спасения империи. В честь усопших ближних устраивались и другие церемонии. Каждый год в ночь смерти даймё мы шли в одну из рощиц в лесу ками. Там, среди сотен кодама, духов, а порой даже при участии Великого Кирина мы отдавали дань памяти даймё Цуки и молились о том, чтобы ее мудрость и дальше вела меня верным путем. Пока что так и получалось. И вряд ли Киёми-сама обиделась бы, узнав, что ее имя не добавили на белый фонарик. Сегодня – время чествовать другие души.

Довольная собой, я вышла из комнаты и столкнулась с Цуки Акари, поджидавшей меня в коридоре с двумя вооруженными самураями. Акари была моей главной советницей и ближайшей подругой, а еще ошеломительно красивой девушкой, наделенной умом мудреца и хитростью бога обезьян. Нас можно было бы принять за сестер, и порой Акари вела себя мне под стать, но я помнила ее еще маленькой чумазой девчушкой, бегающей по садам при дворце. Особых советов она мне не давала, но у нее повсюду были свои информанты, поэтому она знала все, что происходит во дворце, и делилась со мной нужными сведениями.

– Юмеко-сама! – поприветствовала меня Акари, почтительно поклонившись (а вот улыбка вышла не вполне почтительная, но ее увидела лишь одна я). На публике моя советница была просто воплощением шарма и изящества – и только тогда называла меня «Юмеко-сама». – Солнце клонится к закату. Все ждут, пока даймё Клана Луны пустит по реке первый фонарик.

Я показала свою белую ношу.

– Я готова. Пойдем. Но сперва… – я строго взглянула на Акари. – Ты принесла, что я просила?

Девушка раздраженно вздохнула и достала палочку с тремя разноцветными рисовыми пирожными, нанизанными на нее, – это было популярное праздничное угощение. Я просияла, забрала у нее палочку, а самураи сделали вид, что ничего не заметили.

– Когда доедите, Юмеко-сама, – продолжила Акари, сделав особый упор на «сама», точно хотела напомнить, что даймё великого клана не пристало объедаться ярмарочными сластями, уж во всяком случае, на людях… – …загляните в главный зал, там вас ждет Каге Харуко. Она хочет о чем-то поговорить перед запуском фонариков.

– Да? – Я откусила кусочек от рисового шарика и пошла по коридору, размахивая палочкой. – Я слышала, что у нее ухудшилось здоровье – во всяком случае, она сама так сказала, когда уведомила, что не сможет посетить наш праздник. Интересно, почему она вдруг передумала?

– Уверена, можно прямо об этом спросить.

Мы в тишине дошли до главного зала, в котором сегодня было необычайно пусто. Все уже были на празднике или на берегах речушек, текущих через город, и ждали запуска фонариков.

Но в зале осталась небольшая группка людей – мужчин и женщин в узнаваемых черных и пурпурных одеждах Клана Тени. В самом центре, окруженная аристократами и самураями, сидела статная пожилая дама. В ее волосах поблескивала проседь, но годы не отняли у нее ни капли красоты. Она устроилась на подушке, скрестив ноги и выпрямив спину, и смежила веки, но, как только я остановилась напротив, тут же открыла глаза и пронзительно взглянула на меня.

– Харуко-сама, – я учтиво кивнула, и она ответила мне тем же. – Честно сказать, не ожидала вас тут увидеть. Вы ведь писали, что неважно себя чувствуете и не осилите путешествие.

– Это чистая правда, – даймё Каге подняла руку, и молодой самурай, стоявший рядом, тут же подхватил ее и помог встать. – Я приехала, потому что моему треклятому внучку страсть как захотелось тут побывать, – сквозь зубы поведала она, – и, раз уж мы все равно оказались в ваших краях, я решила нанести вам визит из уважения. – Дама натянуто улыбнулась. – А вы нисколько не изменились с нашей прошлой встречи… когда же это было, лет тридцать назад? Еще до войны с Хино, которая отняла у меня сына. – Харуко-сама покачала головой, точно хотела отогнать эти воспоминания. – Прошу прощения за дерзость, кажется, вы не знакомы с моим внуком? – Она кивнула на мужчину, стоявшего рядом. – Это Каге Кусуке.

Кусуке учтиво поклонился.

– Для меня огромная честь познакомиться с вами, моя госпожа.

– Я бы и со вторым своим внуком вас познакомила, но этот негодник, из-за которого и состоялось это дурацкое путешествие, решил, видимо, что встреча с даймё Клана Луны во дворце – это совсем не важно, и исчез, как только мы сошли на причал! – Каге Харуко сердито всплеснула руками. – Ну что ты будешь делать с этим мальчишкой. Не будь он столь блистательным воином, давно бы его уже к монахам упекла, далеко-далеко. Может, хоть они бы в его грезах разобрались.

Я навострила уши и уже хотела порасспрашивать даймё поподробнее, как вдруг в открытые двери дворца ворвался тихий гул и вмиг охватил весь город. Сотни местных жителей и гостей праздника выдохнули одновременно. Я обернулась и увидела то же, что и все.

– Солнце садится, – тихо напомнила Акари. – Юмеко-сама, нам пора.

Я кивнула и быстро поклонилась правительнице Клана Тени.

– Простите, Харуко-сама, но мне надо идти.

– Да, конечно.

Пока я шла по ступенькам дворца Клана Луны, на Шинсей Ядзю спустились сумерки. Воздух наполнили прохлада и приятное предвкушение. Вечер выдался чудесный: на небе ни облачка, не холодно и не жарко, а ветерок разносит вокруг ароматы праздничных яств – рисовых клецок данго, якитори[23], жареных осьминожек на палочках и не только.

У кромки воды собрались десятки людей. Я осторожно перешла реку по арочному мосту и спустилась на берег, присела на корточки и взглянула на свое отражение. На меня смотрела девушка с заостренными ушками и золотыми глазами – она мало чем отличалась от той девчушки, которая целых сто лет назад сбежала из храма Тихих Ветров со свитком, которому суждено было изменить мир.

И все же она очень изменилась. Она повзрослела. Узнала, что такое любовь и потери, нашла семью, поняла, что самое главное в жизни. Она много путешествовала, повидала немало потайных уголков империи, и все ради того, чтобы почувствовать, что сильнее всего ее тянет домой. Теперь у нее был народ, который в ней нуждался, и целый остров, который надо было защищать. Ее жизнь можно было бы назвать счастливой, если бы не крошечная рана в сердце, откуда докучливо сквозило сомнением.

Фонарик мягко засиял у меня на ладони, высветив имена, написанные на белых стенках. Я улыбнулась и осторожно опустила его на воду, а потом легонечко подтолкнула. Бумажный прямоугольник сперва закачался на волнах, потом лениво проплыл вперед, ярко мерцая на чернильной воде, а потом его подхватило течение и повлекло за собой в самый центр реки.

Где-то у меня за спиной раскатисто застучал барабан. Толпы, обступившие реку, склонились к воде, стали тоже пускать фонарики, и те поплыли дальше: какие-то – лениво, а какие-то – проворно кружась, унося за собой имена всех душ, которые принесли себя в жертву, чтобы мы могли теперь вот так собраться вместе. Скоро я потеряла свой бумажный прямоугольник среди других, а вся река окрасилась оранжевым светом. Звездочки в небе казались отражением фонариков – и наоборот. Я закрыла глаза и вознесла молитву ками и тем, в чью честь мы расписали наши кораблики: я просила о том, чтобы их никогда не забыли.

А потом я почувствовала на себе чей-то взгляд, и внутри проснулось какое-то удивительно знакомое ощущение. Я подняла голову.

С дальнего берега за мной наблюдал человек, окутанный туманным светом фонариков. В глазах у него плясали фиолетовые искорки. Это был молодой самурай, одетый в черное, а на плече виднелась эмблема клана Каге. Я сразу поняла, что это аристократ, а еще он был удивительно похож на Каге Кусуке, внука даймё, разве что на несколько лет младше. Самурай смотрел на меня внимательно и изумленно, и на миг мне вдруг показалось, что мы снова перенеслись на скалу с видом на долину и через секунду он прошепчет мне на ухо свое обещание и исчезнет из моих объятий.

Мое сердце исступленно забилось под ребрами, а на глаза навернулись слезы. Часть моей души, притаившаяся где-то в глубине, пустилась в радостный пляс, воспарила и возликовала. Она сразу узнала его. Все в точности, как он и обещал.

Самурай, стоявший на дальнем берегу, улыбнулся.

– Наконец-то я тебя нашел.

Глоссарий

arigatou: спасибо

baba: вежливое обращение к старшей женщине

baka/bakamono: дурак, идиот

gomen: прости, извини

hai: выражение согласия, да

inu: собака

ite: ай!

konbanwa: добрый вечер

kuso: распространенное ругательство

mabushii: «очень ярко», ослепительно, как солнечный свет

minna: все

nande: почему?

nani: что?

ohiyou gozaimasu: доброе утро

omachi kudasai: пожалуйста, подождите

oyasuminasai: спокойной ночи

sugoi: потрясающе

sumimasen: простите, извините

yokatta: выражение облегчения, хвала богам

аманодзяку: мелкие демоны Дзигоку

асигару: пехотинцы-крестьяне

аямэ: ирис

вакидзаси: короткий меч, который носили в паре с катаной

гаки: голодные призраки

гашадокуро: скелеты-великаны, призываемые злой магией

гэта: деревянные сандалии

дайкон: редька

даймё: господин-феодал

дайтэнгу: ёкай, старший и самый мудрый из тэнгу

дзасики-вараси: юрэй, призрак, приносящий удачу дому, где он обитает

дзёрогумо: ёкай-паук

Дзигоку: Царство зла, ад

Дзинкей: Ками, бог милосердия

дзюбокко: хищное растение-вампир

Дорошин: Ками, бог дорог

ёдзимбо: телохранитель

ёкай: существо со сверхъестественными способностями

каваусо: речная выдра

каго: паланкин

кама: серп

камаитати: ёкай, ласка с когтями-серпами

ками: мелкие божества

Ками: великие божества, девять богов Ивагото; одаренные ками: те, кто рожден с магическими способностями

каппа: ёкай, речное создание с миской на голове, заполненной водой. Если вода расплескивается, ёкай теряет силу

карасу: ворон

катана: меч

каэру: медная лягушка, денежная единица в Ивагото

кицунэ: лиса

кицунэ-би: лисье пламя

кицунэ-цуки: лисья одержимость

кодама: ками, древесный дух

комаину: пес-лев

кунай: метательный нож

мадзуцуши: маг, тот, кто умеет пользоваться магией

мико: служительница храма, святилища

мино: соломенный дождевик

мон: семейный герб

Мэйдо: Царство ожидания, по которому путешествует душа, пока не переродится

неко: кошка

Нингенкай: Царство смертных

ногицунэ: злая дикая лиса

нурикабэ: ёкай, живая стена, которая загораживает дороги и двери так, что ее нельзя обойти и пересечь

нуэ: ёкай, химера, в которой сочетаются черты тигра, змеи и обезьяны. По легенде, может управлять молниями

нэдзуми: крыса-ёкай

нэцкэ: резная деревянная фигурка, с помощью которой шнур походной сумки крепится к оби

оби: пояс

окури-ину: ёкай, большая черная собака, которая преследует путешественников и съедает их, если они спотыкаются или падают

оммёдзи: те, кто практикует оммёдо

оммёдо: оккультная магия, главным образом связанная с прорицаниями и предсказаниями

омукадэ: гигантская сороконожка

óни: демоны-исполины из Дзигоку

оникума: демон-медведь

онрё: юрэй, мстительный призрак, насылающий неудачи и страшные проклятия на тех, кто перед ним провинился

офуда: бумажный талисман, обладающий магическими свойствами

рёкан: гостиница

рю: золотой дракон, денежная единица в Ивагото

сагари: ёкай, голова лошади, отделенная от тела; падает с ветвей и пугает прохожих

саке: спиртной напиток из ферментированного риса

сама: вежливое обращение к тому, кто выше тебя по статусу

сан: вежливое обращение, часто используется между равными

сансай: съедобное дикое растение

сенсей: учитель

сёги: тактическая игра, родственная шахматам

сэпукку: ритуальное самоубийство

сюрикэн: метательная звездочка

таби: носки или обувь с разделенными пальцами

Тамафуку: Ками, бог удачи

танто: короткий нож

тануки: ёкай, маленький зверь, напоминающий енота, обитает в Ивагото

татами: плетеные тростниковые коврики

Тенгоку: небесный рай

тора: серебряный тигр, денежная единица Ивагото

тэнгу: ёкаи-вороны, создания, напоминающие людей с большими черными крыльями

тэцубо: большая дубинка, которой орудуют обеими руками

тян: вежливое обращение к женщинам и детям

убумэ: юрэй, призрак женщины, умершей в родах

усаги: кролик

фуросики: ткань, которой обвязывают ношу, чтобы легче было нести

хакама: штаны в складку

хання: демон, обычно женского пола

хаори: рубашка-кимоно

Хечимон: Ками, бог силы

хитодама: человеческая душа

цутигумо: гигантский горный паук

чочин: подвесной бумажный фонарь

шиноби: ниндзя

юки-онна: снежная женщина

Юме-но-Секай: Царство грез

юрэй: призрак

ямабуси: горный отшельник

яри: копье

Примечания

1

Большое спасибо (яп.). – Здесь и далее прим. перев.

2

Да (яп.).

3

Зд.: дуралей, балбес (яп.).

4

Каго – крытые японские носилки, укрепленные на двух длинных шестах.

5

Ну… (яп.)

6

Тё-хан – традиционная японская игра. В бамбуковый стаканчик кладут пару игральных костей, встряхивают их и ставят стаканчик кверху дном. Игроки должны отгадать, какое суммарное число очков выпало – четное или нечетное.

7

Куноити – женщина-ниндзя.

8

Танто – небольшой самурайский кинжал.

9

Извини… (яп.)

10

Ай! (яп.)

11

Зд.: как я рад (яп.).

12

Тамафуку – Ками, бог удачи.

13

Зд.: какая красота! (яп.)

14

Японские раздвижные двери часто изготавливаются из бамбука и рисовой бумаги.

15

Театр но – один из старейших видов традиционного японского театра, объединяющий в себе танцы, пение, музыку и собственно драму. Классические атрибуты таких спектаклей – маски, красочные костюмы и веера.

16

Проклятье! (яп.)

17

Зд.: эй, все! (яп.)

18

Бакэнеко – кошка-оборотень, обладающая магическими способностями. Один из самых популярных демонов в японской мифологии.

19

Традиционный японский элемент архитектуры, частое украшение двориков при буддистских храмах.

20

Доброй ночи (яп.).

21

Имеется в виду кукла хина-нингё, один из главных атрибутов японского праздника Хинамацури («Праздник девочек»). Такие куклы разодеты в наряды из дорогих тканей, часто изображают членов императорской семьи и передаются по наследству.

22

Прощай (яп.).

23

Якитори – кусочки курицы, поджаренные на бамбуковых шампурах.

Content

Джули Кагава
Ночь дракона

Часть первая

1. Призванный из Дзигоку

2. Знакомые тени

3. Мечи во мраке

4. Прóклятый городок

5. Одурачить мертвецов

6. В вороньем гнезде

7. Умибодзу

Часть вторая

8. Вступить в игру

9. Помощь кодама

10. Город Священных Существ

11. Томление юрэя

12. Даймё Клана Луны

13. Саке и воспоминания

14. Лисьи чары под луной

15. Тайная тропа

16. Демоны у ворот

17. Защитить даймё

18. Кошмар

19. Барьер разрушен

20. Исход ками

Часть третья

21. Долина демонов

22. Пещера скорби

23. Проклятие кидзё

24. Девятихвостый лис

25. Место Призыва

26. Предвестник

27. Лис, пожелавший стать богом

28. Долина Дзигоку

29. Ответ духов

30. Желание

Эпилог

Глоссарий

Примечания