Савицкий Г.

Битва за Мариуполь. Документальный роман от очевидца событий

© Савицкий Г., 2023

© ООО «Яуза-каталог», 2023

* * *

Слово к читателю

Буду краток. Родился и вырос в Мариуполе, в 1999 году приехал учиться в Донецк, где и остался. В 2009 году опубликовал книгу «Поле боя – Украина. Сломанный трезубец». Уже когда к власти пришел президент Виктор Ющенко, стало понятно, по какому кровавому пути он ведет Украину. К сожалению, через пять лет боевая фантастика «ближнего прицела» превратилась в публицистику. И на прицеле украинских националистов оказался мой Донбасс.

В апреле 2014 года я стал добровольцем-медиком, а впоследствии совсем немного довелось послужить в Отдельном танковом батальоне «Дизель» Народной милиции ДНР в качестве санитарного инструктора медицинского взвода. При том что сам я – инвалид III группы по онкологии щитовидной железы. Но это мой личный выбор.

В настоящее время являюсь военным журналистом, в Мариуполь периодически выезжал с 24 марта этого года. В основу романа легли как впечатления от службы военно-полевым медиком, так и встречи с различными людьми: военными, врачами, местными мариупольцами.

Надеюсь, что в этой книге я сумел реализовать свое право на правду.

Пролог

Военный аэродром где-то на юге России гудел как переполненный улей. Правда, «пчелки» здесь подобрались соответствующие: фронтовые бомбардировщики-ракетоносцы Су-34, они же «адские утята». Так остроумно назвали летчики свои могучие крылатые машины за широкий и уплощенный носовой обтекатель, под которым размещалась плоская фазированная антенна локатора.

Пока аэродромная команда снаряжала патронные ленты к 30-миллиметровым бортовым пушкам, подвешивала дальнобойные ракеты для поражения наземных целей и поменьше, класса «воздух – воздух», для самообороны, в классе подготовки летного состава проходил предполетный брифинг.

– Ваша задача в первом ударе: поражение украинских зенитных ракетных комплексов С-300, «Бук», «Тор» и прочих специализированными ракетами Х-31ПД. Они наводятся на излучение радиолокаторов. Пока те будут отслеживать первую волну запущенных в рамках спецоперации крылатых ракет «Калибр». После атаки – разворот и уход на аэродром базирования. Каждой группе из восьми машин придается звено радиоэлектронной борьбы. Также необходимо использовать и индивидуальные средства РЭБ каждого самолета. Вопросы?.. Вопросов нет. По машинам!

Короткая перекличка команд на старте: запрос на запуск двигателей, руление и финальное «Разрешите взлет!»

«Взлет разрешаю!» – на острых факелах фиолетово-белого форсажного пламени под сдвоенными килями вертикального оперения стремительно взлетали Су-34 с полной боевой загрузкой.

Высоко в усыпанном звездами небе штурман-оператор докладывал:

– Вышел на расчетный рубеж пуска. Разрешите работу?

– Работу разрешаю.

– Пуск произвел! – легким нажатием на гашетку на ручке управления самолетом ракеты отправляются к цели.

– Отворот, ухожу на базу, прием.

– Вас понял, подтверждаю.

Ревущие огненные стрелы ракет со скоростью 1000 метров в секунду рвались к целям. Если Россия решила уничтожить нацизм, то ее, как и в 1945 году, ничто не остановит!

Глава 1

«Опытный солдат ходит в тапочках»

По злой иронии судьбы именно Киевский район Донецка, по-видимому, из-за близости аэропорта имени Прокофьева, до сих пор находится под обстрелом со стороны украинских националистов. Местным жителям не нужно было смотреть телевизор, чтобы оценить обстановку, – достаточно только выглянуть в окно, если оно еще целое и не забито фанерой после того как ударная волна очередного взрыва выбила стекла. А в последнее время, примерно с середины февраля, украинская артиллерия словно бы взбесилась – обстрелы практически не прекращались.

На сборный пункт, размещенный в одной из школ, стекались люди, словно отдельные ручейки в бурный водоворот войны. Но пугает он уже немногих. За восемь лет и без того жесткий характер дончан еще более закалился, многие приходят сейчас, уже имея за плечами опыт напряженных боев лета 2014 года или зимы 2015-го – освобождения Дебальцево совместно с подразделениями ДНР и ЛНР. Да и постоянные артиллерийские обстрелы со стороны украинских войск добавляют мотивации местным жителям – защитить от бандеровских нелюдей свои дома и семьи.

Тертые жизнью и наученные войной мужики кучковались группами, курили, перебрасывались негромкими, но емкими фразами. Для того чтобы понять друг друга, ветеранам много слов и не нужно было. У ног многих из них – уже собранные походные рюкзаки или сумки с вещами.

– До войны я служил в СОБРе МВД. Когда началось в 14-м году, пошел в ополчение. Помнится, мы под Ясиноватой поставили зенитную пушку на железнодорожную платформу с тепловозом. Получился своеобразный «бронепоезд». Понадобился он нам всего лишь один раз – прикрывали огнем, когда вытаскивали наших раненых ребят с «нейтралки», – вспоминает Роман. У него давнее ранение и пара Георгиевских крестов в придачу, к службе он относится без всякой романтики и с изрядной долей скептицизма. – Там посмотрим, может, и пойду, но только в боевое подразделение. Чтоб не «через день на ремень».

У входа в школу дежурили бойцы военной комендатуры Донецка. Они все были экипированы по-боевому. Роман улыбнулся им как своим знакомым. Действительно, «служивый» такого же «служивого» увидит сразу.

За каждым человеком здесь его судьба, которая в разговоре буквально расцвечивается неожиданными фактами.

– Начинал служить еще с 2014 года в 7-й бригаде в Луганске, ЛНР, потом перевелся в ДНР и прослужил три с половиной года в разведвзводе, потом – наводчиком зенитной установки ЗУ-23-2. У меня 4 февраля закончился контракт, и я сейчас перевожусь в другое подразделение, – говорит невысокого роста мужичок с позывным «Паук». Он считает, что сейчас, в сложившихся условиях, можно закончить то, что хотели сделать еще в 2014 году. – Надеюсь на то, чтобы освободить и свой город, я живу недалеко от границы с Крымом, в Херсонской области, и уже восемь лет не был дома.

Призывники собрались совершенно разные: здесь в одном строю могут оказаться и студент, и преподаватель из Донецкого технического университета, и рабочий, и служащий. Кто-то пришел впервые, особенно это касается ребят 1995 года рождения.

– Пришел на призывной пункт, чтобы защитить свой дом. Я живу здесь, в Киевском районе Донецка, и в последнее время слышу, насколько усилились обстрелы с украинской стороны. Раньше не служил, но теперь пойду! – Сергей, в мирной жизни теплотехник, настроен решительно.

– Принял решение пойти служить, в соответствии с Указом главы ДНР. До этого времени я к армии не имел никакого отношения, работаю преподавателем в Донецком национальном техническом университете, – утверждает мужчина лет тридцати.

– Страха перед армией нет, скорее растерянность, – говорит студент того же вуза Глеб.

Вполне вероятно, что стараниями «отцов-командиров» растерянность этого парня сменится уверенностью в собственных силах, жесткой и мотивированной жизненной позицией. Армия действительно закаляет характер. Но опытные офицеры понимали, что одной только мотивации мало, необходимо хоть немного времени, чтобы эти ребята научились необходимому на войне минимуму для выживания и действительно эффективного ведения боя.

– Ничего, научишься спать стоя и обедать на ходу! – тут же пошутил один из бывалых вояк.

Но все равно за каждой такой шуткой чувствуется внутреннее напряжение. Тому же поспособствовали звуки канонады – где-то на севере Донецка вновь обстрел, а может быть, уже идет бой…

Еще в прошлом, 2021 году высказывания официального Киева резко изменились. Они и до этого не отличались миролюбием ни к Донбассу, ни к России. А 4 сентября 2021 года в эфире украинского «5 Канала», принадлежащего бывшему президенту Украины Петру Порошенко, главнокомандующий ВСУ Валерий Залужный рассказал, как он мечтает проехаться по Красной площади в Москве и по Арбату на танке[1]. С тех пор в Донбассе только и наблюдалось увеличение обстрелов и вооруженных провокаций со стороны украинской армии и националистических подразделений. А в последнее время, зимой 2021 года, началась чуть ли не разведка боем практически по всей линии соприкосновения. Украинская армия пыталась атаковать и выявить систему обороны Донецкой Народной Республики. То же происходило и в Луганской Народной Республике. Все это со стороны киевских властей началось отнюдь не сразу и не вдруг.

– Я уже второй раз провожаю в армию сына Владислава, в 2014 году он служил в казачестве. Он отработал смену, пришел утром, собрал вещи и отправился сюда, на сборный пункт. Тяжело, конечно, снова переживать эти непростые чувства, но, с другой стороны, нужно отдать долг Родине, чтобы потом не было стыдно… – вздыхает мать добровольца Ирина.

– Я и в Советской армии служил, и в 2014 году в ополчении, был в боях за Донецкий аэропорт в июле. Рассчитываю снова пойти в армию, хотя мне сейчас 60 лет, но есть Указ, согласно ему до 70 лет берут, – говорит доброволец Борис.

На сборном пункте целый клубок судеб, они все разные, но объединяет их одно – желание с оружием в руках защитить свои семьи и своих близких.

* * *

Мужчина лет тридцати в удобной камуфляжной куртке, таких же брюках и высоких шнурованных ботинках с рюкзаком за спиной резко выделялся среди всего многообразия людей разных возрастов, пришедших на сборный пункт в Киевском районе Донецка. Причем отнюдь не только продуманной и удобной для походов и для боев одеждой, но скорее некоей внутренней уверенностью и мотивацией. Не торопясь, он подошел к бойцам военной комендатуры, поздоровался и негромко, сдержанно с ними о чем-то переговорил. Так же вежливо и сдержанно они ему ответили. Доброволец просто отошел в сторону.

– А что это у тебя в пакете сбоку рюкзака приторочено? – поинтересовался интеллигентного вида офицер в очках с тонкой оправой, который вышел из дверей сборного пункта.

– Шлепанцы, товарищ капитан. Как говорится, «опытный солдат ходит в тапочках», – открыто улыбнулся пришедший на сборный пункт мужчина.

– Служил?

– Так точно, еще в четырнадцатом, медиком в ополчении. А потом еще и в Отдельном танковом батальоне «Дизель».

– Медицинское образование есть?

– Нет, я биологический факультет нашего Национального университета окончил за год до войны, в 2013-м.

– Как тебя зовут?

– Егор.

– Позывной есть?

– А как же – «Укол»! – улыбнулся Егор.

Офицер немного помедлил, собираясь с мыслями.

– Тут такое дело, если ты добровольцем хочешь пойти, то как раз сейчас комплектуется отдельный батальон, по своей структуре – мотопехотный. Но есть весьма существенная особенность: у нас большинство личного состава из тех, кто уже имел боевой опыт раньше. Или, как ты, например, еще и определенные военные навыки, а еще лучше – и военно-учетную специальность. Ты вот как это правильно…

– По сути, специалист по тактической медицине – парамедик, но военно-учетная специальность у меня записана в военном билете как «санитарный инструктор».

– Вот-вот. Именно такие люди нам нужны. Служить будешь в подразделении Народной милиции ДНР, со всеми льготами, выплатами и официальным статусом участника боевых действий. Кстати, если приведешь еще кого-нибудь толкового, то мы это только приветствуем.

– И что для этого нужно?

– Когда будешь внутри проходить комиссию, отдай документы вот этому человеку… – офицер черкнул на листочке в блокноте пару фраз. Оторвал его и передал Егору. – Надеюсь, еще увидимся!

* * *

Внутрь школы, где размещался сборный пункт, призывников пускали группами по пять-шесть человек. В просторном спортзале школы на длинных низких скамейках сидели призывники, дожидаясь своей очереди к столам приемной комиссии. В ожидании они вполголоса переговаривались, делились впечатлениями и воспоминаниями о службе. Строили предположения о том, куда их повезут дальше – сразу в действующие подразделения или на полигоны для приобретения или тренировки военных навыков.

Обычные парты застелены скатертями, на них таблички: «Рядовой состав», «Сержантский состав», «Офицеры и прапорщики». Рядом за столом расположились несколько врачей в белых халатах.

Дождавшись своей очереди, Егор отдал листок от капитана молодой женщине в военной форме и с погонами лейтенанта на плечах. Она понимающе улыбнулась и направила добровольца к другому столику. Быстро ответив на стандартные вопросы анкеты, Егор предъявил военный билет ДНР, указал свою военно-учетную специальность – «стрелок-санитар».

– Образование?

– Высшее.

– Кем и где служили?

– Санитарный инструктор в Народном ополчении Донбасса с весны 2014 года, затем санитарный инструктор медвзвода Отдельного танкового батальона «Дизель», – Егор назвал номер в/ч.

– Хорошо, ожидайте.

Вскоре Егор вместе с другими добровольцами погрузился в один из автобусов. Минуты прощания, слезы, напутствия, пожелания скорейшего возвращения, обещания звонить, когда выдастся свободная минутка… Родные, матери, жены, сестры торопливо передавали им сумки с вещами. (Небольшая заминка: преувеличенно веселые женщины мужественно сдерживают слезы. Они стараются не расстроить своих защитников излишним проявлением эмоций.)

Снова Донбасс отправляет своих сыновей и дочерей на войну. Снова дома остаются матери и дочери, жены и сестры, у которых теперь осталась в жизни только одна цель – дождаться назад своих героев. Но все ли дождутся?..

* * *

Прислонившись к стеклу, Егор вспоминал, как совсем недавно отправлял свою жену Катерину в эвакуацию в Ростовскую область. В здании администрации одного из районов Донецка собрались женщины, старики, дети; прощание с родными, уезжающими в эвакуацию, стало еще одним измерением человеческой драмы Донбасса. Оставлять свои родные дома, расставаться с близкими всегда тяжело, особенно когда над любимыми городами – Донецком, Макеевкой, Горловкой, Шахтерском, Торезом, Еленовкой, Докучаевском – нависла угроза уничтожения.

В месте сбора консультировали жителей, желающих эвакуироваться. Ответственный работник подробно рассказывала порядок действий и записывала на подходящий рейс. В эвакуационном пункте царила суета. «Ой нет! Давайте на автобус попозже, а то я не успею холодильник разморозить», – говорит пожилая женщина. Вот так обычные бытовые мотивы переплетаются с желанием спастись от смертельной угрозы.

Эвакуационные автобусы от здания районной администрации отправлялись в Российскую Федерацию с 9:00 каждые два часа. В целом, как оценил для себя Егор, организация всех эвакуационных мероприятий оказалась на довольно высоком уровне. Все делалось хоть и непросто, но все же без излишней суеты и спешки.

Люди терпеливо ждали транспорт, рядом – сумки с вещами. За годы войны дончане уже давно привыкли полагаться на судьбу, а эмоции проявляют сдержанно. И сейчас ждут возможности не только и не столько спастись самим, но уберечь от опасности родственников. Пусть даже и ценой самого тяжелого расставания с теми, кто больше всех дорог. Таков горький парадокс нынешней действительности.

В основном люди, которые уже восемь невыносимо долгих и невыносимо горьких лет живут в состоянии войны, переживают не о себе, а о судьбе детей, внуков и правнуков. Тех, кто родился здесь уже во время вооруженного конфликта и не знал мирной жизни.

– Еду вместе с внучкой и правнучкой. В России у нас родственников нет, поэтому мы полностью надеемся на организаторов эвакуации, что нас разместят, – рассказывает жительница Киевского района Донецка Наталья Ивановна. Ее семья живет всего в трех километрах от подконтрольной украинским силовикам Авдеевки, неподалеку от села Спартак.

– Едем вместе с внучкой Олей, ей девять лет. В 2014 году мы не выезжали, а сейчас сын с невесткой настояли, чтобы мы уехали. Сын служит, ему виднее, – говорит жительница Киевского района Донецка Ольга Викторовна.

Возле автобусов – сдержанное прощание, и те, кто отправляется в эвакуацию, и те, кто остается, стараются быть спокойными. Но эмоции все же прорываются слезами. Молодой парень в военной форме курит сигарету за сигаретой. Рядом – его молодая супруга и ребенок. Вспоминается строчка из старой советской песни о гражданской войне: «Дан приказ: ему – на запад, ей – в другую сторону…»

Вот так и Егор провожал свою ненаглядную супругу Катерину в Ростовскую область, к родным. А сам уже знал, что пойдет воевать за Донбасс, постарается довоевать, доделать то ратное дело, которое начал еще в 2014 году в Народном ополчении.

Слезы, поцелуи, долгие минуты прощания…

Катерина надела на шею мужа простой серебряный крестик на цепочке.

– Это крестик моей бабушки, пусть бережет тебя. Обещай мне, что будешь носить его и не снимешь никогда, – сквозь слезы промолвила Катерина.

– Обещаю, мой котеночек. Я очень тебя люблю и обещаю сделать так, как ты сказала, – пообещал Егор, целуя свою ненаглядную жену.

Эвакуация – страшное слово, которое отделяет людей от родных домов и улиц, от любимых и близких, – звучало сейчас в прифронтовом Донецке, в Европе XXI века…

Нелегкие воспоминания прервала остановка – впереди влево и вправо уходила серая бетонная стена с колючей проволокой поверху и наблюдательными вышками по углам. Рядом с серыми воротами, украшенными красными звездами, устроен контрольно-пропускной пункт с красной табличкой, указывающей на принадлежность к Народной милиции ДНР. На стене – желто-красные предупредительные плакаты: «Внимание! Проход запрещен, ведется огонь на поражение». Широкие стальные ворота открылись, и автобусы въехали в расположение воинской части. Мобилизованные прибыли на новый пункт постоянной дислокации.

Глава 2

Солдатские страхи

Егору, который успел повоевать в Народном ополчении Донбасса в 2014 и 2015 годах, было страшно, и он не скрывал этого. Правда, его опасения носили несколько иной и, если так можно выразиться, более конкретный, а не абстрактный характер. Все без исключения нормальные люди и нормальные солдаты боятся смерти, ранения или увечья. Егор же боялся попасть в подразделение тупого самодура-командира, а такие случаи тоже бывали, и погибнуть зазря, по его прихоти. Он стоически переносил извечную армейскую неразбериху и общую неустроенность военного быта, но опасался шальной пули, которую можно было получить прямо в «располаге» от не разрядившего в специальной оружейной комнате свой автомат новичка. Остерегался необдуманного геройства и откровенной глупости еще необстрелянных молодых парней. Боялся того, что часовой на «боевых» уснет – и их перережут как котят вражеские диверсанты… Боялся, что их могут бросить на неподавленную оборону врага, боялся, что элементарно не хватит бинтов и медикаментов, чтобы спасать раненых на передовой.

Все это были вполне обоснованные солдатские страхи уже получившего некоторый житейский и военный опыт здравомыслящего человека. Егор ни в коем случае не испытывал по такому поводу ни капли стыда. Он на практике хорошо знал и видел лично, к чему приводят и недооценка противника, и переоценка собственных сил, и элементарное раздолбайство, которое характерно для любой армии мира. Это был тот самый экзистенциальный опыт, который приходит только со временем и весьма дорогой ценой. И поступаться своими принципами военный медик из Донецка не спешил.

* * *

Правда, пока все шло более-менее ровно. Комбат Артем Пехтерев с позывным в честь главы Донецко-Криворожской Республики – легендарного Артема произвел на Егора неплохое впечатление. Подчиненных он держал в ежовых рукавицах уставной дисциплины, но излишне «гаек не закручивал», сам интересовался теми или иными вопросами организации и обеспечения своего «ветеранского батальона».

Кадровый пехотный офицер родом из Донецка, он служил в Крыму. Вместе с вверенной ему частью «Артем» перешел на сторону сил «Русской весны», отказавшись стрелять в свой же народ по указке бандеровских националистов, захвативших власть в Киеве.

Вернулся в Донбасс и воевал в ополчении. В общем, «Артем» был тем командиром, который в принципе не допустит разгильдяйства во вверенном ему подразделении, который умеет беречь своих подчиненных не только непосредственно на «боевых», но и в расположении части. Нормальная еда и баня, обмундирование и экипировка, вооружение и техника, снабжение и транспорт и бог весть что еще – именно это и складывалось потом в показатели боевой эффективности вновь сформированного мотострелкового батальона.

* * *

Командир медицинского взвода и непосредственный начальник Егора тоже оказался нормальным парнем. Молодой хирург общей практики, недавний выпускник Донецкого национального медицинского университета имени Максима Горького Дмитрий Громов опыта набрался еще студентом. В воюющем восемь лет Донецке по-другому и не получалось. Огненным летом 2014 года он как раз перешел на второй курс. Молодой и горячий Дима Громов оперировал под обстрелами, оказывал первую помощь, когда это было необходимо, эвакуировал раненых с поля боя. Научился он и стрелять: что поделаешь, на «передке» без этого тоже никак.

Честно говоря, Егор боялся, что ему не повезет с командиром: был уже у него непродолжительный, но весьма горький опыт. Из этого самого опыта военно-полевой медик уяснил, что самый худший командир на войне – из «пиджаков». То есть из гражданских специалистов, которым лишь в силу профессии или пройденной когда-то в молодости в институте военной кафедры повесили на плечи офицерские погоны и поставили над людьми. Нередко подобный субъект воспринимает свой командирский статус только лишь как способ получить неограниченную власть над подчиненными, возможность потешить свое непомерно раздутое эго. Но никак не ответственность за подчиненных. И начинались постоянные придирки, ссоры, скандалы, различного рода эксцессы, которые в первую очередь мешали выполнению задач боевой подготовки.

Чем глупее был подобный командир, тем хуже он отзывался о своих подчиненных, стремясь переложить на них собственную долю ответственности за порядок во вверенном ему подразделении. О таких горе-командирах бывалые и серьезные бойцы говорили: «Спишем на боевые…»

К счастью, Дима Громов принадлежал к иной категории «пиджаков» – увлеченных своим делом профессионалов.

Такие люди действительно на практике, а не только на словах, стремятся что-то изменить к лучшему, и у них это получается. Пусть и ценой весьма серьезных усилий. К тому же причислить Диму к категории «пиджаков» можно было лишь условно, ведь его становление как хирурга пришлось как раз на период боевых действий, а они в Донецке не прекращались даже в период шатких и эфемерных Минских договоренностей. Подобные соглашения с преступным режимом тогдашнего, еще пятого президента Украины Петра Порошенко оборачивались лишь вооруженными провокациями на линии разграничения между киевскими силовиками и ополчением ДНР и все новыми обстрелами городов республики. Естественно, все новыми и новыми жертвами среди мирного населения.

В общем, и Егор, и Дима остались довольными друг другом и общее взаимопонимание нашли быстро.

– Мне бы еще заместителя комвзвода толкового найти… – посетовал как-то лейтенант медслужбы.

– Фельдшер скорой помощи подойдет?

– Это вообще было бы идеально!

– Хорошо, позвоню своей знакомой. Если она сможет, то все будет прекрасно, – улыбнулся Егор.

С Юлей Цыганок он был знаком еще с 2014-го, они тогда оба были в Добровольческом медицинском отряде Народного ополчения Донбасса. Егор тогда жадно учился всему, что могло бы пригодиться в обороне родного Донецка. И в первую очередь он учился медицине, старался узнать, вникнуть и попробовать на практике все тонкости врачевания на войне. Как раз в этом Юля Цыганок с позывным «Кобра» стала его наставницей. В конечном итоге она признала, что ученик делает определенные успехи в освоении непростого лекарского искусства. Разумеется, в пределах своей компетенции, именно как тактический медик на поле боя.

С трудом, но Егор все же разыскал в одной из больниц своего замкомандира. Юля Цыганок согласилась, вот только руководство этой больницы, где она сейчас работала в реанимационном отделении, наотрез отказывалось отпускать ценного сотрудника «отсиживаться в окопах». Это Егор проявил изрядную долю иронии, комментируя ситуацию. Но все же против соответствующего предписания из Управления Народной милиции ДНР главврач пойти не смог. Так в батальоне появился еще один классный профильный специалист. Военно-полевой медик «Укол» стал для своего начальника лейтенанта Громова одновременно и головной болью, и занозой в заднице. Вернее, как более деликатно выразилась фельдшер Юля, «уколом в мягкое место». Сам Егор шутку оценил. А сам командир медвзвода Дима Громов подобное рвение подчиненного только поощрял. Толковые, думающие подчиненные для хорошего начальника и командира тоже весьма ценная находка.

Казалось бы, рядовой, а спорит с офицером – невероятно, но факт! Однако в деле обеспечения лекарствами и перевязочным материалом и бог весть чем еще по-другому и не получится. А все потому, что медицина в армии во многом держится на энтузиазме еще со времен великого русского хирурга Николая Ивановича Пирогова, основоположника мировой военно-полевой медицины, воевавшего в Крымскую войну 1853–1856 годов. Кстати, поэтому все в медвзводе имели право голоса, поскольку люди здесь собрались мотивированные, с высшим образованием и немалым практическим опытом. Такому не прикажешь в стиле командира-самодура: «Стой там – иди сюда!»

* * *

Еще одной особенностью, убедившей Егора в том, что он правильно выбрал подразделение, стала экипировка знакомого снайпера из разведывательного взвода.

«Джем» поделился радостью: кроме штатной снайперской винтовки, ему выдали еще и укороченный автомат АКС-74У. «Ксюха» со складным прикладом идеально дополняла длинноствольную «Драгуновку» как второе оружие снайпера. Винтовка СВД была хороша в условиях боя, но в ближнем огневом контакте компактный и довольно мощный автомат просто незаменим. Снайпер к тому же черной матерчатой изолентой, чтоб не бликовала и не выделялась, смотал два магазина на 30 патронов. Так что теперь у него был изрядный боезапас, что тоже важно при внезапном и скоротечном огневом контакте накоротке.

Опытный «Джем» сразу же поменял штатный скелетный приклад СВД на телескопический раздвижной, чтобы уменьшить габариты снайперского оружия. Но тем не менее укороченный АКС-74У всегда был у него под рукой – его можно мгновенно вскинуть и открыть огонь.

Обычно такими автоматами, довольно редкими, кстати сказать, в обычных боевых порядках пехоты, вооружались те, кто был ближе к штабу: личные водители командиров подразделения, писари канцелярии, редко – медики. Вообще, именно поэтому неплохой АКС-74У снискал себе образ в некоторой степени «дамского оружия» на войне.

А тут он был нужнее снайперу-разведчику, и именно тот раздобыл себе такое критически необходимое оружие.

Также разведчики получили от волонтеров из России квадрокоптер. Конечно, это не боевой специализированный дрон, но все же лучше, чем ничего. Теперь лишний раз не нужно будет головой рисковать, а проще поднять беспилотник и посмотреть удаленно на электронном планшете.

* * *

– Слушай, а почему у тебя позывной «Джем»? – поинтересовался как-то Егор у снайпера.

– Сладкое люблю, – абсолютно невозмутимо, как и полагается представителю его воинской специальности, ответил собеседник. И выдавил из тюбика на галету абрикосовое повидло. – Сладкое, говорят, для мозгов полезно.

Егор понимающе хмыкнул.

– А вообще, я считаю, что чем более незаметно на войне, тем лучше. Нехрен лишний раз отсвечивать и привлекать внимание к собственной персоне. Вот у тебя какой позывной? – поинтересовался снайпер.

– Ты ж знаешь, «Укол».

– Вот видишь! То есть в радиопереговорах если какой-то там «Укол» обратится к «Джему», то все это пройдет как-то мимо ушей вражеской разведки. А вот если в эфир выйдет, ну, скажем, условный «Киборг-убийца», «Супермен» или «Русский витязь», то на такого в первую очередь обратят внимание и в дальнейшем за ним как раз и станут следить.

– Логично излагаешь, «Джем», видимо, сладкое и вправду так полезно для мозгов! – рассмеялся полевой медик.

– А у тебя самого как, я имею в виду – с вооружением-снаряжением? – осведомился снайпер.

* * *

«Снарягу» Егор собирал себе сам, понимая, что рано или поздно это все-таки пригодится. Любимая женушка ругалась и пугалась одновременно: ругалась на «безосновательные траты» мужа и пугалась снова провожать его в армию и снова ждать, как в 2014 и 2015 годах…

Но судьба распорядилась иначе: любимая супруга сейчас вместе с котом Серым у родственников в Ростовской области. Ждет его возвращения. А он – снова в армии.

Снаряжение военно-полевого медика представляло собой РПС, так называемую ременно-плечевую систему с размещением подсумков не спереди, а по бокам. Так удобнее было ползать, ведь на поле боя под огнем противника первая помощь раненым и эвакуация выполняются только лежа. Это непреложная истина, оплаченная кровью!

Слева на разгрузочной системе у Егора находился объемный подсумок быстрого доступа с медициной. Кровоостанавливающие турникеты, жгуты, перевязочные пакеты. Порошки-гемостатики: Celox и «Гемостоп», а также гемостатические Z-образные бинты специально для тампонады ран. А для обработки и обеззараживания – раствор хлоргексидина в удобных пластиковых флаконах. Отдельно в плоских коробочках, выстланных изнутри ватой, – ампулы с сильнодействующими лекарствами для борьбы с шоком, обезболивающими препаратами. Естественно, и одноразовые шприцы, без них обойтись невозможно.

Справа располагался удобный подсумок на шесть автоматных магазинов, еще два крепились на бронежилете в быстром доступе. Все необходимое – всегда под рукой. В отдельном компактном подсумке на лямке бронежилета находились кровоостанавливающий турникет и шприц с парой ампул «для себя».

Вот, собственно, и все необходимое ему непосредственно на поле боя.

Автомат у Егора самый обычный, Калашникова, калибра 5,45 миллиметра, но со складным прикладом. Так удобнее. Никаких новомодных коллиматорных прицелов! В бою придется в основном ползать, прыгать и бегать, протискиваться через завалы, и дорогая оптика непременно разобьется. Единственное, что сделал полевой медик, – так это плотно обмотал лейкопластырем металлические кольца крепления и карабин автоматного ремня, чтобы ремень не гремел, как собачья цепь, и не демаскировал самого стрелка. Лейкопластырь он потом зачернил.

А вот в нагрузку Егору выдали еще и подствольный гранатомет с увесистым подсумком-патронташем на десяток «ВОГов». В этом случае полевой медик столкнулся со знаменитым «армейским способом». Сказано, что во взводе должно быть средство огневой поддержки, вот и получите «подствольник»! А то, что сам медицинский взвод насчитывает едва ли отделение, так какая разница?

Не сказать, что медик был в восторге от лишнего веса подствольного гранатомета и боекомплекта к нему. Но спорить не хотелось. К тому же у «подствольника» оказалась одна полезная особенность: с ним автомат при стрельбе меньше подкидывало.

Видно, что снайпер «Джем» профессионально оценил выкладку «Укола» – довольно сдержанно, в той же мере, что и его неброский позывной.

* * *

Вообще, опытные военные как раз внимательны к мелочам. Армия, а тем более боевая обстановка, дает мало времени на размышление, вот и приходится развивать в себе наблюдательность по отношению к окружающим людям и фактически становиться психологом на практике, а не в теории. Егор был глубоко убежден, что людям, зацикленным на собственном «исключительно богатом внутреннем мире», нечего делать ни в армии, ни уж тем более на войне. Да и в мирной жизни им, бедняжкам, тяжело приходится.

А что касается наблюдательности, то лично Егор выяснил по опыту службы следующую закономерность. Если физиономия у военного наглая и откормленная, значит, это тыловик, а если наглая и худая – значит, разведчик!

Ему как-то раз довелось наблюдать на автовокзале в Макеевке примечательную картину. В очереди на маршрутку стояли два военных. Один, пухлощекий и хорошо так заплывший жирком, держал картонку с армейским рационом питания. Наверное, ему лично выдали и он вез его семье. Другой, худой, с характерным загаром на обветренном скуластом лице, в удобной, хоть и выцветшей камуфляжной куртке, курил в ладонь, прикрывая огонек сигареты.

Такой вот контраст…

Кстати, о людях. Немаловажным вопросом стало наведение дисциплины и порядка во вновь сформированном подразделении. Конечно, в отдельный мотострелковый батальон пришли люди опытные и с весьма высокой мотивацией. Но все же жизнь на «гражданке» в некоторой степени расхолаживает даже в воюющей восемь лет республике. Вот и приходилось нещадно искоренять «махновщину» в подразделении.

В этом офицерам очень помогали опытные и толковые старшины рот, прапорщики, сержанты, да и просто более мотивированные и опытные солдаты, которые успели, что называется, «хлебнуть горячего» с 2014 года. Ведь даже после освобождения Дебальцево совместными усилиями подразделений ДНР и ЛНР зимой 2015 года локальные бои на разных участках Донбасского фронта не прекращались. Так что и опытных вояк хватало.

Вот только многие из них ушли из подразделений из-за такого состояния: «ни войны, ни мира». Но это, как говорится, несколько другая история…

А в батальоне опытные старшины и сержанты быстро навели воинскую дисциплину и порядок. Все понимали: начинается масштабная и серьезная военная операция, а потому и относиться ко всему нужно максимально серьезно: на войне мелочей не бывает.

Егору запомнился случай: по казарме с незажженной сигаретой в зубах по направлению к курилке вальяжно шествует вояка в расстегнутой камуфляжной куртке и форменной панаме, надетой задом наперед.

Сержант, замкомвзвода, заходит в расположение и видит эту удивительную картину.

– Боец, почему сигарета в зубах в помещении?!

– Так я ж не курю…

– Ну так вытащи свой хрен из штанов и в таком виде иди в туалет – ты же не ссышь!!!

– Виноват, товарищ сержант!

В мгновение ока сигарета исчезает в кармане, форменная панама убирается под погон на плече, камуфлированная куртка застегивается как положено. Боец принимает строго уставной вид[2].

Грязные берцы, нестираные носки, расхлябанный внешний вид, панибратские отношения, неуважение к старшим по званию – все это искоренялось нещадно. Например, если вечером перед отбоем старшина роты замечал, что кто-то поленился постирать носки, спать не ложилась вся рота, пока все не перестирают носки заново. Кстати, Егор как медик только приветствовал такое отношение к гигиене. Когда сотня физиономий на одно лицо проживает в одной казарме, последствия антисанитарии могут превратиться в настоящую эпидемию. Один солдат не помоет руки после посещения отхожего места – и назавтра несколько десятков человек слягут с кровавым поносом. Все, рота небоеспособна. И это в лучшем случае, ведь, как знал Егор, еще во Вторую мировую войну были нередки случаи, когда сильная дизентерия у солдат приводила к смертельному обезвоживанию и летальному исходу.

Уставы пишутся кровью. Кровью тех, кто эти уставы нарушил.

Глава 3

Военно-медицинское обеспечение

Если оружия да и боекомплекта хватало, то с медицинским обеспечением дела обстояли не так уж хорошо. Конечно, каждому мотострелку выдавались положенные жгут и перевязочный пакет, а непосредственно перед боем – еще и шприц-тюбик с сильным обезболивающим. А у самих медиков в наличии имелись стандартные армейские фельдшерские и санитарные сумки, наборы хирургических инструментов и лекарств. Но все понимали, что это необходимый minimum minimorum – и он действительно меньше необходимого.

Выручили волонтеры. Параллельно с эвакуацией мирных жителей из опасных районов вблизи линии боевого соприкосновения и мобилизацией военнообязанных и добровольцев в Народную милицию и другие силовые подразделения в ДНР набирало темп волонтерское движение. Неравнодушные жители шахтерской столицы и других городов республики несли на приемные пункты продукты, теплые вещи, различные лекарства… Люди приносили все, что только могли, например, пожилой мужчина пожертвовал полмешка картошки, как говорится, от души!

Как рассказала Егору одна из сотрудниц волонтерского пункта, очень актуальны медикаменты и перевязочные материалы. А также нескоропортящиеся продукты: консервы, лапша быстрого приготовления в вакуумной упаковке, сладости. Теплые вещи: толстые шерстяные носки, свитера, матрасы. Очень ценятся шахтерские сапоги – на фронте в период весенней распутицы они иногда даже лучше, чем армейские берцы.

– За эти восемь лет они очень много увидели и пережили, и это всех закалило. Быть сильными – значит не впадать в уныние, а прилагать все усилия для общего блага! – поделилась своими жизненными принципами тоненькая и хрупкая, но исключительно волевая девушка из Донецка.

При виде искреннего порыва помочь армии Егор вспомнил переломный для судьбы всего Донбасса 2014 год. Тогда ведь в первые дни и недели не было ничего, кроме огромного энтузиазма и самоотдачи. На баррикадах вокруг Донецкой облгосадминистрации – нынешнего Дома правительства ДНР – собирались абсолютно разные люди. Их объединяла только лишь одна идея – единого для всех Русского мира и патриотизма. Тогда бабушки несли стеклянные банки с консервацией из своих погребов, теплые вещи, одеяла. А возле мешков с песком парковался «крутой» джип, и его владелец с неплохим охотничьим карабином – да еще и с хорошей оптикой – занимал оборонительную позицию вместе со всеми на баррикадах…

Сейчас в республике уже выстроена и весьма неплохо функционирует система государственной власти, Донецк не скатывается в анархию, в отличие от столицы Украины. Народная милиция ДНР является серьезной силой. Но остался у людей вот этот порыв – поделиться с ближним в самую трудную минуту… Почему так происходит? Вероятно, ответ на этот вопрос каждый найдет в своем сердце.

– У меня сын служит в Народной милиции, а когда объявили мобилизацию, пошел воевать и муж. Теперь вот жду… Но стараюсь не унывать, заполнить это время работой, сейчас собираю и приношу вещи для наших бойцов. Хочу быть хоть так причастной к судьбоносным для всего Донбасса событиям! – сказала молодая женщина, которая привезла на такси объемистый тюк с теплыми вещами и коробку с медикаментами.

– Внук служит, сейчас он на задании. Больше я сказать не могу. Приношу сюда продукты, жду: скоро пенсия, и я намерен потратить ее тоже на консервы для солдат. Мне самому много не надо, – говорит Иван Сергеевич, тот самый пенсионер, который принес полмешка картошки.

– Я сама служила в боевом подразделении снайпером в 2014 году, воевала в Шахтерске и в Еленовке летом. А потом поступил приказ: женщин с таких военных специальностей снять. Сейчас я просто помогаю тем ребятам, которые на передовой, потому что знаю, насколько им там тяжело. Ведь война – это прежде всего тяжелая работа, – говорит Инна.

Девушка-волонтер также добавила, что молодые женщины не только занимаются комплектованием гуманитарной помощи, но и развозят ее на грузовых «Газелях». Направления разные – Горловка, Дебальцево, Новоазовск. Регулярно, каждый день уходят машины с гуманитарным грузом. Также приезжают и армейские грузовики с передовой.

– Ну, к нам ездить не нужно, мы вот сами – с «Уралом» и уазиком-таблеткой к вам приехали! – улыбнулся полевой медик из Донецка.

Они приехали в этот волонтерский пункт вместе с заместителем командира медвзвода Юлей «Коброй». И уже успели загрузить мощный «Урал» и забить до отказа бинтами, ватой и медикаментами салон санитарного уазика.

Самое главное – со всеми этими вещами, продуктами, медикаментами отправится по донецкой степи тепло сердец, чтобы согреть сейчас тех, кто не щадит собственной крови ради мирного будущего Донбасса.

Как узнал Егор, огромную, просто неоценимую поддержку волонтерскому движению в Донбассе оказывают гуманитарные фонды России: «География сердца», «Роспомощь», «Фонд доктора Лизы».

* * *

Нагруженные волонтерской помощью уазик-таблетка и мощный «Урал» ехали по заснеженным улицам Донецка. Как раз проезжали мимо Республиканского центра крови. Возле него было много народа, в основном женщины, и это понятно: мужчины ведь в большинстве своем ушли на фронт.

– Останови на минуточку здесь, – попросила Юля «Кобра». – Я же тут работала какое-то время. Зайду, так сказать, по знакомству.

В эти дни здесь очень много тех, кто пришел пожертвовать самое дорогое – кровь – для защитников Донбасса. Возле регистратуры и перед кабинетом медосмотра – большая очередь. Разговоры в ней, можно сказать, типичные: в каком районе Донецка сейчас «бахает», у кого в какое подразделение пошел служить муж, брат, отец, сын…

Многие волнуются: успеют ли все желающие сдать кровь? «Не переживайте, мы примем всех, кто хочет стать донором», – уверяет терапевт, которая проводит медосмотр.

Единица крови – так считается донорская кровь в объеме 450 миллилитров плюс-минус 10 %. В просторном светлом зале и происходит процесс сдачи крови. Сейчас здесь настоящий конвейер. Как только с кушетки осторожно поднимается очередной донор, медсестры готовят следующего. Их движения выверены до автоматизма. Игла плавно и совсем не больно входит в вену, и пластиковый пакет на 450 миллилитров – та самая «единица крови» – медленно наполняется темно-вишневой жидкостью. После чего медсестра и произносит ту самую фразу: «Спасибо за кровь!»

– А сколько в день сейчас принимаете? – спросил Егор медсестру в Центре крови.

– В день мы принимаем от 50 доноров, бывает и более 100. Препаратов крови у нас сейчас достаточно, – ответила та.

Егор как военно-полевой медик прекрасно знал, что на первом этапе борьба за жизнь раненого на поле боя сводится к двум важнейшим моментам: исключению острой кровопотери и борьбе с болевым шоком. Он также знал, что сейчас не разработан такой препарат, который в полной мере заменил бы кровь. Да, есть так называемые кровезаменители, но в основном они применяются для восполнения циркуляционного объема при острой массивной кровопотере. А с недавним обострением конфликта в Донбассе количество раненых мирных жителей увеличилось в разы.

«До последней капли крови» – так клянутся защищать свою землю и свои семьи, когда понимают, что отступать некуда. Кровь стала не только символом войны, но и мерой самопожертвования.

* * *

У Егора оказался хороший знакомый в России, который уже довольно длительное время занимался благотворительной помощью Донецкой Народной Республике. Почти чудо, что с ним удалось созвониться, и в течение 48 часов два грузовика привезли заказанное Егором медицинское оснащение и лекарства.

Михаил – сам участник Второй чеченской кампании, отслуживший в МВД России, мужик предельно конкретный, и офицерское слово для него свято. Уволился он, кстати, в звании капитана МВД. Невысокий, коренастый и широкоплечий, он являлся человеком действия, упрямство проглядывало в выражении его круглого лица. Взгляд серых глаз – прямой и вызывающий.

– Тебе бы в полицейском спецназе служить, а то нынешний род занятий как-то не соответствует внешнему виду, – с иронией отметил Егор.

– Добро должно быть с кулаками! – отшутился Миша.

Егору руководитель добровольческой миссии пришелся по душе: сразу видно, что он без камня за пазухой. Может, излишне горячий и эмоциональный, но зато прямой и открытый. Егор и раньше пересекался пару раз с Михаилом, а тут получилось пообщаться более тесно.

Результатом приезда волонтеров из России стало оснащение всех трех рот батальона и остальных подразделений кровеостанавливающими турникетами и современными жгутами «Апполо» или «Альфа», которые можно накладывать и одной рукой. Также привезли перевязочные эластичные бандажи на рану.

А вот Родина что выдала, тем и пользуйся! Но, кстати, по мнению Егора, старые советские индивидуальные пакеты являлись неплохим перевязочным средством. Их прислали буквально ящиками. Так же, как и ампулы противошоковых и сильных обезболивающих средств: дексаметазона и кетанова – их было просто завались!

В общем, личный состав всех трех рот батальона, взводов разведки, снайперов и тяжелого вооружения необходимыми наборами первой помощи обеспечили полностью. Кому не достались турникеты и перевязочные бандажи, щеголяли с тактическими жгутами и советскими ИПП. Что, в общем-то, тоже неплохо. Егор порученную задачу выполнило – и даже сверх того: набрал себе в медицинскую укладку зеленых атравматичных жгутов «Апполо» и перевязочных бандажей. Пригодятся!..

К тому же и «классических» жгутов Эсмарха бойцам хватало. Они шли своеобразным страхующим «вторым номером».

Миша вдобавок привез всякого полезного добра: упаковки гемостатиков, коробки ампул и одноразовых шприцев. Венозные катетеры «Венфлон», они же «бабочка», капельницы, компрессионные аппликаторы на грудную клетку при пневмотораксе, абдоминальные повязки при ранении брюшной полости, складные гибкие шины…

Опытный фельдшер Юля Цыганок посоветовала еще наделать из простыней перевязочных косынок. Вещь, казалось бы, простая, но при перевязках незаменимая. Особенно для сложных анатомических областей, например, при ранении в пах. В общем, «медициной» укомплектовались, и весьма неплохо, благодаря русским волонтерам.

* * *

– Да уж, в 2014 году, когда еще ополчение было, мы могли о таком оснащении только мечтать! – констатировал Егор. – Помнишь, Юля?

– Такое забыть нельзя, как руки-ноги упаковочной пленкой мотали вместо компрессионных повязок, – кивнула фельдшер. – Обычным жгутом Эсмарха мало кто пользоваться правильно умел.

– Ты знаешь, сейчас из тех, кого призвали, тоже мало кто может обычным жгутом пользоваться, – довольно скептически ответил Егор. – Хотя в более серьезных кадровых наших подразделениях ситуация все же изменилась к лучшему. Но опять же за счет таких «сумасшедших энтузиастов», как мы с вами.

– Что самое главное, и турникеты для остановки кровотечения, и компрессионные перевязочные бандажи, и все остальное – российского производства. Как минимум не хуже западных аналогов, – довольно заметил начмед лейтенант Громов.

– В общем-то, человеческая анатомия и физиология каких-либо новшеств и не предполагает, – рассмеялся Егор.

– Точно!

– В принципе, и классический жгут Эсмарха неплох, но именно для нас, медиков, которые профессионально умеют им пользоваться. А вот для простого солдата турникет CAT – Combat-Application-Tourniquet или перевязочный бандаж гораздо проще и надежнее применить. Скажу так: тот же советский перевязочный пакет гораздо более универсален в применении, потому что раньше военврачам, фельдшерам и санинструкторам приходилось больше импровизировать. А для солдата это лишнее, ему нужно Родину защищать, – отметил Егор.

Но мало получить все это медицинское добро в свое распоряжение, гораздо сложнее научить бойцов пользоваться самым необходимым.

* * *

А вот с этим существовала серьезная проблема. Бойцы, уж какими они ни были повоевавшими и тертыми, к возможности собственного ранения относились с суеверием и большой долей скептицизма. Для многих из них говорить о жгутах и перевязке значило заранее притягивать неприятности.

Но вечером, когда все в «располаге» собирались за чаем после тяжелого дня работ, разговор нет-нет да и касался медицины.

Егор был только за: он как бы невзначай, исподволь рассказывал собравшимся в кружок бойцам о приемах оказания первой помощи.

– Мужики, давайте условимся, что турникет для остановки кровотечения или жгут у каждого из вас находится на левом плече. Там же – и перевязка.

– А почему?

– Существует правило: помощь оказывается тем, что находится на раненом, чтобы не тратить свое. А то потом в критической ситуации и сам останешься без ничего. Кстати, именно для этого нужен второй жгут и перевязочный пакет. Его можете закинуть в карман камуфляжных брюк на бедре. Там он не помешает и будет тоже всегда под рукой.

– А как саму помощь оказывать?

– Запомните всем вам знакомое слово – ЖОПА!

Ответом на слова Егора стал вполне ожидаемый хриплый от сигарет и простуды гогот нескольких глоток. И, соответственно, тупые шуточки «ниже пояса». Пришлось немного подождать, чтобы продолжить.

– ЖОПА: жгут, обезболивание, перевязка – именно в такой последовательности. Сначала останавливаем кровотечение, потом обезболиваем, чтобы ваш товарищ не «завернул ласты» от шока. Собственно, под обстрелом, в полевой медицине это называется «красная зона», этого достаточно. И волочем товарища в более безопасную зону, она называется «желтой». Притом, ребята, ни под обстрелом, ни во временном укрытии с пострадавшего бронежилет и шлем не снимаем! И помощь оказываем исключительно, я повторяю, исключительно, сука, лежа.

– Снайпера? – со знанием дела уточнил кто-то.

– Они, родимые! И не только: медик на поле боя – желанная цель и для пулеметчика, да и минометами накрыть могут. Ведь при гибели медика погибает и около 30 % личного состава подразделения. Доказано статистикой и войной. Да и просто обидно попасть под случайный осколок или пулю. Поэтому говорю для всех: не игнорируйте бронежилет и каску, особенно в городских боях. А именно они нам и предстоят.

– Слышь, «Укол», а если под «броником» рана?

– А вот для этого и нужен старый добрый, еще советский перевязочный пакет! Разорвал его, скомкал нахер бинт и засунул под бронежилет. Конечно, это не полноценная тампонада раны, но хоть как-то кровотечение замедлит. Запомнили?

– Ага!

– Опять же, если видите, что прямо сейчас раненого с поля боя вы вынести не можете, то наложите ему жгут, скиньте под бронежилет, где предполагаете рану, скомканный бинт и переверните его на живот или на бок. Конечно, если ранение не в брюшную полость. Знаете, есть одна старая солдатская примета?

– Это если солдат падает лицом вниз, то он, скорее всего, выживет? А если навзничь, то помрет? – уточнил кто-то из солдат. Все же народ в подразделении подобрался большей частью с боевым опытом.

– Точно так!

Как заметил Егор, понимания в голосах служивых стало чуточку больше, а неуместного скепсиса и тупых шуточек – меньше. Проняла служивых правда о беспощадной, но эффективной военно-полевой медицине. Значит, уже не зря весь этот разговор.

– Продолжаем нашу увлекательную беседу?

– Продолжаем.

– А чем обезболивать, нам «наркоту» выдадут?

– По одному шприц-тюбику на человека, но только перед боем, – подтвердил Егор. – Правда, я «наркоту» не люблю.

– А че?! Кайфануть напоследок!

Но на этот раз откровенно глупую шутку никто не поддержал. Постепенно приходило понимание, что «кайфануть напоследок» здесь мог абсолютно каждый.

– В состоянии глубокого сердечно-легочного коллапса, болевого шока угнетается деятельность продолговатого мозга, а именно он отвечает за управление в нашем организме дыханием и сердцебиением. Человек попросту «забывает», как дышать. А ты ему вдобавок наркотический анальгетик колешь, который сам по себе угнетает тот самый продолговатый мозг и центр дыхания в нем.

Егор ненавязчиво обозначил знания по физиологии и биохимии, которые получил на биологическом факультете Донецкого национального университета. Многие говорили, мол, «что там той биологии, все это бесполезные знания», а вот надо же – пригодились!

Более того, у него в медицинской укладке как раз и присутствовали несколько ампул налоксона. Этот препарат – антагонист опиоидных рецепторов, он применяется как антидот при передозировках опиоидов. В том числе и сильных обезболивающих средств.

– По этой же самой причине не колите своему раненому товарищу больше двух шприц-тюбиков, если не хотите его угробить из самых благих побуждений! На этом лекция пока окончена. А можно мне еще чайку?..

– Конечно, «Укол»! Семен, организуй-ка чайку медицине, – сказал здоровый детина, пулеметчик. Он как раз вначале и отпускал больше всего шуточек.

* * *

Всех напоследок удивил волонтер Миша из России.

– Я остаюсь здесь с вами! – безапелляционно заявил он Юле Цыганок в присутствии Егора. – Не могу отсиживаться, когда вы идете освобождать родную землю от нацистской бандеровской нечисти!

– Ты же и так нам очень помог: привез медицинского оснащения, считай, почти что на целый батальон, – попыталась урезонить русского фельдшер Юля.

– Ты же командир взвода… Готов хоть к Егору пойти простым стрелком-санитаром. Боевой опыт есть, получил во время Второй чеченской войны.

– Я замкомандира медицинского взвода, – поправила Юля. – В общем, пиши рапорт на имя комбата и передавай волонтерские дела своим заместителям.

– Сделаю! – круглое открытое лицо Миши просияло улыбкой.

Все необходимые формальности решились очень быстро, и медицинский взвод пополнился еще одним стрелком-санитаром. Егор быстро ввел в курс дела нового приятеля.

* * *

Тем не менее хоть медицинский взвод и удалось укомплектовать в кратчайшие сроки, это очень плохо сказалось на численности подразделения. На все про все удалось организовать одно лечебное и одно эвакуационное отделение. Имелся только один уазик-таблетка, хотя по штату должны быть еще как минимум два грузовика с водителями и стрелками-санитарами.

Но не то что квалифицированных специалистов, просто толковых бойцов не хватало. Да и кто из командиров отдаст толкового бойца из собственного подразделения? Умные всем нужны…

Глава 4

«Гопники», «бэхи» и прочее…

Но с автоматом, пусть даже и в модном «тактическом обвесе», в реальном бою много не навоюешь. Вообще, как был глубоко убежден Егор, сами по себе приемы «тактической стрельбы» эффективны больше для полиции или для спецподразделений антитеррора. Как ни странно, но бойцы спецназа внутренних дел стреляют намного лучше армейцев. Именно потому, что в современной армии автомат – это именно индивидуальное оружие солдата, который, как правило, занят обслуживанием гораздо более серьезных образцов вооружения. Хотя это никоим образом и не отменяет важность стрелкового оружия на поле боя.

Егору, например, вполне хватало простого «Калаша» со складным прикладом и обычным магазином на три десятка патронов. Именно потому, что в бою он как полевой медик будет решать совсем другие боевые задачи.

* * *

Для более серьезных действий в их батальоне существовал взвод тяжелого вооружения. Или, как он еще назывался, группа огневого прикрытия, сокращенно ГОП. Отсюда пошло и их неофициальное шуточное название – «Гопники».

Комбату и его начальнику штаба вместе с замом по вооружению удалось настоящее чудо, впрочем, как видно, не единственное. Вместо надежных, но тяжелых и громоздких пулеметов ДШКМ калибра 12,7 миллиметра отцам-командирам удалось раздобыть где-то в «закромах Родины», как выразился один из бойцов батальона, несколько крупнокалиберных «Утесов»! При том же калибре более современные крупнокалиберные пулеметы отличались большей маневренностью за счет сниженного веса по сравнению с тем же ДШК. Опираясь на подавляющую огневую мощь этих монстров, можно было чувствовать себя гораздо увереннее в бою.

Черные, поблескивающие воронением крупнокалиберные пулеметы напоминали приготовившихся к атаке скорпионов. Растопыренные треноги станков напоминали лапы, а длинные стволы – смертоносные жала.

– Не знаю, сколько спирта или дизтоплива ушло на подобную сделку, но наши отцы-командиры совершили невозможное! С такими аппаратами только и воевать, – заключил пулеметчик Леша Скворцов. Позывной у него был, конечно же, «Скворец».

Он сам служил еще с 2015 года в пехоте, начинал обычным стрелком, но ему больше по душе было тяжелое вооружение. Сначала переквалифицировался на стрелка из автоматического станкового гранатомета АГС-17 «Пламя». А когда нашлась возможность, переквалифицировался на крупнокалиберные пулеметы. ДШК и «Утес» старший сержант Скворцов мог разобрать и собрать с закрытыми глазами.

Для него мощный «Утес», способный в минуту изрыгнуть 700–800 пуль по 50 граммов каждая, являлся вершиной оружейной мысли. Конечно, существовали и более мощные «машины смерти», например, советский и российский КПВТ калибра 14,5 миллиметра. Но такие пулеметы в основном монтировались на бронетранспортерах. А вот «Утес» вполне можно было перетаскивать по полю боя, хотя он сам весил 25 килограммов, а на станке-треноге – все 40, и к тому же лента на полсотни патронов тянула на 11 килограммов. Но, во-первых, тот же ДШК в сборе на станке весил все 157 килограммов, а во-вторых, там, где появлялся «Утес», другим образцам стрелкового вооружения делать было нечего. Его прицельная дальность в 2000 метров и более позволяла расстреливать цели с безопасного расстояния – и причем с гарантией! Потому что его пули сохраняли убойность на дальности до 6000 метров.

Кроме тяжелых пулеметов, во взводе огневого прикрытия имелись и автоматические противопехотные гранатометы АГС-17 «Пламя». Весьма неплохая машинка, если требуется «накинуть» противнику «навесиком» «улитку» на 29 выстрелов. Особенно в городской застройке. Подавляющий огонь по пехоте мог быть очень эффективным. Осколки от взрывов относительно небольших 30-миллиметровых гранат были уж очень неприятными, к тому же небольшой заряд взрывчатки отдельного боеприпаса вполне компенсировался стрельбой очередями. Подавить позицию снайпера или пулеметчика, рассеять отряд пехоты, атаковать колонну грузовиков – все это вполне по силам автоматическому гранатомету.

Так сказать, «линейку» тяжелого вооружения мотострелкового батальона завершали «Сапоги», станковые противотанковые гранатометы, а по сути – безоткатные орудия. Их 73-миллиметровые кумулятивные выстрелы уже не могли эффективно бороться с относительно современными танками, такими как Т-72Б и Т-64БВ. Но вот технику уровнем пониже «Сапоги» жгли неплохо. А ведь всяческих бронированных джипов с пулеметами у нацистов «Азова» хватало. Ведь каратели как раз и сделали ставку на легкую мобильную технику. Вот она и станет целью расчетов СПГ-9М «Копье», как официально называлось это оружие.

Опять же, в городской застройке их кумулятивные заряды весьма эффективно пробивали бетонные и кирпичные стены домов. Такое свойство оказалось исключительно полезным. А сама реактивная кумулятивная граната на прицельной дальности в 800 метров обладала еще и неплохой точностью. В общем, в умелых руках советская безоткатная пушка в уличных боях оставалась серьезным подспорьем для пехоты.

* * *

В общем, именно на тяжелые средства непосредственно в боевых порядках и на вооружение боевых машин пехоты БМП-2 тертый войной и жизнью в целом комбат «Артем» сделал ставку в предстоящих боях. Так что «Гопники» пользовались заслуженным авторитетом среди пехотинцев.

Кроме них в батальоне присутствовал еще и противотанковый взвод гранатометчиков с РПГ-7. Эта «нестареющая классика» оставалась актуальной с далекого 1968 года – со времен Вьетнамской войны – и по наши дни. Не зря его создатель, конструктор Валентин Фирулин, получил Ленинскую премию! Мощный и надежный, простой и смертоносный РПГ-7 разошелся во всем мире огромным «тиражом» более 9 000 000 экземпляров. Не зря в странах Ближнего Востока он заслужил краткое, но яркое и выразительное прозвище «шайтан-труба».

* * *

Бронетехника подразделения тоже была представлена советской «нестареющей классикой» – несколькими десятками боевых машин пехоты – БМП-1 и БМП-2. Далеко не новые, будем откровенны, «коробочки» тем не менее капитально отремонтированы и даже немного модернизированы. Насколько мог судить Егор, борта корпуса под башней защищались дополнительными бронелистами, так же, как и нижняя лобовая бронедеталь. Ходовая часть боевых машин прикрывалась своеобразной «юбкой» из шахтной транспортерной ленты. Она неплохо держала попадания мелких осколков и пуль. На башнях некоторых БМП-2 смонтированы пусковые установки противотанковых ракетных комплексов «Фагот» и «Конкурс». Подбить ими относительно современный танк, конечно, проблематично, но в городской застройке высокоточные противотанковые ракеты с дальностью пуска в три-четыре километра все равно оказались весьма кстати.

Вооружение, особенно БМП-2, вполне отвечало требованиям уличных боев. Автоматическая 30-миллиметровая пушка 2А42 имела большие углы возвышения ствола и позволяла обстреливать верхние этажи домов, откуда обычно били гранатометчики противника. Боекомплекта этой пушки из бронебойных и осколочно-фугасных снарядов вполне хватало для выполнения боевых задач. По мнению Егора, абсолютно личному и не претендующему на абсолютность, в бою, когда каждая секунда на счету, некогда выбирать специализированный боеприпас, достаточно использовать тот, что отвечает необходимым требованиям. Две ленты – на 700 осколочно-фугасных и на 300 бронебойных снарядов – позволяют вполне эффективно действовать по большинству целей прямой наводкой. Прицелы командира и наводчика-оператора, а также простой и надежный стабилизатор вооружения позволяют вести эффективную прицельную стрельбу на дальность до 4000 метров. Скорострельность пушки 400–700 выстрелов в минуту позволяла накрывать цели буквально ураганом огня.

«Копейка», как называли в войсках БМП-1, имела вооружение попроще: гладкоствольное 73-миллиметровое орудие «Гром», аналогичное гранатомету СПГ-9М «Копье». Пушка, конечно, устаревшая, но даже она способна эффективно «задавить» огневую точку противника или проломить стену укрытия кумулятивной струей. В общем, что Родина дала солдатам, то и нужно использовать…

Надо отметить, что для мотострелков БМП все равно что дом родной. Они привыкли ездить на броне «верхом», а десантные отсеки боевых машин использовали в основном как склад имущества. Солдаты называли свои машины полушутливо и полуиронично «бэхами»: сокращение то ли от БПМ, то ли от BMW.

Кроме штатной бронетехники на вооружении находились еще и боевые грузовики «ган-траки» со спаренными зенитными пушками ЗУ-23-2 в кузове. Обшитые листами толстой стали угловатые «Уралы» с вытянутыми бронированными «мордами» могли оказать серьезную огневую поддержку. Хотя формально они относились к зенитно-артиллерийскому дивизиону.

Здесь Егор встретил своего знакомого по призывному пункту – собровца Романа. Того самого, который в 2014 году в районе Ясиноватой воевал на импровизированном «бронепоезде» из тепловоза и прицепленной к нему железнодорожной платформы со спаренной скорострельной зенитной установкой ЗУ-23-2 на ней. Солдаты крепко пожали друг другу руки.

– Ну как ты тут устроился, Рома?

– Стрелком на «Зушку» на бронированном грузовике. Вот он, мой «Урал»! – махнул рукой в сторону импровизированного «ган-трака» мобилизованный военный. – Ребята подобрались толковые, свои в доску, так что служить можно.

А вот собственных танков, не то что роты, а даже взвода из трех машин, у них не было. Так что комбату и начальнику штаба при планировании тактических операций приходилось рассчитывать на приданную тяжелую бронетехнику.

Глава 5

С кем мы воюем?

Начальником штаба вновь созданного «батальона тех, кто не довоевал в 2014-м», как иронично окрестили его сами бойцы, стал капитан Сергей Гаврилов, по образованию историк. Кстати, это оказался тот самый офицер, который случайно встретил Егора на призывном пункте в Донецке и обратил внимание на его тапочки в пакете, притороченные к рюкзаку.

Позывной у начальника штаба батальона оказался таким же, как и специальность. Воевал Сергей Гаврилов, как и многие в новом батальоне, еще в ополчении – в 2014 году и тоже на должности начштаба, правда, отряда Народного ополчения Донбасса. Батальоном этот отряд тогда назвать было весьма сложно: по численности и до пяти сотен не дотянули. Из обеспечения, как шутили сами защитники Донецкого края, «форма номер восемь: что скоммуниздили, то и носим!» Тогда Сергей занимался в основном идеологической составляющей: рассказывал бойцам об истории Донбасса и, соответственно, Западной Украины, сравнивал, анализировал. Именно его аналитический ум и пригодился впоследствии, уже при оперативном планировании боевых операций выделили молодого офицера среди всех остальных. Он воевал и в Иловайске летом 2014-го, и в Донецком аэропорту, и в Дебальцево зимой 2015 года. Был ранен и продолжал службу в штабе 1-го Армейского корпуса ДНР.

А когда началась всеобщая мобилизация, подал рапорт о переводе в боевое подразделение. Его туда и направили.

Прямолинейный и довольно жесткий комбат «Артем» отнесся к молодому, да еще и из штабных, офицеру поначалу довольно прохладно. «Штабного нам тут только и не хватало!» – подумал комбат. Однако Сергей на деле доказал, что «штабной» и «паркетный», как говорят во все еще оккупированной украинскими силовиками Одессе, «это две большие разницы».

В управлении вновь сформированного батальона капитан Гаврилов отвечал не только за оперативно-тактическое планирование, но и за разведку и даже за идеологию. Что поделать, толковых офицеров всегда не хватает, вот и приходится совмещать должности.

В один из дней в батальоне была запланирована беседа с личным составом на тему «С кем мы воюем?»

Не секрет, что конечной целью отдельного мотострелкового батальона ДНР является освобождение Мариуполя. Соответственно, возник вопрос: а кто защищает этот приморский город на самом юге территории Донбасса, временно подконтрольной Украине? В этом случае капитан Сергей Гаврилов проявил себя не только как «замполит», но и как грамотный разведчик-аналитик.

– Мариуполь с украинской стороны обороняет 12-я бригада оперативного назначения Нацгвардии. В ее составе батальон и две роты: патрульная и резервная стрелковая. Вооружение в основном легкое – бронетранспортеры, бронеавтомобили. По сути, это каратели, к местному населению, по сведениям от самих мариупольцев, они относятся очень жестко, фактически поддерживают в городе оккупационный режим.

Также в этом приморском городе дислоцируется один из батальонов 109-й бригады территориальной обороны ВСУ. Она сформирована из местных, вот именно поэтому ее и не стоит недооценивать. Вояки этого батальона выросли в своем городе и знают его гораздо лучше, чем мы. Потому будем готовиться и к засадам, и к внезапным обходным маневрам противника. К тому же придется учиться ориентироваться в городе. Хорошо, что среди военных ДНР тоже хватает мариупольцев, которые также хорошо знают свой родной город. На это и будем делать ставку в боевых действиях, – заключил начальник штаба.

– А что там с нациками? – выкрикнул кто-то из солдат.

– Во-первых, следует соблюдать воинскую дисциплину и субординацию, – сверкнул стеклами очков капитан Гаврилов. – О полке «Азов» мы еще поговорим.

– Виноват…

– А пока остановимся на морских пехотинцах. Это 503-й отдельный батальон 36-й отдельной бригады морской пехоты. Он создан сначала как 1-й линейный батальон 14 июня 2017 года.

До этого еще в начале мая 2014-го была сформирована ротно-тактическая группа «для сдерживания сепаратистских движений в Бессарабии, Николаевской и Херсонской областях» в составе тактической группы «Крым».

В августе 2014 года эта ротная тактическая группа была пополнена военнослужащими из других частей Военно-морских сил Украины и переброшена в зону так называемой антитеррористической операции. Там украинские морпехи находились с сентября 2014 по март 2015 года. Они дислоцировались в районе сел Гранитное и Талаковка на юге Донецкой области. Также РТГ украинских морпехов отвечала за противодесантную оборону морского побережья от Мариуполя до Белосарайской косы и дальше по побережью Азовского моря.

В октябре 2018 года 503-й батальон стал базироваться в Мариуполе. В 2019 году это подразделение принимало участие в ряде международных учений по стандартам НАТО и, между прочим, показало себя на самом высоком уровне. За годы существования батальон стал одной из элитных частей ВМС. Тактическая и огневая подготовка у них находится на очень высоком уровне, город они также знают как свои пять пальцев. Поэтому воевать с ними придется всерьез и, боюсь, довольно долго.

Подразделения 503-го батальона размещаются в районе Мариуполя в бункерах, вырытых и обустроенных на глубине двух метров. Позиции украинских морпехов находятся непосредственно на линии соприкосновения с нашими подразделениями в районе поселка городского типа Верхнеторецкое.

Обращаю ваше внимание, что они получили новое вооружение из США, Великобритании, Прибалтики и Чехии. В составе батальона с 2018 года служили иностранцы-наемники. Экипированы они были в свое и с оружием образцов НАТО.

В составе отдельного батальона – две линейные роты морской пехоты, а также десантно-штурмовая рота и группа огневой поддержки. Из тяжелых средств – батареи минометов и самоходок, зенитный артиллерийский, инженерно-саперный, зенитный ракетный взводы. А также, обращаю ваше особое внимание, разведвзвод и снайперы. То есть еще более подготовленные и опытные головорезы.

– Разрешите? – сказал один из бойцов.

– Да, я слушаю.

– То есть, по сути, украинские морпехи в Мариуполе – основная сила? И с ними мы будем рубиться?

– Точно так… Похоже, действительно, именно с ними нам и придется воевать. Запомните, что украинские морпехи практически настолько же мотивированные в отношении национализма, как и печально известный «Азов». Почему-то все думают, что только «Азов», «Айдар», «Правый сектор»[3] и им подобные являются носителями «бандеровщины», национализма и нацизма. Отнюдь нет! В украинской армии образцовые подразделения образцовые во всем. В том числе и в образцовой ненависти к нам, «москалям» и «сепаратистам». Потому от них пощады не ждите.

– Да мы и не собираемся ни пощады ждать, ни в плен брать, если те упрямиться будут!

– Но самые отморозки – это, конечно же, неонацистский полк «Азов». Основу подразделения составляют активисты Социал-национальной ассамблеи. Вы же понимаете: что социал-национализм, что национал-социализм – все равно нелюди, – кивнул профессиональный историк. – Их идеал вовсе даже не Степан Бандера, а вполне себе Адольф Гитлер. Со всей остальной идеологией – подражанием Ваффен-СС, геноцидом «неполноценных народов», пытками, террором, массовыми показательными казнями. Словом, всем тем, что происходило в Мариуполе с 2014 года.

«Азов» кроме этих «милых» в кавычках людей, конечно, состоит из представителей экстремистского «Братства» Дмитрия Корчинского под лицемерным названием «Сотня Иисуса Христа», из футбольных «ультрас», активистов Организации украинских националистов (ОУН), откровенного неонацистского «Белого молота» и прочего сброда, который в двух словах можно охарактеризовать так: нацистские ублюдки!

Но ублюдки эти очень опасные, исключительно мотивированные, подготовленные к боевым действиям в городе, знающие тактику и обладающие современным оружием и снаряжением стандарта НАТО.

По словам народного депутата Украины Олега Ляшко…

– Ляшко, тот самый, «заднеприводный»?..

Среди военнослужащих ДНР раздались смешки.

– Так вот, Ляшко заявлял в свое время буквально следующее: «Батальон частично, возможно, даже наполовину, состоит из людей, имеющих судимость». Есть в «Азове» и головорезы неонацистской международной организации Misanthropic Division.

Раз уж мы заговорили о международном уровне «Азова», то в этом неонацистском подразделении служат добровольцы из Швеции, Франции, Канады, Словении, Италии, Грузии и даже из Белоруссии и России. Будем честными до конца, мрази везде хватает, и из песни слов не выкинешь – нравится это кому-то или нет. Причем многие из иностранцев служили до этого в спецназе своих стран или в Иностранном легионе.

А по заявлению руководителя медицинской части полка Степана Середы, «Азов» был усилен инструкторами-иностранцами государств, прошедшими подготовку по стандартам НАТО или служившими во французском Иностранном легионе.

– Разрешите, товарищ капитан? – видно, что основательность, с которой Сергей Гаврилов подошел к анализу информации, вызвала уважение и у солдат, и у офицеров мотострелкового батальона ДНР.

– Да.

– Что на вооружении у этих «милых парней»?

– Из стрелкового – автоматы, пулеметы и гранатометы советского образца, а также стандарта НАТО. В состав полка «Азов» входит танковая рота, это Т-64БВ. Различные броневики и бронетранспортеры, в том числе и с автоматическими пушками. Пять гусеничных тягачей МТ-ЛБ со скорострельными пушками ЗУ-23-2, установленными сверху на броне. Они используются в качестве мощного средства наземной огневой поддержки.

Артиллерия представлена двумя гаубицами Д-30, калибр 122 миллиметра, и четырьмя, возможно, больше, 120-миллиметровыми минометами. То есть вы понимаете, с каким врагом нам всем предстоит столкнуться? – заключил капитан Гаврилов.

Повисла секундная пауза.

– Так точно! – ветераны боев в 2014–2015 годах уважали своего противника. Это то самое уважение, которое гарантирует врагу дополнительно контрольный выстрел в голову.

* * *

А вот Егор, слушая доклад начштаба Гаврилова, задался другим, гораздо более глобальным вопросом: как получилось, что на Украине, которая понесла громадные потери от нападения гитлеровцев на Советский Союз в 1941 году, в 2014-м возродили и модернизировали неонацистского монстра?!

Да все пугающе просто на самом деле.

Собрали студенческую молодежь, бросили на почву юношеского максимализма семена исключительности и превосходства одной нации над другой – в данном случае украинской над русской и всеми остальными, – а потом указали на пророссийски настроенных сограждан: вот ваш враг! Егор помнил, как еще во времена президента Украины Виктора Ющенко – того, который спровоцировал Оранжевую революцию и первый Майдан в 2008 году, группа студентов в Киеве пожарила яичницу на Вечном огне. Такой вот милый, невинный и оригинальный перформанс: ведь действительно, чего это «москальскому» газу зря гореть?! А 2 мая 2014 года в Одессе, в Доме профсоюзов, заживо жгли людей…

Военно-полевому медику вспомнилось одно стихотворение, которое он как-то раз, уже гораздо позже, случайно прочел на просторах Интернета.

Пожирают майданы героев,

Словно Кронос – попробуй, сплюнь еще…

Здесь не строят, здесь ходят строем

Просветленные свастикой юноши.

Резать, вешать и жечь за идею?

Ни покрышки вам, ни поблажки вам!

Марш вперед – усмирять Вандею,

Волчий крест на груди и «калашников».

Там дымят терриконы хмуро,

Там поют свои песни орочьи,

А не слушают «спив бандуры»

Бесполезные люди-сволочи.

Там под рокот бесед досужих,

Помолившись иконе с Путиным,

В черных штреках куют оружье

И стихи слагают беспутные.

Натирают лица и руки

Антрацитовой пылью алмазной,

Чтобы ночью, как башибузуки,

Выползать и душить несогласных.

Там неистовый Сепар Черный

Голосит: «Ну-ка, где тут украинцы?!»

И герои-гвардейцы отборные

Без зазренья меняют памперсы.

Результат, без сомнения, ясен

Даже самому твердому скептику –

Примайданенных отдонбассят.

Вот такая вот диалектика.

Егор удивился, прочитав, что автором этого стихотворения является дончанин Владислав Русанов, а написано оно в 2016 году. К современным поэтам Егор, как всякий здравомыслящий человек, относился с изрядной долей скептицизма. Однако именно это стихотворение ему понравилось: толковое и жесткое, бескомпромиссное. Если и присутствовала в нем доля пафоса, то совсем небольшая. Это все ж поэзия, метафоры там всякие… Понимаем, «Евгения Онегина» в школе проходили…

Так вот именно «просветленные свастикой юноши» пошли в необандеровские карательные подразделения – «резать, вешать и жечь за идею». Взяв автоматы в руки, пройдя спецподготовку в иностранных лагерях, украинские «мальчики-мажоры» пошли «учить, вразумлять и усмирять» непокорный Донбасс. Правда, вот у обычных мирных людей на Юго-Востоке Украины не спрашивали, а нужно ли им такое «вразумление»…

В итоге несколько тысяч вчерашних шахтеров, металлургов, врачей, учителей, представителей других профессий, в том числе и сам Егор, крайне четко и однозначно сформулировали ответ на этот вопрос, став Народным ополчением непокорного и гордого Донбасса.

Глава 6

Началось!

За эти несколько дней солдаты, сержанты и офицеры совершили немыслимое – буквально на ровном месте, практически с нуля создали боевое подразделение, вдохнули в него жизнь, заставили строгий боевой механизм функционировать. Боевой опыт ветеранов, многим из которых еще не было и тридцати, стал решающим фактором в этой сложнейшей задаче.

А теперь все ждали приказа.

И он пришел.

– Боевая тревога! Получить оружие и два боекомплекта на человека. Быть готовыми к выдвижению в районы боевого развертывания.

Дробный топот высоких шнурованных ботинок и короткие команды старшин и офицеров стали ответом на эту долгожданную команду.

Открылись двери оружейных комнат, бойцы ДНР хватали свое оружие, снаряженные магазины к автоматам у многих уже находились в «разгрузках». Кому надо, брал оружие помощнее: пулеметы Калашникова и гранатометы. Сноровисто выволакивали ящики с патронами и гранатами.

В мехпарке взревели двигатели боевых машин пехоты и различных автомобилей. Каждый из бойцов бежал к своей «коробочке» и грузил на броню все, что было необходимо, и даже сверх того.

Уазик-таблетка и так был заранее загружен медикаментами и перевязочным материалом. Егор помянул добрым словом водителя их санитарного микроавтобуса Игоря, когда он пару дней назад предложил установить сверху на крыше багажник. Теперь там находились дополнительные армейские ящики с перевязочными пакетами.

Бронежилет, кевларовая каска (которую пришлось «намутить», как в армии говорят, самостоятельно), «разгрузка», автомат – все на месте.

У военно-полевого медика спирало дыхание, пальцы ощутимо дрожали от нервного возбуждения. Но Егор взял себя в руки, старался дышать ровнее. Вслед за фельдшером Юлей «Коброй», тоже экипированной по-боевому, он забрался в салон. Следом запрыгнул санинструктор Миша. Командир медвзвода лейтенант Дима Громов занял место впереди, рядом с водителем Игорем.

– Выдвигаемся!

Игорь выжал сцепление и надавил на педаль газа. Вперед – во тьму и неизвестность.

* * *

Батальон вышел из пункта постоянной дислокации задолго до рассвета. Выдвигались в полном составе с головным и фланговым охранением, боевые машины пехоты были «навьючены» ящиками дополнительного боекомплекта. Другая техника тоже была забита БК и другими припасами под завязку.

В кромешной ледяной тьме конца февраля выдвигались на исходные рубежи наступления батальоны, бригады и полки Народной милиции ДНР. Ревели оглушительно двигатели танков с белыми буквами «Z» на броне – они являлись основной ударной силой в предстоящем штурме позиций противника. «Царица полей» – пехота сосредотачивалась для первого броска. Реактивные установки «Град», буксируемые гаубицы и самоходки «богов войны» республики готовились поддержать широкомасштабное наступление на позиции бандеровских неонацистских оккупантов в Донбассе сокрушительными залпами.

Позади боевых порядков разворачивались армейские радиостанции различного оперативно-тактического подчинения, передавая по штабам разных уровней секретную информацию. По заснеженным фронтовым дорогам катили военные грузовики, забитые под завязку снарядными ящиками и цинками с патронами. Натужно гудели автоцистерны-«наливники», снабжая всю эту механизированную силу топливом. Горючее – кровь войны, а связь – ее нервы!

* * *

Егору, да и всем остальным, до конца не верилось, что вот оно – широкомасштабное наступление! Слишком уж привыкли за эти восемь лет жизни на осадном положении в ДНР и ЛНР, что противоборствующие стороны постреляют-постреляют – и разойдутся снова на исходные позиции. Снова бесплодные переговоры, а в это время новые обстрелы и вооруженные провокации со стороны украинских силовиков. И новые жертвы среди мирных жителей…

А ты сиди как цепной пес – и даже залаять не смей на всю эту бандеровскую мразь. Как же – «соблюдение мирных договоренностей», «строгие меры по режиму прекращения огня»…

Как же это все настохренело Егору и всем остальным за восемь лет!

* * *

Егор и другие защитники ДНР поверили в сокрушительную военную мощь и политическую волю России, когда высоко в темном предрассветном небе на фоне тускнеющего рисунка созвездий увидели яркие светящиеся росчерки, словно бы падающие звезды, и услышали отдаленный грохот сверху. Многие поначалу не поняли, что это такое…

Россия запустила тактические ракеты по позициям бандеровских неонацистских подразделений и частей Вооруженных сил Украины!

А на горизонте, словно бы соревнуясь с утренней зарей, взметнулись ярчайшие сполохи, разорвавшие морозный сумрак в клочья.

Да, действительно, мрак, простершийся над многострадальным Донбассом на долгие восемь лет, теперь стремительно отступал, уступал место утренней заре Русского мира.

Началось!

Глава 7

Фактор внезапности

Село под Волновахой, что лежит примерно на середине автотрассы и железной дороги Донецк – Мариуполь, донецкие мотострелки взяли практически с ходу. Небольшой гарнизон украинской пехоты просто-напросто оказался не готов противостоять массированному наступлению.

Артиллерия и танки ДНР прорубили «огненную просеку», в которую и ворвались мотострелки. Атаковали в классических боевых порядках, спешившись с боевых машин пехоты и прикрываясь их броней и огнем автоматических 30-миллиметровых пушек.

На флангах отрывисто рокотали крупнокалиберные пулеметы «Утес», глухо, с металлическим лязгом долбили автоматические станковые гранатометы АГС-17 «Пламя». Заливисто трещали автоматы и пулеметы мотострелков ДНР.

Если республиканские войска встречали на каком-либо из участков сопротивление, то на огневой рубеж снова выходили танки Т-72Б и Т-64БВ с белыми буквами «Z» на броне. Точным огнем 125-миллиметровых пушек они нещадно давили оборону бандеровцев.

– Цель, БМП в капонире, справа десять, дистанция 2500…

– Осколочный!

– Есть осколочный!.. – с металлическим лязгом автомат заряжания из укладки подает и досылает в казенник снаряд и метательный заряд.

– Огонь! – хрипло от пороховой гари орет командир танка.

– Выстрел! – наводчик нажатием гашетки на джойстике-манипуляторе отправляет снаряд в его недолгий полет.

Глухо лязгает, откатываясь, массивный квадратный казенник пушки. Танк лупит, посылая снаряд за снарядом, старательно перепахивая линию обороны бандеровских оккупантов. Грязно-белые столбы взрывов вздымаются над траншеями и блиндажами, огневыми точками и капонирами с бронетехникой.

Неожиданный и мощный огневой натиск показал свои результаты. За долгие годы «перемирия», а по сути – вялотекущей позиционной войны украинские пехотинцы разленились, привыкли, что после скоротечных боев все возвращается к тому, с чего и началось. Постреляют, а потом снова тягомотина «мирных переговоров».

К тому же направление на юг – на Волноваху и далее на Мариуполь – в этих вялотекущих провокациях никогда приоритетным не было. Ну разве что гребаные «захысныки України» могли пострелять по городу Докучаевску, который уже территория ДНР, недалеко от Волновахи, или по селам Широкино или Безыменное недалеко от Мариуполя, которые также контролировались сторонниками республики.

В основном все провокации украинской стороны были направлены против столицы ДНР – Донецка, ведь город все эти годы находился в полуокружении бандеровских карателей. До передовых позиций на окраинах города можно было доехать из центра минут за сорок на рейсовой маршрутке.

Украинские националисты также обстреливали пригород Донецка – Макеевку, Ясиноватую и самый северный город ДНР – Горловку.

Соответственно, на украинских позициях из тяжелого вооружения у села под Волновахой наличествовали только крупнокалиберные пулеметы ДШК и автоматические станковые гранатометы. А из противотанковых средств – в основном 73-миллиметровые «Сапоги» СПГ-9М и еще советские ручные гранатометы РПГ-7. Присутствовало в боевых порядках несколько боевых машин пехоты и бронетранспортеров и даже целых два украинских танка! Вот только ездить они не могли, а играли роль неподвижных огневых точек. В позиционной войне выглядели они устрашающе, но вот только сдержать яростный огневой натиск войск Донецкой Народной Республики оказались не в состоянии.

Но самое главное – эти позиции обороняли те самые «заробітчане с автоматами», которые пошли на контракт в Вооруженные силы Украины, чтобы «трішечки грошей заробыты»! Соответственно, сейчас они оказались абсолютно неспособными к серьезному сопротивлению. Как только украинские солдаты попытались открыть более-менее массированный огонь по наступающим силам республики, как на них обрушился настоящий огненный шторм.

* * *

«Заробылы», б…дь! Егор зло сплюнул и привычным движением поправил ремень автомата. Он в составе мотопехотной роты осматривал окопы и полевые укрепления украинских военных. Сами же «заробітчане с автоматами» с поднятыми руками топали в тыл под бдительным конвоем. Из тех, разумеется, кто жив остался…

За весь бой у мотострелков ДНР образовалось всего двое легкораненых: одного бойца зацепило осколком в руку, а другого – пулей в бедро, но кость, по счастью, не задело. Еще нескольким пехотинцам прилетело в бронежилеты, но там обошлось только ушибами ребер.

– Слушай, Дима, давай прошвырнемся по окопам и посмотрим, что нам может пригодиться…

Лейтенант медслужбы Громов недоуменно воззрился на своего подчиненного. Он, очевидно, не совсем понимал, чего хочет Егор.

– Дима, ты очень хороший хирург, правда. Но у войны существуют свои законы, в том числе и неписаные. Один из таких законов касается трофеев поверженного врага.

– А, ты об этом… Ну пошли, – командир медицинского взвода привычно проверил автомат, дослан ли патрон в ствол.

На позициях ничего интересного особо не было, если не считать древнего, как говно мамонта, пулемета «максим». Насколько помнил Егор, первые образцы такого оружия появились еще в 1900 году, на рубеже веков.

Конечно, в Народном ополчении Донбасса летом 2014 года использовали все, что вообще может стрелять, в том числе «максимы» и винтовки Мосина образца 1891/30 годов. Но на Украине вроде бы создавали современную армию, «по стандартам НАТО». А воевали все равно образцами стрелкового оружия времен царя-батюшки…

Егор зло усмехнулся. «Самая сильная армия на континенте», по словам бывшего президента Украины Петра Порошенко, на самом деле воевала откровенным старьем, которое еще осталось на складах военного резерва со времен Советского Союза! Такой вот парадокс современной «украинской демократии»…

Хотя, справедливости ради, здесь же военные ДНР обнаружили и новейшие противотанковые комплексы NLAW шведско-британского производства. Эти высокоточные системы являлись чем-то средним между гранатометом и управляемой ракетой. Боеприпас имел неконтактный датчик, который срабатывал, пролетая над танком, и подрывал кумулятивный заряд, пробивая крышу боевой машины. При этом оператор при пуске должен был примерно три секунды удерживать цель в прицеле, чтобы система самостоятельно рассчитала упреждение при пуске. Или же таким комплексом можно было стрелять прямо, как из обычного гранатомета.

Принцип действия, как понял Егор, примерно такой, как у знаменитого американского «Джавелина». Вот только, в отличие от сверхсложного и дорогого противотанкового ракетного комплекса производства США, шведско-британский аналог был гораздо проще и дешевле.

На другой позиции воины-республиканцы обнаружили и сам «Джавелин». Правда, из противотанкового ракетного комплекса не успели выполнить ни одного пуска: то ли расчет оружия растерялся, то ли ракеты оказались просроченными… Но все равно дорогостоящий трофей США забрал начальник штаба Сергей Гаврилов, чтобы передать его разведке.

А вот шведский ручной гранатомет «Карл-Густав» стал неплохим трофеем для ребят из противотанкового взвода мотострелкового батальона. По сути, «Карл-Густав» являлся ровесником советского и русского РПГ-7, «швед» был создан еще в 1948 году. И этот гранатомет стал вторым в мире по распространенности. Опять же после уникальной советской разработки РПГ-7. Запас реактивных гранат различного назначения тоже стал трофеем.

– Так, а это уже интересно!.. – полевой медик остановился и присмотрелся внимательнее.

За линией основных окопов подразделения ВСУ находились еще одни укрепления. Причем еще более капитальные. Но и здесь все основательно перепахано республиканской артиллерией. Внимание Егора привлекли тела украинских националистов в более новой и гораздо более лучшей экипировке, чем у обычных украинских солдат. Конечно, в разбитых взрывами окопах все перемазано грязью пополам с запекшейся кровью, но отдельные элементы униформы на мертвецах сохранились совсем неплохо.

На форме нашиты шевроны с трезубцами и скрещенными латинскими буквами NI – вместе они образовывали нацистскую эмблему «Вольфсангель», или «Волчий крюк». Такой имела на своем шевроне, например, 2-я танковая дивизия Ваффен-СС Das Reich. Спустя более чем три четверти века после Великой Победы «Волчий крюк» вновь возродился как официальная эмблема украинских неонацистов полка «Азов».

Егор не сразу понял, в чем тут дело. А разобравшись, витиевато, зло и грязно выругался.

– Заградотряд! Дима, это же долбаный заградительный отряд бандеровских фашистов, они стреляли в спины своих же солдат… Суки! Обвиняют СССР в том, что в Великую Отечественную войну якобы русские солдаты воевали только с помощью заградотрядов. А сами не гнушаются использовать то, что сами же и осуждают. Тьфу, б…дь, лицемеры долбаные!

Правда, Егор не побрезговал обшарить тела, и не зря. Во всяком случае, никаких интеллигентских угрызений совести он по данному поводу не испытывал. Как говорится, «A la guerre comme a la guerre» – «На войне как на войне»…

Тактические аптечки украинских националистов все были укомплектованы по стандартам НАТО. Здесь тебе и американские турникеты для остановки кровотечения CAT – Combat application tourniquet, и гемостатики, и современные противошоковые и обезболивающие препараты, и перевязочные бандажи!.. И многое другое, видно, что заокеанские покровители своих украинских карателей-нацистов снабжали весьма неплохо! Все эти сокровища Егор заботливо упаковал в валяющиеся тут же объемистые рюкзаки.

Вместе с лейтенантом Громовым и присоединившимся к ним Мишей они набрали еще полевых рационов питания MRE, патронов, магазинов к автоматам и ручным пулеметам, бронежилетов стандарта НАТО и немало другой полезной армейской мелочевки. Впоследствии все это можно было выменять на другие, столь же полезные в армейском быту вещи. «Окопная экономика» имеет свои тонкости, здесь все определяется ценностью вещей для бартера и их востребованностью.

* * *

На позициях в этом селе мотострелки ДНР не задержались. Передав освобожденный населенный пункт другому подразделению, они двинулись вперед – к Волновахе. До этой крупной железнодорожной станции оставались считаные километры.

Уазик-таблетка был нагружен трофейным армейским барахлом сверх всякой меры, да и многие «бээмпэшки» напоминали теперь повозки цыганского табора. Но командиры относились к желанию своих бойцов разжиться трофеями с пониманием – необходимо чтить непреложные законы войны.

Глава 8

Сквозь огненную метель

На подступах к Волновахе завьюжило. Снег лепил крупными хлопьями, ветер резал глаза, а вдобавок нежданно-негаданно ударили морозы. В последние дни февраля наступила оттепель, солнце пригрело совсем уж по-весеннему, а вот в марте зима вновь вступила в свои суровые права.

Колонны боевой техники притормозили движение, с ленивой грацией, ревя двигателями и лязгая стальными траками гусениц, развернулись в боевые порядки.

По ним тут же ударила украинская артиллерия. Протяжный свист пришел с неба буквально из ниоткуда. Дымно-огненные фонтаны мощных взрывов взвились среди танков, БМП, бронетранспортеров и тягачей войск ДНР. Чуть дальше вспыхнули грузовики с припасами, в подбитой бронетехнике стал рваться боекомплект. Один из лобастых танков медленно съехал на обочину дороги – да так и застыл, уткнувшись опущенным стволом пушки в землю.

– Ложи-и-ись!!!

Накрыв голову руками, Егор с размаху ткнулся лицом в грязный снег. Тело содрогалось от каждого взрыва, его колотила крупная дрожь, так, что зуб на зуб не попадал. Сознание заполнил дикий первобытный ужас, от которого холодило сердце. Хотелось спрятаться, заползти хоть куда-нибудь, в какую-нибудь норку!.. Постепенно военно-полевой медик все же взял себя в руки и, чтобы успокоиться, начал считать разрывы: один, другой, третий, шестой… Черт побери, да сколько же их?!

Обстрел украинской артиллерии прекратился так же внезапно, как и начался. В первые мгновения обрушилась тяжелая, непроницаемо-ватная тишина. Потом сквозь нее постепенно стали проступать различные звуки: крики и стоны раненых, треск взрывающегося боекомплекта в горящих грузовиках и разбитой бронетехнике, ревущее пламя, которое охватило бензовозы…

* * *

Пошатываясь, Егор поднялся, кое-как отряхнулся. Голова слегка гудела, но, похоже, контузии не было. А вот раненых вокруг хватало. Военно-полевой медик дернул клапан быстрого доступа на медицинском подсумке и сжал в ладони серый армейский перевязочный пакет. Пора работать по специальности…

Когда оказываешь неотложную медпомощь, чувствуешь себя жутко неуклюжим и медлительным. Пальцы деревенеют, турникет для остановки крови медленно затягиваешь, бинт то и дело перекручивается или вовсе выпадает из рук… Но между раненым и смертью встаешь только ты. Больше никого с твоими знаниями и опытом полевого медика нет. Поэтому ты просто выполняешь все положенные манипуляции. Борешься за жизнь раненого с такой отчаянной решимостью, как будто это твоя собственная жизнь.

Скольким Егор оказал медпомощь на месте артналета украинской армии в тот день, он толком и не помнил. Здесь находился не только его батальон, но и другие подразделения ДНР. Вместе с незнакомыми ему медиками он спасал жизни солдат, покрикивал на тех бойцов, которые вызвались помогать при эвакуации раненых, руководил санитарной сортировкой и эвакуацией.

В этой ситуации Егор испытал удивительное чувство единения, те самые узы, которые объединяют всех военных медиков на поле боя. Он делился перевязочными средствами с другими такими же санинструкторами, и ему помогали тем же. Они общались в одной и той же отрывистой, малопонятной для непосвященных манере: «Пневмоторакс, залепи рану, коли дексаметазон. Осколок глубоко вошел, затяни турникет, если есть, и делай тампонаду. Нет турникета, перетягивай жгутом и не забудь написать время остановки кровотечения. Тут отрыв конечности – жгут наложи и коли наркотик. Косынка есть у кого – культю перевязать? У этого – проникающее в живот, хреново дело… Держи абдоминальный перевязочный пакет. Пульс нитевидный, кордиамин пару ампул у кого-нибудь найдется?..» Вот так и работали…

По счастливой случайности, которые вовсе нередки на войне, их уазик-таблетка совсем не пострадал. Возле темно-зеленого микроавтобуса курили Дима Громов и Миша-волонтер. Водитель Игорь вместе с Юлей «Коброй» возились в салоне, наводя порядок среди ящиков с медицинским имуществом.

– Ну что, поприветствовали нас «укропы»? Чувствую, начинается настоящая война – без всего этого патриотического пафоса, что царил на призывных пунктах недели полторы назад… – заметил командир медвзвода Громов.

– Да, ты прав, лейтенант, – в тон ему ответил Егор. – Теперь начнется настоящая работа: тяжелая, с грязью и кровью, чем и является на самом деле война.

У них за спинами раздался протяжный вой и отрывистые сухие удары в небе. На слух – с такими звуками ракетные снаряды «Градов» переходят звуковой барьер, чтобы унестись к вражеским позициям.

– Наши «Грады» лупить начали, ответочка пошла…

* * *

Волноваха раскинулась в степи примерно посередине между Донецком и Мариуполем. Сам по себе городок мало чем примечателен, но это узловая железнодорожная станция и важный пункт на шоссе, соединяющем столицу ДНР и крупный промышленный центр в Приазовье, на юге республики.

Открытое местоположение Волновахи, в степи среди сел и полей, делало ее мало пригодным для обороны населенным пунктом. Но все же украинские войска возвели по ее окраинам весьма серьезные укрепления.

К тому же украинские власти всеми силами препятствовали эвакуации мирных жителей из города. Они рассчитывали прикрываться собственным гражданским населением в предстоящих боях.

Артиллерия ДНР била пока что по окраинам и точечно по выявленным целям украинской армии в глубине жилой застройки.

В городе уже давно действовали разведывательно-диверсионные группы республики. Они по радиосвязи наводили удары артиллерии по огневым точкам ВСУ. Но все же основную тяжесть городских боев взвалили на себя батальонные и ротные штурмовые группы. Увешанные одноразовыми гранатометами «Муха» или более серьезными моделями, с пулеметами, с автоматами с «подствольниками», со снайперскими винтовками бойцы ДНР принимали бой при поддержке танков и другой бронетехники, опираясь на тяжелое пехотное вооружение.

На улицах Волновахи разворачивалась настоящая огненная метель, сквозь которую и приходилось прорываться республиканским войскам.

* * *

Первым решительным натиском удалось захватить и закрепиться на посту ГАИ на шоссе Донецк – Мариуполь. Это место украинские силовики превратили в настоящий укрепрайон. За восемь лет противостояния здесь нарыли траншей и высокозащищенных огневых точек, минировали подходы по полям и прикрыли позиции бетонными блоками.

В этом случае республиканским войскам сыграла на руку привычка украинской стороны к затяжному позиционному противостоянию. Те же самые танки и «Грады» надолго оказались отведены непосредственно с линии боевого соприкосновения. А вот сейчас они вернулись!.. Когда на тебя прямой наводкой выходит 46-тонное бронированное чудовище с мощной 125-миллиметровой пушкой, именуемое Т-72Б, то энтузиазма умирать за Украину существенно убавляется…

Но дальше наступление завязло под массированным огнем украинских националистов. Дома частной застройки, откуда велась стрельба по наступающим войскам ДНР, горели и были уже частично разрушены. Перед ними ярко пылали танк и разбитая БМП-1, в «бээмпэшке» с треском рвался боекомплект, улица была усеяна неподвижными телами солдат.

– Там дальше, у автовокзала, похоже, бандеровский танк – это он наши «коробочки» пожег, – сообщил командир соседнего мотострелкового батальона с позывным «Зверь».

Он сообщил и примерную диспозицию: от автовокзала до железнодорожной станции протянулась улица под незамысловатым названием Центральная. Двух-трехэтажные дома, реже – пятиэтажки. По сообщениям разведки, все они были буквально забиты гранатометчиками, пулеметчикам и снайперами. Между домами стояли боевые машины пехоты и бронетранспортеры украинской армии.

* * *

Мотострелковому батальону ДНР под командованием «Артема» повезло не наступать непосредственно в первом эшелоне, а вот их «соседям» досталось сильно. Это их танк и БМП горели в пригороде.

После короткого военного совета решено сначала ударить из минометов, а потом выдвинуть вперед разведчиков для того, чтобы определиться с ситуацией.

– Минометы, к бою!

Протяжно взвыли над головами мотострелков 120-миллиметровые «поросята», каждый по 16 килограммов весом. Прямое попадание в крышу, и средних размеров одноэтажный частный дом разлетался кирпичными обломками. Артиллеристы боекомплекта не жалели, основательно и методично уничтожая оборону украинских националистов.

После недолгого, но точного минометного удара украинские националисты отползли назад, в глубь города.

Рано утром, едва рассвело, разведчики подняли в насквозь промороженное ясное небо квадрокоптер. Перед ними в дальнем конце улицы слева горела небольшая церковь, а справа находилось здание автовокзала. Чуть дальше в глубине жилой застройки в полумраке угадывалось нечто большое и бронированное.

– Вызывай «арту», – приказал комбат начальнику штаба.

– Есть, – Сергей «Историк» вызвал командира взвода связи и через него связался с артиллеристами.

Вскоре где-то позади боевых порядков знакомым отрывистым грохотом отозвалась батарея гаубиц Д-30. Снаряды калибра 122 миллиметра накрыли взрывами район автовокзала вместе с обороняющимися там националистами. В морозное утреннее небо взметнулись грязно-белые фонтаны взрывов, снег вперемешку с мерзлой горелой землей. Все заволокло густым дымом.

Первыми пошли группами по два-три человека мотострелки. Они выявляли огневые точки националистов, а уже за ними двинулись боевые машины пехоты непрерывной стрельбой из пушек и пулеметов, уничтожая вражеских гранатометчиков и прикрывающих их стрелков. Как раз в этой ситуации «ветеранский батальон» и показал, что такое солдаты с боевым опытом! Спокойно и без суеты они «гасили» очаги сопротивления «укронацистов», только стискивали зубы, видя гибель или ранения своих боевых товарищей. Упорно и жестко ломали оборону противника. На это потребовалось немало времени. Ожесточенные бои в районе автовокзала и улицы Центральная в Волновахе шли с переменным успехом.

* * *

Ситуация переломилась в пользу войск ДНР после того, как «Маэстро» своими 120-миллиметровыми минометами сумел накрыть позиции украинской бронетехники на одной из площадей Волновахи.

Вырвавшийся вперед взвод разведки доложил о двух танках, по меньшей мере шести БМП и таком же количестве колесных броневиков.

– Батарея! Четырьмя минами, беглым – огонь! – скомандовал «Маэстро».

С протяжным воем 16-килограммовые снаряды унеслись к цели. Вспышка взрыва была ужасающей.

Видимо, рядом оказался еще и полевой пункт боепитания: штабеля ящиков со снарядами, цинки с патронами разного калибра, гранаты… Все это рвануло так, что над Волновахой поднялся огромный столб дыма, закрутившийся в грибовидное облако. Фейерверк оказался знатный! Патроны рвались еще долго. Только после этого националисты дрогнули и начали беспорядочное отступление.

* * *

С пригорка по двухэтажным домам вдоль улицы лупил крупнокалиберный «Утес» старшего сержанта Скворцова. Его второй номер с автоматом наготове прикрывал пулеметчика. Мало ли кто может выскочить в суматохе боя на их позицию! Огневой рубеж был выбран довольно грамотно – со стороны жилой застройки поразить пулеметный расчет оказалось весьма непросто. А сам стрелок имел неплохой обзор, контролируя прилегающее пространство.

Неподалеку от позиции «Утеса» залегли медики: Егор и Миша-волонтер. Они только что вытащили из-под обстрела раненого автоматчика и теперь ждали возможности проскочить через огненную круговерть. Но обстрел продолжался, и ярость его не утихала.

Скворцов, матерясь сквозь зубы, бил короткими очередями по окнам домов, из которых стреляли гранатометчики украинских националистов. Крупнокалиберный пулемет отрывисто грохотал и подпрыгивал на треноге от отдачи, несмотря на то, что станина была привалена тяжелыми обломками бетона. Плотно вжав приклад в плечо, старший сержант давил на спуск, затвор с лязгом выбрасывал дымящиеся гильзы. А из раскаленного ствола вылетала такая же раскаленная свинцовая смерть калибра 12,7 миллиметра.

Егор видел, как огненные росчерки трассеров впиваются в кирпичные стены домов, с легкостью ломая их на куски. Пули МДЗ, мгновенного действия зажигательные, красного цвета, действовали по противнику как миниатюрные огнеметы. Попадание всего пары-тройки таких боеприпасов с легкостью выжигало бандеровскую нечисть. Пулеметная лента, лязгая, рывками проходила через ствольную коробку «Утеса», крупнокалиберная машина смерти ненасытно пожирала 12,7-миллиметровые «зубы дракона», чтобы выплюнуть их во врага.

– Что смотришь, б…дь?!! Короб с лентой тащи! – старший сержант Скворцов повернул чумазое от пороховой гари лицо к медикам.

Егор схватил тяжелый короб с патронами и подтащил к «Утесу». Скворцов поднял крышку ствольной коробки, вложил ленту в лентоприемник, захлопнул тяжелую крышку и тросиком, как будто заводил лодочный мотор, взвел затвор. «Утес» снова ударил короткими, но страшными очередями.

* * *

Могучий танк Т-72Б с трехцветным черно-сине-красным флагом ДНР и белой буквой «Z» на башне с ходу протаранил подбитый украинский танк «Булат» Т-64БМ. С грохотом и лязгом оба бронированных титана сшиблись, боевая машина ДНР развернула украинскую «коробочку» и, не сбавляя хода, пошла вперед. Приземистая башня, плотно увешанная кубиками динамической защиты, развернулась. Стальной хобот пушки нацелился на отступающую группу украинской пехоты. Задействовать тяжелое вооружение не было нужды, а потому по воякам с «желто-блакитными» нашивками ударил пулемет. Обычные, винтовочного калибра пули прошивали тела насквозь, бронежилеты от них не спасали, тем более на расстоянии всего-то метров трехсот… Несколько хлестких очередей пригвоздили раскаленным свинцом к земле бандеровское отродье.

Надобность в 125-миллиметровом калибре возникла, когда в прицеле наводчика появился силуэт украинского танка. Он как раз разворачивался, удачно (или неудачно – для себя, естественно) подставив борт. Бронебойный подкалиберный «ломик» из карбида вольфрама вошел ему точно под башню. Из проемов открытого люка украинского Т-64БВ выбило яркие фонтаны пламени – оттого, что загорелись метательные заряды в механизме заряжания. Мгновение спустя вся огромная боевая машина превратилась в ревущий клубок адского жадного огня. Когда оно опало, остался лишь выгоревший до рыжей окалины остов боевой машины.

Бои шли за каждую многоэтажку, но, даже несмотря на яростное сопротивление украинских военных, огневая мощь наступающих донецких войск медленно, но верно перемалывала силы обороняющихся украинских войск.

Солдаты ВСУ и сами уже не старались играть в героев, а стремились уйти подальше. Что до украинских националистов, которые в Волновахе играли роль «заградотрядов», то и они дрогнули и стали отходить, огрызаясь и цепляясь за каждый дом. Бандеровские каратели прекрасно понимали, что плен для них – непозволительная роскошь…

* * *

Потерь за это время меньше не стало, поэтому Егор-«Укол» вместе с Мишей-волонтером постоянно находились в боевых порядках батальона. Работы хватало, но, к счастью, пока что поступали хоть и тяжелораненые бойцы, но критических не было. Полевым медикам вместе с обычными стрелками-санитарами удавалось сохранить жизни тем, кого все же нашли вражеские осколки или пули. Медицинская эвакуация худо-бедно, но работала. Главную опасность сейчас для раненых представляли зимние, несмотря на весну, холода. Егор как мог укутывал солдат на носилках, да и сами сопровождающие солдаты отдавали «братишкам» теплые вещи. Каждый день на север, в Донецк, по простреливаемым фронтовым дорогам уезжали грузовики с «трехсотыми». И «двухсотыми», к сожалению, тоже[4].

На ночь Егор с Мишей-волонтером укрылись в подвале полуразрушенного здания.

В жилом микрорайоне располагались ряды обычных блочных пятиэтажек, магазины, детский сад в глубине двора. Недалеко разместился небольшой рынок. Вернее, то, что от него осталось. А прямо напротив автобусной остановки замер очередной сожженный дотла украинский танк Т-64БВ, люки на башне распахнуты настежь, длинный ствол 125-миллиметровой пушки наклонен к земле. Очень выразительно то, что сожженный украинский танк стоял напротив дома, на котором во всю торцевую стену красовался трезубец. Символ того государства, которое и развязало эту братоубийственную войну.

В подвале вместе с полевыми медиками здесь находились мотострелки второй роты их батальона. Выставили часовых, определили порядок дежурства в боевых машинах пехоты.

Улицу Центральную, автовокзал и рынок подразделения ДНР уже взяли под контроль. Но ожесточенные бои в Волновахе продолжались. Грохотала артиллерийская канонада, где-то недалеко трещала автоматная и пулеметная «стрелкотня», коротко прогрохотала очередь автоматической пушки. В общем, жизнь и смерть продолжаются…

Холодина стояла жуткая, несмотря на то, что по календарю уже начало весны. Поэтому в подвале прямо на бетонном полу построили из кирпичей, которых валялось вокруг в избытке, несколько очагов. На растопку пошла найденная в развалинах мебель, ящики из-под боекомплекта. Кто-то из бойцов приволок деревянную укупорку, на которой черным трафаретом выбито: «7,62 39». Понятное дело, это от автоматных «промежуточных» патронов. Но в неверном свете костра мотострелки разглядели маркировку латиницей, в том числе буквы: «CZ».

– А что это за херня?!

– Гуманитарная помощь от «просвещенной и человеколюбивой Европы»… С большой долей вероятности эти патроны прибыли на Украину из Чехии. Ну, судя по маркировке, – предположил Егор. – А где ты это нашел?

– Утром покажу, – ответил мотострелок.

– Мужики, айда к столу, жратва готова!

Одна из немногих радостей для солдата на войне – основательно подкрепиться после боя. Благо выбор индивидуальных рационов представился широкий: кроме российских сухпайков, мотострелки нашли и трофейные украинские и натовские армейские продуктовые наборы. Все упаковки выпотрошили в общий котел и сварили в найденных где-то кастрюлях нечто вроде густого горячего кулеша с тушенкой, овощами и приправой.

– Так, орлы, руки перед едой вымыть всем! – распорядился Егор. – Мне среди вас дизентерия не нужна, активированного угля не хватит…

Лейтенанты-взводные и сержанты отдали приказания своим людям. Солдаты поворчали, но в порядок себя более-менее привели, в ход пошли пластиковые бутылки с талым снегом. К тому же мотострелки уже видели своих медиков в бою и подчинились авторитету, который заработан не словом, а делом.

Но зато наваристый, душистый и горячий кулеш превзошел все ожидания! Конечно, под него «накатить» бы сейчас граммов 150 водочки, но на «боевых» однозначно сухой закон. Поэтому вместо крепкого алкоголя к солдатскому столу подали крепкий, дегтярной черноты чай. И очень сладкий. Под него хорошо пошли галеты с кисло-сладким, отнюдь не приторным джемом из русских сухпайков.

– Что-то я уже по поводу перевязки и жгутов поиздержался. Надо бы пополнить, – обратился Егор к Мише-волонтеру.

– Такая же фигня… – тяжело вздохнул напарник.

Егор переложил часть бинтов и перевязочных пакетов из рюкзака в подсумки и карманы разгрузочной системы вместо уже израсходованных. Да уж, на войне в дефиците всегда бинты и патроны…

После обильного ужина и чая бойцов почти сразу же потянуло на сон. Никаких фронтовых посиделок и задушевных разговоров, люди без всякого преувеличения смертельно устали. Разложив на холодном промерзлом полу коврики из полиуретана, одеяла, матрасы, найденные в развалинах, мотострелки прямо в одежде, бронежилетах и «разгрузках» стали устраиваться спать. Ночь прошла относительно спокойно: несколько раз открывали огонь БМП-2 из состава дежурных огневых средств. А вот под утро…

– К бою!!!

Егор вскочил на ноги, быстро затягивая на себе распущенные на ночь ремни бронежилета и «разгрузки». Развязанные шнурки ботинок медик торопливо затянул и завязал. Он по собственному горькому опыту знал, что остаться босым на морозе во время боя можно проще простого. Автомат с заряженным подствольным гранатометом колотил по бедру, Егор уже привычным жестом придержал его ладонью у затвора, заодно проконтролировав наощупь, что оружие на предохранителе. Накинул лямки медицинского рюкзака.

Поскальзываясь на обледенелых ступеньках, Егор выбрался из подвала. А снаружи уже бушевала ожесточенная схватка. Пришлось сразу вскинуть автомат и занять место в боевых порядках. Рядом стреляли короткими очередями пехотинцы, чуть поодаль заходился злыми очередями пулемет Калашникова. Егор стал стрелять, ловя на мушку фигуры во вражеском камуфляже с синими лентами на рукавах. Автомат отзывался отрывистым треском, из затвора летели дымящиеся гильзы. Магазин на тридцать патронов опустел быстро. Несколько секунд на перезарядку – никаких «тактических» изысков: отсоединил, закинул в сумку сброса и тут же присоединил новый. Лязгнул затвор, и надежный автомат снова повел свою смертоносную песню. Приметив группу солдат противника, Егор переключился с автомата на «подствольник» и выпустил пару гранат. Заряды ВОГ-25 сделали свое дело, нашинковав мелкими, но очень неприятными осколками бандеровскую мразь. И еще больше посеяли панику.

Бой длился меньше часа. За это время Егор отстрелял шесть полных магазинов и выпустил четыре подствольные гранаты.

Как оказалось чуть позже, это на их позиции вышла довольно большая группа украинских националистов: примерно четыре десятка голов, одна БМП и пара броневиков «Варта». Они прорывались из города и умудрились заблудиться – выскочили прямо на позиции мотопехотного взвода ДНР. Где и полегли все до единого. Боевую машину пехоты и оба броневика сразу подбили гранатометчики из «Мух», на такую технику обычных одноразовых гранатометов оказалось вполне достаточно. В плен националистов воины-республиканцы не брали.

На поле боя остались лишь обрывки гусениц, опорные катки ходовой части БМП-1, куски пулеметных лент, обгоревшие обломки… Башню с 73-миллиметровой пушкой отшвырнуло силой взрыва в сторону. Повсюду лежали тела убитых врагов, глухо стонали раненые, кто-то истошно кричал. Егор поставил автомат на предохранитель и потянулся в подсумок «разгрузки» за перевязочным пакетом. Так начался новый день в Волновахе.

Глава 9

Комбат «Спарты»: Последний бой…

Фронтовая молва принесла печальную весть: в бою погиб командир легендарного Отдельного разведбатальона спецназа морской пехоты ДНР «Спарта» Владимир Жога, позывной «Воха».

Как рассказывали очевидцы, бойцы «Спарты» как наиболее опытные продвигались вперед, хотели проверить подвалы в пятиэтажках, где находились гражданские. Там их было огромное количество, они находились без еды несколько дней, запрашивали гуманитарный коридор для эвакуации – буквально это были крики о помощи. Но украинская армия мирных жителей не выпускала, используя как живой щит.

Разведчики батальона «Спарта» как раз и пытались занять на высотках позиции, чтобы обеспечить выход гражданских из Волновахи. Но тут начался шквальный огонь со стороны украинских войск. «Воха» в том числе побежал координировать своих ребят. Он мог, в общем-то, находиться на пункте управления, руководить боем дистанционно оттуда. Но когда возникла ситуация и его ребята попали в засаду, были зажаты, с нескольких сторон их обстреливали, он сам с пункта управления на бронированной машине вырвался туда через поле. По словам очевидцев, еще там, в поле, бронеавтомобиль пробило пулями. Комбат Владимир Жога выскочил, чтобы координировать ребят, и одна из вражеских пуль вошла в голову…[5]

* * *

Он действительно погиб как герой – один из редких командиров в этом мире, который реально вместе со своими штурмовыми отрядами находился впереди, на острие атаки. Владимир Жога делал все так же, как в свое время научил его первый комбат «Спарты» Арсен Павлов – легендарный «Моторола». Когда первая штурмовая группа под командованием «Моторолы» заходила на объект, сразу за ним заходил и «Воха» вместе со второй штурмовой группой.

Владимир Жога сам был родом из Славянска, когда началась война в Донбассе, весной 2014 года, ему было всего 19 лет. Он пришел в подразделение Арсена Павлова, когда мало кто знал самого «Моторолу» и батальона «Спарта» еще не было.

Насколько нужно иметь силу духа, чтобы командовать своими ребятами не откуда-то, а в самом п…резе! Оба этих командира «Спарты» такой силой духа обладали и тем самым вдохновляли своих бойцов. Оба погибли как герои…

* * *

Навряд ли можно говорить, что украинские военные лично охотились за командиром легендарного подразделения – одного из самых боеспособных подразделений Донецкой Народной Республики. Украинская сторона и националистические батальоны за восемь лет войны прекрасно понимали, что собой представляет «Спарта». Да и сами «спартанцы» никогда не скрывали, против кого, как и где они воюют. Ребята всегда шли на своих боевых машинах пехоты с флагами морпехов и своего подразделения. В общем-то, врагу было понятно, кто против него стоит.

Солдаты рассказывали, что комбат Владимир Жога как раз говорил перед тем как пойти на штурм Волновахи: «Ни в коем случае не снимайте наши флаги – пусть они знают, кто идет против них!»

Если же говорить о поставленной в тот день перед батальоном «Спарта» боевой задаче, то она действительно была выполнена полностью, несмотря на гибель комбата. Разведчики ДНР закрепились на тех рубежах, на которых должны были закрепиться, боролись и дали возможность уже другим подразделениям зайти в жилую застройку этого микрорайона Волновахи. И в итоге общими усилиями фронт наступления был существенно расширен.

* * *

Разведчики батальона «Спарта» снова потеряли батю… Для всех бойцов это большой удар, безусловно, рана на сердце, потому что «Воха» являлся не просто командиром, который был далек от своего подразделения, из кабинета командовал… Он всегда общался и поддерживал каждого своего бойца. И все в него верили, зная, что он настоящий друг, товарищ, брат, который не просто будет приказы отдавать, а сам вместе с ними, плечом к плечу пойдет в бой. Так и получилось.

Но, несмотря на трагедию, которая произошла, бойцы «заряжены» не просто отомстить за комбата, а доделать и завершить ту миссию, которую Владимир Жога возложил на батальон, как в свое время это сделал еще легендарный первый командир подразделения «Моторола».

После гибели «Вохи» командование «Спартой» принял начштаба батальона, его отец Артем Жога. Он с момента начала войны занимал эту ответственную должность в подразделении и нашел в себе силы и мужество продолжить дело сына. И все бойцы отдали ему должное – возглавить батальон и повести его дальше способен далеко не каждый.

В солдатской среде крепло мнение, что после небольшой передышки «Спарта» вновь вернется на фронт и приступит к выполнению боевых задач на самых «жестких» участках Донбасского фронта[6].

Глава 10

Пополнение по призыву

Бои за Волноваху, а конкретно за автовокзал и прилегающую территорию, а также за улицу Центральную, длились с переменным успехом без малого четыре дня. Потери в отдельном мотострелковом батальоне командира «Артема» были ощутимые, собственно, как и в других подразделениях Народной милиции ДНР.

Погибших отправили на санитарных машинах, начмеду и комбату пришлось написать страшные, но необходимые сопроводительные документы… Бойцы проводили своих боевых товарищей минутой молчания и сухим треском ружейного салюта. После выпили по сто граммов за упокой мятежных солдатских душ…

Как в песне поется:

«Живы мы покуда, фронтовая голь,

А погибнем – райская дорога…»[7]

Раненых тоже постарались эвакуировать в нормальные госпитали, и побыстрее. На них Егор израсходовал весь свой запас трофейных термоодеял, поплотнее укутывая ребят. Дорога длинная, а шок – штука коварная… Грузовики с красными крестами медленно и осторожно рулили по ухабам, в каждом ехал стрелок-санитар, он следил за ранеными.

Выполнял эвакуацию из-под огня противника на трофейном гусеничном тягаче МТ-ЛБ водитель Игорь, он успел в своей Горловке послужить и на таком специализированном транспорте. Бронированные борта защищали лишь от автоматных пуль и осколков, но это было гораздо лучше, чем просто старый бронежилет, наброшенный на дверцу кабины или расстеленный на капоте машины.

* * *

Кстати, появился такой не совсем обычный трофей у медицинского взвода абсолютно неожиданно.

Как-то, еще перед наступлением 24 февраля, Егор посетовал, что одним уазиком-таблеткой они много не навоюют. В общем, нужен более эффективный, а главное, бронированный транспортер поля боя. Не так давно полевой медик снова вернулся между делом в разговоре к этому вопросу.

А один из мотострелков все так же, между делом, абсолютно походя, сообщил, что похожий бронированный гусеничный тягач он недавно видел возле моста через железнодорожные пути на железнодорожной станции Волноваха.

Егор сообщил об этом лейтенанту медслужбы Громову. Тот вначале выдвигаться в том направлении запретил: по улице Центральной все еще вспыхивали перестрелки.

А вот чуть погодя Егор с тем бойцом, с Игорем и Мишей-волонтером все же пробились к железнодорожной станции. Вышеозначенный тягач МТ-ЛБ все еще там стоял, уткнувшись скошенным носом в угол двухэтажного жилого дома. Дом оказался выгоревшим дотла, а вот надежная «мотолыга» цела, невредима и завелась с пол-оборота! Игорь, как оказалось, успел поездить за восемь лет войны в Донбассе и на таком вот «аппарате». Бронированный гусеничный тягач быстро пригнали в часть, закрасили украинские эмблемы и нанесли поверх них белые буквы «Z» где только можно и тактические знаки родного мотострелкового батальона. Так с недавних пор, к огромной радости Егора и остальных его сослуживцев, трофейный МТ-ЛБ стал служить бронированным медицинским транспортером поля боя. Пусть броня довольно тонкая, но она все же была, и поэтому теперь появилась возможность не ползать самим под пулями, на себе вытаскивая раненых, а подгонять гусеничную машину поближе. Да и случайный обстрел, что совсем не редкость на передовой, надежной «мотолыге» был совсем не страшен. Разумеется, если это не крупнокалиберный ДШКМ или «Утес» на прямой наводке.

* * *

Еще толком не закончились бои за Волноваху – на улицах и в отдельных зданиях при «зачистке» то и дело вспыхивали перестрелки с бандеровскими недобитками, а к ним в мотострелковый батальон уже направили подкрепление. В один из пасмурных дней начала марта «Урал» тылового снабжения выбросил из затянутого тентом кузова два десятка солдат. Одеты они были в бушлаты старой камуфляжной расцветки середины 90-х годов, однако довольно добротные, такие же брюки и ботинки-берцы. На головах почти у всех красовались старые советские каски-«шестиклепки» послевоенного образца. За что резервистов, кстати, сразу же и прозвали «железные головы», а уж если совсем с иронией, то «жестяные бошки». Лишь у немногих были бронежилеты: старые советские или вообще трофейные. Но зато автоматы – только что со складов, хотя тоже еще из советских мобилизационных запасов. На поясе – стандартные брезентовые подсумки на четыре магазина и штык-ножи в ножнах. У некоторых вдобавок на автоматах стояли и подствольные гранатометы.

Правда, были и такие резервисты, которым автоматов, видимо, не хватило. Они щеголяли с СКС – самозарядными карабинами Симонова. А на ремнях у них находились стандартные подсумки на десять патронов. В общем-то, и карабины были неплохим оружием, требовалось только привыкнуть к особенностям стрельбы из них.

Собственно, призванных по мобилизации резервистов и не рассчитывали сначала использовать «в первом эшелоне». Но война круто поменяла изначальные планы, и пришлось, что называется, «латать дыры» тем личным составом, который имелся в наличии.

По мнению не только Егора, но и многих «служивых», то есть тех, кто уже имел боевой опыт, главной проблемой была не общая необученность или же отсутствие нормальной экипировки, а неумение действовать сообща в составе подразделения. Что поделать, боевая слаженность вырабатывается в течение недель, а то и месяцев службы.

– Ну как служба? Где до этого был? – поинтересовался старший сержант Скворцов у одного из резервистов.

– Нормально, до этого – подразделение охраны, следили за порядком, предотвращали случаи мародерства.

– А снаряжение, оружие не подводит?

– Снаряжение, хоть и советское, но добротное. Автомат не подводит. А как «Калашников» может подвести? – с явным недоумением ответил мобилизованный солдат. – Бронежилет только непривычно таскать, тяжеловат…

– Ну это дело поправимое, есть у нас на такой случай трофеи… – улыбнулся старший сержант, командир расчета тяжелого «Утеса». Было видно, что ответы резервиста ему пришлись по душе.

Сам Александр родом из города Снежное на востоке ДНР, почти у самой границы с Россией. По специальности – слесарь теплосети, пошел в армию по мобилизации и до этого не служил. Но чисто практическая сметка и довольно спокойное отношение к военной действительности помогли ему сравнительно быстро адаптироваться на передовой.

Внимание Егора привлекли два солдата. Оба, как оказалось, призывники из Донецка, но отношение к войне у них очень разное.

– Для меня война – это жутко. Поражает неустроенностью, всеобщей неразберихой, не очень хорошей организацией. В любом случае война – это не то место, где я мечтал бы оказаться! – делится своими мыслями один из них, нервно поправляя ремень автомата.

Он, как выяснил Егор, студент университета, учится на психолога. Но, по мнению полевого медика, ему самому психолог не помешал бы…

А вот второй солдат являл собой полную противоположность, на своего боевого товарища смотрел несколько снисходительно, хотя вслух ничего не высказывал. К военным действиям он отнесся также с философским спокойствием.

Привлекал внимание и его внешний вид: потертый черный бронежилет с разгрузочной системой, по виду явный трофей. В карманах в быстром доступе – пачки патронов. Вооружен он самозарядным карабином Симонова, оружие держит уверенно.

– А как тебе служба?

– Тяжело приходится, но, в общем, терпимо. Конечно же, хочется домой, но мы здесь выполняем определенные боевые задачи, всякое бывает. Так что тут не до расслабона… Я срочную служил еще до 2014 года, потом работал на шахте, сейчас еще и учусь в техникуме, – спокойно и с настоящим солдатским достоинством излагал он.

В это время к мотострелкам подошел командир разведвзвода «Ветер», постоял чуть в сторонке, послушал.

– Слышишь, боец, а тебя не смущает, что у многих автоматы, а у тебя всего лишь карабин?

– Абсолютно не смущает, – с таким же спокойствием и даже с легкой улыбкой ответил солдат. – У меня дома такой же СКС остался. Я охотник, и такое оружие не только привычнее, но и точнее бьет. Да и дальность повыше, чем у «Калашникова». Жаль только, оптики нет…

– Позывной у тебя есть?

– Нет, пока только имя-фамилия.

– И кто ты по имени-фамилии будешь?

– Константин Ищенко.

– Позывного, говоришь, нет, а сам охотник… Значит, будешь «Егерь»!

– «Егерь» так «Егерь», – пожал плечами солдат. – Главное, чтобы не дичь…

Незамысловатая шутка понравилась всем.

– Мой позывной – «Ветер», я командир взвода разведки. – Пойдешь к нам снайпером? Оптику на карабин мы тебе подыщем, а заодно и дульный тормоз-компенсатор, чтобы СКС тише стрелял.

– Пойду.

Такие вот солдаты прибыли в батальон по мобилизации. Егор и его боевые товарищи лишь скептически улыбались, глядя на пополнение. Но все же общими усилиями со стороны опытных бойцов и желанием со стороны вновь прибывших процесс обучения военным премудростям не затянулся.

* * *

Егора назначили ответственным за медицинскую подготовку и обеспечение пополнения. Ну тут как всегда. Сначала плоские шуточки в адрес «медицины» по поводу дармового спирта и наркотических обезболивающих. Потом категорическое неприятие самого медицинского инструктажа: «Да нафиг нам это надо!» Однако полевой медик умел быть ОЧЕНЬ убедительным.

В итоге он рассказал азы по оказанию первой доврачебной помощи, настоял, чтобы сами резервисты хоть по паре раз намотали друг на друга жгуты и бинты. Самим воякам выдали, как говорится, «на что Родина не поскупилась»: стандартный красный жгут Эсмарха, обычный серый перевязочный пакет в прорезиненной оболочке и шприц-тюбик с сильным обезболивающим. Егор витиевато, по-солдатски выматерился и вручил им медицинские комплекты, которые сам и собирал.

Новоприбывших распределили по ротам и взводам, чтобы они под опекой более опытных товарищей набирались боевого опыта. Но почти сразу же за пополнением пришел приказ из вышестоящих штабов – выходить из Волновахи на доукомплектование и краткосрочный отдых.

Побитые в боях боевые машины пехоты мотострелкового батальона ДНР, грузовики, пара трофейных джипов с пулеметами ехали по разбитым улицам мимо почерневших от копоти развалин домов. Как сказали накануне местные жители, украинские бронетранспортеры и танки стреляли прямо от жилых домов.

– Украинские солдаты прекрасно знали, что в домах находятся люди, – рассказал местный житель Александр Иванович. – Более того, когда украинские солдаты отступали, то облили бензином первый этаж дома и подожгли его, чтобы скрыться за пламенем. Пара подъездов просто выгорели, в том числе и моя квартира.

Егора настолько поразила эта мимолетная встреча с мирным жителем, что он даже адрес в Волновахе запомнил, где украинские солдаты совершили это военное преступление, – улица Менделеева, 23[8].

В отдалении слышалась автоматная и пулеметная трескотня, изредка бахали взрывы. Отдельный мотострелковый батальон уходил из Волновахи на кратковременный отдых и доукомплектацию, после чего воинов-республиканцев ждали новые бои на юге – в Мариуполе, против «отмороженных» карателей-националистов полка «Азов».

Глава 11

Дорога на Мариуполь

Стальная змея батальонной колонны двигалась по разбитым фронтовым дорогам из Волновахи на юг. Точнее, на юго-восток, к селу Гранитное – примерно в 60 километрах от Мариуполя. Поздний весенний снег милосердно укрыл белым госпитальным покрывалом раны истерзанной земли: выгоревшие до рыжины остовы военной техники, воронки от разрывов снарядов.

Приземистый бронированный тягач медвзвода и их уазик-таблетка петляли по разбитой снарядами и гусеницами тяжелой боевой техники дороге. Миновав очередной блокпост ДНР, колонна мотострелкового батальона направилась дальше.

Егор сидел на широкой бронированной крыше тягача с автоматом на плече и разглядывал окрестности. По обочинам кое-где встречались разбитые и выгоревшие остовы автомобилей, валялись стреляные тубусы одноразовых гранатометов, пустые цинки из-под патронов и ящики от боеприпасов.

На подъезде к брошенным украинским позициям на дороге выстроились огромные тетраподы. Железобетонные конструкции в мирной жизни использовались для укрепления берега и защиты его от прибоя. Но оккупационная армия Киева в Донбассе использовала их в системе полевой фортификации.

«Слава Україні!» и прочие надписи вместе с белыми голубями мира и трезубцами украшали огромные железобетонные конструкции. Военно-полевой медик из Донецка подумал, что лицемерие киевской власти тут выражено нагляднее некуда. Неужели нельзя было прославлять страну мирным трудом на заводах, а не братоубийственной войной?! Может быть, тогда бы и не пришлось Русской коалиции сейчас «раскатывать в щебень» территорию «Азовстали», где засели каратели украинского националистического полка «Азов»…

На обочине валяется перевернутая башня от танка. Она вся обгоревшая до рыжины – видимо, после попадания сдетонировал боекомплект. Внутри виден массивный казенник 125-миллиметровой пушки, половина ствола оторвана. Судя по отверстию лючка для выброса стреляных поддонов позади проемов люков для экипажа – это, скорее всего, башня от Т-72. Такие машины применяют обе стороны вооруженного конфликта. Экипаж, скорее всего, не уцелел…

Насыпь на въезде на чудом сохранившийся мост разбита прямым попаданием артиллерийского снаряда. Глубокая воронка, заполненная водой, размером с небольшой бассейн. Деревья по обе стороны от дороги поломаны осколками снарядов и ударными волнами взрывов, словно спички, примерно на середине длины стволов. Голые пока еще ветви воздеты к небу, словно скорбят об утратах.

Мимо длинной колонны мотострелкового батальона время от времени по встречной полосе проносились новейшие броневики русской армии. Мощные угловатые бронеавтомобили СПМ-2 «Тигр», некоторые с крупнокалиберными пулеметами «Утес» на крышах, сновали по прифронтовой дороге в оперативном тылу с регулярностью маршруток.

Кроме русских бронемашин со стороны Егор увидел множество автомобилей беженцев. Они выезжали из Мариуполя поодиночке или колоннами. На них жутко смотреть: разбитые пулями стекла, продырявленные осколками кузова, некоторые еще тащатся на пробитых шинах. Лишь бы дотянуть до безопасного места. Им навстречу со стороны ДНР едут пустые автобусы, в том числе и мобилизованные на войну школьные. Чтобы вывезти, спасти очередную партию мариупольцев.

На прифронтовой дороге издали Егор и остальные увидели столб пыли, вскоре стал различим отдаленный рев моторов и лязг стальных траков гусениц. Самоходные 122-милиметровые гаубицы «Гвоздика» неслись навстречу на полной скорости, наверное, меняли позиции. Егор и не думал, что самоходки могут так стремительно ездить. На броне и на башнях – артиллеристы с черными от пороховой копоти лицами. «Боги войны» ДНР отправили очередную порцию «подарков» украинским националистам и теперь, видимо, отправились за добавкой.

Егор с высоты гусеничного тягача разглядывал украинскую полевую фортификацию по обе стороны от фронтовой дороги. Извилистые капитальные, в полный рост ходы сообщения и окопы с оборудованными стрелковыми ячейками, блиндажами и капонирами снег скрыть не смог. Егор отметил, что оставленные украинские позиции развернуты брустверами на восток. Сейчас они опустели и опасности не представляли. Но по тому, как основательно они обустроены, опытным бойцам становилось понятно, что украинские войска поначалу отступать не хотели. Но пришлось…

Хотя если бы «укровояки» здесь уперлись, то воевать пришлось бы всерьез, долго и нудно выкуривая противника из укрепленных позиций ракетами «Градов» и залпами ствольной артиллерии. Прошибать все это танками, теряя людей и технику.

* * *

Довольно зажиточное село Гранитное привольно раскинулось в приазовской степи. Здесь всегда жили в мире русские и украинцы, греки и татары. Немало смешанных браков. Есть две конфессии, которые также пребывают в согласии, – православные христиане и мусульмане. Более того, в тяжелое время испытаний многие односельчане сплотились вокруг своих святынь.

В размещении на постой воинов мотострелкового батальона ДНР деятельное участие приняли и настоятель местного храма святых равноапостольных Константина и Елены и глава местной мусульманской общины – мулла.

Боевую технику разместили на территории местного сельскохозяйственного предприятия, там находились мастерские и какое-никакое оборудование для ремонта. А солдат поселили в пустующем общежитии сельхозтехникума.

– То, что здесь проходила линия разграничения, наложило отпечаток и на судьбы людей. Местные жители реагировали по-разному, многие уезжали. Но те, кто находил в себе силы, оставались, и мы, наша православная община, им помогали чем могли, – рассказывает настоятель православного храма. – Определенное количество людей действительно сплотились вокруг храма. Не сказать, что их было много, но общинная жизнь стала более значимой, более мотивированной.

Две религиозные общины уживаются в селе мирно, и батюшка рассказывает о причинах такого сосуществования:

– Это несложно, поскольку духовная составляющая каждого человека имеет большое значение. Очень многое дают нравственные качества, те, которые заложены родителями. Вне зависимости от вероисповедания главное – хороший это человек или нет, – сказал священник.

Глава мусульманской общины, не торопясь, перебирая четки, по сути, произнес то же самое.

– В многонациональном селе нужно говорить на том языке, который общий для всех. Для нас такой язык – русский, – подчеркнул он. – Именно язык объединяет национальности и самобытные культуры наших жителей. Поэтому это важный и значимый фактор нашей общей духовной и культурной жизни. Вырвать этот язык из народа – значит вырвать хребет у человека. Религия не должна касаться политики, ей следует опираться на традицию, чтобы оставаться в мире со всеми, кто нас окружает.

Линия разграничения между ДНР и подконтрольной Украине территорией Донбасса, вблизи которой расположилось село Гранитное, все эти восемь лет проходила и по обычным семьям. Самое страшное, что она разделяла семьи, разделяла родных людей. Это личная драма многих сельчан, в том числе и настоятеля православного храма.

– Тяжело, у меня вся семья: отец, все знакомые, друзья, родные – братья, сестры, и у жены – они все находились или в Донецке, или под Луганском. Годами не виделись. А сейчас понемногу жизнь налаживается, вот вчера буквально тесть к нам приезжал. Мы не виделись два с половиной года, – рассказывает священник. – В ближайшее время я и сам планирую поехать в Донецк. Почти у каждого в Мариуполе родственники, молим Господа, чтобы ничего плохого с ними не случилось.

* * *

Егора заинтересовала история о том, как из села Гранитное ушла украинская армия.

– Солдаты ВСУ ушли на третий день после того, как была объявлена спецоперация: 24-го она началась, а 26-го утром их уже здесь не было, они тихо ночью ушли. Много их было, они находились в общежитии нашего ПТУ. Нам повезло, что они не спалили село, – вспоминает недавние события пенсионерка Людмила Прокофьевна. – А уже 27-го в обед наши танки здесь были, и мы солдатам кушать носили, я пирожков испекла!

На улицах села люди, встречая солдат ДНР, не скрывали своих чувств: «Мы восемь лет этого ждали!»

А вот об украинской армии и украинской власти местные жители или предпочитали не говорить ничего, или проклинали сквозь зубы.

– Пока украинские солдаты были здесь, не могли спокойно вдохнуть и выдохнуть. Украинские военные намеренно выбивали нам инфраструктуру. Это делала, в частности, 72-я бригада ВСУ, одного танкиста мы так и прозвали – «электрик». Как только починят линии электропередачи, мы сразу начинали свет включать, телефоны заряжать, греться, купаться… Проходит не более двух часов – и снова перебили! Все это делали военные Украины, наверное, чтобы мы по телефону не болтали много… Не знаю… Потом договариваются с той стороны, с этой стороны о режиме тишины. И тогда починят на некоторое время. А потом опять – бах! И все сначала… Мы по четыре-пять месяцев сидели без света, без связи! Это когда еще все начиналось, в 2014–2015 годах, – рассказала жительница села Лидия Михайловна[9].

Женщина вспоминала, как «они» ходили по селу с автоматами, отоваривались в магазинах.

– Страшно было, тогда я ходила, опустив голову, чтобы не видеть их. Не здороваться и не глядеть на них! Мы не чувствовали в них защитников, – заключила местная жительница.

* * *

В селе Гранитное стояла 72-я отдельная механизированная бригада ВСУ имени Черных запорожцев – тактическое соединение сухопутных войск Украины. Место постоянной дислокации этого подразделения находилось несколько далековато отсюда – в городе Белая Церковь Киевской области. Военнослужащие украинского подразделения носят характерный шеврон с черепом, что является отсылкой к символике «Мертвой головы» Ваффен-СС. Череп размещен на черно-красном фоне цветов запрещенной в России, ДНР и ЛНР организации «Правый сектор».

А когда-то в далеком 1992 году, сразу после распада Советского Союза, 72-я гвардейская мотострелковая дивизия носила почетное наименование «Красноградской Краснознаменной». И это соединение являлось наследником великих боевых традиций воинов Великой Победы. Но более трех десятилетий украинской власти – идеологии национализма и переписывания собственной истории – превратили это подразделение в уродливого мутанта с эмблемой в виде нацистской «мертвой головы» на красно-черном шевроне…

Уже 8 марта 2014 года воинская часть ВСУ была поднята по тревоге. А в конце марта отдельные подразделения удерживали оборону вокруг Мариуполя и Волновахи в Приазовье.

Ночью 11 июля 2014-го украинские силы из подразделений 72-й отдельной мехбригады, 24-й отдельной мехбригады и 79-й отдельной аэромобильной бригады выдвигались на границу с Россией и попали под массированный удар реактивных установок залпового огня «Град» возле села Зеленополье. Подразделения 72-й бригады не понесли потерь убитыми, однако украинские силы в целом потеряли по меньшей мере 36 человек убитыми. А 16 июля украинские подразделения были снова атакованы «Градами».

С субботы 12 июля 2014 года подразделения 72-й отдельной механизированной бригады вместе с пехотинцами 24-й бригады и украинскими десантниками из 79-й на протяжении двух недель находились в полном окружении, прижатые к российской границе и под постоянными обстрелами. После чего войска ДНР выдвинули ультиматум украинским солдатам – сложить оружие и уйти на территорию России. Что и произошло в ночь с 3 на 4 августа 2014 года. Пограничная служба ФСБ России сообщила о 274 военных и 164 украинских пограничниках – всего 438 человек, которые перешли на территорию «страны-агрессора». По словам самих военнослужащих ВСУ, в частности, за месяц бригада потеряла около трети личного состава убитыми и ранеными и большую часть техники[10].

Неудивительно, что когда спустя восемь лет земля Донбасса вновь начала гореть под ногами бандеровских оккупантов, «героическая» 72-я бригада ВСУ предпочла бесславно, по-тихому свалить с занимаемых позиций за одну ночь…

* * *

Егор вместе с остальными бойцами мотострелкового батальона наслаждался баней и горячей едой. Как же это было здорово – стащить пропотевшую заскорузлую форму, расправить натруженные тяжестью бронежилета плечи, не считать постоянно оставшиеся в «разгрузке» бинты и патроны!.. Попариться в баньке, смыть с себя многодневные пот, грязь и кровь.

А потом еще и отведать наваристого борща с большим сочным куском мяса на косточке, настоящих домашних котлет с разваристой картошечкой, с хрустящими на зубах солеными огурчиками и помидорами. Махнуть под это великолепие 150 граммов прозрачного самогона, закусив его ломтиком нежного розового сала или домашней кровяной колбасы!..

Здесь, на отдыхе, Егор и остальные мотострелки встретились с другим подразделением ДНР, выведенным на доукомплектование. Это оказались резервисты – суровые мужики, на которых и держится земля русская. В линейной пехоте воевали жители со всей республики: из Донецка, Шахтерска, Амвросиевки, Зугрэса и других населенных пунктов.

В общеармейском камуфляже, в советских стальных касках-«шестиклепках» они поначалу не были расположены к беседе. С трудом удалось их разговорить.

– Воюем! Вот вывели нас из Мариуполя на краткосрочный отдых по ротации. Скоро снова в бой. Ситуация в городе сложная. Многие многоэтажки украинские военные превратили в укрепленные крепости. Приходится блокировать дома и выкуривать националистических уродов оттуда, – рассказал Андрей из Зугрэса. – Последнее время мы прикрывали эвакуацию мирных жителей. Сейчас выходит очень много мирных, сначала было гораздо меньше. Украинская армия сильно препятствовала этому.

Егор и все остальные слушали и запоминали каждое слово, ведь скоро им тоже придется схлестнуться в жестоком и бескомпромиссном бою с националистическими ублюдками «Азова» в Мариуполе.

Ну а в том, что Россия здесь, на освобожденных территориях Донбасса, всерьез и надолго, убеждают и угрюмые танки с кубиками кумулятивной защиты на покатых башнях и приземистых корпусах, и колонна современной российской бронетехники, которая промчалась через село Гранитное. Бронетранспортеры БТР-82А с необитаемым огневым модулем и скорострельной 30-миллиметровой пушкой, бронеавтомобили СПМ-2 «Тигр» – угловатые и мощные, они охраняли колонну военных грузовиков с боеприпасами и личным составом. Высоко в небе стремительно пронеслись истребители-бомбардировщики Су-34 Воздушно-космических сил России, оставляя за собой пушистые белые стрелы инверсии.

Глава 12

Мариуполь: Бои на левом берегу

Мотострелковый батальон ДНР заходил в Мариуполь через курортные пригороды – села Сопино, Пионерское, Виноградное.

Егор обратил внимание, что Азовское море имеет здесь необычный лазурный оттенок, словно на лучших курортах Адриатики. Один из пехотинцев, сам из Мариуполя, рассказал, что в мирное время село Виноградное было курортом, как говорится, «для своих». Вода и песок здесь гораздо чище, чем на пляжах в городской черте, а близость к жилым микрорайонам города решала проблему с транспортом.

Теперь через этот райский уголок нескончаемым потоком шли беженцы из Мариуполя. Виноградное стало перевалочной базой для мирных жителей, которые стремятся покинуть зону боев в Мариуполе. Огромные очереди тянутся вдоль дороги к блокпосту на въезде в село. Отсюда людей забирают регулярно курсирующие автобусы и отвозят их во временный лагерь в селе Безыменное или дальше – в Новоазовск. Как узнал Егор у местных, в день из Мариуполя по гуманитарному коридору, открытому ДНР, выходили около 1000 беженцев.

На лицах мирных жителей, сумевших вырваться из зоны боев в Мариуполе, одинаковая печать усталости и тревожности. Многие обеспокоены судьбами родных, близких, друзей, с которыми была потеряна связь. Кто-то, не желая сидеть без дела, предлагает свою помощь – наколоть дров для полевой кухни, подмести помещения, разгрузить машины с продовольствием и медикаментами.

Возле здания амбулатории на обычной садовой тачке лежит укутанная в одеяла женщина. У ее изголовья заходится в горестных рыданиях мужчина. Он клянет все и всех подряд, лицо – в слезах.

– Его жена – онкобольная. Умирает, – негромко поясняет кто-то из беженцев.

Так одно большое общее горе дробится на множество личных маленьких трагедий, которые не менее страшны.

* * *

Собственно, само село Виноградное уже примыкало к жилому микрорайону на Левом берегу Мариуполя. Отсюда менее двух километров до самого завода «Азовсталь». Именно это крупное промышленное предприятие стало базой для украинских неонацистов полка «Азов». Но к ним нужно было еще пробиться через плотную городскую застройку.

С самого верха девятиэтажек националисты вели плотный огонь из пулеметов и гранатометов по войскам Русской коалиции. Также работали и замаскированные среди домов минометы противника. На улицах затаилась бронетехника с трезубцами на броне.

А донецким мотострелкам и их союзникам предстояло наступать по дороге снизу вверх – под шквальным огнем с хорошо подготовленных украинских позиций.

Комбат «Артем» вместе со связистом прибыл в расположение первой роты, которая заняла оборону в брошенных домах и зданиях пансионатов на окраине пригородного села Виноградное.

Медицинский взвод, который правильнее было бы назвать все же отделением – по количеству людей, разместился в здании амбулатории Виноградного рядом с сельсоветом.

Здесь же припарковали надежный уазик-таблетку и гусеничный бронированный тягач МТ-ЛБ. Оба транспортных средства, как всегда, были забиты различным, преимущественно медицинским имуществом.

В сельской амбулатории до появления мотострелкового батальона ДНР вели прием врач и медсестра, обе уже в достаточно преклонном возрасте. Галина Александровна – семейный врач с 54-летним стажем, у медсестры Людмилы Александровны стаж чуть поменьше – 40 лет. Даже во время войны они не бросили своих пациентов.

– Мой дом по улице Центральной, 7, расстреляли в упор из пушки бронетранспортера. Я уверена, что это стрелял «Азов»! У них на рукавах были синие повязки. Мы их хорошо знаем за все это время! Последние два БТРа из села выезжали, и один развернул башню и просто бил по домам в селе, – рассказала медсестра Фирсова.

– Пока этих гадов не было, все было нормально. Как только стали эти суки «укроповские» на блокпостах, они начали беспредел. Я с 2000 года депутат от компартии местного сельсовета. У меня в машине в бардачке под другими вещами лежали партбилет и удостоверение депутата. Забрали, на глазах порвали, угрожали убить! – не скрывает своих эмоций Александр Степанович[11].

Егор вместе с Мишей-волонтером находились с первой ротой. Остальной медвзвод, как ему и положено, оставался в тылу. Все это время эскулапы воевали, как простые пехотинцы, прикрывая огнем своих боевых товарищей.

Мотострелковый батальон ДНР закрепился на окраинах пригородного курортного села. Комбат «Артем» тем временем поставил две боевые машины пехоты БМП-2 по флангам на выезде из населенного пункта стволами автоматических пушек вверх – на жилой квартал многоэтажек. Рядом расположился расчет «Утеса» и пехотное прикрытие.

Командиры рот расставили и проверили боевое охранение, назначили дежурные огневые силы и средства на позициях.

В селе Виноградное было относительно тихо, но вот в самом Мариуполе шел бой, грохот артиллерийской канонады воспринимался уже как фон. То и дело трещали автоматные очереди. Где-то рядом за домами, судя по характерным приглушенным хлопкам, били минометы.

– Как бы нас с вечера с тех девятиэтажек крыть не начали!.. – озабоченно отметил комбат, глядя вверх в мощный бинокль. – Командира разведвзвода ко мне!

– Есть!

Вскоре явился старший лейтенант Игорь Миронов. Худощавый, гибкий, несколько резкий в движениях, он до войны занимался карате, уверенно выигрывал соревнования. На войне физическая подготовка и навыки опытного рукопашника не раз выручали его в специфических ситуациях. «Разведка, как ветер, сегодня – здесь, а завтра – там», – любил говорить он. За что и получил позывной «Ветер».

– Ставлю боевую задачу: силами взвода разведки выдвинуться вверх к перекрестку дорог и занять его. Закрепиться в крайних девятиэтажках, не допустить обстрела или атаки позиций батальона в Виноградном.

Комбат «Артем» карандашом на плане этой части приморского города обозначил пункты, которые предстояло занять разведчикам. «Ветер» внимательно слушал и делал пометки на своем плане города. К любой боевой операции следовало готовиться очень тщательно. Враг у воинов ДНР оказался опытный и жестокий – ошибок украинские нацисты не прощали.

– Будешь держать связь по рации со штабом батальона и с минометчиками. Они обеспечат тебе огневую поддержку, – отметил «Артем».

«Маэстро», командир батареи 120-х, кивнул. С такой поддержкой можно особо не волноваться. Тем более что в городском бою, в тесной городской застройке, крупнокалиберный миномет является весьма неплохим средством поддержки.

– «Артем», дай мне «Утес»! С крупнокалиберным пулеметом как-то спокойнее будет, если «укропы» на нас полезут.

– Хорошо, будет тебе «Утес», возьмешь расчет Скворцова.

– Разрешите, я с разведчиками выдвинусь? – попросил Егор. – Мало ли что может случиться, а я помогу на месте.

– Я с ним! – тут же отреагировал Миша-волонтер.

– Хорошо, собирайтесь.

Сборы были недолгими: разведчики накрутили приборы бесшумной стрельбы на автоматы, забили «разгрузки» патронами и гранатами, радист проверил мощную рацию. Бойцы брали с собой одноразовые гранатометы, по два-три на человека. В городской застройке – самое то!

Командир упаковал ночной электронно-оптический бинокль со встроенным дальномером.

– Незаменимая вещь! – пояснил «Ветер», перехватив взгляд Егора. – Специально в России заказывал, когда мы еще на Донецком аэропорту были в 2017-м. Денег стоит немало, но и аппарат хороший.

Егор тоже упаковал медикаментами и перевязочными пакетами свой личный медицинский ранец и подсумок быстрого доступа. Проверил автоматные магазины, запас гранат для «подствольника», в карманы забросил патроны россыпью – всякое может случиться.

– Готовы? Выходим…

* * *

Тяжесть бронежилета, дополнительного боекомплекта, снаряжения сковывала движения, заставляла сердце колотиться еще сильнее. Дорога шла в гору, и это оптимизма совсем не добавляло.

В большом приморском городе этим вечером было неспокойно. Войска Русской коалиции дрались за окраины Мариуполя, в городе то и дело вспыхивали перестрелки, артиллерийская канонада давно стала привычным звуковым фоном.

Треск автоматных очередей дробился эхом между покинутыми девятиэтажками, где-то в стороне гулко хлопали выстрелы «подствольников», слышались их приглушенные разрывы. Мирные жители или ушли, или прятались в подвалах. Где-то рядом, судя по характерным глухим хлопкам, «работали» минометы. Дончан, конечно, подобной «музыкой» не испугаешь, но разумная предосторожность не помешает.

Разведчики вышли наверх, на перекресток, осмотрелись, выдвинули вперед крупнокалиберный «Утес». Черное 12,7-миллиметровое жало нацелилось в глубь улицы, которая еще не контролировалась русскими войсками. Основная дорога уходила прямо в город, перед разведчиками ДНР раскинулся район одноэтажной застройки, перпендикулярная улица вела к жилым кварталам многоэтажных домов.

Слева на фоне закатного неба выделялся разбитый храм. Церковь сильно пострадала от артиллерийских обстрелов: в куполе крыши и в стенах зияли проломы, окна выбиты взрывной волной.

– Отойдем к церкви, осмотримся получше. Потом выдвигаемся к девятиэтажкам, – оценил обстановку «Ветер».

Двинулись к церкви, не забывая смотреть под ноги. Дорога к храму усеяна воронками от снарядов, в асфальте глубоко торчит хвостовик минометной мины. Вокруг – битый кирпич, валяются обрывки пустых пулеметных лент, кровеостанавливающие жгуты, обрывки перевязочных пакетов, стреляные гильзы.

– Поднимаемся на колокольню, смотрим. Аккуратно, могут быть растяжки, – приказал «Ветер».

– Есть, командир!

На колокольне полуразрушенной церкви устроился наблюдатель с тепловизором.

Вскоре от него пришел доклад.

– Бронетранспортер на соседней улице с той, по которой мы собирались пробираться к многоэтажкам. На улице в одноэтажной застройке, перпендикулярно основной дороге, – доложил снайпер с позывным «Джем».

У невозмутимого Кости Савичева был такой же ночной бинокль, как и у командира разведвзвода. И ночной бесподсветочный прицел на снайперской винтовке Драгунова со складным телескопическим, а не «родным» скелетным прикладом. Это уменьшало габариты длинноствольного оружия и делало его более эффективным именно в городских боях.

«Ветер» повел ночным биноклем, внимательно осматривая окрестности.

– А, вижу! На соседней улице с той, по которой мы намеревались идти к девятиэтажкам.

– Подтверждаю, – кивнул снайпер.

– Второе отделение, Сашка! Выдвигайся скрытно, задача – БТР. Потом отходите к высотам, закрепляетесь там и прикрываете нас.

– Понял.

– «Ветер», разреши с ребятами прогуляться? – спросил Егор.

– Давай!

Сначала бегом вверх по улице, а потом короткими бросками в тени дворов разведчики скрытно прошли по улице и обогнули позиции украинского бронетранспортера.

Ствол крупнокалиберного 14,5-миллиметрового пулемета на его башне как раз нацелен на главную дорогу и подступы к окраинам Мариуполя.

С точки зрения тактики позиция для бронетранспортера выбрана грамотно, вот только стоял он в жилой застройке. Но когда судьба мирных жителей в любом городе Донбасса волновала украинских неонацистов?!

Егор скрипнул зубами от злости.

Разведчики обошли бронетранспортер с тыла и скрытно заняли позиции.

В это время со стороны девятиэтажек раздался какой-то невнятный шум и крики. Там происходила какая-то невнятная возня, и это насторожило разведчиков.

– Что за херня?! – Александр мгновенно развернул в ту сторону ствол автомата с массивной трубкой глушителя на дульном срезе.

– Похоже, «укропы» оставшихся местных из квартир выгоняют…

Действительно, в полумраке вспыхивали лучи фонариков, солдаты с руганью, буквально под дулами автоматов загоняли оставшихся мирных жителей в подвал многоэтажного дома. Хорошо хоть, прикладами по спине не били…

Егор почувствовал, как в душе закипает чистая, незамутненная злоба на этих националистических ублюдков. Он крепче сжал цевье автомата с подствольником. В украинском языке есть очень точное слово для тех чувств, которые он испытывал, – «лють». Вот именно лють сейчас кипела у него внутри.

А сами украинские националисты, похоже, решили занять пустующие квартиры повыше и устроить там огневые точки.

– Слава Україні!

– Героям слава!

Националисты притащили автоматический станковый гранатомет, сняли его со станины и по частям занесли в подъезд. За расчетом АГС-17 последовали несколько гранатометчиков с противотанковыми РПГ-7, длинные трубы за спиной и вьюки за плечами с дополнительными выстрелами – перепутать их с кем-либо другим было трудно даже в вечернем полумраке.

Такая же картина, судя по всему, разворачивалась и в соседнем доме чуть дальше.

– Остаемся на месте: занимаем круговую оборону, спать по очереди. Димка, возвращайся к церкви, доложи командиру обстановку. «Мирняка» в квартирах двух первых девятиэтажек нет, они все в подвале. Можно спокойно «работать» по верхним этажам.

Снова отходить было рискованно, но и использовать обычные маломощные рации вроде такой, как у него в подсумке на плече, для связи – тоже. Националисты могли засечь их переговоры, и тогда вся внезапность катилась к черту. Единственная мощная переносная радиостанция с кодированием канала связи осталась в церкви у «Ветра». Потому и приходилось отправлять сообщения с посыльным, как в Великую Отечественную войну. Димка, перехватив поудобнее автомат, бесшумной тенью скрылся во мраке.

Ночевать в бронежилете на голом асфальте Егору было не впервой, обычные тяготы войны, с которыми он столкнулся еще в ополчении, в судьбоносном для всего Донбасса 2014 году. И сейчас нормально. Автомат под боком, под бронежилетом теплая куртка и шерстяной свитер, термобелье. Под задницей так называемый «поджопник» – толстый кусок полипропиленового каремата. Немаловажный элемент снаряжения, чтобы не застудить «мужское достоинство».

Как ни странно, Егор мгновенно провалился в крепкий сон, несмотря на то, что враг был рядом. Все-таки усталость и психологическая нагрузка выматывали очень сильно. Да и организм привык использовать каждую свободную минуту для отдыха, ведь неизвестно, когда еще выдастся время восстановить силы.

За всю ночь бандеровцы так и не решились атаковать мотострелковый батальон ДНР в Виноградном, хотя позиции республиканцев находились ниже и «нацики» имели бы при внезапном огневом налете явное преимущество. Ну не атаковали, и слава богу! – Егор и остальные мотострелки привыкли воспринимать события как данность и не стремились искать сложных объяснений простым фактам.

Проснулся он сам перед рассветом. Осторожно подполз к Сашке, командиру отделения.

– Скоро начинаем, – едва слышным шепотом сообщил разведчик. – У тебя «подствольник» заряжен?

– Да, на предохранителе.

– Занимай позицию, прикроешь.

– Есть, – Егор разложил приклад автомата.

Два бойца сноровисто поползли за угол, как понял Егор, к украинскому бронетранспортеру.

* * *

За спиной внизу раздался рокот двигателей: как понял Егор, вверх по главной дороге пошли боевые машины пехоты их первой роты.

– Начали! – скомандовал Сашка. Сохранять радиомолчание уже не имело смысла.

Секундой позже оглушительно шарахнула «Муха», над тем местом, где стоял украинский БТР, взметнулись клубы огня и дыма. Хана «нацикам»!

Егор снял автомат с предохранителя и передернул затвор. Раздался характерный лязг, теперь оружие полностью готово к бою.

В проемах окон верхних этажей домов заплясали вспышки дульного пламени. Рядом ударил автоматический гранатомет националистов из брошенной квартиры на верхнем этаже. Оттуда же протянулся дымный шлейф противотанковой реактивной гранаты. Мимо! Ее взрыв взметнулся чуть в стороне.

Со стороны дороги загрохотала короткой очередью 30-миллиметровая пушка БМП-2, «затыкая» вражескую огневую точку. От церкви без промедления ударил крупнокалиберный «Утес».

– Работаем по окнам! – прокричал командир отделения.

Разведчики ударили кинжальным огнем автоматов по окнам многоэтажек, из которых стреляли украинские неонацисты. Их автоматы с глушителями давали очевидное преимущество в скрытности стрельбы. Егор тоже стал бить короткими очередями. Потом добавил из «подствольника», отдача больно ударила в плечо, но пулемет на четвертом этаже умолк. «ВОГ» влетел точнехонько в окно и наделал там дел…

Для украинских неонацистов диверсионная группа в их тылу стала полнейшей неожиданностью. И разведчики ДНР воспользовались фактором внезапности максимально эффективно. Их огневой натиск позволил подойти основным силам мотострелкового батальона с тяжелым вооружением.

Одна из «бээмпэшек» с лязгом и грохотом пронеслась по улице и развернулась на пятачке возле крайней многоэтажки. Задрав тонкий ствол кверху, снова ударила ее 30-миллиметровая автоматическая пушка. Наводчик-оператор в башне боевой машины выпускал очередь за очередью, трассирующие снаряды были очень хорошо заметны, а их разрывы надежно подавляли огневые точки националистов на верхних этажах домов.

От дробного грохота совсем рядом у Егора заложило уши, несмотря на кевларовую каску на голове. На землю, звякая о броню БМП-2, посыпались дымящиеся гильзы от снарядов.

Вскоре из подъезда дома стали выбегать националисты. Егор зло, сквозь зубы выругался и открыл огонь из автомата короткими очередями. Несколько фигур в характерном светло-песочном камуфляже с синими лентами на рукавах упали. Земля вам стекловатой, «нацики»!

Из дальнего дома по БМП-2 ударил дымный шлейф противотанковой гранаты. Она, к счастью, прошла над боевой машиной пехоты, взорвавшись в огороде частного дома рядом. Но все же в буквальном смысле «пролетела у виска». Кумулятивный заряд в зависимости от модели пробивает от 260 до 650 миллиметров брони, а много ли надо «бээмпэхе»?.. Все же противотанковый, сука, гранатомет!

Разведчики ДНР показали, что у них тоже есть гранатометы: несколько выстрелов из одноразовых «Мух» ударили по окнам домов, из которых велся обстрел. Там полыхнуло пламя взрыва.

Подтянулись остальные разведчики, снайпер «Джем» спокойно и методично выбивал противника из своей СВД – на дальности 300–600 метров советской винтовке, принятой на вооружение еще в 1963 году, не было равных.

Жестко молотил «Утес», его расчет уже успел израсходовать две ленты по 50 патронов. Мощный 12,7-миллиметровый пулемет оказался ультимативным средством огневой поддержки. От бронебойных и бронебойно-зажигательных пуль не спасали даже стены домов. Так было недавно в Волновахе – так теперь случилось и в Мариуполе.

Под плотным огневым прикрытием подтянулись основные силы мотострелкового батальона. Солдаты-республиканцы воевали расчетливо, боевого опыта и мотивации им было не занимать.

В городских кварталах Левого берега Мариуполя они вошли во взаимодействие со взводом танкового батальона «Дизель» войск ДНР. Три мощных танка Т-72Б с характерными белыми буквами «Z» на башнях и на лбу корпуса стали надежным бронированным тараном для продвижения дальше, к заводу «Азовсталь». Экипажи «коробочек» опытные, знают, как нужно воевать. Сами лобастые танки – с подпалинами на броне, с частично выбитыми модулями динамической защиты, со сбитыми надгусеничными полками спереди имели донельзя боевой вид. Заметно, что их противник потрепал, но экипажи с честью вышли из заварушки, чтобы с головой ринуться в очередной бой. Огнем и маневром, как сказано в Уставе, проламывать оборону противника.

* * *

– Раненый!

«Хоть по своему прямому назначению наконец-то поработаю!» – с иронией подумал Егор.

Он уже успел отстрелять четыре магазина к автомату и шесть гранат для «подствольника». Воевал, как обычный пехотинец. Кстати, подствольный гранатомет, который Егор сначала не хотел брать, в условиях городского боя оказался очень хорошим оружием. «Гасить» огневые точки украинских националистов из него было одно удовольствие. Закидывать гранату метров на 200 в цель у полевого медика получалось чисто интуитивно. Правда, плечо ныло от сильной отдачи, как будто из ружья 12-го калибра стреляешь.

Егор бросился вперед, ему навстречу двое бойцов волокли третьего. Правая штанина у него была разорвана в клочья, кровь текла из раны. Пострадавший был в сознании, но, по-видимому, в шоке.

– Кладите его прямо сюда, за гараж, – распорядился парамедик, натягивая белые латексные перчатки. – Что с ним?

Егор привычно рванул хлястик подсумка быстрого доступа, параллельно осматривая рану. Подсумок раскрылся как развернутая книга, открывая доступ к перевязочным и кровеостанавливающим средствам и медикаментам.

– «Морковка» рядом рванула, осколок разворотил бедро.

Минометная мина калибра 82 миллиметра, в просторечии «морковка», в городских условиях могла наделать немало бед. Тем более что боевики «Азова» стреляли такими минами и из гранатометов РПГ-7, используя самодельные переходники, так называемые «перекруты». Сами мастерили переходники с гранатометных выстрелов, которые подходили под форму и диаметр хвостовика мины, и запускали их прямой наводкой с плеча. Имея гораздо больший заряд взрывчатки, чем обычная реактивная граната, такой «перекрут» был очень опасен.

Егор сорвал со снаряжения раненого турникет для остановки кровотечения, распустил его и затянул высоко на поврежденной ноге.

– Который час? – он написал на «маячке» турникета время наложения.

Достал бинт с гемостатической пропиткой и глубоко погрузил пальцы в перчатках на самое дно раны. Со стороны картина выглядела жутковато: медик ковыряется прямо в окровавленной плоти пациента! Нащупав крупный сосуд, он резко и сильно нажал. Одновременно стал прямо пальцами заталкивать свернутую Z-образно белую ленту внутрь раневого канала до конца. Пострадавший, который находился в это время в сознании, зашелся в истошном крике.

– Терпи, боец, сейчас укол сделаю.

Затампонировав рану, Егор наложил сверху давящую повязку, набрал в одноразовый шприц сильное обезболивающее и сделал инъекцию. Одновременно медик осмотрел бойца на наличие других ранений, но все было в порядке. А потом еще довольно эмоционально высказал «пару ласковых» сослуживцам за то, что не наложили сразу турникет.

– Прием, я «Укол», у меня «300», осколок в бедро. Турникет, тампонада раны, ввел обезболивающее. Встречайте, – доложил он по рации.

– «Кобра», на связи, поняла тебя. Встречаем.

– Так, пацаны, тащите его дальше к медикам, вас там встретят.

Егор стянул окровавленные перчатки и застегнул медицинский подсумок на снаряжении. Подхватил автомат и перебежками двинулся дальше, за наступающими порядками своей мотопехоты. Душу грел тот факт, что он сумел спасти еще одного своего товарища. Но и расслабляться сейчас не стоило: в городском бою смерть могла прилететь буквально из каждого окна, из-за каждого угла.

* * *

Утренний бой постепенно сходил на нет. Особенно когда появились еще три танка отдельного батальона «Дизель». Под их огневым прикрытием мотострелковый батальон уже плотно занял окраины Мариуполя полукольцом с юга – со стороны города Новоазовск и сел Сопино, Пионерское, Виноградное. Бойцы закреплялись на отвоеванных рубежах, вели доразведку местности, а если надо, то и «зачистку» от рассеянных мелких групп бандеровцев.

В небе постоянно раздавался равномерный гул – авиация Воздушно-космических сил России выполняла воздушную поддержку. «Умными» самонаводящимися боеприпасами «путинские соколы» били с высоты нескольких километров по металлургическому заводу «Азовсталь». Именно там были сосредоточены основные силы украинских неонацистов карательного полка «Азов».

Завод хорошо просматривался с площадки той самой полуразрушенной церкви Архистратига Михаила.

Самих самолетов Егор не видел, но пару раз земля под ногами содрогнулась от ударов высокоточных бомб и ракет. Просто гул в небе в какой-то момент нарастал, как догадался полевой медик, когда очередной истребитель-бомбардировщик где-то на невообразимой высоте выходил на боевой курс. А потом над заводскими трубами, приземистыми корпусами цехов, шлаковой горой и дамбой взметались гигантские клубы дыма от взрывов.

Словно сам Архистратиг Михаил, предводитель небесного воинства, поразил нечестивцев своим огненным мечом!

* * *

Чуть погодя бойцы мотострелкового батальона ДНР начали эвакуацию мирного населения непосредственно из зоны боевых действий.

Мариупольцы выходили из подвалов домов заплаканные, осунувшиеся, постаревшие за эти дни, казалось, на несколько лет. Солдаты-республиканцы оказывали им медицинскую помощь, делились своими армейскими пайками.

Егор, естественно, вместе с медвзводом оказывал мирным жителям помощь. В основном она сводилась к раздаче таблеток или капель корвалола и валерьянки. Также приходилось обрабатывать и бинтовать раны, но таких пока было немного. В принципе, и самих-то беженцев было пока что немного, ведь освобождение Мариуполя только началось. Бои за Левый берег и завод «Азовсталь», ставший поневоле последним прибежищем неонацистов полка «Азов», обещали быть жестокими и кровопролитными. Объяснялось все просто: националистам терять было нечего, потому и драться они будут, как загнанные в угол чумные крысы. Кем, собственно, как был глубоко убежден Егор, они и являются.

Глава 13

Чудеса на войне – редкость

По Ленинградскому проспекту, который при украинской власти переименовали в проспект Свободы, шло контрнаступление украинских войск. Впереди ползли два танка Т-64БВ, один с сине-желтым флагом, а другой – с красно-черным полотнищем запрещенного в России, ДНР и ЛНР праворадикального «Правого сектора».

Изредка танки били из пушек – украинские снаряды большей частью попадали в жилые дома. Осколочно-фугасные 125-миллиметровые снаряды взрывали за один раз по нескольку квартир, оставалось только надеяться, что их жильцы в это время находились в подвалах…

Также бронированные монстры постоянно лупили из крупнокалиберных пулеметов на башнях. Тяжелые бронебойно-зажигательные пули попадали в пустующие квартиры и поджигали там мебель, обои, пластик и легковоспламеняющиеся предметы. Из оконных проемов вырывались языки пламени и клубы черного дыма.

Вслед за танками катили бронетранспортеры БТР-4Е «Буцефал», массивные, похожие на сараи на колесах из-за противокумулятивных решеток поверх брони. Квадратные угловатые башни плевались огнем 30-миллиметровых автоматических пушек в сторону солдат-республиканцев.

С флангов украинские силы прикрывали два гусеничных тягача МТ-ЛБ с 23-миллиметровыми спаренными зенитками сверху. Как помнил Егор, именно такая бронетехника состояла на вооружении полка неонацистов «Азов».

За «броней» бежала пехота в чужом камуфляже более светлого оттенка и синими повязками на рукавах. Они стреляли из автоматов, пока еще неприцельно, скорее подбадривая себя. «Слава нації! Смерть ворогам!!!» – разносились по проспекту националистические лозунги.

Вместе с мотострелковым батальоном ДНР были три танка батальона «Дизель» – весьма внушительная сила! Но все равно встречный бой обещал быть лютым и кровопролитным, неофашистам из полка «Азов» и других таких же ублюдочных соединений терять было нечего. Тем не менее атакующую орду украинских неонацистов нужно было остановить.

Мотострелки ДНР рассыпались по проспекту, занимая позиции, за тремя танками «Дизеля» готовились открыть огонь боевые машины пехоты. Егор зло выругался сквозь зубы и вскинул автомат, выискивая первую цель. Хоть бой обещал стать жестоким и кровавым, но зазря помирать военно-полевой медик не собирался. Патронов хватало, так что еще посмотрим, кто кого!

* * *

Внезапно с неба пришел раскатистый оглушающий рев реактивных двигателей.

– Ложись!

Егор не помнил, как уткнулся носом в асфальт.

Оглушающий рев реактивных двигателей превратился в пронзительный свист и вой ракет, а затем – в оглушительный грохот взрывов. Вывернув голову, распластанный на асфальте полевой медик успел заметить на фоне неба два характерных остроносых и ширококрылых силуэта с высокими акульими хвостами. Вслед за выходящими из атаки реактивными штурмовиками рассыпались сверкающие сполохи отстреленных тепловых «ловушек».

«Грачи» прилетели! – на втором заходе пара штурмовиков прицельно, с бреющего полета ударила из двуствольных 30-миллиметровых пушек. Бронебойно-трассирующие и осколочно-фугасные снаряды довершили разгром, атака неонацистов захлебнулась в их же крови. А пара штурмовиков Су-25СМ3 Воздушно-космических сил России, победно ревя турбинами, ушла в сторону Азовского моря.

От двух украинских танков остались только лишь пылающие груды металла. Многотонная башня одного из них валялась посреди проспекта.

Чадно горели бронетранспортеры «Буцефал», в них с треском рвался боекомплект. Один из гусеничных тягачей уткнулся в стену дома, спаренная автоматическая зенитка взрывом была сорвана с его корпуса и валялась рядом. Повсюду лежали тела неонацистов, на некоторых из них тлела униформа.

Один из танков Т-72Б «Дизеля» ударил своей 46-тонной бронированной тушей в горящий украинский бронетранспортер и снес его с проезжей части. Танки ДНР остановились, готовые поддержать огнем свою пехоту. А мотострелки выдвинулись вперед, зачищая жилые кварталы Левого берега Мариуполя от неонацистской нечисти.

* * *

– Как же за…ла эта война, б…дь! – Егор с кружкой кофе с наслаждением откинулся на сиденье медицинского уазика-таблетки.

Снять бронежилет и «разгрузку», отложить в сторону автомат, расшнуровать берцы было вершиной счастья. А горячий и сладкий кофе, распространяющий вокруг неповторимый домашний аромат, и вовсе являлся пределом мечтаний!

Полевой медик так и провалился в сон с кружкой недопитого кофе в руке. Фельдшер Юля с позывным «Кобра», потому что мудрая, грустно покачала головой и осторожно высвободила кружку из пальцев Егора.

Она прекрасно понимала его. Война за восемь лет надоела многим в Донбассе. И речь здесь не только об убитых и раненых, о боли и крови, о человеческом горе. Речь как раз о том, что из-за войны люди вынуждены отказываться от устроенного быта, маленьких радостей, возможности самореализоваться, чего-то добиться. А жизнь-то идет, время уходит, звенят пустыми стреляными гильзами драгоценные мгновения.

Минут сорок крепкого сна взбодрили и освежили Егора лучше, чем кофе. Он пополнил запас медикаментов в рюкзаке и в подсумке, проверил автомат. Пальцы сами снаряжали патронами опустевшие магазины, шуршала пергаментная упаковка пачек.

Рядом Юля «Кобра» проверяла свою фельдшерскую сумку, укладывая лекарства и перевязочные материалы. Недавно они с хирургом Димой Громовым провели хирургическую обработку тяжелораненого. А теперь молодая женщина перебирала медикаменты, чтобы успокоить нервы монотонной, но необходимой работой. Возле нее лежали бронежилет и автомат. А на поясе у зама командира медвзвода красовалась кобура с пистолетом Макарова.

– С женой созванивался? – поинтересовалась Юля.

– Еще вчера. Сегодня что-то связи нет.

– Как там она?

– Все так же, у родственников в эвакуации, в Ростовской области. Говорит, стала волонтером – помогает собирать медикаменты и везти для наших ребят на Донбасском фронте. Такая уж решительная у нее натура, не может спокойно усидеть на месте. Каждый день о ней думаю, соскучился по своей Катюше очень… – Егор защелкнул «крайний» патрон в магазин и положил его в карман разгрузочного жилета. – А у тебя родные из Донецка не выезжали?

– Нет. Я тоже с ними вчера созванивалась: «укропы» продолжают долбить Донецк из артиллерии. Сволочи!

– Ничего, пройдет совсем немного времени, и мы тех тварей, которые обстреливали наши города все эти восемь лет, повесим на стволах их же орудий!

Егор поправил простой серебряный крестик на шее. Его дала Катерина перед отъездом в эвакуацию. Полевой медик усмехнулся, вспомнив тот скандал, что она устроила дома в Донецке, – так не хотела в эвакуацию… Пришлось тогда разрешить ей сдать кровь в обмен на непростое решение покинуть столицу республики, которая находилась под непрерывными обстрелами украинской артиллерии.

«Это еще моей бабушки крестик – пусть он тебя бережет! Не снимай его, пожалуйста», – сказала тогда жена. Егор и не снимал: эта вещь единственная, которая осталась с довоенной мирной жизни. Все остальное – казенное, цвета хаки. А маленький серебряный крестик напоминал о доме, о теплых и нежных объятиях той единственной и неповторимой, с которой он решил связать судьбу…

Егор тяжело вздохнул и продолжил укладывать боекомплект в «разгрузку». Оставшуюся «рассыпуху», патроны россыпью, медик закинул по карманам, пригодится.

Подошел командир медвзвода Дима Громов. Белый халат в бурых пятнах крови накинут прямо поверх бронежилета. Он вытащил сигарету из пачки, прикурил и с наслаждением затянулся.

– «Война – лучшая школа для хирурга!» – он докурил сигарету в три затяжки.

– Гиппократ, – машинально вспомнил автора этого афоризма Егор. – Что там у тебя, Дима?

– Тяжелый поступил: осколок в живот, порван кишечник. Наложили абдоминальную повязку, обкололи кардиостимуляторами, поставили в капельницу и срочно – в тыловой госпиталь. Пришлось, правда, подождать, пока состояние стабилизируется…

– «Пульс – 100, давление – 100, готов к транспортировке», – хмыкнул Егор. Это была одна из тех шуток, понятных только военным медикам. Вроде «А сепсис вылечим потом!» В том плане, что необходимо раненого сначала вообще реанимировать – остановить кровотечение и вывести из состояния шока.

– Вроде того… – кивнул Дима.

– Как думаешь, выживет?

– А хрен его знает!.. Мы с Юлей все, что могли, сделали. Пусть теперь хирурги в госпитале разбираются. У них там и операционные, и лекарства с оборудованием имеются.

– А я тут дрыхну… – покаянно сказал Егор, засовывая снаряженные автоматные магазины в карманы «разгрузки».

– Егор, не гони беса! Ты и так больше суток без сна. Нужно уметь восстанавливаться, особенно здесь. Поешь пойди, это приказ. Юля, разогрей этому охламону консервы из рациона.

– Сейчас сделаю.

– Спасибо, Дима, – совсем не по уставу ответил Егор.

* * *

Мотострелковый батальон медленно, зачищая дом за домом, продвигался по Левому берегу Мариуполя. Танки батальона «Дизель» с характерными белыми буквами «Z» на броне, проломив оборону украинских националистов, уползли выполнять другие боевые задачи. Прокопченные пороховым дымом и промасленные танкисты воевали на самых напряженных участках мариупольского фронта. Роты и взводы «тяжелых» рассредоточены по всему городу, оказывая поддержку пехоте Русской коалиции.

– Да уж, с такими «коробочками» нам было бы легче… – вздохнул командир медвзвода Дима Громов.

– Ничего, прорвемся!

– Ну да, куда нам, блин, деваться – только вперед!

Мариуполь оказался рассечен войсками Русской коалиции надвое. Националисты полка «Азов» и другие подразделения украинской армии оказались блокированы на территории промзоны металлургического завода «Азовсталь». Отсюда, с Левого берега, наступали войска ДНР и чеченские подразделения из состава Росгвардии.

А с запада на город шли российские войска, тоже вместе с отдельными частями ДНР. Фактически обе группировки стремились соединиться по линии бульвара Шевченко с захватом центральной части Мариуполя. А в Ильичевском и Приморском районах пока что оставались украинские силовики.

* * *

На Левом берегу Егор увидел вблизи результат ракетных ударов и бомбово-штурмовых атак ВКС России. Мотострелки ДНР как раз проходили мимо спортивной школы, в которой нацисты «Азова» обустроили одну из своих баз. По данным от пленных украинских вояк, здесь дислоцировались первая и третья роты батальона полка «Азов», взвод разведки и батарея 120-миллиметровых минометов на мощных джипах.

В этой же спортшколе располагался и лагерь для новобранцев нацистского подразделения. Сюда приходили служить только добровольно, и жесткий отбор в «Азов» полностью был построен на манер американского или британского спецназа. Что неудивительно, ведь украинских карателей обучали инструкторы НАТО.

Но вся эта мразь оказалась уничтожена ювелирным попаданием всего пары крылатых ракет. Егор убедился в этом сам, насколько точным может быть могучее оружие! Русское оружие.

Сама трехэтажная спортшкола находилась в городской застройке, поэтому нацисты «Азова» чувствовали себя в относительной безопасности, как всегда, прикрываясь мирными жителями. Но высокоточные русские ракеты попали просто ювелирно, превратив «нациков» в кровавый поджаренный фарш! Трехэтажное здание оказалось практически полностью разваленным, под такими руинами выжить было практически невозможно. Рядом с ним во дворе замерли выгоревшие остовы бронированных джипов.

А в окружающих многоэтажках только стекла выбило.

– Там точно никого не осталось? – Егор настороженно повел стволом автомата.

Он вместе с Мишей-волонтером устроился на широкой крыше бронированного тягача.

– Нет, там уже все «зачищено», – перекрикивая грохот двигателя и лязг гусениц, ответил механик-водитель МТ-ЛБ Игорь.

– Ладно, поехали дальше, – Егор сдвинул автомат на ремне набок.

Они направлялись для эвакуации мирных жителей, которые все еще находились в подвалах многоэтажек на Левом берегу. В последнее время поток беженцев из Мариуполя по гуманитарному коридору ДНР увеличился очень сильно. Кто мог, тот уезжал на разбитых и многократно простреленных легковушках или микроавтобусах. Стекла выбиты, заклеены полиэтиленом или скотчем, но это неважно. Главное, чтобы мотор тянул и шины об осколки снарядов на дороге не порезались. А вот к тем, кто выехать не мог, отправлялись военные медики.

Выносили на руках, утешали рыдающих матерей с маленькими детьми, помогали старикам. Всех их отправляли по гуманитарному коридору из охваченного уличными боями Мариуполя. Егор уже успел насмотреться на все эти маленькие человеческие трагедии, слившиеся в одно громадное, огромное горе.

* * *

Ночью поспать удавалось редко, и дело тут не в грохоте канонады, Егор и остальные бойцы умудрялись засыпать, точнее, «вырубаться», без сновидений даже под истошный вой стартующих ракет «Градов». Но «беспокоящий огонь» вражеских снайперов или «кочующих минометов» не давал отдохнуть.

А днем донимали гранатометчики. Причем выгоревшие оконные проемы как раз свидетельствовали, что огонь велся не ПО домам, а ИЗ них. Украинские националисты забегали в брошенную хозяевами квартиру, стреляли из гранатомета и убегали. А у РПГ-7 или «Мухи» реактивная струя сзади бьет метров на пять, вот все и вспыхивало. А мало ли в квартире легкогорючих материалов?..

* * *

Боевая машина пехоты с белой буквой «Z» на броне остановилась на перекрестке, задрала кверху тонкий ствол 30-миллиметровой пушки и прошлась короткой очередью по окнам, из которых только что били гранатометчики националистов. Фасад дома на уровне четвертого–пятого этажей пустующего сейчас дома заволокло дымом.

– Порядок! Подавили «нациков», теперь пойдем на штурм, – один из пехотинцев обернулся к Егору.

В воздухе раздалось, перекрыв все остальные звуки боя, короткое громкое шипение, с которым летит реактивная противотанковая граната.

– РПГ!!!

Егор мгновенно упал на асфальт, вскормленные войной инстинкты спасли его и на этот раз.

Совсем рядом оглушительно грохнул взрыв. Пахнуло жаром по спинной пластине бронежилета, и по кевларовой каске застучали мелкие камушки.

Когда Егор поднялся, БМП-2 на перекрестке пылала.

– Медика сюда! Быстрее!

Кумулятивная граната РПГ-7 попала справа в мотор. Подобное обстоятельство в определенной мере и спасло экипаж, но на этом, похоже, чудеса закончились.

Механик-водитель выскочил из люка в передней части боевой машины. Кто-то из солдат стащил с него горящий бушлат, повалил на землю, прикрывая от нового обстрела. Наводчик-оператор тоже сам выбрался из башни, а командира с перебитыми ногами и сломанной рукой оказавшиеся поблизости солдаты вытащили.

– Отходим, мужики, сейчас, б…дь, боекомплект рваться начнет!

Всего закопченного, в ожогах «мехвода» положили на расстеленный на земле бушлат. Егор в белых медицинских перчатках приподнял одежду у него на животе. Месиво… Черная кровь, обрывки кишок и лоскутов ткани, там все изорвано осколками.

Видимо, из горящей БМП он выскочил «на адреналине», а теперь боль возвращалась. Егор скрипнул зубами: для него все было предельно ясно. Полевой медик вколол раненому сразу три шприц-тюбика промедола.

– Эй, медицина, нельзя же столько много, ты же сам нас учил! – окликнул кто-то из бойцов.

– Ему можно.

Егор все же развернул армейский перевязочный пакет и перевязал живот механику-водителю. На белой ватно-марлевой салфетке и бинтах сразу же проступили пятна крови.

У командира боевой машины оказались сломаны обе ноги и открытый перелом правого плеча. Шлемофона нет, на голове и на лице запеклась кровь. Ну, тут уже попроще…

– Мне нужны четыре доски или чего-нибудь похожего – плоского, широкого и длинного, – сказал Егор.

Бойцы притащили несколько полос пластиковой отделки или ламината из куч строительного мусора возле разбитых домов. В общем, хрен поймешь, что это, но для шины пойдет. Медик сначала вколол командиру боевой машины пехоты обезболивающее, а затем бинтами из перевязочных пакетов примотал пластиковые полосы к ногам.

Из разорванного рукава камуфляжной куртки раненого торчал белый отломок кости – классический открытый перелом со смещением. Егор осторожно разрезал рукав форменной куртки ножницами с закругленными концами. Обработал йодом края раны, перевязал и аккуратно уложил раненую руку на бинтовую перевязь.

– Нормально, браток, до свадьбы заживет! – обнадежил Егор, бинтуя голову раненому.

Медик перешел к наводчику-оператору. Его правая рука, вся в крови, висела плетью. Бойцы уже наложили раненому турникет на плечо и теперь сноровисто накручивали бинт на рану.

– Молодцы, не зря я вам мозги проедал инструктажами! – нашел в себе силы улыбнуться Егор. – Болит сильно?

– Терпимо, – сквозь зубы ответил наводчик.

– Уколоть?

– Оставь для тех, кому нужнее…

– Сашка умер!

Чуда не произошло, механик-водитель погиб от болевого шока, обширное проникающее ранение в живот не оставило ему шансов. Егор и так понимал, что он не жилец на этом свете. К тому же нужно было спасать других раненых. Но все равно игла вины уколола сердце.

– Б…дь! – выругался медик и щелкнул тангентой рации на плече. – «Укол» в канале, «Гром», на связь, прием. У меня один «200», два – «300», переломы рук и ног. Открытый со смещением – плеча. Обезболил, шины наложил, встречайте.

– «Гром» на приеме, подтверждаю. Встречаем, – ответил командир медицинского взвода Дима Громов.

Рядом лупили автоматы и пулеметы, слышалась забористая ругань мотопехоты. Изредка с грохотом били гранатометы. В горящей БМП с треском рвался оставшийся боекомплект.

* * *

Солдаты приволокли двоих пленных к уже выгоревшему дотла остову сгоревшей боевой машины пехоты. У одного из них перебитая рука безвольно висела вдоль тела, а за спиной болтался пустой ранец на три гранатометных выстрела. Оба – молодые, коротко стриженые, выражение лиц откровенно злое.

– Взяли гранатометчиков, похоже, это они нашу «бэшку» спалили и Саню-«мехвода» убили, – пояснил один из пехотинцев Егору.

Пленных националистов бросили на землю, сорвали с них бронежилеты, камуфляжные куртки и то, что было под ними. На теле и на руках у обоих гранатометчиков наколоты трезубцы, свастики, оскаленные черепа, переплетенные буквы «NI», еще какая-то хрень. В общем, все с этими тварями было ясно.

– Слава нації! Смэрть ворогам! – выкрикнул один из пленных.

– Не будет вам ни славы, ни чести, ублюдки фашистские! И за весь украинский народ тоже, б…дь, не расписывайся. А вот по поводу «смерть врагам!» – это ты правильно сказал, – щелкнул предохранитель автомата, сухо хлопнули два выстрела.

– Документы их забери, «нациками» контрразведка интересуется, – равнодушно заметил один из бойцов.

Глава 14

«Корнет» Оболенский

Виктор Петрович Оболенский в свои 42 года был токарем седьмого, предпоследнего по значимости и сложности, разряда, и на жизнь ему было грех жаловаться. Работа на Енакиевском металлургическом заводе шла своим чередом, его уважали коллеги. Но восемь лет войны в Донбассе перевернули всю его судьбу. Огненным летом 2014-го украинские националисты захватили Дебальцево и через Углегорск рвались к Енакиево – родному городу непутевого украинского президента Виктора Януковича. Гарант украинской конституции сбежал в Ростовскую область, растерявшись и не выдержав груза ответственности или неожиданных обстоятельств в виде майданного шабаша националистов-бандеровцев. Однако, справедливости ради, стоит отметить, что Янукович все же руки кровью не марал.

Как бы то ни было, Виктор Оболенский летом 2014 года расцеловал жену и дочку и отправился воевать в ополчение. И тут раскрылся его новый талант, а название профессии стало позывным. Оказалось, что система наведения переносных противотанковых ракетных комплексов имеет очень много общего с профессией токаря. Кумулятивные ракеты «Фагота» и «Конкурса» наводились на цель по проводам, при этом контролировать прицеливание необходимо вращением маховичков горизонтального и вертикального визирования, для того, чтобы оператор постоянно удерживал марку прицела на объекте атаки. Притом от оператора требовалась ювелирная точность и скорость вращения тех самых маховичков – совсем как на токарном станке.

«Токарь» своими ракетами жег танки и другую бронетехнику бандеровских националистов, взрывал их полевые укрепления, ювелирно вгоняя ракету с дистанции двух километров прямо в оконный проем занятого неонацистами здания! Не один и не два танка с трезубцами и двумя полосами на броне «метнули башни» от страшных взрывов боекомплекта.

После боев за Дебальцево весной 2015 года Виктор Петрович вернулся на свой родной ЕМЗ, в механический цех. Но в 2022 году республика вновь позвала на фронт. И «разменявший полтинник» токарь вновь принял свой боевой и профессиональный позывной.

* * *

– Внимание, к нам движется колонна «Уралов», – доложил наблюдатель.

– Понял тебя, это свои, везут БК и припасы.

Колонна запыленных военных грузовиков во главе с двумя российскими бронеавтомобилями СПМ-2 «Тигр» остановилась на небольшой площади возле позиций батальона на Левом берегу Мариуполя. Оба русских броневика с крупнокалиберными пулеметами «Корд» на крыше в дистанционно управляемых модулях выдвинулись вперед, прикрывая машины с ценным военным грузом.

– Все, кроме дежурных сил, на разгрузку «Уралов». Быстрее, нахрен, враг не дремлет! – подгоняли солдат командиры.

Снарядные ящики, цинки с патронами разного калибра, коробки с индивидуальными опционами питания, лекарствами и перевязочными средствами подхватывали сотни солдатских рук и передавали по цепочке. Война требует огромных ресурсов, и снабжение, войсковая логистика значит в боевых действиях едва ли не больше, чем наступления, фланговые атаки и окружение противника. Собственно, и само окружение вражеского гарнизона выполняется для того, чтобы перерезать линии снабжения.

Какими бы ни были усталыми солдаты, но работали они с большой охотой. Все понимали, что боекомплект и остальные припасы позволят продолжать бои, крошить бандеровскую нечисть, освобождать приморский город от неонацистских оккупантов.

Егор вместе с ребятами из медицинского взвода таскал здоровенные деревянные ящики с перевязочными средствами и коробки с медицинскими препаратами в хрупких флаконах и ампулах. А мудрая Юля «Кобра» руководила разгрузкой. На войне не только патроны, но и бинты с лекарствами в цене…

Русские солдаты из охраны грузового конвоя тоже отдали свои сухпайки, медицинские комплекты и даже часть личного запаса патронов к автоматам. Они понимали, что мотострелкам, ведущим упорные и ожесточенные бои, все это нужнее. Конечно, и фронтовые дороги тоже таят в себе немало опасностей, но на переднем крае человеческая жизнь зачастую стоит пары магазинов патронов, перевязочного пакета или кровеостанавливающего турникета.

– Нам все равно сейчас тылами возвращаться, а у вас тут каждый патрон на счету. Работайте, братишки!

– Спасибо, мужики!

Как же приятно после физической работы разогреть на небольшом костерке банку тушенки, наслаждаться пряным ароматом и насыщенным мясным вкусом! Когда еще и бульончик с жирком булькают… Солоноватые сочные кусочки горячего мяса с пшеничными галетами и овощными консервами – самое то!

А после мясных блюд намазать на галету джем или шоколадно-ореховую пасту, да со сладким чайком или кофе!..

После еды Егора разморило, и он, сменив берцы на мягкие тапочки-туфли, чтобы вовсе босиком не вскакивать, уже привычно провалился в сон.

* * *

С грузовым караваном кроме стандартного боекомплекта прибыло и кое-что еще. Наконец-то Россия могла поддерживать войска ДНР и ЛНР открыто – в рамках военно-дипломатических договоренностей. Поэтому и стала передавать новейшие образцы вооружения. В том числе мощные противотанковые ракетные комплексы «Корнет».

Вот один такой комплекс и доставили в мотострелковый батальон: пусковая установка и восемь ракет к ней. Четыре тандемно-кумулятивные противотанковые и столько же термобарических. Немного, но это еще как посмотреть…

Вот и наступил звездный час Виктора Петровича Оболенского с позывным «Токарь»!

– Давно хотел поработать с таким «аппаратом», подумать только – дальность пять с половиной километров днем, а ночью три с половиной!.. И бронепробиваемость 1300 миллиметров, – Виктор Петрович не скрывал своего восторга.

Свою лепту в организацию первого боевого применения «Корнета» внесли и разведчики «Ветра». Они установили, что в брошенной четырнадцатиэтажке на Левом берегу, на улице Захісників України – бывшей Маршала Жукова[12], обосновались неонацисты полка «Азов». Они превратили единственное на всю округу высотное здание в настоящую крепость.

– Мы за этой четырнадцатиэтажной «свечкой» полдня наблюдали. Нам ее никак не обойти. У «нациков» там и крупнокалиберные пулеметы, и автоматические гранатометы, и СПГ-9М «Копье». Это не считая снайперов с крупнокалиберными американскими «Барретами», – доложил комбату осторожный и опытный «Ветер».

– Предлагаешь атаковать эту высотку с помощью «Корнета»? – не торопясь уточнил комбат.

– Точно так, ночью. Дальности в 3500 метров с использованием инфракрасного прицела нам точно хватит. Выдвинемся разведвзводом, запустим наш квадрокоптер, чтобы уяснить обстановку. А потом отработаем эту б…дскую «свечку» и обеспечим продвижение нашим основным силам.

– Добро, собирайтесь.

– «Артем», медика мне дай, с ним как-то на душе спокойнее, – попросил «Ветер».

Занимающийся злостным бездельем при штабе батальона Егор удивленно приподнял бровь. Он исповедовал старую армейскую мудрость: «От передовой не бегай, на передовую не рвись».

– «Укол», пойдешь с разведкой?

– Надо значит, надо, – пожал плечами военно-полевой медик. – У меня все и так собрано.

Егор кивнул на прислоненный к стене бронежилет, разгрузочную систему с полными подсумками и плоский медицинский ранец. Автомат со сложенным прикладом висел на плече стволом вниз.

– Как говорится, Omnia mea mecum porto, что значит «Все свое ношу с собой!»

– Ладно, медицина, не умничай! – вмешался в разговор начальник штаба батальона Сергей Гаврилов.

Историк по образованию, он знал латынь не хуже биолога и полевого медика Егора. Зачастую они оба устраивали соревнования в остроумии и образованности, развлекая остальных бойцов.

* * *

Боевой выход запланировали на вторую половину дня. Часть разведвзвода уже находилась на позиции возле злополучной четырнадцатиэтажки. В том числе и снайпер «Джем», который большую часть времени и вел наблюдение за противником.

– Раздайте патроны, поручик Голицын, корнет Оболенский, налейте вина… – напевал себе под нос «Ветер», набивая автоматными магазинами подсумки и карманы разгрузочного жилета.

С собой взяли четыре из восьми ракет «Корнета». Каждая из них в транспортно-пусковом контейнере весила больше 30 килограммов. Ночной прицел – еще 11 «кэгэ» и станок-тренога с пусковой установкой примерно столько же. В общем, «Корнет», хоть и самый мощный в своем классе, охренеть какой тяжелый! Егор ощутил это, как говорится, на своем горбу, когда тащил часть пути тот самый ракетный контейнер, и это вдобавок к весу собственного оружия, бронежилета и снаряжения.

Кряхтя и матерясь вполголоса, установку с боекомплектом втащили на плоскую крышу обычной панельной пятиэтажки в трех километрах от злополучной «свечки».

Егор огляделся, осторожно поднимаясь по лестнице. На лифтовой площадке между лестничными проходами прямо на ступеньках стояли банки с домашней консервацией. Рядом – почерневший от копоти мангал, на котором готовили еду, такая же закопченная посуда.

В квартирах за распахнутыми настежь дверьми гуляют сквозняки, вещи свалены в беспорядке, мебель разбита. На диване – выпускной фотоальбом, в углу – забытая плюшевая игрушка. С большой долей вероятности жильцы живы… Но по их судьбе уродливым шрамом пролегла война. Дом можно отстроить заново, добро можно накопить, однако навсегда в жизни останется ощущение шаткости обыденного благополучия…

Треногу с пусковой установкой взгромоздили на пустые снарядные ящики. Виктор Петрович подсоединил тепловизионный прицел, один из разведчиков установил сверху тяжелый контейнер с управляемой ракетой внутри.

– Какая ж она, зараза, тяжелая! Тридцать, б…дь, килограммов…

«Токарь» выполнил грубое наведение на ту самую «свечку». Она единственная возвышалась над всем жилым массивом.

– «Джем» вернулся, – доложил один из разведчиков.

Радиосвязь здесь не работала из-за «глушилок» украинских националистов, приходилось переговариваться лично. По этой же причине не смогли запустить разведывательный квадрокоптер – аппарат сразу потерял бы связь с оператором.

«Джем» достал блокнот с зарисованным простым карандашом домом и подробно, обстоятельно рассказал, где у «азовцев» стоят крупнокалиберные пулеметы, где разместились снайперы и гранатометчики.

– Сорок минут назад в дом зашли больше сотни «нациков» с пулеметами и ручными гранатометами. Видимо, готовят вылазку, как окончательно стемнеет, – отметил опытный снайпер.

Как заметил Егор, у него, как и в прошлый раз, на винтовке Драгунова был установлен массивный тепловизионный прицел. Стоял он на переходнике креплений «ласточкин хвост» с бокового прилива на ствольной коробке на планку Пикатинни.

– Вот сейчас мы им все и обломаем. К бою! – скомандовал «Ветер». – Разведка, на позиции.

Бойцы заторопились поближе к четырнадцатиэтажке, чтобы как следует «встретить» неонацистов «Азова» на отходе.

– Внимание, пуск! – вначале раздалось жужжание раскручиваемого гироскопа, а потом приглушенный хлопок пиропатрона, который выбросил управляемый реактивный снаряд из контейнера.

Первая ракета по спирали пошла к цели. «Токарь», вращая маховички наведения, корректировал ее полет, а каналом передачи данных на реактивный снаряд вместо привычных тонких проводов выступал лазерный луч. Он «светил» в хвост ракеты, где был смонтирован специальный фотоприемник. Такой режим называется «телеориентированием в луче лазера».

– Давай-давай… Наводи ее… – «Ветер» и другие бойцы напряженно следили за поистине ювелирной работой оператора ПТРК. – Есть!!!

Термобарическая управляемая ракета комплекса «Корнет» влетела прямо в оконный проем. И это – на дистанции в три километра!

Сокрушительный взрыв 10 килограммов в тротиловом эквиваленте разнес огненной ударной волной весь этаж. Все высотное здание на мгновение опоясало пламенем, которое вырвалось из окон и балконных проемов. Яркая вспышка и приглушенный расстоянием грохот взрыва поразили Егора своей мощью.

Боец сбросил пустой контейнер и поставил на пусковую установку новую ракету.

– «Токарь», давай теперь по верхним этажам, где снайперы, – скорректировал командир взвода разведки.

– Понял… – Виктор Петрович подкрутил маховички наведения установки. – Пуск!

В относительной тишине щелкнул спуск, раздалось характерное жужжание, и вторая ракета с громким шипением вылетела из контейнера наверху пусковой установки. На этот раз кумулятивная боеголовка пробила стену многоэтажки, превратив куски бетона и строительных панелей в смертоносную шрапнель. Не так эффектно, как мощный термобарический заряд, но не менее эффективно.

Последние две ракеты «Корнета» выжгли и обрушили четыре верхних этажа «свечки», превратив здание в пылающие руины. Большинство тех нацистов «Азова» нашли свою смерть в адском пламени мощных объемно-детонирующих взрывов, задохнулись в угарном дыму или валялись переломанными, «временно живыми» манекенами под завалами бетонных плит перекрытий.

Оператор и расчет комплекса находились в относительной безопасности, ведь у нацистов «Азова» не было ничего, что стреляло бы прицельно на три километра, да еще и ночью. Даже американские крупнокалиберные винтовки Barrett M-82 снайперов противника могли стрелять на максимально эффективную дальность 1830 метров. А вот «старичок» – советский крупнокалиберный пулемет ДШКМ мог бить и на 3500 метров. Но, во-первых, отнюдь не ночью, а во-вторых, расчеты 12,7-миллиметровых пулеметов «Токарь» выжег первой же термобарической ракетой.

Одно дело с автоматиками на учениях показушно штурмовать пустые дома, а другое – являться квалифицированным оператором современных систем вооружения. Но ведь это нудно и скучно – заучивать баллистические таблицы стрельбы, разбираться в устройстве оружия, читать многостраничные учебники, сдавать по ним зачеты и допуски к боевому применению. Правда, именно это в любой нормальной армии называется коротко, но емко – КБП, или курс боевой подготовки.

Уцелевшие нацисты «Азова» в панике выскакивали из полуразрушенного здания – и тут же попадали под кинжальных огонь разведвзвода мотопехотного батальона ДНР. Оснащенные глушителями автоматы Калашникова глухо стучали, каждый выстрел находил свою цель. Разведчики били прицельно – одиночными по черным силуэтам на фоне яркого пламени.

Вскоре разведчики ДНР и расчет противотанкового комплекса «Корнет» вместе с «Токарем» отошли с поля боя. Они полностью выполнили боевую задачу и не понесли потерь.

Глава 15

«Кадыровцы»

Вторым эшелоном на южном направлении, через села Сопино – Пионерское – Виноградное, на Левый берег шли подразделения полка полиции спецназначения МВД РФ из Грозного. Те самые «кадыровцы». Серые с красными полосами броневики с крупнокалиберными пулеметами пылили по фронтовым дорогам.

Первое впечатление Егора о бойцах с Северного Кавказа было весьма неоднозначным и противоречивым. Бородатые парни оказались горячими, как и все горцы. Они буквально рвались в бой, стремясь продемонстрировать личную храбрость и презрение к врагу. А вот действовать совместно с другими подразделениями, подчиняться единому тактическому замыслу у них получалось с трудом.

Экипировка чеченцев была отличной: удобная униформа, надежные бронежилеты, легкие кевларовые каски, защитные очки, разгрузочные системы с продуманным размещением боезапаса и прочих тактических мелочей. Вооружены горцы тюнингованными автоматами Калашникова с телескопическими прикладами, с коллиматорными прицелами и подствольным фонарями. Все это позволяло эффективно вести штурмовые действия в жилой застройке и непосредственно в зданиях. В качестве второго оружия у многих спецназовцев имелись тяжелые многозарядные армейские пистолеты. Накоротке они являлись едва ли не более эффективным оружием.

Для огневой поддержки у чеченского спецназа имелись и пулеметы, и гранатометы – противотанковые и автоматические противопехотные. Снайперы были вооружены отнюдь не только винтовками Драгунова, но и новейшими комплексами.

Но все же Егор – да и многие опытные бойцы Народной милиции ДНР понимали, что без тяжелого вооружения и приличного боекомплекта в общевойсковом бою делать нечего. Так же, как и без тщательной разведки и четкого понимания тактической ситуации вокруг. Война – это тяжелая, кровавая и грязная работа, а не лихой кавалерийский наскок.

Чеченцы же, несмотря на всю свою храбрость, все-таки являлись полицейским спецподразделением, ориентированным на «зачистку» от затаившихся разрозненных групп боевиков, борьбe с мародерами, выявление потенциально опасных субъектов среди основной массы мирного населения, поддержание правопорядка на освобожденных территориях. Несмотря на это, в общей неразберихе городских боев в Мариуполе им хоть и редко, но приходилось вступать в открытые бои с националистами. А вот тут уж чеченцам, несмотря на их высокий боевой дух, приходилось отнюдь непросто…

* * *

Командир одного из чеченских подразделений сначала вышел на связь с комбатом мотострелков ДНР, а потом и лично пожаловал в гости.

Высокий, с длинной, уже седой бородой, в новенькой, что называется, «с иголочки» форме и с автоматом в модном «тактическом» обвесе, командир роты чеченского полка держался поистине с княжеским достоинством. Но и с уважением к бойцам Донецкой Народной Республики, воюющим за свою родную землю. Вместе с ним прибыли еще несколько офицеров-чеченцев МВД РФ и охрана.

– Приветствую вас, уважаемые! Да ниспошлет Аллах вам удачу в вашем благородном деле! Меня зовут Азамат, позывной «Барс».

– Приветствую вас, наслышан о вашей отваге и доблести, – ответил комбат Пехтерев. – Мой позывной «Артем», будем с вами взаимодействовать. Нам нужно, чтобы вы обеспечили тылы и линии снабжения нашего батальона.

– Э, дорогой! Ты хочешь, чтобы мои доблестные воины отсиживались за вашими спинами?!!

– Необходимо, чтобы твои воины выполняли боевую задачу в рамках оперативно-тактического замысла командования Русской коалиции, – резонно заметил комбат «Артем». И в его голосе зазвенел металл – не хуже того, из которого куют знаменитые кавказские шашки.

– Я услышал тебя, но прежде хочу показать, какие отважные в моем подразделении воюют люди!

– А я и не сомневался в отваге твоих солдат, – спокойно и даже чуточку отстраненно пожал плечами «Артем».

Тем не менее его чеченский гость гордо вскинул подбородок, красноречиво показывая, что не примет никаких объяснений.

* * *

Азамат порывисто поднялся из-за стола и пошел к своим бойцам, на ходу выкрикнув несколько эмоциональных гортанных фраз на родном языке.

Вскоре рота под его командованием в полном составе втянулась в еще не разведанный толком жилмассив. Еще через некоторое время оттуда раздалась отчаянная «стрелкотня»: трещали автоматные очереди, заливисто поддерживал пулемет, несколько раз грохнули залпы ручных гранатометов.

– «Артем» на связи, прием. «Костер», третья рота, к бою! Выдвинуть вперед наши «зушки», быть готовыми прорываться вперед с боем, – комбат вызвал по рации комроты-3. – Атака только по моему приказу.

– «Костер», понял, прием. Рота к бою поднята, огневые средства выдвигаю. Готовы встречать…

– Без команды не стрелять, это «Артем», повторяю, не стрелять. Как понял?

– Понял тебя, ждем.

Навстречу позициям мотострелков ДНР несся на полной скорости массивный бронеавтомобиль «Варта» с эмблемами Нацгвардии Украины. Его пулеметная турель на крыше башни была развернута назад, а 12,7-миллиметровый ДШКМ лупил короткими, по три-четыре патрона, очередями. А вслед броневику неслись ответные росчерки трассеров.

– Похоже, чеченцы трофей захватили!.. – в рации на фоне треска помех раздался смешок.

Бородатые вайнахи подкатили на трофейной украинской «Варте» к расположению штаба батальона ДНР.

– Вот, дорогой, наш тебе подарок! И не говори, что чеченцы не умеют воевать! – заявил Азамат. – Мы будем сражаться вместе с этими подлыми бандеровским шакалами и покажем, кто такие чеченские воины.

– Благодарю тебя, «Барс»! Я не сомневался в мужестве и храбрости твоих бойцов, уверен, что теперь мы можем рассчитывать на поддержку, на сильное плечо братьев по оружию, – несколько витиевато и цветисто выразился комбат «Артем». В отношении чеченцев следовало балансировать на очень тонкой грани, чтобы не задеть их болезненную гордость.

* * *

– Недавно видел, как чеченцы фотографировались на фоне Азовского моря в полном вооружении, а потом стали просто стрелять по воде. Видимо, от избытка чувств, – заметил санинструктор Миша-волонтер.

– Ну что ж, теперь они точно могут сказать, что стреляли по Азову! – тонко пошутил командир медвзвода Дима Громов[13].

– Как думаешь, Егор, чеченцы хорошие бойцы – или же это «инста-войска», которые только и могут, что бахвалиться и постить агрессивные и пафосные видеоролики? – спросила полевого медика фельдшер Юля «Кобра».

– Во-первых, если чеченцы одним своим видом и роликами в «Инстаграм»[14] или на YouTube наводят ужас на бандеровцев, то это уже весьма неплохо. Не стоит забывать, что идет еще и информационная война. И вот тут чеченцы дают нам преимущество. А во-вторых, они спецназ полиции и в антитеррористических действиях более эффективны, чем мы, обычные «армейцы». В-третьих, они так же делят с нами тяготы войны и так же, как мы, рискуют своими жизнями… И тоже несут потери… Уже только это одно достойно уважения, – рассудительно ответил Егор.

Убедиться в правоте слов полевого медика возможность выдалась уже на следующий день.

Комбат выделил людей для того, чтобы они перетащили припасы с грузовиков конвоя на позиции подразделения. На этот раз колонна остановилась гораздо дальше, поскольку украинские националисты все утро «крыли» позиции батальона из минометов. Да еще их снайперы периодически стреляли из высоток. Вместе с мотострелками ДНР к грузовикам выдвинулись и чеченцы.

Егор как штатный санинструктор вместе с бойцами отправился с двумя ранеными, которых необходимо было вывезти с конвоем. Еще нужно было получить медикаменты и перевязочные средства. Командир медицинского взвода Дима Громов и фельдшер Юля «Кобра» были заняты оказанием помощи другим раненым.

Егор одной рукой поддерживал ручку складных брезентовых носилок, а другую держал на автомате. За разгрузочную систему на груди у него был зацеплен пластиковый флакон с системой внутривенного вливания. Пластиковая трубка оканчивалась скрытой в вене раненого иглой. Солдат потерял много крови, но, в принципе, после оказанной ему квалифицированной медпомощи имел все шансы дотянуть до полевого госпиталя и выжить.

Пули с противным свистом и жужжанием прошили воздух над головой.

– К бою!

Егор моментально рухнул на землю, выставив перед собой ствол автомата. Щелчок предохранителя и лязг затвора слились в один звук. Он ударил короткими очередями в ту сторону, откуда по ним раздались выстрелы. Думать о том, что произошло, стало резко некогда – отбиться бы от внезапной атаки и защитить раненых. Медик отцепил флакон с кровезаменителем и положил его на пострадавшего. Перезарядил опустевший магазин автомата.

Чеченцы повели себя более чем грамотно при внезапной атаке украинских националистов. Они мгновенно оценили ситуацию и рассредоточились. Вот тут и сыграли решающую роль стрелковые навыки «кадыровцев» и их оснащенные коллиматорными прицелами и тактическими «обвесами» автоматы. Бородатые бойцы били расчетливо, одиночными, их точный ответный огонь остановил напавших внезапно националистов. Вот только патронов у них на каждого оказалось маловато. Егор вытащил из подсумка разгрузки пару полных магазинов и бросил их ближайшему чеченцу. Тот прорычал благодарность на своем гортанном языке и перезарядил автомат, а еще один магазин передал другому чеченцу. Тот тоже рыкнул что-то неразборчивое, но добродушное.

– Я «Укол», веду бой, прошу помощи! Прием… – Егор успел прокричать сообщение в рацию и снова открыл прицельную стрельбу по противнику.

Чеченцы, постоянно перебегая от укрытия к укрытию, вели прицельный огонь. Они держали украинских националистов на расстоянии, не позволяя «азовцам» сосредоточить силы для решающего броска.

Бандеровцы уже поняли, что фактор внезапности утерян и ошеломляющего налета на относительно беззащитный транспорт с ранеными не получится. Теперь националистические ублюдки сами превратились в добычу. «Кадыровцы» довольно грамотно сковали их боем на ближней и средней дистанции, где автоматы с коллиматорами позволяли стрелять гораздо точнее и эффективнее.

Вскоре Егор услышал знакомый рев двигателя, который показался медику слаще и мелодичнее самой изысканной музыки. Бронированный «Урал» с угловатой из-за наваренных стальных листов кабиной и со скорострельной зениткой в кузове резко развернулся на пятачке. Спаренные стволы 23-миллиметровой пушки развернулись, пара стрелков за самодельным бронещитом ударили длинными очередями, заливая огнем бандеровцев. Высокозащищенный «Урал» и решил исход боя, его скорострельная пушка покрошила националистов в поджаренный фарш.

А военный медик из Донецка уже мотал лежа бинт на плечо одному из чеченцев, который, не отпуская автомат, шипел сквозь зубы ругательства на своем языке.

– Азамат, ну хоть ты ему скажи: наотрез отказывается от обезболивающего – показывает, какой он мужчина и воин! – обратился к командиру чеченского подразделения Егор.

– Ахмад – сила! Аллаху Акбар! – поднял указательный палец раненый. – Я здесь брата по крови нашел!..

Он с командиром своего подразделения перешел на свой язык.

– Что с ним, брат?

– В руку – навылет, для настоящего мужчины это несерьезная рана. Заживет быстро, ничего страшного. Только обработать нужно правильно, а то до госпиталя еще загноиться может…

Теперь уже не двоих, а троих раненых погрузили на броневики конвоя и отправили в тыл. Мотострелки вместе с чеченцами вернулись в расположение батальона.

Их встретил лично комбат «Артем», крепко пожал руку командиру чеченского подразделения.

– Азамат, вот сейчас твои ребята были на сто процентов на своем месте! Они спасли моих раненых, и за это я вам всем от души благодарен! Когда меня прикрывают такие воины, я не беспокоюсь о флангах и снабжении. Могу идти вперед и выполнять нашу общую боевую задачу.

– Э, дорогой! А патронов подкинешь? А то, действительно, что-то мы совсем налегке вышли…

– О чем разговор! Подкинем вам цинков, сколько нужно. Да, и нужно будет – поддержим тяжелым вооружением и броней.

– Договорились, брат!

* * *

Боевая работа мотострелкового батальона ДНР продолжалась. В последнее время Егор заметил, что силы Русской коалиции стали резко прибывать. Причем не столько в живой силе, а в современной и мощной боевой технике. Новые, глубоко модернизированные танки Т-72Б3М, боевые машины пехоты БМП-3М с повышенной защищенностью и огневой мощью, колесные бронетранспортеры БТР-82А с 30-миллиметровой автоматической пушкой в необитаемом огневом модуле вместо 14,5-миллиметрового пулемета Владимирова. Комбинированный телевизионно-тепловизионный прицел со стабилизацией позволял вести огонь точно, что и происходило в ожесточенных уличных боях в Мариуполе.

Колонны военных грузовиков теперь сопровождали массивные, широкие и угловатые бронеавтомобили СПМ-2М «Тигр», они же выполняли и разведку, и патрулирование улиц Мариуполя, а солдат и десятки, сотни тонн различных припасов доставляли не только обычные армейские «Уралы», а целиком бронированные грузовики «Тайфун-Урал» и «Тайфун-КамАЗ». Эти машины обладали еще и повышенной противоминной стойкостью, а также специализированной защитой от нападения из засад.

От атак с воздуха войска прикрывали самоходные зенитные ракетно-пушечные установки «Панцирь-С1». Их особенностью является совмещение на одной платформе фазированных локаторов кругового обзора, наведения, а также двух 30-миллиметровых скорострельных пушек и дюжины готовых к старту в любую секунду зенитных управляемых ракет со скоростью полета к цели свыше километра в секунду. Радары «Панциря-С1» способны распознавать цель с отражающей поверхностью всего в 2–3 квадратных сантиметра. Сам комплекс создает вокруг себя непроницаемый «хрустальный купол» радиусом 20 километров и высотой до 15 километров. Время реакции зенитного комплекса составляет всего 4–6 секунд, а интервал между пусками ракет составляет всего лишь полторы секунды.

Но самая главная сила России таилась в небесах и даже за атмосферой. Воздушно-космические силы РФ постоянно находились над головами воинов Русской коалиции. Многофункциональные истребители Су-35С и двухместные Су-30СМ, истребители-бомбардировщики Су-34 – носители мощного и высокоточного оружия, заслуженные «ветераны» Су-24М2. Мощные штурмовики Су-25СМ3 – настоящие «автоматы Калашникова с крыльями», простые, но исключительно мощные и надежные в бою. Вся эта воздушная армада вместе с ударными вертолетами помогала победить русским в их праведной войне.

Глава 16

Встреча на бульваре Шевченко

Через улицу Пашковского на Левом берегу мотострелковый батальон ДНР с боями подошел к реке Кальмиус и закрепился в брошенных жилых домах возле моста. Сопротивление украинских националистов на этом участке было сравнительно слабым, хотя во всех районах города не утихали бои. Выставили боевое охранение. Чеченцы остались еще на Левом берегу, «зачищали» жилые кварталы от диверсантов, корректировщиков и снайперов неонацистов. Поэтому комбат «Артем» лично обошел и проверил посты, поговорил с пехотинцами.

– Чего ждем? – поинтересовался Егор.

– Саперов. Будут мост обследовать, не заминирован ли он. А потом только выдвинемся дальше, – затягиваясь сигаретой, сказал один из бойцов.

В «штабном» подвале шло совещание. Командиры подразделений батальона обсуждали план дальнейших действий. Было накурено, хоть топор вешай, офицеры ругались и спорили хриплыми сорванными голосами. В общем, царила обычная деловая обстановка.

– «Артем», ты же понимаешь, что «укропы» уже прекрасно знают, что мы здесь. Как стемнеет, они подтянут сюда минометы или еще чего похуже и начнут нас «кошмарить»! Да и мост расхерачат к едрене матери, – убеждал командир разведчиков «Ветер».

– Все это понятно, а что ты предлагаешь? – ответил комбат. – Закрепиться на том берегу…

– Именно! Я со своими ребятами и крупнокалиберными пулеметами скрытно, на плотах, под покровом сумерек переберемся на другой берег Кальмиуса, закрепимся и будем ждать этих бандеровских б…дей!

– Так, что нужно?

– Крупнокалиберный пулемет «Утес», противотанковые гранатометы РПГ-7, боекомплектов побольше, одноразовые «граники» возьмем, лишние они нам точно не будут. Да, и медика нам определи.

– «Укол», собирайся, пойдешь с разведкой.

– Ага, спасательный круг только захвачу, – сострил Егор.

Как всегда, он занимался приятным бездельем в часы переменчивого фронтового затишья. С расшнурованными берцами, без надоевшего бронежилета и «разгрузки», но с автоматом на ремне полевой медик валялся на драном матрасе и блаженствовал. Всем известно: пока медицина бездельничает, все в войске нормально.

– «Ветер», смотри, будешь держать связь с «Маэстро». Наши 120-е минометы тебя поддержат, – продолжил комбат.

– Мы в готовности открыть огонь по координатам, – подтвердил командир минометной батареи.

– Вот не знаю, если «укропы» начнут давить радиопомехами, то никакой связи не будет.

– Товарищ комбат, принял сообщение: саперы задерживаются. Сегодня их точно не будет, – доложил радист.

– Вот б…дь!.. Опять на месте топтаться будем, – выругался «Артем».

Плоты сколотили из деревянных дверей и прочего строительного мусора, который в избытке валялся в разбитых домах. Получились грубые и уродливые, но надежные конструкции. На войне не до эстетики…

Сначала хотели, чтобы вместе со взводом разведки пошла и их БМП-2, тем более что она смогла бы форсировать неширокую в этом месте реку Кальмиус, а потом еще и поддержать бойцов огнем 30-миллиметровой автоматической пушки. Но от этой затеи быстро отказались: передвижение боевой техники, тем более такой шумной, с головой выдало бы планы войск ДНР и поставило крест на внезапности и скрытности действий разведчиков. После чего неонацистам «Азова» осталось бы только перепахать этот район Мариуполя 122-миллиметровыми гаубицами Д-30 или 120-миллиметровыми минометами.

Вместо переброски боевой машины пехоты один из разведчиков разделся догола и переплыл неширокий в этом месте Кальмиус – завязал трос на другом берегу.

– Во дает «Комар», открыл купальный сезон в морском курортном городе! – скалились разведчики.

– «Комара» теперь, как героя, к медали представят: «За спасение на водах», бляха-муха!.. От МЧС ДНР! – поддержали шутку другие.

Дрожащего от холода разведчика укутали в бушлаты и дали горячего чая. А Егор от щедрости душевной и с позволения комбата набулькал герою треть кружки чистого медицинского спирта.

– Водой разведи, а то пищевод попалишь. Мне же с тобой потом возиться и придется…

В принципе, уже довольно ощутимо потеплело, снег почти везде растаял, и весна все увереннее входила в свои законные права после затяжной зимы. Но все же было еще довольно холодно.

* * *

Для переправы опытный «Ветер» подгадал сумерки – время, когда в обычные оптические бинокли мало что толком разглядишь. А вот ночная инфракрасная оптика еще пока не работает. Сначала на другой берег реки перебрались снайпер «Джем» и разведчики с глушителями на автоматах. Они сразу же заняли позиции и приступили к наблюдению за тактической обстановкой.

Следом доставили в разобранном виде тяжеленный пулемет «Утес» и увесистые короба с лентами. Его собрали, поставили на станину и установили на втором этаже недостроенного особняка. Крупнокалиберный пулемет решили использовать только как решающий козырь, если станет совсем уж жарко.

Разведчики заняли позиции в пустующих двухэтажных домах еще сталинской послевоенной постройки и в домах частной застройки через дорогу. Определили секторы стрельбы, выставили наблюдателей.

Егор с удовольствием растянулся на каком-то матрасе и ослабил ремни бронежилета. Спина болела оттого, что кроме медикаментов, увеличенного боекомплекта к автомату и гранат для «подствольника» пришлось тянуть тяжеленные ленты патронов 12,7 миллиметра к «Утесу» и еще две «Мухи» в придачу.

Рядом над чем-то «колдовал» один из разведчиков с позывным «Инженер». Егор заинтересовался и, придерживая автомат, подполз посмотреть.

– Над чем трудишься?

– «Сюрпризы» для «укропов» готовлю, – пояснил разведчик.

Перед ним лежали несколько ручных гранат РГ-42 еще времен Великой Отечественной войны. Они были похожи на банки со сгущенкой, за что и получили у солдат такое название. На складах военного резерва таких устаревших гранат было просто до хрена, вот и выдавали их без счета. Правда, гранаты имели внутри солидный запас взрывчатки, побольше, чем у знаменитой «лимонки».

«Инженер» матерчатой черной изолентой приматывал к гранате увесистые гайки, нарезанные кусачками гвозди, найденные осколки от разорвавшихся боеприпасов. Таким образом смертоносность гранаты повышалась в разы. Затем он выкрутил гранатные запалы, аккуратно плоскогубцами раскрутил их на две части.

– Гранатный запал состоит из верхней механической и нижней огневой части, – рассказал разведчик.

Он вытащил чеку с кольцом, сухо щелкнул вхолостую ударник. «Инженер» снова взвел его и зафиксировал через отверстия большой булавкой. Потом снова соединил обе части запала.

– Теперь хрен кто такую растяжку снимет!

– А крепить ты ее чем будешь, скотчем или изолентой? – поинтересовался Егор.

– Зачем? Есть удобные пластиковые строительные стяжки, – пояснил «Инженер».

В общем, Егор в очередной раз убедился, что в армии позывные дают людям весьма метко.

Командир противотанкового взвода «Кот» занимался ровно тем же самым: обматывал кумулятивный выстрел гранатомета РПГ-7 синей изолентой с кусками арматуры и другим металлическим мусором, превращая его в осколочно-фугасный.

Как знал Егор, командир гранатометчиков был бывшим арестантом. Как-то еще под Волновахой пришлось оказывать ему помощь. Когда «Кот» снял футболку, взорам медиков предстали собор с куполами, распятие и татуировка кота.

Да и среди бойцов противотанкового взвода, вооруженных только гранатометами РПГ-7, «сидельцев» было подавляющее большинство. Для них и так жизнь – копейка, а противостояние с танком и вообще обесценивало ее до ломаного гроша. Кстати, сослуживцы пояснили насчет татуировки кота, давшей их командиру позывной. Оказывается, это аббревиатура, и означает она «коренной обитатель тюрьмы».

– Я за свое сполна расплатился… Теперь пусть заплатят эти бандеровские мрази! – негромко, но весьма веско сказал как-то «Кот».

Кстати, в противотанковом взводе гранатометчиков «Кот» поддерживал образцовую жесткую дисциплину. Его слово имело силу закона и решения последней инстанции. Как и высшая мера наказания, обжалованию его слово не подлежало.

* * *

Около полуночи громыхнули подряд два взрыва. Разведчики сразу же приготовились к бою, выразительно лязгнули затворы автоматов и пулеметов.

– О, мои «сюрпризы» сработали! – обрадовался «Инженер».

Взрывы гранат РГ-42 с дополнительной шрапнельной «начинкой» оказались поистине ужасными для противника. Примотанные изолентой рубленные гвозди, гайки и прочий металлический хлам рвали в клочья тела неонацистов, оставляя страшные рваные раны. Например, ноги нацистам не отрывало, но вот «нафаршировать» бедро рубленными гвоздями или переломать голень увесистыми болтами и гайками можно было легко. Заражение, потеря крови и чудовищный шок прилагались.

– Разведгруппа «укропов» подорвалась на «растяжках», уносят убитых и раненых. Подъехал грузовик с минометом. Наблюдаю, как выкатывают «Василек» на огневую позицию, – доложил снайпер «Джем».

– «Василек» – это очень хреново! – заключил командир разведчиков ДНР «Ветер».

С его словами не поспоришь, автоматический 82-миллиметровый миномет 2Б9М «Василек-М» заряжался кассетами на четыре боеприпаса и мог выпускать порядка 100 мин в минуту. В умелых руках даже один «Василек» мог создать шквал огня!

– «Марик», бери своих людей. Работаете скрытно, автоматическими пистолетами на ближней дистанции, – обратился «Ветер» к командиру отделения разведчиков.

«Марик» – уроженец этого города, откуда и позывной, целых восемь лет не был в Мариуполе. А теперь его умение ориентироваться здесь не раз выручало разведчиков.

Бойцы кроме автоматов с приборами бесшумной стрельбы взяли и двадцатизарядные автоматические пистолеты Стечкина с глушителями. Оружие, конечно, устаревшее, еще советских времен, но весьма надежное.

Разведчики растворились во тьме, у них на касках были закреплены монокуляры приборов ночного видения. Это тоже была прямая помощь от Российской армии, и подобное оснащение, прибывшее в Донецкую Народную Республику относительно недавно, оказалось весьма кстати.

Они действовали слаженно и четко, прикрывая друг друга. Автоматические пистолеты Стечкина с глушителями и плечевыми упорами оказались грозным и очень эффективным оружием в руках опытных бойцов. Кроме того, это еще советское оружие оказалось исключительно удобным в обращении. Конечно, в России на вооружении спецназа имелись и новейшие образцы пистолетов-пулеметов, таких, например, как «Витязь-СН». Но в ДНР и «старички» АПС показали себя ничуть не хуже. Бой оказался стремительным, «воины-тени» из Донецка атаковали, максимально используя фактор внезапности. Массивные «Стечкины» имели магазин на 20 патронов, что позволяло бить наверняка и не задумываться о скорой перезарядке. Приглушенные хлопки прицельных и убойных выстрелов и лязг затворов, заполошные очереди из автоматов в ответ – в никуда.

Расчет украинского автоматического миномета вместе с группой прикрытия автоматчиков был уничтожен за считаные минуты. Пленных брать приказа не было.

Отходя, разведчики оставили противнику несколько весьма неприятных «сюрпризов».

Прошло примерно еще пара часов, как громыхнуло вновь. На этот раз более сотни украинских националистов прошли по одноэтажной застройке, рассредоточились и заняли позиции.

Снайпер «Джем» определил и передал их координаты командиру разведчиков, а «Ветер» в свою очередь связался с «Маэстро». Командир минометчиков координаты принял и подтвердил готовность поддержать огнем.

– Частные дома брошены, следов гражданских там не наблюдаю, как поняли меня, прием? – специально уточнил «Джем».

– Понял тебя.

Чуть погодя в темноте послышался рев двигателя.

– БТР приближается по улице слева среди частных домов, – доложил по рации «Джем». – С ним еще примерно взвод пехоты.

– Понял тебя, прием, – ответил «Ветер». – «Кот», работай, мы прикроем.

– Понял.

Командир противотанкового взвода сам забрался на крышу одного из домов и вскинул на плечо гранатомет РПГ-7.

Темная громада украинского бронетранспортера с автоматической пушкой вместо башни отчетливо виднелась между домами, даже прибора ночного видения не требовалось, чтобы прицелиться. «Кот» нажал на спуск, и реактивная граната огненной кометой унеслась к цели. Результат превзошел все ожидания!

Обмотанный изолентой с металлическим хламом кумулятивный заряд не только прожег борт украинского бронетранспортера, но и ударил металлической шрапнелью по пехоте. Раздались истошные крики раненых.

Тут же со стороны одноэтажных домов, где до этого засели националисты, ударили длинные очереди из пулеметов и автоматов. Глухо застучал вражеский станковый гранатомет. Фонтаны взрывов взметнулись возле дома, откуда стрелял «Кот». Но гранатометчики противотанкового взвода ДНР уже успели покинуть эти позиции.

– «Маэстро», работай по координатам. Беглым – огонь! – скомандовал «Ветер».

Над головой протяжно взвыли 120-миллиметровые мины. Сосредоточенный удар обрушился на украинских националистов, круша и кромсая их раскаленными осколками. Больше оттуда не стреляли.

Остаток ночи прошел относительно спокойно, Егору даже удалось вздремнуть, подняв воротник куртки и натянув на глаза вязаную шапку.

* * *

Едва забрезжил рассвет, националисты полка «Азов» ударили снова. Теперь атаку до роты пехоты усиливали два гусеничных бронированных тягача МТ-ЛБ с установленными сверху спаренными скорострельными пушками. Чуть позади двигались два пикапа с крупнокалиберными пулеметами. Все это наблюдал на экране планшета командир разведчиков «Ветер» через камеры квадрокоптера.

По ним ударили гранатометчики из РПГ-7 – огненные стрелы поразили один из тягачей МТ-ЛБ и превратили в пылающий погребальный костер один из джипов с пулеметом.

Со второго этажа полуразрушенного дома убийственно зарокотал замаскированный до поры «Утес». Пулеметчики подожгли и второй вражеский джип. Оставшаяся зенитная установка на базе бронированного тягача открыла ответный огонь. Ее снаряды рвались с глухими хлопками на позициях разведчиков, осыпая сторонников республики осколками.

Но, даже раненые, разведчики ДНР продолжали отстреливаться от наседавших неонацистов «Азова». Автоматы с глушителями бойцов разведвзвода скрывали конкретные позиции бойцов. Опытные воины старались бить метко – только на поражение! Трещали короткими расчетливыми очередями пулеметы Калашникова, их огневая мощь надежно сдерживала наступающих националистов. Изредка грохали одноразовые гранатометы – не зря опытный «Ветер» набрал их побольше.

Егор стрелял вместе со всеми, едва успевая менять магазины автомата. В этом бою снова как нельзя кстати оказался «подствольник». Военно-полевой медик тоже взял с собой сразу два патронташа на десять ВОГов каждый. Тяжелые, конечно, заразы! Но сейчас подствольные гранаты тоже неплохо косили осколками бандеровскую нечисть. Вогнав очередной ВОГ-25 в ствол гранатомета до характерного щелчка, Егор вскинул автомат к плечу и выстрелил. Взрыв гранаты накрыл осколками сразу троих националистов метрах в двухстах впереди.

Стрелок-санитар продолжил стрельбу из автомата, уже привычно отсекая короткие, по три-четыре патрона, очереди.

Снова блестяще отработал минометчик «Маэстро». Его 120-е заставили надоедливую «Зушку» на тягаче заткнуться.

Без ее огневой поддержки оставшиеся националисты отошли в глубь городских кварталов. Минометы ДНР дали по ним еще один залп – на прощание.

* * *

Егор закинул автомат за спину и проверил правильность наложения повязки на плечо одного из разведчиков. Того царапнуло осколком разорвавшегося 23-миллиметрового снаряда украинской зенитки. Ничего страшного, рана оказалась поверхностной. Пальцы привычно и проворно накручивали широкий бинт перевязочного пакета. На белой поверхности проступило несколько красных пятен, но это было не страшно. На этот раз можно обойтись даже без кровеостанавливающего турникета.

Еще одного бойца ранило в ногу, и на этот раз серьезно. Турникет для остановки крови наложен был правильно и затянут на совесть. На «маячке» даже солдаты, которые оказывали помощь своему товарищу, сделали запись о времени наложения турникета. Егор сделал обезболивающий укол и плотно, но аккуратно замотал бинтом голень, кости которой оказались переломаны осколком.

* * *

Тем временем саперы все-таки добрались до их батальона и обследовали мост. Мотострелки ДНР с ходу по нему форсировали реку Кальмиус и вступили в бой с националистами «Азова». Бой был ожесточенным, войска республики давили огневой мощью. Без умолку трещали 30-миллиметровые пушки боевых машин пехоты БМП-2. Сверкающие росчерки трассеров прошивали воздух. Над головой пехоты завывали минометные 120-миллиметровые мины. Заливисто лупили пулеметы, зло били короткими очередями автоматы, хлопали выстрелы «подствольников».

Но все-таки бойцы ДНР опрокинули оборону нацистов на этом участке и сумели продвинуться к Центральному автовокзалу в районе бульвара Шевченко и площади Кирова.

* * *

Именно здесь Егору пришлось обрабатывать рану самому необычному своему пациенту. Он, в принципе, с самого начала штурма Мариуполя так или иначе сталкивался с местными жителями. Но дальше эвакуации многочисленных гражданских из подвалов и выдачи им валидола и валокордина, чтобы успокоить нервы и сердце, дело не заходило.

А тут пришлось вытаскивать пулю из спины абсолютно бухого субъекта! Вернее, пулю извлекали командир медвзвода Дима Громов и его зам Юля «Кобра», а Егор только ассистировал. Молодая женщина – фельдшер скорой помощи прекрасно умела находить общий язык с такими вот типами.

Оказалось: «Мы с корешами вышли догнаться бухлишком, а тут эти козлы-нацики стали по нам стрелять! Вот и прилетело в спину».

– Как же мне тебя обезболивать, ты же и так «стеклянный»?!

Пулю, видимо, отрикошетившую и попавшую в правую лопатку этого «героя-алкаша», благополучно извлекли и подарили ему на память. Рану обработали и перевязали.

– Вот если бы я такой эпизод в книге встретил, первый бы сказал, что автор спи…л! – рассмеялся Егор. – А тут, в мариупольском аду, такое и действительно произошло…[15]

– Ну что ж, мы ведь не делаем исключений, кого освобождать, а кого – нет. Он такой же человек, как и все, – философски заметил лейтенант медслужбы Громов.

* * *

Егор наблюдал, как на перекресток, судя по карте, бульвара Шевченко и проспекта Металлургов выползли сразу три танка Т-72Б. Он разглядел на бортах белые зигзаги латинской буквы «Z», увидели эти опознавательные знаки и другие пехотинцы батальона.

Комбат «Артем» связался с танками по рации: оказалось, что это первый взвод третьей роты отдельного батальона «Дизель». Боевые машины этого прославленного донецкого подразделения оказались разбросаны по всему Мариуполю. Они оказывали огневую поддержку штурмующей укрепления националистов пехоте ДНР и выполняли функцию бронированного тарана там, где было особенно жарко.

А эти три танка являлись передовым отрядом сил Русской коалиции, который штурмовал Мариуполь с другой стороны. Мотострелковый батальон ДНР вместе с остальными силами заходил от города Новоазовск, сел в Широкино, Сопино, Виноградное – на Левый берег. А другая группировка республики атаковала националистов со стороны поселка Володарское с выходом в микрорайон Восточный.

Символично, что встреча двух группировок войск Русской коалиции произошла в Мариуполе на бульваре Шевченко.

Крепкое рукопожатие комбата мотострелков ДНР и командира танкового взвода батальона «Дизель» стало итогом многодневных и ожесточенных боев за освобождение Мариуполя от неонацистов. Теперь город оказался рассечен надвое войсками Русской коалиции. Бой не прекращался, и сейчас было отнюдь не до сантиментов. Но оба офицера понимали, что выполнили наиболее сложную часть тяжелой боевой работы.

– Что у вас тут случилось? – комбат «Артем» указал на разбитую почти до половины четырнадцатиэтажную высотку по диагонали через трамвайные рельсы бульвара Шевченко.

– Снайперы и РПГшники «Азова» засели – пришлось расхреначить… «Мирняка» там не было, только националисты. Мы проверили: и до, и после, – ответил командир танкового взвода с позывным «Рыжий».

– А чего ты шлемофон в руках держишь, а не на голове? Простудиться на морозе не боишься?.. – «Артем» добавил чуточку иронии в свой вопрос.

– Танкист для вражеских снайперов – приоритетная цель. Так что лучше уж простудиться, чем совсем стать «холодным», – танкист поправил на плече автомат со сложенным прикладом.

* * *

Колонна мотострелкового батальона ДНР прошла по бульвару Шевченко на микрорайон Восточный. Рядом пустыми глазницами черных оконных проемов смотрят закопченные многоэтажные дома на улице Солнечная. Вокруг, как и везде в Мариуполе, обрывки проводов, бетонные столбы сломаны взрывами, как спички. Попадается разбитая коммунальная техника, сожженные частные авто. Кое-где зияют воронки от бомб и снарядов. Постоянным звуковым фоном раздается артиллерийская канонада, где-то вдалеке слышатся отголоски стрелкового боя. Над головой – гул самолетов.

Но все же Егор чувствовал, как покидает его тело и разум постоянное нервное напряжение, постоянное ожидание боя. Он ехал не в уазике-таблетке медвзвода, а на броне БМП-2 вместе с ребятами из разведвзвода.

Навстречу шла колонна танков, самоходных гаубиц «Гвоздика», боевых машин пехоты и реактивных установок «Град». Все – с белыми буквами «Z» на бортах. Среди техники военно-полевой медик заметил несколько БМП-3 – современных российских боевых машин пехоты.

Русская коалиция медленно, но уверенно оттесняла неонацистов «Азова» и прочую бандеровскую мразь из городских кварталов в промзону металлургических заводов и в порт.

Глава 17

Волки и волчата

На автостоянке возле разбитого обстрелами торгового центра «Метро» силами МЧС ДНР и России уже был развернут пункт гуманитарной помощи местному населению. Картонные коробки с продуктовыми наборами, питьевая бутилированная вода, самые необходимые медикаменты поставлялись огромными трейлерами. За «гуманитаркой» выстраивались длиннющие очереди, раздавался обычный в таких случаях шум и гам. Появлялись даже недовольные, пытающиеся воззвать к справедливости. Разумеется, в свою пользу. Сотрудники МЧС уговаривали, успокаивали людей тем, что гуманитарной помощи хватит на всех.

Тут же за украинские гривны местные жители могли купить бензин для генераторов – в Мариуполе пока отсутствовало централизованное электроснабжение.

Недалеко от «Метро» находились разбитые и уже опустошенные оптовые склады. В первые, самые тяжелые дни освобождения города они помогли выжить мариупольцам. А сейчас снабжение выполнялось централизованно.

Тревоги и надежды мирных жителей, которые вынуждены сейчас жить в подвалах, сводились к тому, восстановят ли их город власти Донецкой Народной Республики и поможет ли в этом Россия.

На заверения донецких военных, что крупнейший промышленный центр Приазовья отстроят заново, недоверчиво качали головами: «Когда это еще будет!..»

– Дебальцево с 2015-го в основном восстановили за полтора–два года, и Мариуполь восстановят. За восемь лет украинских обстрелов в ДНР научились восстанавливать дома и остальную инфраструктуру, – успокоил пожилую мариупольчанку донецкий военный медик.

Кроме бытовых вопросов жители города обеспокоены поиском родных, просят мобильный телефон, чтобы связаться с ними, но сеть работает с серьезными перебоями.

– У меня родные остались в Приморском районе на проспекте Нахимова, а «нацики», сволочи, никого оттуда не выпускают! Там сейчас бои, – жалуется пенсионер.

Кольцо блокпостов войск ДНР охватывало район торгового центра «Метро», создавая своеобразную «зеленую зону» безопасности.

На выезде из Мариуполя скопились огромные очереди автомобилей. На них жутко смотреть: разбитые пулями стекла, продырявленные осколками кузова, некоторые тащатся на пробитых шинах. Лишь бы дотянуть до безопасного места.

Их тщательно проверяли военнослужащие ДНР. Так же, как и пеших беженцев: оборванных, с погасшим взглядом, нагруженных той поклажей, которую они смогли разыскать в развалинах.

Но среди беженцев не все являлись уроженцами Мариуполя… Многие из карателей «Азова» пытались выбраться из города, притворяясь беженцами и даже прикрываясь выкраденными детьми. Поэтому бойцы комендатуры были особенно внимательны.

* * *

Егор на гусеничном тягаче МТ-ЛБ медвзвода батальона сопровождал двоих бойцов в единственную пока что на освобожденной территории Мариуполя больницу. Она стала в этом аду с закопченными полуразрушенными зданиями и людьми-тенями, которые бродили по развалинам, толкая впереди себя тележки из разгромленных и разграбленных магазинов, единственным островком милосердия.

Областная больница интенсивного лечения – так она официально называлась – единственная клиника, которая продолжала оказывать всестороннюю и квалифицированную медпомощь.

Врачи, медсестры и помогающие им волонтеры фактически жили здесь. Частью – из-за обстрелов, а частью – из-за постоянного потока раненых.

В операционном блоке в хирургии люди в белых халатах творили чудеса, борясь, как выразился основоположник мировой военно-полевой медицины Николай Иванович Пирогов, с «эпидемией травматизма».

– Бахилы надевайте! – строго сказал один из волонтеров на входе в приемный покой.

– Хорошо, наденем, – поспешил согласиться Егор, чтобы не раздражать замученного усталостью человека. – Доктора позовите, пожалуйста.

Хирург в зеленом операционном костюме и белой маске, опущенной на грудь, вышел чуть позже.

– Меня зовут Андрей Викторович. Что у вас?

– У одного – слепое осколочное ранение в ногу, у другого – нагноение. Нужна хирургическая обработка, а у нас только полевой медпункт.

– А чего сразу на Новоазовск не вывезете?

– В той стороне сейчас бои, «азовцы» и остальные, кто с ними, пытаются контратаковать.

– Понятно. Я отдам распоряжение сестричкам готовить ваших раненых. Но послеоперационное наблюдение – за вами, у меня сейчас не хватает ни персонала, ни койко-мест.

– Это нормально, нам подходит, – кивнул Егор. – А как вообще ситуация?

– К нам сейчас привозят пациентов в основном с минно-взрывными травмами, осколочными и пулевыми ранениями. Лекарства для операционного блока пока есть. Но нужны растворы для переливания, стерильные и перевязочные материалы. Операционный блок и администрация снабжаются электричеством от генераторов. Медицинский кислород получаем от инсуфляторов – приборов, которые получают его из воздуха.

– Вы местный?

– Да, из Мариуполя.

– А стаж какой у вас, можно поинтересоваться?

– Уже более 26 лет.

– Андрей Викторович, в общем, не буду вам мешать. Оставляю бойцов здесь, а по поводу помочь – поговорю со своим командиром медвзвода.

– Что ж, будем признательны Армии ДНР за помощь!..

* * *

Егор спустился на первый этаж, здесь развернут пункт выдачи питьевой воды населению. Также сюда местные жители и волонтеры из Донецка приносили и привозили лекарства, теплые вещи, перевязочные материалы. Вокруг царила обычная для таких ситуаций суета, шум, кто-то кого-то искал. Военно-полевой медик обратил внимание, что на первом этаже было очень много раненых местных жителей.

На крыльце курил мужчина средних лет с лежащей на перевязи забинтованной рукой. На нем была накинута серо-красная рабочая куртка с логотипом компании «Метинвест». Это та самая компания, которой владеет украинский олигарх Ринат Ахметов. Все металлургические заводы Мариуполя, включая и «Азовсталь», принадлежали ему. Раньше этот логотип был признаком процветания, а сейчас серо-красные куртки «Метинвеста» на плечах мариупольцев в постапокалиптическом городе стали символом беды и несчастья.

– Наша семья жила в селе Талаковка, тут недалеко от города. Бежали вместе с дочкой, женой и тещей от обстрелов в Мариуполь. Прожили в бомбоубежище месяц. А два дня назад вышли с утра подышать свежим воздухом – и попали под минометный обстрел. С семьей все нормально, а у меня осколок вырвал кусок мышц на левой руке. Военные ДНР, оказавшиеся поблизости, оказали первую помощь и эвакуировали сюда, в больницу, – рассказал мужчина свою историю, перехватив взгляд Егора.

Пострадавший назвался Леонидом Александровичем, работал слесарем теплоэлектроцентрали металлургического комбината имени Ильича.

– У нас здесь не только операции делают, но и роды принимают, всех рожениц везут сюда. За последнее время родились три мальчика подряд, – поделилась радостью стоящая рядом медсестра операционного блока Татьяна.

– Поздравляю вас! А мы сделаем так, чтобы эти дети выросли в мире, – ответил Егор.

* * *

Возле больницы военно-полевой медик увидел армейский «Урал» и стоящих рядом бойцов ДНР. Подошел поздороваться с «коллегами».

Он как в зеркало на них смотрел! Настолько эти бойцы были похожи на тех ребят-мотострелков – ветеранов в свои неполные 30 лет, с которыми служил и сам Егор.

Эти солдаты-республиканцы были вооружены преимущественно автоматами калибра 7,62 миллиметра, пулеметами, снайперскими винтовками. У многих на автоматах стояли «подствольники». Экипировка подогнана со знанием дела: ничего лишнего, все подсумки под рукой. Бойцы негромко переговаривались между собой, курили, перебрасывались шутками. В общем, наслаждались нечастым в последнее время отдыхом.

– Здравия!

– И тебе здорово! Откуда сам?

Егор назвал свое подразделение. Со всех сторон послышались сдержанные, но уважительные реплики. Мотострелковый батальон «Артема» уже успел заслужить себе имя в боях в Волновахе и особенно уже здесь, в Приазовье.

– Мы тоже воюем в городе с самого начала, только с другой стороны. Заходили от села Петровское и с боями прошли до микрорайона Восточный. «Азовцы» очень хорошо подготовлены, все же восемь лет западные инструкторы «натаскивали» этих тварей именно на тактику городских боев, – не склонен недооценивать противника опытный боец с позывным «Лис».

Он перехватил оценивающий взгляд Егора, брошенный на его оружие, и усмехнулся. Пояснил:

– Автомат трофейный, еще с 2019 года. Тогда мы стояли на позициях в Докучаевске, и к нам ночью решила прорваться диверсионно-разведывательная группа украинских националистов. Мы ее вовремя засекли и «встретили» – положили всех! С тех пор он мне и достался, – рассказал «Лис» небольшую, но занимательную историю.

«Калашников», как заметил и оценил Егор, действительно знатный! Под калибр 7,62 миллиметра, со складным телескопическим прикладом и планками Пикатини на ствольной коробке. На ней установлен открытый коллиматорный прицел, особенно эффективный в городском бою и при штурме зданий. Вентилируемое цевье оснащено складной рукояткой переноса огня. Сразу видно, автомат – в специализированном тюнинге.

«Лис» вдобавок похвастался трофейной финкой с выгравированным на клинке трезубцем и надписью «Айдар».

– Теперь этот клинок уже не попьет русской крови! – оценил Егор.

По экипировке «Лиса» вообще можно описать его полный опасностей боевой путь. Адаптированный для специальных задач автомат – из Докучаевска, финка неонациста – из пригорода Волновахи, оттуда же и удобный бронежилет стандарта НАТО. Кевларовая каска взята здесь, в Мариуполе. На нее боец натянул только защитный чехол в «цифровом» камуфляже русской армии. Трофеи на войне – вполне обычное дело. Они не только показывают практичную житейскую сметку настоящих солдат, далеких от сантиментов, для которых война именно что тяжелая работа. Трофеи еще и признак личной доблести воина! Одолеть противника и забрать его оружие – для этого нужна немалая личная храбрость.

Чуть поодаль от грузовика стоял невысокий коренастый солдат со снайперской винтовкой Драгунова, на разгрузочном жилете пристегнут монокуляр для наблюдения. Оружие у него тоже немного нестандартное – со складным телескопическим прикладом, как у «Джема» из разведвзвода батальона Егора. Такой приклад позволяет снизить габариты оружия, что важно именно в городской застройке.

Снайпер оказался родом из Донецка, как и Егор. Они оба с теплотой вспомнили свой родной город.

– Воюю с начала 2016 года, специализацию снайпера приобрел непосредственно на передовой. Скажем так, это отдельная армейская «субпрофессия», если так можно выразиться. Конечно, есть свои профессиональные хитрости, но их я раскрывать не буду. СВД – очень надежный инструмент, никогда не подводила, и для тех задач, которые я решаю в городских боях, винтовка чрезвычайно эффективна, – спокойно и негромко пояснил высокоточный стрелок.

Прозвучала команда на погрузку, и ребята быстро и привычно забираются в кузов военного грузовика. «Лис» на прощание вскидывает кулак.

Егор ответил тем же:

– Будем жить!

* * *

Вместе с «волками», опытными солдатами, служат и «волчата»-призывники, пришедшие по мобилизации. Двое таких охраняли первый этаж в больнице. Пацанам по 19 лет, они оба из Амвросиевки. Представились по позывным – «Кира» и «Гром».

Егора больше всего удивило их оружие – винтовки Мосина, б…дь, с оптическими прицелами времен Великой Отечественной войны!!! Такие военно-полевой медик только в музеях встречал…

– Слушай, дай хоть в руках подержать, я такие только в кино и видал!.. – попросил Егор.

Парень передал оружие. Егор, отойдя в сторону от скопления людей, вскинул «винтовку-ветерана» к плечу, посмотрел в штатный прицел ПО-1. Потом привычно провернул и потянул на себя рукоятку затвора. Патрона в стволе не было.

– Ребята, вы чего с незаряженным оружием ходите?! – ошалело спросил Егор.

Свой автомат с «подствольником» он держал на ремне под рукой. Оружие, как и положено, стояло на предохранителе, и патрон дослан не был. Но магазин-то пристегнут!.. А тут…

В принципе, снайперская винтовка времен Великой Отечественной войны по бронепробиваемости и точности актуальна и сейчас. Но ведь в умелых руках! А не у 19-летних пацанов, призванных второпях и не имеющих никакого боевого опыта. Но, с другой стороны, «времена не выбирают, в них живут и умирают».

– Как вообще вас этим вооружили?!

– Дали винтовки и сказали: «Теперь вы снайпера», – с растерянной улыбкой ответил «Кира».

– Ох…ть! – заключил Егор. – Вы из них хоть стреляли?

– Да, на полигоне перед отправкой сюда. Там, правда, патронов не жалели и инструктор толковый. Нам сказали, что он воевал с 2014-го, а потом был ранен.

– Короче, парни, заряжайте свое оружие хотя бы на ночь и будьте готовы стрелять. И не е…луйте, здесь везде передовая, помереть можно, просто пройдясь по улице. Так что чаще смотрите по сторонам, вертите головами. Держитесь внимательно, и тогда все у вас будет хорошо. Не подпускайте незнакомых вам людей на расстояние вытянутой руки, иначе вас могут и зарезать. Чуть что – винтовку с плеча и: «Стой – стрелять буду!» Поняли?

– Да, вернее, так точно.

– Берегите себя, ребята, и помните, что я вам сказал…

* * *

Вернувшись в батальон, Егор подошел к лейтенанту медслужбы Громову.

– Командир, ты заявку на перевязочные материалы отправлял?

– Еще нет, а что?

– Я, когда ребят отправлял в больницу, переговорил с местным хирургом. У них там совсем плохо с перевязочными средствами. Поможем?

– Конечно, поможем! Надо Юлю «Кобру» спросить, у нас должна еще пара ящиков индивидуальных пакетов остаться из трофеев.

Подождали Юлю, пока она вернется из расположения второй роты мотострелкового батальона. Там фельдшер проверяла состояние здоровья бойцов. Многие легкораненые категорически не хотели покидать батальон и отправляться в госпиталь. Приходилось лечить их по месту дислокации.

Когда «Кобра» вернулась, заместитель командира медвзвода подтвердила, что, действительно, у них оставались перевязочные средства, да и саму идею помочь гражданским медикам горячо одобрила.

Обратно забирать бойцов после хирургической операции Егор поехал уже вместе с лейтенантом Димой Громовым. Вместе они стащили с брони приземистого гусеничного тягача два объемистых деревянных ящика с бинтами и перевязочными пакетами.

Уставший, только что после операции Андрей Викторович был до глубины души растроган таким царским подарком.

– Спасибо огромное!

– Да не за что, коллега! Я уже стал забывать, как выглядит нормальная, стационарная операционная, – заметил хирург общей практики Дмитрий Громов. – А то, знаете, все по палаткам да по блиндажам…

* * *

Переменчивая фронтовая судьба принесла в расположение мотострелкового батальона ДНР в Мариуполе еще одного уникального пациента. Точнее, сразу двоих. Идя по каким-то своим делам на передовой блокпост, Егор заметил там какую-то суету.

Бойцы за бетонными блоками и мешками с песком возле боевой машины пехоты обступили двоих гражданских. Средних лет худенькая и стройная женщина улыбалась сквозь слезы. Рядом стоял молодой парень. Одеты кое-как, но подавляющее большинство жителей Мариуполя выглядели примерно так же. Беженцы?.. Или все-таки снайперская пара украинских националистов из тех, кто отстреливает наших ребят из окон высотных домов или корректирует огонь «кочующих минометов» выродков из «Азова»?..

Руки отреагировали самостоятельно, без участия разума: флажок предохранителя на автомате – вниз, рукоятку затвора – на себя и резко отпустить. Перехватив оружие, Егор настороженно приблизился к блокпосту и поинтересовался:

– В чем дело, ребята?

– А, это ты, «Укол». Местные на нас вышли, баба… то есть женщина, и пацан при ней. Вполне совершеннолетний. Говорят, беженцы, но у пацана ладони сбитые…

– Да я же говорю вам, дрова рубил! Мы же на очаге еду варили!

– Ты, пацанчик, не кипятись, ща все выясним… Тем более что прошлой ночью двоих ребят из призывников прямо у подъезда девятиэтажки зарезали… – мотострелок из третьей, как помнил полевой медик, роты держал автомат наготове, внимательно контролируя движения гражданских.

У Егора екнуло сердце: хоть бы это оказались не его новые знакомые – «Кира» и «Гром» с допотопными винтовками Мосина…

– Сейчас я вам покажу, можно…

– Не «можно», а «разрешите»! – несколько сварливо ответил солдат на посту.

Остальные бойцы вскинули оружие, но Егор настороженно поднял ладонь, призывая мотострелков к выдержке. Сержант, командовавший на блокпосту, кивнул.

Тем временем парень наклонился, снял с ноги не первой свежести кроссовок и носок. И развернул флаг России! Еще одно полотнище оказалось советским военно-морским флагом.

– Ни хрена себе!!! Если не сказать больше!.. – присвистнул боец на блокпосту.

– Мы все эти годы вас ждали! Все восемь лет «укроповской» оккупации в Мариуполе!

– Слышишь, «Укол», женщина говорит, что ранена. Осмотришь ее?

– Да, я их забираю к нам в медвзвод.

* * *

Женщину осматривал лейтенант медицинской службы Громов. Егор ассистировал. Оказалось, что женщина ранена в правое плечо осколком навылет. Несколько поверхностных ран на животе справа. Все довольно профессионально обработано, видно, что помощь оказывали в стационаре. Военные медики только аккуратно сменили повязки.

Елена Леонидовна оказалась по специальности украинским филологом, преподавателем Донецкого государственного университета управления в Мариуполе – бывшего филиала соответствующего вуза. Она с сыном жила на Проспекте строителей в Центральном, бывшем Жовтневом, районе города. Они оба – активные участники событий Русской весны в 2014 году, подвергались преследованию со стороны украинских властей.

Далее последовал их страшный рассказ.

– Меня ранило 13 марта, в наших кварталах тогда и близко не было ни ДНР, ни России. Были вокруг только «укропы», и мы тогда собрались с сыном за водой. Нагрузили велосипед пластиковыми «баклажками» и вышли из подъезда. Идти нужно было километра три – в район мечети.

В высотных жилых зданиях вокруг панельных четырех– и пятиэтажных домов-«хрущевок» находились украинские корректировщики и снайперы. Дворы с этих позиций, с высоты, хорошо просматривались и простреливались. К тому же местные жители рассказывали, что украинские националисты прицельно бьют по мирным людям и что многочисленные жертвы уже имели место. Говорили, что морги уже были переполнены на тот момент – 13 марта 2022 года.

Мы с сыном только зашли за угол нашего дома, и начался минометный обстрел. Прицельно по нам. Параллельно нашему находился еще один дом, возле его подъезда стояли девочка лет четырех и два старика. Получилось так, что целились, видимо, по нам, а попали в эту группу. Одного старика убило сразу, второму оторвало ногу, а девочку просто разорвало, вывернуло кишки! – не в силах сдержать рыдания от пережитого Елена.

Немного успокоившись, она добавила, что пока они с сыном бежали к подъезду, было еще два взрыва минометных боеприпасов.

– Били одиночными выстрелами, не серией, как обычно. Вроде бы как нацисты «охотились» за нами. Мне осколок пробил навылет правую руку и зацепил по касательной живот с правой стороны. Сына контузило взрывом, – продолжила страшное свидетельство преступлений неонацистов «Азова» Елена.

И добавила, что они сразу обратились в детскую хирургию городской больницы № 3, которая тогда еще работала. Правда просидеть в очереди на прием пришлось два часа: настолько большим был наплыв раненых в тот день.

– Когда мне оказали медицинскую помощь, стали записывать адрес, где мы живем. Именно с перекрестка проспекта Строителей и улицы Апатова в районе магазина «1000 мелочей» в этот день, 13 марта, было очень много пострадавших. Украинские военные именно здесь устроили акцию террора – просто обстреляли мирное население! – утверждает раненая мариупольчанка.

Елена добавила, что, по словам местных жителей, подобные минометные обстрелы происходили и в других районах города.

Свидетельства военных преступлений украинских националистов в Мариуполе дополнил сын Александр:

– Из-за контузии я на время потерял слух, правда, потом он восстановился. Но уже сейчас появились проблемы со зрением. Момент, когда минометная мина украинских нацистов разорвала ребенка, я запомню на всю жизнь! – сказал сын раненной женщины.

Александр добавил, что пока он находился в очереди на оказание медицинской помощи, пришлось помочь знакомому перетаскивать тела погибших от таких же минометных обстрелов людей.

– У меня там работал знакомый медбрат Алексей, его мама там же трудилась медсестрой, а он был волонтером, поскольку не хватало людей. Я помогал ему переносить трупы. В подвальном помещении детской хирургии я видел разорванные тела людей, трупы детей – там были одни гражданские, страшнее я в жизни ничего не видел! – вновь вынужден обратиться к страшным переживаниям пострадавший от обстрела мариуполец.

Также Александр добавил, что под прикрытием лечебного учреждения боевики «Азова» устроили склад боеприпасов.

– Весь этот больничный комплекс соединен подземными тоннелями. И когда мы заходили, я заметил, как «укропы» выволакивали из-под земли ящики с боеприпасами. Их невозможно спутать – темно-зеленые, с какими-то трафаретными надписями, – говорит он. – Под прикрытием детской хирургии (!) украинские силовики держали запасы оружия и боеприпасов.

Мариуполец отметил, что в больнице находилось очень много украинских военных, но сострадания к мирному населению они не проявляли.

– Я на окровавленных простынях носил окровавленные куски разорванных человеческих тел, а стоящие рядом «укропы» смотрели на все это и ухмылялись! Я не видел на их лицах сострадания, – утверждает Александр.

– Многие местные жители, когда узнали, что Зеленский присвоил звание «города-героя» Мариуполю, иронизировали: «Посмертно или как?!» Потому что такие разрушения, которые «Азов» нанес местной инфраструктуре, и сколько людей убито и покалечено этими тварями, то только посмертно можно присвоить статус «украинского города-героя»! – не скрывает возмущения цинизмом киевской власти Елена.

Жительница города добавила, что в ситуации с подобными действиями Зеленского прослеживается аналогия с присвоением звания героя Украины на острове Змеиный.

– Так же, как и украинским пограничникам, которые были на острове Змеиный, президент Зеленский присвоил звания героев Украины посмертно, а они оказались живы, – отметила Елена.

* * *

Егор, как и все остальные бойцы ДНР, знал, что президент Украины Владимир Зеленский 7 марта присвоил нескольким городам Украины, в том числе и Мариуполю, звания городов-героев. Выглядело это тем более нелепо, что перекликалось с советской традицией, с которой украинская бандеровская власть боролась даже не последние восемь лет после кровавого «Евромайдана», а начиная с 1991 года, с момента распада СССР.

Также он хорошо помнил и историю блокады украинского гарнизона на острове Змеиный кораблями Черноморского флота России. Тогда, 24 февраля, по сообщениям высшего руководства киевской власти, в результате ракетного удара погибли 13 украинских пограничников. Президент Украины присвоил им звания героев посмертно.

Позднее в Министерстве обороны РФ сообщили, что 82 солдата украинского гарнизона, среди которых были 13 пограничников, находятся в плену Вооруженных сил России. Причем изначально киевскому военно-политическому руководству даже не было известно, что кроме сотрудников Госпогранслужбы на Змеином находились украинские морские пехотинцы. Уже 28 февраля украинская сторона была вынуждена признать, что все пограничники острова, которые ранее были объявлены погибшими, находятся в плену ВС РФ.

* * *

Лейтенант Дима Громов вместе с Егором и фельдшером Юлей «Коброй» умудрились набрать для Елены Леонидовны и ее сына Саши воды и устроили им помывку. Правда, воду в палатке медицинского взвода пришлось греть на печке-буржуйке, а купаться и поливать себя водой нужно было в пустых цинках из-под крупнокалиберных патронов вместо тазиков. Но что поделаешь, таков суровый солдатский быт. Юля «Кобра» нашла в одном из разгромленных магазинов более-менее приличные мужские и женские вещи. Охранявшие этот магазин солдаты-резервисты отнеслись с пониманием к просьбе женщины-фельдшера. А она оставила бойцам блок сигарет, добрые дела должны вознаграждаться.

Отмытых, накормленных и заново перевязанных, с пакетом бинтов и медикаментов Елену Леонидовну и ее сына Сашу сопроводили за линию блокпостов. Теперь их путь лежал в поселок Володарское или в Мангуш – на уже освобожденной территории республики. Там они могут пройти процедуру подтверждения личности в Министерстве внутренних дел ДНР и ехать в Донецк к родственникам. Командир медвзвода Дима Громов через начальника штаба батальона связался с представителями МВД, и те пообещали принять раненую женщину по возможности без очереди. В дорогу им выдали пару армейских пайков, а Юля «Кобра» отдала старую мобилку с сим-картой республиканского мобильного оператора «Феникс».

– Вот за это мы и воюем – за то, чтобы обычные люди верили в нашу республику и в большой Русский мир, в котором места хватит всем… – задумчиво резюмировал Егор, поправив ремень автомата.

Глава 18

Перевооружение!

Небольшую оперативную паузу в Мариуполе командование использовало не только для того, чтобы дать бойцам некоторый отдых, но и чтобы провести перевооружение на новую технику. Интенсивные городские бои привели к тому, что боевая техника Народной милиции ДНР не только несла потери от вражеского огня, но и банально ломалась. Все же эксплуатировать ее приходилось в очень серьезных условиях. Конечно, надежность русского оружия давно стала легендой среди военных, но ведь технический ресурс отнюдь не бесконечен. Различные детали на тех же танках или боевых машинах пехоты требовали замены: двигатели, ходовая часть, системы вооружения.

По традиции подобные проблемы решались с помощью так называемого «технического каннибализма». С подбитой техники, своей или вражеской, снималось все, что могло бы пригодиться: особо дефицитные детали, прицелы, радиостанции, различное вооружение, шлемофоны с тангентами… Все это потом еще и обменивалось в традиционной манере армейской «бартерной экономики».

Ремонтные подразделения совершали невозможное, возвращая технику в строй, но требовались кардинальные перемены, и они пришли.

Но Россия теперь не только открыто поддерживала освободительную борьбу ДНР и ЛНР за Донбасс, она еще и перевооружала республиканские военные подразделения. Егор совсем недавно лично наблюдал, на что способен русский противотанковый комплекс «Корнет». У разведчиков отдельного мотострелкового батальона ДНР появились новые тепловизоры, очки ночного видения, прицелы и рации.

Самих же мотострелков перевооружали новыми одноразовыми гранатометами, и не только. В большом количестве появились, например, прыгающие боеприпасы ВОГ-25П для «подствольников» и вообще новые боеприпасы к автоматам и пулеметам, в том числе и крупнокалиберным.

Поступали на снабжение бронежилеты, комплекты формы взамен изношенной, постоянно пополнялся и обновлялся запас медикаментов и перевязочных средств, уж это сам Егор наблюдал непосредственно.

Настала очередь и тяжелой техники.

* * *

Территорию заброшенного автотранспортного предприятия на окраине Мариуполя офицеры Отдельного мотострелкового батальона выбрали отнюдь не случайно. Тут в полуразбитых мастерских оставалось кое-какое оборудование, станки, лебедки и слесарные инструменты. Они позволяли выполнить текущий ремонт и обслуживание техники подразделения. Занимались этим сами солдаты и офицеры.

Технику загнали в уцелевшие боксы, и закипела работа! Кто-то из солдат «на гражданке» трудился автослесарем или механиком, кто-то занимался сваркой или газовой резкой, а кто-то налаживал электронику или автоэлектрику. В ремонте боевых машин пехоты и армейских грузовиков эти и другие специальности оказались просто незаменимыми. К тому же людям было просто приятно вспомнить свои мирные профессии, которые не прописаны в военных билетах шифрами ВУС – военно-учетной специальности. Защитники Донбасса попросту истосковались по созидательному труду.

Вот так, сообща, и давали вторую и третью жизнь боевой технике. Не забывая, естественно, ни о караулах, ни о постоянной в Мариуполе диверсионной угрозе.

Кстати, мотострелковый батальон разместился здесь благодаря своему начальнику штаба Сергею «Историку». За его интеллигентной внешностью скрывался весьма практический интеллект, что называется, себе на уме. Капитан Гаврилов оценил именно то, что в заброшенном АТП есть мастерские, и успел «застолбить» этот пункт дислокации раньше танкистов. А ведь они тоже имели виды на это автотранспортное предприятие.

* * *

В один из дней на территорию заброшенного АТП прибыла колонна техники: мощные БМП-3М и колесные бронетранспортеры БТР-82А с автоматическими 30-миллиметровыми пушками. Их сопровождали несколько грузовиков с боеприпасами и необходимым имуществом. Воины ДНР приняли новою технику с восторгом! Правда, «троек» хватило только на первую роту, но с запасом.

Поэтому комбат «Артем» сформировал из оставшихся боевых машин пехоты БМП-3М еще и маневренную группу огневой поддержки. Новое соединение в батальоне играло роль подвижного огневого резерва, и для этих целей новые «бээмпэшки» подходили идеально.

* * *

Егор знал, что БМП-3М передаются российской стороной армии ДНР, но увидел это впервые. Вместе с коллегами из медвзвода, которые тоже заинтересовались новинкой, он пришел посмотреть на новые «боевые колесницы XXI века».

Обращал на себя внимание прежде всего мощный комплекс вооружения БМП-3М. Обитаемая башня «Бахча-У», в которой находятся командир и наводчик-оператор, вмещает в себя 100-миллиметровую пушку с автоматом заряжания на 22 выстрела и спаренную с ней 30-миллиметровую скорострельную пушку. Их стволы соединены подвижной муфтой «Скорострелка» 330 выстрелов в минуту и снаряжались лентами на три сотни осколочно-фугасных и на две бронебойных. В башне также хватило места и для пулемета обычного винтовочного калибра и запаса патронов 2000 штук.

– Эта та самая БМП, которая еще и ракетами стреляет? – поинтересовался Егор у командира боевой машины пехоты.

– Точно так, у нас идут в боекомплекте восемь управляемых ракет, из них три находятся уже в автомате заряжания. Они запускаются через ствол 100-миллиметровой пушки, как обычный снаряд.

– Как они, эффективные?

– Ну, «укроповский» танчик в борт точно возьмет… – прикинул командир БМП-3М. – А так можно и огневую точку противника на большой дальности подавить, и железобетонную стену укрытия проломить… Вообще, я вам скажу, это не машина, а мечта!

– Я когда на Кавказе служил, бойцы «тройки» не любили, предпочитали более простые и надежные БМП-2. У «троек» постоянно автоматика отказывала, да и сами по себе очень сложные машины, – заметил ветеран Второй чеченской войны Миша-волонтер.

– Да, было такое. «Тройки» действительно сложные машины, особенно система управления огнем. Поначалу они «сырые» были, недоработанные. Много сложной электроники, которая очень часто выходила из строя, – согласился сопровождавший колонну техники русский офицер-инструктор. – Но до сегодняшнего времени БМП-3М все же «допилили напильником», и теперь это исключительно мощная и достаточно надежная машина.

– Вот только тесно в ней, и перезаряжать ленты к автоматической пушке и башенному пулемету – тот еще геморрой! – заметил донецкий командир новой БМП.

– Что есть, то есть, – вздохнул инструктор из России. – Но все равно ведь идеальной техники не бывает.

– Вот что действительно в ней хорошего, так это стабилизатор вооружения и комбинированные дневные и ночные прицелы! А у меня так вообще панорамный прицел командира!

– Да, обзор поля боя и точность прицеливания у «тройки» на современном уровне. По дальности стрельбы «сотка» бьет на четыре километра, управляемой ракетой – на шесть с половиной. Кстати, новые осколочно-фугасные снаряды – повышенной мощности. Так что в качестве огневой поддержки совсем неплохо! И таких снарядов в общем боекомплекте сорок штук, по сути, две «карусели» автомата заряжания.

– А она ведь еще и плавает?

– Да, два водомета стоят, плавать может с минимальной подготовкой, есть функция заднего хода для плавания, есть помпа для откачки воды. Да и вообще подвижность у БМП-3М хорошая. Имеется механизм натяжения гусениц с места «мехвода», все шесть катков с гидроамортизацией, новый турбированный дизель на 660 «лошадей», а это вдвое больше, чем на БМП-2, и разгоняется «тройка» по шоссе 70 километров в час. В общем, на такой машине и до Львова дойдем!

* * *

Егор улыбнулся: если вспомнить шуточное изречение, что мужчину от мальчика отличает только стоимость его игрушек, то в случае с новой боевой техникой это на сто процентов правда!

Вторая и третья роты осваивали колесные бронетранспортеры БТР-82А. Их отличал характерный необитаемый боевой модуль с 30-миллиметровой пушкой, такой же, как и на БМП-3М. Там же, в модуле, установлен и пулемет Калашникова. Наводилось мощное оружие с помощью джойстика-«чебурашки», как на танке или на других боевых машинах. Панорамный комбинированный прицел здорово облегчал ведение боя и обзор. Правда, как и в БМП-3М, внутри модернизированного бронетранспортера стало более тесно. Вместо восьми пехотинцев теперь внутри помещалось только шестеро, да и то с трудом. Но зато в салоне установлен кондиционер! Егор такое новшество оценил, тем более что весеннее апрельское солнышко припекало совсем уж по-летнему.

К тому же русские солдаты предпочитали ездить на броне «верхом», поэтому десантное отделение, что на БМП-3М, что на БТР-82А, бойцы чаще всего использовали как склад имущества. Собственно, для мотострелков боевые машины пехоты и бронетранспортеры – скорее «дом на колесах» или на гусеницах. Но вот возросшая огневая мощь «коробочек» не могла не радовать. Особенно 100-миллиметровые пушки БМП-3М, ведь, по сути, это уже был танковый калибр, и теперь не нужно долго вызывать артиллерийскую поддержку. Достаточно вывести на дистанцию огня боевую машину пехоты и всадить в цель несколько 15-килограммовых осколочно-фугасных снарядов. Такой огневой налет мало какая цель переживет!..

* * *

Рядом с мотострелками получали новую технику и танкисты ДНР. Их подразделения, такие, например, как отдельный батальон «Дизель» ДНР, являлись основной ударной силой, проламывающей оборону украинских националистов. Танки с белыми буквами «Z» на броне постоянно находились в самой гуще сражения за Мариуполь. И пехота всегда могла опереться на их мощную броню и сокрушительную огневую мощь.

А теперь вместо надежных, но, в общем-то, стареньких машин Т-72Б и Т-64БВ танкисты ДНР получали гораздо более современные, модернизированные русские танки Т-72Б-3М. Благодаря новому многоканальному прицелу «Сосна-У» с автоматом сопровождения цели, тепловизионным каналом и системой наведения управляемых ракет существенно повысилась точность стрельбы при любой погоде днем и ночью. Орудие 2А46М-5 стандартного калибра 125 миллиметров было более точным и обладало возможностью применения удлиненных бронебойных подкалиберных снарядов «Свинец-1/2». Такие боеприпасы отличались гораздо более высокой бронепробиваемостью. Этого хватало для того, чтобы побеждать в танковых боях с модернизированными украинскими «Булатами» Т-64БМ.

Кроме того, сами танки модификации Т-72Б-3М были лучше защищены от вражеских снарядов динамической защитой «Контакт-5» вместо «Контакта-1», обладали большей мощностью двигателей, а значит, большей скоростью и лучшей маневренностью.

Но самое главное – благодаря простоте русской боевой техники и тому, что в ее основе оставались проверенные боями и временем надежные конструкции, осваивать новые боевые машины удавалось буквально с ходу. Опытным и технически грамотным воинам ДНР хватало буквально трех-четырех дней, чтобы освоиться с новым русским вооружением.

– Слушай, по сравнению с нашими обычными машинами модернизированный Т-72Б3М просто лимузин! Командирский прицел с режимом дублирования от прицела наводчика, новый баллистический вычислитель, электронная карта местности со спутниковой навигацией, новая радиостанция. Все удобно, все под рукой. Но самое главное – вся эта электроника строго по делу. Устроена просто и понятно, – поделился впечатлениями знакомый танкист.

* * *

Возросла в мотострелковом батальоне и доля высокоточного противотанкового оружия. Теперь наводчик-оператор ПТРК «Токарь» сам обучал бойцов из нового пополнения приемам стрельбы из ракетного комплекса «Корнет». Вслед за первым образцом русские военные передали в батальон ДНР еще две пусковые установки с приличным запасом кумулятивных и термобарических управляемых ракет. Также поставили и более простые ПТРК «Конкурс», в них ракеты наводились по проводам и имели гораздо меньшую пробивную способность по броне. Но зато самих боеприпасов было много!

Мотопехотный батальон ДНР за счет этого еще больше усилил свою огневую мощь. Ракетами «Конкурса» можно было точно попадать, например, в проемы окон, чтобы выбить пулеметчика или гранатометчика противника. Или подбить бронетранспортер украинских националистов. На поле боя много высокозащищенных целей, которые эффективнее и проще поразить самонаводящейся ракетой. Подобные комплексы стали своеобразной «длинной рукой» донецкой пехоты.

Помощь России и в гуманитарной, и в военной сфере оказалась исключительно действенной и своевременной. Так лозунг «Своих не бросаем!» воплощался в жизнь не словом, а делом.

Глава 19

Рейд по ближним тылам

Штурмовые подразделения, в том числе 9-й полк Народной милиции ДНР и легендарный батальон «Спарта» вместе с подразделениями Росгвардии и спецназа, медленно, но уверенно сжимали плотное кольцо вокруг металлургического завода «Азовсталь», главной базы неонацистского полка «Азов». Бойцы батальона «Сомали», как настоящие пираты, стремились освобождать Приморский район города и морской порт Мариуполя.

А вот отдельному мотострелковому батальону ДНР под командованием «Артема» во взаимодействии с танковой ротой батальона «Дизель» и другими подразделениями предстояло освобождать Ильичевский, или, как его переименовала нынешняя киевская власть, Кальмиусский район.

* * *

Развернувшись в боевые порядки, мотострелки комбата «Артема» должны были пойти вперед из района Центрального автовокзала и площади Кирова. Сам по себе Ильичевский район включал в себя разнородную застройку: обычные девятиэтажки, пятиэтажные «хрущевки», двухэтажные «сталинки» послевоенной постройки и обширные территории частной одноэтажной застройки. К тому же именно здесь располагалась обширная промзона машиностроительного завода «Азовмаш» и металлургического гиганта европейского уровня – комбината имени Ильича. Собственно, по наименованию завода и был назван целый жилой район, один из четырех в Мариуполе.

Именно в разнообразии городской застройки и крылась основная сложность предстоящих боев.

* * *

Так уж повелось, что Егор оказался снова прикомандирован к взводу разведки. Его командир «Ветер» был очень не против, они с полевым медиком неплохо сработались во время уличных боев на Левом берегу.

– Пойдемте, ребята, проведу вам экскурсию по родному Ильичевскому району! – пошутил разведчик с позывным «Марик».

Это прозвище было, собственно, сокращением от «Мариуполь». Уроженец этого города, он как раз и вырос в рабочем, можно сказать, пролетарском Ильичевском районе. Теперь именно «Марик» вел разведчиков по улицам своего детства, такая вот судьба…

Они выдвинулись за пару дней до наступления основных сил батальона, вечером, как только наступили сумерки. Всего в рейд по разным маршрутам вышли три разведгруппы по восемь бойцов в каждой. Егор остался с «Ветром».

Переправились через приток Кальмиуса, небольшую речку Кальчик.

Неподалеку чернели конструкции взорванного автомобильного моста. Странно, но здесь никаких постов украинской армии не оказалось, и даже взорванный мост не контролировался передовым охранением бандеровцев.

Разведчики выждали некоторое время и огляделись. Справа находился парк имени освободителя Донбасса в Великой Отечественной войне генерал-лейтенанта Гурова (странно, что украинские нацисты, «декоммунизаторы» хреновы, не переименовали его) и экстрим-парк со всякими-разными аттракционами, а дальше возвышался ДК металлургов. За ним справа, как пояснил «Марик», начиналась жилая застройка пятиэтажек, а по левую руку за спиной разведчиков оставался поселок Новоселовка.

В районе ДК металлургов разведчики отметили активность вражеских войск. У самого двухэтажного здания постройки 70-х годов XX века стояли несколько спаренных зенитных пушек, а на плоской крыше – пара крупнокалиберных пулеметов.

Позади здания Дворца культуры стволом к проспекту Металлургов и, соответственно, кормой к разведчикам ДНР стоял украинский танк. Рядом – пара боевых машин пехоты. Бронетехника неонацистов располагалась на идущей перпендикулярно улице Покрышкина, прямо под жилыми пятиэтажными домами. Но, опять же, когда это останавливало бандеровских нацистов?!

Разведчики засекли все эти цели и передали по рации кодированным цифровым «пакетом». После чего «воины-тени» республики скрылись в сумраке.

Странная эта была картина: группа увешанных оружием бойцов в полной экипировке с приборами ночного видения на шлемах бесшумно двигалась по темным, будто бы вымершим улицам мимо высоких трехэтажных домов с черными окнами. Нигде ни огонька, вокруг неживая, кладбищенская тишина. Только вдалеке слышался отдаленный грохот боя и сполохи взрывов.

Расчет «Марика» оказался верным: националисты блокировали только центральные улицы, а в глубь жилых кварталов и сами старались не соваться. Здесь было темно, но уже почти полная луна давала вполне приемлемое освещение, особенно в современных российских очках ночного видения. Здесь тоже было тихо, только иногда во дворах лаяли собаки. И ни огонька в окнах домов! Централизованного электроснабжения не было с конца февраля. Ведь обе электростанции, питающие Мариуполь, находились на за воде «Азовсталь» и меткомбинате Ильича.

Разведчики передавали команды друг другу только шепотом, старались передвигаться только по тени, не выбираясь под мертвенно-белый лунный свет. Так они довольно быстрым темпом прошли почти до самого парка, который в темноте напоминал скорее сумрачный зачарованный лес.

– Это парк Петровского, скорее всего, даже лесопарк. Отсюда недалеко располагаются Восьмые ворота, так у нас местные называют главную проходную завода «Азовмаш», – едва слышным шепотом пояснил «Марик».

Именно благодаря хорошей памяти проводника разведгруппа ДНР сумела с ходу взять высокий темп движения. Не нужно было останавливаться на каждом перекрестке и уточнять свое местоположение.

– Рассредоточиваемся, ведем наблюдение, – приказал «Ветер». – «Джем», ты в охранение.

– Есть, командир, – снайпер кивнул.

У него на быстросъемном кронштейне над ствольной коробкой снайперской винтовки Драгунова стоял массивный ночной прицел. А вдобавок имелся и ночной бинокль со встроенным лазерным целеуказателем-дальномером. В общем, для разведчика весьма полезная штука…

Сам «Ветер» с таким же массивным ночным биноклем забрался на самый верх недостроенного двухэтажного особняка. Судя по наблюдениям, из парка Петровского украинские националисты создали полноценный укрепрайон с защищенными огневыми точками и капонирами, окопами, ходами сообщения, блиндажами и стрелковыми ячейками. Сейчас каждый из разведчиков вел наблюдение, отмечая расположение огневых средств. А их было немало. Из укрытых маскировочными сетями капониров торчали длинные стволы противотанковых 100-миллиметровых пушек МТ-12 «Рапира». Там же были вкопаны по башни бронетранспортеры. Чуть поодаль расположились позиции спаренных зенитных пушек ЗУ-23-2 и минометов. И это не считая таких «мелочей», как крупнокалиберные пулеметы ДШК и станковые гранатометы…

Украинские националисты на позициях вели себя довольно развязно. Часовые на постах стояли расслабленные, хоть голыми руками «снимай». В темноте мелькали вспышки карманных фонариков и огоньки сигарет, где-то рядом тарахтели электрогенераторы, демаскируя позиции, слышалась довольно громкая развязная речь.

Понаблюдав еще некоторое время, разведчики отошли. Координаты укрепрайона бандеровцев ушли по рации кодированным цифровым «пакетом» в штаб.

– «Марик», мы сможем незаметно подобраться к проходной «Азовмаша»? – спросил командир разведгруппы.

– Исключено! Придется пересечь довольно широкую улицу, за которой площадь Машиностроителей. От нее тянется широкое открытое пространство уже перед самой проходной.

– Возвращаемся, – решил «Ветер».

– Командир, давай остановимся на дневку в кварталах, – все так же шепотом предложил «Марик».

«Ветер» только молча кивнул.

* * *

Когда разведчики возвращались, произошла трагикомическая неожиданность. Но это после бойцы мотострелкового батальона ДНР вспоминали ее со смехом. А тогда, на ночной улице Мариуполя, все могло закончиться весьма печально.

– Командир, впереди в сотне метров от нас патруль, – как всегда, невозмутимо доложил снайпер «Джем». – Идут на нас.

– Понял тебя. Группе – рассредоточиться, работать только с «глушаками».

На вооружении обычных войсковых разведчиков ДНР состояли автоматы Калашникова калибра 7,62 миллиметра с приборами бесшумной стрельбы ПБС и автоматические пистолеты Стечкина с глушителями. Больше никакого специализированного оружия – вроде бесшумных штурмовых автоматов АС «Вал» или снайперских винтовок ВСС «Винторез». А на винтовке СВД «Джема» глушителя вообще не было по определению, как и на пулеметах Калашникова.

– Командир, чужой патруль также замедлил движение и рассредоточился, – снова проинформировал «Джем».

Две группы «воинов-теней» сближались, чтобы впиться друг другу в глотки!..

– К бою! – свистящим шепотом отдал приказ «Ветер», вскидывая свой автомат с глушителем.

Сердце от нервного напряжения бухало где-то возле пересохшей глотки, кишки скрутило узлом. Но голова оставалась ясной, а рука – твердой. Указательный палец привычно соскользнул на спусковой крючок…

– Командир, чужой патруль как-то странно себя ведет… Стоп! Это, похоже…

Фигура в сером контрастном поле ночного прицела, перечеркнутая тонким перекрестьем, вдруг подняла руку и помахала им.

– Командир, отбой, это свои! «Ветер», прием, как слышишь?..

– Слышу тебя… Вот б…дь, на ровном месте чуть не вляпались!.. – командир разведвзвода хрипло выдохнул и добавил несколько очень непечатных фраз.

Две разведгруппы поравнялись – оказались такими же «спецами», может, только экипировка чуть отличалась.

Один из встреченных вскинул над головой кулак:

– Россия!

– Донецк!

На том и разошлись в ночи, держа напряженные пальцы на спусковых крючках автоматов.

* * *

На дневку разведчики расположились на чердаке пустующего двухэтажного дома рядом с частным сектором. На тот хреновый случай, если их все-таки обнаружат, как пояснил «Марик», можно было уйти в одноэтажную застройку. И через Новоселовку попытаться прорваться в те районы Мариуполя, которые уже контролировались силами Русской коалиции. Но это только на самый крайний случай…

День прошел относительно спокойно. В этом районе города люди либо уехали раньше, либо оставались жить в своих частных одноэтажных домах, опасаясь бросать с трудом нажитое имущество на растерзание мародерам из украинской армии.

Егор наблюдал за фигурами гражданских, похожих на привидения, с двухколесными тележками, на которых были привязаны сумки или пластиковые бутылки с водой. Одеты были кто как, многие – в уже ставшие символом беды в Мариуполе серо-красные рабочие куртки «Метинвеста».

* * *

Перед разведчиками ДНР в сумерках позднего вечера расположилось длинное серое четырехэтажное здание, по бокам отгибались две пристройки. Проезд перед ним между жилыми домами с обеих сторон перекрывали капитальные баррикады. Оно находилось внутри жилого массива пятиэтажных домов. Чуть дальше открывалось перекопанное траншеями футбольное поле.

Перед школой стояли два приземистых гусеничных тягача МТ-ЛБ с установленными сверху спаренными зенитными пушками ЗУ-23-2. Тут же находились джипы с пулеметами и три здоровенных, неуклюжих, похожих на сараи, броневика «Варта». Сверху у них из открытых башен тоже торчали стволы пулеметов.

По всему выходило, что здесь неонацисты «Азова» разместили свою базу. На крыше четырехэтажного здания «Ветер» приметил длинные антенны, а кроме того, там же расположились зенитная установка ЗУ-23-2 и пара крупнокалиберных пулеметов ДШК. Окна двух нижних этажей были заложены мешками с песком.

– Это четвертая школа, я ее оканчивал, а потом уехал в Донецк поступать в институт, – тяжело вздохнул «Марик».

– Да уж, не позавидуешь тебе, братишка, пройти по городу своего детства с автоматом… – посочувствовал командир разведвзвода.

Тем временем на территорию возле школы въехал грузовик. Откинулись борта, и нацисты с синими повязками на рукавах стали вытаскивать ящики с боеприпасами и цинки с патронами.

Дальнейшее наблюдение установило, что мирных жителей в самой школе, превращенной в опорную базу «Азова», не было. Но от этого проблем меньше не становилось.

– Пожалуй, нанести артиллерийский удар здесь не получится: слишком близко к школе прилегают жилые дома, – прикинул «Ветер».

– Но сами «азовцы» отсюда могут контролировать весь район – до самого парка Петровского, – отметил пулеметчик с позывным «Викинг».

– Кроме того, из этой школы «нацики» контролируют сразу две дороги на «Азовмаш» и дальше – на меткомбинат Ильича. Улицу Карпинского, которая сейчас перед нами, и более широкий проспект Металлургов, по которому трамваи ходят. Ну, ходили до недавнего времени, – добавил знающий город гораздо лучше его уроженец «Марик».

– А нас всего восемь человек, «Укол» – девятый.

– Ну спасибо, что вспомнили!.. – позволил себе поворчать Егор.

Странным образом, но это его замечание несколько разрядило нервное напряжение. Разведчики заулыбались.

Командир группы «Ветер» подвел итог: девять человек против хорошо укрепленной базы неонацистов «Азова», да к тому же еще и с бронетехникой. Его очень беспокоили те два гусеничных тягача со скорострельными зенитками. «Зушка» выдает 2000 выстрелов в минуту – покрошит всю разведгруппу на хер в жареный фарш!

Но все же разведгруппа ДНР на девятерых бойцов несла весьма солидное вооружение. Пулемет Калашникова, ручной пулемет, автоматы с глушителями, у Егора еще и «подствольник». Кроме того, имелся и «козырь в рукаве». Каждый из разведчиков, в том числе и полевой медик, несли одноразовые реактивные огнеметы МРО-А «Бородач».

Он весил вполовину меньше, чем знаменитый «старший брат» – РПО «Шмель», чуть меньше пяти килограммов против одиннадцати, но являлся таким же смертоносным оружием. Партию РПО «Бородач» военные РФ передали в подразделения Народной милиции ДНР в рамках союзнической военной помощи. Так же, как и раньше противотанковые ракетные комплексы «Корнет». По распоряжению комбата «Артема» это мощное и компактное оружие передали разведчикам.

– «Укол», ты тоже будешь стрелять из реактивного огнемета, даром, что ли, дополнительную тяжесть тащил. Смотри, тут все как в одноразовом гранатомете: выдергиваешь кольцо с чекой и поднимаешь предохранительный рычаг. При этом взводится ударно-спусковой механизм. Под рычагом – спусковая клавиша. Тубус на плечо, и жмешь эту клавишу. Только смотри, сзади огненный хвост метров на двадцать образуется, а то и больше, – пояснил «Ветер».

Он не инструктировал, а именно напоминал. Все разведчики понимали, что второго шанса нацисты «Азова» им не дадут. Нужно максимально использовать преимущество внезапности и огневой мощи. Именно поэтому командир распределил позиции каждого бойца. Кроме, разумеется, «Джема». На поле боя снайпер – единственный в подразделении, кто принимает тактические решения самостоятельно.

– Да, тут все понятно. Из одноразового гранатомета мне стрелять приходилось, и не раз, – кивнул Егор.

* * *

«Ветер» назначил атаку на базу «Азова» за час до рассвета. Разведчики знали, что их штурм совпадет с началом общей артподготовки сил Русской коалиции и выдвижением в Ильичевский район их собственного мотострелкового батальона, усиленного танками «Дизеля».

Огненные стрелы реактивных огнеметов ударили разом. Мгновенно полыхнули и превратились в погребальные костры оба бронированных гусеничных тягача со скорострельными зенитками. «Азовцы» вроде бы огнепоклонники – вот и пусть горят ярким пламенем!

Остальные попадания пришлись на фасад и торцевые стены здания школы. Она мгновенно осветилась в предутреннем сумраке зловещим багровым огнем. Полупрозрачная, подсвеченная этим зловещим багрянцем ударная волна выплеснулась через оконные проемы сверкающими потоками битого стекла. В термобарические реактивные гранаты дополнительно были введены и осколочные элементы. Поэтому неонацистов «Азова» не только поджарило на адском огне, но и нашинковало шрапнелью.

Егор вскинул стеклопластиковую трубу реактивного огнемета на плечо, прицелился и нажал на спусковую клавишу под пальцем. По ушам грохнуло сильно, но отдачи не было никакой. Действительно, примерно как из «Мухи» стреляешь…

Реактивная термобарическая граната с громким шипением унеслась к цели и взорвалась огненным шаром.

Полевой медик отбросил пустой тубус и ударил короткими очередями из автомата по черным фигурам, мечущимся на фоне багрового зарева пожара. Вдобавок послал в самую гущу врагов пару гранат из «подствольника».

Недалеко от Егора не переставая лупил пулемет «Викинга», выкашивая нацистов. Ему помогали из автоматов остальные разведчики. Чуть в стороне стрелял из «ручника» РПК калибра 7,62 миллиметра второй пулеметчик их группы.

В этой какофонии боя снайпер «Джем» выследил и поразил вражеского высокоточного стрелка, вооруженного массивной снайперской винтовкой образца НАТО. Тот прятался на четвертом этаже школы, но «Джем» его достал двумя быстрыми прицельными выстрелами. Легкая самозарядная «драгуновка» еще советского производства в который уже раз оказалась вне конкуренции на поле боя. Эта винтовка – надежный рабочий инструмент для решения тактических задач на дальностях от 400 до 800 метров.

Следующими выстрелами «Джем» поразил расчет зенитной пушки ЗУ-23-2 на крыше школы. Оставшимися патронами он подавил расчеты крупнокалиберных пулеметов ДШК и, сменив десятизарядный магазин, повел беглый огонь по вспышкам выстрелов в окнах верхних этажей школы.

– «Укол», прикрой меня, пока перезаряжусь! – прокричал «Викинг». За несколько минут боя он высадил по противнику ленту на 100 патронов.

– Есть! – полевой медик с колена стал бить короткими очередями.

«Викинг» тем временем поднял крышку ствольной коробки, протянул новую ленту, закрыл крышку и передернул затвор пулемета. У него на разгрузочном жилете было два объемистых подсумка под короба.

– Готов! – пулеметчик вновь открыл разящий огонь по нацистам «Азова».

Пользуясь этим, Егор сменил пустой магазин автомата. Он отправил подряд еще три гранаты «подствольника» по противнику. Вряд ли они нанесли серьезный урон, но взрывы добавили сумятицы в стан врага.

– Я «Ветер», отходим! Ставим дымы, – по рации приказал командир разведгруппы.

Бойцы швырнули картонные цилиндры дымовых шашек и под прикрытием плотных серовато-белых клубов отступили. Вскоре они уже затерялись среди домов и узких улочек частного сектора. Весь бой продлился едва ли больше четверти часа.

* * *

А как только край утреннего солнца осветил горизонт, началась общая артподготовка. Земля заходила ходуном под ногами! Точными ударами гаубиц ДНР сразу же были уничтожены выявленные ранее позиции украинских националистов в районе ДК металлургов и экстрим-парка. Артиллеристы республики показали бандеровской мрази, что такое настоящий экстрим!

Был основательно перепахан 122-миллиметровыми и 152-миллиметровыми снарядами и ракетами «Градов» укрепрайон в парке Петровского, прилегающий непосредственно к «Азовмашу».

И еще во многих местах взметнулись к небу дымно-огненные фонтаны взрывов, круша позиции украинских нацистов.

Артподготовка продолжалась довольно долго, под ее прикрытием разведгруппа ДНР выдвинулась дворами в район металлургического комбината имени Ильича. Попутно бойцы расстреляли два грузовика с эмблемами полка «Азов». Изрешетив кабины и уничтожив в короткой и яростной перестрелке с десяток неонацистов, разведчики подошли ближе.

В затянутых тентами кузовах грузовиков лежали знакомые зеленые ящики с черными трафаретными надписями.

– БК везли, вот нам подфартило! – присвистнул «Марик».

– Тут «Мухи» и патроны, – довольным тоном сообщил боец с позывным «Емеля».

– Пополняем боезапас, быстро! Что не сможем утащить – подрываем к едрене фене!

«Ветер» решил не идти на соединение с основными силами батальона. Наоборот, пользуясь неразберихой, продвинуться как можно дальше вперед и передавать разведданные по рации. Остальные разведчики одобрили намерение командира. В разведке каждый имел право высказаться – для пользы общего дела.

Конечно, с грузовиками им несказанно повезло. Особенно с гранатометами. Конечно, «Муха» по мощности значительно уступала «Бородачу», но и весила чуть больше двух с половиной килограммов вместо почти пяти. Так что ребята набрали себе их сразу по две-три штуки! Также разжились патронами, особенно это было актуально для обоих пулеметчиков и для снайпера. Егор умудрился «надыбать» цинк с ВОГами для «подствольника». Конечно, вся эта ситуация здорово походила на «рояль в кустах», но в городе, битком набитом оружием, найти боеприпасы особой проблемой не было.

Глава 20

«Грач» под ударом!

Вслед за массированной артподготовкой войск Русской коалиции в небе над Мариуполем появились боевые самолеты с красными звездами на крыльях. Пара штурмовиков Су-25СМ3 в пикировании, оглушительно ревя турбинами, выпустили из-под широких стреловидных крыльев дымно-огненные стрелы ракет. Рассыпав за собой яркие вспышки ложных тепловых целей, «Грачи» взмыли вверх.

До слуха разведчиков мотострелкового батальона ДНР донесся приглушенный протяжный грохот взрыва. Над огромными доменными печами, выстроившимися в ряд, над приземистыми зданиями цехов взметнулись дымные фонтаны взрывов. Зрелище стремительного ракетно-штурмового авиаудара завораживало!

Егор невольно поежился, но все равно с восхищением проводил взглядом пару ударных самолетов. Сокрушительная огневая мощь и красота русских штурмовиков поражали. Они были похожи на акул острыми хищными «мордами» и высокими и широкими «плавниками» килей вертикального оперения.

– Когда видишь такую картину, единственное, что радует, – что эти самолеты воюют за нас! – с нервным смешком отметил военный медик.

Пара штурмовиков, отстрелявшись ракетами по наземным целям на территории огромного завода, развернулась для нового захода. Теперь объект их удара оказался гораздо ближе к позициям разведчиков. С неба раздался громкий прерывистый треск очередей. В носу штурмовиков затрепетало пламя двуствольных 30-миллиметровых пушек. На земле заклубился дым, полыхнуло пламя. Все это завершилось яркой вспышкой взрыва – прямое попадание!

– Жаль, связи нет, «укропы» снова включили «глушилки». А то бы мы скорректировали авиаудар, – с сожалением произнес «Ветер».

– Смотрите! Смотрите! Штурмовики под ударом!

Со стороны промзоны меткомбината Ильича взвились в небо серые полосы инверсионных следов. Зенитные ракеты пошли прямо на российские самолеты. Но оба летчика вовремя заметили пуск и разошлись, резко бросая штурмовики на крыло в опасном крене. Вслед за «Грачами» разлетелись в небе огненные кляксы отстреленных тепловых «ловушек». В итоге обе зенитные ракеты взорвались далеко позади пары Су-25СМ3. Они снова набирали высоту.

У видевших все это разведчиков вырвался вздох облегчения. И ракетная атака с земли, и мастерский уход из-под удара русских штурмовиков заняли едва ли больше пары минут.

Когда с территории меткомбината по одному из штурмовиков хлестнула искрящаяся плеть очереди зенитной пушки, у разведчиков снова перехватило дыхание.

Слишком много высоты потерял «Грач», крутя противоракетный маневр…

Было видно, как самолет качнулся в воздухе, словно споткнулся на ходу, его охватило пламя. Летчик успел развернуть горящий штурмовик в сторону завода, где не было гражданских, и только после этого катапультировался. Егор увидел, как огненная вспышка выбила вверх черную точку – катапультируемое кресло вместе с летчиком. Вскоре в небе распустился оранжево-белый одуванчик парашюта.

– Едрена вошь, б…дь! – сквозь зубы выругался обычно невозмутимый «Ветер». – «Марик», быстро говори, куда его относит?!

– В частный сектор, ближе к ПТУ, там старая застройка, как на кварталах возле поселка Аэродром, который мы прошли, – сообразил уроженец Мариуполя. – Это не так далеко, но улицы там довольно запутанные.

– Вперед! Мы должны вытащить его раньше, чем на него выйдут кровожадные твари из «Азова»!

Разведчики со всех ног бросились в ту сторону, куда снижался бело-оранжевый купол парашюта. Бежать пришлось долго, вес бронежилетов и снаряжения ощутимо давил на плечи, сбивалось дыхание, сердце колотилось в ребра, пот заливал глаза.

Вдалеке уже слышались отчетливые звуки стрелкового боя: заливисто трещали автоматы, изредка им в ответ хлопали редкие выстрелы. Плохо дело! Похоже, националисты успели добраться к сбитому русскому летчику первыми. Счет шел на секунды.

Бегущий впереди «Ветер» остановился и плавно ушел в сторону, подняв кулак над головой: «Всем внимание!» Разведчики тут же рассредоточились и скрылись за укрытиями, готовые к бою.

На покосившемся от взрыва фонарном столбе возле полуразрушенного дома трепетали на ветру оранжево-белые обрывки парашюта. Рядом стоял камуфлированный пикап-внедорожник с пулеметом и эмблемами «волчий крюк» на дверцах. Возле него было примерно с десяток «азовцев» в светло-зеленом камуфляже и с синими повязками на рукавах, они стреляли куда-то в глубь улицы.

Командиру разведки ДНР потребовалось всего несколько секунд, чтобы оценить обстановку. Изготовившись к стрельбе с колена, он махнул рукой вперед.

«Марик» выскочил из-за укрытия и ударил тремя прицельными выстрелами в ближайшего националиста. Две из трех пуль вошли точно между бронежилетом и каской противника. Тот так и умер, ничего не поняв. Разведчик ДНР сразу же сместился в сторону и упал на колено, продолжая стрелять одиночными. Его автомат приглушенно шипел через глушитель, выпуская раскаленный свинец.

Остальные бойцы разведвзвода рассредоточились и открыли убийственно точный кинжальный огонь по противнику. Стрелок в кузове джипа попытался развернуть пулемет на турели, но тут же упал, скошенный метким выстрелом. Следующая пуля снайпера «Джема» досталась водителю.

Повезло! Они все же успели.

Украинских неонацистов разведчики ДНР «положили» быстро и качественно. Но возникла иная проблема: как убедить сбитого русского летчика, что они все же свои. Учитывая, как «борцы за европейские ценности» издевались и калечили военнопленных русских солдат, летчик вполне предпочел бы оставить последний патрон для себя.

Вперед выдвинулся командир разведгруппы «Ветер». Он держал автомат над головой, показывая, что не хочет стрелять. Ступал медленно и осторожно.

На полдороге между разведчиками и кучей битых стройматериалов, за которой прятался сбитый русский летчик, валялись два свежих трупа в светло-зеленом камуфляже с синими полосами на рукавах. Под ними растеклись темные лужи крови. Видимо, летчик-штурмовик и на земле не растерялся, подстрелив двоих неонацистов, которые сунулись было к нему.

– Мужик, спокойно, не стреляй! Мы свои, разведка ДНР. «Нациков» уже всех положили.

– Ага, б…дь, свои – меня не нае…шь! Подходите ближе, у меня тут для вас граната припрятана. Вместе взлетим!

Из глубины улицы хлопнули несколько пистолетных выстрелов. Пули с противным визгом отрикошетили от обломка бетонного столба. «Ветер» дернулся, но взял себя в руки и продолжал медленно идти вперед, держа автомат над головой. Неприятно, когда по тебе стреляют.

– Твою мать!.. Ты, птица залетная, быстрее думай, б…дь!.. Полгорода видело, как ты на парашюте спускался. Сейчас по-любому еще «нацики» сюда припрутся – вот тогда точно, боюсь, не отмахаемся.

В ответ снова хлопнул выстрел, на этот раз командир разведчиков рухнул на асфальт.

Егор дернулся вперед – спасать раненого.

– Не высовывайся, медицина! – придержал его за плечо один из разведчиков.

Тем временем «Ветер» заворочался на асфальте и неуклюже поднялся, держась за бок.

– Ты мне ребро сломал, сучий потрох! Доберусь – морду набью!

– Ладно-ладно, выхожу, мужики… Не стреляйте, – видимо, летчик все же сообразил, что чужие ради него подставляться под пули не будут.

Из-за завалов метрах в двадцати поднялась фигура в белом шлеме с поднятыми светофильтрами и, ощутимо прихрамывая, двинулась к разведчикам. На плече стволом вниз висел компактный автомат или пистолет-пулемет, издалека не видно. Но зато в вытянутой руке летчик уверенно сжимал массивный вороненый автоматический пистолет Стечкина.

– Опусти «пушку», не дури, «летун»… – командир разведчиков говорил с трудом, морщась от боли.

Егор, придерживая автомат на ремне, вместе с еще одним бойцом подбежал к командиру.

– Я осмотрю…

– Вот его осматривай!.. – поморщился от боли «Ветер». – И давайте-ка побыстрее. Уходим на джипе.

Егор кивнул и повернулся к русскому летчику.

– Что у тебя?

– Рука, левая… По-моему, сломана.

– А с ногой что?

– Подвернул, когда приземлился на парашюте…

Полевой медик быстро скинул плоский рюкзак с медицинской укладкой второй очереди. Достал оттуда складную полужесткую шину и приладил к поломанной руке. Бинтом перевязочного пакета сноровисто примотал ее и сделал перевязь через шею. Быстро сломал носик ампулы, набрал в шприц обезболивающее и сделал укол. Перекинув руку летчика через плечо, потащил его к трофейному джипу.

Мощный полноприводный пикап был спереди защищен наваренными стальными пластинами. Таким же образом прикрыт и кузов, в котором на самодельной турели за бронещитком установлен пулемет Калашникова. Из простреленной кабины уже вытолкнули труп нациста «Азова».

– На ходу пикап?

– Так точно!

– Все в кузов, «Марик» – за пулемет.

– Понял, – разведчик проверил ленту пулемета Калашникова на турельной установке и лязгнул затвором. Из патронного короба на кронштейне змеилась сверкающая латунью лента на две сотни патронов.

– «Укол», у тебя лейкопластырь есть? Нужно наклеить буквы «Z» поверх этих нацистских эмблем. А то нас свои же изрешетят.

– Толково придумал! Держи, – Егор бросил разведчику катушку широкого белого лейкопластыря.

– Рвем когти, мужики! Если начнут атаковать, не втягиваемся в перестрелку, проскочим. Тапок в пол – и по газам!

* * *

Это был сумасшедший скоростной автокросс по усыпанным кирпичными обломками и острыми стальными осколками улицам Мариуполя. Джип все время неимоверно трясло и подкидывало на ухабах, разведчики в кузове в полной мере ощущали себя дровами. Получивший в бронежилет девятимиллиметровую пулю из «Стечкина» командир разведчиков матерился сквозь зубы от боли. Конечно, ее скорость примерно наполовину меньше, чем у автомата: 320 метров в секунду против 750 у «Калаша». Но все равно приятного мало.

– Командир, давай остановимся в частном секторе, мне нужно будет «летуну» ногу перемотать! – перекрикивая грохот в кузове джипа, сообщил полевой медик.

– А он подождать не может?!

– Не хочу, чтобы он превратился в Мересьева – безногого летчика, героя Великой Отечественной войны, – с некоторым профессиональным цинизмом ответил Егор.

Такой довод «эскулапа» оказался решающим. Джип остановился в каком-то дворе у полуразрушенного пятиэтажного дома. Разведчики рассредоточились и взяли окрестности на прицел автоматов.

Расшнуровали и стащили высокий летный ботинок, Егор осмотрел голеностоп. Перелома, которого он так боялся, вроде бы не было. Но ушиб и растяжение связок серьезное. Медик достал из того же рюкзака укладки второй очереди эластичный бинт и соорудил плотную фиксирующую повязку.

– Теперь ты, командир. Снимай «броник», нужно проверить твою грудную клетку.

– Еще чего! Со мной все в порядке, – ответил разведчик.

Но было заметно, что ему очень больно. Дышал «Ветер» прерывисто, на лбу выступила испарина.

– Ты получил пистолетную пулю в бронежилет. Возможна ЗКТ – заброневая контузионная травма. В этом случае сломанное ребро запросто может пробить легкое. Тебе это надо?..

– Ладно, хрен с тобой, убедил!..

Под бронежилетом и под одеждой на груди разлился здоровенный лиловый синяк. Егор пробежался пальцами в медицинских перчатках. Похоже, ребро сломано не было, но трещина в кости – совершенно точно. Легкие, соответственно, оказались целы. Медик наложил тугую давящую повязку и сделал укол сильного обезболивающего.

– Не мое дело, конечно, но, похоже, весь наш запас везения мы уже исчерпали. Давайте-ка уматывать отсюда к едрене фене! Двое раненых за четверть часа – это слишком.

– Ты знаешь, у меня примерно те же мысли, – кивнул, морщась от боли, «Ветер». – Уходим на соединение с нашим батальоном.

Это соединение произошло у самого начала проспекта Металлургов, где перпендикулярно ему проходил проспект Ильича. Только после этого Егор, да и остальные позволили себе, что называется, выдохнуть. Даже несмотря на весьма неплохую подготовку и серьезный боевой опыт, не стоит слишком часто играть в азартные игры со смертью.

Сбитого русского летчика передали группе спецназа без знаков различия. Неразговорчивые суровые мужики, ощетинившиеся разнокалиберными стволами, забрали летчика, хотя и сказали вежливо напоследок: «Спасибо, что вытащили летуна! Если бы мы не знали, то решили, что действует спецназ, а не обычная линейная пехота…»

– Ну уж отблагодарили – так отблагодарили, нечего сказать!.. – с изрядной долей иронии усмехнулся в ответ «Ветер». – Что ж, теперь и вы будете знать, что пехота пехоте рознь…

Глава 21

Эвакуация под обстрелом

В общем и в целом проспект Металлургов в Ильичевском районе наступающие войска ДНР прошли как нож сквозь масло. Такого сопротивления из жилой застройки, как было в центральных районах города, украинские войска здесь не оказали. Соответственно, и силы Русской коалиции ответного огня не вели. Только уже на подступах к заводу «Азовмаш» и металлургическому комбинату имени Ильича подразделения ДНР встретили серьезное сопротивление. Но их задача, в принципе, была не штурмовать обширную промзону, а блокировать ее. Контратаки и обстрелы со стороны украинских националистов блокировались ответным артогнем батарей, размещенных на подступах к Мариуполю со стороны северных пригородов, например, поселка Каменск. Скоординированные залпы мощных орудий быстро отбили охоту у бандеровцев совершать вылазки с территории заводов и контратаковать.

Но появилась и другая проблема.

* * *

– Поступила боевая задача эвакуировать мирное население из районов, прилегающих к заводу Ильича. У вас в медвзводе есть бронированный гусеничный тягач МТ-ЛБ, вот на нем и вывозите гражданских, – приказал комбат «Артем».

– Кто нас будет прикрывать? – задал встречный вопрос командир медвзвода лейтенант Громов.

Вопрос этот был далеко не праздным. Предстояло под плотным огнем противника прорваться в микрорайон Украина (вот ведь ирония!) и вывезти под обстрелом неонацистов мирное население.

– Выделю вам боевую машину пехоты в сопровождение.

– «Тройку»?

– Разогнался! БМП-2 хватит.

– И на том спасибо… Но нужен кто-нибудь более-менее знающий город.

– «Ветер», обеспечь! – обратился «Артем» к командиру взвода разведки.

– Есть! С вами пойдут «Марик» и «Егерь», больше, извини, медицина, дать не могу…

– Ладно, прорвемся…

В принципе, БМП-2 со скорострельными 30-миллиметровыми пушками и отделение мотострелков с личным вооружением, в том числе с пулеметами и гранатометами РПГ-7, представляли собой неплохое прикрытие. Но проблема состояла в том, что как раз на маршруте следования небольшой эвакуационной колонны совсем недавно шли жестокие бои, как раз в районе Ильичевского рынка и Пятой площадки, как пояснил все тот же уроженец города разведчик «Марик». Медики вместе с комбатом и мотострелками прикинули путь по карте, «Марик» по ходу рассуждений давал необходимые пояснения: куда лучше свернуть и по какой улице ехать.

Дима Громов в приказном порядке оставил за старшего в медвзводе фельдшера Юлю «Кобру». Та очень рвалась лично координировать эвакуацию. Но лейтенант оставался непреклонен: незачем женщине лишний раз рисковать. Ее доводы о том, что в Мариуполе сейчас везде опасно, он вообще оставил без внимания.

– Юля, это приказ, – спокойно, но непреклонно ответил командир медвзвода, застегивая бронежилет.

Дима надел разгрузочную систему, проверил подсумки, медицинский рюкзак.

– Командир, возьми смотанные магазины на 45 патронов, – Егор протянул автоматные рожки.

Он не любил перематывать магазины «Калашникова», как это делали многие бойцы. Когда много приходится ползать, грязь и мусор неизбежно забиваются внутрь и патроны может заклинить. Однако сейчас как раз пришло время исключения из правил. Чем больше боезапас, тем лучше. Но и магазины нужно сматывать правильно: переложив между ними плоскую дощечку и туго соединив матерчатой черной изолентой. Так они не будут бликовать и демаскировать стрелка. К тому же Егор разместил изогнутые магазины не валетом, как некоторые, а горловинами вверх, причем левый рожок выше правого. Так он плотнее прилегал к ствольной коробке с противоположной от рукоятки затвора стороны. А при перезарядке нужно было просто перебросить магазины в автомате и передернуть затвор.

Подошли разведчики. «Марик» тоже пристегнул к своему АКМу металлический магазин от ручного пулемета на 40 патронов. На автоматическом карабине СКС «Егеря» теперь стоял трофейный оптический прицел. Он крепился к планке Пикатинни на газоотводной трубке над стволом. В таком виде это надежное и мощное советское оружие еще более соответствовало предназначению в уличных боях.

– Ну, что, прокатимся по моему родному городу?! Обещаю вам незабываемую экскурсию! – рассмеялся «Марик».

Сверху на плоскую крышу МТ-ЛБ погрузили несколько тяжелых ящиков с патронами и подствольными гранатами. Лишними в бою они уж точно не будут.

– По машинам!

Небольшая колонна двинулась в полный неопределенности путь.

* * *

Приземистый гусеничный тягач был универсальной «рабочей лошадкой» сначала Советской, а потом уже и Российской армии. Особенности компоновки обеспечили ему просторный внутренний отсек – гораздо больший, чем у обычной БМП. Слабое вооружение в пулеметной башенке спереди еще со времен Афганской войны усиливали, размещая на плоском приземистом корпусе крупнокалиберные пулеметы, автоматические станковые гранатометы и даже спаренные зенитные пушки ЗУ-23-2. Кстати, неонацистский полк «Азов» использовал именно такую модификацию тягача с автоматической зенитной пушкой ЗУ-23-2.

Но в распоряжении медицинского взвода ДНР находился обычный гусеничный тягач без дополнительного вооружения. Броня у него была довольно тонкой, всего 6 миллиметров по бортам, но это лучше, чем вообще ничего. А еще МТ-ЛБ отличался просто оглушительным шумом, особенно на полной скорости. Оглушительно ревел двигатель, скрежетали и лязгали стальные гусеницы. Вдобавок по пути следования взметнулись несколько фонтанов разрывов. Не страшно – это, скорее всего, гранаты АГС-17, да и легли они далеко.

Егор вцепился одной рукой в какую-то скобу на броне, а другой придерживал автомат. От резких рывков гусеничной машины вполне можно было скатиться с брони. Хорошо, что, в отличие от БМП с ее башней и пушкой, на «мотолыге» хватало места сверху.

Вокруг расстилался безрадостный пейзаж. Недавно в районе Ильичевского рынка и Пятой площадки шли тяжелые и жестокие бои. Разбитые дома, вынесенные взрывами бетонные столбы, сгоревшие остовы бронетехники – нашей и вражеской, тела погибших на асфальте. Тел было особенно много…

* * *

На перекрестке на повороте улицы к микрорайону Украина стояли два модернизированных танка Т-72Б3М и несколько боевых машин пехоты. Стрелки залегли по обочинам дороги или обосновались в одноэтажных частных домах. Вдалеке высились обгорелые многоэтажки. Оттуда велся плотный огонь. Из окон били пулеметы, в том числе и крупнокалиберные. Изредка из проема окна вырывался огненный шар реактивной гранаты РПГ-7 или противотанковая управляемая ракета.

Чуть дальше от позиций войск ДНР возле перевернутого прямо на путях трамвая догорали танк и разбитый бронетранспортер. На асфальте за ними лежали тела убитых.

Бронированные монстры, глухо рокоча мощными дизелями, ворочали массивными стволами 125-миллиметровых пушек в приплюснутых башнях с кубиками динамической защиты. Время от времени окрестности оглашал раскатистый грохот выстрела.

Боевые машины пехоты БМП-2 лупили очередями из 30-миллиметровых пушек по верхним этажам домов.

Командовал всем этим светопреставлением, как выяснилось потом, капитан, комроты одного из батальонов 9-го полка.

Увидев колонну из БМП-2 и гусеничного бронированного тягача, он подошел к «коробочкам».

– Откуда будете?..

– Медвзвод отдельного мотострелкового батальона. Позывной «Гром», – представился Дима Громов. – Нам приказано эвакуировать гражданских из микрорайона Украина.

– Хм, мужики, это вы поторопились… Туда нужно еще пробиться. Чем мы тут и занимаемся последние пару суток. В общем, совсем неплохо, что вы прибыли вместе с боевой машиной пехоты – нам понадобится ваша огневая мощь.

– Но у нас другой приказ, – возразил лейтенант медслужбы Громов.

– И как вы себе представляете выполнение этого приказа? – несколько издевательски осведомился капитан-пехотинец.

Повисла пауза, прерываемая дробными очередями автоматических пушек БМП-2 и разрывами их снарядов. Командир медвзвода поглядел на своих людей и приданных ему на усиление разведчиков. «Егерь» держал наготове свой автоматический карабин с оптикой, «Марик» тоже выражал готовность повоевать. Но ведь в том и сложность, что задача у них была несколько иная.

– Решим пока так, вы будете воевать в наших боевых порядках. Я вызвал артиллерийскую поддержку, к тому же у нас есть два танка, а это весомый аргумент. Будем прорываться вперед.

– Согласен. Только свяжусь со своим комбатом, доложу обстановку.

– Хорошо, свяжитесь и доложите. Мой позывной «Варяг».

– Раненых много?

– Своих мы уже вывезли в тыл, но спасибо за помощь, – впервые за весь разговор улыбнулся «Варяг».

– Работа у нас такая…

* * *

Артиллерийского удара, о котором говорил командир роты 9-го полка, не последовало. Вместо этого произошло несколько иное.

Над головами раздался приглушенный гул турбин и свистящие хлопки вертолетных лопастей. Пара ударных «Аллигаторов» Ка-52 с характерными соосными несущими винтами один над другим появились, казалось бы, из ниоткуда. Под короткими крыльями каждого из вертолетов подвешены гроздья высокоточных противотанковых ракет. Секунда – и огненные стрелы прицельно и точно ударили по огневым точкам украинских националистов. Рассыпав по сторонам яркие кляксы пылающих тепловых ловушек, боевые вертолеты России отвалили в сторону.

– О, вот это охренеть поддержка! – довольно скалился командир роты. – Танки, вперед!

Чумазый от пороховой гари танкист кивнул, белозубо оскалился в ответ и скрылся в проеме башенного люка. Могучий танк взревел дизелем, дернулся и медленно двинулся вперед. Второй Т-72Б3М, прикрывая собрата, вновь грохнул из 125-миллиметровой пушки. Заработал башенный пулемет винтовочного калибра, спаренный с пушкой. Его длинные очереди для противника были не менее губительны.

С флангов танки прикрывали огнем автоматических пушек боевые машины пехоты БМП-2. Благодаря высокому углу подъема стволов они могли обстреливать этажи домов, с которых националисты вели обстрел.

Под прикрытием брони двинулись вперед штурмовые группы пехоты. Они были настоящими профессионалами и действовали умело и расчетливо. А вооружения у них хватало! Автоматы с «подствольниками», пулеметы, снайперские винтовки, гранатометы, и все – с полным боекомплектом. Но самое главное – опыт боевого применения всего имеющегося арсенала в уличных боях. Именно это делало ветеранов республиканских сил смертельно опасными для далеко не самого простого врага.

Проломив оборону украинских неонацистов, силы ДНР связали их разрозненные остатки боем. Егор, как простой стрелок, воевал вместе со всеми. Расчетливо, одиночными или же короткими по два-три патрона очередями бил противника. Изредка добавлял гранату-другую из «подствольника», он полюбил со временем это простое и надежное оружие, которое делало автомат гораздо более универсальным, особенно в уличном бою. Егор давно уже израсходовал сдвоенные магазины на 45 патронов, отправив их в сумку сброса. Теперь он пользовался стандартными, на 30 патронов, из своих подсумков разгрузочной системы. Бой развернулся ожесточенный, «укропы» дрались отчаянно, понимали, что в плен им лучше не сдаваться. Им гораздо выгоднее было бы сдаться чеченскому спецназу, чем простым «работягам войны» из Донецкой Народной Республики…

Рядом с военным медиком расчетливо уничтожал противника снайпер «Егерь». Полуавтоматический карабин СКС в его руках оказался действительно мощным и точным оружием. Таковым его делал в том числе оптический прицел, пусть и небольшой кратности. Он оказался незаменимым в уличных боях. Отрабатывать таким оружием точечно проемы окон, из которых националисты вели стрельбу, вообще было великолепно!

Патроны, правда, быстро заканчивались в неотъемном 10-зарядном магазине. Но «Егерь» знал одну хитрость: он переворачивал карабин, открывал нижнюю подпружиненную крышку, засыпал туда десяток патронов и движением затвора досылал первый из них в ствол. Получалось почти так же быстро, как и поменять рожок в автомате.

– «Укол», осторожно! В окне на углу!..

Егор, едва услышав предупреждение, упал и уже на четвереньках проворно переместился в сторону. Получилось, конечно, не так красиво, как в американских боевиках. Но попробуй покувыркайся, когда на тебе надет бронежилет, хренова гора подсумков с медикаментами, патронами и гранатами для «подствольника», а за спиной к тому же медицинский ранец. Тем не менее, когда на бетонных обломках заплясали фонтанчики от пуль, Егор уже успел сменить позицию и ударил навскидку из автомата, стремясь задавить огнем вражеского стрелка-националиста. Тем временем, встав на колено, «Егерь» двумя точными выстрелами уничтожил пулеметчика «Азова». Потом открыл затвор и дозарядил оружие – так надежнее.

«Марик» и лейтенант Громов тем временем били вдоль улицы короткими очередями, экономя патроны. Егор переключился на «подствольник» и забросал гранатами небольшую группу неонацистов во дворе одноэтажного дома. Здесь частный сектор примыкал к девятиэтажкам. Выпуская гранаты «навесом», боец сковывал маневр врага. Причем ВОГ-25 имел противную особенность при разрыве давать множество мелких осколков, которые не столько убивали, сколько ранили.

Пригибаясь, подбежал пулеметчик, плюхнулся рядом, поставив оружие на сошки.

– Жахни туда! – указал Егор рукой.

– Ага! – выдохнул стрелок.

Мощный пулемет Калашникова загремел глухо, подавляя ответный огонь противника. Несколько длинных очередей – и путь свободен.

Егор для верности выстрелил туда же из подствольного гранатомета. Он услышал, как в общей какофонии боя, которая стала просто звуковым фоном, отчетливо хлопнул взрыв его гранаты.

* * *

– Медика сюда! Быстро!

Егор прекратил стрельбу и кинулся на помощь.

– Командир роты ранен, пуля в шею, много крови, – сообщил очень большую неприятность один из бойцов.

– Хреново, – заключил полевой медик, надевая хирургические перчатки.

Но на деле все оказалось не так страшно: пуля ударила в пластину бронежилета и разрушилась, а ее осколки, в том числе оболочка, исполосовали шею. Крови, конечно, было много, и смотрелось это страшно, но Егор быстро и аккуратно наложил давящую повязку, остановив кровотечение. Вокруг шеи намотал плотный бинтовой «воротник», мало ли, может, еще и позвоночник поврежден. Рентген покажет, но до него еще добраться надо… Все это время капитан, командир роты, оставался в сознании и негромко ругался сквозь зубы.

– Сильно болит?

– Жжет, подлюка!

– Потерпи, капитан, все теперь обойдется… Орден получишь!

Подбежал командир медвзвода, придерживая автомат на ремне. Его лицо потемнело от пороховой гари.

– Что тут?

Егор коротко объяснил. Лейтенант медслужбы Громов только кивнул, одобряя действия подчиненного.

– К нам, под броню. Будем вывозить вместе с остальными.

* * *

Бой продлился еще некоторое время, но психологический перелом уже наступил – «укропы» побежали. Некоторые, наглухо заблокированные, предпочли сдаться. Пленных разоружали и тут же раздевали до пояса, искали нацистские татуировки. У кого находили – без разговоров в расход. Нацистам не место на земле Донбасса. Остальных украинских солдат на грузовиках под охраной отправляли в тыл.

А бронированный гусеничный тягач под прикрытием двух боевых машин пехоты БМП-2 затормозил у полуразбитой школы. Егор прислонился к броне и дрожащими от нервного напряжения пальцами набивал патронами из пачек опустевшие автоматные магазины. Он снова пристегнул спаренные пулеметные рожки на 45 боеприпасов.

Лейтенант Дима Громов занимался тем же. Подобная мелкая моторика несколько успокаивала нервы после недавнего жестокого боя. Он отправил полные магазины обратно в карманы разгрузочной системы. Разведчики выдвинулись чуть вперед.

Позади мотострелков ДНР оставались разрушенные в ходе боя девятиэтажки, а впереди расстилался такой же изуродованный участок одноэтажной частной застройки. Изредка то тут, то там слышались звуки перестрелки. Очереди быстро обрывались, словно захлебывались кровью врага.

– Ну что, пойдем искать мирных жителей… – лейтенант медслужбы Громов привычным жестом поправил автомат на плече.

* * *

Впереди шли оба разведчика с оружием наготове, они прикрывали медиков. К тому времени бой уже окончательно затих. Из подвалов и из разбитых дворов потянулись люди. Егор уже не раз видел беженцев: потухший взгляд, страх в глазах, суетливость в движениях и слезы, слезы, слезы… Матери прижимали к себе маленьких детей, те исподлобья смотрели на военных, привыкли за время оккупации Мариуполя, что от человека с оружием чего-то хорошего ждать не приходится.

Местные недоверчиво и с опаской разглядывали солдат ДНР, не решаясь ничего сделать или даже спросить. Те в свою очередь вели себя максимально сдержанно.

– Не бойтесь! Мы прибыли, чтобы вывезти вас из зоны обстрелов. В центре города, на Западном микрорайоне развернут Центр гуманитарной помощи, – пояснил лейтенант Громов.

– Ну что ж, мы и так натерпелись от этой чертовой войны! – поедем с вами. Хуже уже точно не будет… – заключил пожилой мужчина с офицерской выправкой и коротким седым ежиком. – Но сначала вывезем женщин и детей.

– Так и сделаем, только много вещей с собой не берите, лишь документы, деньги и самое необходимое на первое время.

– Да мы уже научены…

– Егор, сопроводишь гражданских. Ехать только под броней.

– Понял, командир, – полевой медик перекинул автомат на бок стволом вниз и поставил его на предохранитель.

* * *

Приземистый и широкий тягач с оглушительным лязгом гусениц мчался по широкому проспекту Бойко обратно, к расположению наших войск. Всем хороша надежная и неприхотливая «мотолыга», но только вот внутри корпуса постоянно стоит сплошной рев и гул двигателя. Сама силовая установка размещена тут же, в салоне, она смещена на левый борт, открывая узкий проход между десантным отделением сзади и кабиной спереди.

Егор сидел справа от механика-водителя Игоря, который проворно ворочал рычагами фрикционов гусениц. Управлялся тягач, как танк, такого штурвала, как на БМП, здесь не было.

За спиной, в десантном отсеке, находились беженцы – 14 человек, притом что внутрь помещалось всего десять бойцов. Половина беженцев – дети. Люки гусеничного тягача прикрыты на случай обстрела и, как оказалось, не зря.

Громыхнуло совсем рядом, осколки дробью стали барабанить по броне. В лобовом стекле под бронированным козырьком Егор увидел, как наискось от них легла серия взрывов, видимо, нацисты с комбината Ильича ударили очередью из станкового гранатомета. Осколки продолжали горохом барабанить по броне.

– Вот суки, б…дь, бандеровские! – выругался Егор и приник к пулемету.

Небольшая башенка в форме усеченного конуса справа от места механика-водителя управлялась вручную. В ней установлен пулемет Калашникова. Медик развернул установку и ударил длинными очередями. К оглушающему реву дизеля присоединился еще и грохот выстрелов, в тесной пулеметной башенке стало нечем дышать от порохового дыма. Попасть на полном ходу куда-то прицельно вряд ли получится. Но все же Егор хотя бы огрызнулся в ответ на вражеские выстрелы.

Игорь переключал рычаги фрикционов и коробки передач, выжимая из машины все, что можно. На полной скорости гусеничный тягач объехал замерший посреди проезжей части обгорелый украинский бронетранспортер.

Чуть дальше на обочине проезжей части стоял БТР-82А и лупил длинными очередями из 30-миллиметровой пушки. За ним ярко-желтым пламенем горел бронированный джип, возле него распластались на асфальте тела убитых. От здания к зданию перебегали автоматчики, ведя огонь в сторону металлургического комбината.

Механик-водитель Игорь был вынужден притормозить. Егор быстро выскочил через командирский люк и спрятался за броней. К нему подбежал один из солдат с георгиевской ленточкой на каске.

– Что тут творится?

– Группа «нациков» попыталась прорваться. Но ни хрена у них не получилось – сейчас мы их добиваем. А вы кто?

– Медвзвод. У меня в тягаче под броней – гражданские, – во время разговора Егор держал автомат со сложенным прикладом наготове.

– Понятно… Вам лучше объехать по жилой застройке. Вырветесь как раз в районе разрушенного плавбассейна и гостиницы. Наши уже из этого района «нациков» выбили.

– Хорошо, спасибо! – Егор забрался обратно на командирское место.

Он примерно представлял, куда нужно ехать, разведчик «Марик» познакомил его в общих чертах с расположением улиц в этом районе Мариуполя. Полевой медик сориентировался довольно быстро и показывал дорогу своему мехводу, перекрикивая рев дизеля. Они перепутали немного и въехали в местный РОВД, к счастью, там уже дислоцировался отряд ДНР. Обошлось без смертоубийства, хотя в воздух немного постреляли: Егор – из башенного пулемета бронированного тягача, а те, другие парни – из автоматов и пулеметов. Но эти же ребята чуть позже подсказали, как проехать дальше к госпиталю.

Полевой медик судорожно вздохнул и продолжил дальнейший путь. В тот день они вывезли практически через весь Ильичевский район Мариуполя около сотни гражданских под обстрелом украинских националистов. Надежная «мотолыга» моталась по охваченному войной городу с регулярностью маршрутки, пока не вывезли всех из района недавних боев.

Глава 22

«Вовина тысяча»

На территории машиностроительного завода «Азовмаш» закрепились морские пехотинцы ВСУ – те самые, из 36-й бригады. По сути, как и предупреждал в самом начале спецоперации начштаба батальона капитан Гаврилов, они являлись такими же националистами и карателями, как и нацистский полк «Азов». Морские пехотинцы с трезубцами на рукавах так же «образцово» ненавидели русских и сдаваться не собирались. Кроме того, на «Азовмаше», по данным разведки ДНР, находилось и какое-то количество карателей из Нацгвардии Украины.

Тяжелой техники у украинских морпехов, слава богу, не оказалось, а вот другого оружия и разных боеприпасов к нему – просто завались! Корпуса цехов и здания заводоуправления на подступах к центральной проходной, тем самым Восьмым воротам, давали неплохую защиту обороняющимся. О чем красноречиво напоминали остовы подбитой бронированной разведывательно-дозорной машины БРДМ-2 и выгоревший от детонации боекомплекта русский бронетранспортер БТР-82А. Люки бронетехники распахнуты настежь, и это позволяло надеяться, что люди остались живы.

Отдельный мотострелковый батальон рассредоточился полукругом, блокируя выход из завода со стороны города. Перед бойцами ДНР расстилалось широкое открытое пространство проспекта имени Бойко. Оно как раз и простреливалось украинскими снайперами и гранатометчиками. Так что лишний раз вперед не лезли. Но и самих украинских морпехов защитники республики щадить не собирались.

– Проспект Бойко так назвали, точнее, переименовали, в честь генерального директора меткомбината имени Ильича. Именно при нем и завод, и город стали возрождаться. Фактически в нулевых Мариуполь поднялся из пепла после лихих девяностых, – сообщил уроженец города, разведчик с позывным «Марик».

Выходящее торцом на проспект Бойко одно из зданий заводоуправления было «разобрано» выстрелами прямой наводкой. Оттуда националисты вели особо сильный огонь по наступающим войскам ДНР, за что противнику незамедлительно «прилетело». Боевая машина пехоты БМП-3М сначала ударила из 30-миллиметровой пушки, а затем в дело пошло 100-миллиметровое основное орудие… Осколочно-фугасные снаряды буквально искрошили здание, наполовину обрушив его.

А когда возле колоннады у входа в парк Петровского, ревя дизелем, медленно выполз приземистый лобастый танк Т-72Б3М с буквой «Z» на броне, украинские морпехи совсем приуныли…

Вот так и старались воевать, избегая неоправданных потерь. Как говорили древние греки: «На войне не ошибаются дважды». Здесь учатся, причем уроки преподает сама жизнь, а оценки существуют в пятибалльной системе, только к «неуду» прибавляется пара нолей…

* * *

На стадион в парке Петровского заехали две «Гвоздики» и стали неторопливо и расчетливо «гвоздить» по цехам машиностроительного завода. Такое усиление мотострелки батальона приняли, что называется, на ура. Чем больше огневая мощь подразделения, тем меньше потери личного состава. Эту аксиому войны еще никто не опроверг.

– Маловато, конечно, всего две машины, но и то неплохо, – отметил как-то командир медвзвода лейтенант Дима Громов.

В отличие от танков, боевых машин пехоты и прочей техники, 122-миллиметровые самоходки посылали свои 22-килограммовые снаряды по навесной траектории. К тому же с замедлением, когда такой снаряд пробивал крышу цеха и взрывался уже внутри, разбрасывая смертоносные осколки, разлетающиеся со скоростью порядка четырех километров в секунду.

Самоходки методично били по целям с корректировкой с квадрокоптера несколько дней подряд. Грохот стоял несусветный, но с каждым попаданием сопротивления украинские вояки впадали в уныние… Те из них, кто жив оставался, разумеется. Все это время по ближним подступам и по району проходной «Азовмаша» работал из 120-миллиметровых минометов «Маэстро». Боекомплекта никто не жалел, делалось все, чтобы блокировать украинских нацистов в «огневом мешке».

Сверху время от времени территорию «Азовмаша» ракетно-бомбовыми ударами «полировали» русские штурмовики Су-25СМ3. Мощные «Грачи» точно «выклевывали» огненными стрелами ракет укрепленные позиции бандеровцев.

* * *

В ночь с 10 на 11 апреля украинские нацисты на «Азовмаше» не выдержали. Рев моторов задолго возвестил о готовящемся прорыве, потому отдельный мотострелковый батальон ДНР в полном составе был поднят по тревоге. И соседние подразделения – тоже.

– К бою! «Бандерлоги» пошли на прорыв! – мотострелков-республиканцев подгонять не нужно.

Раздался слитный лязг передергиваемых затворов автоматов. Егор до щелчка вогнал в «подствольник» гранату. Кровь кипела в жилах от адреналина в предвкушении решающего боя. Он поплотнее прижал складной приклад к плечу.

Разведчики тем временем подняли квадрокоптер и передавали данные о выдвижении противника в штаб батальона.

– Наблюдаю два танка, кажется, Т-64БВ, пять БМП, грузовики и джипы, до трех сотен голов. Идут на прорыв, – спокойно докладывал «Ветер».

– «Токарь», «Кот», прием. Обеспечить встречу, – приказал по рации комбат «Артем».

Несмотря на все предостережения, он лично находился в боевых порядках своих мотострелков и координировал оборону. «Артем» предпочитал в критической ситуации лично вести своих людей в бой. Безрассудно? Несомненно! Но это тоже решение командира, и в бою оно также не обсуждается.

– Принял, к встрече готовы.

Расчеты противотанковых управляемых ракет в составе новейших русских комплексов «Корнет» и более старых «Конкурс» уже находились на позициях. Бойцы противотанкового взвода «Кота», те самые «крученые» жизнью парни с тюремными наколками, для которых жизнь – копейка, готовили к бою самые надежные в мире противотанковые гранатометы РПГ-7 с тандемными кумулятивными зарядами.

– Мужики, стрелять на поражение! Очередями отсекайте пехоту от «коробочек». Держите «Мухи» наготове, мало ли что, – напоминали командиры взводов и отделений.

За лесополосой у завода раздался оглушающий рев дизеля с характерным подвыванием: именно так работает двигатель украинского танка Т-64БВ. Самого бронированного монстра не было видно за деревьями. Весенняя листва, едва появившись на деревьях, уже мешала обзору. Но в боевых порядках мотострелков ДНР нашелся кое-кто более глазастый.

Дымные шлейфы противотанковых управляемых ракет по характерной сходящейся спирали потянулись к цели. Яркая вспышка взрыва – и фонтан огня был виден и за деревьями. Егор впервые стал очевидцем того, как с танка при попадании и детонации снарядов внутри срывает башню. Она взлетела выше деревьев и тяжело грохнулась, ломая ветки. Лесополоса сразу же загорелась от бешеного пламени, клокотавшего внутри «обезглавленного» бронированного корпуса.

– По пехоте, по бандеровской сволочи – огонь! – комбат «Артем» и сам открыл огонь из автомата, показывая пример своим бойцам.

Егор приник к автомату, очередями выкашивая идущего на прорыв врага. Надежный «Калашников» лупил по украинским морским пехотинцам, прущим напропалую. Сменив магазин, дончанин выстрелил из подствольного гранатомета и снова стал стрелять из автомата.

Над головой засвистели 120-миллиметровые мины – это командир батареи «Маэстро» быстро пристрелялся по переданным разведчиками координатам. На флангах молотили с характерным металлическим лязгом автоматические гранатометы АГС-17 «Пламя». По вражеской пехоте они работали прекрасно! Поддерживали огнем и боевые машины пехоты в капонирах. Грохотали 12,7-миллиметровые «Утесы».

Сосредоточенный натиск украинских морпехов длился примерно минут пятнадцать. После чего плотность и точность огня мотострелков ДНР разбила боевые порядки противника. Его бронетехника была вся сожжена.

* * *

Украинские морпехи рассеялись по окрестным лесополосам и прилегающему к заводу частному сектору. Они все еще пытались выбраться из окружения войск Русской коалиции.

Напрасно.

Продолжая удерживать «Азовмаш», воины-республиканцы начали совместное прочесывание местности. По рации сразу же связались со штабом Армейского корпуса ДНР в Донецке. Оттуда оперативно выдвинулись резервы. Бойцы военной комендатуры республики сразу же перекрыли главную автотрассу Донецк – Мариуполь и прилегающие дороги.

С морпехами и нацгвардейцами Украины не церемонились: никаких окриков «стой, стрелять буду!» Солдаты-республиканцы «валили» укронацистов сразу, как только видели на мушке силуэт в чужом камуфляже и с характерными синими полосами на рукавах.

Морпехи ВСУ и нацгвардейцы, собственно, пощады и не ждали – знали, что, имея руки по локоть в крови, надеяться на плен глупо. За восемь лет они такого в Мариуполе натворили, что в лучшем случае украинских оккупантов и карателей ждала лишь относительно быстрая смерть от пули.

Поэтому завязывались время от времени яростные перестрелки среди деревьев или одноэтажных домов. Но на стороне воинов-республиканцев все же находилась бронетехника, да и численный перевес зачастую оказывался решающим.

В общем, националистов с «Азовмаша» гоняли по лесополосам, как бешеных волков, чуть ли не целый день.

* * *

А вот на следующий день, 12 апреля, произошел коренной перелом чуть ли не во всем сражении за Мариуполь. Оставшиеся на заводе «Азовмаш» бойцы 36-й бригады морской пехоты сдались вместе с командиром. Всего 1026 украинских военнослужащих, из них 162 офицера и 47 женщин-военных.

Егору вместе с остальными медиками взвода пришлось оказывать первую помощь 151 раненому украинскому морпеху. Что ж, Егор в силу своей милосердной военной профессии обязан не делать различий между своими ребятами и сдавшимся на милость победителей противником. Красный крест на бронежилете обязывал и призывал к милосердию. Хотя, как знал полевой медик из Донецка, именно по красному кресту чаще всего и стреляли снайперы украинских нацистов…

После чего под усиленным конвоем раненых украинских военных повезли в одну из больниц Мариуполя.

Пленные неуклюже выстраивались в колонны и шеренги, бойцы спецназа ДНР бесцеремонно обыскивали их, срывали шевроны с трезубцами и сине-желтые флаги с формы, выворачивали карманы, приказывали снять верхнюю одежду, чтобы найти нацистские татуировки на теле. Таких «кадров» тоже хватало, но сейчас они утратили свой нацистский гонор. Спецназ ДНР сразу отводил таких в отдельную шеренгу. С выжившими украинскими нацистами разговор предстоял особый – долгий и вдумчивый.

Морские пехотинцы потерпели сокрушительное поражение – и сами еще не верили в это: сдались тем же самым «сепарам», «колорадам», «оркам», «москалям», «безмозглой русской вате», которую так презирали…

Выходит, что победители, солдаты Русской коалиции, лучше их?!

Егор смотрел на лица украинских вояк: страх, отчаяние, немая покорность перед неизбежным, растерянность перед неведомым поворотом судьбы застыли во взглядах мужчин и женщин. Это не грязь и пороховая копоть, которые можно смыть. Душевный надлом украинских националистов, тех, кто выбрал братоубийственную войну, уже не исправить. Никогда.

* * *

Сдавшихся в плен вояк ВСУ ждал долгий путь в одну из колоний на территории Донецкой Народной Республики.

Особый интерес у Госбезопасности ДНР вызвал заместитель командира бригады по морально-психологическому обеспечению подполковник Ростислав Ломтев. Очень даже вероятно, что с ним, а также и с другими пленными украинскими офицерами обязательно захотят побеседовать специалисты из ФСБ и Следственного комитета Российской Федерации.

«В декабре 21-го года в составе бригады выполнял задачи по проведению операции объединенных сил. После 24-го числа и начала боевых действий в составе бригады переместился на промежуточный рубеж в районе завода «Азовмаш», где выполнял задачи на протяжении месяца.

В ходе выполнения этих задач личный состав бригады попал в окружение и не имел возможности отхода. 10–11-го числа было принято решение о выходе личного состава по определенному маршруту из указанного района. В составе группы выдвигался в указанном направлении. В ходе возникших обстоятельств было принято решение во избежание напрасных жертв сдать оружие, и мы сдались в плен», – заявил Ломтев.[16]

Сам командир 36-й бригады морской пехоты полковник Владимир Баранюк попал в плен и рассказал, что оборона Мариуполя была фактически провалена неумелым командованием Нацгвардии Украины. А сами морпехи, по словам их командира, «не сделали ни одного пуска из «Джавелина». Вместе с комбригом в плен попал и начштаба бригады полковник Дмитрий Кормянков.

Это был полнейший разгром украинских националистов, которые терроризировали Мариуполь.

– А ты помнишь, как еще в декабре 2021 года, в разгар эпидемии COVID-19, президент Украины Владимир Зеленский обещал выплатить 1000 гривен каждому, кто сделает прививку от коронавирусной инфекции? – спросила Егора фельдшер Юля «Кобра».

– Да, эту выплату на Украине еще в шутку прозвали «Вовиной тысячей».

– Вот эти пленные украинские вояки и есть та самая «Вовина тысяча», – заключила мудрая «Кобра».

По сути, действительно, такими крупными формированиями украинские вояки в плен не сдавались даже при предыдущем президенте Украины Петре Порошенко. А вот «миротворец» Зеленский, который пришел к власти на волне обещаний прекратить вооруженный конфликт в Донбассе, уже пустил на «пушечное мясо» тысячи, если не десятки тысяч украинцев.

Еще больше позора добавило то, что 503-й отдельный батальон все той же 36-й отдельной бригады морской пехоты неофициально называют «президентским». Ведь в этом подразделении числится «почетным бойцом» сам Владимир Зеленский!

Правда, бойцы именно 503-го батальона сдались еще раньше. В ночь на 4 апреля в Мариуполе сдались в плен чеченскому спецназу 267 украинских морпехов этого подразделения. Жаль только, что «почетного бойца» Зеленского среди них не было. Хотя, как знать, может, у нынешнего украинского президента все еще впереди?..

* * *

Вскоре после бесславной сдачи в плен «Вовиной тысячи» пришел приказ на передислокацию мотострелкового батальона ДНР. Но прежде бойцы посетили одно из мест, ставшее знаковым с момента боев за Мариуполь. На въезде в приморский город со стороны Донецкой трассы возвышается монумент металлургу, он как бы олицетворяет промышленную направленность города. Существует мнение, что это памятник знаменитому мариупольскому сталевару Макару Мазаю, который отказался в 1941 году сотрудничать с гитлеровцами, варить для них сталь, и был казнен. Но, скорее всего, это все же собирательный образ всех людей, которые были заняты на важнейших градообразующих предприятиях промышленного центра Приазовья. Всех металлургов и машиностроителей, корабелов и железнодорожников.

Сама стела с надписью «Маріуполь» по-украински на въезде в город превращена в некий аналог «стены Рейхстага». Здесь расписались бойцы Народной милиции ДНР и их русские союзники. Обращает на себя внимание надпись: «Сомали 2 ШР», видимо, именно 2-я штурмовая рота Отдельного гвардейского мотострелкового штурмового батальона «Сомали» и вела напряженные бои на подступах к городу, а потом и освобождала его с одного из направлений. Рядом: «Хаски. Славянск», «Сармат 123», «Олег 123 Торез», «ВАИ», просто «Саня», «Платон»… Но за каждой надписью – судьба человека, освободителя родной земли Донбасса.

Рядом со стелой на въезде в Мариуполь замер подбитый и выгоревший до рыжего металла украинский бронетранспортер БТР-3 с автоматической 30-миллиметровой пушкой в дистанционном огневом модуле. Как молчаливое напоминание о том, что не нужно приходить на русскую землю, на землю русского Донбасса с мечом. Не нужно ставить Донбасс на колени – этого никому не удавалось сделать и никому сделать не дано.

Егор вместе с ребятами из отдельного мотострелкового батальона тоже расписался на этой памятной стеле. Но их подразделение из Мариуполя все еще не выходило. У мотострелков ДНР оставались боевые задачи на самом важном участке мариупольского фронта.

Глава 23

Extraction в ДНР!

Со стороны Азовского моря низко над волнами, чтобы оказаться максимально незаметными для радаров, шла пара транспортно-десантных вертолетов Ми-8. Но пилоты в кабинах не знали, что их ухищрение напрасно. Как напрасно и их мастерство, с которым они управляли винтокрылыми машинами.

Боевой вылет пары «вертушек» с аэродрома под Днепропетровском незамеченным не остался, как это ни пытались скрыть украинские военные. Об этом разведке Русской коалиции в Донбассе стало известно сразу из нескольких завербованных агентов в стане противника. Такие находились при должностях и в украинских штабах, и непосредственно на самом аэродроме вылета, и в многоэтажных домах возле самого летного поля. Кроме того, над территорией Ростовской области барражировал четырехмоторный самолет-разведчик А-100 с характерной «тарелкой» радарной антенны на пилоне над фюзеляжем. Операторы в салоне за сложнейшей аппаратурой засекали любую наземную или воздушную цель размером больше легковушки на территории Украины до Карпатских гор.

Специализированный самолет дальнего радиолокационного дозора прикрывала пара многоцелевых истребителей Су-35С с полным боекомплектом ракет воздушного боя под крыльями. Даже теоретически сбить его было просто невозможно.

А выше «летающего радара», в черной пустоте космоса, находилась группировка спутников-разведчиков, оснащенных различными локаторами, магнитометрами, радиопеленгаторами, телеобъективами и фотокамерами.

В общем, средства технической разведки Русской коалиции «вели» оба украинских вертолета от момента их взлета под Днепропетровском до посадки в Мариуполе на территории завода «Азовсталь». Причем и на самом заводе обе винтокрылые машины были отчетливо видны сквозь объективы беспилотных разведчиков, барражирующих высоко в небе.

На «Азовстали» украинские вертолеты загрузили высокопоставленными офицерами карательного полка нацистов «Азов» и ранеными недобитками.

– Мерщій, мерщій! Скоріше з’йобуємось з цього клятого Маріуполя! Бо москалі нас живими не залишать[17]!

Каратели очень торопились покинуть территорию «Азовстали» и впихивались в битком набитые вертолеты, как в маршрутки в час пик. Сейчас эти обросшие бородами мужики в рваном камуфляже и с горящими глазами более всего напоминали террористов ИГИЛ[18], с которыми русская армия боролась в Сирии. Что ж, теперь с такими же террористами и нацистами пришла пора бороться и на Украине…

Наконец, оба изрядно перегруженных вертолета с сине-желтыми кругами на фюзеляжах и белыми полосами быстрого опознавания на хвостовых балках тяжело оторвались от земли и взяли курс сначала в сторону Азовского моря.

Дымные шлейфы внизу украинские пилоты засекли слишком поздно…

Несмотря на отстреленные в панической спешке тепловые ложные цели, зенитные ракеты ударили наверняка.

Трофейные ПЗРК Stinger оказались весьма эффективным оружием в руках воинов Русской коалиции! Такой вот парадокс: США и прочие их прихвостни щедро снабжали Украину новейшим оружием и боеприпасами. Но многое из того, что поставлялось киевскому режиму, становилось трофеями русских и солдат ДНР и ЛНР.

На место падения вертолетов сразу же выдвинулся спецназ. Среди обломков удалось найти и нескольких уцелевших. В том числе и иностранных инструкторов и офицеров НАТО, которые курировали действия карателей «Азова». А вот это уже стало серьезной неприятностью для целого ряда западных стран… Слишком многое могли рассказать русским при должном подходе, разумеется, иностранные высокопоставленные офицеры.

* * *

Полевой медик Егор находился недалеко от того места, где зенитчики ДНР из трофейного американского переносного ракетного комплекса Stinger «приземлили» оба украинских вертолета. Он видел и дымные шлейфы выпущенных по «вертушкам» зенитных управляемых ракет, и яркие сполохи отстреленных тепловых «ловушек». И даже успел заметить мощную вспышку попадания вместе с черным дымом, окутавшим украинский вертолет.

А еще Егор знал, что это была уже не первая попытка киевских властей эвакуировать командование карательного нацистского полка «Азов». В конце марта недалеко от Мариуполя были обнаружены и уничтожены два транспортно-десантных вертолета Ми-8 Воздушных сил Украины, один из которых упал в районе села Рыбацкое, а второй, по-видимому, рухнул в море. Раньше, 29 марта, экипаж украинского вертолета развернул свой вертолет обратно, когда понял, что их винтокрылая машина была засечена силами противовоздушной обороны войск ДНР. Видимо, они решили не повторять «подвиг» предыдущего экипажа вертолета, который был сбит республиканской ПВО 28 марта. Этот «борт», как сообщил замначальника Управления Народной милиции ДНР Эдуард Басурин, предназначался для эвакуации командира 36-й бригады Владимира Баранюка и командира полка «Азова» Дениса Прокопенко[19].

С настойчивостью дебилов продажные киевские власти пытались вытащить верхушку нацистов полка «Азов», чтобы они ни в коем случае не начали говорить, потому как знали о многих грязных делах, в которых кровью невинных людей оказалось замазано военно-политическое руководство Украины.

* * *

Между тем авиация Воздушно-космических сил России продолжала методично обрабатывать территорию «Азовстали» увесистым «чугунием». В ход пошли бетонобойные бомбы калибром 3000 килограммов. Егор вспомнил тот удар по металлургическому заводу, еще в конце марта. Он тогда наблюдал попадание подобной бетонобойной бомбы со стороны храма Архистратига Михаила на Левом берегу Мариуполя. Но самого самолета он тогда и не увидел: может быть, это был многофункциональный фронтовой сверхзвуковой истребитель-бомбардировщик Су-34, а может, его более тяжелый «собрат», так называемый «евростратегический» бомбардировщик Ту-22М3 «Бэкфайр» с изменяемой геометрией крыла.

А вот в последнее время, пока Отдельный мотострелковый батальон ДНР снова находился на позициях вокруг блокированной «Азовстали», Егору все же удалось увидеть более подробно картину бомбардировки.

Две белые полосы инверсионных следов прочертили пронзительную синеву майского неба со стороны Азовского моря. Чуть позже стал слышен отдаленный гул мощных самолетных турбин. Полевой медик даже успел каким-то чудом заметить черные точки бомб, отделившихся от самолетов.

– Берегите уши, сейчас долбанет! – крикнул он.

Мотострелки, с которыми он находился на позиции, только довольно заржали. Конечно, чем больше русская авиация «перекапывает» территорию завода, тем меньше будут потери при окончательном штурме укреплений украинских нацистов.

Долбануло весьма неслабо! Егор почувствовал, как содрогнулась земля под ногами, словно во время землетрясения. Мгновение спустя пришел тяжкий грохот, словно протяжный стон земли. Над цехами и трубами, над доменными печами и железнодорожными колеями взметнулся огромный грибовидный фонтан, похожий на ядерный взрыв! Только несколько уменьшенный в масштабе.

Бомбардировка продолжалась – ни с чем не сравнимый грохот слился в пульсирующий гул, от которого, казалось, вывернутся внутренности.

Егор представил, как на далеком аэродроме в России авиатехники неторопливо подвозят огромные черные лоснящиеся цилиндры бетонобойных бомб ФАБ-3000. Лебедки ложементов натужно жужжат, поднимая их на балочные держатели под крыльями и под фюзеляжем. Полная боевая нагрузка «Бэкфайра» составляет 24 тонны, но хватит и четырех–шести подвешенных «изделий».

Летчики докладывают о взлете, и стальная сверхзвуковая птица рвется ввысь на бело-фиолетовых факелах форсажного пламени. Лететь совсем недолго, чтобы преодолеть Азовское море, необходимо всего несколько минут.

– Командир, боевой курс – 270 градусов, подходим к рубежу атаки, – сообщил штурман-навигатор.

– Выполняю два-семь-ноль, – отвечает пилот. – «Земля», разрешите работу?

– «Земля», работу разрешил.

– На боевом, цель вижу, – подтверждает штурман-оператор, склонившись над экраном прицельного комплекса с перекрестьем и стробами захвата в центре.

– Сброс!

– Есть сброс!

– Отворот курсом 30 возврат на «точку».

– Вас понял, выполняю. Что там на земле?

– Ад.

– Нацистам там и место!

* * *

Между тем оставшиеся в подземных бункерах нацисты «Азова» время от времени записывали видео о том, как они «героически обороняют завод и весь город Мариуполь». Каждое их истеричное выступление заканчивалось не только уже всем надоевшим лозунгом «Слава Украине!», но и призывом ко всему мировому сообществу, ни много ни мало, обеспечить «процедуру Extraction», и непременно не в Россию или на Украину, а в неназванную «третью страну».

Видимо, каратели, палачи и нацисты боялись, что и на Украине их очень быстро переведут в разряд «дохлых героев» – уж слишком много неудобной для киевского режима правды они, по-видимому, знали и могли рассказать журналистам.

Но, по сути, Extraction всю эту нацистскую шоблу ждал только один – в Донецкую Народную Республику!

Вечером на позициях медвзвода батальона в бывшем украинском блиндаже с экрана смартфона (а в некоторых районах Мариуполя, например, на Левом берегу, республиканский оператор «Феникс» можно было «поймать» уже в конце марта) Егор с товарищами смотрели очередное обращение карателей «Азова» к мировому сообществу. Нацисты обращались даже к папе римскому с просьбой процедуры Extraction.

И там в контексте обращения укронацисты упомянули еще и о более чем 500 своих раненых в подземелье «Азовстали», слезно умоляя эвакуировать хотя бы их.

– Вы представьте, каково это, когда их раненые начнут превращаться в «двухсотых», как это на психику давить будет?.. Все равно сдадутся, никуда эти крысы бандеровские не денутся… – словно диагноз, констатировал Егор.

Был ли прав в таком высказывании военно-полевой медик из Донецка? Все же его воинская специальность предполагает в основе своей милосердие, в том числе и к противнику. Но ведь Егор своему профессиональному долгу не изменял никогда: медицинскую помощь он оказывал и солдатам противника, и в том числе даже карателям и нацистам из полка «Азов». А вот личное субъективное мнение военно-полевой медик из Донецка имел право открыто высказывать любому. Восемь лет войны дали ему право на подобную привилегию.

* * *

Огненное кольцо вокруг «Азовстали», подобно петле на шее висельника, затягивалось неумолимо. Войска ДНР и России вели тяжелые бои уже по периметру металлургического завода и в прилегающей к нему жилой застройке. Нацисты все еще люто огрызались, пытались контратаковать, маневрировали, используя разветвленную сеть подземных коммуникаций предприятия. Но это уже была агония.

– Они что там, б…дь, бессмертные?! Ведь понятно, что «нацикам» хана – так почему же они не сдаются?! – недоумевал Миша-волонтер.

– А кто их в плен возьмет?! После того, что они за восемь лет в Донбассе натворили, после сотен и тысяч замученных, убитых… После пыток мирных жителей и наших бойцов, после того, как они уже сейчас простреливали ноги русским солдатам, всячески над ними измывались, пытали… В общем, тварям из «Азова» уже не жить! – заключил Егор.

После того как на «Азовмаше» сдалась в плен «Вовина тысяча», мотострелковый батальон «Артема» снова перебросили в район металлургического завода «Азовсталь».

– С Левого берега начали, им и закончим! Круг замкнулся, – отметила по этому поводу мудрая Юля «Кобра».

Здесь мотострелки ДНР занимались блокированием назначенного командованием района и огневой поддержкой наступающего спецназа. Ребята здесь воевали отчаянные, смелые и очень профессиональные, но, опять же, без надлежащей огневой поддержки в уличном бою сражаться очень тяжело.

Егор, петляя как заяц от укрытия к укрытию, тяжело бежал на вызов. Очередной раненый. Его уже вытащили, зацепив веревкой за карабин, из зоны обстрела, наложили кровеостанавливающий турникет, перевязали и вкололи противошоковый препарат. Все это полевой медик выяснил по рации. Теперь ему надлежало убедиться, что первая помощь оказана правильно и сопроводить для дальнейшей эвакуации.

– Не стреляйте, свои! Медицина!

– А, «Укол» мы уже тебя заждались!..

– Где раненый? – Егор уже натянул медицинские перчатки.

– Мы его чуть дальше оттащили. Но бронежилет не снимали, как ты и говорил! Под «броней» крови вроде нету. А так – бедро сильно разворотило. Осколок.

Егор осмотрел раненого, который оставался в сознании. На ноге туго затянутый по всем правилам турникет. Медик проверил надпись на нем о времени наложения кровеостанавливающей повязки. Тут все нормально. Несколько осколков прилетело в бронежилет, тоже не страшно.

А вот бинты на бедре красные от крови – непорядок. Где-то в глубине раны остался перебитый осколком сосуд, который и продолжает обильно кровоточить.

– Вы просто повязку наложили?

– Ага.

– Тут надо тампонаду делать, – решил Егор. – Послушай, боец, сейчас будет п…ц как больно и много крови! Но ты не пугайся, так надо. Хочешь кричать – кричи. Понял меня?

Мотострелок, парень лет тридцати, кивнул и даже попытался улыбнуться.

Медик подготовил все необходимое и ножницами срезал повязку. Кровь пошла сильнее. Засунув пальцы прямо в рану, Егор нащупал пульсирующий под нажимом кровеносный сосуд и стал заталкивать гемостатический Z-образный бинт плотно в рану.

Мотострелок заорал благим матом, на чем свет кроя медицину вообще и «Укола» в частности. Но затампонированная рана кровоточить перестала. Егор сверху плотно ее забинтовал перевязочным пакетом и уколол сильное обезболивающее.

– Эй, «Укол»! Тут еще один раненый!

«Твою мать!» – подумал медик.

Рядом молотил из автоматической 30-миллиметровой пушки бронетранспортер БТР-82А. Стоящий рядом солдат вдруг упал без признаков жизни. Решили, что сработал вражеский снайпер. Бедолагу вынесли из зоны обстрела и притащили к медику.

Егор осмотрел бойца, но следов ранения не обнаружил. Что за ерунда?..

Между тем раненый открыл глаза и воззрился на полевого медика.

– Где я?..

Егор ответил крайне витиевато и нецензурно, зарифмовав вопрос «где».

Оказывается, мотострелку по голове прилетело стреляной 30-миллиметровой гильзой, вылетевшей из огневого модуля бронетранспортера! Удар ненадолго оглушил его, только и всего.

– Вот почему необходимо надевать шлем, особенно в уличных боях, – заключил медик. – Иди воюй, лишенец, и на глаза мне больше не попадайся!

* * *

Очень докучал мотострелкам ДНР так называемый «кочующий миномет» украинских нацистов. Вот эти оказались действительно «особо упоротыми». Когда даже «азовцы» поняли, что дальнейшее сопротивление бесполезно, оставались такие бешеные шакалы, которые напоследок старались укусить как можно больнее. Каратели уже не выбирали цели, а старались просто нанести побольше повреждений, преумножить то горе и страдание, которое сами же принесли на штыках в Мариуполь восемь лет назад.

Перемещался «кочующий миномет» на джипе с прицепом, делал один-два выстрела и тут же покидал огневую позицию. Засечь его оказалось чрезвычайно тяжело. Территория «Азовстали» была довольно большой, да и прилегающая застройка еще не полностью контролировалась войсками Русской коалиции. А сами «азовцы» изучили этот район практически досконально.

Уничтожить «кочующий миномет» поручили разведчикам «Ветра», Егор уже традиционно отправился с ними.

Командир разведвзвода решил действовать нестандартно: лейтенант мысленно поставил себя на место противника – как бы он действовал в таком случае. А за помощью обратился к опытному командиру минометного дивизиона «Маэстро». Тот только хмыкнул, но помочь согласился. Вместе с ним отряд из десяти разведчиков вышел на задание.

Перед операцией «Маэстро» по карте прикинул возможный выбор огневых позиций противником и маршрут его движения. Нацисты предпочитали вести обстрелы или в сумерках, или на рассвете. Они были достаточно подготовленными и хитрыми, чтобы выбирать такое время, когда от обычных биноклей и оптических прицелов толку нет, а инфракрасные и тепловизионные еще не работают.

Разведчики залегли на предполагаемом маршруте движения «кочующего миномета». Снайперы – «Джем» с винтовкой СВД и «Егерь» с карабином СКС – заняли позиции на крышах уцелевших домов. Оттуда у них открывался неплохой обзор. В небе едва слышно жужжал квадрокоптер, оператор контролировал общую диспозицию. Егор находился непосредственно рядом с «Ветром».

– Внимание, камуфлированный джип с прицепом едет вниз по улице справа. Прицеп затянут брезентом. Это «Джем», как поняли, прием?

– «Ветер» на связи. Понял тебя. Всем приготовиться.

Между тем джип остановился ровно там, где и предположил опытный минометчик «Маэстро». С прицепа сняли тент, внутри стоял 120-миллиметровый миномет, а по бокам возле бортов располагались ложементы с минами. Нацисты «Азова» суетились, выставляя прицеп на домкраты и наводя миномет.

– Сейчас! Снайперы, огонь!

Первые прицельные выстрелы пробили мотор и колеса джипа. Нацисты растерялись и попадали на землю, после чего попытались убежать. Напрасно.

Один из них так и остался лежать на подбитом асфальте, второй пытался зажать простреленное бедро. Весь бой занял меньше пяти минут, противник оказался захвачен врасплох.

Из развалин угрожающими тенями появились разведчики ДНР.

– Ну, здоровэньки булы, мрази! Оружие на землю, лапы в гору!

– Че с ними делать-то?..

– Командир, я на соседней улице «дэ-тридцатую» видел брошенную. Наша или нет – непонятно.

«Ветер» нехорошо усмехнулся, поняв мысль своего бойца.

Гаубица Д-30 действительно стояла на соседней улице рядом с остовом сгоревшего грузовика. Гаубицу быстро перевели из походного в боевое положение, по нормативу на это требовалось до двух с половиной минут. Разведчики, понятное дело, потратили на это чуть больше времени. Они проверили: механизм вертикального наведения работал.

– Ну, что, уроды, долго вы обстреливали этот город или любой другой в Донбассе?! – обратился к минометчикам «Азова» командир разведвзвода ДНР. – Теперь пришло время расплаты.

«Ветер» кивнул своим ребятам, те накинули веревочные петли на шеи четверым нацистам. Веревки надежно привязали к дульному тормозу орудия. Один из разведчиков стал вращать штурвал вертикальной наводки. Стальной «хобот» длиной более четырех с половиной метров медленно пополз вверх на максимальный угол возвышения в 70 градусов…

Казнь была неотвратимой, но все же неторопливой, чтобы четверо нацистских палачей осознали весь ужас возмездия. Вскоре в петлях болтались четыре трупа.

Разведгруппа ДНР в полном составе отходила на оборонительный рубеж. Позади них догорали взорванные остатки «кочующего миномета» националистов.

* * *

На территории «Азовстали» ожесточенные бои велись за цех толстолистового проката и за рельсобалочный цех. Спецназ МВД ДНР совместно с другими спецподразделениями республики и с разведкой России атаковали нацистов «Азова» в хаосе полуразрушенных производственных зданий.

Сверху над заводом постоянно барражировали истребители-бомбардировщики и штурмовики ВКС России. Артиллерия Русской коалиции вела уже кинжальный огонь, расчищая путь штурмовым группам спецназа. Непосредственную огневую поддержку осуществляли автоматические станковые гранатометы и крупнокалиберные пулеметы. А также расчеты противотанковых управляемых ракет и снайперы.

Прорыв пошел, как всегда, под утро – небольшая, с полтора десятка голов, группа нацистов «Азова» решила то ли прорваться с боем, то ли сдаться. Снайпер «Джем» на позиции подтвердил по рации, что среди этих мирных жителей, которыми обычно прикрывались «нацики», нет.

Тогда сначала шарахнули по группе беглецов из автоматических станковых гранатометов. А после уже выслали дежурное подразделение для захвата на боевых машинах пехоты БМП-3М. Вместе с ними выехал и Егор, нужно было на месте оказать потенциальным пленным первую помощь. Хотя, по мнению самого полевого медика, всех этих тварей гуманнее – и к ним самим, и к обществу – было бы расстрелять на месте. Все же ведь по-честному, они сами, добровольно выбрали себе судьбу насильников, карателей и убийц. А вот как пришло время ответить за содеянное, так сразу: «Я только солдат, я только выполнял приказ…» Ссыкливые националистические мрази!

К таким националистическим ублюдкам солдаты ДНР относились с ледяной ненавистью. Им хватило бы малейшего повода, чтобы привести в исполнение высшую меру на месте. Видимо, нацисты «Азова» чувствовали такое к себе отношение, а потому вели себя тише воды, ниже травы.

Ребята в мотострелковом батальоне и в других подразделениях Народной милиции ДНР шутили, что сейчас они воюют исключительно с «поварами и водителями». Потому что практически все вояки «Азова» старались спихнуть ответственность за собственные преступления на уже мертвых нацистов. Вот только чаще всего этого сделать не получалось – в МГБ ДНР служили настоящие профессионалы, чей опыт и в особенности мотивация искоренять нацизм выкованы за восемь долгих лет защиты родной земли – Донбасса.

Глава 24

Раненый!

Матерясь сквозь зубы, Егор перебирался через разорванные взрывами и перекрученные металлоконструкции на территории завода «Азовсталь». Над головой переплетались металлические фермы, змеились какие-то трубопроводы, а совсем рядом возвышалась тридцатиметровая громадина доменной печи. Рядом с ними стояли огромные колонны – Егор уже узнал, что они называются кауперами, или воздухонагревателями. От них горячее дутье подается в горн доменной печи, где из железного окатыша выплавляется чугун. А уже из чугуна в огромных печах-конвертерах варят сталь. Вообще, Егора поразили огромные масштабы металлургического производства, то, что эти циклопические конструкции из стали и железобетона построены людьми для созидательных целей, чтобы суметь трансформировать саму материю. Однако в данный момент ему, да и всем остальным воинам Русской коалиции, было отнюдь не до красот.

Между разбитыми цехами, за баррикадами из искореженного металлолома застыли обгоревшие остовы бронетехники карательного полка «Азов». Практически повсеместно на территории огромного завода шли бои – буквально за каждый промышленный объект на территории, за каждый цех. Те самые циклопические сооружения давали противнику хорошую защиту.

Полевой медик, запыхавшись, добежал до подбитого украинского танка Т-64БВ. Там его поджидали разведчики «Ветра». Они вместе выдвигались для прикрытия штурмовой группы спецназа.

– Давайте вон до тех развалин, я прикрою, – Егор вскинул автомат, оставаясь за укрытием.

Разведчик-снайпер «Егерь» кивнул и поудобнее перехватил свой карабин СКС. В условиях обширной промзоны завода это точное, мощное и надежное оружие демонстрировало свои лучшие качества. С ним «Егерь» уже не раз успешно «охотился» на украинских снайперов.

Пока разведчики стремительным рывком преодолевали открытое и потенциально простреливаемое пространство, Егор внимательно следил за окрестностями, полностью «вложившись» в автомат и готовый мгновенно открыть огонь. От бурлящего в крови адреналина в предчувствии смертельной угрозы пересохли губы, а в горло будто песка насыпали. Указательный палец лежал на спусковом крючке.

На территории металлургического завода воевать оказалось как бы не тяжелее, чем в жилой застройке. Здесь укромных мест, откуда могли прилететь смертельная очередь, снайперский выстрел или заряд реактивного гранатомета, хватало в избытке.

Рассредоточившись под прикрытием какой-то разваленной постройки, разведчики взяли окрестности на прицел автоматов. «Егерь» махнул медику рукой. «Укол» снял палец со спускового крючка, поудобнее перехватил автомат и, пригибаясь, побежал дальше.

* * *

Мотострелковая рота батальона «Артема» вместе с разведчиками выдвинулась к доменному цеху металлургического предприятия, чтобы поддержать наступление спецназа ДНР, который проводил «зачистку» промзоны. Неожиданно «спецы» напоролись на упорное сопротивление нацистов «Азова», а серьезного вооружения у них не оказалось – только одноразовые гранатометы и легкие реактивные огнеметы. В принципе, тоже неплохо, но даже с таким вооружением выжигать нацистскую нечисть из прикрытых толстыми листами металла укреплений оказалось совсем непросто.

Президент России и Верховный главнокомандующий Владимир Путин приказал армии РФ приостановить штурм. Однако спецподразделения Народной милиции ДНР продолжали вести локальные боевые действия при поддержке русской ударной авиации. Но сейчас даже мощные штурмовики Су-25СМ3 не могли атаковать цели на территории завода: слишком близко те располагались к своим войскам.

Разведчики мотострелкового батальона, как водится, шли первыми, а вслед за ними уже выдвигалась группа огневого прикрытия.

Бои в промышленном ландшафте имели свою специфику, а потому рисковать крупными силами не стоило. Разведчики вообще не были ориентированы на выполнение таких специфических задач: все же мотострелки – не штурмовой спецназ вроде батальона «Спарта» или «Сомали». Но мотострелки оказались наиболее близко от места боя. К тому же на данный момент все остальные силы Русской коалиции в районе «Азовстали» оказались задействованы на других участках. В общем, все как всегда на войне…

До позиций спецназа МВД ДНР оставалось метров двести, может, чуть больше. Егору и разведчикам уже хорошо была слышна автоматная и пулеметная трескотня, раскатистые взрывы реактивных гранат.

– Мужики, не стреляйте, подходим. Мы разведка мотострелков, – предупредил по рации «Егерь».

– Давайте скорее, а то нам тут п…ц приходит! «Нацики», суки, зажали плотным огнем.

Разведчики буквально ввалились на позиции спецназа МВД, заняли круговую оборону. Нацисты «Азова» вели плотный огонь из развалин цеха метрах в трехстах от них. Бандеровцы плотно зажали группу спецназа МВД ДНР с флангов, используя огневые точки наверху различных промышленных построек.

Разведчики мотострелкового батальона сразу же стали выгребать из карманов и подсумков так называемую «рассыпуху». Патроны россыпью тут же похватали их коллеги, стали торопливо забивать в опустевшие магазины автоматов.

– Раненые есть? – сразу же осведомился Егор, перекрикивая грохот выстрелов.

– Двое, – выдохнул командир спецназа с позывным «Тихон». – Одного в ногу осколком зацепило, мы перевязали и турникет наложили. Второй – тяжелый, бронебойная пуля грудную пластину бронежилета пробила.

– Где тяжелый? – Егор, не теряя драгоценного времени, пополз к раненому. – Ему что-то кололи?

– Да, промедол, три шприц-тюбика сразу, чтобы больно не было…

– А вот это вы зря… – полевой медик порылся в подсумке в поисках нужной ампулы.

Между тем раненый с посиневшими губами дышал прерывисто и судорожно. Лицо белое, на лбу – крупные капли холодного пота. Бронежилет на нем был расстегнут, под защитой медик разглядел окровавленные бинты не очень умело наложенной повязки.

Егор сразу же оценил ситуацию и скривился, как от зубной боли. Хреново дело, очень хреново! Мало того, что у раненого по симптомам пробито легкое, так два шприц-тюбика промедола вообще могли парализовать дыхание! В общем, типичная ошибка при оказании первой помощи, которая едва не обернулась трагедией.

Полевой медик вкатил шприцем пациенту дозу блокатора опиоидных рецепторов, чтобы хоть немного восстановить дыхание. А вслед за этим сделал укол дексаметазона.

– Держись, братишка!

Вокруг шел бой, противно свистели пули, высекая каменную крошку из развалин, грохотали выстрелы и взрывы. О том, чтобы снять бронежилет с пострадавшего, не могло быть и речи.

– Мужики! Я его вытащу с поля боя, – решил Егор.

Он передал автомат и разгрузочный жилет одному из товарищей раненого. Проверил на всякий случай его карманы. Не дай бог там могла остаться «лимонка»!.. И такое бывало…

– Прикройте! – Егор взвалил раненого на себя и пополз, придерживая автомат.

Примерно полсотни метров до ближайшей воронки показались военно-полевому медику вечностью. Но когда они ввалились в приличных размеров яму, вырытую авиабомбой немалого калибра, Егор решил, что полдела сделано. Вот теперь можно уже не так сильно торопиться. Он отстегнул фляжку, сполоснул пыльные ладони. Натянул перчатки.

– Ты живой, братишка?!

– Живой… – раненый находился в сознании, и, как оценил ситуацию Егор, это было весьма обнадеживающим знаком.

Он приподнял бронежилет и срезал ножницами окровавленную повязку, наложенную прямо на униформу. Разрезал и ее, открывая доступ к ране. После чего налепил тыльной клейкой стороной на окровавленное пулевое отверстие прорезиненную оболочку перевязочного пакета и туго, насколько это было возможно, перебинтовал. Сделал еще один укол дексаметазона и добавил ампулу кордиамина – нужно поддержать сердце.

– А теперь поползли дальше, навстречу светлому будущему!

В общем, еще одна солдатская жизнь была спасена, а Егор, пополнив запас бинтов, лекарств и патронов, поторопился обратно.

* * *

К этому времени «Егерь» связался по рации с «Маэстро» и скорректировал удар 120-миллиметровых минометов по позициям нацистов. Стало немного легче, но бой продолжался с неменьшим ожесточением. Очень выручил пулеметчик «Викинг» из разведки Отдельного мотострелкового батальона ДНР. Он очередями своего ПКМа вынудил замолчать уже несколько огневых точек украинских нацистов. А «Егерь» время от времени бил из автоматического карабина с оптикой, и это тоже заставляло противника избавиться от излишнего оптимизма.

Тем временем подтянулись расчеты станковых автоматических гранатометов. Теперь они могли обеспечить огневую поддержку непосредственно из боевых порядков, и это сильно облегчило корректировку их стрельбы. Гранатометчики маховичками вертикальной наводки задрали короткие стволы АГС-17 и ударили короткими очередями. Подпрыгивая на трехногих станках, с характерным металлическим лязгом гранатометы посылали серии 30-миллиметровых боеприпасов по противнику.

Бой не утихал. Вытаскивая очередного раненого, Егор почувствовал сильный толчок в левую руку. Поначалу он не придал этому значения, но когда рука как бы задеревенела и перестала слушаться, понял, что ранен. Но пострадавшего бойца, упираясь ногами и уцепившись в его бронежилет здоровой правой рукой, все равно выволок из-под обстрела!

– «Укол», у тебя левая рука в крови!

– Херня, царапина… Сначала – раненый.

Крови оказалось немного, но медик накинул турникет на ногу спецназовца, затянул его и закрутил. «Да, так намного удобнее, чем со жгутом возиться», – отметил полевой медик. Попросил сопровождающего бойца написать время наложения турникета. Теперь уже одной рукой, неуклюже помогая себе раненой левой, Егор намотал перевязочный бандаж на бедро пострадавшего бойца. Пулевое в ногу, сама пуля, похоже, там и осталась. К тому же спецназовцу и по бронежилету прилетело.

Полевой медик сунул правую руку под бронежилет бойца и убедился, что проникающего попадания в грудную клетку нет. Только ребра, по-видимому, сломаны от заброневой контузии. Егор привычно сломал носик ампулы с анальгетиком и сделал бойцу обезболивающую инъекцию.

– «Укол», не дури, сейчас сам истечешь кровью!

– Да нормально все, – полевой медик правой рукой накинул на раненую левую турникет, затянул его и закрутил вороток, останавливая кровь. – Который час? Нужно время наложения записать.

После чего так же, одной рукой, Егор накрутил себе на рану серый перевязочный бандаж. Было больно, но терпимо. По ощущениям, кость не задета. Потому и обезболивающее себе он колоть не стал.

Кстати, как профессионально отметил полевой медик, спецназ МВД и в отношении полевой медицины оказался оснащен весьма неплохо: по крайней мере, у всех на экипировке находились турникеты, а не обычные жгуты.

– РПГ! – совсем рядом грохнул взрыв.

– Раненый!

– Слышишь, земеля, давай со мной, поможешь эвакуировать раненого, – обратился Егор к бойцу.

Тот кивнул.

Поползли. Егор морщился, когда в движении задевало раненую руку. Пострадавший лежал навзничь. Бронежилет спас его от осколков близкого взрыва. Но обе ноги и левая (вот ведь ирония судьбы!) рука оказались сильно посечены осколками. При попытке сдвинуть раненого с места тот заорал от боли. Полевой медик скрипнул зубами: видимо, перелом обеих ног. Скорее всего, заряд гранатомета противника оказался с «сюрпризом» в виде намотанной изолентой поверх боеприпаса рубленой проволоки или тому подобной гадости.

Спецназовец, который вызвался сопровождать Егора, быстро наложил турникет на руку, медик проконтролировал правильность наложения и о «маячке» со временем не забыл.

Нужно было срочно сделать раненому обезболивающий укол. Егор, морщась от боли в раненой руке, набрал в шприц анальгетик и всадил иглу в плечо пострадавшего. Шину накладывать некогда, а потому полевой медик при помощи бойца-добровольца просто примотал бинтами перевязочных пакетов ноги одна к другой.

– Ну что, поползли обратно?.. Братишка, будет больно, но ты уж потерпи…

Раненый кивнул.

Плотная пулеметная очередь взбила фонтанчики пыли вокруг Егора и двух бойцов. Видимо, нацисты «Азова» заметили движение и решили уничтожить тех, кто оказывает помощь раненому. Подлая тактика, но эффективная.

Правое бедро обожгло такой дикой болью, что Егор не выдержал и заорал. У него на секунду свет померк в глазах. В бок и в спину тоже прилетели попадания, но спас бронежилет. Ощупав ногу, Егор поднес ладонь к лицу – она была вся в крови.

– Вот б…дь! – медик боялся «вырубиться» каждую секунду, но действовал исключительно на отработанных до автоматизма навыках.

Накинуть турникет на ногу выше раны, затянуть, закрутить… Так, вроде нормально, кровь остановлена. Но болит же, сука, как сильно!!! Сердце колотилось так, что, казалось, пробьет изнутри грудную пластину бронежилета. Перед глазами все плыло. Непослушными пальцами Егор сломал носики ампул, одну из них вообще умудрился на хрен раздавить. Но все же набрал в шприц сильный анальгетик и воткнул иглу в левое бедро. Прямо сквозь брюки, хрен бы с ним…

– «Укол» на связи, прием. Попал под обстрел, по мне работают, прошу прикрытия, нужно вытащить «трехсотого», – связался по рации медик.

– «Егерь», в канале. Держись «Укол», прикрываем. Выдвигаемся к тебе.

– Так, земеля, ты не ранен?

– Нет.

– Вытаскивай раненого, а я прикрою.

– А ты?

– Вытаскивай, б…дь, раненого!!! Это приказ. Нас двоих ты все равно не потащишь. Вперед, боец, выполнять!

Тот помедлил, но все-таки кивнул. Молча вытащил из разгрузочного жилета несколько магазинов и оставил медику. Зацепив ремень автомата за карабин на бронежилете пострадавшего, он поволок его из зоны обстрела.

Егор тем временем поудобнее перехватил свой «Калашников» и открыл огонь короткими очередями. Вот когда пригодился автомат без всякого «тактического обвеса»! С таким более легким, без «наворотов», оружием как раз оказалось удобнее управляться одной рукой. В этом случае и выходила на первый план надежность и простота в использовании «Калашникова», чем он, собственно, и славился во всем мире.

Отстреляв тридцать патронов, Егор перевернул оружие и сменил магазин. Уперев приклад, с силой дернул рукоятку затворной рамы назад. Теперь снова можно было стрелять. Боль немного отпустила, подействовала лошадиная доза анальгетика. Полевой медик ловил на мушку противника или те места, где он прятался, и продолжал бить короткими очередями. Снова неуклюжая, но действенная перезарядка одной рукой. И снова стрельба, чтобы прикрыть товарища, выносящего с поля боя раненого. По нему самому тоже лупили нацисты «Азова», вокруг противно свистели пули, то и дело взметались фонтанчики попаданий. Но Егор не слишком обращал на это внимание. Цель за укрытием в положении лежа поразить очень тяжело.

Хотя, надо признать, «нацикам» один раз это уже удалось…

Но по противникам Егора совсем неплохо отработали автоматические гранатометы АГС-17. «Егерь» слов на ветер не бросал и прикрывал своего медика. Над головой раздался характерный свист минометных мин – и грохнули несколько взрывов. Это уже «Маэстро» подключился…

Внезапно рядом с позицией Егора раздался треск автоматных очередей. «Обошли с фланга, суки!» – медик развернул ствол автомата в ту сторону. В кармане «разгрузки» лежала граната для себя. Похоже, что настал ее черед…

– Не стреляй, свои!

«Свои» – только услышав это, Егор «позволил себе» потерять сознание.

Глава 25

«Терпи, чтобы спастись»

Полевой медик пришел в себя от резкого запаха лекарства. Голова кружилась, в глазах все плыло, но здоровая рука уже привычно потянулась за автоматом. Надежный «Калашников» во всем этом враждебном, полном боли и страха мире оставался единственным верным другом. Перебороть страх можно было, только ощущая привычную тяжесть оружия.

В глаза бил неприятный яркий свет, хотелось пить. В правой ноге, по ощущениям, как будто черви шевелились. Конечность почти не чувствовалась.

– Егор, не гони, успокойся… Лежи спокойно!.. – раздался вдруг рядом знакомый голос. – Сейчас еще иголка из вены выскочит…

– Дима?.. – раненый скосил глаза и увидел тонкую прозрачную трубку, торчащую из его руки. Она уходила вверх, к флакону с лекарством.

– Да-да, лежи спокойно, не дергайся. Ты нам мешаешь.

– Я ноги не чувствую, и все плывет перед глазами… Что с моей ногой?!

– Все нормально с твоей ногой, ты ее не чувствуешь из-за проводниковой блокады. Мы ее обезболили и сейчас проводим хирургическую обработку раны. Ну и сильно же пуля тебе бедро распахала! Но кость не задета, а мясо срастется! – лейтенант медицинской службы Громов говорил приглушенно из-за белой маски на лице.

Хирург быстрыми и точными движениями скальпеля иссек рану, вытащил деформированную пулю изогнутым корнцангом, удалил инородные тела, сгустки крови и омертвевшие ткани вокруг раневого канала, обильно промывая полость физраствором, а затем продезинфицировал перекисью водорода. Огнестрельную рану он, как это принято единой доктриной лечения, до конца не ушивал, ограничившись редкими швами стерильной нитью из бараньих жил – кетгута. Рану он закрыл рыхлой тампонадой из смоченных в антибиотике хирургических салфеток, чтобы предотвратить инфекцию и нагноение, поставил дренаж.

Хирургу во время операции в импровизированном полевом лазарете ассистировала фельдшер Юля «Кобра», а помогал им водитель Игорь, «временно мобилизованный» в качестве санитара. Юля в завершение операции сделала укол сильным антибиотиком.

– Все нормально, Егор. Ты хорошо держишься. Сейчас повязку наложим, и я тебе укол сделаю, чтобы сердце поддержать.

– Все будет нормально… – прохладная рука Юли в перчатке легла на лоб раненого.

Егор снова отключился.

* * *

В себя он пришел снова от тупой зудящей боли в ноге и от ощущения, что его дергает за левую руку. Дико хотелось пить и в туалет по-маленькому.

Неуклюже, едва не заорав от боли, он все же по стеночке поднялся с брезентовых раскладных носилок на ноги. Вместо костыля приспособил какую-то палку и поковылял до ветру.

Когда вернулся, фельдшер Юля рассерженно зашипела на него, полностью оправдывая свой «змеиный» позывной.

– Егор, мать твою, где тебя носит?!

– В туалет выходил.

– А если бы от нагрузки швы на ноге разошлись?! Вся наша работа насмарку?! Снова на операционный стол захотел?!

– Ценю твой профессиональный подход, Юля, – рассмеялся прооперированный медик. – Что с тем раненым, у него обе ноги переломаны были, взрывная, осколочная, сочетанная травма?

– Эвакуировали, с ним все нормально. Но мы очень сильно переволновались, как же ты под пули подставился?

– А как иначе его вытаскивать с обеими переломанными конечностями, сильнейшим шоком и контузией? Пока возились с ним, «нацики» и приметили… Знаешь, Юля, когда постоянно в таких переделках, утрачиваешь чувство опасности. Казалось бы, в каких передрягах за эти два с половиной месяца мы не побывали!.. Вот и мне прилетело – видимо, исчерпал я запас своего везения… И ты, Юлечка, будь, пожалуйста, осторожнее.

– Нога сильно болит, уколоть?

– Давай, если обезболивающего на меня не жалко, – улыбнулся Егор. – Геройствовать не буду.

– Скоро машина за ранеными придет. Сначала в эвакогоспиталь, а потом «вертушкой» – в Ростов. Там тебя уже капитально подлечат.

– А где Дима?

– Как раз документы на вас заполняет.

* * *

Дима Громов протянул раненому Егору прозрачную пластиковую пробирку с кусочком исковерканного свинца внутри.

– Пуля вошла тебе в бедро под каким-то странным углом и вспорола мышцы вместе с кровеносными сосудами, словно мясницким ножом, можешь себе представить! Но кость, к счастью, не задета. Правда, пришлось с обработкой раны повозиться…

– Спасибо, Дима, ты мне жизнь спас!

– А ты спас жизнь тому бойцу, которого из-под обстрела с обеими переломанными ногами вытащил. И не ему одному. Так что выздоравливай там, в Ростове! – улыбнулся военный хирург.

– Дима, помнишь девиз средневековой медицины: Patere ut salveris?

– «Терпи, чтобы спастись»? Помню, конечно.

– Теперь мне, похоже, придется освоить эту нелегкую науку терпеть, чтобы быть спасенным, – слабо улыбнулся раненый полевой медик.

– Да уж, мне Юля уже рассказала, как ты тут на одной ноге скакал!.. Теперь действительно расслабься и выздоравливай.

Санитарный грузовик, который должен был эвакуировать Егора и остальных из зоны боевых действий, ничем не отличался от любого другого армейского транспорта. Обычный «Урал», только что вытянутый капот прикрыт кустарно наваренными на бампер и по бокам стальными листами. На дверцах наброшены бронежилеты, защищая водителя и старшего машины. Никаких красных крестов! Именно по ним так любят упражняться в меткости снайперы и расчеты ПТУРов нацистского полка «Азов».

В кузове грузовика вместе с Егором на носилках лежали еще трое раненых. Тот самый спецназовец, которому взрывом реактивной гранаты перебило ноги и эвакуацию которого полевой медик прикрывал огнем из автомата. Офицер с проникающим ранением в грудь – бронебойная пуля пробила все же пластину жилета… И мотострелок с разорванной брюшной полостью и вдобавок размозженной кистью левой руки и перебитым пулями плечом.

Раненые глухо стонали от боли, хотя анальгетики по возможности сопровождающий в кузове фельдшер им колол. Но ведь так может и сердце остановиться от передозировки. Поэтому приходилось терпеть.

* * *

По сути дела, Егор понимал, что, несмотря на пулю, перепахавшую его бедро, как широкий мясницкий нож сочный окорок, ему еще, можно сказать, повезло.

Вокруг были люди, раненные навылет в грудь, которым предстояли сложнейшие операции с перспективой дальнейшей инвалидности. Были бедолаги с разорванным животом и вывалившимися оттуда внутренностями. Егор вдосталь насмотрелся таких картин: кишки в этом случае напоминают клубок черно-красных от крови змей. И они к тому же шевелятся от каждого судорожного вздоха раненого.

Были среди раненых и молодые ребята с обезображенными от взрывов лицами, в том числе и с выбитыми глазами.

Вот это то самое – абсолютно неприглядная и страшная гримаса войны. Ведь в представлениях многих – убит, так наповал, а ранен, значит, в руку или ногу несильно. Или куда-то там… В общем, так, чтобы сама травма не портила «героический образ».

Но вот Егора относительно несильно ранило в ногу. Правда, так, что он едва не истек кровью и сердце у него едва не остановилось навсегда от жуткой боли и от сильнейшего шока.

А если бы пуля перебила кость, то он однозначно остался бы на всю жизнь одноногим калекой-инвалидом.

Вот именно в этом – в страданиях человеческих – весь ужас войны. О таком еще великий русский писатель Лев Толстой говорил в своих знаменитых «Севастопольских рассказах», посвященных войне 1853–1856 годов.

* * *

Откровенно говоря, Егору именно сейчас по-настоящему стало страшно. До момента эвакуации, в самом бою он думал и переживал за своих раненых, а потому и не оставалось времени для саморефлексии. Позже, уже во время операции, раненый полевой медик под скальпелем военного хирурга находился под действием сильнодействующих препаратов. Они притупляли не только боль как таковую, но и чувство тревоги и страха.

А вот сейчас к ужасу перед будущим, в особенности перед будущим диагнозом, прибавлялось и абсолютно жуткое чувство собственной беспомощности. Разумом он понимал, что, в принципе, все не так уж плохо. Но все же чисто по-человечески Егору хотелось орать от леденящего страха. Огромным усилием воли он боролся с этим всепоглощающим кошмаром и лишь скрипел зубами – и терпел. Терпел, чтобы выжить. Patio ut salveris!

* * *

Осматривал Егора и делал ему перевязку молодой хирург, наверное, ровесник Димы Громова.

– Так, хорошо… Рана на бедре довольно обширная, но хирургическая обработка выполнена довольно грамотно. Пожалуй, ничего делать тут не нужно, просто сменим тампонаду и дренаж. Понаблюдаем рану дня три, а после, если не будет осложнений, наложим финальные швы. Рука – навылет, это не страшно. Температура повышена, но субфебрилитет вполне объясним и ожидаем. О, так вы еще и наш коллега! Санитарный инструктор, тактическая медицина, – военный хирург заглянул в сопроводительные документы Егора.

– Точно так.

В госпитале на юге ДНР раненый полевой медик пробыл недолго. Совсем скоро на вертолетную площадку возле медицинского учреждения приземлился «винтокрылый госпиталь» Ми-8АМТШ. Егора на носилках вместе с еще дюжиной тяжелораненых быстро занесли в салон. Их сопровождал медик с набором необходимых лекарств.

Первыми взлетела пара штурмовых «Аллигаторов» Ка-52, уникальных боевых вертолетов с характерным соосным расположением несущих винтов один над другим. Такие машины своей подавляющей огневой мощью – 30-миллиметровой скорострельной пушкой и различными ракетами – надежно прикрывали санитарный «борт».

* * *

Перелет до Ростова-на-Дону занял совсем немного времени, и Ми-8АМТШ приземлился на военном аэродроме, откуда раненых повезли в военный госпиталь на скорой помощи.

Сам военный госпиталь в Ростове занимал огромную территорию, по сути, он являлся городом в городе. Здесь было все: самое лучшее, почти фантастическое медицинское оборудование, ультрасовременные операционные, новейшие лекарства и, что самое важное, военврачи экстра-класса. Военный госпиталь в Ростове оказывал помощь раненым еще со времен кровавой Первой чеченской войны. Тогда был даже сформирован Специальный хирургический отряд – настоящий «медицинский спецназ». А еще раньше сюда везли пострадавших из Осетии, Абхазии, Приднестровья. Так что опыт у военных врачей в Ростове был огромен.

Егора сразу же прооперировали, но, по словам самих военврачей, рану пришлось только слегка почистить, а дальше оставалось только ждать выздоровления. Профессионалы полевой хирургии из Ростова особо обратили внимание на высокое качество обработки ран.

– Глубокий шрам, конечно же, останется, но в целом все заживет довольно быстро. И на функциях ноги особо не скажется, – констатировал молодой военврач. – У нас тут отличный реабилитационный центр. Так что восстановитесь быстро.

Глава 26

Самая желанная награда

Егор смотрел в окно на город, на обычную шумную ростовскую улицу. Какое это было счастье!

Не хотелось ни читать, ни смотреть что-то в смартфоне. Просто наблюдать за людьми, за машинами, наслаждаться тем, что вокруг расстилается большой город, который до краев наполнен жизнью.

Его родной Донецк тоже весьма немаленький, вместе с соседней Макеевкой до войны в 2014 году насчитывалось более миллиона человек населения. Но сейчас столица республики больше напоминает чистую и пустую казарму, откуда личный состав ушел на боевые, оставив лишь дневальных и караулы…

А тут огромный, какой-то шебутной и яркий купеческий город. Здесь люди крутятся, зарабатывают деньги и тут же тратят их. Егору Ростов чем-то – наверное, бесшабашностью, – напоминал родной довоенный Донецк. Он так же рос ввысь новыми многоэтажками, развивался, трудился и отдыхал с размахом.

Раны понемногу затягивались, полевой медик медленно, но уверенно шел на поправку. Единственное, о чем беспокоился Егор – не комиссуют ли его теперь по ранению. Он хотел вернуться в свой батальон, ведь там остались его ребята, которые и сейчас воюют, пока он тут прохлаждается за казенный счет!..

* * *

Еще больше Егор переживал за жену: он очень не хотел, чтобы Катерина расстраивалась по поводу его ранения. Для этого он даже попросил оставить ему телефон в эвакуации. В принципе, то, что он мог не выходить на связь по нескольку дней, считалось относительно нормальным: он ведь на службе, более того, все ж на войне!..

А потом уже здесь, в Ростове, купил российскую SIM-карту и звонил Катерине с нее, уверяя, что все в порядке. На резонный вопрос любимой супруги, куда делся прошлый номер, Егор, что называется, отбрехался. Мол, старый телефон разбил, пришлось новый доставать. Карты республиканского оператора «Феникс» не было, а потому пришлось покупать с рук российскую симку… В общем, такую вот хреновину он выдал!..

Честно говоря, Егор очень сомневался, что умная и проницательная супруга поверила в его отмазки… Но все же в разговорах с ней полевой медик делал упор на то, что у него все нормально.

– Котеночек, мы сейчас находимся в Мариуполе во второй линии оцепления. В основном работает спецназ, а мы так, на подхвате! – по сути, как раз в этом Егор и не врал.

Мотострелки ДНР ведь действительно лишь прикрывали «спецов», которые проводили зачистку «Азовстали». Он просто не стал говорить Катерине всей правды, боясь ее расстроить. Подумал, что, как только совсем выздоровеет, приедет в маленький уютный городок Шахты и там встретится с Катериной. Конечно, зная своенравную и независимую натуру жены, полевой медик был уверен, что она непременно обидится. Но это ничего страшного, Егор сумеет загладить невольную вину, главное, чтобы ненаглядная женушка меньше волновалась…

* * *

В один из дней, когда Егор маялся бездельем, в палату пожаловала целая делегация с генерал-лейтенантом во главе. Полевой медик из Донецка до этого вот так запросто только полковников видел.

Соседи Егора по палате тоже удивились.

– Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант! – полевой медик из Донецка, проклиная собственную неуклюжесть, попытался подняться с койки.

– Лежите-лежите, Егор Викторович, – несколько не по уставу ответил генерал.

– Сержант медицинской службы Трофимов, за мужество, героизм и самопожертвование, проявленные в бою, вы награждаетесь орденом Святого Георгия IV степени!

– Служу России! – Егор все-таки поднялся с койки.

Генерал-лейтенант приколол орден к груди – прямо на больничную пижаму.

– Можно сказать, что награда все же нашла героя! Вот так, товарищ сержант, снова вернулись те времена, когда Россия своих не бросает, – веско сказал генерал и крепко пожал Егору руку.

Дверь в палату открылась, Егор повернул голову: в наброшенном на плечи белом халате, улыбаясь сквозь слезы, перед ним стояла Катерина.

И генерал, и его немногочисленная свита, и раненые в палате на секунду затаили дыхание.

– Разрешите, товарищ генерал… – тихо сказал только что награжденный герой.

– Конечно-конечно, – совсем не по-уставному ответил воинский начальник высокого ранга.

Сейчас даже он был не властен над ситуацией. Все же, какие бы ни были звезды на погонах, а самый главный начальник над настоящим мужчиной – это его любимая женщина. У самого генерал-лейтенанта за всю его жизнь и карьеру с переездами по дальним гарнизонам, учениями и внеплановыми проверками, командировками в горячие точки дома тоже всегда оставался самый главный начальник – его жена.

Егор обнял свою любимую, свою ненаглядную Катерину.

– Как ты меня нашла, котеночек?

– Я тебе уши отгрызу за то, что скрыл от меня ранение, – шепнула ему жена. – Я же ведь волонтер!.. Помогаю нашим на фронте.

– Не хотел, чтобы ты переживала из-за меня. Прости, пожалуйста…

– Какой же ты у меня глупый…

Эпилог

На экране телевизора Егор наблюдал, как сдаются нацистские недобитки полка «Азов». Небритые, в затасканной униформе, с затаенным страхом в глазах даже не перед русскими, а перед бойцами Донецкой Народной Республики. Вот у кого накопились серьезные счеты к украинским националистам и прочим бандеровцам!

Капитуляция нацистов «Азова» стала первой значимой победой Русской коалиции в борьбе с украинским национализмом. Теперь действительно весь мир увидел воочию лживую политику нынешнего киевского режима и тех, кто, не задумываясь, прикрывается мирными жителями, чтобы спасти свои никчемные шкуры. Они не более чем террористы, нанятые за чужие кровавые деньги, чтобы воевать против России, против Русского мира!

Военный медик очень переживал о том, что сам он не находится там, в районе завода «Азовсталь». Ведь ребята его батальона сейчас на передовой! А он отлеживается в госпитале… Но существовала и еще одна проблема: как сказать Катерине, что его долг – спасать жизни на передовой?.. Она, конечно же, снова отпустит его, но снова придется видеть слезы жены… Извечная проблема служения и непростого нравственного выбора. Егор надеялся, что он этот выбор и впредь сделает правильно.

Впереди предстояло освобождать от националистов и неонацистов Славянск и Краматорск, Киев и Львов. Загнать проклятых бандеровцев в карпатские схроны поглубже и похоронить их там!

Георгий Савицкий

Донецк, июнь 2022

Сноски

1

«Я хотел бы проехаться танком по Красной площади и по Арбату»: Главнокомандующий ВСУ Валерий Залужный в «Рандеву»»: https://www.5.ua/ru/obshchestvo/ya-khotel-bi-proekhatsia-tankom-po-krasnoi-ploshchady-y-po-arbatu-hlavnokomanduiushchyi-vsu-valeryi-zaluzhnii-v-randevu-253851.html.

2

Реальный случай.

3

Экстремистские организации, запрещенные в ДНР, ЛНР и в РФ.

4

На военном жаргоне «груз 200» – убитые, «300» – раненые.

5

Об этом, в частности, рассказал военный корреспондент Семен Пегов, который находился непосредственно на месте событий.

6

Поскольку комбат «Спарты» Владимир Жога – один из первых, кто принял гражданство РФ, президент Владимир Путин удостоил его высокого звания Героя России посмертно. Таким образом «Воха» стал Героем ДНР и РФ.

7

Булат Окуджава, «Старинная солдатская песня».

8

Реальный случай.

9

Имя изменено.

10

Бойцы 72-й бригады под огнем возвращаются в Украину: https://www.bbc.com/ukrainian/ukraine_in_russian/2014/08/140805_ru_s_bryg_soldiers_gukovo.

11

Все это реальные случаи и свидетельства очевидцев в Мариуполе.

12

Реальный факт и пример переименования улиц в Мариуполе украинской властью.

13

Реальный диалог.

14

Соцсеть «Инстаграм» принадлежит компании «Мета», признанной на территории РФ экстремистской организацией.

15

Такого упитого до совершенно «стеклянного» состояния автору довелось встретить в Мариупольской городской больнице интенсивного лечения номер 3 во время репортажа с места событий.

16

Вовина тысяча: При Зеленском произошла крупнейшая за всю историю ВСУ сдача в плен: https://m.politnavigator.net/vovina-tysyacha-pri-zelenskom-proizoshla-krupnejjshaya-za-vsyu-istoriyu-vsu-sdacha-v-plen.html/amp?imnu=19b471e0bdb03affe2b0ab6989eb1fe2.

17

Бегом, бегом! Скорее уходим из этого проклятого Мариуполя! Русские нас в живых не оставят! (укр.)

18

Организация, запрещенная на территории РФ.

19

Два украинских вертолета уничтожены при попытке эвакуации главарей «Азова» из Мариуполя: https://dan-news.info/defence/dva-ukrainskih-vertoleta-unichtozheny-pri-popytke-evakuacii-glavarej-azova-iz/;

Два украинских вертолета уничтожены силами ДНР в районе Мариуполя – Басурин: https://dan-news.info/defence/dva-ukrainskih-vertoleta-unichtozheny-silami-dnr-v-rajone-mariupolja-basurin/;

Украинский летчик испугался ПВО ДНР и развернул вертолет, направлявшийся в Мариуполь: https://dan-news.info/ukraine/ukrainskij-letchik-ispugalsja-pvo-dnr-i-razvernul-vertolet-napravljavshijsja-v/;

Войска ДНР сбили на подлете к Мариуполю вертолет, который должен был эвакуировать главаря «Азова»: https://dan-news.info/defence/vojska-dnr-sbili-na-podlete-k-mariupolju-vertolet-kotoryj-dolzhen-byl/.

Content

Савицкий Г.
Битва за Мариуполь. Документальный роман от очевидца событий

Слово к читателю

Пролог

Глава 1 «Опытный солдат ходит в тапочках»

Глава 2 Солдатские страхи

Глава 3 Военно-медицинское обеспечение

Глава 4 «Гопники», «бэхи» и прочее…

Глава 5 С кем мы воюем?

Глава 6 Началось!

Глава 7 Фактор внезапности

Глава 8 Сквозь огненную метель

Глава 9 Комбат «Спарты»: Последний бой…

Глава 10 Пополнение по призыву

Глава 11 Дорога на Мариуполь

Глава 12 Мариуполь: Бои на левом берегу

Глава 13 Чудеса на войне – редкость

Глава 14 «Корнет» Оболенский

Глава 15 «Кадыровцы»

Глава 16 Встреча на бульваре Шевченко

Глава 17 Волки и волчата

Глава 18 Перевооружение!

Глава 19 Рейд по ближним тылам

Глава 20 «Грач» под ударом!

Глава 21 Эвакуация под обстрелом

Глава 22 «Вовина тысяча»

Глава 23 Extraction в ДНР!

Глава 24 Раненый!

Глава 25 «Терпи, чтобы спастись»

Глава 26 Самая желанная награда

Эпилог

Сноски