Ричард Ли Байерс

КОРОЛЕВСТВА ТЕНЕЙ

ВЕЛИКАЯ ТЕНЬ

РАССКАЗ

11 Кизорн, Год Дикой Магии.

Старый рыцарь и его сквайр стреножили своих утомленных скакунов у изрядно выгоревших разрушенных ворот. Спешившись, путники пошли по удушливым развалинам улиц умирающего города, где даже молодая кобыла спотыкалась бы.

Сначала Кевин чувствовал оцепенение и боль. Низкорослый юноша с волосами цвета песка, всю жизнь жаждавший славных военных походов, чувствовал лихорадку, граничащую с возбуждением, во время длинного и изнуряющего пути из Киринвуда в Тилвертон. Но он даже не представлял, какими будут последствия войны: множество разрушенных зданий, истерзанных тел, разящих гарью, злом и порчей — зловонием, которое можно было ощутить даже несмотря на морось дождя.

Но все же постепенно чистый, тупой ужас, охвативший сквайра, исчез, и юноша взглянул на своего господина, чтобы найти новый повод для смятения.

Задолго до военных попыток запустить семейную ферму по изготовлению вина из папоротника и мяты Сэр Айандор Шурханд видел и другие последствия резни, почти такой же жуткой, как эта.

Пока он тащился вдоль улиц, не произнося ни слова, его вытянутое морщинистое лицо бледнело, а серые, пустые глаза терялись под косматыми бровями.

Кевин ужаснулся. Он всегда считал, что изможденный старый рыцарь стоек, но, по всей видимости, потеря единственного ребенка сломала бы любого.

— Сир, — произнес юноша, найдя себе место у разлива, расположившегося меж камней, — вы ведь знаете, что просто невозможно отыскать его здесь!

Если Айандор и услышал слова сквайра, то и виду не подал.

— Здесь так много мертвецов… — продолжал Кевин, поежившись, — лица некоторых подпалены огнем и… или того хуже… Остальные, вне всяких сомнений, завалены упавшими плитами…

— …Так что ты думаешь? — огрызнулся Айандор, за все те годы, проведенные ими вместе, никогда не говоривший с Кевином так жестко, — Думаешь, мой сын просиживал дома, когда его настигла смерть?

— Нет, что вы! Я уверен, что он принял доблестную смерть в бою с врагами.

— Тогда помалкивай!

Кевин изумился, но не успел он придумать достойный ответ, как нечто серое, до того расстилавшееся по земле, как лист пергамента, поднялось ввысь. Пара смутно различимых конечностей вытянулась из густой массы и потянулась к Кевину.

Сквайр попытался одновременно увернуться и вытащить из ножен свой меч. Он управлял собой. Темная тварь бросилась на юношу и повалила его на землю. Подобные граблям когти рвали его накидку и сюрко, царапая по хауберку под ними.

Внезапно что-то вспыхнуло. Темное создание умчалось прочь, и Кевин смог увидеть Айандора, стоящего над ним наперевес с Серым Танцовщиком — клинком из мифрила, светящимся серебром. С его помощью рыцарь и прогнал фантом.

Кевин вскочил на ноги и подготовил к бою собственный клинок. Гладкая, невзрачная сталь меча без родословной, заколдованная простейшим зачарованием. Мужчины и темная тварь встали друг напротив друга. Кевин заметил, что тень имела сходство с огромной кошкой, но скорее всего это было лишь одно из множества обличий, поскольку мрачная субстанция, похоже, время от времени перетекала и менялась. Беженцы, которых Кевин и Айандор встречали по пути в эти места, предупреждали путников о том, что здесь встречалось много таких теневых созданий. Вероятно, фантомы были вызваны тем же колдовством, которое уничтожило Тилвертон и часовых, стоявших на стенах.

Очевидно, желая зайти призраку с фланга, Айандор резко метнулся влево. Кевин, разгадав его план, переместился вправо. Кошка бросилась на него, широко разверзнув пасть, похожую на раковину устрицы, и целиком превращаясь в глазах сквайра в один ряд кошмарных челюстей.

Уходя от броска теневой пантеры, Кевин смог отсечь ей плечо. Во всяком случае, так думал, но несмотря на то, что он чувствовал силу и вес фантомной твари, его меч прошел сквозь кошку с такой легкостью, словно та была соткана из дыма. В другом случае Кевин обрадовался бы остроте своего клинка, но сейчас он знал, что виной тому другое. Некоторые сверхъестественные создания были невосприимчивы к оружию из простой стали, и, похоже, эта кошка была одной из них.

Фантом выбросил в его сторону когтистую лапу, но Кевин успел отскочить. Айандор устремился в атаку, предъявляя свой аргумент незащищенному флангу твари.

Теневое создание обернулось, становясь на дыбы, подобно разъяренному медведю, и выпустило в сторону Айандора когти, внезапно удлинившиеся до размера кинжалов. Едва уступая фантому дюйм земли, рыцарь встречал атаку тени короткими яростными ударами. По крайней мере, его клинок натыкался на что-то твердое, но наносил ли он фантому какой-либо существенный вред, сказать было невозможно.

Кевин понял, что его господин пытается войти в зону досягаемости тени для того, чтобы нанести удар по голове или в живот, где, вероятно, находились жизненно важные органы, но теневое создание всякий раз отгоняло его назад. В свою очередь, сквайр не был способен ранить фантом, но зато он мог хотя бы отвлечь его. И Кевин крикнул во всю силу своих легких, присоединившись к схватке.

Тень крутанулась на месте, разрастаясь над сквайром подобно скале, вот-вот готовой породить лавину, но внезапно резко дернулась, и из живота твари показался кончик Серого Танцовщика. Это Айандор воспользовался возможностью, чтобы вогнать мифриловый клинок глубоко в спину отродья. Кошка осела на землю, и Кевин отпрыгнул в сторону, чтобы не оказаться погребенным под падающей тушей.

Задыхаясь, с бешено колотившимся сердцем, сквайр остановился, довольный исходом схватки. Он надеялся, что тень больше не поднимется, но Айандор не был так в этом уверен. А потому, не обращая внимание на полное оцепенение конечностей кошки, продолжил атаку. Тень уже перестала шевелиться, однако Айандор рубил ее до тех пор, пока тело кошки неожиданно не улетучилось.

Только тогда рыцарь повернулся к сквайру. Его взгляд, из тусклого и ошеломленного, преобразился в свирепый и твердый.

— Все в порядке? — неуверенно спросил Кевин. Воротник плаща сквайра, изодранный в клочья, выбрал этот момент, чтобы тряпкой свалиться у его ног.

— Да. — Айандор осмотрел свой клинок из «истинного серебра», затем только, чтобы убедиться, что оружие не от чего очищать, не считая дождевых капель. Фантом не обладал кровью, которая осквернила бы сталь. — Пойдем-ка отсюда.

— «Пойдем»? После сражения, если есть такая возможность, воин всегда отдыхает и восстанавливает силы. Вы сами меня этому учили!

— Не бросай мне в лицо мои собственные слова.

— Я просто хотел сказать… Оглянитесь вокруг — дальше бродить здесь — не самая лучшая идея! Мы только что убедились, что уцелевшие жители говорили нам правду! Тилвертон пал. Мы могли бы…

Но Айандор, не дослушав, развернулся и медленным, усталым шагом пошел прочь. Его залатанный, выцветший плащ взметнулся и поволочился по земле. Кевин безмолвно выругался, поднял с земли свою разорванную накидку и, накинув ее на плечи, словно нищенское тряпье, поспешил вслед за господином.

Они разведывали область, пока тьма не начала укутывать город, подкрадываясь к ним тихо и бесшумно, словно теневая кошка. Или это только Кевину пришло в голову такое сравнение. Солнце уже спряталось за бесконечным слоем серых облаков, и он не смог бы разглядеть присутствие новых фантомов, даже если бы захотел.

— Мы должны вернуться к лошадям, — сказал сквайр, — и подготовить ночлег.

Айандор встряхнул своей головой:

— Я хочу еще пройтись.

— Но нашим коням нужна забота! Если, конечно, какие-нибудь из здешних ужасов не успели их прикончить…

— Ты можешь заняться этим. Это ведь часть твоих обязанностей, не так ли?

— Да, так. Но какой смысл в поиске Пелезена… — Айандор чуть заметно вздрогнул при упоминании имени своего сына, — …в темноте? Вы могли уже пройтись по его останкам, даже не заметив этого!

— Мне все равно хочется пройтись, — почти неслышно сказал Айандор.

— Господин, в темноте тени будут более активны. Такова природа теней! А без какого либо источника света на этих улочках вы даже не заметите, как они подкрадутся! Они убьют вас прежде, чем вы успеете вынуть клинок из ножен!

Айандор нахмурил брови. После долгих раздумий, он произнес:

— Я не хотел бы умереть, даже не взмахнув мечом. Это было бы жалким концом для истории моей жизни. Мы вернемся к Кормирским Вратам.

На обратном пути они миновали лестницы, ведущие к Старому Городу, построенному на возвышении. Некогда прославленный своей красотой, сейчас он, скорее всего, был в руинах, как и остальная часть Тилвертона. Сохранившаяся часть лестницы вела к Алтарю Защиты, который, несмотря на опустошенность всего города, остался целым и невредимым. Для Кевина это выглядело, как издевка: будто Хельм — бог защиты и опеки, сохранил лишь свою небольшую святыню, позволив всему городу погибнуть.

Настроение сквайра испортилось еще сильнее, когда они оказались у ворот. Редвинд, верный конь Айандора, был мертв. Нет, не тень убила его. Просто сердце коня дало слабину и перестало биться. По настоянию Айандора оба всадника немилосердно гнали своих коней, едва услышав о падении Тилвертона, хотя теперь, при трезвом взгляде на вещи, было ясно, что причин спешить у них не имелось.

Айандор пристально взглянул на лошадь, носившую его уже более десяти лет, животное, которое, как хотелось верить Кевину, он успел полюбить.

— Бедный старый друг, — пробормотал рыцарь.

— Хуже некуда, — протянул Кевин.

Айандор отвернулся от павшего коня.

— Редвинд принес меня сюда. Думаю, это все, что теперь имеет значение.

— Конечно, но только пока мы не захотим вернуться обратно.

Айандор не ответил.

— Ладно, — произнес Кевин после паузы, — когда я проведаю своего коня, мы разведем костер и приготовим ужин.

— Делай, как знаешь.

Айандор побрел к восточному концу каменного туннеля, который раньше был городскими вратами. В его конце дождь, барабаня по стенам, создавал своего рода мерцающую завесу. Там рыцарь остановился, безмолвно глядя на то, как тьма поглощает город.

В это время Кевин закончил приготовления к ужину, поджарив ветчину, крошечные зерновые лепешки и сушеные яблоки. Перспектива оказаться по ту сторону ворот отпала. Сквайр старался не думать, какие существа могли бродить, оставаясь незамеченными, всего лишь в нескольких футах от него. Слабый всхлип, донесшийся с противоположной стороны, в области сельской местности, заставил юношу вскочить. Некоторые из беженцев могли не успеть уйти от Тилвертона достаточно далеко, и теперь, быть может, теневое создание блуждало также и за разрушенными стенами, пытаясь настигнуть людей.

Едва услышав эти звуки, Айандор мельком взглянул через плечо, и затем отвернулся.

— Ужин готов, — позвал Кевин.

Его господин не ответил.

Спустя секунду, окончательно выйдя из себя, Кевин почти поддался искушению оставить весь ужин себе. Видит бог, он был достаточно голоден, чтобы съесть обе порции. Однако он достал еду из огня и, выложив ее на две жестяные тарелки, отнес их к выходу из ворот.

— Вот, — протянул он одну порцию господину.

Поданная таким образом еда никак не могла оставить Айандора равнодушным. Но рыцарь отщипнул лишь крошечный кусочек от зерновой лепешки, а затем наклонившись, поставил тарелку на землю.

— Нет! — воскликнул Кевин, — сэр, вам надо съесть больше, иначе вы совсем ослабеете!

— Я не голоден.

Кевин глубоко вздохнул, собирая остатки мужества. Он никогда не осмеливался высказать свои мысли тому любезному наставнику, что помогал ему с тех пор, как родители сквайра погибли, катаясь на лодке. Но этот молчаливый незнакомец его обескураживал.

— Сэр, мне кажется, я знаю о чем вы сейчас думаете. Но мы не могли попасть сюда быстрее.

— Всего лишь удобный способ оправдания.

— Это истина. Мы покинули дом в тот же день, когда вестник призвал нас к бою, и нам пришлось мчаться из одного угла Кормира в противоположный, по грязным дорогам, пересекая вброд вышедшие из берегов реки.

Собственно, это и было причиной того, что солдаты Кормира и союзных королевств отправлялись на войну. Город волшебников вмешивался в погоду, вызывая непрекращающиеся дожди, которые уничтожали урожаи, вызывали наводнения и превращали любое путешествие в кошмар.

— Несмотря на все это, мы прибыли сюда раньше даты, указанной в приказе принцессы.

— Но не вовремя для битвы.

— Разумеется, никто и не предполагал, что тени возьмут Тилвертон в осаду прежде, чем наши силы смогут выступить им навстречу. В любом случае, неужели вы думаете, что будь мы здесь, то смогли бы повлиять на исход сражения? Думаете, что смогли бы спасти вашего сына?

Айандор с горечью усмехнулся.

— А ты ведь рад, что не оказался здесь, не так ли? Рад, что не пришлось бы умирать за честь Короны?

Кевин задумался, пытаясь найти достойный ответ. Но на ум ничего не приходило.

— Уйди от меня, трус. Оставь меня скорбеть в одиночестве.

Сквайр подчинился, внезапно осознав, что его аппетит тоже пропал.

Он первым встал на дозор, что было его привычкой и обязанностью, пусть даже Айандор не стал пользоваться своей возможностью отдохнуть. В конце концов, юноша обнаружил, что заснуть ему было бы так тяжело, что не стоило и пытаться. Редкие крики ужаса за стенами города не давали сомкнуть глаз.

С рассветом, или тем, что сошло за него, укрытое непроницаемой мрачной пеленой облаков, двое солдат снова отправились исследовать улицы мертвого города. Дождь лил сильнее, но смрад разлагающихся тел казался еще более невыносимым. Сначала этот запах едва не выворачивал желудок Кевина наизнанку. Однако, все же, он забыл о нем, когда обратил внимание на перемены в поведении своего господина.

Когда они в первый раз вошли в то, что осталось от Тилвертона, Айандор обращал особое внимание на любых мертвых воинов, облаченных в винно-красные сюрко Пурпурных Драконов, отряда рыцарей, к которому принадлежал Пелезен. Теперь же он едва поглядывал на жалкие трупы, разбросанные по обе стороны улицы. Вместо этого он тщательно присматривался к дверным проемам, окнам, краям крыш, низким стенам и раскрытым пастям узких переулков, даже к фургону с двумя мертвыми мулами, упавшими на дороге — ко всему, где могли спрятаться и выжидать тени.

Это, по мнению Кевина, было продиктовано осторожностью, но когда Айандор наконец высмотрел тень, припавшую к земле над обожженным трупом матери со сгоревшим, сморщившимся младенцем на руках, его реакция отнюдь не была осторожной.

— Эй! — проревел рыцарь, отбрасывая в сторону плащ и обнажая клинок Серого Танцовщика, — Тень! Выходи и сражайся!

Расплывчатый силуэт отделился от мертвецов — неужели он питался их разлагающейся плотью? — и Кевин увидел, что тень более или менее напоминает человека. Она поплыла вперед, сквозь дождь, и еще четыре тени выскользнули из обломков сгоревшей почти дотла пекарни вслед за ней.

— Сэр! — закричал Кевин. — Их слишком много!

— Не для меня, — угрюмо произнес Айандор.

Серый Танцовщик выскользнул из его ножен, мифриловый клинок, ярко засиявший даже в это серое, дождливое утро. Худощавый человек метнулся вперед.

— Мой меч не способен даже ранить их! — воззвал Кевин к рыцарю.

Айандор ни попытался ответить ему, ни замедлил своего движения. Кевин откинул прочь мешавшие ему обрывки плаща и, подготовив к бою кажущийся ему бесполезным клинок, поспешил присоединиться к рыцарю.

Когда они сошлись на расстояние боя, тени разделились, чтобы окружить своих противников. Желая предотвратить это, Кевин стремительно развернулся и нанес удар призраку слева.

У сквайра возникло ощущение, что его клинок прошел через ткань, а не плоть. Тем не менее, он встретил сопротивление. Тень отшатнулась назад с глубокой дырой посередине груди.

Кевин вскрикнул от радости — он все еще был напуган видом этих проклятых созданий, но на этот раз хотя бы тому, с чем он сражался, можно было нанести урон — и тени ответили пронзительным, тихим воплем. Этот вопль не был настоящим звуком, но Кевин отчетливо слышал его в своей голове. Он содрогнулся от боли, и воспользовавшись этим, два фантома набросились на него, схватив за запястья.

Их пальцы источали жгучий холод, но это было меньшим из зол. Что-то — жизненная сила, или даже сама жизнь — оставляло Кевина и перетекало в его противников. В глазах помутилось, колени задрожали. В его голове слышались вопли теней, полные жадности и триумфа.

Он пытался освободить руку, сжимавшую меч, но тени держали крепко. Тогда, как учил его Айандор, он выбросил сапог вперед и опустил, скользящим движением разбивая призрачную голень, на ногу врага. Кевину казалось, что после того, как из него вытянули столько сил, этот прием превратился в жалкую, неумелую попытку. Однако, возможно, от испуга, одна тень ослабила хватку. Сквайр из последних сил отшвырнул ее прочь, развернувшись лицом к другой. Поднырнув еще ближе, тень обвила руками его грудь, так, что отбросить ее или ударить клинком стало невозможно. На мгновение, похолодевший, ослабевший сквайр растерялся, но уроки Айандора снова пришли ему на помощь. Кевин обрушил на голову фантома стальной шар рукояти своего меча, и потеряв равновесие, тень упала на колени.

Покачиваясь и спотыкаясь, Кевин отошел назад. Он отчаянно нуждался в перерыве, чтобы собраться с силами, но тени не дали его. Пронзительно завопив своим психическим воплем, они снова бросились на сквайра.

Держа меч двумя руками — в противном случае, он был бы не в состоянии поднять его — сквайр описал клинком горизонтальную дугу. Быстрый взмах обезглавил одну из теней, и ее тело вместе с отлетевшей головой растворилось в воздухе. Другой фантом почти смог зацепить сквайра, но Кевин, отчаянно извиваясь, в последний момент смог сохранить дистанцию, позволяющую использовать меч. Сквайр погрузил свой клинок в сердце тени, точнее в точку, где оно находится у людей. Во всяком случае, и эта тень, растаяв, обратилась в ничто.

Задыхающийся, дрожащий, он стал искать взглядом остальных противников, но сразу успокоился, увидев, что Айандор добивает последнюю тень. На несколько секунд лицо рыцаря приобрело выражение жестокого упоения схваткой, но затем то ли беспокойство, то ли голод показались в его взгляде.

— Пойдем, — безразлично вымолвил он.

— Нет! — возразил Кевин, — Пока нет. На этот раз мне действительно надо отдохнуть. Неужели ни одна из этих тварей не задела вас?

— Нет.

— Они коснулись меня, и…

Мир вопреки законам физики начал качаться перед его глазами, и Кевин понял, что сейчас ноги подведут его и он рухнет наземь. Он пошатнулся в сторону лошадиной кормушки, переполненной дождевыми каплями, и присел на деревянный обод.

— Ты ранен? — спросил его Айандор.

— Не совсем. Кровотечений нет… Я думаю, мне просто нужна пара минут.

Губы Айандора сжались в нетерпении, и Кевин был уверен, что он вот-вот уйдет прочь, оставив его, беспомощного и слабого, посреди кишащего привидениями города.

Но вместо этого рыцарь только произнес:

— Что ж, очень хорошо.

Они подождали еще некоторое время, Айандор стоя, Кевин сидя, и только барабанная дробь дождя и треск поврежденных зданий, балансирующих на грани разрушения, нарушали тишину.

В конце концов, когда юноша почувствовал, что вставить слово просто необходимо, чтобы разорвать невыносимое напряжение, он вымолвил:

— Я понял. Вы не только были готовы к атаке теней. Вы на них охотились.

— Правильно.

— С гибелью войска принцессы Алузаиры, у вас не осталось возможности нанести прямой удар волшебникам, которые убили Пелезена, и вместо этого вы сражаетесь с теми тварями, которых они вызвали…

— Это ведь благородно — очищать землю от теней, не правда ли?

В тоне Айандора промелькнула ирония, высмеивающая само понятие рыцарского долга, и неважно, что когда-то он учил молодого сквайра, что для настоящего рыцаря честь — это все.

— Я полагаю, это должно быть сделано, — произнес сквайр. — Что бы вы ни думали, я не побоюсь помочь, но разумный ли это путь? Согласно вашим собственным урокам стратегии и тактики, у нас должен быть отряд солдат, которые очистили бы Тилвертон систематически, блок за блоком. Нам также необходимы жрецы и волшебники, которые поддержали бы воинов своей магией. Мы…

— Возможно, — перебил юношу рыцарь, — но я не в настроении собирать войско.

— Но это безумие! Я понимаю, что…

Тень накрыла их. Пораженный, Кевин посмотрел вверх.

Нечто гигантское возвышалось над обломками Тилвертона, закрывая собой слабый свет, струившийся сквозь облака. Был ли это дракон? Кевин не мог сказать. Он никогда прежде их не видел, и в любом случае, очертания титана были столь же расплывчаты, как и у малых теней. Все, что он действительно мог разглядеть — обрывки тьмы, напоминавшие крылья летучей мыши и ловчие щупальца медузы. От этой твари исходили неимоверная мощь и злоба.

Внезапно в голове Кевина промелькнула мысль, что жуткая тень могла заметить их, стоило ей опустить голову, и он весь съежился. Но существо перешагнуло через разрушенную стену, окружавшую город, и исчезло.

— Великая Тень, — пробормотал Айандор, — В конце концов, если придется, я доберусь до тебя.

— Но только не без войска за вашей спиной, — вставил Кевин, — и Вангердагаста, конечно же, тоже.

Тут в голове его всплыл неприятный слух, услышанный по пути сюда, что, якобы, великий маг Кормира скорее всего, погиб при разрушении Тилвертона, вместе с остальными защитниками.

— Ну, или какого-нибудь другого волшебника…

— Ты готов идти? — нетерпеливо спросил Айандор.

Он не был, но ему не хотелось сердить господина просьбой дать больше времени. Сквайр с трудом встал на ноги, и они отправились дальше.

Айандор продолжал вызывать тени на бой, были ли они в пределах его досягаемости или нет, и с его точки зрения, если не с точки зрения его сквайра, это казалось достойной расплатой. Поодиночке или группами, иногда уязвимые к обычной стали, иногда нет, фантомы выскальзывали из своих убежищ, чтобы принять бой.

Кое-как Кевин пережил с полудюжины подобных стычек, пока, к его глубочайшему облегчению, не начало темнеть, и Айандор наконец не согласился вернуться в их убежище к воротам. Не то чтобы сквайр имел какие либо основания думать, что там действительно безопаснее, совсем нет, но по крайней мере у ворот они не пребывали в непрерывном поиске проблем.

После того, как Кевин приготовил еще один ужин и увидел Айандора снова откладывающим в сторону свою порцию, большей частью не съеденную, он произнес:

— Если Вы думаете продолжить поиски приведений, мы можем хотя бы заняться этим за стенами города. Людям из сельской местности нужна защита.

— Я хорошо представляю себе, как тени выскальзывают из города в поисках добычи, — ответил Айандор, пристально вглядываясь в беспросветную ночь и вслушиваясь в свист дождя, — но привидения поселились за стенами, где зловоние некромантии густым маревом расползается по земле. И поэтому я смогу защитить беженцев лишь тем, что буду активно уничтожать эти создания здесь.

— У людей могут быть и другие проблемы. — Кевин сменил позу, и плечо, ушибленное ударом фантома, причинило ему резкую боль. — Возможно, им потребуется лидер, чтобы навести порядок…

— Я уже говорил тебе, что не чувствую особого беспокойства за тех людей прямо сейчас.

— Я уверен, что они с уважением отнеслись бы к вашему горю. Каждый из них, без сомнения хлебнул лиха.

— Горе, — произнес Айандор с такой интонацией, будто это слово было жалким и совершенно неподходящим. — Ты знаешь, почему Пелезен присоединился к Пурпурным Драконам?

— Потому что в своей молодости вы поступили так же. Сэр, это не делает вас ответственным за его судьбу.

— Забавно. Я был счастлив, когда принцесса Алузаира призвала меня. Для меня, участие в войне, со всеми ее рисками, было всего лишь удобным поводом снова встретиться с моим мальчиком.

— Я понимаю, как сильно вы хотели его увидеть.

— Я собирался отдать ему это, — Айандор на дюйм обнажил клинок Серого Танцовщика, затем спрятал его обратно. Гарда меча тихо щелкнула об устье ножен. — Как мой отец отдал его мне. Как передавали его в нашей семье из поколения в поколение в течение четырех веков. Что мне с ним делать теперь?

— Используйте его для защиты слабых, как вы это делали всегда.

Айандор усмехнулся коротким, безобразным смешком.

— Как я делал всегда. И здесь, в итоге, что я должен буду показать этим?

— Сэр, — сказал Кевин, глубоко вздохнув, — со всем уважением, вы потеряли многое, но не все. Киринвуд полон людей, которые любят вас. Госпожа Уолтерторн. Старый Нобби. Гален Друг Дубов. — Он мог добавить в этот список и себя, но это было бы похоже на подлизывание ребенка.

— Я полагаю, это должно меня пристыдить, — ответил Айандор, — но я не способен заботиться о других, больше нет. Мое сердце пусто.

— Я не верю в это! — воскликнул в ответ Кевин, — Сейчас вашей душой завладела боль, но когда она ослабит свою хватку, в вас снова оживут добрые, мягкие чувства.

— Это просто детский лепет.

Кевин почувствовал, как его щеки вспыхнули.

— Сэр, я просто не хочу безмолвно наблюдать за тем, как вы совершаете самоубийство, а ведь в этом настоящая цель нашей охоты на теней, не так ли? Это чудо, что фантомы до сих пор не прикончили нас обоих.

— Если ты боишься, тогда уходи. Я освобождаю тебя от твоих обязанностей оруженосца.

Произнеся последнюю фразу, Айандор отвернулся.

Этой ночью Кевин действительно решил оседлать свою лошадь и рысцой умчаться прочь по большой дороге, названной Дорогой Лунного Моря, но он никак не мог заставить себя сделать это. Должен же быть способ вырвать Айандора из его круга отчаяния!

После значительных размышлений сквайр наконец-то придумал одну уловку, которая могла бы ему помочь. Он был уверен — ну, довольно уверен — в том, что в глубине души Айандора все еще беспокоит судьба тех селян, о которых он заботился декаду назад. Если это так, тогда, возможно, если над одним из дорогих ему людей нависнет угроза, это вновь пробудит в нем привязанность и поможет воскресить былые перспективы старика. Это покажет ему, что смерть сына, какой бы тяжелой потерей не была, не разрушила всего смысла его жизни.

Хотя, был в плане Кевина один недостаток — он сам должен был играть роль попавшего в беду друга.

Все остальные близкие Айандору люди были в Киринвуде.

Противный голосок в голове сквайра шептал, что его план никогда не сработает, потому что Айандору на самом деле все равно, что будет со сквайром. Разве его бесцеремонность последние несколько дней не дала ясно это понять? В прошлом Айандор был добр и учтив со своим воспитанником, но только сейчас Кевин понял, что по-настоящему рыцарь дорожил только кровным сыном.

Нет, настойчиво убеждал Кевин сам себя, это не так. Он мог вызвать из памяти тысячи эпизодов, доказывающих любовь Айандора к нему, а это значило, что план вполне способен осуществиться. Он ускользнет прочь, его приемный отец последует за ним, и в итоге, все будет хорошо.

Когда ночь опустилась на город, усталость наконец взяла верх над Айандором. Он сел на землю, прислонившись спиной к стене, и постепенно его голова все опускалась, пока подбородок не коснулся груди. Рыцарь чуть слышно бормотал что-то во сне.

Стараясь перемещаться тихо, словно кошка, Кевин поднялся, развязал одну из седельных сумок и извлек из нее похожий на карандаш кусок мела, который Айандор взял с собой, чтобы набрасывать планы сражений, списки обязанностей и тому подобное. Морщась при едва слышном скрипе, сквайр выцарапал мелом на стене сообщение:

Я слышу зов великой тени, и я должен прийти к ней. Прощай.

Сделав это, юноша на цыпочках направился к арке выхода, и думая обо всех тех тенях, что наверняка притаились во тьме, сделал глубокий вдох и заставил себя выйти за ворота, под дождь.

К его удивлению, он не наткнулся ни на одного фантома, и, спустя несколько минут достиг подножия Кормирской Лестницы. На середине подъема по ней он остановился у святыни Хельма. Раздумывая о том, что несомненно, некая светлая сила берегла его все это время, он тихо извинился перед божеством за прежнее неуважение и положил на вершину Алтаря Защиты медную монетку.

Добравшись до верхних ступеней лестницы, Кевин поравнялся со стеной и с высоты осмотрел Старый Город. Если на земле и можно было увидеть какую-то оставшуюся среди сожженных домов красоту, то в этих условиях разглядеть что-либо было невозможно, да он и не пытался. Кевин решил, что забрался достаточно далеко, чтобы дать Айандору повод для беспокойства, и теперь ему осталось только найти укрытие, где он смог бы подождать рыцаря, не попавшись при этом на глаза скользящим мимо теням. В дальнем конце маленькой площади стоял дом, чердак которого был украшен резными розами, дверь была приоткрыта. Кевин поспешил к нему, пробрался внутрь, нашел себе стул и, устроившись у окна, принялся наблюдать за вершиной Кормирской Лестницы.

Вскоре, убеждал он себя, обеспокоенный Айандор придет сюда. Скорее всего, рыцарь будет в бешенстве, осознав, что Кевин обманул его, но это не имело значения. Потрясение от исчезновения воспитанника должно будет заставить выбраться истинным чувствам Айандора наружу.

Внезапно донесшийся до Кевина вопль мучения заставил его прекратить размышления. В отличие от других криков, он прозвучал совсем близко.

Сквайр выглянул из окна, обшаривая улицу взглядом. Спустя несколько мгновений источник шума появился в поле его зрения.

Шагая вереницей, чтобы поддерживать друг друга, седовласая матрона, двое мужчин и маленькая девочка пересекали площадь в нескольких футах от места, где затаился Кевин. Скользящие вокруг людей и немилосердно толкающие их создания были тенями, принявшими облик людей, подобными вчерашним соперникам Кевина и Айандора. Юноша не мог точно определить их количество. В непроницаемой темноте было невероятной удачей вообще обнаружить присутствие теней.

Кевин не знал, скрывались ли эти пленники где-то внутри города, или тени захватили их уже в сельской местности. Это и не имело значения. Только одна мысль сейчас пульсировала в голове юноши — им надо помочь. Но как?

Выскочить и атаковать? Айандор вполне мог бы сделать это, трудно было бы сомневаться в способностях человека, фехтовавшего уже более сорока лет. Кевин же обучался этому искусству лишь пять.

Он сомневался, что сможет удерживать натиск стольких теней одновременно.

Что он мог сделать — лишь бесшумно следовать за тенями, искренне надеясь, что рано или поздно представится возможность спасти захваченных людей. Но не сказать, чтобы этот план ему понравился. Не только потому, что это было рискованно, просто тогда он скорее всего не смог бы встретить Айандора, если — нет, когда, — тот, проклиная весь этот мир, поднимется на вершину Кормирской лестницы. Но иного пути Кевин не видел.

Ожидая, пока расстояние между ним и тенями увеличится, Кевин взмолился Хельму, прося помощи. В душе сквайр злился на себя за то, что смог дать в дар богу всего лишь ничтожную медную монетку вместо пригоршни серебра.

Настало время идти. Крадучись, он выбрался на крыльцо, и одинокая доска предательски скрипнула под ним. Кевин сжал зубы и съежился, но похоже, тени не услышали, а потому сквайр тихо побрел за ними.

Преследование оказалось мучительно трудным делом. Кевин не был лесником или взломщиком, выученным искусству беззвучно красться, и вне зависимости от всех его стараний, он не мог избежать некоторого шума, грозящего выдать его присутствие. Не мог сквайр выкинуть из головы и навязчивый страх, упрямо шептавший ему, что если он сконцентрирует внимание на тенях, слоняющихся впереди, другие фантомы заметят его и неожиданно нападут со спины.

Но ничего страшного не произошло, и, в конце концов, тени и их заложники привели сквайра к похожему на барабан форту, хорошо известному в Кормире. Когда Кевин осознал, что это и была их конечная цель, он едва не издал нервный смешок — было в этом что-то символическое, не так ли?

Развалины — теперь не более разрушенные, чем остальная часть Старого Города — некогда были резиденцией чародейки Тилвары. Согласно слухам, теперь они служил укрытием странным тварям и не упокоенным мертвецам, и были дьявольски опасным местом. Мало кто отваживался войти туда — даже пересечь так называемый «Сад Медуз», аллею из каменных изваяний у входа. Статуи оживали и набрасывались на не прошенных гостей.

Хотя очень многие из них сейчас раскололись и валялись на земле, изрядное количество осталось нетронутым. И все же, тени и их пленники беспрепятственно миновали их. Возможно, тени знали какую-то хитрую уловку, или же волна колдовской силы, накрывшая город, каким-то образом деактивировала каменные фигуры.

Процессия вошла в сводчатый проем дверей, и Кевин задумался, стоит ли ему следовать за ними дальше или нет. Он боролся с болезненным искушением отправиться на поиски Айандора, но что если ему не удастся найти рыцаря, который мог уже бродить по городу, либо пытаясь отыскать беглого сквайра, либо свою смерть? Или он найдет его, но старику будет все равно? Или тени убьют своих пленников, пока Кевин будет заниматься поисками?

Нет, будь оно все проклято, он должен войти внутрь.

Кевин направился к статуям. Почувствовав, что тяжело дышит, он попытался взять себя в руки, как учил Айандор, но не вышло. Он едва не бросил все в начале пути.

Каменные воители, птицы рух, мантикоры, волки и двуглавые эттины окружали его со всех сторон. Если бы все эти создания ожили одновременно, у Кевина не осталось бы ни единого шанса. Но только одно существо попыталось пошевелиться. Статуя льва слегка дрогнула, когда юноша прошел мимо нее, но ничего более. Некая сила без сомнения сделала эти изваяния безвредными.

Кевин на цыпочках подобрался к двери и украдкой заглянул вглубь мрачного коридора. Насколько он мог судить, ни один часовой не ждал у входа, равно как никто не обходил зубчатую стену наверху. Кевин нашел, что представления теней об осторожности весьма своеобразны, возможно, они мыслят совсем не так, как люди. Или же они считали свое положение настолько безопасным в безраздельном владении Тилвертоном, что даже попытка осады казалась им немыслимой.

Кевин не особо задумывался об этом. Сумей он просто вызволить пленников, сквайр был бы полностью удовлетворен.

И он продвигался вперед, временами наощупь, сквозь почти кромешный мрак черных комнат, которые были бы полностью лишены света, если бы не узкие проемы в древних стенах. Легенды населяли подобные места дозорными призраками и блуждающими многоглазыми бехолдерами, но ему не встретился ни один из них. Он размышлял о том, могли ли тени расправиться даже с подобными тварями.

Вскоре он пришел к выводу, что внутри резиденция оказалась намного более просторной, чем казалось снаружи, но подобный парадокс не слишком встревожил его. Ему доводилось слышать, что могущественные волшебники могут вызывать подобные явления. Хотя бы двери не захлопывались за его спиной. Об этом ему тоже рассказывали.

Неуловимый силуэт, перемещающийся на четырех ногах, или, возможно, шести или даже восьми, отделился от сводчатого проема не более чем в двенадцати футах от сквайра. Его сердце безумно заколотилось, он весь вжался в стену. Фантом повернул в противоположном от него направлении и скрылся в чернильной тьме.

Когда его нервы понемногу успокоились, Кевин двинулся дальше, проследовал через арку коридора, и наконец, обнаружил пленников, тех, которых он выслеживал, и не меньше пятнадцати других.

Тилвара, вероятно, владела превосходно обустроенным подземельем под своей резиденцией, но по какой-то причине тени выбрали для пленников просторную комнату, где с определенным интервалом стояли на полу восемь или десять ткацких станков. На некоторых из них все еще были закреплены куски незаконченных полотен, плетеные лоскуты и обрывки тканей, покрытые пылью, придавали воздуху специфический запах. Люди все еще были связаны, но не веревками, которые лежали, беспорядочно перепутавшись, на полу. Вместо них пленников обволакивали нити, сотканные из тьмы, которые цеплялись за стены, пол, потолок и были практически неразличимы во мраке.

Кевин не знал, какова природа этих черных пут — быть может, они похожи на самих теней — но ему хотелось верить, что он сумеет перерезать их, как только разберется с тюремщиком. Насколько можно было судить в темноте, только один фантом задержался в зале с ткацкими станками, и он стоял спиной к двери.

Кевин тихо переступил через порог. Очевидно, ощутив его присутствие, тень попыталась обернуться, и он нанес удар первым. Меч глубоко вошел призраку в голову, и тот, судорожно дернувшись, испарился.

Пленники начали было лепетать что-то, но Кевин неистово зашипел на них, заставляя замолчать, настолько рьяно желая навести тишину, что лишь спустя пару мгновений до него дошел смысл того, что они пытались ему сказать.

— Взгляни вверх! Паук! Он прямо над нами!

Едва он сообразил, то поднял голову, прикованный к месту приступом страха. Он ненавидел пауков, и если одно из этих созданий сплело достаточно паутины, чтобы связать всех этих людей, оно должно быть огромным.

Но пока что он не мог заметить паука. В комнате было слишком темно, да и потолок ее был чересчур высок. В горле юноши стало сухо, как в пустыне, он крутился взад и вперед, пытаясь обнаружить присутствие твари.

— Кто-нибудь видел его? — спросил Кевин у пленников, — Может быть ты? Или ты?

Но никто из них не мог дать ответа. Они лишь знали по своему горькому опыту, что паук прятался где-то здесь.

Кевину пришло на ум, что он может развернуться и бежать из этой комнаты, бросив людей на произвол судьбы. Он ведь попытался помочь им, никто не смог бы обвинить его в обратном. И было вполне вероятно, что его меч попросту не причинит пауку никакого вреда.

Но он знал, что не сможет оставить их. Это было неблагородно. Айандор — прежний Айандор, во всяком случае — никогда бы не одобрил такого малодушного, эгоистичного поступка.

Краем глаза Кевин заметил какое-то движение. Управляемый одной лишь чистой реакцией, он отскочил в сторону, а прыгучий паук приземлился в то самое место, где только что стоял сквайр. Кто-то из пленников завопил.

Сотканный из той же бесформенной, перетекающей тьмы, как и другие ужасы, заполонившие Тилвертон, паук был размером с ребенка. Его склизкие луковицеобразные голова и тело покачивались между сегментированными лапками. Надеясь нанести удар прежде, чем существо сориентируется, Кевин нацелил меч на его брюхо.

Быстрая, как кошка, тень извернулась, встречая его удар. Клинок сквайра прошел сквозь одну из лапок, не встречая никакого сопротивления и не сумев отсечь ее.

Паук надвигался на него, и он отступал, на ходу пытаясь наносить бессмысленные удары. От этого было не больше проку, чем если бы он рубил воздух. В полумраке он мог лишь видеть кольцо маленьких выпуклых глазок паука и зазубренные мандибулы, закрывавшиеся и открывавшиеся над его жуткой глоткой.

Юноша врезался в один из станков, который громко хлопнул, затрещал и поднял кучу густой, забивающей глаза пыли. Пытаясь освободиться от досадной помехи, он наткнулся на прядь теневой паутины. Эта дрянь оказалась липкой, как он и ожидал, и намертво вцепилась в его руку, сжимавшую меч, пусть даже от клинка уже и не было никакого толка.

Он забился, пытаясь освободиться. Клейкая субстанция начала поддаваться, но недостаточно быстро. Паук бросился вперед, чтобы вонзить свои, без сомнения, ядовитые клыки в его плоть.

За мгновение до того, как мандибулы сомкнулись на его лодыжке, он поднял ноги, избежав укуса. Силы ослабленной паутины оказалось недостаточно, чтобы выдержать его вес, и сквайр, избавившись от пут, упал прямо на теневого паука.

Он прошел сквозь существо так же, как и его меч. В тот момент, когда они слились, его разум заполнили нечеловеческие ощущения. Кевин свалился на пол под самым брюхом паука.

Тень нависла над ним. В отчаянии обхватив свой клинок руками для того, чтобы действовать в столь стесненных обстоятельствах, он вогнал его в щель между брюшком и головогрудью паука.

По каким-то причинам, на этот раз сталь наткнулась на нечто твердое, и фантом резко дернулся и осел. Кевин использовал меч, чтобы перевернуть паука на спину, а затем стал давить на рукоять до тех пор, пока призрачная тварь не перестала шевелиться.

Сквайр нуждался в передышке, но знал, что у него нет времени. Пошатываясь и дрожа, он освободил пленников.

Большинство из них, во всяком случае. При более внимательном осмотре он заметил что пара из них уже превратилась в засохшие, скорчившиеся оболочки.

Но все-таки многие были живы. Некоторые даже были достаточно сильны, чтобы помочь тем, кто послабее. Кевин рассчитывал, что при должной удаче, сможет вывести отсюда их всех.

Ему почти удалось.

Разведывая дорогу и убеждаясь, что впереди их не ждут тени, Кевин вел людей обратно по тому пути, которым сам пришел сюда. Один раз, когда процессия проходила мимо разорванного знамени, ребенок вдруг начал плакать, и все застыли в ужасе, уверенные, что сейчас тени обрушатся им на головы. Мать ребенка быстро закрыла ему рот рукой, но ни один фантом не появился на звук. Позже, беглецам попался по дороге колокольчик, и костлявый, беззубый бедолага, который, похоже, тронулся умом от перенесенных испытаний, уставился на шелковую ленточку с пугающей заинтересованностью, как будто он не хотел звонить в колокольчик, но ощущал нездоровую потребность сделать это. Седовласая матрона подхватила его под руку и увлекла за собой.

Наконец, Кевин высмотрел мраморное изваяние, изображавшее остроносого, лукавого юношу, сидящего на пьедестале. Он обратил на него внимание входя сюда, и это значило, что Сад Медузы уже был совсем близко. Он улыбнулся, и психический вопль тени пронзил его голову.

Некоторые из пленников закричали. Остальные обхватили головы, рыдая. Пораженный беззвучным воплем призраков не меньше, Кевин все же призвал спутников и подтолкнул их. Ему нужно было заставить их двигаться, вытащить людей отсюда прежде, чем преследователи настигнут их.

Он гнал их по длинному прямоугольному коридору и почти довел до самого сводчатого выхода, когда инстинкты вынудили его оглянуться. Он не мог различить определенных очертаний, еще нет, но темнота позади бурлила от движения. Тени выползали из боковых входов вдоль стен.

Кевин рассчитывал, что ему нужно задержать фантомов хотя бы на несколько секунд. В противном случае, лишь немногие из пленников доберутся до выхода, если вообще хоть кто-то из них сумеет спастись. Он развернулся и попробовал издать боевой клич, но тот вышел больше похожим на усталый, испуганный хрип. Сквайр двинулся к дальнему концу комнаты, и волна теней обрушилась на него из мрака.

Он вонзил свой меч в грудь ближайшего из фантомов, но убил ли его, сказать было невозможно, потому что следом молниеносно хлынули остальные, сметая его, и после уже нельзя было выделить отдельных противников. Перед ним была целая стая, многоногая масса, царапающая и наносящая удары со всех сторон в ответ на его жалкие попытки извиваться и рубить ее.

В один миг, на долю секунды, в этой бушующей массе появился узкий просвет, и Кевин мельком увидел, как остальные демоны несутся потоком в сторону двери. Он страстно желал задержать и их, но знал, что сделать это нет ни единого шанса. Холодные руки вцепились в его плечи и запястья, и силы начинали стремительно покидать его.

В ответ на его усилия освободиться другие тени только крепче зажимали его, убивая всякую надежду на спасение. Он решил не кричать, но все равно сделал это, чувствуя, как фантомы вытягивают из него последние силы.

Он пришел в себя от холодных капель дождя, стекавших по лицу, лежа на грубом, сыром полу. Кевин с трудом поднял опухшие веки. Высоко над головой ползли серые облака, но всюду по краям его поля зрения были стены, как будто он находился в яме. Он попытался приподняться, чтобы лучше осмотреться, но не смог. Сквайр ужасающе ослаб, и до костей его пробирал такой холод, который не могло объяснить даже насквозь промокшее одеяние.

— Спокойно, юноша, — прошептал кто-то, — Не шевелись!

Кевин повернул свою голову на голос, и увидел женщину с вьющимися пепельными волосами, которая тоже лежала на полу.

— Почему нет? — прошептал он в ответ.

— Ты рассердишь Его!

Каким-то образом Кевин не нуждался в вопросе, чтобы понять, кого. Великой Тени. Меньшие фантомы приволокли сквайра и других людей в логово титана. Фантазии, выцарапанные Кевином внутри Врат Кормира, в большей или меньшей степени становились явью.

— Тени снова захватили вас всех? — спросил он.

— Нет, — ответила женщина. — Многие успели уйти через ту дверь.

Кевин неожиданно сам для себя улыбнулся.

— Тогда Хельм высоко оценил мою маленькую монетку. Он дал мне больше, чем я заслуживал просить.

Женщина непонимающе нахмурилась:

— О чем это ты?

— Да так, не бери в голову. Лучше расскажи мне, что это за место и что здесь творится.

— Мы в больших покоях на вершине цитадели. Крыша сорвана, и это громадное… нечто, очевидно, устроило здесь свое логово.

— Продолжай.

— Меньшие тени сбросили нас сюда в качестве пищи для монстра, как мы бросаем еду для собак. Пока ты был без сознания, оно уже сожрало Квинн и Эвайну.

— По крайней мере оно не начало пожирать нас прямо сейчас, и если оно не обращает на нас внимания, значит, мы можем сбежать.

— Оно следит за нами. Эвайна попыталась незаметно ускользнуть, и именно тогда чудовище схватило ее.

— Ох… Ладно, я понял. Тогда попытайся не шевелиться, пока я буду искать выход отсюда.

— Это безумие! Если бы ты встретился с тем же, что и я, если бы ты мог видеть эту тварь…

— Айандор, рыцарь, которому я служу, говорил мне, что если у человека есть на плечах голова, он сможет уйти от любой опасности, и я могу хотя бы попытаться. Почему нет? Что нам осталось терять?

Женщина слабо улыбнулась.

— Если ставить вопрос так, приятель, то нечего. Поразмысли хорошенько.

Кевин лег на спину и задумался о том, что бы на его месте сделал Айандор, и если рыцарь отправился искать его. Скорее всего, нет, и в свете этого безрадостного утра сквайр понял, что хитрая уловка, которую он собирался провернуть, была на деле легкомысленной, ребяческой выходкой, продиктованной больше отчаянием, чем здравым смыслом. Без сомнения, проницательный старик увидел это сразу и только рад был избавиться от общества нахального глупца, вздумавшего одурачить его.

Нет, Кевин мог лишь молиться, что Айандор обратится к своим чувствам прежде, чем самоубийственная одиночная кампания против теней уничтожит его. Его сквайру было за чем к нему обратиться.

Он ждал до тех пор, пока сила понемногу не наполнила снова его мышцы, достаточная, как он надеялся, чтобы подняться, пройтись и крикнуть.

— Я собираюсь отвлечь Великую Тень, — объяснил он. — Выбирайтесь отсюда. Я надеюсь, остальные пленники последуют за тобой.

Ее синие глаза в ужасе расширились:

— Но тени убьют тебя!

— Все итак к этому идет.

Она была в нерешительности.

— Все равно остаются бесчисленные меньшие фантомы, те, что приняли облик людей и больших кошек, и это не считая волков, промышляющих у стен крепости.

— Бегите. Прячьтесь. Бросайте в них камни. Используйте все средства, какие сгодятся, чтобы сбежать.

Она нервно сглотнула.

— Хорошо. И пусть Хельм примет тебя в свои чертоги. Рыцарь, которому ты служишь, должен очень гордиться тобой.

Кевин улыбнулся с болью, не имевшей ничего общего с той, что причинили ему тени.

— Что ж, может, он будет. Приготовься.

Он дал ей время собраться с силами, а затем, жалея, что тени не оставили ему меча, встал на ноги и огляделся.

Как и говорила ему женщина, комната была огромной и круглой, с неровной дырой в том месте, где раньше был потолок. Его обломки валялись на полу, и штукатурку стен украшали изображения пентаграмм. Где-то в центре пространства комнаты, занимая добрую ее часть, устроилась Великая Тень.

Внутри мрачной субстанции проплывали человеческие лица, искаженные или туго стянутые друг с другом. Несмотря на растянутые, разделенные и расплющенные черты, каким-то образом было возможно различить их гримасы агонии, безумия и гнева. Во имя слез Ильматера, было ли это тем, что осталось от людей, уничтоженных Великой Тенью? Были ли их души затянуты в вечное заточение внутрь тела фантома?

Кевин стоял, застыв от ужаса, когда Великая Тень потянулась к нему, опуская одну бесформенную руку к его голове и раскрывая смертельные объятия еще двух. В последний возможный момент юноша оправился от оцепенения и резко уклонился назад. Три щупальца поймали лишь воздух, и все лица внутри громады титана заревели и завыли в беззвучной какофонии.

Борясь с оглушительным психическим громом как только мог, Кевин создавал свой собственный шум, громко крича и бегая взад-вперед. Великая Тень вытянула еще больше щупалец, чтобы схватить его, а женщина с пепельными волосами вскочила и бросилась к выходу. Несколько других пленников сделали то же самое, но пульсирующая туша тени не обратила на всех их никакого внимания.

Кевин ухмыльнулся. Было приятно наконец провернуть фокус, который работал, даже если это, вероятно, скоро стоит ему жизни.

Великая Тень била щупальцами по полу, пытаясь достать его, и при каждом ударе мягкотелые бесформенные отростки расплющивались, сотрясая пол. Сквайр уворачивался снова и снова, зная, что это лишь вопрос времени, пока одно из щупалец не доберется до него. Когда отчаянные кувырки привели его к выходу, Тень выбросила огромный кусок себя, как плиту, отделившую ее жертву от пути к спасению эффективнее любой стены.

Нечто разбилось, вспыхнув и зашипев, о спину Великой Тени, и тысячи лиц внутри дьявольской твари завопили в агонии, когда на гигантском фантоме появился венец из переливающегося голубого и янтарного огня. Кевин вскинул голову и заметил у края дыры в потолке Айандора, который готовился кинуть еще один бочонок с маслом. В отличие от первого, этот уже не нуждался в запале. Когда он разобьется, его содержимое подпитает уже разгоревшееся пламя.

Айандор швырнул бочонок, и огонь страшного пожара взметнулся еще выше. Человек, облитый горящим маслом, забился бы в муках и сдался, но титан потянулся к своему мучителю. Падающие капли дождя отливали желтым светом бушующего пламени.

Кевин поднимал обломки потолка и бросал их в Тень. Несколько меньших фантомов появились у края отверстия. Очевидно, веря, что те избавятся от Айандора, Великая Тень полностью переключила свое внимание на сквайра. Ему оставалось только надеяться, что он не упустил только что свой единственный шанс выжить.

Шевеля клочковатыми усиками, фантом расползся по обеим сторонам от Кевина, прижимая его к стене. Титан походил на исполинскую пару рук, готовящихся схватить мяч, хотя и с языками пламени, пляшущими наверху, и каплями горящего масла, стекающими по его бокам.

Кевин не видел никакой возможности бежать, и с досады плюнул в Великую Тень. Это был ничтожный жест, но лучше, чем ничего.

Раздвоенная масса теневой твари начала смыкаться над ним подобно корешку книги, когда неожиданно Серый Танцовщик не свалился со звоном к его ногам.

Кевин наклонился и поднял клинок из чистого мифрила, обхватив его за обмотанную кожаным ремешком рукоять. Он был уверен, что Айандор бросил Серого Танцовщика намеренно, чтобы дать своему приемному сыну подобие шанса на победу, даже притом, что сам рыцарь нуждался в оружии для схватки со своими противниками.

Сквайр встал в боевую стойку, и волна жизненной силы наполнила его, изгоняя боль и слабость из его мышц. Серый Танцовщик укреплял его силы. Айандор время от времени разрешал Кевину подержать меч, но клинок никогда не делал ничего подобного. Очевидно, меч нуждался в противнике, чтобы его магия пробудилась.

Этот противник в недоумении поколебался на миг, когда меч упал между ними, но теперь две гигантские руки, раскинувшиеся в подобии буквы «V», стали сходиться снова. Сквайр развернулся к тому отростку, что был справа, и взмахнул Серым Танцовщиком в длинном ударе сверху вниз.

Лезвие оружия рассекло текучую теневую массу надвое и вызвало волну, встряхнувшую поток страдальческих лиц внутри чудовища. Великая Тень заревела, и ее отростки рванулись назад, образовав проход между тварью и стеной. Кевин нырнул в него.

Освободившись из смертельной ловушки, он немедленно развернулся и возобновил атаку, рубя направо и налево со всей силой, на какую был способен. Капли горящего масла разлетались и обжигали его, но он почти не чувствовал боль. Внезапно столб теневой массы вырвался из середины чудовища и, ударив в грудь сквайра, отбросил его через комнату.

Если бы не крепкий хауберк, столкновение скорее всего переломало бы сквайру ребра. Ударившись об пол, он на мгновение потерял сознание, но сразу почувствовал магическое присутствие Серого Танцовщика в своей голове, будто могучая ободряющая рука отогнала слабость.

Когда Кевин поднял голову, Великая Тень сгущалась черно-серым огненным полотном, вращающимся наверху подобно гигантскому урагану. Юноша видел, что у него не осталось времени, чтобы увернуться, и как только тень начала падать на него, он выставил над собой Серого Танцовщика, приняв удар.

Великая Тень напоролась на меч, и сопротивляясь клинку не больше, чем бушующий поток воды, обрушилась на Кевина, хлопнув его, как муху. Он очутился в потоке бурлящих, невнятных, горящих призрачных лиц. Сквайр был оглушен и отчасти удивлен тем, что все еще жив, когда Серый Танцовщик снова, хотя и с большим трудом, привел его в чувство.

Хотя у клинка и не было истинного голоса, не было даже ментального, подобного воплю теней, Кевин как-то ощутил то, что меч пытался сказать ему: Взгляни, взгляни, взгляни на Великую Тень сейчас, взгляни, у тебя лишь миг!

И Кевин посмотрел. Теневое создание, растекшееся по полу, все еще бугрилось и извивалось, но без всякого намека на прежнее проворство. Несомненно, огонь, Серый Танцовщик или и то и другое вместе наконец причинили титану значительный ущерб. Более того, вялая, мрачная субстанция собиралась со всех концов комнаты в своего рода сгусток, как будто стараясь восстановить тело чудовища вокруг себя. В отличие от оболочки, утолщение не имело внутри замученных человеческих лиц. Оно было полностью черным.

Кевин полагал, что знает, как поступить, но внезапно жгучая боль разлилась по его ребрам и ногам. Сквайр посмотрел вниз и обнаружил, что его одежда объята огнем. Он мог попытаться сбить пламя или стерпеть его и нанести удар, пока Великая Тень была уязвима.

Он попытался подняться, но другие приступы боли пронзили его. Левая рука и лодыжка затряслись, растянутые или сломанные, предположил он. Он попробовал снова, и на этот раз смог встать на ноги.

Хромая, он пошел вперед. Теневая масса стекалась уже быстрее, и почти успела накрыть сердце титанической твари. Кевин наметил все еще видневшийся участок абсолютной черноты и опустил на него Серого Танцовщика.

Многоликое чудовище издало предсмертный вопль, и Великая Тень исчезла. Кевин упал на пол и катался до тех пор, пока не сбил пламя.

Затем он просто сел на землю, слишком израненный и истощенный для чего-либо другого, растратив силу которую дал Серый Танцовщик, пока наконец оклик не напомнил о том, что эта битва была не только его. Он вгляделся сквозь затянутый дымкой воздух. Дождь приятно обдавал его обожженное, горячее лицо.

Айандор смотрел на него в ответ через дыру в потолке.

— C тобой все в порядке? — спросил рыцарь.

— Могло быть намного хуже. Спасибо Хельму за мокрую одежду! Нам надо идти. Другие тени…

— …исчезли после гибели их властелина, — закончил Айандор. — Мертвы или разбежались, кто знает? Или кому до этого есть дело? Я спускаюсь.

Он отошел от края дыры и появился у одной из дверей минуту спустя.

— Вы уверены, что тени исчезли? — спросил сквайр.

— Что ж, те, с которыми я сражался, просто испарились, да и других не вижу, а ты?

— Теперь, когда вы упомянули об этом, нет. Как вы меня нашли?

— Это было не так уж трудно. Обнаружив твою записку, я почувствовал подвох, но все равно не хотел оставлять тебя бродящим по городу теней в одиночку. Я последовал за тобой и наткнулся на одного из пленников, которых ты спас. Он сказал мне, где тебя найти, и я прокрался в крепость ведьмы. В конечном счете, я выяснил, где ты был, но не мог добраться до тебя. Слишком много теней перекрывали путь. Тем не менее, я нашел способ оказаться над тобой и этим великим летающим пудингом, и понадеялся на то, что если смогу ранить эту тварь, ты сумеешь бежать в последующей затем суматохе. Мне удалось найти немного масла, которое хранила старая Тилвара, притащить его на крышу, а дальше мой план рассыпался, — он улыбнулся. — Ты вскочил на ноги слишком рано, а несколько теней взяли мой след и проследили за ним до самого моего насеста.

— Как Вам удалось сдержать их, не имея под рукой Серого Танцовщика?

— С моим кинжалом и факелом. Не ахти какое оружие, но помогает отогнать тени.

— Очевидно это так, — Кевин смутился. — Сэр, вы не сердитесь на меня за то, что я пытался одурачить вас?

— Вначале, да, но… Я знал, почему ты это сделал, и внутри меня действительно что-то ожило. Быть может, когда я встретил спасенного тобой парня. Это меня пристыдило, напомнив, каким должен быть настоящий рыцарь. Возможно, увидев дохлую Великую Тень, я стал чувствовать себя немного лучше. По меньшей мере, я все еще сожалею о своей потере, но, кажется, больше не спешу встретиться с Пелезеном на другой стороне. Я встречусь с ним, когда настанет время.

— Я рад. — взгляд Кевина упал на Серого Танцовщика, который бесславно лежал в луже. Он поднял меч и протянул рыцарю.

Но Айандор не пошевелился, чтобы взять его.

— Оставь его себе, парень, он хорошо лежит в твоей руке. Я был озадачен, что с ним делать, но теперь вижу, что после всего у меня наконец есть наследник.

© Jeelus-Tei.

Content

Ричард Ли Байерс
КОРОЛЕВСТВА ТЕНЕЙ
ВЕЛИКАЯ ТЕНЬ

РАССКАЗ