Элейн Каннингем

ДРАКОН ГОРЛИСТА

РАССКАЗ

Год Свирели (1301 по летоисчислению долин).

С открытым ртом, с выражением неподдельного ужаса на лице, десятилетний Горлист уставился на подарок, отмечавший конец его детских лет. Наградой за сотни испытаний в удаленных от города нищенских пещерах Чед Насада, за бессчетные часы утомительного изучения сложной речи темных эльфов, языка жестов и письменности была книга. Книга!

Наставник, Т'сарлт, выжидающе наблюдал за ним — на что Горлист выхватил подарок и швырнул его через всю комнату. Затем, скрестив тонкие руки на груди, он поднял бунтующий взгляд на старого дроу и сказал:

— У солдат нет времени на чтение.

— Времени или ума? — резко спросил Т’сарлт. — Твои стремления недостаточно высоки, мальчишка! Некоторых дроу выращивают в качестве воинов-смертников, но ты — ты сын мага.

Согласно законам и традициям дроу, Горлист не был таковым. Маг Нисстир зачал его и нанял Т’сарлта, чтобы тот обучал и заботился о нем, но Горлист был сыном Чиндры — гладиаторшы, которая выиграла себе свободу на арене и поднялась до ранга элитного городского стража.

«Сын Чиндры», — угрюмо заключил Горлист, — «должен был получить кинжал в качестве подарка».

Т’сарлт, подняв книгу с неровного каменного пола, раскрыл ее и положил на стол. Черным, тонким и длинным, напоминающим на паучью лапку указательным пальцем он постучал по слабо светящимся рунам.

— Ты входишь во вторую декаду своей жизни. Пришло время изучить элементарные заклинания.

Мальчик бросил взгляд на книгу и тут же его отдернул. Ему показалось, будто волшебные руны корчились и ползали по странице, как личинки, поедающие гнилую рыбу-фонарь. Он подавил в себе дрожь и скривил губы, стараясь подражать презрительной усмешке Чиндры, что появлялась на ее лице каждый раз, когда разговор заходил на тему магии.

— Магия, — он усмехнулся, — для слабаков. Дай мне меч, а не помет летучих мышей и плохую поэзию.

Т’сарлт сунул книгу поближе к нему и сказал:

— Здесь кроется сила, и Нисстир желает, чтобы ты обладал ею.

— Ну и что? Все желания Нисстира не помешают Чиндре положить эту книгу в уборную и найти там хорошее применение ее страницам.

— Если ты так измеряешь ценность сей книги, — проговорил наставник напряженным от контролируемого гнева голосом, — то ты так же высокомерен, как и глуп.

Горлист пожал плечами, игнорируя оскорбление, и в ответ сказал:

— Любое обучения измеряется ценой пролитой крови, а не прочитанными книгами. Ты можешь сказать это отвергнутому моей матерью парздиаметкису.

Вульгарное слово, используемое обычно в борделях, положило конец терпению Т’сарлта. Пожилой дроу бросился вперед, чтобы схватить мальчишку; его длинные, необычайно тонкие пальцы согнулись, подобно когтям хищника.

Горлист с легкостью уклонился. Выбегая из пещеры, которую они делили с Чиндрой, он поднял руку в грубом жесте. Он быстро побежал по узкой каменной улице, перескакивая через кучи мусора и уворачиваясь от когтей своего наставника.

В конце концов, Т’сарлт решил отказаться от преследования и прильнул, тяжело дыша, к одному из сталагмитов-близнецов, обрамляющих вход в таверну «Гибель Дракона» — борделя, что обеспечивал Горлисту богатые знания красочного лексикона, а иногда и случайный заработок.

— Горлист, немедленно вернись! — позвал Т’сарлт. — Не то я тебя высеку!

Без сомнений высечет, но не так сильно. Так как Горлист умел немного писать, он мог послать весточку отцу. Т’сарлт был слишком стар, чтобы взять на обучение другого юнца. Если Нисстир его уволит, то куда ему еще податься?

Возможно, его наймет Чиндра. Коварная усмешка искривила губы Горлиста при мысли, как наставник полирует сапоги бывшей гладиаторши. Чиндра никогда особо не интересовалась Т’сарлтом, и, по правде говоря, Горлистом тоже, но мальчик гордился тем, что мать наотрез отказалась отдавать его Нисстиру.

— Самцы заявляющие право на воспитание ребенка? Ни за что, — объявила она. — Это создает дурной пример.

Воспоминание о резком, по-армейски рубленом тоне матери вызвало улыбку на лице мальчика. Какая польза ему от книг? Чиндра не умела читать и писать, но у нее была своя собственная метка, которую знающие боялись.

Горлист прикоснулся к грубо сделанному кулону, спрятанному под туникой, провел по нему пальцем — это был маленький, плоский камушек, на котором он вырезал метку Чиндры. Для Горлиста амулет был так же дорог и прекрасен, как любой из самоцветов матроны.

Он протискивался сквозь столпотворение, растянувшееся около «Экзотических Грибов» Зимьяра. За гротом, в котором располагался базар, лежал лабиринт тоннелей, логовища монстров Подземья и возможные засады. Горлист бросился бежать сразу, как только выбрался из толпы; его мысли были заняты грядущими приключениями.

Без происшествий он добрался до грота, где тренировалась стража. Обойдя стороной главный вход, он вскарабкался по грубо обтесанным камням до маленькой пещеры, находившейся высоко над полем сражений. Там он проводил все свое выкраденное время, наблюдая за тренировками женщин.

Сейчас на поле дрались два солдата, двигаясь в тесном кольце. Его взгляд сразу выловил высокую, мускулистую фигуру женщины дроу, чья бритая голова блестела от масла и пота. Это была сама Чиндра. Другая женщина ценила красоту длинных, ниспадающих белых волос, но Чиндра отказывалась давать своим противникам преимущество возможности схватить ее за волосы.

Счастливый вздох слетел с губ Горлиста в то время, как он наблюдал за своей матерью. Т’сарлт часто ругал его за эту опасную привязанность.

— Сердце — коварное оружие, — некогда предостерег он. — Оно будет использовано против тебя, если ты будешь достаточно глуп, чтобы вверить его в руки другого дроу.

Горлисту не было дела до поучений наставника. Он боготворил в Чиндре все: ее свирепый взгляд во время битвы; мелодию, которую она напевала всякий раз, когда направлялась в таверну, и беспорядочные узоры шрамов на ее предплечьях. В один из тех редких моментов, когда у нее было хорошее настроение, Горлист спросил про шрамы и был вознагражден самым длинным разговором, какой они когда-либо делили с матерью.

— Спутанные как паутины Ллос, — сказала она гордо, показывая свои руки так, чтобы он мог лучше разглядеть ее боевые шрамы. — Ввяжись в поножовщину — и тебя обязательно поранят. Мастерство определяет как и где, и как глубоко. Ты научишься этому, если проживешь достаточно долго.

— А ты меня научишь? — спросил он с энтузиазмом.

Этот вопрос ее явно развеселил.

— А ты так желаешь пораниться, мальчик? Смотри и учись, и учись ждать. Остальное придет со временем.

В тот же самый день он впервые тайно пошел за Чиндрой на поле для тренировок. В конце концов, где еще найдешь место лучше, чтобы смотреть и учиться?

Горлист достал свои сокровища из трещины в стене: сломанный точильный камень и некогда ржавый серп, найденный в мусорной куче. Мальчик устроился удобнее и принялся шлифовать камнем тонкое, блестящее лезвие, поглядывая на битву из своего укрытия.

Двое воинов испытывали новое оружие — толстые перчатки, на концах которых были изогнутые металлические когти. Горлист наблюдал с замиранием сердца, как две женщины ходили по кругу и наносили удары. Женщина пониже замахнулась и нанесла свирепый удар Чиндре. Та успела уклониться и ответить быстрым встречным выпадом, ухватив руку соперницы. Она сжала кулак, позволив когтям противника впиться в собственную руку. Затем последовали когти Чиндры, которые исчезли в плоти ее соперницы.

Дроу пониже вскрикнула и ударила свободной рукой. Чиндра повторила захват, затем широко развела их переплетенные руки, дернув женщину к себе. Лбом она двинула по лицу дроу так сильно, что нос женщины превратился в кровавое месиво, а глаза ее закатились.

Чиндра держала хватку до тех пор, пока противница не сползла без сознания на каменный пол. После она по очереди сняла с себя перчатки, оставляя погруженные когти в плоти проигравшей. Она скинула с себя одновременно и перчатки, и женщину так же обыденно, как если бы она сбрасывала грязную одежду. Это был жест невероятного пренебрежения, и наблюдавшие за ней бойцы, выражая свое восхищение, издали рев и запрыгали на месте.

Шквал оваций свел Горлиста с ума. Подражая им, он прыгал на месте и кричал вместе с воинами, размахивая серпом над головой.

Когда овации стихли и проигравший боец потащился к целителям, Горлист рассмотрел свой маленький серп и к собственному удивлению и удовольствию увидел, что тот был заточен. Грубо сделанный, затупленный серп предназначался для сбора грибов, своими острыми краями внутреннего и внешнего изгиба. Хоть он не был желанным кинжалом мечты, но для начала вполне подходил.

«Возможно», — подумал Горлист с усмешкой, — «стоит опробовать лезвие на переплете дурацкой книги Т’сарлта».

С серпом в руке дроу спустился вниз по стене. Он неторопливо продвигался по каменному проходу, практикуя развязную походку, свойственную солдатам. Он уже подходил к дому, когда услышал едва заметный шорох из бокового туннеля — не пешего прохода, но зловонного среднего ответвления с крутым подъемом.

Похожие на крыс кобольды толпой хлынули из дыры. Этих двуногих ящеров было, по меньшей мере, семеро, и каждый почти такого же роста, как ребенок дроу. Радуясь легкой добыче, они подбирались ближе, оживленно тявкая между собой.

Горлист переставил ноги, бессознательно подражая бойцовской стойке матери. Один из кобольдов выскочил вперед, атакуя. Мальчик нырнул под цепкую руку первого кобольда и провел серпом по слабо защищенному чешуйчатому животу. В следующее мгновение он отскочил на шаг или два назад, сделал выпад, полоснув ближайшего кобольда по морде. Прежде чем изумленное существо смогло хоть как-то отреагировать, Горлист сменил направление клинка — и изогнутый конец впился в шею противника, разодрав дыхательные пути.

Кобольд упал, издавая булькающие звуки и скребя лапами по своему изрезанному горлу; а Горлист с боевым кличем, размахивая серпом в неистовом возбуждении, уже ринулся на следующего противника.

Стая кобольдов сделала то, что обычно делают кобольды, когда встречают неожиданное сопротивление: они бросились врассыпную, визжа проклятия. Горлист придавил ногой крысиный хвост одного из убегавших и ударил того по позвоночнику. Существо изогнуло спину в приступе агонии. Мальчуган схватил один из мелких рогов кобольда и, задрав тому голову, провел серпом по обнаженному горлу. Затем отбросив труп ринулся за остальными. Сделав рывок, он свалился сверху на одного из них — на того, кто в своей безумной надежде пытался совершить побег, но споткнулся о подобного себе.

Когда с резней было покончено, Горлист поднялся на ноги. Устало дыша, он прислонился к каменной стене. Впервые в своей жизни, он почувствовал полноту существования.

Однако чудесное боевое возбуждение быстро прошло. Горлист оценил ситуацию: его туника и руки были липкими от крови врагов, все мышцы и суставы болели. Поразительно, но его не задели ни зубы, ни когти, ни оружие кобольдов.

Едва ли не танцуя, Горлист вернулся в пещеру Чиндры. Наставник недовольно посмотрел на него, но, прежде чем он успел раскрыть рот, вошла Чиндра. Она глянула на Горлиста поначалу мельком и без интереса — а в следующее мгновение уже пристально и по-солдатски внимательно.

— Сколько на тебе твоей крови? — спросила она ребенка.

Горлист гордо вскинул подбородок:

— Ни капли.

— Чья же эта тогда? Надеюсь, не купеческого молокососа. У меня мало денег, чтобы заплатить цену за кровь.

— Это кровь кобольдов.

Ее алые глаза расширились от удивления.

— Мертвые кобольды в туннелях. Твоя работа?

В ответ он выставил напоказ свой окровавленный серп. Чиндра оскалила зубы.

— Богатый урожай! — ее радость была бурной. — Пять кобольдов! Как ты научился сражаться?

— Наблюдая за тобой.

Видя, что его слова угодили ей, он салютировал ей так, как часто видел это у солдат. Ее рука мгновенно ринулась к нему, как бросившаяся в атаку змея, и схватила его за запястье.

— Не так, — жестко произнесла она. — Никогда так не делай. Ни один мужчина не может салютировать или получить салютирование среди женской стражи. — Ее взгляд затуманился. — Но есть другие способы… — она внимательно посмотрела на него и отрывисто задала свой вопрос — Хочешь быть бойцом?

Он только и смог, что горячо кивнуть.

— Тогда ты будешь учиться тому же, чему и я. Пошли.

Широко шагая, она шла по рынку; за ней, как маленькая тень, следовал Горлист. Охватывавшее его волнение, уносило его за пределы восторженных детских мечтаний о приключениях — он так долго мечтал увидеть игровую арену — к удивительным и неожиданным возможностям. Чиндра была солдатом, само собой разумеется, это же было целью Горлиста. Но ее карьера началась с известности на гладиаторской арене. Он станет таким же знаменитым как и она, он пройдет по ее стопам, повторит ее путь от самого начала.

Горлист молча следовал за матерью по системе боковых тоннелей, которые были гораздо уже тех, что вели на арену для практики. Ему не нужно было объяснять почему: так было легче оборонять город, если бы какому-то чудищу удалось сбежать — или, коли на то пошло, если каким-то чудом гладиаторам удалось сколотить банду для общей цели.

Каменный коридор вывел их к арене. Это был огромный зал, окруженный рядами скамеек. Наверху пересекались узкие проходы. Горлист не уделил помещению особого внимания. Его глаза были прикованы к арене. Невероятные чудища — существа, никогда невиданные в тоннелях вблизи Чед Насада — бились и умирали здесь.

Так же, очевидно, как и гладиаторы дроу. Несколько бойцов лежало на окровавленном полу. Двое других рубили омерзительное существо с серой кожей, длинными конечностями и поразительной регенерацией. Отрубленная рука, скорчившись, упала на пол арены и тут же была позабыта. Разорванное плечо начало сращиваться. Появился росток плоти и превратился в пять серых лепестков. Те в свою очередь отрастили когти, которые изгибались и выгибались в то время, пока рука принимала форму.

— Я училась здесь, — сказала мать Горлиста, — и ты тоже будешь.

Радость наполнила сердце юного дроу.

— Я стану победителем в каждой битве, — пообещал он ей.

Она засмеялась и хлопнула его по плечу — это был солдатский жест, которым, по памяти Горлиста, она раньше не одаривала ни одного мужчину. Это был самый лучший момент в его юной жизни.

Чиндра внимательно оглядела воинов, стоящих в боевой позе и подняла свою руку в приветствии.

— Сливифар, Хозяйка Ринга!

Высокая женщина подняла голову, нахмурившись. Что-то в той дроу напомнило Горлисту о множестве змей, которых слепил воедино какой-то безумный маг. Ее белые волосы были заплетены в несколько косичек, и она носила с собой кнут с рукояткой из кости и плетью из кожи. Ее лицо было угловатым как у гадюки, а ее взгляд был по-змеиному безжизненным и бездушным.

Но она подняла руку в знак приветствия и зашагала к новоприбывшим. Она и мать Горлиста хлопнули друг друга по предплечью в бойцовском приветствии.

— Что привело Чиндру сюда? — спросила хозяйка ринга. — Пришла показать этим соплякам как надо драться?

— В какой-то степени, да, — ответила она, одним взглядом указав на ребенка рядом с ней.

Сливифар удивленно подняла свои брови:

— А это чей окровавленный молокосос?

— Это Горлист, сын Чиндры, — ответила его мать. — Он действительно окровавлен, но это не его кровь.

Хозяйка ринга провела пальцем по заляпанной тунике Горлиста, а затем пригубила его, будто пробуя кровь на вкус.

— Кобольдская?

— Семерых кобольдов, — гордо соврала Чиндра. — Порезаны на полоски серпом для грибов.

Расчетливый взгляд Сливифар скользнул по мальчику, после чего она обратилась снова к его матери и заметила:

— Ценный подвиг.

— Больше, чем просто ценный, — отозвалась Чиндра.

Они продолжали свой разговор в том же духе некоторое время. Скучающий Горлист подошел к перилам, чтобы понаблюдать за боем. Один дроу до сих пор боролся с серым монстром, он действовал настолько увлеченно, что даже не заметил, как обрубленная конечность подкралась к нему сзади. Длинные и узловатые пальцы схватили за лодыжку опрометчивого дроу. Боец завизжал от удивления и боли. Восхищенный Горлист насмешливо рассмеялся.

Чья-то твердая рука приземлилась на его плечо, и он почувствовал, как лакированные ногти впиваются в плоть. Сперва он подпрыгнул от удивления, затем состроил кислую мину. Его реакция и — что самое важное — его беспечность, была точно такой же, как у того дроу с арены; это задело его самолюбие.

— Тролль, — сказала Сливифар. — Хороши для тренировки. Его раны заживают также быстро, как наши юнцы могут резать, и он поедает тех, кто проиграл.

Горлист раздраженно пожал свободным плечом. Ему какое дело?

Его мать рассмеялась и сказала:

— Видишь? Он не боится.

Сливифар развернула его лицом к себе и ее алые глаза, как два пламени, лизнули его.

— Он будет бояться, — пообещала она.

Не поднимая головы, она бросила маленький кошелек Чиндре, которая ловко поймала его. Она отдала честь хозяйке ринга и неторопливо отправилась к выходу. Горлист поспешил было за ней, но рукоятка плети Сливифар больно ударила его по животу, выбив из его тела воздух.

— Теперь ты мой, — сказала она. — Ты слушаешь и выполняешь мои приказы. Понял?

По правде говоря, он не понимал. А потом Чиндра начала насвистывать трактирную песенку. Троица рабов-гоблинов, почувствовав ее хорошее настроение, протянули ей руки в назойливом прошении милостыни. Она порылась в маленьком кошельке, кинула попрошайкам монету и исчезла за углом, даже не оглянувшись.

— Она продала меня, — вымолвил он, его голос был сиплым шепотом. — Тебе.

— Сорвала больше, чем ты стоишь… пока что.

Горлист заметил ее плотоядный взгляд и, не смотря на свой юный возраст, он понял, что это означает. Он вернул ей оценивающий взгляд, позволяя ей увидеть свою ненависть и ярость. Сливифар закинула свою голову и рассмеялась, ее смех был полон темного удовольствия.

— О, ты окупишь свою цену и даже больше, чем окупишь! Иди за мной, моя маленькая приманка для тролля.

Он последовал за ней, ведь иного выбора у него не было. Пока он шел, он сорвал кожаный шнурок со своей шеи и бросил камень, на котором была изображена метка Чиндры, на неровный пол. Моргая по-странному влажными глазами, Горлист запретил самому себе посмотреть, куда упал камень.

Его мать не обернулась, не обернется и он.

Год Паутины Сновидений (1323 по летоисчислению долин).

Прошли годы. Горлист вырос и стал таким же рослым и крепким, какой была Чиндра. И он сдержал обещание, которое дал в день, когда его мать продала его в рабство: он выигрывал каждый бой.

Он следовал своему угрюмому обещанию, пока упражнялся с Мурдинарком, партнером по тренировке и ближайшим существом, которое он мог бы назвать другом.

Как было у них по обыкновению, они разминались в схватке с посохами. Горлист встретил яркие, стремительные атаки Мурдинарка точными движениями и ответил проворными встречными ударами, которые в большинстве случаев пробили защиту друга. Горлист был лучшим бойцом, но толпа любила Мурдинарка. Он полагал, толпа приходила не для того, чтобы посмотреть, как дерется Мурдинарк, а чтобы посмотреть, как он истекает кровью. Сам Горлист гордился тем, что никогда не был ранен, что он был безупречным в бою. Непобежденным.

В этот самый момент, когда он раздумывал над этим, Мурдинарк разъединил свой посох на две укороченные палки, на конце каждой был металлический крючок. Он поднял обе палки, поймал надвигающийся удар Горлиста в перекрестной защите, затем резко широко развел свои руки. Крючки разрезали посох Горлиста с легкостью, подобно тому, как нож проходит по маслу. Верхняя часть со стуком упала на каменный пол, и Мурдинарк пинком отшвырнул ее в сторону.

— Тайное оружие. Молодец, — признал Горлист, приводя свой укороченный посох в защитную позицию.

— Твой посох тоже так может. Тебе просто надо знать, как его использовать.

— И когда же ты собираешься поделиться этой информацией со мной?

На лице Мурдинарка появилась сияющая, самодовольная ухмылка:

— После того как выиграю, конечно.

Он бросил в сторону разделенный посох и вытащил короткий меч из ножен. Горлист последовал его примеру, но, к его удивлению, высокий дроу резко выкинул назад свою руку и швырнул клинок в полет.

— Кзипан-детарза! — выкрикнул он.

Невидимая рука вырвала меч из хватки Горлиста. Вращаясь, он полетел прочь, к клинку Мурдинарка. Два меча столкнулись друг с другом, после чего упали на каменный пол.

Заинтересованный Горлист подошел поближе. Мечи лежали друг на друге, как тела из общественной усыпальницы. Он нагнулся, чтобы поднять свой меч. Клинок Мурдинарка приклеился к его собственному, как будто эти два меча приварили вместе.

Перевернув склеенные клинки, он заметил выгравированный узор — жуткий рисунок изображавший скелетов сплетенных в посмертной оргии. Гравировка на металле имела едва заметное голубоватое свечение.

— Это магнетическая руда, найденная на нижних уровнях Пещеры Друмлочи? — спросил он.

Мурдинарк ответил ухмыляясь:

— Хорошая догадка, особенно для того, кто никогда не выходил из Чед Насада.

В его словах содержалась легкая насмешка. Бойцы, победившие на арене, в награду получали определенные привилегии: поход на рынок, посещение таверн и фестивалей, даже редкие набеги на поверхность. Горлист предпочитал использовать право победителя на отказ от женских ухаживаний, поэтому он пропустил подначку и продолжил изучать меч.

— Откуда это у тебя? — спросил он.

— Мне его подарила Сливифар. Сегодня утром, — ответил Мурдинарк, подмигнув.

Волна отвращения наполнила Горлиста:

— Как ты можешь выносить эту двуногую змею?

Второй дроу пожал плечами:

— Ради наград и удовольствий.

Взгляд Горлиста упал на предплечье друга, на котором находилась стилизованная метка.

— Удовольствий вроде ходить как самец рофа с выжженным клеймом? — поинтересовался он.

— У тебя тоже появится метка, знаешь ли, — ответил Мурдинарк, но улыбка исчезла с его лица. — После твоего первого проигрыша.

— Я ни разу не проигрывал, — напомнил ему Горлист, — и не собираюсь проигрывать.

Его друг оглянулся, чтобы убедиться, не подслушивают ли их, потом наклонился и тихо сказал:

— Тогда тебе лучше спуститься в загон для монстров.

Этот совет привлек внимание Горлиста. Сливифар всегда отличалась скрупулезностью и экономностью в вопросах покупки нового и экзотичного существа для арены.

— Что на этот раз? — спросил он, старательно напустив на себя скучающий вид — чувство, которое на данный момент он не ощущал. — Монстр издалека? Еще один драйдер?

— Дракон. С поверхности.

Некоторое время Горлист стоял, молча уставившись на приятеля. Мурдинарк подтвердил невероятные новости кивком головы. Без лишних слов Горлист зашагал к загонам.

Найти дракона было не сложно — создание с Поверхности требовало больше света, чем обитатели Подземья. Вдоль коптящих, закрепленных в стене факелов дроу проследовал к ярко освященной яме. Когда его глаза привыкли к свету, он не смог сдержать скептический смешок. Дракон был молодняком, не больше двадцати футов роста. Его ярко-зеленая чешуя явно была достаточно мягкой, чтобы пронзить ее столовым ножом. Пока Горлист наблюдал, мимо него проскочила крыса. Дракон сделал вдох, заряжая свое дыхательное оружие. Вместо ядовитого газа, он выдал шипящий звук и немалое количество зловонного плевка.

Горлист усмехнулся. Что Сливифар ожидала от существа? То, что оно утопит его в слюне?

Он вернулся в свою комнату, чтобы сменить одежду к обеду — и выкроить время для изучения новой находки Сливифар. К его удивлению, там его поджидал Нисстир.

Родитель был строен и грациозен, с длинными волосами необычного медного цвета и достаточно красивыми чертами лица, чтобы привлечь внимание женщин. Однако его рост и сила не дали бы ему долго продержаться на арене. Вопреки всему, Горлист не жалел, что сам был больше похож на мать.

— Я разговаривал со Сливифар, — сказал маг без каких-либо приветствий и вступлений. — Она тобою недовольна.

— Как Сливифар относится ко мне, волнует меня меньше всего, — ответил ему Горлист.

— Придержи свой надменный язык, мальчишка! Без благосклонности хозяйки и без магии как ты собираешься выжить в этом месте?

— Не магия помогала мне выживать все эти годы здесь. А это. — Горлист извлек меч своей матери, который он выиграл в схватке и забрал с ее мертвого тела.

— Тебе понадобится более коварное оружие, — заметил Нисстир. — До меня дошли слухи о твоей предстоящей схватке. Драться с драконом дело не пустяковое.

— Это просто молодняк, — Горлист презрительно усмехнулся.

— Не следует пренебрегать драконом. Даже детеныши очень хитры и изворотливы.

— Единственное оружие, которым зверь обладает — зубы и когти. Детеныш слишком мал, чтобы использовать свое дыхание.

— Может показаться, что так, — согласился Нисстир, — но драконы волшебные существа. Сложно распознать имеют ли они дополнительную магию в себе или нет.

Горлист начал осознавать.

— Значит, Сливифар могла заколдовать монстра, чтобы тот выглядел гораздо моложе чем есть?

— Вполне возможно. Жди встречи с главным оружием дракона — его дыханием. Оружие красного дракона — огонь.

Горлист с недоумением нахмурил брови:

— Но дракон был зеленым. Я сам видел.

— Я не сомневаюсь, что ты видел зеленого дракона, — сказал Нисстир, — но ты будешь драться не с ним.

— Объясни, — потребовал Горлист.

— Есть разные способы выкрасть чьи-то тайны при помощи магии. Я выкрал у Сливифар тайну о двух драконах: зеленом и красном. Зеленый дракон — тайна, о которой ты должен был узнать. Всегда существует дополнительный обман, которым будет иллюзия малоопытности незрелого дракона и отсутствие опасности от его дыхания. Несомненно, Сливифар ожидает, что ты разгадаешь этот коварный прием. Она хочет, чтобы ты подготовился к битве против дракона, дышащего газом, а на самом деле выставит на арену дракона, дышащего огнем.

Горлист обдумал слова мага. Они имели смысл, учитывая источник «тайны». В конце концов, Мурдинарк же не просто так получил новое оружие.

— Ты уверен? — спросил он.

— Там, где замешаны дроу и драконы, никогда нельзя быть уверенным наверняка. Сливифар не пожалела ни сил, ни денег, чтобы привести драконов с поверхности. Она уверена, что ты проиграешь.

— Откуда тебе это известно?

Нисстир сдержано улыбнулся и ответил:

— Она заключила сделку со мной. Моя награда, если ты выиграешь — твоя свобода.

— Я выиграю.

— Конечно выиграешь, ведь ты тоже схитришь.

Прежде чем Горлист мог запротестовать, Нисстир вытащил из кармана маленькую хрустальную вещь: изумительно исполненную, миниатюрную голову дракона и заполненную внутри сверкающим и переливающимся порошком.

— Здесь содержится порошок, который потушит драконье пламя. Брось это в открытую пасть дракона, если тот соберется дыхнуть огнем.

Воин рассмотрел объект с неприязнью на лице и сказал:

— Я не люблю использовать магию.

— Могу заверить тебя, Сливифар не будет столь добросовестной. В сущности, у нее вообще совесть отсутствует. — Нисстир закатал длинный рукав, демонстрируя изящную руку, на которой был выжжен личный знак Сливифар. Отвращение наполнило Горлиста, чувство усугубилось, когда он заметил борозды на коже мага. Старая рана излучала слабое свечение, говорящее о сильной и без сомнения болезненной магии.

— Перо с неугасаемой кислотой, — сухо прокомментировал Нисстир. — Наказание за мою попытку выкупить твою свободу сразу после того, как тебя продала мать. Ты можешь ожидать этого или еще чего похуже, если проиграешь в этой схватке.

— Я не собираюсь проигрывать.

— Никто не собирается, — резко перебил его маг. — Но тот, кто не собирается выиграть, тем не менее, тоже проиграет. Если ты проиграешь эту битву, она сделает из тебя своим парздиамо. Поверь мне на слово, это незавидная судьба.

— Ты свободен думать так, как хочешь, отец. — Горлист усмехнулся. — Возможно, от тебя она тоже родила сына?

Холодная пелена покрыла глаза Нисстира — такое выражение лица Горлист видел у многих соперников, когда точный удар прерывал биение сердца.

— Дочь, — сказал маг кратко. — Ты дрался с ней и убил ее в самом начале своей карьеры.

Нечто похожее на сожаление охватило молодого бойца.

— Я не знал.

— Когда тебе это стало известно, видишь ли насколько маловажна эта информация? — сказал Нисстир, в его голосе звенело окончательное решение, что тема разговора завершена. Он передал Горлисту хрустальный череп, затем вытащил бутылочку.

— Ты носишь меч Чиндры, — сказал он, — и значит знаешь, что каждый победитель со временем падет. Если тебе не удастся победить дракона, выпей этот яд. Тебе он не повредит, но через несколько часов, после того как Сливифар овладеет своим предметом вожделения, она умрет в муках и никто не будет знать почему.

Горлист принял оба предмета и сказал:

— С такой картиной в воображении я почти жалею насчет своей грядущей победы.

— Твоя гордыня укрепит твою руку, — проговорил Нисстир, — но помни, каждый дроу использует секретное оружие. Мудрый боец использует свое, а также своих врагов.

Какое-то время боец разглядывал Нисстира, ожидая от того пояснения неясному совету. Вскоре до него дошел смысл слов. Его губы скривились в подлую, загадочную улыбку. Возможно, все-таки магия может быть полезной.

— До Чиндры никогда бы не дошел смысл такой тонкой мести, — заметил маг.

Молодой воин в ответ мрачно улыбнулся:

— И что? Кто такая эта Чиндра и кто она мне?

Когда наступил день боя, Горлист воспользовался лишь помощью Мурдинарка при подготовке. Его друг тщательно подрезал до самого основания волосы Горлиста и затем помог ему надеть кожаный доспех. Мурдинарк проверил остроту оружия Горлиста и вложил их в ножны, прикрепленные к предплечью, сапогам и поясу бойца. Все это время он спокойно выдавал секреты Сливифар.

— …дрессировщики говорят, что основное оружие драконов — зубы. Его лапы тебя не достанут. Избегай укуса дракона и тебе все удастся.

— …ему подрезали крылья, чтобы тот не летал, так что тебе не нужно бояться когтей на крыльях…

— …лучше тебе взять этот свиток с заклинанием купола свежего воздуха на тот случай, если дракон выдохнет ядовитое облако…

— Достаточно, Мурдинарк, — наконец сказал Горлист.

Он выдавил улыбку и протянул руку для рукопожатия. Мурдинарк обхватил его ладонь своими; улыбка приятеля застыла, а глаза распахнулись.

— Да чтобы я стал драйдером, чуть не забыл! — он порылся в своей сумке и достал оттуда пару перчаток. Он раскрыл одну, протянутую Горлисту, и сказал: — Высококачественная кожа, великолепная хватка. Они принадлежат Сливифар, — он тихо посмеялся. — Я подумал, тебе понравиться носить их до тех пор, пока ты не обзаведешься перчатками из кожи дракона.

Горлист присоединился к тихому, злорадному смеху дроу и надел перчатки. Удерживая одну руку на эфесе меча Чиндры, он развязной походкой вышел на арену. Одобрительный вой толпы приветствовал его. Зал был полон.

Дымящиеся чаши окружали арену и гоблины-рабы следили за количеством угля. Горлист успел заметить Нисстира на трибуне до того, как темный дым из чаш не начал подниматься, скрывая зрителей. Так как Горлист не мог понять предназначение дымящихся чаш, их присутствие вызвало у него тревогу.

Затем врата открылись, и дракон рысью вбежал на арену. Это был, как предсказывал Нисстир, красный дракон, значительно массивнее молодого зеленого.

Горлист бросил гневный взгляд на врата арены.

Мурдинарк на языке жестов дроу просигналил: «Я не знал. Клянусь».

Воин усмехнулся и повернулся обратно, чтобы встретиться со своим противником. Он извлек меч Чиндры…

…который сразу вылетел из его рук.

Меч со звонким ударом приклеился к синему металлическому щиту, висящему на стене щиту.

— Ух, хорошо продумано, Мурдинарк, — спокойно произнес Горлист.

Он не ожидал, что его друг мог иметь магнитный меч, чей эфес был схожим с мечом Чиндры.

Он вытащил другой клинок из ножен, закрепленных за спиной; этой перевязью Горлист занимался сам, потому и мечу этому он доверял.

А потом яркая вспышка ударила по глазам, и его самоуверенная ухмылка превратилась в гримасу боли.

Ужасный свет заполнил арену, подобный яркому солнцу, которое обрывало радостную резню поверхностных рейдов и заставляло темных эльфов бежать обратно в темные пещеры. Внезапно Горлист осознал, для чего предназначались чаши, расположенные по периметру арены. Толпа сидела в комфортной тени, наблюдая за битвой через фильтрующий дым, поднимающийся из заколдованных жаровен. Ему же придется драться почти в условиях дневного солнечного освещения.

Да будет так.

Горлисту пришлось собрать всю силу и волю, чтобы вытерпеть проклятое освещение. Он не падет из-за света, боли или предательства. Слезы ручьем потекли из глаз, но он даже не сощурился. Он издал рев, отразившийся от стен пещеры.

Несколькими мгновениями позже Горлист осознал, что к нему присоединился чужой рев. Галдеж толпы перешел в тихое предвкушение. Рева дракона — даже такого детеныша с тонкой чешуей — было достаточно, чтобы вызвать благоговение даже у капризной публики.

Горлист протер ладонью слезящиеся глаза и с трудом сосредоточился. Свет играл на кроваво-алых пластинах, заставляя их сиять подобно мстительным солнцам. А монстр наступал. Он двигался как ящер, волнообразно, но было в этом движении нечто, напоминавшее, что существо было нездешним: хищная грация, обещание неожиданной атаки. Впечатление усиливали крылья, высоко растопыренные и изогнутые, в любой момент готовые к полету. Существо прошипело как кошка, демонстрируя острые как кинжал зубы.

Но следующая атака дракона не имела ничего общего с зубами или когтями. Его длинный, алый хвост, словно плеть жрицы, хлестнул в сторону Горлиста. Дроу проворно отскочил, дракон оказался быстрее. Сильный удар настиг воина в воздухе и отбросил в сторону. Горлист перекатился, чтобы смягчить падение, и быстро поднялся на ноги.

Он поднял меч и ринулся в атаку. Дракон поднял бронированную лапу, якобы принимая удар, затем сделал ловкое круговое движение, жутко похожее на прием, используемый фехтовальщиками для того, чтобы обезоружить противника — при условии, что оппонент слишком нетвердо держал оружие в руке.

К удивлению Горлиста эта тактика сработала. Его меч вылетел из рук. Когда дроу нырнул, уворачиваясь от следующего удара драконьей лапы, он быстро провел перчаткой по своей щеке. Кожа была щедро обмазана маслом. В таких перчатках он никогда бы не смог надолго удержать меч в руках.

Он отскочил назад, стаскивая перчатки, внутри него все кипело от предательства и задетой гордости. Дракон знал слабости Горлиста. Ведь монстр обезоружил его — трюк, который еще ни один дроу не сумел провести против Горлиста.

Дракон наступал. Горлист сорвал щит со стены и защитился им от надвигающегося удара, но коготь без проблем пробил толстую кожу. Горлист в ответ ударил щитом по морде дракона — и лишившийся зубов монстр, выплюнул их на арену.

Взревев от боли и яростного гнева, дракон пришел в бешенство и встал на задние лапы. Алые нагрудные пластины сдвинулись, когда монстр втянул воздух, готовясь воспользоваться своим смертоносным дыханием. Уверенный в магии отца, Горлист швырнул маленький хрустальный бутылек в открытую пасть.

Дракон выдохнул, испуская клубы дыма. Из пасти монстра вышел не дым затушенного пламени, но облако отвратительно пахнущего газа.

Горлист зашатался: его мучила тошнота и удушье. Слезящимися от света глазами он успел различить огромную, алую массу, приближавшуюся к нему. Воин потянулся за кинжалом, но нашел, что тот был крепко-накрепко привязан к ножнам.

Тихо проклиная новое вероломство, Горлист откатился в сторону, успевая схватить окровавленный зуб. Не теряя ни мгновенья, воин резанул кожаный ремень, выхватил кинжал. Он вслепую сделал резкий выпад, когда огромная туша обрушилась на него, унося его во мрак.

Горлист проснулся в странной тишине, прерываемой пронзительным звоном в ушах. Он тряхнул головой, чтобы избавиться от звона и тут же пожалел об этом. Тошнота подкатила к горлу. Сильные руки помогли воину сесть и поддержали его, пока он чувствовал тяжелое недомогание.

Когда тошнота прошла, Горлист осознал, что он до сих пор находится на арене. Зрительские места опустели. Дракон лежал мертвым, и рукоять длинного кинжала торчала меж двух грудных пластин. Лицо Горлиста пронзила жгучая боль, и он заметил, что весь залит кровью.

— Чья это кровь? — пробормотал он, указывая на красные пятна. Перед ним показалось знакомое лицо: узкое, лисье и обрамленное густыми волосами цвета меди.

— Не твоя и не дракона, — ответил Нисстир.

— Чья же тогда?

— Если встанешь, я покажу тебе.

Горлист кивнул и позволил Нисстиру поднять себя на ноги. Оцепенение вскоре прошло, и он с облегчением заметил, что не имеет серьезных ран. При помощи Нисстира он подошел к громадному трупу.

— Посмотри на нагрудник, — указал маг.

Горлист посмотрел: чешуя была покрыта алыми пятнами, а под этим ярким цветом проглядывался совершенно другой.

— На самом деле это был зеленый дракон, перекрашенный так, что в ярком солнечном свете казался красным, — сказал Нисстир с явной досадой. — Я не верил, что Сливифар перехитрит меня.

— Значит, порошок, который должен был погасить пламя красного дракона, никак не повлиял на клубы газа?

— Эффект был небольшим, к счастью. Иначе ты бы был уже мертв. Я полагаю, тебе помог магический дым, который не позволял ядовитым испарениям просочиться за границы арены и защищал толпу. А Сливифар умна… — Нисстир заключил подавленно. — Свет одновременно исполнял три роли: помехи для тебя, маскировки истинной сущности дракона и обманчивого объяснения фильтру яда.

Горлист кивнул, устало воспринимая новость.

— Мое лицо, — вымолвил он, прикасаясь к пылающей от боли щеке.

— Боль пройдет, — заверил его Нисстир, — но вот шрам останется. Я позволил себе вольность подарить тебе волшебную татуировку, которая будет светиться разными цветами — невидимая для всех глаз, кроме дроу — которые будут отвечать цвету любого дракона поблизости.

— Татуировка? — повторил Горлист, находя эту идею страшно привлекательной. Иметь шрамы было недопустимо, но магическая татуировка, отмечавшая его как убийцу драконов? Ее он мог бы носить с гордостью.

— Пусть это будет напоминанием для нас обоих. Драконы — коварные чудовища, но их сущность можно узнать и их действия легко предопределить. Однако эта истина не распространяется на наших самых опасных врагов — самих дроу. Нам теперь опасно оставаться в Чед Насаде.

Горлист ответил саркастичным смешком.

Его отец резко отмахнулся от сарказма и сказал:

— Я без клана, что делает меня легкой добычей для любого. Как только ты покинешь стены этой арены, ты оставишь за собой защиту, которой располагают успешные гладиаторы. Но не думай, что гнев Сливифар не будет тебя преследовать.

— Но куда мы направимся? В дикое Подземье?

— В огромный мир, — ответил Нисстир. — Там есть другие мужчины вроде нас, другие места, которые мы сможем посетить и другие боги, которым мы может поклоняться.

Последние богохульные слова поразили Горлиста, словно удар под дых, но мысли о новых возможностях его опьяняли. Он еще стоял в безмолвном молчании, когда к нему подошел Мурдинарк с поднятыми руками в знак примирения или капитуляции. Незаметно Горлист собрал горстку драконьих зубов и положил среди них пузырек с ядом. Сжав руку в кулак, он разбил пузырек и пропитал резцы ядом.

— Горлист, клянусь, что не знал об этом. Сливифар…

Горлист резко вскочил на ноги, врезался в Мурдинарка и, протащив его несколько шагов, припечатал к стене арены. Горлист надавил локтем на горло предателя, едва позволяя тому дышать. Свободной рукой он воткнул драконий зуб в плечо Мурдинарка.

— Это за меч из магнитного металла.

Он пронзил зубом ноздрю Мурдинарка.

— Это за удар хвостом.

Другой зуб пришелся в живот дроу.

— А это за тайком привязанный кинжал.

У Горлиста оставалось еще несколько обид и достаточно драконьих зубов, чтобы подробно и выразительно их перечислить. Когда остался последний зуб, он поднес его к лицу Мурдинарка, готовясь всадить его тому в глаз.

После коротких раздумий, он отпустил тяжело дышащего воина и отбросил зуб в сторону.

— Каждый дроу имеет тайное оружие, — сказал он тихо, — и ты был оружием Сливифар. Ни один воин не переплавляет меч только потому, что он был использован против него. Пойди к Сливифар и скажи ей, что я вернусь на арену через десять дней. Я вызываю ее на бой и я убью ее, как некогда убил Чиндру.

Он бросил беглый взгляд на Нисстира, который едва заметно кивнул ему в знак одобрения. Каждый дроу имеет тайное оружие. Горлист использует оружие Сливифар против нее самой. Он презрительно пнул отравленного ядом дроу в последний раз и пошел за своим отцом подальше от арены, подальше от Чед Насада.

И он ни разу не оглянулся.

Content

Элейн Каннингем
ДРАКОН ГОРЛИСТА

РАССКАЗ