Пол С. Кемп

КОРОЛЕВСТВА ТЕНЕЙ

РАССКАЗЫ

СЛИШКОМ ДОЛГО ВО ТЬМЕ

Год 3520 по исчислению Нетерила (Год Разорванных Сетей, — 339 ЛД).

Зоссимус смотрел с восхищением, как могучий ястреб, перестав внезапно кружить в вечно сумеречном небе Шейда, стал стремительно пикировать вниз. Белка, скакавшая по газону с буйной растительностью во внутреннем дворе виллы, слишком поздно почувствовала грозившую ей опасность. Несчастный грызун жалобно пискнул, когда когти хищника вонзились в его маленькое тело. Смерть была быстрой, но, несомненно, болезненной.

Зоссимус, сидя на любимой скамье у зеркального пруда, одобрительно кивнул, когда ястреб начал поедать свою добычу.

— Отличная работа, маленький охотник.

Смерть должна всегда настигать свою жертву неожиданно, будь то добыча или враг. С годами Зоссимус хорошо усвоил этот урок. Его усвоили все главные маги города. Соперничество Шейда с нетерийскими летающими городами-побратимами подвигло его чародеев на поиски более необычных источников магии и более неожиданного магического оружия. Совсем недавно после долгого изучения записей архимага Тени они узнали о новом источнике и сразу же стали им пользоваться. Магия черпала силу не из Плетения, а из Теневого Плетения, как назвали этот доселе неизвестный альтернативный источник магической энергии. Чародеи Шейда пока не знали всех его возможностей — знали только, что он связан с непредсказуемыми силами Плана Теней.

Чтобы удобнее черпать эти силы, а также для дальнейшего изучения Теневого Плетения, Двенадцать Принцев Шейда переместили город на границу между Фаэруном и Планом Теней, между светом и мраком. Вечно окутанный серыми тенями, город уже многие годы не видел яркого света фаэрунского солнца. Зоссимуса не беспокоила жизнь в постоянной темноте, он считал это небольшой ценой за магическое превосходство Шейда над другими городами. Однако Дженна думала иначе.

Его возлюбленная ненавидела темный город и давным-давно покинула бы его, если бы не Зоссимус. При первой возможности она просила мага, чтобы он перенес их на залитые солнцем равнины внизу, где она смеясь бегала по траве среди благоухающих цветов. Зоссимус улыбнулся, вспомнив ее длинные волосы, которые блестели на солн…

Внезапно, без предупреждения, привычное ощущение Плетения исчезло. Ястреб с криком поднялся в воздух, бросив на траве окровавленные останки.

Зоссимус почувствовал, как внутри него образовалась пустота. Где-то в глубине он все еще ощущал присутствие Теневого Плетения, но исчезновение обычного Плетения, главного источника его магической силы, лишило чародея половины его сущности. Заклинания, заготовленные сегодня утром, стерлись из памяти — начисто. Зоссимусу хотелось закричать, но он мог лишь задыхаясь хватать воздух разинутым ртом. Уши заполнил рев, в висках застучало, мозг словно жгли раскаленные угли. Маг упал на колени и обхватил руками голову, пытаясь оторвать ее, чтобы умереть и тем самым прекратить невыносимую боль, и чтобы заполнить пустоту забытьем.

Магические чары, следившие за растениями во внутреннем дворе, хлопнув, исчезли. В изысканном фонтане в виде горгульи перестала течь вода, постоянный круговорот которой поддерживался магией. Летающие конструкции-стрекозы, рубиновая и изумрудная, — Зоссимус так долго над ними трудился, чтобы преподнести в качестве подарка Дженне — безвольно упали на газон. Искусственный свет волшебных стеклянных сфер погас. Внезапная догадка осенила Зоссимуса, он понял: вся магия Фаэруна, источником которой являлось Плетение, исчезла. А это значило — вся магия, за исключением экспериментальной теневой, которую практиковали только в Шейде.

«Почему?» хотел он крикнуть, но из груди вырвался лишь низкий стон.

Летающая вершина горы под его ногами, на которой был построен Шейд, стала падать на землю. Желудок Зоссимуса подпрыгнул, и все, что он съел сегодня на обед, подкатило к горлу. Яркие, пестрые птицы, сидевшие на деревьях и папоротниках во дворе, разом встрепенулись и взлетели — как крылатые крысы, бегущие с тонущего корабля под названием «Шейд». По всему городу раздавались крики и вопли. Они были слышны даже в уединенном внутреннем дворе Зоссимуса. Казалось, весь город кричит в один голос. Шейд падал…

Зоссимус, парализованный болью и страхом, ждал удара, который убьет их всех.

Через несколько ужасных мгновений падение замедлилось, а потом и вовсе прекратилось. Зоссимусу, все еще находившемуся в шоке, понадобилось какое-то время, чтобы понять, что произошло.

Теневая магия! Исчезновение Плетения не повлияло на Теневое Плетение. Двенадцать Принцев, должно быть, обратились к нему, чтобы спасти Шейд, чтобы не дать ему разбиться об землю. Думая об этом, Зоссимус мысленно видел другие летающие города Нетерила, которые устремились к земле, когда магия, позволявшая парить в воздухе, исчезла. Они погибнут под яркими солнечными лучами, в то время как Шейд спасется в вечном сумраке — благодаря вечному сумраку. Другие летающие города, когда-то яркие свидетельства устрашающего могущества нетерийских магов, превратятся в грандиозные гробницы для десятков тысяч.

Город снова начал падать, на этот раз медленнее. Испытываемое Зоссимусом чувство удовлетворения испарилось. Ведь Теневое Плетение могло и не годиться для полетов. Зоссимус догадывался, что даже сейчас во Дворце Наивысших Двенадцать Принцев пытаются выжать из этого источника как можно больше теневой магии для удержания Шейда в воздухе.

У них не получалось.

Зоссимус старался не паниковать. Он бы присоединился к ним, если бы мог: привел бы в порядок свои мысли, стойко перенес потерю Плетения и прибавил к их усилиям свое немалое магическое мастерство. Но заклинание телепортации пропало, когда Плетение было разрушено. Чтобы пересечь город пешком, понадобится полчаса. К тому времени, когда он доберется до дворца, судьба города уже будет решена.

Шейд продолжал падать, наращивая скорость. Еще какая-нибудь тысяча футов, и все будет кончено. При столкновении с землей погибнут все, если не от удара, то от его последствий. Вершина горы, на которой стоял Шейд, имела неровное основание, и даже если удастся значительно снизить скорость падения, приземление не будет мягким. Вершина повалится на один бок, и жители окажутся погребенными под тяжелой лавиной домов и стен.

Зоссимус почувствовал непреодолимое желание увидеть Дженну. Если ему суждено умереть, он умрет рядом со своей возлюбленной.

— Дженна…

Внезапно с юга донесся крик, заглушивший его голос, — вопль восторженного триумфа, громкий как десять циклонов Козаха. Его сила тяжелой кувалдой ударила по Шейду, заставив город накрениться подобно смытому грузу на волнах небесного океана. Зоссимуса охватил страх, он упал лицом в траву и выругался. Он узнал этот голос… Карсус.

— Мистрил! Твоя сила стала моей! — гремел Карсус, голос его отдавался эхом в небесах.

Шейд выпрямился, но продолжал снижаться. Зоссимус поднялся на четвереньки.

— Карсус, надменный осел, — процедил он сквозь зубы.

Он нисколько не сомневался, что это конец света, и что Карсус имеет к нему непосредственное отношение.

В небе снова загрохотал голос Карсуса, но на этот раз Зоссимус различил лишь рыдания и беспредельное отчаяние.

Крик резко оборвался. Мир, казалось, затаил дыхание и молча ждал. Но ничего не последовало.

Шейд продолжал падать.

Зоссимус захотел обнять Дженну. У него, возможно, еще есть сотня ударов сердца. Он вскочил на ноги и помчался к вилле. С окна на втором этаже бешено хлопая крыльями слетела маленькая фигура. Плиансис, фамильяр Зоссимуса, несся стрелой, выпущенной из лука, — размытое пятно зеленой чешуи и мембранных крыльев.

Не сумев вовремя затормозить, испуганный маленький квазит врезался в живот Зоссимуса, запутавшись в просторном одеянии. Человек и демон повалились наземь. Плиансис заверещал высоким голосом, выкрикивая ругательства:

— Черт бы тебя побрал, пурпурная гадость! Я разорву тебя на лоскутки, жалкая мантия! Как смеешь ты оскорблять Плиансиса Могучего?!

Зоссимус схватил маленького демона за левую ногу и вытащил его из складок одежды.

— Хватит!

Квазит продолжал порхать в его руке. Метнув последний злобный взгляд красных глаз на мантию, демон одарил Зоссимуса своей самой обаятельной зубастой улыбкой.

— Ладно, босс. Я ведь несерьезно. Эм-м, поосторожней с ногой.

Зоссимус отпустил Плиансиса и встал. Квазит парил перед его лицом чешуйчатой клыкастой колибри, требующей к себе внимания.

— Босс…

— Не сейчас, Плиансис, — отмахнулся чародей и поспешил к вилле. А город все падал. Он чувствовал это. Если бы у них с Дженной были крылья, как у Плиансиса…

Плиансис летел рядом не отставая. Клыкастый рот демона двигался так же быстро, как его крылья.

— Что происходит, босс? А? Я не могу даже телепортироваться. Что-то случилось с кольцом. Вот смотри!

Зависнув в воздухе, Плиансис скукожился и стал усердно пытаться… что-то сделать. Прилагая усилия, он зажмурил глаза и сжал свои маленькие кулачки.

— Уф… уф…

Зоссимус рассмеялся бы, если бы не конец света. Вся магия исчезла, а Плиансиса заботит только его любимая игрушка, вдруг переставшая работать.

— Видишь, босс? Ничего! Вообще ничего! Я бы не смог переместиться, даже если бы захотел. Точно говорю!

Зоссимус остановился, сгреб фамильяра и, прищурившись, спросил:

— Где Дженна?

— Что? Кого это волнует? Я здесь, и мое кольцо не работает!

Зоссимус знал, что квазит недолюбливает Дженну, или вернее, ему не нравилось, что Зоссимус уделяет ей внимание, но сейчас на подобные глупости не было времени.

— Где?!

Плиансис, должно быть, почувствовал его гнев. Крылья квазита поникли. Облизав клыки раздвоенным языком, он сказал:

— Она в гостиной.

Зоссимус отпустил фамильяра и понесся к вилле. Тот перелетел через его голову.

— Но, босс, она тебе не нужна. Ты что, не слушал меня? Я не могу телепортироваться! Что-то случилось с моим кольцом!

— Я сказал, не сейчас, Плиансис!

— Но, босс…

Зоссимус не останавливаясь пихнул маленького демона в грудь. Плиансис отлетел, разразившись писклявым потоком разнообразных эпитетов, потерял равновесие и шлепнулся на газон.

Зоссимус бежал дальше. За спиной он услышал негодующий возглас Плиансиса:

— С этого момента я для тебя Плиансис Могучий, босс!

Чародей не смог сдержать улыбки. Даже эта катастрофа, сотворенная Карсусом, не в силах заставить замолчать его фамильяра. Если бы все они оставались в таком же блаженном неведении!

Не успел Зоссимус добежать до виллы, как из дверей выскочила Дженна. Ее лицо побледнело, длинные рыжие волосы растрепались. Зоссимус никогда прежде не видел такой растерянности в ее зеленых глазах. Дженна тоже была магом. Она тоже почувствовала разрушение Плетения, но в отличие от Зоссимуса девушка наотрез отказывалась пользоваться Теневым Плетением. Она даже не могла надеяться на помощь теневой магии.

— Зосс, Плетение!

Он подбежал к ней и обнял:

— Я знаю.

Дженна отстранилась от него и, заглянув в глаза, спросила:

— А город?…

Зоссимус отрицательно покачал головой. Ее глаза расширились.

— Значит, мы обречены? Что случилось?

Зоссимус не хотел отвечать на первый вопрос и не мог ответить на второй. Но было понятно: Карсус что-то натворил…

Между ними влез Плиансис.

— Что во имя задницы Асмодея тут происходит? — Он бросил свирепый взгляд на Дженну. — А ты чего так расстроена? Это же я не могу телепортироваться.

Он ткнул ей в лицо свой палец с кольцом.

У Зоссимуса не было сил препираться с фамильяром, поэтому он просто аккуратно взял его и усадил на его любимое место — себе на правое плечо. Дженна, казалось, даже не замечала квазита. Ее взгляд был устремлен куда-то вдаль.

— И что теперь, Зосс? Что теперь? Я хочу когда-нибудь снова любоваться цветами. Как и прежде.

Она вскинула на него свои добрые глаза.

Вспомнив дни, проведенные среди цветов, растущих на равнине внизу — равнине, на которой они сегодня погибнут, — Зоссимус почувствовал, как его глаза наполняются слезами. Он обнял ее.

— Мы будем ими любоваться снова, любимая. Будем. Обещаю.

Она разрыдалась, уткнувшись ему в плечо, а он пытался сдержать собственные слезы. Шейд падал.

— Дьявол тебя побери! Твои волосы лезут мне в глаза, человеческая женщина, — прошипел Плиансис.

Дженна не обратила на него никакого внимания или не услышала. Зоссимус шикнул на маленького демона:

— Уйди, Плиансис, нам сейчас не до тебя.

Плиансис запорхал прочь, оставляя за собой шлейф проклятий.

— Ладно, босс, на этот раз я для тебя точно Плиансис Могучий! Раньше я просто шутил, но сейчас…

Зоссимус ничего не ответил — он лишь молча сжимал в объятиях свою возлюбленную.

Чародей знал, что у них в запасе лишь пара мгновений. Он хотел сказать Дженне, как сильно любит ее, прошептать, как ее присутствие скрашивало его жизнь в вечном сумраке, но не смог выразить словами свои чувства, даже в такой момент. Зоссимус промолчал, просто провел рукой по ее длинным волосам и обнял покрепче. Плиансис, как всегда, испортил весь момент.

— Босс, кажется, мы падаем.

В голосе демона сквозило такое удивление, что всхлипывания Дженны сменились смехом. Зоссимус тоже засмеялся. А что им еще оставалось?

— Это не смешно, — буркнул Плиансис. — Вы слышали, что я сказал?

— Слышали, маленький, — ответил Зоссимус.

Дженна, отстранившись от мага, посмотрела ему в глаза. Ее лицо, заплаканное, но улыбающееся, казалось, сияло. Он нашел нужные слова:

— Я люблю тебя, дорогая. Больше всего на свете.

Дженна открыла рот, чтобы ответить, как вдруг наступила странная тишина, словно они заткнули уши восковыми пробками. Сумерки сгустились. Воздух наэлектризовался.

— Что это? — спросила она. Ее голос прозвучал приглушенно и будто издалека.

Высвободившись из его объятий, девушка посмотрела на запад. Зоссимус с любопытством проследовал за ее взглядом.

Над городом небо было хмурым. На западе сумерки Шейда уступали место более глубокой тьме. Там в небе кружились черные и золотистые вихри, двигавшиеся в их направлении. Образовалось множество миниатюрных циклонов, которые понеслись впереди расширяющейся завесы тьмы почетным караулом разрушительной мощи. Некоторые циклоны были достаточно большими, чтобы повредить здания. Части крыш взлетали в небо и кружились в возмущенном воздухе.

Зоссимус вдруг понял, что происходит. Он прошептал громко в благоговейном страхе:

— Они переносят город полностью на План Теней!

Циклоны были не чем иным как планарными вихрями, которые всегда сопровождали насильственное и резкое столкновение двух планов.

В тот же миг он осознал, что Шейд больше не падает. Переместив город вглубь Плана Теней, теневая магия Двенадцати Принцев, вероятно, усилилась. Город обрел устойчивость, хотя бы на время.

Ликуя, Зоссимус повернулся к Дженне, чтобы обнять ее. Выражение ужаса на лице девушки заставило его замереть на месте.

— Я не пойду, — сказала она и отступила на шаг. — Я не могу жить… так.

Она посмотрела на небо и сделала жест, охвативший весь Шейд.

Завеса тьмы, бесцветности, приближалась. Ей предшествовал особый акустический эффект: не тишина, а гашение звука. Даже разрушения, вызываемые планарными циклонами, звучали приглушенно.

— У нас нет выбора, Дженна, любимая.

Зоссимус подался вперед, протянув к ней руку. Она отпрянула, и ему пришлось приложить усилия, чтобы боль не отразилась на его лице и в голосе:

— В противном случае — неминуемая смерть. Теневая магия не удержит город в воздухе. Дженна!

Внутри нее будто что-то надломилось. Когда она говорила, в глазах стояла боль, а в голосе слышались еле сдерживаемые слезы:

— Плевать, Зосс. Неужели ты не понимаешь? Я не могу больше так жить! Лучше смерть. Я оставалась только ради тебя. Мы прожили во тьме слишком долго. Я…

Он почувствовал это одновременно с ней. Плиансис, судя по всему, тоже. Находясь высоко в воздухе, квазит радостно запищал:

— Я могу телепортироваться, босс! Я могу телепортироваться!

Словно желая подтвердить свои слова, маленький демон принялся без остановки перемещаться из одной точки пространства в другую. Его тонкоголосый радостный смех звучал со всех сторон.

Плетение вернулось!

Пустота внутри Зоссимуса заполнилась. Река магии, которая высохла несколькими минутами ранее, вновь разлилась по его сущности подобно весеннему паводку. Он расплылся в улыбке.

Дженна радостно засмеялась. Она проговорила волшебные слова и, оторвавшись от земли, поднялась в воздух.

— Мы спасены, Зосс! О, слава Тиш!

Она кружилась в небе, весело, как играющий ребенок.

Плиансис телепортировался на плечо Зоссимуса.

— Я вернулся, босс, — он обнажил клыки в улыбке, — и чувствую себя превосходно.

Зоссимус погладил чешуйчатую голову квазита:

— Конечно, маленький. Я тоже.

Шейд накренился. Небо почернело и стало похоже на деготь. Плиансис, пискнув, исчез под мантией Зоссимуса, а маг впился глазами в небо. Черная, бесцветная завеса по-прежнему надвигалась. Несмотря на возвращение Плетения, Двенадцать Принцев продолжали затягивать Шейд на План Теней. Вероятно, неожиданное появление Плетения сделало заклинание перемещения неуправляемым. Это объяснение показалось Зоссимусу вполне правдоподобным, потому что уже через пару мгновений вихрящаяся тьма, служившая границей между планами, стала двигаться быстрее, а планарные циклоны увеличились в размере. Теперь в воздухе кружились целые здания, подгоняемые силой ревущего ветра.

— Дженна! Плиансис! Зайдите в дом и спуститесь в подвал. Сейчас же!

Плиансис высунул голову из-под мантии, посмотрел на разъяренное небо и без лишних слов телепортировался прочь. Дженна продолжала парить высоко над Зоссимусом.

— Смотри, Дженна! Смотри! — Чародей показывал пальцем на стремительно надвигавшуюся границу между планами. — Спускайся! Это наш единственный шанс!

— Я не могу, Зосс! — ответила она, стараясь перекричать поднявшийся ветер.

Девушка бросила взгляд в сторону наступающего мрака и побледнела. Ее подхватил порыв ветра и, закружив, понес прямо навстречу тьме. У Зоссимуса перехватило дыхание. Он выпалил заклятие левитации.

Однако Дженна быстро справилась с ветром, приняв устойчивое положение.

— Я люблю тебя, Зосс, и всегда буду любить, но я больше не могу.

Зоссимус, не желая так легко отпускать ее, полетел к ней.

— Подожди, Дженна! Пожалуйста, любимая! Не оставляй меня!

Она попятилась, будто боялась, что он подлетит слишком близко. Ее подхватил еще один порыв, более сильный на этот раз, и она беспомощно забарахталась в воздухе.

— Дженна!

Зоссимус летел следом настолько быстро, насколько позволяло заклинание, а девушка вращаясь неслась навстречу тьме. Она закричала в ужасе — голос ее был слышен даже сквозь рев планарного столкновения.

Прежде чем Дженна достигла тьмы, ее подхватил циклон, внутри которого кружились каменные обломки разрушенных домов. Она исчезла в цилиндре ревущего ветра. Зоссимус выкрикивал ее имя, летая вокруг циклона и изо всех сил пытаясь удержаться в воздухе под хлесткими порывами ветра. Тьма уже поглотила его, но ему было все равно. Восприятие притупилось: звуки стали менее отчетливыми, видимость менее ясной. Он находился внутри Плана Теней. Все вокруг было приглушенным, но его боль от потери Дженны была острой как никогда.

Как только перемещение на План Теней завершилось, планарные циклоны распались так же быстро, как образовались. Дерево и камень рухнули на землю. И вместе с ними Дженна. Зоссимус подлетел к ней.

Он хотел произнести ее имя, но слова застряли в горле. Ее тело, перекрученное страшной силой циклона и искромсанное кружившимся мусором, лежало на земле, напоминая сломанную куклу. Он обхватил ее руками и заплакал.

Рядом возник Плиансис.

— Яйца Белиала, босс! Что случ… — он замолк и вскинул голову. — Эй, где это мы? И что это с ней?

Он вытянул ногу и толкнул носком тело Дженны. У Зоссимуса не осталось сил, чтобы отчитать его за это.

— Похоже, ей крышка, босс. — Плиансис широко улыбнулся, сверкнув клыками. — А это значит, что остались только мы с тобой, а?

Довольная улыбка фамильяра стала последней каплей для Зоссимуса. Горе сменилось яростью. Он потянулся к Плиансису, намереваясь задушить маленького мерзавца на месте.

Квазит шарахнулся от него с выпученными глазами:

— Что я такого сказал?!

Ярость Зоссимуса улеглась так же быстро, как вспыхнула.

— Оставь нас, Плиансис. Сейчас же.

Маленький демон, видимо, уловил металл в его голосе, так как попятился назад еще дальше, а затем исчез.

Правда, через секунду вернулся.

— Не Плиансис, а Плиансис Могучий! — поправил он и телепортировался прежде, чем Зоссимус успел прибить его.

Плиансис проснулся на высоком книжном шкафу из эбенового дерева, зевнул, расправил крылья и обвел взглядом комнату босса, не найдя в ней ничего необычного. Серо и уныло, как всегда: неряшливая кровать с выцветшей синей простыней и потрепанными подушками, темный туалетный столик с зеркалом в потускневшей серебряной раме, крепкий, но неприметный письменный стол, несколько старых масляных ламп, чей слабый свет едва рассеивал бесцветную мглу этого плана. Босса не было видно. Плиансис вздохнул:

— Только не это.

Он знал, где может найти босса. Там, где он всегда находил его, когда босс не ел или не спал. С ней! Плиансис закатил глаза и сердито щелкнул языком. Эта человеческая женщина после смерти оказалась еще надоедливей, чем при жизни.

Квазит спрыгнул со шкафа, взмахнул один раз крыльями и мягко опустился на покрытый ковром пол. Он осторожно огляделся, дабы удостовериться, что босса точно нет поблизости. Убедившись в этом, Плиансис начал кататься по ковру. Густой ворс, щекотавший чешую, заставлял маленького демона шипеть от удовольствия. Босс, если бы был здесь, ни за что бы не разрешил ему.

«Сиськи суккуба! Босс отказывал в удовольствиях даже самому себе, после того как она умерла. А ведь прошло уже столько лет!»

— Сиськи суккуба, — повторил вслух Плиансис, продолжая кататься по ковру. — Да, неплохо.

Он с шипением рассмеялся. Плиансис гордился своим творческим умением придумывать разные ругательства — бесценным умением, которое босс не мог оценить по достоинству. Босс вообще мало что мог оценить по достоинству.

Плиансис встал. Он найдет босса в его мастерской, оплакивающим умершую человеческую женщину. Плиансис отказывался называть ее по имени, даже наедине с собой. Она погибла, и Плиансис был рад этому. Все равно она постоянно вставала между ним и боссом. Но босс не желал отпускать ее. Напротив, он посвятил свою жизнь поискам способа воскресить ее.

Плиансис решил воспользоваться волшебным кольцом и переместиться в мастерскую, просто чтобы напугать босса, но потом передумал. После ее смерти босс стал слишком вспыльчивым. Лучше дойти пешком.

Шагая по когда-то величественной вилле, Плиансис захотел (лишь на миг), чтобы он больше не был привязан к боссу. Вилла превратилась практически в руины с того времени, как произошло перемещение на План Теней, а боссу, похоже, нет до этого никакого дела. Когда-то за ней очень тщательно ухаживали, ее украшали привезенные издалека ковры и мебель, в ней подавались изысканные блюда и напитки, которые Плиансис мог отведать, когда ему заблагорассудится. Теперь же диваны и стулья обветшали, за ними никто не следил, ковры протерлись, а в буфетах было пусто. Если бы не невидимые слуги, слой пыли в доме наверняка уже доходил бы до колен. Плиансису, который любил красивые вещи, казалось, что вилла находится в полнейшем запустении. Она выглядела невзрачной, тусклой, как сам план, как душа босса после ее смерти.

Преисполненный жалости к самому себе, Плиансис шел волоча когтистые лапки по полу. Так он проследовал через лабиринт голых коридоров, затем вниз по спиральной лестнице, пока не остановился перед приоткрытыми вычурными дверями, ведущими в мастерскую босса. Он навострил уши и услышал, как босс внутри что-то бормочет. Плиансис отлично знал, чем тот занимается. Тем же, чем занимался последние два года: сосредоточенно изучает мистические фолианты, соединяет непонятные магические компоненты, записывает доселе незнакомые заклинания, и все ради того, чтобы вернуть ее к жизни. Больше босса ничего не заботило. Плиансис не понимал его. Кому она нужна? Ведь у босса есть он.

Но босс, конечно же, думал иначе. Он погрузил ее тело в стазис сразу после смерти и перепробовал все обычные заклинания, чтобы вернуть ее из царства мертвых. Даже обращался за помощью к священникам. К радости Плиансиса, что-то мешало всему этому, и заклинания не действовали. Босс считал, проблемы возникли из-за того, что она погибла, когда город находился в самой середине между двумя планами. Произошло некое взаимодействие магии и планарных законов, или что-то в этом роде.

Плиансис рассеяно чесал за ухом, призывая все свое терпение, которое ему понадобится. Босс уже не босс, подумал он с тоской.

Он чуть не подпрыгнул, когда из библиотеки раздался крик.

— Босс! — Плиансис захлопал крыльями, поднялся в воздух и, толкнув дверь, влетел внутрь. Босс сидел за столом (его было едва видно из-за груды книг), взбалтывая пробирки, зажигая жаровни и смеясь. Смеясь!

Не понимая, что могло послужить причиной этого неожиданного веселья, но радуясь, что босс стал больше похож на того, кем был в прежние времена, Плиансис подлетел к столу и приземлился на стопку книг. Они пахли сухими листьями. Босс широко улыбнулся ему, а его уставшие серые глаза смотрели более оживленно, чем когда-либо со дня ее смерти.

— Я нашел, Плиансис. Наконец-то, я нашел способ. — Он кивнул на серую восковую свечу, которая все еще остывала в железной форме на столе.

Плиансис и рта не успел раскрыть, как босс встал со стула, взял Плиансиса за его маленькие когтистые ручки и станцевал с ним джигу. Квазит не мог не сверкнуть клыками от восторга. Босс был таким же живчиком, как какой-нибудь архидемон на пиршестве душ.

Когда босс закончил танцевать, Плиансис наклонился, чтобы поближе рассмотреть свечу. Не считая загадочных серых и коричневых завитков внутри воска, свеча выглядела обычной. Форма тоже выглядела обычной. Ничто не указывало на то, почему босс так развеселился. И все же Плиансису не хотелось портить эту атмосферу. Возможно, босс сошел с ума, но это хорошее безумие, раз все ему видится в радужном свете. А если так, то, может, Плиансису удастся уговорить его, чтобы он распорядился ради разнообразия подать приличную еду на стол. Плиансис, причмокнув губами, решил подыграть.

— Восхитительная свеча, — вымолвил он, силясь не захихикать над нелепостью прозвучавших слов.

Босс с улыбкой погладил его по голове:

— Да, так и есть, маленький. Она поможет вернуть Дженну.

С этими словами он посмотрел на стеклянный гроб (очень крепкий благодаря волшебным чарам), который стоял у стены и в котором лежало ее прекрасно сохранившееся тело.

Плиансис проследовал за его взглядом и еле сдержал рычание.

Дженна… она лежала в небольшом стеклянном гробу как какая-то рыжеволосая кукла с алебастровой кожей. Плиансис пожалел, что не выковырял ей глаз за эти годы. Он мог бы сослаться на крысу или еще что-нибудь придумать.

Босс пересек комнату и подошел к гробу с задумчивым выражением на лице. Вытянув руку, положил ее на стекло.

— Скоро, любимая, — прошептал он. — Уже скоро.

Плиансис скрежетал клыками и украдкой бросал гневные взгляды. Проклятье! Он не хочет, чтобы она вернулась!

Когда босс повернулся к нему спиной, Плиансис воспользовался этим моментом, чтобы хоть как-то отомстить. Он высунул раздвоенный язык и сделал чрезвычайно непристойный жест, которому научился у одного дретча. Она, разумеется, не отреагировала.

Плиансис когтем указательного пальца подцепил свечу и вытащил ее из формы. Интересно, что будет, если ее съесть? В конце концов, не будет свечи — не будет ее. Он принюхался. От свечи исходил слабый запах сырых десятидневных грибов. Квазит открыл рот…

— Плиансис!

Он выронил ее, испуганно пискнув. Босс подскочил и поднял свечу с такой осторожностью, будто держал младенца.

— Я просто нюхал ее, босс. — Плиансис попятился назад, готовый в любой момент улететь, но босс не выглядел рассерженным. Квазит с облегчением захлопал крыльями и приостановился. — Интересно пахнет. Как земля, в которую закопали мертвеца. Из чего она?

Босс спрятал свечу во внутреннем кармане своей черно-пурпурной мантии.

— Из душ, — проговорил он таинственно, глаза его при этом лихорадочно блестели. — Из жизненной энергии. Достаточной, чтобы преодолеть сопротивление, мешающее моим заклинаниям. Достаточной, чтобы моя следующая попытка вернуть любимую увенчалась успехом.

Его взгляд был устремлен мимо Плиансиса на стеклянный гроб. Квазит закатил глаза.

Он не понимал этой человеческой одержимости любовью. Ну что за глупость! Однако то, что босс запихнул в свечу человеческие души, не могло не радовать. Неудивительно, что из дома за последние дни исчезло так много рабов. Плиансис захихикал, но потом вспомнил, что свеча предназначалась для того, чтобы вернуть ее. Он перестал хихикать.

— Как она вернет ее, босс? — спросил квазит, украдкой испепеляя ее взглядом. — Это же всего лишь свеча. Если ты сам не смог этого сделать…

Он не договорил.

«Если босс, один из самых могущественных волшебников Шейда и выдающийся специалист по теневой магии, не смог вернуть ее с помощью своих заклинаний, как, Девять Кругов Ада, это сделает свеча?»

Босс рассеянно улыбнулся, но его глаза загорелись.

— Это особая свеча, Плиансис. Источник ее силы — Теневое Плетение. Когда ее свет отбросит отражение… — он запнулся на следующем слове, как будто ему было трудно произнести его вслух, — …трупа, отражающая поверхность станет порталом, вратами в то место, где находится душа этого трупа. — Он сунул руку в карман, чтобы коснуться свечи. — Душа сможет вернуться через этот портал, соединиться с телом и вернуть его к жизни.

Плиансису захотелось блевать. Он бросил на нее полный ненависти взгляд и оскалился.

— Теперь, когда свеча закончена, — продолжал босс, — остается еще одна важная деталь. Отражающая поверхность.

Плиансис опустил голову и тихо рыкнул. Он больше не желал ничего слышать. Фамильяр пнул в раздражении книги на столе. Он и босс много лет были одни. Она не нужна им. Тупая любовь!

Босс продолжал говорить, витая где-то в собственных мыслях:

— В этом случае, чтобы теневая магия подействовала, отражающей поверхностью должна быть темная чешуя живого теневого дракона.

Плиансис вскинул голову, захлопав крыльями в смятении:

— Теневого дракона?!

Босс лишь опустил глаза, чтобы посмотреть на него, и кивнул, продолжая улыбаться.

Все еще не веря, Плиансис взлетел и завис перед лицом босса. Он щелкнул чешуйчатыми пальцами, пытаясь вырвать босса из его безумия.

— Теневые драконы очень сильные, босс! Очень сильные! И поблизости есть только один…

— Аскалагон, — закончил за него босс и снова кивнул. Невероятно, он даже не выглядел испуганным!

— Но Аскалагон — древний дракон! — взвизгнул Плиансис. — И большой! Разве ты не можешь воспользоваться моей чешуей?

Он начал крутиться, стараясь показать свою зеленую чешую как можно в более выгодном свете.

— Нет, маленький. — Босс погладил его по голове. — То, что Аскалагон большой и древний, это как раз то, что нужно.

— Заручишься чьей-нибудь помощью тогда?

Босс покачал головой:

— Нет.

Голос Плиансиса взлетел на целую октаву, крылья бешено захлопали:

— Ты собираешься идти к Аскалагону один?!

Босс хохотнул:

— Не один, маленький. С тобой.

Сердце Плиансиса учащенно забилось. Он понял: босс точно сошел с ума. Но это безумие не было хорошим.

Они шли больше часа. Бесцветное небо нависало над ними невыразительной, блеклой крышей. Со всех сторон их окружали темношипы, обступая стеной из тусклой, серой коры. Ветви с темными листьями этих кошмарных двойников фаэрунских кипарисов свисали так низко, что задевали голову Зоссимуса. Корни огромных деревьев извиваясь прокладывали себе дорогу сквозь мягкую, вязкую землю подобно гигантским змеям. Запах органического разложения забивал ноздри. В смрадном воздухе клубился легкий туман. Монотонные крики серых птиц и летучих мышей смешивались с низким жужжанием насекомых. Приглушенные звуки, бесцветная палитра. Пурпурная мантия Зоссимуса и зеленая чешуя Плиансиса выделялись на этом мрачном плане, как великаны в доме полурослика. Несмотря на деревья, траву, насекомых и птиц, План Теней воспринимался как нечто ирреальное — как царство мертвых в песнях бардов. Движение здесь существовало, но… не было жизни, не было красок. План являлся зеркалом настоящего мира, его отражением, лишенным сущности.

— Воняет дерьмом, босс, — прошептал Плиансис, сидя на плече Зоссимуса. Проворный, как кошка, квазит поймал на лету черную муху величиной с монету и проткнул ее когтем. — И почему этот большой ублюдок поселился здесь? Драконы вроде умными считаются.

— Тихо, маленький, — сказал Зоссимус.

Он знал, что устроить логово в этом влажном лесу было умным решением. Зоссимус наколдовал на себя кучу защитных и предсказывающих заклинаний, среди них было и такое, которое позволяло видеть сквозь магические барьеры, но даже со своим улучшенным волшебством зрением он не мог видеть то, что загораживали естественные препятствия. Среди зарослей темношипов, в равномерно плотном тумане и на фоне сплошного серого цвета Аскалагон мог наблюдать за ними даже сейчас. От этой мысли сердце чародея забилось быстрее. Он еще раз сказал себе, что дракон пойдет на переговоры. Он захватил с собой то, что поможет ему в этом: позади на невидимой волшебной подставке летел открытый сундук из красного дерева, отделанный платиной. Внутри лежали темные опалы и черный жемчуг — его подношение Аскалагону.

Разумеется, Зоссимус подготовился и на тот случай, если дракона не удастся уговорить. Он наложил на себя так много заклинаний, что набухший воздух вокруг него заметно искрился. Волшебство сделало его кожу твердой как гранит, чтобы защитить от когтей и клыков дракона. Его окружала невидимая аура позитивной энергии против дыхания Аскалагона, высасывающего жизненную силу. Остальные защитные заклинания тоже были подобраны с учетом разных аспектов природы Аскалагона. Он не мог бы подготовиться лучше.

Через некоторое время они вышли на круглую поляну диаметром примерно в два броска копья. Короткая серая трава походила на старый, выцветший ковер. Мягкое мерцание неярких звезд теневого плана, просачиваясь сквозь стену темношипов, создавало на поляне более сложную игру теней — идеальное место для дракона.

Зоссимус знал, что ему придется предстать перед Аскалагоном на его условиях, а это могло означать, что встреча состоится именно здесь. Защитные чары скоро развеются. Он должен убедить Аскалагона показаться.

С этой мыслью чародей сделал шаг в сторону поляны, толкнув вперед невидимую подставку и установив ее в самом центре.

— Будем ждать здесь, — сказал он Плиансису.

Квазит оглядел поляну, перебегая глазами от тени к тени.

— Как дракон узнает, что мы здесь?

— Подозреваю, что он уже знает.

Глаза Плиансиса широко раскрылись при этих словах. Он начал беспокойно щелкать хвостом и еще крепче вцепился в мантию Зоссимуса. Им не пришлось ждать долго.

Через несколько минут крики летучих мышей и жужжание насекомых стихли, оставив только шепот ветра, пробегающего по листве темношипов. Зоссимус собрался с духом, подумал о возвращении Дженны и повторил про себя заклинание, которое он сотворит первым, если понадобится.

Тени на дальнем конце поляны сгустились. Мягкий шелест листьев говорил о том, что кто-то идет по лесу. Даже своим волшебным зрением Зоссимус по-прежнему не мог разглядеть ничего, кроме тьмы, непроницаемых стволов темношипов и кустарников. Плиансис так сильно вцепился ему в плечо, что когти квазита впились в его тело, но он оставил это без внимания, продолжая всматриваться в тени.

Маг сделал несколько шагов вперед, выходя из-под спасительной сени деревьев. Он понимал, что из-за цвета его одежды, даже из-за цвета кожи, его легко заметить. Он был ярким пятном на этой картине леса, выполненной исключительно в серых тонах.

Он по-прежнему никого не видел.

Глубокий, шепчущий голос, раздавшийся прямо над ухом, заставил его сердце замереть. Как легким бризом подуло мерзким дыханием.

— Хорошо обдумай свои следующие слова, человек, ибо в данный момент ты вызываешь у меня больше любопытство, чем аппетит.

Аскалагон.

Плиансис взвизгнул и телепортировался под мантию Зоссимуса.

— Срань нечистая, — забормотал он, — срань нечистая.

Зоссимус, не обращая внимания на квазита, собрал все свое мужество и медленно повернулся.

Дымчато-серые глаза Аскалагона, каждый с человеческий кулак, буравили его словно шила. Зоссимус мог вытянуть руку и дотронуться до чешуйчатой морды дракона. Лоснящаяся рептильная голова была размером с караванную повозку, а зубы длиной с палаш. Морда была влажной от дыхания.

Голова Аскалагона венчала змеевидную шею, и Зоссимус мог разглядеть в тени темношипов громадное, мощное тело — большие крылья, загораживающие противоположную часть поляны, сильные плечи и передние лапы, оканчивающиеся когтями, похожими на кинжалы, а также полупрозрачные черные чешуйки, некоторые из которых были величиной с щит.

Зоссимусу не верилось, что такое гигантское существо способно передвигаться сквозь заросли так грациозно и так тихо. Только мысль о возвращении Дженны удержала его от искушения развернуться и побежать без оглядки, спасая свою жизнь. Под складками мантии он чувствовал, как дрожит от страха Плиансис.

Чародей сумел придать своему голосу уверенность:

— Великий Аскалагон, я пришел просить тебя о милости. В знак своих дружественных намерений я принес тебе этот подарок.

Жестом он указал на сундук позади себя.

— Я уже видел твои ничтожные камни, человечишка, и возьму все что захочу, когда разберусь с тобой.

Голова дракона приблизилась и фыркнула в лицо Зоссимуса. Клыки теперь находились не дальше ширины ладони от тела чародея. Зоссимус не шелохнулся, но повторил в уме слова заклинания.

— Тебя я тоже видел, маленький демон.

Плиансис, заерзав под мантией, высунул голову и пропищал возмущенно:

— Маленький демон? Мое имя — Плиансис, дракон! Плиансис Могучий!

Зоссимус вздрогнул. Дракон вперил в Плиансиса зловещий взгляд, и струйки черной энергии зазмеились из его ноздрей.

Плиансис пискнул, прошептал «Покажи ему, босс» и телепортировался в гущу деревьев по правую руку от мага, подальше от Аскалагона.

Зоссимус отступил на шаг, чтобы не дать высасывающему жизненную энергию дыханию преждевременно коснуться своих защитных чар. Аскалагон поднял голову и показал клыки. Улыбнулся? Если так, то выглядело это угрожающе.

— Я прекрасно вижу защитные двеомеры вокруг тебя, маг. Жалкие фокусы.

Зоссимус стерпел оскорбление и не собирался сдаваться:

— Как я уже сказал, благородный дракон…

На слове «благородный» Аскалагон зашелся в шипении, которое могло быть только смехом. Тени дико заплясали вокруг огромной головы и шеи.

Зоссимус продолжал:

— Я пришел из Анклава Шейд, чтобы просить…

Аскалагон перестал смеяться. Его дымчатые, бездонные глаза сузились, и он подался вперед, подминая заскрипевшие темношипы. Зоссимус попятился назад.

Справа от себя, в зарослях деревьев он услышал голос Плиансиса:

— О, черт!

— Шейд? — прогремел дракон низким голосом, не предвещавшим ничего хорошего. — Житель города захватчиков смеет приходить в мое жилище и просить меня о милости? Милости! Наглый пес! — Аскалагон откинул голову и зарычал. Звук напоминал раскат грома. — Вот тебе милость, маг!

Широко раскрыв пасть, Аскалагон выпустил облако клубящейся черной энергии. Сила выдоха заставила мантию Зоссимуса прилипнуть к телу. Вокруг завихрилась тьма, и маг начал отступать. Когда дыхание дракона натолкнулось на защищавшую Зоссимуса оболочку позитивной энергии, вспыхнул золотистый свет, несомненно, самый яркий, какой когда-либо озарял это темное место. Две полярные энергии искрились и шипели в своем противостоянии. Невредимый, Зоссимус воспользовался моментом, чтобы сотворить одно из двух своих самых мощных заклинаний:

— Эссаре телпим.

Мир замер и опустилась тишина. Вокруг Зоссимуса черное смертоносное облако драконьего дыхания застыло в воздухе, замороженное во времени. Дракон нависал над ним гигантской статуей из покрытой чешуей плоти, а тело мага окружал ореол из неподвижных золотистых искорок.

Зоссимус знал, что у него в запасе меньше минуты — относительно говоря. Для Аскалагона не пройдет вообще нисколько. К сожалению, это заклинание не позволяло Зоссимусу воздействовать на кого-либо, кроме себя, поэтому он не мог пока использовать свечу. Вместо этого, он воспользовался возможностью лучше подготовиться к битве. В конечном счете, у него лишь одно заклинание, которое послужит его цели, самое сильное, но сначала нужно хотя бы немного ослабить дракона.

Двигаясь быстро и аккуратно, он вышел из облака дыхания и отошел назад шагов на тридцать. Достаточно, подумал он. Ловкими движениями рук и твердым голосом он обновил все свои защитные чары и наложил заклинание, создавшее шесть стремительно вращающихся фантомов самого себя, окруживших его настоящее тело. Он надеялся, что они смогут сбить дракона с толку и принять на себя некоторые из его ударов.

Время закончилось.

Накатившей волной возвратился звук. Какую-то долю секунды Аскалагон пребывал в замешательстве от мгновенного перемещения Зоссимуса.

— Наподдай ему, босс! — крикнул Плиансис, укрываясь в деревьях.

Зоссимус достал из мантии кусочек серы, подбросил его в воздух и начал читать заклинание.

Аскалагон хлопнул крыльями и с ревом выскочил из деревьев, покрыв все тридцать шагов так быстро и неожиданно, словно был вспышкой молнии. Зоссимус ошеломленно отпрянул назад, бормоча впопыхах слова заклинания, пока окончательно не сбился. Его окружила стена из чешуи и тени. Когти и клыки, казалось, мелькали со всех сторон. Яростно рыча, дракон как обезумевший набросился на Зоссимуса и его иллюзорные двойники. Чертова тварь двигалась как ураган! Когти прошли сквозь фантом, вырвав из земли большие комки дерна. Удар тыльной стороной лапы отправил в забвение другой фантом. Еще одна атака когтями — еще один фантом. Разинутая пасть устремились вниз. Зоссимус отпрыгнул в сторону и клыки уничтожили четвертый фантом. Маг попытался разорвать дистанцию между собой и драконом, но тут ему в грудь врезалась когтистая лапа.

Лишь благодаря защитному заклинанию Зоссимус остался жив. Его кожа была твердой как камень, и ужасные когти нанесли хоть и глубокую, но не смертельную рану. Однако от удара маг отлетел в заросли, где со стоном врезался в кусты.

Плиансис выкрикнул откуда-то на другом конце поляны:

— О, будешь за это в Аду плавать по нос в озере экскрементов, дракон!

Зоссимус с трудом поднялся на ноги и снова начал колдовать. У него осталось только два фантома.

Аскалагон был уже близко. Деревья трещали под тяжестью дракона, когда он ломился сквозь заросли. Листья и ветки сыпались на землю. Последовала атака. Зоссимус отпрыгнул назад, и ему удалось сохранить концентрацию — в этот раз он твердо намерился завершить заклинание.

Со скоростью атакующей гадюки пасть дракона метнулась к земле, прямо на настоящего Зоссимуса. Чародей откатился назад так быстро, как позволяло заклинание, но все равно слишком медленно. Огромные челюсти сомкнулись вокруг него и рывком подняли в воздух. Дракон с рычанием задергал головой взад и вперед, пытаясь проглотить человека. Мощные зубы сжимали твердую кожу и невзирая на заклинание вонзились в тело. Потекла теплая кровь. Боль едва не свела с ума. Дракон стиснул зубы, намереваясь расколоть Зоссимуса как упрямый орех. Кости затрещали под давлением. В агонии Зоссимус обнаружил, что смотрит прямо в темный туннель драконьей глотки, но изо всех сил старался не потерять концентрацию. До него доносились крики Плиансиса, полные ужаса:

— Босс! Босс!

Превозмогая боль, Зоссимус сумел-таки договорить последнее слово заклинания:

— Велендере!

Сияющий шар величиной с горошину выстрелил из вытянутой руки Зоссимуса, скатился по глотке дракона и взорвался огненной вспышкой. Пламя и жар рванули вверх по пищеводу и объяли Зоссимуса, но защитные чары предотвратили худшее. Однако дракона это не касалось. Аскалагон стрелой взмыл в небо, бешено дергая головой, ревя от боли и харкая огнем. Зоссимус вылетел дымясь из его пасти и упал в заросли деревьев.

Несколько костей было сломано, и чародей поспешно проглотил целебное зелье. С болезненными ощущениями кости срослись, а раны затянулись. Он поднялся на ноги и увидел, что дракон корчится на поляне, обхватив крыльями и передними лапами живот, как ребенок, объевшийся сладостями. Из его ноздрей и рта валил дым.

Зоссимус вызвал в памяти заклинание, которое должно было обездвижить Аскалагона. Но как только он начал произносить волшебные слова, Аскалагон направил на него взгляд и рывком встал на ноги.

— Ты умрешь за это, ничтожный маг, — просипел он.

Зоссимус пропустил мимо ушей слова дракона. Заклинание либо сработает, либо нет. Он начертил в воздухе магические символы, произнося завершающую фразу.

Аскалагон бросился на него с хриплым ревом и в два прыжка оказался рядом.

Зоссимус закончил заклинание, почувствовал, как его усиленная магией воля столкнулась с волей дракона… и подавила ее.

— Стой! — скомандовал он.

Аскалагон замер на полушаге.

Зоссимус с облегчением вздохнул. Он чувствовал, как Аскалагон борется с цепями, сковавшими его волю и обездвижившими его, но, боги, Зоссимус сделал это!

— Оставайся абсолютно неподвижным, — приказал маг, и Аскалагон подчинился, хотя его дымчатые глаза горели злобой.

Из-за деревьев вылетел Плиансис.

— Босс! Босс! У тебя получилось! — Квазит возбужденно порхал вокруг него, широко улыбаясь. — Я думал, ты точно покойник, когда он выплюнул тебя.

— Плиансис, слетай за Дженной.

— Что?… О-о! — Улыбка исчезла с лица квазита, а крылья чуть поникли. — Конечно, босс. Только сначала…

Он подлетел к дракону, зависнув напротив его глаз:

— Плиансис Могучий, ты, ящерица! Запомни это!

Чтобы подчеркнуть важность сказанных слов, Плиансис ударил по носу Аскалагона своей крошечной рукой. Дракон, естественно, никак не отреагировал, но Зоссимус чувствовал, что он пытается сбросить ментальные оковы. Времени в запасе не так много.

— Плиансис, живо.

— Сейчас, босс.

Квазит показал дракону неприличный жест и исчез.

Зоссимус проговорил одно-единственное слово, наделенное силой. В его руке появилась волшебная свеча. Скоро он будет опять сжимать Дженну в объятиях.

Зоссимус ощущал легкость, какой не знал последние годы, несмотря на продолжающуюся битву разумов с Аскалагоном. Тело Дженны покоилось на ложе из серой травы и листьев перед обездвиженным драконом, ожидая только момента, когда свет свечи отбросит его отражение на чешуйчатую грудь Аскалагона. Совсем скоро он и его любимая снова будут вместе.

Плиансис, надувшись, отказывался разговаривать с Зоссимусом. Вместо этого, квазит летал вокруг головы дракона и без особого энтузиазма забрасывал его оскорблениями.

С учащенно бьющимся сердцем Зоссимус встал позади тела Дженны и прошептал слово. Пламя заструилось с кончика пальца. Он коснулся им фитиля и начал опускать зажженную свечу, чтобы поставить ее перед Дженной.

Свеча вспыхнула, и расплавленный воск закапал на руку Зоссимуса. Он лишь поморщился от боли. Свет свечи был отражением света в его душе. Сегодня его жизнь вновь обретет смысл.

Пламя разгоралось все ярче, разгоняя сумрак плана. Участок размером с дверной проем замерцал на чешуе Аскалагона. Зоссимус увидел свое отражение и вздрогнул. Он и не догадывался, что выглядит таким бледным, таким неухоженным. Он отбросил эти мысли.

Отражение тела Дженны тоже появилось на чешуе. Образ зарябился, стал ярче, а затем вспыхнул.

Прекрасная картина предстала перед глазами Зоссимуса. Он открыл рот в изумлении, глядя на буйство красок. Красок! Высокая трава, усыпанная красными, желтыми и фиолетовыми цветами. Зоссимус практически ощущал их аромат, ощущал свежий бриз, щекочущий лицо. А солнце! Солнце! Он не видел солнечного света добрый десяток лет. Казалось, с неба льется золото. Слезы выступили у него на глазах при этом зрелище. Царство мертвых не было бесцветным! Оно было прекрасно, насыщенно. Это его жизнь в царстве теней была бесцветной. Он прожил во тьме так долго, что и забыл все это.

Мужчины, женщины и даже несколько детей ходили и играли беззаботно среди колышущихся трав. С ними была Дженна.

Оказывается, он вдобавок успел забыть, как блестят на солнце ее волосы. Одетая в белое платье, улыбающаяся, она была красива как вечерняя заря над безмятежным морем. Он уже не мог сдерживать слезы. Подавшись вперед, Зоссимус протянул руку сквозь портал и окликнул ее:

— Дженна! Дженна!

Она вздрогнула и стала удивленно озираться.

— Зосс? Это ты?

— Да, любимая! Да, это я. Я здесь. Здесь, — он махал рукой.

Дженна посмотрела в его сторону и, заметив в портале, подбежала к нему. Она хотела взять его за руку, но ее призрачная плоть прошла сквозь нее.

— Я пришел забрать тебя домой, любимая. Пройди через портал.

Ее улыбка погасла, и она сделала шаг назад.

— Зосс, я дома. — Она улыбнулась и закружилась, подняв руки над головой. — Взгляни на солнце, Зосс. На цветы. — Она встретилась с ним глазами. Ее взгляд был печальным, но решительным. — У тебя там темно. Я не вернусь.

Твердость, прозвучавшая в ее голосе, кулаком ударила в грудь Зоссимуса. У него перехватило дыхание. Он понял, почему его прежние попытки вернуть ее к жизни проваливались. Не из-за планарных законов, нет. Причина была в ней. Она просто не хотела возвращаться назад.

— Но…

— Прости, Зосс, — произнесла она тихо, проведя рукой поверх его пальцев. — Я скучаю по тебе, но я не могу жить в темноте. Ты окажешься здесь, когда придет твой час. Я по-прежнему тебя люблю.

Она мягко улыбнулась, а затем повернулась, чтобы уйти.

Несмотря на все это, Зоссимус не мог винить ее — после того как увидел солнце, улыбающиеся лица духов, цветы. Все это напомнило ему, какой пустой стала его жизнь. Какой темной, глухой и бесцветной. Он не мог просить ее жить в тенях. Она принадлежала свету.

Когда она удалялась, он принял решение. Если он не может вернуть ее к жизни, тогда она вернет его.

— Подожди! Дженна!

Она обернулась.

— Зосс, я не могу…

— Я знаю. Я иду к тебе.

Мысленным приказом он освободил Аскалагона от заклятия. Дракон взревел от накопившейся ярости. Плиансис пронзительно закричал. Голова Аскалагона с широко разинутой пастью устремилась вниз.

В ту секунду, когда клыки дракона начали рвать его плоть, душа Зоссимуса отделилась от тела и понеслась в закрывающийся портал. Когда он оказался по другую сторону, солнце обожгло его глаза, но он все равно улыбался.

Став теперь сам духом, он взял Дженну на руки и подбросил ее в воздух. Она засмеялась, как школьница.

Они поцеловались и побежали по траве под золотистыми лучами солнца.

Аскалагон, должно быть, услышал крик Плиансиса, когда проглатывал босса. Он резко повернул голову в его сторону. Меж клыков свисали окровавленные ошметки тела босса.

Плиансис показал дракону последний неприличный жест и телепортировался.

Уже на вилле, стоя в спальне босса, он топал ногой:

— Проклятая ящерица! Нужно было выткнуть тебе оба глаза.

Но он не выткнул, и теперь босса нет. Вилла казалась еще более пустой, чем когда-либо. Плиансис думал о тех счастливых днях, которые провел вместе с боссом. От этих воспоминаний у него сделалось как-то странно в желудке. Его словно скрутило. И еще у него заболела голова, и… что это за влага у него на лице?

— Тупая любовь, — буркнул квазит и, свернувшись калачиком, заплакал.

Content

Пол С. Кемп
КОРОЛЕВСТВА ТЕНЕЙ
РАССКАЗЫ

СЛИШКОМ ДОЛГО ВО ТЬМЕ