Лиза Смедман

КОРОЛЕВСТВА ТЕНЕЙ

ИСПЫТАНИЕ

РАССКАЗ

Нетерильский год 3389.

(Год Мучительного Пламени, — 47 CД[1]).

Сцепив руки за спиной, Андорис Дератар смотрел сквозь резное окно на облака, проплывавшие над фермерскими угодьями, распластавшимися далеко внизу. Город сейчас пролетал над пестрым лоскутным одеялом из зеленой листвы, желтой пшеницы и коричневой глины, но вдали он мог разглядеть обесцвеченную солнцем белую кромку, которой не должно было быть, — низкие дюны надвигающейся пустыни.

Андорис только что вернулся из Зала Суда, и на нем до сих пор была служебная мантия: накрахмаленная черная плиссированная юбка до самого пола и черная рубашка с длинными рукавами и весами, вышитыми золотыми нитями на левой стороне груди. На поясе была повязана золотая веревка, с которой свисала маска — гладкий костяной круг с отверстиями для глаз и ноздрей и прорезью для рта. Цвет ее гармонировал со светлыми волосами Андориса, обрамлявшими высокий лоб. Черты маски были такими же ровными, как черты лица самого Андориса, чьи гладко выбритые щеки не были отмечены линиями старости и тревог.

Отвернувшись от окна, он посмотрел на камень, который до этого держал за спиной: огромный кроваво-красный рубин с настолько диковинной огранкой, что казалось, все его грани обращены друг на друга. В центре камня слегка извивалась призрачная субстанция — душа человека, которого Андорис только что признал виновным в убийстве. Две дырки — по всей вероятности, глаза — печально таращились сквозь стены кристальной тюрьмы.

— Смерть, — вымолвил Андорис, повторив приговор, который только что вынес, — без возможности воскрешения в течение пятидесяти лет.

Он поставил рубин в нишу в стене рядом с дюжиной других.

За спиной Андориса едва слышно фыркнул гомункул — человекоподобное существо с зеленой жесткой кожей, огромными как у летучей мыши ушами и блестящими черными глазами. Завернувшись в кожистые крылья, словно в плащ, он сделал презрительный жест перепончатыми пальцами.

— Хорбал был жестоким ублюдком, — сказал он. Его голос, который мог слышать только Андорис, напоминал нечто среднее между писком и карканьем. — Он убил этого кота медленно и наслаждался видом его мучений. Ты должен был дать ему пятьсот лет, а не пятьдесят.

Андорис посмотрел на гомункула. Даже стоя в полный рост, существо едва достигало его колен. Созданное алхимическим путем с помощью пинты крови самого Андориса, оно имело постоянный телепатический контакт со своим хозяином. Все эти годы, с самого своего создания, оно служило бесценным инструментом в продвижении Андориса вверх по карьерной лестнице судебной системы.

— Пятьдесят лет — наказание, предусмотренное законом за убийство фамильяра, — сказал Андорис.

Он произнес это вслух — что делал только в тех случаях, когда они с гомункулом были наедине.

— Это нечестно! — хныкнуло существо. — Этот ублюдок Хорбал будет свободен через пятьдесят лет, а вот бедный Джелал…

Гомункул подскочил к рубину, намереваясь хорошенько его потрясти. Даже учитывая то, что это не причинило бы вреда ни камню, ни его содержимому, приличия должны были быть соблюдены. Андорис направил свою волю в разум гомункула и с силой дернул его за руку. Надувшись, существо свернулось калачиком, сжимая вывихнутое плечо.

Андорис, чей разум был защищен от боли, смотрел на гомункула с таким же безразличным видом, какой был у маски, висевшей у него на поясе. Щелкнув пальцами, он наложил исцеляющее заклинание.

Спустя секунду раздался резкий стук в дверь. Андорис отдал пальцем молчаливый приказ, и гомункул, окостенев, забежал под стол. Существо смотрело большими блестящими глазами, как Андорис сначала наложил на него заклинание иллюзии, чтобы скрыть его присутствие, а затем легким взмахом руки направил искру магической энергии в сторону двери, отперев ее.

— Войдите.

Дверь распахнулась, на пороге стояла Судья Влоурир, женщина с длинными черными волосами и хмурым видом, отчего на лбу прослеживались глубокие борозды. На ней была черная судейская мантия, и костяная маска на поясе.

— Лорд Верховный Судья Дератар, — сказала она, — прошу прощения, что беспокою вас так скоро после вынесения приговора, но есть дело, требующее вашего рассмотрения.

Маленький кулак стукнул в раздражении под столом, но звук не был услышан.

— Каковы детали дела? — спросил Андорис ничего не выражающим голосом.

— Шпионаж — точнее, кража секретов государственной важности. Чародей Алгар Птак по приказу Лорда Карсуса искал способ обратить одно из своих заклинаний. Лорд Карсус надеялся, что обращенное заклинание может оказаться полезным в расшифровке Нетерийских Свитков. Однако проектные записи исследований Птака украли.

Андорис кивнул. Лорд Карсус какое-то время назад посвятил его в детали этого особого исследовательского проекта. Птак пытался обратить свое заклинание Секретного Шифра, делавшее невозможным расшифровку магического текста без особого командного слова, которое обходит шифр. Если бы ему удалось обратить заклинание, — учитывая, что Нетерийские Свитки когда-нибудь снова найдут — анклав, обладающий им, узнал бы первым секреты свитков и стал бы самым влиятельным во всем государстве.

Дело, без сомнения, было очень важным, но означало ли это, что именно Андорис должен был взяться за него?

Под столом раздался краткий вздох, услышанный только Андорисом.

— Верховный Судья Эмилус Вентар уполномочен слушать дела государственной важности, — сказал он.

Борозды на лбу Судьи Влоурир стали глубже.

— Он заслушал дело, но счел невозможным вынести вердикт. Он говорит, разбирательство касается вопросов о процессуальных нормах, на которые может ответить только Лорд Верховный Судья… и сами показания представляют собой неразрешимую загадку.

Видимый только Андорису гомункул выпрямился, навострив уши, глаза его еще больше заблестели.

— Загадку?

Словно услышав переспрос, Судья Влоурир продолжила:

— Подсудимых двое. Верховный Судья Вентар сказал, что решать, кто из них виновен — это как пытаться выбрать между отражением и зеркалом.

— И что он под этим имел в виду?

Андорис лишь слегка склонил голову набок.

— Где слушается дело?

— В Спиральном Зале. Оно временно отложено, и Верховный Судья Вентар ждет вас там.

Андорис кивнул.

— Скажите Верховному Судье Вентару, что я сейчас приду.

Спиральный Зал получил свое название благодаря одной особенности: гладкой инкрустации из белой кости шириной в два шага, которая спиралью поднималась вверх по стенам круглой комнаты. Подобно эху, которым отдавались голоса, звучавшие с пола этого глубокого, похожего на колодец, зала, эбонитово-черные буквы поднималась вверх по спирали — записи показаний, дававшихся внизу.

Сила тяготения была изменена во время строительства Спирального Зала, позволяя стенам служить полом, и сейчас на этих стенах толпились жители анклава Карсуса — могущественные чародеи, маги-дилетанты. Они стояли под прямым углом к полу и могли отлично видеть и судебное разбирательство, и записи, струившиеся под ногами.

На дне Спирального Зала сидел Андорис в кресле из массивного серебра, украшенном резьбой и парившем над полом на расстоянии ширины ладони. На нем была судейская маска, но она была сдвинута на лоб, оставляя лицо открытым. В двух шагах позади него Верховный Судья Вентар сидел в точно таком же кресле, слушая молча показания, которые были заслушаны ранее, а сейчас повторялись. Лицо его было скрыто за судейской маской. Тело выглядело молодым и подтянутым, волосы густыми и темными благодаря омолаживающей магии, и только опущенные плечи выдавали истинный возраст Судьи Вентара, став такими под грузом десятилетий трудных решений.

В противоположном конце зала на каменном полу кистью из хвостовых волос минотавра были нарисованы два замысловатых круга. Диаметр каждого такого круга-лабиринта равнялся примерно двум шагам, и внутри каждого стояла женщина с гордым узким лицом и длинными рыжими волосами. Одна из женщин убрала волосы, перетянув сзади золотой лентой, глаза и губы были подведены рубиновым порошком, длинное серебристо-серое платье было усыпано мелкими черными крапинками, завитки из которых струились по нему словно легкий дымок. У второй — волосы были распущены, из одежды на ней были серые колготы, свободная серая рубашка и длинные ботфорты с потертыми носками и коленями.

Несмотря на то, что две женщины выбрали изумительно разную одежду, чтобы явиться в суд — одна выглядела так, будто собралась на торжество в башню Лорда Карсуса, другая — словно собралась в дорогу — они были похожи друг на друга как две капли воды. Даже выражения лиц были одинаковыми. Обе стояли неподвижно, одаривая друг друга высокомерными взглядами сквозь мерцающие круги скрытой магии, которая заставит их заблудиться внутри кругов-лабиринтов, попытайся они переступить их физическим или магическим способом. Обе женщины даже свое напряжение выражали одинаково: прищуривая бледно-зеленые глаза и время от времени постукивая пальцами правой руки по бедру.

Одна из женщин, согласно показаниям, была теневым двойником, но магия его создания была настолько искусной, что невозможно было сказать, кто из них чародей, а кто — магический конструкт. Верховный Судья Вентар перепробовал уже все стандартные тесты, но ни один из них не пролил свет на этот вопрос. Обеих женщин окружала плотная аура магического двеомера, но было хорошо известно, что Бламира, как и большинство чародеев, продлила срок своей жизни с помощью могущественной магии. Вентар устал, пытаясь определить, какое именно заклинание создавало эту ауру, и у него так ничего и не получилось. Магия Бламиры была слишком сильной.

Затем он приказал женщинам полностью раздеться и проверил каждую снятую вещь на предмет не функциональности. Если они появились в то же время, что и двойник, как часть заклинания Бламиры, то магия была бы не в состоянии поддерживать их, как только они утратят контакт с двойником. Но все вещи были полностью свободны от двеомера — обычные предметы, полученные теневым двойником уже после его создания.

В последнем тесте Вентар на короткое время телепортировал одну из женщин на другой План в надежде, что вторая рассеется — то, что обычно происходит, когда магическая связь между чародеем и конструктом на таком большом расстоянии разрывается. Как и предыдущие, этот тест не дал никаких положительных результатов.

Внимательно следя за женщинами, Андорис отметил, что одна двигается независимо от другой и, казалось, полностью контролирует свои действия. Не было никаких обычных признаков того, что теневой двойник управляется своим создателем: никакого замешательства в речи, никакого копирования движений.

Магия, поддерживавшая теневого двойника, была продолжительной. Вентар слушал показания уже большую часть дня, а теневой двойник ни на йоту не потускнел. Было очевидно, что его создатель применил заклинание с постоянным эффектом.

Из комнаты Андориса — где был надежно заперт гомункул — послышался нервный, обеспокоенный голос.

— Нам не нравится это дело, — сказало существо, сжимая руки. — Оно напоминает нам о…

— Сходство несущественное, — перебил Андорис. — Тихо.

Он спокойно смотрел на чародея, дававшего показания. Алгар Птак, мужчина с высоким лбом и жидкими светлыми волосами, достигавшими плеч, ходил из стороны в сторону перед креслами, в которых сидели судьи. На нем был алхимический кожаный фартук, надетый поверх брюк, и просторная белая рубашка. На манжетах рукавов осел желтый порошок, от одежды исходил запах горящей серы — свидетельства того, что он явился прямо из лаборатории, чтобы дать показания. Глаза выглядели огромными за стеклянными линзами, висевшими в воздухе прямо перед лицом. Давая показания, Птак сверлил взглядом обеих женщин внутри магических кругов.

Время от времени он поглядывал на судей, как будто ища поддержки, но не находил ее в пустой маске Вентара и бесстрастном лице Андориса. Мантия, которую Птаку было приказано надеть на время дачи показаний — тонкая золотая накидка, — развевалась позади него и с каждым произносимым словом издавала звуки, похожие на переливы мелодичной арфы.

— Вы знаете, что я не могу лгать — не с этой вещью на мне, — проворчал Птак. — Я говорю правду. Ширис Бламира — воровка. Я нанял ее в качестве консультанта для… э-э, для моего последнего исследования. Мне нужен был ее опыт в экстрапланарной магии. Она догадалась, что в моих исследовательских записях, и вычислила, как… где я их прячу, — поморщился он. — И я ей еще доверял! Никогда больше не буду работать с другим магом… тем более, если он из Союза Тени.

Со стен послышался ропот приглушенных голосов, после того как слова Птака поднялись по спирали костяной инкрустации. Толпа зрителей увеличивалась в течение всего дня, как только разошелся слух, что ученик Тени обвиняется в краже государственных секретов.

В голове Андориса раздалось злобное хихиканье:

— Тени теперь лучше действовать осторожно! Если его ученика признают виновным, Карсус может лишить его своей милости.

Андорис проигнорировал хихиканье гомункула.

— Это серьезное заявление, — предупредил он Птака. — Вы обвиняете товарища-чародея, члена Союза Тени, в государственной измене, но до сих пор не предоставили никаких доказательств, кроме своих слов о том, что записи магического исследования были украдены вчера вечером и что кражу совершила Ширис Бламира.

Глаза Птака вспыхнули за линзами висящих в воздухе очков.

— Есть свидетель, — произнес он. — Один из моих слуг. Он все видел, но Верховный Судья Вентар отказался выслушать его показания.

Вентар, до этого сидевший молча, резко выпрямился. Белая пустая маска скрывала выражение его лица, но голос выдавал раздражение:

— Он хотел вызвать элементаля! Это слишком опасно. В этом зале нет надлежащей магической защиты от…

Андорис знаком попросил коллегу замолчать и сказал:

— Если есть свидетель, показание должно быть заслушано.

— Если Птак потеряет контроль над ним, элементаль может убить нас всех! — поспешно возразил Вентар.

В комнате Андориса гомункул нервно покачивался взад-вперед, грызя один из когтей.

— Что если он освободится? Что если он убьет кого-нибудь? Винить будут нас! Стоит ли так рисков…

— Свидетельские показания будут заслушаны, — объявил Андорис.

Наверху толпа стала рассеиваться — зрители переглядывались, качали головами и телепортировались прочь.

Андорис повернулся к Птаку:

— Вызывайте своего свидетеля.

Кивнув, Птак залез в карман брюк и вытащил оттуда комок сырой глины. Опустившись на колени, он нарисовал им толстые линии на полу, после чего, растерев остатки глины между ладонями, отступил назад и, делая над знаками пассы, похожие на подкапывающие движения, начал произносить заклинание.

Через мгновение камень у его ног начал увеличиваться в размерах. Еще мгновение — и он стал принимать форму лица. Глаза медленно повернулись в сторону Птака со звуком, будто волочили булыжники по твердой поверхности. Образовавшаяся трещина приняла форму рта, источая запах сырой земли. Губы начали медленно двигаться, и пол под ногами задрожал.

Когда, наконец, послышались слова, их звук был тягучим и тяжелым, напоминая звук работающего жернова:

— Хозя-я-яин-н.

Со стен послышались вздохи облегчения, когда зрители — те, что оказались достаточно храбрыми, чтобы остаться — поняли, что элементаль действительно успешно контролируется. Некоторые телепортировались, чтобы сообщить новость, и постепенно зал начал снова заполняться. Возбужденный гул голосов стал громче, когда зрители осознали, свидетелями чего являются.

Птак только что вызвал земного элементаля — создание, о существовании которого в анклаве Карсуса никто и не подозревал. Когда Лорд Карсус срезал вершину скалы, чтобы использовать ее в качестве фундамента для своего летающего города, он, должно быть, случайно поднял вместе с ней и элементаля, приговорив его тем самым к вечному существованию вдали от родной стихии. Несмотря на это, элементаль все еще был жив и находился под контролем Птака. Не менее удивительным было также то, что обычно скрытный чародей обнародовал сей факт.

Птак сконцентрировался на заклинании, его ладони давили вниз с невидимой силой, удерживая земного элементаля на месте.

— Расскажи Лорду Верховному Судье, что ты видел, — приказал он. — Опиши вора, укравшего мои свитки.

— Челове-е-ек. С… сильной… ма-а-агией. Она… хо-о-одит… в… тени-и-и.

Андорис кивнул. Заклинание Теневого Перемещения объясняло, как вор — если это действительно была Бламира — смог проникнуть в лабораторию Птака, защищенную множеством магических замков и ловушек.

— Это был кто-то из этих двух людей? — спросил он, показывая на обвиняемых.

Немигающие глаза элементаля задвигались в глазницах и остановились на ближайшей к нему рыжеволосой женщине. Пол под ее ногами выпятился, затем опустился.

— Э-э-эта-а…

Медленно, со скрежетом глаза повернулись в другую сторону, и пол выпятился под второй женщиной.

— И… э-э-эта-а…

— Как я и говорил! — воскликнул Птак.

Его взгляд за парящими линзами на мгновение метнулся в сторону Андориса, чтобы проверить его реакцию, но лишь на мгновение. Пот струился по вискам чародея от усилия, которое он прилагал для удержания огромного элементаля в земле. Глаза существа медленно перекатывались туда-сюда со слабым скрежетом. Андорис, сидя в своем кресле, подался вперед.

— Кто из них вор? — спросил он.

Надо ртом элементаля задрожало марево, когда он облизал губы языком из жидкой лавы.

— Они… па-а-ахнут… одина-а-аково.

— Они обе проникли в лабораторию твоего хозяина?

Пол задрожал, и Птаку пришлось приложить усилия, чтобы устоять на ногах, когда элементаль медленно закачал головой из стороны в сторону. На стенах некоторые зрители, вернувшиеся из любопытства, опять исчезли.

— То-о-олько… одна-а.

— Можешь сказать, которая? — спросил Андорис.

— Не-е-ет.

Птак, с которого пот уже лил градом, плечом вытер с виска струйку пота, но его ладони, направленные в сторону элементаля, оставались неподвижными.

— Бламира знала об элементале, — сказал он. — И тем не менее, она имела наглость украсть мои записи, несмотря на то что ее видели в этот момент. Она, вероятно, рассчитывала, что Вен… что суд испугается заслушать его показания.

— Когда элементаль сообщил вам о краже? — спросил Андорис.

— Сразу же, — ответил Птак. — К сожалению, Бламира уже успела исчезнуть с моими записями.

Андорис бросил взгляд на обвиняемых — внимание обеих было приковано к элементалю, на которого они смотрели молча и насупившись, — затем откинулся в кресле, размышляя. Была возможность, что элементаль лжет, но на это не было похоже. Птак мог управлять им и заставить выполнять его приказы, но он не мог управлять мыслями элементаля. Это было независимое существо со своим собственным разумом — разумом, в котором кипела ярость от того, что его принудили служить жалкому человечишке. Если бы элементаль врал, он делал бы это со злым умыслом, чтобы навредить показаниям Птака.

— Мы бы никогда не сделали ничего подобного. Мы бы никогда не стали лгать про хозяина, если бы нас вызвали давать показания. Но нас никогда и не вызовут давать показания, так ведь? Если бы люди узнали о нас правду, это повредило бы нашей репутации.

Андорис оставил без внимания слова гомункула, сказанные хоть и раболепным тоном, но с едва слышимой колкостью.

— Показания свидетеля признаются действительными, — объявил он. — Свидетель может быть отпущен.

Глубоко вздохнув, Птак подался вперед, с видимым усилием опуская ладони ближе к полу. Лицо элементаля исказилось, стены и пол бешено затряслись. Постепенно он исчез в земле. Птак провел руками взад и вперед, словно стирал нарисованную картину. Через мгновение пол стал гладким и чистым, как будто никакого элементаля и не было.

Верховный Судья Вентар громко и с облегчением вздохнул, а Андорис повернулся к обвиняемым и сказал:

— Вы слышали показания против вас. Теперь у вас есть возможность признать себя виновными или…

Обе тут же прервали его.

— Но я невиновна! — закричали они. Каждая тыкала в сторону другой и говорила, их слова подхватывали друг друга.

— Это она…

— Она…

И обе выпалили одновременно:

— …виновна!

Они продолжали протестовать, пытаясь перекричать друг друга. Андорис заметил, что показания стали смешиваться на костяной спирали, — даже Спиральный Зал с трудом мог отличать одну от другой. Направив два пальца правой руки в форме вилки в сторону женщин, он наложил на обеих заклинание Удержания. Женщины застыли и могли только дышать, моргать и слушать.

— Они обе виновны, — пробурчал Птак, бросая взгляд то на одну, то на вторую застывшую фигуру. — Одна из них чародей, другая — ее теневой двойник. Одна руководила преступлением, другая совершала его. Накажите их обеих, но сначала заставьте сказать, куда они дели записи моих исследований.

Андорис пальцем сделал знак:

— Мантию.

Птак сорвал ее со своих плеч с таким благодарным трепетом, словно избавлялся от пиявки. Андорис сделал жест, и мантия по воздуху пересекла круг, удерживающий женщину в платье и с макияжем. Как только с нее было снято заклинание, обвиняемая с высокомерным видом накинула мантию на плечи и с полным спокойствием и невозмутимостью стала ждать вопросов Андориса.

— Вы Ширис Бламира? — спросил он.

— Да, — ответила она, но затем поморщилась, когда мантия издала фальшивую ноту. — То есть, я думаю, что я Ширис Бламира. Я, конечно, могу и ошибаться. Если я теневой двойник, то я об этом не знаю. Я обладаю всеми физическими и умственными способностями Ширис Бламиры, включая и магические способности… и даже воспоминания.

— И такие же мотивы для совершения кражи? — спросил Вентар.

— Ха! Так ее!

Андорис поднял руку.

— Обвиняемая не должна говорить, могла бы она совершить преступление или нет, — предупредил он, — только совершала ли она его.

Вентар задумался на минуту, затем сказал:

— Предположите, что вы настоящая Ширис Бламира, и отвечайте на мои вопросы соответствующе.

Он указал на женщину в другом круге:

— Это вы создали этого теневого двойника?

— Судя по всему, я. Другой заклинатель не смог бы создать такую точную копию.

— Вы помните, как вы накладывали заклинание?

— Нет. Я знаю только, что теневой двойник, скорее всего, был создан вчера… и что каким-то образом все мои воспоминания о вчерашнем дне стерлись.

— Что вы помните? — спросил Андорис.

— Я сидела в библиотеке Союза Тени, читая и наслаждаясь своим утренним чаем, но уже в следующий момент обнаружила себя в своей лаборатории лицом к лицу с этим… существом. Я сначала подумала, что это доппельгангер, но когда попыталась магически связать его, а оно развеяло заклинание, я поняла, что это теневой двойник.

— Вы пробовали управлять им?

Бламира энергично закивала:

— Я сделала это сразу же, но это не сработало. Каким-то образом у существа появилась свободная воля.

— Свободная воля?

В спальне Андориса гомункул сидел на краю кровати с балдахином и неотрывно следил за показаниями.

— Вы пробовали изгнать теневого двойника? — спросил Андорис.

Бламира кивнула:

— Это тоже не сработало.

— Вы пробовали развеять магию, поддерживающую его?

— Конечно же, пробовала, — сказала Бламира, надменно поджав губы. — Я не какой-нибудь там ученик-новичок, знаете ли.

Андорис подумал мгновение, затем спросил:

— Когда вас арестовали?

— Вечером, — ответила Бламира. — Тогда я впервые услышала о пропавших записях.

— Это вы украли записи? — прямо спросил Андорис.

Бламира кивнула в сторону своего двойника:

— Это сделал кто-то из нас двоих. Это могла быть и я.

— Вы знаете, где сейчас эти записи?

— Нет.

Все это время мантия правды вторила словам Бламиры непрерывной гармонией без единой фальшивой ноты. Обвиняемая говорила правду.

Андорис сменил направление вопросов:

— Когда ваша память вернулась, что делал теневой двойник?

— Что вы имеете в виду? — нахмурилась Бламира.

— Накладывал ли он какое-нибудь заклинание?

— Нет. Он просто стоял, уставившись на меня.

Андорис с минуту сидел молча, размышляя.

— Существование теневых двойников обычно ограничено по времени, хотя этот, похоже, имеет постоянный эффект. Простое заклинание Постоянства развеялось бы при помощи заклинаний Верховного Судьи Вентара, которые он накладывал на вас, но это не развеялось. Как вы это объясните?

— Как я могу вообще что-то объяснить? — вскричала Бламира, размахивая руками. — Вы, очевидно, не слушали того, что я только что говорила. Я не помню ничего, что происходило вчера, включая и наложение заклинания, создавшего теневого двойника.

— Сука! Конечно же, мы слушали.

Андорис сидел в своем серебряном кресле неподвижно и невозмутимо. Он не позволит, чтобы на его мнение влияло выражение лица или тон голоса обвиняемой.

— Суд заслушает показания второй обвиняемой, — объявил он и указал на плечи Бламиры, — снимите мантию правды.

Как только она это сделала, Андорис снова обездвижил ее и направил мантию ко второй женщине, развеяв удерживающую магию. Он задавал те же самые вопросы и получал почти такие же ответы. Вторая Бламира также клялась, что не помнит, как создала теневого двойника, и говорила, что первое ясное воспоминание после провала памяти — это то, что она и ее теневой двойник стоят в лаборатории и смотрят в замешательстве друг на друга. В течение всего времени мантия отзывалась на ее слова безупречной гармонией.

Вентар наклонился к Андорису, его глаза за маской смотрели обеспокоено. Он говорил тихо, но, несмотря на это, его слова поднимались вверх по костяной спирали.

— По закону, заклинатель несет юридическую ответственность за действия всех существ, созданных его магией, — начал он, — но в этом случае…

— В этом случае очевидно то, что это не простой теневой двойник, — вмешалась Бламира, откидывая назад свои длинные рыжие волосы. — У него свободная воля, у него свой собственный разум. Он мог совершить преступление по собственной инициативе, используя мои заклинания и мои знания об исследованиях Птака, чтобы украсть его записи. Если это так и если вы признаете нас обеих виновными и приговорите к смерти, вы убьете невинную женщину. У вас нет другого выбора, кроме как признать нас невиновными и отпустить.

— Признать невиновными. Если бы только у нас был такой выбор с Джелалом.

Подавив всхлипывания, гомункул впился острыми, как иглы, зубами в свой палец.

Андорис проигнорировал мысленный образ крови, закапавшей из прокушенного пальца гомункула. Он сидел молча, размышляя, в то время как сверху доносился ропот голосов. Теперь, когда свидетельства обвиняемых в свою пользу, хоть и незначительную, были выслушаны, все внимание зрителей было приковано к судьям. Особенно, к Андорису. Зрители, обвиняемые, Птак и Вентар — все внимательно следили за его лицом, ища малейшие признаки выражения, которое каждый надеялся трактовать в свою пользу. Как обычно, он обманул их ожидания.

— Рассмотрение дела временно откладывается, — объявил он. — Верховный Судья Вентар и я должны посовещаться в своих палатах.

Он взглянул на коллегу:

— Предлагаю удалиться в Кристальную Палату.

Вентар кивнул и проговорил слова заклинания, которое должно было их туда перенести.

Через секунду мужчины стояли в комнате, причудливо изогнутые стены и потолок которой были сделаны из прозрачного стекло-подобного материала. Она располагалась в одной из самых высоких башен анклава, была окружена со всех сторон лишь воздухом, и свет лился с каждой грани. Солнечные лучи, проходя сквозь стены и потолок, преломлялись и извергались тысячами крошечных синих и красных искорок, превращая палату в подобие огромного полого бриллианта. Защитные магические механизмы на каждой из граней этого самоцвета препятствовали подглядыванию за теми, кто находился внутри. Далеко внизу, под башней с Кристальной Палатой виднелись крыши и шпили анклава Карсуса, теснившиеся подобно морским птицам на перевернутой вершине скалы — фундаменте анклава. Два строения выделялись на фоне остальных: похожие на клетки сооружения, в которых находились два анклавских мифаллара — огромные сферы диаметром более ста пятидесяти шагов каждая, служившие проводниками сырой магической энергии Плетения. Мифаллары пульсировали этой энергией, поддерживавшей магию, которая позволяла анклаву парить в воздухе, и питавшей все квазимагические устройства вокруг в радиусе одной мили. Энергия была видна невооруженным глазом — это был свет холоднее льда и ярче самого жаркого пламени, и подобно пламени он притягивал своих мотыльков. Тем, кто хотел покончить жизнь самоубийством, достаточно было лишь коснуться одной из этих ярко светящихся сфер, чтобы мгновенно погибнуть без какой-либо возможности воскреснуть после.

Гомункул в спальне содрогнулся.

— Ужасно, — простонал он. — Ужасный способ умереть.

Однако Андорис просто отвернулся от открывшегося перед ним вида. Он щелкнул пальцами, и в воздухе перед ним возник графин с двумя небольшими бокалами. Взглянув на кивнувшего Вентара, он заставил графин наклониться и наполнить один из бокалов янтарной жидкостью, после чего, слегка толкнув его, отправил по воздуху к коллеге; затем наполнил второй бокал и сделал глоток. Медовое вино было восхитительным — теплым и сладким.

— Я хотел бы узнать ваши мысли по этому делу, — произнес Андорис. Вентар сдвинул маску на лоб и отпил вино. Слегка нахмурившись и мягко взбалтывая жидкость в своем бокале, он рассуждал:

— Обвиняемая права. Если теневой двойник является независимым существом, совершившим кражу по собственной воле — даже если изначальная мотивация исходила от его создателя, — тогда Бламира должна быть признана невиновной, кто бы из них это ни был.

— Совершенно верно, — согласился Андорис.

— Все упирается в один вопрос: когда существо получило свободную волю, — продолжал Вентар. — Если теневой двойник во время кражи находился под управлением Бламиры и получил свободную волю только потом, тогда Бламира виновна — и только Бламира. Закон анклава четко гласит: «любой человек или существо», которое магически принудили совершить преступление, в этом преступлении не виновно. Этот теневой двойник вполне подходит под определение «любой человек или существо». Так как мы имеем дело с постоянным эффектом, объединенным с независимым разумом, в глазах закона двойник уже не является «эффектом заклинания». Все это дает ему право называться независимым разумным существом.

— Я — эффект заклинания?

— Разумеется, — ответил Андорис.

— Жаль, что мы никак не можем отличить чародея от теневого двойника, — продолжал Вентар, — но даже это нам бы не особо помогло, так как нам неизвестно, кто из них совершил преступление. Я просто не могу приговорить обеих к смертной казни, потому что велика вероятность, что одна из них невиновна. Поэтому я и просил вас помочь с этим делом. Я думал, вы сможете докопаться до истины — что вы всегда делали — но, похоже, у этой загадки так и не появилось решения. А это значит, — он вздохнул, — они обе должны быть отпущены.

Гомункул стукнул кулаком по кровати.

— Нет! Мы не можем позволить ей обхитрить нас!

— Но это будет такой же судебной ошибкой, — заметил Андорис, — потому что одна из них точно виновна.

— Что меня больше всего смущает, так это провал памяти, — сказал Вентар. — Не сама техника — стертые воспоминания, вероятно, являются результатом заклинания Забвения, настолько сильного, что Кеониду и не снилось. Меня интересует другое, а именно… могла ли Бламира, накладывая заклинание на теневого двойника для какой-то цели — может, для того, чтобы он не смог свидетельствовать против нее — нечаянно наложить это заклинание и на себя?

— Заклинание, накладываемое на теневого двойника, не действует на его создателя, — напомнил Андорис коллеге. — Даже если двойника убить, заклинателю это не повредит, и наоборот.

— Может, здесь замешан еще какой-нибудь чародей, — задумался Вентар. — Тот, кто наложил заклинание на Бламиру и ее двойника, чтобы скрыть свою причастность к…

— Нет никаких доказательств в пользу этой версии, — перебил Андорис. — Заклинание Забвения требует визуального контакта с целью, а в соответствии с показаниями второй Бламиры лаборатория, в которой она обнаружила себя вместе с теневым двойником, была заперта изнутри, и в ней была защита против телепортации. Если бы кто-то другой сотворил заклинание, она бы увидела этого человека в комнате. Это было бы ее первым ясным воспоминанием. Нет, следуя логике, это именно Бламира наложила заклинание одновременно и на теневого двойника, и на себя, потому что никто из них не помнит, как другая читала заклинание.

— Но зачем? — недоумевал Вентар. — Нелогично совершать преступление, а потом стирать все воспоминания об объекте тщательно спланированной кражи. Как она вообще тогда могла вспомнить о проектных записях Птака, не говоря уже о том, где она их спрятала?

— Вероятно, она уже продала их или получила за них какое-то вознаграждение, — сказал Андорис. — Мы оба и она, скорее всего, так никогда и не узнаем, кому были переданы записи.

— Похоже на идеальное преступление, — вздохнул Вентар.

— Знаешь, он прав. Мы можем никогда его и не раскрыть, но мы должны.

— Масштаб потери памяти — вот что мне кажется важным, — сказал Андорис, оставив без внимания беспокойство гомункула. — Бламира не просто стерла воспоминания о самом преступлении — она стерла воспоминания всего дня. Она не помнит, как создала теневого двойника, не помнит, как сделала эффект постоянным.

— Но почему? — спросил Вентар.

— Есть только одно логическое объяснение, — ответил Андорис. — Бламира хотела поднять вопрос о возможности появления у теневого двойника свободной воли с момента его создания. Если бы она вызвала обычного теневого двойника, он бы уже давным-давно исчез, забрав с собой ее хитрое алиби.

— Так она виновна, — воскликнул Вентар, глаза его заблестели.

— Это она? Тогда она должна заплатить за свое преступление, несмотря на то что является ученицей Тени. Никакого фаворитства — так же мы говорим? — съязвил гомункул. — Никакого — даже ради собственного…

— Не обязательно, — возразил Андорис. — Вы упускаете из виду одну деталь. Теневой двойник обладает всеми магическими способностями Бламиры… и ее хитростью. Существует вероятность, что он получился слишком идеальным — совершил кражу проектных записей полностью по собственной инициативе. И это мог быть именно теневой двойник, который наложил заклинание Забвения на Бламиру и на себя, чтобы обеспечить себе алиби.

Плечи Вентара опустились.

— Таким образом, мы возвращаемся к тому, с чего начали, — простонал он.

Запертый гомункул мерил шагами спальню, когти на ногах барабанили по полу из твердой древесины, но Андорис полностью владел собой и оставался спокойным. Он знал, что логика его не подведет — она никогда его не подводила.

Вентар опустошил бокал, отпустил его, щелкнул пальцами, и тот исчез.

— Я рад, что этим делом занимаетесь вы, Андорис. Чем дольше я пытаюсь его разгадать, тем более запутанным оно становится. Мы также можем попробовать прочесть один из Нетерийских Свитков с помощью наполовину законченных записей заклинания Птака.

Гомункул резко остановился, задрожав от возбуждения.

— Точно! Как мы могли быть такими глупыми? Если Бламира помогала Птаку обратить его заклинание Секретного Шифра, он должен был обучить ее этому заклинанию.

Однако Андорис лишь повернулся к своему коллеге и тихо спросил:

— Стражники обыскали лабораторию Бламиры, когда арестовали ее?

— Да, и я руководил обыском, — ответил Вентар. Затем добавил:

— Я понимаю, к чему вы клоните. Вы думаете, что мы проглядели какой-нибудь безобидно выглядящий свиток, который мог на самом деле оказаться записями Птака, но я знал, что он защитил их. Записи могли выглядеть как и чем угодно — от счетной книги до страниц с поэзией. Поэтому я и настоял, чтобы Птак присутствовал при обыске. Он развеял заклинание Секретного Шифра и проверял книги, свитки и записи сам. Некоторые из письменных материалов Бламиры на ее столе были зашифрованы этим заклинанием, но среди них не оказалось проектных записей.

— Там все еще могут оставаться зацепки, — задумчиво проговорил Андорис.

— Что вы имеете в виду?

— Думаю, следует провести еще один обыск в лаборатории Бламиры.

Союз Тени был известен своими темными коридорами и крошечными, тесными комнатами. Лаборатория Бламиры не была исключением. Хотя в башне, в которой она находилась, было много окон, — на всех лежали чары против телепортации и подглядывания — они были длинными и узкими, и с серыми стеклами. Солнечный свет проникал в эту захламленную, душную комнату в виде тонких лучей, похожих на лучи ищущего светоуказателя.

Вентар и Андорис тщательно изучали книги, свитки и отдельные листы пергамента на рабочем столе Бламиры. Они переставляли каждую стопку с одного конца стола на другой по меньшей мере три раза, но ничего подозрительного так и не обнаружили.

— Это безнадежно, — пробормотал Вентар. — Я не могу вспомнить, какие из них изменились, когда Птак развеял свое заклинание.

— Идиот! Надо быть более внимательным.

— Продолжайте искать, — сказал Андорис.

— Что мы ищем? — спросил Вентар.

Но Андорис его больше не слушал. Все его внимание было приковано к книге, которую он только что открыл. Читая ее, он увидел то, что до этого казалось ему невозможным: записи о создании мифаллара, черпающего энергию не из самого Плетения, а из пустот в нем. Из Теневого Плетения.

В спальне Андориса гомункул дрожал от возбуждения.

— Так вот как она это сделала!

Андорис указал на раскрытую книгу перед собой:

— Судя по этим записям, Тени и его ученикам удалось создать теневой мифаллар.

Вентар удивленно покачал головой:

— Теневой мифаллар? Невероятно! Но какое это имеет отношение к…

— Если мифаллар поддерживает теневого двойника, — объяснил Андорис, — это означает, что двойник квазимагический, а не постоянный. Это эффект заклинания, а не разумное существо.

— А-а, — на лице Вентара отразилось понимание, и он с облегчением улыбнулся. — Что ж, загадка разгадана. Мы можем признать Бламиру виновной…

— Даже если она невиновна?

— А теневого двойника держать в круге-лабиринте до тех пор, пока не найдем способ его развеять, — продолжал Вентар. — Вот только как их различить?

— Вентар, — задумчиво обратился Андорис к коллеге, — когда вы телепортировали одну из обвиняемых на другой План в надежде, что теневой двойник рассеется, какую из них вы выбрали?

Когда слушание возобновилось, в Спиральном Зале находилось даже больше народу, чем до этого. Разнесся слух, что решение по делу вот-вот будет вынесено, и стены были так переполнены зрителями, что показания, поднимавшиеся по костяной спирали, невозможно было разглядеть. Даже Тень пришел посмотреть на заседание суда, хотя и в окружении учеников-телохранителей.

Внизу, на полу все было готово. Андорис сидел в одном из серебряных кресел, второе кресло пустовало. Вентар разъяснил юридическую разницу между постоянством и квазимагическим непостоянством относительно природы теневого двойника. Озадаченная толпа слушала в полной тишине. Люди понимали юридическое обоснование, но не понимали, зачем оно нужно. Закончив говорить, Вентар исчез. Теперь настала очередь Андориса. Он поднял руку, призывая к тишине:

— Сегодня Верховный Судья Вентар и я обнаружили источник магии, питающий теневого двойника. В анклаве Карсуса есть третий мифаллар.

Гул возбужденных голосов пронесся по Спиральному Залу. Андорис подождал, пока он стихнет, наблюдая за лицами обвиняемых. В них читалась настороженность, но в то же время недоумение — как будто женщины знали, о каком мифалларе идет речь, но не понимали, какое отношение к делу он может иметь. Это было абсолютно логично. Все знания об использовании мифаллара для создания и поддержания теневого двойника были стерты вместе с другими воспоминаниями Бламиры.

— Одна из этих женщин — квазимагический эффект заклинания и по законам анклава не несет ответственности за свои действия. Таким образом, Бламира признается виновной в преступлении и должна понести соответствующее наказание.

Голос гомункула в голове Андориса почти затерялся среди возбужденного шума голосов, последовавшего за оглашением вердикта.

— Даже если закон несправедлив?

Андорис опять поднял руку, призывая к тишине.

— Что до теневого двойника, то его можно развеять, поскольку он всего лишь эффект заклинания.

— Всего лишь эффект заклинания…

— Через несколько минут я проведу испытание, — объявил он. — Я телепортирую обеих обвиняемых на расстояние более мили от анклава туда, где их будет ждать Верховный Судья Вентар. Та, что является теневым двойником, окажется слишком далеко от поддерживающей магии мифаллара и перестанет существовать.

— Она умрет.

— Настоящая Бламира выживет, и Верховный Судья Вентар тут же телепортирует ее обратно, сюда для оглашения решения о наказании.

Он повернулся к женщинам, чувствуя в дальнем уголке своего сознания дрожь гомункула.

— Вам есть, что сказать перед испытанием?

Обе женщины расправили плечи, затем, почти одновременно, отрицательно покачали головами.

Их мрачные взгляды говорили Андорису, что они обе понимали, каков будет конечный результат: через несколько мгновений одна из них перестанет существовать, а другой будет вынесен смертный приговор. От былой высокомерности не осталось и следа.

— Давайте, — угрюмо произнесла женщина в платье, нервно постукивая пальцами по бедру.

— Я готова, — сказала вторая, ее лицо было бледным.

Андорис кивнул и начал читать слова заклинания. Произнося их, он вытащил из мешочка на поясе две щепотки растертого в порошок янтаря. Почувствовав закипавшую в себе магию, он сосредоточился, направляя ее в кончики своих пальцев, и стряхнул порошок в круги-лабиринты.

Женщины исчезли. Наверху, в толпе, Тень напрягся и подался вперед в ожидании. Несколько секунд в Спиральном Зале стояла мертвая тишина, затем на своем месте внутри круга появилась женщина в платье. На лице ее читалось облегчение… и страх. Андорис кивнул, увидев то, что ожидал. Он повернулся, чтобы сесть, но услышал взволнованные крики наверху. Обернувшись, он увидел, что вторая женщина также появилась там, где стояла прежде. Обе с изумлением смотрели друг на друга.

Через мгновение Вентар телепортировался обратно в Спиральный Зал, появившись рядом с Андорисом со звуком тихого хлопка, потонувшем в общем гвалте.

— Что случилось? — спросил Андорис. Вдалеке он мог слышать глухое биение сердца гомункула.

Вентар бросил на него раздраженный взгляд:

— Судя по всему, мы ошиблись с мифалларом. Теневой двойник действительно постоянный. И теперь мы опять вернулись к тому, с чего начали.

— Ошиблись? Как мы могли ошибиться? — негодовал гомункул. В ярости он схватил подушку с кровати и разорвал ее на части. — Мы никогда раньше не ошибались. Никогда. Мы просто не можем!

Андорис не обращал внимания на это нервное потрясение вдалеке — в конце концов, существо и было предназначено для выброса его эмоций, и он позаботился, чтобы эмоции и боль текли только в одном направлении: от чародея к гомункулу. Но вот что странно — он заметил, что его пальцы начали сжиматься. Только усилием воли ему удалось их разжать. Смутные тревожные мысли стали овладевать им. Он терял контроль? Андорис решительно отбросил все сомнения… и обнаружил, что они никуда не ушли. Гомункул, уже заполненный до краев сильными эмоциями, был не в состоянии принять еще. Он продолжал свои яростные атаки на подушку, разрывая ее на мелкие лоскутки.

— Что если… — Хр-р-рысь — …мы ошиблись и… — Хр-р-рысь — …с Джелалом тоже?

Воспоминания более чем двадцатилетней давности, отразившись от гомункула, волной нахлынули на Андориса. Ошеломленный, он вцепился в край кресла.

Обвиняемым был молодой человек атлетического телосложения с обнаженным торсом и широкими шелковыми штанами, заправленными в кожаные ботфорты. Его светлые волосы были заплетены в косу, запястья украшали золотые и серебряные браслеты, на пальцах сверкали многочисленные кольца. С накинутой на плечи мантией правды он стоял в окружении колонн и глазеющей толпы в Колонном Зале и уверенно, если не сказать дерзко, взирал на судью на высоком помосте. Тот стоял, сцепив руки за спиной; костяная маска была сдвинута на лоб. Юноша коротко, элегантно поклонился.

— Рад видеть тебя снова, даже при таких обстоятельствах, — тихо сказал Джелал Андорису. Слегка склонив голову, он добавил:

— Скажи мне, я все еще твой любимчик?

Андорис чуть кивнул:

— Да.

После этого ответа лицо Джелала расплылось в улыбке.

Гомункул в спальне Андориса тихо вздохнул.

Хотя зрители не могли услышать произнесенных слов, их запись ярко вспыхнула в воздухе между колоннами. Прочитав ее, толпа загудела. Андорис понял, чего они ждут с таким предвкушением — они жаждут увидеть, как беспристрастный и непогрешимый Андорис в этот раз откажется от логики, своих принципов и закона.

Гомункул в спальне тихо прорычал.

— Мы им покажем.

— Я так понимаю, ты вынес вердикт, — сказал обвиняемый.

— Вынес. — Голос Андориса звучал чисто и ровно. — Ты выбрал вид наказания?

— Да. — Джелал посмотрел в ту сторону, где в небе пульсировал голубой энергией мифаллар. — Если ты действительно должен признать меня виновным в убийстве, я выбираю смерть от прикосновения к мифаллару.

Он бросил выжидательный взгляд на судью, как будто хотел проследить за его реакцией.

В толпе тут же зашептались, но Андорис оставался абсолютно невозмутимым.

Улыбка на губах молодого человека начала таять.

— Нет! — завопил гомункул. — Скажи ему, чтобы выбрал смерть, после которой его можно будет воскресить!

Андорис разомкнул руки. Все это время он держал за спиной огромный красный рубин, который теперь щелчком пальцев телепортировал прочь. Джелал сделал свой выбор.

— Нет! Пусть он передумает!

Андорис подождал, пока в зале воцарится тишина, и огласил свое решение.

— Джелал Дератар, ты признаешься виновным в преднамеренном убийстве жабы, фамильяра Квинара Редакса, и приговариваешься к смерти.

Молодой человек в ужасе отшатнулся:

— Нет! Я рассчитывал на справедливый суд.

— Суд справедлив. Твои собственные показания подтвердили твою вину.

— А ты вообще слушал их?! — Голос Джелала сорвался на истеричный крик. — Я виновен в порче имущества, но никак не в убийстве, тем более преднамеренном! Когда я переместил своего двойника в лабораторию Квинара, я приказал ему уничтожить все магические аппараты и компоненты. Это был сиюминутный порыв, бредовая, дурацкая месть Квинару, за то что он с помощью волшебного зелья соблазнил мою возлюбленную. Он заставил ее… заставил… Разве это не делает виновным его?

Джелал в исступлении огляделся вокруг. Некоторые из зрителей кивали, соглашаясь с ним, но лицо Андориса оставалось таким же безучастным, как его маска. Юноша сглотнул, ощутив себя человеком, стоящим с петлей на шее.

— Меня словно безумие охватило, — продолжил он. — Я и понятия не имел, что жаба находится в лаборатории. Как только я понял, что это фамильяр Квинара, я попытался остановить двойника, но не смог. Двойник вел себя так, словно у него появился свой собственный разум. Он продолжал крушить и ломать…

Гомункул в спальне Андориса закусил губу, впившись в нее острыми зубами.

— Видишь? Он не специально это сделал!

Андорис не обратил внимания на вкус крови.

— Тебе есть, что еще сказать, перед тем как приговор будет приведен в исполнение?

— Это была всего лишь жалкая лягушка! И насколько известно, Квинар уже воскресил ее. Как можно приравнивать жизнь лягушки, пусть и фамильяра волшебника, к жизни человека?!

— Наказание, предусмотренное законом за это преступление, — смертная казнь.

— Но я твой сын!

Не выражая никаких эмоций, судья Дератар начал произносить заклинание, которое должно было перенести Джелала прямо к мифаллару. К этому времени толпа в Колонном Зале уже заметно поредела. Вдалеке Андорис мог видеть людей, толпившихся теперь у сооружения с мифалларом. Они с ожиданием вглядывались внутрь через зарешеченные стены конструкции. Магическая энергия, потрескивая, устремилась к указательному пальцу Андориса, и когда его кончик добела раскалился, губы молодого человека скривились в презрительной усмешке.

— Скажи, Лорд Верховный Судья Дератар, каково это быть все время правильным? Тебе будет приятно смотреть, как твой сын ум?…

— Не-е-ет!

Андорис, вцепившись в серебряное кресло, тяжело дышал. Впервые за несколько десятилетий он испытывал незнакомое доселе ощущение — боль. Ему удалось отбросить большую часть нахлынувших эмоций, и он вздрогнул с облегчением, когда понял, что они передались гомункулу. Но маленький осколок боли все же остался, и сейчас он ледяной занозой сидел в его сердце.

А там, в комнате сидел гомункул, сложив крылья за спиной, обхватив руками колени и прижав их к костлявой груди. Он качался взад-вперед, как покалеченный ребенок, и его рыдания перемежались со стонами. Каждый раз, когда он сжимал глаза, из них текли новые слезы.

— Джелал говорил правду — мантия это подтверждала.

— Я знаю, — ответил Андорис.

— Приговор был несправедливым.

— Я знаю, но таков… закон.

— Но он же умер!

Гомункул резко вскочил, схватил портрет Джелала со стены и швырнул его на пол. Но это не принесло ему успокоения, и он разбил чернильницу, прикрепленную к верхнему краю картины. Чернила брызнули во все стороны, залив улыбающееся лицо Джелала.

— Как мы могли убить нашего любимого сына? Мы ненавидим себя!

Часть разума Андориса находилась «здесь и сейчас». Он стоял в Спиральном Зале, слушая, но не слыша гудение толпы и взволнованные вопросы Верховного Судьи Вентара, обращенные к нему вполголоса.

Другая часть смотрела глазами гомункула на только что устроенный погром — на расползающуюся лужу чернил в окружении мелких брызг.

Уставившись на них, Андорис вдруг поразился тому, какими крошечными были эти брызги, как мало места они занимали. Внезапно к нему пришла мысль… мысль настолько потрясающая, что Андорис даже не заметил боли, которую разделил с гомункулом, когда тот со всей силы ударил руками по разбитой чернильнице и порезал их. Он понял, что обычный мифаллар был таким огромным из-за того материала, что лежал в его основе — длинных нитей самого Плетения; но мифаллару, сделанному из пустого пространства между ними, не обязательно быть таким большим. Его можно сжать, сделать совсем крошечным… таким, чтобы можно было поместить внутрь теневого двойника.

Это объяснило бы, почему Бламира оказалась не в состоянии контролировать или развеять двойника, после того как стерла свои воспоминания. Поддерживаемый собственным источником магии, идущей прямо из Теневого Плетения, теневой двойник был абсолютно независимым. И так было с самого начала. Следовательно, он был невиновен, раз никогда не находился под контролем Бламиры, а был создан лишь для того, чтобы обеспечить ей алиби, и произошло это, скорее всего, уже после преступления.

На короткий миг Андорис почувствовал, как дрогнули его губы. В другом человеке это вылилось бы в улыбку, но Андорис спокойно подавил эмоцию, вытолкнув ее на свое место — в гомункула.

Однако эмоция тут же вернулась к нему.

— Очень умная гипотеза, — раздался насмешливый голос, — но почему ты так уверен, что прав?

Схватив с пола стеклянный осколок, гомункул занес его над своей рукой.

— А насчет меня ты прав?

Осколок резко опустился, и ярко-красная кровь брызнула на чернила на полу. Андорис попытался остановить гомункула, но обнаружил, что не может этого сделать.

— Разумеется, я прав! — закричал он. — Я могу доказ…

Он осекся на полуслове, заметив, что произносит это вслух — более того, кричит голосом, полным гнева.

Вентар удивленно смотрел на него через отверстия в маске.

— Андорис, — сказал он тихо. — Ты выглядишь таким… странным. С тобой все в порядке? Может, нам стоит сделать перерыв?

Впервые за многие годы Андорис почувствовал неуверенность. Он ощутил себя человеком, который внезапно обнаружил, что ступает не по твердой почве, а по тонкому речному льду. Он начал дико озираться и увидел, что не только Вентар смотрит на него.

— Быть все время правильным не всегда хорошо, — прошептал слабый голос. Гомункул лежал на полу в расплывающейся луже крови. — Иногда сомнения несут… справедливость.

Гомункул умер.

Тихо всхлипнув, Андорис пошатнулся. Его захлестнуло леденящее чувство вины, борясь с которым, он кое-что понял. Знание и соблюдение всех тонкостей закона подчас не так важно. Гораздо важнее другое — справедливость.

Если бы первое испытание увенчалось успехом, он бы приговорил к смерти невинное существо. Так же, как когда-то приговорил своего сына. Андориса все еще била мелкая дрожь, когда он поднял руку, призывая к тишине. Когда в Спиральном Зале стало тихо, он огласил вердикт с такой уверенностью, которую никогда по-настоящему не ощущал все эти годы.

— По обвинению в шпионаже, Ширис Бламира признается виновной и приговаривается к смерти без возможности воскрешения. Созданный ею теневой двойник признается невиновным. Более того, он наделяется всеми правами и привилегиями «человека или существа», несмотря на то что поддерживается мифалларом. Я понимаю, что тем самым создаю прецедент, но это моя прерогатива как Лорда Верховного Судьи Анклава Карсуса. Наконец, я выбираю не совсем обычный вид казни. Казнь будет одновременно и вторым испытанием. Обвиняемых доставят в Союз Тени, где каждая прикоснется к теневому мифаллару. Теневой двойник, естественно, не пострадает от этого, так как уже связан с ним в отличие от волшебницы Бламиры. Прикоснувшись к мифаллару, она тут же будет уничтожена.

Обе Бламиры начали готовиться ко второму испытанию, а зрители наверху разразились восторженными криками. Не обращая на них внимания, Андорис снял маску и посмотрел на нее. По его щекам катились слезы, которые падали на холодную костяную поверхность и продолжали бежать по гладким, отполированным щекам маски. Андорис разжал дрожащие пальцы. Маска упала у его ног и с громким треском раскололась. Он больше не нуждался в ней.

Примечания

1

По Счету Долин; текущий год в Королевствах — 1479 СД (прим. пер.)

Content

Лиза Смедман
КОРОЛЕВСТВА ТЕНЕЙ
ИСПЫТАНИЕ

РАССКАЗ

Примечания