Проклятый горный дикий край

Глава 1

Пролог

В начале января 1982 года случилось переобустройство базы усиленного сводного батальона морской пехоты, что располагалась под городком Гозара, находившееся в свою очередь в трех десятках километрах южнее Герата — столицы одноименной провинции Афганистана.

Заключалось оно в том, что прибывший строительный батальон за трое суток возвел на территории настоящий городок из сборно-щитовых казарм в каждой из которых могло разместиться до взвода личного состава. Представляли они собой домики из фанеры и получили в армейской среде название модули, а в морской пехоте по флотской традиции — кубрики.

На зимнее время модули оснащались железными печками-буржуйками, а вот что особенно ценно, так это наличие в таких модулях настоящих кондиционеров, советские, кондовые, но функциональные. Это не едва выполняющий свои функции паллиатив в виде самодельного радиатора собранного из железных трубок через которые пропускали воду из ручья и обдували вентилятором. Впрочем, и от самодельной системы никто отказываться не собирался, а то вдруг сломается, точнее осколком разворотит? Опять от пятидесятиградусной жары загибаться?

Помимо казарм-кубриков из таких фанерных щитов собрали столовые, штаб и офицерский дом отдыха и собраний.

Ставили модули над вырытыми землянками, от которых тоже не собирались избавляться, чтобы в случае обстрела можно было быстро укрыться в безопасном месте, потому как модули эти прошивались осколками навылет. В будущем их собирались усилить, так сказать, блиндировать, то есть добавив внешние стены, а между ними засыпав грунт. Оставалось только радоваться, что обстрелы с некоторого времени стали редкостью и легко прогнозировалось, когда случится следующий огневой налет духов.

Вот как заступили на постоянное дежурство планеры с утра до ночи сменяя друг друга нарезая круги, а ночью над базой стали висеть дирижабли, засекая через тепловизоры любое подозрительное движение в округе, так и перестали обстреливать на регулярной основе. И лишь когда портилась погода, препятствующая полетам, душманы словно срывались с цепи и старались отыграться за дни своего вынужденного затишья ударными темпами отрабатывая гонорары от американцев и саудитов с прочими спонсорами. Так что теперь все очень внимательно отслеживали прогноз погоды и если обещали ветер и тем более осадки, то на ночь загодя спускались спать в землянки. Иные, кто не доверял метеорологам предпочли и дальше обитать под землей.

Анатолий Киборгин по прошлой своей жизни такого переобустройства в расположении не застал. Неизвестно как остальные подразделения, а ДШБ морпехов получил такое улучшение жилищных условий лишь в 83-м году, то есть более чем через полгода после того, как он покинул Афганистан выслужив свой двухлетний срок исполнения интернационального долга, хотя хоть убей не помнил, когда и где он успел так сильно кому-то задолжать, что чуть трижды не сдох, пока этот долг отдавал…

Но история в целом, естественно не без его воздействия, довольно сильно изменилась (раз уж попал неведомым образом в самого в себя в прошлое, то глупо было бы, не попытаться хоть что-то изменить, а одно тянет другое), да так, что преждевременное улучшение жилищных условий по сравнению с этим сущий пустяк. Собственно, что заставило командование досрочно установить модули он как раз не очень понимал.

«Разве что маршал Соколов сподобился озаботиться бытовыми условиями воинов-интернационалистов», — подумалось Киборгину.

Случайное мимолетное знакомство во время проведения одной боевой операции во время которой маршал решив вспомнить молодость, когда он был простым танкистом, забрался на место командира танка и поучаствовал в атаке на душманскую крепость, получило продолжение в виде «задушевного» разговора после боя, что он частенько практиковал, во время которого Анатолий резанул правду-матку с предложениями-просьбами, и как результат в небе Афганистана появились те самые планеры и дирижабли. Потом была еще встреча в Москве, куда Киборгин приехал во время отпуска и добавил маршалу новых идей.

Что до планеров, то сейчас подобными воздушными аппаратами, с более подходящими ТТХ, чем у первых «блаников», прикрыли лишь небольшой участок «афганского кольца», то есть круговой дороги, что пыталась контролировать советская армия, от границы с Туркменской ССР и до Шинданда. На этом участке нападения на колонны практически прекратились. Планеры и дирижабли уверенно вскрывали практически все попытки минирования и выдвижения групп противника к дороге и по ним наносилось огневое поражение артой или авиацией. Да и сами планеры и тем более дирижабли не были беззубыми и могли в экстренном случае вмешаться, сбросив бомбы или сыпанув гранат от АГС-17.

И лишь во время непогоды, что время от времени накрывала Афганистан, особенно во время снегопада закрывавшего обзор воздушным разведчикам, душманы получали возможность спокойно ставить на дорогах мины и устраивать засады. Но в такое время теперь старались не ездить, а потом дорогу тщательно проверяли саперы, коих стали усиливать собаками натасканных на поиск взрывчатки.

Если все пойдет так как сейчас, то можно было надеяться, что за 82-й год полный контроль над дорогой удастся распространить до Кандагара. Дальше появятся определенные трудности из-за горных условий. Увы, но воздушные потоки в горах весьма непредсказуемы и могут привести к катастрофе. Собственно, они уже начались. На участке Кушка-Герат в районе хребта Паропамиз за три месяца разбилось два планера, увы, спастись смог лишь один летнаб сумев как-то выпрыгнуть с парашютом приземлившись неподалеку от дорожного опорника.

Самым значительным изменением, что своими действиями добился Анатолий, стало создание «Северного Альянса» из северо-восточных провинций под предводительством Ахмад Шаха и Дустума. Второго просто купили, а вот первого по прозвищу Масуд сподвигнул на союз лично Киборгин, встретившись с ним во время первой Панджшерской операции, и убедив его перейти на сторону СССР в обмен на значительные финансовые вливания и возможность стать правителем весьма значительного по своим размерам государства.

Это спровоцировало гонения на таджиков со стороны пуштун, причем на таджиков проживавших совсем в других местах Афганистана, в его юго-западных провинциях, что в свою очередь привело к тому, что один из лидеров моджахедов Раббани вынужден был для защиты своих соплеменников пойти на перемирие с советской армией и даже на сотрудничество, так что при некотором везении на сторону СССР могла перейти еще одна провинция Афганистана. Хотя тут все было гораздо сложнее в плане «мозаики» проживавших народов. Но анклав вполне можно было организовать.

«А если руководство не будет хлопать ушами и возьмется за дело настоящим образом, как завещал Ленин, но без идеологической хрени, то можно и центр Афганистана к рукам прибрать. По крайней мере попытаться, чтобы амеры с саудитами пересрались и пошли на реальные переговоры», — подумал Анатолий.

Вопрос лишь заключался в том, есть ли у советского руководства для этого достаточно политической воли и просто время всем этим заниматься? Все-таки Брежнев стал совсем плох и как отлично помнил Киборгин — в конце года умрет, так что политическое руководство уже сейчас и чем дальше, тем активнее может быть занято больше внутренними подковерными играми. И тот, кто сейчас предложит отказаться от идеологии в решении афганского вопроса может сильно подставиться и его просто распнут ретрограды во главе с Сусловым. Дескать предали революцию и бла-бла-бла…

«Так что пока к власти не пришел Андропов, на что-то рассчитывать в этом отношении не стоит и целый год придется воевать впустую, — пришел к печальному выводу Киборгин. — Уже то, что удалось протащить решение о создании штрафбата можно считать чудом».

Да, еще одним изменением, что добился своими действиями Анатолий, это создание штрафного батальона как боевого подразделения. Этим действом решалось сразу несколько задач.

Во-первых, давили такие явления как дедовщина и землячество в армии (шутка ли, под пятнадцать тысяч человек находилась в дисбатах и ведь это только те случаи, на которые уже невозможно стало закрывать глаза). Угроза попасть не просто на «дизель», а в Афганистан могла реально приструнить правонарушителей. Ведь в «за речкой» сдохнуть раз плюнуть, особенно в составе штрафбата, что будут посылать в самое пекло.

Во-вторых, Киборгин становясь командиром этого подразделения получал определенную свободу действия. В частности, ему требовалось под шумок грохота орудий, взрыва бомб, пулеметных очередей и дымовых завес обзавестись серьезным стартовым капиталом, чтобы, когда начнет разваливаться СССР не только не оказаться с голой задницей жуя витаминную крапиву, но вложиться в самые прибыльные финансовые проекты, умножив капитал в несколько раз, или даже на порядок, и уже с помощью этих денег пойти дальше по намеченному плану…

Миллион долларов у него уже имелся, плюс золота изрядное количество, но этого для по-настоящему серьезных дел было мало, тем более что следовало поделиться с сообщником и покровителем в виде генерал-майора Громова, что за это станет его прикрывать и давать нужные приказы на действия штрафбата в самых денежных районах, а оные находятся там, где культивируют мак и коноплю.

«Главное с самой наркотой не связываться», — подумал Киборгин.

1

— Здравья желаю товарищ генерал-майор, капитан Киборгин по вашему приказанию прибыл, — поздоровался Анатолий с командиром 5-й мотострелковой дивизией Громовым, войдя к нему в кабинет.

Он приехал для получения под свое командование штрафного батальона.

— Здравствуй-здравствуй… капитан.

Комдив выглядел не слишком довольным, скорее даже хмурым, что он даже не пытался скрыть, скорее даже демонстративно проявлял свое плохое настроение. Невольно возникло сравнение с грозовой тучей, что того и гляди, гром греметь начнет, да молнии исторгать. Это не могло не напрячь.

— Товарищ генерал-майор, разрешите вопрос? — осторожно произнес Анатолий, чувствуя сейчас себя сапером связавшимся с незнакомой миной, кою надо обязательно деактивировать, когда одна ошибка и взрыв.

— Задавай…

— Ваше плохое настроение как-то связано со мной?

Громов поднял на Анатолия тяжелый взгляд.

— Связано.

— Какие-то проблемы с батальоном?

— Нет. С твоим батальоном никаких проблем нет, ждет тебя…

Киборгину послышалась двусмысленность в этой фразе. Угроза. Ну да, штрафной батальон может ждать его как командира, а может как… штрафника.

— Тогда в чем дело? Может я смогу как-то исправить ситуацию? Как вы понимаете, мне бы очень не хотелось, чтобы у вас, как моего непосредственного теперь командира, на меня вырос зуб. Это сулит мне много ненужных проблем на ровном месте.

На это Громов криво усмехнулся и ответил:

— Зуб у меня на тебя действительно вырос капитан, и очень большой, а вот исправить ты вряд ли что-то сможешь.

«Значит выбью… причем вместе с мозгами», –подумал Анатолий, но промолчал, ожидая продолжения и оно последовало:

— Все дело в твоем предупреждении о том, что могут начаться проверки, связанные с неуставными отношениями…

Киборгин понятливо кивнул. Было такое. Во время отпуска встретившись в Москве с маршалом Соколовым, Анатолий поговорил с ним и на эту тему. Причем не просто о проблеме как таковой дискредитирующую армию, а в связке того, что это может больно ударить по самому Соколову, когда он станет министром обороны. Дескать враги воспользуются скандалом, что неизбежно возникнет в прессе на Западе после дезертирства какого-нибудь затурканного дедовщиной солдатика, и его свалят недоброжелатели.

В реальности ничего подобного не было и дикая дедовщина полностью поглотила армию, но страх, что так действительно может случиться возник. Маршал очень серьезно отнесся к словам капитана, но сейчас стало ясно, что Киборгин несколько ошибся в последствиях. Он решил, что маршал захочет загодя подстелить соломки и начнет заблаговременную борьбу с порочащими армию явлениями. О чем сказал своему патрону генерал-майору Громову, вроде как слил инсайдерскую информацию, посоветовав, чтобы он тоже навел порядок в своей дивизии и когда начнется кампания по искоренению неуставных отношений выглядеть белым и пушистым.

И командир 5-й МСД действительно принялся наводить порядок жесткой рукой. Проверяющие носились по всем подразделениям дивизии, причем работая не для галочки беря при этом подношения от командиров частей, а действительно вскрывали многочисленные проблемы и нещадно карали виновных, как рядовой состав из старослужащих, что измывались над молодыми, так и офицеров по всей вертикали подчинения от взводного до командиров полков, допускавших в своих подразделениях подобный беспредел.

В батальон морской пехоты тоже заглядывали, но морпехи — элита и там ни дедовщины, ни тем более землячества не практиковались, а то что имелось не выходило за рамки разумного.

— Прошло уже много времени, а движения в этом направлении нет, — глухо, но с зарождающимся в голосе грозовым рокотом продолжил генерал-майор. — Причем не только в Афгане, то и в Союзе тишина, я это специально узнавал… Так что исправить ты тут ничего не можешь, капитан!

«Вот же сосиски сраные! — мысленно воскликнул Анатолий. — Подстава с моей стороны, конечно, получилась первостатейная, за такое и грохнуть не грех…»

Киборгин прекрасно понимал состояние комдива. Ведь начав эту кампанию по наведению порядка и усиления дисциплины в своей дивизии, он нажил немало врагов среди подчиненных попавших под его молотки. Далеко не всех ведь можно наказать по всей строгости. Но многие получили взыскания, а это пятно на репутации и палка в колесо для дальнейшего карьерного роста.

Вот все эти пострадавшие, в отместку при некотором желании могли устроить ему серьезные проблемы. Ведь любой приказ можно выполнить по-разному, как чисто формально согласно букве, а можно со всей душой согласно духу. Не говоря уже о том, что любой приказ можно саботировать найдя множество причин для этого. Последствия подобного саботажа представить несложно — удар по карьере самого генерал-майора.

«Почему маршал дал заднюю⁈ Испугался? — продолжил лихорадочно размышлять Анатолий. — А дал ли он заднюю? Или это какой-то хитрый план⁈ Все-таки надо думать, что маршал не совсем пентюх в стратеги и тактике!»

— Товарищ генерал-майор, я виноват, и прошу прощения. И вы правы, исправить тут ничего нельзя. Остается лишь понять какая из двух причин тому виной и выжать из нее максимум возможного.

— А ты тут увидел еще какую-то вторую причину⁈ — уже откровенно грохотал Громов, едва сдерживая ярость.

— Так точно.

— Интересно послушать! Потому что я ее в упор не вижу!

— Вы, наверное, решили, что маршалу не позволили поднять волну и кто-то дал ему по рукам, как бы не сам Устинов?.. Ведь он один из главных виновников того, что творится в армии. Мало того, что допустил безобразие, так и ничего не делает для исправления…

Громов, поджав губы, кивнул, продолжая смотреть на Анатолия исподлобья.

— Как по мне, это сомнительно, товарищ генерал-майор. Точнее не так…

— А как⁈ — иронично-едко спросил командир дивизии.

— Считаю, что товарищ маршал тоже решил, что его могут не просто остановить, но и за несвоевременную инициативу задвинуть куда-нибудь туда откуда не так-то просто выбраться, но не думаю, что он сдался… Более того, считаю, что он решил не ждать, когда министерский пост как спелый плод сам упадет ему в руки после ухода его начальника, тем более что всегда есть риск, что его кто-то обойдет на повороте и готовит удар.

— То есть? О чем ты? — опешил генерал-майор и даже подрастерял свой боевой настрой.

— Не секрет, что Леониду Ильичу осталось очень недолго и как только он кончится, товарищ Соколов нанесет удар по Устинову. Вопрос только в том, будет он бить самостоятельно или заручится чьей-то поддержкой… Для надежности лучше, конечно, иметь союзников, что прикроют и поддержат.

— Например?

— Самый реальный вариант — Андропов, товарищ генерал-майор. Все-таки КГБ — это очень большие ресурсы и возможности. Не придется самому заниматься тем, к чему нет предрасположенности, это я про тайные операции. А КГБ на этом собаку съело и имеет необходимы ресурсы за рубежом.

Громов, вскинув брови с некоторым изумлением посмотрел на капитана Киборгина и оттянул пальцами воротник рубашки от шеи, что вдруг стал давить словно туго застегнутый ошейник.

— Продолжай… — выдавил он хрипло.

— Андропову, как новому генеральному секретарю, а уверен, что он одна из фигур, что жаждет занять верховный пост в государстве, прежний министр обороны будет как кость в горле. Не знаете случайно какие у них отношения?

— Нет.

— Я тоже…

Анатолий мысленно поморщился, как-то не сподобился он узнать об этом в свое время. Впрочем, знать обо всем невозможно.

— Но если рассуждать логически, то скорее всего натянутые. Силовые ведомства, они всегда конкурируют. Опять же не секрет, что Устинов один из толкачей войны в Афганистане, а Андропову, как новому генсеркретарю понадобится мир для решения внутренних проблем коих накопился вагон и маленькая тележка, а для этого нужны деньги, много денег, что сейчас тратятся в неуемных количествах на Афганистан. Так что столкновение интересов неизбежно. А если Устинов чей-то союзник, Суслова или Черненко, что наверняка сами прямо или опосредованно так же метят на пост генсека, то и вовсе враг. А кому нужен враг на таком посту, даже после победы? Слишком независим и тяжеловесен как политическая фигура. Как вы понимаете, на таком посту лучше иметь более покладистого и чем-то обязанного тебе.

Громов машинально кивнул.

— Раз до сих пор нет никакого движения по вскрытию гнойника в виде дедовщины и землячества в армии, то значит этим фактором хотят ударить по министру обороны, да так повернув идеологически, что тому же Суслову станет невыгодно защищать Устинова и он наоборот станет его топить. Ведь это же настоящая диверсия против армии и социалистического строя, ведь то же землячество порождает национализм, разрушая идею о братстве народов СССР… Так что я считаю, что как только Брежнев умрет, тут же случится дезертирство нескольких солдат, они «всплывут» на Западе, и пойдет вал громких статей в зарубежной прессе обо всей той грязи, что творится в армии. Думаю, такое цунами из фекалий смоет министра с его кресла с легкостью, ну и соответственно вымоет из ЦК КПСС.

Громов, выпучив глаза и даже слегка открыв рот, не мигая смотрел на Анатолия, словно перед ним сейчас стоял не капитан, а появился инопланетянин. Оно и понятно, не капитанский уровень мышления.

— Ну ты… фантазер, — наконец выдавил он, после затянувшейся паузы. — Но самое ужасное, что чем дольше я думаю над твоими словами, тем они мне кажутся все реальнее! Подумать только…

Громов покачал головой.

Анатолий же продолжил:

— Что касается открывающихся для вас, в связи с этим возможностей, то, как вы понимаете борьба с неуставными взаимоотношениями в армии начнется беспредельно показательно жесткой, полетят головы, и если вы сможете приблизившись к товарищу маршалу стать главой комиссии, что будет легко сделать, учитывая вашу деятельность на этом поприще в 5-й МСД, то…

— Да уж понимаю! — воскликнул Громов. — Не дурак!

Ну да, возможности и впрямь шикарные. Он, по сути, образно выражаясь, станет решать кому жить, а кому умереть. Это не только и не столько финансовая выгода, ведь взятки будут предлагать огромные, сколько должники, а это влияние.

Громова явно потрясли открывающиеся возможности. Аж покраснел как помидор от нахлынувших чувств.

— Ладно капитан… — наконец заговорил он, придя в себя из счастливого будущего, для чего ему явно пришлось приложить усилия. — Даже если все, что ты тут наговорил полная туфта… то мне тут не так уж долго осталось куковать до замены, так что переживу как-нибудь этот геморрой… Давай лучше о твоем батальоне поговорим… и не только.

«Ну, вроде отбрехался, сиськимасиськи, — с облегчением подумал Анатолий. — Хотя… не удивлюсь если то, что я тут нафантазировал — правда. Жизнь штука такая, что в реальность может воплотиться даже то, что даже самый буйный фантазер не нафантазирует».

2

Генерал-майор Громов достал из ящика стола пухлую картонную папку, положил на столешину и развязал завязки. Внутри лежали различные приказы, распоряжения и прочие нормативные документы связанные с формированием нового воинского подразделения.

— Твой батальон сформировали на основе 263-й отдельной дисциплинарной роты, в/ч 22008, ТуркВО, что размещалась под Красноводском. Состав будет увеличенным по максимуму до девятисот человек, потому как задачи тебе на первом этапе будут нарезаны весьма обширные и людей потребуется много. Но об этом чуть позже…

— Прошу прощения товарищ генерал-майор, но как все-таки удалось провести решение о создании штрафбата?

Громов понятливо хмыкнул. Ну да, с какой стороны ни посмотри, сомнительное решение. Тем более непонятно как это удалось сделать в отсутствие кампании против неуставных отношений, что по идее и должна была стать причиной обосновывающей необходимость такого шага.

— Как экспериментальное подразделение для отработки боевых действий в пустыне. Ну а кого еще в такие тяжелейшие условия даже по меркам Афганистана можно загнать? Только провинившихся со всех сторон, чтобы своей кровью и потом смыли с себя позорящие советского воина проступки. Так что придется что-то изобразить тебе в этом плане.

— Изобразим, — кивнул Анатолий. — И даже обойдемся без пыли в глаза…

«Есть опыт родезийских скаутов, есть опыт французского иностранного легиона, местные методики выживания опять же никто не запрещает использовать», — подумал он.

Откуда все эти знания? Так одно время он всерьез подумывал о том, чтобы записаться в Французский иностранный легион. Туда много людей из бывшего СССР потянулось, так что изучил все доступные материалы, достать в общем-то не проблема если знать у кого спрашивать. Заодно про родезийских скаутах узнал. Но в итоге передумал, возраст все-таки уже не тот, прежние контузии давали о себе знать при повышенных физических нагрузках, с молодыми быками конкуренцию не выдержать, ведь желающих на одно место стало даже больше чем на поступление в МГУ, опять же язык надо учить, а французский в этом плане лишь немногим легче венгерского (этот язык дюже сложный на самом деле), да и становиться рядовым недавно получив майорское звание как-то не того, не говоря уже о том, что был женат.

К слову сказать, так же рассматривался вариант стать «диким гусем», то есть обычным наемником. На планете, особенно в Африке постоянно полыхают войны и пушечное мясо, да еще имеющее боевой опыт, требуется всегда. Очень много ветеранов Афганской войны подалось в солдаты удачи, не найдя себя на гражданке, не выдержав серых будней, без постоянного щекочущего нервы риска и впрыска адреналина, да еще в условиях экономической разрухи. Тут особых физических данных показывать не требовалось и боле того, можно было сразу пойти на командную должность учитывая его боевой опыт. Но опять же удержало именно то, что был женат, а потом грянула Чечня…

— Офицеры я так понимаю будут из той же категории?

— А как же⁈ Нормальных запихнуть в такой ад? Собрали всю самую отъявленно шваль на которых пробы негде ставить и не жалко потерять. Мародеры и вымогатели… хрен с мародерами, — скривился Громов, — но вымогать у солдат деньги после каждого выхода, это, по-моему, уже как-то за гранью… Других уродов хватает… кто на службу забил болт, кто солдат избивал, проворовавшихся много.

Сейчас подобные явления пока не получили столь уж большого распространения, пошли лишь первые росточки… но вот года через два станет явлением обыденным. Армия начнет разлагаться просто чудовищными темпами, учитывая, что «за речку» начнут сплавлять откровенный мусор. Нормальных офицеров командиры частей постараются удержать дома.

— Понятно. А где дислоцироваться будем?

— А вот тут самое интересное, капитан, — ухмыльнулся командир 5й МСД. — Официально будете дислоцированы под Фарахом, неподалеку от афганской 70-й МБР, но в реальности станете этаким кочующим батальоном. Как местные кочевники по пустыне будете бегать. Так что у тебя даже рота… точнее эскадрон самой настоящей конницы будет! С тачанками, как в Гражданскую войну!

Громов беззвучно засмеялся.

— Оригинально… Кони местные будут?

— Завезут. На местных далеко не уедешь…

Киборгину наоборот было не до смеха. Он конечно сам предложил опробовать конницу как вариант, когда задвигал идею о создании штрафбата, но так, не слишком серьезно.

«С другой стороны без нее наверное на просторах Афганской степи переходящей в пустыню никак», — подумал он.

— Ладно, разберемся.

— А куда ты денешься? Конечно разберешься, а иначе сгинешь… — посерьезнел комдив. — В первое время твой батальон будет оперировать вот здесь…

Громов показал на карте висящей у него за спиной обширный район на юго-западе Афганистана, фактически все плато Дашти-Марго обрамленное с востока и юга рекой Гильменд, а с запада — иранской границей.

— Основная задача — защита таджикских племен проживающих здесь от нападок со стороны пуштун. В первую очередь вот этого самого восточного анклава находящегося в провинции Гильменд и подвергающегося сейчас самым активным нападкам ибо очень уж у них место хорошее. Это условие сотрудничества с нами Раббани.

Анатолий понятливо кивнул.

— Они ведь переселяются на север в Герат? Или остаются в надежде, что мы их будем защищать?

— Переселяются, — кивнул Громов. — Понимают, что защитить мы их долго толком не сможем, а там на севере и природные условия получше, ну и собравшись в кучу станут реальной силой. Раббани опять же люди нужны дабы увеличить свой политический вес… Ох и не завидую я своему сменщику… подложили мы ему свинью.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что подобное переселение таджиков вызовет конфликт с гератскими племенами пуштун коих придется вытеснить в горы или пустыню, чтобы расселить беженцев с юга. Но СССР такой конфликт был выгоден, это сильнее привязывало Раббани к советской армии.

Анатолий даже на несколько мгновений замер от осознания, что он не только не снизил градус накала боевых действий как хотел изначально, для чего связался с Ахмад Шахом, но и наоборот увеличил.

«Впрочем не все так страшно, — попытался он себя успокоить. — Это на севере воюя с Масудом и Дустумом мы являлись основными действующими лицами, потому как афганцам по большому счету не за что было воевать, сейчас же сами таджики станут главной боевой силой, они ведь станут отбивать себе землю для жизни…»

По крайней мере он на это надеялся.

— Здесь действует три крупных банды басмачей… Засели вот в этих городках: Джувайн, Хаш и Дарвешан. Так-то их больше, но их базовые районы сильно южнее, хотя должен понимать, что их тоже не стоит скидывать со счетов. Могут налететь… тем более что они как раз активно пользуются именно конницей.

Киборгин согласно кивнул.

— В общем все хорошо, другое плохо, — произнес комдив, при этом потер пальцами будто щедро соль щепотью сыпал.

Ну да, много в таких условиях не заработать. Пустыня. Нищета. Вот если бы батальон действовал в провинции Герат, где массово выращивают коноплю и мак, то доходы были бы куда как значительными. Впрочем, во власти комдива было отозвать одну-две роты для действий здесь, плохо то, что генерал-майор надолго не задержится, в августе уже отбудет обратно в Союз, а как будет командовать новый неясно. Хотя были все шансы на то, что он тоже станет использовать штрафников в активных боевых действиях, надо думать, что Громов ему это настоятельно порекомендует.

— Есть один вариант сорвать крупный куш товарищ генерал.

— Да?

— Так точно. Вот здесь, восточнее Обе, — капитан встал и показал высокогорный район на карте, — проживает анклав хазарейцев. Они в отличие от своих сородичей, обитающих вот тут в центральных провинциях, исповедуют исмаилизм. Не самая популярная ветвь ислама отчего они подвергаются нападкам со стороны радикально настроенных соседей, что шиитов, что суннитов, из пуштун и аймаков, коих в первую очередь вооружают наши враги.

— Да, я в курсе. И что? Та же нищета… даже еще более убогая, — поморщился и махнул рукой комдив. — Даже непонятно как они выживают в тех условиях, там же реально мрак… высокогорье, холодно, камни, ничего не растет толком, животноводство тоже едва-едва присутствует, разве в горах что-то добывают, но тоже явно недостаточно для накопления жирка.

— Все так, но есть нюанс… который и объясняет их живучесть.

Громов с интересом взглянул на капитана.

— И что за нюанс?

— Зовут этот нюанс Ага-хан Четвертый из рода Бану Хашим династии Фатимидов.

В прошлом, когда началась война в Чечне и появилось такое понятие как религиозный экстремизм, Анатолий постарался разобраться во всех этих исламских течениях, чтобы понять кто есть кто, в частности ваххабиты. Один сведущий в этих вопросах человек прочел ему лекцию. Сказать честно, он мало что понял, но узнал про такое течение как исмаилиты и кто их так сказать крышует. Запомнилась цифра состояния этого Ага-хана в тринадцать миллиардов долларов на момент середины девяностых годов. В начале восьмидесятых сума может и поменьше, но наверняка тоже более чем существенная.

— И?

— И этот человек является покровителем исмаилитов в мире, позволить он это себе может, потому как является миллиардером. Вот он и помогает единоверцам по всему миру, ну и афганским исмаилитам в частности, потому они еще не загнулись в горах.

— Ты откуда это все знаешь?

— С пленными пообщался… точнее с рабами коих заставляли строить опорную базу в той горе, — выкрутился Киборгин. — Там из местных не только таджики были… и хазарейцы, и аймаки.

— Ладно… И что конкретно ты предлагаешь?

— Сгонять к этим исмаилитам-хазарейцам, в их столичный кишлак, и тупо предложить им свою крышу… в смысле защиту от нападения со стороны пуштун и аймаков за денюжку малую… что заплатит нам этот самый Ага-хан. Уверен связь со своим покровителем у них есть. Скажем, заплатит миллион, и мы разобьем банду аймаков, что третирует племенную общину проведя это как плановую операцию. Ну и дальше если будет платить по сто тысяч в год мы будем за это продолжать гонять их врагов стоит только им объявиться поблизости. Ну а на нет и суда нет. Нам до них реально нет никакого дела, слишком далеко находятся от зоны нашего контроля.

— Кха-кха! — закашлялся генерал-майор Громов и порвал таки воротник, так что отлетела пуговица. — Миллион?..

Произнесена цифра была с благоговением.

— Думаю можно и больше запросить… люди восточные, любят торговаться, так что надо начать с десяти миллионов. Но один миллион, это минимальная сумма за которую мы возьмемся защищать его единоверцев. Так что при удаче, можем и два и три ляма срубить, как с куста.

Комдив налив себе полный стакан лимонной воды «Си-Си» из бутылки с жадностью его выпил и шумно отдышался, после чего платком промокнул обильно выступивший пот. Человека явно от озвученных сумм бросило в жар. Ну так-то да, сумма по нынешним временам крупная.

— Это интересно… А ведь здесь на юге, где будет действовать твой батальон, тоже есть анклав хазарейцев… надо бы уточнить к какой ветви ислама они принадлежат… и какие у них отношения с пуштунами.

На это Киборгин только кивнул. С двух овец можно получить больше шерсти чем с одной.

— Тут главное, чтобы Ага-хан вышел именно на нас, а не на правительство. А то вот удивятся в верхах предложению… Надо дать понять, что вы лишь посредник, чтобы не возникло мысли вас шантажировать.

— Верно… если что не так, то можем встрять так, что…

В Громове явно проснулась опаска, статья расстрельная, но и жадность продолжала действовать и Анатолий ставил на то, что победит последняя.

— Тут, как говорится, товарищ генерал, кто не рискует, тот не пьет шампанского.

— Рискнем. В случае удачи, в шампанскому купаться можно будет… Ладно, этот момент еще надо как следует обдумать. Пойдем, примешь свой батальон…

Глава 2

3

Пришлось не идти, а ехать. Штрафников разместили неподалеку от аэродрома в палаточном городке.

— Стройся!

Штрафники построились и выглядели они необычно. Киборгин уже успел отвыкнуть от вида старой формы. В Афганистане все уже давно ходили в бушлатах с воротником из меха молодого чебурашки, а тут длиннополые шинели.

Но не только устаревшей формой выделялись оступившиеся солдаты, а так же тем, что на их шинелях и ХБ, на спине, через трафарет белой краской нанесена надпись «дисциплинарный батальон». Так же на груди и рукавах в круге имелись цифры.

Раньше Анатолий с дисбатовцами дела не имел и глядя на них невольно вспомнил строчку из песни Виктора Цоя: «Мой порядковый номер, на рукаве…»

Но это конечно не пресловутый порядковый номер, а номер роты или взвода.

«Не хватает только обозначения группы крови, — подумал он. — Может нанести? Тогда песня Цоя заиграет новыми красками, дескать о штрафниках песню сочинил… сочинит, да и шифр группы крови лишним не будет».

Внешний вид подчиненных после как на подбор здоровенных морпехов (хотя почему «как?» на подбор и есть) откровенно не впечатлял. Что называется полная линейка, от громил под два метра, до каких-то дистрофанов «метр с кепкой в прыжке». Последние наверное служили раньше танкистами именно туда берут «задохликов», чтобы в узкие люки легко проскакивали.

Национальный состав представлял все республики и народы СССР, но половина явно русские, точнее европеоидные, а уж кто конкретно: русские, белорусы, окраинцы или прибалты какие уже не суть важно.

Офицеры им соответствовали. Хотя большая часть являлась европейско-славянского вида, но как чуть позже узнал Анатолий, изучив документы на личный состав, чуть ли не все являлись окраинцами, ну и статьи по которым попались соответствовали: хищения, мародёрство, вымогательство. Все-таки не зря про них шутка есть (в которой как известно лишь доля шутки), что там, где прошел хохол, еврею делать нечего. Да и личный опыт у Киборгина от работы с офицерами данной национальности, причем по большей части с выходцами из центральных и особенно западных областей, нельзя назвать удачным, все какие-то хитросделанные, изворотливые, вороватые и положиться на них как правило нельзя — подставят.

«Ну здесь вам не там», — подумал капитан.

— Равняйсь! Смирно!!!

Доложился зам по политической части, тоже в звании капитана, что до сего момента рулил дисбатом пока шла процедура формирования, о том, что «усе в порядке, шеф».

— Владей, — с усмешкой сказал генерал-майор Громов, представив батальону командира.

Анатолий осмотрел солдат, бритых наголо, многие выглядели растерянными и испуганными, только сейчас до всех дошло в какую же задницу они все реально попали. А тут, как назло, усиливая впечатление безнадеги, на аэродром заходил густо дымящий двигателем вертолет… это как ни что другое на самом деле вселяло в души ужас.

Выделялись лишь солдаты, что уже успели нюхнуть пороху и загремели на дизель уже здесь. Пытались держать лицо приблатненные и всякие горцы.

Требовалось, как это водится в таких случаях, произнести какую-то речь, проникновенную, что-то пообещать, пригрозить, напомнить по воинский и интернациональный долг и от него ждали этих в общем-то избитых воняющих нафталином слов, но он не смог произнести ни звука.

До Киборгина вдруг со всей остротой дошло, что перед ним в сущности стоят «онижедети». Восемнадцать-девятнадцать лет… да, непутевые, жестокие, не понимающие до конца, что такое хорошо и что такое плохо. В сущности, что они видели в жизни и что они знают?.. Если разобраться честь по чести, то их ли в этом вина?

Да, в том, что они всего оказались здесь в виде «бритых яичек» виноваты «взрослые». Родители, что не смогли воспитать их достойными людьми. И это хорошо если эти родители вообще есть. Хотя тоже надо посмотреть, что там за родители, может только одно название дискредитирующие столь высокое звание. А многие так и вовсе сироты, коих воспитала улица да детдом… а там те еще волчьи законы и тут уже вина лежит на воспитателях и учителях, не смогших или не захотевших донести до них простые мысли, что у всякого поступка есть последствия в зависимости от тяжести содеянного.

Виновны и другие «взрослые», командиры и замполиты, что забив болт на службу допустили в своих подразделениях воцарение беспредела. Вот этим офицерам, он бы сказал пару ласковых с «занесением». Да и тем, что стоят в строю, он тоже может много что сказать и пообещать, и пригрозить, но это отдельный разговор, не при всех.

Но что сказать этим соплякам?

«И надо ли им что-то говорить?» — подумалось ему.

Капитана накрыло еще и то понимание, что многие из стоящих перед ним, за два года войны в штрафбате погибнут. Фактически он смотрит на… живых мертвецов… И как ни крути, он повинен в том, что они отправятся на Родину в «цинках». Можно конечно попробовать успокоить себя тем, что разменяет жизни злых и жестоких, пропащих детей многие из которых на гражданке встанут на кривую дорожку, на нормальных пацанов, добрых и законопослушных, что придут на помощь попавшим в беду, родят и вырастят достойную смену. Но что это в сущности меняет?

Похоже, что именно это молчание капитана с внушительным иконостасом боевых орденов и Золотой Звездой, смотрящих на них пустыми глазами, сказало стоящим все лучше любых слов. Пробило даже приблатненных и горцев.

Киборгин еще раз обвел взглядом строй. И некоторые солдаты встречаясь с ним глазами неуловимо менялись в лице. В считанные мгновения… взрослея.

Что они видели в этот момент? Что понимали?

Анатолий резко почувствовал себя стариком, чувство, что он почти успел забыть в молодом и сильном теле.

— Вольно.

— Да, чуть не забыл, — произнес Громов. — Через пару дней должны прибыть журналисты, делать репортаж для телевидения и газеты. Ты станешь главным героем… сам Герой опять же.

— Станут снимать и писать про штрафбат⁈ — изумился Анатолий.

— Какой на хрен штрафбат, капитан! Совсем что ли ку-ку⁈ Заклинило?

— Про что тогда?

— Про дирижабли и планеры. А то про их использование советской армией на Западе уже во всю шум стоит, «Голоса» треплются, а наши все молчат. Но вот наконец решили просветить свой народ о том, о чем уже весь мир знает. Вот и расскажешь, что да как, тем более что идея твоя, тебе и отдуваться…

— Хм-м… даже странно, что меня не оттерли от этого дела.

— Может и оттерли бы, покрасоваться на экране телевизоров нашлись бы желающие рангом повыше, но решение проходило через ЦК, а у тебя там волосатая маршальская лапа, что о тебе не забывает и прямо приказали, кто должен засветиться на голубом экране.

— Ясно. Кстати, о штрафбате, товарищ генерал… сколько у меня времени, чтобы подготовить батальон к работе?

— До конца января, то есть на все про все у тебя неделя. Первого числа должен уже отправиться к месту дислокации.

— Так точно. И еще один момент, товарищ генерал… есть небольшая просьба.

— Да?

— Несколько моих бывших подчиненных хотят вернуться на службу, но обязательно под мое командование, а не в спецназ или еще куда. Можете это устроить?

Увы, но, как и ожидалось, не все его подчиненные смогли врасти обратно в мирную жизнь. Дембельнувшиеся бойцы писали Киборгину, рассказывали о том, как устроились, кто где работает или пошли учиться, о возникших проблемах. Большая часть благодарила бывшего командира за последнее наставление в котором он рекомендовал не бояться просить профессиональной психологической помощи, ну и оказанную через Спицина финансовую поддержку (последнее шло намеками, понимали, что о таком прямо писать нельзя), но нашлись и те, кто захотел назад. Один из них явно не навоевался — стал адреналиновым наркоманом, чтобы вновь и вновь идти по самому краю разделяющую явь и навь, еще двое осознали, что еще немного и от них останется лишь тень, кою можно лишь условно назвать человеком и рискуют упиться насмерть.

— Опять же, несколько человек, на которых я смогу всецело положиться мне в батальоне не помешают. Банально спину прикроют.

— Хорошо… я посмотрю, что можно сделать. Давай их данные.

Анатолий передал конверт со всеми реквизитами и прочими необходимыми документами.

Дело на самом деле почти обычное. Советская власть правильно смогла воспитать часть молодежи и некоторая доля отслуживших свой срок солдат писала прошения вернуть их в Афганистан в составе строительных бригад… ну и кто-то снова хотел воевать, таких забирали в спецназ КГБ.

4

Дальше начался аврал по формированию батальона и его оснащению.

Первое что сделал Анатолий Киборгин это конечно просмотрел личные дела офицерского состава, чтобы понять кого конкретно ему сплавили. Но тут никаких неожиданностей. Разве что замполиты загремели в штрафбат в основном не за прямое преступление (хотя нашлись и такие, что изымали «трофеи» у солдат, но не сдавали куда следует, а забирали себе в личную собственность, это каким же крохобором надо быть?), а за провал в воспитательной работе, то есть когда случаи дедовщины и землячества в подразделениях, что они курировали приняли совсем уж дикие формы с вредом для здоровья и смертями военнослужащих.

«И вот чем все эти замполиты занимаются кроме организацией оформления ленкомнат и выпуска боевых листков?» — удрученно качал головой Анатолий от всей этой профанации.

Потом собрал их всех для внушения.

— Наш батальон штрафной, как бы официально он ни проходил по документам, и вы это знаете, потому как сами прошли по грани, за которой вам грозило как минимум разжалование. Исходя из этого условия службы не только солдат, но и офицеров будут особые. Первое и главное, вы со своими подчиненными будете находиться все время вместе, двадцать четыре часа на семь. То есть будете спать с ними в одной палатке, есть вместе с ними в одной столовой и то, что едят они. Никаких привычных привилегий в виде офицерского клуба…

Офицеры недовольно загудели.

— Тишина!

Вот кстати еще один момент, который сразу не осознаешь, но подспудно сверлит мозг, порождая чувство неправильности и раздражения. Ведь в государстве объявлено социальное равенство, но почему даже в еде его нет, не говоря уже о прочих мелочах? Почему офицеры питаются отдельно от солдат? Как так получилось, что армия страны победившего социализма с самой передовой идеологией по факту воспроизвела правила и обычаи царской армии? Но там понятно — сословное деление и дворянину невместно сидеть с быдлом. А в СССР почему так? В итоге такие несоответствия провозглашаемого с высоких трибун и видимого в реальности очень разлагающе действуют на мораль.

— И жить с солдатами так, чтобы вас не грохнули в первом же бою в спину за все хорошее.

Анатолий презрительно поморщился увидев эти… рожи, в коих явно отражался страх.

— Но, если вы при этом будете потворствовать неуставным отношениям, закрывая на них глаза, наказание будет одно, я отправлю вас в самое опасное место и там вас точно грохнут, не ваши солдаты, так духовский снайпер. Потому советую стать для них отцами родными, заботливыми, понимающими и помогающими, как словом, так и делом. В общем такими, каким и должен быть образцовый советский офицер, а не вот то, что вы собой представляете в действительности.

Дальше пришлось просматривать дела рядового личного состава, чтобы сформировать из них подразделения согласно полученным ими ВУС. В этом помогал зам по политической части.

При этом Киборгин хотел собрать роту «преторианцев» из тех, кто залетел на «дизель» не за неуставняк, а по иным причинам. Например, причинение тяжкого вреда здоровью и убийство по неосторожности.

Тут отметились два мордоворота. Не рассчитали силы. У военнослужащих существовала привычка делать символические удары, означающие перевод из одной касты в другую. Вот такой удар и нанес в живот своему сослуживцу его друг — произошел разрыв селезенки, потребовалась срочная операция. Второй кого-то так же убил, дал в грудину «дедушке» в ответ, а у жертвы сердце остановилось.

Дезертирство по «любовным» причинам.

Потеря и порча имущества, что почему-то не захотели, как это водится, списать на боевые потери и завели дело (впрочем, в Союзе по такой статье ничего не спишешь).

Разглашение секретной информации.

Воровство. Тащили на сторону все, от сухих пайков до топлива устраивая настоящие топливопроводы из шлангов.

Неисполнение приказов в боевой обстановке или драка с вышестоящим командирами (и такое случается особенно в подпитии), утеря оружия, и так далее и тому подобное.

Удалось набрать полсотни человек по более-менее «случайным» статьям и этого по его мнению было более чем достаточно. Числилось это подразделение как рота управления.

Так же сформировал три мотострелковых роты по сто десять человек личного состава на БТРах.

Инженерно-саперная рота — шестьдесят человек.

Разведывательная рота — пятьдесят пять человек.

Ремонтная рота — шестьдесят пять человек.

Рота материального обеспечения — девяносто человек.

Рота связи — пятьдесят человек.

Медицинская рота — пятьдесят пять человек.

Минометная рота — девяносто пять человек при двенадцати простых 82-х миллиметровых миномета и трех «васильков».

Ни танков, ни САУ, ни собственной арты батальону не полагалось. Не те условия, но если что, то соседи крупным калибром помогут.

Ну и конечно конная рота, она же сотня, она же эскадрон — сто двадцать человек. Сотня чистых всадников и еще десять повозок, тех самых пресловутых тачанок на два коня в упряжке.

Что касается кавалерии, то командование не поскупилось. Анатолий ожидал, что пришлют коней по принципу, на те боже, что нам негоже, ну то есть то, что еще может ходить на своих четырех, но по-хорошему их следует своим ходом отправить на скотобойню, колбасу делать.

Но нет, кони оказались вполне неплохи. Более того, прислали их с запасом, две сотни голов.

Киборгин так же думал, что коней будут набирать откуда ни попадя, вплоть до того, что по деревням пройдутся и купят. Это являлось еще проблемой и в том плане, что коней придется учить не бояться выстрелов и взрывов, а кони очень пугливые животные.

Но как оказалось в Советской армии имелся целый конный полк при Таманской дивизии. И вот часть конского состава, как излишек, еще не старых и вполне годных, что подлежал списанию и распродаже в эти самые деревни да колхозы, отправили «за речку». И что ценно, они уже были обучены всему, в том числе не бояться шума от стрельбы.

— Откуда у нас вообще этот полк взялся? — удивился Анатолий.

— Бондарчук фактически собрал, когда свою «Войну и мир» снимал. Ну и кто-то решил, что пусть и дальше табун будет, ведь снимать кино где батальные сцены с конницей не перестанут, про ту же Гражданскую войну, вот и приписали их таманцам оформив как конный полк, — пояснил майор Киреев, что прибыл не просто в качестве сопровождающего табун офицера, но и как командир этой сотни.

Вместе с ним прибыл коновал — прапорщик Грушко, сорока лет, и зам по конной подготовке — капитан Елисей Щербатый, чуть за тридцать, у которого остановилась карьера из-за ссоры с вышестоящим командованием.

— Из уральцев я.

— В смысле из уральских казаков? — переспросил Анатолий.

— В точку.

— Понятно.

Эти кавалеристы являлись единственными если не считать самого Анатолия, кто попал в штрафбат не за свои косяки. Еще одним был особист. Майор Аркадий Бегун. По крайней мере официально. Что до Киреева, то по его грустному виду было ясно, что он не сильно-то и рвался в Афганистан, значит просто сплавили с глаз долой по-тихому. А вот казак прямо-таки, что называется, бил копытом, так хотел побыстрее побывать на боевой операции.

Что до непосредственно всадников, то сначала Анатолий хотел собрать их исключительно из таджиков и прочих казахов, решив что им привычнее всего иметь дело с лошадьми как природным степнякам, но быстро осознал, что это в корне противоречит его основной идее, а идея заключалась в том, что все подразделения будут иметь смешанный национальный состав.

«Буду прививать им мультикультурализм и братство народов через жопу, раз сразу не дошло через голову», — думал он.

Как это сделать, он тоже в целом придумал.

Как ни странно, но желающих стать кавалеристами нашлось множество не только среди кочевников из числа среднеазиатов. Кавказцам Киборгин тоже не сильно удивился, но и среди славян нашлось немало, как правило из числа деревенских, так что четверть всадников пришлось на них, еще четверть — кавказцы и половина татары, башкиры и калмыки со среднеазиатами.

Собственного дирижабля так же не полагалось, но вот три планера «бланик» все-таки приписали. Эта тройка все что осталось от изначальных десяти экземпляров, что первоначально завезли в Афганистан на тестирование идеи, остальные побились на посадке, у молодых пилотов не хватило мастерства. Командовал этим звеном старый знакомый Анатолия — капитан Чичин.

Солдат из боевых подразделений Анатолий посадил за шитье. Шить предстояло немало. В первую очередь это конечно «сбруя» из разгрузок-лифчиков, тактические перчатки, наколенники-налокотники и ремни.

С ремнями в армии вообще беда. Делали их судя по всему по принципу «шоб красивше було», блестело и сверкало. В мирное время да на парадах оно может и неплохо смотрится, но вот в боевых условиях ни к черту не годилось. В самый неподходящий момент либо язычок пряжки из паза вылетал, либо сам ремень выскальзывал от излишней нагрузки и в итоге боец оказывался не только без всего полезного обвеса, но еще и без штанов, ведь штаны не редко на размер больше, а после того, как бойцы худеют, то им и вовсе не на чем держаться становилось. По крайней мере у десантников.

Командование об этом не знало? Рапорты не доходили? Просто было плевать? Бог весть, но солдаты были вынуждены мучиться с ними всю Афганскую войну, а потом еще и в Чечне.

Так что бойцам волей-неволей приходилось проявлять пресловутую солдатскую смекалку. Ремни, чтобы не разматывались подшивали бечевой или вовсе клепали, чтобы не слетали язычки, крепили дополнительными элементами вроде согнутого буквой «П» гвоздя и вставляя его под пряжку в сгибы ремня и творили тому подобную хрень. Нормальные командиры старались достать для своих бойцов нормальные ремни, делали самостоятельно для выходов на боевые, тот же спецназ всеми правдами и неправдами доставал ремни пожарных… В общем, чем занимались те, кто отвечал за разработку формы было решительно неясно.

Анатолий решил сделать проще — все должны пошить себе нормальные ремни из брезента. Элементы крепления сделать тоже ни разу не проблема, согнуть из гвоздя-сотки прямоугольник и схватить края сваркой (благо с этим проблем нет), а из гвоздика поменьше — язычок.

Но главное — требовалось перешить бронежилеты.

Киборгина даже посетило чувство дежавю, или как станет говорить в будущем молодежь — флешбэк. Все это он уже проходил… Только если почти полтора года назад пришлось всячески изворачиваться чтобы получить необходимое, то сейчас мог просто приказать сделать так как надо.

Другое дело, что бронежилеты его нынешним подчиненным требовалось сделать совсем другие. Если морские пехотинцы благодаря своим физическим данным могли потянуть усиленные варианты, он им сделал натуральные кирасы с опорой на бедро, то нынешние его солдаты, кроме нескольких исключений, являлись самыми обычными среднестатистическими доходягами в сто семьдесят сантиметров роста, плюс-минус.

По-хорошему им требовался облегченный вариант, но при этом как минимум не снижался уровень защиты. Но точно не то барахло в виде неудобного для носки «пончо», что еще и обладало плохой защитой.

— Восемьдесят процентов смертельных ранений приходится на грудь и живот, так что все титановые пластины перемещаем в этот район и паховую область, потому как ранения может и не смертельное если оторвет член с яйцами, но после этого вы сами жить не захотите и удавитесь. На спине оставляем только в два слоя в районе позвоночника.

В итоге получилось что-то близкое к тем бронежилетам, что стали носить в двадцать первом веке. Толстая пластина-бутерброд на груди и животе с фартучком, небольшой воротник спереди и наплечники, а на спине лишь противоосколочная защита из арамидной ткани.

А вот с шлемами пока пролетали, их сделать было не из чего, так что оставалось таскать стальные котелки. Как не из чего было сделать защиту для рук и ног.

«В идеале было бы еще и коней прикрыть, — подумал новоиспеченный комбат. — Грудь с шеей и круп…»

Киборгин было сунулся за списанными брониками, что продырявило в боях, подгорели, должно было уже скопиться достаточно большое количество, по крайней мере ему бы точно хватило, но тут обломался. Жить хотели все и умные любыми методами сметали подобный неликвид, чтобы дополнительно забронировать себя и своих подчиненных по примеру морпехов, так что тут Киборгин можно сказать сам себе подгадил.

Так же пока невозможно оказалось обеспечить всех кроссовками, ведь почти тысячу пар надо купить. А это дороговато, точнее слишком большое привлечет внимание к нему. Типа: откуда деньги Зин? Так-то деньги имелись, причем не старые запасы, а из свежих трофеев, когда брали базовый район под Обе, там взяли довольно внушительную казну, вот от нее Анатолий и отщипнул дольку малую, в сто тысяч долларов и миллион афгани.

Опять же деньги требовались на другие, гораздо более затратны статьи расходов.

5

Приехали журналисты. Из пишущей братии — Александр Проханов, а от снимающей — Михаил Лещинский. Последний был знаменит тем, что в прямом эфире 27 декабря 1979 года сообщил о вводе Советских войск в Афганистан, и освещал их выход, встретив на Термезском мосту 15 февраля 1989 года, тоже в прямом эфире. Военкор в полном понимании смысла этого смысла, то есть брал интервью не только в военных городках да штабах, как все прочие советские журналисты вроде того же Проханова — соловья Генштаба и акына интернационального долга, но и ездил на реальные боевые задание, бывал под обстрелами.

Хотя впечатления о нем у имевших с ним дело остались неоднозначные. Но цензуру никто не отменял, так что на экраны попадало мало из того, что реально снял, да и то, что выходило было идеологически выдержанно, но даже так умудрялся показать хоть тень правды о происходящем в ДРА.

Так же возглавлял телепередачу «Служу Советскому Союзу».

Первым стал задавать вопросы Проханов:

— Скажите Анатолий, что заставило вас вызваться добровольцем…

— Стоп Александр, — поднял руку Киборгин. — Правду вам напечатать не дадут, а нести ахинею не умею, так что давайте вы сами придумаете политически правильные и стилистически выверенные ответы на свои вопросы, а? А что до честного ответа на ваш вопрос, то молодой был и глупый… сейчас бы я хрен сюда сунулся, по крайней мере добровольцем.

Проханов поморщился.

— Боюсь мне придется задать аналогичные вопросы, Анатолий Леонидович, — сказал Михаил Лещинский.

— Сделайте аналогичный закадровый текст, вот мол бравый и героический капитан, отправился в ДРА по зову сердца защищать завоевание Апрельской революции исполняя интернациональный долг и прочее в том же духе. А мне сейчас задайте конкретные вопросы по планерам и дирижаблям. Всю идеологию — на хер.

— Хорошо Анатолий Леонидович, я вас понял. Что ж, давайте тогда пройдемте к дирижаблям и планерам, чтобы сняться на их фоне.

Подошли к планеру на фоне дирижабля специально поставленных рядом для сьемок. Это был уже не «бланик», а именно то, что изначально хотел видеть Киборгин. Длинные и узкие крылья, длинный хвост и выполнен из полимерных материалов. Не отличающиеся большой скоростью полета, но зато способные висеть в воздухе чуть ли не на месте.

— Готовы товарищ капитан? — спросил Лещинский, встав с микрофоном справа от Анатолия.

— Как пионер.

— Тогда начали… Здравствуйте уважаемые телезрители. Я хочу рассказать вам о…

И дальше минут на десять о воздушных аппаратах, дескать невозможно теперь представить ведение боевых операций и разведки без планеров и дирижаблей, что круглые сутки висят в воздухе, ведя наблюдение и корректируя огонь.

— … И все это благодаря стоящему рядом со мной товарищу капитану, Герою Советского Союза Анатолию Леонидовичу Киборгину. Именно он, не побоюсь этого слова, перевернул тактику ведения современных боевых действий. Согласитесь, что такое случается очень редко в истории. Скажите товарищ капитан, как вам пришла в голову мысль об использовании планеров и дирижаблей? Все-таки это очень необычно в век реактивной авиации использовать бездвигательные самолеты.

— Как это обычно и бывает в жизни, подсмотрел у природы. Она давно уже все придумала и нам остается только повторить за ней. Так вот, однажды во время боевого столкновения с мятежниками, нам очень не хватало знания о действиях противника. Горы крайне ограничивают обзор. Пешая разведка далеко не всегда может выполнить свои задачи и посмотреть, что там за хребтом… Противник ведь не дурак и тоже пытается мыслить и действовать тактически грамотно, устраивая засады, проводя ложные отходы и фланговые охваты стремясь зайти в тыл. В общем требуется внимательно отслеживать его действия, чтобы не попасть впросак. А вот с этим как я уже сказал имеются некоторые сложности. Увы, но ни вертолеты, ни тем более самолеты не в состоянии часами висеть в воздухе и сообщать о передвижении мятежников в реальном времени, как это требуется. Тут и огромный расход топлива, быстро вырабатывается моторесурс, но все это ерунда, основная проблема зачастую заключается в том, что действовать приходится высоко в горах, три-четыре тысячи метров над уровнем моря, воздух сильно разряжен и у вертолета просто недостаточен потолок полета, а летать низко — это стать целью для басмачей. Вертолет — желанная для них добыча, по ним палят из всего что только можно. И вот, подняв взгляд в небеса я увидел в вышине величаво парящего орла, что, как мне показалось в тот момент, с недоумением наблюдал за нами, человечками суетливо бегающих в горах и стреляющих друг друга, распугивая ему добычу… я в тот момент, смешно сказать, почувствовал по отношению к нему чувство вины, ведь из-за нас он и его потомство остались голодными… Так вот, орел наматывал круг за кругом, не шевеля крыльями и тут меня осенило, что двигателя у этого орла нет, крыльями не машет и человек уже давно освоил бездвигательные летательные аппараты, что так же могут висеть в воздухе на большой высоте многими часами. По окончании боя и возвращении в место постоянной дислокации я подал рапорт по инстанции и очень благодарен вышестоящему командованию, что оно оказалось внимательно к моим предложениям по организации воздушной разведки. Ведь на тот момент я был простым, можно даже сказать, зеленым лейтенантом. Но несмотря на мое низкое звание и малый боевой опыт, командиры не отмахнулись от моей «писульки», а отнеслись как настоящие коммунисты, вдумчиво все изучив…

Анатолий на этих словах едва удержал лицо, чтобы не скривиться. Ну надо было лизнуть начальство, надо, оно это любит и не забывает, точнее точно не забыло бы, если бы он их не упомянул и забыло бы о своем протеже, это если бы еще жестокую мстю не задумало, а так глядишь наоборот удовлетворит какой-нибудь запрос, что можно было бы и отклонить на вполне законных основаниях как излишество.

— Прежде всего хочу выразить благодарность товарищу генерал-майору, командиру 5-й мотострелковой дивизии, Громову Борису Всеволодовичу, что по достоинству оценил и поддержал мою идею, как следствие отправил документы дальше, а от них в свою очередь не отмахнулся товарищ маршал, Соколов Сергей Леонидович. Без его самого активного участия в этом вопросе ничего бы не получилось.

— А дирижабли?

Рассказывать о том, что укал идею у американцев, Киборгин понятное дело не стал. Отдел идеологии не поймет.

— Ну тут все просто. Летать планеры ночью могут, но не очень хорошо, восходящие воздушные потоки кои требуются для этого, быстро сходят на нет. Мотор решает эту проблему, все равно получается не то. Потому я вспомнил сначала об обычных воздушных шарах, что использовали еще во время Первой мировой войны для наблюдения за полем боя, а потом и дирижаблях. Как видите от идеи тоже не отмахнулись и теперь у нас имеется круглосуточная воздушная разведка, что делает жизнь противника очень непростой и грустной. Мятежники не могут теперь чувствовать себя вольготно в горах, мы загодя засекаем их передвижения, что днем, что ночью и соответствующим образом реагируем. Конечно они не дают стопроцентной гарантии безопасности, ведь случается и нелетная погода, тогда противник активизируется, но к счастью подобное случается нечасто, а к активизации мятежников мы всегда готовы и встречаем их во всеоружии.

— Отлично! Теперь осталось сделать репортаж о полете на дирижабле… Кстати, что это за конструкции странные по бокам? — показал Лещинский на своеобразный длинный ящик вдоль гондолы с квадратными секциями.

— Крепление для своеобразных бомб… В основном используем трофейные американские минометные мины. Но можно и наши. Так же можно использовать всякие самопальные бомбы, запихиваем трофейную взрывчатку с поражающими элементами в банку, взрыватель к ней снизу, можно просто ВОГ воткнуть, сверху стабилизатор и фють на головы врагов. Эффективная штука получается.

— С таким опасно приземляться если что-то не сбросили…

— Верно. Потому бомбовую загрузку берут если есть вероятность, что придется вести бомбардировку, ну а если не судьба, то сбрасывают в горах впустую. Трофеи ведь. Все равно подлежит утилизации, а так хоть с пользой.

— Понятно…

Залезли в гондолу. Было довольно тесновато, но разместились.

— А еще как-то используются дирижабли или только как разведчики и при случае бомбардировщики? — продолжил интервью Лещинский.

— Да, в основном используются именно в этом качестве, но вы правы, глупо было бы не использовать их еще и как грузовой транспорт для доставки необходимого в отдаленные и труднодоступные заставы. И даже как пассажирский. Я вообще считаю, что дирижабли незаслуженно забыты и недооценены, как транспортное средство.

— Не просто так же от них отказались…

— Понятно, что раньше они были просто опасны из-за использования водорода в качестве подъемной силы, но техника не стоит на месте, опять же стали получать гелий, а он куда как надежнее, так что в народном хозяйстве я уверен их много, где можно применить. Доставка тяжелых и негабаритных грузов к примеру в тайгу или на крайнем севере, в горах, где нет дорог…

Так и беседовали. Поговорил журналист и с экипажем об условиях работы. Полет прошел без происшествий, оно и понятно, летали над безопасной зоной к востоку от аэродрома над степью Ялан зажатой между рекой Герируд с севера и горами хребта Банди-Сара с юга, потом по возвращении засняли посадку и взлет планера, Лещинский взял интервью у пилота и летнаба. Ну а потом журналисты отправились к генерал-майору Громову, брать интервью еще и у него, а дальше по программе их ждал небольшой сабантуй. Собственно Киборгину тоже предстояло там отметиться.

«Ну что же, план начинает потихоньку исполняться, — подумал он. — Сейчас засветиться на экране это обрести настоящую популярность в народе. Тебя увидят реально все жители СССР. О тебе не забудут уже через минуту, как в будущем, когда люди загружены информационным мусором льющегося из сотен телеканалов. Наверняка теперь письма мешками приходить станут… По крайней мере меня точно увидят и запомнят те, кто служил и сейчас служит в Афганистане… Но эта популярность и известность пока так… посредственная. Нужна более концентрированная что ли, чтобы при упоминании моего имени каждый думал, что этот чел реальный пацан блин, на него можно положиться и все такое. Надо только для этого еще разок-другой прогреметь…»

Идея как прогреметь и получить нужного оттенка славу имелась, но пока не было полного понимания, как к этой возможности подступиться.

— Ничего, придумаем что-нибудь… время пока есть.

6

Сабантуй как сабантуй, каких Анатолий повидал множество за время своей службы. Ели, пили, о чем-то разговаривали и смеялись. Сновали официантки. Части постепенно наполнялись гражданским персоналом, вот эти самые официантки, кухонные работники, продавцы и конечно медики.

Этот женский персонал делился на три части: жены офицеров, что последовали за своими мужьями, те кто хотел стать женами офицеров и чекистки — дамы приехавшие за легким заработком торгуя своим телом. Впрочем, имелись и иные категории, но они были крайне малочисленны.

«Ох сколько же проблем из-за них возникнет», — подумал он, наблюдая, как один офицер из числа вечных майоров, коего быстро развезло, попытался ухватить одну такую официантку за попу.

Увы, наличие женщин в столь малом количестве породит множество проблем на фоне соперничества. Тут и офицеры будут между собой как бараны бодаться вплоть до устранения соперника физически, ну и конечно случаи «мести» за неразделенную любовь в виде расстрелов самих женщин и подбрасывания гранат.

Анатолий презирал таких мужчин, решивших выместить свои обиды на женщинах. И вообще их мужчинами не считал.

«Отеллы гребаные», — поморщился он.

Киборгин после нескольких рюмок, когда про него забыли, решил свалить по-английски. Завтра много работы и страдать похмельем некогда. За оставшиеся дни солдат требовалось научить стрелять, хотя бы «в ту сторону».

— Отпустите меня! — послышался вскрик.

Киборгин покрутил головой в поиске источника звука.

— Че ты ломаешься? Цену себе набиваешь? — зазвучал раздраженный мужской голос.

— Вы ошиблись! Я не из таких! Отпустите меня, я сказала!

— Ну да, ну да, я не такая, я жду трамвая… плавали — знаем.

— Я сейчас закричу!

— Сучка… — зло рыкнул неизвестный.

Дальше послышался булькающий всхлип и стон. Звук знакомый. Так происходит, когда кто-то получает удар кулаком в живот от которого сбивается дыхание.

«Вот же сосиски сраные!» — ругнулся Анатолий и сорвался с места на звук.

Тут он увидел, как кто-то тащит тело, приобняв за талию и положив одну руку жертвы себе на шею.

— Плохая идея подпол, — сказал Анатолий, — разобрав звездочки на свободном погоне.

Тот сначала вздрогнул, но потом ответил:

— Чего тебе капитан? Иди куда шел. Видишь девушка перебрала… тащу ее до модуля…

— Своего?

Жертва начала оживать и попыталась что-то сказать, но видимо удар получился очень уж сильным. Причем похоже, что не только в живот, но и по голове получила.

— Может помочь?

— Проваливай капитан или я тебе устрою такие проблемы, что эта звездулька тебя не спасет! Еще и гирей станет, потащив на дно!

«Хотя чего с ним лясы точить? — подумал Киборгин. — Таких уродов надо сразу на место ставить, а лучше класть».

Сделав шаг вперед, Анатолий врезал подполковнику в лицо и почувствовал, как хрустнул нос жертвы.

— Ы-ы! — завыл он, выпуская девушку и та рухнула на землю. — Тебе конец! Нападение на старшего по званию офицера!

— Да какой ты офицер, мразь⁈ Ты и подобные тебе только пятнают офицерское звание, — зло прошипел Киборгин. — Ты гребаный насильник и я сделаю все, чтобы тебя с позором уволили из армии. А если она не первая такая твоя жертва, то и посадили.

«И как он черт возьми собирался замять дело⁈ — удивлялся капитан. — Угрозами? Или то, что жертва не отважится написать заявление? Ведь это типа позор…»

Увы, но могло быть и так. Общество почему-то крайне негативно относится к жертвам сексуального насилия, начинают пренебрегать в общении вплоть до агрессии, словно женщина запачкана и сами не хотят от нее запачкаться. В общем странно и непонятно.

— А-а-а! — с криком кинулся в драку подполковник, бестолково размахивая руками, пытаясь бешеной активностью заменить умение.

По его ярости сразу стало ясно, что жертва эта не первая, ну или очень не хотел увольняться по такой поганой статье.

Перехватить противника оказалось делом техники и Киборгин провел жесткий бросок с размаху приложив о землю. А потом еще с силой двинул ногой в живот, отчего подполковник скрючился в позу эмбриона и тихо заскулил.

— Ы-ы-у…

— Ну как, понял, как это больно? — произнес Анатолий, присев рядом с поверженным противником на корточки. — А ты девушек туда бить, а им еще рожать… Мразота.

Легкий ветерок донес запах спиртного изо рта хрипящего подполковника. Теперь становилось чуть понятнее. Увы, алкоголь на некоторых людей действует крайне негативно в психическом плане, становятся агрессивными и плохо отдают отчет в своих действиях. Но как известно, алкогольное опьянение — это отягчающий фактор, а никак не смягчающий. Хотя почему-то многие именно на этот ссылаются в надежде на прощение, дескать пьян был, соображал плохо, бес попутал…

Капитан, пошарив по карманам кителя подполковника, достал его документы и подсветив самодельным светодиодным фонариком, презрительно хмыкнул.

— Так я и думал… очередной замполит. Что ж из вас все такие мрази-то получаются, а? Еще ни одного нормального не встретил, хотя бы в качестве исключения из правила. С каждым разом все хуже и хуже… вы там что, какой-то специальный отбор проходите с отсевом нормальных людей? О, еще и с пестиком по части шляешься… чувствуешь себя при этом звиздец каким крутым воином, да? Представляю, как бы ты потом на гражданке заливал о том, как самоотверженно воевал с духами, в атаку батальоны поднимал…

«Как на зло, нечем связать эту гниду, но ничего, полежит…» — огорчился Киборгин.

По-хорошему требовалось сразу вести этого морального урода в комендатуру, но еще оставался вопрос с пострадавшей коей неслабо досталось, как бы не разрыв селезенки, а то уж больно сильно скрюченной лежала.

Анатолий, сплюнув и забрав у подпола пистолет, подошел к девушке, но та уже немного оклемалась и приняла сидячее положение приложив руки к животу и болезненно морщась.

— Ты как, в порядке?

— Д-да… вроде бы…

— Идти можешь?

Девушка, обхватив его руками за шею, так что повалила на колени, вдруг разрыдалась. В общем нормальная для женского пола реакция.

— Тихо-тихо… все уже закончилось… сейчас сдадим этого урода на губу… напишешь заявление, я как свидетель все подтвержу… так что не выкрутится и больше никому проблем не доставит.

Наконец избавившись от объятий прекратившей рыдать навзрыд девушки, Анатолий осмотрелся.

— Вот сиськимасиськи… сбежал с-сученок… ну да и хрен с ним, все равно никуда не денется, документы с оружием у меня… Ты ведь не пойдешь на попятную?

— Нет!

— Ну и отлично. Пойдем, доведу тебя до твоего жилья, а потом пойду писать на этого урода рапорт. Или лучше вместе напишем все…

Он помог девушке встать на ноги.

— Как зову-то?

— Жанна…

— Куда идти, Жанна? А то я у вас гость, так что где-что не сильно хорошо знаю.

— Туда…

Киборгин довел Жанну до женских модулей стоявших наособицу от всех остальных и выстроенных в квадрат так что образовался внутренний дворик и вот он был достаточно хорошо освещён. Поверху были натянуты бельевые веревки, но сейчас пустые, так что ни труселей, ни лифчиков не болталось.

Внутри стояло несколько девушек и женщин постарше в районе тридцати лет. Курили и о чем-то разговаривали.

— О! Смотрите какого бравого капитана Жаннка отхватила! — дурашливо воскликнула одна из них. — Да еще Героя!

Остальные засмеялись, но явно с нотками зависти.

— Это не то, что вы подумали…

— Да ладно тебе! А такая скромница и недотрога была! А оно вона как!

— Так, всем тихо! — рыкнул Киборгин.

— Ух, грозный какой! У меня аж все внутри завибрировало…

Девушки снова захихикали. Анатолий только закатил глаза.

«Но вот как с ними⁈» — мысленно простонал он.

— С Жанной случилась неприятность, что чуть не закончилась трагедией, так что ей требуется ваша поддержка, а не насмешки.

Только теперь все заметили состояние своей товарки.

— Жанночка, что случилось⁈ — подбежало к ней сразу две девицы.

— Есть тут один хрен… по фамилии Хренов…

Все невольно сдавленно фыркнули.

— Знаем такого, — кивнула самая старшая из них. — В определенных кругах больше известен как Вялый Короткочлен.

Снова послышались сдавленные фыркающие смешки.

— Так вот этот хренов Вялый Короткочлен решил потыкать своим вялым коротким членом с применением насилия… видимо от этого у него он перестает быть вялым.

— Вот тварь!

— Так что тащите бумагу, пару ручек, сейчас не откладывая я с Жанной будем писать заяву на этого хрена Хренова.

— Идемте ко мне, — сказала старшая.

Эта атаманша, как про себя обозвал эту старшую Анатолий, жила в модуле одна. Точнее его поделили на две части и там, где должно было размещаться минимум четыре человека стояла лишь одна кровать. Зато стоял большой стол. Капитан понял, что она своего рода тут начальница над женским контингентом, отсюда и привилегии.

Но снаружи скопилась куча девушек и женщин постарше.

— А вы женаты, товарищ капитан?

— Нет.

— А невеста есть?

— Да какая разница есть или нет? — прозвучал другой женский голос. — Она — там, а мы — здесь…

Снова смехотулечки.

— А какие вам девушки нравятся?

— Рыжие?

— Блондинки?

— Брюнетки?

При этом все они демонстрировали себя словно на подиуме.

— Лысые, сиськимасиськи… Девушки, не мешайте… я пока полковником не стану, о женитьбе даже думать не буду.

— У-у-у! — с разочарованием в голосе словно стая волчиц на луну хором взвыли они.

— Кыш отсюда! — засмеялась атаманша и те стали расходиться.

Наконец заявления были написаны.

— Сходи, переоденься, — сказала атаманша Жанне.

Та выскочила и побежала в свой модуль менять одежду. Хотя если уж на то пошло, то смысла в этом не было.

— А вы товарищ капитан действительно настолько железный?

— В смысле?

— Да такая стая девочек вокруг, а у вас прямо ноль внимания…

Киборгин и сам себе в этом плане удивлялся. Даже как-то неуютно стало. Действительно ведь как ни посмотри не слишком нормальное поведение и это начинало напрягать.

«Реально самому к психологу надо записываться, — подумалось ему. — Может и запишусь, но потом, все потом…»

— … Или может вам больше… — приподняла она бровь.

— Но-но! Прошу без пошлых инсинуаций! Держите свои извращенные фантазии при себе.

— Тогда может отношения без обязательств… — улыбнулась атаманша.

— Кроме финансовых, — понятливо усмехнулся Киборгин.

— Верно. Как вам я?

Атаманша встала и провела руками по своему телу, а потом чуть развела полы халата в сторону обнажая довольно внушительных размеров грудь, запакованную в импортный кружевной лифчик. Тело конечно было отнюдь не модельным, талия совсем не осиная, но нынешним временам, а главное месту нахождения это мелочи мало кого, а точнее вообще никого не отпугивающее.

«Сосиски сраные, вот же дерьмо…» — удрученно подумал Киборгин едва удерживая лицо от того, чтобы не скривиться от отвращения.

И дело тут совсем не в открывшейся картине, кривиться от увиденного причин не было, а дохнувшем на него запахе… мертвечины. Это было мягко говоря неприятно.

— Ложись!

Анатолий ухватил «чекистку» за лацканы халата и резко дернув на себя, повалил на пол, а в следующую секунду раздалась оглушительная длинная автоматная очередь.

Тонкие стенки модулей пропускали с легкостью не только пули с осколками, но и звуки. И он явственно услышал до боли знакомый лязг передергиваемого затвора.

Завизжали девушки, кто от страха, кого-то возможно ранило и те кричали от боли.

Пули прошивали стенки модуля насквозь с визгом рикошетя от каких-то стальных элементов.

Обожгло спину и левую руку чуть выше локтя…

Грохот, длившийся, казалось, бесконечно долго, прекратился.

Бздын. Бам…

Это раздался звук разбитого стекла, точнее оставшихся в раме осколков что окончательно доломал упавший на пол модуля прямо перед лицом капитана предмет. Зеленый такой и ребристый…

И снова сработали инстинкты.

Анатолий подхватил гранату и кувыркнувшись на полу с силой швырнул ее обратно в окно.

Бах! Звонко грохнул взрыв. Многострадальная стена модуля получила еще несколько пробоин.

«Хорошо, что не „Коктейль Молотова“ забросил», — запоздало с облегчением подумал Анатолий.

— А-а-а!!!

К новому визгу женщин добавился мужской крик боли.

После устроенной стрельбы со взрывом набежало куча народу. В том числе Громов появился.

— Что произошло? — спросил комдив.

Пришлось рассказывать.

А сам невольно вспоминал другие, еще более дикие случаи о которых узнал уже сильно после окончания войны в Афганистане. Разум отказывался верить в то, что подобное действительно имело место быть, потому как ни один нормальный человек на такое не пойдет. Но это было и творили это люди в погонах, что вообще-то приносили присягу…

На пересылке в Кушке женщин, отбывающих в Афганистан или возвращающихся домой всячески методами затаскивали комендатуру, кого-то обвиняли в том, что они находятся в нетрезвом виде, при этом сами же и подпаивали, к кому-то придирались из-за документов находя неточности и опечатки, да просто хватали на улице, причем делали все военные патрули. Дальше схваченную доставляют к начальству, штампуют в документ красной печатью на которой написано «НАРУШЕНИЕ РЕЖИМА». А потом предлагаю одно из двух: если хочет без проблем продолжить поездку в место назначения, то надо переспать с кем скажут, ну а если будет противиться и это второй вариант — отдадут солдатам в роту и они покуражатся от души. А это Узбекистан…

Проституток-чекисток им мало? Надо над такими чистыми поизмываться и изгадить им души?

И это все отработанная схема действовавшая годами. Самая граница. Тут вообще все должно быть идеально, а на деле вот такая дичь и жесть. Что, КГБ этого не знало? Как-то сомнительно, что вообще ни одна из жертв такого беспредела не написала заявление… А если и так, то где все эти стукачи? Где их «сигналы»?

Как это вообще возможно все было? Как надо морально пасть, чтобы творить подобные мерзости⁈

Кто при этом даст гарантии, что подобное происходило только лишь в Кушке? Ведь и в Термезе имелся пересыльный пункт… и еще в нескольких местах.

А ведь еще и похищения были с продажей в Афганистан или местным баям.

«Я этого все так не оставлю… — поклялся себе Киборгин. — Как только появится возможность — найду и всех изничтожу как бешеных собак, как тех, кто организовал и прикрывал, так и тех, кто пользовался услугами этих ублюдков в погонах, ибо ни те, ни другие уже не люди, а — нелюди…»

Оставалось только надеяться, что на данный момент эта схема пока не работает…

Но вообще знание о том, что в Союзе было возможно такое непотребство, за которое так никто и не понес наказание, в свое время окончательно убило в Анатолии всякое уважение к СССР, как к государству, которое несмотря на весь свой огромный репрессивный аппарат не смог пресечь подобные явления.

«И какой скот вообще придумал посылать „за речку“ молодых женщин? — недоумевал он. — Нужен гражданский персонал? Ну так пошлите женщин в районе пятидесяти лет. Мало что ли желающих подзаработать среди них найдется?»

Анатолий подосадовал, что не осветил этот момент маршалу Соколову. Увы, выпало из головы.

«Впрочем наверное еще можно все исправить…» — мелькнула мысль.

— Вот же гадство… — с досадой сплюнул генерал-майор и с силой провел по лицу ладонью. — На губу эту падаль…

— Товарищ капитан, у вас спина вся в крови и рука! — заметила одна из девушек.

— Так ты ранен⁈ Давай к медикам!

Кстати сказать, лишь каким-то чудом обошлось без смертей и серьезных ранений. Самому Анатолию лишь слегка вспороло кожу на спине и руке, хоть и пришлось накладывать швы, да еще две девушки получили по пуле, одна в бедро, а вторая в ногу ниже колена.

Глава 3

7

— Не понимаю, на что он вообще рассчитывал?..

Громов только покачал головой.

Весь следующий день по факту был посвящен делу хренова подполковника Хренова. Провели очные ставки, исписали еще кучу бумаг. Этот полковой замполит пытался свести все к ревности, дескать отбил девушку, его самого избил при этом и все такое, но заявление Жанны, а потом еще одной девушки ранее подвергшейся насилию с его стороны поставили на сей отмазке жирный крест и подполковник замолчал, но собственно его слова никому не были нужны, маховик репрессивной машины закрутился и обвиняемому уже было не соскочить и грозил ему расстрел.

— Ну завалил бы он тебя и что? Чем он думал?.. Так бы просто разжаловали и выгнали из армии без лишнего шума, а теперь…

— Люди подобного типа, да еще под алкогольными парами в состоянии измененного сознания не думают, они действуют, товарищ генерал. Сначала пырнут ножом или рубанут топором своего собутыльника, и только протрезвев начинают что-то соображать. Вот и Хренов из подобного стада агрессивных приматов. Как по мне, людей надо проверять вот таким образом и тех, кто агрессивен в состоянии опьянения вообще в армию не брать…

— Ладно, хрен с этим Хреновым… — раздраженно махнул рукой комдив. — Я тебя чего вызвал-то… Как ты знаешь, командир батальона — майорская должность вообще-то…

«А командир штрафного батальона — полковничья», — мысленно улыбнулся Киборгин.

— … А ты у нас до сих пор комсомолец. Так что, чтобы через полгода получить новое звание, тебе надо вступить в партию.

— Нет проблем, товарищ генерал-майор. Заявление хоть сейчас могу написать.

— Ну а я дам рекомендацию… и еще пара человек найдется для этого дела, — кивнул Громов. — Давай, пиши…

Комдив протянул бумагу и ручку Анатолию и тот быстро накидал текст заявления.

— И еще один момент… — несколько замялся Громов. — Обдумал я ситуацию с Ага-ханом… в общем мысль мне понравилась, осталось только дело за письмом.

— А в чем проблема, товарищ генерал?

— В том, что доверить его написать некому. Английский ни я, ни ты не знаем… можно конечно со словарем что-то попытаться изобразить, но получится из серия моя-твоя, а к людям написавшим подобный опус никто серьезно не отнесется.

Анатолий невольно хохотнул представив себе такое письмо.

— С другими языками та же ерунда…

— Все равно не вижу проблемы, товарищ генерал.

— Я же тебе объясняю…

— Напишем на русском и все дела. Зачем нам прогибаться под кого-то? Пусть с первого момента прогибаются под нас потому как именно мы владеем ситуацией. Этот Ага-хан миллиардер и получив письмо спокойно найдет переводчика и к нам зашлет человека со знанием русского языка.

— Твою мать… — на несколько секунд зажмурил глаза комдив, давя в себе вспышку раздражения на самого себя. — Действительно… проблема не стоит выеденного яйца. Тогда пиши письмо Ага-хану…

— А что там с хазарейцами на юге, товарищ генерал? Узнали, какую ветвь ислама они исповедуют?

— Ч-черт, совсем замотался с этим хреном… Да, узнал. Тоже исмаилиты, как и таджики с которыми они соседствуют. А вообще основная часть местных исмаилитов находится в Бадахшане… но это уже дела Ахмад Шаха…

«Письмо султану» писали все-таки совместными усилиями.

Доставил его тоже Анатолий Киборгин, свозили на вертолете, к счастью обошлось даже без обстрелов. Но так и летели над союзной территорией населенной таджиками.

По возвращению его нашла та атаманша.

— Меня Кристиной звать, — сказала она и добавила с намеком: — Хочу выразить тебе благодарность…

— Ну, строго говоря я собственно и виновен в том, что этот урод нас чуть всех не порешил, так что с благодарностью можно не спешить… Это я должен принести извинения…

С этими словами Киборгин достал из кармашка набор из цепочки, колечка и сережек с изумрудами.

— О-о…

— Раненым девочкам тоже компенсирую… И у меня есть к тебе деловое предложение.

— Да?.. Какое?

— Крайний срок через месяц, мне нужно… девушек десять, а лучше пятнадцать…

— О! Гарем решил собрать, как здесь принято у богатых и знатных людей? Теперь я поняла, что тебе одной девушки мало, тебе сразу дюжину подавай! — засмеялась она. — Даже боюсь представить, сколько тебе понадобится жен, когда станешь полковником!

— Нет, давай серьезнее.

— Хорошо. Говори.

— Итак, мне нужно десять-пятнадцать девиц готовых хорошо заработать.

— Хорошо — это сколько?

— Тебе, за каждую найденную девушку — тысячу рублей.

— Кхе…

— Им самим, за каждого клиента по пятьдесят рублей за полчаса работы. В среднем в день… точнее в ночь, у нее получится по полторы-две сотни. Может и больше, до полутысячи, если сама захочет увеличить число клиентов.

— Кхе-кхе! Ты публичный дом что ли решил где-то открыть?

— Нет. Не совсем… эти девушки станут «сладким пряником» для моих бойцов, а то кнутом много не добьешься. Думаю, ты уже знаешь, что за контингент под моим началом будет служить. Слухи уже должны разлететься…

Кристина, чуть нахмурившись, кивнула.

— Ну вот, потери будут значительные и парням по выходе из боя придется сбрасывать напряжение, чтобы не потечь мозгами. Ну и буду премировать лучших в военно-политической подготовке.

— Ясно… Спрашивать о том откуда у тебя на все это деньги не стану.

— И правильно, меньше знаешь — крепче сон. А много знаешь и тем более болтаешь, сон может стать вечным.

— Ладно, не пугай — пуганная… — отмахнулась она. — Сколько таким девушкам у тебя работать надо?

— Не меньше полугода, а так, сколько захотят и смогут.

— Ох-хо-хох…

Кристина явно высчитывала уровень заработка на максималке и обалдевала. Суммы получались весьма впечатляющими.

— Ну что же, одна работница у тебя уже есть… Сойду ведь?

— Сойдешь, — кивнул Анатолий. — Даже приплачивать дополнительно стану по тысяче в месяц, чтобы держала девиц в узде, все-таки работать придется в отдаленном гарнизоне в не самых лучших бытовых условиях и определенный риск есть.

— Как выясняется, этого риска и тут хоть черпаком хлебай…

— Сможешь найти еще?

— Смогу. Собственно, я уже знаю большую часть состава хе-хе, а там они еще подскажут из тех, кого не знаю… Главное устроить их быстрый перевод сюда. Но это я тоже знаю как обеспечить, есть у меня хороший знакомый кадровик… — усмехнулась Кристина. — Так что готовь денежки Герой.

— Еще маленькая просьба…

— Для тебя — что угодно!

— Что угодно — не надо, — не принял игривого тона Анатолий. — До меня дошел невнятный слух, что на пересылке в Кушке или еще где, женщин, уезжающих из Афганистана или наоборот приезжающих, под угрозой насилия, могут склонять к близости.

— А это не одно и тоже?

— Насилие насилию рознь, одно дело в казарму к таджикам кинуть за строптивость и другое — переспать с каким-нибудь уродом.

— Поняла. Но что ты сделаешь?

— Поначалу стукну в КГБ, и если никакого результата не будет, то просто убью всех.

— Кх-м… я поспрашиваю и попрошу поспрашивать других.

— Вот и прекрасно.

Что до истории с Вялым Короткочленом, то она, еще до отбытия Анатолия на место постоянной дислокации, получила неожиданное развитие и конец. Хренов смог каким-то загадочным образом вырваться из застенок и… его расстреляли при попытке к бегству, целый магазин ему в спину засадили. И такое бывало.

8

Как и было запланировано батальон выехал первого февраля на свое первое задание в район первого подлежащего переселению таджикского анклава чуть западнее города Лашкаргах. От Герата, это около четырехсот километров.

Переезд, да еще такого количества людей, это всегда непросто. А тут помимо людей требовалось переправить еще двести коней. Только под табун требовалось сто грузовиков, по два коня в кузове. О том, чтобы кавалерия добралась до места свои ходом не могло быть и речи. Мало того, что это значительно удлиняло время в пути, так еще в дороге могли случиться неприятности и табун мог сильно поредеть, а у них, несмотря на некоторый запас, каждый конь на счету. Да и что потом осталось бы от задниц и ног самих всадников не имевших столь большого опыта езды даже лучше не представлять — кровавая отбивная.

К тому же эта сотня грузовиков обратно двинется совсем не порожняком. Как раз готовилась первая крупная партия беженцев. До этого тоже уезжали на север, но мелкими группами, что называется попутным транспортом.

Дорогу в очередной раз проверили саперные подразделения и на все время операции «Исход» взяли под плотный контроль советские и афганские войска, не снимая опорники ни днем ни ночью. Начали летать моторизированные планеры оснащенные новыми тепловизорами так что к дороге никто со стороны подойти не мог, а всех проезжающих по ней аборигенов тщательно досматривали и каждый случай остановки на дороге фиксировали, а то вдруг мину ставят. Мощные мини турбины для планеров до сих пор не сделали, так что приходилось использовать мотоциклетные движки.

Дорога заняла три дня, заночевав сначала в Даулатабаде, а потом в Дилараме. Так-то и за два дня могли доехать, но рассчитали таким образом, чтобы прибыть на место не в темноте, а еще при свете дня и успеть не только нормально разгрузиться, но и осмотреть местность своими глазами. Ехали понятное дело не в неизвестность, место им заранее присмотрели, но как говорится: доверяй, но проверяй.

Приехали так же не в голое поле, а в довольно внушительных размеров кишлак, домов на сто. Только был он пустым. Встретил его капитан ВДВ, что сидел в этом кишлаке со своей ротой дожидаясь смены.

— Наконец-то! — обрадованно воскликнул он.

— Что, так настойчиво досаждают? — поинтересовался Киборгин.

— Да не то, чтобы так уж сильно, хотя нет-нет да обстреляют из пулеметов или ракетами, чтобы значит не расслаблялись… а так больше местных терроризируют, то тут, то там нападут и мы в итоге носимся по этой долине из конца в конец с ног сбиваясь. А много ли я со своей ротой на четырех БМД тут навоюю?

— Так ты один на весь анклав?

— Вот и я про что! Приеду, а духи уже смотались в пустыню. Перехватить толком никого не получается. Да и в засаду попасть как высморкаться… На хер. Даже заставы не поставить. У меня от роты меньше полусотни человек. Авиацию вызывать тоже бессмысленно. Спрячутся где-нибудь в овраге, замаскируются, а потом темнота наступает, не полетаешь уже. Они ведь под вечер атакуют, собаки такие. Ученые.

— А местные что?

— А что местные? Отстреливаются до нашего прибытия. Оружия у них хватает, да мы теперь снабжаем, — скривившись, сплюнул командир роты ВДВ.

— Духи реально пытаются устроить нападение или так больше для виду атакуют? — продолжал допытываться Анатолий.

— Сейчас, конечно, просто давят огнем, не давая нормально жить, в поле не выйти — снайпер то и дело бьет, а потом сматывается на мотоцикле… большой же бандой им больше не собраться — авиация засечет и накроет. Вертушки дневные облеты по периметру все-таки совершают. Так, человек по десять-двадцать, на паре-тройке машин налетят втиснувшись в какой-нибудь торговый караван, движение тут довольно активное, не зря тут столько дорог накатано. А вот в самом начале — да, вырезали несколько мелких кишлаков под ноль и вот этот хорошо потрепали.

Киборгин понятливо кивнул.

Освободившиеся от груза грузовики недолго оставались порожними. Они переехали в другой кишлак поблизости и в их кузова начали загружать свое имущество переселенцы. Объема кузова естественно на все барахло не хватало, несмотря на то, что выделяли по два борта на семью, так что многочисленные тюки подвешивали снаружи. Так же снаружи подвешивали отчаянно блеющих овец. Но всех животных увезти с собой при всем желании не получалось. Брали с собой даже саженцы каких-то деревьев. В общем видок у машин становился еще тот — постапокалиптический.

— Кавалерия… — наконец обратил внимание на коней вэдэвэшник.

Коней повели на водопой. Кишлак стоял на речке впадающей в Гильменд.

— … В этих местах, пожалуй, дело не лишнее, даже полезное… местные тоже широко используют всадников. Проехать опять же можно даже там, где и танк не проползет… Ну что, давай прощаться⁈

— Не так быстро, братан! — засмеялся Анатолий. — Поработаете эту ночь нашей охраной. Нам еще разместиться надо.

— Эх-х…

В качестве жилья было решено использовать дома, все лучше, чем в палатках. Осталось по-быстрому собрать двухъярусные кровати, что привезли с собой вместе со всем необходимым спальным барахлом.

Ночь прошла спокойно, по крайней мере никто их не обстреливал.

— Думаю уже знают, что сюда целый батальон заявился, так что теперь они на соседний таджикский анклав навалятся, — сказал капитан ВДВ.

Анатолий только согласно кивнул головой. Это было и хорошо и плохо. Хорошо — не будет обстрелов, плохо — придется все-таки выделить часть сил для прикрытия соседей, как минимум рейдовую роту. Но в обороне сидеть Анатолий не собирался — проигрышная тактика. Да и в плане заработка тоже никакая, а ведь главный смысл штрафбата именно в заработке.

«Ну вот, как раз обкатаем кавалерию», — подумал Анатолий.

Тем временем батальон выстраивался на окраине кишлака. Один из домов Киборгин решил использовать как трибуну.

С высоты обзора невольно залип на осмотре открывшегося пейзажа, а представлял он огромную ровную как стол уходящую за горизонт степную пустыню. Но знал, что ровность эта кажущаяся, там хватает своих холмов, низин в которых можно укрыться и незаметно подобраться к противнику. А вот самому противнику подобраться к ним будет теперь сложнее благодаря планерам. Один как раз сейчас кружил над ними. Базироваться они будут на аэродроме в Лашкаргахе.

На крышах соседних домов разместились бойцы роты «преторианцев», что стали зорко вглядываться в основную массу своих «сослуживцев». В кавычках, потому как режим службы у них был особый и это сразу привело к расслоению, что собственно и задумывалось изначально.

Капитан поговорил с «преторианцами» еще до отбытия кратко описав им их обязанности и перспективы, точнее плюшки службы именно в данной роте. Во-первых, почти отсутствие реальных боевых заданий, точнее будет брать по одному отделению в качестве охраны, остальные будут тем временем заниматься охраной «чекисток».

— Ну а во-вторых, как понимаете, сами будете пользоваться их услугами на регулярной основе, а не в качестве награды, как прочие, что им еще придется заработать потом и кровью. Ненавидеть вас за это будут люто, так что ушами не хлопать. Провинившихся буду сразу без разговоров переводить в боевое подразделение. Думаю, не надо пояснять, что проживете вы после этого до первого боевого столкновения.

Отказавшихся от такого особого режима службы, что интересно, не нашлось. Никто не стал рвать на себе майку и проситься в полноценно боевую роту, дескать западло вертухаем служить.

Анатолий поднял мегафон, что специально купил для такого дела. Советские строители продали на рынке Герата.

— Я не стану говорить вам о долге, ответственности и прочих высоких материях, все это вы слышали не раз и не два, и если для вас это оказалось пустым звуком, из-за чего вы собственно загремели на «дизель», то и дальше для вас это останется пустым звуком, вы мальчики взрослые и перевоспитывать вас поздно, только ломать через колено, но делать я этого не стану. Тут либо вы сами до этого дойдете, либо не дойдете и останетесь моральными уродами… мне наплевать. Я собрал вас затем, чтобы сделать объявление о наказании. Оно, собственно говоря, одно — смерть. Неподчинение приказу — смерть. Самострел и прочее причинение вреда собственному здоровью исключающее возможность исполнение служебных обязанностей — смерть. А то могут найтись дегенераты, что решат нажраться стекла. Попытка дезертирства — смерть. Кстати, присматривайте сами за своими сослуживцами, а то может вас сонных порешить и уйти…

Анатолий всмотрелся в лица солдат-штрафников. Кто-то хмурился, кто-то лыбился, дескать пугаешь начальник.

— Если кто-то не верит, то это его проблемы. Чтобы потом не рыдали ползая по земле червем и не пускали сопли у расстрельной стенки, дескать пощадите, я больше не буду. Вы уже взрослые, член волосатый, так что детские отмазки не пройдут. Но, не кнутом единым. Будут и пряники. Нет, я говорю не о хлебобулочных изделиях, — засмеялся Анатолий. — Я говорю о девушках. Да-да! Лучшие получат доступ к женскому телу.

Солдаты загудели и неверующе смотрели на комбата. Впрочем, не только они, но и офицеры. Оно и понятно, такое не практикуется нигде.

— Вы это серьезно? — спросил майор Киреев, что стоял рядом с ним вместе с особистом и замами.

— Очень серьезно. Вообще оторвать молодых парней, у которых гормоны из ушей хлещут на два, а то и три года от женского пола очень плохая идея, как по мне, а уж тех, кто рискует жизнью и подавно. Отсюда немотивированная агрессия или наоборот депрессия с суицидальными поползновениями.

— Солдат должен стойко… — начал было особист.

— Я вас умоляю! Зачем гнобить бойцов лишними тяготами, коих и так выше крыши, если их потребности можно удовлетворить, при этом получив дополнительный элемент влияния с целью повышения дисциплины?

— Но как это вообще разрешили⁈ — продолжил изумляться командир эскадрона.

— У нас экспериментальный батальон…

Сам же подумал о том, что кляузы полетят во все стороны.

«Но ничего, что-нибудь придумаем, — оптимистично подумал он. — „Чекисток“ все-таки определим в формальные работницы согласно их официальной профессии, а все кляузы будем объявлять простыми доносами завистников и обиженных. Да и почту буду проверять…»

— Так же разрешается носить бородки… — продолжил Киборгин.

С бритьем в зоне боевых действий в это время вообще не просто, мягко говоря. Устав и начальство требуют гладко выбритых подбородков у солдат и офицеров понятное дело, но вот бритвами почему-то снабжать забывают. А если и снабжают, то хоть топором брейся, честное слово. Ну да, кто брился бритвой завода «Нева» знает, что безопаснее побриться электрорубанком.

А у некоторых кавказцев с бритьем и вовсе беда. Щетина уже к вечеру сродни трехдневной. В общем волос очень быстро растет и бритв на них не напасешься даже фирмы «Нева».

— Так же вводятся послабления по уставу, в том плане, что будете вести себя как обычные солдаты в повседневной обстановке, но за исключением подразделений показавших худшие результаты на соревнованиях. Те продолжат даже в сортиры ходить строевым шагом. Так что за месяц вам стоит подтянуть свои физические данные. Да и нечего дохлякам на женщинах делать, разве что только позориться.

— Ха-ха-ха!!! — заржали штрафники.

9

Дальше начались рабочие будни. Одна рота вставала на охрану лагеря, вторая — занималась боевой подготовкой (кавалеристы только тем и занимались без отвлечения на работы ибо им за конями смотреть и строить им конюшни), благо боеприпасов завезли очень много и можно было особо не экономить. Остальные заступали в наряды, занимались заготовкой дров, а также материалов для строительства полосы препятствий.

Тут комбат решил развернуться во всю ширь и имеющихся возможностей, создав вариацию «Царя горы». Испытаний тут можно придумать великое множество, все зависит от фантазии. Впрочем, Киборгин как-то подсел на просмотр колумбийского шоу «Остров Титанов», так что имел представление, что можно соорудить из бревен, веревок, палок и бочек.

Алексей для выявления достойных кандидатов для близкого общения с женским полом решил проводить исключительно командные соревнования без «личного зачета». Ведь ему нужно добиться сплочения личного состава на уровне взвод и рота, это групповые соревнования, когда успех зависит от слаженных действий всего подразделения. Именно по этой причине Анатолий принял решение активно перемешать людей по национальному признаку. Так победа взвода обеспечивает не только награду для них самих, но и для всей роты.

Анатолий невольно усмехнулся представив, как активно будут болеть за своих.

Тут правда вставал момент со «слабыми звеньями» коим сильно не поздоровится если остальные решат, что проиграли из-за них и не получили доступа к вожделенному женскому телу. И может сыграть пресловутый национальный момент, если представитель какой-нибудь национальности окажутся слабее других, но тут ничего не поделаешь. Впрочем, откровенных слабаков в батальоне нет.

«Хотя совсем от личного зачета наверное отказываться все же не стоит, — подумалось Киборгину, — но надо сделать так чтобы это не раскалывало людей, а наоборот их дополнительно объединяло…»

Как это обеспечить капитан еще плохо понимал.

«Разве что пойти по тому же пути, — продолжил он размышлять. — Победа одного — дополнительные преференции для остальных. Другое дело, что чемпионы быстро выявятся… тут только брать разнообразностью состязаний, от шахмат до так называемых боев без правил».

Увы, но душманы спокойной жизни им не дали. Так-то, как и ожидалось, они не рискнули больше атаковать анклав таджиков находящийся под охраной целого батальона, а потому выбрали своей целью соседний анклав.

Последовал приказ обеспечить и их прикрытие, хотя изначально предполагалось последовательность в защите анклавов. Сначала один пока не будет проведена полная эвакуация, потом второй, а там и третий. Но жизнь внесла свои коррективы. Как подозревал Киборгин, на изменение тактики сильно повлияли требования Раббани.

Анатолий собрал штаб батальона и озвучил им новые водные.

— Но, как думаю всем известно, в обороне войну не выиграть, — добавил он. — Опять же, стоит нам распылить силы, а батальон для этого придется фактически разделить минимум на две части, то это приведет к ослаблению наших возможностей, что в свою очередь станет причиной того, что душманы станут атаковать оба анклава.

— И что вы предлагаете?

— Атаковать самим. Навязать им свою волю, чтобы они сами засели в глухую оборону и не казали носа из своих базовых районов. Так что начинаем тотальную проческу и чистку. Эта пустыня, должна стать действительно пустой… от людей. Дальше нам остается только плотно перекрыть дороги и вести тотальную проверку всех проезжающих.

«Бланикам» изменили задачу и теперь они начали летать над пустынней выискивая там палаточные стоянки кочующих пуштун. Именно они являлись мобильными базами для нападающих, или как минимум наблюдателями.

Почти сразу же это дало результат.

— «Дизель-ноль», это «Гриф-один». Прием.

— «Гриф-один», это «Дизель-ноль». На связи.

— Вижу стоянку кочевников…

А вот с координатами оказалось все печально. Тут реально не за что было зацепиться в плане ориентиров, по крайней мере на начальном этапе. Потому сразу предполагалось, что работать группам зачистки придется на живую.

— Мы выдвигаемся!

Киборгин на первую операцию выехал сам взяв под командование один взвод на двух БТРах и одной БРДМ. Степь позволяла ездить по прямой не опасаясь при этом мин.

— «Дизель-ноль», это «Гриф-один»…

— На связи «Гриф-один».

— Меня засекли. Пытаются сбить из ручного пулемета. Но это ерунда… От стоянки на восток к дороге уходит машина… пикап.

— Обозначь себя. Я тебя не вижу…

Почти сразу у горизонта ввысь взлетела красная звезда.

— Вижу тебя «Гриф-один». Попробуй подбить беглеца.

— Понял!

В голосе капитана Чичина явственно послышался азарт. Но, тут человека можно понять. Большая часть тех, кто идет в боевые летчики, кто бы что ни говорил, идут именно для того, чтобы иметь возможность поучаствовать в боевых действиях и пострелять в человеков. Чичин этой возможности по каким-то причинам лишился, его вытурили на гражданку, но он все же смог вернуться в боевую пусть и планерную авиацию. Вот только тут особо не постреляешь. Стрельбу трассерами давая целеуказание ведет летнаб.

Но планеры решили немного доработать, когда стало ясно, что приходится стрелять не только для целеуказания, но и для реального подавления противника, что слишком опасно, так как и противник в этом случае может достать воздушную цель. Выход нашли в том, чтобы сделать из планеров эрзац-бомбардировщики.

Саму бомбардировку производил непосредственно пилот, потому, собственно, и радости у капитана полные штаны.

Вот только попасть с высоты нормальными бомбами или минометными минами оказалось почти невозможно, все ж таки планер на это дело не затачивался. Тогда пошли по пути плотного засеивания, то есть использования массированной бомбардировки малыми бомбочками в качестве которых выступили ВОГи. Вот их рассеивание при падении с большой высоты давало нужный эффект.

— Захожу на цель… Сброс…

Анатолий невольно усмехнулся, представив себе эту картинку. Если стрельбу трассерами обозвали «святой мочой», то надо ли уточнять, как обозвали выпадение полусотни ВОГов из хвостового отсека? Ну да, вариациями на тему кало-дефекации.

— «Гриф-один», результат бомбардировки⁈

— Сейчас… завершаю разворот… Цель поражена. Повторяю, цель поражена! Один из ВОГов упал точно в капот машины!

— Обозначь себя!

Снова красная ракета взмыла вверх, не так далеко от первого места, так что бронегруппа лишь слегка скорректировала маршрут по приказу Киборгина, что решил взяться первым делом за беглецов. Ведь раз убегали, значит есть за ними вина.

— «Гриф-один», как ведет себя противник?

— Наблюдаю троих… водитель мертв, пассажир ранен, его сейчас пытается спасти тот, что ехал в кузове.

— Понял.

Пятнадцать минут езды и вот наконец они у цели — подбитого серо-желтого пикапа. Тот, что пытался спасти раненого играть в героя не стал и сдался. Да и лет ему было тринадцать-пятнадцать.

Взяв пацана, раненый к этому моменту задвухсотился, двинулись к стоянке. Местные вели себя демонстративно мирно. Ну и пытались отбояриться в том плане, что мы де бедные кочевники, нас заставили и все в том же духе.

— Чтобы больше не заставляли — уходите, — сказал Киборгин через переводчика из местных таджиков.

— Но нам некуда идти… это наша земля… мы тут живем столетиями… в других местах нам не выжить, ведь там тоже все занято другими родами…

— Мне все равно. Уходите или будете уничтожены.

Стойбище тем временем подверглось досмотру. Искали оружие, но это все без толку. Спрятать в пустыне стволы в шаговой доступности раз плюнуть. Собственно прячут в песок не только оружие, но и ценности. Тут собаки нужны, но с ними на данный момент имеется определенная напряженка, даже в саперных подразделениях они только-только начинают появляться, как ответ на появление противопехотных мин в пластиковом корпусе, ну и остальные обзаводятся, больше как любимцы и помощники-сторожа для дежурства на опорниках — собаки отлично чуют чужаков, что особенно ценно в ночное время. Нашли только пару потертых «буров».

— А чтобы вы поняли, что я не шучу…

Киборгин подошел к БРДМ и сказал пулеметчику:

— Дай длинную очередь по отаре.

Застучал пулемет и с овец, что паслись неподалеку, начало валить на землю. Те с истошным блеянием стали стремительно разбегаться, но десяток туш осталось лежать на земле.

— Бойцы, подберите мясо.

Те с радостными возгласами побежали к «заготовленной баранине».

— В следующий раз, добью все стадо и всех прочих животных, — добавил он старейшине рода, кивнув на пасущихся в сторонке верблюдов, что так же изрядно перетрухнули и отскакали в сторону, но недалеко из-за того, что были стреножены. — Уходите. И прочим донесите, чтобы уходили. Но не переживай, скоро сможете вернуться, ты ведь все прекрасно знаешь, как и то, что таджики переселяются на север и их земля достанется вам.

При этом переводчик произнес это с ненавистью. И его можно понять, земли ведь реально хорошие и в них вложен огромный труд. Год за годом они отвоевывали у пустыни пядь за пядью, распахивали, рыли ирригационные каналы и вот теперь все приходится отдать просто так и начать все сначала в другом месте.

Патриарх ничего не сказал, только с силой сжав губы, чуть склонил голову, но не столько в знак согласия, сколько чтобы скрыть свой полный злобы взгляд, дабы не провоцировать шурави-кафира.

В тот день планеры заметили еще три таких стоянки поблизости и тут все повторилось, разве что двум пикапам из трех удалось уйти, промахнулся один их пилотов, да и этот бы ушел, но ему шину пробило, так что догнали на БРДМе.

Так же дополнительно запаслись бараниной, кою перевозили в кузовах подбитых пикапов, что взяли на буксир.

Баранину по возвращению бойцы сноровисто разделали, благо хватало специалистов из среднеазиатских и кавказских республик, так что на следующий день батальон натурально пировал поедая настоящий плов. Все-таки снабжение мясом было скудным и в основном в виде тушенки, а это все-таки не то.

10

Как уж там уговаривала Кристина своего знакомого кадровика, гадать не приходилось, впрочем как и свечку держать, но результат не заставил себя долго ждать, со значительным опережением графика, двенадцать женщин двадцатого февраля прибыло в расположение батальона с очередным конвоем привезшим продукты с боеприпасами и увозившими обратно следующую партию беженцев.

Все это время проводилась чистка пустыни от стойбищ пуштунских родов союза нескольких племени нацелившихся на занятие таджикских анклавов. Удивительно, но пустыня была довольно плотно заселена. Казалось бы, как там вообще существовать можно, воды ведь нет кроме пересыхающей речушки. Но люди жили благодаря колодцам называемыми здесь кяризами, в иных местах их было накопано так много, что если посмотреть сверху, то казалось тут прошла эскадрилья тяжелых бомберов и провела ковровую бомбардировку полутонками…

Но мало-помалу аборигенов вытесняли из Дашти-Марго во все стороны, к реке Гильменд в пустыню Регистан на востоке с пустыней Дашти-Арбу-Лут на юге и за реку Хашруд в пустыню Хаш на западе.

Это привело к тому, что в боевых операциях наступило временное затишье и солдаты получили передышку, пока противник не разработал новую тактику противодействия, а то, что душманы подзуживаемые западными кураторами и пакистанцами не успокоятся было яснее ясного. Ею и воспользовался Анатолий, чтобы открыть сезон спортивных состязаний, что приурочили к Двадцать третьему февраля.

— Главный приз — общение с нашими девушками! Встречайте!

Женщины по знаку Анатолия скинули с себя простыни показав себя во всей красе, ну то есть в купальниках. Чтобы они себя показали пришлось заплатить отдельно. Кристина кстати, что стала главной среди «чекисток» решила «общаться» только с офицерами. Офицерам Киборгин естественно ничего оплачивать не собирался, им хорошую зарплату платят, так что заплатить есть чем.

Молодые парни после нескольких секунд потраченных на то, чтобы окончательно поверить в то, что сказал комбат и своим глазам, восторженно взревели дикими маралами и взвыли молодыми волками.

Впрочем, демонстрировали «чекистки» себя недолго, все-таки температура на улице пока оставалась не слишком комфортной, в районе пятнадцати градусов выше нуля да и северный ветер гнавший с гор холодный воздух заставлял ежиться, помахали ручками и сбежали подхватив простынки.

Казалось, эта толпа сейчас рванет вперед и начнется ужас ужасный, но для начала их от вожделенных женских тел отделяла высокая и крепкая стена с колючей проволокой, которую они сами и возвели к этому моменту вокруг женского квартала. Впрочем ее все равно могли преодолеть совместными усилиями, колючка бы их лишь ненадолго задержала, но там бы их встретили «преторианцы» (уже получившие доступ к телу), сначала бросив светошумовые гранаты в обезумевшую толпу, ну а если бы это не помогло, начали бы стрелять из автоматов. Правда из китайских АК, что в свое время заначил Анатолий, патроны к которым слегка модернизировали путем замены пуль на резиновые цилиндрики вырезанные из шин (ну и навеску пороха чуток снизили, хотя все равно будет мало приятно если попадет по телу почти в упор). И только если бы и это не помогло, то тогда пришлось бы валить наглухо.

Это был самый опасный момент, но к счастью обошлось без эксцессов. Опять же Анатолий заговорил снова и чтобы услышать своего комбата солдаты вынуждены были замолчать и взять себя в руки.

— Непосредственно для победителей в соревновании в качестве награды будет дан часовой абонемент, — сказал он. — Остальные — получасовой абонемент в следующие дни согласно расписанию. Роте занявшее второе место даются послабления вне строя и усиленный паек, а все остальные исполняют все пункты Устава «от» и «до». Команда занявшее самое последнее место заступает в самые грязные наряды! Но, есть еще одна возможность получить доступ к женщинам! Хотите знать⁈

— Да-а-а!!!

— Победить в новом соревновании с отягчением! Под отягчением понимается, то, что победитель участвует в боевой операции. При этом к стрелковым ротам как основе случайным образом путем жребия будут добавлены взвода от минометчиков, саперов, медиков, кавалеристов и прочих и вот эти сведенные вместе подразделения участвуют в соревновании в полном составе и в таком же составе идут в бой.

Такой расклад пришелся по душе не всем.

— В случае если не окажется желающих воспользоваться такой возможностью, то я просто назначу их своим приказом, но тогда и награды никакой не будет. Разве что могу наградить кого-нибудь из тех, кто отличится в бою. Командные состязания будут проводиться раз в десять дней! В промежутках ежедневной основе станут проводиться и индивидуальные состязания на взводном, ротном и батальонном уровне! Батальонных чемпионов ждет часовой абонемент! Да начнется состязание!!!

— Да-а-а!!!

Полоса препятствий к этому моменту уже была готова, ее построили на берегу реки, чтобы можно было использовать склон как трибуну, а летом, включить в план состязаний еще и водные элементы.

Причем Анатолий распланировал состязания так, что пройти в одиночку некоторые препятствия невозможно, нужно постоянно помогать товарищам. Ну и как водится в армии, зачет времени шел по последнему пересекшему финальную черту.

Что при этом творилось на зрительских трибунах, то это просто словами не передать. Бешеный накал страстей! Орали так, что срывали голос. Такое исступление со стороны зрителей наверное не снилось даже Колизею, где проходили гладиаторские бои. Никакое другое соревнование не могло из зрителей выжать столько децибел, оно и понятно, ведь от результата действия команд-взводов зависело будут ли они сами допущены до женского тела пусть и на полчаса.

— Рви!!!

— А-а-а!!!

— Жми-и-и!!!

Вперемешку с выкриками поддержки, неслись проклятия в сторону соперников и своих если те вдруг плошали.

— Да что ж ты мать твою!!!

— А-а-а!!! Суки, шевелитесь живее!!!

— Урою, гнида хромоногая!!!

Сами «спортсмены» рвали жилы ради победы с остервенением преодолевая преграды при этом выдавая просто нереальные физические результаты.

В общем спортивный праздник официально посвященный Дню Советской армии удался на славу.

Глава 4

11

Конечно же, как только в батальон прибыли «чекистки» и поселились в своем квартале и буквально на следующий день занялись своей работой приняв «преторианцев» об этом не мог не узнать особист.

Но вместо того, чтобы сразу бить в колокола и закладывать комбата, он проявил осторожность и решил сначала поговорить с Киборгиным. Его осмотрительность объяснялось тем, что слишком уж нагло вел себя этот капитан и звание Героя тут вообще ни при чем. История за километр воняла, но пока непонятно чем и он не хотел вляпаться в дурно пахнущую историю без разведки.

— Я хотел бы с вами побеседовать, Анатолий Леонтьевич.

— Всегда рад потрепаться с умным человеком, Аркадий Михайлович. Чаю?

— Спасибо… не откажусь.

Анатолий налил из чайника в стакан чаю и подал особисту. После чего поднес вазочку с печеньем и конфетами.

— Угощайтесь. И давай на «ты».

Майор кивнул, отхлебнул чаю и спросил:

— Так ты и правда тут решил устроить солдатский бордель⁈ Я не поверил тогда… думал какая-то шутка… уж очень это… даже слова подобрать не могу, чтобы это все охарактеризовать. Ты же ведь понимаешь, что я должен об этом сообщить по инстанции?..

— Я думал ты умнее, товарищ майор, — в ответ удрученно покачал головой Киборгин.

Но на самом деле Анатолий был рад приходу особиста. Затевая всю эту историю с борделем он конечно же понимал, что начнут стучать, уж очень не советская идея и конечно же долго думал над тем, как не просто купировать, но еще и обернуть в свою пользу. Если бы не придумал, то идея умерла бы не родившись. Но он придумал.

— Вроде в КГБ откровенных дураков не держат, совсем тупых сбагривают в Тьмутаракань да на заводы в сфере ВПК в особый отдел отбывать номер. Вас должны учить думать и делать выводы…

— О чем ты? Ты угрожаешь мне⁈ — вскинулся особист.

— Да какие тут угрозы…

— Тогда к чему ты это сказал?

— Ладно, придется объяснить, что называется на пальцах, раз сам не допер. Начну издалека. Ты в курсе вообще о, мягко говоря, непростой ситуации в Союзе?

— О чем конкретно речь? — нахмурился майор.

— О диссидентах, о национализме в нацокраинах, о начавшемся проявляться в южных республиках религиозном радикализме, о ужасающих коррупционных схемах и так далее и тому подобное. А главное, что имеется тенденция ко все ускоряющемуся ухудшению со взрывным итогом в конце.

— В курсе… — еще сильнее сдвинул брови особист. — Но при чем тут солдатский бордель?

— Немного терпения… Как ты наверное знаешь, я протеже генерал-майора Громова. А ты имеешь представление чей протеже сам Громов?

— Сейчас под Соколова стелется.

— Верно. А с кем связан маршал?

— Не знаю… Для меня это слишком высоко. Слухов тоже особо нет…

— С твоим самым главным начальством — Андроповым.

— Хм-м… и?

— И Андропов скорее всего станет новым генсеком после Брежнева. По крайней мере так считает маршал и ему там в верхах виднее.

— Кх-м… допустим. Все равно не улавливаю связи, — после короткой паузы признался майор.

— Это плохо… Проблемы в стране стремительно накапливаются и их придется решать, причем некоторые проблемы так застарели, что их придется решать самым радикальными методами. Теперь понимаешь, о чем я?

— Начинаю подозревать… — хрипло произнес особист. — Но ты все-таки заверши мысль, чтобы быть точно уверенным…

— Как знаешь… КГБ, как инструмент решения некоторых проблем не всегда годится, особенно в тех самых национальных окраинах, потому как в структуре там служат все те же националы и информация от них течет, потому новому генсеку, потребуется скальпель или наоборот топор — тут как посмотреть, чтобы отсечь гнойник без лишних проволочек и утечки информации.

— Эскадрон смерти, что ли⁈ — изумился особист.

— Что-то вроде того. Действовать придется жестко, даже жестоко… громить усадьбы-дворцы всяких охреневших баев под видом налетчиков, гасить бандеровцев с прочими лесными братьями, исчезать проповедников-радикалов, мочить воров в законе, тех же коррупционеров коих законным методом не взять потому как вросли во власть так, что не отодрать, не разрушив всю систему…

Особист по мере того, как продолжал говорить Анатолий, все шире от постигшего его изумления и понимания во что он вляпался, открывал глаза и рот.

— Вот в этот, как ты сказал, эскадрон смерти и набрали самое отребье… А ты думал, чего это штрафбат создали? Согласись, весьма неординарное решение…

Майор заторможено кивнул.

— Для того и создали, чтобы это отребье как следует натаскать на кровь, спустить людям все моральные планки, чтобы им было плевать кого рвать. Этакие янычары. Но сделать это надо так, чтобы им от этого откровенно не сорвало крышу, для чего нужно излишек пара безопасно спускать, женщины — лучший вариант. Можно водкой или наркотиками, но какие из алкоголиков и наркоманов бойцы? Разве что одноразовые, а нам придется чистить государство долго и вдумчиво. В общем рапорт ты свой по инстанции можешь подать и он дойдет до самого Андропова. Для вида, конечно, покричит, повозмущается, девок заберут, меня с позором разжалуют и отправят в самую глухую задницу, а вот тебя скорее всего зачистят в назидание другим, чтобы умнее были и делали то, что надо, не суя сильно нос туда, куда не надо.

Особист сделал глотательное движение, вот только слюны не имелось, ибо ротовая полость враз пересохла.

— Такие дела камрад, так что держи всех этих офицериков на коротком поводке. Не дай Маркс они свои доносы отправят по своим инстанциям. Их конечно купируют, но что-то может и проскочить дальше и уйдет на сторону, ибо дерьмо случается, а лишнее внимание к нам не нужно.

«А ведь и правда, — подумал Анатолий, когда особист ушел, — в будущем можно именно этих штрафников, по крайней мере их часть, использовать как ту самую мифическую „Белую стрелу“ коей приписывались смерти различных деятелей…»

12

Практически полная очистка пустыни от враждебного элемента дало возможность Киборгину начать эффективную охоту на кОрОваны, ведь лишних глаз теперь тут нет и некому предупредить противника о перемещении шурави.

Анатолий был в курсе, что через пустыню то и дело проходят караваны с контрабандой и конечно оружием. Вообще сколько-нибудь систематическую борьбу с караванами, как он помнил, начали только в конце 83-го года. Только через два с лишним года войны до командования наконец дошло, что эффективнее обрезать поставки оружия и боеприпасов, чем воевать с хорошо оснащенным противником и искать схроны по всему Афганистану.

На первых порах работали так топорно, что просто диву даешься. То есть тупо летали на вертолетах и задерживали проезжающие вне основных дорог машины. Противник понятное дело быстро сменил тактику, стал ездить ночью и приходилось устраивать ночные засады. Но Киборгин решил не ждать явно запоздалого решения командования и организовать охоту самостоятельно. Для чего поговорил с капитаном Чичиным.

— Смотри Лео, — показал Анатолий на карту, — вот где-то тут проходят колонны противника с оружием. Ваша задача найти их. Но сделать это надо очень аккуратно.

— В смысле?

— Так, чтобы они не засекли вас, то есть высматривать их надо, что называется с кромки горизонта по пылевому шлейфу. Если они тебя обнаружат, то просто разбегутся по пустыне и ищи их свищи. В лучшем случае выловим пару машин, а нам нужно весь груз взять. И чем дольше вы остаетесь незаметными, тем больше и проще мы возьмем караванов. Но как только поймут, как их выявляют, они станут ездить ночью и малыми группами, что добавит проблем нам.

— Понял.

Анатолий при этом сразу решил перейти именно к ночным засадам. Днем в пустыне в начале марта было еще не сильно жарко, в пределах двадцати градусов, но днем противник тебя самого отлично видит.

Что до маршрутов по которым ходили контрабандисты, то их отлично знали местные таджики. Не так давно они сами активно участвовали в этой деятельности, так что показали все тропы.

— А сами поучаствовать не хотите за треть добычи? — поинтересовался капитан у информатора.

Киборгин учился не только на своих ошибках, но и на примерах других, и он в числе прочего понял такую вещь, что в подобных случаях надо делиться и при этом не сильно скупиться, а то вообще можно ничего не получить и это в лучшем случае, в худшем — могут встрять по самое не балуй. Ведь этот информатор как сдал тропы контрабандистов, так может легко сдать самих шурави тем же контрабандистам, и чтобы он этого не сделал, его, а точнее весь его клан надо материально заинтересовать.

— Твоя щедрость велика…

— Тогда дай десять-двенадцать человек в качестве проводников.

— Хорошо.

И вот планеристы используя тактику летучей рыбы, выскакивая из-за горизонта словно эта самая рыба из воды, засекли шлейф от каравана сошедшего с дороги что шла через всю пустыню Дашти-Марго от Заранджа на границе с Ираном, до Лашкаргаха.

Анатолий решил пропустить первые три-четыре каравана, предполагая, что они пробные и там чисто гражданский груз. Ведь глупо думать, что противник после зачистки пустыни не проявит осторожность. А вот пятый караван решили взять.

Но первая засада оказалась на грани провала.

Все началось хорошо. Проводники показали отличное место для засады в глубине пустыни, там где их противник не особо ждет. Добрались туда на двух БРДМах и устроили классическую засаду с дозорным в километре впереди и в полукилометре от тропы, чья задачи только лишь предупредить о приближении противника и в случае если кто-то сможет вырваться из огневого мешка — ликвидировать. Эта группа состояла из пяти местных афганских таджиков и одного бойца из советского таджика. Основная засадная группа из двадцати человек и трех местных, а также две группы расположились позади основной на удалении полкилометра и километр для ликвидации дозорной группа контрабандистов. Они как правило пускают впереди свою разведку.

Один БРДМ находился у самой дальней группы зачистки, а второй «бардак» должен был подержать основной засадный отряд. Его для этого замаскировали в небольшой низинке, накинув брезентовое полотно.

Анатолий подумал, что для таких вылазок нужны обычные пикапы вроде тех, что затрофеили, поставив на них пулеметы. Из двух пикапов кстати собрали один.

«Вот как раз и обзаведемся подходящим транспортом», — решил он.

И тут словно в ответ на его мысль раздался своеобразный издевательский смех с явными нотками безумия.

— Ха-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха!!!

— Сиськимасиськи! — сплюнул Анатолий и принялся всматриваться в пустыню через НСПУ.

— Ха-ха-ха-ха!

— Кто это? — недоуменно спросил кто-то из бойцов.

— Гиена смеется и если она не заткнется, то мы провалим засаду.

— Почему, товарищ капитан? Смеется и смеется… хрен с ней.

— Потому что это не смех над нами, а сигнал тревоги. Похоже, что мы засели слишком близко от места, где расположена ее нора с выводком и предупреждает об опасности своего партнера, чтобы не приближался и сам спрятался. Противник повадки местной фауны прекрасно знает и если услышит, то быстро сообразит, что дело не ладно, а поскольку караванщики люди осторожные, то среагируют понятным образом — рванут назад и разбегутся…

— Но может гиена на их приближение среагировала?

— Хорошо если так… А если нет?

— Ха-ха-ха-ха-ха!!!

— Сосиски сраные… Но ничего, смеется тот, кто смеется последним…

— Ха-ха-ха-ха-ха!!!

Вторя гиене сдавленно хохотнул кто-то из бойцов.

— Быстро прочесать территорию! Найти эту тварь и прибить!

— Да как же ее найти, товарищ командир? Темно же!

Ну да, прибор ночного видения имелся только у Анатолия и командира взвода.

— Нюхом!

— То есть⁈

— То есть по запаху! Эти гиены на редкость вонючие твари. Они падальщики и воняют тухлятиной, плюс сами по себе пахучие. А если я прав, и здесь нора, то из нее должно смердеть тухлятиной особенно сильно потому как эти твари падаль в нору имеют привычку сносить… Так что рассредоточились и быстро пробежались по округе всматриваясь во все самые подозрительные места.

— А это не опасно? Гиена ведь напасть может, защищая нору…

— А автомат тебе на кой⁈

— Ха-ха-ха-ха-ха!!!

— Как же она бесит, в натуре! — ругнулся еще один боец.

Бойцы рассредоточились и начали высматривать и вынюхивать логово гиены и ее саму. Гиена поняв, что досмеялась, так что за нее взялись всерьез, заткнулась и спряталась.

И тут как назло поступил вызов по малой рации «Моторола», чьей дальности в условиях пустыни хватало для связи со всеми абонентам взвода:

— «Дизель-ноль», это «Зоркий глаз»! Прием!

— На связи «Зоркий Глаз». Едут?

— Так точно!

— Комусиськи! — ругнулся Киборгин и прикрикнул на бойцов: — Быстрее! У нас не больше десяти минут на поиск!

Когда время уже вышло и капитан хотел отдать приказ на сворачивание поисков, прозвучал гортанный крик бойца родом откуда-то с Северного Кавказа:

— Я нашэл эе, таварищ камандир!

Все метнулись к нему. И правда, рядом с кустом какого-то колючего растения виднелась нора из которой отчетливо несло тухлятиной.

— И что теперь? Взорвать?

А караван все ближе.

— Чтобы нас точно засекли? Нет, быстро обваливаем нору.

Минута и вход в логово оказался обрушен. Анатолий пытался вспомнить, единственный ли вход в логово строят гиены или есть еще запасной, но в любом случае искать его не осталось времени.

— По местам!

— «Дизель-ноль» это «Зоркий глаз».

— На связи.

— Дозорный проехал мимо. Это мотоцикл.

— Понял. Я его вижу.

Действительно на юге замерцала одиночная фара, довольно тусклая и судя по всему специально доработанная таким образом, чтобы светить строго перед собой и не было видно с краев и спереди, но неровности тропы выдавали ее на дальних дистанциях.

— Основной караван движется ориентировочно в полукилометре, примерно семь машин.

— Понял. Минимум семь машин в полукилометре. Отбой.

Потекли минуты ожидания. Вот протарахтел мотоцикл. Пассажир активно крутил башкой, но что он мог увидеть в темноте осталось для Анатолия загадкой.

Киборгина вдруг пробила мысль, что может зря они заткнули гиену. Может как раз она служила сигнализацией контрабандистам, дескать раз смеется, значит все в порядке, а раз молчит, значит ее заткнули и надо тревожиться.

«Да ну, ерунда, — отмахнулся он. — Мало ли что с животным могло произойти, да хоть бы на охоту убежала…»

К счастью все страхи оказались беспочвенными, мотоцикл проехал мимо.

— «Дизель-ноль», это «Зоркий глаз»…

— Докладывай.

— Поправка. Едет десять машин. Повторяю, едет десять машин!

— Понял. Десять машин. Конец связи.

Снова томительное ожидание приправленное нетерпением и каким-то охотничьим азартом. Если уж даже самого Киборгина начало пробивать, все-таки охотничий инстинкт в человеке никуда не делся и дает о себе знать, даже в том случае если конкретный человек охоту не сильно жалует, как например не любил охотиться сам капитан, то что уж говорить от простых солдатах?

— «Дизель-ноль», это «Заслон-один», объект в зоне поражения.

— Сосиски сраные, — ругнулся Анатолий поняв, что к тому моменту как караван окажется в зоне поражения засады, разведчик контрабандистов будет между первым и вторым заслоном, а значит может сбежать, что не есть гуд. — «Заслон-один», это «Дизель-ноль», пропустить. Повторяю, пропустить объект.

— Принял «Дизель-ноль», пропускаю…

И вот машины начали заезжать в зону огневого поражения.

— Огонь!

Капитан первым открыл стрельбу по головной машине, обычному пикапу.

Секунду спустя в небо взметнулись осветительные ракеты превращая ночь в день и машины начали гвоздить из пулеметов и автоматов. Несмотря на это кто-то все-таки успел выскочить из кабины и кузова и распластавшись на земле за колесами, открыть ответный огонь.

Анатолий не решился устраивать засаду с перекрестным огнем, опыта у бойцов нет, так что могли случайно пострелять своих, пуля, она ведь как известно — дура, а плотность огня такая, что работает статистика больших чисел.

Вместо этого в дело, вступил «бардак», что рыкнув двигателем, выехал из своего укрытия с первыми звуками боя. Две минуты езды и вот он оказался в тылу противника. Застучал его пулемет и все закончилось.

— Прекратить огонь! — в матюгальник прокричал Анатолий.

Стрельба стихла. По крайней мере у основной засады. А вот мотоцикл похоже гоняли точно зайца по полю. Взлетали осветительные ракеты и, наверное, часто стреляли. После боя и грохота своего автомата под ухом далекие выстрелы уже не разобрать. Но одну очередь все же разобрать удалось — это стрелял пулемет БРДМ и все стихло.

— «Заслоны», это «Дизель-ноль»! Доклад!

— «Дизель-ноль», это «Заслон-один». Противник уничтожен.

— Отлично. Давайте все сюда.

— Принял. Выдвигаемся.

— Провести контроль! — приказал своим капитан.

Солдаты осторожно двинулись к разгромленному каравану. К счастью ни одна машина не загорелась, хотя запах бензина отчетливо повис в воздухе.

Бах! Ба-бах!

Тут и там послышались одиночные выстрелы и короткие очереди.

Анатолий подошел к своей мишени — головному пикапу. Из него успел выскочить водитель. Фары у машины погасли и видно было не очень хорошо несмотря на регулярно взлетающие осветительные ракеты.

«Где эта сволочь⁈» — подумал Анатолий, а в следующий момент услышал двойной щелчок.

Так отлетают рычаги от гранат. И тут же из-под машины вылетели две «лимонки».

— Сдохни… шурави… — послышались едва разборчивые из-за булькающих звуков слова, как бывает, когда в глотке полно крови.

Киборгин успевал отфутболить одну гранату, но вот вторая его точно посечет. Мелькнула мысль, что зря он в засаду облачился по облегченному варианту, надев только бронежилет, а ноги остались без защиты.

— Ха-ха-ха-ха-ха!!!

Гиена выбралась из норы расчистив обвал, а Киборгин подумал, что в его копилку снов-кошмаров добавился еще один сюжет и он даже примерно представлял, что будет видеть, а именно бородатого душмана с двумя гранатами красного и синего цвета в руках, что станет смеяться ему в лицо смехом гиены.

— Ха-ха-ха-ха-ха!!!

Одну гранату, упавшую справа, что могла зацепить остальных подчиненных он все-таки отфутболил обратно под машину, а потом в рывке прыгнул на капот вминая своим телом лобовое стекло и вваливаясь внутрь.

Бах! Бах!

Почти слитно грохнули два взрыва.

— А-а! — вскрикнул раненый осколком солдат.

Кого-то все-таки зацепило.

Машину чуть подбросило и в следующий момент она со всех сторон вспыхнула огнем.

К раненому уже метнулся медик.

— Разгрузить машину! Быстро! — приказал капитан, соскакивая на землю.

Ящики из кузова быстро стащили, а саму машину, по распоряжению Анатолия, зацепив тросом оттащил от остального каравана БРДМ.

— Ха-ха-ха-ха-ха!

— Сука!!!

Анатолий выстрелил на звук из подствольника.

Бух!

— Ав-вах-ва-ха! — раздался скулеж.

Капитан решительно двинулся на звук, чтобы добить эту тварь. Что и сделал, вышибив гиене мозги.

— Ибо нехрен… — сплюнул он.

Что до трофеев то они оказались весьма богаты.

В основном привычное оружие и боеприпасы: патроны, гранаты, мины противопехотные и противотанковые, минометные мины, гранатометы и гранаты к ним, ну и конечно различное стрелковое оружие в основном автоматы и пулеметы.

— А это еще что за хрень? — удивился Анатолий, узрев незнакомый крупнокалиберный и длинный ствол перед которым пасовал даже ДШК.

— Прям зенитка какая-то… — произнес лейтенант, взяв в руки не то патрон, не то уже снаряд к этой установке.

— Точно… сосиски сраные. Это и правда зенитка против планеров и дирижаблей, вот и снаряды разрывные… Скотство.

Это было неприятно. Идея с планерами могла накрыться медным тазом.

Чуть подсластила пилюлю сумка с деньгами, двести пятьдесят тысяч долларов и мешок с афгани (часть купюр в мешке превратилось в конфетти из-за попавших в них пуль), наверное, везли в том числе для вознаграждения тех, кто собьет первые планеры и дирижабли…

13

Зенитка оказалась не то китайской, не то японской если судить по иероглифам, никакой родной документации к ней не имелось. Но оно и понятно, кто же тут иероглифы сможет прочесть? Вместо это имелся листок плотной бумаги с картинками из которых даже дебилу было понятно, как собирать установку и эксплуатировать, так же из этих «комиксов» стало ясно, что по горизонтали пушка бьет на пять с половиной километров, а в высоту на три с половиной со скорострельностью сто двадцать выстрелов в минуту.

Высота впечатляла. Киборгин смутно припоминал, что остальные зенитки подобного класса вроде «эрликона» стреляют существенно пониже, в пределах двух с половиной километров, плюс-минус.

Ствол почти полтора метра, калибр двадцать миллиметров, масса меньше трехсот килограмм, двухколесный станок (причем колеса деревянные) с тремя опорными «лапами», что делало установку идеальной для местных условий. Это подтвердилось, когда зенитку собрали и опробовали. Снаряды оказались с самоликвидатором, так что попадать в цель не обязательно, достаточно обеспечить накрытие, то есть чтобы мишень оказалась в зоне досягаемости осколков.

— Скорострельность низковата…

— Так и главные цели ни разу не скоростные, — ответил на это капитан Киборгин.

Угроза оказалась крайне велика, так что Анатолий отправился с очередным конвоем беженцев коих продолжали сопровождать мотострелки в Герат. Просто подать рапорт ему показалось недостаточным, опять же стоило отдать комдиву его долю. С этим тем боле не стоило медлить, наверняка ведь среди офицеров есть соглядатаи Громова.

«Надо сподвигнуть начать охоту за караванами пораньше и провести чистку поселений, чтобы найти уже завезенные зенитки», — подумал он.

— О! На ловца и зверь бежит! — обрадовался его появлению комдив.

— К чему это вы, товарищ генерал-майор? — удивился Анатолий.

— Поздравляю, во-первых, ты теперь член партии. Пришли все документы, так что через полгода-год станешь майором.

Анатолий едва сдержался, чтобы не схохмить на эту тему, дескать предпочитаю быть какой-нибудь другой частью тела, лучше головой.

— Быстро… Спасибо, хорошая новость. А во-вторых?

— А вторая новость еще лучше — прибыл посланник от Ага-хана…

— Еще быстрее… думал полгода тянуть станет. Договорились?

— Договорились, — широко улыбнулся Громов. — За два миллиона! И по сто тысяч в год за охрану общин исмаилитов. Так что тебе причитается миллион. Но сначала придется разгромить базу аймаков, что терроризирует хазарейцев.

— Разгромим, товарищ генерал-майор. У меня добровольцы копытом бьют, можно сказать, так и рвутся в бой! — усмехнулся капитан.

— Даже так?

Киборгин только кивнул. Подумав о том, что неужели комдив не в курсе, что к нему женский персонал отправили. А точнее что за персонал и чем он занимается.

«Хотя с чего ему это знать? — подумал он. — Кадровик все мог по-тихому провернуть, а Громов подмахнул чисто бюрократический пакет документов не глядя».

То с каким остервенением начали бороться между собой роты за главный приз, после того, как победители первого соревнования получили свое, то это что-то с чем-то… болельщики в первый раз оказывается вели себя еще довольно тихо и прилично. Чуть было до трагедий не дошло, когда виновных в проигрыше, чуть не прибили, но капитан понимало такую опасность и пообещал виновных вообще отстранить от участия в соревнованиях.

А так называемые бои без правил он вообще от греха подальше запретил, ибо там реально чуть не убивали друг друга, в итоге в общей сложности из строя выбыло больше полусотни человек по причине множества сотрясений, несколькими десятками свернутых носов, полудюжины сломанных челюстей, несколькими трещинами, а также переломами ребер и конечностей, а также отбитыми потрохами, многие ссали кровью, еще хорошо, что обошлось без разрыва селезенок. Выбитые зубы вообще никто не считал. В общем жестокость зашкалила все разумные пределы.

Оставил только бокс и то с хорошей защитой головы и мягкими перчатками.

Что до размера вознаграждения, то Анатолий сделал вид что поверил комдиву. Поскольку переговоры шли без него, то сумма могла быть и три, и четыре и даже пять миллионов. Но ему собственно было наплевать, миллион тоже хорошие деньги. Плюс дома лям вечнозеленых лежит. Плюс еще что-то удастся «заработать», в общем стартовый капитал будет приличным с какой стороны ни посмотри, немногие таким смогут похвастаться, когда начнется то, что начнется на заключительном этапе Перестройки.

— Я к вам тоже с подарками…

Анатолий поведал о разгромленном караване и о доле Громова.

— Но есть и плохие новости…

Далее он рассказал о зенитном орудии. Как потом все же выяснилось это была все-таки японская зенитка «тип 98».

— Хреново…

Но было видно, что Громову уже по большому счету плевать, его время пребывания в Афганистане подходило к концу, он хорошо заработал и мыслями был в будущем, где карьера его стремительно развивалась. Ему осталось, что называется выполнить дембельский аккорд в виде разгрома базового района аймаков и все.

— Да, как бы идея с планерами не загнулась и все не откатилось на исходную.

— Совсем не откатится, но да, летать станет теперь не так вольготно… — согласился комдив. — Особенно дирижабли под угрозой. Мн-да.

— Я считаю, что нужно начать создавать специальные группы для систематической охоты на караваны и перехватывать их прямо на границе, чтобы хоть так снизить уровень поставок не только зениток, но и прочего вооружения. Я со своим батальоном могу перекрыть по провинциям Нимроз и Гельменд, но и все. Кандагарская граница уже совсем чужая, а основной поток все-таки идет через восточные провинции.

— Хм-м… идея хорошая, надо будет обговорить ее с командующим…

— И еще один момент, товарищ генерал, может вы сможете им как-то воспользоваться и что-то с этого поиметь…

— Да? — чуть напрягся тот.

— Я тут подумал, а чего мы должны отдавать земли таджиков всяким врагам?

— А друзей там нет…

— Друзей может и нет, но есть относительно нейтральные племена, враги наших врагов опять же… Может им? Я слышал о таком деятеле как Мохаммад Наджибулла, он же доктор Наджиб… вроде в Москве сейчас… может он сможет консолидировать вокруг себя подобных нейтралов и врагов наших врагов. Опять же вроде он из кочевого племени родом, вот пусть и откочуют на благодатные земли.

— Хм-м… думаешь в Москве этого не понимают?

— Если честно товарищ генерал я в принципе не понимаю, что там в Москве понимают, а что не понимают, дедушки там сидят очень уж старенькие и как у них с мыслительными способностями дела обстоят я не в курсе…

— Тихо, — нахмурившись, чуть прихлопнул по столу комдив. — Я тебя услышал, подумаю… мысль и правда хорошая… создать еще один центр противостояния с противником… да, хорошая идея… сказать лишним точно не будет.

Громов что-то быстро обдумывал, видимо просчитывал варианты и последствия для себя если выступит с еще одной инициативой, а Анатолий ему не мешал. Но вот командир 5-й МСД очнулся, расслабился и с легкой усмешкой, закругляя разговор, сказал:

— Да, зайди на почту, там тебе письма пришли.

Телепередача с его участием вышла в канун Двадцать третьего февраля, как и статья в газете вышла, ну и как водится это вызвало шквал писем. Писали все, от школьников до всяких заводских коллективов. Раньше эти письма до него не доходили из-за возникшей путаницы с адресами, ведь на момент записи программы обратным адресом являлся батальон морской пехоты, вот и шли письма сначала туда, потом обратно в Герат для пересылки по месту назначения, где и скопились. А скопилось немало, три мешка.

— Сиськимасиськи…

О том чтобы прочесть их все и тем более ответить не могло быть и речи, так что Анатолий стал искать только знакомых ему отправителей, то есть своих бывших подчиненных и родителей. Для интереса правда вскрыл первые же попавшиеся несколько конвертов, но только лишний раз убедился, что все это пустышки, попалось письмо какой-то восторженной малолетки предлагавшая себя в жены, дескать влюбилась и все прочее в том же духе, даже вспомнился фильм «Семь невест ефрейтора Збруева». Та же ерунда, только он в отличие от киношного идиота ездить по адресам давно забывших его дамочек не собирался.

Потому капитан дальше просто брал в руки конверты и отбрасывал в сторону «левые» письма, чтобы потом их сжечь, откладывая в сторонку те, что искал.

Взгляд изрядно замылися после разбора полутра мешков и отбросив очередное письмо с женской фамилией Киборгин дернулся, словно его током пронзило и присев у кучи конвертов стал выискивать его среди прочих.

Нашел.

— Не показалось… — выдохнул он.

Письмо было от бывшей невесты.

«Ну да, глупо было думать, что она не посмотрела телепередачу, а если не посмотрела, то газету уж точно прочитала, а Проханов меня несколько раз сфотографировал, так что просто на фото среагировала бы», — подумал он с очередным тяжелым вздохом.

Сейчас Анатолий не был уверен в том, что поступил правильно, когда пошел на резкий разрыв связи, да, причины были и серьезные, по крайней мере он так считал в тот момент, опять же только-только попал в самого себя и ему казалось, что… много чего казалось.

До сего момента он как-то не особо вспоминал ее, вырвал из души, гнал мысли о ней и вполне успешно, тем более что дел много, а ночью просто отключался едва принимал горизонтальное положение, лишь где-то на задворках памяти нет-нет да чуть проявится смутный образ от которого веяло теплом, но с письмом как-то разом все навалилось.

Сейчас по прошествии времени. Причины разрыва уже не казались ему столь очевидными, да в планах она слабое звено, да, в прошлый раз как-то с детьми не получилось… но так и что с того? Все можно было так или иначе преодолеть.

Анатолий вскрыл письмо и глубоко вздохнув, унимая вдруг пошедшее вразнос сердце, начал читать первые строчки с ощущением, что прыгнул с головой в холодную воду…

«Здравствуй Анатолий. Твоя мама написала мне и рассказала о том, как ты приезжал в отпуск и что произошло ночью, и попросила, если у меня остались к тебе хоть какие-то чувства написать тебе…»

Письмо было длинным, но без упреков, просто рассказала о том, что понимает, что произошло с ним, рассказала, что ее дедушка вернувшийся с войны тоже постоянно просыпался ночью с криком и бабушка все понимала и поддерживала его, и она сама ничем не хуже своей бабушки и тоже отнеслась с пониманием и поддержала бы его.

«…Или причина разрыва со мной заключается в чем-то в другом? Напиши, чтобы окончательно прояснить этот вопрос».

— Причина в чем-то другом… — выдохнул он, но невольно улыбнулся из-за того, что Вера оставила ему возможность не просто объясниться, но и возобновить отношения.

Кое-как рассортировав остальные письма, выудив из кучи нужные, Киборгин в растрепанных чувствах засел писать ответ. Извел кучу бумаги, строчки все никак не ложились, получалось сумбурно и рвано, но в итоге все же выдавил из себя то, что хотел сказать. А именно попросил прощение и выразил надежду на возобновление отношений, но все же предупредил, что вынужден будет задержаться в Афганистане на неопределенный срок и если она его не дождется, то он все поймет.

Капитана разрывали противоречивые чувства, с одной стороны, хотелось чтобы она дождалась, а с другой… ждать все-таки придется немало.

«А может ну эту войну на хрен? — возникла подлая мыслишка. — Два с лишком миллиона есть, плюс золото. С этим, когда придет время тоже можно хорошо стартануть. А что до известности, ну… и без нее можно обойтись, деньги решат этот вопрос…»

Но в конечном итоге решил, что какое-то время надо провести в Афганистане и провести шумную акцию, что поднимет его «акции» в глазах как минимум военнослужащих.

14

Внеплановая боевая операция по разгрому базового района душманов из аймаков шла на редкость легко. Но тут ничего удивительного нет, опыт уже наработан приличный, тут теперь главное самим ушами не хлопать, они и не хлопали.

Три роты дисбата, плюс на второстепенных направлениях прикрывая тыл их поддерживали морпехи, ну и действовали полагающиеся по такому случаю артиллерийские дивизионы, минометчики и конечно авиация.

Погода не позволила использовать в полной мере планеры, но тут от маршала прибыл подарок в виде доработанного или точное полностью переработанного Ан-2 с форсированным двигателем. Он мог не только вести разведку, но и при необходимости организовать огневую поддержку. С бортов ему сунули по КПВТ, а в нос, точнее сверху, так чтобы пушку мог перезарядить экипаж, вставили авиационную ГШ-23Б. Мог и легкие бомбы при случае скинуть в пикировании.

Отличная штука получилась, Ан-2 избавившись от нижних крыльев, надежно занял пустовавшую нишу между слишком медленными вертолетами, что делало их отличной мишенью и слишком быстрыми реактивными самолетами из-за чего они не успевали толком отработать по цели, да и точность сильно хромала.

В штурме этот самолет очень помог выбивая огневые точки духов либо заходя в лоб, либо долбя с бортов, требовалось только дать целеуказание и вести беспокоящий огонь, чтобы противник не мог как следует вести ответную стрельбу по самолету. Оставалось только жалеть, что самолет был всего один — опытный образец. Но он показал себя столь отлично, что можно было не сомневаться, после окончательной доработки, пойдет в серию. Подойдет отлично не только для Афгана, но и в Африке.

Гору брали по уже отработанной схеме, сначала обработали один склон из всего что только можно, после чего штрафники поднявшись и разделившись на две группы при поддержке морпехов начали охват, чтобы встретиться с противоположной стороны.

Но в отличие от прошлого захвата опорной базы душманов, эти просто так сдаваться не захотели и пришлось пойти на штурм. А штурм подземелий весьма и весьма опасное мероприятие, части коридоров могут быть заминированы, так что тут требовалось все тщательно проверять миноискателями и просто быть внимательными, ведь это может быть просто фугас с проводным подрывом на что не среагирует рамка.

Тщательно объяснив бойцам порядок действий и даже немного потренировавшись, Анатолий повел их в «царство Аида».

— Свет!

В пещеру влетела осветительная ракета выпущенная из сигнального пистолета, осветив все слепящим светом образуя под потолком тучу из дыма, а следом полетела граната и сразу после взрыва, ведя огонь из автоматов вошли штрафники.

Дух, выставив из-за угла автомат с воплем-кличем выдал вслепую длинную очередь, а потом еще и гранату кинули.

К счастью граната не долетела до бойцов всего несколько шагов, потому как Анатолий не дал противнику как следует замахнуться, тоже начав стрелять, взорвалась, больно ударив по ушам. Осколки звякнули о стальной щит, за которым шла штурмовая тройка. О щит же бились пули, оставляя внушительные вмятины с обратной стороны, но не пробивая, лишь выбивая искры рикошетили со злобным визгом, чему способствовала еще и угловая форма щита.

Да, вместе с самолетом прилетели штурмовые щиты, как большие ростовые, так и индивидуальные какими пользовался спецназ в будущем. Это тоже одна из задумок, что Киборгин передал маршалу с пакетом предложений и просьб. Тяжелые заразы получились, так что ростовые щиты даже не столько несли, сколько катили на колесиках самые сильные бойцы вооруженные лишь пистолетом. А чтобы не секло ступни осколками, внизу щита по полу скребли «лепестки» из арамидной ткани.

— Теперь наша очередь…

За угол с отскоком от стенки полетели «лимонки».

«Для лучшего отскока надо их в мягкую резиновую рубашку поместить», — подумалось капитану.

Бах! Бах!

— А-а-а!!!

И еще гранаты. Новые взрывы. Крик прекратился.

Дошли до поворота, короткая очередь за угол вслепую.

— Свет!

Новая осветительная ракета улетела по коридору и снова очередь на подавление, а потом граната до следующего поворота, чтобы осколки почистили «мертвую зону». И все продолжилось по накатанному сценарию. Штурм шел долго и упорно, но штрафники не торопились беря под контроль один отрезок за другим, нарабатывая опыт, а тут торопиться нельзя. Обрывали все провода освещения и проверяя стены на наличие скрытой проводки.

На перекрестках, а они хоть и редко, но встречались, ставились настоящие посты с пулеметом в качестве главного оружия, а сами проходы перегораживали мешками с песком и камнями для отражения возможной контратаки.

Увы, без убитых и тем более раненых все же не обошлось. Цепляли осколки, впивались в тела пули. Увы, основные ранения случались в голову и они как правило выходили смертельными…

Бах!

Духи выстрелили по шурави из гранатомета, но слегка промахнулись и граната задела щит вскользь, она все же взорвалась, но к счастью обошлось без фатальных последствий. В ответ, пока не влепили еще одну, Анатолий выстрелил из «мухи» сорвав ее со спины щитоносца, что тащил на себе еще и боекомплект.

Бах! Бах!

Произошел двойной взрыв, первый — граната «мухи», второй — граната РПГ, что то ли успели перезарядить, то ли имелся второй снаряженный экземпляр, но в итоге выстрелили в потолок и он обрушился на гранатометчика и его второго номера.

— Свет!

Штурм подземелий длился два дня. Видя бесперспективность дальнейшего сопротивления, потеряв половину территории, а также, понеся большие потери в людях, понимая, что помощь не придет, противник все не выдержал наката и решил сдаться.

И снова в руки попали огромные трофеи. В основном оружие и боеприпасы, взрывчатка. Среди прочего Анатолий заметил множество бронежилетов, штук двести, точнее противоосколочных жилетов из кевлара, что использовали американцы еще во Вьетнаме, устаревшие, но вполне надежные.

— А чего не пользуетесь? — поинтересовался он у одного из главарей.

— Бесполезная тяжесть, — ответил тот. — Пули пробивают да и крупные осколки не держат. Разве что гранатные на излете… Так они на излете и не смертельные, и укрыться всегда можно… а жилет — лишняя тяжесть и мешает все время, жарко в нем…

— Понятно.

Конечно же Анатолий решил прибрать все эти жилеты себе, как и много чего еще. Медикаменты хорошо подчистил, увы, но отечественная фармацевтика сильно отставала, как собственно все остальное. Порадовался обувке (швейцарские горные ботинки), в кою его бойцы тут же переобулись, прихватили спальники, с чем в советской армии вообще беда.

Анатолий как-то слышал историю, что бойцам какой-то дундук на место ночевки приказал скинуть матрацы. Благодетель блин. Они и так навьючены, что твои верблюды, а он им еще и матрасы добавил в качестве лишнего груза. Ведь не бросать же их — имущество части.

Ну и казна конечно попала. От нее Киборгин как водится хорошо отщипнул.

Увы, но отличное завершение операции, а погибло всего семь человек при трех десятках раненых, было смазано крушением вертолета, что вывозил последнюю партию раненых в количестве девяти бойцов.

— Вертолет подвергся обстрелу и упал, где-то здесь, — показал карту подполковник, что по факту отвечал за всю операцию по зачистке базового района душманов. — Ты должен со своими людьми найти его и обеспечить наземное прикрытие для эвакуатора.

— Ясно…

Для уточнения местоположения подбитого вертолета послали планер благо погода снова благоприятствовала. Тот поднялся на максимальную высоту и начал высматривать.

Вертолет нашли, но тут пилот заорал:

— Я под обстрелом! Я под обстрелом! Это зенитка! Зенитка! Снаряды рвутся вокруг! Ухожу! А-а-а! Попали! В меня попали! Разгерметизация!

К счастью планер все же смог уйти из-под обстрела, у зенитки боекомплект всего двадцать снарядов, а смена магазина требует некоторого времени. Ну и пилот пошел в противозенитный маневр с резким снижением высоты полета и разворотом, так что снова взять на прицел непросто.

Анатолий скрипнул зубами. Получалось, что и вертолет сбили зениткой.

«У медали две стороны, так и тут, внедрил планеры, а в ответ сунули зенитки. Действие рождает противодействие…» — подумал он.

Чтобы добраться до места падения пришлось потратить больше суток, как раз трофейные спальники пригодились. Вроде и недалеко, но горы высоки и круты, скалисты и обрывисты.

Сразу стало видно, что приземление вышло жестким, подломаны шасси, отвалился хвост и разлетелись во все стороны лопасти, но он не загорелся и в теории пассажиры с пилотами могли выжить.

— Снайпера! Контроль склонов! Не хватает еще если по нам из зенитки врежут.

Но не врезали. Духи все же не дураки и решили не рисковать ценным оружием и уйти, утащив или спрятав зенитку.

Спустились.

Увы, выживших не было. При этом погибли они не от удара о землю. Тела были изрядно изувечены колото-резаными ранами. Разбиты камнями головы, переломаны руки и ноги, вспороты животы, отрезаны гениталии.

Нескольких бойцов вывернуло, наверное даже не столько от вида истерзанных тел, сколько от осознания того, что и они могли оказаться на месте мучительно погибших товарищей.

— Твари…

— Зачем их раздели? — спросил кто-то из солдат, прополоскав рот.

— Форма, как доказательство смерти шурави, чтобы заплатили, — ответил Анатолий.

— Сволочи… нужно отомстить за наших… найти этих тварей… товарищ командир… мы не можем это так оставить…

— Тогда идем.

Киборгин сверился с картой и повел своих солдат к ближайшему кишлаку. Несколько часов марша и вот они у небольшого поселения из пары десятков домов.

— Живо из домов! На улицу! Все наружу!

Дехкан под прицелом автоматов стали грубо вытаскивать из домов и пинками сводить в одну толпу.

— Ищем форму.

Начались обыски. Вытаскивали и вышвыривали наружу все, проверяли на тайники, в этом особенно хорошо понимали солдаты из Средней Азии. И вот первые комплекты одежды.

Один из солдат принес мотыгу.

— Смотрите товарищ капитан… они их этими тяпками убивали… эти твари даже кровь не стерли…

Снова обыск, на этот раз орудий труда, что стали орудиями убийства. Нашли еще несколько лопат с бурыми пятнами.

— Сволочи! Какие же вы сволочи! — выкрикнул один из солдат, а потом подняв автомат нажал на спусковой крючок и по толпе афганцев слово прошлась коса.

— А-а-а!!! — дико завизжали женщины и толпа стала разбегаться во все стороны.

— Прекратить! Отставить! — заверещал лейтенант, командир взвода, бросившись к стрелку, но Киборгин его успел схватить.

Не успел этот солдат отстрелять свой магазин до конца, как к расстрелу подключились остальные с криками вроде: «Сдохните гады!»

Несколько секунд беспорядочной стрельбы и около сотни человек лежали вповалку изрешеченные пулями.

— Под трибунал!…

— Заткнись! — оборвал его визг капитан. — Или они и тебя до кучи завалят.

Солдаты некоторое время тупо смотрели на результат своих действий, а потом стали оглядываться на своего комбата.

— Смерть за смерть, — сказал Анатолий. — Будем считать, что это девиз нашего штрафбата.

Штрафники стали чуть кривовато усмехаться.

— Лейтенант, твои подчиненные немного не доработали… вон пара человек шевелится. Доделай.

— Вы… вы… хотите, чтобы я… — выпучил тот глаза, не веря в то, что он догадал, что от него хотят.

— Ты-ты.

— Н-но…

Анатолий только пристально на него взглянул и тот что-то поняв, а именно, что если не сделает, то его самого тут положат, достал из кобуры пистолет, подошел к куче расстрелянных афганцев и еще раз посмотрев на капитана в надежде, что тот отменит приказ, сделал несколько выстрелов.

Киборгин, решив воспользоваться подвернувшимся случаем, чтобы что называется сорвать один из моральных стопоров, ведь ему требовались довольно беспринципные бойцы, как бы это ни выглядело паршиво со стороны, специально привел штрафников этот кишлак с целью спровоцировать расстрел виновников изуверского убийства раненых.

Получилось все само собой, хоть и по более жесткому варианту — зачистили вообще всех, но как бы это ни звучало дико, так даже лучше оказалось. Информация быстро распространится по батальону и остальные солдаты окажутся «инфицированы» этой… бескомпромиссностью и никто больше терзаться не станет.

— Уходим.

Глава 5

15

— Товарищ командир, нашему батальону требуется строевая песня, — как-то сказал замполит.

— Чего?.. — не сразу понял о чем пошел разговор Киборгин.

Сейчас батальон активно участвовал в засадах на дорогах с тропами, прочесывали пустыню кавалеристы и все это отнимало кучу времени. Противник пытался провести оружие под видом мирного груза, пряча все мешках с продовольствием и промышленного товара.

Идет такой старичок, ведет ослика с мешком на горбу, а там вместо риса или каких-нибудь бобовых, патроны или взрывчатка.

Приходилось так же буквально потрошить всякие бурбухайки. И совсем непросто было проверять топливные цистерны. Пытались что-то подцепить самодельными баграми.

И тут какая-то строевая песня.

«Кто о чем, а вшивый о бане», — мысленно сплюнул командир батальона.

— Песня, товарищ командир. Чтобы во время прохождения петь… А то к нам скоро различные проверяющие начнут наезжать, на Первое Мая, а потом на День Победы точно кто-нибудь нагрянет, торжественное прохождение надо провести, а у нас нет песни, что есть у каждого уважающего себя подразделения.

— Я понял…

Тут замполит прав. У дисбатов песен нет, а может и есть — он не интересовался, но они с какой стороны ни посмотри, особый случай. Пока во главе 5-й МСД стоит Громов к ним с проверками не лезут, но комдив в августе уедет, а его заменщик, наверняка начнет проверки, банально чтобы составить собственное впечатление о подразделениях под его началом. Уж дисбат он при этом точно не пропустит.

Ну и проверяющие от политического отдела начнут цепляться ко всему: кусты не подстрижены, трава не покрашена, песок не просеян, камни не откалиброваны… В общем найдут до чего докопаться, чтобы подцепить на крючок и тем самым получить рычаг давления. Это конечно мелочь, но с мелочей обычно все и начинается, образуется эффект камушка сдвигающий лавину.

«А мы — штрафники, нас дрючить будут особенно тщательно», — подумал капитан.

Так-то новому комдиву должны будут пояснить ситуацию, но кто его знает и чьим он в свою очередь окажется протеже? Может от конкурента Соколова, а значит могут захотеть через дискредитацию идеи штрафбата ударить по маршалу.

— Варианты есть?

— Так точно! Вот! — с этими словами замполит раскрыл папку и протянул Киборгину несколько листков.

Анатолий быстро просмотрел тексты и невольно поморщился.

«Ну что сказать, замполит он и есть замполит, все по шаблону, без проблеска креатива», — подумал он.

Песни в общем-то неплохие, политически правильные, но скажем так, несколько устаревшие. Такие хорошо было петь лет двадцать-тридцать назад. Нынешней молодежи, которая слушает уже совсем другую музыку всякое там диско, рок-н-рол и просто рок различных течений, требовалось что-то поновее, что-то что их реально зацепит и будут петь не из-под палки, а с желанием. Так-то не для солдат эта песня, а для проверяющих, но… своеобразный гимн штрафников может стать хорошим воспитательным инструментом для личного состава закладывая некий моральный фундамент. Песни вообще очень мощный стимул, не зря ведь сказали, что песня строить и жить помогает.

— Какую песню вы выбрали?

— Никакую…

— Но…

— Я понял проблему и решу ее в ближайшее время, после чего сообщу. Свободны.

— Так точно.

Замполит вышел, а Анатолий подзагрузился. Требовалась такая песня, коя, что называется зайдет солдатам и не вызовет отторжения у начальства. Сходу ничего в голову не приходило.

Выйдя из штаба, Анатолий, чтобы отвлечься от проблемы, зная по опыту, что решение придет в самый неожиданный момент, пошел проконтролировать, как перерабатывают полосу препятствий под следующий этап состязания. Тяжелыми работами занималась проигравшая в прошлый раз рота, но это же давало им некоторые преимущества при прохождении полосы препятствий, просто за счет знания, как она устроена, ну и бойцы украдкой тренировали проходить определенные участки. Анатолий это знал и собственно специально так сделал, ему не требовалось, чтобы кто-то постоянно ходил в аутсайдерах, что могло плохо кончиться.

«А почему бы и нет?» — подумал он, после короткого обдумывания пришедшей ему в голову идеи.

Причиной появления идеи стали нарукавные номера, за которые в очередной раз зацепился глаз.

Киборгин, кстати сказать, осуществил свой «прикол» и на рукава в дополнение к номерам рот обозначенных в круге, вел порядковые номера заключенные в треугольник, а также те самые группы крови вписанные в прямоугольнике. Полезное дело вообще-то, при экстренном переливании в полевых условиях, не нужно тратить время на выявление этой группы и проверку совместимости.

— Молодежно… жизненно, и даже идеологически правильно, по крайней мере нейтрально… но главное имеет хороший воспитательный элемент с закладкой определенных моральных принципов… дескать не надо никому хотеть ставить ногу на грудь.

Да, все эти номера на рукаве привели к тому, что Киборгин подумал о том, что в качестве гимна для его отдельного дисциплинарного батальона можно использовать песню Виктора Цоя «Группа крови». И чем больше он думал об этом, тем сильнее эта идея ему нравилась.

— Надо только как-то про не нажатый вовремя курок момент исправить… тут Виктор конечно допустил оплошность, но оно и понятно от армии откосил и не поправил никто из служивших, ну и может заменить траву на песок, чтобы было более в тему.

Оставался этический вопрос плагиата. Не хотелось лишать настоящего автора его одного из самых известных хитов. Сам Киборгин не являлся особым почитателем Цоя, ближе по духу был Игорь Тальков, но некоторые песни из поздних группы «Кино» ему нравились.

«Или лучше сразу объявить настоящего автора? — призадумался капитан. — Но он ее еще не написал… если Цой вообще уже пишет песни. Сколькое ему сейчас? А если и пишет, но могут ведь проверить автора… а он уже вроде бы ведет не самый примерный образ жизни, хулиган короче и в психушке кажется был… но это не точно».

— Извини Виктор, придется мне все же украсть у тебя эту песню… но, думаю это не самая большая цена за сохранение жизни, а уж я сделаю все, чтобы ты не разбился на этом гребаном «москвиче» и смог написать еще много других хороших песен… Да и с авторством все-таки постараюсь извернуться так, чтобы все узнали истинного сочинителя…

16

— Ха-ха-ха! — прозвучал смех словно в ответ на эти мысли.

— Что за нах⁈

Анатолий от прозвучавшего смеха аж дернулся, словно ему в задницу укололи иглой. Даже показалось, что у него слуховые галлюцинации начались.

— Ха-ха-ха!

Заметив, как засуетились бойцы перестраивавшие полосу препятствий, понял, что дело нечисто.

— Капитан! — окликнул он командира роты. — Откуда тут гиена⁈

— Так с прошлого раза еще…

— С какого прошлого раза⁈

— Ну, когда вы засаду на караван поставили…

— И⁈

— Привезли значит дохлую гиену и трех щенков…

— Дай угадаю, они тебе сказали, что я разрешил, так?

— Так точно. А это не так?

— Нет, не так! И кстати, что они с дохлой гиеной сделали?

— Шкуру сняли… ну и обработали чем-то…

— И на хрена? Хотя, неважно. Построить роту.

— Рота! Стройся!! Смирно!!! — зло заорал командир роты поняв, что подчиненные его поимели.

— Ну что бойцы… решили какие-то делишки за моей спиной обтяпать? Рота! Принять упор лежа! Делай раз! Прикрыться моим именем решили⁈ Делай два! Ребятки, это была очень плохая идея. Делай раз! И я вас очень жестоко накажу за это. Делай два! Будет прививкой вам и остальным, что моим именем прикрываться нельзя. Делай раз! Вы у меня побежите марш-бросок по пустыне, без воды в полной выкладке. Делай два! Вы получите просто неописуемые ощущения! Делай раз! Особенно когда у вас начнутся галлюцинации от обезвоживания! Делай два!!! Потом расскажите мне, что видели. Всегда интересно было. Делай раз! Думаете, что я слишком жесток к вам из-за какой-то шкуры и щенков? Делай два! Ни хрена подобного, я проявляю к вам просто-таки отческую заботу. Делай раз! Потому что, если бы вы провернули что по-настоящему серьезное, я бы провел среди вас децимацию! Делай два! Знаете, что такое децимация⁈ Делай раз! Это когда казнят каждого десятого. Обычай такой был в римских легионах Делай два! Потому очень хорошо подумайте, прежде чем что-то сделать за спиной командиров. Делай раз! А лучше не делайте и спросите разрешение. Делай два! Глядишь получите его. Делай раз! Дополнительное наказание вам — весь месяц будете ходить в бронежилетах. Делай два! И по трассе пойдете тоже в них. Делай раз!

Поднялся гул.

— Молчать! Делай два! А теперь я хочу знать, чья это была идея. Делай раз! Будете отжиматься пока виновник не сознается. Делай два!

Виновник не стал скрываться, себе дороже, на него зашикали, и он признался.

— Это я, таварищ капитан…

— Рота встать!!!

Штрафники и так упыхавшиеся на строительстве, да после отжиманий, встали чуть пошатываясь.

— Выйти из строя!

Вышел из строя солдат с Северного Кавказа, тот самый что, собственно, обнаружил нору гиены.

Анатолий подошел к нему.

— Хотел извернуться и привезти домой шкуру гиены?

— Так точнэ.

— Понимаю. Редкая штука… дорогая. А щенков зачем растишь? Хочешь вырастить, а потом зарезать и тоже шкуру снять?

— Нэт… никак нэт…

— А зачем? Продать дома живыми?

— Да… так точнэ…

— Дурацкая идея, боец. Вот их бы точно ты к себе домой провезти не смог, даже если каким-то чудом сумел бы удержать все в тайне. Да не смог бы удержать, никак… два года ведь… рано или поздно все равно вскрылось. Как их взрослых прятать? Разве что с оказией через земляков хотел как-то передать? С водителями, да? Так все равно бесполезно.

— Почэму э?

— Потому что даже собак назад не пропустят… а что уж говорить про гиен? Дикие животные. О чем ты вообще думал⁈

Вот этого решения командования, оставить животных в Афганистане, хотя солдаты хотели их забрать с собой, Киборгин сам в свое время не понял. Этих собак, верой и правдой служивших солдатам, и преданных теми, кого они защищали, потом жестоко забили местные, тут и животные считаются нечистыми в религиозном плане, да и сами они изрядно душманам досадили, вскрывая их засады и выявляя мины. Отомстили в общем.

— Ладно, где шкура? Хотя, принеси ее мне. Бегом!

Солдат умчался и вскоре вернулся со шкурой свернутой в рулон. Шкура попахивала и довольно густо, но может со временем бы выветрилась.

— Для тебя будет персональное наказание, ты эту шкуру будешь месяц носить.

Взяв в руки шкуру и развернув ее, Киборгин нацепил ее на солдата связав передние лапы у него на груди.

— Вот так, как римский знаменосец будешь. Пришей к голове лямки, чтобы можно было к каске подвязать. Да, раз уж пошла такая пьянка, дам тебе знамя батальона, побежишь в пустыню с ним.

— Ха-ха-ха-ха!!! — раздался пакостно-издевательский смех щенка гиены.

Прошло несколько мгновений, кто-то не сдержавшись громко фыркнул и словно по команде заржала вся рота. Смеялись с надрывом, истерично до слез и колик в животах.

— АХ-ХА-ХА-ХА-ГА-ГА!!!

Не смеялся только сам виновник, что только злобно сопел и комбат.

Наконец солдаты осмеялись.

— Смирно!

— Встать в строй. Теперь что касается щенков…

Анатолий с силой провел ладонью по лицу.

Человека убить легче. Всегда есть за что.

Последние улыбки стерло с лиц солдат и большая часть нахмурилась.

— Товарищ капитан, разрешите обратиться! — воскликнул солдат из русских.

— Разрешаю.

— Товарищ капитан, разрешите заняться дрессировкой щенков!

— Солдат, это дикое животное…

— Товарищ капитан, не все дикие животные необучаемы! Те же гепарды хорошо приручаются, норки, соболи и прочие… и как я успел заметить, гиены тоже весьма умны и… дружелюбны. Разрешите хоть попробовать, товарищ капитан! Будут мины искать! Нюх у диких животных даже лучше, чем у собак!

— Хм-м… а ты что-то понимаешь в дрессировке, солдат?

— Немного… у меня была собака и я ее обучил нескольким командам…

— Понятно. Ладно, один щенок твой, остальными займутся другие желающие. Припишу вас к саперам. Может и вправду что-то годное получится… Литературу спрошу по дрессировке.

— Спасибо, товарищ капитан!

— А теперь достраиваем полосу, благо почти закончили и бежим в пустыню.

И побежали. Температура при этом поднималась выше двадцати пяти градусов, так что солдатам пришлось весьма непросто. Анатолий же наблюдал за марш-броском в бинокль. В какой-то мент ему даже показалось, что знаменосец растворился, а флаг перемешается по воздуху самостоятельно. Сказалось марево и… шкура гиены.

«Хм-м… может гиеновый камуфляж замутить? — подумал он. — Надо попробовать. Благо ничего сложно, все-то и надо что темные полоски нанести…»

Солдаты наконец завершили марш-бросок, доводить людей до крайности: обмороков и галлюцинаций Киборгин все-таки не стал, не зверь же он в самом-то деле, даже питье им специальное приказал подготовить — подсоленную воду залили в фляжки к коим и присосались солдаты попадавшие на финише в изнеможении.

— Молодцы! В качестве награды разрешаю вместо крика «ура» в атаке смеяться как гиены! — пошутил он под конец и засмеялся.

17

— Здорово братва! — обнялся Анатолий со своими бывшими сослуживцами, что теперь снова пришли под его начало.

Комдив сделал своеобразный подарок капитану на Первое Мая, сумев троих пожелавших вернуться на службу, но именно под командование Киборгина перевести к нему.

Среди вернувшихся оказался гранатометчик Николай Городин, снайпер Федор Митрохин и стрелок по имени Геннадий Карский. Все в звании «старшина». Последний выглядел особенно плохо, по крайней мере по сравнению с остальными, видно, что на гражданке забросил тренировки, ну и в последнее время бухал по-черному. К его чести, понял, что вот-вот окончательно потеряет человеческий облик и сумел вырваться.

— Командир! Спасибо за деньги, очень помогли, — сказал Городин. — Родителям машину купил.

— Мне тоже! — подтвердил Митрохин. — Старшему брату квартиру кооперативную взяли, а то он в коммуналке с двумя детьми…

Карский только кивнул. Он и раньше молчуном был, а теперь и вовсе слова не вытянуть.

— Чего не утерпели?

— Скучно, пресно… — сказал Городин. — Из рук все валится и чего-то не хватает… Все как ты говорил, командир. Тоска.

— Та же фигня, — кивнул Митрохин.

Хотя что-то подсказало Анатолию, по тому, как он вильнул взглядом, что со снайпером в этом плане не все гладко. Их бросает из крайности в крайность, либо в монастыри уходят грехи замаливать, либо… либо им это начинает нравиться.

Карский только поморщился и снова кивнул.

«А вот у этого явно выраженный посттравматический синдром с агрессивным проявлением, — сделал вывод капитан. — Будет ему куда свою агрессию выплеснуть».

— Ладно, не буду вас пытать. Раз вернулись, значит вернулись, была причина и я вам рад. Давайте, восстанавливайте физическую форму, особенно ты Гена, и начнем. Ситуация у нас складывается не очень хорошая.

— А что так, командир? — спросил гранатометчик.

— Прошляпили мы ответный ход противника на планеры. Американцы завалили Афганистан японскими зенитками и теперь устраивают с их помощью мобильные засады. Отстреляют несколько магазинов, спугнут разведку и пока никого над дорогой нет, минируют. Понятно, что этот участок подвергается тщательной проверке саперами, но время теряется. Мы уже привыкли к почти бесперебойному движению, а тут сбиваются все графики поставок. Так что теперь будем тщательно прочесывать районы использования зениток.

— И каковы шансы найти?

— Да почти никаких, — хмыкнул Анатолий.

— А в чем тогда смысл? — удивился Митрохин.

— В том, что мы своими налетами так затрахаем местных, что они сами начнут сдавать зенитчиков, только лишь бы снова не переживать обыски и грабеж.

— Ха-ха! Понятно!

Предложение Анатолия перехватывать караваны у самой границы с Пакистаном отклонили и вообще запретили соваться за реку Гильменд. Ему Громов прямым текстом сказал, что штрафники неблагонадежные и опасаются, что кто-то сможет воспользоваться близостью границы и сбежать, особенно это касается солдат, исповедующих ислам шиитского толка.

— У тебя есть задача охранять таджикские анклавы, вот и охраняй… — припечатал комдив.

Большие караваны же в зону ответственности штрафбата, то есть в пустыню Дашти-Марго больше не лезли, предпочитая более безопасные маршруты на востоке, где имелась «дыра» между Лашкаргахом и Кандагаром.

С идеей заселения хотя бы нейтральными пуштунами оставляемых таджиками земель под предводительством Наджибуллы тоже что-то не срослось. Но тут в общем-то все понятно, племенной союз из которого выходил доктор Наджиб обитает в районе города Гардез в провинции Пактия, что южнее Кабула и до этих мест далеко, разные религиозные предпочтения опять же, Наджибулла — суннит, а здесь все в основном шииты.

Наверное, искали кого-то из местных, но пока без особого результата, разведка только-только обзаводилась своей агентурой, связями, да просто пониманием того, кто тут с кем и против кого воюет. Вот года через два-три-четыре наберутся такого опыта, что начнут стравливать между собой пуштунские племена, не говоря уже о том, чтобы сталкивать племена разных народностей.

Так что к началу мая, когда всех жителей эвакуировали на север в провинцию Герат, штрафбат отошел к центральному таджикскому анклаву, что так же принялись эвакуировать. Этот процесс планировалось завершить до середины лета. Анклав самый маленький, к тому же часть населения, видя, что происходит, отчалила на север самостоятельно. Восточные же земли стали занимать враждебные к СССР пуштуны. И сразу же пошли новые караваны. Вот только перехватывать их стало почти невозможно, как и обнаруживать. Противник начал устраивать зенитные засады — установят несколько пушек в пустыне и стоит показаться над ними планеру или вертолету, как по нему открывается огонь. Засвеченная засада быстро снимается и уходит.

«Надо по два планера сразу пускать, — подумал Анатолий. — Вот только у меня всего пара штук осталась, и они нужны для контроля периметра».

Увы, один «бланик» был потерян на такой вот засаде. Хорошо, что назад дотянул, пилот и летнаб оказались ранены и на ВПП при посадке произошла авария.

— Товарищ капитан, «Гриф-один» передает о приближении около десятка всадников с юго-востока, — доложил связист. — Машут белым флагом.

— Раз с белым флагом, то пусть пропустят.

Этих всадников взяли в коробочку выехавшие навстречу кавалеристы батальона.

— Я, Асадулла Омар Рахим, вождь племени макака*, народа белуджи…

* реальное название племени белуджей

Переводчик таджик, произнеся это, резко повернулся спиной к гостям и его лицо исказила жуткая гримаса, при этом он мелко затрясся.

Что стоило Анатолию самому не заржать аки конь и выдержать лицо, так чтобы не дернулись даже уголки губ, не узнает никто.

Оставалось радоваться, что переводил тихо и остальные из комитета по встрече стоявшие в отдалении его слов не услышали.

Но где-то, среагировав на чужаков, засмеялся щенок гиены.

— Ха-ха-ха!

Переводчик не выдержал этой провокации и тоже засмеялся, после чего со всех ног ринулся куда-то прочь.

«Комусиськи!!!» — мысленно взвыл Анатолий и все равно сумел остаться бесстрастным, ну, почти, так чуть поджал губы и свел брови вместе.

— Видимо курнул чарза… — извинился за переводчика Анатолий на недоуменный взгляд гостя, начав говорить на пушту, на котором он регулярно тренировался разговаривать. — Он будет наказан.

Вождь понятливо кивнул.

— Меня зовут Анатолий Леонидович Киборгин, капитан, командир батальона. Чем вызван ваш визит?

— Я хочу обсудить возможность союза с вами.

— Это интересно. Тогда будьте нашими гостями. Сейчас все приготовят для пира.

Стол действительно быстро подготовили и весьма богатый. Чего только стоил настоящий плов. С мясом особых проблем не было. Уезжающие весь скот забрать не могли и охотно продавали «излишки» шурави, тем более что Анатолий платил не скупясь.

— Итак уважаемый Асадулла Омар Рахим, что конкретно вы хотите получить от союза с нами?

— Пуштунские собаки получив оружие от американцев и прочих кафиров, хотят окончательно выбить нас в пустыню… для нас это будет означать смерть… для большей части племени. В пустыне могут жить лишь малочисленные рода. Придется воевать и с ними, ведь все пригодные места для жизни давно заняты… Виноваты в этом и вы. Если бы не пришли в Афганистан, то все осталось бы как было…

«Моральный долг пытается навесить… макака», — усмехнулся Анатолий.

— Все происходит по воле Аллаха и если мы сюда пришли, значит на то была его воля, — начал он говорить в ответ. — И я сильно сомневаюсь, что все осталось бы как было, вас наверняка и раньше выдавливали в пустыню пядь за пядью, просто сейчас это стало чуть быстрее.

— Об этом я и говорю…

— Нет. Но может в том, что мы появились по воле Аллаха это шанс для вас не просто остановить ваш уход в пустыню, но и обратить все вспять. И мы готовы пойти на союз с вами.

— Что ты хочешь за это?

— Нет, к нам пришел ты, а не я к тебе, и я слушаю твое предложение.

— А мне говорили, что шурави бескорыстны в своей помощи, — усмехнулся вождь. — Врали?

— Я не из таких. Всякая работа должна быть оплачена. Те, кто работает задаром — глупцы.

— Воистину.

— Итак, какова ваша цена? Тем более что за все будут платить ваши враги. Только скажи сразу достойную цену, я не стану торговаться, ибо мы не на базаре и если цена окажется малой, мы просто прекратим разговор.

— Половина трофеев… — выдавил из себя вождь макак после короткой паузы.

— Хорошая и честная сделка, — протянул руку Киборгин.

Сам капитан этого не застал, но слышал от сослуживцев, что именно белуджи активнее всего участвовали в различных операциях на стороне советской армии, выступая этакими вспомогательными отрядами.

Причина в целом понятна, пуштуны получив оружие реально всех задрали и вот эти… макаки оказались в настолько отчаянном положении, что обратились за помощью к неверным.

Почему не обратились к тем же иранцам? Ведь значительная часть белуджей живет там, ну и в Пакистане их тоже много, аж есть целый регион под названием Белуджистан. Может и обращались, да только помощи не получили. Почему? А все опять-таки упирается в религию, местные белуджи почти все сунниты, а Иран — шиитское государство, в котором к власти пришли религиозные радикалы и поддерживало оно только белуджей-шиитов, проживающих на границе с Ираном. Как и Пакистан. Вот и остались белуджи-сунниты во враждебном окружении и теперь помочь им могли только неверные.

— Вот пригодилась наконец кавалерия…

Ну и так называемые джихад-мобили в количестве пяти штук тоже активно действовали на стороне макак. Тяжелую технику там гонять было почти бесполезно, да и топлива на нее в отрыве от снабжения не напасешься, разве что топливозаправщик гонять.

Анатолий поприсутствовал на первой такой операции по изгнанию пуштунского племени враждебного макакам, всеми процессами в основном рулил майор Киреев, ну а в бой непосредственно вел капитан Елисей Щербатый, размахивая казацкой шашкой.

Киборгин только головой качал, наблюдая за налетом на пуштунское стойбище. Впереди мчались джихад-мобили с пулеметами, позади — кавалерия, что производила окружение цели.

Чтобы противник не смог толком подготовиться к обороне его прижали к земле огнем из двух АГС-17. На случай если будут более капитальные постройки, а не шатровые стойбища, возили пару минометов.

Огонь из гранатометов прекращается по сигналу атакующих — пуску ракеты, там слышится несколько выстрелов, короткие очереди, скорее всего для острастки стучит средней длинны пулеметная очередь и все кончено — противник задавлен превосходящими силами, ведь помимо полусотни всадников дисбата участвуют и сами макаки. Дальше шло потрошение.

— Вот уж правда, горе побежденным…

«Средневековье пополам с постапом», — подумал он с легким изумлением.

Что интересно в отряде белуджей оказалось несколько женщин и вот они в отдельном шатре, соблюдая некоторые религиозные табу, что не отменила даже война, шмонали пуштунских ханумок. А те цепляли на себя все свои ценности, ведь по исламским законам муж мог в любой момент развестись со своей женой и она оставалась только с тем что на ней в этот момент имелось.

«Надо бы и нам пару девиц организовать, для контроля шмона, а то тоже нацепят на себя большую часть и не проверить никак», — отметил этот момент капитан Киборгин.

А за макаками, увидев результат, пошли остальные племена суннитского толка, что так же запросили поддержки в противостоянии с пуштунами и белуджами-шиитами.

В качестве своеобразного смотрящего к кавалеристам вместе с парой «чекисток» Анатолий приставил Геннадия Карского, чтобы вел учет прочих трофеев. В качестве оных брали скот на пропитание батальона, половинили так же оружие с боеприпасами и медикаментами, ну и конечно деньги.

18

Линию воздушного контроля над дорогой как-то «рывком» дотянули до Кандагара, но увы, это обстоятельство совсем не отменило нападения на колонны. Большие засады устраивать перестали, минировать тоже стали значительно реже, хотя нет-нет да закладывали фугасы, все дело в том, что противник изменил тактику и теперь атаки на колонны совершались фактически смертниками. То есть у дороги маскировался одиночный стрелок и в момент прохождения колоны стрелял из гранатомета или пулемета, после чего бросался бежать.

Сбежать удавалось едва ли одному из десятка, солдаты всеми способами пытались завалить таких засадников. Хотя поначалу попытки погони приводили только к еще большим жертвам из-за того, что пути отхода минировались, а на определённом этапе солдат поджидала еще одна засада из одного-двух стрелков-снайперов.

Потом гоняться почти перестали, предпочитая накрыть сначала район из «драконов», то есть платформ с залповой стрельбой минами и прочими средствами поражения, только после этого шли проверять.

Иногда засады вскрывали удачным упредительным выстрелом из танковой пушки, башенного пулемета или очередь из АГС и просто выстрелив из РПГ по подозрительному месту.

Но несмотря на потери в засадниках душманы совсем не отказывались от такой тактики борьбы с неверными. На место одного убитого находили двух новых «борцунов за веру», ну или просто вербовали отчаявшихся заработать на калым парней, что одним удачным выстрелом могли поправить свое финансовое положение и жениться. Мстители опять же, ведь не отомстить за погибшего брата или отца — позор. В общем муллы хорошо отрабатывали деньги американских кафиров агитируя молодежь на джихад против шурави.

Увеличилось количество засад на планеры. Долго ли установить зенитку выгрузив ее с ничем непримечательной бурбухайки, а отстрелявшись, сняться и скрыться в горах на подъехавшем джипе, подцепи к нему эту зенитку на колесном станке? Минутное дело ежели умеючи. К японским «тип-98» стали прибывать их аналоги из Европы, дополнительно модернизированные под местные условия, то есть им на станки добавили колеса для быстрой эвакуации, все эти «эрликоны» и «флаки» с усиленным патроном, чтобы можно было уверенно добивать под «потолок» полета планеров.

Случались потери, но и тут ситуацию удалось не то чтобы переломить, но стабилизировать. В беглецов цеплялся ближайший планер, что начинал наматывать широкие круги над целью и наводил на них вертолеты или самолеты. Иногда это не удавалось из-за сложного рельефа местности или угрозы вторичной засады уже на вертушки, ведь могли специально подставить уже расстрелянный до гладкого состояния зенитный ствол, чтобы выманить на него вертолет и попытаться сбить его перекрестным огнем из нескольких ДШК, а то и зенитной ракеты типа «блоупайп». И такое случалось.

Тогда посылался десант. Район оцеплялся несколькими боевыми группами высаженных на вертолетах, чтобы перекрыть противнику пути отступления, с дороги заходила рота прикатившая на «броне» и начиналась жесткая зачистка.

Посылались на такие задания и штрафбат, коих за новый камуфляж в полоску прозвали гиенами. И действовали «гиены» особенно жестоко. Потому как боевое задание засчиталось за таковое не по факту «прогулки», а за найденную зенитку. И те готовы были рвать задницы ради этого не только себе, но и другим, потому как и стимул имелся — допуск к женскому телу. А не найдешь зенитку — ничего поисковой роте не обломится несмотря на победу в соревновании.

Вместе с «гиенами» на задания ходили белуджи. К каждому взводу, увеличивая их огневую мощь, был приписан небольшой отряд по десять-двенадцать человек (из них пара женщин для обысков женской части вражеского кишлака). Понятно, что воевали они за долю в добыче.

Работницы сексуального труда в батальоне сменились уже дважды, частично — примерно половина из первого состава продолжали усердно трудиться. Но часть женщин, накопив изрядный капитал, так что могли свободно купить не только машину, но и получить квартиру доплатив кому надо, богато ее обставив, да еще на жизнь хватит, решали, что с них хватит, и уходили, но на их место Кристина находила новеньких, желающих было хоть отбавляй. Количество женщин она довела до двадцати и Анатолий в шутку звал ее унтер-офицершей.

При этом любые поползновение на изнасилование местных пресекались на корню. Анатолий сразу предупредил, одно изнасилование и насильников ждет с смерть, а всю роту, что не уследили за своими озабоченными товарищами и не пресекли злодеяние — отлучение от тел «чекисток» на полгода. Можете пытать, убивать, но падать морально ниже плинтуса — смертельно.

Второй таджикский анклав эвакуировали точно по плану, а вот третий самый западный эвакуироваться передумал, а может изначально не собирался. В принципе оно и понятно, анклав в качестве своего центра имел город — Фарах, а вокруг него располагалось множество военных частей афганской армии 70-я МБР и 21я ПД, плюс на севере советская 411 оо СнП, так что в целом они были защищены от нападок со стороны пуштунов. Сами тоже не беззубые, потому отбивались на южном направлении вполне успешно. Да на них не сильно-то и давили, особенно после того, как два анклава таджиков ушли и освободилось много хорошей земли, кою кинулись делить между собой, что тоже не обошлось без стычек, ведь туда бросились все, в том числе выбитые из своих земель белуджами.

Подкинула сложностей невеста, написавшая, что раз он остается в Афганистане на неопределенный срок, то она, его так долго ждать не намерена, ведь годы проходят, потому приедет к нему, для чего пройдет ускоренные курсы продавщиц, раз учителя там не нужны. Ему же остается устроить все так, чтобы ее направили именно в его подразделение, а не куда пошлют по распределению.

Это Киборгина напрягло.

— Кристина, слышно, что про беспредел в отношении женщин на пересыльных пунктах?

— Нет, ничего. Я отслеживаю этот вопрос, не беспокойся и как только что узнаю, то сразу скажу.

Это капитана не успокоило. Могут ведь молчать, так что пришлось письмо прямо предупреждая об опасности.

«И лучше если заранее сообщишь, когда готова будешь поехать, я возьму отпуск и сам приеду за тобой, а потом вместе поедем ко мне в батальон», — дописал он.

Писем написал сразу шесть штук, отправив в разное время и даже разными маршрутами, чтобы точно хоть одно да дошло, а то нет-нет, да теряются, духи машины с почтой жгут, аварии бывают с потерей груза…

«Да и мне не помешает пару маньяков замочить, да с братвой пообщаться лично, а то с письмами все-таки много не скажешь», — подумал он.

Наступил август и генерал-майор Громов вызвал Анатолия к себе.

— Вот, мой можно сказать прощальный подарок, выбил тебе, хотя это было непросто, — сказал он, протягивая Киборгину майорские погоны. — Приказы уже все подписаны.

— Благодарю…

— Тебе спасибо.

Анатолий понятливо кивнул. Громов за его счет очень неплохо заработал и теперь мог смотреть в непростое будущее с оптимизмом.

— Ну и познакомишься с новым комдивом, генерал-майором Аношиным Геннадием Яковлевичем.

— Известно чей человек?

Киборгин его по прежней жизни не знал, не слышал о нем ни плохого, ни хорошего, серый и незапоминающийся, ничем особо не отметившимся, один из многих просто тянувших лямку службы. С одной стороны хорошо, а с другой… непонятно что от него ждать, ведь не зря говорят, что в тихом омуте черти водят. Вот и этот может закусить удила.

— Не знаю. Но точно не соколовский… птенец, ха-ха!

— Хорошо если сам по себе, но…

— Но таких почти не бывает даже среди полковников, — с кривой усмешкой кивнул Громов. — В общем кот в мешке. Пока.

— Ясно. Сделайте тогда мне еще один подарок.

— Какой? — удивился Громов.

— Отпуск с открытой датой.

— Хм-м… не буду спрашивать «зачем», но не вопрос, сделаем.

— Спасибо.

19

То, что грузовик в очередной раз взвизгнув тормозами остановился, Ярослав Звенигородский, одуревший от жары, духоты и пыли, понял только лишь когда прозвучал чей-то голос:

— На выход!

Звякнули бортовые запоры и кормовой борт с грохотом на скрипучих петлях упал вниз обо что-то громко ударившись.

— Живее!

Солдаты вяло зашевелились и стали выбираться наружу из кузова осматривая красными словно у вурдалаков глазами, воспалившихся от нескольких часов езды в пыльной среде.

— Стройся!!!

Солдаты кое-как построились. Всего приехало около сотни человек на трех машинах.

— Смирно!

Отдавал команды какой-то старшина. Здоровый как конь и накачанный как лось.

— Добро пожаловать в доблестный 263-й отдельный дисциплинарный батальон! Здесь вы сможете показать свою доблесть в борьбе с врагами почесав кулаки в рукопашной об морды и грудины душманов, а не об тела своих же сослуживцев нового призыва.

— Ха-ха-ха-ха-ха!!!

Раздался жуткий безумный смех от которого внутри что-то перевернулось. Встрепенулся не только Ярослав, но и все прочие, начав озираться по сторонам в поиске сошедшего с ума. Оказалось что смеялась «овчарка», кою держал на поводке один из вертухаев. В действительности «смеющейся овчаркой» являлась гиеной.

Только теперь он обратил внимание на странную форму в которой ходили солдаты дисбата, точнее на горизонтальные темно-коричневые полоски на ткани, как на этих самых гиенах.

«Наверное специальная штрафбатовская, с полосками как у зеков, чтобы отличать от остальных солдат, — подумалось ему. — Хотя для отличия должно было хватить номеров…»

Он и прочие сами прибыли в таких. Только старого образца и номер был один в круге.

Еще отметил, что панамки у всех перешиты и вместо конуса — ровная площадка, что делало их похожими на ковбойские шляпы. Они тоже были в полосках.

Краем глаза отметил, что вместе с ними приехало несколько офицеров с прапорщиками и даже три женщины. Последних встречала тетка.

«А эти в штрафбат каким образом загремели⁈» — удивился он.

Дальше прошла быстрая процедура распределения новичков по ротам. Их просто отсчитывали определенное количество и от отдавали ожидающим прапорщикам с офицерами, а те уводили их за собой. Так Ярослав оказался во второй роте.

— Восемнадцатый, проведи ликбез и все прочее… — сказал прапорщик, что привел его в числе еще двенадцати человек к одному из домиков, после чего куда-то ушел.

— Есть.

Проводив прапорщика неприязненным взглядом «Восемнадцатый» произнес:

— Слушайте сюда тела, повторять не буду, кто не поймет с первого раза, сам себе злобный Буратино, как говорит наш комбат Киборг.

Несколько новичков насмешливо хмыкнули.

— Первое, сразу выбросьте из головы идеи связанные с причинением вреда собственному здоровью, чтобы избежать службы, вроде самострела, пожрать стекла, сломать себе конечности и так далее. Сдохните. Был один случай, мудак прострелил себе ногу, а утром подох от того, что его укусила змея. Подумали, что случайность, но нашелся еще один кретин, сломал себе руку на стройке полосы препятствий… думали случайность, но как выяснилось — нет, подстроил, чтобы бревно на него упало… его добросили на детекторе лжи и что вы думаете? Ага! Снова ночью укусила змея. Вот ждем третьего случая, чтобы значит удостовериться, что не случайность и не совпадение, как известно три раза — тенденция. Может кто-то из вас решится?

Солдаты только переглянулись.

— Второе, тут нет ни дедовщины ни землячества, так что можете не ссать на этот случай, но и вас самих за такое уроют.

— Тожэ змэя укусыт? — спросил грузинского вида солдат.

— Нет, геноцвале, за такое лишат сладкого. Виновника — навсегда, взвод на полгода, а роту на месяц. И поверь, виновнику после этого лучше будет самому повеситься.

— Сладкого? Ха-ха!

— Это ни хрена не смешно, особенно когда узнаете, что имеется ввиду под сладким.

— Дэ как узнаэт? — не унимался грузин, что видимо загремел на «дизель» именно за неуставняк на почве землячества. — Донэсут, что ли?

— Верно. Причем стучать побегут прямо-таки наперегонки, как тот кого решишь нагнуть, так и те, кто станет этому свидетелем.

— Это же западло, не по-пацански… — влез в разговор еще один новичок. — Да и стукача потом…

— Не в нашем случае, — криво усмехнулся Восемнадцатый. — Не будет никаких потом. Точнее будет, но в сугубо положительном ключе. Его переведут в шакалы.

— Кого? Куда?

— Мы — гиены, а есть еще шакалы. Пойдемте, покажу. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. И вообще экскурсию обзорную проведу.

Вышли на улицу. Ярослав, глянув в безоблачное небо, заметил кружащий самолет, что был едва заметен из-за своего камуфляжного окраса.

— Посмотрите налево. Видите своеобразную крепость?

Все сразу поняли, о чем идет речь, а именно о стене под три метра высотой, с колючкой поверху и башенками на углах с брезентовым верхом в которых маячило по бойцу.

— Это наше ЧК и обитают там чекистки или как мы их называем — чиксы.

— Девки что ли?

— Верно. Они и есть сладкое.

— Э-э-э… в смысле?

— В прямом. Лучшие, что покажут первое место на соревнованиях получают доступ к женскому телу. Непосредственно победители от роты — час, а от роты на полосу выходит взвод, а остальная рота — полчаса. А также те, кто участвовали в реальной боевой операции со стрельбой. Но это право — выйти на боевое задание, чтобы потом получить доступ к чиксам, тоже надо заработать, но уже всей ротой.

— Да ты гонишь!

— Нет, я тебе не гоню.

— Да не, не верю… это разводка какая-то! Прикол какой-то над новичками, да⁈

— Ладно, потом сами все поймете. Ничего и никому я доказывать не стану. Но если будете сачковать на полосе… в общем не советую. Так вот, вон те уроды что в башнях сидят — шакалы. Это те из штрафников, что загремели в дисбат не по статьям связанными с неуставными отношениями. Слышали, что нескольких человек перед распределением вызвали из строя по фамилиям?

— Ага…

— Вот их сразу к шакалам отправили. Основная функция — охрана чикс. Единственная возможность попасть в их число, настучать на правонарушителя. Попусту стучать бессмысленно, все сведения проверят на все том же детекторе лжи и врунишке здорово не поздоровится…

— Были прецеденты? — с явным Одесским говорком прозвучал вопрос.

— Таки да…

— Избили?

— Нет. Это уже неуставняк со всеми вытекающими проблемам. Да и как? Командиры все время с нами… Просто сдох на первом же боевом выходе, причем что интересно, пулю выхватил в спину. Так вот, эти шакалы получают сладкое по графику, без соревнований и боевых выходов. Хотя не совсем, из них так же набирают летнабов на планеры, что сейчас висит над нами… Но вообще строго говоря они тоже ходят на боевые, но в боестолкновениях почти не участвуют, занимаясь охраной связистов и прикрывая командиров.

— Та ни… — протянув видимо окраинец, тоже не веря в сказанное.

— Теперь посмотрите направо… Это и есть полоса препятствий.

Ярослав, увидев полосу метров двести длиной прямо-таки нашпигованную самыми различными препятствиями, мысленно присвистнул.

— Ну ни хрена тут наворочено⁈ — послышался изумленный возглас.

— А вы думали сладкое просто так дают? Нет, придется хорошо попотеть… — как-то тяжело вздохнул «экскурсовод». — Еще из приятного в нашем «дизеле» — отсутствие хозяйственных нарядов. Только дежурства на постах.

— А кто занимается всем хозяйством? Картошку чистит, посуду моет?

— Сначала проигравшие в состязаниях, но потом комбат нанял местных.

— А это не опасно местным продукты доверять?

— Боишься, что отравят или в суп плюнут?

— Ну да…

— Ну так Киборг не дурак, там наблюдатели имеются. К тому же наняли не мусульман, а каких-то огнепоклонников… О! Вспомнил! Зороастрийцы, во как! Тут оказывается и такие есть… мало правда… всего один клан остался, меньше тысячи человек говорят. Мусульмане их очень не любят, что сунниты, что шииты, что все прочие, потому как язычники, так что эти огнепоклонники будут за нас держаться до последнего. Кочевали по самой бесплодной части пустыни и деться им некуда. Без нас им всем хана, либо перебьют, либо в ислам обратят.

— А откуда у него деньги?

— Трофеи, которые мы получаем на боевых выходах.

— Да ладно… это же…

— То-то же, — передразнил Восемнадцатый. — Ладно, идем получать форму, броню и оружие…

Форму получили сразу с полосками, явно наносили каким-то самодельным трафаретом или формой и пустыми значками: кругом, треугольником и прямоугольником в которые хлоркой требовалось вписать нужные цифры. Дополнительно получили шейные платки из хлопчатобумажной ткани и респираторы, а также мотоциклетные очки.

— Сначала респиратор на морду напяливаешь, а потом платком все дополнительно прижимаешь, — поучал сопровождающий. — Иначе пыли нажретесь и гепатит подхватите. Видели бы вы тех, кто заболел, как они рыдали… не хотели уезжать. Душераздирающее зрелище я вам скажу.

«Это просто какой-то сюр… но если все правда, то их можно понять, мало того что заболели, так их потом в обычный дисбат отправят срок отбывать», — подумал Звенигородский и содрогнулся от воспоминаний, он на «дизеле» провел всего месяц, но ему этого хватило с лихвой.

Выдали еще кроссовки.

Оружие тоже получили согласно своим ВУС. Ярослав получил СВД как снайпер. Снайпер правда из него был лишь чисто номинальный. Стреляли в части мягко говоря редко, о чем он и сообщил своему провожатому.

— Ничего. Сейчас настреляетесь до одури на полигоне. Тут патронов завались, стреляй — не хочу.

Но что интересно, кормили хорошо. Вкусно. Даже проклятая «шрапнель», что вызывала в обычных частях лишь приступы тошноты, елась в охотку благодаря мясным подливам. Удивляло большое количество фруктов и ягод: арбузы, дыни, апельсины, лимоны, гранаты, яблоки с грушами, виноград и прочее.

Тут Анатолий Киборгин тоже не скупился. Стоило все копейки и его дико бесило, что государство это все не могло обеспечить своим солдатам, хотя растет в шаговой доступности у местных из-за чего бойцы то и дело совершали вылазки в сады «за витаминами», вот только платить им за это порой приходилось своей жизнью и свободой. Сколько сотен бойцов приняло мучительную смерть просто из-за того, что хотели поесть яблок?

— Как-то иначе я представлял себе штрафбат… — пробормотал Ярослав.

Ему подумалось, что так и должна выглядеть нормальная армия.

Снова где-то засмеялась гиена.

Их в батальоне оказалось много. Почти каждый взвод завел себе полосатого и вонючего питомца. Как выяснилось, многие местные афганцы, обитающие в пустыне, держали их вместо собак, ибо собаки согласно исламской вере — нечистые животные, а вот про гиен в Коране ничего не сказано, при этом функции выполняют те же.

Глава 6

20

Следующие дни для Ярослава и тех, кто прибыл с ним слились в одну сплошную череду занятий по боевой подготовке.

— Будем учиться военному делу, как завещал дедушка Ленин, настоящим образом.

И учились.

Вместо тупого бега — подъем на холм с нагрузкой. До одури, до дрожащих ног, подъем и спуск, снова подъем и спуск.

Потом стрельба. Стреляли действительно много так что плечо быстро превратилось в один большой синяк несмотря на подушечку-амортизатор.

Обед. И снова тренировки, на этот раз их учили правильно двигаться по улицам кишлака. Учил их этому сам комбат, долбя по каскам непонятливым короткой дубинкой. Как он потом выяснил эта дубинка у римлян называлась стимул.

— Не опускать автомат!

— Не верти башкой! Следи за своим сектором и не отвлекайся иначе пропустишь противника и вы все трупы!

Потом учились брать помещения.

— Сначала входит граната и только после ее взрыва входите сами!

После нескольких учебных прогонов, начались учебно-боевые. Автоматы снарядили холостыми патронами.

Вдруг из окна появилась бородатая морда в чалме со зверским оскалом.

Бах!

Выстрел прозвучал из окна.

— Ты труп! — заорал ему в лицо комбат, а потом со всей дури врезал ему ногой в грудь, точнее в бронежилет, отчего он больно врезался в стену. — Твои товарищи тоже кто мертв, а кто ранен из-за твоей тупости! Почему не стрелял⁈

— Я… я не знаю… товарищ капитан…

— Встать! Ты на войне, солдат! Увидев противника, ты должен открыть огонь! Первым, мать твою!!! Иначе сдохнешь и приедешь к ней в цинковом гробу! Раздувшийся, черный и гниющий!!! Не тупи! Ты понял меня⁈

— Так точно!

— Вперед!

Больше Ярослав старался не тупить и открывал огонь на любое движение, даже намек на него. Остальные от него не остывали.

Душманов, как стало ясно чуть позже, за дополнительную плату отыгрывали союзные белуджи… и сами учились ведь они тоже участвовали в прочесывании кишлаков и захвате домов.

Ужин. Немного теории. Сон.

— Толкай!

— Тяни-и-и!!!

Ярослав вместе со своей ротой проходил состязание за право участвовать в очередной боевой операции, а точнее по ее завершению за возможность пообщаться с чиксами.

— А-а-а!!!

Звенигородский выкладывался по полной, рота всем составом тянула БТР на холм. Вроде и невысокий холм, но и БТР сам по себе не легкий, да еще внутри мешки с песком.

— Еще! Поднажми!

— Ну!

БТР с каждым рывком поднимался все выше и выше и наконец оказался на вершине.

Хотелось упасть и хоть немного отдышаться, но это потеря времени, а соперники хоть и отстали, но лишь на считанные метры, так что пришлось быстро бежать вниз, а потом подхватив оружейные ящики тащить их под веревочной масксетью, вот только приподняться под ней было почти невозможно из-за того, что в землю были вбиты деревянные сваи и к ним через скобу прибита сама сеть. Эти гадские ящики своими углами цеплялись за веревки и приходилось их то и дело высвобождать. Мешался китайский автомат, ведь всю трассу проходили с оружием. Но и это испытание Ярославом было пройдено причем одним из первых. Он уже хотел было бежать дальше, но его остановил окрик лидера роты.

— Куда ломанулся Звон⁈ Помогай другим выбраться! Один за всех и все за одного!

'Так вот в чем дело? — понял он. — Я далеко не первый, просто остальные сразу начали помогать застрявшим.

Ярослав, чертыхнувшись, снова нырнул под хитро натянутую сеть. Помощь товарищам по роте заключалась в том, что он своим телом отжимая сеть создавал свободный проход для ящика.

— Подхватываем ящик и бежим по мосту смерти!

«Мостом смерти» являлось обычное бревно шестиметровой длины поднятое над землей на полметра. Но стоит с него соскочить не добежав до конца и все начинай сначала. А мало того, что бревно не самая широкая опора, так оно еще и пружинит, это не говоря уже об усталости.

— Все фигня солдат! Вот помню нам приходилось по нему бегать после вертушки! Раскручивают тебя на колесе, ты и по земле-то после такого пройти ровно не можешь, а тебе по бревну пройти надо. Вот где смех и слезы были. Вперед!

Ярослав пару раз сошел с «чертова моста», но все же прошел.

Потом были еще самые разные препятствия на индивидуальное и совместное прохождение, приходилось точно кидать гранаты без запалов в проем тридцать на тридцать сантиметров с пяти метров. Стрелять. Тут был элемент биатлона со штрафными кругами для мазил, а мазали почти все ибо руки тряслись как у алкаша в похмелье.

Было тяжело. Под конец он уже не понимал на каком месте команда.

Орали и свистели на трибунах. Особенно сильно шумели белуджи, коим очень полюбилось подобное зрелище (ну да, развлечениями особо не избалованны), и очень живо реагировали на любое событие, вроде бы даже делали ставки словно на тараканьих или крысиных бегах, тогда становилось понятно, почему у них такая бурная реакция.

— А договориться не пробовали? — поинтересовался Ярослав у лидера команды-роты.

— Нет… никто не собирается рисковать… кто-нибудь обязательно настучит… да и сразу ясно станет про договоренности, накал соревнований пропадет и тогда жди репрессий от Киборга. Даже не хочу фантазировать на тему, что он для нас в этом случае придумает… но нам точно не понравится. Фантазия у него богатая.

— Понятно…

И вот наконец финиш. Кто-то не получил тепловой удар и находился в полуобморочном состоянии, кто-то подвернул ногу и их фактически тащили на себе.

— Первой финишировала вторая рота!

Это еще не победа. Не совсем победа.

— Стройся!

Жутко хотелось пить, язык прилип к нёбу, во рту Сахара, в глазах мутится, радости от победы ни малейшей, одна лишь усталость и жажда. А вода вот она в фляжках, манит, всего-то и надо, что сделать три шага, протянуть руку взять алюминиевую емкость с подставки, открутить колпачок и… но нельзя. Это финишное испытание пожалуй было едва ли не самым тяжелым и в чем-то жестоким. Стоит только кому-то без команды взять воду и, победа обратится в тяжелейшее поражение.

Так Киборгин закалял бойцам силу воли, чтобы не кидались на первый же попавшийся источник воды словно дикие животные.

Воду они получат только после того, как финиширует последняя команда, а те словно специально последний этап походили с ленцой. Может и правда своеобразно мстили победителям зная об испытании жаждой, может ожидали что победители не выдержат и обнулят свою победу бросившись к вожделенной воде. Хотя борьба за второе место должна быть тоже не слабой, ведь те, кто придет последним будут ходить строем даже в сортир и заниматься тяжелым физическим трудом перестраивая трассу.

Но выдержали. Финишировала последняя рота.

— Стройся! Равняйсь! Смирно! Вольно. Можете взять воду.

И снова подвох. Воду надо взять спокойно и организованно. Начнется толкотня и победу конечно уже не отберут, но от часа, что положена победителям для общения с чиксами, после боевого выхода, оставят десять минут. А там успел ты чего-то не успел, ровно через десять минут ворвется два шакала, сдернут с бабы и выбросят голым наружу. Будет, мягко говоря, обидно.

21

Ждать долго следующего боевого выхода долго не пришлось. Проигравшую третью роту оставили на хозяйстве, дежурить и строить, а первую и вторую роту с приданными им подразделениями разведчиков, минометчиков и вспомогательными отрядами белуджей погрузили на вертолеты и повезли в район проведения боевой операции.

Не слишком долгий перелет сидя на рюкзаке с боеприпасами, запомнился лишь визгливый шум двигателя и хлопки лопастей и уже посадка. Открылась дверь и прапорщик — командир взвода выкрикнул:

— На выход!

Ярослав заметил, что вторая половина вертолетов уходила дальше на север делясь еще на два потока. На тактических занятиях он не спал, а потому знал, что сейчас бойцы первой роты займут вершины беря под контроль все ущелья по которым могут сбежать душманы.

Как выяснилось, комбат шел с ними, выскочив из вертолета вместе с еще двумя такими же как он громилами: снайпером и пулеметчиком в тяжелой броне «космопехоты».

У снайпера была какая-то иностранная снайперская винтовка с иностранной же оптикой, видимо взяли из трофеев.

Пулеметчик также сильно выделялся тем, что на спине у него висел не рюкзак, а короб с патронами от которого к пулемету тянулась стальная сегментная лента с определенной степенью подвижности. Ствол тоже модернизирован — обзавелся по всей длине несколькими железными полосами и заключен в конусовидный кожух из тонкой жести как «Льюиса», что обеспечивало ему принудительное воздушное охлаждение.

Был даже вариант с водяным охлаждением, но от него отказались, то ли из-за лишней массы, то ли из опасения, что с водой в самый критический момент могут быть проблемы. Что-то такое он краем уха слышал на полигоне.

Комбата со старшинами сопровождало отделение «шакалов» и десяток бойцов из числа союзных местных. Только они чем-то неуловимо отличались от прочих белуджей, как в одежде, так и жестами, свершенными после благополучного завершения полета. Белуджи при этом смотрели на них с явным недовольством.

«Ба, да это же… эти самые… зороастрийцы! — осенило Ярослава. — Видимо доверяет им больше, чем белуджам-мусульманам».

— Вперед!

Взвалив на себя тяжелые рюкзаки при помощи товарищей, штрафники двинулись по дороге, втягиваясь в ущелье. На фланги в «зеленку» налегке убежали разведчики, а вперед выдвинулись саперы. Вместе с саперами двигалась одна гиена с шипастым ошейником и тоже забронированная, ей оказывается тоже бронежилет пошили, глядишь и защитит от осколков в случае чего.

На склоны, так же налегке, умчались белуджи с парой наблюдателей-связистов. Рации у них при этом были маленькие, размером с кирпич, хотя сразу было ясно, что их слегка модернизировали, так как антенны выглядели не родными — слишком длинные.

Над головой висел планер выискивая отряд противника, ну или провоцируя его на стрельбу, что так же его раскроет, но последнего можно было не опасаться, не дураки же зенитчики в самом-то деле так глупо подставляться.

— Еще раз повторяю, плоды не жрать, мало того, что они обработаны всякой гадостью, так еще не мытые и можете подхватить дизентерию, это в лучшем случае. Воду из местных источников не пить — тиф обеспечен.

Но на плоды солдаты особо не реагировали, в столовой они не переводились и давно приелись, хотя нет-нет, кто-то да срывал яблоко.

Шли весь день миновав несколько кишлаков. В богатые дома врывались белуджи и проводили шмон с допросами, звучали крики боли, после чего командирам взводов давались адреса конкретных домов в кишлаке и там тоже проводили обыски с использованием миноискателей и гиен. Вытаскивали оружие и взрывчатку с боеприпасами. Это все грузили на конфискованный транспорт и шли дальше.

Ночевка, а потом потребовалось перебраться через хребет, вроде как противник перебрался в параллельное ущелье. Сразу же усилилось потоотделение и захотелось пить. Вот только воду требовалось экономить. Пополнить можно будет только на другой стороне горы, а до этого времени еще дожить надо.

— Сука… как же печет… У меня мозги сейчас расплавятся… — пробормотал Ярослав.

Пот заливал глаза, да и вообще он промок насквозь.

— Ага… кажется, что яйца уже вкрутую сварились… — отозвался его новый приятель Брейк.

— Отдашь тогда мне свой абонемент к чиксам? Все равно со сваренными вкрутую яйцами тебе у них делать нечего?

— Обломись Звон… может все-таки не вкрутую, а лишь всмятку? Тогда еще не все потеряно…

— Гы-гы-гы… — послышался глухой смех слышавших шутливую перепалку солдат.

Но едва взобрались на половину склона, как впереди послышалось нытье:

— Все, я устал! Я никуда больше не пойду!

У него явно приключилась истерика.

— Встать солдат! — требовал лейтенант, нависнув над разлегшимся бойцом. — Это приказ!

— Да пошел ты! Срать я хотел на твои приказы! Кто ты вообще такой, чтобы мне приказывать⁈

— Я твой командир!

— Хрен ты собачий, а не командир! Ха-ха-ха!

— Это трибунал, солдат!

— Да срал я на твой трибунал! Что вы мне сделаете в тюрьму посадите? Ну так сажайте! С настоящими авторитетными людьми законтачу, в люди выйду! В гробу я видел эти пустыни и долбаные горы!

— Кончай дурить, Хмель, — попытались образумить своего товарища сослуживцы.

— Да идите вы в жопу! Подсунули вам телок и вы тут же все шелковыми стали! Купили вас с потрохами мохнатками! Прыгаете теперь на цырлах перед всякими бакланами! Тоже мне, пацаны, блин! Парашники вы все позорные!

— Ты не охренел Хмель⁈ За такое ведь ответить придется!

— Что за шум, а драки нет? — раздался голос комбата.

Ему видимо успели доложить о ЧП и он вернулся с головы колонны, которая была уже почти на вершине.

— И как он только в своем обвесе бегает⁈ — выразил кто-то общее изумление.

— Да вот, отдохнуть боец прилег, товарищ командир.

— Встать солдат и продолжить движение.

— Да не пойду я никуда!

— Останешься? Духи в плен возьмут.

— Да пусть берут! Сам сдамся! В плену тоже жить можно, а если правильно себя повести, то и хорошо жить! А то и на Запад попаду! Совок этот сраный как страшный сон вспоминать буду!

«Эк его понесло!» — изумился Ярослав.

— Это дезертирство боец. Что за него светит, ты знаешь. У тебя три секунды, чтобы встать и продолжить движение, — сказал комбат, достав пистолет. — Ты будешь наказан, но получишь возможность иску…

— На понт дешевый берешь, начальник⁈ Пошел ты со своим наказанием и ничего я искупать не буду! Ниче ты мне не сделаешь! Засунь этот пестик себе в жопу и…

Бах!

Штрафник по прозвищу Хмель неподвижно лежал на земле с дыркой во лбу и с навсегда удивленно-недоверчивым выражением лица глядел в небеса.

— Вот сосиски сраные… посчитать-то забыл. Ладно. Эту падаль тут оставьте, на обратном пути заберем, если что-то от него останется, только груз его между остальными перераспределить. Не задерживаемся.

— Вот гондон, — сухо сплюнул Брейк. — Теперь из-за него нам тащить лишнюю тяжесть. Нашел блин время и место свои понты корявые кидать…

Ярослав только кивнул, беря автомат.

22

Наконец перевал был преодолен и солдаты спустились к речке. Под цепким взглядом комбата, что казалось просвечивал солдат насквозь, они не стали вести себя как дикие животные и припадать к ручью. Хотя очень хотелось несмотря на предупреждение и опасность, что выше по течению в воду может быть брошена дохлятина с фекалиями. Пришлось ждать пока вода вскипит, дополнительно продезинфицирована таблетками, зальют в фляжки, теперь можно ее охладить в ручье и пить.

— Много не пьем. Вспоминаем лекции о правилах утоления жажды и что случится если выпить больше, чем необходимо.

Неконтролируемо ссатья не хотелось словно при энурезе, а именно это и произойдет если выпить больше необходимого, так что Ярослав сделал лишь три глотка, хотя хотелось выпить всю фляжку за раз.

— Товарищ капитан, разрешите вопрос?

— Разрешаю.

— Зачем мы тащим с собой столько боеприпасов? Ведь по данным разведки у противника не больше двадцати человек.

— Во-первых, разведка может ошибиться. Что, собственно, случается и гораздо чаще чем хотелось бы. Во-вторых, вся эта ситуация может быть хорошо организованной засадой на нас, не стоит недооценивать врага тем более что на его стороне работают европейцы с американцами, и тогда даже тех боеприпасов, что мы с собой тащим, окажется мало. Так что мы сейчас в ситуации, когда больше просто не унести.

К счастью, в этот раз засады не случилось. На следующий день заняв очередной кишлак Ярослав стал свидетелем как получали сведения. Сначала местные как обычно играли в несознанку, дескать ничего не знаем, не видели и не слышали, но стоило только одному из зороастрийцев приставить винтовку к голове молодого парня, как глава поселения вдруг все вспомнил.

— Так бы сразу…

Дом начисто ограбили, даже какие-то тощие рулоны с блестящими тканями вынесли. Но оно и понятно, нищета у пустынников такая, что даже какая-нибудь копеечная ерунда воспринимается как ценность.

Враг видимо засел где-то недалеко потому как роту стали дробить на отделения и каждому назначался своя зона ответственности. Они стали тут же рассасываться по местности и взбираться в горы, чтобы потом перевалить через хребет и совершить марш-бросок с той стороны до назначенной точки.

В ущелье остался только один взвод с минометчиками да отделение «шакалов» с зороастрийцами.

И снова звучит приказ: «Вперед!»

— Вот суки… предупредили-таки духов… — обернувшись назад, сказал Брейк.

Ярослав тоже оглянулся и увидел поднимающийся у кишлака столб черного дыма. Как бы не покрышку в огонь бросили.

По ущелью покатилось эхо выстрелов.

— Ложись!

Вокруг стали вспухать мелкие взрывчики.

— Назад! Бегом!!!

Солдаты ломанулись назад.

Снова эхо стаккато.

— Ложись!

И опять взрывчики.

Что-то тюкнуло в рюкзак.

«М-мать! Это осколок!» — понял Ярослав.

— Бежим!

Таким макаром бежали как бы не с километр.

— Из зенитки по нам шмаляли, — пояснил комбат отпив воды. — Поняли, что их сейчас зажмут вот и захотели хоть кого-то из нас зацепить, начав палить почти на предельной дистанции.

По ущелью снова понеслось эхо выстрелов. Опять начала палить зенитка, а потом раздалась стрекотня пулеметов к которым добавились выстрелы от АГС и РПГ.

Эхо гуляло минут десять, после чего все стихло. В небо взлетело три сигнальные ракеты и значит все точно закончилось, противник уничтожен.

— Так мы что, наживкой были? — пробормотал Ярослав.

— Похоже на то, — кивнул Брейк. — Но по крайней мере комбат был с нами, а не одних под молотки кинул, и я вроде заметил на его броне свежие разрезы от осколков… в натуре Киборг какой-то.

— Да уж… героический у нас комбат, этого не отнять… за спинами нашими не прячется.

— Главное теперь к чиксам пустят!

— Точно!

Ярослава слегка тряхнуло от предвкушения. Он никому не сознавался, но вообще-то с девушками у него еще ни разу ничего не было, так что встречи этой он и ждал, и боялся. А ну как ничего не получится?

Вернулись отряды, притащили трупы душманов, их оружие и конечно зенитку. Потом прилетели вертолеты, их всех забрали и отвезли туда откуда взяли, вот только то, что они обнаружили на базе никому не понравилось.

Объявили вечернее общее построение батальона. Бойцы с выхода едва успели привести себя в порядок.

— Это че за хрен?..

«Хреном» обозвали подполковника со свитой из полудюжины офицеров званием поменьше. При нем угодливо улыбаясь крутились замы комбата Киборгина, что наводило на очень неприятные мысли.

Самые худшие ожидания оправдались на все сто процентов. За «упущения» в работе с личным составом и бла-бла-бла майор Киборгин был снят с должности командира отдельного дисциплинарного батальона и назначен командиром первой роты.

Солдат заставили побриться и привести себя в норму в соответствии с Уставом.

В ту же ночь батальон покинули союзные белуджи и огнепоклонники в том числе гражданский персонал. А утром из батальона уехал сам майор Киборгин, а вместе с ним и женщины. Это конечно же вызвало глухой ропот среди штрафников. От открытого бунта их удержало только то, что за это им всем влетит по первое число, ну и вера в командира, что он сможет вернуть все вспять.

— Неужто сбежал? — удивился Брейк.

— Не… — отрицательно мотнул головой Ярослав. — Киборг не производит впечатление что просто так сдается. Думаю, поехал разбираться в ситуации. Явно же кто-то захотел воспользоваться плодами его работы.

— Тут ты прав Звон, раз он под пули ходит, то тут точно не сбежит… Вот только сколько ему придется с этим делом разбираться? Армия штука такая… крайне неповоротливая и очень не любит, когда кто-то перечит вышестоящему командованию.

— Значит нам нужно ему несколько подсобить…

— И как⁈ Что мы можем сделать?

На это Ярослав Звенигородский только усмехнулся. Ради того, чтобы в полном объеме получить свою заслуженную награду, а потом и дальше иметь возможность пользоваться возможностью плотного общения с женщинами он готов был пойти на самые крайние меры.

Возвращение дисбатовских порядков от которых он успел уже отвыкнуть, только укрепило его в этом решении.

Вместе с дисбатовским режимом вернулись такие явления как кухонные наряды, исчезли фрукты с ягодой, мясо, а едва вновь стала паршивого качества вызывая лишь тошноту.

Удалось отстоять только гиен, хотя поначалу новое командование приказало избавиться от диких мерзких животных. Но объяснили, что они тут вместо собак ищут мины, оружие и если от них избавиться, то вырастут потери. А оно вам надо?

Неизвестно чем бы все это в итоге закончилось, все-таки люди очень быстро привыкают к хорошему, а возвращение плохих времен их крайне озлобляет, вполне возможно что вспыхнул бы бунт, бессмысленный и беспощадный с последующим расформированием батальона с жесткими репрессиями вплоть до расстрелов, но тут началась очередная операция и стало не до бунта.

23

Батальону было предписано разгромить базовый район мятежников северо-восточнее Даулатабада.

На этот раз выдвинулись на собственной технике. Пыль от колес поднималась до небес.

«Суки, могли хотя бы платки с очками оставить! — злился на нового командира батальона Ярослав. — Не предусмотрено уставом видишь ли! Ну какой из меня будет снайпер если я не буду ничего видеть⁈»

С защитой дыхательных путей пришлось разбираться самому, а что до глаз, то просто ехал с опущенными веками. Все это увеличивало счет к новому командиру батальона.

Колонна, свернув с дороги, направилась в сторону гор.

Ба-бах!

В голове колонны взлетела на воздух машина разминирования.

Штрафники попрыгали с брони, застучали почти с самых вершин несколько ДШК, ударили в ответ башенные пулеметы.

Среди камней выглянула душманская голова в чалме и Ярослав выстрелил по ней практически навскидку. Голову откинуло назад, сорвало окровавленную чалму, а граната из РПГ-7 улетела куда-то в сторону противоположного склона и там взорвалась.

Но этот гранатометчик был не один.

Бах! Бах!

Затрещали автоматные и пулеметные очереди в ответ, больше на подавление ибо толком ничего было не разглядеть.

Но бой не торопился заканчиваться. Противник явно подготовился к приходу шурави оборудовав ДОТы в скалах. И судя по всему готовился не один месяц.

«Ну же! Надо атаковать! Иначе нас тут всех перебьют!» — мысленно выл Звенигородский.

Но командиры взводов и рот засели в БТРах и носа наружу не казали.

— А-а-а!!! — дико заорал рядом залегший Брейк.

Ярослава чуть не вырвало. Его товарищ сучил культей — правую руку оторвало пулей от ДШК по локоть.

— А-а-а!!!

Ярослав опомнился и сдернул со спины товарища его аптечку. Перетягивать раны в таких случаях их учили и для этого все имелось: ножницы, жгуты, специальные ватно-марлевые повязки.

— Сейчас-сейчас… потерпи…

— А-а-а!!!

Ярославу все-таки удалось затянуть жгут, наложить повязку, и вколоть обезболивающее.

А бой все грохотал.

Попытались зайти вертолеты. Но их встретил перекрестный огонь зениток и они практически впустую долбанув по склонам НУРСами стремительно ретировались.

Не выдержав, Ярослав сунулся в БТР и чуть не лишился половину головы, когда засевший там лейтенант издав какой-то визгливый звук выстрелил в появившуюся в проеме измазанную в крови пыльную рожу.

Только каску пробил. А возьми он чуть ниже и мозги бы оказались снаружи.

— Ты что творишь придурок⁈

— Чего тебе?!! Кто такой⁈

— Почему нет приказа атаковать⁈ Нас тут всех перебьют! Нас ждали и подготовились!

Лейтенант только смотрел на Ярослава дикими глазами, мотал башкой и тряс пистолетом.

— Ты вообще эфир слушаешь, ссыкло?!! Какой приказ?!!

Но лейтенант продолжал находиться в прострации и мелко трясся.

«Еще и обоссался. Реально ссыкло», — заметил Ярослав пятно на штанах командира взвода.

Взяв наушники от рации он вслушался в вопли комбата. Тот действительно приказывал атаковать, только почему-то никто не спешил этот приказ исполнять. Засев в «коробочках» командиры не могли заставить себя выйти под пули. Это ведь не в штабах накладные перекладывать да подделывать.

Перехватив руку с пистолетом, Ярослав направил ствол под подбородок лейтенанту.

— А? Что⁈ — пришел тот на миг в себя, но было поздно.

Бах!

— Лейтенант застрелился! У нас приказ атаковать! Седьмой! — обратился он к башенному стрелку. — Проделай проход до скал!

— Понял!

Застучал пулемет и дорожка пуль пошла от дороги к скалам. То и дело взрывались заложенные мины. Ну и сам Ярослав используя автомат товарища сделал выпустил все магазины по земле у обочины, что оказалась в мертвой зоне башенного пулемета.

— Выбейте «тучу»!

И снова его услышали и исполнили.

Бахнули мортирки на башне и пространство между дорогой и скалами стало заволакивать серой пеленой.

Воспользовавшись этой завесой, Звенигородский стал бегать вдоль колонны.

— Взвод! Приготовиться!!! Если не контратакуем, все тут ляжем! Гиены!!! За мной!!! Ха-ха-ха!!!

Что заставило Ярослава издать этот смех он потом и сам толком объяснить не мог. Не то вспомнил о рассказанной ему шутке прежнего комбата, дескать можете вместо крика «ура» использовать в атаке смех гиен, не то сам до этого дошел, но его смех подхватили остальные штрафники.

— А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!

Общение с гиенами похоже не прошло даром для них, как известно, с кем поведешься — от того и наберешься, и видимо это пакостливо-безумный смех гиен повлиял на их психику засев в подкорке, сделав самих несколько безумными. Ну и измененное сознание возникающие во время боя тоже тому виной, то самое пресловутое «охреневание в атаке», так что идея, что называется зашла.

Как бы там ни было штрафники с истерично-безумным смехом рванули в серую плену дымовой завесы.

Вспомнили о дымовой завесе остальные и пошли новые отстрелы дымовых гранат.

«Вспомнят ли только они о том, что надо проделать проходы в минном поле?» — мелькнула мысль в голове Ярослава, но быстро вылетела, так как стало не до отвлеченных дум.

— Ты и ты, за мной, остальные прикрывайте!

И снова никто не стал оспаривать право Звенигородского командовать. Держа в руках автомат раненого товарища, закинув свою СВД за спину, Ярослав стал быстро карабкаться наверх. То и дело рядом щелкали пули, но прикрытие все же выполняло свою работу и давило вражеского стрелка. Помогал и башенный пулеметчик, его крупнокалиберный пулемет крошил камни за которыми засели духи, заставляя их менять позиции.

Гремели взрывы, как от подствольников, так и РПГ с «мухами». Стреляли и обычными «лимонками» из самопальных гранатометателей сделанных из «буров».

В общем эта тройка сама не заметив как, смогла взобраться почти на самый верх и теперь получив преимущество по высоте стала давить тех кто ниже, чтобы могли начать взбираться остальные.

Впрочем, как стало ясно, в атаку пошли не только солдаты из взвода Ярослава, но и еще несколько подразделений. Не всегда удачно. Было много подрывов на противопехотных минах, недостаточно хорошо почистили тропу… или вообще забыли об этом.

— Давайте пацаны… держитесь тут, а мне нужно кое-куда сходить.

— Куда это⁈

— Не дезертирую, не дергайтесь.

— Так может с тобой? Прикроем…

— Не… я один быстрее все сделаю и незаметнее окажусь… Все, не до разговоров больше.

Еще пара десятков метров вверх и Ярослав перевалил через хребет после чего помчался по камням, что твой горный козел.

Если его и видели душманы, то решили, что свой, потому как Ярослав догадался надеть себе на голову чалму подстреленного им духа.

— Вроде дошел…

Ярослав скинув демаскирующую чалму осторожно выглянул из-за камней.

— Угадал…

Почти напротив внизу виднелся командирский БТР. Едва просматривается из-за дымовой завесы. Тут похоже помимо «тучи» использовали что-то еще вплоть до сигнальных дымовух если судить по оранжевому цвету.

Ярослав сменил магазин у СВД на новый и всмотрелся в прицел.

— Ч-черт… где же ты? Покажись…

Тут в небесах послышался рев самолетов и в склоны по обозначенным сигнальными ракетами огневым точкам противника стали впиваться ракеты сначала класса воздух-земля, потом пошли роями НУРСы, а напоследок еще и бомбами влупили.

Посмотреть на результат, почувствовав себя в безопасности, выглянул из люка БТРа подполковник.

Плетью щелкнула СВД.

24

Желающие покомандовать отдельным штрафным батальоном все же нашлись. Анатолий, при виде подпола прибывшего со своим «комплектом» штабных офицеров, сделал вывод, что батальон решили использовать как станок для штамповки наград с прилагающимся к этому действу повышением в звании. То есть проведет комбат пару-тройку боевых операций, получит свой орденок и нового пришлют.

Что-то подобное существовало в его пошлой жизни только уровнем выше и было связано с Панджшерским ущельем, где регулярно проводились «Парадные операции» генералами ради Золотых звезд, повышения в звании и должностях, а также получения неформального звания «боевой». Приедут из Москвы, повоюют пару неделек, угробят несколько сотен парней, и назад в столицу, а с Масудом снова перемирие устраивают, чтобы через полгода провести новую операцию с очередным «залетным» генералом во главе.

Сейчас подобный конвейер по чеканке Звезд Героев пытались устроить в Кандагаре, но в отличие от Ахмад Шаха тамошний лидер душманов Хекматияр на переговоры и перемирия не шел, слишком фанатичен, и поддержка из Пакистана куда как существеннее, так что получалось плохо и вместо высокой награды да следующего звания генералы рисковали жидко обгадиться получив совсем уж запредельные потери.

Что до своей ситуации, то предполагая такой поворот, Киборгин решил взять паузу, специально ведь на такой случай взял отпускной с открытой датой. Опять же невеста прислала письмо, что готова отправиться к нему.

— Ну что братва, подвел я вас, — произнес Анатолий встретившись со своими «контрактниками», потому как платил им по тысяче рублей в месяц, выделяя из трофеев. — Получается, что выманил вас сюда, а сам в кусты.

— Да понимаемы мы все, — чуть скривившись, махнул рукой Митрохин. — Вечно у нас на чужом горбу в Рай въехать пытаются…

— Ничего командир, мы им устроим веселую жизнь, — хищно усмехнувшись, добавил Городин. — Такое им тут устроим, что наш ОДБ «Гиена» десятой стороной все обходить будут!

Карский только кивнул, опять не произнеся ни слова.

На это собственно Анатолий и рассчитывал. Большой заработок, плюс отличные условия службы… и теперь они это все потеряют до тех пор, пока он не восстановится в должности комбата. Городин и Митрохин по крайней мере живя в подобных условиях натурально кайфовали, воспринимая боевые действия как веселое времяпрепровождения, что-то вроде смертельного аттракциона наполняющего их жизнь смыслом и острыми ощущениями. С Карским было непонятнее, но по крайней мере пришел в норму внешне, вновь стал заниматься атлетикой.

В батальоне соблюдался жесткий «сухой закон».

В самом начале были попытки провезти контрабанду. Целый ящик, причем оружейный, завезли с водкой. Так Киборгин этот момент сразу просек по лишней маркировке в виде «случайного» мазка краской (знал он все эти ухватки по рассказам товарищей служивших «за речкой» в последующие годы), заставил открыть, после чего бросил в ящик гранату.

Оставался еще момент с брагой. Сейчас это особенно актуально, плоды переспевают и их для такого случая охотно покупают шурави. Да и местные гонят для них же.

Вообще Киборгин не очень понимал такого явления, как пьянство на войне. Понятно, что стресс, страх… надо как-то сгладить острый пик психической нагрузки, но если человек не смог побороть себя и адаптироваться к новым условиям жизни в течение трех месяцев и дальше не может существовать без употребления веществ изменяющих сознание, то… он просто слаб… лишний человек в армии, более того — опасный для нее, и от него нужно избавляться. А плодить алкашню… ну так себе стратегия.

Особенно он не понимал тех, кто бухал в тыловых подразделениях. Вам-то чего бояться? Разве что краткого обстрела, но если это считается за достойный повод ужраться в хлам и находиться постоянно под мухой, то…

Совсем плохо, когда офицер начинает задумываться о смысле войны, в которой участвует и начинаем бухать от сознания, что война эта дескать бессмысленна. Война — твоя работа с того самого момента, как только на твоих плечах появились погоны. Такая же работа, как у пахаря — пахать землю, строителя — строить и так далее. Просто делай свою работу и делай ее хорошо, потому что ты, по большому счету теперь просто наемник. За тебя думают и решают те, кто платит. Думать при этом ты можешь что угодно, но если это приводит к разочарованию, тебе нечего делать в армии.

Совсем дикость, когда летали пьяными летчики. Сколько их угробилось и сколько угробили они своих «пассажиров»? А пьяные водители? А «пьяная стрельба»?

Такая война (да любая локальная война) отличный способ избавиться от подобного шлака и сформировать настоящий костяк из «людей войны».

Но не избавились и это послужило одной из причин окончательного разложения.

«Надо одну гиену потом на поиск бухла натаскать… и наркоту», — вдруг подумалось Анатолию.

— Тогда до встречи братва.

Поговорил с союзниками, объяснил им ситуацию и пообещал их снова призвать, как только вернется.

Чекисткам дал выбор. Могли остаться, но на свой страх и риск. Рисковать никто не собирался, тем более что все успели неплохо заработать.

— Но ты ведь все восстановишь, как вернешься? — спросила Кристина.

— Да. Так что не теряйся сама и продолжай высматривать кандидаток.

— Отлично. А то я в Союзе по своим каналам высмотрела несколько кандидаток и прорабатывала варианты их заманивания сюда. Все-таки местных кадров для такого дела пока маловато… да и прочие нашли свое место и не собираются рисковать. Ну и не все готовы к такому… профессиональному зарабатыванию денег, хи-хи…

— Тут тебе виднее. Я сейчас в отпуск, и к этому моменту, как вернусь обратно, в принципе все должно решиться, так что исходит из таких сроков.

— Поняла. Будут ждать на низком старте.

В Ташкенте пришлось столкнуться с еще одним «родимым пятном» советского государства. Со злости хотелось взять и начать расстреливать тыловых крыс. Отпускники и полностью выслужившие свой срок боевые офицеры, загоревшие дочерна и высохшие до состояния мумий, особенно те, кто после ранений и болезни, только зубами скрипели, глядя на холеные рожи в окошках билетных авиакасс.

И ведь ничего не сделать с этими упырями. Разве что убить.

Нужно попасть точно по адресу? Заплати.

Эта система только-только пошла в работу и еще находились правдорубы, что пытались получить свое.

— Ты, крыса! Я же тебя на куски порежу! — ярился какой-то капитан спецназа. — Иди сюда сука!

— Прекратите безобразничать!

Капитан начал разламывать голыми руками хлипкое препятствие из оргстекла.

И тут в зал врывается явно прикормленный военный патруль, больно уж вовремя появился и минуты не прошло.

Спецназовец совсем пошел вразнос и в считанные мгновения разметал патруль, начав ногами месить офицера — начальника патруля.

— Гниды!!!

— Тихо братан! Забьешь ведь насмерть — сядешь! Хрен на них! — пытались успокоить его другие отпускники и «дембеля».

Матерящегося на чем свет стоит спецназовца увели и очередь вновь пришла в движение.

— Билетов на ваше направление нет, — по-змеиному улыбнувшись, сказал старлей сидящий за окошком изучив предписание.

С такого и правда, как с гуся вода, все то презрение и ненависть, что выливали на него уезжающие были ему глубоко пофиг, а то и вовсе извращенное удовольствие получали. Есть такие люди, гнилые насквозь.

— Куда есть?

— В Иркутск, — еще более криво улыбнувшись ответил старлей.

— Давай, — усмехнулся в ответ Анатолий. — У меня там как раз товарищ живет, давно не виделись, так хоть повидаюсь…

Те, кто принципиально не хотел платить этим упырям, брали билеты в какой-нибудь другой крупный город относительно близко от нужного им и потом ехали домой уже оттуда.

Сибиряки и дальневосточники, с которых требовали совсем уж дикие сумы взяток, брали билеты в любой город в Европейской части и потом спокойно ехали поездом или тоже на самолете. Билетным упырям в этом случае деваться было некуда — продавали, мысленно плача горючими слезами из-за упущенного бакшиша.

И снова КГБ не в курсе? Ну-ну…

Глава 7

25

В Иркутске пришлось задержаться на сутки. Во-первых, тут действительно жил один из его бывших подчиненных, так же пошел по милицейской стезе, и к нему следовало заглянуть, пообщаться, у него же переночевал, а во-вторых, нашел некоего Василия Кулика, что через некоторое время станет известным сначала как Иркутский монстр, а потом, как поймают — Доктор-убийца. Так вот, не будет никакого доктора-убийцы, споткнулся на лестнице и сломал шею.

По пути домой заглянул еще в Челябинск, там жила еще парочка будущих маньяков. Первый — Сергей Кашинцев, он же Хромой убийца, он же Убийца с тростью. Второй — Дмитрий Леонидович Гридин, он же Лифтер, он же Последний маньяк СССР. За ним пришлось заехать в Магнитогорск. Один повесился, другой спрыгнул с крыши, видимо вообразил себя чайкой Ливингстона… так наркоманиться надо меньше, а то целый кубик героина себе вкатил.

Из Челябинска отправился в Кемерово. Где скоро должен был отметиться Сергей Щербаков… Он же Красавчик, он же Паук.

Раздавив Паука, как это самое мерзкое насекомое, причем самым натуральным образом — задавил с помощью угнанного грузовика груженого щебенкой, Анатолий понял, что с этой охотой на маньяков банально оттягивает встречу с Верой. Так что, собравшись, поехал к ней.

В груди вдруг застучало, зашумело в голове.

— Ух… Даже в бою так сердце давно не долбится…

Позвонил, но дома никого не оказалось, оно и понятно — день-деньской, могла куда-то отлучиться.

— Оно и к лучшему… посижу на лавочке в себя приду…

К счастью вечных бабок на лавочке не оказалось, район новый. Зато много всякой ребятни и мамаш, что искоса посматривали на него.

— Толя?

Киборгин аж вздрогнул, как от удара электрическим током. Ждал-ждал и проворонил ее появление слишком глубоко уйдя в себя.

— Вера…

«Такая молодая и красивая», — подумал он, жадно ее разглядывая.

Он встал и невольно отступил на полшага, стоило только Вере сделать шаг к нему. Его вдруг обуял дикий липкий страх, что и от нее потянется шлейф разложения.

— Что с тобой? — спросила она, чуть нахмурившись.

— Н-ничего…

Пересилив себя, он сделал шаг вперед, потом второй и наконец оказался вплотную к ней, взял ее тонкие пальчики в свои и глубоко вдохнул, заметив, что все это время не дышал.

— Ты вкусно пахнешь…

— Духи…

Анатолий подхватил Веру и крепко обнял. Хотелось радостно смеяться.

— Прости меня…

— Что случилось Толя?

— Я расскажу… но давай не на улице.

— И правда. Идем.

Квартира являлась съемной, Анатолий выслал Вере деньги, чтобы не кантовалась по всяким общагам, так что мебели минимум и самая простая. Впрочем в это время все простое — железные табуретки с деревянным сидением, вот типичный образчик кухонной мебели.

— Ты голоден? Хотя, о чем это я? Конечно же голоден!

Вера засуетилась на кухне пытаясь готовкой замять возникшую некоторую неловкость. Это помогло, тем более что Анатолий принял в готовке самое активное участие, по крайней мере чистил и резал овощи. Сделали обычную жареную картошку, и помидорно-огуречный салат к нему.

Выпили немного белого вина.

Перешли в зал и сели в жутко неудобные кресла разделенные между собой небольшим журнальным столиком. Телевизора не было, вместо него стояла на четырех деревянных ножках большой ящик с радио совмещенного с проигрывателем пластинок.

Вера требовательно посмотрела на Анатолия.

— Даже не знаю с чего начать… трудно объяснить… даже мне самому это кажется почти бредом… а уж как все воспримешь ты… боюсь посчитаешь за психа…

— И все же… — проявила настойчивость Вера, взяв руку Анатолия в свои ладони.

— Хорошо… В общем… дело было так… едем мы в расположение и тут подрыв под моим «бардаком», не сильный… сейчас бы от него одна груда мятого и рваного металла осталась… но мне тогда хватило для легкой контузии. В общем в этот миг я увидел… — Киборгин еще раз взглянул на внимательно слушающую Веру и словно бросаясь с высоты в холодную воду, добавил: — Будущее.

Признаваться в том, что он вселился сам в себя из будущего и по сути является стариком, Киборгин не решился. Откровенно говоря, он уже сам начал сомневаться в этом, слишком все невероятно. Есть гораздо более правдоподобное объяснение и вот его он сейчас и озвучивал.

— Пойми пожалуйста правильно… эта картина была так ярка и реальна… наполнена столькими техническими мелочами, о которых мы сейчас даже не подозреваем… персоналиями, датами. В тот момент я не усомнился в реальности того, что видел ни на мгновение… и стал действовать исходя из этого видения. Сейчас понимаю, что поспешил… неправильно расставил приоритеты… просто сглупил действуя на первых впечатлениях…

— Но ты до сих пор считаешь, что это не плод воображения?

— Да.

— И что ты увидел?

— Из глобального… Распад СССР в 91-м году.

Брови Веры взлетели на лоб.

— Война… Нищета… Бандитизм. Военные стали одними из самых призираемых и нищих граждан страны… слово «патриот» — ругательным. Чтобы банально не сдохнуть с голоду шли в грузчики, а кто-то в стриптизеры и даже проституты, но больше в бандиты, другие словно бомжи добывали и сдавали цветмет… Ну и нам пришлось тоже окунуться во все это с головой…

— Ты поэтому решил…

— В том числе… но не только… все объясню… В общем увидев все это, я решил, что надо изменить как минимум свою судьбу, а как максимум — вмешаться в глобальную игру и из мусорной пешки, коих миллионы коими жертвуют походя, превратиться сначала в фигуру, а потом в игрока. Для этого требовалось найти стартовый капитал, для чего я решил остаться в Афганистане и накопить его за счет трофеев. И после того как у нас начнется разгул дикого капитализма, его значительно увеличить и с этого момента в геометрической прогрессии начинает расти риск для меня и еще больше для тебя… вот основная причина по которой я поступил так как поступил.

— Обезопасить значит решил так?

— Да…

— И что заставило тебя… изменить мнение? Или риск уменьшился?

— Риск остался. Мнение тоже не изменилось… я так же хочу тебя уберечь от всего этого… но я тогда поступил эгоистично и все решил самостоятельно… ты должна была знать и тоже участвовать в принятии решения…

Вера молчала. Пауза несколько затянулась, наконец она спросила:

— А что ты видел про нас?

— У нас плохая совместимость по группе крови… роды у тебя проходили тяжело… плюс у тебя с сердцем что-то, нельзя сильно волноваться… а поводы для этого были… и сейчас будут… не одно, так другое…

— Все плохо?

— Да. Не буду вдаваться подробности. Надо сразу найти хорошего врача, сначала тебе, чтобы поддержали сердце… не знаю, какой-нибудь медикаментозный курс, может даже операция нужна, в общем сначала провериться по полной, и потом ребенку сделать операцию на сердце… в Германии сделают, деньги на это теперь есть. У нас этого ничего не смогли…

— Вот как?..

Анатолий кивнул.

— А ты уже успел набрать стартовый капитал?

— Успел. На операции хватит с лихвой. Но нужно больше и чем больше, тем лучше.

— А сколько?

— Больше двух миллионов.

— Ого!

— Долларов.

— О-го-го!!! Так ты с этими деньгами мог бы…

— Мог бы… да не смог бы, — вздохнул Киборгин. — Думал уже об этом. Пусть это прозвучит высокопарно, но на чужбине я просто стухну, деградирую как человек, зная, что тут будет происходить. Не смогу смотреть безучастно. Я неразрывно связан с Родиной… и если я могу что-то изменить, а я могу, по крайней мере попытаюсь, то значит — должен. Я буду рвать врагов, жестоко и беспощадно… будут пытаться убить меня и если ты пойдешь со мной, то должна будешь к этому готова… На этот случай у тебя будут инструкции во что вложиться, деньги на такой случай в банке будут лежать, и во что ни в коем случае соваться нельзя, так что не пропадешь.

— Не говори так…

— Это жизнь. Но, тебе нужно быть готовой не только к моей смерти, но и к тому, что тебе придется самой наложить на себя некоторые ограничения в личной свободе, быть под постоянным приглядом охраны… и все равно это не может послужить гарантией безопасности. Так что очень хорошо подумай стоит ли во все это ввязываться.

Снова повисла тяжелая тишина. Долгая. Тягучая.

— Толя…

— Я понимаю, что это все звучит как дикий бред душевнобольного, но давай дождемся одной даты, не так уж долго осталось, и тогда станет ясно, видел ли я бред, сгенерированный травмированным мозгом, либо же… я действительно в какой-то момент подключился… к чему-то и видел будущее. В конце концов мозг штука темная, не изученная, и какими он обладает способностями никто толком не знает. Слышал версию, что в повседневном ритме жизни работает лишь десять процентов и вдруг в тот миг он вышел на режим вех ста?

— А что за дата?

— День милиции, в этот день в моем видении умер Брежнев.

— Кх-м… — поперхнулась девушка. — Да уж… дата слишком конкретная для бреда.

— Да. И если Брежнев не умрет в этот день, озвучат об этом только на следующие сутки, значит я больной на всю голову и мне нужно в дурку.

Посмеялись, но не слишком весело.

— Расскажи еще о будущем…

И он стал рассказывать. Об ощущении беспросветной безнадеги возникшей в начале девяностых, когда казалось что все, конец… о войнах, об интернете, о фильмах, музыке, о гендерной повестке, о том как вроде все начало налаживаться и тут учудили окраинцы продавшиеся западу за кружевные трусики… но вместо кружевных трусов получивших женские бронежилеты… и неизвестно, что он не успел увидеть ибо все шло ускоряющимся темпом к Третьей Мировой. И это тоже надо изменить… любыми способами.

Говорил до темноты, а потом Вера коснулась его губ своими губами…

— Иди ко мне…

26

С заключением контракта с Министерством Обороны для работы в Афганистане у Веры не возникло особых проблем, ибо с гражданским персоналом до сих пор наблюдался некоторый дефицит, требовалось восполнять гибель сотрудников, раненых и просто заболевших, да просто «залетевших» в конце концов. В общем текучка кадров было сильной.

После чего Анатолий с Верой заглянули сначала к родителям Киборгина, а потом и к ее. Далее заехали в гости к Спицину в Свердловск. У старшины милиции все оказалось под контролем, причем во всех смыслах этого слова.

— Все сколько-нибудь значимые молодежные группировки под нашим влиянием.

— Отлично. Денег хватает?

— Более чем.

— Что по детским домам?

— В них пока залезть не получается, нужны воспитатели с педагогическим образованием, но я пока придумал другой метод воздействия на потерявших берега руководство.

— Это какой же?

— Террор этого руководства и воспитателей. Типа есть банда бывших воспитанников, что мстят «за все хорошее» и требуют выполнения своих служебных обязанностей от сих, до сих. Беспредельщиков поломали так что они теперь по больничкам будут кантоваться, а новым лидерам денег на мелочевку подкидываю, но в обмен на нормальное поведение. Пока так.

— На данном этапе нормально, — одобрил Киборгин.

Хотя, как считал Анатолий, то, что до сих пор существует такое явление, как детские дома, это позор Советской власти. Для начала все эти секретари горкомов, обкомов и прочих «омов», а также всяческие парторги должны были усыновить по два-три ребенка, каждый депутат должен был взять по ребенку, все эти министры и прочие, кто получил от государства высокие посты, а значит и причитающиеся им социальные блага, тоже взяли бы по детдомовцу… глядишь и решился бы вопрос.

Вот до чего Анатолий терпеть не мог Сталина, но вот у него и его сподвижников были приемные дети, а вот у нынешних правителей их почему-то нет. Слишком далеки они стали от народа…

И вот Ташкент.

— Постарайся не отходить от меня далеко, — сказал он Вере.

— Хорошо, — кивнула она, будучи в курсе о неблагоприятной обстановке в приграничной с Афганистаном зоне, причем опасаться надо не только местных, но и как бы своих, что иной раз хуже врагов, потому как от своих подлости не ждешь.

Сразу улететь на место не имелось возможности. Потому как их разделили бы по разным пунктам назначения и чтобы решить вопрос с нужным назначением для Веры, пришлось задержаться на несколько дней. Поселиться при этом пришлось в общежитии.

Тут под вечер к нему прибегает Вера.

— Толя… кажется там тот самый случай! В соседнюю комнату завалилось пара прапорщиков и уговаривают девочек выпить!

Киборгин вскочив с кровати быстро выглянул в окно выходившее на фасадный двор. Там маячил усиленный комендантский патруль.

— Твари… Так и есть.

Быстро добравшись до комнаты, где происходило непотребство.

— О, мужики… дайте и мне стаканчик… трубы горят…

И прежде чем они успели как-то отреагировать двумя ударами положил их на пол.

— Что вы делаете⁈ — взвизгнула одна из женщин.

Остальные тоже выглядели ошарашенными и напуганными.

— Тихо. Вер… объясни им ситуацию. Покажи патруль, что ждет сигнала от этих ублюдков…

С этими словами Анатолий связал прапорщиков бельевой веревкой натянутой под потолком, а и засунул им кляпы из полотенец.

Все девушки по мере объяснения Верой происходящего посмотрели аккуратно в окошко.

— Не может быть…

— Как же так?..

У девушек был шок. Неприятие. Ну да, поверить, что подобное возможно в самом передовом государстве сложно. Ведь такое может быть только на загнивающем Западе у капиталистов.

— И что теперь?..

— А теперь девушки, мне нужно перетащить их в укромное место, а потом связаться с КГБ.

— А почему тут не дождаться их?

— Патруль, не дождавшись сигнала и их самих, сам войдет в здание, чтобы понять, что пошло не так. Ну и освободит их. Хотите, чтобы эти уроды гуляли на свободе и потом других девушек всяким баям продавали или на ночь сдавали желающим отведать молодого и красивого тела?

— Нет! — хором с возмущением воскликнули они.

— Тогда надо их оттащить в место, где их не сразу найдут.

— Давайте на чердак! Тут недалеко лесенка и дверь закрыта на честное слово!

— Откуда знаешь? — спросили ее подруги.

— Ну… — замялась она и неожиданно покраснев. — Туда ходят в общем… парочки.

— Хи-хи-хи!

— Отлично!

Убедившись, что в коридоре пусто, они всей толпой добрались до чердака и Анатолий затащил пленников наверх.

— Милая… сходи в мой номер… возьми мой магнитофон и насколько кассет.

— Ты собрался поставить музыку? Или хочешь заглушит их вопли ею?

— Нет, — засмеялся он. — Такие вопли ничем не заглушить. Так что я все сделаю тихо… Надо их показания записать, у меня там как раз функция записи есть.

— Поняла. Сейчас.

— Спасибо девушки за помощь и вам лучше сейчас всем разбежаться по разным комнатам.

— Не дуры, понимаем.

Девушки тоже умчались.

Прапорщики тем временем пришли в себя и задергались. И еще сильнее заворочались выпучив в страхе глаза, когда Анатолий достал складной нож.

— Не трепыхайтесь, не поможет.

Пришла Вера с магнитофоном.

— Вот…

— Спасибо. Сходи куда-нибудь… тебе на это не стоит смотреть.

— Нет… ты сам сказал, чтобы от тебя далеко не отходила.

— Хм-м… тоже верно. Ну что же твари, начнем с предварительных ласк, чтобы поняли, что шутить я не намерен и вы для меня враги хуже духов и для получения нужных мне сведений я буду резать вас как тех самых духов.

Нож легко вошел в плоть, достал до кости, после чего Анатолий с силой его провернул.

— М-м-м!!! — замычал и забился словно в припадке пытаемый.

— Итак скоты, меня интересует вся схема связанная с девушками. Кто придумал, кто покрывает… Фразы о том, что вы типа не понимаете о чем я, что я ошибся, что все не так я подумал, и тому подобные отговорки не принимаются и будут наказываться. Итак, кто хочет облегчить душу первым. Давай ты.

— Ы-ы! Тибе ко…

Договорить прапорщик не сумел, вырубленный новым ударом. Снова вставил кляп и Киборгин отрезал ему мизинец отчего тот снова пришел в себя и замычал от боли.

— Ребят, мы так долго развлекаться можем. Пальцев у вас много. Давай теперь ты.

Второй участник преступной группы обмочившись стоило только Анатолию подвинуться к нему поближе, пальцев лишаться не захотел и запел соловьем.

— Ты как? Нормально? — Спросил Анатолий у Веры.

— В полном. Даже не екнуло ничего. Сама бы их на куски разорвала.

— Вот и отлично.

С полученными показаниями, Киборгин отправился в комендатуру звонить в Москву знакомому маршалу. Бороться с этой гидрой в одиночку по принципу киношных героев он не собирался. Зачем, если есть возможность спихнуть на кого-то другого? Вот если реакции не будет, тогда да, придется начать личную войну.

— Дозвонился?

— Ага… Соколов клятвенно пообещал сегодня же переговорить с Андроповым. Так что если пойдет все как должно, то скоро в местных магазинах возникнет повышенный спрос на вазелин. Да и патефонные иголки станут жутким дефицитом.

Вера фыркнула.

— Ох уж этот ваш армейский юмор…

— Какой есть… не зря же говорят, что, кто в армии служил, тот в цирке не смеется.

Вера уж откровенно хохотала, не столько от шутки, сколько от хорошего настроения, что все получилось.

27

— Разрешите, Юрий Владимирович?

— Проходите Сергей Леонидович… — кивнул секретарь ЦК КПСС.

Андропов оставил пост председателя КГБ после смерти Михаила Суслова в мае.

— Что это за срочный разговор у вас появился, что нельзя было доверить телефону?

Маршал Соколов покрутил пальцем осмотрев при этом кабинет.

— Чисто. Можете говорить.

— Мой человек, вышел со мной на связь и передал мне одну крайне тревожащую информацию, что может нам сильно помешать если, ее вбросят в критический момент… на финише.

— Что за информация? — тут же напрягся Андропов.

Маршал Соколов сделал по-военному четкий доклад о возникших нелицеприятных явлениях с принуждением завербованных для работы в ДРА женщин к сексуальным связям. И что это не отдельные эксцессы, а отработанная схема.

— Несколько женщин при этом уже пропало… это я успел выяснить по своим каналам. Остается только гадать что с ними.

Маршал, протянув листок, добавил:

— Здесь все персоны, что смог выявить мой человек. У него еще есть аудиозапись допроса. Передаст ее кому я укажу. Ситуация паршивая и реагировать надо немедленно, иначе…

Андропов сжал губы и прищурился, что говорило о том, что он в бешенстве, правда непонятно отчего больше: из-за сложившейся ситуации или возможных последствий для него.

— Я все понял Сергей Леонидович… меня могут обвить в некомпетентности если выяснится, что сие явление возникло в бытность мной главой ГКБ… и раз уж на этом посту так обосрался, то… Или что еще хуже — в потворстве этому мерзкому явлению.

Ударить действительно могло сильно, ведь именно при Андропове КГБ сильно расширило свою сферу деятельности практически на все аспекты жизни общества. И тут такое.

— Так точно, — кивнул Соколов, вспомнив, что именно на этот фактор напирал «информатор».

— Что за человек кстати?

— Я сам его награжу, Юрий Владимирович. Не стоит беспокоиться.

— Понимаю вашу заботу и опасения за своего человека, Сергей Леонидович, опять же опасаетесь, что завербую, но я ведь все равно узнаю, это будет несложно, — сделал намек на улыбку Андропов.

— Майор Киборгин, Анатолий Леонидович, — со вздохом ответил маршал.

Не то, чтобы у него были какие-то особые планы на этого майора, но вдруг? Таких людей, коими можно заткнуть любую дыру, полезно держать подле себя.

— Еще раз благодарю, Сергей Леонидович. Меры будут немедленно приняты. Вполне возможно, что это чья-то провокация… целенаправленный подкоп под нас. Очень уж мерзкое явление. Такое если бы вскрылось в нужный момент заляпало бы с ног до головы. Не отмыться.

— Я тоже так подумал.

«Надо еще разобраться с в конец охреневшими тыловыми крысами-билетчиками обдирающих боевых офицеров, а то может под меня мину закладывают… так мы ее под Устинова переведем», — подумал при этом Соколов.

Когда маршал ушел, Андропов, сняв телефон и позвонив нынешнему главе КГБ Федорчуку, затребовал:

— Виталий Васильевич, мне необходимы все данные на майора Киборгина, Анатолия Леонидовича. Срочно. — И зайди ко мне. Есть разговор.

Прошло несколько часов, за которые секретарь ЦК КПСС дал необходимые приказы Федорчуку по формированию специальной следственной группы для направления ее в Ташкент, принесли затребованную папку с личным делом.

Особенно его заинтересовали последние листки в которых говорилось о начавшихся в отношении майора проверок в ответ на «сигналы».

— Какой однако интересный и противоречивый персонаж… — скупо усмехнулся Андропов. — Герой… отличник боевой и политической, член партии и… при этом устроил в батальоне бордель… да еще солдатский, что видимо особенно сильно ударило по самолюбию всяких офицеров, ха-ха! Так… а почему нет на эту тему докладных от батальонного особиста? Оговор недоброжелателей? Или еще и этот особист в деле?.. Ведь оплата «чекисток», — поморщился Андропов, — идет из трофеев… Ладно, бордель — дело добровольное в отличие от того, что творится в Ташкенте… и вполне возможно, что не только там. Что до трофеев… Ну что же, я добро помню и забуду об этом…

Андропов снова снял трубку и опять позвонив председателю КГБ, приказал:

— Все мероприятия с проверками в отношении майора Киборгина, Анатолия Леонидовича прекратить. Немедленно.

Андропов снова полистал дело майора, нашел пометки о том, что Киборгин установил союзнические связи с местными племенами и участвовал вместе с ними в операциях против мятежников. Тоже за долю в трофеях.

Снят с понижением в должности. Местечковые интриги. Знакомо.

«Ничего, сейчас Соколов его восстановит, еще и орденок какой даст… „За службу Родине“ скорее всего, но и правда, заслужил…» — подумал он.

— Протеже генерал-майора Громова. Громов… Громов… Предложил найти союзников среди хазарейцев и аймаков, как еще один фронт против пуштунов, — вспомнил он, ибо сам чуть ли не в последний день своей работы главой КГБ подписал приказ на начало разработки и реализации этого плана и уже нашли несколько перспективных фигур. — Хм-м… а не Киборгин ли настоящий автор этой идеи учитывая его активные шашни с белуджами? Он вообще на идеи богат. Те же планеры… просто и эффективно. Да и идея со штрафбатом вполне может от него исходить, подсуетился для себя… Какой, однако интересный персонаж. Перспективный. Надо бы его взять на заметку… может пригодиться.

28

В Афганистан Анатолий с Верой попали только через три дня после инцидента. Прапорщиков на всякий случай вечером спустили в подвал и там они связанные дождались прилета московских чекистов, что их приняли и взяли пленку с допросом. Киборгин на всякий случай ее скопировал. Благо магнитофон двухкассетный.

— Батальо-о-он! Сми-ирно! Равнение на середину!!!

Стоило только Анатолию появиться в пределах видимости и заметившие его первыми солдаты сначала заулыбались, а потом загудели и никакие приказы командиров «отставить шум» не помогали. Но вот Киборгин поднялся на небольшую трибуну и уже весь батальон восторженно орал.

К радостным выкрикам солдат добавился придурковатый смех гиен не понимающих что происходит и оттого разволновавшихся, что заставило уже засмеяться штрафников, а некоторые и вовсе стали подражать смеху гиен.

Анатолий испытывал в этот момент противоречивые чувства. С одной стороны он тоже был рад такой бурной встрече со стороны простых солдат, а с другой… это было не очень правильно.

«Ну и причины радости бойцов скорее всего лежат в несколько иной плоскости», — подумал он.

Но вот активные восторги утихли, и майор смог наконец говорить.

— Надеюсь вы рады меня видеть не только потому, что вместе со мной приехала группа… психологической разгрузки?

По строю солдат вновь колыхнулась волна смеха с похабным оттенком.

— Так же надеюсь, что в мое отсутствие вы вели себя прилично и мне не придется никого наказывать.

Тут строй прогудел с невнятным оттенком раскаяния.

— Это плохо… Папа вернулся и наведет порядок среди заблудших детишек и кому надо сделает а-та-та ремнем по попе… И дам сладкого примерным своим детишкам.

Солдаты вновь заржали и вместе с ними гиены.

Прошла официальная процедура назначения.

— … К торжественному маршу… Шагом марш… Запе-евай!

Солдаты бодро зашагали по плацу выбивая пыль сапогами.

Теплое место, но улицы ждут

Отпечатков наших ног.

Звездная пыль — на сапогах.

Мягкое кресло, клетчатый плед,

Не нажатый вовремя спускной крючок.

Солнечный день, в ослепительных снах!

Группа крови — на рукаве,

Мой порядковый номер — на рукаве,

Пожелай мне удачи в бою, пожелай мне:

Не остаться в этом песке,

Не остаться на этих камнях.

Пожелай мне удачи, пожелай мне удачи!!!

Чуть переделанная Анатолием песня Виктора Цоя действительно зашла солдатам. Пели с чувством, особенно припев, последние строчки прямо-таки с надрывом. Хотя опять-таки это могло сказываться предвкушение от новых встреч с «чекистками», не говоря уже о послаблениях в службе и нормальной еды.

«Надо бы нормальные инструменты купить… электронные, хотя бы пару-тройку гитар», — подумал Анатолий.

Неожиданно перед глазами встала яркая картинка из фильма «Безумный Макс. Дорога ярости», а именно слепой гитарист.

Киборгин аж головой встряхнул, прогоняя наваждение, а то он в следующий момент представил свой батальон как этаких воинов полураспада, и они такие носятся по дорогам Афганистана… да и сам он трансформировался в этого урода с маской на лице.

— Вот дичь какая лезет… долбанный Голливуд. Это все жара… Да и гитариста первым грохнут.

По возвращении в свой дом, в котором кондиционер наработал арктический мороз, по крайней мере так казалось на контрасте с уличной жарой, Анатолий застал Веру всю в слезах.

— Что случилось⁈

— Ничего…

— От «ничего» слезы не льются Ниагарским водопадом. Говори кто виновен, и он пожалеет, что родился на свет…

— Тогда уж ты, — улыбнулась она.

— Я⁈ — изумился Анатолий.

— Ну да… твоя песня…

— Вообще-то она не моя… я же говорил…

— До десятого ноября — твоя.

— Хм-м… Ну ладно… И что с этой песней?

— Очень уж за душу взяла… Вы ведь действительно на войне…

— Ну да… сильная вещь… особенно в нашем контексте… — согласился он. — Слушай Вер…

— Даже не начинай.

Девушка при этом преобразилась, вот была заплаканная и вся такая несчастная, а тут превратилась в фурию.

— Да ты даже не услышала…

— Я и так поняла, что ты хотел сказать. Расчувствовалась от песни, про сердце опять вспомнишь… Так?

— Так…

— Дескать мне тут не место и захочешь спровадить в безопасность. Верно?

— Верно.

— Так вот — не поеду.

— Вер…

— Нет. Если уж на то пошло, то там мне только хуже будет. И раз уж ты так беспокоишься за мое сердце, то именно здесь мне будет спокойнее всего ибо дома я буду беспокоиться о тебе каждый день с утра до ночи, а здесь только пока тебя рядом нет. Вот и думай, где нагрузка больше.

— Ну да… так-то тогда ты права… — признал Анатолий доводы.

— То-то же… Кстати, чем я тут буду заниматься? А то продавать у вас тут нечего, магазинов нет.

— Хм-м… ну да… да и торговлей занимается Кристина, если уж на то пошло.

— Вот и я о чем. Может в…

— Нет, в госпиталь я тебя точно не пущу, даже не заикайся. Во, придумал. Займешься культурными мероприятиями. С этим у нас в батальоне полный завал. Купим инструменты, группу создадим, наверняка среди бойцов найдутся музыканты, что хотя бы три аккорда смогут взять… может еще что придумаем… но тут как получится.

— Хорошо.

29

Встретился Анатолий и со своей троицей старшин. Вечером и даже немного нарушил сухой закон выставив несколько бутылок пива с вяленой рыбой к нему.

«Может квас начать делать?» — подумалось ему.

— Здорово, братва!

— Здорово командир!

— Ну вы дали жару конечно… завалить подпола. Думал как-то помягче начнете, а это прибережете на крайний случай для совсем уж тупых.

— Не… это не мы, — криво усмехнулся снайпер Митрохин. — Для него планировали укус пауком. Немного снотворного в компот, потом зашли и сделали бы все дела. Но в тот день случился боевой выход и этот план реализовали на его сменщике.

— А кто тогда? Духи?

— И не духи.

— Ладно, рассказывайте по порядку, а то в штабе я ничего толком не узнал.

Штаб, кстати сказать, перенесли из-под Герата в Шинданд.

— Как ты уехал, — начал Городин, — погнали на операцию, все пошло по… плохо пошло, — поправился старшина, стрельнув глазами в сторону Веры. — Такое впечатление, что местность вообще не разведывали ни разу. Духи там подготовились, знали, что мы к ним рано или поздно заявимся, ну и вжарили нам по первое число. В итоге тридцать шесть человек погибли и больше сотни ранены. Фактически батальон потерял роту. Били в основном по голове колонны и центру, иначе подпол бы сдристнул, вот честно, я уже готовился пробить колеса, чтобы не ушли… Но вот прилетели «грачи», хе-хе… ну и начали бомбить.

— И тут выстрел, — подхватил Митрохин. — Я при группе управления понятное дело состоял. Эти штабные кретины никого не послали на склоны. Ссыкуны… все им казалось, что если при них будет большой отряд, то это безопаснее. Такое впечатление, что забыли все наставления на такой случай. При этом я четко определил, что стреляла СВД, звук сами знаете какой специфический, ни с чем не спутать. И что ты думаешь командир?

— Что?

— Выяснилось, что подстрелили его автоматной пулей 7,62.

— То есть стрелял свой, — понятливо кивнул Киборгин.

— Ага, попытался шифроваться, сменив пулю, дескать духи завалили. На близкой дистанции не критично. А там рукой подать для нормального стрелка.

— Нашли кто такой умный и дерзкий?

— Вычислили. Некто Ярослав Звенигородский. Снайпер. Взял командование взводом на себя и повел людей в атаку. В общем единственный снайпер кто оказался на территории противника. Остальные оставались при колонне.

— Там еще история мутная была, — снова взял слово Городин, — командир его взвода застрелился.

Майор хмыкнул. Случалось и такое на войне. Людей захлестывает такая паника и ужас, что они, чтобы избавиться от него идут даже вот на такие крайние меры.

— А точно застрелился?

— Вот и мы гадаем… больно уж все один к одному. Лейтенант там правда действительно был тот еще трусишка… мог и сам… а могли и помочь. Я склоняюсь к этой версии.

— Почему?

— Ярослав залетел на «дизель» за убийство офицера, так что опыт есть.

— О как!

— Угу.

— А за что?

— Не знаем. И что будем с ним делать командир? Как бы во вкус не вошел.

— Да не… — махнул рукой Митрохин. — Для чего завалил взводного и подпола понятно.

— И зачем? — спросил майор.

— Да затем же, зачем и мы собрались «кусать» фалангой варяга. Летеху убрал, потому как он сковывал его движение, тот все никак не реагировал на приказ атаковать, находясь в прострации. При этом не факт, что выжил бы, поведи он их за собой, ведь Ярославу требовалось пробиться назад к хвосту колонны. Ну а подпола грохнул, чтобы прежнего комбата вернули. Он из новеньких, победитель в составе роты, а награды не получил, а хочется хе-хе… да и потом не хотел по жесткому Уставу дисбата служить. А то с чего бы такая радость у солдат?

— Ясно. Ну а дальше, что было?

— Третий претендент на командование батальоном заболел тифом, — сказал Мтрохин. — Тут как ни береглись, а все же случилось несколько заболевших солдат.

— У четвертого случился ботулизм. Добавили в еду немного из вздувшейся консервной банки.

— Пятый слег с гепатитом. У местных как раз вспышка случилась после очередного «афганца». Приходили к нам за помощью… Взяли немного мочи, вновь усыпили и напоили, ха-ха.

— На этом собственно все встало. Больше никто не захотел ехать командовать дисбатом. Может быть и послали кого, но тут засуетился наш особист, сгонял в штаб дивизи. То ли совпадение, то ли еще что, но после этого как отрезало. И вот неделю провели без командира батальона.

Анатолий понятливо кивнул.

«Мог и особист повлиять, вспомнив наш разговор о том, что батальон создан специально под меня с конкретными целям для будущего генсека, — подумал он. — И вот убедившись, что неугодных убирают, решил что и его могут так же ка непонятливого вскоре убрать, засуетился…»

— Возвращаясь к нашему стрелку, надо с ним что-то делать, — сказал Митрохин.

— А зачем с ним что-то делать? — пожал плечами Городин. — Пусть дальше служит. Считает что все в норме и пусть дальше так же думает.

— Как бы во вкус не вошел. Не понравился офицер — шлеп его автоматной пулей во время боевого выхода. Оно нам надо?

— Ну да… — согласился снайпер с товарищем. — Соблазн большой может возникнуть. А то и вовсе начнет чувствовать себя вершителем судеб…

«Видимо что-то из личного, только Федор смог себя сдержать», — понял Анатолий.

— Может самого его грохнем? — вдруг произнес до сих пор молчавший Карский.

— Нет, зачем? Решительный пацан… нам такие нужны. Просто надо мозги ему вправить, сказать что знаем о произошедшем и даже благодарны. И даже наградить. Надо его на отделение для начала продвинуть…

— Снайпера? — удивился Митрохин.

— Ну да… Ну значит просто наградим… если не должностью, так кое-чем другим.

Все понятливо хмыкнули.

— В общем вызовите его ко мне. Я с ним поговорю. Но чтобы не начал дергаться, скажите, что я хочу его отметить за тот бой.

30

— Разрешите, товарищ майор?

— Заходи.

— Товарищ майор, рядовой, номер двадцать два, по вашему приказанию прибыл.

— Молодец. Вольно. А теперь садись на стул, разговор будет непростым и неформальным. Давай-давай, не тянись, присаживайся. Газировочки вот хлебни.

Вера поставила перед Ярославом бутылку местной газировки.

— Э-э… спасибо.

— Ты отчаянный пацан Ярослав, завалить подпола это сильно. А перед этим грохнуть летеху…

— Кхе-кхе-кхе! — закашлялся Звенигородский. — С чего вы…

— Не думай, что ты самый умный Ярослав и не дергайся. Если бы я хотел тебя за это прижать по закону, то ты давно стоял бы у расстрельной стенки. Но я тебе благодарен. Какими бы причинами ты ни руководствовался делая то, что сделал, ты мне помог вернуться на батальон, что для меня очень важно. Просто, во-первых, я хочу, чтобы ты больше так не делал, офицеры в нашем дисбате по большей части говно, но и без них никуда, дефицит опять же даже таких. А во-вторых, я за это тебя даже хочу наградить.

Ярослав выпучил глаза.

— Наградить⁈

— Ну да. Вот только ты штрафник и официальные награды вам не полагаются. Потому все чем я тебя могу поощрить сейчас, это перевести в преторианцы… ну или как вы их называете — шакалы. Более того, ты не только будешь получать свое по графику, но и выбирать с кем, а не как жребий ляжет.

Ярослав аж сглотнул.

— Н-нет… я останусь в роте…

— Неожиданно. А чего так?

Тот только пожал плечами.

— Не знаю… не хочу в шакалы…

— Пацанские закидоны?

Ярослав снова только дернул плечами, чувствуя себя неуютно во время этого разговора.

— Влечет блатная романтика? — продолжил допытываться Киборгин.

— Нет… у нас люберецких синие не в чести. К чему эти вопросы, товарищ майор?

— Я хочу понять, что ты за человек, Ярослав.

— Зачем?

— Ты неординарная личность. Такими кадрами как ты, способные на поступок, умные люди не разбрасываются, а я смею надеяться все же не дурак. И я хочу понять с кем имею дело. Ведь армия не навсегда, ни для меня, ни тем более для тебя. Вот что ты собираешься делать после армии?

— Не знаю…

— Ну перед службой ты чего-то ведь хотел?

— Да ничего я не хотел если честно… даже как-то не задумывался особо… Чего я мог хотеть? Жил в обычной рабочей окраине… звезд с неба не хватал… обычный троечник, путь мой дальнейший известен, какой-нибудь ПТУ, завод… все как у всех.

— Понятно. За что на «дизель» залетел?

— Офицера ударил… со смертельным исходом.

— Причина?

— Да гнида был… вот честно, товарищ майор, есть такие люди… гнилые… что любят унижать других просто так… С ним даже другие офицера старались лишний раз дел не иметь. О чем-то это да говорит. Вроде по мелочи цеплялся и особо не придраться, тут клюнет, здесь уколет, особенно когда дежурным был, все время докапывался… Мне вообще иной раз казалось, что он пидор… В итоге как-то все накопилось, ну и однажды у меня настроение совсем ни к черту было, а тут снова он докапывается… точно педик, я уже в этом уверен, таким своим поведением скрывал свои пристрастия и домогательства… не выдержал и врезал… а удар у меня хорошо поставлен… у нас во дворе… в обще не важно… ну вот вмазал ему апперкотом, чистый нокаут, упал как подрубленный столб… а у нас там пол бетонный… ну и треснула у него черепушка, как гнилой орех.

— За такое на зону должен был попасть.

— Сделку заключили… мне два года дисбата, а я все выставляю как случайность, дескать просто толкнул старлея, а тот споткнулся и неловко упал. Командованию части ведь тоже яйца бы оторвали, особенно политическому отделу за произошедшее, если бы вскрылось систематическое издевательство со стороны офицера.

— Понятно. Ладно. Но право выбора я тебе оставлю. А еще заплачу денег, много. Хватит чтобы перебраться куда-нибудь получше.

— А смысл, товарищ майор? Там хоть пацаны знакомые…

— Дело твое. Я к тому, что могу тебе помочь потом на гражданке. Просто не теряйся и мы поговорим о будущем более предметно, когда дембельнешся. Ну все, ступай.

Ярослав ушел явно озадаченный, а Вера спросила:

— Толь, зачем он тебе? Для чего ты его решил приблизить?

— Собираю команду, дорогая.

— Что в нем такого?

— В том, что он человек без будущего если не считать за таковое обычное прозябание.

— Таких большинство.

— Да, но этот уже себя показал, и я смог его подцепить. Я пообещал ему плату за свершенное убийство, сделанное им в мою пользу, пусть и в собственных интересах, что отложится у него на подкорке в простой схеме: убийство равно деньги. Война так или иначе деформирует его и когда он вернется на гражданку, то найти себя ему будет сложно. Очень сложно стать вновь обычным и жить серой жизнью. Такие как он в итоге пополнят криминальные структуры. Но я хочу перехватить его и сделать своим штатным киллером.

— Кем?

— Убийцей по найму.

— Хм-м…

— Да дорогая, мне понадобятся и такие люди.

— А-а… а Митрохин?

— Не уверен… Точнее он с удовольствием замочит какого-нибудь явного врага государства. Скажем Бжезинского или там Сороса. Даже внутренних откровенных гнид из числа так называемых воров в законе тоже завалит с радостью. Но, ему потребуется мотивация, объяснить, почему этих людей надо убить. Но как быть с теми, кого я знаю, как скрытых внутренних врагов, но для прочих это обычные люди ничем себя особо не запятнавшие? Навальный, Ходорковкский, Березовский, прочие коррупционеры и агенты запада, имя им Легион.

— Ты про тех… из видения? — нахмурилась девушка.

— Про них родимых. Сам бы их сволочей всех придушил.

— Но…

— До десятого ноября я продолжаю действовать исходя из того, что все виденное мной истинно. Вот если ничего не подтвердится, то всегда можно все остановить…

Вера кивнула, принимая такую позицию.

— И вот для таких людей нужен киллер попроще, что не станет особо заморачиваться с идейной составляющей и отработает их просто за гонорар. Надо только еще пару-тройку человек подыскать, а то одному действительно слишком много целей получится ибо несть им числа…

— Думаешь Ярослав из таких?

— Да.

— Это не опасно держать его так близко?

— Опасно конечно… в идеале подобные заказы надо отдавать на, как будут говорить, аутсорсинг, но у меня таких возможностей нет. Потому придется держать их очень близко и очень хорошо платить, а также контролировать.

Вера на это только вздохнула.

— А вот эта Кристина… она тоже в твоей команде?

— Надеюсь ты не ревнуешь?

— Вот еще!

— Но да, планирую сделать ей такое предложение.

— И чем она у тебя будет заниматься?

— Тем же, чем и сейчас, только в на порядок большем масштабе.

— Ты серьезно⁈

— Более чем. Ты представляешь какой это прибыльный бизнес?

— Не очень…

— Да я сам до конца не представляю, но знаю, что очень. При этом вложений минимум. Так что если удастся его монополизировать, то… это просто гигантские деньги на которые корабль к Марсу запустить можно! Ха-ха-ха!!! Не смотри на меня так… девушки, что захотят, не сильно напрягаясь заработать своим межножьем всегда были, есть и будут. Так почему бы это все не взять в свои руки для пользы дел? Опять же если их подгрести под себя, то можно будет контролировать по медицинской части и хоть немного снизить заболеваемость СПИДом. А эта болезнь ужас какая коварная…

С возвращение командования батальоном майору Киборгину подтянулись обратно белуджи и огнепоклонники.

Появилось и еще одно небольшое новшество.

— Толя, тут такое дело… в общем есть две новости… — начала Кристина.

— Хорошая и плохая?

— Верно. С какой начать?

— Давай с плохой.

— С нашими девочками не все хорошо получилось… сорвалось там в Союзе что-то и они в лучшем случае через несколько месяцев к нам попадут. В наличии как ты знаешь сейчас всего дюжина, что маловато.

— Это да, маловато. А теперь давай хорошую.

— Есть вариант восполнить недостающие вакансии местными. Даже с запасом.

— Да ладно⁈

— Да.

— Как тебе это удалось?

— Я еще до твоего отпуска прозондировала почву на этот счет. Но если с огнепоклонниками все ясно, то откуда остальные об этом узнали, ума не приложу.

— Какие остальные?

— Дравиды какие-то и еще не пойми кто…

— Белуджи, наверное, успели растрепаться… И несмотря на замкнутость жизни общин информация разлетается стремительно. Парадокс. Хотя конечно все логично, ведь если не будешь знать, что происходит вокруг — сдохнешь. Так что сбор информации у них налажен хорошо и ушами не хлопают.

— Ну да, наверное… Девушки понятное дело не первый сорт и даже не второй…

— Но нам и третий сорт — не брак!

— Да… На вид конечно страшненькие…

— И не на такое встанет, особенно если в темноте, ха-ха!

— Я тоже так думаю, особенно если подштукатурить, как вы мужики говорите… — поддержала смех унтер-офицерша. — Не то оказались бесплодными, не то еще что-то, я не очень поняла, разведенки наверное или просто вдовы. В общем племена явно хотят спихнуть лишние рты и при этом еще заработать. Так что, брать?

— Бери конечно. Проверь только, чтобы не больные были, а то не хватает нам еще всякого разного.

— Проверю конечно.

— Чего кстати хотят за них?

— Оружие и боеприпасы конечно. Еды. Надо тебе договориться по цене. Со мной на эту тему никто разговаривать не станет.

— Ладно, поговорим.

Дравиды эти как оказалось своих женщин самым натуральным образом продали в среднем за пять «калашей» и ящик патронов. Брали обычные винтовки типа «бур». В итоге таких фактически рабынь в батальоне оказалось двадцать штук, еще столько же наемных, так что общее число женщин колебалось в районе полусотни.

Глава 8

31

Долго Анатолию Киборгину бездельничать не дали. Двенадцатого сентября его вызвали в штаб 5-й МСД в Шинданд, где получил приказ на боевую операцию с политическим разъяснением от генерал-майора Аношина:

— Смотри сюда товарищ майор, даю общую вводную. Командование решило занять аймаков своими внутренними делами, чтобы они в идеале вообще не отвлекались на нас. По крайней мере так заявили мне… Итак, среди народа аймаков существует четыре крупных племенных союза, это джамшиды, они вот тут севернее Герата и нам пока не интересны. Фирозкохи, аймакские хазары и таймани. Интересны нам последние. Точнее те из них, что обитают на северо-западе своего ареала с центром в городе Тулак. Наша разведка нашла там амбициозного вождя, что хочет вернуть былое величие своему народу… история у них конечно интересная, но нам не до нее и собственно не важно, что там за величие у них было или они его сами себе придумали… Вашему батальону надлежит помочь нашему союзнику Малику Рузи Шерхану, установить контроль вот над этим районом с центром в городе Пур-Чаман.

Командир дивизии обозначил область слияния реки Фарахруд с ее южным притоком Гор, город при этом находился на притоке притока.

— Здесь обитает сразу два племени. Племя мугхали на реке Фарахруд и барбары на его южном притоке Гор.

— А что потом?

— Потом придет очередь других племен. Тех же каркаров засевших в междуречье Харируда и его южного притока.

— Почему не начать с них?

— Они родственны аймакам-таймани и Шерхан хочет с ними договориться полюбовно, чтобы потом вместе обрушиться на аймакских хазар и ализани, а также еще один анклав мугхали, юго-восточнее.

— Ясно.

Задача предстояла крайне непростая и… грязная. Но на то и нужен штрафбат.

Собственно прошлая попытка штрафного батальона разбить базовый район душманов являлась началом этой операции по помощи данному вождю аймаков Шерхану, коего выбрали в качестве «точки кристаллизации». Неудачно. Тут и засада, а потом и смерть комбата. В итоге базовый район спустя неделю пришлось зачищать морпехам, что они и сделали, что называется с чувством, толком и расстановкой с привлечением, авиации, артиллерии, танков и РСЗО «град», благо опыт есть.

— Если все пойдет как надо, то ваш батальон для развития успеха перебазируется под Пур-Чаман и дальше действовать будете оттуда.

— Ясно.

«Заодно самого Шерхана за яички будем держать, чтобы задницей вилять не начал, — понял Киборгин общую задумку. — А то восточные правители начинают много о себе мнить, стоит им только чуть возвыситься».

— А своими силами он этого сделать не может?

— Мог бы — сделал. К тому же он своими силами давит внутренних оппозиционеров и прочих несогласных коих все устраивает в нынешнем положении вещей и не хотят его менять, возвращая какое-то там величие в угоду одному амбициозному вождю. Шерхан при этом довольно чувствительно пострадал при борьбе с противником его намерений. Откровенно восстало несколько родов с центром в городе Фарси, с коими вы уже однажды имели дело защищая анклав хазарейцев-исмаилитов… но во внутренних разборках использовать неверных он не может, а вот против других племен — вполне.

Из всего сказанного стало ясно, что в Москве все-таки приняли его план, переданный через Громова в работу и теперь осталось не завалить дело.

На начальном этапе все пошло самым лучшим образом — сказался эффект неожиданности. Местные просто не ожидали, что после разгрома базового района, что принадлежал как раз мугхали, шурави пойдут дальше, ведь раньше они так не поступали, точнее давно отказались от подобной тактики, сосредоточив все свои усилия на удержании дороги Афганское кольцо. И вот опять.

Другое дело, что сейчас шурави работали не для установления «народной власти», что потом сбежит, а как раз-таки антинародной если смотреть с точки зрения коммунистических догматов, ведь тот же Малик Рузи Шерхан типичный потомственный феодал — глава одного из крупнейших племен аймаков.

Но люди редко когда удовлетворяются имеющимся уровнем достатка или власти, им всегда хочется большего. Вот и Шерхан, что твоя бабка из сказки, та что с разбитым корытом, гонявшая старика к золотой рыбке, с требованием, чтобы та ее сделала то дворянкой, то боярыней, хотел подняться на следующую ступеньку в иерархии и стать ханом, или как-там называются местные правители… (в общем если на европейские деньги, то князем или герцогом) и шурави в лице штрафного батальона выступили в роли этой золотой рыбки.

Удар был нанесен широким фронтом по долине реки Фарахруд, чтобы за кратчайшее время, не давая врагу опомниться и отреагировать, обработать максимальное количество целей. Для этого Анатолий разбил три боевые роты (кавалерийская рота осталась под Фарахом прикрывать таджикский анклав) на отдельные взвода с усилением от разведчиков, минометчиков и саперов, а также добавил к каждому взводу отделение белуджей. Плюс к каждому подразделению добавлялся небольшой отряд в двадцать человек от Шерхана. Они же наводчики и определяли кого брать в плен в качестве заложников.

В итоге на крупный кишлак в полсотни домов, где обитали влиятельные люди племени мугхали приходилось около сотни бойцов на пяти-шести БТРах не считая грузовики. Этого более чем хватало для проведения налета с захватом домов родовых старейшин, а также еще пары-тройки домов иных влиятельных людей рода, тем самым происходило фактическое обезглавливание как политическое, так и военное. Ну а дальше под раздербан шли прочие жилища.

Враждебное Шерхану племя «выносилось» показательно, под ноль, дома оказывались пустыми, угонялся скот. Фактически батальон за одну неделю привел в полное ничтожество целое племя.

— И зачем так жестоко? — удивлялся Городин. — По миру пойдут…

— Средневековье… здесь понимают только такой язык силы. Опять же предупреждение для барбаров, дескать вот что с вами станет если не склонитесь перед властью Тигра, тьфу… Шерхана, — предположил Митрохин.

Жалости к ним никто не испытывал, потому как мужчины этого племени участвовали в той засаде на батальон. И по истечении недели все русло реки Фарахруд перешло под контроль Шерхана.

Батальон тоже не остался в накладе. Трофеи шли сплошным потоком, вскрывались тайники с оружием, боеприпасами, изымалось продовольствие, скот, ну и конечно деньги с ценностями. Ценности сдавали в общак.

— С этих денег вы получаете «сладкое», обувь, — напомнил своим бойцам Киборгин. — Кроме того, я хочу сделать фонд для поддержки тяжелых раненых, что позволит им дома получить нормальное жилье и транспорт. Так что, если найдется крыса… с ней и поступят как с крысой.

Помимо всего прочего из богатых домов вынесли телевизоры с видеомагнитофонами. Анатолий прямо приказал искать сию технику. Местные феодалы жили вполне роскошно, ни в чем себе не отказывая, так что телевизоров (причем цветные) с видиками и обычными магнитофонами добыли в достаточном количестве и это с учетом того, что часть трофеев шла союзникам.

— Устроим видеосалоны… Осталось только кассет с фильмами достать нормальных и как-то их перевести.

Кассеты у местных тоже были в изрядном количестве, но беда в том, что записаны на них оказались в основном индийские фильмы с плясками и песнями, что советским солдатам, мягко говоря, не заходило, смотреть их можно только с голодухи разве что штрафники родом из среднеазиатских республик смотрели с удовольствием. Европейские и американские фильмы тоже были, но мало, но и они бесполезны без перевода, так что сразу можно было посмотреть только немое кино с Чарли Чаплином.

Каково же было удивление Анатолия, когда выяснилось, что в батальоне имеется сразу два человека хорошо знающие иностранные языки.

Один оказался фактически носителем — поволжский немец, но помимо немецкого знал еще французский. Второй — сын родителей-учителей, что преподавали английский (отец — в институте, а мать — в школе) и сыночка конечно же хорошо натаскали на знание языка вероятного противника.

Так что не составило организовать небольшую студию для перевода фильмов. Правда, как записывать голос сразу на видеокассету никто не знал, да и аппаратуры нормальной для этого нет, потому пришлось городить паллиатив и писать на магнитофонную ленту, а потом запускать звуковой ряд параллельно с видео, проблемно, но терпимо.

Забегая немного вперед можно отметить, что и свою музыкальную группу создали. Киборгин приобрел через Красного Мусу три гитары, комплект барабанов и клавишный синтезатор, а также колонки со всеми причиндалами. Денег ушло прилично, больше десяти тысяч в пересчете на рубли, но получилось достойно. Нашлись и музыканты, причем сразу на три состава, так что возникло фактически три группы: «Гиена», «Дизель» и «ШБ».

Ну а тексты сыпались со всего батальона, по большей части, как и водится — шлак, но среди этой горы мусора попадались и жемчужины… Даже возникло жанровое разделение: «Гиены» пошли в откровенно хулиганский панк с матерными пародиями на известные песни, Анатолий подсказал им тему панк-оперы и сказок, вот где батальон обхохатывался гиенами до состояния нестояния. «Дизель» — рок с уклоном в «металл». А «ШБ», что-то более-менее классическое роковое, как у «Земляне» или там «Голубые береты» и попсовое с попыткой освоения военной тематики, впрочем, «Дизель» этим тоже грешил, но со своей спецификой.

Еще пела Вера, благо голос у нее хороший, те песни, что помнил Анатолий из будущего и хотел бы услышать сейчас, а не через пять-десять лет, когда они появятся в реальности, прочим слушателям тоже очень нравилось. Своими он их не объявлял так что настоящие авторы не пострадают и не услышат обвинений в присвоении от тех же штрафников.

«А ведь можно еще музыкальным продюсированием заняться, и не только своих групп, того же Цоя с его „Кино“, Тальков… — подумалось майору. — Рок сейчас на взлете и скоро рок-группы начнут собирать стадионы, а это тоже бабки и немалые. Деньги через них опять же хорошо отмывать…»

32

— Чертовы вши!

Вот что самой главной бедой для солдат, а не духи. Переночевав в очередном кишлаке штрафники подхватили этих мерзких насекомых и теперь весь батальон ходил то и дело почесываясь и ругаясь. Раньше как-то проносило стороной от этой напасти, коей страдали практически все подразделения Советской армии. Пришлось устраивать тотальный ксеногеноцид, благо возникло затишье в боевых операциях после проведения первого этапа зачистки. Сейчас Шерхан вел агрессивные переговоры с барбарами и небольшим племенем таймури.

Но переговоры закончились ничем. Не захотел вождь барбаров, в отличие от таймури склоняться перед Тигром и платить дань как налогами, так и людьми в его армию. Тигром же с легкой руки старшины Митрохина прозвали Шерхана штрафники, вспомнив рассказ «Маугли» и надо сказать, прозвище ему шло.

Исходя из худшего варианта Анатолий все это время разрабатывал план боевых действий. Но получалось не очень. От слияния Фарахруда с Гором требовалось пройти около пятидесяти километров. Вот только как во время первой Паджшерской операции весь маршрут почти без боев не проскочить, враг надо думать хорошо подготовился. Каждый километр пути будет напичкан минами и засадами. И поддержки артиллерией не будет, да и с авиацией тоже проблемы могут возникнуть. Максимум штурмовики смогут что-то изобразить, но этого будет мало.

Был вариант перейти несколькими отрядами через горы по всему фронту, чтобы на небольших отрезках устраивать «Молот и наковальню». Но идея тоже так себе, противник будет более мобильным и сможет сконцентрировать крупные силы против любого отряда и тому придется биться в окружении пока не подоспеет помощь и лучше если это будет броня. Так что все равно технику придется гнать по дороге, а дорога там такая, что хватит небольшого отряда, чтобы ее разбить и тогда недостаток бойцов в колонне играет против плана «Спуск с гор».

Потом эти силы придется собирать по пути движения к Пур-Чаману, что тоже выльется в определенные проблемы. Что начнется в зоне непосредственно прилегающей к Пур-Чаману можно только гадать, там должен возникнуть самый натуральный укрепрайон, так что потери ожидались весьма внушительные.

В общем ни классические тактики с заходом на броне с устраиванием «Молота и наковальни» не годились. Требовалось что-то придумать, что-то неожиданное.

«Прав был Суворов, сказав: удивил — победил, — подумал в очередной раз Киборгин. — Врага нужно постоянно удивлять…»

Прилетела «пчела» под прикрытием двух «крокодилов». И из транспортного вертолета выскочила группа из пяти офицеров и вертолеты не задерживаясь улетели.

— Кого это к нам принесло на этот раз? — удивился он.

То, что прилетят вертолеты майора, конечно, предупредили, но вот по персоналиям — нет.

— Товарищ майор, — козырнул штабной капитан, — это приказ из штаба Армии, лично от генерал-лейтенанта Ермакова.

Капитан протянул пакет. Вскрыв его, Киборгин вчитался и чем больше читал, тем выше взлетали брови на лоб. В общем ему приказывалось наладить сотрудничество с… немецкими товарищами из 40-го воздушно-десантного батальона «Вилли Зангера» для передачи боевого опыта.

— Почему именно с нами, учитывая наш статус? — спросил он. — Для них нужен спецназ…

— Мы уже отработали подобную тактику, причем самостоятельно, — с сильным немецким акцентом, произнес «гость» с погонами подполковника и представился: — Гельмут Вирт.*

*Не нашел списка командиров 40-го ВДБ «Вилли Зангер», так что имя вымышленное.

Киборгин пожал протянутую руку.

— Анатолий Киборгин…

— Теперь нам нужно получить опыт боевых действий совместно с линейными частями.

— И опять-таки, почему с нами? Чем вам не угодили более… достойные подразделения?

— Две причины. Первая — для соблюдения режима секретности. Зачем всем и каждому знать, что мы здесь не просто на охране посольства?

— А то вас тут никто не увидит?

— Не увидит. А если увидят, то много ли поймут, кто мы? Ведь вы от прочих подразделений действуете фактически автономно. Треп простых солдат ничего не значит.

— Ладно. Вторая причина?

— Вы планируете захват достаточно крупного населенного пункта. Так уж вышло, что мы опоздали к подобным захватам со стороны советской армии, а больше она подобных операций не проводит сосредоточившись на действиях в полевых условиях. А нам нужно получить именно такой реальный боевой опыт в городских условиях.

— Ясно. Вот только до этого города еще надо дойти. Или вы рассчитываете поучаствовать лишь на финальной стадии?

— Скажу прямо, последний вариант был бы предпочтительнее, но мы все прекрасно понимаем, ну чужом горбу в Рай въезжать не собираемся, и потому готовы участвовать в операции со стартовых позиций.

— Хорошо… Раз уж пошла такая пьянка, то давайте вместе составлять план операции. Сколько кстати вы выставите своих бойцов?

— Две роты — двести пятьдесят человек.

Стали думать на две головы.

— Да, обычным способом тут не пройти, — согласился Гельмут Вирт, глянув на карты и фотографии, сделанные с самолета-разведчика.

Дорога на входе в долину и впрямь выступала настоящей ловушкой, несколько километров она буквально протискивалась между склоном с юга и рекой с севера. Горы тут высоки и отвесны, а также скалисты. Хватит небольшого подрыва, чтобы обрушить на колонну хороший камнепад, что ее буквально сметет в реку.

«Да тут даже взрывать и стрелять не надо, просто кидай камни размером с голову и все, враг не пройдет», — подумал Анатолий.

Все было так плохо, что даже невозможно было превентивно использовать «драконы»! Мины взорвались бы прямо над головой и засыпали бы камнепадом колонну еще надежнее, чем это сделает противник своими потугами.

Если из дракона куда и стрелять, то по зеленке что раскинулась по правому берегу реки, поля сменялись садами, все это испещрено сетью арыков.

Теперь стало понятно почему вождь барбаров был столь уверен в своих силах и не собирался никому подчиняться. Его владения представляли собой естественную горную крепость, кою чтобы защитить хватит пресловутых трехсот спартанцев.

«Но нет неприступных крепостей, надо только найти слабое место», — подумал он.

— Тут нужен какой-то не шаблонный шаг…

На это Анатолий лишь хмыкнул. Мысль не нова, если не сказать сильнее — избита.

— А что, если использовать нас по прямому назначению?

— То есть?

— Мы десантируемся на эту гору… Противник как известно работает с минимальных высот, то есть на уверенной прицельной дальности стрельбы. Выше если и есть кто, то лишь небольшие отряды из десятка человек, больше для контроля обратного склона и зенитные точки. Их можно снести ракетно-бомбовым ударом, сначала отработают штурмовики кассетными бомбами, потом собственно десантные вертолёты обстреляют район высадки НУРСами. Риск конечно все равно остается, что огневую точку с зениткой не уничтожат, но он как по мне является минимальным. И опять-таки своевременно отработают вертолеты прикрытия.

— Хм-м… Если вы готовы рискнуть, то почему бы и не да⁈

В общем-то подобный план действий напрашивался сам собой, и Анатолий рано или поздно пришел бы к нему сам, другое дело, что у его людей отсутствует альпинистская подготовка и по завершению операции их пришлось бы снова забирать вертолетами, потому как спуститься бы они не смогли и побились даже при наличии веревок. Но если этот момент на себя решили немцы, у которых подобная горная подготовка была поставлена на высоком уровне, то действительно, почему бы и нет.

33

Операцию назначили на первое октября.

Бомбовые удары получились на пять с плюсом, если кто находился на вершине горы, то вряд ли выжил. Склонам тоже досталось, причем северным, где должны были находиться засадные позиции противника. Штаб не поскупился ради союзников-немцев, направил на цель эскадрилью бомбардировщиков и те щедро сыпанули. Потом по местам высадки вжарили НУРСами Ми-8 и высадили десант под прикрытием Ми-24. Они куда-то тоже стрельнули по обе стороны горы, видимо, чтобы обратно не везти боезапас ну или действительно что-то заметили.

В небе закружили «бланики», сразу оба. Один выписывая восьмерки летал над долиной высматривая в «зеленке» отряды противника, а второй вился вокруг горы, при этом во втором планере находился немецкий летнаб — тоже передовой опыт воздушной разведки в реальном времени перенимали. Вот он что-то разглядел среди камней, доложил своим и послышались звуки перестрелки и взрывов гранат.

Штрафбат тоже на месте не сидел и колонна стала входить в долину предварительно установив минометы для работы как по горе, так и по «зеленке».

Пошли саперы. Со стороны «зеленки» их прикрывали двумя штурмовыми щитами, теми самыми, что на колесиках. Еще один носимый несли перед ним. Отличная защита от автоматных пуль. «Бур» такой щит конечно пробьет, но пуля потеряет свою убойную силу и если потом попадет в бронежилет, то можно будет сказать, что легко отделался.

С профессиональной точки зрения саперов страховали гиены, коих уже мал-мало обучили искать мины.

Анатолий невольно усмехнулся, вспомнив вытянувшиеся лица немецких десантников, когда они узнали, что вместо собак используются эти вонючки. Кстати сказать, не так уж они и воняли, просто надо каждый день их мыть с большим количеством хозяйственного мыла. А лучше это делать два или даже три раза в день…

Бах! Бах! Бах!

Застучали винтовочные выстрелы и саперы попадали на землю, при этом один из них будучи раненым. Пробили носимый щит и пуля угодила саперу в правую руку разорвав мышцы.

— А-а-а!!!

— Откуда стреляли?!!

— Там!

Упавший от силы удара пули носитель щита засек стрелковую позицию и дал целеуказание сигнальной ракетой.

По саду задолбило сразу три башенных пулемета. С деревьев посыпалась листва, полетели ветки и стали разлетаться в щепу стволы. Высадив по ленте и разобрав пулями здоровый участок сада на дрова, пулеметы замолчали.

Впрочем, стрельба оказалась бесполезной, но и противник допустил ошибку. Вместо того, чтобы затихариться и переждать свинцовый град в арыке, они дали деру, может ожидали группу прочесывания, кою Анатолий посылать не собирался, и были обнаружены воздушным наблюдателем. Тут же последовало целеуказание и туда влепила очередь молчавшая как раз на такой случай головная БРДМ, а потом еще и мины от минометчиков прилетели.

— Продолжить движение!

Но далеко не прошли. Саперы обнаружили мину, причем сработала гиена, она села и засмеялась.

— Ха-ха-ха!

Сидящий рядом с майором Киборгиным командир 40-й ВДБ передернул плечами и признался:

— Все никак не могу привыкнуть к их психоделическому смеху… Аж внутри что-то переворачивается.

— Я тоже! — засмеялся Анатолий.

Мина оказалась обычным фугасом из взрывчатки с камнями в качестве поражающих элементов. Специально такая без металла, чтобы металлоискатели не среагировали.

Но нашли интересную деталь. От мины тянулись провода, сначала подумали, что к подрывнику, но нашли обыкновенный таймер. Установленный на одну минуту. То есть колонна прошла бы по мине, запустила таймер, часть колонны успело бы пройти и подрыв случился бы где-то в районе середины, то есть давая противнику разбить шурави по частям.

Надо было признать, что задумка весьма неплохая.

Рисковать саперы не стали, мало ли какую ловушку приготовил противник и заложили подрывной заряд.

Грохнуло будь здоров. Аж камнепад случился.

— После такого подрыва я бы еще и сверху подорвал, либо на головную часть, либо на хвостовую, чтобы настоящий обвал произошел и солдат просто размазало бы по дороге камнями в кровавую кашу, — сказал Гельмут Вирт.

— Я бы тоже… Придется вашим ребяткам показать класс альпинисткой подготовки.

Немец кивнул и приказал, одному из своих лейтенантов, что командовал взводом, оставшимся в резерве:

— Курт, возьми отделение саперов и давай наверх, проверь там все на минную закладку.

— Яволь!

Ну что же, класс немцы действительно показали. Взобрались по камням, что твои ящерицы. Они и в форму свою переоделись — зеленый камуфляж «дождь». Среди камней поросшей травкой отлично маскировало.

«Почти „цифра“, — по достоинству оценил майор камуфляж немцев. — И чего наши потом не воспользовались этим опытом, а лепили какую-то пятнистую хрень, что скорее демаскировала?»

Полчаса поисков и мину нашли. Готовились просыпать камни на голову колонны. Нашли и двух подрывников. Спрятались хорошо, засели в расщелине поросшую кустарником, но на войне бывают неприятные случайности, вот и им не повезло — одна из ракет выпущенная Ми-24 в залпе чисто на всякий случай, угодила точно в их укрытие.

По-хорошему требовалось провести проческу кишлачной зоны, ведь после удачного подрыва колонны с последующим камнепадом ее должны были атаковать из «зеленки» бойцы, что сейчас сидят по домам претворяясь мирными дехканами, но решили бить сразу по голове, а с обезглавленным «телом» можно будет разобраться позже или даже перехватить им управление, найдя новую «голову» из какого-нибудь влиятельного рода, что согласится пойти под Шерхана.

Так что, проскочив трехкилометровый участок дороги, подбирая по пути подразделения немецких десантников выбивших духов с горы и заставив их отступить в долину, колонна вышла на гораздо более открытое пространство.

Сами немцы при этом потерь не понесли даже ранеными. Лишь один вывихнул ногу.

Двигались неспеша, впереди БРМ катила трал на случай установки обычных противотанковых мин, но вопреки ожиданиям больше засад до самого поворота на Пур-Чаман у южного притока Гора не оказалось.

— Видимо противник сделал главную ставку на остановке нас на входе в долину, а на то, чтобы создать еще несколько засад у него просто нет ресурсов, — сказал Гельмут Вирт. — Ну, если не считать, что часть ресурсов все-таки оставили для защиты столицы.

— Скорее всего, — согласился Анатолий Киборгин. — Одни винтовки да несколько раздолбанных в хлам автоматов…

Да, противник оказался вооружен крайне скудно и разномастно, морально и физически устаревшим оружием, даже не прошлого, а позапрошлого поколения и даже поза-позапрошлого в виде двух самых натуральных «берданок» и еще каких-то экзотических однозарядных карамультуков.

Из пулеметов захватили «льюис». Именно с ним немцам пришлось повоевать. Но в итоге расчет задавили из гранатометов. Немцы использовали разборные РПГ-7.

«Хм-м… как бы вождь барбаров специально не нарывался на наше вторжение, чтобы, разгромив нашу колонну, вооружиться за счет трофеев, — вдруг подумалось майору. — А что? Идея вполне в местном менталитете, где все считают себя великими воинами, а неверных — слабаками. Позиция опять же весьма способствовала подобным мыслям и не обнаружь гиены фугас все могло получиться… но не фартануло. Бывает».

— Американцы пока не добрались до аймаков и хазарейцев, — продолжил он, перекрикивая рев двигателя. — За некоторым исключением… Они едва успевают насыщать оружием пуштун сидящих на афганском кольце, южной и восточной его половине и севернее в центр пока не добрались. Так что у нас есть все шансы успеть все сделать, до того, как у противников нашего аймакского союзника появится современное оружие в достаточном количестве.

— С хазарейцами так просто уже не получится.

— Посмотрим…

Но да, Анатолий с этим мнением был в принципе согласен. Кого-то американцы успеют вооружить и придется изрядно повозиться. Да и в целом у хазарейцев в племенном плане сложнее.

Начали входить в долину, более высокогорную, где в основном занимались животноводством, вот уже и город виден, и… противник просто сдался.

Навстречу вышла делегация старейшин с белым флагом. От них узнали, что вождь барбаров скоропостижно скончался от сердечного удара… или удара в сердце, что, впрочем, уже не суть важно.

— Как в таких случаях говорят: Отелло промахнулся.

— Может — Акелла?

— И он тоже, — фыркнул Анатолий.

Оно и понятно, Аллах отвернулся от правителя, не дав ему победы там, где она казалась неизбежной, ну и как водится в таких случаях при средневековом да упоротом религиозном менталитете, потерял легитимность перед людьми, тем самым давая оппозиционерам возможность действовать более решительно, чтобы их при этом не обвинили в предательстве. Это при том, что воевать похоже изначально никто желанием по большому счету не горел, но не отели терять лицо, а тут как говорят татары: кисмет.

— И так бывает, — хохотнув, добавил Анатолий, едва не рассмеявшись в голос что твоя гиена, увидев недовольную и даже раздосадованную морду лица Гельмута Вирта. — Ничего камрад, если я хоть что-то понимаю в психологии местных, то штурманете вы еще городок. Будет и на вашей улице праздник, хе-хе.

— О чем вы?

— Хазарские аймаки точно так просто не сдадутся. А у них центр в Тайваре.

— Ну, хоть что-то…

34

Киборгин качая самодельную штангу из лома с приваренными к нему траками от БМП искоса наблюдал за очередной фотосессией. Штрафники активно фотографировались строя из себя брутальных «псов войны»…

«Скорее уж гиен войны», — мысленно фыркнул он.

Как правило фотографировались по три-пять человек. На заднем фоне обязательно стоял БТР, на переднем плане — два больших ростовых штурмовых щита стоящих по краям композиции и одного-двух малых, что держали в руках и конечно же обязательным и центральным атрибутом подобной фотографии являлась гиена. Ну и как правило кто-то накидывал на себя гиеновую шкуру.

«В будущем бы обязательно отдельный шеврон для себя сделали с головой гиены», — подумалось майору.

Бойцы фоткались с различным оружием в руках, обматывались пулеметными лентами словно революционные матросы, вешали на шею ленты с гранатами от АГС-17, ну и корчили из себя непобедимых воинов держа на виду автоматы, пулемёты, гранатометы. В общем обычное мальчишеское позерство.

Делали и простые групповые снимки по отделениям и взводам.

Фотографировались и раньше, Анатолий этому не только не препятствовал, но и покупал все необходимое для фотодела, но нынешний ажиотаж был вызван тем, что в одном из богатых домов нашли настоящую фотолабораторию, но что еще ценнее — огромное количество пленки и фотобумаги для цветной фотографии. А цветная фотография это всегда круче чем обычная черно-белая. Более того, среди штрафников нашлось сразу три человека, что умели такие фотографии проявлять. В общем каждый теперь хотел получить хотя бы одно цветное фото.

Вместе с майором тренировкой занимались старшины, так же тягая штанги и гири из все тех же траков и колесных катков.

Температурный режим в горном Пур-Чамане вполне годился для занятий на открытом воздухе, а не в палатке с кондиционером, как было сделано на юге в пустыне.

Постепенно к занятиям подключались штрафники. Этих солдат в отличие от своих первых подчиненных из морпехов Анатолий «насильно» к культуризму не тянул, а из желающих никого не гнал. Другое дело что и спецпитанием не снабжал.

Присоединился к тренировкам и немецкий подполковник, но он работал без особого фанатизма, просто поддерживая форму, не раскачиваясь как Анатолий. Но ему и не требовалась мускулатура.

Если уж на то пошло, то и Киборгин бы не стал «раскачиваться» до культуриста-атлета, предпочитая быть таким же «сухим» и жилистым как командир 40-й ВДБ, сила не в раздутых до состояния пивных банок рвущих рукава футболок мышцах на самом деле, но тело а-ля Шварценеггер требовалось ему как еще одна монетка в политической копилке. Ведь чтобы повести за собой людей, исповедующих культ силы, сделать их своими соратниками, ты сам должен выглядеть под стать им, даже лучше и мощнее чем они. Доминировать и подавлять своей мощью с первого взгляда. Чистая психология.

Ну и женщины как избирательницы на глубинном подсознательном уровне, а не умом, тоже клюнут скорее на накачанного молодого мужика-самца, чем на какого-нибудь успевшую располнеть кабинетную крысу. Вот и старался, чтобы потом засветиться на газетных фото скачущем на медве… то есть конечно на коне.

«На медведя меня потом фотошопом посадят», — снова усмехнулся майор.

Сам он продолжал закупать все эти добавки через Красного Мусу, но потребовал, чтобы он сменил поставщиков и проводил закупку не через Пакистан, как раньше, а через Индию. Все-таки имелась опаска, что амеры заинтересуются поставками прямо скажем не самого типичного продукта (пакистанцы как-то культуризмом не особо баловались) и поняв куда все уходит — потравят. С Индией же такая опасность почти исчезала так как там имелось много своих культуристов, как раз мода на них формировалась в мире, каста воинов усиленно качалась, а также представители «народов войны», те же сикхи, вот у кого был настоящий культ тела.

Солдаты строили упрощенную полосу препятствий, причем с шутками и энтузиазмом. Ну да, «женский взвод» уже прибыл на новое место дислокации батальона в подготовленные для них дома и рабочие места, так что все были в нетерпении получить доступ к «сладкому».

Первые партии из получивших право за боевые заслуги уже выстроились в очередь.

— Товарищ майор… — как-то даже неуверенно начал Гельмут Вирт, что то и дело косил в сторону очереди глазами.

— Спрашивайте хер Вирт, не стесняйтесь.

Старшины сморщились лицами скрывая ухмылки. Это было замечено.

— Тогда уж «гер», но лучше просто «камрад». Я знаю, какой смысл вами вкладывается в слово «хер»…

— Быть посему, — улыбнулся Анатолий. — Спрашивайте камрад Вирт.

— Вот это вот…

— Называйте бордель борделем.

— Ну да… это какой-то эксперимент? В условиях боевых действий?..

— Нет. Это моя частная инициатива. Ты хочешь, чтобы я допустил твоих парней до соревнований и…

— Нет!

— А чего бы и не да? Пусть развлекутся парни, сбросят напряжение… Сколько они уже в Афгане? Полгода? А сколько еще тут пробудут? А взамен пусть моих ребят обучат правильно по горам лазить…

— Найн! — от волнения перешел аж на немецкий Гельмут Вирт. — Это подействует на них разлагающе…

— Хм-м, странно… а на моих людей наоборот действует крайне положительно… Дисциплина просто на высоте, все так и рвутся в бой.

— Мои тоже рвутся в бой и им не нужно для этого… подобный стимул.

— Ну так твои все добровольцы. Сознательные. А мои — призывники. Рекруты блин… и в армию никого из них особо не тянуло. Отсюда и дурить многие начали, да так, что загремели в дисбат… Отбросы. Так что приходится стимулировать, и женщины самый сильный стимул из возможных… по крайней мере для нормальных пацанов.

— Но как разрешили⁈ Это все как-то не… по-советски! — воскликнул немец.

Анатолий заржал, а вместе с ними и старшины.

Комбат «Вилли Зангера» недоуменно посмотрел на аж взахлеб смеющихся русских и с недоумением спросил:

— Что такого смешного я сказал⁈

— Ох… Гельмут… — смахнул выступившую слезу Киборгин. — Не по-советски… Ты нас так больше не смеши, а то еще подохнем…

— Я не понимаю тебя…

— Хорошо, попробую пояснить… Ты знаешь, что такое субботник?

— Конечно! Общественное движение направленное на сплочение общества посредством совместной трудовой деятельности, что так же имеет общественное значение. Сам Ленин стоял в истоках этого движения.

— Да, все так… было до недавнего времени. Теперь субботником в узких кругах называют явление, когда какие-нибудь высокие чины из администраций различного уровня, в том числе милицейские, вызывают себе проституток, что ошиваются при гостиницах или работают там под видом горничных и сношают их бесплатно всю ночь во все пихательно-дыхательные отверстия. Вот что такое субботник для наших коммунистов высокого ранга, — криво усмехнулся майор. — Как ты думаешь камрад, это по-советски? А по-советски, когда всякие первые и прочие секретари горкомов, райкомов и прочих «комов» зажигают в банях с молодыми комсомолочками? Я не знаю как у вас в ГДР, но у нас такое явление сплошь и рядом Гельмут и продолжает шириться все ускоряющимся темпом… Это тебе не бревно как Ленин таскать. Да и тот субботник о котором ты говорил, это теперь принудиловка, которая никого не сплачивает, а скорее наоборот еще больше раскалывает, очень много сачкующих…

— Ты говорить правду⁈ Не обманывать⁈ — с круглыми от изумления глазами вопрошал тот, даже речь стала в стиле «моя-твоя».

— Правду Гельмут, одну только правду и ничего кроме правды.

— Но как же…

— А вот так. Мы сгнили Гельмут… зараза расползлась по всему телу и уже никак ее не ликвидировать. Нет такого антибиотика.

— КГБ…

— А там что, не люди что ли работают? Потребности у них людские, а главное есть все возможности их удовлетворить. Генералы тоже хотят молодого девичьего тела, хотят помять руками упругие сиськи и попы вместо обвисших и целлюлитных прелестей своих разожравшихся на спецпайках жен, и желают чтобы их вялые члены сжали нежные губки…

— Нет… это провокация…

Командир 40-й ВДБ вскочил на ноги.

— Ты вообще-то сам начал этот разговор, камрад, — пожал плечами Анатолий. — Не я. Но можешь сходить к девушкам… там есть одна по имени Валентина… поспрашивай ее. Она из тех самых комсомолок… много интересного расскажет о нравах коммунистических бонз. Хотя может и не расскажет — побоится, все же ты немец… В общем накосячила по своей комсомольской линии, то ли план не выполнила, то ли не перевыполнила, как запланировано другим планом было… ну ей ее начальник и предложил все простить… за совместную… помывку в баньке. А там и дальше двинуть по карьерной лестнице… подталкивать так сказать… и чем толкач ее стараниями окажется тверже и чаще будет таковым, тем выше она взлетит. Да вот только подох ее начальник во время очередного такого субботника, не выдержало сердечко у старого коммуниста, растратил здоровье в борьбе за всеобщее счастье… усердной оказалась Валенька, даже слишком… заездила сердешного… скача на его толкаче. С карьерой у нее после этого что-то не задалось, с новым начальством общего языка не нашла, то ли не в его вкусе оказалась, а может своя кандидатка для совместных банных утех имелась с толканием оной наверх, ну потыкалась-помыкалась в попытке найти себе другого толкача и в итоге завербовалась сюда. С толкачами тут все хорошо, но в итоге решила плюнуть на это дело и просто заработать.

Немец сел обратно, буквально рухнул как подкошенный.

— Нас переиграли Гельмут… экономически, но главное — идеологически. Это надо признать. Ибо с признания того, что ты болен, поняв в чем заключается болезнь, можно начать процесс исцеления. Практически вся научная и культурная интеллигенция оппозиционна к власти. Кухонные разговоры в домах простых людей… Молодежь откровенно молится на Запад, шмотки, музыка, образ жизни, типа свобода. Наша власть словно специально при этом показывает фильмы, прославляющие жизнь на Западе, не показывая ее грязной изнанки. Да, ЦРУ сработало очень тонко и грамотно, воспользовались нашими грубейшими ошибками, что творят засевшие в Идеологическом отделе закостеневшие ретрограды, тут мы тоже виноваты, это отрицать глупо. Опять же, не знаю как в ГДР, но у нас словам произносимых с трибун верят только клинические идиоты. Да и как им верить, если в эти слова не верит даже тот, кто их произносит? Идет тотальное моральное развращение. Журналы с голыми тетками, кассеты с «дас ист фантастишь». Как ты думаешь, кто главный потребитель всего этого? Да те, кто может достать, через выезжающих за границу, то есть элита. Все эти комсомольские вожаки, они вкусив запретного плода, теперь хотят жить как на Западе, ни в чем себе не отказывая и не боясь, что их за эти маленькие радости жизни возьмут за жопу, риск чего все еще сохраняется… они хотят избавиться от этого страха. Как думаешь, что произойдет, когда они возьмут власть в руки?

— Ничего хорошего…

— Верно. Мы сольемся как дерьмо в сортире. Увы, но этого уже не изменить. Осталось лет пять-семь пока еще старые пердуны все не передохли… Вот вы еще можете, наверное, устоять, хоть и не факт.

— Как⁈

— Конкретного плана я тебе конечно не скажу. Просто не знаю вашей внутренней обстановки, на слуху только побеги в ФРГ, Стену построили не просто так…

Гельмут Вирт насупился.

— Но если у вас еще есть резервы верных камрадов, настоящих бойцов как твои парни, то их стоит задействовать прямо сейчас. Через пять-семь лет и вам будет поздно что-то менять, протестное движение наберет силу снежной лавины и просто сметет Стену. Придется действовать жестко. Кому-то придется стать вторым Пиночетом и буквально перетрясти все государство, при этом вывернувшись мехом внутрь, но повысив благосостояние граждан до сравнимого на Западе с проведением качественной пропаганды, мягкой и ненавязчивой, а не как сейчас… Да, у вас еще это может получиться просто за счет небольших размеров государства и меньшего количества людей. Ваше ШТАЗИ еще не прогнило, как наше КГБ с «национальными кадрами». Твои ребятки станут его гвардией… Ну а если не сможете, то… сам придумай, что с вами сделают западные немцы, не ошибешься.

— Хм-м…

Командир батальона «Вилли Зангер» посидев несколько минут с задумчивым видом, что-то осмысливая, еще раз медленно осмотрелся по сторонам и… его глаза стали медленно расширяться, а брови ползти на лоб.

Анатолий с легкой усмешкой смотрел на процесс озарения, что отражался на лице собеседника.

— Да, камрад… я тоже готовлюсь к тому дню, когда дернут за веревочку и мы с шумом сольемся, и весело потечем по канализационным трубам. Это все бревнышки моего будущего плота, на котором я стану выплывать из потока дерьма.

Гельмут Вирт ничего не сказал, только пристально глянув в глаза Киборгина, резко кивнув, ушел к своим бойцам, а Анатолий со своими людьми продолжил тренировку.

35

Ба-бах!!!

Мощный взрыв прогремел впереди колонны.

Уже второй.

В первый раз громыхнуло под минным тралом изрядно его повредив и пришлось потратить несколько часов, чтобы восстановить его функционал. И вот опять, не проехали и пяти километров.

Начался интенсивный обстрел.

В первый раз тоже пытались обстрелять со склонов, но свое веское слово сказала залповая установка «дракон». Склоны накрыло многочисленными взрывами, плюс поставили дымовую завесу, и «гиены» воспользовавшись серой пеленой закрывшей обзор противнику, взобрались на склоны, после чего двумя стаями пронеслись по камням, зачистив тех кто выжил.

В этот раз противник учел предыдущий опыт и обстреливали не с флангов, а спереди засев за отрогами гор.

Висевшие над головой «бланики» засаду прозевали. Но тут летнабов винить сложно, горы поросли кустарником, так что спрятаться духам несложно, тем более сидят там с ночи.

— Поставить завесу! Отступаем! — скомандовал Анатолий.

Саперы снова оплошали из-за почти полного отсутствия металла в фугасах. Так же ничего не могли поделать гиены. Виной тому недавно прошедший дождь.

— Но я думаю, что полили чем-то взрывчатку, что отбивает запах, — сказал командир саперов.

Киборгин понятливо кивнул.

— Что там? — спросил он, когда колонна оттянулась назад.

При этом сумели подцепить БРМ к БТРу и оттащить от места подрыва. Выглядела машина плачевно. Сорванные гусеницы, отлетевшие катки. После такого водителям кранты. Вторая мина подорвалась проигнорировав трал.

— Живой!

И правда, водитель выжил после подрыва под машиной. Его банально выбросило из люка. Контузило конечно. Хорошо, что водитель находился в машине один. Смертник считай. Подписали на такой «героический поступок» «крысу». Все-таки случаи утаивания добычи имели место быть. Но таких сдавали свои, правда не за перевод в «шакалы», а просто не хотели иметь в своих подразделениях недостойных. Начала складываться определенная внутренняя этика что ли, на основе «пацанских понятий».

Из таких «крыс» и «сурков» — заснувших на посту, создавали отдельное подразделение «добровольцев» на опасные задания. Этакий штрафвзвод внутри штрафбата. Дважды штрафники.

Этот водитель считай искупил свою вину пред товарищами кровью и теперь сможет вернуться обратно в свое прежнее подразделение

БРМ неожиданно вспыхнула огнем. Тушить ее было бесполезно, да и незачем, восстановлению она все равно не подлежала. Не загорись она сама, пришлось бы самим поджигать, чтобы не мучаться с эвакуацией, как положено в таких случаях. А так сгорела и сгорела.

— Еще отходим…

Начал детонировать боекомплект к пушке «гром».

Ба-бам!

Сильным внутренним взрывом сорвало башню и заискрил «фейерверк» взрывающихся патронов к пулемету.

— Шайзе! — сплюнул рядом стоявший Гельмут Вирт.

Штрафной батальон усиленный двумя ротами 40-й ВДБ «Вилли Зангер» двигался в сторону Тайвара, столицы хазарских аймаков. Как и ожидалось, они не захотели признавать власть Малика Шерхана. Сам Тигр накатывал с севера от реки Фарахруд со своими союзниками из племени каркар, коих солдаты не мудрствуя лукаво обозвали воронами, и это название в итоге прилипло ко всем аймакам, как обозначение макаки к белуджам.

— Что ж, придется действовать классически, — вздохнул Киборгин. — Придется посылать на склоны разведчиков…

Майор еще раз посмотрел на склоны гор. Они здесь скальные и надо быть реально горным козлом, чтобы по ним скакать. Это не привычные сопки.

— Мы так будем плестись неделю… — сказал командир 40-й ВДБ, понимая, что в основном по горам придется двигаться его подчиненным.

Немецкие камрады конечно дали несколько занятий по альпинисткой подготовке штрафникам, но этого было явно недостаточно, чтобы уверенно передвигаться по камням.

— Ну а что делать?

— Нечего.

Прогоревшую БРМ оттащили в сторону и колонна продолжила движение прикрываемая со склонов. Скорость упала просто до смехотворного одного километра в час. А надо пройти около сорока километров. Вот только это совсем не значит, что им потребуется сорок часов пути даже без учета остановок на ночлег и прием пищи. Каждый километр придется пробиваться с боем.

«Что и требовалось доказать», — подумал Анатолий, когда спустя полчаса движения вновь зазвучали выстрелы.

Духи не принимали плотного боя, но оно и понятно, они как барбары оказались вооружены допотопным оружием, автоматов и пулеметов мало, надо думать и с боеприпасами не сильно густо, разве что со взрывчаткой было получше.

Полчаса перестрелки и противник отступил перед подавляющей огневой мощью немцев. Те, обстреливали духов из гранатометов, а потом и минометы подключились.

Еще полчаса движения и снова стрельба. На этот раз душманы отгоняли саперов от очередной минной закладки. Но в конце концов отгоняльщиков самих отогнали, наложили подрывной заряд и подорвали фугас.

— Я бы на их месте подорвал мину, когда на нее натыкаются саперы, — сказал Гельмут Вирт. — Несколько подрывов и у нас кончатся саперы.

— Да, и я боюсь, что они рано или поздно до этого додумаются, — кивнул Киборгин. — Так… мне это все надоело…

Майор зло сплюнул. Развернул карту и посмотрев, сказал:

— Мы здесь… А вот ближайшие к нам кишлаки местных…

— Что вы задумали?

— Ты уж извини камрад, но это решение я свалю на твою подсказку.

— Какое решение?

— Живой щит.

— Хм-м…

В общем Киборгин послал своих штрафников в кишлаки. Мужиков там почти не было, они все сейчас сидели в горах устраивая засады на шурави, зная, что те с женщинами не воюют и своим союзникам безобразничать не дадут, а тем и деваться по большому счету некуда. В общем всех жителей этих кишлаков, кто мог достаточно споро двигаться, погнали на дорогу.

Полсотни связали вместе веревками, чтобы не разбежались, а остальных посадили на броню. Так что если произойдет подрыв с обстрелом, то пострадают в первую очередь родственники этих самых подрывников и стрелков.

— Возвращай своих бойцов со склонов, сейчас поедем с ветерком.

Ну, «с ветерком» это было громко сказано, но скорость все же увеличилась, причем в разы. Такой подлости от шурави душманы явно не ожидали и отступали, снимая засады о чем сообщали воздушные разведчики.

«Да и штурмовую тактику можно чуть дополнить, — подумалось ему. — Брать с собой в групп парочку заложников…»

Но немного подумав, все же отказался от этой идеи. Вой, стоит только об такой тактике узнать за пределами Афганистана, а это произойдет скорее рано, чем поздно, поднимется до небес. Советскую армию обвинят в фашистских методах.

«Меня за такое самого в рядовые штрафники разжалуют», — подумал Анатолий.

Даже этот случай мог привести к неприятным последствиям, представитель штаба, что приехал вместе с немцами обязательно стуканет, но тут он сможет отбрехаться, все-такие единичный случай. Но репутацию ему все же подмочит.

«Но да наплевать», — подумал он.

Чтобы дойти до Тайвара пришлось затратить два дня. Тигр-Шерхан застрял где-то на полпути, не дойдя до города километров двадцать и Анатолию пришлось выдвигаться ему навстречу силами двух рот в том числе немецкой. Противник, оказавшись между молотом и наковальней боя не принял и предпочел раствориться в горах.

Что до штурма городка, а местные старейшины в отличие от «магистрата» Пур-Чамана к радости Гельмута Вирта сдаваться не собирались, видимо на что-то надеясь. Может на помощь со стороны племени ализаи и прочих мугхали с пуштунами.

Но, если такая помощь и предполагалась, то они просто не успели. Слишком быстро шурави добрались до города и помогли дойти до него Малику Шерхану.

Потом выяснилось, что да, осажденные действительно надеялись на подход союзных сил, но они опоздали всего на сутки. Город был взят всего за один день. Да там и брать-то по факту было нечего, всего пятнадцать тысяч населения.

Но немцы отвели душу, действовали четко и слаженно, при поддержке БТРов, да еще при воздушной разведке. Несмотря на ожесточенное сопротивление душманов, бившихся за каждый дом, пытаясь выиграть хоть немного времени, немцы потеряли всего двоих убитыми и дюжину ранеными.

Штрафбат обошелся несколько большими потерями — девять человек погибло и два десятка получили ранения. Белуджи тоже понесли потери в пять человек.

Что там было у союзников аймаков-таймани было неизвестно, Шерхан свои потери раскрывать не стал, да и никого это не интересовало если уж на то пошло. Дальше началась зачистка города от всего ценного…

Что до подошедших сил союзников, то прилети «грачи», что покидали по обнаруженным скоплениям духов кассетные бомбы и постреляли по ним ракетами. Те и разбежались по своим домам.

Но падение столице не означало, что хазарские аймаки просто так взяли и покорились. Нет, пришлось еще довольно долго покорять горные кланы, так что подразделения штрафбата и немецких десантников мотались горам вместе с людьми Шерхана.

Правда боев как таковых не было. Постреляют немого друг в друга, прилетит бомбардировщик, сбросит пару кассетных бомб и на этом все заканчивалось. Но чаще хватало минометного обстрела. Это больше походило на какие-то ритуальные пляски «сохранения лица», дескать мы не сами сделались, а вынуждены были покориться превосходящей нас силе.

Все это затянулось более чем на месяц. Шерхан подмял под себя всех хазарских аймаков, а также ализани и мугхали и теперь благодаря щедрым поставкам советского оружия мог контролировать весь регион.

В назначенный срок умер Брежнев. Киборгин в этот момент находился в расположении батальона под Пур-Чаманом.

Вера на следующий день, а объявили об этом событии только одиннадцатого, смотрела на Анатолия дикими глазами и не произнесла ни слова. Она то замирала, глядя куда-то в пустоту, то начинала суетиться с работой по дому и у нее все валилось из рук, после чего снова замирала.

Анатолий ее не беспокоил, давая невесте время для осознания и принятия в полной мере новой данности мира кою она до последнего момента отрицала, всячески обходя стороной «видения» жениха.

А тут словно пыльным мешком из-за угла. Шок. Надо все переосмыслить. Вот ее и плющило из-за чего она то «зависала», то ее пробивало на лихорадочную деятельность.

Под конец не выдержала и разревелась в объятиях Анатолия.

— Ну-ну… дорогая… все будет хорошо… не переживай…

Штрафников же перебросили дальше на восток к хазарейцам. Там разведка нашла еще одного амбициозного лидера, что по примеру Тигра-Шерхана, готов был заключить союз с шурави ради возвышения, благо есть отличный удачный пример у западных соседей.

Немцы, поучаствовав до конца операции в землях аймаков прогнав через боевые действия весь 40-й воздушно-десантный батальон «Вилли Зангер» вернулись в место своей постоянной дислокации, а потом большая его часть покинула Афганистан. На прощание подарив альпинистское снаряжение.

«Интересно все-таки, что в своем отчете написал Гельмут Вирт и… кому, — подумал как-то майор Киборгин. — Хотя скорее всего его настоящим начальником является Маркус Вольф…»

Анатолию было все-таки интересно, повлияют ли его слова на начальника ШТАЗИ или нет. С одной стороны он не сказал ничего нового, наверняка Вольф прекрасно обо всем осведомлен, а с другой… его слова могли стать неким камушком, что могут сдвинуть лавину, заставит еще раз переосмыслить ситуацию, посмотреть на нее под другим углом… копнуть поглубже в то же протестное движение.

— Будем посмотреть.

Глава 9

36

Батальон, подтверждая свою кочевую сущность в очередной раз сменил место дислокации. Сейчас он располагался под Давлат Яром, что несколько севернее города Дайкунди — столицы крупного племени дайкунди на которую поставил СССР и боролся против такого же по своей мощи племени дайзинги.

От исхода этого противостояния, собственно, все и зависело, по крайней мере на западе и севере так называемого Хазараджата, объединяющего все земли на которых жили хазарейцы независимо от принадлежности к провинциям. Задавить более мелкие племена вроде даймирдат, жекауланги, полада, дахли и других продвигаясь на восток и юг, не составит труда, если конечно их не вооружат до зубов американцы. Но по всему выходило, что не успеют. А мелкие партии оружия, что все-таки просочатся, ничего не решат.

Район высокогорный, начало декабря и тут зима началась по графику с густыми снегопадами, что заваливали перевалы, так что интенсивность боевых действий резко упала. Собственно весь ОКСВА после смены руководства снизил свою боевую активность встав в глухую оборону.

Союзники, за исключением огнепоклонников, видя такое дело, вернулись в свои кишлаки и кочевья. Впрочем, им грех было жаловаться — за эти месяцы они изрядно подняли благосостояние своих родов и племен. Анатолий тоже не остался в накладе, заработав чистыми под полмиллиона долларов. Простые люди тут живут мягко говоря не богато, но хватало и феодалов имевших внушительные запасы как наличности, так и золота с драгоценными камнями в кубышках и просто украшениями на своих многочисленных женах и дочерях.

Впрочем, это не значит, что жизнь солдат стала легче особенно в дисбате. Анатолий усилил боевую подготовку, физические тренировки, перемежая все интенсивными соревнованиями. Ну и про культурный отдых не забывал. Всякие артисты сюда вряд ли поедут, тем более к штрафникам, так что приходилось развлекать себя самим, с чем бойцы успешно справлялись, да так, что идеологически правильная программа какого-нибудь творческого коллектива из Союза показалась бы им просто неинтересной до зевоты если не до блевоты.

Вот и сейчас на сцене выступала группа «Гиена» со своим очередным опусом — панк-сказкой «Буратино». Солдаты ржали как ненормальные, так что представление приходилось постоянно «ставить на паузу», чтобы зрители, отсмеявшись вновь могли воспринимать сказанное и спетое.

Представление записывали, как на аудио, так и на видео.

— Товарищ майор, к нам гости из местных, — подойдя, сказал дежурный лейтенант. — С опорника «Врата» передают о движение колонны из десятка машин, при этом там две БРДМ, «буханка» и тентованные грузовики.

Охранную систему пришлось ставить классическую, без облета планерами, слишком холодно для них, даже с движками летать, ВПП тоже нет поблизости, ну и без дирижаблей естественно. Их до сих пор наблюдался острейший дефицит.

— Раз едут открыто, то с миром… Посмотрим, что за гости.

Повышенную боеготовность все-таки объявили, колонна все-таки внушительная и что там в грузовиках под тентами остается только гадать, может ракетные установки со смешанными боевыми частями, коими жахнут в упор накрыв всю базу. В БТРы, что стояли на блокпосту заскочили экипажи, развернулись на дорогу башни готовясь встретить противника шквальным огнем, но воевать не пришлось.

Гостя Анатолий узнал с первой секунды, стоило только ему выйти из УАЗ «буханка», коя судя по двойным колесам, была серьезно забронированна. Но это логично и понятно. Он теперь не простой полевой командир с парой тысяч бойцов, а глава целого региона Афганистана. При этом сменил тюрбан на шапку в которой его все привыкли видеть на фотографиях в будущем.

— Салям алейкум, товарищ Ахмад Шах.

Масуд на это только чуть усмехнулся уголком губ и ответил:

— Здравствуйте товарищ Анатолий Киборгин.

— Какими судьбами в сих краях?

— В гости к тебе решил заехать, как раз мимо проезжал из Дайкунди.

— Крюк сделать пришлось изрядный…

— Ради того, чтобы повидать старого друга, можно и не такой крюк сделать.

— Гостям мы всегда рады. Прошу…

— Га-га-га!!! — раздался громогласный хохот из сотен солдатских глоток.

Им вторили гиены:

— Ха-ха-ха-ха!

— Что это у вас там? Аж горы трясутся.

— Солдатская самодеятельность…

— Знаю-знаю… повышение культурного уровня, советская традиция народного театра…

— Ну, в плане культуры тут прямо скажем сомнительно… как бы не наоборот.

Послушав очередной отрывок панк-сказки, что вновь заглушил раскат хохота, Ахмад Шах, хмыкнув, сказал:

— И правда… неоднозначно в культурном плане…

— Ну, как у нас говорят: чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало.

Зазвучала матерная пародийная песня, на что Масуд тоже лишь улыбался.

Наконец зашли в дом Анатолия.

— Вера — моя невеста.

— Ахмад Шах, — представился Масуд.

— Здравствуйте… Анатолий много рассказывал о вас.

— Как он поймал меня в горах?

— И об этом тоже.

— Поставь легких закусок и кваса… — попросил Анатолий.

Вера, накрыв стол скрылась на женской половине.

— Как дела в твоих владениях?

— Неплохо… Сейчас так и вовсе можно сказать, что хорошо, — еще немного отпив кваса, сказал Масуд. — Строятся школы, больницы, построили большое медресе… Много студентов поехало учиться в Союз… Прокладываются дороги, край преображается и богатеет, ведь на стройках нужно много рабочих рук. Случаются конечно и неприятные вещи, недовольные все равно есть и откровенные враги пытаются все испортить, но пока я жив им не удастся обратить все вспять.

— Рад, что все хорошо.

— Ну а ты как?

— Тоже в общем-то хорошо. Майор. Командир батальона.

— Штрафного…

— Ключевое слово «батальон», а штрафной он там или еще какой — дело десятое, — улыбнулся Киборгин.

— Да, ты высоко взлетел за эти два года. Когда мы встретились с тобой на той горе, ты был обычным лейтенантом. Это впечатляет…

Хлебнули еще кваску.

— Если не секрет, как съездил в Дайкунди? Договорились?

— И о чем по-твоему я договаривался?

— Да тут и гадать не о чем. О союзе. Тут на севере куча таджикских анклавов, дайзунги и жекауланги их наверняка щемят, так что напрашивается вывод о союзе с племенем дайкунди и их союзников в обмен на прекращение давления, а может даже расширения владений до прежних размеров, ну и значит будут участвовать твои бойцы в войне против дайзунги. Это как минимум.

— Да, все так. Что до результата переговоров, то предварительное соглашение заключено…

— Отличная новость. Итак, Ахмад, ты ведь приехал продолжить тот разговор?

— Да. Во время нашей встречи в Панджшере, когда мы заключили своеобразное соглашение ты дал понять, что тот разговор не окончен и есть вторая часть для обсуждения нашего сотрудничества. Что касается первой части, то все произошло так, как ты говорил. Но прежде, я хотел бы прояснить несколько моментов.

— Спрашивай.

— Ты утверждал, что СССР, чуть ли не с позором сбежит из Афганистана, но пока складывается обратное ощущение. Вы взяли под контроль аймаков и сейчас нацелились на хазарейцев. Я уже молчу про себя с Дустумом и Баррани. Более того, прошла информация, что готовят возвращение Наджибуллы, а значит и часть пуштун пойдет за Москвой.

— Понимаю… ты считаешь, что если бы продолжил сопротивление, то ничего этого бы не было.

— Да.

— Может и так. Только все эти успехи СССР ровным счетом ничего не значат. Уверен, ты хорошо, самым внимательным образом изучил внутреннюю обстановку в Союзе…

Ахмад Шах кивнул.

— Ну значит знаешь, что с экономикой у нас все паршиво. Приписки, гонят вал никому ненужной продукции, которая к тому же еще мало того, что не качественная, так еще и откровенно бракованная. По отчетам все хорошо, ежегодный рост производства, а на деле… В общем повторяться на эту тему не стану. Скажу лишь, что экономика первична и она не тянет даже обеспечение самого СССР, а тут еще союзников кормить приходится, и скоро надорвавшись, рухнет. А вместе с ней рассыпается и СССР. И как только это произойдет, все наши афганские достижения обратятся в пыль. Всех этих аймаков, хазарейцев и твоего соседа Дустума в один момент перекупят американцы с саудитами. Я думаю, ты и сам все это прекрасно понимаешь. Тебе нужно волноваться только о том, чтобы успели построить ГЭС иначе придется все делать за свой счет.

— Хорошо… оставим это… Давай продолжим наш прежний разговор. Что ты хотел сказать и предложить?

— Сначала задам вопрос: как думаешь, кто придет к власти в России после развала СССР? Я не про персоналии, разумеется, а о политических взглядах этих людей.

— Я понял… Судя по всему они будут ориентированы на Запад и Америку.

— Все верно. Они не просто будут ориентированы на запад, они прямо сами будут подставлять свои… ладно, не будем о пошлостях… — сдержался Анатолий.

Ахмад Шах острым взглядом впился в лицо Киборгина, ожесточенное выражение которого много сказало ему.

— В общем они будут просто-таки вылизывать все интимные места европейцев и американцев, лишь бы их признали за равных, похлопали по плечу и пригласили к себе.

— Все будет настолько плохо?

— Все будет еще хуже…

«Надо будет первой целью для Ярослава обозначить Козырева! — подумал Анатолий. — Это же надо сказать на встрече с Никсоном: „Одна из проблем Советского Союза состояла в том, что мы слишком как бы заклинились на национальных интересах, и теперь мы больше думаем об общечеловеческих ценностях. Но если у вас есть какие-то идеи и вы можете нам подсказать, как определить наши национальные интересы, то я буду вам очень благодарен“. Это как вообще⁈ Да за такое убить мало!»

— Верю… И, что ты хочешь этим сказать?

— Этим я хочу сказать, что новые власти сделают все, что им скажут-прикажут англосаксы. Скажут предать тебя, и они со счастливым визгом сдадут тебя с потрохами не продав тебе ни патрона, ни купив ни одного драгоценного камешка, ни одного грамма редкозема… тем более что последнее они сами все продадут за десятую часть цены из запасов, чтобы набить свои карманы. И у тебя есть только один вариант, чтобы не просто получать необходимые боеприпасы для сохранения своей власти, но и развиваться.

— Ты?

— Я.

Ахмад Шаха это явно несколько выбило из колеи так что маска бесстрастности пошла трещинами.

— То есть ты еще тогда… там… все это спланировал…

— Да. Но чтобы пробиться на самый верх, мне потребуется твоя помощь.

— Хм-м… и в чем же она должна заключаться? — удивился Масуд.

— Сущие пустяки. Ты мне нужен как канал получения оружия и боеприпасов. Уверен, у тебя и раньше были маршруты проникновения в СССР, контрабанда, то се… а теперь и вовсе широкая магистраль образовалась. Я могу обойтись и без тебя, если уж на то пошло, но с твоей помощью все будет гораздо проще.

— Ты меня поражаешь шурави… — в изумлении произнес Ахмад Шах. — Но теперь я точно уверен, что СССР развалится и уйдет из Афганистана… потому что невозможно представить, что в Союзе даже таком возможны хорошо вооруженные банды, как в Америке… И много оружия тебе надо?

— Много. Автоматы, пистолеты, гранаты, пулеметы и даже гранатометы типа «муха».

— Ты собрался устроить войну?

— Она неизбежна, только криминальная.

— Ты хочешь, чтобы я тебе поставил эти стволы?

— Нет. Оружие я наберу сам, поскребу по местным сусекам. От тебя лишь потребуется переправить все через границу, чего я сделать не смогу. На той стороне оружие будут забирать мои люди.

— Понятно. Но где гарантия, что ты не откажешься помогать мне, когда придешь к власти?

— Их нет. Не станем же мы заключать письменный договор. Да и бумажка с подписями это просто бумажка с которой можно сходить в сортир. Только мое слово… и твой киллер, что прихлопнет меня в случае неисполнения договоренностей. Мне просто выгодно будет тебе помогать в обмен на то, что ты закроешь границу, хотя бы на своем участке и не пропустишь поток героина на север. Как только я выясню, что героин пошел через тебя… оборву все связи… и тоже пошлю к тебе киллера. Вот и все.

Посидели в тишине и напряжении. Лишь снаружи продолжался концерт группы «Гиена» и раздавался смех.

— Хорошо, я согласен, — сказал Ахмад Шах Масуд и протянул руку.

Анатолий протянул руку в ответ и взял в свою кисть сухую, но крепкую ладонь теперь уже делового партнера.

— Да… остерегайся покушений со стороны псевдожурналистов. В видеокамере легко пронести мину или пистолет. Заведи собак, натасканных на поиск взрывчатки и оружия.

Киборгин помнил, что Масуда убил именно такой псевдожурналист из смертников, притащивших в видеокамере пистолет и успевший сделать несколько выстрелов.

— Или гиен.

— Или гиен, — кивнул майор.

— Я учту такую возможность, — серьезно сказал Ахмад Шах.

У него уже множество раз брали интервью в том числе с видеосъемкой и никто журналистов серьезно не проверял.

37

Громом среди ясного неба стала громкая отставка министра обороны Устинова с назначением на эту должность маршала Соколова. Привезли свежую прессу (ну подумаешь с недельной задержкой) и там почти весь номер «Красной Звезды» был посвящен обличительной статье о выявленной «вопиющей практике» жестокой дедовщины среди солдат на которые закрывало глаза командование. Ну и прочие промахи ему припомнили. Про землячества правда ничего не сказали, но тут понятно — дружба народов и все дела.

— Ужасы какие… — прокомментировала Вера, прочитав газету. — Неужели это все правда?

— Тут и половины не рассказали.

— У людей и от написанного волосы дыбом встанут…

— Генсек через такую правду себе дополнительную популярность в народе набирает. Рискованно конечно, но он комитетчик, ему не привыкать вести подобные партии идя по лезвию бритвы.

Анатолий при этом вспомнил слухи утверждавшие, что Перестройку на самом деле готовил именно Андропов. Собрал команду в числе которых был Рыжков с Горбачевым для выработки предложений по экономической реформе с изучением опыта членов СЭВ, даже вроде хотел создать предприятия с участием иностранного капитала, а значит и переход к рыночной экономике смешанного типа с акционированием предприятий и раскрепощения цен. Ну а где Перестройка, там и гласность.

«Вот видимо пробный шар пустил», — предположил он.

— Жестко бьет Андропов. Обычно в таких ситуациях про здоровье пишут…

— Видимо скандалЪ по всему миру подняли знатный и мягкий вариант никто бы не понял. Да и валить такого титана нужно наверняка. Почитать бы иностранную прессу…

— Так это… не просто так? Не случайность?

— Скорее всего спецоперация генсека. Устинов слишком неудобная фигура для него.

— А как… в твоих видениях было?

Несмотря на подтверждение истинности «видений», Вера все равно не хотела лишний раз касаться этой темы. Слишком потусторонне.

— Было не так. Устинов еще несколько лет сидел в своем кресле.

— Значит…

— Нет. Это я в свое время подсуетился, побеседовав с Соколовым и вот аукнулось.

— И что теперь будет?

— Проверками затр… залюбят до смерти.

— Нет, я про вообще…

— Хотел бы и я это знать… но хочется верить в лучшее, что без Устинова, у Андропова будет больше возможностей на установление мира.

Киборгин снова вспомнил мемуары генерала армии Майорова, где тот писал, что его заместитель Черемных постоянно говорил про Бабрака Кармаля: «Конька надо менять» и тот с ним соглашался.

«Как бы узнать, стал Майоров замом Соколова, ведь они тут в Афганистане хорошо сошлись, — подумал майор. — Впрочем маршал не дурак и сам понимает, что этого алкаша надо менять. Вопрос в том, сможет ли он донести эту мысль до Андропова?»

— Хотя, может уже донес…

— О чем ты? — спросила Вера.

— Да как раз мысль в ответ на твой вопрос пришла. Если верить Ахмад Шаху о том, что готовят «заброску» Наджибуллы в Афганистан, то готовят замену Бабраку. Сейчас доктора Наджиба «раскрутят», добавят политического веса, ну и дальше, как водится, как раз по «состоянию здоровья» уйдет один и его место займет другой.

— Хорошо бы…

Киборигин скрестил пальцы на удачу в надежде, что и это его «предсказание» сбудется, как в случае с Устиновым, когда он просто отбрехивался от взбешенного Громова.

Но все говорило в пользу именно такого сценария развития событий. Те же попытки Андропова в прошлой жизни именно в 83-м году установить мир и вывести войска.

«Теперь ситуация для этого гораздо более подходящая, особенно после того как возьмем под контроль хазарейцев», — подумал он.

Проверочные комиссии и правда налетели в Афганистан стаей воронья. Но за свой батальон Киборгин был спокоен, ни дедовщины, ни землячества у него не водилось. Нервы конечно помотали, но и только. А вот в других частях творился Содом и Гоморра, командиров всех уровней от взводных лейтенантов до командиров полков сношали во все места. ОКСВА трясло и лихорадило от многочисленных перестановок, разжалований, увольнений, так что было не до боевой работы. Но собственно в январе в Афганистане и раньше не особо активно воевали.

«Как бы мой батальон в полноценный полк не развернули, — с некоторой опаской подумал майор, после того как в батальон пошел поток приговоренных к дисбату солдат. — Хотя какая мне печаль? На полк все равно не поставят, так и останусь комбатом…»

А потом случилось то, чего он вообще никак не ожидал. Ну, почти… хотя сильно сомневался, что будет хоть какой-то результат. А оно вона че…

В общем после Нового Года тяжело заболел генеральный секретарь ЦК СЕПГ, то есть глава ГДР Эрих Хонникер. Его место занял некто Эгон Кренц. Это имя Анатолию ничего не говорило и потому он попытался вспомнить, какие взаимоотношения были у СССР с ГДР при Хонникере.

Получалось плохо, темой не интересовался, но что-то все-таки в памяти всплыло, а именно резкое охлаждение отношений после того, как к власти пришел Горбачев и начал Перестройку.

«Из этого можно сделать вывод, что он был противником либерализации экономической деятельности, а Андропов как раз хочет ее провести», — подумал он.

В общем если немного пофантазировать, то получалось следующее. Командир батальона «Вилли Зангер» возвращается в Берлин, подает рапорт Маркусу Вольфу, тот читает, чешет в затылке, что-то проверяет и ругается: «Свинская собака! Мы в жопе!»

Потом глава ШТАЗИ едет в Москву, общается с Андроповым, два еврея быстро находят общий язык и ортодоксального Хоннекера тихонько убирают, а на его место ставят своего протеже.

То, что примерно так все и происходило, можно сделать вывод из того, что практически все верховное руководство ГДР оказалось в отставке, а кто-то, видимо из тяжеловесов в назидание другим, и в тюрьму загремел по обвинению в коррупции и превышении должностных полномочий. Видимо поступили по примеру Андропова, что через газеты утопил Устинова.

— Интересно, к чему это приведет…

Совсем не удивился майор тому, что в Афганистане в конце января появился Мохаммад Наджибулла, только и буркнул:

— Хорошо у Ахмад Шаха разведка работает.

38

ОКСВА продолжало лихорадить до конца февраля 1983 года и лишь элитные части ВДВ с морпехами, да дисбат это все обходило стороной, что было логично, но усматривалась некая ирония, когда отребье в глазах окружающих таким образом приравнивалось к элите.

К счастью командование не стало разворачивать на основе дисциплинарного батальона Киборигина целый полк. Оно и понятно, сие было бы политически не слишком правильно и могло вызвать слишком много кривотолков, что новому министру обороны тоже было не нужно. Пошли по другому пути — в каждом полку сформировали по штрафной роте, куда слили всех «залетчиков».

Никто их дисциплинарными официально конечно не обзывал, но все всё прекрасно поняли, даже несмотря на то, что «залетчикам» не навешивали дополнительные сроки службы, обходилось без судов, но дембель в качестве наказания отодвигали на максимальный срок, а сами «штрафроты» становились самыми боевыми.

Как выяснилось, главой Комиссии стал хороший знакомый Киборгина — генерал-майор Громов, что мотался по всему Афганистану, карал неугодных и выгораживал полезных, но это уже интриги высокого уровня, которые Анатолию были «по барабану», да и не до того ему стало.

Как только позволили погодные условия, вновь началась боевая работа. Дайкунди получили достаточно много современного оружия и они поддерживаемые советскими солдатами и отрядами таджиков сформированных не только в анклавах, но и пришедших от Ахмад Шаха Масуда, стали давить непокорных хазарейцев. Более того, к делу подключились так же отряды узбеков под командованием несколько заскучавшего Дустума. Точнее говоря Москва ему дополнительно заплатила за участие в сих разборках и надо сказать, что тот не подвел ибо обладал определенными полководческими талантами, не зря ему в других реалиях дали прозвище Афганский Чапаев.

Надо ли говорить, что хазарейцы по определению не могли выдержать такого напора, что обрушился на них с севера? Это ведь все равно, что сопротивляться снежной лавине, а именно такой эффект и возник. И лишь на самом юго-востоке Хазараджата возникли некоторые трудности из-за того, что американцы успели немного вооружить тамошние племена, но это уже ничего не могло изменить. Строптивцы лишь обрекли себя на более жесткое разграбление.

К концу марта все по большей части было кончено. Быстро? Так и населения тут в центральных регионах Афганистана на самом деле не так уж и много. Всех хазарейцев порядка семи миллионов человек. Вроде бы звучит внушительно, перевес так и вовсе далеко не в пользу дайкунди коих и миллиона не набиралось, но психология рулит. Стоило только главным врагам племени дайкунди крепко получить по зубам, как остальные спеши прибиться к сильному, за которым стоит реальная Сила в виде армии СССР, но с тем расчетом, чтобы побить своих много возомнивших о себе соседей. Тут ведь все со всеми враждуют, за лучшие земли, за караванные тропы, просто кровная вражда, только раньше это была «холодная» вялотекущая война, но с приходом новой силы возникла возможность быстро и по большей части за чужой счет решить свои проблемы. Вот и решали.

Конечно, не бесплатно. Дело совсем не в деньгах или иных ценностях, а в том, что им приходилось отдавать своих соплеменников в общую армию дайкунди, но это по местным меркам нормально, тем более что вернутся, если Аллах будет милостив, не с пустыми руками, а с современным оружием и трофеями.

— Знаешь командир, еще со школы никогда не понимал, как англичане завоевали Индию, — как-то произнес Городин. — Как так⁈ Ведь, казалось бы, огромная страна, население многие десятки если не сотни миллионов, а тут пришло несколько тысяч «раков» и началось их победное шествие…

— Строго говоря, Индия в тот момент не была единой державой…

— Да… но все равно… чужаки… общий враг… Объединись против чужаков.

— Но внутренние противоречия и ненависть оказались сильнее.

— Да… так и тут. Они бы нас смели, если бы сумели договориться, даже авиация нам бы не помогла, просто камнями закидали, но нет, им важнее, чтобы ненавистного врага на соседней горе побили… ну а то, что ради этого признать власть кого-то другого, так он далеко.

— А почему так же с пуштунами не получается? — поинтересовался Митрохин.

— Потому что они под американцами и пакистанцами с саудитами, а не сами по себе, как аймаки или хазарейцы, — ответил майор.

Остались лишь небольшие очаги сопротивления в горных труднодоступных местах, ну и не желало смириться пуштунское племя в самом центре земель хазарейцев, но с этим уже должны были справиться аборигены своими силами. «Гиены» же перебрасывались на новое «горячее» место.

Дабы показать, насколько все серьезно, задачу майору Киборгину ставил сам командующий 40-й армии генерал-лейтенант Ермаков, для чего Анатолия вызвали в Кабул.

— Мохаммад Наджибулла вот в этой треугольной зоне городов Газни-Гардез-Баракибарак ведет успешную политическую деятельность по привлечению пуштунских племен на нашу сторону, что не может нравиться нашим врагам и они обязательно попытаются сорвать этот процесс, чего мы допустить не можем. Скорее всего, противник попытается заслать на территорию Афганистана несколько крупных банд и устроить тут кровавый террор, посеяв в местных страх и неуверенность в том, что правительственные войска и советская армия способны их защитить. Твоему батальону надлежит усилить оборону вот на данном участке…

Командарм Ермаков обозначил указкой довольно обширную зону на настенной карте.

— Ваша задача любой ценой удержать дорогу идущую в Гардез от городков Али-Кхел и Чамкани, встав на перекрестке, тут как раз удобная позиция, мосты через речки кои легко будет держать, встанешь двумя опорниками…

«Разместили прямо между молотом и наковальней! Вот счастье-то какое!» — возмущенно подумал Киборгин.

Дело в том, что под Али-Кхел, чуть севернее располагалась опорная база противника, так же она имелась южнее Чамкани, да и местное население наверняка ни разу не дружелюбное.

Невольно вспомнилась история той самой 9-й роты. Она ведь именно где-то в этом районе приняла бой. Невольно возникала мысль, что им самим придется повторить, а точнее предвосхитить тот подвиг.

Обнадеживало лишь то, что под Гардезом стояла советская 56-я ОДШБР, что могла быстро прийти на помощь в случае чего.

Одновременно, как и в том прошлом, что помнил Анатолий, Андропов попытался начать вести переговоры о мире, но это по многим причинам было обречено на провал. Американцы не могли смириться с тем, что по факту большая часть Афганистана была под контролем СССР, вот уже и за пуштунов взялись, и Союз начал вести переговоры с позиции сильного, фактически победителя, следовательно, мог диктовать условия.

По их мнению, Советы должны были получить свой Вьетнам, проиграть и сбежать из ДРА поджав хвост как побитая собака. Начались политические уловки для затягивания переговоров и одновременно практически на порядок увеличился поток оружия и денег. При этом, что поганее всего, среди оружия при этом пошли зенитные комплексы «стингер», что тут же самым негативным образом сказалось на уровне потерь авиации…

Чтобы сделать позицию СССР менее выигрышной американцами готовились и другие шаги.

39

Базовый лагерь Анатолий Киборгин решил поставить прямо на слиянии дорог. Это было логично ибо позволяло в случае атаки оперативно перебросить основные силы на помощь атакованным, благо, что дистанции тут можно сказать смешные десять километров плюс-минус.

На дорогах у переправ через реку Куррам поставили по опорнику, а также между ними один и на флангах еще по одному. Так что проскочить через такую цепочку опорников да еще незаметно не представлялось возможным, тут и заминировано все, ночники и тепловизоры в помощь.

Несколько дней, что батальон с утра до ночи вгрызался в каменную землю взрываемую саперами, строя опорники, ставя стены и роя окопы с выстраиванием блиндажей-казарм противник себя никак не проявлял.

Для ускорения строительства, особенно это касается сводов Киборгин приказал заранее сварить из стальной арматуры заготовки под крыши-купола. Простая ячеистая решетка, на которую удобно класть строительный материал, те же камни сцепляя их цементным раствором. Арматуру и цемент, что выбил Анатолий в Кабуле, при этом завезли дирижабли прямо на строительные площадки, прилетели, опустили подвесной груз на землю и тут же улетели. Если по ним и стрельнули местные из винтовок, то не критично.

Создавалось впечатление, что душманы просто не ожидали такой наглости от шурави и им потребовалось некоторое время на подготовку ответа. Оно и понятно, ведь как ни посмотри, батальон засел далеко от хоть сколько-нибудь номинально контролируемой территории, что афганской армией, что советской.

А потом началось. Душманы натурально с цепи сорвались.

Бах! Бах! Бах!

В этот раз прилетели минометные мины американского производства.

Практически каждую ночь база и опорники подвергались массированному обстрелу. Душманы не жалели ни мин, ни ракет, ни выстрелов к гранатометам. То и дело долбили из пулеметов. К этим обстрелам так быстро привыкли, что больше давило на психику их отсутствие. Все ждали, когда наконец загремят взрывы и как только они начинались, бойцы испытывали облегчение, дескать, ну наконец-то…

Случались и дневные обстрелы. Поначалу такие же интенсивные и прицельные, но днем над базовым лагерем кружил «бланик» с летнабом-корректировщиком и шурави активно отвечали, так что скоро душманы сменили тактику и стали использовать отложенные выстрелы. То есть ночью устанавливали ракеты на самопальных направляющих, маскировали, а потом те срабатывали днем по таймеру.

Точность таких дневных стрельб по базовому лагерю была аховая, но нет-нет да залетала ракета во внутренний периметр, появлялись раненые и убитые несмотря на то, что даже днем по территории базы старались перемещаться как можно реже от укрытия к укрытию.

«Бланики» конечно же пытались сбить из зениток, но в кои-то веки пригодилась их скоростные и маневренные качества, на которые изначально жаловался Анатолий, ну и пилоты конечно приобрели определенный опыт быстро через резкий маневр выходя из зоны обстрела, а потом сами атаковали зенитку в момент ее перезарядки, ведь планеры не были беззубыми и могли высыпать на голову зенитчиков десятки гранат к АГС-17, а так же минометные мины и если бомбометание прошло сколько-нибудь удачно, то потом еще и из пулемета шлифовали, не говоря уже о том, что они сразу давали знать в базовый лагерь или на ближайший опорник где противник и по зенитчикам дополнительно долбили минометы.

Условия жизни в таких обстоятельствах были тяжелыми, но человек привыкает практически ко всему и штрафники достаточно быстро втянулись и если бы не регулярные потери, то было бы совсем хорошо.

Надо отдать должное, потери быстро компенсировались, командование прекрасно понимало значимость заслона на дороге и ослаблять его не собиралось. Более того, начало ставить вторую линию в тридцати километрах западнее. И наверняка ставили подобные заслоны на других направлениях.

Допустить срыва деятельности доктора Наджиба объявившего политику национального примирения Москва не могла. «Раскручивали» нового лидера Афганистана по максимуму и стало ясно, что Бабрака Кармаля уже списали, это стало отчетливо ясно всем и каждому после заметок о пошатнувшемся здоровье нынешнего президента.

— Не стареющая классика, — усмехнулся майор.

40

— Что?!! — сорвавшись, заорал в рацию майор Киборгиен. — Повтори, что ты сказал?!!

На связь вышел «Гриф-два», что летал вдоль линии опорников.

— Повторяю «Дизель», «Опорник-два» захвачен противником. Духи уводят пленников…

— Ты видел, как это произошло⁈

— Никак нет. Я только что прилетел с юга, но я не вижу следов боя, как и не видел сигнальных ракет…

— Батальон! Боевая тревога! Дежурной роте приготовиться к боевому выходу!

По всему выходило, что противником использована какая-то хитрость, ведь опорник захватили посреди белого дня. Боя точно не было, ведь в этом случае опорник бы вышел на связь с просьбой о поддержке. Конечно, можно предположить, что рацию заглушили, такое уже бывало, но в этом случае стали бы пускать сигнальные ракеты и их бы заметили на соседних опорниках. Заглушили и их? Но нет, выход на связь по графику каждые два часа никто не отменял.

«Кстати, второй опорник выходил на связь всего полчаса назад, — посмотрел журнал Анатолий, — либо на тот момент он еще не был взят противником, либо радиста заставили сделать передачу, причем не подав никаких условных сигналов».

Совершенно непонятно было, как противник смог произвести столь стремительный захват.

— Предательство?..

Думать о произошедшем Анатолий не стал, дежурная рота, иначе говоря его «гвардия» «преторианцы-шакалы» уже восседали на броне.

Десять километров, вроде плевая дистанция, но в данных условиях это почти час пути. Дорога сто процентов заминирована.

Вперед выскочила небольшая стая и пяти гиен натренированных исключительно на одну команду — атаковать всех встречных и горе тому, кто попадется сейчас на пути и не сможет укрыться — порвут.

Анатолий принял решение сделать пару таких стай, чтобы уберечься от одиночных засад на дорогах. А то спрячется в кустах или за камнем дух с гранатометом или винтовкой, пальнет и бежать. Это потери ранеными или убитыми. А вот такая стая гиен легко вычисляла подобных засадников. Трижды они вычисляли засады и на то, что осталось от тел душманов после гиен без тошноты было не взглянуть.

Правда случались и неприятные казусы, когда гиены рвали попавшихся им на пути обычных дехкан ехавших по своим делам на осликах. За них Анатолий выплатил компенсацию, но местные быстро усвоили когда по дорогам лучше не ездить, а именно в моменты пересменки гарнизонов опорников.

Сейчас график был нарушен и наверняка на дороге кто-то есть. Но значит им не повезло.

Еще пара гиен вместе с саперами искали мины. Душманы стали активно использовать «итальянки», те самые мины в пластиковом корпусе которые не могли выявить миноискатели.

Нашли три мины.

Казалось бы, как местные на них не подрываются? Но тут ответ прост, мало того, что они сами их ставят, так еще какие-то условные значки оставляют о которых все знают. Что-то неприметное на первый взгляд, те же камушки в определенном порядке, размера и даже цвета…

Гиены кстати никого не погрызли, ни засадников, ни местных. Местные наверняка уже все в курсе о случившемся и попрятались в своих кишлаках, ну а засадники уже ученые.

— Колонна, стой! — дал Анатолий приказ не доезжая до цели километра три.

Сделал он это из предосторожности. Если подойти ближе, то их увидят и могут накрыть из минометов или ракетами закидать. Впрочем, если просмотрели корректировщика, а он вполне может сидеть в одном из домов, что полно вдоль дороги, что буквально облеплена небольшими кишлаками, то и сейчас могут вдарить. Так что изображать из себя цель не стоит.

— Спешиться! Марш в горы!

И лишь после того, как солдата залегли среди скал, снова связался воздушным разведчиком:

— «Гриф-два», это «Дизель-ноль», прием…

«Бланик» все это время кружил почти на максимальной высоте. Анатолий и все прочие его хорошо видели. Летал планер на большом удалении, чтобы его не сбили зениткой, но происходящее в «зоне особого внимания» контролировал.

— «Дизель-ноль», это «Гриф-два», на связи.

— Как обстановка?

— Не изменилась. Засад нет. Только заняли опорник. На территории осталось около десятка наших.

— Понял.

Дальше был марш по горам и вот, после нескольких часов хода, второй опорник в зоне прямой видимости. Там, не скрываясь, хозяйничали духи.

Требовалось в кротчайшие сроки вернуть свой опорник. Но как это сделать? Мало того, что подступы хорошо заминировали, так еще и заложники. Нет никаких сомнений, что враг станет прикрываться телами пленников, а то и казнить их.

«Хуже то, что душманы могут попробовать заставить нас сдать остальные опорники угрожая жизни уведенных пленных, — подумал Киборгин. — Дескать, уходите, а не то ваших товарищей на ваших же глазах порежем на куски…»

Это вполне могло случиться. Собственно обычная практика запугивания, тот же Гульбекдин Хекматияр пользовался подобным приемом регулярно.

«Да собственно, то, что второй опорник в руках духов им уже достаточно для прорыва», — снова подумал Анатолий.

Мелькнула мысль и в том плане, что по нему эта история ударит очень сильно. Вплоть до разжалования, дескать высоко взлетел, быстро и потому не справился. Да даже если не разжалуют, то все равно репутация упадет ниже плинтуса.

— Сиськимасиськи… Связь!

Анатолий, сняв шлем и установив нужные частотные настройки, напялил на себя наушники и взял микрофон.

— «Стена», это «Дизель», прием… «Стена», это «Дизель», прием…

Анатолий вызывал тех, кто встал у них за спиной второй линией на дороге к Гардезу.

— «Дизель», это «Стена», подождите пару минут… командир сейчас подойдет. Прием.

— Жду.

Наконец командир батальона заявился в штаб.

— «Дизель», это «Стена». Что у тебя случилось? Прием.

— «Стена», мне требуется авиационная поддержка. Повторяю, прошу запросить в Гардезе авиационный удар. Лучше «грачами». Как понял?

— «Дизель», это «Стена», подтвердите подлинность. Томск. Семь.

Готовый к проверке, Анатолий прибавил к семи нужную цифру до обозначенного в пароле числа и нашел нужную букву в слове, то есть «м» и на нее дал название города:

— Мариуполь.

— Принято «Дизель». Запрос на авиаудар. Жди «Дизель». Конец связи.

— Конец связи…

Потекли тягучие минуты ожидания.

Раньше вышел «Гриф».

— «Дизель-ноль», это «Гриф-два», прием.

— На связи.

— Вижу длинный густой пыльный шлейф на горизонте со стороны пакистанской границы…

— Сосиски сраные! Понял «Гриф-два», продолжай наблюдение!

«Ах ты ж! Решили воспользоваться случаем, если не сами его как-то организовали и сейчас подтягивают армию для прорыва», — понял Анатолий, прекрасно знавший, что там на пакистанской стороне возле городка Парачнар находится один из крупнейших центров подготовки душманов.

Наконец на связь вышел «Стена».

— «Дизель», запрос передан и получен положительный ответ. Сейчас прилетят «крокодилы».

— Понял. Спасибо «Стена».

— Не за что… Конец связи «Дизель». И удачи.

— Спасибо. Конец связи.

Снова мучительное ожидание. Пылевой шлейф быстро приближался к Али-Кхел, еще десяток минут и основные духовские силы будут тут.

— Летят!

С запада приближалось четыре точки.

— «Дизель-ноль», это «Ветер-полста». Прием.

— «Ветер-полста», это «Дизель-ноль», вижу вас. Прием.

— Обозначьте цель.

Анатолий назвал координаты.

— Э-э… «Дизель»… на моей карте это ваш же опорник…

— Так и есть «Ветер». Он захвачен противником.

— Фигня какая-то… подстава… — влез в переговоры пилот другого вертолета. — Может это предатель?

— Тихо…

В эфире повисла тревожная тишина. Командир авиагруппы напряжено размышлял на сложившейся ситуацией. И вполне мог отказаться от сомнительного задания.

— «Ветер-полста», это «Дизель». Ты сейчас можешь видеть шлейф пыли дальше на востоке. Это подкрепление к противнику. Если мы не отобьем назад свой опорник, они прорвутся через нас просто смяв как траву. Вторая линия их скорее всего тоже не удержит.

— Понял тебя…

— Командир… гнилая ситуация… может мы сейчас своих с землей смешаем на радость врагу и духи, что подкатывают сюда захватят опорник… — снова влез в эфир скептик.

Ну да, Анатолий его понимал. И так можно подумать.

— Так… сейчас кое-что проверим… Всем — заходите в атаку… но без моего приказа не стрелять. Выполнять.

— Есть…

Вертолеты стали расходится в стороны, два — влево, один — вправо и еще один пошел прямо.

Душманы совершили ошибку. Во-первых, начали стрелять по Ми-24 из ДШК, и даже из гранатомета пальнули, а во-вторых, продемонстрировали пленных. Дескать уходите иначе им кирдык.

«Крокодил» отвернул в сторону.

— «Дизель», это «Ветер-полста»…

— На связи.

— Там есть твои… в плену…

— Я знаю. Подтверждаю удар. Как понял меня «Ветер-полста»? Прием.

— Такие решения должен принять кто-то выше званием и должностью…

— Нет времени на согласования «Ветер-полста»! Враги все ближе, а мне еще опорник свой брать… а потом сидеть в обороне в том, что от него останется после вас. Уверен, если бы они могли, то сами бы вызвали огонь на себя.

Снова пауза.

— Всю ответственность я беру на себя «Ветер». Это мой батальон и я отвечу за все.

— Понял тебя «Дизель»… Огонь!

Но заходивший на цель вертолет молчал.

— Ефимчук, твою мать! Я сказал — огонь!!!

Но заходивший на цель «крокодил» вдруг дернулся, задымил движком и отвали в сторону. Все-таки его достали из ДШК.

Но дальше отработало второе звено, что разразились массированными залпами неуправляемых ракет, гору накрыло многочисленным взрывами, потом опорник зашлифовал своим залпом сам «Ветер-полста».

— Работа сделана «Дизель»…

— Спасибо. Благополучного возвращения…

— Да пошел ты…

Вертолеты улетели, даже подбитый уходил вполне уверенно на одном движке.

— За мной!

Штрафники бросились вперед за своим командиром в сторону опорника…

Глава 10

41

Быстрый спуск со склона в редкую «зеленку» в виде рощицы каких-то деревьев, сюда по команде Анатолия уже заехало несколько БТРов, чтобы прикрыть от возможных засад мелких групп противника. Башенные пулеметы отработали очередями по подозрительным местам. И тут над головой раздался протяжный свист, а потом начали довольно часто рваться минометные мины.

Бах! Бах! Бах!

Бойцы тут же залегли.

— Не спим! Двигаемся!

Били явно издалека, как бы не с окраины Али-Кхела, с большим рассеиванием, явно с целью подавления, чтобы задержать продвижение шурави. Если и был корректировщик, то он просто не успел бы навести, так что мины кидали больше на удачу.

Без раненых все же не обошлось. Трое получили осколки в ноги и в то место откуда они растут, да и сам Киборгин словил осколок в спину, к счастью тяжелый доспех уверенно защитил.

Опасный участок штрафники проскочили достаточно быстро и теперь требовалось в темпе взобраться по склону наверх при этом не подорвавшись на собственных минах, а заминировали подступы густо. Тут и противопехотки, тут и растяжки с обычными гранатами и просто толовые шашки, а сверху все густо посыпали «лепестками».

Впрочем, в минной постановке имелся безопасный проход на случай отступления или наоборот подхода подкрепления, вот им и предстояло воспользоваться в надежде, что духи захватившие опорник все еще не в курсе, где пролегает безопасная зона или, не успели ее заминировать. Но воздушный наблюдатель не видел активного шевеления противника на склоне в этом районе, но вперед по тропе пошли все же первыми саперы шаря миноискателями перед собой. Впрочем они и на спуске были первыми…

Обстрел из минометов прекратился, не то мины кончились, не то миномет поправляли, что после нескольких десятков выстрелов наверняка повело.

Бах!

Это раздался выстрел снайперской винтовки Митрохина, что вместе с Городиным с полудюжиной автоматчиков остался на горе прикрывать продвижение основного отряда.

Наверху раздались крики боли. Видимо далеко не все погибли под обстрелом НУРСами, оно и понятно, очень уж хорошо опорник был обустроен, и они попытались остановить или хотя бы замедлить продвижение шурави.

Может потому и перестали стрелять вражеские минометчики, чтобы ненароком не угодить в своих.

Вышел на связь Митрохин по «мотороле» и сообщил об обнаруженном движении.

Застучал пулемет Городина.

Анатолий, взглянув вверх увидел, как от стены высекая искры рикошетят пули. И тем не менее противник принялся реализовывать свой план, а именно начал кидать гранаты. Делал это он вслепую, Городин и Митрохин не давали душманам поднять головы, так что гранаты летели куда придется и весело мячиками скача по камням улетали далеко вниз, где и рвались без всякого толка. Тут надо сказать спасибо американцам, что делали большое замедление в запалах гранат, порядка шести секунд, а выдержать несколько секунд в руках после активации духи опасались.

Но бывало и так, что граната застревала между камней и тогда свистели осколки, сыпались камни. Часть осколков принимали на себя бронежилеты и каски. Благо «преторианцам» Анатолий успел сменить каски на титановые шлемы, что с Нового Года стали активно поступать в Афганистан для ДШБ (Киборгину чуть ли не персональный подгон от маршала Соколова в этом плане был, а то когда бы дисбат такими оснастили?), а руки прикрыл кевларовыми накладками от трофейных бронежилетов.

Штрафники в долгу не остались и начали стрелять гранатами, как из подствольников «пламя», так и обычными «лимонками» из наствольных мортирок присобаченных к «бурам». Получалось откровенно не очень хорошо, все-таки это больше на дальность по горизонтали тренировались стрелять, а не по-минометному вверх на короткой дистанции, что являлось некоторым упущением со стороны Анатолия, что он собирался исправить, так что большая часть ответных «подарков» пролетела мимо, но часть все-таки взорвались внутри периметра.

Пришел очередной вызов на мобильную рацию «Моторола».

— «Гриф-два» вызывает «Дизель-ноль»!

— На приеме…

— «Дизель-ноль», противник поднимается к опорнику по противоположному склону! Повторяю: противник поднимается к опорнику по противоположному склону! Быстро скачут суки, слово горные козлы!

— Понял тебя «Гриф-два». Сколько их?

— До полусотни!

— Принял. Полсотни голов. Что по колонне двигавшейся к Али-Кхелу?

— Первые машины уже вошли в кишлак! Пикапы! Их там до черта! Сотни и сотни духов!

— Принял. Продолжай наблюдение.

— Может мне сыпануть ВОГами на духов, что лезут к вам навстречу?

— Не надо… не сейчас. Конец связи.

Киборгин мысленно выругался. Вполне возможно, что ему сейчас предстоял встречный бой, что всегда хреново.

— Поднажали парни! Противник полез с обратной стороны горы и, кто быстрее окажется наверху, тот и царь этой долбанной горы.

Бойцы с удвоенной энергией рванули вверх. Они были изрядно загружены, а духи скорее всего ползут налегке, потому и скачут горными козлами, но штрафники идут по чистой тропе, а противнику приходится подниматься по заминированному участку и это должно их замедлять.

Бух…

С обратной стороны горы послышался приглушенный звук взрыва. Кто-то из духов отправился в мир иной, ну или оказался тяжело ранен.

Бух… Бух…

Сработало еще несколько мин.

— Поднажмите! Они уже близко к вершине! — поторопил воздушный наблюдатель, снова выйдя на связь. — Это какие-то фанатики! Склон на мины не проверяют, просто идут за «тральщиком»!

— Гранатометчики! Кидайте гранаты на ту сторону! Остальные — ходу!

Помогла эта тактика или нет, загремели взрывы ВОГов и «лимонок», корректировать тут нет ни возможности, ни времени, но вот бойцы оказались почти на самом верху. Снова послышались выстрелы Митрохина и короткие пулеметные очереди от Городина.

— Бросаем гранаты!

Анатолий сам кинул «ребристое яйцо» через стенку, следом полетело еще штук пять и раздались взрывы.

— Вперед!

Еще один рывок и вот первые бойцы приникли к несколько разрушенной НУРСами стене.

Еще броски гранат и сразу после взрывов Анатолий заглянув в пролом и сразу же открыл стрельбу из автомата добивая корчащегося на земле духа. Так же поступило еще несколько бойцов.

Но врываться на территорию опорника Анатолий не спешил, хотя казалось бы, что сейчас самое время.

Что вообще собой представлял этот опорник? Прямоугольник, скорее даже параллелепипед тридцать на двадцать метров выстроенный вдоль хребта, благо тут имелась относительно ровная площадка. В центре поставили миномет в небольшом углублении. Восточнее него возвели арсенал, по бокам — казармы, а западнее совмещенное строение штаб с кухней.

Стены возвели метровой высоты, с помощью все той же сварной сетки из толстой проволоки, что сцепили между собой все той же проволокой и просто накидали внутрь камней. Анатолию пришлось хорошо поругаться, чтобы получить этот материал себе. Внутри периметра в грунте под стенкой имелось углубление на полметра, как раз пошел материал для возведение стены.

Можно было стрелять как через бойницы сделанные в стене, так и поверх через небольшие зубцы. При этом стрелка со спины, на случай если внутри периметра взорвется граната, мина или ракета, защищала еще одна небольшая стенка.

Правда эти стенки по большей части оказались разрушены, как впрочем и основная стена зияла многочисленными проломами, очень уж сосредоточенным оказался удар НУРСами. Майор даже невольно порадовался, что не все четыре «крокодила» отстрелялись, а то вообще ничего могло не остаться.

По углам устроили особо укрепленные гнезда, в острых углах — пулеметные точки, а в тупых — позиции для стрельбы из АГС-17. Впрочем при необходимости палить из всей номенклатуры оружия.

— «Гриф», противник где⁈ — запросил уточнение Киборгин у воздушного наблюдателя.

— Первые несколько человек уже под стеной напротив вас!

И правда на противоположной стороне замелькали разноцветные чалмы. Но это пока было не критично.

— Первое и второе отделение остаетесь на прикрытии! Давите огнем. Второе и третье — атака по мертвой зоне!

Завязалась перестрелка, бойцы первого и второго отделения отвлекали внимание на себя, а Анатолий ворвался на территорию опорника, прикрываясь центральными строениями.

— Противник в «мертвой зоне»! — продолжал сообщать об изменении обстановки летнаб.

Анатолий поморщился, враг действовал аналогичным образом и оставалось только рассчитывать, что они не в курсе действий шурави из-за отсутствия воздушного наблюдения.

«Хотя если не дураки, то должны предположить, что действуем аналогично», — подумал Киборгин срывая гранату и со всей силы перекидывая ее через центральные строения.

— Кидай гранаты!

Бойцы стали швырять «лимонки» вслед за комбатом.

К ним от духов тоже полетела граната, но противник несколько запоздал, успев кинуть две-три «подарка», когда на той стороне загрохотали взрывы.

— Ложись!

Из брошенных духами гранат долетела только одна или две. Остальные упали с недолетом, скатившись на «улицу», то есть в проход между штабом-кухней и минометной позицией с казармами. То ли силенок не хватило, то ли специально так задумано было.

Анатолий упал на землю, с таким расчетом, чтобы между ним и упавшей гранатой оказалось тело душмана, кои тут валялись в некотором количестве.

Бам!

Остальные бойцы тоже не лопухнулись и использовали тела как врагов, так и своих для собственной защиты.

— Вперед!

Два отделения как на учениях разошлись в разные стороны.

— Двое на контроль прохода…

Всех духов, что оказались на территории опорника посекло осколками, но оставались еще те, кто укрылся за стеной и пытался стрелять, но их давили отделения засевшие за стеной с противоположной стороны, так что противник мог дать лишь короткую очередь вслепую высунув автомат и поведя им из стороны в сторону, чисто в надежде на удачу, что пуля зацепит кого-то из шурави. Но толку от такой стрельбы почти не было.

Анатолий кинул свою последнюю гранату за стену, но видимо с перелетом и та, ускакав вниз по склону взорвалась никого не зацепив.

Упала граната брошенная со стороны противника.

Анатолий подцепил ее носком кроссовка и откинул в сторону под стену, так что она упала в окопчик и рванула без последствий.

— Гранатометчики за стеной! Готовятся к залпу гранатометчики!!! — вновь закричал по рации летнаб. — Прячьтесь!

— Отходим!!!

Солдаты успели юркнуть в проход и несколько духовских гранатометчиков выстрелили по шурави. Четвертое отделение замешкалось с отходом и щитоносцу буквально разорвало голову кумулятивной струей. А потом на них обрушился шквал огня из стрелковки. Еще один погиб и двое получили ранения.

Теперь установилось патовая ситуация. Ни штрафники не могли провести атаку, ни душманы. Прилетело еще несколько гранат, но от осколков удалось укрыться.

В длительной перспективе подлобного противостояния в проигрыше оказывались все же именно штрафники несмотря на значительные потери духов, так как скоро к душманам должна подойти внушительная подмога, опорник могут банально окружить пройдя по склонам, пусть это тоже приведет к потерям и тогда штрафникам придется отступить под огнем противника, что приведет фактически к гибели взвода.

Но у Киборгина был рецепт как этого избежать и более того — победить.

— «Гриф-два», теперь все зависит от тебя.

— Не понял «Дизель-ноль»…

— Тебе нужно провести бомбардировку. Сыпани им прямо на головы! Они как раз вдоль стеночки там вытянулись!

— Вот теперь понял!

— Только не промажь и не сыпани по нашу сторону стены.

— Постараюсь.

И вот «бланик» почти по самолетному выполнив разворот буквально встав на крыло, начал заходить на цель с сильным снижением. Маневр планера противник заметил, духи начали стрелять в воздух. Вдруг «бланик» дернулся, задал сильный крен на левое крыло.

— Ч-черт! Похоже пилота ранило! — воскликнул кто-то.

— Давай!

— Выравнивайся!!!

Тут и там звучали крики поддержки, словно их мог услышать пилот.

И все же пилот, если его действительно ранило, а не перебили тросы управления, смог в последний момент выровняться под радостные крики бойцов и из него как сыпануло, так и «полилось». То есть стали высыпаться ВОГи и открыл стрельбу из пулемета трассирующими пулями летнаб.

Упали две минометные мины.

«Словно яйца оторвались», — невольно подумал в этот момент Киборгин.

Бомбометание вышло далеко не идеальным. Похоже пилот едва удерживал «бланик», его покачивало из стороны в сторону из-за чего ВОГи упали с довольно значительным рассеиванием по ширине, часть все же упала внутри опорника, но главное он смог почти идеально засеять по длине сброса, от одной боковой стенки до другой.

Минометные мины разве что упали не совсем удачно, одна упала внутри, вторая — снаружи, но обе так близко от стены, что после взрывов образовалось два пролома в несколько метров каждый.

— Вперед!

— А-а-а!!!

Орали и душманы, но больше от боли. Взрывами ВОГов почти никого не убило, произошла обратная ситуация, когда почти всех ранило осколками.

Раздались заполошные автоматные очереди и штрафники расстреляли всех, кто находился за стеной. Никто не ушел.

— Бросить дымовухи!

— Зачем, товарищ майор? — удивился командир взвода.

— Надо собрать трофейное оружие с боеприпасами. Чует мое сердце нам придется отстреливаться чуть ли не из пальцев!

Вершину стало заволакивать дымом и бойцы перескочив через стенку, стали собирать трофеи.

— Тела тоже тащите сюда.

— А это зачем? — снова удивился лейтенант.

— Вместо камней используем проломы заложить! — ответил Киборгин вспомнив фильм «Триста спартанцев», тот в котором главный герой пафосно кричит: «Это Спарта!» и пинком скидывает посланца персидского царя в колодец.

— «Гриф-два», что у тебя?

— Ранен в плечо… до аэродрома дотяну…

— Ясно. Держись. Конец связи.

— Это вам держаться надо. Конец связи.

Впрочем, небо недолго оставалось без воздушного наблюдателя буквально через десять минут появился «Гриф-один», как раз подошло время пересменки.

42

Штрафники начали спешно восстанавливать стены, где из камня, а где действительно складывая трупы душманов.

Тела советских солдат-штрафников занесли на кухню, ею в ближайшее время пользоваться не придется.

Когда стаскивали тела духов, выяснилось, что погибли не все солдаты сидевшие на опорнике в момент отстрела «крокодилами».

Когда вертолеты пошли на боевой заход, душманы несколько растерялись, не поверили, что шурави станут стрелять по своим, а когда пошли первые ракеты, в панике заметались, чем воспользовались солдаты, прыгнув в окопчики.

В итоге одному повезло, его никак не задело, более того, он накрылся телом погибшего духа, коего буквально бросило на него взрывом и пролежал так до конца штурма. Еще один штрафник смог каким-то чудом проскочить в казарму и про него выжившие после обстрела духи просто забыли, ну да — надо отстреливаться от идущих в атаку шурави.

— Что произошло? Почему опорник был так легко взят? — спросил Анатолий у выживших.

— Потравили нас товарищ майор… до сих пор мутит и тошнит… А в первые минуты и дристали и блевали одновременно…

Это да, в момент штурма как-то не обратили на этот момент внимание, а вот потом и увидели и принюхались. Засрали и заблевали опорник густо, так что даже сосредоточенные залпы НУРСами не скрыло все следы.

— Купили что-то у местных?

— Нет… Мы по крайней мере дела с местными не имели… хотя те и предлагали устроить торг… Да и как бы в этом случае все поголовно отравились, половина и то много…

— Ну да. Выходит, предатель был.

— Да. В воду что-то сыпанули… И я даже предполагаю кто… даже уверен…

— Кто?

— Радист. Он вроде как тоже больной был… но сдается мне притворялся… по крайней мере у меня возникло такое впечатление, когда сюда зашли духи… уходил увереннее всех…

— Точняк, товарищ майор! Я тоже заметил этот момент… И чистый был. Вот! Чистый! Мы-то сами видите и облеваны и обосраны… а у этой сволочи ни пятнышка!

— Ладно, разберемся.

Многое в этом деле оставалось неясным, но если пофантазировать и радист действительно предатель причем инициативник, то можно предположить, что он воспользовавшись рацией, сам вышел на связь с противником и предложил свои услуги в обмен на что-то, деньги, выезд на Запад.

Тут Киборгин досадливо поморщился. История с парой перебежчиков из-за которых случился шум в западной прессе по результатам которого сняли Устинова, широка распространилась среди солдат ОКСВА.

Духи стали по радио агитировать солдат дезертировать по примеру этой парочки. Ну вот, отличный пример для других. Дескать выбирайте свободу, там вас ждет сладкая жизнь, американское гражданство и сто тысяч долларов в качестве подъемных. Листовки распространяли.

На религиозной почве опять же работали обращаясь к солдатам из числа мусульман. Дескать грех воевать против своих братьев по вере, что тоже срабатывало.

«Наверняка сейчас вал таких беглецов идет», — подумал он.

В общем договорился радист с духами и как-то смог получить от них отраву. Как? Где? Это предстоит выяснить, как только удастся заполучить радиста обратно в свои руки. Если удастся конечно…

«Хотя, чего сложности лишние выдумывать? Сорее всего просто положили под приметный камень у тропы, что начинается перед восхождением на опорник, — предположил майор. — Что стоит неловко споткнуться, упасть и забрать закладку?»

Долго расслабляться противник не дал и как только понял, что все духи на опорнике перебиты, устроил массированный огневой налет. Душманы долбили из всего что у них имелось: минометов, ракетных установок и ДШК с противоположной горы. Получалось откровенно хреново, хорошо если одна из мин или ракет залетала внутрь периметра.

«Разве что специально так делают, чтобы провести разминирование склона», — подумалось майору Киборгину.

— «Стена», это «Дизель». Прием.

— «Дизель», это «Стена». На связи. Как у тебя обстановка?

— Передай, что опорник взят назад, но в Али-Кхеле фиксируется большое количество духов. До тысячи голов. Может и больше. Ожидаю атаку с их стороны. В общем скоро потребуется поддержка огнем, так что передай арте и реактивщикам, пусть будут готовы… Так же нужно проверить нет ли выдвижения дополнительных сил противника с базовых районов Майдан-Хвула и Сухарам. Есть ощущение, что противник решил проверить нас на прочность и вложит в этот удар все свои силы. В общем пусть поднимают высотную разведку, бомбардировщики и ретранслятор, а то общаться через тебя и терять на этом время мне сам понимаешь, смерти подобно.

— Понял тебя «Дизель». Передам. Держись. Конец связи.

— Конец связи.

Анатолий связался базовым лагерем и приказал выдвинуться к передовой основным силам батальона, дабы заняли позиции между опорниками. Противник мог пройти по кручам, пусть небольшими группами, зайти в тыл опорникам и это следовало предотвратить наведением массированного огня.

Самолет-ретранслятор подняли и на связь из Кабула вышел сам командарм Ермаков. Анатолий сделал доклад по обстановке.

— А ты не нагнетаешь?

Недоверчивость командующего 40-й армии была понятна. Не раз и не два случалось, что «обосравшиеся» от страха командиры обычные столкновения выдавали за эпические битвы и чуть ли не вторжения и требовали чуть ли не удары тактическим ядерным оружием.

— Никак нет. Собственно, они уже поперли… — добавил Анатолий, заметив, как в штаб заскочил один из бойцов с докладом из одного слова: «Идут». — Так что на этом вынужден прекратить с вами связь, товарищ генерал-лейтенант.

— Хорошо, подниму разведку и бомберы… — после короткой паузы сказал Ермаков.

Киборгин же завершив сеанс связи с Кабулом, выскочил наружу и заглянул в бойницу. От Али-Кхела действительно двигались душманы в количестве около сотни человек. Немного, но это скорее всего лишь первая волна причем в не включены самые «мусорные» по качеству подготовки духи из недавно завербованных, дезертиры из афганской армии, коих подставили под огневой налет шурави, чтобы потом, воспользовавшись паузой необходимой для перезарядки «градов» двинуть в реальную атаку гораздо более качественно натренированных штурмовиков.

— Ну, понеслась… сиськимасиськи.

43

Под раздачу, одновременно с атакой душманов попал «бланик», его все-таки попытались сбить из зенитки, причем работало что-то действительно мощное, как бы не четырехствольное (но даже и двухствольное это дофига), очень уж густо начали вспухивать облачка взрывов, но капитан Чичин — пилот планера показал настоящий класс пилотирования, активно маневрируя, как по высоте, так и горизонтали мастерски выходя из зоны поражения. Так же спасло планер отсутствие реального опыта у зенитчиков в стрельбе по высотным целям, не приноровились. Хотя, конечно, затянись такое противостояние и ему несдобровать, зенитчики пристреляются, так что надо или уходить, или гасить зенитку.

Летнаб тоже не подвел, засек позицию и запросил с опорника огневую поддержку, кою ему и оказал минометный расчет, начав кидать мины в район зенитной позиции. Зенитка замолчала, чем воспользовался сам планер и атаковал ее ястребом, вывалив на нее ВОГи и минометные бомбы.

— Готово!

«Бланик» вновь поднялся в вышину с использованием мотора, продолжил выписывать различные фигуры и вести наблюдение.

Зная, что в первой волне идут «мусорные» душманы, Анатолий не стал вызывать огневой поддержки. К тому же артиллерия и тем более «град» тут были неприменимы. Если с артиллерией еще туда-сюда, то вот если наводчик РСЗО хоть немного ошибется и случится недолет залпа, то под удар попадет опорник на радость врагу. Тут требовалось действие авиации, но глупо ее вызывать против того, с кем можно справиться собственными силами. Ее использовать стоит в гораздо более тяжелых случаях, когда пойдут более подготовленные бойцы противника и окажутся на склоне.

Вот противник подошел к реке Куррам и начал ее форсирование. Течение тут в ее верховьях было достаточно быстрым, но глубина всего по пояс, ширина едва метров пятнадцать, но вода все же сильно замедлила движение людей, требовалось надежно поставить ногу на скользкие камни и сопротивляться холодному водному потоку, чтобы не смыло, а такое нет-нет да случалось с отдельными неловкими душманами, что сделало из духов почти идеальные мишени для снайперов и пулеметчиков в том случае, когда атакующие невольно кучковались по тря-пять человек из-за преодоления особенно сложного участка на стремнине.

Щелк! Щелк!

Стали падать в воду духи в которых снайпера опознали командиров и их тела безвольными куклами стало сносить вниз по течению. Так же они в качестве первоочередных целей взяли носителей тяжелого оружия: пулеметов и гранатометов.

Да-да-да-дах!

Короткими очередями застучали пулеметчики и река понесла в своих бурных водах очередные истекающие кровью тела. И даже если жертвы снайперов и пулеметчиков были только ранены, то подхвативший тела бурный поток добивал их о камни и просто топил.

— Хоть бы дымовую завесу поставили что ли, — покачал головой Митрохин и сделал очередной выстрел, и очередное тело нелепо взмахнув руками скрылось в бурлящем потоке.

— Может потому и не ставят, чтобы прилетевшие вертушки их хорошо увидели и отстрелялись, а потом штурмовики свободно атакуют без опаски.

— Хм-м… и так может быть.

Бах! Бах! Бах!

А это уже стали рваться минометные мины. Противник, несмотря на висящий над головами планер, все-таки не мог дать безнаказанно уничтожить первую волну атакующих, что должны проложить на склоне дополнительные безопасные маршруты на пути к опорнику.

— «Дизель-ноль», это «Гриф-один»! Прием!

— На связи!

— Засек минометную позицию противника!

— Наведи на нее арту!

— Она во дворе одного из кишлаков…

Анатолий понял заминку летнаба, ведь пока арта будет пристреливаться, под разнос попадет куча домов, а там типа мирняк. При стрельбе из миномета с опорника разрушений было бы меньше. Но майор собирался экономить собственный боезапас, тем более что его не так уж и много, а миномет очень прожорливое оружие.

— Сами виноваты! Дай им координаты.

— Понял!

Прошла где-то минута, очень долгая минута под плотным минометным огнем, пусть и не слишком точным, прежде чем в район вражеской минометной позиции прилетел первый пристрелочный снаряд. Короткая корректировка, еще один пристрелочный прилет, минометчики поняв, что сейчас последует, замолчали, расчет разбежался по укрытиям, еще корректировка, дальше случилось накрытие, а потом по кишлаку с минометом ударила беглым целая батарея ровняя кишлак с землей.

После накрытия позиции полусотней снарядов от Д-30 о миномете на некоторое время если не на совсем можно было забыть. Хотя вряд ли этот миномет один, но пока в воздухе кружит «бланик» превентивно совершая при этом противозенитные маневры, ведь вряд ли и зенитка у духов была единственной, больше рисковать не станут.

Противник, преодолев водную преграду, потеряв при этом примерно четверть, а то и треть своей численности, стремительным рывком добрался до подножия горы с опорником на вершине, да там и было-то метров пятьдесят и оказались в мертвой зоне.

— Идут двумя группами, — доложил летнаб. — Обозначить?

В принципе можно было забросать противника гранатами, поскольку идут почти вертикально вверх, то при удачных бросках можно хорошо потрепать, но гранат не так уж много, так что лучше оставить их на крайний случай.

— Не надо «Гриф-один». Этих встретим так…

— Принял.

Душманы стали выходить из мертвой зоны и сразу же попали под прицелы снайперов, снова плетками защелкали винтовки и первые тела с пробитыми головами покатились вниз по склону.

Бах! Бах!

Это срабатывали мины, что активировали скатывающиеся мертвые тела.

Духи стали рассредоточиваться по фронту вслепую стреляя в сторону опорника и снова зазвучали взрывы мин, а следом истошные крики раненых коим поотрывало ноги на «лепестках».

— Экономнее стреляем! — отреагировал Киборгин на чью-то длинную очередь.

Перестрелка длилась минут пятнадцать и потеряв около десятка человек, душманы затаились. Прорваться через открытое пространство в рывке они не могли, хотя тут всего-то метров сорок было, не больше, правда в подъёме да по пересеченной и заминированной местности (хотя от минной постановки уже мало что осталось), и даже дымовая завеса не помогла бы, из-за довольно чувствительного ветра здесь наверху, как раз начался майско-июньский сезон ветров. Так что им не осталось ничего другого, как дождаться подкрепления в виде второй волны и уже вместе с ней совершить бросок до ненавистных неверных дабы отрезать им головы и прочие части тела во славу Аллаха.

44

Возникла пауза.

— Снарядить магазины!

Солдаты спешно наполняли опустошенные магазины патронами.

Противник чего-то ждал, но так и не дождавшись, начал накапливать бойцов для второй атаки, о чем доложил наблюдатель.

— Их тут много, человек двести… Вызвать артуадар?

— Нет, не успеют… стоит только начать рваться снарядам и они сорвутся в атаку, быстро выйдя из зоны поражения… У меня для них другой план встречи.

И вот подошла вторая волна. Эти судя по оснащению и обмундированию были качеством повыше, похоже, что как раз те, кто только что прибыл из Пакистана, но все равно недалеко ушли от мусорных бойцов первой волны уже не любители, но еще не профи.

— Недоучили…

Эти душманы тоже двигались толпой, рассредоточенной, но все же толпой и на обрывчике перед рекой невольно скучковались, не имелось еще четкости действий и сноровки преодоления подобных препятствий в составе большого отряда. Тут-то их и поймали, что называется со спущенными штанами.

— Агээсники! Огонь!

Загрохотала пара АГС-17 с большим рассеиванием из-за тряски выплевывая осколочные гранаты. Впрочем, большое рассеивание тут сыграло только на руку, гранаты падали как на непосредственно берег Куррамы, так и на верхнюю часть обрыва.

Убитых как правило не было, если только не случилось прямого попадания, что скорее случайность, но вот раненые повалились в довольно большом количестве, счет шел на десятки. Да, ранения по большей части пустяковые, пара недель и снова встанут в строй, но сейчас эти «царапины» не позволяли боевикам пойти в атаку.

Оставалось только жалеть, что ленты с гранатами к АГС столь короткие и они очень быстро заканчиваются. Пока агээсники перезаряжали свои гранатометы, душманы влетели в воду, ну и началось тоже что и во время атаки первой волны, то есть отстрел снайперами всех похожих на командиров и носителей тяжелого вооружения, ну а пулеметчики расстреливали групповые цели.

Киборгин же напрямую через ретранслятор связался с гардезским штабом.

— Требуется авиационная поддержка. Восточный склон «опорник-два». Количество противника в пределах двух сотен голов.

— Вас понял «Дизель-ноль». Звено на взлете…

Теперь осталось только дождаться. Потекли тягучие минуты.

Анатолий же подумал о том, выехали отряды душманов с базовых районов Майдан-Хвула и Сухарам, а точнее обнаружили ли их выход разведчики и смогли ли разбомбить бомбардировщики. Увы, но ему пока об этом никто ничего не сказал, а запрашивать самого командарма чином не вышел.

Впрочем, времени пока на самом деле прошло немного, к тому же противник мог выдвинуться не плотной колонной, а с достаточным разрывом, чтобы не представлять собой идеальную мишень.

И тут как по заказу на связи вышел сам командующий 40-й армией генерал-лейтенант Ермаков.

— Как у тебя обстановка?

— Терпимо. Вызвал авиаподдержку… так что если все пройдет удачно, то общей сложностью триста голов духов помножим на ноль.

— Хорошая новость. Но есть и плохая. Ты был прав майор, противник выдвинулся из своих базовых районов. Колонну противника, что двигалась от Сухарама разбили… плохая же новость заключатся в том, что бандиты из Майдан-Хвула оказались умнее и движутся рассредоточенным порядком, часть при этом прикрывается мирными жителями. Или имитируют движение местных жителей, а на самом деле в этих бурбухайках боевики. Но сам понимаешь, бомбить с виду гражданский транспорт мы не можем. Держись там. Я направлю к тебе в помощь десантников.

— Вас понял. Конец связи…

Анатолий прервал связь с Кабулом, так как на горизонте появились «крокодилы».

— «Дизель-ноль», это «Ветер-полста». Прием.

— На связи «Ветер-полста». Противник на восточном склоне, прямо под нами.

— Понял тебя. Работаю.

Пара «Ми-24» стала заходить на цель. И тут… со стороны Али-Кхел потянулись белесые нити. Одна… Вторая…

— Зенитные ракеты!!!

Сами пилоты увидели или предупреждение сработало, но от «крокодилов» стали отлетать тепловые ловушки.

Бах! Бах!

Одна ракета среагировала на ловушку, а вторая угодила во второй вертолет. «Крокодил» тут же задымил и его стало мотать.

— Проклятье!

Первый вертолет тоже стал отворачивать в сторону. Тут еще несколько ДШК из кустов начали палить. В некотором роде, к счастью, в качестве главной цели выбрали подбитый «стингером» вертолет, сказалась денежная заинтересованность, ведь только за рухнувший борт платят деньги.

Минометный расчет немедленно попытался подавить эти огневые точки.

— Отработай по цели «Ветер-полста»! Немедленно!!!

— Тут «стингеры»!!!

— Я видел! Вернись на боевой курс и отработай по цели «Ветер-полста»! Это твоя работа!!!

— Меня собьют!!!

— Не распускай сопли! Ты знал на что шел, когда решил стать пилотом боевого вертолета! Ты знал, что придется убивать, и что тебя самого могут сбить! Вернись на боевой курс!!! Или клянусь, если выживу, то найду и сам убью тебя, слабак!

«Крокодилу» пришлось выписать в небе пируэт, чтобы вернуться на боевой курс от которого он сильно отклонился и в этот момент один из расчетов ДШК переключился на уцелевшую вертушку. И видимо почти сразу попал, потому как вертолет снова задергался в маневрах.

— Огонь по цели «Ветер-полста»!!! По цели, а не куда придется! Выполни свой долг до конца! А потом проваливай из армии в гражданскую авиацию!

Да, в Афганистане прошел большой отсев среди пилотов вертолетной авиации, ведь если на то пошло, то когда шли в пилоты то думали, что воевать скорее всего не придется, ну не верили люди в большую войну до конца, не принимали ее ментально, казалось что ВОВ сделала всем прививку, да и в локальные войны тоже не особо, по крайней мере что воевать будет непосредственно СССР, а не посылать добровольцев во всякие вьетнымы, сирии и египты. Зато исполнится мечта о небе, высокая зарплата, девушки опять же любят военных, красивых здоровенных… А оно вон как. Особенно плохо стало когда в Афганистан пошли «стингеры», (переносными зенитными ракетами стреляли и раньше, но редко, да и эффективность их была низка), «стингеры» же оказались на порядок успешнее, вертолеты стали буквально сыпаться с неба и у пилотов естественно возникла своеобразная стингеробоязнь, доходило до отказа вылетов.

«Крокодил» все-таки отработал НУРСами по горе, кривовато все же, взял слишком высоко и половина залпа пришлась по пустому месту почти впритык к стене опорника, еще немного и своих бы накрыл. Видимо пилот сам понял, какую сейчас оплошность чуть не допустил, ужаснулся, морально собрался и второй залп пришелся точно по цели. Второго залпа оказалось достаточно, чтобы накрыть вжавшихся в камни духов. Вряд ли убило их всех, но тех, что осталось в живых точно не хватит для штурма.

— Счастливого возвращения, «Ветер-полста».

— Да пош…

Тут к вертолету потянулась настоящая вереница из трассирующих снарядов (скорее лишь часть их являлась таковыми, а остальные — бронебойные), сложилось невольное впечатление, что начали стрелять из бластера, как в фильме «Звездные войны», это явно в дело вступила настоящая зенитка.

Бух!

В небе вспыхнула вспышка и «крокодил» огненным шаром понесся к земле.

— Сосиски сраные… сглазил.

Ми-24 ушел за другой перевал и там упал, так что вскоре стало видно поднявшееся в небо черное облако. Спаслись пи этом пилоты или нет, было неясно.

— Теперь об авиационной поддержке можно забыть, — констатировал очевидную мысль Городин. — Надо думать эти «стингеры» у духов не единственные.

Анатолий только согласно кивнул.

В одном из кишлаков откуда била зенитка, начали часто рваться артиллерийские снаряды, на цель арту навел все тот же «бланик».

Вечерело…

Глава 11

45

— Противник выставляет ракетные установки! — раздался по рации голос летнаба.

«Бланик» продолжал кружить в небе без замены. Мало того, что пилот ранен, так при посадке он разбил свой планер.

О ракетной угрозе тут же сообщили гарнизону опорника и все затаились в ожидании массированного удара.

— Они же и своих положат… — удивился лейтенант. — Там ведь еще десятка два или три засело.

— Значит решили ими пожертвовать, только лишь бы нас достать…

На выявленные позиции навели арту, но она просто не успевала.

— Пуски!

Сразу с нескольких точек ударили малые РСЗО тип-63.

Все приготовились к взрывам, но ракеты ушли значительно выше.

— Промахнулись?

— Нет… по дороге бьют…

Все вспомнили, что к ним должна вообще-то подмога подойти. Нескоро, дороги все густо заминированы, так что скорость движение даже меньше чем у человека идущего прогулочным шагом. А авиацией перебросить опасно из-за «стингеров» и пушечных зениток, ведь стрелки могут находиться где угодно, как в кишлачной зоне, так и в горах под видом пастухов.

В общем, понять, что там произошло не сложно — колонна в очередной раз остановилась перед миной и стала отличной мишенью для ракетчиков, тем более они наверняка все подобные удобные участки пристреляли, что подтверждается массированностью залпа без внесения корректировок после стрельбы одной установкой. В общем противник воевал грамотно, этого не отнять.

«Остается только надеяться, что разлет у ракет достаточно большой, все-таки стреляют на дальнюю дистанцию и десантники не особо пострадают», — подумал Анатолий.

Смущала только массированность стрельбы. Выстрелило шесть установок, в залпе каждой двенадцать сто семимиллиметровых ракет, итого семьдесят две ракеты. Это много. Даже с учетом сильного рассеивания.

Плачевный результат не заставил себя ждать.

— «Дизель-ноль», это «Каток». Пием…

— «Каток», это «Дизель-ноль». Слушаю.

— Вынужден отступить «Дизель»… нас накрыло ракетами… очень густо… есть убитые… много раненых и контуженных.

— Понял тебя «Каток».

Майор, представив какой там ад творился, невольно содрогнулся. Удивительно, что там вообще хоть кто-то выжил.

— Тем более противник может повторить залп, — добавил он. — Большая часть ракетных установок успели укрыть от арты.

— Вот и я о том же…

Собственно, хорошо если хоть одну смогли уничтожить, но это, как будут говорить, не точно. По крайней мере летнаб не подтвердил уничтожение, все заволокло пылью и дымом от близких взрывов. Так что действительно могли перезарядить, вывести на новые позиции, благо легкость конструкции типа-63 позволяло расчету самостоятельно ворочать этой РСЗО и снова ударить прежде чем по ним смогут отстреляться из Д-30.

«Разве что „градами“ сразу накрыть», — подумал Киборгин.

Стемнело. Тут же начали поступать доклады от других опорников. Вся цепочка опорников оказалась атакована.

— Зачем они рассредоточили свои силы? — удивился лейтенант. — Надеются пробиться хоть где-то? Так не лучше бы ударить в одном месте?

— Они отвлекают наше внимание и рассредоточивают наши силы, — сказал Киборгин. — Теперь арта занята прикрытием всего фронта… Так что нам стоит ждать мощной атаки…

Многие наверняка зададутся вопросом, а чего собственно душманы с тупым упорством прут на хорошо укрепленный опорник, словно бараны кидаясь на новые ворота, вместо того, чтобы обойти его, окружить и расстрелять, да хотя бы просто закидав гранатами. Много чего мешало. Такой обход даже опаснее чем лобовая атака.

Во-первых, склоны заминированы с помощью «лепестков», раскидали их в данном случае очень густо.

Во-вторых, сами опорники могут накрыть с большей эффективностью из пулеметов, АГС и минометов, причем из минометов могут устроить перекрестный огонь с соседних опорных пунктов если противник решит пройти точно посередине.

В-третьих, это арта и особенно опасным является обстрел «градами». Тут можно чуток напортачить с наведением и никому от этого хуже не станет, разве что самим душманам.

В-четвертых, может совершить налет авиация. И если вертолеты сейчас с помощью «стингеров» и удалось прижать к земле, то вот бомбардировщики с недосягаемой для ПЗРК высоты могут устроить веселую жизнь кинув кассетные бомбы.

В общем духам не оставалось ничего другого, как пробиваться в прямом штурме.

— «Дизель-ноль», это «Гриф»! Прием!

Капитан Чичин продолжал висеть в воздухе несмотря на опустившуюся темноту.

— На связи.

— Два самолета со стороны пакистанской границы!!! Повторяю! Два самолета со стороны пакистанской границы!!!

— Понял! Уходи! Немедленно!!!

— Выполняю…

Самолеты — это не просто плохо, это хуже некуда. Анатолий в считанные мгновения понял задумку противника, а именно сбросить на опорник несколько бомб, может даже напалм. И все.

Анатолий попытался связаться с Кабулом, но в эфире стоял лишь треск и вой.

«Глушилка!» — понял он.

— Минометчики! Приготовиться к стрельбе осветительными минами!

— Я на «дашку»! — воскликнул Городин.

— Всем в укрытие!!! Оставить позиции! В укрытие!!!

Солдаты стали набиваться в казармы, столовую и арсенал. От мощной бомбы не спасет, как и от объемника, да и от напалма не особо защитит.

— Бей!!!

Минометчики начали выпускать мину за миной и в воздухе повисли «фонари». Какое-никакое, а препятствие для пролета самолетов. Уже сбито прямое наведение, ибо любой нормальный пилот захочет отвернуть в сторону и попытаться зайти с другой стороны. Но кроме того, осветительные шашки давали засветку, опять-таки какую-никакую, но все же мешали прицеливанию если помимо бомб на крыльях висят кассеты с неуправляемыми ракетами.

Да-да-да-да-дах!!!

Загремел трофейный ДШК, ему начали вторить пулеметы (пулеметчики до последнего остались снаружи), и принялся гвоздить Митрохин из своей снайперской винтовки.

Неизвестно, кто попал, но самолет шедший первым друг пыхнул огнем из сопла и резко отвалил в сторону, сбросив свой опасный груз впустую. А вслед за ведущим отвернул второй самолет.

Пилот первого Ф-16 катапультировался и подбитый самолет уйдя в пике врезался в склон горы ярко вспыхнув во взрыве.

— Ура-а-а!!! — радостно закричали бойцы.

Но оставался еще один истребитель, что тоже мог наделать дел, а он стал закладывать круг с набором высоты. Тут уже минометчики ничем помочь не могли. Городин продолжил палить из ДШК на расплав ствола, сменив позицию на более удобную, но явно мазал не успевая взять упреждение по горизонтали и высоте.

Застучали башенные пулеметы БТРов, но тоже без успеха. Навыка стрельбы по воздушным целям ни у кого нет, да и далековато все-таки.

Увы, но подразделения не оснащались ракетными средствами ПВО.

— Комусиськи! — ругнувшись в своей манере, Анатолий подхватил РПГ-7.

— Серьезно? — удивился Митрохин.

— За неимением гербовой…

Вот Ф-16, завершив разворот, пошел на боевой заход.

— Только бы не начал из пулеметов садить…

Но не начал. Все-таки это тряска и несколько сбивает прицел, а попасть нужно ювелирно.

Снова задолбил ДШК. Городин сменил ленту на новую.

Киборгин хотел остановить пулеметчика так как он ему мешал, но не успел.

Пилот все-таки не выдержал, это ведь действительно страшно идти в лобовую на пулемет, срабатывает инстинкт самосохранения особенно если случилось попадание, и дернулся при пуске неуправляемых ракет. Те пошли выше опорника и разорвались в реке и ее берегах.

Все невольно присели при залпе в том числе майор.

Новый разворот истребителя почти над опорником.

Бух!

Это Анатолий взяв небольшое упреждение (все-таки воздушная цель летела не точно над опорником, а чуть в стороне) выстрелил в самолет из гранатомета.

— Ах ты ж сиськимасиськи…

Киборгин в следующий момент понял, что промазал, самолет резко отвернул в другую сторону. Но тут произошло что-то странное, можно даже сказать, что мистическое, по крайней мере так казалось со стороны, ведь граната вместо того, чтобы улететь по прямой мимо цели, вдруг резко дернулась и устремилась к самолету словно имея систему самонаведения.

Самолет на вираже теряет скорость до ста пятидесяти метров в секунду, плюс-минус, а граната из РПГ выброшенная пороховым зарядом со скоростью сто сорок метров в секунду разгоняется реактивным движком до трехсот, так что догнала свою цель очень быстро.

Бах!!!

Самолет закувыркавшись понесся к земле.

Ба-бах!!!

Раздался мощный взрыв. Долбанул не только сам самолет с его запасом горючего, но и бомба.

— Что это было? — удивился Митрохин, глядя на Анатолия круглыми глазами. — Как это вообще⁈

— Сам в шоке…

— Да в общем-то ничего удивительного, — произнес Николай Городин, что вообще-то как раз изначально являлся гранатометчиком и понимал в вопросе.

— А поподробнее? — попросил Федор.

— Случайность конечно. Счастливая для нас. Все дело в ветре и реактивной струе от самолета создавшего поток в который попала граната. Забыли что ли как влияет ветер на хвостовик?

— В натуре!

Киборгин тоже понятливо кивнул. Ну да, стрелять из РПГ надо с поправкой на ветер, это на самом деле то еще искусство, буквально на грани ощущения, что не каждому дается. Потому духи так часто мажут несмотря на то, что стреляют практически в упор, но ветер в горах играет против них.

Вот и тут. Граната среагировала на вихревые воздушные потоки и отклонилась согласно законам аэродинамики в сторону цели. Да, счастливая случайность, но на войне и в жизни еще и не такое случается.

Солдаты после взрыва по приказу взводного высыпали наружу и заняли свои места.

Полетели осветительные ракеты.

— Противник атакует! — закричал наблюдатель.

Видимо духи очень рассчитывали, что самолет сможет выполнить свою работу и им после бомбардировки останется лишь зачистить выживших, но несмотря на неудачу останавливать атаку не стали в расчете на темноту.

— Только странные они какие-то, — сказал лейтенант. — Ниндзя что ли решили из себя изобразить? Все в черное одеты…

— Сосиски сраные… — сразу все понял майор Киборгин. — Черные аисты…

Связи все не было.

Тем временем в кабульском штабе 40-й армии царила если не паника, то сильное оживление.

— Что со связью⁈ — запрашивал генерал-майор Ермаков.

— Скорее всего глушит противник, това…

— Дайте аэродром!..

46

Анатолий, посмотрев через бойницу в бинокль когда в небе повис очередной «фонарь», только лишь убедился, что в атаку действительно идут «черные аисты». Об этом говорила как единообразная черная форменная одежда, так и черно-желто-красными шевроны на рукавах. Ну и двигались куда как грамотнее предыдущих душманов, не кучковались, бежали не по прямой, а зигзагами резко и хаотично меняя направление, чтобы не словить пулю от снайпера.

Сколько их бежало в этой волне сказать было сложно, но человек сто точно было. Снайпера и пулемётчики все же смогли подстрелить несколько человек, а потом «черные аисты» добравшись до подножия оказались в мертвой зоне и начали карабкаться наверх.

— Приготовить гранаты!

Когда по расчетам Киборгина противник поднялся примерно до середины склона, а они, судя по всему, поднимались по двум ранее проложенным маршрутам кои обозначил своим бойцам как цели, приказал:

— Бросай!

«Лимонки» двумя потоками полетели через стенку опорника и заскакав по камням, помчались вниз по склону, а потом зазвучали частые взрывы словно лента китайских петард, что те обожают взрывать на всевозможные праздники.

Раздались крики боли, а значит осколки хорошо посекли атакующих. Оставалось только жалеть, что невозможно толком визуально оценить результат, но счет убитых и раненых наверняка пошел на десятки.

Раздался знакомый свист.

— В укрытия!

Все залегли и начали рваться минометные мины. Противник начал огневой налет, чтобы прижать шурави к земле и дать «аистам» в рывке добраться до опорника, вот только потери от массированной гранатной атаки оказались столь велики, что душманы потеряли боевой потенциал и их наступление оказалось сорвано.

— А-а-а!

Минометный налет тоже не обошелся без последствий для штрафников. Двое получили ранения осколками в руки и ноги, а одного буквально разорвало почти прямым попаданием в окоп…

Возникла небольшая пауза.

Вдруг в кишлаке раздался мощный взрыв.

— Что это было?

— Товарищ майор! На связи командующий… — сказал связист.

— Ага… значит после потери связи подняли самолет с противорадиолокационной ракетой и та поразила глушилку.

— Как у тебя обстановка «Дизель-ноль»⁈

— Пока в норме. Отбито три наземные атаки и одна воздушная в составе двух реактивных самолетов предположительно Ф-16.

— Самолеты⁈

— Так точно.

— Проклятье! Какие потери⁈

— На данный момент четверо — ноль двадцать один, и шестеро — триста.

— Ясно… Я сообщаю тебе лично, что с подмогой будет плохо до утра. Противник атакует не только твою линию опорников. Бандиты перешли в атаку по всему югу, от Кунара до Кандагара. Даже у нас тут под Кабулом атакованы гарнизоны… По всей видимости отвлекают все силы от твоего направления, а ты сам должен понимать, что любой отвлекающий маневр может стать основным направлением удара стоит только ослабить его оборону, потому вынуждены большую часть сил направить туда.

— Ясно.

— Держись!

— Так точно.

«Надеюсь, это в определенном смысле радиоигра для тех, кто нас возможно слушает и помощь все-таки придет пораньше, — подумал майор. — Или наоборот специально засветили отсутствие подмоги в ближайшие часы, чтобы основной удар сосредоточили на нас, оттянув силы с других направлений…»

Осветительные мины к миномету быстро кончились, большую часть потратили при постановке завесы во время защиты от авианалета и теперь пускали лишь обычные осветительные шашки, кои не давали столько света, чтобы осветить не только гору, но и ближайшие окрестности потому очередную атаку противника засекли только когда «черные аисты» форсировали реку.

Очень не хватало воздушной разведки, но рассуждая логически можно предположить, что в этот раз противник не станет подставляться и взбираться по удобным маршрутам, кои один раз уже хорошо закидали гранатами и полезут по всему склону «рассредоточенным строем». Кто-то обязательно подорвется на оставшихся минах, но это капля в море в плане потерь и большая часть «аистов» доберется до рубежа решительной атаки.

— Сейчас попрут…

Но сначала начался очередной минометный обстрел. Снова душераздирающий свист мин и визг осколков.

— Аллах акбар!

— Аллах акбар!!!

Раздались истошные крики кои звучали даже не столько для морального подавления шурави, сколько доводили до исступления самих кричащих. Их эти крики прославляющие Аллаха и так хорошо заводили до фанатичности, а в тандеме с накуркой и вовсе делало бесстрашными, при этом повышая болевой порог.

И еще до того, как перестали падать мины, душманы рванули в атаку.

— А-а-лла-ах а-а-кба-а-ар!!! А-а-а!!!

В первых рядах вопя во всю глотку с выпученными глазами бежали духи, что выжили в первых штурмах и просидели в укрытиях до темноты. Некоторые судя по окровавленной одежде и обмотках на руках и ногах были ранеными, но сейчас бежали не чувствуя боли, что лишний раз подтверждало использование каких-то наркотических препаратов.

— Огонь!

Затрещали автоматы и первые обкуренные фанатики стали валиться на камни.

Под прикрытием обдолбанных до невменяемости «мусорных» душманов, коих чтобы завалить требовалось либо вышибить мозги или попасть в сердце, ну или высадить по нему полмагазина, юркими черными тенями, коих не сразу и заметить, двигались «черные аисты».

«Скорее крысы», — подумалось Анатолию.

Они правда двигались очень профессионально, пользуясь возникающими тенями от камней, порождаемых падающими осветительными шашками, а так же укрывались за телами убитых душманов, коих уничтожили почти всех, а их и было-то всего десятка три.

Завязалась ожесточенная перестрелка.

Полетели гранаты, но они почти никак не помогали, либо отскакивали в сторону от цели, либо враг успевал укрыться за телом погибшего духа.

Анатолий видел, как один «черный аист» самым натуральным образом взвалил на себя тело одного душмана и залег за вторым превратившись в неуязвимую огневую точку.

— Хрен ты угадал…

Киборгин взяв гранатомет, всадил в эту огневую точку гранату.

Бух!

Тела разлетелись во все стороны. «Аист» погиб, но его останки послужили укрытием для другого.

Еще одного аиста завалил Городин, но для этого ему пришлось буквально превратить в мясной фарш укрытие из тела.

И лишь снайпера отрабатывали четко разя противников в голову.

Автоматы в таком противостояни, да еще калибра 5,45 оказались почти бесполезными, лишь случайно убивая и раня. Но что до ран, то «черные аисты» переносили их стойко, видимо тоже чем-то обдолбавшись перед схваткой.

Пока перестреливались, потянулись духовские гранатометчики и начали долбить по огневым точкам опорника, разбивая в первую очередь пулеметные гнезда. Один пулемет при этом уничтожили, к счастью сами пулеметчики уцелели и даже почти не пострадали.

Впрочем, это давалось это духовским гранатометчикам не без потерь, стоило только бойцам заметить вражеский РПГ, как на него обрушивали шквал огня.

Несмотря на все свое упорство, «белые аисты» все никак не могли подобраться на рубеж последнего броска. Отдельные душманы подбирались на дистанцию броска гранаты, то есть метров на двадцать, но их тут же усиленно гасили.

В конце концов потеряв довольно много своих бойцов «черные аисты» откатились назад. У них банально кончились боеприпасы.

47

Эта атака без потерь так же не обошлась. Два человека получили пулю в голову. Наповал. Еще пара бойцов чуть не заработали травмы шеи из-за касательных попаданий по каскам.

— Снайпер… через бойницу достал, — сказал Митрохин, осмотрев пулю застрявшую во внутренней полусфере каски.

— Найди его.

Федор на это только кивнул.

Пока затишье, майор Киборгин решил спустить хотя бы часть раненых вниз.

— А когда пойдете назад, — сказал он сопровождающих, — тащите канистры с топливом и пусть пулеметчики с «утесами» поднимутся…

Так же связался с другими опорниками, впрочем, два из них сейчас вели активный бой, запрашивали огневую поддержку и им было не до общения с комбатом. У остальных все было относительно нормально. Душманы атаковали, но так, чисто для порядка именно что провоцировали огонь арты.

— Снова прут!

Задолбили АГС выплевывая гранаты по обнаруженному противнику. Шло их немного, едва полсотни, но бежали они тяжеловато.

— Боеприпасы суки тащат…

Несколько человек удалось подранить и это значит, что засевшие на горе «черные аисты» не получат десятки гранат и тысячи патронов так как никто не стал снимать с них груз, чтобы взять себе, но оно и понятно, сами загружены по максимуму, да и остановка смерти подобна — снайпер прихлопнет неподвижную цель на счет «раз», ты живешь пока двигаешься и то нет-нет, да падал очередной дух после плеточного выстрела СВД.

Душманы дали осажденный больше получаса передышки за которое бойцы не только успели снарядить магазины патронами, но и перекусить, на некоторых натуральный жор напал.

Киборгин дал бойцам стимулятор — сушеные листья коки, по опыту зная, что некоторые так устанут во время боя, что натуральным образом начнут вырубаться.

Вновь полетели со свистом мины.

В этот раз противник стал использовать задымление, благо, что ветер почти стих, а тот что имелся хорошо разносил дым.

— Кха-кха…

— Газы!

Дым оказался с подвохом. Пока непонятно насколько серьезным, ладно если простая слезогонка вроде хлорпикрина, но могло что-то и убойное.

— К арсеналу! Достать противогазы!!!

«Почему сразу не использовали? — мелькнула мысль у Анатолия. — Хотели приберечь для прорыва второй линии обороны?»

Что до противогазов, то пусть солдаты их перестали носить с собой, но в арсенале они имелись, так что бойцы рванули к нему.

Бах!

Минометная мина упала внутри периметра и осколки скосили выскочивших из окопов штрафников.

— А-а-а!!! Кха-кха…

Противник конечно же воспользовался сумятицей среди шурави вызванной газовой атакой и рванули в атаку.

Бах! Бах! Бах!

Это начали рваться МОНки установленные с внешней стороны стены. Картечь, выброшенная направленным взрывом, произвела опустошение в рядах атакующих и противник понеся большие потери откатился назад.

После визгливых выкриков-приказов и кличей «Аллах акбар» противник снова ринулся в бой. Ну да, командиры поняли, что там, где прогремели взрывы больше мин не имеется и путь к опорнику свободен.

Вот только эта полуминутная заминка оказалась для душманов критически фатальной. Первые бойцы уже успели натянуть противогазы в числе них Городин, что встретил прорвавшихся в опорник духов шквалом пулеметного огня, срезая первых ворвавшихся духов. Его поддержали простые стрелки, полетели гранаты, враг их тоже кидал, падали убитые и раненые, но душманы были все же отброшены от стены.

Бойцы вновь заняли позиции, но перестрелка долго не продлилась. «Черные аисты» отошли.

Духи покидали немного мины и притихли видимо пытаясь понять, как все-таки раздавить шурави.

— Чуть не смяли… — сплюнул Митрохин. — Еще газ пустили…

— Целы? — спросил Анатолий?

— Ногу что-то колет… — сказал Городин.

Повозившись немного с пластиной правой ноги, защищавшей бедро, показал всем острый осколок пробивший пласт арамидной ткани и примерно на пару сантиметров впившийся в плоть.

— Сейчас перевяжусь… и буду в норме.

Пулеметчик сделав укол, начал перевязку.

Доспех Киборгина так же оказался весь посечен осколками. При этом сразу два крупных осколка от минометной мины прилетело в грудь, но титановые пластины выдержали.

«А ведь даже не заметил», — подумал он.

Анатолий же потребовал доклад. И он не радовал. Только в этом бою он потерял десять человек убитыми и около двадцати ранеными в основном в конечности осколками гранат. Полностью боеспособными у него осталось пятнадцать человек.

Еще одной такой мощной атаки опорник мог и не пережить.

Через двадцать минут случился очередной натиск, но как-то вяло, без огонька, постреляли друг в друга минут десять и «аисты» снова отошли.

Потом еще одна атака через полчаса. Снова пять минут перестрелки и отход.

«Может у них торчковый откат пошел? — подумал Анатолий. — Или отвлекают от чего-то внимание…»

48

Еще одна вялая атака.

Анатолий сначала посмотрел через НСПУ, но увы, дальности сильно не хватало, зато через тепловизор заметил множество засветок. Противник выводил на стартовые позиции новые подразделения для атаки.

— Связь с артой! — потребовал майор.

Связь удалось установить не сразу.

— Мне срочно требуется артподдержка!

— Все стволы заняты «Дизель-ноль»… Четвертый опорник под атакой.

— Вас отвлекают! Мне нужен удар! Тут отряд больше двух сотен человек скопился. Дайте хотя бы один залп «градом».

— Требуется еще пять минут… у нас перезарядка.

— Сосиски сраные! Нет у меня этих пяти минут!

Бах! Бах! Бах!

По горе словно кувалдой стали бить.

— Это еще за черт⁈

— Арта бьет!

И правда, по опорнику пытались бить из арты в дополнение к минометному обстрелу. С точность тоже получалось не очень, снаряды часто летели выше и взрывались восточном склоне горы стоящей западнее.

«Черные аисты» при этом отступили вниз.

В воздухе севернее мелькнула какая-то неясная тень и майор снова вскинул к глазам НСПУ.

— Вертолеты…

Только это оказались не советские вертушки. Одна, вторая, третья…

— Десант…

Всего за горой село около десятка вертолетов, а это минимум сотня человек, а тои все двести.

Отреагировать на это не было никакой возможности.

Артиллерийский обстрел прекратился и вертолеты начали взлетать. При этом, едва поднявшись выше хребта горы тут же начали пускать неуправляемые ракеты, сначала долбанули по БТРам, те загорелись, а потом били по западному склону горы с опорником, таким образом проведя нехитрое разминирование. Ну и по самому опорнику естественно вмазали парой залпов. А это означало, что им сейчас предстоит отбиваться в окружении.

— Арта! Вы перезарядились⁈

— Перезарядка завершена «Дизель-ноль». Дайте координаты цели.

Киборгин назвал.

— Вы уверены «Дизель-ноль»? Это же в вашем тылу…

— Уверен! Эти твари высадили там вертолетный десант!

— Вас понял… Фиксируйте пристрелочный.

Бах!

— Перелет полкилометра! Вы по нам чуть не попали!

— Принял. Фиксируйте второй пристрелочный…

Бах!

На этот раз взорвалось там, где надо.

— Подтверждаю! Давайте полный залп!

— Принял.

Западнее стали рваться ракеты от «града».

Одновременно пошли в атаку новые силы противника. По ним как обычно начали долбить из АГС и миномета.

Что до вертолетного десанта, то увы, противник оказался не лыком шит и провел-таки операцию по отвлечении внимания, через психологическое давление. То есть никакой высадки там не было, просто приземлились пустые вертолеты и потом взлетели, создав впечатление высадки, тем самым спровоцировав удар по пустоте, а не по реальным войскам душманов. Имейся в такой момент хоть какая-то воздушная разведка, то такого конфуза конечно бы не произошло. Но увы…

Духи поперли со всех сторон. Прячась за камнями и телами погибших они порно подбирались к опорнику на бросок гранаты и рывок.

Вновь вершину стало заволакивать дымом и пришлось опять напялить противогазы, что сильно ограничивало обзор и вообще было неудобно, но на то и был расчет противника. Только вот еще какая штука, обороняющиеся так же кинули несколько дымовых шашек и под дымовым прикрытием выскочили за стены таща за собой груз. Их при этом прикрыли бросками последних гранат.

Душманы начали активно долбить из гранатометов разбивая последние участки стены.

Стрельба велась безостановочно, бойцы палили, реагируя на быстрое движение то здесь, то там, хотя в дыму, да еще при свете осветительных шашек определить где именно в настоящий момент противник было практически невозможно, так что стреляли фактически наугад веером. Раненые, засевшие в арсенале и казармах, едва успевали снаряжать пустые магазины патронами. Но в какой-то момент расход боеприпасов стал таким, что они просто не в состоянии были угнаться за ним.

Пришлось перейти на трофейное оружие.

— Аллах акбар!!! — в очередной раз завопили «черные аисты» и бросились в атаку, почувствовав этот тонкий момент бессилия обороняющихся.

— Дергай!!!

Бойцы дернули шнуры и на самых ожидаемых маршрутах прорыва, куда совершили вылазку отчаянные штрафники, вспыхнули огненные полусферы. То подорвали канистры с бензином.

— А-а-а!!! — забегали живые факелы.

Раздалось несколько взрывов. То есть те, кто попал в «огненную купель» готовились кидать гранаты.

— Отходим!!!

Бойцы быстро отступили к противоположной стене, собственно, засели за ней, часть укрылась за кухней-штабом и вовремя. Полетели гранаты со стороны душманов.

Загрохотали частые взрывы и снова с воплями рванули вперед «черные аисты» попав под шквальный пулеметный огонь Городина, засевшего на крыше арсенала. Он устроил настоящую просеку в атакующей массе, но атаковали опорник реально со всех сторон.

Тут анатолий увидел сюрреалистичную картину, как душманы атаковали «свиньей». Два десятка человек ломились вперед пи этом те, что бежали на острие атаки, несли в руках в качестве щита мертвых товарищей.

Киборгин высадил по ним очередь, но не по «щиту», а по ногам «щитоносцев», они упали и тут на него выскочил бородач с раззявленным в крике ртом. Дал длинную очередь, позади кто-то вскрикнул из тех, кто защищал противоположный конец «улицы» цитадели, но Анатолий присел уходя с линии огня, а потом завязалась рукопашная.

Киборгин получил несколько ударов, но бронежилет конечно же легко выдержал уколы и порезы штыком, а вот противник удар ногой по своему колену не перенес, перекосился и подставился под удар прикладом в голову. И майор врезал так, что проломил висок.

Основную группу атаковавших «свиньей» постреляли из автоматов засевшие за стеной. Впрочем, они вдруг обернулись и начали палить куда вниз и по сторонам.

«Кого-то он мне напоминает», — подумалось в тот момент майору.

Но стало не до опознания убитого боевика. Да и зачем? Сдох и сдох…

— Духи заходят с тыла!

И правда, отряд противника обошел опорник и заходил еще и с запада.

— В цитадель!

Все выжившие оказались внутри.

— Сдавайтесь шурави!

— Хрен тебе!

Анатолий подсел к рации.

— Это «Дизель-ноль»! Противник захвати опорник! Вызываю огонь на себя! Повторяю! Вызываю огонь на себя!

— Иркутск-пять.

— Блин… Красноярск!

— Принято «Дизель-ноль». Ждите.

По цитадели долбанули из РПГ-7. Струя пробила кладку и камень полетел внутрь, долбануло по ушам резким перепадом давления ну и температура поднялась. Но никаких фатальных последствий это не принесло, кроме дыры в стене в которую Анатолий тут же просунул автомат и выдал длинную очередь.

— Выкусите суки!!!

— «Дизель-ноль», подтвердите удар.

— Это «Дизель-ноль», подтверждаю удар на себя!

Снова потекли минуты ожидания. Стену пробили еще в двух местах. И в одном из проломов майор увидел, как засветлело на востоке…

Душманы попытались закинуть гранату, но она застряла в кладке и в итоге рванула в стене разломав ее еще сильнее.

А потом гору затрясло от частых взрывов…

Одна из ракет упала прямо в центр цитадели, точнехонько в миномет и строения пережившие и без того немало попаданий от ударной волны просто рассыпались погребая под собой прячущихся внутри бойцов.

«А ведь это Хаттаб был…» — вдруг вспомнил Киборгин лицо убитого в рукопашной, прежде чем сознание померкло.

49

После того, как «градом» накрыло опорник, все закончилось. Под удар попали элитные подразделения «черных аистов». Это подразделение состояло по факту из трех частей. Первая часть — штрафники, то есть моджахеды совершившие какие-то преступления. Это они все время кричат «Аллах акбар», и их крики записываются на портативные диктофоны лежащие у них в карманах, дескать атаковали и бились до конца. Вторая часть — наиболее подготовленные душманы и наемники высшего класса. А третья часть — спецназ пакистанской армии. Первые две части фактически прокладывают дорогу для третьей. Правда как потом выяснилось, пакистанский спецназ в этом бою так и не поучаствовал, а первые две части погибли почти в полном составе.

Пакистанский спецназ может и поучаствовал бы в операции просто заняв разбомблённую высоту, но тут подошли десантники из 56й ОДШБР, они всю ночь двигались по горам. А потом в небе появились самолеты, что провели бомбардировку подступов к высоте и зеленки кассетными бомбами и тот, кто командовал всей этой операцией со стороны противника понял, что им уже ничего не светит.

Сам Анатолий заработал контузию и порванные барабанные перепонки.

Из всего взвода «преторианцев-шакалов» выжило девять человек. Как потом выяснилось, в одну из казарм духи все-таки смогли пробить брешь достаточных размеров и протолкнуть внутрь пару гранат, а потом еще просунули ствол пулемета и выпустили внутрь всю ленту.

Некоторые потери понесли штрафники из «гиен» сидевших на других опорниках, что подверглись атакам, по три-четыре человека на опорник, плюс раненые.

Основная база так же подверглась массированной атаке и тоже не обошлось без потерь.

На третий день в госпиталь прибыла Вера. Держалась она хорошо, по крайней мере слез не было. Записалась в медперсонал коего вечно испытывался дефицит.

Вместе с ним помимо прочих штрафников попали и его ближайшие товарищи старшины Городин и Митрохин. Для Митрохина война точно закончилась, шальным осколком ему разворотило кисть левой руки и ее ампутировали. Это его конечно же сильно психологически придавило. Ампутация вообще сильно бьет по мозгам. Тем более если человек молод и у него вся жизнь впереди, ампутация словно обрубает множество путей. Тут сразу столько комплексов цепляется.

— Главное, что не правая… — попытался Анатолий приободрить Федора.

Очень ему не хотелось бы, чтобы снайпер решил возложить вину за свою потерю на него. Перемкнет еще в мозгах и решит отомстить, а месть со стороны снайпера, если он вдруг где-то заполучит, хоть какую-то винтовку, да хоть охотничью «мосинку» или там СКС, это опасно.

— Ну да, ананировать правой все же удобнее…

Киборгин невольно фыркнул.

— И это тоже… как и жопу подтирать.

На этот раз хмыкнул, пусть и невесело сам Митрохин.

— Да, я заметил…

— Послушай Федь… я до конца никогда не смогу осознать твоей потери, если только сам не попаду в такое же положение…

— Скажешь, что другие пострадали куда как серьезнее, оторвало ног, руки по плечи и на их фоне у меня вообще полная ерунда?

— Нет. От того, что кто-то пострадал сильнее тебя, тебе не легче.

— Да… тут ты прав…

— Думаю, ты сейчас сильно рефлексируешь на тему, что без руки ты будешь мало интересен девушкам.

На это Митрохин только насупился.

— А что — не так?

— Не без того, — кивнул Анатолий. — Только девушки тоже разные бывают…

— Мне их жалость не нужна! — вскинулся снайпер.

— Я не об этом. Тебе скорее придется отбиваться от хищниц… коим и не такие повреждения тела будут пофиг.

— О чем ты?

— Ты же помнишь наши разговоры о судьбе СССР?

— Конечно… но при чем тут это?..

— Ну, если я не сдохну в ближайшее время и все пойдет так как я спрогнозировал, то мы высоко поднимемся. И я, и ты, и прочие, кто пойдет со мной. Так что если не сопьешься из-за травмы, то я тебе гарантирую самые высокие должности, вплоть до министерских…

— Понял, — снова хмыкнул Митрохин. — Когда ты министр, то для баб не только отсутствие руки не проблема, но и члена. Действительно придется отбиваться… надо какую-то хреновину на культю сделать, вроде молота или там топора, чтобы сподручнее было отмахиваться…

Федор невесело засмеялся.

— Верно. Так что не раскисай.

— Ладно командир, не буду и… спасибо.

В ОКСВА в воинские подразделения и госпиталя время от времени наведывались различные музыкальные коллективы и просто исполнители. Наведалось и в кабульский госпиталь одно такое ВИА. Вот только если в частях концерты шли на ура, то в госпиталях с этим было сложнее. Выступать приходится перед «выздоравливающими», то есть теми, кому скоро отправляться обратно в Союз, а тут артистам еще не повезло в том плане, что в зале оказалось как-то излишне много калек, а тем как-то не до веселья. Плюс не так давно произошел случай суицида, когда солдат лишившийся обеих ног по самую тазобедренную кость, вскрыл себе ночью вены, что стало широко известно и это совсем не добавляло веселого настроения. Надо сказать, что попытки суицида в том числе удачные были регулярным явлением…

В общем, видя такую тягостную атмосферу, ребята начали откровенно фальшивить, ведь музыкантам важна обратная реакция зала на свою работу, она их самих заводит, дает кураж делая выступления еще более зажигательными, а тут отклик почти никакой, если не сказать иначе. В итоге одна из солисток и вовсе расплакалась и убежала со сцены. Концерт был откровенно сорван.

Посмотрев на хмурых зрителей, Киборгин вышел на сцену и протянул руку гитаристу.

— Дай гитару…

Тот отдал инструмент.

«Вот не хотел музыкальным воровством заниматься, Цой не в счет, но видимо все же придется», — подумал он в этот момент.

Появление на сцене одного из зрителей несколько оживило зал.

— Здорово братва… знаю, что вы сейчас… не здесь, а там… дома… пытаетесь увидеть свое будущее и то, что вы видите вам не нравится, перспективы по жизни многим кажутся, мягко говоря, не радужными. Но это не так… не совсем так. Вспомните поговорку о том, что один в поле — не воин. Будете одни и вы действительно окажетесь на обочине жизни. А значит нужно объединяться и помогать друг другу. Во всем. В работе и в учебе. Сможете выучиться, поддержите друг друга и сможете подняться на ступеньку выше, потом подтянете за собой других своих товарищей и они будут уже вас толкать выше и так все вместе подниметесь. Главное не вешать нос и не опускать руки. Будет трудно. Чудовищно тяжело. Для вас дальнейшая жизнь — бой, прежде всего с самим собой, каждый день придется биться, заставлять себя идти вперед. И отступить, чтобы перегруппироваться не получится и сдача в плен не предусмотрена по определению, ибо это хуже смерти. У меня для вас есть песня и я очень хочу, чтобы она стала для вас гимном в последующей борьбе за достойную жизнь.

Анатолий умел играть на любительском уровне и немного попрактиковался с электронными инструментами, когда сделали их закупку для дисбата, так что заиграл вполне уверенно, благо, что музыка там проще простого, а он еще сильнее упростил реально до трех аккордов.

Что до песни «Мы с тобой» группы «Клуб 55», то она может не на все сто процентов подходила именно солдатам, но Киборгину она показалась вполне уместной в более широком смысле.

Все улицы покрыты мглой,

Ты остался один — что случилось с тобой?

Кто виновен в том,

Что ты позабыл свой дом,

Что ты позабыл друзей,

То время, когда всё было о’кей?

Ты, ты стал другой,

Но не волнуйся — мы с тобой!

Мы, мы будем с тобой!

Мы, мы будем с тобой!

Мы, мы будем с тобой!

Мы, мы будем с тобой!

Всё стало серым, всё вокруг.

Ты попал в заколдованный круг.

Всё смешалось — люди, дома.

В твоих глазах печаль, одинокая тьма.

Ты не видишь улыбки, ты не слышишь смех.

Тебе не нужен никто, ты бежишь ото всех.

Ты остался один — не беги, постой,

И помни — мы будем с тобой!

Мы, мы будем с тобой!

Мы, мы будем с тобой!

Мы, мы будем с тобой!

Мы, мы будем с тобой!

Кто предал, бывает так.

Ты понимаешь, наша жизнь — это полный бардак.

Это гонки без побед.

Это гонки, где правил нет.

Это борьба, в которой вряд ли кто-то сможет помочь.

Тут у кого-то день, а у кого-то ночь.

Ночь бывает длинной порой.

Ты не грусти — мы будем с тобой!

Мы, мы будем с тобой!

Мы, мы будем с тобой!

Мы, мы будем с тобой!

Мы, мы будем с тобой!

И даже если эта ночь с тобой,

И ты не можешь сладить с серой тоской.

Подумай о том, что день придёт.

Он твой, он найдёт тебя,

И будут друзья, и ты забудешь,

Что то слово «нельзя» оно живёт рядом,

Рядом с тоской — ты будешь с нами, а мы с тобой!

Мы, мы будем с тобой!

Мы, мы будем с тобой!

Мы, мы будем с тобой!

Мы, мы будем с тобой!

Зал молчал, майору никто не аплодировал, но вот глаза и лица… Из пустых и растерянных… в них что-то появилось…

— Один за всех и все за одного, братва. Мы не мушкетеры, но для нас этот девиз как никакой другой максимально актуален. Потому что если мы все вместе не выгрызем свое, то никто нам ничего не даст… кроме подачки по типу: на и отвяжись.

«Надо будет песню на кассеты записать и раздавать солдатам, — снова подумал Анатолий. — Реализовать стратегию Разина, как он свой „Ласковый май“ популяризировал, так и этот гимн-инструкция разойдется по стране».

Анатолий конечно понимал, что сразу это все не сработает, но вот когда время, эта песня послужит довольно весомой гирькой…

Глава 12

50

Пока Анатолий Киборгин выздоравливал в Афганистане своим чередом проходили военные и политические процессы.

Почти завершился процесс утряски вызванной деятельностью генерал-майора Громова по оздоровлению морального состояния армии в плане искоренения дедовщины и землячества с прочими негативными явлениями и ОКСВ вновь принялась за боевую работу. Ну и требовалось мощно ответить на массированную атаку душманов на острие которой оказался 263-й дисциплинарный батальон, так что базовые районы духов подверглись штурмам. В очередной раз взяли укрепрайон Тора-Бора…

Что до политической составляющей, то в середине лета свой пост, по «состоянию здоровья», оставил Бабрак Кармаль, а на его место пришел Мохаммад Наджибулла. Чтобы показать свою всемерную поддержку новому лидеру ДРА со стороны СССР, прилетел сам Андропов с правительственным десантом.

Мероприятие так же совместили с процессом награждения отличившихся в защите народно-демократической власти и в числе награжденных оказался майор Киборгин. Его объявили Героем ДРА и из рук нового главы Афганистана получил медаль Золотая Звезда, а к нему Орден Солнца Свободы.

Остальных бойцов так же наградами не обделили, как советскими, так и афганскими.

Доктор Наджиб горячо и искренне благодарил Анатолия, прекрасно понимая благодаря кому и какой ценой было обеспечено восхождение его на вершины власти. Ведь прорвись тогда душманы и все… Конечно, для него бы ничего не кончилось, но пятно на репутации появилось бы большое и чтобы достичь полученного результата пришлось бы приложить в разы если не на порядок больше усилий.

На фуршете после всех официальных мероприятий к нему подошел сам министр обороны СССР маршал Соколов.

— Поздравляю с высокой наградой…

— Благодарю, товарищ маршал.

— Обращайся по-простому, — чуть поморщившись, сказал маршал.

Анатолий только кивнул.

— Что скажешь?

— О чем? — удивился Анатолий.

— Обо всем. Мне интересен и важен взгляд с места от человека, что не боится сказать правду в глаза. А то вроде все идет неплохо, отчеты бравурные, все прогнозируют скорую победу, но… они были такими же еще в восьмидесятом, а потом выяснилось, что все дольно паршиво. И я помню твои слова и вижу благодаря чьим идеям достигнуты нынешние успехи. Так что мне интересны именно твои мысли о перспективах. Как, по-твоему, случился перелом?

— Как ни странно, но перспективы у нас неважные, Сергей Леонидович.

— Продолжай… — чуть нахмурился министр обороны.

— Время играет против нас. Чем дольше мы будем сидеть в Афганистане, тем хуже. Мы словно в трясине, погружаемся все глубже и глубже. Сейчас вроде чуть вырвались, но стоит сделать одно неверное движение и мы сразу ухнем по ноздри. А американцы с саудитами постараются нам подгадить и притопить по макушку. «Стингеры» только первая ласточка. Накачка оружием и деньгами продолжится увеличивающимся темпом. Вскоре к нам хлынет поток наркоты, думаю уже пошел пока еще тоненьким ручейком. Сколько солдат вернулось наркоманами? А эта пакость имеет свойство распространяться очень широко. Не в том ли заключается еще одна цель американцев? Так что чем дольше сидим здесь, тем сильнее проблемы с наркотиками будут в СССР, так что ситуация с оными в Грузии покажутся нам цветочками. Потом убьют лидеров аймаков и хазарейцев, коих мы привели к власти и там начнется бардак в который тоже влезут американцы. Нам нужно уходить. Сейчас.

— Согласен с вами, товарищ майор… — прозвучал за спиной тихий голос.

— Здравья желаю товарищ верховный главнокомандующий.

Андропов чуть дернул губами.

— Предпочитаю по имени-отчеству товарищ Киборгин. Так вот Анатолий Леонидович, я тоже считаю, что надо уходить, да только нельзя так просто взять и уйти, не заключив соглашений с теми же американцами и пакистанцами. Недавно я повторно предложил им сесть за стол переговоров, но нашу мирную инициативу фактически игнорируют.

— Это естественно Юрий Владимирович, ибо со слабаками никто не разговаривает, слабаков бьют.

Глаза у Андропова от этих слов майор непроизвольно округлились.

— А мы значит… слабаки?

— В глазах истеблишмента данного региона — несомненно.

— Хм-м… с чего такие… смелые и я бы даже сказал: неожиданные выводы? Как по мне считать СССР слабой державой это… просто глупо.

— Как известно, восток — дело тонкое. Другая психология и критерии восприятия мира. По местным понятиям, сильный говорит только один раз, а потом действует. Тот, кто говорит много, но ничего не делает, считается слабаком и пустобрехом, чьи слова можно не принимать в расчет и делать то, что заблагорассудится.

— Поподробнее… пример, — с напряжением потребовал Андропов.

— К примеру взять ситуацию с нашими пленными. Сколько раз мы выражали всякие претензии и прочие ноты протеста тем же пакистанцам? Много. Что мы сделали? Ничего. То есть проявили слабость. Что сделали бы американцы в подобной ситуации? Послали бы отряд «морских котиков» и вызволили бы своих пленных, а потом нанесли бы ракетные и бомбовые удары по лагерям подготовки боевиков. Так они делают… или все уверены, что они так делают, и за это их уважают. СССР ничего этого не сделало, за это нас презирают.

Маршал делал «страшные» глаза, но Анатолий продолжил провоцировать генсека:

— Или вот ситуация с самолетами. Залетело два истребителя, куча вертолетов и что? Опять нота протеста? Ударили по аэродромам в ответ? Нет. Утерлись — решили они. В следующий раз, помяните мое слово они залетев собьют наши вертолеты. Снова утремся?

Андропов сжал губы, молчал и пристально смотрел на Анатолия Киборгина, а он решил додавить:

— Скажу больше Юрий Владимирович, такое поведение собственного государства не понимают и солдаты. Я потерял почти двадцать человек пленными из-за предательства одного… и я не знаю, что им сказать, не знаю, как объяснить им наше бездействие в вызволении товарищей. Им хотелось бы думать, что в случае их пленения правительство сделает все, чтобы их вытащить. Но… проходят месяцы… проходят годы, а пленные все сидят в пакистанских лагерях. Там над ними там всячески физически и морально измываются, они умирают и сходят с ума… а спасения все нет и нет. Это очень разлагающе действует на солдат Юрий Владимирович, они думают, что в случае чего и ради них никто не ударит палец о палец, они теряют веру в свое государство и командование, отчего возникают малоприятные последствия. Это сказывается на эффективности боевых действий. Тем, где в ином случае боец проявил бы инициативу, пошел на подвиг, он останется на месте и просто плюнет, потому как, а вдруг в плен попадет, и потому думает: да пошло оно все… И такая психология… наплевательская, скоро распространится на все наше общество.

— Может вы и правы… Анатолий Леонидович, — еще глуше чем обычно произнес Андропов, — но мы вынуждены учитывать не только психологию… местного, как вы сказали: истеблишмента… но и западных руководителей… Так что подобные вопросы кавалерийскими наскоками решать нельзя.

Генсек поджав губы, развернулся и пошел общаться с другими приглашенными на мероприятие, с тем же Ахмад Шахом, Шерханом и прочим местным истеблишментом.

— Это ты зря… — тягуче и с укором произнес Маршал Соколов. — Теперь прилететь может, тем более что есть за что.

— А может наконец хоть что-то сделает.

— Нет. Он хочет сейчас наладить отношения с Западом, что ухудшились из-за ввода наших войск в ДРА, отсюда и «приглашения» к переговорам. А любые резкие шаги в этом направлении только все похерят…

— Не пойдут они на переговоры, Сергей Леонидович. Про крайней мере, до тех пор, пока мы не покажем, что тоже умеем играть в эти игры.

— О чем ты?

— О поддержке различных оппозиционных сил. Что, в Пакистане нет таких? Уверен, что есть. Мне например очень понравилась бы новая страна под названием Белуджистан. Мы поставляем им оружие? Или Иран. У них те же курды мечтают о собственном государстве. Мы поставляем им оружие для освободительной борьбы? Нет. Или возьмем саудитов. Уверен, что у них тоже есть стремящиеся к свободе нацгруппы. Мы поставляем им оружие? Вот когда начнем поставлять и у наших врагов начнет подгорать задница, вот тогда они начнут правильно реагировать на наши мирные инициативы. Например, не так давно у Англичан на Фолклендах полыхало… Мы поставили аргентинцам противокорабельные ракеты или торпеды в пику того потока оружия, что идет со стороны наглов в Афганистан? Нет. В общем пока мы не ударим в ответ, да так что у них зубы посыплются, никто с нами ни о чем договариваться не станет. Так что слабых презирают не только здесь в Азии, но и в Европе с Америкой.

На это маршал ничего не сказал, только стрельнул глазами в сторону, видимо посмотрел на Андропова, что время от времени искоса посматривал на много возомнившего о себе майора.

51

Проверять насколько мстителен Андропов, и ждать ответки, Анатолий не собирался, потому, стоило ему только вернуться в батальон, как он поехал поговорить с одним специалистом, без которого его план под названием «Громкая слава», был по определению неосуществим, а именно к майору Чичину, коему наконец присвоили очередное звание в дополнение к наградам.

— Здорово Лео, есть тема на сто штук.

— Чего сто штук?

— Рублей.

— Кхе! То есть ты мне хочешь заплатить сто тысяч?

— Верно.

— И что мне нужно для этого сделать?

— Угнать самолет.

— Хреновая шутка.

— Это не шутка. Сколько тебе до замены осталось?

— Я хочу на второй срок остаться…

— Ладно, остался на второй, а там и на третий, и так до конца войны, и ты даже выжил, не стал инвалидом при крушении, даже уберегся от гепатита и тифа с прочими болезнями, какие у тебя дальше перспективы?

На это Чичин ничего не ответил.

— Перспектив у тебя никаких. Снова вышибут на гражданку, в звании подпола — твой потолок, и будешь как прежде инструктором пилотажа планеров с куцей зарплатой.

— А так я сяду… вместе с тобой. Это в лучшем случае. То, что ты предлагаешь это даже не простая уголовка, это военное преступление, да еще в боевых условиях, за такое сразу расстрел. Или ты собрался за кордон…

— За кордон я мог и без самолета легко перебраться.

— Ну да… Не, глупая идея, давай сделаем вид, что ты этого не говорил, а я — не слышал.

— Нас не то, что не расстреляют, но даже не посадят. Более того, будут вынуждены сделать героями.

— С чего бы это? — удивился Чичин.

— Так самолет мне нужен для вызволения наших пленных.

— А ты знаешь где они находятся?

— Знаю.

«Как раз лагерь Бадабер в начале этого 83-го года открыли», — подумал Киборгин.

Про него Анатолий в свое время много чего узнал. Все-таки резонансное событие было — восстание пленных советских солдат почти сутки отбивавшихся от многократно превосходивших сил противника, пусть неудачное, но прогремело в прямом и переносном смысле широко.

— Даже если долетим до цели, то обратно точно не сможем вернуться по воздуху. Собьют. Опять же дополнительные пассажиры, не все влезут.

— Ну да, обратно придется добираться по земле.

— По вражеской территории… Самоубийство.

— Вовсе нет. Не зря же говорят, что наглость города берет. Прорвемся.

— Зачем тебе это, Киборг? Только не говори, что это твоя обязанность… долг. Не ты первый кто потерял пленными своих людей, не ты последний.

— Ну, на самом деле и это тоже, Лео. Ты прав, теряли прочие и еще потеряют, но никто не терял так много людей за раз, как я. Почти двадцать человек, это слишком жирное и дурно воняющее пятно на моей репутации. Оно как гиря будет тянуть меня на дно. Я должен смыть его вернув людей из плена. Но ты прав, это не основная причина, точнее она является ее составной частью…

— А если попроще?

— Если попроще, то… ладно, скажу как есть Лео. Я считаю, что СССР выражаясь вашей пилотской терминологией находится в пике. В крутом пике из которого уже не выбраться и лет через пять-семь этот самолет разобьется вдребезги. Сам недавно был на рынке в Кабуле и наверняка сравнил товарное предложение с тем, что есть у нас в Союзе. Сравнение не в нашу пользу, да? И это нищая страна, где и заводов-то нет, лишь несколько примитивных фабрик. А у нас заводов до хрена, вот только на полках магазинов нет ни хрена… В общем все хреново и улучшения в жизни не предвидится. Людям это, мягко говоря, в какой-то момент надоест.

— И при чем тут спасение пленных? И твое репутационное пятно? — с хмурым видом спросил летчик.

— Я стелю соломку на случай крушения самолета под названием СССР. Из обломков дальнемагистрального лайнера получится сделать несколько самолетов попроще, а так же планеров и я собираюсь стать пилотом такого самолета под названием «Россия».

Чичин в полнейшем охренении смотрел на Киборгина. Вот чего-чего, а подобного он явно услышать не ожидал.

— Конечно, пятно можно заболтать, что ни при чем, так сложились обстоятельства, но мешать все же станет, пусть на подсознательном уровне, а вот то, что я вызволил пленных для чего прорвался на территорию противника, а потом вышел, произведет на людей впечатление. Люди любят героев.

Чичин не выдержал и рассмеялся.

— Киборг, ты хоть понимаешь, как это все нелепо и дико звучит⁈ Это еще мягко говоря!

— Понимаю, это похоже на бред сумасшедшего.

— Вот-вот! Оно самое!

— Вот только скажи, кто мог сказать за десять лет до крушения Российской империи, что она падет?

— Ну ты сравнил…

— Да, сравнил. И нашел, что обстоятельства сильно схожи… Война конечно пожиже, чем Первая мировая, но вот революционные настроения, пока что в виде недовольства жизнью, нарастают. И стоит только кому-то спровоцировать сход лавины, бросив камешек, как все просто снесет.

Анатолий привел все те доводы, что озвучил в свое время Ахмад Шаху и своим бойцам.

Теперь Чичину стало не до смеха. Многие вещи на которые раньше он не обращал внимания, заиграли новыми красками.

— Так что думай Лео… не просто о своих перспективах после окончания войны, но еще и о том, как будешь жить в России, когда она станет независимым государством. А в эпоху перемен жить всегда непросто, особенно военным пенсионерам и просто пенсионерам. В грузчики пойдешь? Дворники? Пилотом к неграм в Африку наймешься? Всем будет, мягко говоря, не до полетов. И раз уж пошел такой откровенный разговор то я предлагаю пойти в мою команду и тогда помимо этих ста тысяч ты получишь возможность занять высокое место связанное с авиацией. А это уже совсем другие перспективы.

Летчик сидел с хмурым видом и напряженно думал. Слишком уж на серьезный шаг его толкал собеседник и тут либо пан, либо пропал. Можно и отказаться, но… стоило увидеть пристальный взгляд Киборгина и стало ясно, что выбора у него, по сути, нет. Слишком высокие ставки сделал это командир дисциплинарного батальона с комплексом Наполеона. Он разменял свою жизнь на власть и тут ты либо с ним, либо против него и когда подобные планы ставятся под угрозу, с теми, кто такие угрозы создает разбираются радикально, по принципу: «Нет человека — нет проблем».

«И рука у него завалить меня не дрогнет», — подумал пилот.

Мелькнула мысль сдать его особистам, но как мелькнула, так и пропала. Сейчас ему кроме слов предъявить нечего. Можно конечно подставить в процессе выполнения плана, но… вдруг вспомнились нехорошие случаи с теми, кто пытался встать во главе дисбата при отстранении Киборгина.

«Значит у него уже есть команда преданных ему людей, что отомстят за своего лидера», — понял майор Чичин.

— Хорошо Киборг, я согласен.

— Отлично. Ты извини меня, за то, что по сути припер к стенке, но… все действительно очень серьезно.

— Проехали. Говори лучше куда полетим.

Киборгин достал карту, разложил ее на столике и ткнул карандашом в точку чуть южнее города Пешавар.

— Десять километров южнее города есть кишлак Бадабер, а рядом с ним лагерь для военнопленных. И подобраться к нему надо на рассвете и так, чтобы нас не засекли системы пакистанской ПВО.

— Ну и задачку ты задал… мало того, что ночью лететь, так еще и в ущельях маневрировать придется…

— Никто не говорил, что будет просто, — криво усмехнулся Анатолий.

52

Угон самолета наделал шуму. Майор Чичин взлетев с аэродрома Гардеза для отвлечения внимания сначала взял на юг и заложив крюк приземлился у опорника под Али-Кхеклом, того самого, где произошел бой с «Черными аистами». Там на дороге организовали подсветку из костерков, стоило только самолету остановиться, как в него тут же загрузилось десять до зубов вооруженных человек и самолет пошел на взлет.

Что касается самолета, то решено было угнать модернизированный Ан-2, тот самый самолет огневой поддержки, что стал довольно активно поступать в войска после первых удачных применений его в качестве ганшипа.

Что до бойцов, то Анатолий просто взял с собой подходящих для этого людей не дав им выбора, возможности отказаться и тем более не вызывая добровольцев.

— Как ты умудрился обеспечить нас бомбами⁈ — пройдя в кабину, спросил Анатолий у пилота.

Под крыльями Ан-2 действительно висело две небольшие бомбы-сотки. Изначально предполагалось, что самолеты окажутся без бомбового вооружения, а лишь с пулеметами.

— Никак. Самолет должен был участвовать в операции, но потом вылет по погодным причинам отменили, в районе была низкая облачность, потом еще и дождь пошел, а подвешенные бомбы не сняли. Так что нам банально повезло.

— А что висит?

— Фугаски.

— Лишними не будут. Хотя лучше бы кассетки…

— Мне тоже так показалось… потому взял именно этот самолет.

Надо сказать, что бойцы ко всему прочему взяли с собой по четыре минометных мины и сейчас в полете собирали из досок, также подготовленных и взятых с собой, два желоба, разместив их в салоне скошенным крестом, так чтобы концы смотрели в двери выполнявших еще и роль пулеметных проемов. На эти желоба стали выгружать мины. Достаточно будет поднять один конец желоба, чтобы мины посыпались наружу.

Летом в Афганистане светает рано, уже в три часа ночи, так что лететь было достаточно комфортно. Поначалу обогнув с севера гору Сухарам с недавно разбитым в том районе базовым районом душманов и пройдя под прикрытием горного хребта служившего границей между Афганистаном и Пакистаном по провинции Нангархар, перемахнули на сопредельную территорию в районе где начинается небольшая речка являющаяся притоком Кабула, но она проходила через кишлак Бадабер.

Всего требовалось преодолеть около двухсот километров, это один час полета на крейсерской скорости данной модификации Ан-2.

Если кто из аборигенов и засекал самолет то, скорее всего принимал за пакистанский ибо поверить в то, что советские решатся на пересечение границы и вторжение в сопредельное государство было практически невозможно. Потому как слабаки.

— Выходим в район… — произнес майор Чичин. — Вот только как ты определишь нужный кишлак? Их же тут как грязи…

Ну да, вдоль реки действительно словно бусины на нитке располагалось множество кишлаков разделенных лишь полями и садами и понять, какой из них тот самый Бадабер невозможно. Но Анатолий искал не сам кишлак, а лагерь рядом с ним, а как он выглядел Киборгин прекрасно знал по зарисовкам.

— Вот он…

— Уверен?

— Да. Заходи на цель, вон те палатки… минимальная высота и скорость…

— Не учи ученого, — огрызнулся Чичин.

— Боевая тревога! Приготовиться к сбросу!

Двери в хвосте открыли, приготовили пулеметы.

Самолет резко снизился и пошел чуть ли не на бреющем полете точно над десятком больших палаток рассчитанных на проживание двадцати человек. Так как знал Анатолий сейчас находилось около двухсот «курсантов».

— Давайте!

Бойцы приподняли желоба и чуть помогли минам соскользнуть с них вниз.

Ба-ба-ба-ба!!!

Сорок взрывов.

Накрыло почти идеально. Палатки разорвало в клочья, а вместе с ними и тех, кто находился внутри. Лишь одна крайняя палатка избежала прямого попадания. Влетела одна из мин в какую-то хибару стоявшую возле свалки. Там мощно полыхнуло огнем, видимо хранилось что-то горючее.

Одновременно со сбросом минометных мин застучал КПВТ с правого борта. Его целью стала дозорная башенка на крепости-тюрьме, выполняющего еще и функцию склада вооружения. Башенку начало разбирать на кирпичи.

— Бомбы вон на то здание! — сориентировал Анатолий пилота.

Киборгин указал в качестве цели для бомбометания глинобитное здание в котором обитали инструктора и командиры «курсантов».

— Понял!

Самолет выполнил крутой разворот через левый борт с небольшим набором высоты и пока он его совершал, заговорил пулемет с левого борта решетя уцелевшую палатку. Ударной волной ее частично смяло, накрыв тканью всех, кто там находился и мешая им выбраться, вот по этому шевелящемуся «мешку» и вбили длинную очередь.

Самолет, завершив разворот, вышел на цель и спикировал на здание, из которого в панике выскакивали полуголые люди.

Застучала носовая авиапушка ГШ-23Б, прошивая крышу и стены здания, а потом отцепились бомбы. Одна из бомб упала точно внутрь пробив хлипкую крышу, в вторая — снаружи.

Ба-бах! Ба-бах!

Раздалось два мощных взрыва. Крыша вздыбилась под воздействием взрывной волны и разлетелась на части словно конфетти. Развалились и стены. Не повезло и тем, кто успел выбежать наружу. Убило может и не всех, но боеспособность они потеряли из-за полученных контузий, а кого-то и осколками посекло.

Самолет завершил разворот, что называется на пятачке и Чичин выдал еще очередь из носовой пушки по чудом выжившим в крайней палатке разбегающимся «курсантам».

Пока самолет завершал разворот Анатолий успел рассмотреть внутренний двор крепости и облегченно выдохнул разглядев, что внутри находится аж пять грузовиков. Транспортный вопрос был самым слабым местом его плана. Не будь этих грузовиков, пришлось бы как-то изворачиваться, благо дорога недалеко и трафик по ней оживленный даже ночью, так что что-то да захватили бы, но все равно, это потеря темпа.

— Давай на посадку!

Летчик только кивнул, сделал еще один разворот, еще немного постреляли пулеметчики, срезая каких-то духов зачем-то взобравшихся на крышу, снизился и колеса Ан-2 зашуршали по грунтовке. Самолёт закатился на территорию лагеря, обнесенного невысокой каменной стеной, скорее даже намеком на стену.

— Вперед!

53

Дальше произошел захват крепости, по сути своей особняка, причем не сказать, что сильно уж большого. Все это делалось под прицелом видеокамеры. В видеооператоры определили снайпера Ярослава Звенигородского, все равно ему в таких ситуациях работы нет.

Две боевые группы встали по обе стороны от ворот и начали расстрел окон-бойниц из «мух», а потом под прикрытием пулеметов ворвались внутрь. Выбили дверь все той же «мухой», бросок гранат внутрь и после взрыва, проникновение внутрь здания. Короткий бой по зачистке.

На крышу взобрался пулеметный расчет и снайпер. Тут же раздались короткие очереди и щелчок винтовки. Видимо кому-то все-таки удалось выжить и они пытались добежать до кишлака.

— Мы здесь! Мы здесь!

Пленные оказались в пристройке.

— Товарищ командир! — радостно закричал один из пленных, после того как дверь открылась.

Анатолий облегченно выдохнул. Он конечно надеялся, что его люди тоже здесь, но был готов к тому, что не окажется.

— Все здесь?

— Так точно!

В пристройке-камере оказалось еще пятнадцать человек.

— Выходим…

Вышли.

— Все? Больше никого?

— Да, тут все, товарищ майор.

Анатолий только кивнул. Так-то в Бадабере на момент восстания имелось еще несколько десятков афганцев, но видимо их сюда еще не привезли и на начальном этапе содержали только советских солдат.

«Оно и к лучшему», — подумал он.

Возиться еще и с афганскими пленниками у него желания не имелось.

Пока основная группа вела штурм крепости, прапорщик Городин (пулеметчик тоже получил прибавку к званию) быстро проверил территорию в районе дома для проживания инструкторов. Притащил какого-то полудохлого европейца с обильным кровотечением из носа и ушей. Ну и нога у него тоже в крови оказалось — осколком пропороло.

— Берем с собой или трут оставим? — спросил он.

— Это их инструктор, учил духов минному делу, — сказал один из пленных.

— Пока берем с собой. Может еще пригодиться. Ну а нет, так пристрелить всегда успеем. Так парни! У нас мало времени. Так что в темпе вальса готовимся к отбытию! Вооружаемся, запасаемся водой и едой. Кто хорошо знаком с местными складами?

— Да все знакомы, товарищ майор, но давайте я покажу! — сказал один из старожилов.

— Как звать?

— Сержант Владимир Васильев. 56-я гвардейская отдельная десантно-штурмовая бригада. В плену с двенадцатого апреля 80-го года.

Анатолий только скрипнул зубами. Три с половиной года в плену.

— Показывай, — вздохнул Киборгин, стараясь не смотреть на некоторых пленных, что не выдержали и разрыдались от радости.

Совсем печальное зрелище представляли собой два пленника русский и казах. Эти двое, реагировали только на новые имена Кинет и Канат, что дали им душманы, давно сошли с ума…

Сержант оказался покрепче. Он провел майора в подземный склад. Снял со стены большой фонарь и осветил закрома душманов.

Чего тут только не было. Взрывчатка, патроны, противотанковые и противопехотные мины, минометные мины, гранаты, выстрелы к РПГ и сами пусковые устройства, и конечно оружие: автоматы, пулеметы, минометы, безоткатные орудия…

— А это что? — заинтересовался странными ящиками Анатолий.

Таковых тут оказалось два десятка.

— Не знаю, товарищ майор…

— Сейчас узнаем.

Вскрыть удалось без проблем.

— Сиськимасиськи! — невольно воскликнул Киборгин, увидев содержимое. — «Стингеры»! Это мы удачно зашли! Так! Все сюда! Вытаскиваем эти ящики!

Лагерь Бадабер являлся даже не только и не столько лагерем для пленных, сколько складом вооружения, точнее даже распределительным пунктом — хабом из которого оружие отправлялось в Афганистан по различным маршрутам.

Лагерь в этом отношении только начал функционировать, так что пока имелся лишь один такой склад вооружения, но забитый под завязку. Пленные здесь занимались тем, что выдалбливали в породе новые складские помещения. К 85-му году выдолбили их много, а потом забили до упора и когда все рвануло то образовалась воронка около восьмидесяти метров в диаметре, а территорию вокруг в пару квадратных километров засыпало осколками снарядов, ракет и мин.

Солдаты стали выносить ящики.

Киборгин подготовил «стингер» к работе. Сделать это было не очень сложно, благо инструкция с картинками имелась.

— Лео, — позвал Анатолий пилота. — Твой самолет имеет режим автопилота?

— Конечно.

— Тогда у меня есть план…

Киборигн озвучил свою задумку.

— Хм-м… может сработать, — усмехнулся майор Чичин. — Можно попробовать.

— Тогда работаем.

По приказу Киборгина в самолет загрузили несколько ящиков с тротилом, обложили все это противотанковыми минами, добавили выстрелы к РПГ, а сверху все это обложили ящиками с патронами к ДШК.

Взревев мотором, Ан-2 пошел на взлет.

Пока загружали самолет, освобожденные пленные успели привести себя в порядок, переодевшись в новенькую камуфляжную форму, переобулись и конечно вооружились. В грузовики спешно грузилось оружие, боеприпасы и продовольствие.

Самолет тем временем набрав высоту, полетел на север в сторону Пешавара и точно над лагерем, майор Чичин поставив Ан-2 на автопилот, выпрыгнул с парашютом. Приземлился он точно на футбольном поле, заскочил в подкативший к нему грузовик и колонна тут же устремилась прочь.

Ба-ба-бах!!!

Это, спустя десять минут после отъезда колонны, взлетел на воздух склад с боеприпасами, ну и крепость стало быть снесло до основания.

Что до Ан-2, то конечно же средства ПВО засекли самолет летящий в сторону Пешавара, поскольку на вызовы не отвечал и вообще появился словно из ниоткуда, то на его перехват подняли звено из двух истребителей.

Принимать решение приходилось быстро, самолет конечно же быстро опознали, и поступил приказ его сбить. Дорогие ракеты тратить не стали, решили отработать из пулеметов. Истребитель зашел сверху-сзади и открыл огонь.

Ба-бах!

Ан-2, прошитый от хвоста до носа, вспыхнул мощной вспышкой взрыва, но хуже то, что он создал вокруг себя полусферу поражающих элементов из пуль.

Особо с минированием не мудрили, понадеялись на удачу, что снаряд попадет в мину или выстрел РПГ и этот взрыв уже активирует тротиловую закладку.

Ба-бах!

Это рванул пакистанский истребитель, коего буквально превратило дуршлаг.

Досталось даже второму истребителю, летевшему неподалеку от ведомого и он, задымив движком пошел на экстренную посадку. Впрочем, вторая машина не дотянула до аэродрома, начался пожар и пилот катапультировался.

Бух!

Вспыхнул чадным пламенем упавший недалеко от ВПП самолет, что на некоторое время задержало взлет второй пары истребителей.

А колонна из пяти грузовиков поднимая тучу пыли, развивая максимально возможную скорость мчалась на запад…

Глава 13

54

Самолеты в небе появились минут через пятнадцать, но летели они в количестве двух единиц далеко и высоко. Сами они атаковать пока не решались. Собственно, понятно почему, ведь колонна могла быть и своя, провести надежную разведку на реактивных истребителях сложно, так что опознать их должны на чем-то помедленней. И правда, еще минут через десять появился вертолет французского производства. Почему-то один.

Впрочем, будь их даже два или четыре, то результат наверное был бы тем же… печальным.

— Всем стоп! — отдал Анатолий водителям приказ через рации «Моторола».

Грузовики остановились и их накрыло догнавшее облако пыли. Такая пылевая завеса и остановка колонны видимо ввела пилота и наблюдателя в заблуждение, так что вертолет подлетел поближе.

— Огонь!

С каждого грузовика ударило по два ДШК. Для этой нелепой на вид «вертушке» за глаза хватило бы и одного, ну пары ДШК, так что десять стволов быстро навертели в нем дырок, как в французском сыре и полыхнув огнем, вертолет камнем рухнул в реку.

— Погнали!

Грузовики вновь стартовали, быстро набирая максимальную скорость, коя на этой проселочной дороге составляла едва пятьдесят километров в час. Впрочем, эти старые грузовики могли на асфальте выжать лишь немногим больше, в районе семидесяти-восьмидесяти.

Пилоты самолетов конечно же видели гибель вертолета и сделали правильные выводы о принадлежности колонны, так что они заложили виражи и встали на боевой курс решив зайти с хвоста, ну или со стороны Солнца.

— Растянуться!

Замыкающие грузовики чуть притормозили, а головные — ускорились. Вряд ли это могло спасти от поражения, но сделано было лишь как мера предосторожности.

Вот самолеты снизились, еще немного и дадут залп неуправляемыми ракетами.

Но на такой случай имелась заготовка. В каждой машине сидел зенитчик наспех проинструктированный майором.

— Зенитчики! Внимание! Первый номер! Пли!

Несмотря на то, что цели две, стрелял один. Не от жадности, а просто «стингерами» стрелять залпом нельзя иначе вторая ракета может выбрать в качестве цели свою товарку выпущенную первой.

Ракета изрыгнув тучу белесого дыма, вылетела из пусковой установки навстречу истребителям.

Пилоты конечно же моментально заметили угрозу и начали выполнять противозенитный маневр. Они резко разошлись в стороны.

— Да! Второй — лево, третий — право! Бей вдогон! Пли!

Первая ракета попытались увязаться за самолетом ушедшим влево, но подорвалась на противоракетных тепловых ловушках, что густо отстреляли оба истребителя.

Зато вторая пара ракет отработала чисто.

Один самолет вспыхнул взрывом и разлетелся на части в воздухе, а второй как-то удержался в воздухе.

— Ура!

— Да! Так их чертей неумытых!

— Снял? — спросил Анатолий у оператора.

— Так точно! Идеально!

Бах!

Второй самолет огненным шаром устремился к земле. Перед этим правда успел катапультироваться пилот, видимо повреждения все-таки оказались для машины фатальны.

— Всем стоп! Минируем дорогу!

Минами тоже запаслись с избытком.

— Сейчас сами узнаете, каково это ездить по заминированным дорогам, суки, — злобно пробормотал один из бывших пленников, что попал в плен именно после подрыва на мине, получив при этом контузию.

Еще одну минную постановку поставили буквально через сто метров после первой. Все это должно было изрядно притормозить преследователей.

«Главное, чтобы навстречу не выехала группа перехвата», — подумал Киборгин вспомнив о центре тренировки боевиков у города Парачинар, откуда собственно и выехала основная масса душманов с «Черными аистами» для штурма его опорника при Али-Кхеле.

Кстати сказать, отряд «Черные аисты» прекратил свое существование не только фактически большей частью погибнув в бою со штрафниками, но и официально. Это не значит, что пакистанцы отказались от подобных отрядов, просто теперь сформируют новый под другим названием…

Грузовики продолжали гнать по дороге время от времени останавливаясь, чтобы установить очередную минную постановку. Мины были умные с возможностью программирования срабатывания, так что тут тоже экспериментировали.

В небе вновь показались самолеты, но приближаться не рисковали и лишь отслеживали маршрут колонны.

Спустя где-то час после начала гонки в районе, где дорога повинуясь изгибу речки максимально близко приближалась к границе с Афганистаном, Анатолий приказал повернуть на север.

Заложили еще несколько мин. Оставалось только гадать насколько эффективны оказались предыдущие закладки. Но кто-то подорваться был все же должен, но главное тут даже не в уничтожении преследователей, а в отрыве и выигрыше времени.

Еще около десятка километров пути по изрядно извилистой дороге, хотя по прямой до гор меньше пяти километров, и они оказались у подножия высокого хребта со средней высотой в три тысячи метров.

— Товарищ майор… а как мы тут пройдем? — задал вопрос младший лейтенант Геннадий Кашлаков, служивший военным переводчиком при советнике и тоже попавший в плен в начале 80-го года.

Ну да, понять младлея и взоры прочих освобожденных не из штрафников было можно, ведь перед ними предстали фактически отвесные скалы километровой высоты.

— Жить захотим, везде пройдем. Вспоминаем поход Суворова по Альпам. Но у нас в отличие от его солдат есть преимущество в виде альпинистского снаряжения. Немцы поделились.

— В смысле?

— В прямом. Ладно, потом как-нибудь расскажу про камрадов и наш с ними боевой путь, а теперь вперед. Ты идешь со мной… на вот, пожуй, только не глотай.

— Что это?

— Допинг.

— Не…

— Не «не», а «да». Без него быстро сдохнешь. Я тебя на себе не потащу, так что сам, все сам.

Анатолий сыпанул себе в рот большую щепоть листьев коки и начал сосредоточенно жевать. Прочие, по его приказу, так же приняли стимулятор, перед этим еще выпив ударную дозу «мельдония».

Имелись и более сильные стимуляторы из трофейных медикаментов захваченных в разное время в различных схронах, но их лучше использовать когда совсем припрет, а то откат с них очень уж жесткий. Анатолий вообще подозревал, что это откровенный наркотик вроде ЛСД. Американцы в этом направлении широко экспериментировали повышая выносливость и лишая страха с болью, добились больших успехов если смотреть как воевали окраинцы устраивая «мясные штурмы», ну чисто зомби.

Остальных бывших пленников распределили между прочими штрафниками, что имели пусть начальный уровень альпинисткой подготовки, но все же имели его. А Анатолий прихватил все необходимое снаряжение для подъема ибо изначально планировал отход через скалы именно в надежде, что у противника такого снаряжения и опыта не окажется.

55

Оставленные у подножья горы машины заминировали, ведь груза взяли с собой с изрядным запасом, но все эти мины, взрывчатку и патроны с собой не потащишь. Заминировали тоже с выдумкой, и под колеса грузовиков мины с гранатами заложили и непосредственно в сам груз, и к дверям растяжки присобачили. Но увы, противник оказался не дурак и к грузовикам не полез.

Да, преследователи оказались у них на хвосте очень быстро.

«Скорее всего это те, что выдвинулись нам навстречу из Парачинара», — сделал вывод Киборгин.

Впрочем, от взрыва всего этого добра подобная осторожность душманов все равно не уберегло. Тащить с собой пленного Анатолий посчитал делом бессмысленным и даже опасным, артачиться будет, так что наскоро его допросив под видеозапись, вколол ему дозу общего наркоза, что используют при операциях и тот заснул на некоторое время мертвецким сном, самого пленника в кабину одного из грузовиков посадили, а под него гранату с противотанковой миной положили. В общем, стоило только «спящему красавцу» начать отходить от наркоза, как он заелозил, ну и естественно все это детонировало, хорошо встряхнуло ударной волной стоящие рядом грузовики, там тоже слетели предохранители и тоже взорвалось.

Увы, духи оказались все же умными и предусмотрительно встали поодаль от машин, так что взрывами их не задело.

А солдаты взбирались по скалам все выше и выше, таща на себе груз в виде минимально необходимого боеприпаса с продовольствием и водой. Ну и «стингеры». На них в свое время специальную охоту советский спецназ открыл. Так-то первый образец еще где-то в Африке захватили в 83-м году, но комплекс постоянно совершенствовался, вот и требовалось захватывать новые модели, чтобы советские специалисты могли быстро освоить вражескую технологию, дабы воспроизвести удачные решения и придумать эффективные методы противодействия.

Первая партия преследователей представляла собой мотогруппу на двух БТРах и десятка пикапов с пулеметами. То, что шурави лезут в горы они конечно заприметили, но проявили выдержку и вперед двинулись саперы.

Подпустив их на полкилометра ударили из ДШК. Пару штук подняли насколько смогли высоко, пока это возможно было без использования альпинистского снаряжения, лишь помогая друг другу, и устроили пару пулеметных гнезд.

Но сначала сделал несколько выстрелов Ярослав из снайперской винтовки. Один из саперов упал замертво от его пули. Остальные стали разбегаться.

Начали бить из РПГ прочие бойцы.

Пакистанцы советское ноу-хау в защите бронетехники в виде решетчатых экранов почему-то использовать не стали и это сказалось, один из БТРов загорелся, а второй беспорядочно отстреливаясь откатился назад… задавив одного из саперов, что пытался укрыться от обстрела из ДШК за броней.

Семь часов утра. Начало припекать.

Все имели при себе по три пластиковые фляжки, но вот хватит ли их до конца восхождения это конечно вопрос, ведь они на южной стороне склона.

— Главное, чтобы арту не подтянули, — сплюнув вязкую от поднявшейся пыли слюну, произнес Городин.

— Да, арта — жопа.

Попытался совершить боевой заход самолет, но Анатолий превентивно выстрелил из «стингера», показав, что этого добра у них еще хватает и истребитель резко ушел в сторону густо отстреливая тепловые ловушки.

Все это противника конечно не остановило. Разбившись на малые группы по два-три человека, они рассредоточившись решили зайти с флангов, укрываясь за скальными выступами и валунами.

Бух! Бух!

Почти синхронно раздалось два взрывчика, а там и крики раненых, эхо от которых разнеслось среди гор. Это сработали противопехотные мины. Конечно же подобные действия противника были заранее просчитаны и где успели и сумели установили несколько десятков противопехотных мин и МОНок.

Это обстоятельство серьезно замедлило продвижение боевых групп, но они все же смогли подобраться к позициям и завязалась перестрелка. Вновь застучали ДШК и стали рваться гранаты от РПГ-7, солдаты стреляли на малейшее движение.

В ответ тоже стреляли из гранатометов, но не слишком прицельно, скорее навскидку. Точность оставляла желать лучшего, но взрывы вызывали камнепады.

— Командир! У нас проблемы!

— Вижу…

На противоположной стороне долины, километрах в трех, показалась РСЗО, советский «град», наверное трофейный. Оставалось только порадоваться, что его выкатили фактически на прямую наводку, а не установили в закрытой позиции. Но, впрочем, это естественно со стороны противника, ведь враг далеко, а прицеливаться лучше видя цель.

— Лучше бы ствольную артиллерию прикатили… — упавшим голосом пробормотал Городин.

— Ну, не скажи…

Анатолий привел «стингер» в боевое положение и тщательно прицелился.

— Ты серьезно?

— Ага…

— Но это же зенитная ракета…

— Конкретной этой хрени не важно куда стрелять, лишь бы тепло вырабатывало. А движок у грузовика РСЗО сейчас очень горяч!

Киборгин был в курсе, что американцы во время операции в Ираке использовали свои «стингеры» именно как гранатометы, стреляя по вражеским броневикам вместо «джавелинов», которые оказались в несколько раз дороже этих ПЗРК. Чем им при этом не угодил тот же РПГ-7 с его аналогами? Ну, разве отсутствием режима самонаведения. А это ведь так удобно… Дошло до того, что командование США всерьез начало рассматривать вариант вооружения блокпостов «стингерами» именно для таких целей, но с окончанием активных боевых действий все заглохло.

Дождавшись момента, когда расчет начнет приводить «град» в боевое положение, Анатолий выстрелил из «стингера».

Вжух!

Ракета оставляя белесый след устремилась к цели.

Ба-бах!

Ракета влетела в кабину и взорвалась. Полыхнул разлившийся из пробитых баков бензин. Видимо осколки пробили направляющие и повредило ракеты в нижней укладке, потому как прозвучал еще один взрыв, а потом вылетело несколько ракет, что стали, беспорядочно кувыркаясь, падать то тут, то там.

Это вызвало определенную панику в стане врагов.

Ба-бах!

Прозвучал очередной врыв, это окончательно рванула установка РСЗО.

— Ура!

— Вот теперь действительно могут ствольную арту подкатить…

Ну а пока не подкатили, солдаты с удвоенной энергией принялись карабкаться все выше и выше. Делала это приходилось под огнем противника, но и солдаты не были беззубыми и отвечали.

В общем-то стрельба душманов почти не мешала. Снайпер четко отрабатывал, да и пулеметчики не зевали, хотя ДШК давно пришлось бросить из-за исчерпания боеприпасов.

56

Пот тек ручьями, майка под бронежилетом промокла насквозь (верхнюю одежду сняли) и питье не сильно-то спасало ситуацию, только еще больше увеличивая потливость, но и не пить нельзя иначе стремительно наступит обезвоживание и произойдет тепловой удар.

Как-то до сих пор Анатолия миновала самая страшная беда Афганистана — жажда. Всегда рядом имелся источник воды, а тут… Солнце палило нещадно и при этом приходилось совершать титанические физические усилия, так что три фляжки с водой закончились очень быстро.

— Ничего… как взберемся наверх… там на северных склонах ледники… а там дальше и выше еще и на южных склонах этого снега просто завались…

Но вот самые опасные участки склона были преодолены. Дальше можно были взбираться без страховочных веревок, хотя это тоже было весьма непросто, так что лучше все же было иметь такой дополнительный элемент упора, по крайней мере на самых крутых подъемах. Склон горы, складывалось ощущение, словно кто-то специально посыпал битым камнем. Стоит только чуть ошибиться и поставить ногу не на тот камень и можно с ветерком покатиться вниз.

Вот и перевал. Все тот же сыпучий камень, но сейчас он был в тему. Используя ящики со стингерами как санки по ним скатились до снежного поля, как раз имелся участок укрытый породой, куда редко когда попадает солнечный свет.

Дальше было чуть полегче. Небольшой подъем стометровой высоты, довольно пологий, а за ним долина.

— Суки…

Анатолий проследил за взглядом прапорщика Городина, но промолчал, хотя тоже хотелось ругнуться. Пакистанцы не собирались отпускать советских и решили перекрыть им путь отступления устроив вертолетный десант. Высаживались на почтительной дистанции, ну и там, где это было можно, слева и справа. А сколько таких групп уже успели забросить и еще забросят, в том числе в эту долину им в тыл, осталось только гадать.

— Может стоит попробовать вызвать наших?

— Не добьем… Нужно оказаться на той стороне вон той горы, — показал Киборгин гору километрах в пяти-шести, это если по прямой смотреть. — Там уже кстати будет Афганистан… а то могут и не решиться оказать помощь.

— Ну да… зассут. Международный скандал, то се…

— Коля…

— Что, командир?

— Возьмешь шесть человек, оставишь все лишнее и марш-бросок вон в те скалы… — показал Анатолий на скалистый хребет… Мы пойдем вон там…

— Там наверняка духи…

— Именно. Мы завяжем с ними бой, а вы зайдете им в тыл.

— Понял.

— Давай…

Прапорщик Городин вызвав несколько бойцов из числа самых умелых «альпинистов», бегом отправился в сторону скал. Теперь главное, чтобы их не засекли с воздуха, но, впрочем, самолеты пока из зоны видимости исчезли, а потом если и заметит пилот, то и не поймет, кто где.

Основная группа направилась по легкому пути в сторону предполагаемой засады. Встал только один вопрос: как вскрыть засаду и при этом не понести тяжелых потерь? И тут Анатолий не придумал ничего другого как использовать в качестве разведчиков двух сошедших с ума бойцов, что являлись до сего момента для отряда откровенной обузой. Как боевые единицы они даже не нулевая величина, а отрицательная… стоило только начаться стрельбе как они падали, сворачивались в позу эмбриона и начинали подвывать.

Киборгин накормил их трофейными стимуляторами, это сделало их более психически устойчивыми, по крайней мере они выполняли отданные приказы словно роботы и их не приходилось тянуть за руку, как прежде.

— Канат, Кинет… сбегайте вон туда, поднимитесь ты Канат, вон туда, а ты Кинет — туда, и если увидите кого-то, то ложитесь за камни и помашите нам рукой. Вперед.

Те в очередной раз побежали на разведку. Анатолий поставил им задачу в игровой форме, слышал он что с сумасшедшими надо вот так, как с детьми, вот и он придумал детскую игру, типа друзья в прятки играют и надо их обнаружить.

Да-да-да-дах!

Прогремела автоматная очередь и Канат с Кинетом несколько раз дернувшись, упали на камни без признаков жизни. Даже бронежилеты не помогли, потому как стреляли практически в упор.

«Что ж, свою задачу они выполнили и погибли как солдаты», — мимолетно подумал майор.

Он считал, что лучше уж пусть родители этих бойцов получат похоронки с осознанием что их сыновья погибли в бою, чем потом будут возиться с сумасшедшими, что в его понимании даже хуже смерти.

Отряд мгновенно рассредоточился, залег среди камней. Завязалась перестрелка. Порядок действий на случай боя был доведен до каждого и бойцы знали свой маневр, так что Анатолию не пришлось отдавать какие-то приказы, все действовали самостоятельно. Две группы по три человека в составе снайпера, пулеметчика и стрелка-гранатометчика ушли на фланги в попытке занять господствующее положение и не дать противнику зайти с флангов.

— Теперь вся надежда на тебя… — прошептал Анатолий в адрес Николая Городина.

Большой активности пакистанцы не проявляли, но оно и понятно, их в этой засаде даже меньше чем русских, опять же главная их задача это задержать противника, и дождаться подхода подмоги. Свою задачу они выполнили — русские залегли за камнями и не могут поднять головы.

Пули били в камни и с противным визгом рикошетили выбивая крошку и пыль.

Бум…

Голову Анатолия с силой дернуло вправо, так что хрустнуло в шее.

В глазах помутилось, закружилась голова, но сознание он все-таки не потерял. Титановый шлем выдержал касательное попадание пули.

— А-а-а!

Кого-то ранило. И хорошо если в руку.

Бой шел своим чередом. Обе стороны скупо постреливали друг в друга.

Но пакистанцы все-таки слегка ошиблись и первыми спустя час вялого боя подошла группа Городина. Там застучал пулемет и взлетела сигнальная ракета.

— Вперед!

То, что в тыл к ним зашли русские сильно обескуражило пакистанцев не ожидавших ничего подобного и решительный атакующий рывок противника они банально прозевали.

— Сдохните твари!

Бойцы в атаке не жалели патронов и били на подавление. Полетели гранаты и захлопали взрывы. Пакистанцы оказавшись между молотом и наковальней были быстро перебиты.

К несчастью, без потерь все же эта атака не обошлась. Одни погибший и трое ранены, при этом двое тяжело. Потерь было бы в разы больше, но спасли бронежилеты. Накоротке и они оказались бы бесполезны, но пакистанские солдаты оказались вооружены американскими винтовками, а их пули броники вполне держали.

Быстро собрали трофеи.

Анатолий подошел к раненым. Одному из освобожденных пуля перебила правое колено, а второму из «гиен» вошла в левое плечо и ударила в лопатку и он то и дело сплевывал кровь. Их обкололи обезболивающим, но стало ясно, что они натуральные гири для отряда с которыми не уйти.

— Дай какой-нибудь дури посильнее командир, — попросил раненый штрафник. — Не помогает ни хрена этот промедол…

Анатолий дал.

— Уходите товарищ майор… — сказал раненый в колено ефрейтор Дудкин. — Только пулемет мне дайте… и гранат.

— А мне снайперку, кхе-кхе…

Попрощавшись с заслоном, отряд продолжил спешное движение на север. Через полчаса послышалось слабое эхо начавшейся активной стрельбы. Бухали взрывы гранат.

Продержались они довольно долго, больше двадцати минут, это почти три километра форы ибо бежали под допингом не жалея сил.

И вот она вожделенная гора. Подъем на седловину.

Вот видна погоня. Снайпера начали стрелять для острастки. И вот отряд, преодолев перевал, наконец оказался на Афганской территории.

— Связь…

Рацию берегли как зеницу ока и к счастью радист ее не пролюбил.

— Всем, кто меня слышит, говорит майор Киборгин. Выхожу с территории Пакистана с освобожденными из плена нашими товарищами. Имею при себе захваченный груз в виде десяти новейших американских зенитных ракет «стингер». Веду бой. Прошу огневой поддержки и эвакуации. Мои координаты… Прием.

Да, главной заманухой для советского командования выступали именно «стингеры». На такой куш они точно обязаны были клюнуть. Ведь охота на них уже активно велась, но пока без успеха, разве что нашли пару пусковых труб.

— Повторяю, всем кто меня слышит…

Слышать его должны были многие. Недалеко, всего в пятидесяти километрах к северу, Джелалабад, а там аэродром на котором засела 66 ом сбр. Станция с усиленной антенной вполне должна добивать до советских войск, а если нет, то ближе стоят афганские части, 10 ПБР, 9 и 11 ПД, там есть советские советники, они сразу передадут в Кабул, командующему 40-й армией.

Анатолий раз за разом наговаривал текст. Пакистанцы все это время подбирались все ближе и ближе, закидывались все новые отряды и боеприпасы. Пока их сдерживали короткими очередями, но было ясно, что еще немного и они атакуют.

Штрафники и спасенные из плена перешли уже на трофейное оружие. Появились новые потери в том числе еще один убитый.

Анатолий вдел как по позиции снайпера Ярослава, засевшего за большим валуном, трижды прилетела граната из РПГ, а он, не меняя позиции, продолжал стрелять из своей СВД…

— … Прием.

— Майор, это «Лютик-пять», обозначьте себя дымом.

— Даю дым… кстати, дурацкий у тебя позывной.

Анатолий зажег дымовую шашку.

— Какой дали, — хохотнул пилот в ответ. — Вижу дым. Дай целеуказание.

— Даю две ракеты.

С шипением ушли сигнальные ракеты в сторону противника.

— Наблюдаю целеуказание. Даю залп…

Тут налетели «грачи» и ударили НУРСаими, а потом бросили кассетные бомбы. Далее завертели «карусель» то и дело отрабатывая очередями из пушек по разбегающимся солдатам противника.

— Сейчас подойдут вертушки.

— Ждем…

* * *

— Проходите Сергей Леонидович, — приглашающе махнул маршалу Соколову генеральный секретарь Андропов. — Что такого срочного случилось, что я вынужден был отменить ради вас весьма важные встречи?

— У нас ЧП Юрий Владимирович…

— Рассказывай.

И чем больше рассказывал министр обороны, тем шире становились глаза у генсека, тем плотнее сжимались его губы, тем бледнее становилась кожа правителя самой большой страны планеты.

Маршал Соколов давно закончил доклад, а Андропов продолжал сидеть и смотреть в одну точку. Но где-то через долгую минуту тяжелой даже гнетущей тишины потраченной на осмысление и всесторонний анализ информации, он едва слышно по-змеиному прошипел:

— С-суч-ченыш-ш-ш…

Андропов встал с кресла и подошел к окну.

— И как твой протеже, товарищ маршал, все верно рассчитал… — криво в злости усмехнулся он. — Его ведь теперь и пальцем не тронуть, армия не поймет… весть о его подвиге мгновенно разнесется по всему ОКСВА, специально на открытом канале орал… его услышали и наши и враги… он теперь Легенда с большой буквы… даже наградить придется и в звании повысить… как за то, что пленных вытащил, так и за «стингеры»… сделав вид, что это спланированная операция… сказать иное… невозможно… политически неправильно… опасно. Дескать у нас каждый майор творит что хочет… анархия… Но такой анархист нам в армии не нужен. Вышвырни его потом из армии… дескать последствия ранений не позволяют ему продолжить службу.

— А может…

— Никаких «может»! Он неуправляем… а ведь такие надежды подавал. Или он тебе нужен?

— Никак нет… — не стал упираться министр обороны.

— Тогда уволь.

— Есть.

— А вот что теперь делать с последствиями его подвига…

— Бить, товарищ генеральный секретарь.

— Кого? — удивился Андропов.

— Врагов. На их территории. Только когда выбьем им зубы и подпалим задницу, только тогда они ответят на наши мирные инициативы так, как нужно нам. Вот, посмотрите Юрий Владимирович, последние разведданные. Это район на границе с Ираном, здесь в уезде Гульран в провинции Герат, противником выстраивается новый укрепрайон получивший название «Кокари-Шаршари»…

Министр обороны протянул генсеку вынутые из папки большого формата снимки.

— По агентурным сведениям, строят западногерманцы. И он такой не единственный. Еще несколько строят у пакистанской границы. Они собираются и дальше наращивать темп боевых действий. Мы должны нанести массированные ракетные и бомбовые удары по этим стройкам, а также стереть с лица земли лагеря подготовки мятежников. Только в Иране их больше трех десятков Кроме того, считаю, что нужно начать поставки оружия оппозиционным силам в тех странах, что участвуют в оказании помощи оружием и финансами афганским мятежникам. Или по крайней мере дать знать правительствам активно работающих против нас стран, что мы это сделаем если они не прекратят своих враждебных нам действий. Наше миролюбие принимают за слабость, Юрий Владимирович.

Андропов пристально взглянул на маршала, а потом, усмехнувшись, кивнул.

— Что ж, твой протеже добился того, чего хотел… Если мы сейчас спустим все на тормозах и не доведем до логического конца… случившийся инцидент, то нас действительно посчитают за слабаков… Подумать только, какой-то командир дисбата заставил сверхдержаву плясать под свою дудку. Бей, Сергей Леонидович. Ударь так… чтобы все в труху! — ударил по столу кулаком Андропов.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Проклятый горный дикий край

Content

Проклятый горный дикий край

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Nota bene