Дмитрий Билик

Пятый обруч. Книга первая: Кехо

* * *

Глава 1

— Проходи, не задерживайся! Скоро сам господин Наместник поедет.

Юти послушно отошла от главных ворот, мимоходом разглядывая откормленную стражу Шестого Предела. А еще говорят, что времена тяжелые. С такими мордами не каждый в караульную будку влезет. Щеки того и гляди лопнут, как переспелый гранат, и зальют парадный доспех с изображением парящего ворона, герба Императора.

Девочка в очередной раз задумалась. Соображала она быстро, подмечая множество деталей и нюансов. И пришла к выводу, что нынешнее место будет намного удачнее для осуществления ее плана, чем арена. Одним точным ударом она убьет Наместника, а потом скроется через квартал Нищих. Последний, к слову, значительно разросся со времени правления ее отца. Впрочем, как и сам город.

— Паренек, держи, — бросил ей монету со стены высокий крепкий мужчина. Единственным и самым главным его отличием от остальных были татуировки зверей Скверны на лице. Егерь! — И давай, беги отсюда. Наместник не любит нищих. Говорит, это его угнетает.

Еще семь лет назад дочь Наместника Шестого Предела вспылила бы, позволь кто-то так говорить с ней в городе отца. Но с тех пор много воды утекло. Теперь Юти почти не задевало, что ее принимают за мальчишку. Несмотря на полные тринадцать лет, грудь и не думала расти. Лицо, по заверению погибшей матери, у нее всегда было слишком отцовским — широкий лоб, торчащие скулы и приплюснутый нос. Ничего девичьего. В довершение всего, вот уже несколько последних лет Юти коротко стригла волосы. С виду действительно паренек.

Девочка подобрала застрявшую между камней мостовой монету, которую могла бы поймать на излете, лихорадочно соображая. Егерь — это плохо. И судя по отсутствию доспехов — кехо. Это еще хуже. Без брони, потому что владеет мастерством развития тела. Юти знала все это по одной простой причине — сама была такая. Значит, план с убийством Наместника у центральных ворот катится ко всем чертям.

Юти еще немного поразглядывала стражу и побрела прочь от городских ворот, по знакомым с детства улочкам. Колени предательски подрагивали, когда она шла вдоль невысоких домов из самого светлого в Империи известняка, который добывали только здесь, в Пределах. Мимо увитых диким виноградом беседок, ярких крыш цвета киновари, приземистых кадок с гиацинтом у дверей особняков побогаче. Девочка искала негативные изменения в столице Шестого Предела. Но Райдар жил прежней жизнью. Город, слишком большой для скорби по одному единственному человеку, забыл про ее отца, будто его никогда и не было.

— Вот увидишь, я возьму второе место, — убеждал здоровяк с кольцом-стихией на правой руке. Воздухом, сразу догадалась Юти, глядя на великана.

Говорят, стихии накладывают определенный отпечаток. И это было правдой. У воздушников волосы белели намного чаще, чем у остальных. Огневики со временем могли похвастаться веснушками, земляки отличались серым цветом лица. Но все это происходило лишь с теми, кто не контролировал силу, не держал ее в узде. Как этот светловолосый гигант.

— Знаю пару фокусов против этих кехо, — хвастался здоровяк.

— Что же не первое? — спросил тучный распорядитель, забирая взнос и утирая потную шею.

— А разве господин Наместник не участвует? — оживился могучий претендент.

— Как же не участвует, — хмыкнул собеседник. — Скоро прибудет.

— Тогда на первое и рассчитывать не приходится. Призовые со второго места с лихвой покроют все издержки. А самое главное — кольца.

— Только не забудь вовремя сложить меч в финале, — кинул ему толстяк.

Юти с интересом наблюдала за претендентами, разнообразие техник которых оставляло желать лучшего. Как ни хвалился Шестой Предел своими Одаренными воинами, отсюда вышли Некер-Победитель и Брул-Райдарский (приходившийся Юти троюродным дедом), все-таки южные земли оставались глухой провинцией. Встретить настоящего мастера здесь считалось большой удачей.

Девочка пропустила вперед всех желающих принять участие в турнире и только потом подошла к распорядителю. Земля ушла из-под ног, когда тот взглянул на нее подслеповатыми глазами и, будто сомневаясь в увиденном, протер грязные окуляры. Если ее отбракуют, то все было зря…

— Я хочу принять участие в турнире, — стараясь говорить твердым голосом, произнесла Юти. — Меня зовут Херг. Я из Понта, что в Четвертом Пределе.

— Я знаю, где находится Понт, — тяжело вздохнул распорядитель. — А ты не слишком мал для турнира, паренек?

— Разве для подачи заявки есть ограничения в возрасте? Нужно, чтобы было хоть одно кольцо. А какое, значения не имеет. Ведь так?

Распорядитель кивнул, однако быстро сдаваться не собирался. В прошлом году один такой весельчак, как раз в Четвертом Пределе, вышел против элементи с тремя кольцами земли. Веселье закончилось, когда здоровенный булыжник, оторванный от стены, размозжил дурачку голову. Шуму было…

— В турнире могут принять участие лишь граждане.

Юти ловко выудила сложенный клочок бумаги и бросила его на стол распорядителя. Следом туда же упал небольшой зеленый камень на потертом кожаном шнурке. Подслеповатый мужчина поднес грамоту к лицу, пробегая глазами по строчкам.

За документы девочка не беспокоилась. Их составил за внушительную сумму старый пелтиец. После этой сделки денег у Юти оставалось впритык, едва хватало на вступительный взнос. Агат бродяжка сняла с мертвого купца, которому не посчастливилось нарваться на стаю варгов. С другой стороны, сам виноват. Не стоит путешествовать по Пределам в сумерках.

— Вступительный взнос…

Распорядитель не успел договорить. Увесистый мешочек свалился ему в руки. Юти торопилась все сделать так, чтобы этот слепой крот не передумал.

— Направление? — усталым, смирившимся голосом спросил человек в заляпанных окулярах.

— Кехо, два кольца, — сказала Юти.

Ответом ей стал удивленный взгляд. Два кольца для ее лет в статусе обычного гражданина — небывалый успех для Одаренного. Распорядителю было невдомек, что всю жизнь, за исключением нескольких последних лет, цвет камня Юти являлся красным, а не зеленым. И свое первое кольцо она получила в четыре года. А помимо кехо была еще элементи. Но Юти, в отличие от большинства Одаренных, не кичилась кольцами. Напротив — ее руки были замотаны так, чтобы никто не увидел силу девочки.

Убедившись, что распорядитель все заполнил правильно и внес ее в списки, Юти облегченно выдохнула и отошла к лавочникам. Там она купила черствую булку, с жадностью съела ее, а после напилась из ближайшего фонтана. Как и любого кехо, девочку тренировали в строгой аскезе. Она могла несколько дней обходиться без еды и воды. Но вместе с тем организм Юти рос и ему было нужно топливо. Особенно перед грядущей схваткой.

Шум приближающегося кортежа она услышала издали и загодя отошла в сторону. Колеса скрипели, катясь по неровной мостовой, а черный как смоль найтмар тянул повозку с господином Наместником. Делать из антрацитового красавца обычную тягловую лошадь считалось верхом кощунства, однако только Юти знала истинную причину подобного поступка. Этот найтмар являлся одним из тех, что принадлежали ее отцу. А черные единороги, изрыгающие огонь, считались самыми преданными существами. Наместник попросту не смог объездить найтмара.

Сам владетель Шестого предела по воле и слову Императора невероятно обрюзг за те года, пока Юти его не видела. Девочка запомнила нынешнего владетеля этой провинции рослым сильным солдатом, кехо с тремя кольцами, одним из тех, кто всадил свой меч в остывающее тело отца. Но для воина, тем более для воина-Одаренного, нет ничего хуже, чем погрязнуть в праздности и неге. Об этом ей твердили с детства. Это Юти воочию наблюдала сейчас.

Жители Райдара встречали Наместника с небывалым энтузиазмом. А владетель Шестого предела с довольной ухмылкой махал им в ответ. Юти вся подобралась, пытаясь унять желание броситься кошкой на этого жирдяя и вцепиться ему в горло. Мразь! Мерзавец! Убийца! Ей потребовалось немалых сил, чтобы успокоиться и проводить взглядом всю процессию.

— Участники турнира, ко мне! — засуетился распорядитель, как только Наместник скрылся из виду. — Быстрее, быстрее. Кто проворонит свое место, не попадет на арену. Напомню, взносы не возвращаются.

— Мальчишка, тебя давно не били, что ли? — усмехнулся тот самый здоровяк-элементи, который рассчитывал дойти до финала. Он разглядывал Юти сверху, будто какое-то диковинное насекомое, на которое только что собирался наступить.

— Повезет кому-то, — усмехнулся кехо с одним кольцом, жилистый парнишка, всего лет на пять старше девочки. — Я слышал, что он двухкольцевый.

— Это подарок от богини, — проскрежетал старик-кехо с парой колец. — Надейся, чтобы он достался тебе.

Участники ухмылялись, плотоядно глядя на Юти. И это были не те взгляды, что бросают пьяные матросы на молоденьких девочек. Претендентов интересовала сила, которая может им достаться.

Проигравший в турнире мог лишиться одного из колец. Оно переходило победителю по воле Аншары, богини, дарующей силу. Чем меньше колец было у выигравшего против неудачника, тем выше его шансы получить новое. И ровно наоборот. Поэтому Юти и не понимала резон Наместника участвовать в турнире. Он был сильнейшим воином этой провинции и всегда выигрывал. Шансов на выпадение кольца в случае победы у него минимальные.

— Зачем Наместнику участвовать в турнире? — спросила Юти.

— Какой у нас любопытный малец, — фыркнул элементи. — Все он хочет знать. Лучше скажи, как такой сопляк добыл второе кольцо? Прикончил какого-нибудь Одаренного, пока тот спал?

— Нет, вырезал стаю тварей в Пустошах, — улыбнулась Юти.

Претенденты встретили ее слова оглушительным хохотом. Им показался ответ мальца невероятно остроумным. Более того, старик-кехо так расположился, что даже решил просветить ее относительно Наместника.

— Люди тщеславны по своей природе. Господин Наместник хочет показать, что он сильнейший Одаренный в своем Пределе.

— Но это не так. У него служит егерь, который точно сильнее. К тому же тщеславие должно быть чуждо для Одаренного, — возразила Юти. — Так никогда не стать настоящим воином.

Последнюю фразу вновь встретили дружным смехом. Парнишка утирал выступившие слезы, элементи дрожал всем телом, и лишь старик-кехо едва заметно улыбнулся. Он будто вспомнил нечто давно утраченное, позабытое.

— Посмотри на нас, парень. Мы получили дар от богини, который стал нашим проклятьем. Многие боятся шагнуть за предел одного кольца, потому что за призрачный шанс стать сильнее, остальные Одаренные не побрезгуют убийством. Воин, следующий по пути силы, это хорошо. Но лишь в сказках, которые рассказывают на городских ярмарках. Настоящий путь Одаренного — путь одиночества и смерти, которая следует по пятам.

— Почему вы участвуете в турнире? — не унималась Юти.

Кехо замолчал, думая, стоит ли говорить о таком. Стихли и все претенденты, жадно ловя каждое слово. Потому что за бравадой и наносной шелухой, на которую была похожа речь всех Одаренных здесь, старик явно собирался сказать что-то искреннее.

— Я стар, — голос кехо звучал как шелест осенних листьев на ветру. — И вряд ли уже соберу обруч и стану мастером. Все, что мне светит, сопровождать бедных торговцев, у которых мало денег для нормальной охраны. Третье кольцо позволит мне уехать в Сотрет и поступить на службу к егерям. Понятно, что самим егерем я никогда не стану. Но остаток дней проведу на теплых подушках с кубком вина в руке. Если повезет, — добавил кехо.

— Хороший план, — кивнул элементи. — Только вряд ли ты дойдешь до полуфинала, старик.

Юти с сомнением взглянула на самоуверенного здоровяка. У ветряка было всего лишь одно кольцо. Вдвое меньше, чем у старика. Тем более кольца у кехо находились на разных пальцах. Скорее всего, он необычайно ловок и способен укрепить свое тело, чтобы его не пробило оружие. Поэтому шансы более чем равны. Юти хотелось сказать нечто броское, обидное для элементи, но она не придумала ничего стоящего.

Дальнейшую беседу прервал звук рога. Следом за ним появился и мокрый от пота распорядитель, то и дело поправляющий очки, сползающие с носа. В это время года в Райдаре, как и во всех Пределах, было невыносимо жарко.

— Начинаем, претенденты. Если кто-то не знает правила, — он остановил свой взгляд на Юти, — я повторю. Сражаемся до тех пор, пока один из участников не окажется без сознания. Или не умрет, — при этих словах распорядитель поморщился. — Но если противник бросает оружие, ни в коем случае нельзя добивать его. Иначе вы исключаетесь из турнира. У нас не бойцовые ямы столицы, кольца вы можете получить и без смертей. Сначала выходят малыши.

Он указал на Юти и молодого паренька. Последний дрожал как осиновый лист, хотя причин для волнения у него не было. Единственного кольца нельзя лишиться. Таково благословение Аншары. Да и сдаться он может в любой момент. По всей видимости, это попросту его первый выход на большую арену. Юти даже подозревала, что Одаренным тот стал сравнительно недавно.

Они шли рядом, бок о бок, остановившись лишь на мгновение у стоек с оружием. Юти волновалась не меньше паренька, напрасно стараясь выровнять дыхание. Однако она не задумываясь, взяла глефу, древко которой оказалось гладким, отполированным грубыми руками десятков бойцов. Впитавшее пот, страх и ненависть. А однокольцевый заколебался, и Юти с удовлетворением хмыкнула. Дилетант. Как можно выходить на бой, не зная, чем ты будешь драться?

Решетка со скрежетом поднялась, выпуская первую пару на арену. И лишь тогда паренек схватил копье. Зрители завыли, подобно диким зверям, предвкушая вкус загнанной жертвы. Юти ступила на песок, наблюдая за каменными стенами арены, за которыми расположились горожане. Слишком высоко, в три ее роста. Но недостаточно, чтобы сдержать Одаренную. Взгляд девочки лишь на мгновение остановился на Наместнике. Тот тыкал пальцами в нее, даже не представляя, что сейчас на арене находится его смерть. Злость вновь захлестнула Одаренную. Юти постаралась отогнать ее прочь, сосредоточившись на сопернике. Чтобы убить Наместника, нужно одолеть сначала этого парнишку.

— Жители Райдара, посмотрите на этих доблестных Одаренных, прибывших сюда из самых удаленных уголков Пределов, — верещал глашатай, пытаясь поверить в собственное вранье. — Во славу Наместника, великодушного и могущественного, перед вами сразятся Переш, сын торговца, и боец с двумя кольцами кехо, Херг. Пусть вас не смущает возраст участника, это его третий турнир…

Юти криво усмехнулась, ожидая, пока поток красноречия глашатая иссякнет. Вранье — бессменный спутник жизни провинции. Скучная правда здесь была никому не интересна. Как и то, что под чужим именем убитого караванщика скрывалась дочь прошлого Наместника, которая искала лишь одного — справедливости.

— Бойцы, можете дать клятву, — наконец смилостивился глашатай.

— Во имя Аншары, богини, одарившей меня, клянусь биться, пока силы не покинут меня, — быстро проговорила Юти. — И если я проиграю, то пусть богиня вознаградит победителя моей силой.

Она закончила прежде, чем паренек, чуть заикаясь, сказал то же самое. Его взгляд бегал, а пальцы до белизны костей сжимали древко копья. Хотя чего ему бояться? Богиня была щедра и вместе с тем оберегала новичков. Одаренные, только вступившие на путь обретения силы, не могли лишиться одного единственного кольца. Опасаться стоило ей. Ведь в случае проигрыша, она действительно могла потерять часть силы. Вот только так не будет.

Гонг на мгновение заглушил все звуки: шорох песка под ногами, голос глашатая, крики взбудораженной толпы. Юти втянула носом воздух, в котором смешались пот, запах железа и страх противника, и быстрым шагом обогнула Одаренного, следя за каждым его движением. И увиденное немного разочаровало ее. Боя как такового не будет. Паренек оказался не просто слабым, он был неподготовленным.

Волнение постепенно ушло, будто Юти только всю жизнь тем и занималась, что сражалась на арене. Хотя в немалой степени этому способствовал и соперник. Каждый его шаг выдавал неопытного бойца. Он шел на нее, как глупый телок тянется к вымени коровы. Горячее степное солнце слепило ему глаза, раскаленный песок арены жег ноги, от чего парнишка поджимал пальцы, а взгляд блуждал поверх головы девушки, отвлекаясь на толпу.

Юти уже победила его. Старый мастер-кехо, прислуживающий отцу со времен последней Великой войны, всегда говорил, что прежде чем нанести удар, надо понять, куда бить. Иными словами, следует по возможности изучить противника. У Юти было не так много боев за ее короткую жизнь, но именно этот стал не самым сложным.

Перво-наперво она определила, что за кехо перед ней. Не защитник. Они способны усиливать собственное тело. Делать часть его крепким, как камень. Или хотя бы не чувствовать горячего песка. Одно из колец-кехо у Юти было именно таким. А если паренек не защитник, то, скорее всего, ловкач. Худой, резкий. Да, сомнений быть не может. Скорость его реакции превосходит обычных смертных. На это парнишка и рассчитывал.

Копье прочертило дугу в безнадежной попытке достать обернутую в лохмотья девочку. Юти отскочила в сторону, чувствуя, как наливается жаром кольцо на безымянном пальце. Сила в ней пробудилась. Ловкач против ловкача — зрелище всегда занятное для обычных людей. Кехо мелькали на желтом песке арены точно два метеора, будоража толпу. И лишь Юти видела насколько безнадежен противник.

В каждое движение он вкладывал слишком много силы, надеясь закончить поединок пораньше. Как бы ни была юна Юти, но по сравнению с этим однокольцовым она выглядела ветераном. И ждала лишь одного, когда паренек подставится.

И вскоре подходящий момент настал. Противник далеко выбросился вперед, вложив слишком много силы в этот маневр. Юти знала, что после использования кольца краткое время уходит на восстановление способности. Чем опытнее боец и больше в нем силы, тем это незаметнее. Но паренек был совсем зеленым. Он замедлился так сильно, что Юти могла бы выскочить ему за спину без способностей кольца. Но девушка перестраховалась. Мастер-кехо говорил, что никогда нельзя недооценивать противника.

Она несильно ударила тупым концом копья парня в шею. В место, по которому энергия разума уходила в тело, превращаясь в энергию силы. И бедняга рухнул, как подкошенный. Он находился в сознании, однако ни руки, ни ноги больше не слушались его. Это ненадолго. Захоти Юти, она бы сделала недотепу калекой. Или убила. Но это было лишним. Слишком много смертей видела девочка, пока добралась сюда.

— У нас есть победитель первого поединка! — пытался глашатай перекричать толпу. — Это Херг!

— Херг! Херг! Херг!

Юти чувствовала энергию, которая наполняла ее. Это не был дар Аншары, скорее нечто другое, неизвестное. И что еще интереснее, девушке очень понравилось это ощущение. Она купалась в лучах заслуженной славы, и улыбка сама собой возникла на грубом скуластом лице. Ее любят. Ею восхищаются.

Девочка решительно тряхнула головой, отгоняя странный морок. Нет, не для этого Юти проделала такой долгий путь. Не ради собственного тщеславия. Она отыскала глазами Наместника, раскинувшегося на мягких подушках. Тот хлопал своими толстыми ладонями и, заметив внимание бойца, сделал шутливый поклон. Юти ничего не ответил, лишь до скрежета стиснула зубы. Она схватила глефу поудобнее и отправилась к решетке. Очень скоро этот жирный боров перестанет быть таким веселым. Он вовсе перестанет быть.

Глава 2

На арену из ям выходили только крохотные зарешеченные оконца у самого потолка. Из них доносился лишь рев толпы и звон оружия. Мало кто из ожидающих поединка пытался подсмотреть, что происходит там, снаружи. Претенденты сидели, понуро опустив головы в ожидании своей участи. Но не Юти. Подтянувшись так, что ноги не касались старой рассохшейся лавки, а руки сводило от постоянного напряжения в мышцах, девочка жадно ловила каждое движение соперников, часто дыша и от нетерпения покусывая губы.

Кольцо у элементи, как и предполагала Юти, принадлежало к стихии воздуха. Мощное оружие против обычных кехо. Тактика у здоровяка была одна и та же. Он сбивал с ног противника, после чего следовала стремительная атака. Более того, элементи не искал популярности среди толпы и не ждал, когда соперник выбросит оружие. Он жаждал смерти. И если в первый раз боец-кехо успел отпустить рукоять меча и вытянуть руку перед собой, то во второй, тот самый старик, мечтающий устроиться к егерям, смог лишь выставить меч. И промахнулся.

Кровь бурным потоком, клокоча и бурля, вырвалась из пробитого горла. Равнодушный песок впитал жизнь Одаренного, хороня в себе все мечты и надежды пожилого бойца. Два кольца на мгновение осветились и исчезли навсегда. Чтобы вскоре появиться на чьей-то конечности в храме богини.

Юти глядела на это зрелище с животным страхом, представляя себя на месте старика. И даже отстранилась от решетки, не в силах досмотреть не схватку, скорее расправу.

— Смотри, малявка, чего мне старик подарил? — с веселым видом появился в яме элементи.

Рука его была залита чужой кровью, однако все внимание Юти оказалось приковано к пальцам. Помимо черного, прочно устроившегося на указательном пальце кольца элементи, рядом виднелось другое, серое. Здоровяк заметил взгляд девочки, и ухмыляясь, перекатил только что отобранное кольцо по всем пальцам сразу.

— Еще не решил, куда его применить, — сказал он. — Может, и вовсе стану кехо, как эти недотепы. Или даже миели, а?

— Чтобы стать миели, ты должен быть как минимум умнее раза в три, — чуть не бросилась на него Юти. — Да и для сиел ты туповат.

— Придержи, язык, мальчонка, — угрожающе придвинулся элементи. — Или окажешься там же, где и этот любитель егерей, ясно?

Юти потребовалось огромных усилий, чтобы ничего не ответить. Она сама не понимала, какая муха ее укусила. Какое ей дело до этого деревенщины, который считал себя несокрушимым бойцом? Ее главная цель сейчас сидела наверху, пожирая виноград своими толстыми, как разваренные сардельки, пальцами.

Девочка не собиралась мстить за понравившегося ей старика-кехо. Одаренный, вступая на путь силы, должен понимать, что каждый день хорош для смерти. И каждый может стать последним. Таковая оборотная сторона силы, которой владели только они. Головой девочка все понимала, но все чего искренне сейчас хотела — растерзать этого наглого выскочку.

Поэтому Юти отчего-то надеялась, что в следующем бою, третьем по счету, элементи одержит верх. И тогда встретится с ней. Свои схватки девочка провела, только что закончив последнюю. Кстати, не без труда. Прочие кехо, выступавшие здесь, были более опытными, чем она. Но их обучение сводилась к пьяным стычками или дракам на улице, а Юти готовил настоящий мастер. Пока был жив отец, не жалевший денег на свою дочь. Всех Одаренная смогла победить, не лишая претендентов жизни.

И все произошло именно так, как она и рассчитывала. Залитый кровью элементи вышел с арены под оглушительный гул после третьей схватки. Этот недотепа обладал удивительной способностью — настраивать всех против себя. Даже толпу, которая выказывала одобрение любому победителю, он умудрился довести до белого каления.

— Что, малец, настал твой черед? — хмыкнул элементи. — Уж не знаю, как ты одолел этих олухов, но всему приходит конец. Ведь так?

Юти не ответила, тяжело дыша. Она вспомнила наставления из старой книги храмовников. «У воина, слишком рьяно поверившего в свою победу, больше шансов проиграть битву». Девочка отдавала себе отчет, что этот элементи опасный противник. А сейчас у него и вовсе два кольца, пусть одно из них он еще не надел.

— Готовы? — будто мечом разрезал мысли девочки распорядитель. — Давно у нас такого не было. Подросток-кехо, расправившийся со всеми противниками, и элементи с одним, простите, теперь с двумя кольцами, дошедший до полуфинала.

Здоровяк хмыкнул, плотоядно глядя на соперницу. А Юти лишь потерла тряпицу, обмотанную вокруг правой руки. Именно там, где красовалось кольцо, никак не относящееся к мастерству развития тела. Юти казалось, что она уже совладала с волнением перед поединками, но оказалось, что девочка ошиблась. Как бы сейчас ей хотелось преобразовать кольцо на правой руке, с помощью которого она была способна управлять одной из стихий. Да, пусть на начальном уровне — не сдвигать с места горы, а, к примеру, отколоть небольшую скалу. Но и этого было достаточно. Жалко, что продемонстрировать свое умение ей сейчас нельзя не при каких обстоятельствах. То, что она элементи, должно стать для наместника неожиданностью. Смертельной.

Распорядитель провел их к стойкам с оружием. Юти, занятая своими мыслями, запоздало схватила руками воздух, заставляя себя вернуться в реальность. Здоровяк-элементи зловеще улыбался, держа глефу. Ее глефу! Значит, он все-таки видел несколько боев.

Это послужило ей уроком. Нельзя думать о будущем, одновременно пренебрегая настоящим. С видом полного поражения, Юти потянулась за обычным копьем. Для несведущего бойца — оружие схожее с предыдущим. Но опытный воин знает все нюансы владения глефой и копьем. Судя по всему, знал это и элементи. Он несколько раз, играючи, покрутил пальцами древко, не сводя взгляда с девочки.

Юти глубоко вздохнула, пытаясь скрыть улыбку. Дочь наместника учили обращаться со всеми видами существующего оружия, как только она получила первое кольцо. Как только отец понял, что его дитю ближе путь воина, нежели пиры и новые платья. И сейчас Юти была благодарна ему.

Глашатай пытался перекричать само мироздание, сотрясая воздух пафосными и вместе с тем ничего не значащими фразами. В то время, как бойцы, скрипя песком, заняли свои места на арене. Элементи тяжело дышал — Юти следила за могучей, высоко поднимающейся грудью. Ко всему прочему девочка отметила вздувшуюся на лбу вену. Противник был разозлен. Что ж, ему же хуже.

Ярость не должна застилать глаза истинному воину. Или тому, кто хочет им стать. Путь последователя Аншары — путь предельной концентрации и самосовершенствования. Все остальное могут позволить себе лишь создания Скверны. И если воин злится в бою, то он уже проиграл. Не сейчас, так завтра. Хотя, у Юти были планы на элементи относительно нынешнего дня.

Претенденты на встречу с Наместником произнесли клятвы богине торопливой скороговоркой. И начали двигаться задолго до того, как прозвучал гонг. Юти отскочила в сторону, перекатившись, и тут же поднялась на ноги. Там, где она стояла секунду назад, промчался вихрь, поднимая в воздух пыль. План противника был прост и незамысловат — ослепить ее песком, после чего победить «неопытного паренька» не составило бы труда.

Но раз за разом мощный вихрь не поспевали за крохотной фигуркой. Юти успевала перемещаться быстрее, чем коварный элементи пытался найти свою цель. И при этом девочка редко пользовалась способностью кольца. Она выжидала, понимая, что надолго сил ее противника не хватит.

Зрители выли от негодования. Вместо красочного поединка им приходилось всматриваться в клубы пыли, пытаясь разглядеть два темных пятна среди желтого марева. Они не видели самого главного. Как крохотная фигурка «мальчишки» кружилась в зловещем танце, с каждым шагом подбираясь к могучему повелителю ветра.

Но это для обычных смертных элементи-воздушник казался небожителем, под хмурым взором которого ветра меняли свое направление. Юти трезво оценивала шансы своего оппонента. Одно кольцо — неплохое подспорье для скоротечного боя. Однако для длительной схватки с противником, который знает твои минусы — сущий пустяк.

И вместе с тем Юти не торопилась. Она ждала, когда элементи начнет нервничать. Когда вытащит свой козырь из рукава, в робкой надежде изменить ход поединка. Когда поймет, что его сил недостаточно. И как и всякому воину, который долго ждет свой шанс, чтобы молниеносно им воспользоваться, богиня Аншара улыбнулась девочке.

Кольцо, доставшееся элементи от старика-кехо нашло свой палец. Оно налился черным цветом, заняв место рядом с себе подобным. Здоровяк рассудил здраво — все, что он умел, это мастерски пользоваться известной ему стихией. И теперь хотел усилить власть над ней. Вместо сильного вихря обрушить на худенькую фигуру смертельный смерч. Обратить мощные потоки ветра в срывающий все на своем пути ураган. Но не рассчитал самую малость.

Как и всякое обретение силы, овладение новой способностью требовало времени. Того самого, когда тело сможет привыкнуть к мощному потоку энергии. И Юти мастерски уловила этот момент.

С быстротой дикой кошки, которые еще встречались в пустынных степях Пределов, она подскочила к элементи и выбросила руку с копьем вперед. Удар был решительным, быстрым и точным. Как учил ее мастер во дворце отца. Острие глубоко вошло под подбородком, едва царапнув череп с внутренней стороны. А элементи так и остался смотреть на нее с лицом полного недоумения.

На девочку брызнула кровь, заставляя судорожно сглотнуть невесть откуда взявшийся в горле комок. И вспомнились последние слова умирающего отца. Слова, которые он произнес, когда убийцы трусливыми шакалами покинули дворец: «Алый цвет сулит невзгоды».

Юти пыталась прийти в себя, глядя на умирающего противника. Она хотела, чтобы здоровяк страдал. Как тот старик-кехо с разорванным горлом. Но смерть смилостивилась, придя к элементи быстрее, чем злость покинула девочку. Она тяжело дышала, глядя, как заваливается на землю громадное тело и не слышала ничего, кроме стука собственного сердца. Не видела творящийся на трибунах вакханалии. Не чувствовала железного запаха крови, которую жадно поглощал песок.

А между тем вокруг действительно происходило нечто невообразимое. Зрители, запоздало поняв, что поединок закончился в пользу их любимца, повскакивали с мест. Напрасно глашатай пытался воздать триумф победителю. Его слова потонули в реве толпы. Сам Наместник поднялся со своих мягких подушек и энергично хлопал в ладоши юркому пацану. Владетель Шестого Предела был искренне поражен победой кехо, еще не задумываясь, что именно с ним предстоит встретиться в финале.

Юти же устало выпрямилась, будто прошла путь от Шестого до Третьего Предела. Она понимала, что сейчас меньше всего походит на воина, о которых читала в книжках. Те не дают волю эмоциям, не испытывают угрызений совести.

Скрипнув зубами и ссутулившись, будто в спину сейчас могли прилететь камни, девочка быстрым шагом покинула арену. Она даже не отдала окровавленное копье, пройдя с ним за решетку и заняв свое место на скамье. Никто не пытался отобрать у нее оружие. Потому что больше никого в ямах не было. Юти осталась одна, став лучшей среди всех претендентов.

Ее вырвало прямо под ноги. Той самой несчастной сухой булкой. Это было не первое существо, убитое девочкой. Но первый человек. Юти хотелось сейчас съежиться, отступить, однако слишком многое было сделано, чтобы сейчас оказаться здесь.

Почти для всех этот несуразный подросток в лохмотьях уже являлся своеобразным победителем. Все понимали, что в финале верх одержит Наместник. Как и предполагали примерное развитие событий: бой на пару минут (владетель Шестого Предела не любил заканчивать все слишком быстро) и выброс оружия претендента. Наместнику хвала и почести, его противнику деньги и уважение. Не каждый может дойти до финала, тем более, в столь юном возрасте.

Юти сидела, обратившись внутрь себя. Капли крови стекали по древку, касаясь ее пальцев, но даже это не пробудило девочку. Самому распорядителю пришлось несколько раз хорошенько потрясти крохотного претендента за плечо, прежде чем Юти, не говоря ни слова, поднялась на ноги.

Она не знала, сколько прошло времени. Лишь понимала, что час настал. Нетвердым шагом, вспоминая из-за чего она здесь, и тем самым настраивая на поединок, девочка двинулась по тусклому каменному коридору, выходя к свету. К открытой решетке, прямиком на арену.

Наместник, казавшийся на фоне девочки несокрушимой глыбой, поигрывал полуторным мечом. Короткая туника открывала глазам необъятных размеров живот и могучие, пусть и заплывшие жиром руки. Девочка обратила внимание на пять колец, три на указательном и по одному на среднем и безымянном. Все так, как она и думала. Этот жирдяй давно оставил путь воина, если за столько лет продвинулся так недалеко. Но у Юти не было иллюзий на этот счет. Старая сторожевая собака все равно может больно укусить.

Наместник принес клятву с таким видом, точно это был древний ненужный ритуал, смысл которого оказался для пожилого владетеля Шестого Предела давно утрачен. Юти же вкладывала в обращение к богине всю любовь и боль, которую пронесла с собой через все эти годы.

Начало боя походило на неуверенный танец новичков. Наместник не хотел лишать подданных долгожданного зрелища, и Юти понимала всю опасность противника. Только спустя полминуты, когда владетель Шестого Предела понял, что схватка может растянуться надолго, он начал действовать. Неторопливо, вполсилы, не желая тратить сразу всю драгоценную энергию колец.

Меч уступал копью в схватке двух пеших, бездоспешных бойцов. Единственным преимуществом в данном случае могла оказаться скорость. Ею Наместник и воспользовался. Кольцо на безымянном пальце вспыхнуло, ускоряя огромное тело. Если бы Наместник не сошел с пути воина, он не позволил бы себе так разъесться. Для элементи или даже сиел, вес не играл большой роли. Но для кехо, у которых тело и есть главный инструмент, важен каждый грамм.

Вот и сейчас для ускорения Наместнику пришлось потратить намного больше силы, чем Юти. Девочка без особых проблем уклонилась от простого и незамысловатого выпада, после чего легонько проводила древком копья грузного противника. Зрители вряд ли успели заметить этот слабый удар по пятой точке. А вот Наместник, если судить по его источающему злобой лицу, почувствовал.

В следующих выпадах ощущалась сосредоточенность и предельная концентрация. Теперь владетель Шестого Предела не играл с добычей, а действительно хотел ранить наглого претендента. Но Юти раз за разом уворачивалась от хищных уколов мечом. Песок хрустел на зубах, тело гудело от бурлящей силы. Пока наконец девочка не ускорилась так сильно, что Наместник не успел среагировать.

Копье легонько скользнуло по колонноподобной ноге, разрезав кожу и обагрив песок каплями крови. Зрители загудели, помосты зашатались от топота ног, воздух вокруг, казалось, сгустился до невозможности. Юти не пыталась смертельно ранить противника. Лишь раззадорить. И у нее получилось.

Три из четырех колец налились цветом золотого меда. Наместник «закрылся», защитив громадное тело. Сила стала утекать из него, подобно воде из разрушенной плотины. Но даже сейчас время для решительного наступления не настало. Четвертое кольцо так и оставалось черным, неиспользованным.

Юти сделала обманное движение и ткнула копьем в грудь Наместнику. Тот даже не стал уворачиваться. Потому что знал, три кольца укрепления тела защищают его лучше всяких щитов. Девочка понимала, что полностью закрыться владетель не смог. Все-таки сила колец не бесконечна. Где-нибудь в районе ступней или запястий этот гигант незащищен. Однако ее действия сейчас были очередной уловкой.

Сделав испуганное лицо, девочка отступила. И Наместник, плотоядно улыбаясь, купился. Он понимал, что надолго его сил не хватит. Если и необходимо закончить поединок, то делать это надо именно сейчас. И тогда последнее из колец вспыхнуло мутным светом.

Больше того, Наместник чуть не добился своего. Хищный клинок почти облизал правую щеку Юти, срезав несколько волосков с головы. Девочка с удивлением смотрела на неестественно вытянувшуюся руку, противника, только теперь понимая последнюю сокрытую способность владетеля. Метаморфоз.

Возможность видоизменять свое тело у кехо считалось вершиной мастерства. Ходили легенды, что когда-то существовали воины, способные преобразовываться таким образом, что становились похожи на животных.

Конечно, Наместнику с его единственным кольцом до такого было далеко. Больше того, человек, научивший владетеля этому таинству явно оказался воином средней руки. А, может, сам Наместник проявил себя несмышленым школяром. Так или иначе, но возможность удлинять конечности считалась самой базовой надстройкой в подобном направлении кехо.

Юти не без труда, но смогла уклониться от повторной атаки. Она чувствовала кожей, как утекает сила из ее противника. Как тот судорожными движениями пытается достать ее. О пощаде для этого худого паренька уже не шло никакой речи. И тогда Юти, концентрация которой достигла немыслимого предела поняла, что больше медлить не имело смысла.

Настал ее час, которого она ждала много лет. Как карточный шулер, потерявший свою крапленую колоду, Наместник был открыт перед ней. И только ожидал подходящего удара.

И тогда вспыхнуло другое кольцо. Единственное, располагавшееся на указательном пальце правой руки. Наместник не мог видеть его из-за намотанных поверх полосок выцветшей ткани. Но явно что-то почувствовал. Однако было поздно.

Стихия земли проснулась в Юти. Нехотя, будто огромный сонный буйвол, подгоняемый палкой пастуха, она стала набирать силу. С каждым мгновением все быстрее, хищно ощерив свой рот с острыми зубами из песка. Это нечто, отдаленно походившее на рыбу, промчалось под ногами у Юти и выскочило аккурат перед Наместником, накрыв того с головой.

Владетель Шестого Предела оказался на песке раньше, чем успел сообразить самое главное. Этот парнишка перед ним не только кехо, но и элементи. Опасный и серьезный противник. Кто сочетал в себе направление двух разных школ. Фармари! И тот, кого не должны были допустить на этот турнир.

Все это Наместник успел сообразить в последние секунды своего существования. Он даже предусмотрительно отбросил меч, подняв перед собой руки в тщетной попытке спасти жизнь. И это видели все зрители арены в тот день. Заметил и Глашатай. Громовым голосом, в котором угадывалось немалое удивление, он начал провозглашать, что Наместник сдался на волю победителя.

Но все собравшиеся на арене увидели еще кое-что. Как худой маленький парнишка, проигнорировав распростертые руки, без колебания пробил могучую грудь. Не череп, чтобы владетель не умер сразу. А именно грудь.

Стоявшие в первых рядах будто бы даже слышали слова, которые скороговоркой произнес претендент. Они казались бессмыслицей, набором странных имен: Рой Кин, Гелт Вирх, Шантал Келлиган, Драманти Чат, женщина без имени по кличке Жало, Зорт Оливерио Фернанд.

А потом претендент, которого не должно было оказаться на разгоряченном песке перед Наместником, замолчал. Как и все вокруг. Безмолвие окутало арену, подобно дыму от мокрого хвороста на сильном ветру. Только что беснующиеся от долгожданного зрелища и отдающие бойцам подсказки зрители затихли. Точно оказались свидетелями чудовищного святотатства. Никто не мог до сих пор поверить, что этот мальчишка убил самого Наместника. И только зычный голос начальника стражи разорвал гнетущее оцепенение. Морац Кер, по прозвищу Призрак, крикнул одно единственное слово: «Лучники!».

Глава 3

Морац Кер, крепкий черноволосый красавец с татуировками зверей Скверны на лице, появился в Шестом Пределе так же неожиданно, как обрушивается редкий ливень на местные пустынные земли, гонимый с Кровавого моря. Никто не знал, что делать егерю его квалификации при дворе захолустного Наместника. Ходил слух о причастности борца со Скверной к незаконной торговле, из-за чего Морац Кер решил укрыться в самой глухой провинции. Другие и вовсе твердили о принадлежности егеря к Слугам Смерти.

Наместник принял изгнанника с распростертыми объятиями. Шестой Предел был самой маленькой провинцией в приграничных землях, и нахождение в нем егеря на службе у владетеля резко повышало репутацию последнего. Так или иначе, Морац Кер отплатил сполна за доброту Наместника: дважды сорвал покушение на нового хозяина и помог отбиться его свите от самой Черной Центурии. Сплоховал лишь единожды. Во время нынешнего турнира. Но кто мог предугадать, что худой парнишка окажется фармари и сможет одолеть Наместника?

Всего этого Юти не знала, да и не могла знать. Она встретилась с Призраком лишь пару часов назад, когда он проверял стражников у центральных ворот. Тогда Морац Кер подарил ей монету, еще не зная, кто перед ним, и чем обернется присутствие бродяжки в городе. Сейчас же девочка сразу обратила внимание на зычный голос егеря. И отметила про себя, что именно он самый опасный из противников.

Россыпь стрел с глухим шорохом воткнулась в песок, не причинив Юти ни малейшего вреда. Девочка вихрем сорвалась с места, устремившись к ближайшей стене. Такой высокой, что ни одному из смертных нечего было и думать, чтобы преодолеть ее. Но не элементи.

Юти прислушивалась к себе, стараясь отыскать хоть какие-то эмоции. Убийство элементи вывернуло ее нутро наружу во всех смыслах. Убийство Наместника не принесли никакого удовлетворение. Его можно было сравнить с каким-то неприятным делом, которое следовало выполнить и забыть.

На бегу девочка почувствовала, как нечто обжигает по очереди пальцы. Сбросив повязку с руки, Юти удивлением посмотрела на серое кольцо, которое то появлялось на одном из пальцев левой руки, то исчезало, переходя на другой. Богиня облагодетельствовала ее за победу над сильным соперником. Для Одаренной с тремя кольцами еще одно значило очень много. Для дочери убитого Наместника подобный размен казался почти издевательским. Смерть отца и годы лишений всего лишь за кольцо — слабое утешение. А никакого удовлетворения от содеянного девочка не почувствовала. Но размышления о необходимости мести Одаренная решила оставить на потом. Сейчас самое главное — выбраться отсюда.

Подчиняясь воле Юти, древние камни, отшлифованные ветром и песком, с мерзким скрежетом отделились от стены, образовав своеобразные выступы. По ним девочка и взлетела на нижний зрительский ярус. Несмотря на скорость, с которой двигалась Юти, толпа отстранилась от нее прежде, чем она оказалась наверху. Будто на теле Одаренной появились серые безобразные кляксы Скверны. Но беглянка не обратила на это ни малейшего внимания.

Замешкавшись лишь на мгновение, она устремилась дальше. Ко второй стене, отделяющей арену от города, с единственным намерением — поскорее затеряться в многочисленных улочках Райдара. Но почти у самого выступа, когда уже занесла ногу, чтобы преодолеть препятствие, легонько вскрикнула. Юти закашлялась и ее губы обагрились каплями крови, а сама девочка схватилась за бок, из которого торчала стрела.

Короткого взгляда назад хватило, чтобы найти обидчика. Морац Кер, отобрав лук у ближайшего стражника, решил остановить преступника сам. И уже кровожадно накладывал на тетиву короткого гнутого лука вторую стрелу, однако Юти успела перевалиться за стену и камнем рухнула вниз.

Она должна была разбиться. Ранение лишило ее нужной концентрации. Девочка попросту не успевала преобразовать силу. Сфокусироваться на чем-то, за что можно было зацепиться. Чтобы какой-нибудь каменный выступ или деревянная опора, повинуясь воле Юти, изменили форму. Тогда бы девочка смогла хотя бы попытаться ухватиться за них своими хрупкими руками. Или лохмотьями. Да чем-нибудь, в конце концов.

Конечно, можно было попробовать укрепить тело. Однако одно кольцо могло спасти от точечного удара меча, да и то не всегда, но уж никак не уберечь от падения с такой высоты.

По всему выходило, что Юти должна разбиться. Но когда девочка смогла уже разглядеть мелкие камешки, отколовшиеся от высокой стены, и выщербленные под многочисленными сапогами райдарцев и колесами телег, случилось странное. Время стало течь медленнее, грозя вот-вот и вовсе остановиться.

Девочка поняла все сразу. Как любой мало-мальски знакомый с благодетельством богини Аншары Одаренный, Юти почувствовала присутствие чужой силы. И определила сразу, замедлилось вовсе не время, а она. Если же быть совсем точным, ее падение. Некто также сильно, как и сама девочка, не хотел, чтобы ее история закончилась здесь и сейчас.

Юти не составило труда определить источник чужой силы. Пусть в ее нынешнем положении вертеть головой было не совсем сподручно, однако новоиспеченная победительница турнира впилась подобно голодному кречету взглядом в нищего.

Старик был самый что ни на есть обычный. Сухой, как жердь, ростом чуть выше Юти, крохотный нос завален, как неправильно нагруженное судно, направо. Лицо избороздили глубокие морщины, а голубой цвет глаз потускнел, став бледно-васильковым. Голову венчал короткий ершик стриженных седых волос, а вот бороды не было вовсе. Это девочку и смутило больше всего.

Нищие, которых она видела, редко брились. Обычно лишь в тех случаях, когда в волосах заводились вши или прочая гадость. Этот же словно только вышел от брадобрея.

Деталь за деталью, но девочка стала находить в облике своего нечаянного спасителя все больше неувязок. Одежда пусть и была простой, без всех тех цветастых вычурностей, присущих жителям юга, но вместе с тем оставалась довольно опрятной. Богато расшитая камиза с длинными рукавами, обычные крестьянские штаны, обмотки ниже колена и соломенные сандалии. Мама Юти бы сказала, что у этого старика серьезные проблемы со вкусом.

Но что еще более интересно, ладони и запястья были плотно обтянуты легкой и вместе с тем непрозрачной тканью, хотя пальцы оказались чистыми. Колец на них девочка не увидела. Однако сила обманывать не могла. Неужели это…?

От неожиданной догадки грудь точно стянуло стальной полосой. Юти на мгновение даже забыла, как дышать. Она и не смела надеяться, что когда-нибудь встретит здесь, в родных землях, самого мастера. Целых три года, со времени смерти собственного наставника, она не видела Одаренных такого уровня. Тех, кто способен собрать кольца на всех пальцах одной из рук или ног и превращать их в обруч.

Юти тешила себя надеждой, что когда-нибудь и сама достигнет подобных высот. А там глядишь, вдруг станет и тайтури, мастером мастеров, владеющим несколькими направлениями. Ее наставник рассказывал, что в землях Конструкта можно было встретить Одаренных с обручами на разных конечностях. Однажды он видел близ Императора Озаренного воина с пятью обручами: тремя кехо и по одному элементи и сиел.

Девочка относилась к словам своего учителя с долей здорового скепсиса. На это нужны были годы тренировок. Но, что еще важнее, очень много колец.

Все эти мысли пронеслись в голове Юти за считанные мгновения, пока старик-элементи опускал ее на мостовую с помощью стихии воздуха. Теперь в этом не оставалось никаких сомнений. Девочка вскочила на ноги так быстро, как только позволяла рана. Она была благодарна старику за неожиданную помощь, но вместе с тем понимала, никто и никогда не делает что-то просто так. Если Одаренный решил спасти ее, то явно с какой-то выгодой. А плясать под дудку незнакомца Юти хотелось меньше всего.

Морац Кер избавил Юти от необходимости объясняться со стариком. Было бы глупо считать, что Призрак просто отпустит на все четыре стороны убийцу своего хозяина. Именно теперь Морац Кер оказался наверху, на самом выступе, и, мигом оценив ситуацию, вытащил стрелу из колчана.

Спокойствие старика изумило Юти. Да, он, судя по всему, мастер-элементи, но против него опытный егерь, победивший не одну тварь Скверны. Да и стражников нельзя списывать со счетов. Прямо сейчас Юти слышала приближающийся топот и грохот оружия.

Однако незнакомец лишь слегка развернулся к Призраку, скрестив руки на груди. Будто бы нарочно провоцировал Морац Кера. Тот был быстр. Намного проворнее Юти, потому что она не успела увидеть, как хлопнула тетива и в сторону мастера устремилась стрела. Девочка лишь заметила, как она отскочила от груди незнакомца и упала на камни. Однако не с глухим стуком дерева, а мягко коснувшись красным бутоном. И только теперь Юти осознала, что каким-то невероятным образом стрела превратилась в розу.

Два Одаренных, присутствующих при странной метаморфозе, поняли кто перед ними сразу. Сознание словно пробило ветвистой молнией. Только Морац Кер помрачнел, знакомство с подобным последователем Аншары не сулило ничего хорошего, а Юти изумленно открыла рот. Это был первый сиел в жизни, которого она видела.

Но вместе с тем девочка понимала, как бы не мог незнакомец преобразовывать пространство, используя силу, пропущенную через душу, лучшего момента, чем сейчас, чтобы удрать, может не быть. Чуть затянешь, стражники окружат улицу, подоспеют еще одаренные кехо, а при дворе убитого Наместника они водились, и что потом?

Поэтому Юти последний раз взглянула на старика и бросилась к ближайшему переулку. Она отдаленно ориентировалась среди ярких, как само солнце, крыш, примерно понимая, куда стоит двигаться. Как только Юти научилась сносно бегать, она постоянно норовила удрать из дворца Наместника. А став постарше, чумазая до такой степени, что ее нельзя было отличить от городских мальчишек, проводила на здешних улицах свободное от учебы время.

Поэтому проскочив две улицы, Юти повернула на восток, чтобы ненароком не оказаться на храмовой площади. Ноги вели ее в квартал Нищих, а если быть совсем точным, к огромной выгребной канаве, которая впадала в трубу, выводящую нечистоты из города.

Юти это не смущало. За годы лишений она повидала много грязи. Спала в таких местах, куда бедный крестьянин не захочет ложиться. Делила кров со свиньями, за ними же и доедала. Жизнь не щадила дочь бывшего Наместника с тех пор, как умер ее наставник. Юти пришла к простому выводу — плохо смердит лишь мертвец. Все остальные запахи можно вытерпеть.

Намного больше возможности испачкаться в нечистотах, Юти беспокоила рана. Стрела по-прежнему торчала из бока, а кровь потихоньку покидала Одаренную. Если так пойдет, она может и не выбраться из города. А этого допустить нельзя. Наместник Шестого Предела был лишь первой строчкой в ее длинном списке.

Стиснув зубы и зажав рану поплотнее, Юти твердым шагом направилась вниз по Скрипучей улице. Та петляла среди многочисленных домов, словно мысли чиновника, пытающегося похитрее украсть увесистый кошель из казны. Наверху улица представляла собой вполне приличное зрелище из роскошных особняков знати, но чем дальше спускалась, тем скромнее становились дома, пока не превращались в скособоченные хибары, слепленные из того, что подвернулось под руку. Ветер приносил сюда многочисленный песок из степей, отчего колеса телег протяжно скрипели, проезжая по разбитым камням.

Юти все продумала. Она выберется из города, вытащит стрелу, перемотает рану тряпками и попробует добраться до ближайшей заставы. Там оправдать свое состояние будет проще. В Пределах водились не только твари Скверны, но и различное отребье, которое лишь и желало, что пустить кровь зазевавшемуся путнику. Девочка горько усмехнулась о деньгах, которые полагались ей за выигрыш в турнире. Пара звонких монет очень бы пригодились, чтобы заткнуть говорливые глотки на заставе.

Одаренной несколько раз приходилось укрываться в тени ветвистого винограда, вьющегося вокруг домов, или уходить со Скрипучей улицы в проулки, чтобы не встретиться со стражей. Юти предполагала, что с одним-двумя в нынешнем положении она и справится, но и охранители порядка это понимали. Стражники рыскали по городу длинной вереницей в пять-шесть человек.

И вот когда уже навстречу Одаренной стали попадаться люди в таких же лохмотьях, как и она сама, когда каменная мостовая сменилась утрамбованной дорогой, а дома превратились в утлые хижины, силы окончательно покинули Юти. Ноги дрожали при каждом шаге, пока наконец девочка не споткнулась и не рухнула возле одной из скособоченных хибар. Слезы обиды потекли по грязным щекам против ее воли. Юти жалела не себя, а то, как глупо все закончилось. Едва только начавшись.

Несколько раз она тщетно попыталась встать, уже даже не пытаясь зажимать раны. Упиралась двумя руками о треклятый песок, цеплялась за стену низкого домишки. Однако каждая попытка отнимала все больше сил. В голове шумело, а язык стал сухим, как шлифовальный камень. И тогда Юти затихла. Она не плакала, но слезы против воли текли из глаз. Как все глупо закончилось! Закончилось, едва начавшись.

Девочка больше не пыталась встать. Она не смирилась и хотела жить, но конечности уже совсем не слушались. Аншара благосклонно указывала ей путь прежде, но теперь покинула ее. Каждый день для воина идеален для смерти. И вот ее час настал. Сейчас на глаза наползет тьма, она предстанет перед светлым ликом богини и прозвучит ее голос.

— Пелир Ютинель Керис Райдарская, дочь Пелир Фелена, бывшего Наместника Шестого Предела…

Юти удивилась. Почему-то богиня говорила глухим мужским голосом.

— Самоуверенная девочка, которая думала, что сможет убить Наместника и сбежать.

Юти открыла глаза, и затуманенному взору предстал тот самый незнакомец. Старик-элементи, который спас ее.

— Если ты не против, я перенесу тебя подальше от посторонних глаз.

Будь у нее силы, она бы сопротивлялась. Но старик уверенно поднял ее, как пушинку, и толкнул ближайшую дверь. Та легко подалась, в Квартале Нищих редко запирались. Хотя бы потому, что брать у хозяев было нечего.

Они оказались в низенькой хижине, центром которой оказалась крохотная, пышущая жаровня. Ни кроватей, ни мебели, лишь бесформенные топчаны, где должно быть, ночью спали работяги. Но сейчас их не было. Кто знает, может, некоторые еще остались на арене. Единственная живая душа, которая встретила их — огромная бабища с редкими седыми волосами, сплетенными в косу, удивленно встрепенувшаяся и бросившаяся навстречу.

Старику могло не поздоровиться. Хозяйка, варившая обед, о чем свидетельствовал гнутый деревянный половник в ее толстой руке, не собиралась выяснять, сколько колец или обручей могло оказаться у неожиданного гостя. Однако незнакомец удивил Юти вновь. С невообразимой ловкостью, на которую был способен только кехо, он коснулся лба женщины и та замерла, будто громом пораженная. А Юти, изумившись своей возможности удивляться в нынешнем положении, лишь спросила.

— Вы элементи, кехо, сиел и миели?

— Все помаленьку, — положил ее старик возле жаровни. — Давай лучше поговорим о тебе.

— Вы… вы знаете мое имя.

— Да, ты поразительно похожа на отца, — ответил старик, отобрав половник у застывшей хозяйки. Следом он подошел к крохотному бочонку и зачерпнул воды. — Я имел удовольствие быть с ним немного знаком. Пей, пей.

Юти припала к половнику, ощущая затхлый вкус застоялой воды. Колодец, из которого ее набрали, явно было пора менять. Но несколько глотков придали девочки сил. Она часто задышала и попыталась отстраниться от незнакомца, искоса поглядывая на недвижимую, будто мертвую, женщину.

— С ней все в порядке, — ответил старик, усаживаясь перед Юти. — Чуть попозже придет в себя и ничего не вспомнит.

— Что вам надо?

— Чувствуется пелирская кровь, — усмехнулся старик. — Твой отец говорил так же. Без всяких предисловий, сразу переходил к делу. Скажем так, мне нужен ученик…Точнее ученица. И ты на эту роль подходишь.

— Я? — предложение незнакомца смутило Юти. Перед ней стоял мастер. Да что там, тайтури, Одаренный, достигший вершин во всех направлениях. Для чего ему брать ее, кехо с двумя кольцами и элементи с одним, к себе в ученики? Все эти мысли Юти выразила в двух словах. — Почему я?

— Мне понравилось твое ведение боя. Ты изучала противника, выжидала, а потом наносила удар. Ты умная. И можешь многому научиться.

— Я не могу пойти в ученицы, — в голосе Юти слышалась горечь.

В любой другой ситуации она бы не раздумывала. Не каждый день мастер выступает с подобным предложением. Обычно Одаренным приходилось довольствоваться либо изучением у храмовников, да и тогда речь шла лишь о первом кольце, либо у чуть более опытных воинов. Их техника, как правило, оставляла желать лучшего. Да и приходилось платить за такие услуги. Тайтури же предлагал стать его полноправной ученицей.

— Да, да, ты должна отомстить за смерть отца и не успокоишься, пока не сделаешь этого, — зевнул старик. — Это так же скучно, как сидеть трезвым на свадьбе. Только вот прямо сейчас ты истекаешь кровью. И так же далека от задуманного, как Император от Шестого Предела.

Незнакомец помолчал, внимательно осматривая лежащую Юти. Чем дольше девочка глядела в добродушное лицо простолюдина с крупным носом и тонкими губами, тем больше понимала, старик прав. Стоит ему сейчас уйти, Юти попросту погибнет, не в силах самостоятельно покинуть дом.

— Я обучу тебя всему, чему только смогу, — добавил старик, — Целый год я буду делать из тебя воина. Больше того, сделаю. И не стану препятствовать убийству тех, кого ты задумала убить. Скорее, это будет даже интересным экзаменом после курса обучения. Но! — незнакомец поднял палец, и все его радушие смело, как мелкий сор, уносимый сильным ветром, — Ты будешь делать все, чего я потребую. А когда обучение закончится, ты убьешь того, на кого я укажу.

— Понятно, — прервала его Юти, чувствуя, что время работает против нее. — А что с этим?

Она указала на стрелу и малейшее движение встрепенуло девочку волной боли.

— Какая мелочь. Я помогу тебе справиться с ней. Это будет моим первым подарком ученице. Если ты, конечно, хочешь ею стать.

Юти была смущена и растеряна. Она чувствовала, что тут не все так просто. Зачем опытному тайтури брать ее в ученицы? Нет, девочка считала себя умной, честолюбия у дочери убитого Наместника было не отнять. Однако зачему ему она? Одаренная с тремя, ладно, теперь четырьмя, кольцами на разных руках. Неопытный воин, который лишь начал свой путь. На Востоке и Севере столько Одаренных рангом выше. И они пошли бы на все, предложи им такое.

Вопросов оказалось много. Однако незнакомец говорил сейчас с ней. И именно Юти нужна была помощь. Поэтому, превозмогая боль, девочка протянула руку и бросила короткое: «Я согласна».

Глава 4

— Внутри каждого человека есть длинные узкие канавки, по которым течет кровь. Она заставляет сердце биться, легкие дышать, печень очищать твое тело…

Юти слушала учителя внимательно, изредка поглядывая на рану. Та самая кровь, которая по словам мастера и давала ей жизнь, сейчас медленно покидала тело. Слова это, конечно, хорошо, но ей бы сейчас очень не помешала новая способность.

— Подобно вот этой ткани, — взял старик грубую холщу, — внутренности человека обернуты в мышцы, которые крепятся к костям.

Девочка моргала все медленнее, а голос учителя звучал будто бы внутри ее. Заметив, что Юти почти потеряла сознание, старик встряхнул ее, возвращая обратно в реальность, и неспешно продолжил свое повествование.

— Сами мышцы обернуты еще в одну ткань, — он оторвал кусок от камизы, — она более легкая. Это кожа. Если повредить все это, — старик без труда разорвал и холщу и тонкий обрывок рубахи, — то кровь начнет утекать. Как у тебя сейчас. И тогда ты умрешь.

— Как мне поможет это… — стала слабеющим голосом говорить Юти, но не смогла закончить.

— Сила все сделает за тебя, — ответил старик. — Ты просто должна знать, как все устроено. И по-настоящему захотеть. А теперь давай.

— Что? — не поняла девочка.

— Используй серое кольцо. Надень его на палец.

Юти с некоторой тревогой посмотрела на мастера. Нет, она слышала о кехо, способных к самостоятельному излечению. Просто сомнения до сих пор одолевали ее. Но выхода не было. Стрела в боку никуда не делась, а кровь продолжала утекать.

Девочка тяжело вздохнула и надела неиспользованное кольцо на средний палец. В ту же секунду новоиспеченный учитель резким движением обломал древко стрелы, и схватившись за оперение, быстро выдернул ее из тела девочки. Юти вскрикнула от внезапной боли, и машинально вложила силу в новую способность.

Это было странно. Боль перемешалась с удовольствием, тем самым, которое нельзя ни с чем спутать. Новое кольцо всегда приходило с невероятной эйфорией. И ее нельзя было сравнить с чем-то существующим. Абсолютное блаженство.

Она не понимала, что делает. И не осознавала, как все должно произойти. Однако кольцо ярко осветилось, а мастер удовлетворенно закивал головой.

— Еще, еще. Не экономь дар богини. Ну…

Следом старик разорвал лохмотья на теле Одаренной, нисколько не смущаясь ее наготы. Зачерпнул половником воду и стал осторожно смывать с Юти кровь.

— Хватит краснеть. Меня не привлекают девочки, которые больше похожи на мальчиков.

Дочь убитого Наместника Шестого Предела вспыхнула, как маков цвет. Она думала, что привыкла к собственному телу. Однако мастер сам не зная, а, может, и намеренно, сковырнул старую рану. Намного больнее той, которую оставила стрела. Насколько красива и женственна была ее мать, настолько же груба и неказиста оказалась скроена дочь.

Преодолев смущение, Юти потрогала рану и к удивлению нащупала свежий рубец. Нет, до полного исцеления было далеко, однако новая способность отлично показала себя. Теперь девочка могла восстанавливать себя.

— Вот, возьми, — бросил ей учитель тряпье, которое нашел в углу. — Надень. Твоя одежда вся в крови.

Рубаха с огромной горловиной оказалась невероятно велика Юти и пахла горьким потом. Видимо, принадлежала кому-то из работяг. Учитель тоже нашел какое-то рубище и накинул сверху камизы, а на голову нахлобучил засаленную шапку. После поворошил рукой в прогоревших углях и щедро намазал себе щеки сажей. За нескольк коротких мгновений мастер из благообразного старика превратился в замызганного нищего, каких в округе водилось с избытком.

— Тебя тоже преобразим, — щедро прошелся он грязной ладонью по лицу Юти. — И запомни самое главное, стража ищет раненого подростка. Поэтому сделай все, чтобы не походить на него.

Он рывком поднял девочку на ноги и отпустил. У Одаренной закружилась голова, боль укусом ядовитой гадюки обожгла нутро, однако Юти выстояла.

— Так-то лучше, — кивнул старик, явно довольный собой. — Пойдем. Не стоит тут задерживаться.

Они вышли наружу и неторопливо двинулись вниз по Трескучей улице. Медленно, потому что каждый шаг давался Юти с огромным трудом. Перед глазами плыли черные круги, а вечерний воздух обжигал легкие. Горло вновь стало сухим и захотелось пить. Чтобы как-то отвлечься, Одаренная решила поговорить с наставником. Тем более вопросов у нее было масса.

— Вы знаете мое имя. Как мне вас называть?

— Учитель, если мы вдвоем. Или Ерикан, если на людях — лениво ответил мастер с таким равнодушным видом, точно это действительно не имело для него никакого смысла.

Могло показаться, что это редкое имя. Чего только не встречалось на землях под сенью взора богини. Однако помимо многочисленных тренировок, Юти получила и вполне сносное образование. На этом настояла мать, впервые за всю жизнь проявив удивительную твердость. Оттого Юти знала мертвый язык Аншары, на котором разговаривали лишь храмовники. И то нечасто. «Ерикан» переводе с него означало «старик».

— Разве у вас нет имени?

— Ты знаешь язык Древних, — улыбнулся учитель. — Для меня имя непозволительная роскошь.

— Вы тайтури. Мастер мастеров… — начала девочка, но старик резко оборвал ее.

— Не стоит говорить это вслух. У стен есть уши, а у улицы глаза. Я просто старый человек, странствующий по миру.

— И что вы ищете?

— Уже нашел, — внимательно посмотрел на нее учитель.

Юти нахмурилась. Мастер вроде говорил, но ответы тайтури не удовлетворяли любопытство девочки. Напротив, лишь разжигали его.

— Куда мы идем?

— К старому знакомому, — даже не посмотрел на нее мастер.

— Нам нужно добраться до канавы в квартале Нищих…

— И угодить прямиком в руки стражников. Все выходы из города перекрыты. Не надо недооценивать Призрака, он не так глуп, как ты думаешь. И запомни, девочка, я говорю, ты делаешь. Вроде такой у нас был уговор.

Юти насупилась. Все непродолжительную сознательную жизнь она действовала самостоятельно. Сама решала куда идти и как поступить. Поэтому необходимость послушания давалось ей тяжело.

Старик не обратил на эмоции Юти никакого внимания. Лишь резко вытянул руку, заставляя девочку остановиться. Сверху по улице спускался небольшой отряд из четверых стражников.

— Эй ты, — обратился к мастеру бравый сержант с короткой щеткой усов. — Не видел здесь паренька в окровавленной одежде?

— Не видел, мирхэ — покачал головой мастер, будто расстроившись, что не смог угодить стражнику. — Но если вас интересуют подростки, вы можете взять моего внука. Всего четыре медяка за час.

— Мерзкий выродок, — пнул сержант мастера ногой, отчего тот свалился на землю. И обратился к стражникам. — Что встали? Пошли дальше, он не мог далеко уйти.

Учитель тяжело поднялся, глядя вслед стражникам, а после махнул рукой Юти, чтобы она следовала за ним. Девочка нахмурилась. Мастер мог бы расправиться с этими недотепами так же легко, как степной коршун терзает нашедших в гнезде птенцов Но еще больше Юти покоробило обращение мастера к сержанту. «Мирхэ» южане говорили лишь людям, силу которых признавали неоспоримой и значимее своей. Он величайший из Одаренных, с кем она сталкивалась, и позволяет с собой так обращаться?!

Мастер никак не отреагировал на встречу со стражниками. Словно ничего и не произошло. Словно любой проходимец мог ударить тайтури ногой и отправиться дальше. Живой и невредимый. Для Юти, у которой только и осталось, что честь, подобное отношение к себе было в новинку.

Между тем они поднялись еще выше, возвращаясь к центру города. Юти все чаще ловила на себе недоумевающие взгляды. Среди богатых домов нищие смотрелись так же чужеродно, как кизяк на мысу начищенного сапога.

Наконец мастер остановился возле высокого особняка. С кадками цветов у входа и небольшим садом на заднем дворе. Все как полагается. И его сразу окликнул привратник, кехо с двумя кольцами, которые тот и не думал скрывать.

— Ты перепутал дом, бродяга.

— Скажи Караванщику, что Ерикан пришел забрать долг.

— Попридержи язык, — начал сердиться привратник. — Никто так не называет господина в глаза.

— Его же тут нет, — пожал плечами мастер. — Пойди и передай то, что я сказал тебе. Иначе твой господин будет очень рассержен.

Кехо явно смутился. Вид бродяги свидетельствовал о том, что ему нечего делать здесь. Однако уверенный голос говорил об обратном. К владельцу дома приходили разные люди. Конечно, большей частью почтенные господа. Но хватало среди гостей и странных личностей. Потому что Караванщик брался за все, что только могло принести доход.

После непродолжительных колебаний привратник все же скрылся за массивной дверью, которая, казалась, могла выдержать даже штурм местной стражи. И меньше, чем через минуту вернулся. Вид его был виноватый, точно у побитой собаки.

— Проходите. Господин примет вас.

Мастер вошел внутрь так уверенно, словно был здесь ни один раз. Юти последовала за ним, отмечая богатую, но вместе с тем безвкусную обстановку. Казалось, хозяин особняка притащил сюда все, что имело какую-то ценность.

Парча, бархат, шелк, красное дерево и золото не произвели на девочку никакого впечатления. Дочку убитого Наместника было трудно удивить дорогими вещами. Но вот встреченная плачущая полуголая девица, выбежавшая из дальней комнаты, заставила насторожиться.

На теле бедняжки виднелись длинные красные полосы, а плечо и вовсе было разодрано до крови. Будто ее терзал дикий зверь, пришедший из Пустошей. За девушкой следом вышел крепкий сутулый мужчина, обритый наголо. На ходу он завязывал длинный халат, а на приплюснутом испорченном лице блуждала рассеянная улыбка. Юти же обратила вниманием на кольца на двух руках. Фармари, как и она.

— Приветствую тебя, мирхэ, — поклонился он мастеру.

— Ты все так же мучаешь этих бедняжек? — с укоризной проводил взглядом девушку.

— Без боли нельзя познать истинного удовольствия, мирхэ. Ты же знаешь, — развел руками Караванщик. — Мой человек правильно передал твои слова? Ерикан пришел забрать долг?

— Думаю, настало время, — ответил мастер. — Мы будем говорить здесь или найдем более удобное место?

— Пойдем в кабинет.

В огромной комнате, которая больше напоминала склад из-за сваленных мешков, рулонов бархата (основного товара, ценившимся на Севере) и вещей, хозяин дома жестом указал на стулья и налил вино в три кубка. Юти отказалась от напитка, добавив короткое. Как и всякий истинный воин она не употребляла то, что затуманивало разум. Вообще, конечно, еще и потому, что вино стоило больших денег, которых у Юти давно не водилось. А вот мастер сразу осушил кубок и подал хозяину, чтобы тот наполнил его снова.

— Через столько лет ты пришел, чтобы наконец забрать долг, — усмехнулся Караванщик.

За все время он лишь мимолетно скользнул по Юти взглядом и больше не смотрел на нее. Но девочке казалось, все, что надо, хозяин дома увидел.

— Чего же ты хочешь? — спросил Караванщик.

Мастер к тому моменту успел расправиться с третьим по счету кубком, и, казалось, немного захмелел.

— Чтобы ты вывел нас из города.

— Забавно, что ты просишь сейчас именно об этом. Через несколько часов после того, как какой-то паренек убил на арене Наместника.

Юти вся подобралась. Сил у нее было мало, слишком много энергии ушло во время битвы и на восстановления раны. Да и чувствовала себя Одаренная, точно ей разрезали живот зазубренным ножом кочевников. Однако сдаваться просто так не собиралась.

— Я пришел не поболтать с тобой о последних новостях, а забрать долг, — твердым голосом сказал мастер.

— Хорошо, хорошо, — успокаивающе ответил хозяин дома. — Завтра у меня выходит караван в Пятый Предел. Уйдете вместе с ними. Я достану камни.

— Вот и замечательно. Моему товарищу нужно умыться и отдохнуть.

— Фира! — крикнул Караванщик. И в кабинет вбежала та самая расстроенная девушка. Только теперь она была более подобающе одета. — Проводи нашего гостя наверх. Принеси воды и чистую одежду. А мы пока поговорим о делах.

Юти не знала, что находится в доме одного из самых влиятельных людей в Шестом Пределе. Но сейчас девочке было совсем не до этого. Оказавшись в небольшой чистенькой комнатке, она выставила прислужницу за дверь и с трудом умылась в деревянной лохани. Каждое движение отзывалось болью в теле. После Юти облачилась в дорогую одежду и медленно добралась до кровати.

Несмотря на усталость, сон пришел не сразу. Девочка прокручивала в голове события минувшего дня, не переставая удивляться тому, как все обернулось. Она убила Роя Кина, Наместника Шестого Предела, одного из шести, стала ученицей тайтури и получила новую способность. Завтра она отправится в Пятый Предел, а там не так уж и далеко до Ближних Земель. Где жила вторая цель в ее списке.

Ночь промелькнула, как мгновение. Юти проснулась на рассвете, с удивлением глядя, как слабо светится кольцо на среднем пальце. Чувствовала она себя гораздо лучше. Пусть боль и не ушла полностью, но каждый шаг теперь не казался сродни подвигу.

Словно только и ожидая ее пробуждения, в комнату вошли Фира и мастер. В руках служанка держала женское платье и какой-то небольшой сундучок.

— Будет непросто, — сказала она старику. — Сама богиня не сделала бы из этого мальчика девочку.

Мастер едва заметно улыбнулся, но добавил.

— Постарайся, дорогая. Если ты с этим не справишься, то никто не справится.

— Что происходит? — возмутилась Юти.

— Выход из города закрыт, — ответил мастер. — Выпускают только после тщательного досмотра. Поэтому нам придется немного измениться. Не забывай, я говорю, ты делаешь.

Юти тяжело вздохнула и с тревогой посмотрела на шкатулку. Происходящее нравилось ей меньше, чем встреча со зверем Скверны в закатный час. И недоброе предчувствие не обмануло девочку, когда прислужница достала несколько пушистых кистей и баночки с румянами.

Спустя час щекоток с ее лицом, Фира подала Юти небольшое зеркало. От удивления девочка даже перестала дышать. Ее вечно торчащие скулы пусть не исчезли, но будто бы стали меньше. Подбородок, доставшийся от отца, заострился, а глубоко посаженные глаза увеличились. Фира не являлась сиел, но сделанное ею можно было назвать лишь одним словом — волшебство. Да что там, впервые за всю жизнь Юти выглядела привлекательно.

— Как? — только и спросила девочка.

— У женщин существуют свои секреты, чтобы быть лучше, чем они есть на самом деле, — звонко рассмеялась Фира. Сейчас ее голос был похож на чистую горную речушку. — Господину нравится, когда я бываю разной.

— Твоему господину нравится не только это, — осуждающе посмотрела на служанку Одаренная.

— Он бывает груб, — пропали искорки веселья из глаз Фиры, — но на самом деле он хороший.

Юти не ответила. Она пожалела, что завела разговор на эту тему. Воина не должны были интересовать людские проблемы, это отвлекало от истинного предназначения. Важен лишь путь развития. Все остальное — шелуха. Но вместе с тем ей было жаль эту глупышку.

— Будь здесь, я схожу за париком.

Юти не стала дожидаться Фиру и надела женское платье, пока той не было. Еще не хватало, чтобы ее секрет узнала прислужница. Та застала Одаренную крутящуюся перед зеркалом и рассматривающую себя со всех ракурсов.

— Я была не права. Из тебя получилась отличная девочка.

Одежда оказалась скроена по южной моде — с открытым горлом и просторными длинными рукавами, в которых можно было спрятать даже пальцы с кольцами. Каштановый парик с заплетенными назад волосами, лишь дополнил образ. Дочь торговца средней руки. Не богатая, но и не бедная.

Напоследок Фира вытащила крохотный желтый камень на серебрянной цепочке и отдала его Юти. Знак благородной крови, амиста, имеющего ход туда, куда обычным людям с зелеными камнями путь был заказан.

Караванщик ничего не сказал, увидев Юти, лишь удовлетворенно щелкнул языком. Девочке даже почудилось, что взгляд красивых глаз хозяина дома стал каким-то плотоядным. Мастер не удостоил ее и словом. Старик тоже приоделся, но на этом его изменения закончились. Юти забеспокоилась, ведь егерь видел лицо учителя. Не дай богиня, он встретится им на пути.

— Ешь, — указал мастер на накрытый стол. — Путь предстоит долгий.

Уговаривать Юти не пришлось. Она сразу отломила большой кусок пресной лепешки и ухватила кровяную колбасу, потеряв всякое очарование, созданное Фирой.

— Призрак будет искать вас, — говорил меж тем Караванщик. — А как только поймет, что вы покинули город, отправится следом. Сюда назначат брата убитого Наместника, Роя Бората. С ним, думаю, Император пришлет Серебряных Воронов для расследования. Призраку надо будет выслужиться перед новым господином.

Мастер слушал все это, крутя в руках кусок лепешки и кивал. Караванщик говорил много: про дорогу в Ближние земли, заставы по пути, про Пятый Предел и своих верных людей. А когда он замолчал, учитель поднялся на и ноги махнул Юти.

На улице перед домом ирхи грузили телеги и вьючных лошадей. Со стороны это выглядело презабавно. Худые мослатые люди поднимали тяжеленную поклажу, будто легкие тюки с тряпьем. Юти презирала ирхов всей своей душой. Облагодетельствованные даром богини, они сошли с пути воина. Конкретно эти вложились развитие одной единственной способности тела — поднимать различные тяжести. Получали они больше, чем обычные работяги. Но всю жизнь вынуждены были влачить свое жалкое существование. Разве к этому призывала Аншара?

И так было везде. На востоке элементи без лопат рыли колодцы, осушали болота, возводили крепости. На западе сиел проворачивали свои фокусы. Ограниченные первым шагом к могуществу, надев единственное кольцо, они не собирались следовать заветам Аншары. Они не хотели развиваться. Избрав вместо пути воина дорогу обычных смертных.

— Удачи, мирхэ, — сказал Караванщик, когда с поклажей было закончено. — Надеюсь, Ерикан, я тебя больше не увижу.

— Кто знает? — пожал плечами мастер. — Может, когда-нибудь тебе понадобится услуга.

Фира помахала Юти рукой, на что девочка сдержанно кивнула. Все ее мысли были заняты предстоящей дорогой. Вернее тем, как они выберутся из города. Проводник из южан, который отвечал за сохранность каравана, окликнул немногочисленную охрану, преимущественно из кехо, и пришпорил коня, отправившись вперед.

Райдар напоминал встревоженный улей диких пчел. То и дело навстречу им попадались патрули, ниже по улице виднелись выбитые двери в бедных хижинах. Призрак понимал, что убийца Наместника еще в городе. И искал его.

Но между тем никто их не останавливал. Стражники знали, кому служат люди с кривыми мечами у пояса. Видели желтые камни на шее путников в телеге. Осознавали, что ссора с Караванщиком может привести лишь к неприятностям.

Юти покидала Райдар с легкой грустью и тревогой. Она понимала, что больше никогда не вернется в родной город. Не увидит кривых петляющих улочек, не услышит крикливых торговцев, не сморщится от запаха специй, щекочущих нос. И вместе с тем знала, здесь ее больше ничего не держит. Этот город теперь чужой для нее. В нем нет места для маленькой преступницы.

Караванщик оказался прав. Главные ворота хоть и были открыты, но перед ними образовалась внушительная очередь. Десятки торговцев, охотников, путников и пастухов, окруженных овцами, верблюдами и лошадьми. Животным приходилось тяжелее всего. Они искренне не понимали, почему их не выпускают наружу, на пастбища близ города. Ведь скоро придет ночь, а вместе с нею и опасные твари. Те самые, которые нарисованы на лице человека, стоявшим возле ворот.

Юти тоже заметила егеря. Она с волнением обернулась к мастеру и ее сердце бешено заколотилось. Потому что учителя рядом не было.

Глава 5

Вместо знакомого старика рядом с Юти сидел пузатый дядька с огромным мясистым носом и смуглым от жаркого солнца лицом. Ни дать, ни взять южный торговец.

— Ерикан, — тихо позвала девочка.

Незнакомец посмотрел на нее знакомыми бледно-васильковыми глазами и прижал палец к губам. Юти обратила внимание на руки учителя. За способности кехо отвечала левая рука, за элементи — правая. Свет обручей должен пробиваться через одежду. Но его не было. Получается, это либо способность души — сиел, либо разума — миели. Спрашивать сейчас было несподручно, поэтому Юти решила разузнать все попозже.

Наконец очередь дошла до них. Проводник даже не спешился, бросив короткое: «Мы люди Караванщика». Видимо, он рассчитывал, этого должно было хватить. Однако егерь не торопился пропускать их. Больше того, он медленно подошел именно к повозке, на которой сидела Юти.

От взгляда внимательных цепких глаз у девочки все похолодело внутри. Егерь был опытным воином, убившем немало тварей Скверны. Об этом свидетельствовали татуировки на его лице. Длинная сколопендра изгибалась от щеки до самой брови, степной волк смиренно затих на шее, брюхогрыз покоился у левого виска, чуть забравшись на лоб клыками.

Всего Юти насчитала шестерых тварей, с которыми столкнулся егерь. Из всех схваток с ними он вышел победителем и принес трофеи главному егерю. Только после этого Одаренные охотники могли поступать на обучение егерскому делу и наносить на себя татуировки убитых зверей. Чтобы каждый встреченный путник понимал, кто перед ними.

Призрак смотрел на Юти красноречивым взглядом. Он будто говорил ей: «Меня не обманешь, я все знаю». Когда егерь протянул руку к ней, сердце Юти готово было вырваться из груди раненой птицей. Однако Призрака остановил гневный окрик мастера. Юти в очередной раз убедилась, что старик использовал не способность кехо. При метаморфозе менялся и голос. Значит, это что-то из арсенала сиел. Волшебство, ей не доступное.

— Только попробуй тронуть мою дочь, безродный!

— Вообще я глава райдарской стражи, — побагровел Морац Кер. — И выступаю от имени Наместника. Мы ищем…

— Мне плевать, кого вы ищете. Хватило того, что ты отнял наше время, — отрезал учитель. Хотя в данный момент он замечательно отыгрывал роль рассерженного южного торговца. — Твое слово ничего не значит после смерти Наместника. И даже если бы он был жив, разве ты не заметил камни на наших шеях? Только стражник с желтым камнем может прикасаться к нам.

Как ни была напугана Юти, она невольно восхитилась наглостью мастера. Хотя формально он был прав. Обычная стража могла арестовать обладателей желтых и красных камней по приказу либо Императора, либо его Наместников. Или в случае, если кто-то из блюстителей порядка сам был амиста. А таковыми являлись лишь Серебряные Вороны, избранная стражи самого Императора.

Егерю нечего было ответить рассерженному торговцу. Морац Кер готов был растерзать наглого толстяка. Однако делать подобного было нельзя. После этого за жизнь Призрака не дали бы и ломаного гроша ни в Пределах, ни в любых других землях Империи.

— Обыскать караван, — крикнул он своим людям. — На это я имею право?

Мастер равнодушно пожал плечами, а егерь, сверкнув взглядом, замахал руками, призывая на помощь нерасторопную стражу. Он и сам ходил между лошадьми, внимательно рассматривая поклажу. И несмотря на возмущение проводника изъял несколько мешков. Как поняла Юти, с меесом, одурманивающей нюхательной смесью.

Девочке было невдомек, что торговля бархатом, шелком и специями лишь верхушка айсберга в делах, которыми занимался Караванщик. Как и не знала, как будет разозлен хозяин дома, где она ночевала, когда узнает, что часть его товара арестована. Для Юти самое главное заключалось в другом. После долгой проверки их караван наконец пропустили.

Жаркий воздух степи пах свободой. Девочка чувствовала спиной злобный взгляд главного стражника, даже слышала, как бранился на солдат, но вместе с тем не могла скрыть широкую улыбку. У них получилось!

— Господин будет очень раздосадован, — негромко произнес проводник. — В Пятом Пределе нас очень ждали с этим товаром.

Мастер ничего не ответил. Как подобает настоящему воину, его более не интересовали дела Караванщика. Много лет назад молодой начинающий торговец был на грани жизни и смерти. И тайтури ему помог. А теперь наконец Одаренный выплатил долг.

Юти приготовилась к долгому путешествию по безжизненным степям, которые с каждым годом все больше заносило песком. Места дикие и опасные. Потому что сюда, из Пустошей, прибывали существа Скверны. Они ничего не оставляли после себя. Непрекращающаяся война с порождениями злобного бога Инрада загнала их к западу и югу от Пределов. Последние оставались аванпостом между людьми и темными исчадиям, у которых не было души. Так учили Юти. Так учили ее отца, деда и всех, живущих за Линией Жизни.

Но теперь они направлялись в Предел Пятый, за которым располагался Четвертый, а там уже и Ближние земли. Территория мира и порядка, где слово Императора исполнялось неукоснительно. Где жил второй воин из списка девочки.

Юти с тревогой смотрела в будущее. Теперь она была преступницей. К тому же у ее нового учителя могли быть свои планы. Пусть тайтури и говорил, что не против ее мести, но теперь она обязана слушаться его. Кто знает, куда заведет ее воля старика. И как скоро Юти достигнет цели?

За своими важными и, несомненно, глубокими размышлениями, девочка не заметила, как повозка остановилась у ближайшей развилки. Проехали они совсем немного, кряжистая крыша дворца Наместника еще не скрылся из виду. Однако мастер суетливо спрыгнул на землю, подхватив небольшой узелок.

Юти смотрела на тайтури с нескрываемым удивлением. Впрочем, как и проводник.

— Куда ты собрался? — спросил он.

— Мы отправимся во Второй Предел. Поблагодари хозяина от моего имени, когда увидишь.

— Ты с ума спятил!

Это для господина сиел являлся ценной фигурой, для проведшего всю жизнь в дороге проводника, тот был обычным стариком. Да, он ловко провел егеря своими волшебными штучками. Но много ли наколдует этот недотепа, окруженный тварями Скверны?

Ночь принесет гарантированную смерть для этой парочки. И если сиел не было жалко, к старости у многих размягчаются мозги, то на его внучку проводник взглянул с сожалением. Пусть и тощая, но хорошенькая. Есть в ней что-то интересное. На базаре Пятого Предела за нее дали бы много серебра.

— Без коней вы не доберетесь до заставы и к ночи, — попытался он еще раз образумить старика. — У вас нет даже провианта.

— Тебе было приказано вывести нас из города, с чем ты успешно справился, — отрезал старик. — Прочее тебя не должно интересовать. Юти, пойдем.

Проводник смотрел, как эта странная парочка, в расшитой золотыми нитями одежде и дорогих туфлях с задранными носами, зашагала в сторону Второго Предела. И видел перед собой мертвецов. Еще до заката они умрут от обезвоживания. Потому что опаснее, чем разбойники или рыщущие твари в Пределах было солнце.

Этот опытный и умудренный кочевник мог бы дать старику флягу с водой или разбавленным слабым вином, которое утоляло жажду намного лучше. Подарить мешок с сушеным мясом и парой лепешек. Однако проводник считал, что глупость не нужно поощрять. Старик сделал свой выбор и поплатится за него. Как и девочка, решившая идти за ним. Он пришпорил коня и поскакал вперед, а караван безмолвно двинулся за ним.

Первое время Юти терпеливо следовала за мастером, недовольно бурча под нос. Вместо приятного путешествия на телеге ей приходилось шагать в неудобном платье по разбитой дороге. Парик она сняла почти сразу, слишком жарко в нем было. По ее лицу и так текли ручьи пота, смывая все утренние старания Фиры и превращая Юти обратно в угловатого мальчишку. В довершение ко всему дурацкие туфли постоянно норовили слететь с ноги.

— Ерикан, зачем нам во Второй Предел? — спросила она, когда раздражение достигло своего пика.

— Незачем, — даже не обернулся старик.

Юти сжала пальцы так, что ногти впились в ладони. Привыкшая к самостоятельности, дошедшая без чужой помощи до родного Райдара, убившая Наместника, ее невероятно раздражала необходимость беспрекословно слушаться мастера.

— Тогда зачем мы туда идем? — спросила она.

— Мы туда не идем.

Если бы девочка была походным чайником, в котором грели воду, из ее носа сейчас бы вырывался пар. Вообще, Юти считала, что умеет себя держать в руках, как и подобает воину. Однако этот старик обладал невероятным качеством — мог взбесить ее всего лишь парой слов. Ни с кем не советуется, делает так, как считает нужным, не любит попусту разговаривать. Юти вдруг поняла, что он невероятно похож на нее.

— Тогда куда мы идем? — не унималась она.

— Ты узнаешь, когда мы доберемся до места, — наконец обернулся мастер и сердито посмотрел на девочку. Я говорю, ты слушаешь, не забыла?

— Я с места не сдвинусь, пока вы мне ничего не расскажете. Никакой клятвы я не давала. И слушаться вас не обязана!

Ерикан наконец остановился и внимательно посмотрел на рассерженную девочку. Несколько секунд глаза его излучали строгость, но наконец он добродушно рассмеялся.

— Ты ужасно похожа на отца. И если не хочешь закончить так, как он, начинай работать над собой, — мастер стал развязывать сверток, продолжая говорить. — А клятву ты произнесешь в Первом Пределе. Там единственный храм Аншары в этих землях.

— Только ради одной клятвы вы решили отправиться в самое опасное место в этих землях?

Старик достал простую одежду, не расшитую золотом, не украшенную драгоценными камнями, а обычную, грубую — просторную рубаху, широкие штаны, онучи и соломенные сандалии. После чего начал переодеваться.

Юти завороженно смотрела на тайтури, на мгновение забыв про все свои вопросы. Злость покинула ее, как вода в колодце, что размыла глину и ушла в землю. И причиной тому была не мужская стать. Тело старика было сухим и сморщенным, как сушеный финик.

Запястья и щиколотки мастера оказались опоясаны темными узорчатыми обручами. Три на левой руке — кехо, два на правой — элементи, один на левой ноге — миели и три на правой — сиел. Девять обручей, что собрал один Одаренный!

В Шестом Пределе обрести пять разных колец одного направления — считалось невероятной удачей. Пять колец — это один обруч. Это почитание, богатство, покровительство могущественных правителей. Всего лишь один обруч. У тайтури их было девять!

К тому же тело старика оказалось невероятно изуродовано. Причем шрамы выглядели странно, крохотные, собранные в ряды. Точно, кто-то специально надругался над стариком. Юти не знала оружия, которое могло оставить подобные отметины. Еще внимание девочки привлекло странное родимое пятно под левой рукой. Рассмотреть его она не успела, уж слишком споро старик накинул рубаху.

— Что стоишь, переодевайся. Тебе я тоже взял одежду. И сотри с лица остатки этой мазни. Не стоит пугать встреченных на дороге.

Мастер внимательно смотрел, как Юти сбрасывает с себя дорогое платье. В его взгляде не было интереса, скорее сочувствие.

— Ты знаешь, что уже трижды приговорена к смертной казни? Первый раз, когда присвоила чужой зеленый камень и обманом заявилась на турнир. Второй, когда убила Наместника. Третий, когда повесила на шею желтый камень и сбежала из города.

Юти понимала, о чем говорит старик. Преступления, связанные с камнями, карались так же жестко, как и убийство. За последние порой можно было получить помилование. Но если ты надел камень, на который не имел право — участь твоя была незавидна.

— Вы и сами надели желтый камень.

— Это мой цвет, — спокойно ответил старик. — Мою семью никто не лишал звания амисты. Хотя за сопротивление страже, наверное, грозит двадцать ударов плетью. Если, конечно, меня поймают.

Мастер подошел к девочке, которая натянула на себя грубую холщовую одежду и резким движением сорвал с ее шеи желтый камень. Со своим он сделал то же самое. Завернув драгоценности в роскошную одежду, тайтури швырнул ее в сторону от дороги.

— Что вы делаете?! Там целое состояние! Эти камни можно продать!

— Девочка, ты слышала о Серебряных Воронах?

Юти кивнула. Кто не слышал об элитной императорской гвардии? Амисты, прошедшие обряд одарения богини в раннем возрасте. Сразу после этого их учили обращаться с оружием и ездить верхом. К шестнадцати годам воронят отправляли на границу, помогать местным егерям. Искать славы и кольца. К семнадцати у каждого из них должен был быть обруч. Если все удавалось, вороненок становился Вороном.

Каждый мальчишка начинал говорить тише про императорских гвардейцев. Каждый амиста в душе желал надеть на плечи серебряную броню. Каждый вороненок мечтал наконец нанести себе иголкой тушь с изображением пера над правой бровью.

Но у медали имелась и оборотная сторона. Орден, задумывавшийся, как меч, несущий справедливость для всех жителей Империи, подчинялся лишь Императору. Немолодому человеку, запертому многочисленными бюрократическими делами в самом сердце Конструкта. И Вороны вскоре почувствовали, что в их руках сосредоточена невероятная власть. Подкуп, шантаж, угрозы — все это стало верным спутником гвардейцев. Редкое письмо с жалобами от какого-нибудь Наместника или высокопоставленного амисты доходило до Императора. И даже если доходило, то зарвавшегося Ворона тайком отправляли на оплачиваемую пенсию. Потому что Император не сдавал своих людей.

— Убийство Наместника — дело громкое, — сказал старик. — Голуби уже отправились из Райдара в Ближние Земли. А оттуда других птиц пошлют в Конструкт. После Император отправит ближайший отряд Серебряных Воронов расследовать преступление. Ну, и найти убийцу.

Юти кивнула, соглашаясь с мастером. Примерно так она все и представляла.

— Путь по северной дороге, из Шестого Предела в Четвертый, у нас занял бы несколько недель. Серебряные Вороны к тому времени успеют из Ближних Земель добраться до Райдара и вернуться. К тому же, я не особо верю в преданность Караванщика. Он выплатил свой долг и больше мне ничего не должен. Поэтому я сказал его людям, что мы отправились во Второй Предел. Пусть все думают, что мы решили обмануть Воронов и пойти западной дорогой, через Третий Предел.

— Но мы пойдем в Первый, — все равно не понимала Юти. — А оттуда куда?

— Ты все узнаешь, когда придет свое время. И, пожалуйста, больше не устраивай сцен. Шутка, повторенная дважды, перестает быть смешной.

И они пошли дальше. Так быстро, как это только было возможно. Так быстро, как только могла идти Юти. Боль не казалось уже такой острой, но бок противно ныл при каждом резком движении. Язык превратился в застывший кусок сургуча, распухший во рту. Единственной влагой, которую видела девочка, были лишь слезы от сильного степного ветра.

Вспомнились слова проводника. Если так пойдет, то тварей Скверны им придется бояться в последнюю очередь. Солнце погубит их раньше. Будто желая опровергнуть ее подозрение, мастер в очередной раз поглядел на Юти, как смотрел каждые сто-двести шагов, проверяя, не упала ли она без чувств, а после остановился.

Уверенными движениями тайтури вырыл небольшую ямку возле дороги и уперся ладонью в горячую землю. Довольно скоро вода обступила его пальцы, поднимаясь все выше. Смешиваясь с глинистой почвой и песком, она приобретала темно-ржавый оттенок, а на ее поверхности плавал мелкий сор. Однако Юти это мало интересовало.

Не дождавшись разрешения, девочка кинулась к рукотворному роднику, черпая грязную жижу ладонями. Она пила подобно еле живой, загнанной лошади, после долгой скачки добравшейся до реки. И с негодованием посмотрела на мастера, который вскоре попросту поднялся на ноги и отряхнул руки. Вода ушла в землю сразу же.

Эта неожиданная передышка придала Юти сил. Теперь она шла в ногу с мастером, с интересом вглядываясь в даль. Больше девочка не бурчала про себя и не боялась коварных степей Пределов. Постепенно приходила вера в этого странного, но невероятно сильного человека, который шел рядом.

До заката они останавливались еще два раза. Сам Ерикан при этом совсем не пил. Юти догадывалась, что воля мастера укреплена кольцом. Оно дает ему возможность длительное время не пить и не есть. Девочка слышала о подобном от кехо. Однако до нынешнего дня считала подобную трату необоснованной.

Когда солнце коснулось краем диска горизонта, Юти обрадованно указала пальцем на стены впереди. Проводник ошибся, они успели. Достигли заставы до заката. Впрочем, как только Ерикан увидел военное поселение, он свернул с дороги и направился по единственному ему известному маршруту.

— Учитель, но ведь там застава! — бежала следом Юти.

— И нам туда не надо. Мы переночуем в другом месте.

Девочка тяжело вздохнула, но ей хватило выдержки и благоразумия ничего не говорить. Между тем солнце скрылось быстрее, чем закрываются ворота Райдара при виде исчадий Скверны. В Пределах темнело всегда быстро. Подобное, правда, являлось лишь неожиданностью для пришлых, местные научились определять закат даже не глядя на солнце. Такое бывает, когда из поколения в поколение твоя жизнь зависит от того, успеешь ли ты укрыться за крепкими стенами до ночи.

Юти шагала, спотыкалась, переходила на бег и снова шагала, пытаясь не отстать от мастера. В его руке плясал небольшой огонек, который не подсвечивал дорогу, а лишь являлся крохотным маяком, на который ориентировалась девочка.

Одаренная устала. И в своем лучшем состоянии она вряд ли была готова к дневному путешествию по Пределам на своих двоих. А после ранения, не учитывая вложенной силы, девочке требовалось много воды и сна. И ничего из этого Ерикан предлагать ей не собирался.

Внезапно Юти налетела на мастера, который неожиданно погасил огонек. Выглянув из-за плеча тайтури, Одаренная увидела множество огней, неторопливо наплывающих на них.

— Это оскверненные? — не с испугом (воины не должны бояться), а с небольшим волнением спросила она.

— Нет, это люди. Уставшие, обиженные и невероятно злые.

— Что за люди? — теперь Юти действительно услышала тихие голоса.

— В здешних землях их называют Черной Центурией. Ну что, пойдем, поздороваемся?

Глава 6

Страшнее, чем оскверненные для честного торговца был лишь испуганный выкрик охраны: «Черная Центурия!». Разбойники, орудовавшие исключительно в Пределах, давно набили оскомину у Императора и Наместников. Еще отец Юти ни единожды собирал войско для поимки преступников. И каждый раз Черная Центурия ускользала прямо из-под носа преследователей.

Они появлялись подобно саранче, пожирая все на своем пути, и так же молниеносно исчезали. Растворялись в степи, точно дым от костра, уносимый ветром. Все, что оставалась караванам — нанимать серьезную охрану или покупать резвых архасейских жеребцов, чтобы удрать при появлении разбойников.

При этом Черная Центурия вела себя осторожно. Они не совались в земли, нашпигованные стражей, а скитались в отдаленных Пределах. Ходили слухи, что некоторые торговцы, в том числе сам Караванщик, каждый месяц попросту откупались от разбойников, чтобы те беспрепятственно пропускали людей и товары.

Всего этого Юти знать не могла. Знакомая лишь с тем, что говорил отец, она судорожно сжала кулаки, готовая подороже продать собственную жизнь, и встала поближе к учителю. Девочка лишь сожалела, что у нее нет оружия. В рукопашном бою она была не так сильна.

Тайтури не выказывал тревоги. Напротив, он походил на высокий мыс, о который разбиваются беспокойные волны Кровавого моря. Девочка, привыкшая надеяться только на себя, именно в этот момент мысленно обратилась не столько к богине, которая хоть и мудра, но учит самостоятельно преодолевать трудности на пути воина, сколько к Ерикану. Под силу ли ему совладать со всеми воинами сразу?

Огни окружили их со всех сторон, не давая возможности отступить. Нападающие подступали грамотно, отрезая все пути к отступлению. Люди, облаченные в черную одежду насмешливо переговаривались между собой. Пока наконец один из них, в капюшоне, скрывающем половину лица, не вышел вперед.

— Выворачиваем карманы, господа торговцы. Проход здесь платный.

— Мне нечем порадовать вашу братию, — миролюбиво развел руками Ерикан. — И мы не торговцы, а обычные паломники. Странствуем по свету, посещая храмы богини.

— Ну да, конечно. А я, если ты не заметил, имперская Владычица.

Грубая шутка вызвала громкий хохот, от которого Юти вздрогнула. Кольцо на левой руке, отвечающее за укрепление тела, неосознанно загорелось. Девочка хотела укрыть хотя бы частичку себя от грозящей опасности. И это не осталось незамеченным.

— У нас тут Одаренный! — крикнул главарь. Его тон с шутливого сменился на угрожающий.

Ему вторил шум снимаемых луков и звон натянутой тетивы. Из-за слепящих глаза факелов Юти с трудом различала, что происходит во тьме. Но она догадалась, что сейчас на них смотрят с десяток стрел.

— Мы не хотим вам зла, — сказал Ерикан и в голосе его послышалась улыбка. Будто за ним стояли лучники, а не наоборот.

— Вы? Нам?

Главарь одновременно удивился и разозлился. За его спиной находилось могучее братство, закаленное в многочисленных стычках со стражей, боях с торговцами, скрепленное узами пролитой крови. Нередко при нападении в охране караванов встречались Одаренные, большей частью, конечно, кехо. Однако что может сделать один быстрый меч против сотни разящих стрел?

За все время лишь единственный раз Черная Центурия потерпела неудачу. Но тогда они, сами того не зная, столкнулись со стражей Наместника Шестого Предела во главе с егерем. Последний мастерски оттянул на себя часть воинов, выиграв время для отступления господина, а после скрылся и сам, как убегает штормовая туча в сезон дождей.

Здесь же стояло всего два Одаренных. Судя по всему, старик тоже не так прост, раз позволяет себя общаться столь нагло. Но, разрази его Инрад, если Черная Центурия не сможет справиться с парочкой Одаренных паломников!

Носивший черный капюшон и отдававший приказы, которые выполнялись быстрее, чем летит стрела, собрался уже было ответить зарвавшемуся незнакомцу. Ответить жестко, при возможности немного повредив этого сухого старика. Однако прежде наглый выскочка заговорил снова. И слова его удивили не только главаря.

— Достопочтенный господин, мы не хотим сражаться с вами. С большей охотой мы бы поговорили с мастером Кириханом.

Насмешки, разговоры, злобное скрежетание зубами — все стихло, как только прозвучало это имя. Запретное среди всей честной братии. Человек, от которого зависело все благополучие Черной Центурии, давным-давно запретил произносить его. Братья называли своего лидера, настоящего лидера, а ни одного из многочисленных главарей, исключительно Мастер. И этого хватало, чтобы понять, о ком идет речь.

— Я… не понимаю…

— Еще скажи, что не знаешь, о ком идет речь. Ни разу не слышал о сиел по имени Кирихан, проведшим свои лучшие годы на западной границе, где…

— Замолчи! — побледнел главарь.

Лишь немногие приближенные к мастеру знали о его прошлом. Точнее о немногочисленных осколках, собранных воедино из редких слов, которые Кирихан имел неосторожность когда-то обронить.

— Если ты попытаешься нас здесь убить, — сказал незнакомцу, сделав небольшой упор на слове «попытаешься», будто крепко в этом сомневался, — то мастер Кирихан будет очень недоволен, клянусь богиней.

На глазах Юти учитель преподал ей первый урок. Простая угроза, не подкрепленная силой, не стоит ничего. Угроза, задевшая подлинную природу страха собеседника, да еще помноженная на клятву богини, способна открыть многие двери. Так случилось и сейчас. Главарь подумал совсем немного, после чего приказал путникам следовать за ним. Но, чтобы у тех не возникало напрасных иллюзий, бросил своим людям, чтобы они стреляли, если «эти двое решат выкинуть что-нибудь эдакое».

Думала ли Юти утром, когда с волнением глядела на егеря у главных ворот Райдара, что ее сердце может биться сильнее? Предполагала ли, что будет идти вместе с Черной Центурией в их владения, на аудиенцию к таинственному мастеру? Могла ли помыслить, что богиня Аншара, услышавшая от девочки столько молитв, решит одарить ее встречей с таким множеством сильных Одаренных? Конечно, нет.

И вместе с тем Юти шагала по ночному Пределу, глядя на худую ровную спину Ерикана. Ведомые рассерженным главарем, они сразу же сошли с дороги, уходя глубоко в степь. По всей вероятности, разбойники ходили здесь часто. Иной причины объяснить, почему они не плутали на местности без всяких отличительных признаков, Юти не видела. Оставалось загадкой, почему многочисленные патрули между заставами не могли увидеть следы разбойничьей братии.

Одаренных проводили до мелких, чернеющих даже на фоне зловещей ночи, беспорядочно разбросанных скал. Под ногами все чаще стал попадаться камень, отчего бедная Юти чуть не подвернула ногу. А еще чуть попозже шагающие впереди разбойники Черной Центурии попросту исчезли из виду. В прямом смысле растворились в воздухе, точно их не существовало.

Девочка с волнением посмотрела на Ерикана, но тот, не дрогнув, продолжал идти к слабому мареву, в котором с каждой секундой пропадали все новые воины. Когда настал их черед, Юти зажмурилась, но никаких неприятных ощущений не почувствовала. Открыв глаза, Одаренная обнаружила себя в узком входе, петляющим вниз, и закрытым сверху все тем же черным камнем. Нет, про немногочисленные пещеры в Пределах знали все охотники, укрываясь в них от песчаных бурь. Однако Старуха, Длинный Нос, Мертвая Змея, Спящий Великан, Циклоп и прочие из них, были изучены вдоль и поперек. Как Черной Центурии удавалось скрыть от любопытных глаз это место, оставалось загадкой.

Это был самый настоящий лагерь разбойников. Или, что подходило более точно — их дом. С множеством расставленных шатров и палаток, крепкими балками, поддерживающими свод, сваленными в углу бочонками, мешками, свертками и коврами, чадящими факелами и кострами и даже несколькими крохотными железными клетками, богиня весть откуда взятыми. В одной из них, скрючившись, сидел загорелый парень в порванной дорогой одежде. Видимо, один из заграничных торговцев, имевший неосторожность путешествовать по этим землям.

Их подвели к одному из костров, за которым сидело трое. Мастера Юти распознала сразу. Тот был самым старым, сгорбленный, с кривым носом и заплывший жиром Одаренный, с обручем на правой руке и четырьмя кольцами на одном из пальцев. Мастер, достигший вершины в единственном направлении. Настоящий специалист.

Кольца и обруч Одаренный не прятал. Рукава его рубахи были обрезаны на пример жилета, открывая дряблые старческие предплечья. Оно и понятно, кроме Черной Центурии никто больше не видел мастера. А разбойникам необходимо каждый день напоминать, что перед ними не простой старик, а могучий волшебник. Слабо горящее кольцо этому весьма здорово способствовало.

Приведший их главарь поклонился Кирихану, хотя тот даже не поднял головы, и стал быстро шептать ему что-то на одном из южных наречий кочевников, на которых с приходом Империи общались лишь уединенные общины. Юти понимала едва ли десятую часть слов, хотя тут и ребенок бы догадался — речь идет о них.

— Покажите мне его, — резким скрипучим голосом приказал Мастер, подняв руки. Сидевшие рядом разбойники помогли Кирихану опереться.

Юти заметила, что ее учитель не такой уж старик. Нет, только богиня знает, сколько лет тайтури, но, по крайней мере, он не такая развалина.

— Приветствую тебя, Кирихан, — добродушно улыбнулся учитель, выходя вперед.

— Приветствую тебя, мирхэ, — поклонился лидер разбойников, отчего его второй подбородок заколыхался. Жестом он пригласил собеседника занять место у костра. — Что привело тебя сюда?

— Не что, а кто, — улыбка Ерикана стала еще шире. — Твои люди были так любезны, что предложили мне переночевать здесь. Видимо решили, что переждать ночь в степях Пределов не самая лучшая идея.

— И куда же могучий Ерикан так торопится, что пренебрег безопасностью своего маленького спутника? — лидер разбойников равнодушно указал на Юти.

— Решил посетить храм богини, — честно признался учитель.

— Да, да, я и забыл, что ты у нас чтишь Аншару, как никто другой, — в словах Кирихана послышалась усмешка. — Но к тебе у меня вопросов нет. А вот к твоему спутнику…

Лидер разбойников взмахнул рукой и один из помощников подал маленький свернутый клочок бумаги. Такие использовали для срочных посланий, привязывая к лапке почтовых птиц.

— Представляешь, мои люди перехватили одного из голубей Шестого Предела. Знаешь, что здесь?

Юти напряглась, потому что поняла все сразу. А вот тайтури остался безучастным. Словно его вовсе не интересовало содержание послания.

— Мой старый знакомый егерь пишет, что один мальчишка-фармари убил на турнире самого Наместника. Представь, что будет, если я сдам этого преступника?

— Ты всегда любил деньги, — спокойно ответил Ерикан. — Но неужели ты забыл все, что мы прошли вместе?

— Совестью и памятью не накормишь моих людей. А вот золотые империалы будут как нельзя кстати.

— Это тебе не поможет, — спокойно ответил Ерикан. — Ты подобен занозе, на теле Империи. Возможно, тебе выдадут выкуп. Но разве деньги помогут? Последний раз, когда я видел тебя, под твоим предводительством была сотня луков. Сейчас я насчитал пятьдесят семь воинов. Черная Центурия давно не является центурией. Пройдет пара лет и от твоего воинства останется лишь бледная тень на местных песках. Или, если не повезет, ободранные хищниками кости в этой пещере.

— Ну да, это же мудрый Ерикан способен жить без денег. Может пренебрегать ими. А вот остальным они нужны. Именно поэтому лучше всего поправить положение с помощью твоего мальчишки. Кто он тебе?

— Неважно. Мальчика я не отдам.

— Тем хуже для вас.

В одно мгновение десятки разбойников, которые до тех пор только слушали, подняли луки, целясь в Одаренных. Но это было половиной беды. Невесть откуда взявшаяся подмога заполнила все пространство пещеры. Ерикан ошибался. Здесь было не полсотни разбойников, а намного, намного больше.

— Убьешь меня? — хладнокровно спросил учитель.

Обращался он не к мастеру, а скорее к своду пещеры. Потому что Кирихана более не было у костра. Волшебник пропал, точно его никогда не существовало.

— В этом нет нужды, мой старый друг, — прозвучало будто бы со всех сторон. — Да и попытайся я, сколько крови бы пролилось? Как ты заметил, моих подопечных и так мало. Посидите до рассвета, пока не явятся люди Наместника. А там и посмотрим.

Юти была готова сражаться. Ее взгляд лег на меч, дремавший в ножнах ближайшего воина. Кольцо на пальце, отвечающее за ускоренную реакцию, медленно стало разгораться. Она точно успеет убить вот этих двоих, потом проскользнет за шатер. Шансы, конечно, мизерные, слишком уж много лучников. Но если повезет…

Пальцы Ерикана сомкнулись на плече Юти, не давая ей сделать и шага. Девочка посмотрела на тайтури, но тот лишь отрицательно покачал головой.

— Двигайтесь. Не слышали, что сказал Мастер? — ткнул один из разбойников ей в спину мечом.

Все существо Юти протестовало. Она не привыкла сдаваться в тех случаях, когда могла сражаться. Однако Ерикан спокойно пошел к клеткам, подобно скоту, которого ведут на убой.

— Двигайся, — повторил ей разбойник.

И Юти, кляня себя и учителя за трусость, скрепя сердце, двинулась следом. В душе ее плясало дьявольское пламя, когда она оказалась в клетке, на которую тут же повесили замок. Одаренная была готова рычать от злости, как загнанный в угол зверь. Которым сейчас она и являлась.

— Зачем? — только и спросила девочка. Слезы обиды душили ее.

— Кирихан один из самых могущественных сиел с направлением иллюзий, из тех кого я знаю — спокойно ответил Ерикан, улегшись на жухлую и старую солому, которой был устлан пол клетки. — Начни мы сражаться, жертв могло бы быть действительно много.

— Но ты бы победил, Ерикан?

Девочка не заметила, что впервые за все время обратилась к учителю на «ты». По отношению к наставнику — дерзость необыкновенная.

— Возможно, — позевывая, ответил тайтури, — из любой ситуации можно извлечь урок. Увидеть мастерство Одаренного. Или познакомиться с новыми людьми. И избежать ненужных смертей.

Юти оглядела пещеру. Разбойников опять стало меньше. Значит, все великое воинство Кирихана не более, чем иллюзия. Старик мастерски работал с реальностью этого мира. Как и сам Ерикан, когда изменил свою внешность.

Еще девочка обратила внимание на пленника, разглядывая его чумазую физиономию. Паренек оказался немногим старше ее, едва перешагнув порог совершеннолетия. Незнакомца можно было бы назвать красивым — тонкие, сомкнутые в линию губы, огромные синие глаза, словно выточенный из темного мрамора прямой нос, льющиеся водопадом на плечи густые черные волосы. Пленение давалось южанину невероятно тяжело. Ростом он был намного выше Юти, поэтому только и занимался тем, что пытался поудобнее устроиться в тесной клетке. И это у него не получалось.

Заметив пристальный взгляд Юти, паренек улыбнулся, обнажив жемчужные зубы. Амиста, в этом нет никакого сомнения. Разбойники держат его здесь в ожидании выкупа. Девочка скользнула рассеянным взором по шее пленника, и обнаружила белую полоску, которая появляется от долгого ношения на солнце шнурка или цепочки. Точно амиста.

— Приветствую вас, мирхэ, — попытался поклониться парень, но клетка не дала ему это сделать.

Юти удивилась, прикидывая, как пленник понял, что она сильнее его. Увидел кольца? В тусклом сумраке пещеры подобное сделать было невероятно трудно.

Но девочку тревожило другое. Сам пленник, если быть до конца откровенной. От томного бархатистого голоса хотелось делать то, на что отец смотрел с легкой насмешкой, а мать с воодушевлением — танцевать. Еще Юти не могла отвести взгляда от этого загорелого, худого, но вместе с тем невероятно притягательного лица. Будто мальчишка был могущественным сиел, под действие которого попала Одаренная.

Это все неправильно! На пути воина нет места подобным переживанием. Даже думая про себя, Юти намеренно не употребила слово «любовным». Она ничего не ответила южанину, демонстративно отвернувшись от него. Сейчас надо думать, как выбраться отсюда, а не рассматривать смазливого амиста.

— Ерикан, мы что-нибудь будем делать? — спросила она учителя.

— Да, в данный момент я предлагаю немного поспать, — смежив веки, ответил тайтури. — День был сложный, завтра силы тебе понадобятся. Между тем, никогда не знаешь, что может приключиться ночью в Пределах.

Юти задала еще несколько вопросов, однако старик ничего не ответил. Меньше чем через минуту он чуть слышно засопел, демонстрируя собой известную поговорку храмовников: «Крепче всего спит человек с чистой совестью и добрыми помыслами».

Глава 7

Тревожное беспокойство овладело Юти посреди сна. Девочка открыла глаза, не сразу поняв, где находится, а после вся сжалась, точно ожидая удара. Нечто чуждое, враждебное ее природе было совсем близко.

Учитель не спал. Он сидел, подобрав ноги под себя, и смотрел на вход в пещеру. Более того, сам Кирихан заволновался, скрипучим криком принявшись будить разбойников. И тогда Юти поняла.

Как последователи истинной богини, несущей свет в самые потаенные глубины человеческой души, Одаренные чувствовали приближение чужой силы. Тех, кого называли оскверненными.

С леденящим воем в пещеру ворвались твари, лишь отдаленно напоминавшие степных шакалов. Проклятие Инрада извратило их природу. Морды вытянулись вместе с клыками, которые не помещались в мерзкой пасти и торчали наружу. Кожа с шерстью огрубели, по крепости теперь оказавшись ничуть не хуже легких доспехов кочевников. Массивные коренастые лапы обросли мускулами, бугрящимися и перекатывающимися при каждом движении. Юти знала этих тварей, они в большом количестве встречались в здешних Пустошах. И имя им было шеркены.

Пойди девочка по пути егеря, она бы могла нанести себе на лицо татуировку с одним из этих оскверненных зверей. Юти убила шеркена по пути в Райдар. Правда, тот оказался раненым, от чего отстал от стаи и слабо соображал. Твари перед ней четко знали, зачем они здесь. Им не терпелось отведать сладкого человеческого мяса.

Пленник-южанин с тихим всхлипом отодвинулся к дальней решетке. Будто та могла его спасти. Юти напрасных надежд на старые ржавые клетки не возлагала. Как только шеркены закончат с разбойниками, они доберутся и до них.

Редкие из стрел Черной Центурии пробивали шкуру тварей. Но даже в этих случаях шеркены не обращали на ранения особого внимания. Бурой волной они накатили на пещеру, пожирая все на своем пути. Разбойники тщетно пытались сопротивляться: мелькали мечи, копья, брызгала во все стороны кровь. С каждым новым мгновением Черная Центурия редела на глазах.

И тогда Кирихан вскинул руку, на которой загорелся обруч и все четыре кольца сразу. Юти не понимала, как сейчас фокусы сиел смогут позволить изменить ход сражения. Однако она почувствовала нечто странное вокруг, будто само мироздание преобразило собственную ткань.

Все новые воины появлялись возле мастера, выходя из-под волшебной руки. Похожие друг на друга, точно близнецы: рослые, широкоплечие, они с ходу врезались в ожесточенную сечу вокруг, тесня шеркенов. Только теперь Юти поняла, что имел в виду учитель, назвав Кирихана самым могущественным из сиел в иллюзиях. Потому что именно сейчас иллюзии стали реальностью.

— Так и будешь сидеть, пока другие сражаются? — спросил учитель.

Тайтури стоял возле отворенной клетки и внимательно смотрел на Юти. Девочка только сейчас заметила, что все замки, на которые их заперли, лежат на земле. Не раздумывая, она выбралась наружу, невольно потянувшись, чтобы разогнать кровь в одеревеневших мышцах, после чего сразу же бросилась к ближайшему мертвому разбойнику.

Меч у его ног мгновенно перекочевал в руку Юти. Кольца на пальцах вспыхнули, черпая силу и девочка вступила в схватку. Переступив с ноги на ногу, она присела и тут же выпрямилась, услышав рядом с головой щелчок голодной пасти, а после вонзила меч в горло шеркена. Клинок вошел едва наполовину, Одаренной не хватило сил, чтобы вогнать его поглубже, но по спутанной бурой шерсти хлынула горячая темная кровь. Тварь остановилась, издавая кашляющий звук, а Юти нанесла еще один, смертельный удар.

— Когда делаешь маятник, не уклоняйся так далеко, — заметил учитель настолько спокойным голосом, словно они стояли вдвоем на тренировочной площадке. — Тебе приходится тратить время на обратный выпад.

Сам тайтури вытянул руки, обрушивая на стаю сильные потоки воздуха. Это замедлило тварей, позволив оставшимся защитникам перегруппироваться. Несколько разбойников бросили на Юти недовольные взгляды, однако окровавленный меч заставил держать их свое мнение при себе. Сейчас они были заинтересованы в клинке Одаренной, как и в ней самой.

Как и всегда, когда речь шла о сражении с оскверненными, враги забывали былые обиды. Люди оставались людьми, одним видом, а измененные по воле Инрада — другим. Плечо к плечу, разбойники сражались с пленницей, выкуп за которую хотели потребовать совсем недавно. Потому что мертвым не нужны деньги. Мертвым ничего не нужно.

Юти успела убить еще троих шеркенов, используя исключительно свою ловкость и силу кольца ускорения, когда камни, собранные у входа в пещеру, поднялись, образуя собой подобие людей. Твари оказались не такими уж неразумными. Обломав несколько клыков о големов, они довольно быстро поняли, где находится источник, создавший этих «несъедобных» людей на ноги.

Волна поменяла свой ход. Если раньше шеркены пытались заполнить собой всю пещеру, то теперь они сгрудились вокруг учителя. Воздушный щит не позволял им пробить оборону, но раз за разом оскверненные шакалы пытались прорваться к Ерикану: прыгали с валунов, разбегались и шли в лобовую атаку, бросались со спины.

Горячка боя охватила Юти от пяток до кончиков ее коротких волос. Как и учила богиня, во время боя воин не должен думать ни о чем, кроме самой схватки. И у девочки, на удивление, получилось.

Тревоги прошедшего дня и былые неприятности ушли на иной план. Поединок с Наместником казался такой старой историей, которую, пересказывая, каждый раз невольно добавляешь все новые подробности. Побег из города с трудом вспоминался, а лицо проводника Юти уже и различить не могла. Стали черными пятнами в ночи разбойники, смешались в сплошное месиво их горящие ненавистью и страхом глаза. Не существовало более ничего вокруг, только меч в ее руке, несколько дарующих силу колец и смрадные пасти шеркенов.

Это нельзя было назвать боем, скорее легким красивым танцем. Юти перемещалась быстро, не оступаясь, четко понимая, куда хочет поставить ногу. Короткий взмах, и огромная голова валится с кряжистых плеч шеркена, уход по дуге в сторону, призыв силы элементи и оскверненная тварь прыгает как раз под обрушившийся камень. Юти не удивлялась, не раздумывала, не боялась. Казалось, она была максимально отрешена, выплясывая в глухой пещере Черной Центурии свой танец смерти.

Недоумение пришло к девочке лишь однажды. Когда в очередной раз, применив старый южный прием, который именовали «коса», она не обнаружила цели. Юти повертела головой и только теперь заметила, что с десяток шеркенов, все, что осталось от могучей стаи, удирает из пещеры.

Юти стояла на возвышении, посреди горы трупов. У ее ног замерли в вечном неотвеченном вопросе разбойники с разорванными телами, злобно оскалились шеркены, даже после смерти не утратив свой дурной вид, рассыпались на части каменные подобия людей.

А еще девочка обратила внимание, что бедным скитальцем по ее пальцам рук перемещается серое кольцо. Богиня отметила ее победу над этими ужасными тварями. Ее пятое кольцо досталось за сражение с шеркенами? Немыслимая щедрость от Аншары. Это же сколько надо было убить оскверненных тварей? Это же сколько она их…

Лишь теперь, медленно и неохотно возвращаясь в реальность. Вернулась странная слабость, характерная для обычной смертной, а никак не для Одаренной. Руки предательски задрожали, ноги подкосились, а к горлу подступил мерзкий ком. Девочка чувствовал себя здесь странно, неуместно. И еще Юти поняла, что все смотрят на нее. И остатки Черной Центурии, не более трех десятков мечей, Кирихан и ее учитель. Так глядят на старого скомороха, прослужившего при дворе тридцать лет и неожиданно одолевшего медведя голыми руками.

— Это девочка. И она не мастер, — скрипуче отозвался Кирихан. И Юти запоздало поняла, что обращается тот к учителю. Голова с трудом соображала.

— Не мастер, — согласился Ерикан.

— Но Озаренная

— Озаренная, — по довольному тихому тону учителя было понятно, что для него это тоже стало сюрпризом. Приятным сюрпризом.

Юти же слушала их странный разговор и не могла уловить его смысл. Бессмыслица какая-то. Озаренными становились воины, следовавшие в точности заветам Аншары после долгих лет тренировок, скитаний и боев. И да, как правило все они были мастерами. А то и мастерами-фармари. Теми, кто овладел искусством разных направлений.

— Я помню лишь одну женщину, которая стала Озаренной, даже не подозревая, что делать с силой, обрушившейся на нее, — Кирихан медленно шел по пологому спуску пещеры, аккуратно обходя трупы. — И закончилось все не очень хорошо.

— Ты не можешь этого помнить, ты был мальчишкой! — громко ответил учитель. И девочка впервые увидела гневные отблески грозовых раскатов в его глазах. — Никогда не говори о ней. Иначе…

— Иначе, ты меня убьешь, так? — перебил его Кирихан. — Посмотри, девочка, что случается с учениками твоего нового учителя. Надеюсь, ты не успела еще принести клятву?

— Ты мог стать великим воином, но выбрал другой путь, — пошел Ерикан навстречу. — Сотню лет ты только и делал, что отдавался власти монеты…

Больше всего Юти опасалась, что сейчас два мастера снова начнут сражаться. Она видела, на что способен Кирихан. Изменить ткань мироздания — о таком даже в песнях боялись петь. Неизвестно, сколько сил это из него вытянуло, однако способность, если ее можно так назвать, позволила им выстоять.

С другой стороны, Ерикан тоже оказался не лыком шит. Чтобы сотворить големов необходимо было долгое время наблюдать за воинами — их походкой, уловками, выпадами. Если элементи не видел барсука, но призовет его в виде стихии, пусть созданное существо и будет похоже на барсука, оно им являться не будет. Каменные гиганты Ерикана были воинами. Самыми настоящими.

Юти передумала много чего, пока два старых мастера сближались. Но произошедшее смутило девочку. Ерикан и Кирихан пожали руки чуть ниже локтя, демонстрируя своими действиями старый воинский обычай.

— Было честью сражаться с тобой, мой друг, — сказал учитель.

— Было честью сражаться с тобой, мирхэ, — ответил лидер Черной Центурии. — С тобой и твоей ученицей. Если бы не она…

Кирихан оглянулся на разбойников, которые медленно оттаскивали в сторону убитых товарищей. Как и прочим сыновьям степей им была чужда сентиментальность. Старые боги, а многие из разбойников являлись язычниками, не призвали их сегодня, значит нужно заниматься делами. Похоронить братьев, освежевать шеркенов: мясо у них никуда не годится, однако жилы используются в знахарстве, а завтра будет новый день.

Вся благодарность разбойников заключалась в том, что более они не смотрели на приведенную сюда пару, как на пленников. Окропившие мечи против общего врага воины не могут считаться более врагами. Пусть к законам Империи Черная Центурия относилась скептически, трактуя на свой лад, но традиции чести старых богов такой вольности не допускали.

— Как я понял, мы более не твои пленники? — озвучил учитель то, о чем и так догадалась Юти.

Кирихан зло крякнул. Сначала девочка было подумала, что тот хочет воспротивиться тайтури. Однако досада лидера разбойников довольно быстро объяснилась.

— Теперь я должен. И ладно бы тебе, — Кирихан перевел взгляд на Юти, — твоей ученице.

— Ты не просил об услуге, — пожал плечами учитель.

— И все-таки она была оказана. Как тебя зовут, дитя?

Только теперь, когда Кирихан подошел близко, Юти поняла, как невероятно стар предводитель Черной Центурии. Она даже засомневалась, разве может он быть учеником Ерикана? Тайтури казался вихрастым подростком по сравнению с этой развалиной.

— Юти, — коротко ответила девочка, глядя прямо в глаза Кирихану.

— Примешь ли ты мою помощь, когда придет время и когда ты сочтешь нужным, Юти?

Кирихан скрестил ладони, положив левую на правую. Знак, используемый только в храмах перед алтарем богини. Юти ответила тем же и на мгновение руки лидера разбойников и молодой Озаренной соприкоснулись. Девочка вздрогнула от холодной, точно ее давно покинула жизнь, ладони сиел. Но была еще одна причина для тревоги. Грудь обожгло короткой, но вместе с тем пронизывающей болью. Словно по коже кто-то провел раскаленным ножом.

Юти ничего не ответила. Пока она придумывала наиболее подобающие слова, все произошло само собой. Как оно обычно и бывает. Кирихан сразу же потерял интерес к недавней пленнице, которой теперь был должен. И подошел к ее учителю.

— Береги себя, мирхэ. Мне кажется, что мы больше не увидимся.

— И ты себя. Дни Черной Центурии сочтены. Пора заняться чем-нибудь еще.

Два мастера обменялись теми самыми странными рукопожатиями, и разошлись в разные стороны. Кирихан отправился к разбойникам, а Ерикан махнул рукой Юти и зашагал к выходу.

— Жаль, жаль, — бормотал он.

— Черную Центурию? — догнала его Одаренная.

Учитель посмотрел на свою подопечную, как на умалишенную. А после махнул рукой на кучу разбросанных тел.

— Я про них. Тебе бы покопаться в трупах.

— Зачем? — удивилась Юти.

— Посмотреть, как устроены мышцы, сухожилия, кости. Так ты достигнешь больших высот в направлении самоисцеления, когда придет время. Но ничего, если в Сотрете еще живет мой знакомый…

Учитель оборвал себя на полуслове. Они выбрались наружу, и ночь дохнула мягким свежим ветром, от которого даже немного пробрало. Юти любила это время суток здесь, в Пределах. Наконец-то становилось тихо и хорошо. Если бы не страх перед оскверненными…

— Почему Кирихан сказал, что я Озаренная? — спросила Юти, взбираясь по камням.

— Потому что ты двигалась, дралась и существовала в тот момент, как Озаренная.

— Этого не может быть, — замотала головой девочка. — Мастера долгие годы ждут просветления от богини, пробуют множества практик…

— А другие просто действуют, — пожал плечами старик. — Так обычно всегда и бывает. Кто-то долго к чему-то идет, задумываясь над тем, так ли он ставит ноги, не слишком ли большие камни под сапогами, какой тропой стоит идти, а второй просто доходит. Что ты чувствовала во время боя?

— Не знаю, — замерла на мгновение Юти. — Ничего.

— Это зовется процессом полного опустошения. Вообще, к нему действительно идут довольно долго. Заставить себя не думать невероятно трудно. Во время боя мысли мешают. Знаешь, что говорила Аншара?

— Что надо полностью раствориться в том, чем ты занимаешься, и тогда каждый луч солнца озарит тебя.

— Так и случилось. Запомни этот момент и цени, возможно, он не повторится никогда.

Скалы, пещера, разбойники остались позади. Учитель двигался неторопливо, но вместе с тем уверенно чеканя шаг. Так ходят военные, которые знают ресурсы своего тела. Или опытные кехо.

А Юти пыталась вспомнить, как же с мертвого языка переводится Кирихан. Впрочем, безуспешно. Ее интересовало невероятно много. Почему предыдущего ученика Ерикана постигла такая участь? Неужели мастер-сиел не мог извлечь из своего таланта больше, чем просто руководить разбойниками? С другой стороны, обруч и четыре кольца — абсолютное мастерство в способности. Да если ученичество сулит ей такой же результат, она согласна на все.

Вместо того, чтобы копаться в прошлом двух талантливых Одаренных, девочка задала вопрос, касающийся непосредственно ее.

— Что за клятва, которую произнес Кирихан? Я не слышала ее раньше.

— Храмовники не любят ее. Говорят, богиня не одобряет подобные вещи. Но когда один Одаренный хочет отблагодарить другого, но в данный момент это не требуется, он приносит клятву долга. Очень удобная штука. Настанет время, ты придешь к Кирихану и он не сможет отказать в помощи. Но тебе следует еще закрепить клятву.

— Закрепить?

— Перед алтарем в храме богини. Тогда на твоем теле останется след долга. Не переживай, короткий рубец, не более того.

Девочка вспомнила исполосованное шрамами тело учителя. По ее скромным прикидкам, вся Империя ходила в должниках у мастера.

— А когда долг будет отдан, шрам исчезнет?

— Верно. Богиня невероятно строга к своим детям, но вместе с тем милостива.

— А почему не взять деньги? Они у разбойников водятся. А Кирихан сегодня есть, а завтра…

Учитель посмотрел на нее внимательно. Юти даже смутилась. Ну да, когда тебе обязан волшебник, способный заставить иллюзию стать реальностью, это, конечно, хорошо. С другой стороны, мастер сам сказал, что дни Черной Центурии сочтены.

— Деньги — это пыль. Запомни на всю жизнь. Деньги разбросаны под твоими ногами, стоит тольо наклониться и поднять их. Самое важное — люди. Без нужного человека твоя куча золота всего лишь бесполезный металл.

Тон учителя покоробил Юти. Тайтури говорил сквозь зубы, будто бы даже презрительно. Девочка забурчала не потому, что была с ним не согласна, а скорее из природного желания возразить.

— Интересно, какой нужный человек нас накормит? Последний раз утром ели.

— А на этот легкий вопрос у меня есть ответ, — улыбнулся Ерикан, словно не он только что отчитывал Юти. — Вон тот.

И его рука взметнулась, указывая в сумраке ночи на одинокую фигуру в степи.

Глава 8

Парнишку звали Шариб Нарахель Фирель. Юти не могла отделаться от ощущения, что слышала эту фамилию раньше. Бывший пленник, который еще недавно пытался с ней заговорить, выбрался из открытой учителем клетки, спрятался в пещере, а после боя сбежал. В прямом смысле. Бедняга Нарах, как он попросил себя называть, несся сломя голову, пока не понял, что заблудился.

Как и подобает потомку богатой фамилии, Шариб Нарахель Фирел, оказался весьма образованным молодым человеком, учтивым и старался расположить к себе своих нечаянных спасителей. Заключалось это в том, что Нарах болтал практически без умолку с тех пор, как Юти с Ериканом нашли его.

— Еще из-за Кровавого моря стали везти забавные штуковины. Это такие часы, которые можешь настроить на определенное время, чтобы они звонили.

— Зачем? — удивилась Юти.

— Чтобы проснуться, к примеру. Если караван выходит до рассвета. Или нужно подниматься на службу.

— Для этого есть слуги, — пожала плечами девочка.

— А еще в прошлом месяце я плавал на Карибан. Вы не были там? Говорят, это самый красивый остров на севере.

— Говорят? — спросила Юти.

— Нас захватили пираты. Зато потом их корабль попал в шторм и его выкинуло на скалы. Меня спасли местные жители и отправили домой.

Нараху вообще везло на различного рода неприятности. Иногда казалось, что парнишка был соткан из них. Юти читала наставления Аншары, написанные храмовниками. Там говорилось, что каждого человека богиня щедро одаривает: кого-то способностями, другого терпением, третьего внешностью. И под стать подаркам, заготавливает человеку испытания. Вообще, отец говорил, что написанное храмовниками не всегда имело отношения к Аншаре, потому что она в сердце каждого, а не в стенах и алтарях, однако эти слова Юти запомнила. И склонялась к тому, чтобы верить им.

Судя по белозубой улыбке, густым, черным, как породистые архасейские рысаки, волосам, огромным, как сама Империя, глазам, юноше было отведено множество испытаний. И причина этому оказалась до банальности простая. О ней догадался Ерикан, задав единственный вопрос.

— Ты старший сын?

Нарах тяжело кивнул. Как старший сын торговца, он должен был помогать отцу вести дела после совершеннолетия: сопровождать караваны, договариваться с людьми, прокладывать новые пути. У Нараха пока получалось изучать науку торговли с оборотной стороны — встречаться с разбойниками, попадать в пыльные бури, подвергаться голоду и мору. Подобно огненному лотосу, который закрывает при пожаре цветок лепестками, старший сын семьи Шариб умудрялся выпутываться из любых неприятностей и, что самое главное, не унывать.

Нарах понравился Юти. В нем было что-то от воина, которым парень никогда не являлся и вряд ли станет. Наверное, это можно назвать стойкостью. Однако верность обычаям семьи оказались важнее, чем путь последователя богини. Об этом девочка спросила сразу.

— Ходил ли ты за даром, Нарах?

Впервые за все время юноша промолчал, отрицательно замотав головой. Да и заговорил не скоро, переведя тему совершенно в иную область.

Теперь девочке нравилось путешествие по пустынной степи. Ерикан был слишком стар, молчалив и задумчив. А вот Нарах оказался хорошим собеседником. Юти с тревогой ждала, когда настанет пора прощаться. До Сотрета, столицы Первого Предела, по редким словам учителя, оставалось не так далеко.

И Ерикан оказался прав. К исходу третьего дня, как они покинули разбойников, впереди выросли могучие стены самого крупного города в Пределах. К тому моменту Юти уже не чувствовала ног. Ей чудилось, что они стоптаны в одну большую мозоль. От палящего солнца ее и без того загорелая кожа на шее пошла волдырями, а нос обгорел. Если первые дни девочке хотелось очень есть, то теперь, казалось, она даже забыла, что существуют пресные лепешки, соленые сыры, копченые колбасы, вяленое мясо, душистые южные супы. Те самые, которые приятно обжигают нутро.

Все, что делал учитель, лишь изредка поил водой с помощью той самой способности элементи, которой так обрадовалась Юти. Нарах, знакомый, как правило, только с кехо, пришел от грязной воды в землях обожженной степи в неописуемый восторг.

Дорога до столицы Первого Предела была тяжелой. И вот, наконец, они достигли цели.

Солнце ласкало толстые стены из светлого крепкого камня, которые никто и никогда еще не сокрушил. Даже гражданская война не затронула Сотрет, Наместник Первого Предела одним из первых поднял стяг с вороном Императора над городом.

Сотрет поражал своим величием и размерами. Он был самым большим поселением не только потому, что являлся главным аванпостом между землями Империи и Пустошами. Даже дети знали, Сотрет — основная гавань всего «вороньего государства». Сюда стекались все товары из-за беспокойного Кровавого моря, на огромном местном базаре происходили самые большие сделки, а в этих высоких домах хотел жить любой гражданин Империи, рожденный в Пределах. Несмотря на постоянную угрозу со стороны оскверненных тварей, высокую стоимость жилья и невероятную коррумпированность властей.

— Нам сюда, — вел их Нарах с таким видом, будто Сотрет принадлежал именно ему. — Неграждане должны проходить через малые врата, чтобы не мешать остальным.

Учитель молниеносно взглянул на Юти, мол, не сболтни чего лишнего. Но девочка была не так глупа. Она понимала, после всего произошедшего, самое нелепое будет настаивать на том, что Одаренная гражданин. Лучше тихо прошмыгнуть через малые врата и оказаться в городе.

— За год я уже в пятый раз лишаюсь желтого камня, — сокрушался Нарах. — Отец меня точно убьет.

Впервые за все время Юти не слушала парнишку. Ее взгляд привлекли четыре, (целых четыре!) егеря, сидевшие верхом на толстых местных жеребцах. Не очень быстрых, но весьма выносливых. Внимательным взглядом охотники на тварей скользили по толпе, в поисках оскверненных. Юти слышала, что изредка жители Пустошей, проклятые люди, пытаются пробраться в Сотрет, грозя разнести заразу по всему городу. Аншара знает, что ими движет.

Увидев Нараха, один из егерей благодушно рассмеялся.

— Физель, смотри, сам Повелитель Песков вернулся. Я же говорил.

— Я слышал, что Караванщик взял его учеником, — хохотнул второй.

— Замолчите, оба, — прикрикнул третий.

Судя по многочисленным отметинам зверей на лице, даже тех, которые Юти видела впервые, явно их начальник. Главный егерь рассек толпу нищих, как крепкая джонка Кровавое море. Неграждане расступались перед конем Одаренного заранее. Шутить с ребятами, которые убивают до завтрака по несколько тварей Скверны, никому не хотелось.

— Рад, что с вами все хорошо, молодой господин, — сказал он, впрочем, даже не подумав спешиться. В иных местах подобное сочли бы дерзостью. — Ваш отец снарядил два отряда для ваших поисков. Что произошло?

— Разбойники, — смущенно улыбнулся Нарах. — Если бы не эти два Одаренных, пришлось бы совсем туго.

Учитель научил Нараха, что о Черной Центурии стоит молчать. Хотя бы до встречи с отцом. Егерь внимательно посмотрел сначала на Юти, потом на Ерикана. И тогда его взгляд задержался. Будто опытный охотник на тварей увидел в учителе девочки что-то, чего не должно было быть.

— Они теперь гости моей семьи, — подал голос Нарах.

— Хорошо, — наконец кивнул егерь и обернулся к страже. — Пропустите этих троих без очереди.

Нищие и бывшие рабы, стекающиеся в город с одной единственной целью — найти работу — с завистью смотрели на трех путников. Кто знает, сколько им предстоит стоять под лучами жаркого степного солнца, прежде чем Одаренные с отметинами зверей на лице решат пропустить их внутрь.

Однако Юти думала о другом. Только у малых врат она встретила шесть егерей, еще двое расположились за решеткой. И это не считая обычной городской стражи. Какова же мощь войска Наместника Первого Предела, если он может содержать столько охотников на тварей Скверны? И что еще важно, сколько у него денег?

Сотрет встретил их жарким закатным солнцем и раскаленной мостовой. Город пах солью, мокрым деревом и свежепойманной рыбой. Юти глубоко вдыхала этот знакомый с детства воздух. Сколько она не была здесь? На своем одарении и еще пару раз вместе с отцом, посещая храм Аншары. Единственный в Пределах.

Улицы Сотрета были так широки, что здесь могли бы за раз разъехаться три повозки сразу. Дома так высоки, что некоторые из них закрывали собой небо. А жители так богаты, что не брали на сдачу медь. Это запомнила Юти еще давным-давно.

Оттого возвращение в столицу Первого Предела далось девочке тяжело. Детские иллюзии рухнули, словно к их созданию приложил руку Кирихан. Дома, да, пусть и были высоки, но не больше тех, которые Юти видела в Ближних землях. По краям широких магистралей сидели нищие, выскакивающие с протянутыми руками при виде проходящих жителей. А поодаль от дороги, в переулке между домами, кучка детей-оборванцев играла в «ты оскверненный» дохлой крысой.

Юти на своей шкуре осознала, что не всегда стоит возвращаться туда, где тебе было хорошо. Сотрет оставался для нее городом-тайной. Местом, где богиня спустилась с небес и отдала ей частичку себя. Раньше. Но не теперь.

— Уйди, пока не достал меч и не лишил тебя руки, — рыкнул на нищего один из стражников, которого отрядил егерь, чтобы проводить «молодого господина с его гостями».

Несмотря на насмешки прочих охотников, видимо, семья Шариб имела определенный вес в городе.

Дом Нараха находился в верхней части Сотрета, откуда открывался живописный вид на море, воды которого из-за водорослей действительно казались красными. Правее, внизу, намеревался проткнуть небо пятью острыми шпилями храм Аншары. С противоположной стороны, как раз напротив, возвышался дворец Наместника. Такой, которому мог позавидовать сам Император.

Что удивило Юти больше всего — в верхней части города оказалась своя стража. У них не висели ножны с мечами, вместо того к поясу были прилажены отполированные дубинки с веревками на рукояти. Доспехи с изображением ворона также отсутствовали, все облачение заключалось в скромном черном камзоле и шляпе с широкими полями. Однако надменность во взгляде компенсировала все остальное. Насколько Юти была безразлична к чужому мнению, но и она почувствовала пренебрежительный взор, обращенный на нее и точно пронизывающий насквозь.

— Окспаха, — сказал Нарах, будто бы извиняясь за присутствие здоровых наглецов в черном платье. — В переводе с наречия чири — бесполезный люд. Их наняли амисты, чтобы здесь не болтался всякий сброд. Раньше тут было не протолкнуться от нищих.

— Чтобы не думать о бедности, достаточно просто не смотреть на нее, — философски заключил учитель. — Весьма в духе местного Наместника. Куда нам теперь, Нарах?

Юти с удивлением рассматривала дома. Казалось, сначала здесь разбили парк, а только после построили их. Беседки, увитые диким виноградом и хмелем, размером с приличную хижину в Райдаре. Пруды с красными и золотыми карпами, искрящимися на солнце толстыми боками. Серебряные бюсты Аншары у входов соседствовали с медными статуэтками старых богов. Сотрет пользовался своей отдаленностью от Конструкта, инакомыслие здесь было такой же обыденностью, как и многоженство.

Главу фамилии Шариб девочка угадала безошибочно. Нарах был похож на отца, как две капли воды. Та же стать, завораживающие глаза и копна черных волос. Разве что не такой загорелый.

А вот дом оказался вполне обычным. Нет, невероятно роскошным, таких в родном Шестом Пределе по пальцам можно было посчитать. Но вместе с тем он нисколько не отличался от своих соседей. Точно Шарибы нарочно не хотели выделяться.

— Нарахель, — шагнул было вперед высокий мужчина, но тут же будто одернул себя. — Рад, что с тобой все в порядке. Кого ты привел?

— Моих спасителей. Это Одаренные. Ерикан и Юти.

Девочка заметила, что учитель с некоторым удовольствием ждет реакции торговца. Словно от этого зависит очень много. Они были представлены, как нищие, без полных имен. Отец Нараха скользнул взглядом по рукам девочки и старика. Мимолетно, но явно составив о них впечатление.

— Меня зовут Шариб Мусталь Фирель, рад приветствовать вас в своем доме.

По южной традиции, первым произносилась фамилия, следом имя, третьим предок, от которого пошла семья, а четвертой — прозвище. Юти могла поклясться, что у Мусталя оно есть. Ее, к примеру, с детства называли Райдарской, впрочем, как и отца. Особой фантазией предельцы не отличались. Но если Мусталь не сказал свое прозвище, значит не доверяет им. Что, впрочем, вполне резонно.

— Уже довольно поздно, слуги проводят вас в комнаты. Туда же принесут воду и ужин. А после можно будет и поговорить.

В наставлениях Аншары, написанных от руки храмовников, говорилось, что путь воина неоднороден и существует два вида испытаний. Первое — когда Одаренному предстоит проверять на прочность собственное тело в холод, жару и голод. Второе — напротив, если есть большое изобилие всего. В этом случае воину необходимо решительно отринуть все, что мешает ему идти по тому пути, по которому прошла богиня.

Юти понимала, о чем говорят храмовники. С одной стороны, она пешком преодолела путь от Шестого к Первому Пределу. С другой, видела, что случилось с некогда сильным воином, лично убитым ею. Каждодневная нега сделала его тело мягким и податливым, как свежий щербет.

Однако именно сейчас, искупавшись в огромной переносной ванне, наевшись до рези в животе таких яств, о которых могла только мечтать, девочка лежала на кровати в шелковом халате и смотрела на распухшие ноги. Меньше всего ей хотелось сейчас следовать по пути воина. Вот бы остаться здесь на неделю, а еще лучше на месяц.

Юти подняла левую руку над головой и посмотрела на серое кольцо, путешествующее по пальцам. Всего одно кольцо кехо может отделять ее от мастерства. Только что выбрать? Способностей, направленных на развитие тела, было великое множество. Или…

Она подняла правую руку с одним-единственным кольцом-стихией. Ее всегда привлекал ветер. С другой стороны, родник в степи, как выяснилось, может быть невероятно полезен. Или костер среди промозглой ночи.

Ерикан говорил, что будет учить ее год. И Юти, сказать по правде, не терпелось начать это обучение. Наверное, именно поэтому они пришли в Первый Предел.

Точно подслушав ее мысли, мироздание встрепенулось. Медленно отворилась невысокая дверь, хотя Юти могла поклясться, что раньше она скрипела и кто-то тихо вошел. Девочка вскочила на ноги одним прыжком, приняв защитную стойку и тут облегченно выдохнула. На пороге, в похожем дорогом халате, стоял учитель.

— Завтра мы пойдем в храм, — без всяких прелюдий начал Ерикан. — Ты дашь клятву, а после мы отправимся в Ближние земли. Сейчас ешь, пей, спи, восстанавливай тело с помощью кольца. Оно способно работать не только с порезами, но и с мозолями. Чем быстрее ты это поймешь, тем тебе будет проще.

— Значит, завтра начнется мое обучение?

Юти до сих пор робела, когда обращалась к учителю на «ты». Однако вместе с тем делала это намеренно, испытывая себя. Ерикан снисходительно улыбнулся. В подобном одеянии он походил на хитрого восточного торговца, который не упустит случая, чтобы облапошить клиента.

— Твое обучение началось с того самого момента, как ты пожала мне руку. Ложись спать, девочка. Завтра будет трудный день. Нам еще надо надеть твое кольцо.

Он вышел так же бесшумно, как и появился. Юти подошла к узкому окну, выходящему на улицу и с тревогой посмотрела в него. Отсюда виднелся один из шпилей храма богини. Одаренная, прошедшая трудный путь, чтобы отомстить первому убийце отца в длинном списке, она не боялась, когда пересекала Пределы. Не дрогнула, впервые столкнувшись с тварями Скверны в степях. Ее рука была тверда, когда убила Роя Кина.

Но именно теперь грядущее невероятно пугало Юти. Ей казалось, что она вступает на извилистую горную тропу, с которой намного проще сорваться, чем следовать по нему. Однако не будь она Пелир Ютинель Керис Райдарская, дочь Пелира Фелена, если не пройдет этот путь с честью. Так, чтобы отец мог бы ей гордиться.

Юти решительно плюхнулась на кровать и заснула почти сразу, как голова коснулась подушки. Еще не зная, что стоявший все это время за дверью Ерикан улыбнулся, и отправился на разговор с Шарибом Мусталем Фирелем.

Глава 9

Юти проснулась от того, что не могла дышать. И виной тому был не ужасный кошмар о гибели отца, повторяющийся в ее жизни с определенной периодичностью. Кто-то вывернул руку так, что казалось сейчас сломает, и смертельной хваткой сдавил шею. Напрасно девочка вкладывала силу в кольца и трепыхалась, понимая, что от этого зависит ее жизнь. Реальность потихоньку размывалась, представая огромным мутным пятном.

И в тот момент, когда ей подумалось, что все кончено, ночной обидчик отпустил Юти. Жадно хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, она развернулась и увидела учителя, державшего под мышкой ее свернутую, выстиранную одежду.

— Настоящего воина никогда нельзя застать врасплох. Когда он молится, спит, ест, последователь Аншары всегда готов к бою. Одевайся.

Гневно дыша, Юти закусила губу, однако ничего не ответила учителю. Формально, он был прав. Окажись на его месте кто-нибудь из тех, кто желал ей вреда (а после смерти Наместника таких людей явно прибавится), некому бы было показывать свое недовольство.

Ночь лениво ворочалась снаружи, угрюмо поглядывая в сторону востока. Юти, как и большинство южных жителей, легко ориентировалась без часов. Это представители центральной части Империи могли бы безуспешно смотреть в темное небо. А девочка заключила сразу — пара часов до рассвета. Время воров и грабителей, но никак не честных горожан.

— Куда мы идем? Храм еще закрыт.

— Я же говорил, что сегодня начнется твое обучение, — только и сказал Ерикан.

Как не пыталась допытываться Юти, больше старик не произнес ни слова. Те самые здоровяки в черных камзолах беззастенчиво дрыхли в одной из беседок. Если бы не стража, патрулирующая улицы ниже, сюда бы действительно мог забраться любой желающий. К слову, стража и составляла большую часть встреченных ими людей.

Учитель шел не к храму. Это Юти поняла, как только Ерикан спустился из квартала амиста. Девочка замотала головой. Впереди порт, в стороне, на возвышении, дворец наместника, на западе базар. Одаренная не видела его, но слышала приготовления к новому рабочему дню.

Наставник выбрал свой путь. Переулками он зашагал вглубь города, по направлению к центральным вратам. Зачем? Их бы все равно не выпустили без необходимых бумаг. Лишь в самый последний момент он свернул в проулок к двухэтажному внушительному зданию. Которое, к слову, Юти не понравилось сразу.

От огромного дома веяло силой. Да и надо было быть просто слепцом, чтобы не увидеть преобразований, случившихся с постройкой. Несмотря на легкую прохладу ночи, от здания веяло холодом. Юти бы могла добавить «могильным», и оказалась бы права.

Учитель толкнул центральную плотную дверь, и по телу девочки пробежали мурашки. Она словно очутилась на самом дальнем севере, в месте, где обучаются настоящие сиел. Конечно, там она не была. Лишь слышала от отца, что во время, когда у них случается сезон дождей, тамошние жители надевают на себя всю одежду, которые только могут найти. Песок у них белый, рыхлый, холодный и состоит из замерзшей воды. А животные такие большие и могучие, что даже оскверненные твари не способны с ними сравниться. Правда, Юти очень сомневалась, что кто-либо из существ Пустошей вовсе туда добирался.

Однако природа холода внутри обширного дома была довольно интересной. Силой веяло со всех сторон сразу. Юти с удивлением смотрела на покрытые плотной кромкой инея стены здания, лед у самого потолка, комнату с носилками, на которых лежали обернутые тканью тела, и начала понимать, где они оказались.

— Дверь! Прошу вас, закрывайте дверь! Мне стоит огромных усилий поддерживать здесь прохладу.

К ним вышел сивый коротышка, о котором Юти могла бы рассказать все, даже не смотря на правую руку с кольцами. Элементи, которые не развивают другие способности, всегда очень легко определить. Бледная, почти синяя кожа незнакомца, чернеющие вены, редкие волнистые волосы, напоминающие гребень волны, все выдавало в человеке Одаренного, работающего с водной стихией. И, судя по размеру здания, неплохо работающего.

Юти наконец взглянула на худые тонкие пальцы. Ну да, так и есть. Три кольца элементи, одно из которых горит. Уже не новичок, но и до настоящего специалиста в выбранной им области еще далеко.

— Мирхэ, — согнулся в поклоне незнакомец. — Признаться, твоя просьба немного меня удивила. Но я все приготовил.

— Благодарю тебя, Серхт, — кивнул учитель. Несмотря на признание собеседником превосходства в силе Ерикана, тот давал понять, что слова признательности для него не пустой звук.

Бледный, как прозвала про себя элементи Юти, жестом пригласил их следовать за ним, а девочку все не покидало ощущение полного непонимания. Зачем они здесь? На начало обучения, о котором говорил Ерикан, данное действо не было похоже.

В комнате поменьше умершие располагались на столах, кто-то с наброшенной тонкой тканью, другие полностью голые (отчего Одаренная смутилась). На глазах мертвецов лежали монеты. У бедняков, как правило, медяки, у тех, кто побогаче — серебряные храмовки. Золотых империалов Одаренная не заметила.

— Серхт один из лучших врачевателей, о которых я знаю, — сказал учитель, обращаясь к Юти.

— Был когда-то, — с мягкой грустной улыбкой ответил элементи. — Пока благородные амиста Конструкта не решили, что моя страсть к изучению человеческого тела сродни извращению. Пришлось бежать. Чем хороши Пределы — тут на многое закрывают глаза.

— Ты же знаешь, как говорят, — поддержал учитель. — Наместники в Пределах следят за порядком. Поэтому беспорядок их не интересует.

Собеседники сдержанно посмеялись, понимая, что данное место явно не располагает к шуткам. А Юти заметила, что учителю действительно доставляет искреннее удовольствие разговор с этим странным Одаренным. Поэтому сама того не понимая, стала ловить каждое слово, сказанное Бледным.

— Начнем с дальнего, — подошел элементи к накрытому мертвецу и отдернул ткань, — бродягу прибило краном в доках. Такие поступают каждый день.

Взору Юти предстал обезображенный труп мужчины. Девочка нервно сглотнула, но подталкиваемая учителем, приблизилась к нищему. Ей доводилось видеть мертвецов. Однако раньше она старалась торопливо пройти мимо. И никогда прежде трупы не были предметом ее изучения.

— Кровь я всю слил, поэтому мы не испачкаемся. Смотри внимательно.

Элементи вытянул ладонь вдоль тела и из его пальцев начало расти острое длинное ледяное лезвие. Клинок был на загляденье гладкий, Юти редко видела оружие, выкованное с таким мастерством. Под напором элементи, грудь мертвеца треснула, как переспелый арбуз, падающий с высоты на землю. Девочку замутило.

— Не отворачивайся, — голос Бледного внезапно обрел твердость и потерял все то равнодушие и спокойствие, с которым элементи рассказывал о своей жизни. — Это ребра, посчитай их. Идем дальше: сердце, легкие, почки. Держи, не зевай. Смотри внимательно, как они крепятся.

Юти трясло, но вместе с тем она терпеливо перебирала внутренности под внимательным взглядом учителя. После Бледный показал ей строение мышц, фасций и связок.

— Думаю, достаточно, мой друг, — подал голос Ерикан спустя какое-то время. Сколько именно прошло с момента прибытия в дом Мертвых, Юти сказать затруднялась.

— Нет, — решительно ответил элементи, подходя к другому мертвецу. — Нужно показать ток крови. Идем, этот совсем свежий.

Теперь Бледный говорил о тех самых каналах, по которым течет жизнь в теле человека — венах и артериях. Одни несли кровь к сердцу, другие наоборот. Довершал он свое повествование порезами мертвеца. Где-то кровь едва капала, где-то лилась подобно мелкой речушке.

— Жалко, сегодня нет Одаренных, — наконец отошел от стола с очередным искромсанным трупом элементи, — мы бы посмотрели точки тела, разума, души и стихии. Конечно, у всех они развиты по-своему, в зависимости от выбранного направления…

— Это я со временем расскажу ей сам, — вмешался Ерикан. — Спасибо, Серхт, нам действительно пора.

— Ну что ж, — на этот раз благосклонно пожал плечами элементи. — Если пора.

— И возьми кое-что, — в руках учителя, будто по волшебству, появилось несколько лепестков. — Нашел тут в степи. Думаю, тебе пригодится.

— Драцения, — всплеснул окровавленными руками врачеватель. — Богиня знает, как редко она встречается. Мирхэ, ты можешь положить лепестки вон туда, не хочу марать их.

— Конечно. Еще раз спасибо, Серхт. Надеюсь, мы вскоре увидимся.

Солнце только набирало силу, однако после ледяного дома свежее утро казалось Юти пустыней в полдень. Девочку сразу бросило в жар. А голова от полученных сведений готова была расколоться на куски. Еще Юти мутило. Перед глазами стояли нескончаемые внутренности, которые ее заставляли трогать. Сейчас девочка порадовалась, что они ушли до завтрака.

Раньше для нее человеческое тело представлялось довольно простым: две руки, две ноги, голова. Если порежешься, пойдет кровь, приложишь путевую траву, кровь остановится. Иногда мясо начинало гнить, видала Юти и такое, тогда лишний кусок вместе с костями отрубали.

Выяснилось, все гораздо сложнее. Одних только внутренностей, нужных и ненужных (как разделила их для себя девочка), больших и малых, коротких и длинных, оказалось вон сколько. Все было устроено невероятно хитро. При этом тело предстало одновременно прочным творением, где почти все дублировалось, и вместе с тем чрезвычайно хрупким.

Учитель подвел ее к ближайшей бочке с морской водой и тщательно умыл, не хватало, чтобы кто-то увидел подростка, измазанного в крови. А после махнул головой и устремился прочь.

— Зачем мне все это знать? — спросила Юти, поняв, что почти бежит за Ериканом, Тот постоянно поднимал голову к солнцу, после чего прибавлял ходу.

— Чтобы ты могла надеть кольцо поверх предыдущего.

— Для самоисцеления? — остановилась Юти. — Но зачем?!

Ей представлялось, что если она и наденет кольцо поверх другого, то это станет либо ловкость, либо укрепление тела. А вообще Юти уже перебирала в голове множество вариантов для новой способности. Осталось всего-ничего — определиться и попросить Ерикана обучить ее.

— Завтра мы уходим из Сотрета, — учитель тоже остановился, оглянувшись по сторонам. — И путь наш будет труден. Ни раз тебя ранят или отравят, не повезет, сломаешь одну из конечностей и станешь умолять тащить тебя.

Юти гневно сжала губы. Ерикан плохо знал ее. Никогда дочь Наместника Шестого Предела не опустилась бы до мольбы перед другим человеком.

— Два кольца в этом направлении единственное, что поможет тебе. Не будь глупой. Вскоре ты увидишь на своих руках и кольца, и обручи. Но развиваться нужно поступательно, давая себе ту нагрузку, к которой готова.

Почему-то Юти подкупили слова про обручи. Ерикан говорил решительно и без тени улыбки, как о неком событии, сбыться которому попросту неизбежно.

— Тогда почему ты повел меня сюда? Почему не рассказал все сам?

Учитель задрал рукав левой руки, указывая на три обруча.

— Ты знаешь, что когда собираешь все пять колец на одной конечности, то получаешь обруч.

Девочка согласно кивнула.

— Когда я постигал искусство воина-кехо, то был чуть старше тебя. Кольца буквально вешались на пальцы сами собой, я только успевал подбирать подходящие способности. И, конечно же, учился у таких же самоучек, продвинувшихся чуть дальше, чем я сам.

Учитель замолчал, вновь посмотрев на солнце, а Юти боялась пошевелиться, чтобы не сбить Ерикана с мысли.

— И только много лет спустя я понял, что учиться надо у настоящих мастеров. Потому что легче познать какую-то область один раз, чем потом постоянно переучиваться. Серхт больше меня знает в лечении. И два кольца, которые будут надеты тобой после беседы с ним, станут равны трем моим кольцам. Понимаешь?

Юти утвердительно тряхнула головой. Она всегда все схватывала на лету.

— Можно еще один вопрос, учитель?

Ерикан обреченно вздохнула. Понимал, что просто так ему не отделаться.

— Почему ты отдал ему драцению? Каждый мальчишка знает, как она ценна. На любом рынке за нее можно выручить большие деньги.

— Деньги — это пыль, — повторил Ерикан выражение, которое Юти от него уже слышала. — И не каждую услугу можно выразить в звонкой монете. Бывает так, что деньгами ты способна обидеть человека. Вместе с тем вот тебе мой второй урок, не менее ценный, чем первый. Старайся никому и никогда не быть должна. Пусть будут должны тебе. И хватит болтовни, учись не только ушами, но и головой. Пойдем, мы уже потеряли слишком много времени.

Юти кивнула. Учитель выдал запас слов, отведенный на неделю, поэтому в ближайшее время явно будет молчать. Однако девочка была благодарна и этому. К примеру, она поняла, что каждый человек в своей жизни должен найти наставника. Возможно даже ни одного. Путь воина, который она прошла без Ерикана, был длиннее и запутаннее, чем с ним. И богиня знает, где бы она была, если бы не учитель.

Хотя многое в словах старика для нее выглядело странным. К примеру, девочка разделяла долг жизнью, когда один Одаренный спасал другого, и мелкую услугу. Поэтому подарок учителя все равно оставался для нее странной блажью. К тому же, в обоих случаях, долг определялся исключительно самим воином. Мог бы Кирихан, предводитель Черной Центурии, не клясться богиней, что придет на помощь? Легко. Только сейчас до Юти дошло, что с большой вероятностью он так бы и сделал, если бы не его разбойники. Те чтили кодекс чести старых богов. И если бы предводитель наплевал на него, то остался бы без воинства.

Юти улыбнулась сама себе. Вот так небольшой урок учителя привел к более значимому открытию.

Теперь они двигались к храму. В этом не было никакого сомнения. Как и в том, что туда собрались не они одни. Десятки людей стекались к величественному сооружению в виде высокого дворца с одинаковыми по длине стенами, увенчанного пятью гигантскими шпилями. Нищие и богатые, с камнями на груди и без, шествующие в одиночестве и перемещающиеся со свитой. Всеми людьми двигало лишь одно желание — прикоснуться к алтарю в робкой надежде получить дар.

Храм являлся единственным местом, где все просители были равны. Правда, амиста шли на некоторые уловки. После закрытия дверей на ночь, они выставляли своих слуг, чтобы те занимали очередь на следующий день. И таким образом оказывались в первых рядах. Однако хватало и нищих, которые оставались с ночи. Поэтому благородным, надушенным и напомаженным, приходилось соседствовать в длинной очереди с дурно пахнущим и грязным отребьем.

Юти сама до конца не понимала, чем руководствуется богиня, облагодетельствуя того или иного. В Шестом Пределе был старый охотник, который семь лет жил в Сотрете и приходил в этот храм каждый день. Лишь спустя годы он получил кольцо. Правда, потом он переехал в Райдар и спился. В том числе из-за дара, но кого это интересует?

Юти обрела кольцо в первый же раз. Достаточно было коснуться детской ручкой алтаря. Ее отец лишь с третьего. Многие из тех, кто стояли сейчас здесь, будут ходить всю жизнь, но их пальцы так и останутся пусты. У Аншары была своя логика, неподвластная смертным.

— Чуть не опоздали, — скрипнул зубами учитель.

Он схватил Юти за шиворот и стал проталкиваться вперед. Народ, терпеливо ожидающий своей очереди и готовый стоять несколько часов под палящим солнцем ради одного, ради робкой надежды изменить свою жизнь, удивленно отступал под наглым напором Ерикана. Лишь у самого храма стража грозного и высокого амиста преградила путь учителю, грозно обнажив мечи. И когда вот-вот должно было случиться непоправимое, скрипнули огромные петли и служители Аншары открыли двери.

Все они были облачены в длинные белые балахоны, подвязанные на поясе и напоминающие платья. Когда-то в храмовники брали только женщин, но работа оказалась тяжела, поэтому требования смягчили. А вот одежду оставили.

— Сначала Одаренные! — крикнул один из храмовников.

Учитель вытянул левую руку с обручами перед охраной благородного (Юти пришлось продемонстрировать и свои кольца), после чего их беспрепятственно пустили. Только теперь девочка поняла, почему Ерикан так торопился. Прозевай они открытие храма, пришлось бы стоять весь день в общей очереди.

Одаренных было немного. Первый просил благословения Аншары на длительное и опасное путешествие (что Юти посчитала очередной блажью), а вторая пара заключала договор на долг. Один благородный Одаренный передавал некую сумму другому на определенный срок. В случае невыплаты, должник лишался всех колец. Вот здесь без алтаря уже было не обойтись. Наконец очередь дошла и до них.

Под бдительным взором храмовников, следящих за сохранностью главной реликвии, девочка приблизилась к мраморному алтарю. Вырезанному искусно, хотя бы потому, что в середине его покоился ярко оранжевый то ли минерал, то ли камень неизвестной породы. По легенде, после битвы за мир, тело умирающей богини налилось силой, осветилось и рассыпалось на части. Которые разобрали по всей земле и воздвигли алтари, облагодетельствующие даром и несущие в себе отпечаток силы Аншары.

— Просто дотронься, ничего не проси и не думай, — подсказал учитель.

Огромные своды храма, где эхом разносился каждый звук, невероятно давили на Юти. Первое свое посещение обители Аншары она запомнила на всю жизнь, хоть и являлась несмышленым ребенком. Но даже тогда ей было так страшно. В высокие окна светило жаркое солнце, рядом был отец, а длинная очередь, пусть и тихо, но все же переговаривалась.

Теперь жизнь будто покинула это место. Белые платья-балахоны храмовников беззвучно плясали на сквозняке, тишина окутала священные своды, а учитель замер со странным выражением лица. В нем читалась скорбь.

И все-таки Юти подошла к алтарю. Положила ладонь на ладонь, коснулась пальцами оранжевого камня и тут же грудь обожгло болью. Отдернув пальцы, она прижала их к месту, где должна была быть рана. Однако кровь не проступила. Девочка нащупала лишь крохотный шрам. Долг Кирихана.

— Теперь дай руку, — приказал учитель, и когда Юти послушно вытянула ладонь, накрыл ее своей. — Я, прозванный Ериканом, обязуюсь взять эту Одаренную в свои ученики. Теперь я отвечаю за ее жизнь и развитие. И буду учить на протяжении трех лет или пока богиня не сочтет обучение законченным.

Последняя фраза смутила Юти. Что значит, пока не сочтет обучение законченным? И, позвольте спросить, как она это скажет? Однако под требовательным взглядом Ерикана, девочка стала говорить сама.

— Я, прозванная Юти, беру этого Одаренного в свои учителя. И обязуюсь слушаться его во всем на протяжении трех лет.

Старик кивнул, подойдя вместе с девочкой к алтарю, но также и не отпуская ее ладонь. А после водрузил их руки на алтарь. Юти ожидала грома, молний, темноты средь бела дня и боли. Однако ничего не произошло. Ей, правда, показалось, что оранжевый камень вспыхнул чуть ярче. Но вот Ерикан равнодушно отпустил руку и огромными шагами бысто пошел к выходу из храма. Юти пришлось опять бегом догонять его.

— Учитель, и это… это все? — разочарованно спросила она.

— Нет, девочка, — негромко ответил старик. — Это лишь начало.

Глава 10

После посещения храма на Юти нашло благостное спокойствие. Ей даже почудилось, что она одна из самых обычных жителей Сотрета. Одаренная может прогуливаться по пыльным улицам целый день, заходить в крохотные лавки, смотреть за грубыми играми местной детворы, слушать брань уставших стражников. Словно не Юти убила Наместника Шестого Предела, и теперь вынуждена бежать из родного края.

— Когда мне нужно будет надеть серое кольцо для самостоятельного лечения? — внезапно спросила она учителя.

— Когда захочешь. Ты готова.

Девочка остановилась, внимательно посмотрев на мастера. Она глубоко вздохнула, набрав полную грудь воздуха, а на выдохе мысленно надела подарок Аншары. Одновременно с этим Юти держала в голове все то, что сказал утром элементи.

Теплая волна внизу живота стала нарастать с пугающей быстротой. Девочка закусила губы, сдерживая стон. Ее колени задрожали, на глазах выступили слезы. И если бы не Ерикан, поддержавший ее за локоть, она бы рухнула не землю.

Одаренная судорожно сглотнула и задышала так тяжело, точно только что пробежала путь от Шестого Предела до Первого не останавливаясь. Она не понимала, что с ней произошло. И что самое главное — почему это ей так понравилось.

— Второе кольцо в способности, да еще завязанное на теле, вот и эффект такой, — пояснил Ерикан. — Хотя вы, женщины, всегда переносите овладевание даром чувствительнее мужчин. Идти можешь?

— Да, — слабым, чужим голосом ответила Юти.

Это было похоже на ложь. Ее ноги стали ватными, а низ живота по-прежнему сладостно ныл. Юти поглядела на средний палец и довольно улыбнулась. Два кольца, похожие узорами, но вместе с тем разные по структуре, красовались одно над другим.

— Учитель, расскажи мне о кольцах кехо, — сказала Юти.

Ерикан посмотрел на нее таким взглядом, будто девочка попросила объяснить в двух словах сложность пути воина. Наконец он тронул ее за плечо, мягко, почти по-отечески, и сказал одно-единственное слово: «Пойдем».

Они двинулись вниз по вытянутым улицам, прочь от богатого квартала, туда, где пахло смолой, которой конопатили лодки, рассыпанными из порванного мешка пряностями, потрошеной рыбой после ночного улова, рассохшимися от ветра и соли досками сухого дока. Улица заканчивалась так внезапно, от домов в два-три этажа переходя в невысокие деревянные постройки, что открывшийся простор грозился тебя раздавить.

Кровавое море тщетно пыталось обмануть смотревших на нее ровной гладью воды. Оно было поистине огромно. Убегало на тысячи лье на юг, с запада огибало мыс Трех Мертвецов и только на севере отдавало права морю Тимерскому, которое ласкало земли Конструкта полноводной рекой Тиизой. Как и любая неподвластная человеку стихия, Кровавое море знало свою силу и часто показывало ее в самый неподходящий момент. Даже малые дети знали, что воды к югу от Сотрета так же непостоянны, как слова восточных кочевников о мире.

Юти учили, что у Кровавого моря нет границ. И если есть возможность избежать путешествия по нему, то так и следует поступить. Потому что Кровавое море сожрет тебя и выплюнет, набив требуху солью и водорослями. Даже сейчас многочисленные шхуны и барки, стоявшие в порту на приколе, казались беспорядочно разбросанными мелкими камнями посреди бескрайней пустыни.

Ерикан взобрался на один из оставленных после разгрузки полых ящиков, а потом поднял к себе девочку. Его рука взметнулась в ту сторону, откуда взошло солнце. И указывала на несколько вытянутых щепок и крошечных точек посреди бескрайнего простора.

— Видишь, вон там? Это ныряльщики за суригами. Каждый день их подают к столу самого Наместника и богатых амиста. Раз в неделю самыми быстрыми жеребцами отправляют ко дворцу Императора. Суригами не самые редкие моллюски в этом море, однако добыть их нелегко. Они живут на большой глубине. Поэтому все ныряльщики за ними…

— Ирхи, — догадалась девочка, как всегда с презрением произнеся это слово.

— Одаренные с одним кольцом, — мягко закончил учитель. — Как правило, все они развивают способность непродолжительное время дышать под водой. Понимаешь?

Юти пожала плечами. Кто-то из ирхов носит тяжелые грузы, кто-то дышит под водой. На все есть свой спрос.

— В Доме Правды Конструкта используют Одаренных с одним кольцом, которые ненадолго способны сливаться со стенами. Таким образом раскрываются заговоры и предотвращаются покушения против амиста.

Ерикан замолчал, внимательно глядя на девочку. Юти не издала ни звука, не в силах понять, куда клонит учитель.

— На кораблях, что пересекают Кровавое море, всегда есть однокольцевый, способный видеть ночью так же ясно, как днем. Он предупреждает рулевого о скалах или мелях. В этом и есть вся суть развития Одаренного. Тебе нужно понимать, что ты хочешь от дара.

— Но ведь можно с помощью метаморфоза и видеть ночью, и становиться хамелеоном, и дышать под водой, — догадалась Юти.

— Именно, — улыбнулся Ерикан. — Однако на каком уровне ты сможешь этого добиться? На знаешь, а я скажу. С помощью одного кольца метаморфоза ты сможешь лишь немного менять свое тело, с помощью двух копировать определенные способности животных, с помощью трех, например, отрастить себе когти, как у кривоцапа или небольшие крылья. И так далее.

— Теперь я поняла, — кивнула Юти. — Все дело в том пути, который ты выбрал. Если хочешь добиться быстрого результата, то стоит сосредоточиться на определенной области. Если желаешь овладеть всеми, то путь будет долог и труден.

— К тому же не забывай о тех знаниях, которыми необходимо обладать, чтобы развивать способности. Если ты в своей жизни видела только сельдь, то не будешь плавать как дельфин. Так что ты решила?

— Я не хочу быть, как ирхи. Я не стану довольствоваться малым.

— Другого ответа я и не ожидал, — сказал Ерикан. — Иначе бы ты не была дочерью своего отца.

Учитель больше не стал ничего говорить. Он спустился с ящика и молча пошел наверх. Видимо, направляясь к дому семейства Шариб. Собственно, Юти и сама бы чего-нибудь перекусила. Но раз уж Ерикан находился в таком хорошем расположении духа, девочка не могла этим не воспользоваться.

— Учитель, расскажи о своих способностях кехо.

— Одаренных не принято о таком спрашивать, — улыбнулся мастер. — Если ты хорошо знаешь о воине, то сможешь его победить.

— Ты боишься, что я когда-нибудь одолею тебя?

Впервые за все время их знакомства Ерикан рассмеялся. Не лукаво улыбнулся, не дернул губами в едва заметной усмешке, а действительно рассмеялся. Громко и заливисто. Даже слезы на глазах выступили.

— Об этом я почему-то еще не думал, — ответил он ученице. — Что до твоего вопроса, то если поразмыслишь, ты сама можешь назвать большую часть моих способностей.

Юти задумалась. Наверное, в другой ситуации она бы ничего не ответила. Однако бледно-васильковые глаза источали веселье, будто приглашая ее поучаствовать в какой-то крайне забавной, но незнакомой игре.

— Ты превратил стрелу егеря в розу. Понятно, что это направление сиел. Но чтобы поймать стрелу на излете… — девочка задумалась, вспоминая увиденное, — для этого необходимо быть чрезвычайно быстрым.

Ерикан довольно кивнул, придавая Юти уверенности. Приободренная девочка продолжила рассказывать о своих наблюдениях.

— Ты можешь очень долго не есть и не пить. Я слышала о таком, пусть и не видела. Не знаю, это отдельная способность или часть какой-то более значимой…

— Отдельная, — перебил ее Ерикан. — Когда-то я был очень юн и глуп. Поэтому вместо длинного пути, который предпочитаешь ты, выбрал короткий. С другой стороны, управление метаболизмом подтолкнуло меня к такой способности, о существовании которой многие и не догадываются.

— Хорошо, — кивнула Юти, довольная собой. — Следующее — восстановление. Ты способен лечить собственное тело. Сам утром признался.

— Так, — улыбнулся старик.

— Четвертое… — Одаренная задумалась лишь на минуту. — Все-таки метаморфизм. Ты слишком много о нем знаешь

— Допустим, — ухмыльнулся Ерикан.

— Тогда что последнее? — девочка стала перебирать различные варианты. — Сила? Или укрепление тела? — она с сомнением посмотрела на наставника. — Прыгучесть?

— Ты гадаешь, — не спросил, а констатировал Ерикан, жестом остановив ее. Таким образом учитель показал, что диалог закончен.

Но для Юти этот разговор стал большой удачей. Наконец-то она узнала об учителе хоть что-то. И заодно выбрала для себя определенный путь развития. Осталось всего ничего — достать побольше колец. А для этого необходимо было либо убивать Одаренных, либо тварей Скверны.

Только теперь, когда Сотрет проснулся, Юти наконец ощутила насколько большим он был. Вчера они прибыли слишком поздно, сегодня покинули дом амиста Шариб невероятно рано. Но вот теперь, когда открылись мастерские, распахнули двери лавки, кричали друг другу докеры, недовольно бурчали закованные в сталь стражники, а улицы наполнились людьми самой разной степени благородства, девочка начала осознавать величину столицы Первого Предела.

Сверху, с «амистовых холмов», как назвала их Юти, этот муравейник выглядел еще более впечатляющим и пугающим. Одаренная почувствовала себя жительницей глухой деревни, первый раз оказавшейся в Конструкте. А вот Ерикан был невероятно невозмутимым. Даже тех самых чернокамзольщиков, выскочивших им навстречу, он ловко остановил легким прикосновением и продолжил свой путь, точно ничего не произошло. А хваленая окспаха осталась стоять истуканами.

— Шариб Мустафа Фирель будет предлагать тебе деньги, — сказал внезапно Ерикан. — Не бери их.

— Мне? — удивилась Юти. — Почему?

— Потому что мне уже предлагал, — спокойно ответил старик.

— И сколько? — вся подобралась Юти.

— Шестьдесят храмовок, — зевнул Ерикан.

А у девочки дыхание перехватило. Шестьдесят серебряных храмовок — целое состояние. На них можно было купить пару верховых коней, не архасейцев, конечно, а местных толстобоких жеребцов, оружия, провианта, да еще хватило бы на приличный ночлег до самого Конструкта! Шестьдесят серебряных храмовок! Конечно, ближе к Конструкту предпочитали вести расчет головами, однако Юти было без особой разницы. Серебро есть серебро.

Когда Император пришел к власти, то одним из первых решений произвел денежную реформу. Все разномастные деньги старых королей и их наместников были заменены. Так динары Востока, лилианы Запада, статеры Юга и солиды Севера уступили место золотым Империалам с изображением главного Ворона, Вития Керая Кулен Первого.

Население новообразованного государства с великим удовольствием обменивало старое золото на новое. Императорские деньги весили больше даже по сравнению с солидами, самыми крупными монетами, ходившими в обороте по землям Одаренных.

Однако в этом и состоял хитрый план главного Ворона. Золота у народов под десницей Керая Первого было не так много, как серебра. Основная торговля во всех землях, за исключением нескольких варварских территорий, велась преимущественно храмовкам — мелкими монетами с изображением сложенных в молитве рук, одна ладонь на другой. Их главный Ворон тоже предложил заменить. Торговцы, амиста и прочий люд, у кого под матрасом было хоть несколько монет, воодушевленные историей с золотом, побежали менять старые деньги на новые. И оказались жестоко обмануты.

Кругляш с изображением Императора весил столько же, сколько и храмовка. Только как выяснилось позже, серебра в нем было в разы меньше. Весь честной имперский люд надолго запомнил этот хитрый фокус, окрестив новые монеты «глупыми головами» (что породило немало волнений в Доме Правды — не об Императоре ли идет речь?), а после и просто «головами». Храмовки так и остались в ходу, за один империал их давали по восемь штук, тогда как головы бы пришлось отдать не меньше одиннадцати. В зависимости от курса. Иными словами, Император неплохо поправил свое финансовое положение после разорительных войн за восстановления мира в провинциях за счет простого народа.

Ерикану же давали шестьдесят серебряных храмовок! Юти уже поняла, что старик не любит деньги. Она слышала о таком. Отец говорил, что знал одного человека из Золотых ручьев. Стоило тому взять в руки несколько медяков, так он покрывался весь красными пятнами и начинал задыхаться. Этим, кстати, бедолага и зарабатывал. Ходил по западным тратториям вместе с сыном, который собирал деньги за представление, а сам веселил гостей. Закончилось, правда, все не очень хорошо. В итоге бедняга задохнулся на самом деле. Но с Ериканом-то что не так?

На худой конец можно воспользоваться услугами банка. Те стали появляться задолго до Императора, но расцвели именно при его правлении. Юти имела лишь смутное представление об их работе. Как понимала девочка, она могла положить деньги в одном месте, взамен получив бумагу, и предъявив ее, забрать серебро где ей заблагорассудится. Таким методом можно спокойно путешествовать по всей Империи, не боясь быть ограбленной. Юти, правда, не понимала, на кой Инрад это все банкам?

Однако ее возражения Ерикан безапелляционно отмел.

— Мы не возьмем у торговца деньги, — сказал он. — Гораздо важнее иметь человека, к которому ты придешь в любое время и тот не сможет отказать.

Юти хотела было поспорить. Торговец — не Одаренный. К тому же, если он не дал клятву, то его слову цена — грязный медяк. Спустя полгода Шариб и не вспомнит о них или сделает вид, что попросту не знает. Однако старик не поддавался на уговоры Одаренной. Девочка считала себя упрямой, но теперь поняла, что нашла наставника, у которого есть чему поучиться в этом деле.

Внезапно Ерикан остановился, повелительно показав девочке ладонь. Мол, помолчи. С лицом учителя начали происходить странные метаморфозы. Оно вытянулось, стало похоже на звериное, ноздри расширились, быстро подрагивая и пробуя воздух на вкус. Лишь знакомый разрез и цвет глаз выдавали в этом странном существе известного ей человека.

Вернулся в обычное состояние старик так же быстро, как и произвел превращение. Девочка стояла в недоумении. Особняк семьи Шариб находился всего в каких-то пятидесяти шагах от них.

— Что не так? — шепотом спросила Юти.

— Лошадиный пот. Кто-то долго скакал сюда, после чего спрятал животных. Чтобы никто не видел. Сейчас эти люди сидят внутри. Еще я слышал запах кожаных доспехов, пота и стали.

Будто подтверждая его слова, с другой стороны улицы появился взмыленный Нарах. Выглядел он напуганным и меньше всего сейчас походил на амиста. Одежда пыльная, воротник сбился и испачкан, на лбу крупные бусины пота.

Увидев их, Нарах замахал руками и прижал палец к губам. После чего крадучись приблизился к опешившей девочке и спокойному, как жующему траву волу, Ерикану.

— Я искал вас по всему городу, — задыхаясь, зашептал он. — Так и подумал, что вы отправились к храму. Добрался туда, но там сказали, что вы уже ушли. Пришлось бежать наперерез. Надо уходить, пару часов назад к нам явились Серебряные Вороны. И они спрашивают про вас.

Юти победно посмотрела на старика. Нет, известие ее отнюдь не обрадовало. Однако именно сейчас девочку подмывало сказать: «Что там про человека, к которому можно прийти в любое время?». Торговец и есть торговец. Даже у разбойника существует честь, в отличие от очередного менялы.

Точно подслушав ее мысли, Нарах спешно добавил.

— Это не отец. Он никому не говорил о вас. Я же выскользнул из дома, как только понял, в чем дело. Уходите по…

Договорить он не успел. Вырезанная из богатого дерева дверь особняка семьи Шариб хлопнула, будто являлась входом в какой-то дешевый кабак. На пороге появился могучий великан, ростом превышающий старика на полторы головы. На его плечах красовались изящные доспехи, которым позавидовали бы многие Наместники, наплечники сверкали вставками из серебра, а над правой бровью черной тушью было вытатуировано воронье перо. Сколько лет Одаренному амиста сказать представлялось делом непростым, как и выяснить, какими техниками тот обладает — доспехи скрывали пальцы и запястья. Однако перо над глазом было длинное, что означало только одно — ничего хорошего тут двум преступникам не светит. Перед ними стоял опытный воин.

Ворон оглядел собравшихся повелительным взглядом, как покупатель осматривает лошадь, на которую положил глаз. Весь его вид свидетельствовал о том, что Одаренный не испытывает и тени сомнения. Словно он заранее победил в бою, который еще не начался.

Но вместе с тем имперский гвардеец, посланный по следу убийцы Наместника, не отличался горячим нравом. Он огласил окрестности благородных домов таким злодейским свистом, который вряд ли чинные амиста когда-либо слышали. Внутри дома поднялся шум: раздались грозные голоса, застучали кованые сапоги, залязгали мечи.

И пока Юти соображала, что же сделать, учитель толкнул Нараха в сторону, дернул ее за руку и крикнул единственно правильное слово, которое мог произнести любой здравомыслящий человек в данной ситуации: «Бежим!».

Глава 11

Прежде, чем Юти юркнула за поворот, а Ворон поднял левую руку, опоясанную обручем, девочка увидела его. Угрюмого егеря по прозвищу Призрак, которого им не так давно удалось одурачить, ныне выскочившего из дома семейства Шариб вместе с остальными серебреноплечими.

Первый из Воронов, явно опытный в искусстве убивать, уже поднял руку, стремясь настичь убегающих вырвавшейся силой колец. Рухнула за спиной стена соседнего особняка, превращая крепкий камень в мелкое крошево, задрожала земля под ногами, налетел шквалистый ветер. Старик бежал на удивление легко, ускоряя свое тело, и изредка поглядывал на Юти.

А Одаренная до сих пор не могла прийти в себя. Нет, ее не испугало внезапное появление Воронов. И даже егерь, который, скорее всего, не успокоится, пока не принесет голову виновной в смерти своего господина его брату, не пугал. Девочку беспокоила судьба Нараха. Все, что успел Ерикан — оттолкнуть амиста прочь, чтобы он упал в нескольких шагах от них. Со стороны, наверное, казалось, что учитель хотел навредить сыну торговца. Однако на самом деле старик спас его. На время.

Что будет теперь с Нарахом и какое наказание его ждет за помощь преступникам, Юти могла только догадываться. Девочка бежала по чужому городу, но фантазии подкидывали все новые возможные кары, которыми могла окончиться жизнь амиста. Жизнь человека, который искренне хотел помочь ей.

Юти не плакала. Никогда. Не могла позволить себе такой слабости. Эмоции отвлекают настоящего воина от развития своих способностей. Последователь Аншары подобен алмазу. Искусная огранка сделает из него бриллиант, а пламя человеческих страстей превратит в грязный кусок угля.

Юти не плакала. Раньше. Но сейчас слезы душили ее. Странная холодная змея обвилась вокруг груди, не давая возможности вздохнуть глубже. И несмотря на это, она все бежала, бежала, бежала. Пыталась не отстать от учителя, который уворачивался от шарахающихся прохожих с ловкостью карманника, удирающего от стражи.

Если говорить о последних, то Юти все чаще встречала недоумевающих солдат, закованных в броню. Они больше суетились и мешались друг другу, чем делали что-то полезное. Стражники понимали, что происходит нечто важное. Надрывалась медью вдалеке труба, ей вторила другая, уже ближе, вскоре на зов товарок откликнулась третья.

Юти не устала, но вместе с тем учитель постепенно отрывался от нее. У девочки не хватало дара кольца, чтобы догнать наставника. Но хвала Аншаре, этого и не потребовалось. С другой стороны, будь богиня поистине милостива, девочка бы не услышала емкую фразу, которую произнес остановившийся Ерикан.

— Треклятая Скверна!

Им оставалось преодолеть всего пару кварталов. Улица теперь выпрямилась, словно сломанная нога в деревянных тисках эскулапа, и заканчивалась центральными воротами. Теми самыми, через которые могли проходить только амиста и граждане. Теми самыми, которые вели напрямую ко Второму пределу.

Однако решетка оказалась опущена, а перед ней столпилось столько стражи, сколько Юти не видела в жизни. Более того, судя по редким бездоспешным воинам, имелись здесь и Одаренные. Что неудивительно, все-таки Сотрет был не захолустным Райдаром.

Промедление позволило одному заплутавшему стражнику, в данный момент появившегося из пересекающей главную улицу проулка, оказаться рядом с Юти. Предчувствием, которое помогает гончей понять, что бежать надо именно за зайцем, он посмотрел на двух путников и вытащил из ножен меч. Длинный, слегка искривленный, почти без гарды.

Стражник успел лишь поднять клинок, как тут же получил болезненный удар в локоть. Руку будто пробило молнией, спустившейся с небес, а сама конечность тут же отнялась. Беспечно вытащенный меч выскользнул из пальцев, однако земли не коснулся. Маленькая, но невероятно крепкая рука перехватила его, сделав короткий и хлесткий выпад. Еще по началу движения, позволивший предположить, чем все закончится.

Несчастный стражник схватился за рассеченное горло, принявшись хрипеть и захлебываться кровью. В Юти же не осталось ни капли сожаления. Напротив, сейчас она была готова броситься на всю ту ораву воинов, которые виднелись впереди. Однако Ерикан, смотревший на Одаренную чересчур пристально, бросил ей короткое: «В порт!».

Девочка на мгновение замерла, грозя ослушаться учителя. Все ее естество протестовало. Ей хотелось сражаться, унести на тот свет побольше проклятых стражников. Перед глазами все еще стояло испуганное лицо Нараха. И это лишь придавало ей сил.

Однако Юти смогла усмирить злобу. Воин не должен поддаваться эмоциям. Не должен, не должен! Она скрипнула зубами, перехватила меч клинком вниз и устремилась за мастером. Мысли проносились в голове быстрее, чем испуганные косули, а встреченные горожане в страхе пытались отпрянуть от мчащейся со скоростью урагана парочки. И им не всегда удавалось. В горячке бега Юти сбила четырех или пятерых человек.

Постепенно девочка взяла себя в руки, но до сих пор не понимала, что задумал учитель. Отступать через малые ворота, которыми они пришли? Но ведь там тоже стража. И егери. Хотя, попробовать прорваться стоит. Должен же Ерикан показать свою мощь. Юти видела в пещере разбойников, на что способен учитель. И ей казалось, что это лишь малая часть его мастерства.

Однако наставник не свернул на широкую замызганную мостовую, которая вела прочь из города. Старик пробежал по деревянным скрипучим доскам причала и остановился, пристально разглядывая суда. А у Юти все похолодело внутри. Учитель задумал уйти морем? И не обычным морем, а самым беспокойным из всех существующих на трех континентах.

Их всего двое, управлять огромным судном они не смогут. А мелкую лодчонку сметет раздраженная волна. Ну, или если повезет, ее настигнет быстроходный корабль. Ведь Всадники вправе реквизировать любую посудину в этом порту.

Позади послышалось недовольное лошадиное ржание и грозный топот копыт. Архасейские жеребцы, пуча бешеные глаза, неслись к воде быстрее самого резвого кехо. Несчастные прохожие, большей частью нищие и попрошайки, попав под могучую, будто сплетенную из толстых жгутов, мускулистую грудь, отлетали прочь. Серебряные Вороны торопились поскорее добраться до преступников. И эту цель оправдывали любые средства.

Юти насчитала семерых Воронов. Семеро мастеров, благородных воинов, с детства приученных к оружию. И их обучал не старый наставник, нанятый провинциальным Наместником самого дальнего Предела, а не менее могучие специалисты. Семеро идеальных орудий смерти, не считая егеря по прозвищу Призрак, неслись на них, обнажив мечи.

Клинок уже знакомого им Ворона, с самым длинным пером над бровью, пылал огнем. Казалось, именно сейчас меч ожил, готовый вырваться из рук серебреноплечего и сожрать врага. А Призрак ловко вытащил лук, и с невероятной быстротой выпустил несколько стрел. Отряд из закаленных в схватках с тварями Скверны воинов был готов вот-вот обрушиться на Юти, как вдруг… исчез.

Точнее не так. Девочка видела, как на полном скаку Вороны влетают в нечто, за которым уже ничего не было. Точно проскакивали в невидимую дверь. Вот мелькнула задняя нога жеребца и пропала, скачущий рядом попытался остановиться, однако и его постигла участь амиста с длинным пером над бровью.

И одновременно с этим раздались громкие всплески воды совсем рядом. Юти обернулась и увидела Воронов, взъерошенных, мокрых и злых, находящихся шагах в шестидесяти от берега. Девочка удивленно посмотрела на учителя, единственную возможную причину такого быстрого перемещения преследователей туда, где они оказаться явно не собирались. И затаила дыхание.

Ерикан, обычно своей волей напоминавшей неприступную крепость, а осанкой как минимум потомка канувших в лету королей, изменился. Его лицо осунулось, спина ссутулились, кожа посерела. Словно нечто пыталось выкачать из учителя жизнь. Юти только и успела подхватить старика под руки, чтобы тот не свалился. И с изумлением посмотрела на горящие обручи на правой конечности. Элементи? Девочка не знала ни одной способности из существующих стихий, которые могла переместить людей на подобное расстояние. Да и вообще даже на пару локтей в сторону.

Впрочем, не о тонкостях работы элементи сейчас стоило думать и рассуждать. Понимал это, в первую очередь, сам Ерикан. Дрожащей рукой он указал Юти на находящуюся у пристани фелуку. Одаренная сталкивалась с этими суднами. Крохотное, быстроходное и маневренное, с косыми парусами в виде треугольников. Осадка не более трех локтей. Наверное, они бы могли управиться с таким вдвоем. Вот только проблема в том, что Ерикан, казалось, собирался встретиться с Аншарой быстрее, чем они попадут на борт.

Юти потребовалось немалых усилий, чтобы довести, а если быть точнее, дотащить старика до судна. В то же время девочка поглядывала на мокрое воронье воинство, тяжело перемещавшееся в сторону берега. Им еще повезло, что все гвардейцы имели кольца кехо (считалось, что развитие тела первоочередная задача), отчего не носили тяжелых доспехов. Иначе здесь бы и закончилось история о семерых Серебряных Воронах.

Добравшись до фелуки, Юти столкнулась с новым сюрпризом — улыбающимся пузачом с курчавой бородой и блестящей лысиной. Однако первоначальная радость владельца судна исчезла так же быстро, как жаркое солнце над Сотретом. Море, будто нахмурившись из-за стычки в ее владениях, стало чуть заметно волноваться. Хотя на самом деле девочка знала, всему виной сезон дождей, который уже почти наступил.

Одаренная не проронила ни слова, решив, что присутствие пузача будет как нельзя кстати. Она толкнула незнакомца ногой в живот, отчего тот плюхнулся на палубу посудины и положила учителя рядом. Ерикан был в сознании и тяжело дышал. Юти знала это состояние — наставник потерял слишком много сил.

Для опытного Одаренного — ничего страшного. Аншара милостива к своим последователям. Девочка была уверена, что с Ериканом будет все в поряде. Потом. Скоро. Но вот сейчас, именно сейчас, когда озлобленные Вороны уже собрались вылезти на берег, слабость наставника была совсем некстати.

— Отплывай, — не сказала, зарычала диким зверем она хозяину корабля.

— Вы можете забирать все, что угодно. Только отпустите меня, — взмолился он.

— Отплывай! — повторила Юти, вытягивая меч и будто бы случайно показывая кольца. — Или останешься здесь. Навсегда!

Угроза подействовала нужным образом. Толстяк принялся отвязывать судно от причала, под неустанным контролем девочки. Юти понимала, что отойди она чуть подальше, этот трус помчится прочь, как встревоженный волками конь. Ну, или бросится в море. Как встревоженный волками конь, который умеет плавать. Потому не отпускала толстяка от себя ни на шаг, пока они не вышли в открытое море.

— Куда теперь, мирхэ? — поинтересовался толстяк, правя парусом.

Вопрос был хороший. Воистину великолепный. Особенно учитывая бежавшего по причалу Ворона. Даже несмотря на промокшую одежду, двигался он удивительно ловко. Юти невольно вжалась в палубу, когда имперский гвардеец вытянул руку и повинуясь его воле, на пальцах заплясало пламя. Оно растекалось все дальше и дальше, сначала будто пробуя воздух на вкус, но потом осмелев, огонь рванул вперед, мощной струей грозя спалить паруса.

Пламя двигалось с невероятной скоростью. И вдруг нащупало невидимую преграду, пытаясь вскарабкаться через нее, обойти. И только потом, поняв безуспешность своих попыток, Ворон опустил руку, пристально глядя уплывающим беглецам вслед.

Юти догадалась, что их спасло. Стихия огня столкнулась с воздухом. Ерикан, свесившись через борт, вложил остатки сил в невидимый щит. Среди Воронов оказался лишь один элементи, и тот, как выяснилось, был не сильнее учителя.

Но что девочка не поняла, почему преследующий их элементи стоял неподвижно, не предпринимая попыток организовать погоню. Крикнуть подоспевшим гвардейцам, отдать распоряжения найти лодки, приказать плыть к ближайшему бригу. Тот бы догнал их в два счета.

Вместо этого Ворон сверкал глазами, источая не злость. Вселенскую ярость. Он напоминал даже не последователя Инрада, а его самого, Проклятого бога, смертельно ранившего Аншару и убитого святой воительницей.

Причину этого поведения раскрыл хозяин корабля. Голос толстяка дрожал, как степной сухостой на сильном ветру.

— Мирхэ… — посмотрел он на Юти. — Надо возвращаться. Шторм надвигается.

Ветер лишь немного усилился, с легкой насмешкой брызгая свежей водой в лицо. Однако горизонт потемнел, предрекая скорые неприятности. Ловцы моллюсков, рыбаки и торговцы спешили к берегу, пытаясь докричаться друг до друга. А Юти закусила губу от волнения. Насколько она помнила, до ближайшего острова полдня пути. Прорываться через шторм на этой посудине — самоубийство. Но и возвращаться в руки к Воронам — верная смерть.

На выручку Юти пришел Ерикан. Учитель приподнялся на локтях и произнес сухим, чужим голосом, обращаясь к толстому человеку.

— Ты контрабандист.

В словах наставника не было вопроса. Впрочем, как и упрека. Он смотрел на собеседника тусклым взором глубоко запавших глаз, взглядом живого мертвеца, и говорил.

— Ты возишь грузы из земель оскверненных.

— Что вы такое говорите, господин? — испугался контрабандист.

— Фелука слишком легка для морского плавания в это время года, — продолжил Ерикан. Было видно, что каждое слово ему дается с большим трудом. — Значит, ходишь ты недалеко. На торговца непохож. Команды нет. Хотя управлять таким кораблем в одиночку непросто. Получается, ты плаваешь в Пустошь.

Юти беззвучно хватала ртом воздух. Всем известно, что земли к западу от Пределов, лежащие за Хребтом Дракона, пустынны. В них не водились привычные им звери, не летали птицы, не жили люди. Лишь оскверненные. Оттуда в цивилизованный мир пробирались твари, обезображенные проклятием Инрада. Так рассказывал отец.

Имперцы строили у немногочисленных горных проходов заставы, где обкатывали молодых егерей и воронят. Однако Хребет Дракона был так велик, что твари Скверны все равно находили себе лазы, поднимаясь туда, где не мог пройти обычный человек. Проникали в Империю и люди, отмеченные печатью Инрада. Уловками, подкупами, хитростью. Среди солдат попадались и такие, кто уважал звонкую монету или ценный предмет выше, чем здоровье сограждан.

И всему виной зараза, которую переносили населявшие Пустошь. Та самая Скверна. Конечно, к истинным почитателям Аншары, беспрекословно чтящим заветы богини, она не приставала. Но ведь человек слаб. Поговаривали даже, что храмовник из Ближних земель в одну ночь посерел правым боком. Что уж стоит ждать от простых людей?

Тут же речь шла о том, что имперец, лично, без всякого принуждения, плавал к Пустоши. Лишь для обогащения, не боясь занести заразу в один из самых больших городов Предела. Юти на мгновение дернулась, сделав шаг в сторону и пытаясь сохранить равновесие. Палуба качалась под ногами не из-за портящейся погоды. Девочка была ошеломлена открывшейся правдой.

Заметив затравленный вид контрабандиста и повелительный взгляд учителя, Юти приблизилась к толстяку, вытянув перед собой меч.

— Говори, мерзавец!

— Времена тяжелые, мирхэ, — рухнул на колени хозяин корабля. — У меня пятеро детей. Всех надо кормить! Приходится немного подрабатывать на стороне.

— Грязный выродок, — еле сдерживала себя девочка.

— Юти, перестань. Сегодня и так было пролито достаточно крови, — сказал учитель.

Одаренная все еще пылая гневом, посмотрела на наставника. Захоти она убить контрабандиста, Ерикан вряд ли мог ей помешать. В нынешнем состоянии точно. Однако Юти совладала с собой, пусть меч в руке и мелко подрагивал.

— Отвези нас в Пустошь, — сказал учитель. — В место, где сможешь переждать шторм. Там мы сойдем, а когда утихнет море ты вернешься сюда живым. Клянусь Аншарой.

Девочка потеряла дар речи. Она даже не могла задать ни одного правильного вопроса. Слишком сильно оказалось недоумение Одаренной. Они еле-еле удрали от Воронов, чтобы отправиться в Пустошь. К тварям, челюсти которых такие крепкие, а зубы острые, что они даже не подавятся, перемалывая кости человека. Или еще чего хуже, подцепить Скверну. И самим стать…

Юти передернуло, и она не смогла закончить мысль. Слишком ужасной казалась возможная перспектива. И самое страшное — у нее действительно не было других вариантов. Контрабандист впервые повеселев за все время пребывания незваных гостей, принялся менять курс корабля. Даже на угрюмого подростка, еще стоявшего с вытянутым мечом убитого стражника, тот не обращал внимания.

С каждой минутой Сотрет становился все меньше, а корабль двигался держась на почтительном расстоянии от суши, но вместе с тем не отдаляясь от нее. Впереди темнел надводный риф, переползающий на берег. Так называемый Кончик Хвоста, часть великой горной цепи, отрезающий мир Одаренных от мира Оскверненных. А за ним лежала бескрайняя Пустошь.

Глава 12

Если говорить откровенно, Пустошь не была безразмерна. На западе она кончалась у мыса Трех Мертвецов, с севера ее омывало Кровавое море, а с юга Тимерское, с востока подпирал Хребет Дракона. Впрочем, о бескрайности Пустоши Юти не особо задумывалась, остановившись на том, что ей это место просто не нравилось.

Песок здесь был серый, безжизненный, перемешанный с мелкой галькой. Под ногами он мерзко скрипел, словно ругаясь на потревоживших его людей. Холодный ветер с косым дождем налетал хищным коршуном сзади, пытаясь повалить Юти. И учителя, который старался идти сам, лишь изредка опирался на девочку.

Контрабандист оставил их сразу же, уплыв вдоль побережья дальше. Надвигающийся шторм был не весть какой силы, однако посудина с косыми парусами могла не выдержать и его. Юти предполагала, что где-то дальше по берегу есть бухта, где толстяк сможет укрыться. Конечно, просить его взять с собой было глупо. И она хотела потребовать. Однако этому воспротивился Ерикан.

Да и вряд ли сам контрабандист горел желанием провести еще несколько часов вместе с ними. Пока они плыли, девочка обыскала судно и нашла немного провианта и пару крепких копий, одно из которых взяла с собой. Наставник противился этому, говорил, что воину не надо быть должным и еще много чего. Впрочем Юти и не считала себя чем-то обязанной грязному преступнику.

По мнению Одаренной, вина хозяина судна перед Империей была в разы больше, чем ее. Девочка убила Наместника. Заменить такого не составит особого труда, контрабандист же мог занести заразу в самый крупный город Пределов. Если его поймают на ввезенных из Пустоши товарах стражники, то убьют без суда и следствия.

Юти догадывалась, что толстяк занимается подобным промыслом не первый год. Слишком уверенно он правил судном, огибая многочисленные мели. Получается, кто-то в Сотрете просто закрывал глаза на это за определенную плату.

По мнению девочки, нагреть такого злодея не считалось чем-то постыдным. Одаренная служит богине, а эта плесень исключительно деньгам. Юти казалось, что она стала понимать то пренебрежение к монетам, о котором говорил Ерикан.

Так или иначе, но теперь девочка стояла на пустынном пляже с дорожным мешком за плечами и копьем в руке — меч пришлось оставить, здесь от него было мало толку. С другой стороны на нее опирался обессиленный учитель. И теперь Юти не чувствовала себя слабой девочкой. Напротив, ощущала самым, что ни на есть настоящим воином. Сейчас от нее зависели их жизни.

Перед путниками расстилалось скалистое побережье из изрезанного водой темного камня. Где-то справа, вдалеке, в иссиня-черной грозовой туче скрылся, разрезающий хищными шипами надвигающийся шторм, Хребет Дракона. Юти все боялась потерять его, потому что тот являлся единственным ориентиром. К нему придется двигаться, чтобы выйти к ближайшей заставе.

Под силой кольца элементи, острые камни рассыпались под ногами девочки, образуя ровную, точно протоптанную сотней странников, дорожку. Юти торопилась. Ветер становился все нетерпеливее, почувствовав свою власть над девочкой и стариком.

Вскоре Юти увидела склонившийся над грудой нагроможденных расколотых камней выступ, высотой чуть больше самой Одаренной. Крохотный утес посреди безжизненного берега. Девочка подтащила к нему Ерикана и силой кольца раздробила камень на массивные валуны, сделав в выступе углубление и вместе с тем стараясь, чтобы ничего не обвалилось. Сил еще хватило на создание из обломков нечто вроде стены, которой девочка отгородилась от моря. Теперь стихия им будет не страшна.

Простое действие для элементи, с которым Ерикан справился бы с закрытыми глазами, лишило Юти сил. Руки налились свинцом, ноги стали ватными, а голова тяжелой. Только усилием воли девочка держалась, чтобы не заснуть. Сон — великая благость богини. После него всегда возвращаются силы. К примеру, Ерикан, стоило его прислонить к холодному камню, сразу же провалился в небытие. Однако Юти такой роскоши себе позволить не могла.

Девочке все чудилось, как шуршат камни где-то поблизости, грохот небес она путала с ревом оскверненной твари, в очертаниях залитого дождем побережья, казалось, все время кто-то двигался. Юти выставила копье перед собой именно так, как учили при дворе отца. Правая рука легла на древко ниже середины, левая выше, наконечник поднят по диагонали. Если чья-то мерзкая морда появится в небольшом промежутке, где Юти не воздвигла из камня стену, то мало ей не покажется.

А еще было очень холодно. Обычный человек, попавший сюда уже бы шмыгал носом и грозился завтра не подняться с кровати из-за сильного жара. Одаренные, которые развивали тело, были более устойчивы к перепадам температур, людским хворям и даже простейшим животным ядам. Однако у каждого кехо есть свой предел.

Юти дрожала всем телом, когда Кровавое море обрушилось шквалистым ветром и ливнем на берег Пустоши. Холодная вода стекала по камням прямо ей за шиворот, изо рта шел пар, а ноги превратились в две крохотные льдинки. Жалко, рядом не было неунывающего Нараха, он бы и в этой ситуации нашел свои плюсы. Холодно, зато спать перехотелось. Ветер и сильный дождь заставят оскверненных тварей укрыться в их логовах. А беспокойное море не позволит преследователям добраться до странников.

Однако Нараха рядом не было. Юти старалась не думать, где сейчас находится благородный сын торговца. Фантазии рисовали ей страшные картины расправы Воронов над амиста. Глупым, если понял, что за его новыми знакомыми охотятся гвардейцы и решил им помочь. И вместе с тем отважным, потому что отблеск серебра на наплечниках, заставляющих прочих опустить глаза, не поколебал его намерений. Но дай ему богиня сил, перейти дорогу императорским Воронам — разве могло быть что-то хуже этого для молодого человека?

Еще Юти думала об увиденном. Какая из стихий способна перебросить целый отряд на сто шагов в сторону? Воздух? Но она не почувствовала дуновение ветра. Это скорее было мгновенное перемещение. Девочка ни разу не видела, и что самое интересное, даже не слышала о подобном.

Увлеченная думами, Одаренная вздрогнула, когда учитель тронул ее за плечо. Ерикан выглядел лучше. Как больной, прикованный долгое время к кровати и вдруг пошедший на поправку. Это Юти поняла по взгляду. Он снова стал уверенным, властным, не терпящим пререканий.

Наставник обвел угрюмым взором их своеобразное укрытие и поднял руку. Мелкие камни задрожали, поднимаясь, расщепляясь на крохотные составляющие и заполняя собой пустоты между наспех составленных Юти валунов. За короткое время учитель преобразовал их убежище в импровизированную пещеру. Совсем маленькую, но защищенную от ветра и дождя.

Подняв небольшой мокрый булыжник, наставник положил его между ними. Провел пальцами по гладкому камню и по поверхности того заплясали желтые языки пламени. Юти не удивилась, на подобное не требовалось больших способностей элементи.

— Грейся, ты совсем продрогла, — сказал Ерикан.

Девочку не надо было упрашивать. Она еле положила копье, замерзшие пальцы отказывались слушаться, и придвинулась к каменному костру. Спустя минуту Юти вымолвила лишь единственное слово.

— Пустошь…

Характеру Ерикана потеря сил пошла на пользу. Учитель утратил свою неизменную задумчивость, которую подчас можно было принять за высокомерие, и стал более словоохотлив. Точно чувствовал за собой какую-то вину. И сразу понял, какой вопрос хотела задать Юти, произнеся единственное слово.

— Путь во Второй Предел нам отрезан. Вороны слишком быстро вышли на наш след. Думаю, послание Кирихана, который наобещал с три короба, все-таки дошло до того егеря, Мораца Кера.

— Призрака, — еле выдавила из себя девочка синими губами.

— Я видел его вместе с остальными Воронами. Егерь дождался гвардейцев, и они выдвинулись в путь. Кирихана вряд ли нашли, однако поняли, куда стоит наведаться. Скверно, очень скверно.

— Что будут делать Вороны? — все еще стуча зубами, спросила Юти.

— Дождутся, пока контрабандист вернется обратно, — пожал плечами учитель. — Усилят все заставы у проходов в Пустоши, будут ждать. Я сомневаюсь, что они сюда сунутся. Жеребцы могут сломать ноги, да и слишком опасно.

Юти возмущенно фыркнула. Конечно, слишком опасно для закаленных в боях амиста, которых готовили быть воинами с детства. Но для девочки без обруча — в самый раз.

— Тебе что-то не нравится? — спросил учитель.

Юти не ответила сразу, глубоко вздохнув, чтобы унять клокочущий внутри вулкан. Иначе бы она обрушила на наставника столько возмущения, что у того явно горели бы уши. Постаравшись успокоиться, Юти выдала основную претензию.

— Мы могли уйти через главные ворота. Я не верю, что ты не справился бы с этими жалкими стражниками. А еще раньше перебить разбойников у дороги. И тогда никто не отправил бы письмо Призраку. Мы бы могли с боем выбраться из Райдара. Где на весь город всего один егерь и с десяток Одаренных среди стражников.

Юти выпалила все одним махом, и только глядя на сосредоточенного донельзя наставника, замолчала. Казалось, в этот момент Ерикан был готов ударить ее. Но вместо этого учитель заговорил. Самым спокойным голосом, на который был способен. И к услышанному Юти оказалась не готова.

— Ты сегодня убила человека.

Девочка вздрогнула. Она почти забыла потное лицо того недотепы, его съехавший на бок шлем и удивленные глаза, когда собственный меч рассек стражнику горло. Но всего четыре слова заставили Одаренную вновь вернуться в Сотрет. И теперь на пыльной дороге столицы Первого Предела больше не было испуганных прохожих. Не стояли заслоном возле ворот солдаты. Не хмурился рядом учитель. Только оседающий стражник и пылающая гневом девочка, которая сделала свой смертельный выпад.

Голос наставника освободил Юти от неприятного видения, вернул обратно. Одаренная даже не подозревала, что пустынное побережье Пустоши, занятое проливным дождем, принесет ей столько облегчения.

— Ты стала сильнее?

— Что? — не поняла Одаренная.

— Убив этого недотепу, разве ты стала сильнее?

— Нет, — выдавил из себя Юти, и слова дались ей с большим трудом.

— Убив его, научилась ты чему-то новому? — продолжал учитель.

— Нет, — вынуждена была согласиться девочка.

— А могла ли ты избежать этой смерти? Скажем, обездвижить, ударив в одну из точек преобразования энергии?

— Могла, — Юти казалось, что именно сейчас она превратилась в крохотную букашку, которую мог раздавить кто угодно.

Вопросы учителя были странные и вместе с тем простые. Девочка отвечала на них и понимала, что чем дальше, тем больше загоняет себя в ловушку, из которой нет выхода. Наставник не давил на нее, не кричал, не унижал, тон его не казался равнодушными и поучительным. Будто Ерикан пересказывал ей старую притчу.

Юти судорожно вздохнула. Лучше бы наставник ударил ее. Даже в этом случае она бы не чувствовала себя так отвратительно.

— Около четырех десятков лет одна из несчастных южных женщин в муках родила мальчика. Отец растил его, вкладывал частичку себя, научил обращаться с мечом, копьем и луком. Потом устроил стражником. Этот мальчик не был великим воином и вряд ли им стал бы когда-нибудь. Но он жил, любил, радовался, злился. И в один миг ты убила его. Хотя, как выяснилось, в этом не было никакого смысла.

Ерикан не дождался ответа. А продолжил, глядя на красную от стыда Юти.

— Я видел воина в пещере Черной Центурии. Воина искусного, Озаренного даром богини, который отмел все лишнее. Сегодня Сотрет лицезрел одного из фанатиков Острых Ножей. Безжалостного убийцу, которым управляла жажда смерти. Надеюсь, настанет момент, когда ты станешь воином. Во всем.

Юти вздрогнула. Сравнение с запрещенной в Империи сектой наемных убийц ей не польстило. Уши горели, будто ее отчитывали целый час кряду. В груди разгоралось жгучее пламя. И вместе с тем девочка понимала всю справедливость такого сравнения.

Одаренная даже задумалась на минуту. Она считала, что став воином, сможет отомстить за смерть Пелира Фелена Керис Райдарского. Но теперь не понимала, если должна отринуть эмоции, то как быть с убийцами отца? Лишь возмездие помогало ей жить все эти семь лет. Вдруг путь воина просто не для нее?

Учитель больше ничего не говорил. Он откинулся на камень и прикрыл глаза. Может, действительно спал, может попросту не хотел разговаривать. Скорее всего последнее, потому что каменный костер так и продолжал гореть. Юти постепенно отогрелась, но настроение у нее было препаршивое.

Ветер с каждой новой минутой стихал. В самое начало сезона дождей шторма были частыми, однако проходили довольно быстро. Вскоре свинцовые тучи прорезали редкие лучи солнца. Наставник, будто почувствовав, открыл глаза, взмахнул рукой, туша огонь, и стал выбираться наружу.

Они шли по мокрым камням, и Юти с любопытством разглядывала Пустошь. Девочка рассчитывала увидеть выжженную землю, ведь по преданиям где-то в этих местах произошла битва Аншары и Инрада, создавшая Одаренных и оскверненных.

Но никаких примет опустошенной земли не было. Галечно-песочный пляж сменился пустынной степью с редкой растительностью. Все те же голые кусты, сухие колючки, такие же, как и в Пределах. Порой встречались одинокие деревья, все как на подбор невысокие, кряжистые, с мелкими листьями. На первый взгляд Пустошь не особо-то и отличалась от родного края Юти.

Облака почти развеялись, открыв взору величественный Хребет Дракона. Поговаривали, что когда не было ни земли, ни воды, ни воздуха, существовали лишь он — Сердинак, великий прародитель всего сущего. И, конечно же, Сердинак был драконом. Своей могучей волей Он сотворил этот мир, а после дух его исчез, как звезды на рассвете. Только его пустая плоть рухнула на землю, обратившись в камень.

Конечно, это была всего лишь старая красивая легенда. Юти, как и любая образованная девушка, знала, что земля стоит на головах огнедышащих великанов. А когда они гневаются, наружу выходит их пламя. Однако мысли о Сердинаке и строении мира, напомнили Юти о стихиях. А вместе с тем и об обруче элементи, с помощью которого Ерикан провернул недавно удивительный трюк с Воронами.

— Учитель, — подала голос девочка, — я не специалист по элементи. Хотя и знаю много о воздухе, огне, земле и воде. Но как с их помощью можно закинуть людей из одного места в другое?

Ерикан пристально посмотрел на Одаренную, будто не понимая, о чем идет речь.

— Я о тех Воронах. Я видела, как все обручи на твоей правой руке осветились. Правая рука — это элементи. Но среди воздуха, огня, земли… — стала повторять Юти.

— Я понял, — прервал ее Ерикан. Он немного подумал, но все же сказал. — Тебя не смущает, что известных стихий четыре, а колец пять?

— Меня всегда это интересовало, — призналась девочка, — но никто не мог ответить на мои вопросы.

— Потому что последнюю способность чрезвычайно сложно изучить. Если ты обратишь внимание, то мастеров-элементи чрезвычайно мало. Что до способности, о которой я говорю, то она охватывает все стихии и вместе с тем существует отдельно. Многие специалисты называют ее по-разному. Но в землях, где меня сделали мастером элементи, ее нарекли эфиром.

— Эфир, — попробовала Юти это слово на язык, как кусок свежего медового торта.

— Стихия пространства, — объяснил учитель. — Ее стоит изучать после остальных, но в этом случае есть риск, что она не будет тебе доступна, — при этих словах во взгляде Ерикана скользнуло искреннее опасение. Будто, он больше всего боялся в жизни, что Юти не откроется пятая стихия. — Это тебе не создавать воздушные вихри и разрушать дома.

При последнем упоминании девочка помрачнела. Перед глазами встала обрушенная Вороном стена особняка и испуганное лицо сына торговца.

— Учитель, что теперь будет с Нарахом?

Наставник нахмурился. Словно этот вопрос ему самому не давал покоя.

— Он нарушил закон. Помогал преступникам. Если бы дело касалось обычной стражи, думаю, отец бы смог его выручить. Но с Серебряными Воронами договориться не получится. Речь идет об убийстве Наместника. Если Император спустит это с рук, как будут чувствовать себя другие правители?

Ерикан помолчал, после добавив.

— Думаю, его отправят в Теол. Ближайшую тюрьму для амиста, что в Ближних землях.

Это известие почему-то развеселило девочку. Улыбка расплывалась все шире, пока Юти громко не засмеялась в голос. Ерикан с недоумением смотрел на ученицу, явно раздумывая, не повредилась ли умом подопечная после всех треволнений сегодняшнего дня.

Одаренная наконец отсмеялась и резко посерьезнела, будто вспомнив что-то важное.

— Шесть человек убили моего отца. Шестеро застали его врасплох, потому что знали, в одиночку ни у кого из них не было бы шанса против сильнейшего кехо в Пределах. Их звали Рой Кин, Гелт Вирх, Шантал Келлиган, Драманти Чат, женщина без имени по кличке Жало и Зорт Оливерио Фернанд.

Юти замолчала тяжело дыша, словно воспоминания о кровных врагах дались ей с большим трудом.

— Я не успела навести справки обо всех. Лишь узнала, что Рой Кин стал Наместником Шестого Предела. А Гелт Вирх спустя время отправился в Ближние Земли. Его назначили начальником тюрьмы Теол, — девочка посмотрела на наставника. — Думаю, скоро мы все же увидим Нараха. Ведь он пытался нам помочь. А воин никогда не должен оставаться в долгу. Верно, учитель?

Ерикан не ответил как ничего утвердительного, так и отрицательного. Он прищурился, глядя куда-то вдаль. Будто мог видеть за много лье вперед, сквозь леса, холмы и горы. Словно смотрел сейчас туда, где находилась тюрьма для амиста, которой управлял Гелт Вирх.

Путники шли молча, каждый занятый своими мыслями. И не обращали внимания, как с величайшей осторожностью за ними следовали люди. Многие из них были странно облачены, большая часть ступала на холодную землю босыми ногами, а некоторые и вовсе отличались неестественно серой кожей и горящим алым взглядом. Единицам на родине Юти доводилось видеть подобных людей. Но заметив такого, каждый южанин в панике бежал прочь. Потому что имя им было оскверненные.

Глава 13

Если бы Юти кто-нибудь сказал, что она будет путешествовать по Пустоши, не вздрагивая от каждого шороха, девочка бы никогда не поверила. Однако все выходило именно так. Они уже пятый день шли по безлюдным землям, вдоль императорской дороги, как заявил Ерикан, только по эту сторону Хребта.

Каменистое побережье постепенно перешло в редкую рощу с частыми проплешинами, со временем ее сменил хвойный лес, а вскоре взору открылась холмистая местность со встречающимися массивными валунами, точно выросшими из земли. Многообразие природы Пустоши удивляло Юти. А ведь эти земли так близки от Пределов. Не дольше дня пути верхом, если удачно выйти на заставу.

Оттого и погода не сильно отличалась от той, к которой привыкла девочка. Дни после начала сезона дождей стали прохладнее, хотя они ни в какое сравнение не шли с ночами. Только теперь Юти поняла, что оказалась совершенно не готова к дальнему путешествию. Не спасал и костер, который Ерикан разжигал с явными неудовольствием, не желая привлекать внимание тварей. Просыпаясь каждое утро, Одаренная прислушивалась к себе — не болит ли от жара голова, не першит ли горло, не раздирает грудь кашель?

Однако все было в порядке. Кто знает, может, немалую роль здесь сыграли два кольца на безымянном пальце? В любом случае, Юти приходилось подниматься, скудно завтракать тем, что удалось стащить у контрабандиста, и плестись дальше по безжизненным землям.

Хотя не такие уж они были и безжизненные. На второй день путешествия они встретили стайку брюхогрызов. Крошечных существ, похожих на откормленных крыс, едва достающих Юти до бедра, когда они вставали на задние лапы. Брюхогрызы сгрудились вокруг поваленной туши оленя, самого обычного, без клыков размером с ладонь и крепкой бронированной шкуры, и с явным удовольствием пожирали его.

Юти замерла одновременно от ужаса и отвращения, ни в силах пошевелиться. Она понимала, что если эта орава вдруг обнаружит ее, не будет ни единого шанса отбиться. По быстроте брюхогрызы не уступали Одаренной, а может даже были чуть проворнее. Юти немного успокаивало лишь равнодушие учителя. Ну да, он вполне способен попросту выжечь эту мерзость обручами элементи.

Впрочем, Ерикан ничего подобного делать не собирался. Вместо этого учитель тихонечко пригнутлся к земле и дал знак Юти наблюдать за тварями. И девочка смотрела. Что ей оставалось? Она наблюдала, как мелкие, но вместе с тем крепкие челюсти рвут мясо, как острые, точно заговоренные сиел кинжалы, когти вспарывают шкуру, как жадные до чужой плоти глаза сверкают проклятым пламенем.

Но вместе с тем Юти не могла не отметить, как удивительно сложены эти крохотные, до омерзения отвратительные существа с вытянутыми тупыми мордами. Идеальные падальщики, оставляющие от умершего создания полностью обглоданный костяной остов. Как сказал учитель, это тоже был урок.

На третий день, проходя мимо ложбины, в которой скопилась дождевая вода и грязь, они обнаружили ревуна. Коренастого здоровяка с головой, усеянной массивными рогами. На боках под кожей виднелись крепкие костные наросты, служащие существу естественной броней, грудь же защищал толстый слой жира.

Ерикан проявил небывалые меры предосторожности, обойдя ревуна с подветренной стороны. Как сказал наставник, иначе бы им пришлось уносить ноги.

Зато находясь всего в каких-то семидесяти шагах от монстра, учитель выпрямился, не боясь быть замеченным, и довольно громко принялся рассказывать об этом, как он выразился, «экземпляре». У Юти сердце ушло в пятки. Все, что она смогла, лишь выдавить из себя жалкий шопот.

— Учитель, он не услышит нас?

— Не он, а она, — ухмыльнулся наставник. — Нет, у ревунов очень плохие зрение и слух. Но, как говорят немногие выжившие, это не их проблема. Главное, чтобы эти существа тебя не почувствовали. Вот тогда дело совсем плохо.

И опять, как и в прошлый раз, они долго изучали повадки и особенности твари. Хотя, какие тут особенности? Лежит себе в грязи, посапывает, изредка водит носом, обнюхивая все вокруг. Если бы не костные пластины по бокам и многочисленные рога, то один в один конюх отца, когда Наместник выдавал ему жалование. Хотя нет, конюх все же был более толст и отвратителен.

Однако помимо лицезрительных уроков, как называл их учитель, каждое утро Ерикан начинал с небольшой «потасовки». Сначала Юти несколько минут должна была попытаться дотронуться до наставника. Копьем, кулаком или ногой — без особой разницы. А потом постараться заблокировать атаки Ерикана, используя любые способности, включая кольцо элементи.

Короткая «потасовка» всегда проходила под полную диктовку наставника. Правда, что нравилось Юти больше всего, после учитель рассказывал, почему ей не удалось сделать подсечку или подставка не получилась из-за того, что Одаренная отвернулась и вытянула голову.

Юти считала себя неплохим бойцом. Да что там, до встречи с Ериканам девочка была уверена, что идет по пути воина. И двигается в этом направлении правильно, не совершая никаких ошибок. Только теперь она поняла, что никогда так не ошибалась. Действия учителя подчас трудно было объяснить, однако Юти чувствовала, что с каждым днем становится сильнее. Как хрупкая заготовка в кузнице, под упорством огня и молотка, превращающаяся в крепкий клинок.

А еще Юти изредка казалось, что за ними кто-то наблюдает. Ерикан тоже бывало подолгу смотрел в шумную листву, словно пытаясь разглядеть кого-то. Но вскоре возвращался к повседневным делам.

Все, о чем девочка беспокоилась — дожди, которые на дню могли идти по несколько раз, и заплечный мешок с провиантом, уже не натирающий плечи своей тяжестью. Ерикан, казалось, не замечал надвигающихся проблем. За все время он лишь однажды позавтракал с Юти. И то, потому что она сама предложила. Девочка решила соблюсти правила приличия, надеясь, что наставник великодушно откажется, но тот с равнодушным видом сел рядом и принялся монотонно жевать сушеную рыбу. Что стало для Юти очередным уроком. Говори только то, что хочешь сказать, и ни слова больше.

И даже не смотря на эти неудобства, можно было подытожить, что все не так уж и плохо. Они двигались в сторону Ближних земель, по крайней мере, так с полной уверенностью говорил учитель. И обходили все неприятности, в виде отмеченных Скверной тварей (да и обычных хищных зверей) стороной. Но все изменилось в одно утро.

Юти как всегда проснулась, дрожа от холода. Костер у поваленного дерева, возле которого наставник соорудил нечто вроде шалаша, догорел, хотя от углей еще шел жар. Однако девочку сейчас заботило совершенно другое. Штаны были мокрыми и липкими, а живот отдавал резью. Почти такой же, когда в нее попала стрела егеря.

Девочка провела рукой по ткани и испуганно посмотрела на ладонь. Кровь! Кровь! Мелкое потряхивание от холода мгновенно превратилось в крупную дрожь. О чем ей еще говорил учитель? О жуках-короедах, способных прогрызть деревья насквозь. Или это не они, а какие-то насекомые? Кожа не такая уж и твердая, если распороть ее мелкими острыми жвалами. И теперь эта мерзость пожирает ее внутренности!

Юти не закричала, глухо застонала от страха, пытаясь стряхнуть с себя невидимых обидчиков. Она, выскочив из шалаша и невзирая на моросящий дождь, торопливо стала стягивать одежду. В таком виде, полунагую, испуганную, что для воина было вовсе непростительно, ее и застал учитель. Ерикан, как и каждое утро, до пробуждении девочки ходил «размять ноги» и заодно осмотреть окрестности.

— Я ранена, — прилип язык к гортани у Юти. — Кровь, учитель, кровь!

Одаренная ожидала чего угодно, но явно не раскатистого хохота Ерикана. Второй раз в жизни наставник смеялся в голос. И второй раз в жизни над ней.

— К сожалению, женщины страдают подобным ранением каждый раз, когда луна полностью завершает свой рост.

— Как псевдоволки из Пустоши? — дрожала то ли от страха, то ли холода Юти.

— Нет, скорее как любые половозрелые женщины из Империи. Хотя я слышал, что в землях кочевников от этого тоже страдают.

Наставник старался быть серьезным, однако в его глазах плясали лукавые языки пламени.

— Половозрелые? — почему-то смутилась этого слова Юти.

— Не бери в голову, — поднял брошенную на сырую землю одежду Ерикан. — Просто ты становишься старше. Подобное иногда будет происходить.

— Каждый раз, когда луна полностью завершит свой рост? — с ужасом спросила девушка.

— Раз в месяц, — вздохнул учитель и бережно провел ладонью по ее лицу. Юти вздрогнула. Давно-давно, наверное в прошлой жизни, так делал ее отец.

Однако тут же уши учителя пришли в движение, с каждой секундой вытягиваясь все выше. Наставник завертел головой, и взгляд его изменился, стал встревоженным.

— Кровь, — коротко сказал он, тряхнув Юти, точно дешевую тряпичную куклу. — Одевайся, скорее.

Липкие и мокрые штаны заставили вздрогнуть, но сейчас девочку больше беспокоило, почему так засуетился Ерикан? Даже про резь в животе Юти на какое-то время забыла. Учитель же дождался, пока Одаренная оденется, и, не говоря ни слова, сорвался с места. Юти подхватила почти невесомый мешок с припасами, копье и устремилась следом.

Какое-то время они бежали молча, ни говоря ни слова, экономно расходуя силу колец. Юти все подмывало спросить учителя, что не так с ее кровью, если каждая женщина испытывает подобное (при слове «женщина» Одаренная даже опешила, не сразу поняв, что впервые так подумала про себя). Однако Ерикан оторвался на нее на приличное расстояние, изредка оглядываясь и подгоняя Юти. Ну да, конечно, наставнику хорошо, ему не мешает бежать копье.

Внезапно земля вздрогнула. Едва заметно, как если бы недалеко срубили крепкое дерево. Потом снова и снова. До Юти не сразу дошло, что причиной подобному служит некое существо. Ладно, очень большое существо, которое тоже торопится. И, по странному стечению обстоятельств, в ту же сторону, что и двое Одаренных.

Эта догадка, как ни странно, придала Юти сил. Бежать стало легче. Ноги, отрываемые от земли вместе с мокрыми комьями и травой, теперь не казались такими тяжелыми. Копье — так и вовсе тростиночка. В чем только не убедишь себя, лишь бы не угодить в пасть того, кто следует за ними.

Внезапно хлесткие игольчатые ветки, постоянно норовившие побольнее ударить Юти, расступились, выведя их к величественному озеру, даже во время дождя ослепляющему своей голубизной. Справа высился усыпанный зеленью и цветами кряж, явно являющийся частью огромного Хребта Дракона. У дальнего края озера, между хищными острыми утесами и кромкой воды, виднелся крохотный просвет ровного, изумрудного плато с черными точками. Те медленно, будто нехотя, перемешались, пощипывая травку. Девочка сразу поняла кто это — горные козы. Заодно вспомнила все блюда, которые ела из этих восхитительных животных, и в животе у нее заурчало.

Юти даже не подозревала, что в Пустоши, в проклятой земле, может быть такое великолепие. Красота, о которой оставалось только мечтать в ее родных степях.

Учитель чуть ли не волоком схватил Юти за плечи, затаскивая в ледяную, как самые высокие пики Хребта, воду. Девочка брыкалась, жадно хватала ртом воздух, не в силах произнести даже слово, однако Ерикан проявил неожиданную твердость. Он не успокоился, пока Юти не оказалась шагах в тридцати от берега, по плечи погруженная в озеро. И весьма вовремя. Потому что у кромки воды появился он.

Ближайшие деревья разлетелись под напором красивейшего в своей силе и величие ревуна. Не того жалкого недомерка, которого они встретили несколько дней назад. А самого настоящего великана.

Юти с изумлением смотрела на гигантские рога, прикидывая, умрет ли она сразу, если эта зверюга поднимет ее в воздух. Учитель стоял рядом, сморщившись, видимо, холодная вода и ему не доставляла большого удовольствия. Однако вместе с тем вид у него был относительно спокойный.

Исчадие Инрада, отмеченное Скверной, повело широкими ноздрями, подняло голову и продемонстрировало девочке, почему именно эту тварь нарекли его прозвищем. В его прозвучавшем над озером реве чувствовалась невероятная сила, помноженная на детскую обиду. Словно у грозного циклопа из-под носа увели ароматный кусок мяса, и теперь тот кричит. Не потому, что видит убегающего обидчика, а скорее от избытка чувств.

Юти казалось, что вместе с ней задрожала вода, приготовилась разверзнуться земля, содрогнулся кряж рядом, готовый обрушиться вниз грудой камней. Ревун же закончил петь свою песню ужаса и неторопливо, походя ломая не только ветки, но и некоторые деревья, скрылся в лесу. А девочка, озябшая от пят до кончиков волос, все еще не могла прийти в себя.

— Не выходи полностью из воды, — сказал учитель, двинувшись вдоль берега. Помнишь, ревуны очень хорошо слышат запахи.

Девочка беззвучно и часто закивала, как манекен для тренировки мечей, по которому крепко попали. Встреча с монстром, в несколько раз превосходившего ее в размерах, произвела на Юти сильное впечатление.

— Учитель, — стуча зубами от холода, пробормотала она. — А мы бы справились?

Ерикан посмотрел на нее как-то странно. Высокомерно, что ли?

— Ты бы справился с этим ревуном? — поправила сама себя Юти.

— Настоящий воин никогда не ищет сражения, — ответил Ерикан. — Но всегда готов к нему.

Юти нахмурилась, наставник вновь, как он это любил делать постоянно, не дал четкого ответа. Она тоже так могла, если бы захотела: «Одна горячая лепешка не утолит голод, но сделает приятно твоему животу». Или что-нибудь в этом роде. Почему нельзя говорить ясно и просто? Неужели все время необходимо уподобляться членам Магистериума Конклава, пишущему законы для Императора. О их неясных речах, способных трактовать смысл в ту сторону, которая была наиболее удобной для очередного амисты, ходили настоящие легенды. А, может, Ерикан и правда из этих?

Они выбрались из озера шагов через четыреста, когда Юти уже мысленно распрощалась со ступнями. На берегу учитель разделся сам, повелев сделать то же самое Юти, растер девочку грубыми шершавыми ладонями, а потом стихией воздуха попросту высушил их одежду. Вышло это так быстро и удобно, что Юти оставалось лишь восхищенно наблюдать за действиями мастера. Она даже придумала очередную работку для ирхи-элементи — стоять возле терм. Пришел, к примеру, туда человек в грязной одежде. Пока он моется, его обноски постирали, высушили. Удобно.

Однако невероятный по своей хитрости и изяществе источник заработка вылетел из головы Юти, быстрее, чем возник в ней. Сначала она услышала глухой топот копыт, а вскоре ему вторило лошадиное ржание. Будто жеребцу было не по себе, и он очень не хотел скакать вперед, но наездник его заставлял.

Лошади в Пустоши могли быть только в одном случае — солдаты с ближайшей заставы устроили разъезд, чтобы разведать окрестности. Не собрались ли поблизости оскверненные, не не хотят ли совершить прорыв в Пределы в поисках пищи твари Инрада?

Сейчас бы спрятаться, укрыться. В отряде разведки точно будет вдоволь Одаренных. Несколько егерей, может, один вороненок, как минимум парочка кехо из солдат. Именно теперь Юти была готова согласиться с учителем. Настоящий воин действительно никогда не ищет сражения. Особенно, если его в этом сражении могут попросту размазать, как назойливого клопа. Лучше настоящий воин сейчас спрячется где-нибудь на берегу и отсидится, как мышка, пока отряд не проедет мимо.

Однако Ерикан не сдвинулся с места. Более того, он занял защитную стойку, которую принимал каждое утро, когда Юти пыталась биться с учителем. Девочка непонимающе взглянула на наставника, а тот коротко бросил.

— Не успеем. Это они. Знают, где мы находимся. Скачут прямо сюда.

Красочно иллюстрируя его слова, к озеру выехали Вороны во главе со знакомым егерем. Юти довольно сильно удивилась, глядя на Призрака. Простой охотник на оскверненных тварей во главе воинства? Хотя егерь сам разрешил все вопросы, указав на парочку и уведя лошадь в сторону. Ага, значит, просто проводник. Но откуда ему знать, где она находится?

Гвардейцев стало больше еще на двух человек. И это не считая пары десятков всадников, основная часть из которых была отмечена кольцами. Святая богиня, это же как к ней серьезно отнеслись Вороны, если собрали такое воинство?

Слуги Императора спешились, отдав поводья солдатам и принялись медленно окружать Ерикана и Юти. Они не торопились, стремясь насладиться моментом после долгого и утомительного преследования. Что до девочки, то она еще раз окинула взором голубое, как глаза ее матери, озеро, хмурые горделивые грани гор, сочную зелень берега. Не так она представляла свою смерть. Однако это место было невероятно хорошим для последнего боя. Юти выставила перед собой копье и кольца на пальцах налились ярким светом.

Глава 14

С каждой секундой ловушка захлопывалась все крепче. Юти даже не могла придумать, на что стоит надеяться? На зашедшего на их небольшую потасовку ревуна? Вряд ли созданию Скверны здесь сейчас что-либо светило. Против такого крепкого отряда из Одаренных.

Да и ушел ревун уже явно далеко. Уж слишком долго они шли водой, чтобы выбраться сюда. Тот здоровяк, наверное, лежит в какой-нибудь огромной грязевой луже и наслаждается моросящим дождем.

Старший Ворон медленно, словно испытывая терпение загнанных в угол Одаренных, вытащил полуторный меч. Тот сразу загорелся не красным и даже не оранжевым, а белым пламенем. Остальные поняли его намерения правильно, медленно, шаг за шагом, они стали рвать дистанцию между собой и вставшей в оборонительную стойку парочкой.

Все происходило без лишних слов. Никаких уловок. Никаких переговоров о сдаче. Никакой пощады. Приказ относительно убийцы Наместника был предельно четким. Чтобы было неповадно другим глупцам, решившим косо посмотреть на длань Императора, которой и являлись правившие от его имени люди.

Юти больше дрожала от холода, нежели от страха. Да, это конец, что же теперь делать. Остается лишь надеяться, что все закончится довольно быстро. Большей частью здесь мастера-кехо. Бой станет скоротечным, возможно, она даже отобьет пару выпадов. А потом ее накормят сталью.

И в тот самый момент, когда напряжение внутри девочки достигло максимума, один из Воронов, молодой парень с широким лицом и сломанным носом, тихонько ойкнул. Одной рукой он щупал стальной нагрудник, словно хотел найти в нем прореху, а другой пытался достать спину.

— Белор, хватит дурачиться, — рявкнул старший Ворон, искоса взглянув на подопечного.

Юти вложила силу в кольцо ускорения, обратив все свое внимание на широколицого. Нечто в его поведении настораживало. Только девочка не могла понять, что же именно. Лишь теперь, когда время вокруг стало вязким, тягучим, а взор Юти напротив, слишком пристальным, она рассмотрела еле заметную, наверное, толщиной с человеческий волос, струйку крови. Та брызгала, разлетаясь мельчайшими каплями, такими крохотными, что девочка смогла увидеть их лишь на мгновение.

Между тем широколиций Ворон теперь закричал громче, пытаясь стянуть с себя доспехи. На подростка и старика тот уже не обращал никакого внимания. Некий зуд внутри не давал ему покоя.

С невероятной ловкостью он все же стянул с сбросил с себя нагрудник и быстро вытащенным кинжалом разрезал зипун, скинув и его. Следом разорвал расходящуюся алыми пятнами рубаху, явив зрителем жилистое молодое тело и принялся его растирать. Юти с удивлением смотрела на множество крохотных, размером не больше игольного ушка, ран, из которых тонкими струями фонтанировала кровь. Будто нечто невероятно маленькое и одновременно острое пробило тело насквозь, не взирая на доспехи. Раны, видимо, сильно чесались, потому что широколицый буквально пытался содрать кожу обломанными ногтями.

Старший Ворон теперь повернулся к подопечному, однако больше не звал того по имени. Не пытался вразумить гвардейца или призвать его к чести. Он поднял меч над головой и громовым голосом, от которого могли треснуть вековые скалы, проревел.

— Оскверненные!

Все вокруг завертелось с немыслимой быстротой — возле Одаренных, будто из ниоткуда появлялись люди. С виду, самые обычные. Некоторые даже были облачены в простую одежду. Не по моде южных народов, скорее, они нацепили на себя, все, что смогли достать. Однако среди них оказались и те, тело которых скрывали сшитые меж собой звериные шкуры. Но, что самое главное, все они были отмечены печатью Скверны. Огромной серой кожей на разных частях тела, порой переходящей в наросты. Мерзкими, словно в этих деформированных шишках скопилось много гноя. Проткнешь его ножом и нарост растечется гнусной жижей.

Как заметила Юти, большая часть оскверненных оказалась невероятно похожа на обычных людей, но виднелись среди них и те, кто давно утратил человеческих облик. Их тело было серым полностью, как сухой пепел, а конечности либо чересчур длинными, либо деформированными. Своеобразные уроды, рожденные от греховного союза. Они смотрели своими красными, без малейшего намека на зрачки, глазами на противника. А зияющий провал рта становился еще шире, рождая инфернальный звук, от которого стыла кровь. Крик оскверненного!

Именно последние предстали невероятно опасными противниками. Один из них, худой перекошенный мужчина, в порванной рубахе и меховых штанах, бросил несколько метательных ножей в одного из Воронов. Тот увернулся почти ото всех, лишь один клинок обжег щеку гвардейца холодной сталью. Ворон из обороны перешел в наступление, однако оскверненный уклонился от быстрых, подпитываемых кольцом, выпадов, а потом просто перехватил руку с мечом, которая устремилась ему в грудь.

Он не делал ровным счетом ничего. Лишь коснулся обнаженной руки, украшенной кольцами Аншары, но Ворон закричал от нечеловеческой боли. Его рана, крохотный порез на щеке, с каждым мгновением ширился. Кожу будто выворачивало изнутри, разваривало обжигающим кипятком.

Ничего страшнее Юти не видела в жизни. А она рылась в вещах мертвого торговца, набредшего на стаю шеркенов. Полгода жила среди крыс в канализации Понта, столицы Четвертого Предела. Видела, как там же пьяные молодые амиста зверски убивают нищих беженцев из земель кочевников. Просто так, забавы ради. Однако никогда прежде девочка не могла представить, что за сущие мгновения лицо способно превратиться в бесформенное месиво. А крепкий мастер-кехо станет кричать, как крохотная маленькая девочка, потерявшаяся на базаре.

Когда это случилось, глаза Ворона залило кровью, а сам он лишился остатков разума, бросив меч и пытаясь нащупать руками то, что когда-то было его лицом. Оскверненный же неторопливо снял с пояса костяной нож и нанес смертельный удар.

Юти со страхом и гневом смотрела на то, как гаснут два обруча и кольца на руках Ворона. И как расширилась грудь оскверненного, словно… словно он черпал силу убитого.

Девочка раньше не задумывалась над круговертью силы. Всем известно, если Одаренный убьет тварь из Пустоши или оскверненного, то богиня Аншара его наградит. С большей вероятностью, если противник сильный, с меньшей, если слабый. Однако Юти не задавала себе вопрос, что будет, если все произойдет в точности до наоборот? Почему Инраду, каким бы паскудным ни был этот бог, не поступить так же? Ведь в вечном противостоянии не существовало победителей.

По правде говоря, задумываться сейчас для Юти тоже было не совсем разумным занятием. Вокруг шла самая настоящая рубка, и только старик вместе с девочкой стояли несколько отстранено от всеобщей сутолоки.

Вороны, оправившись от первого удара, показали воочию, почему их считают лучшими воинами Империи. Серебряные наплечники мелькали с поражающей быстротой среди серокожих полуголых людей, неся смерть и отчаяние. Юти видела, как от удара обычного кулака сминалась плоть и ломались кости. Как гвардеец на несколько мгновений исчез, чтобы появиться за спиной врага. Как костяные ножи оскверненных едва царапали укрепленное тело.

Юти поймала себя на странной мысли. Как и любой Одаренный, она готова была отбросить все обиды, когда речь шла о битве между жизнью и смертью. А оскверненные являлись олицетворением всего того, против чего боролся каждый житель Империи — всеобъемлющего хаоса и попытки уничтожить все, до чего только могла дотянуться рука. И вместе с тем она не желала победы Воронам. Потому что понимала, когда те разберутся с серокожими, то примутся за нее. Поэтому все, что оставалось девочке — настороженно наблюдать за битвой.

Ярким лучом среди серых, будто бы уже безжизненных, но все еще вяло трепыхающихся людей, выделялся Ворон с длинным пером над бровью. Занимая силы у стихии, единственный элементи среди всех гвардейцев, щедро осыпал нападавших острыми кусками льда, тут же опаляя оскверненных жарким пламенем, от которого съеживались и темнели листья деревьев.

Красноокие и серокожие люди пятились, сбивались в группы, умирали, но вместе с тем не бежали. Точно надеялись на какое-то чудо. А меж тем главный Ворон, полностью убедившись в необратимости победы, крикнул что-то своим приспешникам, указав на Юти, а сам продолжил пробиваться сквозь ряды серокожих, как новенький бриг под потоками ветра, рассекающий просторы моря.

Юти же смотрела на трех Воронов, бросивших добивать оскверненных. Они вновь обступали странную парочку, застывшую камнем возле берега и их ухмыляющиеся лица свидетельствовали о вполне ясных намерениях.

— Ма-Ра! — остервенело прорычал один из них, и все трое с поражающей быстротой бросились вперед.

Юти вздрогнула. Не от несущихся на нее трех закованных в броню гвардейцев. А от того, кому они обращались, призывая на помощь. «Мара» — наверное самое старое слово из всех, включая мертвый язык Аншары, нашло себе применение спустя много веков, пережив и саму святую воительницу. Таким было имя одной из старых богинь, ведающих секретами смерти. Юти не видела сражений больших армий и не знала, что для солдат, обращающихся к корням язычества, это слово давно не имеет никакого значения. Подобным образом они лишь ободряли себя. Однако исключительное воспитание девочки, на котором настаивала мать, сыграло свою роль. Юти решила, что Вороны готовы принести себя в жертву, лишь бы убить ее. И, наверное, именно это осознание придало сил девочке.

Краем глаза она видела, как вспыхнули обручи на руках безоружного Ерикана. Но основное внимание Юти оказалось приковано к ближайшему Ворону. Он вырвался вперед, загородив девочку от остальных гвардейцев, и представляя собой самую явную угрозу.

Юти тихонько топнула, одновременно пригнувшись и выставив копье. Едва заметное движение ногой, вкупе с загоревшимся кольцом элементи, сыграло свою весомую роль. Земля ненадолго ушла из-под сапог Ворона. Атакующий на мгновение потерял равновесие, полетев вперед на приготовленное копье, однако в последний момент сумел выкрутиться, скользнув по древку мечом.

Девочка развернулась, не сводя глаз с гвардейца и одновременно используя технику «Двух раненых волков». Так ее называли в Пределах, когда луками доставали хищников, а потом нагоняли их среди скал. В таких случаях волки щерились, вставали спина к спине, и очень дорого продавали свою жизнь. Порою ценой глубоких ран или уродливых шрамов.

Воины Аншары всегда славились своей наблюдательностью. Юти уже не помнила, кто первый из предельцев перенял искусство обороны волков, сделав его основой для техники, которую вскоре усовершенствовал. И была уверена, Ерикан знаком с подобным методом ведения боя. Когда каждое твое движение должно зеркальным образом отображаться в том, кто стоит позади. Был лишь один нюанс. Техника являлась невероятно действенной против тварей скверны или обычных солдат. Но не имперских гвардейцев.

Ворон, оказавшийся возле воды, поднял перед собой меч и ухмыльнулся. Небольшое замешательство из-за способности элементи не сбило его с нужного настроя. Короткий выпад, и меч запел песню скорости, острым жалом взлетая над головой Юти.

Девочка едва успевала. У нее было огромное преимущество в оружии, которое противник проворно нейтрализовал ловкостью и скоростью. Юти чувствовала лопатки Ерикана, понимая, что вжалась в учителя. Наставник успевал откликаться на движения подопечной, одновременно с этим сражаясь с двумя гвардейцами. Юти не видела этого, однако понимала по коротким резким звукам.

Она еще раз попыталась призвать на помощь стихию земли, но Ворон легко увернулся от летящих камней, продолжая наносить удары. К песне быстроты добавилась песня силы. Руки девочки болели от отражаемых выпадов. Казалось, каждое столкновение меча и копья отзывается сильной дрожью внутри нее. Гвардеец распалялся, продолжая продвигаться вперед. А Юти шаг за шагом отступала, заставляя атаковать Ерикана.

Однако когда-то все должно было закончиться. Очередная атака вышла неожиданно сильной и заставила отвести копье слишком далеко. Юти сразу поняла, что не успеет поставить защитный блок. Даже прикинула, куда бы она нанесла удар, будь на месте Ворона.

Девочка лишь вытянула руку, по-детски пытаясь защитить себя. И почувствовала силу. Незнакомую, буйную, легкомысленную и быструю. И по глазам Ворона поняла, что он тоже ощутил ее. Потому что гвардеец силился преодолеть преграду, однако его способностей не хватало. Черные, как нутро пещер в Шестом Пределе, волосы Ворона трепал невесть откуда поднявшийся ветер, его глаза слезились, а рот открылся в беззвучном крике. Словно некто неосязаемый встал между ним и Юти.

Девочка несколько мгновений смотрела на гвардейца и три вопроса вихрем пронеслись в ее голове. Станет ли она сильнее, убив Ворона? Да! Тысячу раз да! Научится ли она новому? Да. Возможно, уже научилась. Может ли она избежать этой смерти? Тот, кто уходит обезоруженный, вернется с мечом снова. Ворон не простой стражник, он будет гнаться за ней, как собака за оленем, пока не вопьется крепкими зубами в мясистый бок.

Юти резко выдохнула и вонзила копье под челюсть, в место, свободное от доспехов. Удар был смертельным, молниеносным. Уж это она смогла подарить гвардейцу.

Одаренная стояла, ни жива, ни мертва. Она до сих пор не верила во все, что сейчас произошло. Молодая девчонка, только вставшая на путь воина, одолела могучего Ворона! Да, не без чужой помощи, но одолела! Буря эмоций охватила Юти, от восторга до искреннего неверия случившемуся. Однако серое кольцо, пляшущее по пальцам, не могло обманывать. Она стала еще на один шаг ближе к мастерству.

Юти хотелось петь, плясать, прыгать от радости. Она разорвала расстояние с учителем, на ходу повернувшись и крикнув: «Ма-Ра!». И тут же получила увесистый подзатыльник.

Наставник с осуждением смотрел на нее, уже не занятый схваткой с гвардейцами. Один из Воронов пытался отползти прочь, раненый своим мечом, а другой лежал тут же, судя по чернеющим кольцам на пальцах, еще живой, но без сознания. Девочке оставалось только догадываться, как Ерикан одолел их.

Вместе с этим изменилась расстановка сил в сражении имперских войск с оскверненными. Среди серокожих теперь могучей твердыней возвышался худой и жилистый гигант, ростом превосходивший даже главного Ворона. Только богиня ведала, откуда он появился. Оскверненный напоминал собой гибкое дерево, качающееся на ветру. С невероятной быстротой он уворачивался от предводителя гвардейцев, а тем временем его люди, которых прибавилось в количестве, налегли на остальных Одаренных.

Юти никогда не видела подобного. Красноокий гигант успевал уклоняться от атак, царапая свою обнаженную грудь длинными, будто специально заточенными для этого, ногтями. Кровь проступала по бледной коже неохотно, точно не желала покидать тело. Однако когда ее стало много, оскверненный окрасил ладони в алый цвет и вскинул их, призывая в свидетели само небо. И оно ответило.

Дождь усилился, но лишь над головами имперцев. Стал гуще, будто бы даже не падал, а тек густым непрекращающимся потоком. И только теперь Юти поняла, с небес льется не вода — кровь.

Первыми это почувствовали солдаты, не обременяющие себя ношением доспехов. Когда дождь касался их кожи, та вспучивалась огромными пузырям, словно обожженая, порой лопалась, заставляя забыть о сражении. Предсмертные крики, в которых слышалась боль и отчаяние, заполнили пролесок озера.

Юти не сомневалась, что у Ворона с длинным пером над бровью есть, чем ответить красноокому гиганту. Девочка могла поклясться, что в своей жизни этот амиста встречал противников и посерьезнее. Однако оскверненный выложил еще не все свои козыри.

Он приложил ко рту окровавленный кулак, точно тот был сигнальным рогом. Юти не слышала ни звука, хотя импровизированный рог явно трубил. Потому что вскоре земля под ногами знакомо задрожала.

И тогда главный Ворон все понял. Он даже не крикнул что-то, прорычал. И двое серебряноплечих, еще оставшихся в живых, бросились наутек вместе с лидером. Гвардейцы не пытались добраться до лошадей — архасейские жеребцы хоть и были самыми резвыми в мире, но никак не быстрее кехо, пытающихся спасти свои жизни.

Несколько несчастных Одаренных солдат попытались последовать за командиром. Однако серокожие без труда настигли их, сбив с ног. К удивлению Юти, оскверненные не торопились добивать врагов, ловко связывая пленных. Включая тех, кто добровольно сложил оружие. Среди таких был и егерь по прозвищу Призрак.

Тот самый огромный ревун, которого Юти с учителем видели у берега озера, появился со значительным опозданием. Он подошел к лидеру оскверненных, совсем как домашняя собака, и склонил голову с множеством рогов. Красноокий ничего не сказал, лишь провел окровавленной рукой по носу твари, и та медленно, будто нехотя, потопала дальше, даже не обратив никакого внимания на скопление людей. Одаренная стояла, открыв рот от удивления. Оскверненные способны управлять тварями?

— Убей Ворона, — негромко произнес учитель, выводя ее из задумчивости. Он указал на куда-то все еще ползущего гвардейца. Того самого, раненого. Видимо, Ворон слабо понимал, что происходит вокруг.

— Но ведь он…

Юти не смогла закончить мысль. Она была молодым воином. И еще не познакомилась с хладнокровным убийством ради достижения единственной цели — завладеть чужими кольцами. Девочка не предполагала, что в этом уползающем человеке может лежать ее путь к мастерству.

Учитель не стал повторять. Зато скоро к раненому подскочил один из оскверненных. Он приложил руку туда, где меч рассек плоть и кровь остановилась. Буквально в одно мгновение. Юти даже глазам не поверила. А потом серокожий связал гвардейца и крикнул что-то остальным.

Одаренная ожидала своей участи. Она понимала, что ничем хорошим победа оскверненных для нее не закончится. С другой стороны, серокожие не торопились убивать пленных. Может, и им повезет?

К связанным как раз подошел тот самый гигант, прибытие которого перевернуло ход сражения. Он рассматривал кольца силы пленных, отдавая короткие приказы. Дойдя до очередного солдата, оскверненный провел большим пальцем себе по горлу. Тут же подскочил один красноокий и вонзил в грудь пленному кинжал.

— Они берут не всех? — смогла выдавить из себя Юти.

— Лишь Одаренных, — мрачно ответил учитель.

Зрелище было жуткое, но вместе с тем девочка не могла отвести глаз. К тому же, на этом сюрпризы не закончились. Когда очередь дошла до Призрака, тот стал что-то быстро и с воодушевлением говорить гиганту. Как ни вслушивалась Юти, но слова тонули в шуме дождя и шепоте листвы.

Лицо Морац Кера перекосило от страха и отчаяния. Казалось, еще немного и могучий егерь напрудит в штаны.

Но Юти удивило другое. Лидеру серокожих не понравилось сказанное. Он нетерпеливым движением сорвал одежду, рассматривая что-то на теле Призрака, а потом коротко взмахнул рукой. Мелькнул нож и… путы упали к ногами Морац Кера. Егерь поднялся и неуверенно, будто в каждый миг ожидая удара, медленно пошел в сторону, где скрылись исчезнувшие гвардейцы. И никто его не преследовал!

— Вот как он нашел тебя, — негромко сказал, укоризненно качая головой учитель. Будто ругал сам себя. — На Призраке отметина Скверны. Он один из них.

Если бы Юти могла удивляться, несомненно этим бы она и занялась. Но все мысли Одаренной сейчас были заняты гигантом, который направился к старику и девочке. А за ним двинулось и все воинство.

Юти завороженно смотрела на предводителя, на его спутанные крепкими клубами мышцы под тонкой кожей, деформированное, точно разбитое тысячами ударов лицо, слишком длинные руки и худые ноги. И вместе с тем в этом неестественном, будто слепленным по воле злого создателя, теле, чувствовалась невиданная мощь.

Гигант подошел к ним, однако взор его красных, горящих пламенем Инрада глаз, был обращен не к девочке. А к Ерикану.

— Показывай, — велел оскверненный.

Старик медленно стянул с себя рубаху. Постоял немного, после чего поднял руку и развернулся к серокожему боком. На что тот осклабился и довольно произнес.

— Ты все еще один из нас, старик!

Глава 15

Юти кляла себя за невнимательность. Ведь она видела это серое пятно на боку, но так и не смогла сопоставить одно с другим. В оправдание девочки можно было заметить, что она никогда раньше не сталкивалась с оскверненными. К слову, большинство из тех, кого Юти видела в Пустоши, с виду были обычными людьми, вроде даже не прикоснувшимися к Скверне.

Одаренная оказалась растеряна. Как человек, вернувшийся с войны и стоявший теперь перед разрушенным домом. Юти не знала, как сейчас относиться к наставнику. По-прежнему ли считать его учителем? Наверное, да. Ведь они принесли клятвы в храме богини. С другой стороны, сколько стоило слово оскверненного? И, что самое главное — могла подле Ерикана заразиться сама Юти?

Девочка судорожно стала вспоминать, не видела ли чего-то странного на своем теле, когда они выбрались из озера — наростов, шишек, хотя бы синяков непонятного цвета? Больше всего Одаренной хотелось сейчас скинуть свою одежду и осмотреть себя внимательнее. Невзирая на множество серокожих, которые шагали рядом и не обращали на Юти никакого внимания. Потому что она была «селайя», как сказал гигант, кивнув на Ерикана. Юти оставалось только догадываться, что это могло значить.

Зато их не тронули. Не связали, как остальных имперцев. Старик и девочка шли едва заметной лесной тропой за оскверненными. Хотя Юти и казалось, что среди деревьев затаилось еще множество серокожих, которые наблюдали за ними. Да и куда ей было бежать? Одной рвануть к ближайшей заставе и найти там свою погибель? Или броситься наутек в любую сторону? Что ждет ее в Пустоши? Голодная смерть, рога твари или костяной нож оскверненного? Выбор вообще был небольшим.

Однако с каждым пройденным шагом у девочки укреплялась еще одна мысль. Тот самый третий вариант. Воин не должен сходить с пути. Она обязана поговорить с Ериканом, объясниться, а уже потом решать, как поступить. Прежде наставник не вел себя, как последователь Инрада. К тому же, если бы не учитель, она бы давно встретилась с богиней.

Утвердившись в решении, идти вдруг стало легче. Будто огромная ноша свалилась с плеч девочки. Она даже принялась с любопытством поглядывать на оскверненных, мысленно разделив их на три категории. Первые были людьми. Самыми обычными. Встречались здесь южане с бронзовой кожей, и бледные северяне, и раскосые кочевники с востока, хотя земляков Юти оказалось большинство. Все-таки ближе всего к Пустоши были Пределы. Так вот этих, обычных людей, несмотря на нахождении среди зараженных, насколько могла судить Юти, Скверна не затронула.

Промежуточное звено занимали «полуоскверненные», как назвала про себя их девочка. Эти воины все еще оставались людьми, однако их кожа подверглась первым изменениям. Местами она вздулась, кое-где напротив, высохла, у кого-то появились бесформенные наросты, и еще глаза… Юти не смогла сразу объяснить, что же так привлекло ее во взгляде «полуоскверненных». Поняла только потом — их глаза теряли цвет. Из ярко-болотных, цвета весенней травы, чистых, как небесная лазурь, и темных, как жирная плодородная почва Ближних Земель, они становились блеклыми, выцветшими. Осознав это, девочка поежилась, потому что вспомнила взгляд Ерикана.

Но самыми неприятными среди остальных были серокожие. Те, кто полностью отринул все человеческое, став истинным наследием Инрада. Красные глаза, полные крови и злобы, прожигали насквозь. Кожа их походила на сожженный тонкий пергамент, который ветер еще не успел разнести по свету. Тела были худосочны, точно истощены, однако Юти больше не обманывалась на этот счет. Она видела, на что способен истинно оскверненный.

Шли они долго, преодолев длинный кряж, и выбравшись на каменистую горную тропу. Теперь идти приходилось аккуратно, чтобы не сорваться в очередное ущелье. И только здесь они остановились. Внизу бесновалась горная речушка, хищно ощерившись острыми камнями, точно улыбающаяся гиена. Юти подумала, что это невероятно удачное место, чтобы избавиться от ненужных Одаренных.

— Подумай хорошо, старик, — сказал гигант. Вообще, говорил он на южном наречии без малейшего акцента. — Если ты отвернешься сейчас, то, возможно, в следующую нашу встречу тебе придется сражаться. Скоро мы пойдем войной на мир за горой.

— Сколько я живу, вы все время готовитесь к Великому походу, — парировал Ерикан.

— А сколько я живу, ты ищешь маленьких девочек, в надежде, что они откроют пятый обруч.

При этих словах гигант посмотрел на Юти, а его бесформенное черное пятно под носом взметнулось краями вверх. Оскверненный улыбался. Внутри девочки заскребли кошки, но она не отвела взгляд.

— Значит, мы оба занимаемся бесполезной чепухой, — пожал плечами Ерикан. — До скорого. Юти, пойдем.

— Это еще не все, — будто боясь, что старик и в самом деле уйдет, гигант повысил тон. — Он восстал!

— Это я тоже часто слышу, наверное, каждые десять лет, — Ерикан легонько дотронулся до плеча Юти, провожая вперед.

— Он восстал, — повторил гигант тихо, будто находясь в трансе. — И скоро весь мир наполнится слезами, реки станут багровыми от крови, а люди обретут нового Владыку.

Учитель ничего не ответил, даже не обернулся. Они двигались по узкой тропе, с одной стороны которой высилась отвесная скала, а с другой, внизу, чернели верхушки деревьев. Меж тем дорога оказалась, пусть и не ровной, то и дело приходилось взбираться на небольшие камни, но довольно широкой.

Юти шла и выжидала удобного момента. Точнее, она искоса поглядывала за оскверненными, которые внимательно провожали парочку. И наконец, когда серокожие скрылись из виду, девочка повернулась к наставнику.

— Ты оскверненный!

Сказано это было так, точно Юти пыталась оскорбить старика. Хотя в голосе девочки слышалась искренняя обида.

Ерикан остановился. Его и без того сосредоточенное лицо приобрело еще более серьезный вид. Он медленно стянул с себя рубаху и повернулся к Юти боком, показывая серое пятно, размером не больше двух ладоней.

— Я служу Аншаре богиня знает сколько лет, — негромко сказал он. — И не всегда жизнь была ко мне милостива. В какой-то момент я стал искать другие ответы на извечные вопросы. И судьба привела меня в Пустошь… Ты права, на мне отметка Скверны. Вот только я не оскверненный. Потому и прохожу спокойно среди егерей, а они не чувствуют меня. За годы, проведенные после инициации в яме, это пятно не стало больше, не расползлось по всему телу.

— Но ты мог кого-нибудь заразить, — срывался голос Юти.

— Девочка, — мягко сказал учитель. — Сколько дней ты провела рядом со мной? Сколько раз касалась моих рук? Разве Скверна обратила на тебя свое внимание?

Юти промолчала, а старик оделся.

— Все, что в мире Одаренных говорят о Скверне — полная чушь. И твой гнев в отношении контрабандиста не меньшая нелепость. Нельзя, чтобы Скверна вошла в тебя, если ты сам этого не хочешь. Пойдем скорее, я должен тебе кое-что показать. Надо спешить, солнце скоро уже сядет.

Все, что говорил учитель было так убедительно, что стоило ему позвать, девочка сразу же последовала за Ериканом. Хотя еще несколько часов назад всерьез задумывалась, не сбежать ли от него. Нарушить данную в храме клятву и тем самым закончить с путем воина. Однако Юти услышала то, что хотела. Или захотела услышать. А еще Одаренная понимала, без учителя она погибнет.

Более правильным девочке было бы сейчас спросить, куда им надо успеть до заката? Однако Одаренная задала другой вопрос.

— Серокожий говорил, что мир наполнится слезами, а реки…

— Не бери в голову, пустая болтовня, — прервал ее наставник, не давая закончить.

Однако та резкая форма, в которой он это сделал, навела Юти на мысль, что слова гиганта тоже задели Ерикана. Поэтому девочка продолжила.

— Так писалось в заповедях богини. Что все воины должны встать одной стеной и не допустить возвращения Инрада и ему подобных. Иначе мир наполнится слезами, а реки станут багровыми от крови.

— У оскверненных есть легенда, что когда-нибудь убитый Инрад восстанет в достойнейшем последователе, возродится в одном из серокожих, как ты их назвала. Он поведет всех живущих в Пустоши в Великий поход за гору, имеется в виду Хребет Дракона. Ну, и завоюет все, до чего сможет дотянуться. Наш материк станет первой ласточкой.

— Но дело ведь не только в завоевании, так, учитель? — посуровела Юти.

В ее неполные тринадцать лет дочь Наместника застала немного локальных войн. До прихода Империи, на четвертом году жизни Юти, из-за земельных споров разгорелся конфликт между владетелями Третьего и Четвертого Пределов, который привел к полугодовой войне. Девочка помнила это не со слов отца. Тогда она лишилась халвы, которую поставляли из Понта. Любимого своего лакомства.

За полгода до смерти отца, Райдар пытались штурмом взять кочевники. И не будь среди защитников храброго Пелира Фелена Керис Райдарского, все могло выйти совсем плохо. Вообще набеги степняков иногда случались. Среди многочисленных племен часто менялись вожди, некоторые из них, обычно наиболее неразумные, решали поживиться за счет богатых западных соседей.

Переговоры, как правило, ни к чему не приводили. Даже если захватывались какие-то поселения или заставы, то позже хан открещивался от глупых вождей, отдавая тех на откуп Императору. Еще чаще нарушители закона попросту сбегали обратно в восточные земли и там уже растворялись среди соплеменников. Несколько раз Император шел войной на восток. Но разве можно завоевать тех, у кого местонахождение городов меняется так же часто, как направление ветра у острова Карибан? А перенимать опыт кочевников и вырезать всех, кто был выше телеги, император не хотел, боясь прослыть кровавым.

Девочка могла бы вспомнить и крупные политические конфликты. Например, государство Фала, подмявшее под себя почти все полисы Фалангарского материка, нарочно искало повода для развязывании войны с Империей. И причиной тому служил конфликт религиозный. Фалайцы считали себя истинными последователями богини, даже путем хитрых манипуляций выкупили несколько священных оранжевых камней, дабы воздвигнуть у себя храмы Аншары. Только тех было построено в разы меньше, чем на Центральном материке, потому и Одаренные у соседей были редкостью.

Причина, почему война Империи с Фалайским государством до сих пор не состоялась, заключалась в том, что последние на протяжении многих лет с переменным успехом воевали с морскими пиратами. Которые, в свою очередь, щедро поддерживались деньгами Конструкта, читай, самого Императора.

Другими словами, если говорить коротко, человечество только на веку Юти занималось тем, что с несказанным удовольствием пыталось уменьшить свою численность с помощью оружия. И то, почему этого до сих пор не случилось, для девочки оставалось большой загадкой. Что будет, если добавить сюда очередного фанатика, готового повести за собой оскверненных? Война. Эка невидаль. Но вряд ли при подобном исходе Ерикан был бы так встревожен. Поэтому Юти и искала скрытый смысл.

— Иногда ты слишком проницательна, — грустно сказал он. И немного помолчав, словно собираясь с мыслями, добавил. — Инрад не ставил себе целью подчинить все известные ему царства. Скверна должна была поставить на колени мир. А те, кто станут противится ей или кого она не примет, умрут.

Ерикан замолчал, а Юти лишь попыталась это представить. И вздрогнула от кошмарных планов серого мира. Мира оскверненных, живущих по завету полоумного и кровожадного бога. Это не было обычным завоеванием, скорее тотальным истреблением инаковерующих.

— Но даже если сказанное правда, если он… — девочка тяжело вздохнула, но все же произнесла вслух, — восстал. Неужели нет никакого средства остановить его?

— Есть, — тихо, будто бы даже про себя, ответил Ерикан. И уже добавил громче. — Пойдем скорее, времени осталось совсем мало.

В ближайший час учитель делал все, чтобы его подопечная сломала себе позвоночник или, на худой конец, ноги. Старик с невероятной ловкостью взбирался на самые отвесные выступы, после чего подтягивал за собой Юти. И вновь устремлялся вперед, не давая ей возможности передохнуть, следуя все выше и выше.

Странно, но именно сейчас, когда каждый новый шаг грозил смертельной опасностью, девочка перестала бояться. Она прокручивала все услышанное в голове. А еще, когда позволял момент, Юти завороженно смотрела на серое кольцо. Очередная ступенька на пути к мастерству, о котором она несколько недель назад даже не задумывалась. Тогда все ее мысли были заняты Наместником. Одаренная и представить не могла, как быстро все изменится в ее жизни.

Только за сегодняшний день она чуть не попала на рога к ревуну, потом почти попробовала на вкус сталь Воронов, а закончила свое путешествие вместе с оскверненными. Теми самыми, с кем должна была бороться на протяжении пути. Юти до сих пор с трудом могла переварить случившееся. Мир казался сейчас иллюзорным, ненастоящим. Он будто испытывал девочку на прочность, подкидывая все новые сложности.

Наконец старик остановился, оказавшись на вытянутом каменистом плато с редкой выгоревшей на солнце травой. Растительности здесь доставалось несладко, продуваемая всеми ветрами она пыталась пустить свои корни в скудную почву, которую, в свою очередь, сейчас старался вымыть отсюда дождь.

Учитель поманил Юти пальцем, подведя к самому краю плато. Внизу, укрытое с одной стороны горой, а с остальных густыми лесом, раскинулось поселение. С виду, самое обычное, такие встречались на окраинах Ближних земель. Чуть больше сотни срубовых домов, которые полукольцом окружала небольшая речка с мутной водой. Во дворе одной хижины мокло белье, которое забыли убрать, когда начался дождь. В центре поселения, у огромной мрачной ямы, больше похожей на выгребную, в грязи рядом возились трое ребятишек, явно привыкшие к милостям непогоды. С виду, самая обычная глухая имперская деревушка. В такую новости доходят с большим опозданием, а случайно забредший с караваном купец становится целым событием и предметом разговоров на несколько недель.

Все было бы так, однако Юти ни на мгновение не забыла, где находится. И несмотря на внушительное расстояние, рассмотрела среди праздно, будто бы даже в нетерпении шатающихся взад и вперед людей, нескольких оскверненных. Зараза затронула их несильно, прошла узкими мазками по рукам, однако становилось понятно, теперь своего Скверна не упустит.

Они подошли весьма вовремя. Потому что не прошло четверти часа, как в деревню ввалился тот самый отряд, во главе с серым гигантом. Женщины высыпали наружу, радостно приветствуя воинов. Видимо, те отсутствовали довольно длительное время. Но основное внимание было приковано к пленникам.

Довольно скоро вся процессия переместилась к той самой яме, возле которой ранее играли мальчишки. Оскверненные пришли в невероятное возбуждение. Они гоготали, кричали, улюлюкали, свистели. Даже здесь, наверху, в относительной безопасности, Юти забила крупная дрожь. Будто она понимала, что сейчас должно случиться нечто непоправимое.

Первым яме поднесли того самого раненого Ворона. Гвардеец растерял свои доспехи, лишился наплечников, еле шевелил ногами и слабо понимал, что происходит. Он бы сейчас отправился к мысу Трех Мертвецов, скажи ему, что там его ожидает Император. Правда бы, не дошел. Это факт.

Двое оскверненных держали его за руки, а худой гигант приблизился и быстро вонзил в грудь нож. Красноокий не говорил никаких пафосных слов, не упоминал об извечной войне, о скором пришествии Инрада и всяких прочих глупостях. Он просто убил Ворона.

Оскверненные, державшие гвардейца за руки, тут же наклонили того вперед, и теперь кровь, залившая рубаху, медленно и неохотно потекла в яму. И тогда заговорил учитель. Его голос звучал, как гром, разорвавший ночную тишину.

— Когда Аншара убила Инрада, его приспешники унесли труп бога сюда, в Пустошь. Днем они шли к мысу Трех Мертвецов, а ночью устраивали привал. И все это время из раны Инрада сочилась кровь. Там, где она падала, уже ничего и никогда не росло. А ночью… — учитель замер, потому что к гиганту подвели следующего солдата, — ее набегало столько, что сама земля не в силах была принять ее. И возникли они. Ямы, наполненные Скверной. Люди по эту сторону гор называют ее Источником.

Короткий взмах и умирающий солдат, которого держали за руки, стал истекать кровью. Только теперь Юти заметила, что эта яма наполнена чем-то темным, тягучим, будто бы даже живым.

— Они используют кровь Одаренных, — догадалась она.

— Чтобы стать сильнее, — кивнул учитель. — Потому я и сказал тебе убить того Ворона.

— Мог и сам убить, — внезапно для себя ответила Юти, только потом осознав, что ее слова граничили с дерзостью.

Вместо жесткого ответа, наставник медленно помотал головой. И сказал совершенно другое.

— Чем сильнее оскверненные, тем хуже для нас.

— Для кого для нас? — с ехидцей спросила Юти. — Для таких, как ты и Призрак?

— Теперь хотя бы понятно, как он нашел тебя, — задумчиво пробормотал Ерикан, пропустив колкость девочки мимо ушей.

— И как?

— Он ранил тебя в Райдаре. И знает вкус твоей крови. Каждый раз, когда ты прольешь ее, Призрак будет знать, где тебя искать.

— Или когда она прольется сама, — вспомнила Юти утренний конфуз.

— Или так, — согласился учитель.

— И сколько это будет продолжаться?

— Пока кто-то из вас не умрет.

Девочка отвернулась и стала вновь смотреть за убийством пленных. В ее планы собственная смерть не входила. Просто надо убить Мораца Кера по прозвищу Призрак. Только и всего.

Между тем внизу закончили с пленниками. Мертвых скинули в кучу рядом, как поленья, собранные для вечернего костра. Грубость, с которой действовали оскверненные почему-то не пугала Юти, скорее завораживала. Как смерч, широкими шагами надвигающийся с берега, отнимает твою волю, заставляя кровь в жилах стынуть.

Женщины, все это время стоявшие без всякого дела в стороне, тут же кинулись обирать мертвых, стягивая с тех последнюю одежду. Теперь хотя бы понятно странное облачение серокожих. Они действительно наряжались в то, что было. Тем временем остальные оскверненные сгрудились вокруг ямы.

Высушенный проклятием гигант встал над ней с дальнего края, протянув вперед руки. Его серокожие соплеменники заняли места по бокам, остальные выстроились в длинную шеренгу. Теперь каждый из тех, кто еще хоть как-то напоминал человека, разделись и один за одним медленно шагали в яму, погружаясь в нее и выбираясь со стороны серого гиганта.

Нагих не смущали ни женщины, ни дети, смотревшие на загадочный ритуал. Они глядели так завороженно, будто от результатов «купания» зависела чья-то судьба.

При выходе каждого мужчину серый гигант осматривал лично. Тщательно, со всей внимательностью, на которую были способны его алые глаза. Кого-то он хлопал по щеке, а остальные оскверненные вторили лидеру звериным улюлюканьем, поздравляя с серым пятном на коже. Других он ободряюще трепал по плечу, мол, ничего, не расстраивайся, в следующий раз повезет. А кого-то…

Юти чуть не закричала, когда тот же красноокий гигант схватил того, кого только что осмотрел. Серокожие рядом невольно отстранились. Словно этот голый южанин мог их чем-то запятнать, а не они его. Гигант обхватил длинными пальцами голову несчастного и решительным движением сломал шею. Одна из женщина заплакала, но более никто не выразил сочувствия. Будто произошедшее было в порядке вещей.

— Если Скверна трижды не принимает человека, то его убивают, — объяснил учитель. — Не на всех Инрад обращает свой взор.

— Он бы мог стать Одаренным, — почему-то утвердительно сказала Юти.

— Мог бы, — согласился наставник, поднимаясь. — Это все, что ты должна была увидеть. Пойдем, нам предстоит преодолеть большой путь. Нужно действительно узнать, что происходит в Пустошах.

— Мы отправимся к мысу Трех Мертвецов? — спросила Юти, пытаясь сделать равнодушное лицо. Хотя мысль о возможном путешествии к самой западной точке материка, без припасов, в наиболее холодное время года, пугала ее.

— Нет, — вытер с ее лица дождевую воду наставник. — Достаточно будет навестить моего сына.

Глава 16

После этого учитель молчал три дня. Три томительных дня, наполненных бесконечной ходьбой, проливным дождем, ветром и осыпающимися под ногами камнями. Хотя были и положительные моменты. К примеру, крови стало идти меньше. Юти надеялась, что все дело в кольце излечения, как и полагала, что богиня зачем-то обиделась на нее, наложив на девочку дополнительные страдания. Ведь не может же быть у женщин (Юти до сих пор не могла отнести себя к ним) подобные муки вполне естественными каждый новый месяц? За что они провинились перед богиней?

Хотя по части времени Одаренная могла и ошибаться. Дни слились для Юти в нечто бесформенное, бесконечное, полное боли, страданий, холода и голода. Припасы контрабандиста, как и все хорошее в этом мире, вскоре (которое наступило слишком быстро) закончились.

Все, к чему теперь стремилась Юти — вечерний костер, который разводил Ерикан. Девочка засыпала без всяких мыслей, волнений и надежд. Глядя на пляшущие языки пламени, которые будто дразнили ее своей веселостью. Утро вновь начиналось с потухших углей, повелительного голоса Ерикана, зовущего на тренировку, и разочарования. Почему богиня не прибрала ее ночью? Почему Юти вновь предстоит дневной, казавшийся бессмысленным, путь?

— Разве это стойка степняка? — ругал ее учитель. — Согни колени. Ты в любой момент должна выпрыгнуть. Подними локти. Это копье, а не вилы для сена.

Юти послушно выполняла наказы наставника, и не думая перечить. Более того, ей было даже лень мысленно ругаться на Ерикана. Девочку охватила сильнейшая апатия. Будто внутри нее выгорело то, что заставляло раньше жить. Она шевелила руками, переставляла ноги, поворачивала головой, почти не думая. Как механический болванчик с заводным ключом в спине, изготовленный в Конструкте.

Она даже не надела серое кольцо, которое ей «подарил» убитый крепким ударом копья Ворон. Первое время девочка часто смотрела на бегающее серое кольцо, будто бы даже беззвучно шевелила губами, но потом прошло и это.

Одаренная не замечала самого важного — хитрого взгляда бледно-васильковых глаз. Ерикан наблюдал так же внимательно, как кречет следит за неоперившимися горластыми птенцами. И будто бы чего-то ждал.

На четвертый день после сражения при озере, спускаясь в растянувшийся далеко вниз перевал, Юти остановилась. Выбранный Ериканом путь, проходящий мимо бесформенного нагромождения камней, вел в пышущую жизнью долину, которая среди серых и черных скал казалась миражом. Мирно пасущиеся дикие козы недоуменно смотрели на путников, тонкая, как талия западной миелской красавицы, речушка игриво спускалась с гор, заканчивая свой путь крохотном пруду. Над ним склонилась скособоченная ива, грустно роняя желтые листья. И в тот момент, когда Юти показалось, что прекраснее этого уже ничего не может быть, богиня хитро улыбнулась с небес.

Редкий дождь замедлил свой ход, будто лениво размышляя, стоит ли ему опускаться на землю. А потом тонкие бисерины исчезли. И вместо них сверху посыпалась белая крупа. Совсем как сахарная пудра, которой покрывают сладкие булочки в Пределах. Именно тогда Юти упала на колени. Ее пальцы побелели от холода, а изо рта вырывался густой белый пар.

— Я больше не могу, учитель.

— И это все? — с ехидцей спросил Ерикан. — Ни слез, ни требований?

— Разве слезы помогут? — пожала плечами Юти. И даже это движение далось с трудом. — Я могла бы попросить тебя научить способности долгое время не есть. Но вскоре в любом случае замерзну. Или помочь сделать тело невосприимчивым к холоду. Однако тогда умру от истощения. Я не воин. Теперь я понимаю это.

— Именно сейчас ты больше воин, чем когда-либо, — усмехнулся наставник, подходя к Юти. — Ты познала смирение. Требуется немалое мужество, дабы признать, что у тебя кончились силы. Не путай это с нытьем многочисленных путников, что они устали, ушибли ногу, седло натерло зад. Ты терпела сколько позволяли силы. Это ли не признак воина?

Юти кивнула, потому что спорить не было сил. Она могла бы сказать учителю, что нечто принятое им за смирение на поверку являлось обычным истощением. Силы девочки оказались несопоставимы с закаленным в походах наставником.

Ерикан поднял ее на руки и донес до пруда. Юти вспомнилась известная когда-то в Пределах песня, в которой говорилось о бедном торговце, странствующем по свету. И вся его жизнь была посвящена простой и незамысловатой цели — купить дом для жены в Ближних землях, с голубями, деревьями сирени и прудом, на котором будут плавать лебеди. Юти с трудом помнила, о чем пелось в конце песни — увенчались ли успехом труды торговца? Да, собственно, сейчас это было не важно.

А между тем Ерикан занялся бурной деятельностью: принес кучу хвороста, развел огонь, наказал Юти греться (словно она действительно могла бы куда-то уйти), а после убежал вверх по склону. Прошло совсем мало времени, девочка лишь немного отогрелась, когда старик вернулся, неся на плечах горную козу.

— Как ты поймал ее? — удивилась Одаренная.

— Много ли надо усилий, когда все стихии собраны у тебя в кулаке? — пожал плечами Ерикан.

— То есть все это время, пока я голодала, ты мог в любой момент поймать одну из этих коз? — вместе с теплом к Юти начинали возвращаться эмоции. В данный момент она хотела стукнуть Ерикана чем-нибудь потяжелее.

— Совершенно в любой. Но ты не говорила, что голодна, — пожал плечами учитель. — Считай это очередным уроком. Если хочешь что-то получить, то будь добра, скажи это. Женщины почему-то склонны думать, что все остальные умеют читать мысли.

Учитель с помощью стихии соорудил из камня подобие ножа. Вышло на порядок хуже, чем у того же элементи в покойном доме. Однако управлялся Ерикан с каменным оружием с поражающей ловкостью, в которой чувствовались опыт и недюжинная сноровка.

Наставник освежевал козу, разделил ее тушу на несколько внушительных кусков, которые насадил на крепкие ветки и в скором времени Юти уже ела жареное мясо. Горячее, невероятно сочное и поразительно… безвкусное. Ерикан тоже морщился, но с удивительной стойкостью преодолевал возникшие трудности. Которые можно было обозначить парой слов — отсутствие соли.

Так Юти получила еще один урок от старика — даже крупное дело способно пострадать из-за сущей мелочи. Хотя, как подумала сама девочка, Ерикан бы сам с радостью освободил ее от этого урока.

Юти предложила что-то сделать со шкурой. В своих фантазиях девочка уже щеголяла в подобии шубы, осталось всего ничего — уговорить Ерикана забить еще несколько коз. Что конкретно необходимо было сделать, Юти не представляла. Она лишь знала, что из кожи коней, овец, коров, не говоря уже о диких животных, делают вполне приличную теплую одежду. На что старик ответил отказом. Выяснилось, что для выделки требуется много времени, сил и… соль. Та самая сущая мелочь, из-за которой шкура скоро запреет и сгниет, поэтому Одаренной пришлось и дальше мерзнуть в дороге.

Однако теперь, путь предстал не таким тяжелым. К тому же старик делал привалы в горных расселинах и пещерах, давая возможность девочке отогреться. А когда Одаренная просила, охотился.

Все это время они учились. Утром боевым искусствам, которые, впрочем, свелись в основном к рукопашному бою и отточке мастерству владения копьем. А во время пути учитель обращал внимание девочки на повадки зверей и птиц. К примеру, когда они поднялись так высоко, что Одаренной стало трудно дышать, то натолкнулись на прайд смилодонов. Огромных клыкастых кошек, способных одним точным ударом перебить человеческий позвоночник.

Ерикан обратил внимание девочки, как двигаются эти величавые животные — правая задняя лапа наступает на след передней левой. Юти понимала, что подобное знание может пригодиться для способности трансформации, однако не представляла, каким образом она сможет стать трехсоткиллограмовой кошкой. Сколько сил на это придется потратить?

На постоянные вопросы: «Когда уже можно будет?» наставник лишь неодобрительно хмурился и отвечал, что время еще не пришло. Серое кольцо так и путешествовало по пальцам девочки, маня и дразня ее. Играя черными переливами, суля небывалую силу. Но Юти терпела. Как оказалось, это у нее получается не так уж и плохо.

Одаренная потеряла счет времени. Ей представлялось, что вся ее жизнь состояла теперь из путешествия по Пустоши. Прибытие с контрабандистом на побережье казалось далеким детством, сражение с Воронами и общение с оскверненными — отрочеством, нынешнее состояние можно было сравнить с сознательным взрослым существованием. Как и каждый подросток, даром что Одаренная, Юти считала себя невероятно взрослой.

Девочка лишь заметила, что волосы, которые она всегда обрезала ножом, теперь стали доставать до плеч. А в скором времени у нее вновь заболел живот и снова пошла кровь. Хвала учителю, на несколько дней они укрылись в расселине, куда не проникал холодный, пронизывающий ветер. Ерикан говорил, что опасаться нечего — они слишком далеко от проходов в Пределы, и оскверненный егерь по прозвищу Призрак вряд ли сможет вывести Воронов.

Юти же задумалась над другим, как Морац Кер объяснит гвардейцам, что точно знает, где она? Пару раз это можно будет списать на невероятную удачу, знание Пустоши вдоль застав, внушительный опыт в следопытстве. А потом? Вороны не дураки. Значит, больше всего егерь заинтересован в том, чтобы поскорее убить ее.

Наконец настал день, когда Ерикан, поднявшись на очередной утес, всмотрелся в расстилающуюся внизу равнину, с тревожно колышущимися на ветру деревьями и шумно выдохнул. Будто нечто волновало его весь путь, однако теперь тревога ушла и старик наконец успокоился.

— Стой здесь, никуда не уходи, — наказал он ученице. — Мой сын не особо любит незваных гостей. И мог приготовить пару сюрпризов.

Юти и упрашивать не пришлось. Уж что-что, а ждать она умела. Тем более, если дело касалось небольшой передышки. Девочка лишь задумалась над тем, что неплохо бы найти место, где ветер не будет пытаться щекотать ее кости. Поэтому проводив взглядом учителя, девочка спустилась ближе к лесу и уселась среди камней, раздумывая над дальнейшей судьбой.

Сезон дождей скоро закончится, солнце вновь наберет свою силу, в Ближних землях и плодородной части Пределов соберут первый урожай. К тому времени они должны будут выйти к Теолу, чтобы убить сразу двух зайцев. Учитель дал понять, что именно туда они и движутся.

Юти до сих пор не понимала, почему наставник принял ее желание мстить? По всем заповедям Аншары, она должна отринуть эмоции. Месть же единственное, что придавало девочке сил, когда возможности идти дальше уже не было. Только образы убийц, которые вставали перед глазами Одаренной, заставляли ее шагать по безлюдным землям Пустоши. Когда ноги уже сводило судорогой, а стопы горели огнем.

И еще Юти не могла избавиться от мысли, что Ерикан ведет какую-то свою, ей неведомую игру. Оскверненный мастер-тайтури, который берет в ученицы тринадцатилетнюю девочку. Звучит так же странно, как лиса, вскармливающая кроликов молоком.

В заветах богини говорилось, что дурные мысли создают дурной мир, который окружает воина. Юти вспомнила это сейчас, потому что стоило ей подумать о хищнике, как недалеко, всего шагах семидесяти от нее, затрещали кусты. Это была не одинокая сухая ветка, на которую неосторожно наступил крадущийся зверь. Хищник двигался уверенно, никого не опасаясь, будто обходил владения.

Он вышел из лесного укрытия неторопливо, подняв нос по ветру. Серые уши чуть повернуты к ней, мощные лапы ступают величаво и не спеша, густая шерсть свалялась от дождя, но даже теперь хищник не утратил грозного величия. Юти потянулась за копьем, будто оно чем-то могло помочь в бою с королем скал и герцогом гор. Самым опасным противником в этих краях, с которым не решались состязаться в силе даже смилодоны.

Юти не задавалась вопросами, откуда на равнине, на приличном расстоянии от Хребта Дракона, взялся горный волк? Да это было и неважно. Даже мысль, что горные волки, в отличии от своих степных сородичей, живут поодиночке, не утешала девочку. Этого экземпляра ей хватит за глаза.

Сейчас Одаренная пожалела, что не владеет стихией огня. За время путешествия с Ериканом, девочка узнала, что обычные, не оскверненные звери, боятся дыма и огня. Хотя судя по уверенному виду горного волка, который неторопливо двинулся к Юти, он вряд ли опасался и этого.

Одаренная задумалась лишь на мгновение, после чего тут же надела серое кольцо на свободный палец. Юти показалось, что тот момент, о котором все время говорил Ерикан, уже настал.

Не скрючиться от накатывающей волны удовольствия и не зарычать подобно дикому зверю, оказалось невероятно трудно. Юти чуть согнулась и заскрипела зубами, пытаясь погасить пульсацию в животе. Холодный воздух стал обжигающе горячим, а по телу пробежал внезапный жар. Ей приходилось раньше терпеть боль, но вот терпеть наслаждение, чтобы не раствориться в нем, оказалось не в пример труднее.

Горный волк услышал лишь скрип зубов, который воспринял со всем свойственным ему животным опытом. В ответ хищник пригнул уши, ощерился и глухо зарычал, понимая, что добыча перед ним весьма странная. Взять хотя бы запах, который он почувствовал еще в лесу. Теперь тот изменился, стал похож на его собственный и вместе с тем отличен от всех знакомых зверю. Но преобразился и облик жертвы. Ее нос немного удлинился, превращаясь в пасть, зубы выросли, уши заострились, а на теле появился редкий серый подшерсток.

Юти выбросила копье, потому что оно лишь замедляло ее. К тому же для горного волка ранения от подобного оружия будут не страшнее булавочных уколов.

Девочка, которой она была меньше, чем минуту назад, превратилась в неведомое антропоморфное существо. Внутри Юти была по-прежнему собой, хотя мысли и путались. Однако Одаренная понимала самое главное, надеется ей надо исключительно на скорость и, может быть, стихию земли. И самое главное, конечно же, на чудо.

Горный волк сделал гигантский прыжок, к удивлению Юти, преодолев разделяющее их расстояние, однако щелкнул зубами, разрывая лишь воздух. Одаренная была меньше и быстрее. Тут же гигантский булыжник над головой волка, отколовшись от скалы, с поразительной быстротой устремился к хищнику, словно некто невидимый подталкивал его с невероятным усердием.

Работа с камнем подобного размера далась Юти мучительно тяжело. Правую руку свело от непрекращающегося тремора, на крохотных волосах, которыми сейчас был покрыт лоб, выступили капли пота, а жилы вздулись, как если бы девочка сама сталкивала валун.

И тот нашел цель. Горный волк, как бы хорош не был, проиграл силе Одаренной. Камень грохнулся с высоты в три человеческих роста и… откатился в сторону. Хищник лишь на считанное мгновение присел, недовольно поведя головой, точно на его спину обрушился не громадный валун, а крохотная галька, и прыгнул снова.

Юти уклонялась, почти не задумываясь над тем, как она двигается и что делает. Страха не было, но вместе с тем появилось понимание — ей не победить волка. На данном этапе развития Одаренной подобное не представлялось возможным.

Зато с каждой новой секундой Юти все меньше олицетворяла себя человеком. Мысли из неторопливых и выразительных, стали отрывистыми, короткими. Как команды гарнизонного командира. И ощущения стали такими же…

Все рефлексы Юти напряжены, как струна на сетаре странствующих сказителей. Девочка буквально чувствует противника. Потому что сейчас здесь существует только он и она.

Прыжок. Клацание челюстью, взмах мощной лапы.

Юти уходит в сторону перекатом. Мелкие камни и ветки впиваются в тело. Короткий взмах руки, и гора гудит, осыпаясь вниз. Одаренная не видит происходящее, как не понимает, попала ли. Но чувствует, что нечто большое, громадное, продолжает свое преследование.

Прыжками она спускается вниз, к лесу, петляя из стороны в сторону. Если и можно укрыться, то только среди деревьев. Там она маневреннее. Силы утекают слишком быстро. Главное, успеть.

Короткий удар в спину и девочка кубарем катится по земле. Она забывает, как дышать, глаза вылезают из орбит. Время снова начинает течь медленнее, а звериное восприятие отступает…

Юти лишь успела перевернуться на спину, прежде, чем увидела раскрытую пасть горного волка. Каждый его зуб был размером с ее кисть, а горящие гневом глаза, казалось, способны были прожечь Одаренную насквозь.

Девочка ощутила тот последний момент, краткий миг перехода от жизни к смерти, когда челюсть волка готова была сомкнуться на ее горле, отделяя ее голову. И услышала негромкий, хриплый чужой голос, словно врывающийся в сознание из иного мира.

— Пушок, фу. Богиня знает, чем питается эта Одаренная. Иди ко мне, не порть желудок.

Огромная смертоносный хищник, нависающий над девочкой, спрятал зубы, облизнулся и убежал прочь. Юти не сразу смогла прийти в себя, чтобы понять — она еще жива? А когда приподнялась на локтях, увидела того, кто отозвал волка. Отозвал, как обычную дворовую собаку. Собственно, такой она сейчас и была.

Огромный горный волк махал хвостом, как прислужник дома амисты метлой, и ластился к крохотному, словно придавленному многочисленными годами к земле человечку. При желании, зверь мог сожрать его в один присест и даже не подавиться. Сутулый старичок, с редкой бородой, торчащей клочками и пронзительными, ярко-васильковыми глазами, трепал крохотной ручкой огромного хищника. Его лицо было точной копией Ерикана,

Увидев, что Юти приподнялась, он повернулся к учителю, который стоял рядом и спросил.

— Так это и есть твоя очередная надежда всего разумного мира? Признаться, я ожидал чего-то более впечатляющего.

Интерлюдия

Марко Лиан Генер по прозвищу Девятихвостый потер бровь, над которой красовалось воронье перо. Пусть не такое же длинное, как те девять хвостов тварей, которые он самолично отрубил в качестве доказательства егерям в свою первую вылазку, но намного больше, чем остальные перья Воронов.

В жизни редко бывает, чтобы человек находился на своем месте. Там, где от него больше всего пользы. Для амиста подобное и вовсе было редкостью. Родители засовывали благородных отпрысков туда, где от них в будущем могло быть больше всего выгоды.

Но вот именно Лиан оказался на своем месте. Среди Воронов Девятихвостый был образцом для подражания. Тем, на кого стоило равняться. «Будете усиленно заниматься, станете таким же, как Девятиховстый», — говорили молодым Воронятам в академии. «Проявите себя и тогда, да благословит вас Аншара, вы попадете под командование самого Девятихвостого», — твердили сдавшим первый экзамен.

Марко Лиан Генер, как человек долго и успешно боровшийся с исчадиями Скверны, знал себе цену. В этом было многое и от банального самолюбия. Но кто из ныне существующих воинов мог бы преодолеть подобное испытание? Когда ты не проигрывал ни единого сражения, даже при атаке превосходящих сил врага умудрялся вырезать большую часть тварей и оскверненных, с честью выходил из любой ситуации.

И тем больнее стало поражение, нанесенное ему горсткой последователей Инрада в Пустоши. Ведь их было всего несколько десятков. Однако Лиан потерял большую часть отряда и бесславно бежал. Не отступил, а именно бежал.

Чем выше ты взлетаешь, ощущая, что вот-вот дотянешься до пяты священной Аншары, следящей за своими детьми сверху, тем больнее падать. Избитое выражение храмовников, которое Лиан раньше не думал даже принять на свой счет, ударило его хуже хлесткой пощечины.

— Тащи еще выпивку! — донеслось снизу.

Свой приказ Шеран, один из двух выживших Воронов под командованием Лиана, присовокупил отборной бранью и грохотом мебели. Наверное, перевернул стол.

Девятихвостый даже не подумал одернуть Шерана. Он понимал, что творилось в душе Ворона. Не хватило бы всей выпивки Пределов, чтобы заглушить ту горечь, что скопилась внутри них.

К тому же Лиан взял в аренду весь этот постоялый двор на главной дороге. Хозяин лишь приходил к концу каждый недели, робко глядя себе под ноги и тихим голосом рассказывая о тех бесчинствах, которые устроили Вороны. А Девятихвостый только молчаливо бросал на пол несколько империалов.

Разговоры о деньгах утомляли Лиана. Как Ворон-Хавильдар, выше его был лишь главный Ворон — сам Витий Керай Кулен Первый, Девятихвостый получал много больше, чем мог потратить. Правда, теперь он всерьез задумался, так ли будет всегда? Что станет с ним после очередного провала?

Сначала он упустил старика с мальчишкой-убийцей в Сотрете, а после потерпел поражение в Пустоши. Да, возможно стоило усилить отряд, вряд ли Хавильдары Иргис и Брумис, патрулирующие Пределы, отказали бы ему. Однако на это требовалось время. А тот самый егерь, пусть душа его горит под стопами Инрада, настаивал, что знает, где будет убийца. И медлить было нельзя.

Что теперь? Мрачные фантазии рисовали Лиану возможные кары. Среди самых предпочтительных вариантов — ему выведут часть пера над бровью и понизят до обычного Ворона. Пройдет год, другой, этот случай постепенно зарастет быльем, а новые победы Девятихвостого затмят прошлую промашку.

Но что, если его отправят в отставку? Кинут в виде подачки кусок каменистой замерзшей земли на севере, назначат оскорбительное низкое жалованье из казны. И все амиста до конца жизни станут называть его за глаза не Лианом Девятихвостым, а Лианом Неудачником.

Чем больше проходило дней, тем ощутимее терзался Хавильдар. Письмо, напоминающее подробный отчет с оправданиями, остался без ответа. А ведь Витий Керай Кулен Первый всегда благоволил Лиану. Девятихвостому даже дозволялось беспокоить Императора без соблюдения всяких церемониальностей. Потому что Лиан никогда не тревожил главного Ворона по пустякам. Хавильдар даже надеялся (и небезосновательно), что когда-нибудь наденет себе на грудь красный камень и станет джало. Оттого молчание Керая давалось Девятихвостому еще тяжелее.

— Господин, — открылась дверь без стука и внутрь проскользнула одна из девиц легкого поведения.

Лиан поморщился. Шлюхи здесь были так себе, не чета пышным девкам Ближних Земель или утонченным особам Конструкта. С последними даже интересно было поговорить.

— Поди прочь, — бросил он ей.

— Господин, я принесла хорошего вина. Не того пойла, что дает вам хозяин, а настоящего миелского портвейна.

Лиан Девятихвостый хотел было разразиться бранью, да остановился. Нечто в этой шлюхе показалось ему примечательным. Не внешность, конечно. Разве могло привлекать это грубое широкое лицо с маленькими глазками? Могла ли манить крохотная грудь и бляшки жира на ляжках? Однако каждый взгляд, каждое движение завораживали. В незнакомке таилось нечто притягательное. То, что тупые мужланы здешних земель называли «женским очарованием».

Шлюха поставила кувшин на стол и широко улыбнулась, проведя мягкой рукой по щетинистому лицу Хавильдара. Она скинула плотный дорожный плащ с пелериной, оставшись в длинном платье простого покроя с открытыми плечами. Лиан усмехнулся в ответ, откинувшись на кровати и призывно поманив незнакомку.

— Ты нездешняя. Я не видел тебя прежде. Рольд уже начал водить сюда местных шлюх по третьему кругу.

— Рольд это тот грустный хозяин? — девица тряхнула головой и ее каштановые волосы рассыпались по пухлым плечам. — Мне кажется, ему не совсем по нраву присутствие ваших братьев.

Лиан не заметил, что незнакомка не ответила на вопрос. Как не обратил внимание и на то, что та назвала Воронов его братьями. Девятихвостый был заворожен девицей, которая вела себя непосредственно и раскрепощенно, будто это Хавильдар пришел к ней на потеху, а не наоборот.

— Кому какое дело до того, что он думает? — попытался он ухватить незнакомку за руку, чтобы она упала в его объятья, но та вывернулась. — Он всего лишь человек. А мы Вороны.

— Да, великий Орден, который подчиняется только Императору!

Произнося каждое слово, незнакомка игриво покачивала внушительными бедрами, точно исполняя один ей известный танец. Лиан завороженно следил за каждым ее движением, не замечая, что до крови прикусил нижнюю губу.

— Величайший из Орденов ныне существующих в Империи, — ответил он.

— И вам под силу все?

— Все, — сухо повторил Девятихвостый.

— И вы никого не боитесь? — на мгновение остановилась незнакомка.

Лиан хотел закричать ей, чтобы она не останавливалась, чтобы продолжала двигаться. Девятихвостый даже подался вперед, его разум затмила страсть, которой никогда еще Ворон не испытывал.

— Никого.

— Даже Императора? — бедра снова качнулись.

На мгновение Лиан вернулся в себя. Очарование незнакомки спало, будто сладострастный сон, от которого не хотелось просыпаться. Он взглянул на эту полноватую бабу лет сорока, с едва заметной сеткой морщин возле глаз, тонкой полоской губ и крохотными глазками.

— Мы десница и воля Императора в его землях. Вороны несут его истинное слово заблудшим, воюют с тварями Пустоши и оскверненными во славу Императора. Мы…

— Полно, полно, — вновь двинулась незнакомка и прозрение ускользнуло от Лиана.

Он опять смотрел на женщину, нет, не женщину, нимфу, которую сначала принял за шлюху, влюбленными глазами.

— На мгновение могло показаться, что твое тщеславие пересилило служение Императору. Но я вижу, что ты и вправду остался его верным слугой.

Девятихвостый слышал слова, но уже не улавливал их суть.

— Подойди ко мне. Подойди.

У Лиана пересохло во рту. Хавильдар не требовал, не просил, он молил. И незнакомка сжалилась над Девятихвостым. Она неторопливо подошла к Ворону и позволила сгрести себя в грубые объятья обезумевшего от страсти Лиана.

Хавильдар покрывал поцелуями плечи, шею, розовеющие от удовольствия щеки, не в силах оторваться от нимфы. Он трепетал точно подросток первый раз возлегший с женщиной. Признаться, такого не было с ним и в юности. Девятихвостый не думал, что когда-нибудь испытает нечто подобное.

Незнакомка нежно, но вместе с тем твердо отстранила его, уложив на спину. Она ловко расстегнула платье, слегка приспустив его на правом плече. Лиан застонал от предвкушения. Его руки дрожали, но вместе с тем Девятихвостый осознал, что теперь не может тронуть эту женщину. Божество нельзя касаться. Стоит лишь смиренно ждать позволения.

Нимфа легким движением скинул платье с левого плеча и ткань заскользила вниз, обнажив ее манящее тело. Взгляд Лиана бродил по точеному подбородку, по нежному изгибу шеи, по полным, налитым жизнью грудям. И внезапно острый, как его клинок, и обжигающий, как упавшая с небес молния, страх пронзил все существо Ворона. С левой стороны, чуть выше сердца, он увидел черную татуировку. В круге, пересеченными под прямым углом друг другу двумя линиями, снизу был воткнут кинжал. И Лиан знал, что это означает.

Мираж улетучился подобно густому дыму на сильному ветру. Девятихвостый обнаружил, что лежит на кровати, а на нем восседает полуобнаженная дряхлая матрона, с морщинистой обвисшей грудью и прощупывает его злобным взглядом крохотных маленьких глаз.

— Что, Лиан Девятихвостый, ты больше не хочешь меня?

— Что… кто…

Речь Хавильдара, как и мысли путались, отчего служительница Дома Правды хрипло рассмеялась, став еще более отвратительной. Она неторопливо слезла с Ворона, натягивая на ходу платье и подошла к дорожному плащу.

— Что Изветнице надо от меня? — наконец осмелел Девятихвостый.

— Изветнице? — надула тонкие губы. — Вообще-то я третий Инквизитор его милости Архилектора Ферна. Но ты будешь звать меня просто госпожа Санна.

— Я?! — возмутился Лиан.

Мужество постепенно возвращалось к нему. Пусть не так быстро, как он рассчитывал. Да, Девятихвостый понимал, кто перед ним. Представительница не менее могущественного Ордена, чем Вороны. Дом Правды боролся с истинными отступниками веры, как они это называли. На деле — расправлялся со всеми, кто хоть как-то угрожал Империи. Но никогда прежде две могущественные силы не сталкивались между собой. Витий Керай Кулен Первый был не дурак, и как мог разводил служителей Правды с Воронами.

— Ты, — кивнула госпожа Санна. — Император поручил тебе простое задание. Найти убийцу Наместника Шестого Предела. Как там его?

Она наморщила лоб и покрутила пальцем в воздухе, будто вспоминая. Лиан понимал, что это не больше, чем уловка. Едва ли Инквизитор могла забыть имя Наместника, но все же он подсказал.

— Рой Кин.

— Точно. И, конечно же, его верные Вороны благополучно завалили это поручение. Вы годитесь лишь для драк с амиста и выбивания денег с торговцев. Изредка, чтобы как-то показать свою значимость, можете убить несколько тварей из Пустоши.

Лиан закипел от праведного гнева. Он вскочил на ноги, на мгновение позабыв, кто перед ним и даже попытался открыть рот, чтобы высказать все этой наглой бабе. Однако стоило третьему Инквизитору поднять указательный палец, как Девятихвостый весь оцепенел. А госпожа Санна продолжила.

— Но когда требуется поистине сложная работа ума, когда требуется распутать большой клубок сплетенных змей, найти и обезвредить хитроумного преступника, зовут служителей Правды.

Госпожа Санна устало вздохнула. Всем своим видом она показывала, что подобное ее давно утомило. Однако долг есть долг.

— И вот я здесь.

Лиан вдруг понял, что Инквизитору доставляет неслыханное удовольствие издеваться над ним. Это было определенным извращением.

Девятихвостый сталкивался с разным уродством. К примеру, Мердер лупил до изнеможения шлюх, прежде, чем приступать к самому главному. Говорил, что без подобной прелюдии у него просто не встает. После нескольких смертей девиц легкого поведения, Лиан перевел его к Хавильдару Прокту.

Брумис цепенел при виде крови. Но не как новичок, впервые оказавшись в битве. Нутро человека со всем хитросплетением внутренностей и разорванных мышц непостижимо притягивало Ворона. Его Лиан тоже отослал, от греха подальше.

Вильд Порк Прент, старший сын и замечательный боец, по мастерству сравнимый с самим Девятихвостым, попросту обожал издеваться над братьями. Когда он вставлял свои саркастические шпильки, то его глаза лихорадочно блестели, на лбу появлялась испарина, в уголках губ образовывалась слюна. И с ним Лиан распрощался без малейших сожалений. Потому что тот разрушал целостную атмосферу отряда.

Свои извращения, так или иначе, были у каждого. Некоторые и извращениями не считались, потому что укладывались в моральную канву имперского общества, другие строго порицались и их приходилось скрывать. Третий Инквизитор его милости Архилектора Ферна или, как она попросила себя называть, госпожа Санна, необъяснимым образом получала удовольствие, втаптывая собеседника в грязь. Вот только Лиан Девятихвостый, один из лучших Воронов-Хавильдаров, не собирался позволить с собой так обращаться.

— Свои пылкие речи, Инквизитор, приберегите для тех ушей, которые желают вас слушать, — сдерживаясь, чтобы не сказать чего-нибудь более грубого. — Я подчиняюсь непосредственно Императору. Императору, — повторил он, — не Архилектору, и тем более не его третьему или четвертому Инквизитору.

— Уже нет, — хищно улыбнулась госпожа Санна, выуживая из дорожного плаща свиток и протягивая его Хавильдару.

Лиан перестал дышать, когда принял свернутую бумагу, которую так долго ждал, с знакомой печатью ворона. Личное послание Императора. Девятихвостый не сразу сломал печать, понимая, что довольное лицо госпожи Санны не сулит ничего хорошего. И лишь собравшись духом, он раскрыл свиток, и его глаза забегали по ровным строчкам, написанным знакомым убористым почерком.

Чем больше читал Лиан, тем бледнее становилось его лицо. В какой-то момент показалось, что кровь и вовсе покинула чело, и Девятихвостый облачился в белую восковую маску, которыми баловались лицедеи в Конструкте. Его, Хавильдара, перевести в полное подчинение этой мерзкое матроне! Неслыханно. Лиан даже не мог припомнить ничего более возмутительного. Наверное потому, что похожего на веление его господина никогда и не было.

— Я… — начал он и понял, что не существует правильных слов для выражения эмоций. — Я…

— Теперь подчиняетесь Императору и мне, — улыбка Санны стала такой же мерзкой, как пасть голодной твари из Пустоши. — Конечно, если славный Марко Лиан Генер по прозвищу Девятихвостый не желает ослушаться прямого приказа.

Лиан пережил много тяжелых моментов. В академии престарелые Вороны, озлобленные на весь мир и собственную судьбу, колотили молодежь так, что синяки не проходили по несколько недель. Воронятами они мокли дни на пролет в Пустоши, выслеживая тварей. В конце концов, вспомнил, как он пешком возвращался на заставу, вместе с выжившими Шераном и Дарги. И понял, что тяжелее нынешнего момента ничего не было. Однако ему хватило сил произнести.

— Не… не желаю.

— Не желаю, госпожа Санна, — вкрадчиво, точно подсказывая, прошептала Инквизитор.

— Не желаю, госпожа Санна.

— Тогда пойди, успокой своих недотеп. Скажи, что утром выезжаем. Нам надо будет собрать людей. Не думаю, что убийца, ускользнувший дважды от отряда Воронов, не сможет сделать это еще раз, когда вас осталось всего трое. Придется заехать по пути к паре Хавильдаров и ограбить их.

— Если только будет прямой приказ от Императора, — не поведя бровью, ответил Лиан.

— Уж поверь, Ворон, с этим проблем не будет, — показала ему Санна еще несколько свитков, скрепленных имперской печатью.

Лиан Девятихвостый вышел из комнаты, так яростно застучав сапогами по лестнице, будто хотел сломать ее. Когда он предрекал себе грозные кары первого, самого главного Ворона в государстве, то подобного исхода не предполагал. Недаром Вития Керай Кулен Первого называли мудрым правителем. Даже в своих наказаниях тот оставался изощренным мастером.

— Братья, — сказал он Шерану и Дарги. Последний был совсем пьян и еле стоял на ногах. — С этого момента по приказу Императора мы переходим в подчинение третьему Инквизитору госпоже Санне.

Дарги так и не понял, что произошло. Он лишь пучил глаза и пытался подняться со стула. А вот Шеран уловил суть происходящего сразу.

— И надолго это, Лиан?

Между собой, когда не было посторонних глаз, Девятихвостый позволял называть себя по имени. К тому же, с Шераном они давно служили вместе. И тот был не самым глупым парнем. Поэтому и ответил Лиан с присущей ему прямотой, не собираясь скрывать того, что прочитал в приказе.

— Пока мы не поймаем одного маленького мерзавца.

Глава 17

Юти прихлебывала горячий отвар трав из деревянной кружки и с интересом разглядывала обитель сутулого старичка, который представился, как Лидс. Землянка была столь крохотная, что трое человек в ней помешались с большим трудом.

Когда они направлялись сюда, то чуть не прошли мимо точно вросшей в землю хижины. Та едва возвышалась крышей, поросшим мхом и травой, над лесным ковром зелени. «Пушок», к невероятному облегчению Юти, остался снаружи, безропотно улегшись на свои огромные лапы.

И вместе с тем землянка Лидса для девочки предстала некой сокровищницей, которую не чаешь найти в лесной чаще. Хотя и драгоценности здесь были разного толка. Большую их часть составляли растения и цветы в горшках, расставленные возле крохотных окон из прозрачной слюды. В углу, рядом со сбитым топчаном, видимо, заменяющим хозяину кровать, оказались аккуратно сложены книги и свитки. В небольшом походном сундучке без крышки виднелись сваленные без всякого порядка броши, золотые застежки, зеленые камни граждан на шнурках, элементы доспехов. Юти догадывалась, что эти вещи принадлежат явно не Лидсу.

Но между тем здесь ей было спокойно. В крохотной печке весело трещал хворост. Пахло сушеными травами, смолой хвои чем-то еще, едва уловимым, родным.

Что удивило Юти больше всего, на дальней стене висела карта материка. Довольно внушительных размеров, выполненная столь искусно, что можно было рассмотреть даже леса и реки Пустоши. Хотя пристально подробно изучив ее, у девочки все же возникло несколько вопросов.

— Почему в Семиречье отмечен только Ирий? Где Изран, Ворог, Трезубец, Белый клык? А Миелские королевства напротив обозначены невероятно подробно. Я о многих городах даже не слышала.

— Эту карту составлял я сам, — ответил Лидс. — И отметил те места, где был. Или те, которые считаю наиболее важными. Есть ли смысл рисовать все мало-мальские деревушки тех же Ближних земель?

— Да, можно отметить лишь Теол, самое популярное место для многих путников Империи, — ехидно заметил Ерикан, отхлебнув горячего отвара, словно намекая на что-то. — Что за гадость? Где же твоя славная медовуха?

— Для медовухи нужна хорошая компания. А ко мне давно никто не заходит. Да и силы уже не те, чтобы ухаживать за пчелами. Лучше рассказывай, чего приперся? Лет двадцать о тебе ни слуху, ни духу, и вдруг вот те на. Еще скажи, что соскучился по младшенькому?

Брови Юти недоуменно поползли ко лбу. Получается, у Ерикана есть еще дети. Собственно, это не удивляло Одаренную. Ее интересовало совершенно другое — если это «младшенький», то сколько лет остальным? Ну, и самому учителю?

Девочка обратила внимание, что разговор отца с сыном походит на фехтование двух западников, когда спокойствие поединка сменяется аккуратными быстрыми уколами. Каждый из которых в любое мгновение может стать смертельным.

— Я хотел спросить тебя кое о чем, — сказал Ерикан.

— Ну, конечно же, глупо было думать, что ты решил просто проведать любимого отпрыска, — поставил Лидс кружку на кривой, плохенько сбитый стол. — Я же любимый, ведь так?

— Ты слышал что-нибудь о новом лидере оскверненных?

— Ты про очередного восставшего Инрада? Какой он там уже по счету? Семнадцатый или восемнадцатый? О, легенды, легенды, легенды, — улыбнулся Лидс. — Кто-то и дня не может прожить, чтобы не вспомнить о детских сказках и мутных пророчествах.

При этих словах он хитро посмотрел на Юти. Васильковые глаза горели любопытством и юношеским озорством. Несмотря на дряхлое тело, которое явно готовилось к смерти, жизнь кипела в этом согбенном старичке. Сын был точной копией отца и вместе с тем невероятно отличался от него по внутреннему содержанию.

— Я задал вопрос, — сделал выпад Ерикан.

— Я не один из твоих многочисленных должников, — раздраженно вздернул плечами Лидс, уклоняясь в сторону и контратакуя. — Это им ты можешь щелкнуть пальцами, а те станут плясать на цыпочках, как дрессированные псы… — Лидс чуть успокоился и добавил более сдержанно. — Ты же знаешь, я отрезан от мира. Ничего не слышу, ничего не вижу.

— Но очень много говорите, — не удержалась Юти, желая тоже обнажить свой меч красноречия.

— Она не похожа на послушную ученицу, которая открывает рот, когда ей разрешают, — ткнул сухоньким пальцем в девочку Лидс. — И она мне нравится. Не как эти твои вечные сиротки, что молчат и смиренно опускают глаза.

Снова выпад, который уперся в глухую защиту учителя.

— Так что там про оскверненных, — отставил Ерикан кружку в сторону.

— Нужно, наверное, послать птиц к мысу, — пожал плечами сын наставника. — Они разузнают, поглядят, потом вернутся. Это неделя, не меньше. Да и силы у меня уже не те, сказать по правде.

Юти представила, как Ерикан шаг за шагом подбирается к противнику, однако тот в легком танце продолжает уклоняться, изредка делая ответные выпады.

— Сказать по правде, ты как обычно пытаешься набить себе цену, — не дрогнув ни мускулом, произнес учитель.

— Ты так говоришь, будто в этом есть нечто плохое, — просиял Лидс. Туше!

Он неторопливо подошел к свиткам. Было видно, что неуемная энергия Одаренного постепенно проигрывает оболочке, в которой ее заперли. Лидс медленно, точно экономя силы, достал свернутый пергамент. Вскоре тот оказался на столе, и Юти открылась еще одна карта, на которой она узнала несколько знакомых им мест. Вот эту долину они проходили, три высоких пика тоже остались позади, где-то здесь, наверное, и находится хижина Лидса, а вот черный крест за лесом девочку насторожил.

— Яма? — впервые за все время Юти видела, чтобы учитель чему-то искренне удивился.

— Источник, — поправил его Лидс. — Появился до сезона дождей.

— Что значит, появился? — подался вперед Ерикан.

— А то и значит. Сначала его не было, а потом вдруг бах и появился. Но да Инрад бы с ней. Зверья тут чужого нет, никто не свалится. Оскверненных мы тоже гоняем…

— Сейчас будет «но», — не сводил внимательного взгляда с сына Ерикан.

— Уже было. Я же сказал, появился Источник. Пока мы разбирались, что и как, туда кто-то свалился.

— И такое бывает, — согласился Ерикан. — Откуда-то же берутся твари. Хотя часто оскверненные намеренно обращают животных, когда у них не хватает людей.

— Я не знаю, что там произошло, — впервые за все время Лидс поник голосом. — Но нечто, что вышло оттуда… Оно странное. Я никогда такого не видел. Не человек, не зверь. У него нет запаха, оно не оставляет следов, Пушок не может его почуять, а мои птички увидеть. Точнее, как только оно понимает, что за ним смотрят…

— То исчезает, — перебил сына отец.

— Вроде того, — замялся Лидс. — Вот мое условие, уберите это из моего леса, а я расскажу вам все, что происходит у мыса. Ты ведь… — он на мгновение съежился, искоса взглянув на Юти. — Сможешь его почувствовать.

— Смогу, — коротко ответил Ерикан.

— Вот и договорились, — хлопнул в ладоши старичок, будто бы даже пытаясь приободрить себя. — Раз сегодня вы у меня гости, то я вас угощу королевским ужином. Менгорские сладкие корни в пряном соусе из листьев корн-травы.

— Мой драгоценный отпрыск не ест своих друзей, то есть животных, — объяснил Ерикан.

— И прекрасно себя чувствую, — заявил Лидс.

— В свои тридцать два года, — переняла Юти окончательно манеру общения отца и сына. Главное здесь было вовремя поддевать друг друга. Ее быстрая и уверенная атака пришлось Лидсу по вкусу.

— Она мне нравится больше всех твоих сироток, — с хитрым видом заявил сутулый старичок. — Отец, а теперь будь добр, принеси еще дров. Близ скал во время последнего урагана повалило дерево, мне тяжело его тащить, я же не кехо какой. К тому же, Пушок тебя знает. А вот девочку может ненароком и загрызть.

Ерикан как-то слишком внимательно посмотрел сначала на сына, потом на Юти, но все же вышел. А Лидс с самой хитрой физиономией, на которую только был способен, уселся перед Одаренной, быстро перебирая большими и указательными пальцами, будто чего-то ожидал. Юти понимала, что старик хочет услышать вопросы. И даже примерно догадывалась, какие именно. Но вместе с тем осознавала, что их задавать нельзя. Будто это была какая-то игра, правила которой не до конца рассказали, и девочке приходилось додумывать. Поэтому Юти не стала спрашивать то, что интересовало ее больше всего на свете. А задала, на первый взгляд, невероятно глупый вопрос.

— Вы миели?

Морщинистое лицо Лидса вытянулось, будто вместо сладкого пирога на день рождения ему подарили камни, которые ради хохмы обмазали тестом и запекли.

— Ну, конечно же я миели, — раздраженно ответил он. — Кто же еще? Ты сама видела, как меня слушается Пушок. Разговоры про этих птиц…

Лидс нетерпеливо дернул рукой, точно отмахнулся от Юти.

Девочка сжала пальцы так, что ногти впились в ладони. Ей казалось, что некто невидимый проговаривает «нужные» вопросы внутри головы: «Что за пятый обруч?», «Сколько было сироток?», «Расскажите про пророчества». Юти потребовалось приложить немалые усилия, чтобы не озвучить их. Вместо этого она спросила снова совершенно глупое и само собой разумеющееся.

— Вы, наверное, постигали тонкости энергии разума в Миелских королевствах, раз так подробно изобразили эти земли?

— Миелские королевства, что за вздор?! — вскочил на ноги Лидс.

Впрочем, остыл довольно быстро. Старичок уселся обратно, внимательно глядя на Юти, будто только сейчас рассмотрел ее.

— А ведь старик может быть прав, — тихо сказал он. — Впервые за столько лет он может быть прав. У тебя нет ни одного кольца миели?

— Ни одного, — покачала головой Юти.

— И тем не менее ты устойчива к ментальному противостоянию. Что ж, занятно. Садись туда.

Лидс кивнул на топчан, а сам вновь оказался у книг, достав снизу два запыленных и потрепанных тома. Красный и черный. Богиня знает, сколько лет им было. Казалось, что книги старше даже самого старичка.

— Вот, — протянул Лидс ей черный том, с потертыми уголками. — Эта книга о…

— Странствиях святого Инрада и его… — Юти на мгновение задумалась. — Не помню, что значит это слово на мертвом языке.

— Свершения, — подсказал ей Лидс, — открыв страницы рукописной книги.

— Святого? — поежилась девочка.

— Это писание об Инраде, составленное одним из трех его ближайших последователей. Такого нет даже в библиотеке Конструкта. Существует еще две подобные книги, как ты понимаешь. А вот это, жизнь и учения святой Аншары.

Лидс протянул Юти красный том, однако девочка замялась. Почти взяла книгу, но тут же отдернула руку. В голове сами собой возникли слова отца: «Алый цвет сулит неприятности». Миели не обратил на это никакого внимания, продолжив рассказывать.

— Здесь, ты не поверишь, жизненный путь и учения Аншары, — усмехнулся Лидс. — И знаешь, что общего в этих книгах?

Юти отрицательно помотала головой, не в силах отвести глаз от красного тома.

— Половина той и другой книги одинаковы. Аншара и Инрад странствуют по одним и тем же местам, совершают почти одинаковые поступки, встречают похожих людей. И что интереснее всего, они в одно и то же время раскрывают сердце нашего мира, обретая то, что мы называем силой.

— Что вы хотите сказать? — нахмурилась Одаренная. — Они были знакомы?

— Ха-ха-ха, — невероятно развеселился Лидс. — Да они были любовниками! Все закончилось, когда Инрад и Аншара стали богами, вознеслись, так сказать. Ты знаешь, какое самое суровое испытание для человека?

Юти молчала. У нее имелся ответ на этот вопрос, касающийся ее самой. Однако девочка была уверена, к тому же Лидсу он вряд ли подходит.

— Многие считают, что деньги, — покачал головой старичок. — Но на самом деле власть. Что есть сила — та же власть, умноженная десятикратно. Она меняет человека, деформирует его психику, будто выворачивает на изнанку. И все демоны или, как вы называете их, старые боги, вылезают наружу.

Девочка оказалась не в силах произнести ни слова. Ее ошеломление было так велико, что, казалось, само небо остановило полет грозных ливневых туч и с трепетом взирало на крохотный домик в лесу. Юти не скоро смогла говорить, ошарашенно глядя на довольного собой Лидса. Который, казалось, добился своей цели — шокировал Одаренную.

— Но нас учат совершенно другому. Храмовники…

— Ах, храмовники, — махнул рукой миели, — все, что они делают сводится к тому, чтобы поесть послаще и поспать помягче. Если судьба заставит их сделать Инрада священным божеством, то они так и поступят. Но это все неважно. Знаешь, чем заканчиваются обе книги?

Лидс даже не стал дожидаться стандартного мотания головы Юти. Ему, по всей видимости, доставляло небывалое удовольствие видеть изумленное лицо собеседницы, потому что улыбка не сходила с потрескавшихся губ миели.

— С откровения погибающих богов. Знаешь, последние слова умирающего человека хорошо запоминаются. Они въедаются в память на долгие годы. Как пятно от пролитого вина на белой скатерти.

Юти вздрогнула. Миели будто прочитал ее мысли, заглянул в самые потаенные глубины души. Если бы сейчас Лидс замолчал, посмотрел на нее пристальным взглядом будто бы горящих васильковых глаз, то и и вовсе не сомневался бы в своей догадке. Однако старичок продолжал болтать без умолку, не заметив реакции Одаренной.

— Боги же умирают медленнее. И, как оказалось, любят поговорить не меньше, чем люди. Инрад, понятное дело, много рассказывал о своем пришествии. Что он вернется в другом человеке, достойнейшем из оскверненных, возглавит Великий поход и мир падет к ногам. Ну, да что я тебе говорю. Об этом даже храмовники учат. А теперь расскажи мне, о чем говорится в конце писания об Аншаре?

Юти задумалась лишь на мгновение. А потом слова в ее голове сами собой обрели нужный порядок.

— Что когда-нибудь Аншара вернется в этот мир?

— Умница, — расцвел Лидс. — Борьба света с тьмой так же вечна, как любовь мужчины и женщины. И если есть тьма, то должен быть и свет. И наоборот. Понимаешь?

— О пришествии Инрада упоминается везде, но о приходе Аншары…

— Храмовники молчат, — покивал миели. — Потому что страхом гораздо легче управлять, чем надеждой. Страх самая простая эмоция, ею можно быстро сплотить. За Хребтом Дракона есть оскверненные! — вскочил на топчан старичок, явно кого-то изображая… — Если мы не будем единым целым, то нас уничтожат! А теперь подумай, сколько появится таких Аншар, стоит сказать правду? Умалишенные, воодушевленные, с развитой фантазией. Каждая будет требовать поклоняться ей. Нет, это слишком опасно. Сама Аншара понимала это…

Лидс открыл последнюю страницу книги. Здесь ровный почерк автора сбивался, строки наползали одна на другую, а некоторые буквы расплылись из-за капель воды. Юти смогла разобрать немногое, поэтому вопросительно посмотрела на миели.

— Ладно, прочитаю. Итак, представь, что я это Аншара… — Лидс закашлялся и продолжил другим, более тонким голосом. — Это будет девочка. Да, да, слушай, не перебивай. Девочка-сирота. Твоя задача будет… Тут совсем неразборчиво… Вот, дальше. Она пройдет испытание Скверной. Девочка откажется от всех земных забот, и станет истинным воином. Тот, кого она любит, пожертвует жизнь за нее. И только тогда девочка наденет пятый обруч, чтобы победить Инрада.

Лидс захлопнул книгу с таким важным видом, будто сам только что придумал сказанное. Казалось, он был рожден лишь для нынешнего момента. Юти даже почудилось, что на мгновение миели выпрямился и стал выше.

— Если честно, все те сиротки, которых я видел прежде, не шли ни в какое сравнение с тобой. Есть в тебе действительно нечто… от Аншары.

Юти горько усмехнулась. На короткий миг кипучая жажда жизни Лидса захватила и ее. Хотелось взять железной хваткой лидера оскверненных за горло вытрясти из него душу. Если, конечно, у оскверненных была душа. Однако теперь, после всего услышанного Одаренную охватило горькое разочарование. Она бы и правда хотела быть кем-то большим, чем обычная девочка-кехо, которая пытается отомстить за убитого отца. Но…

— Я не могу быть ею, — грустно сказала Юти.

Улыбка сошла с лица Лидса так же быстро, как обрушивается молния с небес во время грозы. На короткий миг Одаренная даже пожалела миели, потому что весь его вид сейчас требовал объяснений.

— Моя мать жива, — сказала девочка. — После смерти отца она увезла меня из Шестого Предела. А вскоре вновь вышла замуж. Она прекрасно себя чувствует и вполне спокойно живет себе в Понте. Чтобы отомстить за отца, мне пришлось сбежать из ее дома.

На миели было жалко смотреть. Еще минуту назад Лидс поражал Юти своим жизнелюбием, а теперь сник, целиком и полностью превратившись в старика. Он смотрел на Одаренную, пытаясь в ней зацепиться хоть за что-то, и, видимо, не мог. Наконец миели решительно тряхнул головой и произнес.

— Тот, кто писал эти строки, не мог ошибаться. Он не стал бы искать обычную девчонку, если бы не был даже призрачный шанс. Отец что-то видит в тебе.

— Тот, кто писал эти строки? — задумчиво переспросила Юти, еще осмысливая услышанное.

Вместо ответа в низенькой землянке скрипнула крохотная дверь и внутрь втиснулся Ерикан, с аккуратно обрубленными, точно острым топором, поленьями. Легкая грусть, казалось, надолго поселившаяся в девочке, улетучилась свежим весенним ветром, который приходит с моря. Ерикан внимательно посмотрел на миели и Одаренную кехо, как на пойманных заговорщиков, и от тяжелого тусклого взгляда девочка невольно вздрогнула. Непонятная тревога поселилась в ее душе. Вместе с главным вопросом, уже не раз возникавшим в ее голове — так сколько же лет Ерикану?

Глава 18

Впервые за долгое время Юти спала в тепле. На продавленном топчане, который Лидс сдвинул к раскаленной печке. Впервые за все путешествие по Пустоши девочка не пыталась скрючиться, стать меньше, чтобы не замерзнуть, но все равно то и дело просыпалась.

Память раз за разом рисовала ей одну и ту же картину — от сильного ветра на зубах хрустит песок, во рту сухо, как в центре Великой пустыни, в носу свербит от лошадиного пота. Они едут прочь из родного города, места, где еще недавно убили отца. Едут, как самые бедные обладатели зеленых камней и скудных прав обычных жителей Империи. У них две гарбы о четырех колесах. Та, что позади, нагружена поклажей. Всем тем, что удалось захватить, убегая — от серебряных кубков до шелковых ковриков. Они же заняли другую, с натянутой сверху тканью, которая полощется на ветру и хоть как-то защищает от палящего солнца.

Перед Юти сидят двое — второй советник ее отца и мать. Они негромко переговариваются, искоса поглядывая на конных сопровождающих. Отчего-то советник боится их.

Юти же устала. Ей жарко, она хочет пить. Девочка не понимает, почему им надо уезжать? Отчего мать так торопится сбежать? Почему не предприняла никаких попыток разыскать убийц отца? Или, может, именно этим она сейчас и занимается? Решила лично поговорить с ближайшим Наместником. При жизни отца все боялись и уважали. В городе у него осталось много друзей. Но тогда зачем они уезжали ночью и в такой спешке старались взять все самое ценное?

Девочка протягивает руку, едва дотрагиваясь до матери, зовет ее. Женская фигура вздрагивает, голова медленно поворачивается. Равнодушное к чужим страданиям солнце Пределов слепит Юти. Образ матери ускользает, подобно миражу после нескольких дней трудного пути. И в тот момент, когда взгляд девочки на мгновение обретает фокус, она просыпается.

Юти даже не пыталась сосчитать, сколько раз она вскакивала посреди ночи. С легкой испариной на лбу и полным разочарованием от приснившегося. Она знала, что мать была невероятно красивой. Даже такой сдержанный на эмоции человек, как Наместник Шестого Предела, говорил, что его жена прекраснее, чем луна и звезды. Вот только Юти не могла вспомнить ни единой черточки лица — формы губ, изгиба бровей, цвета глаз. Будто некая незримая сила постаралась стереть все, что касалась матери из памяти девочки.

Больше того, Одаренная знала имя этой силы. Она сама. Как только Юти немного подросла, когда смогла думать и анализировать, то поняла, что сделала мать. Не испугалась, не сбежала. Нет! Можно отступить с крохотным отрядом, чтобы вскоре вернуться с целой армией.

Ее мать попрала память отца. Она не пыталась найти убийц, не жаждала отмщения. А продолжила жить, точно ничего не произошло. Этого Юти простить не смогла. С этим Одаренная не желала мириться.

К утру она чувствовала себя разбитой, точно ночевала в сырой пещере на острых камнях. Лидс накормил их какой-то безвкусной гадостью, которую вновь назвал салатом. Казалось, миели давал это название каждой непонятной смеси растений, предлагаемой гостям. Но что более важно, Юти увидела у Лидса внушительный кристалл соли, который успешно выпросила. Еще сын Ерикана подарил девочке несколько рубашек с длинным рукавом. Их пришлось подвязывать у пояса и обрезать по длине, чтобы не запутаться при ходьбе. Юти примерно представляла участь хозяев одежды. Леса Пустоши место суровое. Но натягивая шерстяные штаны, Юти решила, что мертвым одежда ни к чему. Она же еще собиралась пожить.

Напоследок девочка попросила миели немного ее подстричь. Для мест, где она провела сознательную жизнь, в ходу были известны два вида причесок: «череп», когда сбривали волосы полностью и «пьяный кочевник». Юти слышала, что в Ближних землях людей не обривали острым ножом, а стригли крохотными ножницами. Навроде тех, которыми режут бархат, только еще меньше. В ее собственной памяти даже всплывали какие-то смутные воспоминания о подобном инструменте.

Сам процесс «подстригания» мог занимать целый час, а то и больше. Для нее подобное было диковинным и странным. Зачем тратить время и силы, если тебе требуется только убрать излишки волос? Которые, кстати, скоро снова отрастут.

Однако оказалось, что Лидс ловок не только на острый разговор. Он достал те самые ножницы, которые Юти видела очень давно, практически в прошлой жизни, и небольшой черепаховый гребень. И всего через четверть часа в крохотное зеркальце из сундука со всякой всячиной миели, смотрел скуластый паренек с волосами до мочек ушей, которые со всех сторон будто бы обнимали голову. И делали это невероятно ровно. Юти даже показалось, что ее лицо изменилось. Стало не таким отталкивающим. Может, в этом, как называл его Лидс, «цирюльном мастерстве» и правда был некий смысл?

Холодным хмурым днем, когда рваные тяжелые облака нависли так низко, что, казалось, в хорошем прыжке их можно достать рукой, Ерикан с ученицей вновь пустились в путь. Лидс стоял на пороге землянки, поглаживая своего верного горного волка и провожая парочку задумчивым взглядом.

Ветер скрипел ветками деревьев, будто молодой музыкант, впервые увидевший инструменты, надвигающаяся стужа пыталась облапать их, подобно пьяному моряку, который после долгого плаванья оказался в доме терпимости, а солнечные лучи, изредка падающие сверху, лишь ослепляли, но никак не грели.

Юти понимала, что они ушли куда-то очень далеко от ее родных земель. Потому что даже во время сезона дождей в Шестом Пределе, впрочем, как и в Четвертом, никогда не было так зябко. Так постоянно холодно.

Однако путь теперь давался не так тяжело, как прежде. Девочка прокручивала в голове всю информацию, которую получила от Лидса, и она не давала ей покоя.

Воплощение Аншары! От подобной дерзкой мысли перехватывало дыхание, будто Юти посягнула на нечто святое. Впрочем, наверное, так оно и было.

Ерикан не спешил прояснить ситуацию, занимаясь своим привычным делом — многозначительно молчал, искоса поглядывая на Юти. Точно ждал чего-то. Девочка тоже первое время пыталась показать, что равнодушно относится к полученной информации. Однако на четвертый день пути не выдержала.

— Я знаю твою последнюю способность в направлении развития тела, — сказала она ни с того, ни с сего.

— Думаешь? — на секунду усмехнулся старик, после чего вновь стал серьезным.

— Да. — Юти даже выдержала небольшую драматическую паузу. Совсем крохотную, потому что терпеть больше не было мочи, — бессмертие!

Девочка смотрела на учителя, невероятно довольная собой, и ждала его реакции. Ерикан же чуть сощурился, провел рукой по волосам и лицо старика неожиданно приобрело лукавое выражение. То самое, которое появлялось, когда он хотел ткнуть Юти в очевидное несоответствие ее выводов.

— Получается, если с огромной высоты упадет камень, то я встану, отряхнусь и пойду дальше?

— Ну… — смутилась Юти. — Наверное, нет.

— А если мой живот распорют мечом, то я даже не замечу подобной неприятности? — спросил Ерикан. В голосе его слышалась робкая надежда, но глаза откровенно смеялись.

— Нет, — сердито ответила Одаренная.

— В чем же заключается твое бессмертие?

— Но вы видели Аншару!

Глаза Ерикана стали грустными и будто бы даже потеряли последние остатки цвета. Наставник молчал так долго, что Юти решила — их разговор закончен. А потом стал говорить тихо, почти шепотом.

— Она была прекрасна. Как яркая красивая птичка, которую ты видишь первый раз в жизни. Аншару нельзя было назвать красавицей, однако стоило ей появиться на площади, как все затихали. Она обладала необъяснимой притягательностью. Не по годам мудрая, серьезная и… живая. Больше четырех сотен лет прошло, а я до сих пор помню ее улыбку.

Юти даже дышать боялась. Четыре сотни лет. Задолго до образования Пределов, войны западных Королевств, восстания северных лордов. Четыре сотни лет! Вся история Центрального материка, с возникновением культа богини, возведением храмов, объединением Одаренных против нового врага, все это происходило на глазах у Ерикана.

Но больше всего девочку интересовало другое. Та сила, которой обладала Аншара. Поэтому вопрос Юти напрашивался сам собой.

— Сколько у нее было обручей?

— Обручей? — Ерикан вздрогнул, словно его грубо выволокли за грудки из дворца на измазанную навозом улицу. — Обручей?… У нее было пять обручей.

— Пять? — разочарованно протянула Юти.

Даже у Ерикана их оказалось больше. Конечно, у того в руках крупные козыри, которые можно было коротко обозначить, как четыре сотни лет. Да и то, по мнению Юти, даже девять обручей — небольшой улов за такой срок. А у богини их было всего пять.

— Пять обручей, — кивнул старик. — Один — кехо, один — миели, один — элементи, один — сиел…

— Погоди, учитель, — перебила его Юти, все еще не оправившись от разочарования. — Ты где-то ошибся. Если у нее было по одному обручу…

— По каждому из известных Одаренным обручу, — повторил учитель, — и один обруч, которому нет названия. Потому что более никому не удавалось им овладеть.

Вот теперь Юти замерла. Будто заняла стойку, как легавая, которая нагнала затаившуюся птицу. Историю о мифическом обруче без названия она слышала впервые. И нечто подсказывало ей, что Ерикан не пытался ее обмануть.

— Учитель, — так вкрадчиво сказала она, как только могла. — Расскажи о пятом обруче.

— Он опоясывает шею, — указал наставник себе на горло, — и получить его можно только собрав по обручу из каждого направления. Как — никому неизвестно. Подобное удалось лишь Аншаре.

— И что он дает? — Юти казалось, будто сейчас ее нервы оголены и по ним водят острым ножом.

— Аншара умела заглядывать в грядущее и прошлое. Ей не нужны были двери, чтобы войти в дом. Она могла исцелить от любой болезни. Может, еще что-то. Я встретил ее слишком поздно.

У Юти было много вопросов, и об Аншаре, и о таинственном обруче, однако учитель жестом остановил ее.

— Очередной урок в том, что во всем необходима точность. Если ты ударишь на два пальца ниже точки, где энергия разума переходит в жизненную, то не добьешься ничего. А если все сделаешь правильно, то парализуешь противника. Я не бессмертный, а лишь отличаюсь поразительным для всех смертных людей долголетием. Согласись, разница существенна.

После этого до самой Ямы, или Источника, как называл его Лидс, они добрались перебрасываясь редкими фразами. Сын Ерикана предрекал им путь длиною в одну неделю, им же удалось преодолеть его всего за пять дней. Наставник подарил Юти надежду на новое кольцо, пообещав помочь с неведомой тварью. И девочка уже примеряла на левую руку обруч мастера. Первый, в своей жизни. И, как ей хотелось надеяться, далеко не последний.

Когда плотные ряды деревьев расступились, обнажая крохотную полянку с небольшим провалом, в котором вяло покачивалась Скверна, Ерикан остановился. Это место будто специально было выбрано для схватки. Многочисленные пригорки и холмы ушли в сторону, предоставив путникам относительно ровную площадку с еще зеленой травой.

Юти стояла, ежась под мелкими бусинами дождя, не в силах отвести взгляда от Ямы. Та находилась совсем недалеко, шагах в тридцати. Ее чрево не просто жило, оно манило девочку. Точно незнакомец говорил на чужом языке, но ты мог понимать его по бурной артикуляции. Скверна звала. Обещала невиданную силу и мощь. А самое главное — не требовала ничего взамен. Приди и возьми!

Одаренной понадобилось немалых усилий, чтобы отвести взгляд от мягко покачивающейся грязной жижи.

— Молодец, — погладил ее по голове Ерикан. — Немногие в твоем возрасте способны противиться ей.

— Ты не смог?

— Я смог. Но мой выбор был намеренным. Настанет день, и я тебе все расскажу.

— Если он настанет, — хмыкнула Юти. Она успела привыкнуть, что в словах учителя немалое место занимают оговорки. Те самые детали, на которые он недавно ей указывал.

Ерикан не стал разубеждать ее. Он поднял правую руку над головой, и обруч на запястье вспыхнул ярким светом. Дождь замедлил свой ход, превращаясь в крупные снежинки. Те падали на зеленую траву, застилая ее тонким холодным покрывалом.

— Это моя тебе помощь, — сказал наставник, — в борьбе с оборотнем.

— С оборотнем? — похолодело все внутри у Юти.

— Одаренным, которому повезло свалиться в Яму примерно в одно и то же время, что и лесному зверю, — объяснил Ерикан, осматривая поляну. — Я это сразу понял. Раньше он был кехо. Видимо, не самым последним, если способен становиться невидимым.

— И я должна буду убить его? Сама?!

— Ты же хочешь получить кольцо, — пожал плечами учитель. — Значит, ты должна одолеть его.

— А если у меня не получится? — девочка сильнее сжала копье, с которым теперь не расставалась.

— То это будет означать, что я потратил много времени впустую, — ответил старик, топнув ногой.

Вокруг наставника образовался прозрачный купол. Снежинки падали сверху, накрывая его кудрявой шапкой. Сам Ерикан зевнул и уселся на скрещенные ноги. Он лишь поднял палец, когда в лесу затрещали ветки. Зверь приближался. Причем делал это так быстро, что у Юти похолодело внутри. Слишком быстро для оскверненной твари, но привычная скорость для кехо с горящим кольцом.

Когда звуки в лесу стихли и тварь стала передвигаться бесшумно, Одаренная оценила помощь учителя. Да, она не сможет увидеть оборотня. Однако тонкий снежный ковер выдаст оскверненную тварь.

Пусть горный волк не смог одолеть оборотня. Пушок не чувствовал, не слышал и не видел обидчика. Но это не значит, что на подобное не способна Юти. Самое важное, что понимало девочка — действовать надо так быстро, как только возможно. Когда снежная пелена превратится в многочисленную вереницу следов, ее преимущество пропадет.

Поэтому стоило треснуть веткам неподалеку от нее, у кромки леса, а снегу заскрипеть под весом массивной твари, Юти сорвалась с места. Почти все кольца на ее озябших пальцах мрачно чернели густой тушью, тогда как горело всего лишь одно. Девочка могла бы отрастить себе уши, чтобы лучше слышать или сотворить подобие псиного носа. Вот только если у горного волка ничего не получилось… Защитить небольшую часть тела каменной кожей? Однако какую именно? Для заживления ран было и вовсе рано.

В данный момент на помощь Юти пришла лишь скорость. По сути, она напоминала себе того самого кехо, который впервые вышел на арену Шестого Предела. Однако с тех пор Одаренная не раз обагрила свои руки кровью. Она убивала и людей, и тварей. Не без сожаления, дрожи и страха. Но этот опыт у нее был. Поэтому теперь Юти не сомневалась ни на секунду.

Первый выпад она провела размашистой широкой дугой. Подобной техникой почти не пользовались у нее на родине, считая излишне безрассудной. Ерикан говорил, что в риске нет ничего страшного, если он оправдан. Сейчас был именно такой случай.

Юти почувствовала, как наконечник коснулся чего-то плотного, неподатливого. Ощутила, как потяжелело копье в ее руках, наткнувшись на невидимую преграду. Услышала едва уловимый скрип разрезаемой шкуры. И тут же ушла в сторону.

Весьма вовремя. Потому что ее проводил холодный поток воздуха, появившийся от резкого взмаха незримой лапы. Капли чужой крови упали на снег зернами спелого граната. Однако Юти не обольщалась на этот счет. Оборотень оказался слишком быстр. И там, где белоснежная пелена раскрашивалась алым цветом, чудовища уже не было. Да и девочке представлялось, что ранение являлось пустячным.

Одаренная ориентировалась лишь по следам, ловко уворачиваясь от незримых атак. Прощупывала противника, покуда позволяло пространство полянки, примеривалась к длине его шагов, чтобы…

Единственное кольцо на правой руке взорвалось ярким светом. Юти не жалела силы, понимая. что второго шанса может и не быть. Земля вздыбилась, сбрасывая со своих плеч драгоценный горностаевый мех снега, и заключая незримого противника в ловушку.

Одаренная по взметнувшемуся белому покрывалу поняла, что оборотень рухнул на землю. И даже успел перевернуться, пытаясь высвободиться из земляных капканов, однако кольцо на руке девочки горело зло, не суля пощады. Трава заскользила ядовитыми змеями, оплетая пленника.

У Юти дрожали колени, сила уходила слишком быстро. Однако она понимала, стоит на мгновение замешкаться, дать слабину, и противник ей этого не простит. И Одаренная не жалела себя, если не исчерпав свой колодец силы досуха, то точно рассмотрев заиленное дно. А потом взяла копье поудобнее и направила туда, где по ее разумению, должно было находиться горло.

И тогда произошло самое неожиданное. Травяные ловушки, прежде державшие могущественное существо, опали, подобно плохо стянутым путам. А оборотень обрел зримые черты. Черты молодого голого мужчины с единственной отметкой зверя Скверны на лице. Егеря. Он посмотрел на Юти испуганным взглядом сочных зеленых глаз. Вытянул перед собой руку с двумя кольцами, точно закрываясь от возможного удара. И умоляюще прошептал дрожащими губами.

— Пожалуйста, не убивайте меня.

Глава 19

Юти на мгновение ослабила хватку, чуть опустила копье, уже не угрожая проткнуть молодого егеря, судя по татуировке, осуществившего свою первую вылазку в Пустошь. Ее привел в себя лишь хруст снега рядом. Ерикан решил, что сражение закончено и вылез из своего защитного кокона.

Одаренная тут же прижала копье к горлу незнакомца и даже немного надавила куда-то в район кадыка, отчего по бледной коже побежала тоненькая струйка крови. Запоздало понимая, что именно сейчас у этой… этого существа была возможность броситься на нее. Она стиснула зубы, кляня себя за секундную слабость, во время которой разглядывала молодое, полное здоровья тело мужчины.

У оборотня действительно возник момент для нападения, однако он его благополучно упустил. Травяные силки вновь сковывали тело егеря, а девочка все думала, почему противник не бросился на нее?

— Пожалуйста, — медленно прошептал оборотень, смотря на Юти глазами полными слез. — Я не хотел причинить вам вреда.

— Ты напал на меня, — буркнула Одаренная.

— Вообще-то это вы напали на меня. Я лишь почувствовал людей, которых не видел очень давно. И захотел посмотреть.

Юти смущенно взглянула на Ерикана, на губах которого застыла кривая улыбка. Старик явно получал удовольствие от происходящего.

— Что смешного? — не удержалась она.

— Еще минуту назад ты хотела убить его, а теперь почти передумала, — присел на корточки наставник, разглядывая плененного.

— Потому что он прав! — гневно дыша, громко, даже чересчур, произнесла Юти. — Напала я первая. И его смерть не сделает меня сильнее.

— Не сделает, — согласился Ерикан, поднимаясь на ноги. При этом учитель не опирался на колени, как сама же Одаренная, будто те четыреста лет, о которых он сказал ей, были ироничной выдумкой. — Кехо с двумя кольцами. Давно ты стал егерем, сынок?

— Это мой второй выход в Пустошь, — оборотня начало заметно потряхивать, точно он собирался вот-вот отдать богине душу. — На заставе надо мной все издевались. Говорили, что мне никогда не стать настоящим охотником.

— И что же случилось? — поинтересовался наставник.

— Я заблудился. Несколько дней не ел. А потом вышел сюда, — стучал зубами незадачливый егерь. — Возле этой…

— Ямы, — подсказал Ерикан.

— Ямы, — согласился оборотень, — лежала раненая росомаха. Я решил, что это мой шанс. Попытался схватить ее и… что-то утянуло меня вниз. А когда я пришел в себя, то стал таким.

Юти повидала многое в свои тринадцать лет. Но никогда прежде она не видела мужские слезы. В Пределах ни воин, ни караванщик, ни охотник, ни пастух не могли позволить себе плакать. Слезы — недопустимая эмоция, которая сравнима с запахом крови для хищника. Если ты плачешь, значит, ты слабый. И любой, кто хоть немного сильнее тебя, сможет обидеть и самоутвердиться за твой счет. Сама Юти презирала себя каждый раз, когда позволяла этой слабости взять над собой верх.

Но молодой мужчина, полный сил, о чем свидетельствовало его гибкое тело, рослый, с крепким черным волосом, плакал, как маленький испуганный мальчишка. Юти скривила губы и окончательно опустила копье. Ерикан говорил, что сильнее тебя может сделать лишь схватка с достойным противником, а не слабым сопляком.

— Он сейчас замерзнет, — сказал Ерикан.

— И что? — пожала плечами Юти. — Мне ему свою одежду отдать?

Была ли недовольна девочка? Одаренная считала, что это чертовски неверное слово, чтобы выразить все те эмоции, которые обуревали ее. Она шла сюда, чтобы убить монстра, получить кольцо, стать мастером. А не стоять и смотреть, как здоровый рослый мужик размазывает сопли замерзшими пальцами с синими от холода ногтями, да чтоб к нему Инрад прикоснулся!

Гримаса отвращения легла тяжелой тенью на лицо Юти. Ей было противно даже убивать оборотня.

— Пожалуйста, пощадите меня, — шептал тот бескровными губами. — За все время я не убил ни одного человека.

— Лидс говорил только про зверей, — повернулся к девочке Ерикан, — про людей и вправду ничего сказано не было.

— И что, отпустить его на все четыре стороны? — брови Юти сдвинулись, образуя подобие лесенки. Девочка злилась все больше, в первую очередь, наверное, оттого, что сама не знала, как ей поступить. — Он оборотень. Ты сам сказал.

— Даже в зверином состоянии я контролирую себя, — поспешил добавить оборотень. — Сложно было лишь вначале. Если позволите…

Он не дождался ответа и стал оборачиваться. Медленно, чтобы не испугать тех, кто мог его убить. Юти же с интересом смотрела на густую шерсть, которая неторопливо покрыла все тело, кинжально острые когти и… вполне человеческое лицо. Бывший егерь действительно умел контролировать свою трансформацию. Меньше чем через минуту, треща стянутыми травяными силками, перед одаренной лежала огромная росомаха с человеческим обликом.

— Я контролирую себя, — повторил оборотень. — Я сделаю все, что вы потребуете. Только не убивайте меня.

Юти скривилась, еще плачущих росомах ей не хватало. И вдруг поняла, что несмотря на внушительные когти, которые с легкостью могли бы снести ей голову, не испытывала боязни к этому существу. Наверное, все дело в личности оборотня. Конкретно этот был обычным сопляком. Не по возрасту, по духу. Одаренной казалось, что рано или поздно он бы здесь погиб. Закончились бы звери, которыми питался оборотень, и ему бы пришлось расширять свой ареал обитания. И тогда он точно бы столкнулся с тварями или оскверненными.

У девочки неожиданно для себя самой родилась сумасшедшая на первый взгляд идея. Но чем дольше та вертелась в голове, тем больше казалась не такой уж и ужасной. Скорее даже наоборот. Любую ситуацию воин оборачивает в свою пользу. И если от смерти оборотня Юти не получит никакой выгоды, то от сохранения жизни подобная может возникнуть. Единственное — необходимо убрать егеря отсюда, как того требовал Лидс.

— Что ты хочешь делать? — спросила Юти.

— Я… Я хотел бы вернуться домой. Брошу все это егерство. Вернусь в Недел, где вырос или стану паломником. Говорят, если обойти все храмы Аншары, на тебя снизойдет озарение… Или вдруг богиня смилостивится, и я снова стану человеком?

Юти не могла видеть, как она сейчас походит на учителя. Потому что и девочка, и старик, не сговариваясь, скривились, точно съели желтое яблоко, которым любили потчевать моряков от цинги. И у ученицы, и у наставника реакция на глупость получилось одинаковой. Но вместе с тем девочка не видела ничего предосудительного в чужом заблуждении. Пусть и считала паломничество пустой тратой времени. Аншара не разбросана по множеству храмов материка, она живет в сердце каждого, кто в нее верит. И, как хотелось бы надеяться девочке, в ее сердце в большей степени.

— Что с ним делать? — спросил Юти у Ерикана.

— Тебе решать, — с присущей ему насмешкой в голосе ответил старик. — Ты одолела его в поединке.

Юти кивнула. Чего-то подобного она и ожидала. Учитель становился немного предсказуемым. Не сказать, чтобы Одаренной подобное не нравилось. В предсказуемости есть своя особенная прелесть. Например, сейчас Юти задала вопрос, уже зная ответ на него.

— Как тебя зовут, оборотень? — спросила она лежащего на земле полузверя.

— Бресель, — ответил егерь.

— Это западное имя, — немного удивилась Юти.

— Мой отец из Виремы, деревушки близ Книирона, — пробормотал оборотень, не вполне понимая, куда клонит худой подросток, уложивший его на лопатки стихией земли.

— Ты слышал что-нибудь о клятве долга, Бресель?

— Да, да, конечно слышал, — закивал оборотень так, что показалось, будто его голова сейчас оторвется от звериного тела. — У нас на заставе такое в ходу. Раз в месяц егери даже ездят в храм Аншары. В Верховье… Это в Ближних землях, — добавил он.

— Я знаю, где это, — ответила Юти. — И спросила о другом.

— Да, я знаю клятву долга.

— Если ты принесешь ее мне, я отпущу тебя, — хладнокровно произнесла Одаренная. Она даже не посмотрела на Ерикана, потому что ясно осознавала, на лице учителя сейчас блуждает ехидная улыбка. — Меня зовут Юти.

— Очень приятно. То есть я хотел сказать… Простите. Как там… Примете ли вы мою помощь, когда придет время и когда сочтете нужным, Юти?

Клятву оборотень пролепетал дрожащим голосом, но при этом не сводя взгляда с Одаренной. Юти отбросила копье, скрестила ладони, положив одну на другую и протянула Бреселю. Острые искривленные когти втянулись, превратившись в человеческие руки, и оборотень ответил тем же. Юти едва заметно дернулась от пронизывающей грудь боли. Бресель вновь на мгновение обратился в человека, показывая девочке небольшой шрам чуть выше места, где располагалось сердце. При этом сам егерь трогал рубец дрожащими пальцами, видимо, сам до конца не веря в случившееся.

— Ерикан, как долго идти до ближайшей заставы? — спросила Юти.

Она была уверена, что учитель знает ответ на этот вопрос. И наставник ее не подвел.

— Чуть больше дня пути. Там граница Ближних земель и Третьего Предела.

— Мы проводим Бреселя.

Юти сказала утвердительно, однако в глазах ее возник вопрос. Больше всего девочка боялась, что учитель ответит отказом. Несколько секунд взгляда бледно-васильковых глаз показались ей вечностью. Однако наконец Ерикан коротко кивнул, чем окончательно запутал оборотня. И тот поспешил озвучить свой неверный вывод.

— Спасибо, господин Юти, — допустил егерь распространенную ошибку всех, кто встречал Одаренную. Решил, что перед ним парень. — Простите, не знаю ваших предков. И вам спасибо, Ерикан.

Девочка даже искоса взглянула на старика, когда егерь закончил говорить. Судя по тому, как обратился Бресель, бедняга решил, что перед ним как минимум амиста со своим слугой. И последним был, как раз Ерикан. Ну, конечно, много же благородных странствуют по Пустоши в сезон дождей, облачившись в рванье.

Наставник не стал поправлять Бреселя, казалось, его вся эта ситуация невероятно забавляет. Юти же решила, что раз старик молчит, то он не против сделать небольшой крюк по Пустоши. Если оборотень не выберется отсюда, то точно умрет и толку с него не будет никакого.

Одаренная сама поражалась собственной циничной расчетливости. Однако с каждым днем, шаг за шагом, она пыталась стать воином. И холодный расчет был верным спутником последователя Аншары.

И их снова стала трое, как во время путешествия в Сотрет. И вместе с тем теперь все было иначе. Бресель, как и Нарах, болтал без умолку. Но если речь сына торговца доставляла Юти удовольствие, то голос егеря невероятно раздражал. Он походил на ржавую пилу в руках неопытного лесоруба.

А между тем недавний егерь и нынешний оборотень рассказал немало интересного, точнее, как заметил Ерикан — полезного. Однако его повествование походило на плаванье по Восточному морю. Ураганный шторм сменял полный штиль, а интересные истории скучное повествования быта Бреселя.

К примеру, не более, чем две недели назад к ним на заставу прискакал конный отряд Серебряных Воронов. Еще через несколько дней прибыло подкрепление из пределов — пара воронят, шесть егерей и дюжина Одаренных южан.

Бресель не знал, о чем говорили амиста с командиром заставы, однако с тех пор патрули стали чаще.

И только Юти вся обратилась вслух, как оборотень стал рассказывать про выводок из семерых грызлов, за который получил первую татуировку. Девочка сморщилась, точно оторвала крепкими зубами сочный кусок мяса, который оказался с гнильцой. Грызлы — самые нелепые из тварей, пусть и были похожи на ежей, однако не представляли серьезной опасности. Таких легко нашпиговать стрелами или нанизать по нескольку штук сразу на копье. Редко у какого егеря встречалась татуировка с их изображением. Бресель же всерьез гордился своим подвигом.

Однако на исходе первого дня пути, когда солнце подобно крадущемуся вору, перебираясь за тучами, устремилось к закату, оборотень сказал самое важное, что знал. Новость, которой мог с лихвой оправдать свою утомительную компанию.

— А еще в Пакдаке казнили двух преступников. Молодого кехо и старика. Говорят, они убили Наместника Шестого Предела.

Юти даже на мгновение остановилась, не в силах скрыть эмоции. Ерикан нахмурился, однако продолжал идти, подхватив оборотня за локоть, и о чем-то расспрашивая. Одаренная не знала, что и думать? Вороны по ошибке поймали не тех? Но почему во Втором Пределе? Тот остался далеко позади.

— Господин Юти, Ерикан попросил меня разведать окрестности, — вернулся к девочке Бресель. — Мысль здравая. Но я хотел же все-таки получить вашего дозволения.

— Разведай, — рассеянно ответила Юти.

Она не боялась, что Бресель сбежит. Оборотень уже приковал себя к девочке клятвой долга. Нарушит ее и перестанет быть Одаренным. Юти понимала, что Ерикан попросту хочет поговорить с ней. О чем? Конечно же о тех двух несчастных, которых убили вместо них. Жалела ли их девочка? Без сомнения, богиня ее разбери. Вздохнула ли она с облегчением, когда узнала, что Вороны больше не будут их искать. Еще как!

— Получается, мы можем спокойно путешествовать по землям Империи? — спросила Юти, когда лохматое туловище Бреселя скрылось в чаще.

— Неужели ты и вправду думаешь, что Серебряные Вороны, а вместе с ними и Император настолько глупы? — фыркнул Ерикан, однако его лицо не выражало постоянной усмешки. Напротив, оказалось сосредоточенным, точно собранным из одних морщин.

— Тогда что это значит?

— Жители Империи должны знать, что за каждое преступление следует наказание. Будь то прилюдная смерть Наместника на турнире или банальное убийство заимодавца топором. В первом случае, понятно, смерть должна стать достоянием для всего народа. Чтобы каждый понимал, наказания нельзя избежать. Однако истинную преступницу, точнее, как думают Вороны, преступника, поймать не удалось, поэтому устроили подобный циркус. Могу представить, какой ужасной была смерть этого несчастного кехо.

Безэмоциональное лицо Ерикана свидетельствовало об обратном. Старик даже не пытался представить казнь ни в чем не повинных Одаренных.

А вот воображение Юти красочно, даже, наверное, слишком рисовало картину смерти несчастных. Как их привязывают по рукам и ногам к четырем лошадям, после чего отпускают скакунов. И предварительно выжигают на лбу знак преступника каленым железом. Чтобы даже на том свете премудрая Аншара знала, кто перед ней предстал.

Юти никогда прежде не волновала эта избирательность. Те же Одаренные убивали друг друга без всякого разбора, в надежде овладеть крупицами силы. Империя не поддерживала подобных традиций (конечно, если дело не касалось добровольных поединков), и даже пару раз в год официально казнила убийц. Что, впрочем, не мешало зазевавшемуся Одаренному с легкостью лишиться жизни вдали от основных дорог. Потому что все в Империи знали и следующее. Закон един, но не для всех. И закон суров, однако не когда голова судьи отвернута в сторону.

Но намеренное убийство ни в чем не повинных людей искренне потрясло Юти. Кого винить в подобном? Одного из Наместников, который решил выслужиться? Серебряных Воронов, не желавших выглядеть дураками. Или самого Императора?

— И что теперь? — чужим, холодным голосом произнесла девушка.

— Что о спокойном путешествии по Империи придется забыть. Теперь тебя будут искать не Серебряные Вороны. Точнее, не только они. А еще и Изветники из Дома Правды. Слышала о таких?

Юти сдержанно кивнула.

— Так звали безумных фанатиков Уриша, последнего короля Конструкта, — ответила она.

— Приятно беседовать с образованным человеком, — улыбнулся Ерикан, однако улыбка вышла тусклой, ненастоящей. — Знаешь, чем опасны Изветники? — не дожидаясь ответа, старик продолжил. — Егеря и Вороны становятся сильнее, убивая тварей и оскверненных, Изветники набираются могущества, расправляясь с Одаренными.

Юти замолчала, приводя голову в порядок. Лесное убранство сменилось широким лугом, который разрезала на части прямая, как стрела, река. В одном месте она оказалась пережата упавшим деревом. Слишком удачно, точно некто специально соорудил здесь подобие переправы. Девочка еще обернулась к прочим деревьям, которые нестройными рядами глядели на своего поверженного сородича. И все бы хорошо, только до кромки леса было порядка пятидесяти шагов.

Ерикан замер, подняв руку. Его лицо быстро метаморфировалось в звериную пасть, уши развернулись к противоположному берегу, а ноги едва заметно согнулись в коленях. Юти повторила начало боевой стойки, готовая к прыжку. Однако прежде, чем она успела что-то сделать, с глухим рычанием из ниоткуда вынырнул оборотень. Его глаза горели алой кровью, не суля ничего хорошего, слюна свисала с острых зубов, а когтистые передние лапы устремились к девочке. Юти не успела даже поднять руку. Она упала на спину, хорошенько приложившись шеей о камень. Копье отлетело в сторону, а над ней нависло мохнатое туловище получеловека-полуросомахи.

Единственное, о чем успела подумать Одаренная, что этот слюнтяй все-таки удивил ее.

Интерлюдия

Нишир Фарух Гаран Победитель был самым талантливым из всех командиров Империи и вместе с тем самым невезучим. Только этим объяснялся тот факт, что молодой амиста, всего сорока двух лет от роду, оказался назначен командующим на приграничную заставу Третьего Предела.

Пусть застава и являлась одной из самых больших близ Хребта Дракона, в подчинении Фаруха было три сотни солдат, среди которых семь десятков Одаренных, восемнадцать егерей и пятеро молодых воронят, однако потомок славного Гарана понимал — это ссылка.

Если человек не использует шансы, которые выпадают на протяжении всей жизни, то судьба в конечном итоге отворачивается от него. И Фаруху было бы не так обидно, если бы он являлся одним из многочисленных благородных, которые не делали ничего для обретения славы и могущества. Командующий самой западной заставы Третьего предела только и делал, что испытывал на прочность этот мир, в надежде, что тот если не разлетится на части, то хотя бы треснет. Однако звезда, под которой родился Фарух, явно уже погасла, поэтому не освещала тернистый путь Одаренного.

Началось все с детства. И Фарух, тогда еще никакой не Победитель, и его отец — известный среди торговцев Нишир Абдел Гаран Ловкач, ожидали, что благословение Аншары нечто само собой разумеющееся. Уже было заготовлено местечко (далеко не теплое — отец воспитывал сына как настоящего воина) на заставе Второго Предела, собрана поклажа на первое время, куплена пара породистых жеребцов и… ничего не произошло.

Богиня не одарила силой крохотного мальчишку, который спал и видел, когда над его бровью появится воронье перо. Ни в три года, ни в пять, ни в шесть. Фаруху пришлось ехать в Конструкт и поступать в военную академию при Доме Меча, тогда еще даже не императорскую.

Потомок славного Гарана не сдавался. Он со стойкостью переносил пощечины, которые отвешивала ему жизнь. Фарух с головой зарылся в книги, не пропускал занятия по боевой подготовке, и вскоре стал не просто одним из лучших среди всех учащихся, включая нескольких Одаренных. Даже верховный тактикул и магистрат генерал Тридус отмечал Фаруха, как самого талантливого из всех юношей, коих видел.

И что же сделал молодой потомок Гарана? Принял самое неверное решение, которое только мог предпринять. Он присягнул на верность Уришу, королю Конструкта. Или, как его называли еще при жизни — правителю на шатающемся троне и веселому безумцу. В оправдание Фаруха можно заметить, что в то время король одержал две решительные победы против миелских правителей, обложил данью северных лордов и вообще показывал себя образчиком идеального государя. Безумие короля проявилось уже позже, к осени его правления, однако накатывало так же быстро, как сель подступает к крохотным домам у подножья горы.

Всего за пару лет до смерти, Уриш растерял всех сторонников, включая и будущего императора, благородного южанина Вития Керая Кулен. Если бы не последний, короля бы все равно свергли. Верховный Инквизитор из Дома Правды, всего лишь за год набравший невиданное политическое влияние, или Главный Казначей из Дома Монеты. Претендентов имелось великое множество.

Однако случилось, как случилось. Еще молодой, но имевший определенное влияние Фарух два месяца оборонял Конструкт от превосходящих сил объединенной армии полководца Керая. Но во время одного из наступлений будущего императора оказался ранен арбалетным болтом в грудь. Всего лишь на палец выше сердца.

Фарух провалялся без памяти несколько дней, а когда пришел в себя, узнал неприятные новости — Конструкт захвачен, бездетный Уриш мертв, а к коронации готовился новый правитель.

Витий Керай Кулен, и без того неплохо знавший семью Нишир, разглядел нечто в молодом военачальнике. Даже несколько раз посетил раненого Фаруха, наводя мосты и располагая к себе талантливого командующего, который не так давно еще воевал против него.

О красноречии Керая ходило множество различных слухов, один краше другого. Поговаривали, что в детстве тот убедил василиска давать вместо яда молоко, в юношестве одним словом остановил целую армию кочевников и, дескать, именно он виноват в безумии Уриша. Несмотря на явные преувеличения, Керай действительно обладал невероятным даром убеждения, потому что спустя год Нишир Фарух Гаран поднимал знамя Ворона, объединяя Миелские Королевства под десницей императора.

Его армия не знала поражений, но судьба вновь издевалась над Фарухом, наделив насмешливым прозвищем Победитель. Все началось в битве за Верхний Горл, когда таран пробил главные ворота, обитые железом. Бесстрашный праправнук Гарана одним из первых бросился через узкий проход к невысоким деревянным створам, за которыми уже начинался город. Он держал двуручный топор, его сердце было наполнено решимостью, а воображение ставило себя в один ряд с известными Брулом Райдарским и Исидом Отважным. И когда Фарух решительно замахнулся, все померкло перед глазами.

Как он позже узнал, один из защищающихся сбросил сверху камень, который благополучно нашел шлем военачальника. И даже благодарное письмо императора, отмечающего успешное взятие города — войска Фаруха потеряли не больше десятой части всей армии, не могли смягчить боль от досадного промаха.

Тогда потомок Гарана искренне считал, что все это лишь недоразумение. И ему еще выпадет честь проявить себя. Однако вскоре был город Гортон и убитая баллистой лошадь, придавившая командующего, крепость Крига и рухнувшая осадная лестница, по которой взбирался военачальник, раскинувшийся на побережье Тимерского моря Фаарин и отколовшийся от выстрела собственной катапульты кусок стены.

Фарух выживал, составлял невероятно талантливые тактические схемы по взятию городов и крепостей, каждый раз удивлял и повергал в панику защищавшихся. Однако с упорством достойным лучшего применения пытался покрыть себя славой не только как командир, но и как воин. И терпел неудачу за неудачей.

Его собственные солдаты вместо благодарности за сохраненные жизни, лишь посмеивались над незадачливым воякой. И авторитет Фаруха начинал падать.

Вслед за образованием Империи и большой войной, пришла другая, поменьше. Однако член семьи Нишир не остался без дела. Его армия добивалась успехов и в степях кочевников, и на западных островных рубежах, и в заснеженных лесах севера. Однако все достижения гасли на фоне личных неудач Фаруха. Каждую новую победу он отмечал приходя в себя в походном лазарете или глядя, как бинтуют очередную сломанную конечность.

За солдатами над Фарухом стали посмеиваться командиры, затем крупные военачальники и советники Императора. Желая оградить своего верного слугу от издевок, а вместе с ним и себя, Витий Керай Кулен Первый отправил Фаруха к Хребту Дракона, охранять мир и покой граждан от оскверненных тварей.

Подобное решение стало для потомка Гарана сродни капитуляции после долгой и успешной войны. Фарух разменял пятый десяток, отец давно умер, а его сын так и не преуспел в деле, которое знал и любил больше всего в жизни. Да, он навел на заставе образцовый порядок, пересмотрел пути патрулей в Пустошь, за короткое время очистил все ближайшие леса от Скверны. Однако в душе родилось, и постепенно все ощутимее росло горькое чувство разочарования, которое не могло заглушить даже вино с самым изысканным букетом.

И вот когда казалось, что дальнейшая жизнь распределена и расчерчена до конца существования, богиня наконец решила, что хватит с Фаруха испытаний. Потомок Гарана тогда отправился с личным донесением к командующему всеми Имперскими силами Пределов, остановившегося у Наместника в Сотрете, и на обратном пути, рано утром, решил заглянуть в храм. Он не ожидал какого-то откровения, скорее ответа — почему богиня так сурова к нему? Однако прикоснувшись к алтарю, Фарух неожиданно для всех, и для себя в первую очередь, получил дар.

Тогда началась новая глава его жизни, невероятно яркая и насыщенная. Нишир Фарух Гаран Победитель увлекся изучением искусства Одаренных и хотел сам стать как минимум мастером, а там, если богиня не отвернется, мастером-фармари.

Командующий самой западной заставы Третьего Предела теперь ходил в патруль вместе со своими людьми. Только если его солдаты считали большой удачей не встретиться с оскверненными или тварями, Фарух был противоположного мнения. Каждое проклятое существо, которое ему удавалось убить, приближало командующего к его цели.

В тот день они зашли дальше обычного. Они — это восемь Одаренных, трое егерей, один из которых прибился к заставе относительно недавно, и два десятка солдат. Фарух не беспокоился из-за малочисленности отряда, у него имелся специальный нюхач-кехо, который был способен, по его заверениям, почуять любое создание Скверны за лигу.

Однако в этот раз что-то пошло не так. Один из егерей внезапно вскинул сжатый кулак, призывая к тишине, и Фарух, к тому времени уже на собственной шкуре осознавший, что Одаренные люди немного иного сорта, отдал приказ замолчать и рассредоточиться. Командующий и сам вскоре услышал, как нечто весьма внушительное продирается через лесную чащу прямиком к ним.

Фарух грозно поглядел на нюхача. Сдвинутые антрацитовые брови потомка Гарана напоминали могучие и неприступные утесы. А морщина на переносице была способна внести смятение в самую черную душу. И недовольство командующего оказалось справедливым. Слабый восточный ветер должен был принести хоть какие-то новости о незнакомой твари, однако кехо в ответ недоуменно развел руками. Он не услышал запаха создания Скверны.

Шум, а вместе с ним и тварь (в чем не возникало уже никакого сомнения) приближались слишком быстро. Другой отряд, из той же соседней заставы, давно бы дрогнул. Или началась бестолковая суета и солдаты бы себя выдали. Однако Фаруху удалось вбить каждому, кто скрывался за стенами его крепости, что в их деле первоочередным является дисциплина. Поэтому сейчас несколько десятков человек замерли, укрывшись в тени кустов и за стволами деревьев. Не обнаружив себя лязганьем вытащенного мяча или скрипом голенища сапога. Точно подул зачарованный ветер всесильного сиел, и все солдаты мгновенное обратились в камень.

Нечто, обретшее форму то ли медведя на двух ногах, то ли бешеной переросшей куницы, выскочило на тропу, чуть не сбив с ног ближайшего солдата.

— Арх! — крикнул командующий, даже не пытаясь сорваться с места.

Фарух давно понял и принял незамысловатую истину — чем короче и громче приказ, тем быстрее подчиненные начинают его выполнять. Наверное потому войны в Семиречье были для праправнука Гарана самыми неприятными. Военный язык племен, населявших те земли, казалось, состоял из одних междометий. И вместе с тем все воины прекрасно понимали друг друга. Некоторые слова Фарух даже перенял, успешно используя их на заставе.

Командующий не рванул сам к твари, как бы не хотелось ему лично умертвить порождение Скверны. Нельзя ради призрачного шанса завладеть кольцом вносить суматоху в ряды солдат, в противном случае кто-то может пострадать. А так…

Так сразу три меча вылетели из ножен, запев звонким голосом песню смерти, и один из клинков был в руках того самого нового егеря с редким именем Морац Кер. Солдаты позади ощетинилсь копьями, не давая твари проскочить за спину. Ближайшие к проклятому созданию стали сдвигаться, загоняя его в кольцо.

Твари оставалось лишь обратиться в бегство, однако для этого требовалось развернуться. Потерять драгоценную секунду, за которую Морац Кер бы точно мог дотянуться до покрытой густым волосом шкуры. Сам командующий коснулся арбалета — ранение при обороне Конструкта заставил Фаруха уважать это оружие — хотя понимал, что зарядить его, скорее всего, не успеет.

Когда казалось, что судьба твари предрешена, оскверненное создание выкинуло новую штуку. К которой и сам командующий, и его люди были не готовы. Оно исчезло. Отпрянуло в сторону и стало растворяться в воздухе, как самый настоящий кехо. Не очень опытный, максимум двухкольцевый.

Меч Морац Кера успел прочертить горизонтальную дугу, и Фарух услышал странный, похожий на человеческий вскрик, однако закрепить успех не было суждено. Листья, прибитые к земле многочисленными дождями и холодом, зашелестели, сучья затрещали, зашуршали кусты. Тварь уходила, пусть и раненая, но уходила. Подобного командующий заставы допустить не мог.

Дело касалось даже не столько его самолюбия — разговоры, что патруль Фаруха отпустил тварь разойдутся по заставе быстрее, чем огонь по соломенной крыше, а в любопытстве. Потомок Гарана никогда прежде не видел ничего подобного, хотя считал себя опытным разведчиком Пустоши. Потому, пытаясь не терять ни секунды, он отдал приказ. К сожалению, пришлось довольствоваться общеимперским языком, объясняя детали. Язык Семиречья здесь был бессилен.

— Призрак, Бык, Стрела, Ухо, Болтун, — обратился он к егерям, способным ускоряться, — живо за ним. Гоните к реке. Остальные, за мной!

Еще одна особенность, которая являлась несомненным достоинством Фаруха — командующий ко всему подходил с невероятной скрупулезностью. После своего назначения первым делом он составил подробную карту всех Патрулей, а вскоре и известной части Пустоши. На куске пергамента в палатке командующего земли оскверненных близ заставы были отмечены, как «наше». Фарух искренне полагал, что раз эта территория не принадлежит Императору или кому-то из вассалов, то она его.

Поэтому командующий примерно знал, откуда пришла тварь и, что наиболее важно, предполагал, куда та отправится. Внизу, у подножия крутого холма, покрытого густой шапкой деревьев, раскинулась река. Перейти ее можно было только в одном месте, по поваленном дереву, которое повелел положить сам потомок Гарана. И чтобы добраться до него, придется этот самый холм обогнуть.

Фарух же рассчитывал спуститься с другой стороны. По крутому склону, взобраться по которому обратно не представлялось возможным. Однако, как сказал один мудрец из южных земель — ломать не строить, а спускаться не подниматься. Фарух не помнил, кто произнес подобное. Может быть, даже он сам.

Однако его отряд, за исключением нескольких егерей, выступающих сейчас в роли загонщиков, отправился вслед за своим предводителем. Они скользили по мокрой траве, пришпоривали пятками разъезжающуюся землю, цеплялись на ходу за деревья, встреченные на пути, чтобы не покатиться кубарем. И успешно шли к намеченной цели.

Как и всякая тактика, придуманная Фарухом, пусть и на скорую руку, его замысел явно бы имел успех. Не вмешайся потухшая звезда, под которой ему довелось родиться.

Командующий значительно оторвался от остальных и одним из первых осторожно вышел на покрытый мелкой росой луг, который разрезала речка-змея, сверкая своей серебристой чешуей. Ступил на ровную землю после продолжительного спуска и замер, присев на колено. Потому что на противоположной стороне увидел парочку. Странную парочку. Знакомую парочку.

Эти двое не раз смотрели на него с бумаги, присланной из Конструкта. Отпечатанные на самом станке Гейнслшейфа, представляющим собой громоздкую конструкцию на нижнем этаже Доме Правды. Надо ли говорить, что запускали станок лишь в крайнем, особом случае, когда дело касалось имперской важности?

«Убийца Наместника Шестого предела и его сообщник. Сбежали из Сотрета в Пустошь. Способны попробовать прорваться через одну из застав».

Так говорилось в бумаге. Фарух тогда пришел в невероятное возбуждение — вот он шанс доказать Императору, что его рано списывать со счетов. Проявить себя в полной мере.

Потому командующий западной заставы Третьего Предела расстроился, когда узнал, что преступников поймали и казнили во Втором Пределе. Фарух еще тогда с сомнением отнесся к новости. Если Император разобрался со злодеями, то почему не сняли усиление с застав? С какой стати за прошедшую неделю он встретил уже третьего Изветника на приграничной дороге? К патрулям Воронов, серебряный отблеск наплечников которых порядком надоел, командующий и вовсе привык.

И теперь оказалось, что подозрения Фаруха не так уж и беспочвенны. Потому что парочка, изображенная на присланной бумаге, подбиралась к поваленному дереву. Позади, приближаясь, шумели его люди, даже то частый дождь не мог скрыть от тонкого уха звуки их шагов. Командующий был уверен, что скоро на луг вывалятся его егери. Поэтому следовало торопиться.

Арбалет у Фаруха был крохотный, такой можно быстро зарядить, но вместе с тем он бил удивительно прицельно даже на большом расстоянии. Мастерская работа фалайцев, которые славились изготовлением всего, чем можно было убить или покалечить любое живое существо.

Командующий прицелился быстро, выбрав себе целью крохотного убийцу и, не задумываясь, спустил спусковой крючок. В бумаге говорилось: «живым или мертвым». А если кого-то можно было убить, Фарух не задавал лишних вопросов.

Раздался громкий щелчок и болт проворно устремился к своей цели. Однако в тот самый момент, когда мальчишка-Одаренный должен был упасть с пробитой грудью, перед ним выросла черная волосатая шкура, закрыв собой от выстрела. Тварь повалила преступника, приняв удар на себя, а Фарух лишь досадливо сплюнул. Значит, эти двое уже спелись с оскверненными созданиями?

Позади появились люди командующего, а по правую руку, у самой кромки реки, показались егери. Значит, тварь намного быстрее их. Ну, ничего, она уже ранена. Осталось дело за малым.

Фарух отбросил арбалет в сторону, решительно вытащил меч из ножен и рявкнул грозное: «Арх!». Он первым устремился вперед, не сводя тяжелого взора с преступников. Именно это его и подвело.

На первый взгляд, луг казался ровным, как замерзшая гладь озера в безветренном районе севера. Немногочисленные кочки лишь подчеркивало в целом его идеальность. Однако именно Фаруху «повезло». Его нога провалилась в глубокую яму, выкопанную кротом или какой-нибудь еще мелкой пакостью. Если бы командующий смотрел перед собой, то, возможно, все было бы по-другому. Однако Фарух слишком поздно сообразил, что падает. Да делает это так стремительно, хвала доспехам, от которых даже после получения дара он не смог отказаться, что успевает лишь выставить одну руку.

Подобное решение помогло немного смягчить удар. Впрочем, судьба подкинула новое испытание своему любимчику, подставив под голову Фаруха внушительных размеров камень.

Звуки стихли и реальность обратилась во мглу. Командующему казалось, что он потерял сознание (что, к сожалению, с ним случалось как раз во время битв) всего на какое-то мгновение. Однако пришел в себя Фарух рассматривая верхушки деревьев и морщась от капающего в лицо дождя.

Он двигался. А если быть совсем точным, его тащили на обрубленных еловых ветках, куда-то вверх по склону.

— Стоять! — скомандовал Фарух, приподнимаясь на локтях. — Призрак? Где остальные? Что случилось?

— Остались только мы, господин командующий, — глухим голосом ответил егерь.

— А эти двое…

— Ушли, — сказал Призрак, однако глаза его бегали, точно он не произнес всей правды. Морац Кер будто понял это и спешно заговорил, стараясь заглушить словами создавшееся впечатление, — я должен вам рассказать кое-что, господин. Об этом мальчишке!

Нишир Фарух Гаран Победитель угрюмо слушал говорившего. Об убийстве Наместника, преследовании парочки вместе с Воронами, бойне в Пустоши. Слушал то, что говорил Призрак или только то, что тот хотел сказать. Клял свою судьбу за очередную подлость еще не понимая, сегодня его невезение спасло командующему жизнь.

Глава 20

Все-таки Юти пришлось отдать часть своей одежды Бреселю. То, что девочка сначала приняла за предательство, на деле обернулось доказательством верности бывшего егеря. Бресель не пожалел собственной шкуры (в голове у Юти подобное сравнение звучало довольно забавно) ради спасения жизни Одаренной. Ведь даже учитель не успел среагировать на выпущенный арбалетный болт. А, может, попросту не заметил его.

Происходящее потом, когда Юти смогла подняться на ноги и осмотреть усеянный луг солдатами, которые продолжали появляться, будто грибы после дождя, слилось для девочки в нечто бесформенное, растянувшееся во времени и пространстве. Оно окутало Одаренную, как туман, поднимающийся в сырую погоду от широкой реки. Юти устремилась к нему навстречу, не задумываясь над тем, что ждет ее за плотной пеленой. Без страха и злости. Будто происходящее было чем-то простым, но вместе с тем необходимым. Привычной рутинной работой, которую нужно выполнить.

В тот день копье, отобранное у контрабандиста, вкусило много чужой крови. А когда Юти пришла в себя, учитель вроде даже несколько укоризненно покачал головой, вырезая болт из голой спины бесчувственного Бреселя..

— Если так и дальше пойдет, то тебя будут называть Юти Озаренная. Ты понимаешь, как ты совершаешь подобное?

— Нет, — ответила девочка, пытаясь справиться со слабостью в коленях. — Просто ни о чем не думаю.

— Разве женщины так могут? — усмехнулся Ерикан, держа в окровавленных руках болт. — Бреселю повезло, что он обернулся. Шкура крепкая, пробило неглубоко… Ты видела его?

Юти вздрогнула. Сквозь пелену озарения и десятков чужих лиц, одно, невероятно гордое и красивое, показалось ей знакомым. Девочка все списывала на горячку боя, однако стоило Ерикану задать правильный вопрос, как очертания происходившего стали четче, ярче, реальнее.

Морац Кер по прозвищу Призрак действительно был там. Среди десятков напавших на них солдат Империи. Случайно ли? Или знал, что именно здесь она должна появиться? Если да, то как? Со времен выхода крови прошло немало времени.

Егерь снял со спины лук, вложил стрелу в тетиву, однако так и не выстрелил. Он замер, стоило Юти легким движением перемахнуть через реку, точно та была скудна в своих водах подобно выгребной канаве в пустом городе, по решительным контратакующим выпадам и смертям товарищей, Призрак рассмотрел ее Озарение. И дрогнул.

Морац Кер оправдал свое прозвище, растворившись среди лесной чащи быстрее, чем закончился бой. Юти жалела, что упустила своего кровного, во всех смыслах, врага, однако преследовать его не собиралась. Она являлась в ответе за раненого оборотня, который спас ее.

Если бы Юти осталась на месте боя, дабы предаться бесчестному занятию для последователя Аншары и привычным делом для каждого солдата, если бы осталась, чтобы обобрать мертвых, то еще бы встретилась со сбежавшим егерем. Именно для этого спустя некоторое время и вернулся Морац Кер, решивший поживиться за счет бывших товарищей, а уже после следовать дальше. Призрак искренне считал, что его служба на заставе закончилась со смертью отряда. Теперь следует направить свои стопы на север, стремясь уйти к Ближним землям. А об опасном пацане, который стал Озаренным, лучше и вовсе забыть. Судьба в очередной раз вытерла ноги о Призрака.

Все изменилось, когда Морац Кер нашел живым командующего, только чудом и благостью богини лишившимся чувств, однако целого и невредимого. В голове Призрака возник коварный план, в котором ему могли помочь сила, влияние, и, самое главное, уязвленное самолюбие Нишир Фаруха Гаран Победителя. Судьба упорно сталкивала Мораца Кера с мальчишкой-Одаренным, не желая разводить их надолго. И егерь умел различать сигналы судьбы. И что самое главное — использовать подворачивающиеся под руку козыри в свою пользу.

Всего этого Юти не знала, да и не могла знать. Вместе с учителем на сооруженной наспех волокуше они тянули за собой оборотня к домику Лидса. А думала Юти лишь об одном.

— Неужели этих всех людей убила я?

— Не людей, а солдат. Каждый, кто берет в руку оружие, должен понимать, что вступает на путь воина, — скороговоркой проговорил Ерикан. — Пусть даже и не осознает подобного.

— Ты не ответил на вопрос.

— Да, почти всех, — равнодушно признался наставник, точно речь шла о том, кто же съел весь пирог, оставленный на столе. — Я отвлек на себя меньше трети отряда. Сквозь остальных ты прошла точно нож через масло. Это было… впечатляюще.

Юти беспокоило, что бой оставил такое же место в ее памяти, как произошедшее в младенчестве. Иными словами, девочка помнила лишь небольшие кусочки, разрозненные обрывки, которые при всем желании не могли составить целостную картину.

А еще Одаренную тревожили изменения, происходившие с ней. Все, что она испытала «вернувшись» в себя — только омерзение от жутких ран и гримас смерти на лицах солдат. На сожаление подобное не очень-то походило. И это пугало Юти. Всю свою жизнь она стремилась к подобному — стать безэмоциональным воином, способным сражаться в любых условиях и с любым соперником. Однако оказалась не готова к внутренним метаморфозам. Выяснилось, что даже ради превращения в Аншару, чтобы это не значило, Юти не желала терять себя.

И приобретенное серое кольцо, гулявшее по пальцам, призывно манящее собранной в нем силой, не принесло должного удовлетворения. Совсем скоро девочка могла стать мастером, достичь вершины, о которой стоя у центральных врат Райдара, ей оставалось только мечтать. И именно теперь она поняла, что первый обруч, который в мыслях уже покоился на левой руке, вовсе не принесет ей радости. К тому же, тот все равно был еще довольно далек — учитель строго-настрого наказал ей не надевать кольцо, пока он не скажет.

Юти вновь облачилась в серую, с отпечатком постоянной усталости, маску. Ветер, который с каждым днем становился все холоднее и пронизывающее, продувал девочку насквозь. Плечи отваливались от необходимости тащить Бреселя, а в пальцы впивалась хвойная колючая кора ручек волокуш. Поэтому когда оборотень пришел в себя, девочка искренне обрадовалась. С удивлением отмечая для себя, что еще способна на настоящие, яркие эмоции.

— Я хочу сказать тебе кое-что, — дотронулась она до бледного лица бывшего егеря. — Я сочла твою помощь нужной и своевременной. И снимаю с тебя клятву долга, — Юти чуть скривилась от боли в груди, однако после продолжила. — Теперь мы квиты, Бресель.

Оборотень хоть и выглядел прескверно, но оказался верен себе. Бресель только и делал, что болтал: про засаду, погоню, арбалет военачальника. Выяснилось, что стрелял никто иной, как Нишир Фарух Гаран Победитель, сам генерал-командующий. После бывший егерь сразу стал рассказывать про заставу, установленные там порядки, долгие патрули по Пустоши (правда, успел поучаствовать Бресель всего лишь в четырех). А еще спустя полчаса рассуждал о необходимости переезжать в Конструкт, где крутятся все деньги, из бедных Пределов.

Ненадолго бывшего егеря удалось заткнуть ужином, во время которого учитель был мрачнее, чем небо над Пустошью, а после они завалились спать. Юти с удовольствием думала, что скоро Бресель встанет на ноги и им не придется его тащить. Они оставят у Лидса оборотня, пока тот не поправится, а сами пойдут дальше.

Утро встретило Юти заунывной песней холодного ветра и окоченевшим телом их недавнего соратника. Девочка растерянно смотрела на молодое мирное лицо егеря и пыталась обратиться внутрь себя. Понять свои ощущения. Чего в ней больше: непонимания, скорби, разочарования? Ведь они так много сделали, чтобы спасти оборотня, но в итоге Аншара все равно призвала его.

— Он ведь вчера пришел в себя. Был таким бодрым, болтливым, — негромко произнесла Юти.

— Последний вздох перед смертью всегда глубокий, — ответил ей Ерикан. — Он ушел во сне. Поверь мне, это хорошая смерть. Не всем так везет.

— Надо его похоронить, — вздохнула Юти.

Девочка выбрала место, по ее мнению, наиболее подходящее для задуманного, и единственное кольцо на правой руке загорелось, растрачивая силу. Мерзлая земля нехотя и неторопливо разошлась в стороны, обнажая голодное чрево будущей могилы.

В военном походе убитых южан обычно оттаскивали в безопасное место, где и хоронили. Степь, пустыня, плодородные земли срединной Империи — никакой разницы. С воином складывали оружие и вещи, принадлежавшие ему при жизни, а после могилу затаптывали лошадьми, чтобы враг не смог добраться до покойного и осквернить захоронение или на холодное тело не позарились дикие звери.

Юти слышала, что на западе существовали другие обычаи. Мертвого могли хоронить через несколько дней, в специально отведенном месте, чтобы изредка приходить туда и вспоминать воина. Девочка считала подобное глупостью. Каждый знает, что герой, погибший в бою, пирует на том свете, покуда здесь хоть кто-то о нем помнит. И лишь потом уплывает по реке смерти в небытие.

Девочка не догадывалась, что ее представления о смерти и жизни — своеобразный сплав учений последователей Аншары и верований в старых богов. Сознание имперцев благополучно совместило, на первый взгляд, противоречащие друг другу религии. Потому никто не удивлялся, что храмовники отмечали день Славения, когда наконец поднималась зеленая трава и распускались почки. По их поверью, именно тогда родилась Аншара. Также как никто из староверов не изумлялся пиршеству на том свете, к которому изначально могли прийти лишь настоящие воины.

Юти не задумывалась над этими тонкостями. Она была слишком юна, неопытна и смерть еще не стала ее частым спутником. А подобное всегда повергало если не в шок, то в некий трепет.

Потому после захоронения Бреселя, девочка до самой хижины Лидса не произнесла ни слова. Ерикан же, оставшись верным себе, не особо и настаивал на разговоре.

— Как раз ко времени, — улыбнулся миели, встретивший их снаружи, хотя его глаза оставались серьезными. — Птички как раз прилетели утром.

Юти рассеянно прошла мимо огромного горного волка, заодно пробежав пальцами по его густой шерсти, точно это был обычный уличный пес, махавший хвостом. И только после осознала, что сделала. Хорошо, что Пушок не успел отреагировать на дерзость гостьи хозяина.

— Боюсь, в этот раз ты оказался прав, — мрачно заявил миели Ерикану, как только они очутились в землянке. — У самого мыса Трех Мертвецов собрались оскверненные. Много оскверненных. И они продолжают прибывать, чтобы посмотреть на истинное порождение Скверны.

— Он такой страшный? — поинтересовался Ерикан.

— Не страшнее тебя, — фыркнул Лидс, почему-то посмотрев на Юти. — Обычный мальчишка лет четырнадцати. — Худой, черноволосый, без всяких этих серых отметок на коже. Но все оскверненные его слушают. Буквально в рот смотрят.

— И стал Инрад первым среди проклятых. И каждое его слово отражалось в сердцах оскверненных, — задумчиво проговорил Ерикан.

— Это он умным пытается казаться, — подмигнул Юти Лидс. — Будто один читал писание об Инраде… Все повторяется, как и было предсказано.

— Как и было предсказано, — повторил учитель.

В его голосе не было обеспокоенности и тревоги. Лишь обреченность человека, который знает, что должен сделать, однако всеми фибрами души не желает совершать подобный поступок.

— Чтобы войти в силу, ему потребуется время, — сказал наставник.

— А оно у тебя есть? — лукаво поинтересовался Лидс.

— Вместо того, чтобы болтать, лучше научи Юти чему-нибудь.

— Я думал, что у нее есть учитель, — зевнул сутулый старичок.

— Ты один из самых талантливых миели, которых я знаю.

— Обычно за этим следует «но», — фыркнул Лидс. — Ты самый талантливый миели, но спустил свою судьбу в отхожее место, не родил мне наследников и поселился в проклятом лесу.

— К Инраду наследников, — ответил Ерикан. — От них лишь одно расстройство.

— Ну да, тебе ли не знать, — хохотнул миели. — Но раз ты действительно просишь, да к тому же отвесил такой комплимент, чего я от тебя и вовсе не ожидал, то так тому и быть.

— Миели? — наконец удалось вставить слово Юти. — Я хотела стать мастером-кехо!

Девочку и без того злила твердая убежденность учителя, что она не готова к мастерству. С обручем все ее способности кехо, пусть и ненамного, но улучшатся. Однако обсуждение ее судьбы, точно Одаренная была здесь вместо топчана или стопки книг, раздражала Юти.

— Воин пользуется каждым шансом, который предоставляется, — назидательно ответил Ерикан. — Возможно, ты не скоро встретишь достойного миели. А Лидс один из лучших.

— Богиня тебя прибери, кто ты и что сделал с моим отцом? Или тебя укусил какой-то оскверненный зверь?! — воскликнул сын Ерикана. И уже спокойнее добавил, — Но в чем-то твой учитель прав, девочка. Чтобы стать мастером-кехо особого ума не надо. Знай, бей оскверненных и тварей, развивай тело. Скучно, одним словом. А вот стать даже неплохим миели — задача интересная и непростая.

Юти ничего не ответила, часто дыша носом, будто боец на кулачных ярмарочных боях, которые устраивали для потехи. Потому что понимала, если сейчас начнет говорить, ничего хорошего эти два старика не услышат.

Однако Лидс, каждый взгляд которого сверкал искрами веселья, не стал развивать неприятную тему. Жестом, не терпящим никакого возражения, он пригласил гостей к столу, где их уже ждало нечто вроде травяного супа. Горячего и ароматного. Миели явно знал, что Ерикан и Юти скоро придут. Девочку подобное совсем не удивляло. Ведь окружающий лес являлся для Лидса ушами и глазами.

И вот когда Одаренная наелась, отогрелась и уже была настроена не столько категорично, миели тронул ее за плечо. Замерзшие деревья, дрожавшие своими пожелтевшими листьями, с интересом наблюдали за девочкой, недоуменно шагавшей за согбенным старичком. Тот вел ее долго, пока они не добрались до крутого оврага, внизу которого виднелась узкая лента воды.

— Садись, — сказал Лидс. Голос его стал повелительным. Миели, наверное, и не подозревал, но именно сейчас больше всего походил на отца. — Ты знаешь, где точка разума?

— Да, — показала Юти на себе, ткнув в середину шеи.

— Большая часть Одаренных никогда не использует ее, — рассказывал Лидс. — Если заблокировать точку разума, то энергия жизни не пойдет дальше.

— Человека можно парализовать или убить, — кивнула Юти.

— Верно, — согласился миели. — Однако это единственный способ открыть свой разум силе. Отказаться, пусть и временно, от своего тела. Этим мы и будем заниматься. Только подобное должна сделать ты сама. Заблокируй руки и ноги, точно их не существует.

Юти, хоть и с сомнением относилась к необходимости стать миели именно сейчас, подошла к наставлению Лидса со всей ответственностью. Она искренне пыталась «избавиться» от собственного тела, однако от долгого сидения на холодной земле только замерзли задница и ноги.

Лидс смотрел на нее с некоторой надменностью, присущей обычно взгляду амиста, когда те глядели на чернь, однако ничего не говорил. Лишь когда солнце сбежало по покатому небосклону подальше от проклятого леса, молчаливо дал ей знак подниматься, и они вернулись в землянку.

Так потянулись томительные и бесполезные «занятия» девочки. Каждое утро Юти лишь обреченно понимала, что ее ждет день холода и тупого сидения в побелевшем от редкого снега лесу. Наступало время года, которое за Тимерским морем называли сдержанно — зима. Юти не понимала, что это значит. Хребет Дракона укрывал восточные земли от холодных ветров. Небольшая часть из них приходила лишь с Кровавого моря.

Однако девочке зима не понравилась. Цветку, который все время жил в тепле, пришлись не по душе резкие холода. Юти скучала по солнцу, песку и обветренным до крови губам, которые изредка можно было смочить горячей водой из бурдюка. Кусачее слово «зима» казалось Одаренной неживым холодным монстром, который пытался сожрать ее.

Между тем и Ерикан, и Лидс не вызывали никакого нетерпения в ее обучении. Дни сменялись днями, за одной неделей пришла другая, потом третья. У Юти пошла кровь, к этому процессу девочка даже стала привыкать. А учителя молчали, будто все шло по ранее составленному плану.

Юти не отчаялась, но устала. Она даже перестала надеяться на возможный успех. Тело, точно замороженный кусок мяса, не приносило девочке ничего, кроме боли. Падающий с неба снег, который ранее казался ей чудом и подарком Аншары, теперь нагонял уныние.

В какой-то момент Одаренная настолько искренне захотела отказаться от тела, как может только пожелать воин, которому ударом булавы раздробили колено, что у нее… получилось. Боль в замерзших ногах ушла, извечные страдания отступили. Осталось лишь сознание, чистое и незамутненное передрягами, которые доставляло тело.

— Наконец-то, — облегченно выдохнул Лидс, глядя на Юти. — Я уж искренне начал сомневаться в тебе.

— Что теперь? — спросила девочка, чуть не упав на землю.

Чтобы не грохнуться вниз лицом, она выставил руку. Ладонь смяла плотный снег и тысячи острых иголок закололи пальцы. Выход в обычное состояние получился неожиданным и неприятным.

— Еще неделю мы поупражняемся в переключении энергии, а потом я научу тебя одной из специализаций миели.

— Какой? — спрятала Юти руку под рубаху, отогревая теплом собственного тела.

— О, их великое множество. Например, абсолютной памяти. Любое событие в твоей жизни ты будешь способна превратить с манускрипт, положить его на полочку в чертогах разума и извлечь, когда того потребует время. Или логическому умозаключению. С его помощью ты сможешь проследить, как одно вытекает из другого и может привести к третьему. Или яснознанию. Тогда, как только ты возьмешь в руки предмет, то спустя короткое время расскажешь о нем все.

Глаза Лидса блестели лихорадочным возбуждением, а сам он запыхался. Потому и остановился, чтобы перевести дух.

— Но самые распространенные способности среди смертных, это управление. Зверем или человеком. Обычно я разношу их по разным пальцам, иначе велик риск не преуспеть ни в чем. У тебя есть достаточно времени подумать над первой специализацией.

Синие губы Юти чуть заметно дернулись. Она улыбнулась.

— Я уже все решила.

Глава 21

— И все-таки ты меня удивила, — рассуждал вслух Ерикан. — Мне казалось, что подростку твоих лет интересны совсем другие способности.

— Подростку моих лет больше интересно стать мастером-кехо, — огрызнулась Одаренная. — И, может, мы перенесем этот разговор для более подходящего момента?!

Если Лидс целых полдня пытал ее, желая разузнать, чем вызвано решение девочки, то учитель отмолчался в свойственной ему манере. Юти на мгновение показалось, что он попросту принял ее выбор. Может, даже посчитал правильным. Кто знает, что творится в голове у Ерикана? В любом случае, наставник не пытался обсудить с ней кольцо, появившееся на пальце левой ноги. И вот теперь, когда для разговора подвернулось самое неподходящее время и место…

Ветер хлестал Юти, заставляя слезы катиться по замерзшим щекам. Переброшенные через плечо снегоступы, выданные Лидсом, резали шею, однако бросить их девочка не могла. Вспоминала пройденный путь и задумывалась, где бы они оказались, если бы не забавные приспособления миели, которые приходилось надевать на ноги.

Зима вошла в полную силу, устлав Пустошь плотным белым полотном. Проходившие по нему существа оставляли глубокие следы, прятавшиеся меж нагих деревьев и кустов звери старались облачиться в светлые, под стать снегу, одеяния. Природа изменилась — стала суровой, словно сердитая мачеха, но вместе с тем не менее привлекательной. Юти не переставала удивляться многообразию мира, про который, казалось, знала все.

И все же девочка лишь утвердилась во мнении, что нынешнее время года не для нее. Холода заставляли душу Юти не петь, а жалобно скулить, подобно обиженному щенку, забившемуся в темный угол. И тем радостнее стало девочке, когда Ерикан сказал, что скоро они покинут Пустошь.

Слоистые, как южный сладкий пирог, облака недоуменно взирали снизу вверх на парочку смертных, переваливших через Хребет Дракона и теперь спускающихся в плодородную долину Ближних земель. Единственное живое существо — худая горная коза с полоумным взглядом, даже перестала работать мощными челюстями, с любопытством рассматривая на невесть откуда взявшихся людей.

Окоченевшие пальцы девочки казались чужими. Юти с трудом цеплялась за острые выступы, продвигаясь вниз крохотными шажочками. Голова стала тяжелой, как казан, полный еды на праздник жертвоприношения, разгоряченная щуплая грудь с трудом поднималась, пытаясь втолкнуть в легкие как можно больше воздуха, а ноги были готовы подкоситься в любой момент.

Когда Ерикан говорил, что есть неплохой способ пересечь Хребет Дракона вдали от застав, Одаренная предполагала, что легкой прогулки не получится. Уж слишком хорошо знала учителя. Если тот говорил «недалеко», то из подобного следовало: «ты сотрешь ноги в кровь, прежде, чем дойдешь до нужного места». Когда замечал, что дело выйдет «несложным», то Юти понимала — редкий из немногочисленных Озаренных будет способен его выполнить.

Как-то она даже высказала учителю свое негодование об этой его «излишней скромности». Но Ерикан только улыбнулся, после чего они продолжили трудный и полный опасностей путь. Юти восприняла это по-своему — нельзя научить старого сторожевого пса не лаять на проходящий караван, если он всю жизнь только тем и занимался. И поздно пытаться переделать мастера-тайтури. А если приложить к этому усилия, то на подобное уйдет много лет.

Землянку Лидса, полную неведомых растений, запахов душистых трав, запретных книги и, самого главного, тепла и уюта, Юти вспоминала с тоской. Присущей каждому солдату, который шагает на марше по чужой земле и думает о доме. Одаренная сама понимала, что не может оставаться у Лидса вечно. Ведь как сказал Ерикан: «Нельзя познать мир, сидя на одном месте».

Юти была невероятно зла на своего несравненного учителя. По ее разумению, прорыв через одну из мелких застав потребовал бы меньших усилий. К тому же, чем дальше к Ближним землям уходили путники, чем гористее, уже и круче становились тропы, тем малочисленнее представали заставы по ту сторону Хребта Дракона. Юти узнала об этом из тех же рассказов Ерикана.

Так почему бы не прорваться через крохотную крепость у самого подножия? Да, будет бой, но после него Юти станет точно сильнее. Чем Инрад не шутит, пока Аншара спит, может даже получит кольцо. Или стоит попробовать проскользнуть мимо под покровом ночи, выйдя на главную дорогу. Твари и оскверненные сюда забредали нечасто, потому заставы неподалеку от Ближних земель считались относительно безопасными.

Однако Ерикану будто вожжа под хвост попала. Больше всего Юти злило, когда учитель заставлял ее совершать какой-нибудь поступок, даже не пытаясь объяснить его необходимость. И теперь он вновь поступил так же. Девочка карабкалась по скалам и отвесным склонам, стараясь не думать, что если сейчас сорвется, то от нее останется лишь мокрое место, которое небо стыдливо спрячет заплаткой снега.

Юти протянула руку, готовясь опереться на причудливо торчащий камень. Однако едва коснувшись, тут же отдернула десницу, заметив тонкую темнеющую трещину. Сила выплеснулась наружу, против воли девочки, а камень, стоило Юти дотронуться до него, рассыпался, будто прах на ветру. Ерикан довольно хмыкнул, а Одаренная испуганно попыталась сохранить равновесие.

Лидс предупреждал, что способности разума проявляют себя особенным образом. Они подобны спящим волкам, которые просыпаются, почуяв до приторности сладкий запах свежей крови. Вот и сейчас девочка не успела осознать, когда кольцо миели озарилось светом, чтобы дать ей понять — камень, на который она хочет опереться, ненадежен.

Через несколько часов, когда Юти начало казаться, что спуск уже и вовсе не знакончится, и когда они вышли из хмурой взвеси туч, учитель присел на массивный выступ, молча указав рукой вниз. Одаренная примостилась рядом, судорожно вдыхая вкусный воздух, такой плотный, что его, казалось, можно было есть.

Ветер не стих, однако теперь вместо насмешливых издевок, он бережно ласкал Юти теплым касанием. Девочка крупно дрожала, как продрогший путник, которого посадили в чан с горячей водой. И по изменению погоды поняла одно — теперь они в Ближних землях.

У самого подножия многочисленных угрюмых утесов, заставших и Аншару, и всех старых богов, и самих перволюдей, больше походивших на диких зверей, раскинулся крохотный замок. Хотя Юти понимала, что на самом деле тот огромен. Если уж главная дорога из Пределов, видневшаяся в стороне, выглядит как упавшая на землю нитка, то эта аккуратная крепость воистину велика.

Семь ее башен, грозными циклопами присматривающие за округой, ясно давали понять — из-под их обзора не уйдет ничего мало-мальски интересного. Центральные ворота, сбитые из крепкого черного дерева, оказались наглухо заперты. А развевающееся знамя ворона — единственное, что предстало взору Юти хоть сколько бы то ни было живым.

Замок казался отколовшимся продолжением самого хребта, которое сбросил с горных пиков на густую траву цвета зеленой мяты, злобный сиел. Юти еще удивилась, почему на столь сочном пастбище нет ни единой овцы. Будь в ее родных краях такая трава, кочевники всю ее пустили бы на прокорм скоту.

А еще Одаренная поняла, что знает название крепости. И заговоривший Ерикан лишь убедил ее в правильности догадки.

— Теол, — сказал учитель. — Вотчина последнего великого правителя Селимской Империи и его личная темница после свержения. На протяжении следующих полутора сотен лет — тюрьма для амиста. И лишь после восхождения на престол Вития Керая Кулен Первого сюда стали свозить наиболее опасных преступников.

— И среди этих ублюдков Нарах, — закусила губу Юти, даже не сразу осознав, что произошло.

Она стремилась попасть в Теол, однако о спасении благородного сына торговца Сотрета пусть и думала, но эти мысли занимали далеко не основную часть ее времени. Чем ближе находилась Юти к конечной цели путешествия по Пустоши, тем ярче рисовались в голове картины мести начальнику главной тюрьмы Империи, Гелт Вирху.

Вот Одаренная в хищном выпаде разрезает горло дебелому брудастому коротышке, который шага не может сделать без своих слуг (фантазия Юти почему-то рисовала ей неприятеля в свете далеком от мужественности и элегантности). Или вгоняет копье прямо в лоб Гелт Вирху, а последним взором начальник тюрьмы скашивает глаза, пытаясь рассмотреть наконечник. Еще Юти нравился вариант, когда она разрезала брюхо обидчика отца, и все внутренности вываливались наружу.

Однако существовал один маленький и вместе с тем важный нюанс — как бы того ни хотела Одаренная, прежде, чем Гелт Вирх отправится на последний суд пред светлый взор Аншары, этому недоноску следует сказать ей нечто важное. И Юти должна сделать все, чтобы у начальника Теола появилось подобное желание.

— Ты хочешь убить человека, у которого под командованием три десятка солдат. В месте, которое за всю историю ни разу не захватили, — заметил Ерикан, рассматривая грязь под пальцами. — Интересно было бы послушать как?

— Воин всегда готов к смерти, но вместе с тем стремится сохранить свою жизнь, — ответила Юти учителю словами из наставлений храмовников. Губы Ерикана дрогнули в довольной улыбке. Ему нравилось, когда Одаренная к месту цитировала поучения Аншары… — Мы не будем торопиться. Для начала осмотримся.

Место для наблюдения за крепостью Одаренная выбирала долго. Во-первых, оно должно было находиться таким образом, чтобы Юти могла разглядеть большую часть того, что происходит во внутреннем дворе. Во-вторых, располагаться все же на значительном расстоянии, чтобы дозорные не смогли ее заметить. В-третьих, хорошо, если бы рядом оказался источник пресной воды. На поиски подходящего места и ушли первые два дня.

В итоге Юти, а с ней и молчаливый Ерикан, даже не пытавшийся помочь ученице, расположились севернее той тропы, откуда вышли. В нескольких шагах от них из камней бил холодный (у Юти зубы от него сводило) родник, который скакал по скалам, но не спускался в долину, а прятался под землю.

Даже в плохую погоду, когда тучи нависали почти над головой девочки, Одаренная могла наблюдать за незамысловатым бытом стражников Теола. В крепости имелась своя мастерская по ремонту брони, кухня, небольшая конюшня, бараки для солдат, примыкающие к дальней стене, и даже хижина охотников.

Гелт Вирх явно любил изысканно покушать, и дело касалось не только свежей дичи. Раз в несколько дней крепость посещала крохотная телега кондитера, загруженная различными припасами.

Это Юти просчитала совсем просто. Торговец, сам выглядящий, как сдобная булка, подолгу оставался в замке, грозно повелевая солдатами, которые переносили продукты с его телеги в крепостную кухню. После и сам маркитант отправлялся следом, чтобы через час-полтора над округой разносился запах жженого сахара и свежей выпечки, который нет-нет, да изредка добирался до носа Одаренной. А потом кондитер лично относил приготовленное в приземистый донжон с крохотными оконцами, напоминающий пузатую бочку, явно на пробу начальнику тюрьмы.

Еду для заключенных солдаты варили во дворе, используя для этого огромный котел. Туда в большом количестве сбрасывались крупные круглые овощи, которые в южных землях стоили приличных денег. Юти даже вспомнила их названия — лук, капуста, репа. Это ее неслыханно удивило. Получается, на узниках здесь не экономили. Правда, Одаренную немного смущало, что в похлебку также кидают кости со срезанным мясом, засохшие корки хлеба, опаленную шкуру свинины с остатками сала и прочие непотребства, которые в приличном обществе и на стол не подадут.

Зато Юти узнала, где держат преступников. Стражники разливали похлебку в несколько котлов поменьше, которые уносили за донжон к дальней стене, где и находился спуск в подземелье. Этим наблюдением она поделилась с учителем.

— Ты хочешь, чтобы я освободил Нараха? — спросил Ерикан.

— Ты должен ему, — напомнила девочка. — Я все сделаю сама. Проберусь в логово мерзкого убийцы, перережу ему горло и отвлеку стражников.

— Сколько пафоса, — зевнул учитель. — Не забывай про три десятка солдат, это не считая нескольких северных хускарлов, которые, по-видимому, охраняют твоего заклятого врага.

— Когда ты их увидел? — встрепенулась Юти.

— Ты можешь не видеть солнца из-за облаков, но чувствуешь, как оно тебя греет, — ответил наставник. — В конюшне стоят три северных жеребца. Они ниже, плотнее, и, что самое главное, ржут намного басовитее, чем лошади срединных земель Империи и юга. А еще ты не заметила, что в коварное логово заклятого врага, — Ерикан сказал это тонким голосом, подражая манере разговора Юти, — относят еду на четверых человек. Гелт Вирхт затворник и гедонист, но никак не обжора.

Одаренная склонила голову, чтобы учитель не увидел ее нахмуренное лицо. Юти искренне считала, что после изучения логического умозаключения стала умнее. Однако выяснилось, что это ей только казалось. Вместе с тем, подобное ничего не значило. Как говорила Аншара, воинами не рождаются. Ими становятся после многочисленных тренировок.

— Пусть так, это не вмешается в мои планы, — решительно ответил девочка.

— Три десятка солдат, — повторил Ерикан.

Юти еще раз посмотрела на крепость. Учитель был прав. О том, чтобы проникнуть в нее силой не могло идти и речи. Теол выстроили таким образом, что он мог противостоять войску, значительно превосходящему защитников в количестве. А тридцать солдат, среди которых точно есть Одаренные, серьезная преграда для целой армии, не говоря уже о двух путниках.

Пока девочка размышляла, решетка главных ворот с громким скрежетом поднялась, и из Теола выкатилась телега с кондитером. Тот мерно покачивался на неровной дороге, не пытаясь подстегнуть лошадь, которая и без того слишком хорошо знала путь в ближайшую деревню.

Маркитант не вертел головой по сторонам, как караванщики Пределов, и не ожидал никаких опасностей. Ближние земли и без того считались относительно-безопасной территорией, редкая тварь добиралась сюда, преодолев многочисленные заставы и патрули. А эта местность, начиненная солдатами, как северный пирог требухой овцы, навевала на торговца не страх, а зевоту. Оттого и ехал он, сложив пухлые руки с вожжами перед собой, облокотившись на сваленные мешки, и посапывая.

Юти даже зависть взяла. Она привыкла, что жизнь Одаренного — постоянная опасность. Если тебя не хочет сожрать очередная тварь, пробравшаяся из Пустоши, так это обязательно сделает собрат по Аншаре. Или простой разбойник, прельстившись на камень, украшавший шею, или желавший набить свою мошну парой монет.

Девочка не представляла, что существуют земли, где если ты обычный человек, а твои пальцы не украшены кольцами, то вполне можешь вверить свою жизнь в руки стражникам. И, что наиболее важное, те и сами заинтересованы в безопасности жителей. Потому что от этого зависит их жалование. А попасть по распределению имперского легиона в Ближние земли, значило поймать удачу за хвост. Преступления здесь были таким же редким явлением, как и выпавший снег.

Юти смотрела на кондитера с завистью и даже некоторой злостью. Будто этот румяный толстяк был виновен в том, как сложилась ее судьба. Девочка повернулась к Ерикану и пытаясь скрыть волнение, произнесла спокойным голосом.

— Проникнуть в Теол — самая легкая наша задача.

— Правда? — лукаво спросил Ерикан. — И что же тебе понадобиться для этого?

Юти ответила не сразу. Сердце колотилось, как бешеное, а губы дрогнули от наглости, которую желали произнести.

— Всего ничего. Немного помощи одного сиел.

Глава 22

— Ты сегодня припозднился, Ролх, — бросил кондитеру щербатый начальник стражи с кривым шрамом под глазом, махнув подчиненным рукой. Зазвенели цепи, и решетка поползла вверх. — Господин будет недоволен.

Гелт Вирха назначили сюда указом самого Императора. Все, что знали солдаты, ранее их «господин» занимал должность главного мастера-преложителя в северных землях, а если говорить простым языком — посла слова и воли великого и солнцеликого императора Вития Керая Кулен Первого. Поговаривали, что именно из-за способностей Гелт Вирха, масштабной войны после образования Империи в холодных землях суровых воинов удалось избежать.

Но самое интересное было как раз в том, чего солдаты не знали. Как часто случается, человек, талантливо проявивший себя в военное время, в мирное остался не у дел. А если быть совсем точным, все мастерство Гелт Вирха заключалось в одном простом факте — по матери он сам был северянином. Оттого знал все тонкости в обычаях и манере вести диалог. Понимал, когда стоит отступить, чтобы узорчатый ритуальный топор местного лорда не оказался в твоей голове, а когда напротив, следует надавить.

Витий Керай Кулен Первый не сразу понял узость таланта своего верного слуги. Он даже сначала послал Гелт Вирха уладить небольшой конфликт с фалайцами, чем чуть не спровоцировал полноценную войну. Затем полусеверянин поехал обсудить трения на границе с кочевниками к самому великому хану, однако вернулся к ближайшей заставе один, без сопровождения, нагой и привязанный к коню. То, что гордый хан сохранил заносчивому переговорщику жизнь, явилось лишь его безмерным уважением (точнее страхом) перед Императором и его легионами.

Поэтому спустя несколько бесплодных попыток пристроить Гелт Вирха, его прислали сюда. Витий Керай Кулен не мог бросить своего человека, но в то же время считал, что такое пустячное дело, как управление тюрьмой, пусть и главной в Империи, не может быть выше способностей его вассала. И оказался прав. Гелт Вирх, пусть и не без ошибок, с блеском справился с возложенными на него обязанностями. Которые заключались в незамысловатой максиме — не мешай начальнику стражи выполнять его работу и изредка подписывай нужные бумаги.

Сами солдаты восприняли назначение нового начальника тюрьмы, как вынужденную необходимость. Им было без разницы, кто ими командовал, хоть трижды оскверненный, главное, чтобы платили вовремя жалованье и не лезли в так называемые «дела» с заключенными. Единственное, что проходило по сердцу солдат острым ножом (почти все стражники были опытными воинами), как раз излишне гражданское прошлое их нового начальника. Гелт Вирх не зарекомендовал себя отважным воином, да что там, вовсе никаким воином. Он чурался всякого оружия, а просмотр муштры не доставлял ему удовольствия. Боец из нового начальника тюрьмы был, как из коровьего кизяка острая стрела. Потому привычное «командир» солдаты заменили на «господин».

— Должен же кто-то был испечь угощение честным стражникам Теола, — протянул тот, кого назвали Рорхом, небольшой сверток.

Щербатый уже по запаху догадался, что внутри те самые рогульки, которые так любили все жители Малого Низовья, ближайшей деревни. И даже прикинул, сколько их там будет, намереваясь разделаться сразу с доброй половиной подаренного. Небольшие подношения начальнику стражи, которые имел вес на гарнизон деревни, и в случае чего мог оказать необходимую помощь, была давней традицией торговца и Шербатого. Последний лишь заметил кондитеру, пропуская скрипучую телегу вперед и не проявляя искреннего любопытства.

— А что с голосом?

— Простыл немного, — потрогал горло толстыми ручонками Ролх, будто одним прикосновением мог излечиться.

На том разговор был окончен. Кондитер-маркитант, прислуживающий начальнику тюрьмы, как только того сюда назначили, проехал прямиком к крохотному домику, из трубы которого шел густой дым. Он бросил ближайшим солдатам, приписанными сегодня для работ на кухне, чтобы те несли накрытую корзину и небольшой мешок внутрь, а сам развязал грубую холщу.

Неуклюжий толстяк по имени Ролх два раза крутанул головой и ударил по мешку. Из того молниеносно выпрыгнуло небольшое животное, размерами чуть крупнее собаки, и проворно понеслось ко входу в донжон, прижимаясь к холодному камню.

Существо имело явно не звериную природу. Оно замирало, поднимало голову, рассматривало патрулирующих стражников и лишь в моменты, которые того требовали, продолжало двигаться.

Если бы небо с самого утра не оказалось затянуто грозовыми тучами, если бы патрулирующие стражники вдоль стены не были заняты увлекательным разговором, если бы дозорные на башнях не дремали, если бы солдаты Ближних земель не уверовали в свою полную безопасность, существо бы заметили. Однако оно без всякого труда преодолело внутренний двор и юркнуло в главное здание замка. Только тогда Ролх удовлетворенно кивнул, будто бы даже сам себе, и отправился на кухню.

Юти тем временем поднялась по немногочисленным ступеням и оказалась во внушительной зале с пустым троном из резного дерева. Своеобразными приветствием от последнего правителя Теола. Свод донжона уходил далеко вверх и терялся во мраке. Справа и слева виднелись винтовые лестницы, по которым можно было подняться.

Часть второго этажа оказалась украшена буазери грубой отделки, скрывая от посторонних глаз сквозные комнаты, а проходы между ними от общего зала ограждали деревянные перила. Юти глубоко вздохнула. Где-то там, наверху, укрылся ее неприятель.

Из-за редких толстых свечей в бра на стенах, по всей видимости, Гелт Вирх экономил на освещении, здесь царил полумрак. Что оказалось девочке только на руку. Она шагнула к левой винтовой лестнице, и взгляд ее упал на длинный гобелен у стены кроваво-красного цвета. Юти на мгновение оцепенела. Ей казалось, что сверху, из-под мрачной темноты свода за ней наблюдает отец. И шепот сам сорвался с губ: «Алый цвет сулит неприятности».

Оттого она изменила путь, сняв обувь и поднявшись на второй этаж босиком. Камень ступеней холодил ноги. В воздухе пахло маслом, грязными шкурами и железом. Да так явно, что у Юти защекотало в носу. Девочка потерла переносицу — верное средство унять чихание и двинулась по проходу к следующей лестнице, предусмотрительно расположенной поодаль.

Казалось, незримая тень отца и правда оберегала ее. Потому что в дальней стороне прохода, как раз там, где и должна была оказаться девочка по первоначальному замыслу, заскрипели половицы. Им вторили низкие глухие голоса, беседующие на «гавкающем» северном наречии. Те самые хускарлы, о которых говорил учитель.

Юти испуганной ящерицей проскочила через две проходные комнаты, очутившись на просторной площадке, где и обнаружила следующую винтовую лестницу. Одаренная теперь не чувствовала холода, вихрем поднявшись на третий этаж и из тени разглядывая трех здоровых бородачей, прогуливающихся внизу.

Найти комнату Гелт Вирха оказалось занятием еще более простым, чем подбить с двух десятков метров из лука раненую птицу. Просто стоило идти на свет.

Проходные помещения и коридоры были набиты различными тюками и мешками. Юти заглянула в один из таких и обнаружила там несколько серебряных кувшинов и блюд. Начальник тюрьмы для благородных явно проворачивал здесь какие-то сомнительные делишки. Однако Одаренная не стала озадачивать себя на этот счет.

Несколько комнат были отведены под спальни. Впрочем, обстановка здесь оказалась такой скудной, что больше походила на казарменные бараки. К тому же, насколько успела заметить Юти, помещения были не обжиты. Хускарлы, скорее всего, обитали на втором этаже.

Наконец девочка остановилась у жилища Гелт Вихра, замерев у открытой двери. Из узкого проема бил яркий свет. На себе начальник тюрьмы экономить не собирался. В воздухе разливался цветочный аромат душистой воды, которую продают на самых богатых ярмарках за высокую цену. Дух был таким сильным, что заглушал запахи немытых шкур и масла. Кольцо на ноге неожиданно для Юти загорелось, а до нее дошла простая мысль — Гелт Вихр ненавидит хускарлов. Их запах и общество, оттого поселил этажом ниже и пытается забыть об их присутствии, разлив повсюду душистую воду.

И все же держал подле себя. Ненавидел и держал. Юти придвинулась чуть ближе и заглянула внутрь. Та оказалась гораздо обширнее прочих — Гелт Вихр разрушил часть перегородки с соседней комнатой, в одной половине сделав кабинет, а в другой, по всей видимости, спальню. Юти могла только догадываться, второй части помещения она не видела.

Зато Одаренная проскользнула внутрь, разглядывая убранство жилища своего неприятеля — богатый и массивный стол, стул подле, который походил на небольшой трон, множество книг, собранных в высокие шкафы, ковры, привезенные из-за Кровавого моря, крохотную вазочку с засахаренными орехами и развешанные на стенах полотна. На одной застывшая река, на другой плохо переданный лес, на третьей луг.

Юти слышала о картинах, однако решительно ничего не понимала в них. Зачем пытаться намалевать на куске ткани или бумаге нечто невразумительное, пытаясь передать краткий совершенный миг природы? Понятно, что ничего хорошего из подобного не получится. Желаешь полюбоваться лугом — выгляни в окно. Такой сочной травы, которую хочется сорвать и растереть между пальцами, не встретишь нигде.

Другое дело — рисовать людей. Подобное Юти принимала. Коренастые толстяки на полотнах выходили рослыми аристократами со впалыми щеками. Девицы, обезображенные длинными носами, выходя из-под кисти мастера, получались писанными красавицами. Юти втайне и сама мечтала, чтобы ее кто-нибудь нарисовал. Так, чтобы она оказалась не похожа на саму себя.

Эти мысли пронеслись быстрым вихрем, не отклонив Одаренную от заданного курса. Она сейчас напоминала собой джонку, которая уверенно стремится к виднеющейся на горизонте земле, напрямик через бушующий шторм. И отвлекать рулевого в таком случае — занятие гиблое для всего экипажа.

Одаренная втянула воздух внушительным звериным носом, однако душистая вода перебивала все остальные запахи. Тогда на помощь пришли длинные уши, которые повернулись к проходу в спальню. Он был там! Юти слышала тихий шорох одежды и шуршание бумаги. И воображение нарисовало ей все остальное. Вот этот толстяк лежит на кровати, раскинув свои колонноподобные ноги, жирным пальцем слюнявит лист книги и в целом радуется жизни, тогда как ее отец мертв.

Нутро девочки пылало, точно в нее вселился сам Инрад. И вместе с тем она понимала, что сейчас худшее, что может случиться с ней, если Юти поддастся эмоциям. С величайшей осторожностью Одаренная припала к полу и медленно, с перерывами, подолгу прислушиваясь к каждому звуку, поползла навстречу мести.

Она замерла лишь на мгновение, набрав немного засахаренных орехов. А после выглянула из-за вырубленной стены, Одаренная увидела только высокую кровать, которая распространена в Конструкте и вместе с тем редко встречается на юге и подошву новых сапог.

Соблюдая невероятную осторожность, Юти медленно переползла под кровать, искренне боясь выдать себя. Ей казалось, что громко колотящееся сердце можно было услышать за пределами замковых стен. Могла ли она убить этого негодяя прямо сейчас? О да, еще как. Стремительности и уверенности девочки бы хватило. Однако не могла себе этого позволить. Иначе будет оборвана последняя ниточка, ведущая к остальным убийцам.

Одаренная замерла на грязном полу, который, вряд ли когда-то убирался. Среди помета крыс, мелкого песка и грязи от сапог. Прикрывая рот рукой, чтобы тяжелое от волнения дыхание не выдало ее. И только спустя несколько долгих минут, положив орех в застывшем сахаре на указательный палец, щелчком отправила его в сторону кабинета.

Кровать заскрипела, однако Гелт Вирх не торопился пойти и посмотреть, что же случилось в другой комнате. А после нескольких минут томительного ожидания, Юти поняла, что ее кровный враг попросту проигнорировал шум и принялся читать дальше. Пришлось повторить трюк с орехом.

— Проклятые крысы! — раздался на удивление звонкий голос хозяина.

Следом за этим Юти увидела уже знакомые сапоги. Гелт Вирх неторопливо поднялся на ноги и медленно, будто опасаясь тех самых проклятых крыс, отправился в кабинет. Как только он отошел от кровати на значительное расстояние, Юти начала действовать.

Кольцо ускорения загорелось на пальце так мощно, что, казалось, было готово спалить косточку дотла. Юти даже почувствовала жар от силы. Ей почудилось, что весь мир преобразился, не поспевая за ее движениями. На ее памяти, подобное было впервые.

Она не выскочила — вылетела из-под кровати, на мгновение смутившись крохотной фигуры врага, Гелт Вирх оказался значительно меньше, чем она себе представляла. И вовсе не толстым. Однако локоть уже устремился туда, где энергия разума переходила в тело. В середину шеи.

Один из убийц отца не издал даже звука, рухнув на холодный камень, а Юти бросилась к массивному стулу, подтащив его ближе. С невероятным трудом водрузила на него врага и ринулась к кровати, принявшись разрывать на части тонкое белье. Она мысленно благодарила Гелт Вирха, его вкус не позволял начальнику тюрьмы спать на обычных шкурах, и вместе с тем кляла, в кабинете ее врага оказался лишь крохотный нож, годящийся разве что для разделки фруктов. Таким и нормальный кусок мяса не разрежешь.

Хотя для целей Юти подошел и такой. Вскоре девочка разжилась полосками льна, которыми крепко связала по рукам и ногам бесчувственного Гелт Вирха. Прежде она разула пленника, задрала рукава и для верности засунула свернутый в комок кусок ткани в рот начальнику тюрьмы.

И теперь стояла, вернув себе человеческий облик, и не без удовольствия наблюдая за бесчувственным мужчиной, оказавшимся в ее власти, поигрывая крохотным, будто игрушечным ножом.

Юти представляла Гелта Вирха серьезным противником, опасным бойцом и хитрым пауком, который сидел в центре паутины, дергая за ниточки. Однако на деле тот выглядел, как самый обычный мужик из северной деревни, облаченный в богатые одежды. Грубый нос, широкие скулы, бледная кожа, волосы цвета спелой ржи. Правда, на этом сравнение с могучим северным народом заканчивались. Богиня обидела статью начальника тюрьмы, наградив и чахлой впалой грудью, и узкими плечами и тонкими, похожими на две кривые веточки, ногами. Юти даже с досады плюнула.

Да и Одаренным тот оказался своеобразным. Сиел с тремя кольцами на одной руке. Девочка внимательно вгляделась в лицо Гелт Вирха, пытаясь определить его опасность. И после этого на всякий случай обмотала кисти пленника так плотно, чтобы тот не мог ими даже шевельнуть. Пусть и выглядел начальник тюрьмы, как самый обычный недоносок, но все же нельзя завалить все дело из-за недооценки противника. Когда все было сделано, Юти надавила на один из позвонков, и Гелт Вирх открыл глаза. Испуганные глаза, полные слез.

— Я говорю, ты слушаешь. Когда разрешаю, ты отвечаешь. Начнешь кричать и заниматься глупостями, убью. Кивни, если понял.

Юти говорила медленно, пытаясь контролировать эмоции. Получалось откровенно плохо. Внутри клокотал, извергаясь потоками лавы, вулкан. А сам голос девочки был готов сорваться на злобное, утробное рычание, которое скорее походило на недовольное рявканье зверя, а не речь человека. Хотя так вышло даже лучше. Гелт Вирх послушно закивал головой.

— Семь лет назад ты… — девочка прервалась, пытаясь успокоиться. Руки ходили ходуном, а голос предательски дрожал. — Ты и несколько выродков убили отца, мужа и воина… Наместника Шестого Предела, Пелир Фелена Керис по прозвищу Райдарский.

Юти думала, что самым сложным будет пробраться сюда и пленить Гелт Вирха. Не представляя, как трудно станет произнести все то, что она произнесла. Одаренная-фармари с тремя открытыми направлениями, ученица самого приближенного Аншары, ее возможное воплощение в этом мире, сейчас вновь оказалась крохотной девочкой, склонившейся над умирающим отцом.

Слезы застлали глаза, пусть и не сорвавшись вниз, однако мешая увидеть перемену, произошедшую с Гелт Вирхом. Когда начальник главной тюрьмы Империи увидел крохотного гостя у себя в замке, он испугался. И самого внезапного присутствия, и увитых на пальцах колец, и гневного блеска в глазах. Однако когда этот мальчишка стал говорить о Наместнике Шестого Предела, Гелта Вихра охватила самая настоящая паника.

— Мне нужна информация, — дрожащим голосом сказала Юти. — Где находятся твои сообщники? Если скажешь, то твоя смерть будет быстрой. Если нет, то я сделаю так, чтобы ты умолял отпустить тебя к Аншаре. Ну так что, ты будешь говорить?

Гелт Вирх закивал так стремительно, будто все его существование было направлено к тому дню, когда перед ним, как тварь их-за Хребта, явится крохотный мальчуган и будет угрожать жизни начальника тюрьмы.

Будь Юти не так подвластна эмоциям в этот момент, обрати внимание на кольцо разума, которое вновь загорелось само собой, возможно, она бы заметила странное поведение Гелт Вирха. Но вместо того девочка спокойно развязала кляп. И вздрогнула от крика на северном наречии, разлетающимся не только по комнате. но и по всем трем этажам крохотного замка.

— Эрк гроа! — проревел испуганный начальник тюрьмы.

— Гроа! — вторили ему хускарлы, спешащие на подмогу своему хозяину.

Глава 23

Самый короткий северный призыв в дословном переводе на общеимперский означал: «Нужен меч». И звучал как «эрк гроа». Многие историки и лингвисты Конструкта с сомнением относились к этимологии этой фразы, считая, что дикие племена заимствовали язык народов Семиречья. Там меч назывался «гра» и обозначался простым горловым выкриком.

Так или иначе, однако «эрк гроа», или «призыв о помощи», в подобном исполнении существовал только на севере. Ближайшие воины могли распознать диалект и акцент вопрошающего, и уже после либо промолчать, либо ответить согласием. В последнем случае короткого «гроа» было достаточно. Это означало, что попавший в беду может надеяться как минимум на один меч.

У тех, кого Ерикан ошибочно назвал хускарлами, не было особого выбора. Они охраняли покой и жизнь Гелт Вирха денно и нощно вот уже шесть долгих лет. Контракт перевалил за середину, и всего через четыре года Рульф Рыжебородый, Ганнар Медоносный и Петтер из Бремнеса, могли вернуться домой. Не ранее, потому что все трое оказались изгнаны из северных земель из-за того, что не смогли сохранить жизнь своего ярла. И те, кто некогда действительно были хускарлами, превратились в «вандров» — «блуждающих воинов».

Их изгоняли из родных земель, не взирая на прошлые заслуги, наличия жен и детей. Отныне десять лет они должны были доказывать свою доблесть и лишь после, когда опальные воины возвращались, новый ярл слушал их и принимал решение, достойны вандры вернуться в лоно своего народа или же нет.

Самым простым и вместе действенным для опозоренных хускарлов было наняться в услужение богатому амиста. Охранять его покой, а после завершения контракта вернуться домой. Многие благородные по окончанию службы пытались всучить вандрам, которые действительно были неплохими бодигардами, украшенный меч или скрепленную фамильной печатью рекомендации, однако обычно северные воины не брали и этого. Их слова было достаточно, потому что рассказывая свои похождения за десять лет, они клялись кровью пред статуей одноглазого бога войны. А как известно каждому северянину, можно обмануть человека, но никак не предводителя всех жрецов и колдунов.

Рульф, Ганнар и Петтер не были самым лучшими из всех воинов, населявших север. Как не были и самыми худшими. Им попросту не повезло выжить в ужасной сече, в которой убили ярла. Если бы тот погиб по случайности или по собственной глупости — упал с коня и свернул шею или утонул при переправе, дело другое. Но нет, молодой ярл умер от вражеского меча, а его верным хускарлам пришлось отправиться в изгнание.

Надо сказать, что их жизнь сложилась не самым худшим образом. Рульф, Ганнар и Петтер вкусно ели, сладко пили, бывало, что ради спора (за одну-две храмовки) сражались потешными мечами с солдатами тюрьмы. И каждый раз выходили победителями. Однако с ними произошло то же самое, что и со стражниками. Вандры слишком давно не обнажали оружие ради настоящей битвы, забыли, как льется кровь неприятеля, как пахнет мертвый враг.

Да и самого хозяина они недолюбливали, презрительно называя меж собой «псык», что отдаленно можно было перевести, как «маменькин сынок, которого оторвали от сиськи». Но стоило им услышать призыв о помощи, как перед глазами у каждого встала родная земля. Скрытая в тумане и ускользающая, словно волшебная страна фей. Потому что, если умрет псык, то эти шесть лет, которые они провели здесь, станут напрасными.

Юти слышала, как стонут деревянные половицы под ногами спешащих вандров. Как сотрясаются перекрытия, как ругаются на себя сами телохранители, допустившие подобную оплошность. И все ее существо затрепетало. Не из-за страха за собственную жизнь. Юти испугалась, что может не услышать местонахождение убийц прежде, чем умрет Гелт Вихр.

Девочка прижала нож к горлу неприятеля и скороговоркой выпалила.

— Шантал Келлиган, Драманти Чат, Зорт Оливерио Фернанд, женщина по кличке Жало. Где они?

Гелт Вихр смотрел на Одаренную взглядом затравленного зверя, которому вот-вот пустят кровь. Вместо членораздельных слов он полустонал, полумычал, не в силах справиться с ужасом собственных фантазий. Под ногами у Юти зажурчал тихий ручеек, и она даже нехотя оттупила — проклятый убийца обмочился.

— Арк одар! — ревел снаружи голос.

— Драг вар! — вторил ему другой.

Желваки Юти заходили вверх-вниз. Она поняла, что процесс переговоров надо значительно ускорять.

— Шантал Келлиган!

Крохотный острый нож вошел под коленную чашечку с мерзким хрустом. Гелт Вирх завопил от боли, отчего вздрогнула даже Юти. Вздрогнула, но и только. Не теряя не секунды, девочка продолжила экзекуцию.

— Драманти Чат!

Сил Юти хватило, чтобы продавить нож. Клинок вошел почти до гарды. Гелт Вирх тем временем издавал уже какие-то нечеловеческие звуки.

— Зорт Оливерио Фернанд.

Ее рука повернулась, а вместе с тем крутанулся и нож. Теперь, если бы начальник тюрьмы и выжил, то до конца жизни остался хромым. Ерикан не показывал подобного Юти. Это Гелт Вихру передавал привет покойный Наместник Шестого Предела, еще в юности научив девочку, что нужно делать, к примеру, при нападении разбойников. А для Юти начальник тюрьмы был хуже, чем сто самых опасных разбойников.

— Женщина по имени…

— Драманти, я знаю только, где Драманти! — завопил обезумевший от боли пленник. — Он в Конструкте. Мы изредка переписываемся. В моем столе письма.

— Гроа! — повторно заревел один из телохранителей совсем уже близко, будто почувствовав, что с его хозяином происходит нечто неладное.

Юти дикой кошкой метнулась к столу, рванув на себя сразу два ящика. На пол посыпались бумаги и конверты, среди которых девочка, будто по наитию, схватила самый большой, со сломанной печатью, бегло прочитав. «Его императорскому подданному Гелт Вихру, начальнику карательного учреждения № 1, именованному Теол, от императорского подданного Драманти Чат, служителя Дома Правды, третий округ».

Конверт скользнул за пазуху, а Юти подскочила к Гелт Вихру, коротким движением сломав ему шею. Подобному ее уже обучил Ерикан

Одаренная чувствовала себя обманутой. Будто пленник, которому пообещали свободу в обмен на сказанное, а после снова заключили в катакомбы. Все ее фантазии о мучительной смерти Гелт Вихра оказались пшиком, пустышкой, растаявшими в бытие мечтами.

И вместе с тем девочка больше всего желала оставить свое негодование здесь, рядом с мертвым телом. А самой поскорее выбраться наружу.

Она выскочила в уходящий полукругом коридор, мгновенно оценив ситуацию. С той самой, «алой» или левой стороны от входа, к ней неслись двое детей севера. Громила в шкурах, с длинной, завитой в косу до пояса рыжей бородой, и молодой светловолосый коротышка с кривым, явно когда-то переломанным носом.

Почти все кольца Юти сейчас загорелись. Девочка поняла, что третий, последний хускарл, как раз побежал через другую лестницу, чтобы они смогли взять ее в тиски и не позволить сбежать. Сбежать? Одаренная на мгновение попробовала это слово на вкус. Оно кислило, как перебродившее вино.

Внутри девочки медленно разгоралось необъятное пламя злости. Из-за этих северян она не смогла в полной мере насладиться мщением. Потому о бегстве не могло быть никакой и речи. К тому же взгляд Юти скользнул по чистым рукам хускарлов. Не отмеченные даже единственным кольцом кехо и элементи. Скорее всего, сиел, но едва ли мастера. Иначе бы не прожигали жизнь в этом проклятом замке.

Рульф Рыжебородый и Петтер из Бремнеса, были совершенно разными, какими только могут быть воины с разницей почти в два десятка лет. Однако они, не сговариваясь, радостно заголосили, увидев крохотного чужака, с будто игрушечным ножом в руке. Рульф к тому времени уже обнажил старый, но верный ему во всех военных походах меч, а Петтер схватил поудобнее здоровый топор.

Вандры приготовились к преследованию. Они знали цену крепости своей руки, понимали, что выглядят более, чем устрашающе. Однако крохотный нарушитель спокойствия их хозяина вопреки ожиданиям не устремился в ловушку к Ганнару. Он замер лишь на мгновение, а после, с невероятной быстротой, рванул навстречу.

Юти понимала одно, ее шанс в скорости и внезапности, пока эти сиел (а кем еще быть северянам-телохранителям?) не опомнятся и не начнут плести вязь заклинаний. Она даже успела нанести удар, пробив заскорузлую шкуру, накинутую на рыжебородого, и почувствовав, как клинок вкусил плоти. И почти отскочила прочь, когда северянин обхватил ее кулак вместе с ножом здоровенной лапищей.

Сталь, украденная у Гелт Вихра, повела себя странно. Она истончилась, уменьшилась, в мгновение ока приобретя вид самой обычной сучковатой палки. Юти сначала подумала об иллюзиях, однако пальцы больше не холодила крохотная ручка ножа, а если провести ладонью по новому предмету, то девочка действительно могла посадить занозу.

Преобразование неодушевленных объектов! Да, довольно топорное, настоящий мастер, к слову, мог бы превратить клинок в раскаленный прут. Однако хватило и этого. Одаренная в короткий миг осталась без оружия.

Рыжебородый подтянул неприятеля к себе, собираясь вышибить из юного наглеца одним ударом весь дух. Юти только и успела, что пригнуться, почти упав к стопами северянина. Зато в следующее мгновение, мощно оттолкнувшись ногами, сделала ловкий переворот вокруг себя, пробежав по перилам и приземлившись в то же самое место.

Хускарл не успел ничего понять, лишь выпустил руку Юти, даруя краткосрочную свободу, зато над головой девочки просвистел топор кривоносого. Девочка присела, перекатилась через спину и тут же вскочила на ноги, вздрогнув от душераздирающего вопля.

Из темноты свода на нее устремилась невидимая крылатая тварь, переключая на себя все внимание Юти. И подобное могло получиться пару месяцев назад. Когда у Одаренной не было кольца разума, и она еще не встретила Кирихана, подлинного специалиста иллюзий. После битвы в пещере степных разбойников, после первого Озарения и знакомства с настоящим искусством создавать реальность лишь с помощью фантазий, попытки северян сбить ее с толку выглядели балаганными фокусами. Такие способны произвести впечатления на несмышленных детей, но не на настоящих воинов.

Сумрачная птица, походившая то ли на сову, то ли на филина, пролетела сквозь Юти, не причинив ей никакого вреда. Девочка только отметила, как топорно оказалась та создана. Словно смазанный обрывок из сна, не более. Зато атаку северян Юти встретила достойно, пусть и без оружия, но она оказалась к ней готова.

Кривоносый прочертил горизонтальную дугу топором, тогда как рыжебородый нанес колющий удар мечом. Юти без труда увернулась от медленных сиел, рывком зайдя к ним за спину. Она подпрыгнула, нанося привычный уже для нее удар локтем в середину шеи коротышке, и довольно глядя, как тот оседает на пол, вновь разорвала дистанцию.

Рыжебородый проворно развернулся, лишь мельком скользнув взглядом по упавшему товарищу, и тут же вытянул руку для очередного заклинания. Юти даже усмехнулась про себя. Что сделает этот недотепа? Превратит пол под ее ногами в пылающую бездну? Вряд ли. Для подобного необходимо быть мастером или подлинным специалистом-сиел. Этот здоровый мужик, более походивший на медведя, скорее лишь Одаренный с парой колец, не больше.

Знание об Аншаре и ее возможном воплощении, тренировки с Ериканом и продолжительное путешествие, за время которого девочка выпутывалась из более, чем сложных ситуаций, заставили Юти думать о своей исключительности. Одаренная одновременно стала сильнее и вместе с тем слабее. Потому что еще в начале своего пути, там, на арене, она относилась к однокольцевому парнишке, как к равному. А теперь считала сиел, даже не зная силы того, слабым противником. И поплатилась.

Вслед за вскинутой рукой, пусть не сразу, с некоторой задержкой, Юти услышала чудовищный свист. Знакомый свист. Так разрезает воздух меч, когда ты наносишь быстрый мастерский удар. Только в данном случае ударов оказалось несколько.

Перед рыжебородым, на расстоянии пяти-шести локтей, образовались незримые клинки, устремленные острием вперед. Юти запоздало дернулась, ощутив, как созданные заклинанием мечи, разрезают ее одежду. И почувствов горячую кровью, стекающую по груди.

Девочка не была серьезно ранена, ощутимо пострадало лишь ее самолюбие. Зато в короткое мгновение гордыня слетела с плеч Юти, как сухой лист с мертвого дерева. Богиня помогала Одаренной своими наставлениями, дабы направить на путь воина, Ерикан делал то же самое с помощью тренировок и учебы, всем прочим, что не могла усвоить девочка, занималась сама жизнь. И те, кто на ней встречались.

Преображение настроило Юти на совсем другой лад. Она нахмурилась, с замиранием слушая, как крохотные капли падают на пыльный деревянный пол прохода и приготовилась к новым фокусам, которые не заставили себя ждать.

Сначала рыжебородый попытался повторить уловку с незримыми клинками, однако теперь Юти была настороже. Она вовремя отпрянула, глядя, как мощная балка под действием заклинания превращается в труху. Тогда злобный хускарл слегка изогнул руку, направляя ее в крохотного соперника. И девочка даже почти успела отклониться. Чужая, холодная энергия обожгла десницу, отчего та повисла плетью. Это не было ударом в привычном понимании этого слова. Рука даже слушалась, однако делала это будто нехотя. И невероятно медленно, точно находилась под водой.

Два воина, обагренных кровью, тяжело дышали, глядя друг на друга. Рыжебородый оказался ранен серьезнее, однако он был уверен в своей скорой победе. Пусть крохотного воина не удалось поймать преобразованием предметов, испугать иллюзиями Петтера, и от лезвий бога смерти тот сумел ускользнуть, однако сковывание, сильнейшее заклинание в арсенала Рульфа еще никогда не подводило вандра.

Изгнанный из родных земель хускарл широко расставил ноги, вкладывая всю свою силу в самое мощное из изученных колец сиел. Деревянные перекрытия под его взором затрещали, точно всесокрущающий одноглазый бог сжимал их лично. И именно в тот момент, когда заклинание должно было опуститься на плечи мальчишки-кехо, тот ринулся навстречу своей смерти.

Рульф выставил руку перед собой, но крохотный убийца в длинном прыжке распластался по земле, будто лягушка. Он преодолел разделяющее их расстояние и безоружный, нанес сокрушительный удар туда, где энергия тела переходила в энергию жизни.

Ерикан учил Юти, что на войне и в дворовых драках хороши любые средства. И что у мужчин на одно слабое место больше, чем у женщин. Поэтому, если есть возможность ударить в него, то не стоит стесняться. И девочка просто воспользовалась данным ей советом.

У Рульфа потемнело в глазах. Ему казалось, что в одно мгновение боги сбросили его в мрачное подземелье, куда после смерти попадали трусы и недостойные воины. Вандр не чувствовал рук и ног, лишь ошеломляющую боль, которая разошлась подобно яду по всему телу. Он даже не заметил, в какой момент выронил свой меч, служивший ему верой и правдой со дня инициации. И не ощутил, как северный клинок предал его, войдя в горячее и полное сил сердце.

Юти оттолкнула ногой поверженного хускарла, вытащив меч. И широким взмахом попыталась отсечь голову второму, обездвиженному воину. Но ее сил не хватило, а, может, попросту клинок оказался недостаточно острым. Пришлось потрудиться и лишь с четвертого раза голова горбоносого, сорвалась с покромсанной шеи.

И только тогда подоспел последний телохранитель Гелт Вирха, забавный малый, с приплюснутыми ушами и такими толстыми губами, точно их покусали пчелы. Эта схватка была самой быстрой из всех. Меч против меча, воин против воина.

Именно теперь Юти столкнулась с самым простым приемом сиел — преобразованием чистой силы в разрушительную энергию. О подобном ей рассказывал еще Ерикан, поэтому мощный удар на расстоянии не стал для девочки чем-то неожиданным. Но вместе с тем не смог остановить ее.

Она промчалась по коридору, изгибаясь, как разозленная ядовитая змея. Девочка то взмывала к своду прохода, отталкиваясь от стен и перил, то пригибалась к самому полу, не давая возможность сиел поймать ее в силки энергетической ловушки. А после одним выпадом пронзила северянина. Тот выпустил собственное оружие и обхватил клинок двумя руками, будто все еще сомневаясь в его присутствии.

Глаза молодого хускарла наполнились слезами. Юти даже подумала, что сейчас тот будет умолять о пощаде. Однако северный воин раскрыл рот и почти беззвучно прошептал: «Дом», а после упал бесчувственный к ногам девочки.

Юти зарычала, не в силах скрыть накатывающую злость. Второй раз она совершила месть. И второй раз не почувствовала ничего, кроме еще большей ненависти. Смерть не насыщала ее. Кто знает, что могло стать тому причиной: слишком быстрая и невразумительная гибель Гелт Вирха, ранение и уязвленное самолюбие Одаренной или вот это последнее слово хускарла? Инрад их раздери, что это вообще значит? Неужели сама богиня говорила с ней через молодого северянина? Намекала, что месть никогда не вернет ее домой?

— Уууу!!! — выла Юти, и слезы градом катились по ее щекам.

Быстрым шагом она вернулась в комнату к Гелт Вирху, опрокидывая расставленные без всякого порядка сначала свечи, а потом все, что могло стать хорошей пищей огню — письма, книги, постель. И лишь заметив, как занимается пламя, Юти поспешила обратно. Вкусив крови, но не ощутившая возмездия.

Глава 24

Огонь плясал, пробирался по балкам и перекрытиям, роняя обгоревшее дерево. Падая, искры разлетались подобно звездному полотну, которое рухнуло с небосвода. Юти подумала, что есть всего лишь две по-настоящему завораживающие вещи в этом мире: созидание чего-то прекрасного и его же разрушение.

Донжон Теола простоял неизменным не одну сотню лет. Неприступный, непокоренный. И теперь умирал из-за воли одной маленькой девочки.

Юти забилась в самый темный угол, справа от входа. Застыла, точно жизнь вовсе покинула ее. Двигались лишь ее глаза, цепко бегающие по растерянным стражникам, бестолково снующим по лестницам. Они еще не понимали, что донжон уже не спасти, не потушить и не сохранить. А Одаренная тем временем ждала, пока все новые и новые солдаты оставляли свои посты, пробираясь сюда. Как муравьи в разворошенный муравейник.

И когда рухнула самая большая балка, обвалив третий этаж, когда стражники разразились криками и проклятиями, проворной тенью она выскользнула наружу. Девочка быстро огляделась, удовлетворенно рассматривая пустые, будто скорбящие в своем одиночестве башни, и легкой поступью устремилась к подземелью. Подле которого ее ждал пухлый кондитер, в одно мгновение вновь превратившийся в Ерикана.

— Долго, — только и сказал учитель, не выказав, впрочем, ни малейшего недовольства.

Юти ничего не ответила. Наставник сам приучил ее: если тебе нечего сказать, то худшее, что ты можешь сделать — начать оправдываться.

Темница встретила их холодом и сыростью, точно они спустились в глубокий погреб. Трещали и коптили на стенах редкие факелы, почти не давая света, шуршала под ногами каменная пыль. Нос свербило от запаха клопов и долго немытых тел. У Юти на мгновение закружилась голова.

Темный и узкий коридор, Юти даже удивилась, снаружи стены выглядели заметно шире, расходился в две стороны. Девочка слышала в отдалении негромкие голоса и звон цепей. И у нее родилось ощущение, что Одаренная попала в царство мертвых, которым так пугали старые боги. Казалось, здесь не было жизни, да и она не могла быть. Существовали лишь блеклые тени, отдаленно похожие на людей. Девочка подобралась к Ерикану так близко, что норовила вот-вот наступить учителю на пятки. Но наставник был единственным реальным человеком в этом мире сумрака. И двигался он на пляшущий вдалеке огонек.

Каждый собственный шаг рождал внутри Юти неведомый первобытный страх. Коридор разошелся в стороны, только вместо стен теперь его ограждали толстые железные прутья решеток. Ужасными щупальцами хтонических чудовищ на них появлялись пальцы, как только обитатели тюрьмы слышали нетвердые шаги девочки. Ерикан двигался бесшумно, словно и вовсе плыл по воздуху.

Юти не видела лиц и блеска глаз пленников. Только их руки — заскорузлые, грязные, неживые. Они существовали будто сами по себе. Сотни рук, запертые в одной из самых древних крепостей.

— Гор… Горс, что там за шум? — услышала она молодой звонкий голос, когда они подошли к свету ближе. Обладатель его волновался, оттого сначала дал петуха. — Горс?!

Юти выглянула из-за плеча Ерикана и увидела двух стражников. Одному, крепышу с крохотным шрамом возле уголка правой губы и обритой головой, отчего его лопоухие уши выглядели еще больше, чуть за тридцать. Второму, долговязому доходяге с редкой бородкой, которая росла беспорядочными пучками, и того меньше.

— Горс, — пробормотал лопоухий, уже понимая, что перед ним не товарищ и потянулся за оставленным на столе мечом. Там же лежала нехитрая снедь, мятый жестяной кувшин, три кружки, шлемы тюремщиков и масляный фонарь.

Ерикан двигался так же стремительно, как куница увидевшая зазевавшегося суслика. Юти не успела понять, как учитель оказался возле лопоухого и одним хлестким ударом опрокинул стражника в доспехах. Звон железа будто разбудил это царство мертвых. Юти вздрогнула от сонма едва слышных голосов, шепот словно коснулся ее кожи, заставляя волоски на ней подняться дыбом.

Долговязый лишь успел встать, когда Ерикан надавил на его лоб двумя перстами, вновь усадив на колченогий табурет на массивных ножках. Сейчас учитель напоминал девочке посланника одного из старых богов, который благословлял свою паству. Только вместо пространственного напутствия наставник произнес вполне конкретные слова.

— Шариб Нарахель Фирель, молодой амиста, прислан сюда недавно.

Долговязый вновь поднялся, даже не глядя на незваных гостей, подхватил фонарь и стал медленно удаляться по коридору. Ерикан снял с пояса лежащего без чувств стражника связку длинных ключей и последовал за ним. Юти поспешила за учителем, больше всего боясь остаться в темноте. Словно могла лишиться собственного тела и превратиться в один из многочисленных бесплотных голосов.

Вскоре стражник остановился у одной из камер, глядя на нее пустыми глазами, в которых даже не было намека на хоть какую-то малейшую мысль. Как только лампа озарила решетку, пытающиеся рассмотреть происходящее пленники отпрянули вглубь своего убежища, будто свет мог причинить им вред.

Ерикан пару секунд смотрел в замочную скважину, после чего перебрал несколько ключей и взял один из них. Юти даже не удивилась, когда услышала, как тот с мерзким скрежетом проворачивается. После чего учитель распахнул створку и голосом, который не подразумевал неподчинения, произнес.

— Нарах, выходи.

И все же возникла заминка. В окутанной мертвенной тьмой камере явно что-то происходило, больше похожее на испуганный спор. Юти не удержалась, выхватила фонарь из рук стражника и сама шагнула внутрь.

Ее взору открылась неприглядная картина. Будто согнанные в стадо овцы в стену вжалось около десятка пленников в оборванной одежде. Они щурились от яркого света и пытались укрыться дрожащими от страха руками. И вместе с тем пленники успели вытолкнуть вперед тощую фигуру, пытаясь принести ее на заклание, ради собственной безопасности.

— Нарах, — позвала Юти.

Юноша дрогнул, медленно опустив руки и затравленно поднял голову. Весь его вид внушал недоверие.

Одаренная с неким трепетом глядела на амиста, сына богатого торговца, которые всего за несколько месяцев превратился в ободранного голодранца. Такого можно было встретить в трущобах Райдара. Никто бы и не подумал, что совсем недавно этот юноша жил в самом богатом квартале Сотрета.

— Юти? — все еще щурясь, спросил он.

Девочка хотела ответить утвердительно, однако у нее встал ком в горле. Вместо этого она решительно подошла к Нараху, отчего остальные пленники еще больше заволновались, подобно водам Кровавого моря, на которые налетел ураган, и положила руку на плечо, давая убедиться в своей подлинности.

Она чувствовала, как напряжен амиста. Словно перед ним оказалась не старая знакомая, а плод насмешки злобного сиел. Юти потянула амиста за руку, и Нарах не сразу подался за ней, будто царство смерти старых богов не хотело его отпускать. Лишь оказавшись в коридоре на глазах юноши появились крупные слезы.

— Юти, — прошептал он так тихо, словно боялся звука собственного голоса.

Внутри девочки разгорался вулкан. Ярость подкатывала к горлу, грозясь извергнуться тысячами проклятий. Она не могла простить себя за то, что Нарах оказался здесь. За то, что с ним произошло.

— Надо освободить всех! — грозно сказала она.

— Держи, — протянул ей связку ключей Ерикан. — Только ответь мне, зачем ты хочешь освободить пленников?

Свет фонаря отражался в лукавом взгляде учителя. Даже сейчас, в этом проклятом месте, наставник насмехался над ней.

— Посмотри на них, — подняла фонарь Юти и от его света пленники вновь вздрогнули.

— Посмотрел, — кивнул учитель. — И что, думаешь, они здесь незаслуженно? Ты можешь поговорить с каждым. И услышать слезливую историю, про то, как кто-то топил младенцев, ибо был неурожайный год и остальные бы не выжили. Другой расскажет, как резал заблудших путников, чтобы прокормить свою семью. Третий будет рассказывать о несправедливости Имперской политики, которую он хотел искоренить отравлением мешавшего ему торговца.

— Возьми Нараха, — попыталась спорить Юти. — Он здесь несправедливо!

— Несправедливо для кого? — улыбнулся учитель, но движение его губ не источали жизнь. Напротив, будто повинуясь магии подземелья, все лицо Ерикана стала застывшей восковой маской. — Для маленькой преступницы, которая на своем пути нарушила кучу законов Империи? А что скажут Серебряные Вороны, у которых есть приказ найти убийцу и покарать всех, кто ему помогает? Или безутешная мать убитого солдата из Сотрета? Будут ли они считать заключение пособника в тюрьму несправедливым?

Юти молчала. Пусть в словах Ерикана и сквозила насмешка, однако все они были пропитаны горькой истиной.

— Воин не живет понятием справедливости и правды, сила не подразумевает таких критериев, — заключил Ерикан. — Воин руководствуется собственным кодексом. Поэтому мы здесь, чтобы освободить твоего… приятеля. Но не вздумай прикрывать собственные желания справедливостью. Потому что у каждого она своя. И ты будешь в ответе за совершенные поступки.

Юти опустила голову, протягивая ключи обратно. Однако Ерикан не собирался щадить ученицу.

— Сделай все сама! — каждое слово отлетало от стен, пощечинами расцветая на пылающих щеках девочки. — Поступи так, как считаешь правильным.

Казалось, тело не слушалось Одаренную. Чужие руки медленно захлопнули дверь камеры и провернули два раза ключ, закрывая замок. Живой мир отпрянул, и тени внутри мертвого царства вновь ожили.

Стражника Ерикан оставил там же, уверяя, что скоро тот придет в себя. Юти подумалось, что тюремщик такой же пленник здесь, как и те, кто находятся с другой стороны решетки. На прощание девочка лишь забрала догорающий масляный фонарь. Ей хотелось, чтобы путь обратно освещало как можно больше света.

Воздух внутреннего двора, несмотря на гарь и запах паленого мяса, показался Юти таким свежим, будто она вновь очутилась на высокогорье Хребта Дракона. Огонь уже переполз на крышу, беснуясь и радуясь долгожданной свободе. Несмотря на огромное количество солдат, никто не обратил на них должного внимания.

Лишь когда троица пробралась к лестнице, ведущей на стены, и одолела добрую ее половину, кто-то из стражников заметил незнакомцев. Пусть и не сразу, но солдаты организовали погоню. А если быть точнее — разделились на три большие группы. Две из них ринулись к соседним башням, а третья последовала за теми, кто посмел вторгнуться во владения имперской тюрьмы.

Юти готовилась к битве. Она не видела другого исхода, пусть наставник и говорил, что задача проникнуть в Теол лежит на плечах Одаренной, а выйти из него — проблема Ерикана. Но уж слишком слаженно действовали солдаты. Вероятно, они намеревались подобраться к незваным гостям одновременно и нанести удар всей мощью закованного в сталь кулака.

Тем неожиданнее стало для Юти, когда Ерикан заставил девочку и Нараха лезть на самый край стены. Ветер издевательски трепал одежду, будто маня шагнуть вперед. А далеко внизу виднелся высушенный ров, каменистое дно которого все равно отвергало намерения беглеца спрыгнуть вниз. Была бы там вода…

Однако учителя подобные недочеты не остановили. Наказав подопечным не дергаться, он сгреб их, точно два набитых ветошью куля, и шагнул в пустоту. Юти вскрикнула и закрыла глаза. Ветер продолжал хлестать ее, казалось, теперь даже яростнее. Твердая стена ушла из-под ног. Только они не рухнули камнем вниз… а стали медленно спускаться. Будто собранный из кожи и костей змей, которым балуются детишки охотников в Пределах, мягко снижается, потеряв восходящий поток воздуха.

Юти запоздало заметила, как горят сразу два обруча на правой руке учителя. Да, Ерикан не мог своей волей заставить подняться их в воздух и перенестись через стены. Но мягко спланировать, даже с таким балластом, как два человека, оказалось под силу мастеру-элементи.

— Что теперь? — спросила после своего первого «полета» Юти. Несмотря на то, что они все это время снижались, девочка про себя все равно окрестила произошедшее «полетом».

— А что делает каждый здравомыслящий человек, которого преследуют превосходящие по численности солдаты, да еще вооруженные луками? — задал вопрос учитель и тут же сам на него ответил. — Бежать.

И не говоря больше ни слова, припустил так резво в сторону Хребта Дракона, что даже стартовав вслед за ним, Юти оказалась на весьма порядочном расстоянии. Правда, существовал еще один веский аргумент, почему девочка отстала. И имя ему было Нарах.

Сын торговца за время пленения сильно отощал. Он и раньше не отличался завидной дебелостью, однако взаточение сыграло с Нарахом злую шутку. В прорехах одежды виднелись его торчащие ребра, осунувшееся лицо пусть не лишилось прежней красоты, но то оказалось тенью, смутным отблеском былого очарования амиста. Даже бронзовая кожа, казалось, выцвела в застенках Теола.

И вместе с тем сердце Юти продолжало странно волноваться, когда она смотрела на Нараха. Нечто незнакомое ей распускалось, как первый цветок, показавшийся после уходящего звенящим ручьем снега. Потому Одаренная то и дело останавливалась, подбадривала еле переставляющего ноги амиста, нежно, но вместе с тем твердо подталкивала его, чтобы Нарах не переставал двигаться. И даже когда засвистели стрелы, не оставила того, о чьем освобождении все это время думала не меньше, чем о мести.

Учителя они нагнали уже у подножья Хребта. Он сидел на скале, свесив ноги, как самый обычный мальчишка и с интересом разглядывал парочку. Его губы скривились в легкой ухмылке, а левая бровь с изумленно изогнулась. И еще больше Ерикана развеселило, когда Нарах, задыхаясь после быстрого бега, заплакал.

— Юти… Ерр…рикан.

Амиста будто только что осознал произошедшее. Понял, что все случившееся не дурной сон, какой бывает от макова молока, которое дают тяжело раненым. Не иллюзия и не бред умирающего. Нарах плакал и вместе со слезами в него возвращалась жизнь.

— Юти, — повторил он и обнял девочку.

Кто знает, может быть, если бы рядом оказался Ерикан, и его постигла бы сия участь. Однако вся благодарность пленника досталась Одаренной. Юти почувствовала, как приятно заныл живот, будто от самого вкусного угощения, а спину, от нижнего позвонка до верхнего, охватил жар. Точно вся сила пыталась сейчас вырваться из нее.

У Юти возникло двойственное чувство. От Нараха не пахло — несло потом и еще каким-то странным мерзким запахом, которому девочка дала название «дух узника». Но вместе с тем Одаренная не хотела, чтобы все это заканчивалось.

— Нам… — сиплым голосом начала, беря себя в руки. — Нам надо торопиться. Солдаты пойдут по нашим следам. У них есть лошади.

— В горах нас не достанут, — ответил Ерикан, которому происходящее явно приносило удовольствие.

— Все равно, — решительно отстранилась девочка.

— Ты права, — утер слезы Нарах. — Но мне не хватит и всех слов на всех существующих языках мира, чтобы выразить свою признательность.

— Имперского языка вполне достаточно, — спрыгнул с камня Ерикан. — Ладно, если с благодарностями закончено, то нам и вправду надо двигаться.

Юти еще долго приходила в себя, отсчитав не одну тысячу шагов. Свежий ветер не холодил, а, казалось, напротив, разжигал нечто разбуженное внутри. Пылал внизу Теол, а вместе с ним горела и Одаренная.

— Ты уверена, что сегодня не совершила ошибку? — спросил Ерикан к концу дня, когда крепость уже скрылась из виду в пелене облаков.

В голосе учителя не было привычной издевки. Наставник говорил серьезно, что с ним бывало не так часто. Даже во время учебы Ерикан постоянно старался поддеть подопечную.

— Нет! — ответила Юти громче, чем следовало.

— Когда-нибудь ты поймешь, что месть — это не выход, — добавил учитель. — Надеюсь, что поймешь.

Девочка облегченно выдохнула, поняв, что речь идет не о спасении Нараха.

— Месть единственное, что у меня есть.

— На своем пути Одаренный может многое приобрести, — посмотрел Ерикан на тяжело взбирающегося позади амиста. — И многое потерять. Когда он превратится в воина, то предстанет уже совершенно иным человеком.

— Пока рано говорить об этом, — уклончиво ответила Юти.

— Рано. Но подумай о другом. Кто виноват в том, что собака укусила бродягу? Сама собака или хозяин, который натравил ее?

Девочка недоуменно посмотрела на Ерикана. Тот тяжело вздохнул, обремененный необходимостью объяснять прописные истины.

— Наместник Шестого Предела, великий воин, достойный правитель, за которым могут пойти другие правители, погибает перед возможной войной с Империей. Как думаешь, не умри твой отец, подчинился бы он новому Императору, стал бы свободолюбивый Наместник служить ему?

Слова были такие простые и выводы такие точные, что Юти споткнулась, чуть не растянувшись на камнях. Ослепленная местью девочка никогда не задумывалась о подобном. Шесть имен ей было достаточно.

А Ерикан продолжил.

— И это лишь самое очевидное предположение. Я могу назвать тебе еще несколько. Готова ли ты идти в своей мести до конца?

Юти подала голос не сразу, нервно облизав сухие губы.

— Ответы принесет лишь новая смерть. И если понадобится, то не одна.

Рука Одаренной при этом сжимала под рубахой прихваченный из Теола конверт.

Глава 25

По большому счету это нельзя было назвать бегством обратно в Пустошь. Потому что преодолев очередной крутой перевал, путники вернулись в Ближние земли. Ерикан шел молча, напрямик через заливные луга, по одному ему известному маршруту. Вода хлюпала под ногами, однако учитель уточнил, что к дороге им выходить нельзя. И Юти была с ним согласна. Наверное, сейчас их ищут уже не только стражники Теола. Наглое вторжение в имперскую тюрьму, убийство ее начальника и похищение пленника вряд ли пройдут мимо самого Императора.

О главном Вороне девочка думала все чаще. Слова учителя подобно крохотным росткам упали в благодатную почву. И стали прорастать быстрее, чем Ерикан мог представить. Если бы не присутствие рядом Нараха, душа Юти так и продолжала бы терзаться сомнениями. Однако болтливость амиста помогала хоть немного отвлечься от дурных мыслей.

— В темнице есть не только нижний уровень для бедняков и забытых амиста, — вещал Нарах. — В противоположной стороне живут те, кто смог договориться с начальником тюрьмы.

— Договориться? — вспомнила Юти о серебряной утвари в донжоне.

— Они такие же узники, как и мы, — поспешил уверить ее амиста. — Но им дозволяется чуть больше. Камеры не такие тесные. И находится там меньше людей. Говорят, что начальник тюрьмы никогда не берет деньги в обмен на услуги. Чтобы никто не мог донести на него. Лишь различные предметы из драгоценных материалов. Вроде как это подарки, а не взятка. Если подарок соответствовал просьбе, то ее удовлетворяли.

— Любой каприз за ваши империалы, — подытожил Ерикан. И тут же ехидно добавил. — Но, если судить о твоем нахождении в общих камерах, отец решил не тратиться на непутевого сына.

— Его можно понять, — смутился Нарах. — Нужно поставить на ноги остальных сыновей.

— Не таких непутевых, как ты. О старшем же можно забыть.

Амиста замолчал, грустно глядя под ноги, а Юти зло посмотрела на учителя. Она понимала причину неприязни Ерикана. Наставник желал поскорее избавиться от освобожденного пленника, считая, что они теперь ничем ему не обязаны. Только оставить Нараха сейчас, посреди Ближних земель, когда вокруг шастают имперские патрули, означало обречь его на верную смерть.

— Как вы проникли в тюрьму? — спросил спустя какое-то время амиста, явно уже позабыв о неприятных словах Ерикана.

Эта особенность Нараха тоже нравилась Юти. Он не умел подолгу горевать и огорчаться. Подобно крепкому дереву, засыпанному снегом и грозящему обломать ветви, амиста стряхивал все ненужное и вновь распрямлялся.

— Позаимствовали вещи у вашего маркитанта, — ответила Юти.

— А его… — Нарах замолчал, предположив самое страшное.

— Нет, конечно, — усмехнулась девочка, сама не заметив, что в манере разговаривать стала подражать учителю. — Связали и оставили в овраге. Места здесь безопасные. Думаю, солдаты уже нашли его.

— По поводу безопасных мест я мог бы поспорить, — нахмурился Ерикан, потирая бок.

Обычный жест, которому Нарах не придал никакого значения, ободренный не пролитой кровью и продолжая беспечный разговор. А вот Юти нахмурилась. Она и без кольца миели помнила, что за отметина находился в месте, до которого дотронулся учитель.

— Что-то происходит? — спросила девочка, когда представился удобный случай.

— Происходит, — кивнул наставник. И махнул в сторону Хребта Дракона. — Там.

Юти не любила, когда Ерикан насмехается над ней. Терпеть не могла его снисходительный тон, постоянные издевки и дурацкую ухмылку. Однако сейчас все отдала бы за то, чтобы лицо учителя вновь приобрело свое ироничное выражение. Потому что серьезный Ерикан нравился ей еще меньше. Когда учитель суровел, значило, что скоро их ждут новые испытания.

Но постепенно угрюмость наставника сошла на нет или наставник смог скрыть ее. Заливные луга сменились хвойным лесом, стало попадаться больше дичи, которую Ерикан по просьбе Юти добывал. Так девочка попробовала диковинную птицу под названием фазан, мясистого глухаря, жирных диких гусей, жилистого зайца. Бить оленя учитель отказался, объяснив тем, что столько мяса они за раз не съедят.

Вскоре путники вышли к небольшой деревеньке близ огромного утеса. Юти вся подобралась, готовая к любому повороту событий. Однако Ерикан не таился, направившись к ближайшему дому. Кольцо разума вспыхнуло, объясняя поведение учителя. Брошенная посреди у самого входа телега без колеса, вывороченное окно, сломанный ворот у колодца поодаль, пара сожженных домов — здесь давно никто не жил.

— Что тут произошло? — тихонько спросил Нарах, цепенея от страха. — Твари?

— Нет мертвых тел и следов крови, — ответила Юти. — Да и далековато от застав. Сюда твари попросту не добираются. Жители сами ушли отсюда…

Она запнулась. Потому что не понимала главного — причины. Зачем людям уходить из плодородных безопасных земель, где полно дичи? Любой пределец убил бы за возможность поселиться здесь.

— Что в большинстве случаев служит причиной каких-либо действий людей? — спросил Ерикан.

У Юти было множество ответов. Воля, приказ, страх, долг. Однако неожиданно для нее правильную версию озвучил Нарах.

— Деньги. Потому моряки Фала проделывают опасный путь меж Хищных Отмелей и Зубьев Черта, к жарким островам Черных Слонов. Чтобы купить пряности, которые ценятся дороже серебра. По пути туда семь из десяти кораблей пропадают без вести или разбиваются о многочисленные рифы. Но каждый год фалайцы все равно снаряжают суда.

Юти невольно залюбовалась Нарахом. Из испуганного юноши он превратился в молодого человека с горящими глазами. Плечи его распрямились, сам амиста будто бы стал выше, а его лицо озарилось лучами на миг промелькнувшего солнца, которе выскользнуло из-за плотных туч.

— Потому погонщики Пределов отправляются к архасейским кочевникам, которые славятся своим коварством и ненадежностью в торговле, чтобы купить лучших в Империи жеребцов. А миелцы переплывают в августе Тимерское море для покупки дешевого вина в Ганзе. Которое после долгого пути домой, постоянной тряски и жаркого солнца превращается в превосходный портвейн. Единственное, что заставляет людей что-то делать — деньги.

Ерикан впервые за все время, когда они покинули Теол, посмотрел на Нараха с определенной долей удовлетворения. Точно воин, от которого уже ничего не ждали, великолепно выполнил поставленную задачу.

— Когда-то в округе случилось худшее, что могло произойти, — сказал Ерикан. — В ближайшей реке вместе с обычным песком нашли крупицы золота. Самый большой местный город стал именоваться Золотыми Холмами. И несколько влиятельных амиста принялись скупать окрестные земли. У обычных граждан не было никаких шансов. Тем, кто отказывался, дали недвусмысленно понять, что здесь они жить не будут. Несколько убитых жителей и пара сожженных домов помогли сомневающимся принять правильное решение.

— Но ведь это незаконно, — возмутилась Юти. — Неужели Император мог допустить подобное?

— Император в Конструкте. И не всегда может услышать голос простых жителей, — спокойно ответил Ерикан.

— Каждую неделю Императору докладывают о всех малозначимых происшествиях в Империи, — вмешался Нарах. — Для этого и существует Дом Правды. Всему виной деньги. С амиста можно получить гораздо больше, чем с обычных граждан.

Ерикан повторно наградил благородного довольным взглядом. Однако теперь в нем было нечто вроде сожаления.

— Ты неглупый парень. Не вздумай сказать что-нибудь подобное в присутствии других людей. Да и вообще, лучше помалкивай. Пройдитесь по домам, может, здесь остались какие-то припасы.

— Как твоя рана? — спросил Нарах, легко коснувшись плеча Юти, когда они оказались наедине.

От прикосновения амиста девочка вздрогнула и залилась краской. Жар пробежал по всему телу. Она сама не заметила, как во время сражения в Теоле получила крохотную рану. Да и рану ли? Скорее царапину. Кровь немного покапала, да перестала. Но вот Нарах искренне обеспокоился.

— Все нормально. Давай осмотрим дома.

Она сама не понимала, что с ней происходит. Одна ее часть хотела быть с Нарахом каждую свободную минуту. А другая боялась подпускать его ближе. Любое прикосновение со стороны юноши, нечаянное или нарочное, вносило в ее душу сумятицу. Ерикан не раз говорил ей простую истину, которую в последние дни стал повторять все чаще: путь могущественного воина — всегда путь одиночки.

Осмотр домов не дал ничего ценного. То, что можно было утащить местные жители прихватили при уходе. Разве что Ерикан где-то нашел небольшой мешочек зерна. Юти обрадовалась. Значит, им удастся перемолоть зерно и испечь грубые солоноватые лепешки, которые были невероятно вкусны, пока были горячими.

— Я думала, что мы идем в Конструкт, — сказала она, когда мертвая деревня осталась позади. — А не движемся к Золотым Холмам.

— После происшествия в Теоле, главная дорога закрыта для нас. Флиурт и окрестные земли наводнены солдатами. Не беспокойся, до самих Золотых Холмов мы не дойдем.

И следуя своим словам, учитель вскоре повернул на север. Многочисленные реки и ручейки, резавшие землю на лоскуты, остались справа, а слева стали виднеться густые лиственные леса. Однако долго любоваться красотами Ближних Земель Юти не удалось. Ерикан вдруг засуетился, свернув к кромке леса и тут же стал подгонять девочку и Нараха. А вскоре Одаренная и сама услышала топот копыт.

Под тенью хмурых деревьев, которые мрачно шелестели мокрыми листьями, они остановились. Потому что бежать дальше было бессмысленно. Будь Ерикан один или хотя бы с Юти, может, они смогли бы растянуть преследователей. Измотать их короткими боями, а после устроить финальное сражение. Однако присутствие Нараха, который не просто не был Одаренным, а даже не являлся подготовленным бойцом, сводило весь план на нет.

Потому найдя небольшую возвышенность, не зря же ближайший город из-за местности назвали Золотыми Холмами, путники приготовились сражаться. Двое Одаренных, без оружия и полагающиеся лишь на силу своих колец, да вдобавок обремененные простым смертным, с тревогой ждали преследователей.

Юти с волнением глядела на уже знакомое красивое лицо, показавшееся меж крепких ветвей. Морац Кер злорадно улыбался, впрочем, не торопясь броситься в бой. Девочка закусила губу, вспомнив о пустячной ране и пролитой крови.

Призрак шел в первых рядах, но все время будто нарочно отставал, пропуская вперед прочих Одаренных. Которых было в избытке.

Они не походили на имперских солдат, разношерстные, облаченные то, что подвернулось под руку и вооруженные как придется — мечами, булавами, копьями. Однако в их боевых качествах сомневаться не приходилось. Кольцо разума вспыхнуло на мгновение, подсказывая Юти верный ответ — наемники.

Странствующие по землям Империи в поисках подходящей работы, воины не достигшие больших высот, но вместе с тем опытные в своих немногочисленных специализациях. Они знали цену себе и выученным способностям. Не лезли на рожон, но никогда не упускали своего.

Юти удивилась их численности, с полсотни Одаренных. И это не учитывая тех, кто остался возле леса с лошадьми — густые деревья не позволяли здесь двигаться верхом. Да и животные во время боя бы просто мешались. Сколько же понадобилось империалов, чтобы собрать подобное воинство? Да еще снабдить каждого лошадью? Кто тот богач, который за все это платил?

Ответ не заставил себя ждать. Когда первый ряд бойцов плотно обступил холм, окружая Одаренных, вперед вышел высокий грузный человек. Доспехи ладно подогнанные по фигуре и украшенные серебром и золотом, стоили явно дороже, чем весь Шестой Предел. Угрюмое южное лицо с перебитым носом и многочисленными шрамами выдавали в нем опытного воина. А красный камень на шее сверкал ярче, чем маяки вдоль Кровавого моря.

Красный камень! Отличительный знак особо приближенных к Императору. Так называемый благородный среди благородных. За всю свою жизнь Юти воочию не разу не видела джало. И сейчас ее сердце с волнением затрепетало. Вместе с тем она вспомнила, где видела этого человека — тот командовал стражниками, напавшими на них в Пустоши. Почему-то Юти думала, что он погиб в том сражении.

— Я Нишир Фарух Гаран, по воле и слову Императора Вития Керая Кулен Первого генерал имперских войск… — здесь на мгновение джало заколебался, но все же добавил, — в отставке. Вы обвиняетесь в убийстве Наместника Шестого Предела, Роя Кина. Я приказываю вам сложить оружие и сдаться, чтобы отправиться в Конструкт для справедливого суда.

Сказав пламенную речь, Фарух положил руку на эфес богатого меча. Весь вид его свидетельствовал о решительности и непоколебимости. Юти встречала таких людей, как правило, среди старых, прошедших не одну кампанию, вояк. Они не отступятся ни перед чем, пока не выполнят приказ. Однако какой приказ выполняет генерал в отставке?

— Мне льстит, что сам Фарух Победитель пришел по нашу душу, — усмехнулся Ерикан. — Однако, как ты можешь видеть, оружия у нас нет. Потому и складывать нечего.

Вместе со словами учителя, на его правой руке загорелись обручи. Земля вокруг холма зашевелилась, ощетинившись острыми каменными жалами, напоминающая тычинник. Действие Ерикана стало красноречивее любых слов.

Фарух отдал короткий приказ и наемники молчаливо рванули вперед. В отличие от солдат, они не пытались напугать противников грозными возгласами, не призывали старых богов, как те же Вороны. Они устремились к земляным оборонительным постройкам, возведенным Ериканом, неспешно преодолевая их и ничуть не испугавшись стихийника. Наемников влекло золото, обещанное генералом.

Юти сразу выбрала себе целью нескольких воинов, применив кольцо разума. Она следила за горящими кольцами врагов, их движениями, поступью и, когда настала пора действовать, Одаренная подалась вперед.

Она вихрем промчалась мимо пары зазевавшихся наемников, позади девочки рассекли воздух мечи, однако Юти подскочила к двухкольцевому крепышу, неуклюже карабкающемуся по склону. Резким ударом ноги Одаренная выбила клинок из его руки, подхватив рукоять прежде, чем меч упал на землю, и крутанулась вокруг себя, выставив оружие вперед.

Тут же отскочила в сторону, присев и уходя от удара в голову, после чего пружиной выпрямилась, нанеся смертельное ранение в грудь… Теплая кровь не успела растечься по холодной стали, как Юти уже вытащила меч и переместилась на несколько шагов в сторону, чтобы не дать возможность Одаренному с кольцом на правой руке применить стихийную магию.

Опавшие с мокрых деревьев острые льдышки успели порезать лицо, однако это был весь урон, который смог нанести наемник. Сразу два меча и копье устремились в место, где только что была Юти, но не нашли там никого.

Труднее оказалось с таким же ловкачом, как она сама. Один из наемников носил сразу два кольца скорости. С ним Одаренной пришлось то и дело отступать, успевая отражать выпады только в последние секунды. Лишь в какой-то момент, когда противник зазевался, уже уверенный в своей победе, из-под его ноги будто по волшебству выскочил крохотный камень. Момента, когда наемник попытался сохранить равновесие, хватило Юти, чтобы наотмашь рубануть по шее. Тяжело дыша, девочка смотрела на затухающее кольцо стихии на правой руке, а после решила оглядеться.

Ерикан уже был вооружен копьем и мечом. Юти пыталась вспомнить, как называется эта техника, но не смогла. Наставник показал ее девочке пару раз, но особых успехов в обучении не снискал. Одаренная с восторгом глядела, как старик волчком крутится вокруг — держит дистанцию для большинства атакующих с помощью копья, а зазевавшихся воинов жалит клинком.

И все же численность играла на руку нападавшим. Юти заметила, как пару раз наставник пропустил хищные выпады. Но справилась его магическая защита. Она вспыхнула, озарив сухую фигуру Ерикана, а меч соскользнул с тела учителя, не причинив ему никакого вреда.

Число убитых наемников росло с поражающей быстротой. Каждый шаг приходилось совершать с величайшей осторожностью, чтобы не нога не соскользнула случайно с мертвой конечности. И тут запоздало Юти поняла, что не видит Нараха.

Оставленный за спинами Одаренных, амиста исчез. Юти вертела головой, одновременно ускользая от выпадов наемников, пока наконец не увидела сына торговца. И сердце ее похолодело. Брыкающегося амиста тащил вниз Морац Кер, заткнув благородному рот рукой. Встретившись взглядом с девочкой, Призрак осклабился, и на миг его лицо исказилось, перестав быть красивым. Морац Кер явил миру свою истинную личину, мерзкого и противного оскверненного, готового на любую подлость.

Гнев поднялся внутри Юти, застучал в висках, заглушая все звуки, и тут же стал затихать. Усилием воли девочка пыталась успокоиться, понимая, что в таком состоянии не сможет спасти Нараха. Ей необходимо стать воином, самым настоящим. И вместе со спокойствием к Юти пришло озарение.

Глава 26

Впервые за все время Юти контролировала себя при озарении. Она ощущала необычайную легкость, каждое движение казалось точно выверенным, будто девочка совершала его тысячу раз.

Стремительным вихрем Одаренная пронеслась сквозь нестройные ряды будто замерших наемников. Те двигались медленно, словно нехотя. У Юти даже сложилось ощущение, что они находятся под водой. Меч взлетал легко, подобно невесомой длинной игле, которой орудовала опытная швея. Клинок рассекал чужую плоть, не в силах утолить свою жажду крови.

Юти не считала, сколько шагов ей предстоит сделать до Морац Кера. Она знала. Призрак отступал, однако делал это медленнее, чем его настигала девочка. Тридцать восемь шагов и отобранный у наемника клинок, навсегда сотрет с лица Морац Кера эту мерзкую улыбку.

Перед Одаренной вырос худой, как жердь, ловкач. Его мастерство владением копья заставило Юти потерять несколько драгоценных секунд на пути к цели. Пришлось притормозить, подныривая под прямой выпад, следом подпрыгнуть уходя от бокового удара по ногам древком. Наемник крутился волчком, пытаясь достать Юти. Однако с каждым новым движением Одаренная подбиралась все ближе к противнику, пока не смогла нанести рубящий удар по голове. Череп треснул со звуком переспелого арбуза, который уронили на землю.

Тридцать два шага.

Путь девочки преградил элементи с испещренным оспинами лицом, землистым и рыхлым, подобно почве Ближних Земель. Его ноги облепи булыжники, дробясь на ходу и формируя ровные доспехи. Теперь конечности напоминали колонны. Руки удлинились каменистыми наростами, даже несильный удар которыми мог привести к серьезному перелому. Однако сила и мощь стихии земли превратила элементи в медленного и неуклюжего противника. Юти мгновенно нашла уязвимое место наемника и колющим ударом вонзила меч наполовину в живот. Плохая рана, мучительная смерть.

Двадцать один шаг.

Пять колец одновременно загорелись на левой руке жилистого коротышки без доспехов, вооруженного небольшими мечами. Два на одном пальце, три на другом. Ерикан говорил, что самым опасным противником считается не мастер, пытающийся овладеть всеми направлениями, у специалист, который хочет достичь высот в одном из видов боевых искусств.

Два кольца отвечали за скорость. Это поняла Юти, по нескольким выпадам осознав, что наемник едва уступает ей в быстроте. А когда меч впервые добрался до сухого мускулистого тела, точно сплетенного из жгутов, клинок лишь скользнул по плечу. Каменная кожа. Юти сделала несколько обманных движений, вновь обрушив град ударов на противника. Однако тот мастерски успел усиливать необходимые участки тела, ослабляя другие.

Слова Ерикана пронеслись в голове, как тайфун в западных водах Кровавого моря. «На войне и в дворовых драках хороши любые средства». Она сделала выпад, приложив мечом наемника. Само собой, тот закрылся от удара, а после двинула коленом по чреслам. Противник взвыл, на миг потерял концентрацию и следующим движением Одаренной был убит.

Шестнадцать шагов.

Какой-то неумеха выскочил прямо перед ней, размахивая кривым мечом в манере кочевников. Может, таковым он и был. Лицо смуглее, чем у предельцев, голова обмотана странным тюрбаном. Юти даже не успела рассмотреть его кольца. Тело двигалось быстрее, чем думала девочка. Хлестким ударом наотмашь она срубила глупую голову наемника.

Одиннадцать шагов.

Казалось, что она вот-вот дотянется до Нараха. Сможет взять его за руку и потянуть на себя, вырывая из цепкой хватки Морац Кера, чтобы раз и навсегда покончить с этим исчадием Инрада. Когда цель уже была близка, что казалось, сейчас все закончится, перед Юти возник генерал.

Одаренная не могла судить о силе Фаруха, которого Ерикан окрестил Победителем (в шутку или серьезно?) — латные перчатки предводителя наемников предусмотрительно скрывали кольца. Однако первая же атака девочки уперлась в глухую стену обороны.

Фарух оказался знаком и с «выпадом кобры», и с «танцующей лошадью», и «обезумевшим мечником». Он едва двигался, неповоротливый, закованный в тяжелую броню. Однако его громоздкость не могла обмануть Юти. Впервые за все время ей достался опытный и опасный противник.

Кольцо элементи вспыхнуло на пальце девочки, дрожью выплеснулась сила, которая, казалось, ушла в никуда. Сражение двух мечников продолжилось. На стороне одного из них был один из лучших учителей в Империи, другой отвечал колоссальным личным опытом. Однако Фарух не заметил, да и не мог заметить, как кряжистое дерево, точно помогая крохотной фигурке под ним, почти беззвучно надломило крепкую ветку, которая обрушилась на генерала.

За все время применения стихийного искусства, сейчас Юти выжала максимум из того, что могла. Ветка должна была упасть точно на голову противнику, добавив еще одну боевую неудачу к остальным. Но именно теперь Фарух Победитель, даже не обернувшись, сделал быстрый шаг в сторону. И хитроумная задумка девочки провалилась.

Зато Юти поняла другое — только один воин мог провернуть подобное, не видя и не слыша опасности. Тот, чье тело отвечало на внешние раздражители быстрее, чем разум. Озаренный!

Нишир Фарух Гаран Победитель, не снискавший славу, как воин, впервые в своей жизни достиг боевого просветления. Спроси у генерала кто-нибудь, как он этого добился, вряд ли тот смог бы ответить. Фарух был сконцентрирован, как никогда, а его воля оказалась сильнее намерений всех наемников вместе взятых. Он не испытывал злость к крохотному противнику, осознавал его опасность и тем не менее не боялся.

При этом девочка могла поклясться, что генерал еще в полной мере не осознал, что же именно с ним произошло. Он не допускает лишних рассуждений, не позволяет мыслям взять верх, отсекает все возможные эмоции. И просто сражается, как и надлежит истинному воину.

Озарение Фаруха не смутило Юти. Сейчас ее вообще вряд ли что-то могло смутить. Разорвись небо наполовину и выгляни из прорехи Аншара, Одаренная бы восприняла это как должное. Поэтому Юти не испугалась, не дрогнула. Лишь умерила атакующий пыл, теперь пристальнее присматриваясь к противнику.

Генерал воспринял это по-своему и стал наступать размашистыми шагами. Было в нем что-то от техники «дровосека» и элементы «одинокого путника». Он держал полуторный меч двумя руками, агрессивно наступая вперед, не слишком заботясь о своей защите. Так сражались те, кто не боялся пропустить лишний удар, потому что тело всегда было прикрыто броней.

Кольцо разума горело, не переставая добывать всю нужную для Юти информацию. Техники генерала были отличительными от того, что показывал девочке учитель. Оно и понятно, каждый воин примеряет существующий метод ведения боя исключительно под себя, однако Одаренной виделось здесь что-то еще. Ускользающее при первом взгляде.

Ей пришлось уклониться пять или шесть раз, взбираясь обратно на холм, прежде, чем она поняла. Земля вспучивалась сырыми комьями после ударов меча. Пусть на стороне Юти и оказалась природная ловкость и молодая прыть, однако приходилось попросту отступать, без надежды провести удачную контратаку. Почему генерал целится исключительно в ноги, тогда как техника «дровосека» подразумевала под собой размашистые удары от груди противника? Отчего поняв, как раз за разом уходит девочка, не стал ловить ее обманными выпадами?

Осознание пронзило разум ослепительной вспышкой. Генерал просто не может поднять высоко правую руку, оттого и его выпады направлены в ноги. Юти не могла знать, что причиной тому огромный камень, сброшенный на Фаруха при штурме крохотной крепости меж трех ручьев в Миелских землях. Однако подметила все правильно.

Ранение и последующее восстановление уменьшили возможности генерала в сражении на мечах. Но как человек, разумно подходящий к умениям, Фарух попросту перестроил всю свою технику ведения боя. И Юти первая за многие годы, кто заметила уязвимость Одаренного.

Девочка подсела, уходя под правую руку противника. Она наблюдала, как генерал с некоторым запозданием пытается достать ее мечом. Попробовала еще несколько раз, а после сделала быстрый выпад. Клинок лязгнул по наплечнику плашмя, несильно, да Юти и не стремилась вложить в удар всю мощь. Учитывая стоимость брони генерала, скорее уж ее меч разлетится на части. Зато оказалась удовлетворена проделанной атакой. Потому присела, заведя правую руку за спину, почти касаясь земли. Единственное кольцо на правой при этом горело не переставая.

Юти еще какое-то время танцевала возле Фаруха, то попросту уходя назад после размашистых атак генерала, то ныряя под больную руку, выжидая удобного момента. И наконец тот настал.

Обманный выпад заставил противника отступить, поднимая клинок для защиты, а Юти тем временем нанесла сокрушительный удар каменным кулаком. Так сильно, что по телу генерала прошла мощная дрожь, а сам он глухо застонал. Девочка тут же отскочила, уворачиваясь от полуторного меча, чтобы следующим выпадом завершить начатое. Однако Фарух удивил Одаренную.

Опытный воин выпустил из правой руки меч и теперь держал его исключительно левой. И первая же атака Юти встретила яростное сопротивление. Фарух владел левой рукой разве что чуть хуже, чем девочка правой. Для Юти было невдомек, что как раз после штурма крепости, ранения и долгого восстановления, от скуки генерал стал учиться бою на другой руке. И достиг в этом определенных успехов.

Вновь все пришлось начинать заново. Изучать противника, следить за его движениями, предугадывать действия. Потому что Фарух-Сокрушитель, так Юти назвала манеру генерала постоянно наступать, применяя меч, как двуручное оружие, был не чета Фаруху-Фехтовальщику. Последний использовал клинок подобное разъяренной осе, применяющей жало для защиты. Короткие выпады он чередовал с резкими отступлениями.

Юти не обращала внимания на происходившее вокруг, сконцентрировавшись лишь на закованным в сталь генерале. Несмотря на затянувшийся бой, обремененный броней противник, не думал уставать. Его дыхание было все таким же ровным, а движения уверенными и четкими.

Юти не видела, что сражение вокруг них прекратилось. Наемники, еще несколько раз попытавшиеся взять старика нахрапом, окружили холм кольцом, однако новых атак не предпринимали. Их внимание оказалось приковано в вихрю звенящих мечей, яростной пляске двух озаренных, едва уловимым па, призрачным фондю и быстрым рондам. Наемники надеялись, что их предводитель сейчас закончит с крохотным пареньком и наконец поможет им.

Ерикан и сам неотрывно глядел на схватку, разворачивающуюся всего в десяти шагах от него. Лицо наставника напоминало каменную скалу, выщербленную ручьями дождевой воды. Старик не реагировал на неудачные атаки Юти, и не радовался успешному натиску девочки. Хотя бы потому, что таковых не было. Ерикан видел лишь бой двух равных воинов, которые подходили друг к другу, как две части разбитой, но вместе с тем когда-то единой мозаики.

Казалось, сырой лес сам изумленно застыл, глядя на двух таких разных воинов, сражающихся на холме. Как застыли несколько десятков человек, пытающиеся жадными взглядами хоть на мгновение ухватить резкие, вырывающиеся из картины привычной реальности, движения крохотного мальчишки в простой рубахе и крупного генерала.

На первый, неопытный взгляд рядового Одаренного, все было просто. Мальчишка быстрый, но его редкие укусы походили на попытку муравья сожрать лошадь. Генерал медленнее, однако выносливый и каждый его удар мог стать последним.

И тем неожиданнее стало, когда оба противника остановились. Они не устали. Могут ли устать озаренные? Не были ранены. Как уже правильно отметили наемники, Юти оказалась слишком быстрой, чтобы по ней попасть, а броня генерала гарантировала хорошую защиту.

Законоотступник и тот, кто этот самый закон вызвался нести волей и мечом, попросту поняли, что эта схватка не может привести к чье-то победе. Они могли сражаться здесь, пока оба бы не обессилели, однако и тогда вряд ли кто-то добился существенного перевеса.

Два истинных воина смотрели друга на друга. Дождевые капли робко текли по их лицам, будто проверяя, живы ли застывшие в неподвижных позах бойцы? Но ни Юти, ни Нишир Фарух Гаран Победитель не знали, как выпутываться из сложившейся ситуации. Никогда прежде два воина не оказывались равны. Один всегда рано или поздно одерживал вверх на другим.

Решение пришло само. Благочестивая Аншара смилостивилась над двумя верными ей детьми и прибегла к помощи своего любовника при жизни, и самого заклятого врага после смерти.

Звук мерзких когтистых лап, ранящих землю своим прикосновением, первым услышал Ерикан. Учитель прижал руку к боку, где находилось серое пятно, нервно сглотнул подкатывающий к горлу ком и отвернулся от застывших на холме воинов, вглядываясь в темный мокрый лес.

Чуть позже вздрогнул Фарух Победитель, оторвав взгляд от длительного поединка взоров. Он посмотрел поверх головы своего противника, и его лицо приобрело такое ожесточение, которого не было, когда генерал вступил в бой с этим крохотным пареньком.

Юти поняла, что это не уловка почти сразу. Будь она в обычном, не озаренном состоянии, возможно, подобного бы не произошло. Однако теперь девочка сделала два шага назад, коротко обернулась, оценивая ситуацию и вновь поглядела на врага, уже представляя, что происходит за спиной.

Стая. Самая крупная, которую видела Одаренная за все время. Возможно, сотня, а, может и больше оскверненных существ, названия которым Юти не знала. Массивное туловище, покрытое сверху острыми наростами, напоминающими шипы. Длинные пасти с засохшей чужой кровью, крепкие задние лапы и вытянутые передние. Но самое страшное в тварях — глаза. Глубоко посаженные, крохотные, горящие цветом Скверны.

Не будь сейчас Юти озарена, она бы испугалась. Хотя скорее бы даже запаниковала. И ей на мгновение показалось, что страху поддался сам Фарух.

— Мы не выстоим, — четко проговорил генерал, переведя взгляд с оскверненных существ на Юти.

Девочка ничего не ответила. Она и сама предполагала подобное. Впрочем, какая разница? Каждый день идеален для смерти. Но ей было интересно, к чему ведет генерал.

— Мы не выстоим, — повторил он. И добавил. — Если продолжим бой между собой. Предлагаю на время сосредоточиться на другом, более опасном противнике.

Фарух Победитель морщась от боли, с трудом протянул Юти раненую руку. Девочка почти не думала.

Взгляд красных, безумных глаз, все еще стоял перед ней. «Алый цвет сулит неприятности». Не время думать, когда позади подступает твоя смерть. Сейчас даже наемники уже заметили оскверненных существ.

— Твари!

— Не может быть.

— Как они сюда прорвались?

— Надо уходить. Мы не справимся.

Юти протянула крохотную ручку и ее ладонь скрылась в латной перчатке. Генерал удовлетворенно кивнул, а после стал распоряжаться.

— Все на холм! Быстрее, если хотите выбраться живыми из этой заварушки! Мирхэ, — обратился Фарух к Ерикану. — Не могли бы вы как-нибудь усилить наши ряды. Здесь только один настоящий мастер-элементи.

Учитель коротко кивнул, присев на корточки не просто коснувшись земли, а запустив в нее руки. Почва вздыбилась, однако теперь сам холм приподнялся еще выше. Вокруг него завертелось с десяток смерчей, больших и малых, а залитый водой подступ к возвышению, покрылся длинной ледяной дорожкой.

Наемники нехотя строились в ряды, все же соблюдая определенную дистанцию от старика. Юти поманила пальцем Нараха, которого Призрак с явным неудовольствием отпустил, и за руку пропихнула его в самый центр Одаренных.

— Что мне делать? — спросил испуганный амиста.

— Стараться не умереть, — ответила Юти, не испытывая ни страха, ни возбуждения от предстоящей схватки.

Она вышла в первый ряд защитников, ловя на себе восхищенные взгляды, и встала подле с Ериканом. Не прошло и нескольких секунд, как слева появился Фарух Победитель, похрустев шейными позвонками и вытягивая меч перед собой в защитной стойке. Генерал лишь на мгновение поглядел на Юти, улыбнувшись, и в этот момент девочка, казалось, заглянула в самую душу Одаренного. В его потаенные закутки и поняла, что за человек находится перед ней. Потому уголки ее губ ответно поползли вверх. А после начался бой.

Глава 27

У тварей не было имени. Так сказал Ерикан. Никто не мог дать их, потому что после встречи с порождениями Скверны, никто не выживал.

Учитель обронил еще кое-что. Сухую фразу, свидетельствующие о всех тех эмоциях, которые наставник испытывал, глядя на приближающиеся оскверненные создания. «Я надеялся, что они вымерли».

— Как они здесь оказались? — спросила Юти, наблюдая за бесформенной темной массой, перекатывающейся острыми шипами.

— Прорвали одну из застав. Твари слишком быстрые, чтобы стражники могли угнаться за ними.

— Разве твари разумны?

Всю свою жизнь Юти считала, что оскверненными созданиями движет только одно чувство — голод. Твари были не способны думать, как те же собаки. Сырая плоть являлась для этих порождений проклятого бога хлебом, а кровь вином.

— Разумны настолько, чтобы выполнять приказы.

Юти не удивилась, не потому что ожидала подобной информации. Озарение попросту погасило вспыхнувшую эмоцию. Не гори сейчас кольцо разума, девочка и так бы свела одно с другим. Твари могут подчиняться только одному человеку, если его можно, конечно, так назвать. Воплощению проклятого бога, который собирает в Пустоши сторонников и обретает силу. Только одна причина могла заставить Инрада или того мальчишку, который им представлялся, бросить сюда полчища тварей. И имя этой причины было Юти.

Легче покончить с девочкой, пока она не стала истинной Аншарой, пока не обрела все обручи. И кто знает, как обернулось бы все, окажись сейчас Юти одна или лишь с учителем? Но на помощь ей неожиданно пришел Фарух Победитель и его слегка перетрусившие наемники.

Антрацитовые воды набежали стремительно, грозя погрести под собой все живое, однако запнулись у самого подножия холма. Острые когти тщетно пытались ухватиться за что-либо, но лишь царапали лед. Огромные туловища тварей сваливались, накатывали друг на друга, беспомощно шевелились, пытаясь подняться на лапы.

Не давая оскверненным существам возможности оправиться от первого шока, Ерикан соединил две руки и, сверкая обручами на правом запястье, обрушил на несчастных стену белого, как снег на пиках Хребта Дракона, огня. Повалил густой пар, запахло вкусным жареным мясом, отчего у девочки заурчало в животе. Правда, после сразу пахнуло духом паленой шерсти и смерти. И аппетит пропал.

От утробного рева десятков тварей Юти вздрогнула, однако жалости к треклятым мразям не испытала. Казалось, те одновременно выдували медь, как вышколенные сигнальщики. От этого звука закладывало уши и голову сдавливало со всех сторон. Однако девочка, сначала срегировавшая на скорбный рев тварей, теперь и бровью не повела.

Все, что интересовало Одаренную — как долго сможет Ерикан удерживать подобный натиск? После боя с наемниками, наставник и так здорово выложился в стихийной магии. Сейчас же Юти буквально чувствовала кожей, как силы покидают учителя.

Внезапно на помощь пришла парочка из выживших элементи. Крохотный коротышка с глубоким кровоточащим рассечением на лице и крепыш с толстой шеей, смотрящей на мир исподлобья и медленно поворачивающий головой.

Юти ощутила, как сила выходит из наемников, неторопливо, будто заискивающе подбирается к Ерикану, где подчиняется чужой, более мощной силе. Пламя, вставшее плотной пеленой за стеной огня учителя, было ослепительно оранжевого цвета. Да и слой его оказался значительно тоньше, явно не таким жарким. Однако помогли поджарить несколько прытких уродцев, прорвавших первую линию стихийной обороны.

Твари столпились вокруг огненной стены, гневно порыкивая, то ли разговаривая между собой, то ли грозя страшными карами защитникам. Если первые, самые храбрые и глупые (Юти считала, что эти два слова частые спутники друг друга) существа пытались проскочить через пламя, то последующие уродцы оказались более осторожны. Они злобно щелкали зубами, втягивали ароматный запах предстоящего ужина, видели замершие в неподвижности куски плоти, однако подобно паломникам, пришедшим к храму Аншары, уповали на лучшую из существующих добродетелей — терпение.

И Юти, как бы презрительно не относилась она к гадким порождениям Скверны, вынуждена была признать, что план тварей работает. Постепенно стена огня стала сужаться. Само пламя задрожало, будто свеча, поднесенная к раскрытому окну, и принялось медленно оседать на землю с растаявшим льдом. Огонь наемников к тому времени и вовсе погас. А сами элементи хоть и держались на ногах, однако сражаться уже не могли.

Девочка быстро подсчитала с помощью кольца разума потери, понесенные тварями. Тридцать две мертвые туши усеяли подножие холма. Они превратились в своеобразную стену, первую линию обороны. Обугленные, дымящиеся, с лопнувшей кожей и развороченным от жара нутром.

Однако за ними уже нетерпеливо переминались с лапы на лапу остальные. Ожидали, когда можно будет своими уродливыми телами прорваться через стену огня. Когда пламя уже не сможет серьезно повредить им. Когда крохотный клочок свалявшейся шерсти станет самой страшным последствием атаки. И вскоре подобный момент настал.

Когда рванули твари, казалось, дрогнула сама земля. Заплакало мироздание, разрезав небо ослепительной молнией, похожей на раскидистые корни дерева. Неосознанно, подчиняясь первобытному страху, сбились в плотную кучу наемники. Хотя им, Одаренным, которые умели неплохо сражаться, разумнее было бы напротив разбиться на небольшие группы, давая пространство для маневра, а в случае чего помочь соседу. Теснота не позволит биться в полную силу.

Кольцо разума подобно крикливому попугаю на плече, которого часто привозили с дальних островов матросы, нашептывало Юти подмеченные сведения. Например, что погибло оскверненных существ почти треть. И основную опасность представляют их передние лапы с острыми когтями и мощные челюсти. И, что еще самое главное — почему-то эти неразумные твари действуют весьма разумно. Они бросились не к ней, а к обессиленному учителю.

Кольцо миели подсказало, а Юти с ним согласилось, что действие весьма рационально. Наставник и сам учил девочку подобному. Уничтожь основных защитников, и тех, кто представляет наибольшую опасность, а потом уже занимайся целью.

Однако твари не учли одного. Обессиленный Ерикан все равно оставался Ериканом. Тем, кто прожил на этой грешной земле не одну сотню лет. Тем, кто знал почти все существующие техники ведения ближнего боя. Тем, кто и сегодня не собирался умирать.

Юти сомневалась, подходит ли «танцующий журавль» к нынешним обстоятельствам? Однако Ерикан с легкостью провел, почти лаская, мечом сначала по горлу одной твари, потом другой, третьей. Все это он делал грациозно, двигаясь рывками, после замирая на месте и опираясь на одну ногу. Вторая взлетала наверх, готовая шагнуть дальше. Сначала Ерикан танцевал по земле, но вскоре стал плясать по агонизирующим телам оскверненных существ, без труда сохраняя равновесие. Впрочем, с каждой новой секундой, с каждой новой смертью, легкости в его движениях было все меньше. Как бы велик и силен не был Ерикан, но и он оказался всего лишь человеком.

Потому Юти и бросилась на помощь учителю, не дожидаясь, пока основная масса оскверненных созданий в своей черной волне докатится до нее. Тело девочки пело, жаждало битвы. За мгновение до начала схватки каждая мышца, даже самая крохотная, напряглась, принеся с собой невыносимую боль, а после расслабилась до исходного состояния. Точно некто свыше, озарив мрачный, залитый дождем лес лучезарной улыбкой, дал свое благословение. И Юти с удовольствием врезалась в толпу оскверненных существ.

Ее движениям было далеко до легкости Ерикана. Девочка грубо прорубалась через мелькающие шипы, черные туловища и десятки глядящих на нее алых глаз, которые сейчас точно не несли ничего хорошего. Она не порхала, уходя от попыток ранить или убить ее. На мощный выпад Юти отвечала контратакой. При попытке откусить кусочек ее крохотного тела, девочка вскидывала меч и работала на опережение. Летели в разные стороны обрубленные шипы, лапы, головы. Брызгала кровь, заливая лицо и руки Одаренной, смешиваясь с дождевой водой и стекая вниз по холму. Будто в жилах тварей была сама Скверна и земля оказалась не в силах принять ее.

Где-то рядом орудовал генерал. Юти не видела его, черные туловища окружили девочку со всех сторон, пытаясь не столько победить, сколько задавить ее. Однако Одаренная слышала мясистые удары Фаруха. Будто огромной палкой били по подвешенной освежеванной туше. Со временем звук стал все тише. Юти не могла понять, удаляется генерал или она сама. Правда, о подобном девочка не особо и раздумывала. Как истинную озаренную ее беспокоило лишь пара вопросов: сколько еще осталось тварей и где они.

Юти не могла знать, как долго это продолжалось. Минуты, час, полдня, несколько секунд? Ей хотелось, чтобы происходящее никогда не заканчивалось. Сейчас все было просто и понятно. Есть враг — его надо убить. И никаких издевок Ерикана, бесконечного хождения по землям Империи, нескончаемой мести, выяснения причин заговора против ее отца. Все это оказалось наносным, лишним. И отсеялось, как грязь на ракушке, стоило ее хорошенько промыть.

Девочка сделала короткий выпад и поняла, что по этой туше она уже била. Развернулась на ходу, подняв меч перед собой, готовая обрушить его в любую секунду и замерла. Ее крохотная грудь часто и тяжело поднималась, вталкивая в себя холодный, обжигающий легкие воздух. Мышцы одеревенели и ныли, а каждое новое движение грозило закончиться судорогой. И еще Юти поразила необычная тишина, в который слышался шелест листьев.

По пальцам неторопливо перемещались сразу два серых кольца, только и ждущих момента, когда они смогут занять свое законное место. Два кольца! Девочка бы улыбнулась, однако даже это оказалось невероятно трудно.

Юти стала медленно пробираться обратно на холм, при каждом шаге опираясь на меч, как на посох. Получалось откровенно плохо. Клинок то и дело норовил увязнуть в земле, потому девочке пришлось соорудить каменный набалдашник с помощью кольца стихии. На большее у нее не хватило ни сил, не желания.

Мертвые тела были везде. Казалось, один из могучих огнедышащих великанов, которые, как известно, держат на плечах мир смертных, решил засеять плодородную землю здешних лесов. Только вместо зерен щедрой рукой по ошибке разбросал убитых оскверненных существ.

Юти приходилось взбираться на них, когда она не могла обогнуть сваленные туши, спрыгивать, снова залезать. И так до тех пора, пока девочка не увидела Ерикана. Учитель сидел на одном из поверженных гигантов, крутя оторванным шипом перед собой, точно хотел продырявить землю, и смотрел на Юти.

Одаренная вздрогнула, поглядев на учителя. Страх заструился по жилам девочки ядовитой отравой, потому что наставник не был похож сам на себя. Скорее на живого мертвеца, восставшего из могилы и пробившего себе путь наверх через сырую землю. Белое лицо, запавшие глаза, бескровные губы. Он походил на того самого человека, которого ей пришлось спасать в порту Сотрета.

— Учитель!

Как не была встревожена Юти (она запоздало поняла, что причиной ее эмоций стало окончание озарения), к наставнику она не подскочила — подошла. Ерикан жестом успокоил ее, самостоятельно поднявшись на ноги и махнув в сторону рукой. Юти поняла все без слов. Стоило закончить все с генералом.

Наверное, сейчас Ерикан и сам не верил в их силы. Девочка не знала, на что надеется учитель. На чудо? Она не смогла одолеть Фаруха, находясь в озаренном состоянии, на пике своих возможностей. Разве есть у нее шансы теперь?

Их действия неразумны. Это Юти поняла тоже, как только она и Ерикан взобрались на самую верхушку холма. На нее и учителя пришелся основной удар. Генерал лишь разбирался с теми, кто прорвался через их защитные заграждения. Хотя и этого хватило, чтобы убить восемь Одаренных наемников.

Юти с тревогой поискала глазами Нараха, и легкое тепло разлилось по груди, стоило столкнуться взглядом с амиста. Сын торговца не просто жив, его даже не ранили. Именно это тепло придало Юти сил. Одаренная будто вытащила еще немножко энергии из спрятанного давным-давно ящичка, о котором вспомнила только что. Она не может проиграть. Не теперь.

Фарух склонился над одним из тяжело раненых, что-то тихо говоря ему. Руки генерала были сложены лодочкой и Юти поняла, что наемник перед ним не выживет. Фарух Победитель оказался не только превосходным воином, но и истинным служителем Аншары. Сейчас он молился, чтобы богиня указала во тьме путь своему пасынку и приняла его.

Наконец генерал поднялся и повернулся к Юти. Двигался Фарух медленно и неторопливо, точно рассчитывая каждый взмах руки и поворот головы.

— Там, где я вырос, есть один старый обычай, — сказал он, глядя на Юти.

Его голос был сама сталь. А глаза — яркие маяки, ослепляющие рулевого. Девочка понимала, что не должна бояться. Однако вместе с тем осознала, что уже проиграла бой. Бой, который еще даже не начался.

— Окропившие меч против общего врага более не могут считаться врагами друг другу, — сказал Фарух Победитель. — Сегодня больше не будет битв.

Наемники встретили слова командира легким ропотом. Нет, они видели, на что способен этот подросток. Но вместе с тем осознавали, что и их предводитель не лыком шит. Однако имелась еще одна причина, которую озвучил сам Фарух, успокаивающе подняв руку.

— Всем, живым и семьям тех, кто погиб, будет выплачена полная сумма.

Генерал шагнул к Юти и протянул латную перчатку. Девочка ответила на рукопожатие, однако Фарух не торопился ее отпускать.

— Для меня было честью сражаться с тобой против исчадий Скверны. Но еще ничего не закончено. Рано или поздно, я опять тебя найду. И будет бой.

— И ты пожалеешь, Фарух Победитель, что проявил сегодня благородство, — ответила Юти. — Потому что тогда я буду намного сильнее.

— Пусть так, — отпустил ее руку генерал.

Он хотел сказать еще что-то, невероятно важное, однако слова командира прервал испуганный крик Нараха. В этом вопле смешался инфернальный ужас и невыразимая нежность. А от звука собственного имени у Юти по спине побежали мурашки.

Вскинув голову, девочка увидела разъяренного Призрака. Широко расставив ноги и замахнувшись, Морац Кер уже почти выбросил метательный нож. И Юти не нужно было ни одного кольца разума, чтобы понять, куда целится Призрак. Приказ Фаруха явно пришелся не по душе бывшему егерю. Он и не собирался его исполнять.

Однако в самое последнее мгновение в него вцепился Нарах. Молодой человек не мог остановить Призрака, разве только замедлить, позволить Юти среагировать на коварство. И именно это у амиста удалось.

Встретившись взглядом с несостоявшейся жертвой, Морац Кер дрогнул. Злость не ушла из его взора, напротив, к ней добавилось еще что-то — гадкое, желчное. Но вместе с тем Призрак испугался. Стремительным движением он опустил руку с ножом, на мгновение остановился, а после решительно ударил Нараха.

Амиста вскрикнул, будто птица которую подбили на лету, его шея облачилась в красный шарф, шелком заструившимся вниз по груди. А сам Нарах медленно осел на землю.

Морац Кер шагнул назад, на ходу растворяясь в промозглом воздухе. Юти еще видела, как он стремительно сбегает с холма, угадывала по притоптанной траве и листве, однако не отправилась в погоню. Она не заметила, как оказалась возле Нараха, одной рукой поддерживая его голову, другой пытаясь закрыть глубокую рану на горле. Кровь бурными толчками выходила наружу, окрашивая ее пальцы. Несчастный Нарах успел лишь прошептать еще раз.

— Юти…

А после его взгляд застыл. Кровь покидала тело амиста, но уже не так торопливо, как прежде, будто бы даже нехотя. Казалось, он еще жив, попросту глубоко задумался. Девочка все пыталась закрыть несчастную рану, не понимая самого главного и непоправимого — Нарах мертв.

Она не помнила, как и кто ее поднял. Вроде бы это был сам генерал. Еще ей что-то говорили. Однако голос звучал глухо, точно из глубокого колодца. И наконец она уткнулась лицом в мокрую рубаху Ерикана. Пальцы учителя дрожали, а сам он, будто стесняясь собственных эмоций, неторопливо, явно привыкая, гладил девочку по голове. А вокруг гудели чужие голоса.

Не сразу, а постепенно, с большим запозданием, Юти пришла в себя, подняв голову навстречу косому дождю. Ерикан глядел на нее внимательно, словно бы даже с испугом. Девочка стояла, залитая водой, и прислушивалась к себе. Пыталась понять, чего ей не хватает, что отмерло, выгорело, будто попав под тот самый огонь элементи.

И еще странный гомон ушел. Остался один-единственный голос, по-мальчишески задорный, звонкий, никак не подходящий к нынешнему месту. Голос сына Ерикана: «Тот, кого она любит, пожертвует жизнь за нее».

Юти вытерла мокрое лицо и попыталась выудить из себя хоть какую-то эмоцию. Не получилось. Появилась лишь мысль. Гадкая, ненужная, противная. Она Аншара. И пророчество начало сбываться.

Эпилог

Две крохотные фигуры мерили широкими шагами маслянистую, плодородную до бесстыдства почву Ближних Земель. Двигались они странно. Поодаль от основных дорог. Предпочитая утоптанный тракт пролескам, а широким харчевням на очередной развилке затянутое облаками небо и крохотный костер.

Каждому путешественнику, паломнику, торговцу, марширующему солдату известно, что путь становится значительно короче, когда рядом с тобой тот, кто может скрасить его. И необязательно вести хитроумные разговоры, простой треп, сальные шуточки и даже пошловатые песни тоже весьма подходят для этого дела.

Однако то ли путники не знали подобной, довольно незамысловатой истины, то ли напротив не желали, чтобы дорога становилась короче. Иными словами, они молчали. Точнее старик, то и дело поглядывающий на худого паренька, порой пытался заговорить. Но все время натыкался на глухую стену молчания. Мальчонка упрямо вертел головой, делая вид, что он сейчас невероятно занят.

Лишь единственный раз за все время паренек заговорил. Когда кавалькада всадников, укрытых дорожными плащами, лениво проехала им навстречу. До них оставалось совсем недалеко, каких-то тридцать шагов. И если бы путники не успели юркнуть в кусты, переходя главную дорогу, то точно бы встретились со всадниками. Однако закатная темень, плотная пелена облаков и осторожность оказались в колоде карт, торчащих у парочки из-за пазухи.

Они проводили взглядом кавалькаду, пока та не скрылась за дорожным поворотом. И лишь после двинулись дальше. Старик молчал, искоса поглядывая на мальчонку, точно ожидая чего-то. И, надо сказать, дождался.

— Десять Воронов, — заметил парнишка. — На местной дороге. Странно.

— Девять, — поправил его старик.

— Я насчитала десять.

— В начале едет женщина, уж ее ты могла определить. Пусть она и сидит верхом, как мужчина, но у нее слишком толстые бедра.

— Что она делает с Воронами?

— Скорее, что Вороны делают с ней, — нахмурился старик. — Судя по всему, сопровождают. Отсюда рождается другой вопрос. Какой властью и влиянием надобно обладать, чтобы тебя сопровождали Вороны?

На том короткая беседа после многодневного молчания закончилась. Путники выбрались из-за укрытия и, размешивая под ногами вязкую грязь, направились в противоположную сторону от Воронов.

Солнце поменялось с луной восемнадцать раз, прежде, чем путники достигли конечной цели своего назначения. Да и то, скорее увидели эту цель. Взобравшись на ближайшей взгорье, старик лишь шумно выдохнул и совершил неожиданное действие, то, чего не делал за все путешествие по Ближним Землям — улыбнулся.

Его спутник стоял, завороженный мирадами огней, превращающими ночь в яркое небо, монструозных высоких пауках на крепких стальных ногах — автоматонов, шастающих в темноте, бесчисленному людскому муравейнику, который и не думал засыпать с заходом солнца. И все, на что он сподобился, вновь нарушив своей обет молчания, тихо произнеся.

— Конструкт.

Не сговариваясь, путники сошли с возвышенности и растворились во тьме. Столица манила и звала, как и всякого случайного путешественника. Она влекла богатством и возможностью, застенчиво забывая сказать, что если путник ей не понравится, то злодейка сожрет его с потрохами.

Вот только на этот раз у города, живого, разумного и чрезвычайно коварного существа, оказался невероятно достойный противник. Самый молодой мастер, которого видел мир.

Конец

* * *

Послесловие

Вот и закончилась первая книга из серии «Пятый обруч». Книга, написание которой далось мне довольно тяжело, однако сейчас, оглядываясь на пройденный путь, я в целом доволен получившимся произведением. Что бывает далеко не часто.

Теперь о новостях и планах. Вторая книга из серии «Пятый обруч» будет писаться на фоне основного произведения в жанре постапа с элементами реалрпг (да, коммерческого), скорее всего, с большой задержкой, без всякого четкого графика. К тому же станет последней. Отсюда вытекает основная проблема. Цикл, в котором планировалось пять книг должен стать дилогией. Потому придется долго работать над сюжетом и планом. Сами понимаете, это процесс не особо быстрый.

Если книга вам понравилось, то вы можете отблагодарить автора (меня, соответственно) самым простым способом — написать комментарий. Или даже рецензию. Мне будет очень приятно. Если вам не понравилось, напишите почему. Это будет тоже очень интересно.

Вот и все. Поздравляю всех с наступающим Новым Годом. Надеюсь, скоро встретимся на странице новых книг.

Content

Дмитрий Билик
Пятый обруч. Книга первая: Кехо

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Интерлюдия

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Интерлюдия

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог

Послесловие