Клун Ти Джей

Безграничное сердце

Ти Джей Клун

Безграничное сердце

Сказки Верании #1

Переводчик: Саша Иванова

Редактор: Надежда Парфенюк

Русификация обложки: Настёна

Перевод выполнен в 2022 году для группы https://vk.com/beautiful_translation.

Глава 1

Монолог злодея

— А теперь я расскажу свой план по захвату Королевства, — с хохотом произнёс злой волшебник и полный придурок Лартин Тёмный Лист.

— Пожалуйста, не надо, — попросил я. — Это совершенно ни к чему.

Конечно же, он не послушал. Злодеи никогда не слушают. Вот поэтому они такие отстойные. И отвратительные. Не спасало ситуацию и то, что мои руки и ноги связаны кровавым корнем. Мощная штука. Без шуток.

— Ещё будучи ребёнком я уже знал, что отличаюсь от других детей. Чувствовал, что предназначен для чего-то большего, чем планировал для меня отец. — Лартин задумчиво посмотрел на вход в пещеру, вспоминая детство. «Вот козёл». — Он всегда смотрел на меня с презрением, потому что я не хотел быть кузнецом. Отец постоянно твердил…

— Думаешь, он осознает, что нам пофиг? — спросил Гэри стервозным тоном. Хотя, если ты безрогий гей-единорог, то хочешь не хочешь, будешь стервозным. — Абсолютно наплевать. До лампочки.

Лартин недоуменно посмотрел на нас, и я пожал плечами.

— У него явно проблемы с папочкой.

— У меня нет проблем с папочкой, — раздраженно выпалил Лартин.

— То есть проблемы с отцом дают ему право толкать речь? — Гэри фыркнул. При этом из его ноздрей вырвались маленькие розовые и фиолетовые блёстки. Единороги офигенны!

— Он злодей. А они всегда так делают. Когда считают, что уже выиграли, то начинают рассказывать свой план. Потому что никто их больше слушать не будет.

— Как тупо, — взглянув на Лартина, прокомментировал Гэри. — Дорогуша, мне по хер. Развяжи мне ноги, пока я не выцарапал тебе глаза.

— У тебя нет ногтей, — напомнил я. — Ты не можешь ничего выцарапать.

— Ему повезло, что я ещё не вернул свой рог, — пробормотал Гэри. — Иначе, он уже истекал бы кровью. Это место превратилось бы в Кровавый город. Эти корни натирают кожу. Он должен нас развязать.

— Ты нас развяжешь? — спросил я Лартина.

— Эм… нет. Ты же в курсе, что я вас поймал, и теперь вы мои пленники?

— Правда? — шёпотом спросил я Гэри.

— Ну… мы связаны, — заметил мой лучший друг. — И не самым приятным способом.

— Даже знать не хочу, когда и почему тебя приятно связывали.

Гэри закатил глаза.

— Сэм, ты такой ханжа.

— Парни? — вмешался Лартин. — У меня план. Не забыли? Я должен вам его рассказать. Послушайте.

— Я не ханжа, — ответил я Гэри. — Просто потому, что я не говорю о… ну ты знаешь… о сексе. Не значит, что я ханжа.

— Я почти поверил, но ты запнулся и покраснел на слове «секс».

— Я не запнулся.

— Запнулся, — снова влез Лартин. Потому что он мудак и к концу дня хорошенько получит по яйцам. — Теперь я могу вернуться к своему рассказу? Уверен, вы точно оцените все грани моего характера. Я энергичный и…

— Так, когда тебя связывали? — поинтересовался я у лучшего друга. — Единорогам не позволено быть распутными. Ты должен быть целомудренным и непорочным!

— Да брось. Как, по-твоему, меня создали?

Эм-м…

— Честно? Я всегда считал, что единороги созданы из солнечного света, радуги и радостных эмоций. Вы просто однажды появились посреди заполненного цветами поля и начали сиять в солнечных лучах. А вокруг летали бабочки или вроде того. — Очень мило. И реалистично.

Гэри покосился на меня, раздувая ноздри:

— Серьезно? Ты идиот. Мои родители жёстко трахались. Целыми днями. В этом смысле они очень безрассудны. На деревьях, около реки, в полночь на кладбище. Нет такого места, где бы они не сеяли свою любовь.

— Господи, — прошептал Лартин. — Я что сплю?

— Отвратительно. Просто отвратительно.

— Эй! Секс между единорогами прекрасен!

— Не спорю, но ты говоришь о своих родителях. Во всех смыслах это неправильно. И почему я с ними никогда не встречался? И вообще впервые о них слышу?

— Потому что они путешествуют по Внешним Границам с группой свингеров.

— Свингеров?

— Ага. Кажется, это обмен партнёрами. Может, даже оргии. Я точно не знаю.

Я был в ужасе, и уверен — это отразилось на моем лице.

— Чувак! Какого…?

— Ханжа, — повторил Гэри.

— Я не ханжа! Просто не понимаю, зачем всё время говорить о сексе. Или еще хуже, о том, что твои родители участвуют в оргиях!

— Ну, полагаю, ты не можешь понять то, чего никогда не пробовал, — сказал Гэри, слегка скривив свои дурацкие единорожьи губы.

— Ты девственник? — неожиданно спросил Лартин.

— Сучка, — обозвал я друга. — И нет, я не девственник.

— Да, девственник, — сказал Гэри, видимо, этим утром на завтрак он съел дерзость. — Двадцатилетний девственник.

— Нет! У меня был парень! И у нас было! Есть свидетели!

Мои доводы звучали убедительно.

— Это не считается. Он тебя поцеловал, и ты кончил в штаны, а потом начал болтать, что у него такие же волосы как у твоего отца.

— Но они правда похожи. Я не виноват, что у него папины волосы!

— Я уже не девственник, — самодовольно произнёс Лартин. — Все дамочки хотят забраться на Лартина-младшего. Там, где я, воздух буквально пропитан сексом.

Гэри уставился на злого волшебника.

— Ты называешь свой член Лартин-младший? Чувак. Это отстой.

— У меня нет времени на все эти отношения, ухаживания и соблазнения. Я волшебник. У меня куча заданий, — продолжил я стоять на своём.

— Вообще-то, ты ученик, — заметил Гэри. — И ты бегаешь по поручениям.

— Помнишь, ты хотел покрасить прядь гривы в фиолетовый?

— Ага. Так я стану ещё красивей.

— Чертовски жаль, — прорычал я свирепо. — Я не буду помогать. Тебе придётся остаться белым. Навсегда.

— Ты же обещал!

— До того, как ты превратился в придурка.

— Господи, — простонал Гэри. — Лартин. Развяжи меня. Я очень сильно хочу набить Сэму морду.

— Нет! Он развяжет меня, а потом я выбью из тебя всё дерьмо. Лартин! Тащи сюда свою задницу и развяжи меня.

— Хм… Вы вообще осознаете, что в плену? Ведь я… поймал вас. Правильно? И…

— Нет, — ответил Гэри. — Не правильно. Ты застал нас врасплох, когда мы искали в Тёмном Лесу полынь. Мы случайно наткнулись на твой лагерь, а ты воспользовался ситуацией. Так что, это не похищение. Ты просто мудак.

— Когда тебя связывали? — снова попытался узнать я.

— Никак не успокоишься? — спросил Гэри. — Тьфу.

— Ты сам поднял эту тему.

— Отлично! Это был тот кентавр, с которым мы познакомились в прошлом году. В Царстве Эльфов.

— Ты же сказал, что вы просто друзья!

— Да. Просто друзья, которые связывали друг друга и тёрлись членами.

— Напомни, как его звали?

— Октавио, — мечтательно вздохнул Гэри. — Ох, какие у этого получеловека руки.

— У меня есть руки, — сказал Лартин. — И я тебя связал.

— Он что, со мной заигрывает? — громко прошептал Гэри.

— Ты с ним заигрываешь? — спросил я Лартина.

— Нет! Я просто отметил схожесть ситуаций.

— Мне кажется, он к тебе клеится, — прошептал я Гэри.

Гэри оценивающе посмотрел на Лартина. А потом сделал то, на что, клянусь, способны только единороги. Голубые глаза стали невероятно большими. И Гэри захлопал, внезапно удлинившимися, ресницами перед Лартином. А грива засветилась в темноте пещеры.

— Ну разве ты не красавчик, — промурлыкал Гэри.

— Фу, — сказал я. — Гадость.

Лартин покраснел.

— О, престань.

— Лартин-младший не хочет выйти поиграть? — спросил Гэри, хлопая ресницами.

— Я хотел бы оказаться где угодно, только не здесь, — произнёс я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Может, — сказал Лартин, стараясь казаться застенчивым, но получился откровенно жутким.

Гэри хихикнул. Он хихикнул.

— Ну, возможно, стоит уточнить, что мой сорокасантиметровый язык — самое лучшее, что может с тобой случиться.

— Иу. Слишком много информации.

— Я никогда не делал это с лошадью, — ляпнул Лартин. — Звучит… познавательно.

— О-о-о, тебе не стоило так говорить, — сказал я.

— Лошадью? — прорычал Гэри. Вся магия единорога тут же исчезла. Из его ноздрей полетели красные блёстки. — Ты только что назвал меня лошадью? Слушай сюда, двуногий мешок дерьма. Я не долбаная лошадь. Я — единорог; волшебное и прекрасное создание, сотканное из грёбаного солнечного света, радуги и радостных эмоций.

— Так и знал, — победно прошептал я.

— Тащи сюда свою задницу, чтобы я мог дать тебе копытом в рожу, — прорычал Гэри Лартину. — Развяжи меня, ляг на землю чтобы я мог растоптать твоё лицо.

— У тебя нет рога, — заметил Лартин.

— Как грубо, — прокомментировал я. — Я же молчу про твой огромный нос. Так почему ты говоришь про рог?

— Сэм, — сказал Гэри со слезами на глазах. — Он назвал меня лошадью.

— Эй. Эй. Посмотри на меня.

Гэри посмотрел. Его глаза стали влажными, и мне захотелось ударить Лартина в селезёнку.

— Кто самый красивый единорог во всей Верании?

— Я, — фыркнул Гэри.

— А у кого самая красивая грива?

— У меня.

— А кто здесь охуенный сукин сын, который выпотрошит этого говнюка?

— Я!

— Чертовски верно.

— Сэм?

— Да?

— Мы же найдём мой рог?

— Обещаю.

Мы его найдём. Для Гэри рог важен, а значит и для меня. Его украли давным-давно, за много лет до нашего знакомства. Гэри даже не мог взглянуть на себя в зеркало, не поёжившись. Так не пойдёт.

— И мы сможем покрасить мою гриву в фиолетовый, когда выберемся отсюда?

— Первым делом. Я купил краску, перед тем как мы ушли из города.

— Ты меня любишь, — вздохнул Гэри.

— Люблю.

— Ладно, теперь я чувствую себя лучше.

— Хорошо.

— Теперь я могу закончить? — вмешался Лартин.

Я закатил глаза.

— Ладно. Делай своё злодейское дело.

— Это так тупо, — пробормотал Гэри.

Глаза Лартина засияли. Он снова встал в позу.

— Итак, мой отец…

— Проблемы с папочкой, — прокашлял Гэри.

Лартин сердито на него посмотрел.

— Извини, — сказал Гэри. Он совсем не сожалел. — У меня что-то в горле застряло.

— Мой отец говорил, что я никогда не…

— Мы ведь не потеряли мешок с полынью? — внезапно спросил я друга.

— Не-а, — ответил он. — Всё в сумке у меня на спине.

— Хорошо. Морган разозлится, если мы вернёмся с пустыми руками.

— Он и так разозлится. Мы должны были вернуться ещё вчера.

— И вернулись бы, — сказал я. — Если бы кто-то не держал нас в пещере связанными.

Мы с Гэри уставились на Лартина.

— Вы, ребята, самые ужасные пленники на свете, — пробормотал злодей и его глаза расширились. — Ты сказал Морган?

— Подслушивать плохо, — упрекнул Гэри. — И невежливо. Мы же тебя не слушали, так что и ты не должен был слушать нас.

— Ты ученик Моргана? — пискнул Лартин. — Моргана Тень?

Я ухмыльнулся.

— Единственный и неповторимый.

— О-о-о нет, — простонал Лартин. — Ты Сэм Безграничный.

— Такое сексуальное имя, — вздохнул Гэри. — Я уже говорил тебе об этом?

— Спасибо, — сказал я, польщённый. — Звучит довольно мужественно, да?

Я очень много работал, чтобы заслужить это имя. Когда стану полноценным волшебником, то оно поменяется. А пока и так нормально.

Гэри рассмеялся.

— Ага, но когда люди тебя видят, такого тощего и очаровательного, они такие что-о-о?

— Думаю, ты хотел сказать «мускулистого и опасного». Опять путаешь слова.

— Нет, я уверен, что всё правильно сказал. Как и всегда. Чтобы быть мускулистым, нужно иметь мускулы.

— У меня есть мускулы! — в доказательство я хотел продемонстрировать бицепсы, но забыл, что связан. — Ладно. Заткнись. Но я опасен.

— Как скажешь.

— Опасен!

— Милый, ты дуешься. Это не опасно. А очаровательно.

— Я не дуюсь, — сказал я, надув губы.

— Оу, — в унисон произнесли Гэри и Лартин.

— Заткнись, Лартин!

— Ладно, мы можем уже уйти? — спросил Гэри.

Мы оба уставились на нашего «похитителя».

— Ты Сэм Безграничный, — повторил злодей.

— Да неужели? — прокомментировал я.

— Ты хоть знаешь, сколько ты стоишь?

— О, только не начинай, — простонал я.

— Я могу получить за тебя выкуп! — взволнованно вскрикнул Лартин. — И тогда смогу сократить свой план по захвату мирового господства на шесть лет.

— Морган на тебя очень рассердится, — сказал мне Гэри.

— Я не виноват!

— Ты очень часто попадаешь в плен.

— Может быть…

— И все знают твоё имя.

— Правда? Разве это не странно?

— Офигеть, как странно.

— Столько золота, — сказал Лартин, расхаживая взад-вперед. — Килограммы и килограммы золота.

— Эй, Сэм?

— Да, Гэри?

— Морган когда-нибудь платил за тебя выкуп?

— Нет. Ни разу.

— И почему?

— Он сказал, что если я настолько глуп, что меня поймали, то нужно самому выбираться из передряги.

— А-а-а, — протянул Гэри.

Лартин остановился.

— Никогда не платил?

— Ни разу, — подтвердил я. — А теперь ты нас опустишь?

— Нет! — рявкнул злой волшебник. — Я сыт вами по горло! Вы будете сидеть и слушать мой коварный план по захвату Королевства, а потом я получу столько золото, что не смогу его унести.

— А как ты тогда собираешься его забрать? — поинтересовался Гэри.

— Что? — озадаченно спросил Лартин.

— Ты только что сказал, что получишь столько золота, что не сможешь унести, — сказал я. — Так как ты собираешься его забрать, если не сможешь унести?

— О-о-о, — протянул Лартин. — Чёрт побери.

— Вау, — воскликнул Гэри. — Если ты так хорошо продумываешь детали, то прям не терпится услышать о твоих планах мирового господства. Уверен, что они будут впечатляющими. И хорошо просчитанными.

— Провалишься, — произнёс я. — Ничего у тебя не выйдет. Ты даже не поднимешь золото.

— Я куплю тележку! — воскликнул Лартин. — И лошадь. — А потом он снова повел себя как мудак. — Или я просто оставлю у себя единорога вместо лошади.

— Подойди и скажи мне это в лицо, сучёныш, — прорычал Гэри. — Давай. Попробуй.

— Я бы не стал говорить это ему в лицо, — посоветовал я. — Даже если он настаивает.

Но Лартин Тёмный Лист был полным идиотом. Что сказать, типичный Тёмный волшебник. Поэтому ничего удивительного в том, что Лартин подошёл к Гэри и произнёс:

— Ты будешь тащить мою тележку. Лошадь.

Именно в этот момент трёхметровый полувеликан по имени Тигги с громким рёвом ворвался в пещеру.

— Сэм, — пророкотал он. — Гэри.

— Ты труп, — сказал Гэри Лартину. — Ты попал. Тигги! Крушить его!

И поскольку Тигги очень сильно любил Гэри, он двинулся вперёд, намереваясь так и сделать.

— Подожди, Тигги, — вмешался я.

И поскольку Тигги очень сильно любил меня, то остановился.

Гэри выглядел довольно убийственно.

— Сэм, — прорычал он. И если вы никогда не слышали рычания единорога, то спешу сообщить: это восхитительно страшно.

— Твоя сердитая морда просто потрясающа, — заметил я.

Гэри гордо тряхнул гривой.

— Я практиковался. Смотри. — Он взглянул на меня, сузив глаза и оскалив зубы. — Ну как?

— Аж мурашки по коже, — заверил я друга.

— А сейчас крушить? — спросил Тигги.

И конечно же, в этот момент, Лартин решил попытаться пробормотать какое-то защитное заклинание. Маленькие зелёные огоньки закружились вокруг Тигги, но быстро рассеялись.

— Ты не очень хороший волшебник, да? — спросил я, совсем не удивившись. — Великан, чувак. Их кровь как противомагическая защита. Да ладно. Это рассказывают в первый день обучения!

— Я крушить сейчас.

Тигги был в бешенстве. Обычно он всегда сердился, когда его двух самых любимых людей во всём мире захватывали в плен. Если задуматься, то, может, это и правда происходило слишком часто.

— Погоди немного, Тигги, — остановил я друга.

— Нет, не жди, — влез Гэри. — Я хочу увидеть его внутренности.

— Такой кровожадный, — восхищено произнёс я.

— Я бы предпочёл без внутренностей, — решил вставить слово Лартин. — Если честно.

Но Тигги уже сам всё решил, поэтому сокрушил Лартина Тёмный Лист. Много раз. О самые разные предметы. Камни. Стены пещеры. Зрелище было не из приятных. Из-за крови и внутренностей. И мозгов.

Когда с крушением было покончено, Тигги подошёл и сломал кровавые корни, которые связывали меня и блокировали мою магию. Как только я освободился, то почувствовал волну зелёного, золотого и жёлтого, проходящего сквозь меня.

— Так гораздо лучше, — пробормотал я.

— Вечно тебя ловить, — проворчал Тигги, возясь с корнями у ног Гэри.

— Ну, это не совсем так. Честно говоря, на этот раз я вырос как личность и обещаю впредь избегать похищения.

Не совсем правда. Скорее всего, меня снова схватят. Это своего рода моя особенность.

— Кто мой большой и сильный мужчина, — проворковал Гэри.

Тигги залился румянцем.

— Я.

— Да, ты. Я знал, что ты придёшь и спасёшь меня. Я будто принцесса, ожидающая своего героя!

— Такой красивый, — сказал Тигги, нежно проведя своей большой рукой по гриве Гэри. — Моя прекрасная принцесса.

— Теперь мы можем выйти из пещеры? Вы, ребята, можете пофлиртовать и позже.

— Всё в порядке, Тигги, — сказал Гэри. — Сэм просто столкнулся с… кое-какими сложностями. И наконец-то осознал, что он двадцатилетний девственник-ханжа.

— Вовсе нет!

— Я рассказал ему про Октавио, — продолжал Гэри. — Сэм даже слово «секс» не смог произнести без запинки.

— Сэм никогда найти себе парня, — сказал Тигги. — Никто не сорвать его цветок.

— Не смейте говорить о моём цветке! — рявкнул я на друзей, проверяя сумку на спине Гэри. Полынь была на месте и надёжно завёрнута. Так что, по крайней мере, всё не зря. — И мне не нужен парень. Я сильный независимый мужчина с амбициями. Я буду самым молодым волшебником, который пройдёт обучение, и тогда я стану вершить великие дела. Великие!

— Да ладно? — саркастично спросил Гэри. А затем злобно ухмыльнулся. Злые улыбки единорога — верный признак того, что сейчас последуют злые слова. Я их ненавидел. — Значит, некий рыцарь никак не связан с этими амбициями? И ты не хочешь стать самым молодым волшебником, чтобы произвести на него впечатление?

— Заткни свой шлюший рот, — прорычал я, стараясь не вздыхать мечтательно при мысли о ярко-зелёных глазах и красивой улыбке. И волнистых светлых волосах. Типа, самых волнистых. Мне хотелось уткнуться в них лицом. — Понятия не имею, о чём ты говоришь.

— Угу, как же, — самодовольно произнёс Гэри.

— Ты хотеть набить рот рыцарем, — сказал Тигги. — Рыцарь, сорвать твой цветок и съест.

— Тигги! — возмущенно закричал я.

— Такой ханжа, — пробормотал Гэри.

— Я ненавижу вас обоих. Очень сильно.

И в доказательство своих слов, я выскочил из пещеры.

Но они, очевидно, мне не поверили, потому что последовали за мной.

Как я и предполагал. Наверное, я счастливчик.

Глава 2

Прошу, не взрывай мои соски

Однажды в королевстве Верания в трущобах Локс-Сити родился отпадный мальчик. Порой жизнь бывала непростой, но его родители были трудолюбивыми, в добром здравии и со всеми зубами. А это крайне важно.

Мать была цыганкой с красивой оливковой кожей и всегда умело за милой улыбкой скрывала жесткость в глазах. Однажды в переулке её попытался ограбить мужчина. Бедняга остался без яичек.

— А что случилось с его яичками? — спросил мальчик, когда ему было четыре года.

Мать усмехнулась.

— Я выбросила их в канализацию.

Отец застонал.

— Хорошо, что наш малыш теперь знает эту историю.

У него были каштановые волосы и раскатистый смех похожий на гром среди ясного неба. Отец родился на севере, жил высоко в горах, где круглый год падал снег, а люди носили немодную одежду из кожи яка.

— Я не буду это носить, — пожаловался мальчик, когда ему было семь лет.

Отец тяжело вздохнул.

— Это носит мой народ. Так теплее.

Он снова попытался всучить мальчику странную пушистую штуку.

— Сейчас август, — возмутился ребёнок. — И я не хочу стать живым примером того, кто рождается у человека и яка. Подходите, подходите! Посмотрите на невероятного полумальчика полуяка!

— Сэм, — проворчал отец. Мальчик всегда улыбался, когда слышал в голосе этот низкий звук.

— Сэм, — рассмеялась мать. Её хриплый смех всегда делал мальчика счастливым.

Мать звали Розмари. А отца Джошуа.

Да, они жили в трущобах. Да, у них было мало денег. Но они были счастливы.

Счастливы. Клянусь всем, что у меня есть.

Моя мама работала в маленьком цветочном магазинчике в конце разбитой кирпичной дороги и, ухаживая за полевыми цветами, любила петь на языке, напоминавшим птичью трель. Она как-то мне сказала, что эти песни очень старые, старше, чем сама Верания. Mamia, бабушка маминого клана, учила её петь под звёздным небом, когда табор ещё стоял в поле далеко от Локс-Сити.

Папа же работал на лесопилке. Он был крупным мужчиной и мог носить на плече бревно веранийского дуба весом сто сорок килограмм. И даже не вспотеть. Однажды папа мне рассказал, что на севере есть прекрасные ледяные деревья, из которых можно сделать самые удивительные вещи. Драконов, лошадей и мечи с острейшими лезвиями. По ночам, когда отец не мог заснуть, он вырезал маленькие безделушки. Сердце для мамы. Енота для меня. Небольшие фигурки для детей из трущоб, у которых никогда не было таких игрушек.

Как и большинство других бедняков, родители не могли отправить меня в школу, поэтому по ночам учили меня сами, приносили домой потрёпанные и устаревшие книги по математике, искусству и истории. Я начал учиться в четыре года, и уже через три месяца мог указать на ошибки в учебниках.

Я видел, как родители обменивались улыбками.

Мы были счастливы.

У меня были друзья. Ну, вроде того. У меня были знакомые. Мальчики и девочки, которые играли со мной на улице. Стражники замка знали моё имя, и иногда давали хлеб и мясо, и я делился с другими детьми. А бывало я случайно совершал что-нибудь противозаконное, например, когда поджёг повозку богатея, сбившего мальчика по имени Эрик, потому что тот не успел убраться с дороги. Стражники закрывали на это глаза, потому что маленький Сэм никогда не сделал бы ничего подобного, как бы громко богатей ни настаивал на его виновности. На самом деле, по словам стражников, когда якобы подожгли повозку, Сэма видели на другом конце города, так что это не мог быть он.

Естественно, никто не знал, что один из стражников дал мне жидкость, чтобы разжечь огонь. Они тоже не любили придурков.

Всё было хорошо.

Конечно же, я мечтал о чём-то большем. По ночам я лежал в кровати и прислушивался к медленным глубоким вдохам родителей, спящих в другом конце комнаты. Смотрел в окно, если повернуть голову под правильным углом, то над каменными зданиями через дорогу можно было увидеть звёзды.

Загадывал ли я желания?

Конечно же.

Так начинались истории.

Как и все дети, я мечтал о многом.

О деньгах.

О самой большой индюшачьей ножке.

О луке и стрелах.

Я хотел, чтобы мои родители всегда были счастливы.

Хотел найти того единственного человека, который всегда понимал бы меня.

Я хотел стать кем-то великим.

И кем-то особенным.

Чтобы люди помнили моё имя, потому что я хороший и добрый.

Я хотел, чтобы Дерек Мичен зацеловал меня (я хотел этого, когда мне было девять. И я был абсолютно уверен: он любовь всей моей жизни. Спустя две недели Дерек меня поцеловал, а потом Джессику, Дэвида, Меган, Ронду и Роберта. Дерек оказался шлюхой).

И я никогда не желал стать волшебником.

Конечно, во мне текла цыганская кровь.

А ещё кровь северного народа.

Но будь я проклят если хоть что-то знал о магии.

Так что попробуйте представить моё удивление. Я убегал от группы подростков, забрав у них сумку с украденными вещами миссис Киркпатрик (доброй пожилой женщины, которая жила по соседству и была ещё беднее, чем мы), свернул в глухой переулок и оказался в тупике, а резко развернувшись навстречу подросткам-придуркам, превратил их в камень.

Неловко вышло. Мягко говоря.

— Чёрт, — выругался я, увидев, что бежать больше некуда. В свои одиннадцать я был тощим как прутик. У меня были большие тёмные выразительные глаза, доставшиеся в наследство от матери, которые я использовал, чтобы выбираться из паршивых ситуаций. Но я точно знал, что эти подростки не оценят мой фирменный «посмотри-какой-Сэм-лапочка» взгляд. Взрослые были им очарованы. Девчонки падали в обморок. Некоторые мальчики тоже.

Но тупых подростков-придурков, ворующих у старушек, мой взгляд совсем не впечатлил.

— Он здесь! — крикнул один из них.

Позади я услышал топот ног и подумал: «Пожалуйста, пусть это всё будет сном». Готовый принять свою судьбу (скорее всего, либо сильный пинок под зад, либо убийство; в любом случае это будет пиздец как больно), я развернулся, и что-то мелькнуло перед глазами. Что-то ярко-зелёное, напоминавшее весеннюю траву и деревья, колышущиеся от летнего ветра. В глубине мозга резко замкнуло, и я, запнувшись, сделал шаг назад. Именно тогда одиннадцать подростков-придурков с громким треском, распугавшим в переулке всех голубей, превратились в камень.

— О, — вырвалось у меня.

Настоящие каменные статуи. Их предводитель, восхитительно отвратительный пятнадцатилетний подросток по имени Нокс, стоял впереди: лицо застыло в гневном оскале. Он замер на полушаге, левая рука вытянута вперёд, а правая отведена назад.

— Хах.

Конечно, люди услышали шум и толпой хлынули в переулок.

Я крикнул во весь голос:

— Это не я!

Один из стражников замка, которого я хорошо знал, произнёс:

— Ну конечно же ты здесь, Сэм.

Затем последовал многострадальный вздох, затянувшийся по крайней мере на тридцать секунд, потому что стражник был той ещё королевой драмы.

— Я даже не знаю, что случилось!

— Угу. И ты не знаешь почему эти тупицы, погнавшиеся за тобой, превратились в камень.

— Честное слово!

А потом я уставился на него «посмотри-какой-Сэм-лапочка» взглядом, и стражник растаял прямо у меня на глазах.

— На этот раз не сработает, — сказал он.

Ну, почти растаял.

— Чёрт, — пробормотал я, опустив взгляд в землю. — Пит, клянусь, я даже не понимаю, что произошло. Они украли вещи у миссис Киркпатрик. У старушки! Это несправедливо, ведь она такая милая, и я просто хотел ей помочь.

Я всхлипнул, пытаясь остановить слёзы. Было страшно. Я думал, что меня арестуют и бросят в темницу, мне придётся есть крыс и какать в ведро.

— Чёрт возьми, Сэм. Не плачь.

Когда тебе говорят «не плачь», удержать слёзы просто невозможно.

Я разревелся, и Пит обнимал меня, пока мы ждали моих родителей.

Когда мама и папа появились в переулке, то выглядели испуганными. Они крепко меня обняли, а я всё плакал, извинялся и умолял спасти от темницы, потому что не хотел какать в ведро из-за того, что превратил подростков-придурков в камень.

— Я даже не стану притворяться, будто понимаю, о чём ты говоришь, — сказал папа, целуя меня в лоб. Мой папа такой потрясающий.

— Я не заставлю тебя какать в ведро, — сказала мама, проводя пальцами по моим волосам. Моя мама такая классная.

Именно в этот момент появился Морган.

Сначала я не знал кто он. Конечно же, я о нём слышал. Морган был Королевским волшебником и мог делать потрясные вещи. Создавать огненные торнадо и расплавить твоё лицо. Вернее, так друг другу говорили дети в трущобах, потому что мы были теми ещё фантазёрами. Кажется, я даже пустил слух, что Морган может одной лишь силой мысли взорвать соски. Судя по выражению абсолютного ужаса на лицах остальных, я понял, что в голове это звучало намного лучше. Большинство предположений лучше не произносить вслух, если честно.

Так что как выглядел Морган я не знал.

Я просто увидел мужчину с чёрной бородой, спускающейся на грудь, и потрясной копной волос, которая торчала во все стороны. Он был высоким, практически как мой отец, но очень худым, с длинными изящными пальцами, которыми он водил по каменными подросткам. Морган был одет в длинную чёрную мантию и убийственные остроносые розовые туфли. Я даже не мог предположить, сколько ему лет. Может, тридцать. Или триста. Ведь, когда тебе одиннадцать любой взрослый старый.

Когда Морган заговорил, то голос звучал очень легко и мелодично, будто наставник слова не произносил, а пел. Это было восхитительно.

— Вот так сюрприз.

— Это… — прошептала мама отцу.

— Думаю да, — выдохнул он в ответ.

— Мне нравятся твои туфли, — сказал я. И это правда. Туфли были розовыми и остроносыми, и я захотел себе такую же пару.

Родители застонали.

Морган посмотрел на меня и склонил голову набок.

— Спасибо, коротышка. Я сделал их из слёз суккуба и, поражённого молнией, пня, который нашёл в Зимнюю Луну. Мне нравится твоё личико.

Я усмехнулся.

— Спасибо, здоровяк. Мои родители сделали его, когда поженились. Я медовый ребёнок, что бы это ни значило.

Позади меня раздался приглушённый смех родителей.

Морган усмехнулся и произнёс:

— Отлично сказано. Это твои родители?

— Да, — гордо ответил я. — Это моя мама, Розмари. Можешь называть её Розой. А это мой папа Джош.

— Фамилия?

— Хэверсфорд, сэр, — ответил папа.

Морган посмотрел на мою маму.

— А твоя, дорогая? Конечно, ты не всегда была Розмари Хэверсфорд.

Мама покачала головой.

— Это имя я взяла, когда решила покинуть клан и выйти замуж за любимого. Моё имя при рождении Дика Тшибала.

— А-а-а, — сказал Морган. — Понятно. Значит, твоя Mamia Вадома.

Мама выглядела удивленной.

— Да, милорд. Вы о ней слышали?

Он загадочно улыбнулся.

— Возможно.

И поскольку разговор стал скучным, а у меня возникли вопросы, я вмешался:

— Ита-а-ак. Сколько нужно слёз суккуба чтобы сделать туфли? Шесть? Или пятьдесят? Как ты заставил суккуба плакать? Что такое суккуб? Когда наступает Зимняя Луна? Завтра? Можно сделать туфли завтра? Мне нравится розовый цвет. Если бы у меня были такие, я выглядел бы потрясно. Все бы спрашивали: «Эй, Сэм! Где ты взял эти туфли?» И я такой: «Ты не захочешь знать!?»

— Сэм, — сказал папа тоном, означающим, что у меня будут большие неприятности, когда мы вернёмся домой.

Я пристально посмотрел на него и закатил глаза.

Морган рассмеялся, и мои родители удивились.

— Дерзкий мальчишка, правда?

— Прошу прощения, лорд Морган, — поспешно извинился папа.

— Лорд? — громко спросил я. — Так ты лорд?

Морган сунул палец в каменный рот Нокса и коснулся его каменного языка.

— Полагаю, что так.

Я ошарашено уставился на мужчину в розовых туфлях.

— Ты Морган Тень!

— Так говорят.

— Ой, мамочки! — закричал я. — Прошу, не взрывай мои соски!

Он изумленно поднял брови.

— Хотел бы я сказать, что подобное слышу впервые, но, как ни странно, это уже шестой раз за последнюю неделю.

— Вау, — сказал я взволнованно. — Я пустил этот слух недели три назад! А ты это слышишь уже в шестой раз? Я офигенный.

— Сэм, — произнесли оба родителя таким тоном, который означал, что у меня эпично большие неприятности.

— Милорд, — сказал отец. — Пожалуйста, простите моего глупого сына. Когда он был младенцем, его несколько раз роняли вниз головой.

— Эй! — зарычал я на отца. — Ты сказал, что меня роняли только дважды. Что значит несколько раз?

— Это, конечно, многое объясняет, — сказал Морган. — Он когда-нибудь замолкает?

— Нет, — ответила мама. — Никогда.

— Эй!

Все сразу уставились на меня.

Я вдруг занервничал, потому что вспомнил, что передо мной стоял Морган Тень, и хотя большая часть того, что о нём говорили, скорее всего, чушь, где-то же должна была быть и правда. Я не хотел, чтобы меня убили, вырезав селезёнку волшебным ножом или от чего-нибудь ещё, что по слухам Морган может сделать с плохими парнями.

— Я не плохой, — сказал я, пытаясь его успокоить. Или себя. Или нас обоих.

Пит, мой милый стражник-хранитель, сказал:

— Ну, не всё время.

Я на него сердито посмотрел. Он показал мне язык.

— Ты это сделал? — спросил Морган. — Превратил этих мальчишек в камень?

Я нервно стал заламывать пальцы.

— Не уверен. Я даже не знаю, как это произошло. Они за мной гнались, а я убегал, а потом бац. Они стали каменными людьми.

— Почему ты от них убегал? — спросил он.

— Они украли сумку миссис Киркпатрик, — начал я рассказывать. — Она старая, и у неё не так уж много денег, но она любит делать всякие безделушки, вроде уродливых варежек и штаны для толстячков. И вообще, красть неправильно. Нельзя обворовывать милых старушек, которые делают большие штаны, поэтому я пошёл и забрал сумку с её вещами, чтобы у людей была одежда, а у мисс Киркпатрик — еда.

Все уставились на меня.

— Что?! Это правда! Старшие гнались за мной по переулку и собирались избить, так что я повернулся, чтобы принять удар как мужчина. Потому что так меня учил папа. Никогда не убегай от своих проблем, если в этом нет необходимости. Или если не хочешь. Или если попал в тупик.

Отец посмотрел на меня сверху вниз с такой неистовой гордостью, что у меня в груди сжалось сердце.

Морган нахмурился.

— А потом они просто превратились в камень?

Я пожал плечами.

— Ну да?

— Тогда ладно, — сказал он, хлопнув в ладоши. — Обрати их обратно.

— Что!? — пискнул я.

— Обрати их обратно.

— Как?

Морган пожал плечами.

— Ты должен сам понять.

Я нахмурился.

— Это не помощь.

— Полагаю, нет, — но больше он ничего не сказал.

Я посмотрел на маму и папу. Они оба прищурились, как бы недвусмысленно намекая, что мне лучше вернуть придуркам нормальный вид, или я буду наказан, по крайней мере, весь следующий месяц, если не дольше.

Я заворчал, но отошёл и встал напротив Нокса. У входа в переулок уже собралась большая толпа зевак, что только усугубляло ситуацию, потому что снова и снова люди шептали моё имя. Я был почти уверен, что выставлю себя дураком и к закату буду какать в ведро.

Поскольку я вообще не понимал, что делать, то решил, что могу хотя бы притвориться волшебником, поэтому поднял руки ладонями к каменным подросткам и крикнул:

— Малакашам!

Морган удивлённо спросил:

— Что?

— Флора Бора Слам!

Морган переспросил:

— Флора Бора Слам?

Мне показалось, что он надо мной смеялся.

— Абра-бам!

Морган просил:

— Что ты делаешь?

Я покосился на него.

— Произношу заклинания, пока магия не сделает своё дело?

— Заклинания?

— А что, разве не так? Ты произносишь волшебные слова, и вершится волшебство. Люди превращаются в камень и соски взрываются.

— Я почти уверен, что это не из-за Флора Бора Слам, — сухо произнёс Морган.

— Пф, — пробормотал я. — Будто ты знаешь. — Погодите-ка. Он же Королевский волшебник. — Точно… ты знаешь.

— Флора Бора Слам, — закатывая глаза, повторил он.

— У меня кончились идеи.

Морган посмотрел на меня недоверчиво.

— Сам придумал?

— Да. Но в голове звучало лучше.

— Мне кажется, что это идеально описывает всё, что ты делаешь.

Поскольку я был слишком мал, чтобы понять, что меня оскорбляют, то просиял и сказал:

— Спасибо!

— Цвета, Сэм. Ты помнишь какие-нибудь цвета?

Я нахмурился.

— Цвета? Какие цвета? Я ничего такого не видел…

Что-то зашевелилось на задворках моего сознания.

— Сэм? — тихо спросил Морган.

— Был… зелёный, — сказал я. — Вроде. Он просто промелькнул. И напомнил мне деревья и траву.

Морган кивнул, и что-то похожее на удивление промелькнуло на его лице:

— Значит Земля. Камень. Сможешь снова увидеть?

— Я не знаю, как вообще его нашёл.

— Но теперь ты знаешь что искать. Попробуй.

И я попробовал. Пробовал очень долго. Я искал повсюду. Посмотрел вверх и вниз, влево и вправо. Небо, земля. Здание. Мои родители. Морган. Толпа. Каменные подростки. Цвета нигде не было, и когда я собирался сказать об этом Моргану, краем глаза что-то заметил. И это что-то было зелёным, тем самым зелёным, и я подумал: «Ну привет».

Морган резко вдохнул.

— Ты нашёл. Я чувствую. Довольно… мощное. Как же ты никогда…? — Он покачал головой. — Ты можешь его схватить?

И я смог. Схватил. Позже я узнал, что не сразу нашёл цвет, потому что искал слишком усердно. Но как только я перестал стараться, он сам ко мне потянулся. Я дотронулся до зелёного. Он был таким тёплым и добрым.

— Да. Да, — произнёс я.

А затем толкнул. Сильно.

Переулок снова затрясся, люди ахнули и закричали, отступив назад. Раздался ещё один треск, и группа каменных подростков снова превратилась в плоть, кровь и кости.

Нокс, закаменевший на полуслове, продолжил:

— … надеру тебе задницу, Сэм! — но, увидев, что в переулке было гораздо больше людей, чем он помнил пискнул и остановился.

Отец прорычал:

— Если ты прикоснёшься к моему сыну, я оторву тебе руки и ими же отделаю.

— Вау, — сказал я с полным обожанием. — Это было жестоко и потрясно.

Тут вмешалась мама:

— А я оторву тебе ноги и засуну так глубоко в задницу, что ты почувствуешь их вкус во рту.

— Ребята, — прошептал я всем. — Это моя мама.

— А я взорву твои соски.

— Это я распустил этот слух! — сказал я Ноксу. Вид у него был не очень счастливый. На самом деле придурок выглядел ужасно испуганным. Нокс был хорош собой: белокурые волосы и светлые глаза. Если бы только не был таким придурком, я посчитал бы его красавчиком. Но он был полный придурок.

(Но всё равно очень красив)

— Прошу, не взрывай мои соски, — всхлипнул Нокс, когда его банда придурков расплакалась.

— Не кради у старушек, которые шьют уродливые варежки и штаны для толстячков, — сказал Морган, — и я подумаю о том, чтобы не взрывать твои соски.

Подростки сразу согласились и вылетели из переулка в облаке подросткового страха и гормонов.

— Ты такой клёвый, — честно признался я Моргану. — Почти такой же клёвый как мои родители. Не на том же уровне, потому что никто никогда их не превзойдёт. Но, чувак, очень близко.

Он приветливо улыбнулся.

— Спасибо, Сэм. Я рад, что ты так думаешь, потому что у меня такое чувство, что в обозримом будущем мы с тобой довольно много времени будем проводить вместе.

— Хочешь быть моим другом? Я не против. Но ты должен приходить ко мне домой по крайней мере три раза в неделю. — Я взял Моргана за руку и потащил прочь из переулка, напоминая, что он всё ещё не сказал мне, что такое суккуб, и что нам нужно придумать кодовые имена друг для друга, такие как Воинственный Волк и Взрывная Звёздочка. Он мне сказал, что у него уже есть кодовое имя — Морган Тень. А потом сказал, что когда-нибудь и у меня будет собственное кодовое имя, и все будут его знать. Я спросил, сколько Моргану лет. Он ответил двести сорок семь. Я сказал, что так и знал, что он очень старый.

На следующий день из замка доставили посылку. Розовые остроносые туфли моего размера. Я носил их каждый день. А ещё самые уродливые варежки, которые миссис Киркпатрик сшила специально для меня, потому что я помог вернуть её украденные вещи. Варежки были отвратительны, но я понтовался.

Через три дня после доставки туфель, мы переехали в замок, и я стал учеником Королевского волшебника. Мама начала работать в Королевском саду и ухаживать за цветами столько, сколько было угодно её душе. Отец получил должность в лесном хозяйстве и подчинялся непосредственно королю. А следующей зимой на день Всех Святых папу назначили ответственным за раздачу подарков, поэтому каждый ребёнок в трущобах получил резную деревянную игрушку.

Сказать, что наш переезд вызвал бурю негодования, было бы преуменьшением века. Мальчик из трущоб, который станет следующим Королевским волшебником. Семья, вырванная из безызвестности и ставшая воплощением идеальной мечты. Некоторые за нас радовались. Другие возмущались. Третьи завидовали, ведь я тренировался и собирался стать учеником Моргана.

Но я пребывал в блаженном неведении относительно всех этих разговоров, потому что чувствовал себя крутым и был слишком занят изучением магии. И только когда мне исполнилось тринадцать, я понял, что уже очень давно не испытывал потребности загадывать желания звёздам.

Глава 3

Самодовольное лицо

Всего через день после того, как Лартин Тёмный Лист встретил свой страшный конец в пещере в Тёмном Лесу, мы вернулись с триумфом в Локс-Сити.

У ворот замка дежурил Пит. Он стал старше и толще, вокруг глаз появились морщинки, а волосы почти исчезли. Но он всё равно был лучшим стражником.

— У тебя крупные неприятности, — сказал Пит, как только мы подошли к воротам.

Ладно, может, и не самый лучший. Восьмой в списке.

— Тише, мой добрый друг, — сказал я. — Я собираюсь пройти через ворота. С триумфом.

— Да ладно? С триумфом ты должен был пройти два дня назад.

— Тьфу.

— Расскажешь, что случилось?

— Ни словечка.

— Морган оторвёт тебе голову.

— А я говорил, что он разозлится, — вмешался Гэри, остановившись перед Питом. Тот вытащил несколько кусочков яблока, которые всегда держал для моего друга. — Ты мой любимчик, — сказал Гэри. — Сэм снова попал в плен.

Пит рассмеялся.

— Вертихвостка, — буркнул я. — У тебя все, кто что-то дают, твои любимчики.

— Я тебя не слышу, — с набитым ртом пробормотал Гэри. — Слишком занят поеданием вкусняшек, которые приберегли только для меня.

— Я хотеть яблоко, — сказал Тигги, и Пит вытащил из рюкзака марканское красное яблочко размером с ладонь полувеликана. Понятно, что Пит принёс этот сорт специально для него. Тигги улыбнулся и взял угощение. — Я любить тебя, крошечный человечек. — Он погладил Пита по голове, а потом откусил сразу половину яблока вместе с сердцевиной. — Я спасти Сэма из плена.

— Я счастлив, что вы все так легко поддаетесь влиянию фруктов, — сердито произнёс я. — Ваша преданность на удивление непостоянна.

— Морган хочет с тобой поговорить и ждёт твоего возвращения, — сказал Пит. — А ты знаешь, как он ненавидит ждать.

— По шкале от одного до «мне крышка»? — спросил я.

— Эм, — протянул он. — Думаю, где-то между «тебе крышка» и «ты труп».

Я простонал.

— Я не виноват.

— Ты никогда не виноват, — заметил Пит. — Лучше иди и покончи с этим поскорее.

— Ты же меня защитишь? — спросил я, смотря на него умоляющим взглядом.

— Иди уже, — улыбаясь, произнёс он. — Увидимся позже в замке на пиру. Сегодня вечером ожидается большое празднество.

Уезжая, неделю назад, я ничего не слышал о пире. Главное вовремя вернуться. Если бы я пропустил праздник, это плохо отразилось бы на Моргане.

— По какому поводу?

Пит пожал плечами.

— Кажется, повышение по службе. Рыцарей. Может, конкретного рыцаря?

Внезапно во рту пересохло и у меня определенно привстал.

— Медовые яички, — выдохнул я.

— Амбиции, — напомнил мне Гэри, а потом взглянул на Пита. — Сэм сказал, что у него нет времени на бойфренда, а тем более на Рыцаря Сладкое Личико.

— Напомни, почему ты его так называешь? — попросил Пит.

— Э-э-э, всё просто, Пит, — ответил я. — Он рыцарь. И восхитительно красив.

— А он об этом знает?

Оказывается, под ногами столько всего интересного.

— Помолчи, Пит. Мне всё равно. Просто заткнись. Я даже не знаю тебя. Так что прикрой варежку.

— Сэм, грустный Сэм, — коротко ответил Тигги.

— Сэм, — ласково сказал Пит. — Может, стоит просто рискнуть? Что самое плохое может случиться?

Я горько рассмеялся.

— Эм-м. Самое плохое — он рассмеётся мне в лицо, собьёт своим щитом на землю и, наступив, пойдёт дальше.

Все уставились на меня с широко раскрытыми глазами.

— Что? Ты сказал самое плохое. Он даже не знает как меня зовут!

Гэри фыркнул. На этот раз посыпались синие и жёлтые блёстки.

— Я уверен: знает. Ты следующий претендент на титул Королевского волшебника. Тебя знают все. И потом, вы оба живете в одном замке и, когда мы здесь, видитесь каждый день. И не будем забывать, что ты по нему сохнешь.

— Это не значит, что он меня знает! Он даже не здоровается!

— Это потому, что ты убегать очень далеко, когда он показываться перед тобой, — сказал Тигги.

— Не-а, всё абсолютно не так.

— Надеюсь, нет, — сказал Пит. — Потому что прямо сейчас кое-кто идёт сюда.

Я пробежал около шести метров, прежде чем понял, что стражник солгал. Я обернулся. Они все надо мной смеялись.

— Засранцы, — нахмурившись, произнёс я. — Нам нужно к Моргану. Я хочу поскорее покончить с криками и поспать.

— Подумай об этом! — крикнул вслед Пит. — Ты не становишься моложе.

— Да пошёл ты! — ласково выкрикнул я.

Да, Морган был в ярости.

О моём прибытии объявили, как только я прошёл в ворота замка Локс. Я попытался заставить герольда заткнуться, но он уже протрубил в горн и громко выкрикнул моё имя. Я сосредоточился на подавлении желания засунуть этот горн ему в глотку.

Даже двадцати секунд не прошло, а Морган уже ворвался в тронный зал. Его появление меня впечатлило, особенно длинная красная мантия выглядела очень круто. Я глянул на свою изношенную одежду, брюки и покрытые пылью ботинки. Рукава куртки были порваны. Видок так себе. Неудивительно, что люди странно на меня поглядывали.

— Два дня, Сэм, — произнёс Морган ровным голосом.

— Знаю. Но я всё могу объяснить.

— Да неужели? — спросил он, приподняв бровь. — И твои объяснения никак не связаны с телом мёртвого Тёмного волшебника в Тёмном Лесу?

Я поморщился.

— Хм. Кстати, об этом. Я вроде как надеялся, что новости разлетятся не так быстро, и у меня будет шанс соврать о моём не-похищении.

Морган совсем не удивился. Он воспринял всё очень даже хорошо.

— В своё оправдание, — влез Гэри, — Лартин был придурком, обозвал меня лошадью и связал нас кровавым корнем, так что вполне заслужил того, чтобы его раскрушили.

— Ты не помогаешь, — пробормотал я.

— Я здорово крушить, — сказал Тигги. — Он похож на раздавленный помидор.

— Он толкал речь! — выкрикнул я в качестве оправдания. — Ты же знаешь, как я отношусь к монологам злодеев. Серьёзно, просто делай своё грязное дело и перестань трепаться об этом направо и налево.

Морган потёр виски, словно у него болела голова. Честно говоря, рядом со мной такое часто бывает. Так что я был не уверен, у него на самом деле болит голова или он пытается показать, что недоволен мной, как бы говоря: «Сэм, ты идиот».

— Такова жизнь, — пробормотал Морган. — Это моя жизнь. Я сам выбрал такой путь. Сам.

Мы улыбнулись, потому что Моргану очень повезло, и он это прекрасно понимал.

Морган тяжело вздохнул.

— Вот как мы поступим. Ты отдашь мне полынь, полагаю без неё ты бы не вернулся. Потом пойдёшь к родителям, примешь ванну и поспишь, потому что выглядишь дерьмово. Проснёшься спокойным и отдохнувшим и на пиру будешь вести себя хорошо. Всё время будешь у меня на виду, а завтра я хорошенько надеру тебе задницу. А потом мы решим, что делать, если Тёмные волшебники захотят отомстить за смерть своего. Всё ясно?

— В основном, — ответил я. — Насчет моей задницы…

Морган угрожающе выгнул бровь. Выглядело жутко.

— Всё ясно, — быстро сказал я. — Предельно ясно. Настолько ясно, что яснее быть не может.

— Хорошо. — Он рукой обхватил меня за шею, притянув мой лоб к своему. Я почувствовал, как наша магия смешалась, и вздохнул с облегчением. Так хорошо снова оказаться дома. — Я рад, что ты вернулся, — тихо произнёс Морган. Потом повернулся к Гэри и почесал его правое ухо так, что задняя нога друга аж задёргалась от удовольствия. Гэри счастливо вздохнул. Морган попросил Тигги пойти с ним, чтобы показать ему кое-что в лаборатории. Тигги взял полынь из рюкзака Гэри и что-то тихо пробормотал Моргану. Они исчезли под каменной аркой, ведущей в нижние помещения замка, где находилась наша лаборатория.

Гэри зевнул и пошевелил ушами взад-вперёд.

— Пойду-ка я спать. Скажи маме и папе, что я увижусь с ними вечером.

Он прижался мордой к моей щеке, и я запротестовал против влажного поцелуя, но только потому, что это наша фишка. Все и так знали как сильно я люблю Гэри, скрывать нечего.

— Увидимся позже, — сказал я, и Гэри направился в противоположную сторону.

Я прошёл через тронный зал, где к вечернему пиршеству уже были накрыты столы. Над головой висели праздничные фонари. Зелёные и жёлтые. Синие и красные. Туда-сюда сновали люди. Они здоровались со мной, и я устало махал им рукой, пробираясь к садам позади замка.

Я знал, что у родителей сегодня выходной, и поскольку ещё не было одиннадцати, они должны быть в саду: мама пить чай, а папа нежиться на солнышке. Если кто-то и заслужил отдых, так это они. Я был рад, что не ошибся, увидев родителей в залитом солнечными лучами саду.

Только вот мама не пила чай, а папа не отдыхал на травке. Они сидели за железным столом и пристально на меня смотрели.

— Чёрт возьми, — пробормотал я. Но изобразил на лице широкую улыбку и помахал рукой. — Эй, ребята! Странно, что вы здесь.

Маме было не до смеха. Она встала и направилась ко мне. У неё, по крайней мере, хватило порядочности сначала убедиться, что я не ранен, а потом уже влепить оплеуху.

— Честно, я не виноват, — произнёс я.

— Ты никогда не виноват, — сказала мама, сжав губы в тонкую линию и сверкнув тёмными глазами. Внешность — волосы и глаза — мне достались от мамы, но вот цвет кожи… У мамы оливковая, у отца белоснежная, а моя где-то посередине. Будто провёл под солнцем всю жизнь. Зато я был таким же высоким, как отец, хотя мне явно не хватало его массы, как бы ни старался её нарастить.

— Гэри сказал, что я тощий и очаровательный, — пожаловался я маме, потому что вспомнил об это только сейчас. — Я ответил, что я мускулистый и опасный.

Мама закатила глаза, папа подошёл и встал рядом с ней.

— Ты тощий, — сказала она своим мелодичным акцентом. Слова слетали с её губ, как музыкальные ноты. — И ты очарователен, но я всё равно очень хочу свернуть тебе шею.

— Ого, — сказал я. — Я тоже тебя люблю.

— Не смешно, — нахмурился папа. — Мы волновались.

— Вы же знаете, что я могу за себя постоять, — сказал я, стараясь, чтобы в моём голосе не звучала обида. Они мои родители. И должны волноваться. — Я больше не маленький мальчик.

— Мы знаем, — сказал папа. — Но это не имеет значения. Мы всегда будем за тебя волноваться. Особенно когда ты попадаешь в плен. Снова.

— Боги! — изумился я. — Как быстро разлетаются новости? Всё только случилось!

— А Тёмный? — спросила мама. — Серьёзно, Сэм? Когда ты уже начнёшь учиться?

— Эй! Я учусь! Очень усердно учусь.

— С Гэри и Тигги всё в порядке? — спросил папа, потому что эти двое наша семья.

Я молча кивнул.

— Все конечности на месте.

— Тебе нужно подстричься, — сказала мама, меняя тему и заставляя меня нервно дёрнуться. Но она была права. Волосы уже начали завиваться над ушами, и я выглядел на двенадцать.

— К вечеру подстригусь под ёжик, — заверил их. — Я должен выглядеть шикарно, понимаете? Кстати, мне нужно поспать пару часиков, потому что скорее всего выгляжу как смерть.

У обоих появился блеск в глазах, и я знал, что сейчас увижу самодовольные лица.

— О, точно, — сказала мама, лукаво улыбнувшись. — Сегодняшний вечер будет особенным.

— Для рыцарей, — сказал папа. — Для определённого рыцаря.

— Я попрошу короля объявить меня сиротой, — предупредил я родителей. — Он согласится, так как считает меня ужасно крутым и потому что я будущий Королевский волшебник. И потом я вас прокляну. У вас появятся лишние пальцы. На лице.

— Обязательно сегодня вечером надень тот красный китель, — сказала мама, проигнорировав мои угрозы. — Он так хорошо подчёркивает цвет глаз и кожи. И те сшитые на заказ чёрные брюки. И не забудь начистить сапоги.

— И не стригись коротко, — посоветовал папа. — Оставь немного длины. Ты будешь выглядеть более солидно.

— Для пира, — ответил я, потому что отказывался верить, что родители неожиданно стали моими сутенёрами.

— Да, — ответили они, — для пира.

Стопроцентное сутенёрство.

— Очень много проклятий, — пробормотал я, обнял обоих и пообещал, что увидимся позже. Я направился обратно в замок, размышляя, хватит ли у меня времени перекусить, но всё-таки решил отдать предпочтение сну.

Из-за огромных мешков под глазами и размазанной по всему лицу грязи, я выглядел дерьмово. Я шёл, никого не трогал, ворчал под нос о родителях, Моргане и язвительных лучших друзьях, которые убили злого волшебника, чтобы меня защитить. А потом зевнул так широко, что аж челюсть хрустнула.

И конечно же, поскольку я выглядел ужасно и разговаривал сам с собой, как псих какой-то, я столкнулся с единственным человеком, с которым не хотел сталкиваться. Вот вообще никогда. Ладно, вру. Мне очень хотелось с ним встретиться, но когда я выглядел бы офигенно. Он сказал бы что-то вроде: «Привет, Сэм, я необычайно увлечён твоим хозяйством. Пойдём куда-нибудь, и я покажу тебе, каково это, когда твоим яичкам поклоняются».

Но сексуального столкновения не случилось. Я врезался лицом в грудь, определённо, из моих фантазий, махнул конечностями, издал сомнительно мужественный вопль и услышал удивлённое ворчание, слетевшее с губ, к созданию которых, должно быть, приложили руку сами ангелы.

Рыцарь Райан Фоксхарт. Скоро он станет рыцарем-коммандером Райаном Фоксхартом. Ах, самая сладкая грёза из всех грёз. Нынешний герой всех моих сексуальных фантазий. («О, кто тут плохой рыцарь? Ты плохой рыцарь. Ты вёл себя очень плохо, и я собираюсь поиграть с твоей дырочкой»).

Райан Фоксхарт удивлённо произнёс:

— Сэм.

И я ответил:

— Дык!

Потому что, очевидно, Рыцарь Сладкое Личико знал моё имя, и от такой невозможной мысли всякое знание веранийского языка вылетело из головы. И я испытал чувства. Сильные, смешанные чувства.

— Ты в порядке? — спросил он взволнованно. И я подумал, что, если у Райана и есть недостаток, то это его голос. Почему-то не такой глубокий, как должен быть у человека такого телосложения и роста. Но потом вспомнил, что у него совершенный голос, из всех когда-либо мной слышанных, и он всегда был таким мягким и тихим. Поэтому у Райана не было недостатков.

И, тут я понял, что моё лицо всё ещё прижато к его груди. Райан был на одну ступеньку выше меня, и пах потрясающе: потом и металлом, и лошадьми, и сеном, и травой, и листьями, и огнём и… мне нужно остановиться, пока мы не попали в неловкую ситуацию. Итак, безупречным движением, я резко отстранился, поскользнулся на лестнице и упал на каменную плитку, слегка ударившись головой. Моя жизнь не могла стать более неловкой.

— Вот блин, — сказал Райан откуда-то сверху.

Я открыл глаза, всё вокруг было слегка расплывчатым. Но вот в поле зрения появились самые красивые зелёные глаза из всех зелёных глаз в мире. Прядь волос свисала на лоб, и я понял, что, видимо, сильно стукнулся головой, потому что серьёзно подумывал о том, чтобы протянуть руку и её смахнуть. Я совладал со своим желанием и вовремя остановил руку, но из-за этого порыва без присмотра остался рот. Это единственное объяснение, почему я произнёс хриплым шёпотом:

— Ты слишком хорошенький, чтобы существовать в этом мире с нами простыми смертными.

Мне каким-то образом удалось удержаться от того, чтобы не назвать его Рыцарь Сладкое Личико. Но я был близко.

И Райан улыбнулся. Как будто я его развеселил. В нескольких сантиметрах от моего лица виднелись белые зубы, а в уголках глаз появились такие добрые морщинки, что мне захотелось запечатлеть каждую чёрточку в стихах, чтобы Райан улыбался мне всю оставшуюся жизнь. Барды будут петь ему дифирамбы веками.

— Кажется, ты ударился головой, — сказал Райан, и я почувствовал его дыхание на своём лице. Видимо, на завтрак у него были яйца и кофе. И почему этот запах такой сексуальный. Я никогда не смогу снова есть яйца с кофе без стояка. Райан навсегда испортил мне завтрак.

И мы просто пялились друг на друга. Наши лица были так близко. Я был волшебным созданием, поэтому без колебаний признал, что этот момент волшебный.

Но всё сразу закончилось, как только раздался другой голос:

— Вот ты где. Я ищу тебя повсюду. Какого чёрта ты делаешь на полу?

Я закрыл глаза и напомнил себе о своём месте.

Потому что у меня было место.

И уж точно не рядом с человеком, стоящим за спиной Райана.

Принц Джастин спустился по лестнице.

Принц Джастин, единственный сын короля.

Принц Джастин, следующий король, и я буду служить ему в качестве Королевского волшебника.

Принц Джастин, выглядящий так, словно высечен из мрамора любящими руками настоящего художника. Острые черты, красивое тело, мускулы и идеально уложенные элегантно струящиеся каштановые кудри, будто им не оставалось ничего лучшего, как позаботиться, чтобы принц Джастин выглядел лучше всех.

Принц Джастин, парень Райана Фоксхарта.

Презирающий меня Принц Джастин.

— Смотри-ка, кто у нас тут, — сказал Джастин таким тоном, словно наступил в кучу собачьего дерьма. — Какой сюрприз. Снова вляпался, да, Сэм? До нас доходили истории о твоей неосторожности. Это просто поразительно.

Я открыл глаза. Райан всё ещё стоял надо мной, но улыбка сменилась хмурым взглядом. Я хотел сказать, чтобы он вернул милые морщинки вокруг глаз, но каким-то образом мне удалось сохранить это вкусное замечание при себе. За такое Джастин мог бы меня казнить. А я меньше всего хотел быть казнённым.

— Оставь его в покое, Джастин, — сказал Райан. — Это моя вина. Я не смотрел, куда иду.

Абсолютная ложь. Потрясающе.

Райан отстранился. Я хотел сказать, чтобы он вернулся и заставил Джастина уйти, но потом решил, что за такое мне точно отрубят голову, и отпустил.

Я удивился, когда Райан подал мне руку и посмотрел на меня с серьёзным выражением.

К чёрту Джастина. Это вся близость, на которую я мог рассчитывать, и отказываться не собирался. Кожа была очень тёплой, а ладони мозолистыми и шершавыми. Райан усилил хватку и потянул меня, от чего мышцы на его предплечье напряглись. Очень привлекательно. Он тянул меня вверх, пока мы не оказались лицом к лицу. Не уверен, что вообще когда-либо был к Райану настолько близко. Меня ужасно позабавило, что я оказывается на пару сантиметров выше. И то, что Райану пришлось поднять глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, несомненно, станет частью сценария в «Ты был плохим рыцарем», как только я доберусь до кровати.

«Чуть позже, я кончу, думая о тебе», — решил я, глядя на Райана. И покраснел, поняв, что выгляжу жутковато и ни капельки не жалею о своих мыслях.

Внезапно до меня дошло, что прошла по меньшей мере минута, а мы всё ещё стояли очень близко друг к другу. Райан не отпускал мою руку и, клянусь, собирался что-то сказать, когда у него за спиной Джастин саркастически кашлянул. Я быстро отдёрнул руку и отступил на три шага, оставив между нами приличное расстояние.

— Ты закончил, Сэм? — спросил Джастин. — Выглядишь просто ужасно. Может, стоит сначала привести себя в порядок, прежде чем снова выйти из комнаты. Я не хочу, чтобы люди думали, будто мой волшебник из трущоб.

Я стиснул зубы.

— Я из трущоб. — Я старался не смотреть на Райана. Не хотел видеть жалость в его глазах. Я не стыдился своего происхождения. На самом деле им гордился. И никто, даже Джастин, не заставит меня чувствовать себя из-за этого дерьмом.

Джастин приподнял бровь.

— Милорд, — добавил я.

— Ну что ж. Полагаю, тебе, вырванному из грязи и безвестности, и получившему всё и сразу, не понять испытаний и невзгод королевской семьи.

— Да, милорд.

Ах ты, заносчивый придурок!

— Может, хватит, — сказал Райан. Я быстро взглянул на него, и снова встретился с хмурым взглядом. Джастин подошёл и встал рядом с Райаном. Их пальцы были переплетены, и я смутился. Райану, вероятно, надоело, что я отнимаю у них с принцем время, поэтому отступил ещё на шаг. Мне не хотелось идти в свою комнату. Я хотел завалиться к Гэри, поскулить, порычать, заплести ему гриву и услышать, как он скажет мне, что-то вроде: «Джастин — огромный членосос, и ты намного красивее».

— Извини, — пробормотал я. — Я просто…

И развернулся, чтобы уйти.

— Сэм.

Я остановился и закрыл глаза. Напрягся и глубоко вдохнул, ведь уже второй раз Райан произносит моё имя. Это было просто потрясающе, но и уйти стало намного сложнее, и я пожалел, что встретился с Райаном Фоксхартом.

Я нацепил фальшивую улыбку и обернулся.

— Да?

Райан наблюдал за мной, поэтому я опустил глаза и уставился на свои ноги.

— Ты придёшь сегодня вечером? Это будет… особенным. Придёшь на пир?

И что, чёрт возьми, это было? Я удивлённо уставился на Райана. Он смотрел решительно. Джастин закатил глаза и выглядел невероятно скучающим.

— Да? Да. Хм. Я вроде как должен быть. Типа. Это необходимо. Из-за… ты знаешь. Дел волшебников.

Райан кашлянул.

— Ох. Хорошо. Ладно. Из-за дел волшебников. Точно.

Вау. Неужели я говорю как придурок?

— Не то, чтобы я не хочу идти, — поспешно добавил я. — Я определённо хочу. Хочу пойти. На пир. И всё остальное. Повышение? Твоё же? О, и ты молодец. — Я показал ему два больших пальца и тут же поёжился от того, как это было неловко.

— Как бы всё это ни было жутко интересно — сказал Джастин, — у нас с Райаном есть планы. В конце концов, сегодня важный день. Не то чтобы ты что-то об этом знал, учитывая, что даже не потрудился вернуться к назначенному времени. Когда я стану королём, кое-что изменится. Произойдут большие перемены.

Это угроза. Определённо. Я всерьёз задумался о том, чтобы заколдовать Джастина и расплавить его лицо, но каким-то образом смог сдержаться.

— Прошу прощения, милорд, что отнял ваше бесценное время.

Я снова поклонился и поспешил (читайте: убежал) прочь.

— Он был таким потрясающим, — сказал я, заплетая гриву Гэри. — Такой самоотверженный и удивительный, и от него пахло листьями, и думаю, что его брови должны объявить сокровищем Королевства.

— О боги, — пробормотал Гэри. — Это продолжается уже сорок семь минут.

— Я говорил тебе, что Райан знает моё имя?

— Шестнадцать раз.

— Ох. Он повторил его дважды.

— Святой член на палочке!

— Да, у него такой, — вздохнул я.

— А что случилось с твоими амбициями?

— До сих при мне, — сказал я, вплетая в косу, выращенные мамой, цветы шафрана. Они были фиолетовыми и подходили к краске, которую я нанёс на гриву Гэри перед тем, как начал её заплетать. — Мне просто нравится смотреть на красивые вещи. И хочу прикоснуться к ним губами.

— Ты хочешь лизнуть его яички, — сделал вывод Гэри, просто чтобы увидеть, как я плююсь и краснею.

— Заткнись, — выдавил я, потянув его за косу и заставив поморщиться.

— Не понимаю, почему бы тебе просто не сказать ему.

— Что я хочу лизнуть его яички? — пискнул я.

— Помимо всего прочего.

— Хм. Потому что он встречается с принцем? Моим будущим королём? Это само по себе уже достаточная причина, чтобы я в его присутствии держал рот на замке.

— Дорогуша, ты никогда не узнаешь, если не попробуешь, — тихо сказал Гэри. — У меня такое чувство, что ты удивишься полученным ответам.

Я нахмурился.

— Слушай. Я знаю, что ты пытаешься сделать. Что вы все пытаетесь сделать. Ладно? Я понял. Но это уже не смешно. Райан с тем, кто может предложить ему то, чего я никогда не смогу. Джастин — придурок, но он великолепен и очень богат, и у него эпичный нос, и я уверен, что его пенис просто гигантский. К тому же он будет грёбаным королём, а я — скромный ученик волшебника, который даже не может за себя постоять и попадает в плен каждый раз, когда ему разрешают самостоятельно выйти в мир. И я бы никогда и ни с кем бы так не поступил. Не желаю причинять боль. Это неправильно. А ты говоришь так, будто у меня есть шанс. Но его никогда не было, поэтому я буду сидеть здесь со своими наивными маленькими мечтами, которые ими и останутся, и однажды мои чувства к Райану исчезнут, и я смогу о нём забыть.

В конце всей этой тирады я уже тяжело дышал, а руки тряслись.

Гэри повернул морду и прижался носом к моей щеке.

— О золотце, — вздохнул он. — Ты себя недооцениваешь. Я обещаю тебе: ты рождён для великих дел, потому что все те желания, которые ты загадывал звёздам, в конце концов сбудутся. И ты встретишь человека, который покорит твоё сердце, и ты даже не вспомнишь Райана Фоксхарта.

— Ага, — пробормотал я и заплёл последнюю косу. — Готово.

— Как я выгляжу? — спросил Гэри, встав в непристойную позу.

— Как самый свирепый единорог на свете, — честно признался я.

— Ты слишком добр ко мне. А теперь я хочу, чтобы ты немного поспал. Сможешь добраться до своей комнаты?

Я пожал плечами и взглянул на свои пальцы. На кончиках была фиолетовая краска.

— Хочешь остаться со мной?

Я снова пожал плечами, потому что очень хотелось остаться с Гэри.

Поэтому он обнял меня, и я положил голову ему на шею. Гэри шептал мне на ухо приятные слова, пока я не задремал. И мне снились звёзды.

Глава 4

Ради тебя я проглочу всё что угодно

— Офигеть, малыш, — прокричал Гэри, как только я вошёл в холл. — Ты отпадно выглядишь.

Чертовски верно. После того, как я завалился к Гэри и пожаловался на свою жизнь, то решил послать всё и вся к чёрту. Я потрясный и эпичный, и никто не имел права заставлять меня чувствовать себя ничтожеством, даже принц Джастин. Поэтому я решил выложиться по полной.

Часть времени я провёл перед зеркалом, чтобы подстричь волосы по бокам и привести их в порядок. Я оставил немного длины на макушке и заколол пряди мягкой заколкой, которую купил на рынке. Теперь моя шея казалась длиннее, скулы выше. А глаза ярче. Я подмигнул своему отражению, и понял, что именно так и ведут себя недоумки, и поклялся больше никогда так не делать.

Я натянул чёрные брюки, которые выгодно подчёркивали мою задницу. И, видимо, мои яйца, потому что было очень тесно. «Интересно, сколько будет неловких разговоров?»

Я надел красный китель, который предложила мама, туго затянул его на талии. Рукава плотно облегали мои плечи и руки.

Я даже начистил до блеска сапоги.

Излишне говорить, что когда за мной пришли, я выглядел как элитная проститутка.

— Я бы позволил тебе остаться на ночь и даже предложил бы позавтракать, — сказал Гэри.

— Это… странно мило, — признался я. — Спасибо. Я бы тоже съел тебя на завтрак.

Гэри вздохнул.

— Жаль, что ты похож на мою старшую сестру. А то мы могли быть не просто друзьями.

Я прищурился, глядя на него.

— Старшую? Тебе семьдесят шесть!

— Ну ты и шлюшка, медвежонок, — сказал он. — Теперь твоя очередь сказать мне, как потрясающе я выгляжу. — Гэри запрыгал вокруг меня.

— Ты совсем не выглядишь на семьдесят шесть, — сказал я.

Он уставился на меня сердитым взглядом.

— Попробуй-ка ещё разок.

— Ты прекрасно выглядишь.

— Я знал, что ты не бесполезный.

— Радость-то какая. Подпитывать твоё эго — цель моей жизни.

— Только не чихай и не пукай сегодня, хорошо? Твои брюки такие узкие, что я почти уверен, что они порвутся. И образец товара получит не только Рыцарь Сладкое Личико, чего нам бы очень не хотелось.

Я застонал от досады.

— Если присмотреться, то можно увидеть всё. Будто я рекламирую обрезание.

Гэри вперился взглядом в мой пах. Довольно неприятно, когда твой лучший друг-гей-единорог так напряжённо изучает твой пенис. Наконец Гэри вынес вердикт.

— Очень хороший член.

— Спасибо. — Потому так и есть.

— Но меньше моего.

— Прощай самоуважение и нежные чувства. Приятно было познакомиться.

— Тьфу, — сказал Гэри. — Рыцарь Сладкое Личико не знает, кто его поимеет.

— Пф, ему не сложно будет узнать своего парня.

— Хочешь, я его растопчу?

— И хотя преднамеренное убийство члена королевской семьи звучит довольно устрашающе, я всё равно не хочу быть причиной смерти будущего короля. Это противозаконно. Вроде как.

— Могу сделать так, чтобы всё выглядело как несчастный случай, — сказал Гэри. — Я раньше уже так делал.

— Напомни мне никогда тебя не злить.

— Ты меня бесишь всё время.

— Вплоть до убийства? — уточнил я.

— Я никогда тебя не убью, — заверил меня Гэри. — Покалечу, да. Но не убью.

— Большинство людей считают тебя милым и пушистым. Как же они ошибаются. — За Главными дверями было шумно, а значит в тронном зале довольно много гостей. Я попытался заглянуть в щель между дверьми, но ничего не увидел. Нужно отдать должное мастерам.

— Просто скажи, когда, — сказал Гэри. — Остальное моя забота.

— Заманчиво. Но нет. Меня даже не волнует глупый Райан Фоксхарт и его дурацкие великолепные руки или его невыносимо идеальный парень. Сегодня мой вечер.

— Я рад, что ты так думаешь, — сказал Морган, подойдя сзади. — Это многое упростит.

Я повернулся к своему наставнику. На нём была тёмно-синяя мантия, украшенная аккуратно вышитым на спине королевским гербом. В бороду Морган вплёл цветы, такие же, как у Гэри. Они были абсолютно очаровательны, и мне пришлось сдержаться, чтобы не ущипнуть Моргана за щёки и не вздохнуть от умиления. Ему не нравилось, когда я так делал.

Но погодите-ка.

— В смысле упростит? — уставившись на него, я прищурился.

Морган пожал плечами.

— Ты же сам сказал, что сегодняшний вечер целиком посвящён тебе. Что-то мне подсказывает, что твоё желание осуществится.

— Морган, клянусь богами, если ты…

На то хитрый волшебник ушёл от ответа.

— О, смотри. Нас зовут.

И действительно. Главные двери распахнулись, зазвучал звук горнов, и в тронном зале воцарилась тишина. Тысячи пар глаз замерли на нас. Я всегда ненавидел эту часть церемоний.

Мы прошли по центру зала, под ногами лежал вышитый красный ковёр. Наверху ярко горели фонари, и стены были увешаны красными и синими знамёнами — цвета рыцарей Верании.

Мама и папа сидели в первом ряду, Тигги рядом с ними, возвышаясь над всеми остальными. Родители широко улыбнулись мне, и Тигги довольно громко сказал: «Мне нравиться твои брюки». Вокруг послышалось хихиканье, и я заметил несколько одобрительных взглядов, и конечно же, покраснел и чуть не споткнулся о собственные ноги. К счастью, Гэри царственно скакал рядом, и я положил руку ему на шею.

Морган лишь закатил глаза.

Несметное количество раз я стоял перед большой толпой. Но почему-то именно сейчас чувствовал себя неловко. Может, потому что на меня смотрело больше глаз, чем обычно. Я старался придумать, как незаметно прикрыть промежность, не привлекая к ней внимания, но в голову ничего не приходило.

Следом за нами в боковые двери вошли рыцари. Они выстроились вдоль стен тронного зала, сверкая доспехами, отполированными щитами и наточенными мечами. Я не видел Райана, но, и разумеется, не искал его специально, так что это не имело значения.

— Он войдёт после короля, — прошептал мне Морган.

— Даже не представляю, о ком ты говоришь, — прошептал я в ответ.

— Лжёт, — прошептал Гэри. — Это видно, он вспотел.

И прежде чем я успел выдать убийственно остроумный ответ («У тебя потное всё тело!»), толпа поднялась со своих мест, а рыцари вытянулись по стойке смирно. Объявили Славного короля Энтони Веранийского и его сына, Великого принца Джастина Веранийского.

— Он не такой уж и великий, — пробормотал я.

— В лучшем случае заурядный, — согласился Гэри. — Но волосы у него просто сказочные.

— Да, если тебе такие нравятся.

— Большинство людей любят его волосы, — сказал Морган. — Кудрявые. О таких все мечтают. А теперь заткнись!

Король был одет в длинные развевающиеся одежды, сшитые из лучших материалов, и вышитые по краям, красными и синими драгоценными камнями. Корона была одновременно и яркой, и нелепой: золото, бриллианты, рубины и сапфиры. Однажды, король напился яблочного вина и позволил мне её подержать. Корона весила килограмм шесть. В сочетании с двухкилограммовым скипетром правитель выглядел как владелец борделей, а не король. Я сказал ему об этом, когда сам напился яблочного вина. Король так смеялся. Не каждый день его называют сутенёром. А яблочное вино обманчиво крепкое.

Подходя к трону, король увидел, что я рядом с Морганом, и мне подмигнул. Естественно, опустив все светские манеры, я непристойно подмигнул в ответ. Я мог оценить взрослого мужчину. В конце концов, у меня были глаза. Король Энтони высокий, с широкой грудью и длинными завивающимися усами. Мы с Гэри согласились, что король однозначно трахательный.

— Сэм, — сказал правитель, стоя перед своими людьми. — Рад, что ты вернулся целым и невредимым.

— А были сомнения, мой король? — спросил я.

Он ухмыльнулся.

— С тобой? Никогда нельзя быть уверенным.

— Вы делаете мне больно.

— Ха, уверен, что Морган лучше справляется с этой ролью. Когда ты наконец вернулся, мне показалось, что он бормотал что-то о том, чтобы тебя выпороть.

— Вполне подходящее наказание, — согласился Морган.

— Лучше бы я остался в той пещере.

— И Гэри, — тепло сказал король. — Ты словно солнце в пасмурный день.

— Похоже, ваши усы будут щекотать, — сказал Гэри. — Они стали длиннее.

— И толще, — добавил король.

— Меня сейчас стошнит, — пробормотал я. — Я так и не понимаю всю эту фигню с флиртом.

— Заметно, — сказал Гэри.

— Я имел в виду между вами двумя. Кто-то сегодня перед пиром определённо принял ванну дерзости.

— Это просто обоюдное согласие в отношении эстетических качеств друг друга, — сказал король.

— Да, а ещё вы выглядите как идеальный Папочка, — добавил Гэри.

Джастин издал странный звук, и я поднял глаза. Принц смотрел на нас. Точнее на меня. Я улыбнулся в ответ. Он нахмурился ещё сильнее.

— Может, нам пора перейти к сути нашего празднества? — спросил Морган с раздражением. Пожалуй, он был прав. Мы очень легко отвлекались, даже если на нас смотрели тысячи людей, определённо, прислушивающихся к каждому нашему слову.

Итак, король развернулся к своим подданным и произнёс длинную и заковыристую речь о единстве, любви и могуществе Верании, бла-бла-бла и о чём-то ещё. Я слышал всё это уже миллиард раз, так что было легко отключиться. Я оглядел толпу, выискивая знакомые лица друзей и врагов. Не все в Верании ценили магию. Некоторые заходили так далеко, что видели в ней порождение зла, дар демона, но их было мало. Мы жили в более современную эпоху науки и свободной любви.

Но в зале было много тех, кого я не ожидал увидеть. Обычно на такие церемонии приезжали старые и богатые, высший слой общества с их причудливой одеждой и липкими духами.

И они присутствовали в зале.

Но сегодня было больше молодёжи.

И большинство из них — мужчины.

Сыновья тех самых старых и богатых.

Что-то здесь не так.

Только когда я услышал имя Райана, снова прислушался, потому что король говорил о храбрости и самоотверженности, доброте и заботе, и что в двадцать пять Райан станет самым молодым рыцарем-коммандером в истории.

— Он — истинное определение рыцарства, — сказал король Энтони. — От сверстников до старших по званию…

— И твоего пениса, — прошептал мне Гэри.

Я тихонько пнул его по ноге. Он фыркнул оранжевыми блёстками.

— … рыцаря Фоксхарта не раз хвалили и выделяли за мужество и доблесть перед лицом казалось бы неукротимых препятствий.

— Я бы его сам укротил, — прошептал мне Гэри.

Я молча ударил его кулаком в шею.

А потом объявили рыцаря Райана Фоксхарта, и толпа повернулась к Главным дверям. Они открылись, и я почти уверен, что запел хор ангелов, и, по крайней мере, четырнадцать женщин в комнате спонтанно забеременели, потому что, чёрт побери.

Доспехи Райана были новыми, украшенными линиями красного камня поперек нагрудника, что означало звание коммандера. Его тяжёлый меч висел на боку. А щит был пристегнут к спине. Глаза широко раскрыты, а волосы зачёсаны назад. Райан был совершенно и по-настоящему красив.

— Он, конечно, хорошо вылизал свои доспехи, — прошептал Гэри.

— Я бы его сам вылизал, — прошептал я в ответ, потому что мою решимость забыть Райана унесло ветром. Я хотел бы шлепнуть его по заднице, потому что он был горяч, как чёрт.

Морган пнул нас обоих.

Райан шёл грациозно и уверенно, но я уже хорошо его изучил. Напряжённая линия челюсти. Руки по швам. И он еле заметно запинался.

Райан нервничал.

И это было очаровательно.

И почему-то он смотрел на меня.

И только представ пред королём отвёл взгляд.

Ведь это же король.

Я даже растерялся. И уверен, что вспотел в своих узких брюках.

— Сегодня очень странный день, — прошептал я Гэри.

— Думаю лучше подойдёт слово «жаркий», — ответил он. — Сегодня очень жаркий день.

А потом Райан посмотрел на короля, опустился на одно колено и склонил голову.

— Отлично смотрится, — прошептал мне на ухо Гэри. — Прямо там, где ему и место.

Я поперхнулся языком. И слюной. И воздухом. И довольно громко кашлянул. И звук эхом разнёсся по каменному тронному залу.

Все повернулись ко мне.

— Извините, — сказал я, помахав рукой. — Простите. Жук залетел в рот. Но я проглотил. Виноват. Пожалуйста, продолжайте с… рыцарскими… делами.

Гэри хихикнул.

Джастину определённо было не смешно.

Мои родители закрыли лица руками.

Тигги показал мне большой палец.

Морган, казалось, смирился со своей судьбой.

Король Энтони смотрел на меня ласково.

Райан же взгляд от пола не отводил и старался не улыбаться. Я хотел сказать ему, что проглочу всё, что угодно, лишь бы увидеть его улыбку, но понял, что такие слова не для церемонии повышения. Так что я сдержался и переключился на мысленные поиски заклинания, которое поможет мне стереть из памяти всех присутствующих последние четыре минуты. Я не знал, есть ли у нас в лаборатории орлиный глаз. Полагаю, в той истории с огненными гекконами мы использовали его в последний раз. Чёртовы огненные гекконы.

В конце концов, убедившись, что я не собирался делать ещё что-то совершенно глупое, от меня отвернулись.

Король Энтони повернулся к Райану, вытащил свой меч, и властью данной королевством Верании и бла-бла-бла провозгласил Райана Фоксхарта рыцарем-коммандером восьмого отряда. Моё сердце сбилось с ритма. Потому что восьмой отряд обеспечивает безопасность Его Высочества. Личная стража короля. И принца.

И королевского волшебника.

И любого ученика волшебника.

Я в заднице.

Клятва королю — самое важное для рыцаря. Это значит, что он отдаёт ему свою жизнь. Клятвы нарушались редко, а если всё же такое случалось, то только из-за чрезвычайных обстоятельств. По сути, Райан отдавал королю себя. И поскольку я, вообще-то, часть королевского двора, значит он делает тоже самое и для меня.

По большому счёту-то.

Все стоя приветствовали рыцаря-коммандера Райана Фоксхарта, а он улыбался своей дурацкой улыбкой, кривой и сладкой, буквально заставляя моё сердце танцевать. Тем более Райан смотрел на меня. Я тут же решил, что у него фантастический подбородок, а лоб — самый лучший в мире. А ещё? Мышцы. (Не то чтобы я разглядел их под рыцарскими доспехами, но у меня очень живое воображение, и мне не стыдно им пользоваться). Райан повернулся к ликующей толпе, улыбка была уже не такой яркой.

А потом король одну за другой сбросил две ошеломляющие новости, и я бьюсь об заклад, что они заставили всех в радиусе шести километров потерять дар речи.

Первая?

— Я рад сообщить, что сегодня мой единственный сын, Великий принц Джастин Веранийский, попросил руки нашего нового рыцаря-коммандера. И я с большой гордостью дал своё благословение. Как только принц Джастин займёт трон, Райан станет королём-консортом Верании.

Все ахнули.

— Какого хрена? — спросил Гэри.

Мои родители выглядели расстроенными.

Тигги выглядел кровожадно.

Принц широко улыбался.

Морган нахмурился.

Райан побледнел.

Наступила тишина.

Поэтому, не обращая внимания на свои чувства, хотя моё сердце разрывалось на части, я первым нарушил молчание. Потому что так поступают потрясающие люди. Они делают шаг вперёд и следят за тем, чтобы всё шло по плану. Поэтому я сказал:

— Ур-р-ра.

Прозвучало не очень радостно.

Я решил пойти другим путём.

И начал медленно хлопать.

Никто не присоединился. Люди определённо не понимали намёка.

Я прочистил горло.

И попробовал ещё раз.

— У-у-ра-а.

Получилось более правдоподобно.

Я снова начал медленно хлопать.

Злобно глядя на присутствующих.

В конце концов, люди поняли суть и присоединились. Аплодисменты были не такими громкими, как следовало бы, хотя откуда, чёрт возьми, мне знать. Я был слишком занят сочинением грустных баллад о неразделенной любви и планированием жизни, где моя рука станет моим парнем.

Так было до тех пор, пока король не объявил вторую новость.

Роковую.

Король радостно улыбнулся.

— И к счастью, как раз к празднику вернулся наш Сэм Безграничный. Учитывая романтическую атмосферу, я тайно закинул удочку и пригласил самых завидных холостяков Локс-Сити, чтобы Сэму повезло в любви также, как моему сыну и будущему зятю. Сразу после пира откроется бальный зал, и мы будем танцевать всю ночь напролёт, и всё во имя романтики. Вам лучше поторопиться, мальчики! Я уверен, что сегодня вечером многие захотят потанцевать с Сэмом. Вы видели эти брюки? Если бы я переметнулся на ту сторону, я сам бы его заарканил!

Явно довольный собой, король громко рассмеялся.

Вот засранец.

Публика снова ахнула.

И многие уставились на меня с вожделением.

— Какого хрена? — спросил Гэри.

Мои родители выглядели потрясёнными.

Тигги смутился.

Принц просто светился.

Морган наблюдал за мной настороженно.

А Райан?

Что ж.

Он встал. Сделал шаг в мою сторону. Остановился. Склонил голову.

Кто-то в зале прокричал: «Ур-р-ра».

А потом Райан начал медленно хлопать.

Глава 5

Я не хочу танцевать с прахом твоей бабушки

Я вытолкнул Моргана из тронного зала, Гэри и Тигги потащились за мной.

— Ты об этом знал? — кипя от злости, спросил я наставника. — Ты выжил из ума?

— Я совершенно не понимаю, о чём ты говоришь, — ответил Морган. — И даже если бы знал, ты же сам сказал, что сегодня твой вечер.

— Что случиться? — спросил Тигги.

— Король хочет, чтобы Сэма покрыли мужским нектаром, — ответил Гэри.

— О, — сказал Тигги. — Твой цветок сорвать?

— Никто не сорвёт мой цветок!

— Вот именно, если ты и дальше продолжишь так называть девственность, — заметил Гэри.

— Не время, — проворчал я, затем снова посмотрел на Моргана. — Ты. Ты. В такой заднице. У меня даже нет слов, чтобы описать в какой ты заднице.

— И всё же ты продолжаешь говорить, — сказал Морган.

— У меня нет настроения для твоих выкрутасов!

Морган вздохнул.

— Неужели всё так плохо? Король просто хочет, чтобы все были счастливы. Он рад за Джастина. И ты же знаешь, что король считает тебя своей семьёй и хочет счастья для тебя.

— А как же ты? Ты волшебник короля на протяжении всего его правления. И был волшебником его отца. Почему бы тебя не сделать счастливым?

Морган пожал плечами.

— Всё просто. Я асексуал.

Я моргнул.

— Кто?

— Асексуал. Меня не привлекает секс. Я предпочитаю эмоциональную связь, которая у меня есть, а не интимную, без которой можно легко обойтись.

Я кивнул.

— Ага. Звучит отлично. Я тоже асексуал. Давайте объявим об этом прямо сейчас, чтобы вечер побыстрее закончился. — Я направился обратно в тронный зал, но Морган схватил меня за шиворот и потянул обратно.

— Ты не асексуал, Сэм.

— Не осуждай меня! Ты не можешь указывать мне, как жить! Позволь мне расправить свои прекрасные крылья, чтобы я мог взлететь.

— Не асексуал, — сказал Гэри Моргану. — Ему снятся эротические сны, и он неприлично стонет про волосатую грудь.

— Это было всего раз.

Ладно, больше шести раз.

— Больше шести, — поправил Гэри, и я решил, что нам определённо нужно установить какие-то личные границы.

— Подлый предатель!

— Голый Райан Фоксхарт в ванне с фруктами и сливками, — добавил Гэри.

— Вау, — выдохнул я, потому что вау. Потом я покачал головой. — Чёрт возьми!

— Это было слишком просто, — сказал Гэри.

— Так ты знал про вечер? — спросил я Моргана.

— Нет, — тихо ответил он. — Сэм, я бы никогда так с тобой не поступил. Знаю, что… некоторые чувства… глубже других. Я тоже был удивлён. Король не обязан спрашивать моего совета во всём.

— Пф, — усмехнулся я. — Чувства. У меня нет чувств.

У меня было так много чувств. И ни одного приятного.

Внезапно Морган меня обнял. Это было таким редким и нелепым событием, что у меня не осталось выбора, и я обнял наставника в ответ.

— Я не стану тебя заставлять, Сэм. Я давным-давно пообещал себе, что тебя не будут ни к чему принуждать. Но иногда, ради блага королевства, мы должны принимать решения, которые нам не нравятся. Итак, мы можем либо уйти и спрятаться в лаборатории, либо с высоко поднятой головой вернуться в зал и показать всем, что Сэм Безграничный не тот человек, которого можно приручить.

— Ты красноречивый засранец, — простонал я.

Я выбрал второй вариант. Изобразив на лице улыбку, я вошёл в тронный зал.

Жизнерадостная и весёлая толпа. Люди во всю смеялись, ели и пили. Идея с алкоголем казалась потрясающей, и я решил, что сначала нужно выпить. И держаться этого плана до конца вечера.

Но наткнулся на сплошную стену из мужчин.

— Это очередь к шведскому столу? — спросил я Гэри.

— Можно сказать и так, — ответил он. — Если шведский стол — это ты.

— Божечки, — прошептал я, потому что Гэри прав. Мужчины выстроились передо мной, терпеливо ожидая своей очереди. По крайней мере, около двадцати парней желали со мной поговорить.

— Мне нужно очень много алкоголя, — пробормотал я.

— Будет сделано, — сказал Гэри и ушёл, оставив Моргана в качестве моего компаньона. То, что мне двадцать, очевидно, ничего не значит. Моё положение требовало, чтобы кто-то старший постоянно приглядывал за мной пока я общаюсь с ухажёрами. Как бы глупо это ни звучало.

— Эм, привет? — поздоровался я с первым парнем в очереди, потому что меня явно не собирались оставлять в покое, а я хотел поскорее со всем покончить. Он был высоким и мускулистым, со шрамом от подбородка до уха, который, на мой взгляд, делал парня ещё привлекательней. Жаль, что этот потенциальный жених смотрел на меня, как на кусок мяса.

— Сэм Безграничный, — промурлыкал он, взял мою руку и, поклонившись, поцеловал. И, кажется, коснулся кожи языком. — Для меня будет честью, если я стану твоим первым партнёром… по танцам. — А потом парень подмигнул. Наверное, это должно было выглядеть игриво и соблазнительно, но я абсолютно уверен, что он меня домогался.

— Ладненько, Капитан Сексуальное Домогательство, — сказал я и отдёрнул руку.

Он шагнул вперёд и начал на меня наступать, я закатил глаза, потому что серьёзно? Серьёзно? Я чарующе улыбнулся и произнёс:

— Ты же понимаешь, что лёгким движением руки я могу превратить твой член в вагину?

На самом деле я не мог, но парень этого не знал.

Он широко распахнул глаза и сделал шаг назад.

— Я не хочу с тобой танцевать, потому что ты омерзительно приставучий. Всё дело в глазах.

Где-то позади меня фыркнул Морган.

Капитан Сексуальное Домогательство ушёл с сердитым лицом, бормоча что-то о том, что я чопорная сука.

Как грубо.

Второй, третий и четвёртый кандидаты пытались подарить мне подарки.

Морган поперхнулся за моей спиной, когда третий парень передал мне прах своей бабушки и произнёс:

— Я хочу, чтобы она была у тебя. После того, как мы поженимся, нас станет трое. Тебе нужно привыкнуть к её весу, так как она всегда будет рядом.

— Ты невероятно странный.

Он улыбнулся мне и сказал, что его бабушка любит вальс, и поэтому тоже будет с нами танцевать. Но потом, кажется, приревновал меня и заявил, что ему не нравится, когда с ней танцуют другие.

Я вернул ему бабушку и сказал, что не хочу вставать между ними, и, может, будет лучше, если они потанцуют друг с другом. Парень с облегчением кивнул.

Я сделал мысленную заметку позже найти короля Энтони и надрать его королевскую задницу.

Гэри вернулся с бутылкой яблочного вина и потащил меня прочь от толпы. Мне снова понравился Гэри. И стал нравиться ещё больше после того, как я опрокинул две кружки вина. О чём не преминул сказать присоединившимся к нам Тигги и моим родителям.

Гэри фыркнул:

— Ты совсем не умеешь пить.

Я рассмеялся, потому что он самый смешной единорог, которого я знал.

Гэри напомнил, что он единственный знакомый мне единорог.

Как-то я спросил, могу ли встретиться с его родителями. И каким-то образом это привело к десятиминутному разговору о поездке его родителей на свингер вечеринку. Я сказал Гэри, что не хочу принимать участие в групповушке с его родителями, потому что не хочу стать ему мачехой. Я также сказал своим родителям, что если когда-нибудь узнаю, что они участвовали в подобных вечеринках, то отправлю их в темницу.

Мама ответила, что даже не мечтает об этом, потому что не хочет какать в ведро. Что незамедлительно вызвало воспоминания о старых добрых временах. Пока кое-что другое не всплыло в моём мозгу.

— Мужчина лизнул мне руку, — признался я маме и папе, вино уже начало развязывать мне язык.

Папа поморщился и прокомментировал:

— Звучит не очень приятно.

— Если бы ты попытался лизнуть мне руку, когда ухаживал за мной, я бы велела mamia бросить тебя в огонь, — сказала ему мама.

— Так жестоко, — прошептал я. Мои родители были жестокими.

— Какой именно? — спросил Тигги. — Я крушить его.

— Мои любимые готовы убить за меня, — громко объявил я.

Парни, стоявшие в очереди, нахмурились. Сквозь звуки пира я услышал громкий лающий смех и увидел короля, сидящего с Джастином и Райаном. Джастин улыбался отцу, а Райан наблюдал за Джастином. Я был слишком далеко, чтобы разглядеть, но, вероятно, Райан смотрел на своего жениха с любовью и обожанием и совершенно не мог дождаться, когда они поженятся и родят своих детей, которые в конечном итоге станут самыми красивыми созданиями на свете. В конце концов захватят всю Веранию и отправят всех менее красивых людей в лагеря, где их заставят выполнять тяжёлую работу, например, рубить деревья и чистить картошку.

— И я только что сказал всё это вслух, да? — спросил я, увидев, что моя маленькая банда чудиков уставилась на меня. Они кивнули, и я сказал: — Мне всё равно. Гляньте! У меня всё в порядке. У меня узкие брюки и отличная причёска. Остальное неважно. — И мне поверили, даже несмотря на невнятные слова.

— Может, немного воздержишься от вина? — предложил Морган, забирая третью кружку.

— Спасибо, что рассказал мне о своей асексуальности, — серьёзно произнёс я. — Ты для меня как солнце и луна, и я хочу, чтобы ты знал, что мы можем делиться друг с другом всем. Раз уж ты открыл мне тайну, я открою тебе свою. В нашу первую встречу, когда я произнёс «Флора Бора Слам» … я это выдумал.

— Неужели?

— Прям из головы взял. Знаю, что это звучит правдоподобно, но я не могу продолжать жить, не сказав тебе, что понятия не имел, что делаю.

Я увидел, как губы Моргана дрогнули.

— Совсем пить не умеешь.

— Я заставляю тебя улыбаться, — сказал я с благоговением. — Я буду хорошо ухаживать за Ра… парнем. Парнем, который не рыцарь. И который знает, что я существую, и ценит мои качества и внешность.

— Ну, работой ты себя обеспечил, — заверил меня Морган, развернул и подтолкнул к толпе.

— Да-да. Не хотелось бы разочаровывать будущего мистера Сэм Безграничный. Привет, мальчики! Папочка вернулся. Вы все, как один, можете вздохнуть с облегчением.

Они не вздохнули с облегчением. Некоторые выглядели довольно напуганными.

Алкоголь делал всё проще.

И полагаю, это не повредило следующему парню в очереди, он был лучше всех предыдущих. Его звали Тодд, и он был графом, или герцогом, или кем-то ещё. И он сказал:

— Я бы пригласил тебя на танец, но не умею танцевать, так что, может, мы просто постоим рядом и завяжем неловкий разговор.

Я посмотрел на него изумлённо.

— Чувак. Задаёшь низкую планку чтобы соответствовать реальным ожиданиям.

Он нервно пожал плечами.

— Это лучше, чем перехвалить себя и оттоптать тебе ноги.

У Тодда были большие уши торчком. Каштановые волосы, карие глаза и коричневые веснушки, и я выложил ему всё это, потому что чувствовал, что он должен знать.

Парень сказал, что итак в курсе.

— А теперь нам надо потанцевать.

Кровь отхлынула от его лица.

— Ты даже не отошлёшь меня, как остальных?

— Ты этого хочешь?

Тодд сглотнул.

— Возможно? Потому что я хорош только в неловких разговорах. А что, если я случайно споткнусь, упаду и собью тебя с ног, а потом ты превратишь меня в кипящий чайник?

— О боги, — простонал я.

— Ты способен на такое!

— Ты меня боишься!

— Гм, да? Многие люди тебя боятся. Ты очень пугающий.

Я посмотрел на Моргана, который, как я знал, боялся того, что сейчас может произойти.

— Я жутко крутой ублюдок, — гордо заявил я.

Морган вздохнул.

— Да-да. Даже очень.

Я оглянулся на Тодда.

— Обещаю, что не стану насылать на тебя Чёрную Смерть и не буду превращать тебя в кипящий чайник. Пока ты наступаешь мне на ноги, ты можешь рассказать все сплетни обо мне.

Тодд простонал:

— О нет.

Пока Морган не видел, Гэри налил мне ещё яблочного вина.

— Смотри, чтобы тебя не стошнило, — предупредил он.

— Иногда мне просто хочется подуть в твой живот имитируя пуканье, чтобы услышать твоё ржание, — ответил я.

— Пожалуйста, больше никому такое не говори, — сказал Гэри.

— Даже Капитану Сексуальное Домогательство?

— Особенно Капитану Сексуальное Домогательство.

— Я пойду танцевать, — крикнул я шёпотом.

Король взмахнул рукой и звук горнов ознаменовал начало бала. Я сразу же подошёл к правителю. Поклонился так низко, как только мог в своём состоянии и попросил потанцевать со мной.

Король рассмеялся, снял мантию и, взяв меня за руку, повёл на танцпол.

— Мне нравятся манжеты на вашей рубашке, — сказал я. — Но это единственное, что мне сейчас в вас нравится.

Король Энтони начал вальс, и я был достаточно любезен, чтобы позволить ему вести. Почти.

— Ты злишься, — сказал король по-доброму улыбаясь.

— По-моему, я только что так и сказал.

— Я хочу, чтобы ты был счастлив.

— Я счастлив.

Большую часть времени.

— Счастливее, — добавил он.

— Я самый счастливый человек в королевстве.

— Правда?

— Хватит. Я много выпил. Никакого анализа. Ты в курсе, что один из парней лизнул мне руку? Потому что ты сказал, что я хочу, чтобы он сорвал мой цветок.

Король споткнулся, но изящно поправился, как это обычно делают монархи.

— Уверяю, никогда такого не говорил.

Энтони слегка покраснел.

— Он всё равно лизнул мне руку.

— Кто это был?

— Капитан Сексуальное Домогательство. Не знаю. Шрам на лице. Хищные глаза.

— Ах, герцог Уоллер с Внешних Берегов. Очень жаль, правда. Мне его так рекомендовали.

— Я бы рекомендовал его для эвтаназии. И даже знать не хочу, какие условия ты выдвинул чтобы отсеять неподходящих.

— Не было никаких условий. Я просто приказал на стене туалета каждой таверны в радиусе ста километров разместить твои параметры, а также дату и время бала. Проверки не было.

— Помнишь, как однажды я рассмеялся над твоей шуткой?

Король улыбнулся.

— Помню.

— Сейчас вот совсем не смешно.

Правитель рассмеялся за нас обоих.

Я прикусил губу. И все же спросил.

— Джастин, — Райан, — счастлив?

Улыбка короля смягчилась.

— Думаю, да. Любовь может сделать человека счастливым. Только посмотри на них.

И я посмотрел. Не хотел, но всё же. Они были одного роста и грациозно танцевали на другом конце зала. Я абсолютно уверен, что рука Джастина касалась задницы Райана, на которую я совершенно точно не пялился. Райан снял доспехи и надел белые брюки и чёрные сапоги до колен, будто собирался на прогулку верхом. Чёрный сюртук туго обтягивал его грудь и руки. Да, Райан с Джастином и правда выглядели счастливыми. По большей части. Возможно. Я никак не мог понять выражение лица Райана.

Он, должно быть, почувствовал, что мы за ними наблюдаем, потому что оглянулся и поймал мой взгляд. Снова нахмурился, и я быстро отвернулся.

— Наверное, — наконец сказал я.

— Он делает моего сына счастливым, — добавил король. — И я надеюсь, что Джастин сможет сделать счастливым его. Прошло много времени с тех пор, как я видел улыбку Райана.

Странно. Потому что я видел её несколько раз. Сегодня вечером. И утром.

— И всё равно не понимаю, при чём тут я.

Король вздохнул.

— Сэм, с того самого дня, как Морган привёл тебя в замок, я знал, что в тебе есть нечто особенное. Сейчас речь не о твоей магии или о том, кем, по мнению Моргана, ты когда-нибудь станешь. Я о твоём большом сердце. Ты так много можешь дать людям, и думаю, что иногда ты прячешь свою доброту и отзывчивость за остроумием и яркими словами. Я хочу, чтобы ты нашёл того, кто заставит тебя почувствовать себя полноценным, кто позволит тебе расслабиться и просто быть самим собой.

— У меня есть ты, — честно сказал я. — И Морган. И родители, и Тигги, и Гэри. Кто ещё мне нужен?

— Тот, кого ты сможешь назвать своим.

— У меня есть амбиции, — слабо произнёс я.

— Просто попробуй, и я приму твоё предложение и оплачу дополнительных учителей для трущоб.

Я прищурился, глядя на короля.

— Ты жулик.

Он улыбнулся мне.

Мы с королём продолжали танцевать.

Я потанцевал ещё с некоторыми претендентами. Король хотел, чтобы я попробовал, и я ни за что его не подведу. Он столько всего сделал для меня и моей семьи.

Но это не означало, что я так легко позволю ему увильнуть.

Танцевать с претендентами было неловко и странно. Я обнаружил, что правда ненавижу танцевать с незнакомцами, ведь они суют нос в чужие дела, поэтому я заполнял тишину яркими описаниями того, как у нас будет, по крайней мере, десять детей, и что я знаю заклинание, которое позволит нам забеременеть, чтобы мы могли по очереди выкакивать младенцев. Уверен, что к концу танца, парочка парней уже сбежала. Скатертью дорога.

А потом подошёл Тодд со своими ушами и нервозностью, бормоча о том, что он даже не может понять, как можно выкакивать младенцев, и я подумал: «Ладно. Почему бы и нет?»

Я пьян и безрассуден. Так почему бы и нет? Я выглядел хорошо (в основном). Чувствовал себя хорошо (вроде как). Почему, чёрт возьми, нет?

— Потанцуй со мной, — сказал я, подняв брови.

Тодд покраснел.

— Ты танцевал с королём.

— Мне пришлось. Нужно было его отчитать.

Тодд выглядел испуганным.

— Ты лишишься головы!

Я закатил глаза.

— Да, здесь такое часто происходит.

— Я не умею танцевать. Я же говорил. Помнишь про неуклюжесть? Это неловко.

Я пожал плечами.

— Тогда потанцуй со мной неловко.

Возможно, мне показалось, но я увидел намёк на улыбку. И, даже может, это была милая улыбка.

Тодд поклонился мне, и я рассмеялся.

Он взял меня за руку и повёл на танцпол.

Казалось, парень не знал, куда девать руки.

Поскольку мне нравилось видеть, как он краснеет, я сказал:

— Куда угодно.

Тодд весь покраснел, но одну руку положил мне на спину, а другой слегка сжал мои пальцы, и мы начали.

Он наступил мне на ногу.

— Что ж, прекрасно, — сказал я.

Я начал отсчитывать ритм вальса.

Уставившись на наши ноги, Тодд последовал за ритмом.

Песня закончилась, началась другая, и я произнёс:

— Ты ещё не сбежал.

Он ответил:

— Нет, сэр.

Ему было девятнадцать. Родители состояли при Королевском дворе. Отец владел отелями по всей Верании. Они зарабатывали кучу денег.

— Чтобы я мог тебя обеспечить, — сказал Тодд, не глядя мне в глаза.

И я снова рассмеялся. Я ответил, что мне это не нужно. Не хочу, чтобы меня обеспечивали.

— Чего ты хочешь? — с любопытством спросил он.

Ах. Хороший вопрос.

— Много чего, — сказал я, и Тодд не стал развивать тему.

Он танцевал лучше, чем думал.

Но всё равно я чувствовал себя… не в своей тарелке. Потому что танцевать с Тоддом было так приятно. Просто… приятно.

Алкоголь выветривался. И в голове потяжелело.

Вот-вот должна была начаться третья песня, когда Тодд сказал:

— Мы можем…

— Не возражаете, если я вас прерву?

Я замер.

Тодд снова покраснел и пробормотал:

— Ага. Да. Конечно, рыцарь-коммандер. Прошу прощения.

Тодд исчез, будто его никогда и не было.

Райан Фоксхарт встал напротив.

Он положил руку мне на талию, и это прикосновение обжигало.

Другой рукой взял мою ладонь, и я почувствовал касание каждого пальца к моей коже.

Я ощутил упругие мускулы его рук.

Нехорошо.

Сущий ад.

Музыка заиграла.

Мы двинулись. Мне не нужно было отсчитывать ритм.

Райан заговорил:

— Ты был занят весь вечер.

Он не улыбался, а в словах сквозило раздражение.

И поскольку у меня в крови всё ещё гулял алкоголь, я чуть отклонился и сказал:

— Поздравляю. Со всем этим.

Слова прозвучали легко и сладко.

— Спасибо. Ты танцевал с ним дважды.

— Что?

Райан двигался, как всегда, с прекрасной чёткостью. Он вёл, а я даже не пытался сопротивляться.

— Остальных ты отослал после одного танца.

— Или они сбежали.

Его губы дёрнулись, а вокруг глаз появились морщинки.

— Или они сбежали. Но он этого не сделал.

— Нет, Тодд не сбежал, — согласился я.

— Его так зовут?

— Да. Он очень милый.

— Правда?

— Да.

— Потому что тебе нравится всё милое.

— Возможно.

Мы продолжали танцевать.

— Я не милый, — внезапно сказал Райан. — Не всё время.

— Ты рыцарь, — констатировал я, потому что это означало почти то же самое.

— Рыцарь-коммандер, — сказал он с блеском во взгляде.

Я закатил глаза.

— Я очень впечатлён.

— Что-то не похоже.

Разум начал блуждать.

— Знаешь, я думаю, что это наш с тобой самый долгий разговор.

Глядя на меня, Райан выгнул бровь и от такого простого движения в моём животе вспыхнул огонь, которого я никогда раньше не чувствовал.

— И кто же в этом виноват?

Я улыбнулся.

— Я. Ты меня пугаешь.

— Почему? Потому что я слишком хорош, чтобы существовать в этом мире?

Дразнящим и нежным голосом Райан бросил мне мои же слова обратно.

— Потому что ты страшный, — выдавил я.

Он продолжал смотреть мне в глаза.

— Почему ты танцевал с ним дважды?

— Потому что он другой.

— Почему?

— Ну, например, он не лизнул мне руку, как первый парень.

Райан сжал мою ладонь.

— И всё?

— Конечно. Это был странный вечер.

— Знаю.

— Ты ведь, правда, не знал? — О браке хотел бы добавить я, но не смог.

Райану не нужно было уточнять. Он только покачал головой.

— Тодд не лизал тебе руку. Почему ещё?

Я рассмеялся. Казалось, что Райан злился.

— Он сказал мне, что не умеет танцевать. Мне это показалось очень милым. И он не убежал с воплями от идеи выкакать детей.

Райан мрачно усмехнулся.

— Почему это показалось милым?

— Потому что это было честно. Когда свадьба?

— Мы ещё не решили. Когда ты снова увидишься с Тоддом?

Я нахмурился.

— Я не говорил, что хочу с ним увидеться.

— Почему нет? — спросил Райан, стиснув зубы. — Он милый. И честный.

Я почувствовал головокружение.

— У меня нет времени на такие вещи. У меня есть амбиции. Цели, которые нужно достичь.

— Как и у меня, — сказал Райан, и казалось, что за этими словами скрывалось что-то большее, но я был не в настроении что-либо понимать.

— Наверное. Думаю, мы будем часто видеться.

— Вот как? — спросил он, и мне показалось, что притянул меня ближе.

— Да, — ответил я, не позволив голосу упасть. — Я ученик королевского волшебника. Ты рыцарь-коммандер Королевской гвардии. Похоже, мы будем видеться чаще. Особенно после того, как ты выйдешь замуж за будущего короля Верании. А я стану его волшебником.

— В этот раз ты тоже сбежишь? — спросил Райан. И когда его лицо стало ближе? Я чувствовал дыхание на своей щеке. Было жарко, влажно, пахло мятой и вином. — Я очень стараюсь, но ты убегаешь. Каждый раз.

Внезапно я почувствовал себя не на своём месте. Точнее, я вспомнил своё место. Кожа показалась тесной, и я вспотел. Песня закончилась, и я отстранился. Райан не отпустил мою руку. Я услышал, как кто-то его зовёт, и понял, что сегодняшний вечер должен быть посвящён ему. Он должен общаться, целовать задницы и тискаться со своим женихом в тёмных углах, потому что они собирались пожениться.

— Спасибо за танец, рыцарь-коммандер.

Я поклонился ему, потому что этого требовали ранг и приличия.

— Танцы, — сказал Райан таким низким голосом, что я почувствовал, как по мне пробежали мурашки. — Во множественном числе. Потому что мы станцевали три вальса. Не один. И уж точно не два.

Вот дерьмо.

Райан поклонился мне в ответ. Я отстранился, и на мгновение его пальцы коснулись моих.

Мне нужно на воздух.

В саду над головой ярко сияли звезды. На металлических столбах висели фонари, освещая розы и тюльпаны возле дорожки.

Я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

За спиной послышались шаги. Конечно, друзья вышли следом. Они пойдут за мной куда угодно.

— Пришлось бежать, чтобы скрыть свою огромную эрекцию? — сочувственно спросил Гэри.

— Знаешь, в Гримуаре Моргана я наткнулся на заклинание. Из тех, что обычно записаны на последней странице и являются действительно по истине злыми? Про пыль из костей единорога. Подумываю попробовать.

Я продолжал идти.

— Если тебе от этого станет легче, — сказал Гэри, — то я никогда раньше не видел секс-танец. Было очень интересно посмотреть в живую.

Я напоролся на дерево.

Тигги и Гэри посмеялись надо мной, потому что так поступают лучшие друзья.

— Даже не понимаю, о чём ты говоришь, — сказал я, вынимая изо рта древесную кору. — Тодд был очень мил.

— Тодд, — фыркнул Гэри. — Ага. Тодд.

Я его проигнорировал.

— Тигги, Морган не сказал, когда он снова даст нам задание?

Потому что находиться в замке в обозримом будущем казалось очень плохой идеей.

— Две недели, — буркнул Тигги.

— Вот засранец, — пробормотал я. — Он делает это нарочно.

— Прямо как Райан, который так и намеревался тебя облапать, — сказал Гэри.

— Заткнись!

— Секс-танец! — зашипел он на меня.

— Я понятия не имею что это.

— Это когда вы, типа, танцуете, но проще сказать, что вы бы предпочли танцевать голыми. А под танцами я подразумеваю секс.

— Это так глупо. И мы не так танцевали. Мы говорили о его свадьбе и о Тодде.

— Кто такой Тодд? — спросил Тигги.

— Большие уши, — ответил Гэри. — Не умел танцевать.

— Он прелесть, — сказал Тигги. — Стать цвета клубники.

— Ага, — сказал я. — Он прелесть. А может, я просто хотел заняться секс-танцем с ним, а не с Райаном.

— Конечно, продолжай себя убеждать, — сказал Гэри. — Тодд был закуской. Райан главным блюдом, покрытым десертом.

— А разве не я шведский стол? — спросил я в замешательстве.

— Так и есть. Это… эм… ладно, слишком много метафор о еде. Я стараюсь быть утончённым.

— Ты говорящий единорог. Иногда, твои какашки цвета радуги и пахнут печеньем. В тебе нет ничего утончённого.

— Это волшебно, — коротко ответил Тигги.

— Дело в том, — громко произнёс Гэри, — что когда ты танцевал с Тоддом, это было мило, неуклюже и по-детски. Когда ты танцевал с Райаном, я думал, что весь зал задохнётся от напряжения.

Я простонал.

— Это последнее, что мне нужно. Потому что если видели вы, то и другие тоже заметили, и именно так рождаются слухи, а я серьёзно не хочу, чтобы все знали, что я хочу делать… всякое… с ним.

— Всякое, — передразнил Гэри. — Ханжа. И верь, когда я говорю, что дело не только в тебе. Но еще и в Райане. Ты бы видел, как он смотрел на Тодда, когда вы танцевали второй танец.

— Ложь, — сказал я, нахмурившись. — Всё ложь. Знаешь что? Нет. Я даже не хочу больше об этом говорить. Мне всё равно. С меня хватит. Я вырос. И двигаюсь дальше. Я собираюсь вернуться и сказать Тодду, чтобы он пригласил меня на свидание, это будет неловко и мило, и на этом всё.

Гэри и Тигги уставились на меня.

— Что? — спросил я.

— Как ты можешь этого не замечать? — недоверчиво спросил Гэри.

— Что именно?

— А-а-а-а! — завопил он.

Тигги успокаивающе шикнул на него.

— Всё хорошо. Симпатяга Гэри. Всё хорошо.

— Вы, ребята, такие странные, — пробормотал я.

— Я люблю тебя, — сказал Гэри. — Но иногда мне хочется хорошенько тебе врезать.

— Это чувство взаимно, — заверил я. — Даже не…

— Сэм? — раздался голос позади нас.

Ну естественно.

Мы втроём обернулись.

Возле горшка с фиалками моей матери стоял Райан, свет от ближайшего фонаря падал ему прямо на лицо.

— Да чтоб меня в гупповухе!

Он спросил:

— Что?

И я ответил:

— Абсолютно ничего.

Язык мой, враг мой.

— Я слышал крики.

— И ты пришёл проверить? Ну конечно, ты пришёл. — Я говорил так, словно мне больно.

Райан пожал плечами.

— Я подумал, что кому-то нужна помощь.

По-видимому, благородные и праведные мужчины меня возбуждали, потому что я чуть не захлебнулся слюной.

— Это просто Гэри, — выдавил я. — Он иногда так делает. Вопит.

— Чистая правда, — сказал Гэри с драматическим вздохом. — Кажется, я страдаю очень серьёзным заболеванием, которое называется «несуразное забвение». Это вызывает крики и иногда неконтролируемую потребность топтать глупых волшебников за их тупость.

— И это абсолютно смертельно, — яростно добавил я. — Так что, может, пора мириться со смертью.

Гэри не обратил на меня внимания.

— Так ты случайно пришёл в сад? — спросил он Райана.

Райан уставился на него.

— Именно.

— В поисках куста роз, чтобы целоваться со своим женихом? — Тон был мягким, но я знал Гэри очень давно. Он не церемонился.

— Гэри, — прошипел я.

— Я совершенно один, — сказал Райан.

— Правда? Похоже, помолвленному рыцарю-коммандеру не стоит оставаться одному.

— Думай как хочешь.

Глаза Гэри сузились.

— Я абсолютно уверен, что ты мне не нравишься.

— Мой мир начал распадаться на части, — сказал Райан.

Я бы посмеялся. Потому что это дерзко.

А вот Гэри было не смешно.

— Гэри знает, как убивать ублюдков.

— Тебе следует бежать, — посоветовал я Райану. — Когда он начинает говорить о себе в третьем лице, значит вот-вот включит режим «гнев единорога».

— Гнев единорога? — спросил Райан.

— Будут блёстки, — сказал я торжественно. — Блёстки и сарказм. Тебя эмоционально выпотрошат. Без физической расправы, потому что мы ещё не вернули его рог. Считай тебе повезло.

— Только не думай, что мне нужен рог, чтобы надрать тебе задницу! — прорычал Гэри, прыгая взад и вперёд. Блёстки, осыпаясь со спины и боков, начали переливаться в воздухе вокруг него. Мы никак не могли понять, откуда они берутся. Гэри сказал, что это потому, что у него внутри всё так празднично. Я возразил, что это звучит неубедительно.

— Давай же, красавчик! Гэри сделает тебе больно.

— Возможно, это было бы более устрашающе, если бы ты не злился блёстками, — сказал Райан. — Трудно испугаться, когда ты так блестишь.

— Удивительно, — прошептал я, ни к кому конкретно не обращаясь. Меня всё равно никто не слушал.

— Блестишь? — возмутился Гэри. — Я тебе покажу блестишь! Когда я эмоционально тебя раздавлю, ты забудешь, что такое самоуважение, не говоря уже о том, как его иметь!

— Это ужасно, — добавил Тигги.

— Ты очарователен, — сказал Райан, и он сам был очарователен потому что использовал такое слово. Тем более, судя по тону, Райан действительно так считал.

И Гэри, должно быть, тоже это услышал. Ведь единороги могут определить, когда кто-то лжёт.

— Я растопчу твоё лицо и… подожди. Что? — Гэри перестал гарцевать.

Райан пожал плечами.

— Ты очарователен. С этими гневным блёстками.

И Гэри покраснел. Всё его лицо. Никогда прежде за всю странную и грязную историю нашей супер-лучшей дружбы я не видел, чтобы он краснел.

— Оу, — сказал Гэри, и пошаркал по земле копытом. — Перестань, — и хихикнул.

— Что вообще происходит? — спросил я.

— Разве не очевидно? Райан влюблён в меня. Мы собираемся вместе сбежать. А теперь кыш, — полностью меня игнорируя, Гэри снова повернулся к Райану. — Расскажи мне о себе.

— Любовь на века, — с лёгкой улыбкой согласился Райан.

— Ты должен с рук кормить меня виноградом, — потребовал Гэри. — Очищенный замороженный виноград. Я на меньшее не согласен. Я — свет твоей жизни, и ты должен относиться ко мне соответственно.

Райан провёл рукой по носу Гэри. И я так разозлился, потому он должен гладить мой нос. Поэтому выпалил:

— Гэри, ты шлюха! Он женится!

Будто я всерьёз думал, что Райан трахнет моего лучшего друга-единорога. Ведь нет же? Нет?

Я услышал злую усмешку в голосе Гэри и до меня дошёл смысл сказанного мной. И я осознал, насколько дьявольским гением может быть мой лучший друг. Он всё спланировал. Вплоть до этого момента. Просто сущее зло.

— Сэм, — сказал Гэри, оглянувшись на меня. — Разве ты не говорил что-то о том, чтобы вернуться в замок и пригласить Тодда на свидание?

И весёлая атмосфера умерла быстрой и мучительной смертью.

Я мысленно проклял Гэри. Мои пальцы зашевелились, и я начал творить заклинание, которое потенциально могло отправить его на край известного мира, но я смог остановить себя. С большим трудом.

Да какая разница? Не имеет значения, что сказал Гэри. Я ничего не должен Райану. И он определённо ничего не должен мне.

Поэтому я ответил:

— Да, конечно. — Потому что собирался. У меня были варианты.

Райан отступил на шаг от Гэри и опустил руку.

— Тебе понадобится компаньон.

Я закатил глаза.

— В этом есть смысл? Не похоже, чтобы Тодд мог причинить мне боль. Я выше ростом и могу его поджечь.

— Это чтобы защитить твою добродетель, — процедил Райан сквозь зубы.

— Мою добродетель?

— О, — сказал Гэри Тигги. — С этой стороны гораздо веселее.

— Почему Сэм громкий? — спросил Тигги.

— Это его обычное состояние, — ответил Гэри.

— Чтобы убедиться, что ты в безопасности, — сказал Райан. — Ты важен для ме… королевства.

— Ага, королевства, как же, — прошептал Гэри.

— Верно, — прошептал в ответ Тигги, — королевства.

— Мне не нужно, чтобы кто-то защищал мою добродетель, — отрезал я. — Если бы я хотел трахнуть первого встречного парня, то трахнул бы. Или, будучи безбашенным, я решу поиметь даму! А может, и парня и девушку. Сразу.

— Сэм, милый, — сквозь свой гнев услышал я Гэри. — Помни, ты любишь мужчин. Не женские прелести. Хотя ты, кажется, нездорово ценишь сиськи.

— Ладно, — сказал я. — Это факт. Груди завораживают.

Райан взбесился.

— Ты никого не будешь трахать.

— Ого.

— Что?

— Ты только что сказал «трахать».

— И что?

— Но ты же рыцарь. Ты не можешь так выражаться. Ты должен обнимать детей, спасать котят и убивать фантастических зверей. Ты не можешь говорить «трахать». Это не подобает человеку твоего положения.

— А ты значит можешь? — Он снова был ошеломлён.

Я усмехнулся.

— Да, чёрт возьми, могу. Я волшебник.

— Ученик, — прошептал Гэри.

Убийство — это плохо. Убийство — это плохо.

— Как бы то ни было, я сам себе хозяин. Я не отвечаю ни перед кем, кроме себя.

— И меня, — сказал Гэри.

— И Гэри, — согласился я. Потому что это было правдой.

— И Тигги, — добавил Тигги.

— И Тигги. — Потому что это тоже было правдой.

— И твоей мамой, — сказал Гэри. — И твоим отцом. И Морганом. И королём.

— Ладно, и перед ними тоже. — Хорошо, я сам себе не хозяин.

Райан улыбнулся. Это не та красивая улыбка, что была раньше.

— Хорошо. Тогда я спрошу короля.

Засранец.

— Ты играешь грязно, Фоксхарт, — проворчал я.

— Эй, если я проходил через это, то и ты должен, — сказал Райан, что вызвало значительно больше вопросов, чем мне бы хотелось. Например, Райан и Джастин когда-нибудь избавлялись от компаньона? Они сбегали и трахались в лесу? Райан девственник? Сладкий, сладкий девственник с большим, толстым…

Нет. Нет, нет, нет. Даже не думай об этом.

— Ненадолго, — беспечно ответил я. — Очень скоро для тебя наступит супружеская жизнь, — об этом стало думать легче.

— Райан? — спросил Гэри. — Если тебя так волнует… добродетель Сэма и его значимость для королевства, почему бы тебе не стать его компаньоном? Как рыцарь-коммандер Королевской гвардии, никто лучше тебя не способен обеспечить безопасность его задницы.

Зелёный затрепетал по краю моего зрения, и я пробормотал два тёмных слога. Щёлкнул пальцами, и рот Гэри перевязала блестящая бечёвка. Друг сердито посмотрел на меня, а Тигги рассмеялся. Гэри был единорогом, так что его магия через несколько минут нейтрализует мою, но на данный момент она его заткнула. Пришло время заканчивать, Райан посмеётся, и я посмеюсь (медленно увядая внутри), а потом вернусь домой и найду способ перебраться на другой континент.

Райан сказал:

— Отличная идея. Я немедленно сообщу королю.

Он резко повернулся на каблуках и направился к бальному залу.

Эм. Что?

— Погоди!

— Не волнуйся, — бросил Райан через плечо. — Это будет отличное первое свидание. Вот увидишь.

А потом он исчез.

— Что за нах, только что произошло? — выдохнул я.

Магия Гэри, наконец, свела на нет мою, и бечёвка упала и исчезла.

— Я влюбился в Райана, ты приревновал, потом я разлюбил Райана, потому что он нуждался в эмоциональной поддержке, ты связал меня, я возбудился, ведь это напомнило мне Октавио, а теперь у тебя свидание с Райаном. Ой. То есть с Тоддом. Блин, я так устал. Какой долгий вечер. Тигги, отведи меня в постель или потеряй там навсегда. Пока, Сэм! Пока! Гудбай! Споки ноки!

Я стоял один среди цветов моей матери и спрашивал себя: «Какого…?», глядя на звёзды и желая невозможного. Вот так закончился мой вечер.

Глава 6

Утки, черника и кружок «Умелые ручки»

Два дня спустя после Самой Странной Ночи В Истории (и да, она даже превзошла ночь сорокалетней давности, когда волшебник Карлтон Тёмный Мотылёк каким-то образом сумел размножить себя шестьдесят семь раз, а затем устроил оргию на городской площади Меридиан-Сити), в замок доставили четыре приглашения на свидания.

Поначалу я не обратил на них внимания. Поскольку был занят в лаборатории, пытаясь успеть дописать Гримуар, до того, как Морган надерёт мне задницу. Я отстал по крайней мере на две главы и то, что Лартин держал меня в пещере, определённо не помогло.

Гримуар волшебника — это его наследие в мире магии. По крайней мере, именно это Морган повторял мне тысячи раз. Сначала я не понимал, почему он не может поделиться своим, но Морган просто улыбнулся, протянул мне книгу, указал относительно небольшое заклинание по превращению яблока в апельсин, и сказал попробовать.

Я попробовал.

И проснулся через четыре дня с опалёнными бровями. Морган сказал, что заклинания Гримуара должны соответствовать тому волшебнику, который их написал. Гримуар Моргана находился в гармонии с ним и его магией. Поскольку Морган был моим наставником, наша магия переплеталась, поэтому я потерял только брови, а не руку или ногу.

Магия — это не просто взмах руки или произнесённые слова. Морган доступно объяснил, что волшебник подобен дирижеру оркестра. Именно конкретное время, ритм и движения творят магию. Без дирижера ритм может сбиться и раствориться в кричащей какофонии. Так же и с магией. Без знающего волшебника или направляющей руки магия может оказаться смертельной.

У Моргана полки были заставлены Гримуарами волшебников, которые служили королевству до него. Гримуарами, которые однажды перейдут ко мне. Я старался об этом не думать. Слишком большая ответственность.

Так что я экспериментировал с древними языками. Дирижировал магией, слушая, как она поет. А ещё были цвета. Так много цветов, что в них легко было потеряться. Захлебнуться. Морган как-то сказал, что он так глубоко погрузился в цвета, что края реальности начали разматываться, словно мир вокруг него таял. Морган допустил ошибку и еле вернулся. Он так и не объяснил, что тогда видел. И слышал. Просто рассказал мне эту историю как предостережение пагубного влиянии магии. Что на самом деле очень легко в ней потеряться.

Морган всегда следил за мной. Сдерживал и контролировал. Время от времени я задавался вопросом, как же я узнаю границы своей магии, если постоянно её сдерживаю, но никогда не настаивал. Морган знал больше меня. Я верил: он знает, что для меня лучше.

— Тебе придётся ответить на эти приглашения.

По крайней мере, большую часть времени.

— Сбросься со скалы, — любезно сказал я, не потрудившись оторвать взгляд от своего Гримуара, старательно записывая особенно сложное и трудное заклинание, которое позволило бы мне создать фейерверк для кукурузы. Ну-у. Важное заклинание.

— Однажды так и случилось. За мной гналась озлобленная мантикора. И она сбросила меня со скалы в реку только потому, что я ненароком оскорбил её мать. Честно говоря, та была потрясающей сукой. За неделю до моего полёта со скалы, она пыталась съесть меня, так что мои оскорбления были справедливыми. Проснулся я спустя четыре дня, не зная, кто такой, и следующие шесть месяцев работал в бродячем цирке.

Я уставился на Моргана.

— Я выдавал себя за бородатую леди, — продолжил он. — Пока был без сознания, каким-то образом умудрился обзавестись парой грудей. Странное и трудное время, но зато я стал сильнее.

— Только ты мог извлечь жизненный урок из того, что стал бородатой леди с амнезией, — заметил я.

— Всё — жизненный урок. Как и эти приглашения от потенциальных женихов.

— Какая грубая смена темы. Мне аж стыдно за тебя.

— Ситуация сама не разрешится, если будешь её игнорировать. Ты же прекрасно знаешь, что, когда король что-то задумал, стоит подчиниться или придётся иметь дело с последствиями.

Я закатил глаза.

— У меня есть более важные дела.

— Например, танцевать с одним рыцарем пятнадцать минут?

Я стиснул зубы.

— Это не моя вина. Он обманул меня. Своими манерами. Я отчаянно хотел сбежать, но, как твой ученик, был обязан сохранить лицо. Ради тебя.

Морган рассмеялся.

— Будто тебя это волновало раньше. Грубая смена темы. Король назначил упомянутого рыцаря твоим компаньоном на любые предстоящие вылазки романтического характера.

— Убей меня, — взмолился я. — Если у тебя есть хоть капля уважения ко мне, то оборвёшь мою жизнь прямо сейчас.

Морган покачал головой.

— Я слишком люблю тебя, чтобы видеть, как ты уходишь.

— Сентиментальный мерзавец. — Я помолчал, размышляя. — Ты мне тоже вроде как нравишься. Хотя прямо в эту секунду я не могу назвать ни одной причины, почему.

Морган просмотрел приглашения.

— Выбери одно. Или все. Но, по крайней мере, выбери. И когда пойдёшь на свидание будь осторожен. Тёмные, скорее всего, до сих пор злятся, даже если погиб такой отброс как Лартин. Если я увижу, что это всё мешает нашей работе, то прикрою лавочку. Но я узнаю, если ты бросишь партнёра нарочно, Сэм. Ты не хуже меня знаешь, что произойдёт, если ты не сможешь найти подходящий краеугольный камень для своей магии.

Я застонал.

— Только не начинай. Мне не нужен кто-то, кто поможет закрепить мою магию. И даже если бы был нужен, то у меня есть ты. И Гэри, и Тигги. И мои родители.

Морган покачал головой.

— Это не одно и то же. Особенно теперь, когда ты достиг совершеннолетия.

— Все это из-за тебя, не так ли? — предъявил я Моргану. — Король пытался приписать идею себе, но она твоя.

Морган пожал плечами.

— Взаимовыгодный обмен.

Ла-а-адно.

— Есть ли приглашение от человека по имени Тодд? — спросил я.

— Есть.

— Ответь на него. Остальные выбрось.

— Никакого секса на первом свидании, — предупредил Морган. — Не показывай сразу весь товар. Прибереги что-нибудь на потом. Ты должен постараться чтобы парень вернулся. Только боги знают, что это произойдёт не только из-за твоей яркой личности.

— Твоё отсутствие сделало бы меня чуточку счастливей. Кроме того, я начал новую главу в Гримуаре, которая посвящена стиранию памяти и увеличению груди. Понимай как хочешь.

— Угроза?

— Угроза, — подтвердил я.

Морган улыбнулся.

— Ты станешь удивительным волшебником. Попомни мои слова.

Райана я увидел только через три дня, когда ему предстояло стать моим компаньоном.

Меня это вполне устраивало.

Потому что у меня был план.

К чёрту Райана. Он мне не нужен.

— Это будет Самое Эпичное Свидание В Мире, — сказал я Гэри, когда он рылся в моём шкафу. — И опережая твой вопрос, да, всё пишется с большой буквы. Как любой великий план.

— Почему? — спросила мама, входя в комнату, пахнущую землей, лилиями и лишайником.

— Чтобы обеспечить успех, — ответил я, позируя перед зеркалом.

— Не думаю, что это сработает, — заметил папа, входя следом. Они подошли и засуетились вокруг Тигги. Полувеликан сидел на полу и притянул родителей к себе на колени. Мы мало что знали о жизни Тигги до того, как Гэри встретил его, но он изголодался по прикосновениям и вниманию. Мои родители почти сразу же неофициально усыновили его, и Тигги их обожал.

— Просто поверьте, — сказал я, нагибаясь.

— Думаю, тебе следует больше практиковаться, если ты собираешься и дальше так делать, — сказал Гэри. — Потому что сейчас это движение вызывает только грусть.

— Нам нравится Тодд? — спросила мама.

— Да, — ответил я.

— Вроде того, — сказал Гэри.

— Нет. Не вроде того. Если мне нужно идти на свидание, то Тодд хороший кандидат. Он милый. И у него такие уши.

— Дельное замечание, — отметил папа.

— У меня есть амбиции, — сказал я.

— О которых мы слышали тысячу раз, — возразила мама, Тигги погладил её по голове.

— Мне нужно закончить Гримуар, — сказал я, будто она вообще ничего не говорила. — Затем я должен найти для него обложку. Морган говорит, что обложку для Гримуара нужно делать с большой осторожностью, и использовать материал, добытый с великим трудом, а ещё лучше использовать кожу врага.

— Я предпочитаю материал добытый с трудом, — сказала мама. — Это звучит менее… жестоко.

— И именно поэтому у меня есть амбиции, — сказал я.

— Может, тебе стоит поставить в приоритеты свой гардероб? — произнёс Гэри. — Твоя одежда вызывает грусть.

— Я искатель приключений, — сказал я. — У меня нет времени на моду.

— Ты волшебник при дворе короля, — напомнил мне папа, Тигги уткнулся своим большим носом в его волосы.

— Ученик, — поправил Гэри. — Просто наколдуй какую-нибудь одежду.

Я нахмурился.

— Это легкомысленно.

— И что?

— Ты же знаешь, как Морган относится к легкомысленной магии. Магия важна. Её не следует использовать для чего-то обыденного.

— Ты завязал мне рот блестящей бечёвкой, — сказал Гэри.

— Это было важно. Я хотел, чтобы ты замолчал. Это было не легкомысленно.

— Как твоё заклинание кукурузного фейерверка? — спросил папа.

— Отлично! Думаю, что…, и я знаю на что ты намекаешь.

— Я ни на что не намекаю, — невинно сказал папа.

— Снова ложь. Ты обманщик. Как здорово было бы, если кукуруза в период созревания озарялась фейерверком? И сразу было бы понятно, что она готова к сбору.

— Если только фейерверк её не подожжёт, — сказала мама.

— И сожжёт деревни, — добавил папа.

— И сделает людей бездомными и мёртвыми, — поддержал Гэри.

— Ты хорошо пахнуть, — сказал Тигги моему отцу.

— Потрясные Кукурузные Фейерверки от Сэма Безграничного, — заявил я. — Запатентовано!

— Как будто все наши желания сбылись, — сказал папа маме. — Помнишь, когда ты была беременна? Я шептал нашему малышу, что он вырастет и сделает взрывающуюся кукурузу.

Мама наклонилась и нежно его поцеловала.

— Вот это были деньки.

Тигги заключил моих родителей в объятия.

— Я любить вас, ребята, — сказал он.

— На выход, — сказал я. — Все вы. Я только что понял, что у меня всего десять минут до первого свидания, и мне нужно немного попаниковать, прежде чем спуститься.

Они не стали спорить. Я правильно их воспитал.

— Ты справишься, — сказала мама, целуя меня в щеку.

— Не говори ему про кукурузу, — добавил папа, крепко меня обнимая.

— Если Тодд причинить тебе боль, я крушить, — сказал Тигги, похлопывая меня по спине.

— Повеселись на свидании с Райаном, — не удержался Гэри.

— Сучка!

Гэри наклонился и прижался своим лбом к моему.

— Я на кровати приготовил для тебя одежду, — тихо сказал он. — Постарайся повеселиться, ладно? Не волнуйся слишком сильно. Если что, разбуди меня, когда вернёшься домой.

— Я всё испорчу, — простонал я.

— Возможно. Но это тоже нормально. Я всё ещё буду здесь.

— Мне нравится твоё лицо, — я был серьёзен.

— Довольно симпатичное лицо, — согласился Гэри.

А потом я остался один.

— Ну, чёрт, — сказал я, оглядываясь в зеркало. — Ты справишься. У тебя получится. Всё пройдёт как по маслу. Это всего лишь свидание. Просто свидание. Первое. С парнем. Милым. И под присмотром другого парня. Кто… тот, о ком я не думаю. Тодд. Тодд. Тодд. Мне нравятся его уши и веснушки, и как он запинается в словах, и это потрясающе. Возможно, мне захочется его поцеловать. Может, даже отсосу ему, — глаза в отражении стали огромными. — Ладно, извини. Прости. Никаких минетов. Ты ещё не практиковался. Мысленно отметь, потренироваться в минете. Отлично. Вот и поговорили. Ну что ж, вперёд.

Гэри выбрал мне мягкие и тонкие серые брюки в паре с зелёной туникой, немного тесноватой в груди. Доверяя своему лучшему другу-безрогому-единорогу-гею, я просто согласился. Быстро оделся и посмотрел в зеркало.

— Я бог секса, — сказал я с благоговением. — Ну что ж. Вроде. Хорошо. Не совсем. И самооценка быстро падает. Сейчас мне грустно.

В дверь моей комнаты постучали.

Чёрт возьми.

— Минуточку, — крикнул я.

Я использовал эту минуту, чтобы попсиховать. После чего почувствовал себя лучше.

Смирившись, я открыл дверь. На пороге стоял Пит, и вид у него был очень уж весёлый.

— Даже слушать не хочу, — проворчал я.

— Я не собирался ничего говорить.

— Вот и молчи.

Он пожал плечами.

— Буквально пару слов. Твой кавалер на вечер уже прибыл и ждёт в вестибюле. И рыцарь-коммандер тоже. — Пит изо всех сил старался не улыбаться. — Возможно, кое-кто… рисуется.

— Рисуется, — повторил я.

— И даже запугивает.

— Кого Тодд пытается запугать? — спросил я потрясенно.

Пит закрыл лицо руками и застонал.

— Я беспокоюсь за будущее нашего королевства.

Я закатил глаза.

— Я собираюсь стать частью этого будущего. Думаю, у нас всё будет в порядке.

— Благодаря твоему уровню осознанности?

— Вот именно, — сказал я, улыбаясь. Он так хорошо меня знал.

Пит пробормотал что-то похожее на «мы все обречены», но это не точно, так как я был слишком занят, закрывая дверь своей комнаты.

Спускаясь по лестнице я не заметил чтобы Тодд рисовался. На самом деле, он выглядел совершенно напуганным.

Райан со спокойным лицом стоял рядом.

Морган, прислонившись к стене, тихо напевал себе под нос.

— Это была плохая идея, — выдохнул я.

Естественно, они услышали. И посмотрели на лестницу.

— Йеп! — сказал Тодд.

— Сэм, — сказал Райан.

Морган только загадочно улыбнулся.

— Приве-ет, — сказал я, неловко махнув рукой.

И мы все просто стояли.

Две минуты.

И просто смотрели.

Морган многозначительно откашлялся.

Тодд сказал:

— Гм. Да. Верно. Моя реплика. Спасибо, дорогой друг. — Он сделал шаг навстречу. А потом ещё один. — Сэм! Ты выглядишь…

Я ждал.

— … просто… великолепно, — закончил Тодд.

— Спасибо, Тодд. А ты выглядишь очень мило. — Он и правда милый. На нём был узкий жилет поверх белой рубашки и серебряный галстук. — Твои уши всё ещё потрясающие.

Тодд покраснел.

Райан нахмурился.

Морган закатил глаза.

— Это тебе, — Тодд протянул мне крошечный сетчатый мешочек. Внутри была коллекция красивых морских ракушек, сверкающих золотым, жёлтым и белым. В частности, это были ровианские ракушки, которые мне были нужны для ещё незаконченного заклинания. У меня не было времени собрать их самому. До ближайшего побережья шестнадцать километров.

Я взглянул на Моргана, скорее всего это его рук дело. Тодд никак не мог об этом знать. Морган мне подмигнул.

Я повернулся к Тодду, который наблюдал за мной с озабоченным выражением лица.

— Они идеальны, — тихо произнёс я. — Как раз то, что мне было нужно. Спасибо.

И он нежно улыбнулся.

— Я сам их собирал.

— Это делает их ещё лучше, — честно сказала я.

— Ну что, пойдём?

Я кивнул, и Тодд направился к выходу из замка, Райан последовал за нами.

Вот и славно. Это неплохое начало. Всё в порядке.

Всё будет хорошо.

Всё совсем не хорошо.

Что ж, всё началось прекрасно.

Но очень скоро ситуация обострилась.

Поездка в карете прошла практически в полной тишине. Я забрался первым, и Тодд попытался последовать за мной и сесть рядом, но Райан откашлялся и покачал головой. Тодд, должно быть, понял намёк, широко раскрыв глаза, он быстро пересел на другую сторону.

Райан сидел рядом со мной, скрестив свои огромные руки на внушительной груди.

И уставился на Тодда.

Поскольку я всегда пытался заполнить тишину, то произнёс:

— Итак, это довольно… весело.

Тодд сказал:

— Вполне.

Райан смотрел пристально.

Тишина.

Я спросил:

— Куда мы направляемся в этот прекрасный вечер?

Тодд ответил:

— «У Антонеллы». Это новый ресторан очень высокого класса в одном из отелей моего отца.

Райан не отводил взгляда от Тодда.

Я спросил:

— В отеле, да? Если вечер пройдёт хорошо, может, после мы могли бы снять комнату.

Это была шутка. Ужасная, ужасная шутка.

Тодд прошептал:

— Милостивые боги.

Райан смотрел свирепо.

Тишина.

— Я просто пошутил. На самом деле я не собираюсь трахать тебя на нашем первом свидании. — уточнил я.

Тодд сказал:

— Всемогущие боги.

Райан испепелял взглядом.

Тишина.

Я не мог удержаться, чтобы не добавить:

— Ну, может, если тебе повезёт, то я тебе подрочу. У меня есть хорошие…

Райан закрыл мне рот рукой.

Тодд вспотел.

Я подумал о том, чтобы лизнуть ладонь Райана.

Тодд вяло произнёс:

— Это будет чудесный вечер.

«У Антонеллы» оказалось стильное место. Яркое, красочное и новое. Фоном тихо играл струнный квартет. С потолка свисали хрустальные люстры, свечи горели и мерцали.

Нас провели к столику подальше от остальных, к кабинке в уютном уголке. Я знал, что сейчас Райану придётся откланяться и держаться на расстоянии. Ведь свидание не у нас. В конце концов, он должен был дать нам с Тоддом некое подобие уединения.

Вместо этого Райан повернулся к нам спиной и встал у столика.

— Можешь идти, — сказал я.

— Я на страже, — ответил он.

Я добавил:

— Это ни к чему.

— Приказ короля.

— Я собираюсь бросить хлебные палочки тебе в затылок. И тебе будет неловко, потому что все увидят, как в тебя бросили хлебные палочки.

— Попробуй и увидишь, что случится, — сказал Райан с усмешкой.

Тодд сказал:

— Итак.

И тут я вспомнил о Тодде.

Я такой придурок.

Я сел и сосредоточил всё своё внимание на Тодде.

Кажется, он заволновался.

Я ему улыбнулся.

Кажется, Тодд заволновался ещё больше. Нужно его успокоить.

Я сказал:

— Я пошутил насчёт того, что подрочу тебе.

— Господи, — сказал Тодд.

Райан громко фыркнул.

Я проигнорировал его.

— Итак. Тодд.

Он кивнул и нервно сглотнул.

— Как твоя… жизнь? — Так спокойнее. И обобщенно.

— Хорошо, — быстро ответил он. — Хм. Очень хорошо. Отец говорит о скором выходе на пенсию, и я возьму на себя управление отелями.

— Звучит захватывающе. Особенно для такого молодого парня. — Я взял стакан и собирался глотнуть воды.

Тодд покраснел.

— Надеюсь. Это большая ответственность. — И как мне показалось, он решил взять свои слова обратно. — Но не настолько большая, что у меня не останется время на тебя! Если мы поженимся, я буду уделять тебе столько времени, сколько ты захочешь.

Я прыснул водой и сильно закашлял.

— Это… хорошо. Если… мы поженимся. Ого. Вероятно. Что?

— Прости! — сказал Тодд, словно обидел меня. — Прости. Я не имел в виду если. Я имел в виду когда.

Я опрокинул стакан с водой. И пролил её на Тодда.

— Вот чёрт, — сказал я. — Мне так жаль. Обычно я не такой неловкий. — Ну, это ложь. Неловкость — моё второе имя. Я скользнул в кабинку, взял салфетку и начал вытирать воду с Тодда. Прошла минута, прежде чем я понял, что тру его промежность. Я в ужасе уставился на Тодда.

— О боги, — простонал он.

— Сэм, — рявкнул Райан. — Какого чёрта?

Я посмотрел на него широко раскрытыми глазами.

— Я ему не дрочу! — крикнул я. — Просто пытаюсь высушить!

На нас уставились все, и в ресторане воцарилась тишина.

— Я сказал это очень громко, да?

— Сэм? — пискнул Тодд. — Не мог бы ты… подвинуть? Руку?

Я снова посмотрел вниз, моя рука до сих пор лежала на его достоинстве.

— Извини, — сказал я, пару раз похлопав его по промежности. — Виноват.

Тодд выглядел так, словно вот-вот упадёт в обморок.

Райан не потрудился отвернуться или отойти от стола.

— Больше никакого рукоблудия, — сказал я ему. — Обещаю. Моя добродетель всё ещё цела.

— Я в этом сильно сомневаюсь, — произнёс Райан.

— Какая наглость, — сказал я. — Почему никто не знает, что ты такой нахальный?

— Это не часто всплывает в разговоре, — невозмутимо ответил он.

Подошёл официант, выглядевший несколько встревоженным.

— Всё в порядке, герцог Голдвейт?

— Герцог Тодд Голдвейт, — проговорил я, пробуя слова на вкус. — Мистер Сэм Голдвейт.

Все уставились на меня.

Я помахал им рукой.

— Мы с Гэри всегда так делаем.

Сэм Фоксхарт звучало потрясающе, но не думаю, что говорить это вслух уместно. Ни сейчас, ни когда-либо вообще.

Они до сих пор пялились.

— Гэри? Ну, друг мой лучший. Такой безрогий-гей-единорог. И самая свирепая дива на свете. Не помните? Райан, ты-то знаешь, о ком я говорю. В конце концов, вы с Гэри миловались на пиру.

Райан выглядел так, словно ему было неприятно признавать, что да, он действительно знал самую свирепую диву в мире.

— Не было такого, — грубо сказал он.

— Миловались, — обратился я к официанту. Он выглядел испуганным. — И требования очистить замороженный виноград. Это было намёком на… это. Тебе не смешно. Вот если бы ты увидел это своими глазами.

Официант только кивнул.

— Я умираю с голоду, — сказал я. — Что на ужин?

Официант откашлялся.

— Обжаренная на сковороде утиная грудка с черничным соусом и жареным картофелем.

Упс.

— Я…

Райан сказал:

— У Сэма аллергия на утку. И чернику.

Я удивился:

— Какого?

Тодд произнёс:

— О боже.

Официант сказал:

— Значит, у вас аллергия на всю еду из меню.

— Кроме картошки, — добавил Райан.

Я сказал:

— Какого?

Тодд спросил:

— У тебя аллергия на чернику?

Райан ответил:

— И утку.

— Я раздуваюсь, — пояснил я Тодду. — И становлюсь похожим на горного тролля. Это действительно странно. Я не хочу такого на первом свидании. Может, на четвёртом или пятом. Или никогда. Из-за отёка.

— На чернику, — произнёс Тодд.

— У нас есть и другие блюда, — сказал официант.

— Тут везде написано «утка», — взяв со стола меню, заметил Райан.

— Это что-то вроде тематического вечера, — тихо пояснил Тодд.

— Вечер утки? — спросил я. — Это эпично. И смертельно. Если у вас аллергия.

— Может, несколько блюд, — сказал официант.

— Почти всё в меню его убьёт, — прокомментировал Райан.

— На чернику, — повторил Тодд.

— Откуда ты это знаешь? — спросил я Райана.

— Есть картошка и хлеб, — сказал официант. — И черничное вино. Погодите. У нас есть вода.

— Картофель и хлеб? — сказал я, нахмурившись. — Но там же углеводы.

Райан ответил:

— Просто знаю.

— О боги. Теперь ты опухнешь? Неужели просто запах утки или черники убьёт тебя? — дрожащим голосом спросил Тодд. Он явно паниковал.

— Возможно, — ответил Райан. Не похоже, чтобы он паниковал.

— Не убьёт, — сказал я, похлопывая Тодда по руке.

— Может, — настаивал Райан. Не паникует. Почти не паникует.

Я закатил глаза.

— Вы с Гэри такие королевы драмы. Я не собираюсь нюхать блюда. — Я взглянул на Тодда. — Хотя, если ты съешь утку, то потом никаких поцелуев. А то язык распухнет. — Я поднял брови.

Тодд поперхнулся воздухом.

— Итак, — сказал официант, — я принесу вам картофель и хлеб.

— И ещё воды, — добавил я. — Потому что я опрокинул стакан на стол. Попытался вытереть воду, и в итоге всё стало непристойным. Завтра мне придётся тренироваться больше, чтобы согнать картошку и хлеб. Ладно. Мне плохо. Это была ложь. Я вообще не собираюсь тренироваться. Звучит просто ужасно.

Официант практически сбежал.

— Он мне нравится, — сказал я. — Очень быстрое обслуживание. Хорошая работа, Тодд.

— Спасибо?

Райан спросил:

— Ты нормально дышишь? — Положив руки на стол, он наклонился и оказался на одном уровне со мной. — Сделай глубокий вдох.

Я сделал. А потом, потому что я мерзавец, я начал задыхаться и хвататься за горло.

Райан с Тоддом испугались.

Я рассмеялся.

Им было не до смеха.

— Да, чёрт возьми, успокойтесь, — сказал я. — Мы веселимся.

— Ты просто нечто, — рыкнул на меня Райан.

— А откуда ты всё знаешь? — спросила я, прищурившись.

Он пожал плечами.

— Просто знаю.

— Это не ответ.

— Ты хочешь меня поцеловать? — спросил Тодд.

— Давай сначала посмотрим, как пройдёт вечер, — ответил я. — В целом, ты хорошо начал. Не считая Еды Смерти.

— Никаких поцелуев, — сказал Райан.

— Йеп, — выдохнул Тодд.

— Уходи. У меня свидание.

Райан повернулся и посмотрел на Тодда, пытаясь выглядеть устрашающе. Должно быть, это сработало, потому что Тодд испугался.

— Никаких поцелуев, — сказал Райан.

— Никаких поцелуев, — быстро согласился Тодд.

— Райан, конец твоего меча упирается в меня, — заметил я. Потому что так оно и было. Я не знаю, почему Райан решил прийти в полном рыцарском облачении. К слову, о сдержанности. — Ты почти лежишь на мне.

И тут Райан покраснел.

Я произнёс «Вот дерьмо» слегка сдавленным голосом. Я не думал, что Райан может стать ещё более привлекательным. Но всё же ему это удалось, и внутри меня разгорелся пожар.

— Извини, — пробормотал Райан, убирая меч.

— Конечно, — еле слышно ответил я. — Конечно. — Я задумался, как бы попросить его снова потыкать меня мечом.

Тодд спросил:

— На чернику?

Официант вернулся с картошкой и хлебом.

И как раз в этот момент к нам пристали Тёмные волшебники. Серьёзно. Учитывая, как всё шло, этого следовало ожидать.

— Ничего из этого не соприкасалось ни с уткой, ни к черникой, — сказал официант.

— Это очень любезно с вашей стороны, и всё выглядит просто прекрасно, но, чёрт возьми, я уверен, что сейчас будет драка.

Глаза официанта расширились.

Тодд поёжился на стуле.

Райан развернулся и достал меч. Без лишних вопросов. Мне это нравилось в мужчинах.

Я встал.

В ресторан вошли четверо Тёмных волшебников. Я узнал их по гербу на одежде, подобный был у Лартина. Тот Тёмный, что стоял впереди, был толстым и коренастым, как ствол дерева. Его брови были удивительными, почти закрывали лоб. Волшебник остановил свой взгляд на мне и нахмурился.

— Сэм Безграничный! — крикнул он. В ресторане воцарилась тишина, люди смотрели то на них, то на меня.

— Мне нравятся твои брови, — сказал я Тёмному. — Они прямо протест против норм общества. Долой систему и всё такое.

— Сэм, — предупредил Райан.

— Что? Посмотри на эти брови и скажи мне, что ты не подумал о том же.

— Мы здесь, чтобы отомстить! — рявкнул Тёмный волшебник.

— О нет, — простонал я. — Он собирается толкнуть речь.

— Ты отнял жизнь одного из наших. Лартин Тёмный Лист был великолепным волшебником. Он вырос под гнётом ожиданий отца, который…

— Они делают это, — сказал я Райану. — Злодеи. Каждый раз. Вот каждый раз, когда они захватывают меня, то произносят монолог. Я не понимаю, почему.

— Тебе нужно перестать попадать в плен, — сказал Райан, размахивая мечом, как крутой парень. — Моё сердце больше не выдержит.

— Ты вообще слушаешь? — спросил коренастый волшебник. — Прежде чем отомстить, я должен тебе всё высказать.

— Я не нарочно, — сказал я Райану. — Ничего не поделаешь, если люди хотят меня заграбастать.

Он закатил глаза.

— Наверное, в этом всё дело. Они просто не могут оставаться в стороне. — Его взгляд пробежался сверху вниз по моему телу.

— Какая дерзость, — сказал я с благоговением. — Ты как мастер дерзости. Вы с Гэри должны устроить соревнование за звание Королевы Дерзости. Предупреждаю честно: он победит. Но ты мог бы стать Принцессой Дерзости.

— Парни? — спросил Тёмный волшебник.

— Я не принцесса, — нахмурился Райан.

— То есть ты не против титула королевы, — заметил я.

— Я не люблю проигрывать, — сказал он.

Я улыбнулся.

— Ты можешь быть королевой, — разрешил я. — Только не говори Гэри, что я так сказал. Дружба заканчивалась и за меньшее.

— Они ведь знают, что мы здесь? — спросил коренастый волшебник у своих собратьев. — Я же не невидимка? Может случайно наложил на себя заклинание невидимости, когда шёл сюда?

— Я тебя вижу, — сказал один из Тёмных. — Ты не невидимка.

Коренастый волшебник вздохнул с облегчением.

— А то было бы неловко. Понимаешь? Например, ворваться сюда и сказать: «Я здесь, чтобы отомстить», не понимая, что я невидимка. А потом сделать себя видимым и повторить всё снова. Во второй раз это прозвучало бы не так убедительно. Очень натянуто и сухо.

— Это даже хуже, чем монолог, — сказал я Райану. — Однажды, когда мне было пятнадцать, меня похитила банда воров. Они думали, что смогут использовать меня, чтобы проникнуть в подземелья замка. Лидер в течение четырёх часов рассказывал о том, насколько совершенен их план. Но вор забыл связать мою магию, и я случайно превратил их в шезлонги.

— Случайно?

— Я пытался превратить их в садовые стулья, — объяснил я. — Есть разница.

Райан тихо рассмеялся.

— Про это я не слышал.

Я старался не обращать внимания на то, насколько потрясающим был его смех.

— Это произошло за несколько месяцев до того, как ты приехал в замок.

Пятнадцатилетний Сэм впервые увидел двадцатилетнего Райана и сразу же побежал наверх подрочить. Это был уникальный и поучительный опыт, который по существу ответил на вопрос, что да, я действительно гей. Стопроцентный. Я не поделился этим с Райаном и Тёмными волшебниками, потому что сейчас было не время и не место. Или никогда. Да, никогда звучит хорошо.

— Может, они в ловушке, — предположил один из Тёмных. — Как в тумане магии. И они тебя больше не слышат.

— Думаешь? — спросил коренастый волшебник. Он повысил голос и крикнул. — Ты меня слышишь?

Я закатил глаза.

— Я пытаюсь здесь вести разговор. У меня свидание.

— С рыцарем? — спросил коренастый волшебник.

Моё лицо вспыхнуло.

— Эм. Нет? Нет. С Тоддом. Поздоровайся, Тодд. — Я указал на парня, который выглядел так, будто жалел, что я к нему обратился. Тодд слегка помахал коренастому волшебнику и сказал:

— При-и-ивет.

Коренастый волшебник нахмурился.

— Прости. Я просто думал, что ты с рыцарем. Ты и словом не обмолвился с Тоддом с тех пор, как мы пришли сюда.

— Я его защищаю, — сказал я, оправдываясь. — Он милый.

— Милый? — переспросил коренастый волшебник. — Так себе комплимент.

— Ты милый, — сказал я Тодду. — И это совершенно точно комплимент. Мне нравятся твои уши.

Тодд покраснел.

— Боже, Сэм, у всех есть уши, — сказал Райан. Буквально рыча.

— Я знаю об этом, Райан. Я делаю комплимент!

— Ты это так называешь?

— Эй, только потому, что ты…

— Господи, — сказал коренастый волшебник. — Теперь я окончательно понял.

— Что понял? — спросил я.

Тёмные волшебники рассмеялись.

Я склонил голову набок, глядя на них.

Они перестали смеяться.

Коренастый волшебник сказал:

— Ты говоришь серьёзно.

— О чём? — Я был в замешательстве.

— Ух ты, — выдохнул один из Тёмных. — Это должно быть очень неудобно. Для всех, кто тебя окружает.

— Это так очевидно, — сказал коренастый волшебник. — Типа, очевиднее некуда.

Его Тёмные товарищи согласились.

— Что именно? — спросил я.

— У меня болит голова, — сказал коренастый волшебник.

— Люди рядом со мной часто так говорят, — пояснил я Райану. — Должно быть, это моя магия или что-то в этом роде.

— Или что-то в этом роде, — согласился Райан. — Как и все эти разговоры.

— Её величество, Королева Дерзости, — объявил я всем присутствующим.

Никто, казалось, не понял шутки, потому что они не засмеялись.

— Непростая публика, — пробормотал я.

— Думаю, их больше беспокоит неминуемая смерть, — сказал Райан.

— Верно. Хорошо. Я не могу этого допустить, — я оглянулся на Тёмных. — Было весело. Может, как-нибудь зайдёте ко мне? Вы, ребята, кажетесь милыми. — Я одарил их широкой улыбкой и посмотри-какой-Сэм-лапочка взглядом. Райан издал странный звук, будто его ударили в живот.

Коренастый волшебник улыбнулся в ответ и сказал:

— И ты тоже, Сэм. Мы просто оставим тебя в покое и позволим наслаждаться вечером. Извини за вмешательство. Помни…

Один из Тёмных потянул волшебника за плечо и наклонился, чтобы прошептать ему на ухо.

— Что теперь-то? — спросил коренастый волшебник. — Угу. Ага… Ты не говоришь… Что мы сделали? Угу. Ага… О, точно. — Он повернулся и уставился на меня.

— Чёрт возьми, — пробормотал я. — Я думал, это сработает.

Райан подавился смехом.

— Я не могу поверить, что почти получилось. Когда-нибудь вообще получалось?

— Один раз? Нет, четыре.

Он вздохнул.

— Ты должен перестать ставить себя в такие ситуации.

Я закатил глаза.

— Я займусь этим.

— Сэм Безграничный! — крикнул коренастый волшебник. — Ты лишил жизни Лартина Тёмный Лист. Прекрасного, честного Тёмного волшебника, который любил долгие прогулки по лесу, запах ванильных свечей и пудинг. Ты забрал его жизнь, а теперь мы заберём твою. Это касается и рыцаря, поскольку он решил встать на твою сторону. Может, даже жизнь маленького Тодда.

Морган меня убьёт.

На периферии мелькнуло что-то зелёное. Может, золотое.

Есть причина, по которой я не часто использовал свою магию на публике. После того как Морган нашёл меня с каменными мальчиками, он меня проверил, и мы с ним договорились, что я не буду пользоваться магией на людях. Морган не хотел, чтобы другие знали о масштабах моей силы. Райан не слышал об истории с шезлонгами, потому что Морган добрался туда первым и превратил воров обратно. Никто об этом не знал, и я сглупил заговорив об этом. Потому что я сильный. Очень сильный.

Сильнее, чем Морган.

Сильнее, чем Тёмные волшебники.

На самом деле, Морган думает, что я, возможно, самый сильный волшебник, о котором он когда-либо слышал.

И это его пугало.

И меня тоже.

Это пугало Моргана, потому что он всегда беспокоился о том, что люди попытаются сделать со мной, если узнают. Всегда находились те, кто хотели только одного — использовать всю силу, которая попадала им в руки.

Это пугало меня, потому что я всегда беспокоился о том, что могу сделать с людьми. Я превратил группу мальчиков в камень одной лишь силой мысли.

Поэтому мы с Морганом договорились держать всё в секрете, насколько это возможно. Пока не узнаем больше.

Прошло десять лет. Единственное, что мы поняли, это то, что мы всё ещё не знали мои пределы. У магии всегда есть потолок, черта которую она не может пересечь. Магия связана законами, как физика или математика.

Проблема в том, что эти законы, не распространяются на меня, и я ещё не нашёл свой потолок.

Вот почему мне нужен был краеугольный камень.

Краеугольный камень — это первый камень, который закладывают при строительстве фундамента. Размещение остальных камней опирается на краеугольный камень. Он определяет положение всей структуры.

С магией также. Для правильного развития ей необходим фундамент. Возможно, я не знал своего потолка, потому что не знал, где начинается мой фундамент. Я мог использовать Моргана, Гэри или Тигги. Моих родителей. И я это делал. Но с возрастом мне становилось всё труднее и труднее ими пользоваться.

Отсюда и сводничество.

— Станет ещё хуже, — сказал мне однажды Морган. — Когда ты почувствуешь угрозу. Или, когда те, о ком ты заботишься, находятся под угрозой. Магию будет труднее контролировать.

Тёмные волшебники угрожали мне. Прекрасно. Я привык к угрозам. Я мог с ними справиться.

Но они также угрожали Райану. И это было плохо.

О, и ещё Тодду. Тодду они тоже угрожали.

Это важно.

И всё же.

Я шагнул вперёд, и Райан сказал:

— Сэм.

Люди оживились. Должно быть, они что-то увидели на моём лице, потому что, суетясь и опрокидывая стулья, быстро разбежались в стороны, между нами и Тёмными никого не осталось.

Я сказал:

— Вы можете уйти. Или я вас заставлю. Выбор за вами. Но, честно говоря, вам не понравится, если я вас заставлю. — Теперь я ясно видел зелёный цвет. И золотой.

Коренастый волшебник рассмеялся.

— Говорит ученик.

Остальные Тёмные ухмыльнулись за его спиной.

Райан встал рядом со мной. Он снял со спины щит и, прищурив глаза, принял боевую стойку.

Что-то поселилось в моей голове, застыло на месте. Мои плечи расслабились, и магия стала более жёсткой. Более сосредоточенной. Больше под контролем.

Сквозь дымку зелёного и золотого я подумал: «О нет».

Но мысль потерялась, когда я притянул к себе зелёно-золотое. Это были лучшие цвета, магия Земли. Другие цвета то появлялись, то исчезали (красный, синий, пурпурный и индиго).

Тёмные зашевелились. Они что-то пробормотали себе под нос, и магия начала накапливаться.

Тёмные проговаривали. Каждое своё движение. Можно подумать я так не пойму.

«Здесь люди», — напомнил я себе. «Невинные люди».

И Райан. Райан был рядом со мной, и с ним ничего не должно случиться.

Вот почему, когда Тёмный справа запустил в меня синий огненный шар, я вытянул руку перед собой. Шар завис в воздухе в нескольких сантиметрах от моей ладони. Было бы так легко отправить его назад в десять раз сильнее, воспламенив их волосы, одежду и кожу. Но люди могут пораниться. Другие тоже пострадают.

Поэтому я втянул шар в себя.

Это было странно, чужая магия смешивалась с моей собственной. Но моя всё поглотила, сделав частью меня. В зелёно-золотом свете вспыхнула яркая вспышка, а затем всё стихло.

Огненный шар исчез.

Я опустил руку.

А Тёмные волшебники просто пялились.

— Гм, — сказал коренастый волшебник. — Что за?

Я закрыл глаза. Наклонил голову в сторону, растягивая мышцы, вытягивая шею. Глубоко вдохнул. И медленно выдохнул.

Затем открыл глаза.

Тёмные как один отступили на шаг.

— Я дал вам шанс, — сказал я. — Вам следовало им воспользоваться.

Я мог бы легко их убить. У меня было на это право. Они напали на нас первыми, и за самозащиту мне ничего не будет. Я буду оправдан, и никто слова не скажет.

Мои пальцы покалывало, и я подумал о том, как это легко. Пара старых слов, которые я никогда раньше не произносил вслух, взмах запястья, и их сердца взорвутся в груди.

Но я не такой. Я не убийца.

Поэтому я подумал о тае, дао и фие и поднял руки, чтобы дирижировать своим оркестром.

Там был зелёный. Так много зелёного. Зелёный — это магия Земли, и она повсюду. Я опустил руки вниз, потом вверх. Послышался треск дерева, это каменные колонны прорвались сквозь половицы и окружили каждого Тёмного волшебника, прежде чем они смогли сдвинуться с места. Я сжал ладони в кулаки. Камень начал покрывать их ноги и руки, затем дошёл до шеи, и я было подумал, что нужно просто продолжать или, даже, обрушить камень и всё будет кончено, для них всё кончено. Но тут я ощутил Райана. Услышал его дыхание, почувствовал, как его рука легла мне на шею и сжала всего лишь один раз, так что я остановился.

Дымка зелёного и золотого исчезла.

Я закрыл глаза.

Сделал ещё один вдох.

Выдохнул.

Открыл глаза.

Все на меня пялились.

— Эм-м. Я никогда не делал подобного раньше. — Я посмотрел на Райана, который всё ещё держал руку на моей шее. — Не мог бы ты напомнить мне, чтобы я записал это в Гримуар, когда вернёмся? Если Морган не убьёт меня раньше?

Райан сказал хриплым голосом:

— Да. Да. Я напомню, — его зрачки расширились. Райан снова сжал мою шею, а потом убрал руку.

Я улыбнулся.

— Спасибо.

Он снова сказал: «Угу».

Коренастый волшебник сказал:

— Боги. Как ты это сделал?

Я пожал плечами.

— Я волшебник.

Ха, а Гэри даже не было рядом, чтобы поправить меня. Он сойдёт с ума, когда я ему расскажу.

Все Тёмные уставились на меня.

— О, — сказал я, нахмурившись, — можете держать это в секрете? Типа, от всех? Это было бы очень круто с вашей стороны. Буду должен. — Я оглядел комнату, пытаясь заглянуть каждому в глаза, чтобы они увидели, насколько я искренен.

Все просто кивнули.

Я почувствовал облегчение.

Всё будет хорошо.

Всё было не очень хорошо.

На следующий день в газетах появились заголовки.

— УЧЕНИК КОРОЛЕВСКОГО ВОЛШЕБНИКА В ОДИНОЧКУ УНИЧТОЖИЛ АРМИЮ ТЁМНЫХ ВОЛШЕБНИКОВ СИЛОЙ МЫСЛИ! СВИДЕТЕЛИ ГОВОРЯТ, ЧТО ЕГО ГЛАЗА СВЕТИЛИСЬ ЖУТКИМ И НЕСКОЛЬКО ПЛОТОЯДНЫМ СВЕТОМ! ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ С СЫНОМ МАГНАТА ГОЛДВЕЙТА УВЕНЧАЛОСЬ ПОТРЯСАЮЩИМ УСПЕХОМ! ОЖИДАЕТСЯ ОБЪЯВЛЕНИЕ О ПРЕДСТОЯЩЕЙ СВАДЬБЕ! ПРОЧТИТЕ ПЕРВЫМИ!

Чёрт.

Глава 7

Сад только для нас

— Я могу всё объяснить, — сказал я, когда следующим утром Морган бросил в меня газету. Я был в лаборатории и записывал в свой Гримуар то, что я сделал Вчерашние Каменные Столбы (в ожидании нового и гораздо более потрясающего названия). Мне кажется я понял основы, но для более глубокого изучения потребуется время, а занимался я этим где-то всего около часа.

— Действительно? — беспечно спросил Морган. Но меня не обмануть. Он был взбешён.

Я посмотрел на газету Локс-Сити. Они решили использовать фотографию, на которой мне было шестнадцать, и я переживал самую неловкую фазу, когда моё лицо ещё не решило, хочет ли оно быть красивым или ходячей катастрофой. Я нахмурился.

— Ужасный выбор. Боги, они сделали это нарочно.

— Несомненно, — сказал Морган.

Я пробежал глазами статью.

— … довольно красивый наряд… Что ж, полагаю, это супер. … в сопровождении бравого и безупречного рыцаря-коммандера Райана Фоксхарта в качестве компаньона… Что за сборище подлиз. Бравый и безупречный? О, такое раздолье для шуток. … на свидании с герцогом Тоддом Голдвейтом из гостиничного конгломерата Голдвейт… Ни одного упоминания о его ушах? Просто издевательство. … из ниоткуда напали сорок Тёмных волшебников… Всё совсем не так. Что случилось с журналистской честностью? Излишние вольности. … уничтожил армию Тёмных взмахом руки… Возможно, и взмахом. Ну, всё немного сложнее. Маргинализация. … в то время как рыцарь-коммандер смотрел на это в прекрасном изумлении… Что это вообще значит? У них вообще есть редактор? Ну же. … казалось, что они очень близки, стоя бок о бок против поднимающейся волны Тёмных волшебников. Может, между ними что-то есть? Репортёр может только строить предположения, но да. Между ними, вероятно, что-то есть… О боже. Ха, вот попал. Кстати, через минутку мне нужно будет тебе кое-что рассказать. Считай это шуткой, но ты не можешь злиться, потому что я не виноват. … Эрл Терренс Голдвейт опубликовал заявление, в котором говорится, что ущерб минимален, и герцог рад, что его будущий зять смог защитить ресторан и его сына… Что ж, это мило с его стороны. Я, конечно, предложу возместить ущерб, это самое меньшее, что я могу сделать… его будущий кто?

Возможно, я прокричал последнюю часть, продолжая читать.

— Эрл Голдвейт сказал репортёру: «Насколько повезло моему сыну? Мне больше никогда не придётся беспокоиться о его безопасности. Его будущий муж, очевидно, может справиться со всеми, кто встанет у него на пути. Я уверен, что малыш Тодд в отличных руках, если вы понимаете, о чём я».

Да, определённо прокричал.

Я снова посмотрел на Морган испуганными глазами.

Он закрыл лицо руками и простонал:

— Это моя жизнь, моя жизнь, моя жизнь.

— Я не выйду замуж за Тодда! — выкрикнул я.

Конечно, в этот момент в лабораторию ворвались Гэри, Тигги и мои родители.

Гэри потребовал:

— Почему я узнаю о твоей помолвке от повара?

Тигги спросил:

— У тебя все ещё есть цветок или его Тодд сорвать?

Папа выдал:

— Ты уверен, Сэм? Это всего лишь одно свидание. По крайней мере, сходи на ещё одно, прежде чем делать предложение. Я уверен, что Тодд милый, но не настолько же.

Мама добавила:

— Или ещё на пятьдесят. Или семьдесят. Сегодня я чувствую себя очень старой, и мне это не нравится.

Я несколько раз ударился головой о стол.

— Сэм, — простонал Морган, убирая руки от лица. — Тёмные. Где они? И почему, во имя богов, ты меня не разбудил, как только вернулся в замок?

— Ну, видишь ли, это забавная история, — ответил я.

— Неужели? — спросил он. — Рассмеши меня.

Морган совершенно точно не в том настроении чтобы веселиться.

— Ладно. Но сначала выслушай, прежде чем судить. А я тебя знаю, и твоё осуждающее выражение лица тоже. Ага. Вот оно. Так и выглядит. Хватит. — Он вроде перестал. — Итак, у меня было приятное первое свидание, а ты знал, что у них есть тематические вечера? И вчера была утка с черникой. Или что-то типа того. Не помню. Но у меня аллергия, а Райан собирался насильно кормить меня углеводами, и у Тодда, возможно, создалось впечатление, что я собираюсь случайно ему подрочить, когда я пролил на него воду. А потом Райану пришлось быть таким, типа, я рыцарь, ты должен меня слушать и делать то, что я говорю, всё время и везде, и я такой, типа, что-о-о-о? А потом Тодд разволновался, потому что Райан ткнул меня своим мечом, который, кстати, не грязный, а потом вошли четверо — и только четверо — Тёмных волшебников, и они начали толкать речь! Ты же знаешь, как я к этому отношусь! Но Тёмные пригрозили Райану смертью, и я такой: «Сучка, не наглей. Ты не знаешь, с кем связываешься». О, они угрожали и Тодду. Не забываем про Тодда! Но Тёмные знали, с кем связались, и всё равно решили пойти против меня, и поэтому я воспользовался камнями и заманил их в ловушку, чтобы тебя не беспокоить, потому что знаю, какой ты раздражительный, когда тебя будят, я попросил Пита отвести Тёмных в подземелье, и теперь они находятся в специальных камерах, которые блокируют магию, так что всё хорошо. И вот мы здесь! Все мы. Вместе. В одной комнате. Очень мило. Мы должны делать это почаще. Итак, спокойной ночи!

Я побежал к двери.

Морган взмахнул рукой.

Дверь захлопнулась и щёлкнул замок.

— Сейчас десять утра, — прокомментировал Морган.

— Зараза, — вздохнул я.

И обернулся.

Все уставились на меня.

Я ждал.

И тогда:

— Ты случайно ему подрочил? — закричал на меня Гэри. — Как такое может быть случайно?

— Это долгая история, — недоумённо сказал Тигги. — Я не понять, что случиться.

— Клянусь богами, что только ты оказываешься в подобных ситуациях, — сказала мама, качая головой. — Может, мне следовало есть больше мяса во время беременности. Неужели я тебя подвела? Может нужно было есть больше яка?

— Зачем им устраивать тематические вечера утки и черники? — спросил отец. — Даже звучит нелепо.

— Вот именно, — поддержал я. — Даже вино было черничным.

Мы оба скорчили рожи, потому что у отца тоже аллергия.

Морган ничего не ответил. И даже не выглядел осуждающе.

Я посмотрел на остальных.

— Не могли бы вы, ребята, нас оставить? Нам с Морганом нужно кое-что обсудить.

Они перевели взгляд с меня на Моргана и обратно, но в конце концов мама погнала всех на выход. Дверь открылась, всех выпуская и снова захлопнулась.

Снова щёлкнул замок.

Я сглотнул.

— Итак, тебя позабавила моя история? Ты не выглядишь весёлым. Ты выглядишь…

— Сэм.

Я замолчал.

Какое-то время мы так и стояли.

Затем:

— Как долго?

— Что?

— Сколько времени заняло заклинание?

— От начала и до конца?

Морган кивнул.

Я нахмурился.

— Пять секунд. Может, десять, но не больше.

— И какие слова ты произнёс?

Я поморщился.

— Видишь ли. Хм. На самом деле я не произносил слов. Я, возможно, просто… подумал о них?

Морган стоял неподвижно.

— О каких словах ты подумал?

— Эм. Таэ. Дао. И было какое-то фие. Да. Определённо немного фие.

— Немного фие, — повторил он.

— Да.

— Сэм.

— Да?

— Ты ведь не всё мне рассказал.

Я застонал.

— Боги, я ненавижу, когда ты так делаешь. Это жутко.

Морган ждал.

— Хорошо, возможно, один из Тёмных выстрелил в меня смертельным синим огненным шаром, и я его не отразил, а поглотил.

— Ты что сделал? — сухо спросил Морган. Вообще никаких интонаций. Это было по-настоящему восхитительно. Я задавался вопросом, такая невозмутимость появляется с возрастом или это последствия почти десятилетнего общения со мной. Вероятно, и то и другое.

— Ну. Это было тяжёлое испытание. — Я устало вздохнул.

— И твоё тело не отвергло чужую магию?

Я покачал головой.

— Не-а. Сначала я почувствовал себя странно, но потом чужая магия слилась с моей, и всё.

Морган смотрел на меня пристально.

Я изо всех сил старался не ёрзать.

Всё было без толку. Я начал дёргаться.

Морган продолжил:

— Ты мог пострадать.

— Знаю.

— Ты мог причинить вред другим.

— Знаю. Но этого не произошло. Я бы не стал. Я не такой человек. — У меня защемило сердце от его намёков.

— Я знаю, что это не так, — огрызнулся он на меня. — И я никогда не предполагал иного. Боги, Сэм. Ты хоть представляешь, что могло случиться?

Я горько рассмеялся.

— Да, Морган. Я это прекрасно понимаю. Думаешь, я не знаю? Ты это довольно долго вдалбливал мне. Как магия может поглотить волшебника. Как запросто она может взять верх. Особенно надо мной. И не думай, что я этого не понимаю. Я почувствовал это, когда они стояли передо мной и угрожали убить Райана. Думаешь, я не хотел убить их прямо там и стереть с лица земли, чтобы Тёмные больше никогда не угрожали. Я мог бы направить огненный шар обратно в них. Я мог бы замуровать их лица камнем и пусть бы задохнулись. Я мог просто вырвать их бьющиеся сердца из груди. Так что не думай, что я не знаю. Потому что я знаю. Знаю. Но я сделал выбор и остановил Тёмных, чтобы они никому не причинили вреда.

— И тебе и Тодду, — сказал Морган.

— Что?

— Ты сказал, что они угрожали Райану. Наверняка они угрожали тебе и Тодду тоже.

— Конечно, — быстро проговорил я. — Да. Нам с Тоддом тоже угрожали. Бедный Тодд. Со своими ушами.

— Но ты начал действовать из-за Райана.

— Что? Нет. Конечно, нет.

— Итак, давай кое-что проясним. Они угрожали тебе и Райану.

— И Тодду.

— И Тодду, — согласился Морган. — А потом ты впитал магию другого волшебника, призвал Землю и заключил Тёмных в камень.

— Да, как-то так.

— Как-то так.

— Ага. — Я улыбнулся.

— Ты что-то ещё хотел мне рассказать.

Он посмотрел на меня расчётливым взглядом.

Моя улыбка исчезла. Я ненавидел расчётливого Моргана.

— Я много чего говорил. Это в некотором роде моя фишка.

Морган сказал:

— Ха, вот попал. Кстати, через минутку мне нужно будет тебе кое-что рассказать. Считай это шуткой, но ты не можешь злиться, потому что я не виноват.

— Я очень сильно ненавижу твою фотографическую память. Очень, очень сильно. И этот голос? Если ты пытался изобразить меня, то я оскорблен. Я не говорю так пронзительно и плаксиво.

— Я учился на мастера-пародиста, — произнёс он совершенно серьёзно.

— Хорошо, возможно, я действительно говорю так пронзительно и плаксиво. Это удручает.

— Не расстраивайся. Итак. Ты меня позабавил. Договаривай остальное. Я жду, затаив дыхание.

— Не злись.

— Всякий раз, когда ты так начинаешь, я обычно выхожу из себя.

— Дерьмо.

— Сэм.

Не было смысла лгать. Морган всё равно узнает.

— Думаю, что Райан мой краеугольный камень.

Я закрыл глаза и стал ждать, когда начнутся крики.

Но было тихо.

Я подождал минуту, просто чтобы убедиться.

Ничего.

Я приоткрыл один глаз. Потом другой.

Морган просто выглядел расстроенным.

— О, Сэм, — тихо прошептал он.

Это было хуже криков. Это была жалость. И я ненавидел жалость.

— Я знаю, знаю. Это не… идеально. И это не так… происходит. Знаю. Я знаю это. Но ты должен мне поверить, когда я говорю, что не знал. Я не хотел этого. Я просто был там, а Райан стоял рядом со мной, и что-то просто щёлкнуло у меня в голове. А потом, когда Тёмные стали угрожать Райану, всё, о чём я мог думать, так это о том, что я никогда не позволю ему навредить. Я никогда не допущу подобного. Но всё нормально, ведь это не навсегда. Мы не связаны. Мне просто нужно держаться от него подальше и найти кого-нибудь другого. Тодд… милый. Я схожу с ним на другое свидание. Я буду ходить на столько свиданий, что тебе даже не придётся беспокоиться. Ты даже не…

— Сэм.

— Чёрт, — пробормотал я. — Я облажался. Мне очень жаль.

Морган вздохнул.

— Ты не облажался. Специально не получится. Это работает не так. И ты не можешь повлиять на подобное.

— Знаю. Просто…

— Что?

— Просто, конечно же, это должен быть он. Что за? Единственный человек, которого я не могу заполучить. Конечно же. Потому что так устроена моя жизнь.

— С краеугольным камнем не обязательно должны быть романтические чувства, Сэм. Ты же сам знаешь. В моих отношениях с краеугольным камнем никогда не было романтики.

— Потому что ты асексуал, — легко произнёс я, потому что теперь всё встало на свои места. Морган никогда не говорил о прошлом, по крайней мере, о таком интимном. Краеугольный камень волшебника — это личное. Особенности отношений, как правило, касаются только двоих. Большинство из них были романтичными, но не все.

— Да. Но это не значит, что мы не любили друг друга. Любовь была. Это то, чего Тёмные никогда не смогут понять, вот почему они никогда не поддерживали идею краеугольных камней. Поэтому их магия не постоянна. У Тёмных нет фундамента. Именно поэтому они так опасны. А ты за последнюю умудрился встретить пятерых.

— Что я могу сказать? Должно быть, я им нравлюсь.

— Сэм, — предупредил Морган.

— Я не знаю!

— Всё дело в связи. Я имел в виду, что это не всегда должно быть интимным или романтичным. Мой кра… хорошо. Она была похожа на меня. Асексуалка. И я её очень любил.

Я затаил дыхание, не желая разрушить этот момент.

Морган улыбнулся, и впервые за годы нашего знакомства я увидел тоскливую улыбку.

— Она посмеялась надо мной, когда я ей рассказал, кто она такая. Что для меня сделала. Мне было семнадцать. Ей почти тридцать. Странная пара. Но у нас всё получилось. Она помогла мне заложить фундамент, в котором я нуждался, и мы были очень счастливы. Когда она умерла, моя магия уже была прочной и сильной. Десятилетия, которые мы провели вместе, помогли в этом.

Я почувствовал, как в уголках глаз собираются слёзы.

— Как её звали? — спросил я, немного грубым голосом.

— Аня.

— Она кажется замечательной.

Морган потянулся и похлопал меня по руке.

— Да.

— Может, как-нибудь расскажешь о ней побольше?

— Конечно, Сэм. С удовольствием. Она бы тебя полюбила.

— Это не может быть Райан, — тихо произнёс я. — Только не он.

Морган склонил голову набок.

— И почему это, коротышка?

— Потому что… Я просто. — Я отвёл взгляд. — Это всегда будет… платонически. С ним. Но я. Я бы всегда… хотел большего. И это несправедливо по отношению к Райану. Или ко мне. Потому что я не могу этого допустить. И я бы никогда не сделал ничего, что причинило бы боль ему или Джастину.

Морган схватил меня за руку и крепко сжал.

— А Тодд?

Я пожал плечами.

— Он милый.

— И его уши.

— И уши, — согласился я.

— Но?

— Не знаю. Это не то же самое.

— Ты не можешь заставить магию.

— Я знаю.

— Возможно…

Я поднял на него взгляд.

— Возможно что?

— Возможно, тебе нужно уйти на некоторое время, — медленно сказал Морган. — Прочистить голову.

Я рассмеялся.

— И ты мне позволишь? После всех событий последних дней?

— Тебе придётся держаться подальше от Тёмных.

— Да. Само собой разумеется.

— И держать свою магию в секрете.

— Всё как всегда.

Морган кивнул.

— Ладно. Дай мне время всё организовать.

— Ты собираешься сказать мне, куда я направлюсь?

Он покачал головой.

— Пока нет. Тебе придётся мне довериться. В любом случае, наверное, пришло время.

— О-о-о-о. Звучит зловеще.

Морган снова сжал мою руку и отстранился.

— Я позабочусь о Тёмных. Сомневаюсь, что мы что-нибудь от них узнаем, но попробовать стоит. Я хочу, чтобы ты подробно написал о том, что произошло прошлой ночью, для потомков. Это поможет, если таковые будут… в будущем.

Щелкнул замок и дверь открылась. Морган выскользнул из комнаты и прикрыл дверь за собой.

Я оставался в лаборатории до глубокой ночи, потому что не доверял себе, или кому-либо вообще, боялся ляпнуть или совершить что-нибудь глупое. Гэри, Тигги и мои родители знали меня достаточно хорошо, и понимали, что лучше какое-то время держаться от меня подальше. Я найду их завтра и расскажу всё, что знаю. Ну, большую часть. Не уверен, что стоит снова поднимать вопрос о краеугольном камне. Лучше обойтись без душевной боли и страданий.

Я направился на кухню и прихватил немного фруктов и сыра, пока вокруг суетились повара. Они дали мне тёплый хлеб с молоком и сказали, что я благородный и красивый, и такой храбрый, раз вступил в бой с армией Тёмных, имея в союзниках только рыцаря. Я ответил, что всё было совсем не так. Они смеялись и ворковали надо мной, не поверив ни единому моему слову. Я запихнул в рот сыр и хлеб, чтобы вообще ничего не говорить.

Я вышел в сад. В воздухе витал аромат цветов моей мамы. Фонари не горели, но луна и звёзды светили ярко, и светлячки то появлялись, то исчезали, освещая мне путь.

Я находился в самой чаще сада, куда мало кто отваживался заходить. И считал это своим маленьким секретным местом, хотя многие наверняка о нём знали. Здесь росли цветы, выведенные в результате экспериментов, более дикие. Они росли в горшках и на делянках, лианы были толстыми и шипы острыми. Днём цветы раскрыты. А сейчас в темноте они свернулись калачиком, но ничего страшного. Я здесь не ради них.

Я лёг прямо на землю. Ночное небо было ясным и ярким, и хотя луна прекрасна, всё равно не она завладела моим вниманием. А звёзды.

В детстве я часто загадывал им желания, став взрослым… ничего не изменилось. Именно с этими звёздами я делился своими надеждами и мечтами, выражал свой гнев и разочарования. В детстве я загадывал желания, потому что так делают все дети. Других развлечений не было. Будучи взрослым, я загадывал желание, потому что не знал что делать. Ты знаешь, что лучше, но особо не паришься.

Я видел созвездия своего детства и помнил истории, связанные с ними: Дракон Дэвида. Мужчина, Поражённый Молнией. Пегас. Ярость Вхана.

Я очень давно с ними не разговаривал.

— Не знаю, что делать.

Действительно не знаю.

Мне двадцать лет.

Я сын Джошуа. Сын Розмари.

Мои лучшие друзья Гэри и Тигги.

Где-то внутри меня скрывалась способность к великой магии, как светлой, так и тёмной.

Я ученик удивительного Моргана Тень.

Его магия легендарна. На протяжении веков.

И когда-нибудь я стану сильнее его.

Если уже не стал.

Но Морган уже в семнадцать нашёл свой краеугольный камень. Аня помогла ему стабилизировать магию.

Я не могу позволить себе погрузиться в Темноту.

Тодд… милый.

Мне нравились его уши. Его тревожность.

Но он никогда не сможет стать моим краеугольным камнем. Как бы сильно я этого ни желал. Я не стану переделывать Тодда в угоду себе. Это было бы нечестно по отношению к нему. Или ко мне. Особенно если в итоге я потеряю контроль и причиню Тодду боль.

И Райан… ладно. Это ошибка. Потому что он обещан другому, и независимо от того, что я думал о принце Придурке, я бы никогда не поступил так с Джастином. Да и Райан на такое не способен. Он встречается с, мать его, принцем. Я же просто ученик.

Джастин выглядел словно бог.

А я просто крестьянин.

Джастин член королевской семьи.

Я же из трущоб.

Джастин…

— О боги, — простонал я. — Я такой жалкий.

К чёрту это, потому что я не такой

Я потрясающий.

Фантастический.

Я наикрутейший ученик волшебника, который однажды изменит отношение людей к магии.

Я буду спасать людей из трущоб и делать их жизнь лучше.

Я открою магазин, где любой желающий сможет бесплатно прийти и потискать щенков, а уйти с воздушным шариком, мороженым и комплиментом. «Вот ваш фисташковый крем. Я сделал для вас моржа из воздушного шара. У вас очень красивые костяшки пальцев».

Я обязательно закончу свой Гримуар, и через пятьсот лет люди будут его изучать, и думать: «Вау. Этот Сэм был не промах. Хотелось бы стать его лучшим другом».

Потому что я Сэм Безграничный.

Может, я не похож на бога.

(Но у богов точно есть чувство юмора)

Но кое-что я делал божественно.

Я мог творить. Мог восстанавливать. Делать нечто из ничего, потому что я богоподобен…

Упс.

— Обуздай своё эго, Сэм, — пробормотал я.

Но я особенный, правда же? Я особенный. В трущобах практически не на что надеяться, но случайно или нет, я изменил будущее и не только своё. Будущее моей матери. И моего отца. Они отдали мне всё, что у них было, и я смог хоть чем-то им помочь.

А это чего-то стоит.

Действительно стоит.

Но всё же…

Моё сердце болело.

Мой краеугольный камень прямо здесь, а я никогда не смогу его заполучить.

Он не был единственным и неповторимым.

Таких много.

Я найду. Своего. Всё будет хорошо.

И вот я снова посмотрел на небо, перевёл дыхание и загадал желание звёздам.

Я хотел бы найти того единственного своего человека, и показать ему почему я был создан именно для него.

Эгоистично? Возможно. Грустно? Определённо. Но я знал…

— Сэм?

Я привлекательно завопил.

Хорошо. Это ложь.

Невозможно привлекательно завопить.

Это было наоборот совсем непривлекательно. Размахивать руками и дрыгать ногами. Просто ужасно.

— Я не хотел тебя напугать, — сказал Рыцарь Райан Мудак весёлым голосом.

Я сел и уставился на него.

— Я не испугался.

— Ты завопил, как испуганная маленькая девочка.

— Я завопил, как равнодушный высокий мужчина. — Очень здравый и логичный аргумент. — Что ты здесь делаешь? — Последний раз я видел Райана прошлой ночью, когда Пит провожал нас в замок и смеялся надо мной, будто я сделал что-то весёлое.

Райан пожал плечами и отвёл взгляд. Он выглядел усталым. Райан был одет намного скромнее чем обычно, в брюки и мягкую на вид тунику с вышитыми краями. Она была распахнута у горла, и у меня пересохло во рту.

— Просто… проверяю кое-что.

— Кое-что.

Райан закатил глаза.

— Да, Сэм. Кое-что.

— Хорошо. Я надеюсь, что это кое-что в порядке. — Я сделал паузу. — В порядке же?

— Что ты имеешь в виду?

— Честно? Понятия не имею. Ты меня удивил, и мой мозг ещё не включился.

— Напугал, — поправил Райан.

— Иди в задницу. Как ты узнал об этом месте?

Он переступил с ноги на ногу.

— Ну-у.

Я ждал.

— Твоя мать… возможно мне показала? — Он казался смущённым.

— Значит она? — спросил я, уже планируя месть.

— Давным-давно, — сказал Райан, и провёл рукой по свёрнутому лепестку оранжевого полевого цветка. — Думаю, мне это было нужно.

— Что? Почему?

— Она сказала, что это хорошее место, если мне однажды захочется уединения. Становится слишком… шумно. В замке.

— Это ещё мягко сказано. Как ты думаешь, почему я сегодня весь день отсиживался в лабораториях?

— Да. Ух. Об этом.

— Всё в порядке, — сказал я с невозмутимым лицом. — Я знаю, что трудно быть бравым и безупречным.

Райан застонал и закрыл лицо руками.

— Конечно же, ты видел.

— Ты вообще ходил куда-нибудь не бравым и безупречным? Это, должно быть, утомляет. Знаешь. Вся эта безупречность.

— Думаешь, я безупречный? — спросил он, опустив руки и выгнув бровь.

Я осознал, что Райан возвышается надо мной, и мой пенис находит это очень привлекательным. Внезапно мне стало очень трудно дышать.

— Что? Просто. Что? Нет. Просто. Замолчи наглая рожа. — Привлекательный. Очень привлекательный. — Просто цитирую твоих обожающих фанатов.

— У меня нет фанатов, — отрезал он.

— Ух. Как грубо. И ты ошибаешься. У тебя есть фанаты. Они состоят в клубах. Ты знал? В Верании есть настоящие официальные фан-клубы Райана Фоксхарта. Фанаты встречаются и говорят о твоих бровях и о том, какой тебе лучше сделать пробор налево или направо, и как фантастически ты выглядишь, когда позируешь.

— Я не позирую! — сказал Райан так, словно услышал самые возмутительная слова в мире.

Я поднялся с земли.

— Прежде всего, это ложь. Ты точно позируешь. — Я немного снизил голос, чтобы быть похожим на Райана. — Привет, меня зовут Райан Фоксхарт. О нет! Надвигается опасность! Позвольте мне вытащить меч и принять позу. — Я изобразил, как вытаскиваю меч из-за пояса, и приподнял бровь. — Заметьте, какой я безупречный. И бравый. И сегодня мои волосы убраны на право. — Я подмигнул.

— О боги.

— Прямо в точку, верно? — Я подумал, что нужно убрать меч, но понял, что его не существует, и я все ещё позирую. И немедленно прекратил. — Держу пари, ты сейчас словно смотрелся в зеркало.

Райан был взволнован. Это было потрясающе.

— Нет. Это даже близко не похоже на мой голос.

— А всё остальное, значит, правдиво? Я так и знал!

Он хмуро на меня посмотрел.

— Ты меня раздражаешь.

— Я всех раздражаю. Это часть моего обаяния. — Разговор был странным. Я даже не знал, зачем мы его начали. Как я такое допустил. Поклялся же себе держаться подальше от Райана Фоксхарта, пока Морган снова не отправит меня куда-нибудь. Между тем, я покинул лабораторию меньше часа назад, и вот он здесь. Это нервировало.

— Я бы не назвал это обаянием.

— Да? Как бы ты это назвал? — Я спросил и подумал: «Уходи, уходи, уходи».

Райан не ответил. Вместо этого он сухо сказал:

— Тодд кажется… милым.

И это была внезапная смена темы и я не понял.

— Хм?

— Тодд, — медленно произнёс Райан, будто я был идиотом. — Твой жених.

У меня чуть глаза из орбит не вылезли.

— Мой кто?!

Хмурый взгляд Райана стал ещё более мрачным.

— Твой будущий муж. Это было во всех новостях.

Он выглядел сердитым, и я понятия не имел, почему.

— Я не собираюсь выходить замуж!

— Тогда зачем им это печатать?

— Потому что свобода прессы зашла в этом королевстве слишком далеко? Я не знаю!

— Они не могут просто печатать всё, что хотят!

Бедное, милое глупое дитя.

— Эм. Да. Они могут. Это называется сенсацией. Они назвали тебя бравым и безупречным!

— Я бравый и безупречный!

— Ага! — воскликнул я. — Я знал, что ты позировал. О боги. Это так неловко. Моё впечатление было настолько правильным, что это даже не смешно. Я собираюсь рассказать об этом всем в твоём фан-клубе.

Райан зловеще ухмыльнулся.

— И откуда ты вообще знаешь о фан-клубах?

ОПАСНОСТЬ. ОПАСНОСТЬ. ОПАСНОСТЬ.

Райану не нужно знать, что я однажды ходил на одну из встреч фан-клуба, переодетый. Это было просто смешно. И жутко.

— Боги. Уже поздно. Посмотри на время. На самом деле у меня нет часов. Я предполагаю, что уже поздно. Так что.

— Сейчас нет и десяти. — Он сделал шаг ко мне.

— Поздно, — настаивал я. — Я устал. Кто-то не отпускал меня вчера до рассвета.

— На тебя напали. Тёмные волшебники. Снова.

— Это случается не так часто, как можно подумать, — сказал я, отступая на шаг назад. — У меня просто лицо, в которое все хотят чем-нибудь засадить. — И сразу же в голове… пошлые картинки с моим участием.

— Отлично выразился.

— Серьёзно, — сказал я, широко раскрыв глаза. — Ты больше не Королева Дерзости. Ты Бог Дерзости. Ты создатель всей дерзости мира. Почему об этом знает так мало людей? Они должны описывать тебя не бравым и безупречным, а нахальным и дерзким. Утром я первым делом напишу письмо редактору. Об этом необходимо немедленно сообщить.

— Можешь поднять этот вопрос на следующем собрании фан-клуба.

— Эй! Я не понимаю, о чём ты говоришь, ясно? Я слышу разное, когда путешествую. Меня вообще не интересует подобное. — Ещё как интересует. На самом деле я трижды ходил на собрание фан-клуба. Они знали меня как Мервина. У меня была фейковая история жизни и всё такое. В следующий раз моя очередь приносить кексы. Я подумывал о кексах с маком. Или клюквой. Это весело.

— Так ты не выходишь замуж за Тодда? — Райан зарычал, делая ко мне ещё один шаг. — Это, наверное, хорошо. Он собирался убить тебя утками и черникой.

— Не выхожу. Поверь мне. Мне нравятся его уши, но на самом деле всё это заходит слишком далеко.

Райан нахмурился.

— Ты и его уши.

— Они выделялись. Я думал, они очаровательны.

— Если это основание для отношений, то ты в заднице.

— В этом же смысл, не так ли? — сказал я, пытаясь непристойно ухмыльнуться. Думаю, что облажался и ляпнул какую-то глупость.

Райан хмыкнул и закрыл глаза.

— Ты не можешь так говорить.

— Почему нет? Гэри считает, что я ханжа. Но я так не думаю. Я могу говорить о таких вещах. Я даже не буду заикаться и глотать окончания. Ха! Видишь? Я только что придумал сексуальный каламбур, и все знают, что сексуальные каламбуры — это наивысшая форма юмора. Пошёл ты, Гэри! Секс, трах и яйца!

Райан на самом деле сделал шаг назад. Хорошо. Потому что каким-то образом он оказался очень близко.

— Сэм, — прошипел Райан.

— Хм-м-м. Может, ты ханжа. Члены и разврат!

— Сэм! — Он снова покраснел, и моё сердечко ёкнуло.

— Что?

— Не выходи замуж за Тодда. Свадьба должна быть по любви. Ни больше. Ни меньше.

Это было словно удар под дых, и мне стало всё понятно.

— Ах, — сказал я сквозь шум крови в ушах и сделал шаг назад. — Поздравляю.

— С чем? — Райан выглядел смущённым.

— Со свадьбой. Ты, должно быть, очень его любишь. Верно? Ведь ты сам только что сказал. — Теперь я абсолютно точно уверен, что он мой краеугольный камень, потому что я ничего так не хотел, как взорвать что-то несколькими отборными словами, но смог себя остановить. Ура личностному росту и проклятым осознаниям.

— Сэм… — Голос был напряжён.

— Что?

— Я не… — Райан отвёл взгляд.

Настроение изменилось очень быстро.

— Всё в порядке, — радостно сказал я. Возможно, слишком радостно. — Когда я вернусь, то что-нибудь придумаю. — Что ж. Я не хотел этого говорить.

И, конечно, он за это ухватился.

— Вернёшься? — спросил Райан, переводя свой пристальный взгляд на меня.

— Эм. Да? Я имею в виду. Что снова отлучусь из замка. На какое-то время.

Его лицо стало осторожным и откровенно безучастным.

— О. Надолго?

Столько, сколько потребуется, чтобы больше не было больно от твоей близости.

Я пожал плечами.

— На этот раз не знаю. Скорее всего, да. Морган посылает меня… прочь.

— Куда?

— Прости, Райан. Это не так работает. Это дела волшебников.

Он прищурился.

— Я рыцарь-коммандер стражи замка. Ты живёшь в замке. Следовательно, ты — моё дело.

Это чертовски меня разозлило.

— Даже король не всегда знает, чем мы с Морганом занимаемся. Возможно, тебе следует помнить об этом, рыцарь-коммандер. — Ложь. Я почти всё рассказывал королю. Морган просто давал мне подзатыльник, пока король надо мной смеялся.

— И сколько времени пройдёт прежде чем ты снова попадёшь в плен? Что тогда? Будешь ждать, пока я приду тебя спасти?

Я рассмеялся.

— О, отвянь. Тебе никогда не приходилось меня спасать. Ни разу. На самом деле, раз уж на то пошло, прошлой ночью я тебя спас. Ты просто стоял рядом со мной, такой бравый и безупречный. Помнишь? Пока у меня была вся магия? — Я взмахнул рукой.

Райан посмотрел на мои пальцы и его глаза остекленели. Он сказал:

— Гм.

Я нахмурился.

— Что с тобой? — не думаю, что случайно его проклял.

— Ничего, — сказал Райан грубым голосом. — Просто. Голова закружилась. Всё в порядке.

— Ну ладно.

А мы просто стояли.

Я не знал, ссоримся мы или нет. Мне казалось, что я злюсь, но в тоже время возбуждён. Может это в некотором роде одно и то же. И хотя я знал, почему возбуждён (привет, близость: Райан рядом, и я чувствовал его запах), но абсолютно не представлял из-за чего злился.

— Сейчас очень смутное время.

— Ясен хрен, — пробормотал он.

— Не выражайся, — отругал я его. — Ты рыцарь. Ты не должен сквернословить. Ты отказался от этого права, когда принёс присягу королю. Теперь ты должен подавать пример. Так что вместо «пиздец» говори «гадство» и «проститутки» вместо «шлюхи».

— Уверяю тебя, что никогда в жизни не испытывал необходимости говорить «шлюха» и «пиздец».

Я уставился на него, разинув рот.

— Но ты только что это сделал. В фан-клубах состоят маленькие девочки! Они молоды и впечатлительны. — И могут быть очень злыми, я знал это не понаслышке, всё-таки восемь раз ходил на собрания. Ну, во всяком случае, одна из них была злой. Она мне сказала, что я абсолютно ничего не знал о Райане Фоксхарте, потому что его любимый цвет бордовый, и он мечтал об овцеводческой ферме. Её звали Тина, и она сука, и я ненавидел её тупое лицо. Любимый цвет Райана алый, и он хотел открыть пекарню.

(На самом деле, всё неправда. Просто именно это мы обсуждали на собраниях)

Райан снова усмехнулся, и бабочки в моём животе превратились в драконов и спалили мои внутренности.

— Не то чтобы я знал, — быстро протараторил я. — Просто предположил, что только маленькие девочки будут ходить на такие мероприятия. Верно? Потому что для остальных это было бы странно. — Очень странно. Кроме того, я был на шестнадцати собраниях и подумывал о том, чтобы в следующий раз баллотироваться в казначеи фан-клуба. Там уже была девушка по имени Дейдра, но я уничтожил бы её в следующем туре выборов. Ей двенадцать. Я волшебник. Я не мог проиграть. — Слушай. Это было… весело. — Ложь. Это действовало на нервы, и мне необходимо помастурбировать. — Но мне нужно идти. И кое-что сделать, прежде чем я покину замок. — Мастурбировать. — Магические штучки. Типа… секретные дела волшебников. — Мастурбация.

Улыбка Райана погасла.

— Ты действительно уходишь?

Я вздохнул.

— Всё… сложно. Так будет лучше.

— Для кого?

— Это не имеет значения, — тихо ответил я. — Райан. Слушай. Это… Как бы то ни было, я рад, что мы теперь друзья. Верно? Мы друзья?

Он опустил взгляд на землю.

— Да, Сэм. Мы друзья.

Это сделало меня счастливым, даже если на душе было горько.

— Хорошо.

Райан снова на меня посмотрел, и в его глазах было что-то похожее на отчаяние.

— Ты просто… ты должен вернуться. Ладно? Ты должен.

Я был потрясен.

— Хорошо? Э-э-э. Я вернусь. В конце концов, я собираюсь стать Волшебником короля. Твоего мужа.

— Да. Знаю. Когда ты отправляешься?

— Скоро. Через неделю. Может, чуть позже.

Райан напряжённо кивнул и развернулся, чтобы уйти. И сделал несколько шагов, прежде чем остановился. Он посмотрел вверх, на звёзды, и я проследил за его взглядом.

Он сказал:

— Я хочу…

И я воскликнул:

— Стой!

Райан повернулся и посмотрел на меня.

Всё внутри меня болело.

— Ты не можешь, — удалось мне выговорить. — Нельзя произносить своё желание вслух. Когда смотришь на звёзды. Если ты это сделаешь, оно не сбудется. И я не могу… Не могу позволить, чтобы это с тобой случилось.

Райан внимательно смотрел на меня.

А я на него.

Наконец Райан снова перевёл взгляд на звёзды и закрыл глаза, и я понял, что он загадывает желание. Я надеялся, что, каким бы оно ни было, однажды сбудется.

Когда Райан закончил и открыл глаза, я просто не мог отвести взгляд.

Но это нормально, потому что он тоже не мог.

И в тот момент я возненавидел нашу дружбу.

Было легче смотреть, как Райан уходит, когда он не знал о моём существовании.

Глава 8

Превращение носов в члены и другие истории

Через восемь дней Морган объявил:

— Я отправляю тебя на север.

Я замер над Гримуаром.

— Оу, — всё, что я смог вымолвить. Потому что это не просто север. Я знал, что он подразумевал под севером. И, если честно, это чертовски пугало.

Должно быть, Морган заметил тень страха на моём лице, поэтому покачал головой.

— Нет. Это не то, о чём ты подумал. Пока нет. Ты ещё не готов, Сэм.

Слава богам, что он имел в виду просто север.

Холодные земли, родину моего отца.

Там в ледяном замке живёт наставник Моргана.

Рэндалл. Самый страшный засранец на свете.

Морган закатил глаза.

— Он не так уж плох.

Будто прочитал мои мысли.

— Не так уж плох? Он проводит Испытания! Он решает, кто закончит обучение! Он может обеспечить или разрушить моё будущее. О, и небольшой факт, он ненавидит меня всеми фибрами души!

— Рэндалл не ненавидит тебя, Сэм. Я говорил тебе это тысячу раз.

— Эм-м, почти уверен, что ненавидит. Я его не виню. Вспомни нашу первую с ним встречу. Ты был рядом, когда я случайно превратил его нос в пенис. Рэндалл не мог понять, как вернуть всё обратно в течение трёх дней. А на следующий день он проводил свадьбу. И должен был венчать невесту и жениха с носочленом! Рэндалл пообещал, что однажды мне отомстит. О боги! Что я тебе сделал? Ты на самом деле меня ненавидишь? Неужели я так сильно тебя разочаровал, что ты решил подвергнуть меня самому худшему наказанию, которое только можно придумать?

Морган изо всех сил старался не рассмеяться. Засранец.

— Это могло произойти с кем угодно. И нет ничего удивительного в том, что это случилось с тобой.

— Мне было пятнадцать, — напомнил я, нахмурившись. — Конечно же, я постоянно думал о членах. Но знаешь что? Нет. Я виню тебя. Половое созревание было ужасным, кошмарным периодом моей жизни, а ты заставил меня использовать магию. Это ты виноват.

— Я повторяю это себе каждый день, не сомневайся.

— Смейся, смейся. Нет. Я не пойду. Лучше уйду жить в лес и стану героем страшной сказки, которую родители будут рассказывать своим детям перед сном. Будь осторожен, малыш Томми. Безумный Сэм живёт в тех лесах. Если ты не будешь есть овощи, то он придёт к тебе во сне и съест тебя.

— Давай начистоту, нос Рэндалла был не первым, что ты превратил в пенис.

— Агх.

— А та индейка.

— Заткнись.

— Или королевский бокал для вина.

— Помнишь выражение лица Короля? Я думал, он реально обделается.

— Или…

— Да понял, — огрызнулся я. — У меня на уме был только член.

— Мне нравятся наши разговорчики.

— Ты и правда заставишь меня туда отправится?

— Это для твоего блага, — ласково ответил Морган. — Тебе нужно время, чтобы проветрить голову.

— С волшебником всех волшебников? Типа, с главой волшебников?

— Да, Сэм.

Я должен был убедиться.

— Я ещё не готов. Для Испытаний.

— Знаю. И ты не для этого отправляешься на север. По крайней мере, пока. Надеюсь, до этого ещё далеко.

Рэндалл был старейшим из существующих волшебников, и клянусь, он жил только для того, чтобы однажды мне отомстить. Морган сказал, что Рэндаллу по меньшей мере шестьсот лет, и что именно магия не давала уйти ему на тот свет. Но я знал правду. Я отправлюсь к нему, он превратит меня в гигантский член, и вот тогда, радостно хихикая, умрёт.

Впрочем, это означало бы, что Рэндалл не будет отвечать за мои Испытания, процесс перехода от ученика к полноценному волшебнику. Самому молодому волшебнику, прошедшему Испытания, было сорок два. Морган прошёл Испытания в шестьдесят семь. Я хотел управиться до тридцати.

Но из-за незаконченного Гримуара и отсутствия прочного краеугольного камня, эта мечта останется несбыточной.

Я вздохнул.

— Ты ему рассказал, да? Через секретную магическую сеть, о которой ты мне до сих пор не говорил.

— Это называется «письмо по почте».

Я нахмурился.

— Потребуется месяц, чтобы добраться до Замка Отморозь Себе Зад.

— Я в курсе. И не называй его так, когда туда доберёшься. Это Замок Морозный Сад. Ты же знаешь, каким становится Рэндалл, когда ты грязно выражаешься. Тебе придётся обуздать некоторые из своих естественных порывов.

— Знаю. Но он стискивает зубы всякий раз, когда я говорю.

Морган ухмыльнулся.

— Потому что ты много болтаешь. Рэндалл же любит кратко и по делу.

— Я так и сказал — он меня ненавидит.

— Он о тебе беспокоится.

Я удивлённо поднял глаза.

— Да ладно?

— Независимо от того, что ты думаешь, Рэндалл о тебе заботится, Сэм. И мы… обеспокоены.

— Обеспокоены, — повторил я.

— Ситуация с краеугольным камнем может стать испытанием для ученика. Особенно для одного из уник… особенно для тебя… такого уникального. Рэндалл научит тебя тому, чему я не могу. Я к тебе привязан. Я пристрастен и, возможно, не могу видеть полную картину. И в долгосрочной перспективе это принесёт больше вреда, чем пользы. Для нас обоих.

— Потому что ты меня любишь, — самодовольно произнёс я.

— Скорее ты мне нравишься. Как щенок.

— Как долго? — Потому что Рэндалл на другом краю Верании, и я очень сомневался, что он сам ко мне придёт.

— Месяц до Замка Морозный Сад. Четыре месяца там. Месяц назад.

— Шесть месяцев? Морган, у меня нет времени на…

— Есть, — отрезал он, выпрямившись во весь рост. — И ты отправишься. Потому что это не просьба. Я Королевский волшебник. Ты мой ученик. Это приказ.

— Знаешь, этот страшный-и-пугающий голос может подействовать на других, но я видел, как тебя рвало розовой слизью после того, как тебя поцарапала селки, и ты мне сказал, что хочешь меня обнимать до скончания времён. Так что этот голос больше со мной не прокатит.

— У меня была лихорадка. И галлюцинации!

— Коне-е-ечно. Итак. Если я пойду, то Гэри и Тигги тоже.

— Потому что ты зависим от других и никогда ничего не сможешь сделать сам.

— Как грубо. Ты просто завидуешь, потому что тебя не пригласили на Супер-Потрясающее-Весёлое-Фееричное-Приключение.

Морган вздохнул.

— Всё с большой буквы, да?

Я улыбнулся, потому что он хорошо меня знал.

— Когда мы отправляемся?

— Через пять дней. У тебя будет достаточно времени, чтобы подготовиться. И я серьёзно, Сэм. Не сходи с дороги. Держись подальше от Тёмного Леса. От Тёмных волшебников. Избегай любых передряг. Доберись до Замка Морозный Сад. Узнай всё что тебе нужно. А потом возвращайся. И никаких отклонений от этого плана, понятно?

Я рассмеялся.

— Да ладно тебе. Это же я. Что может пойти не так?

Мама спросила:

— Куда ты отправляешься? И на сколько?

Папа сказал:

— Я дам тебе мех яка, потому что ты неженка и плохо переносишь холод.

Гэри прокричал:

— Ты хочешь, чтобы я отправился в Замок Отморозь Себе Зад? Ты спятил? Я только что покрасил копыта!

Тигги сказал:

— Тебя снова схватить. Я идти, чтобы уберечь тебя, крошечный человечек.

Морган попросил:

— Просто держись подальше от неприятностей. Ради меня и моего спокойствия. Умоляю.

Я честно старался держаться подальше от неприятностей.

Жаль, что они настигли меня ещё до того, как мы отправились на север.

Драконы такие странные.

Джастин поджидал меня у лаборатории:

— В городе ходят слухи, что ты покидаешь замок.

А я ведь так удачно избегал встречи с ним. Чёрт возьми! Я изобразил самую широкую фальшивую улыбку и повернулся к принцу.

Джастин как обычно выглядел безупречно, небрежно прислонившись к каменной стене и скрестив руки на груди, он со скучающим видом ждал моего ответа.

— Ваша светлость, — сказал я, кивнув. — Не знал, что ты выходишь в город. И тем более слушаешь сплетни. — Я был немного раздражён тем, что кто-то не может держать язык за зубами. Скорее всего, Гэри разболтал обо всём в маникюрном салоне, пока приводил свои поцарапанные в порыве гнева копыта в порядок. Он и владелец, Мин Вин, были закадычными друзьями, и я знал, что между собой они разговаривают на языке похожем на щебет птиц.

— Когда речь идёт о моём волшебнике, я предпочитаю слушать.

Блин, эти слова задели за живое. Я не чья-то собственность.

— Ученик, — поправил я.

Джастин пристально на меня посмотрел.

— Что?

— Я не волшебник. Ученик. Но спасибо за заботу.

— Так ты уходишь?

— Раньше тебя это не беспокоило.

— Не было причин.

Я приподнял бровь.

— А сейчас есть?

— Райан.

— Райан, — повторил я вежливо, хотя моё сердце колотилось как бешеное.

— Он немного… расстроен.

— Правда?

— С того самого вечера.

— Какого?

— Когда вы пошли на свидание. — Джастин улыбнулся. И от этой улыбки веяло холодом. — Прости. Когда ты пошёл на свидание с Тоддом. Кстати, как поживает Тодд?

— Эм. Нормально? С ним всё в порядке. У него всё хорошо.

Если честно, я понятия не имел, как поживает Тодд. После того, как Морган сказал, что отсылает меня на север, я отправил Тодду письмо, в котором объяснил, что у него потрясающие уши и красивые веснушки, но мне придётся уехать на несколько месяцев и было бы несправедливо по отношению к нему ждать кого-то вроде меня. Я написал, чтобы он нашёл хорошего парня, без аллергии на чернику и уток, и, может, когда я вернусь, мы бы где-нибудь выпили и стали друзьями.

Через два дня пришёл ответ.

Сэм,

Я понял, что у нас ничего не получится, когда рыцарь-коммандер сел с нами в карету. Отец будет разочарован, но я понимаю. Твой мир — это магия и таинственность. Мой — отели и тематические вечера. И наши миры невозможно связать романтикой. Последствия могут быть катастрофическими.

Счастливого пути,

Тодд

PS: Когда ты расскажешь рыцарю-коммандеру, что влюблён в него? По-честному? Это было БОЛЬНО.

Я тут же сжёг письмо, потому что всё это было ложью, а затем попытался смастерить куклу вуду Тодда. И застрял на ушах, так что отказался от этой идеи и посмотрел на пепельные останки Письма Зла. Я подумал о том, чтобы снова написать и забрать назад всё хорошее, что я когда-либо говорил ему об ушах, но понял, что это было бы мелочно и неправдиво, потому что его уши восхитительны.

И, честно говоря, мне было немного не по себе.

Так что, нет. Я не получал вестей о Тодде. Да я и не ждал их.

Но хрен я скажу об этом Джастину…

— Он занят, — добавил я. — Гостиничным бизнесом.

— Вот как? — спросил Джастин. — Хорошо. А ты, очевидно, ничем не занят…

— Неправда, у меня много…

— … думаю, неплохо было бы нам это время провести вместе. Только ты и я.

Уж лучше пусть мне оторвут яйца.

— Чего-чего?

Джастин изящно вздохнул.

— Сэм, я собираюсь стать Королём, а ты однажды станешь Королевским волшебником и будешь моим советником, как бы смешно это ни звучало. Мы должны, хотя бы немного времени провести вместе, прежде чем ты уйдёшь на несколько месяцев. Кто знает, вернёшься ли ты вообще? Я буду чувствовать себя ужасно, если с тобой что-то случится в этом огромном мире. А я даже не смогу сказать, что мы с тобой были близки.

— Что-то мне подсказывает, что ты бы не сильно расстроился.

Он ухмыльнулся.

— Ерунда. Я был бы разбит.

— Ну конечно. Твои слова слишком добры, мой Принц.

— Итак, чем бы нам заняться? Что мы могли бы сделать вместе? — Джастин постучал пальцем по щеке, явно замышляя что-то недоброе. Затем его глаза загорелись. — Мне только что пришла в голову замечательная идея.

— О, нет, — пробормотал я себе под нос. — Поддержи его. Такие моменты редкость.

— Что-то не так? — спросил он, отступив от стены.

— Ничего, Ваша Светлость, — сладко ответил я. — Я уверен, что всё, что ты придумал, идеально.

— О, так и есть. Пойдём?

Я в полной заднице.

Так я подумал увидев блеск в глазах Джастина, означавший, что он вот-вот поведёт себя как грёбанный придурок. Да, я не его фанат (и, абсолютно точно, не член его фан-клуба — которых по какой-то непонятной причине было много — по крайне мере два фан-клуба встречались примерно раз в пару месяцев, чтобы обсудить Растин, их любимую пару, в то время как я сидел сзади, кипя от возмущения. Зачем объединять Райан и Джастин в Растин? Это же глупо. А что если Райан Фоксхарт встретит парня по имени Сэм Хэверсфорд? ХэвХарт! Название говорит само за себя^1. Это, кстати, была двадцатая встреча, на которой я присутствовал). Но мне нравилось думать, что, возможно, в глубине своей чёрной и мрачной души принц Джастин был хорошим парнем.

Я ошибался.

— Итак, это поле для спарринга, — сказал я очевидное. — И мы одни.

— Неужели? — удивлённо спросил Джастин. — Видимо, да.

— Ты — принц. И нам каким-то образом удалось незамеченными выбраться из замка, покинуть город и добраться до поля для спарринга. На котором ни души.

— Как странно. Что ж, сегодня среда, значит рыцари тренируются в восточной части города.

— А мы на западе.

— На западе, — согласился он.

— Тебе, наверное, не стоит меня убивать, — произнёс я, хотя совершенно точно не собирался это озвучивать.

Джастин рассмеялся.

— Буду иметь в виду.

Вау. Как обнадеживающе.

Джастин подошёл к массивному оружейному складу, стоявшему на краю поля. На дверях висел металлический замок.

— Какая жалость, — сказал я. — Он заперт. Мы должны вернуться.

— Ерунда. У тебя же магия. Открывай.

— Я оставил свою магию в комнате, — сказал я, будто это было возможно.

— Ой. Тогда хорошо, что у меня есть ключ.

— Супер. Отлично. Мы собираемся провести спарринг?

— Точно, — легко ответил Джастин, отпирая двери. — Было бы неплохо помериться силами. С оружием. Тяжёлым, острым оружием.

— Напомни, какое место в своём отряде ты занял на последнем летнем турнире?

— Хм-м? — задумался он, открывая двери. — Не думал, что ты обращаешь внимание на такие вещи. О Сэм. Я не люблю хвастаться. Это недостойно принца. — Джастин сунул руку внутрь и вытащил эсток^2. Он насмешливо легко покрутил оружие в руке. — Первое место. Четыре года подряд.

— Кру-у-уто. Давай в следующий раз. Я тут вспомнил, что у меня планы с… кое с кем договорился не быть здесь и быть там, где они.

— Чепуха. Гэри с Тигги в городе, собирают припасы для путешествия, о котором никто не должен знать. Твои родители на работе. Мой отец встречается с главами государств, чтобы обсудить новые торговые пути, с ним Морган. А Райан наблюдает за учениями рыцарей. Кого ещё ты можешь знать? Выбирай меч, Сэм. Твоя тренировка вот-вот начнётся.

— Тренировка, — глупо повторил я.

— Верно. Катастрофа «У Антонеллы» показала, что не смотря на все твои заверения, ты себя не контролируешь. И после всего этого думаешь я позволю тебе выйти в мир без навыков владения мечом? Давай, Сэм. Это было бы просто безответственно с моей стороны.

Меня охватила тихая ярость, но я сделал всё возможное, чтобы не дать ей вырваться.

— Очень любезно с вашей стороны, сир. Я уверен, что ваша забота окажется поучительной.

Джастин улыбнулся. Только зубы и видно.

— Непременно.

Джастин без предупреждения бросил мне эсток. Я неуклюже попятился, едва не схватившись за лезвие. Он оказался тяжелее, чем я думал.

Никогда не понимал смысла боя на мечах. Слишком примитивно. И по-варварски. Обычно это ближний бой и всегда приводит к кровопролитию. Магия не такая. Чтобы вывести противника из строя не обязательно наносить раны.

Конечно же, тихий тёмный голосок магии напомнил мне, как близко я был к тому, чтобы заточить Тёмных в камень. Или поджечь, или разорвать их сердца.

Я изо всех сил старался игнорировать этот голос. Иначе добром это не кончится.

Разве что подожгу Джастина.

Наверное, это было бы здорово.

Можно просто рубашку.

Я бы её потушил.

В конечном итоге.

Джастин снова заглянул на склад и достал другой меч, похожий на эсток, в моих руках. Он держал его с лёгкостью. Моё тело и руки не были натренированы как у принца и Райана. Я не был бравым и безупречным. Ещё одна причина, по которой Джастин и Райан идеально подходили друг другу.

Вау. Прозвучало как-то горько.

Джастин оставил двери склада открытыми и повернулся к полю для спарринга. На одном краю поля стояли деревянные манекены в форме человека, покрытые зазубринами и порезами от тренировок с мечом. Я думал, что мы начнём с них (задаваясь вопросом, зачем вообще начинать), но Джастин на них даже не взглянул. Он повёл меня в дальний конец поля, под ногами была яркая и зелёная трава, а над головой чистое и голубое небо. Дул лёгкий ветерок, и я чувствовал запах деревьев и цветов и, возможно, даже морской воздух с порта в пятнадцати километрах. На холме вдалеке паслось большое стадо овец, белое пятно посреди зелени.

Хороший денёк.

Разумеется, за исключением компании.

— Никакой магии, — произнёс Джастин.

— Что?

Он размял шею.

— Никакой магии. Это несправедливо.

Я фыркнул.

— Я никогда не пользовался мечом. Давай поговорим о несправедли…

— Мы всегда можем пустить в ход кулаки, — перебил принц, и теперь в воздухе чувствовался резкий привкус чего-то кислого. Челюсть напряглась, а в глазах мелькнуло что-то, чего раньше там не было.

— Зачем всё это? — тихо спросил я его.

— Урок, — ответил он, снова махнув мечом.

— Чего?

— Смирения. Видишь ли, Сэм. Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты забыл своё место.

— Ты ошибаешься.

Джастин сделал шаг ко мне. Я же сделал шаг назад.

— Неужели?

— Ага.

Он поднял свой меч. Занял оборонительную позицию.

— Подними меч, Сэм. Пора начинать.

Я поднял меч, держа его двумя руками. Неловко. Лезвие слегка дрожало.

— Итак. Многие считают, что меч нужен для грубых атак. Быстрых и тяжёлых. Сбить противника с ног. Ранить, чтобы пролилась кровь.

Принц горизонтально взмахнул мечом. Мне удалось отпрыгнуть назад. Едва.

— Джастин.

— Но если противник силён, чистая грубая сила приведёт только к истощению. И к ошибкам. Которые обычно не совершаются.

Он занёс меч над головой и обрушил его на меня. Я поднял свой в попытке защититься. Лезвия столкнулись. Вибрация от удара прокатилась по моей руке до плеча. Джастин отвёл свой меч в сторону и металл жалобно заскрежетал.

— Лучше танцевать, — продолжил Джастин, сделав шаг назад. — Пока противник будет атаковать, удар за ударом, выжидай. В конце концов, он устанет так, что едва сможет стоять, и тогда добей его.

В уголке глаз замелькал зелёный. Он казался пьянящим и сильным, и я знал, как легко было бы погрузиться в него и просто толкнуть.

Вместо этого я сказал:

— Я не буду драться.

И бросил меч на землю.

Глаза Джастина сузились.

— Подними.

— Нет.

Он развернул меч плоской стороной лезвия и, прежде чем я успел опомниться, ударил меня по бедру. Мышцы напряглись, вспыхнула боль, но я сохранил невозмутимое выражение лица.

— Подними его, — прорычал Джастин.

Так много зелёного. Он повсюду.

— Чего ты хочешь? — спросил я принца. — Я ничего тебе не сделал. Даже наоборот, я сделал всё, что мог, чтобы держаться от тебя подальше.

— И всё же ты снова и снова попадаешься мне на глаза. Мой отец. Королевский двор. Замок, город, страна. Все знают о Сэме Безграничном. Маленьком мальчике из трущоб, который случайно попал в королевскую семью, хотя ничего не сделал, чтобы это заслужить.

— А ты сделал? — спросил я, склонив голову набок. Это было грубо. Опасно. Но мне было всё равно. — Что именно ты сделал? Просто родился. Вот и всё. Всё, что ты сделал чтобы стать следующим королём. Королём, которому я не знаю, смогу ли служить.

Джастин отступил.

— У тебя нет выбора.

Я улыбнулся.

— Выбор есть всегда. Мы не связаны. Пока нет. Я не давал клятв. Я не проходил через Испытания. Я тебе не принадлежу, Джастин. Я могу уйти от тебя и никогда не вернуться.

Королю непростительно править без волшебника и его советов. А принц, от которого сбежал ученик-волшебник, так вообще неслыханная редкость. Волшебников не так уж много. Джастин нуждался во мне больше, чем я в нём.

Ложная бравада пробивалась сквозь настоящий страх, который я видел на его лице.

— Ты не посмеешь.

— Посмотрим.

— Твои родители. Ты никогда их больше не увидишь.

Ну… хорошо. Это не укладывалось в голове.

— Ты угрожаешь моим родителям? — спросил я, понизив голос.

— Ты же сам сказал, что уйдёшь.

Джастин занял оборонительную позицию.

— Да что не так? К чему вся эта сцена? Чего ты хочешь?

— Держись подальше от Райана, — прорычал он. — Мне всё равно, что между вами произошло. Мне всё равно, кто он для тебя. Держись от него подальше.

Оу. Теперь всё приобрело смысл. Неужели Джастин узнал, что Райан мой краеугольный камень, тогда получается, что Морган рассказал ему или кому-то ещё. Что, откровенно говоря, мало похоже на правду. Морган был скрытным. Тем более краеугольные камни личное дело каждого волшебника.

А значит, я выдал себя нелепой влюблённостью в парня, которого у меня никогда не будет. Видимо, я плохой притворщик. А может и нет, раз он не знает, но… моих способностей достаточно, чтобы мы с ним были друзьями.

— Всё не так, — тихо произнёс я.

— Чушь собачья, — прорычал Джастин. — Я видел, как ты на него смотришь. Как он смотрит на тебя.

Я горько рассмеялся.

— Уверяю, он видит во мне лишь надоедливого мальчишку. Я даже не ожидал, что он знает моё имя, пока не вернулся из Тёмного Леса.

— Поверь мне. Он уже очень давно знает тебя.

И прежде чем я успел понять, что это значит, я сказал:

— Я ухожу. По крайней мере, на шесть месяцев. Тебе не придётся меня видеть.

— Знаю. Хотел бы я увидеть его лицо, когда ты рассказал ему об этом.

— Он мой друг. Ничего больше.

— Он мой.

— Знаю. Поверь мне. Все знают.

Джастин снова поднял меч, и я сказал:

— Не надо.

Меня начала заполнять лютая ярость, мои пальцы дёрнулись, и там появилось красное и оранжевое, и я подумал, что нужно толкать и толкать изо всех сил, но оттянул большую часть назад.

Джастин ахнул, когда меч в его руке стал раскалённым. Оружие упало на землю, обуглив под собой траву.

— За это тебе место в темни…

Я его проигнорировал, потому что среди низкого гула услышал, как овцы начали громко блеять.

Я повернулся к холму, на котором они паслись.

Отчаянно блея к нам бежало стадо. Я не видел пастуха, возможно он был на другой стороне холма.

В небе галдели птицы. Я поднял голову, они тоже направлялись в нашу сторону.

Я почувствовал первую пульсацию чего-то в груди, словно магический укол.

— Какого чёрта? — спросил Джастин, встав рядом со мной.

— Чувствуешь? — спросил я, потому что земля словно дрожала, почти как при землетрясении.

— Что это?

— Не знаю. Похоже, на…

Над холмом, то поднимаясь, то опускаясь, появились огромные крылья.

— … это грёбаный дракон, — слабо пропищал я. — Пожалуй нам лучше бежать.

Что мы и сделали.

Мне не нравился принц. Он был дерзким, высокомерным, грубым и, судя по всему, привёл меня сюда, чтобы проучить за желание переспать со своим парнем. (Такова моя жизнь) У меня не было причин защищать принца, кроме одной — однажды Джастин станет моим королём.

И этого достаточно.

Потому что он станет моим королём. Даже если я уйду, покину Локс-Сити, я всегда буду частью Верании, и Джастин будет моим королём.

Поэтому все мысли были о его защите.

Я оглянулся.

И сразу пожалел.

Дракон поднялся на вершину холма. Вопреки моим ожиданиям, он был не большим, а значит молодой. Тем не менее, дракон был размером с дом и намного больше нас с Джастином.

Дракон был чёрным с испещрённой красными полосами чешуёй, почти такого же цвета, как королевский герб. На макушке два рога, ростом с меня. Крылья полупрозрачные, сквозь них просачивался свет.

Драконы редкость, а встречались ещё реже. Они были разумными, свирепыми существами, которые убивали и грабили просто ради забавы.

Я считал, что известны все драконы. Думал, знаю всех драконов Верании. Двое на севере, супружеская пара, жили высоко в горах, где никогда не таял снег. На западе один, дракон пустыни, который прорыл обширные туннели под песком. Ходили слухи о четвёртом, живущем в Тёмном Лесу, но прошло по меньшей мере столетие с тех пор, как его видели в последний раз. Тот дракон был старым и белым, а лес глухим. Возможно, он умер много лет назад, и кости покоились там, где десятилетиями не ступала нога человека.

Но этот дракон новенький.

И я понял это как только он нас заметил, его тёмные глаза странно сверкнули.

Джастин, должно быть, тоже это почувствовал, потому что выругался:

— Вот дерьмо.

И всё, что я смог крикнуть:

— Быстрее.

Оружейный склад. Не идеально, но, возможно, я мог бы…

Дракон позади нас взревел.

И если от этого звука ты не обделался, то у тебя стальные яйца.

Я рискнул оглянуться.

Дракон был прямо за спиной.

Он подался назад, и я почувствовал запах горючей жидкости, наполняющей его горло из железы на задней части языка.

Огонь.

Я совершенно точно не хотел умирать.

Особенно с Джастином.

Мы не успевали добежать до оружейного склада.

Я схватил принца за руку.

И подумал об иес и кло и начал крутить рукой над головой. Воздух вокруг нас мгновенно застыл, влага затвердела, окутав нас с Джастином кольцом толстого льда. Я схватил принца и рванул на себя, накрывая своим телом.

И тут нас настиг огонь. Раздалось низкое м-м-м-м-м, и превратилось в порыв горячего воздуха и оранжево-красный свет. Он светился сквозь фракталы льда, и если бы мы не были всего в нескольких сантиметрах от того, чтобы сгореть дотла, это было бы прекрасно. Но близость смерти не способствует наслаждению огненно-ледяным сиянием.

Огонь погас.

Джастин выдал:

— Ох.

Я собрал свою магию.

Лёд вокруг нас раскололся от удара когтей. Драконы сами по себе были волшебными существами и, подобно великанам, могли противостоять большинству видов магии.

Хреново.

Очень хреново.

И стало ещё хуже, когда дракон склонил ко мне свою массивную голову и сказал громким, рокочущим голосом:

— Ненавижу волшебников.

Я моргнул. Потому что драконы не должны разговаривать.

— Эм. Что?

— Самоуверенные говнюки. Со своими магическими фокусами и красивыми блёстками. Жаль. Я бы угостил тебя вином, накормил ужином, а потом отымел до потери сознания.

— Что?

И не успел опомниться, а дракон уже отвёл массивную лапу назад. Я лишь подумал, что это будет больно. А затем удар, и полёт. Я врезался в деревянную стену оружейного склада. От столкновения дух вышибло. Я ударился головой обо что-то металлическое и увидел звёзды, много звёзд. Больше чем за всю жизнь. Склад рухнул, и я неловко упал под полкой в дальнем углу. В глазах потемнело, и я услышал крик Джастина.

— Отвали от меня!

— С другой стороны, ты, — продолжил дракон. — Ты прелесть. Думаю, что тебя я присвою.

— Присвоишь? Ты не можешь…

А потом Джастин снова закричал, но, честно говоря, мне было всё равно, потому что звёзды становились всё ярче и ярче, пока не заполнили всё вокруг. И когда я услышал хлопанье огромных крыльев, я последовал за звёздами в темноту.

Глава 9

Друг, ты злишься?

Проснулся я в лаборатории.

— Ох, — простонал я. — Чёрт, как больно.

— Вот что бывает, когда на тебя падает здание.

Я открыл глаза. Морган, Гэри, мама, папа, Тигги, Райан и король смотрели на меня пристально.

— И вы пялились, пока я был в отключке?

Они кивнули.

— Жуть.

— Твоё прекрасное лицо, — шмыгая, протараторил Гэри. Его большие глаза были мокрыми от слёз. — Его больше нет! Ожоги. Оно в ожогах.

— Что? — Я вскрикнул и резко сел. — Что? — Никогда не считал себя тщеславным, но… моё лицо! Да я чертовски тщеславен, потому что… боже, моё лицо! — Я никогда не стану моделью…

— Шучу, — сухо произнёс Гэри, его слёзы испарились. — Теперь ты знаешь, что я чувствовал, когда Рыцарь Сладкое Личико вытащил твоё бессознательное тело из груды обломков! Ты, высокомерный ублюдок!

Гэри завыл и положил голову мне на плечо. Я закатил глаза, но всё равно его обнял, потому что мог. И ещё потому, что моё лицо в порядке.

— Рыцарь Сладкое Личико? — спросил Райан. — О чём он гов…?

— Как долго я был в отключке? — перебил я. Потому что сейчас не время и не место обсуждать прозвища, которые никогда не должны обсуждаться. Даже если они правдивы.

— Несколько часов, — ответила мама, нахмурившись. — У тебя шишка на голове и несколько синяков на спине и лице. Тебе очень повезло.

— Удача — моё второе имя, — гордо заявил я.

— Твоё второе имя… — начал папа.

— Не важно! — произнёс я с укором, потому что это было родовое имя, и оно просто ужасно. Так много непонятных сочетаний букв и звуков. И всё равно звучит женственно.

— Какое второе имя? — спросил король.

— Расскажу позже, — ответил Морган.

— Засранцы, — пробормотал я. — Все вы.

— Сначала Тёмные волшебники, а теперь драконы, — напомнил мне Морган. — И всё это за две недели. Ты как заноза в заднице.

Я закатил глаза и потянулся. В теле ощущалась ломота и боль, но переломов нет. Из-за ледяного заклинания горела правая рука, но волдырей не было. Хорошо, что Джастин…

О. Чёрт.

Я посмотрел на короля и почувствовал себя ничтожеством.

— Мне жаль, — произнёс я жалобно. Я должен был лучше его защищать.

Король протянул руку и положил мне на шею, а затем прикоснулся своим лбом к моему.

— Когда появился дракон, рыцари возвращались на поле для спарринга. Ты знал?

Я помотал головой. Я был слишком занят, убегая от гигантской ящерицы, которая хотела меня поджарить.

— Рыцари были слишком далеко, чтобы что-то сделать, но бежали. И знаешь, что они видели?

— Двух парней, которые истерично кричали и убегали? Признаю. Я визжал как девчонка.

Король вздохнул.

— Они видели, как дракон отклонился назад, чтобы выдохнуть огонь. Видели, как ты поднял руку в воздух. Рыцари видели ослепительную вспышку голубого света, и как ты накрыл собой Джастина. Они видели твою магию, Сэм. Видели твою магию, когда ты защищал моего сына. Ты сделал всё, что было в твоих силах, чтобы его спасти. Я не мог просить у тебя большего, Сэм Безграничный. И очень рад, что с тобой всё в порядке.

Я обнял короля, потому что, пусть его сын придурок, которому я чрезвычайно завидовал, король мой друг, и мне не нравилось видеть его расстроенным.

— Мы его вернём, — уверенно произнёс я.

— Прямо сейчас? — спросил Гэри. — И что это за мы?

Король отстранился и посмотрел на меня пристально.

— Драконы, — начал я. — Они барахольщики. Любят хранить разные красивые вещички. Золото и драгоценности. В данном случае, Джастина. Ну, каждому своё.

Морган дал мне подзатыльник. И это было приятно, несмотря на все остальные полученные тяжёлые травмы.

— Рассказывай, — велел он. — Сейчас же.

— Прежде чем потерять сознание, я слышал, как дракон сказал, что хочет присвоить себе Джастина.

— Ты слышал, как дракон говорил с Джастином, — медленно произнёс Морган.

— Да. Дракон и со мной говорил, но был очень груб. Сказал, что хотел бы заняться со мной сексом, но поскольку я волшебник, то не может, потому что волшебники противные или что-то в этом роде. И что вообще это значит? Меня оскорбили или сделали комплимент?

Все снова уставились.

Затем…

Морган: «Конечно же, ты можешь понимать драконов».

Король: «Не принимай близко к сердцу, Сэм. Джастин похож на свою мать. Она была очень красивой. Я и не знал, что ты увлекаешься драконами».

Гэри: «На кого будут похожи ваши дети? Маленькие дракосэмчики? Сэмокончики? Держу пари, они будут милыми. Или очень уродливыми. Да. Наверное, уродливыми. У тебя нет хвоста. Поэтому у тебя не получится его использовать по назначению, как у меня. Честно».

Тигги: «Мы пойти громить драконов? Я крушить драконов».

Мама: «Не хотел с тобой перепасть, поэтому пробил тобой здание? Как грубо. Он мог бы просто найти кого-то другого».

Папа: «Дракон — это ещё не конец. Ты классный, хорошо одеваешься, мне нравятся твои волосы и твои шутки».

Райан: «Какого чёрта? Неужели каждый хочет заняться с тобой сексом?»

Все медленно повернулись в его сторону. Райан решительно никому не смотрел в глаза.

Непонятно что вообще происходит.

Поэтому я сосредоточился на первом вопросе.

— Я тоже подумал, что это странно, — ответил я Моргану. — Не думал, что драконы могут говорить.

— Они и не могут, — сказал он. — Или, по крайней мере, до этого я никогда не слышал, чтобы кто-то из них говорил.

— Так это типа волшебная фишка? — спросил я, пошевелив пальцами. И клянусь, что услышал, как Райан издал непонятный и неразборчивый звук. Нужно будет напомнить себе позже спросить, хорошо ли он себя чувствует. — Но это бессмысленно. Джастин не волшебник, и я уверен, что он понял дракона.

Морган нахмурился.

— Честно говоря, не знаю. Нам придётся действовать быстро. Дракона видели направляющимся на север. Они очень территориальные, но у меня нет никаких записей об этом драконе. Возможно, он искал новую территорию, поэтому мог прилететь откуда угодно.

— Соберите рыцарей и прикажите начать поиски, — предложил я. — Они смогут найти где держат Джастина, и его спасти. — Я просто хотел поспать и забыть об этом нелепом дне.

Король сказал:

— С тактической точки зрения, это не лучший план. Дракон может легко уничтожить большую часть рыцарей одним огненным взрывом. Лучше действовать скрытно. Только небольшой отряд. И я как раз один такой знаю. — Он улыбнулся. Мне не понравилась эта улыбка.

И Морган, должно быть, тоже понял, потому что возразил:

— Ваше Величество, я не думаю…

— Да ладно тебе. Хорошая идея, — перебил король.

— Нет, — уверенно сказал я. — Нет.

— Да, — улыбаясь, настаивал король.

Я уставился на него.

— Что происходит? — спросила мама.

— Честно говоря, я ничего не понял, — ответил ей папа. — Собственно, как обычно.

— Я держу тебя рядом только из-за внешности, — напомнила мама. — Не из-за твоих мозгов.

— Любовь, — вздохнул отец.

— Это почти романтично, — с тоской сказал король. — Как в детских сказках. От дракона принцессу спасает истинная любовь. Герой убивает чудовище, и все живут долго и счастливо.

Глаза Райана расширились.

— Или, в реальности, их поджигают и съедают, — предположил я.

— Семантика, — сказал король, взмахнув рукой. — Кроме того, ты его защитишь, правда?

— Оставьте нас, — велел я, стиснув зубы. — Мне нужно переговорить с королём. Морган, ты тоже остаёшься.

В этот раз все меня послушались, хотя Райан явно предпочёл бы остаться. Когда он выходил и закрывал за собой дверь, то неотрывно смотрел на меня.

Я вздохнул, пытаясь успокоиться. Не сработало.

Король спросил:

— Почему ты был на поле?

— Потому что Джастин привёл меня туда.

— Зачем?

— Спарринг.

Король нахмурился.

— Но ты не владеешь мечом.

— Я так ему и сказал.

— Но…

Боги, это отстойно.

— Он думал. Думает…

Король ждал.

— Мы с Райаном друзья, — сказал я.

— Вполне логично.

— Джастин думает, что между нами нечто большее.

— Ох. Это так?

— Нет.

— Но?

— Нет никаких «но». Между нами ничего нет.

— Сэм. Расскажи всё, — настоял Морган.

Чёрт бы его побрал.

— Я ухожу, — объяснил я королю. — На некоторое время.

— Морган меня предупредил. Но не сказал, на сколько и почему.

Я посмотрел на короля, он заслуживал моего уважения. Он не злился. Но явно устал. И был растерян. Я напомнил себе, что у правителя отняли единственного сына.

— Вы знаете, что такое краеугольный камень? Для волшебника?

Взгляд короля метнулся к Моргану, а затем вернулся ко мне.

— Да, Сэм. Я не успел встретиться с краеугольным камнем Моргана. Так как она давно покинула этот мир. Не понимаю, какое это имеет отношение к…

— Думаю, что Райан — мой, — проговорил я, пытаясь покончить с этим как можно быстрее.

— О, Сэм. Если бы я знал… Боги, прости меня.

Я покачал головой.

— Вы не виноваты. Я сам не понимал этого до той ночи в «У Антонелы», когда на нас напали. Мне нужно выбраться отсюда. Но дело не только в этом, понимаете? Пожалуйста, не думайте, что только из-за Райана. Есть кое-что… другое. Во мне. Моя магия. Я не такой, как другие волшебники.

— Он силён, Энтони, — тихо проговорил Морган. — Сильнее меня. Возможно, самый сильный волшебник. И Сэму нужно научиться контролировать свою магию, пока она ещё ему подвластна.

— Райан помогает тебе оставаться сосредоточенным? — спросил король.

Я пожал плечами. Как придурок.

— Думаю, да. Но не было времени проверить.

— Значит, ты убегаешь, — сделал вывод король.

И тут вспыхнул гнев.

— Я не хочу в этом участвовать! Потому что ваш сын думает, что я пытаюсь увести Райана. Ваш сын повёл меня на поле для спарринга, чтобы, по его словам, «преподать мне урок». Я ухожу, потому что Морган считает, что так правильно, и я никогда не сомневаюсь в его решениях.

— Вообще-то постоянно, — легкомысленно сказал Морган.

— Это потому, что иногда ты говоришь странные вещи, — напомнил я.

— Чтобы всё разъяснить, — добавил Морган.

— Это твой дом, Сэм, — произнёс король расстроено. — Ты никогда не должен чувствовать, что тебя заставили уйти из своего дома. Не говоря уже о том, что поступок Джастина был во многих смыслах неправильным. Замок Локс принадлежит тебе так же, как и ему. Ты не должен чувствовать необходимость уезжать из-за моего сына.

— Не из-за него. Не совсем. Больше для себя. — И это так. Почти. Настолько, чтобы не чувствовать себя лжецом из-за этих слов. Но я знал этот взгляд. И знал его много лет. Я знал, что король собирается сказать, ещё до того, как он это скажет.

— Хочу попросить тебя об одном одолжении, — начал он. — Потому что независимо от того, что произошло или что произойдёт, факт остаётся фактом: моего сына похитил дракон. Он станет твоим королём, и ты должен ему помочь.

Я вздохнул.

— Дерьмо. Вы использовали щенячьи глазки. Засранец.

— Пойду я, — сказал Морган. — Сэму не нужно этого делать. Он отправится на север, а я пойду с Райаном. Мы вернём Джастина.

— Сэм? — спросил король.

Засранец. Король точно знал, как добиться своего.

— Морган, ты не можешь пойти, — ответил я. — И ты знаешь это лучше меня. Нам нужно показать, что мы с Джастином одна команда, если собираемся однажды стать во главе Верании. Тебе не стоит беспокоиться о моей магии. Райан будет рядом, пока мы не найдём Джастина, и этого будет достаточно. А после я отправлюсь к Рэндаллу.

— Я беспокоюсь не о твоей магии, — тихо произнёс Морган. — А о твоём сердце.

Боги, как же больно. Я слабо рассмеялся.

— Оно сильнее, чем ты думаешь. Считай это искуплением. Я должен был сделать больше для защиты Джастина. Я не должен был позволить дракону его забрать. Если бы там были вы с королём, то ничего бы не случилось. Я должен вернуть Джастина, потому что я позволил его похитить.

— Никто тебя не винит, — сказал король, коснувшись моей руки.

— Возможно, — я отвёл взгляд. — Но я виню.

Потом они ушли. Я попросил. Мне нужно было время, чтобы проветрить голову.

Но через несколько минут раздался стук в дверь.

Я знал, кто это. Не знал как, но… просто знал.

— Да, — сказал я.

С каменным лицом вошёл Райан. Король пообещал держать историю о краеугольном камнем в секрете, так что, по крайней мере, Райан не мог за это на меня злиться.

Но факт оставался фактом, я умудрился допустить похищение Джастина. И теперь жених Райана был где-то в Верании с сексуально агрессивным драконом (на которого я, кстати, всё ещё обижался), а он сам застрял здесь с непутёвым учеником волшебника, который тайно по нему сохнет.

Моя жизнь была трагическим фарсом эпических масштабов.

Райан закрыл за собой дверь и к ней прислонился.

Я придумал как минимум миллиард слов, каждое из которых было более нелепым, чем предыдущее (Друг, ты злишься? Ты выглядишь злым), поэтому я решил быть проще:

— Прости.

Он поднял брови. До этого момента я и не подозревал, что брови могут злиться. Теперь знал.

— За что? — сухо, даже немного жестоко спросил Райан. — За то, что без сопровождения пошёл с принцем? Сразился с драконом? За то, что снова чуть не погиб? За что именно, Сэм? Поторопись и выбери. Не могу дождаться, чтобы услышать твои объяснения.

Хм. Это… не то, чего я ожидал.

— Друг, ты злишься? — спросил я и тут же вздрогнул.

— Я злюсь? — сказал он категорично. — Злюсь ли я? Нет, Сэм. Я не злюсь. Буквально в двух шагах от замка я увидел, как чёртов дракон обрушивает огонь на тебя и Джастина. А я мог только стоять и пялиться, когда ты превратил воздух вокруг себя в лёд, и на тебя обрушился огонь. Я мог только кричать твоё имя, когда дракон ударил тебя и отбросил на десять метров в сторону здания. Я прибежал, но было поздно. Дракон уже схватил Джастина и улетел. Ты знаешь, что тогда произошло? Знаешь, Сэм? Воздух от взмаха его крыльев обрушил на тебя здание. Я стоял там и смотрел, как дракон улетает, а здание падает на тебя. Так что нет. Не злюсь. Я чёрт возьми в ярости.

Я плохо переносил гнев, особенно когда он был направлен на меня. Особенно от Райана. Он скалился и рычал. Глаза сверкали. Всё о чём я мог думать: «Перестань, перестань, перестань».

Похоже дерзости мне не занимать:

— Это было не здание. Просто старый склад.

Райан горько рассмеялся.

— Конечно же. Просто склад. Именно то, что я говорил себе, когда вытаскивал твоё бессознательное тело из-под обломков. Я думал, что ты… мы думали, что ты… — Он провёл рукой по покрасневшему лицу, слова, казалось, застряли у него в горле.

Поэтому тоненьким голосом я произнёс:

— Мне жаль.

— Жаль. Тебе жаль.

Видимо, он думал, что повторение моих жалких извинений, как-то помогут облегчить этот разговор.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? Я не просил, чтобы на меня нападал грёбаный дракон!

— Тебя вообще там не должно было быть! — закричал Райан. — О чём, чёрт возьми, ты думал, когда брал Джастина на поле для спарринга? Без сопровождения? Как ты вообще мог подумать, что это хорошая идея?

— Ты думаешь, я его туда отвёл? — огрызнулся я. — Вот, что ты думаешь?

— А как иначе? Если ты не заботишься о собственной жизни, это не значит, что ты можешь подвергать опасности других.

— Точно. Именно. Именно так всё и было. Рад, что ты собрал все факты воедино и сделал логический вывод. И ты прав! Я люблю опасность. И ищу её везде. — Я покачал головой. — Знаешь, на мгновение мне показалось, что ты обо мне беспокоишься. Чёрт знает, почему я так подумал. В конце концов, я не видел тебя сколько… двенадцать дней? Избегаешь меня?

Райан отшатнулся назад, как от пощёчины.

— Сэм, — сказал он хрипло. — Ты… Я…

— Не беспокойся, — перебил я, проталкиваясь мимо него. — Король приказал мне помочь тебе найти Джастина. Я сделаю это, потому что я обязан ему всем. Не тебе. Не Джастину. Королю. Как только мы спасём принца, и всё вернётся на круги своя в твоей идеальной маленькой жизни, я уйду.

Я выскочил из лаборатории, громко хлопнув дверью.

— О боги, ну ты и королева драмы, — воскликнул Гэри на следующее утро. — Ты не мог захлопнуть перед ним дверь.

Я нахмурился и закатил глаза, запихивая ещё одну запасную куртку в тряпичный мешок.

— Ты неожиданно превратился в настоящую стерву и драматично ушёл? — В его голосе звучало слишком много радости по поводу моей истерики. — Я хорошо тебя обучил, мой юный ученик.

— Он вёл себя как мудак, — выпалил я. — Он это заслужил. Ну и хрен с ним. Долбанный мармеладный стервапроститут!

— Чем больше ты злишься, тем меньше смысла в твоих оскорблениях, — заметил Гэри. — Восхитительно.

Я на него взглянул.

— Иди, съешь маленького ребёнка и подавись его костями.

— Видишь? Бессмысленно. Зачем мне есть ребёнка? Они очень неприятные и липкие.

— Я убью всё, что ты любишь, — прорычал я.

— Это было бы самоубийством, — торжественно заявил Гэри. — Потому что я люблю тебя.

Я уставился на него во все глаза.

Он засмеялся.

— Нечестно, — пробормотал я.

— Эх, что поделаешь?

— Я крушить его, — отозвался Тигги со своего места на полу.

— Тиг, — напомнил Гэри. — Мы это обсуждали. Ты не можешь всё крушить.

— Нет можешь, — начал я. — Ты можешь крушить всё, что захочешь. Круши Гэри, потом Райана.

— Я любить Гэри, — сказал он. — Не крушить Гэри. И Райан сорвать твой цветок. Не крушить Райан.

— Он не рвал мой цветок! И перестань это так называть!

— Не кричи на него только потому, что тебе никто не присунул, — съёрничал Гэри.

Я поморщил нос.

— Тайм-аут. Давайте договоримся, что никто из нас больше никогда не будет использовать слово «присунул» в подобном контексте?

— Ага, — скривившись согласился Гэри. — Даже не знаю, почему я это ляпнул.

— Отвратительно, — сказал Тигги.

— Итак, правило четыреста двадцать семь «Дружбы Сэма/Гэри/Тигги» утверждено. Не говорить присунул, когда речь идёт о сексе.

— Утверждено, — повторили Тигги и Гэри.

— Ладно, тайм-аут окончен. Я могу кричать на кого хочу!

— Не можешь, — заявил Гэри. — Ты непривлекательный, когда злишься. Некоторым идёт сердитый взгляд. Тебе нет.

— Я сексуально злой. Смотрите. — Я обрушил весь свой гнев на Гэри и Тигги.

Они надо мной посмеялись.

— Сволочи, — пробормотал я. — И даже ни намёка на сексуальный трепет?

— Нет, — сказал Тигги. — Ничего.

— Ты был похож на выдру, страдающую запором, — добавил Гэри.

— Не знаю, как рядом с вами у меня ещё осталось чувство собственного достоинства, — простонал я. — Вот почему в моей жизни нет ничего хорошего.

— Полагаю, Райан хороший, — сказал Гэри.

И гнев вернулся.

— Эта чёртова принцесска с каменными граблями.

— Да, милый, Райан — принцесска с каменными граблями, вот почему он был в полном ужасе, когда нёс тебя в замок. И не отходил от тебя ни на минуту.

В ужасе? Мне не должно быть так приятно. Совсем. Но тут до меня дошло:

— Ну, конечно, он был в ужасе. Его жениха только что похитил дракон. Райан ждал, когда я проснусь, чтобы допросить. Или, точнее, на меня наорать. Потому что он Членосос, которого хорошенько отжарили.

Гэри на меня странно уставился.

— Что? — Зачем-то я прикрыл руками грудь, словно он использовал зрение единорога, чтобы рассмотреть мои соски.

— Ты безнадёжен, — наконец выдал Гэри. — Абсолютно. Моё зрение тускнеет, как твоя измученная душа. Эй, Тигги?

— Гэри, — сказал Тигги.

— Знаешь, каким деревом был бы Сэм?

— Каким?

— Фигой. Он же нифига не замечает!

— Единороги вообще не должны рассказывать анекдоты, — заключил я. Они меня не услышали, потому что Тигги смеялся очень громко.

— Гэри смешной, — сказал Тигги, вытирая слезы своей большой рукой. — Гэри такой смешной.

— Неважно. Вам нужно уходить. А мне закончить собирать вещи, до того, как уйду на встречу. Мы уходим завтра.

— Хм, — сказал Гэри. — Да. Твоя встреча. Твоя тайная встреча, о которой ты никогда никому не рассказываешь, ни где она проходит, ни зачем ты туда ходишь. Эта встреча.

— Я волшебник. У меня должны быть секреты.

— Ученик, — напомнил мне Гэри. — И я знаю о тебе всё.

— Ложь. И грубость. Ты ошибаешься. Я человек-загадка.

— Ага, конечно. Ты такой же загадочный, как сексуально злой.

— Иногда я удивляюсь, почему вас вообще терплю.

— Потому что ты нас любишь, — сказал Гэри.

— И мы любить тебя, — сказал Тигги.

Я выругался: «Чёрт побери» и обнялся с ними, ох уж эти дурацкие чувства.

— Уверен, что хочешь пойти? — спросил Гэри перед уходом. — Тебя избили. Может, тебе лучше остаться дома. Не каждый день на тебя нападает дракон, а потом бросает через поле.

Я пожал плечами.

— Мне больно, но всё не так уж плохо. Если останусь, то просто буду сидеть и страдать от нескончаемого потока мыслей. Лучше уж куда-нибудь выбраться. Это мой последний шанс увидеть Локс-Сити. Я просто хочу попрощаться.

— Мы вернёмся, ты же знаешь. Это не столько прощание из-за расставания, сколько долгое отсутствие. Вот увидишь.

Я просто кивнул и закрыл дверь. У меня не хватило духу сказать, что, скорее, это будет именно прощание.

Глава 10

Ты Фоксист или Сэмтист?

Я даже не хотел идти на эту дурацкую встречу.

Дурацкий Райан Фоксхарт.

Такой засранец.

Но нужно было идти.

Потому что моя очередь приносить кексы.

Иначе мне до конца жизни будут припоминать о том, что я их не принёс.

Я зашёл на кухню и взял корзинку с вкуснятиной, которую повар приготовил по моей просьбе, тайно. Он никогда не спрашивал зачем, хотя бы для него я был загадочным. Уверен, повар думал, что я отнесу кексы в Тёмный Лес, раскрошу их над козьей кровью, произнесу заклинание и призову демонов высосать мою душу.

Или ему просто по боку. И он готовил мне еду, потому что — повар и это его работа.

Неважно.

Так что, весь такой загадочный, я взял корзинку с маковыми кексами и покинул замок. Выйдя за ворота, я протиснулся сквозь толпу в узкий переулок, оглядываясь, чтобы убедиться, что за мной не следят. Всё чисто.

Поставил корзинку и открыл мешок. Вытащил коричневый парик и натянул на голову. Искусственные волосы ниспадали на лоб и уши и завивались на кончиках. Борода скрывала большую часть лица и опускалась до середины груди. И, наконец, очки в толстой оправе.

Мервин вернулся, детка!

И да, я мог просто-напросто изменить внешность с помощью магии. Но пообещал Моргану не использовать волшебство так легкомысленно. А оборотная магия могла быть опасной. Зависимой. Изменения то тут, то там, пока ты полностью не забудешь свой первоначальный облик. Я не хотел забывать.

Я вышел с другой стороны переулка и прошёл ещё три квартала, пока не добрался до кафе на углу.

Ну-ка. В своей жизни я сталкивался с довольно ужасными существами. Тёмными волшебниками. Огненными гекконами. Эльфом, который почему-то решил, что мы созданы друг для друга, и хотел пройти эльфийский обряд, во время которого ему нужно было съесть мой палец (Нет, Свенел, я не хочу заниматься с тобой любовью, пока ты ешь мой большой палец, ты, грёбаный извращенец!). Меня проклинали, жгли, кололи, били, пинали, колотили, а однажды я вообще каким-то образом оказался привязанным к столу, пока людоед хлестал меня по голой заднице и ворчал, какая у меня красивая покрасневшая кожа (я так и знал, что не ханжа. Отсоси, Гэри!). Чёрт, да буквально вчера я сражался с драконом.

Но где бы я ни оказался, что бы ни видел, существовал один противник, который возвышался над всеми остальными. Противник настолько коварный, хитрый и кровожадный, что затмил всех остальных.

Её взгляд упал на меня. Она как обычно восседала во главе стола, стоящего около кафе. Остальные члены клуба расположились вокруг, словно она королева, а они её подданные. Вот только она была скорее тираном. Ни угрызений совести, ни капли доброты.

Она посмотрела на меня холодно.

Я вздёрнул подбородок и приготовился к схватке.

Леди Тина де Сильва.

Президент фан-клуба Райана Фоксхарта: филиал замка Локс.

И мой заклятый враг.

— О, смотрите-ка. Мервин наконец-то появился и принёс кексы. Как подсказывает, они наверняка будут такими же сухими, как и его красноречие.

Ей шестнадцать.

И она сущее зло.

— Привет, леди Тина, — сказал я. Голос Мервина был ниже, чем мой настоящий. Со стороны я звучал просто смешно. — Боже, ты сегодня выглядишь такой… живой. Цвет платья подчёркивает необычайную бледность кожи. Ты не здорова? Может, умираешь?

Она фыркнула.

— Нет, дорогуша. Я в полном порядке. Хочу спросить о том же, а то у тебя синяки на лице. И ты немного скованный. Кто-то обиделся на одно из твоих бессодержательных изречений? Я должна послать им цветы, они сделали то, о чём я фантазировала месяцами.

Я засмеялся и сел напротив неё на другом краю стола.

— Ах, голубка. Просто несущественная мелочь. В отличие, очевидно, от твоего макияжа. Ты красилась, когда солнце ещё не взошло? Это единственное объяснение, если только ты вдруг не стала шутом. Но для такой работы нужно обладать чувством юмора. Или может у тебя собеседование в бордель? Надеюсь, оно пройдёт хорошо. Уверен, что ты просто чудесно будешь подставлять зад.

Остальные (а их было четырнадцать, в возрасте от десяти до пятидесяти двух лет) при каждом словесном ударе смотрели то на меня, то на Тину. Они уже привыкли. В конце концов, это уже двадцать шестое собрание, на котором я присутствовал. Наши перепалки уже стали обязательным началом каждого собрания. Если бы я был натуралом, а Тина не безжалостной сукой, можно было бы подумать, что мы флиртуем. Но я гей, а Тина безжалостная сука. Мы не флиртовали.

Тина провела шёлковым складным веером по лицу.

— О, Мервин. При виде твоего лица меня тошнит. И хочется блевать.

Я слегка наклонил голову.

— Прости. Ты только что со мной говорила? Приношу свои глубочайшие извинения. Меня отвлёк размер пятен пота у тебя под мышками. Ты перегрелась? Хм, маловероятно, учитывая холодное мёртвое сердце, которое бьётся в твоей груди.

Её зрачки сузились.

— Мервин, ты засранец.

Я рыкнул.

— Сучка, я тебя порешу.

Мы оба мрачно друг другу улыбнулись.

Тина начала обмахиваться веером.

Я раздал всем кексы. Пошла она к чёрту. Они не сухие.

Тина сказала:

— И теперь, когда Мервин наконец-то заткнулся, собрание фан-клуба Райана Фоксхарта: филиал замка Локс объявляю открытым. Дейдра, зачитай краткое содержание последнего собрания. И побыстрее.

Стеснительная девочка лет двенадцати встала и посмотрела на лист пергаментной бумаги, который держала в руке.

— Протокол открытия, — начала она. — Президент Тина отметила, что Мервин выглядит более раскрасневшимся, чем обычно, и спросила вслух, не отодрала ли его шлюха в подворотне. Мервин ответил, что, по крайней мере, его, цитирую, «хорошенько отодрали», в отличие от Тины, которая даже не смогла найти шлюху. Тогда президент Тина заявила, что не удивится, если Мервин заявится на следующее собрание с язвами во рту и зудящей сыпью в самых укромных местах. Мервин ответил, что если это случится, он придёт к ней за решением проблемы, поскольку она, очевидно, много знает о зудящей сыпи в интимных местах. Президент Тина назвала его членозависимым, а Мервин ответил, что никогда раньше не бил девушку, но всё бывает в первый раз. Затем Делорес раздала черничные кексы, на которые, по словам Мервина, у него аллергия, и президент Тина попыталась силой скормить ему три штуки. Был зачитан протокол предыдущего собрания, а затем в течение следующих четырёх часов обсуждались бицепсы Райана Фоксхарта.

Дейдра села на место.

— Очевидно, — начала Тина, — что за несколько недель, прошедших с момента нашего последнего собрания, произошло много всего. Прежде всего, нашего дорогого и любимого рыцаря Райана Фоксхарта повысили до рыцаря-коммандера Райана Фоксхарта.

Мы все мечтательно вздохнули.

— И, конечно, поскольку мои родители часть королевского двора, — продолжила она, — я присутствовала на церемонии, и, дамы, позвольте сказать, он… был… прекрасен.

Я и не знал, что она там была. Думал, что смогу учуять зловоние смерти. Возможно, мой нюх ослаб. И я не дама. Все остальные да, но я явно нет.

— Был ли он таким же бравым и безупречным, как говорилось в газетах? — спросила пожилая женщина по имени Ванда.

— Лучше, — ответила Тина. — Его доспехи сияли, словно лунные лучи, а волосы были уложены направо. Все мы знаем, что это значит.

— Он был настроен романтично, — сказала девушка по имени Крисси. — Он всегда укладывает волосы направо, когда у него романтичное настроении.

— Вообще-то, — встрял я, — для церемонии он убрал волосы назад.

Все уставились на меня.

Ну, кроме Тины. Она оскалилась.

Я пожал плечами.

— Что? Ты была не права. Я просто на это указал. Ты ошиблась.

— Что означают зачёсанные назад волосы? — со слезами на глазах спросила женщина по имени Николь. — Мы никогда не обсуждали, что значит, когда волосы зализаны назад. Что. Это. Значит?

В глазах Тины появился лукавый блеск.

— Очевидно же, это брачная причёска, — ответила она, и я чуть не бросил ей в лицо кекс. — Должно быть, ещё до церемонии он знал, что принц Джастин попросит его руки.

— Это была не брачная причёска, — возразил я. — А причёска «я теперь коммандер».

Тина закатила глаза.

— Да ладно, Райан думал лишь о принце Джастине. Растин навсегда! Он не мог оторвать от него глаз, когда король делал объявление.

— Ну, не знаю, — сказала самая старшая женщина в группе. Мэри, и я считал её потрясающей, потому что она самопровозглашённая Сэмтистка. Ну, ещё она потрясающая и по другим причинам, но то, что она Сэмтистка, было просто супер потрясающе. — Я тоже там была. Райан не выглядел довольным, каким должен быть при объявлении о браке. И он смотрел на Сэма почти весь вечер.

— Ну вот, опять, — пробормотала Тина.

— Правда? — немного удивлённо спросил я.

Мэри мне улыбнулась.

— Да. Выражение его лица, когда король объявил, что на балу Сэм должен найти жениха, почти разбило мне сердце. Будто он потерял единственную вещь, которая имела для него значение. Он точно влюблён в Сэма. ХэвХарт навсегда!

Я спросил:

— Что?

Тина произнесла:

— Он не влюблён в Сэма. Не знаю, почему ты продолжаешь настаивать на такой нелепой паре, когда между ними явно нет никакой химии. Райан сейчас помолвлен со своим возлюбленным и выйдет за него замуж, у них будут дети, они будут ужинать и смотреть друг другу в глаза. Об их любви будут слагать легенды и напишут баллады, и через сотни лет люди всё ещё будут говорить о таком чуде как Растин.

— Ну, не знаю, — засомневалась девушка по имени Кортни. — Сэм и Райан смотрят друг на друга, когда никто не видит. Определённо есть что-то. Словно молния сверкает между ними.

Я спросил:

— Что?

— А вы слышали? — сказала Мэри с ликованием. — Они танцевали три песни подряд. Никто не танцует столько песен. Райан даже с Джастином не танцевал столько раз. Не подряд. Они словно были в своём собственном мирке, и ничто не могло им помешать. — Она вздохнула и захлопала ресницами.

— Он волшебник, — повысила голос Тина. — Джастин — принц. Почему, во имя богов, Райан будет с кем-то кто ниже статусом?

— Сэм такой загадочный, — сказала Николь. Я знал! Знал, что я загадочный. Я откусил от кекса, мысленно танцуя победный танец. Кекс был немного суховат. Чёрт! — У него всегда такое выражение лица, будто он разгадывает секреты вселенной. А когда смотрит на Райана? Будто тот и есть вселенная. И он не хочет ничего, кроме как разгадать секреты Райана.

— Наверняка он хочет разгадать секреты Райана, — сказала Мэри. — А потом, наверное, захочет сам стать грязным секретом Райана.

Я подавился кексом.

— Ты в порядке? — спросила Мэри.

Я кашлянул.

— Да. Извини. Просто кекс очень влажный. Я не ожидал.

— Этот взгляд не связан с секретами, — встряла Тина. — Возможно, у него просто газы. Кишечные газы.

— Точно не газы, — огрызнулся я. — Э-э-э. Не то чтобы я знал. Но, определённо, не газы. И, скорее всего, это не имеет никакого отношения к Райану. Уверен, что Сэму на Райана вообще наплевать.

Мэри рассмеялась.

— О, это неправда. Сэм хочет съесть Райана на завтрак. Между ними есть что-то такое, чего нет между Райаном и Джастином. А как насчёт свидания, на которое ходил Сэм? Райан явно ревновал.

— Я там была! — воскликнула женщина по имени Гризельда.

Все к ней повернулись, а потом:

— О-о-о.

— Расскажите нам всё, — потребовала Николь.

— Это было просто… Я просто… О боги, ребята. Я ужинала с мужем, когда вошли Сэм и Райан. И тот парень, с которым у Сэма было свидание.

— Тодд, — добавил я. — У него эпические уши.

— Да, Тодд, — сказала она небрежно. — Я не слышала, о чём они говорили, но Райан стоял так близко к Сэму, будто не хотел упускать его из виду.

— Он был компаньоном, — сказала Тина. — Это его работа. Следить за Сэмом.

Гадство. Я только что внутренне согласился со словами Тины. Не забыть по возвращению домой провести тесты, чтобы убедиться, что в меня не вселился демон.

— Тебя там не было, — сказала Гризельда. — Это было нечто большее. Когда пришли те Тёмные волшебники? Райан вытащил большой, длинный меч и попытался защитить Сэма. И даже когда волшебники стояли перед ними, Сэм и Райан были в своём собственном маленьком мирке, болтали ни о чём, и напряжение… Ребята, напряжение было просто неимоверным.

— Райан пытался защитить Сэма? — спросил я. — Да ладно вам. Он просто стоял, а Сэм был таким крутым и сам поймал всех тёмных. Райан позировал, как обычно. Весь такой бравый и безупречный. Скорее…

Они снова на меня уставились.

— Я где-то прочитал, — протараторил я. — В газете. Никак иначе. Меня там не было. Я был на другом конце города и занимался… всякой ерундой.

— Сэм виноват в похищении Джастина, — неприязненно произнесла Тина. — Это он повёл Джастина на поле для спарринга. Возможно, он снюхался с драконом, чтобы тот украл Джастина. Сэм Безграничный ненавидит Растин, и это несправедливо!

— Никто не может управлять драконами, — просветил я её. — Алло? Это драконы. Магия так не работает.

— Ага, — ответила Тина. — Потому что ты знаешь, как работает магия. Если бы ты знал, то смог бы наколдовать себе приличные волосы на лице.

— Могу сказать то же самое о тебе, — сказал я, и она пришла в ярость.

— Ребята, — сказала Кортни.

— Знаешь что, Мервин? Меня начинает тошнить от твоего…

— Ребята, — повторила Кортни.

— О, пожалуйста, Тина. Твоя личность похожа на…

— Ребята, — голос Кортни стал громче.

— Моя личность? Ты абсолютно худший…

— Ребята! — крикнула Кортни.

Мы все уставились на неё.

Она побледнела. Подняла дрожащий палец и сказала:

— Это… он.

Теперь все посмотрели туда, куда указывала Кортни.

Блин. Драли меня семеро.

Рыцарь-коммандер Райан Фоксхарт стоял на другой стороне улицы и разговаривал с небольшой группой людей.

Мы закричали. Я так уж точно не от восторга.

Райан испуганно поднял голову.

Весь фан-клуб маниакально начал махать ему руками.

Кроме меня. Я съёжился на своём месте.

Райан помахал в ответ и поднял большой палец.

— Значит ли это, что он к нам подойдёт? — слабо спросила Николь. — О боги. Думаю, что я только что потеряла нижнее белье.

— Николь, — прошипела Тина. — Держи свои комментарии при себе! Будь приличной леди, мать твою!

— Я тоже, — сказала Мэри, похлопав Николь по руке.

— Мервин, ты куда? — спросила Гризельда, и будь она проклята за то, что заметила мою попытку незаметно скрыться.

— Никуда? То есть куда-то. Я просто вспомнил, что у меня важные дела. Работа. Нужно обсудить работу.

Мэри схватила меня за руку и усадила обратно.

— Не будь таким застенчивым, Мервин. Твои дела могут подождать. Кто знает, когда у нас ещё будет такая возможность? Это не то, что… о боги, он идёт сюда.

Вот дерьмо.

Я оглянулся и ага. Райан. Шёл по улице, будто ему было плевать на всё на свете. Со стороны казалось, что он держался уверенно и гордо и выглядел как настоящий рыцарь-коммандер.

Но я его знал. Я наблюдал за Райаном (словно помешанный) в течение долгого времени. Видел фальшивую улыбку. Лёгкие фиолетовые тени под глазами. Приподнятые плечи. Он был напряжённым, уставшим и растерянным.

— Дамы, — сказал Райан, окинув взглядом стол. — И джентльмен.

Он мне улыбнулся.

Все захихикали.

Я нет, потому что был слишком занят вопросом, заметит ли кто-нибудь, если я сделаю себя невидимым. Это был оправданный риск.

Тина, ужасный человек, начала позировать, выпятив грудь. Очень сильно. Она была похожа на напыщенную выхухоль.

— Рыцарь-коммандер, — промурлыкала Тина. — Как мило с вашей стороны выделить время в вашем плотном графике, чтобы пообщаться с дамами.

— Тоже тебя ненавижу, сучка, — пробормотал я себе под нос.

— Вы какое-то сообщество? — спросил Райан.

Тина распустила хвост. Словно павлин.

— Мы не просто сообщество, — ответила она. — Мы фан-клуба Райана Фоксхарт: филиал замка Локс. Мы — самый большой фан-клуб Фоксхарта Локс-Сити. Мы — Фоксистки.

— Ну, — сказала Мэри, похлопав меня по руке. — Фоксисты. Мы против дискриминации.

— Фан-клуб? — спросил Райан, выглядя очаровательно шокированным. Потом я вспомнил, что он засранец, и я на него злился, так что он не был очаровательным. — О, ничего себе. Он не шутил.

— Кто? — настойчиво спросила Тина.

— Сэм. Он… мой друг. — Райан немного поник, и захотелось крикнуть, что вчера мы точно не выглядели друзьями, ублюдок. Но я сдержался. Едва ли.

И почти все дамы вздохнули.

— Сэм Безграничный? — спросила Мэри. — Он о нас знает?

Дейдра разрыдалась.

— Он… просто… стоит… так… близко.

— Можете дать автограф? — спросила Николь. — На бумаге? Салфетке? Моей груди? Бёдрах или глубже? Везде, где захотите.

— Эм-м, — сказал Райан. — Ого.

— Николь, — рявкнула Тина. — Обуздай свою шлюшью сторону!

— Не могу поверить, что Сэм о нас знает, — с трепетом произнесла Гризельда.

— Как? — заплакала Кортни. — Откуда он знает? Мне нужны ответы! Я хочу, чтобы Сэм был здесь. Я передумала. Я больше не за Растин. ХэвХарт навсегда!

— ХэвХарт — это пара, которую однозначно ждёт смерть, — прорычала Тина. — Да здравствует Растин!

— Я… просто… хочу… прикоснуться… к нему, — всхлипывала Дейдра.

— Что вообще происходит? — в недоумении спросил Райан.

— Растин — это Джастин и Райан, — объяснила Мэри.

— А ХэвХарт — это Сэм Хэверсфорд и Райан Фоксхарт, — пояснила Гризельда.

— Растин и ХэвХарт? — сказал он задумчиво. — Я даже не…

— Я Сэмтистка, — перебила Мэри. — Из-за того, как Сэм выглядит в обтягивающих брюках. Лакомка. Он словно лакомый кусочек в узких брюках.

— О боги, — лихорадочно прошептал я. — Это происходит прямо у меня на глазах.

— А я Фоксистка, — встряла Тина. — По особым причинам. — Она уставилась на грудь Райана. Все понимали её особые причины. Даже я.

Райан снова посмотрел на меня.

— А ты Фоксист? Или Сэмтист?

— Что, — произнёс я, понизив голос настолько, насколько это было возможно. — Нет. Даже неблизко. Захлопнись.

Райан нахмурился.

— Я тебя знаю? Мне кажется мы знакомы.

Все за столом медленно повернулись и посмотрели на меня.

— Нет, — соврал я. — Мы не знакомы. Я тут по делу. Своему делу.

— И по какому? — спросил Райан.

И поскольку я не мог удержаться, то съязвил:

— Не твоего ума.

И Райан засмеялся. И мои трусы чуть не упали.

— Медовые яички, — прошептал я.

— Уверен, что мы никогда не встречались? — спросил Райан. — Ты мне кого-то напоминаешь.

— У меня просто такое лицо.

— Ну, не знаю. Я его не вижу. За всеми этими волосами.

— Это борода.

— Да. Очень длинная.

И тогда я сказал: «А как иначе», потому что это моя жизнь. Потом я ужасно закашлялся и, о боги.

— В смысле, спасибо! Я горжусь длиной и размером. Срань господня! Заткнись, С-Мервин.

— Кто такой Смервин? — спросил он.

— О нет! Глянь-ка на время. У меня важная встреча, на которую я обязательно должен пойти. Деловая встреча.

— Это Мервин, — сказала Мэри. — И простите его. Просто нервничает. Он немного в вас влюблён.

— Мэри! — крикнул я. — Ты предательница. Нет! Я не Фоксист.

— Так ты Сэмтист, — сказал Райан, похоже, забавляясь. Засранец.

— Да, — заявил я. — Совершенно точно Сэмтист. Самый наисэмтисткий сэмтист.

— Значит, ХэвХарт?

— Думаю, Сэму и одному просто шикарно. — Ха! Флора Бора Слам, ублюдок!

— Я обязательно ему передам, — сказал Райан, слегка наклонив ко мне голову.

Меня это разозлило.

— Как хочешь. Уверен, что он просто не может дождаться, чтобы с тобой поговорить.

Райан вздрогнул.

— Нам очень жаль слышать о Джастине, — вклинилась в разговор Тина. Из её глаз потекли слёзы, это у неё получалось легко, и она начала всхлипывать. — Вы, должно быть, так расстроены.

— Да, — сказал он сдавленно. — Это было тяжело. Но мы его вернём.

— А потом вы поженитесь! — сказала Тина, хлопая в ладоши, слёзы мгновенно высохли. — Это будет свадьба века с цветами, слезами, тортом, признаниями в любви и уткой с зеленью в качестве основного блюда, и будут воздушные шары, и гирлянды, и клятвы, что Джастин будет вашим навсегда, и вы будете смотреть в его глаза и вздыхать.

— Как много… слов, — сказал Райан. — Ты немного напоминаешь Сэма.

— Я убью всё, что ты любишь, — зарычал я на него.

— Прости что? — спросил он.

Дерьмо.

— Парень позади. Он пинал щенка. Но не надо оборачиваться и смотреть! Он убежал, и щенок тоже, и на этом история закончилась.

— Хотя, лучше без утки, — добавил Райан, снова обращаясь к Тине. — У кого-то может быть аллергия. Это будет несправедливо.

— Да ладно?! — громко воскликнул я.

— Что такое? — сказал Райан, выглядя смущённым.

— Пинатель щенков вернулся. Но снова убежал. Блин, этот парень такой шустрый.

— Мервин, — проскрежетала Тина. — Может, ты хотя бы попытаешься вести себя как нормальный человек?

— Только если ты попытаешься найти способ исчезнуть навсегда.

Она снова повернулась к Райану.

— Я должна извиниться за Мервина, — произнесла Тина. — Он не такой… культурный… как принято в обществе.

— Я покажу тебе культурный, — сказал я, и Райан снова рассмеялся, Тина нахмурилась, и он быстро прикрыл смех кашлем.

— Вот увидите, — начала она снова. — Вы вернёте Джастина, победите дракона, и потом поженитесь.

— Наверное, — неуверенно ответил Райан. И ей улыбнулся, но теперь это была натянутая улыбка. Никто не заметил, потому что он хорошо это скрывал. Но я видел Райана насквозь. Мне почти стало стыдно за нашу ссору. Похищение Джастина давило на него тяжёлым грузом.

Райан любезно согласился дать автографы перед уходом, сказав, что ему нужно закончить подготовку к путешествию. Когда он подошёл ко мне, я просто сидел и смотрел на него. Девушки были слишком заняты, восхищаясь тем, что Райан написал, поэтому никто нас не слушал.

— Тебе что-нибудь подписать? — спросил он.

— Должно быть, тебе это доставляет удовольствие, — съязвил я.

— Немного, — сказал Райан. Потом покачал головой. — Прости. Я просто… Клянусь, я почему-то тебя знаю. Откуда ты говоришь?

— Я не говорил, — ответил я и начал потеть, потому что он изучал меня слишком пристально, и, зная мою удачу, моя борода упадёт, а за ней и трусы.

— А откуда ты? — спросил Райан.

— Я вырос в трущобах, — сурово ответил я. — Тебе это ничего не скажет.

Он выглядел удивлённым.

— Правда? Сколько тебе лет?

— Восемьдесят семь.

— Ясно. Значит, начало двадцатых?

— А что?

Райан пожал плечами, внезапно выглядя неловко.

— Может, там я тебя видел… — Он замолчал.

У меня отвисла челюсть.

— Ты вырос в трущобах?

Как я мог этого не знать? Как я мог не знать его?

— Слушай, хочешь, я тебе что-нибудь подпишу? — Райан начал ёрзать.

— Вот, — сказала Мэри, положив передо мной лист бумаги. — Мервин иногда такой забывчивый. И точно знаю, что он рассердится, если вы не дадите ему автограф.

— Я не рассержусь, — заверил я его. — Ни капельки.

— Приятно слышать, — пробормотал Райан. Затем потянулся, взял у Мэри ручку, написал что-то на листке и протянул мне. Быстро попрощался и, бросив на меня последний взгляд, направился обратно в толпу.

— Что ты сделал? — зарычала на меня Тина. — Ты его прогнал? Как ты посмел! Думаю, эта оплошность стоит того, чтобы тебя выгнать, Мервин!

В другой день я бы на неё набросился и словесно раздавил. Обычно я ставил ей словесные подножки, она спотыкалась и кричала. Так всегда заканчивались встречи.

Но не в этот раз.

Потому что в сейчас я смотрел на автограф Райана.

И всё красноречие улетучилось, будто и не было вовсе.

Мервину:

Не волнуйся.

Я тоже Сэмтист.

Наш секрет?

Райан Фоксхарт

Глава 11

Да начнутся приключения!

Я вернулся из города, и у меня не осталось времени на проверку информации. Я рассчитывал пробраться в замок и узнать хоть что-нибудь о Райане Фоксхарте до того, как он появился в замке Локс. Я знал, что рыцарем Верании он стал после службы в армии королевства. Где Райан был до этого неизвестно.

Но как только я переступил порог замка, Морган схватил меня за руку и, несмотря на мои протесты, потянул в лабораторию.

— Как прошла тайная встреча? — спросил он, закрыв за нами дверь.

— Тайно, — ответил я.

— Всё ещё не хочешь о ней рассказывать?

— Не-а, даже если приставишь меч к моей шее.

— Всё настолько плохо?

— Даже хуже. Но зачем вообще спрашивать? Ты можешь легко узнать. Всё, что тебе нужно, так просто за мной проследить, и я даже не узнаю.

— Верно, — согласился Морган. — Но я бы не стал.

— Почему?

— Потому что ты имеешь право на свои секреты. Так же, как я на свои.

— У тебя есть секреты?

— Довольно много.

— Расскажи, — потребовал я. — Мы же друзья. Братья. У братьев нет секретов друг от друга.

— Куда ты сегодня ходил?

— Братья определённо могут иметь секреты, — решил я.

— Ого, действительно так плохо? Мне стоит беспокоиться?

— Вероятно. Наверно. Уж точно, неприлично.

— Что? Играл с дружком?

Я ужаснулся.

— У меня нет дружков!

Морган мне подмигнул.

— Никто и не говорил о людях.

Меня затошнило.

— Я кое-что понял. Больше никогда не хочу слышать от тебя слово «дружок».

— Потому что ты предпочёл бы, чтобы кто-то поиграл с твоим?

— Вау, — благоговейно прошептал я. — Это… Морган. Просто потрясно. И отвратительно слышать от тебя такое. Какого черта? Спасибо, что заставил меня пройти через это. Ненавижу тебя.

— Я должен держать тебя в тонусе, — сказал Морган. И погрустнел. — Ты уверен, Сэм?

Проклятье. Время серьёзных разговоров.

— Король попросил. И он прав. Джастин станет моим королём. Райан будет королём-консортом. Однажды я поклянусь защищать их, как ты защищаешь короля и королеву. Это наш долг, Морган.

Он всматривался в меня какое-то время и только потом ответил. Я знал, что Морган пытается оценить мою искренность. А я считал себя искренним. В основном.

— Ты вырос, — наконец произнёс Морган. — Когда-то ты был маленьким бойким и крикливым мальчишкой, который обратил в камень негодяев. А теперь передо мной мужчина. Мужчина сделавший выбор. Я думал… — Он покачал головой. — Я горжусь тобой, Сэм Хэверсфорд. Сэм Безграничный. Я так горжусь тем, что ты мой ученик.

— Я собираюсь задушить тебя в объятиях, — предупредил я. — Типа, чувственное объятие, которое длится очень долго, затем становится немного неловким. А после мы оба прочищаем горло и шаркаем ногами, отходя друг от друга.

— Это обязательно? — Морган тяжело вздохнул.

— Ты мной гордишься, — напомнил я. — И думаешь, что я классный. Ты меня любишь. Да. Обязательно. Раскрой свои объятия, Морган. И иди ко мне.

Он с сарказмом развёл руки. Я и не знал, что такое возможно. Но у Моргана получилось.

— Обнимашки, обнимашки, обнимашки, — бормотал я, притянув к себе Моргана. Он меня обнял, и я прижался к нему так крепко, как только мог, потому что без него у меня не было бы дома. Без Моргана я не был бы там, где я сейчас. Иногда всё идёт через задницу. И мир кажется несправедливым. Но Морган мой друг. Более того, он тот, на кого я мог равняться. Он никогда не направит меня по ложному пути. До того дня, когда Морган взял меня за руку и вывел из переулка, слушая, как я без остановки болтал о розовых туфлях и слезах суккуба, я даже не подозревал, как сильно мне нужен такой человек, как Морган.

Я счастливо вздохнул, уткнувшись ему в шею.

— Сэм? Думаю, уже достаточно.

— Ш-ш-ш, — протянул я и вслепую погладил его по лицу. — Пока ещё не неловко.

— Нет? Как по мне уже неловко.

— Ты вызываешь у меня чувства, — серьёзно произнёс я. — Будто ты мой брадятец.

— Теперь точно неловко.

— Раз неловко значит правда. Я твой бралемясын?

Морган застонал.

— Тогда ты меня отпустишь?

— Не попробуешь, не узнаешь.

— Да.

— Что да?

— Да, Сэм. Ты мой бралемясын.

— Хорошо.

— И ты меня не отпустил.

— Я солгал. Ты хорошо пахнешь. Ягодами и солнцем. Каким лосьоном пользуешься? «Ягодным солнышком»? Ты моё ягодное солнышко, Морган.

Он резко меня оттолкнул, и я засмеялся.

— Ты будешь по мне скучать. Признай.

— Я жалею о встрече с тобой, — ответил Морган.

— Лжец. Не отпирайся. Я делаю твой мир ярче.

— Прошу, пожалуйста, не говори подобного Рэндаллу. И что бы ты ни делал, не пытайся неловко его обнять. Поверь, не пройдёт даром.

— Понял, но он не производит впечатление любителя обнимашек. Хотя при первой встрече он не был похож на человека с носочленом, но вот как всё обернулось, и посмотри, что из этого вышло.

— Всё закончится катастрофой, — простонал Морган.

— Больше веры! У меня всё получится. Просто в этом путешествии я должен быть рядом с Райаном, пока мы спасаем его жениха, и потом всё будет просто замечательно.

— Ты справишься?

Возможно, нет, но я решил притвориться храбрым. Так было проще.

— Я Сэм Безграничный, — сказал я с плутовской ухмылкой. — Я со всем справлюсь.

Морган не купился.

— Сэм.

— Я не глупый, ясно? Я знаю, что делаю. Ну, ла-а-адно. Большую часть времени. Окей. Иногда. Но в этот раз я точно знаю. Я справлюсь, ясно? Будет хреново, конечно же. Но дело не во мне. А в том, чтобы спасти Джастина и вернуть его домой целым и невредимым. Это мой приоритет. И я справлюсь.

— Знаю, что справишься, — тихо произнёс Морган. — И то, что ты вообще это делаешь, многое говорит о твоём характере.

Я провёл руками по лицу.

— Довольно сантиментов. Если мы продолжим в том же духе, я захочу заплести цветы в твою бороду. А я очень хорошо плету. Спроси Гэри.

— Довольно сантиментов, — согласился Морган. — У меня есть для тебя кое-что.

— Подарок? Дай, дай, дай. Лучше бы это было что-то дорогое. С гравировкой.

— Он бесценен и без гравировки.

— О-о-о. Я совсем не против.

— Только это между волшебниками, — предупредил Морган, затем открыл шкаф, достал чёрную шкатулку и положил её на стол рядом с моим Гримуаром. — Открой.

Шкатулка была сделана из камня, на крышке и боках сложная резьба. Я узнал некоторые руны. Солнце. Земля. Ясность. Предвидение. Шкатулка была старой. Пожалуй, древней. Такие руны больше не использовались. Очень древнее волшебство, тех времён, когда мир был молод, а магия интуитивной. Я провёл пальцами по руне ясности и почувствовал трепет своей магии.

Поднял крышку. Она оказалась тяжелее, чем я думал.

Внутри белая ткань. Мягкая и гладкая. Я её отодвинул.

На ткани лежал красный кристалл длиной примерно с палец. Он был тонким и точно ограненным.

И я совершенно не имел понятия, что это такое. Я осторожно прикоснулся и улыбнулся, когда в кристалле вспыхнула яркая искра.

— Это кристалл вызова, — пояснил Морган.

— Кристалл чего?

— Он выдаётся волшебнику во время Испытания. Кристалл позволяет связаться с другими волшебниками, которые касались камня. Рэндалл сделал этот специально для тебя. Только он и я к нему прикасались, поэтому ты можешь связаться только с нами двумя.

— Связаться? — спросил я. — Как?

— Не физически. Я смогу слышать тебя через кристалл, а ты сможешь слышать меня. Возьми его в руки, подумай обо мне, и я почувствую. — Морган залез во внутренний карман своей мантии и достал синий кристалл, такого же размера и огранки, как и мой. — Используй его с умом, Сэм. Это не игрушка.

— Я собираюсь использовать его как игрушку. Свяжусь с тобой в три часа ночи, чтобы признаться, как я скучаю по звуку твоего голоса. Думаешь, Рэндалл меня узнает, если я свяжусь с ним чтобы разыграть?

— Именно поэтому ученикам не дают кристаллы. Из-за шалостей.

— Мои шалости потрясные. Но зачем он мне сейчас? Я не собираюсь проходить Испытания с Рэндаллом. До этого ещё много лет.

— Рэндалл предложил.

— Что? Он же меня ненавидит. Зачем ему, чтобы у меня было что-то настолько ценное, если я этого не заслужил?

Морган пожал плечами.

— Я не спрашивал. Если Рэндалл захотел, чтобы у тебя был кристалл, значит, у него есть на то причины. Возможно, он хотел, чтобы у тебя было что-то простое, некий спасательный круг, пока ты будешь далеко.

— С Рэндаллом никогда ничего не бывает просто, — напомнил я. — Ты не хуже меня это знаешь. Он что-то замышляет.

— Возможно. Уверен, ты скоро узнаешь.

— Он в курсе, что я задержусь?

— Да. В курсе. Рэндалл использует собственные источники, чтобы помочь выследить принца. Пока что отправляйтесь на север, в Меридиан-Сити. Ходят слухи, что дракона видели на окраине города возле деревни Старая Просека.

— О, я там бывал. Один раз. Там только овцы и фермеры.

— Источник пропитания, — пояснил Морган. — Только за последний месяц из деревни исчезли три человека, на земле обнаружили выжженную траву.

— Он должно быть в отчаянии раз ест людей. Другие драконы так не делают.

— Мы не можем знать наверняка, — сказал Морган. — Рэндалл уверен, что пара драконов на севере тут не причём, но за пустынным следят не так тщательно. Великого Белого Дракона не видели уже много лет, но я никогда не слышал, чтобы он ел людей.

— Ты же понимаешь, что мне придётся пройти через Тёмный Лес?

Морган напрягся, а в глазах вспыхнули искры.

— Ни за что. Отправляйся по Старой дороге.

— В обход? — недоверчиво спросил я. — На это уйдут недели!

— Мне всё равно, Сэм. У тебя было достаточно встреч с Тёмными, чтобы хватило на всю жизнь. Последнее, что нам нужно, это чтобы ты наткнулся ещё на кого-то.

— Мы можем столкнуться где угодно! Тёмные пользуются Старой дорогой, как и все.

— Я в курсе, — огрызнулся Морган. — Но одно дело встретиться с ними случайно, а другое на их территории. Не заговаривай мне зубы, Сэм. Держись подальше от Тёмного Леса.

— Но…

— У тебя есть поручение. Помоги рыцарю-коммандеру Фоксхарту спасти принца. Они вернутся в замок. Ты отправишься к Рэндаллу. Научишься у него тому, чему я не могу тебя научить, а потом вернёшься домой. Это всё, что тебя должно волновать. Понял?

— Морган…

— Понял?

Я прищурился.

— Понял. Но клянусь богами, если ты что-то скрываешь, и я это узнаю, то заберу назад потрясающие объятия, которые только что тебе подарил. И ты останешься без них очень надолго.

— Мир будет оплакивать такую потерю. — Но его губы дрогнули в улыбке, а гнев из глаз исчез.

— Именно. Я отличный обниматель.

— Никакого Тёмного Леса, — строго произнёс Морган.

— Отлично, — вздохнул я. — Никакого Тёмного Леса.

Да пошло оно всё! Мы точно пойдём через Тёмный Лес.

Ещё до восхода солнца мы собрались в холле тронного зала.

Мама плакала. Нарекала думать о ней каждый день. Я сказал, что ничего не изменится, потому что я и так каждый день о ней думаю.

Папа был серьёзным, но я видел, как дрожали его руки. Он мне сказал, что будет охранять дом, пока я не вернусь. А я сказал, что меньшего и не жду. Пришлось сморгнуть слёзы, когда папа неожиданно поцеловал меня в щёку.

Морган сказал всё, что хотел, накануне. Кристалл вызова был спрятан в мешке на спине у Гэри рядом с Гримуаром. Морган просто положил руку мне на плечо и сказал, что мы скоро увидимся. Я наказал ему следить за замком и не дать развалиться, раз меня не будет, и замок окажется без моей поддержки. Морган заверил, что они справятся.

Король пригласил Первосвященника, чтобы тот благословил наше путешествие. Первосвященник спросил, должен ли он также благословить лошадей.

— У нас нет лошадей, — ответил я.

— Разве? — спросил Райан, мило нахмурившись. Придурок. — Но…

— Это расизм, — перебил я.

— Что?

Гэри пристально на него посмотрел.

— Но он не лошадь, — закончил Райан.

Напряжение немного ослабло.

— Верно, но всё равно унизительно. Мы не ездим верхом. Мы используем ноги. Ты всегда можешь остаться здесь, если это проблема.

— Может, эти ноги только для красоты, — громко прошептал Гэри. — Может, он на самом деле не знает, как ими пользоваться. Расист.

— Не думаю, что ты в том контексте употребил слово «расист», — заметил Райан.

— Единороги — это раса, — рыкнул на него Гэри. — Неужели Гэри придётся…

— Гневные блёстки, — сказал Тигги. — Крушить Рыцарь Сладкое Личико?

— Да, Тигги! Круши! Круши расиста!

— Никакого круши, — перебил я, встав между Райаном и Тигги. — Пока что. По крайней мере, подожди, пока не начнётся Эпичное Приключение Сэма, Гэри и Тигги.

— И всё с большой буквы, да? — вздохнул Морган.

— Ага, — закивал я. — И ты сразу понял, что это эпичное путешествие.

Гневные блёстки Гэри испарились.

— Самое эпичное из всех.

— И Райана, — вставил Райан.

Мы на него уставились.

— Эпичное приключение Сэма, Гэри, Тигги и Райана, — пояснил он. — Раз я тоже иду, то имею право быть в названии.

— Ладно, — проворчал я. — Если настаиваешь. Хотя теперь звучит нелепо.

— А раньше нет?

— А раньше нет, — передразнил я.

— И всё же, почему Рыцарь Сладкое Личико?

— В любом случае, — громко произнёс я. — Мы закончили? Священник уже достаточно нас благословил, мы можем уже сматы… отправляться? Простите, Отец.

— Всё в порядке, — заверил меня священник. — Уверен, что твоя душа обречена.

— Я стараюсь не заниматься идолопоклонством.

— Сэм, Райан, на пару слов, если можно, — произнёс король.

Мы последовали за ним через Главные двери в тронный зал. Король отпустил двух стражников, находившихся в зале, велев им ждать снаружи. Они закрыли за собой двери.

Райан вытянулся по струнке, как хороший рыцарь. Я ссутулился. Да пофиг.

Король долго смотрел на свои руки, прежде чем заговорить.

Наконец, он сказал:

— Мать Джастина… она… Эм. Она была прекрасной женщиной. Королевой, не только на словах и из-за титула. Она была сильной. Доброй. И любила королевство всем сердцем. Когда я впервые спросил её имя, она надо мной посмеялась. Сказала, что у принца есть возможности, чтобы всё узнать, и что она не собирается облегчать мне работу. И не облегчила. Она казалась недосягаемой, постоянно отстранялась и отталкивала меня. С ней было непросто. Много раз я думал о том, чтобы прекратить ухаживания и сосредоточиться на другом. Неоднократно повторял себе, что это в последний раз. Наконец, однажды она остановилась. Повернулась ко мне и посмотрела нежным взглядом, сказала, что любит меня и что мне лучше попросить её руки, иначе она двинет мне по шарам. Я так и сделал, попросил выйти за меня.

— Она умерла, дав жизнь Джастину. Радостные события, омрачённые страданиями. У меня родился сын. Но я потерял жену. У Верании появился будущий король. И не стало королевы. В моей душе царил мрак. Но этот маленький свет. Этот маленький комочек радости обхватил своей крошечной ручкой мой палец и крепко держался за него, как бы напоминая, что он здесь. Она ушла, а он-то нет, и я ему нужен. Ведь он тоже её потерял.

— Поэтому я держался. Я совершал ошибки. Был не самым образцовым отцом. Да и никогда не претендовал. Джастин не идеальный сын. Он может быть холодным, расчётливым манипулятором. Часто думает только о себе, а не о народе, как должен король. Он молод, дерзок и полон незаслуженного чувства выполненного долга. Но Джастин всё равно, схватил меня за палец и крепко держался. И я всегда буду держаться за него.

Король посмотрел на нас впервые с тех пор, как мы последовали за ним в тронный зал.

— Я считаю вас своей семьёй. Сыновьями, которых королева не смогла мне родить. Я прошу вас спасти вашего брата и вернуть домой, чтобы я мог напомнить ему о том времени, когда он держался за меня, потому что я был единственным существом в его мире. Я прошу вас вернуть Джастина домой, чтобы я мог изменить его в лучшую сторону. Чтобы мой сын стал настоящим королём.

Райан встал по стойке смирно, сжал правую руку в кулак, поднял её вверх и провёл по груди, а затем прижал к сердцу.

— Клянусь честью, — сказал Райан. — Я его верну.

Жополиз.

Они уставились на меня.

Я прищурился на короля.

— Вы не можете рассказывать такие эмоциональные истории и называть меня своим вторым сыном за мгновение до нашего ухода! Я просто обязан остаться и испечь печенье, чтобы вы сказали, как мной гордитесь. Я бы вас назвал вторым отцом, а потом написал ваш портрет, на котором вы стоите в поле цветов!

— Ты не умеешь рисовать, — напомнил король. — В прошлый раз, портрет был больше похож на кракена, чем на человека.

Я нахмурился.

— Я художник, я так вижу! Красота — в глазах смотрящего. Узколобы. И, возможно, тот, кто позировал немного смахивал на кракена.

— Восьмидесятилетняя бабушка Матильда?

— Всё было не так уж плохо!

— Куратор художественного музея Локс-Сити потребовал сжечь портрет, посчитав что он оскорбляет все пять чувств, — напомнил король.

— Все пять? — спросил Райан. — Как это вообще?

— Сэм использовал томатную пасту, когда закончилась красная краска, — ответил король. — А потом оставил картину на солнце на две недели.

— Она должна была высохнуть, — пытался я объяснить. — И мне было четырнадцать! Я всё ещё искал свои скрытые таланты.

— Некоторые таланты должны оставаться скрытыми, — мудро произнёс король.

— Вы должны оставаться скрытым, — парировал я. — Ради этого я даже не собираюсь оставаться, печь вам печенье и рисовать ваш портрет. Мы немедленно отправляемся, и вы никогда не испытаете чуда под названием портрет короля от Сэма Безграничного. Поделом вам!

— Он показал портрет женщине, которую нарисовал, — сказал король Райану. — Матильда позвала священника, чтобы изгнать злых духов из картины, а потом упала в обморок.

— Я не виноват, — добавил я. — Она слишком остро отреагировала. Кто знал, что восьмидесятилетние женщины могут быть ещё теми королевами драмы.

— Ты съел часть картины у неё на глазах.

— Это было представление!

— Ты всё ещё можешь называть меня вторым отцом, — сказал король.

Я закатил глаза.

— Я подумаю над этим. Боги. Вы рассказываете мне грустные истории, будто я и так не чувствую себя виноватым, а теперь я просто хочу сделать всё, что вы попросите, чтобы сделать вас счастливым. Отстой.

Король притянул меня в объятия.

— Нечестно, — пробормотал я и обнял его в ответ.

— Ты не виноват, — тихо сказал король. — Ты не сделал ничего плохого.

Я фыркнул.

— Определённо виноват.

— Я так не думаю.

И будь он проклят со своей потрясающе разрушительной сентиментальностью. Захотелось дать обещания, которые не знал, смогу ли выполнить.

Но я всё равно произнёс.

— Мы его вернём.

Король отстранился и улыбнулся.

— Я знаю, что вернёте. И когда ты вернёшься домой, то останешься здесь, хорошо? Подумываю для безопасности запереть тебя в башне.

— Я не принцесса.

Он пожал плечами.

— Почти принцесса.

Я очень сильно любил своего короля.

Мы стояли у ворот замка. Вокруг нас собралась большая толпа доброжелателей.

Над головой сияло солнце. Густые облака усеивали небо. В воздухе витало волнение. Мы чувствовали себя молодыми и живыми, и нас ждало настоящее приключение.

Пит сказал:

— Не смей умереть.

— Спасибо, Пит. Теперь я могу идти с гордо поднятой головой.

— На самом деле. Не умирай. Мне будет грустно.

— Твоя искренность умиляет.

— Поэтому я здесь. Тебе лучше вернуться с победой как можно скорее, понял?

— Понял.

Я оглянулся на свою маленькую весёлую группу путешественников. Безрогий гей-единорог. Полувеликан. Рыцарь придурок, но я хотел бы съесть его на завтрак.

— И да начнутся приключения! — воскликнул я, и толпа одобрительно загудела. В воздух взмывали плакаты, развевались флаги, и люди выкрикивали наши имена.

— Подождите, — сказал Гэри, и толпа перестала аплодировать. — Простите, простите. Я забыл шарфы. Мы не можем без них отправиться.

— Зачем тебе шарфы? — спросил я.

Гэри на меня посмотрел.

— Ты же знаешь, как выглядит моя грива в ветреную погоду. Я отказываюсь плохо выглядеть только потому, что ты не можешь попридержать лошадей.

— О боги, — простонал я.

— Это был расизм? — спросил Райан. — Попридержи лошадей. Это же расизм. Я прав? — Он толкнул Моргана локтем. — Верно. Расист.

Мы все медленно повернулись и уставились на Райана.

— Что? — спросил он, защищаясь. — Неважно. Понятия не имею, как работает лошадиный расизм!

— Очевидно же, — прорычал Гэри, в его голосе звучало презрение. — И я готов поспорить, что ты будешь не против, если ветер изнасилует мои волосы!

— Ветер что? — спросил Райан у моих родителей.

— Это фишка такая, — ответил папа.

— Что касается волос, Гэри очень чувствителен, — добавила мама.

— Пит, не мог бы ты сходить за чёртовыми шарфами? — попросил я. — Он будет вечность мне припоминать, если ты этого не сделаешь. Иначе боюсь представить, как пройдут следующие шесть месяцев.

— Да, Пит, будь любезен, пожалуйста, — попросил Гэри. — Я бы не хотел досаждать Сэму. Я всего лишь несу его вещи на своей спине. Хочу шарф, со звёздным узором, шёлковый, который мы купили в Форакеше, и, может, гиданийский. Но, боже, этот шарф скорее осенний, а мы не хотим, чтобы я весной носил осенний ша…

— Гэри!

— Ладно, хорошо! Пит. Просто… бери всё. Решу по ходу дела. Хотя никто и никогда не должен принимать такие решения на лету. Просто абсурд!

Пит вернулся в замок.

Десять минут спустя.

— И да начнутся приключения! — воскликнул я снова. Толпа радостно захлопала. Но не так ликующе, как раньше. Да пошли они.

Мы сделали два шага.

— Ты упаковал крючок для чистки копыт? — спросил Гэри.

Толпа вздохнула.

— Нет, — выдавил я из себя. — У меня нет копыт. Следовательно, это не моя ответственность.

— Ну, об этом я точно не думал, — ответил Гэри. — Я был слишком занят, делая выпады, чтобы убедиться, что я достаточно силён, чтобы тащить всё твоё барахло на спине, как какой-то обычный вьючный мул! А ты знаешь, какие у меня копыта. Я могу быть сильным, независимым единорогом, но у меня нежные копыта, о которых нужно правильно заботиться, чтобы они не болели. И ты знаешь, что бывает, когда они болят.

— Поверь мне, знаю. Стервозность так и льёт через край.

— Тогда почему ты всё ещё стоишь и говоришь об этом?

Я провёл рукой по лицу.

— Пит.

— Да, Сэм?

— Не мог бы ты принести Гэри крючок для очистки копыт?

— Да, Сэм. И Сэм?

— Да, Пит?

— Прекратить скрежетать зубами. Это вредно для здоровья.

— Спасибо, Пит. Будто я не знаю.

Он ушёл, пробормотав что-то об язвительных учениках.

Пять минут спустя.

— И да начнутся приключения, — пробормотал я. Несколько человек зааплодировали. Большинство просто пялились.

Мы сделали три шага.

— Тигги, — позвал Гэри. — О, Тигги. Ты не забыл свою пижаму? Ты же знаешь, что не можешь без неё спать.

Плечи Тигги опустились.

— Я забыть, — сказал он.

— Пит.

— Да, Сэм?

— Пижама Тигги.

— Да, Сэм.

Через семь минут.

— И да начнутся приключения, — прорычал я. На этот раз никто не захлопал.

Я сделал шаг.

Тишина.

А потом ещё один.

Ничего.

А потом ещё.

По-прежнему ничего. Я вздохнул с облегчением. Поднял голову и посмотрел на север.

— О, чёрт, — выпалил Гэри. — Я забыл…

— Гэри! — выкрикнул я.

— Шучу, шучу. Боже, Сэм. Может, успокоишься? А то выглядишь немного напряжённым. Может, нам стоит сыграть в какую-нибудь дорожную игру. Типа «Я вижу» или что-то в этом роде.

— Гэри, ты не знаешь, как играть в «Я вижу». Каждый раз ты всё путаешь и загадываешь то, на что именно ты смотришь.

— Неправда! Смотри. Я вижу своим зорким взглядом то, что является замком.

— Гэри…

— Сэм угадай! Я чую, что не угадаешь!

— Это замок?

— Да, — сияя произнёс он. — Ты так хорош в… Погоди-ка. Твою мать.

— Это будет долгое путешествие, — пробормотал я, направляясь к воротам Локс-Сити.

— Давай ещё раз. Я вижу своим зорким взглядом то, что является стулом. Ни за что не отгадаешь чт… Чёрт возьми!

Глава 12

Маленькие рассерженные голые мужики с крыльями

Спустя четыре дня Гэри так и не разобрался, как играть в «Я вижу».

Райан пытался объяснить правила, но зря. Я не сказал ему об этом, потому что так объяснения занимали и отвлекали от меня. Я всё ещё злился на Райана, даже если он самопровозглашенный Сэмтист. (Я делал вид, что та записка абсолютно ничего для меня не значит, хоть и смотрел на неё каждый вечер перед сном — ни слова об этом!). Время от времени я чувствовал на себе взгляд Райана, но решительно смотрел вперёд, наблюдая за природой и махая каждому встречному на Старой дороге. Многие уже слышали о похищении Джастина, но самого дракона никто не видел.

В первый вечер мы остановились в гостинице в маленькой деревушке за пределами Локс-Сити. Как только мы зашли, Райана обступила толпа поклонников. Гэри, Тигги и я, не задумываясь, бросили его и поднялись в комнату. Райан пришёл спустя несколько часов и направился к пустой кровати, так как Тигги, Гэри и я свернулись калачиком на другой: Тигги свесил ноги с кровати и крепко прижимал нас к груди. Я приоткрыл глаз, Райан стоял и мрачно на нас смотрел. Я не знал, что означал этот хмурый взгляд, но расценил его как чрезвычайно осуждающий, потому что Райана не пустили на Кровать для Крутых Чуваков, и теперь он чувствует себя грустным и одиноким.

Возможно, дело было совсем не в этом, но мне стало легче.

На третий вечер мы разбили лагерь под звёздами. Гэри пытался рассказать историю о призраках, но отвлёкся на светлячков и погнался за ними. Райан тихо улыбался ему вслед, мне же хотелось швырнуть в его лицо банку с бобами.

На четвёртый день мы подошли к развилке дорог, где река Хёрмд (которая разделяла Веранию от притоков на севере до самого моря) встречалась со Старой дорогой. Сама река протекала через Тёмный Лес. Если бы мы пошли вдоль неё на север, то через десять дней добрались бы до Меридиан-Сити и, соответственно, Старой просеки. Если бы мы выбрали длинный путь по Старой дороге, то это заняло бы три недели.

Остальные остановились позади.

— О боги, неужели мы наконец-то на месте? — спросил Гэри. — Мы шли несколько недель.

Я закатил глаза.

— Всего-то четыре дня.

— Скажи это моим ножкам, — съязвил он.

— Я не хочу ничего говорить твоим ногам.

— Грубо. Райан поговорил бы с моими ножками.

— Меня не втягивайте, — сказал Райан.

— Мы уже можем выгнать его из приключения? — спросил Гэри.

— Тигги крушить? — спросил Тигги.

— Никакого крушить, — резко произнёс Райан.

— Может, позже, — ответил я, отвлёкшись. — Смена курса, ребята.

— Нет, — проследив за моим взглядом, возразил Райан. — Ни за что.

Я посмотрел на него.

— Прости. Не знал, что ты главный.

— Забавно, — парировал он. — Я не знал, что ты главный.

— О-оу, — протянули Гэри и Тигги одновременно.

— Я волшебник, — настоял я.

— Ученик, — прошептал Гэри.

— А я рыцарь-коммандер, — сказал Райан.

— Из Восьмого отряда, — напомнил я. — Замковой стражи. Мы не в замке. Поэтому ты не главный.

— Блин, — пробормотал Тигги.

— Моя школа, — с нежностью произнёс Гэри.

— Морган сказал держаться главной дороги, — напомнил Райан, — для твоей же безопасности.

— Я могу за себя постоять.

— Да, я видел, как ты за себя постоял, — пробормотал он. — Получилось очень хорошо, правда? — Райан поморщился. — Чёрт. Прости. Я не…

— Иди куда хочешь, — холодно отрезал я. — Мы идём вдоль реки.

Я повернулся и пошёл прочь. Тигги и Гэри последовали за мной. Я не оглядывался.

Ну, конечно же, фейри.

Я ненавидел фейри.

Вот я мысленно проклинал Райана, следующего за нами со взглядом побитого щенка, который ничуть меня не трогал, а в следующее мгновение я почувствовал присутствие чужой магии.

И выругался:

— Чёрт.

Райан спросил:

— Что?

Гэри выдохнул:

— Мы в заднице.

Тигги сказал:

— Мне не нравиться.

Магия — это круто, ясно? Офигенно круто. Я могу делать такое, о чём люди только мечтают. Морган открыл мне глаза на множество вещей, которые раньше казались невозможными. Я могу создавать вещи из ничего.

Но знаете, что отстойно в магии?

Её очень легко связать. Ограничить.

Поймать в ловушку.

Кровавый корень. Контрмагия. Антимагия. Перья феникса. Кровь дракона. Связующие зелья.

И фейри.

Я ненавидел грёбаных фейри.

Потому что они ненавидели меня. Ну, в особенности один.

Я чувствовал, как моя магия слабеет.

Гэри и Тигги чувствовали то же, потому что являлись волшебными существами. Кровь Тигги не такая сильная, как у великанов, но всё же сильнее человеческой. И Гэри. С тех пор как у него отняли рог, он не обладал прежней силой. Но они оба были сами по себе волшебными, поэтому могли чувствовать то же обжигающее кожу прикосновение.

— Нам, наверное, лучше бежать, — предложил я.

— Наверное, это хорошая идея, — согласился Гэри.

— Быстро, — добавил Тигги.

— Почему? — спросил Райан. — Что происходит?

— Ничего, — ответил я, подталкивая его, чтобы он пошевеливался. Под моими пальцами щит, пристёгнутый к его спине, был горячим. — Совсем ничего. Просто настало время тренировки. Насколько быстро мы можем бежать без видимой причины. Супер весёлый забег. Всем нравится. Присоединяйся.

Райан фыркнул и оглянулся.

— Что, пора уже говорить «я тебе говорил, что нужно было придерживаться Старой дороги»? Прошло тридцать минут. Буквально.

— Нет. Никаких «я тебе говорил». Ни в коем случае. Я просто беспокоюсь о твоём сердце. Нужно разогнать кровь. Проверить твою гибкость.

Засранец снова упёрся в мои руки.

— И зачем тебе проверять мою гибкость, Сэм? — с интересом спросил Райан.

И, конечно же, у меня пересохло во рту; в моей фантазии я прижал его к стене и сказал, что его улыбка будет выглядеть ещё лучше, если я на неё сяду.

Каким-то образом я смог сдержаться и издал невнятный звук, что-то между рычанием и стоном.

— Не зачем. Просто. Заткнись. Захлопнись.

— Сэм, — огрызнулся Гэри. — Прекрати лапать Райана и начинай бежать.

— Я сломаю тебе ноги и оставлю фейри, — пригрозил я, отдёрнув руки от Райана, словно обжёгшись.

— Фейри? — недоверчиво спросил Райан.

— Нет, — ответил я. — Никаких фейри. Просто пробежка.

Тигги уже нёсся по дороге, поднимая большие клубы пыли. Гэри следовал за ним, мешки на его спине подпрыгивали и гремели.

— Фейри, Сэм, — строго произнёс Райан.

Я был слишком занят бегом, чтобы придумать ответ. Определённо это было бы что-то остроумное и саркастичное, наверняка с крутым подколом и гениальной игрой слов.

Но мысли застряли на проверке гибкости.

Интересно, насколько Райан гибкий?

Может ли он, не сгибая коленей, коснуться руками земли?

Картинка никак не хотела покидать голову.

Вот истинная глубина моего таланта; я мог делать множество дел одновременно: убегать от потенциального плена и фантазировать о том, как Райан говорит такие бесстыдные фразочки как «Всегда хотел сесть на шпагат. На твой член».

Бежать со стояком — не самое приятное занятие. Поверьте.

К счастью, всё закончилось быстро.

Потому что я ступил в магическую ловушку.

Чёрт бы побрал этих фейри!

— Твою мать, — пробормотал я, потирая лоб, которым ударился о невидимую стену. Я посмотрел вниз и увидел круг из фиолетовых грибов.

Глянул дальше по тропинке. Гэри и Тигги тоже застряли в магических кольцах.

К Райану же наклонилось дерево, схватило ветками его руки и подняло их над головой. Всё произошло так быстро, что он даже не успел дотянуться до меча.

— Итак, — сказал Райан.

— Не надо.

— Значит вот как Сэм Безграничный попадает в неприятности.

— Заткнись.

— Нет, серьёзно. Мне было интересно, как быстро всё происходит. Честно говоря, я ожидал, что это занимает как минимум целый день.

— Надеюсь, у тебя останутся занозы в запястьях, — пожелал я. — Такие большие, которые проникают прямо под кожу и их очень трудно вытащить.

— Все хотят тебя пленить? — спросил Райан. — Потому что кажется, что абсолютно все.

— Так и есть, — издалека отозвался Гэри. — Все хотят. У Сэма склонность выводить людей из себя, когда открывает рот. Или дышит. Или существует.

— Эй! Нет. Это даже и близко не правда. Меня обожают. Может, не все. Ну, некоторые точно.

— Твои родители, — уточнил Гэри.

— И я, — сказал Тигги.

— Спасибо, Тигги, — поблагодарил я. — Ты настоящий друг, и это чувство взаимно. В отличие, скажем, от тех чувств, которые я испытываю к остальной нашей команде.

— Правда? — съязвил Гэри. — Просвети меня, Сэм. Какие чувства ты испытываешь к Райану? — Пауза, колебание, самые долгие долбанные три секунды в истории. — А ко мне?

— Я вижу по меньшей мере тринадцать способов, как в ближайшие четыре минуты оборвётся твоя жизнь, — ответил я. — Три из них связаны с лавой.

— Современная молодёжь, — пожаловался Гэри, покачав головой. — С вашими луками и стрелами, волшебными заклинаниями и отношением ко взрослым. Я беспокоюсь о будущем, особенно если вы будете такими равнодушно-кровожадными.

— Эм, ребята? — встрял Райан.

— Кровожадными? — спросил я. — Если я такой, то это полностью твоя заслуга.

— Серьёзно. Ребята?

— Моя? — разозлился Гэри. — Если уж на то пошло, я — солнечный лучик в твоём тёмном мире. Я несу свет, чтобы прогнать водоворот мрака, которым является твоя душа.

— Почти уверен, что дерево меня куда-то тащит.

— Солнечный лучик? — Я рассмеялся. — Да ладно. Радуйся, что у тебя есть я. Я рассказываю сексуальные каламбуры, и все знают, что это высшая форма…

— О, новости, Сэм. Никто не считает их высшей формой юмора.

— Да, дерево определённо тащит меня в лес. Не знаю зачем. Было бы хорошо, если бы кто-то меня услышал. Кажется, меня домогаются.

— Привет, Райан! — воскликнул Тигги.

— Ты солгал мне? — закричал я на Гэри. — Всё это время я думал, что смешной, а ты лгал?

— Тигги! Слава богам. Дерево пытается затянуть меня в Тёмный Лес. Я не могу освободиться. Скажи Сэму, чтобы он обратил на меня внимание.

— Привет, Райан! — Тигги помахал рукой.

— Видел бы ты сейчас своё лицо, — парировал Гэри. — Ты похож на помидор с дыркой. Дырка — твой рот. И он открыт. И ты красный словно помидор. Ладно, не самая лучшая аналогия, но это лучшее, что я смог придумать, а дерево похищает Райана. — Широко раскрытыми глазами Гэри посмотрел за моё плечо.

— Что? — Я обернулся. Конечно же, дерево тащило Райана в Тёмный Лес. — Что ты делаешь? — крикнул я вслед. — Почему ты ничего не сказал?

— Серьёзно? — огрызнулся Райан. — Ко мне пристаёт дерево, а ты кричишь на меня?

— Хм, — фыркнул я, закатив глаза. — Не нужно быть таким чувствительным. Я просто спросил.

— Эй, Сэм? — сказал Гэри. — Я уверен, что грибы вокруг Тигги и меня шевелятся.

— Они что? — спросил я. — Ты уверен, что их не ел? Гэри, я говорил тебе, что нельзя есть все грибы без разбору. В прошлый раз ты неделю был под кайфом. И подрался с воображаемой уткой по имени Гектор, который, по твоим словам, был гомофобом.

— Он назвал меня гомиком!

— Он был ненастоящим, и теперь мои грибы тоже шевелятся. — Они действительно двигались. Магический круг перемещался. Грибы выбрались из земли и поскакали в сторону леса, сохраняя круг целым. Я спиной почувствовал границу круга и попытался упереться, чтобы удержать грибы на месте, но магия в них (земля и лес, и зелёный, зелёный, зелёный) преобладала над моей, толкая всё дальше вглубь. Я прижался спиной к невидимой стене. Ноги скользили по грязи. Моё сопротивление ничего не давало. Круг не ослабевал. Грибы продолжали двигаться в лес.

— Вот, чёрт, — выругался я. — Теперь я и правда раздражён.

— Ага, — позвал Райан откуда-то издалека. — Так тебя жаль. Я почти уверен, что дерево передаёт меня другому дереву, которое не так разборчиво в отношении личного пространства. Не помню, чтобы меня когда-либо раньше лапало дерево.

Что меня действительно беспокоило, так это острая зависть. Да, я могу смело признать, что ревновал рыцаря-коммандера Райана Фоксхарта к дереву.

Гэри сказал:

— Но ведь такое происходит практически везде, где ты появляешься?

— Я не прошу об этом, — прокричал Райан в ответ. — Люди просто… прикасаются.

— Может, тебе стоит сначала попросить дерево сводить тебя на свидание? — огрызнулся я.

Гэри знал меня достаточно хорошо.

— Сэм, это просто дерево.

— Заткнись, Гэри!

— Нет, дерево! — внезапно закричал Райан. — Не трогай там!

Я почувствовал, как вспыхнули кончики ушей. Я хотел там потрогать.

— Слава богам, у нас не озабоченные грибы, — выдохнул Гэри.

— Никаких плохих прикосновений, — сказал Тигги, хмуро глядя на свой магический круг.

— Ладно, теперь другое дерево, и оно пока не трогает мои причиндалы, — сказал Райан.

— Нам не нужны подробности, — хрипло произнёс я.

— Ты в порядке, Сэм? — язвительно спросил Гэри. — У тебя сбилось дыхание.

Я попытался призвать магию, чтобы поджечь Гэри, но магический круг был слишком силён. Если бы мне было столько же, сколько Моргану, или если бы у меня было больше контроля над магией, я бы смог что-нибудь сделать.

И, конечно же, предательский голосок в голове твердил, что, возможно, если бы я стабилизировал свою магию при помощи краеугольного камня, то проблем бы не было. Но эту мысль я прогнал в самые дальние уголки сознания.

— Что это? — спросил Райан, звуча ближе, чем раньше. Я оглянулся и увидел его сквозь лес, руки всё ещё над головой, ветки деревьев скрипели, медленно передавая Райана вперёд.

— Димитрий, — вздохнул Гэри.

— Кто такой Димитрий?

— Ха-ха, — слабо произнёс я. — Забавная история. Фейри? В Тёмном Лесу. И я, возможно, разозлил их короля.

Наступила тишина. Затем:

— Ну конечно же.

Я нахмурился на Райана, хотя он не мог меня видеть.

— Я не виноват! Он хотел на мне жениться, а я сказал, что не вижу в нём партнёра, и он разозлился!

— Ага, — пробормотал Гэри. — Именно так всё и было.

— Почти так!

— Все хотят заняться с тобой сексом, — прошептал Райан в недоумении. — Буквально все.

— Это дерево не хочет, — напомнил я. — Но с тобой хочет. Поздравляю. У ствола на тебя встало.

— Ха! — сказал Тигги. — Каламбуры.

— Не смешно, — парировал Райан. — Я до сих пор травмирован. Там были… листья. Рядом с… ну ты знаешь.

— Членом? — спросил Гэри. — Хозяйством? Удавом? Болтом? Фаллосом? Хреном?

— Гэри! — прокричал я, переступая через поваленное дерево.

— Извините. Пенисом. Боже. Ханжа.

— Насколько зол этот Димитрий? — спросил Райан.

Ох, об этом.

— Эм. Сильно? Я как бы дал ему надежду. А потом бросил у алтаря…

— Что? — спросил Райан.

— Свадьбы фейри проходят очень быстро, — оправдывался я. — Вот я занимаюсь своими делами, валяя дурака в Тёмном Лесу, а в следующее мгновение у меня в волосах цветы, а фейри по имени Гарри просит меня произнести клятву.

— Клятву, — прорычал Райан и отлично. Мы снова вернулись к повторению.

— Я и забыл о ней, — фыркнул Гэри. На этот раз появились фиолетовые блёстки, но из-за магического круга не такие яркие. — Ты придумал её на ходу, пока пытался придумать, как нам сбежать.

— Прекрасные, — вспомнил Тигги. — Красивые слова.

— Итак, позвольте прояснить ситуацию, — начал Райан. — Ты снова пошёл в Тёмный Лес, зная, что Морган сказал тебе его избегать. В этом лесу на тебя напали Тёмные волшебники, а теперь ты говоришь, что фейри по имени Гарри чуть не обручил тебя с фейри по имени Димитрий. И ты всё равно ходишь в этот лес. Постоянно.

— Да. Но, если честно, всё произошло в другой части Тёмного Леса, так что не нужно винить меня за то, что я думал, что в этой части безопасно.

— У меня складывается впечатление, что такое происходит независимо от того, куда ты идёшь.

— Ну… практически правда, — заключил Гэри.

— Заткнись, Гэри, — прорычал я.

— Как грубо. За это я прочту твою свадебную клятву.

— О боги.

— Дорогой Димитрий. Я знаю тебя всего три минуты, но моё сердце уже бьётся в груди только ради тебя.

— Гэри, клянусь богами, заткнись.

— Гэри, пожалуйста, продолжай, — сказал Райан, я его презирал.

— Ты — фейри, а я — человек. Волшебник, но всё же человек. Наши миры абсолютно несовместимы, но поверь мне, я люблю тебя настолько сильно, что стою тут против своей воли.

Райан подавил смех, и мне захотелось, чтобы дерево снова его облапало.

— Всю жизнь я искал такого, как ты. Только реальность оказалась лучше. Потому что у тебя есть крылья. Они блестящие. Так что. Хорошая работа. Твои родители, наверное, гордятся. О? Что? Родители умерли? И они умерли ужасной смертью всего три месяца назад? Ох. Я виноват. Чувак. Серьёзно. Я оплошал. Совсем не круто. Мы можем вернуться к любовной части?

Я закрыл лицо ладонями. Как Гэри запомнил клятву слово в слово, я никогда не узнаю. И почему все, кто меня изображал, говорили таким пронзительным голосом? Оскорбительно.

— Любовная часть. И вот мы здесь. Вместе. Ты и я. И мы женимся. Друг на друге. Потому что это моя жизнь. И я не могу убежать. Даже если бы захотел. Так что, думаю, это… Навсегда. Мне повезло. Я не тяну время, просто у меня так много невысказанных слов. Например, с тобой весело. Для человека, который взял меня в плен и теперь заставляет выйти за него. Очень весело. Пора закругляться? Грубо. Ну ладно. И в завершение, я очень рад что мы встретились. Ты потрясающий. И я счастлив, что Гэри смеётся. Ублюдок. Тигги, ты мой единственный любимчик. Конец.

— Гэри?

— Да, Сэм?

— Тебя ждёт мучительная смерть. И боль, пока я буду выкачивать из тебя жизнь.

— Извращенец. Ты, наконец, нашёл свой кинк. Я согласен.

— Как вам удалось сбежать? — спросил Райан.

Я пожал плечами.

— Гэри освободился, пнул несколько фейри, и мы убежали.

Райан на меня уставился.

— Это было смело, — добавил я.

— Я даже не знаю, что на это ответить, — произнёс он недоуменно. — Просто нет слов. Мы с тобой общаемся, на самом деле разговариваем, чуть больше трёх недель. И за это время на нас дважды напали, в город прилетел дракон и пробил тобой здание, а теперь мы собираемся встретиться с твоим бывшим, за которого ты чуть не вышел замуж. Ты вообще реальный?

— Эй, — прорычал я. — Димитрий не мой бывший. И ты не разговаривал со мной две из этих трёх недель, так что не выпендривайся. И это было не здание. А склад.

— Я был занят. — Дерево приближало Райана ко мне. Он нахмурился. И стал выглядеть несправедливо сексуальным. Когда я хмурился, то складывалось впечатление, что у меня запор.

— Да, конечно, занят. Прям мистер По Уши в Делах.

— Что за бессмыслица!

— Ты бессмыслица!

— Я ненавижу, когда мама и папа ссорятся, — признался Гэри Тигги.

Деревья остановили Райана в метре от меня.

— Кто мамочка? — спросил Тигги, глядя на нас обоих.

Гэри закатил глаза.

— Райан. Очевидно же.

— Ха! — воскликнул я. — Ты — мама!

— Неважно, — пробормотал он. — Я буду отличной мамой. Мамой По Уши в Детях. Подожди. Какого чёрта? Как тебе удалось втянуть меня в этот разговор?

— Легко? Ты открываешь рот и отвечаешь. Не так уж и сложно. Даже у такого болвана, как ты получается.

— Просто подожди, как только дерево меня отпустит. Я тебя…

Я так и не узнал конец предложения. В моих потаённых и грязных фантазиях Райан собирался затрахать меня до потери пульса, и у нас появились дети, мы купили ферму в деревне, и я срывал созревшие помидоры с огорода в очень большой солнечной шляпе.

Но Райан так и не смог закончить фразу, потому что нас окружили фейри.

— Ну началось, — пробормотал я, наблюдая, как мои мечты о шляпе тают на глазах.

— Сэм?

— Да, Райан?

— Почему перед твоим лицом летает маленький рассерженный голый мужик с крыльями? И почему нас окружают ещё более крошечные порхающие голые мужики?

Я вздохнул.

— Потому что именно в это превратилась моя жизнь. Райан, познакомься с Димитрием, королём фейри Тёмного Леса. Димитрий, это рыцарь-коммандер Райан Фоксхарт.

Райан широко раскрыл глаза.

— Это твой бывший?

— Он не мой бывший, — проворчал я, затем посмотрел на Димитрия. Он действительно был крошечным. И голым. Очень неловко. Его крылья быстро трепетали, а кремовая кожа покраснела от гнева. Лысый фейри с самыми крошечными усами в мире. Он был бы восхитителен, если бы не хотел меня убить (я в этом уверен). — Привет, Димитрий. Давно не виделись. Как дела, дружище?

— Сэм, — холодно сказал он, я и забыл, насколько высоким был его голос. Казалось, фейри пищал. Я старался чтобы ни один мускул на моём лице не дрогнул, но это было трудно. — Как приятно снова тебя видеть. И ты мой бывший.

— О боги, — закашлял Райан, словно пытаясь скрыть смех. — Потрясающе. Я несказанно рад. Так держать. Продолжаем в том же духе.

Мы с Димитрием уставились на него.

Райан считал, что сказал что-то умное.

— Что привело тебя в эти края? — спросил меня Димитрий.

— Твои волшебные грибы, — ответил я. — Они заставили нас сюда прийти. Кроме Райана. Райан флиртовал с деревьями.

— Я не…

— Он всегда такой громкий? — спросил Димитрий, нахмурившись на Райана. — Слишком громкий, даже для человека.

Остальные фейри согласно заворчали.

— Он обычно довольно громкий, — согласился я. — И должен быть таким. Райан — рыцарь-коммандер. Бравый и безупречный.

— О? — спросил Димитрий. — Так это из-за него ты не мог за меня выйти.

Что за хрень?

— Конечно же нет.

Но Димитрий меня проигнорировал. Он подлетел к Райану и завис рядом с его лицом. Райан приподнял бровь.

— Я слышал о тебе, — сказал Димитрий, ткнув Райана в щёку. — Предполагается, что ты какая-то важная шишка. Буду честен. Я немного разочарован.

— Поверь мне, — парировал Райан. — Это чувство не взаимно. Когда Сэм рассказал мне о тебе, я ожидал чего-то совершенно другого. Но всё намного лучше.

— Он говорил обо мне, да? — Димитрий повернулся и посмотрел на меня.

— Да не в жизнь, — пробормотал я.

— Я могу понять, почему, — сказал Дмитрий, оглянувшись на Райана. — Особенно если ты — соперник.

— Никакого соперничества, — произнёс я громко и отчётливо. — Абсолютно. Никакого соперничества.

— Видишь? — Димитрий порадовался. — Ты уже проиграл.

Райан фыркнул.

— Я так не думаю. Мой член больше, чем ты сам.

И. Просто. Какого…?

Фейри начали громко щебетать.

Димитрий нахмурился.

— Дело не в размере. Дело в том, как ты его используешь.

— Я умело им пользуюсь, — язвительно произнёс Райан. — Очень, очень умело.

— Вызываюсь добровольцем, — прошептал я, хотя меня никто не услышал.

Димитрий ткнул Райана в нос.

— Послушай, человек. Только потому, что ты ревнуешь к нашей с Сэмом любви…

— Любви? — пискнул я, прозвучав как Димитрий. — Нет никакой любви.

Ко мне повернулись все фейри.

Вот дерьмо.

— Эм-м. Может, взаимная благодарность за желание избежать членовредительства или смерти друг друга? — исправился я.

— Все идёт по плану, — съязвил Гэри.

— Правда? — спросил Тигги.

— Нет, — ответил Гэри. — Тигги, следующее, что мы выучим, это сарказм. Ты слишком долго не знал, как его использовать. Но мы это исправим, и ты станешь самым саркастичным полувеликаном во всей Верании, будешь надирать всем задницы.

— Симпатяга Гэри, — ласково произнёс Тигги. Он попытался протянуть руку и погладить Гэри, но ударился о невидимую стену магического круга. Тигги нахмурил брови, и я понял, что это лишь вопрос времени, когда он разозлится. Никто не мог встать между ним и Гэри, если полувеликан хотел погладить единорога.

— Любовь есть, — настаивал Димитрий. — Ты просто ещё об этом не знаешь.

— Ах, — сказал Гэри. — Такая любовь. Естественно, ты же король, всё должно быть по-твоему.

Димитрий вздохнул так, словно Гэри был самым раздражающим существом на свете.

— Если бы твой вид не считался священным, я бы позволил своему народу тебя съесть.

Гэри приободрился.

— Сэм. Сэм. Я священный.

— Ну спасибо, — сказал я Димитрию. — Он теперь постоянно будет об этом болтать.

Димитрий пропустил мои слова мимо ушей, подлетел к Райану и снова начал тыкать его в лицо.

— Я буду с тобой за него драться. Дуэль, чтобы завоевать сердце волшебника.

— Ученика, — прошептал Гэри.

Райан закатил глаза.

— Это прозвучало бы более пугающе, если бы твой пенис не прижимался к моей щеке.

— Столько дерзости, — поделился я с Гэри и Тигги. — Он использует это слово так, будто сам его придумал. И, если честно, я думаю, что так оно и есть.

— Он не такой уж и дерзкий, — проворчал Гэри.

Другой фейри подлетел и прошептал что-то на ухо своему королю. Глаза Димитрия сузились.

— Ты помолвлен, — наконец он произнёс. — С Великим принцем Веранийским.

И на этом все мои сексуальные фантазии на сегодня закончились.

— Да, — признал Райан, затем посмотрел на меня, будто ожидал какой-то реакции. Я остался безучастным.

— Значит, у тебя нет прав претендовать на сердце Сэма Безграничного, — победоносно произнёс Димитрий.

Райан наклонил голову.

— У меня их больше, чем у тебя.

И тут меня прорвало.

— Эй! — огрызнулся я. — Я прямо здесь. И я не приз, который можно выиграть. — Я поморщился. — О боги, прозвучало просто ужасно. — Я посмотрел на откровенно смеющегося Гэри. — Ради всего святого!

— Я не приз, который можно выиграть, — повторил он. — Это было круто. Вперёд, детка. Так держать! Нам не нужны мужчины. Мы сильны и независимы, вперёд Сэм Безграничный! — Гэри выпятил грудь и заскакал на месте в своём магическом круге.

— Тупица, — обозвал я, чувствуя, как краснею.

— Ты только что заявил, что не приз, который можно выиграть, — заметил Гэри. — И выиграл звание тупицы. Потому что ты и есть тупица.

— Ты можешь стать моим призом, — сказал Димитрий, порхая по воздуху обратно ко мне. Он старался не пересекать магический круг, потому что прекрасно знал, что я раздавлю его как букашку.

— Как бы тебе не хотелось, но этому не бывать, — признался я. — Скорее, наоборот. Димитрий, ты же знаешь, что мы с тобой не пара. Ты фейри, который живёт в Тёмном Лесу, а мне нравится… не быть в Тёмном Лесу. Или точнее не выходить за мужчину.

— Ложь, и ты это знаешь, — сказал Райан.

— Я буду тебя удовлетворять, — с усмешкой произнёс Димитрий. — Я, может, и маленький, но есть вещи, которые я могу делать своим языком лучше остальных. — Он подлетел немного ближе. — Сексуальные вещи.

— Очень любезно с твоей стороны, — сказал я, стараясь не оскорбить его гримасой. — Правда. Но мне и так нормально.

— Возможно, — предположил Димитрий, поиграв бровями, — нужна небольшая демонстрация?

— Нет, спасибо, — ответил я быстро. — Я за настоящую любовь. И против секса с тобой.

— Если бы мы могли просто…

— Он сказал — нет, — прорычал Райан. — Отвали.

Димитрий взглянул на Райана, который с укором смотрел на него. Король фейри поднял руку, чтобы погладить свои крошечные усики (и мне пришлось сдерживаться, чтобы не ахнуть, потому что они были милипусенькими) и сказал:

— О. Теперь всё встало на свои места.

— Что? — спросил я.

— Это, — сказал Димитрий, указав сначала на меня, а потом на Райана. — Ты знаешь. Между вами.

Я находился в недоумении.

— Что между нами?

Димитрий покосился на Гэри.

— Он серьёзно?

— К сожалению, — ответил Гэри. — Это так неловко. И заставляет задуматься о будущем Верании.

— Я растерян, — признался я Райану, он старался не встречаться со мной взглядом.

— Я тоже, — сказал Райан.

Тигги фыркнул и сказал:

— Ох, Рыцарь Сладкое Личико.

Подлетел ещё один фейри с копьём в руках, в шлеме и всё. Я хотел было спросить, почему доспехи у него на голове, а не на яйцах, но посчитал, что это будет невежливо, пока находишься в плену у фейри Тёмного Леса.

— Что нам делать с ними, Ваше Величество? — спросил он Димитрия. — Может, убьём?

— Никаких убийств, — запротестовал я. — Без убийств было бы замечательно. — Потому что фейри могли быть маленькими злобными существами. Они выглядели как люди, но внутри них текла лесная магия, и как только дружелюбная маска спадала, фейри пускали в ход зубы и когти, и грызли до тех пор, пока не оставалось ничего, кроме костей. — Да ладно, Димитрий. По старой памяти. Дружище. Приятель. Ты мой должник.

— С чего это? — спросил он, сверкнув фиолетовыми глазами.

— Сначала ты меня похитил, потом насильно пытался заставить выйти за тебя? Этого хватит для начала.

— Ты произнёс клятву, а потом твой единорог набил морду двадцати моим людям!

— Возможно, это был не лучший мой поступок, — признал я. — Но, если честно, ты не оставил мне выбора. Эй. Посмотри на меня. Что происходит? А? Дружище? Почему бы тебе не жениться на одном из этих прекрасных фейри? — Я указал на сотню голых мужчин, порхающих неподалёку.

— Всё не так просто, — сказал Димитрий со вздохом. — У меня кинк на размер.

Я кашлянул.

— Чего?

Он пожал плечами.

— Мне нравятся большие.

Я ухмыльнулся Гэри.

— Слышал? Я большой.

— Я уверен, что он говорил о твоих реальных размерах, а не о твоём члене, лапочка, — сказал Гэри со скучающим видом. — Поумерь пыл. Мне за тебя неловко.

— Я огромный, — сказал я Димитрию. — Гигантский.

— Средний, — прояснил Гэри. — Я видел.

— Было бы здорово, если бы ты меня немного поддержал, — процедил я сквозь стиснутые зубы.

— О боже мой, — приторно-сладким голосом произнёс Гэри. — Он просто гигантский. Когда я впервые его увидел, то подумал: «Это твоя третья нога? Ты какое-то трёхногое человеческое чудовище?»

— Не слушай его, — сказал я Димитрию. — Он придурок. Можешь оставить его себе, если хочешь. Он весит не меньше пятисот килограмм.

— Сэм! — закричал на меня Гэри. — Как ты смеешь!

Димитрий подлетел к Гэри и стал разглядывать его с ног до головы.

— Он прав. Мы должны пожениться. Ты можешь стать моей королевой.

Гэри навострил уши.

— Королевой, говоришь? Ну. Ты никогда не говорил ничего о том, чтобы стать королевой.

— Нет, Гэри, — сурово сказал Тигги. — Ты не королева фейри. Ты королева Сэма и Тигги.

О боги, моё сердце.

— Я очень хочу обнять тебя прямо сейчас, — признался я Тигги. — Димитрий, убери эти чёртовы магические ловушки. Мне срочно нужно обнять Тигги.

Димитрий вздохнул и щёлкнул пальцами. Грибы померкли, и я почувствовал, как моя магия возвращается. Мы с Гэри одновременно врезались в Тигги, своими большими руками он крепко прижал нас к себе.

— Не могу поверить, что ты произнёс вслух мой вес, — зашипел на меня Гэри.

— Не могу поверить, что ты сказал, что мой член средний, — прошипел я в ответ.

— Твой член тебе в пору, — сказал он.

— Что? В пору… Как обувь? Член?

— Заткнись, — заворчал Гэри, потираясь мордой о грудь Тигги. — У меня были очень напряжённые и эмоциональные последние семнадцать минут, и я не могу беспокоиться о том, чтобы быть обычным остроумным и замечательным собой.

— Что насчёт остального времени?

— Как бы трогательно это ни было, — позади нас проговорил Димитрий, — я бы предпочёл покончить с этим побыстрее.

Я отпустил Тигги и повернулся обратно к фейри. Райан всё ещё был в плену у дерева. И я старался не обращать внимания на его гибкость и не фантазировать о том, как было бы здорово, если бы Райан был так связан, а я бы делал всё, что захочу, и…

— Перестань думать о сексе, — прошептал Гэри.

— Я не думал, — прошептал я в ответ.

— Лжец. У тебя было сексуальное озабоченное лицо.

— Даже не хочу знать, как оно выглядит.

— Будто у тебя отвисла челюсть, и ты вот-вот начнёшь пускать слюни.

— Так… привлекательно, да?

— Я бы использовал другое слово.

— С чем покончить? — спросил я Димитрия.

— Причина, по которой ты здесь, — сказал он, — в Тёмном Лесу. Похоже, тебе здесь больше не безопасно.

Я покачал головой, тщательно подбирая слова. Что-то не складывалось. Как будто, воздух изменился. Теперь он казался прохладнее.

— Мы здесь, потому что это более короткий путь до Меридиан-Сити.

Глаза Дмитрия снова вспыхнули. Они были почти фиолетовыми.

— И какие у вас там дела?

— Ты знаешь, — сказал я. — Кое-какие.

Димитрий подлетел ближе к моему лицу. Он улыбнулся, но как-то мрачно.

— Я знаю многое. Я король этого леса. Здесь ничего не происходит без моего ведома.

— Тогда расскажи мне, — настоял я, — что ты знаешь.

Димитрий покачал головой.

— Не получится, ученик. Ты знаешь это лучше меня.

— О, теперь я снова ученик? — легкомысленно спросил я. — Не Сэм?

— Деревья. Шепчут. В самой тёмной части леса.

По моей коже пробежали мурашки, будто я замёрз.

— И что они шепчут?

— Тёмные волшебники, похоже, испытывают к тебе нездоровое влечение, — заметил Димитрий, проигнорировав мой вопрос. — Знаешь, почему?

— Один из них отвёл нас в пещеру, — ответил я. — В восточной части Тёмного Леса. Мы туда вошли. Он так и не вышел.

— Мы слышали, — сказал Димитрий. — Те, кто умирает в Тёмном Лесу, обычно оставляют частичку себя. Тот волшебник растворился. Померк. Когда его нашли, от него остались только кровь и кости.

— Тигги склонен проявлять чрезмерное рвение, когда его друзьям угрожает опасность, — произнёс я холодно.

— Это ты так говоришь. Но ты просто не знаешь, правда? — Он оглянулся и сказал что-то на языке фейри. Это прозвучало низко и гортанно, почти как ворчание. Неестественные и отрывистые звуки. Как только Димитрий замолчал, другие фейри расправили крылья и слетели с деревьев, кустов и цветов. Они неторопливо закружились вокруг нас. Я почувствовал, как что-то ползёт по моей магии. Мягкое прикосновение. Всё затихло. Позади меня Тигги напрягся и зарычал. Гэри подошёл ко мне ближе, он выглядел сонным. Райан, казалось, не пострадал, но на его лице промелькнуло беспокойство.

— Что это? — спросил я медленно и тихо.

— Чтобы сохранить наш разговор в тайне, — ответил Димитрий. — В наше время нужно быть осторожным. Деревья всё слышат.

— Но ты же их защитник. Зачем им тебя предавать?

Он усмехнулся. Его зубы были острыми.

— Кто говорил о предательстве?

Я ничего не сказал.

— Вы ищете принца. Его похитили, верно?

— Говоришь так, будто уже знаешь, — ответил я. — Зачем спрашивать?

— Формальности, — сказал Димитрий.

— Игры, — поправил я.

Он широко улыбнулся.

— Уверен, что не хочешь подумать над моим предложением? Один только разговор возбуждает.

Я покачал головой, стараясь не обращать внимания на его возбуждение. Не нормально, когда крошечный мужчина летает с эрекцией возле твоего лица.

— Ты заслуживаешь того, кто может дать тебе всё, что нужно. И это не я.

Самоуверенности немного поубавилось.

— Я знал, что ты другой. В первый раз, когда ты пришёл в лес. Я мог тогда тебя забрать. Ещё мальчиком. Мог увести подальше от мира людей и вырастить для себя. Вылепить из тебя, нечто большее, чем ты есть.

— Я думаю, что тебе нужно отойти, — жёстко произнёс Райан. — Немедленно.

Димитрий не обратил на него внимания.

— Но я позволил тебе расти. В мире людей. Холодных и беспечных людей. Они способны на что угодно, чтобы обеспечить своё выживание. Думают только о себе, а не о страданиях других. Понимаешь, Сэм, всё дело только в силе.

Я вспомнил Моргана и его уклончивые ответы.

— Что происходит? — спросил я с любопытством.

— Твоего принца похитил дракон, да?

Это не секретная информация. За несколько дней до того, как мы отправились в путь жители Локс-Сити только об этом и говорили.

— Да, — сказал я.

— И теперь вы путешествуете, чтобы его вернуть. Его рыцарь и его будущий волшебник.

— Таков план.

— А тебе не интересно?

Игры, игры, игры.

— Что именно?

— Откуда взялся дракон. Почему сейчас?

В эту игру могут играть двое.

— У тебя ведь есть опыт общения с драконами, не так ли?

Димитрий выглядел взволнованным.

— Осторожнее, ученик.

— Великий Белый Дракон. Я слышал истории. Расскажи мне. Когда ты видел его в последний раз?

— Он тебе не нужен, — ответил Димитрий. — У богов мало времени на смертных.

— Но он не бог. Его часы тикают так же, как твои и мои. Они могут тикать медленнее и дольше, но они всё равно тикают.

— Он не…

— Ты ведь его не видел? — догадался я.

Димитрий молчал.

— Он умер? Поэтому появился новый дракон?

— Никто не понимает умов и воли драконов, — ответил Димитрий.

— Включая тебя.

Димитрий снова улыбался.

— Тёмный Лес глубок. Я могу видеть далеко.

— Как далеко?

— Твой человеческий разум никогда не сможет понять.

Общение с фейри было сплошным разочарованием. Мы ходили кругами.

— А поконкретнее.

— Я конкретен. Ты просто предпочитаешь не слушать.

— А ты предпочитаешь говорить туманными загадками.

— Дракон на севере, — произнёс Димитрий, стиснув зубы. — Там, где кончается Тёмный Лес, перед тем, как поднимаются горы. В холмах стоит давно забытый замок. Дорога из Меридиан-Сити приведёт туда. Когда доберёшься до деревни Таркер Миллс, иди в сторону гор. Там есть долина. И там найдёшь нужный замок.

Я нахмурился.

— Зачем тебе нам помогать?

— Ты требуешь ответов, а когда я их даю, то во мне сомневаешься? — спросил он.

— Ты никогда ничего не делаешь просто так, Димитрий.

Он засмеялся.

— И то верно. Небольшой совет.

Я ждал.

— Держись подальше от Тёмного Леса. Там есть вещи гораздо хуже меня.

— Я не боюсь. Ни тебя, ни чего-либо ещё. Я уже не раз доказывал, что более чем способен справиться сам. — Я повернулся посмотреть на Гэри и Тигги, чтобы не ляпнули лишнего и не выставили меня лгуном. Они уставились на меня пустыми глазами.

Димитрий подлетел ближе. Он протянул руки и прижал их к моей щеке.

— Хаос всегда возникает из самонадеянности. Ты мне нравишься, Сэм. Ты не такой, как другие. Я всегда это видел. Внутри тебя есть что-то, что горит иначе, чем у всех, кто был до тебя. Я думал использовать это для себя, но не стану принуждать. Но помни. Ты знаешь о Тёмном Лесе. И он знает о тебе.

Димитрий взлетел вверх к кружащейся толпе других фейри. Они ярко мерцали в лучах послеполуденного солнца. Дерево отпустило Райана, и фейри скрылись в лесу так быстро, что сложно было за ними уследить.

Мы остались в тишине, и я почувствовал вокруг себя золотой и зелёный.

Я посмотрел на Тигги и Гэри.

— Что, чёрт возьми, происходит?

Гэри начал всматриваться в глубину леса.

— Полагаю, есть и светлая сторона. Тебе не пришлось выходить замуж за короля фейри.

Глава 13

У меня колом стоит

Мы вернулись на главную дорогу, и я решил связаться с Морганом. Из мешка на спине Гэри я достал кристалл вызова, все столпились вокруг меня. Райан выглядел слегка изнурённым, и я задумался, стали ли мы снова друзьями. Я уже не злился, но и не хотел признавать, что понадобился маленький голый мужик, чтобы справиться с гневом и обидой. Я не сказал этого вслух, потому что звучало как-то неправильно.

Не помогло и то, что у меня накопилась к Райану куча вопросов. Почему он так стремился защитить мою честь? Зачем намекнул, что вырос в трущобах? Почему из всех людей в мире именно он мой краеугольный камень? Конечно же я не собирался их задавать, прекрасно понимая, что ожидания разобьются о жестокую реальность.

Мы друзья. Злость может превратиться в горечь, а такое недопустимо. Особенно сейчас, когда нам нужно доверять друг другу, чтобы спасти принца.

— Ни слова о том, что мы были в Тёмном Лесу, — предупредил я. — Морган может… рассердиться.

Гэри фыркнул. На этот раз появились зелёные блёстки.

— Рассердиться, как же. Преуменьшение века.

— Может, потому что ты не можешь и шагу ступить чтобы не вляпаться в неприятности? — предположил Райан.

— Я так рад, что ты с нами, — сказал я. — Ты всегда подмечаешь важные детали.

На его лице появилась скромная улыбка, от которой моё сердце определённо не пустилось в галоп.

Я держал кристалл перед собой в ладони. Подумал о Моргане и почувствовал, как в голове что-то притягивается, словно в мозг впился крючок и начал тянуть. Очень неприятно. А ещё я почувствовал зуд в теле.

Кристалл вспыхнул и начал тускло пульсировать и нагреваться.

Чётким и громким голосом, будто стоял рядом, Морган произнёс:

— Сэм?

Я открыл рот, собираясь сказать, что всё здорово и что кристалл самая крутая вещь на свете, а с нами всё в порядке, и мы идём по Старой дороге, как Морган и велел. Но вместо этого я выпалил:

— Мы пошли в Тёмный Лес, я встретил бывшего, и теперь чувствую себя как-то не очень, к Райану приставало дерево, а король фейри Димитрий был весь такой загадочный и раздражающий и, по-видимому, у него кинк на большие размеры.

Тишина. Гэри, Тигги и Райан уставились на меня широко раскрытыми глазами.

Морган вздохнул.

— Мне стало легче, — признался я остальным. — Вам стало легче? Мне да. Честность словно бальзам на мою многострадальную душу.

— Даже не знаю, зачем тебе мои наставления, — произнёс Морган.

— Потому что так ты чувствуешь себя особенным? — предположил я. — Ведь ты особенный.

— Значит ты думаешь, что я особенный, — ровно произнёс он.

— Да.

Морган снова вздохнул.

А я спросил:

— Как дела в замке?

— Тебя не было четыре дня.

— За четыре дня может случиться много чего. Например… всякое разное.

— Всякое разное?

— Ну да. Что угодно.

— Я всё равно тебя отчитаю, Сэм.

— Чёрт возьми! Уверен? Я слышу в твоём голосе сомнение.

— Я пытался его отговорить, — встрял Райан. — Но вы же сами знаете Сэма.

— Ещё как знаю, — выдохнул Морган.

— Ха-ха, — нахмурившись, произнёс я. — Вы закончили? Потому что мне бы этого очень хотелось.

— О чём ты думал? — чуть раздражённо спросил Морган.

И этот вопрос меня взбесил.

— Я думал о том, что мне двадцать, и я вполне способен справиться сам! Я думал о том, что прошло уже несколько дней с похищения Джастина. Думал, что чем быстрее мы дойдём, тем быстрее всё закончится и вернётся на круги своя.

— Но какой ценой? Я даже не хочу знать, как тебе удалось уйти от Димитрия. В прошлый раз была случайность. Что ты ему пообещал?

Я пропустил часть про случайность мимо ушей.

— Ничего, — замялся я. — Он нас отпустил.

— Что? Почему?

— Я попросил. А потом сотворил ту загадочную магическую фейрическую штуку. Мы поговорили. И он отпустил.

— Ты попросил короля фейри тебя отпустить, и он отпустил, — повторил Морган.

— Да. Димитрий хотел на мне жениться, но я его убедил, что мы не пара.

— Даже не знаю, что с тобой делать, — слабо произнёс Морган. — Каждый раз, когда я думаю, что наконец-то тебя разгадал, ты вытворяешь такое, что противоречит всему, что я знаю.

— Судя по твоему тону, это хорошо.

— В большинстве случаев. Тот ли этот случай сейчас — не знаю. Сэм, я просил тебя держаться подальше от Тёмного Леса. Не из прихоти, у меня были веские причины.

— Так назови их.

— Я думал это очевидно. Ты убил Тёмного волшебника. Остальные захотят отомстить.

— И всё?

— Разве этого не достаточно? — Морган звучал раздражённо.

— Ты мне не всё рассказываешь. И я не знаю почему.

— Даже если и так, то я делаю это для твоего же блага. И не забывай, у тебя сейчас другие приоритеты. И твои интересы сейчас не главное, Сэм. Нужно сосредоточиться на принце, а потом добраться до Рэндалла. Больше ничего. Понятно?

— Предельно, — холодно ответил я. — Позже у нас с тобой будет долгий разговор о секретности.

— Правда? Жду с нетерпением.

Я подумывал скрыть от Моргана местонахождение Джастина просто из вредности, но я не такой. Ну. Не совсем.

— Димитрий рассказал, где Джастин.

— Конечно же, рассказал, — пробормотал Морган. — Просто добровольно выдал эту информацию, не попросив ничего взамен.

— Наверное, он это сделал, потому что чувствовал себя скверно из-за того, что к Райану приставало дерево.

— Всем должно быть стыдно из-за этого, — прокомментировал Райан.

— Только не мне, — встрял Гэри.

— И не мне, — сказал Тигги.

— Немножко, — признался я. — Ну, не на сто процентов.

— Я собираюсь бросить их здесь, — наклонившись к кристаллу, произнёс Райан. Я старался даже не думать о его дыхании на моих руках.

— Я не виню тебя, — ответил Морган. — Сам думал об этом бесчисленное количество раз. Где Джастин?

— В забытом замке на севере. В долине за деревней. Таркер Миллс. Я никогда там не был. И не уверен, что я вообще о ней слышал. А если у них проблемы с драконом, почему никто об этом не упомянул? Наверняка люди видели, как он прилетает и улетает.

— Это возле гор. Там выращивают кукурузу. И нет, ты не можешь продать им кукурузные фейерверки.

— И в мыслях не было! — возразил я, хотя на самом деле подумал. Деревня, основной культурой которой является кукуруза? Просто судьба.

— Я попробую разузнать о замке. Скорее всего есть записи о долине. Там должно быть хоть что-то. Башня. Церковь. Что-нибудь. Отправляйтесь в Меридиан-Сити. Поспрашивайте в Старой Просеке нападал ли дракон на овец и жёг ли земли. И Сэм, я хочу, чтобы ты убрался из этого леса как можно скорее.

— Из-за твоих веских причин, — напомнил я. — У друзей не бывает секретов, Морган.

— У волшебников бывают. Оставайся в безопасности. Я скажу твоим родителям, что ты жив и всё такой же бестолковый. Уверен, они будут довольны.

— Люблю тебя, солнышко.

Морган застонал, а потом кристалл потемнел.

Я посмотрел на остальных.

— Ну, мне кажется, всё прошло хорошо, так ведь?

— Когда мы вернёмся, Морган тебя убьёт, — заметил Гэри.

Я пожал плечами, убирая кристалл обратно в мешок.

— Мы вернёмся домой только через полгода. К тому времени он успокоится.

— Морган долго помнить, — зловеще произнёс Тигги. — Он помнить всё.

— Да ладно, — отмахнулся я. — Мы просто купим конфетки в его любимом магазине, или я изменю его воспоминания. В любом случае, всё будет хорошо.

— Конфеты или изменение памяти, — задумался Гэри. — Оригинально.

— Сам ты оригинальный, — парировал я.

— Спасибо!

— Заткнись. Давайте уносить ноги, пока не стемнело.

Мы двинулись в путь. Я прошёл всего четыре шага, когда понял, что кого-то не хватает. Оглянулся. Гэри и Тигги продолжили идти.

Райан остался на месте, руки сжаты в кулаки и вытянуты по бокам.

— Ты в порядке? — спросил я, подойдя к нему.

— Полгода, — произнёс он, глядя куда-то поверх моего плеча.

— Что?

— Ты сказал, что вернёшься через полгода.

— Ну, да. Ты же знал. Я тебе сказал. А потом ты повёл себя как придурок и не разговаривал со мной две недели.

— Ты никогда не говорил на сколько. Лишь, что уйдёшь на какое-то время.

— Полгода — это какое-то время.

— Почему? — спросил Райан, наконец посмотрев на меня. В его глазах было что-то такое, чего я не мог понять. Кажется, гнев. Но с чего это ему злиться?

— Что «почему»?

— Почему ты должен уйти? Зачем? Куда?

Я заколебался. Ох, скользкая дорожка. Райан ничего не знал о краеугольных камнях, не говоря уже о том, что сам один из них. Я не мог ему сказать, что он главная причина моего ухода. Потому что чем дольше я оставался, тем сложнее было уйти, так как Райан мне не принадлежал.

— Далеко, — ответил я. — Ухожу, потому что должен. Чтобы научиться лучше контролировать свою магию.

— Морган — твой наставник, — произнёс Райан, словно пытаясь меня убедить. — Он может тебя научить.

Я медленно покачал головой.

— Не всему. Не этому.

Райан сделал шаг ко мне, его глаза были такими зелёными, словно листва в солнечный день, и я очень хотел сказать ему об этом. Признаться, что когда я стою рядом с ним, то чувствую себя правильным. Чувствую себя живым. Моя голова ясна, а сердце чисто.

Райан спросил:

— Что «это»?

Вопрос, который можно воспринимать по-разному.

Я выбрал лёгкий путь.

— Дело волшебников. Ты не поймёшь.

— Куда?

Я отвёл взгляд.

— Не имеет значения.

— К Рэндаллу.

Я повернулся, собираясь уйти. И даже сделал три шага.

— Сэм.

Я остановился, но не обернулся.

— Король рассказал.

Я промолчал.

— О том, что случилось. О том, как ты оказался на поле для спарринга.

— А, — выдохнул я.

— Это правда?

— Нет. Я просто солгал королю.

— Не говори так. Только… не надо. Уходить от ответа. Ты всегда уходишь от ответа.

— А ты всегда делаешь поспешные выводы, не разобравшись.

— Я не имел в виду… просто… он мой…

— Я знаю, — произнёс я, пытаясь избавить Райана от страданий. — Он твой.

Молчание. Дольше, чем следовало.

— Прости. Я не должен был…

— Знаю, — сказал я и ушёл.

В конце концов, Райан пошёл следом.

Пока мы с Гэри собирали хворост на опушке Тёмного Леса, опустились сумерки. Тигги и Райан вернулись в лагерь на берегу реки. Райан сказал, что хочет искупаться, а я совсем не мог находиться рядом с мокрым Райаном Фоксхартом, так что тут же вызвался принести хворост. Вернее, хотел сказать. Но Гэри заверил, что со стороны казалось, будто я пролаял.

Мы медленно пробирались обратно в лагерь, когда Гэри спросил:

— Ты и Рыцарь Сладкое Личико в порядке?

Я открыл рот, чтобы ответить, но сразу закрыл, когда понял, что Гэри понятия не имеет, кем стал для меня Райан. Я не говорил. Не усадил Гэри (можно ли усадить единорога) и не сказал: «О, кстати, Райан мой краеугольный камень, но я не могу быть с ним, поэтому мы сбегаем под предлогом необходимости научиться большему контролю. Хотя отчасти это правда, потому что я могу делать то, чего не может ни один волшебник».

Гэри будет зол, ведь я не поделился такой важной информацией. Разгневанный единорог — это не то, что мне сейчас нужно (или когда-либо вообще). Это всё равно не имеет значения. Только Морган и король знали о том, кем для меня был Райан, и я собирался хранить это в тайне. Либо мы в конце концов пойдём разными путями, и Райан женится, либо нас съест дракон, и вся эта история станет неактуальной. Забавно, что я смирился с надвигающейся смертью, вместо того, чтобы сказать лучшему другу, что хочу связать себя магией с Райаном. Со всеми вытекающими.

— Мы в порядке, — ответил я. — Наверное. Он вёл себя как задница. Я вёл себя как придурок. Он извинился, я сказал «хорошо», конец истории.

— Классная сказка, дружище. А теперь правду.

Я вздохнул.

— Райан думал, что я взял Джастина с собой на спарринг, а не наоборот. Он обвинил меня в безрассудстве и безразличии, а я резко отреагировал, потому что это я. Райан узнал правду от короля, расстроился, попросил у меня прощения, конец истории.

— Вот козёл, — пробормотал Гэри, и мне сразу полегчало, потому что именно так поступают лучшие друзья. — Может, нам стоило оставить его с Димитрием?

— Возможно. А потом Райан разозлился, когда узнал на сколько мы уходим. Он повёл себя странно, услышав, что нас не будет полгода.

Гэри вздохнул.

— Даже не буду комментировать.

— Что? Думаешь, Райан злится, потому что мы пропустим свадьбу? Скажу честно, я не хочу там присутствовать. Хотя и должен.

— Да. Именно поэтому он и злится. Молодец, что догадался.

— Неважно, — заворчал я. — Мне всё равно.

— Не сомневаюсь. Просто невероятно, тебе насколько «всё равно», что ты практически не осознаешь очевидное.

— Я даже не понимаю, о чём ты говоришь!

— Поразительно.

— Ты ужасный лучший друг.

— Чушь. Я — твоё всё.

— Как это печально, — вздохнул я.

— И не говори. Ты уже закончил?

Я косо посмотрел на Гэри.

— Вообще-то я всегда кон…

— Мерзость. Я про хворост. Ты извращенец! Как ты сможешь добиться мужчины, если ты извращенец?

— Я могу просто выйти за Димитрия, — ответил я, начиная вести нас обратно к лагерю. — У него кинк на большие размеры. К тому же, своим языком он может вытворять всякое.

— Представляешь? Ему пришлось бы обнимать твой пенис всем телом, чтобы тебе подрочить.

— Мне бы хотелось это расслышать. Теперь не могу перестать об этом думать.

— Не выходи замуж за Димитрия. Тебе не суждено стать королевой фейри. Ты слишком большой.

— Не думаю, что это проблема. Но у меня тоже есть кинк на размер. Человеческий размер.

— Райаноразмер, — поправил Гэри.

— Помнишь, когда он подходил ко мне на расстояние десяти метров, а я убегал? Старые добрые деньки. Теперь я с синими яйцами гоняюсь за драконами.

— Оу-у. Тебе нужно пойти в лес передёрнуть?

— Нет.

— Я прикрою тебя. Иди передёрни в лесу.

— Гэри.

— Немножечко. Просто сними напряжение.

— Гэри.

Он вздохнул.

— Успокойся, зайчонок. Мы пройдём через это, как и все остальные. Ты не первый, кто застрял в подобном дерьме. Очень скоро ты оглянешься назад и удивишься, из-за чего был весь этот сыр бор, и спросишь: «Кто такой Райан?» И тогда ты… святая мать офигенных пирожных с потрясным кремом, никогда не сможешь его забыть потому что он само совершенство.

До последних слов я чувствовал себя хорошо. Я повернулся, чтобы сердито посмотреть на Гэри, но он с широко раскрытыми глазами пялился в сторону реки. Я проследил за его взглядом.

Чёрт.

Тебя.

Дери.

Я уронил дрова.

В жизни бывают моменты настолько глубокие, настолько необычайно кристально чистые, что даже воспоминаний о них достаточно, чтобы почувствовать душевное тепло. Моменты, не особо важные для другого, но для тебя значат целый мир.

У меня были такие моменты.

Мне пять лет, мама танцует под песню, которую слышит только она.

Мне семь, отец обнимает меня за плечи, пока мы любуемся закатом и ждём появление звёзд.

Мне девять, я мечтаю о чём-то большем.

Мне одиннадцать, и Морган впервые берёт меня за руку.

Мне четырнадцать, я встречаю единорога без рога и плачущего полувеликана.

Мне пятнадцать, Пит шепчет его имя — Райан, — он станет рыцарем.

Мне семнадцать, я возвращаю к жизни птицу, и никому об этом не рассказываю.

Мне восемнадцать, мама сквозь слёзы говорит, что я всегда буду её маленьким мальчиком.

Мне двадцать, Райан стоит рядом со мной, и моя магия говорит наконец-то.

И сейчас. Сейчас.

Рыцарь-коммандер Райан Фоксхарт медленно выходил из реки, вода каскадами стекала по его телу, капая на километры и километры мышц. На нём не было ничего, кроме тонкого белого нижнего белья, которое липло к бёдрам и паху. Райан наклонился, и мышцы спины напряглись, он зачерпнул воду ладонями и выпрямившись вылил её на голову. Круглые и твёрдые соски. На груди россыпь мокрых волос. Райан был подтянут и мускулист, рельефен, словно высечен из камня. Если бы я позволил себе, то клянусь, что сквозь мокрую ткань увидел бы очертания его члена. Я мгновенно покраснел. И захотел. Появились зелёный и золотой, и они были такими чертовски яркими, что от их сияния мне пришлось закрыть глаза.

— Клянусь, он делает это нарочно, — прошептал Гэри.

— Хочу, чтобы ты был прав, — выдохнул я.

Гэри закашлял. Мне было всё равно.

Райан никогда не будет моим. Я знал. Просто не судьба.

Но это не означало, что я не мог побыть немного извращенцем и запечатлеть один грёбаный момент. Притвориться, желать, надеяться и мечтать, и да, у меня встал, что чертовски ужасно.

— Ты видел его живот? — пробормотал Гэри.

Конечно, видел. Тонкая линия волос, которая исчезала где-то под бельём. Твёрдые кубики. Мокрые. Очень, очень мокрые.

— Хочу быть рекой, — нервно признался я Гэри. — Я хочу быть рекой прямо сейчас.

— Почему солнце так прекрасно подчёркивает его кожу?

— Потому что боги хотят украсить его плечи закатным светом.

— Я хочу украсить его плечи своей…

Я никогда не узнаю, какой пошлостью Гэри хотел украсить плечи Райана. И меня это полностью устраивало. Меня не устраивала причина, из-за которой я никогда не узнаю.

— Что вы, ребята, делать? — спросил Тигги. Очень, очень громко.

И извращённая вуайеристская фантазия о мокром теле оборвалась.

Райан поднял голову.

Мы с Гэри замерли.

Тигги наклонил голову и помахал рукой.

— Ты в порядке, Сэм? — с хрипотцой в голосе спросил Райан.

Тогда я проболтался:

— У меня колом.

Гэри медленно повернул голову, чтобы на меня взглянуть.

— О боги, — пробормотал я. Затем громче: — Колья. В смысле ствол. Стояк. Блять. Хворост. У меня есть хворост. Для костра. Потому что сегодня ночью затвердеют соски. От холода. Сегодня ночью будет холодно. Медовые яички! — Я наклонился, чтобы поднять дрова, но споткнулся, чуть не упав лицом вперёд. — Ха-ха! — воскликнул я. — Упс. Я в порядке. Не обращайте на меня внимания. Просто колени подгибаются. Но не из-за твоих бёдер! Нет, сэр. У меня просто слабые колени. А у тебя нет, так ведь? Ты становишься… на колени. В смысле. Стоишь на ногах. А у меня есть хворост. Для костра. — Я наклонился, чтобы подобрать хворост, мысленно повторяя заткнись, заткнись! — Ну. Это было эротично. Захватывающе. Боги, познавательно. Занятно. Больше ничего! — Я встал, прижав хворост к груди, словно щит между мной и великолепием в лице Райана Фоксхарта. — О боги, — прошептал я. — Я Фоксист.

— Ты кто? — взвизгнул Гэри.

— Никто! — крикнул я. — Забудь! Просто мысли вслух. Я несу хворост для костра, а ты выходишь из реки, и почему ты идёшь словно в замедленной съёмке? Я мокрый. Ты. Ты мокрый. Из-за воды. — И Райан мне улыбался. Будто я забавный. — Ты такой мокрый, — повторил я без необходимости.

Он кивнул, стоя на берегу реки. Затем, не отрывая от меня взгляда, сцепил руки над головой и потянулся. Я тут же повернулся к Гэри и прошептал, что у меня появился фетиш на подмышки, и я не знал, что с этим делать. Гэри в свою очередь сказал, что подмышки явно созданы для лизания, и я снова уронил хворост.

— Вода приятная, — заметил Райан. — Не слишком холодная.

— Замечательно, — ответил я. — Просто великолепно. Я так рад, что мы оба здесь и разговариваем.

Он усмехнулся, потом повернулся и нагнулся подобрать брошенную одежду.

— Вот. Это. Задница, — сказали мы с Гэри хором.

Потому что это была хорошая задница. Даже лучше, чем хорошая. Великолепная задница. Даже превосходная.

— Укуси её, — прошептал Гэри и головой подтолкнул меня к реке. — Ради всего святого, иди и укуси её.

— Мой рот недостоин такой чести.

— О чём вы? — спросил Райан, выпрямившись и оглянувшись через плечо. Боги, его потрясающее, потрясающее плечо.

Гэри сказал:

— Сэм хочет укусить…

— Немного еды, — прервал я, быстро вклиниваясь. — Я хочу укусить еду, потому что очень голоден. И тебе нужно одеться.

Райан посмотрел на себя, потом снова на меня.

— Зачем? Здесь только мы.

— И никто не услышит твои крики, — услужливо подсказал Гэри.

— Время голышом? — спросил Тигги, потянувшись к завязкам на штанах.

— Нет! — возразил я. — Никакого времени голышом. Нет абсолютно не нужно времени голышом. На самом деле, мы должны надеть всю одежду, чтобы быть абсолютно не голыми.

— Я всегда голый, — промурлыкал Гэри Райану. — И ты должен простить Сэма. Он немного… заведён. Я посоветовал ему пойти в лес и перед…

— Перекусить! — воскликнул я. — Он хотел, чтобы я пошёл в лес перекусить, но я спросил: «Зачем? Зачем идти в лес? Мы можем перекусить здесь. В лагере. Друг с другом. Потому что так поступают нормальные люди».

— То-о-очно, — протянул Гэри. — Может, вы с Райаном перекусите вместе?

— Или нет, — прошипел я, сквозь стиснутые зубы. — Мне нравится перекусывать в одиночку.

— И у тебя это так хорошо получается. Движения вверх-вниз… челюстью. А потом ты глотаешь. Правда, Сэм? Ты же глотаешь?

— Конечно же глотаю, — ответил я, смутившись. О чём, чёрт возьми, мы говорили? — Я всегда глотаю. А что я должен делать? Выплёвывать?

Райан споткнулся и упал в реку.

Мы все на него уставились.

Он начал плескаться, но быстро справился с ситуацией и поднялся.

— Споткнулся. — Райан кашлянул. — О пень.

— Или обо что-то, что рифмуется с пень, — съязвил Гэри.

— Ты споткнулся о хрен? Не думал, что они здесь растут — недоуменно произнёс я.

Гэри вздохнул и покачал головой:

— Безнадёжный случай. Тигги, дорогой. Пусть мужчины позаботятся об ужине. А у нас с тобой время голышом. Пойдём порезвимся в реке. Сбрось штанишки. Пришло время заставить людишек почувствовать себя неполноценными.

Тигги закричал от восторга и сбросил штаны.

Я посмотрел вниз и прошептал своему пенису:

— Всё в порядке. Я не думаю, что ты неполноценный. Ты особенный. Кроме тех случаев, когда меня предаёшь. Как сейчас.

Потому что Райан до сих пор мокрый, а я ненавидел всех и вся.

Вздохнув, я подобрал хворост и отвернулся.

Глава 14

Баллада о Сэме, Гэри и Тигги

Я лежал и смотрел на звёзды, слушая храп Гэри и Тигги. Но Гэри категорически отрицал, что издаёт во сне какие-либо звуки. По его словам такая важная леди, как он никогда не храпит, но Гэри лжец и трепло. Когда он храпел, казалось, что выдры и медведи устроили оргию.

Костёр горел слабо, ночь была тёплой, а небо ясным. Я грезил о невозможном в ожидании, когда меня настигнет сон.

— Ты часто смотришь на звёзды, — произнёс Райан откуда-то слева. Он первым остался дежурить, но до этого момента просто молчал.

— Наверное.

— Почему?

— Они не меняются, — нехотя ответил я. — Всё вокруг меня может измениться, но они никогда. И неважно, где я, стоит посмотреть наверх и увижу то же самое небо.

— Всё всегда меняется, — тихо сказал Райан. — Однажды ты просыпаешься и не узнаешь жизнь, которая была перед сном.

Я не знал, что на это ответить, поэтому промолчал.

Несколько мгновений ничего не происходило, но потом Райан встал и переместил подстилку ближе ко мне. Я ничего не сказал, когда он расстелил её перпендикулярно, так, что наши головы почти соприкасались. Райан лёг, а я пытался вспомнить, как дышать.

— Мне легче тебя защитить, если я буду ближе, — объяснил Райан.

— Мне не нужно, чтобы меня защищали. Разве это непонятно? — Я отказался смотреть на него и снова перевёл взгляд на ночное небо.

— Я не хотел тебя избегать.

Я закатил глаза.

— Так, ты признаешь, что меня избегал.

— Возможно.

— Так ты не уверен?

— Уверен.

— Значит ты делал это специально.

— Не специально, — угрюмо ответил Райан.

— Если не намеренно, тогда неосознанно.

— Иногда с тобой просто невозможно разговаривать.

— Я волшебник.

— Ты часто так говоришь.

— Факт.

— Иногда это звучит как оправдание.

— Сказал рыцарь-коммандер.

В этот момент Гэри решил громко захрапеть, выпустив из носа множество зелёных и лиловых блёсток. Он продолжал раздражающе храпеть, как и подобает принцессе-единорогу. Тигги крепче прижал его к груди.

— Как ты с ними познакомился? — спросил Райан. — Существует по крайней мере тридцать различных версий этой истории.

— Чего?

Он пожал плечами. В костре вспыхнуло пламя. Из Тёмного Леса донёсся крик совы.

— Люди о тебе болтают.

— Почему?

— Потому что ты — это ты.

— Очень… исчерпывающе и точно. И жутко.

— И это обоснованно. Поверь.

— Ну ладно.

— Так что?

Я вздохнул.

— Гэри рассказывает лучше. Конечно же, в своём неподражаемом стиле. Он называет эту историю «Баллада о Сэме, Гэри и Тигги». Она с песнями. Рифмой. И даже танцами, зависит от настроения Гэри. В общем, настоящая постановка. И теперь задумавшись, понимаю, что именно поэтому существует тридцать различных версий. Гэри склонен каждый раз всё менять. Не хочет подводить поклонников.

Боги, как же я люблю этого чёртова единорога.

— Я бы предпочёл услышать версию Сэма, — прошептал Райан, и я больше не мог этого выносить. Я взглянул на него и увидел, что он за мной наблюдает, откинув голову назад под неудобным углом. Свет огня озарял лицо Райана, и я подумал, что никогда не видел ничего более прекрасного. Я ясно ощущал свою магию, она ещё никогда не была такой стабильной. Я чувствовал, что способен на всё.

Поэтому начал рассказывать:

— Ладно-ладно. Жил да был странный и немного одинокий мальчик…

Жил да был странный и немного одинокий мальчик. Он загадал желание звёздам, и оно исполнилось; потому что однажды в трущобы пришёл человек и забрал его в замок. И его родителей. Они страшились, но с нетерпением ждали, как сложится их жизнь.

И мальчик старался. Странный и немного одинокий он старался изо всех сил, потому что Морган возлагал на него большие надежды. Мальчик хотел же только одного — сделать Моргана счастливым. И чтобы родители гордились своим сыном.

Поэтому у мальчика не было времени для чего-то другого. Между школой, занятиями магией и уроками этикета он не смог завести много друзей. По правде говоря, у него и в трущобах не было друзей, потому что мальчик был странным, болтливым и вспыльчивым, и эти качества сделали его изгоем, но он надеялся, что всё изменится.

В замке жил принц, которому мальчик однажды должен был служить, и хотя принц был всего на пару лет старше, у него было мало времени на странного выходца из трущоб.

И мальчика это устраивало. В основном.

Ему было четырнадцать лет, когда волшебник Морган Тень пришёл к нему с важным поручением.

Он сказал:

— Ты должен отправиться в безграничные земли Тёмного Леса, провести там три дня и вернуться с чем-то неожиданным.

— Чем-то неожиданным? — спросил мальчик с широко раскрытыми глазами. — Это какое-то испытание?

И великий волшебник с улыбкой ответил:

— Да, коротышка. Это испытание. И я очень в тебя верю.

От этого мальчику стало тепло и даже немного радостно на душе, потому что мало кто в него верил. Конечно же родители, но кто ещё? В трущобах у него не было друзей, поэтому никто по нему скучать не собирался. Но здесь! Здесь у него был человек (сама легенда королевства!), который в него верил, и мальчик подумал, что если бы это было возможно, он принёс бы этому человеку солнце и луну, чтобы показать, как много значат его слова.

Мальчик впервые отправлялся в путешествие один. Это показывало, что волшебник доверял своему ученику, верил, что тот сможет выполнить задание. Было ли мальчику страшно? Конечно же. Ему было четырнадцать. Он был тощим. Голос только начал ломаться. Мальчик не понимал почему улыбка другого мальчика казалась привлекательней улыбки девочки.

Но мальчик был выше своих страхов. Он ученик, который однажды станет королевским волшебником. Люди будут помнить его имя и будут рады видеть мальчика, рады быть его другом.

И вот мальчик собрал мешок, обнял своих родителей (которые плакали, особенно отец), покинул замок Локс-Сити и отправился в Тёмный Лес.

И быстро заблудился.

Так мальчик точно не планировал.

Вот он решительно шагал по Тёмному Лесу, а потом (отвлёкшись на это и то) оказался фиг знает где, не представляя, куда идти дальше. Конечно, мальчик мог воспользоваться магией, но Морган предупредил, что с магией нужно быть осторожным, чтобы не привлекать нежелательного внимания. Особенно если путешествуешь один. Мальчик мог защитить себя, если нужно (это первое чему научил Морган: защитные заклинания и контратаки), но у него часто возникали проблемы с такими мелочами, как куда идти и как держаться подальше от неприятностей. Но это была не его вина, не совсем. Мальчик легко отвлекался, потому что его мозг работал немного по-другому. Мама говорила, что это особенность. Отец считал талантом. Морган сказал, что это проблема, с которой нужно что-то делать.

Но сейчас мальчик был в Тёмном Лесу, а никого из них рядом не было. И хотя он заблудился, но всё же должен найти что-то неожиданное.

Большой паук на двухметровой паутине.

Неожиданно? Конечно. Но отвратительно.

Череп крупного лося с шестнадцатью отверстиями.

Неожиданно? Безусловно. Но лось жил и умер в лесу, и мальчик знал, что именно здесь он и должен остаться.

Цветок, который распускался только от касания человеческой руки.

Неожиданно? Без сомнения. Но запах настолько ужасен, что заставил мальчика обчихаться.

В первую ночь мальчик прижимался к дереву. Листва над головой была плотной, но если правильно наклонить голову, то можно увидеть звёзды.

Мальчик загадал желания звёздам. Иногда желания сбывались. Чаще всего нет. Но это никогда его не останавливало. Ведь звёзды всегда были рядом, где бы мальчик ни находился.

И вот, как и большинство ночей, за исключением того времени, когда он только переехал в замок, мальчик посмотрел на небо и сразу нашёл Лису, Дракона и Рыбу, друзей, которые никогда его не покидали, и на периферии он увидел зелёный. Магия, как и звёзды, была его константой.

Я хочу найти что-то неожиданное, пожелал мальчик. Так я смогу показать Моргану, что он не ошибся, поверив в меня.

Мальчик спал. Под деревом. И звёздами. В Тёмном Лесу.

Солнце едва взошло, когда он проснулся и услышал глубокий, сдавленный всхлип, который доносился из глубин леса.

Кто бы это ни был, в его голосе звучала такая грусть и боль, что у мальчика защемило сердце, хоть он и насторожился. Мальчик знал, что в лесу есть плуты, оборотни, фейри и селки, которые могут заманить даже самых чёрствых мужчин обещаниями секса, любви или утешения, а когда жертвы расслабятся то заметят когти и оскал зубов только перед смертью.

Мальчик был добрым и любящим. Но точно не глупым.

Он вспомнил слова Моргана, которые могли поднять камни и метнуть в недоброжелателя. Рис и три и пар и готово. Слабое заклинание, но оно могло помочь в случае необходимости.

Мальчик надеялся, что ему не понадобится.

Он крался по лесу, избегая усыпавших землю листьев. Мальчик всегда много болтал обо всём подряд, так все знали о его присутствии. Люди не догадывались, что этот странный и немного одинокий мальчик может быть бесшумным, словно тень, когда это нужно. Что он мог держать рот на замке и быть сосредоточенным. Мальчик мог передвигаться тихими шажками, словно его и вовсе не было.

Звуки плача становились всё громче, и мальчик очень надеялся, что это ловушка, ведь рыдания были наполнены такой болью, что сердце разрывалось на части. Ловушка означала, что с тем, кто плачет, не случилось ничего плохого.

Впереди показалась поляна.

Мальчик спрятался среди деревьев.

Он услышал тихое бормотание и всхлипы.

Мальчик вдохнул и заглянул за старое дерево, кора которого неприятно тёрлась о кожу.

На поляне сидел огромный великан. Склонив голову, он уткнулся лицом в ладони, его плечи сотрясались от рыданий. А длинные чёрные волосы свисали вокруг ладоней. На нём были только рваные и грязные штаны. По всей спине тянулись шрамы, резко выделявшиеся на фоне загорелой кожи. Мальчику понадобилось мгновение, чтобы понять от чего они.

Следы от кнута. Огромного великана били кнутом. Много раз.

Некоторые шрамы были старыми. Другие более свежими.

Великан убрал руку от лица и издал ещё один звук страдания, его подбородок дрожал, а слёзы лились рекой. Он выглядел таким молодым.

— Всё в порядке, — сказал другой голос. — Мы сбежали. Нам не придётся возвращаться, обещаю. Мы найдём, своё место, и я построю тебе дом, и будем жить вместе, и у нас будет еда, и постель, и спокойный сон, и никто больше не причинит нам вреда.

Мальчик перевёл взгляд с великана на другого и увидел ещё одно чудесное создание, от которого перехватило дыхание.

Красивая белая лошадь, высокая, элегантная и… говорящая.

Лошадь говорила.

И когда она повернула голову в сторону леса, мальчик увидел на лбу костяной нарост и понял, что это вовсе не лошадь.

Единорог.

— Какие офигенные, — выдохнул мальчик.

Довольно громко.

Единорог тут же посмотрел в сторону, спрятавшегося за деревом мальчика, и оскалился. Глаза ярко вспыхнули, и только тогда мальчик почувствовал чужую магию. Она не была такой сильной, как должна быть у единорога. Скорее всего из-за отсутствия рога.

Великан громко зарычал, потом поднялся на ноги, и мальчик понял, что он не полноценный великан, поскольку они под шесть метров в высоту. Должно быть его мать великанша, а отец человек. У мальчика появилось так много вопросов, но сначала нужно было убедиться, что они не собираются разорвать его на куски.

— Кто там? — крикнул единорог.

— Я крушить, — прорычал полувеликан.

— Тигги тебя крушить, — согласился единорог.

— Очень сильно, — добавил полувеликан.

Мальчик, конечно же, не хотел, чтобы его крушили. Нужно было показать, что он не представляет угрозы. Единорог не может быть злым, потому что их сердца слишком чисты, а если он путешествовал с полувеликаном, то и полувеликан тоже не должен быть плохим. Волшебные существа казались испуганными и грустными, и мальчик хотел вызвать у них улыбку и смех. Сделать их счастливыми.

Этот странный и немного одинокий мальчик знал, что нашёл нечто неожиданное.

Поэтому он глубоко вдохнул, расправил плечи, высоко поднял голову и, отойдя от дерева, вышел на поляну.

Единорог и полувеликан уставились на него широко раскрытыми глазами.

Мальчик гордо выпятил грудь.

Единорог фыркнул. И появились розовые блёстки.

— Ну-у-у, — протянул он. — Это не совсем то, чего я ожидал. Кто бы мог подумать, что лес кишит твинками.

Мальчик нахмурил брови.

— Кто такие твинки?

— Однажды ты узнаешь, зайчонок, — ответил единорог. — Когда сорвут твой цветок. А сейчас уходи. Мы заняты.

Мальчик вытаращился на него.

— Ты не можешь так со мной разговаривать! Я волшебник.

— Конечно, малыш. А я — королева Верании.

— Крушить? — спросил полувеликан.

— Нет, Тигги, — сказал единорог. — Никакого крушить. Мы не крушим маленьких твинков. Мы даём им вырасти, чтобы они могли оказать ценную услугу обществу, занимаясь сексом с мужчинами.

— Тигги, — произнёс мальчик.

Единорог и полувеликан посмотрели на мальчика.

— Мне нравится твоё имя, — продолжил мальчик. — И я ещё не решил, хочу ли я заниматься сексом с мужчинами или женщинами. Мне только четырнадцать. У меня ещё есть время решить.

— Медвежонок, — произнёс единорог. — Голубее тебя только небо и моё отражение.

— Оу-у, — протянул мальчик. — Это… познавательно.

— Мне нравиться твоё лицо, маленький человечек, — сказал Тигги, делая шаг к мальчику.

Мальчик смотрел с благоговением.

— Такой высокий, — прошептал он.

— Тигги, — предупреждающе произнёс единорог.

— Его лицо, — настаивал Тигги, делая шаг за шагом. Мальчик почувствовал, как под ним задрожала земля.

— Неплохое лицо, — согласился единорог. Затем прищурился. — Кто послал тебя сюда? Почему ты один? Что тебе нужно?

— Я здесь по поручению, — гордо заявил мальчик, снова выпятив грудь. — Я должен найти нечто неожиданное и принести наставнику.

— Ясно, — проговорил единорог. — Очаровательно. Ты здесь, чтобы схватить нас и отвести обратно Кокланарису?

Мальчик нахмурился.

— Коклакому?

— Его лицо, — повторил Тигги. Глаза полувеликана были красными и опухшими, но слёз уже не было. Тигги остановился над мальчиком и наклонился, пока их глаза не оказались на одном уровне.

— Вау, — протянул мальчик. — У тебя огромные глаза, чувак. Прям с мою ладонь.

— Чувак, — проурчал Тигги. — Огромный чувак.

Мальчик широко улыбнулся.

— Чувак.

А потом громко захрипел, когда великан подхватил его и прижал к груди.

— Я его забрать, — повернувшись к единорогу, сказал Тигги. — Он мой.

— Ты не можешь забрать его себе, — запротестовал единорог. — Он человек. Ты знаешь, как сложно за ними ухаживать? Они постоянно едят и какают.

— Не постоянно, — запротестовал мальчик. — Мне кажется, что я ем и какаю как положено. Может, даже меньше.

— Он мой, — повторил Тигги. — Я звать его Стив.

— Ух-х, — прокряхтел мальчик.

— Стив, — безучастно произнёс единорог. — Это… нормальное имя. Он похож на Стива. Наверное.

— Я не Стив! Я Сэм.

— Стив, — сказал Тигги. — Ты — Стив. Мой Стив. Я любить тебя, крошечный Стив.

Сэм начал извиваться в объятиях полувеликана, пока не оказался на одном уровне с его лицом. Затем протянул руки и сжал щеки Тигги в ладонях, заставив полувеликана вытянуть губы.

— С. Э. М. — По буквам произнёс мальчик. — Сэ-э-эм.

— Сти-и-и-ив, — сказал Тигги.

— О боги, — пробормотал единорог.

— Ты можешь оставить меня себе, если будешь звать меня Сэм, — настоял мальчик.

Тигги надулся.

— Оу, — сказал Сэм. — Какое выражение лица.

— Сэм, — сдался Тигги, и Сэм усмехнулся. Тигги сел и усадил мальчика на колени. — Я забирать Сэма, — сказал он единорогу.

Единорог наклонился и обнюхал лицо и шею Сэма, который безостановочно смеялся. Единорог отступил назад.

— Ты пахнешь волшебством, — заключил он.

— Я волшебник.

Единорог ждал.

— Хорошо. Не совсем волшебник. Ученик.

— Чей?

— Моргана Тень, — с гордостью ответил Сэм.

Единорог выглядел довольно впечатлённым.

— Ты ученик королевского волшебника?

— Да. А как тебя зовут? Сколько тебе лет? Ты любишь сыр? Однажды я в одиночку съел целый круг сыра, и меня тошнило аж шесть часов.

Единорог уставился на него в недоумении, но ответил:

— Гэри.

— Тебя зовут Гэри?

— Да.

— А. Это… как-то не по-единорогски.

Гэри нахмурился.

— А как по-единорогски?

Сэм пожал плечами.

— Не знаю. Принцесса Лунное Облако или Неземная Слезинка, или Сияющая Звёздочка.

— Ты думаешь, что нормальное имя единорога — это Принцесса Лунное Облако или Неземная Слезинка, или Сияющая Звездочка?

— Ага.

Гэри поднял глаза на Тигги.

— Да. Мы можем оставить его себе.

Тигги крепче обнял Сэма.

Они остались на поляне. Гэри с Тигги рассказали мальчику, как сбежали из бродячего цирка. Человек по имени Кокланарис пленил их и месяцами держал в клетках, взимая плату с людей за то, что они глазели и называли единорога и полувеликана неестественными тварями таинственного мира. Однажды ночью, незадолго до встречи с Сэмом, Кокланарис напился и не смог должным образом воссоздать барьер вокруг клеток. И они сбежали. Так далеко, как только могли, пока абсолютно не выбились из сил.

Услышав эту историю, мальчик почувствовал тяжесть на сердце. Он протянул руку и нежно провёл по лицу Гэри.

— Это он забрал твой рог? — тихо спросил Сэм.

Гэри вздрогнул и покачал головой.

— Нет. Это случилось… раньше.

— Ты очень красивый, — сказал мальчик. — С ним или без него, ты очень красивый.

— Спасибо, маленький твинк, — поблагодарил единорог, прижавшись лицом к Сэму.

Они провели ночь на поляне, мальчик поделился своей едой. Они спали, прильнув друг к другу, пока из леса не донеслось сердитое рычание.

Все мгновенно проснулись, единорог и полувеликан начали дрожать от страха.

На поляне стояли мужчины. Четверо держали в руках верёвки и цепи. Среди них выделялся лидер. Он стоял впереди глядя проницательно и расчётливо. Мужчина был высоким и лысым, и лишь своим видом внушал страх. Сэм пристально за ним наблюдал, пока тот разворачивал кнут.

— Это моя собственность, мальчик, — заявил мужчина. Его голос был похож на гравий и неприятно резал слух.

Сэм покачал головой.

— Они никому не принадлежат. Ты не можешь владеть тем, что принадлежит всему миру.

Кокланарис (ибо у мальчика не было сомнений в том, кто перед ним) посмеялся:

— Неужто? А кто ты такой, чтобы встать у меня на пути?

— Сэм, — ответил мальчик. — А это мои друзья.

— У тварей нет друзей, — взбесился Кокланарис. — Они существуют, чтобы зарабатывать деньги, и ничего больше. Отойди в сторонку и дай взрослым разобраться.

— Я ученик королевского волшебника, — гордо выпрямившись, сообщил Сэм. — Ты подчиняешься Короне, а я — её продолжение.

Мужчины засмеялись. Кокланарис продолжил:

— Пацан, мне плевать, кто ты такой. Отойди в сторону, пока я тебя не убил. — Он взмахнул кнутом, и Тигги тихо заскулил от страха.

С Сэма было достаточно.

И в нём вспыхнул гнев. Как сердца людей могут быть настолько тёмными, что они не видят красоты существ перед ними?

Нынешний Сэм был не тем Сэмом, который много лет назад превратил в камень мальчишек в переулке. Этого Сэма обучали. Теперь Сэм контролировал магию. И у него наконец-то появились друзья, ради защиты которых он был готов на всё.

Этот Сэм проговорил:

— Уходи. Я дам тебе всего один шанс.

Кокланарис взмахнул кнутом, и Сэм поднял ладони. К нему пришли слова, которые он никогда раньше не использовал, гре и сан. Пальцы задвигались, когда опустился кнут. Не успел он соприкоснуться с кожей, как Сэм увидел зелёный, и вместо боли почувствовал трепет крыльев.

Сэм открыл глаза и увидел, что кнут превратился в десятки бабочек, они порхали в лунном свете, кружась вокруг Сэма и Кокланариса. Тигги и Гэри ахнули, а мужчины позади Кокланариса сделали шаг назад.

Кокланарис разозлился. Он поднял руку, чтобы ударить мальчика, но тот сказал:

— Я могу тебя убить, — и мужчина заколебался.

— Я и правда могу, — смело заявил Сэм. — Я могу убить тебя лишь подумав об этом.

Кокланарис дал ему пощёчину. Голова мальчика качнулась назад.

Тигги и Гэри зарычали.

А Сэм (который уже не был мальчиком в переулке) грозно произнёс:

— Зря ты это сделал, — и снова поднял ладони.

Мужчины убежали с поляны.

Кокланарис процедил:

— Тебе меня не запугать.

— Возможно. Но ты вспотел.

— Я крушить, — прорычал Тигги низким голосом. — Я так хорошо крушить.

И глаза Кокланариса расширились от страха, он быстро покинул поляну. Оглянулся только раз, а потом исчез.

Сэм, Гэрри и Тигги подождали, пока затихнут шаги беглецов, и облегченно выдохнули.

— Вы в порядке? — спросил Сэм своих друзей.

И Тигги снова взял его на руки и прижал к себе. И радостно воскликнул:

— Крошечный Сэм! Крошечный Сэм! Крошечный Сэм!

Утром они ушли.

Когда друзья вошли в Локс-Сити, на них начали таращиться жители. Они шептались о мальчике из трущоб, который вернулся из похода с полувеликаном и безрогим единорогом.

Морган ждал Сэма у ворот замка вместе с родителями. И королём, который мягко, едва заметно, улыбался, пока наблюдал за их приближением. Принца не было, но Сэм и не сильно-то расстроился.

Морган спросил:

— И что ты мне принёс?

— Что-то неожиданное, — с гордостью заявил Сэм.

— Ты вернулся из безграничных земель с полувеликаном и единорогом. Это очень неожиданно.

Но мальчик покачал головой.

— Это не самая неожиданная часть.

Морган, будучи бесконечно мудрым, спросил:

— Что же тогда?

— Я отправился в безграничные земли один, а вернулся с друзьями, — ответил Сэм. — Раньше у меня не было даже одного. А теперь у меня их двое. Неожиданно!

Великий волшебник отвёл взгляд в сторону и сделал прерывистый вдох. Когда он снова посмотрел на мальчика, его глаза сияли от влаги:

— Думаю, что самая большая неожиданность — это ты, коротышка. Потому что никто и никогда не сможет постичь безграничные просторы твоего сердца. Ты был послан на поиски и вернулся. Ты нашёл гораздо больше, чем я мог когда-либо вообразить. Теперь я дам тебе имя. Ты его заслужил.

И мальчик улыбнулся так широко, что казалось, лицо вот-вот треснет. Родители мальчика заплакали от счастья, хотя отец никогда в этом не признается. Даже король смахнул слезу, и из-за этого Сэм долгие годы будет над ним смеяться.

Сэм поднял глаза на своего наставника и сказал:

— Пожалуйста. И спасибо.

Морган Тень улыбнулся и заявил, что до дня Испытаний, когда Сэм станет полноправным волшебником, странный и немного одинокий мальчик из трущоб, будет известен как Сэм Безграничный.

Гэри пролепетал:

— Это были самые странные двадцать четыре часа в моей жизни.

Когда я осипшим голосом закончил рассказывать, огонь в костре уже почти погас. Я посмотрел на своих друзей, которые всё ещё храпели, прижавшись друг к другу.

— Ты их любишь, — заметил Райан, впервые заговорив с тех пор, как я начал рассказ.

— Очень. Я не был бы тем, кто есть, без них. Мы можем ругаться и злиться друг на друга, но я бы за них умер. И они за меня.

— Я не хочу, чтобы ты умирал, — тихо произнёс Райан.

Я на него взглянул. Он смотрел на звёзды.

— Никто не умрёт.

— Сэм.

— Что?

— Я…

Я ждал.

— Я знал тебя, — поспешно пробормотал Райан. — Раньше.

Я быстро сел.

— Что? Откуда?

Он поднялся и начал жевать внутреннюю сторону щеки, словно нервничал. Райан покачал головой, собрался с духом для чего-то, а затем сделал самую нелепую вещь в мире. Он прикрыл грудь руками и выкрикнул:

— Пожалуйста, не взрывай мои соски!

— Что?

Райан покраснел и опустил руки. Посмотрел в сторону, потом снова на меня, его глаза будто что-то искали.

— Тебя когда-нибудь превращали в камень, Сэм? Это, мягко говоря, интересный опыт.

— Да ну нахрен, — выдохнул я. — Нокс? Ты Нокс?

Он пожал плечами.

— Собственной персоной. Теперь я Райан, если ты не заметил.

— Но… но… ты же придурок, — пропищал я. — Какого фига?

— Я был придурком, — поправил меня Райан. — Все меняются.

— Эм. Нет. Иногда ты всё равно ведёшь себя как придурок.

Он нахмурился.

— Ну спасибо.

— Почему, чёрт возьми, я этого не знал? — спросил я. Мой мир перевернулся.

— Я вырос. Занялся спортом. Нарастил мышцы. Вступил в королевскую армию. Стал рыцарем. И пришёл в замок.

— И ты не подумал мне рассказать? Ждал подходящий момент?

Райан выглядел немного обиженным.

— Ты бы дал мне шанс, если бы знал?

— Шанс на что?

Казалось Райан смутился.

— Для… просто… о боги. Сэм. Я не… дружбы? Типа… или что-то в этом роде.

— Или что-то в этом роде, — повторил я. — И вместо того, чтобы рассказать мне, что будучи мальчишкой украл вещи у миссис Киркпатрик, ты решил стать бравым и безупречным?

— Наверное? — неуверенно ответил Райан.

Я тупо на него уставился. Слишком много мыслей пронеслось в голове, так много всего я хотел ему сказать. Поэтому, конечно же, сказал то, что было совершенно неважно.

— Зачем ты украл вещи?

Райан закатил глаза.

— Я был засранцем из трущоб. И крал всё подряд.

И тут меня осенило. Почему моя магия проявилась именно тогда. Как я смог превратить мальчишек в камень. И сотворить такую сложную магию, хотя никогда раньше её не использовал. Из-за Райана. Он был моим краеугольным камнем, уже тогда. Именно благодаря ему я смог сделать то, что сделал.

— Святое грёбаное дерьмо, — прошептал я.

— Что?

— Да… ничего. — Я резко дёрнул головой. — Я просто… Удивлён. Из всего, что ты мог сказать, этого я ожидал меньше всего.

— Я так и думал. Мне кажется, я никогда раньше не видел, чтобы у тебя так высоко поднимались брови.

— Это было очень шокирующе, — заверил я. — Самое шокирующее за последнее время. Почему сейчас?

— Зачем рассказал сейчас?

Я кивнул.

Райан опустил взгляд на свои руки.

— Не знаю. Ты рассказал мне о Тигги и Гэри, это было личное и милое, и я просто не мог больше выносить мысль о том, что ты не знаешь, кто я. Ты сказал, что в детстве у тебя не было друзей, а в то время я хотел стать твоим другом, но не знал, как попросить.

— И ты решил вести себя как придурок. Логично.

— Обычное поведение подростка, — запротестовал Райан. А потом быстро проговорил: — Я сделал это из-за тебя. — Он нахмурился. — Блин.

— Что сделал?

Райан застонал.

— Боги, забудь, что я сказал, ладно?

— И когда это я что-то забывал? Помни, с кем ты разговариваешь.

— Сэм.

— Нокс.

— Ты не отстанешь?

— Не-а. У тебя впереди десятилетия. Возможно, в твоих интересах вообще ничего не говорить. Но я буду припоминать тебе это до самой смерти без угрызений совести. Абсолютно.

По какой-то причине Райан не выглядел слишком расстроенным такой перспективой. На лице даже появилась небольшая улыбка.

— Все о тебе болтали. Ещё до того случая в переулке. Малыш Сэм, говорили они. Малыша Сэма ждут великие дела. Они говорили так, будто ты какая-то достопримечательность. И когда я увидел тебя впервые, то подумал, что произошла ошибка. Я подумал, они не могли говорить об этом ребёнке, крошечном мальчишке, у которого рот никогда не закрывался.

Райан взял палку с уже почерневшим и обугленным концом и начал тыкать в костёр. Пламя коротко вспыхнуло, маленькие искры поднялись вместе с дымом.

— Но однажды ты сбил меня с ног и выхватил у меня из рук мешок с вещами. Помнишь, что ты мне тогда сказал?

Я покачал головой.

— Помню твой взгляд. Я тогда подумал, что умру мучительной смертью. Вот так вот.

Райан усмехнулся.

— Ты посмотрел на меня и сказал: «Не будь придурком, чувак. Ты не можешь отбирать вещи и лишать людей радости». А потом улыбнулся и побежал.

Я поморщился.

— Да это на меня похоже. Легко быть самоуверенным, когда тебе одиннадцать. Цинизм ещё не успел укорениться.

Райан посмотрел на меня, потом снова на огонь.

— Ну не знаю. Ты до сих пор по большей части самоуверенный.

— Ну ты и задница. Да я сама скромность. Но хватит обо мне. И тогда ты начал меня преследовать чтобы сказать, что был не прав, и извиниться за всё, что когда-либо делал. Получить отпущение грехов и вести праведную жизнь.

— Не угадал. Я хотел выбить из тебя дерьмо.

Я не смог остановить смех.

— Даже… даже не знаю почему.

Райан пожал плечами.

— Ты меня разозлил.

— Такое случается.

— Ты свернул в переулок, и я понял, что мы тебя поймали.

— Я увидел стену и подумал, что мне крышка.

— Так и было… И всё же, ты повернулся и встретился с нами лицом к лицу. Ты посмотрел мне в глаза, и в следующее мгновение переулок заполнился людьми. Твои родители и Морган мне угрожали. Я был уверен, что Морган взорвёт мои соски.

— До сих пор один из лучших слухов, что я распустил. — Я усмехнулся. — Люди всё ещё думают, что Морган на такое способен. Если честно, мне совсем не жаль, что тогда превратил тебя в камень.

Райан снова улыбнулся. Мне показалось, что я увидел блеск зубов.

— На другое и не рассчитывал.

— На самом деле, я, наверное, должен тебя поблагодарить.

— За что?

— Если бы ты не погнался за мной, я бы не превратил тебя в камень, и Морган меня бы не нашёл. Если подумать, ты вроде как ответственен за всё, что случилось после.

— Ну… если смотреть с этой стороны.

Я широко улыбнулся.

— Спасибо, что будучи подростком был придурком, Райан.

— Именно то, к чему я стремился, — сухо произнёс он.

— Тогда ты преуспел. — Я положил голову обратно на мешок и снова посмотрел на звёзды. — Что случилось потом?

На мгновение Райан замолчал. Затем:

— Ты ушёл.

— В замок.

— Да. Все об этом только и говорили. Малыш Сэм и его магия. Малыш Сэм станет волшебником. Малыш Сэм выбрался из трущоб в замок Локс. — И это было сказано без сарказма. На самом деле, если давать определение тону голоса Райана, я бы сказал, что в нём слышалась гордость. — До того. Ты никогда не использовал магию?

— Не-а. Ни разу. Морган думает, что это была комбинация полового созревания и инстинкта выживания. Тогда магия проявилась, потому что мне это было жизненно необходимо. Понимаешь. Потому что ты был засранцем.

— Не за что.

Я нахмурился.

— Почему ты теперь бравый и безупречный? — потребовал я. — Такие люди, как Нокс, не вырастают такими, как ты. Ты должен быть полным, лысеющим, без зубов и с ужасным запахом изо рта. О, и вести себя как угрюмый старикан. Но нет! Ты весь такой мускулистый, великолепный, нахальный и потрясающий, и, чёрт возьми, мне лучше заткнуться. — О чем я, блядь, думал? Почему я не могу держать рот на замке?

А Райан ослепительно улыбался.

— Вот дерьмо. Это не то, что я хотел сказать. Совсем. О, посмотри-ка туда. Там дерево, похоже на дракона. Это точно знак.

— Верно. Признак того, что тебе нужен отвлекающий манёвр. И у тебя не вышло.

— Это ты так говоришь. Отвлекающий манёвр хороший. Мы же перешли на другую тему, нет?

— Ага. Мускулистый и великолепный, говоришь?

— С чисто анатомической точки зрения, — заверил я. — Абсолютно ничего больше.

— Абсолютно ничего больше.

Я презирал, когда он за мной повторял, звучало как-то нелепо.

— По крайней мере, некоторые вещи не меняются. Ты был придурком тогда, и ты придурок сейчас. Иногда.

— Иногда, — повторил Райан, не переставая ухмыляться. — Правда?

Я нахмурился.

— Я беру свои слова обратно. Постоянно.

— Ты и правда не знаешь?

— Знаю что?

— Как влияешь на людей.

Это… странно. Честно говоря, я никогда об этом не задумывался. Я не хотел влиять на других людей. Просто хотел научиться магии и стать волшебником. Хотел, чтобы Морган гордился мной и был уверен в моих способностях. Я хотел, чтобы моя мама улыбалась каждый день, а папа вечером мог расслабиться и не беспокоиться о том, что будет завтра. Хотел, чтобы Гэри и Тигги никогда больше не знали жала кнута или тесноты клетки. Я хотел Райана. Чтобы он был жив, счастлив и постоянно улыбался. Я хотел намного большего, но такому не бывать, я брал то, что мог.

— Король сказал, что ты не улыбаешься, — выпалил я.

Райан выглядел удивлённым.

— Что?

— На твоей церемонии. Он сказал, что давно не видел твоей улыбки. И я подумал, что это странно, потому что я её постоянно вижу.

— Да?

— Ну, да. Например, прямо сейчас.

— Ты просто… ты даже не…

Я слегка наклонил голову.

— Что?

Райан вздохнул.

— После того, как тебя забрали в замок, люди начали понимать, что не обязательно выбирать жизнь в трущобах. Они подумали, что если один из них может стать кем-то настолько важным, то и остальные могут изменить свою судьбу. Ты их вдохновил, Сэм.

— Я этого не знал, — честно признался я. — На самом деле. Я прихожу в трущобы. При каждом удобном случае. Не так часто, как раньше, но я всё равно стараюсь.

— Знаю. И именно это делает тебя таким важным. Твои поступки. Вот почему я научился читать. И писать. Сменил имя. И вступил в королевскую армию. Именно поэтому я не высовывался и работал до боли в спине и крови в пальцах. И меня приняли в рыцари. А после повысили до рыцаря-коммандера.

Я покачал головой.

— Нет. Ты этого добился. И только ты. Я не…

— Но я сделал это благодаря тебе. — Райан посмотрел вниз на свои ладони. — Не напрямую, но всё же. Я подумал, что если ты можешь изменить своё будущее, стать кем-то значимым, то, возможно, и я смогу. Постараюсь и вытащу маму из трущоб, дам ей жизнь, которую она заслужила, вытерпев такого сына, как я. — Он сделал вдох и медленно выдохнул. — Я справился, Сэм. В целом. Я изменил своё будущее. Но мама умерла до того, как я смог изменить её судьбу. Ещё раньше. Я дал ей обещание. Что сделаю всё, что в моих силах, и стану выдающимся, а не очередным ребёнком из трущоб, стану достойным человеком. И я… должен… должен сдержать данное обещание.

Меня охватило неприятное чувство.

— Мне жаль, — прошептал я. — Я не знал. — У меня была куча вопросов (должен был спросить): как, когда, где, почему. Но все они застряли в горле, и я промолчал. Я не знал, что такое потеря родителей. Был далёк от понимания.

— Большинство не знает, — пробормотал Райан. — Они не знают меня как Нокса. Только как Райана Фоксхарта.

Я потянулся и взял его ладонь в свою, положив её ему на колени. Наши пальцы переплелись, и Райан пристально их разглядывал. Мне не нравилось, когда ему больно, даже если моё утешение причиняло мне ещё большую боль.

— Я знаю тебя, — тихо прошептал я. — Каким ты был. И какой сейчас. — Я заколебался, но всё равно спросил. — А другие знают? О том, откуда ты?

Джастин? И я думал, что знал ответ, но мне всё равно нужно было услышать его от Райана. Даже если это меня раздавит.

Райан покачал головой.

Я вздохнул и убрал ладонь. Я расстроился, хоть и знал, что это не моё дело. Райан сам решает, что о себе рассказывать людям. Мне нужно об этом помнить. То, что я гордился своим происхождением, не означало, что другие будут чувствовать то же самое. Конечно, трущобы ужасны, но они были моим домом половину моей жизни, и я знал, что такое счастье. Мне не нужно скрывать, откуда я родом, лишь потому что люди будут смотреть на меня свысока. Конечно, большинство и так знали, что я из трущоб. Но, если уж на то пошло, это только усиливало боль: Райан видел, что большинству на меня наплевать, но всё равно предпочитал скрывать себя. И, возможно, на долю секунды меня посетила мрачная мысль: насколько просто проболтаться принцу о том, что его жених из трущоб? Не пропадёт ли желание Джастина выходить за Райана? Это было бы так просто. Тогда Райан был бы свободен, а я мог бы…

Нет!

Нет. Я не такой. Не такой. Я не могу с ним так поступить, даже если после разоблачения у меня появится шанс. Это не мой секрет.

— Всё не так, — протараторил Райан, и его голос звучал почти как мольба. — Я не стыжусь того, что я из трущоб. Просто… я не могу…

— Я не говорил, что ты стыдишься, — перебил я, пытаясь избавить его от страданий. — Ты должен делать то, что считаешь правильным. Тебе не нужно оправдываться. Особенно передо мной. Я горжусь тем, как далеко ты продвинулся. И польщен тем, что ты думаешь, будто я помог тебе, хотя не уверен, что этого заслуживаю. Я обещаю, что твой секрет в безопасности.

— Это не секрет. Ты должен мне поверить.

— Я верю, — солгал я.

— Мы можем просто…

— Уже поздно, — отрезал я, потому что разговор перерастал в нечто более разрушительное. — Я должен немного поспать. Ты всё ещё готов дежурить первым?

Райан кивнул. Затем открыл было рот, чтобы что-то добавить, но сразу закрыл. Возможно, Райан понял, что пришло время остановиться, пока мы ещё могли.

— Дай мне пару часов, потом я тебя сменю, — пробормотал я.

Райан отвёл взгляд.

Я перевернулся на бок, подальше от него, и попытался сделать спокойный, ровный вдох. Чтобы отключить разум и хотя бы недолго поспать.

Конечно, всё было не так просто. Никогда не было просто, и всё, о чём я мог думать, так это РайанРайанРайан и НоксНоксНокс. О том, как я мог быть настолько глупым в своём желании узнать Райана лучше и без последствий. Не позволяя ему ещё больше залезть мне под кожу. Это оказалось непросто.

Спустя, казалось, целую вечность, Райан спросил:

— Сэм?

Я думал о том, чтобы его проигнорировать. Притвориться спящим. Но вместо этого грубо ответил:

— Да?

— Что с ним случилось?

— С кем?

— Кокланарисом.

Я улыбнулся, хоть Райан и не мог этого видеть. Большинство не додумалось задавать этот вопрос, но он, конечно же, спросил.

— На следующий день после того, как я привёл Тигги и Гэри в замок, его арестовали и обвинили в жестоком обращении с магическими существами. Они под защитой, знаешь ли. Пока они никому не причинили вреда, они защищены законом. Цирк закрыли, а Кокланарис находится в тюрьме где-то в пустыне. Он будет там очень долго.

— Из-за тебя.

— Я не мог позволить Кокланарису избежать наказания. Это было бы несправедливо, и я не позволю, чтобы такое случилось с кем-то ещё. — Я думал на этом закончить, но правда за правду, верно? Так честно. — Я чуть не убил его на той поляне. Был готов. И отправил его в тюрьму, чтобы мне никогда не пришлось этого делать. Если ему повезёт, он там и останется. Потому что если я когда-нибудь увижу Кокланариса снова, он не уйдёт живым.

— Сэм. — Райан сказал это так, будто я сделал что-то замечательное. Словно открыл ему великую тайну, которую будем знать только мы.

Полагаю, так и было.

Я заснул и видел во сне, как бегу по улицам трущоб, сердце быстро бьётся, лёгкие горят. Но я смеялся, и хотя меня загнали в глухой переулок, мой краеугольный камень был рядом. И он никогда не позволит чему-либо причинить мне боль. Потому что только Райан мог это сделать, и в том мире, которого не существует, он никогда так не поступит.

Райан разбудил меня за пару часов до рассвета.

Он заполз под одеяло, а я сел.

Его голова была рядом с моим коленом. Всего в паре сантиметрах.

Райан взглянул на меня. Я смотрел на него сверху вниз.

В конце концов, он закрыл глаза.

Я удивился этому сложному человеку, рыцарю из трущоб, который больше всего хотел стать кем-то достойным. Я подумал, что, возможно, Райан смотрел на звёзды и желал того же, что и я. Как забавно, что наши пути пересеклись именно так. И тогда, и сейчас. Каждый раз время было неподходящим, как бы не хотелось обратного.

Нам поскорее нужно было найти Джастина, потому что я не мог позволить Райану страдать. И не мог находиться рядом. Тем более, когда придётся его отпустить, как только вернём принца. Райан влюблён. А я не из тех, кто пытается встать между возлюбленными. Мы вернём Джастина, они с Райаном вернутся в замок Локс, а я уйду на север. После свадьбы я пошлю извинения по поводу отсутствия на церемонии и поздравления в честь такого радостного союза. Под руководством Рэндалла я научусь тому, чему должен. Вернусь в Локс-Сити контролируя магию, и всё будет хорошо. Всё будет замечательно. Райан будет счастлив, и я буду за него счастлив. Эта глупая влюблённость станет лишь далёким воспоминанием, и однажды я найду другого человека, который станет моим краеугольным камнем, и каждый раз, проходя мимо Райана в коридорах или стоя рядом с ним в тронном зале, я буду улыбаться, и он будет улыбаться в ответ. Мы мимолётно вспомним это маленькое приключение.

А потом двинемся дальше.

Потому что это единственное, что мы можем сделать.

И всё же.

Мне пришлось сдержать себя, чтобы не запустить пальцы в волосы Райана.

Теперь я понимал, почему Морган сказал, что боится за моё сердце.

Я тоже боюсь.

Глава 15

У Мамы

Локс-Сити был столицей Верании. Король проживал в замке Локс. По большому счёту, город прекрасен. Порты находились достаточно далеко, поэтому воздух был чистым и свежим. Дороги, особенно вокруг замка, ухожены и благоустроены. Жители часто говорили, что единственной бедой Локс-Сити являлись трущобы: район вдоль восточной окраины города. Локс-Сити яркий и энергичный город, маяк уверенности и веранийской мечты.

Меридиан-Сити полная его противоположность.

Ложь и грязь, секс и разврат. Ни одного человека в Меридиан-Сити нельзя назвать святым, потому что все купались в грехе. Воры и убийцы. Лжецы и мошенники. Они скрывались в переулке, чтобы украсть ваш бумажник или проткнуть вам живот. Если нужно было скрыться от закона, то вам в Меридиан-Сити. Если хочется выпить, накуриться и переспать с незнакомцами (обычно всё в одном месте), вам в Меридиан-Сити.

Воздух пропитан дымом. На улицах валялся мусор. Пьяные бродили, смеялись и кричали. Мужчины трахали шлюх в переулках. Женщины трахали проститутов в дверных проёмах. Бандершы и сутенёры слонялись по углам, следя за работой своих девочек и мальчиков.

Всё, чем не являлся Локс-Сити.

И мне это нравилось.

Безумие и примитивные желания. Гнев, печаль, отчаяние и безысходность… и честность. В Меридиан-Сити билось испорченное, больное сердце, но не лишённое эмоций и искренности. Меридиан-Сити был неправильным, ну и что?

Было время, когда я мог спокойно войти в город, не скрываясь. Но чем старше я становился, тем больше людей знали моё имя и узнавали в лицо. Я был не против, в основном, но из-за событий последних нескольких недель, и особенно сопровождения Райана, затрудняло посещение нужных людей перед отправлением в Старую Просеку. Мне нужна была информация, и только один человек мог мне помочь.

После полудня мы прибыли на окраину Меридиан-Сити.

— Вы останетесь здесь, подальше от города, — сказал я Гэри и Тигги. Сквозь деревья Тёмного Леса я слышал голоса путников на Старой дороге. — Всем нам будет трудно попасть внутрь неузнанными. Тем более уверен, что встреча не займет много времени.

— Но я хочу увидеть Маму, — прогрохотал Тигги.

— Знаю. Но это не обычный визит. Мы не сможем остаться. А вы двое не такие уж незаметные.

— Возмутительно, — запротестовал Гэри. — Я такой же незаметный, как и вы.

— Я тоже, — сказал Тигги.

— Сказали безрогий гей-единорог и полувеликан. Вы привлекаете слишком много внимания. Потому что вы потрясные!

Оба распушили хвосты.

На это я и рассчитывал.

— Кто такая Мама? — спросил Райан.

— Ты ему не рассказал? — в шоке спросил Гэри. — Он впервые собирается встретиться с Мамой, а я не смогу посмотреть? Я даже не буду говорить, как это несправедливо!

Я закатил глаза.

— И всё равно сказал.

— Мне это точно не понравится, — решил Райан. — И в нашем походе это уже не в первый раз.

— Приключении, — поправил я. — Не поход. Приключение. Поход подразумевает отпуск. А приключение крутость. И нет, я не рассказал ему о Маме. Из головы вылетело.

— Но, — продолжил ныть Гэри, — это будет так уморительно и эпично, а из-за тебя я всё пропущу! Что я тебе сделал? Назови хоть одну причину. Подожди. Не отвечай. Я только что нашёл сорок.

— Как минимум, — пробормотал я.

— Так ты собираешься рассказать, кто такая Мама? — спросил Райан, когда я достал из мешка, который нёс Гэри, и протянул ему мантию с капюшоном. Я вытащил ещё одну похожую, неброскую и серую для себя, и накинул на плечи, натянув капюшон на лицо.

— Помимо всего прочего, она управляет «Тилтид Кросс», — ответил Гэри чуть ли не светясь от гордости. — Единственным гей-борделем и таверной в Меридиан-Сити. И она потрясная драг-квин и по совместительству фея-крёстная Сэма.

Меридиан-Сити управлял совет с избранным главой, который произносил красивые речи и давал сладкие обещания. Совет говорил о реформах, планах по очистке улиц, о том, чтобы сделать город более гостеприимным и менее похожим на выгребную яму.

Проблема в том, что если вы жили в Меридиан-Сити или регулярно его посещали, то, скорее всего, вы плевать хотели на улучшение мира.

Стариков выпроваживали и избирали молодых, и всё повторялось. Круговорот, который сохранялся на протяжении десятилетий.

Но все знали правду.

Если нужно оружие, то вам к Фенгу, бородатому мужику с половиной зубов.

Нужны наркотики, то это к Летии, красивой пожилой женщине с повязкой на глазу и пристрастием к сигарам.

Если нужно что-то помимо перечисленного, то вам к Маме.

И мне нужна была информация.

Пока мы проталкивались сквозь толпу, я ниже натянул капюшон на лицо. Мне показалось, что в одной открытой двери я увидел оргию. Женщина на углу предложила свои услуги. Сказала, что родилась с шестью пальцами, поэтому намного лучше остальных доставляет удовольствия. Мужчина пытался продать мне тухлую рыбу. Девушка с остекленевшими глазами ненамного младше меня заявила, что прошлой ночью я ей приснился. Парень, чуть старше меня, предложил сделать минет. «Недорого», — заявил он с гордостью.

Я притянул Райана ближе.

С широко раскрытыми глазами он озирался по сторонам. Его лицо раскраснелось. Райан выглядел одновременно испуганным и возбуждённым. Ему к лицу.

— Ты никогда здесь раньше не был? — спросил я, увидев вдалеке вывеску «Тилтид Кросс». — Разве рыцари не приходят сюда отдохнуть?

Райан кивнул:

— Большинство. Но я никогда не видел в этом смысла. Мне не нужно ничего из того, что здесь предлагают.

Я мрачно рассмеялся.

— Вот это уж точно ложь. Здесь можно достать всё, что угодно.

— Правда, Сэм? Вот куда ты ходишь? — сурово спросил Райан, будто осуждал.

Я ему улыбнулся, но улыбка не достигла глаз.

— Послушай. Ладно? Когда мы зайдём, говорить буду я. Ты молчишь, пока Мама с тобой не заговорит. Не задавай ей вопросов. Не угрожай и не пытайся запугать. Не косись на неё. Мама запросто тебя уничтожит. И я не смогу её остановить.

— Похоже ты её боишься.

Я покачал головой.

— Не-а. Не боюсь. И никогда не боялся. Ни разу не давал Маме повода меня запугать. Но это не значит, что я её не уважаю. Она не торгует детьми. Не разрешает использовать в работе тяжёлые наркотики. И заботится о своих мальчиках и девочках. Они работают, потому что сами того хотят, а не потому, что Мама их заставляет. Они не ходят по улицам. Они куртизаны и куртизанки и могут приходить и уходить, когда им заблагорассудится. Пока все следуют правилам Мамы, она обеспечивает им безопасность.

— Шлюха остаётся шлюхой, как её не наряжай.

— Оставь это мнение при себе. Потом скажешь «спасибо».

— Нужно было взять с собой меч. Я не смогу защитить тебя, если…

— Никакого оружия, — перебил я. — Я ясно выразился. И мне не нужно, чтобы ты меня защищал. У меня есть магия, и если что-то случится, то защищать тебя буду я.

Возразить ему было нечего.

Протаскивая Райана сквозь толпу, я чувствовал под пальцами жар его кожи.

Это место сводило меня с ума.

Кожа словно горела.

Мы подошли к главным дверям «Тилтид Кросс». На входе стоял крупный мужчина, которого я раньше не видел. Я не появлялся уже несколько месяцев, поэтому не удивился, что здесь новый работник. Он был огромным, даже больше Райана. Стоял, скрестив руки на груди, всем видом так и говорил отвалить.

Поэтому я усмехнулся.

— У меня тут дело.

Мужчина посмотрел на меня сверху вниз.

— И что? Хочешь, чтобы тебя трахнули?

— Наверное, не сегодня, — ответил я, и Райан ахнул. — Мне нужно увидеть Маму.

— Да неужели?

— Ага, так что? Впустишь?

— Топай малыш. Если ты не клиент, то убирайся с глаз. У Мамы нет на тебя времени.

Я хихикнул.

— Я не уйду. И ты меня впустишь.

— Неужели? А может я разобью тебе лицо?

— Ты, наверное, новенький, — сказал я, и это его разозлило.

— Сэм, — прошипел Райан. — Не зли огромного мужчину. — Он схватил мою мантию, и я понял, что Райан пытался оттянуть меня назад и встать между нами. Это было почти мило.

— Немного поздновато, — сказал охранник, отталкиваясь от стены. И громко хрустнул шеей. Его руки были размером с моё лицо. Наверное, будет больно. Такие большие кулаки обычно причиняли много боли.

Я полез в карман брюк и достал небольшой плоский медальон. Он был вырезан из чёрного камня и покрыт золотыми линиями. Тяжёлый. Сразу понятно что это такое. Я протянул ладонь охраннику. Он застыл на месте, затем широко раскрыл глаза. Мужчина выглядел взволнованным, и я почувствовал себя немного засранцем за то, что так его разозлил.

Чуть-чуть.

— Простите меня, — пробормотал охранник. — Проходите, сэр. Мама в своём кабинете. Мойше вас проводит.

— Спасибо. Хорошая работа. Я даже испугался чутка.

Он открыл дверь и застенчиво мне улыбнулся.

Признаюсь, я немного растаял.

— О боги, ты очаровательный…

Райан протащил меня за собой, крепко сжав мою руку. Дверь закрылась, и перед нами остался тёмный длинный коридор без окон. Мама сказала, что это для атмосферы. Я ей поверил.

— Что это, чёрт возьми, было? — потребовал Райан.

Я показал медальон.

— Мамин. Очень редкий. Думаю, он есть только у трёх или четырёх человек. С ним я могу приходить, когда захочу.

— Ты можешь приходить в бордель, когда тебе заблагорассудится, — категорично заявил он.

Я нахмурился.

— Эй! Это приличное заведение. И я не за этим прихожу.

Райан простонал.

— Я пришёл в бордель.

— Добровольно, — согласился я. — И я не пользуюсь местными услугами. У нас с Мамой взаимопонимание.

— И какое же?

Я пожал плечами.

— Мы познакомились, когда мне было семнадцать. Она хотела, чтобы в восемнадцать я пришёл к ней работать. Я ответил, что хочу, чтобы мой первый раз был с любимым. Мама сказала, что это глупо. Я ответил, что она старая карга, раз так думает. Потом мы посмеялись и напились. Она приготовила мне мясной рулет, а я принёс ей парики, и теперь у меня её медальон.

Райан странно на меня уставился.

— Что? Это правда!

— Знаю. Я уже верю всему. Так намного проще.

Я усмехнулся.

— Отличный девиз для жизни. Верить всему, что я говорю, и не подвергать это сомнению. Если Гэри скажет тебе обратное, это потому, что он ревнивец и лжец, так что не обращай на него внимания.

— Значит, ты девственник?

— Эм. Что?

— Ты сказал, что твой первый раз будет с любимым. Ты девственник.

— Кто сказал, что я не был влюблён? — спросил я ровным, почти холодным, голосом. Шея вспотела. Совсем не хотелось продолжать этот разговор.

Райан нахмурился.

— Так ты…?

— Давай представим, что этого разговора не было, — быстро протараторил я. — Так будет лучше.

Он нахмурился ещё сильнее.

Я хотел положить медальон обратно в карман, но увидел, что Райан до сих пор держал мою руку и, похоже, не собирался её отпускать. Я закатил глаза и повёл нас по коридору в «Тилтид Кросс».

Вход в таверну находился в западной части здания, грохот голосов и музыки доносился через закрытые двери слева от нас, несмотря на то, что была середина недели, полдень.

Прямо перед нами была парадная лестница, над которой висела аляповатая люстра с крупными и не огранёнными кристаллами. Ковёр был красным, а лестница потемневшей от времени из твёрдой древесины из чащи Тёмного Леса. Вдоль стен стояли диваны. По обе стороны разветвлённых коридоров были двери. Некоторые закрыты. Открытые комнаты пустовали заправленными кроватями и туалетными принадлежностями. Я знал, эти спальни для ванильного секса. Если же вы хотели флогер и анальную пробку, то вам в подвал. Мама следила, чтобы я держался от него подальше, учитывая моё любопытство и склонность везде совать свой нос. Она говорила, что не хочет, чтобы меня развратили. Я ей ответил, что совсем не против. Тогда Мама показала мне тонкое деревянное устройство, предназначенное для введения в уретру. Я с радостью согласился избегать любую извращённость до тех пор, пока это возможно. Она только посмеялась.

Парни! Мужчины! Расхаживали вокруг, одни в костюмах, другие вообще без ничего. Молодые и старые, худые и толстые, обрезанные и нет. Все вперемешку, потому что Мама знала, вкусы у клиентов разные. Одни хотели волосатого папочку. Другие гладкого твинка. А некоторые и то, и другое одновременно.

— Я дарю людям счастье, — говорила она. — Даже если это всего на час. Счастье в освобождении.

Они наблюдали за нами заинтересованными взглядами. Рассчитывали. Планировали. Гадали, за кем мы сюда пришли. Кого выберем. Были ли мы парой, которой нужен третий, или пришли за разным удовольствием.

Мойше стоял у стойки регистрации. Высокий, стройный мужчина с почти бесцветной кожей. Невероятно красивый, его жёлтые волосы ниспадали на плечи. Я был уверен, что он не совсем человек, возможно, частично эльф, но ни он, ни Мама не хотели это подтверждать.

— Сэм, — звучным голосом поприветствовал Мойше. Мне следовало знать, что капюшон его не обманет. — Как замечательно видеть тебя снова. Ты вернулся, чтобы принять моё предложение?

Да, Мойше хотел меня трахнуть. И неоднократно давал это понять. Сказал, что даже не возьмёт с меня денег, хоть больше и не работал куртизаном. Ну, иногда. Только в особых случаях. Для самых уважаемых клиентов. Но для меня… Мойше просто хотел попробовать мою кожу на вкус.

Я откинул капюшон, Райан сделал то же самое. Вокруг нас поднялся небольшой переполох, люди зашептались. Они знали, кто мы. Некоторые, возможно, не знали, почему мы здесь, но это неважно. Без особого интереса Мойше взглянул на Райана, а потом снова на меня. Его глаза были самыми ярко-зелёными, какие я когда-либо видел у человека. Почти шокирующими.

— Мойше, — поприветствовал я. — Ты, как всегда, прекрасно выглядишь.

Он наклонил голову, сложил губы в тонкую линию, бескровную и почти прозрачную.

— Прибегнув к лести, ты получишь от меня всё, что пожелаешь, Сэм Безграничный. Что угодно. И ты это знаешь. У меня есть отдельная комната. Стоит ли мне её открыть? Если настаиваешь, можем устроить тройничок. — Он снова взглянул на Райана, потом на меня. — Но я бы предпочёл, чтобы были только мы. Знаешь, что у магии есть вкус? Как у молнии. Или огня. Я уверен, что твоя кожа имеет специфичный вкус.

Хватка Райана на моей руке стала крепче. Я попытался высвободиться, но его пальцы впились в кожу. Мойше, конечно же, ничего не заметил.

— Рыцарю-коммандеру нужен мальчик? — спросил он. — Я понимаю, как… угнетающе быть обручённым с принцем. Личный опыт, можно сказать. — Взгляд Мойше вернулся ко мне. — Никогда не можешь просто… взять то, что хочешь.

— Никто ничего не возьмёт, — прорычал Райан, ничто и никогда не заставляло моё сердце биться настолько чаще. Жаль, что такая реакция неуместна. Здесь я был в опасности не больше, чем дома, в замке. Мойше никогда не причинил бы мне вреда. И даже если бы захотел, Мама бы не позволила. Райан просто не знал, как всё устроено.

Я сказал:

— Ты знаешь, почему я отказываюсь, Мойше.

Он скривил лицо будто учуял что-то неприятное.

— Да. Любовь. Какая жалкая эмоция.

— А похоть — нет?

Мойше широко улыбнулся.

— Похоть есть в каждом. Для этого любовь не нужна.

Опять за старое. У меня появилась мысль познакомить его с Димитрием. Страшная мысль.

— Мне нужно увидеть Маму.

С раздражением Мойше снова посмотрел на Райана.

— Она занята.

— Мойше.

— Твоего маленького принца забрал дракон, — сказал он Райану. — Как жаль. Принц был весьма изысканным. В нём была какая-то загадочность, которой я не мог не восхищаться. — Затем голос Мойше изменился, совсем чуть-чуть, с холодного на ледяной. — Тебе стоит отпустить Сэма. Сейчас. Пока не возникли проблемы.

— Мойше.

Они оба меня проигнорировали.

— У тебя уже возникла проблема, — почти прорычал Райан. — Ты к нему не прикоснёшься.

Мойше улыбнулся.

— Может, не сегодня. Но скоро. Я не шутил, когда говорил, что у магии есть вкус. Я хочу почувствовать его возбуждение на языке.

— О, чёрт возьми, — пролепетал я.

— Сэм, мы уходим, — процедил Райан, пытаясь потянуть меня обратно к двери.

— Прекрати, — огрызнулся я, отдёрнув руку. — Я уже привык. Если тебя что-то бесит, то иди и подожди снаружи. — Райан вздрогнул, когда я повернулся к Мойше. — И ты. Отведи нас к Маме или я пойду сам. У меня сегодня нет времени на твои выходки, Мойше. Или пошевеливайся, или убирайся с дороги.

Он пристально посмотрел на меня холодным взглядом. Затем слегка улыбнулся, будто я какая-то драгоценность, и кивнул.

— Конечно, Сэм. Я уверен, что Мама больше не занята. Ты стал другим. Сильнее. — Его взгляд прошёлся по моему телу. — Во многих, многих разных смыслах.

Затем он повернулся к лестнице.

— Чёртов Мойше, — пробормотал я, зная, что он меня слышит. Я оглянулся на Райана. — Идёшь?

Он нахмурился.

— Я не оставлю тебя здесь одного.

— Ради всего св… Послушай. Просто помни, что я сказал о Маме. Ты не должен выходить из себя, Райан. Здесь так не принято. Она убьёт тебя и глазом не моргнёт.

— Интересную компанию ты себе нашёл, — произнёс Райан.

Я посмотрел на него и тоже задумался. Может, я мазохист? Это многое бы объяснило.

— У меня есть свои причины. Мы договорились?

Райан что-то пробормотал себе под нос. Я не разобрал. Решил, что это было восторженное согласие на мои слова. Этого должно было быть достаточно. Мама была ко мне благосклонна, но всё могло измениться.

Я чувствовал на себе взгляды парней и мужчин, пока мы шли через комнату к лестнице. В воздухе пахло цветами, потом и сексом. Пьянящий аромат, настолько резкий, что от него можно слегка опьянеть, если вдохнуть слишком глубоко. Мама говорила, что это всё феромоны, которые выделяют цветы и люди. Я думал, что дело не только в этом. Возможно, она попросила наркобарона Летию приготовить смесь, которая распылялась в комнате с помощью вентиляторов под потолком, снижая моральные запреты и повышая температуру тела. Мама улыбнулась своей загадочной улыбкой, когда я поделился своей теорией, назвала меня глупым мальчиком и поцеловала в щёку.

Райан тесно прижался ко мне сзади, и не смотря на всё моё раздражение от его намёков на то, что я не могу справиться сам, что я молодой, глупый мальчишка, не знающий, как устроен мир, я находил его настойчивое желание меня защитить от предполагаемых угроз странно приятным. Часть меня хотела разозлиться, напомнить ему, что я прожил без него двадцать лет. И могу справиться сам. И я думал, что Райан это знает. Знает, что я более чем способен справиться с любыми угрозами в свою сторону, но по какой-то причине он всё ещё чувствовал необходимость защитить меня от большого, огромного мира.

Приятно. Если бы я это позволил.

Но я не мог. Не должен был чувствовать себя с ним в безопасности. Не так.

Мы пошли вслед за Мойше по лестнице, и пока мы поднимались все взгляды устремились на нас. Я их игнорировал. Райан на всех рычал. Пофиг.

Мойше вёл нас по длинному коридору, за закрытыми дверями раздавались звуки секса. Кто-то спросил: «Папочка тебе нравится?» Другой умолял осипшим голосом. Третий просто стонал. Я научился не обращать внимания на звуки борделя, но глаза Райана расширились, он потянулся и снова схватил меня за руку, впившись пальцами в кожу. Я подумал, снова вырваться, но не смог.

В конце коридора находилась большая богато украшенная дверь, на которой вырезано МАМА, а вокруг резные листья и деревья, похожие на члены. Однажды Мама сказала, что ей нравится природа и члены, так почему бы всё не совместить? Мне нечего было возразить. С Мамой я редко спорил.

Мойше постучал дважды, немного подождал, затем открыл дверь.

Кабинет был круглым, на стенах висели картины с изображением маминых любимых куртизанок в непристойных позах, при чём одна непристойнее другой. Тут же стоял большой книжный шкаф, заполненный всякой всячиной: от древней философии до жёсткого порно. Мама была гениальной и безжалостной, но развратной и знала о мире больше, чем почти все мои знакомые. Свои молодые годы она провела в путешествиях по Верании и за её пределами. Она рассказала мне много историй о землях на востоке, где люди говорили на языке, похожем на лай собак. Однажды Мама заблудилась и каким-то образом оказалась в интересной ситуации с двумя мужчинами с огромными членами (где-то по двадцать пять сантиметров), а на заднем плане грохотал вулкан. Она сказала, что они совсем не понимали друг друга, но ведь это необязательно, когда можно позволить телу говорить.

Иногда я думаю, что Мама та ещё лгунья.

Но я не сомневался, что двое мужчин хорошенько её отжарили недалеко от лавы. Она просто такой человек.

И вот она здесь, сидит за своим массивным столом. Вся такая царственная, гордая и устрашающая. Для большинства людей. Но не для меня. В основном.

На ней был светлый парик, волосы коротко пострижены и строго обрамляли лицо. Как всегда, Мама безупречно накрашена: на щеках тёмные румяна, глаза подведены, а губы в красном блеске. Тугой чёрный корсет приподнимал её грудь. Иллюзия груди сделана так хорошо, что невозможно понять, что она ненастоящая. Я никогда не спрашивал, как Маме удаётся сделать грудь такой правдоподобной? Потому что она говорила, что леди, как и волшебники, никогда не раскрывает своих секретов. Я никогда не спрашивал, и она никогда мне не говорила своего настоящего имени. Мама всегда будет Мамой, пока не скажет обратного.

И она возвышалась над большинства мужчин. Называла себя самой высокой женщиной в неволе. Я сказал, что она кажется свободнее всех, кого я когда-либо знал. Тогда Мама на секунду загрустила. Но, как и большинство её настоящих эмоций, грусть исчезла в одно мгновение, сменившись лукавой улыбкой с непристойным намёком.

Она была крупной, бестактной, крикливой и наглой… и абсолютно потрясной.

Мойше остался стоять у двери. Райан меня отпустил. Моя фея-крёстная драг-квин прижала длинный ноготь к губам, взгляд остановился на мне и на её лице заиграла улыбка.

— Сэм, — глубоким голосом промурлыкала Мама. — Какой приятный сюрприз.

— Мама, — сказал я в знак приветствия. Я обошёл стол, взял её ладонь и поцеловал тыльную сторону. — Ты выглядишь прекрасно, как всегда.

Она хихикнула.

— Да неужели? Я проснулась и подумала, как прекрасно, что я могу украшать жизнь других своим присутствием.

Я снова поцеловал её руку.

— Сама скромность.

— Никакой скромности. Скромность признак слабости.

— Я скромный. И не слабый.

— Ты не скромен. Твоя магия не позволяет.

Ну и начало разговора.

— А может, она как раз и позволяет мне быть скромным. — Я вернулся к Райану, нахмурившись он смотрел то на меня, то на Маму.

— Ты и правда так думаешь? — спросила она. — Как интересно. По моему опыту, большинство волшебников даже не знают, что такое скромность.

— Я не большинство волшебников.

— Как же я по тебе скучала, — промурлыкала Мама, хлопнув в ладоши. — Прошло слишком много времени, золотце. Не люблю, когда ты долго отсутствуешь. Скажи-ка мне. Правдивы ли слухи?

Я не очень хотел спрашивать, но Мама ждала. Она всё равно скажет с вопросом или без.

— Какие слухи?

Она взглянула на Райана, впервые признав его присутствие с тех пор, как мы вошли в комнату, и я понял. Мама умела притворяться, но никогда не отличалась тактичностью. Даже близко не стояла. Нельзя быть тактичной и драг-квин одновременно. Просто невозможно.

— Значит, рыцарь? — невинно спросила Мама, хотя её выдавали глаза.

— Рыцарь-коммандер Райан Фоксхарт, — старался ровно произнести я. — Обручен с принцем Джастином. Будущий Король-консорт.

— Сэр, — сказал Райан. Затем закашлял. Может, подавился? — Э-эм. Мэм. Леди Мама. Ваше Величество.

— О боги, — простонал я.

Мама широко улыбнулась.

— Ваше Величество? Я могу к этому привыкнуть. — Она протянула руку Райану. Он неловко на неё уставился, и я пнул его в голень. Райан сделал шаг вперёд, взял протянутую руку, быстро поцеловал, а затем отступил назад. Встав ко мне так близко, что наши пальцы соприкоснулись.

— Спасибо, что пригласили меня в ваш бордель. — Райан поморщился. — Я имею в виду ваш дом. Где люди платят за секс.

— Он сломан? — спросила Мама, явно забавляясь.

Я нахмурился на Райана.

— Пока непонятно.

— Я никогда не был в борделе, — быстро пробормотал Райан. — Или не встречал… леди. Вашего калибра.

— Ты имеешь в виду с членом? — спросила Мама.

Райан снова закашлял. У него точно проблемы с дыханием.

— Да? Да. Именно. Я слышал о таких… как вы.

О боги. Мама наклонила голову. Для большинства это не показалось бы чем-то особенным. Но для тех, кто её знал, Мама была готова нанести удар.

— Что ты имеешь в виду под такими как я? — спросила она.

Я должен был остановить кровопролитие, до того, как оно начнётся.

— Он имеет в виду…

— Сводница, — произнёс Райан. — Так же вас называют? Сводницей? Владелицей борделя? Сутенёршей? Королевой Секс-дворца?

— Королевой Секс-дворца? — повторил я. — Ты серьёзно? — Конечно, он не сказал ничего уничижительного в адрес драг-квин, за что я был благодарен, но не уверен, было ли это ещё хуже. Если оскорбить Маму, она отрежет твой член и прибьёт к стене.

— Мойше, — произнесла Мама.

— Да, Мама.

— Пожалуйста, расскажи всем, что с сегодняшнего дня мой рабочий титул теперь Королева Секс-дворца.

— Да, Мама.

— Ты свободен.

Мойше посмотрел зелёными холодными глазами на мою промежность и закрыл за собой дверь.

— Он мне нравится, — сказала мне Мама, пренебрежительно махнув рукой в сторону Райана.

— Что? Почему? Тебе никто не нравится!

— О, привет, — вмешался Райан. — Стою прямо здесь.

— Ты мне нравишься, — сказала она мне.

— Ну, да. Но мне нравится думать, что я особый случай.

— Ты — особый случай, — ласково произнесла Мама.

— Ты меня оскорбила?

— Да никогда, — ответила она, сложив руки на груди.

— Но Райан? Ты ненавидишь рыцарей. И правительство. И короля! Ты назвала их капиталистическими подонками, которые затаили обиду на пролетариат, даже если они зависят от него в промышленности.

— Я всё еще здесь, — снова влез Райан. — И не знаю, что такое пролетариат. Но у меня такое чувство, что меня оскорбляют. Почему-то.

Мама закатила глаза.

— Мне позволено менять мнение о людях, Сэм.

— Ты просто считаешь его сексуальным, — обвинил я её, будто только она одна так считала.

— Да, — согласилась Мама. — Он сексуальный. Словно сам грех. Хочу, чтобы он меня совратил. Полностью.

— Чувствую себя куском мяса, — пробормотал Райан.

Я нахмурился на Маму.

— Ничего такого не будет. Держи подальше от него свои прекрасные грязные пальчики.

— Хм-м-м, — протянула Мама.

— Хм-м-м? Это всё, что ты скажешь? Хм-м-м?

— Я просто кое-что поняла. С тобой в последнее время часто такое случалось, Сэм? Когда ты кое-что осознавал?

— Сейчас я осознаю несколько вещей. И некоторые из них связаны с тобой. Спойлер. Ничем хорошим это не кончится.

— Как ты? — спросила Мама у Райана.

— В порядке, — ответил он, хотя голос звучал совсем не нормально.

— Долгое путешествие?

— Не так уж плохо.

— Путешествовал по Тёмному Лесу?

— Последние несколько дней.

— Когда-нибудь занимался сексом за деньги?

— Уже давно нет, — быстро ответил Райан. — Больше этим не занимаюсь. — Он покраснел. — Я не хотел говорить это вслух. Как, чёрт возьми…?

И я вскрикнул:

— Что?

— Неважно, — пролепетал Райан, отказываясь встретиться со мной взглядом.

— Он мне нравится, — произнесла Мама. — И таких людей мало.

— Ты сказала это пятерым, — напомнил я. — Мне. Мойше. Тигги и Гэри. А теперь Райану?

— Мне кажется, меня оскорбляют, — засомневался Райан.

— Где Гэри и Тигги? — спросила Мама.

— За городом, — ответил я. — Мы стараемся держаться в тени. Сейчас слишком много людей знают нас в лицо.

— Эгоистично.

Я закатил глаза.

— Громкий единорог и полувеликан. Дело не в эгоистичности или тактичности. А в практичности.

— Особенно когда ты приходишь на встречу с Королевой Секс-дворца.

— Я виню тебя, — тыкнул я в Райана. — Это всё твоя вина.

— Я даже не знаю, что происходит, — возразил он.

— Собеседование. — Заключила Мама. — На работу.

— Да не в жизнь! — прокричал я.

— Ответь-ка мне, рыцарь-коммандер. Готов к небольшому допросу?

— Всё закончится плохо, — пробормотал я. — И ты уже его допросила.

— Что? — спросил Райан. — Какая работа?

Но Мама даже не дала ему времени на раздумья.

— Медовуха или сидр?

— Сидр.

— Океан или горы?

— Горы.

— Говядина или баранина?

— Говядина.

— Актив или пассив?

— Оба, — ответил он. Затем: — Подождите. Что?

— Медовые яички, — прошептал я.

— Ну, тогда, — радостно произнесла Мама. — Универсал. Боже мой. День только что стал намного интереснее.

— Как вы это делаете? — потребовал Райан.

— Заставляю тебя говорить то, что ты не хочешь произносить вслух? — спросила она. — Просто. Я Мама. Я всё могу.

— Кажется, я забыл, зачем мы сюда пришли, — сказал я, глядя на Райана.

— Ты нанят. Конечно, тебе придётся отказаться от своего рыцарского звания, присяги королю, разорвать помолвку с принцем, а затем сказать своей единственной настоящей любви, что ты больше не можешь с ним быть.

— Разве его единственная настоящая любовь не узнает, когда он разорвёт помолвку? — спросил я. — Этого будет достаточно, нет?

Мама странно на меня уставилась.

— Что? — спросил я.

— Ты действительно настолько глуп?

— Почему все продолжают задавать мне этот вопрос?

— Райан. Не хочешь ли просв…?

— Нет, — быстро ответил он. — Не знаю, о чём вы говорите.

Она посмотрела на нас обоих.

— Да ладно? Серьёзно?

Я был растерян.

— Почему ты на меня злишься?

— Ты уволен, — отрезала она, посмотрев на Райана. — Собирай свои вещички и убирайся.

— Что? — закричал я. — Ты не можешь его уволить! Он лучшая шлюха, которую ты… подожди.

— Эм. У меня здесь нет никаких вещей? — сказал Райан. Или спросил. Я не понял.

— О, — протянула Мама. — Тогда тебе будет проще уйти.

— Меня никогда раньше не увольняли, — признался мне Райан. — Я чувствую себя странно расстроенным.

— Да, Мама может, — подбодрил я. — Ты либо странно расстроен, либо неловко возбуждён. Это почти одно и то же.

— Ты собираешься избавить Мойше от страданий? — спросила меня Мама.

— Если под избавлением от страданий ты подразумеваешь убийство, то возможно, — ответил я. — Честно говоря, давно об этом думаю.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Тогда нет. Это никого не избавит от страданий. На самом деле, страданий может стать ещё больше. Тонны страданий.

— Мойше хочет заняться с ним сексом, — проинформировала Мама Райана.

— У него кинк на волшебников, — пробормотал я.

— Нет, — поправила Мама. — У него кинк на тебя.

Я помрачнел.

— Это ничего не меняет!

— Сэм не будет занимается сексом с Мойше, — прорычал Райан.

Глаза Мамы сверкнули.

— И почему же, рыцарь-коммандер?

— Потому что.

— Отличный ответ. Я поверила. Очень убедительно.

— Я тебе не принадлежу, — напомнил я Райану. — Нам снова нужно это обсуждать?

— Снова? — спросила Мама.

— Фейри, — произнёс я, пытаясь вспомнить, что именно было нужно спросить у Мамы. Она имела привычку затягивать меня в свои сети, снова и снова. Я всегда уходил, не помня, зачем приходил.

— Димитрий?

Я кивнул.

— Несколько дней назад. — Я отключился от разговора, чтобы вспомнить. Кажется, мне было что-то нужно от Мамы.

— Все хотят заняться с ним сексом, — расстроено проговорил Райан.

— Да ладно? — спросила Мама. — Прям все. Поразительно.

— Тёмные волшебники, — начал перечислять Райан. — Крошечные мужики с крыльями. Фан-клубы. Драконы. Парни со странными ушами, потому что это так мило. У нас у всех уши! Боги.

— Ха. И насколько сильно ты хочешь его тра…

— Вспомнил! — вскрикнул я довольно громко. Я даже не знал, о чём они говорили, но был уверен, что это может подождать. — Старая Просека.

Мама застыла, и в комнате резко похолодало.

— Старая Просека, говоришь?

— Были сообщения. Пропавшие люди. Похищенный скот. Следы ожогов на земле.

Мама села обратно в кресло. И когда заговорила, я услышал, с какой тщательностью она подбирала слова.

— И поэтому, естественно, ты подумал о драконе и сопоставил два и два.

— Естественно. Ну. Морган об этом подумал. Мы знаем, где сейчас принц. Вроде того. Димитрий рассказал нам о замке на севере у гор.

— Где?

— Таркер Миллс.

Мама выгнула бровь.

— И ты доверяешь фейри?

— Доверие — слишком громкое слово, — признался я. — Но я не вижу причин, по которым Димитрий мог бы мне солгать. Даже если он фейри.

— Он твой бывший, — пробормотал Райан. — Конечно, он тебе соврал.

— Он не мой бывший.

— Ты почти вышел за него замуж!

— Случайно!

— Просто восхитительно, — пробормотала Мама. — Прошу, продолжайте тратить моё время.

Я фыркнул.

— Не говори ерунды. Это самое весёлое, что с тобой случилось с моего последнего визита. Я привношу радость и нечто удивительное в твою жизнь.

— Я бы не так это описала, — сказала она, хотя мы оба знали, что она лгала. — В Старой Просеке не было дракона. По крайней мере, я об этом не слышала.

— А ты слышишь всё.

Она кивнула.

— Верно. Одно из преимуществ быть Мамой. Никто мне не перечит и все рассказывают истории.

— Тогда расскажи мне историю.

Она настороженно на меня взглянула. Встала и обошла стол. На ней были туфли на высоких каблуках, добавляющие пару сантиметров к её и без того немаленькому росту. Мама поднесла палец, дав понять, что нужно помолчать, обошла нас и направилась к резной двери. Открыла и выглянула в коридор. Там пусто. И снова закрыла дверь.

Потом повернулась ко мне.

— Ты что-нибудь здесь чувствуешь? — прошептала Мама. — Какую-нибудь магию, кроме твоей?

Я покачал головой.

— Ничего.

Я бы заметил, как только мы вошли.

Она вздохнула.

— Хорошо.

— Проблемы? — спросил Райан.

— Иногда у стен есть уши, — ответила Мама. — А иногда уши прикреплены к маленьким головкам, которые не должны прикрепляться к телу.

— Это… зловеще, — сказал я. — И неоднозначно. Ты зловещая и неоднозначная.

Она мне улыбнулась.

— Спасибо, золотце. Я потратила очень много времени, чтобы научиться быть такой.

— Точно!

Мгновение Мама меня изучала. Я не знал, что она искала, но она кивнула и произнесла:

— Твой дракон никогда здесь не появлялся.

— Повтори?

— Дракон никогда не был в Меридиан-Сити. Или в Старой Просеке. Сомневаюсь, что он вообще был в городах, находящихся в нескольких днях отсюда.

— Не понимаю.

— Ты и не поймёшь, золотце. Потому что на самом деле никто из нас не понимает. — Мама села за стол и откинулась в кресле. — Из деревень вокруг Меридиан-Сити исчезли люди. Мужчины. Женщины. Дети. Не в большом количестве и только в течение последних двух месяцев, но они исчезли, и их больше никто не видел.

— Почему это не дракон?

— Будто нападение дракона останется незамеченным.

Я закатил глаза.

— Давай без сарказма, Мама.

— Тогда не задавай глупых вопросов, золотце.

— Почему никто доложил королю? Наверняка кто-нибудь уже об этом упомянул.

— Они напуганы. Локс-Сити далеко. Пропали всего несколько человек и из разных мест, которые расположены далеко друг от друга. Выбирай, Сэм. Любую причину.

— Только из деревень?

Мама мрачно усмехнулась.

— Люди исчезают каждый день, особенно из Меридиан-Сити. Кто знает, сколько их могло быть. Никто не ведёт записи. Слишком много людей приезжают и уезжают. На днях ко мне пришёл клиент, о котором я не слышала почти два десятилетия. Я думала, что он давно умер. Оказалось, женился.

— Развёлся? — спросил Райан.

Мама улыбнулась.

— Я этого не говорила. И не делай такое осуждающее лицо, дорогуша. Ты явно не в том положении, чтобы критиковать выбор других, если твои слова имеют хоть какой-то вес. К тому же, ты слишком красив, чтобы так хмуриться. Я передумала. Ты снова принят на работу. Можешь начинать прямо сейчас. Сними-ка штаны, чтобы я могла посмотреть на твой член и узнать, что именно рыцарь-коммандер носит с собой в качестве оружия.

Как же это меня раздражало. Я привык к маминым намёкам и сексуальным домогательствам и в прошлом всегда отмахивался от них со смехом. Неважно, на кого они были направлены (хотя однажды я хотел её ударить, когда она назвала моего отца «ужином»), я смотрел на них сквозь пальцы.

Но это.

Это другое.

Я встал между ними, будто мог загородить Райана от Мамы. В стороне мелькнуло немного зелёного и золотого, и тоненький голосок: «Почему бы и нет? Почему бы не притянуть цвета и не превратить их в нечто большее?»

Потому что я могу.

— Нет, — прорычал я на Маму, а она только улыбнулась.

— Ну разве это не любопытно, — промурлыкала она.

Я почувствовал на спине руку Райана. Он прижал ладонь к моей лопатке и сказал: «Сэм». И никакого зелёного. Никакого золотого. Не нужно думать о йов и тве и замораживать мамины лёгкие. Только спокойствие и мир, я давно такого не чувствовал. Тепло и сладко, и я хотел только так ощущать себя.

Абсолютно ужасно. Потому что это мне не принадлежало.

Разве нельзя прижаться к его руке, всего на секунду?

Ну. Если бы я это сделал, то это был бы мой маленький секрет.

— У нас нет на это времени, — грубо сказал я Маме. Затем отошёл от Райана. Он опустил руку.

— И всё же ты здесь, — пролепетала она. — Дракон держит принца в далёком замке, а ты решил благословить нас своим присутствием. Как восхитительно, Сэм. Конечно же, мы по тебе скучали.

— Я пришёл, потому что нам нужны ответы. Мы думали, что это дракон.

— Теперь ты знаешь, что это не так. Что-то другое.

— Мы закончили, — сказал я Райану. — Мама, спасибо. Ты очень… информативна. Меньшего я и не ожидал.

Она склонила голову.

— Всегда рада помочь.

Я повернулся и подтолкнул Райана к двери. Нужно было вытащить нас отсюда, пока кто-нибудь не наделал глупостей. Скорее всего, я.

— Сэм, — протянула Мама. — На минутку. Наедине.

— Вот чёрт, — пробормотал я. Догадывался, что уйти будет не так просто.

Райан посмотрел на меня, беспокойство омрачило его красивое лицо. Я покачал головой.

— Всё в порядке. Я тебя догоню. Это займёт всего минутку. — Я вымученно улыбнулся. Кажется, он догадался.

Райан закрыл за собой дверь, и я сделал глубокий вдох, потом медленно выдохнул.

— Итак, — сказала Мама.

— Итак. — Я обернулся и встретился с ней взглядом, как бы трудно это ни было.

— Серьёзно, Сэм? Решил на кон поставить сердце?

— Совсем не понимаю, о чём ты говоришь.

— Совсем?

— Не-а.

— Давай-ка расскажу тебе историю.

Я вздохнул.

— Да ладно? Целая история?

— Жила-была маленькая драг-квин с большими мечтами.

— Звучит как история одной моей знакомой.

Она нахмурилась.

— Не прерывать. Понял.

Мама начала стучать ногтями по столу.

— Маленькая драг-квин встретила мужчину, когда ей было девятнадцать. Мужчина был самым милым человеком и делал всё для маленькой драг-квин. Он её обожал. Боготворил. Был всем, о чём она только могла мечтать. Но маленькая драг-квин была амбициозной и эгоцентричной и не ценила этого мужчину так, как должна была. В конце концов, она его прогнала. И сказала себе, что это не серьёзно. Что он ей не нужен. И лишь её ограничивает. Маленькой драг-квин потребовалось очень много времени, чтобы понять, что мужчина помогал ей стать лучше. И когда до неё дошло, она сделала всё возможное, чтобы его вернуть. Но было уже слишком поздно. Мужчина нашёл другую, которая любила его так, как он того заслуживал. И они были счастливы. Маленькая драг-квин оставила его в покое и с тех пор каждый день жалела о своём выборе.

Я заворожено наблюдал, как маска, которую носила Мама, на секунду исчезла, и я увидел милого, доброго и испуганного мужчину. Но потом Мама вернулась, и резко перестала стучать по столу.

Я прошептал:

— С сожалениями трудно жить.

— Особенно когда упускаешь шанс. Понимаешь?

— Не уверен, — признался я.

— Ты умный мальчик, Сэм.

— Спасибо?

— Но иногда ты такой идиот.

— Беру свои слова обратно.

— Мы прячемся. Мы с тобой. Я за Мамой. Ты за своими словами.

Я сделал шаг назад.

— С нашей первый встречи, знаешь, чего я для тебя хочу, золотце?

Я покачал головой.

Мама улыбнулась, и эта была её самая тёплая улыбка.

— Я хочу, чтобы ты был счастлив. Чтобы малыш Сэм нашёл в этом мире что-то большое и замечательное, любовь, такую же яркую, как он сам. Моё старое, сморщенное сердце жаждет этого. Мы с тобой такие разные, но я всё равно смогла увидеть в тебе себя.

— Эгоцентричного и амбициозного? — тихо спросил я.

Она грустно улыбнулась.

— Не совсем. Амбициозный, возможно. Не думаю, что в тебе есть что-то эгоцентричное. Но иногда мне хочется, чтобы было. Потому что тогда ты бы разглядел, что должно принадлежать тебе.

— Я не могу, — прошептал я, потому что теперь знал, о чём она говорит.

— Знаю, золотце. Потому что ты не такой.

— Это нечестно. Для Джастина. Для Райана.

Для меня.

— Подобное всегда нечестно.

— Всё не так…

Мама ждала.

Вместо этого я пролепетал:

— Мне нужно идти.

— Правда нужно?

— Я не убегаю, — пообещал я. Хотя вроде как убегал.

— Будто когда-нибудь сможешь. Я буду гоняться за тобой, пока у тебя не устанут ноги, а потом затащу обратно в своё логово и никогда не отпущу.

— Мне бы этого хотелось, — признался я.

— Сэм. Тебе нужно быть начеку, хорошо? Я не знаю, что там снаружи. И что будет дальше. Но ты должен быть уверен, что готов. Если я узнаю, что тебя убили, я сама тебя убью. Ясно?

— Предельно.

Мама встала из-за стола и обошла его, не сводя с меня глаз. Она положила свои сильные руки на мои плечи и крепко сжала. Затем наклонилась и поцеловала меня в лоб, громко чмокнув. Было больновато.

— Жизнь — это шансы. Пока ты не воспользуешься ими, никогда не узнаешь, что они могут тебе дать.

Я кивнул, потому что только так Мама позволит мне уйти. И думаю, она это знала.

— Я буду в порядке, Мама. Вот увидишь.

Она мне явно не поверила.

— Надеюсь на это, Сэм. Ради всех нас. Береги себя, золотце. Мир злобное место. Ему всё равно, если ты пострадаешь.

Я повернулся и ушёл, оставив крёстную фею стоять в одиночестве в её пустом кабинете.

Райан ждал меня у подножия лестницы. Мойше пристально на него глядел, другие куртизаны наблюдали за Райаном с тонко завуалированной похотью и интересом в глазах. Он на них не смотрел, только на меня.

Я спустился, и Райан произнёс:

— Сэм, то, что я сказал…

— Не важно, — отрезал я. — Что бы ты ни делал, для меня это не имеет значения.

— Мне нужно было выбраться, — сказал он, отведя взгляд в сторону. — Из трущоб. Это стоило денег, которых у меня не было. Покровительства.

Я не подал виду, что понимаю. Райан занимался проституцией, чтобы оставить трущобы позади. При одной мысли об этом заныло в животе. Он сказал, что из-за меня решил покинуть трущобы. Так что, конечно, у меня были ощущения, что я принудил его к такому заработку. Больно. Душа разрывалась. Меня поглотило чувство вины. Я хотел только одного — крепко обнять Райана и прижать к себе. Сказать, что всё будет хорошо. Просто отлично. Что мне всё равно, что он делал в прошлом. Потому что мы должны сосредоточиться на будущем.

Но я не смог.

Я слишком сильно к нему приблизился. К тому, кто мне не принадлежал.

Поэтому я сказал:

— Мы все делаем то, что должны.

Я похлопал Райана по плечу и двинулся к выходу. И с каждым шагом боль становилась сильнее.

Глава 16

Упс!

Через три дня засиял кристалл вызова. Мы шли в Таркер Миллс. И казалось, что мы знаем ненамного больше, чем в начале пути. На самом деле, даже возможное местонахождение принца добавляло новые вопросы, а что я ненавидел больше всего на свете, так это вопросы без ответов.

Поэтому я погрузился в размышления.

Гэри, Тигги и Райан, конечно же, это заметили. Я хмурился и закатывал глаза всякий раз, когда они прерывали мои мысли. Гэри сказал, что я та ещё стерва. А Тигги, что веду себя грубо. Райан просто смотрел на меня большими глазами. Так и хотелось заключить его в объятия и никогда не отпускать, защитить от всех и вся.

От чего я ещё больше разозлился.

У нас были друг от друга секреты. Ну ладно. У меня были секреты. В частности, о краеугольном камне. Хранить такое утомительно, раздражение нарастало с каждой секундой.

Жизнь сурова, очень хотелось жаловаться, поэтому я молчал и просто смотрел вперёд.

Проблема в том, что я никогда ничего не скрывал от Гэри и Тигги. И Моргана. Ну не совсем… Но от Гэри и Тигги? Никогда. И сам факт, что единственный раз, когда я не сказал, о чём-то настолько важном, как нахождение моего магического якоря, приведёт к полной заднице, когда всё выйдет наружу. Что, конечно же, произойдёт. Неизбежно. Такова моя жизнь.

И всё же я ничего не рассказал.

Но это было оправданно. Мы должны закончить приключение. Спасти Джастина, победить дракона, а затем отправиться в Замок Отморозь Себе Зад. О краеугольном камне можно побеспокоиться позже. И о том, как-я-колдую-с-помощью-силы-мысли. Были более насущные проблемы.

Я был не в настроении, когда кристалл начал гудеть.

— Засранец, — пробормотал я.

— Ты собираешься ответить? — спросил Гэри. — Может, это поможет тебе выйти из состояния я-пытаюсь-быть-мучеником-но-на-самом-деле-мудак? Только боги знают, сколько ещё я смогу выдержать, прежде чем серьёзно задумаюсь о том, чтобы покончить с нашей дружбой и твоей жизнью.

— Не убивать, — сказал Тигги. — Даже если Сэм придурок.

— Тигги! Ты должен быть на моей стороне! — возмутился я.

Тигги закатил глаза.

— Всегда. Кроме сейчас.

Я покопался в мешке и достал кристалл. Он нагрелся сразу, как только я взял его в руки.

— Алло.

Тишина.

— Морган?

Кто-то тихо выругался.

— Не Морган.

— Алло! — раздался громкий голос.

Я вздохнул, потому что узнал бы этот голос где угодно. В конце концов, когда-то я превратил его нос в пенис. Такого человека трудно забыть.

— Рэндалл.

— Алло! Ты. Меня. Слышишь?

— Очень хорошо, — ответил Гэри. — Слишком хорошо. Ведь ты кричишь.

Тигги закрыл уши.

— Повежливее, — прошептал я. — Он старый. Скорее всего, плохо слышит.

— Чёртова штука никогда не работает, — пробормотал Рэндалл, ни к кому конкретно не обращаясь. — Алло!

— Рэндалл, мы тебя прекрасно слышим.

— Я пытаюсь связаться с Сэмом Безграничным!

— Это я, Рэндалл. Говори в…

Кристалл потемнел. Мы уставились на магический артефакт.

— Он что, сбросил? — спросил Райан.

— Не уверен, — ответил я.

— Разве он не должен знать, как эти штуки работают? — поинтересовался Гэри. — Ведь это он их изобрёл?

— Если честно, я не спрашивал. Морган вручил мне магический камень и сказал: «Используй его», и я согласился. Без вопросов.

— Ты на всё соглашаешься без вопросов, — пробормотал Гэри.

— Что?

— Что? — переспросил он, хлопая ресницами. Моё сердечко мгновенно растаяло, потому что хлопающий ресницами единорог просто прелесть.

— Боги, — протянул я, не в силах сдержаться. — Твоё лицо. Оно прекрасно.

Кристалл снова начал гудеть и светиться.

— Рэндалл? — спросил я.

Он что-то ответил, но прозвучало приглушенно и неразборчиво.

— Рэндалл, убери руку с кристалла. Мы тебя не слышим.

Приглушённый голос становился всё громче и злее.

— Сколько ему лет? — Райан тихо спросил Гэри.

— Никто не знает, — прошептал он в ответ. — Говорят, когда появился мир, Рэндалл восстал из пепла и камня и…

— Ему почти шестьсот семьдесят лет, и он родился в деревне на востоке, — перебил я. — Его родители были мельниками.

Гэри злобно нахмурился.

— Сэм Безграничный! — Рэндалл крикнул через кристалл, на этот раз его было слышно без проблем.

— Рэндалл.

— Ты там?

— Да. Ты меня слышишь?

— Едва ли. Эти дурацкие штуки никогда не работают. Сегодняшняя молодёжь, со своими игрушками, кристаллами и взрывающейся кукурузой. Вот в моё время не нужны были кристаллы вызова. Если мы хотели получить от кого-то весточку, то писали письмо и получали ответ через три месяца. И это считалось быстро. А теперь все только хотят всё и сразу. Скажи мне, Сэм. Куда все так торопятся?

— Риторический вопрос, — пробормотал я остальным. — Не отвечайте. Иначе он никогда не остановится.

— Сэм Безграничный, я всё слышал!

— Ну конечно же. — Я вздохнул. Рэндалл всегда слышит сарказм, даже если прошептать.

— Не смей язвить в мой адрес, малютка волшебник, — огрызнулся он. — Я знаю, как превратить твой маленький член в цыплёнка, и ты никогда не сможешь изменить его обратно.

Мы все уставились на кристалл.

— Рэндалл? — спросил Гэри.

— Кто это?

— Это Гэри, друг Сэма.

— Великан или единорог?

— Единорог. Я просто должен сказать, что вы мой новый кумир. «Малютка волшебник» самое лучшее, что я когда-либо слышал. И, пожалуйста, научите меня заклинанию «Членоцып». Я должен его знать. Немедленно.

— Однажды единорог пытался меня убить, — заявил Рэндалл, полностью проигнорировав Гэри. — Ну, я сам пытался его убить, но только потому, что он заболел Безудержным Самомнением, от которого тогда не было лекарства. Я думал, что делаю одолжение, но он воспринял это как проявление жестокости. Я тогда был молодым и более подтянутым. Мог пробежать два километра за три минуты. И при этом у меня оставалось достаточно сил, чтобы оттянуться с…

— Не-а, — запротестовал я. — Нет. Нам не нужно знать.

— … сёстрами Драмонд, — перебил он меня. — Красавицы Драмонд были в меня влюблены. А под красавицами я имею в виду, что один взгляд и: «А, почему бы и нет?» Но учитывая размер моего…

— О боги, нет, — прошептал я.

— … сердца, я не мог выбрать между ними. Нет нужды говорить, что сёстры сильно друг к другу ревновали, но я постарался распределить своё время поровну, чтобы у каждой было немножко Рэндалла. В те времена компаньоны были не нужны. Это, конечно, облегчало ситуацию, когда мы хотели…

— Будто нас здесь и нет, — с удивлением произнёс Райан.

— … потанцевать. Сейчас люди настолько озабочены добродетелью и невинностью, что не замечают, что когда люди встречаются, то в итоге занимаются сексом. Мы придерживаемся общественных стандартов, прикрываем тело, разговариваем сдержано и с правильной интонацией. А в моё время одежда была необязательной! Если не хотел носить брюки, то не носил! Можно было выйти на улицу, чтобы все видели твой…

— У меня живот сводит, — простонал Гэри.

— … дух освобождённый от оков жестокой морали и этики. Запреты, которые мешали быть самим собой. Но что-то я отвлекаюсь от темы. Сёстры Драмонд были готовы со мной встречаться, зная моё отношение к одежде, и их никогда не волновал мой…

— Я не носить штаны сейчас, — сказал Тигги, потянувшись к талии.

— Сэм, Рэндаллу лучше носить штаны, когда мы будем в Замке Отморозь Себе Зад, — предупредил Гэри. — Я не собираюсь пробираться через всю страну только для того, чтобы провести четыре месяца в ледяном замке со старым голым волшебником.

— Тигги, надень штаны! — крикнул я, пока он, смеясь, бегал вокруг; его причиндалы свободно болтались.

— Нет!

— Кажется, в вашей жизни это нормально, — заметил Райан.

— Обычно мы так часто не раздеваемся, — произнёс Гэри.

— Ты всё время голый, — буркнул я. — Не носишь одежду. Ты самый настоящий нудист.

— Только потому, Сэм, что я без комплексов.

— У меня нет комплексов!

— Тогда раздевайся!

— Да запросто! — Я передал Райану кристалл, затем оперативно расстегнул пуговицы на штанах. — Я покажу тебе комплексы.

— Мне? — спросил Райан, широко раскрыв глаза.

Я спустил штаны до лодыжек, чтобы доказать свою точку зрения.

— Видишь! Никаких комплексов!

— Твою ж мать, — выдохнул Гэри. — У тебя гигантский…

— … характер, ведь я совсем не против встречаться с двумя девушками одновременно, — продолжил Рэндалл, не обращая ни на кого внимания. — И поэтому им сказал, что я…

— Я не собирался раздеваться, — раскрасневшись, произнёс я. И абсолютно не мог понять, как наклониться и натянуть брюки. Просто застыл.

Гэри ляпнул:

— Ты… у тебя… приличный багаж. Боги! Малыш Сэм совсем вырос?

— Вот это да! — вскрикнул Райан, оглядываясь по сторонам.

— Ты ко мне пристаёшь? — пискнул я.

— Нет! — произнёс Райан, покраснев как помидор.

— Эм, я разговаривал с Гэри. — Странно. Почему Райан подумал, что я говорил с ним?

— Нет, — ответил Гэри. — Просто восхвалял твои достоинства, о которых и не догадывался. Я никогда не смог бы за тобой приударить. Ты как моя старшая и менее удачливая сводная сестра.

— Сводная сестра?

— Кажется, стало жарковато, нет? — спросил Райан, ни к кому конкретно не обращаясь. — Я весь горю.

— Без штанов! — крикнул Тигги. — Привет, люди! Никаких штанов. Носить без штанов!

Я оглянулся, чтобы посмотреть, с кем он говорит. На дороге стояла группа путешественников: трое мужчин и две женщины. Они явно были шокированы. Я прикрылся руками, а Тигги остановился и наклонил голову.

Наступила тишина.

— … и именно так мне удалось спастись от единорога, страдающего от Безудержного Самомнения, — закончил Рэндалл.

Я громко закричал и быстро натянул штаны, затем извинился перед путешественниками. Одна из женщин обзывала меня извращенцем, пока другая пыталась её успокоить.

— Ты спустил штаны посреди дороги? — спросил Рэндалл после того, как путешественники ушли. — Боги, Сэм. У тебя совсем нет стыда? Ты представляешь Моргана и короля!

— Но… ты только что… ты постоянно голый!

— Я не королевский волшебник, — парировал он. — Сэм, имей хоть каплю совести. Ты идёшь спасать принца Верании из лап могущественного дракона и снимаешь штаны на людях средь бела дня? Я всегда знал, что ты будешь проблемой. Ещё до того, как превратил мой нос в фаллос.

Райан вскрикнул:

— Что ты сделал?

— Ты будешь припоминать мне это до конца жизни? — Я вздохнул.

— На следующий день мне нужно было вести церемонию бракосочетания!

Райан повторил:

— Нет, серьёзно. Что ты сделал?

Я пожал плечами.

— Когда я впервые встретил Рэндалла, то случайно превратил его нос в пенис. Я был молод и много фантазировал о члене.

Райан чуть не упал. Без видимой причины. А ведь он даже не шёл, просто стоял.

Я нахмурился.

— Ты в порядке?

— Я просто… — начал Райан. — Я не… Сэм.

— Мы все это чувствуем по отношению к Сэму, — успокоил Гэри. — Он нам нравится, но всё-таки мы его немножко боимся.

Я широко улыбнулся Райану.

— Я тебе нравлюсь.

Он начал сильно кашлять.

— Нравится, — сказали Гэри и Тигги одновременно.

— Нравится, — повторил Тигги.

— Что не так? — спросил я.

Оба тяжело вздохнули.

— Рэндалл, — поинтересовался Гэри. — Разве наблюдательность не главное требование для волшебников?

— В лучшем случае, — ответил Рэндалл. — Волшебник должен всегда быть на чеку и улавливать даже самые малейшие изменения в поведении и разговоре собеседника.

— Самые малейшие изменения, — повторил Гэри.

— Малейшие, — сказал Тигги.

Я нахмурился на них обоих.

— Ребята, вы ведёте себя глупо.

— Зачем ты меня вызвал? — спросил Рэндалл. — Ты же знаешь, что я очень занят.

— Ты нас вызвал.

— Правда?

— Да.

— О. Ну, тогда. Должно быть, это важно. Где ты?

— В нескольких днях пути от Меридиан-Сити. Направляемся в Таркер Миллс.

— И что ты выяснил в Старой Просеке?

Я заколебался.

— Ничего связанного с драконом.

Рэндалл на мгновение замолчал. Это молчание не было хорошим, потому что Рэндалл думал. Я мог слышать, как двигаются шестерёнки в его голове, пока он пытался понять сказал ли я правду. Но Рэндалл меня удивил.

— Ну, по крайней мере, это хорошая новость. Значит, территория дракона не так далеко, как мы думали.

Гэри странно на меня посмотрел, и я понял, что позже предстоит разговор.

— Хорошие новости, — повторил я.

— И как скоро ты доберёшься до Таркер Миллс?

— Недели через три. Может меньше, если повезёт.

— Кажется, что удача всегда тебе улыбается.

— Правда?

Рэндалл засмеялся, хотя в голосе не было веселья. Сухой, раскатистый смех, от которого пробежали мурашки.

— Ты жив, так ведь? При первой нашей встречи я и не думал, что ты доживёшь до этого дня.

— Это… успокаивает.

— Неужели? Я не хотел. Простая констатация факта.

— И всё равно приятно, Рэндалл.

— Я бы так не сказал. Была большая вероятность того, что ты взорвёшь себя до пятнадцатилетия.

— Почти получилось. Несколько раз.

— Я до сих пор помню день, когда Морган рассказал мне о тебе. Тогда у меня впервые появилась язва.

— Ты поддерживаешь связь с парой, которую венчал? — невинно спросил я. — Наверняка они с любовью вспоминают церемонию. Или я сую нос не в своё дело?

— Ты только что пошутил о том, что превратил его нос в член? — чуть ли не смеясь спросил меня Райан.

— Боги, — пробормотал Гэри. — На это отвратительно смотреть.

— На что? — спросил Тигги.

— Расскажу позже, — ответил Гэри.

— Вообще-то, да, — жёстко произнёс Рэндалл. — Потребовались годы, чтобы они смогли смотреть на меня без ужаса, но мы справились. Тем более, они думают, что виновного тридцать раз ударили кнутом, а потом обмазали мёдом и в одних трусах бросили посреди Тёмного Леса.

— А почему мёдом? — спросил я, неожиданно для себя.

— Чтобы привлечь медведей, — ответил он.

— Изощрённо.

— Фантазии о мести обычно всегда продумываются.

— У тебя были фантазии обо мне? Рэндалл! Контролируй себя. Я был ребёнком, старый, ты, извращенец.

— Рыцарь-коммандер, — сказал Рэндалл.

— Да?

— Я приказываю тебе достать меч и пронзить Сэма Безграничного. Куда угодно, но лучше в лицо.

— Ты то похож на любителя подставлять лицо, — пробормотал я.

— Что ты сказал? — резко спросил Рэндалл.

— Ничего. — Я посмотрел на Райана, он потянулся за мечом. — И что, по-твоему, ты делаешь?

Он выглядел смущённым.

— Сэм. Это Рэндалл. Он легенда.

— И поэтому ты собираешься меня зарезать?

— Нет, — ответил Райан, хотя на самом деле имел в виду возможно.

— Если ты попытаешься ударить меня мечом, я снова обращу тебя в камень, — пригрозил я.

— Снова? — спросили Гэри, Тигги и Рэндалл.

— Долгая история, — ответил я, наблюдая за Райаном, пока он убирал руку с меча.

— У них есть история, — шепнул Гэри Тигги.

— Долгая история, — прошептал в ответ Тигги.

Я уже собирался проклясть их обоих, когда Рэндалл сказал:

— Морган думает, что ты что-то скрываешь.

— Чёрт побери, — выругался я.

— Значит, правда.

— У волшебников есть секреты.

— Ты ещё не волшебник, — напомнил мне Рэндалл.

— О-о-о, — протянули Тигги и Гэри.

— У людей есть секреты, — поправил я себя.

— Да. Но не у учеников. Тем более от наставников.

— Никаких секретов, — сказал я.

Очень много секретов.

— Сэм.

— Рэндалл.

— Ты же знаешь, что я вытащу из тебя правду, как только ты придёшь?

— Можешь попробовать.

Рэндалл вздохнул, а затем сказал самое ужасное, что он мог только сказать:

— Послушай. Если это связано с краеугольным камнем, то я понимаю. Правда. Возможно, даже лучше, чем ты можешь себе представить. Тяжело, когда человек, которого ты хочешь, не может быть краеугольным камнем, который тебе нужен.

Я застыл перед кристаллом, пытаясь сказать что-нибудь, что угодно, чтобы заставить Рэндалла заткнуться, потому что рядом стоял Райан и смотрел на меня так, словно у него появился миллиард вопросов, и я не знал, как мне ответить ни на один из них. Потом я вспомнил, что ни Гэри, ни Тигги не знали, кто мой краеугольный камень. Внезапно во мне вспыхнул гнев, смешанный с яростью. И в голову полезли мысли. О том, сколькими способами я могу превратить нос Рэндалла в член, чтобы кастрировать его дважды.

Чтобы исправить ситуацию, я произнёс:

— У-гу, — словно ребёнок.

Гэри нахмурился.

Тигги выглядел удивлённым.

Райан стоял в замешательстве.

— Упс, — выпалил Рэндалл, ничуть не сожалея.

— Твой что? — опасливо спросил Гэри.

— Ты знать? — сказал Тигги.

— Что, чёрт возьми, такое краеугольный камень? — спросил Райан.

— О нет! — громко вскликнул я. — Уже поздно. Пора выдвигаться. Нам предстоит долгий путь. Принцев спасать. Драконов побеждать. Слишком поздно, чтобы тратить время на бессмысленные разговоры о вещах, не имеющих никакого отношения к нашему приключению.

— Будто это тебя когда-нибудь останавливало, — заметил Рэндалл.

— На тебе нет часов, — услужливо подсказал Гэри.

— Я могу определить время по солнцу, — произнёс я сквозь стиснутые зубы.

— Ещё не полдень, — сказал Тигги.

— Он просто стесняется, — пробормотал Рэндалл.

Я собирался превратить все его части тела в пенисы, чтобы кастрировать несколько раз. Столько раз, чтобы люди начали спрашивали: «Чувак, зачем так много? Уже достаточно». А я поворачивался бы и отвечал: «Никогда не будет достаточно».

— Что ж, Рэндалл, — произнёс я. Хотя это прозвучало немного более убийственно, чем я намеревался. На самом деле, если верить лицам остальных, всё во мне, видимо, кричало об убийстве. — Этот разговор был очень познавательным. Я обязательно поблагодарю тебя должным образом, когда прибуду в Замок Морозный Сад.

— Прозвучало как угроза, — заметил Рэндалл. Он ничуть не звучал запуганным.

— С чего бы? — спросил я. — В конце концов, я всего лишь ученик.

— Только посмотрите! — неожиданно вскрикнул Рэндалл. — Как здесь оказался туннель? У меня нет выбора, придётся через него пройти. Связь сейчас прервётся. Очень плохое соединение. Не… плохо… почти… не… слышно…

Кристалл потемнел.

— Он снова сбросил? — спросил Гэри.

— Ага. Так-с! Пора выдвигаться. У нас есть двадцать минут, чтобы наверстать упущенное. Думаю, нам стоит пробежаться. Молча, потому что бегать и разговаривать одновременно сложно. — Я возненавидел эти слова, как только их произнёс, потому что я только что добровольно предложил бег. Глупое занятие, никак не помогающее стать здоровее. Скучное и отстойное, но так хотелось убежать как можно дальше. И как можно быстрее.

— Ты ненавидишь бегать, — напомнил Гэри.

И единорогов, но я ведь ничего об этом не сказал, правда?

— Начинаю с чистого листа.

— Ого? Перевернул лист полный лжи? — спросил он.

— Что? Это… бессмысленно.

— В моей голове это звучало лучше, — признался Гэри. — Уничтожающе, что ли. Честно говоря, я ожидал твоих отчаянных слёз.

— Я не в отчаянии.

— Позже что-нибудь придумаю, — пообещал он. — Выпотрошу тебя эмоционально, заставлю плакать, а я буду злорадно смеяться.

— Сама мысль, что ты потратишь время на придумывание способов заставить меня плакать, беспокоит.

— Это не так уж и сложно. Ты плачешь по любому поводу.

— Неправда!

— Голодные щенки в трущобах, — начал Гэрри. — У них очень большие глаза. Малыши очень хотят пойти с тобой домой, но ты не можешь их нести, потому что в пятнадцать лет потерял руки во время несчастного случая на фабрике.

Я прослезился:

— Ты чудовище! И это было удивительно подробно. Потерял руки на фабрике? Ловкий ход.

— О чем, чёрт возьми, говорил Рэндалл? — спросил Райан, игнорируя наш явно важный разговор. — И почему все злятся на Сэма?

— В этом нет ничего нового, — ответил я. — Люди обычно часто на меня злятся. А Рэндалл сумасшедший старик, который потерял рассудок несколько десятилетий назад. Теперь пускает слюни и говорит ерунду. Ты не можете верить ни единому его слову.

— Что же такое краеугольный камень? — спросил Райан.

— Безумные бредни, — быстро ответил я, прежде чем Тигги и Гэри успели вмешаться. — Старая волшебная легенда. Бессмыслица. Я даже не знаю, почему Рэндалл об этом заговорил.

— Что за легенда?

Я пожал плечами, пытаясь оставаться спокойным, холодным и собранным, но всё-таки начал нервно дёргаться.

— Просто магический фундамент. Как я уже сказал, бессмыслица. Нам пора.

— Да. Ну. Нахрен, — выдохнул Гэри.

Твою магию!

Я уставился на него, пытаясь взглядом передать срочное сообщение: «Заткнись!! Заткнись!!»

Но Гэрри даже на меня не смотрел. Он уставился на Райана, будто впервые его видел, словно перед ним было самое замечательное существо в мире. Тигги понадобилось мгновение, чтобы понять, и его большие глаза стали ещё больше, он начал слегка смешно дышать.

— Что? — спросил Райан, настороженно на них глядя.

Гэри наклонился ближе, вытянул шею, пока его лицо не оказалось в нескольких миллиметрах от лица Райана. Их носы почти соприкасались. Райан, да храни его боги, не отпрянул. Гэри начал тяжело дышать Райану в лицо, а я ни хрена не понимал.

— Ты мне нравишься, — наконец произнёс Гэри низким голосом.

— Спасибо? Я думал, что и раньше тебе нравился.

— Нет. Ты мне и правда нравишься. Раньше я просто притворялся. На самом деле, думаю, что почти тебя презирал. Но не теперь.

— Ты почти меня презирал.

— Почти.

— А теперь нет.

— Теперь нет.

— Потому что…

Гэри ещё раз выдохнул ему в лицо. Затем (наконец-то):

— Единороги существа непостоянные. Мне не нужна причина, чтобы передумать. Всё уже сделано, и ты должен просто принять и быть благодарным за то, что я больше не замышляю убить тебя во сне.

— Поддерживать, — сказал Тигги.

— Итак, я тебе небезразличен, — сделал вывод Райан, — и ты…

— Я не говорил, что ты мне небезразличен. Я сказал, что ты мне нравишься, а не то, что я готов жить вместе. Боги. Притормози. Ты помолвлен и должен выйти замуж. Я не буду твоим маленьким грязным секретом. Я сильный, независимый единорог! И играю по своим правилам.

— … и ты это внезапно осознал после разговора с, так сказать, безумным старым волшебником. Не говоря уже о том, якобы, бреде, который он нёс и сделал вас подозрительно скрытными, даже, больше, чем обычно. И никто не хочет ответить на простой вопрос, что такое краеугольный камень.

Гэри придвинулся ближе. Их носы прижались друг к другу. Райан старался удержать взгляд.

— Похоже на то, — ответил Гэри, не моргая.

Гэри очень громко выдохнул, Райан вздрогнул и отстранился.

— Я выиграл! — воскликнул Гэри. — Единорог один, якобы рыцарь-коммандер ноль!

Тигги протянул кулак. Гэри стукнул по нему копытом.

— Вы закончили? — спросил я.

— Сэм? — спросил Райан.

Я отвёл взгляд, пытаясь найти на горизонте что-нибудь интересное.

— Что?

— Что такое краеугольный камень? Почему это так важно?

Тигги и Гэри пристально на меня смотрели и ждали.

Поэтому я посмотрел на Райана и сказал единственное, что мог:

— У нас мало времени, чтобы вернуть Джастина. Нужно двигаться дальше.

Я развернулся и пошёл по дороге, пытаясь успокоить колотящееся сердце.

Я не оглядывался.

В конце концов, остальные за мной последовали.

Глава 17

Засранец Гэри и другие истории

— Сэм!

Я его проигнорировал.

— Сэм.

Я решительно шагал вперёд.

— Сэм-Сэм-Сэм.

Погода просто замечательная!

— Сэм!

Не слишком жарко. Дул приятный ветерок.

— Сэм-Сэм-Сэм-Сэ…

— Что? — рявкнул я на Гэри.

— Эй, приятель. Ни о чём не хочешь поговорить?

— Нет. — Я постарался не оглядываться на Райана и Тигги, которые шли чуть позади. Мы были на полпути к Таркер Миллс. Я и Гэри впервые, с тех пор как Рэндалл открыл свой грёбанный рот, остались наедине. Я придумал по меньшей мере пятьдесят семь способов убить старого волшебника, каждый из которых более жестокий и кровавый, чем предыдущий. Было почти страшно от того, насколько кровожадным я оказался. Но потом вспомнил, что наплёл Рэндалл, и стало как-то наплевать.

— Значит, тебе совершенно, нечего сказать.

— Совершенно.

— Камня… на камне не оставил?

— Не-а. — Я смог остановить себя и не ударить Гэри по морде. Едва-едва.

— Когда я был маленьким, знаешь, кем я хотел стать?

— Мне всё равно.

— Каменщиком.

— О боги.

— Будучи крошкой единорогом, я часто попадал в неприятности. Родители лишь повторяли: «Вода камень точит».

— Гэ-эри.

— Иногда, когда ты злишься, твоё лицо становится каменным.

— Гэри.

— Моя мать однажды дала мне совет. Она сказала, что катящийся камень мхом не обрастает.

— Закончил?

— Да. Нет. Погоди. Помнишь на прошлой неделе мне было плохо? У меня нашли камни в почках. Вот теперь я закончил.

Я покосился на Гэри. Он в ответ улыбнулся.

Мы пошли дальше.

— Итак, — сказал Гэри (и десяти секунд не прошло!), ведь он не мог бросить тему просто так. Никогда. — Мы собираемся об этом поговорить?

— Не-а.

— Типа, совсем?

— Совсем.

— Поговорим о том, почему ты не рассказал?

— Не-а.

— Ха! Что ж, я собираюсь поговорить.

— А я нет.

— Конечно же не собираешься. Потому что сейчас ты почувствуешь мой гнев.

— Жуть.

— Эй! Перестань, от тебя это звучит странно.

— Я разговариваю с безрогим единорогом Гэри. Это уже довольно странно.

— И то верно. Итак. Сначала о главном. Когда ты собираешься опустить свою задницу на его член?

Я споткнулся и чуть не упал.

— Хм, — протянул Гэри, нахмурившись. — Может, следовало спросить по-другому?

— Ты что, совсем охренел? — прошипел я. — Ты не можешь просто так говорить подобные вещи. Райан может тебя услышать!

Гэри закатил глаза.

— Да не боись. Тигги его отвлекает.

— Ты это спланировал?

— Всегда должен быть план, когда идёшь в атаку.

— Больше не собираюсь с тобой разговаривать.

— Сэм. Ну Сэм. Сэ-э-эм.

Неделю спустя посреди ночи меня разбудил холодный нос. Я застонал и приоткрыл глаз.

Большие ноздри единорога прямо у моего лица. Райан и Тигги мирно храпели с другой стороны костра. Гэри дежурил.

— Чего тебе? — Я поморщился.

— Чем занят? — От него пахло корицей и яблоками. Очевидно, это особенность единорогов: восхитительно пахнуть.

— Сплю.

— Оу.

— Ага.

— Итак.

— Итак, что?

— Я ещё придумал.

— Ещё?

— Ты слышал о том, что случилось с убийцами в Фалквисте?

— Что? О чём ты говоришь? Какие убийцы?

Гэри наклонился ближе и прошептал мне на ухо:

— Их забили камнями до смерти.

Он даже не моргнул.

— О боги, — простонал я и оттолкнул Гэри от себя. — Ты разбудил меня только для этого?

— Ага. Очевидно же. А теперь расскажи.

— Отвали. — Я перекатился на бок и натянул на голову колючее одеяло.

Перед тем как снова заснуть, я услышал его шёпот:

— Я тебе ещё припомню. В конце концов, ты поддашься силе единорога.

Утром первое, что я увидел — груду камней у головы.

Тигги смеялся.

Райан хмурился.

Гэри воскликнул:

— Вау. Откуда это?

Спустя четыре дня, ничего от меня не добившись, Гэри решил зайти с другой стороны.

— Итак, Райан, — произнёс он довольно громко. — Мне кажется, что мы мало разговариваем.

Я стиснул зубы, но продолжил идти. Стоял прекрасный день, и я собирался, чёрт возьми, им насладиться. Тигги радостно болтал со мной о бабочках и беконе, а я изо всех сил старался его слушать.

— Это потому, что мы вообще не общаемся, — заметил Райан.

— Что ж. Нужно это исправить. Ты же понимаешь. Мы будем часто видеться. До конца наших дней.

Я сжал кулаки.

— Правда? — спросил Райан. — С чего ты решил?

— Ох. Ну. Я уверен, что мы не оставим камня на камне, чтобы найти принца. Однажды ты повернёшь за угол и найдёшь дракона. Мы его победим и будем жить долго и счастливо, Сэм станет великим волшебником, а ты… погоди-ка. Кем ты станешь?

— Королём-консортом, — ответил Райан. Почему-то он сказал это наряжённым голосом.

— То-очно. Я забыл. Извиняй. Итак.

— Итак?

— Нам нужно стать друзьями. Расскажи о себе. Всё. Надежды. Мечты. — Остальное Гэри прошептал. — Фантазии.

Тигги продолжал:

— … и тот бекон, который однажды мы есть в замке. Хороший бекон. Хороший, хороший бекон. Я…

— Мои что? — спросил Райан.

— Твои фантазии, Райан. У нас девчачий разговор. Если ты стесняешься, я начну первым.

— Пожалуйста, не надо, — попросил Райан.

— Как скажешь. Подождём до вечера. Я съем немного травы, а ты банку старых бобов, и потом расскажешь, как тебе нравится быть связанным и отшлёпанным, ну или чем там увлекаются рыцари-коммандеры.

Я поперхнулся и закашлялся.

— Сэм, ты в порядке? — прокричал Гэри.

— Просто отлично, — ответил я, не оборачиваясь.

Та же ночь, у костра.

— Как бобы? — услышал я, как Гэри спросил Райана.

— Сухие.

— Бедный малыш. Ну так что? Ты готов?

— К чему?

— Девчачьему разговору.

— Э-эм.

— Однажды, огромный селки по имени Честный Фрэнк засунул в меня кулак. Кстати, имя ему совсем не подходит, все знают, что селки те ещё лжецы. Однако он не соврал, когда сказал, что хорошенько разработает мою задницу.

— Боги!

— Представляешь? Это был самый захватывающий опыт. Твоя очередь.

— Милостивые боги!

— Ты когда-нибудь пробовал фистинг с селки, Райан?

— Нет!

— Оу. Это как с тритоном, но без рыбьего запаха.

— Я никогда не был с тритоном!

— Серьёзно? А с какими волшебными существами ты был?

— Боги. Ни с какими.

— Правда? — Гэри выпятил грудь. — Я могу это изменить. Если хочешь.

— Гэри! — крикнул я.

Он смотрел на меня, хлопая ресницами. Это выглядело потрясающе. Чёртовы единороги.

— Да, Сэм?

— Прекрати.

— Прекратить что, Сэм?

— Сам знаешь.

— Я просто пытаюсь поближе познакомиться с рыцарем-коммандером. В конце концов, он будет жить в одном броске камня от нас.

— Гэри.

— Ха, — хихикнул Тигги. — Камень.

— У меня такое чувство, что вы говорите о чём-то, чего я не знаю, — пробормотал Райан.

— Ты часто себя так чувствуешь? — спросил Гэри. — Потому что ты выглядишь, будто да. Часто упускаешь что-то? Что находится прямо перед тобой? Я знаю слишком много таких людей.

Я закатил глаза.

— Нет, не знаешь.

— Одного точно знаю.

Я нахмурился.

— Ведёшь себя как засранец.

— О? Правда?

— Абсолютно.

Гэри вернулся к Райану.

— Ты же тренировался? Выглядишь больше, чем в прошлом году.

Он пожал плечами.

— Наверное. Набрал пару килограмм, мышцы теперь каменные.

— Каменные, — повторил Гэри, медленно ко мне повернувшись. — Съел?

Я бросил банку с бобами ему в голову.

До Таркер Миллс было ещё четыре дня пути, и мы решили остановиться на Перевале Арвин, побаловать себя нормальными кроватями, а не подстилками на холодной и твёрдой земле.

На постоялом дворе была таверна, тут подавали странно пахнущую рыбу, и мне захотелось старых добрых бобов. Посетители были в восторге от Гэри и Тигги и постоянно их касались. Я не сводил с друзей глаз, пока металлической вилкой тыкал в рыбу. Клянусь богами, она мне подмигнула.

— Не могу сказать точно, свежая ли эта рыба или умерла уже очень давно, — пробормотал я.

Райан поморщился.

— Не уверен, что съем это. — Он прижал вилку к рыбе, из неё потекла какая-то дурнопахнущая жидкость. Райан слегка позеленел и оттолкнул тарелку. — Я бы вернул это обратно повару, но, по-моему, он одноглазый и с мозолями на правой руке. Такому мужчине нельзя отправлять еду обратно.

Вопреки здравому смыслу, любопытство взяло вверх.

— И почему же?

Райан пожал плечами.

— Одноглазые мужчины с мозолями на правой руке с большей вероятностью тебя убьют.

— Да ладно? Ты проводил исследование?

— Неприятный опыт.

— Даже не знаю, что сказать о человеке, у которого достаточно опыта, чтобы утверждать, что одноглазые мужчины с мозолями на правой руке, если не все, то большинство убийцы.

— Свадьба с фейри, — невозмутимо начал Райан. — Тёмные волшебники. Драг Мама. Драконы. Волшебные грибы. Носочлены. Псевдо-эльфы, которые хотят лишить тебя девственности. Все хотят лишить тебя девственности.

— Это сокровище, — согласился я. — Не могу дождаться, когда от неё избавлюсь.

Он нахмурился.

— Вот так просто?

Я закатил глаза.

— Она становится обременительной. Почему мы вообще об этом говорим? Мы смеялись над тобой.

Райан на меня взглянул. Затем:

— Перед тем, как мы отправились в путешествие, я наткнулся на один из тех фан-клубов, о которых ты говорил.

— О? — Мне удалось заговорить, как ни в чём не бывало. — Серьёзно?

Он кивнул.

— Да. Признаюсь, довольно странное местечко. Там была женщина… ну, точнее, девушка. Она, похоже, глава клуба.

— Пусть мечтает, — пробормотал я под нос. — Стерва.

— Что?

Твою магию!

— Я сказал, что от рыбы у меня стервозная аллергия. — И отодвинул тарелку с обедом. — Ну и как прошла встреча с твоими восторженными фанатами? — Я наделся, на идеальный сарказм. А вышло несколько натянуто.

— Впечатляюще. Очень… впечатляюще. Они хотели, чтобы я оставил автограф. На бумаге и бёдрах.

— Бедняжка. Должно быть, так тяжело, когда все тобой восхищаются.

Райан пожал плечами.

— Они были милыми. Ну, большинство из них. Ещё там был парень.

— Ох? — выдохнул я. Мне интересно, это нормально, если я что-нибудь подожгу, чтобы его отвлечь. Например, стул. Или Гэри.

— Мартин? Нет. Мервин.

— Что-то иностранное. Наверное, не местный. Скорее всего, ты его больше никогда не увидишь. И вообще, лучше о нём забыть. Навсегда. Ты устал? Я устал и…

— Сказал, что он Сэмтист.

— Сэм кто? — Стараясь выглядеть беззаботно, я улыбнулся, но вышла гримаса, потому что внутренне я напрягся.

— Сэмтист, — повторил Райан. — Очевидно, это фишка такая. Как и Фоксист.

— Буду честен. Сам факт, что ты только что произнёс Фоксист сделал мой день лучше. Скажи еще раз.

— Фоксист.

— Что ж. В этот раз не так эффектно. Может, не нужно говорить так грозно?

— Мервин мне не обрадовался, — произнёс Райан, откинувшись на стуле. — Сказал, что он не фанат.

— Невозможно завоевать всех, да? — Я непринуждённо рассмеялся, показывая, что между нами обычный дружеский разговор по душам. — Друзья важнее девок, — сказал я и тут же внутренне поморщился.

— Что?

Твою же.

— Э-э-э… неважно. Задумался кое о чём. О девках. И друзьях.

— А что с ними?

— Понятия не имею, — честно ответил я.

Райан прищурился.

— Ты иногда бываешь очень странным.

— Практически всё время. Давай поговорим о…

— В общем, Мервин Сэмтист. Не Фоксист.

— О, мы всё ещё об этом. Супер.

— Ты знал о Сэмтистах?

Конечно же! Я придумал этот термин.

— Не-а. Никогда не слышал.

— Очевидно, это что-то серьёзное.

— Само собой. Я же офигенный. — Мне не следовало этого говорить.

— И то правда. Ты не выглядишь удивлённым.

— Тем, что я офигенный?

— Сэм.

— Я офигенный.

— ХэвХарт тоже серьёзная штука, — сказал Райан, ни на мгновение не отводя от меня взгляда.

Поэтому я пробормотал:

— Эм, ХэвХарт… have heart… всегда приятно иметь сердце.

— Нет, не в прямом смысле. Это ты и я.

— Нет никаких «ты и я».

Что-то мелькнуло в его глазах. Что-то, чего я не смог разобрать. Кажется, обида и боль. Чтобы это ни было, оно исчезло за мужественной и странно очаровательной маской, которую Райан обычно носил.

— Верно. Есть ещё Растин. Я и Джастин.

— Хорошо звучит. — Как заразное венерическое заболевание. — Вам двоим идёт. — И чтобы Райан не понял моих истинных чувств, я решил поискать Гэри и Тигги. Они шептались в углу с незнакомцем. Посмотрели на нас и снова зашептались. Гэри что-то замышлял. Что-то нехорошее.

— Я просто подумал, что это очень интересно, — сказал Райан. — Зачем людям делать из нас пару?

— Не знаю, — ответил я. Мы созданы друг для друга! — Должно быть, они видят то, чего не видим мы. — Трахни меня уже! — Понятия не имею. — Я знаю почему! Я точно знаю почему!

— Ну да ладно. Я всё равно дал несколько автографов. Главе или кто она там у них. Очень настойчивая. Кажется, её звали Тиффани.

— Тина.

Райан удивлённо на меня уставился.

Я покраснел.

— Ти-ина-а, — протянул я, как идиот. — Тина. Кратко от Тинаго. Водопад Тинаго. В пустыне Лури. Забавный факт на сегодня. Потому что география — это знание, а знание — сила. — Я восторженно показал большой палец вверх. Уверен, я выглядел как безумец.

— Знание сила, — повторил Райан. — Ты в порядке, Сэм?

— Теперь, когда ты об этом заговорил, я вроде как…

— Итак, как я уже сказал, ты был прав насчёт фан-клубов.

— Конечно же. Я почти всегда прав. А если и не прав, то только в несерьёзных и совершенно неважных вещах. Совершенно не важных. — Я оглянулся на Гэри и Тигги и увидел, как Тигги сунул мешочек с монетами незнакомцу. Нехорошо. Очень нехорошо.

Райан наклонился вперёд, положил руки на стол и растопырил пальцы. У него очень красивые пальцы, что, естественно, наводило на мысли: как эти пальцы можно использовать? Кажется, у меня встал. Пенисы иногда доставляют серьёзные неудобства.

— Ты когда-нибудь был на таком собрании? — спросил Райан непринуждённо.

И прежде чем я успел придумать, как выкрутиться из этой ситуации, Гэри спас положение, вернувшись к нам и спросив:

— О чём болтаете, шлюшки?

— Болтаете, — сказал Тигги, следуя за Гэри.

— О чём вы болтали с тем человеком? — спросил я его.

— Ни о чём, — быстро ответил Гэри. Значит, о чём-то они точно говорили.

— Гэри.

— Сэм, — передразнил он.

Я не собирался просто так с этим мириться. И пошёл по лёгкому пути.

— Тигги. Приятель. Любовь моя. Мой милый, милый великан.

— Милый Сэм, — сказал он, проведя большой рукой по моей голове. — Милый Сэм.

— О чем вы говорили с тем человеком?

Тигги приложил палец к моим губам, зажав мне нос.

— Ш-ш-ш, Сэм. Ш-ш-ш…

— М-м-м-мф!

— Вы прям как парочка, — подозрительно произнёс Гэри, глядя то на меня, то на Райана. — Мы помешали?

— Я как раз рассказывал Сэму о собрании фан-клуба, на котором я оказался за день до нашего путешествия.

— Фан-клуба, — резко повторил Гэри. — За день до нашего путешествия.

Райану хватило приличия покраснеть.

— Получается, у меня есть фанаты? И они иногда собираются вместе?

— Собираются вместе, — повторил Гэри, впившись в меня взглядом. Тигги всё ещё на меня шикал. — За день до того, как мы покинули замок. Разве не интересно?

Я уставился на Гэри широкими глазами. Он понял. Проклятые проницательные единороги!

— Сэм, — прорычал злой Гэри. — Разве ты не был на собрании за день до того, как мы ушли из замка? На тайном собрании, о котором никто ничего не знал. На которые ты часто ходил. Один.

— М-м-м-мф! М-М-М-МФ!

— Тигги, дорогой. Отпусти Сэма. Уверен, он расскажет что-то интересненькое. Не хотелось бы, чтобы он умер пока ты суёшь в него пальцы или чем вы там заняты.

— Я не совать в Сэма пальцы, — оскорбился Тигги. — Я не убивать Сэма. — Он отдёрнул руку, и я резко вдохнул.

— Прекратите… говорить… совать пальцы, — задыхаясь, прошептал я.

Гэри нахмурился.

— Ну, когда ты так говоришь, то это и правда звучит непривлекательно. Но вернёмся к теме. Сэм. Любимый. Печенька моя. Булочка ненасытная. Вы с Райаном ушли из замка в один и тот же день примерно в одно и то же время, невероятно, да?

— Боги! — воскликнул я. — Какое удивительное совпадение! Двое ещё не разу не выходили из замка в одно и то же время!

— Хм-м-м, — протянул Гэри. — Я удивлён, что вы двое не встретились друг с другом за углом.

— Намёк, — сказал Тигги. — Очень много намёков.

— И снова разговор, которого я не понимаю, — вздохнул Райан.

— Я тоже не понимаю, — поддержал я. — И вообще всё, что говорит Гэри непонятно. Даже не пытайся разобраться. И я не буду.

— Дамы и господа! — раздался голос позади. — Прошу внимания!

Я обернулся. В центре таверны на небольшой сцене стоял мужчина. Шум толпы утих, и он улыбнулся. В руках мужчина держал небольшую лютню из дуба. Он провёл руками по струнам, и раздался мелодичный, яркий и весёлый звук.

Я побледнел.

С этим человеком разговаривали Гэри и Тигги.

С местным бардом.

Барды пели песни.

Часто по запросу.

Многие песни придумывались прямо перед выступлением.

Я медленно повернулся к Тигги и Гэри, сердце быстро стучало в груди.

Они улыбались широко и как-то злорадно.

— Вы… не посме…

— Ох, Сэм, — сказал Гэри. — Никогда не недооценивай единорога и великана.

— Что происходит? — спросил Райан.

— Мы уходим, — резко произнёс я. — Сейчас же.

Гэри на меня сел.

— О… чёрт, — сумел прохрипеть я, когда под нами скрипнул стул.

— Ты никуда не пойдёшь, — возразил Гэри, слегка ёрзая.

— Не могу… дышать…

— Ты назвал меня толстым? — спросил он, оглянувшись.

— Серьёзно… Гэри… ради всего святого. — Его хвост прошёлся по моему лицу. — Твой анус… прямо передо мной.

— Хорошо, что я какаю радугой и пахну печеньем, — напомнил мне Гэри. Будто от этого ситуация стала менее неловкой.

— Надеюсь, вы наслаждаетесь вечером на Перевале Арвина, — продолжил бард, совершенно не обращая внимания на то, что мы с единорогом технически добрались до третьей базы, пока Тигги и Райан наблюдали со стороны. Кажется, подобный сон мне уже снился. Но не эротический. — Но раз вы на Перевале Арвина, то, скорее всего, вам совсем не весело.

Люди в таверне засмеялись. Я же был слишком занят тем, чтобы выжить под гигантской задницей единорога. И это было совсем не смешно. Или смешно, но только по местным меркам. Не то что каламбуры. Они универсальны. И потрясающие.

— Но! — торжественно воскликнул бард, когда смех утих. — Друзья мои, сегодня вместе с нами великие люди. Почётные гости настолько поразительны, что от их поступи дрожит земля. Но сначала! Краткое слово от наших спонсоров, которые помогают мне, вашему покорному слуге, Зэлу Великолепному, оставаться на плаву. — Он поклонился и сошёл со сцены.

Худой мужчина с редеющими волосами занял его место. С грязного куска пергамента монотонным голосом, он зачитал:

— У вас подагра? Личная жизнь страдает из-за недостаточного размера? Не спите по ночам и мечтаете поджигать людей и купаться в их кипящей крови? Если вы ответили «да» хотя бы на один вопрос, тогда приготовьте кошельки, потому что у меня есть решение. Удивительный эликсир Улучшения, Увеличения и Удержания доктора Троя. Всего один глоток, и ваши суставы станут гибкими, член увеличится до огромных размеров, и вы не будете чувствовать потребность в сжигании и расчленении. Удивительный эликсир Улучшения, Увеличения и Удержания доктора Троя. Только сегодня. — Мужчина перевёл дыхание, а затем быстро и тихо пробормотал: — Доктор Трой по королевскому указу должен сообщить, что он не настоящий врач, никогда не учился в медицинской школе и делает эликсир в лесной хижине. Его не следует употреблять никому, кто находится в здравом уме или хочет продолжать жить хотя бы примерно здоровой жизнью. Не давайте его животным или детям, иначе они умрут ужасно мучительной смертью; их внутренности расплавятся и вытекут из каждого доступного отверстия.

Мужчина сошёл со сцены.

— Гэри, если ты не слезешь с меня, я заколдую тебя до смерти, — прошептал я.

— Ш-ш-ш, — сказал Гэри. — Невежливо перебивать артиста, который собирается выступать.

— Барды — не артисты. — Потому что они не артисты, а придурки.

— Искусство индивидуально, — вставил Райан.

— Твоё лицо индивидуально, — пробормотал я, готовясь к тому, что одно из моих рёбер вот-вот треснет.

— Тебе нужно придумать новые оскорбления, — посоветовал Гэри.

— Я достану немного того эликсира и насильно запихну тебе в глотку.

— Может, сам его выпьешь? — передразнил он, покачивая задницей. — Маленькому Сэму не помешает гормон роста.

— Ты труп, — прошипел я.

— Ш-ш-ш, — сказал Тигги. — Песенник собираться петь песню.

Зэл Великолепный вернулся на сцену, на его губах заиграла бесстыдная улыбка. Это не предвещало ничего хорошего.

— Спасибо, Джером, — обратился он к лысеющему мужчине, — за великолепное исполнение. Твои радость и чувство юмора — лучик света в моей мрачной жизни.

Лысеющий мужчина отмахнулся.

— Итак, — весело произнёс Зэл. — Вы, наверное, заметили, что в нашу маленькую таверну пришли довольно интересные путешественники. Леди и джентльмены, хотя большинство из вас далеко не благородны, и слово «леди» я применяю ко всем, кто в туфлях, из Локс-Сити к нам пожаловали невероятно большой парень, великолепное и прекрасное создание с яркими глазами, сияющими как драгоценные камни, тот другой, Гэри, и будущая подстилка принца!

Все повернулись и уставились на нас.

— Подожди-ка. Ты имеешь в виду, что Сэм — это великолепное и прекрасное создание с яркими глазами, сияющими как драгоценные камни? А я «тот другой»? — возмутился Гэри.

— Я большой парень. — Тигги был доволен. Ему много и не надо.

— Что, блин, значит подстилка? — спросил Райан, нахмурив брови. — И он флиртует с Сэмом? Серьёзно. И этот туда же.

— Дор сих пор не могу дышать, — еле произнёс я. — Всё становится каким-то размытым.

— Королева драмы, — пробормотал Гэри.

Бард нас проигнорировал.

— Они находятся в эпическом путешествии, — сказал Зэл, одновременно взволнованно, изумлённо и слегка саркастично. — Чтобы спасти принца Верании от злого дракона-похитителя. Из Локс-Сити они отправились на поиски, чтобы сквозь огонь, опасность и неминуемую смерть вернуть единственную настоящую любовь рыцаря-коммандера.

Большинство дам (вероятно, шлюхи) и даже некоторые мужчины (скорее всего, тоже шлюхи) вздохнули, словно роман Райана и Джастина настолько прекрасен, что требовал влюблённого вздоха.

— Ура Растин! — крикнул кто-то с другого конца таверны. Я не видел его, поэтому, к сожалению, не смог занести в свой список смертников. Жалко. — Ура! Растин!

— И правда, ура Растин, — сказал Зэл, в его глазах горел озорной огонёк. — У нас, на Перевале Арвина, есть одно выражение, не так ли, мои дорогие?

— Да! — проревела толпа в ответ.

— Какое?

— Путешествуем далеко, путешествуем долго! С историями, элем и песнями!

— Как-то отстойно, — прохрипел я, толкая Гэри. Он не сдвинулся с места.

— Я думаю, это восхитительно, — парировал Гэри. — Просто и по-деревенски.

— Внимание! — продолжил Зэл. — Сегодня с нами будущий Королевский волшебник. Рыцарь-коммандер. Великан. И единорог. Милые Тигги и Гэри попросили для них спеть!

— Ты засранец, — прорычал я на Гэри. — И ты тоже, Тигги.

Тигги надулся:

— Песенник сказать, что это быть хорошо.

— Не слушай его, — успокоил Гэри. — Сэм просто злится, потому что не может уйти.

— У меня такое чувство, будто я нахожусь в лихорадочном бреду, — пробормотал Райан никому конкретно не обращаясь. — Будто последние недели я лежу с необыкновенно серьёзной болезнью, и всё это галлюцинации.

— У тебя часто бывают галлюцинации о Сэме, когда ты в постели? — спросил Гэри.

Райан неожиданно покраснел.

И это никак не повлияло на мою способность дышать. Я не мог дышать из-за единорога. И только из-за единорога.

— Мы знаем, что мои навыки игры на лютне просто божественны. — Зэл провёл пальцами по струнам, и по таверне пронёсся красивый перелив. — Мой голос называют мелодичным и чистым. Сейчас я спою вам несколько куплетов. Дамы и господа, уважаемые гости, представляю вам… «Рукоблудники и распутники».

— Чего? — пискнул я.

— Что? — в недоумении спросил Райан.

— Это будет просто потря-я-ясно, — выдохнул Гэри.

Тигги усмехнулся.

И Зэл Великолепный запел.

Жил да был юноша один благородный

С белокурыми волосами и сапфирами-очами.

Он готовился править страной плодородной,

Безусловно, с талантом и пафосными речами.

Но гнусные деяния все планы изменили —

Принца похитил дракон, ну что за беззаконие!

Люди Верании с нетерпением ждут

Когда принца рыцарю вернут.

О-о-о-о!

Эй, рукоблудники и распутники!

Всё, что вам нужно для ясности —

Послушать, как я пою куплет или три

Здесь, на земле лени и жадности!

— Что за чёрт? — выругался Райан.

— Намного лучше, чем я представлял, — благоговейно прошептал Гэри.

Но бояться нечего, друзья мои!

Ибо смелые и храбрые герои уже в пути!

Паренёк волшебный и дерзкий рыцарь,

Единорог да великан!

Путешествуют они в бесплодных поисках,

Цель их: спасти любовь, что пьянит больше вина,

Мечом рыцаря и магией волшебника.

Спойте же со мной, вы знаете слова!

Мы с Райаном не пели.

Все остальные — да.

Включая Тигги и Гэри. Засранцы.

Эй, рукоблудники и распутники!

Всё, что вам нужно для ясности —

Послушать, как я пою куплет или три

Здесь, на земле лени и жадности.

Далеко и долго путешествовали наши герои.

Волшебника чуть не окольцевал король фейри,

Тот был недостоин нашего подневольного жениха.

Но к счастью, волшебника спас Гэри!

— Ты жирный мешок с дерьмом, — прорычал я Гэри. — Всё было не так! Совсем не так!

— Да ладно тебе, — фыркнул Гэри. — Я там был. У меня есть глаза. Без меня ты бы пропал.

Герои узнали где дракон:

В замке из камня, спрятанном глубоко в долине.

Рыцарю лишь за угол надо свернуть, вот же чемпион!

Ох, почему никто не обнажает растущие чувства?

Таверна снова запела хором, а я смотрел на Гэри испепеляющим взглядом.

— Опять углы и камни, — пробормотал Райан. — Было бы неплохо, если бы кто-нибудь объяснил мне, о чём речь.

— Да, Сэм, — съязвил Гэри. — Разве это было бы не здорово? Если бы кто-нибудь объяснил? О чём речь?

— Ш-ш, я слушаю песню, — настаивал я.

Вслед за тем, отправились герои в Мамино логово,

В вихре громких звуков и манящей тьмы встретились они.

В доме куртизанок и высококлассных шлюх,

Я счастливчик, которого оприходовали!

В том доме эльф один обитает,

Благородное создание с огромным достоинством,

Поставить цель себе он решает

Лишить волшебника невинности, и стать любовником достойного!

Хор снова запел куплет.

— Гэри, — выдохнул я. — Тебе лучше убедиться, что ты бегаешь очень быстро, потому что я сожгу тебя на костре.

— Я и так уже пылаю, — сказал он, закатывая глаза.

— По крайней мере, они не поют о Тодде и его дурацких ушах, — пробормотал Райан.

— Рукоблудники! — пропел Тигги. — Распутники!

Увы и ах, как большинство историй,

Мы приближаемся к концу.

Возвратятся ли с чем-то новым герои?

С легендой о принце, что вернули отцу?

После тяжёлых сражений в глубинах страны,

Вернее всего герои вернутся с почётными шрамами, что получают лишь храбрецы.

Обнажат ли наши влюблённые чувства,

Что прописаны на звёздном полотне судьбы?

Я покрылся потом.

Райан тихо прошептал:

— Сэм…

Вокруг нас поднялся шум.

О-о-о-о!

Эй, рукоблудники и распутники!

Всё, что вам нужно для ясности —

Послушать, как я пою куплет или три

Здесь, на земле лени и жадности!

Песня закончилась под гул аплодисментов.

Я сидел у бара, потягивал терпкий и холодный эль. Кто-то играл весёлую мелодию на клавире, люди смеялись и танцевали. Я не знал, где остальные. Возможно, где-то недалеко. Я их игнорировал. Особенно Гэри. По большей части Гэри. Только Гэри.

Если бы он не был моим лучшим другом, и не был бы защищён законом, поскольку являлся волшебным существом, я содрал бы с него шкуру и сделал хороший ковёр.

Поэтому Гэри подошёл первым:

— Ты злишься? Выглядишь сердитым.

— Вот-вот взорвусь от ярости, — ровно ответил я.

Он вздохнул.

— Ну, возможно, это была не самая лучшая затея, но согласись, было потрясно.

Я крепче сжал деревянную кружку. Кажется, она треснула.

— Вау. Точно злишься.

— Если бы я был единорогом, с меня бы сейчас блёстки так и сыпались.

— Гнев единорога, — прошептал Гэри, широко раскрыв глаза.

— Сильный гнева единорога. Самый гневный гнев единорога на свете.

— Поэтому ты уставился в стену и напиваешься в одиночку?

— Я не напиваюсь в одиночку, и я не устави… ох. Подожди-ка. Да. Именно поэтому.

— Оу — Гэри прижал свой нос к моему уху и громко выдохнул. Я поморщился. — Я люблю тебя, — сказал он, губами потёршись о мою челюсть.

— Мерзость. Прекрати.

— Не могу. Люблю тебя. Люблю тебя, медвежонок. Очень сильно люблю. Ты мой хороший. Сучки важнее монет.

— Вот только ты продался Зэлу Великолепному.

— Я заплатил ему за выступление. Это большая разница.

— Тебе придётся накладывать швы, после того как я с тобой закончу.

Гэри фыркнул мне в ухо.

— Ты очарователен, когда мне угрожаешь. Просто очарователен.

Я зарычал.

— Упс. Я имел в виду, о нет! Пожалуйста, Сэм! Не режь меня! Я так напуган. Ты такой страшный!

— Чертовски верно, — сказал я, отхлебнув ещё эля. Как мужчина.

— А ведь это была неплохая песня, — заметил Гэри. Просто не мог удержаться.

— Я изобрету заклинание для пениса и использую на тебе, и ты пожалеешь: «Нет! Почему я так поступил с Сэмом? Почему был таким грубым? Я должен был быть добрее, а теперь мой пенис выглядит как обугленный пень».

— Довольно… доходчиво. — Он снова потёрся о моё лицо.

— Сгинь.

— И оставить тебя дуться в одиночестве? Никогда.

— Ну ты и дрянь, Гэри. — Я поморщился. — Тайм-аут. Давай договоримся не использовать это слово? Оно ужасно и неуважительно, и я даже не знаю, почему так сказал. Приношу свои глубочайшие извинения и прошу прощения.

— Согласен. И также скажу за Тигги, который пытается заставить Рыцаря Сладкое Личико танцевать. Конечно, же я тебя прощаю.

— Хорошо. Правило четыреста девяносто восемь «Дружбы Сэма/Гэри/Тигги» вступает в силу. Никто не может произносить… это слово. Тайм-аут закончен. — Я сердито выдохнул и опустил взгляд на барную стойку. — Проваливай, Гэри. Ты для меня умер.

— Нытик, — пробормотал он, но не сдвинулся с места. — Какого чёрта ты молчал? Мы же друзья, Сэм.

— Сейчас нет.

— Заткнись. Я говорю серьёзно.

— О, так ты серьёзен.

Гэри откинул голову назад и нахмурился.

— Ты ведёшь себя как ребёнок. Хватит.

— Ты подговорил барда спеть песню о нас с Райаном под названием «Рукоблудники и распутники», — напомнил я.

Он подавил улыбку.

— Эм. Ну да. Название не я придумал. Все претензии к Зэлу.

— Будто это что-то меняет!

— Разве нет? Я определённо чувствую себя лучше.

Казалось, всё хуже некуда, но тут к бару подошёл Зэл, опёрся на локти и уставился на нас. Гэри слегка отстранился и положил подбородок мне на плечо. Я хотел было дать ему по морде, но сдержался. С трудом.

— Ты, — сказал мне Зэл, — та ещё загадка.

— Ты, — парировал я, — тот ещё козёл.

Он усмехнулся.

— Всё для вас за ваши деньги.

— Так говорят шлюхи. Единственная разница между вами в том, что обычно трахают их, а тут трахаешь ты.

Зэла посмотрел на Гэри.

— За словом в карман не лезет, да?

— Подожди, когда он по-настоящему разозлится и начнёт использовать бессмысленные оскорбления. Вот тогда у тебя начнутся проблемы.

— Картофельные оладьи со взбитым мясным пюре, — прорычал я.

— Вот так, — вздохнул Гэри.

— Вы оба мне нравитесь, — сказал Зэл.

— Я так рад, — пробормотал я. — Прям описаюсь от счастья.

— Нет, правда. — Он засмеялся и покачал головой. — Когда Гэри рассказал мне, что ты делаешь ради любви, я был тронут. Честно.

— Ради любви? — пискнул я. — Какой любви? Нет никакой любви!

Зэл пожал плечами.

— Ну-у. Для рыцаря-коммандера. И принца.

Ауч. Мои чувства.

— О. Точно. Да. Их любви. Такой большой любви. Прям… океан. Любви. Всё именно так. — Ложь. — Ради их любви. — Кощунство и грех против богов. — Нет ничего важнее. — Всё что угодно, но не это. — Именно поэтому я здесь. — Мне приказал король.

— Да-а. Довольно… убедительно. — Зэл взглянул на Гэри. — Ты не шутил, приятель.

— Теперь понимаешь? И мне с этим приходиться жить.

— С чем? — спросил я. — Хватит говорить загадками. О чём вы вообще?

— Большой взрослый разговор, — сказал Гэри. — Ш-ш-ш.

— Я покажу тебе большой. — Я нахмурился. — Ладно, возможно, не самый лучший способ что-то доказать.

— По крайней мере, ты милый, — сказал Гэри.

Я покраснел.

— Ну не надо. — И сразу: — Погоди-ка. Эй.

— Тебя ждёт та ещё работёнка, — сказал Зэл Гэри.

— Ты бы видел их вместе, — пожаловался Гэри. — Просто больно смотреть.

— Парнишка, могу я дать тебе совет? — спросил Зэл.

— Ты только что спел песню «Рукоблудники и распутники», — сказал я. — Не знаю, стоит ли доверять твоим советам.

Он пренебрежительно махнул рукой.

— Я бард. И должен придумывать всякую чушь, чтобы веселить народ. Это вроде как моя работа.

— Мне было не весело. Тебя следует уволить.

— Лжец, — сказал Зэл. — Ты будешь напевать эту песню на смертном одре. Я сочинил её за десять минут. Последние строки вообще импровизация. Тебе понравилось.

Ладно, отчасти это правда. Но признаваться я не собирался.

— «Рукоблудники и распутники», — прошептал Гэри мне на ухо. Я оттолкнул его лицо, а он лишь засмеялся.

— Это всё равно не объясняет, почему…

— Я не так много знаю о волшебниках, — начал Зэл, глядя на свои ладони. — Или о королевской знати, эпических походах, волшебных существах и приключениях по спасению принцев от драконов. Я лишь знаю, как рассказывать такие истории, но никогда не был их частью. И не знаю, хочу ли. Есть те, кто бежит сломя голову навстречу опасности, словно это пустяк. А есть другие, кто остаётся позади и записывает происходящее. Таких я называю, здравомыслящими.

— Я бы мало чего добился, если бы всегда поступал разумно, — пробормотал я.

Зэл слегка мне улыбнулся.

— Вот именно.

— Э-эм.

— Знаешь, что я люблю?

— Не знаю. Но ты всё равно расскажешь, да?

— Любовь.

— Отстой.

Зэл меня проигнорировал. Вот же чёрт. Он уже нашёл мою слабость.

— Любовь — удивительная штука. Она может управлять армиями. Уничтожать народы. А может заставить даже самых сильных из нас преклониться. Любовь ужасна и прекрасна, и если ты ей позволишь, она станет лучшим, что с тобой случалось.

Я почувствовал благоговейные трепет. Пришлось остановить себя от мечтательного вздоха.

— Ты будто знаешь о чём говоришь.

Зэл засмеялся.

— Не. Я сплю со всеми подряд, тут не до любви. Прошлой ночью я участвовал в оргии с одиннадцатью циркачами. Не поверишь, какие они гибкие. Никогда в жизни не видел столько спермы за три часа.

Мы уставились на него.

Зэл закатил глаза.

— Если я никогда не любил, не значит, что я не верю в любовь. Просто любовь не для меня.

— Ты мой новый герой, — сказал Гэри. — Я хочу быть тобой, когда вырасту.

— Но подожди, — зашипел я. — Ты сам сказал, что любовь заставляет преклониться перед армиями!

Зэл выгнул бровь.

— О боги. Уверен, что я так не говорил.

— С одиннадцатью? — почти испуганно спросил я. — Так много рук.

— Держу пари, ты даже не смог бы сказать, где кончается одно тело и начинается другое, — прошептал мне в ухо Гэри.

— Они так извивались, — согласился Зэл.

— Аргх! — выкрикнул я, потому что представил. — Я хочу лишь одного партнёра!

— Сэм — девственник, — пояснил Гэри. — Он был только со своей рукой.

— Гэри!

— Правдивая реклама залог успеха, — ответил он.

— Это не правда, — сказал я Зэлу. — Никакой руки. А как же ноги? Куда их деть в сексе с одиннадцатью партнёрами? Есть какое-то правило для ног? Почему я о нём не знаю!

— Некоторым людям нравятся ноги у лица, — заметил Зэл. — Нет ничего плохого в том, чтобы немного поиграть языком.

— Не хочу, чтобы мне лизали ноги, — сказал я Гэри. — И не люблю сосать чужие ноги.

— Откуда тебе знать, — самодовольно произнёс Гэри. — Ты даже не пробовал.

Я нахмурился, глядя на свои ноги. Я попытался представить, как кто-то лижет пальцы моих ног, и поморщился. Затем я подумал о Райане, который лиж…

— О нет, — прошептал я. — Я нашёл свой кинк.

— Здорово, — радостно сказал Зэл. — Кинки прекрасны, если их тщательно и по обоюдному согласию исследовать. Прошлой ночью я обнаружил, что у меня кинк на секс с одиннадцатью партнёрами. — Он помахал кому-то за нашими спинами. Мы с Гэри обернулись и увидели в углу группу мужчин и женщин с длинными светлыми волосами, бледной кожей и яркими глазами. Они помахали в ответ, и половина захихикала.

— Знаешь, — томно смотря, протянул Зэл. — Если ты не готов к любви, мы могли бы попробовать секс с двенадцатью. Они в городе только до завтра. Можешь нас пригласить.

— У меня маленькая комната, — слабо прошептал я.

Он усмехнулся.

— Я имел в виду пригласить в себя.

— Боги, — прохрипел я, положив голову на стойку.

— Сэм немного ханжа, — пояснил Гэри Зэлу. — Мой милый, невинный маленький мальчик.

— Он создан для любви, — заключил Зэл, будто всё понял.

— Некоторые для этого рождены, — выдохнул Гэри. — Одни хотят жениться и завести детей, а другие, чтобы их связал и отшлёпал кентавр.

Внезапно стало трудно дышать. Кажется, у меня началась гипервентиляция, но я не уверен.

— Ты в порядке? — спросил Зэл.

— Аргх! — вскрикнул я, потому что снова представил.

— Даже не знаю, как мы пришли к этому разговору, — сказал Гэри. — Снова.

— Вы часто разговариваете о кинках и оргиях? — спросил Зэл.

— Ты делаешь только хуже, — простонал я.

— Любовь! — вскликнул Гэри. — Вот с чего всё началось. С любви.

— Любовь, — согласился Зэл. — Парнишка, я собираюсь выложить всё начистоту.

— Я больше не могу воспринимать тебя всерьёз, — честно признался я. — Я не знаю, где были твои ноги.

Зэл указал на циркачей.

— Видишь большого крайнего парня? Его зовут Ойев. Вот где были мои ноги. Могу теперь рассказать тебе о любви?

— Совсем не помогло, — сказал я.

— Почему ты не расскажешь рыцарю-коммандеру о своих чувствах?

Я посмотрел на него как на идиота.

— Он помолвлен. С принцем. — И с запозданием: — Я ничего к нему не чувствую! Даже не знаю, о чём ты говоришь. Потому что тема закрыта.

— Правда?

— Правда.

— Значит, он собирается жениться.

— Ага.

— Он правда этого хочет?

— А почему нет? Он же согласился, верно?

Зэл грустно улыбнулся.

— Иногда мы делаем что-то ради высшего блага, даже если это разбивает наши сердца.

— Ты меня бесишь, — признался я. — Не уверен, рад ли твоему существованию.

— Ты сам знаешь, он наблюдает за тобой, — сказал Зэл, и что?

— Нет, не наблюдает, — слабо запротестовал я.

— Весь вечер, — продолжил Зэл, будто я вообще ничего не говорил. — С того момента, как вы пришли. Он редко отводит от тебя взгляд. Может, ты и не заметил, но я да.

— Так всегда, — устало вздохнул Гэри.

— Не всегда.

Зэл пожал плечами.

— Он смотрит прямо сейчас.

Я сказал себе не оборачиваться. Что Зэл лжёт и не краснеет. Я сказал себе, что надеяться на что-то настолько нелепое опасно, потому что это раздавит меня, если всё окажется не так.

И всё равно обернулся.

Чтобы, конечно же, посмотреть.

В другом конце таверны Тигги и Райан стояли среди людей, старающихся привлечь их внимание. Один парень разговаривал с Райаном, прижав руку к его бицепсу.

Но Райан смотрел прямо на меня.

И когда понял, что я смотрю на него, широко раскрыл глаза и опустил взгляд.

— Это ничего не значит, — пробормотал я. Потому что это не значило. Не могло.

— Упрямый, да? — спросил Зэл.

— До жути, — простонал Гэри.

— Я обязан служить принцу, — начал я. — Я поклялся его защищать. Это мой долг. Так было всегда. Но я позволил дракону похитить Джастина. Я должен был быть быстрее. Сильнее. Лучше. Если бы я сделал то, что должен, ничего бы не случилось. Я нужен Райану, чтобы вернуть Джастина. Вот и всё.

— Иногда мне хочется хорошенько ему врезать, — признался Гэри Зэлу.

Зэл странно на меня уставился.

— И так каждый день? Может, ему просто нужно потрахаться? Снять напряжение. Я могу поговорить с Ойевом и узнать, может ли он помочь. Девственность — это мило, но гораздо лучше быть оттраханным и покрытым спермой.

— Никакого Ойева! — воскликнул я. — И приглашать на секс через «быть оттраханным и покрытым спермой» не самый лучший способ.

Зэл закатил глаза.

— Прости. Вы медленно и нежно займётесь любовью, он будет смотреть в твои глаза. Ваши души сольются воедино, и единственное, что ты почувствуешь, это его сладкое дыхание на губах. Он прошепчет тебе на ухо, что ты его сокровище, и когда его семя изольётся в тебя, расцветёт цветок истинной любви.

У меня встал. Не знаю, что это обо мне говорит. Может, что я офигенный. Или очень, очень жалкий.

— Я буду отличным любовником, — заключил я. — Когда буду к этому готов. — Сейчас. Сейчас было бы кстати. Всеми руками за сейчас.

Зэл покачал головой.

— Кажется, я понимаю, почему все тебя обожают. Ты — головоломка, окутанная тайной, и спрятанная в теле твинка.

— Прямо в точку, — заметил Гэри.

— Я не твинк!

— Вскрикнул твинк, — прошептал Гэри.

— Думаю, с меня хватит. Вы достали. Всего хорошего! — Я развернулся и пошёл прочь.

— Сожаления, парнишка, — крикнул вслед Зэл. — Если не попробуешь, всю жизнь будешь жалеть.

Я думал избежать Райана, но он меня увидел, оторвался от парня, который до сих пор держался за его бицепс, и поймал меня на полпути. Вокруг нас играла музыка и танцевали люди.

— Ты в порядке? — спросил Райан.

— Полном, — огрызнулся я. — Уф. Прости.

— Да ладно. Кого мне нужно убить?

Я старался сдержать улыбку. Не получилось.

— Никого. Всех. Не знаю.

— Теперь стало понятнее. Спасибо.

— Мастер Дерзости.

— Разве я не Бог Дерзости? — спросил Райан. — Похоже, меня разжаловали.

Это было просто. Шутливая беседа. Я так умею. Поэтому, как придурок, сказал:

— Меня пригласили на оргию с одиннадцатью циркачами и бардом, что пел о рукоблудниках и распутниках. — Чёрт. — Погоди-ка. Это не шутка. Но я хотел пошутить.

Райан нахмурился, бросив взгляд на Гэри и Зэла, которые все ещё стояли у бара.

— Ты идёшь на оргию?

— Что? Нет! Я не хочу, чтобы меня оттрахали и покрыли спермой. Или лизали ноги.

Райан нахмурился.

— Ты… что?

— Такое происходит на оргиях, — объяснил я, похоже, что Райан не в курсе. Я почувствовал огромное облегчение. — Ты не знаешь, куда девать ноги, поэтому их с радостью лижет Ойев.

— Ты снова пил? — спросил Райан.

— Немножечко, — заверил я. — И сейчас понимаю, что часто напивался рядом с тобой, но клянусь, у меня нет проблем с алкоголем. Почти. И я не настолько пьян, чтобы идти на оргию. Похоже, я хочу, чтобы кто-то излил в меня семя, которое превратит цветы в сокровища. Или что-то в этом роде. Не уверен. Пожалуй, я пьян. Давай-ка потереб… продолжим шутить.

— Не думаю, что ты сейчас способен на что-то, кроме непонятных слов, — сказал Райан и на его лице появилась небольшая улыбка. Словно это забавно. Словно я его позабавил.

— Не хочу сожалеть, — проговорил я. И сделал шаг назад.

Райан сделал ответный шаг вперёд.

— Сожалеть о чём?

— Не обращай внимания. Я не хотел этого говорить.

— Но ты начал.

Я сделал ещё шаг назад.

— Эль меня расслабляет. Не то, чтобы мне это нужно.

Ещё один его шаг вперёд.

— Возможно, — сказал Райан. — Но всё, что ты говоришь — пустышка.

Я нахмурился.

— Классно подобрал слово. Придурок.

Он пожал плечами.

— У меня есть щит. Он из металла.

— Занятно.

— А у тебя из слов.

— Ох. О. Теперь понимаю.

— Классно сказано?

Я прищурился.

— Чувак. Ты пытаешься меня анализировать?

— Потребуются гораздо более опытные люди, чтобы хоть немного приблизиться к тебе и проанализировать. Чувак.

— Это… прозвучало так, будто ты меня оскорбил комплиментом.

— Мне кажется, что тебя часто оскорбляют комплиментами.

— Почему никто больше этого не видит? — спросил я, не задумываясь.

— Что видят?

— Ты. Все. Не понимаю. Король сказал, что ты не улыбаешься.

— Ты уже говорил подобное.

— Но вот сейчас.

— Сейчас.

— Улыбаешься. — И Райан улыбался. И это было чудесно.

— Ты не хочешь, чтобы я улыбался? — спросил он, когда наши колени соприкоснулись. И когда Райан успел подойти так близко?

— Я тебя не понимаю. — Я нахмурился.

— Почему?

— Потому что.

— Ёмко, — весело произнёс Райан.

— Ты — рыцарь.

— А ты наблюдательный.

Внезапно стало очень важно, чтобы Райан понял.

— Король сказал, что ты не улыбаешься. Ты рыцарь. Люди говорят, что ты мужественный, безжалостный, трудолюбивый и храбрый. Так и должно быть. Таковы рыцари. Но ты ещё добрый, смешной и полный идиот, и я вижу, что ты всё время улыбаешься. Не понимаю.

Музыка замедлилась, превратившись в удивительную мелодию на заднем фоне. Весёлые голоса и неистовый смех стихли, мужчины и женщины встали в пары и начали покачиваться на пыльном деревянном полу. Я вдруг почувствовал себя не в своей тарелке и подумал, что побег, возможно, очень даже хорошая идея.

И у меня почти получилось. Почти.

Но прежде чем я успел отвернуться, Райан схватил меня за руку и сказал:

— Мы должны потанцевать.

— Должны ли? — Вопрос был не только о танцах.

Райан сжал мою руку, и, естественно, магия прокатилась по венам, и я готов был поклясться, что слышал, как она кричит. Да-да-да.

Райан заверил:

— Сэм, это просто танец.

Я хотел с ним поспорить. Сказать, что это не будет просто танцем. Рассказать, что значит для волшебника краеугольный камень и что это никогда не будет просто танцем. И всё это плохая идея, потому что где-то там ждал человек, которого он любил, удерживаемый существом, которое, очевидно, могу понять только я. Его принц где-то там. И всё же рука Райана на моей. И мы здесь, далеко от дома, вдали от большинства людей, которых мы знаем и любим, и моя магия повторяла… да-да-да.

— Просто танец, — сдался я.

И Райан притянул меня к себе.

Не так, как в замке. Сейчас никого не было. Я ему не язвил. А он на меня не злился.

Его левая рука на моей талии, и я чувствовал каждое прикосновение.

Его правая рука в моей, пальцы сплетены, сухие и тёплые.

Мы двигались, как никогда изящно.

Райан не отрываясь смотрел мне в глаза.

Мальчик, которого я знал, как Нокса.

Парень, которого я знал, как Райана.

На мгновение, единственное мгновенное, я подумал, что возможно у нас всё получится. Что Райан может стать моим. Возможно. Может.

Я знал, этому не суждено случиться.

Но позволил себе помечтать.

Всё равно никто не узнает. Это мои мысли. И только мои. Как желание звёздам, хранимое в безграничных глубинах сердца.

Мы танцевали.

И танцевали.

И танцевали.

Глава 18

Буквально все завтракают

Мы были всего в тридцати минутах от Таркер Миллс, когда на нас напали.

Снова.

В тридцати минутах.

Какого?

Грёбаные огненные гекконы.

И Тёмные волшебники.

К чёрту всех, кто хотел на нас напасть.

Да пошли они!

Я знал, что с Райаном веду себя странно. И просто не представлял, как вести себя по-другому после нашего танца, потому что это было нечто большее. Значительное. Естественно, это меня напугало, и я начал вести себя странно. Ну, страннее.

Пример первый:

— Сэм, ты в порядке?

— Ха-ха, а почему нет? Всё прекрасно! Я в порядке. Я лучше, чем в порядке.

— Отлично. Я спрашиваю только потому, что последние четыре часа ты просто на меня пялишься.

— Лживая ложь!

Пример второй:

— Гэри, почему Сэм потеет?

— Ну, видишь ли, мой дорогой Тигги. Когда мальчик очень сильно любит другого мальчика, то он испытывает неловкость, и у него появляются чувства в пенисе и… м-м-мфх!

— Сэм, почему ты использовать магию и заклеить рот Гэри?

— Так вот, что случилось? Боги! Я то думал, что пою себе под нос!

— М-М-ММФХ!

Пример третий:

— Сэм, не хочешь пойти со мной на реку? Мы можем искупаться, пока солнце не село и не стало слишком холодно.

— Медовые яички!

— Что?

— Не подходи, грязный искуситель!

— Чего?

— Эм. Не ты. Я… почувствовал присутствие суккуба. Не-едалеко отсюда. Ах. Очень близко.

— Ты так можешь?

— Ага. Могу. Потому что у меня есть магия. И способность отслеживать суккубов. Это моя особенность. Настоящая. И я постоянно ею пользуюсь.

— То-о-очно. Магическая способность отслеживать суккубов.

— Заткнись, Гэри!

И всё в том же духе.

Что ещё хуже, по дороге от Меридиан-Сити до Таркер Миллс не было абсолютно ничего. Ни людей. Ни городов. То тут, то там попадались деревни, да одни лишь фермерские угодья, простирающиеся до самого горизонта. Никак не отвлечься. Никаких шансов на побег.

Только Райан и я.

(А также Гэри и Тигги, которые делали всё возможное, чтобы значительно усложнить мне жизнь. Пока Райан облегчался за деревом, я предупредил обоих, что когда мы вернёмся в замок Локс, я сделаю так, что они будут какать в ведро до конца своих дней.

Гэри и Тигги, конечно, только ухмыльнулись и начали намекать на определённые действия непристойного характера, которые я мог бы попрактиковать на Райане Фоксхарте. Когда Райан к нам вернулся, я был красным как помидор и ещё два дня не мог смотреть ему в глаза).

Но мы были почти на месте! Буквально в нескольких минутах от Таркер Миллс! Моё настроение просто отличное! За последние двадцать четыре часа я не сказал ничего постыдного и/или с сексуальным подтекстом. Даже никаких неподобающих мыслей о Райане! Но конечно же я ныл (Почему ты меня не любишь?), но ничего страшного, я бы справился. Я был учеником Королевского волшебника, чёрт возьми. Я собирался убить дракона (надеюсь). И спасти принца, а после успешного обучения у Рэндалла вернуться в замок Локс, где мне устроят праздничную вечеринку, и я встречу (нового) мужчину своей мечты. Его будут звать Слоан Фонтейн или Уэсли Йорк IV, мы будем танцевать до рассвета (так же, как я танцевал с Райаном в таверне, но пофиг) и потом он отвезёт меня в своё поместье, и я узнаю, люблю ли я римминг (спойлер: скорее всего, люблю).

Я строил планы.

Жизнь налаживалась.

— Чему ты так радуешься? — подозрительно спросил Гэри.

— Всему, мой милый друг. У меня появились планы.

— У тебя улыбка как у маньяка, поэтому даже знать и о них не хочу.

— Я, наверное, люблю римминг, — сказал я Гэри, Райан споткнулся и чуть не упал. Какой-то он неуклюжий для рыцаря.

— Вот как? — выпалил Гэри. — Как ты понял?

— Просто так кажется.

— Планы, да?

— Очень много планов.

— На римминг.

— Почему бы, чёрт возьми, и нет?

Гэри вздохнул.

— Я помню, как ты был ханжой. Мой маленький мальчик, которого пугало даже слово секс, теперь говорит о римминге. Дети. Так быстро растут. Совсем скоро тебя поимеют кулаком, а я буду гадать, куда ушли те времена.

— Я никогда не был ханжой. Я просто не такой сексуально раскрепощённый, как ты. Особенно для фистинга. Честно говоря, не могу вспомнить, когда бы я вообще посчитал это хорошей идеей.

— Что за римминг? — спросил Тигги.

— Игры с задницей, — ответил Гэри.

— Да ладно вам, — простонал Райан. — Ребята.

— Вполне, — сказал Гэри. — Разве ты не знал?

И прежде чем я успел подумать о Райане и римминге в одной фантазии, я пробормотал:

— Да это всё неважно. Сегодня прекрасный день. Мы живы и здоровы, нам ничего не угрожает, и мы на пути к спасению мира!

— Думаю, он сломан, — прошептал Гэри Тигги. Затем посмотрел на Райана. — Ты сломал нашего лучшего друга.

— Я? Что я сделал?

— Всё, — хмыкнул Тигги. — Сэм сломан. Я крушить Рыцаря Сладкое Личико?

— Пока подожди, — произнёс Гэри.

— Никакого крушить, — сказал Райан. — И можем мы, пожалуйста, поговорить о Рыцаре Сладкое Личико? Что, чёрт возьми, это значит?

— Меня совершенно не колышет происходящее, — пропел я, стараясь не потерять хорошее настроение, конечно же, не обратив внимания на прозвище, которое просто отлично описывает Райана. — Всё равно, что происходит вокруг. У Уэсли Йорка IV свидание с моим анусом.

— Кто, блядь, такой Уэсли? — прорычал Райан.

— Твоим анусом? — Гэри задохнулся. — Боги, от тебя это звучит ужасно.

— Хорошо крушить, — сказал Тигги, сжимая и разжимая кулаки.

И, конечно же, именно в этот момент дерево на краю Тёмного Леса вспыхнуло, огонь переливался зелёным и оранжевым с голубыми оттенками.

Мы все замерли.

— Ну нет, — пробормотал я. — У меня хороший день, и это в него не входит. Слоан Фонтейн доставит мне огромное удовольствие, что мало не покажется.

— Ты в тайне та ещё шлюха, да? — спросил Гэри. — Втихаря трахаешься со всеми подряд? Кто такой Слоан и почему я о нём не знаю?

— Слоан Фонтейн, — насмехался Райан. — По имени сразу понятно слабак. Готов поспорить, в драке я бы его победил. Наверное, он даже не тренируется. Я тренируюсь. Много.

— Я тоже не тренируюсь, — сказал я, пытаясь понять, почему защищаю двух воображаемых мужчин, которые определённо не собирались вылизывать мой анус.

— Крушить, крушить, крушить, — бормотал Тигги.

— Огненные гекконы? — спросил Гэри.

— Огненные гекконы. — Я вздохнул. — До жути ненавижу огненных гекконов. Почему многие в Тёмном Лесу хотят видеть меня мёртвым?

— Или мужем короля фейри. — Райан вытащил меч и щит. — Нельзя забывать о твоём бывшем.

— Он не мой бывший, — огрызнулся я. — У меня хороший день, и мы не говорим о Димитрии.

— О нет, — фыркнул Райан. — Мы говорим о Слоане Фонтейне и Уэсли Йорке IV. Боги, разве у них могут быть ещё более идиотские имена?

— Они не настоящие!

— Ты не настоящий!

— Так себе обзывательство, чувак.

— Да. Признаю. Не самое лучшее.

— Какими бы очаровательными вы двое сейчас ни были, — вмешался Гэри, — но тут как бы проблемка с огненными гекконами.

— Чёртовы огненные гекконы, — пробормотал я.

Я уже слышал в Тёмном Лесу щёлканье и рычание. Похоже, их была целая тонна. Злобные маленькие мерзавцы. Самый большой, стоя на задних лапах достигал шестидесяти сантиметров в высоту. Красно-серо-оранжевая кожа. Острые зубы. И гекконы могли испускать огонь кожей, что делало их ещё более злобными. И ко всему прочему, они не передвигались по одиночке, а только стаями и имели склонность свежевать свою жертву, не оставляя ничего, кроме обломков блестящих костей.

— Может, нам стоит…

— Вот они! — раздался голос позади.

Мы повернулись.

Из леса вышли два Тёмных волшебника.

— Чёрт возьми, — простонал я. — Серьёзно?

— Наконец-то! — крикнул один из них. — Мы нашли тебя.

— Наконец-то, — передразнивая, пропищал я. — Вы нашли нас.

Похоже, они были немного ошарашены моим сарказмом. Хорошо. Тёмные это заслужили. У меня был чертовски хороший день.

— Тебе лучше прикусить язык, ученик, — сказал Тёмный-один, вскинув руки. Я чувствовал, как растёт его магия. Он был сильнее, чем те из ресторана несколько недель назад.

— Мне такое часто говорят, — Я сделал шаг назад и почувствовал Райана рядом со собой, плечом к плечу. Тигги и Гэри стояли позади нас, и вглядывались в Тёмный Лес, пытаясь разглядеть приближающихся огненных гекконов.

— Э-э-э, — протянул Тёмный-два. — Почему дерево горит?

— Ты поджёг дерево? — спросил Тёмный-один. И говорил так, словно обиделся. — Это древний лес. А этому дереву по меньшей мере триста лет! Зачем его убивать? Деревья созданы не для того чтобы их сжигали. А для объятий, чтобы давать нам кислород и тень в жаркий летний день.

Отлично. Тёмный хиппи. Фантастика.

— Я его не убивал, — пояснил я.

— Ты обнял дерево, прежде чем подпалить? — потребовал он.

— Как с тобой постоянно такое случается? — удивился Райан, уставившись на меня.

— Почему ты смотришь так, будто это моя вина? — спросил я.

— Потому что ты в центре этого безумия, — ответил он. — Думал, это очевидно.

Я закатил глаза, глядя, как Райан размахивает мечом, явно пытаясь покрасоваться. Не сработало. Вроде. Мой член решил, что сработало.

— Эй, помнишь, в прошлый раз мы противостояли кучке Тёмных, и ты был весь такой бравый и безупречный. О. Подожди-ка. Всё не так. Ведь ты ничего не делал. Я сделал.

— О боги, — пробормотал Гэри. — Только не снова.

Райан нахмурился, продолжая смотреть на Тёмных. Впечатляет.

— Да ладно тебе. Я практически разобрался с ситуацией, твоё вмешательство было лишним.

— Лишним? Там было четыре Тёмных волшебника и только ты с маленьким мечом!

— Он не маленький.

— Я видел и побольше, — Правда. Были такие большие, что самым крупным мужчинам приходилось держать их двумя руками. Тяжёлые и толстые, их просто невозможно было обхватить одной рукой.

— Ты не это говорил, когда он в тебя упирался, — возмутился Райан. — На свидании. С Тоддом. У которого есть уши.

— О боги, — простонал Гэри.

— Может, когда ты наклонился передо мной, следовало смотреть, куда его суёшь, — огрызнулся я. — Ты не можешь пихать его куда захочешь. Это не гигиенично.

— Это… это то, о чём я думаю? — хмуро спросил Тёмный-один. — Верно?

— Понятия не имею, — ответил Тёмный-два. — Меня хотят или убить, или возбудить. И то, что я не могу определиться, немного пугает.

— Не гигиенично? Я всегда поддерживаю чистоту!

— Протирать раз в неделю не считается гигиеной.

Тигги хихикнул.

— Они говорить о разном.

— Я делаю это чаще, — запротестовал Райан. — Два раза в день. Как минимум. Утром и перед сном.

— Правда? Что-то я не видел.

Райан закатил глаза.

— Обычно, в это время ты ещё спишь. И я стараюсь вести себя тихо, чтобы тебя не разбудить. В следующий раз же прослежу, чтобы ты не спал и смог понаблюдать.

Гэри начал резко кашлять.

— Они, должно быть, делают это специально, — сказал Тёмный-один. — Верно?

— Трудно сказать, — произнёс Тёмный-два. — ЮСТ просто убивает. Эти двое похожи на Раса и Рошель из той многосерийной новеллы, которую ты читал в газете.

— О, ты про «Компаньоны»? Обожаю эту историю. Эти «любит-не любит», так и хочется столкнуть их лбами и крикнуть: «Да целуйтесь уже!».

— Тоже заметил? Прям как сейчас. — Тёмные посмотрели на меня многозначительно. Я уставился в ответ.

— Что, чёрт возьми, за ЮСТ? — спросил меня Райан. Он снова занял оборонительную позицию, глядя на Тёмных. Я всё отчетливее слышал приближение гекконов. Интересно, слышали ли их Тёмные. — Это что-то вроде волшебного заклинания?

Я уверен, моё лицо стало ярко-красным.

— Да. Именно. Волшебное заклинание. Они пытаются нас околдовать. Своим ЮСТом.

— Серьёзно, — заявил Тёмный-один. — Это всё что ты смог придумать?

— И это не наш ЮСТ, — запротестовал Тёмный-два.

— Даже не пытайтесь, — посоветовал Гэри. — У вас ничего не получится. Поверьте. Это всё равно, что разговаривать с кирпичной стеной, страдающей эмоциональным запором.

— Мы будем драться или снова просто поговорим? — спросил Райан.

— Насколько близко? — прошептал я Гэри.

— Минута, может, меньше.

— Когда я скажу, беги.

— У тебя есть план? — спросил Гэри.

— Да. Бег. Бег — это мой план.

— Почему бежим? — пробормотал Райан. — Мы можем победить. Их всего двое.

— И дохрена огненных гекконов, — напомнил я ему, — которые хотят тебя поджечь, а потом съесть.

— Я не боюсь маленьких ящериц, — усмехнулся Райан.

— Тогда можешь остаться здесь. Было приятно с тобой познакомиться. Тигги, ты знаешь, что делать. Мешок с картошкой.

Тигги усмехнулся и хрустнул костяшками пальцев.

— Почему бы тебе просто не использовать магию? — спросил Райан, и по какой-то причине его зрачки расширились, а голос стал немного хриплым. — Ты можешь… Ну-у. Использовать магию. На них. Просто. Взять и использовать.

— О боги, — сказал Гэри. — Серьёзно? Это то, что тебя заводит?

— Что заводит? — спросил я. — Что за нахрен? И я просто не могу использовать магию против них. — Хотя, наверное, мог. Огненные гекконы могли нас растерзать в мгновение ока. Я не мог признаться Райану, что не хотел рисковать его жизнью. Их жизнью. Нужно остановить огненных гекконов и тогда никто не пострадает.

— О чём они шепчутся? — спросил Тёмный-один.

— Только боги знают, — ответил Тёмный-два. — Слышишь это? Похоже на… урчание.

— Наверное, это твой желудок. Ты не завтракал. Я ведь сказал тебе позавтракать.

— Ты же знаешь, я не завтракаю.

— Что это вообще значит? Все завтракают. Никто не говорит, что он не обедает или не ужинает.

— Я просто не люблю жевать по утрам, — пояснил Тёмный-два. — Это как-то странно, после восьмичасового сна положить в рот еду.

— Как это может быть странным? — недоверчиво спросил Тёмный-один. — Буквально все так делают. Буквально.

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты перестал говорить «буквально», — пожелал Тёмный-два. — Не думаю, что ты понимаешь значение этого слова.

— Нам, наверное, стоит попытаться потушить пожар на дереве, — предложил Тёмный-один. — Мне буквально больно смотреть, как оно горит.

— Остановись, — простонал Тёмный-два. — Умоляю. Прошу, остановись.

— Ты буквально меня умоляешь.

— Нет, я… подожди. Хотя всё правильно. Я буквально тебя умолял. Ладно, может, теперь ты понял. Вроде того. Просто в дальнейшем ограничь использование этого слова, и всё будет хоро… почему они убегают?

А мы, действительно, убегали. Как только я подал сигнал, Тигги подхватил Райана (он вскрикнул) и перекинул его через плечо, как мешок с картошкой, и побежал в противоположном от Тёмных волшебников направлении. Гэри быстро последовал за ним, маленькие клубы пыли вздымались от его копыт, а мешки на спине подпрыгивали то вправо, то влево.

Я бежал позади, оглядываясь через плечо. Тёмные с криками следовали за нами. Воздух вокруг первого Тёмного начал мерцать, и я всё понял. И хотя он был слишком далеко, чтобы услышать его речь, я знал, какие слова вылетели из его рта. Знал, какой будет первая атака. Почувствовал в воздухе. Он изменился. Вспышка синего цвета, холодная и электрическая. Волоски на руке встали дыбом, а в нос ударил запах озона.

Огненные гекконы ревели уже недалеко от опушки.

Тёмный-один пробормотал запрещённые слоги.

Он поднял ладони и начал дирижировать своей симфонией. Грянул гром, и ударила молния.

Электричество вырвалось из его рук и понеслось ко мне. Я услышал предупреждающий крик Райана. Крик, полный страха и тревоги, и почувствовал, как моя магия укрепилась, ещё одна часть краеугольного камня встала на место, хотел я этого или нет. Появилось ощущение лёгкости, удивления и возвращения домой. На душе стало светло и радостно, потому что я ощутил, как всё могло бы быть. Всего лишь тень великой магии.

Но этого было достаточно. Сейчас. Навсегда.

Мне не нужно было ни думать, ни говорить. Что-то мелькнуло на периферии и вертелось на языке, как воспоминание или дежавю. Так близко, словно сон, потускневший, но не забытый. Не полностью.

Свет ударил в левую ладонь, которую я выставил перед собой. Он заструился вверх по руке, и всё вокруг стало синим, синим, синим. Свет спотыкался и запинался вокруг моего сердца, скользил по груди. Проскользнула мысль поглотить этот свет, принять магию другого волшебника и сделать своей, втянуть внутрь и не отпускать. Это было бы так просто, особенно с ещё одной приобретённой частью краеугольного камня. Но времени не хватало. Огненные гекконы уже на краю леса, я слышал их рёв и рычание, клацанье челюстей и зубов, скрежет когтей. На опушке леса вспыхнула огненная вспышка, молния потрескивала во мне, окутывая меня, и я подумал, как легко это будет. Не поглотить. Перенаправить. Сделать своей.

Прошло всего несколько секунд, как электричество впервые коснулось моей руки. Последний заряд просочился сквозь кожу, и глаза Тёмного расширились. Я поднял другую руку и направил в сторону Тёмного Леса, и не нужно было ни слов, ни сложных движений. В один миг молния кружилась вокруг моего сердца, а в другой — вылетела из меня, когда первый из огненных гекконов прорвался сквозь деревья.

Всё вокруг казалось синим.

А затем молния снова вернулась в ладонь и обвила мою руку, заряды электричества распространились по коже, а затем устремились к приближающимся гекконам. Земля вокруг них вспыхнула, они закричали в агонии. Гекконы корчились от боли.

А потом наступила тишина.

— Итак, — начал Тёмный-один. — Вот так поворот.

— Да уж, — прошептал Тёмный-два, казалось, что он задыхается. — Поворотище.

Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Вдоль дороги лежала вереница огненных гекконов, обугленных и дымящихся. В лесу было слышно ещё больше. Должно быть, целая стая.

— Он всё равно идёт с нами, — заявил Тёмный-один, напустив бравады.

Тёмный-два фыркнул.

— Да. Ладно. Тогда иди за ним.

Я выдал, как крутой чувак:

— Иди и возьми меня.

Тёмный-один заколебался.

— А может, мы просто его отпустим.

Тёмный-два согласился:

— Отличный план.

Они побежали в одну сторону.

Я в другую.

Я на мгновение подумал о сил и бре, и резкий ветер подул позади, разнося мой запах и вонь горелых гекконов в сторону Тёмных. Когда оставшиеся гекконы вырвались из-за деревьев, они даже не посмотрели в мою сторону. Их ноздри раздувались. Гекконы зарычали и понеслись за Тёмными так быстро, что аж поднялись клубы пыли.

Я посмотрел вперёд, на плавно изгибающуюся дорогу. Добежал до поворота и резко остановился. Гэри, Тигги и Райан стояли посреди дороги и смотрели на меня. Тигги всё ещё держал Райана, но Райан уже сидел на плече Тигги, запустив ладони ему в волосы.

Не подозревал, что у меня были зрители.

Следовало этого ожидать.

Любопытные засранцы.

— Приветик, — произнёс я и помахал рукой, стараясь казаться невозмутимым, но потерпел неудачу.

— Какого? — сказал Гэри.

— Искорки, — радостно произнёс Тигги.

— Э-эм, — протянул Райан.

Тишина.

Затем:

— Есть шанс, что вы ничего не видели?

— Всё видел, — сказал Гэри.

— Ящерицы поджариться, — произнёс Тигги.

— Э-эм, — протянул Райан.

Снова тишины.

— Ну, тогда. Что же. Смотрите-ка. Я волшебник. Такие приёмы ожидаемы.

— В тебя пустил молнию Тёмный волшебник. Ты перенаправил её и уничтожил половину стаи огненных гекконов, — слегка истерично произнёс Гэри. — Что из этого ожидаемо?

— Волшебный Сэм — сильный Сэм, — сказал Тигги. — Бум бам трах трам!

— Как ты это делаешь? — спросил Райан очень, очень хриплым голосом.

— Э-эм, — протянул я. — Магией? — Хороший аргумент.

— Жутко, — пробормотал Гэри.

— Ты тыкаешь мне в ухо, — сказал Тигги Райану. — Рыцарь Сладкое Личико тычет мне в ухо.

Райан покраснел ещё больше.

— Это всего лишь меч, — жёстко произнёс он.

— Противно, — заметил Гэри.

— Давайте двигаться дальше, пока они не вернулись, — сказал я, надеясь, что на этом разговор закончится.

Разумеется, всё было не так просто.

Я уже шёл по дороге, когда Гэри произнёс:

— Сэм.

Я остановился, сжав опущенные руки в кулаки. Не повернулся.

— Я знал пару волшебников, — начал Гэри, и я понимал, что и остальные слушали очень внимательно. — А встречал ещё больше. Есть пределы. Жёсткие пределы способностей. Магия — не безгранична. Есть пределы. Я знаю, потому что моя собственная магия не бесконечна. Даже когда у меня был рог.

— И?

— Ты, — продолжил Гэри, и я услышал в его голосе любовь и благоговение. Восхищение, за которым скрывался страх. — Ты можешь делать такое, чего я никогда раньше не видел. И никто никогда не видел. Сэм. Посмотри на меня.

И я обернулся. Потому что Гэри мой друг. Я посмотрел на него. На Тигги. И на Райана. Я смотрел на Райана и думал о том, насколько я боюсь за своё сердце. Мы были уже так близко. Вдали виднелся Таркер Миллс. За ним на горизонте возвышались Северные горы, огромные пики, исчезающие в облаках. Между этими пиками стоял замок с драконом и принцем. Мы были так близко к цели, и моё сердце болело при мысли о том, что если для Тигги, Гэри и меня это только начало, то для Райана и меня это конец. Мы спасём принца и расстанемся. Когда увижу Райана в следующий раз, он будет мужем Джастина, а я всё тем же учеником волшебника без краеугольного камня. Время в разлуке притупит острые края обиды, и, если повезёт, все чувства угаснут. Может, однажды я смогу оглянуться на это приключение и сказать, что моё первый раз разбитое сердце сделало меня сильнее. Сделало меня лучше.

— Сэм, — сказал Гэри, — насколько ты силён?

Никто не знал. Морган и Рэндалл об этом позаботились. Есть вещи, которые нельзя обсуждать. Это одна из них. Но они узнают. Скорее рано, чем поздно, особенно когда мы доберёмся до Замка Отморозь Себе Зад.

И все, что я мог сказать:

— Не думаю, что кто-то действительно знает. Пойдёмте. Мы почти дошли до конца.

Глава 19

Все становится кукурузным

Всего через пятнадцать минут моё самобичевание, боль от разбитого сердца и неуверенность в будущем испарились.

— Так. Много. Кукурузы, — выдохнул я.

— О нет, — простонал Гэри. — Сэм…

Кукуруза. Для урожая было ещё очень рано, но тут поле за полем тянулись крошечные кукурузные стебли, и я представил, как через несколько месяцев, кукуруза станет выше меня и всем понадобится Потрясный Кукурузный Фейерверк от Сэма Безграничного, потому что как ещё люди узнают, что кукуруза созрела? Конечно же, фермеры поколениями выращивают кукурузу, но они не знали того, что знал я! И нет на свете человека, который не любит фейерверки, вот почему моя идея, просто блестящая.

К чёрту Моргана и его заявление, что она не сработает.

Кстати.

— Морган! — прорычал я, когда он ответил на кристалл вызова. — Восхитительный засранец. Кукуруза! Кукуруза!

— Нет, — начал Морган. — Нет. Сэм. Нет.

— Ты не понимаешь. Тут целые гектары. Поля тянутся так далеко, насколько я могу видеть. А я вижу очень далеко.

— Сэм.

— Морган. Послушай. Я даю тебе возможность, которая выпадает раз в жизни. Ты можешь стать частью всего этого. — Я показал поля кристаллу.

Морган вздохнул.

— Сэм, ты же понимаешь, что я ничего не вижу?

— У тебя очень живое воображение.

— Разве? — спросил он сухо, хм, такой тон я слышал впервые.

— Деловые партнёры! — выкрикнул я, не желая останавливаться. — Конечно же, потребуется время, чтобы накопить средства, и, скорее всего, тебе придётся вложить деньги в запуск компании. Может, половину. Ладно. Вру. Всё. Я почти уверен, что у меня нет денег. Вернее, есть, но ты держишь их в банке и не позволяешь к ним прикасаться.

— Потому что ты хочешь сделать фейерверк для кукурузы.

— Тут и правда много кукурузы, — заметил Гэри. — Поля вспыхнут довольно быстро. Когда всё сгорит, надеюсь, местные не пострадают. Слишком сильно.

— Я оставлю тебя в Тёмном Лесу, — зашипел я на него.

— Сэм, никакого кукурузного фейерверка, — отрезал Морган. — Забудь об этом.

Я посмотрел на кристалл.

— Знаешь, Морган, было бы неплохо если бы ты ещё тогда, приведя меня в замок, предупредил, что твоя основная работа — разбивать мечты.

— И чтобы ты сделал?

— Почаще тебя обнимал, ибо твоя душа явно чёрная и чёрствая.

— Кризис миновал, — выдохнул Морган, и от этих слов меня охватила тоска. Я не видел Моргана уже несколько недель. Он мой наставник, но более того, он мой друг. Наша магия переплетена, и уже не в первый раз я задавался вопросом, может ли Морган стать моим краеугольным камнем. Я никогда не спрашивал, могут ли волшебники стать таковыми друг для друга. Морган меня успокаивал, но не стабилизировал мою магию. Возможно, я недостаточно старался.

Но в глубине души я знал. Знал, что это может быть только Райан. Даже если бы Морган мне сказал, что могут быть и другие, глубоко в сердце, в месте, где хранятся мои желания звёздам, был только Райан.

— О-о-о, — протянул Гэри.

— Что? — спросил Морган.

— У Сэма переизбыток чувств.

— Я обнимать, — сказал Тигги. — У Сэма есть чувства, Тигги обнимать.

— Из-за чего? — вздохнул Морган.

— Я скучаю по тебе, — сказал я в кристалл. — Я люблю тебя. Ты мой друг, и я всегда буду повторять, что мы должны стать друзьями навеки. И никак иначе. Через пятьсот лет мы всё ещё будем обсуждать кукурузные фейерверки. Я никогда тебя не оставлю. Никогда.

— И часто такое происходит? — Райан шепнул Гэри.

— Только когда Морган притворяется, что не любит Сэма, хотя очевидно, что он считает Сэма самым прекрасным существом на свете, — прошептал в ответ Гэри.

Я вылупил глаза.

— Думаешь, я самое прекрасное существо на свете? — спросил я в кристалл.

— Заметь, это сказал Гэри, — поправил Морган. — Не я.

— Я бы хотел быть бардом и написать для тебя песню, — признался я, полностью его проигнорировав. — Намного лучше, чем «Рукоблудники и распутники».

Морган громко кашлянул.

— Даже не хочу знать.

— Большинство не хотели бы знать, — произнёс Райан. — По крайней мере, я не хочу. Разве нормально постоянно задаваться вопросом «Что за херня с этими тремя»? Хотя уже кажется, что нормально.

— Совершенно нормально, — ответил Морган. — Каждый день. Постоянно задаюсь этим вопросом. Иногда даже кажется, что привыкаешь к этому, но потом понимаешь, что нет.

— Не говори «херня»! — прорычал я на Райана. — Помни кто ты!

Он закатил глаза, и я не счёл это привлекательным. Ни капельки.

— Ну прости, — сказал Райан. — Я хотел сказать «гадство».

— Морган!

— Сэм.

— Ты просто отпад, так и встаёт. Ты вызываешь чувства, от которых душа поёт, — пропел я.

Все на меня странно уставились. Уверен, Морган тоже, если он мог бы меня видеть.

— Что? — спросил я. — Хорошо же получилось.

— Хорошо — это ключевое слово, — пробормотал Гэри.

— Обнимашки? — спросил Тигги. — Ещё нет обнимашек.

— Тебе не следует петь, — поспешно произнёс Райан. — Это… причиняет боль.

— Моргану понравилось, — сказал я. — Правда, Морган?

— Только ты мог так подумать, — ответил Морган.

— Угадай, как она называется?

— Обязательно?

— Не-а. Всё равно расскажу.

— Сэм…

— Она называется «Дорогой брат-дядя-отец: Ода об огненной глубине моих чувств к твоей персоне».

— С большой буквы?

— А как же, — с гордостью произнёс я. — Теперь это официально.

— Сэм.

— Морган.

— Никакой кукурузы. Иди в Таркер Миллс. Найди замок. Спаси принца. Отправляйся к Рэндаллу. Что-то непонятно?

— Помнишь ту песню, которую я только что спел для тебя? Забираю её назад.

— Рыдаю от горя, — с сарказмом сказал Морган. — Минуту наедине, если можно.

Я поднял взгляд на остальных.

— Кыш. Секретное совещание волшебников.

— Сказал ученик, — кашлянул Гэри.

— Что?

— Ничего, — ласково произнёс он. — Райан, Тигги. За мной. Пока мы ждём, я расскажу о том, как Сэм убегал от русалки и каким-то образом оказался голым на дереве.

— Ты обещал, — рявкнул я.

— Я солгал, — съязвил он, уводя Райана и Тигги. — Итак, всё началось с русалки по имени Эбигейл, которая решила, что хочет, чтобы Сэм съел её вишенку, если понимаете, о чём я.

Когда они оказались за пределами слышимости, Морган спросил:

— Русалка, Сэм? Стоит ли мне знать?

— Не-а. Определённо нет. Это… та ситуация превратилась в тяжкое испытание. Ты знал, что занозы в заднице не самый приятный способ провести вторник?

— Не задумывался. Особенно по вторникам.

— Так в чём дело, наставник? Все ушли. Можешь сказать, что скучаешь по мне не стесняясь.

— У тебя достаточно смущения для нас обоих.

— Да, да. Понимаю, что ты недоговариваешь. Я тоже тебя люблю. Никто мне не верит, что ты втайне большой плюшевый мишка.

— Ложь. Всё ложь.

— Ага.

— Сэм.

— Морган.

— Чёрт. Теперь я буду звучать как большой плюшевый мишка.

Я улыбнулся.

— Валяй. Я никому не расскажу. Я же сама вежливость.

— Как обстоят дела с Райаном?

И, конечно, моя улыбка померкла.

— Прямо к делу. Времени не теряешь.

— Мне кажется, это проще, чем ходить вокруг да около.

Я посмотрел на дорогу, чтобы убедиться, что остальные достаточно далеко. Райан, откинув голову назад, смеялся, несомненно, над рассказом Гэри о моём приключении с обнажённой русалкой на дереве. С этого ракурса он прекрасен.

Кого я обманывал? Он с любого ракурса прекрасен.

Поэтому я соврал.

— Всё в порядке. Я справляюсь.

Но, я же с Морганом разговаривал.

— Сэм.

— Мы танцевали, — неожиданно ляпнул я. — В таверне, под медленную песню. Он пригласил меня на танец, и я согласился.

— Почему?

— Почему нет? Я хотел. Хотел узнать, каково это быть с тем, с кем никогда не смогу быть.

— Я бы хотел… — начал Морган и замолчал. Сделал вдох, а потом медленный выдох. Я мог представить его, сидящего в лаборатории, со сосредоточенным выражением лица. Его нахмуренный лоб, сдвинутые брови. Кончик языка между зубами, он так делает, когда о чём-то глубоко задумывается. — Я бы хотел, чтобы у тебя всё сложилось по-другому.

Я рассмеялся. Получилось не так уж и горько.

— Знаю. И именно поэтому я тебя люблю.

— Ты почти у цели.

— Да?

— На данном этапе — да. Путешествие, Сэм. Однажды ты получишь свой счастливый конец, но до тех пор помни о путешествии. О том, чему ты научился. О будущем, которое тебя ждёт. Знаю, что сейчас это может казаться невозможным и болезненным, но ты будешь в порядке. Ты мой ученик. И меньшего я от тебя не жду.

— Хочу, чтобы ты был здесь, — признался я. — Не уверен, что справлюсь.

— Я тоже этого хочу. Но я также знаю, что ты сильнее всех, кого я когда-либо встречал.

И кто знает, что мы могли тогда сказать друг другу. Как долго мы могли выплёскивать наши чувства, пока не утонули бы в солнечном свете, радуге и какашках Гэри, пахнущими как печенье. Когда у меня переизбыток чувств, я могу говорить об этом днями. Доказано.

И я пытался набраться смелости, чтобы рассказать о молнии. О том, как смог перенаправить её через тело и удержать у сердца. О том, что магии казалось не было предела, и, возможно, впервые я почувствовал намёк на страх, что никакого предела нет, что магия может меня поглотить, пока я не стану просто скоплением энергии, которой некуда деться.

Я открыл было рот, чтобы что-то сказать. Что-нибудь.

Но резко его захлопнул, когда увидел незнакомку, разговаривающую с Гэри, Тигги и Райаном. Ладонь вокруг кристалла напряглась, а на периферии замерцали зелёный и золотой.

Тигги и Райан выглядели расслабленными. Беззаботными.

Но Гэри. Гэри выглядел странно. Держался скованно.

— Эй, — сказал я Моргану. — Пора идти. Там кто-то на дороге.

— Ладно. Просто будь осторожен. Я не так много знаю о Таркер Миллс, и мне не нужно, чтобы тебя похитили Тёмные, или фейри, или русалки, или…

— Я понял, — перебил я. — И меня похищают не так уж и часто.

— … или селки, или разозлённые странствующие торговцы, или тот парень, который пообещал тебе отомстить…

— Вот тут не моя вина. — Это случилось в самом начале моего обучения магии. Я случайно поджёг волосы одного парня. Я потушил огонь до того, как парень получил серьёзные повреждения, но Злому Карлу (так он себя назвал) было всё равно. Для него это было оскорблением, он поклялся мне отомстить и пообещал, что однажды я пожалею о том дне, когда услышал имя Злой Карл.

Естественно, не в силах держать язык за зубами, я ему ответил, что уже пожалел. Тогда он заговорил о кровной мести, бла-бла-бла, и больше я о нём ничего не слышал. И практически не вспоминал. Ну случилось и случилось.

— Иногда я попадаю в неприятности, — сказал я Моргану.

— Я заметил. И тема ещё не закрыта. — Угроза? Или предупреждение? Поди разбери. — Но это может подождать. Как найдёшь замок, свяжись со мной. Сразу же, не приближайся пока не свяжешься со мной. Понятно?

— Понятно. Люблю тебя, солнышко, — протараторил я и разорвал связь, прежде чем Морган успел на меня накричать, как он обычно делал. Я спрятал кристалл во внутренний карман мантии и пошёл по Старой дороге в сторону Таркер Миллс.

Когда я подошёл, Гэри, Тигги и Райан оглянулись.

— А это Сэм Безграничный, — ровным голосом произнёс Гэри, он до сих держался скованно. — Ученик Королевского волшебника.

Незнакомка оказалась пожилой женщиной. В длинном струящемся платье зелёного, оранжевого и красного цветов. Её длинные седые волосы были заплетены в толстый хвост, перекинутый на одно плечо. Грудь пересекала лента. Никакого оружия я не заметил. Женщина выглядела милой и доброй, как и положено старушке. Тигги и Райан казались ею очарованными. Но не Гэри.

— Для меня большая честь познакомиться с тобой, волшебник, — спокойно и безмятежно произнесла она, не обратив внимание на ученика, которого Гэри бормотал себе под нос. Всего несколько слов, и я расслабился. — Я Элоиз, глава Таркер Миллс. Вы проделали довольно долгий путь. — Она протянула ладонь, и я слегка её сжал. Кожа была тёплой и гладкой. Мгновение спустя она отпустила мою руку.

— Мэм, — вежливо поприветствовал я. — У вас много кукурузы.

— Так и есть, — лукаво произнесла Элоиз. — Мы — главный поставщик в северный регион Верании. Горы не предназначены для такого урожая. Таркер Миллс кормил людей на протяжении веков. Мы гордимся нашим трудом.

Теперь, стоя к ней ближе, я смог разглядеть морщинки вокруг глаз и рта. Узор на платье. Пересекающиеся линии и изогнутые полосы, составляющие замысловатый рисунок на ленте.

В верхней части ленты, у самого плеча, в мельчайших подробностях был вышит дракон. Чёрный с пёстрыми крыльями.

Хм.

Интересненько.

Я быстро отвёл взгляд.

Но она была хитрой, эта Элоиз.

Она сказала:

— Слухи о ваших поисках распространились далеко.

— Неужели? Люди склонны много болтать.

Элоиз улыбнулась.

— Верно. Но затея просто грандиозная, правда? Спасти похищенного принца, — Она взглянула на Райана. — Соболезную твоей утрате.

— Я никого не потерял, — произнёс он. — Просто на время упустил из виду. Мы скоро его вернём.

— А сможете? — спросила Элоиз, и теперь я понял, почему Гэри держался скованно. — Приятно слышать. — Она снова на меня посмотрела большими и голубыми глазами. — Я говорила твоим спутникам, что для нас большая честь, что вы решили посетить нашу маленькую деревушку. Мы не часто принимаем гостей вашего уровня. Позвольте нам обеспечить вам ночлег, прежде чем продолжите путь.

— Звучит неплохо, — выпалил я, пока никто не успел заговорить. — Будет здорово поспать на тёплой постели для разнообразия.

Элоиз кивнула, а потом перевела взгляд за моё плечо. Я оглянулся и увидел чёрный дым, поднимающийся над лесом. Чёртовы огненные гекконы.

И молния, которую непонятно как я перенаправил. Но факт остаётся фактом, я заставил её перенаправиться.

— Э-эм, — протянул я. — Тут такое дело. Огненные гекконы, вот. Просто… куча огненных гекконов. Больше ничего.

— Конечно же, — сказала Элоиз, вся такая спокойная, ровная и чертовски безмятежная. — У нас тут с ними небольшая проблема. Мерзкие твари. Я попрошу нескольких человек следить за огнём, чтобы он не перекинулся на дорогу. Просто ужасно, когда рядом с кукурузой хоть какое-то пламя. Только сумасшедший думает иначе.

— Ха, — сказал Тигги. — Кукурузный фейерверк. Бедный Сэм. Идеи разбить.

Я на него посмотрел.

Элоиз повернула к Таркер Миллс, Райан и Тигги последовали за ней. Мы с Гэри намеренно отстали.

— Она странная, да? — прошептал он мне. — У меня от неё мурашки.

— Может, она просто милая сама по себе, — прошептал я. — Мы мало встречали хороших людей. Точнее, мы не знаем ни одного хорошего человека.

— Я хороший.

— Ты стервозный.

— Ну почти хороший.

— Просто будь на чеку, хорошо? Не разделяемся. Отвечай расплывчато. Не позволяй никому подкрадываться сзади.

— Ты должен позволить Райану подкрасться сзади.

— Гэри. Сейчас не время.

Он фыркнул. Фиолетово-голубыми и мятными блёстками.

— Время для анального секса есть всегда.

— Я скормлю тебя Элоиз, потому что держу пари, они каннибалы.

— Нет, они замаскированные ведьмы, которым для зелья нужны твои ногти.

— Что ха нахрен!

— Да, хрен тебе не помешает.

Таркер Миллс маленькая деревушка в нескольких километрах от Северных гор. Здания и дома из дерева, грязи и кирпича. Мужчины и женщины работали на кукурузных полях. В деревне нам улыбались, махали руками, здоровались, и здесь, как нигде раньше, мы чувствовали себя очень желанными гостями.

Хрень какая-то.

Не бывает таких милых людей.

Это жутко и отталкивающе.

Мелькнула мысль, что я просто недоверчивый, но быстро её прогнал. У меня была здоровая доля недоверия, а Таркер Милс просто жуткое место.

Поэтому я улыбался им в ответ своей жуткой улыбкой, широкой и приветливой.

Деревенские улыбнулись ещё шире. Я ждал, что они вот-вот начнут петь о том, как прекрасен мир и идеальны люди, о любви, радуге, бабочках и щенках. И, конечно же, о рукоблудниках и распутниках.

Они не запели, но мне подсказывало нутро, что всё ещё впереди.

Пир! Они кричали. Пир для путешественников.

Элоиз улыбнулась и велела всё организовать.

Пока мы шествовали по Таркер Миллс, в центре деревни разместили длинные деревянные столы, покрытые синими и зелёными скатертями. Нам вручили кружки с медовухой и вином и проводили к столам.

Вынесли большие тарелки с едой. Кукурузный хлеб. Кукурузные лепёшки. Кукурузный суп. Отварная кукуруза. Кукурузные запеканки. Сладкая кукуруза. Салат из кукурузы.

— Вам, ребята, очень нравится всё кукурузное, — заметил Райан.

— О, рыцарь-коммандер, — засмеялся мужчина. — Вы прям кукурузный эксперт.

Все засмеялись, мы — нет. Потому что это было не смешно.

А просто ужасно.

Сексуальные каламбуры я мог понять.

Но кукурузные каламбуры были выше моего понимания.

Я слабо улыбнулся и съел ещё кукурузы.

Гэри, Тигги и Райан последовали примеру.

В Таркер Миллс проживало всего около пятидесяти человек. Мне показалось странным, что не было детей. Только мои ровесники или старше, и, насколько я мог судить, Элоиз самая старая в деревне.

— Что привело вас так далеко на север? — спросила Элоиз, сидя во главе стола.

Я поднял глаза и увидел, что все на меня смотрят. Я неторопливо положил вилку и опустил руки на стол.

— Поиски, — ответил я медленно. Она первая упомянула об этом, ещё на дороге, а теперь вела себя так, будто ничего не знает.

Элоиз изогнула бровь.

— О? Так захватывающе.

Я ей улыбнулся.

— Очень. Интересная у вас лента.

Элоиз протянула руку и легко её коснулась.

— Спасибо. Ручная работа, сделано здесь, в Таркер Миллс.

Зацепка!

— Детали очень… детальные, — протянул я. И чуть не скривился от своей сообразительности, потому что, чёрт возьми, я спросил не так уж тонко, как хотел.

Гэри застонал, но был слишком далеко, чтобы я мог его пнуть.

— Всё дело в деталях, тебе не кажется? — спросила Элоиз.

— Обычно, — согласился я. — Детали важны.

— Что для тебя важно, Сэм?

— Не уверен, что понимаю вопрос.

— Да неужели? А кажется, вопрос очень простой.

— Тогда почему бы вам не ответить первой.

— Единство, — быстро произнесла Элоиз. — Одна цель для всех.

— Кукуруза? — спросил я.

Она усмехнулась.

— В основном.

— Ходят слухи, — начал я.

— Не удивительно.

— О замке.

— Замке. Как увлекательно.

— Я ещё даже не добрался до самой увлекательной части.

— Продолжай, — сказала Элоиз, наклонилась вперёд и поставила локти на стол. Остальные жители города прекратили есть и внимательно слушали.

— По идее, недалеко отсюда, — продолжил я. — В долине возле гор. Мы думаем, что там держит принца… — Я наклонил голову и громко прошептал: — Дракон.

— О-о-о. — вздохнули все жители Таркер Миллс как один.

— Вперёд, подружка, — пробормотал Гэри с полным ртом кукурузы.

— Симпатяга Гэри, — сказала Тигги, проводя рукой по гриве Гэри. — Моё лицо чувствоваться забавным. — Он громко рассмеялся, и я не смог удержаться и захихикал. Я потянулся вниз и взял вилку, наколол ещё что-то кукурузное и откусил огромный кусок. Теперь это место казалось ничего таким. И о чём я так беспокоился? Я подмигнул Райану, как надеялся, дерзко, и он улыбнулся в ответ яркой и красивой улыбкой, и я хотел ему об этом сказать, но…

— Дракон, говоришь? — спросила Элоиз. — Звучит пугающе. Ты боишься, Сэм?

— Не-а, — сразу же ответил я. — Не этого.

— Ох. Чего же ты боишься?

Я открыл рот, чтобы сказать, что сейчас не подходящее время для обсуждения моих страхов (особенно в окружении незнакомых людей), но почему-то выпалил:

— Змей. Неудач. Невозможность реализовать свой потенциал. Подвести родителей. Подвести Моргана. Не найти рог Гэри. Не спасти принца вовремя и встретиться лицом к лицу с королём. Что Рэндалл не сможет мне помочь. Объём моей магии. Что Райан поймёт, что он мой… Боже правый, почему я до сих пор говорю?

— Потому что мы все здесь друзья, — ответила Элоиз. — Разве ты не хочешь быть нашим другом?

— Нет. Я считаю, что ты и этот город пиздец какие жуткие, и подозрительные, думаю, вы что-то скрываете. — Я нахмурился. — И я не хотел говорить это вслух.

Она нахмурилась.

— Не очень-то мило.

— Я чувствовать себя лёгким, — сказал Тигги с кукурузой на подбородке. — Лёгкий Тигги говорить пока-пока и улетать.

— Я бы улетел с тобой, — сказал ему Гэри. — Ты, я и Сэм можем улететь, и, может, Райан тоже, потому что, кажется, он начинает мне нравиться. Но не говори об этом Райану, ладно?

— Я тебе нравлюсь? — спросил Райан, широко улыбаясь. — Теперь ты уверен?

— Тигги, — зашипел Гэри. — Я же просил ему не говорить.

— Я нравлюсь Гэри, — сказал мне Райан. — И это хорошо, потому что мне кажется, что я его обожаю. Всякий раз, когда его вижу, хочется улыбаться.

Я изо всех сил сжал челюсть, чтобы не раскрыть рот, но я не мог бороться с необъяснимым принуждением и выпалил:

— Ты мне тоже нравишься! Ты мне нравишься даже больше, чем Гэри. У тебя просто нет соперников. О моей симпатии к тебе ходят легенды.

— Это правда, — со стеклянным взглядом произнёс Гэри. — Не думаю, что есть кто-то, кому ты нравишься больше, чем Сэму. В конце концов, ты его крае…

— Так и есть, — вскликнул я, пытаясь бороться с тяжёлым языком и внутренней потребностью выложить всю правду. Я покачал головой и сжал ладони в кулаки. Затем посмотрел на Элоиз. — Что ты с нами сделала?

— Сила принуждения, — ответила она с улыбкой на лице. — Истина. Омела, смешанная с эльфийскими ягодами, огнём гекконов и языками химер, добавлена в кукурузу. Здесь, в Таркер Миллс, мы говорим только правду. У нас нет места лжи и обману, Сэм Безграничный. Пока ты здесь, ты будешь говорить только правду, и твоя магия не сможет нанести нам вред.

Жители Таркер Миллс кивнули в знак согласия.

— Вы все это принимаете? — спросил я.

— Да, — ответил мужчина напротив меня. — Каждый день Элоиз позволяет нам съесть правду, чтобы мы могли говорить её в любое время.

— И дайте угадать. Элоиз не ест правду.

— Ей не нужно, — сказала одна женщина. — Она и есть правда.

Я взглянул на Элоиз.

— Кто ты?

— Кто ты? — спросила она.

— Ученик волшебника, — быстро ответил я против своей воли. — Хотя не знаю, стану ли я когда-нибудь полноценным волшебником. Не знаю, хватит ли у меня сил.

Заткнись, заткнись, заткнись!

— И почему же?

Сопротивляться бесполезно.

— Из-за того, кто я. Кем должен быть. — Слова лились из меня, и, как я ни старался, не мог ничего сделать, чтобы их остановить. Я пытался призвать магию, но она, казалось, была так далеко, будто её и вовсе не существовало.

— И кем же?

— Самым могущественным волшебником за всю историю, — ответил я, вложив в слова столько магии, сколько мог. Было приятно видеть, как глаза Элоиз слегка расширились. — Я могу делать вещи, о которых другие могут только мечтать.

— Вау, — прошептал Райан. — Это так сексуально.

Все на него уставились.

Райан был ярко-красным.

— Я сказал это вслух, да? Чёрт!

— Что? — пискнул я.

— Когда ты используешь магию, у меня встаёт, — сказал Райан, быстро мотая головой. — О боги. Я не мо… Стой. Просто остановись. У меня эрекция, когда ты произносишь заклинания. Вот дерьмо.

— Медовые яички, — сумел прошептать я.

— Не этого я сегодня ожидал, — протянул Гэри.

— А чего? — спросил Тигги.

— Я думал, что Райан и Сэм будут продолжать игнорировать своё страстное желание друг друга трахнуть, и мы все будем молча страдать, потому что Сэм никак не вытащит голову из задницы, чтобы увидеть, что Райан хочет съесть эту задницу на ужин.

— Я хочу, — выпалил Райан сквозь стиснутые зубы. — На завтрак тоже. И на обед. И на поздний ужин. Особенно когда ты используешь магию.

— У тебя кинк на магию? — спросил я, ибо смог только на этом сосредоточиться.

— Да. Но только на твою. Твоя магия меня возбуждает, — сказал он с таким видом, будто хотел быть где угодно, только не здесь. — Вообще-то всё, что ты делаешь меня возбуждает. Даже твои нелепые сексуальные каламбуры. Помнишь, как в ресторане ты заключил тех тёмных волшебников в камень?

— Ага, — сумел выдавить я.

— Я хотел признаться, что тоже стал каменным. — Райан наклонился и ударился лбом о стол. — Почему, почему, почему я сказал это вслух? Прошу. Кто-нибудь. Хоть кто-нибудь. Убейте меня.

— Сексуальный каламбур, — выдохнул я. — Рыцарь Сладкое Личико скаламбурил.

— Вот опять! — воскликнул он. — Рыцарь Сладкое Личико. Что это?

— Ты — рыцарь, — ответил я. — И твоё лицо сладкое.

— Считаешь меня сладким? — спросил Райан, внезапно застеснявшись.

— О боги, — простонал Гэри. — Так неловко, что я даже не могу это вынести. Физически больно от того, как это неловко. Меня даже не волнует, что мы, очевидно, в смертельной опасности. Я просто не хочу больше слушать, как вы двое флиртуете. Элоиз? Ю-ху, Элоиз? Если ты собираешься нас убить, не могла бы ты сделать это сейчас? Больше не могу их выносить.

Тигги тыкал в его лицо и хихикал.

— Я любить всех, — сказал он. — Кроме тех, кто обижать Гэри и Сэма. Этих людей я крушить.

Все за столами пялились на нас, но мне было всё равно, потому что у Райана, мать его, Фоксхарта, встал из-за меня.

Не теряй головы, Сэм. Ты под заклинанием правды, но ты справишься. Просто не теряй головы.

Поэтому я открыл рот и не потерял голову.

— После нашей первой встречи я дрочил, фантазируя о тебе, — выпалил я и тут же поморщился. Не терять головы? Да кому она нужна!

— Тебе было пятнадцать, — шокировано выпалил Райан. — Почему ты… Я даже не могу… На следующий день после нашей встречи, я дрочил думая о тебе.

— Мне было пятнадцать, — вскликнул я, широко раскрыв глаза.

— Знаю. Я три дня чувствовал себя виноватым, но потом сделал это снова. Твой рот.

— Что не так с моим ртом?

— Ничего, — ответил Райан. — Просто в нём нет моего члена, и, чёрт возьми, это нужно прекратить. — Он был в ужасе.

Я тоже. Только у меня ещё и встал.

Страх и эрекция жуткая комбинация. Просто мучительная.

Как и все мои мысли: признаться Райану, что он — мой краеугольный камень. Краеугольный камень. Краеугольный камень. Краеугольный камень. Краеугольный камень…

Вместо этого мне удалось выпалить:

— Я Мервин! — Получилось с запинками, словно я подавился.

— Сколько зелья вы им дали? — спросила Элоиз, нахмурившись.

Мужчина напротив меня ответил:

— Слишком много. Я думал, раз они волшебные, им нужно больше. Поэтому дал в три раза больше обычной дозы. — Он посмотрел на меня с раскаянием. — Мне очень жаль.

— Я не прощаю тебя. Ни капельки. Не дождёшься. На самом деле, я так далёк от прощения, что даже понятия не имею, что это такое. Так что не видать тебе моего прощения. Ты козёл.

Мужчина надулся.

Хорошо. Я почувствовал себя лучше. Немного.

— Будет хуже, прежде чем станет лучше, — со вздохом произнесла Элоиз.

— Мервин? — спросил Гэри.

— Мервин, — сказал Тигги. — Не Мервин. Ты Сэм.

— Мервин? — спросил Райан, нахмурив брови. Затем до него дошло. — Что?

Молчи. МОЛЧИ.

— Я хожу на встречи фан-клуба Райана Фоксхарта, переодевшись в парня по имени Мервин, потому что втайне сохну по тебе и твоим бицепсам. И ещё? Мои кексы не сухие, и любой, кто говорит обратное лживый ублюдок. — Я посмотрел на жителей Таркер Миллс, которые так и не решились сказать что-либо о моих кексах.

— Я так и знал, — прошептал Гэри. — Я, блять, знал, что ты жутковатый в слащаво-романтическом смысле и делал вещи, которые большинство людей сочли бы нелепыми. Ты замаскировался в фан-клубе Райана. Кто так делает?

— Влюблённый Сэм — жуткий Сэм, — согласился Тигги.

— Я также Фоксист, — признался я, хотя готов был сделать всё что угодно, лишь бы промолчать. — А потом Райан дал мне свой автограф, думая, что я Мервин, и сказал, что он Сэмтист. Вернувшись в замок, я положил автограф под подушку. И я был по меньшей мере на тридцати встречах, и совсем не хотел говорить об этом вслух. Очень не хотел. — Я попытался закрыть рот, но не смог удержаться и добавил: — ХэвХарт навсегда!

— Мне кажется, это выходит из-под контроля, — пробормотала Элоиз. — Почему бы нам не…

— Я знал, что это ты, — сказал Райан. — Ладно, ну, не знал. Но я чувствовал.

— Бессмыслица какая-то. Но да ладно. Ты можешь быть бессмысленным, и я всё равно буду лю… нет! — Я оглянулся на Элоиз. — Ты не отнимешь этого. Ты не можешь забрать это у меня.

Я попытался притянуть магию к себе, и на периферии заиграли зелёный и золотой. Я встал, отодвинув стул.

— Сядь, — приказала Элоиз.

Я открыл рот, собираясь сказать, чтобы она отвалила, а потом поджечь всю эту грёбаную деревню, но вместо этого сел.

— Никакой магии, — велела она.

Зелёное и золотое исчезли, будто их и не было вовсе.

— Я пиздец как тебя презираю, — честно признался я.

Ей наплевать.

— Подпалины, — сказала Элоиз. — Возле дерева, которое подожгли гекконы.

— Молния тёмных волшебников. Я поглотил их магию и сделал своей.

Я думал, что это вселит в неё страх перед богами, но Элоиз лишь покраснела и чаще задышала.

— Он будет так доволен, — прошептала она. — Нашему подношению.

— Кто?

— Наш Всеотец, — ответила Элоиз, и жители Таркер Миллс склонили головы в молитве.

— Всео… — Я замолчал, мой взгляд упал на ленту. Особенно на зверя, вышитого в верхней части. Всё встало на свои места. — Дракон. Вы поклоняетесь дракону?

— Он сошёл с небес, — сказала она, и жители тихо с ней согласились. — Дракон пришёл к нам, и мы поняли, что нашли своё предназначение.

Я покачал головой.

— Бессмыслица. Дракон в Верании объявился недавно. Как давно вы о нём знаете?

— Пятьдесят семь славных дней, — ответила Элоиз.

— Пятьдесят семь дней, — повторил я.

— Да.

— За пятьдесят семь дней ты превратила весь город в культ.

— Не культ, — огрызнулась она. — Религию.

— Пятьдесят семь дней, — повторил я. — Ты создала целую религию менее чем за два месяца!

— Впечатлён?

— Я впечатлён, — признался я. — Ты, должно быть, какой-то особый вид сумасшедшего, если смогла создать идолопоклонство за такой короткий срок.

Элоиз быстро встала.

— Я не сумасшедшая.

— Немного сумасшедшая, — заметил Гэри.

— Много сумасшедшая, — сказал Тигги.

— Сумасшедшая, и ты насильно кормишь своих людей зельем внушения, — обвинил я. — Ну же. Позволь мне использовать магию. Ты, хоть и леди, и выглядишь как бабушка, но я всё равно хочу тебе врезать.

— Используй магию, — шепнул мне Райан прямо в ухо. — Медленно. Чтобы я мог всё разглядеть.

— Как только мы выберемся, я использую на тебе столько магии, — прошептал я. — Что покрою тебя полностью. — В тот момент я очень пожалел, что не родился немым и повстречал Райана Фоксхарта.

— Прекратите! — завопил Гэри.

— Да. Покрой меня своей магией. — Райан покраснел так сильно, что я испугался, что он взорвётся. — Я хочу заткнуться. Ты не представляешь, как сильно я хочу заткнуться. — Он наклонился ближе, и я почувствовал его дыхание на лице. Пахло кукурузой и возбуждением.

— Эм-м-м, — протянула Элоиз. — Может, вы, ребята, могли…

Мы полностью её проигнорировали.

— Я собираюсь произнести очень много заклинаний, — продолжил я, ибо просто не мог остановиться. — Ты даже не поверишь, сколько заклинаний я могу произнести. Флора Бора Слам, ублюдок. — Наши губы были в сантиметрах друг от друга.

— Я хочу, чтобы ты меня от флораборасламил, — прошептал Райан, и я просто поперхнулся.

— Терапия, — выпалил Гэри. — Мне понадобится очень много часов терапии. Это как наблюдать за спариванием коров, мокро, липко и неудобно, но я не могу отвести взгляд, потому что боюсь, что на меня попадёт сперма.

— Мы не коровы, — прорычал я.

— Я не очень хорош в метафорах, — признался Гэри. — Стараюсь, но не получается. Хотел бы быть лучше. А ещё бы научиться танцевать чечётку и плести макраме, потому что я недостаточно распутный.

— Думаешь, макраме — это распутно?

Ни с того ни с сего, Тигги сказал:

— Я любить курицу. И черепах. И небо. И туфли.

Гэри нахмурился.

— Да, Сэм. Прости, если макраме не соответствует твоим представлениям о распущенности, как желание покрыть Райана своей магией.

— Звучит так потрясающе, — вздохнул Райан, и я собирался его поцеловать. Я, блядь, его поцелую и…

— Вот только у тебя есть жених, — отрезал Гэри, и на этом все мои мысли о поцелуях испарились.

Ауч.

Я отдёрнул голову. Моё сердце сжалось.

— Ты любишь Джастина, — прошептал я. — Ты любишь его и хочешь выйти за него замуж, родить ему детей, жить в замке и сосать его член при лунном свете, пока он называет тебя «булочка» и «пупсик».

— Пупсик? — пробормотала Элоиз.

Райан решительно покачал головой.

— Нет, Сэм. Послушай. Всё не так. Это…

— Достаточно, — прорычала Элоиз. — Больше никаких разговоров.

Мы оба замолчали. У нас не было другого выбора. Райан выглядел разбитым, будто больше всего на свете он хотел продолжить разговор и закончить предложение, но внушение было сильным, и мы могли делать только то, что велела Элоиз.

— Итак, — сказала она, — на чём мы остановились? Ах, да. На подношении.

И я просто знал, что она вот-вот начнёт свой злодейский монолог, но ничего не мог сделать, чтобы её остановить. Хотя, если бы взглядом можно было убивать, то, как только Элоиз открыла бы рот, её голова слетела бы с плеч.

Но, видимо, Элоиз была не в настроении для монолога и вместо этого сразу перешла к делу.

— Всеотец скоро будет здесь. Мы не должны заставлять его ждать. Майкл, Фрэнк. Будьте добры, проводите ученика к алтарю. У него свидание с богом.

Двое очень крупных мужчин встали из-за дальнего стола и пошли ко мне. Я попытался сделать что-нибудь, что угодно, чтобы остановить их, но зелье, которое нам подмешали, оказалось сильнее. Гэри, Тигги и Райан тоже боролись с ним, и когда мужчины схватили меня за руки, я встретился взглядом с Райаном. Пот струйками стекал по его лбу, пока он пытался пошевелиться. В его глазах был страх, но не за себя. За меня. И я на мгновение задумался, что могло случиться с нашими отношениями, после вынужденного признания правды.

Мне было интересно, что бы случилось.

Затем меня ударили по затылку, и всё потемнело.

Глава 20

Сексуально агрессивный дракон

Я пришёл в себя и осознал три истины:

Во-первых, у меня чертовки сильно болела голова.

Во-вторых, я до жути ненавидел кукурузу и Таркер Миллс.

В-третьих, Райан Фоксхарт хотел заняться со мной сексом.

Я открыл глаза и понял ещё две истины.

Я был посреди долины на каменном алтаре, привязан к столбу; тяжёлые цепи обвивали мою грудь, прижав руки к бокам.

И я был один.

— Ублюдки, — пробормотал я.

Возможно, я и правда частенько попадал в плен.

Эликсир внушения всё ещё действовал, поэтому я чувствовал себя вялым и слабым.

Просто замечательно.

Но я не так уж и долго был в отключке. Солнце всё ещё высоко в небе. Сверху густые белые облака, а внизу ярко-зелёная трава. Мягкий ветерок трепал волосы. Донося приятный сладкий запах. Расслабляющая атмосферка, вот только я был прикован к жертвенному алтарю и не должен был пахнуть сладко. Очевидно, пока я был без сознания, меня опрыскали чем-то напоминающим какой-то мясной сок (я надеялся, что это мясной сок, а не феромоны из анальных желез яка), который, я уверен, должен сделать меня более аппетитным для любых крупных хищников, которые захотят мной полакомиться.

Мне стало интересно, со сколькими людьми Элоиз поступила также.

И что она собиралась делать с Гэри, Тигги и Райаном.

Я изогнул шею как можно сильнее, пытаясь заглянуть за спину. Видно было не особо много, столб слишком широкий. Только долину, что простиралась вдаль.

Сам алтарь выглядел совсем новым, гладкий камень блестел на солнце, и я вспомнил, что технически культ использовал этот алтарь всего пятьдесят семь дней, и всерьёз задумался над замечанием Райана о том, что я всегда в центре всей хренотени, что творится в Верании.

Но потом вспомнил, как однажды Морган случайно стал бородатой леди с амнезией и шесть месяцев работал в бродячем цирке, и решил, что это скорее фишка волшебников, чем фишка Сэма.

После этого мне полегчало.

На пару минут.

Потом стало скучно.

— Очень не хочется быть прикованным посреди поля, — произнёс я никому конкретно не обращаясь.

Десять минут спустя.

— Эй, рукоблудники и распутники!

Всё, что вам нужно для ясности —

Послушать, как я пою куплет или три

Здесь, на земле лени и жадности!

Ещё десять минут спустя.

— Ну-у. Райан хочет заняться со мной сексом. Мило.

Ещё пять минут спустя.

— О боги! Он хочет заняться со мной сексом! Что, блять, мне делать? Он же помолвлен с принцем. Все узнают, я стану разлучником, меня арестуют, бросят в подземелье, и я буду какать в ведро и больше никогда не увижу белый свет. И всё потому, что я не могу контролировать свои чувства и член, и я…

Ещё тридцать четыре минуты спустя.

— … А что если он женится и попытается сделать меня своим любовником? Я не буду чёртовым грязным секретом! Я грёбаный волшебник, и не буду его шлюхой, тёплой дыркой, которую он может драть, когда у фригидного принца не встанет. Пошёл ты, Райан Фоксхарт! К чёрту тебя и всё, что с тобой связано! Мне это не нужно. Я в полном порядке…

Ещё двадцать шесть минут спустя.

— … И можешь не сомневаться, что если он заставит меня надеть пояс с подвязками, то я заставлю его надеть такой же. Не позволю его кинкам стать важнее моих. Хочу трахнуть Райана, пока на нём нет ничего, кром… о-о-о. Так-то лучше.

Потому что внезапно тяжёлое, тягостное чувство отступило, будто его и не было вовсе. Я мог снова ясно мыслить. Магия потекла по венам. Я всё ещё чувствовал небольшое першение в горле, неприятное чувство так и твердило повинуйся, повинуйся, повинуйся, но начинало ослабевать. Скоро всё закончится.

И теперь я просто раздражён и взбешён.

Цепи, похоже, не были заколдованы, чтобы приковать меня к месту намертво. На алтаре вырезано несколько неумелых рун, но они не законченные и явно сделаны рукой новичка. Внезапно пропажа людей из окрестностей Старой Просеки обрела гораздо больший смысл. Должно быть культ Элоиз их похитил и принёс сюда в качестве жертвы дракону. Вот же сука.

Я пошевелил руками и начал толкать зелёное и золотое по металлу вокруг груди и плеч. Я даже не пытался произнести древние слова Земли. Да мне и не нужно было.

Цепи рухнули.

Я потянулся и размял шею.

Согнул и разогнул руки.

— Ты связалась не с тем волшебником, — прорычал я, почувствовав себя офигенным от того, насколько круто это прозвучало.

Я сделал шаг, споткнулся о свои же ноги, упал с алтаря и плюхнулся животом на землю и почувствовал себя менее офигенным.

— Не в порядке, — прохрипел я, пытаясь вдохнуть поглубже, перекатился на бок и свернулся в клубок. — Я не в порядке. Всё болит. Всё очень сильно болит. Просто останусь здесь и умру. Не стоит беспокоиться о…

Громкий рёв эхом разнёсся по долине.

— Трахните меня семеро, — лаконично выругался я и посмотрел на север.

На склоне сидел и смотрел на долину знакомый чёрный дракон. Прошло всего несколько недель с тех пор, как я видел его в последний раз, но на сто процентов уверен, что дракон стал больше. И злее. И, возможно, у него появилось больше зубов. Наверняка, чтобы меня съесть.

Пока я пялился, дракон расправил огромные крылья, весь его вид внушал благоговейный трепет. Ну, это был бы благоговейный трепет, если бы я не был объектом его пристального внимания. Теперь это просто ужасающе, и вся показная храбрость, которой я набрался, когда с меня упали цепи, быстро улетучилась.

Я широко раскрыл глаза, когда дракон резко опустил крылья, и трава вокруг его лап затрепетала под напором ветра. Крылья поднялись вверх, затем снова опустились, и дракон оторвался от земли и взлетел.

Признаю, даже если от этого больно, что вместо потрясной фразы, которую бы цитировали десятилетия спустя (Думаешь, что справишься со мной? Отлично! Нападай, дружок!), я пискнул:

— Святые маринованные яйца! — И попытался встать.

Конечно же, я снова споткнулся, ударился головой о каменный алтарь и задумался, откуда взялись яркие мерцающие огоньки.

Я открыл глаза, земля вокруг дрожала.

Массивная голова дракона смотрела на меня сверху вниз. Ноздри раздувались, он учуял запах, я теперь был абсолютно уверен, феромонов анальных желез яка, потому что это моя жизнь. Дракон высунул язык, огромная раздвоённая штука потёрлась о моё лицо, оставив за собой густой липкий след.

— Должен признать, — прохрипел я. — Не топ десять лучших впечатлений в моей жизни.

— Волшебник, — прорычал дракон. — Я презираю волшебников.

— Да-да. Ты не любишь волшебников из-за магических фокусов и красивых блёсток.

Дракон в удивлении откинул голову назад.

— Ты меня понимаешь? — спросил он глубоким и грубым голосом.

Я закатил глаза.

— Разумеется.

Он снова рванулся вперёд, щёлкнув пастью возле моего лица. Обдавай меня горячим и влажным дыханием. Каким-то образом мне удалось не пискнуть.

— А ты симпатяжка, — прорычал дракон. — Но я без колебаний тебя съем. Вкусненький пирожочек. Хочу попробовать тебя на вкус, прежде чем проглочу целиком.

— Звучит не очень весело, — сумел я выдавить. — Я одни кожа да кости. Никакого мяса. Ты просто потеряешь время. Честно пречестно.

— Почему ты меня понимаешь? — спросил дракон, поскребя огромным когтем около меня. Вырвав куски травы из земли и оставив длинный грязный след. — Раньше такие как ты со мной не разговаривали. Расскажи мне, симпатяжка. Пока я не устал от тебя и не начал есть твои ноги.

— Не знаю, — выдохнул я, и, видимо, это был неправильный ответ, потому что дракон оскалил зубы прям у моих пыльных ботинок. — Никто не знает! Я всего лишь ученик.

— Ученик, — насмехался дракон. — Слабый маленький человечек.

— И всё же остановил твой огонь, правда ведь?

Дракон нахмурился.

— Теперь я тебя вспомнил. Твою маленькую ледяную искорку. Ты думал, что самый умный. Когда я видел тебя в последний раз, ты лежал под грудой обломков. Как тебе удалось выжить?

Я пожал плечами.

— Удар слабоват. Когда тренируешься не забывай уделять время ногам.

Дракон зашипел.

— Может, проверим насколько мои удары слабые?

— Думаешь, что справишься со мной? Отлично! Нападай, дружок!

И договорив эту потрясную реплику, я поднял руку и ударил дракона в глаз.

— Ай! — закричал он, отдёрнув головой назад. — Какого хрена ты это сделал?

— Ха! — воскликнул я, встав на ноги. — Получи, ублюдок!

— Ты ударил меня в глаз. — Дракон покачал головой, быстро моргая.

— Считай это… — Я сделал драматическую паузу. — Око за око. — Затем поморщился. — Ладно, в голове это звучало гораздо круче.

— Не думаю, что это кому-то показалось бы крутым. — Он покачал головой, очевидно, пытаясь проморгаться.

— Эй!

— Нет, серьёзно. Из всех мест, куда можно ударить, ты выбрал глаз. Кто так делает?

— Ты собирался меня съесть!

Дракон фыркнул, и из его носа вырвался маленький язычок пламени.

— Не собирался, хотя сейчас очень серьёзно обдумываю эту мысль.

— Ты не можешь угрожать неминуемой смертью и ожидать, что никакой реакции не последует, — парировал я.

— Это называется позёрство, — сказал дракон. — Всегда так делаю. Вы, люди, постоянно приходите в мою долину и привязываете себя без видимой причины. Я спускаюсь, реву и рычу, затем разрываю цепи и позволяю уйти. Люди всегда убегают. Но не-ет. Тебе обязательно нужно было использовать свои маленькие человеческие ручки и ударить меня в глаз.

— У меня не маленькие руки, — заявил я, пытаясь сохранить честь. — Чтоб ты знал, у меня большие руки. Все так говорят. — Никто так не говорил, но ему знать необязательно.

А потом Дракон на меня покосился.

— Ты знаешь, что говорят о больших руках. Ты большой, маленький волшебник?

— О боги, — прошептал я.

Дракон свернул одну из своих массивных лап в кулак и опустил рядом со мной. Он почти с меня ростом.

— Такой большой, — выдохнул я.

— К слову о больших руках.

— Чувак. Что? — И тут: — О, чувак. Ты говоришь о своём члене?

— Ты выглядишь взволнованным, волшебник, — произнес дракон, наклонившись ближе и вдохнув мой запах. — Ты возбудился?

Я правда, правда при правда ни на капельку не возбудился.

— Ты сказал, что хочешь трахнуть меня после того, как попробуешь на вкус!

— Ты этого хочешь, симпатяжка? Я дракон, и, может, если тебе повезёт, отдраконю тебя по самое не балуй.

Ну вот, приплыли.

— Хм. Возможно, это слишком.

— Или недостаточно?

— Нет. Определённо слишком. — Я начал медленно отступать. Но на каждый мой шаг назад дракон делал шаг вперёд, и я постоянно оказывался в его тени.

— Любишь экспериментировать, симпатяжка? — спросил дракон. — Я про секс.

— Нет, — честно ответил я. — Думаю, мне нравится римминг, но я никогда не пробовал. А ещё? Думаю, ты не любишь экспериментировать, ты просто сексуально агрессивный. Есть разница.

— Серьёзно? Не знал.

— Иу. Попахивает насилием.

Дракон нахмурился.

— Я никогда в жизни никого не насиловал, — сказал он обиженно. — Каждый хочет получить кусочек меня.

— Из-за размера твоей… руки.

А потом, просто потому, что мой день, видимо, был недостаточно странным, дракон улыбнулся. Во все свои, казалось, тысячу зубов.

— У меня большая рука, — согласился он, делая ещё один шаг вперёд.

— Ты забрал кое-что у короля, — перешёл я к делу.

— Неужели? — прорычал дракон. — И что же?

— Ты знаешь.

— Скажи.

— Принца.

— Ах, — сказал дракон. — Мне жаль, но твой принц в другом замке.

— Чего? — Я впал в ступор. Как в другом замке?

Дракон вздохнул.

— Современная молодёжь. Совсем не уважаете классику.

— Он жив? — спросил я, не позволяя дракону отвлекать меня и дальше.

— Может, я его съел.

Да не в жизнь.

— Ты бы не стал.

— Откуда знаешь? Драконий эксперт?

— Эй! Я могу с тобой разговаривать, так ведь? Сколько ещё людей способны на такое?

— И то верно. Но я ещё не решил, это хорошая или плохая новость. Может и то, и то. — Дракон снова щёлкнул пастью. Я бы закатил глаза, но в приступе абсолютного ужаса старался отступить как можно дальше. И страх был оправдан. Потому что большие зубы — страшные зубы.

— Ты сказал, что ранее отпускал других связанных людей.

— Точно. Ну. Гр-р-р. А-р-р. Я свирепый зверь и всё такое. И кстати, почему люди здесь привязываются?

— Серьёзно?

Дракон наклонил ко мне голову в ожидании.

— О боги, — пробормотал я. — Ты станешь таким невыносимым, когда узнаешь.

— Что узнаю?

— Видел деревню за пределами долины?

— Ага, — ответил дракон. — Я иногда гоняю их овец.

— Чтобы их съесть?

Дракон скорчил гримасу.

— Нет. Мне просто нравятся звуки, которые они издают, когда с криком от меня убегают. Прям как ты.

— Я не похож на испуганную овцу!

Он дёрнул головой в мою сторону, и я, возможно, вскрикнул. Слегка.

Дракон усмехнулся.

— Маленький симпатяжка овцеволшебник.

— Козёл, — пробормотал я.

— Мне это уже говорили. Деревня?

Я застонал.

— Похоже, они создали культ и сделали тебя главным божеством, а люди, которых здесь привязывали — это принесённые тебе жертвы, потому что деревенские считают тебя кем-то вроде бога. Ничего особенного. Однажды мне купили сэндвич, потому что я ученик Королевского волшебника. То же самое, подумаешь.

Я мало чего знал о драконах. Но признаюсь, что никогда не задумывался может ли дракон выглядеть самодовольным. Но теперь у меня возникла такая мысль, потому что этот ублюдок нахохлился.

— Правда? Бог, говоришь? Жертвы? Ну что ж. Это многое, очень многое меняет.

— Нам нужно вернуться. Те люди ужасные, и едят слишком много блюд из кукурузы. Мы должны их остановить. У них мои друзья и…

— Не-а, — перебил дракон. — Не сейчас. Есть кое-что, что ты должен для меня сделать. Как бог, я тебе приказываю.

— Аргх. Иди в жопу.

— Может, позже, симпатяжка. Сначала я хотел бы посмотреть, на что способен твой ротик, даже если ты волшебник.

— Ты, сукин сы…

Я даже не успел дёрнуться и придумать план защиты от существа, которое возвышалось надо мной и закрывало собой солнце, как оказался в когтях, а огромные крылья дракона хлопали вверх-вниз. Вокруг взвыл ветер. А потом мы всё поднимались, поднимались, поднимались, и я закричал:

— Грёбаный засранец!

Дракон лишь буркнул.

Подо мной исчезла земля, и я довольно быстро понял, что не в ладах с высотой. И полётами. Оказалось, что у меня необычайный страх падения с высоты, и поэтому, когда мы пролетали сквозь облако, я как бы выблевал большое количество кукурузы.

Дракон повернул голову, взглянул на меня и пожаловался:

— Как же мерзко. — Я хотел не к месту заметить, что лучше бы он смотрел на то, куда летит, а не пялился на меня. — Я был бы благодарен, если бы ты больше не блевал на меня. Я недавно принял ванну.

— Я буду благодарен, если ты меня отпустишь! — выкрикнул я в ответ.

— Уверен?

— Как никогда!

— Ну ладно, — сказал дракон, пожав плечами.

А потом он раскрыл когти и отпустил меня.

Тогда-то я и решил, что мы с драконом никогда не станем друзьями.

Пока я падал, в ушах ревел ветер. Я сказал себе, что я волшебник, чёрт возьми, и могу легко найти выход из этой ситуации, но вместо того, чтобы действительно найти выход, я закричал, довольно громко.

Говорят, что за мгновение до смерти жизнь пролетает перед глазами.

Полная чушь.

Потому что перед смертью всё, на чем ты можешь сосредоточиться, так это на своей скорой смерти. Я думал о том, как будет больно. Как будет выглядеть моё тело, когда на него наткнутся. Буду ли я похож на человека? Или буду большой лужей мяса, крови и костей? Мама и папа огорчатся, и Морган тоже. Рэндалл, вероятно, испытает облегчение от того, что я больше не превращу его нос в член. Гэри и Тигги будут меня оплакивать всю жизнь из-за кодекса лучших друзей и, скорее всего, никогда не оправятся, ведь я настолько офигенный.

И Райан. Ну-у. По крайней мере, Райан больше не захочет заняться со мной сексом. Отстой. Я и правда хотел узнать, каково это. Райан. И секс.

Я открыл глаза, чтобы принять своё ближайшее будущее, как мужчина, и увидел перед собой дракона, который с интересом за мной наблюдал. Он свободно падал вместе со мной, его крылья были обёрнуты вокруг тела.

— Веселишься? — крикнул он мне.

— НЕТ, НЕ ВЕСЕЛЮСЬ! — прорычал я.

— О! Плохо. А то я не мог понять по крикам.

— УБЛЮДОК! СПАСИ МЕНЯ!

— Попроси вежливо, — сказал дракон, каким-то образом умудрился выглядеть скучающим.

Я чуть не сказал, что лучше бы умер, но это было бы ложью, а земля уже чертовски близко. Поэтому я проглотил гордость и прорычал:

— ПОЖАЛУЙСТА, РАЗВРАТНЫЙ ШИЗАНУТЫЙ ЧЛЕНОНОСЕЦ!

— Даже не знаю, что это значит, — сказал он, раскрыл крылья и обхватил меня когтями поперек тела. Раскрытыми крыльями дракон поймал восходящий поток, падение сразу же замедлилось, да так резко, что моя спина аж хрустнула. Дракон взмахнул крыльями, и мы снова поднялись в небо.

— Буду честен, — устало произнёс я. — Кажется, я обделался.

— Бе-е-е, — протянул дракон. — Научись жить на полную, королева драмы.

— Ещё раз меня уронишь, и я выверну тебя наизнанку.

— О-о, как страшно. Ты сделаешь это своими маленькими человеческими руками?

— Я тренируюсь!

Он ждал.

— Ну. Ладно. Не прям тренируюсь. Думаю об этом. Иногда. У меня не крошечные руки!

— Как скажешь, — выдохнул дракон. — Ты окажешь мне услугу.

— Ага. Об этом. Отказываюсь. — Я до сих пор пытался понять обделался ли я. Очень надеялся, что нет. Было бы больше кукурузы.

— О, нет. Моя хватка слабеет.

И правда ослабела.

Я завизжал как резанный и ухватился за один из его когтей.

— Боги, — выдохнул он. — Какие же у тебя крошечные ручки.

— Это даже не… ты… все драконы такие чертовски раздражающие?

Дракон напрягся.

— Не знаю. Никогда не встречал других.

Я понятия не имел, что на это ответить, поэтому промолчал. Затем закрыл глаза и помолился, чтобы мы поскорее приземлились.

И что я не обделался.

Глава 21

Эм, как-то неловко

Летели мы недолго, и начали снижаться к подножию Северных гор. Оставшуюся часть полёта дракон молчал. Я подумывал о том, чтобы засыпать его вопросами (когда ещё представится возможность поговорить с драконом?), но вместо этого боролся с поступающей тошнотой.

Поэтому испытал огромное облегчение, когда снова увидел землю. Заметив каменное строение, возвышающееся посреди долины, я понял, что мы прилетели к замку, о котором пару недель назад говорил Димитрий.

— Боги, — выдохнул я. — Димитрий был прав.

— Кто? — спросил дракон.

— Король фейри. Он пытался заставить меня выйти за него замуж. Не спрашивай. Ситуация вышла из-под контроля. Прям как сейчас, когда меня похитил дракон.

— Я тебя не похищал.

— Эм-м. Ты забрал меня против моей воли. Это, типа, определение похищения, чувак.

— Чувак? — усмехнулся дракон. — Чувак? Не пойму, почему король фейри захотел на тебе жениться, чувак. Если только ты офигенно отсасываешь своим идеальным ротиком.

— И-иу, — протянул я. — Ты просто ужасен. Хоть для разнообразия было бы здорово встретить целомудренного человека или волшебное существо, дабы не бояться за свою девственность. А то уже смешно становится.

— Девственник? — спросил он, глядя на меня, пока мы кружили вокруг замка. — Что ж. Неожиданно. Внезапно появилось желание тебя обесчестить. Знаешь, как говорят, стоит попробовать дракона лишь раз, остальные не удел тотчас.

— Никто так не говорит, — возразил я. — Абсолютно никто.

— Шесть человек сказали, — настаивал он. — Я постарался.

— Разве… это не зоофилия?

— Мы все животные. Дикие, сексуальные, извивающиеся животные.

— Эм, не-а.

— Ты сейчас так говоришь. Просто подожди.

— Мерзость.

Дракон приземлился перед замком. «Замок», возвышавшийся в центре долины, представлял собой большую каменную башню. Она выглядела древней, и вокруг виднелись следы более крупного строения. Вокруг валялись большие куски камня, будто здание разлетелось на куски или рухнуло. Нельзя точно сказать, что это было: церковь или небольшой замок. Да и не важно.

Сама башня была большой, а вход был достаточно высоким, чтобы мог пройти дракон. Кстати о драконах. Он надавил носом на массивные двери, и они со скрипом (аж в ушах зазвенело) открылись, оставив царапины на каменном полу. На секунду мелькнула мысль, с криками и хаотично размахивая руками над головой, убежать куда подальше, но я сумел обуздать страх и последовал за драконом.

Всё-таки церковь. Это уж точно. Давно исчезли скамьи и религиозные иконы со стен, но возвышающийся в дальнем конце помост и размер нижнего этажа говорили о том, что когда-то здесь собирались верующие.

Однако теперь это гнездо дракона.

Где он хранит свои сокровища.

Конечно же, золото. Огромное количество золота: слитки, монеты и самородки. Сверкающие драгоценности, кубки и скипетры. Как ожидаемо.

Из неожиданного — книги.

Библиотека замка Локс могла посоперничать с любой библиотекой Верании. Учёные со всего мира приезжали в замок и неделями пропадали среди полок, находя свитки и тексты, к которым не прикасались веками.

А тут…

У дальней стены, от пола до сводчатого потолка, который в полумраке было сложно увидеть, стояли книги. Больше, чем я видел за всю жизнь. Насколько я мог судить, большинство в хорошем состоянии, хотя некоторые выглядели потрепанными или обгоревшими.

— Я думал, что драконы хранят только красивые вещи, — протянул я. — Предметы, которые блестят и сверкают.

Дракон проследил за моим взглядом, а затем снова посмотрел на меня. Он наклонил голову, и на мгновение я подумал, не совершил ли я какую-то бестактность (не оскорбительно ли обсуждать собственность дракона с драконом?). Но потом он сказал:

— В словах тоже есть красота, — и я не нашёлся с ответом.

И только когда Великий принц Джастин Веранийский спустился по лестнице, я снова обрёл дар речи.

— Дракон, — огрызнулся принц, и я вздрогнул от звука его голоса. — Почему я слышу голоса? Кого ты привёл? Я думал, мы собирались закончить чита…

Заметив меня, Джастин от удивления широко раскрыл глаза.

Он выглядел хорошо. Волосы стали немного длиннее (конечно же, они выглядели более кудрявыми и умопомрачительными; когда мои волосы отрастали, я выглядел как бомж), и Джастин немного похудел, но, похоже, в добром здравии. Он был одет в простую тунику и брюки. Стоял босиком, и по какой-то причине это показалось мне странным. Вся ситуация казалась сюрреалистичной. Обычно принц собранный и сдержанный, а здесь он выглядел как обычный человек.

— Сэм? — выдавил Джастин.

Принц Верании, дамы и господа, мой принц, и вместо того, чтобы обратиться к нему как подобает этикет, я почему-то подумал о том, что его жених хочет со мной переспать, поэтому сказал:

— Приветик, дружище. Как сам? Отлично выглядишь. В плену. Дракона. Который, к слову, тоже меня похитил. Но я здесь, чтобы тебя спасти. Кажется. Уже не уверен. Запутался, зачем пришёл.

Джастин молча на меня уставился.

— Ты очень странный, симпатяжка, — заметил дракон.

Джастин шокировано посмотрел на дракона.

— Ты снова можешь говорить? — потребовал он.

Дракон спросил:

— Теперь ты меня понимаешь?

И я пробормотал:

— Эм, как-то неловко.

— Почему ты всё это время молчал! — выкрикнул Джастин.

— Я говорил, — огрызнулся дракон. — Ты просто не понимал!

— Теперь я тебя прекрасно понимаю! Что ты сделал?

— Ничего! Я привёл сюда волшебника, чтобы он перевёл!

— О, просто прекрасно! Я здесь сижу неделями, а ты только и делаешь, что рычишь на меня, хотя мы могли разговаривать!

— Я не рычал, — прорычал дракон. — Я разговаривал, но ты не говоришь по-драконьи, поэтому и не понимал!

— Погоди-ка. Мы говорим на драконьем или веранийском?

— Я… понятия не имею, — протянул дракон.

Оба уставились на меня. И я выпалил:

— Привет, дружище. Выглядишь очень даже живым. Потрясно, — и при этом с чувством вины подумал о том, как дыхание Райана ощущалось на щеке. Я ужасный человек, и какого чёрта думаю о чужом мужчине? Возможно, Джастин открыл себя с новой стороны, пока находился в плену. Может, он нашёл в себе сердце и смог увидеть, что мир прекрасное и загадочное место, и нет причин всё время быть мудаком.

Джастин закатил глаза.

— Ты его сломал? Он выглядит придурковатым. Ну, больше, чем обычно.

Не-а. Всё ещё мудак.

— Я нашёл его недалеко отсюда привязанным к столбу. — Дракон выпятил грудь. — Похоже, существует культ, который мне поклоняется и приносит мне людей в жертву.

— Я не был привязан к столбу, — поправил я. — Когда ты прилетел, я уже освободился.

— О да, — хмыкнул дракон. — Именно так. А потом ты споткнулся об алтарь и упал на землю лицом вниз.

Джастин фыркнул.

Я посмотрел на них.

— Вы мне не нравитесь.

— Взаимно, — сказали они одновременно.

— Просто отлично, — пробормотал я. — Теперь их двое.

— Почему ты здесь, Сэм? — спросил Джастин.

— Эм. Разве я не сказал? Чтобы тебя спасти? Я думал, это очевидно.

Он рассмеялся.

— И это твой план спасения? Серьёзно?

— Эй! Всё шло по плану, до культа! — И Тёмных, и огненных гекконов, и фейри, и драг-квин, но ему не нужно было об этом знать.

— Культ, — прошептал дракон. — Культ в честь меня.

О боги. Они с Гэри не должны встретиться.

— Я даже немного оскорблен, — фыркнул Джастин. — На моё спасение отец послал только тебя? Я думал, что достоин, по крайне мере, отряда рыцарей.

— Меня вполне достаточно!

— Ну, это неправда, Сэм, — парировал Джастин. — Не знаю, почему ты настаиваешь на обратном.

— Ну-у, — злорадно протянул я, вспомнив о признании Райана. — Я не один. Со мной Гэри. Тигги. И Райан.

Джастина нахмурился.

— Да ладно, — пробормотал он. — Ты. Гэри. Тигги. И Райан. Значит, вот кого послал мой отец.

— Полагаю, это что-то вроде испытания. Честно говоря, не до конца понял. Кажется, король сказал что-то о том, что будет романтично, если Райан прискачет на коне, чтобы убить дракона и спасти принца. Но из-за расизма по отношению к Гэри коня не будет. У короля странное представление о романтике. В конце концов, он пытался выдать меня замуж за Капитана Сексуальное Домогательство, с глазами насильника. Как ещё у кое-кого. — Я покосился на дракона.

Конечно же, он меня проигнорировал.

— Убить дракона? — возмутился он. — Как по-варварски.

— Ты пытался нас поджечь!

— Я пытался поджечь тебя, — поправил дракон. — Ты волшебник. И заслуживаешь сгореть в огне.

— Как грубо.

— Нет, — ответил он. — Всего лишь правда.

— И если бы я не был волшебником, то мы с Джастином поджарились бы до косточек, и ты не смог бы его присвоить.

— Из-за твоих магических фокусов, — дошло до дракона. — И красивых блёсток.

— Именно, — сказал я. — Не благодарите. Оба.

Они закатили глаза.

— Где же оставшаяся часть удручающего отряда спасения? — спросил Джастин.

— Вот же чёрт, — вспомнил я. — Они до сих пор у культа. Скорее всего. Деревенские накормили нас блюдами из кукурузы и подсыпали туда эликсир внушения и правды, мы даже не успели ничего сделать.

Джастин отступил назад. Затем откашлялся. Его взгляд метнулся куда-то за моё плечо, затем снова вернулся ко мне.

— Эликсир правды? — переспросил принц.

Твою же.

— Э-эм. Да? Да.

Он кашлянул.

— И… какая правда?

— Волшебная? — Наверняка, прозвучало правдоподобно.

— Волшебная правда.

— Ага. Вот почему сначала они решили принести в жертву меня. Думали, что я понравлюсь дракону.

— Ни за что, — возмутился дракон. — Может, стоит покарать своих последователей, раз они не знают моих желаний. Ты милый, но от тебя воняет магией. И тебя на меня вырвало. Не с этого я хочу начать интимные отношения.

— Ты меня уронил, — напомнил я ему. — Аргх. И я спорю не потому что хочу начать с тобой интимные отношения. Ты не в моём вкусе. Мне больше нравятся мужчины более… не ты.

Дракон надулся.

— Ты не знаешь, что теряешь.

— И хорошо.

— Раскрылась ещё какая-то правда?

Да. Чертовски много. Так много правды, что я даже не уверен было ли это наяву. Поэтому ответил:

— Нет. В принципе всё.

— Ты просто ужасный лжец, — сказал Джастин.

— Не соглашусь, — парировал я.

— Расскажи мне.

— О чём?

— Что он сказал?

— Райан?

— Сэм.

— Я не увиливаю.

Джастин сделал шаг ко мне.

— Ты точно увиливаешь.

Я ответил:

— Немножечко, — вот как сказать принцу, что у его жениха рыцаря-коммандера кинк на магию, и он хочет поиграть с моей задницей? Вот уж встал так встал… вопрос.

(Сексуальный каламбур)

— Он рассказал тебе о нас? — спросил Джастин, прищурившись.

Что. За?

— Что насчёт вас?

— Эм. Неважно.

— Джастин.

— Кажется, я тебя люблю, — промурлыкал дракон.

Я молил богов, чтобы он признался не мне.

Не мне. Дракон смотрел прямо на Джастина.

— Ха-ха, — выпалил я. — Офигенно.

— Что? — спросил Джастин в недоумении.

— Твоё лицо, — сказал дракон. — Хочу сделать с ним всякое.

— Ха-ха. Ещё офигенней.

— Я даже не знаю, как тебя зовут, — пытался выкрутиться Джастин.

Дракон встал во весь рост. Распахнул крылья. Он выглядел гордо. Величественно. Ужасающе.

Я ждал, затаив дыхание. Потому что это был важный момент, возможно, даже исторический. Драконы давали себе имя не при рождении. А после многочисленных испытаний и пережитого опыта. Их настоящие имена олицетворение силы. Драконы редко делились с другими своими именами. Тот факт, что дракон был готов поделиться с нами истинным именем, был ничем иным, как чудом. Я напомнил себе записать это в Гримуар, которым пренебрегал в последние пару недель.

Я знал, просто чувствовал, что у него величественное имя, что-то вроде, Штормовая Скала, Горящий Взор или Крылья Сердца (конечно же, мой список возможных имён волшебных существ не самый потрясный).

Дракон произнёс:

— Я потомок Древнего Рода; во мне течёт кровь тысячи предков. Я родом из далёких джунглей, из страны, которую ни один человек не видел. Я — огонь, кожа и крылья. Я — чёрный дракон. Я — Зверь с Востока. Я…

— О боги, боги, боги, боги, — полуистерично бормотал я.

— … Кевин, — торжествующе закончил дракон.

— БОГИБОГИБОГИ… погоди-ка. Что?

— Кевин, — повторил дракон.

— Тебя зовут Кевин.

— Да, — всё ещё с гордо выпяченной грудью, сказал Кевин, взгляд устремлён вдаль, словно размышляя о драконьих тайнах, которые нам, простым смертным, никогда не понять.

— Ке-вин, — растянул я, пытаясь понять, почему это не звучит как Горящий Взор. — Хм.

Дракон косо на меня глянул, а затем снова встал в величественную позу и уставился на горизонт.

— Кевин.

— Ну-у, — протянул я. — Это… имя. Ты его выбрал. Для себя.

— Да. Я десять лет размышлял, прежде чем выбрать.

— Оно и видно, — медленно сказал я. — И Кевин… лучшее, что ты смог придумать? Очевидно, — быстро добавил я, когда Кевин напрягся. — Оно подходит. Тебе. И твоей сущности. Всей твоей драконности. — Я только всё усугублял.

— Правда же? — спросил Кевин, хотя в голосе были слышны предупреждающие нотки.

Джастин закатил глаза.

— Дракон по имени Кевин в меня влюблён. Я просто… даже не знаю, что сказать. Боги.

— Дракон по имени Кевин хочет меня трахнуть, — сказал я, не подумав. И тут же поморщился.

— Что? — Низким голосом спросил Джастин. Запахло жаренным.

— Что что? — переспросил я.

— Малыш, — пролепетал Кевин, обращаясь к Джастину. — Всё не так. Нет, малыш. Посмотри на меня. Ты единственный для меня мужчина. Эй-эй. Посмотри на меня. Посмотри на меня, Ясноглазка. Кто мой большой сильный принц? Хм? Я не хочу его трахнуть. Больше нет. Это было так давно. Ещё до того, как я тебя встретил. Тогда я был совсем другим драконом.

— Эм, — встрял я. — Это было несколько недель назад. А когда ты меня похитил, сказал, что у меня идеальный ротик для минета. И вот только что сказал, что хочешь со мной интимных отношений. Минут пять назад.

Кевин лёг на живот и положил голову рядом с Джастином, который повернулся спиной к дракону, скрестив руки на груди.

— Эй. Нет. Послушай. Я не это имел ввиду. Малыш. Посмотри на меня. Ты для меня единственный. Мне плевать, что у него идеальный ротик для минета.

Я скривился от отвращения.

— Иу. И снова? Оскорбительно.

Кевин уткнулся носом в Джастина.

— Малыш, — промурлыкал он. — Только ты. Даже когда мы не понимали друг друга, мы говорили на языке любви.

— Ты переспал с Кевином? — пискнул я.

— Что? — вскрикнул Джастин. — Нет. Боги, Сэм. Ты когда-нибудь думаешь, прежде чем говоришь?

— Да, Сэм, боги, — возразил Кевин. — Не всегда всё дело в сексе, даже если у тебя рот создан для минета.

— Он очень сексуально агрессивен, — признался я Джастину. — Не думаю, что тебе стоит с ним спать.

— Перестань всё мне портить! — прошипел дракон.

— Он помолвлен, — напомнил я Кевину. — С рыцарем.

Кевин фыркнул, из ноздрей вырвались язычки пламени.

— Это легко исправить. Я съем рыцаря, и все дела.

— Ты же не ешь людей, — напомнил я.

— Не ешь? — спросил Джастин. Опустил руки и повернулся к дракону.

Кевин сердито посмотрел на меня, а затем снова на Джастина.

— Нет, — признал он. — Люди слишком костлявые. Я стараюсь придерживаться здорового образа жизни. В основном я вегетарианец. Время от времени могу побаловать себя коровкой в выходной, но не более того.

— Ты вегетарианец, — повторил я.

— В основном, — напомнил Кевин.

— Ты в основном вегетарианец.

— Ага.

— Ты портишь мне представление о драконах, — пожаловался я. — Всё в тебе портит представление о драконах.

— О? — сказал Кевин. — Потому что я у тебя первый?

— Да. Мой единственный и неповтори…

Он поскрёб когтем по земле рядом с моими ногами.

— И что ты чувствуешь, когда потерял драконью вишенку?

Джастин сердито кашлянул. Это было впечатляюще.

Кевин быстро убрал когти и снова повернулся к Джастину.

— Нет, малыш. — начал он. — Это просто шутка. Обычная шутка. Сэм и его идеальный ротик ничего для меня не значат. Ты мой единственный и неповторимый. Ты моя половинка. Без тебя мои шесть сердец просто двадцатикилограммовые органы, которые без причины тупо бьются. Ты особенный.

— О-оу, — я не смог сдержаться.

— Вот увидишь, — заверил Кевин. — Я позабочусь о том, чтобы у тебя было всё…

Внезапно Кевин повернул голову в сторону дверей, затем глубоко вдохнул и выдохнул. Низкий грохочущий звук зародился где-то в районе горла, и дракон грозно зарычал.

— Что теперь? — Я вздохнул, потому что всегда должно случиться что-то ещё.

— Кто-то приближается, — сказал Кевин. — Три сердцебиения. На дороге. В десяти минутах отсюда.

— Это, наверное, культ, — предположил я. — Со своей кукурузой. Не ешь её, потому что в итоге начнёшь рассказывать постыдные вещи, которые ты ещё не готов рассказать, например, как сильно ты хочешь их…

Джастин нахмурился и сделал шаг ко мне.

— Уберечь от всего плохо, — поспешно закончил я. — Поступать плохо — плохо, никто не должен поступать плохо. Особенно по отношению к другим.

— Оставайтесь в замке, — огрызнулся Кевин и выскочил через парадные двери. Он захлопнул их за собой, оставив нас с Джастином в полутьме.

— Эм-м, — протянул я. — Как-то неловко.

Джастин вздохнул.

— Пойдём. Мы можем понаблюдать за происходящим сверху. — И развернулся к лестнице.

Не придумав ничего другого, я последовал за принцем.

Глава 22

Краеугольный камень

Лестница тянулась вверх вдоль стен церкви. Мы миновали пару лестничных площадок, которые давно обрушились, но другие этажи всё ещё были целы и загромождены ещё большим количеством ценностей Кевина. Книги и сокровища, картины и посуда. За три месяца в Верании он собрал довольно много всего. А может, принёс их с востока, из джунглей, где по слухам, обитают призраки.

Последний этаж отличался.

Он был просторным и чистым, в углу стояла большая не заправленная кровать. Возле двери комод, а у противоположной стены книжный шкаф. Сквозь открытое окно падал солнечный свет, веяло сладким весенним ветерком. Уютная комната. Почти как дома.

— Так вот где ты жил, — заметил я.

Джастин заколебался, затем пожал плечами.

— Не так уж и плохо.

— И правда, неплохо.

— Он…

— Кевин?

— Заботился обо мне, — быстро пробормотал Джастин, смутившись. — Выделил комнату. Кормил и давал воду. Принёс вещи. Для меня. Не знаю, как он их достал. И не знаю, зачем. Но всё же принёс.

— Что ж, он кажется замечательным.

Джастин усмехнулся.

— Было лучше, когда я его не понимал.

— Тут, возможно, я виноват. Моя магия… Не знаю. Скорее всего, дело в расстоянии. Моя магия реагирует на драконью, а его магия на мою. Ладно. По чесноку. Понятия не имею.

Джастин стоял возле двери.

— Я ему читаю. Иногда. Дракон любит книги. Даже если их не понимает. Или меня. Ему нравится, когда я читаю.

Я даже не знал, что на это ответить. Поэтому спросил:

— А ты не мог сбежать? Когда дракон уходил?

Джастин пожал плечами.

— Он перекрывал выход из замка.

— Но…

Принц вышел из комнаты.

Я следом.

Мы поднялись по ещё одной лестнице, ведущей к люку в потолке. Джастин надавил на старое дерево, и сверху хлынул солнечный свет. И пока я забирался по лестнице, постоянно моргал дабы прояснить зрение.

Кевин сидел на краю крыши, как каменная горгулья-переросток, хвостом обвивая боковую стену замка. Если бы дракона не звали Кевин, и он не хотел бы, чтобы я ему отсосал, то счёл бы его необыкновенным созданием. К сожалению, он изменил моё представление о драконах, и всё, что мне хотелось, так это прикрыть рот, чтобы никто не смог снова обвинить меня в том, что у меня идеальный ротик для минета.

— Оставайся здесь, мой принц, — сказал Кевин Джастину. — Не спускайся и не пытайся меня защитить.

— И не планировал.

— Даже если покажется, что я на пороге смерти, ты должен оставаться в безопасности.

— Конечно, — скучающе произнёс Джастин.

— Даже если я буду кричать, лежа в лужи крови, ни в коем случае не бросайся вниз и не плачь из-за меня, не признавайся в своей глубокой любви и не умоляй меня не умирать.

— Как скажешь. — Джастин смахнул пылинку с плеча.

— И если я всё же умру, прошу не бросайся с вершины замка, не следуй за мной на тот св…

— О боги, — простонал я, ибо больше не мог это слушать. — Серьёзно? Просто… да ладно. Что это вообще…? Даже не… Боги!

— Романтика, — прояснил Кевин.

— Жуть какая-то.

— Да вроде ничего так, — сказал Джастин, пожав плечами.

Кевин выпятил грудь.

— Как ты собираешься объяснить королю дракона-любовника? — спросил я, не в силах придумать, что ещё сказать.

— Всё просто, — ответил Кевин. — Я молод, у меня большой член, и мне не нужно много времени на восстановление.

— Чувак, — удивлённо сказал я. — Просто. Чувак.

— Он не мой дракон-любовник, — произнёс Джастин.

— Пока что, — добавил Кевин.

— Размечтался, — сказал Джастин. — Мне больше нравилось, когда я тебя не понимал. Ты об этом болтал всё время?

— Поначалу нет.

— Правда? И как долго ты продержался?

— Четыре минуты.

Джастин вздохнул.

— Значит, всё время.

— В основном, — согласился Кевин.

— А потом ты увидел Сэма и его идеальный ротик и теперь настаиваешь на тройничке?

— Чего? — вскрикнул я.

— Нет, малыш, — пролепетал Кевин сладким голосом. — Нет. Ты для меня единственный. Конечно же, нет. Я бы никогда. Никогда бы не согласился. Только если сам захочешь. А ты хочешь? Боги. Я никогда даже не думал о тройничке. А ты думаешь? О нас троих? Только представь, я на спине, а вы двое лазаете по моему члену? Ты этого хочешь?

— Из-за меня, — прошептал я. — О боги, всё из-за меня.

Джастин поморщился.

— Не фанат тройничка-с-Сэмом.

— Эй! — возмутился я, потому что кто-то же должен защитить мою честь. — Я просто идеален для тройничка. Я буду нежным и заботливым, буду следить, чтобы обе стороны получили равное от меня внимание. Когда я с вами закончу, вы станете настолько искушёнными, что не сможете больше ни с кем спать.

Кевин и Джастин на меня уставились.

Твою магию!

— Э-э-э. Если бы это было возможно. Но это невозможно. Во мне должны расцвести семена и создать сокровища, потому что я люблю стоять на коленях перед армиями. Чёрт! Я не это хотел сказать.

— И откуда ты его знаешь? — Кевин шёпотом спросил Джастина.

— Он будет моим волшебником, когда я стану королём, — ответил Джастин. Если на чистоту, он мог бы постараться звучать более радостно.

— Да уж, — выдохнул Кевин.

— Я не буду тебя спасать, — проворчал я Джастину.

— Тогда не придётся тебя есть, — сказал Кевин, щёлкнув зубами.

— Ты меня не пугаешь, — сказал я, хоть это и не совсем правда. — Я не из листьев и веток, ты, псевдо-хищник.

— Это более здоровый жизненный выбор!

— Не говори с Сэмом о жизненном выборе, — посоветовал Джастин. — Все его решения оставляют желать лучшего.

— Ты та ещё задница, — возмутился я. — Ваше Высочество.

Что бы не собирался возразить Джастин, он не успел. Кевин резко напрягся, костяные шипы на его спине встали дыбом. Мы с Джастином посмотрели на проход в долину.

От увиденного моё дыхание сбилось.

— Это то, о чём я думаю? — изумлённо спросил Джастин.

Если он подумал о вооружённом мечом и щитом Райане, скачущем на Гэри во весь опор, и бегущим рядом с ними Тигги, который размахивает огромными кулаками, и они мчатся к замку, тогда да, о том.

Гэри выглядел чертовски величественно, его ноздри раздувались, под самодельным шлемом (и когда он только успел?) развивалась грива, а мантия блестела на солнце. Я напомнил себе, позже сделать ему комплимент.

Тигги выглядел чертовски страшным, со злобным выражением лица и напряжёнными мускулами.

Райан выглядел чертовски сексуально с мечом, щитом и развевающимися на ветру волосами. Я уверен, у меня встал, потому что вид был просто невероятно возбуждающим.

— Это похоже на эротический сон, — выдохнул я.

— Это похоже на что? — спросил Джастин.

— Эм. Ничего. Я ничего не говорил. О, смотри-ка. Происходят нечто удивительное. Давай на этом и сосредоточимся.

И, словно только этого момента и ждал, Кевин расправил крылья и взревел, звук эхом разнёсся по долине. Я видел, как Тигги споткнулся, и даже Гэри пошатнулся, но они продолжали бежать вперёд. Ещё никогда не видел их более храбрыми. Или более нелепыми.

Даже сложно было представить Райана верхом на Гэри. И совсем не было времени подумать, стал ли Райан из-за этого расистом.

Кевин спрыгнул с вершины замка и расправил крылья. Он падал почти бесшумно, а крылья подхватили поток воздуха, прежде чем дракон коснулся земли перед большими дверями.

— Не убивай их, — крикнул Джастин. — Пожалуй, просто напугай немного.

Я вытаращился на принца.

— Что? — спросил он меня. — Раз уж придётся смотреть, можно и понаслаждаться.

Ну… ладно. За это Джастина нельзя винить. Потому что, мчащийся к замку, Гэри со своим боевым криком отлично изображал королеву воинов. Тигги пытался кричать вместе с ним, но не понимал, что именно, поэтому кричал: «Я тоже кричать!» А Райан, может, и кричал мужественно, но меня отвлекла игра солнца в его волосах, и пришлось себя остановить, чтобы мечтательно не вздохнуть.

Конечно, Гэрри, Тигги и Райан перестали кричать, когда перед ними приземлился Кевин, пыль и грязь поднялись клубами вокруг его когтей. Кевин зашипел, раздвоенный язык выгибался вокруг губ, а шипы вдоль спины вибрировали. Если бы я не знал, что он в основном вегетарианец и сексуально агрессивная ящерица, то наложил бы в штаны. А так только закатил глаза.

— Иип, — выдавил Гэри.

— Вау, — сказал Тигги.

— Приготовься, дракон! — крикнул Райан. — Сегодня ты встретишь свой конец!

Мы с Джастином фыркнули.

— Уверен, что он не хотел, чтобы это прозвучало так по-дурацки, — понадеялся я.

— Не-а, — произнёс Джастин. — Он действительно так считает. И иногда говорит подобное вслух.

— Тигги, — шипел Гэри. — Сними этот грёбаный шлем.

Райан слез с Гэри и взмахнул мечом, не сводя глаз с Кевина. Дракон зарычал на него, скребя когтями по земле, хвост опасно метался из стороны в сторону. Мышцы на ногах напряглись, и казалось, что он вот-вот бросится на Райана. Может, стоило вмешаться?

Тигги наклонился и снял шлем с Гэри. Гэри же, как и принято дивам, изящно мотнул головой, его грива легла в идеальную укладку.

И дракон. Просто. Остановился.

— Эм-м, — протянул Райан. — Эй? Дракон? Мы бьёмся или…

— Что за великая красота? — выдохнул Кевин, поражённый до глубины души.

— Эм-м. Чего? — спросил Райан, отступив. — Говорит. Он разговаривает. Конечно же, дракон говорит.

— Как тебе мой боевой клич? — Гэри спросил Тигги, полностью проигнорировав Кевина. — Я такой, типа, Банзай, что звучало просто потрясно.

— Очень громкий, — сказал Тигги. — Тигги тоже кричать. Балазай!

— Нет, — покачал головой Гэри. — Не Балазай. Банзай!

— Балазай!

— Дракон, — сказал Райан, ткнув Кевина мечом. — Эй. Дракон.

— Банзай!

Кевин игнорировал Райана и смотрел только на Гэри.

— Серьёзно? — спросил Джастин. — Серьёзно?

— Эй! Оставь их в… ладно. Даже я не могу это оправдать. Боги! Какого хрена?

— Балазай!

— Банзай… не бери в голову. Поработаем над этим позже. Заканчиваем с драконом, находим таверну и выбираем мужиков.

— Выбирать мужчин, — согласился Тигги. — И торт.

— Конечно же, радость моя. Как же без торта. Итак, на чём мы остановились? — Гэри взглянул на Кевина, который до сих пор на него пялился. — Ах, да. Дракон. С чего бы начать? Эй там. Дракон! Привет! Да, ты!

Кевин оглянулся, словно за ним стоял другой дракон, к которому мог обратиться Гэри.

— Я? — спросил он.

— Да. Ты. Может видел волшебника? Ну, ученика. Примерно метр восемьдесят и худой как спичка. Я говорил мальчишке, что нужно есть больше, но разве он меня слушает? Конечно же, нет. С головой уходит в Гримуар или не вылезает из лаборатории или спасает наши жизни. У него чёрные волосы, или, даже, лучше сказать цвета оникса. Оникса, Тигги?

— Оникс, — согласился Тигги. — Милый Сэм.

— Значит оникса, — продолжил Гэри. — Но ты, вероятно, запомнил бы его по рту. Он никогда не закрывается.

— Эй! — возмутился я. — Он постоянно закрыт!

— Только когда глотаешь, дорогой, — парировал Гэри, а затем: — Сэм! О боги!

Тигги, Гэри и Райан подняли головы.

Мы с Джастином им помахали.

— Ты в плену у дракона? — спросил Гэри. — Что за фигню я несу? Конечно же, ты в плену. Боги, Сэм. Если ты ещё раз попадёшь в плен, клянусь, я сам тебя убью. Из-за тебя у меня появились седые волосы! Седые волосы, Сэм. В моём-то возрасте? Засранец!

— Э-эм, с ними ты выглядишь солидно? — попытался я.

Он прищурился.

— Солидно. Вот как ты заговорил.

— Ты в порядке? — устало и обеспокоенно спросил Райан. — Когда тебя забрали, я не смог…

— Я в порядке, — сказали мы с Джастином одновременно.

— Э-эм, — протянул я. — Принц в полном порядке.

— Ведь именно о принце ты беспокоился, да, Райан? — спросил Джастин.

— Э-э-э. Я, наверное, должен сразиться с драконом.

— Мы можем, пожалуйста, не обращать внимания на неловкость и вернуться к тому, что Сэм назвал меня старой клячей? — спросил Гэри. — Нужно запретить ему говорить. До конца жизни.

— Если спросишь меня, скажу тебе, что я думаю, — промурлыкал Кевин.

— Х-м-м-м, — задумался Гэри. — Заинтриговал. Ну давай.

Кевин громко сглотнул, кадык дёрнулся вверх-вниз.

— Хорошо. Итак. Хм. Давай, Кевин, ты сможешь. У тебя получится. Просто скажи. Скажи. Кхм. Ты самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел. До этого дня я не знал истинной красоты. Любая красота не идёт ни в какое сравнение с твоей.

— Не повезло тебе, — подначил я Джастина, толкнув его локтем в бок.

— Он и тебя оскорбляет, придурок, — проворчал Джастин.

— Не-а. У меня просто идеальный ротик для минета.

— Не думаю, что это стоит принимать за комплимент.

— Пять минут назад ты был его единственной настоящей любовью. А теперь, держу пари, он даже не помнит твоего имени.

— Полагаю, это не неважно, — произнёс Джастин, изогнув губы в опасной улыбке. — Я уже помолвлен и собираюсь замуж. Знаешь. За рыцаря.

В этом раунде победил Принц Задница.

— У меня перехватило дыхание, — продолжал Кевин, не обращая внимания на драму, разыгравшуюся наверху. — Когда ты снял шлем, я подумал, не решили ли боги оказать мне честь, ведь любой мир, где ты существуешь, должен быть поистине благословением.

Гэри уставился на дракона.

— Тигги, — прошептал Гэри Тигги. — С кем он говорит?

— Ты, — ответил Тигги. — Он хотеть сорвать цветок Гэри.

— Мой цветок съели давным-давно. — Он оглядел Кевина с ног до головы и сказал: — Я посмотрю, куда всё идёт. Продолжай.

— Для начала, могу ли я узнать твоё имя? — спросил Кевин. — Полагаю, оно настолько волшебное, что лишь одно его упоминание заставит радугу плакать от счастья.

— Гэри.

— Гэри, — восхищённо прошептал дракон, имя на его губах прозвучало почти как благословение. — Разве два слога когда-нибудь звучали более красиво? Гэ. Ри. Боги, должно быть, превзошли самих себя в тот день, когда родилось это слово. Они взяли изысканность земли и смешали её с щепоткой солнечного света, любви и великолепия, и получилось Гэри.

— Вау, — выдохнул Гэри. — Сколько… слов.

— Мне становится не по себе, — прошептал я Джастину.

— Возможно, мне повезло, что появился Гэри, — решил он.

— Итак, — вмешался Райан, воткнув меч в землю. Он выглядел слегка потерянным. — Мы, типа, собираемся драться? Не уверен как принято в подобных слу…

— Райан, — рявкнул Гэри. — Заткнись. За мной ухаживают.

— Но…

— Райан. За-ткнись.

— Боги, — проворчал Райан.

— Прошу прощения за рыцаря-коммандера, — сказал Гэри Кевину. — Он ничего не знает о любви.

— Чушь, — возмутился Райан. — Знаю. У меня очень много любви. Ты даже представить не сможешь.

— Правда? — спросил я, сердце предательски забилось чаще.

— Да ладно?! — съязвил Джастин.

— Привет, Сэм! — крикнул Тигги, помахав мне рукой.

— Может, мне от него избавиться, любимый? — спросил Кевин. — Тебе стоит только попросить, и я позабочусь о том, чтобы его кровь оросила землю. Я поджарю его своим огнём. Оторву ему голову. Воткну когти в его упругую задницу, если его крики доставят тебе удовольствие.

— Вау, — выдохнул Райан. — И спасибо. Она и правда довольно упругая.

— Х-м-м-м, — задумался Гэри.

— Гэри, — сказал Райан. — Приятель.

— Х-м-м-м…

— Гэри. Ты сказал, что мы друзья! И, что я тебе нравлюсь.

— Не только ты. Но и люди. И ветчина.

— Ты собираешься его остановить? — прошептал мне Джастин.

— Он взрослый единорог, — ответил я, пожав плечами. — Он разберётся. — Не думаю, что Гэри позволит Кевину убить Райана. Не на сто процентов. Гэри не такая уж и скотина.

Кевин начал рычать.

Гэри улыбнулся.

Я вздохнул.

— Гэри.

— Что? — Прям сама невинность.

— Ты знаешь что.

— Сэм! — вскликнул он, широко раскрыв глаза, будто не знал, что всё это время я стоял над ним. Вот засранец. — Рад видеть тебя живым и здоровым. И с принцем, что радует. Уверен, у вас двоих было несколько… интересных тем для разговора.

— Гэри, — предупредил я.

— Агрх. Отлично. Дракон.

Рычание мгновенно прекратилось, и Кевин повернулся к Гэри.

— Да, моя прелесть?

— Тебе не нужно убивать рыцаря-коммандера.

— Как пожелаешь.

— Но можешь немного покалечить.

— Гэри.

— Ну ладно, — пробормотал Гэри. — И никаких увечий. Некоторые просто не понимают шуток.

— Я понимаю, — заявил Кевин. — Все твои шутки. Я буду смеяться над каждой, потому что, несомненно, твой юмор превосходит юмор даже придворных шутов. Можно попозже я тебя трахну?

Гэри грубо кашлянул.

— Эм… гм…

— Я буду нежным, — пообещал Кевин, будто дело только в этом. — Я буду предельно нежным. Медленно тебя раскрою, пока ты не станешь достаточно мокрым, чтобы сесть на мой…

— Сэм! — выкрикнул Гэри. — Посмотри-ка. Это Сэм. Наш друг Сэм. И принц! Привет, принц! Я так рад видеть твоё светлое и славное личико.

— Серьёзно? — холодно спросил Джастин. — Это впервые.

— Что-о? Да нет же. Ха-ха! Мы с тобой сто лет знакомы.

— Да ладно?

— Ага.

— Хм.

— На самом деле, я хочу поглядеть на ваши лица поближе. Тигги, дорогой, не сопроводишь ли ты меня на крышу замка?

Тигги улыбнулся.

— Тигги не знать, что ты только что сказать. Конечно.

— Прелестно. Просто прелестно. А пока мы будем подниматься, бравый и безупречный рыцарь-коммандер сразится с моим свирепым драконом насмерть!

— Твоё желание для меня закон, — Кевин поклонился.

— Гэри.

— Ну хорошо, хорошо. Боги, Сэм. Не нужно пускать в дело страшный взгляд. Кевин. Ю-ху, Кевин!

Кевин уже собирался напасть на Райана, который отскочил на шаг или два назад, держа меч наготове.

— Да, свет моей жизни?

— Не убивай, — произнёс Гэри, словно вся его жизнь сплошные трудности и невзгоды.

— И не калечь, — добавил я.

— И не калечь, — повторил Гэри, закатывая глаза. — Потому что Сэм — зануда, и мы никогда не сможем повеселиться. Но раз уж зашла речь, то Райан тоже не может убить Кевина.

— Хм, — протянул Райан. — Тогда в чём смысл?

— Не убивай, — попросил я Райана. — Кевин хороший. Вроде как.

— Спасибо, симпатяжка, — сказал мне Кевин. — Хотя было бы лучше, если ты использовал бы свой ротик не для разговоров, а для сосания моего члена.

— Чего? — прорычал Райан.

— Наверное, не стоило этого говорить, — заметил Гэри. — Веселитесь мужчинки. Покеда! — Затем они с Тигги быстрым шагом направились к замку, избегая хвоста Кевина, который метался из стороны в сторону. Я услышал ворчание Гэри, когда он толкнул огромные двери, металл со скрежетом прошёлся по камню.

— О-о-о, — донёсся голос Гэри. — Посмотри на все эти сокровища. Если я выйду за него замуж, Тигги, то всё это станет моим.

— Гэри жениться? — спросил Тигги.

— Возможно, — ответил Гэри. — Я, в конце концов, выгодная партия. Мне неоднократно делали предложение, и о боги, только посмотри на размер этого изумруда, он больше, чем моё лицо, возможно, когда-нибудь я приму какое-нибудь. Ты не можешь ничего поделать, когда влюбляешься. Любовь бьёт прямо в сердце и здесь так много шёлка, я просто хочу купаться в нём вечно, и ты не можешь сопротивляться. Дело не в том, сколько у человека ценностей, или сколько у него золота шестьдесят шесть шестьдесят семь шестьдесят восемь, о боги, шестьдесят восемь сундуков, набитых до краёв золотом, дело в любви. Чувство, которое расцветает внутри и что заставляет тебя задыхаться, если ты не в объятиях любимого. И Тигги, я вполне могу влюбиться. Это бриллиант? Я думал, что люстра. Тигги. Я влюблён.

— Ты меня осуждаешь, так ведь? — спросил я Джастина.

— Да, — ответил он. — Сильно. Это твои друзья.

— Не-а, — поправил я. — Это твои спасители. Которых послал твой отец. Стоит задуматься.

Джастин нахмурился.

Очко в мою пользу.

Счёт: Джастин — один, Сэм — шесть миллиардов.

Внизу Кевин и Райан продолжали кружить вокруг друг друга, а Гэри то и дело восторгался, пока они с Тигги медленно поднимались по лестнице. Я притворялся, что не хочу злобно глянуть на Джастина и/или не хочу подбодрить Райана, словно принадлежал к его фан-клубу. Пф.

И тут вспомнил, что на самом деле состою в его фан-клубе, и даже признался, что состою в его фан-клубе, а он признался, что хочет засунуть свой член мне в рот и фантазирует обо мне с пятнадцати лет.

Что навело на неподобающие мысли для моего нынешнего положения. А именно, о том, как трахну Райана Фоксхарта. И я думал об этом стоя рядом с его женихом, пока сам Райан сражался с драконом. Я фантазировал, слыша, как Гэри поднимался всё выше, восклицая, что настоящая любовь реальна, что она осязаема, что Гэри не думал, что когда-нибудь будет чувствовать себя так, и о, мои грёбаные боги, посмотри, сколько бриллиантов в этой короне, как минимум шесть, сколько это карат?

Поэтому, когда Гэри просунул голову через люк и сказал:

— Вот ты где, — совсем не контролируя себя, я протараторил:

— Я не думаю о том, чтобы его трахнуть, клянусь богами, потому что это просто неправильно, так что даже не заикайся об этом, ладно? Просто заткнись.

Неловкая тишина.

— Гм, — наконец протянул Гэри. — Чего?

— Эм. Это цитата. Из книги, которую я читал.

И поскольку Гэри всё-таки был засранцем, то спросил:

— Отлично, и что за книга? — даже Джастин уставился на меня в ожидании ответа, ибо я лживый лжец, который явно лгал.

Я не мог вспомнить название ни одной реально написанной книги, поэтому сказал:

— «Мантикора и дворецкий».

— Ох, — выдохнул Гэри, когда Тигги осторожно подтолкнул его вверх через люк. — «Мантикора и дворецкий». Звучит захватывающе. Кто автор?

Я постарался выражением лица показать всё своё недовольство.

— Мервин Сондхейм, — произнёс я сквозь стиснутые зубы.

— Мервин Сондхейм, — повторил Гэри. — Ты, похоже, знаешь много Мервинов. Итак. Расскажи-ка. О чём книга?

— История любви между мантикорой и дворецким. Они любят друг друга, но общество против их отношений.

Гэри старался не рассмеяться.

— Лев с крыльями и человеческим лицом и дворецкий, конечно же, звучит так, словно парочка не по душе большинству. Чем всё закончилось?

— Они умерли. Болезненной смертью. С ними вообще много чего плохого происходит. — Я надеялся, что это прозвучало как угроза.

— Не похоже на счастливый конец, — нахмурившись, произнёс Джастин.

— Там его и нет, — ответил я. — Но иногда убийство неизбежно. Верно, Гэри?

Он мне мило улыбнулся.

— Если загоню тебя в угол и попрошу написать рецензию на «Мантикору и дворецкого», а твои слова высекут на камне, как ты оценишь книгу?

— Пять сердец, — пробормотал я, гадая, как бы выглядели внутренности Гэри, если бы они были снаружи.

— Из?

— Пяти.

— Ну конечно. Похоже, что этот роман произвёл на тебя сильное впечатление. Что за цитата была?

— Э-эм.

— Ты пять минут назад с таким рвением процитировал книгу, — сказал Гэри. — Конечно, повторить будет не сложно. Раз уж ты её оценил… какова была система оценки?

— Сердца.

— Точно. Пять сердец. Не просто так. Цитата?

Я надеялся, что выражение лица ясно говорило, что его ждёт смерть.

— Э-эм. Так. Я не собираюсь его трахать, потому что заткнись, это неправильно. Так что. Я люблю тебя, Ник Мантикора.

— Ник Мантикора! — радостно воскликнул Гэри. — О боги, не могу поверить, что ты только что всё это сказал!

— Я не читать книг, — сказал Тигги. — Я любить кошек.

Джастин вмешался:

— Кажется, что дракон просто играет с Райаном.

Мы все глянули вниз.

Разумеется, Кевин до сих пор кружил вокруг Райана, не давая ему возможности нанести удар. Для своего размера дракон двигался молниеносно, и я понимал, что если бы это был настоящий бой, то он бы закончился быстро. На мгновение я подумал, что, возможно, следует вмешаться, чтобы спасти Райана, но потом увидел, как он увернулся от хлёсткого удара хвостом Кевина, и решил, что всё в порядке, раз весь такой бравый и безупречный. Пока что.

— Сразись со мной, как мужчина! — огрызнулся Райан, пока Кевин танцевал на расстоянии.

— Я не мужчина, — напомнил ему Кевин. Он щелканул когтями по нагруднику Райана, сбив того с ног. Кевин посмотрел на нас и сказал: — Ты видел, Гэри? Я сделал это для тебя!

— Супер, — крикнул Гэри. — Ты такой клёвый. — Затем, более низким голосом: — У меня будет от него так много детей.

— О боги, — простонал я. — Может, заткнёшься уже?

— Это настоящая любовь, — настаивал он.

— Если он тебя обидеть, Тигги крушить, — сказал Тигги, поглаживая голову Гэри.

— Конечно, Тиг, — произнёс Гэри. — Ты мой большой сильный великан.

— Я тоже причиню ему боль, — добавил я.

Гэри закатил глаза.

— Нет, не причинишь. Твоя магия на него не подействует.

— И мечом пользоваться ты не умеешь, — заметил Джастин.

Я зыркнул на них обоих. Затем:

— Подожди-ка. Как вы вообще здесь оказались?

— Тигги, — ответил Гэри. — Хреновина с внушением выветрилась из него быстрее, чем они думали. Вот, пока они меня пытались научить Драконьим псалмам, в котором девяносто шесть стихов, я рассказываю, о том, как меня связал Октавио, а в следующую минуту Тигги крушит лица, и вот мы здесь.

— Мне кажется, ты пропустил значительную часть истории. Например, Райан на тебе верхом?

— Ревнуешь?

— К Райану, — быстро ответил я. — О, точно. Да. Это единственная причина, по которой я ревную. Из-за этого.

— То-очно, — протянул Гэри, и мы все вздрогнули, когда Райана отбросило к дереву. Он медленно поднялся и подобрал меч с земли.

— У тебя там всё в порядке, приятель? — спросил я.

— Отлично, — ответил он. — Я рыцарь. У меня всё под контролем. Вот увидишь. На ужин у нас будет драконье мясо.

— Мерзость, — возразил Гэри. — Единственный человек, который будет есть моего будущего мужа, это я, и не в том смысле, о котором ты думаешь.

— Ла-ла-ла, — пролепетал я. — Я тебя не слушаю.

Кевин, конечно же, выпятил грудь и с упоением набросился на Райана.

— Какой странный выдался день, — пробормотал Джастин.

— Король по тебе скучает, — тихо произнёс я, когда Гэри и Тигги ушли осматривать сундук с сокровищами на противоположной стороне крыши.

Джастин фыркнул.

— Конечно же. Наследника нужно держать поблизости.

— Всё не так, и ты это знаешь.

— Ты же так много знаешь о моих отношениях с моим отцом.

— Нет. Просто я знаю твоего отца. Знаю, что он за человек. Я помню выражение его лица, когда я проснулся после твоего похищения. Джастин, он был убит горем.

Принц сжал руки в кулаки.

— Только потому, что ты был ранен. Я тут ни при чём.

— Как ты можешь такое говорить? — спросил я. — Ты его сын. Он для тебя сделает всё, что угодно. Чтобы убедиться, что ты благополучно вернёшься. Вот почему он послал нас.

Джастин на меня не смотрел.

— Я понимаю, почему отец послал Райана. Но не понимаю, почему послал тебя.

— Я твой волшебник. Конечно, он отправил меня.

— Мой волшебник, — повторил Джастин.

— Ну, ученик, но да, чувак. Твой волшебник.

— Я чётко помню, как ты сказал, что не собираешься быть моим волшебником.

От его слов я вздрогнул.

— В своё оправдание: ты напал на меня с мечом и разозлил. Люди, когда злятся, говорят вещи, которые не имеют в виду.

Джастин промолчал.

— Слушай, я знаю, что тебе не нравлюсь. И не могу сказать, что ты мне тоже очень нравишься. Но это и не важно. Мы ответственны за нечто большее, чем мы сами. Однажды мы будем ответственны за целое королевство. Ты его возглавишь, а я буду тебе помогать. Мы застряли вместе, ясно? Семья держится вместе, даже когда дела идут хреново.

— Ты считаешь нас семьёй, — ровным голосом произнёс принц.

Я старался сдерживать гнев.

— Ну, дальние родственники.

Он фыркнул.

— Ты правда не понимаешь?

— Чего?

— Боги, ты такой бесячий.

— Мне говорили подобное пару раз.

Джастин повернулся ко мне, его губы были сжаты в тонкую линию. Где-то внизу раздался гневный крик Райана и ответный рёв Кевина. Но я не сводил глаз с Джастина. На периферии мелькнул зелёный, но пришлось сказать себе нет-нет-нет. Потому что я мог разрушить замок, если бы захотел. Всего несколько удачных мыслей, одно движение пальцев — и всё превратится в камень.

Он продолжил:

— Дело всегда в тебе.

Я вопросительно на него взглянул.

— С чего ты взял?

— Однажды я стану чёртовым королём, — зарычал Джастин. — Я займу место отца и буду править всей Веранией. Для этого я и родился. Для этого меня растили. Вот почему я брал все эти грёбаные уроки этикета и дипломатии. Сотни часов с членами совета и лордами. Советники и командиры, все они мне говорили, что я должен делать. Кем я должен быть. Кем стану. А потом появился ты.

Это было сказано с таким ядом, что я почти сделал шаг назад. Но не отступил, потому что не боялся. Не боялся Джастина. Я никогда не причиню ему вреда, но это не значит, что я буду терпеть его выходки.

— Тебя забирают из трущоб, — продолжал принц. — Тебя привели в мой дом. Ты ничего не сделал чтобы это заслужить. Абсолютно ничего. Всё из-за грёбаного фокуса, который ты однажды проделал, когда сунул свой нос куда не следует. И всего через пару дней все о тебе говорили. О Сэм, милый маленький волшебник. О Сэм, мальчик из трущоб. Идеальный, невинный Сэм, пришёл в замок и все его полюбили. Морган говорил о тебе, как о сбывшемся пророчестве. Слуги говорили о тебе, как о члене королевской семьи. Всеми любимый и почитаемый. Мои друзья, мои чёртовы друзья, считали тебя умным и верным. А мой отец. Что ж. Скажем так, прошло совсем немного времени, и он стал говорить о тебе, как о втором сыне.

— Я ни о чём таком не просил, — тихо прошептал я.

— Тебе и не нужно! — выкрикнул он, и Гэри с Тигги подняли головы. Зарычав, Тигги начал к нам приближаться. Я поднял руку, чтобы его остановить. Он послушался, но с неохотой. — Тебе никогда не нужно было ничего просить, потому что тебе итак всё давали! Представь какого мне было, когда я старался сделать всё, чтобы отец обратил на меня внимание, сказал, как хорошо я справляюсь или как мной гордится, но всё, что я получал, так это разговоры о тебе. О том, что ты сделал. О том, кем ты стал.

— И что ещё хуже, ты мог приходить и уходить, когда тебе заблагорассудится. Тебе не нужно было оставаться в чёртовом замке. Не нужно было следовать правилам, нормам и законам. Ты мог делать всё, что хотел, потому что ты — Сэм Чёртов Безграничный. Ты облажался, все смеются и в ту же секунду забывают. Ты убил Тёмного волшебника, и ничего, абсолютно ничего с тобой не случилось. Ничего. Я совершаю ошибку, и об этом узнает всё грёбаное королевство.

— Это нечестно, — произнёс я, стараясь не повышать голос. — Мне жаль, если ты чувствовал, что я у тебя что-то забрал, но я не жалею о своей жизни. Я никогда не буду извиняться за то, кто я есть, и не должен. Ты не можешь требовать этого от меня, Джастин. А тот Тёмный волшебник, которого я убил? Он собирался убить нас. Он собирался причинить боль Гэри. И я никогда такого не допущу. Гэри — мой друг, и я никому не позволю причинить ему боль. И Тигги нас любит. Он любит нас настолько, что защищает. Так же, как я пытался защитить тебя.

Джастин отшатнулся, будто я дал ему пощёчину.

— Ты меня не любишь, — хрипло произнёс он.

— Нет. Не люблю. Но ты мой принц, и я сделаю всё, чтобы тебя защитить.

— Пошёл ты, Сэм! Боги, иди к чёрту. Ты лицемерный паршивец!

— Твой отец тебя любит. Твой народ тебя любит. Райан тебя лю…

— Не смей, блядь, говорить со мной о Райане! — выкрикнул Джастин. — Ты ни хрена не знаешь. Ты не имеешь права и грёбанного слова о нас говорить. — Он сделал шаг ко мне.

Я предупредил:

— Не надо. О чём бы ты ни думал, не надо.

Ещё шаг, и камень подо мной треснул. Зелёный был таким ярким, что пришлось его отогнать. В голове заплясали тёмные слоги, но я и их оттолкнул. Я не мог этого сделать. Не мог причинить ему боль. Не мог. Не стану.

Над головой мелькнула большая тень, а затем Кевин оказался рядом с Тигги и Гэри. Гэри что-то тихо ему пробормотал, слов я не разобрал. Кевин в ответ зарычал, но не двинулся с места.

Значит идёт Райан. Должно быть, они услышали голос Джастина.

Что за говняный день.

— Он пришёл тебя спасти. Ничто его не остановило.

— А ты воспользовался ситуацией и пошёл вместе с ним, — горько усмехнулся Джастин.

— Ничего не было. — Но разве это не ложь? Ведь что-то было. Всё было.

— Знаешь, он был моим. Отец говорил, что королю нужна королева. Когда я признался, что гей, он сказал, что королю нужен консорт. Сказал, что если я не найду кого-нибудь к своему двадцать пятому дню рождения, то он устроит договорной брак. Найдёт для меня кого-нибудь, и я буду вынужден на нём жениться. Ты знаешь, каково это, Сэм? Знать, что у твоего будущего есть срок годности, а после тебя сведут с незнакомцем. С тем, кого ты никогда не видел, но с кем проведёшь остаток жизни.

Я ничего не говорил, потому что не знал. Не знал, каково это, когда тебя заставляют любить кого-то, потому что я любил кого-то с такой силой, что мне было больно даже думать об этом. Кого-то, кто мне не принадлежал. Что бы ни говорили, Райан не был моим. Это не помешало замку задрожать, а камням завибрировать под нашими ногами. Гэри позвал меня по имени, говорил мне сосредоточиться, сосредоточиться, чёрт возьми, но я заглушил его голос.

— И я выбрал кое-кого, — продолжил Джастин, не обращая внимания на мой гнев. — Я выбрал Райана. Я сделал этот чёртов выбор, и даже если я его не любил, даже если у меня не было к нему чувств, я выбрал кого-то. Я сделал свой собственный выбор. Отец меня не принуждал. И это было прекрасно.

И, конечно же, в этот момент на крыше появился Райан.

Джастин, услышав своего жениха, мрачно мне улыбнулся и выплюнул:

— Я его трахал, чтоб ты знал. Он стоял на четвереньках, и я его драл. Райан умолял о моём члене. На его бёдрах остались следы от пальцев. — Камень под ногами принца раскололся, и он сделал ещё шаг вперёд.

— Джастин, — рявкнул Райан. — Какого хрена ты делаешь?

— Преподаю урок, — ответил Джастин, не сводя с меня глаз. Я старался не показывать эмоции, не позволить ему хоть что-нибудь увидеть. Ни боль, ни ревность. Я не собирался показывать слабость. — Он должен знать своё место.

— Ты не такой, — сказал Райан, подойдя к Джастину. Он положил руку ему на плечо. — Ты не хочешь этого делать.

— Он никогда не будет твоим! — рявкнул Джастин, проигнорировав Райана. — Мы заключили сделку. Райан дал клятву. Ты знал, Сэм? Слово рыцаря — его честь. Он хотел сделать себе имя. Хотел подняться по службе. Он согласился стать королём-консортом, чтобы обеспечить себе место среди рыцарей. Может, и не по любви, но это всё равно мой выбор. И его. Независимо от того, как мы начали, он мне дорог. И я знаю, что дорог ему.

— Ты же знаешь, что дорог, — тихо прошептал Райан, глядя на Джастина. — И я не нарушу клятву. — Он посмотрел на меня со странным выражением. Сожалением?

Было ли больно? Ещё бы. Даже если я знал, знал, что между ними были какие-то чувства, услышать подтверждение было больнее, чем я думал. И я знал, что Райан — человек слова. Независимо от того, что он ко мне чувствовал, и как глубоки эти чувства, Райан сдержит слово, данное принцу. Потому что он обязан. Дал клятву, и это самое сильное обещание, которое только может дать рыцарь.

Тогда я попытался сдержать магию. Пытался её остановить, чтобы больше ничего не случилось. Мне нужно было уйти. Как можно дальше. Оставить их. Найти пустое место и выпустить магию. Я не знал, что произойдёт, не знал, насколько мощным будет выброс, но даже я понимал, что всё копилось неделями. Я просто решил не обращать внимания.

Под ногами начали двигаться камни.

Я стиснул зубы.

Гэри что-то крикнул, но я не смог разобрать.

Люк. Мне нужно было добраться до люка.

Я не мог допустить, чтобы они пострадали. Никто. Даже Джастин.

Я сделал шаг, и камни снова треснули.

А потом Райан сказал:

— Сэм, — и коснулся моего лица, и всё остановилось.

Грохот.

Движение.

Вспышки зелёного и золотого.

Боль.

Накопленная магия, которая во мне пульсировала, умоляя высвободиться.

Всё просто остановилось.

Я открыл глаза.

Передо мной стоял Райан, всегда Райан. Он держал в руках моё лицо, и большими пальцами водил по моим щекам. Его глаза были такими яркими:

— Эй, Сэм, ты со мной?

Я просто кивнул, не в силах отвести взгляд, хотя знал, что я не с ним, не совсем. Но это не имело значения, потому что я почувствовал спокойствие. Прикосновение было словно бальзам, и тогда я понял, что никогда не найду такого как Райан. Может, есть и другие, способные стабилизировать мою магию, но они никогда не будут им. Райан никогда об этом не узнает. Я же буду знать вечно.

И естественно, я снова недооценил Джастина.

— Да ты должно быть шутишь, — выдохнул он.

— Джастин, почему бы нам… — начал Гэри, но почти сразу же принц его прервал.

— Он знает? — потребовал Джастин. — Ты ему рассказал?

И он знал.

Я сделал шаг назад, вырвавшись из рук Райана. Оглянулся на Джастина и начал умолять:

— Нет. Не делай этого. Я не сказал. Не стал бы. Не говори. Прошу.

— О чём вы? — спросил Райан, нахмурившись, глядя то на меня, то на принца.

— Скажи ему, — потребовал Джастин. — Или это сделаю я.

— Джастин, я уйду, хорошо? Клянусь богами, я уйду. Я ничего не сделаю. Прошу, только ничего не говори.

— Каждому волшебнику нужен якорь, — начал объяснять он Райану. — Отец меня научил. Сказал, что однажды Сэм найдёт человека, который поможет ему стабилизировать магию. Поможет стать лучшим волшебником. Магия должна строиться на фундаменте, и краеугольный камень — это фундамент. Он помогает волшебнику контролировать магию. Быть более спокойным. Потому что магия, если её не контролировать, может разрастись и превратить тебя во что-то неправильное. Тёмное. И краеугольным камнем обычно является человек, вызывающий чувства. Романтические чувства. Ведь так, Сэм?

— Сэм? — спросил Райан. — О чём он говорит?

— Я не хотел, — сказал я. — Клянусь. Вам обоим. Я не просил об этом. Клянусь, не просил.

— Ты мне сказал, что краеугольный камень — это ничто, — жёстко произнёс Райан. — Ты сказал, что это неважно.

— Да ладно? — смеясь, спросил Джастин. — Он соврал. Краеугольный камень — это всё.

— Достаточно, — огрызнулся Гэри. И быстро двинулся вперёд, стуча копытами по камню, пока не оказался рядом. Прижался ко мне, и это придало сил. В голове всё было слишком громко, слишком ярко. Гэри знал, поэтому пришёл на выручку. — Ты свободен. Райан, отведи принца обратно в замок Локс. Забудь это место и оставь Сэма в покое.

— Я крушить? — прорычал Тигги, встав рядом. — Я крушить принца и Рыцаря Сладкое Личико?

— Сэм, — вымолвил Райан, делая шаг к нам.

— Райан, неужели ты не понимаешь? — выпалил Джастин. — Ты его чёртов краеугольный камень. Потому что, конечно же. Единственный раз, когда я делаю выбор, единственный раз, когда я могу выбирать, Сэм Чёртов Безграничный пытается лишить меня этого выбора. Я не позволю. Не в этот раз. Ты мне поклялся, и я никогда тебя не освобожу.

И вот оно. Слова, которые невозможно забрать назад. Я никогда не хотел, чтобы Райан узнал. По крайней мере, вот так. Никогда. Правда раскрыта и мне должно было полегчать.

Но, боги, ничего подобного. Мне было больно.

— Это правда? — спросил Райан.

Я сказал:

— Всё не…

— Это правда?

Я медленно вдохнул. Затем выдохнул.

И ответил:

— Да.

— Ты мне солгал. Я тебя спросил, а ты мне солгал. — Как я и думал, Райан был зол и обижен. — Ты когда-нибудь собирался мне рассказать?

— Нет.

— Почему, твою мать?

— Потому что ты дал клятву. И я не позволю тебе её нарушить. Твоё слово — обязательство, что связывает тебя с Джастином.

— Как долго? — спросил Райан, звуча ещё злее. — Как долго, блядь, ты знаешь?

— С ресторана. С Тёмными.

Райан отступил. Подальше от меня. Ближе к Джастину.

— Сэм… это. Это же было несколько месяцев назад.

И поскольку пора было заканчивать, я холодно произнёс:

— И уже неважно. Мы получили то, зачем пришли. Время уходить. Пора прощаться.

Глава 23

Сынок, мы в полной заднице

Что ж, всё обернулось через одно место.

Ну конечно, а как иначе.

Мне было жаль Джастина. Честно.

Но всё равно ненавидел его до глубины души.

Но было жаль.

(А потом я вспомнил как он красочно описал Райана на четвереньках, и уже стало не так жаль).

Я сказал остальным, что мне нужно поговорить с Морганом наедине.

— Дела волшебников, — пояснил я, желая показаться зловещим, но в итоге выглядел как сумасшедший.

Тигги выглядел взбешённым.

Гэри убийственно пялился на Джастина.

Кевин уставился на Гэри.

А Райан на меня.

Джастин возмутился:

— Не понимаю, зачем нам ждать. Мы даже с тобой не идём.

Тигги нахмурился.

Вокруг Гэри появились блёстки.

Кевин пялился на Гэри.

А Райан на меня.

Джастин произнёс:

— Боги. Свяжись уже с Морганом. Чем быстрее ты закончишь, тем быстрее мы сможем уйти.

— Да, милорд, — выдавил я без намёка, что вот-вот впаду в Гнев единорога. Будет совсем не разумно, если мы с Гэри начнём сыпать блёстками. Я даже забыл, что на самом деле не могу впасть в Гнев единорога и не состою из блёсток и солнечного света. В тот момент в душе было холодно и темно, хорошие чувства умирали мучительной смертью.

Замок скрылся из виду, и я расслабился. На мгновение задумался, могут ли остальные понимать Кевина (возможно, это связано с расстоянием между нами), но мысль быстро улетучилась. Нутро подсказывало, что дракон последует за нами в Замок Морозный сад, учитывая, как он очарован Гэри, хотим мы того или нет. Надеюсь, по дороге Кевин влюбится в кого-то другого. Или енота. Или дерево. Или крепкий сарай. Кажется, Кевин не очень-то и разборчив. В конце концов, он похитил Джастина. Что уже говорит о его вкусе.

В голове это звучало не так грубо.

Я достал кристалл вызова, поклявшись не говорить Моргану о случившемся, просто рассказать, что мы спасли Джастина, путешествие прошло просто на ура, и Райан с принцем скоро вернутся в замок Локс, а мы продолжим путь на север. Меня похвалят за то, что всё обошлось без жертв. Знаменательный день. Все будут просто в восторге.

— Сэм? — спросил Морган, когда кристалл засветился. — Ты…?

— Мы спасли Джастина, — начал я и подумал: «Заткнись, заткнись, ЗАТКНИСЬ!» Но, конечно же, всё бесполезно. — Мы спасли Джастина, но перед этим нас схватил культ; там нас накормили кукурузой правды и заставили меня признаться, что я жутковатый и переодевшись хожу на собрания фан-клуба Райана Фоксхарта, потому что хочу пронзить пенисом его сердце. Но кукуруза правды заставила Райана признаться мне, что у него встаёт каждый раз, когда я использую магию, или дышу, или хожу, или существую; а потом культ принёс меня в жертву сексуально агрессивному дракону по имени Кевин, который заявил, что у меня идеальный ротик для минета. Дракон меня похитил и отнёс в свой замок, к Джастину; затем Райан прискакал верхом на Гэри, чтобы нас спасти, и да это по-расистски, но расизм по обоюдному согласию, ибо Гэри сказал, что всё нормально, хотя до сих пор не понимаю почему. Потом Райан сражался с драконом, ну не совсем, потому что Кевин влюбился в Гэри; Джастин мне сказал, что хорошенько отодрал Райана, но потом понял, что Райан — мой краеугольный камень, и сказал ему об этом в лицо, и теперь Райан на меня злится, потому что я ему солгал, но я не хотел. А ещё на нас напали Тёмные и огненные гекконы, и каким-то образом Тёмные запустили в меня молнией, а я её перенаправил и уничтожил огненных гекконов, а Тёмные убежали. И ещё? Кажется, я в него влюбился. Нет. Забудь. Точно влюбился. Той всепоглощающей, вечной любовью, которую очень неприятно видеть другим; я хочу с любовью смотреть ему в глаза и называть солнышко и булочка моя. Ужасно произносить это вслух. Знаю. Но мне плевать, потому что я хочу, чтобы Райан был моей булочкой. Это так плохо? Не думаю. Ну, может, немножечко. Ладно, это ужасно, но знаешь что? Я заслуживаю быть ужасным. Хочу быть самым ужасным засранцем, которого когда-либо видели. Погоди-ка. Звучит как-то неправильно. О чём, чёрт возьми, мы говорили? Уже и не помню. Просто вся эта… ситуация, понимаешь? Конечно, понимаешь. Ты всё знаешь. И всегда знал. Ты, наверное, знал, что я с тобой свяжусь. Потому что ты моё ягодное солнышко. Боги. Что за отстой. Грёбанный тупорылый Принц и грёбанный тупорылый Райан. К чёрту всех!

Тишина.

— Итак, — произнёс я, вспомнив о манерах. — Как ты?

— Хм, — протянул Морган. — Хорошо. И король тоже. И твоя мама. И твой папа. Они стоят рядом со мной. И слышат каждое твоё слово.

— Твою же магию! — выпалил я. — Ладно. Забудьте всё, что я только что сказал. Это был просто… тест. Чтобы проверить… слышно ли меня. Поэтому я бормотал. О всякой ерунде. И, очевидно, вы слышали, так что тест пройден успешно, и я просто пойду…

— Он твой краеугольный камень? — тихо спросила мама, и я так давно не слышал её голоса, что боялся не сдержать эмоции. — Ох, Сэм.

— Всё в порядке, — твёрдо сказал я.

— Всё не в порядке, — запротестовал папа. — Ты не в порядке, и не надо притворяться. Давно ты знаешь?

— Недолго.

— Сэм. — Произнёс он с нажимом.

— На свидании с Тоддом.

— Сэм, — воскликнула мама. — Почему ты ничего не рассказал? Мы бы…

— Я не мог. Ясно? Просто не мог. Он не мой. Никогда не будет моим.

— Ты всё равно должен был сказать, — вмешался папа, и я знал, что он пытается сдержать гнев. Не на меня, на ситуацию в целом. — Мы бы поддержали. Почему ты держал всё в себе?

— Не держал, — встал на мою защиту Морган. — Я знал.

— Как и я, — сказал король. — И простите старику эгоизм. Я был растерян. Джастина только что похитили, и я беспокоился о его благополучии. Я не должен был просить Сэма помочь.

— Вы чертовски правы, не должны были, — огрызнулся отец. — Мне жаль вашего сына, правда жаль. И я очень рад, что Джастин в безопасности. Но мы говорим о моём сыне. Вы не только подвергли Сэма опасности, вы сделали это, зная о его чувствах. Боги, Энтони, если бы вы не были королём, и я бы не уважал вас до чёртиков, мы бы решили всё кулаками. Спойлер: вы бы проиграли.

Дамы и господа, мой папа.

— Пап, — легкомысленно заметил я. — Ты не можешь угрожать королю. К ночи ты будешь какать в ведро.

— Мне всё равно, — ответил он. — Я буду какать в ведро до конца своих дней, если это гарантирует твоему сердцу безопасность.

— О боги!

— Хорошо, — сказал папа. — Прозвучало не так, как я планировал. Но от слов не откажусь.

— Боги.

— Сэм, я хочу, чтобы ты выслушал меня, хорошо? — велел король. — Я собираюсь дать тебе прямой приказ.

Неосознанно я выпрямился. В конце концов, он мой король.

— Да, Ваше Величество.

— Возвращайся домой.

— Конечно. Всё, что прик… подождите. Что?

— Я хочу, чтобы ты вернулся домой. В замок Локс.

— Я не могу, — прошептал я, хоть и вспыхнула искорка желания. Боги, я просто хотел домой. — Я должен пойти к Рэндаллу в Замок Морозный Сад. Мы это уже обсуждали.

— Он может подождать. Думаю, что сейчас тебе больше всего нужна семья, и будь я проклят, если позволю такой мелочи, как магия тебя остановить.

— Магия не мелочь, — запротестовал я. — Всё становится хуже. Я делаю вещи, которые не должны быть подвластны ни одному волшебнику. Морган был прав, отправив меня к Рэндаллу. Он…

— Морган, — перебил король. — Это важно?

— Да, — медленно произнёс Морган. — Думаю, что да.

— И ты согласен, что Сэм должен быть окружен теми, кто любит его больше всего?

— Согласен.

— Вот и отлично. Тогда пусть Рэндалл придёт в замок Локс. Здесь он сможет тебе помочь также, как и в Замке Морозный Сад.

— Не думаю…

— Морган. Рэндалл в любом случае будет здесь, — тихо произнёс король.

— Боги, — пробормотал Морган. — Я даже не…

— Что? — спросил я. — Зачем Рэндаллу приходить в Локс без…

И тут меня осенило.

Свадьба.

Рэндалл должен присутствовать на свадьбе Джастина и Райана. Король не собирался покидать престол ни сейчас, ни в ближайшие годы. Но Райан с такой же лёгкостью может стать принцем-консортом, как и королём-консортом. Это свадьба века, и, естественно, на ней должен присутствовать самый старый и известный волшебник на свете. И, конечно же, этот самый волшебник призван проводить свадебные церемонии. Именно Рэндалл когда-то поженил короля и королеву. И, скорее всего, ещё длинную череду королевских особ и знатных людей.

Просто отлично!

Но мне нужно было собраться. Достаточно глупого нытья. Нужно взять себя в руки, преодолеть страдания и стать тем, кем должен быть. Я смогу.

— Всё в порядке, — произнёс я бодро. — Я вернусь домой. Скорее всего, Джастин и Райан отправятся первыми. А я выдвинусь через пару дней. Просто чтобы вы знали, мы, скорее всего, вернёмся с Кевином. Я почти уверен, что они с Гэри встречаются. Или это Стокгольмский синдром. В любом случае, между ними что-то жуткое и милое и, скорее всего, закончится тем, что я получу психологическую травму.

— Кевин, — повторил Морган. — Ты приведёшь дракона по имени Кевин потому что он влюблён в Гэри. И ты можешь с ним разговаривать.

— О, не только я. Все могут с ним разговаривать. Просто должны стоять рядом со мной, потому что кажется, вся фишка в расстоянии. Хотя, честно говоря, большинство, вероятно, не захотят стоять одновременно рядом со мной и с драконом, потому что Кевин хочет переспать со всеми, у кого есть пульс. И, возможно, с несколькими вещами, у которых его нет.

— Куда вы отправили моего сына? — спросил папа.

— Это не обычное дело, — быстро сказал Морган.

— Вроде как обычное, — заметил я. — Полуобычное.

— Не помогает, — возразил Морган.

— Сэм, — сказала мама. — Не отдавай дракону девственность. Если в будущем захочешь переспать с ним, то останавливать не буду. Просто хочу, чтобы твой первый раз был с кем-то без когтей и чешуи.

— И, конечно же, моя мама знает, что я девственник, — пробормотал я.

— Ну, а как иначе? Материнская интуиция. Я всё знаю. Хотя, я не знала, что Райан твой краеугольный камень, так что, возможно, не всё. Я подвела тебя как мать, — с грустью произнесла она.

— Только однажды, — подбодрил я. — И больше ни разу.

— Ты должен был нам сказать, — добавил папа.

— И чтобы ты сделал?

— Что-то.

— Например?

— Просто… заткнись. Я ударил бы кого-нибудь. И всё ещё могу. Теперь понимаю, почему Тигги хочет крушить всё подряд.

— Он посмотрел на меня, когда это говорил, — заметил король. — Всё нормально. Я заслужил.

— А Тигги и Гэри? — спросила мама. — Они в порядке?

— Да. Не считая того, что Гэри задроконил дракон, а Тигги, возможно, разрушил кулаками город полный кукурузы и безумных фанатиков.

— Иногда, — пробормотал папа, — твои выражения заставляют меня улыбаться. Прям как сейчас. Уже на так сильно хочется кого-нибудь ударить.

— Он улыбается, — сказала мама. Затем, понизив голос, словно думала, что я её не услышу, прошептала: — Может, поговорим о фан-клубе?

— Не думаю, что Сэм хотел об этом рассказать, — прошептал папа в ответ. — Он, наверное, слишком смущён.

— Теперь всё встало на места, да? Сын так на тебя похож.

— Ага. Он ученик волшебника, но тоже жутковатое чувство романтики.

— Сэм, — сказала мама громче. — Это у тебя от отца. Иногда он смотрит, как я сплю.

— Правда, сынок. Мы немного жутковатые. Но мы любим всем своим жутковатым сердцем.

Я простонал.

— Если вы хотели, чтобы я почувствовал себя лучше, то это полный провал.

— Я неделю следил за твоей матерью, прежде чем набрался смелости с ней заговорить. Я прятался в тени и старался громко не дышать.

— Конечно же, — сказала мама с улыбкой в голосе, — я его заметила. Когда твой отец подошёл в первый раз, я подумала, что он собирается меня убить. Поэтому повалила его на задницу и сказала, что выпотрошу, если он попытается что-то сделать.

— Крутотень, — прошептал я благоговейно.

— А потом я подарил твоей маме цветы, — продолжил папа. — Случайно их раздавил, но она не возражала.

— А позже у нас появился ты. Ладно, я пропустила кучу этапов, но мысль ты понял. Не думаю, что хочешь послушать о нашей сексуальной ж…

— Хватит, — выпалил я. — Достаточно.

— Он просто завидует, потому что мы не девственники, — произнёс папа. — От слова совсем. Уже давно лишились всех видов девственности.

— Да ну тебя, — хихикнула мама.

— О боги, — простонал я, молясь, чтобы этот разговор поскорей закончился.

— Теперь тебе лучше? — спросила мама.

— Думаю, более подходящее слово ужас. Я в ужасе.

— Мы хорошие родители, — гордо заявила мама.

— Определённо лучшие, — согласился папа.

— Если бы мог, женился бы на вас обоих, — встрял король. — Вы прекрасны.

— Да ладно вам! — воскликнул я.

— Милый, он просто из вежливости, — успокоила мама.

— Из вежливости хочет стать частью нас, — пояснил папа.

— Не-а, — возразил я. — Вам больше не разрешается находиться в одной комнате. У меня не будет трёх родителей. Я приказываю.

Они надо мной засмеялись, засранцы.

— Могу я поговорить с Сэмом наедине? — тихо попросил Морган.

На мгновение мама, папа и даже король начали протестовать, но потом стали тише, и я точно знал, что за выражение было на лице Моргана, оно означало «никаких возражений». Нахмуренные брови и сощуренные глаза. Больно от того как сильно по нему скучаю. Скучаю по всем. Я знал, что мне нужно домой. Они мне были нужны прямо сейчас, даже если это означало, что придётся столкнуться с неизбежным. По крайней мере, моя семья будет рядом.

В конце концов их голоса стихли, и я понял, что остались только мы с Морганом. Он дал мне собраться с мыслями. Знал, что мне это необходимо.

Я хотел увидеть Моргана.

— Сэм, мне так жаль.

— Ага, — хрипло произнёс я.

— Я должен был пойти вместо тебя.

— Нет. Ты же знаешь, я бы нашёл способ увязаться. Я же профи.

— Профи. Точно.

— Морган?

— Да, коротышка?

— Ты был прав.

— В чём же?

— Когда беспокоился о моём сердце.

Вздох.

— Знаю.

— Я просто думал… — я тяжело вздохнул. — Думал, что смогу это контролировать. Но всё равно так чертовски больно.

— Ты сказал, что он чувствует то же самое?

— Нет. Он так сказал под действием кукурузы принуждения. Ничего больше. И это не важно. Он дал клятву. Джастину.

— В смысле? Что за клятва?

— Обещания ради взаимной выгоды. В любом случае, это не моё дело. И не наше. Это только между ними. Ты же знаешь, что означает рыцарская клятва. Особенно верности будущему королю. — Значит, только Джастин мог освободить Райана от клятвы. А этого никогда не произойдёт.

— Полный отстой, — высказался Морган.

Я не удержался. И рассмеялся.

— Сказал прям как я.

— А как иначе.

— Ага.

— Возвращаться по отдельности — хорошая идея.

— Конечно же. У меня всегда хорошие идеи.

— Я свяжусь с Рэндаллом.

— Он будет в бешенстве.

— Переживёт. Я хочу, чтобы ты вернулся домой, Сэм. Никаких обходных путей. Никаких отклонений.

— Понял.

— Сэм.

— Мы поговорим о молнии? — быстро спросил я. — Или…

Морган вздохнул.

— Молния, Сэм. Правда?

— Представляешь? Я также думал. Пока спасался бегством.

— Тёмные не забудут.

— Эх. Я могу с ними справиться. Как выяснилось.

— Не стоит.

— Это странно, да? Они, должно быть, очень злы, если продолжают меня преследовать. Лартин был какой-то большой шишкой? Никогда не слышал о нём раньше. Он что, их король или что-то вроде того? Разве у волшебников есть короли? О, погоди-ка. Рэндалл. Вроде того. О боги. Мы что, убили короля Тёмных?

Тишина.

— Морган!

— Тише, думаю, что сказать.

— То есть пытаешься понять какой секрет сохранить?

— Лартин был важен для Тёмных, Сэм. Как таковой иерархии у волшебников нет. Думаю, проще сказать, что он, в какой-то степени, был любим. Люди относились к нему с симпатией, даже если он был немного не в себе.

Эм… вроде как логично.

— То есть, как особенный дядя, которого все просто обожают, но он всё равно немного жутковат, потому что слишком долго к тебе прикасается, а потом за это извиняется и даёт тебе пирог?

Морган вздохнул.

— Даже не знаю, чему ещё удивляться.

— Ты меня любишь. Не отпирайся. По сути, мы убили популярного человека.

— Жутковато популярного. И не просто убили. Стёрли с лица земли.

— Тигги слишком… заботлив.

— Сэм, Тёмные смогли опознать Лартина только по кольцу с его печаткой на пальце, найденном в камне. Давай повторю. Палец. В камне.

— Чересчур заботливый. Возможно, мы могли поступить немного по-другому, но за это же за мою голову награду же не назначили?

Тишина.

— За мою голову назначена награда?

— Палец. В камне.

Я улыбнулся.

— Отличненько. Признаю. Такое впервые. И я, как ни странно, в восторге. Сколько я стою?

— Эм. Об этом. Они не предлагают монеты. Или золото. Это скорее… как вызов. И ради славы.

— Что? Я ничего не стою?

— Я бы так не сказал. Ты стоишь много. Для меня. Твоей мамы. И отца. Гэри, и Тигги. Но не для людей, которые хотят тебя убить.

— Не помогает, — прорычал я. — Как можно назначить за чью-то голову награду, если нет никакой награды?

— Видимо, за твою. Впервые о таком слышу. Но не забывай, ты разговариваешь с драконами и почти женился на короле фейри, так что я стараюсь больше не задавать лишних вопросов.

— Я не виноват! Во-первых, я ничего не могу поделать с тем, что привлекаю чудиков. Во-вторых, на меня вот-вот нападут разъярённые члены культа с косами и факелами.

— Ты — чудик. И скажи этим разъярённым членам… подожди-ка. Что?

С холма в долину спускались жители Таркер Миллс во главе с Элоиз. Она выглядела так круто с развевающимися волосами. Я почти ей залюбовался и забыл, что, скорее всего, она идёт, чтобы нас убить. Вот бы хоть раз ветер также подул на меня, чтобы одежда красиво развевалась, и кто-нибудь поразился: «Чувак. Смотри. Этот парень такой крутой. Я хочу быть им, когда вырасту».

— Э-эм, — протянул я. — Мне пора.

— Когда вернёшься, больше никогда не выпущу тебя из замка, слышишь? Культ. Сэм, только ты мог наткнуться на культ.

— Ты так говоришь, будто это оскорбление.

— Ну уж точно не комплимент.

— Ну, если тебе станет легче, они отбили у меня идею с Кукурузным фейерверком. Больше никогда не хочу видеть кукурузу.

— Сэм.

— Да?

— Береги себя. — И кристалл потемнел.

— Боги, — пробормотал я. — Даже не дал попрощаться. Ни парня, ни развевающейся на ветру одежды и никакого последнего слова! Что за нах?

Я подумал о том, чтобы остаться и выступить портив жителей, но не хотел никому причинять боль (кроме, может быть, Элоиз; хотел дать ей по морде кукурузой), потому что все они были под принуждением. Но и не хотел недооценивать Элоиз. В конце концов, она создала культ за пятьдесят с лишним дней, а это требует настоящей самоотверженности. К тому же она, вероятно, сумасшедшая. Я до сих пор злился за то, что она заставила меня съесть её волосы. Это не гигиенично.

Поэтому я сделал единственное, что пришло в голову.

Побежал в обратно в замок.

Глава 24

Когда я смотрю на звёзды

Остальные должно быть услышали, как я грациозно (читайте: совсем не грациозно) бежал, потому что когда я завернул за угол на дорогу, что вела к замку, Райан, Гэри и Тигги двигались мне навстречу. Райан снова достал меч, а Гэри и Тигги были готовы обрушить праведный гнев на всё живое.

— Что, чёрт возьми, происходит? — потребовал Райан.

И да. Нужно как можно скорее начать тренироваться, я серьёзно запыхался. Я поднял указательный палец и наклонился, пытаясь отдышаться.

— Сэм, — протянул Гэри.

Боги, неужели он не понимал, что значит указательный палец вверх?

Я покосился на Гэри.

Он закатил глаза.

— Он часто дышит ртом, — с отвращением произнёс Джастин. — Слишком заметно.

Я хотел сказать, что собираюсь засунуть ему в задницу немного магии, но пока не мог вымолвить и слова.

— Почему ты смотришь на его рот? — ласково спросил Гэри. — Разве у тебя уже нет своего «личного» ротика?

Райан нахмурился. Я даже не уверен, кому именно предназначался этот хмурый взгляд.

— Тигги собираться крушить вещи, — сказал Тигги. — Тигги сердиться.

— Нет, Тигги, — поправил Гэри. — Не вещи. Ты хочешь крушить принцев.

Тигги повернулся к Джастину, которому хватило мозгов сделать шаг назад.

— Культ, — наконец смог выдавить я. — Идёт… чтобы нас… убить.

— Вот дерьмо, — выругался Гэри. — А я тебе говорил, что нужно их всех убить. Но Рыцарь Самодовольное Личико такой, типа, «Нет, мы не можем. Мы хорошие, и наши сердца чисты, и мы должны щадить жизни и смотреть, как я офигенно позирую».

— Я такого не говорил, — возразил Райан. — И я не позирую.

Я сделал ещё один вдох.

— Ты позируешь… прямо сейчас.

И Райан позировал: меч наготове, плечи расправлены, подбородок высоко поднят, взгляд устремлён на горизонт. И боги, он выглядел чертовски сексуально. Как засранец, да. Но сексуальный засранец.

— Я тебе говорил, что нужно их убить, — сказал Гэри.

— Мы не можем просто убивать людей, — возмутился Райан.

— Они держали нас в плену.

— Всё равно неправильно. Убивать людей неправильно.

— О? А что насчёт Мойше?

— Я его убью, — прорычал Райан. Затем: — Э-э-эм. То есть. Ни за что. Что? Кого?

— Нужно ли мне вообще это знать? — спросил Джастин, отстраняясь от Тигги, который хмуро за ним наблюдал.

— Эльф-проститут, — пояснил Гэри. — Работает на драг-квин, крёстную маму Сэма. Долгая история.

— Забавно, — сказал Джастин. — Похоже, у вас всех есть долгая история.

— У меня тоже долгая и длинная история прямо здесь, — промурлыкал Кевин, закручивая хвост вокруг ног Гэри.

— Чувак, — выдохнул я. — Не круто. Совсем.

— Цыц, — шикнул Гэри, наклонившись к дракону. — Я думаю, это очень мило.

— Ты его знаешь всего два часа. Он ещё не может быть милым.

— Милый, — настаивал Гэри, когда хвост Кевина начал тереться о его собственный. — И, возможно, слегка агрессивный.

— Пока я рядом, ты не доберёшься с моим лучшим другом до третьей базы, — предупредил я Кевина.

— Почему же, симпатяжка? — промурлыкал Кевин. — Я всегда говорю: «Чем больше, тем веселее». Мы можем просто вернуться в замок, выпить вина, раздеться и просто заняться этим, понимаешь? Просто заняться. Это всего лишь наши тела. У каждого оно есть. Потные, голые тела, которые…

— Мне сейчас очень некомфортно, — пробормотал Райан.

— Ребята, — напомнил я. — Культ. Идёт нас убить. Приоритеты.

— Почему бы тебе просто не использовать магию? — спросил Джастин. — Это не так уж и сложно.

— Ох, — выдохнул Райан.

— Это труднее, чем ты думаешь, — ответил Гэри, хлопая ресницами и невинно улыбаясь.

Джастин бросил взгляд на Райана.

— Ты только что пустил слюни? Серьёзно, Райан. С тобой даже пойти куда-то нельзя! Какого черта?

— Что? — нервно спросил Райан, вытирая рот. — Нет. Конечно, не пускаю. Это было бы странно. — Он до сих пор тупо пялился на мои руки, будто так и ждал, когда я произнесу заклинание. Но я сосредоточился на том, чтобы усмирить своё возбуждение, ибо, очевидно, у меня кинк на Райана, у которого кинк на мою магию.

— Я зашёл так далеко не для того, чтобы меня убили члены культа, — возмутился Джастин.

— Воу-воу, — встрял Гэри. — Ты вообще никуда не ходил. Это мы сделали всю работу, чтобы тебя спасти. Выкуси.

— Ты та ещё сука, да? — сказал Джастин.

— Как ты меня назвал? О, Гэри принесёт боль…

— Заткнитесь, — огрызнулся я. — Все вы. Ради всего святого!

Удивительно, но все замолчали.

— Ого. Не думал, что сработает. Хм. Я должно быть пугающий.

— Прям как бабочка, — добавил Гэри.

Я его проигнорировал.

— Кевин их остановит.

Все медленно повернулись к дракону, который пытался просунуть нос под хвост Гэри.

— Э-эм, — протянул Кевин. — Чего тебе?

— Ты для них бог, чувак, — объяснил я. — Они создали для тебя культ. Они тебя послушают. Скажи им отвалить, чтобы мы могли убраться отсюда.

— Что мне за это будет?

— Гэри, — сказал я.

— Идёт, — быстро согласился дракон.

— Подожди-ка, — возмутился Гэри. — Чего?

Я закатил глаза.

— Будто дракон с нами не пойдёт. Ты же знаешь, что он будет нас преследовать до дома.

— Мы влюблены, — довольно громко объявил Кевин.

— Нет, — возразил Гэри. — Мы увлечены друг другом. Есть разница.

— Это любовь. Ты заставляешь меня гореть изнутри. Без тебя я ничто. Я хочу сосать тебе пока ты не заплачешь.

Гэри на него уставился.

— Кажется, я влип.

— Я буду защищать тебя, любовь моя, — гордо заявил Кевин, поднимаясь во весь рост. — Ты для меня самый важный в мире, и поскольку мы не будем устраивать оргию со всеми твоими друзьями… погоди-ка. Что ты сказал?

— Я ничего не говорил, — ответил Гэри.

— Нет? — удивился Кевин. — Клянусь, я только что слышал, как ты сказал, что хочешь устроить оргию со всеми своими друзьями.

— Я этого не говорил.

— Уверен?

— Абсолютно.

— Что ж. Ну, как я и говорил. Поскольку у нас не будет оргии… так? Хоть с кем-нибудь. Серьёзно? Никто? Бр. Отлично. Поскольку оргии не будет, я защищу твою честь. Потому что ты мой единственный и неповторимый.

— Я уже не очень тебе верю, — произнёс Гэри. — Из-за оргии.

— Ты должен вести себя как бог, — проинструктировал я. — Правдоподобно. Чтоб все поверили.

Кевин наклонил ко мне голову.

— То есть как обычно?

— Что? Нет! Полная противоположность обычно. Максимально далеко от твоего привычного поведения. Просто не веди себя, как обычно, и будешь на верном пути.

— Понял. Вести себя нормально. Потому что я бог. Мне нужен акцент? Кажется, да. У нормальных людей есть акцент. Это тфой бох гофорит. Поклонись мне.

— Мы обречены, — простонал я.

— Нужно срочно сделать что-то с твоим пессимизмом, — заметил Гэри. — Может чуточку веры? Я имею в виду, просто посмотри на нас.

Я посмотрел. Безрогий гей-единорог, созданный из радуги и стервозности. Полувеликан, который хотел всё крушить. Дракон, который подмигивал мне и цокал языком. Принц, которого я хотел защитить, и в то же время ударить по лицу. Рыцарь, от которого замирало сердце.

— Мы обречены, — снова простонал я. — Обречены!

— Дракон, — позвал Гэри.

— Да, свет моей жизни?

— Я не хочу сегодня умирать. И не хочу, чтобы сегодня умерли мои друзья. И под друзьями я имею в виду Сэма и Тигги.

— Эй, — возразил Райан, звучно выругавшись. — Я думал, мы друзья.

Гэри повернулся и посмотрел на него прищурившись. Это было довольно пугающе.

— С чего ты так решил?

— Гэри, — протянул я.

— Ну ладно, — прорычал он. — Джастин и Райан тоже не могут умереть. Но они мне не друзья. Особенно Джастин. Но в основном Райан.

— Ох, — выдохнул Джастин. — Я сейчас расплачусь.

Райан выглядел расстроенным (похоже, слова Гэри его задели).

— Я защищу вас всех, — пообещал Кевин, выпятив грудь и подняв голову. Он сверкнул глазами, а из его носа вырвались язычки пламени. — А потом мы поговорим об оргии.

Мы выстроились в ряд, спиной к замку, ожидая Элоиз и жутких жителей Таркер Миллс. Райан оказался рядом со мной и постоянно пытался протиснуться вперёд.

— Что ты делаешь? — прошептал я.

— Ничего, — ответил он, а затем попытался задвинуть меня за спину.

— Ты пытаешься меня защитить? — спросил я, начиная слегка злиться. — Чувак. Прекрати. Ты не мой рыцарь в сияющих доспехах. Ты засранец в помятой жестяной банке.

Райан поджал губы.

— Вполне возможно, — произнёс он. — Но я твой краеугольный камень. Это мой долг.

Ублюдок!

— Ты не имеешь права так говорить, — зашипел я на него. — Ты мне не нужен. И твоя защита тоже. Я прекрасно обходился без тебя и буду обходиться ещё очень долго. Иди и будь бравым и безупречным в другом месте.

— Долой бравых и безупречных! — пробормотал Гэри. — Нам не нужны такие мужчины.

— Тигги, Гэри и Сэму не нужны мужчины, — согласился Тигги.

— Может, — сказал Райан, — если бы ты был со мной честен, мы бы вообще не оказались в таком положении!

— Вы серьёзно решили об этом поговорить именно сейчас? — спросил Джастин.

Я его проигнорировал, уставившись на затылок Райана.

— Херня, — выругался я. — Мы здесь, потому что дракон похитил твоего жениха. Которому ты дал клятву.

— Не впутывайте меня, — сказал Кевин. — В воздухе много неоправданного гнева. Поклонитесь сфоему боху, лютишки.

— Клятва не имеет к тебе никакого отношения, — сквозь стиснутые зубы произнёс Райан.

— Точно так же, как всё, что связано с краеугольным камнем, не имеет никакого отношения к тебе, — парировал я, и Райан отшатнулся. Я почувствовал себя немного плохо из-за его выражения лица. Но пофиг! Я был в ярости.

Но каких бы глупостей себе там Райан не надумал, ответить он не успел, Элоиз и культ обогнули угол, ведущий к замку. При виде Кевина, подёргивающего хвостом и крыльями и царственно восседающего рядом с нами, их глаза расширились.

— Он… прекрасен, — выдохнула Элоиз.

Хотел бы я сказать то же самое о ней, но стерва выглядела хуже некуда. Её волосы были в беспорядке, и кажется, не хватало зуба или двух, что хорошо сочеталось с синяком под правым глазом и отметиной на щеке, подозрительно похожей на отпечаток копыта.

— Чувак, — произнёс я в восторге, даже не пытаясь сдерживать голос. — Ты ударил её по лицу?

Гэри приосанился.

— Ага.

— Я тебя люблю, — признался я. — Серьёзно. Я тобой восхищаюсь.

— Я ударить семнадцать человек, — сказал Тигги.

— Ты — мой самый любимый великан, — проворковал я. — Все будут рассказывать истории о твоей храбрости.

— Я тоже бил и пинал людей, — высказался Райан.

Я его проигнорировал.

— Как-то неловко, — шепнул Гэри Тигги.

— Ты жив? — спросила Элоиз, глядя на меня. — Как такое возможно?

— Настал выход бога, — пробормотал я, толкнув Кевина локтем. — Будь божественным.

Кевин сделал шаг вперёд, его когти впились в землю. Толпа перед нами отозвалась:

— О-о-о-о.

Дракон заговорил глубоким и хриплым голосом. И звучал нелепо.

— Фы приплижаетсь к моим флатениям, простые смехтные. Что фы скажете в сфоё опрафтание? А?

— О боги, — выдохнул я. — Чувак. Да ладно? У тебя была простая задача.

— Простите нас, владыка-дракон, — сказала Элоиз, делая глубокий реверанс. — Вы благословляете нас одним своим присутствием. Озаряете своим светом, позволяя нам остаться в лучах Вашего величия. Вы поистине создание величественное и прекрасное.

— Хех — сказал Кевин. — Клёво.

— Мой владыка-дракон, если позволите, — сказала Элоиз, снова посмотрев на меня. — Почему вы отказались от нашей жертвы? Неужели волшебник не соответствовал вашим высоким стандартам? Я предположила, что Вы уже его съели.

— Эй, — возмутился я, обидевшись. — Я, вроде, самых высоких стандартов.

— Ну если тебе от этого лучше спится по ночам, — прошептал Джастин себе под нос.

— Хм? — сказал Кевин. — Эм. Ну. Я приберёг его… на потом. На закуску. У меня синдром раздражённого кишечника, а он выглядит немного… плотненьким.

— Плотненьким? Слушай сюда, ублюдок. Я тебя порежу…

— И громкий, — продолжил Кевин. — Но этот ротик. Я ждал, наверное.

Глаза Элоиз расширились.

— Вы хотели, чтобы мы присутствовали при жертвоприношении? О, мой господин. Какая честь! — Она обернулась к своим людям и радостно хлопнула в ладоши. — Великий и почтенный бог драконов собирается съесть волшебника прямо у нас на глазах!

— Чего? — вскликнул Кевин.

— Что? — возмутился я.

Райан напрягся и попытался снова затолкнуть меня за спину. Джастин это заметил и хмуро на нас посмотрел.

— Дракон не собирается его есть, — огрызнулся Райан.

— Я не собираюсь его есть, — согласился Кевин.

— Почему? — спросила Элоиз. Затем нахмурилась. — Если только… Мы ошиблись и приняли Вас не за того бога.

— Что? — возмутился Кевин. — Молчать. Я точно бог. Божественный бог. Меня называют Богом драконов. Зверем с Востока. Все так говорят.

— Кто тебя так называет? — с любопытством спросил Гэри.

— Ну, знаешь, — ответил Кевин. — Все.

— Ну хорошо, — сказала Элоиз. — Если Вы действительно бог, то должны съесть волшебника. Мы — Ваши верные подданные, и мы принесли Вам жертву.

— Хм, — протянул Кевин.

— Не смей есть моего лучшего друга, — велел Гэри. — Иначе ты никогда не познаешь прелести моего гибкого тела.

— Гибкого, говоришь? — промурлыкал Кевин.

Элоиз помрачнела.

— Вы и правда собираетесь слушать это… богохульное существо?

— Дорогуша, — парировал Гэри, — единственное, что здесь сейчас богохульного — это твои волосы. Смотреть больно.

— Бум, — выкрикнул Тигги и стукнул Гэри кулаком в копыто.

— Дракон, — прорычал Элоиз. — Я приказываю тебе съесть волшебника.

И вот тогда всё изменилось.

Кевин опасно напрягся, шипы на его спине завибрировали.

— О, сука, теперь тебе хана, — пробормотал Гэри.

— Что ты сказала? — спросил Кевин, его голос впервые звучал так опасно. Дракон двинулся, свернувшись почти как змея, его хвост обвился вокруг всех нас. — Ты мне приказываешь? Человек?

— Если Вы действительно наш бог, — сказала она, — Вы будете радоваться нашей жертве.

Он прищурился.

— Никто мне не приказывает. Тем более ты.

Что-то мелькнуло в её глазах, что-то похожее на страх. Толпа сделала шаг назад, подальше от Элоиз.

— Дракон, — попыталась она.

— Скажи мне, — прорычал Кевин. — Часто ли ты требуешь что-то от богов? Думаешь для этого они существуют? Чтобы люди вроде тебя взваливали на них своё бремя? Считаешь, что боги должны выполнять всё что ты просишь, а если они этого не делают, то сомневаешься в них? Скажи мне, женщина. Это то, о чём ты просишь Бога?

Элоиз нахмурилась и сжала губы в тонкую линию. Затем расправила плечи и крепко сжала руки на рукоятке топора, который принесла с собой. Она открыла рот, чтобы, несомненно, отдать приказ атаковать, ибо люди, стоявшие за ней, не могли ослушаться приказа пожертвовать собой ради неё.

Но Элоиз не успела вымолвить даже слова, Кевин быстро вытянул шею и сомкнул рот. Элоиз вообще не успела издать ни звука, дракон её проглотил. На земле остался только топор, рукоятка которого лежала между её лодыжек, из места где их отковали от тела били струи крови.

Было видно, как работают мышцы его горла, как женщина спускалась по пищеводу. Затем Кевин снова посмотрел вперёд и поморщился. Один раз кашлянул. Громко рыгнул, и я подумал, какая Элоиз на вкус? Затем дракон пожаловался:

— Блин, из-за этой суки у меня будет несварение.

— Твою мать, — выдохнул я.

Кевин усмехнулся.

— У тебя в зубах застрял какой-то лидер культа, — слабо произнёс я.

Он посмотрел на толпу, они взирали на него с ужасом. Дракон поднял голову, посмотрел на них и произнёс:

— Бу.

Все с криками побежали.

Ночью я лежал на крыше замка, смотрел на звёзды и думал, как, чёрт возьми, я докатился до такой жизни.

Потом понял, что в этом в основном моя вина, и почувствовал себя одновременно подавленным и счастливым.

Я говорил себе, что это потому, что я невероятно сложный человек.

Но по правде говоря, я просто странный.

Звёзды ярко сияли. Вдали от огней города они словно маяки в темноте. У меня было так много желаний, которые я хотел загадать, но в голове пусто. Я жутко устал. Завтра Джастин и Райан отправятся обратно в Локс-Сити. А мы последуем через пару дней.

Сначала Райан выглядел ошеломлённым тем, что я не собираюсь в Замок Морозный Сад, а возвращаюсь в замок Локс. И две секунды спустя начал спорить утверждая, что мы должны идти вместе. Так якобы безопаснее.

Я сказал Райану, что за мной следят Тёмные и я путешествую с драконом. Для принца безопаснее быть подальше от меня.

Джастин, конечно же, согласился.

Райан возразил.

Я сказал, что это не обсуждается.

После Райан долгое время отказывался на меня смотреть.

Да пофиг.

Я не буду терпеть его дерьмо.

(Я буду терпеть его дерьмо.)

(Боги, это прозвучало неправильно.)

Не важно. Абсолютно. Мы вернёмся в город, я буду практиковаться с Рэндаллом, Джастин выйдет замуж за Райана, и в конце концов всё снова будет хорошо. Всё будет…

— Я так и думал, что найду тебя здесь, — сказал Райан, и я закрыл глаза, потому что, конечно же, он пошёл за мной сюда. Конечно же, он не мог оставить всё как есть.

— Правильно думал, — ровно и легко произнёс я.

Я не смотрел на Райана, пока он поднимался через люк. Он закрыл его за собой. Явно хотел секретности, а зачем ещё? То ли чтобы попытаться отговорить меня путешествовать отдельно, то ли чтобы отругать за то, что я ему не рассказал, что такое краеугольный камень. Неважно. Из этого разговора всё равно не выйдет ничего хорошего, и я, чёрт возьми, не собирался доставлять ему такое удовольствие. Я был слаб, когда дело касалось Райана Фоксхарта, и не позволю ему сделать меня ещё слабее.

Поэтому, когда он спросил:

— Мервин, да?

Я густо покраснел и отказался удостоить его ответом.

— Да уж, — пробормотал Райан тихо. — Стоило догадаться. — Он встал у кромки крыши, слева от меня. Я наблюдал за ним краем глаза. Но не отрывал взгляда от звёзд. — Сам виноват.

Я ждал.

— Ты бы никогда мне не рассказал, так ведь?

Я мог бы прикинуться дурачком, но с играми покончено. Дело было не только в нас. Дело было во всём.

— Нет, — ответил я.

Райан кивнул, будто именно такого ответа и ожидал.

— Из-за Джастина.

— Частично.

— О? А почему ещё?

— Неважно.

— Конечно важно.

— Почему?

— Потому что это важно для меня.

— Почему?

— Боги, — процедил Райан сквозь стиснутые зубы. — Ты меня бесишь.

Я закатил глаза.

— Сэм.

— Что? — Я просто хотел, чтобы он свалил к чертям собачьим.

— Я забочусь о тебе, понятно? Правда. Ты даже не представляешь, насколько сильно и как долго.

— Прекрати, — сказал я, сев и наконец-то взглянув на него. — Остановись. — Я изо всех сил сдерживал голос, чтобы не показать эмоций. Я поднялся. — Ты не можешь так говорить. Не можешь.

— Почему? — спросил он, делая шаг ко мне.

— Райан, — умолял я. Я умолял его заткнуться. Продолжать говорить. Подойти ближе. Уйти.

— Я хотел с тобой поговорить, — сказал он, делая ещё один шаг, и я заставил себя отойти. Хотелось бежать со всех ног, но я не двигался. Словно был парализован, и даже не мог найти чёртову искорку магии, потому что мой грёбанный краеугольный камень стоял прямо передо мной, и я не мог ему навредить. — Уже давно. Я хотел подойти к тебе и сказать своё имя. Что я Райан. Что я Нокс. Что я здесь из-за тебя, стал рыцарем, потому что хотел доказать тебе, что могу. Что я выбрался из трущоб благодаря тебе.

— Ты мне ни хрена не должен! Ты протрахал себе дорогу к рыцарству. Ты сказал, что был шлюхой. Спал с людьми, мужчинами, за деньги, чтобы выбраться из трущоб. Сказал, что хотел выбраться оттуда из-за меня. Если так, то я заставил тебя… заниматься этим. Тем, чем никогда не должен заниматься ни один ребёнок. Я сделал это с тобой. Перестань делать из меня героя, я не такой!

— Ты не можешь винить себя за мой выбор, — прорычал Райан.

Я тут же парировал.

— Тогда ты тоже не можешь винить меня за выбор, который я сделал.

Он вздрогнул, но не отодвинулся. Я мог бы протянуть руку и коснуться Райана, если бы захотел. И я очень хотел. Но не мог.

— Ты должен был мне сказать. Сразу, как только узнал, должен был сказать мне.

— Ты с принцем. Ты выходишь за него замуж.

— Я имею право знать.

Я горько рассмеялся.

— Нет, не имеешь. Ты даже не знал, что такое краеугольный камень до… этого. Краеугольный камень — это всё. И тебя это не касается. Краеугольный камень тебе не нужен.

— Но это связано со мной, — огрызнулся Райан. — Ты не можешь это отрицать. Ты собирался к Рэндаллу, потому что не мог контролировать магию. Я, блять, помогаю тебе контролировать магию. Как, чёрт возьми, ты можешь говорить, что это меня не касается? Что это не то, что мне нужно?

— Это не разовая акция. И ты не единственный. Могут быть и другие. Будут и другие. Потому что ты не можешь быть тем, что мне нужно. Быть тем, кто закрепит мою магию. Будут другие, и я их найду, и они мне помогут, и я покажу им, почему я создан для них. Я покажу, каким великим могу быть, потому что я никогда не буду ничьим запасным вариантом. Никогда не буду запасным вариантом для того, кого люблю.

— Не будет никого другого, — хрипло произнёс он. — Сэм. Ты не можешь. Просто не можешь.

— Почему? Я должен. У меня нет выбора. Без краеугольного камня я буду не лучше Тёмных. Вот только я сильнее их всех вместе взятых. А знаешь, что произойдёт? Знаешь, на что я способен? Райан. Я могу уничтожить всё.

— Нет. Должен быть другой выход. Должен быть. Мы его найдём. Я его найду.

— Другого выхода нет! — выкрикнул я.

— Всегда есть другой выход, — огрызнулся Райан. — Ты не можешь просто сдаться.

— Я должен. Должен от тебя отказаться. Потому что с тобой у меня нет будущего.

— Сэм, — прошептал он, и, боги, я ненавидел то, как он произносит моё имя. Словно я был для него всем. Будто я важен. Будто я всё, чего он когда-либо хотел. — Ты не можешь в это верить. Не можешь. Просто… прошу. Мы можем…

— Тогда пойдём, — предложил я, делая шаг к нему. Бросая вызов. Уже зная ответ. — Давай уйдём прямо сейчас. Оставь всё позади. Нарушь клятву. Нарушь её и пойдём со мной, и мы будем вместе. Нарушь клятву.

— Сэм, — задыхался Райан, потянувшись ко мне в неудачной попытке. — Ты… я не могу. Моё слово — моя честь. Я рыцарь Верании, и это всё, что я есть. Это всё, что у меня есть. Я обещал матери, что стану кем-то. И я стал. Она для меня была всем, и я стал рыцарем ради неё. И всё что я делаю — для неё. Мама бы не хотела… Я не могу просто…

— А что насчёт меня? — прорычал я. — Где, блять, я вписываюсь в твою честь?

Его пальцы дрожали. Райан прижал моё лицо к себе и прошептал Сэм, пожалуйста, я хочу прерывающимся голосом, который я просто не мог вынести. Райан сказал:

— Не уходи, ладно? Я обещаю. Обещаю. Вернись с нами. Со мной. Просто… пойдём со мной. Я эгоист. Настоящий эгоист. Мне всё равно. Прости, но мне всё равно. Я хочу, чтобы ты вернулся со мной и просто был со мной. Ты… хорошо. Я знаю. Знаю. Это отстойно. Ужасно. Но у меня всё получится, слышишь? Я справлюсь. Мы что-нибудь придумаем. Да, есть Джастин. И я отдал ему свою верность. Но мы можем…

— Ты вообще слышишь, что говоришь? — спросил я, пытаясь вырваться из его хватки. — Ты вообще понимаешь, о чём меня просишь?

Райан крепко сжал моё лицо, не больно, но и не нежно.

— Я не знаю, что ещё делать, — произнёс он, голос звучал как никогда жалобно.

— Почему? — спросил я, не отрывая от Райана взгляд. Этот момент словно стал тихим. И значительным. Моя кожа казалось слишком толстой, под ней я разрывался на части. Мне было больно. Ещё до того, как Райан заговорил, я знал, что его слова разрушат всё, но ничего не мог сделать, чтобы это остановить. — Почему ты вообще настаиваешь? Почему беспокоишься? Какого хрена тебе от меня нужно?

И Райан ответил:

— Неужели не понимаешь? Сэм. Сэм. Боги. Это. Вот это между нами. — Он схватил мою руку и прижал к своей груди. Я чувствовал под пальцами его учащённое сердцебиение. — Это. С тех пор как я впервые тебя увидел, ты был со мной. Я не смог бы заставить тебя уйти, даже если бы попытался. Мне жаль, что я дал клятву. Я сделал это, потому что думал, что так будет правильно. И мне жаль, что я не могу её нарушить. Но ты должен поверить, что это всегда был ты. Я обещаю. Обещаю. — Голос Райана дрогнул, у меня аж руки задрожали. — Обещаю, потому что, когда я смотрю на звёзды, нет ничего, чего бы я желал больше, чем тебя.

Меня нельзя винить.

Нельзя винить за то, что я его поцеловал.

Потому что во мне всё сломалось, и я был опустошён.

И я поцеловал Райана.

Подался вперёд и он выдохнул мне в рот, порыв воздуха сильнее вдоха. Закрыв глаза, я втянул его в себя. Однодневная щетина Райана оцарапала мой подбородок. Я целовал людей и раньше. Первой была девушка, тогда я ещё не был уверен в том, кто мне нравится. Её звали Клэр. Потом на спор был мальчик по имени Дуги. Затем стражник по имени Крейг, тогда я напился на своё восемнадцатилетние. Клэр, Дуги и Крейг были добрыми и милыми, не как Райан. Он зажал мою губу между зубами и потянул. Затем ловким и тёплым языком скользнул по моим губам. Моё сердце бешено стучало в груди. Райан обхватил моё лицо ладонями и ненадолго отстранился, его губы были опухшими, красными и влажными. Затем Райан снова набросился, притянул меня к себе. Наши тела идеально подходили друг другу. Жар его тела ощущался сквозь одежду, и я тихо заскулил. Но Райан проглотил этот звук, не позволяя ему вырваться наружу — наш секрет, здесь, в темноте под сияющим звёздным небом. Я чувствовал горячее дыхание Райана, пока он целовал мою челюсть и проводил языком по моему уху. Я касался пальцами его груди, твёрдым мышцам. Ощущал его запах, дым костра, пот и кровь. Нам нужно было остановиться. Мы должны прекратить, пока не поздно. Но я не хотел останавливаться. Не хотел, чтобы это закончилось. И именно поэтому нужно было заканчивать.

— Нет, — сказал я и мой голос был похож на гравий.

Райан снова меня поцеловал, настойчиво провёл языком по моим губам.

Он отстранился, но только чуть-чуть и прижался своим лбом к моему. Мы смотрели друг на друга и задыхались. Глаза Райана были широко раскрыты, зрачки расширены настолько, что улавливался лишь едва заметный намёк на цвет. Щёки Райана покрылись пятнами, а губы были в слюне, и я с ужасом подумал: «Это я. Я сделал это с ним». И как же запела моя магия. Она пела, потому что я дал ей то, чего она хотела больше всего — попробовать Райана на вкус, обладать им. На краткий, сияющий миг я подумал, что способен на всё. На абсолютно всё. Но он угас, потому что я знал правду. Мы создали это маленькое пространство только для нас, но как только из него выйдем, как только отойдём друг от друга, всё закончится, и у нас больше никогда ничего подобного не будет.

Так что меня нельзя винить. За то, что я задержался чуть дольше. За то, что думал, что это может быть реальностью, что всё так просто. За то, что желал (сильнее, чем когда-либо и что-либо), чтобы этот момент никогда не закончился, потому что я нашёл кого-то, созданного для меня, и хотел показать Райану, почему я создан для него.

— Сэм, — побормотал Райан.

— Да?

— Моё слово — моё обязательство, — тихо произнёс он. Отчаянно. Пытаясь заставить меня понять.

— Знаю. — Потому что действительно знал.

— Я бы нарушил его для тебя. Я…

— Нарушил бы? — спросил я. — Взаправду?

И Райан заколебался.

Больше слов не требовалось. Я его сильно не винил. Я знал, что значат клятвы для рыцарей. Особенно если они даны королям и будущим королям. Рыцарь, нарушивший клятву, не рыцарь вовсе. Я знал, что было важно для Райана. И не винил. Я сам давал себе клятвы. Собственные обещания. Я всё понимал.

И поэтому его отпустил.

Райан пытался меня удержать, не дать мне отойти, но в конце концов не смог, не причинив мне боли. Ладонями он провёл вниз по моим рукам, пока не схватил пальцы и открыл рот, чтобы что-то сказать. Не знаю что. Ибо Райан снова его закрыл и покачал головой, потянув меня за руки, чтобы вернуть обратно в свои объятия.

— Мы танцевали, — прошептал он. — Три раза в первый раз. Если бы я знал. Если бы я знал… Сэм. Я не…

— Всё будет хорошо. Однажды. Однажды чувства померкнут. Всё, что мы чувствуем сейчас.

— Я не хочу, чтобы они померкли, — огрызнулся Райан.

— У нас нет выбора. Я не буду твоим секретом. И не позволю стать моим.

— Такого не будет. Он поймёт. Он…

— Райан. Отпусти меня.

— Нет, — отрезал он, качая головой. — Нет. Не отпущу. Ты не можешь меня заставить. Не можешь…

— Райан.

— Блять! Я бы хотел…

— Знаю.

Я отдёрнул ладони. На этот раз Райан отпустил.

Сделал шаг назад. И ещё один. И ещё.

Он ни разу не отвернулся.

Когда между нами осталось достаточно расстояния, чтобы никто из нас не мог протянуть руку и коснуться другого, я сказал:

— Вы уйдёте. Утром. По Старой дороге вернётесь в Локс-Сити. Возьми всё необходимое. Там есть запасной мешок. Не останавливайся. Не задерживайся. Не жди нас. Возвращайся домой и будь счастлив. Ты — рыцарь-коммандер. Ты упорно трудился ради этого. Гордись, Райан. Ты это заслужил. Заслужил. Выйди замуж за Джастина. Ты ему дорог, а он дорог тебе. Этого будет достаточно. Для твоей клятвы.

— А что насчёт тебя? — спросил он, голос был неровным.

Я улыбнулся, хотя чувствовал, как дрожат губы.

— Со мной всё будет хорошо. Вот увидишь. Со мной всё будет хорошо. Я — Сэм Безграничный. Я всегда буду в порядке.

Я думал, Райан скажет что-то ещё, помучит меня, пока не стану умолять его не уходить, поцеловать меня ещё раз. Никогда не останавливаться.

Но вместо этого он кивнул. Сжал руки в кулаки по бокам. Тяжело выдохнул. Райан был напряжён, но это не имело значения. В свете звёзд он выглядел прекрасно, и я снова почувствовал себя маленьким мальчиком, пятнадцатилетним подростком, который увидел его в первый раз и по стуку сердца понял, что ничто уже никогда не будет прежним.

— Уходи, — попросил я. — Прошу. Уходи.

И Райан ушёл.

Я смотрел на ночное небо, пока стихали звуки его шагов.

Звёзды ярко сияли.

Глава 25

Истории по пути домой

Райан и Джастин отправились рано утром.

Я им сказал быть осторожными.

Джастин усмехнулся и взял Райана за руку.

Райан кивнул, но на меня не посмотрел.

Я хотел ему сказать, что ни о чём не жалею.

Но промолчал.

Я смотрел на дорогу ещё долго после их ухода.

— Почему бы нам просто не полететь домой? — спросил Гэри. — Займёт всего пару дней.

— Люди на мне не летают, — заявил Кевин. — Это расизм.

Гэри потерял дар речи.

— Ты уверен? — спросил я Кевина вечером после того, как Джастин и Райан ушли. Мы сидели на крыше замка. Гэри и Тигги этажом ниже просматривали книги, чтобы узнать, нет ли среди них чего-нибудь ценного, что можно взять с собой. В основном там была откровенно подробная порнография, описывающая такие сексуальные акты, от которых даже Гэри покраснел («Тройное проникновение? Боги после этого задница будет похожа на вход в пещеру»).

— В чём? — спросил Кевин, махая хвостом. Чёрная чешуя блестела в лунном свете.

— Вернуться с нами.

— Ты сомневаешься в боге? Гофори прафту, челофечек.

Я закатил глаза.

— Со мной не прокатит.

— Надо было убедиться. А так всё хорошо начиналось.

— А потом ты её съел.

Дракон помрачнел.

— Не самый приятный момент. Но она была угрозой, а теперь нет, так что, думаю, всё вышло хорошо. И она тоже позже выйдет. Из меня. Иронично, правда?

— Фу, — протянул я.

— Да ладно тебе.

— Она представляла для тебя угрозу? — спросил я.

— Ну, да. И для тебя. И Гэри. И Тигги. Поскольку нам не нравятся Райан и Джастин, мы не будем их считать.

— Ты нас защищал, — удивлённо произнёс я.

— А почему бы и нет? — спросил Кевин.

— Почему? Я волшебник. Ты ненавидишь волшебников. Ты даже не знаешь нас по-настоящему.

— Ты хороший человек?

— Эм. Думаю, да? Большую часть времени.

— А Гэри и Тигги хорошие?

— Да. Лучше, чем я, это точно.

— Вот и ответ, — сказал он, словно в этом ничего особенного.

— Ты очень странный, — произнёс я после паузы.

— Драконы обычно странные.

— Но… — Я заколебался, не зная, как сказать. — Ты говорил, что никогда не встречал других драконов.

— Мы — гигантские летающие ящерицы, которые дышат огнём. Это само по себе странно. Я лишь обобщил.

— Ты же знаешь, что есть и другие?

— Знаю, — тихо ответил Кевин. — Может, однажды я их встречу.

— Но не сегодня?

— Не сегодня, симпатяжка.

Мило, даже с разбитым сердцем. Было приятно сидеть на весеннем ночном воздухе, где всего двадцать четыре часа назад я узнал, каков на вкус Райан Фоксхарт, сладкий, чистый и тёплый. Приятно. Всё это.

— Зачем ты сюда прилетел? — спросил я дракона.

— Захотел.

— Откуда ты?

— Издалека.

— Что искал?

— Место, которое могу назвать своим.

— Драконы сплошное разочарование, — выдохнул я.

— Да ладно? А ты многих знаешь?

— Не-а, но вы все наверняка похожи.

— Я видел всякое, — начал Кевин. — Много-много всего. Далеко отсюда есть земли, о которых ты и не мечтаешь. Я видел ледяные скалы настолько высокие, что они исчезают в облаках. Видел в джунглях цветы, которые съедают всё, что попадается им на пути. Видел сердца людей и тьму, которая в них скрывается. Я был в плену у волшебников, которые хотели лишь мою кровь для своих заклинаний. Видел, как люди замирали в страхе при одном только моём виде. Я видел город, что парит в облаках, и существ с полупрозрачной кожей, живущих там, они не могут говорить, ибо у них нет рта. Я видел извержение вулкана во время грозы, пепел в небе от взрыва горы. Я видел много всего, много очень красивых вещей.

— Не понимаю.

Дракон вздохнул.

— Я видел много всего. И доброе, и злое. Великолепное и опасное. Звёзды, падающие с неба, и человека, чьи татуировки двигались по коже, словно живые, а потом он попытался вырвать одно из моих сердец. Я видел много, много всего. Но я никогда не видел, чтобы один человек смотрел на другого так же, как рыцарь смотрит на тебя.

Я попросил:

— Не надо.

— Почему? Потому что не веришь или не хочешь слышать?

— Просто. Не. Надо.

Кевин взглянул на ночное небо, его чешуя так и сверкала.

— Всё такое огромное. Когда вспоминаешь, какие мы маленькие на самом деле, это усмиряет.

Я проследил за его взглядом, устремлённым в небо. Звёзды сегодня такие яркие.

Кевин продолжил:

— Я ушёл, чтобы найти дом. Место, которое мог бы назвать своим. Чтобы впервые в жизни почувствовать себя в безопасности. И не думал, что когда-нибудь найду такое.

— Нашёл?

— Ты не причинишь мне вреда?

— Нет, я бы никогда не причинил тебе вреда. — Я замолчал, задумавшись. — Если только ты не попытаешься снова влезть в мои дела. Тогда ничего не обещаю.

Он засмеялся. Низким и хриплым смехом. И я подумал, что мог бы слушать его очень долго.

— Если я и влезу, то только с твоего разрешения.

— Значит, никогда.

— Ага, надейся.

— С нами ты чувствуешь себя в безопасности, — прокомментировал я.

— Ага, симпатяжка.

— Почему?

— Я вижу как вы с Гэри и Тигги заботитесь друг о друге.

— Они — засранцы.

— Правда?

— Как и я. Мы подходим друг другу. Они мои друзья.

— Я заметил.

— Ты тоже засранец.

— Спасибо, симпатяжка, — сказал Кевин, широко улыбаясь.

— Прости.

— За что?

Я пожал плечами.

— За того, кто тебя обидел. Это было неправильно. Никто не должен проходить через подобное.

— Знаешь, а ты странный?

— Ага. Возможно. Мне такое часто говорят.

— Это не плохо.

— Чаще всего, да.

— Мне жаль, что я пытался сжечь тебя и разрушил твоё ледяное заклинание, а затем кинул тебя в здание.

— Это был склад.

— Да пофиг. Я все равно чувствую себя очень плохо.

— Правда?

— Вроде того. Хотя ты должен признать, что я выглядел довольно круто.

Я застонал.

— Ага. Ты взобрался на холм, и твои крылья трепетали. Я ничего не могу заставить трепетать.

— Ты можешь заставить трепетать меня, когда захочешь, — предложил Кевин.

— Эм-м-м, — протянул я. — Иу. Это вообще бессмысленно. Но иу. Из-за того, что ты делаешь своим языком.

— Что я делаю? — спросил он, снова щёлкнув языком.

— Боги. Моя жизнь.

Кевин засмеялся, и звук растворился в ночи, а мы просто сидели, дракон и я, погруженные в собственные мысли. Я старался не думать о Райане, но это была невыполнимая задача, и я просто был не готов. Как долго мне будет больно? Сколько времени понадобится моему сердцу, чтобы исцелиться?

Я подумал загадать желание звёздам, чтобы избавиться от боли, но не смог.

Пока что.

— Он тебя не заслуживает, — яростно произнёс Кевин, нарушив молчание.

Я закрыл глаза.

— Ага.

— Гэри мне рассказал. Что такое краеугольный камень. Рыцарь не заслуживает этого титула и не заслуживает тебя. — Он звучал решительно. Более решительно, чем когда-либо я.

— Однажды я тебе поверю.

Я почувствовал, как дракон обвил меня хвостом. И ждал момента, когда «объятия» станут неуместными, но ничего подобного не произошло. Кевин свернулся вокруг меня и притянул ближе. Его кожа и чешуя горячие на ощупь. И я чувствовал себя почти в безопасности.

— И однажды, — тихо произнёс дракон, — возможно, мы будем так же сидеть рядом, и я смогу тебе сказать «я же говорил».

Кевин говорил осторожно. Словно боялся отказа. Поэтому я сказал:

— Думаю, обязательно скажешь.

Я ощутил его улыбку.

— Тогда расскажи мне о своём городе. Есть ли там люди, которые будут мне поклоняться?

И вот под покровом ночи я рассказал Кевину о Локс-Сити. Об улицах и переулках. О рынках и трущобах. О Славном короле. О моих добрых родителях. О моём брато-дяде-отце Моргане. Я заснул, описывая, как солнце падает на стены замка. И мне снился дом.

Утром Кевин на меня рычал:

— Я не могу всё оставить. Все мои вещи.

— Мы не можем нести почти пятьдесят килограмм золота и драгоценностей, — объяснил я ему. — Или тысячу книг. Или твою коллекцию из сорока семи мётел, о которой я даже не хочу спрашивать. Кевин, я буду с тобой честен. Думаю, у тебя проблемка.

Он нахмурился.

— Какая?

— Ты — барахольщик.

— Логично. Ведь я дракон.

— Это и так понятно, но ты очень много барахолишь.

— Мне нравятся блестящие, красивые вещи!

— Мётлы не блестят, и они не красивы.

— Заткни свой шлюший рот, — прорычал Кевин.

— Боги, — выдохнул Гэри. — Сейчас будет неловко.

— Мне нравиться мётлы, — сказал Тигги. — Мы взять мётлы?

— Никаких мётел, — ответил я Тигги.

Он поник.

— Тигги никогда ничего не получать, — пробормотал он.

— О боги, — простонал я. — Ты самое печальное существо в мире. Будь ты проклят, Тигги. Можешь взять одну метлу.

— Семь мётел.

— Три.

— Две, — возразил Тигги.

— Думаю, ты немного не понимаешь правила, — ласково произнёс Гэри.

— Одна, — крикнул он. — Одна метла! — закричал Тигги и побежал к мётлам.

— Видишь? — сказал я Кевину. — Компромисс.

— Ну хорошо, — произнёс он. — Вот мой компромисс. Я забираю все свои вещи и не стану сжигать тебе лицо.

— Угроза насилием — это не компромисс.

— Я дракон. И могу делать практически всё, что захочу.

— Мы не можем всё это взять, — настаивал я.

— Я могу сделать несколько заходов, — предложил Кевин. — Я буду летать туда-сюда, пока вы, ребята, будете возвращаться в замок.

— Ох, — вздохнул я сильнее, чем того требовала ситуация. — Полагаю, для тебя сокровища очень важны, раз ты готов оставить Гэри полностью без защиты. Перед всеми опасностями. И убийцами.

— Чего? — возмутился Гэри.

— Убийцами? — прошептал Кевин.

— Убийцами, — прошептал я в ответ.

Кевин вздохнул и прижал передние когти к груди.

— Я бы никогда не оставил его без защиты! Особенно перед убийцами. Ты, сэр, просто злодей, раз даже предположил такое! Гэри — мой огонь, причина, по которой бьются мои сердца…

— Сэм, я так тебя ненавижу, — пробормотал Гэри.

— … воздух, наполняющий мои лёгкие, солнце, встающее утром, луна, восходящая ночью, причина, из-за которой в небе летают птицы, а в полях растут цветы…

— Не стоило складывать груду камней возле моей головы, ублюдок, — прошептал я Гэри. — Расплата, в стиле Безграничного.

— … и дорожки света на поверхности реки, и почему с деревьев падают золотые листья! Он ответственен за сладкий ветерок весны и чудесное дуновение зимы…

— Ага, — сказал я. — Не думаю, что ты описываешь Гэри.

— А вот и меня, — возразил Гэри. — Я причина всего этого. Кусачая зима и лунные листья или что там было. Я просто великолепен.

— Так что, ты, Кевин, не можешь оставить его без защиты, — подытожил я. — Кто-нибудь может выкрасть Гэри и сделать танцором в бурлеске.

— Погоди-ка, — возмутился Гэри. — Ты ничего не говорил о бурлеске. Много будет чаевых? Как сильно я могу влиять на постановку?

— Мало, — зловеще произнёс я. — На оба вопроса.

Гэри рявкнул на Кевина.

— Тебе лучше даже не думать о том, чтобы бросить меня, и позволить выступать в каком-нибудь низкопробном школьном секс-шоу. Иначе, клянусь тебе всем, что у меня есть, ты никогда не попробуешь все прелести Гэри, потому что пекарня будет закрыта, и, малыш, позволь мне сказать тебе. Мой кексик просто объедение. — Он непристойно облизнул губы.

— Травма на всю жизнь, — выдохнул я. — Это была очень плохая идея.

— Кексик? — спросил Кевин.

— Объедение, — промурлыкал Гэри.

— Но… но… — прошипел Кевин. — Мои вещи.

— Мы вернёмся за ними, — сказал я, пытаясь выкинуть из головы образ Гэри в виде большого печёного лакомства. — Когда-нибудь.

— Или, — предложил Кевин, — я могу летать с Гэри.

— Гэри не летает, — сказал Гэри, вокруг которого появилась куча блёсток. — Не заставляй показывать, как Гэри сердится.

— Все мои вещи, — жалобно ныл Кевин, поглаживая когтями свои сокровища. — Все мои красивые, красивые вещи.

— Мы вернёмся, — произнёс я, осмелившись протянуть руку и коснуться его ноги. — Обещаю.

— Но что, если кто-то их украдёт?

— То есть, как ты? — уточнил я.

— Конечно, — ответил он, не задумавшись. — Именно так.

— Никто их не украдёт. Ты бог, помнишь? Они не посмеют. Ты их съешь.

— Потому што это тфой пох хофорит…

— Конечно. Почему бы и нет.

— Ну ладно, — наконец проворчал Кевин. — Но если кто-нибудь даже подумает прикоснуться к моим сокровищам, я найду и сожгу его, и его детей, и детей его детей…

— Всё будет зашибенно, — вздохнул я.

— … и детей их детей…

Я думал отправиться на следующий день.

Но вдруг мы догоним Райана и Джастина.

Поэтому решил ещё подождать.

Я сказал, что ещё не готов отправиться.

Сказал, что Кевину нужно больше времени, чтобы попрощаться со своими сокровищами.

Сказал, что Гэри нужно больше времени, чтобы его ноги отдохнули.

Сказал, что Тигги нужно больше времени, чтобы прийти в себя после крушения Таркер Миллс.

Они знали, что я делаю.

И не возражали.

— Конечно, Сэм.

— Хорошо, Сэм.

И мы ждали.

На седьмое утро после ухода Райана и Джастина мы собрались перед замком: дракон, безрогий единорог, полувеликан и ученик волшебника с разбитым сердцем, который всё ещё крут, но очень грустил из-за глупых мальчишек и их грёбаных лиц.

— И да начнутся приключения! — выкрикнул я, стараясь звучать торжественно.

— Ура, — выдавил Гэри. В его голосе совсем не было торжественности.

— Так много мётел, — сказал Тигги, неся свою метлу.

— Отстойно, — пробормотал Кевин, тоскливо оглядываясь на свой дом. — Идти на жертвы ради любви.

— Увлечения, — поправил Гэри.

И мы направились обратно в замок Локс и в неопределённое будущее. К неизвестности. К разбитому сердцу и…

— Чёрт, — выругался Гэри. — Я забыл шарфы.

— Гэри, — протянул я сквозь стиснутые зубы.

— Что? — спросил он, защищаясь. — Ты же знаешь, как выглядит моя грива в ветреную погоду!

— Зачем ты вообще их достал?

— Эм.

— Мы пытались понять какие больше всего подходят для связывания, — пояснил Кевин. — Для сексуальных утех. Спойлер: все подошли.

— О боги, — протянул я. — Прекрати. Иди и возьми свои грёбаные шарфы.

— Я пойду! — радостно воскликнул Кевин, уже развернувшись.

— Стой, где стоишь, — огрызнулся я. — Ты просто хочешь вернуться и посмотреть на свои сокровища.

Кевин надулся и отказался на меня смотреть.

— Тигги, — медленно произнёс я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Не мог бы ты сходить за шарфами Гэри? Пожалуйста.

— Взять мою метлу?

— Да. Ты можешь взять свою метлу.

— Взять мою метлу, — порадовался он.

Шесть минут спустя.

— И да начнутся приключения! — сказал я и сделал шаг.

— Тигги, дорогой. Ты взял свою пижаму?

Тигги смущённо склонил голову.

— Нет. Я забыл.

— Ради всех яиц…

— Не нужно выражаться, — фыркнул Гэри. — Это неприлично для леди твоего положения.

— Чёрт!

— Я их догоню! — выкрикнул Кевин, устремившись в сторону замка.

Три часа и сорок шесть минут спустя.

— … Но это все мои вещи. Ты не понимаешь!

— Я оставлю твою задницу здесь, — пригрозил я.

— Сэм просто расстроен, потому что у него нет…

— Гэри, ты не хочешь заканчивать это предложение.

— … шарфов, или пижам, или метлы, или кучи золота, — всё равно закончил Гэри. — Что? Я уже говорил тебе. Ты не пугаешь. Я спал рядом с тобой, пока тебе снились мокрые сны. Из-за этого любой страх пропадёт. Особенно когда ты бормотал о том, что тебя шпилят с двух сторон.

— Правда? — радостно сказал Кевин. — Я уверен, что мы сможем что-нибудь придумать…

— И ДА НАЧНУТСЯ ПРИКЛЮЧЕНИЯ! — прорычал я.

Они молчали, пока мы покидали долину. Как хорошо.

Затем:

— Итак, Кевин. Ты когда-нибудь играл в «Я вижу»?

— Нет, сладенький. Это вроде ролевой игры, а победитель сможет сделать всё что захочет с проигравшим? Сексуально.

Да здравствует самое долгое путешествие в моей жизни.

Пятый день в пути.

— Что значит, все знали? — недоверчиво спросил я.

— То и значит, — ответил Гэри. — Все знали, что ты влюблён в Райана, а Райан влюблён в тебя. Все, Сэм. Буквально все.

— Неправда! И он меня не любит. — Легче было убедить себя в этом, чем узнать правду.

— Даже без табличек с надписью «ХэвХартНавсегда» всё и так было понятно.

— Мама не знала.

— Знала.

— Папа не знал.

— Да, знал.

— Кевин не знал.

— Знал. Ты вздохнул, когда он подкатил на Гэри. Типа, глубокий мечтательный вздох.

— Сэм, — прервал Гэри. — Все знали. Случайные незнакомцы. Тёмные волшебники. Фейри. Драг-квин. Бард. Эльф. Горожане. Культ. Все.

— Буду честен, — признался я. — Это довольно неловко. И ещё? Теперь многие высказывания имеют гораздо больше смысла. Мне и правда нужно быть более внимательным к своему окружению.

И тут я впечатался в большой валун.

— О, дорогуша, — Гэри и бровью не повёл. — Неловко было всем.

Девятая ночь.

— Я п-прос-сто не п-поним-маю, с-сечёшь? — невнятно бормотал я. И опрокинул в себя остатки вина. В таверне было шумно. — Т-ты хоч-чешь б-быть с кем-то, так п-почему бы прос-сто не б-быть с ним? С-ерьёзно? Правда? Да л-ладно. Просто. П-просто будь. Я имею в виду, есть с-способы, как быть. В-вместе. Я д-даже не з-знал, а ты? А п-потом кук-куруза расс-сказала нам п-правду, и я б-был… просто. Там, чувиха. Я был просто. Там. Н-не знаю. Добавки, б-бармен. Да, я с тобой г-говорю. Хорошо! Ха, ха! Не-а, не жалей. Наполни до краёв. Вот так. Держи счёт вольным. Или открытым. Неважно. Слова трудны. Вино хорошее. Вино! Залезай ко мне в рот, вино! Ха. Я пью да пью. О чём это я? О. Точно. С-сечёшь? И он такой, типа, я люблю тебя, малыш, но я обещал свой член тупому грёбаному принцу. А я такой, типа, блин, дорогуша, ты мне даже не нужен. У меня всё под контролем. Я сам себе хозяин. Сечёшь? А он такой: Но, малыш. Ты заставляешь меня чувствовать себя таким живым. Я не бравый и бесубрактный. Бесупрачный. Бесупречный. Но, малыш. Без тебя я не бравый и офигенный. А я такой, типа, заткнись, дорогуша. Заткнись. П-понимаешь? Не знаю. А теперь мы вернёмся в замок, и они будут играть свадьбу д-друг с другом. И я должен быть там. Кто… к-кто так делает? Типа. Кто так д-делает? Засранцы — вот кто так делает, вот кто. Засранцы. И я должен быть на с-свадьбе, сечёшь? Они будут все с-счастливые и глупые, а я буду — чёрт в-возьми, это моя любимая песня. Включи погромче! ПОГРОМЧЕ! Да. Ю-ху! Н-не хочешь потанцевать? Я хочу. Только не вальс, потому что это глупо. Даже если это будет три раза, сечёшь? Вальсировать три раза с одним человеком — ничего н-не значит. Я делал это дв-важды с Тоддом, и у него были такие уши, что просто… И что с того, что я случайно ему под-дрочил. Ну. И. Что. Держу пари, я хорошо поработал руками. У меня никаких жалоб нет. На самом деле, я очень даже хорош. Правильный зах-хват и всё такое. А когда я кончаю? Знаете, что я делаю после? Я б-благодарю себя, потому что я в-внимательный любовник, понятно? Мне приятно, когда я кончаю. Я говорю себе, как это б-было хорошо, разве это плохо? Бармен! Бар. Мен. Д-добавки. Просто оставь бутылку. Так проще. На чём я остановился? О. Точно. Я даже не хотел идти на собрание чёртова фан-клуба Райана Идиохарта, понимаешь? Я пошёл, потому что просто п-проверял, нет ли шпионов или ещё чего. Никто не п-проникнет в замок или типа того. Тина, чувак. Тина бы прон-никла в замок, с-сечёшь? Потому что она просто…. Боги. Она думает, что мои кексы сухие, как и мой крахи… красех. Такие же сухие, как мой краеухольный чел. Или как там. Мои кексы ни хрена не сухие, Тина. С-сечёшь? Вот, что я ей сказал, а она такая. Типа. Типа, Мервин. Она сказала. Мервин. Ты меня бесишь, потому что ты весь такой остроумный, классный и охуенно крутой, а я нет, потому что я сучка-подросток, которая хочет поиграть с членом Райана. Или к-как-то так. С-сечёшь? Кто так делает? Правильно? Кто так делает? П-прости. Прости. Чувиха. П-прости. Как тебя зовут?

Пожилая женщина, с которой я разговаривал, странно на меня уставилась.

— Ты просто сел и начал говорить, даже не спросил, как меня зовут.

— О. Это к-круто. Или как там. Тебя ведь не Райан зовут, потому что это было бы просто ужасно.

— Нет. Меня зовут. Эм. Бетти?

— Бетти! Бет. Ти. Эй. Эй, б-бармен! Принеси моей подруге Бетти ещё выпить, лады? Она. Она м-моя подруга, сечёшь?

— О Боги, — прошептала Бетти.

— Всё в порядке, — сказал я громко. — Он-ни меня знают. Я прихожу сюда постоянно. — Я наклонился к ней и прошептал: — Я н-никогда не был здесь раньше. Они понятия не имеют, кто я. — А потом я ей подмигнул. — Боги, — простонал я, стараясь избавиться от мошек перед глазами. — Ты с-симпатичная для старой леди. Как сексуальная бабуля. А ты. Типа. Хочешь уйти? Ну там. Поиграть в карты или ещё что-нибудь. Волосы там заплести. Не знаю. Сечёшь?

— Нет, — ответила Бетти. — Не секу. Я просто хочу поесть, но ты упираешься в мой обед локтями.

— О нет! О боги. Бетти. Бетти. М-мне так жаль. Я так… ты ешь пасту?

— Я. Пыталась?

— И мои локти б-были в ней?

— Эм. Да?

— Итак. М-можно сказать, что это… локтевые макароны?

— Эм. Это… паста? И это твой… локоть. Локтевая паста?

— Такого нет, — возразил я ей. — Локтевая паста. Что за. Боги, ты т-такая странная. Я пойду спать. С-спасибо, что пригласила меня на свой день рождения. Пока.

А потом я отключился.

Десятое утро.

— О боги, — стонал я, волоча ноги по дороге. — Убейте меня сейчас же. Или солнце. Мне всё равно кого.

— Кто-то получил прошлой ночью хороший урок, — сказал Гэри, звуча слишком бодро, в то время как я умирал.

— До или после того, как он проснулся в миске с пастой? — спросил Кевин. Засранец.

— Паста лицо! — воскликнул Тигги. — Волшебник Паста Лицо.

— О, с большой буквы, — протянул Гэри. — Теперь это навсегда.

— Дурацкое грёбаное правило, — проворчал я.

Тринадцатая ночь.

— Итак, — протянул Гэри. — Нам с Кевином. Нужно пойти в лес. За. Едой.

Я уставился на них обоих.

— За едой.

— Ну. За ягодами там.

— Ягодами, — повторил я.

— Да, — сказал Кевин. — Чтобы поесть ягод на завтрак.

— Ягоды.

— Лесные ягоды, — добавил Гэри. — Из леса.

— Отлично, — выдохнул я. — Я первый подежурю. Не задерживайтесь.

Час спустя всё стало жутковато.

Я лежал у костра, слушая, как рядом храпит Тигги, и смотрел на звёзды, и внезапно услышал, как эхо пронеслось над деревьям.

Сначала я подумал, что это призрак ест диких кошек.

А потом, что это обезьяны, сражающиеся очищенными, мокрыми апельсинами.

Но потом я услышал:

— О-О-О, КЕВИН. БОГИ. БЛЯДЬ. НАСКОЛЬКО ДЛИННЫЙ У ТЕБЯ ЯЗЫК?

И я бормотал:

— Нет. Нет-нет-нет.

— ЛЮБОВЬ МОЯ, ТЫ НА ВКУС КАК ЛУЧШАЯ АМБРОЗИЯ. ХОЧУ ТЕБЯ ИСПИТЬ.

Меня начало подташнивать.

— КАК ТЫ ВООБЩЕ МОЖЕШЬ ТАК ИЗГИБАТЬСЯ?

— ГЭРИ. ГЭРИ. ТЫ ЗАСТАВЛЯЕШЬ МЕНЯ ЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ ЖИВЫМ, И Я ХОЧУ ДЕЛАТЬ МНОГО ЧЕГО С ТВОИМ АНУСОМ.

— Пожалуйста, пусть это будет просто кошмаром, — прошептал я. — Умоляю.

— ТЫ МОЖЕШЬ ДЕЛАТЬ ВСЁ ЧТО УГОДНО С МОИМ АНУСОМ.

— КТО БЫЛ ПЛОХИМ ЕДИНОРОГОМ? ТЫ БЫЛ ПЛОХИМ ЕДИНОРОГОМ?

— Прошу, скажи нет. Пожалуйста, скажи нет.

— ДА. ДА! Я БЫЛ ОЧЕНЬ ПЛОХИМ ЕДИНОРОГОМ.

— Ну почему? — Я застонал и натянул одеяло на голову.

— ПЛОХИХ ЕДИНОРОГОВ НАКАЗЫВАЮТ. ТЫ ЗНАЛ ОБ ЭТОМ?

— ДА! ДА, Я ЗНАЛ!

— ДА, ЧТО?

— А? ДА, ЧТО ЧТО?

— НЕТ. ТЫ ДОЛЖЕН СКАЗАТЬ ДА, СЭР.

— О. ТЫ И ПРАВДА МЕНЯ НАКАЖЕШЬ?

— Не наказывай, — бормотал я, раскачиваясь взад-вперед. — Не наказывай.

— НУ, ДА. ТЫ ЖЕ БЫЛ ПЛОХИМ ЕДИНОРОГОМ. ТАКОВЫ ПРАВИЛА.

— ЧЬИ ПРАВИЛА?

— ПРАВИЛА КЕВИНА ДЛЯ ОФИГЕННОГО СЕКСА.

— Он не должен следовать этим правилам, — сказал я спящему Тигги.

— OХ. ЛАДНО. ДУМАЮ, Я МОГУ СЛЕДОВАТЬ ПРАВИЛАМ. ДАВНО МЕНЯ НЕ НАКАЗЫВАЛИ. МОЁ СТОП-СЛОВО — МЮРИЭЛЬ. ФОНДЮ ДЛЯ ПОМЕДЛЕННЕЕ. И ДЛЯ «ПРОДОЛЖАЙ, ПОТОМУ ЧТО ВСЁ ОХРЕНЕННО» — СЭМ.

— Да ладно! — взвыл я в ладони.

Обезьяны возобновили борьбу за мокрый апельсин с призраками, пожирающих диких кошек.

— КТО МОЙ ПЛОХОЙ ЕДИНОРОГ?

— Я, СЭР. Я ТВОЙ ПЛОХОЙ ЕДИНОРОГ. ОТШЛЁПАЙ МЕНЯ СВОИМ ЯЗЫКОМ.

— ТАК ХОРОШО? ТЕБЕ ПРИЯТНО?

— СЭМ. СЭ-Э-Э-М. СЭМНЫЙ СЭМ.

— Это не нормально, — плакал я. — В этой ситуации нет ничего нормального.

Тигги продолжал храпеть.

— ТЫ НЕПОСЛУШНЫЙ ЕДИНОРОГ. МНЕ ПРИДЁТСЯ ПОУЧИТЬ ТЕБЯ УВАЖЕНИЮ.

— ЗАСТАВЬ МЕНЯ УВАЖАТЬ ТЕБЯ. СЭМ, Я СЭМ. СЭМСЭМСЭМСЭМСЭМ… ЧТО ЭТО? ЭТО ТВОЙ ПЕНИС? СВЯТАЯ МАТЬ БОГОВ, НЕ ЗНАЮ, ВЛЕЗЕТ ЛИ ОН В МЕНЯ.

— Эй, рукоблудники и распутники! — Я пытался петь. Выходило ломано и звучало так, будто я умираю. Потому что так и было.

— О, СПАСИБО ТЕБЕ, ЛЮБИМЫЙ. ВСЕГДА ПРИЯТНО, КОГДА КТО-ТО ГОВОРИТ, ЧТО ТВОЙ ЧЛЕН БОЛЬШЕ, ЧЕМ ВСЁ, ЧТО ОН КОГДА-ЛИБО ВИДЕЛ.

— ЭМ. Я НЕ СОВСЕМ ТАК СКАЗАЛ. СЭР. О-О-О-О. Я ДАЖЕ НЕ ЗНАЛ, ЧТО ТЫ ТАК МОЖЕШЬ. ОХУЕННЫЙ СЭМ. Я САМЫЙ СЭМНЫЙ СЭМ НА СВЕТЕ. ОТСЭМИ МЕНЯ СКОЛЬКО ХОЧЕШЬ, ГРЯЗНЫЙ УБЛЮДОК.

И это продолжалось ещё четыре часа.

Четырнадцатое утро.

— Ягоды? — спросил Тигги, глядя на свою овсянку.

— Мы не смогли найти ни одной, — ответил Гэри.

— Мы искали долго и упорно, — сказал Кевин. — Очень долго. И очень упорно.

Я застонал, потому что почему это должно было случиться со мной?

— Сэм? — спросил Гэри. — Ты в порядке? Ты выглядишь… вялым.

— Я слышал кое-что, — прошептал я, прижимая руки на груди. — Я слышал кое-что.

— Что?

— Кое-что, — вздохнул я.

— Оу, — протянул Гэри, обменявшись ласковым взглядом с Кевином. — Я понял, что за кое-что.

— Сэм? — спросил Кевин. — Мы должны поговорить о произошедшем, хорошо, дружок?

— Не-а, — ответил я. — Никогда.

— Сэм, — мягко произнёс Гэри. — Понимаешь, когда дракон любит единорога, они по-особому обнимаются в лесу.

— А иногда, — добавил Кевин, потирая мою спину когтями, — дракон любит лизать задницу единорога, пока…

Я с криком убежал.

Девятнадцатый день.

— И что ещё важно, — размышлял я, пока мы шли по Старой Дороге. — Мне до него уже нет никакого дела.

— Ну конечно, — сказал Гэри.

— Верно? Не то чтобы я и правда испытывала к нему настоящие чувства или что-то подобное. Это было просто увлечение, которое я с лёгкостью могу забыть. Это не что-то важное. И никогда не было чем-то серьёзным.

— Верно, — выдохнул Гэри. — Ты уже его забыл. Как ты и говорил. Последние три часа.

— Потому что мне не нужен мужчина, чтобы самоутвердиться. Я сильный, независимый волшебник. Я сам себе краеугольный камень.

— Мне не нужны мужчины, — сказал Тигги.

— Именно. Не нужны. Со мной мои парни, и мы собираемся отправиться в приключения и делать крутые вещи, например, сражаться с мантикорами, находить пещеры и есть отвратительные местные деликатесы. Потому что я молод, крут и полон магии.

— Сэм, — ласково произнёс Гэри. — Я понимаю, что ты хочешь сказать. Правда понимаю. Но позволь мне дать тебе совет как единорог, который состоит в длительных отношениях.

— Вы вместе всего лишь пять дней.

— И это на пять дней дольше, чем у тебя.

— Эй, дружок, — сказал Кевин. — Просто послушай его, хорошо? Мы оба хотим убедиться, что ты не принимаешь никаких поспешных решений.

— Я не принимаю. Я повзрослел, и каждое моё решение — правильное, потому что я принимаю его, основываясь на чувствах и логики.

— Дети, — выдохнул Гэри, покачав головой. — Они так быстро хотят вырасти.

— Помнишь, когда он был моложе? — сказал Кевин с теплотой в голосе. — В моём замке он постоянно говорил что-то вроде: «Ты не можешь взять свои вещи, которые, очевидно, для тебя важны, потому что я так сказал, а я — огромный опасный ублюдок».

— Точно уверен, что никогда такого не говорил, — сказал я, но они меня проигнорировали. — И мы были у тебя в замке две недели назад!

— Очень скоро он захочет жить один, — расстроено произнёс Гэри. — О, Кевин. Что мы будем делать, когда он захочет съехать?

— Что вообще сейчас происходит?

— Ш-ш-ш, — Кевин тёрся мордой о Гэри. — Всё в порядке. Ты был для него хорошей матерью. Вот увидишь. Он будет хорошим человеком. А если нет, мы будем рядом, чтобы вернуть его на правильный путь, потому что так поступают родители.

Гэри начал плакать и прижался лицом к моему.

— Послушай меня, хорошо? — сказал он, громко сопя мне в ухо. — Следуй за своим сердцем, потому что однажды оно приведёт тебя домой. Ты был таким хорошим сыном.

— Вы что, накурились? — спросил я их. — Типа, супер чертовски накурились?

Гэри начал всерьёз плакать, Кевин низко заурчал и лизнул мою щеку.

— Тигги! — крикнул я. — Помоги мне! Они сошли с ума. Спаси меня!

Тигги выглядел растерянным, Гэри всхлипывал мне в ухо, а Кевин гладил его по спине и бормотал успокаивающие слова.

— Нам грустно? — спросил Тигги.

— Не…

— Да, — запричитал Гэри. — Сэм повзрослеет, переедет, будет устраивать оргии и принимать наркотики, и во всём буду виноват я.

Потом Тигги начал плакать и обнимать меня, умоляя не устраивать оргии и не принимать наркотики.

— Нет, Сэм, — сказал он, вытирая своё лицо о моё. — Никаких грибов и групповух.

Люди на Старой Дороге обходили нас стороной, как бы я ни умолял их меня спасти.

Двадцать третье утро.

Я углубился в Тёмный Лес на достаточное расстояние, чтобы отлить и не слышать разговора Гэри и Кевина о планах усыновить по меньшей мере четырёх шпицев. Я думал, что нашёл идеальное дерево и уже подумывал о том, чтобы вытереть его после того, как помочусь, как вдруг случилось это.

— Ага! — Выкрикнул Тёмный волшебник, выскочив из-за дерева. — Держу пари, ты не ожидал увидеть меня.

— Эм. Я не знаю, кто ты. — Эрекции как не бывало. Боги. Неужели я так много прошу, всего лишь провести время с Сэмом-младшим?

Тёмный выглядел слегка обиженным.

— Серьёзно?

— Извини. Вы для меня все на одно лицо.

— Как грубо. Это расизм.

— Не-а, не расизм. Мы с тобой одной расы. Если бы ты оседлал единорога, то это был бы расизм.

— Почему это? — спросил он.

— Потому что это жестоко, — объяснил я.

— Но это даже не основание для… — Он замолчал и глубоко вдохнул. — Знаешь что? Нет. Я слышал о тебе. Ты начинаешь говорить, и все начинают путаться, люди хотят заняться с тобой сексом и превращаются в шезлонги.

Я вздохнул.

— Это должны были быть садовые стулья. И полагаю, что истории обо мне сильно преувеличены.

— Так ты убил или не убил четырёх моих братьев в Локс-Сити?

— О. Ну. Это правда.

— Послал стаю огненных гекконов за ещё двумя моими братьями?

— Да. Это был я.

— И ты убил или не убил Лартина Тёмный Лист?

— Нет. Не убивал.

— В смысле?

— Я его не убивал.

— Убил, — настаивал Тёмный.

— Нет, не убивал.

— Тогда кто?

— Мой лучший друг полувеликан.

— Ох. Ну, разницы никакой.

— Разница есть, как бы.

— Меня зовут…

— Мне всё равно, — отрезал я.

Он на меня уставился.

— Не будь грубым.

Я вздохнул.

— Извини. Продолжай.

— Меня зовут Ван Тёмный Охотник, — заявил он, расправив плечи.

Я ждал.

Тёмный пялился на меня, явно ожидая реакции.

Я подождал ещё немного.

— Итак, — произнёс Ван, — это имя должно было внушить тебе страх. Ты не выглядишь испуганным.

Я пожал плечами.

— Я не знаю, кто ты.

Действительно не знал. Никогда не видел и не слышал о нём раньше. Вероятно, Тёмный на пару лет старше меня. Он по-дьявольски красив, его тёмная козлиная бородка была идеально подстрижена, ни один волосок не выбивался. Руки были в татуировках, и я узнал тёмные знаки, признак более высокого уровня, чем те Тёмные, с которыми я сталкивался. Ну и пофиг.

— Серьёзно? — переспросил Ван. — Никогда обо мне не слышал?

— Не-а.

— Отстойно. Я думал, что уже в всех на слуху.

— Эх. И что ты можешь?

Ван закатил глаза.

— Конечно же, ты об этом спрашиваешь. Ведь все знают, кто ты такой.

— Я не виноват. Мама говорит, всё дело в моём лице.

— Что это значит?

— Наверное, у меня просто одно из запоминающихся лиц.

— Так ты говоришь, что моё лицо недостаточно хорошее?

— Да нет. Ты очень милый. — Честно. Жаль, что злой.

Тёмный покраснел.

— Заткнись. Я не милый.

— Милый-милый. Мне нравится твоя козлиная бородка. Она очень… аккуратно подстрижена.

— Спасибо, — поблагодарил он, слегка поклонившись. — Сам отрастил. — Затем поморщился. — Ого, это прозвучало как-то неловко.

— И правда довольно неловко, — согласился я. — Хотя и очаровательно.

— Ну. Что ж занимательная беседа. Может, мы… — Ван закрыл глаза. Сделал вдох. Снова открыл глаза. — Как, чёрт возьми, ты это делаешь?

— Сам не знаю. Странно, да?

— Люди меня боятся.

— Я нет.

— Большинство боятся.

— О! Круто. Так ты собираешься толкать речь?

Он нахмурился.

— Речь.

— Злодеи обычно толкают речь, когда меня похищают.

— Я тебя ещё не похитил.

— Справедливо. А собираешься?

— Лартин был моим другом, — продолжил Тёмный, двигая пальцами. Я почувствовал, как собирается его магия.

— Правда? — спросил я, приподняв бровь. — Снова этот волшебник, чувак. Что в нём такого особенного? Все вы, Тёмные, похоже, им очарованы.

— Он был милым, но любил долго обниматься и шалить ручками, — ответил Ван. — Он был одним из первых Тёмных. Его отец не…

— О нет!

— Что?

— Я только что понял, что мне всё равно. Ты уже закончил? Сам сказал, что не собираешься толкать речь.

— Я не толкаю речь.

— Даже от чужого имени это всё равно речь, — объяснил я.

— Как ты дожил до сегодняшнего дня? — спросил он недоверчиво. — Я знаю тебя всего пять минут, а уже хочу убить.

— Грубо. Не ври. Ты хочешь кусочек меня.

Ван снова покраснел.

— Ха! Нет, спасибо.

— Честно, ты только и делаешь, что болтаешь. Не понимаю, что в тебе такого. Возможно, ты меня не знаешь, но меня поддерживают Тёмные волшебники Тёмного Леса. Те, кто меня знают, боятся моего имени. Я охотник, а ты — добыча. Твоя голова будет моей.

— Я — охотник, а ты — добыча, — передразнил я. — Боги. Прозвучало просто ужасно.

— Эй! — крикнул Ван. — Это грубо. Я на потратил много времени на речь.

— Заметно. Такая банальщина.

— С классикой шутить нельзя.

— Ты здесь из-за Тёмных?

— Ну да, — сказал он, сверкнув глазами.

— Угадай, что у меня есть, — произнёс я, широко улыбаясь.

— Что?

— Дракон, — ответил я и крикнул: — Кевин! Сейчас!

Я усмехнулся и приготовился к тому, что мои друзья (которые, очевидно же, подслушивали и ждали, когда я произнесу новую коронную фразу, что я и сделал, словно босс) прорвутся сквозь деревья и объединятся против Тёмного. Кевин заревёт и выдохнет огонь. Тигги будет крушить, а Гэри с ног до головы покроется блёстками. Будет потрясно.

И, конечно же, ничего не произошло.

Ван уставился на меня настороженно.

— Что?

— Извини. Кажется, задерживается. Подожди минутку.

Мы подождали минуту. По-прежнему тишина.

— Давай попробуем ещё разок, — предложил я.

— Что попробуем?

— Момент, когда я говорю, что у меня есть дракон. На этот раз сработает.

— У тебя есть дракон, — повторил Ван с сомнением.

— Ага. Ну, вроде того. Думаю, что сейчас он пытается быть моим отцом, что странно.

— Чего?

— Теперь понимаешь? — Я оглянулся. Абсолютно никого. — Итак, бла-бла-бла. Угадай, что у меня есть. ДРАКОН!

Мой голос эхом раздался среди деревьев.

Ничего.

— Серьёзно? — пробормотал я. — Боги! Вот засранцы. — Я снова глянул на Вана. — Подожди секунду, ладно? Если он не придёт, мы можем устроить смертельный поединок или что-то в этом роде.

— Ты такой странный.

Я усмехнулся.

— Спасибо. — Потом: — КЕВИН!

— Да? — наконец отозвался он из леса.

— Не мог бы ты, пожалуйста, подойти?

— Немного занят, дружок.

— Я не твой дружок, потому что ты даже не мой настоящий отец!

— Сэм, — позвал Гэри. — Это было жестоко. Извинись.

— Нет!

— Не заставляй меня идти к тебе, — предупредил Гэри.

— Гэри, всё в порядке, — успокоил Кевин. — Ему просто нужно время, чтобы привыкнуть.

— Извини за это, — сказал я Вану. — Последние девять дней они были в моногамных отношениях, и, теперь очевидно, что два волшебных существа, находящихся вместе, внезапно начинают вести себя как альбатросы-лесбиянки и спариваются на всю жизнь.

— Альбатросы-лесбиянки, — повторил Ван.

— Ну знаешь, птицы? Известны моногамией и партнёрами на всю жизнь. Как лесбиянки. Даже не знаю. Моя обычная жизнь, верно?

Ван спросил:

— Ты вообще реальный?

Я пожал плечами и ответил:

— Мои родители переспали, а потом появился я. Как ещё быть реальным? Через секс. КЕВИН, ТАЩИ СВОЮ ЗАДНИЦУ СЮДА.

— Боги, — услышал я громкие жалобы Гэри. — Словно Сэм снова в пубертатном возрасте.

— Мы справимся с этим, — хмыкнул Кевин, и я наконец услышал, как они идут. — Он же не вечно будет относиться к нам как засранец. Я его отшлёпаю и, возможно, немного пососу его член.

— Жуть, — пробормотал я, а затем поднял глаза на Вана. — Не слушай его. Он не мой отец и отсасывать мне не будет.

— Я даже не знаю, что думать.

Я вздохнул.

— Я часто подобное слышу. Ладно, готовься.

— К чему?

— К коронной фразе и потрясающему выходу. Я не собираюсь пропустить такой момент только потому, что Кевин — мудак.

— Я это слышал!

— Так и было задумано, — крикнул я в ответ.

— Почему земля трясётся? — спросил Ван. — И деревья падают?

— Не беспокойся об этом. Просто будь готов к своей реплике.

— Думаю, я пойду, — широко раскрыв глаза, сказал Ван.

— Да ладно тебе. Не порть момент.

— Нет, всё в порядке. Мне жаль, что я потратил твоё время. Прошу, не делай мне больно.

Я закатил глаза.

— Вы, Тёмные, просто кучка слабаков, — сказал я, и он рыкнул на меня.

— Ты и правда хочешь сразиться с силами Тёмного? — прорычал Ван.

— Вау. Это было зловеще и круто. Мне понравилось. Ладно. — Я хрустнул шеей и принял боевую стойку. Затем уставился на него, улыбнувшись. — Ты можешь быть Тёмным волшебником, но я — ученик Моргана Тень. Я — Сэм Безграничный, и я надеру твою грёбаную задницу. — И тут налетел ветерок, и моя одежда начала развеваться. Просто потрясно.

— Ну, полагаю, можем сразиться, — сказал Ван, подняв руки.

— Да! Итак, у меня есть дракон. Чёрт! Это прозвучало неправильно. Какого хрена, Ван? У тебя была всего одна задача. Хех. ВсеВандна задача. Круто.

Затем позади меня из леса вышли Кевин, Гэри и Тигги, и Ван закричал так, что полностью потерял все свои очки крутости (и даже козлиная бородка не помогла). Он повернулся и убежал прочь в Тёмный Лес. Я покачал головой.

— Что это было? — спросил Гэри.

— Вам, ребята, нужно поработать над выбором правильного момента. У меня как никогда была идеальная ситуация с крутой репликой и эпическим спецэффектом в виде развевающейся одежды, а вы всё испортили.

Я ушёл от них, бормоча о том, что помощь никогда не приходит вовремя.

Двадцать пятый день был просто отстойным, потому что я ужасно скучал по Райану. Гэри и Тигги всегда шли рядом в качестве поддержки, а Кевин внимательно за мной наблюдал.

Моё сердце болело.

На двадцать шестой день я разозлился.

Вечером двадцать шестого дня я был зол и обижен, поэтому принял по-настоящему глупое решение.

На тридцатый день я вернулся в Меридиан-Сити.

Оставил Гэри, Тигги и Кевина на окраине. Мы прошли через Старую Просеку; пропавшие люди вернулись, рассказывая истории о том, что их похитил безжалостный культ и накормил кукурузой, теперь они больше никогда в жизни не будут её есть. Ну конечно, как только они увидели Кевина, начали кричать, уверенные, что он вернулся, чтобы на этот раз их съесть. Он заверил их, что никого не съест, потому что это противоречит его кодексу (и желудку), но это только ещё больше всех напугало, потому что драконы не должны разговаривать.

После этого мы довольно быстро покинули Старую Просеку.

Не велика потеря.

Но я позаботился об остановке в Меридиан-Сити. Гэри спросил меня, уверен ли я, будто знал о моих планах. Вместо ответа я сказал ему, что не задержусь.

— Конечно, — грустно ответил он.

И вот так я снова оказался перед «Тилтид Кросс», с маминым медальоном в руке, мягко улыбаясь охраннику на входе. Не тот, что в прошлый раз, но подобное здесь в порядке вещей. Он увидел медальон, кивнул и открыл передо мной дверь.

За стойкой регистрации стояла красивая девушка, которую я никогда раньше не видел. Но она знала, кто я, потому что её зрачки расширились, и сразу на лице появилась лукавая улыбка.

— Добро пожаловать к Маме, — почти промурлыкала девушка.

— Мне нужно увидеть Мойше.

Улыбка слегка померкла.

— О? Для разговора?

Я наклонил к ней голову.

— Для услуг.

— Хм. Не уверена, что он ещё оказывает услуги.

— Мне окажет.

— Окажет?

— У магии есть вкус, — сказал я, наклонившись ещё ближе. Моё дыхание коснулось её щеки, и девушка слегка вздрогнула. — Вернее он так утверждает. И хочет её попробовать. А я собираюсь ему дать.

— Великий Сэм Безграничный. Вот же ему повезло. — Она кивнула и сделала шаг назад. — Минутку. — Не дожидаясь моего ответа, девушка поднялась по лестнице и скрылась из виду.

Мамины мальчики, наблюдая за мной, тихо перешёптывались. Несомненно, они подслушали наш разговор. Все знали о том, что Мойше мной увлечён. Это была не любовь и даже не симпатия. А всего лишь, за неимением лучшего слова, похоть. Хотя я не думал, что похоть связана именно со мной. Если у Райана кинк на магию, то у Мойше кинк на энергию. У меня было и того, и другого в достатке. Что может быть лучше, чем отдать девственность тому, кто хотел того же, что и я.

Или, по крайней мере, таков план.

Ну конечно же, всё не так просто.

— Глупый, глупый мальчишка, — прорычала Мама сзади.

Я закатил глаза и повернулся.

— Так и думал, что сначала придёшь ты.

Она выглядела как всегда прекрасно. Искусственные волосы цвета оникс ниспадали на её плечи и спину. Глаза, подведённые карандашом и густые брови. Тёмно-красная блестящая помада. Чёрный маникюр. Иллюзию груди создавал чёрно-красный корсет. Мама носила сапоги для верховой езды до колена поверх облегающих шёлковых леггинсов. В одной руке она держала стёк, легонько ударяя им по другой. Мама выглядела так, словно собиралась покататься верхом. И не на лошади.

Концом стёка она приподняла мой подбородок, заставив посмотреть ей в глаза. Запахло натуральной кожей.

— Сэм, что ты здесь делаешь?

— Я не к тебе.

— Нет. Не ко мне. Но это моё заведение, и ты лучше других понимаешь, что Мама знает обо всём, что происходит под этой крышей. А теперь. Я спрошу ещё раз, потому что мы друзья и я тебя очень люблю. Скажи мне правду, или я высеку тебя перед моими мальчиками, и тебе понравится. — Она убрала стёк от моего лица и схватила меня за запястье. Мама потянула меня в комнату, там двое парней сидели перед зеркалом и прихорашивались.

— Детки, — ласково и нежно произнесла она. — Маме нужна комната. Вы можете воспользоваться зеркалом в конце коридора.

— Да, Мама, — с любопытством меня разглядывая, сказали оба и ушли. Мама закрыла за ними дверь.

— Вот так появляются слухи, — прокомментировал я. — Они расскажут всем, что ты снова стала куртизанкой.

— Ах. Будто я и возьму с тебя деньги.

Я усмехнулся, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.

— Ты меня любишь.

— Люблю, хотя сейчас мне трудно вспомнить, почему. — Она села на освободившееся место перед зеркалом и посмотрела на своё отражение. Затем подняла идеально наманикюренный мизинец и провела им по губам, стирая неровности помады.

— Мама. Это не…

— Сэм, давай без этой херни. — Мы встретились взглядами в зеркале.

Прекрасно. Правда так правда.

— Я здесь из-за Мойше.

— Я поняла это, когда Наташа пришла в мой кабинет.

— У Наташи чертовски длинный язык, — пробормотал я.

— Где твой рыцарь? — спросила Мама.

— Он не мой рыцарь.

Мама элегантно закатила глаза, потому что она всё делала элегантно.

— Вздор! Он принадлежит тебе больше, чем кому-либо ещё. В конце концов, он твой краеугольный камень.

Я нахмурился.

— И откуда, чёрт возьми, ты это знаешь?

Мама взяла с туалетного столика кисточку для макияжа и провела ею под глазами.

— Я не знала наверняка до этого момента. Лишь подозревала, но подтвердить догадку всегда лучше.

— Откуда ты знаешь, что такое краеугольный камень?

Она засмеялась.

— Дорогой, я Мама. Я знаю всё.

— Тогда знаешь, что он дал принцу клятву. Ту, которая связывает его узами брака.

Она вздохнула.

— Нет. Этого я не знала.

— Неважно. Я спас Джастина, теперь у меня есть дракон-питомец-папа, который любит лизать задницу Гэри, и я буду вынужден присутствовать на свадьбе века. — Я поморщился. — Знаешь, обычно я не жалуюсь так много.

— Дракон-питомец-папа, — повторила Мама, поджав губы.

— Ага. Выяснилось, я могу говорить с драконами. Вернее, драконы могут говорить на веранийском, если я рядом. Магия — та ещё фигня, понимаешь?

— Если бы не нужно было управлять «Тилтид Кросс», я последовала бы за тобой куда угодно. То, что ты видел и делал, наполняет моё холодное и закостенелое сердце обожанием и завистью.

— Твоё сердце не холодное и не закостенелое, — почтительно произнёс я. Мама не такая.

— Полагаю, нет. Боги знают, я не становлюсь моложе.

— И заметь, как вежливо я себя веду, не спрашивая у дамы её возраст, даже если она намекнула.

Она одарила меня хищной улыбкой.

— Как удачно, что ты тренируешь самообладание. Не хотела бы увидеть тебя без яичек.

Я любил Маму и поэтому рассказал ей всё. О ситуации с краеугольным камнем. О Райане. О том, что меня насильно накормили кукурузой правды. О культах, фейри и спасении принцев из древних замков. К концу рассказа мой голос охрип, а сердце болело.

Некоторое время она молчала. Затем:

— Потеряв себя в одном, ты не сможешь забыть другого.

Я пожал плечами.

— По крайней мере, я буду чувствовать себя желанным.

Тогда Мама встала и повернулась ко мне. Протянула руки и обхватила моё лицо, я прижался к ней ближе. Она могла быть безжалостной, могла утверждать, что у неё холодное сердце, но для меня она всё равно была Мамой. Моя крёстная мама драг-квин. Женщина, которая научила меня доверять себе и своим инстинктам. Морган научил меня магии. Родители морали. Гэри и Тигги братству. Но Мама научила меня простой истине, да, у жизни есть острые края, но она порежет тебя, только если ты ей позволишь.

Она сказала:

— Ты желанен. Сердце, что бьётся в твоей груди, самое прекрасное в мире. Тебе больно, дорогой. Знаю, что больно. Но всё проходит и боль тоже, и ты станешь намного сильнее.

Я обнял Маму. Она удивлённо ахнула, поскольку обычно не обнималась. Ни с кем. Но я любил и умел обниматься, и Мама мой друг. Она не уверена меня обхватила, прижав ладони к моей спине. От Мамы пахло ванилью и гвоздикой. Прекрасно.

Потом она ушла.

Через несколько мгновений в дверь постучали.

Я открыл.

Мойше оглядел меня с ног до головы.

— Волшебник, — промурлыкал он, голос был полон секса и магии. — Я слышал, ты меня звал. Чем могу быть полезен?

Я схватил его за воротник, втащил в комнату и захлопнул дверь.

Я шёл по Меридиан-Сити к главным воротам, когда услышал газетчика:

— СЛАВНЫЙ КОРОЛЬ ОБЪЯВИЛ О СКОРОЙ КОРОЛЕВСКОЙ СВАДЬБЕ! ЧЕРЕЗ МЕСЯЦ ПРИНЦ ДЖАСТИН ЖЕНИТСЯ НА РЫЦАРЕ-КОММАНДЕРЕ РАЙАНЕ ФОКСХАРТЕ! ПРОЧТИТЕ ПЕРВЫМИ! СВАДЬБА ВЕКА УЖЕ БЛИЗКО!

Глава 26

Возвращение домой

Хоть я и не разговаривал с наставником уже несколько дней, совсем не удивился, когда увидел Моргана Тень, ждущего нас в паре километров от Локс-Сити. Чем ближе к городу, тем больше народу было на Старой дороге. Люди обходили нас стороной, настороженно разглядывая Кевина, который им улыбался, показывая слишком много зубов для приветливой улыбки.

Я боролся с желанием броситься к городским воротам, которые виднелись на горизонте, и неожиданно почувствовал волну покоя. Я запнулся, остановился. Сделал вдох. Медленно выдохнул.

Толпа расступилась перед нами, и там стоял он.

Возможно, мне стоило смутиться из-за своего поведения. Может быть, следовало проявить хоть каплю приличия. В конце концов, я ученик Королевского волшебника.

Но к чёрту! Я не видел наставника почти три месяца. Столкнулся с тем, чего никогда раньше не видел. Меня полюбили, а потом разбили сердце. Я съел кучу кукурузы с эликсиром правды.

Стоит ли меня винить за то, что я помчался к Моргану сломя голову. Не уверен, можно ли меня винить за горящие глаза, когда он широко улыбнулся и раскрыл свои объятия. Не знаю, можно ли меня винить за вырвавшийся стон, хриплый и низкий звук, когда Морган крепко меня обнял. Я почувствовал, как его магия окутывает, и впервые за несколько недель мне показалось, что я могу дышать. Я прижался лбом к шее Моргана, пока он крепко меня обнимал.

Морган прошептал:

— Знаю-знаю.

Потому что он знал. Знал. Морган скучал по мне так же, как и я по нему. Человек в розовых туфлях и заклинаем на взрывание сосков, забравший меня из трущоб. Мужчина, позволивший моим родителям пойти с нами в замок. Человек, давший нам жизнь лучше, чем могло быть в нашем положении.

А ещё потому что Морган мой друг. Один из самых первых.

Он знал, как мне больно.

Знал, чего мне это будет стоить.

— Я очень рад, что ты дома.

Я кивнул, прижавшись к его шее, ещё не доверяя себе, чтобы говорить.

— Твои родители будут в восторге. Они так по тебе скучали. Король больше никогда не упустит тебя из виду. Ты отправился в безграничные земли и вернулся с драконом. Как неожиданно. И так похоже на тебя. Всё хорошо, коротышка. Не грусти. — Морган всё говорил и говорил. — Знаю, Сэм. Знаю. Но послушай. Принц и Райан вернулись две недели назад. Они купили лошадей, чтобы побыстрее добраться до замка. И вернулись без происшествий. Джастин пожелал, чтобы свадьба состоялась немедленно. Король хотел дождаться тебя. Принц согласился, но и только. — Он продолжал. — Поэтому я должен попросить тебя выполнить самую трудную работу, которую я когда-либо возлагал на твои плечи. Ты должен быть храбрым и сильным и стоять рядом со мной на свадьбе. Должен выказать почтение своему будущему королю и выбранному им избраннику, даже если твоё сердце в этот момент будет разрываться на части. Но ты никогда не будешь один, потому что я всегда буду рядом. И как только это непосильное задание, будет выполнено, я заберу тебя подальше отсюда, а там как карта ляжет.

Морган приподнял мою голову своими добрыми ладонями и большими пальцами смахнул слёзы с моих щёк. Его глаза излучали тепло, и я видел на лице Моргана любовь ко мне. И я тоже любил этого старикашку. Сильнее, чем могу выразить словами.

— Сэм Безграничный, ты справишься? — спросил меня Морган Тень.

И я ответил:

— Да, — хотя прозвучало это как ложь.

Он поцеловал меня в лоб, и я оказался дома.

Нам дали время, но как только я взял себя в руки и отстранился, Тигги и Гэри запрыгали и закружились вокруг Моргана. Он хмыкнул и обнял их обоих.

— Я скучать по тебе, маленький волшебник, — сказал Тигги, уткнувшись лицом в бороду Моргана.

— Будет приятно снова вести интеллектуальную беседу, — прокомментировал Гэри. — Трудно несколько недель подряд быть единственным интеллектуалом в группе.

Я закатил глаза.

— Будто это правда.

— Правда, — настаивал он. — Я очень умный, а вы, ребята, тупые и я почти опустился до вашего уровня.

— Нет, ты тупой, и мы с Тигги поднимаем тебя обратно на уровень, который можно считать нормальным.

— Я помогать, — согласился Тигги.

Гэри надулся.

— Даже не знаю, почему я с вами общаюсь. Очевидно, что моё воспитание и социальное положение намного выше вашего, и поэтому я не должен даже разговаривать с вами двумя. Боги знают, почему я это делаю. Всегда рад помочь.

— Чего ты улыбаешься? — спросил я Моргана, стоящего рядом с нами с закрытыми глазами и выглядящего более безмятежным, чем я когда-либо его видел.

— Шум, — ответил он, открыв глаза. — Как я скучал по бесконечному шуму.

— Приму за комплимент, — решил я.

— И правильно, — съязвил Гэри. — Тебе не часто делают комплименты.

— У меня есть мётлы, — с гордостью заявил Тигги.

— О, смотрите, — раздался высокий голос. — Там дракон. Люди тоже должны обращать на него внимание. Например, глупые волшебники, любовник-единорог и полувеликан, который украл мои мётлы.

Я закатил глаза и оглянулся на Кевина, он смотрел на нас невинно.

— Я не знаю, кто это сказал, — невозмутимо произнёс Кевин. — Точно не я.

— Морган. Это дракон. Кевин.

— Сэм, — прошипел Кевин. — Ты делаешь неправильно. Ты обещал.

— Я не буду этого говорить!

— Сэм!

— Гр-р-р. Ладно! Морган, позволь представить тебе страшного Зверя с Востока, великое существо, вокруг которого была создана целая религия, пока он не съел лидера, его драконье величество… Кевин.

Кевин расправил крылья и начал позировать с грозным видом.

Толпа, собиравшаяся вокруг него, ахнула:

— О-о-о.

— Мы практиковались два дня, — пробормотал я. — Два. Дня.

— Цыц, — шикнул Кевин. — Пусть они мной понаслаждаются.

— Ты нашёл ещё одного, — сказал Морган с благоговением, — похожего на вас. Как, во имя богов, ты это делаешь?

— Похожего на нас? — повторил я. — Я тебя умоляю. Я человек. Индивидуум.

— Исключительный, — согласился Гэри. — Неповторимый, как летний шторм над заснеженными горами.

— Моя метла — моя любимая, — сказал Тигги. — Это моя метла, и я её любить.

— Наслаждайтесь мной, — выдохнул Кевин. — Наслаждайтесь.

— Ты прав, — сухо произнёс Морган. — Абсолютно не похож. Не знаю, о чём я думал.

— Ты уже закончил? — спросил я Кевина. — Ты должен познакомиться с Морганом, пока он не начал ворчать. Он не любит долго находиться на солнце.

— Я не ворчу, — проворчал Морган. — Мне просто не нравятся морщины.

— На пару десятилетий опоздал, — заметил я (а как иначе?), плюс ему это было необходимо. Вероятно, он очень зазнался, пока меня не было. Такого нельзя допустить.

— Я так рад, что ты вернулся, — ровным голосом отрезал он. — Всей душой.

— Знаю. И я тебя люблю, солнышко. Кевин, перестань позировать и иди сюда!

— Но… они наслаждаются.

Я закатил глаза.

— Мне не следовало рассказывать тебе о культе.

— Люди мне поклоняются, — объявил дракон всем. — Вы можете сделать то же самое.

— Ох-х-х, — выдохнули все.

— Кевин!

— Боги, — пробормотал он. — Гэри, контролируй своего ребёнка.

— Моего ребёнка? О, когда он делает что-то хорошее, Сэм наш ребёнок. Но когда начинает вести себя как истеричка, он вдруг становится моим ребёнком? Позволь кое-что тебе сказать…

— Это вроде фишка такая, — объяснил я Моргану. — Каким-то образом они начали встречаться и решили, что я их ребёнок.

— Думаю, я наконец-то достиг того состояния, когда больше не задаю вопросов, — пробормотал Морган, глядя на Кевина. — Теперь я официально просто плыву по течению.

— Чувак, — выдохнул я. — Так держать. Я тоже плыву по течению, так жить проще.

— Сэм, в твоей жизни нет ничего простого.

— И то верно. Но, по крайней мере, у меня есть говорящий дракон.

Морган просто плыл по течению.

Я убедил себя, что через ворота пройду с триумфом и с высоко поднятой головой. Если Джастин с Райаном будут ждать в замке вместе со всеми, то я хотел убедиться, что они увидят меня сильным, даже если я так себя не чувствовал. А вообще надеялся, что они слишком заняты планированием свадьбы, чтобы тратить время и ждать, пока я вернусь домой, но, зная мою удачу, Джастин захочет стоять вместе с Райаном в центре внимания.

Сказать, что люди глазели на нас, когда мы шли по мощёным улочкам Локс-Сити, значит не сказать ничего.

Морган рассказал, что слухи о наших поисках нелепей некуда. Начиная с того, что я в одиночку сражался с культом Тёмных, заканчивая тем, что уничтожил армию драконов после того, как потерял обе ноги и правую руку (Как, по их мнению, я вообще передвигался после такого? Ответ: Очень осторожно). Естественно, никто не ожидал, что с нами вернётся дракон, тем более, который совсем недавно похитил принца Верании. Скажу лишь, людям было любопытно, поэтому они выстроились вдоль улиц и пялились пока мы пробирались к замку Локс.

— Все смотрят на меня, — пробормотал Кевин. — Я знаменит.

— Хорошо, — выдохнул я. — Конечно. Почему бы и нет.

Он поднял голову, его крылья проскребли по стене здания, оставив царапину на кирпиче.

— Упс. Простите. Добрый народ Верании! Я дракон. Меня зовут Кевин. Я требую принести мне блестящие вещи.

— Ничего ему не приносите, — предупредил я.

— Не слушайте Сэма. Он измождён после долгого путешествия. Вы все должны принести мне вещи. Я не привередлив. Обещаю. Просто они должны быть дорогими, блестящими, красивыми, усыпанными драгоценностями и…

— Кевин, — перебил Гэри.

— Да, дорогой?

— Если заткнёшься, то потом сможешь съесть кексик.

— Сколько кексов?

— Целую партию.

— Это код для секса, — пояснил я Моргану. — Не ходи в их пекарню.

Морган прикрыл глаза рукой и вздохнул.

Мы добрались до ворот замка без происшествий. Замок впервые выглядел так красиво. Мне пришлось сдерживать свой порыв побежать к нему со всех ног и прижаться к каменным стенам. Не думаю, что Морган бы оценил.

— Ну, — протянул Пит, широко ухмыляясь. — Посмотрите, кто вошёл с триумфом.

— А как иначе? — спросил я. — Если и есть другой способ войти в ворота, то я о нём не знаю.

Пит обнял меня по-мужски, трижды похлопал по спине и отстранившись, обхватил меня за предплечья.

— Хорошо, что ты вернулся, малец. Без тебя было ужасно тихо.

— Больше не повторится! Ты всех защитил в моё отсутствие?

Он закатил глаза.

— Ты же меня знаешь. Отбиваюсь от ассасинов и Тёмных направо и налево.

— Я знал, что могу на тебя рассчитывать, — сказал я, подмигнув.

— Давай. Топай. Увидимся позже.

Он понимал, Пит понимал. Он, наверное, видел, как внутри меня бурлила энергия. Здесь была почти вся моя семья, но не те двое, которые привели меня в этот мир. И не мой король. Чтобы действительно успокоиться, мне нужно было их увидеть. Я даже не думал о Джастине с Райаном. Мне было всё равно. Я просто хотел, чтобы последние кусочки моей головоломки снова сложились воедино.

По сигналу Пита начали поднимать ворота, и ещё до того, как они полностью открылись, я пробрался под ними, не заботясь ни о приличиях, ни о своём положении.

Рыцари по стойке смирно выстроились вдоль дорожки. Флаги развевались на ветру. Светило солнце. Морган окликнул меня, попросил замедлиться, но я не мог. Просто не мог, потому что увидел их. Они меня ждали. Мама разговаривала с королём, а папа стоял рядом. Король что-то сказал, и она рассмеялась, и я услышал её смех, раздавшийся над шумом и вспомнил, как рос в трущобах, в нашем маленьком доме, мама ухаживала за цветами и пела цыганские песни, напоминавшие птичью трель. Меня встречали много людей, но я видел только их троих.

Первым меня заметил отец. Вот он слабо улыбался, взглядом блуждая по толпе, а в следующее мгновение, его глаза встретились с моими, папа ахнул. Я видел, как двигались его губы, и я знал, просто знал, что отец произнёс моё имя тихим голосом, потому что мама остановилась на середине фразы и посмотрела на него, потом на меня.

И вскликнула:

— Сэм!

Я побежал.

Побежал, потому что дома, а они моя семья.

Я побежал, потому что не видел их более двух месяцев.

Побежал, потому что ушёл в мир с надеждами и секретами, а вернулся с израненной душой и разбитым сердцем.

Они обнимали меня и смеялись. Потом плакали. Отец положил руку на мой затылок, а мама уткнулась носом в мою щёку. Отец прошептал:

— Вот и ты.

Мама произнесла:

— Мой малыш. — Я и был её малышом.

Я не хотел их отпускать.

И не отпускал. Какое-то время.

Затем:

— Сэм.

Король.

Я отстранился от родителей и повернулся к Славному Королю. Он нежно улыбнулся, но в глазах были беспокойство и грусть. Мне не нравилось видеть его таким, поэтому я широко улыбнулся, чтобы король не смог увидеть те же эмоции на моём лице. Я сделал то, о чём он меня попросил. Может, я и не его волшебник, но Король Энтони всё ещё мой друг. Я не мог его ни в чём винить.

Он обхватил моё лицо своими огромными ладонями и прижал наши лбы друг к другу. Король сказал:

— Ты оказал мне великую честь, Сэм Безграничный.

Я провёл рукой по его шее.

— И я бы сделал это снова, — прошептал я. — Для вас.

— Даже после всего?

— Даже после всего.

— Всё, что угодно. Всё, что захочешь. И это твоё.

Я усмехнулся.

— Вы не серьёзно.

— Абсолютно серьёзно. Потому что я знаю, чего тебе это стоило.

Я должен был спросить. Просто обязан. Несмотря на то, что всё внутри кричало оставить всё как есть, я должен был спросить.

— Вы можете заставить Джастина освободить Райана от клятвы?

Мама ахнула, но я не мог отвести взгляд от короля.

Ему было явно больно:

— Нет, Сэм. Не могу.

— Тогда вы не сможете дать мне то, чего я хочу. — Я слегка сжал его шею и отстранился.

Король произнёс:

— Сэм.

Я ему улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка была как можно ярче. И повысил голос:

— Хорошо быть дома. Особенно намного раньше, чем ожидал.

— Возможно и так, — раздался голос справа от меня. — Но ты, конечно, не торопишься возвращаться. Не все из нас любят стоять и ждать, Сэм Безграничный. Это роскошь, которую ты не можешь себе позволить.

Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох, потому что иначе, вероятно, попытался бы проклясть волшебника всех волшебников.

— Никаких носочленов, — пробормотал Морган, подойдя к остальным. — Что бы ты не задумал, не превращай его нос в пенис.

— Не обещаю, — ответил я, а затем повернулся лицом к самому старому из ныне живущих людей в мире.

Рэндаллу.

Неудивительно, что он выглядел звездец каким старым. Брови на весь лоб. Волосы в носу, длинные и спутанные вокруг ноздрей, выглядели так, будто пытались сбежать. Борода тонкая и неухоженная, а вокруг рта слегка желтоватая. Даже из ушей торчало больше волос, чем на голове.

Рэндалл старше всех. Худой как спичка. Дрожащие обрюзгшие руки. Постоянно слезящиеся глаза, которые практически запали в глазницы.

И все же невозможно описать исходившую от него силу. Она затмевала магию Моргана, настолько что его можно было назвать всего лишь низкопробным уличным фокусником, выманивающим у зрителей деньги с помощью ловких трюков. Рэндалл величайший волшебник в истории. Он видел и делал то, на что не был способен никто другой.

И однажды я превратил его нос в член.

— Рэндалл, — поздоровался я, склонив голову в знак уважения. — Твой нос выглядит хорошо.

Морган застонал.

Рэндалл шагнул ко мне и нахмурился.

— Ты всегда раскрываешь рот, когда не нужно. Если бы на протяжении многих лет Морган не пел тебе дифирамбы, я бы уже давно тебя отшлёпал.

— Извращенец! Сначала угости ужином.

— Сэм, — процедил Морган. — Во имя богов, закрой рот.

— Извини, — пробормотал я, опустив взгляд. — Это было… долгое путешествие.

Рэндалл уродливой рукой обнял меня за плечи и слегка сжал. Я поднял глаза и с удивлением увидел в его взгляде крошечную толику доброты. Естественно, Рэндалл открыл рот и всё испортил.

— Я не виню тебя, мальчишка. Если бы я пострадал от своего краеугольного камня, я бы тоже разозлился. Не уверен, что когда-либо слышал о подобных случаях с другими волшебниками, так что ты прощён за отсутствие любезностей. — Он пристально посмотрел за моё плечо и озорно улыбнулся. — Но от тебя воняет эльфом, так что, похоже, ты снова в седле, да? Рад за тебя. — Рэндалл про себя усмехнулся.

— Эльф, — позади раздалось низкое рычание. — Что. За. Эльф?

Твою же магию.

— О, чёрт, — выдохнул Гэри. — Такого я не предвидел.

Я оглянулся на вход в замок. В полуметре от меня, стояли принц Джастин Веранийский и рыцарь-коммандер Райан Фоксхарт. Джастин, облаченный в мантию, которая, несомненно, стоила дороже, чем весь мой гардероб вместе взятый, снова выглядел величественно. Он всем видом демонстрировал, что предпочёл бы быть где угодно, лишь бы не стоять здесь и приветствовать нас дома.

А вот Райан. Райан, полностью облаченный в рыцарские доспехи, со щитом за спиной и мечом в ножнах, выглядел разъярённым. Руки были сжаты в кулаки, а плечи расправлены и напряжены. Тёмные круги под глазами и бледная кожа, словно Райан не спал с нашей последней встречи. Он смотрел на меня гневным взглядом.

И это ещё больше меня разозлило, потому что мои дела больше не касались Райана Фоксхарта.

Я оглянулся на Рэндалла и пожал плечами.

— Мой друг, — ответил я. — Хотел попробовать магию.

— И попробовал? — спросил Рэндалл, лукаво улыбнувшись своими древними губами. — Как мило с твоей стороны дать другу попробовать. Своей магии.

— Они разговаривают каким-то кодом? — спросила мама у папы, стараясь говорить тихо, но безуспешно.

— Не знаю, — ответил папа. — Я не понимаю язык волшебников.

— Я тоже. Чувствую, что как родители мы провалились.

— Конечно же нет, — нежно произнёс папа. — Глянь на него. Он очарователен и знает, как надеть штаны. Мы хорошо справились.

— Поразительно точная оценка, — прокомментировал Рэндалл. — Как раз для тебя.

— Я так рад, что ты здесь, — сухо сказал я. — Обещаю, не превращать твои части тела в фаллос.

— Было бы неплохо. В конце концов, мне ещё свадьбу вести. Не хотелось бы повторения истории.

Я сразу же задумал превратить каждый видимый миллиметр его кожи в пенис. Беспроигрышный вариант, и я почувствовал бы себя лучше. Следовательно, идея просто отличная.

— Не хотелось бы повторения истории, — прошептал я.

И поскольку Морган хорошо меня обучил, я изобразил улыбку и повернулся к принцу, тщательно избегая всего, что связано с Райаном. Но это не помешало почувствовать его пристальный взгляд. Я слегка поклонился Джастину.

— Я рад, что вы благополучно вернулись, мой принц. И я слышал, что вас можно поздравить.

Джастин холодно за мной наблюдал.

— Да. Что ж. Уверен, что следующие несколько недель пройдут довольно быстро, учитывая все приготовления. Нашу свадьбу никто никогда не забудет.

Нежели съязвить, что я приложу все усилия, чтобы немедленно о ней забыть, я слегка улыбнулся и ответил:

— А как иначе. Я только рад, что смог вовремя вернуться и присутствовать на свадьбе. Я был бы опустошён, если бы пропустил церемонию.

— Я уверен в этом. И только боги знают, что без тебя здесь ничего не случается. Ты — единственная причина, по которой свадьба ещё не состоялась. Отец настоял на твоём присутствии.

— Он меня уважает, — сказал я, снова склонив голову, одновременно размышляя, существует ли заклинание, которое заставит все кости Джастина расплавиться. Я был уверен, что существует. И подумал о том, чтобы изучить его более тщательно. Конечно же, для собственного спокойствия.

— Точно. Уважает. — Произнёс он так, словно не понимает почему.

— Мой принц. Мне нужно вас покинуть. Уверен, вы понимаете, насколько утомительно было путешествие, ведь сами недавно вернулись.

Джастин отпустил меня взмахом ладони.

Я развернулся, не удостоив Райана и взгляда.

— Твой Гримуар чрезмерно пуст, — укорил меня Рэндалл несколько дней спустя. Мы стояли в лаборатории, Морган молчал рядом со мной, а его бывший наставник продолжал ругать меня и рассказывать, насколько я разочаровал его как ученик. — Неужели за время путешествия, ты совсем ничего не записал?

Я заставил себя успокоиться, прежде чем сделать или сказать какую-нибудь глупость.

— Если честно, мы были немного заняты.

— Заняты?

— Ага.

— Потому что часто попадали в плен.

— Верно и ещё спасались бегством, — согласился я.

— Похоже, с тобой подобное случается частенько, — сказал Рэндалл, небрежно перелистывая Гримуар.

— Я вызываю определённую реакцию у людей, и они хотят видеть меня мёртвым.

— Лартин Тёмный Лист.

— Бр. Не знаю, чего он хотел сильнее, моей смерти или получить за меня килограммы золота.

— Я бы не заплатил, — заверил меня Морган.

— И именно поэтому ты мой любимчик, — сказал я.

— И его смерть была единственным выходом? — спросил Рэндалл.

Я пожал плечами.

— Для Тигги да. Лартин связал нас кровавым корнем, а Тигги плохо воспринимает угрозы своей семье.

— Кровавый корень, — повторил Рэндалл. — Магические кольца. Кукуруза правды, ты вроде так это назвал. Возможно, вместо того, чтобы учиться быть волшебником, ты мог бы начать учить других, как им не быть?

— Очень смешно, — произнёс я, взглянув на Моргана. — Рэндалл пошутил. А я думал, что его чувство юмора уже давно засохло.

— Он всегда был весёлым, — сказал Морган.

— Да ладно.

— Я просто король юмора, — произнёс Рэндалл сухим, как и его кожа, голосом. — Ты просто ничего не понимаешь в юморе.

— Я превратил твой нос в член. Я ещё тот шутник.

— Но теперь ты контролируешь свои желания?

— Мне двадцать. Конечно же, нет. Я сгусток гормонов и бурного воображения. Будь благодарен, что я до сих пор ещё ничего не зачленил.

— Я каждый день благодарю богов за твоё отличное самообладание, — сказал Рэндалл, и у меня возникло ощущение, что он имел в виду совсем не это. Ублюдок. — Ну вернёмся к Гримуару. Ты не можешь им пренебрегать, Сэм. Он важен для твоего образования.

— Знаю, — выдохнул я. — Но между спасением принца и этой чёртовой ерундой с краеугольным камнем, я забыл о Гримуаре. Виноват. Я бы хотел сказать, что исправлюсь, но не могу давать много обещаний, пока не закончится свадьба. Тогда я смогу лучше сосредоточиться.

Рэндалл изучал меня мгновение, затем сказал:

— Морган, оставь нас, пожалуйста.

Морган хотел возразить, но Рэндалл лишь покачал головой. Морган слегка поклонился и вышел из лаборатории, дверь за ним закрылась.

— Ты глупец, — начал Рэндалл.

— С любезностями покончено. Ты итак уже побил свой рекорд.

Он меня проигнорировал.

— Глупый мальчишка. Ты слишком много думаешь. Много говоришь. Никогда не бываешь серьёзным. Ты сражаешься словами больше, чем магией, данной тебе с рождения. Споришь с Морганом по каждому поводу. Не подчиняешься прямым приказам. Думаешь, что знаешь больше других. И иногда мне кажется, что ты думаешь, что выше всего этого. Обучения. Уроков. В конце концов, чему тебя могут научить два старых волшебника?

Я молчал, потому что его слова причиняли боль. И они правдивы.

— И всё же, — продолжил Рэндалл, покачал головой и провёл пальцами по Гримуару. — Твоё сердце больше, чем у всех, кого я когда-либо встречал. Ты умён и бесстрашен. Талантлив и сострадателен. Ты, по праву, можешь запереться в комнате и жаловаться на несправедливый мир, особенно после всего, что ты сделал, но вместо этого ты здесь, с высоко поднятой головой, слушаешь, как я сначала говорю о тебе гадости, а потом, к сожалению, восторгаюсь твоими более сносными качествами.

— Сносными, да? — Рэндалл никогда не говорил ничего хорошего. Ни о ком. Но особенно обо мне. Я даже не думал, что он способен делать комплименты, даже если они похожи на оскорбления.

— Едва ли. И в маленьких дозах.

— Я тебе нравлюсь, — заключил я и широко улыбнулся, пальцы так и чесались от желания обнять.

— «Нравишься» слишком сильное слово.

— Восхищаешься.

— Терплю.

— Обожаешь.

— Переношу.

— Любишь.

Рэндалл вздохнул.

— Зачем ты ко мне идёшь?

— Чтобы заобнимать тебя до чёртиков. Вот что мы делаем, когда говорим о чувствах. Обнимаемся. В течение нескольких минут. Предупреждаю: сейчас станет неловко.

— Сэм, если ты хоть как-либо до меня дотронешься, я тебя прокляну, у тебя появятся кровавые, вытекающие гнойники на гениталиях.

— Я передумал насчёт объятий.

— Правильное решение. А теперь. Ты собираешься позволить этому тебя сломить?

— Чему? — Потому что было так много всего. Тёмные. Райан. Магия.

— Всему.

Ну конечно же, он говорил обо всём.

— Я хочу ответить «нет».

— Тогда почему просто не ответишь?

— Потому что я не знаю.

Рэндалл закатил глаза.

— А что ты знаешь?

— Честно? Не так много, как мне кажется.

— Это и я мог тебе сказать. Давай начнём с чего-нибудь лёгкого.

Он широко улыбнулся, и я понял, что вляпался по уши.

Никогда не думал, что распластаюсь перед Рэндаллом. От одной этой мысли становится плохо.

Но вот я здесь.

Распластался.

Перед Рэндаллом.

— Похоже, что это больно, — воскликнул Гэри, хотя никто его не спрашивал. — Особенно когда тебя отбросили на три метра. И ты приземлился на задницу.

— Ой, — простонал я. — Серьёзно. Ой. Моё тело не готово. Оно не готово.

— Ха, — выдал Рэндалл. — Ты действительно смог перенаправить молнию?

— Рэндалл, ты большой мудачий мешок, — пробурчал я. — Ты, удалитель частей тела. Я раздроблю твои плюсневые кости.

— Внимание все, — заявил Гэри. — Сэм бросается бессмысленными оскорблениями. Это значит, что он в ярости. Будьте осторожны. Не хочу, чтобы ваши чувства растоптали и закопали.

— Если Рэндаллу позволено стрелять в Сэма молниями, — пробормотал Кевин, — то люди должны простить меня за то, что я бросил его в склад. Так будет справедливо. Его мама и папа кричали на меня минут десять. Мне было как-то не по себе.

— Не обижать Сэма! — прорычал Тигги, делая угрожающий шаг к Рэндаллу. — Я тебя сильно крушить.

— Он не специально, — сказал Морган, проводя пальцами по рукам Тигги, чтобы успокоить полувеликана.

— Ну, не очень специально, — произнёс Рэндалл. — Сэм, ты собираешься вставать, или время поваляться в грязи?

— Время для грязи, — выдохнул я, ожидая, когда мои конечности перестанут дёргаться от остаточного электричества. — Определённо, время для грязи.

Мы были на поле для спаррингов. Ранний утренний туман рассеивался вместе с восходящим солнцем. Чуть позже на тренировки должен прибыть Восьмой отряд. Морган мне рассказал, что Райан поручил тренировки другому рыцарю, так как, очевидно, он сейчас сосредоточен на свадьбе. Поскольку это совсем не похоже на Райана, я решил, что Джастин, должно быть, как-то к этому причастен. Райан не из тех, кто поручает свою работу другим. В конце концов, он весь такой бравый и безупречный. Трудно представить, чтобы Райан отказался от своих обязанностей рыцаря-коммандера, после того как наконец-то получил эту должность.

Тем не менее, зная, что его не будет на душе стало легче. Прошла неделя с тех пор как мы вернулись, и я видел Райана лишь раз и то мельком. Я сидел с мамой в саду, а он шёл к тронному залу, и наши взгляды встретились. Задержались. Я первым решительно отвёл взгляд. А когда оглянулся, Райана уже не было.

Так лучше.

Плюс помогал Рэндалл. Не оставлял меня в покое ни на одну чёртову секунду, настаивая, что раз уж он проделал такой путь (этот ублюдок до сих пор не рассказал мне, как оказался в замке Локс раньше меня), то мы можем с пользой провести время вместе. Что означало: Рэндалл следовал за мной повсюду, ругая за отсутствие внимания; требовал, чтобы я объяснил как работает кукуруза правды; заставлял перечислять по порядку всех волшебников короля за последнюю тысячу лет.

Другими словами, он был занозой в заднице. Но я был так занят борьбой с желанием врезать ему, что не оставалось времени думать о чём-то ещё.

Вот почему меня разбудили на рассвете, велели немедленно отправиться на поле для спарринга и напали, как только я ступил на траву.

Не самый лучший день.

…именно такая мысль пришла мне в голову, когда меня сбили с ног в шестой раз.

— Ты уверен, что перенаправил магию Тёмного? — спросил Рэндалл, забавляясь тем, как поддёргивались мои конечности. — Потому что сейчас не похоже, что ты можешь перенаправить хоть что-то.

— Может, я просто не хочу прямо сейчас, — смог выдавить я. — И просто проверяю в форме ли ты ещё. В форме. Так держать.

— Как мило с твоей стороны. Меня проверить. Поднимайся.

— Я бы с радостью, но, видимо, такое количество электричества делает мышцы слабыми. Кто бы мог подумать?

— Жаль, что его слова не могут физически навредить, — сказал Кевин Гэри. — Его ротик был бы главным оружием.

— Не уверен, хочу ли я, чтобы он использовал свой ротик на Рэндалле, — произнёс Гэри.

— О боги, — простонал я. — Прекратите. Дурные мысли. Дурные мысли.

— Хочу заметить, что в своё время я считался хорошей партией, — начал Рэндалл. — Я когда-нибудь вам рассказывал историю о тройняшках Моркади? Терренс, Тереза и Тревор. Они хотели попробовать мой…

— Только не снова, — пробормотал я.

— …мозг, потому что всем известно, что мозг самый привлекательный орган. Однако тройняшки не очень понимали концепцию индивидуализма. Когда они что-то делали, то делали это вместе. Это касалось и меня. Однажды мы нализались…

— Ты мой герой, — выдохнул Кевин. — Раскрой все свои секреты.

— … вином из шелковицы. И держась за руки, вчетвером прогуливались по городу, не заботясь о нашей наготе. Видите ли, в те дни у людей не было проблем с обнажением. Наши причиндалы свободно болтались, потому что это было естественно.

— Дежавю, — прошептал я. — Дежавю, и во второй раз ничуть не лучше.

— … и неважно, что мистер МакКласки ничего не делал своим ртом, кроме как говорил, поэтому нам пришлось импровизировать…

— Я хочу стать им, когда вырасту, — сказал Кевин Гэри. — Тройняшки. Тройняшки.

— Не при детях, — прошипел Гэри. — Они не понимают, что мы делаем за закрытыми дверями.

— Или посреди леса, где все вас слышат, — заметил я, наконец-то сумев подняться на ноги.

— … и мы даже не задумывались о том, сможем ли мы так прогнуться. К несчастью, Терренс оказался не таким уж и гибким, и в итоге получил растяжение в паху и боль на несколько дней…

— Люди удивляются, почему вырос я таким, — пробормотал я. — Я отвечаю им, потому что мне всегда говорили уважать старших, и вот мои старшие.

— Я сделаю вид, что ты сделал комплимент, — произнёс Морган.

— Не комплимент. И это практически полностью твоя вина. Ты меня нашёл.

— И с этим я должен жить каждый день, — вздохнул он.

— … и вот так я развлёкся с тройняшками Моркади посреди городского фонтана, — закончил Рэндалл довольный собой. — А теперь, Сэм, будь добр. Давай попробуем ещё раз. Но теперь сосредоточься.

— Я бы хотел. Но всё, на чём я могу сосредоточиться, это на том, как больно, когда ты бьёшь меня током.

Это произошло ещё три раза. И после каждого я всё больше и больше расстраивался из-за своей очевидной неспособности сделать то, что я уже делал. Неловко, особенно перед Морганом и Рэндаллом. Последний сурово меня осуждал, хотя и слова не сказал. Я знал, что означал этот нахмуренный лоб. Морган, в свою очередь, стоял с невозмутимым видом, хотя внутренне он, вероятно, сожалел о том, что вообще знает моё имя.

Я посмотрел на небо в ожидании, когда прекратятся судороги, и думал о том, как я докатился до такой жизни. Конечно, лучше постоянно получать удары током от старика, чей нос я когда-то превратил в пенис, чем зацикливаться на пенисе Райана Фоксхарта, которого у меня никогда не будет.

Знаю-знаю. В дурном настроении я ещё тот философ. Это дар.

— Может, на сегодня хватит? — спросил Гэри, будто он что-то делал, а не наблюдал, как мне надирают задницу. — Не знаю, сколько ещё смогу смотреть на эти страдания.

— Ах, — выдохнул Кевин. — Любовь матери не знает границ.

— Что, чёрт возьми, с вами не так? — недоверчиво спросил я.

— Я точно не учил его таким словам, — сказал Гэри, нахмурившись на Кевина. — Ты следишь за языком рядом с ним?

— Вообще-то, учил, — напомнил я. — В первый же день, когда я привёл тебя в замок, ты мне сказал, что твоя комната должна быть хорошенькой, потому что, цитирую: «Ясень хрен, я не буду жить в какой-нибудь хибаре. Я чертовски уважаемый единорог, и моя задница заслуживает только самого лучшего».

— Ради всего святого, Сэм, — вскликнул Гэри. — Я так не говорю. Ну ты и сучка.

— Радости воспитания, — произнёс Кевин. — Никогда не задумывался, что это может быть так чудесно.

— Моя жизнь очень странная, — пробормотал я, в очередной раз встав с земли.

— Привет, Сэм!

— Привет, Тигги.

— Ты в порядке?

— Да, Тигги.

— Тигги крушить что-то для Сэма?

— Нет, Тигги.

— Тигги крушить что-то для Сэма.

Он разбил один из деревянных манекенов для спарринга.

— Спасибо, Тигги.

— Тигги крушить! — прокричал он и затем разрушил ещё три.

— Он часто так делает? — спросил Рэндалл у Моргана, пока они наблюдали, как в стороны разлетаются деревянные щепки.

— Только когда Сэм или Гэри ранены или схвачены прямо у него на глазах.

— А-а, — протянул Рэндалл. — Лартин?

— Лартин, — согласился Морган.

— И он хочет сделать то же со мной? — спросил Рэндалл, когда Тигги оторвал голову одному из деревянных манекенов, а затем подбросил её высоко в воздух.

— Скорее всего, — ответил Морган. — Согласись, Тигги проявляет удивительное самообладание.

— Да, удивительное, — пробормотал Рэндалл, когда Тигги зарычал и начал отгрызать руки одной из жертв.

И во время Потока Разрушения Тигги (и да, с большой буквы) я почувствовал, как магия укрепилась, сильнее, чем за последние несколько дней. Я не понимал, как мне вдруг удалось преодолеть блок, но спорить не собирался. Я снова почувствовал себя почти самим собой, будто мог делать то, что должен был. Словно способен стать самым сильным волшебником.

Я посмотрел на Рэндалла и произнёс:

— Ещё раз.

Должно быть, он услышал в моём голосе что-то, чего раньше там не было. И пробормотал:

— Интересненько, как всё работает.

Морган смотрел в сторону замка.

— Может, нам стоит отложить?

— Тест — это всего лишь тест, — ответил Рэндалл. — Нам просто нужно изменить переменные.

Я не понимал, о чём они говорят, но это и не важно. Я повторил:

— Ещё раз.

Рэндалл двигался быстрее, чем раньше, быстрее, чем должен двигаться мужчина в его возрасте. На мгновение я задумался, каким он был, когда был в моём возрасте или в возрасте Моргана. Конечно, есть истории. Нельзя прожить так долго, как Рэндалл, и не стать легендой. Морган много раз мне говорил, что нельзя верить всему, что слышишь (о том, как Рэндалл верхом на Великом Белом Драконе сражался с армией Тёмных, или о том, как он однажды спас целое королевство русалок, женившись на их принцессе и позволив русалке занять своё законное место королевы).

Но больше всего я прислушивался именно к тем историям, которые не так часто упоминались вслух. Истории, которые никто не желал рассказывать или записывать.

Как Рэндалл служил великому королю, который впал в безумие и был спасён исключительно благодаря силе Рэндалла.

О тьме, поднявшейся на границе Верании, о мужчине, что стремился уничтожить всё к чему прикасался, пока Рэндалл не избавился от него почти что ценой собственной жизни.

И, если копнуть глубже, то можно найти упоминание о Мирине. Мирин. Из сохранившихся сведений пол Мирина не ясен, также непонятно человек ли это. Мирин, краеугольный камень Рэндалла, всегда рядом с ним, но всегда в тени. Мирин, великая любовь Рэндалла. Последнее, возможно, всего лишь романтическая болтовня, чтобы сделать историю более привлекательной. Но независимо от историй, я знал силу Рэндалла. Знал, что значит краеугольный камень. Независимо от того, кто такой или такая Мирин или какие у них с Рэндаллом были отношения, Мирин невероятная личность, раз смог помочь Рэндаллу развить тот уровень магии, которым он обладал.

Как сейчас.

Рэндалл двигался с такой грацией, словно танцевал. Даже изящно двигал руками и бормотал тёмные слоги, чтобы призвать молнию.

Но в этот раз всё по-другому.

Раньше я чувствовал, как он сдерживался. Чувствовал его нерешительность, необходимость убедиться, чтобы я не пострадал. А ещё сомнение. Сомнение в том, что я смогу. Что у меня есть необходимые силы. Сомнение потому, что независимо от того, что Рэндалл обо мне думал, в тот момент он в меня не верил.

Но теперь верил. Или, вёл себя так, будто хотел верить.

Или Рэндалл просто хотел поджарить мою задницу за то, что я превратил его нос в член.

Такой вариант тоже возможен.

Неожиданно небо потемнело, и раздался раскат грома. На мгновение мне показалось, что глаза Рэндалла сверкнули голубым. Я реально подумал, что, скорее всего, сейчас умру. Сзади раздался предупреждающий крик, но прежде чем я успел понять, кто кричал, Рэндалл метнул в меня молнию, оставляющую на траве выжженные следы. Я подумал сейчас-сейчас-сейчас и словно вернулся на грунтовую дорогу возле Тёмного Леса. Спереди тёмные волшебники, из леса наступали огненные гекконы, а сзади кричали друзья. Я думал только об их безопасности (Райана), о том, что они (Райан) успеют убежать. Что их (Райана) никто не тронет, и ничто и никогда больше не сможет причинить им боль.

Электричество ударило в ладонь.

Пробежалась по руке прямо в сердце.

Сердце, поражённое молнией, и боги, как оно билось.

И вот снова, этот момент, необъяснимый момент, когда я мог с лёгкостью поглотить магию и сделать своей. Забрать у Рэндалла и просто оставить себе. Я могу выпустить магию в него, повалить с ног, поджарить, пока его глаза не растают в глазницах, а борода не загорится и не превратится в маленькие раскалённые чёрные сгустки пепла, и тогда Рэндалл узнает, кто из нас сильнее, узнает, кто обладает большей силой, и я, блядь, её заберу у него и…

Это не я.

Не то, чего я хотел.

Моя магия не позволит. Не сейчас. Не тогда, когда она под контролем.

(Потому что она шептала райанрайанрайанрайанрайан, всё встало на места).

В мгновение ока я поднял другую руку к небу, и моё сердце выпустило молнию Рэндалла, и она с рёвом пронеслась вверх. Магия Рэндалла смешалась с моей, словно мы в центре невероятного электрического урагана. Небо вспыхнуло, и я подумал, что, возможно, мои глаза светятся, потому что магия здесь, и она повсюду, и всё…

Всё закончилось.

Солнце светило.

Дул тёплый ветерок.

Я сделал вдох. Задержал дыхание. Опустил руку. Медленно выдохнул.

Взял себя под контроль. Это оказалось легко.

Открыл глаза.

Оба волшебника стояли неподвижно, Морган с открытым ртом, а Рэндалл с оценивающим взглядом.

— Что ж, — произнёс я с самодовольной ухмылкой. — Это было молниеносно. Поняли. МОЛНИеносно. Смешно же. Смешно! Да ладно вам. Пф-ф.

Гэри застонал.

— Ты не заслуживаешь того, чтобы твоя одежда развевалась на ветру, если это всё, что ты придумал.

— Почему? — спросил я. — Ты бы сказал… ШОКирующе?

— То, что ты только что сделал, перечёркивается тем, что вылетает из твоего рта.

— Каламбуры, — торжественно произнёс Тигги. — Бедный Сэм и его каламбуры.

Я засмеялся, потому что почувствовал лёгкость. Я сделал это сам. Сделал без…

— О чём ты, чёрт возьми, думал? — раздался позади гневный голос.

Я обернулся.

Позади меня стоял почти весь отряд рыцарей. Десятки рыцарей.

Восьмой отряд, судя по гербу на их доспехах и щитах. Даже Пит с ними.

Все они смотрели на меня с широко раскрытыми глазами.

Они не боялись, ну почти.

Между любопытством и страхом довольно тонкая грань.

Кроме Пита. Пит выглядел шутливо-раздражённым, впрочем, как обычно.

А вот Райан.

Он стоял перед рыцарями. Всё ещё выглядел усталым, интересно, а что мешает ему спать? А что ему снится? И интересно, почему меня это волнует?

Райан также выглядел испуганным, злым и обиженным, словно, напали на него лично.

Только он смотрел не на меня.

Нет. Райан Фоксхарт смотрел на Рэндалла.

— Рыцарь-коммандер, — поприветствовал Рэндалл. — Какая приятная встреча.

— Ты только что на него напал? — спросил Райан низким голосом. Рука лежала на рукояти меча, который всё ещё находился в ножнах с боку. Райан сделал шаг ко мне, немного сместившись влево, держа Рэндалла в поле зрения. Рыцари позади выглядели напряжёнными.

Что за долбаный идиот.

Именно так я себя обозвал, когда почувствовал, как затрепетало сердце.

Какого?!

— Конечно же, нет, — ответил Рэндалл. — Сэм скажет тебе то же самое, когда к нему вернётся дар речи. Хотя, так ему больше идёт. Это было испытанием. И думаю, что он справился на ура. Не правда ли, Морган?

— Ты слишком часто вмешиваешься, — Морган вздохнул.

Рэндалл громко усмехнулся.

— Ни о чём не жалею.

Наконец-то я обрёл голос.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я Райана. И тут до меня дошло, что я заговорил с ним впервые за несколько недель, и даже не смог понять, успокоило это меня или разозлило ещё больше.

Может, и то, и другое.

— Я тренирую рыцарей, — ответил Райан, продолжая хмуро смотреть на Рэндалла.

— Разве ты не занят? — спросил я, и это заставило его посмотреть на меня.

— У меня есть приоритеты, — ответил он. — Обязанности.

Мне захотелось немного побыть засранцем, и я ухмыльнулся.

— О. Я в курсе. Не волнуйся, передо мной оправдываться не нужно.

Райан нахмурился.

— Почему ты позволяешь ему себя калечить?

— Я выгляжу раненым?

— Твоя одежда обгорела, — ровным голосом произнёс он.

Я посмотрел вниз, и действительно. На груди остались следы от ожогов, ткань сгорела, обнажив покрасневшую кожу.

— Ха. Только гляньте.

— Ты пытаешься себя убить? — спросил Райан.

Я закатил глаза.

— Расслабься. Мы тренируемся. Как и ты. Я же не выхожу из себя, когда кто-то нападает на тебя с мечом.

— Ты вышел бы из себя, — произнёс он.

— Не-а.

— Вышел бы из себя, — настаивал Райан.

— Вряд ли. Ты же ведь такой бравый и безупречный.

— Хватит уже, — холодно отрезал он, когда рыцари позади начали хихикать. — Я уже достаточно натерпелся.

— От своих мальчиков? — спросил я. — Хорошо. Они должны постоянно давать тебе жару. Не хотелось бы, чтобы ты задирал хвост. — И, конечно же, поскольку я не хотел, чтобы это прозвучало грязно, вышло очень грязно.

Райан слегка покраснел и сказал:

— Нет. Не хотелось бы.

— О боги, — пробормотал Рэндалл. — Они всегда такие?

— Постоянно, — ответил Гэри. — Даже не представляешь. Становится только хуже. Они всегда были такими.

— Как получилось, что никто им об этом не говорил? — спросил Кевин. — Я бы сказал что-нибудь, только чтобы они остановились.

— Вообще-то, мы здесь, — прорычал я, когда Райан покраснел ещё больше, заставляя меня чувствовать то, что я не хотел чувствовать к нему. Сострадание. Влечение. Я должен был на него разозлиться и ненавидеть вечно (ладно, может, не вечно, но по крайней мере четыре года, пока однажды утром не проснусь между двумя привлекательными мужчинами, с которыми у меня накануне был тройничок, и не пойму, как далеко я продвинулся).

— Мы видим, — заметил Рэндалл. — Поверь мне, мы все видим. Интересно, где ты ошибся? — Он взглянул на Моргана.

— Не смотри на меня, — сказал Морган, подняв ладони, словно защищаясь. — Трудно отучить кого-то от беспечности, когда, очевидно, все, что он делает, это зарывается в неё сильнее.

— Я презираю вас всех, — сказал я.

— Привет, Сэм!

— Кроме тебя, Тигги. Ты всё ещё мой любимчик.

Тигги выглядел очень довольным собой.

— Может, нам стоит вмешаться? — спросил Кевин Гэри.

— Прошу, не надо, — простонал я.

Гэри посмотрел на Райана.

— Может, и стоит.

— Эм-м-м, — протянул Райан.

Кевин встал во весь рост. Для существа, который считал себя моим псевдоотцом и при этом регулярно угрожал мне отсосать, он был внушительной фигурой. Дракон обнажил зубы, и рыцари как один сделали шаг назад.

— Ты обидел моего сынишку, — проурчал Кевин. — Назови причину, чтобы я не стал тебя не есть.

— Ты не мой настоящий отец, — напомнил я ему.

— Не порань зубы о броню, — сказал Гэри. — Рыцарь словно устрица. Расколи раковину, чтобы добраться до мяса.

— Такой кровожадный, — прошептал я в удивлении.

— Ты меня не съешь, — заявил Райан.

— Уверен? — спросил Кевин. — Хочешь проверить?

Райан оглянулся на рыцарей, ожидая поддержки.

Пит сразу же резанул правду матку.

— Не думаю, что кто-то тебе поможет, парниша, — сказал он. — О, простите. Рыцарь-коммандер.

Рыцари ухмылялись Райану, и он выглядел преданным. Вот почему мне нравились эти парни.

— Я воспитал его сильным мужчиной, — продолжил Кевин, прищурившись. — Чтобы не позволял себя обижать.

— Ты меня не воспитывал, — напомнил я, хотя меня уже никто не слушал.

— А потом появился ты, — сказал Гэри. — И его сердце на тебя встало.

— Это неловко слышать, — пробормотал я. — Хотя, по факту всё верно.

— Не трогать его цветок, — прорычал Тигги и угрожающе шагнул к Райану. — Тигги крушить сладкое личико и сделать его лицом гамбургер-личико.

— Боги, — выдохнул я. — Всё быстро становится довольно жестоким.

— Ты краеугольный камень, — твёрдо произнёс Морган. — Который почитают и ценят. Но очевидно, ты не знаешь, как себя вести.

Вот это уже слишком. Он не их, чтобы упрекать. А мой. Они моя семья, но это Райан.

— Стоп, — твёрдо произнёс я, когда Райан сделал шаг назад.

Рэндалл посмотрел между нами двумя.

— Всё утро, — начал жаловаться он. — Я бил его током. Щадил, чтобы проверить на что он способен. И стоило тебе выйти на поле для спарринга, как я увидел разницу. И ударил со всей силы. Он не должен был выжить.

— Эм-м, — протянул я. — Чего? Я не должен был что?

— Возможно, это было чересчур, — обратился Морган к бывшему наставнику. — Знаешь. На случай, если бы всё-таки не сработало.

— Так мало веры, — простонал Рэндалл. — Я в него верил. В основном.

Никто, казалось, не заботился, что я вслух планировал их всех убить.

— Сэм, — тихо прошептал Райан рядом со мной. — Ты в порядке?

Я открыл рот, чтобы ответить (и сказать, что не знаю), но Рэндалл меня опередил.

— Прочь. Дальше мы сами разберёмся. Занимайся своими рыцарями и оставь нас в покое.

— Но…

— У тебя есть приоритеты, — напомнил Морган, не без издёвки. — Обязанности.

— Клятва, — неожиданно произнёс я, и Райан отвёл взгляд.

— Я знаю, кто я, — прошептал Райан. — Я краеугольный камень.

— Верно, — согласился Рэндалл. — Ты краеугольный камень. Но ты не единственный. Будут и другие, не связанные клятвой как ты, и Сэм их найдёт. Прочь, рыцарь-коммандер Фоксхарт. Больше просить не буду.

Райан стиснул зубы, да и только. Его взгляд метнулся к моему, и я не отвернулся, потому что не хотел вредить Райану. И не собирался показывать свои чувства, желание чтобы Райан боролся. Чтобы объединился против Моргана и Рэндалла. Против Тигги, Гэри и Кевина. Против всех. Ради меня.

Конечно, Райан не стал возражать.

Он приказал рыцарям вернуться к тренировке, хотя некоторые покачали головами. Пит выглядел расстроенным, но послушал своего коммандера. Рыцари отправились к дальнему концу поля.

— Ты знал, — сказал я, глядя вслед Райану. — Ты видел, как он шёл, и знал, как отреагирует моя магия.

— Да, — просто ответил Рэндалл.

— Всё будет не так, — признал я. — С кем-то другим.

Он выглядел грустным.

— Знаю. Но этого будет достаточно.

— Подобное раньше случалось?

Рэндалл мог прикинуться дурачком. Или солгать. Вместо этого произнёс:

— Однажды.

Морган хотел заговорить, но Рэндалл покачал головой.

— И? — спросил я.

— Волшебник стал Тёмным. И убил многих.

— Что с ним случилось?

Рэндалл вздохнул.

— Я его уничтожил. Уничтожил, потому что не смог спасти. Он сделал свой выбор, и, как у любого выбора были последствия. Я одно из этих последствий.

— Ты обо мне волнуешься. Так ведь? — Я не знал, стало мне этого лучше или ещё хуже.

— Пока нет, — ответил Рэндалл, и, чудо из чудес, он мне улыбнулся. — Ты узнаешь, когда я начну волноваться.

Глава 27

Избегание — ключ к счастливому Сэму

— Я волнуюсь, — сказал Рэндалл несколько дней спустя, когда в лаборатории я работал над Гримуаром.

И поскольку я не переставал думать о его словах, то запаниковал.

— Я становлюсь Тёмным, да? — спросил я, переполненный ужаса. — Мне придётся переехать в Тёмный Лес, стать угрюмым и толкать речи обо всём на свете? Я начну похищать людей и рассказывать им о своих планах, и пока я буду говорить, у них появится возможность меня остановить, но я не смогу сопротивляться, потому что мне будет похрен! Так и знал, что это случится! Ну почему? Только вчера, подумал о том, чтобы забрать последнюю булочку с клубникой, хотя знал, что Гэри её хочет. Я думал о том, какой вкусной будет эта булочка и как я хочу её съесть, и хотя Гэри спросил, можно ли ему её взять, мне было всё равно. Мне было всё равно, что мой лучший друг хотел последнюю булочку с клубникой, потому что я сам её хотел. Мне пришлось остановить себя от того, чтобы не съесть её прямо перед ним. Я хотел ткнуть Гэри носом, что это моя чёртова булочка. И давай не будем упоминать о других коварных замыслах, которые вертятся у меня в голове.

Я ждал.

Рэндалл ничего не сказал.

Я вздохнул.

— Ты должен был спросить о моих коварных замыслах.

— Я действительно не хочу.

— Рэндалл.

— Сэм. Ты толкаешь речь.

— О. Боги. Это уже происходит! Это происходит. Рэндалл. Рэндалл! Ты должен меня убить. Ты должен меня убить, пока я не потерял контроль и не придумал нелепый план по завоеванию королевства, где происходит куча всего, а заканчивается всё неожиданным спасением благодаря случайному вмешательству судьбы.

— То есть. Как. Вся твоя жизнь. В целом.

Я нахмурился.

— Ты мне дерзишь?

— Я бы никогда не назвал себя дерзким, Сэм.

— Я серьёзно!

— Сэм. Ты не превратишься в Тёмного волшебника.

— Но ты только что сказал, что волнуешься!

— Да. О том, что ты собираешься надеть на свадьбу.

— Я… ты…чего?

— Ты приведёшь с собой пару? Думаю, тебе стоит подумать о том, чтобы привести с собой пару.

— Какого хрена…?

— В конце концов, ты представляешь короля и Моргана. И, соответственно, меня тоже. Нельзя, чтобы ты выглядел одиноким и неряшливым. Да что там, одни только слухи в королевском дворе будут вопиющими.

— Рэндалл!

— Да, Сэм? Возможно, ты не в курсе, но я стою рядом. Не нужно кричать.

— Я превращу твой нос в член, да помогут мне боги!

Рэндалл нахмурился.

— Тебе от этого станет легче? По поводу всей этой свадьбы? Если так, я не против.

Я вытаращился на него.

— Только не делай его в этот раз таким большим, — попросил Рэндалл. — В прошлый раз было трудно вести церемонию, когда он постоянно залезал мне в рот.

— Честно признаюсь, что больше не хочу слышать от тебя подобное.

— Ну так сможешь? — спросил он серьёзно.

— Конечно, смогу, — ответил я. И даже почти поверил собственным словам. — Я же Сэм Безграничный.

И я думал, что смогу. Правда думал. Сказал себе, что ключ к счастливому Сэму — это решать проблемы так, как нужно. Зрело и ответственно.

И решение очевидно.

Избегание. Много-много избегания.

Нельзя сказать, что я никогда не сталкивался с определёнными… сложностями… лицом к лицу. Многие могут подтвердить, что я часто оказывался в гуще событий, не имея ни малейшего представления о том, как туда попал (вспомните почти-что-свадьбу с фейри или желание всех Тёмных моей смерти). Если тот, кто мне дорог, оказывался в опасности, я боролся изо всех сил. Если я видел несправедливость, то пытался её исправить. Я сражался за тех, кто не мог; помогал тем, кто не мог помочь себе сам, и старался быть хорошим человеком (в целом), даже когда границы между добром и злом размывались.

И когда же всё изменилось?

Что ж. Очень давно.

Предлагаю следующие доказательства.

Пятилетний Сэм:

— Привет, Мэри. Почему ты странно на меня смотришь?

Семилетняя Мэри:

— Мы должны пожениться, когда вырастим, потому что я тебя люблю, и ты сможешь сидеть дома и печь пироги, пока я буду работать на мельнице, и у нас будут дети, ты будешь их растить, потому что моя мама говорит, что мы не обязаны следовать гендерным стереотипам.

Пятилетний Сэм:

— Мама зовёт. Мне пора. Пока. О, и я переезжаю в другую страну, и если завтра увидишь кого-то похожего на меня, то это не я, просто кто-то похожий на меня, но на самом деле не я и, возможно, это мой злой двойник, так что просто его игнорируй. Всегда.

И ещё случай.

Девятилетний Сэм:

— Мы можем быть друзьями. Я всегда хотел иметь друзей.

Десятилетняя Моник:

— Мы можем начать как друзья. А потом ты можешь стать моим парнем. Ты должен каждый день говорить мне, что я красивая, целовать меня в губы и говорить о том, как тебе нравятся мои глаза.

Девятилетний Сэм:

— Я не так уж и сильно хочу иметь друзей. Мама зовёт. Я переезжаю. Мальчик, похожий на меня, злой. Избегай его любой ценой.

И ещё.

Пятнадцатилетний Сэм:

— Кто это? Новый рыцарь? Как его зовут? Почему он похож на героя из моих снов?

Безрогий гей-единорог по имени Гэри:

— О, дорогуша, да у тебя глаз намётан. Это Райан Фоксхарт. Из королевской армии.

Пятнадцатилетний Сэм мечтательно вздохнул:

— Я хочу прижаться к нему лицом.

Безрогий гей-единорог по имени Гэри:

— Что ты сказал?

Пятнадцатилетний Сэм:

— Ничего! Ничего. Мне пора. Наверх. Чтобы… потрогать. Стены.

Безрогий гей-единорог по имени Гэри:

— Почему бы тебе не представиться?

Пятнадцатилетний Сэм:

— Нет. Неа-неа. Покеда.

Итак. Это моя история.

Однако такие глубокие чувства как к Райану, я ещё не испытывал.

Поэтому избегание стало просто необходимым.

И до смешного трудным.

Потому что прошло очень много времени с последней королевской свадьбы. Королю было двадцать, а королеве семнадцать, так что прошедшие с тех пор десятилетия были долгой засухой для тех, кто жил ради подобных мероприятий.

И, к сожалению, казалось, что большинство живёт именно ради этого.

Локс-Сити превратился в Чертовски Радужный и Солнечный Город потому что все радуются Команде Растин. Ветер трепал плакаты с портретами Джастина и Райана. Букеты с цветами расставили почти на каждом углу. Гирлянды обвивали уличные фонари. Торговцы установили палатки на дорогах, продавая Подлинные Товары с эмблемой Растин (которые, как ни странно, совсем не подлинные и, скорее всего, их сделали старики на фабрике в Меридиан-Сити, и конечно никто об этом не знал, особенно кто-то из замка). В течение дня все номера в гостиницах распродали. Я надеялся, что Тодд с отцом довольны. На секунду вспомнил об ушах Тодда.

Люди были довольные, весёлые и счастливые. На лицах играли улыбки, и все радовались жизни.

Ну, пока не замечали меня.

Я видел сочувствующие взгляды, почти слёзы в глазах, потому что очевидно все знали о моих делах.

Итак.

Избегание.

— Привет, Сэм. Как у тебя дела? Ты хочешь поговорить…?

— Неа!

— О, Сэм. Может, тебе стоит…

— Нет.

— Привет, Сэм. Ты меня не знаешь, но я хочу выразить свои соболезнования…

— Нет, спасибо.

— Сэм. Забудь о Райане Фоксхарте. Моя фамилия Хардинг. Соедини и получится ХэвХард, что значит «стояк». Разве не… эротично?

— Неа!

Избегание стало моей мантрой.

Я сказал себе, что будет легче пережить всю эту чёртову бурю, если до свадьбы не столкнусь с Джастином и Райаном.

С Джастином всё работало чудесно, потому что он, казалось, делал то же самое (впервые в жизни мы хоть в чём-то с принцем были согласны) и был слишком занят с организаторами свадьбы, обсуждая еду, одежду, украшения, музыку, освещение, клятвы и цветы (особенно после того, как он попросил мою маму поработать, а она рассмеялась ему в лицо).

А Райан?

Что ж.

Позвольте рассказать об этом ублюдке.

Избегание — ключ к счастливому Сэму.

Если у сердца, поражённого молнией куча проблем, игнорируй их, пока они сами не исчезнут.

Райан фишку не просёк.

Пока Рэндалл пытался мне что-то объяснить, Райан притаился за углом, как долбанная мышь.

— Мы можем тебе помочь? — спросил Рэндалл, когда рыцарь последовал за нами в библиотеку.

— Нет-нет, — ответил Райан. — Просто ищу… эту книгу, — объяснил он, доставая одну с полки. — Для… исследования.

Рэндалл прочитал название.

— «Секс и беременность: Вы не проткнёте малыша». Хм… лёгкое чтиво.

Райан покраснел, и от этого захотелось проткнуть его малыша.

Или типа того.

Всё запутанно.

— Да, хорошо, — пробормотал Райан. — Лучше перестраховаться.

Затем быстренько смотался.

— Идиот, — пробормотал Рэндалл слишком уж подозрительно нежным голосом.

Пока мы с Морганом проводили эксперимент с кровью и грибами, Райану понадобилась лаборатория, чтобы «продолжить исследование», над которым он работал до похищения Джастина. Морган попросил Райана напомнить, в чём заключалось исследование, поскольку волшебник никогда не видел Райана в лаборатории, занимающегося исследованием, Райан пробормотал что-то о протыкании малышей и тому подобное, а затем случайно прислонился к горелке и поджёг свои штаны. Очень неловко (читайте: возбуждающе), потому что ему пришлось их снять, дабы не обжечься, и именно в тот день он забыл надеть нижнее бельё; хорошо, что рубашка была достаточно длинной, чтобы прикрыть всё необходимое. Морган вздохнул. Я прифигел. Райан убежал.

— Продолжим? — спросил Морган, протирая глаза руками.

— О боги, — выдохнул я, потому что не мог собраться с мыслями, так как был уверен, что вскользь увидел яйца Райана Фоксхарта.

— Сэм?

— О боги.

— Видимо, на сегодня эксперимент закончен.

— Боги.

Когда мы с Гэри отслеживали слухи о рогах единорога, Райан случайно оказался за соседним столиком в нашем так называемом Штабе и пока мы изучали карты, он изо всех сил строил из себя саму невинность. Но у него не получалось. Райан держал книгу вверх тормашками. Похоже, уже даже не старался прятаться.

— И только представь, — сказал Гэри гораздо громче, чем следовало, — после того, как мы покончим с этими нелепыми обязательствами, которые требует твоё положение, будем честны, это единственная причина, по которой мы до сих пор здесь, мы оставим это место далеко позади, и ты, котёнок, найдёшь себе мужика из пустынных земель. Тёмная кожа и тёмные волосы. Большой член и красивые соски. Его будут звать Чё, он отведёт в пески, а потом хорошенько тебя отпесочит.

Райан крепко сжал в руках книгу.

— Это было… ожидаемо подробно, — прокомментировал я.

— Ш-ш-ш, — шикнула библиотекарь Штаба. Ей почти столько же, сколько и Рэндаллу.

— Прости, Гризельда, — Гэри сам невинность.

— Чё, да? Может ли его фамилия быть Как?

Гэри тупо на меня уставился.

— Потому что тогда его полное имя будет Чё Как.

Райан громко фыркнул, но быстро притворился что подавился, вышло очень фальшиво.

Гэри спихнул меня со стула.

— Тебе больше не разрешается шутить.

— Ш-ш-ш, — настаивала Гризельда.

— Извини, Гризельда, — сказал Гэри. А потом: — Эй, Сэм?

— Чего? — спросил я, поднимаясь с пола.

— Знаешь, что интересно?

— Что же?

— Оказывается рыцари могут читать книги вверх ногами.

— Вот гадство, — выругался Райан и быстро ретировался.

— Это я его научил так выражаться, — грустно вздохнул я.

— Ш-ш-ш! — шикнула на нас Гризельда.

— Да, твою мать, Гризельда, успокойся! — огрызнулся Гэри. — Если ты не заметила, старая карга, мы здесь одни. Сначала проверь, прежде чем говорить.

Гризельда выгнала нас из Штаба. Я её не винил.

— Тигги, нет. До припева про рукоблудников и распутников было около двух куплетов.

Тигги на меня пялился, пока мы принимали солнечные ванны в саду. Вокруг шумели и суетились обитатели замка. Подготовка к свадьбе шла своим чередом, но нам было наплевать. Гэри решил, что мы с Тигги настолько бледны, что начали преследовать его во снах, и заставил нас выйти на улицу, чтобы немного подзагореть.

— Рукоблудники и распутники, — настаивал Тигги. — В каждой строчке быть рукоблудники и распутники.

— Дружище, ты что-то путаешь.

— Ты сам расчленить, — ворчал он.

— Это не одно и то же. Путать значит забыть. А расчленить отрубить голову.

— Нет. Я использовать правильное слово.

Я ахнул и положил руки на сердце.

— Да я бы никогда… Тигги, ты мне угрожаешь?

— Да, — самодовольно ответил Тигги. — Рукоблудники и распутники.

— Отлично. Рукоблудники и распутники.

— И Рыцарь Сладкое Личико.

— И Рыцарь Слад… погоди, что? — Я резко развернулся к Тигги, но он, опираясь на локти, смотрел на замок. Я проследил за его взглядом, и, конечно же, там стоял он.

— У меня никогда раньше не было преследователя, — признался я Тигги.

— Я тебя преследовать, — сказал Тигги.

— Эм-м. Не думаю.

— Преследовать значит следить. Я следовать за тобой повсюду. Я тебя преследовать. Я преследовать тебя так сильно-сильно.

— Тигги, это не… знаешь что? Даже спорить по этому поводу с тобой не буду. Ты можешь преследовать меня сколько угодно. На самом деле, для меня честь иметь тебя в качестве преследователя.

Тигги загордился.

— Милый Сэм. Я спрятаться в кустах и за тобой наблюдать.

— Оу. Валяй, приятель.

— Рыцарь Сладкое Личико не уметь прятаться.

— Нельзя зваться Рыцарь Сладкое Личико и отлично прятаться. Это так не работает. — И правда, Райан вовсе и не пытался прятаться. Если честно, мне было за него неловко. А ещё я был раздражён. И зол. И слегка возбуждён, хотя признавать этого не хотелось.

Потому что Райан стоял на другом конце сада, делая вид, что ему интересно то, о чём говорили флористы (они указывали на различные композиции из цветов для свадьбы; их наняли потому, что моя мама категорически отказалась участвовать… она немного мстительная, моя мама), но никто, и я имею в виду, никто не мог не заметить взглядов, которые Райан продолжал бросать в нашу сторону. Дошло до того, что флористы стали заметно на него злиться, потому что он явно не обращал внимания на их слова.

Райан снова на нас посмотрел, когда один из флористов продолжил рассказывать о петуниях.

Мы с Тигги помахали ехидно смеясь, а как иначе?

— Что за козёл, — пробормотал я.

— Ты его любить, — сказал Тигги.

— Нет. Я люблю только тебя.

— И Гэри.

— И Гэри.

— И маму с папой.

— Да, и их.

— И Моргана.

— Конечно же. Сильно.

— И короля.

— Нельзя о нём забывать.

— И Пита.

— Пит! Мой страж замка.

— И Кевина.

— Ну немножечко.

— И Рэндалла.

— Совсем нет.

— Ты любить Райана, — серьёзно произнёс Тигги.

— Засранец, — выдохнул я.

— Рукоблудники и распутники, — пропел Тигги.

— Вся моя жизнь похожа на эту песню.

Райан снова на нас взглянул.

Мы помахали.

Тигги позвал:

— Рыцарь Сладкое Личико. Найти свои яйца?

Я громко рассмеялся.

Флористы офигели.

Райан что-то выдал в своё оправдание и быстро скрылся.

— Пока нет, — выдохнул Тигги.

А потом мы сочинили много-много куплетов к «Рукоблудникам и распутникам».

— Итак, чемпион, — сказал Кевин и бросил мне мяч. — Ты влюблён в кого-нибудь в школе?

— Я не хожу в школу уже много лет. Закончил до того, как мы встретились.

Он пожал плечами, солнце за его спиной уже начало садиться.

— Я знаю, это трудно, дружок. Привыкнуть к новому отцу.

— Какого хрена?!

— Я просто хочу лучшего для тебя и Гэри. Твоя мама много работает, ты же знаешь.

— Во-первых, Гэри не работает. Вообще. Во-вторых, он не моя мама.

Я с силой бросил мяч, Кевин кивнул и поймал его когтями.

— Все подростки так думают о своих родителях.

— Мне двадцать! Что мы вообще здесь делаем?

— Налаживаем связь. Ты сказал, что нам нужно наладить связь. — Затем Кевин лукаво на меня взглянул, улыбнулся и провёл языком по нижней губе. — Или, может, ты имел в виду связывание? Вот что ты хотел, симпатяжка? Хочешь, чтобы я тебя связал и насадил на свой член? Чтобы я выкручивал твои маленькие сосочки, пока не закричишь? Заставил тебя…

— Я не это имел в виду.

Возбуждение дракона как рукой сняло.

— Я так и думал, чемпион. Итак, есть кто-то, с кем ты хочешь готовиться к экзаменам?

— Готовиться к экзаменам, — повторил я.

— Ну, знаешь. Заплыть в пещеру, или что-то в этом роде.

— Заплыть в пещеру.

— Покекситься? Не знаю, как вы, дети, называете это в наши дни.

— Думаю, что общение с Гэри сделало вас обоих умственно отсталыми. Типа ваша магия сломала ваши мозги в тот момент, когда ты делал ему минет.

— Очень много минета, — согласился Кевин. — О, смотри-ка, у нас компания.

Я оглянулся и, конечно же, на поле для спарринга шагал небольшой отряд рыцарей, хотя я был абсолютно уверен, что им здесь быть необязательно. Конечно же, Райан уверенно шагал впереди. Пит сзади, у него было странное выражение лица, что-то между весельем и раздражением.

— Сэм, — поздоровался он, как только они прошли через ворота. Остальные направились к оружейному сараю, но Пит не стал за ними волочиться. Райан смог пройти почти весь путь до сарая, не глядя на меня, но в последний момент потерпел неудачу.

— Пит, — позвал я, полностью игнорируя Райана. — Поздняя тренировка?

Он закатил глаза.

— Похоже, наш прославленный рыцарь-коммандер посчитал, что в последнее время мы разленились.

— Так и есть.

— А ну ка цыц. И, видимо, мы не могли подождать до завтра. Давно здесь?

— Час или около того.

— Забавно. Как раз в это время рыцарю-коммандеру пришла эта идея.

Я закатил глаза.

— Иди, займись рыцарскими делами.

— Не-а, — сказал Пит, легко пожав плечами. — Уже стар для подобного дерьма. Я просто понаблюдаю. — Он посмотрел на дракона. — Кевин. Хороший вечер, чтобы покидать мяч.

Кевин угрюмо кивнул.

— Верно, Пит. Вечер всегда хороший, если я могу побыть со своим мальчиком.

— Всё ещё твой отец? — спросил меня Пит.

— Нет! Он не мой отец.

— Прости его, — произнёс Кевин, нахмурившись. — Сэм сегодня капризничает. Мне кажется, ему нравится один мальчик из школы, но я не могу вызнать имя.

Райан, видимо, подслушивал разговор, как придурок, потому что уронил на ногу тяжёлый длинный меч.

Все уставились на коммандера, пока он морщился от боли.

— Выскользнул, — пытался оправдаться Райан.

— О боже, — выдохнул Пит. — На это всё печальней смотреть.

— Совершенно не представляю, о чём ты говоришь, — сказал я.

— Ах. Избегание.

Я усмехнулся.

— Нельзя избегать того, чего нет.

Пит вздохнул и с нежностью покачал головой.

— Так в какого же мальчика он влюблён? — довольно громко обратился он к Кевину.

Райан напрягся.

— Не знаю, — ответил Кевин и снова бросил мне мяч. — Но можешь не сомневаться, я встречусь с ним до того, как он пригласит Сэма на свидание. Я заставлю его бояться богов.

— У тебя такая странная жизнь, — сказал мне Пит.

— Только сейчас заметил?

— Эй, Сэм, — окликнул меня один из рыцарей. Он был не типично красив: очаровашка с лукавым блеском в глазах. Кажется, его зовут Нэт или Нэйт. — Ты же ни с кем не встречаешься?

— Нет.

— Хочешь сходить куда-нибудь? — спросил он, пробежавшись по мне взглядом. — Гарантирую приятное времяпрепровождение.

— Да?

— Да. Ты, я. Вечер при свечах. Посмотрим, к чему всё приведёт.

— Думаю, я знаю к чему всё приведёт. Ты только что облизал губы. Очень соблазнительно.

— Подумай о других вещах, которые я могу соблазнительно облизать…

— В шеренгу! — рыкнул на него Райан.

Нэт или Нэйт подмигнул мне и выполнил приказ.

Рыцари начали разминаться. Райан обратился к Питу, но Пит закатил глаза и лишь от него отмахнулся.

— Я выхожу на пенсию через четыре месяца, — сказал он. — У меня нет времени участвовать в вашем странном флирте.

Райан зашипел и направился на другую сторону поля для спарринга, рыцари, смеясь, последовали за ним.

— Они считают его идиотом, — произнёс Пит, глядя им вслед.

— Рыцари? Почему?

Пит пожал плечами.

— За то, как он с тобой поступил. Они считают, что он совершил самую большую ошибку в жизни, и поэтому подкалывают как могут. Никто не имеет права обижать Сэма Безграничного.

Я смотрел Питу вслед, пока он уходил, насвистывая весёлую мелодию.

За неделю до свадьбы я помогал маме в саду, мы пололи грядки и поливали цветы. Хорошее занятие: руки в грязи и пахли землёй, мышцы спины и рук горели. Мы снова в тайном уголке сада, там, куда мало кто заглядывал. Мы с Райаном были здесь однажды, говорили о желаниях и звёздах.

— Mamia любила свои цветы, — говорит мама, ухаживая за крокусами и тюльпанами. — Могла выращивать их круглый год, даже в снегопады. Она держала, первую в своём роде, оранжерею. Построила её сама, отказавшись от помощи. Сказала, что это её задумка, и как rom baro нашего клана, она будет подавать пример. Mamia понимала, что нужно помогать другим, но хотела показать, что нужно стоять на своих двоих.

— Когда-нибудь я с ней встречусь, — пробормотал я.

Мама улыбнулась.

— Конечно, встретишься. Ты такая же часть её, как и я. Мне, возможно, не разрешат вернуться, но тебе можно.

— Ты жалеешь, что ушла? Что выбрала папу вместо roma? — Потому что, если отбросить все формальности, именно это и произошло. Мама влюбилась вне своего roma (клана), что было категорически запрещено цыганским законом. Её изгнали, отвергли собственные люди. Она решила последовать за моим отцом, а не за своим народом. Но мама знала, что её уход не станет поводом для вражды, ведь mamia крепко её обняла и прошептала, как она ей гордится и как будет по ней скучать.

— Нет, — ответила мама просто. — Никогда.

— Откуда ты знаешь, что поступила правильно?

Она сидела на коленях, на кончике носа пятно грязи, на лбу блестели капельки пота. Я подумал, что мама ещё никогда не выглядела так красиво.

Она ответила:

— Я не знала.

— Чего? — Какого?!

— Я не знала, что поступаю правильно.

— Но. Вы с папой всегда… — Я остановился, потому что не знал, как закончить. Я всегда думал, что их отношения были крепкими и прочными с самого начала. Узнав, что это не так, я расстроился.

— Я была молода, — произнесла мама, нежно улыбаясь. — И была уверена, что знаю больше о своих чувствах, чем mamia. И я знала, что уже отдала своё сердце твоему отцу. Без сомнений. С того момента, как я его увидела, он стал моим, а я его.

— Но?

Она пожала плечами.

— Но ты никогда не можешь быть уверен на сто процентов, Сэм. Как бы сильно не хотелось, всегда есть риск. Я знала, что если последую за ним, то буду изгнана из roma. Потеряю mamia. Семью. Или я могла остаться с roma и никогда больше не увидеть Джошуа. Для меня выбор прост. Даже если в тот момент я не знала, что он правильный.

— А сейчас? — спросил я.

Мама посмотрела на цветы и пальцами провели по лепесткам.

— Сейчас? Сейчас я знаю, что сделала правильный выбор. Возможность оглянуться назад в прошлое — замечательный дар. Или ужасное проклятье.

— Я не знаю, что делать, — признался я. — Я просто… мам. Я не знаю, что делать.

Она протянула руку и взяла мою ладонь.

— Сэм, я…

Я так и не услышал, что она собиралась сказать, потому что нас прервали; Райан протиснулся сквозь низко нависшие деревья и, спотыкаясь, вошёл в сад. Вид у него был измученный: широко раскрытые глаза и дрожащие руки. Увидев нас с мамой, он оступился.

— Простите. Я не знал, что здесь кто-то будет. Мне жаль. Я просто… — Он напрягся и повернулся чтобы уйти.

— Райан, — позвала мама, и он остановился. Сделал глубокий вдох. А потом ещё один. И ещё.

Мама спросила:

— Ты в порядке?

— Я в порядке, — ответил он, хотя прозвучало совсем неправдоподобно.

— Ты не в порядке, — произнесла она, нахмурившись. — Ты дрожишь.

— Я просто устал. Это были долгие несколько недель.

— Могу себе представить.

— Почему ты здесь? — выпалил я.

Райан напрягся ещё больше, но не повернулся.

— Мне нужно было куда-то уйти, — ответил он. — Выбраться. Хоть ненадолго.

— И ты пришёл сюда, — заметил я. — Потому что моя мама показала тебе это место.

— Ага.

— Хорошо. Надеюсь, это поможет. Мам, мне уже пора.

Теперь Райан повернулся:

— Тебе не нужно уходить. Ты пришёл первым. Я могу…

— Тебе нужнее. Всё в порядке.

— Сэм, — настороженно спросила мама. — Ты уверен?

Я посмотрел ей в глаза и ответил:

— Иногда ты знаешь, что правильно, даже когда тебе от этого больнее всего. Просто… помоги ему, хорошо? У него нет… не знаю. Спой ему песню mamia.

Мама посмотрела на цветы и кивнула.

Я прошёл мимо Райана. Конечно же, он не отпустил меня просто так и схватил за плечо. Я на него не посмотрел. Он не взглянул на меня. Но усилил хватку, сложно было не думать о его твёрдом и тёплом теле так близко ко мне.

Райан сказал:

— Тебе не нужно уходить.

— Думаю, нужно.

— Я не хочу, чтобы ты уходил.

— И поэтому я должен.

— Сэм.

— Оставайся здесь, — твёрдо произнёс я. — Послушай мою маму. Она тебе поможет.

Я отстранился, и Райан меня отпустил.

Я не оглянулся.

Моё поражённое молнией сердце гремело подобно барабану.

Я так и не спросил, о чём они говорили.

Два дня спустя папа признался:

— Мне нравится с тобой напиваться, — шум таверны оглушал.

Я ухмыльнулся, поставив наши кружки.

— И мне нравится с тобой напиваться. — Хотя и близко не был так пьян, как он. Видимо, пиво, что папа пил, довольно крепкое.

— Я так рад, что ты у нас есть, — продолжил он с небрежной улыбкой. — И так рад, что именно ты получился из меня и твоей мамы.

— Пап. Отвратительно. Какого чёрта?!

— Точно, точно. Извини. Ты же знаешь, я редко пью.

— Ты не умеешь пить, такой слабак.

Он нахмурился.

— Я не слабак. Я большой мужчина. Просто огромный! Так говорит твоя мама.

— Пап!

Он поморщился.

— Прости-прости. Всё пиво виновато.

— Возможно. Больше никакого пива.

— Если тронешь моё пиво, я сделаю так, что Кевин станет твоим новым отцом.

— Ты не посмеешь.

— Рискни, плоть от плоти моя.

Я не притронулся к его пиву.

— А теперь. Поговорим как мужчина с мужчиной.

Я сделал большой глоток, алкоголь необходим для того, чтобы выдержать то, что собирался сказать отец.

— Хорошо, — ответил я, осушил кружку и подал сигнал, чтобы повторили. — Валяй!

— Ты любишь Райана.

Вау.

— Плавно вошёл, ничего не скажешь.

Папа с отвращением поморщился.

— Я упоминаю Райана, а ты говоришь о вхождении? Сэм, есть вещи, которые отец никогда не должен знать о сыне.

— О боги.

— Не то чтобы в этом что-то плохое. Ты же знаешь, мне всё равно, с кем или чем ты занимаешься сексом, лишь бы только по обоюдному согласию.

— Боги! Что значит с кем или чем?

Он пожал плечами.

— Не знаю. Никакой дискриминации. Ты суёшь туда, куда хочешь. В Райана. Фейри. Дерево.

— О, ради всего св…

— Сэм!

— Что?!

— Ты его любишь.

Я вздохнул.

— Да. Наверное, да.

— И он тебя любит.

— Возможно. Но, видимо, недостаточно.

— В жопу его!

— Таков был план, и почему я только что это тебе сказал!

— Я знаю о сексе, Сэм, — сказал папа, закатив глаза. — Мы с твоей мамой…

— Если ты меня любишь, то не закончишь это предложение.

Он закрыл рот.

— Я тоже тебя люблю, — произнёс я, похлопав папу по руке.

— Мне просто не нравится, когда ты грустишь. А ты в последнее время грустишь.

— Ага. Наверное. Но разве это не часть взросления? Первый раз не всегда будет последним.

— Так было у меня. И я хочу, того же тебе.

От этого одновременно стало и больно, и тепло на душе. Я был так счастлив, что у родителей именно так сложилась любовная история.

— Всё в порядке, пап. Я справлюсь. Всегда справляюсь.

Он поднялся и, схватив меня за шею, притянул к себе, мы соприкоснулись лбами.

— Где-то есть парень для тебя. Он полюбит твои волосы, твои слова, твои глаза и то, как ты морщишь нос, когда о чем-то напряжённо думаешь. Он будет любить тебя таким какой ты есть, со всеми достоинствами и недостатками. Он будет любить тебя до чёртиков и будет уверен, что ты само совершенство. Он будет смотреть на звёзды и желать только тебя. Он будет любить каждую частичку тебя, и, боги, я не могу дождаться дня, когда встречу его, чтобы сказать спасибо.

— Правда? — хрипло спросил я.

Папа усилил хватку на моей шее.

— Правда.

И я ему поверил, потому что он мой папа и никогда бы не солгал мне о подобном.

Папа отстранился, улыбнулся. А потом улыбка исчезла, и он нахмурился.

— Ты, — прорычал он.

— Иип, — выдавил я, уверенный, что мой отец сошёл с ума.

Но он смотрел не на меня. Его взгляд был устремлён за моё плечо, я не успел обернуться, как позади меня папа кого-то схватил. Я почувствовал, как этот кто-то врезался в меня, так, что я чуть не упал с барного стула. Отец протащил этого человека к себе.

Райан.

Конечно же это он.

— Вот только тебя не хватало, — простонал я. Бармен выглядел так, будто собирался вмешаться, но я от него отмахнулся. — Всё в порядке. Только мой папа и мой… Райан. — Подогоди-ка. — Он не мой Райан. Он свой собственный Райан. Больше ничей. Кроме, может, принца. Да. Это Райан принца и мой отец, и всё круто.

Всё совсем не круто.

Папа в ярости. (И пьян.)

Райан выглядел так, будто смирился с любой участью, которую ему уготовил мой отец.

Я был уверен, что всё закончится кровопролитием.

Поэтому представьте моё удивление, когда вместо того, чтобы надрать Райану задницу, отец пододвинул ещё один стул, усадил Райана между нами и заказал ему местное пиво.

И всё это в течение примерно пяти секунд.

— Я больше не задаю вопросов, — пробормотал я.

— Хорошо, — сказал отец. — Так проще жить. — Он снова взглянул на Райана. — Сиди и не рыпайся. Выпьешь пива. И будешь радоваться жизни. Понятно?

Райан беспрекословно выпил пиво.

— А теперь. Что ты здесь делаешь?

— Кроме того, что следишь за мной, — добавил я.

— Я за тобой не слежу, — слабо произнёс Райан.

— Да конечно.

— Не слежу!

— Значит, ты случайно оказался в том же месте, что и я. Снова.

— Может, это ты за мной следишь!

— Ну конечно, я прям умираю как хочу увидеть твоё глупое личико.

— О, да ладно. Ты думаешь, что у меня сладкое личико.

— Дети! — рявкнул на нас отец.

Мы заткнулись.

— Райан, ты мне скажешь, зачем ты здесь. Сэм, ты дашь ему сказать, а потом, когда он закончит, вы снова можете устроить перепалку, что должно быть похоже на язвительное подтрунивание, а в итоге кажется язвительной прелюдией.

— Пап!

— Ещё пива, пожалуйста, — сказал отец бармену. — Оно мне понадобится с этими двумя идиотами.

— Ему достаточно, — перебил я.

— Тебя достаточно, — прорычал отец, когда бармен наполнил кружку.

— Вы, ребята, прям настоящая родня, — прокомментировал Райан.

— Заткнись, — отрезал я. — Мы не родня. — Потом: — Погоди-ка. Да, мы родня. Но заткнись.

— Ты пьян? — спросил Райан, видимо, забавляясь.

— Нет. — Да. — Совсем нет. — Слегка. — Трезв как стёклышко.

— Иногда, — сказал папа, — ты не понимаешь, что говоришь, но это нормально, потому что я всё равно тебя люблю.

— Я понимаю что говорю. И я тоже тебя люблю.

— Местное пиво просто потрясно, — сказал он, отпив ещё глоток. — Теперь. Райан. Говори.

— Он не собака, — проворчал я. — В основном.

— Сегодня мой мальчишник, — наконец рассказал Райан. — В отеле по соседству.

— Ах, — протянул папа. — И как проходит?

— Хорошо, наверное, — ответил он, рассматривая свои ладони. — Мне нужен был воздух.

— Хм-м.

Я был раздражён и не мог понять, почему.

— Почему меня не пригласил? — возмущенно спросил я.

Райан на меня взглянул.

— А ты бы пошёл?

— Ну, нет. Но всё равно. Ради приличия спросить можно было. Как грубо.

— Я хотел тебя пригласить, — признался Райан. — Но струсил. Там в основном одни рыцари. Армейские приятели.

— Это… — Я не знал что. Поэтому решил: — Странно.

— Ты делаешь меня странным, — проворчал он.

— Там стриптизёры? — сочувственно спросил папа. — Стриптизёры тоже делают вещи странными.

— Мой отец слабак, когда дело касается алкоголя, — пояснил я.

— Это правда, — подтвердил папа.

— То есть, — заключил Райан, — прям как ты. — Мне показалось, что я увидел намёк на улыбку.

Я закатил глаза.

— Нет. Я умею пить.

— Я видел, как ты умеешь пить. Ты быстро пьянеешь.

— Никаких воспоминаний, — предупредил я. — Иначе уйду.

Почти-что-улыбка исчезла. Райан снова посмотрел в сторону.

— Хорошо, — пробормотал он. — Без проблем.

— Заткнитесь оба, — вмешался мой отец. — Потому что я сейчас скажу кое-что важное.

— Наверное, будет неловко, — прошептал я Райану.

— Я привык к неловкости твоей семьи, — сказал он, и на миг коснулся своим колено моё.

— Так много прелюдии, — проворчал папа. — Ладно. Время правды. Готовы?

— Давай, папань.

— Ты, — заявил отец, указав на Райана, из-за выпивки немного неуверенно, — чёртов хрен.

— Вау, — сказал Райан.

— Чувак, — выдохнул я. — Это мой папа.

— А ты, — сказал папа, указав на меня, — чертовски крут.

— Ха!

— Но ещё ты тоже чёртов хрен.

— Эй!

— Это правда, — продолжил папа. — И что же получается, если соединить два хрена?

— Не нравится мне, к чему всё идёт, — проворчал я.

— Абсолютно ничего, потому что вы решили быть хренами вместо того, чтобы хренить друг друга!

— Чувак. Какого?!

— Он точно твой отец, — изумлённо выдал Райан.

— Момент истины, мальчики, — продолжил отец. — Жизнь состоит из шансов. Всё дело в этих маленьких моментах, которые складываются в нечто большее. И бывают моменты, когда нужно взять это большее за яйца и сказать: «Эй! Большее! Я держу тебя за яйца, и ты ничего не можешь с этим поделать!»

— Всё совсем не так, как я представлял, — пробормотал я.

— Я непредсказуемый, — сказал папа.

— О-о-о, — протянул я. — И тот ещё шутник.

— Ты ведёшь себя глупо, — сказал отец Райану. — Чертовски глупо. У тебя есть шанс. Маленькие моменты. Большее. Тебе просто нужно взять яйца в руки и никогда их не отпускать.

— Я не совсем понимаю, что вы от меня хотите, — признался Райан.

— Не думаю, что кто-то знает, — прошептал я.

— Ты разберёшься, — сказал отец. — А теперь. Мой сын отведёт меня домой, чтобы моя жена могла накричать на меня за то, что я напился, и притвориться, что отбивается от моих ухаживаний, хотя мы оба знаем, что стариковский секс просто потрясен.

Твою же магию.

— Много лишней информации, — простонал я.

— Ребята, вам нужна помощь или… — Райан выглядел неуверенным.

Я покачал головой.

— Возвращайся на мальчишник. Я уверен, что они по тебе скучают.

Даже не взглянув на него, я схватил отца и ушёл.

Когда мы вышли на улицу, я обнял отца за талию:

— Твоё завтрашнее похмелье? Наказание, мой друг. Чистое, великолепное наказание. Я приду с утра по раньше. С колокольчиками. С настоящими колокольчиками.

Мой отец лишь смеялся и смеялся.

За два дня до свадьбы король царственно позировал возле витража в тронном зале. Я установил мольберт в полуметре от правителя, внимательно изучая холст, чтобы убедиться, что я правильно передал сходство.

— Упс

— Упс, — повторил король. — Что за упс?

— Как вы относитесь к тому, что у вас будет грудь?

— Мы говорим гипотетически?

— Гипотетически… нет. Тут скорее: я её уже нарисовал, и она останется, потому что я не знаю, как всё исправить. И не уверен, хочу ли.

— Я грудастый?

— Очень. У вас аж три груди.

— Ну ладно. Продолжай

— Отличненько, — радостно произнёс я, нанося на холст ещё больше багрового, потому что если мир и нуждался в чём-то, так это в багровом цвете. — Я замечательный художник.

— Ну-у, — протянул король. — Давай не будем забегать вперёд.

— Вы должны нанять меня в качестве королевского художника.

— Я не смогу тебя о таком просить. Ради всех нас.

— Я должен учить рисовать других.

— Тогда искусство будет рыдать.

— Упс.

— Упс?

— Итак, гипотетически. Ладно, я солгал. Не гипотетически. Я нарисовал вас огромным размером с Великого Белого Дракона, и вы разрушаете Меридиан-Сити, словно гигантский монстр. Моя муза, очевидно, настроена на сюрреализм, и я просто обязан последовать за ней в бездну живописи.

— Я дышу огнём?

Я широко раскрыл глаза.

— Возможно. У меня много багрового.

— Сделай, чтобы дышал.

Король позволил мне ненадолго окунуться в работу, вокруг раздавались яркие и громкие звуки замка. Тронный зал выглядел безупречно, висели знамёна, люстры начищены до блеска. Многие думали, что свадьба состоится в церкви, но Райан отказался, объяснив, что не придерживается никакой религии. Я не знал, возражал ли кто-то, ведь в конце концов это меня не касалось. Во-первых, мне было всё равно (в основном). А во-вторых, король согласился провести свадьбу в тронном зале, а затем устроить пир года. Волшебный день для всех причастных.

И, к сожалению, я тоже часть этого волшебного дня.

От меня не требуется многого. Лишь стоять рядом с Морганом, выглядеть красиво и держать рот на замке. Король что-то скажет, а потом Рэндалл, следом церемония, и все будут жить долго и счастливо. Конец.

Возможно, я использовал слишком много багрового, больше, чем нужно.

Король, должно быть, заметил моё художественное самовыражение, и спросил:

— Сэм, ты в порядке?

— Конечно.

— Я тебя знаю давно.

— Верно, — согласился я.

— Я знаю тебя очень хорошо. Лучше, чем большинство.

— Тоже верно

— Я рад, что ты согласен. Тогда, возможно, ты согласишься и с тем, что я знаю, когда ты лжёшь.

— Король драмы, — пробормотал я.

Он повернулся, чтобы посмотреть на меня.

— Не двигайтесь! — огрызнулся я. — Вы испортите картину, и никто вам этого не простит, потому что это шедевр, которым будут восхищаться многие поколения.

— Обычно я поощрял все твои увлечения. Но не знал, что живопись будет в этом списке.

— Вы так говорите, лишь потому что ещё не видели законченный портрет.

— Сколько грудей у меня на картине?

— Три.

— А сколько их у меня в реальной жизни?

— Что? У вас нет никаких… О, вот как вы заговорили. Это называется свобода творчества!

— Сэм.

— Я в порядке.

— Ты не в порядке. И это нормально, быть не в порядке.

— Спасибо. А я будто не знал. — Съязвил я и тут же нахмурился. — Простите. Я не так выразился.

Король слегка улыбнулся.

— За подобный тон ты мог бы какать в ведро.

— Да-да. Вы Великий Король и тому подобное.

— Я даже могу приказать отрубить тебе голову.

— Ну конечно. Вы же всегда так и поступаете.

— Можно вернуть прежние порядки. Старое доброе публичное обезглавливание.

— Моя смерть приведёт к перевороту.

Король улыбнулся, выглядя гораздо менее царственно и тем более потрясающе.

— В этом я не сомневаюсь.

Он явно чего-то ждал. Потому знал меня очень хорошо.

Я вздохнул.

— Я в порядке. Или буду.

— Будешь ли?

Я положил кисточку.

— Буду. Потому что иного выхода нет.

— Есть. Ты можешь быть не в порядке. Тебе разрешено.

— Правда?

— Да.

Я обошёл вокруг картины и закрыл собой мольберт, чтобы король не смог увидеть незавершённую работу, которую через века будут воспевать как чудо современности. Король с любопытством наблюдал за моим приближением. Мой король умён.

— Я должен быть в порядке.

— Почему?

— Потому что если я не в порядке, то никому не нужен. А если я никому не нужен, то с таким же успехом могу вернуться в трущобы.

Он покачал головой.

— Сэм, как ты можешь думать, что для тебя в порядке быть не в порядке?

— Потому что я Сэм Безграничный, — ответил я, хотя прозвучало как оправдание. — Я всегда в порядке.

Король сошёл с помоста, на котором позировал. Положил ладони на мои плечи и крепко сжал:

— Ты Сэм Безграничный. Но ты также и человек.

— Знаю.

— Ты не обязан знать ответы на все вопросы.

— Знаю.

— Знаешь ли?

Я закатил глаза.

— Иногда я о тебе беспокоюсь, — признался он.

— Почему?

— Потому что ты возвёл вокруг себя стены. Барьер из дерзости и каламбуров. Ты не умеешь скрывать свои чувства, и маскируешь их так, что только близкие могут надеяться их увидеть. Ты так много показываешь, на самом деле не показывая ничего.

Я проглотил комок в горле.

— Ваше экспертное мнение, доктор? — спросил я и тут же поморщился.

— Сэм, — ласково произнёс король.

— Простите, — пробормотал я и отвёл взгляд.

— Я бы помог, если бы мог.

— Помогли бы? Потому что это будет стоить вам сына.

Он встревожился. И похоже, тщательно обдумывал дальнейшие слова.

— Не думаю, что Джастин думает так же.

— Уверен, что думает. И дал ясно это понять. — Я чуть не рассказал королю о том, что Джастин сказал в драконьем замке; что он чувствует себя запертым в нашей с его отцом тени, что он был вынужден выбрать себе мужа. Но это не моё дело. Я не мог говорить за принца. Какие бы проблемы ни существовали между ними, это было только между ними. Я не причём. Король мне уже сказал, что не может разрушить клятву, которую Райан дал Джастину, так же как никто другой не может нарушить клятву, которую Райан дал королю.

Я чертовски ненавидел клятвы.

Король начал:

— Я не…

— Это ты нарисовал? — Кто-то недоверчиво спросил позади.

Я обернулся.

Райан стоял перед мольбертом и с ужасающе забавным видом изучал мою картину. Я не видел его несколько дней с вечера мальчишника. Перед свадьбой он подстригся, выглядел более ухожено и царственно, в отличие от старого образа, но всё ещё выглядел измождённым. Райан прикусил нижнюю губу, и я понял, что он пытается не рассмеяться.

Я прищурился, потому что насколько я знаю, он не был искусствоведом.

— Да, — ответил я. — Картина ещё незаверешена. Пока она незакончена, ты не можешь судить.

— Я не сужу.

— Эй. Привет. У меня есть глаза, и я вижу выражение твоего лица. Ты ещё как судишь.

— Нет-нет, — невинно произнёс Райан с широко раскрытыми глазами. — Я бы никогда не стал судить что-то… такого калибра. Здесь много… красного.

— Это багровый, — пояснил я.

— Ну да, разница же огромная.

— Не завидуй моему таланту. Тебе не идёт.

Он взглянул на меня, не в силах больше сдержать улыбку.

— Не думаю, что зависть правильное слово. Возможно, ужас больше подходит.

— Ужас? — вскликнул я, нахмурившись. — В ней нет ничего ужасающего!

— Ты нарисовал королю грудь. Три.

— Что ж. Это отсылка к постмодернистскому феминизму.

— Ага. А волосы на груди у него, кажется, всё ещё есть?

— Он очень мужественный. — Я посмотрел на короля, который наблюдал за нами с задумчивым выражением лица. — Вы очень мужественный, — сказал я ему.

— Спасибо. Не думаю, что хочу видеть картину.

— Предательская ложь, — обвинил я.

— Так он мужественный феминист? — спросил Райан.

— Это такой стиль! Все знают.

— Не думаю, — сказал король.

— Вы не имеете права на своё мнение, — сказал я ему. — Вы просто король целой страны, который несёт бесконечную ответственность и обладает довольно потрясающими знаниями, намного превосходящими мои собственные. Вы понятия не имеете о чём говорите.

— Как же я тебя обожаю, — выдохнул король, нежно улыбнувшись.

— Это чувство в основном взаимно. Несмотря на ваше странное видение искусства.

— Он уничтожает Меридиан-Сити? — спросил Райан, всё ещё изучая картину. — Сжигает всё дотла?

— Я так показал свою позицию против культа потребительства.

— Так ты профеминист и против системы?

— Именно.

— Изобразив короля в виде трёхгрудого монстра, дышащего огнём?

— Когда ты так говоришь, я начинаю жалеть о выборе жизненного пути.

Райан и в этот раз не перестал смеяться, а улыбка стала такой широкой, какой я её никогда не видел.

— Так вот что заставляет тебя сожалеть о своём жизненном выборе? Невероятно.

И тут меня осенило. Как же всё похоже на то, что было раньше. Когда я скрывал свою тайную любовь в сердце и часами напролёт болтал с ним обо всём на свете. Моя магия так и кричала да-да-да-да-да и больше, ещё больше. Ощущалось потрясающе. Правильно. Я чувствовал себя целым.

Но я не мог сохранить это чувство навсегда.

Именно поэтому избегание ключ ко всему. Но каким-то образом Райан всё сломал.

И боги, как я любил его за это.

И как ненавидел.

— Чтобы ты ни думал, ты вторгся в частную беседу. Возможно, тебе стоит найти кого-нибудь другого, чтобы скоротать время до свадьбы, и не тратить моё.

Я словно дал Райану пощёчину. Сначала на его лице появился шок. Затем боль. Потом гнев, то ли на меня, то ли на себя, то ли на ситуацию, я не знал. И сказал себе, что это и не важно. Я должен был сделать всё, что в моих силах, чтобы защитить своё сердце. И если это значит быть более жестоким с Райаном Фоксхартом, вопреки всем моим желаниям, то так тому и быть.

Райан отступил.

Я от него отвернулся, тем самым говоря — мы закончили.

— Сэм.

Я ничего не сказал.

Слышал, как его шаги эхом отдавались в тронном зале.

Король недолгое время за мной просто наблюдал. Затем:

— Однажды я тебе кое-что рассказал. Перед церемонией его повышения.

— Вы мне много чего рассказывали, — пробормотал я, стыдясь своего поведения. Но Райан заслужил. Возможно. Но это не означало, что я должен вести себя так же, как он.

— Я рассказал, что он не улыбается. Не по-настоящему, во всяком случае. Только на показ и через силу.

Я помнил. Тогда я подумал, как это странно, ведь в тот же день я несколько раз видел его улыбку.

— До тебя, — продолжил король впервые таким печальным голосом. — Не знаю, почему не замечал этого раньше. Особенно своим прямо перед носом. Но каждый раз, когда Райан улыбается, по-настоящему улыбается, то это благодаря тебе. Он светится ярче, чем солнце и звёзды.

— Я от этого должен почувствовать себя лучше? — озлоблено спросил я.

— Нет, — ответил он. — Полагаю нет.

— Помогите.

Король растерялся.

— Я не могу. Он дал клятву по собственной воле. Он рыцарь. Это то, чего от него ждут.

Я кивнул и повернулся, чтобы уйти.

Не успел я сделать и двух шагов, как король добавил:

— Я пытался.

Я остановился, но не обернулся.

— Я пытался, Сэм.

— Не понимаю.

— Я попросил Джастина освободить Райана от клятвы.

— Почему? — еле выдавил я.

— Потому что я не лгал в тот день, когда сказал, что считаю тебя сыном. И моя душа разрывается. Твоя боль всегда будет моей болью, и она жжёт изнутри. Я хотел для тебя чего-то лучшего, но у меня не получилось. Мне очень жаль, Сэм.

Я обернулся и бросился к нему объятия. Король крепко прижал меня к себе.

Я не мог подобрать слов, чтобы сказать, что я его не виню. Не мог подобрать слов, чтобы сказать, как сильно его люблю. Я вообще не мог подобрать слова, поэтому просто очень долго его обнимал и надеялся, что король понял всё что я хотел сказать.

Глава 28

Краткая интерлюдия

Я лежал на траве в секретном месте сада и смотрел на звёзды.

— Сраные придурки! — выругался я на них. — Какого чёрта?!

Звёзды не ответили. Потому что они звёзды. Вполне ожидаемо.

Но они всё равно мерцали, как засранцы.

— Надеюсь, что вы все взорвётесь. Хотя знаете что? Возможно, вы уже взорвались, и вашему свету понадобились десятки тысяч лет, чтобы сюда добраться. Так что выкусите засранцы. Вы уже мертвы, и всё, что я вижу, это ваши последние вздохи. — Я вздохнул. — Простите. Это было жестоко.

И очень грубо. Звёзды не виноваты, что Райан завтра женится.

Райан виноват. И Джастин. Кто, блин даёт клятву принцу, чтобы почтить память умершей матери?

Жестокий.

Но милый. Красивый. Очаровательный. И самоотверженный ублюдок, вот кто.

Но жестокий.

Глядя на небо я нахмурился.

— Всё в порядке, — сказал я звёздам. — Я найду другого. И он будет просто потрясный, а я даже и не вспомню рыцаря. Что за Райан? У меня есть новый краеугольный камень. Его зовут Хуан Карлос, и он экзотический бухгалтер. Или типа того. Не забыть: придумать более экзотические профессии. Например… актуарий. Чёрт возьми! Почему я не могу придумать что-нибудь экзотическое? Экзотическое. Думай-думай! Хуан Карлос будет экзотическим гробовщиком! — Я застонал. — Бессмыслица какая-то.

— С кем ты разговариваешь?

Я вскрикнул, как невозмутимый мужик.

Райан рассмеялся.

— Чувак, — вздохнул я. — Серьёзно. Снова преследуешь?

Он перестал смеяться.

— Я не преследовал. Не в этот раз.

Я снова взглянул на звёзды и мысленно их проклял.

— Значит, ты признаешь, что раньше преследовал.

— В основном.

— Ты не можешь в основном кого-то преследовать. Ты либо преследуешь, либо нет.

— Что ж.

— Преследователь, — пробормотал я.

— Не в этот раз. Я не знал, что ты будешь здесь.

Я фыркнул.

— Ну да, как же.

— Правда не знал. Мне просто нужно…

— Нужно…

Райан вздохнул.

— Мне нужно было выбраться. Ненадолго.

— Хорошо.

— Ты не хочешь этого слышать.

— Ты прав. Не хочу.

Наступившая тишина была неловкой. Райан стоял надо мной, а я отказывался на него смотреть… неловко. Вся ситуация была до жути неловкой.

Конечно же, я не смог сдержаться.

— Ты неловкий. Это неловко.

— Знаю.

— Словно ты мой бывший, которого я вижу впервые после нашего ужасного расставания.

— Так вот на что это похоже?

— Конечно. Что отстойно, потому что мы словно бывшие, которые решили остаться друзьями, но без привилегий, потому что ничего не было даже когда мы встречались.

— Привилегий?

— Ну знаешь. Анальный секс и всё такое.

Райан потерял дар речи.

— Ну или другие активности, — быстро пробормотал я. — Потому что не всё сводится у анальному сексу.

— Слава богам, что это не только анальный секс, — слабо произнёс он.

— Теперь понимаешь? Неловко, и даже никаких привилегий не осталось.

— Полагаю, это моя вина.

Я рассмеялся.

— Именно так.

— Я не жду, что ты поймёшь.

— Не понимаю. И мне уже всё равно. Мне надоело бороться. Разве ты не перестал бороться?

Райан не ответил.

— С меня хватит, — сказал я снова. — Бороться с тобой. Бороться за тебя. Бороться против тебя. С меня хватит. Так проще жить.

— Что именно проще? — тихо спросил он.

Я махнул рукой в сторону звёзд.

— Это. Всё это.

— Эм-м… полномасштабно. Как обычно.

— Как торнадо.

— Эм. Конечно? Ты пьян?

— Не сегодня. Может, завтра вечером. Не обижайся, но Гэри, Тигги и я, наверное, напьёмся, перемелем тебе все косточки и очерним твоё имя.

Райан сделал шаг ко мне. Я отказывался на него смотреть, но всё равно видел краем глаза.

— Очерните, да?

— Очерним до жути. Ты даже не представляешь, насколько очернишься.

— Кажется, могу. Я путешествовал с вами несколько недель. Наверняка будет жестоко. — Он сделал ещё шаг. Словно хотел казаться незаметным. Невозмутимым. У него не вышло.

Слишком близко! Настолько близко, что хотелось предаться воспоминаниям. И это не сулило ничего хорошего моему Плану Не Париться. Ничто так не портит Не Париться как Непрошенные и Нежные Воспоминания. Я надеялся, что про себя Райан ещё не озаглавил этот план.

— Эх, — выдохнул я. — Мы не будем заходить слишком далеко. Может, несколько нецензурных слов тут и там, но ничего страшного. Проклинать тебя не буду.

— А ты можешь?

— Возможно. Я не знаю, на что способен.

— Молния, — вспомнил Райан и сделал ещё шаг.

Я вздохнул.

— Ага. Но бывало и хуже. Рэндаллу просто нравится выводить меня из себя.

— Выглядело так, будто он пытался тебя убить.

— Да нет же. Он знает, что я вернусь с того света и буду преследовать его до конца жизни. Он не рискнёт.

— На что это было похоже?

Как же Райан бесил!

— Боги, да сядь уже, если не собираешься уходить. Хватит стоять над душой. Ты делаешь только хуже.

— Не сбежишь? — спросил он, слегка поддразнивая, и мне пришлось напомнить себе, что мне всё равно.

— Это ты в последнее время бегаешь.

На это Райану ответить было нечего. Он сел рядом со мной, осторожно держась на небольшом расстоянии, словно я был загнанным в угол пугливым животным. Райан вздохнул, затем лёг на спину и посмотрел вверх сквозь тонкий полог деревьев.

И поскольку я, вероятно, мазохист, то спросил:

— Ты готов к завтрашнему дню?

Я почувствовал на себе взгляд Райана.

— Ты серьёзно?

— Что? Я не могу задавать вопросы?

— Даже не знаю.

— Похоже ты многого не знаешь.

Он застонал и провёл рукой по лицу.

— Боги, ты сбиваешь меня с толку.

— Да ладно?!

— Ты меня бесишь.

— Виноват.

— Да, Сэм, — огрызнулся Райан. — Я готов к завтрашнему дню.

— По голосу сразу понятно.

— Придурок.

Я засмеялся.

— Да. Знаю. Если хочешь, могу снова притворяться, что ты не существуешь.

— Так будет проще?

— Для кого?

Он не ответил. Вместо этого спросил:

— Думал ли ты когда-нибудь, что окажешься здесь?

— Где?

— Там, где ты сейчас. Я… ещё в трущобах, всегда считал, что останусь там. Буду работать. Что умру там.

— Печально.

— Многие так и живут.

— Ну не знаю. Возможно. Я провёл много времени, думая о том, как вытащить нас оттуда. Желал, чтобы что-нибудь случилось. Никогда не думал, что я… ну. Не знал, что должно произойти. И нет. Я никогда не представлял, что буду здесь.

Райан коснулся моей ладони, случайно или нет, я не мог сказать. Но я очень быстро понял, что когда дело касается Райана Фоксхарта, случайностей не бывает.

— Я никогда не надеялся, — пробормотал он. — Никогда не желал. Никогда не мечтал. До тебя.

— Райан…

— Послушай. Прошу, можешь просто послушать?

— Я уже знаю, что ты собираешься сказать. Могу распознать по тону. Мне не нужно, чтобы ты передо мной оправдывался. Не хочу.

— Я не пытаюсь оправдаться.

— Тогда что ты пытаешься сделать?

— Поговорить, — сказал Райан, мило надувшись. Не очаровательно. Ни капельки. Совершенно.

— Нет. Ты пытаешься объясниться. Почему дал клятву Джастину. Ради матери. Ты сделал это, потому что смог выбраться, а она нет. Ты сделал это ради неё, потому что думал, что именно этого она для тебя хотела. И ты никогда не откажешься от своих слов, потому что ты её любил. Я понимаю, Райан. Понимаю, веришь? Я знаю, почему ты так поступаешь. Я ненавижу это, и думаю, что иногда ненавижу тебя, но понимаю. Ладно? Обещаю. Если тебе нужно моё благословение, то оно твоё. Делай то, что должен, потому что в конце концов тебе с этим жить. Не мне. Не Джастину. А тебе. — К тому времени, как я закончил, мой голос охрип, а руки дрожали. У меня даже не хватило сил остановить Райана, когда он протянул руку и переплёл наши пальцы. И крепко сжал.

Так тепло.

Райан мягко, но настойчиво потянул меня за руку. Я перевернулся на бок, к нему лицом, без слов понимая, что именно этого он и хотел. Мы лежали друг напротив друга. Глаза Райана искали мои. Он открыл рот, затем закрыл. А после:

— Я имел в виду то, что сказал.

— Когда?

— Когда сказал, что единственное, чего я желаю, так это тебя.

— Засранец, — прошептал я. Он взял наши соединённые ладони и поднёс к лицу. Я почувствовал прикосновение губ на коже и боролся с желанием отдёрнуть руку. — Хочешь знать, каково это было?

— Что?

— Молния.

— Я не…

— Было больно. Сначала. Не так, как в первый раз, когда мы убегали от Тёмных и огненных гекконов. Тогда было легко. Так легко поглотить, обернуть вокруг сердца, а потом выпустить. Я не понимал, почему не могу повторить. Почему это не работает.

Райан был так близко… Я чувствовал его дыхание на своей коже.

— А потом что-то изменилось. Морган и Рэндалл знали, что. А я нет. Может, мне следовало. Я просто почувствовал. В костях. В крови. Что-то мне шептало, что всё будет хорошо. Что я смогу. Смогу сделать то, о чём они меня просят. А потом Рэндалл применил силы больше, чем должен. Гораздо больше, чем я теоретически был способен выдержать. Да и не важно, потому что в тот момент, когда молния коснулась моей ладони, я понял, что всё иначе. Что я другой. Я знал, что смогу. Знал, на что способен. Я принял молнию в себя, и она обвила моё сердце, и… это было страшно, опасно и прекрасно одновременно. В молнии чувствовалась сила и мощь, и я мог её удержать. Неважно, насколько это было больно. Я мог сохранить её для себя. Но она мне не принадлежала. Не была моей. Поэтому я её отпустил. Отпустил не понимая. Почему чувство казалось знакомым. Электричество ползло по моему сердцу. Сначала я не понимал. Но теперь понимаю.

— Что же это было? — прошептал Райан.

— Ты, — ответил я, не в силах отвести взгляд. — Так я себя чувствую рядом с тобой. И я всегда чувствовал. Ты — моё сердце, поражённое молнией. Даже не важно, что ты мой краеугольный камень. Неважно, кто я и, кто ты. Не имеет значения. Думаю, для меня так было всегда. Даже если бы мы никогда не выбрались из трущоб. С самого начала. С тех пор как я тебя узнал, ты поразил моё сердце, а теперь я должен тебя отпустить, потому что ты мне не принадлежишь. Мне нужен кто-то, ради кого я могу быть сильным. Но и мне нужен кто-то, кто также может стать сильным для меня.

— Сэм, — прохрипел Райан, в его глазах стояли непролитые слёзы.

Но я уже всё сказал. С меня было достаточно. Молния Рэндалла пронзила моё сердце, Райан сделал то же самое. Единственный способ двигаться вперёд, отпустить его, Райан мне не принадлежал.

И поскольку другого шанса никогда не будет, я поднёс его ладонь к своей и поцеловал костяшки пальцев. И выдохнул:

— Я тебя люблю.

Затем я его отпустил.

Встал.

Посмотрел на звёзды, но не загадал желания.

А потом ушёл, оставив Райана одного в секретном саду моей мамы.

Глава 29

Сердце, поражённое молнией

— Что ж, — протянул Гэри, позируя перед зеркалом в моей комнате. — Сегодня должно быть пиздец как весело.

— Это был сарказм, — пояснил Тигги папа. Тигги до сих пор не понимал, что такое сарказм, хотя Гэри старался объяснить изо всех сил.

— Понять, — сказал Тигги, нахмурившись. — Быть пиздец как весело — сарказм.

— Скажи, что я красиво выгляжу, — потребовал Гэри от Кевина, который только просунул большую голову в окно. Нам повезло, что моя комната находилась в задней части замка, так что Кевин мог с лёгкостью участвовать в серьёзных разговорах, например, восхвалять красоту Гэри.

— Ты словно солнце и луна, соединённые вместе, существо, настолько поразительно прекрасное, что мир даже не может вместить его…

— О, боги, — простонал я, лёжа на кровати. — Гэри, заставь его заткнуться.

— Никогда. Я выгляжу как принцесса. Уверен, такое не повторится, так что не мешай мне наслаждаться.

Я посмотрел на него и постарался не засмеяться, иначе он меня выпотрошит. Гэри вбил себе в голову, что к свадьбе нужно подстричь гриву и хвост, и теперь выглядел словно два огромных ватных шарика поглощают его с обеих сторон. Копыта покрасили в голубой и серебряный в тон живым цветам на гриве и хвосте. Я хотел сказать Гэри, что он выглядит словно работает на Маму, но яички мне дороже, поэтому промолчал.

— Вылитая принцесса.

Гэри на меня прищурился.

— Я знаю, когда ты язвишь, Сэм Хэверсфорд. И чтоб ты знал, этой весной в моде пышные волосы. Все так ходят.

— Гэри, в этой комнате больше ни у кого нет пышных волос.

— Я бы не против, — заметила мама. — Если бы у меня были стальные яйца, я бы с удовольствием последовала моде.

— У меня есть стальные яйца, — парировал Гэри. — Поэтому я свирепая принцесса.

— Ты выглядеть так, будто какать снеговиков, — заметил Тигги.

Я расхохотался, аж до слёз. И сегодня, мне было это крайне необходимо.

Гэри на меня грозно уставился.

Я рассмеялся сильнее.

То, что надо.

Поэтому, когда раздался стук в дверь, я был готов настолько, насколько это вообще возможно.

Мама смахивала с моей парадной мантии невидимые пылинки, чтобы меня успокоить (и, скорее всего, себя).

Она наклонилась, поцеловала меня в щёку и прошептала:

— Мы переживём сегодняшний день, а затем и завтрашний. Сынок, я так тобой горжусь.

Я крепко её обнял.

Пит, в сияющих доспехах и с декоративным мечом, ждал нас за дверью. Пит нежно мне улыбнулся.

— Морган и Рэндалл ждут в холле. Церемония скоро начнётся.

Я кивнул и пропустил остальных, прежде чем последовать за ними, оглянулся на Кевина.

— Они открыли Большие двери что ведут в сады, — сказал я ему. — Ты должен там поместиться.

— Может, мне что-нибудь поджечь? — спросил Кевин. — Джастина? Или свадебные декорации?

— Никакого огня, — пригрозил я. — Свадьба пройдёт без сучка и задоринки, а потом мы напьёмся, я погрущу, а завтра начну всё сначала.

— Сын, я тоже тобой горжусь, — серьёзно произнёс дракон. — Кроме того, твоя задница выглядит очень аппетитно.

К этому я никогда не привыкну.

— Иу, и ты не мой отец, — воскликнул я, закрывая дверь.

В тронном зале был слышен гул и гам. Королевский двор, главы государств, высокопоставленные лица всей Верании. По последним подсчётам, на свадьбу Великого принца Джастина Веранийского и рыцаря-коммандера Райана Фоксхарта собралось более тысячи человек. Все уже расселись на места, ожидая церемонии. Король скажет слово, потом Рэндалл, и мы все будем сидеть в удушающей жаре и тайно мечтать о смерти. Я едва мог дождаться.

В холле меня ждала семья. Морган выглядел величественно: мантия тёмного бордового цвета, борода подстрижена. Рэндалл же выглядел как престарелый сутенер в мантии ярко-зелёного цвета, на что, я уверен, Джастин сильно обидится. Ещё на волшебнике была большая шляпа с широкими полями. На макушке фиолетовое перо. Просто потрясно!

— Ну наконец-то, — проворчал Рэндалл. — Можно подумать, что это день его свадьбы, судя по тому, как он не торопится.

— Привет, Рэндалл, — поздоровался я. — Надеюсь твои куртизанки отдадут тебе сегодня долю, не хотелось, чтобы ты их отшлёпал.

Гэри фыркнул, и посыпались фиолетовые и зеленовато-жёлтые блёстки (которые очень хорошо сочетаются с цветами в гриве). Только гей-единорог мог съязвить блёстками, цвет которых сочетается с живыми цветами в гриве.

Рэндалл нахмурился.

— И какая глупость тебе пришла на ум в этот раз?

— Никакую. Лучше скажи-ка, Рэндалл. Какие перекрёстки твои, не хочу ошиваться в чужом болоте.

— Я вижу тебя насквозь, мальчишка, — пригрозил он. — Думаешь, что умный, но я вижу тебя насквозь.

— Ах, — сочувственно произнёс я. — Просто великолепно…

— Так, наверное, и пройдёт сегодняшний день, — вздохнул Рэндалл.

— Правда? — спросила мама. — Наверное, это доброе предзнаменование.

— Думаю, это был сарказм, — сказал ей папа.

— Я сохраняю позитивный настрой, — произнесла она. — Отрицание — безопасно.

— Что ж, — обратился я к Моргану, — сначала я хотел напиться, но кое-кто мне не позволил. — Я взглянул на родителей. И на Тигги. И Гэри. — Вы же знаете, что алкоголь залог моего хорошего настроения.

— Волшебник Паста Лицо, — напомнил мне Тигги.

— Это было всего лишь раз. И мы с Бетти подружились.

— Ты назвал её сексуальной бабулей, — напомнил Гэри.

— В свою защиту скажу, что я выпил много вина.

— И ты называешь это «хорошим настроением»? — спросил меня Рэндалл. — Тисканье с пожилыми дамами?

«Тисканье», — пробормотал я Гэри, он лишь пожал плечами.

— Возможно, стоит задуматься о перевоспитании твоего молодого ученика, — предложил Рэндалл Моргану.

— Прошу, не бей! — выкрикнул я, отпрянув от него. — Я заработаю деньги к концу недели. Обещаю, Рэндалл. Я же твоя лучшая девочка.

— Боюсь, уже слишком поздно, — сказал Морган Рэндаллу. — Беги. Спасайся.

— Сэм, — снова попытался Рэндалл, — я знаю, что сегодня будет трудно…

Я фыркнул.

— Я в порядке.

Все на меня уставились.

— Что?

— Сэм, — начала мама. — Это нормально не быть в порядке.

— Приятно слышать. Но я в порядке. Вы ведёте себя так, будто я сломаюсь или сделаю что-то глупое, например, сорву церемонию, когда дойдёт до пусть выскажется сейчас или вечно хранит молчание.

— Ну-у, — протянул Гэри.

— Я не буду. Даже не собирался!

Они выглядели слегка виноватыми. Меня охватило очень плохое предчувствие.

— И никто ничего не скажет.

— Ага, — сказал Гэри. — Хорошо. Конечно же. Как скажешь, котёнок. — Он захлопал ресницами, и я уже почти готов был пасть от его чар, когда понял, что Гэри пытается меня отвлечь.

— Подлый искуситель, — зашипел я. — Как ты смеешь соблазнять меня силой своей красоты! Меня не обхитрить!

Гэри нахохлился.

— Вы слышали? Сэм сказал, что у меня есть силы. Красоты.

— Никто ничего не скажет, — предупредил я, убедившись, что посмотрел на каждого по очереди. — Мы не будем портить чью-то свадьбу только потому, что Райан должен жениться на мне, так как очевидно же, я намного круче; у меня хорошие зубы, потрясающие скулы и жизнерадостный, блять, характер.

— Он сейчас не очень жизнерадостный, — шепнул Гэри Тигги.

— Глупо, — сказал Тигги.

— Хорошо сказано, — ответил Гэри. — Он и правда глупый.

— Тебе повезти, что ты красавчик, — сказал Тигги, зарываясь лицом в нелепую гриву Гэри. — Чувствовать как пузырьки в носу.

— Слушайте все, — огрызнулся я. — Держите рот на замке! Никаких разговоров. Ну, кроме Моргана, потому что он, вроде, должен говорить. И Рэндалла, поскольку он будет вести церемонию. Они могут говорить. Остальные молчат.

— Я буду говорить, если захочу, — возразил папа, выглядя как непослушный ребёнок.

— Я серьёзно, — настоял я.

— Дорогой, — прошептала мама. — Послушай. Он серьёзно. Это его серьёзное лицо.

— Впервые ты сделал такое лицо в три года, — вспомнил папа. — Так мы поняли, что ты серьёзно.

— Как в тот раз, когда ему было шесть; он пришёл домой, чтобы сказать, что всерьёз собирается поцеловать Дерека? — спросила мама.

— Или в тот раз, когда ему было почти восемь, и он сказал, что всерьёз подумывает открыть бизнес по продаже тостов и шляп, и спросил не хочу ли я вложиться? — продолжил папа.

— Или, когда ему было десять, и он сказал, что всерьёз расстроен, потому что мы не разрешили ему прыгнуть с крыши голышом, чтобы испытать крылья, сделанные из простыни; разве мы не видим, насколько он серьёзен?

— Ты был очень странным ребёнком, — прокомментировал Рэндалл.

— Это всё ваше воспитание, — парировал я, хмуро глядя на родителей.

— Спасибо, — поблагодарила мама, сияя.

— Не за что, — загордился папа.

— Вам повезло, что я вас люблю, — сказал я родителям. — Иначе бы приказал посадить вас в темницу за измену за рассказ о голом мне прыгающем с крыши.

— Какать в ведра — небольшая цена за возможность рассказать эту историю, — заверил меня папа. — Особенно, если можно рассказать, что ты спорил с нами голышом.

— Если будешь спорить голышом сейчас, — предложил Гэри, — держу пари, выиграешь много споров.

— Прошу, не спорь со мной голышом, — практически умолял Рэндалл. — Не знаю, сколько оголённой светлой кожи я смогу выдержать.

— Боги, — пробормотал я. — Как мы вообще к этому пришли?

— Я частенько себя об этом спрашиваю, — выдохнул Морган, похлопав меня по плечу.

Резко прозвучал сигнал рога, и все разговоры прекратились. Пит высунул голову из тронного зала.

— Мы сейчас начнём, — объявил он. — Джошуа, Розмари, прошу, следуйте за мной. Я провожу вас к вашим местам.

— Не могу поверить, что король заставил Джастина разрешить вам с Тигги участвовали в церемонии, — в неверии произнёс я Гэри. — Я думал, что принц точно откажется.

Гэри закатил глаза.

— Я ему сказал, что если единорог вместе с полувеликаном пойдут к алтарю, то это к величайшей удаче. К успеху и счастью в браке.

Я прифигел. Если это правда, то какого фига Гэри с Тигги вообще пришли?

— Хватит дуться. Я придумал это, чтобы ты не стоял у алтаря один одинёшенек и не выглядел грустным, одиноким, испуганным и печальным.

— И красивым, — добавил я.

— Ну не выдумывай.

— Сказали говорящие ватные шарики, — пробормотал я себе под нос.

— Чего? — резко спросил Гэри.

Я мило ему улыбнулся.

Мама и папа поцеловали меня в щёку и последовали за Питом через Главные двери.

Мы выстроились перед дверью в порядке выхода. Гэри и Тигги, потом я, Морган, а Рэндалл замыкал шествие. Райан и Джастин находились в отдельных комнатах по обе стороны от холла. Райан войдёт в зал первым, за ним король с Джастином.

Гэри что-то прошептал Королевскому герольду, я был уверен, что, определённо, ничего хорошего. Я попытался пнуть единорога под зад, но из-за пышного хвоста, не смог прицелиться.

— Тигги сказал, что Гэри выглядит так, будто какает снеговиками, — прошептал я Моргану, и он прикрыл рот, дабы скрыть смех.

Рэндалл дал нам обоим подзатыльники.

Открыли Главные двери.

Тысяча человек встали как один, и в тронном зале воцарилась тишина.

— Дамы и господа, — объявил герольд и голос эхом отразился от стен. Герольд читал с карточки. — Представляем самого свирепого единорога на свете, миссис Кевин Дракон, он же Гэри.

Гэри громко кашлянул.

Герольд закатил глаза.

Гэри снова кашлянул.

— Великолепно Прекрасного всеми обожаемого Гэри, на которого стремятся быть похожими, потому что он просто потрясающий, — с некой обидой в голосе произнёс герольд.

— О боги, — пробормотала я.

— Спасибо! — довольно громко произнёс Гэри. Он начал идти по роскошной красной дорожке к алтарю. — Приветик, — здоровался Гэри, кивая гостям. — Здарово! Йоу. О, красотка, шляпка просто бесподобна. Так держать. Хай! Как поживаешь? Привет. Дорогая, тебе как минимум пятьдесят, точно не двадцать. Прикройся чутка. Мы же на свадьбе, чёрт возьми. Держи себя в руках. Бонжур. Хола! О боги. Вот это шарф. Откуда у тебя этот шарф? Правда? Из «Медасио»? Тот, что на Гровер-стрит? Знаешь, я однажды туда ходил, и обслуживание было просто ужасным. Продавщица была очень груба, я пожаловался и получил двадцатипроцентную скидку. Боже, как её звали? Лесли? Кошина? Май Линг Вонг? Уже и не помню. Да и не важно. Но я поклялся, что не вернусь после… чего? О. Точно. Сорян. Простите! Я забываюсь, когда речь заходит о шарфах. Это болезнь, смею заметить. Приветик. Добрый день. Хай! Как поживаешь?

Наконец Гэри добрался до алтаря.

— Тигги, — прошептал я. — Клянусь богами, если не окажешься рядом с Гэри так быстро, как только сможешь, тебе кранты. Понял? Никаких остановок, чтобы с кем-нибудь поговорить.

— Но Гэри сказать…

— Тигги!

— Тигги никогда не веселиться, — проворчал Тигги.

— Мы повеселимся позже, — пообещал я, хотя он, похоже, мне не поверил.

— Представляем, — объявил герольд, читая с другой карточки, — под три метра ростом и весом около триста килограмм. Он известен как великан с отменным вкусом и безупречной внешним видом. Он… я не буду заканчивать.

— А ну говори! — крикнул Гэри.

Герольд вздохнул.

— Он захватил наши сердца, наполнил нас любовью и радостью, и одно его существование делает нас лучше. Дамы и господа. Полувеликан Тигги.

Тигги поразил всех, побежав невероятно быстро, и остановился только рядом с Гэри, который выглядел слегка встревоженным. Затем Тигги обернулся и спросил:

— Так быстро, Сэм?

Все на меня уставились.

— Да, Тигги, — произнёс я, с трудом сопротивляясь желанию спрятать лицо в ладони. — Это было быстро.

— Я быстро, — сказал Тигги. — Сэм сказать быстро, и я быстро. Мне не весело, но я быстро.

— Сэм не узнал бы веселье, даже если оно подрочило бы ему на лицо, — выдал Гэри.

Я застонал, ну почему ему обязательно было говорить подобное при всех?

Герольд перешёл к следующей карточке.

— Я дам тебе буквально всё что пожелаешь, если не будешь это читать, — взмолился я.

— Ничем не могу помочь, — сказал он, пожав плечами в знак извинения. — Гэри уже пригрозил мне Гневом Единорога.

— Сукин сын, — выругался я, стараясь не впечатляться. — Это на всех действует. Знаешь, я начинаю жалеть, что не могу злиться блёстками.

Герольд пожал плечами.

— Да, это может быть пугающим. Так что извини, Сэм.

— Валяй, — выдохнул я, махнув рукой. Больше я ничего не мог поделать.

Гэри мне лукаво улыбнулся.

— Дамы и господа, — объявил герольд. — Я с большой честью представляю вам человека, которого любят и ценят за его остроумие и доброту, но, пожалуй, не за его стиль. Сейчас он выглядит респектабельно благодаря Гэри. Если бы не Гэри, он выглядел бы как бездомный, который, наверняка захочет украсть ваш бумажник. Так что спасибо тебе, Гэри, за тот образ, который вы сегодня видите. Мы все у тебя в долгу. Сэм в настоящее время холост, и все предложения поваляться с ним на сеновале, присылать Гэри и Тигги. Сэм любит магию и долгие прогулки по лесу. По какой-то причине ему нравятся торчащие уши. А ещё он любит… серьёзно? Гэри, да ладно тебе! А ещё он любит задницы, так что если у вас хорошая задница, то у вас есть шанс. Не стесняйтесь приложить гравюру вашей задницы, чтобы мы могли в этом убедиться. Представляю вам волшебника… Сэма Безграничного.

— Ученика! — крикнул Гэри. — Там написано ученика волшебника. Боги. В наше время ни на кого нельзя положиться.

— Меня просто на просто продали как шлюху, — удивившись, простонал я. — Почему такое всегда происходит в этой комнате?

— Помни, — пробормотал Рэндалл, — я получаю девяносто процентов от прибыли. Не заставляй меня тебя шлёпать. Теперь ты девочка Рэндалла.

— О боги, — простонал я. — Пожалуйста, пусть всё это будет кошмаром.

Но это не кошмар, и после того, как Морган не церемонясь толкнул меня в спину, я пошёл к алтарю. Гэри ухмылялся, пока я приближался и размышлял, как засунуть ботинок ему в задницу, а Тигги махал мне рукой. Я был уже на полпути к алтарю, когда заметил ту, кого даже не ожидал здесь увидеть.

Она стояла у прохода, как и всегда, в дорогом и безупречном платье. Помахивала экзотическим складным веером, ручка которого инкрустирована золотом.

И она на меня пялилась, словно знает лично, хотя технически она меня не знала.

Ну. Не такого меня.

Даже несмотря на всех, с кем я сталкивался: драконом, Тёмными, культом и огненными гекконами, она до сих пор оставалась моим самым заклятым врагом.

И сегодня день её победы.

Президент фан-клуба Райана Фоксхарта: филиал замка Локс.

Леди Тина де Сильва.

Моё разбитое сердце замерло.

Я не знал, как закончится день.

Я терял единственное, чего так хотел.

Но сейчас. Этот момент я мог контролировать.

Я злорадно ей улыбнулся.

Потом понял, что одет не как Мервин, и она удивилась, так как я выглядел просто убийственно.

И я обнаружил, что мне всё равно.

Я не собирался возвращаться на эти грёбанные собрания.

Я больше не Фоксист.

С этого момента я СэмтистНавеки.

Когда я проходил мимо, то решил остановиться.

Тина мило улыбнулась.

Я понизил голос до уровня Мервина и пробормотал:

— Мымра, мои кексы никогда не были сухими.

И я подмигнул.

Она застыла.

Уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

Затем прошипела:

— Ты.

— Ничего не докажешь, — тихо огрызнулся я и продолжил идти.

Я почувствовал себя лучше. А как иначе, если последнее слово за тобой?

— Хочу ли я вообще знать, почему та малявка выглядит так, будто хочет тебя на кусочки разорвать? — спросил Гэри, когда я дошёл до трона.

— Мы враги, — пояснил я. — Заклятые враги.

— Конечно же, котёнок. Только ты можешь быть заклятым врагом с девочкой-подростком.

— Не позволяй её внешности тебя одурачить. Внутри она сущее зло.

— Прям как ты.

— Ты сейчас на такие проблемы нарвался, — прорычал я.

— Ни о чём не жалею.

— О чём вы, ребята, шепчетесь? — спросил Кевин. — Секретничаете? Я люблю секреты. — Я оглянулся и увидел драконью голову в Больших дверях.

— Расскажу позже, — пообещал я.

— Тебе же лучше. Не хотелось бы тебя шлёпать, сынок.

— Сладенький, — проворковал Гэри. — Хватит приставать к нашему малышу.

Все снова на меня уставились.

— Не мои родители, — громко произнёс я, чтобы было слышно. — Мои вон там.

Мама и папа встали и помахали.

— Мы — родители его сердца, — пояснил Кевин.

— Заткнись. Вы не родители моего сердца. Такого вообще не существует. Перестань делать родительские отношения странными и мерзкими.

— Не разговаривай так со своим отцом, — заявил Гэри. — Ты наказан.

— Мы можем уже перейти к церемонии? — спросил я. — Пожалуйста.

— У него серьёзное лицо, — обратилась мама к герольду. — Он серьёзен.

Моргана с Рэндаллом представили без фанфар, а затем я почти забыл обо всём на свете, потому что в тронный зал вошёл Райан.

Сказать, что он выглядел сногсшибательно, значит ничего не сказать.

Не то чтобы я никогда раньше не видел его в полном рыцарском облачении. Видел. Несколько раз. Но, возможно, дело в том, что сегодняшний день был настолько важным и грандиозным, что ощущался как-то по-другому. Конечно, поскольку это Райан Фоксхарт, я бы не удивился, если бы сами боги спустились на его плечи и одарили сиянием, потому что всё в нём сияло. Доспехи, щит, ножны, кожа, волосы (серьёзно, какого хрена? Откуда у него сияющие волосы?). Абсолютно всё.

И я не мог оторвать глаз.

Но это нормально.

Потому что и Райан не мог отвести от меня взгляда.

Он ни разу его не посмотрел в сторону, пока шёл к алтарю.

И я тоже всё время смотрел на него.

Всего лишь на мгновение позволил себе представить, что Райан идёт ко мне. Что это день моей свадьбы, и он сияет специально для меня.

Хорошая мечта. Но пустая.

Я проглотил комок в горле, пытаясь контролировать дыхание.

Почти сработало.

Райан подошёл к алтарю. И встал всего в паре сантиметрах от него.

Лицом ко мне.

Я вычеркнул его из сердца. Покончил с ним.

Я хотел умолять Райана всё остановить.

Хотел никогда больше его не видеть.

Хотел просыпаться с ним каждое утро.

Затем объявили короля и Джастина.

Король выглядел великолепно, бордово-золотая мантия подчёркивала его статную фигуру, и шлейфом стелилась за ним по полу. Он спокойно улыбался подданным, но в глазах читалось что-то ещё, и я не мог разобрать. Король двигался более скованно, чем когда-либо.

Джастин. Что ж. Джастин, выглядел царственно и потрясающе, как всегда. Идеальные волосы, идеальная улыбка, всё идеально. Даже если он и одет…

— Эта сучка надела белое? — прошипел Гэри мне в ухо. — Кого он думает обмануть? В нём нет ничего чистого и невинного. Даже обувь белая. О боги. Просто издевательство! Газеты живьём его сожрут. Кому белый идёт лучше? Принцу Джастину или бездомной проститутке?

Я кашлянул, пытаясь скрыть истерический смех. Не хотел привлекать к себе ещё больше внимания. Сегодня не мой день, и я знал, что Джастин способен превратить мою жизнь в ещё более кромешный ад. Но Гэри прав. Джастин не походил на невинного жениха, как бы ни старался.

В подтверждение, я увидел, как Тина практически упала в обморок, когда принц проходил мимо неё под руку с королём. Поскольку я знал, что у Тины совершенно нет вкуса, то почувствовал необыкновенное облегчение.

— Райан, — прошептал Гэри. — Разве ты не должен смотреть на своего будущего мужа, идущего к алтарю, а не пялиться на Сэма, как последний придурок?

Райан вздрогнул и покраснел. Он довольно громко сглотнул, а затем быстро перевёл взгляд на Джастина и короля.

— Так-то лучше, — пробормотал Гэри. — Не хотелось бы, чтобы ты пропустил хоть мгновение лучшего дня своей жизни.

— Блин, — выругался Тигги.

— И правда блин, — пробормотал Рэндалл.

Морган только вздохнул, и я понял, что он сожалеет обо всех своих жизненных решениях.

Я мягко улыбнулся королю, когда они с принцем подошли к алтарю. Джастин выглядел решительным и полностью меня проигнорировал. Он встал рядом со мной, повернувшись к Райану. Райан же слегка побледнел, когда принц взял его за руку. Затем Райан снова посмотрел на меня. Я старался сохранять невозмутимое выражение лица.

Король повернулся к подданным.

— Я буду краток, поскольку сегодня речь не обо мне. Сегодня речь о любви между двумя молодыми людьми. Двумя молодыми людьми, которые обещают друг другу верность и преданность до конца дней. Двумя молодыми людьми, которые однажды с добрыми намерениями и чистым сердцем встанут во главе страны.

Ну что за восхитительный засранец?!

— Я помню, — продолжил король, но остановился. Покачал головой. Прочистил горло. А когда заговорил снова, то его голос стал грубее. — Я помню, как много лет назад я стоял в этом самом зале и смотрел на свою возлюбленную. Это был один из самых счастливых дней в моей жизни, я знал, что буду смотреть на эту прекрасную особу до конца её дней. И я смотрел. Бывали дни, когда мы не виделись. Дни, когда обязательства заставляли уезжать далеко от дома, важные дела требовали нашего внимания. Но не было ни одного дня, когда бы я не думал о своей Королеве. Она покинула этот мир намного раньше, чем мне бы хотелось, но время, проведённое вместе, согревает меня и спустя много лет. Ради неё я прожил бы жизнь заново.

— Вот что такое любовь. Даже когда больно. Даже когда злитесь. Даже когда думаете, что не можете идти дальше, любовь — вот что заставляет двигаться вперёд. Если вы любите, то сможете преодолеть всё, что встанет на пути. И именно любовь должна направлять ваши действия, потому что она покажет истину. Красоту. Сострадание. Понимание этого и есть качество хорошего короля. Без этого нельзя править с добрыми намерениями и чистым сердцем.

Король вздохнул и посмотрел на Джастина.

— И вот сегодня я отдаю своего сына, Великого принца Джастина Веранийского, рыцарю-коммандеру Райану Фоксхарту в надежде, что у него будет счастье как у нас с его матерью. Я благословляю вас.

Король отступил.

Рэндалл вышел вперёд, а гости заняли свои места.

— Итак, — начал Рэндалл. — Прежде чем мы продолжим, я должен спросить. Принц Джастин, вы в здравом уме и находитесь здесь по собственной воле?

— Да, — чётко и громко ответил Джастин.

— Рыцарь-коммандер Фоксхарт, вы в здравом уме и находитесь здесь по своей воле?

Райан смотрел на меня…

Я прищурился и дёрнул головой в сторону Рэндалла, пытаясь привлечь внимание Райана.

Толпа зашепталась.

— Рыцарь-коммандер, — повторил Рэндалл.

Райан вздрогнул. Затем посмотрел на Рэндалла.

— Э-эм. Простите? Можете повторить?

— О боги, — пробормотал Гэри.

Рэндалл старался не засмеяться.

— Конечно. Вы в здравом уме и находитесь здесь по собственной воле?

— Эм. Да?

— Это вопрос? — спросил Рэндалл.

— Да.

— Это вопрос.

— Эм. Нет. Я здесь.

— По собственной воле.

— Да.

— И в здравом уме.

— Ха-ха, — слабо произнёс Райан. — Э-эм. То есть да. Мой ум в здравии. — Он побледнел ещё больше. — Я имею в виду, я в здравом уме. В уме. Здравом.

Какого чёрта?

— Приятно слышать, — сказал Рэндалл. — Я рад, что ты… в здравом уме.

Джастин напрягся. У меня вспотели ладони.

— Итак, — продолжил Рэндалл, повысив голос, чтобы все в тронном зале слышали. — Мы собрались сегодня здесь, чтобы соединить узами брака принца Верании с рыцарем-коммандером, который однажды станет королём-консортом. Они оба высказались и согласились, что находятся здесь по собственной воле и в здравом уме. Прежде чем мы начнём церемонию, соединяющую этих людей вечными узами, я должен задать один вопрос.

Я знал, что будет дальше. И бросил взгляд на свою семью, чтобы напомнить о нашем разговоре. Они меня проигнорировали. Кроме Гэри. Гэри закатил глаза. Сволочь.

А потом Рэндалл задал вопрос, и я готов поклясться, что весь мир затаил дыхание.

— Если кто-либо из присутствующих знает причину, по которой эта пара не должна быть соединена священными узами брака, пусть выскажется сейчас или хранит молчание вечно.

В зале воцарилась полная тишина.

Я почувствовал грустное облегчение и опустил глаза в пол.

Ну, пока Рэндалл не заговорил снова.

— Кто-нибудь?

Тишина.

— Есть ли у кого-нибудь в этой комнате причины, по которым эта пара не должна пожениться?

Тишина.

— Никто. Никто здесь не возражает против этого союза?

О боги, я собирался убить Рэндалла, когда всё закончится.

— Ни у одного человека нет…?

— Я возражаю! Святое гадство, я возражаю!

Раздался голос, эхом прокатившийся по тронному залу.

Толпа ахнула.

Гэри поперхнулся.

Тигги зарычал.

Морган вздохнул.

Я вскинул голову.

— Повтори? — спросил Рэндалл.

— Я возражаю, — повторил рыцарь-коммандер Райан Фоксхарт, глядя прямо на меня.

— И почему ты возражаешь? — нежно спросил король.

— Потому что, — начал Райан, переведя взгляд на короля. Затем тяжело сглотнул. — Я не люблю Джастина. Моё сердце принадлежит другому.

Толпа снова громко ахнула.

— О боги, — огрызнулся на них Гэри. — Да хватит вам. Будто это для кого-то сюрприз. Мы на свадьбе, всё и так драматично. Хватит ещё больше драматизировать.

— Мне жаль, — произнёс Райан, снова посмотрев на Джастина. Я не мог видеть лицо принца, но мог видеть ладони, сжатые в кулаки. — Я не хотел, чтобы до этого дошло. Но позволил этому зайти слишком далеко. Я виноват. И должен был давно положить этому конец. Джастин, мы не можем. Это несправедливо. Ни для кого из нас.

— Несправедливо, — повторил Джастин. — Несправедливо.

Кажется, у меня шок. Я наклонился и прошептал Гэри:

— Что происходит?

Гэри выглядел довольным.

— Я почти уверен, что Райан отменил свадьбу только потому, что хочет посидеть на твоём языке.

— Ого, — выдохнул я. — Я только за.

— Ты дал клятву, — процедил Джастин сквозь стиснутые зубы. — Ты поклялся мне в верности.

— Знаю. И я не должен был. Я думал, что поступаю правильно. Думал, что этого хотела бы мама. Но… я поклялся до того, как узнал то, что знаю сейчас. Не то чтобы я оправдываюсь. Я всё равно не должен был заходить так далеко. За это искренне прошу прощения. — Райан глубоко вздохнул. — Я прошу тебя освободить меня от клятвы.

— Нет, — сказал Джастин.

— О-о-о, — протянула толпа.

— Джастин, — произнёс король, нахмурившись.

— Ты меня не любишь, — тихо сказал Райан. — И я тебя не люблю. Зачем ты так с собой поступаешь? Джастин, на свете есть твой человек. Кто-то намного лучше меня. Он будет любить тебя так же, как твоя мать любила отца. Но этот человек не я.

Джастин горько рассмеялся.

— Любовь. Почему всё обязательно должно быть о любви? Я дал тебе то, что ты хотел. Дал тебе место в замке. Ты стал бы королём-консортом. Ты мог бы обрести власть и изменить жизни стольких людей, сотен, если не тысяч жизней, и ты готов отказаться от этого ради любви?

— Да.

— Почему?

— Потому что, — выдохнул Райан, переведя взгляд на меня, — мама говорила, что я должен следовать за сердцем. Я думал, что так и делаю. Думал, что поступаю правильно. Но потом я посмотрел на звёзды и пожелал того, чего хотел больше всего на свете. Я не верил, что желание может сбыться, но потом я взял в руки его сердце, поражённое молнией, которое он отдал добровольно и без сомнений. И я с радостью буду дорожить им до конца дней.

Толпа мечтательно вздохнула. Но не Тина. Она выглядела так, будто у неё дизентерия. У-у-у берегитесь!

— Он говорить о Сэме? — Тигги прошептал Гэри.

— Да, о Сэме, — ответил Гэри со слезами. — У меня из-за этого ублюдка сердечный стояк. Отлично сработано, Рыцарь Сладкое Личико! Отлично сработано.

— Я могу сказать нет, — заявил Джастин. — И не освободить от клятвы.

— Можешь, — согласился Райан, становясь всё увереннее. — Но ты не станешь.

— Почему же?

— Потому что ты не такой.

— Джастин, — тихо сказал король, — освободи его от клятвы. Так будет правильно.

— Я…

Кровь громко стучала в ушах.

— Чёрт побери, — огрызнулся Джастин. — Отлично. Райан Фоксхарт, я освобождаю тебя от данной мне клятвы. Во имя любви. — Он закатил глаза. — Худший день в жизни.

— Святые яйца, — выругался я довольно громко. Что, конечно же, заставило всех на меня посмотреть. — Э-эм. Эм. Привет. — Я неловко помахал рукой. Затем наклонился к Гэри. — Что, блядь, происходит? — прошипел я.

— Я почти уверен, что тебя сейчас хорошенько отодрут, — прошептал в ответ Гэри.

— Чего?

— Сэм.

Я оглянулся. Джастин стоял рядом с королём, который обнимал принца за плечи и что-то шептал ему на ухо.

А вот Райан. Райан смотрел прямо на меня.

Гэри подтолкнул меня к нему.

— Сучка, — прорычал я через плечо.

— Люблю тебя, — парировал он с ухмылкой.

Я встал перед Райаном. Если мог просто протянуть руку и его коснуться. И боги, я так этого хотел, но ещё не был уверен, что это не жестокий сон, от которого скоро проснусь.

— Это мой малыш! — Кевин крикнул сзади. — Это мой малыш.

— Кевин, — огрызнулся Гэри. — Ты портишь момент. Наш сын никогда тебя не простит, если ты всё испортишь.

— С каких пор они его родители? — Рэндалл спросил Моргана.

— У меня не было времени изучить предысторию, — ответил Морган. — Честно говоря, не знаю, хочу ли знать. Я просто плыву по течению.

— Ты перестал понимать своих подопечных.

— У меня всё равно не было шансов.

— Ах, — выдохнул Рэндалл. — Реальность та ещё сука, правда же?

— Что ты делаешь? — хрипло спросил я Райана.

— Я не смог, — бормотал он, нервничая. — Просто не могу. Не сейчас.

— Поэтому решил дождаться дня свадьбы?

— Эм. Да?

Я слегка разозлился.

— Кто, блять, так делает?

— Да, — поинтересовался Джастин. — Кто, блять, так делает?

Мы оба уставились на Райана.

Он начал потеть.

— Ну. Я. Полагаю. Я так делаю?

— Ты мудак, — констатировал факт я.

— Самый большой мудак, — согласился Джастин.

— Огроменный мудак.

— Сердечный стояк падает, — прошептал Гэри Тигги.

— Знаю, — прошептал Райан.

— Какого хрена?

— Знаю.

— Нет. Серьёзно. Какого хрена? Ты был в нескольких минутах от брака.

— Я в курсе, — отрезал он. — В конце концов, я стою прямо здесь.

— Так много дерзости, — прошептал я. — Как ты можешь дерзить в такой момент?

Райан пожал плечами.

— Кто-то однажды мне сказал, что я Бог Дерзости.

Я нахмурился.

— Думаешь, ты смешной?

— Иногда.

— Я не собираюсь просто взять и упасть в твои объятия.

— Хорошо, — сказал он. Затем: — А сейчас?

— Ну привет сердечный стояк, — сказал Гэри.

Райан взял меня за руку. Я хотел было отстраниться, но его кожа напротив моей ощущалась как нечто близкое к освобождению. Прекрасное, чудесное освобождение, аж дрожь по телу пробежала.

Райан шагнул ко мне, и я почувствовал жар его тела. Глаза Райана такие ясные, я словно попал в ловушку. Он сжал мою ладонь.

— Сэм.

— Ты мудак, — повторил я.

— Знаю. Прости.

— Ты не можешь так со мной поступать.

— Знаю. Мне нужно, чтобы ты меня выслушал. Хорошо?

— Зачем?

— Потому что мне нужно сказать то, что я должен был сказать тебе очень давно.

Я лишь кивнул.

— Стопроцентный сердечный стояк, — сказал Гэри. — И точно не упадёт.

Райан сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

— Сэм, это всегда был ты. И только ты, потому что я тебя лю…

И в этот момент в тронный зал ворвалась группа Тёмных волшебников во главе с Ваном Тёмным Охотником.

— Ага! — воскликнул он. — Элемент неожиданности на нашей стороне!

В зале закричали люди и начали тесниться к стенам тронного зала. Рыцари заступили перед ними, заняв оборонительные позиции.

— Твою ж мать, — выругался Гэри. — Серьёзно?

— Сэм Безграничный, — крикнул Ван. — Я здесь, чтобы отомстить за смерть Лартина Тёмный Лист. Он был милым и странным мужчиной, чей отец…

— Не-а, — огрызнулся я. — Ты не можешь толкать речь во время признания Райана в любви.

Тёмные уставились, словно у меня выросла вторая голова.

— Его что? — спросил Ван.

— Если вы не заметили, мне собирались сказать, какой я замечательный, и безумно любимый, и что я величайшее создание в мире. И Райан поклоняется земле, по которой я хожу, и ещё у меня отличные волосы, а мои сексуальные каламбуры самые смешные на свете. Райан также, вероятно, собирался меня поцеловать, и я подумывал использовать язык, даже несмотря на аудиторию.

— Вот чёрт, — выругался один Тёмный другому, и я узнал в них тех, кого прогнали огненные гекконы возле Таркер Миллс. — Наконец-то они вытащили головы из задниц.

— Я же тебе говорил, — сказал другой. — Ты должен мне монету.

— Фигня, — сказал Тёмный-один. — Ты буквально сказал, что они признаются до свадьбы.

— О боги, может, хватит говорить буквально?

— Разве он не должен выйти за принца? — спросил Ван.

— Планы изменились, — ответил я. — И поскольку я, блять, заслужил это после всего того дерьма, через которое прошёл, ты заткнёшься нахуй и позволишь мне насладиться грёбанным моментом. А когда он закончит, я тобой займусь. Усёк?

— Не думаю…

— Ты понял?

— Ип! — выдал Ван. — То есть, да. Да, я понял.

Я пристально смотрел на Тёмного, пока не убедился, что он будет держать рот на замке. И снова повернулся к Райану, наблюдавшего за мной с нежностью.

— Извини за это. Можешь продолжать.

— Правда можно? — спросил Райан, слегка улыбаясь. — Не хотелось бы больше прерываться.

— Никто больше не помешает. Продолжай.

— Ну, видимо, я должен сказать, что ты самый лучший в мире, и я поклоняюсь земле, по которой ты ходишь.

— Очень хорошее начало.

Райан сократил расстояние между нами.

— А твои сексуальные каламбуры самые смешные на свете. А ещё у тебя отличные волосы.

— Очень хорошо, — смог выдавить я. — Очень-очень хорошо.

— И я думаю, что ты просто офигенный.

— Да? Мне нравится. Очень при очень.

Он усмехнулся.

— Думаю, ты хочешь услышать ещё кое-что.

Я кивнул, не доверяя голосу.

Райан взял моё лицо в ладони. Он что-то на нём искал, и, должно быть, нашёл, потому что сказал:

— Сэм Безграничный, ты моё сердце, поражённое молнией. Не выразить словами, как сильно я тебя люблю.

А потом Райан меня поцеловал.

Не так как в замке дракона. Тот поцелуй был полон отчаяния и тоски. Нет. Этот поцелуй говорил о сладком облегчении, о будущем, о котором я даже не думал. Когда губы Райана коснулись моих, моя магия запела и запульсировала в венах, и я подумал: «Неужели это и есть то самое чувство, когда тебя ценят? Когда тебя держат в руках с такой любовью, что дух захватывает?»

Райан провёл языком по моим губам, и я открылся навстречу. Я почувствовал, как усилилась хватка пальцев на моём лице. И прижался к Райану ближе, притянув его за бёдра.

Он отстранился только для того, чтобы поцеловать мои щёки. Нос. Подбородок. А потом прижался своим лбом к моему, и мы вдохнули друг друга.

— Итак, — сказал Райан.

— Итак.

— Прости, что так долго.

— Всё в порядке. Ты можешь загладить вину позже.

— Да?

— Ага.

— Я тебя люблю, — повторил он и сладко меня поцеловал.

Даже если бы я и холе, то не смог бы сдержать расплывающуюся улыбку.

— Потому что я офигенный.

Райан закатил глаза.

— Да, Сэм. Потому что ты офигенный.

— Хорошо. Я тоже тебя люблю, даже если ты и мудак.

— Сердечный стояк, — простонал Гэри. — Как теперь ходить?

— Нам, наверное, стоит разобраться с Тёмными, чтобы мы могли уединиться, — сказал Райан, водя большими пальцами по моим щекам.

— Зачем?

Он покраснел.

— О-о, — протянул я. — О. Да. Нам определённо нужно уединиться. Прям сейчас. И много раз. Типа, я не против. Я всеми конечностями только за.

— Не забудь получить деньги вперёд, — прошептал Рэндалл. — Мне нужна моя доля.

Морган снова вздохнул и покачал головой. Бедняжка. У него был долгий день.

— Что они делать? — спросил Тигги.

— Ну, — ответил Гэри. — Когда рыцарь, наконец, вытаскивает голову из задницы в последний момент, явно для более драматического эффекта, и признается, что любит ученика волшебника, они идут в комнату и делают специальное объятие, которое также называется…

— Секс в задницу, — закончил Тигги.

— Да, Тигги. Секс в задницу.

— Вперёд, Сэм!

— Спасибо, Тигги. — И поскольку я мог, то снова поцеловал Райана. Просто прекрасно. Я чувствовал его улыбку на губах. Даже не думал, что этот день может стать ещё лучше.

Затем Ван прочистил горло.

— Если ты не забыл, мы до сих пор здесь.

— И что? — спросил я, отстранившись от Райана и повернувшись к Тёмным.

Ван расправил плечи. Тёмные за его спиной встали в строй.

— Сэм Безграничный, — начал Ван. — Ты убил Лартина Тёмный Лист. Он был великим волшебником, который любил сосновые орехи и в шлёпанцах есть жареную рыбу. Мы пришли сюда, чтобы отомстить и…

— Хорошо, — сказал я.

— Хорошо? — спросил Ван.

— Ты хочешь отомстить. Я дам тебе шанс.

— Дашь шанс, — повторил он, подозрительно прищурившись.

— Это меньшее, что я могу сделать. В конце концов, именно вы разработали безупречный план по проникновению в замок Локс в день королевской свадьбы, когда там будет присутствовать практически все королевские рыцари, не говоря уже о двух самых могущественных волшебниках в мире, взбешённом единороге, злобном полувеликане, драконе и моём медвежонке. — Я поцеловал Райана. Он закатил глаза и вытащил меч.

— Не называй меня медвежонком, — пожаловался он, пытаясь встать между мной и Тёмными.

— Кексик? — спросил я, отпихнув его в сторону.

— Боги, Сэм.

— Пончик?

— Я передумал. Беру назад признание в любви.

— Слишком поздно. У нас тысяча свидетелей. Ты застрял со мной практически навечно.

Райан покачал головой.

— Всё ещё забираю обратно.

— Сердечный стояк прошёл, — пробормотал Гэри.

— Вот видите, — сказал я, оглядываясь на Тёмных, которые уже не были так уверены в себе, как раньше. — Мальчики, вы сильно облажались.

— Мы сможем победить, — заявил Ван, обливаясь потом.

— Уверен? — спросил король, сняв мантию. Затем потянулся за трон и достал длинный меч, сжал его в руке и усмехнулся. — Жду с нетерпением.

— Ну хорошо, — взбодрился Джастин, поймав два меча в обе руки, брошенные ему рыцарем. Принц взмахнул сразу двумя мечами. — По крайней мере, этот день не закончился полным провалом. Убив кого-нибудь, я, скорее всего, почувствую себя лучше. — Он стоял рядом с отцом, холодно глядя на Тёмных.

— Почти уверен, — слабо ответил Ван.

— Нам нужно, чтобы ты был точно уверен, — сказал мой отец, пробившись сквозь толпу и встав среди рыцарей. Он хрустнул шеей, затем похрустел костяшками пальцев и вдобавок поиграл мускулами.

— Так что, лучше подумайте хорошенько, прежде чем атаковать, — посоветовала мама, встав рядом с отцом. С блеском в глазах она заняла оборонительную позицию, слегка подпрыгивая как боксёр.

— Итак, — протянул я, и все взгляды вернулись ко мне. — Вы выбрали не самый удачный день, чтобы шутить с Веранией. Кевин! Заставь мою мантию развеваться!

Кевин сильно вдохнул и выпустил на меня поток воздуха, отчего моя одежда заколыхалась на ветру.

— Я выгляжу круто? — спросил я Райана.

— Бравый и безупречный, — ответил он, толкнув меня в плечо.

— Потрясно, — выдохнул я. — Теперь осталось придумать коронную фразу.

— Ну началось, — пробормотал Гэри.

— Есть одна! — выкрикнул я и посмотрел на Тёмных волшебников. — Пора лишить их света и оставить в темноте. Навсегда.

Все застонали. Буквально все.

— Просто ужасно! — воскликнул кто-то.

— Продолжай искать, — посоветовал папа.

— Лучше не надо, — возразила мама. — Эта фраза тоже ничего.

— Отличная работа, — съязвил Рэндалл Моргану. — Ты, наверное, так им гордишься.

— Эй, — парировал Морган. — Я тут не при чём. Мне так же стыдно, как и тебе.

— Мы будто ничему его не учили, — пожаловался Гэри Тигги.

— Он учиться медленно, — пояснил Тигги. — Всё хорошо.

— Он старается изо всех сил, — поддержал король, подмигнув мне.

— Очевидно, недостаточно, — прокомментировал Джастин, снова размахивая мечами. Засранец.

— А мне понравилось, — выдал Райан. — Вроде неплохо.

— Спасибо, медвежонок. Я рад, что ты понимаешь. В отличие от остальных идиотов, которые не поймут, что такое крутость, даже если оно ударит их по яйцам.

— Надеюсь, что нет, — протянула мама. — Учитывая, что у меня их нет.

— Последний шанс, — сказал я Тёмным.

— Ну давай, — крикнул Ван, и я почувствовал, как магия пронизывает комнату.

Я улыбнулся.

— Я надеялся, что ты это скажешь.

Народ Верании взревел.

Битва продлилась две минуты и тридцать шесть секунд.

Никто не умер, даже леди Тина де Сильва. К моему огромному сожалению.

У Тёмных не было ни шанса.

Глава 30

Секс в задницу просто потрясен

Райан прижал меня к двери моей комнаты. Его дыхание обжигало шею. Губами он прошёлся по линии моей челюсти, и я, возможно, издал пару непристойных звуков (если спросите, буду всё отрицать!).

— Это, — выдохнул я, — очень неожиданно.

Я почувствовал улыбку Райана на щеке и горячее дыхание возле уха.

— Почему неожиданно? Всё к этому и шло.

Я провёл руками по бёдрам Райана и добрался до задницы. Я хотел набраться смелости, чтобы расстегнуть пуговицу брюк, но было трудно сформировать даже самые простые мысли.

— Ну, несколько часов назад ты собирался жениться.

Райан фыркнул. Иу. Но потрясно.

— Так вот оно что.

— Неожиданно, — повторил я, когда он прикусил мочку моего уха.

— Мы встречаемся уже несколько недель. Просто никто из нас этого не понимал.

— Если мы не знали, то это не считается.

— Считается, — настаивал Райан.

— И когда было первое свидание? — спросил я, почему-то сопротивляясь желанию сильнее к нему прижаться. Я уже был наполовину твёрдым, и если всё продолжиться в том же духе, то очень быстро станет очень заметной проблемой.

— «У Антонеллы».

Я засмеялся.

— То есть моё свидание с Тоддом?

Райан отступил и хмуро на меня посмотрел.

— Это было наше свидание, и ты это знаешь. И ни слова об ушах Тодда.

— Я вёл себя с ним как придурок. Но и ты тоже.

— Неправда, — сказал он, вернувшись к моей шее и ушам.

— Чувак. Ты был тем ещё придурком. Ты должен послать Тодду письмо с извинениями.

— Сэм, ты и правда хочешь, чтобы я остановился, и написал письмо с извинениями Тодду?

— Я не имел в виду прямо сейчас, о боги, сделай так снова.

И Райан сделал, провёл языком по мочке моего уха и сильнее ко мне прижался. Ручка двери упёрлась мне в спину, но я даже не заметил, потому что Райан очень, очень талантлив.

— А теперь, — низким и хриплым голосом произнёс он. — Ты пойдёшь в ванную. Помоешься. Потом вернёшься. Одежда не нужна. Всё понятно?

— Более чем, — выдохнул я.

— Отлично. Я скоро вернусь. Сэм, не заставляй меня ждать. — Райан наклонился и страстно меня поцеловал. Каким-то образом ему удалось отодвинуть меня от двери, и не успел я опомниться, как он уже ушёл.

— Эм-м-м, — протянул я. — Какого хрена?

Я стоял несколько долгих минут, не понимая, что только что произошло или что ещё произойдёт. От нескольких прямых приказов Райана я стал только твёрже, и точно не был готов к такому.

В дверь неистово постучали.

Я моментально открыл, уверенный, что вернулся Райан.

— Это было быстро. Не мог дождаться, чтобы меня трахну… Гэри!

Гэри неодобрительно на меня уставился.

— Ты до сих пор в одежде.

— Чего? Ты думал, что я открою голым? Какого чёрта ты постучал, если знал, что я голы… неважно. Даже не хочу знать.

Он протиснулся мимо меня в комнату.

— Где Райан?

— Он приказал мне помыться, а затем ушёл.

Гэри снова на меня уставился. Наконец:

— Сегодня очень странный день.

— У меня до сих пор стоит, — признался я.

Он улыбнулся.

— Котёнок, это и так видно.

Я посмотрел вниз, и, конечно же, мой член стоял по стойке смирно. Я прикрылся руками.

— О боги, — пробормотал я. — Убирайся! У меня секс-приказы!

— Секс-приказы? — повторил Гэри.

— Секс-приказы, — согласился я. — Хотя я не могу понять, зачем мне нужно мыться. Разве мы не должны уже вовсю трахаться?

— Сэм, — терпеливо произнёс Гэри. — Мы после боя. Ты грязный.

— И что? Почему его это волнует? Только если он…

Я широко улыбнулся.

— Наконец-то дошло, — сказал Гэри.

— Он собирается меня зацеловать!

— И облизать с головы до ног.

— Гэри!

— Боги.

Я начал раздеваться.

— Так вот чего он со мной хочет!

Гэри закрыл глаза.

— Скорее всего, но я не хочу это видеть.

Я нахмурился.

— Мне пришлось слушать, как вы с Кевином играете в «непослушного единорога». Так что смирись.

Гэри вздохнул и выглядел чрезвычайно раздражённым, но всё равно последовал за мной в ванную.

Слуга уже побывал в комнате и наполнил ванну горячей водой. На поверхности плавали фиалки и лимонная трава. Я стянул штаны и опустился в воду, прошипев от соприкосновения с горячей водой.

— Хорошо. Время советов.

— Валяй.

— Что мне сначала пососать? — серьёзно спросил я, взял брусок мыла из козьего молока и льняного масла и начал энергично тереть подмышки.

Гэри вздохнул.

— Я не готов к этому разговору.

— Не важно, готов ты или нет. Он состоится. Меньше чем за день я превратился из грустного и подавленного, но всё ещё довольно классного человека, в парня супер охуенно горячего рыцаря, который вот-вот меня выебет по самое не балуй, поэтому говори, что мне нужно сосать!

— Твою мать, — выругался Гэри. — Не нужно так кричать.

— Возможно, я немного волнуюсь, — признался я.

— Да ладно? А я и не заметил.

— Ну так что? — Я намылил руки, а затем принялся отмывать ноги. Я не рассчитывал, что в ближайшем будущем кто-то будет лизать мне пальцы ног, но не хотелось исключать такую возможность. Сложно отличить прелюдию от кинка. Я полагал, что с практикой узнаю, но не хотелось совершить ошибку, сказав что-то вроде: «О, как мило, время для второй базы? Ты будешь лизать мне ноги?»

— Гэри! Что мне делать со своим ртом!

— Его пенис, — предложил Гэри.

— Его пенис, — повторил я, мозги плавились. — Как. И просто. Вау.

— Сэм? Сэм! Ради всего святого, я тебя сломал?

— Нет. Я просто. Просто.

— Думаешь о пенисе Райана Фоксхарта, — дружелюбно подсказал он.

— А что, если он огромный? — спросил я.

— А если крошечный? — нервно спросил Гэри.

— Я всё равно Райана люблю, — решительно произнёс я.

— Как мило. И от этого меня всего лишь немножечко тошнит.

— Ты не помогаешь! — выкрикнул я, намыливая волосы. — Если собираешься дерзить, убирайся к чёрту. Погоди. Зачем ты вообще пришёл?

— Убедиться, что ты не нервничаешь, — ответил Гэри. — Не каждый день срывают твой цветок.

— Я не нервничаю, — нервно пробормотал я.

Гэри закатил глаза.

— Ну конечно. Ты получил всё, чего желал годами, и теперь собираешься познать все прелести простаты. Конечно же, ты не нервничаешь.

— Лучшие друзья — самые замечательные. Но не ты. И перестань называть мою девственность цветком. Я не какая-то прекрасная дева, за которой ухаживают. Я грёбаный ученик волшебника, который собирается заняться жёстким гейским сексом. Я, блять, мужик.

Гэри усмехнулся.

— Да, всё будет хорошо. Запомни две вещи.

Я кивнул, потому что знал, что единорог собирался поделиться со мной великой мудростью, которой я буду дорожить всю оставшуюся жизнь.

— Во-первых, — начал он. — Не делай то, чего не хочешь. Если тебе некомфортно или больно, скажи ему остановиться, и он остановится. А если нет, ты проклянёшь его грёбаную задницу, найдёшь меня, и я его убью. Понятно?

— Моя семья необычайно жестокая. Всё понял. А во-вторых?

— После, ты должен рассказать мне всё до мельчайших подробностей. Я хочу знать всё.

— Всё при всё?

— Всё при всё. Тебя сейчас хорошенько отодрут, и я хочу знать, какое у него секс-лицо.

Я поморщился.

— В этом предложении нет ничего даже отдалённо сексуального.

— Помой промежность, котёнок.

Что я и сделал.

Когда я почувствовал, что чище меня нет никого в мире, Гэри протянул мне полотенце, и я обернул его вокруг талии. Я провёл по запотевшему зеркалу рукой. В отражении стоял молодой человек с безумными глазами, начинающий маньяк.

— Чёрт. У меня безумное выражение лица.

— Немножечко, — согласился Гэри.

— Не очень успокаивающе.

— Ты справишься, хорошо?

— Вот это лучше.

Он фыркнул белыми и оливково-зелёными блёстками. Я бы счёл это красивым, но пытался избавиться от маниакального выражения лица.

— Сэм, — тихо произнёс Гэри, положив подбородок мне на плечо и наблюдая за мной в зеркало. — Всё будет хорошо. Райан тебя любит и о тебе позаботится.

Я пожал плечами.

— Знаю.

Действительно знал.

— И вы будете жить долго и счастливо.

— Думаешь? — спросил я, стараясь себя не обнадёживать.

— Уверен. Также я пришёл сказать «я же говорил».

— Я тебя люблю. Ты ведь знаешь, правда?

— Знаю, — ответил Гэри, прижавшись губами к моему затылку. — Я тоже тебя люблю.

— Чувствуешь себя лучше?

— Знаешь что? Намного лучше. Всё будет хорошо. Просто офиг…

Стук в дверь.

— Выметайся, он здесь!

— Ну-у-у, — протянул Гэри. — Я пытался. Сэм. Всё будет чики-пуки. Расслабься и получай удовольствие. Не забудь слегка надавить на местечко за яичками, прежде чем Райан кончит. Ему понравится.

— Погоди, что!

— Покеда! — выкрикнул он и направился к двери, оставив меня на произвол судьбы.

Я услышал, как открылась дверь. Затем:

— Ух ты! Райан Фоксхарт. Какой сюрприз.

— Гэри, — услышал я Райана. — Всё в порядке?

— Просто прекрасно, — весело ответил Гэри. — Сэм заканчивает принимать ванну. И у нас есть время поболтать.

— Я слышу каждое твоё слово! — воскликнул я.

— Не обращай на него внимания. Он стоит голый перед зеркалом и любуется сосками.

— Это… мило, — с придыханием произнёс Райан.

— Медовые яички, — пробормотал я.

— Итак, блиц-опрос. Ты его любишь?

— Да. — Не задумываясь.

— Ты собираешься причинить ему боль?

— Не намеренно.

— Хм, — протянул Гэри. — Одобряю, Райан. Могу я называть тебя Райан?

— Разве ты уже меня так не зовёшь?

— Замечательно. Райан. Если ты сделаешь Сэму больно, мы с Тигги разорвём тебя на куски и искупаемся в твоей крови. Вырвем твою душу из тела и заточим в заколдованном сосуде. Затем я его подожгу, а после Кевин съест пепел. В итоге ты станешь лишь кучей драконьего дерьма. Сечёшь?

Я довольно громко застонал.

— О, только послушай. Сэм уже тренируется.

— Он звучит… натренировано, — выдохнул Райан.

— Иу. Это твоё секс-лицо? Мне даже противно находиться рядом. Словно мои дети вот-вот потрахаются.

— В этом предложении столько всего неправильного! — крикнул я ему.

— Я всё понял, — сказал Райан. — Всё будет хорошо и никакого драконьего дерьма.

— Надеюсь, не слишком хорошо, — услышал я мурлыканье Гэри.

— Пора на выход. Спасибо, Гэри. Пока, Гэри!

— Как грубо. Но ожидаемо. Я вас оставлю. Сэм, утром буду ждать подробного рассказа о том, как сорвали твой цветок.

Я выбежал из ванной, но единорог уже с гоготом выскочил за дверь. Я её захлопнул, щёлкнув тяжёлым замком для надёжности. Я начал уже в миллионный раз планировать его своевременную кончину (в голове уже сложился неплохой сценарий с чаном кислоты), когда понял, что стою перед Райаном Фоксхартом в одном лишь полотенце.

Он тоже переоделся, в хлопковую рубашку, обтягивающую в нужных местах. И свободные брюки. То, что Райан был босиком, только придавало ему очарования. Волосы были мокрыми, так как он, должно быть, тоже только помылся. Райан смотрел на меня горящими глазами. Капля воды скатилась по его горлу к ключице, и мне захотелось слизать её языком.

Что я и сделал.

Я резко выдохнул, когда прошёлся языком по его горлу, пробуя каплю и слизывая оставленный след. Я поднимался выше, пока наши губы не встретились, и Райан меня поцеловал. Он исследовал мой рот, зарылся ладонями в мои волосы, и нежно их потянул. Языком скользил по моим губам, и я громко застонал, открывшись навстречу. Райан воспринял это как приглашение, и я снова оказался прижатым к двери.

На этот раз я не удержался и прижался ближе, вздрогнув, когда почувствовал его твёрдый член. От контакта электричество пробежало по телу. Райан схватил меня за волосы и оттянул голову назад, и начал посасывать горло. Другую руку он опустил на мою грудь, скользя пальцами вниз, пока ногтями не царапнул правый сосок. Я простонал, когда Райан слегка ущипнул нежную кожу.

— Хорошо? — пробормотал он мне в губы.

— Ага. Чертовски хорошо.

Райан усмехнулся.

— У меня на тебя планы.

— Правда? — открыв глаза, спросил я, он был всего лишь в паре миллиметров.

— Да, — ответил Райан с придыханием, положив руку мне на живот. Он снова потёрся своим членом о мой, и я вздрогнул от прикосновения. — Я о тебе позабочусь. Обещаю. Я позабочусь о том, чтобы ты не…

— Я не занимался сексом с Мойше, — пролепетал я, не в силах остановиться. — Я просто… хотел, чтобы ты знал. У меня с ним ничего не было.

Райан закрыл глаза и отступил, на мгновение я подумал, что, возможно, сделал что-то не так. Наверное, не стоит говорить о сексе с другим (или об отсутствии такового), когда собираешься заняться сексом с кем-то ещё, но я не мог дальше скрывать. Не мог позволить ему думать иначе. Все карты раскрыты. Никаких секретов.

— Но. Ты…. Рэндалл сказал. Что почувствовал на тебе запах эльфа.

— Я собирался, — прошептал я, пытаясь выдавить из себя слова. — Я пошёл туда. К Маме. Чтобы позволить ему взять у меня то, что он хотел. Я был так чертовски зол на тебя, я плохо соображал, и я… не знаю. Я просто подумал, что возможно. Возможно, я почувствую себя лучше, если буду кому-то нужен.

— Но вы не переспали.

— Нет. Он вошёл в комнату. Затем меня поцеловал, коснулся, но это было неправильно. Я просто… Я не мог этого сделать, поэтому сказал ему остановиться. Он остановился. И я ушёл.

— Сэм, — выдохнул Райан, тяжело дыша.

— Да?

— Разденься.

Я, не задумываясь, подчинился. Сдёрнул полотенце. И бросил куда-то.

Ещё до того, как оно приземлилось, Райан уже стоял на коленях. Мозолистой рукой он обхватил основание моего члена, а затем лизнул покрасневшую головку. Я застонал, облокотившись на дверь. Без предупреждения Райан взял меня в рот, закрыл глаза и втянул щёки. Он начал сосать, от талантливого языка и едва заметных касаний зубов бёдра начали подрагивать. Когда член коснулся задней части стенки горла, Райан замер. Я не большой, но и не маленький, и от того, что он заглотил меня одним плавным движением, у меня колени подкосились.

Я не знал, что делать с руками, и поэтому сжал в кулаки и держал по бокам. Пока Райан не схватил мою правую руку и не запустил её в свои волосы. Они были ещё мокрыми, и я посмотрел вниз: мои пальцы исчезли в локонах. Я смотрел, как слюна вытекает из его рта, как растягиваются губы. Райан на меня взглянул и отстранился.

— Всё в порядке, — сказал он. — Ты можешь. Я выдержу.

— Что могу? — грубо спросил я.

С влажными от слюны губами Райан ответил:

— Ты можешь трахнуть мой рот. Всё в порядке. Я выдержу. Ты можешь.

Если это не самое сексуальное, что я когда-либо слышал, то тогда даже не знаю. Я проигнорировал странного червяка ревности, который зашевелился в сердце. Зная, что я не первый, не второй и даже не третий. Райан профи, потому что делал такое раньше. Я оттолкнул эту мысль, прежде чем она укоренилась (ДжастинДжастинДжастин). Тогда Райан не был моим, но теперь может им стать, поэтому я лишь кивнул.

Он снова взял меня в рот, и я робко толкнулся на встречу, неглубоко. Райан ждал, пока я найду свой ритм, но сжал пальцы на моих бёдрах, и я понял, что долго ждать не будет. Я потянул его за волосы, и он застонал, крепче сжав мой член губами. Вибрация прошлась по нежной коже.

Я опять толкнулся вперёд, на этот раз глубже. Влажным языком Райан прошёлся по всей длине члена, а затем по чувствительной головке. У меня аж колени подкосились. Я снова толкнулся, так глубоко, как только мог, Райан сжимал и разжимал горло, пока я двигался.

Никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Влажное тепло. Ощущение контроля, держась за его волосы. Райан сильнее впился в меня ногтями. Одной рукой он нежно потянул мои яички, и я подумал, что сейчас кончу, но мне удалось сдержаться, хотя долго я не протяну.

— Стоп, — задыхаясь, попросил я. — Просто остановись и…

Райан тут же отстранился. Его губы распухли. Он вытер лицо тыльной стороной ладони. Было что-то удивительно эротично… в этом могучем рыцаре, полностью в одежде и на коленях, в то время как я стоял голым с мокрым от его слюны членом.

— Я собирался кончить. Я не… ещё нет. Хочу…

Похоже, Райан понял мой лепет, потому что быстро встал и снова меня поцеловал. На языке ощущалась лёгкая горечь, и я понял, что пробую себя. Руками я обнял Райана за шею, он начал тереться об меня, что лишь усилило жар желания.

— Голый, — пробормотал я ему в рот. — Почему ты не голый?

— Ты этого хочешь? — спросил он, снова меня целуя, а затем отстранился. Голодным взглядом пробежался по моему телу. Моим первым побуждением было спрятаться, прикрыться. Уверен, у меня покраснела шея. Но во взгляде Райана не было ничего жестокого или насмешливого. Совсем наоборот. Он смотрел так, словно хотел протянуть руку и дотронуться, но останавливал себя.

— Да. Это то, чего я хочу.

Райан кивнул.

Сначала снял рубашку, и я вспомнил тот день на реке, когда он купался. Как солнце освещало его золотистую кожу, как напрягались мышцы. И вот снова, только теперь мы одни в моей комнате. Тогда это было похоже на туманный сон. Сейчас солнце почти село, и все цвета были приглушёнными. Пламя свечей мерцало позади моего рыцаря, тени плясали по его рукам и плечам.

— И остальное, — велел я.

Райан раздевался медленно, и если бы я мог думать, то сказал бы, что он позирует. Не торопясь, проворными пальцами Райан начал расстёгивать каждую пуговицу. Затем расстегнул брюки. Волосы на лобке были темнее, чем на животе. Он положил руки на бёдра и спустил брюки вниз. Сначала я увидел румяную головку, а после основание члена. Он был немного толще, чем мой собственный, и немного изогнут вправо. Пальцы так и чесались от желания дотянуться и потрогать.

Райан спустил брюки и наклонился, не сводя с меня глаз. Боги, мускулистые бёдра с тонкими светлыми волосами. Райан позволил брюкам упасть. Затем встал во весь рост. Ногой отшвырнул брюки.

Затем замер.

Я признался:

— Буду честен. Я хочу написать сонеты о твоём члене.

Райан просто на меня уставился.

— Чёрт, — выругался я, поморщившись. — В голове это звучало более сексуально.

Он рассмеялся и покачал головой.

— Всё равно вышло довольно сексуально. Вроде того. — Райан поднял руки над головой, сцепил ладони и потянулся. Мышцы на теле напряглись, свет от свечей играл на коже, словно был создан только для этого.

— Ты делаешь это нарочно, — хрипло прошептал я.

— Что? — поддразнивая, спросил он.

— Это, — ответил я, показав рукой на него. — Вот эта… штука. Ты позируешь.

— Правда? — спросил Райан, делая шаг назад.

— Бравый и безупречный, — настаивал я, делая ответный шаг к нему, уже не заботясь о том, что я полностью обнажён и с невероятной эрекцией.

— Ты так не думаешь? — Ещё один шаг назад.

— Он милый, — признался я.

— Милый? — спросил Райан самодовольно. Он сделал ещё один шаг назад, оказавшись у кровати. — Думаешь, он милый? Минуту назад ты был готов петь сонеты о моём члене. Теперь он милый. — Райан сел на кровать, облокотившись на матрас. Я старался не смотреть на его яички, очень старался, но проиграл (и не жалею). — Милый, — повторил он.

— Мне нравится всё милое, — почти что прорычал я.

— Знаю. Помнишь, что я сказал в тот вечер, когда мы впервые танцевали?

— Ты много чего говорил. Мне было интересно, замолчишь ли ты когда-нибудь.

Райан засмеялся.

— Я же говорил, что не милый.

— Я нервничаю, — выпалил я и тут же поморщился.

Райан нежно улыбнулся.

— Сэм.

— Чего?

— Через минуту ты подойдёшь ко мне, хорошо?

— Хорошо.

— Затем меня поцелуешь.

— Хорошо.

— А после прикоснёшься ко мне, а я к тебе.

— Хорошо.

— А потом ты меня трахнешь.

У меня пересохло во рту.

— Сэм?

— Да, — сумел пробормотать я.

— Ты всё понял?

— Ага.

— Тогда за дело.

Мне не стыдно признаться, что я почти бегом преодолел остаток пути до кровати, затем запрыгнул на Райана. Его смех просто потрясающий. Райан меня обнял, и пальцами прошёлся по моей заднице, и я прижался к нему всем телом. Я чувствовал его дыханием на щеке, Райан мне улыбнулся, в его глазах можно увидеть отражение свечей. Они напомнили мне о звёздах, и я вспомнил своё желание, загаданное в тот день в тайном местечке в саду: я хотел, чтобы у меня был кто-то, кого я мог назвать своим и показать, почему именно я создан для него.

И вот он здесь. Райан Фоксхарт, ранее Нокс. Мой краеугольный камень.

— Мой, — прошептал я в благоговейном ужасе.

Райан широко улыбнулся.

— Да, Сэм. Твой.

Тогда я его поцеловал.

Позже я наблюдал, как, подложив подушку под бёдра, Райан себя готовил покрытыми маслом пальцами. Как тяжело дышал, пока меня смазывал. Я едва мог отвести взгляд от представшего передо мной зрелища. Пристально смотрел, как пальцы Райана исчезают в нём, растягивая, трахая в поисках правильного угла.

После, время потекло незаметно. Я помню его ладонь на моём члене, когда Райан ввёл меня в себя, его ноги вокруг моих бёдер. И как напряглись мышцы ануса вокруг головки моего члена. Я толкнулся глубже, и меня мгновенно накрыло невероятным жаром. Громкие стоны Райана. Закрытые от наслаждения глаза. Прерывистое дыхание. Он прижал руку к моему животу, когда я полностью вошёл, давая понять, чтобы я подождал.

Я сказал, что подожду. Ради него. Ради него я готов на всё.

В конце концов, Райан кивнул.

Я сделал неглубокий толчок, и он распахнул глаза. Я толкнулся глубже, почти на всю длину. И снова толкнулся вперёд, и Райан простонал:

— Сэм! Сэм, прошу. Не сдерживайся.

И я не сдерживался. Мне потребовалось мгновение, чтобы найти свой ритм. Я опустился на колени, поднял его правую ногу и положил себе на плечо, его лодыжка оказалась у моего уха. Левой ногой Райан обхватил меня вокруг талии. Я слегка изменил угол, вдалбливаясь глубже. Затем ускорился, поцеловал ногу на моём плече, лодыжку, пока Райан громко подо мной стонал.

Мы продержались дольше, чем я думал, учитывая месяцы воздержания. Пот стекал по моей спине, а зрачки Райана расширились. Он обернул пальцы вокруг члена и начал дрочить, дыхание было тяжёлым. Я ускорил темп, от чего Райан широко распахнул глаза и простонал:

— Прямо здесь… Вот так!

Я чувствовал магию, что текла по венам, на периферии появился золотой и зелёный, и она шептала, что я здесь, что я наконец-то здесь, дома, дома, наконец-то. Я закричал, когда Райан меня сжал. Он выкрикнул моё имя, и кончил на грудь и живот. Я вышел из него и начал дрочить, раз два, три, кончил на его член. Сперма стекала по яичкам Райана прямо на кровать.

Тяжело дыша, он изумлённо посмотрел на меня затуманенным взглядом.

Я прохрипел:

— Святые грёбаные боги!

Последовавшая за этим улыбка была похожа на сбывшееся звёздное желание.

— Твою мать, — выругался я, когда снова обрёл дар речи.

— Хм? — поинтересовался Райан, играя с моими волосами. Я решил, что лежать на его груди и слушать биение сердца — самое лучшее место на свете.

— Я забыл нажать под твоими яичками, пока ты кончал. Гэри мне сказал так сделать. Он точно на меня разозлится.

— О боги!

— Напомни мне сделать это в следующий раз.

— О боги!

Я закатил глаза.

— Звучишь прям как я.

Райан радостно рассмеялся, и я подумал, что, возможно, загадывать желания звёздам — самое лучшее, что я когда-либо делал.

Эпилог

Судьба драконов

Несколько недель спустя кое-что произошло. Сказать, что неожиданное, значит преуменьшить.

В общем, нас с Джастином похитили.

И я вовсе не виноват!

— Это полностью твоя вина, — высказался Джастин.

— Не правда, — парировал я, нахмурившись, глядя на магическое кольцо у моих ног. — Ладно, может, чуть-чуть. По правде говоря, немного неловко, что я часто оказываюсь в плену волшебных грибов.

— А как же. Тебе должно быть неловко не только из-за этого.

— Если тебе станет легче, — произнёс я, проигнорировав злые слова принца, — в последний раз, когда подобное случилось, Райана домогалось дерево.

Джастин удивлённо на меня уставился.

Я поиграл бровями.

— А знаешь? Мне вроде как стало легче.

— Очень хорошо. Всем должно стать от такого легче. Что теперь? — Я пожал плечами и посмотрел в глубь Тёмного Леса, куда нас с Джастином отправил Морган по поручению (под «поручением» я подразумеваю, что король с волшебником сговорились и решили, что нам с Джастином надо провести время вместе, чтобы укрепить отношения. Вот же пронырливые ублюдки). — Либо у грибов вырастут ноги, и они заведут нас глубже в лес, либо появится Димитрий.

— Твой бывший?

Я нахмурился.

— Он не мой бывший!

— Райан сказал обратное.

— Райан не знает, о чём говорит. Никогда.

— Тогда понятно почему вы вместе.

— О боги! — выкрикнул я, широко раскрыв глаза. — Ты дерзишь!

— Нет.

— Дерзишь, — настаивал я. — Или ведёшь себя как стерва. Не уверен, что могу отличить.

— Иногда, я думаю, что было бы, если бы ты родился немым.

— Чувак. Как же жестоко.

Из ниоткуда появился крошечный голый мужик с крошечными ухоженными усиками.

— Сэм, — поприветствовал Димитрий. — Приятно видеть тебя снова.

— Димитрий, — поздоровался я. — Тебе уже пора перестать вытворять подобное. Похищение не является ухаживанием.

— Твой бывший? — произнёс Джастин. — Он?

— Он не мой бывший!

— Я его бывший, — заявил Димитрий, подлетев к принцу.

Джастин злорадно улыбнулся.

— Как чудесно.

Я застонал.

— Не смей использовать это против меня. Никогда.

— О, я теперь могу пользоваться тобой как захочу, — самодовольно протянул Джастин.

— Можно мне посмотреть? — спросил Димитрий.

— Иу, — протянул я. — Заткнись. Даже не думай.

— Не могу поверить, что ты бросил фейри-жениха, — сказал Джастин.

Димитрий нахмурился.

— Да ладно. Просто жениха. К тому же я король.

Джастин закатил глаза.

— А я принц Верании.

— Вы оба… просто… Прозвучало как-то по-дурацки, — заметил я.

Они на меня уставились.

— Принц Джастин? — спросил Дмитрий. — Разве не ты встречался с рыцарем?

— Ага, было дело, — ответил Джастин. — А потом появился этот разлучник, сорвал мою свадьбу и увёл моего будущего мужа.

— В общем смысле правда, — признал я. — Вот только всё было не совсем так. Точнее совсем не так.

— Я пытался на нём жениться, — рассказал Димитрий Джастину. — Но его единорог ударил меня по лицу, а потом они убежали.

— Похоже на Сэма. Мне жаль, что ты пострадал от ужасного Сэма Безграничного.

— Всё ещё стою здесь, — напомнил я о себе. — И у меня есть чувства.

А потом случилось это. Самое неожиданное.

— Почему ты просто его не убил? — спросил Димитрий. — Проще отрубить голову, чем отдать своего мужчину.

— Эм, довольно экстремально для того, чего я не делал, — пытался оправдаться я. — И, Димитрий, перестань подавать ему идеи.

Джастин тяжело вздохнул.

— Я не могу его убить, как бы мне этого ни хотелось.

— Почему? — поинтересовался Димитрий.

— Он — заноза в моей заднице, — ответил Джастин. — Бывают дни, когда я не могу вынести даже его вида. Он никогда не затыкается, имеет своё личное мнение, влюбил в себя моего жениха просто дыша с ним одним воздухом. Люди поклоняются земле, по которой он ходит, и при этом воротят нос от меня, хотя я будущий король, а он — всего лишь мальчишка из трущоб.

— И его голова до сих пор на плечах, потому что… — поинтересовался Димитрий.

— Потому что он мой волшебник. И мы проведём остаток жизни вместе.

Я охренел.

— Хм, — протянул Димитрий. — Ты мне нравишься, выйдешь за меня?

Джастин фыркнул.

— Не-а, не вариант. Я планирую на какое-то время остаться холостяком.

— Тебе, — выдохнул я. — Я тебе нравлюсь.

— Вряд ли, — устало произнёс Джастин.

— Я тебе и правда нравлюсь.

— Даже отдалённо нет.

— Мы станем лучшими друзьями, — в восторге выпалил я.

Джастин вздохнул.

— Так и знал, что мне следовало отрубить тебе голову.

— Димитрий, — потребовал я. — Немедленно убери магические кольца. У меня сейчас так много чувств, и нужно поделиться ими с принцем.

— Если ты это сделаешь, — прорычал Джастин на Димитрия, — я врежу тебе по твоему крошечному лицу.

— Не врежет, — заверил я. — Я ему не позволю. Убери чёртовы кольца!

— Извини, — сказал Димитрий Джастину. — Мы с Сэмом чуть не поженились. Такая связь никогда не исчезнет.

— Между нами нет никакой связи, — пояснил я, даже когда кольца исчезли.

Джастин сразу же отошёл от меня подальше.

— Я собираюсь неловко обнимать тебя до чёртиков, — предупредил я его.

— Стой где стоишь, — предупредил он и поднял руки перед собой, словно обороняясь.

— Нетушки. Ты только что сказал, что мы лучшие друзья навеки, и что ты хочешь выпить со мной кофе и посплетничать о парнях, наедаясь пирожными.

— Я ничего подобного не говорил!

— Но ты это имел в виду!

— Не правда!

— Всё в порядке, — успокаивал я Джастина, пока он отступал к дереву. Я широко развёл руки и направился к принцу. — Я слышу то, что ты не можешь сказать вслух, потому что ты эмоционально сдержан и нуждаешься в моей помощи, чтобы я пробрался сквозь твои огненные дебри мужской боли и открыл твою мягкую сторону.

А потом я обнял Великого принца Джастина Веранийского.

Я положил голову ему на плечо, зарывшись носом в его шею, но Джастин так и не обнял меня в ответ.

— Как приятно, — выдохнул я.

— Совсем неприятно, — прорычал он.

— Приятно. Ты просто ещё не до конца осознал.

— Ты обнимаешь меня против моей воли. Это нападение.

— Если ты обнимешь меня в ответ, то всё быстро закончится. Ты пахнешь печеньем и луной.

— О боги, — простонал Джастин.

— Ты моё лунное печенье…

Он меня обхватил и прижал к себе. Очень крепко. Мне аж трудно стало дышать.

— Ты слишком в этом хорош, — прохрипел я.

— Заткнись!

— Хочешь поговорить о чувствах?

— Конечно. Я чувствую, что хочу тебя убить.

— Неплохо. Продолжай, не сдерживайся. Я чувствую, что хочу сделать с тобой одинаковые причёски, а затем всем говорить, что мы сводные братья.

— Я чувствую, что вам двоим нужно поцеловаться, — встрял Димитрий. — Вы такие секси, я аж завёлся.

— Он мастурбирует? — шёпотом спросил я Джастина.

— Даже не хочу смотреть.

— Он всё портит, — пожаловался я.

— Ты тоже, — сказал Джастин. — Теперь мы можем закончить?

Не желая нарушить хрупкий баланс, я продержался ещё три минуты.

К тому времени, как мы покинули Тёмный Лес, Джастин договорился с Димитрием о новой встрече, дабы обсудить новый договор с фейри Тёмного Леса, а у меня появился новый лучший друг, даже если этот лучший друг рьяно отрицал статус друзей и говорил, что мы в лучшем случае случайные знакомые.

Спустя несколько вечеров, за ужином в моей комнате Райан произнёс, явно нервничая:

— Что ж. Я хотел тебя кое о чём спросить.

Я неторопливо проглотил сало, отложил вилку, вытер рот салфеткой и сказал:

— Я не могу выйти за тебя, пока что. Думаю, нам нужно немного повстречаться.

Райан удивлённо на меня уставился.

— Я не собирался делать тебе предложение!

Я улыбнулся.

— Чувак, а я будто не знал. Хотя я почти оскорблен тем, как сильно ты психуешь.

— Я не психую!

— Эм, ты весь красный и потный, и только что согнул вилку пополам.

— Она уже такой была, — возразил он, положив вилку на стол.

— Ого. Из тебя и правда чертовски плохой лжец.

— Я не черт…

Я многочисленно на него уставился.

— … гадски плохой лжец, — поправил Райан себя. Потому что нужно думать о детях.

— Довольно плохой. Но я в любом случае выйду за тебя замуж. Просто не сегодня.

Райан ещё никогда так широко не улыбался. Всё равно, что получить по лицу щенком из мороженого и радуги.

— Правда?

— Ага, — выдохнул я, ибо было сложно дышать.

— Ты только что согнул вилку, — самодовольно произнёс он.

— Что? Нет, не согнул. Она уже такой была.

— Ну конечно.

— Уже такой была. Я видел какой её принесли. Твоя улыбка совсем не заставила мои яички поджаться.

— Эм-м… Я даже не знаю, что сказать.

— Шикарно. Шикарно, вот какое слово подойдёт. Просто представь. Ты получаешь всего меня. На годы. — Я на него взглянул в надежде, что это выглядело не извращённо, а сексуально.

Райан нахмурился.

— Возможно, я не всё продумал.

Я попытался разогнуть вилку.

— Это худшее предложение руки и сердца всех времён.

— Я не предлагаю!

— Знаю. Я просто говорю, что если бы это было предложение, то оно было бы худшим в истории. Сначала просишь меня выйти за тебя, а потом оскорбляешь.

— О, да ладно тебе, — фыркнул он. — Когда я попрошу тебя выйти за меня замуж, ты будешь рыдать от счастья, потому что я потрясающий. И тебе нужно поработать над своим взглядом. Я на мгновение забеспокоился что ты подмешаешь что-нибудь в мой напиток, и завтра я проснусь с болью в заднице, с головы до ног пропахнув тобой, но ничегошеньки не вспомню.

— Возможно, мы слишком много времени проводим вместе. Потому что это прозвучало слишком похоже на меня.

— Конечно же, ты бы лучше проводил всё своё время с Джастином.

— Эй! Оставь его в покое. Он лучший друг в процессе обучения.

— Что странно.

— Совсем не странно. — Я отдал Райану свою вилку, чтобы он мог покушать, и начал разгибать другую.

— Сэм, это немного странно.

— Ну ладно, — признал я. — Может, немного странно. Но раз уж ты бросил его у алтаря…

— Ради тебя.

— … у алтаря, — повторил я громче, — он немного изменился. Налаживает отношениям с королём, не выглядит злобным и смертоносным каждый раз, когда я вхожу в комнату, и думаю, что почти убедил его сходить на свидание.

— С Тоддом.

— У него потрясающие уши, — сказал я, будто Райан сам не знал. Потому что он должен. Все должны.

— Я бы не огорчился, если бы Тодд потерял свои уши в результате несчастного случая, — проворчал Райан.

— О боги!

Он испуганно на меня взглянул.

— Что?

— Ты ревновал. Всё это время! — Иногда меня осеняло. Маленькие прозрения прорывались сквозь гигантское облако, которое было моей забывчивостью в отношении рыцаря-коммандера Райана Фоксхарта. Воспоминания о нашем общении до того, как я узнал, что он хочет затрахать меня до чёртиков, маленькие моменты, которые должны были его выдать, но не выдали, потому что я был уверен, что у меня нет ни шанса.

— Я не ревновал.

— Ревновал! — воскликнул я. — Ты хотел его убить. А я прямо у тебя на глазах ему подрочил! Ну. Вроде того.

— Если честно, он выглядит так, словно его довольно просто убить.

— Ты хочешь от меня детей! — вскликнул я.

Райан тяжело вздохнул.

— Я выбрал эту жизнь, — пробормотал он никому конкретно не обращаясь. — Я сам это выбрал.

— Всегда пожалуйста. Это всё ещё самое худшее предложение в истории.

— Сэм!

Я кивнул.

— Знаю. Я тоже понятия не имею, о чём мы вообще говорили. Так о чём?

— Даже и не помню.

Я похлопал его по руке.

— Ты вспомнишь, медвежонок. Я в тебя верю.

И он вспомнил, той же ночью, мы лежали свернувшись калачиком друг с другом, пока пот и сперма высыхали на нашей коже. Что просто отвратительно, но не было сил париться. Тем более что мы почти что сплелись воедино, а мягкий член Райана лежал на моём бедре. Мы были так близки, поэтому не хотелось двигаться, даже если у меня уже начинало чесаться.

Я наслаждался покоем, когда Райан задал вопрос:

— Что нужно сделать?

— Для чего? — спросил я, зарывшись носом в его шею.

— Стать краеугольным камнем.

Я тут же взбодрился.

— Чего?

— Твоим краеугольным камнем, Сэм. Есть какой-то ритуал? Должен ли Рэндалл кровью яка нарисовать на наших телах загадочные символы, а потом танцевать с нами голышом?

— Секс делает тебя глупым, — ласково произнёс я. — И потрясающим, но в основном глупым.

— Я серьёзно, Сэм. Ладно. Кроме танцев с Рэндаллом голышом.

— Надеюсь. Иначе пришлось бы задуматься о принятых решениях.

Райан ущипнул меня за бок.

— Будь серьёзней.

— Хорошо.

— Так что?

— Эм… — Я запнулся, не зная, как объяснить. Я вспомнил всё, чему меня учил Морган, на что намекал Рэндалл. Как создаются узы, и как из них образовывается магия. — Ты знаешь, что такое краеугольный камень?

— Фундамент, на котором можно построить магию.

— Это нечто большее. Краеугольный камень определяет, как будут располагаться остальные камни. Как будет построено всё здание. Фундамент самое важное, без него будет бардак. Хаос. С магией также. Без краеугольного камня, она станет дикой. Неконтролируемой. И будет расти в геометрической прогрессии, пока в один прекрасный день не превратится в изуродованную энергию без всякой причины и смысла, медленно разъедающую носителя.

— Тёмные волшебники, — тихо произнёс Райан, водя пальцем по моей груди.

— Ага. Они нестабильны. И долго не живут. Просто не могут. Но они отказываются от идеи краеугольных камней, потому что иметь такой камень — значит признать то, что многим не по душе.

— И что же?

— Ты не источник моей магии, — ответил я, поцеловав Райана в лоб. — Но без тебя я не смогу её контролировать. И если то, во что верят Морган и Рэндалл, правда, если я могущественнее всех на свете, тогда ты станешь самым важным краеугольным камнем за всю историю.

— Вау. Чёрт побери. Я просто великолепен.

— И, конечно же, ты услышал только это. Но да. Ты просто великолепен. Хотя я бы убрал немного самодовольства. Ты уже считаешь себя бравым и безупречным. Нельзя, чтобы твоя самооценка стала слишком высокой.

— Обо мне написали в газете. Так что теперь это правда.

— Брр. Теперь я тоже передумал. Пойду вместо Джастина на свидание с Тоддом. По крайней мере, его уши…

И это всё, что я успел сказать, потому что в один момент я лежал в его объятиях, а в другой распластался на спине. Райан с хмурым выражением лица навис надо мной, в глазах отражалось мерцание от свечи.

— Привет, медвежонок.

— Ты не пойдёшь на свидание с Тоддом, — прорычал Райан.

Я закатил глаза.

— Да ладно тебе.

— Потому что ты мой.

— Это не должно звучать так сексуально.

— Скажи это.

— О боги. Серьёзно?! У меня встал.

— Сэм.

— Да-да. Никакого свидания с Тоддом.

— Потому что ты — приз, который я выиграл, — сказал он, самодовольно ухмыляясь.

Я застонал и оттолкнул его.

— Не могу поверить, что я вообще это сказал.

— Я могу, — произнёс Райан, поцеловав меня в подбородок. — Похоже на тебя.

— Задница!

— Уже бывал там. Дважды.

Я вытаращился на него во все глаза.

— Ты только что… чего? Медовые яички! Ты только что сделал сексуальный каламбур?

Райан нахмурился.

— Не уверен, понимаешь ли ты, что такое каламбур.

— Выходи за меня, — потребовал я.

— Конечно, — согласился он, пожав плечами. — Без вопросов.

— Что?

— Что.

— Ты только что согласился выйти за меня!

— Знаю. Ты только что спросил.

— Но. Я не просил. Что, чёрт возьми, происходит?

Райан закатил глаза.

— Ты никогда не узнаешь.

— Сначала мы всё равно повстречаемся, — решил я. — Ты так много мне должен за всё то дерьмо, через которое мне пришлось пройти из-за тебя.

— Из-за меня? А как насчёт того раза, когда ты…

— Ты повёл к алтарю другого, чтобы признаться, что любишь меня.

— Чёрт возьми! Я из-за этого теперь никогда не выиграю спор.

— Никогда.

Райан рухнул на меня сверху, и я прижался к его обнажённому телу. Я едва мог дышать. Кайф.

Некоторое время мы молчали, только касались друг друга губами и пальцами.

В конце концов, я сказал единственное, что знал. Единственное, что имело значение.

— Тебе не нужно ничего делать. Чтобы стать краеугольным камнем. Или, скорее, тебе не нужно делать ничего больше. Не нужно меняться. Я уже люблю тебя таким, какой ты есть. Так что нет. Нет никакого специального ритуала. Никаких танцев голышом в крови яка. Рэндаллу не нужно одобрять, а Моргану не нужно соглашаться. Моя магия знает тебя. Она знает тебя уже много лет. Однажды, и очень скоро, это просто случится, потому что ты для меня единственный. И я был создан для тебя, понимаешь? Я желал этого ещё до того, как узнал, что такое краеугольный камень, и я счастлив, что это ты. И собираюсь провести остаток своих дней, показывая тебе, почему.

— Сэм, — выдохнул Райан, словно восторгался мной. Всё логично, ведь я тоже им восторгался, поэтому поцеловал Райана, наслаждаясь ощущением его губ на моих, зная, что так и должно быть. Моя магия пела, потому что, как и в старых историях, причудливых и беззаботных, это мой финал.

Моё сердце поразила молния, и оно билось только для Райана.

Вот он.

Мой счастливый конец.

Но продлился он не долго.

Всего три дня.

Потому что, конечно же, это моя жизнь.

В конце концов, мне предстояло найти рог Гэри и семью Тигги, попасть в плен к ещё большему количеству Тёмных волшебников, пройти Испытание, разозлить Рэндалла, превратив его пальцы в члены, закончить Гримуар, встретиться с roma мамы, узнать, насколько гибок рыцарь-коммандер Райан Фоксхарт, перетрахав его в самых необычных местах, обнаружить, что, да, мне очень нравится римминг, и, наконец узнать, что каким-то образом я оказался в центре тысячелетнего пророчества, где я хозяин своей судьбы, которая переплетена с судьбой драконов Верании, которых я поведу в бой против какого-то нелепого Тёмного волшебника, который, скорее всего, будет толкать речь до тех пор, пока у меня не пойдёт кровь из ушей.

Ага.

Меня тоже это бесит.

Серьёзно.

К чёрту мою жизнь!

Потому что это ещё не конец. Ни в коем случае.

Одно дело, когда тебе говорят, что ты крут. Совсем другое, когда тебе говорят, что у тебя судьба переплетена с драконами.

Но это… что ж.

Об этом в другой раз.

Notes

[

←1

]

ХэвХарт (англ. HaveHeart) дословно значит «иметь сердце».

[

←2

]

Эсток — тонкий прямой меч с клинком длиной 112–115 см, предназначенным преимущественно для колющих ударов.

Content

Клун Ти Джей Безграничное сердце