Кроуфорд К. Н.

Проклятый принц

К.Н. Кроуфорд — Проклятый принц

(Ночные эльфы #1)

Перевод: Rosland

Редактура: Бреган Д'Эрт

Русификация обложки: Alena Alexa

Глава 1. Мэррок

Бесконечное одиночество. Таким было моё существование. День за днём. Год за годом. Десятилетие за десятилетием.

Иногда охранники заглядывали ко мне, но в основном держались на расстоянии. Они боялись меня. Даже если они не могли видеть меня в тёмной камере или за дымом, клубившимся возле моего лица, они знали, кем я был. Они чувствовали зло, струившееся из меня.

Бледная кожа, глаза, сверкавшие как осколки льда, дымящееся и тлеющее тело… по одному лишь взгляду на меня они понимали, что надо держаться на расстоянии. Что я проклят, что мою душу вырвали из тела.

Моё сердце не билось тысячу лет. Мои голосовые связки сгорели; всё это время я не произносил ни слова. Поскольку я не ел, охранникам не приходилось кормить меня. Мне больше не нужно было дышать, хотя я продолжал делать это по привычке. И вот так меня оставили здесь в полной изоляции. Единственным звуком здесь было нерегулярное кап, кап… капание воды с камней надо мной.

Моими компаньонами были гранит под моими ногами, железные решётки, да крысёныш, который спал рядом со мной. Я окрестил его Горми, в честь короля эльфов, который запер меня почти тысячу лет назад.

У меня было всё это время, чтобы обдумать свою судьбу.

Но время становилось мутным и сбивало с толку. Иногда казалось, будто меня бросили сюда буквально вчера. В тот первый день я кидался на решётки, бился головой о камни. Будучи проклятым, я практически ничего не чувствовал. Лишь приглушённое удовлетворение от убийства охранников — я хватал их за плечи, подтаскивал к решёткам, и мои зубы впивались в их плоть. Я убивал одного за другим, осушая их души через кровь.

Они так никогда и не выучили урок.

Так что я ждал. Моё тело, может, и проклято, но душа оставалась нетронутой вдалеке от меня. Скованная золотом и магией, она была спрятана за пределами этих стен, терпеливо ожидая свою пару.

Ту, которой суждено освободить меня.

Глава 2. Али

Мои мышцы абсолютно окоченели, и от нервозности, и от холода. Был почти час ночи, и мои зубы стучали так сильно, что я волновалась, как бы не повредить их. Я практически уверена, что почти шесть часов пролежала на одном и том же участке крыши, обдуваемом зимними ветрами. Что ж, хотя бы меня согревала куртка из искусственного меха и такие же ботинки. И пребывание в запретном мире над землёй всегда вызывало у меня всплеск адреналина.

В любом случае, несмотря на холод, мне сегодня предстояло ограбить банк. Поскольку я была одним из старших ассасинов и воров Тенистых Пещер, мне доставались не всегда лёгкие задачи, но они были необходимыми. Грабить Верховных Эльфов, убивать, когда придётся — это единственные имевшиеся в моём распоряжении инструменты для освобождения моего народа.

— Али, как дела? — голос Бартоля раздался в моей гарнитуре.

— Тут холодно. Просто пытаюсь согреться, — я представила своего брата Бартоля, прислонявшегося к стене переулка на противоположной стороне от банка Сильфарсон. Там было намного теплее, чем на моей крыше, и без ветра. Конечно, он также надел куртку из шкуры пещерного медведя и засунул руки глубоко в карманы.

— Ты готова к сегодняшней ночи? — спросил он.

«Да не особенно».

— Само собой.

Опустив лицо, я всмотрелась в прицел арбалета, поверх болта с антимагическими чарами. Я навела арбалет на окно на другой стороне улицы, прямо над золочёной вывеской с надписью «Сильфарсон Банк». Хотя нижняя половина старой офисной башни состояла из позолоты и узоров, её верхние этажи столетия назад поддались разрухе, и железные перекладины торчали под странными углами как сломанные пальцы. С них свисали сосульки, сверкавшие в тусклом лунном свете.

Прицел арбалета, прижимавшийся к краю моей глазницы, казался ледяным. Я отчаянно хотела оказаться дома, с чашкой горячего чая и коллекцией древних любовных романов.

Завиток ужаса расползался во мне подобно узорам инея, и я прерывисто вдохнула. Я начала напевать себе под нос, стараясь успокоить нервы.

— Али, что это за мелодия? — спросил Бартоль. Подозреваю, он ощутил мою нервозность. — Мне нравится.

Я улыбнулась. Нам нравилась одна и та же музыка.

— Кое-что, что я нашла на старой флэшке, которую купила на Ньюбери-стрит. Не знаю название, но файл назывался РикРолл. mp3.

— О, я слышал о Рике Ролле[1]. Он был супер популярен до Рагнарёка. Такое безумие, что у тебя есть музыка тысячелетней давности, да?

Я помешалась на мире до Рагнарёка, когда улицы Бостона кишели людьми, а летом цвели цветы. До того, как Тор, Локи, Один и остальные боги умерли. Когда Верховные Эльфы жили в Эльфхейме, а Мидгард был миром людей. Но судьба неумолима, и, как и было предсказано, цивилизация провалилась в апокалиптическую ледяную жесть, в которой мы существовали теперь. Мир, в котором Ночные Эльфы вроде меня жили под землёй. Мир, который я пыталась разрушить по одной нелегальной работе за раз.

— У него есть ещё песни? — спросил Бартоль.

— Только эта, — я напевала мелодию через гарнитуру. — Но гениальная же, да? Не знаю, кто такой Рик Ролл, но он просто кажется очень… верным. Он был предан кому-то. Может, он был воином, думавшим о возвращении к его потерянной любви, — я чувствовала, как мои глаза начинают подёргиваться дымкой, пока я пыталась всматриваться в прицел арбалета. — Когда вернёмся в квартиру, я могу скинуть тебе копию…

— Подожди-ка, сестрёнка, — перебил Бартоль. — Последний охранник только что ушёл. Думаю, нам пора действовать. С твоей стороны всё чисто?

Моё сердцебиение слегка участилось.

— Дай мне проверить.

Я напряглась, затем чуть подалась вперёд, присматриваясь к улице внизу. Пусто. Ни машин, ни велосипедистов, никто не выгуливает собаку. Лишь завихряющийся снег и тишина. Моё дыхание клубилось паром, когда я выдыхала.

Это не первая ночь, когда мы с братом изучали рутину охраны банка. Я знала, что последний эльфийский охранник уходил домой в полночь, и банк пустовал до шести утра. Днём менеджер работал прямо напротив моей точки обзора, в комнате с тёмным деревом и мраморными полами. Я знала, что менеджер иногда припрятывал пару слитков золота в карманах куртки, когда думал, что никто не смотрит. Я знала все секреты банка.

И что самое важное, я знала, что погибну, если потерплю неудачу.

Тенистые Лорды ясно дали понять это, когда послали нас украсть депозитную ячейку из сейфа. В ячейке содержался предмет, который мог привести нас к Гэлину, колдуну Верховных Эльфов. Давным-давно он работал на короля. Это он заточил наш народ в пещерах глубоко под землёй. Если мы найдём Гэлина, мы получим шанс освободиться.

Если Верховные Эльфы поймают меня, я буду казнена.

Но всё это стоило риска. Если я сегодня ночью сумею украсть ячейку, у нас появится шанс освободить наш народ.

— С моей стороны всё чисто, — сказала я, и это прозвучало спокойнее, чем я себя чувствовала.

— Ладно, действуй как будешь готова.

Мой палец завис над курком.

— Я сейчас выстрелю.

— Ладно, — прошептал Бартоль. — Удачи, Али.

Я проверила, что мой вергр-кристалл готов к использованию, после чего снова наклонилась к прицелу. На сей раз я позволила подушечке пальца легонько лечь на курок. Затем я медленно нажала, и болт с тихим звенящим звуком пролетел через улицу… прямиком в центр окна.

«В яблочко».

Я вскочила, повесив арбалет за плечо, затем схватила свой вергр-кристалл. Когда стекло на улице внизу разбилось, я швырнула кристалл. Он завертелся, мерцая в лунном свете, пока не скрылся в разбитом окне на другом конце улицы.

Я зафиксировала арбалет за спиной с помощью кожаного ремня. Пора пробраться в банк.

— Fara, — прошептала я едва слышно.

Вокруг меня полыхнул пурпурный свет, и холодная магия скользнула по телу, когда заклинание унесло меня прочь. Стоило пурпурному свету померкнуть, как я оказалась на столе из красного дерева, принадлежавшем менеджеру. Порыв ледяного ветра ворвался в разбитое окно. Я осматривалась по сторонам, пока не заметила кристалл у моих ног. Схватив его, я сунула его в карман, затем замерла абсолютно неподвижно, прислушиваясь к тишине.

Я не беспокоилась о менеджере (он ушёл несколько часов назад), но меня волновали руны. Я видела их ранее — защитные руны, покрывавшие оконное стекло. Руны связывались напрямую с полицией Верховных Эльфов. У меня оставалось в лучшем случае две минуты, чтобы проникнуть в хранилище до их прибытия. Я спрыгнула со стола и поспешила в коридор из мрамора цвета слоновой кости и стен, отделанным ореховым деревом.

Вот тут-то я почуяла свою первую проблему.

В здании имелся охранник, которого я не приняла во внимание.

— У них тут драуг, — прошептала я в гарнитуру.

Когда Бартоль не ответил, я убрала гарнитуру в карман. Наверное, толстые стены банка мешали сигналу. Конечно, мой брат никак не поможет мне сразиться с немёртвым из того места, где он находился.

Мой пульс учащался. Я уже слышала тяжёлые шаги, громыхавшие и приближавшиеся ко мне.

Я побежала по коридору, активно работая руками. Оглядываясь назад, мне не стоило удивляться, встретив тут драуга. Из них получались отличные охранники, поскольку они были помешаны на защите сокровищ. Немёртвые и не знающие усталости, они разрывали воров вроде меня на мелкие кусочки.

В дальнем конце туннеля я заметила то, за чем пришла — хранилище. Но оно оказалось не таким, как я ожидала, и во рту у меня пересохло. Оно не только находилось за массивной стальной дверью, но на металле мерцали ещё и защитные руны. Это можно преодолеть, но у меня не оставалось времени на взлом, когда драуг преследовал меня по пятам.

Мне надо импровизировать.

Адреналин курсировал по моим венам. Я схватила арбалет из-за спины, затем опустилась на колени, чтобы зарядить его болтом.

Шаркающий драуг показался в поле моего зрения. Это был оживлённый труп, его истощённое тело выглядело жилистым и кожистым. Он облизал губы. Затем с рёвом бросился в атаку. Пока он с топотом нёсся по коридору, я почувствовала, что пол подо мной задрожал.

Я подняла арбалет к плечу и выстрелила. Удовлетворение переполнило моё сердце, когда я увидела, что болт вонзился в центр груди драуга, который находился всего в трёх метрах от меня. Тот охнул, посмотрев на крохотную деревянную палочку, затем сделал ещё один шаг в мою сторону.

Вот в этом и проблема с драугами. Они были немёртвыми. Нельзя убить магически оживлённый труп, просто выстрелив ему в сердце, потому что им не нужны их чёртовы сердца.

Хорошо, что я выстрелила воспламеняющимся болтом.

Драуг почти настиг меня, когда огонь начал лизать его кожу. Должно быть, нечто в глубинах его мёртвого мозга сообразило, что огонь — это плохо, потому что он наконец-то отпрянул, схватившись за грудь.

Пригнувшись и прошмыгнув мимо него, я побежала обратно в кабинет банкира. Я знала, что газ, заполнявший тело драуга, был чрезвычайно горючим. Как раз когда я забежала в ветреный офис, драуг взорвался. Я прикрыла голову, когда здание задрожало от взрыва.

В следующее мгновение я снова вскочила.

Выйдя из кабинета, я поморщилась. Некогда сверкающий мраморный коридор теперь был покрыт кожистыми останками плоти драуга. Но я широко улыбнулась, обнаружив, что мой план сработал. Я подманила тварь достаточно близко к двери хранилища, чтобы взрыв начисто снёс её с петель.

Временами я бывала реально гениальной.

Я поспешила внутрь хранилища и начала осматривать депозитные ячейки. Мне сказали украсть ячейку под номером 314, и мне не терпелось заполучить её.

Но моя улыбка угасла, когда я обнаружила, что взрыв не просто открыл хранилище. Полка с депозитными ячейками обрушилась, и их содержимое рассыпалось по полу.

Я глянула на часы. Оставалось тридцать секунд.

— Чёрт, — пробормотала я и стала шариться в этом бардаке. Среди горящих свитков я подобрала кусочки сломанного рога единорога, старинные книги заклинаний, даже бархатный мешочек с зубами гиганта. Бесценные реликвии.

Проблема в том, что Тенистые Лорды не сказали мне, что хранилось в ячейке 314, так что я понятия не имела, что искать. К такой информации меня не допускали.

Так что я собирала всё, что казалось хоть отдалённо интересным, надеясь, что схватила нужное.

— Блин, — снова ругнулась я, когда мои часы подали сигнал. «Время вышло».

И тут блеск металла под выцветшим свитком привлёк моё внимание. Я пинком отбросила свернувшийся пергамент и нашла под ним простое золотое кольцо.

«Ну, можно и его прихватить».

Я взяла его с пола. Но как только мои пальцы соприкоснулись с золотом, ослепительная вспышка белого света расколола мой разум на миллион кусочков.

Глава 3. Мэррок

Я проснулся как от толчка, чувствуя себя так, будто кто-то запустил руку мне в грудь и сжал моё мёртвое сердце. Я прислонился к холодным и скользким стенам камеры. Переводя дыхание, я осознал, что случилось.

Кто-то нашёл мою душу.

Спустя столько времени она наконец-то вернётся ко мне?

Я не сдвигался с каменного уступа у дальней стены моей камеры. Вместо этого я снова закрыл глаза. С тем ограниченным количеством магии, что у меня имелось, я потянулся в астральную плоскость.

У меня не имелось души, которую можно было бы туда послать, но я всё равно мог мысленным взором заглянуть в эфемерный мир. Моя душа сверкала на просторах космоса как звезда. Я сосредоточился, пытаясь увидеть, кто её нашёл. При этом я почувствовал, как разгорается моё проклятье. Тело напряглось, кровь начала теплеть.

Я стиснул зубы. Теперь я почти мог её различить. Женщина.

Когда она наконец-то проступила перед глазами — та, что освободит меня, во мне вспыхнул шок. Ужас обвил меня подобно кольцам змеи.

«Нет».

Какая-то часть меня была в восторге. Наконец-то моя магия сделала то, что я повелевал. Она связала себя с душой-близнецом, идеально дополнявшей мою собственную. С той, которой суждено избавить меня от проклятья и присоединиться ко мне навеки.

А другой половине меня хотелось заорать на мёртвых богов. Моя душа-близнец была Доккальфаром. Ночным Эльфом. Как только она узнает, кто я, её единственной целью будет отправить мою душу в Хельхейм.

Я лёг обратно на каменный выступ, служивший мне кроватью, и стал ждать, когда она найдёт меня.

Что бы ни случилось дальше, мне надо проследить, чтобы она не поняла, как окончательно оборвать мою жизнь.

Глава 4. Али

Моя голова раскалывалась, когда я открыла глаза. Я лежала посреди хранилища, и моя щека прижималась к куску рога единорога. Я медленно поднялась и едва не закричала, когда посмотрела на часы. Прошло целых пять минут с тех пор, как я проникла в банк. У меня совершенно закончилось время.

Я поднялась на трясущихся ногах, но моя голова ощущалась какой-то странной. Лишённой баланса. Как в тот раз, когда Бартоль принёс домой старую бутылку водки и заставил меня на спор выпить половину.

Хоть моя голова и кружилась, я сумела, пошатываясь, выйти в покрытый драугом коридор. Мерзость, но я могла с таким справиться.

Однако мой желудок совершил кульбит, когда в конце коридора, прямо перед кабинетом менеджера, шевельнулась фигура. На сей раз не драуг — некто с золотистыми волосами, рассыпавшимися по белым одеждам, с глазами цвета мёда и тонкой боярышниковой палочкой в руке. Его ни с кем не спутать. Верховный Эльф.

Он стоял примерно в пяти метрах от меня, и он меня заметил.

Я прошептала:

— Скалей.

В моей ладони тут же появился клинок — Скалей, кинжал, подаренный мне Тенистыми Лордами, когда я получила своё первое задание как ассасин. Я помнила, как Бартоль утешал меня и держал за руку, пока Лорды вырезали руны на моей плоти, чтобы связать клинок со мной. Мне нужно было лишь произнести его имя, и он появлялся в моей руке.

— Ни с места! — мелодичный голос эльфа разнёсся по коридору, одновременно ангельский и зловещий.

Воздух возле моей щеки зашипел, когда заклинание просвистело мимо моей головы, едва промазав. Верховный Эльф вовсе не шутил, но я не собиралась подчиняться его приказам. Я сделала шаг вперёд, держа в руке кинжал.

Его золотистые глаза пронизывали меня с другого конца коридора, пока я подходила к нему. Каждая мышца в моём теле напряглась и приготовилась.

— Оставайся на месте! — крикнул он.

Я не подчинялась его инструкциям. Во-первых, ему потребуется несколько секунд, чтобы перезарядить волшебную палочку. А во-вторых, если он меня поймает, я труп.

Так что я бросила клинок. Он вонзился в его грудь, и эльф упал на землю, схватившись за сердце.

Я снова пробормотала «Скалей», и кинжал вернулся в мою руку, теперь уже скользкий от крови. Хорошо, что я его вернула, потому что уже слышала других Верховных Эльфов, направлявшихся в мою сторону.

Я переступила через тело и поспешила к кабинету менеджера с разбитым окном. Краем глаза я увидела другого Верховного Эльфа, выбежавшего из-за угла позади меня. Светлые волосы струились по его плечам.

Он поднял палочку. Магия загудела в воздухе, и обжигающая боль прострелила мою ногу. Я понятия не имела, что это за заклинание, но не сомневалась, что скоро узнаю.

Моя нога ощущалась так, будто её окунули в кипяток, но я добралась до кабинета банкира, захлопнув и заперев за собой дверь. Я выругалась, осознав, что оставила арбалет и рюкзак с реликвиями в хранилище.

Моё сердце колотилось как бешеный зверь. Пока что ограбление превратилось в настоящую катастрофу.

Дверь затряслась от грохота. Верховный Эльф так колотил по ней, что я подумала, что древесина может не выдержать.

Я сунула руку в карман и улыбнулась, когда почувствовала заострённые грани камня. Ну, хотя бы вергр-кристалл всё ещё был со мной.

Я поспешила к разбитому окну, замахнулась и швырнула кристалл через всю улицу. Он взмыл над дорогой и приземлился на заснеженную крышу, где я пряталась раньше.

Кулак Верховного Эльфа пробил деревянную дверь. Пора мне убираться отсюда к Хельхейму.

Я прокричала «Fara!», и магия хлестнула по моему телу.

Я снова появилась на крыше, присев, чтобы выглянуть на мигающие огни подо мной. Сильфарсон-банк, похоже, не шутил, когда дело касалось воров. Верховные Эльфы проносились по воздуху, сидя верхом на огромных мотыльках размером с лошадь. Меня заметят в любой момент.

Мне нужна помощь, и как можно быстрее. Я вытащила гарнитуру.

— Бартоль, ты там?

— Али! — резко прошептал он. — Что происходит?

— Ты поможешь мне выбраться отсюда?

— Ты в порядке? Что случилось… — странный сдавленный звук оборвал его слова.

— Что? Бартоль?

— Беги! Беги! — лихорадочно закричал он, потом всё снова прервалось. В моей гарнитуре зашипел статический шум.

Я резко развернулась и побежала по крыше, пытаясь сообразить, что происходит.

Затем я услышала звук, который всё объяснял.

— Гхххроааааарргх!

Моя кровь превратилась в лёд, и я застыла на месте. Охотничий крик тролля ни с чем не спутаешь. Рождённые в сердцах гор и сотворённые из живого камня, тролли были размером с кленовое дерево, и уничтожить их было практически невозможно.

Тролль топал по заснеженной улице прямо подо мной. Здание, на котором я стояла, затряслось, когда существо протаранило внешнюю стену. Вся конструкция задрожала, и я гадала, не обрушится ли дом.

«Чёрт». Тролля мог остановить только солнечный свет, превращавший их в камень. Но по моим подсчётам, до рассвета было ещё как минимум четыре часа, а эта тварь очень быстро громила здание. В воздухе раздавались крики, жители дома визжали, пока тролль вламывался на нижний этаж.

Откуда он знал, где меня искать? И тут до меня дошло, что ударило мне в ногу ранее — отслеживающее заклинание. Куда бы я ни пошла, тролль точно знал, где меня искать.

Я быстро осмотрелась по сторонам. Здание примерно такой же высоты стояло на другой стороне улицы слева от меня, и оно казалось лучшим путём к отступлению. Я побежала, но крыша подо мной содрогнулась, и я упала на живот.

Как пушечное ядро, пробившее бок корабля, тролль прорывался сквозь кровлю подо мной. Он был тёмно-серый и пятнистый, сердито смотрел на меня крошечными глазками, которые светились как лава.

— Блллллроооооаааххх! — пока он выл, расплавленная слюна вылетала капельками из его рта.

Заслонив лицо руками, я поняла, что стопроцентно, абсолютно и бесповоротно оказалась в заднице.

И всё же я вскочила на ноги, побежав к крыше слева от себя. Оказавшись у края крыши, на которой я стояла, я швырнула кристалл через расстояние между зданиями, затем телепортировалась вспышкой магии. Я схватила кристалл с оледеневшей поверхности.

Тролль прыгнул за мной, взвыв. Он с оглушительным грохотом приземлился примерно в трёх метрах от меня. Это существо весило, должно быть, как минимум тонну, потому что нижняя часть его тела мгновенно скрылась под кровлей. Тролли были большими и сильными, но не очень годились для погони по крышам.

К сожалению, у летавших на мотыльках эльфов не было таких ограничений, и я вскоре услышала шипение чар, пролетавших мимо моей головы. Я бежала как можно быстрее, прячась за водными резервуарами и дымоходами, чтобы оставаться вне досягаемости.

Но следующая крыша… её попросту там не оказалось. Я резко остановилась на высоте третьего этажа перед белой ширью снега, испещрённой редкими деревьями — застывшие остатки парка Бостон-Коммон. Я буду совершенно на виду, если спущусь туда.

Костяшки моих пальцев побелели от того, как крепко я сжимала кристалл. Сунув его в карман, я начала разворачиваться, но тролль настигал меня. Кирпичи крушились под его весом, но каменная рука успела взметнуться и схватить меня за талию.

Когда вторая рука тоже потянулась ко мне, крыша наконец-то не выдержала.

Не было времени подумать о разочаровании, о неудавшейся попытке спасти мой народ. Мы уже проломили собой древесину и гипс, и вокруг нас раздавались крики. Что-то ударило меня по голове, и череп пронзило болью.

Спустя четыре этажа и три секунды мы приземлились с оглушительным грохотом. Боль прострелила моё тело, и я ощутила во рту вкус крови.

«Бл*дь». Это задание было таким важным. Это задание даровало бы долгожданную свободу моему народу.

Я попыталась встать, но тролль уже тащил меня через обломки здания. Будучи эльфом, я была выносливее человека, но я всё равно оказалась в плохой форме и безвольно обмякла в хватке тролля. Он начал вытаскивать меня в центр Бикон-стрит, когда головокружение охватило мой разум.

Моё тело скользило по застывшему тротуару, царапавшему меня. Я силилась вспомнить, что делать дальше.

— Поймаллл еёёё, — прорычал тролль. Его расплавленная слюна шипела на оледеневшей улице.

«Поймать-то ты меня поймал. Но живой не заберёшь».

— Скалей! — кинжал мгновенно появился в моей ладони, его лезвие было чёрным и смертоносным. Может, я и подвела свой народ, но не стану сдаваться без боя. Я с силой замахнулась на предплечье тролля, но мой кинжал едва оцарапал его кожу.

Тролль охнул, затем поднял меня в воздух за руку и шарахнул о застывший асфальт. Агония пронзила меня до самых костей.

Когда его каменный кулак придавил меня, я больше ничего не могла сделать. Через считанные секунды Ночные Эльфы надели на мои запястья железные наручники.

Глава 5. Али

Охранник дёрнул цепь, соединявшуюся с моими скованными запястьями. Вся эта конструкция заставляла меня идти боком под неудобным углом. В данный момент мне оставалось лишь надеяться, что они не узнают, что я была старшим ассасином. Если повезёт, они посчитают меня просто воровкой.

Моему телу сильно досталось за последний час, и я вздрагивала от каждого шага. Однако, поскольку они завязали мне глаза, я понятия не имела, что находилось вокруг. Шаги отдавались эхом, в воздухе пахло мхом, сырыми камнями и смертью.

Здесь было слишком жарко в куртке, пусть мех и был искусственным. По моей шее стекали капли пота.

Логичнее всего было предположить, что меня отвели в Цитадель. За годы после Рагнарёка, когда мой народ заточили под землёй, Верховные Эльфы построили колоссальную крепость в центре Бостона. Её высота составляла триста метров, а её ничем не украшенные стены прерывались лишь мраморными головами горгулий. Бледно-золотистые шпили окружали верхушку башни, напоминая корону на вершине холма Бикон-хилл.

Она всегда выглядела такой чистой и красивой — крепость, которая защищала узорный и загадочный мир Верховных Эльфов. Я никогда не бывала внутри, но представляла себе сверкающие вечеринки и позолоченные церемонии.

Эльфы называли это место Новым Эльфхеймом. Но для всех остальных оно было просто Цитаделью, средоточием их силы. Я знала лишь то, что Цитадель являлась частично храмом, частично тюрьмой, частично замком. Она вмещала священников, пленников и королевскую знать в одной и той же грозной крепости.

Как бы там ни было, это служило постоянным напоминанием, что теперь городом правили Верховные Эльфы, а мой народ в этом не участвовал.

Меня явно не вели в королевскую часть здания. Даже с завязанными глазами я могла это понять. Верховные Эльфы не жили в местах, которые воняли хуже, чем подмышка моряка. Нет, мне дорога прямиком в тюремный отсек.

Сокрушительное разочарование давило мне на грудь. Я была так близка к спасению своего народа. Задание сводилось к тому, чтобы проникнуть в банк и украсть депозитную ячейку. И что-то в этой ячейке привело бы нас к Гэлину. Он был колдуном, который запер Ночных Эльфов под землёй, и я жаждала убить его. Его смерть разрушит чары и приведёт к его освобождению.

Но, похоже, я всё похерила. Какой вообще предмет был мне нужен? Если бы они объяснили, это помогло бы.

Мне казалось, будто кончик лезвия пронизывает моё сердце. Когда я была маленькой, мама говорила мне, что это моя судьба, что я вновь выведу Ночных Эльфов на свет. Прежде чем она погибла в подземных пещерах, она сказала, что я Полярная Звезда, и я приведу Ночных Эльфов к свободе. И я всегда верила ей.

Мои мысли вернулись к Бартолю. Страх пронзил мои нервные окончания, когда я представила, как Верховные Эльфы повалили его лицом в снег и заковали в наручники. Я могла лишь надеяться, что он сбежал и добрался до нашего укрытия.

Я не позволяла себе думать о других вариантах, иначе совсем расклеюсь. Так что я заперла свои худшие страхи за мысленной стальной дверью и сосредоточилась на звуках вокруг себя.

Скрип древних дверных петель отвлёк меня от тревог, когда охранник толкнул дверь. Когда он повёл меня дальше в глубины Цитадели, мой правый бок задел сырую стену.

— Что происходит? — спросила я.

— Скоро увидишь, — ответил охранник тем раздражающе певучим голосом, свойственным для всех Верховных Эльфов.

Честно говоря, эта ночь стала первым разом, когда я лицом к лицу столкнулась с Верховными Эльфами. Они были заклятыми врагами моего вида — Доккальфаров или Ночных Эльфов. А теперь эти светловолосые мудаки правили Мидгардом, который когда-то был миром людей. Они сразу убивали мой народ на месте, ради забавы.

Когда Верховные Эльфы не убивали Ночных, они заточили нас в пещерах под землёй. Каждый Ночной Эльф вроде меня грезил об освобождении нашего народа. И мне почти представилась такая возможность…

И снова ледяной цветок сожаления распустился в моём сердце.

Но месть Верховным Эльфам никогда не была простой задачей. Здесь, в Мидгарде, мы сильно уступали в численности. Весь прошлый год мы с Бартолем планировали ограбление. Мы не привлекали к себе внимания, спали в заброшенных домах, собирали еду на улицах. Всё это время мы строго держались подальше от Верховных Эльфов и никогда не подбирались слишком близко. Не рисковали навлечь на себя гибель до того, как это станет необходимым.

Охранник замедлился, и я услышала, как он резко втянул вдох. Что-то его нервировало. Он остановился, завозившись с ключами. Судя по звону, его руки дрожали. Чего ему-то бояться?

В тюремном блоке раздалось низкое рычание, и этот звук пронзил меня до костей.

Это не походило на всё, что я когда-либо слышала. Охотничий крик тролля ужасал, но он хотя бы казался тупым. Это рычание было едва слышным, но тем не менее выражало ожесточённую свирепость. Это был странно преследующий звук, вызвавший мурашки и превративший мои вены в лёд.

Охранник распахнул дверь камеры и толкнул меня на пол. Мои колени ударились о холодный зазубренный камень, и я попыталась встать, но охранник надавил ногой на мою спину, пока расстёгивал кандалы.

И снова то низкое, тихое, безнадёжное рычание скользнуло по камню как ветер, завывающий между деревьями.

Охранник ахнул. Он пребывал в ужасе.

— Что это? — спросила я.

Он не ответил и сорвал повязку с моего лица. Я перекатилась и посмотрела на него, заметив, что его золотистые глаза широко раскрылись от ужаса. Затем он попятился из камеры, спотыкаясь, захлопнул дверь и убежал по коридору, не оглядываясь.

Я осталась одна в полной темноте. Не то чтобы я переживала об этом. Ночные Эльфы магически адаптировались к жизни под землёй.

Я сощурилась, изучая окружение. Неудивительно, но ряд толстых железных решёток отделял меня от поблёскивавшего каменного пола в коридоре. Из стены позади меня выходил гранитный выступ, присыпанный соломой. Видимо, это моя постель. Воды или еды нигде не было видно.

Мои инстинкты говорили мне держаться подальше, ибо поблизости обитает нечто чрезвычайно неестественное и злое.

И всё же… любопытство заставило меня подойти к решёткам и выглянуть между них в коридор. Я осмотрела узкий проход, насчитав десять камер в блоке, по пять с каждой стороны. Железные решётки отгораживали каждую из них от пола до потолка. Со своего места я могла видеть лишь камеру напротив, но казалось, будто там тьма была гуще.

Я прищурилась, пытаясь понять, на что смотрю. В задней части камеры, где из стены должна была выступать каменная постель, струились чернильные тени, сквозь которые мои глаза ничего не могли рассмотреть. Пока я их разглядывала, тени начали шевелиться, срастаясь в нечто более плотное.

Низкое рычание вернулось, прокатившись по камням, и дрожью пронеслось по моей коже. Тьма напротив меня как будто удлинилась, принимая очертания мужчины. Огромного мужчины, маячившего в задней части камеры — как минимум 195 сантиметров роста, здоровенный как бог. Что он такое?

Волоски на моих руках встали дыбом. По-прежнему присев на полу камеры, я слегка отодвинулась назад. Неудивительно, что охранник перепугался.

Мужчина без предупреждения ринулся вперёд так быстро, что моё сердце пропустило удар — просто вспышка движения в его камере. Когда дым вокруг него развеялся, моё дыхание застряло в горле. Его изорванная рубаха открывала взгляду мощную мускулистую грудь, на которой были вытатуированы руны, светившиеся магией.

Но между рун змеилась загробная тьма, подобная чёрным чернилам, которые казались живыми. Тени извивались вокруг его лица, такие тёмные и густые, что я не могла различить его черты, пока тени не отдалились буквально на мгновение.

В ту секунду я увидела, что скрывалось под ними — душераздирающе красивое лицо с острыми скулами и глазами цвета ледникового ручья. Но самое главное — коварная улыбка, от которой моя кровь превратилась в лёд.

Он был одновременно самым прекрасным и самым ужасным мужчиной из всех, кого я когда-либо видела; словно сами боги послали его уничтожить всё живое. Но я понятия не имела, кто он такой. Он не обладал ни серебристыми волосами Доккальфаров, ни светлыми локонами Верховных Эльфов. Он совершенно точно не был человеком — его размеры и чернильная магия явно давали это понять. Так что он такое, во имя Хельхейма?

Кем бы он ни был, я привлекла его внимание, и от этого мои нервные окончания прострелило страхом.

Не отводя от меня взгляда, он поднял указательный палец правой руки и начал творить какую-то странную магию.

Глава 6. Мэррок

Указательным пальцем я начертил совило, S-образную руну, означавшую солнце. Это едва ли можно считать заклинанием, и всё же проклятие взревело в моих венах. Я стиснул зубы и заставил руку двигаться дальше. Когда я закончил, воздух озарился светом, и я наконец-то смог видеть.

В камере напротив Ночная Эльфийка сидела, уставившись на меня, и её серебристые глаза широко раскрылись, напоминая блюдца.

«Вот и ты, малышка».

Это она пробудила меня ото сна. Серебристые волосы спадали на её спину, широкие скулы слегка мерцали в золотистом свете, а брови и ресницы были абсолютно чёрными. Хоть на ней и была надета меховая куртка, я осознал, что мой взгляд скользнул по её телу. На ней были облегающие кожаные брюки, демонстрировавшие её фигуристые ноги.

Давным-давно при взгляде на неё в моём теле взревела бы похоть. Теперь же это было иное желание. Мне хотелось выпить её душу, прижаться губами к её шее и полностью осушить. Голод раздирал меня на куски. Каждый охранник, которого я осушил здесь, был блёклым, и их души казались такими же посредственными, как их жизни. Тысячу лет я не знал удовлетворения.

Но эта красотка напротив меня… её душа будет божественной на вкус.

Каждый мой мускул напрягся, и я стиснул решётки. Но я не мог этого сделать, не мог подпустить себя достаточно близко, чтобы поддаться соблазну. Осушение её души станет для меня катастрофой… это будет стоить мне жизни.

Потому что я уже отсюда чувствовал, что случилось. Она была владелицей не одной души, а двух. Когда она украла моё золотое кольцо, моя душа нашла пристанище в воровке, и теперь она являлась сосудом для моей души. Вот что пробудило меня в моей камере. И я сделаю всё возможное, чтобы уберечь её… чтобы уберечь мою собственную душу.

Она была единственным существом на свете, которое я никогда не убью.

Но только ли потому, что у неё моя душа? Она также была моей парой. В конце концов, именно так повелевало моё заклинание: моя наречённая пара найдёт кольцо, даже если она не будет знать, какую роль сыграла в моей магии.

Я смутно чувствовал связь наречённых. Желание защитить засветилось в моей груди подобно угасающему угольку. Без проклятия оно бушевало бы подобно пожару. И всё равно изумительно, что я вообще мог что-то чувствовать. Я больше не мог любить, но смутно чувствовал что-то к ней.

И всё же судьба преподнесла мне поистине отравленный фрукт. Боги дважды прокляли меня этой Ночной Эльфийкой. Как только она узнает, кто я на самом деле, она возненавидит меня навсегда. Она не успокоится, пока я не погибну. А поскольку она обладала моей душой, судьба дала ей возможность легко убить меня.

Когда я открылся, эльфийка попятилась назад, но теперь снова двинулась вперёд, сжав тонкими пальчиками железные решётки. Она должна быть в ужасе от меня, но она казалась любопытствующей.

Золото сверкнуло на её пальце. Хоть я и знал, что моя душа в ней, моё сердце застучало при виде знакомого кольца. Это то самое кольцо, которое я выковал тысячу лет назад, и которое с тех пор вмещало мою душу.

— Кто ты? — прошептала она.

Как только я попытался заговорить, кровь взревела в моих ушах, а кожа запылала так, будто на неё светила тысяча солнц. Проклятие распалило мою кровь, и слова умерли в моём горле.

Я испустил протяжный вздох, затем отступил в глубины камеры. Может, не прямо сейчас, но я так или иначе доберусь до неё.

Глава 7. Али

Как минимум час тишины прошёл с того момента, как меня бросили в эту камеру. С тех пор мой странный тюремный друг исчез в тенях. Когда он скрылся во тьме, боль в моём теле вернулась.

Теперь я вообще не могла его видеть; чернильная темнота собралась вокруг него. Странно, но даже моё зрение Доккальфарки не могло проникнуть сквозь эти тени, и он не издавал ни звука. Но я слегка чуяла его. И это был не плохой запах — что-то вроде древесного дыма и горящего шалфея. Я вдыхала этот аромат. В нём было нечто почти манящее вопреки тому, каким ужасающим он казался.

Я сидела на каменной лавке, пытаясь придумать план. Видимо, охранник не посчитал меня опасной, потому что почти не обыскал. Для безопасности я спрятала вергр-кристалл в ботинке — возможный выход отсюда, если представится случай.

И всё же он не мог вызволить меня отсюда. Я уже пыталась.

Примерно двадцать минут назад я просунула кристалл между решётками камеры. Я действительно выбралась из камеры и прошлась по тюремному блоку, обнаружив, что ведущие в него прочные двери заперты. Кристалл за них никак не просунешь, так что я пока не могла отсюда выбраться.

К сожалению, ждать, когда кто-нибудь откроет дверь, чтобы я сумела бросить кристалл, означало потеть в зимней куртке. От акрилового меха моя шея чесалась, искусственная козья шкура не выпускала тепло тела. Но если дверь откроется, у меня не будет времени надевать куртку обратно.

Я снова поискала в темноте своего тюремного приятеля — ужасающего мужчину, который выглядел так, будто мог сожрать мою душу. «Ничего».

— Скалей, — прошептала я, и нож появился в руке. Я не была уверена, что буду делать с ним; я просто чувствовала себя лучше, когда ощущала его в ладони. Лезвие было магически заточенным и могло мгновенно рассекать плоть моих врагов. К сожалению, это не распространялось на руки троллей или железные решётки.

Я начала напевать песню Рика Ролла, подбрасывая клинок в воздухе. Пять полных вращений бритвенно острой стали. Один раз с закрытыми глазами, один раз с открытыми. Старая ассасинская привычка коротать время.

Я надеялась, что в какой-то момент охранник придёт с едой. Вот тогда-то я и буду действовать. Хотя существовала вероятность, что они бросили меня умирать с голода. Это могло объяснить вонь смерти.

Как раз когда я подняла Скалей для очередного броска, тюремный блок заполнился светом и голосами.

— С Мэрроком? — прозвучал женский голос, за которым последовал звонкий смех. — Потрясающе. Она наверняка описалась от страха.

У меня складывалось впечатление, что они понятия не имели, кто я такая.

Другой голос, на сей раз мужской, но с такими же сладкозвучными интонациями Верховных Эльфов.

— Я всё ещё не могу поверить, что Отец послал нас сюда. Это место омерзительно.

— Сун, ты же знаешь, какой он. Он доверяет только своей семье. Я, напротив, сочту за честь выполнить его просьбу, — голос женщины сочился сарказмом.

Я выглянула между решёток, и моё сердце ухнуло в пятки. Трио Верховных Эльфов вошло в тюремный блок. Если я брошу кристалл, они определённо меня поймают.

Так что вместо бегства я наблюдала, как Верховные Эльфы проходят по коридору между камерами. вперёди шагал дородный охранник со светлыми бровями. Он старался выглядеть уверенным, но пальцы сжимали рукоятку меча до побеления костяшек.

Позади него шла пара эльфов повыше — мужчина и женщина. Они носили одеяния цвета слоновой кости, предпочитаемые знатью, а на бедре у обоих имелась тонкая палочка из боярышника. Женщина была красивой, с волосами медового цвета и типичными для их вида глазами. Мужчина, напротив, выглядел слишком бледным, будто выцвел на солнце.

Я сунула Скалей в ботинок рядом с камнем, когда они подошли ближе ко мне. Трио остановилось перед моей камерой, и я попыталась выглядеть умиротворённо, сложив ладони на коленях.

— Это ты пыталась проникнуть в Сильфарсон? — спросила женщина. Её голос был музыкальным, но явно враждебным, как флейта в миноре.

Она уже меня раздражала.

Я вздохнула.

— Я успешно проникла в Сильфарсон.

— Знаешь, Ревна, формально она права, — мужчина рассмеялся. Я узнала голос — он принадлежал Суну. — Её поймали, когда она сбегала из банка.

— Семантика, — рявкнула она. Я пожалела о своей импульсивности, учитывая, что её выражение лица говорило о том, что она так и ждёт повода разорвать мне горло.

Сун прищурился.

— Скажи нам, зачем ты пыталась ограбить банк.

Я пожала плечами, изображая беззаботность. Нельзя выдавать правду.

— Богатой быть хочу.

Ревна выгнула бровь.

— Даже Ночным Эльфам не хватает дурости вламываться в наши банки без хорошей причины. Мы знаем твоё имя, Али, дочь Волундара.

Моё горло пересохло. Знали ли они, чем я занималась? И что я была не просто обычной воровкой?

— Волундар, — произнёс Сун. — Насколько я могу сказать, это всего лишь ещё один мёртвый Ночной Эльф. Имя твоей матери вообще не записано — настолько она незначительна. Хотя я полагаю, она тоже мертва, сгнила в пещерах. Я прав?

Ярость стиснула моё сердце, но я постаралась взять себя в руки. Я держала рот на замке, чтобы не осыпать их проклятьями. Я не хотела, чтобы они произносили хоть слово о моих родителях.

— Я бы испытывала жалость к твоему поганому виду, если бы не тот факт, что Ночные Эльфы спровоцировали Рагнарёк, — добавила Ревна. — Вы убили богов, почитая Локи. Гадкие, гадкие. Вам повезло, что мы вообще позволили вам жить после того, что ваш вид сделал с миром.

Я хотела сказать им, что это ложь — во всяком случае, я всегда чувствовала, что это ложь. Но мне надо было поддерживать иллюзию того, будто они не задевают меня за живое.

— Кому есть дело до прошлого? — выплюнула я. — Мне есть дело только до золота.

Единственным утешением во всей этой ситуации было то, что никто пока не упоминал Бартоля, и он явно не находился здесь. Я всё сильнее надеялась, что он благополучно унёс ноги в убежище.

Прямо позади них, в тенях, зашевелился синеглазый пленник. Его тенистая магия сгустилась вокруг него.

Посмотрев на двух блондинов, я увидела, что Сун уставился на кольцо на моём пальце.

— Ты где это взяла?

Я глянула на руку. Каким-то образом во всём этом хаотичном ограблении я совершенно забыла про кольцо, которое нашла на полу.

Я подняла руку вверх, улыбаясь.

— Говорю же. Мне нравится золото.

— Это кольцо принадлежит нам, — Сун просунул руки между решётками. — Отдай его мне.

Я сохраняла нейтральное выражение лица.

— Отдам, если вы меня выпустите.

Ревна скрестила руки на груди.

— Не говори глупостей. Давай мы пообещаем не пытать тебя до такой степени, что ты не вспомнишь собственное имя?

— Я бы с удовольствием освежевал её лицо, — с энтузиазмом добавил Сун.

Заманчивое контрпредложение. Я не была уверена, насколько сумею вести переговоры в данной ситуации.

Помрачнев, я стиснула золото, окружавшее мой палец… но когда я потянула, оно не поддалось. Я потянула сильнее, чувствуя, как подступает паника. Краем глаза я видела, что завитки магии пленника извиваются по камням между камерами.

— Оно застряло, — какая-то странная магия связала его с моей кожей.

— Она не может его снять, — сказала Ревна. — Охранник, принеси мой клинок для свежевания.

Я не собиралась терпеть свежевание лица просто потому, что не могла снять чёртово кольцо. У меня всё ещё имелся шанс выбраться отсюда, если я вовремя засеку открывающуюся дверь.

Я достала Скалей из ботинка и надавила лезвием на палец прямо под кольцом. Тут же выступила кровь. Я стиснула зубы, готовая рассечь кожу, если придётся, и тут из клетки пленника донеслось жуткое рычание.

На другой стороне тюремного блока раздался грохот, когда пленник снова ударил руками по решёткам, и звук этого удара вибрацией пронёсся по темнице. Два Верховных Эльфа подскочили так, будто по ним шарахнули проклятьем, а охранник завизжал как девчонка.

— Схватить её, — сказал Сун охраннику. Тот поспешил открыть мою камеру дрожащими руками. Я сунула клинок обратно в ботинок, хотя это, похоже, никого не обеспокоило.

Как только дверь камеры открылась, Ревна подняла палочку. Мне некуда было метнуться и увернуться, и её заклинание врезалось мне в грудь. Моё тело застыло, вены заполнились льдом. Мои мышцы больше ни на что не реагировали, и я на мгновение замерла, после чего повалилась назад как срубленное дерево.

***

Когда я очнулась, меня тащили за верёвки, которыми были крепко связаны мои запястья. Слова про свежевание лица врезались в моё сознание. Хоть моё тело всё ещё было заморожено заклинанием Ревны, эффект начинал потихоньку выветриваться. Я могла немного шевелить пальцами на руках и ногах.

Я быстро осмотрела обстановку вокруг. Я находилась на улице. Была почти полночь. Луна чётко виднелась, яркая и полная. Лёгкий ветерок приносил ледяной холод, и у меня перехватило дыхание. Зимний воздух морозил щёки.

Надо мной возвышалось несколько золочёных шпилей, но массивных стен Цитадели нигде не было видно. Вместо этого по обе стороны поднимались короткие парапеты. Камень был таким же сверкающим и белым, как на стенах Цитадели. Похоже, мы находились на изогнутой стене, окружавшей крепость и возвышавшейся где-то над Бикон-хилл.

Вот в чём штука — поскольку я никогда прежде не бывала в Цитадели, я вообще не имела представления об её планировке. Я понятия не имела, что ожидать дальше. Они сбросят меня с края башни? Я смутно помнила, что в древние времена так наказывали за государственную измену.

Моя голова раскалывалась, пока я пыталась сформировать план, но за эту ночь я побывала в такой мясорубке, что связные мысли практически закончились. У меня хотя бы сохранился вергр-кристалл, но со связанными руками я не могла дотянуться до ботинка.

Скалей всегда являлась ко мне, когда я её звала, и лезвие перережет верёвку. Но чтобы это сработало, мне надо, чтобы охранник перестал волочь меня. У меня будет всего один шанс призвать Скалей и сбежать, так что надо всё тщательно рассчитать.

Я вновь ощутила вкус крови на губах, и мои мысли слегка дрейфовали. Почему-то сложно было думать, когда твоё тело магически заморожено. Это ощущалось как новокаин для разума.

Я смутно помнила, что должна была сегодня дать Бартолю послушать Рика Ролла, и гадала, найдёт ли он запись самостоятельно. Справится ли он без меня? Должно быть, он с ума сходит от беспокойства, и я отчаянно желала передать ему весточку. Его не было в темнице, и я не видела его здесь, на крыше. Если повезло, он вернулся в Тенистые Пещеры. В обычную ночь я бы готовила ему грибной суп, пока он сочинял бы безумные истории о говорящем козле (персонаже, которого он выдумал), или мы рисовали бы на стенах. Когда нам становилось очень скучно, мы пытались придумывать танцы. В Тенистых Пещерах нам приходилось прикладывать все усилия, чтобы развлекать самих себя. Сегодня его истории о Джереми, Козле-Алкоголике, будут слушать лишь голые стены.

При условии, что он благополучно добрался домой.

Но что он будет делать, если поймёт, где я? Я не хотела, чтобы он отправлялся на безумную миссию мести или пытался проникнуть в тюрьму. Он нуждался в моих наставлениях, чтобы предпринимать нечто безумное.

— О! Штука очнулась.

Музыкальный голос Ревны выдернул меня из ступора, и я осознала, что надо снова переключаться в режим выживания. Заклинание онемения выветривалось, и я чувствовала, как моё тело больно подпрыгивает по камням.

Ревна шла рядом со мной, безмятежно улыбаясь. С нами не было никого, кроме Верховного Эльфа-охранника, который тащил меня за связанные запястья. Наконец, мои ноги слегка оттаяли, и я лучше почувствовала камни подо мной.

— Я могу идти! — выкрикнула я. — Можно уже не волочь меня.

Охранник меня проигнорировал и даже не глянул в мою сторону.

Испытав разряд паники, я попыталась подняться на покалывающих ногах. Несколько секунд я боролась с охранником, кто кого перетянет. Но после неловкой возни я сумела встать на ноги и сердито посмотрела на охранника. Ледяной воздух завывал над парапетами, пощипывая щёки и ероша мои серебристые волосы.

Только сейчас я почувствовала острую боль в ладони и посмотрела на палец. Я ощутила головокружение…

Ревна резко развернулась.

— Прости, — проворковала она. — Нам пришлось отрезать весь палец. Честно, это было отвратительно.

Моя голова шла кругом от ужаса. Я уставилась на окровавленный обрубок, оставшийся на месте моего безымянного пальца. Глянув на длинную изогнутую дорожку наверху стены, я увидела тянущийся кровавый след. Вообще-то обрубок и сейчас выплёскивал кровь на камни у моих ног. Мои колени ослабели.

Я хотела призвать Скалей, перерубить свои путы и вырезать на хорошеньком личике Ревны вечное напоминание о том, чего она меня лишила. Но теперь, подняв взгляд от изувеченной руки, я обратила внимание на вид вокруг.

С одной стороны простирался город Бостон. А с другой… стена с дорожкой сверху окружала огромный амфитеатр из белого камня, где ряды сидений каскадом опускались вниз. Пол амфитеатра был тёмным, как ночное небо.

Потянув за верёвку, охранник поволок меня через ворота на верхний ряд амфитеатра.

Так вот что нависало над Бикон-хилл, на вершине Цитадели. Это напоминало белый Колизей, окружённый шпилями словно скалами неолитического каменного круга.

Я резко втянула воздух, осознав, что места во всём амфитеатре заняты Верховными Эльфами. Такое чувство, будто на меня смотрели тысячи золотистых глаз, и все они горели предвкушением.

Это не сулило ничего хорошего. Едва ли я здесь для того, чтобы комфортно провести вечер среди легиона моих врагов.

Я попыталась потянуться к ботинку (сейчас определённо самое время для моего вергр-кристалла), но охранник так резко дёрнул верёвку, что я споткнулась на верхней ступеньке. Я кое-как поспевала, пока он тащил меня вниз по ступенькам, минуя один ряд за другим. Всюду вокруг меня Верховные Эльфы наблюдали, как я оставляю за собой след крови.

Когда мы добрались до нижнего ряда арены, Ревна повернулась ко мне, и в её глазах сверкнула злоба. Ветер играл с её светлыми волосами.

— Это правда, что твой вид способен видеть в темноте? Полагаю, это необходимая адаптация, когда живёшь в пещерах. Наверное, вы также привыкли ко всем болезням и горам трупов вокруг.

Вспышка ослепляющей злости полыхнула в моей груди, но я её проигнорировала, уставившись в пол амфитеатра. Он был абсолютно чёрным и выглядел так, будто кусок ночного неба упал на землю и заполнил арену.

— О, теперь ты понимаешь? Вот где закончится твоя жизнь, — Ревна похлопала ресницами, а я представила, как заколю её ножом в глаз.

Но прежде чем делать что-то поспешное, мне надо было понять планировку этого места. Осматривая весь амфитеатр, я заметила помост прямо под нами. Там стоял высокий эльф, одетый в плотные золотистые одежды. По сверкающей тонкой и извилистой короне я узнала в нём Короля Горма, правителя Верховных Эльфов. Глава той самой семьи, ответственной за всё, что случилось с моим народом. И теперь его внимание было приковано ко мне. Я гадала, знает ли он, кто я. Я убила шесть Верховных Эльфов из его королевства — мужчин, обвиняемых в зловредном распространении болезни в Тенистых Пещерах.

— Ревна, — крикнул он нам, и его мелодичный голос разнёсся ледяным ветром. — Ты привела воровку?

Воровку. Не ассасина. Хорошо.

— Да, Отец, — ответила она.

— И у тебя есть кольцо?

Ревна подняла кольцо, до сих пор покрытое моей кровью.

— Великолепно, — сказал король эльфов. — Ночная Эльфийка совершила кражу, убийство и нанесла обширный урон собственности — за эти преступления полагается наказание, прямо здесь, пред Новым Эльфхеймом.

Я стиснула зубы, не желая показывать страх, который теперь заполнял моё сердце. Верховные Эльфы окружали меня со всех сторон, рассевшись на местах из камня и льда. Они сердито смотрели на меня, и их янтарные глаза зловеще выглядели в лунном свете.

— Пещерная шваль! — выкрикнул один.

— Бросьте её в глубины! — закричал другой. — Мы не хотим видеть здесь грязь вроде неё.

Но я почти не слушала, пока охранник вёл меня всё ниже, к полу самого амфитеатра под помостом Короля Горма. Верёвка впивалась в мою кожу, пока он тянул меня, и я подумывала призвать Скалей… но опять колебалась. У меня будет всего один шанс.

Я заскрежетала зубами, всеми силами сопротивляясь охраннику, но он был намного крупнее и сильнее меня.

Серый гранит окружал чёрный пол, и охранник старательно держался подальше от края. Я смотрела на тёмную протяжённость, от которой меня отделяло несколько сантиметров, и пыталась понять, что это за странная поверхность. Она выглядела сплошной, абсолютно чёрной и гладкой как лёд. Я предположила, что это какой-то вулканический камень. Может, обсидиан. Интересно, почему охранник так старается не приближаться к нему?

И хоть было очевидно, что они планировали убить меня — моя казнь стала причиной, по которой все они собрались посреди ночи — тут не было виселицы, окровавленного чурбана или палача в капюшоне, готового лишить меня головы.

Король поднял руки, и толпа притихла.

— Вы готовы?!

Толпа возликовала. Похоже, они хотя бы знали, что происходит.

— Opna! — выкрикнул Король Горм.

Обсидиановый пол замерцал, и моя кровь застыла, когда я наконец-то поняла, на что смотрю. То, что я посчитала сплошным камнем, на деле являлось магической иллюзией. Я стояла на краю бездонной пропасти, которая была настолько глубокой, что даже моё зрение Ночного Эльфа не могло проникнуть в её глубины.

В моём сознании не осталось сомнений в том, что это такое. Должно быть, это Колодец Урд — в буквальном смысле край света.

Глава 8. Мэррок

Я снова и снова бросался на решётки своей клетки.

Проклятье бешено полыхало во мне. Адски горячее, оно обжигало мои кости, испепеляло мышцы сердца. Каждое нервное окончание кричало мне остановиться, но я игнорировал боль. Это не могло меня убить. Я уже мёртв.

Я видел, как это случилось. Дочь короля срезала моё кольцо с пальца Ночной Эльфийки. И теперь я знал, что они запланировали.

Они вот-вот совершат ужасную ошибку.

Пока что я ломал больше своё тело, чем решётки. Горячий ихор лился из моего плеча, дымясь проклятьем. Но я блокировал боль, отчаянно желая добраться до неё. Я должен был вырваться, и неважно, что будет со мной. От этого зависела моя душа.

Мои лёгкие тяжело раздувались, пока я со всей силы бросался на решётки. Наконец, они с оглушительным треском сорвались с креплений и грохнулись на каменный пол с такой мощью, что затряслись стены. Я перескочил через них и понёсся по коридору как штормовой ветер.

Я ориентировался в этом месте и прекрасно знал, как найти лестницу, которая приведёт меня вверх, к амфитеатру. Я скользнул на эту узкую спиральную лестницу. Мысленно я проклинал людей, которые построили эту башню высотой в триста метров. Безумно непрактичное свидетельство эго.

Я преодолевал по две ступеньки за раз, несясь сквозь тьму. К счастью, я больше не способен чувствовать усталость, мои мышцы не горели. Я тысячелетиями такого не испытывал и мог бежать вечно.

Я знал, что существовало лишь одно место, куда они могли отвести Ночную Эльфийку.

Поднимаясь, я не делал пауз, чтобы насладиться своей свободой. В моём разуме существовала лишь одна задача — вернуть мою душу. Всё то время, что я провёл взаперти, у меня не было причин освободиться. Теперь на кону стояло всё.

Нет, может, мной двигали даже две вещи. Тот тусклый уголёк во мне хотел сберечь и её тоже. Связь наречённых светилась даже сквозь проклятье.

Я спешил вверх по лестнице, и дымчатые тени метались вокруг, скрывая меня. Но это не играло роли. Поблизости никого не было. Наверное, все они расположились на каменных сиденьях вверху, пуская слюни от мысли, что станут свидетелями смерти Ночной Эльфийки. Потирая ладони от восторга при виде её кончины.

Злость зазмеилась во мне, и я побежал ещё быстрее, ещё отчаяннее. Не опоздал ли я? В этом месте слишком много лишних ступенек, сократить бы их на тысячу.

Если она умрёт, я это почувствую?

Наконец, на самом верху башни я проломил деревянную дверь и выскочил на изогнутую дорожку на стене, окружавшей амфитеатр.

В тени над всеми я смотрел поверх битком забитых каменных сидений. Когда я был здесь в последний раз, я лишился своей души.

В этот раз я собирался её вернуть.

Глава 9. Али

Я посмотрела в бездну, будучи уверенной, что смотрю в сам Колодец Урд.

Колодец был одним из немногих земных порталов к Иггдрасилю, великому мировому дереву, которое связывало наш мир с другими мирами — эльфов, великанов, гномов и так далее. Всего лишь метр гранита да несколько сантиметров каменного ободка отделяли меня от забвения.

Упасть в Колодец Урд означало провалиться в бесконечную бездну. Вечная изоляция. Гарантированная смерть. Паника завладела моим разумом. Вот сейчас самое время сбежать.

— Скалей! — кинжал появился в моей крепкой хватке.

Ревна подняла палочку, создавая очередное замораживающее заклинание. Но в этот раз я была готова. Когда чары с шипением понеслись на меня, я пригнулась, резко дёрнув верёвку. Этот манёвр оказался достаточно внезапным, чтобы охранник не ожидал и пошатнулся, оказавшись прямо на пути чар.

Заклинание ударило его в центр спины, и его тело тут же окоченело, а руки выпустили верёвку. На мгновение он замер на краю колодца, и его черты застыли в выражении чистого ужаса. Затем он перевалился через край и скрылся в безмолвной как ночь глубине.

Но Ревна не была безмолвной. Нет, она кричала, пытаясь перезарядить свою палочку.

А я оказалась на свободе. Я уже перехватила Скалей, чтобы перерезать верёвки на запястьях. Магическое лезвие рассекло их как горячий нож по маслу. Всюду вокруг толпа закричала. Они боялись меня?

Ревна определённо испугалась. Она пятилась прочь, устремляясь к лестницам. Я последовала за ней. Я не знала, что именно собираюсь сделать, но я точно хотела лишить её пальца.

Но внизу лестницы я застыла. Прибыл некто новый, на самой вершине амфитеатра. Там стоял тенистый пленник, силуэт которого освещался луной. Ах, так вот почему они в ужасе.

Густой чёрный дым поднимался от его тела, а в его груди зародился низкий примитивный стон, рокотом прокатившийся по камням. Вокруг нас раздались крики, и Верховные Эльфы бросились прочь от него. Ревна побежала к отцу. Король Горм вытащил свою палочку.

И всё же глаза пленника не отрывались от меня. Магия клубилась вокруг его красивого лица, пока он начал спускаться по ступеням амфитеатра. Похоже, он шёл за мной. «Ещё один хочет моей смерти», — подумала я. Я понятия не имела, кто он такой, вот только он всех вокруг перепугал до усрачки, так что мне лучше держаться от него подальше.

— Всем стоять на месте! — выкрикнул Король Горм. — Ревна, покажи ему кольцо!

На лице Ревны промелькнуло осознание. Бросив палочку, она подняла окровавленное кольцо.

— Мэррок! — крикнул король. — У нас твоя душа. Ещё один шаг, и ты будешь проклят навеки.

Пленник остановился, успев преодолеть половину ступеней. Чёрная магия вилась вокруг него, пока он смотрел на Короля Горма, и теперь его глаза сделались тёмными как Колодец Урд. Он не говорил ни слова, и я понятия не имела, что он хотел… но, похоже, он зациклился на мне.

Казалось, вся Цитадель задержала дыхание, ожидая, что случится дальше. Никто не двигался… кроме меня. Пока все таращились на пленника, я тихонько снимала ботинок. Внутри лежал вергр-кристалл.

Затем пленник безмолвно продолжил спускаться по ступеням.

— Я прямо сейчас покончу с этим! — Ревна развернулась и зашвырнула кольцо в Колодец Урд.

Оно завертелось в воздухе, сверкая в лунном свете, затем скрылось во тьме.

Пленник почти настиг меня, когда я попятилась назад и со всей силы бросила ботинок, целясь в бортик с противоположной стороны колодца. Я была меткой и сильной, и ботинок приземлился на каменных сиденьях напротив нас.

— Fara!

Вспышка пурпурного света, и я появилась в собственном ботинке по другую сторону колодца, и куски обувной кожи сыпались на меня. Вергр-кристалл лежал у моих ног, и я подобрала его.

На трибунах по всему амфитеатру царил хаос. Всюду вокруг меня Верховные Эльфы поднимались по лестницам, не замечая моего присутствия и сосредоточившись лишь на том, чтобы убраться как можно дальше от пленника. Я обернулась и посмотрела на него — он возвышался над другими как бог тьмы. Он поднял какого-то Верховного Эльфа и швырнул его в Колодец Урд. Затем взгляд его тёмных глаз опять остановился на мне.

Я стремительно развернулась и побежала вверх по ступеням амфитеатра, следуя за остальными. Мои бёдра горели, лёгкие тяжело раздувались, пока я гналась за толпой Верховных Эльфов. Никто на меня не смотрел. Они все спасали свои шкуры, и я оказалась в самой задней части толпы.

Да что это за чувак такой, бл*дь?

К тому времени, когда я добежала до верха лестницы, моя правая нога, оставшаяся без ботинка, совершенно замёрзла. Но я продолжала бежать, свернув на изогнутую каменную дорожку наверху стены. Сейчас я тупо следовала за остальными, стараясь не отставать. Я сбросила оставшийся ботинок и побежала просто в носках, и это было ужасно холодно, но бежать стало удобнее.

Я неслась с такой скоростью, что едва не пропустила тень мотылька, пролетевшего надо мной. Я глянула вверх как раз вовремя, чтобы увидеть, как всадник выпустил заклинание в мою голову. Метнувшись в сторону, я на секундочку укрылась за парапетом. Когда заклинание отлетело от камня, я снова вскочила на ноги.

Эльфы вперёди меня бежали к двери в одном из шпилей, придерживая её открытой друг для друга. Я не знала, что буду делать, когда попаду внутрь, но может, я сольюсь с хаосом и сбегу на нижние этажи.

Но как только я добралась до двери, она захлопнулась перед моим носом. Моё сердце ухнуло в пятки, когда я услышала задвигающийся засов.

Мой пульс зашкаливал, и я дёрнула за дверную ручку. Прочно заперто.

Могла ли я использовать вергр-кристалл здесь? Я повернулась, тяжело дыша, и посмотрела вниз. Вокруг меня клубились облака, и огни Бостона доброжелательно поблескивали в трёхстах метрах подо мной.

Так я и думала — слишком высоко, чтобы бросать кристалл. Вергр-кристалл, может, и позволял мне мгновенно преодолевать любое расстояние, но сам он не был неразрушимым. Падение с высоты пятнадцати метров его даже не поцарапает, но падение с высоты трёхсот метров разобьёт на мелкие кусочки.

К сожалению, путешествовать с помощью фрагментированного кристалла — это плохая идея. Это означало, что твоё тело при проявлении разделится на столько же кусков, на сколько фрагментов разлетелся кристалл, так что… неидеально.

Надо мной снова пронеслась тень, и я посмотрела на эльфа, летевшего на мотыльке. Пока он кружил надо мной, опускаясь всё ниже, моё сердце забилось, ударяясь о рёбра. У меня быстро заканчивались варианты. Палочка того эльфа в любой момент может перезарядиться.

Мне надо найти другой выход из Цитадели, поскольку я находилась в глубинах вражеской территории.

Но когда я повернулась в другом направлении, сердце ухнуло в пятки.

Пленник устремлялся ко мне, и тёмная магия взмётывалась вокруг него. Он двигался как призрак, не издавая ни звука, и только тени исходили от него.

Строй охранников следовал за ним, а его взгляд не отрывался от меня. Я почти чуяла страх Верховных Эльфов. Они стреляли по нему разрядами магии, но ему как будто ничто не вредило.

Что я сейчас могла сделать? У меня не оставалось другого выбора, кроме как сражаться, даже если он пугал всех до усрачки. Я стиснула Скалей, и мои ноги слегка дрожали, пока пленник бежал по дорожке. Годы обучения на ассасина сделали меня проворной, но он был намного, намного крупнее.

Я шире расставила ноги, приготовившись, насколько это было возможно. И когда он добрался до меня, я ринулась вперёд. Мой клинок вонзился в центр его груди.

К сожалению, это его ни капельки не замедлило. Он обхватил меня руками, затем толкнул на землю, навалившись сверху.

Охранники осыпали нас градом заклинаний. Воздух полыхал магией, и я слышала, что чары шипят и трещат всюду вокруг. И всё же ни одно не попало в меня. Я открыла глаза, осмелившись посмотреть на монстра.

Он согнулся надо мной, защищая своим массивным телом. Мой кинжал всё ещё торчал из его груди, а кожа на шее казалась обгоревшей. Заклинания ударяли по нему, и всё же он как-то оставался в живых.

Тьма в его глазах уступила место ледяной голубизне. Он выдернул Скалей из груди и отбросил в сторону. Под всей этой тёмной магией мужчина был прекрасен как бог. У меня перехватило дыхание, когда я посмотрела на него; мне сложно было сообразить, что делать дальше.

Прежде чем я успела сказать хоть слово, он просунул под меня мощную руку и крепко притянул к себе. Я оказалась притиснута к его железной груди.

Пока я пыталась высвободиться, он поднял меня. Вокруг хлестал ветер, и паника подступила к моему горлу, когда он вскочил на парапет.

Он собирался прыгнуть? Я закричала в его грудь, лихорадочно пытаясь вырваться. Но он был слишком силён, и его хватка напоминала сталь.

Я посмотрела на землю, когда он прыгнул с парапета. На мгновение время как будто замедлилось. Мы повисли в трёхстах метрах над Бостоном.

Затем мы рухнули стремительно как метеор.

Глава 10. Мэррок

Мы стремительно проносились по воздуху, словно падающая звезда во тьме ночи. И всё же, пока мы падали, я почувствовал то, чего не испытывал тысячу лет: экстаз.

Ветер хлестал по нам. Моя душа находилась не на дне Колодца Урд с кольцом — она была внутри Эльфийки.

Впервые за тысячу лет я чувствовал её, тепло силы в её груди, а вместе с этим теплом и воспоминания обо всём, что я забыл в тюрьме: лучи солнца на моём лице, лёгкий ветерок в рябиновых деревьях. Запах роз. Теперь я помнил крики воронов, которых когда-то держал в замке, и каждый из них был назван в честь бога… Это было до Рагнарёка, до гибели богов.

Заточённый в тёмной тюремной камере, я совершенно забыл о красоте мира. Я забыл, каково это — целовать женщину, забыл сладкий вкус брусничного вина…

— Какого хера! Да какого ж хера!

Вопли моей пары перебили блаженное умиротворение моих мыслей. Её голос раздирал ночное небо подобно смертельному проклятью.

Она не понимала, что охранники хотели её убить? И что я спас её жизнь?

Проклятье украло мой голос, и я никак не мог успокоить её тревоги. Её вопли царапали слух, словно по моему черепу изнутри скребли мечом. В камере я привык к тишине. Ну почему я не мог спокойно насладиться воссоединением со своей душой?

Во имя любви к богам, неужели моя пара действительно такая шумная?

Я мысленно приглушил её голос, снова сосредоточившись на тепле моей души, пока мы падали. И всё же я по-прежнему не был целым. Моя душа ещё не находилась в моей груди.

К сожалению, она оказалась в теле этой визжащей Ночной Эльфийки. Неужели судьба, неужели Урд действительно привязал меня к такой воровке? Возможно, судьба меня наказывала.

И всё же, возможно, её крики в таких обстоятельствах были нормальными. Проведя в изоляции тысячу лет, я думал, что полностью лишился рассудка. Я совершенно забыл, каково это — чувствовать что-либо.

Мне сложно было вспомнить нормальность, вспомнить, что означало испытывать страх. Когда моя душа находилась так близко, я улавливал беглые проблески того, каково это — быть живым, но не мог испытать это полностью. Я помнил, как переживал нечто сродни страху…

И только теперь в моём разуме вновь промелькнула такая вещь, как идея смертности. Отдалённое воспоминание о том, что когда ты жив, надо избегать смерти. Маленькая Ночная Эльфийка в моих руках была в ужасе, потому что она не переживёт это падение, и о чём, раздери меня Хельхейм, я думал? Я точно выжил из ума.

Хуже всего то, что пока моя душа заточена в её теле, её гибель приведёт и к моей гибели тоже.

Теперь я впервые за тысячу лет почувствовал это: страх, холодный и резкий, подобный взрыву льда в груди.

Моя рука взметнулась, и я схватился за единственное, что было мне доступно — голову горгульи. От инерции падения мою руку едва не вырвало из сустава, но я сумел удержаться. Проблема в том, что каменная кладка, к которой крепилась горгулья, начала трескаться, и её оскалившаяся морда накренялась к земле. Кусочки цемента посыпались в воздух, когда кладка стала крошиться, и крики Ночной Эльфийки звенели в моих ушах.

Я не мог говорить и творить магию, полагался только на физическую силу.

И мы вот-вот снова упадём. Она умрёт.

Глава 11. Али

Я едва могла дышать. Это были самые ужасные несколько секунд в моей жизни, но пленника, похоже, почти ничего не смущало.

Одной рукой он прижимал меня к своей мускулистой груди. Другой сжимал горгулью, которую того и гляди вырвет из стены. Моё сердце гулко ударялось о рёбра, пока я старалась мыслить связно. Нам нужно нечто, чтобы удержаться за камни и не упасть, размазавшись по улицам Бостона.

— Скалей, — кинжал мгновенно оказался в моей ладони.

Потянувшись за плечо пленника, я вонзила лезвие в стену, вогнав его глубоко в цемент между мраморными блоками.

Но слишком поздно. Шея горгульи переломилась, и я не удержала рукоятку кинжала. На долю секунды мы вновь падали к неизбежной гибели.

Затем рука незнакомца метнулась, как гадюка из-под камня, и схватила рукоятку кинжала, едва не выронив меня в процессе. Я крепко обхватила руками его шею и только тогда осознала, что обвила ногами его талию.

Теперь мы соскальзывали по стене, поскольку заколдованный кинжал прорезал камень. Обломки мрамора всюду сыпались каскадами, но хотя бы мы опускались намного медленнее, а не стремительно падали.

Но мой разум сквозь панику уже думал о том, какая замечательная история получится, когда я потом расскажу всё Бартолю.

Я глянула на клинок, прорезавший ровную линию в стене. Хотя бы пленник понимал, что с ним делать. Он не совсем рехнулся, пусть и сиганул с башни.

Я посмотрела вниз и наблюдала, как земля стремительно приближается. Она находилась уже не на расстоянии трёхсот метров. Пока кинжал рассекал камень, мы набирали скорость, и холодный ветер свистел вокруг нас.

Это был один из тех моментов, когда мне хотелось, чтобы лезвие Скалей было не таким волшебным — с одной стороны, гранит был слишком прочным для неё, с другой стороны, она разрезала мрамор как масло. Земля стремительно приближалась — шесть метров, три метра…

БУМ!

Мы врезались в землю, и я разжала свою хватку на незнакомце. Несколько секунд я лежала на спине, переводя дыхание. Затем медленно пошевелила конечностями. Позвоночник отдался болью, но, кажется, я ничего не сломала.

Я приподнялась. Осмотревшись по сторонам, я увидела надгробья, торчавшие из снега. Мы упали на кладбище, и не будь при мне Скалей, я бы свалилась в собственную могилу.

Древние надгробья поднимались из земли вокруг меня подобно зубам великана. Над головой устремлялись в ночное небо ветви вяза, застывшие и изогнутые как крючковатые пальцы. Древняя каменная часовня, построенная ещё людьми, покоилась в руинах.

Пленник поднялся передо мной клубами тьмы словно призрак. Тени в его глазах развеялись, оставив ясную голубизну.

Он сделал шаг в мою сторону, его движения были плавными и нервирующими. Пусть он и двигался как фантом, его тело было таким же материальным, как и стены Цитадели. Вопреки его причудливости, было нечто странно соблазнительное в его повадках, в том, с какой уверенностью он двигался. А его магия… та тёмная, дымчатая магия ласкала мою кожу, ощущаясь тепло и чувственно.

За тенями я мельком увидела порванную серую одежду, износившуюся и не скрывавшую мускулистое телосложение. Огненные руны светились на теле воина. Ветер развевал его тёмные волосы. Посмотрев вниз, я осознала, что он босой. Должно быть, он замёрз, но его это как будто не беспокоило.

Я посмотрела на вергр-кристалл в своей левой руке, и желудок взбунтовался при виде отсутствующего пальца. Во рту выступила слюна, будто меня вот-вот стошнит.

Я могла бы бросить камень через кладбище и попытаться сбежать от этого незнакомца… но как и палочкам Верховных Эльфов, камню нужно было время, чтобы перезарядить свою магию. Я видела, как быстро двигался этот мужчина. Он настигнет меня за считанные секунды.

Так что я выпрямила правую руку и пробормотала «Скалей». Когда кинжал появился в моей ладони, я выставила его перед незнакомцем.

— Чего ты от меня хочешь?

Он сделал ещё один шаг в мою сторону, и его светлые глаза мерцали, будто я его забавляла. Но когда я заговорила, он почти неуловимо вздрогнул. У меня сложилось такое впечатление, будто ему нравилась моя внешность, но он ненавидел мой голос. В любом случае, мои замерзающие ноги быстро отвлекали внимание от незнакомца. Я стояла в снегу в одних носках.

Даже если мне удастся сбежать, мне хотелось узнать, что это за парень. Может, он поможет мне отомстить за мой народ?

Я приподняла кинжал повыше.

— Оставайся на месте.

Но я осознала, что Скалей была дурацкой угрозой. Когда я пырнула его ранее, это ничего не дало. Изгиб его губ говорил о том, что он это тоже понимал. В его глазах мерцало веселье.

Он сделал ещё один шаг в мою сторону.

Кровь капала из обрубка моего пальца, пачкая ладонь и запястье. Мой разум бешено перебирал варианты, внутренние сигналы тревоги громко ревели, требуя бежать.

Но ведь наверху он защищал меня, разве нет? Прикрыл меня от заклинаний. Может, он и выглядел как бог смерти, но он по-своему уберёг меня.

Пока что.

Если он хотел сохранить меня в живых, это могло стать рычагом давления. И есть лишь один способ выяснить. Я прижала кончик лезвия к своему запястью. Само собой, я блефовала, но посмотрим, сработает ли.

— Не подходи ближе, — сказала я. — Мне надо задать тебе парочку вопросов, но я хочу, чтобы ты оставался на месте.

Он остановился, и тени хлестали вокруг него. Его тело выглядело напряжённым, словно он готов был броситься на меня, но он не издавал ни звука.

Теперь я не слышала ничего, кроме свиста ветра в ветках дуба, изогнувшегося над нами. Когда завитки тьмы снова отдалились от его лица, такое чувство, будто кто-то сжал моё сердце. Он реально был самым красивым мужчиной из всех, что я встречала, и всё же с ним явно что-то не так.

Не издав ни звука, он поднял руку и отломил веточку от замёрзшего дуба.

Я протяжно выдохнула и сделала шаг назад. Затем я наблюдала, как он пишет на снегу, царапая слова «Я ТЕБЕ ПОМОГУ».

Я опустила клинок от запястья.

— Чем? Кто ты?

«МЭРРОК», — нацарапал он на снегу.

Это было старинное имя, возможно, существовавшее ещё до Рагнарёка.

— Тебя зовут Мэррок?

Он кивнул.

— Почему ты не можешь говорить? — я тут же усомнилась, вдруг это грубый вопрос, но потом решила, что мне всё равно.

«Я ПРОКЛЯТ», — написал он.

А… ну это всё объясняло. Чёрная магия, кружившая вокруг него, тот факт, что он всех пугал до усрачки. Но это не объясняло его иномирную скорость. Не объясняло его интерес ко мне… и то, кем он был.

— Зачем ты спас меня? — спросила я. — Зачем ты защитил меня от заклинаний?

Он бросил веточку в снег и быстро устремился ко мне.

Я подняла Скалей, но тут услышала слишком знакомое жужжание заклинания, проносившегося по ночному воздуху. Я метнулась в сторону в тот самый момент, когда заклинание с шипением врезалось в снег в считанных сантиметрах от места, где стояла я. Над кладбищем промелькнула тень, и глянув верх, я увидела эльфа на мотыльке.

Я собиралась бросить кристалл, но тут Мэррок схватил меня и поднял на руки. Его запах древесного дыма окружил меня подобно ласке.

Затем, крепко прижав меня к груди, он понёсся между бостонских деревьев словно ледяной ночной ветер. И я позволила ему… потому что у меня до сих пор имелся миллион вопросов к нему, и мне нужны ответы.

***

Мотылёк остался далеко позади, но Мэррок стискивал меня железной хваткой, пока бежал по городу. Холодный ветер больно щипал обрубок отрезанного пальца.

Казалось, что поначалу Мэррок двигался бесцельно, без необходимости дважды пробегая по одному и тому же месту, но потом я сообразила, что это намеренная хитрость. С такой странной траекторией он делал задачу по нашему выслеживанию практически невозможной для Верховных Эльфов.

В итоге он направился по Коммонуэлт-Авеню, прочь от центра города. Я чувствовала, как при беге шевелятся мышцы его груди и плеч — было странно, что он не дышал и не издавал ни звука при движении. И всё же он был таким осязаемо реальным, словно мраморная статуя бога.

— Каков план, Мэррок? Куда мы направляемся? — не знаю, зачем я утруждалась вопросами, ведь он не мог говорить.

Даже не глянув на меня, он пронёсся мимо рушащихся кирпичных руин Бостонского Университета, затем пересёк мост в Кэмбридж. Обнимая его руками за шею, я воспользовалась моментом, чтобы изучить его лицо.

Раньше видеть его было сложнее, поскольку его окружало облако теней, но теперь я отчётливо рассмотрела резкую линию подбородка и скулы. Густые и прямые тёмные брови и ресницы абсолютно чёрного цвета. Кожа была бледной как слоновая кость, глаза — цвета безоблачного неба. Полные губы поджались в решительную линию, на подбородке виднелась отчётливая ямочка. Тёмные волосы спадали на его плечи и слегка блестели в свете луны.

Я снова оторвала взгляд от него, посмотрев через его плечо.

— Здесь не безопасно.

Медленно скользнувший взгляд стал единственной реакцией на мои слова. Его губы слегка изогнулись. И снова у меня сложилось впечатление, что он ненавидел, когда я говорила. Его руки сжались под моими ногами, и он ни капли не замедлился.

Когда мы приблизились к центральной площади, я заметила первого драуга, шаркавшего ногами и выбиравшегося из жилого здания. Немёртвое существо было миниатюрным и, судя по осветлённым волосам с розовыми кончиками, когда-то являлось женщиной.

Пока мы проносились мимо, я готова была поклясться, что в иссохшем кулаке она сжимала пустой бокал для вина.

— Этот район города кишит драугами, — предупредила я Мэррока. — Здесь небезопасно.

Он просто продолжал бежать, углубляясь в улицы Кэмбриджа.

Снова посмотрев через его плечо, я увидела, что за нами следует целая группа немёртвых, шаркающая ногами как пьяные студенты колледжа. Наверное, они и были студентами тысячу лет назад — немёртвые из древней эры, когда Гарвард и МТИ ещё функционировали.

К счастью, мой проклятый тюремный дружок был слишком быстрым для них и, похоже не знал усталости. Ледяные ветра щипали мои щёки и взмётывали мои серебристые волосы.

Мы пронеслись по Массачусетс-Авеню, мимо здания мэрии Кэмбриджа и на Гарвард-сквер. Снег налетал порывами, сосульки свисали с окон общежития в Гарвард-Ярд.

Но тут оказалось ещё больше драугов, и ужас закрался в мою грудь. Они выбирались из теней по всему кампусу Гарварда. Немёртвые вокруг нас подзывали друг друга тихими шепчущими голосами.

Мэррок замедлился и остановился перед впечатляющим зданием в четыре этажа, построенным из кирпича. Я прочла название над входом: Театр Сандерс.

Позади нас настигали драуги, бесшумно бредущие через сугробы.

От паники моё сердце бешено заколотилось.

— Мэррок! Нам надо двигаться дальше.

Он выпустил меня, и я соскользнула вниз по его огромному телу. Затем он ухватился за ступени пожарной лестницы, прикрученной болтами к стене театра. Со скрипом гнущегося металла он оторвал лестницу от здания. Прежде чем я успела пошевелиться, он поднял меня за талию и подсадил на оставшуюся железную платформу над ним. Теперь я находилась в трёх метрах над землёй, вне досягаемости драугов.

Прежде чем я успела спросить, каков план, он повернулся и убежал во тьму. По какой-то причине драуги не были заинтересованы в нём и устремились только ко мне. А я стояла над ними как их королева.

Я вскочила на ноги на замёрзшей платформе, глядя на немёртвую армию в ошмётках, высыпавшую на Гарвард-Ярд. Синеватые искривлённые тела драугов были всюду. Они двигались в тенях, не давая мне пространства, куда можно было бы бросить вергр-камень. Даже если бы я сумела куда-то его зашвырнуть, они бы окружили меня, пока я ждала перезарядки камня. Отсюда я не видела путей к отступлению.

Их слезящиеся глаза не отрывались от моего места. По моему телу пронеслась дрожь, пока я тщетно искала выход.

Ничего.

Какого Хельхейма Мэррок притащил меня сюда только для того, чтобы бросить посреди мертвяков?

Глава 12. Мэррок

Что, во имя богов, стало с Мидгардом, пока я был в тюрьме?

Я не ожидал, что всё будет так плохо. В Кэмбридже не осталось ни единой живой души, кроме Ночной Эльфийки. Лишь немёртвые обитали на улицах старинного города.

Я бежал по Пибоди-стрит и думал об её странных серебристых глазах. Я никогда не проводил время с её видом. Мне пока даже не представилось возможности узнать её имя… то есть, нацарапать вопрос палочкой на снегу.

И вот оно снова, то незнакомое, давно похороненное чувство. Страх. Он был подобен угольку, тлевшему чуть жарче — потребность вернуться к ней.

Но сначала надо забрать ключ от дома, и я не мог позволить Ночной Эльфийке увидеть, где я его спрятал.

Такова ложь, которую я говорил себе.

Правда же заключалась в том, что она нервировала меня на глубинном уровне, которого я не понимал, и мне хотелось убраться от неё подальше.

Когда её серебристые волосы задевали мою щёку, в моей груди трепетало крохотное пламя, словно сердце снова начинало биться. Словно я был живым. Только когда она говорила, мне хотелось, чтобы боги вновь восстали и заморозили всё на Земле, даруя мне тишину.

Тысячу лет я не слышал ничьей речи, кроме случайных слов охранников. Я привык к уединению, к моей каменной могиле в Цитадели. Мой мир состоял изо льда и камня. А теперь Урд связал меня с той, у которой есть вопросы и крики, и которая может легко сломаться.

Пара она мне или нет, я хотел оставить её и никогда не возвращаться. Мёртвые не могли по-настоящему любить, так какая мне разница?

Но у неё моя душа, и это пока что связывало меня с ней.

Я пригнул голову на бегу, и мои тёмные волосы развевались порывами метели. На Гарвард-сквер драуги оставили меня в покое. Они не интересовались такими, как я.

И вот оно снова — страх, подкравшийся ко мне как фантом. Будет ли она в порядке там, где я её оставил? В то время я посчитал, что всё будет нормально, но теперь невольно беспокоился.

В её теле моя душа. Если она погибнет, моя душа умрёт вместе с ней.

И ужасная правда заключалась в том, что если она узнает, кто я, она может сама того захотеть.

Что бы ни случилось далее, я не мог допустить, чтобы она узнала правду.

Добравшись до железных ворот Старого Кладбища, я перемахнул через забор с шипами. Снег толстым слоем покрывал самое старинное кладбище Кембриджа. Лишь верхушки надгробий торчали на поверхности, как чёрные изгибы в море белизны. Могилы были древними, ещё с тех времен, когда люди вешали ведьм. Я осмотрел камни, ища знакомое захоронение.

Я спрятал ключ среди костей Преподобного Бенджамина Уодсворта. Я не питал какой-то особой привязанности к бывшему президенту Гарварда; просто его могила была выполнена в виде гробницы, где плоская плита лежала поверх открытой полости — идеальное место, чтобы спрятать нечто, что должно оставаться скрытым.

Но осматривая кладбище, я не мог найти гробницу.

В последний раз я был среди этих камней почти тысячу лет назад. Неужели гробница исчезла?

Облака затянули луну настолько, что я едва мог видеть. У Ночной Эльфийки не возникло бы такой проблемы, верно? Её странные серебристые глаза могли без усилий пронизывать такую тьму.

Я подбежал к сугробу, но когда разгрёб его, обнаружил лишь опавшие ветки тиса. Ещё один нанос скрывал могилу Вашингтона Олстона, чтоб он в Хельхейм провалился.

Душераздирающий крик эхом отразился вдалеке. Я помедлил, прислушиваясь. Драуги подзывали друг друга своими ужасными голосами. Надо спешить.

Наконец, я нашёл старую могилу Преподобного, погребённую под сугробом в тени замёрзшего дуба. Одним взмахом руки я сгрёб снег с крышки. Я проигнорировал надпись и вместо этого содрал древнюю плиту. Среди замёрзшей кучки костей покоился железный ключ. Мой ключ.

Я выхватил его из могилы.

Вдали взвыл драуг, и страх снова пронзил меня до костей. С ней же всё будет хорошо, да? Насколько я видел, она быстрая и сообразительная, и у неё имелось какое-то заклинание, чтобы мгновенно перемещаться в пространстве.

Я помедлил, когда в голову пришла идея. Я быстро вернулся к могиле, хмуро посмотрев на скелет. После паузы я прихватил одну из бедренных костей Уодсворта.

Пока зимние ветра хлестали по мне, я побежал обратно к театру, где оставил Ночную Эльфийку.

На бегу я пытался вспомнить те погребённые воспоминания — мелькающие образы, приходившие в мой разум, когда я был рядом с моей душой. Кажется, что-то про птиц. Про воронов.

Когда в застывшей груди зажглась тёплая искра, проступил новый образ.

Мне надо вернуться к ней, к тому теплу, что она хранила в своём теле. Я ускорился, побежал быстрее ветра, сделавшись лишь тенью на белом снегу. Пока я нёсся к ней, ужас пронизывал мою кровь при виде кишащих драугов, брови которых заиндевели от снега.

Я принюхался к воздуху. И вот оно, пробивалось сквозь запах драуга. Лёгкий аромат бензина.

Я повернулся к большому сугробу — останки древнего автомобиля — и пробил его кулаком. Моя рука проломила снег, лёд, металл и добралась до бензобака. Я вырвал его и бросил на улицу перед собой. Жижа тысячелетней давности, некогда бывшая бензином, выплеснулась на асфальт.«Надеюсь, она всё ещё горючая».

Оторвав полосу ткани от рубашки, я намотал её на конец бедренной кости Преподобного Уодсворта, затем макнул в эту лужу. Я заблокировал все волнения о Ночной Эльфийке и поднял руку, чтобы начертить руну огня.

Пока я водил пальцем по воздуху, проклятье оживилось. Моя кожа почти сразу же ощущалась так, будто её охватил огонь… и это не имело никакого отношения к заклинанию, которое я пытался сотворить. С проклятьем я всё равно мог пользоваться базовой магией, но при этом чувствовал себя так, будто горю заживо.

Я согнулся пополам, мои мышцы невольно сжались в спазме, но я продолжал чертить в воздухе, чтобы завершить руну. Кожа на кончике моего пальца засветилась.

Я дотронулся этим пальцем до кончика бедренной кости. Ткань, намотанная на неё, тут же воспламенилась.

С таким чудовищным факелом я рванул по Пибоди-стрит, в сторону Ночной Эльфийки и окружавшего её моря драугов.

Она хранила в своём теле мою душу и воспоминания. Она была моей парой, а я ещё даже не знал её имени.

Глава 13. Али

Драуги кружили всё ближе и ближе, глядя на меня пожелтевшими глазами. Теперь тут были уже сотни тёмных фигур на фоне оледенелого ландшафта. Снежинки плавно опускались и запорашивали их поднятые вверх лица.

Я накинула на голову капюшон, и акриловый мех защекотал щёки. Мои ноги в носках уже до боли промёрзли, холод пронизывал мои пальцы. Если я пробуду здесь ещё какое-то время, они почернеют от обморожения. Единственная идея, пришедшая мне в голову — снять куртку и накрыть ею ноги, но тогда замерзнет остальное моё тело.

Я настроилась принести Тенистым Лордам сокровище, нечто, что поможет освободить мой народ. И, похоже, я вернусь в Тенистые Пещеры с пустыми руками, и мне нечего будет показать, кроме обмороженных ног. Это если я вообще попаду домой.

Мэррок оторвал нижние ступени пожарной лестницы, оставив нижнюю платформу, и от голов голодных трупов её отделял метр с небольшим. Он оставил меня в безопасности, но в ловушке.

Прежде я была уверена, что он защищает меня, но теперь складывалось впечатление, что я замёрзну насмерть над толпой драугов.

Прямо сейчас я отчаянно желала иметь возможность передать весточку Бартолю. Я выдохнула, и пар заклубился у моего рта. Если правда придётся, я переброшу вергр-кристалл через кирпичную стену слева от меня — через ворота, которые вели в самую старую часть Гарвард-Ярд. Но тогда я рискну оказаться в окружении драугов сразу же, как только приземлюсь.

Сейчас они находились подо мной и царапали стены. Единственное, что не давало им разорвать меня на куски — это то, что их крючковатые руки не могли ухватиться за гладкие кирпичи. Прямо передо мной драуг в порванной мини-юбке разевала пасть. Она шлёпнула бледным языком по губам.

Испытав прилив тошноты, я осознала, что она пытается поймать капельки крови, которые капали с обрубка моего пальца. Я с чудовищным потрясением и разинутым ртом смотрела, как стоящая рядом драуг-блондинка заметила, что происходит. Она тоже бросилась к падающей капельке крови, пытаясь попробовать ту на вкус.

Первая схватила блондинку за голову и резко повернула. По двору разнёсся хруст, и блондинка лишилась головы.

«Ну вот, зря волосы красила».

Звук эхом прокатился по холодному воздуху, и драуги снова начали бормотать друг другу. Затем они бросились вперёд, сминая друг друга в отчаянном желании добраться до меня. Костлявые руки тянулись снизу. Драуг без головы скрылась под толпой немёртвых.

Страх мурашками пробежал по позвоночнику, когда я осознала, что теперь они стоят на телах своих павших спутников, используя затоптанных драугов как ступеньки.

Я в отчаянии посмотрела на кирпичную стену справа. Увидев, что драуги вваливаются через ворота, я поняла, что в той стороне тоже нет ничего хорошего.

Я говорила себе, что выберусь невредимой, что всё это сложится в отличную историю, которую я потом расскажу Бартолю под пиво. Но дыхание вырывалось из лёгких короткими резкими вздохами, а паника царапала ледяными когтями мою спину.

Когда я сделала шаг обратно на платформу, кожистые пальцы схватили металлические решётки у моей ноги.

Я лихорадочно топнула по пальцам пяткой своей замёрзшей ноги. Только тонкий слой оледенелого носка отделял меня от немёртвого, но я стиснула зубы и топнула как можно сильнее.

Наконец, я сумела повредить пальцы, но было слишком поздно. Два других драуга уже забирались на железную платформу. Я повернулась, чтобы подняться по пожарной лестнице, и мои замёрзшие ноги затопали по металлическим ступенькам.

Я сообразила, что если поднимусь на крышу, то, возможно, найду, куда бросить вергр-кристалл. Стон гнущегося металла заполнил воздух, пока я бежала по лестнице. На самой вершине я схватилась за ручку пожарного выхода. Но когда я дёрнула за неё, дверь не открылась.

Паника хлестнула по моим нервам. Подо мной драуги карабкались по пожарной лестнице как обезумевшие дети в игровом комплексе.

Перепугавшись, я вцепилась в дверную ручку, дёргая её туда-сюда.

— Впустите меня!

Это было бессмысленно. Никто не ответит.

Затем вся лестница с оглушительным грохотом оторвалась от стены здания.

Моё сердце ухнуло в пятки, и я крепко вцепилась в дверную ручку, болтаясь на высоте трёх этажей.

— Помогите!

Моё дыхание застыло в лёгких, и я посмотрела на море драугов. Бросать камень было некуда…

Я закрыла глаза, и мои руки соскальзывали со стальной ручки.

— Из этого выйдет отличная история для Бартоля, — прошептала я, чтобы приободрить себя, но складывалось впечатление, что я не выживу, чтобы её рассказать.

Немёртвые подо мной кишели как водоворот. Мои замёрзшие ноги превратились в ледышки у кирпичной стены. Я повернула голову в другую сторону, отчаянно ища свободный от драугов участок снега, чтобы бросить вергр-кристалл.

Но я увидела нечто, что было, пожалуй, даже лучше — сиявший во тьме свет и бегущий ко мне силуэт. Высокий, широкоплечий силуэт, и развевавшиеся на ветру тёмные волосы.

Над головой Мэррок держал факел, с его помощью прокладывая себе дорогу среди трупов.

Глава 14. Мэррок

Эльфийка висела на дверной ручке на третьем этаже театра Сандерс, где я её оставил. Когда я посмотрел на неё, моё сердце пронзило странным чувством, будто кто-то вогнал туда гвоздь. Это было всепоглощающее желание забрать её в безопасное место — нетипичное чувство для кого-то вроде меня.

Стоя под ней, я попытался позвать её, сказать спрыгнуть в мои руки. Но отсутствие речи делало это немножко проблематичным.

В итоге я так и не понял, то ли она упала в мои объятия, потому что доверяла мне, то ли потому, что не удержалась, и у неё не осталось выбора. В любом случае, я выдохнул с облегчением, поймав её. Поставив эльфийку на землю, я обхватил её рукой за плечи и крепко прижал к себе.

Свободной рукой я держал горящую бедренную кость преподобного и размахивал ей в воздухе. Пламя образовывало арку света и отпугивало мертвяков.

Крепко прижимая к себе эльфийку, я повернулся лицом к драугам. Твари окружили нас, глядя на мой факел мёртвыми глазами. Они боялись огня — единственного, что способно их убить. И всё же желание плоти и крови могло оказаться сильнее страха сожжения.

У нас оставалось мало времени.

Я взмахнул факелом, держа монстров на расстоянии. У меня имелся при себе ключ, а значит, мне всего лишь надо произнести магическое слово: Finnask.

Вот только… проклятие, само собой, лишило меня дара речи.

Драуги подбирались ближе, и я опять махнул факелом, чтобы держать их подальше. Ночная Эльфийка прильнула к моему боку, такая тёплая. В моём сознании промелькнули лучи солнца, ещё одно воспоминание о рябиновых деревьях и синем небе. Комната с камнями и лианами…

Стиснув свою пару, я попятился к кирпичной стене театра Сандерс.

Моим инстинктом было прижимать её к себе, но она выскользнула из моих объятий. Я встал перед ней.

— Какой план? — прошептала она, запыхавшись.

Мне всего лишь было нужно, чтобы она произнесла магическое слово вместо меня, сказала его вслух, и тогда мы будем свободны. Я обернулся, ища что-то, чем можно писать. У меня было мало времени, и я не мог её оставить. Если драуги доберутся до неё, они разорвут её на куски и будут пировать её плотью. Но мне нечем писать…

Драуги, должно быть, почувствовали мои колебания, потому что один бросился вперёд, нацелившись на её горло. Я с такой силой шарахнул по нему полыхающим факелом, что снёс башку. Другой драуг бросился на мой факел, но промазал. Если пламя погаснет, мы в заднице.

Ночная Эльфийка оставалась позади меня, вжимаясь в стену. Я чувствовал, что моя душа теплится в её теле.

— Мэррок! — выкрикнула она.

Пальцы драуга задели горящую бедренную кость, но я оказался быстрее. Я схватил монстра за шею и бросил в воздух. К моему удивлению, когда он описал дугу в ночном небе, он оставил след искр как комета.

Драуг приземлился в куче себе подобных примерно в трёхстах метрах от нас. Мертвяки на мгновение замерли.

Затем тело детонировало так, будто я только что бросил бомбу.

И снова то чувство — тот незнакомый страх, заструившийся по моим костям, когда пламя распространилось по толпе трупов. Всюду вокруг нас загорались тела драугов. Похоже, они были чрезвычайно горючими, и огонь бушевал всё ближе, подвергая её опасности.

Ночная Эльфийка снова закричала, и этот звук отдался в моём сердце осколками стекла. В моей голове расцвела странная мысль — желание превратиться в мощное дубовое дерево, способное её защитить.

Чем же написать слово? Как можно к ней обратиться?

Огонь оставлял в воздухе след света.

Это можно использовать, чтобы писать по воздуху. Мне всего лишь нужно, чтобы она один раз произнесла слово вслух. Потребность выбраться из этой ситуации давила на мою грудь как тысяча камней.

Я повернулся к Ночной Эльфийке и вложил мой ключ в её ладонь. Она хмуро покосилась, но сжала его в кулаке.

Я легонько дотронулся до её щеки, чтобы привлечь её внимание. Встретившись со мной взглядом, её серебристые глаза сверкнули в темноте. Её дыхание вырывалось частыми вздохами. Пока её взгляд не отрывался от меня, я показал на факел, пытаясь сказать, чтобы она внимательно следила.

Используя пылающий конец бедренной кости, я написал в воздухе FINNASK.

— Finnask? — переспросила она.

И это всё, что потребовалось нам, чтобы исчезнуть.

Глава 15. Али

Полыхнул свет, и чудовищный мир вокруг меня исчез. Меня уже не окружали голодные драуги, и теперь я стояла в центре прекрасного зала. Я моргнула, едва осмеливаясь верить в то, что вижу.

Над нами выгибался высокий потолок цвета слоновой кости, и его своды расходились в стороны подобно лепесткам цветка. Грязный снег сменился чистым мраморным полом, а вместо драугов появились высокие остроконечные окна, через которые лился лунный свет.

Мэррок присел перед мраморным камином и начертил в воздухе руну огня. Вспыхнуло пламя, озарившее это место тёплым светом. Встав, он жестом показал на очаг. Меня не пришлось уговаривать.

Грея руки, я хотела спросить, где мы, но знала, что он не сумеет ответить. Как бы там ни было, я никогда прежде не бывала в таком роскошном месте. Вместо смерти я чуяла запах древесного дыма и чувствовала тепло огня. Перед очагом стояли деревянные кресла с потрёпанной вышивкой на обивке, но я проигнорировала их и села прямо перед огнём, грея руки и пальчики на ногах.

Я украдкой глянула на Мэррока, который смотрел на меня с пугающей интенсивностью. Дымчатые тени вились вокруг него словно стая скворцов, но здесь я ясно видела его лицо. Поразительно красивое. У него были чувственные губы, острые скулы и глаза цвета бледных сапфиров. Его тёмные волосы спадали на плечи. Он был ростом под два метра и напоминал греческую статую.

Он опустился в кресло с вышитой обивкой перед очагом и выглядел так, будто владел всем этим местом. Может, так и было. Похоже, когда-то это был дом богатого человека. Когда он посмотрел на меня, в его глазах плясало пламя, и он как будто впитывал меня своим взглядом.

Я всё ещё понятия не имела, что он такое и почему он во мне заинтересован.

— Я бы спросила, какого Хельхейма происходит, но ты не можешь мне ответить, — сказала я.

Его губы на мгновение изогнулись, затем он опустился на пол возле меня. Я хмуро посмотрела на глубокую рану на его предплечье, оставленную драугом, и он потрогал то место пальцем.

— Ты ранен, — я чувствовала себя идиоткой, констатируя очевидный факт, но присмотревшись поближе, я увидела, что это не кровь. Вместо нормального красного цвета вещество было тёмно-синим и слегка дымилось.

Он нашёл старый пожелтевший кусок бумаги и ручку. «Я в порядке», написал он красивым почерком с завитушками.

— Ты не выглядишь «в порядке». Ты выглядишь… Что ты такое?

«Я не могу умереть. Снова».

По моей спине пробежали мурашки.

— Что ты имеешь в виду?

«Я тёмный колдун. Лич».

Моё сердце пропустило удар, и я вскочила на ноги.

— Скалей, — кинжал мгновенно очутился в моей руке, хотя я явно не могла сделать его мертвее, чем сейчас.

Теперь я знала, почему Верховные Эльфы так боялись его, и почему они заточили его в темнице.

По правде говоря, я думала, что личи — это просто легенда. Я не знала, что такое возможно. Но, видимо, возможно. И это очень, очень плохие новости, потому что личи опаснее драугов. Они рождались живыми, но превращали себя в немёртвых тварей, используя тёмную магию. Они становились бессмертными.

Как и в человеческих историях о вампирах, личи питались от живых. Будучи постоянно голодными, они вгрызались в твою кожу и выпивали душу через кровь. И, как и вампиры, они были соблазнительными и хитрыми, обладали поразительной силой и скоростью.

Вот только личи охотились не за кровью. А за душами. Кровь привлекала личей жизнью, которой они больше не обладали. Если тебя осушит лич, ты превращался в пустую ходячую оболочку.

— Ты лич? — повторила я, надеясь, что как-то не так его поняла.

Он кивнул, не сводя с меня голубых глаз. Мне показалось, или на его лице играла лёгкая улыбка, словно он считал мой ужас смешным, бл*дь?

Я навела на него нож.

— То есть, ты питаешься душами живых. Ты хочешь укусить меня в шею или сделать ещё какое-нибудь странное дерьмо и выпить мою душу. Верно?

Мэррок лишь пожал плечами, словно мои слова были несущественными. Но потом его взгляд скользнул от моего лица к отрубленному пальцу, и в глазах промелькнуло нечто сродни злости.

— Я не закончила задавать вопросы, — сказала я. — Я думала, личами движет ненасытная жажда убивать и поглощать.

Он взялся за ручку. «Это не вопрос».

— Ты собираешься сожрать мою душу? — рявкнула я. — Само собой, это меня беспокоит. Вот это мой вопрос, бл*дь.

«Я не голоден. Я ничего не чувствую, — затем, после задумчивой паузы, он дописал: — Обычно».

— Супер. Ладно, — я опустила нож. — Не самая блестящая презентация себя самого.

Он казался почти озадаченным, написав: «Я тебе не наврежу».

Пока что он не выглядел так, будто хочет поглотить мою душу. С момента нашей с ним встречи он защищал меня.

Когда я убрала кинжал в ножны, руку прострелило болью, и я вздрогнула. От жара пламени обрубок пальца оттаивал, и это означало, что я вновь чувствовала боль.

«Тебе всё ещё больно», — написал он.

Я посмотрела на остатки своего безымянного пальца. Меня тошнило всякий раз, когда я обращала на него внимание.

— Да уж. Не фонтан.

Мэррок встал, возвышаясь надо мной, и поманил меня к двери в конце зала.

Я сунула Скалей в карман куртки, затем пошла за ним в длинный коридор из тёмной древесины. Мы вошли в комнату с огромным мраморным столом в центре, и я тихо присвистнула. Я читала о таких вещах. Их называли «кухня».

Я повесила куртку на спинку стула, устраиваясь как дома.

До Рагнарёка, когда люди правили Мидгардом, они изобрели экстраординарные технологии, не требовавшие магии: печи, которые нагревались без огня, изолированные шкафчики, которые не давали еде гнить, даже машины, единственным предназначением которых было создавать лёд. Это всегда казалось мне раем.

И, похоже, Мэррок, в прошлом будучи человеком, жил в самых роскошных условиях. Я хотела расспросить его о Мидгарде до потопов и войны, о том, как когда-то жили люди. Но его неспособность говорить усложняла задачу.

Я сжимала запястье своей руки, словно давление как-то заставит палец регенерировать. Если что-то могло отвлечь мой разум от травмы, так тому и быть.

На столе я заметила одно из тех человеческих устройств — некое подобие пластиковой вазы с вращающимися лезвиями на дне. Я вскочила, чтобы посмотреть поближе и выбросить из головы тревожные мысли о немёртвых и отрубленных пальцах.

— Я читала о таких штуках. Это блен-дор? Боги, Бартоль был бы в восторге. Эта штука сминает фрукты, да? Измельчает их, чтобы сделать вкусный напиток. Смузи. Как ты заполучил эти древние человеческие изобретения?

Мэррок кивнул, и в его глазах снова плясало то веселье. Он подтянул к себе листок бумаги и написал: «Жди здесь. Я сейчас вернусь».

Пока он отсутствовал, я изучала комнату, стараясь не думать о своей изувеченной руке. Я выдвигала ящики, заглядывала в шкафчики. Я включила плиту. Когда я повернула ручку, спирали засветились красным без огня, совсем как в старых книгах.

Повернувшись, я увидела Мэррока, пишущего на бумаге. Затем он передал её мне. «Нам надо позаботиться об этом пальце».

Далее он открыл маленькую красную сумочку с белым крестом, в которой я узнала аптечку. Он расстегнул молнию и достал шприц, а также прозрачный сосуд с ярлычком ЛИДОКАИН.

— О, человеческие лекарства! Я люблю человеческие лекарства, — этим они пользовались вместо магии, чтобы лечить себя, но большая часть этих штук давным-давно исчезла.

Он кивнул, затем написал: «Будет больно. Но это поможет заживить рану».

По какой-то причине я доверяла ему. Хоть немёртвый, хоть нет, он явно до сих пор заботился обо мне. Что-то в глубинах моего сознания как будто шептало, что он защитит меня, что нам надо присматривать друг за другом. Хотя я не могла объяснить это, учитывая, кем он был.

Я неохотно протянула ему раненую руку.

Я задержала дыхание, когда он медленно набрал немного жидкости в шприц, затем схватил запястье моей раненой руки. Прежде чем я успела что-то сказать, он вонзил кончик шприца в обрубок моего пальца.

Нечто холодное и болезненное скользнуло вверх по руке, и я стиснула зубы, пытаясь не закричать. Мне не нравилось выглядеть слабой перед другими.

Наконец, он отпустил моё запястье, и я медленно выдохнула. Он схватил бумагу и принялся писать.

Когда он развернул листок, я прочла: «Лекарство снимает боль. Когда твой палец онемеет, я зашью рану. С этих пор ты должна понимать, что я пытаюсь тебе помочь. Если бы я хотел твоей смерти, я бы позволил Горму сбросить тебя в колодец».

— Хорошо, — я баюкала свою немеющую руку. — И я хочу знать, почему ты так во мне заинтересован.

Глава 16. Мэррок

Я уставился на неё, и жар снова затрепетал в моей груди. «Бартоль был бы в восторге», — сказала она.

Я поймал себя на том, что задаюсь вопросом, кто это. Возможно, мой новый соперник? Какая-то ледяная жестокость скользнула по моим венам.

Но с другой стороны… соперник в чём? Лич не способен любить. Нами двигала лишь нужда обладать. Вкушать и поглощать. Даже если она моя пара, я буду идиотом, если перепутаю это с реальными эмоциями.

Но желание вкусить было нешуточным, и сложно было не пялиться на неё. Под курткой на ней была надета чёрная одежда, облегавшая её деликатные изгибы, и серебристые волосы рассыпались по плечам. Полные губы поджались, пока она ждала моего ответа. Но я привык к молчанию.

Буквально на секунду мой взгляд скользнул по её фигуре, задержавшись на изгибах бёдер. Я почти помнил, каково это — взять женщину. Я бы уложил её на стол, скользнул рукой под её кофту…

Личи были соблазнителями. Так мы получали желанную кровь и души. Большинству личей это давалось естественно. Но я пробыл в одиночестве тюрьмы так долго, что и забыл, как можно кого-то очаровать. Сложно поддерживать такие навыки, когда вокруг одни крысы.

Теперь, вблизи неё, воспоминание о похоти сверкнуло в моём сознании подобно драгоценному камню. Ещё до превращения в лича я был искусен в соблазнении. Если бы она давным-давно пришла в мой дом невредимая, я бы через двадцать минут уложил её на свой кухонный стол.

Я сказал ей, что ничего не чувствую, ничего не желаю. Но, похоже, это оказалось ложью, поскольку теперь оно поднималось во мне — голодное желание поглотить её. Я хотел прижать к себе её маленькое тельце, почувствовать, как сливаются наши души. Я хотел услышать её вздох, когда я буду пить из неё.

Я уже знал, как буду чувствовать себя, когда стану поглощать её душу… дрожь чистого экстаза в теле, будто свет и жизнь согревают меня изнутри. Она была изысканной, и пить из неё станет величайшим удовольствием из всех, что я когда-либо испытывал. Я хотел прижаться губами к её шее и разорвать кожу. Я хотел попробовать её на вкус, ощутить жар её кожи, впитать её воспоминания.

Я почти чувствовал это — пульсацию в груди, похожую на слабое сердцебиение. Просто близость к ней заставляла меня почти снова почувствовать себя живым.

Лич во мне хотел обладать ей полностью. Украсть её душу и сделать моей. И если я не буду осторожен, то поддамся желаниям и полностью разрушу её. А вместе с тем уничтожу и свою душу.

Но просто попробовать её на вкус…

Она побарабанила пальцами здоровой руки по столу.

— Мэррок? Эй? Откуда такой интерес ко мне?

Её голос выдернул меня из грёз как пощёчина. Сколько же от неё болтовни.

Все личи были прокляты по-разному. Все мы были могущественными колдунами, заточившими свои души в предметах. Это дало мне вечную жизнь, но тёмная магия всегда имела свою цену — проклятье. И моё оказалось двойным. Я не мог говорить и не мог использовать магию, не чувствуя себя так, будто горю заживо. Странно, что она не боялась меня сильнее, не боялась проклятого монстра перед ней.

Я написал на бумаге «Я объясню позже».

Она покачала головой.

— Нет. Скажи мне сейчас.

«Дай мне сначала зашить твой палец».

— После того, как ты расскажешь мне, что происходит.

«При всём уважении, ты заливаешь кровью мой дом».

Она помедлила, посмотрев на кровоточащий обрубок её пальца. Затем, не сказав ни слова, она подошла к плите.

Я слишком поздно осознал, что она собирается сделать. Хоть я и попытался её схватить, раздалось шипение, когда она прижала обрубок пальца к горящей конфорке. Запах опалённой плоти заполнил комнату.

— Вот, — сказала она. — У меня больше не идёт кровь. По меркам немёртвого ты кажешься неплохим. Но прошу, пойми, что я могу позаботиться о себе и делаю всё необходимое для выживания. Более того, я делаю всё необходимое для защиты моего народа. Я выживала без человеческих лекарств. Я выживала без навороченных домов и прекрасных двухметровых рыцарей в сияющих доспехах. Мне не нужна твоя доброта. Просто скажи мне, что происходит.

Мой мозг зацепился за слово «прекрасный», и я почувствовал, как губы изгибаются в улыбке. Значит, я источал красоту. Меня потрясло открытие, что мне реально есть дело до её мнения.

«Прекрасный», — написал я на бумаге.

— Боюсь, ты упустил суть.

Сложно было не фантазировать о той версии эльфийки, которая шептала бы, потому что такое количество разговоров после тысячи лет тишины реально раздражало. Её голос будто эхом отдавался от мраморной кухни.

«Иди за мной, и я тебе покажу».

Я повёл её из кухни к лестничному пролёту, обшитому красным деревом. Оттуда мы вышли в узкий коридор. Я почти ничего не видел, но знал это место так же хорошо, как своё тело. На верхнем этаже я привёл её в свою старую спальню. Я пересёк комнату, игнорируя душный пыльный запах.

Раздвинув шторы, я показал ей вид. Застывший Кембридж простирался перед нами. Снег покрывал крыши и красные кирпичи Гарвардского кампуса, а также обледенелую брусчатку Кембридж-стрит. А прямо под нами кишели остатки орды драугов.

— Мы в театре Сандерс?

Я кивнул.

— Почему Верховные Эльфы или драуги не нашли это место?

Я написал на своём листке бумаги: «Я использую магию, чтобы скрыть его. Как у Колодца Урд, но лучше. Мой ключ — единственный способ попасть внутрь».

— То есть, всё то время, что ты был в заточении, у тебя имелось это место, спрятанное в центре Кембриджа?

Я кивнул.

Она скрестила руки на груди.

— Должно быть, ты весьма могущественный колдун.

Я снова кивнул.

Она прижала пальцы к стеклу, глядя на разрушенный город. Сейчас было почти пять утра, и хоть солнце ещё не поднялось над горизонтом, ранние его лучи озарили её профиль. В этом освещении я видел, что её кожа украшена крохотными серебристыми татуировками, а глаза сверкали как полированная сталь.

Боги, у меня почти тысячу лет не было женщины, и сейчас моя пара оказалась в моей спальне. Похоть, которая прежде была лишь проблеском, теперь разгоралась в нечто большее. Но если я поддамся желаниям, то рискну потерять контроль и уничтожить её.

В любом случае, момент оказался испорчен, как только она начала напевать «Never Gonna Give You Up» в исполнении Рика Эстли.

Я прочистил горло, отчаянно мечтая, чтобы она прекратила, и она покосилась на меня, выглядя смущённой.

— Прости, — сказала она. — Привычка. Так вот, я всё равно не понимаю, почему ты во мне заинтересован, — она снова посмотрела на вид из окна. — Любой, кто способен произнести Finnask, может доставить тебя сюда, и это необязательно должна быть я. Так почему я?

Я склонил голову набок, обдумывая ответ. Это опасная территория. Она носила в себе мою душу, и если она узнает, кто я, то высока вероятность, что она убьёт себя — жертва ради блага её народа. Она могла оборвать жизни нас обоих. Увидев, как она прижгла собственный палец, я понял, что она на такое способна. «Я делаю всё необходимое для защиты моего народа».

Моя пара не шутила. И это означало, что она не может узнать правду обо мне.

Я медленно написал: «Ты моя пленница».

Она моргнула, глядя на меня в лучах восходящего солнца, и розовый свет озарял её кожу. Моя тёмная часть, лич, весьма смаковала идею заполучить эту красавицу в качестве пленницы. Я представлял, каково это, наверное, быть мягкой, тёплой и живой. Я отчаянно желал привлечь её к себе и вдохнуть её запах. Жасмин и шоколад.

Она скрестила руки на груди, и её черты исказились яростью.

— Думаешь, ты сумеешь удержать меня здесь? Я натренированный ассасин.

«Ты не можешь убить меня. Я уже мёртв».

— Ладно. И это как-то помешает мне сбежать?

Я провёл пальцем по строчке, гласившей «Ты моя пленница».

Она покачала головой, её лицо помрачнело.

— Хрень. Собачья, — она подчёркивала каждое слово тычком пальца в мою грудь. — Мне надо поговорить с моим братом.

Я покачал головой.

— Скалей, — её кинжал появился в руке, и она уже попыталась прорезать дыру в окне. Но даже с магией её кинжала стекло не поддавалось. Окно защищалось тысячью рун.

«Успокойся», — попытался сказать я, но слова умерли в горле. Так что вместо этого я схватил её за руки.

Наш краткий момент умиротворения закончился, и я увидел ярость в её глазах. «Я сделаю всё, что потребуется для защиты моего народа», — сказала она, и я ей поверил.

Она вонзила клинок в мою грудь. Во мне вновь взорвалась боль, и проклятье заворочалось. Я схватил нож и бросил его через всю комнату. Затем, пока она не успела призвать его обратно, я зажал ладонью её рот.

Она сопротивлялась, кусала меня, но я крепко держал её, пока нёс вниз по лестнице, и запер её в гостевой комнате.

Как только она оказалась внутри, я прислонился к стене в коридоре. Ихор стекал по моей груди, и я закрыл глаза.

По другую сторону стены раздался её голос:

— О, Мэррок! Я видела, как тебе понравилось моё пение. Я подумала, что устрою тебе индивидуальное шоу, пока меня держат здесь. Я буду петь тебе день и ночь, как твой личный цирк, пока ты не освободишь меня.

Затем она затянула ту адскую песню, и эти звуки напоминали царапанье ногтей по камню. Это была та самая ужасная мелодия. Рикролл.

Она делала это, чтобы помучить меня, и это работало. Я сжал кулаки.

Очевидно, держать её в плену окажется намного сложнее, чем я представлял. И, возможно, не будь она моей парой, я бы просто высосал её душу и покончил с этим. Но даже будучи немёртвым, я не мог заставить себя так оборвать её жизнь. Оставить её ходячей оболочкой. К тому же, я не знал, что это сделает с моей душой.

Вновь осознав, что до сих пор не спросил её имя, я ощутил проблеск ненависти к себе.

Я немножко монстр, не так ли? Я уже не знал, как вести себя нормально. То ли это из-за того, что я стал личом, то ли потому, что последнюю тысячу лет я находился в обществе исключительно крыс. Что бы там ни было, я знатно похерил знакомство со своей парой.

Я медленно выпрямился. Хотя раны ещё не затянулись, я не вернулся в свои покои. Вместо этого я направился в подвал.

Пора посетить моё логово и избавиться от проклятья.

Глава 17. Али

Мне ненавистно было признавать это, но я пребывала в муках. Мэррок не врал, когда сказал, что жидкость, которую он ввёл в обрубок моего пальца, приглушит боль. Что я не учла, так это то, насколько быстро она выветрится. Каждый раз, когда я шевелила рукой, чистая агония пронзала мою руку как разряд из молота Тора.

И всё же, думаю, я эффективно донесла свой посыл. Ничто так не подчёркивает твои слова, как прижжённая плоть.

Но худшим в моей ситуации было заточение.

— Однажды вечером, — начала я, — козёл-алкоголик Джереми сбежал с городской фермы и пробрался в Кембридж-порт. Как весело было танцевать и скакать среди всех этих шатающихся людей с синей кожей! Но звуки, которые они издавали, тревожили его, а их таращащиеся глаза… — моя история скисла. Я не так хорошо придумывала истории про Джереми, как Бартоль, и делать это в одиночку было не так весело.

Я окинула взглядом комнату вокруг себя. Может, это и просторные покои, но они всё равно были тюрьмой. Здесь было четыре комнаты. Гостиная, спальня, ванная и огромная гардеробная. Некуда бросать мой вергр-кристалл. Проверив окна, я обнаружила, что они прочно заперты какой-то магией.

Неудивительно, ведь вдоль рам было вырезано множество серебристых рун. Я предположила, что они должны не впускать драугов, но они также великолепно мешали мне сбежать. Мне нужны были мои антимагические болты, но их я оставила в хранилище банка Сильфарсон.

Несмотря на большое количество комнат, вкус Мэррока был минималистичным. Мебель из розового дерева, пара кожаных кресел и массивная кровать-платформа. Длинные решётчатые окна тянулись от пола до потолка.

На этом этапе становилось ясным, что Мэррок был типичным личем, который хотел хранить людей как свою собственность. В какой-то момент он попытается выпить мою душу.

Я подумала, что с личами всё сводилось к соблазнению. Они заманивали тебя своей фарфоровой красотой. Они привлекали тебя ближе, заставляли твой пульс учащаться, потому что их сердце уже не могло биться. Смерть тянулась к жизни. Личи хотели, чтобы твоя кровь быстро неслась по венам, и только потом осушали твои воспоминания и душу.

Если я подпущу Мэррока слишком быстро, то потеряю каждое воспоминание о времени с Бартолем, проведённом в нашей дерьмовой пещере, пока мы разрисовывали стены фосфоресценцией и пытались вместе придумывать танцы. Я забуду тот раз, когда мы сбежали из Тенистых Пещер на заброшенный рынок и нашли нечто под названием Твинкис[2]. Так что я буду настороже. Скалей не могла убить Мэррока, но я видела боль в его чертах, когда пырнула его.

Я расхаживала перед дверью, и обрубок моего пальца ныл. «Думай, Али».

Я пыталась проломить двери. Как и с окнами, Скалей ничего не смогла против них сделать. Я простукивала стены, ища слабые места, но все они состояли из сплошного камня.

Вздохнув, я пошла в ванную. Усевшись на фарфоровый унитаз, чтобы быстренько сделать свои дела, я осмотрела озарённую лунным светом комнату. Она была великолепной: полы из белого мрамора, огромная ванна. Пописав, я поигралась с кранами, включая и выключая воду, чтобы помыть руки. Интересно, ванна тоже так работала?

Я повернулась и посмотрела на неё. Ванна держалась на медных ножках в форме лап и была такой большой, что я почти могла бы спать в ней. Я как заворожённая подошла к ней и открыла кран здоровой рукой.

Обжигающе горячая вода хлынула в ванну. Повалил манящий пар. Хоть пленница, хоть нет, я не собиралась отказываться от горячей ванны. Только не после промораживающей до костей ночи, которую мне пришлось вынести.

Я скинула всю одежду, вздрагивая при снимании носков. Мои пальцы на ногах сделались ярко-красными; начальная степень обморожения давала о себе знать.

Поначалу было больно, пока горячая вода оттаивала части моего тела, хотя я даже не осознавала, что они замёрзли. Но вскоре я расслабилась в горячей жидкости и испустила длинный протяжный вздох. Я в плену, да. Но я пленена в Асгарде, городе богов.

От горячей воды пальчики на ногах покалывало, но это шло им на пользу. Моё тело возвращалось в норму по одному сантиметру за раз.

Должно быть, я задремала, потому что звук заставил меня вздрогнуть — резкий вдох, от которого волоски на моей шее встали дыбом от примитивного страха. Поднимая голову, я уже знала, кто это.

Мэррок стоял на пороге, выпрямившись так, словно кол проглотил, и густые миазмы дыма вились вокруг него подобно савану. Его взгляд не отрывался от меня, глаза были не голубыми, а насыщенного оттенка тлеющего янтаря, словно в нём полыхал огонь. Он хотел мою душу, да, но это не всё, чего он хотел. Я чувствовала, как его тёмная магия дрожью прокатывается по моей обнажённой коже, тёплая и могущественная, оставляющая всюду покалывающее ощущение.

— Ты не мог бы отвернуться? — заорала я.

Он как будто с внушительным усилием воли оторвал от меня взгляд. Затем его тело словно расслабилось.

Но он не ушёл с порога. Вместо этого он медленно поднял записку перед лицом. Чёрными чернилами он написал три слова:

«Идём со мной».

Глава 18. Али

Пока Мэррок ждал снаружи, я вытерлась полотенцем, затем надела свои чёрные кожаные штаны и кофту с длинными рукавами.

Я не могла заставить себя снова натянуть оледеневшие носки, так что пошлёпала босиком. И, похоже, Мэррок предугадал мои нужды, потому что оставил для меня пару тёплых шерстяных носков и чёрные женские ботинки. На размер больше моего. Интересно, кому они принадлежали.

Обняв себя руками, я вышла в коридор, где Мэррок ждал с моей курткой. Он прислонился к стене и выглядел совершенно будничным, словно вовсе не видел меня голой.

Он уже не носил лохмотья и переоделся в серую хлопковую футболку, пару чёрных брюк и чёрную куртку с меховой оторочкой. В одной руке он держал небольшой блокнот. Он поманил меня, затем зашагал по коридору.

Я следовала на расстоянии, оставляя между нами добрых четыре метра. Мы миновали холл с пылающим камином. Затем он повёл меня к лестнице, и мы спустились в затхлый подвал. Вскоре мы ушли ещё глубже в старые каменные туннели.

Наконец, Мэррок остановился перед гигантской парой дверей. Плотно покрытые рунами и почерком с завитушками, они явно были сотворены с помощью могущественной магии. Двери не имели ручек, но когда Мэррок положил ладонь на одну из них, та медленно отворилась со скрипом. Он скрылся в тёмном помещении, и я пошла следом.

При этом я испытала благодарность за куртку и ботинки; здесь царил настоящий зимний холод. И абсолютная темнота. Я только-только перестроилась на ночное зрение, и тут во тьме расцвело пламя. Мэррок постепенно зажигал свечи в канделябре, которые озарили помещение, оказавшееся намного крупнее, чем я ожидала.

Три из четырёх стен занимали древние книжные шкафы из красного дерева, тогда как четвёртая стена полностью отводилась под огромный каменный очаг. Пол состоял из скалы, но большая его часть была застелена толстыми персидскими коврами. Интерьер разделялся примерно пополам дубовым столом, стоявшим поближе к очагу, и кожаным диваном, расположившимся лицом к книжным шкафам. С горящими свечами здесь было вполне уютно.

Я подошла к ближайшему книжному шкафу, и у меня дух перехватило от восторга. Книги были очень старыми, все из периода до Рагнарёка. О некоторых (вроде «Джейн Эйр») я слышала, другие оказались совершенно новыми для меня. Тут имелась целая полка книг, написанных на древнескандинавском, а другая полностью отводилась под тонкие конверты со странными картинками.

Я вздрогнула, когда комната внезапно заполнилась музыкой. Повернувшись, я увидела, что Мэррок отходит от граммофона.

Я знала о таких приспособлениях, но никогда не видела и не слышала, чтобы где-то сохранился работающий экземпляр. Это звучало совсем как моя маленькая флешка, но с приятным потрескиванием. Голос мужчины с пластинки заполнил помещение. Низкий и насыщенный, он пел на незнакомом мне языке.

Бутылки янтарной жидкости стояли на столе из красного дерева, и на стекле горели руны. Виски, подумала я. Мэррок откупорил одну бутылку, затем налил два бокала неизвестного содержимого.

Он подошёл ко мне и передал один из бокалов. Когда я выпила, жидкость обожгла моё горло. Но Мэррок, похоже, наслаждался этим и прикрыл глаза так, словно пил нектар богов.

— У тебя есть Рик Ролл? — спросила я. — Музыка.

Мэррок открыл глаза и на секунду выглядел так, будто я испортила его удовольствие. Затем выгнул бровь, и его губы дёрнулись в лёгкой улыбке. Он наклонился и нацарапал в своём блокноте. «Это Лучано Паваротти».

Как будто это всё объясняло.

— Ладно, — сказала я. — Но я-то просила Рика Ролла.

Его губы поджались в линию, и он написал: «Паваротти был классическим тенором. И я бы попросил тебя больше никогда не петь в моём присутствии».

— Хмм… Думаю, я не склонна заботиться о твоём комфорте, поскольку я твоя пленница, и ты заточил меня здесь. Видимо, ты обречён слушать мои музыкальные таланты, пока не отпустишь меня на свободу.

Когда первая песня завершилась, женский голос заполнил комнату. Я слышала предостаточно женских песен, но в её голосе жила осязаемая тоска — это всё равно что слушать влюблённого соловья. Я никогда не слышала ничего столь прекрасного.

— Кто она? — спросила я.

«Мария Каллас, — написал Мэррок. — La Divina… у неё был голос ангела».

— О чём она поёт? — я плюхнулась на диван, гадая, зачем он привёл меня сюда.

«В этой арии она поёт к луне. Она просит об умиротворении».

Когда песня закончилась, Мэррок выключил граммофон. Хотя я не совсем видела, как он отошёл от шкафа, Мэррок уселся напротив меня и написал в своём блокноте: «У меня есть несколько вопросов».

— Полагаю, будучи твоей пленницей, я не могу отказаться отвечать, так?

«Первым делом, — написал Мэррок, — мы не познакомились как следует. Я Мэррок. А тебя как зовут?»

Он перестал писать и посмотрел на меня.

— Я Али, — сказала я. — Это сокращение от Астрид. Я Ночная Эльфийка, это очевидно. Одна из старших ассасинов Тенистых Лордов, глава воров, сокрывательница тел…

«Мне нужна твоя помощь», — написал Мэррок, перебив меня своим письмом.

Мои глаза сощурились; я почуяла ловушку.

— Ты лич, — сказала я. — Могущественный тёмный колдун без души. Как я могу тебе помочь?

«Мне необязательно оставаться проклятым».

— Твоя душа заключена в Хельхейме. И это кажется справедливым, поскольку Верховные Эльфы не заточили бы тебя, если бы ты был законопослушным.

«Тебя-то они тоже заточили».

— Я определённо не законопослушная, — твёрдо ответила я. — Я воровка и ассасин, как я и сказала.

«И именно поэтому мне нужна твоя помощь. До того, как стать таким… — он перестал писать, чтобы показать на себя. — …я изъял душу из своего тела. Я спрятал её в надёжном месте».

Вот это уже интересно.

— Где? Как?

«Я не могу тебе сказать. Просто поверь, я точно знаю, где она».

— Так чего ты хочешь от меня?

«Я не могу воссоединить свою душу с телом, пока не изгоню проклятье, которое создал».

— И почему я должна помогать тебе с этим?

Он откинулся в своём кресле, выглядя так, будто полностью контролирует ситуацию. «Потому что так ты сумеешь выполнить задание, которое дали тебе Тенистые Лорды».

Мой желудок совершил кульбит. Честно говоря, он хорошо торговался, но я пока не давала ответа.

Мэррок снова начал писать. «Как думаешь, что тебя послали украсть?»

Я напряглась. Проблема в том, что я не знала, что именно хотели заполучить Лорды.

— Что ты имеешь в виду?

«Ревна отрезала тебе палец. Зачем?»

— Золотое кольцо. Она хотела его.

Кусочки пазла начали соединяться в моём мозгу. Она была дочерью короля. Она могла покупать новое золотое кольцо каждый день до конца своей жизни, если бы захотела. Неужели оно было предметом, который приведёт нас к Гэлину… колдуну, который заточил моих людей в пещерах?

— Она сказала, что Горм не доверял никому, кроме неё и Суна. Должно быть, он послал её в мою камеру, чтобы забрать кольцо. Ведь его я должна была украсть, так? Это ключ к тому, чтобы освободить Ночных Эльфов. Оно приведёт нас к колдуну, которого я должна убить. Откуда ты это знаешь?

Он легко пожал плечами. «И теперь оно на дне Колодца Урд. Как думаешь, что Лорды сделают с тобой, если узнают, что ты не сумела достать то, чего они хотели?»

— Они поймут, ведь это не первый раз, когда я запорола задание, — но это ложь. Тенистые Лорды пошлют меня на каторгу в шахтах Колар. И хуже всего то, что Ночные Эльфы останутся заточёнными под землёй, если я не выполню свою задачу.

«Мы с тобой оба понимаем, что это не обычное задание. И Тенистые Лорды зашвырнут тебя в тюрьму».

Я понятия не имела, откуда Мэрроку столько известно, но он был прав. Лорды ясно дали понять, что это задание чрезвычайно важно. И от него зависела моя жизнь. Я надеялась, что Бартолю удалось от них скрыться.

— Ладно. То есть, у меня мало вариантов.

Мэррок сел рядом со мной на диване. Он расположил блокнот на коленях так, чтобы я могла смотреть, как он пишет. «Я могу помочь тебе получить кольцо, за которым тебя послали. Но ты должна пообещать, что поможешь мне с моей задачей».

— Что именно тебе надо сделать?

«Я хочу избавиться от этого проклятья. Снова стать живым».

Я притворилась, будто размышляю, хотя у меня явно не было выбора. Получить кольцо — это единственный способ спасти мой народ.

— Каков твой план? — спросила я. Ужас уже охватил меня.

Потому что он был не только красивым, но и сумасшедшим, и я знала, что его план будет абсолютным безумием.

И я наверняка соглашусь на него, потому что я тоже сумасшедшая.

Глава 19. Мэррок

Я писал в своём блокноте, гадая, не посчитает ли она меня сумасшедшим. «Мы отправимся на дно Колодца Урд, заберём кольцо, а потом ты поможешь мне украсть Лэватейнн».

Али уставилась на меня с таким выражением, которое явно говорило, что она всё-таки считает меня безумцем.

— Это невозможно, — медленно произнесла она.

«Нет, возможно, — написал я, испытывая благодарность за то, что в письменной речи не слышалось оправдывающегося тона. — Зачем бы я предлагал такое, если бы это было невозможно?»

— Лэватейнн? Волшебная палочка Локи? — переспросила она. — Это определённо невозможно. Во-первых, её, наверное, не существует. Во-вторых, даже если она существует, её предположительно охраняет богиня Синмара, и она хранится в ящике с девятью замками.

«А ты воровка, — написал я. — За этим ты и здесь». Последняя часть не совсем описывала всю правду.

— Меня воспитывали на историях про богов, как и любого другого Ночного Эльфа. Но боги умерли. Тор, Один, Фрейя, Локи… они мертвы уже тысячу лет. Случился Рагнарёк, мы живём в замёрзшем пепле мира, и всё в полной жопе.

«Если боги мертвы, — написал я, — Синмара уже не охраняет Лэватейнн».

— Но где нам её вообще искать? — спросила она раздражённо.

«Я знаю, где её найти».

Она уставилась на меня, не шевелясь. Я никогда не проводил так много времени с Ночным Эльфом, но, похоже, она имела привычку иногда замирать чрезвычайно неподвижно, как сама ночь. Затем, наконец, она вновь заговорила.

— Где?

Моя ручка заскользила по странице. «На дне мира. Ею владеет огромный дракон Нидхёгг. Ты сказала, что ты старший ассасин Тенистых Лордов, глава воров, сокрывательница тел. Мы с тобой оба знаем, что ты идеально подходишь, чтобы помочь мне найти эту палочку».

Я откинулся назад, потягивая скотч и дожидаясь её ответа.

Конечно, её криминальные пристрастия были не единственной причиной, по которой я желал её помощи. Я хотел, чтобы она была со мной. Мне надо охранять её, беречь. В ней моя душа, и она была моей парой. Верховные Эльфы будут рыскать по городу; если они найдут её, она погибнет ещё до наступления ночи.

Она откинулась на спинку, барабаня пальцами по подлокотнику, и её серебристые глаза сверкнули.

— Ты владеешь магией. Можешь передать весточку?

«Кому?»

— Он на территории Ночных Эльфов. Зовут Бартоль.

Я покачал головой, и странный жар распространился в моей груди. Снова это имя. Кто такой, бл*дь, этот Бартоль? Любовник? Может, муж?

Моё лицо воплощало маску собранности, в глазах искрило спокойствие. Внутри я кипел. А я-то всегда думал, что я выше ревности. Никогда прежде я не завидовал, и ни на секунду не собирался это показывать.

Всё в этой ситуации было обескураживающим. Пробыв в одиночестве тысячу лет, я перестал чувствовать что-либо, кроме базовой потребности в душах. Там, где некогда билось моё сердце, теперь я ощущал лишь нужду потреблять. А потом появилась она, пахнущая жасмином и тёмным шоколадом, и дремлющие порывы моего вида начали пробуждаться. Она появилась передо мной, будучи в опасности, истекая кровью, и я вновь начал что-то чувствовать. Но всё это неправильно. Я больше не мог любить… я мог лишь хотеть отдельных вещей и ломать их.

Для существа вроде меня чувствовать что-либо было очень, очень опасным. В любой момент я мог потерять контроль и обнаружить, что уничтожил её. Она боялась меня далеко не так сильно, как должна была.

«Нет, — спокойно написал я. — Боюсь, я не могу это сделать. Сейчас поспи, а ночью мы вернёмся в Цитадель». Вопреки моей ревности, это было правдой. Даже если я пошлю воронов с посланием в Тенистые Пещеры, это слишком рискованно. Их мог перехватить кто угодно.

Черты её лица вновь ожесточились.

— Ладно. Тогда давай украдём волшебную палочку бога. Звучит как замечательная идея.

Глава 20. Али

Мы стояли у основания возвышающихся белых стен Цитадели. Не так давно мы сбежали отсюда. А теперь, как истинная пара идиотов, собирались проникнуть обратно.

Я потёрла глаза, глядя на стены. В доме Мэррока я почти не спала. Я никогда не могла спать, когда всё катилось псу под хвост, а всё определённо катилось псу под хвост.

Всё зависело от того, заполучу ли я кольцо в свои руки. Если это действительно трофей, который я должна вернуть Тенистым Лордам, то только тогда я сумею освободить свой народ. Ночные Эльфы слишком много времени провели в заточении, и я сделаю всё возможное, чтобы их освободить.

Ну, хотя бы у меня имелись сухие ботинки и тёплые носки. На самом деле, я была одета в свой вычищенный костюм ассасина. В подвале своего особняка Мэррок показал мне странную пару устройств, которые он назвал «стиральная машина» и «сушилка». Эти гениальные штуки сделали мою одежду как никогда мягкой и пушистой… а что лучше всего, вещи ощущались тёплыми, когда я надела их на себя. Я даже закинула туда куртку, чтобы нагреть её, хотя часть искусственного меха немного оплавилась, когда я достала одежду обратно.

Но теперь, когда снег свистел и кружил вокруг нас, я слегка задрожала, посмотрев вверх на Цитадель.

Мой вергр-кристалл по-прежнему лежал в кармане, и Скалей тоже была наготове.

Мэррок маячил рядом со мной, одетый в огромную кожаную куртку. Магия змеилась вокруг него, сливаясь с тенями.

Я сделала большой глоток из термоса, который он мне дал. Кофе был таким вкусным, что я едва не простила его за всю эту историю.

План был безумным, но это всё, что у нас имелось. Подняться на стену Цитадели, прокрасться по крыше, забраться в Колодец Урд, найти моё кольцо. Затем мы отправимся туда, где находилась Лэватейнн, при условии, что она вообще существовала. Мэррок предположительно знал, где она, и он сумеет воспользоваться палочкой, чтобы отправить нас домой.

Или же он был бездушной оболочкой, чей разум переполнился дымом и бредом, а я была тупее Хельхейма, потому что согласилась на подобное.

Мэррок мягко забрал термос из моих рук. Он повернулся и кивнул на Цитадель. Похоже, пора выдвигаться.

— Ладно, — прошептала я. — Вперёд.

Я встала позади него, а он присел. Забравшись на его огромную спину, я обвила руками его шею. Выпрямившись, он достал пару кинжалов. Длинные и острые лезвия сверкнули в лунном свете, а на самих ножах сияли руны.

Я крепко держалась за Мэррока, когда он прыгнул. На пике прыжка он вонзил кинжалы в стену Цитадели. Камень захрустел, и гравитация дёрнула нас вниз, но лезвия выдержали. Затем Мэррок стал карабкаться, и казалось, будто это длилось несколько дней. Используя кинжалы как ледорубы, он поочерёдно вонзал их в камень, поднимая нас по ровной поверхности белого мрамора.

Ледяной ветер хлестал по нам, пока он карабкался, а я крепко держалась за него. Раньше его тело ощущалось холодным, но теперь он становился теплее, чем мир вокруг меня, и даже слегка источал жар. Я чувствовала, как работают мощные мышцы его спины. Изумительно, что он вообще не уставал.

Вокруг нас свистели хлопья снега и порывы ветра. Холод жалил мои щёки, хоть тело Мэррока и источало тепло. По шее и между лопаток стекали ручейки от растаявшего снега, которые снова застывали, а моей груди и животу было блаженно тепло. Я ощущала запах Мэррока — смесь древесного дыма и горящего шалфея. Хоть мы и находились на высоте почти трёхсот метров над землёй, я чувствовала себя в безопасности.

Наконец, добравшись до края парапета, мы помедлили, прячась за зубцами. Всё это время я не могла общаться с Мэрроком, потому что обе его руки были заняты.

— Тебе надо отдохнуть? — спросила я.

Он покачал головой.

— Ты не устал?

Он достал блокнот и ручку. «Нет. Моё тело не устаёт. Я давал тебе время оправиться».

— Ну, я тоже не устала, — соврала я, быстро встав. Я не собиралась признаваться, что мои предплечья пульсировали просто от висения на его шее. — Давай двигаться дальше.

Мы стали красться по снегу, двигаясь в обратном направлении, пока не добрались до Колодца Урд. На сей раз амфитеатр оказался абсолютно пустым. На скамейках и ступенях образовались сугробы. Мы как можно быстрее спустились к самому низу.

Странно, но на поверхность колодца не ложился снег. Он подобно чернильному глазу смотрел в штормовое небо. И тут сквозь метель донёсся голос.

— Я так и думал, что вы можете вернуться, — крикнул Король Горм с вершины амфитеатра, и из облаков над нами спустилась целая куча гигантских мотыльков. Я слышала звуки заряжающихся палочек, и через считанные секунды зашипели проклятья, попадавшие в снег вокруг нас. Я побежала, но Мэррок схватил меня за запястье.

Согнувшись надо мной и защищая своим телом, он запустил руку в карман куртки и достал небольшую сферу. Она сверкнула в темноте неземным светом.

— Не надо! — крикнула я, но он уже швырнул антимагическую бомбу в центр колодца.

Долю секунды она катилась по глянцевой поверхности. Затем детонировала с оглушительным взрывом. Над нами чары затрещали и разрушились с небольшими вспышками света. Эльфийские всадники закричали, когда магические путы их мотыльков оказались уничтожены, и существа бешено забились под их весом. А прямо перед нами магическая поверхность колодца разлетелась на миллион кусков.

Мэррок зарычал. Я едва успела приготовиться, когда он схватил меня и прыгнул в завихряющуюся смесь снега, барахтавшихся эльфийских всадников и хлопающих крыльев освободившихся мотыльков.

— Нет! — когда мы описали дугу над зияющей бездной, я осознала, что такая траектория не позволит нам достичь противоположной стороны. Мы должны были спуститься по стене, а не сигануть прямиком внутрь. Мэррок, может, и переживёт падение на самое дно с помощью гравитации, но я-то такое ни за что не перенесу. Лич уже привёл меня к гибели.

Затем мы врезались в мотылька. Насекомое сопротивлялось, его крылья лихорадочно хлопали по воздуху, но Мэррок вцепился в него мёртвой хваткой. Одной рукой он схватился за усик мотылька, вынуждая насекомое резко устремиться вниз по спирали, а сам забрался на его спину. Я в ужасе вцепилась в мех на теле мотылька, пока Мэррок не поднял меня и не усадил перед собой.

Он издал неестественный хриплый рык, который я посчитала каким-то заверением. Затем он потянулся поверх моего плеча и схватил второй усик мотылька. Он мягко вывел перепуганное создание из стремительного падения.

Моё сердце сжалось. Мы уже довольно глубоко опустились в колодец. Стены клаустрофобно смыкались вокруг нас. Зелёный как морские водоросли мох покрывал серый камень, отовсюду слышались звуки капающей воды.

Я подняла взгляд. Вход в колодец остался высоко над нами — кружок света, становившийся всё меньше и меньше. Верховных Эльфов не было видно. Им хотя бы хватило здравого смысла не опускаться в бездну.

Воздух был холодным, и я задрожала. Мэррок позади меня изменил позу и подвинулся ближе. От него исходило тепло, и я без раздумий прильнула к его груди. Он на мгновение застыл, и мне показалось, будто я услышала тихое рычание в его горле, но это могло быть всего лишь моё воображение. Я снова чувствовала его запах: слабый, странно успокаивающий аромат древесного дыма и шалфея.

Мы летели ниже и ниже, глубже и глубже в колодец, казавшийся бездонным. Стены постепенно сужались, и почти через час я могла бы вытянуть руку и дотронуться до них. Мох исчез, сменившись сначала грибами и плесенью. Затем и они пропали, оставив нас с голым камнем.

Но камень был не исключительно серым. В нём встречались широкие вены кварца, тенистые пещеры, которые уходили в темноту — однажды мы миновали массивную полость, заполненную светящимися кристаллами высотой с человека. Это была территория Ночных Эльфов, хотя я не видела представителей своего народа. Становилось темнее, но для меня это не было проблемой. Мои серебристые глаза с лёгкостью видели в тени.

Должно быть, мы спускались больше часа к тому моменту, когда я заметила первый корень. Поначалу я не поняла, что это такое — коричневая змея, как будто прильнувшая к камню? Но по мере спуска они сделались всё более и более частыми, и становилось очевидно, что это одревесневшие конечности растений.

Странно было видеть корни так глубоко в земле, и я собиралась спросить об этом Мэррока, но тут внезапно стены колодца исчезли, и мы оказались в абсолютно огромной пещере. Потолок состоял из камня, но в пределах видимости я не могла рассмотреть стены, лишь чернота, в которой даже моё зрение Ночной Эльфийки ничего не различало.

Один взгляд на пол пещеры ответил на мой вопрос о корнях, которые я видела в стенах колодца. Пол был покрыт их обширным переплетением. Гигантские бугристые корни обвивались и сплетались как внутренности выпотрошенного монстра. Мы летели всё ниже и ниже, и я поражалась их габаритам. Даже самые небольшие были колоссальных размеров, высотой и шириной с дом.

Мэррок направил мотылька к свободному месту между камнями, и мы приземлились. Он слез на пол и протянул мне руку, на которую я опёрлась и спустилась. Мотылёк взмыл в воздух, и теперь уже знакомое хлопанье крыльев быстро скрылось в тишине. Посмотрев вверх, я увидела, что тени затмевают потолок. Колодца Урд не было видно.

— Это корни Иггдрасиля? — прошептала я. Меня охватило благоговение. Это мировое древо, связывавшее воедино Девять Миров.

Ручка Мэррока несколько секунд царапала в блокноте. «Да. Теперь мы должны найти великий Берег Мёртвых, где обитает дракон Нидхёгг».

Я кивнула, хотя моя кожа похолодела.

— Окей. Звучит весело.

Я сделаю что угодно, если это позволит мне вернуть кольцо.

Глава 21. Мэррок

Я пересекал северные моря, путешествовал по астральной плоскости, однажды посетил туманы Нифльхейма, но ничто не подготовило меня к бескрайности Иггдрасиля. Сила космоса струилась в переплетающихся корнях, отдаваясь вибрацией в моих ногах. Даже если мы потерпим неудачу, даже если мы умрём, и наши души отправятся в Хельхейм, это стоило сделать просто ради посещения этого места. Очень немногие эльфы побывали там, где раньше обитали боги.

— Я не вижу никаких следов кольца, — Али перебила мои мысли, и я осознал, что забыл про кольцо.

Теперь кольцо имело ценность, равную весу золота, из которого оно изготовлено. Истинной ценностью была сама Али. Это она вмещала в себя мою душу. Но я не мог объяснить это ей; я взял её с собой под предлогом поисков того кольца.

Игнорируя своё проклятье, я начертил в воздухе совило, и расцвел свет. Взмахом запястья я отправил светящуюся руну выше, чтобы она парила над нами и давала мне свет, чтобы обыскать заросшую поверхность под ногами.

Благодаря свечению, я теперь видел, что мы стояли на массивном корне, ширина которого равнялась длине драккара[3] викингов. Он был почти чёрным и скользким от влаги. На коре выросло несколько бледных грибов, усеявших его подобно звёздам, но я нигде не видел кольца.

— Это кости? — спросила Али.

Она показывала на что-то на противоположной стороне корня. Мой взгляд проследил за её пальцем до… действительно, массивной горы костей. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, как они сюда попали. Кости были сложены выше любого из соседних корней и заставили меня задаться вопросом, сколько же тысяч лет Верховные Эльфы швыряли своих врагов в бездну.

И это означало, что мы наверняка в верном месте — месте, в котором оказывались брошенные предметы.

— Смотри, — Али показала на верх кучи костей, где лежало свежее тело. — Это охранник, который пытался сбросить меня в колодец. Кольцо может быть где-то возле него. Я вскарабкаюсь и посмотрю.

Но я поднял руку, чтобы остановить её. Если мы будем действовать по её методу, поиски займут целую вечность. Кольцо могло находиться где угодно в этой куче, а у нас не было времени ковыряться в ней.

Что нам надо, так это заклинание поиска места. Сложно сотворить такое без дара речи, но не невозможно.

Будучи личом, я мог поглощать души. Все живые существа содержали магию, связанную с их душами. Али обладала некой (чрезвычайно прекрасной) магией, идеально дополняющей мою собственную. И если я осушу её душу и магию, это без сомнений будет величайшее удовольствие, что я когда-либо познаю, чистый экстаз, воспламеняющий тело. Она тоже это почувствует: безумное, запретное удовольствие, когда тебя осушает тёмный колдун.

Но ни за что, раздери меня Хельхейм, я не стану тревожить её магию или рисковать её жизнью.

И кроме того, ещё один источник находился под моими ногами. Присев на корточки, я прижал ладонь к грубой коре корня. Душа древнего дерева пульсировала под корой, и странная эйфория просочилась в кончики моих пальцев, хлынув вверх по руке. Иггдрасилю требовалось огромное количество магии, чтобы удерживать Девять Миров вместе.

С волнением предвкушения я вытащил один из кинжалов и вонзил его в корень. Молочно-белый древесный сок тут же выступил вокруг лезвия подобно жидким жемчужинам.

Я убрал кинжал и прижал ладонь к блестящей ране. Когда душа Иггдрасиля хлынула в меня, чистый экстаз заструился по моим венам, и я задрожал от восторга. Мой взгляд метнулся к Али, и её тело озарялось снизу свечением этого жемчужного сока. Её глаза блестели от изумления, и меня переполняло удовольствие вместе с неуёмным желанием осушить её. Насколько приятнее будет это? Мои губы на её губах, мой язык на её языке, её душа, напитывающая меня божественным упоением.

Я заскрежетал зубами, беря себя в руки.

Подняв ладонь от корня, я увидел, что рана от моего кинжала уже зажила.

Я встал, не сводя глаз с Али, и крадучись подошёл к ней. Я выпил лишь крохотную частицу души Иггдрасиля, но магия уже мерцала и потрескивала в моём теле. Я испытывал как никогда сильное желание привлечь Али к себе и прижаться губами к её рту.

Вместо этого я достал блокнот и написал: «Мне нужна твоя помощь. Я знаю заклинание поиска, но тебе придётся прочитать его нараспев».

— Ладно. Что мне говорить?

Я аккуратно вывел в блокноте слова заклинания, затем продолжил: «Пока ты будешь читать слова, я напишу руны».

Али кивнула, и её глаза сверкнули как серебряные монеты.

Она медленно произносила слова, а я начал двигать пальцами, рисуя очертания рун, которым меня обучили тысячу лет назад. Так приятно было вновь творить магию: знакомые вибрации силы нарастали в моих венах, магия между нами работала вместе, порождая восхитительный восторг. Я чувствовал, как её и моя душа электризуют друг друга в её теле.

И более того, сила Иггдрасиля была из ряда вон выходящей. Потоки света следовали за моими пальцами, пока Али рядом со мной старательно читала слова из блокнота. Как только она произнесла последнее слово заклинания, я начертил финальную руну. Наконец, я ощутил, как магия вырвалась из меня и скрылась во тьме. Я ощутил её потерю как ноющую боль.

Несколько долгих секунд ничего не происходило. Может, магия не работала между мирами?

Но как только эта мысль зародилась в моём сознании, во тьме полыхнул свет. Сильный и пронизывающий, он выстрелил вверх до самого потолка пещеры.

— Значит, кольцо там? — прошептала Али.

Я кивнул, и низкий рык удовольствия зародился в моём горле. Заклинание сработало.

Вместе мы стали карабкаться по массивным корням к магическому маяку. Когда мы наконец-то подобрались ближе, я увидел, что он исходит из самой вершины груды костей.

— Я смогу туда подняться, — сказала Али.

Я кивнул. Она была миниатюрнее, легче и, будучи натренированным ассасином, явно лучше подходила для такой задачи. Она спрыгнула с корня и побежала к основанию груды.

Та была огромной. Даже больше, чем я изначально осознавал. Гигантская куча костного материала возвышалась над колоссальной корневой системой Иггдрасиля. Али стала взбираться на кучу, подтягиваясь всё выше, а кости царапали друг о друга, соскальзывая и падая под её ногами.

Она только добралась до вершины, когда нечто огромное шевельнулось в тенях у самой границы со светом. Я повернулся, пытаясь рассмотреть, что там находилось. Маячащий тёмный силуэт в тени.

Внезапно он заверещал:

— Кук-кук-тзтзтзтзтзтзтззззззтттт!

Стрекочущий вопль был таким громким, что всё моё тело завибрировало, и я хотел, чтобы всё это закончилось. Это ещё хуже, чем пение Али. Пока я противился желанию зажать уши, существо бросилось к горе костей.

Покрытое рыжеватой шерстью существо неслось вперёд на четырёх массивных лапах. Эта штука напоминала пещерного медведя, но намного, намного крупнее. Никакой пещерный медведь не мог быть высотой в два этажа.

Добравшись до горы костей, существо присело на задних лапках, и я понял, что это такое: Рататоск, бессмертная белка, призванная карабкаться вверх и вниз по Иггдрасилю и передавать послания богам. Неизвестно, чем она занималась теперь, когда боги умерли, но одно было ясно: белка весьма разозлилась. Мне надо убрать её подальше от Али.

Рататоск снова застрекотала, открыв пасть. Я ожидал увидеть пару гигантских резцов, но вместо этого пасть была заполнена тысячами маленьких бритвенно острых зубов. Когда белка кричала, её зубы вибрировали, стуча друг о друга.

Мне плевать, что это такое, и каким богам оно когда-то служило. Я оторву ему башку от тела, если оно оставит хоть один синяк на теле Али.

Я рванулся к белке, проламывая окостеневшие останки как стенобитный таран. Мне надо её отвлечь. Увести подальше от Али.

На бегу я видел огромный силуэт белки, пытавшейся вскарабкаться по костям, верещавшей и визжавшей как банши. Паника и ярость стиснула моё сердце, когда я осознал, какая опасность грозила Али.

Моя кровь начала закипать, кожа сделалась огненной. Ещё один эффект проклятья: иногда сильные эмоции заставляли меня гореть.

Но сейчас я упивался болью, поскольку она прояснила мой разум. Я смаковал привкус креозота[4], заполнивший мой рот, дым, поднимавшийся от моей кожи. Я позволил неконтролируемой ярости охватить меня, потому что мне надо добраться до Али.

Я закричал, и мои изодранные голосовые связки породили жуткий вопль. Кинжалы в моих кулаках сверкали как драконьи зубы.

Белка развернулась ко мне, и её глаза оказались красными, насыщенно-алого оттенка крови. Она снова застрекотала, разевая пасть и открывая взгляду многочисленные ряды зубов. Эти зубы вращались в её рту как что-то механическое, и наконец я понял значение её имени — «Рататоск» переводилось как «зубы-свёрла».

У меня была только пара кинжалов, но я не сдавался. Моя единственная надежда сводилась к тому, чтобы послужить отвлекающим фактором. Дать Али время сбежать.

Когда громадная белка бросилась на меня, я увернулся от её пасти, а мои кинжалы полоснули по шерсти. Подо мной загремели кости. Я перекатился и вскочил на ноги, но успел увидеть знакомый серебристый блеск.

Али смотрела на меня с обломков костяной горы. Надежда затрепетала в моём проклятом сердце. Она жива.

Затем белка совершила бросок, заверещав так громко, что я едва мог думать. Я двинулся, чтобы отпрыгнуть с её дороги, но она пронеслась мимо меня как бык мимо тореадора и проломилась через кости.

Белка на полной скорости врезалась в один из корней Иггдрасиля. Я ожидал, что она упадёт как оглушённая, но вместо этого её вращающиеся зубы вгрызлись в дерево как циркулярная пила. Жемчужно-белый древесный сок разбрызгивался во все стороны как дождь.

Я присел среди остатков кучи костей и издал крик. Приготовившись драться, я наблюдал, как взгляд Рататоск остановился на мне.

«Хорошо. А теперь иди и поймай меня».

Белка ринулась, опустив голову. Но в этот раз, вместо того чтобы уворачиваться в сторону, я прыгнул прямо вверх и схватил её за уши.

Рататоск забилась подо мной, сопротивляясь и царапаясь, но моя хватка была крепкой. Я перекинул ногу через макушку зверя, затем соскользнул до верхней части спины, оставаясь вне досягаемости зубов и когтей.

Несколько минут потерпев рывки и борьбу, я сумел немного успокоить белку, гладя её за ушами. Её дыхание начало замедляться. На самом деле, она не так уж отличалась от крыс, которых я держал в качестве домашних питомцев, вот только она всё равно сожрёт нас, если ей представится такая возможность.

Посмотрев назад, я увидел, что Али карабкается по шерсти на огузке белки, направляясь ко мне. Я потянулся к ней и помог перебраться на место передо мной.

Она поняла. Единственное безопасное место сейчас — это на спине существа, подальше от его зубов.

Глава 22. Али

Сидя перед Мэрроком, я цеплялась за шерсть зверя, пока тот прыгал между корней Иггдрасиля. Стальная грудь Мэррока находилась позади меня, его руки обнимали меня, и я чувствовала себя странно защищённой.

Куда, во имя Хельхейма, это существо тащило нас? Мы забрались на него, чтобы избежать его скрежещущих челюстей, но теперь оно устроило нам бешеные скачки по корням дерева.

Белка была огромной как дом, но при этом на удивление проворной. Даже с моим магическим зрением здесь сложно было что-либо увидеть. Я едва могла различить корни под нами, но белка прыгала с одного на другой с проворством макаки. Я была практически уверена, что нам надо вниз, под корни. Вместо этого мы лихорадочно скакали поверх них.

Пока белка неслась, я крепко держалась за неё бёдрами. Постепенно корни уступили место огромному стволу дерева — он был таким широким, что я едва могла видеть, где он округляется. Вокруг нас воздух сделался теплее, откуда-то сверху начал просачиваться зелёный свет.

Затем ситуация приняла не лучший оборот. Белка начала подниматься по огромному стволу… в направлении, противоположном тому, куда надо нам. Но она двигалась слишком быстро и оказалась слишком высоко, чтобы мы могли спрыгнуть. Я сползла ближе к Мэрроку, но он прочно сохранял свою позицию, удерживая меня руками. Его тело казалось сделанным из чистой стали.

Даже карабкаясь вверх по стволу, белка двигалась проворно, её когти впивались в толстую кору, пока она неслась к свету. Она карабкалась до тех пор, пока мы не добрались до ветки толщиной с саму Цитадель. Она была такой длинной, что уходила куда-то в тень, и я не видела её конец.

Почти не медля, белка побежала по ветке, и я крепко вцепилась в её шесть. Я старалась не смотреть на чёрную бездну внизу. Вместо этого я закрыла глаза, думая о Бартоле. «Он ни за что в это не поверит».

Вновь открыв глаза, я увидела развилку ветки. Белка свернула на ветвь потоньше, и через пару минут начали появляться массивные зелёные листья.

Белка снова застрекотала, постепенно остановившись. Теперь мы оказались среди густого скопления листьев, каждый из которых был размером с небольшой автомобиль. Их форма была знакомой, и мгновение спустя я узнала их. Листья ясеня. Носик белки задёргался в предвкушении.

Внезапно она метнулась вперёд и вытащила нечто громадное из-под одного листа. Гигантское семечко. Пасть белки зажужжала, когда она начала поедать ядрышко. Мэррок дотронулся до моего плеча, затем кивнул на ветку. Пока белка отвлеклась на перекус, самое время унести ноги.

Отпустив шерсть белки, я соскользнула на ветку. Мэррок приземлился позади меня, пока белка ела. Наконец, она развернулась и, даже не взглянув в нашу сторону, побежала по ветке и скрылась во тьме.

Мои руки и ноги дрожали от утомления, и я плюхнулась на ветку, скрестив ноги. Мэррок присел рядом на корточки, с беспокойством глядя на меня.

— Ты знаешь, что это была за тварь? — спросила я.

Он вытащил свой блокнот и стал писать. «Это Рататоск. Бессмертная белка Иггдрасиля. Крупнее, чем я ожидал».

— Это ещё мягко сказано, — пробормотала я, закрывая глаза. Мои руки пульсировали, и мне казалось, что в волосах до сих пор застряли кусочки костей.

Мэррок нежно дотронулся до моего плеча.

— О, чуть не забыла, — я раскрыла ладонь, с ослепительной улыбкой продемонстрировав золотое кольцо. — Я его достала.

По мне струилось счастье. Вот он. Ключ к тому, чтобы навеки освободить Доккальфаров.

Глава 23. Мэррок

Я уставился на кольцо, почти не веря, что она его нашла. Вопреки пыли, обломкам костей и очень злой белке, Али каким-то образом умудрилась его найти. С одной стороны, это произвело на меня выдающееся впечатление, но с другой я испытал странное скручивающее чувство в груди. Ком в горле. Это была… печаль?

Нет. Чувство вины.

Проблема в том, что кольцо бесполезно. Моя душа уже не находилась в золотом ободке, находкой которого Али так гордилась. Моя душа была в ней.

И хуже того, она рисковала жизнью ради безделушки.

Если она поймёт правду — кто я на самом деле, и что моя душа в ней — для нас обоих всё будет кончено. Так что я вышколил черты своего лица, натянув обворожительную улыбку, будто я обрадовался, что она нашла этот кусочек золота.

— Нам нужно снова спуститься, так? — спросила Али. — Берег Мёртвых должен находиться у основания дерева, за корнями Иггдрасиля.

Я кивнул. Вместо этого нас отнесли к веткам дерева.

Я потянулся к блокноту, но тут порыв ветра сотряс листья. При этом ветка сильно задрожала, и мы с Али оба вцепились в лист, чтобы нас не сбросило.

Но порыв стих так же быстро, как и возник.

— Ладно, мой дорогой друг, — сказала Али. — Давай побыстрее спустимся, пока нас не сдуло с этого дерева.

Я поднял блокнот и быстро написал: «Нам нужно продолжать движение».

Я услышал тихий урчащий звук, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это такое, вспомнить это чувство. Али стиснула свой живот, и я сообразил. Голод. Не желание поглотить души, как у меня, а желание еды.

Конечно, ей надо есть. Даже Ночным Эльфам нужно пропитание. Я так много лет прожил в качестве немёртвого, что почти забыл, как работало нормальное тело.

Я как можно быстрее написал: «Я найду тебе что-нибудь съедобное».

Она сморщила нос.

— В земле мертвецов? Возможно, я подожду до возвращения в Бостон, а там перехвачу кексик или типа того.

В этот самый момент ещё один порыв ветра сотряс дерево, и нас обоих швырнуло вперёд.

Глава 24. Али

Я схватилась за стебелёк листа, чтобы удержаться, и обвила руками его основание. Когда порыв ветра наконец-то прекратился, я повернулась и посмотрела на Мэррока. Он поманил меня к основному стволу.

Шагая следом за ним, я смотрела на ветку под моими ногами. Здесь было предостаточно листьев, за которые можно ухватиться, но ближе к стволу тянулся длинный участок голой ветви.

— Мэррок, — начала я, — когда мы дойдём до голой части ветки, нам не за что будет держаться, если налетит ветер.

Он поднял свою пару кинжалов. Его посыл был ясен: он использует их, чтобы ухватиться.

Видимо, я сделаю то же самое.

— Скалей, — мой нож появился в ладони.

Мэррок зашагал первым, и мы направились вдоль ветки к основному стволу. Мои мышцы оставались напряжёнными, я в любой момент готова была схватиться за ближайший лист. Я также держалась поближе к Мэрроку, если придётся вцепиться в него.

К счастью, мы добрались до развилки, и никакие порывы ветра не попытались нас сбросить. А когда ветка сделалась шире, я почувствовала себя немного спокойнее. Ветвь была шириной с бостонскую улицу и не шла ни в какое сравнение с деревьями, которые я видела раньше.

Когда мы дошли до основного ствола, Мэррок посмотрел на меня, и его светлые глаза сверкнули в темноте как лезвия его кинжалов. Он с соблазнительной улыбкой поманил меня ближе, и я поколебалась. Его взгляд всегда был хищным, и от этого мне хотелось держаться на расстоянии. Но когда он показал на своё плечо, я поняла, что мне надо опять забраться на его спину.

— Как в Цитадели? — спросила я.

Он кивнул и присел, подставив мне свои широкие плечи. Я забралась и обхватила его руками сзади. Его дымный запах шёпотом окутал меня.

Дальше Мэррок взял один кинжал и воткнул его в ствол Иггдрасиля. Потом и второе лезвие воткнулось в кору. Мы по-прежнему находились над широкой веткой, так что я посчитала, что это какой-то тест.

И хорошо, потому что мгновение спустя оба кинжала оказались вырваны, а мы соскользнули обратно на ветку.

Мэррок раздражённо зарычал. Когда он покосился на меня, я увидела, что его глаза светятся, и ощутила жар, исходивший от его кожи.

Прежде чем я успела сказать хоть слово, он прыгнул и вонзил кинжалы в ствол. Мы на мгновение повисли, но потом кора опять раскрошилась, и мы упали на ветку. Было очевидно, что кора главного ствола не удержит наш вес.

Мы встали бок о бок на ветке и всмотрелись в темноту.

Мэррок вздохнул, затем написал в блокноте: «Я спрыгну и найду другой инструмент нам в помощь».

Я тут же подумала о зияющей тьме под нами.

— Ты переживёшь падение с такой высоты и сможешь подняться невредимым?

Он не выглядел обеспокоенным и пожал плечами.

— Что-то меня это не успокоило. Кроме того, как ты заберёшься обратно сюда?

«Тебе нужна еда и вода».

Я посмотрела на Мэррока, и моя голова шла кругом.

— Должен же быть другой вариант. Ты способен сотворить заклинание, которое поможет нам плавно спуститься?

Он покачал головой.

Я показала на ветку дерева подо мной.

— Но у тебя предостаточно магии… ты же можешь пить магию из дерева, верно?

«Я никогда не заучивал заклинание левитации».

— И какие у нас есть варианты? Мы не можем спуститься по стволу. Мы не можем забраться вверх по стволу. Мы можем пойти обратно по ветке, но это никуда не приведёт. Да даже если и приведёт, ветер может сдуть нас.

Мэррок шагнул ближе к краю ветки, и моё сердце застучало чаще. Он лукаво улыбался, и его глаза блеснули, когда он поднял блокнот, показывая мне: «Я найду способ вернуться к тебе».

— Ты же не серьёзно.

Он убрал кинжалы в ножны. «Падение… самый быстрый путь вниз».

И это дало мне идею.

— Подожди! — заорала я так громко, что и мертвеца бы разбудила. — Есть ещё один способ.

***

Я напевала себе под нос Рика Ролла, шагая перед Мэрроком. Мы аккуратно вернулись к лиственной части дерева. Я призвала Скалей и опустилась на колени возле одного из листьев.

— Помоги мне придержать лист, — сказала я.

Мэррок выгнул бровь, выглядя весьма сомневающимся. Но всё же он сжал лист в своём мощном кулаке, пока я начала перерезать стебелёк. Когда я закончила, он помог мне удержать лист на изгибе ветки.

Держа Скалей в одной руке, я достала вергр-кристалл из кармана, затем аккуратно положила его в центр листа. Далее с помощью Скалей я вырезала из листа полоски и привязала кристалл к листу.

Убедившись, что он надёжно закреплён, я встала.

— Вот, — сказала я. — Мы можем в любой момент запустить его. Наш самодельный самолёт.

Мэррок снова насмешливо выгнул бровь, и от этого сомнительного взгляда я тоже засомневалась. Да, это рискованно. Я не могла контролировать, куда унесёт лист. Он мог застрять на ветке пониже или угодить в трещину на стене пещеры. Мировые ветра даже могли поднять его ещё выше. Когда я телепортирую нас к нему, мы можем оказаться в воздухе. Стремительно упасть и разбиться насмерть — вполне вероятный сценарий.

Прежде чем Мэррок вновь начал колебаться, в воздухе зародилось движение. Я инстинктивно схватилась за ближайший лист, когда порыв ветра сотряс ветку.

И когда этот порыв усилился, я смотрела, как лист с моим кристаллом падает. Он на мгновение завис в воздухе, словно бросив на нас прощальный взгляд, затем беззвучно скользнул в темноту.

Глава 25. Мэррок

Али стояла возле меня. Мы смотрели, как лист дрейфует и скрывается в тенях.

У неё была привычка тихонько напевать себе под нос. Поначалу это меня раздражало, но теперь начинало нравиться. Я поймал себя на том, что хочу узнать о ней больше. Что заставило её стать ассасином? Как долго она жила в Бостоне?

И кто такой Бартоль, бл*дь?

Я не дал себе спросить что-либо. Пусть ревность сжигала меня до костей, я никогда не позволю себе выдать это. У меня достаточно гордости, чтобы скрывать эти чувства.

А ещё я не мог говорить, так что задавание вопросов будет неловким. У меня имелась лишь бумага и ручка.

Я сунул руку в карман, и мои пальцы задели древнее человеческое музыкальное устройство. Что-то побудило меня взять его с собой. Наверное, я знал, что Али оно понравится, раз она так очарована старым человеческим миром и музыкой. Я хотел отдать его ей, но выжидал подходящий момент. Может, когда она будет расслабленной.

Пока мы ждали в полумраке, воздух оставался неподвижным. Один-единственный луч зелёного света просочился к нам сверху.

Мы не знали, какое расстояние отделяло нас от земли, и сколько у листа уйдёт времени на падение. Несколько минут? Час? Скорее всего, лист уже очутился между корней внизу. Но также вероятно, что он всё ещё дрейфовал на причудливых мировых ветрах. Если мы телепортируемся слишком рано, то окажемся в трёхстах метрах над землёй и тут же разобьёмся насмерть.

Я покосился на Али, но она не смотрела на меня. Вместо этого она всматривалась в тьму под нами. Она заправила серебристые волосы за уши, так что я увидел их заострённые кончики. Выражение её лица было задумчивым, даже меланхоличным. Если она беспокоилась о падении, то не показывала это.

Наконец, она повернулась ко мне.

— Ладно. Думаю, пора.

Но этот план всё равно нервировал меня. От страха сдавило грудь — такое необычное для меня чувство. Это был страх за Али.

Однако у нас не осталось другого выбора, и она права в том, что я могу не добраться до неё, даже если переживу падение.

Я протянул руку, затем привлёк её к себе. Али обвила руками мои плечи, и я вдохнул её жасминовый запах.

Когда она находилась так близко, я чувствовал тепло моей души. В моём разуме тлели воспоминания о далёкой жизни до Рагнарёка… Нечто, что я совершенно забыл. Когда-то у меня был питомец: приручённый волк, который ходил бок о бок со мной и спал у моей кровати. Я чувствовал его мягкую шерсть.

Затем совершенно незнакомое воспоминание: сидение на диване перед телевизором, распитие вина из коробки. Напротив меня расселся мужчина — Ночной Эльф с серебристыми глазами и озорной улыбкой.

Это было не моё воспоминание. Оно принадлежало Али. А тот мужчина, что улыбался ей… у меня сложилось впечатление, что это Бартоль.

Я медленно выдохнул, вытесняя образы из своего сознания. Я закрыл глаза и обнял её за плечи. Боги, я хотел выпить её душу до последней капли и при этом чувствовать вкус её губ. Я хотел её жизненную энергию…

Она, казалось, на удивление доверяла мне, даже зная, кем я был.

Когда мои руки обвили её, она тихо зашептала. Даже сквозь опущенные веки я увидел пурпурную вспышку, когда мы телепортировались к вергр-кристаллу.

Я ждал свиста ветра в ушах, ощущения головокружения от свободного падения, но вместо этого осознал, что мои ноги твёрдо стоят на земле.

Я открыл глаза и поначалу не мог даже осмыслить, где мы. Нигде не было видно могучих корней Иггдрасиля, переплетающейся тьмы. Вместо этого мои глаза увидели тёплые лучи солнца, мои волосы ерошил ветер, и я вдыхал запах травы и диких цветов.

Когда мои глаза сфокусировались, я увидел, что мы стоим на огромной равнине с жёлтой травой, которая была настолько высокой, что доходила мне до пояса. Ветер налетал порывами, отчего трава словно перекатывалась волнами. Равнина тянулась до самого горизонта, где в итоге заканчивалась у хребта голубых гор.

Здесь было тихо, если не считать ветра, и, повернувшись, я увидел, что Али стоит рядом с приоткрытым ртом. Как и я, она смотрела вдаль, почти не осмысливая, что это такое. Я закрыл глаза, упиваясь ощущением солнечного света на коже. Вновь подняв веки, я увидел, что Али делает то же самое. Великолепная, ослепительная улыбка озарила её лицо, и в моей груди затрепетало тепло. Она никогда не чувствовала на себе свет летнего солнца.

Закричала птица. Я поднял взгляд и увидел, что одинокий ворон летит по небу цвета сепии. Перистые облака заслоняли солнце, но золотистый свет всё равно просачивался. Я осознал, что впервые в жизни не имею ни малейшего понятия, где нахожусь.

Эта мысль нервировала меня, и я провёл ладонью по подбородку. Мы больше не находились у мирового Иггдрасиля, а значит, мы наверняка оказались в каком-то другом из Девяти Миров. Мы не в Мидгарде, поскольку он навеки замёрз после Рагнарёка, но, к сожалению, оставалось ещё восемь вариантов.

Стоявшая рядом Али озвучила тот же вопрос:

— Где мы?

Я покачал головой и достал блокнот. «Я не уверен, — написал я. — Я никогда не видел подобного места».

Али посмотрела на свои распластанные пальцы, окрасившиеся лёгкой золотинкой от лучей солнца.

— Так вот какое оно — лето?

Я кивнул и осознал, что мне плевать, где я. Пока ветер ерошил мои волосы, я впервые за тысячу лет слышал звуки насекомых, и мною овладело глубинное умиротворение. Это место казалось первобытным… оно явно избежало погрома Рагнарёка. Это был рай, и в присутствии Али я почти вновь почувствовал себя живым. Я ощутил сильнейшее желание прямо сейчас вручить ей дар музыки.

Вдалеке поднялась пыль. Колесница, которую несла пара лошадей, устремилась в нашу сторону. Я инстинктивно встал перед Али.

Когда колесница оказалась ближе, я увидел, что ей управляет один силуэт. Мужчина с густыми чёрными волосами, которые разлетались за ним как львиная грива. Ничего не говоря, он остановил лошадей примерно в двадцати метрах от нас. Когда пыль осела, я увидел, что он был обнажён по пояс, одет лишь в брюки из телячьей кожи. Синие татуировки змеились по его телу воина, а глаза были цвета тёмного леса.

Он полностью проигнорировал меня, и его зелёные глаза сосредоточились лишь на Али.

Я его уже возненавидел.

И я понятия не имел, кто он такой. Его уши были заострёнными — какой-то эльф, но я никогда не встречал кого-либо, кто выглядел бы как он.

— Кто ты? — спросила Али, нарушив тишину.

Мужчина улыбнулся, обнажив белые зубы.

— Вы путешественники? — спросил он, игнорируя её вопрос.

— Да.

Мужчина жестом указал на равнину.

— Это равнины Ванахейма.

Я мысленно выругался. Ванахейм… теперь всё складывалось. Дом Ванов. В моём горле зародилось рычание, и лошади задрожали.

Незнакомец посмотрел на меня, и я видел, как напряглось его лицо, когда он понял, что я такое.

— Ваш род редко забредает в наши земли.

— Мы прибыли случайно, — сказала Али. — Если ты скажешь, как вернуться к Иггдрасилю, мы вас не потревожим.

Мужчина покачал головой.

— Этого я сделать не могу. Все посетители должны показаться Императору. Вы пойдёте за мной.

Глава 26. Али

Я словно во сне шла рядом с колесницей незнакомца. Воздух так и вибрировал от гула насекомых, далёкого пения птиц и запаха диких цветов. Мы отклонились от плана в нашем путешествии, но я всё равно чувствовала себя так, будто нахожусь в раю, купаюсь в божественных ощущениях, которых никогда не испытывала.

Я родилась под землёй, воспитывалась в сырых пещерах. Конечно, я проводила время над землёй. Со своим вергр-камнем я сумела пересечь стену Гэлина и посетить мир людей. Но Мидгард замёрз и сделался почти безжизненным. Ничто не приготовило меня к ощущению тёплого солнца на коже, ветра в волосах или нежной травы, колыхавшейся возле моих ног.

Так вот как ощущается лето.

И вот что потерял мой народ. Теперь я понимала боль Тенистых Лордов, которые родились до Рагнарёка. Они помнили жизнь за пределами пещер. Они помнили звуки пчёл, ощущение ветра, теплоту солнца.

Может, я не должна была родиться Ночной Эльфийкой. Я создана для солнца. А теперь, с золотым кольцом, возможно, я получила необходимое для освобождения своего народа.

Я провела рукой по траве. Это то, за что стоило бороться, и я сделаю что угодно, чтобы Доккальфары снова увидели свет. Даже если это всего лишь зимний свет Мидгарда.

Голый по пояс новоприбывший повёл нас с Мэрроком по равнине в длинную пологую долину. Я не могла сдержать улыбку и, глянув на Мэррока, увидела, что в его глазах плясал восторг. Сколько ему вообще лет? Личи не умирали.

— Ты чувствовал это прежде? — спросила я. — Ты знал, что такое лето?

Когда его улыбка померкла, в глазах промелькнула печаль. Значит, ему больше тысячи лет. Что же с ним случилось? Может, он просто хотел бессмертия и отдал душу, чтобы жить вечно.

Пока мы шли, я почувствовала, что мои щёки начинают краснеть, а по шее стекала капелька пота. Я сняла куртку, сунув её под мышку, и посмотрела на пейзаж вокруг нас. Лошади бродили по полям. Белые, серые, чалые и гнедые, их тут были сотни, и все они паслись на золотистых склонах холмов. Они наблюдали за нами любопытными взглядами, и наш гид направил колесницу вправо.

Я была абсурдно счастлива.

Мэррок дотронулся до моей руки. Он протянул мне маленький белый квадратик и два кусочка ниточки, прикреплённых к чему-то вроде бусин.

Ничего не понимая, я взяла это из его руки, нахмурившись. Похоже на что-то человеческое, но я не знала, что это такое. И что мне с этим делать?

Затем он сунул одну из бусин мне в ухо.

— Ты что делаешь? — спросила я.

Он наклонился через меня и нажал кнопку на маленьком квадратике. На экране мелькнуло одно слово.

Бейонсе.

И вместе с тем заиграла музыка. От звуков музыки моя улыбка сделалась ещё шире — самая изумительная мелодия, что я когда-либо слышала, заполнила мои уши.

Бейонсе, кем бы она ни была — это гений. Богиня музыки.

Здесь у меня был свет солнца, музыка, и почти ничего не могло быть идеальнее.

Мэррок наблюдал, как я слушаю музыку, и в его глазах блестело озорство, пока я улыбалась ему. Здесь, при ярком свете дня, я могла по-настоящему видеть его красоту. Я представляла, что до попадания в тюрьму он разбил миллион сердец. И музыка… это было почти романтическим жестом.

И всё же только идиотка позволит себе очароваться личом. Потому что именно очарованием они и занимались: приманивали тебя поближе, позволяли почувствовать себя в безопасности, а потом пускали кровь.

Так что я буду наслаждаться музыкой и солнцем.

Но я не могу забывать о том, кем был Мэррок.

***

Я скользила вперёд, едва замечая пейзажи, пока Бейонсе пела в моих ушах. Я никогда не слышала ничего подобного. Мария Каллас, возможно, была самым близким подобием, но она пела на языке, которого я не понимала.

К этому моменту мы дошли до низа долины. В нескольких метрах от нас текла широкая река. Чистая и прозрачная, она быстро бежала между крупных булыжников. Увидев её, я сразу поняла, как мне хочется пить. Вода выглядела изумительно.

Гид на колеснице направил лошадей к воде, чтобы попить, и я последовала их примеру. Я присела, сложив ладони лодочкой, чтобы поднести ледяную воду к губам.

— Долго нам идти? — спросила я гида, напившись.

— Недолго, — ветерок взмётывал его тёмные волосы, и он отвернулся от меня, чтобы направить лошадей по земляной дороге, вившейся вдоль реки.

Я вставила маленькие музыкальные бусины обратно в уши, но на сей раз обращала внимание на окружение. Пока мы шли, солнце опускалось ниже по небу, окрашивая траву персиковыми оттенками. Травы здесь были более золотистыми, чем я могла бы себе представить. Только потом я поняла, что здесь время было иным — то, что было ночью в Мидгарде, здесь было днём.

Наконец, мы свернули от реки и направились к высокому утёсу. Когда мы приблизились к нему, у меня перехватило дыхание от такого вида. Внизу сотни зданий кольцом окружали древний храм, сделанный полностью из сверкающего песчаника.

— Что это за место? — спросила я.

Наш гид с эбонитовыми волосами выпрямился во весь рост.

— Чертоги Ньёрда.

— И Император там, внизу?

Наш гид кивнул, направив колесницу по дороге сбоку утёса.

Я испытывала раздражение из-за поднимавшейся пыли, которая липла к моей влажной коже, а также из-за того факта, что он не предложил нам присоединиться к нему на колеснице.

Но вскоре мы перешли на более крупную дорогу, ведущую в город, и начали встречать больше людей. По обе стороны от нас стояли сверкающие каменные здания с тонкими занавесками, развевающимися на ветру. Как и у нашего гида, у всех были тёмные волосы и зелёные глаза. Что ещё страннее, все они были мужчинами. Почти такие же прекрасные, как Мэррок, мускулистые, с татуировками… и все сосредоточены на мне. Если я задержусь тут надолго, моё эго точно раздуется до знатных размеров.

Я видела, как их глаза широко раскрывались от удивления, пока мы проходили мимо.

— Здесь есть женщины? — спросила я.

Наш гид не ответил.

Когда мы добрались до центра, солнце почти село, отбрасывая длинные тени на город. Перед нами стоял массивный храм. Построенный из огромных блоков коричневого песчаника, он возвышался над жилищами вокруг него, и его величественные колонны пронзали небо. В отличие от Цитадели это здание наполовину превратилось в руины. Куски камня отвалились от стен, большая часть крыши обрушилась внутрь.

Мы прошли через широкие ворота, по обе стороны которых стояли охранники в нагрудной броне и золотистых шлемах. Наш гид слез с колесницы и повернулся к нам лицом.

Его глаза не отрывались от моих, когда он заговорил:

— Здесь я вас оставлю.

Повернувшись, я увидела, что охранники окружили нас сзади. Похоже, они блокировали нам путь к отступлению, и мне понадобилась вся моя сила воли, чтобы не призвать Скалей.

Новый охранник, носивший серебристую броню, повёл нас в огромный зал, где пол был застелен шкурами животных, а на стенах висели золотистые гобелены, расшитые синими и пурпурными нитями. Они изображали табуны лошадей, леса и оленей, великие сражения между темноволосыми солдатами. Воздух здесь был прохладным и сухим, через потолочный люк лился свет.

— Добро пожаловать в моё королевство, — раздался голос с дальнего края зала.

Я повернулась и увидела высокого мужчину, шагавшего к нам. Как и у остальных мужчин, что мы видели, у него были эбонитовые волосы и зелёные глаза, но на голове он носил небольшой золотой обруч.

То есть, это Император.

— Подойдите ближе, путешественники, — пока он шёл к нам, его голос грохотом отражался от стен, и охранники подвели нас к нему.

Когда нам до него оставалось примерно пять метров, Император поднял руку, показывая нам остановиться.

— Кто вы? — спросил он, теперь уже мягче, и его голос прозвучал нежным тенором.

— Я Али, дочь Волундара, — я решила не упоминать тот факт, что была тренированным ассасином.

— Ночная Эльфийка? С личом?

— Да.

— Это правда, что вас нашли на высоких равнинах?

— Да, — я не знала, сколько информации стоит сообщать.

— Что привело вас в наше королевство?

— Нас сдуло ветром.

На мгновение на лицо Императора промелькнуло непонимание, и он слегка нахмурился.

— Откуда же?

— С Иггдрасиля.

Император нахмурился ещё сильнее. Было очевидно, что ему хочется нас допросить, но он также явно не хотел отказываться от позиции пассивного авторитета.

— Ваш вид не путешествует по корням Великого Дерева.

Я бросила быстрый взгляд на Мэррока, но он не казался обеспокоенным.

— Нечасто.

Император уставился на меня. Взгляд его зелёных глаз бродил по моему телу, и я постаралась не представлять, как я, должно быть, выгляжу под густым слоем костяной пыли и беличьей шерсти.

Как будто удовлетворившись увиденным, он перевёл взгляд на Мэррока.

— А лич кто?

Мэррок посмотрел в глаза императора, которые начинали светиться в тусклом освещении храма. Лич выглядел раздражённым, и я подумала, что ему наверняка не нравится такое обращение.

— Его зовут Мэррок, — сказала я.

Взгляд Императора скользнул обратно ко мне.

— Он твой любовник? — невозмутимо спросил он.

Глава 27. Мэррок

Император меня всё сильнее раздражал, но этот вопрос вызвал восторг, потому что щёки Али залились румянцем.

— Нет, — сказала она, и это явно застало её врасплох. — Он не мой любовник. Мы просто случайно попали сюда, правда. И мы пытаемся вернуться к Иггдрасилю.

Мои пальцы дёрнулись, кода я понял, что Император по-прежнему смотрит на Али с выражением, которое я прекрасно понимал. Пусть она покрыта грязью, а её серебристые волосы спутались и запачкались, её красота всё равно проступала. Все могли это видеть. И судя по тому, как взгляд Императора бродил по её телу, он видел это не хуже любого другого.

Я уже чувствовал, что он хочет оставить её здесь, и от этого я подумывал разодрать его горло и высосать душу из его тела.

Хотя это могло породить политические проблемы, так что я по возможности избегал такого исхода.

И мне нужна его помощь, чтобы выбраться отсюда.

Что мне необходимо, так это рычаг давления, слабость, которую можно эксплуатировать, и я попытался вспомнить, что мне известно о ванах. Они были расой воинов. За тысячи лет до моего рождения они до ничьей сражались с Верховными Эльфами, после чего отступили в своё королевство. С тех пор от них ничего не было слышно. Они также считались последователями Фрейи, жены Одина, богини любви и колдовства.

Теперь Император смотрел на Али с такой интенсивностью, от которой напряглись мои мышцы.

— Сочту за честь принять вас здесь, — продолжал он. — Нечасто в наше королевство забредают посетители. Сегодня вечером надо устроить пир.

Али потёрла свой лоб.

— Мы просто хотим вернуться к дереву.

Его взгляд метнулся к охранникам, передав какой-то посыл, который я не понял, затем он повернулся обратно к Али.

— Вам что-нибудь нужно на период пребывания здесь?

— Возможность уйти?

Он безмятежно улыбнулся.

— Со временем мы дойдём и до этого. Но пока позвольте предоставить мои покои в ваше полное распоряжение. Похоже, вы проделали долгий путь.

***

Покои Императора были роскошными — золотистые ковры, оттоманки, кушетки. Тёплый ветерок шёпотом влетал в огромные окна, выходившие видом на город из песчаника. Бамбуковые клетки с канарейками и пьедесталы с мисками фруктов были расставлены по комнате. Али, казалось, пребывала в восторге от фруктов и исследовала помещение с полусъеденным яблоком в руках.

Это напомнило мне роскошь, к которой я привык в молодости. И всё же ничто из этого не приближало меня к волшебной палочке Локи.

Видимо, мы должны были ждать здесь и «освежиться» перед ужином. Я не знал, что за игру ведёт Император, но подозревал, что у него имеются замыслы, как оставить Али здесь. Я не позволю ему подобраться к ней.

— Мэррок!

Я повернулся и увидел, что Али стоит у выхода на огромный балкон, доедая огрызок яблока. Подойдя, я увидел, на что она смотрела — обрамлённый мрамором бассейн внизу, наполненный прозрачной водой. От послеобеденного ветра по поверхности шла лёгкая рябь.

Она повернулась ко мне и улыбнулась.

— Как думаешь, это для плавания?

Я кивнул, и что-то в моей груди потеплело от восторга в её глазах.

— Я не плавала с детства. У нас нет такой воды в Тенистых Пещерах, — я слышал тоску в её голосе. Ей хотелось прыгнуть в воду, не так ли? — Там есть лишь серые и мутные подводные озёра. И в глубоких пещерах живут всякие твари, существа, которые пируют плотью эльфов или хуже того.

Я лукаво улыбнулся ей. Может, небольшое отклонение от курса — ещё не конец света. В этот момент мне больше всего хотелось поплавать с ней. Сумею ли я убедить её присоединиться ко мне, даже не имея возможности говорить?

Я снял куртку и повесил её на перила балкона. Затем начал расстёгивать рубашку.

Али покосилась на меня.

— Что ты делаешь?

Я с лёгкой улыбкой кивнул на бассейн.

От меня не ускользнул тот факт, что её взгляд задержался на мне, хотя она быстро отвернулась, когда я начал снимать брюки.

Раздевшись, я перебрался через перила балкона и прыгнул в воду.

Она смотрела на меня, барабаня пальцами по каменному краю. Я видел, что ей хочется присоединиться, но она держалась настороженно, как и любая здравомыслящая персона.

Я лёг на спину в воде, поплыв задом наперёд. Я закрыл глаза, показывая, как наслаждаюсь процессом. Вода перекатывалась волнами, окружая меня прохладными объятиями.

Вновь открыв глаза, я увидел, что Али снимает рубашку. И пока я смотрел, как она стягивает кожаные брюки, моё тело словно полностью наэлектризовалось. Под одеждой у неё оказался простой белый лифчик и трусики. Она была прекрасной, и она была моей. Боги, как мне хотелось впиться зубами в её шею и ощутить вкус её души…

Я уплыл от неё, беря себя в руки. Но услышав всплеск воды, повернулся и увидел её на другом краю бассейна.

Она улыбнулась мне, и вода омывала её идеальные плечи.

— Вода изумительная. Это реально отличная идея.

Мой взгляд скользнул ниже, к её шее и лёгкому сердцебиению под кожей. Не отводя от меня взгляда, она подплыла ближе. Моя соблазнительная аура манила её. Вода стекала маленькими ручейками между её грудей, завораживая меня.

Когда нас разделяла буквально пара метров, я вдохнул её запах. Я представил, как она запрокинула бы голову, обнажая для меня горло. Я бы провёл пальцами по её талии; мои губы скользнули бы по её коже.

Я с разрядом ужаса осознал, что надо отстраниться от неё, пока я не испортил всё. Пока я не выдрал её душу вместе со своей и не уничтожил обе.

Я резко развернулся. Выбравшись из бассейна, я пошёл обратно в покои Императора.

***

Вытершись насухо, я снова оделся на балконе. Развернувшись, я увидел Али. Её мокрые серебристые волосы спадали на чёрную рубашку. Она протянула мне блокнот и ручку. Почему-то я понимал, что она собирается сказать нечто важное для неё.

— Можно мне кое-что спросить?

Я кивнул.

Она сделала глубокий вдох.

— Когда Верховные Эльфы меня схватили, я была не одна. Я работала кое с кем по имени Бартоль. С тех пор я его не видела. Как думаешь, они могли поместить его где-то в другом месте в Цитадели?

«Бартоль. Снова это имя».

Невысказанный подтекст её вопроса был очевидным. Она отчаянно хотела знать, жив ли этот её друг. К сожалению, у меня не было для неё ответа.

«Уверен, с ним всё в порядке, — написал я, и мои пальцы были напряжёнными от раздражения. Я наполовину надеялся, что он не в порядке. — Если бы Верховные Эльфы поймали его или убили, Король Горм притащил бы его или его тело, чтобы бросить в Колодец Урд вместе с тобой».

Она улыбнулась.

— Ты так думаешь?

Я кивнул.

— У меня ещё один вопрос.

Я не ответил, но Али всё равно продолжала.

— Как ты стал личом?

Я напрягся. Это опасная территория. «Я был проклят. И теперь я жив, но лишь относительно. Само собой, я опасен».

Не знаю, почему мне хотелось подчеркнуть последнюю часть. Может, я позволил ей подобраться слишком близко.

Она скрестила руки на груди, и её глаза загорелись любопытством.

— Но какой была твоя жизнь, пока ты был человеком? Твой дом выглядит так, будто ты был богачом.

Аааах… она предположила, что я был человеком. Если она продолжит так считать, будет явно лучше, но… «Не человеком», — написал я.

Али прищурилась.

— В смысле? Я думала, все личи — бывшие люди. Тогда кем ты был?

Лёд выстудил мои вены. Я надеялся избежать этого разговора. «Эльфом».

Всё её тело напряглось.

— Каким Эльфом?

«Верховным Эльфом».

— Что? Я даже не знала, что эльфы могут становиться личами. Почему ты не сказал мне этого ранее?

Она шагнула ближе. Её пальцы подёргивались, словно она подумывала призвать тот свой волшебный нож.

— Верховные Эльфы тысячу лет назад заточили Доккальфаров. Со времён Рагнарёка мы заперты в пещерах под землёй. Я не видела горизонта или света солнца, пока меня не послали на миссию достать золотое кольцо. Так кем ты был, Мэррок? Я уже знаю, что ты стар как сам Хельхейм. Ты же жил в те времена, не так ли? Ты был жив, когда Верховные Эльфы отослали Ночных Эльфов в пещеры, заточив нас под землёй.

Ужас накрывал меня медленно, как полуденная тень. Она подбиралась слишком близко к правде. Впервые за последнюю тысячу лет я был благодарен за то, что не могу говорить.

Я лишь пожал плечами и почувствовал, как нарастает её ярость. Ненависть в её глазах пылала так резко и ярко, что я гадал, какие ужасы она пережила под землёй. Меня словно полоснул осколок печали.

Али сделала ещё шаг в мою сторону, сощурив глаза, и ткнула меня в грудь.

— Я говорила тебе, что сделаю что угодно для защиты своего народа. Всю жизнь меня согревала лишь моя семья да мечты о мести. Так что у меня есть к тебе вопросы, Мэррок. Я хочу знать, кем именно ты был. До Рагнарёка.

Боги, от неё дух перехватывало. Какова наглость — отдавать приказы древнему личу, устроить допрос…

Она снова ткнула меня в грудь.

— Ты знаешь, где мне найти Гэлина? Колдуна, который заточил нас? Он работал на короля.

Тьма помутила мой разум.

Али властно скрестила руки на груди.

— Что, внезапно не можешь найти ручку и бумагу?

Теперь она мне почти не доверяла. Это хорошо. Потому что если я потеряю контроль с ней, моему миру настанет конец.

Но её допрос прервался звуками шагов, и я повернулся. На пороге стоял Император с парой охранников, и они не сводили взгляда с Али.

— Как только вы будете готовы, — произнёс Император охрипшим голосом, — мы отправимся на ужин.

Глава 28. Али

Наступила ночь, и мы с Мэрроком вместе шли через первобытный лес. Нас окружали стволы древних сосен, похожих на колонны кафедрального собора, а полог из крон деревьев над нашими головами был настолько густым, что заслонял небо. Воздух был сырым и тяжёлым, его пропитывал запах сосен. Ароматный ветерок целовал мою кожу.

Я украдкой покосилась на него. Значит, когда-то он был Верховным Эльфом? Как только мы унесём ноги от этих охранников, я хотела узнать всё, что известно ему.

Моя голова шла кругом от списка предстоящих задач. Сначала мы найдём палочку Локи, чтобы вернуться в Мидгард… а Мэррок предположительно вернёт себе свою душу. Затем я доставлю золотое кольцо Тенистым Лордам. С их помощью я освобожу свой народ.

Я всегда верила своей матери и скоро наконец-то докажу её правоту.

Мне всего лишь надо помочь убить тёмного волшебника, который запер нас там. И если Мэррок прав, то кольцо в моём кармане — именно то, что надо для поисков колдуна. Это он заточил Ночных Эльфов в Тенистых Пещерах после Рагнарёка. И только его смерть освободит нас.

Я украдкой покосилась на Мэррока. На самом деле, мне хотелось расспросить его о том, где искать тёмного колдуна, но я не могла сделать это в присутствии других людей.

Прожив так долго под землёй, видя, как мои друзья и семья умирают в подземной тьме, я ничего так не хотела, как вонзить свой клинок в горло Гэлина, но мне надо запастись терпением.

Пара охранников, ведущая нас меж древних сосен, несла факелы, отбрасывающие тени на замшелую землю леса. Здесь было тихо, если не считать шёпота ветра, проносившегося между стволами. Всюду вокруг нас крошечные огоньки мерцали между ветвями.

Вопреки мечтам о мести, я невольно улыбнулась. Это первый раз, когда я увидела светлячков. На несколько минут я перестала представлять, как Скалей пронзает горла Верховных Эльфов.

И теперь, когда Мэррок успокоил меня насчёт Бартоля, я могла немножко насладиться этой красотой прежде, чем мы вернёмся в Мидгард.

Несмотря на кровавые фантазии о мести, дела налаживались. Конечно, Мидгард всё ещё охвачен морозом, но хотя бы мы не будем под землёй. Я засунула руку в карман и надела кольцо на палец. Я не могла слишком наслаждаться этим местом. Я должна вернуть эту штуку Тенистым Лордам, пока что-нибудь не встало на моём пути.

Вскоре перед нами появились более яркие огни, и я резко втянула воздух, кода мы вышли на огромную поляну. Круг гигантских камней окружал пылающий костёр. Из пространства между ними вышел Император, простирая руки.

Он радостно улыбнулся, и белые зубы сверкнули в отсветах пламени.

— Добро пожаловать, добро пожаловать.

— Спасибо, — сказала я. — Что это за место?

— Одна из самых священных рощ Ванахейма.

— И вы здесь ужинаете?

— Да, да, — сказал он. — Скоро увидите, почему. Эта роща предоставляет развлечение, которого нигде больше не встретишь.

— И за ужином вы расскажете нам, как отсюда выбраться, верно?

Император не ответил, а у меня не было времени спросить, что это за развлечение, прежде чем он развернулся и повёл нас к огню.

Пока мы шли между гигантскими камнями, завитки тьмы исходили от Мэррока и лизали мою кожу. Что-то нервировало его, и я могла догадаться, что именно. Круги камней являлись местами могущественной магии. Всё в этой ситуации было очень странным.

Внутри круга на деревянных столиках был накрыт небольшой пир. Там были жареные курицы, индейки и даже молочный поросёнок с яблоком во рту. Там также виднелись буханки хлеба, блюда с овощами на пару и несколько пирогов. Этим можно накормить огромную толпу.

Я осмотрелась по сторонам, но мы, похоже, были единственными гостями, если не считать охранников и нескольких слуг. Я невольно насторожилась. Тогда зачем так много еды?

Император жестом указал на длинный деревянный стол с глиняными тарелками и мисками, а также с оловянными кубками.

— Прошу, садитесь со мной.

— Мы единственные, кто будет есть этим вечером? — подозрительно спросила я.

— Пока что да, — сказал Император, показывая, что мы с Мэрроком должны сесть по обе стороны от него.

Как только я заняла своё место, слуги начали подносить еду. Пища выглядела аппетитной, и не только потому, что я умирала с голода. Мне подали жареную курицу с шалфеем, политую маслом. У меня потекли слюнки, и боги, как мне хотелось поесть. Но этот Император был жутко странным, и я ему ни капельки не доверяла. Сюда могли подмешать что угодно.

Император наполнил мой бокал вином. Даже испытывая такую жажду, я не собиралась его пить.

— Почему мы едим здесь? — спросила я. — Почему не поужинать в вашем дворце?

— Как я и сказал, это одно из наиболее священных мест моего королевства. Камни пробыли здесь тысячи лет. Я привожу сюда всех своих почётных гостей, — он кивком показал на мою тарелку. — Не голодны?

— Ладно, но мы всего лишь путешественники, случайно попавшие к вам мимоходом, — я старалась не выказывать нетерпения. — И вы собирались сказать нам, как выбраться отсюда, чтобы мы сумели вернуться домой.

— О, но вы же нечто намного большее. Ты Ночная Эльфийка, а он… — Император склонил голову в сторону Мэррока, не глядя на него в упор. — …он лич. Кажется, представители ваших видов не забредали к нам как минимум тысячу лет. Уместно будет продемонстрировать высшее гостеприимство.

Мэррок, похоже, не интересовался своей едой — это или особенность личей, или та же осторожность, которой придерживалась я.

Император отпил своего вина. Затем, встав, он сказал:

— Ну, если вы не голодны, тогда готовы ли вы к развлечениям?

Прежде чем я успела спросить, что за развлечения, Император повернулся лицом к лесу и поднял руки в ночное небо.

— Духи леса, — произнёс он ясным голосом. — Я принёс пир. Придите и отужинайте со мной и моими гостями.

Мои мышцы полностью напряглись, волоски на теле встали дыбом. Несколько долгих секунд ничего не происходило. Лес оставался тёмным и неподвижным, как огромный зверь, затаивший дыхание. Затем я увидела, как в глубине засиял свет, потом ещё один.

Это светлячки, которых я видела ранее? На моих глазах появлялось всё больше и больше огоньков.

— Придите, дети мои, — взывал Император. — Придите и пируйте со мной.

Я разинула рот, когда первая фейри показалась из-за деревьев. Она была не крупнее воробья и парила в нашу сторону на прозрачных крылышках. На моих глазах появилась и другая. Через несколько секунд уже сотни таких фейри скользили между камнями и дрейфовали на ветерке как парашютики одуванчика.

— Ешьте и веселитесь, — сказал Император. Фейри роем заполонили столы с пиршеством, и еда исчезла в дымке сияющего света. Закончив есть, они начали спиралями кружить между камней. Они кружили и порхали как стайки птиц.

Признаюсь, они абсолютно очаровывали.

— Они прекрасны, — прошептала я, глянув на Мэррока, который выглядел таким же заворожённым, как и я. Но когда он облизнул зубы с голодным выражением в глазах, я осознала, что он наверняка просто хочет осушить их души.

Император улыбнулся:

— Прислушайтесь, — сказал он, поднеся палец к губам.

Я напрягла слух, пока не расслышала тихий напев, то нараставший, то стихавший. Пока фейри танцевали и кружили в кругу камней, напевы становились громче.

— Они поют, — прошептала я.

Теперь мои тревоги начали угасать. Песня сделалась громче, и моё лицо озарилось улыбкой.

— О мои боги. Я узнаю песню. Это «Halo»… они поют песню Бейонсе! Я слышала её по дороге сюда, — я озадаченно повернулась к Императору. — Откуда они знают песню Бейонсе?

Он широко улыбнулся.

— Они волшебные; они могут спеть то, что ты желаешь услышать. Тебе лишь надо знать песню, любить её, и они её споют. Теперь понимаешь, почему я привёл вас сюда?

Я слушала, пока фейри танцевали, кружа и изгибаясь своими крохотными тельцами в ритме музыки. Я знала, что должна что-то делать в данный момент… что-то, связанное с кольцом, спасением мира, убийством королевской знати Верховных Эльфов, бла-бла. Но танцы… вот это было бы великолепно. Просто отпустить все свои тревоги, давление на меня. Кружить и петь как фейри.

Только тогда я осознала, что уже танцую, подняв руки над головой и покачивая бёдрами.

Мэррок смотрел на меня пронизывающим взглядом, словно готов был вскочить и вонзиться зубами в моё горло. Но с мертвецами никакого веселья, да? Кайфоломы.

Теперь я осознала, что ноги несут меня к огню, и шагнула в кружащее облако крохотных духов. Засмеявшись, я закружилась, пока тысячи фейри кишели вокруг меня как мотыльки. Их крылышки трепетали, нежно задевая мою кожу, и они продолжали петь.

— А вы можете спеть… — я задумалась на секунду, пытаясь вспомнить название песни. — Вы можете спеть «Single Ladies»?

Глава 29. Мэррок

Я смотрел, как Али танцевала, снова и снова кружа среди мерцающих фейри.

Часть меня хотела, чтобы это было реальным. Я никогда не видел её такой. Расслабленной и счастливой, с выражением радости на лице. Выпить её было бы чистым светом, чистой красотой… самым изысканным наслаждением.

В свете светлячков её серебристые волосы струились по плечам подобно водопаду, глаза блестели как драгоценные камни, и она смеялась.

Но это было не настоящее веселье, нет.

Это чары, и я должен это прекратить. Я повернулся к Императору. Я убью его, если потребуется. Но попытавшись встать, я обнаружил, что не могу пошевелиться — что-то удерживало меня на стуле.

Посмотрев вниз, я увидел, что мои ноги и руки окружены нитями и тросами. Они привязали меня к сиденью, словно волокна паутины. Тёмная ярость заструилась во мне подобно клубящемуся дыму.

Маленькие существа копошились у моих ног. Из-под крошечных копен чёрных волос мне улыбались заострённые личики пикси.

Мои губы скривились, когда я посмотрел на Императора. Я хотел объяснить ему, что как только освобожусь, то сразу выпью его кровь и жизнь, но слова не приходили. Ледяной гнев заполнил моё тело. Я снова попытался встать, но если уж на то пошло, путы пикси сделались лишь прочнее.

Император смотрел на меня, и его губы изогнулись в полуулыбке. Затем он подался вперёд, держась вне досягаемости моих зубов.

Его шёпот был едва слышным, предназначался только для моих ушей.

— Теперь она моя.

Глава 30. Али

Я танцевала, кружась и кружась, вращаясь и вращаясь, а фейри летали вокруг меня подобно крохотным звёздочкам. Это было идеальное блаженство радости, восторга и свободы. Пока я танцевала, фейри спели «Single Ladies» не раз, не два, а целых три раза, и я не хотела, чтобы это заканчивалось. Я собиралась попросить о четвёртом разе, но тут они внезапно остановились и умолкли.

Они дрейфовали вокруг меня как пылинки в лучах света. Их тельца сделались неподвижными, голоски стихли. Лишь их крылышки шевелились и слегка трепетали, не давая им упасть на землю.

— Продолжайте петь, — услышала я свой умоляющий голос. — Продолжайте петь.

Но они перестали меня слушаться. Они отвернулись, и я увидела, что они смотрят на Императора. Он стоял передо мной, озарённый светом луны. Его тёмные волосы спадали до шеи, зелёные глаза не отрывались от меня.

Был ли он красив? Я прежде не замечала. Была ли я с кем-то более прекрасным…? Теперь я не могла вспомнить его имя. Он не имел значения.

— Император! — услышала я свой крик как будто издалека. — Заставьте фейри снова петь!

— Могу я с тобой потанцевать?

Я улыбнулась.

— Если вам так угодно.

Я флиртовала с ним? Я не знала. Мне было всё равно. Я лишь хотела продолжать танцевать. Слушать песни фейри.

Император пересёк круг как в замедленной съёмке, ни на секунду не сводя глаз с меня. Теперь фейри кружили вокруг него подобно прекрасному светящемуся и мерцающему плащу.

Через считанные секунды он оказался возле меня и положил руку на мою талию. В этот момент мои ноги подкосились, и я прислонилась к нему. Фейри окружили нас.

Я слышала, как они шепчут:

— Ты завоевала Императора. Ты завоевала Императора.

Я победительница!

Они снова начали петь — новую песню, которую я не знала, но она была прекрасной, и Император закружил меня в танце, твёрдо держа ладонь на моём бедре. Он улыбался мне как кот, который дорвался до сливок. Но я завоевала его, не так ли?

И он был… я хотела его.

Нет. Нет, не его.

Было в этом что-то… гнилое.

Пение фейри сделалось громче, заглушая мои собственные мысли. Император схватил меня за талию и вжался в меня. Я чувствовала его крепкую хватку на своей пояснице, его бёдра тёрлись об меня.

Моё сердце колотилось часто, но он не тот.

Музыка настойчиво пульсировала. Крылышки тысяч крохотных фейри хлопали в унисон.

Я повернулась и тогда увидела его. Того самого — Мэррока. Его имя вернулось ко мне, и он посмотрел на меня льдисто-голубыми глазами. Я даже отсюда ощущала пульсацию его соблазнительной магии на своей коже. Тот самый. Он, может, и лич, но с ним я в безопасности, и его красота ощущалась как кинжал прямо в моём сердце.

— Помоги мне, — пыталась сказать я, но слова не приходили. Я не могла говорить. Я могла лишь петь с фейри.

Император закружил меня вокруг костра в сторону стола. Теперь там не было еды… фейри сожрали каждый кусочек, каждую крошку пищи. Остались лишь кости.

Затем он сбросил эти объедки в сторону и вжал меня в древесину. Его жаркое дыхание обдало мою шею. Он лизнул мою щёку, прошептав:

— Ты будешь матерью моих детей.

В моём нутре зародилась тошнота.

— Нет! — я пыталась сопротивляться, но моё тело мне не принадлежало и оставалось податливым в его руках.

Взгляд Мэррока не отрывался от меня, пылая яростью. Ему что, сложно вмешаться?

Затем я увидела дюжины пут, связывавших его. Аааа…

Ну, я Полярная Звезда, и я найду способ спасти себя. Я воткну Скалей в горло этого мужчины.

Мне лишь надо мыслить связно вопреки этой дымке музыки, танцев и смятения.

— Ты моя, — шептал Император мне на ухо. — Я тебя никогда не отпущу.

О, я получу такое удовольствие, убивая его.

Но от этой фразы, от этих слов в моём сознании заискрило далёкое воспоминание. Нечто важное.

«Никогда тебя не отпущу».

Крошечные фейри покачивались, витали и танцевали вокруг нас, исполняя песню Императора. Я тщетно пыталась бороться, но его хватка была железной.

И выражение ярости на лице Мэррока гасло, он как будто слабел. Он находился под действием иных чар.

— Я никогда тебя не отпущу, — повторил Император, и его голос сделался хриплым от желания. Его ладонь легла на моё бедро, задирая платье.

И тут я вспомнила. Это же строчка из песни, которую ненавидел Мэррок.

Я мысленно взмолилась к фейри: «Спойте Рика Ролла».

Глава 31. Мэррок

Али смотрела на меня сквозь огонь и дым, и выражение её лица было свирепым. Но она казалась такой далёкой, и туман застилал мой разум. Мне хотелось встать и оторвать Императору башку, но путы были зачарованы магией, которая оказалась слишком мощной даже для меня. И что ещё хуже, они ослабляли меня.

Пикси танцевали у моих ног, набрасывая ещё больше магических тросов, связывая меня всё крепче и крепче. Верёвки опутывали меня подобно кокону. Волшебный сон подкрадывался к моему сознанию подобно одеялу ночи.

Я слышал где-то вдалеке голоса фейри, но они угасали. Тихие и приятные. И закрыв глаза, я понимал, что ничего не могу поделать. Император победил.

Но потом фейри затянули новую песню, и эта мелодия полоснула по моему разуму как меч, окунутый в кислоту. Нет, даже хуже. Это ощущалось как скрежет когтей по камню, как непрерывный визг шин.

Какой адекватный человек попросит фейри, чтобы они спели Рика Эстли?

И тут мой разум прояснился. Заклинание сна разлетелось на куски.

Мой взгляд сфокусировался, но верёвки пикси по-прежнему опутывали меня. Я противился им, но они были крепкими как сталь.

Я зарычал от ярости при виде того, как Император вдавливает Али в деревянный обеденный стол. Его голова медленно повернулась ко мне, губы изогнулись в широкой улыбке.

Раскалённая ярость курсировала по моим венам.

Из-за проклятия я горел, когда мои эмоции выходили из-под контроля. Моё тело делалось горячим и огненным. И в данный момент я пылал. Огненно-жаркое проклятие хлынуло в меня как расплавленная сталь из тигеля[5] — десять тысяч градусов кипения и горения, сродни поверхности солнца. Я горел… но со мной горели и верёвки.

Освободившись, я рванулся вперёд. Ладонь Императора легла на его пояс.

Взревев от ярости, я пронёсся через костёр так, словно он был всего лишь оплывшей свечой. Одной рукой я стащил Императора с Али и вздёрнул его в воздух за горло. Мгновение спустя я собирался разодрать это самое горло.

Хватая воздух ртом и широко раскрыв обезумевшие глаза, он уставился на меня, и его кожа покрывалась волдырями от жара моей хватки.

— Помогите! — издал он сдавленный крик.

Голод накрыл меня. Какой будет на вкус душа Императора? Я привлёк его ближе, приготовившись вонзить зубы в его кожу.

Но Али пронеслась мимо меня как молния. Её кинжал оказался в сердце Императора прежде, чем я успел ощутить его вкус.

Я резко развернулся и швырнул его тело в костёр.

Воины-ваны вырвались из леса, наведя на нас палочки.

Услышав предостерегающий вопль Али, я развернулся, когда заклинания засвистели по воздуху. Повинуясь инстинкту, я накрыл её тело своим.

Глава 32. Али

Мэррок согнулся надо мной, пока заклинания и проклятья свистели в темноте. Фейри бросились врассыпную, а я съёжилась, прижав колени к груди. Массивное тело Мэррока поглощало урон, и, казалось, спустя целую вечность палочки охранников истратили заряд. Атака прекратилась.

Мэррок поднялся как бог-завоеватель, покрытый кровью Императора. Всё ещё сжимая Скалей, я встала рядом с ним. Прежде чем я успела сказать хоть слово, он обхватил меня руками, и его тело до сих пор было тёплым. Он поднял меня, а я ухватилась за его шею. Когда он бросился бежать, воздух с сосновым запахом хлестал по нам.

Часть меня ненавидела тот факт, что меня несёт Верховный Эльф — будто я какая-то барышня в беде. Но другая моя часть знала, что он намного быстрее меня, и это самый разумный вариант.

Он бежал почти с такой же скоростью, как и проклятья, но одно заклинание всё же долетело до нас. Мэррок увернулся от него, набирая скорость и проносясь мимо ванов-воинов, за пределы каменного круга и дальше в лес.

Двигаясь как дым в урагане, мы неслись между деревьев. Несмотря на такую скорость, его движения были плавными. Желанная темнота сомкнулась вокруг нас, пока мы проносились между стволами первобытных деревьев, чьи огромные ветви скрывали луну.

Вымотавшись, я закрыла глаза и уткнулась лицом в грудь Мэррока. Он бежал как дикий олень, не зная усталости. Его ноги проносились по толстому ковру сосновых иголок, изредка задевая папоротники.

Затем я услышала вдалеке звук, от которого мороз пробрал меня до глубины души. Где-то вдали, но всё же отчётливо раздался зловещий пронзительный вопль. Это походило на гончих. Люди Императора охотились на нас… а мы до сих пор не знали, как выбраться отсюда.

Я почувствовала, что мышцы Мэррока напряглись, и он быстрее побежал по лесу, но собаки продолжали вопить, следуя за нашим запахом.

— Мэррок, — позвала я. — Нам надо найти ручей. Мы можем использовать воду, чтобы скрыть наш запах.

Но он, похоже, уже подумал о том же и устремился вниз по холму, в низину. Лес сделался гуще; стволы деревьев становились крупнее, чем я могла себе вообразить. И всё же Мэррок без проблем петлял между ними. Я крепко обвила руками его шею, вдыхая запах древесного дыма и шалфея.

Теперь он был вовсе не горячим. На ощупь он казался почти холодным, дыхание вырывалось из его лёгких в плавном ритмичном темпе. Впервые услышав, что под его ногами заплескалась вода, я едва не вскрикнула от радости, но вопли гончих, прозвучавшие уже ближе, заставили меня заткнуться.

Мы бежали по центру ручья. Ветки хлестали меня по спине. Я надеялась, что вода собьёт ищеек со следа, но они не отставали, их крики становились всё громче. Очевидно, тут замешана какая-то магия.

Казалось, что мы пробежали несколько миль.

Наконец, сквозь деревья начали пробиваться лучи рассвета. Ну это ж надо! Сколько же времени я танцевала?

Лес вокруг нас редел. А за ним тянулись равнины Ванахейма, похожие на бескрайнее море.

— Мы не можем пойти туда, — прошептала я Мэрроку. — Они смогут нас увидеть. Мы будем заметны за много миль.

Ручей ещё несколько миль тёк по краю леса, затем выходил на равнину. Выбора не оставалось, и всё же это казалось самоубийством.

Мы ринулись в океан золотистой травы. Мэррок пробегал ярд за ярдом, дыша ровно. Он ещё несколько раз пересекал ручей, пытаясь сбить собак со следа.

Подняв голову с его груди, я посмотрела поверх его плеча на край леса. Когда из-за деревьев показались огромные звери, меня охватил ужас. Не гончие псы, а боровы размером почти с дом, покрытые чёрной шерстью.

Теперь они видели нас, визжали и кричали. Ваны-воины, оседлавшие лошадей, скакали среди них.

— Мэррок, куда мы направляемся? Как мы отсюда выберемся?

Конечно, он не мог ответить. Он резко повернул обратно к воде. Я обернулась через плечо и увидела, что ручей расширился, превратившись в небольшую реку.

Мы бросились в неё, разбрызгав воду, и Мэррок отпустил меня. Мы оба поплыли в холодной воде, хотя я до сих пор не понимала, какова его конечная цель. Ясно лишь то, что гигантские боровы теперь заполнили берега. Они выслеживали нас, подзывали всадников.

В воде я услышала новый звук, происхождение которого оставалось загадкой — далёкий рёв, похожий на нескончаемый раскат грома.

Первое заклинание ударило по волне рядом с нами с резким шипящим хлопком. Мэррок тут же схватил меня за плечо и потянул вниз. Над собой сквозь колышущуюся воду я видела искажённые очертания ищеек и лошадей, а на них — тёмные силуэты мужчин с поднятыми палочками.

Их заклинания шипели и ударяли по поверхности воды как огромные капли дождя. Я старалась как можно дольше оставаться под водой, всё вокруг кипело от смертоносных чар. Но мои лёгкие горели, в груди распространялась боль.

Смерть внизу, смерть наверху. Я утону, если не глотну воздуха.

Я поднялась на поверхность, чтобы сделать вдох, и заклинание обожгло мою щёку. Я снова нырнула, отчаянно желая ещё кислорода.

Но вода уже стремительно неслась, и нас швыряло и кидало в разные стороны как обломки в шторм.

И снова моя голова показалась над водой. Боровы и всадники исчезли, сменившись каменистыми утёсами и оглушительным рёвом. Теперь я поняла его источник — это был водопад.

Глава 33. Мэррок

Когда я заметил крутой утёс и водопад перед нами, мою грудь пронзило страхом. Река бесконтрольно бушевала, воды несли нас вперёд и кружили в своих волнах. Я работал ногами, стараясь противиться потоку, но тот был сверхъестественно сильным.

Что бы ни случилось, я не хотел терять Али. Я притянул её к себе, крепко схватив одной рукой.

Перед нами появился огромный камень размером со слона. Мы врезались в него, но отскочили прежде, чем я успел за него схватиться. Нас опять закружило, и я увидел очередной булыжник. На сей раз я смог удержаться, но лишь на мгновение. Мои ладони сделались скользкими от грязи и сорвались. Вода шумела вокруг, и волны забросили нас в кипящую реку, бушевавшую под нами.

И всё это время я чувствовал её душу рядом с моей — золотистый луч света, исходивший от её тела. Часть её воспоминаний как будто просачивалась в меня: Али в детстве, при свечах рисующая на стенах тёмной пещеры. Другая Ночная Эльфийка с яркими глазами поворачивала светильник, на котором были вырезаны фигуры животных, и рассказывала историю. Она походила на Али. Может, её мать.

Затем Али стояла у постели той же женщины, но глаза той уже не были такими яркими. Её лицо осунулось, губы пересохли и покрылись язвами. Она что-то прошептала, и это прозвучало почти как leidarstjarna — Полярная Звезда. Путеводная звезда, направляющий свет. Но в воздухе витал запах болезни, покрывало покрылось брызгами крови от её кашля. И я чувствовал, как разбивалось сердце Али…

Как я мог вновь ощущать такое?

Мертвецам не было дела ни до кого.

Видения померкли, и я снова оказался в бушующем потоке, крепко держа Али. Используя всю силу своего тела, я вырвался на поверхность. Вокруг нас поверхность реки покрылась белой пеной. Уже не было накатывающих волн. Только кружение воронки и пена.

Слишком поздно.

Что бы я ни делал, нас сбросит с края утёса. Я почувствовал, как пальцы Али крепче вцепились в меня, и посильнее прижал её к себе. Шум воды и раскаты грома оглушили меня, когда нас смыло через край и швырнуло в бездну.

Нечто подобное страху било по моему черепу изнутри.

Пребывая словно в невесомости, я не видел ничего, кроме пузырьков, пока мы кувыркались в падении. Я сжимал Али так же крепко, как она держалась за меня.

Мы всё быстрее устремлялись к воде, пока не врезались в её бурлящую поверхность с оглушительными брызгами.

Столкновение наверняка оставило синяки. Нас тут же утянуло под воду, вокруг сомкнулась тьма. Я перевернулся вниз головой, дезориентированный, работал руками и ногами, пытаясь выбраться на поверхность.

Наконец, я освободился, но река вырвала Али из моей хватки.

Мой разум почти опустел от паники, и я вытягивал шею, ища её серебристые волосы. Но я видел лишь кипящую пену, и река по-прежнему уносила меня. Скользкие камни выгибались надо мной — поток затянул меня в пещеру. Река быстро сужалась, превращаясь в оглушительный поток.

Я пытался позвать Али, на мгновение забыв, что у меня нет голоса.

Худшее случилось тогда, когда стены пещеры сомкнулись, и опустилась тьма. Я едва мог отличить верх от низа, что уж говорить о лево и право. Сопротивление и попытки удержаться на поверхности отнимали все мои силы.

Только когда вода замедлилась, я смог выплыть из основного потока и осознал, что дрейфую в воронке. Я снова нырнул под воду, работая ногами, и поплыл, как мне хотелось верить, к более мелкому участку подземной реки.

Тут царила абсолютная тьма. Я раздражённо зарычал, и этот звук зловеще разнёсся во тьме.

Наконец, моя ступня задела дно. Склизкие речные камни. Я попытался встать и едва не поскользнулся. Я снова зарычал, на сей раз ещё громче, но не услышал ответа.

Острая боль раздирала мою грудь, но я не собирался признаваться себе в том, что потерял её.

И всё же, если не считать шума воды, вокруг стояла абсолютная тишина.

Глава 34. Али

Я дрейфовала в темноте, пока моё зрение Ночной Эльфийки адаптировалось. Течение замедлилось, река расширилась, выливаясь в подземное озеро. Здесь потолок пещеры из серого камня выгибался в десяти метрах над моей головой. Испещрённый тёмными дырами и впадинами, он выглядел как Луна, если смотреть на неё с Земли. Я гадала, какими геологическими процессами вызвана такая странная поверхность.

Я дрожала в ледяной воде, мои зубы стучали. Мне надо найти какое-нибудь тёплое и сухое место. Мои мышцы горели от напряжения.

Словно по заказу, я увидела тёмный силуэт примерно в сотне метров от меня, сидевший на каменистом островке в пещере. Поплыв в его сторону, я ощутила знакомый запах шалфея и древесного дыма. Меня переполнило облегчение. Мэррок жив, а значит, мы вместе найдём выход отсюда.

— Мэррок? — позвала я. — Я здесь!

Я плыла так быстро, как позволяли мои ноющие мышцы. Приблизившись к острову, я увидела, что он стоит у самого берега. Высокий, с невероятно широкими плечами, он был лишь силуэтом на фоне чернильной тьмы пещеры, погружённой в тени. Вопреки его узнаваемо крупному телосложению, я тут же поняла, что это не Мэррок. Запах древесины уже исчез.

Моё сердце ухнуло в пятки. У этого мужчины были золотистые волосы Верховного Эльфа.

— Кто ты? — спросила я, перебирая руками в воде, чтобы держаться на поверхности.

Он подошёл к воде, почти скользя по камням. Он был прекрасен. Медовые волосы, золотистая сияющая кожа и глаза синие, как тени в ледяной пещере. Его тело как будто источало свет.

— Я здесь ради тебя, Али.

— Кто ты? Откуда ты знаешь моё имя?

На этот вопрос он не ответил.

Откуда здесь Верховный Эльф? Он не выглядел мокрым, его волосы слегка развевались подземным ветерком.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

— Должно быть, ты замёрзла, — он протянул мне руку. — Присоединяйся ко мне. У меня есть сухая одежда. Я могу тебя согреть.

Я осознала, что он выглядит знакомо. Золотистые волосы, сияющая кожа, длинные серебристые одежды. Я уже видела его прежде. Поначалу я подумала, что мы, должно быть, встречались в Цитадели. Он был одним из эльфов, которые пришли на спектакль моей казни?

Затем я осознала, что всё намного, намного хуже. Это его мне нужно убить.

Это Гэлин. Колдун. Тот, что заточил Ночных Эльфов под землёй. Тот, кого я поклялась убить. Тот, кого я ненавидела каждой фиброй души.

— Ты Гэлин, — я изо всех сил старалась сохранять ровный тон, хотя эмоции дрожью проносились по телу.

Стоявший передо мной мужчина был причиной, по которой мама и папа умерли от пещерной хвори, их тела сотрясала лихорадка, а кожа покрылась нарывами. Этот мужчина — причина, по которой мы никогда не видели солнца или горизонта, почему мы голодали под землёй.

Я подумывала призвать к себе Скалей, но было слишком рано. Он не должен увидеть во мне угрозу.

Лёгкий намёк на улыбку пронёсся по лицу Верховного Эльфа, когда он шагнул ближе к краю каменистого берега.

— Я буду тем, кого ты пожелаешь увидеть.

Моё тело тряслось от ярости, но я старалась мыслить здраво, чтобы не похерить этот шанс. Это мужчина, который обрёк мой народ на тысячелетние страдания, мужчина, которого я каждый день своей жизни клялась убить. Он выглядел самодовольным, ни капли не раскаивающимся. И мне нужно, чтобы он оставался расслабленным, пока я не перережу ему глотку.

— Зачем ты здесь? — спросила я. Я попыталась говорить лёгким и спокойным тоном, чтобы замаскировать ярость. Пусть думает, что я безобидна.

— Тебя жду, — произнёс он мелодичным голосом.

Какого хера?

Ну, я больше не собиралась сидеть тут и болтать с ним. Время пришло. Я ринулась вперёд. Теперь вода доходила мне всего лишь до колен.

Но что-то сдерживало меня… тот вопрос в глубинах моего сознания. «Почему Гэлин здесь, у этого тёмного подземного озера?»

Я не хотела убивать его, пока не пойму, что происходит.

— Ты настоящий? — лёгкая злость окрасила мой голос, и я призвала ощущение спокойствия. Ассасин должен сохранять контроль, держать чувства в узде. Я сделала большой и медленный вдох.

Гэлин улыбнулся.

— Да. Я всегда был рядом, Али. Я очень долго тебя ждал.

Его взгляд скользнул по мне. В его глазах жило свирепое желание. И нечто ещё… другая эмоция. Голод.

Я остановилась, озёрная вода лизала мои лодыжки.

В этом не было никакого смысла. Я ждала, готовая призвать Скалей в любой момент. Ледяные ручейки воды стекали по моему телу, мышцы дрожали от утомления, но я сосредоточилась лишь на нём.

— Ждёшь меня? — на сей раз я успешно сохранила лёгкий тон и даже умудрилась выдавить почти искреннюю улыбку.

Верховный Эльф находился всего в полуметре от меня. Он был невероятно красив. Золотистые волосы развевались вокруг его головы подобно нимбу, светлые глаза мерцали, на губах играла лукавая улыбка. Он выглядел расслабленным, развеселившимся.

— Всё это неважно, Али. И я не прочь умереть.

— Скалей, — прошептала я.

Но в этот самый момент что-то вскользь задело мою ногу. Что-то холодное, склизкое и покрытое прозрачными присосками. Что-то, что ощущалось токсичным. Я стремительно развернулась, полоснув Скалей по этой штуке.

Затем Гэлин закричал.

Глава 35. Мэррок

Я всматривался во тьму, напрягая глаза, но всё было тщетно. Я ничего не видел в чернильной темноте. Я только закончил чертить в воздухе руну солнца, когда маленькая ладошка дотронулась до моего плеча.

— Мэррок, ты в порядке? — от голоса Али моё лицо озарилось улыбкой.

Я повернулся к ней, и она просияла, её глаза сверкнули. Серебристые волосы мокрыми волнами спадали на её плечи. Когда мой взгляд опустился ниже, у меня перехватило дыхание.

Как и в бассейне ранее, она была одета лишь в белое нижнее бельё. Руна солнца осветила её полупрозрачный лифчик и напрягшиеся соски под ним. Давно забытое желание заворочалось в моём теле; я хотел взять её прямо здесь. Я хотел попробовать на вкус её кожу, её шею. Я хотел ощутить её под собой.

Она обхватила себя руками.

— Мне холодно, — прошептала она. — Я потеряла одежду в водопаде.

Обхватив одной рукой её шею, второй — бедро, я уже прижимал её к булыжнику. Я позволил своему телу согреть воздух, жар исходил от меня импульсами. Мои губы изогнулись в лукавой улыбке. Значит, я не растерял способности к соблазну даже после стольких лет в тюрьме.

Я всмотрелся в эти серебристые глаза. Я зажимал её своим телом, но выражение её лица говорило о том, что ей это нравится. Наклонившись ближе, я уловил её приятный запах — идеально моя. Её шея изогнулась. Она словно приглашала меня.

— Теперь всё будет хорошо, — тихо сказала она. — Ты согреваешь меня.

Вода капала с её волос, стекала по изгибам плеч, кожа покрылась мурашками. Её соски затвердели от холодного воздуха, губы приоткрылись от желания.

Такое искушение — просто схватить её, взять прямо у камня, не отрывая рта от её горла. Но я не буду спешить с ней. Дотронувшись до её плеча, я почувствовал, что её тело было ледяным на ощупь.

Я прижался теснее, проведя ладонью по её спине и запустив пальцы в её волосы. Я запрокинул её голову и наклонился, чтобы провести губами по горлу. Она обвила руками мою шею, привлекая меня ближе. Я слышал, как учащается её дыхание, и наслаждался тем, что она пребывает под моими чарами.

Теперь я чувствовал это — биение моего сердца. Во мне пульсировала жизнь. Я поцеловал её шею, пробуя на вкус. Мой язык кружил по её коже, мысли начинали путаться. Я боролся с желанием прокусить кожу, пустить кровь…

Я немного отстранился, беря себя в руки. Затем медленно проложил дорожку поцелуев вниз по её горлу. Я слышал, как стучало её сердце, как пульс бился под кожей.

Я подавлял свирепое желание обладать ей полностью, сделать её своей и телом, и душой. Я провёл зубами по её горлу. Мой взгляд снова скользнул по её телу, и я сдержал ошеломительную потребность содрать эти чёртовы кусочки белой ткани. Али улыбнулась мне, двинув бёдрами навстречу. Кровь взревела в моих ушах так, словно я снова сделался живым.

Я повёл кончиками пальцев вниз, от её плеч к запястьям. Я смотрел, как она дрожит от моих прикосновений, будто её тело было восхитительно чувствительным. Обычно она выглядела такой свирепой, но теперь оказалась беспомощной предо мной, отчаянно желая прикосновений.

Моя воительница… приручённая.

Я стиснул её запястья и завёл их ей за голову. Затем наклонился и прильнул губами к её рту в глубоком поцелуе. В моём горле зародился низкий рык, и я был опасно близок к потере контроля. Я чувствовал её влажное тело под моим, её мягкие груди задевали мой торс. Я хотел наполнить её. Когда она слегка застонала, меня словно окутало огнём.

Пока мои губы завладевали её ртом, мне казалось, будто я снова могу заглянуть в её душу — когда она впервые увидела свет солнца, ослепивший её глаза. Я хотел навеки сохранить её на свету. Пока мы целовались, мне казалось, будто мы стали единым целым, будто наши души переплелись. Я отстранился от поцелуя, куснув её нижнюю губу.

Медленно проведя ладонями вниз по её рукам, я услышал, как Али ахнула. Боги, я хотел раздеть её, но держал себя в руках. Теперь моё сердце сильно колотилось в груди.

Я поднял взгляд к её глазам. Даже будучи живым, я никогда не желал женщину так, как в этот самый момент.

Лёгким прикосновением пальцев я прошёлся по её телу вверх… затем мои ладони накрыли её груди, и она снова ахнула.

Она прошептала моё имя — «Мэррок» — и это слово заставило меня застыть на месте.

Потому что это имя не было моим, и в какой-то момент она узнает правду.

Предательство разлучит нас.

Глава 36. Али

Гэлин закричал, потянувшись ко мне. Его лицо мерцало, словно он находился под водой — в одну секунду оно было эльфийским, в следующую превращалось в искажённую массу желатиновой плоти. Какого хера?

Щупальце обвило мою ногу. Один удар Скалей рассёк его надвое, и из обрубка брызнул серый гной.

Гэлин продолжал кричать, но его голос менялся. Уже не певучий диалект Верховных Эльфов — его слова звучали так, будто он пытался говорить с полным ртом слизи. Я отпрыгнула от него, подняв ногами брызги воды. Моё сердце гулко стучало в ушах.

То есть, это не Гэлин. Конечно, мне не могло настолько повезти, чтобы я просто столкнулась с ним посреди тёмной пещеры.

— Вернись ко мне, Али, — приказал он. — Я тебя защищу.

«Ну конечно, защитишь». Я сделала ещё один шаг назад, и ко мне потянулось очередное щупальце, скользнувшее по коже. Я отрубила его, затем нырнула обратно в ледяное озеро. Я поплыла под водой подальше от островка, пока лёгкие не начали гореть, а тело не стало содрогаться.

Когда я всплыла на поверхность, существо выло от ярости. Не Гэлин — отвратительный монстр, свисавший из полости в потолке. Гигантский моллюск — желатиновое тело толщиной со ствол дерева, но с извивающимися щупальцами возле рта.

Оно звало меня булькающим голосом:

— Али, я тебя защищу!

Я поплыла в сторону более глубоких вод. Теперь я знала, что это за существо: нокк. Одно из самых опасных подземных животных. Их телепатическая магия заманила многих Ночных Эльфов на верную гибель.

Метод нокков был простым. Они простирали сеть щупалец, затем ждали, когда жертва приблизится. Если одно из щупалец задевало тебя, они проецировали образы в твой разум, приманивая всё ближе и ближе обещаниями твоих самых глубинных желаний. Если бы я не отсекла то щупальце сразу же, существо поглотило бы меня.

Я смотрела, как нокк изгибается и вертится над островком словно маятник из слизи. Я подумала, что он попытается погнаться за мной, но, похоже, он не мог или не желал сдвигаться со своего места. Я пыталась решить, куда плыть дальше, но тут во тьме раздался знакомый рык. Мэррок.

Я поискала его. Где же он? Он снова зарычал, и во мне зазмеился страх. Или это нокк опять зовёт меня очередной иллюзией, или Мэррок действительно поблизости.

Я осторожно поплыла в направлении голоса. Мне нужна его помощь, если я хочу вернуться в Мидгард. Если нокк поймал его, я могу навеки застрять в этих глубинах. И хуже того, хоть мне и ненавистно это признавать, я в долгу перед ним за его помощь. Он помог мне заполучить нужное кольцо, а мне надо помочь ему найти палочку Локи, чтобы он вернул свою душу. Надо хотя бы попытаться помочь. Я сомневалась, что мы реально это провернём.

Я надеялась, что Мэррок мог просто звать меня, но когда я наконец-то увидела его, мои худшие страхи воплотились в жизнь. Он висел в трёх метрах над землёй, и серые щупальца обвились вокруг него подобно змеям. Его глаза оставались закрытыми, но он боролся против хватки нокка.

Мне надо его освободить.

— Скалей.

Я медленно встала в воде, доходившей до груди. Камни под моими ногами были скользкими от речной слизи. Я постаралась не думать о том, какие животные могли жить в абсолютно тёмной среде.

Ложный Гэлин снова появился на берегу озера.

— Али, ты вернулась ко мне? — позвал он из темноты.

Я напряглась. Нокк мог проецировать иллюзию в мой мозг только в том случае, если одно из его щупалец соприкасалось со мной. Я заметила одно, плавающее в воде у моего бедра. Я полоснула по нему, и Гэлин опять исчез.

У меня было от силы несколько секунд до тех пор, как существо отправит ко мне очередное щупальце, так что я со всей силы бросила Скалей. Мой кинжал вращался в воздухе, и его лезвие было нацелено прямиком на нокка, но тут оно резко дёрнулось. Раздался металлический лязг, когда рукоятка отскочила от твари и ударилась в потолок, а затем нож с плеском упал в озеро.

«Чёрт. Промазала».

Гэлин снова появился на берегу.

— Али, — позвал он. — Игнорируй лича… сосредоточь свою злость на мне. Это меня ты хочешь убить.

Я собиралась призвать к себе Скалей, но остановилась. Что-то шевельнулось в темноте под нокком. Постепенно из дыры в камне показалось серое тело второго нокка. Его щупальца лихорадочно извивались, исследуя воздух. Я предположила, что он пытается понять, чем вызван лязг, спровоцированный моим кинжалом.

— Ох чёрт, — пробормотала я себе под нос. — Скалей.

Нокк, стискивавший Мэррока, выглядел так, будто вот-вот раздавит его. У меня оставалось мало времени.

Держа Скалей, я подсчитала, что от нокка меня отделяло двенадцать метров. За такое расстояние нож совершит в воздухе два или три оборота. Я была практически уверена, что в прошлый раз бросила его с недостаточной силой.

Я отступила назад и швырнула кинжал. Он завращался в темноте и с глухим ударом вонзился в руку Мэррока.

Я поморщилась.

Мэррок не пошевелился, даже не дёрнулся. Что бы нокк ни делал с его разумом, это было эффективно. Но прямо сейчас второй нокк выгибался в сторону звука, и его щупальца взволнованно извивались.

Я стиснула зубы.

— Скалей, — кинжал вернулся в мою ладонь, лезвие сделалось влажным от ихора.

Я знала, что верно рассчитала скорость… надо лишь поработать над меткостью. На сей раз я представила, где кинжал вонзится в желатиновое тело нокка, и вновь сделала бросок.

Нож завращался и с чавкающим шлепком вонзился в плоть нокка. Лезвие оставило относительно небольшую рану в похожем на ствол теле, но я всё равно нанесла успешный удар.

Я улыбнулась, ожидая, когда тварь выронит Мэррока.

Вместо этого она сжала щупальца ещё сильнее. Моё сердце ударилось о рёбра.

От этого нет никакого прока. Скалей, может, и смертоносна в моих руках против эльфа, но против массивного нокка… это всё равно что пытаться убить слона зубочисткой. Мне нужен другой подход…

Затем нокк закричал — высокий, пронизывающий звук, отдавшийся в самих моих костях. Его щупальца спазматично содрогались, лихорадочно тянулись к Скалей, чтобы вытащить нож.

Мои губы дёрнулись в улыбке. Тварь, может, и большая, но её кожа была чувствительной.

Нет… погодите. Это вызвано вовсе не Скалей. Щупальце второго нокка обернулось вокруг основания тела первого нокка.

Тот нокк, что держал Мэррока, забился туда-сюда, ударяясь о скалы, когда к нему прицепилось ещё больше щупалец. Мэррок раскачивался в его хватке.

— Урони его, урони его, — шептала я себе под нос.

Второй нокк бросился в атаку. Его пасть раскрылась подобно плоскогубцам, открыв ряды жёлтых зубов. Он впился в бок первого нокка со слюнявым хрустом.

Первый нокк снова закричал, его щупальца принялись бить нападавшего. Крики и вой нокков заполнили тёмную пещеру. Мэррока мотало туда-сюда, пока, наконец, он не выскользнул из хватки нокка и не упал в озеро с громким плеском. Нокки проигнорировали его, продолжая бороться. Пещера заполнилась их первобытными воплями, серая кровь нокков лилась дождём.

Я как можно быстрее поплыла к телу Мэррока. Когда я добралась до него, он дрейфовал на спине с закрытыми глазами. Неподвижный и прекрасный.

— Мэррок, — прошептала я. — Очнись.

Но лич не шевелился. Что с ним случилось? Он не мог умереть, раз уже мёртв. Что бы ни сделал с ним нокк, это полностью лишило его сознания.

Схватив его за рубашку, я стала оттаскивать его от дерущихся нокков, хотя вес его тела заставил меня застонать. Я всматривалась во тьму, утягивая его в более глубокие воды. Что-то шевельнулось, и моё сердце ухнуло в пятки. Над нами ещё больше нокков высовывало головы из дыр в скале, их щупальца подёргивались и тянулись в сторону двух дерущихся особей.

Мне надо немедленно вытащить отсюда Мэррока. Если мы останемся здесь, нас точно сожрут.

Глава 37. Мэррок

«Шлёп».

Влажный шлепок по моей щеке.

«Шлёп».

Я застонал, пытаясь убрать голову в сторону.

«Шлёп. Шлёп».

— Мэррок, очнись, — я узнал голос Али.

«Шлёп».

Я чуточку приоткрыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как изящная ладошка летит в мою сторону. И тут же последовал болезненный удар по моей щеке сбоку.

— Мхххгггхххх, — то ли застонал, то ли зарычал я.

Я открыл глаза пошире. Я мог видеть. Вокруг уже не царила кромешная темнота. Тусклый свет просачивался сквозь серый туман.

Али присела рядом со мной на корточках. Она наклонилась поближе, её сырые серебристые волосы задели мою шею. Теперь она была одета, но воспоминание об её поцелуе до сих пор горело на моих губах.

Она подняла руку, чтобы снова ударить меня, но на сей раз я поймал её за запястье.

«Интересное извращение, блин». Я собирался привлечь её к себе, ощутить её тело рядом со своим, но она сердито посмотрела на меня и попыталась высвободить руку. Чего теперь-то стесняться? Буквально несколько мгновений назад она дрожала подо мной.

— Мэррок, — резко прошептала она. — Ты в порядке?

Почему она спрашивает меня об этом? Конечно, я совершенно удовлетворён. И почему она внезапно сделалась такой стеснительной? Ей бы лучше оседлать меня.

Она перебила мои мысли.

— Мэррок, нам нужно пошевеливаться. Мы не можем здесь оставаться. Я не думаю, что это безопасно.

Ничего не понимая, я сел. Последнее, что я помнил — мы с Али были на нашем уединённом островке, и я заснул в её объятиях. Я жёстко взял её у булыжника.

И всё же, похоже, Али права. Мы сидели на грязном берегу. Коричневатая вода у моих ног накатывала на серые камни. В воздухе витал запах смерти. «Что происходит?» Я потянулся к своему блокноту с ручкой, но не обнаружил их. Впрочем, что толку? Бумага насквозь промокла бы.

— Я не знаю, где твой блокнот, — сказала Али. — Думаю, он потерялся в реке.

Я стал писать пальцем по грязи. «Как ты нашла свою одежду?»

Али выглядела сбитой с толку.

— Что? Я её и не теряла.

Затем, пока она смотрела на мои каракули в грязи, её рот постепенно приоткрылся.

— Мэррок, — сказала она наконец, заговорив медленно. — После того, как мы упали с водопада, нас занесло течением в подземную пещеру. В большое подземное озеро. Мы разделились. Я выплыла к острову. Там был нокк. Он едва не поймал меня, но я сумела отрубить его щупальца.

Я уставился на неё. Нокк? Ах… Они предположительно обладали выдающимися способностями к иллюзиям и контролю разума.

Али продолжала:

— Но тебя поймал другой нокк.

Я зарычал, и укол разочарования стиснул мою грудь. Неважно. Я соблазню её позже.

— После того, как нокк выпустил тебя, мне пришлось вытащить тебя обратно в водоём. Ты несколько часов был без сознания.

Она потянулась ко мне и распахнула мою рубашку, открывая полосы из красных волдырей, пересекавшие мою грудь. Следы присосок нокка.

Али скрестила руки на груди.

— У тебя было видение обо мне без одежды?

Я одарил её лукавой улыбкой, затем пожал плечами. «Какую иллюзию увидела ты?» — написал я.

Выражение её лица сделалось ледяным.

— Это было очень странно. Поначалу я подумала, что это ты, но потом я увидела Гэлина. Ты его знал, Мэррок? До Рагнарёка? — она выглядела свирепой, в серых как сталь глазах сверкали искры. — Нокк пытался заманить меня на остров, чтобы убить его.

Каким-то образом я сумел сохранить нейтральное лицо, но чувствовал тёмную, распалённую магию, исходившую от меня импульсами.

— Ты его знал? — её голос окрасился едва сдерживаемой яростью.

На сей раз я солгал. Я медленно покачал головой. Врать ей казалось неправильным. Даже аморальным. Когда я в последний раз заморачивался такими вещами?

Её глаза оставались сощуренными, пока она смотрела на меня.

— Но ты был Верховным Эльфом. Ты жил до Рагнарёка. Ты знал, кто он?

На сей раз правда. Я кивнул.

— И он ведь не умер в хаосе после Рагнарёка, так? Никто не видел его уже тысячу лет, но Лорды сказали, что он всё ещё дышит.

Я замер неподвижно, как мраморная статуя, и Али наклонилась ближе. Её глаза пылали свирепостью.

— Он ведь до сих пор жив, верно? — сказала она. — Потому что в противном случае ты безо всякой цели потащил меня искать это кольцо.

Я пожал плечами. В конце концов, я тысячу лет провёл в тюрьме. У неё не было оснований считать, что я знаю, что случилось с Гэлином за это время.

Она вытащила золотое кольцо и показала мне.

— Когда мы выберемся отсюда, мне может понадобиться твоя помощь. Я хочу найти его среди Верховных Эльфов. Ты, естественно, знаешь о них больше, чем я. Ты мне с этим поможешь?

Я кивнул, мечтая, чтобы нокк снова атаковал нас и положил конец этому разговору.

— Не было никакого смысла в том, чтобы он последнюю тысячу лет жил в темноте на острове, — её пальцы сжались, будто она подумывала призвать к себе клинок. — Я ждала, когда ты очнёшься. Что-то в этом месте не так.

Я с ужасом осознал, что моя пара спасла моё бессознательное тело от монстра и ждала, пока я приду в себя. Во мне зародилось желание заново утвердить некоторое ощущение силы и мужественности.

Я медленно встал и отряхнул одежду. Моё тело ощущалось уставшим, лишённым сил. Мне надо поглотить душу, если я хочу восстановиться. От этого мне всегда становилось лучше.

«Я пойду на разведку. Жди здесь».

Затем, прежде чем Али успела запротестовать или присоединиться, я смахнул с себя остатки грязи и стал карабкаться вверх по краю берега. На вершине из земли произрастали маленькие пучки серой травы. Опустился густой туман, а с ним пришла тяжёлая вонь смерти.

В туманной дали я заметил шевеление фигуры. Я застыл, жестом показав Али оставаться на месте, а сам стал красться вперёд. Передо мной замаячило ещё больше фигур — силуэты людей. Мои губы изогнулись в улыбке. Что мне надо, так это небольшое пиршество. Разорвать кому-нибудь глотку и восстановить энергию.

Я тихонько зарычал — этот звук обычно подманивал жертву ко мне.

Я подкрался ещё ближе. Силуэты мужчин и женщин двигались по приподнятой платформе примерно в полуметре над равниной грязи. Древняя дорога. Я втянул короткий вдох, осознав, почему они не заметили моё рычание.

Их кожа была бледной, глаза остекленели. Они волочили ноги вперёд в безмолвном марше, не сводя взглядов с камней под своими ногами. Их тела источали лёгкое свечение.

Я не мог съесть ни одного из них.

Они были мертвы, и я точно знал, где мы находимся. Моё разочарование от отсутствия кормления вскоре сменилось радостью.

Я повернулся обратно к Али, затем спустился, чтобы написать на грязи: «Это дорога в Хельхейм».

— Ты уверен?

Я кивнул.

Али скривила губы.

— То есть, этот запах — это… трупы?

Я снова кивнул. Эта дорога, Хельвеген, приведёт нас прямиком к Берегу Мёртвых. Наклонившись, я написал в грязи: «Наше путешествие почти закончено».

Глава 38. Али

Мы с Мэрроком шли несколько часов. Моё горло пересохло, желудок урчал. Я попыталась сообразить, что ела сегодня, но вспомнила лишь яблоко в покоях Императора. Я бы сейчас многое отдала за один укус от него. В болоте возле дороги имелась вода — тёмные лужи, спрятанные за скоплениями серой ряски — но я боялась оттуда пить.

Всюду вокруг нас мертвецы шаркающими шагами шли вперёд. Их глаза сделались тусклыми, рты приоткрылись.

Сначала они меня ужасно нервировали. Хотя их тела выглядели целыми, они двигались как драуги. Но я быстро поняла, что живые их не интересовали. Да их вообще ничто не интересовало, если на то пошло. Они все шагали на север — полагаю, в направлении самого Хельхейма. Единственным звуком здесь было тихое шарканье ног по древним камням брусчатки.

Мэррок держался поближе ко мне, бдительный и безмолвный. Завитки дыма исходили от его кожи. Он был единственным маяком красоты в этом параде мертвецов.

Я жалела, что не могу послушать маленькое устройство, которое он мне дал. Оно намокло и не включалось. Я попыталась напевать музыку, но делать это посреди трупов казалось попросту неправильным.

В итоге Мэррок дотронулся до моей руки, и, повернувшись, я увидела, что мертвецы перед нами замедлялись. Из тумана проступил тёмный силуэт постройки. И изменилось не только это. Новый звук присоединился к шарканью ног. Рёв хлещущей воды.

Мертвецы останавливались как вкопанные, начинали снимать одежду и бросать вещи кучками посреди дороги. Мэррок подошёл к одной такой куче, нашёл старую книгу, затем продолжил искать — предположительно, карандаш или ручку. Пока он занимался этим, я копалась в рубашках и джинсах, пока не нашла сумку.

Восполнив припасы, мы стали проталкиваться вперёд сквозь ряды мертвецов. Наконец, туман расступился, и я увидела, что тёмным силуэтом оказался узкий мост, перекинутый через ревущую реку. По мосту мог пройти всего один человек, но его отделка была роскошной, состояла из кристаллов и золота.

Мы были не в Хельхейме, пока нет. Хельхейм ограждён стенами. Но мы подбирались всё ближе.

У входа на мост стояла высокая женщина, как минимум три метра ростом. Она была одета в железную броню, держала перед собой длинный меч и смотрела на дорогу. Не мёртвая, но при этом толком не видящая. Я осознала, что знаю её имя. Это Модгуд, свирепая воительница и великанша, которая охраняла реку Гьёлль. Её мерцающие светлые волосы спадали поверх брони.

По мере приближения к мосту мертвецы выстраивались на узкой тропке, чтобы по мосту проходил только один за раз. Они медленно тащились к мосту, а мы шли следом.

Когда мы оказались у входа, Мэррок начал идти по нему, и я гадала, заметит ли великанша. Но она и пальцем не пошевелила. Её глаза по-прежнему смотрели вперёд.

Однако как только я шагнула на мост, её меч раскрошил камни у моих ног.

— Что привело живую на мой мост? — прорычала она, пригвоздив меня взглядом чёрных глаз. — Зачем ты желаешь пересечь эти воды?

— Я… — мой рот открывался и закрывался. Я же не могла объяснить ей, что хочу украсть палочку Локи, да? Будем действовать по-простому. — Я путешествую к Настранду… Берегу Мёртвых.

Великанша не пошевелилась, и её меч продолжал преграждать мне путь.

— Ты должна заплатить дань. Мёртвым не надо платить. Только живым.

Я раскрыла ладони.

— Ты хочешь денег? Потому что у меня их нет.

— Что мне делать с деньгами? — прорычала великанша. — Ваш вид платит дань кровью. Смочи мой клинок и можешь проходить.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать её намерение.

— Ты хочешь, чтобы я порезала себя о твой меч?

— Или делай это сама, или я сделаю это за тебя, — её мускулистое предплечье напряглось, меч сдвинулся в мою сторону.

Я посмотрела на лезвие, затем на свою ладонь и отсутствующий палец. Хуже этого точно не будет.

— Ладно.

Я сжала меч, затем быстро скользнула ладонью вниз, рассекая кожу, но не слишком глубоко. В ту же секунду боль устремилась вверх по моей руке. Это оказалось больнее, чем я ожидала.

— Этого достаточно? — сказала я, показывая на след крови, который оставила на клинке великанши.

Модгуд подняла меч и начисто облизала его бледным языком. Мои губы скривились.

Она не смотрела на меня, произнося ответ:

— Ты заплатила дань. Ты можешь пройти.

Я ступила на мост. Он был построен из прозрачных кристаллов, и я видела сквозь него реку. Вода стремительно неслась по огромным булыжникам. Меня охватило головокружение, и я совершила первую ошибку. Я схватилась за перила, чтобы удержаться, и всё равно чуть не упала, когда от обжигающей боли перед глазами всё размылось. Я надавила раненой ладонью прямо на острый край кристалла.

Я медленно двинулась вперёд, сжимая рассечённую руку. Кровь капала с моей ладони на мост из кристаллов. Добравшись до середины, я помедлила. Тут-то я и совершила свою вторую ошибку. Я посмотрела вниз.

Между камнями торчали тысячи серебристых палочек. Я помедлила, сощурившись. Нет, это не палочки — это мечи. Тысячи и тысячи бритвенно острых мечей торчали между камнями. Холодный ветер щипал мои щёки.

Когда я посмотрела вниз, мост начал опасно покачиваться, словно эта штука хотела сбросить меня просто потому, что я живая. Я опять двинулась вперёд, стараясь держаться на ногах и спеша к концу моста.

Шагнув на землю, я сжала раненую ладонь и вздрогнула.

Низкий голос Модгуд донёсся до меня.

— Живая эльфийка, ты прошла в земли мертвецов. Твоя судьба решена. Пойми, что ты не сможешь уйти по этой дороге.

Мэррок уже отрывал полоску ткани от низа своей рубашки. Теперь, когда она сделалась короче, я явственно увидела мышцы его пресса.

— Это правда? — спросила я у Мэррока с ощущением нарастающей паники. — Я теперь в ловушке здесь?

Он хмыкнул, притягивая меня ближе к себе и перевязывая порез на моей ладони. Конечно, он не мог ответить, пока занимался этим.

Как только он туго завязал концы, я снова спросила:

— Мэррок. Что она имеет в виду? Я не могу покинуть это место?

Он открыл свою книгу и нацарапал что-то на первом пустом листе. «Ты не можешь покинуть это место по данной дороге».

Меня охватила злость. Он знал?

— Почему ты не сказал мне до того, как я прошла?

Он медленно пожал плечами, будто ни капельки не переживал. «Палочка Локи позволит нам сбежать».

Но эта палочка была всего лишь байкой. Наверное.

— Что, если ты ошибаешься, и она не здесь? Что, если мы её не найдём? Что, если я не сумею её украсть? — в моей груди зарождалась паника. — Вся моя жизнь зависит от легенды. От неподтверждённого слуха, в который ты веришь.

«Мы не потерпим провала. Я этого не допущу».

— Да что ты? Ты этого не допустишь. Как будто ты контролируешь всё на свете, — во мне нарастала ярость, мои пальцы подёргивались. — Мама всегда рассказывала мне о том, каков ваш вид. Верховные Эльфы. Что вы эгоистичны, и вам нельзя доверять. Вы печётесь только о себе, не так ли? Поэтому вы зашвырнули нас в пещеры. Вы обвинили нас в Рагнарёке. А теперь ты готов рисковать моей жизнью ради своих целей.

Мэррок замер совершенно неподвижно, его тёмные волосы развевались ветром.

— Видимо, мама была права, — сказала я.

Глава 39. Мэррок

На этом берегу реки туман поредел. Ледяной ветерок пролетал над этими землями, открывая равнины грязи по обе стороны дороги.

Али шагала передо мной, её спина оставалась напряжённой, глаза смотрели только вперёд. Кровь из её ладони пропитала полоску моей рубашки, которой я её перевязал. Я жалел, что не могу очистить рану.

Без дара речи сложно было объяснить ей мою уверенность. Я знал, что палочка здесь, потому что я её чувствовал. Эта штука как будто взывала ко мне. И здесь, в мире мёртвых, зов становился сильнее, её сила сверкала как маяк и манила меня ближе.

Скоро я верну свою душу. Я снова буду жив, впервые с Рагнарёка. Впервые с тех пор, как потопы наводнили мир, как по миру распространилась болезнь, а боги убили друг друга. Смерть богов — это судьба… Урд.

И теперь Судьба говорила мне достать палочку.

Я готов был поклясться своей жизнью. Но, наверное, Али это не убедит.

Похоже, надо было рассказать ей всю историю заранее, но я давным-давно забыл, как иметь дело с людьми. Тысяча лет в тюрьме лишила меня способности работать с другими эльфами. Отсутствие души тоже не помогало.

Как только она вернётся в моё тело, я вспомню.

Пока мы шли по дороге, фигуры начали расходиться дальше по равнинам, ускользая в туман и появляясь из него. Чем дольше мы шли, тем более многочисленными они становились. Вскоре я услышал лязг стали и брони вокруг нас.

Боевая лошадь с топотом копыт вырвалась из тумана. Всадник размахивал знаменем, открыл рот в беззвучном крике, и легион сверкающих мертвецов скакал позади него. Стук копыт был единственным звуком, который издавала вся эта орда, и когда они пронеслись вокруг нас, я притянул Али поближе к себе.

Мерцающая пыль взметнулась в воздух вокруг нас, и солдаты разделились на две фракции, по одной с каждой стороны дороги. Али отстранилась от меня, всё ещё выглядя разъярённой.

Теперь мы шли медленно, поскольку по обе стороны от дороги бушевала великая битва. Мертвецы сражались в абсолютной тишине, пронзая друг друга копьями. Мёртвые воины отрубали конечности мечами, пробивали черепа топорами. Грязь сделалась густой от их крови, но они снова поднимались и собирали свои тела воедино, как жутковатые пазлы.

Но они нас не тревожили.

Али оставалась такой же безмолвной, как и мёртвые воины, и я знал, что чувства клубятся в ней так же, как туманы вокруг нас.

Когда мы наконец-то миновали беззвучное сражение, туман несколько поредел, и я увидел тёмную линию, тянувшуюся по обе стороны. По мере нашего приближения она становилась крупнее и крупнее, пока не сделалась выше самых высоких небоскрёбов Бостона. Выше даже Цитадели на Бикон-хилл.

Перед нами возвышалась массивная железная стена, простиравшаяся в обе стороны столько, сколько было видно глазу. Её покрывали большие пятна ржавчины, напоминавшие огромные разводы крови. Ряды мертвецов шаркали в её сторону.

Это была стена, окружавшая сам Хельхейм. Конструкция, предназначенная не для обороны, а для удерживания душ мёртвых внутри.

Мы шли по дороге на север, пока в поле зрения не показались две башни, выступавшие из стены и обрамлявшие вход. Почти все мертвецы устремлялись внутрь, но некоторые сворачивали направо или налево, бредя вдоль стены.

Ворота в Хельхейм.

Когда мы оказались примерно в ста пятидесяти метрах от них, я остановился и достал книгу — только теперь я осознал, что это старый любовный роман периода пандемии, называвшийся «На карантине с плохим парнем». Я поморщился от обложки, затем открыл страницу с пустым местом.

Я написал: «Позволь мне отправиться на разведку. Я уже мёртв, и будет лучше, если я пойду один. Ты смертна. Я не могу умереть».

Али кивнула, всё ещё почти не глядя мне в глаза.

Я повернулся и посмотрел на шаркающий легион мертвецов, движущийся к воротам. Я слился с толпой, шагая среди них, пока не оказался примерно в ста метрах от входа. Я попытался заглянуть внутрь, но всё затянуло мерцающим туманом. По обе стороны ворот я слышал звуки, нарушавшие тишину — вопли, визги и низкое, нескончаемое завывание.

Из историй и легенд я знал, что посетители Хельхейма не проходили через вход вместе с остальными мертвецами, но не знал, почему. Я предположил, что раз моё тело мертво, на меня вряд ли подействует магия, царящая здесь. И всё же надо сохранять осторожность. Я подкрался ближе.

Я смотрел, как мертвец с белой бородой подходит к воротам. Его тело сияло. Он брёл вперёд, волоча одну ногу за другой… но добравшись до клубящегося тумана, он остановился, и его тело как будто застыло на месте. От порыва ветра его кожа обратилась в пыль. В то беглое мгновение, пока его тело рассеивалось, я увидел тень, прошедшую в непрозрачный туман.

Вот почему другие путешественники из историй искали альтернативные входы. Главные ворота лишали тело души.

А поскольку у меня не было души, я просто превращусь в пыль.

С нарастающим раздражением я развернулся и пошёл обратно к Али.

Глава 40. Али

Мы с Мэрроком шли вдоль основания высоченной железной стены, держась так близко, что я могла бы протянуть руку и дотронуться до неё. Мои ноги увязали в грязи, которая почти стягивала обувь с моих стоп и чавкала на каждом шагу. Что ж, хотя бы мы отошли от невидящих глаз мертвецов.

Вода ручейками стекала по стене, окрашивая её полосами ржавчины. Стена была не абсолютно гладкой. Странные бугорки (возможно, заклёпки) покрывали её поверхность. Я предполагала, что с другой стороны стена крепилась к какой-то конструкции, но никак нельзя было сказать наверняка. И чего я не могла понять, так это того, как мы попадём внутрь, если стена не выпускала мертвецов.

Поддавшись любопытству, я потянулась к стене, но Мэррок отвёл мою руку.

Наверное, к лучшему. Я понятия не имела, что за магия действует в этом месте.

Пока мы шли, я смотрела на стену, и в моей груди зарождался ужас. Находилась ли там моя мама? И папа? Во рту пересохло, я с трудом сглотнула. Мне не хотелось думать о них как о мертвецах. Мне не нравилось думать о болеющей маме, угасающей в постели. Мне хотелось помнить, какой она была до болезни, заплетала мне волосы, рассказывала о том, как много лет назад происходил Рагнарёк… всё началось со всемирного потопа, а потом пришла болезнь. Затем начались сражения между богами и великанами, в ходе которых почти все они погибли. Мама называла это Сумерками Богов.

Она рассказывала мне истории о мире Мидгарда ещё до всего этого — когда люди не думали, что всё закончится; когда всё было светлым. Когда они танцевали под музыку в ночных клубах. От того, как мама закручивала историю, мой разум прямо-таки зажигался. Она была искоркой света в мире тьмы.

И если я смогу вновь увидеть её…

Мэррок повернулся ко мне лицом. Бледный дым исходил от его кожи, хотя сложно было понять, где заканчивался дым и начинался туман. Он стал писать в любовном романе, который, честно говоря, мне потом хотелось прочесть.

Он показал мне написанное. «Думаю, мне лучше всего перелезть через стену, а потом ты присоединишься ко мне».

Я показала на стену.

— Я тоже умею карабкаться. Между листами железа есть выемки, за которые я могу ухватиться пальцами, — даже с повреждённой рукой залезть туда — раз плюнуть.

Он кивнул. «Подняться будет легко. А вот спуститься уже сложнее. Мы не знаем, что ждёт по ту сторону, и при спуске легко оступиться. Если я упаду, я не умру».

Я выгнула бровь. Я много лет лазала по скользким скалам в подземных Тенистых Пещерах, ну да ладно. Я слишком устала, чтобы спорить.

Мы продолжили шагать, пока не дошли до длинного шва между двумя листами железа. Похоже, шов тянулся до самого верха.

«Мне понадобится твой кристалл», — написал Мэррок.

Я не сразу сообразила, что он имеет в виду мой вергр-кристалл.

Кристалл.

На несколько ужасающих секунд я подумала, что потеряла его в реке, но потом отыскала его в глубине одного из карманов.

— Зачем он тебе?

Мэррок написал:

«Я вскарабкаюсь на стену. Когда я спущусь с другой стороны, я со всей силы ударю по ней три раза. Затем ты перенесёшься к кристаллу, и мы двинемся дальше».

Это не самая худшая идея.

Я передала ему кристалл.

— Не разбей его. И не держи его в штанах или типа того, когда позовёшь меня, потому что тогда я вырвусь прямо из них. Нам обоим будет неловко.

С тенью улыбки на губах Мэррок сунул кристалл в карман. Затем он начал карабкаться, хватаясь пальцами за выемки между листами железа.

Я наблюдала за его подъёмом, пока он не превратился в крохотную чёрную точку на стене.

Железо отпугивало большинство волшебных существ, но эльфы были подобны людям. Мы имели железо в крови. И всё же, возможно, именно поэтому стена построена из железа. Может, она отпугивала духов. Помогала удержать их внутри.

Мэррок скрылся в тумане высоко вверху. Я глянула через поле на дорогу, ведущую к воротам — мертвецы продолжали шаркать там в бесконечной процессии.

Над грязью стелился туман, и я задрожала. Мой желудок заурчал, и я прикрыла глаза, представляя жареную курицу, которую отказалась съесть ранее. О чём, во имя Хельхейма, я тогда думала?

Наверное, Мэррок уже должен был добраться до низа? Я прислушалась к возможному стуку, но подойдя ближе к стене, услышала лишь тихое журчание воды, стекавшей по поверхности. Странно расслабляет. Я плюхнулась на землю и уткнулась лицом в ладони.

Сквозь мои пальцы вдалеке виднелись мертвецы, двигавшиеся медленно, как муравьи по патоке. Туман уже сдвинулся, а стука Мэррока всё не было слышно.

Не знаю, то ли дело в гипнотическом эффекте тумана, то ли просто в чрезвычайном утомлении и голоде, но это заставило меня закрыть глаза. Я задремала, думая о маме, папе и Бартоле, об их лицах, просиявших над тортом, который они приготовили на мой день рождения. Десять свечей светили как звёзды. Традиция, оставшаяся от людей. Бартоль и мама были такими похожими — те же заострённые подбородки и изящные черты лица. Те же губки бантиком.

В моём сне мама склонилась над моим тортом, и свет свечей согрел её черты.

— Отомсти за меня, Али, — прошептала она.

Глава 41. Мэррок

Я оседлал стену и впервые заглянул в сам Хельхейм. К сожалению, смотреть было практически не на что.

Как и ворота, поверхность Хельхейма полностью скрывалась туманом. Тёмные как сажа облака нависали низко над землёй и клубились неестественными вихрями и изгибами. Позади меня простиралась равнина коричневой грязи и тумана, расстилавшаяся всюду, докуда видел глаз. Лишь тёмный изгиб дороги, похожей на спину гигантского змея, нарушал её протяжённость.

Я посмотрел прямо вниз по стене. Мои глаза проследили за швом, но я не увидел отсюда Али. Мне не нравилось, что она одна в такой близости к дороге мертвецов. Я хотел, чтобы она была рядом со мной.

Тогда лучше покончить с этим побыстрее. Я размял плечи.

Пора пошевеливаться. Я повернулся и впился пальцами в шов на стене со стороны Хельхейма. Затем, сделав глубокий вдох, я начал спускаться. Шов ровно пересекал стену, так что спуск сводился к тому, чтобы цепляться пальцами, а потом отпускать и перехватывать в новом месте. Пока я постепенно слезал вниз, меня начал окружать туман.

С нарастающим чувством ужаса я быстро сообразил, что это не просто туман. Субстанция была гораздо гуще и темнее, окружила меня почти как погребальный саван. Через считанные секунды я едва мог видеть свои ладони на стене.

Хоть и со своего насеста на стене я заметил стигийский туман, теперь, когда я оказался в нём, воздух казался угнетающе неподвижным как существо, задержавшее дыхание.

Я продолжал спускаться, перехватываясь руками по очереди. Всё шло гладко, пока шов не оборвался. Я помедлил, сбитый с толку. Я ничегошеньки не видел; шов просто исчез.

Вися на одной руке, я притянул себя поближе к стене.

В моём горле зародился низкий рык. Шов был там, но он оказался наглухо запаян. Я вытащил один из своих кинжалов и поковырял его, но это почти не дало толку.

Насколько высоко я в воздухе?

Может, мне стоит просто рухнуть и смириться с болью ломающихся костей. Я оправлюсь. В конечном счёте.

Пока я собирался с духом, чтобы отпустить стену, туман сделался ещё гуще, ощущаясь на моей коже почти некой влажной текстурой. Температура понизилась.

Что ещё хуже, по коже побежали мурашки, будто за мной наблюдают. Внезапно надо мной пронеслась тёмная тень, и я осознал, что со мной в тумане что-то есть.

Я тихонько зарычал — скорее предупреждение, нежели угроза — и стал вытягивать шею, пытаясь увидеть, что там такое. Но тень исчезла. Холодок усилился.

Это что такое, раздери его Хельхейм?

Внезапно что-то ледяное оторвало мою ладонь от стены, и ужас стиснул моё сердце. В следующее мгновение я уже падал.

Я шлёпнулся на землю. Грязь разлетелась вокруг меня брызгами, густая и чёрная как дёготь. Конечности прострелило болью, но хруста костей не последовало. Я не получил серьёзных травм.

Пару секунд я полежал на спине, затем поднялся на ноги, держа перед собой кинжалы.

Я не видел ничего дальше кончиков своих кинжалов в тумане. Здесь было тихо как в могиле.

Нахмурившись, я попытался немного отряхнуться от грязи.

Температура опустилась ещё сильнее, по мне пронёсся холодок. Конденсат на моей коже замёрз. На кончиках кинжалов образовался лёд. На периферии промелькнул силуэт, и я резко повернулся, пытаясь рассмотреть, что это такое. Но он скрылся в клубящемся тумане.

И это ощущение взгляда, прикованного ко мне…

Затем туман вокруг начал редеть, открывая тенистую фигуру, маячившую на границе тумана — высокую и худую как пугало. Она держалась прямо за пределом видимости.

Теперь я знал, что это такое — тень, душа кого-то из Хельхейма. Они необязательно были добрыми или злыми, но всегда говорили правду.

Я поднял клинок, когда вокруг меня появилось ещё больше теней. Одна шагнула вперёд из клубящегося пара. Она была абсолютно чёрной, но её очертания постоянно изменялись, будто её ворошила невидимая рука. Я не мог нормально сфокусировать на ней взгляд.

— Когда земное тело приходит в наши земли, это святотатство, — сказал тень. Его голос казался приглушённым, будто он кричал с большого расстояния.

Я начал писать в своей книге, объяснять, что иду к Берегу Мёртвых, но тень скользнул ближе. С такого расстояния я видел его бледные, белые глаза, сверкавшие и смотревшие на меня.

Я попытался поднять книгу, но не смог. Моя рука застыла. В моём горле зародился рык. Он оборвался, когда воздух в лёгких заполнился льдом.

— Не бросай мне вызов, — прошептал тень. — Этим миром правят мёртвые. Ты на нашей территории.

Глава 42. Али

Проснувшись, я ощутила укол боли в груди. Такое случалось иногда — словно просыпаясь, я каждый раз заново теряла маму.

Потирая глаза со сна, я увидела, что медленная процессия мертвецов продолжала тянуться вперёд. Чёрт. Я же не проспала удары, нет? Я понятия не имела, сколько времени прошло. Здесь не было солнца, лишь неизменный серый свет, просачивающийся через туман.

Я медленно встала, мои конечности затекли и замёрзли. Я потрясла ладонями, размяла плечи. Повернувшись к стене, я провела пальцами по холодной бугорчатой поверхности.

Что случилось с Мэрроком?

Я начала расхаживать туда-сюда, и беспокойство бодрило меня. Стоит ли мне прямо сейчас перенестись к нему. Если я открою рот, скажу Fara и прыгну к кристаллу, то никак не могу узнать, где окажусь. Я могу появиться в желудке огромного зверя, посреди сражения или в тюрьме.

К счастью, у меня имелся и другой вариант. Я могу забраться на эту стену. Я заглянула под импровизированную повязку, проверяя рану на ладони. Слава богам, она уже затянулась.

Я начала подтягиваться, но остановилась. Мне в голову пришла другая идея: что, если удастся связаться с Мэрроком? Подняв руку, я как можно сильнее постучала по стене.

Бум, бум, бум.

Не знаю, прошёл ли звук через металл. Он был таким толстым, таким древним. У меня сложилось ощущение, что вибрации разносились в разные стороны, но я всё равно прислушалась, не будет ли ответных ударов. Меня приветствовала лишь тишина.

Ну ладно. Карабкаться — единственный вариант, если только я не хотела умереть с голода и попасть в Хельхейм таким способом.

Я впилась пальцами в углубление шва и откинулась назад, чтобы мой вес удерживал мою хватку на месте. Затем я принялась медленно карабкаться, перехватывая руки. Совсем как в Тенистых Пещерах. Сжимая пальцы, переставляя ноги. Разжимая пальцы одной руки, подтягиваясь выше, снова цепляясь. Медленно, но размеренно поднимаясь выше.

Примерно через шесть метров шов сделался шире, и я смогла втиснуть в него ногу, карабкаться стало проще. Приятно было снова двигаться, контролировать ситуацию.

Вот только я не имела ни малейшей бл*дской идеи о том, что найду по ту сторону.

Глава 43. Мэррок

Не знаю, как долго я шёл. Туман нависал низко, ландшафт состоял из одной лишь грязи. Всюду вокруг меня тёмные очертания теней скользили в тумане, безмолвно наблюдая за мной.

В данный момент тени контролировали моё тело, заставляя мои ноги шагать вперёд в непрерывном марше. Я не мог поднять руки, повернуть голову или пошевелить хоть пальцем. Лёд переполнил мои вены. Так раздражало находиться в обществе существ, которых я не мог убить. Чем им можно пригрозить?

Единственным, что я мог контролировать, был мой разум, но это отдельная пытка, потому что он выкрикивал вопросы один за другим. Что стало с Али? Она всё ещё ждала, когда я постучу по стене? Прыгнет ли она к вергр-кристаллу?

Если она попытается вскарабкаться, это будет катастрофа. Но мне надо было надеяться на тот факт, что она догадается и будет дожидаться моего сигнала. Я найду способ выбраться из этой ситуации.

Я чувствовал вес камня в своём кармане. Если Али появится рядом со мной, тени мгновенно окружат её. Она не мертва, так что, возможно, они не сумеют контролировать и её тоже. Но всё же присутствие живой души здесь разъярит их.

Грязь под моими ногами становилась всё более сухой, пока не превратилась в мягкую землю. Туман поредел. Вокруг меня дрейфовали тени, их тёмные силуэты следили за мной как стая ворон.

Постепенно земля начала приподниматься, и почва уплотнилась, превращаясь в тропу. Теперь краем глаза я заметил нечто неожиданное — похоже, я шёл по парящему острову над морем тумана, который клубился всюду вокруг как воды реки.

Надо мной тропа сошлась со старой мощёной дорогой, камни которой покрылись тонким слоем грязи. По ним давно никто не ходил.

Передо мной возвышался крутой уступ — чёрный утёс почти такой же высоты, как и стена, на которую я вскарабкался. Дорога вела прямиком к нему, но только когда дотуда оставалось несколько сотен метров, я заметил на поверхности утёса зияющую расселину. В окружении теней я вновь вошёл в темноту.

Как только я ступил в расселину, зазубренная скала быстро уступила место каменным стенам, состоявшим из булыжников, которым придали очертания, складывавшиеся воедино как кусочки пазла. Самые маленькие камни составляли два человеческих роста в высоту. Через каждые несколько метров в камне были вырезаны маленькие альковы. В них мелькали слабые голубые огоньки. Я предположил, что это какая-то магия смерти.

Тени парили рядом со мной, оставаясь неизменно безмолвными. Единственными звуками были шаги моих ног по камню. Мы шли по этой каменной дорожке, пока она не привела в огромный зал.

Я обнаружил, что тускло освещённый зал пустовал. Пока тени вели меня вперёд, мои шаги эхом отражались от просторного пространства, вокруг меня трепетал приглушённый шёпот, который по мере нашего продвижения становился всё громче и громче. Краем глаза я искал какой-нибудь выход из ситуации, способ разрушить наложенные на меня чары.

Наконец, мы добрались до конца зала. Там тоже было пусто, если не считать массивного трона. Он был абсолютно чёрным и, похоже, полностью состоял из обсидиана. На нём развалилась гигантская фигура, и моё сердце заволокло тенью.

Я знал, кто это существо… или кем оно было. Одна половина её тела была насыщенного цвета индиго, другая — цвета обветрившейся кости. Её волосы вяло свисали на впалые щёки. Она носила длинное серое одеяние, покрывшееся тонким слоем пыли, а её глаза оставались закрытыми. Гложущий ужас переполнил мою грудь, пока я смотрел на неё — словно я вторгаюсь в место, которое никогда не должен был увидеть.

Передо мной находился труп самой богини Хель. Это было мумифицированное тело королевы Хельхейма, дочери Локи. Не оставалось сомнений в том, что богиня мертва, так что я понятия не имел, зачем они привели меня к ней.

Под контролем теней я подошёл к трону. Они медленно заставили меня опуститься на колени.

Тень пронесся передо мной.

— Зачем ты вторгся в наш мир?

Я покачал головой, показывая на своё горло. Ему придётся очень долго дожидаться ответа, поскольку я не мог говорить.

Взгляд тени скользнул ниже. Внезапно его чернильная рука метнулась вперёд, прямо в моё горло. Перед моими глазами всё побелело от боли. Затем пальцы тени отступили, и он снова заговорил.

— Отвечай, — сказал тень. — Теперь ты можешь говорить. Скажи нам правду. Зачем ты вторгся в наши земли?

Глава 44. Али

Я оседлала вершину стены, глядя на обширную протяженность Хельхейма. Землю подо мной скрывали облака цвета сажи. Я поколебалась, и по моей спине скользнули мурашки холодного страха. Что бы там ни находилось, это не желало быть увиденным.

Я отчаянно жалела, что не могу подождать подольше, но понимала, что это не вариант. Я несколько дней не ела, и моё обезвоживание приближалось к опасному уровню. Мне надо спуститься туда, надо найти Мэррока. Он был моей дорогой домой, обратно в Мидгард.

При условии, что мы найдём чёртову волшебную палочку Локи.

Какова бы ни была цена, я должна найти способ вернуться к своему народу с золотым кольцом в руке.

Я снова посмотрела на землю мёртвых. Затем сделала глубокий вдох и впилась пальцами в трещинку между железными пластинами. Я начала постепенно спускаться, поочерёдно перехватываясь руками.

Пока я медленно слезала по стене, мои плечи и предплечья пульсировали от натуги. Я постепенно добралась до грязных облаков. Меня окружил густой туман, холодный и угнетающий. Железо сделалось скользким от конденсата. Затем температура резко опустилась.

Что-то скользнуло мимо меня. Тёмный силуэт, который как будто переполнил мои вены льдом. Мороз распространился по железу подобно ледяной паутине. В моей груди зародилась нервозность, и я крепко вцепилась в стену. Что бы это ни было, это плохо.

Я посмотрела вниз, надеясь заметить под собой землю, но видела лишь дымку и туман. Сопротивляясь инстинкту прильнуть к стене, я отцепила одну руку.

Я как раз потянулась вниз, когда над моей головой появилась тень. Я посмотрела вверх как раз вовремя, чтобы увидеть, как чернильная ладонь тянется к моей. Как только её пальцы дотронулись до меня, мою руку свело спазмом. Я разжала хватку и рухнула вниз.

Я падала, кувыркаясь в воздухе. Мимо меня проносился сажистый туман, нервы оказались охвачены паникой.

Мой разум лихорадочно работал. Плохая была идея. Если не предприму что-нибудь быстро, то умру.

А я могла сделать лишь одно.

— Fara! — проорала я.

Я исчезла в пурпурной вспышке света. Мгновение спустя я появилась вновь, в положении лёжа на спине, но скользя по каменному полу с ошмётками ткани в волосах.

Бам! Я врезалась в нечто твёрдое. Перед глазами полыхнуло, воздух вышибло из лёгких.

Когда я вновь подняла веки, надо мной нависала тёмная фигура — мрачные тени и сверкающие белые глаза.

— Одна из живых вторгается в наш мир, — его гулкий голос прозвенел в моём сознании.

Я застонала, отталкиваясь от пола. Я находилась в огромном зале, хотя тени скрывали большую его часть. Это ощущалось почти как одна из Тенистых Пещер, в которых я выросла, но в тех пещерах имелись признаки жизни. А эта ощущалась как мавзолей.

Надо мной в воздухе висели силуэты, словно подвешенные на невидимых ниточках. Я застыла. Они выглядели как существо, которое отодрало меня от стены. Мне потребовалась секунда, чтобы опознать их — тени.

Когда я посмотрела на них, во рту у меня пересохло, ноги задрожали. На чёрном троне покоился труп гигантской женщины, и Мэррок стоял перед ней на коленях, игнорируя меня. Она была богиней Хель, подумала я — одной из богов, умерших в Рагнарёке. Казалось неправильным видеть место её упокоения, её тело, обмякшее в сером одеянии.

Неужели Мэррок на самом деле стремился сюда? Личи почитали богиню мёртвых?

Должно быть, Мэррок почувствовал моё присутствие, потому что он медленно повернулся и посмотрел на меня. Его брюки оказались разорваны, но он как будто не замечал. Вместо этого его взгляд остановился на мне.

Его губы медленно приоткрылись, и он заговорил.

— Али, ты в порядке? — его низкий голос пронёсся дрожью по моей коже.

Глава 45. Мэррок

Али уставилась на меня с разинутым ртом.

— Мэррок, — она сконфуженно нахмурилась. — Ты можешь говорить?

Я кивнул.

— Тогда зачем киваешь?

— Привычка, — мой голос звучал так же, как и всегда, хотя я отвык говорить. — Прошла почти тысяча лет с тех пор, как я произносил хоть слово.

Пока я говорил, лидер теней скользнул между нами. Его бледные глаза светились в тусклом освещении.

— Расскажи нам, зачем вы здесь, — прошептал он.

Учитывая, что они имели власть надо мной, я должен был назвать ему причину. Просто я не собирался выдавать ему всю причину полностью.

Я сверкнул лёгкой улыбкой.

— Мы движемся к Настранду. Берегу Мёртвых. У нас дело к дракону Нидхёгг. К бледной змее, — я пожал плечами. — Обычная суббота.

Глаза тени сверкнули.

— Что за дело? Этот мир только для мёртвых, не для живых.

Я расслабил плечи. Я не собирался выдавать какую-либо нервозность.

— Я мёртв, как видишь.

— Твой вид — отродье, — прорычал тень. — Обманываете смерть с помощью чёрной магии.

— Тебе-то какое дело до того, что я сделал со своей душой? — спросил я. — Это произошло в Мидгарде. Это не твоё дело.

Тень кружил вокруг меня.

— У нас есть желания, простирающиеся за пределы стен, что заточают нас, — он отвернулся от меня, остановив взгляд на Али. — Ночная Эльфийка, скажи нам, зачем ты здесь.

Али стояла неподвижно как статуя. Я не мог понять, то ли она боится, то ли злится, то ли тени умудрились зафиксировать её тело в таком положении.

— Я здесь как спутница Мэррока… лича.

«Хорошо». Али не превратилась в марионетку и понимала, что не надо рассказывать слишком много.

— Что ты получаешь от столь гнусного союза? — спросил тень.

— Лич поможет мне найти Гэлина, — она подняла руку с отсутствующим пальцем. — Он уже помог мне отыскать кольцо колдуна.

Страх полоснул по мне подобно заострённому клинку, воздух показался слишком разреженным. Бледные глаза тени не шевельнулись.

— Гэлин мёртв, — прошептал тень. — Лич лжёт. Гэлин был…

Паника подступила к моему горлу. Я должен остановить это, пока они всё не испортили.

— Мы здесь для того, чтобы забрать палочку Локи, — перебил я.

Но Али больше сосредоточилась на тени.

— Подожди. Что ты сказал про Гэлина?

Тень резко развернулся ко мне, его глаза сверкали как звёзды.

— Вы пришли украсть Лэватейнн?

Хорошо. Это привлекло его внимание. Я сохранял любезное выражение на лице.

— Да.

— Зачем?

Я выгнул бровь.

— Чтобы вернуть мою душу в тело, конечно же. И вернуть себя из мёртвых.

Судя по напряжению в мышцах Али, я понимал, что она вот-вот потеряет терпение. Что ей хотелось призвать Скалей и начать рубить направо и налево.

— Хочешь сказать, Гэлин здесь, в Хельхейме? — спросила она.

— Тихо, смертная, — сказал тень.

Всюду вокруг нас тени замерли абсолютно неподвижно. Они вяло висели в воздухе как чёрные тряпки на бельевой верёвке. Лишь их бледные глаза шевелились, не отрываясь от меня; они слушали каждое моё слово. Главарь теней повернулся обратно ко мне.

— Ты умеешь оживлять мертвецов?

— Палочка Локи способна преобразовать любую форму. Она может превратить рыбу в птицу, мужчину в женщину, старика в ребёнка. Само собой, она также может превращать мёртвое в живое.

Тень посмотрел на трон, на мумифицированное тело Хель, и моё сердце ухнуло в пятки, когда я осознал свою ошибку.

— Что насчет богини?

Я почувствовал, как тень опять послал лёд в мои вены, и моё тело застыло.

Он метнулся ближе ко мне, сверкая глазами.

— Вход на Берег Мёртвых находится в нашем мире. Если ты не согласишься с нашими требованиями, мы не позволим вам отправиться к его кровавым пескам, вести дела с бледной змеёй.

— Хель мертва, — произнес я, запинаясь. — Все боги мертвы. Рагнарёк нельзя обратить вспять.

— Всё может измениться. Ты только что сказал нам, что палочка способна преобразовать любую форму, — сказала тень. — Прислушайся… ты её слышишь? Даже в смерти наша королева взывает к нам. Она просит быть пробуждённой, вновь править своей обителью. Мы лишь её слуги.

— Ваша королева мертва. Теперь вы сами властны над своими судьбами.

— Ложь, — прорычал тень. — Мы пленники в железных стенах, вынужденные обитать в навозе и тьме. Хель говорит, что освободит нас. Наша королева не бросила нас даже после смерти.

Но это невозможно. То, о чём они просили, уничтожит нас всех.

— Но, боюсь, это не суждено. Рагнарёк известен как Сумерки Богов. Воскрешение одного из них будет преступлением против Урда. За этим последует бесконечное разрушение.

— Ты нам поможешь, — тень подвинулся ближе ко мне, и холодок смерти окружил меня. — Я видел, как ты смотрел на Ночную Эльфийку. Если ты не поднимешь нашу королеву с её трона, твоя женщина останется в наших стенах навеки. Она будет пребывать во власти наших пыток.

Меня затопил вулканический гнев, но я сохранял маску спокойствия — дипломатичное выражение принца — хотя внутри поднималось нечто подобное панике.

— Позвольте напомнить, что вы не имеете власти над живыми. Она не приносила вам жертвы…

Я умолк, осознав, что Модгуд потребовала своим мечом.

Глаза тени сверкнули.

— Модгуд взяла кровь смертной сталью своего клинка. Она принесла жертву, чтобы войти сюда.

Али выглядела так, будто хотела поубивать здесь всех, но не могла.

— Скалей, — клинок оказался в её руке.

Тень резко развернулся, сверкая бледными глазами.

— Не бросай нам вызов, — свирепо прошептал он.

Он бросился на Али быстро как гадюка и прижал чернильную ладонь к её груди. Она тут же упала на пол, её глаза закатились, тело начало содрогаться.

Тень убивал её. Мой разум разлетелся на куски от шока.

— Прекратите! — закричал я. Я хотел угрожать им… как делал это с охранниками последнюю тысячу лет. «Я осушу твою кровь. Я разорву твою глотку».

Но здесь это не сработает.

Тень отпустил Али и повернулся опять ко мне.

— Ты передумал?

Я чувствовал себя так, будто кто-то вырвал мои лёгкие. Я никак не мог действительно воскресить богиню мёртвых, ведь это извратит Урд и разрушит мир. Но я ни за что не позволил бы Али умереть, чтобы тени завладели её душой. Прямо сейчас её грудь всё ещё поднималась и опадала. Я молился, чтобы придя в чувство, она испытала лишь ужасную головную боль и легко оправилась.

— Да, — сказал я наконец. — Я помогу вам оживить вашу богиню. При одном условии.

Глаза тени сощурились.

— Каком?

Я показал на Али.

— Мне нужна её кровь. Освободите её от своих уз.

— Нет, — сказал тень. — Если мы её отпустим, что помешает тебе попросту не сдержать слово?

Он, может, и мёртвый, но не тупой.

Мой разум лихорадочно работал, пока я пытался придумать, как это исправить. Я жалел, что вообще привёл её сюда.

— Я займу её место в Хельхейме.

— Ты и так мёртв.

Я показал на бессознательное тело Али.

— Она всего лишь Ночная Эльфийка, тогда как я — нечто гораздо большее. Когда Лэватейнн окажется в моём распоряжении, я стану смертным богом. Я смогу воскресить Хель и обрушить стены, окружающие ваше королевство.

Ложь, само собой.

Я беспокоился, что переусердствовал, но все тени молча наблюдали, их глаза светились восторгом. Они хотели этого, и желание затмило их здравый смысл.

Я поднёс ладонь ко рту и прокусил кожу. Затем я крепко сжал её, и горячий, дымящийся ихор закапал на пол.

— Вот моя жертва. Когда я успешно добуду палочку Локи, мои узы замкнутся. Моя душа будет принадлежать вам, пока Хель не воскреснет. Так вас устроит?

Все тени заговорили в унисон.

— Да.

Глава 46. Али

Я открыла глаза, моя голова раскалывалась.

Мэрррок склонился надо мной, взгляд его голубых глаз метался из стороны в сторону. Он выглядел обеспокоенным.

— Ты в порядке?

Я села, потирая виски. Но проблема была не в моём теле. Проблема в том, что я потерпела провал.

Мне казалось, будто мою грудную клетку выпотрошили печалью. Вот вам и бред про Полярную Звезду. Всё это время я думала что мне надо убить Гэлина. Что если колдун умрёт, ночные эльфы освободятся. Оказывается, он уже мёртв, а мой народ по-прежнему застрял в кишащих болезнями пещерах. Почему Мэррок был так уверен, что мне надо было прийти сюда и достать кольцо? И зачем Тенистые Лорды послали меня за ним, если уж на то пошло?

Тени всегда говорили правду, и они сказали мне, что моя миссия была абсолютно напрасной. Что я потерпела провал.

Меня пронзило разочарованием.

— Они сказали, что Гэлин мёртв. Значит, во всём этом нет смысла. Кольцо надо было достать для того, чтобы я его нашла и убила. Я не знала, как кольцо привело бы меня к нему, но, похоже, всё и так не сработало бы.

Тени дрейфовали вокруг нас, тихие и безмолвно наблюдающие. Казалось, будто они почти наслаждались моим страданием, и это ещё сильнее разозлило меня. Мэррок наклонился поближе и прошептал мне на ухо:

— Я могу оживить его, и он сам скажет тебе, как снять проклятье.

По моей коже пробежала дрожь.

— Ты уверен?

— Да. Как только мы украдём палочку Локи, я смогу воскрешать мёртвых… включая Гэлина. И ты получишь то, чего всегда желало твоё сердце, Али.

Теперь, когда он получил возможность говорить, я слышала чувственный тембр его голоса и лёгкие нотки стали под ним. Его физическая красота и так отвлекала. Но его голос? Это уже совершенно новый уровень.

— Ты всегда кажешься очень уверенным в себе, — сказала я. — Слишком уверенным.

— У меня были сотни лет, чтобы подумать об этом ещё до встречи с тобой, — пробормотал он. — Палочка способна воскрешать мёртвых. Разве не это является целью данной миссии? Воскрешение мёртвых? В том числе меня.

Я повернулась к теням.

— Это правда? Он может воскресить Гэлина?

— Лич говорит правду, — тихо произнёс тень. — Если ты поможешь ему, Гэлин может быть воскрешён. Мы все можем получить то, чего хотим.

Значит, он говорил правду.

Но я знала, что он многое недоговаривает. Даже если теперь к нему вернулся дар речи.

***

Тени держались неподалёку от нас на протяжении всего пути из гробницы Хель, вели нас сквозь тьму и грязь, по полям чёрного навоза, окутанного туманом, пока, наконец, мы не остановились перед массивной воронкой.

Это немного напомнило мне детскую игрушку, состоящую из пластикового туннеля и шариков, которые скатываются по спирали, пока не падают в дыру внизу. Только здесь шарики сменились чёрной жижей, а дыра внизу воняла смертью.

Воронка, в которую нам предстояло войти.

— Вход в Настранд, — прошептал главный из теней.

Призрак немедленно направился вниз, скользя по тропе. Мы двигались более медленно. Края воронки были такими скользкими и крутыми, что стоило один раз поскользнуться, и сразу скатишься до самого низа.

Мы шли аккуратно, избегая самых сильных потоков ила и одной рукой постоянно держась за уровень над нашими головами, чтобы не поскользнуться. Когда мы добрались до низа, я остановилась на краю проёма, но Мэррок просто прыгнул внутрь.

Я заглянула через край во тьму, и он крикнул мне:

— Можешь бросить мне кристалл, если хочешь, — сказал он, и его голос разносился эхом. Я всё ещё не привыкла к его звучанию — мужественный голос, но при этом гладкий как шёлк.

Вместо этого я решила слезть по краю.

Когда я добралась до низа, тени завели нас в лабиринт канализационных систем, полный тёмных боковых ответвлений. Даже я здесь ничего не видела.

Наконец, мы дошли до толстых железных дверей, которые полностью преграждали проход по туннелю. Они покрылись ржавчиной и, казалось, были сделаны той же рукой, что и стена, окружавшая сам Хельхейм. Сложно было сказать, то ли они должны были не впускать кого-то, то ли не выпускать.

Тут было тихо, если не считать звуков капающей воды. Мэррок стоял рядом со мной, а тени маячили вокруг него.

— Настранд находится по ту сторону, — сказал главный из теней. — Здесь мы вас оставим.

Все тени ускользнули обратно в темноту. Мэррок упёрся плечом в дверь. Та приоткрылась с ржавым скрежетом.

Глава 47. Мэррок

Я толчком открыл двери в Настранд. Пусть это место посещали немногие, по историям я знал, чего ожидать. Берег Трупов состоял из серии пляжей, обрамлявших океан крови. Сюда отправляли страдать худших мертвецов. И, что более важно, именно здесь плавала змея Нидхёгг.

Так что я ожидал тьмы, криков и агонии, но вместо этого нас встретили свет солнца и лёгкий ветерок. Огромные дюны простирались до искрящего моря. На алом небе сияло солнце.

Взглянув на Али, я увидел, что солнце отражается в её глазах. Я снова наврал ей. Но у всех моих поступков имелись весомые причины.

Моя магия говорила мне, что Урд предписал этот путь… Что я должен найти огромную змею и тогда верну свою душу. И я безоговорочно верил, что судьба направила меня по верному пути. Это могло показаться безумием, но судьба привела нас в это ужасное место. А заклинания узнавания истинного курса судьбы никогда прежде не ошибались.

— Видишь? — я показал на пляж, и взгляд серебристых глаз Али проследил за моим жестом. — Настранд, Берег Мёртвых. Убийцы, изменники и нарушители клятв после смерти отправляются сюда. И не говори мне, что я не вожу тебя по хорошим местам.

Али выгнула бровь, как будто удивившись, что я пошутил. На самом деле, это и меня удивило. Нельзя сказать, что за последнюю тысячу лет я с кем-то шутил. Я просто пожирал их.

Я шагнул на дорожку из белых камней, оказавшись в новом мире. По обе стороны поднимались огромные горы красного песка.

Я прошёл всего несколько шагов, когда услышал, как Али охнула. Она стояла абсолютно неподвижно и смотрела на белые камни брусчатки.

— Что такое?

— Мы идём по… черепам.

Я посмотрел вниз. И действительно, то, что выглядело белым камнем, на деле оказалось выцветшими костями.

— Ах. Ну вы только посмотрите. А я-то надеялся найти романтичную обстановку на Берегу Трупов.

Она посмотрела мне в глаза.

— Точно. Нет ничего сексуальнее костей мертвецов.

Это была подколка в мой адрес? Ну и зря.

— Я вижу, что ты раздражена. Всего-то из-за того, что я затащил тебя в Хельхейм, и оказалось, что ты, возможно, застряла тут навсегда.

— Ты убедил меня присоединиться к тебе в бессмысленной миссии убить мертвеца. Может, ты и способен воскресить его из мёртвых, но я уже не уверена, что твоим суждениям стоит доверять.

— Ты же получила кольцо, которое тебе было нужно, так?

Вот только оно ей не нужно… вовсе нет. Возможно, мне пора перестать врать ей. Когда я верну свою душу, я могу почувствовать себя виноватым, хотя я не до конца уверен в этом.

Я помнил факты из своего прошлого. Я помнил людей и события. Но свою жизнь? Тут всё было иллюзорным как дым. У меня случались проблески воспоминаний, но я понятия не имел, каким я был человеком. Все известные факты моей жизни до всего этого были рассказаны мне охранниками.

Только приближаясь к Али, я мог видеть проблески прошлого… вороны, которых я держал. Но скоро я узнаю всё.

Я медленно шёл по мощёной костями дорожке, пока та петляла между дюнами в направлении берега. Слабый ветерок сдувал песок с вершин дюн. В остальном царила мёртвая тишина. Между дюнами я видел извивающиеся и расползающиеся корни Иггдрасиля. Мировое дерево получало питание из вод, в которых плавала Нидхёгг.

Али шла рядом со мной, и мы остановились, когда дошли до последней дюны. На пляже под нами кишело скопление людей. Я инстинктивно присел. Драуги.

— Пригнись, — резко прошептал я.

Али опустилась на колени, и её волосы блестели как ртуть.

— Мэррок? — её взгляд смотрел куда-то за меня, тело напряглось.

Я резко развернулся, но было слишком поздно. Вторая группа драугов подкралась к нам сзади… серая кожа и пустые глаза. вперёди стоял крупный мужчина с прямыми белыми волосами.

— Не двигайтесь… — начал я.

Беловолосый драуг поднял костлявую руку.

— Не надо, — медленно произнёс он, — нападать.

Теперь они окружили нас. Я вскочил на ноги, вытащив кинжалы, и сталь сверкнула в свете кровавого солнца.

— Скажите, зачем вы здесь, — проговорил беловолосый труп, — и мы вам не навредим.

Я поколебался. Я никогда прежде не слышал, чтобы драуг говорил. Обычно их сознание разрушалось в первую очередь.

— Почему мы должны вам доверять? Мёртвые пируют живыми.

— Мы не голодны, — труп поднял руку выше, показывая на кроваво-красное море. — У нас предостаточно питья.

— Что вы здесь делаете? — спросила Али.

— Мы убийцы, — сказал труп с прямыми волосами.

Труп в ржавой броне, стоявший рядом с ним, тоже заговорил.

— Я зарубил мужчину мечом.

Другой, одетый в толстый серый свитер и походные ботинки, с готовностью добавил:

— Я прикончил свою семью топором.

— Я убил человека голыми руками! — прокричал огромный труп, одетый в комбинезон для реслинга и ярко-голубую бойцовскую маску.

Маленькая женщина-драуг прыгнула вперёд. На ней был окровавленный поварской фартук, и она восторженно улыбалась.

— Я выпотрошила своего мужа хлебным ножом. А потом выковыряла его глаза и съела.

Трупы повернулись и уставились на неё с разинутыми ртами.

— Ты съела его глаза? — переспросил беловолосый труп. Его лицо исказилось от отвращения. — Пока он был ещё жив?

Труп маленькой женщины сердито посмотрел на него.

— Звук его чавканья раздражал меня. Особенно когда он ел куриные крылышки.

Они все закивали, удовлетворённые этим рассудительным ответом.

Драуг с прямыми волосами шагнул ближе.

— Зачем вы здесь?

Возможно, они могли помочь.

— Мы здесь для того, чтобы найти Нидхёгг. Где её искать?

Среди драугов пронеслось тихое бормотание.

— Они пришли за бледной змеёй! — выкрикнул беловолосый труп. — За нашим величайшим врагом, ночной разорительницей, ломательницей костей, сотворительницей проклятий. Мы ненавидим эту змею.

Как-то чересчур драматично.

Труп с прямыми волосами внезапно подался вперёд.

— Вы дружите со змеёй?

— Нет.

— Тогда зачем вам понадобилось её увидеть?

Я вздохнул.

— У неё есть кое-что, что нужно мне. Вот и всё.

— Они хотят навредить змее. Я в этом уверен, — беловолосый драуг восторженно захлопал в ладоши. — Мы её ненавидим. Мы вам поможем. Идите за нами; мы приведём вас к ней.

Драуги сомкнули ряды позади нас с Али и жестом показали идти к морю крови. Я держался поближе к Али, пока они бормотали своими надломленными голосами.

Мы пошли вдоль берега. Если не считать сухого ветерка, дующего со стороны воды, здесь царила зловещая тишина. Обычных звуков моря не было — ни криков чаек, ни звона колокольчиков на буйках. Даже волны накатывали на берег беззвучно. Песок был усеян мусором: ржавые машины, детали электронных устройств, даже старый пакетик чипсов.

Али показала на воду.

— Что случилось с теми трупами?

Я проследил за её пальцем и увидел бледные светящиеся тела мертвецов, покачивающиеся в море.

— Их скормили змее, — будничным тоном сообщил беловолосый драуг. — Змея требует жертв.

— Точно, — сказала Али. — Само собой.

Выражение лица беловолосого драуга сделалось смертельно серьёзным.

— Только нарушители клятв. Самые гадкие из нас. Они ничего не стоят. У змеи медленный метаболизм, но её всё равно надо кормить.

Я почувствовал, как по шее поползли мурашки.

Нарушители клятв. Лжецы.

К ним относился и я.

Пока мы шли, драуги сторонились воды, держась поближе к дюнам. Мы обходили ржавые машины и перелезали через корни Иггдрасиля.

Мы только перебрались через особенно массивный корень, когда драуг с прямыми волосами поднял гниющую руку.

— Добро пожаловать в наш бражный зал.

Я с непониманием осмотрелся по сторонам. Я не увидел ничего, напоминавшего бражный зал. Лишь массивный корень и огромную гору мусора.

Драуг направился к горе мусора.

— Сюда.

Я сощурился. То, что изначально показалось мне обычной горой мусора, на деле было неким подобием жилья. Это походило на то, что выброшенная на необитаемый остров жертва кораблекрушения могла бы собрать из скелетов китов. Между побелевшими костями были натянуты куски коричневой ткани. Стены состояли из ржавого металла.

— Чьи это кости? — спросила Али.

— Детей Нидхёгг, — сказал драуг. — Змея порождает их сама, без партнёра.

Я уставился на кости. Они были огромными, как минимум три метра в высоту.

— А насколько крупные у Нидхёгг дети? — спросила Али.

— Крупные.

— И вы их убиваете?

— Нет, их убивает Нидхёгг. С материнским инстинктом у неё не очень.

— Вам многое о ней известно.

— При жизни, — сказал лидер драугов, — я был профессором герпетологии. Специализировался на рептилиях. Оказывается, знания о змеях здесь ценятся. Когда мы наткнулись на вас, мы искали яйца змеи. Но прежде чем мы поговорим о Нидхёгг и её потомстве, позвольте выказать вам гостеприимство.

Внутри скелетной постройки драуг повёл нас по коридору. Здесь стены цвета ржавчины состояли из старых кусков автомобилей, но крыша была покрыта прозрачной, похожей на пластик субстанцией, которую я не узнал.

— Что это? — спросил я.

Труп с прямыми волосами рассмеялся.

— Змеиная кожа. Когда Нидхёгг линяет, мы собираем кожу, которую выносит на берег. Получается почти водонепроницаемый материал для крыш.

— И отсюда мы попадём к змее? — спросила Али, выглядя нервничающей.

Драуг пожал плечами.

— Ну, не совсем. Мы просто хотели немного покрасоваться. К нам тут редко забредают посетители.

Теперь во мне разгоралось нетерпеливое желание добраться до палочки Локи. Здесь я почти чувствовал магию, покалывающую мою кожу. И я начинал гадать, не строят ли эти драуги замыслы, как съесть Али.

Мы прошли через арку из позвонков и вышли в зал. В центре помещения стоял стол, сделанный из длинного куска древесины, выброшенного на берег. Над столом висели люстры, сделанные из больших змеиных черепов — предположительно тоже из детей Нидхёгг.

Вскоре огромные кружки драугов заполнились красной жидкостью — судя по запаху, кровью. Когда все стулья оказались заняты, их лидер с прямыми волосами встал.

— Тост за наших новых компаньонов! — выкрикнул он.

Драуги подняли кружки, издав громогласный булькающий рёв, затем опустошили их.

Али напряглась.

— Не волнуйтесь, не волнуйтесь, — сказал он. — Обещаю, никто и пальцем вас не тронет. Особенно теперь, когда мы выпили. Не так ли, мои мёртвые братья и сестры?

— Где Нидхёгг? — спросил я. Нетерпение бурлило в моей крови.

Драуг вздохнул.

— Она живёт в море, — он показал в том направлении. — Где вода самая глубокая.

— Полагаю, у вас не найдётся лодки? — спросила Али.

— Вообще-то, найдётся.

В моей голове начал формироваться план.

— Ты сказал, что вы приносите в жертву своих сородичей?

Он бодро закивал.

— Да, ночью мы выталкиваем их в море. К утру они превращаются в обглоданные кости.

— Идеально, — сказал я.

Глава 48. Али

Лидер драугов снова повёл нас вдоль пляжа, и мы молча шли под потемневшим небом.

Я задрожала, но не от холода. Драуги нервировали меня. Они не дышали, были тихими как призраки, их глаза не моргали. Хоть я и видела, что они выпили крови, и их лидер пообещал, что они мне не навредят, их мёртвые глаза следили за каждым моим шагом. Они всё равно жаждали моей плоти; я была в этом уверена.

Они дали Мэрроку большой рюкзак, который он теперь повесил на одно плечо. На нём имелся логотип старой человеческой спортивной команды — Нью-Йорк Джетс. Пахло оттуда ужасно, но Мэррок отказался говорить мне, что внутри.

Мы держались подальше от моря, шли довольно высоко по берегу. Хоть это и не было сказано вслух, я предположила, что драуги боятся — вдруг Нидхёгг вынырнет из красной воды и затащит их в глубины.

От кожи идущего передо мной Мэррока исходил дым. Его глаза смотрели прямо вперёд.

Дюны поднимались всё выше, корней Иггдрасиля становилось всё больше. Драуги сделались ещё более бдительными, а над плечами Мэррока сгустился дым. Я призвала к себе Скалей.

— Что это? — спросила я у серолицей женщины-драуга, шагавшей рядом со мной.

— Мы возле дома…

Драуг так и не договорила; нас перебили визжащие крики, от которых похолодела кровь в моих венах. Я резко развернулась, держа кинжал наготове. С дюн к нам неслась куча драугов, кричавших как банши. В отличие от нашей когорты в рваной одежде, эти драуги носили слаксы, кожаные туфли и оксфордские рубашки.

— Нарушители клятв! — закричал один из наших друзей-драугов. — Держитесь от неё подальше! — он быстро повернулся ко мне. — Вам надо спешить. Мы не станем пировать твоей плотью, но нарушители клятв запросто сделают это. Лодка прямо там. Мы их задержим.

Он показал на драккар викингов с одним парусом цвета кости. Мы с Мэрроком пустились бежать. Мои ноги топали по окаменелой земле, пока я неслась к лодке. Мы почти добрались до неё… почти достигли деревянного помоста, ведущего к ней. Судя по извилистым изгибам древесины, он был сделан из корня Иггдрасиля.

Мэррок добрался туда первым, и я следовала за ним по пятам, взбираясь по камням. Они простирались в красное море на пятьдесят метров.

Мэррок запрыгнул в лодку, и я последовала за ним. Мои лёгкие горели.

— Помоги мне отчалить, — крикнул Мэррок. Он показал на верёвку в передней части лодки. На носу, подумала я и поспешила к верёвке.

Но звуки стонов заставили меня повернуть голову. Прямо за нами гнались два голодных драуга.

Я отвязала верёвку и бросила её на причал.

— У меня всё, — крикнула я, поворачиваясь к Мэрроку.

Он находился на другой стороне лодки, всё ещё развязывая верёвку там.

Жилистый драуг в парике адвоката бросился на меня. Я инстинктивно призвала Скалей и бросила кинжал. Сталь сверкнула в воздухе, и я угодила в цель. Лезвие с гулким ударом вонзилось в живот трупа. Он упал в кровавую воду.

— Скалей, — сказала я, и рукоятка вернулась в мою ладонь.

Второй драуг тянулся ко мне, но мой клинок его остановил. Лезвие вонзилось в шею, и он свалился с корней.

Не худший исход. Но за ними подбирались и другие драуги.

Я повернулась и увидела, что Мэррок бросил верёвку на причал, и мы оказались свободны.

— Уплываем! — крикнула я.

Вот только… лодка не сдвигалась с места. Здесь не было чёртова ветра.

Я схватилась за борта.

— Нам нужен мотор. С вёслами и парусом мы не сможем плыть достаточно быстро.

— Помоги толкнуть! — крикнул Мэррок, спрыгнув на причал, и я сообразила, каков его план. Хорошенько толкнуть, затем запрыгнуть обратно.

Я перемахнула через борт, зеркально вторя позе Мэррока на причале. Я толкнула изо всех сил. Лодка медленно тронулась с места, и Мэррок запрыгнул обратно. Прежде чем я успела присоединиться к нему, в мою плоть впилась костлявая рука.

Я резко развернулась и обнаружила драуга, проревевшего с британским акцентом:

— Ты совершила преступление против моей персоны, когда швырнула нож в мой живот!

Запаниковав, я так сильно врезала драугу кулаком по лицу, что его шея заломилась назад под углом 90 градусов. Он упал обратно в красное море.

Когда я повернулась, чтобы посмотреть на Мэррока, оказалось, что лодка уже отплыла от берега. Проклятье. Чёрный дым бушевал вокруг него подобно водовороту. Его глаза светились как янтарные угольки.

Моё нутро сжалось. Лодка теперь находилась почти в десяти метрах от причала. В безопасности от драугов, но слишком далеко для прыжка. Я осталась одна.

Затем из кровавого моря подо мной высунулись жилистые руки драуга, схватившие мой локоть. Драуг в парике адвоката поднялся из моря.

— Морской закон предельно ясен. Ты ранила меня; мне причитается справедливая компенсация в форме твоей плоти.

— Скалей! — на сей раз я с такой силой полоснула по его горлу, что едва не отрубила голову. — Я могу заниматься этим весь день, мудак.

Проблема в том, что он не умирал.

Я с силой пнула его в грудь, и он снова погрузился под поверхность. Затем я потянулась к вергр-камню в кармане и повернулась к Мэрроку.

— Лови! — крикнула я, бросив кристалл в сторону лодки.

Он сверкнул в тусклом освещении, затем приземлился в ладони Мэррока.

— Fara! — крикнула я.

Глава 49. Мэррок

Я всё ещё держал кристалл Али, когда она телепортировалась, так что она появилась не рядом со мной. Её ноги оказались примерно на уровне моих плеч. Она начала падать, но я поймал её, обхватив руками за талию и ноги.

Я стабилизировал раскачавшуюся лодку ногами и вдохнул её запах.

— Ты в порядке?

— Нормально, — сказала она.

Али оттолкнула меня, и я осознал, что крепко сжимал её. Она медленно соскользнула вниз по моему телу и встала на дно лодки. Её желудок заурчал, и от этого звука моё нутро сжалось. Мне надо как можно скорее вытащить её отсюда и вернуть домой.

— Я скоро доставлю тебя домой, — пообещал я. — Как только мы получим палочку от Нидхёгг.

Я осмотрелся по сторонам, думая о миссии. Лодка отчалила от причала, но она просто дрейфовала. Если мы не будем пошевеливаться, волны пригонят нас обратно к пляжу.

— Нам нужно направить лодку, — сказал я. — Ты когда-нибудь ходила под парусом?

Али покачала головой.

— Я же в пещере выросла, помнишь?

— Не проблема. До Рагнарёка я плавал в Бостонской бухте.

— Это было тысячу лет назад. Ты мог разучиться.

— Это как езда на велосипеде, — сказал я, поворачиваясь, чтобы осмотреть лодку. Построенная как традиционный драккар викингов, она имела одну мачту, деревянные уключины вдоль боков и ряды вёсел. Оба конца были заострёнными и изогнутыми в форме птичьих клювов. Ряды круглых щитов выстроились вдоль боков. Лодка выглядела готовой для рейдерского набега викингов через Северное море.

Лишь одна деталь выбивалась из контекста. Корпус был построен не из дерева. Вместо этого он казался изготовленным из материала, похожего на пластик.

— Из чего сделана эта штука? — спросила Али, словно прочитав мои мысли.

Я нагнулся, чтобы осмотреть корпус. Он оказался более грубым, чем я ожидал. Когда я провёл ладонью по боку, маленькие частички осыпались под моими пальцами. Я протяжно выдохнул, осознав, что это за лодка.

— Это не просто какая-то лодка, Али. Это корабль Локи, Нагльфар.

Али поморщилась, быстро отдёрнув руку от корпуса.

— Тот, что построен из ногтей мертвецов?

— Да.

Али запрыгнула на деревянную лавку, выглядя встревоженной.

— Я слышала историю о том, что после смерти ногти человека продолжают расти. И их надо обрезать, если не хочешь, чтобы они оказались на Нагльфаре… но я никогда не думала, что это правда.

— Думаю, многие вещи, которые мы считаем легендами, основаны на правде.

Мы уже дрейфовали ближе к берегу, так что я сел и взялся за пару вёсел.

— Я не хочу, чтобы нас мотало туда-сюда, — сказал я. — Я немного погребу.

— Я помогу, — Али села передо мной, взявшись за другую пару вёсел. Её серебристые волосы спадали на спину, и я осознал, что они почти сияли в свете луны. Мы дружно гребли, и я смотрел, как мышцы её спины движутся под чёрной рубашкой.

Всё вокруг нас оставалось тихим.

Наши вёсла врезались в море подобно ножам, и лодка медленно поплыла, постепенно набирая скорость. Я с растущим облегчением смотрел, как причал уменьшается, оставаясь вдали.

Я уже чувствовал, что мы приближаемся к обители Нидхёгг в самых глубоких водах.

Глава 50. Али

Я украдкой оглянулась на Мэррока, на рукава его рубашки, закатанные до локтей и открывающие мускулистые предплечья. Белый был не лучшим выбором цвета для этого путешествия, поскольку теперь рубашка запачкалась грязью.

Завитки дыма поднимались от его кожи, пока он грёб. Он крепко стискивал вёсла, и с каждым гребком его плечи расправлялись. Он, может, и мёртв, но всё равно источал мощную мужественность. Его запах древесного дыма витал вокруг меня.

— Ты можешь перестать грести, если хочешь, — сказал он, двигая вёслами в ровном ритме. — Я ни капельки не устал.

Точно, конечно. Я забыла, что он буквально неутомим. Я положила вёсла и повернулась к нему лицом.

Драккар под нами рассекал волны. Продолжая грести, Мэррок изучал меня. Во тьме его глаза обрели насыщенный оттенок индиго, словно сапфиры на фоне ночного неба. На его груди горели огненные руны, заметные в распахнутом вороте рубашки.

— Так как мы найдём Нидхёгг? — спросила я.

— Наживка, — сказал Мэррок, готовясь совершить очередной гребок.

Я нахмурилась.

— Что за наживка?

— Мы воспользуемся этим, — он кивнул на рюкзак, который нёс при себе с тех пор, как мы покинули тот зал. — И раз уж ты упомянула, — продолжил он, — можешь его открыть?

Я вместо этого потыкала в рюкзак ногой.

— Скажи мне, что внутри.

— Ну, я хотел голову быка, но её у них не нашлось. Это выбросило из воды на пляж. Лидер драугов посчитал, что это сработает.

Я снова поддела рюкзак ногой, но не открыла его.

— Слушай, тебе придётся его открыть, — он налёг на вёсла. — У меня руки заняты.

Я медленно расстегнула молнию. Внутри оказалось три человеческих головы. К моему горлу подступила тошнота.

— Нет уж, спасибо. И это наживка?

Мэррок позволил лодке дрейфовать, пока говорил:

— Однажды, когда Тор сразился с Нидхёгг, он использовал голову быка, привязанную к верёвке, чтобы приманить змею. Вот только у нас нет быка, так что придётся воспользоваться людьми.

Он запустил руку в рюкзак, взял одну голову, затем схватил кусок верёвки, без дела лежавшей на дне лодки, крепко обвязал ей голову и бросил через борт. Она пару секунд подрейфовала на поверхности, затем утонула, скрывшись из виду.

***

Я представляла, что как только Мэррок бросит «наживку», Нидхёгг вырвется из глубин, голодная и свирепая, готовая разодрать нашу лодку на куски, но вместо этого ничего не случилось.

На море воцарилось абсолютное спокойствие. Волны тихо лизали корпус драккара. Ветра не было, вокруг простиралось тёмное небо. Я смотрела через левый борт, а Мэррок через правый.

Я перевесилась через кромку борта и всматривалась в воду. В её глубинах ничего не шевелилось. Я видела лишь непроницаемую тьму, почти такую же чёрную, как небо над нами.

— Не думаю, что Нидхёгг здесь, — тихо сказала я.

— Думаю, ты права, Али. Нам стоит отправиться в более глубокие воды.

Мы снова стали грести, и нас обдувал лёгкий ветерок. Мэррок резко работал вёслами, и я старалась вторить его темпу. Вскоре он заставил драккар быстро нестись по морю.

Моей работой было держать наживку. В списке дел, которые мне хотелось бы сделать прежде, чем я умру, рыбалка на человеческую голову в мире мёртвых явно не находилась под номером 1.

Затем самым краем глаза я заметила, как в глубине что-то сверкнуло. На моих глазах оно становилось всё больше… бледно-зелёный свет. Затем рядом с ним появился ещё один такой же.

— Мэррок? — произнесла я резким шёпотом. — Там внизу что-то есть.

Мэррок перестал грести.

— Что именно?

— Не знаю. Думаю, это может быть пара глаз…

Но пока я говорила, мигнул третий огонёк, затем четвёртый.

— Нет, — сказала я. — Не глаза. Слишком много…

Мэррок подался вперёд, задев плечом моё плечо, и я ощутила жар его тела, когда он присел рядом.

— Где? — спросил он голосом, рокотавшим в глубинах его груди.

Я показала в воду на самый крупный светящийся огонёк.

— Видишь?

Мэррок начал качать головой, но потом остановился.

— Так, вижу.

— Их несколько, — огоньки становились крупнее и ярче, поднимаясь из глубин. — Ты знаешь, что это?

Я ощутила, как шевельнулось плечо Мэррока, когда он покачал головой. Затем он прошептал «Али», обхватив рукой мои бёдра и отодвинув меня от края борта.

— Смотри.

Всюду вокруг нас море светилось бледно-зелёным, огни дрейфовали под волнами. Они казались почти неподвижными, дрейфуя с той же скоростью, что и драккар.

— Что это такое? — спросила я.

— Думаю, это могут быть медузы. Светящиеся, — он приготовил ещё одну наживку на верёвке и бросил её в море.

Я как раз отстранялась, и тут все огни в воде погасли, будто кто-то щёлкнул выключателем. Мэррок позади меня застыл.

— Какого Хельхейма? — прошептала я.

Море сделалось кромешно-чёрным, и небо оставалось таким же. Если посмотреть на горизонт, то невозможно было понять, где заканчивается одно и начинается другое.

— Ты что-нибудь видишь? — спросил Мэррок.

— Абсолютно ничего. Не уверена, что прежде испытывала такое.

Затем верёвка с наживкой так сильно дёрнулась в моей руке, что меня утянуло бы за борт в море, если бы Мэррок не обхватил меня за талию. Вся лодка резко накренилась влево, край борта едва не окунулся в воду. Нас вот-вот затянет в море.

— Отпусти верёвку, — сказал Мэррок.

Затем я это увидела. Огромный силуэт поднимался во тьме за нами, почти такой же толстый и огромный, как ствол Иггдрасиля. Бледный как кость, покрытый переливающейся чешуёй, он несомненно был изгибом массивной змеи.

— Ах, — произнесла я, выпуская верёвку. — Нидхёгг здесь.

Глава 51. Мэррок

Огромная тень Нидхёгг скользнула по драккару, и я повернулся к ней лицом. Воздух завибрировал, когда змея заговорила низким голосом.

— Кто приплыл на Нагльфаре в мою обитель?

— Я известен как Мэррок, — сказал я.

Тварь была невероятно огромной, её голова была длиннее и шире, чем наша лодка. Позади неё извивалось и скручивалось кольцами гигантское тело. Кольца были такими огромными, что я мог бы принять их за острова, если бы не знал, что это части змеи.

Голова змеи опустилась, оказавшись на одном уровне с лодкой.

— Мэррок? — переспросила она. Она вдохнула, и от этого Нигльфар подтянуло ближе. — Но я не чую в тебе души.

Её голова медленно повернулась так, чтобы взгляд огромного жёлтого глаза остановился на мне. Наружу показался длинный розовый язык толщиной со ствол дерева.

— Но я чую тёплую плоть. Ты привёл ко мне живого эльфа?

— Да, — медленно произнёс я, напрягшись всем телом.

— Я не пробовала свежей плоти с тех пор, как Локи и Тор в последний раз плавали по этим водам. Я принимаю твоё подношение.

— Эльф — это не подношение.

Язык Нидхёгг снова показался наружу, и от низкого шипения лодка задрожала.

— Нет? Тогда зачем приводить её ко мне?

— Она воительница и помогает мне в моём путешествии.

Снова шипение, затем ещё одно. Нагльфар подпрыгивал и раскачивался. Я не сразу сообразил, что змея смеётся.

— Личу кто-то помогает? Товарищ? Нет, нет. Не думай, что я настолько доверчива. Лич служит лишь себе самому. Лич ничего не делает без корыстной выгоды. Если бы ты сказал мне, что она твоя любовница, я бы, может, и поверила.

Змея втянула очередной большой вдох. Её гигантский жёлтый глаз не отрывался от меня, блестя от красной морской воды.

— О, понятно, — она выдохнула с тихим шипением. — Теперь понимаю. Ты оказался в таком затруднительном положении, да, лич?

— О чём она говорит? — прошептала Али.

Я пожал плечами, притворяясь, будто не знаю, хотя был практически уверен, что тварь почуяла пару душ в Али.

Мой голос прогремел над морем, когда я произнёс:

— Я здесь ради палочки.

Змея помедлила. Её жёлтый глаз изучал меня.

— Палочки?

— Палочки Локи, Лэватейнн. Она у тебя.

Гигантская голова змеи медленно повернулась.

— Нет у меня ничего подобного. Я победила Локи почти тысячу лет назад. Бог давно мёртв.

— Это невозможно, — сказал я. — Заклинание, которое я сотворил, было предельно ясным. Палочка у змеи. Её больше нигде не может быть.

Нидхёгг разразилась громогласным смехом.

— Я помню всё так, будто это было вчера. Локи, этот идиот, попытался сразиться со мной. Он проиграл, конечно же. Даже бог не в силах тягаться со мной. Я съела его за один укус, — её голова подвинулась ближе, и тень вновь упала на нос драккара. — Отдай мне эльфа немедленно. Мой желудок бушует от голода. Я не ела свежего мяса целую тысячу лет.

Во мне затрепетало сомнение. Неужели моё заклинание, через которое я узнал, что палочка здесь, ошиблось?

Я никогда прежде не ошибался.

— Нет, — сказал я. — Моя магия…

Но прежде чем я договорил, тварь атаковала. Корпус лодки под моими ногами раскололся, когда его разодрали челюсти змеи. В моём нутре вспыхнула боль, а посмотрев вниз, я увидел, что ядовитый клык торчит из середины моего живота.

Глава 52. Али

На протяжении невероятно долгого момента, который не мог длиться дольше секунды или двух, Мэррок боролся в пасти Нидхёгг. Затем челюсти змеи захлопнулись, и Мэррок и половина Нагльфара скрылись у неё во рту.

Я закричала, когда по мне ударила волна. Я соскользнула к кровавому морю, царапая пальцами корпус лодки. На мгновение мой разум опустел от паники, а потом я вспомнила про Скалей.

Я с криком призвала кинжал и вонзила его в бок лодки. Кинжал впился в драккар как топорик альпиниста и остановил моё падение.

Я посмотрела по сторонам. Передняя часть драккара отсутствовала, а корма, на которой я повисла, медленно поднималась в воздух. Под моими ногами бурлила и бушевала красная морская вода, в которую погружались остатки лодки.

Где-то в темноте прогремел голос змеи.

— Где ты, эльф?

Я цеплялась за рукоятку кинжала, едва осмеливаясь дышать. Я оглянулась через плечо. Я больше не видела голову Нидхёгг, но море бурлило её массивными кольцами.

Я пыталась придумать план. Выход. Но я могла думать лишь о Мэрроке. Я только что видела, как его насадили на клык и сожрали, и мне хотелось плакать. Само собой, это убьёт даже лича.

Моё сердце ныло, и лодка задрожала, быстро уходя под воду. Сейчас не время думать о Мэрроке. Мне нужен план. Спасательная шлюпка.

Драккар накренился. Море красной крови ринулось вверх, оказавшись в считанных дюймах от моих ног.

— Вот ты где, — сказала Нидхёгг.

Массивная голова змеи нависала надо мной. Её язык выстрелил вперёд — он был почти метр в диаметре и раздваивался на конце.

— Чего ты хочешь? — крикнула я.

— Тебя. Две души по цене одной, — холодный и скользкий язык змеи задел мою щёку.

Я подтянулась повыше, бросившись к краю борта. Мои пальцы задели его, но тут язык змеи обвил мой живот.

Она дёрнула головой и подбросила меня высоко в воздух. Я закрутилась, неловко изогнувшись, замахала руками, пытаясь удержаться. Подо мной Нидхёгг крушила остатки драккара. Бледная кожа, глаза и клыки длиной с пику. Она бросилась на меня.

Дальше всё происходило как в замедленной съёмке. Пасть змеи раскрылась так широко, что я почти увидела её горло. Её клыки сверкнули, покрытые зелёным ядом. Вот он. Конец моей жизни. Проглочена гигантской змеёй.

А потом я поняла, где искать Лэватейнн. В момент своей кончины я знала, что найду последнее место хранения палочки Локи.

Оставалось лишь одно. Челюсти змеи захлопнулись, смыкаясь вокруг меня, готовые перекусить меня пополам, но я исчезла… скрылась во вспышке пурпурного света.

Глава 53. Мэррок

Обжигающая боль ошеломила меня. Становилось всё горячее и горячее, словно мой живот проткнули кочергой. Я чувствовал, что моя кожа горит, внутренности опаляются. Такое ощущение, будто проклятье сгустилось и сосредоточилось на одной части моего тела.

Я выберусь отсюда. Так предписано Урдом. Моя магия никогда прежде не ошибалась.

Заблокировав боль, я потянулся вниз и скользнул пальцами по ране в животе — сквозная дыра диаметром в пятнадцать сантиметров. Кончики пальцев пронзила боль, когда яд обжёг их.

Всё резко накатило на меня: драккар, змея, клык, пронзивший меня, последние мгновения перед тем, как челюсти Нидхёгг захлопнулись. Конец всему. Моя магия подвела меня, а я подвёл Али.

Меня охватило чувство вины, обжигавшее жарче яда.

Я открыл глаза и увидел лишь темноту. Я закрыл их и открыл обратно. Всё равно темнота.

Я попытался начертить совило, пролить свет в этой адской тьме, но ничего не произошло. Я попробовал ещё раз… всё равно ничего. Моё тело не работало. У меня не осталось магии.

Во мне зародился страх. Это могло означать лишь одно. Я мёртв. Действительно мёртв. Отправлен обратно в Хельхейм к теням, чтобы те взыскали долг. Позади меня сочилась густая грязь. Тени настигнут меня через считанные минуты.

Я пообещал им, что воскрешу их королеву. Очевидно, я потерпел неудачу, и они захотят отомстить. Шанс вернуть мою душу упущен. Потерян. И тени не будут милостивыми.

Я подумывал встать, попытаться бежать, но в этом не было смысла. Даже если я добегу до железной стены, я уже убедился, что через неё нельзя перелезть. Это единственная тюрьма, из которой нельзя сбежать. Кроме того, я заслуживал того, что меня ждало.

Я лежал в грязи с закрытыми глазами, и тишина давила на меня.

«Али…»

Её лицо появилось перед моими опущенными веками. Я не сумел защитить её. Оставил умирать в море мертвецов. Нидхёгг разорвёт её в клочья. Это худший из возможных исходов, и всё это случилось из-за моей непоколебимой веры в свою магию.

Почему я был так уверен в себе, что даже завёл её в глубины Хельхейма?

Она была моей идеальной половиной. Сейчас мне хотелось быть рядом с ней. Услышать её голос. Увидеть её. Ощутить её запах. Мне надо было оставить её в Бостоне, в безопасности моего дома, и самому отправиться в Настранд… даже если моя магия указывала на обратное.

Так почему я до сих пор чувствовал палочку? Почему её магия ощущалась как мерцающий бальзам на моей коже?

Во тьме раздался слабый голос.

— Мэррок?

Тени пришли. Я готов к их наказанию. Я определённо его заслужил.

— Здесь, — прохрипел я.

— Мэррок? — снова тот голос, уже громче. Я поднял голову над грязью, и ручейки жижи потекли за ушами. Что-то не так. Голос тени был ясным.

— Мэррок?

Всё моё тело застыло. Рану в животе пронзило болью. Но теперь я узнал голос.

— Али? Что ты здесь делаешь?

Глава 54. Али

Я вновь появилась во тьме на четвереньках и стала шарить в поисках вергр-кристалла. Мои пальцы обхватили камень, и я убрала его в карман.

Я медленно встала, пока мои глаза адаптировались к мраку. Я находилась в узком коридоре. Здесь было жарко и влажно. Пахло просто ужасно. Не было сомнений, где я сейчас оказалась. Желудок Нидхёгг. Именно там, куда я и собиралась отправиться.

— Мэррок?

Мой голос слегка отразился эхом в этом пространстве, но ответа не было. Я посмотрела по сторонам, ища его массивный силуэт, но видела лишь блестящую оболочку желудка.

— Мэррок? — снова позвала я.

Затем я его увидела. Он лежал на спине и смотрел невидящим взглядом. Я не сразу поняла, почему. Он не мог видеть в темноте. У него просто не было зрения Ночного Эльфа, как у меня.

— Мэррок, — позвала я, поспешив к нему. — Ты в порядке?

— Али? — он потянулся ко мне. — Прости. Я подвёл тебя.

— Тебе надо встать.

— Нет. Когда придут тени, они уничтожат меня. Они наверняка приговорят и тебя тоже. Они знают, что ты моя…

— Мэррок, — перебила я. — Как нам найти палочку?

Он уставился на меня широко раскрытыми невидящими глазами.

— Что ты имеешь в виду? Мы потерпели крах. Нидхёгг победила. Палочки у неё не было.

— Нет, я уверена, что она поблизости. И ты не мёртв. Мы внутри Нидхёгг. И нам надо поживее выбираться отсюда.

— Это объясняет, почему я до сих пор чувствую присутствие палочки, — Мэррок помедлил. — Мы внутри Нидхёгг?

— Не говори мне, что я не вожу тебя по хорошим местам. И помнишь, как она сказала, что проглотила Тора и Локи? Должно быть, они держали при себе палочку. Это объясняет, почему твоё заклинание сказало, что палочка у Нидхёгг.

Наконец, я увидела, как на лицо Мэррока вернулась надежда.

— Гениально. Так моё заклинание говорило правду.

— Давай отложим ликование и будем пошевеливаться. Я могу показать тебе, куда идти.

Мэррок медленно поднялся на ноги. Судя по тому, как он стоял, я понимала, что он испытывает серьёзную боль.

— Это заживёт? — спросила я, показывая на рану в его животе.

— Исцеление занимает больше времени, чем обычно. Может, потому что клык пронзил мой позвоночник… — он помедлил, явно испытывая раздражение. — Ты иди вперёд; я пойду за тобой помедленнее.

Я покачала головой, забыв, что Мэррок меня не видит.

— Я тебя тут не оставлю. Мы оба пойдём медленно.

Он шёл рядом со мной, пока стенки желудка не перешли в нечто более просторное, а потом сомкнулись. Я остановилась, резко втянув воздух.

— Что такое? — спросил Мэррок, почувствовав моё колебание.

— Здесь желудок заканчивается, — моё дыхание учащалось, паника угрожала завладеть моим разумом. Я выросла в тёмных пространствах, но они не походили на это. Мы находились в брюхе монстра, и мне казалось, что стенки смыкаются вокруг меня.

Мэррок нахмурился.

— Я чувствую её, но не именно здесь. Если я отправлюсь в астральную плоскость, я должен суметь лучше почувствовать палочку и настроиться на неё.

Я едва могла осмыслить его слова; чувство клаустрофобии удушало. Достаточно ли здесь воздуха? Если мы не сумеем найти палочку, то через какое время мы задохнёмся?

Мэррок закрыл глаза. Несколько долгих секунд он стоял абсолютно неподвижно. И в этот момент показалось, будто вся тьма и грязь вокруг нас померкли, остался лишь Мэррок. Мне потихоньку казалось, что я вновь могу дышать, что вокруг меня есть свежий воздух.

Он опустил руки вдоль боков, тело источало бледный свет, волосы приподнимались и кружили вокруг головы. Синеватый свет обрамлял мужественные черты его лица, струился от его тела. Этот свет менял оттенки, как лучи солнца, падавшие через витражное окно. За последние несколько дней я видела так мало красоты, что не хотела, чтобы это прекращалось.

Я посмотрела на себя, наблюдая, как свет озаряет меня и смывает грязь с моего тела и одежды.

Стенки желудка вокруг нас преобразились, теперь мерцая белым светом. Лёгкая музыка витала в воздухе — я никогда такого не слышала; нечто столь прекрасное, что это могло быть написано величайшим бардом среди богов, Браги, когда он был ещё жив.

Боги погибли, но в данный момент Мэррок очень сильно походил на одного из них. Я хотела знать, какие чудеса он видит в астральном мире. Я завидовала его способности перемещаться в далёкие места.

Затем его глаза распахнулись, свет померк. Музыка стихла. На мгновение я пожалела об утрате этой красоты. Клаустрофобия начала возвращаться, моё дыхание учащалось, пульс ускорился.

— Она поблизости, — Мэррок показал на одну из стенок.

— Скалей, — мой кинжал появился, и я повернулась, полоснув вниз и рассекая плоть Нидхёгг.

Мышцы желудка змеи тут же сократились, и нас швырнуло вверх ногами. Я каким-то образом сумела удержаться за талию Мэррока. Но даже пока Нидхёгг билась от боли, я не колебалась. Одной рукой я схватилась за край раны, а другой полосовала по ней. С каждым ударом я всё глубже разрезала оболочку желудка.

Я даже отсюда чувствовала её силу. Я потянулась внутрь, мои пальцы сжались на гладкой поверхности, и я вытащила сверкающую серебристую палочку. Моё дыхание застряло в горле от её красоты — она была настолько ошеломительной, что явно не предназначалась для смертных глаз. Я не хотела передавать её Мэрроку, но именно за этим мы сюда пришли.

Я протянула палочку ему.

— Надеюсь, я могу доверить тебе такую силу.

Глава 55. Мэррок

Сила Лэватейнн хлынула в меня. Я закрыл глаза, когда рот наполнился насыщенным металлическим вкусом. Такой магии, плавной и безмолвной, я никогда не испытывал. Я осознал, что её основанием была ртуть. Это, как я интуитивно понял, и была врождённая способность палочки к трансформации.

Энергия палочки продолжала пульсировать в моих пальцах. Мои чувства обострились. Я слышал течение крови Нидхёгг, чувствовал напряжение её мощных мышц, пока она плыла. Я даже улавливал передвижения медуз в море.

Моё восприятие сузилось. Так я почувствовал бьющееся сердце Али. Я чувствовал её смешанные эмоции, страх и волнение от пребывания в таком близком соседстве с реликвией почивших богов. А в центре всего я чувствовал её и мою душу. Переплетённые вместе. Идеальная пара.

В этот момент у меня осталось лишь одно желание: уберечь Али. Я черпнул магию из палочки. Хоть моя магия и была могущественной, она не шла ни в какое сравнение с Лэватейнн. Древняя и первобытная палочка была прямым проводником мощи богов.

Такая сила могла свести с ума.

Глава 56. Али

— Кристалл у тебя? — поинтересовался Мэррок.

— А что? — переспросила я. Мой разум уже не мог мыслить логически. Я могла думать лишь об одном: «Нам надо убираться отсюда, пока мы не задохнулись».

— Я воспользуюсь заклинанием, чтобы отправить его в Бостон.

В моём разуме полыхнула некая эйфория, ошеломившая настолько, что я оказалась на грани истерики.

— О, точно! Палочка. Палочка может вытащить нас отсюда.

С моих губ сорвался маниакальный смешок, и я тут же пожалела об этом. Я сомневалась, что после этого когда-либо смогу находиться в замкнутом пространстве. А значит, мне определённо придётся выбираться из Тенистых Пещер.

Я дрожащими руками достала кристалл из кармана и попыталась передать его Мэрроку, но он меня остановил.

— Ещё рано. Я скажу, когда буду готов.

Пока я стояла рядом с Мэрроком, он начертил палочкой серию сложных рунических фигур. Воздух вокруг нас светился всё ярче и ярче. Я снова смогла дышать. «Мы выберемся отсюда». Этот ужас наконец-то закончится. И если он говорил правду, я наконец-то доберусь до Гэлина.

В воздухе постепенно проявился круг синего света, становившийся всё шире и шире. Кольцо увеличивалось, открывая портал. Через него я видела куда более чистое место: ковёр на деревянном полу и пылающий очаг. Гостиная Мэррока. Боже, как здорово она выглядела.

Мэррок повернулся ко мне.

— Ладно, положи кристалл в портал.

Я взяла вергр-кристалл и начала заталкивать его в светящийся портал.

— Следи за пальцами. Эта магия очень могущественна.

Я аккуратно просунула руку через дыру в гостиную Мэррока и положила кристалл на пол.

— Ты всё?

Я кивнула, убрав руку. Затем портал исчез с ослепительной вспышкой света.

— Ладно, — сказал он. — Теперь тебе всего лишь надо телепортировать нас к твоему кристаллу.

Я повернулась к Мэрроку, обхватила его руками, затем произнесла одно-единственное слово, которое нас спасёт.

— Fara.

Глава 57. Али

Я лежала на мягком ковре перед очагом и вдыхала чистый воздух дома Мэррока. Я невольно широко улыбнулась, открыв глаза. В камине потрескивали поленья, и тепло омывало мою кожу. Мягкие кресла так и приглашали мои уставшие мышцы. Через окна я видела звёзды, сиявшие на кромешно-чёрном небе.

Я села и посмотрела на Мэррока, широко улыбаясь. Но он всё ещё стискивал свой живот и выглядел так, будто испытывает сильную боль.

— Ты в порядке? — спросила я.

Он кивнул.

— Со мной всё будет нормально.

Он должен был исцеляться быстро. Я посмотрела на себя. Магический свет Мэррока очистил часть грязи, но мне до сих пор отчаянно хотелось отмыться после всей этой ситуации с Берегом Трупов.

Больше никогда. Я хотела скрести свою кожу несколько дней подряд.

— Мэррок, я быстренько приму ванну, ладно? И, наверное, сожгу эту одежду.

— Полагаю, я мог бы сказать тебе, где найти новую, — его низкий бархатный голос окутывал меня.

Адреналин покидал меня, и казалось, будто всё измождение вернулось разом.

— Да, спасибо. Я бы предпочла не расхаживать голой.

— Какая жалость. В любом случае, ты найдёшь что-нибудь в шкафу в той комнате, где ты изначально остановилась, — он показал в сторону кухни. — Но это моя старая одежда, едва ли она подойдёт тебе по размеру.

— Я что-нибудь придумаю.

Он кивнул, всё ещё выглядя так, будто ему дурно от раны. Это вызывало беспокойство. Обычно он так быстро оправлялся.

Я встала и пошла в сторону кухни. Казалось, миновала целая вечность с тех пор, как я впервые здесь побывала, исследуя человеческие штуковины. Мой взгляд остановился на блендере. Чего мне реально хотелось перед убийством моего древнего врага, так это смузи…

Я подошла к лестнице, глубоко вдыхая чистый воздух дома Мэррока. Больше никогда не буду воспринимать чистый воздух как данность. Или пребывание вне нутра монстра. За такие вещи надо быть благодарной.

В спальне я открыла шкаф и выбрала один из свитеров Мэррока — он связан из тонкой шерсти и будет смотреться на мне как платье. Сгодится.

Я взяла его с собой в ванную, здешние полы из белого мрамора так и манили. К подобному месту можно и привыкнуть.

Я начала наполнять ванну горячей водой. Я хотела сделать её максимально горячей. От ванны повалил пар, и я содрала с себя одежду, бросив на пол. Ну, не всю. У Мэррока не имелось замены для лифчика и трусиков, так что я наполнила раковину горячей водой с мылом и стирала их, пока они не стали чистыми.

Затем я шагнула в мраморную ванну, едва не застонав от удовольствия при ощущении блаженно горячей воды. Держа в руках брусок мыла, я принялась усердно отскребать себя. Ладони, ноги, ступни. Я окунула голову под воду и помыла волосы. Я отскребла каждый дюйм кожи, затем ополоснула всё горячей водой.

Моя кожа порозовела от ванны, мышцы горели от измождения. Я вздохнула с облегчением.

Мы действительно добились успеха, ведь так? По крайней мере, если Мэррок говорил правду. Если он действительно мог воскресить Гэлина, чтобы я пытала его и получила нужные ответы.

Мои мышцы горели от утомления, но я заставила себя подняться из ванны. Ручейки воды стекали по моему телу. Я вытерлась полотенцем и высушила волосы. Лифчик и трусики всё ещё были слегка мокрыми, но тут ничего не поделаешь. Наконец, я скользнула в мягкий свитер. Он спадал по бёдрам до самых колен.

Я затолкала вергр-камень в лифчик и надела золотое кольцо на оставшийся безымянный палец.

Очевидно, оно мне уже не нужно, но я никогда прежде не владела такой красивой вещью.

Вымывшись, я поспешила обратно в гостиную, к теплу очага. Мэррок сидел в одном из кресел, одетый в свежую одежду… его мокрые волосы спадали на белоснежную рубашку, рукава которой были закатаны до локтей. Он сжимал сверкающую серебристую палочку Локи.

Но что-то с ним было не так. Обычно он выглядел таким стоиком, но я видела боль в его чертах лица.

— Ты не в порядке, — сказала я.

— Это яд Нидхёгг. Видимо, единственная вещь, от которой я не могу исцелиться.

Я села напротив него в мягкое кресло.

— А палочка Локи? Она не может тебя исцелить?

— Боюсь, нет. И если я в таком состоянии верну душу в своё тело, то быстро умру.

Во мне зародилась лёгкая паника. Он не мог умереть… тогда я никогда не доберусь до Гэлина.

— Что исцеляет лича? Кровь?

Он бросил на меня настороженный взгляд.

— Формально это душа или магия, выпитая через кровь. Но я не стану пить твою кровь.

— А это сработает?

— Да, это сработает, — произнёс он низким, тихим голосом. — Но я могу потерять контроль и осушить тебя полностью.

Я встала.

— Слушай, Мэррок. Я всю жизнь ждала возможности отомстить за Ночных Эльфов. У меня нет другой цели, кроме как освободить их. И мне нужно, чтобы ты воскресил Гэлина. А если ты умрёшь, то не сможешь это сделать. Так что тебе нужно выпить немножко моей крови и держать себя в руках. А потом мы покончим со всем этим. Ладно?

Не зная, что делать, я выставила перед ним запястье и задрала длинный рукав свитера-платья. Я не собиралась предлагать ему шею, потому что это, честно говоря, ужасало.

Я видела, как его глаза полыхнули голодом, когда он посмотрел на вены на моём запястье. Затем он схватил его руками и притянул к своему рту.

Я вздрогнула, когда его зубы пронзили кожу. Поначалу его укус был нежным, губы — тёплыми, язык мягко ласкал мою кожу.

По моей ладони разошёлся холодок, и его рот сделался голодным, стал пить быстрее. Странно приятное ощущение поднялось вверх по моей руке — покалывающее тепло, дошедшее до самой груди — и это встревожило меня. Его запах древесного дыма и шалфея окружил меня.

Закрыв глаза, я подумала о словах Полярная Звезда, о сияющем свете на ночном небе. Жар пронёсся по моему телу, и я остро осознала обнажённость своих ног, поскольку на мне был надет лишь длинный свитер. Странно, но я не хотела, чтобы Мэррок останавливался.

А когда он всё же остановился, я ощутила лёгкий укол ужаса от того, что только что испытала. Мэррок убрал зубы от моего запястья и посмотрел на меня.

«Я действительно наслаждалась этим?

Странно».

— Это сработало? — спросила я, опуская рукав свитера.

Он кивнул, и его губы медленно расплылись в улыбке.

— Прекрасно сработало. Я скоро смогу вернуть тебе твою магию.

Когда он пил мою кровь, это ощущалось невероятно, но теперь я едва могла пошевелиться. Моё тело почти лишилось всех сил, и я опустилась на кресло, вздыхая.

Мэррок посмотрел на меня с удовлетворённой улыбкой на лице.

— Когда всё это закончится, я поселю тебя в прекрасном доме вроде этого. Можешь даже взять с собой Бартоля.

Я уже не знала, о чём он говорит, и у меня складывалось ощущение, что мы оба немного бредим.

— Ты предоставишь дом мне и моему брату?

Его улыбка сделалась шире.

— Ах. Так он твой брат?

Я моргнула.

— О чём мы вообще говорим?

Но краем глаза я заметила тёмную фигуру, шевельнувшуюся за окном. У меня начались галлюцинации?

Я повернулась и засекла трепещущие крылья мотылька.

— Мэррок?

Прежде чем он успел ответить, полыхнул свет, и стекло разбилось от заклинания. Не галлюцинации. Нет, это определённо реально.

Мэррок резко развернулся, и ещё больше окон разбились. Он вскочил передо мной, когда солдаты Верховных Эльфов хлынули в его атриум.

— Скалей, — мысленно я просчитывала шансы устранить всех этих Верховных Эльфов прежде, чем они убьют меня.

И шансы были невысоки.

Солдаты направились к нам, не сводя палочек с груди Мэррока. Проклятья зловеще вибрировали на концах их палочек.

Горм, Король Верховных Эльфов, вышел вперёд. Его бледные волосы каскадом спадали на золотистые одежды, на голове покоилась тонкая извилистая корона.

— Ни с места, — произнёс он своим дурацким позвякивающим голосом.

— Чего ты хочешь? — прогремел Мэррок. Он стоял передо мной, стараясь заслонить меня.

— Вижу, ты вновь обрёл голос, — сказал Горм. — Ты пойдёшь с нами.

— Нет, — ответил Мэррок. — Не пойду.

Он поднял палочку Локи. Но прежде чем он успел выпустить заклинание, стена его гостиной взорвалась.

Меня вышвырнуло из кресла на пол, и я спешно вскочила на ноги. Когда мне это удалось, я увидела возвышающееся серое тело тролля.

— Гххххроааааргх! — он стиснул Мэррока в сокрушительной хватке и зажал ладонью его рот, не давая тому произнести заклинание.

Мэррок выронил Лэватейнн на пол, и палочка сверкнула серебром.

— Спасибо, Поргор. Так что у нас здесь? — Король Горм нагнулся, подобрал Лэватейнн, и его глаза широко раскрылись. — Вот это приз.

О нет.

Глава 58. Мэррок

Даже не открывая глаз, я знал, где нахожусь. Камень под моей спиной был именно таким твёрдым, как мне помнилось, запах грязи был таким же гадким, а тёплое тельце крохотного грызуна, свернувшегося у моих ног, окончательно подтвердило всё. Я оказался в своей камере в Цитадели, со своим ручным крысёнышем Горми.

Я сел, и моё зрение адаптировалось к темноте. Я медленно моргнул. Кое-что поменялось. Решётки, которые я ранее сломал, заменили более толстыми и массивными. И словно этого было недостаточно, мои руки оказались закованы в гигантские железные кандалы. На сей раз сбежать будет не так-то просто.

Я всмотрелся в камеру напротив, надеясь увидеть спящий силуэт Али, но там было пусто.

— Бл*дь, — пробормотал я себе под нос.

Я встал и прошёлся по камере, руки оставались скованными за спиной. Интенсивная ярость и отчаянная потребность вернуться к Али брали надо мной верх. Сейчас мне было уже плевать на свою душу; мне лишь надо было убедиться, что она в безопасности.

Что ж, хотя бы моя рана зажила благодаря крови Али. Боги, на вкус она была просто божественной.

Мне потребовалась каждая унция моего самоконтроля, чтобы не осушить её полностью.

Я вернулся к знакомой каменной лавке. Густой дым собрался у моих ног, пока проклятье тлело глубоко в моём нутре.

Где теперь Али? Этот вопрос выжегся в моём мозгу, и к чёрту любую судьбу — я жалел, что вообще втянул её во всё это. Мне стоило освободить её, заполучить палочку самостоятельно и потом уже отыскать Али.

Что бы ни происходило сейчас, Король Горм явно не побалует её маникюром и глиняной масочкой для лица. Он захочет пытать её, выведать всю возможную информацию. Хуже того, Али — Ночная Эльфийка. Её должны изгнать в Тенистые Пещеры. Само её присутствие в Мидгарде тянуло на смертный приговор. А если они узнают, что она ассасин…

Холодная ярость скользнула по мне, и я представил, как раздираю горло короля, а потом расправляюсь со всей его семьёй.

И ещё Лэватейнн. Теперь король владел палочкой Локи, и сила богов находилась в его распоряжении. Победить его будет почти невозможно.

Мне не стоило допускать такую последовательность событий. Мне не стоило использовать свою магию, чтобы призвать к себе Али.

Я встал и упёрся головой в железные решётки. В заточении камеры я ничего не мог предпринять.

Я нахмурился, когда в голову пришла идея. Вообще-то, кое-что я мог сделать. Я имел доступ к астральной плоскости.

Я сел на свою каменную лавку. Закрыв глаза, я сосредоточил внутренний взор на эфемерном мире. Без души я не мог через него путешествовать, но всё равно имел возможность смотреть на его обширную протяжённость. Я мог вновь поискать свою пару.

«Где Али?»

Пока я искал, проклятье разгоралось слабой пульсирующей болью в животе. Я игнорировал её и сканировал астральную плоскость в поисках Али. Я видел души замковых охранников, дежуривших на воротах, Верховных Эльфов в их покоях, даже несколько людей, шагавших по оледенелым улицам Бостона.

Вдалеке засветилась пара душ, находившихся так близко, что они могли бы быть едины… это наши с Али души вместе, источавшие слабое мерцание. Слава богам, она жива.

Жар начал заполнять мои вены, но я стиснул зубы и протискивался вперёд.

Ужас пронзил меня до костей. Я знал, где именно она находится. У края Колодца Урд.

— Мэррок?

Я открыл глаза и увидел Верховную Эльфийку, стоящую перед решётками камеры. Её светлые волосы рассыпались по золотистому платью.

— Добро пожаловать домой, — произнесла она с самодовольной улыбкой. — Мы по тебе скучали.

Теперь чистая паника завладевала моим разумом.

— Ревна. Я хочу, чтобы ты знала — если хоть один волосок упадёт с головы Али, я найду способ выбраться отсюда и лично уничтожу всех в твоей семье. И я прослежу, чтобы это было больно. А когда убью вас всех, я присвою себе королевство.

Её лицо побледнело, челюсть отвисла.

— Ты можешь говорить?

— Очевидно же. Что вы сделаете с Али?

— Я хочу вернуть себе кольцо.

В моей голове начал формироваться план.

— Оно у Ночной Эльфийки, — сказал я. — Почему бы тебе не попросить его у неё?

Ревна скрестила руки на груди, надув губы.

— Король не подпускает меня к ней.

Я собирался сообщить ей, что она найдёт Али у Колодца Урд. Это хотя бы не даст им сбросить туда Али и выиграет мне немного времени, чтобы добраться до неё. Я сказал бы что угодно, чтобы отложить неминуемую кончину Али.

Но прежде чем Ревна успела ответить, в помещение ворвалась группа охранников.

— Отойдите, принцесса! — выкрикнул дородный охранник. — Король желает увидеть пленника, — он уже оказался перед моей камерой и отпирал её.

При обычных обстоятельствах я бы затеял драку, смочил пол кровью охранников, но это не приведёт меня к Али быстрее. Моей лучшей догадкой было то, что они хотели вместе сбросить нас в Колодец Урд.

Пока они уводили меня, я повернулся к Ревне.

— Принцесса, — крикнул я, — если хочешь вернуть золотое кольцо, проследи, чтобы с Али ничего не случилось.

Раздражение прокатывалось по мне волнами, пока мы поднимались по ступеням к амфитеатру. Мы двигались слишком медленно, паника всё ещё выжигала мой разум. Что, если мы не доберёмся туда вовремя? Мне надо ускорить события.

Я резко повернулся к ближайшему охраннику и впился зубами в его шею. Когда сила его души хлынула в меня, я вырвался из кандалов. Я разорвал горло ещё одного охранника, упиваясь силой, которая вливалась в меня с его кровью.

Через считанные секунды лестница превратилась в сцену кровавой бойни, и я слышал, как стихали крики Ревны, пока она убегала прочь.

Теперь, когда я подпитался двумя душами, меня переполнила мощь. Я рванул вверх по лестнице со скоростью молнии.

Взбежав по окровавленным ступеням, я рывком забрался на крышу Цитадели. Снежинки падали с серого как сталь неба на амфитеатр, окружавший Колодец Урд.

Сегодня сиденья пустовали. На помосте перед колодцем стоял Король Горм, облачённый в привычные золотистые одежды. В его правой руке мерцала Лэватейнн. И вот тут моя сила сталкивалась со своей ограниченностью, потому что даже с выпитыми душами я не мог тягаться с палочкой.

Али стояла рядом с ним, слегка покачиваясь. Её руки были крепко связаны за спиной. Она выглядела совершенно лишённой сил. От страха у меня перехватило дыхание. Я сделаю всё, чтобы вытащить её из этой ситуации, даже если придётся распрощаться со своей жизнью.

— Где твои подданные? — крикнул я королю со всей уверенностью, что смог в себе наскрести. Я по-прежнему двигался быстро, сбегая по ступеням к ним, отчаянно желая оказаться рядом с Али. — Я думал, твоим подданным нравятся спектакли, — продолжал я, надеясь потянуть время. — Ведь это ты запланировал, так? Снова бросить тела в свою жертвенную яму. Но тебе же нужны зрители.

— Вижу, ты покрыт кровью моих охранников, — сказал Горм. — Как очаровательно. К сожалению, мы сегодня встречаемся небольшой группой. Спустись сюда и поговори со мной.

Я пожал плечами, изображая небрежность. Я стал медленнее спускаться к королю. Пока я шагал по ступеням, мой разум лихорадочно работал. «Каков его план? Это казнь? Переговоры? Или нечто совершенно иное?»

Может, прямолинейный подход подойдёт лучше всего. Я дошёл до каменной платформы перед колодцем и подходил ближе, пока не оказался в считанных метрах от Али и короля.

— Чего ты хочешь?

— Стой там! — приказал Горм.

Али находилась опасно близко к краю, всего в нескольких сантиметрах от короля. Я подавил желание побежать к ней, зная, что любые резкие движения приведут лишь к тому, что её столкнут в колодец.

Король Горм поднял кольцо.

— Пора снова сделать тебя цельным.

Неожиданно. Что он задумал?

Он поднял Лэватейнн, наведя её на мою грудь. Палочка замерцала магией.

Как и Ревна, Король Горм, похоже, не понимал, что моя душа уже не содержалась в золотом ободке. Попытка воссоединить меня с кольцом окажется бесполезной, и я понятия не имел, зачем он изначально хотел это сделать.

Но это выигрывало нам время, а мы в этом и нуждались.

Король начал напевать заклинание. Магия серебристыми потоками полилась из кончика палочки. Те окутали меня, во рту появился металлический привкус. Король Горм напевал всё громче, держа моё кольцо.

— Fara ond! — выкрикнул он, завершив заклинание. Металлическая магия сжалась.

Ничего не произошло.

Заметно раздражаясь, Король Горм ещё несколько раз помахал палочкой.

— Это не работает, чёрт возьми! — прокричал он, и его лицо покраснело. — Где она?

— Что?

— Скажи мне, где она! — король шагнул ближе и прижал Лэватейнн к моей груди так, будто хотел проткнуть насквозь. — Где ты спрятал свою душу?

— Не знаю, — соврал я. — Прошла тысяча лет. Наверное, она потерялась. Но я помогу тебе найти её, если ты оставишь нас обоих в живых.

— Нет! — заорал Король Горм. — Ты лжёшь! Ты прямо сейчас знаешь, где она. И ты мне скажешь.

Я окинул взглядом края амфитеатра, где охранники подняли палочки наготове. Убивающие проклятья вибрировали на их кончиках, готовые оборвать жизнь Али. Придётся блефовать.

— Мы оба знаем, что проклятья бесполезны против меня. Будучи личом, я практически неразрушимый. Брось нас обратно в камеры, позволь нам жить, и я помогу тебе найти мою душу.

Король резко развернулся и навёл Лэватейнн на грудь Али.

— Но эта мелкая туннельная эльфийка может умереть. Если сделаешь ещё хоть шаг, я превращу её в жука и раздавлю.

Время как будто остановилось.

— Я так и думал, — сказал Горм, когда я повернулся обратно лицом к нему. — Да, туннельная эльфийка важна для тебя, — он прижал палочку к её виску как пистолет. — А теперь скажи мне, где твоя душа. Я хочу вернуть её тебе, а потом ты снова присягнёшь мне на верность. Ты будешь носить корону, Шлем Ужаса.

Шлем Ужаса был короной, которая контролировала разум, и я лишь смутно понимал, зачем ему нужно это всё. Если вернуть мне душу, я стану могущественным колдуном. А если я надену Шлем Ужаса, то стану всесокрушающим оружием в арсенале короля. Моя магия будет полностью под его контролем. Когда-то я работал на него, но самостоятельно принимал решения. Если же я надену Шлем, он будет решать за меня.

Король Горм прогнил насквозь, и это будет катастрофа. И всё же… что ещё мне оставалось? У меня на руках срочная проблема — спасение жизни Али. Долгосрочным проблемам придётся подождать.

В голове промелькнули расплывчатые воспоминания о жизни с ним, и ужасное понимание зародилось в моём сознании. Я ведь не просто работал на него, так? Нет… я знал этих людей куда более близко.

Король Горм шагнул ближе к Али.

— У тебя есть три секунды, чтобы сделать выбор.

Холодный страх выстудил мою кровь. Теперь я видел его план. И то, что мне придётся сделать, даже если это убьёт меня внутри. Я начинал вспоминать его, вспоминать себя.

— Ладно, — сказал я. — Но ты обязан гарантировать, что отошлёшь её обратно в Тенистые Пещеры.

— Что? — переспросила Али.

Я остановил свой взгляд на ней.

— Тебе надо довериться мне. Я позабочусь о тебе.

— Как трогательно, — вклинился король.

— Мне нужна клятва, — сказал я ему. — Что ты отправишь Али домой, в безопасности, если я дам тебе то, чего ты хочешь. Я буду носить твою корону.

— Ладно, — король расправил плечи. — Какое мне дело, в пещере туннельная эльфийка или в могиле? Я даю тебе клятву. Я отправлю её домой невредимой.

Горе переполнило мою кровь от того, что я собирался сказать. Мне казалось, будто я ломаюсь под грузом огромных камней.

— Ваше Величество, — произнёс я, — если вы позволите ей жить, я буду носить Шлем Ужаса. Я вновь примкну к королевству.

Глава 59. Али

Обратно в Тенистые Пещеры? Я не хотела возвращаться домой. Я хотела освободить Ночных Эльфов, иначе всё это окажется впустую.

— Но как же Гэлин? — спросила я.

Король мягко усмехнулся.

— Иди ко мне, сын мой.

Чего? Мэррок был принцем? В книгах по истории не упоминалось его имя. Я знала только Ревну и Суна.

Какого Хельхейма тут происходит?

Я с разинутым ртом смотрела, как Мэррок… Принц Мэррок… подходил ближе к нам.

— Моя душа в Али. Али, я тебе не наврежу. Клянусь.

Я пыталась осмыслить это всё. Его душа во мне? Сложно было связно мыслить, пока король всё сильнее вжимал палочку в мой череп.

Не будь я связана, я бы перерезала королю горло и потребовала ответа от принца. Ответа на вопросы «Где Гэлин?» и «Как, бл*дь, у меня оказалась твоя душа?».

Вот только солдаты и их убивающие проклятья разделаются со мной раньше, чем я получу эти ответы.

Горм навёл палочку на Мэррока.

— Встань на колени и прими обет, принц. Твоё истинное имя было стёрто из нашей истории на тысячу лет, но теперь оно будет восстановлено.

Шок пронёсся по мне, когда Мэррок встал на колени. Я не могла поверить, что это действительно происходит, и всё это время я была с принцем Эльфхейма. Его истинное имя…

Ужас просочился в мои мысли.

— Несите корону! — выкрикнул король. — Наденьте ему на голову.

Из тени вышел охранник, принёсший серебряную корону и водрузивший её на голову Мэррока.

Мэррок медленно заговорил.

— Я вверяю мою жизнь, мои амбиции, мои желания и мою душу Горму, Королю Верховных Эльфов, — его низкий голос раскатами разносился по амфитеатру. — Пусть эта связь длится до тех пор, пока он не освободит меня. До тех пор я слуга, подчиняющийся его желаниям.

Серебряная корона засияла ярче.

— Для меня честь вновь видеть тебя среди моих подданных, — сказал Горм. — Но в этой форме ты бесполезен для меня. Твоя магия подавлена проклятьем. Пора сделать тебя цельным.

Король Горм небрежно передал ему Лэватейнн. Серебряная палочка загудела в его ладони.

Мэррок выпрямился, посмотрев на меня. В его глазах блеснула боль. Он ненавидел своего отца, ведь так? Но он делал это ради меня.

Он выставил перед собой Лэватейнн и медленно начал напевать заклинание. Кончик палочки засиял в зимнем свете, на нём собралась серебристая магия. Затем Мэррок повернул палочку так, чтобы она оказалась наведена на мою голову.

По мне скользнула холодная как ртуть магия, заморозившая меня на месте. Жидкий металл переполнил мой рот. Он полился по моему горлу серебристым потоком, хлынул в желудок. Через считанные секунды он начал смешиваться с моей кровью.

Боль, какой я прежде не испытывала, заструилась по мне. Я скорчилась в судорогах, когда магия заставила меня изогнуть спину, раскрыть губы в безмолвном крике и лишила меня чувств. Я как будто парила в воздухе, глядя сверху на своё дрожащее тело. На помосте всё происходило словно в замедленной съёмке.

Мэррок смотрел на меня с сожалением в глазах. Он навёл палочку на свою голову. Палочка изменилась, трансформировалась. Теперь она превратилась в острый серебряный клинок, сверкавший и сиявший так, будто его освещала тысяча солнц.

Охранники короля стояли вокруг, наведя на нас палочки. Волосы Мэррока развевались на зимнем ветру. Всюду вокруг нас сплеталась магия Лэватейнн. Серебристые завитки скользили по камням, оплетали моё тело и продолжили струиться по горлу сияющими кольцами.

Раздался голос Мэррока, напевавший ещё громче, чем прежде, и из палочки хлынула магия.

Я видела, как она собралась лужицей у ног Мэррока, заставив его пошатнуться, а затем упасть на колени. Я смотрела, как магия Лэватейнн поднимается вверх по его мощным бёдрам, по тлеющим рунам на его груди. На мгновение она задержалась на его горле, затем его голова запрокинулась, и магия Локи хлынула в его рот.

За считанные секунды он трансформировался, его бледная кожа засветилась, и казалось, будто его окунули в жидкое золото. Эта магия охватывала оба наших тела. Моё тело содрогнулось, задрожав, и нечто вырвалось из моей груди.

Агония прострелила меня, когда моя душа отделилась от тела. Она повисла в воздухе сферой пульсирующего света. Затем серебристая магия оплела её, и та меркла, пока не погасла полностью. Остался лишь крохотный серебристый шарик, повисший в зимнем воздухе.

На секунду я подумала, что умерла, но моё сознание не рассеялось. Вместо этого я продолжала смотреть сверху, как шарик разделился надвое. Теперь над помостом висело уже две сферы.

Всё случилось в мгновение ока. Раздался треск, похожий на удар молнии, и один шар выстрелил в моё тело, другой — в Мэррока. Моё сознание устремилось вниз, ворвавшись в мою грудь.

Я открыла глаза, потрясённая случившимся. Всё моё тело дрожало.

А посмотрев на Мэррока, я увидела, что он полностью преобразился. Его глаза были уже не голубыми, а золотыми, цвета поднимающегося солнца. Его чёрные волосы сделались светлыми и развевались вокруг головы на зимнем ветерке. Теперь он действительно выглядел как Верховный Эльф — золотистый воин, сверкающий словно солнце.

Он поднялся на ноги как бог-завоеватель, не сводя с меня взгляда. На его голове сверкала корона.

Затем он одной рукой поднял меня с пола. Я безвольно повисла, когда он притянул меня к своей пылающей груди. Жар его тела омыл меня, и мне казалось, будто я таю.

— Али, — его голос был низким и сильным, как звон церковного колокола. — Али, — повторил он, крепче обнимая меня. Выражение его лица было восторженным, благоговейным. Его волосы продолжали развеваться вокруг головы.

Будучи прижатой к его груди, я чувствовала, как громко стучит его сердце. Дымчатый запах его проклятья исчез, сменившись запахом свежего шалфея. Он поднял меня так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Я впервые ясно рассмотрела его черты. Золотистые глаза, смуглая кожа, чувственные губы. Покалывающее тепло разнеслось по моей коже.

— Мне надо вернуть магию, которую я выпил, — прошептал он, и его голос был плавным как виски.

Мэррок наклонился и прижался губами к моему рту, и моё тело согрелось, когда магия хлынула в меня. Моя магия. Я постепенно почувствовала, как сила вновь переполняет меня.

Он отстранился, встретившись со мной взглядом. Золотистые глаза Мэррока не отрывались от моих, и между нами существовала какая-то магнетическая связь, которую мы оба не могли разрушить. Нравилось мне это или нет, мы как-то связаны.

И эта связь была такой сильной, такой приятно тёплой на моей коже… что я почти не заметила, кто он на самом деле.

Всё тепло ушло из моего тела.

— Гэлин? — я стиснула зубы. — Какого хера?

— О, ты сообразила? — отозвался Король Горм своим голосом, похожим на звучание флейты. Его глаза не отрывались от моих, сверкая непревзойдённым злорадством. — Мэррок мёртв, но Гэлин снова жив. Мы стёрли имя Гэлина из наших миров. Но теперь проклятье снято. Его душа восстановлена. Он снова Гэлин. Величайший эльфийский колдун из всех, чья нога когда-либо ступала на эту землю.

Я уставилась на него, и ледяной завиток ужаса свернулся во мне, оплетая внутренности.

Я всю жизнь хотела убить этого мужчину, а он всё это время врал мне. Но Гэлин просчитался. Этим поцелуем он только что вернул мне мои силы. Я не собиралась сдаваться без боя.

Я как можно тише прошептала:

— Скалей.

Глава 60. Мэррок

Воспоминания о людях вокруг накатывали на меня потоками. Король Горм — мой отец — правил Эльфхеймом, когда тот ещё существовал. Мы с моей сестрой Ревной ненавидели друг друга с детства. Сун всегда был идиотом. Я ушёл в горы Эльфхейма и овладел силой колдовства, превосходящей способности любого эльфа, когда-либо жившего на свете.

Но мне пришлось вытеснить этот ошеломляющий поток воспоминаний, чтобы сосредоточиться на трагедии, разворачивавшейся передо мной.

— Ты… — голос Али надломился.

Меня избивали, клеймили, полосовали ножом, пытали, я тысячу лет прожил с проклятьем, заставлявшим мою кровь кипеть, но всё это не шло ни в какое сравнение с болью, которая стиснула моё сердце при виде ужаса в глазах Али.

Я открыл рот, чтобы объяснить ей, почему я сделал то, что сделал. Но корона на голове пронзила мой череп зарядом мучительной магии. Мой отец, Король Горм, теперь контролировал меня.

Ярость Али была осязаемой.

— Ты, — повторила она медленнее, на удивление спокойным голосом. — Ты ни разу не упомянул, что ты Гэлин, великий колдун. Это ты заточил Доккальфаров в Тенистых Пещерах. Ты — причина, по которой мы жили во тьме, умирая от пещерной хвори. Ты ведь и не намеревался помогать мне освободить Ночных Эльфов, так?

Это неправда.

Теперь, когда ко мне вернулись воспоминания о прежней жизни, я всё вспомнил. Я вспомнил тот ужасный день, когда сотворил заклинание, чтобы навеки заточить Ночных Эльфов в пещерах. И я вспомнил, почему именно сделал это. Принцип работы короны сводился к тому, что она обжигала меня, если я не повиновался воле Короля. Но к этому моменту я уже привык к боли.

— Это был единственный способ, — сказал я. Вспышка боли обожгла мой череп. Я найду выход из этой ситуации. Король был монстром, но не гением.

Король орал, приказывая мне остановиться, но я продолжал, пока мою голову простреливало агонией.

— Я сделал это, чтобы защитить Ночных Эльфов, спрятать их от моего вида. Это решение стоило мне моей жизни и превратило в монстра, которым я был последнюю тысячу лет. Альтернативой для Ночных Эльфов была смерть, а Тенистые Пещеры оказались единственным способом спасти… — обжигающая боль сделалась слишком интенсивной, подавив мои слова.

— Молчать! — выкрикнул Король.

— Ты должна мне доверять! — сказал я Али.

Она всё ещё уставилась на меня, но я видел, что шестерёнки в её мозгу работают. Она что-то планировала, ведь так? Мне надо вытащить её отсюда, пока она не совершила что-то поспешное.

Король расхаживал вокруг неё.

— Ну, это интересный разговор, но, кажется, мне надо сдержать клятву и отослать это существо обратно в её дыру. Сделай портал, Гэлин.

Магия заискрила вниз по моей руке, и ладонь повиновалась его приказу. Сила заполнила мои вены. Сжимая Лэватейнн в руке, я стал чертить в воздухе руны. Это заклинание, пожалуй, имело самое большое значение в моей жизни.

Я начал напевать.

Магия полилась из меня, и впервые за тысячу лет моя кожа не дымилась, а тело не горело. С помощью Лэватейнн я начертил руну Иса. Воздух передо мной сиял всё ярче, образуя бледный круг, который становился крупнее до тех пор, пока его размеры не позволили бы человеку пройти сквозь него.

— Ладно, — сказал я, пыхтя от натуги. — Готово.

Глава 61. Али

Незаметными движениями я пилила верёвку, связывавшую мои запястья. Лезвие Скалей было бритвенно острым, но со связанными за спиной руками я не видела, что делаю. Я не хотела порезаться или выронить клинок.

— Иди в портал, девчонка, — приказал Король Горм с дальней стороны помоста.

«Чёрт, мне нужно больше времени, чтобы получить ответы от Гэлина».

— Так волшебно наблюдать за воссоединением семьи.

Я почти закончила. Я чувствовала, как верёвка поддаётся. Мне требовалось буквально пять секунд.

Один из охранников бросился ко мне, но я как раз успела перерезать последние волокна верёвки, и она упала. Скалей сверкнула, когда я атаковала охранника, и тот пошатнулся, схватившись за живот. Кровь сочилась между его пальцев. Я свободна.

— Остановите её! — заорал Горм.

Я бросилась к Гэлину. Он попытался схватить меня, но я оказалась слишком быстрой. Я скользнула за него и прижала Скалей к его горлу.

— Нападёте, и он умрёт! — прокричала я, вполне уверенная, что блефую. Почему-то я поверила его словам, что Тенистые Пещеры были способом сберечь нас. Я просто хотела больше ответов… немедленно. — Как нам освободить Ночных Эльфов? Если ты умрёшь, это разрушит заклинание?

— Нет, — сказал Гэлин. — Даю тебе священную клятву, что это не так.

— Тогда как мне это сделать? Как разрушить чары?

Его слова прозвучали так тихо, что я едва расслышала. Это шёпот предназначался только для меня.

— Я обещаю, что помогу разрушить чары. Я приду за тобой, — я чуточку убрала лезвие от его шеи, и он повернулся, посмотрев мне в глаза. — Я найду способ это исправить, — произнёс он одними губами. Его золотистые глаза молили поверить ему, пройти через портал, пока ещё есть возможность. Его ладонь дотронулась до моей и вжала что-то в мою руку.

Затем Гэлин поморщился, и я увидела, что от его волос поднимается дым. Похоже, Шлем Ужаса причинял ему боль. Значит, он противился королю… говорил правду.

Я услышала, как позади меня на кончике чьей-то палочки зашипело проклятье. Король дал клятву отправить меня домой, но это не означало, что его охранники не могут убить меня по дороге. Похоже, моё время на исходе.

Прежде чем охранник успел выстрелить в меня, я метнулась в портал.

Электричество затрещало, когда я прыгнула внутрь. На мгновение всё сделалось абсолютно чёрным, затем я врезалась в грубый камень. Я открыла глаза, но тут было совершенно темно. Несколько секунд я лежала неподвижно, ощущая щекой мокрый гравий.

Я поднялась на ноги, держа перед собой Скалей, пока мои глаза адаптировались.

Теперь я стояла в просторной пещере. Во мраке передо мной проступали верхушки гигантских сталактитов. Но я едва замечала их, поскольку мой взгляд был прикован к центру пещеры, к массивной колонне из серого камня, тянувшейся от самого пола до потолка.

Покрытая рифлёным натечным камнем, она была размером с некоторые бостонские небоскрёбы. Маленькие огоньки испещряли её бока. Тысячи окон, вырезанных в камне. Я знала, где нахожусь. Это Синдри, великий зал, где обитали Тенистые Лорды.

Я медленно выдохнула. «Я вернулась в Тенистые Пещеры». Меня отправил сюда сам Гэлин — колдун, которого меня послали убить. Не так я планировала вернуться, но становилось ясно — эта история сложнее, чем я думала. Король Горм не просто так стёр имя сына из исторических книг… и это придавало правдоподобности заявлению Гэлина. И всё же Тенистые Лорды никогда не поверят в такую версию событий.

Может, когда-то пещеры были способом защитить нас от остальных Верховных Эльфов. Но теперь? Теперь пришла пора снова жить на свету. И я всё равно верила, что сделаю это, приведу нас туда.

Просто я не считала, что Тенистым Лордам нужно знать всё.

Начав убирать Скалей, я вспомнила, что Гэлин дотронулся до моей руки, а потом сунул что-то мне в карман. Я аккуратно запустила туда ладонь и улыбнулась, когда мои пальцы нашли металлический предмет. Кольцо. Он точно знал, что мне нужно, чтобы Тенистые Лорды были довольны.

Я со всех ног побежала к Синдри. Я должна сказать Тенистым Лордам, что вернулась. Я должна отдать им кольцо, выиграть себе время, пока не найду настоящий выход.

Я пробежала мимо полей грибов, по тёмным улицам города Мирк, пока не добралась до зала. Я сто раз бывала в Синдри, но забыла величие его входа — массивный туннель, вырезанный прямо в живой скале.

Перед входом стоял охранник. Серебристые волосы спадали до его плеч, покрытых чёрной кольчугой. В одной руке он держал длинную алебарду.

— Кто идёт?

Мои лёгкие горели, но я сумела сказать всё на одном дыхании.

— Астрид, дочь Волундара, Старший Ассасин Тенистых Лордов.

— Какое у тебя дело?

— Я должна поговорить с Лордами.

Охранник сощурился, его пальцы крепче сжали древко алебарды.

— Тебе придётся выразиться конкретнее.

— Нет, — сказала я, всё ещё пытаясь перевести дыхание. — Это исключительно для ушей Лордов. Скажи им, что Астрид вернулась с задания в Мидгарде. Скажи им, что мне надо немедленно поговорить с ними. Это чрезвычайно важно.

Охранник напоследок покосился на меня с подозрением, затем ушёл с поста. Когда он вернулся, я уже привела дыхание в норму.

— Ладно, Астрид, — сказал он. — Идём со мной.

Охранник повёл меня в туннель. Он был точно таким, как я помнила. И всё же моё дыхание перехватило, когда мы вышли из туннеля в зал аудиенций с его высокими и грандиозными потолками как в кафедральном соборе.

Освещённое лишь свечами, помещение было мрачным и суровым. Три каменных трона стояли в одном конце зала, и каждый из них был вырезан прямо из скалы за ними. Возможно, когда-то они были прекрасны, но сто лет капающей воды покрыли их странными волнами кальцитового осадка.

На каждом троне сидела фигура в одеяниях из плотной серой ткани лишь немного темнее самого камня. У древних эльфов были длинные серебристые волосы и кожа, изборождённая морщинами. Их глаза ярко светились в темноте. Илвис, Тира и Линхейд. Старейшие из нашего народа.

— Где депозитная ячейка? — спросил Илвис, сидевший на центральном троне. — Та, за которой мы тебя послали. Ты задержалась дольше, чем ожидалось.

Мне потребовалось пара секунд, чтобы осознать, что он спрашивает о моём изначальном задании. Казалось, это было несколько лет назад.

— Я расскажу об этом через минуту, — я шла на огромный риск, но мне больше всего на свете надо было узнать это. — Мой брат Бартоль вернулся сюда?

— Какая дерзость! — воскликнула Тира.

Илвис вздохнул.

— Да, вернулся. Ячейка?

Меня затопило облегчением. Бартоль жив. Он каким-то образом сбежал, вернулся в Тенистые Пещеры.

— Ладно, ну, на меня напали, пока я пыталась проникнуть в банк. Уверена, Бартоль рассказал вам об этом.

— Да, но что с депозитной ячейкой? — нетерпеливо спросила Тира. — Бартоль ничего не смог доложить. Он посчитал, что она может быть у тебя. Он лихорадочно требовал разрешения разыскать тебя, но мы отказались давать ему ещё один вергр-камень.

— Я сумела завладеть содержимым. Золотым кольцом.

Илвис бросил на меня взгляд, говоривший о том, что я не должна была знать о кольце.

— Где сейчас кольцо? — медленно спросил он.

— Здесь, — ответила я, запустив руку в карман, и подняла кольцо, показывая его Тенистым Лордам. Оно тускло сверкнуло в свете свечей.

— Дай мне, — сказал Илвис, протянув руку.

Я подошла к основанию его трона и передала кольцо. Он положил его в карман.

— Хорошая работа, — сказала Тира. — Но почему ты так долго не возвращалась?

— Уверена, вы слышали про тролля. Он сумел украсть ячейку, но я снова нашла её, — я заставила себя улыбнуться. Мне ненавистно было врать им, но если они заподозрят, что я не смогла доставить то, чего они хотели на самом деле, я окажусь в тюрьме.

Так что я опустила несколько деталей — спуск в Колодец Урд, путешествие в Хельхейм. Сражение с Нидхёгг. Ту часть про возвращение души Гэлина и тот факт, что Горм его контролировал.

Если они узнают, то лишат меня титула и пошлют в шахты Колар, где я до самой смерти буду кидать уголь лопатой. Так что я позволю им гадать, почему кольцо не работало так, как они надеялись. Это отвлечёт их, пока я занимаюсь решением реальной проблемы.

Илвис снисходительно улыбнулся.

— Хорошая работа, Астрид. Само собой, тебя щедро наградят за твои усилия.

Я сделала то, о чём они просили, не так ли? И я была уверена, что по-своему выполнила своё предназначение — я Полярная Звезда, и я выведу нас отсюда.

Глава 62. Али

Я шла по тенистым улицам Мирка. Я знала этот город как свои пять пальцев. Мне пришлось в буквальном смысле вызубрить каждый переулок и проход в рамках обучения на ассасина. Не то чтобы этим вечером я использовала эти тенистые закоулки.

Я свернула направо на аллею Каменной Пещеры, затем налево на Бэтфут-роуд. Всего ничего, и я оказалась возле дома своей семьи. Внутри мерцал свет.

Я всмотрелась в окно. Бартоль сидел в кресле, запрокинув ноги и закрыв глаза. В очаге догорал огонь. На стенах блестели старые рисунки козла-алкоголика Джереми, но он не нарисовал новых. Должно быть, он безумно беспокоился обо мне.

Я коварно улыбнулась. Затем скользнула к задней части дома. Мой ключ лежал там, где я его и оставила, спрятанный под камнем.

А рядом с ключом я нашла длинный плоский камень. Для него у меня тоже имелось применение. Я как можно тише отперла дверь чёрного хода и проскользнула внутрь.

Держа камень как нож, я на цыпочках вошла в гостиную. Его древняя портативная магнитола играла какую-то странную музыку.

Бартоль не двинулся с кресла. Он задремал. Слегка посапывал. Боги, ассасин из него ужасный, но я его всё равно любила.

Я скользнула за него и прижала камень к его шее.

— Что, бл*дь, ты творишь? — я изо всех сил попыталась изобразить напевные интонации Верховных Эльфов.

Бартоль распахнул глаза.

— Что?

Он попытался встать, но я удерживала камень у его шеи.

— Это правда, что ты описался, когда увидел тролля?

— Совершенно точно нет! — пролепетал Бартоль. Затем он повернул голову, посмотрел на меня, и у него отвисла челюсть. — Ну ты засранка.

Я подняла камень.

— Может, я и засранка, Бартоль, но я засранка, которая научит тебя сохранять бдительность. Я засранка, которая сохранит тебе жизнь.

Его лицо озарилось улыбкой.

— Ты вернулась! — заорал он.

— Шшш! Всех соседей перебудишь.

Но Бартоль стиснул меня в удушающем медвежьем объятии.

— Ты в порядке. Я знал, что с тобой всё будет хорошо. Ну то есть, я не знал наверняка. Я хотел получить вергр-камень, чтобы найти тебя, но они не давали мне. Где ты была? — он буквально орал, тряся меня от восторга. — Когда появился тролль, я пытался позвонить тебе, но ты не отвечала. О боже, Али. Единственная причина, по которой я знал, что ты жива — это то, что я бы точно почувствовал, если бы ты умерла.

— А ещё меня не просто так сделали старшим ассасином. Меня не так легко убить.

Бартоль положил руки на мои плечи и оттолкнул на расстояние вытянутой руки. Он слегка нахмурился.

— Во что ты одета?

— В смысле? — я проследила за его взглядом вниз. Я забыла, что до сих пор носила свитер Гэлина. — Пришлось украсть одежду в Мидгарде, — соврала я и сменила тему. Чем меньше Бартоль знал, тем лучше. Неведение убережёт его. — Что за музыку ты слушаешь? Мне нравится.

Он улыбнулся.

— Тебе тоже нравится? Классный альбом. Супер редкий. Мне пришлось продать за него куртку, но оно того стоило. Называется «Лучшие хиты Nickelback Часть 1»[6].

Глава 63. Гэлин

Я сидел в своих покоях в Цитадели, глядя в окно на заснеженный город. Бостон, укрытый белоснежным одеялом. При мысли о том, что мне удалось передать Али золотое кольцо, меня согревало теплом. Выполнив миссию, она будет чествоваться как героиня в Тенистых Пещерах.

Я провёл кончиком пальца по своей короне, где были вырезаны слова «Шлем Ужаса». Ситуация не фонтан.

Мой разум мрачно кипел от власти, которую отец теперь имел надо мной. Корона не давала мне навредить королю или сбежать из Цитадели. Находясь рядом, он мог контролировать меня целиком и полностью. Но вдали от него я мог по своему желанию творить заклинания и говорить свободно.

Мне надо лишь выбрать удачный момент, чтобы добраться до Али. Если я появлюсь, когда рядом с ней будут другие, я могу навлечь на неё серьёзные проблемы. Сейчас у неё есть кольцо, и это должно временно удовлетворить Тенистых Лордов. Мне надо найти способ и послать шпионов в пещеры.

Когда моя душа вернулась ко мне, с ней пришли воспоминания о прошлой жизни. Наконец, я вспомнил, кем я был когда-то. Я являлся принцем Эльфхейма, и мы правили миром эльфов до того, как он был разрушен при Рагнарёке. Дворец под названием Гимли возвышался над королевством, и мы почитали богов, пока те ещё были живы.

Я боготворил Одина. С его силой, воспламеняющей мои вены, я обучался магии в горах и лесах. Я держал волков и воронов в качестве питомцев, отдавая ему дань уважения.

Ревна, Сун и мой отец были жестокой компашкой, но я годами практиковал колдовство, пока они не начали меня бояться.

А потом на нас обрушился Рагнарёк… конец Миров. Сначала потопы, затем болезни распространились по всем мирам. Верховные Эльфы никогда прежде не сталкивались с хворями, но мы начали заболевать. Боги сражались с великанами; боги умирали. Эльфхейм оказался полностью разрушен, остались лишь руины и трупы.

Это было предсказано судьбой, и это воплотилось в жизнь.

Но потеряв так много, Верховные Эльфы жаждали крови. Так что они обвинили во всём Ночных Эльфов, и мой отец предложил игру — мы должны были охотиться на Ночных Эльфов до полного их истребления. Верховные Эльфы начали загонять Доккальфаров одного за другим. Их мучительно пытали на публике. Я помнил, в какой восторг моя сестра приходила от их криков.

Потому что когда происходит нечто ужасное, есть лишь один способ это исправить, не так ли? Сделать так, чтобы с кем-то другим случилось что-то похуже.

Но правда в том, что Рагнарёк не был их виной. Он всегда был предначертан и предписан судьбой. Вот почему я вмешался, чтобы спасти их. Я сделал то, что мог, чтобы уберечь их. Я сотворил заклинание, спрятав их в Тенистых Пещерах. Я знал, что там ужасно — ни света, ни свежей еды. Но хотя бы они живы. Если бы я ничего не предпринял, они бы уже вымерли. Али бы не существовало.

Я до сих пор помнил ярость отца из-за моего поступка. Злость такой силы, что она могла бы сравнять с землёй целый город.

Глядя на потемневший город, я чувствовал, что сила Урда звучит во мне подобно голосу: «Ты будешь править Цитаделью как король».

Закрыв глаза, я видел себя королём Цитадели. Но не такого видения я хотел. А такого, где я снова найду Али, и мы вместе освободим Ночных Эльфов.

Похоже, судьба не особо заинтересована в этом, но мне этого хотелось больше всего на свете, потому что она нуждалась в этом.

Так что в данный момент мне было похер на судьбу. Я сам воплощу своё видение в жизнь, так или иначе. А потом я хотел остаться наедине с Али. Моя кровь распалялась при мысли о том, чтобы быть с ней.

И всё же Али явно имела свои представления о будущем. Я сделаю всё, чтобы поспособствовать их исполнению.

Я сказал, что приду за ней, и я сделаю это. Вернув себе душу, я мог снять заклинание с Тенистых Пещер, обрушить магическую стену. Существовала лишь маленькая проблема — надо сделать это так, чтобы Верховные Эльфы не организовали немедленную охоту. И всё же я был уверен, что если мы с Али будем осторожны, то сумеем найти способ вместе дать им отпор.

Бонусная сцена. Гэлин

Тысячу лет назад…

— Поспешите, сэр! — крикнул охранник через плечо.

Во мне заискрило раздражение, и я бросил взгляд на сверкающие арки дворца надо мной.

— Что такого срочного? Зачем отец потребовал моего присутствия?

Охранник раздражённо помедлил на вершине лестницы.

— Он не сказал.

— Передайте ему, что я занят. Мне надо закончить очень сложное заклинание укрепления.

— Мне жаль, сэр, я знаю только то, что мне велено немедленно привести вас.

Зачем мой отец, Король Горм, требовал встречи со мной? Он знал, что у меня есть работа. Я только что обнаружил, что Ночные Эльфы используют вергр-кристаллы, чтобы телепортироваться через стену, которую я выстроил для их безопасности. Теперь мне надо отремонтировать заклинание. Любая задержка позволит ещё большему количеству эльфов сбежать. И стать жертвами охоты моих людей.

Порыв ледяного ветра заморозил мои ресницы, когда охранник толкнул дверь, ведущую на крышу Цитадели.

— Он вас ждёт.

Нельзя заставлять короля ждать, да? Я вышел на морозный воздух, затем поспешил за охранником, пока не добрался до вершины амфитеатра. В самом низу зияла тёмная бездна. Колодец Урд открыт. Что-то назревало.

На помосте у края колодца стоял мой отец, облачившийся в золотистые одеяния и державший тонкий скипетр. Рядом с ним была миниатюрная эльфийка с волосами медового цвета — моя сестра Ревна. Вокруг них стояла обычная свита охранников Короля Горма и ряд эльфов с холщовыми мешками на головах. Судя по всему, пленники.

В моём горле встал ком. Зачем я здесь.

— Почему ты опаздываешь? — голос моего отца разнёсся над ареной подобно звону колокола.

— Я работал над исправлением небольшой магической проблемы, которую только что обнаружил. Оказывается, вергр-кристалл может преодолеть мою Стену, — я стал спускаться по ступеням амфитеатра.

Король показал скипетром в сторону пленников.

— Ну, тогда это объясняет, откуда взялись эти кретины.

Я ступил на помост. Теперь, оказавшись ближе к пленникам, я увидел пряди серебристых волос, выглядывавшие из-под холщовых мешков.

— Ночные Эльфы?

— Да, их поймали за кражей хлеба.

Я присмотрелся к Ночным Эльфам. Они были худыми, почти заморенными.

— Возможно, потому что они умирают с голода.

Ревна впервые заговорила.

— Тогда они могут вырастить свою еду. Испечь свой хлеб.

Я проигнорировал сестру, обращаясь напрямую к королю.

— Отец, само собой, ты можешь проявить милосердие. Эти эльфы лишь пытались помочь своим семьям. На их месте ты сделал бы то же самое.

— И я бы принял последствия своих действий, — мой отец бросил на меня жёсткий взгляд. — Принц Гэлин, как мой старший сын, ты являешься моим наследником. Однажды ты возглавишь Верховных Эльфов. Нашему народу нужен сильный лидер — король, который защищает их интересы.

Стоявшая рядом Ревна молча кивнула, и холодный ветер хлестал по её золотистым волосам.

Я скрестил руки на груди.

— Я создал магическую стену, которая удерживает Ночных Эльфов в Тенистых Пещерах.

— Похоже, это не работает, так? — мой отец показал на строй дрожащих пленников.

— Я же сказал, что только что нашёл проблему. Я её решу. Я улучшу стену, сделаю её непроницаемой. Я прослежу, чтобы Ночные Эльфы больше никогда не смогли сбежать.

Горм покачал головой.

— Король не просто обещает. Король правит с помощью действий. Пора тебе показать, что ты готов сделать всё необходимое, чтобы служить своему народу. Накажи этих эльфов за их проступки, — Горм показал концом скипетра на ближайшего Ночного Эльфа. — Этого первым.

Я знал, чего он от меня хочет — чтобы я толкнул эльфа в Колодец Урд. Но поучения Одина предельно ясны: хороший лидер ценит мудрость. Должен быть другой способ.

Вытащив волшебную палочку, я зарядил её магией.

— Тогда я наложу на него проклятье, — это лучшее, что я мог сделать, чтобы сохранить ему жизнь.

— Нет, — сказал король. — Он должен упасть в колодец.

Строй Ночных Эльфов напрягся, кандалы резко зазвенели.

— Отец, ты не должен убивать кого-либо за попытки спасти свою жизнь…

— Ты ставишь под сомнения мои суждения?

Всегда.

— Проклятья, которое я предложил, будет более чем достаточно.

Ревна покачала головой.

— Я же говорила, что он слабак. У него не хватает характера для силы.

Она видела, как я в сражении разрывал людей на куски, совершенно сравнивал оппонента с землёй, когда того требовала ситуация. Много ночей я провёл, покрытый кровью своих врагов, и я отрубил предостаточно голов. Но это не сражение. В том, чтобы столкнуть изголодавшегося Ночного Эльфа в колодец, не было чести, ведь так? Это выглядело не как сила, а как потеря контроля.

— Тихо, — скипетр моего отца оставался наведённым на Ночного Эльфа, но глаза сверлили меня. — Это Ночной Эльф. Его вид изгнан из наших земель. Одного лишь его присутствия здесь достаточно для смертного приговора. Убей его.

Теперь я видел, что это не просто испытание. Горм хотел извратить меня. Запятнать мою душу бесчестной смертью. Если я толкну Ночного Эльфа в расселину, то как смогу ответить отказом на следующую просьбу Горма? Требования моего отца будут становиться всё злобнее и злобнее. Он заставит меня поднять стену. Он потребует, чтобы я использовал свою магию для убийства Ночных Эльфов. Я не собирался прогибаться под него.

— Нет. Я так не считаю.

— Что? — его голос прозвучал тихо, едва громче шёпота.

— Нет, — повторил я более твёрдо.

Золотисые глаза Горма ожесточились от ярости. Его скипетр резко указал на мою грудь, и на конце зашипело заклинание.

— Ты противишься моему приказу?

— Да.

— Да проклянут тебя боги.

Он запустил в меня проклятье. Оно зашипело в ночном воздухе разрядом смертоносной магии, но я был готов. Бросив палочку, я использовал правую руку, чтобы начертить Альгиз, руну защиты. Воздух передо мной сразу замерцал магией, и разряд отскочил от щита в ночное небо.

Ярость взбурлила в моём разуме. Всё неизбежно свелось бы к этому, не так ли? К сражению между нами.

Но прежде чем я успел заговорить, Ревна шагнула к строю Ночных Эльфов.

— Отец, я сделаю то, на что он неспособен.

В её руке сверкнуло серебро. Кинжал.

Вот только она направилась не к пленникам, а бросилась на меня. Она рубанула рукой, и её клинок впился в моё плечо.

У меня не было времени переварить боль. На конце скипетра короля уже гудело новое проклятье. Я перекатился и встал на колени, едва успев начертить Альгиз до того, как проклятье настигло меня.

— Ты боишься меня, — прорычал я.

— Мне стоило давным-давно убить тебя, — сказал Горм, и его глаза полыхали. — Милосердию не место в нашем обществе. Ты, может, и рождён первым, но в тебе есть изъян. Слабость надо истреблять.

Его скипетр снова заряжался. У меня оставалось несколько секунд до того, как он запустит в меня заклинание. Я поднялся на ноги, пошатнувшись. Из плеча струилась кровь. Мне надо бежать. Найти врача.

— Убейте его! — закричал Горм.

Всюду вокруг меня охранники подняли палочки. Я в третий раз обратился внутрь себя. Черпая последние резервы, я начертил вокруг себя Альгиз, и воздух замерцал. Проклятья отскакивали от моего щита, устремляясь в небо как фейерверки.

Я хватал воздух ртом. Ревна пробила мне лёгкое. Мне надо создать портал и уходить. Я повернулся к месту, где бросил палочку на камни.

Вот только её там не оказалось.

— Не это ищешь? — голос Ревны звенел как мешок с битым стеклом.

Я попытался проследить за ней, но опоздал.

Заклинание угодило прямо в центр груди. Я упал, когда меня охватила обжигающая боль. Я чувствовал запах собственной горелой плоти.

Я попытался встать, но Ревна возвышалась надо мной. Она надавила ногой на рану в моём плече.

— Прости, но это всегда должна была быть я, брат.

Она подняла палочку. Свежее проклятье уже назревало на её кончике.

— Нет, — прохрипел я.

Из последних сил я рванулся вверх и схватил за запястье её руку, державшую палочку. Я дёрнул её к себе. Я слышал, как позади нас вибрируют палочки охранников.

— Выстрелите, и она умрёт со мной.

Ревна сопротивлялась. Свободной рукой она пыталась выдавить мне глаза, но я притянул её ближе, ограничивая свободу действий.

— Предатель, — прошипела она.

— Стоять! — закричал Король Горм. — Опустите палочки.

Это лишь временная передышка. Проклятье горело во мне, и Ревна серьёзно ранила меня.

Я слабел. Кровь всё ещё вытекала из раненого плеча. Скоро моя сестра прикончит меня. Я уже чувствовал, как она тянется к клинку.

Я попытался вспомнить учения Одина. Он отдал правый глаз за мудрость; он пырнул себя копьём, даже повесился на ветвях Иггдрасиля. Он вёл людей посредством самопожертвования. В буквальном смысле.

Я знал, что надо сделать. Смерть была моим путём к спасению. Я позволил Ревне потянуться к моему лицу. Её руки были худыми, даже изящными. На пальцах блестели кольца.

Она закричала, когда я укусил и стянул кольцо зубами.

— Убей его, Ревна! — заорал мой отец.

Я чувствовал, что мои мышцы устают. Тёплая кровь собиралась под моими ногами. От кожи валил пар. У меня мало времени.

Я засунул кольцо за щёку и начал напевать. Смерть и тьма полились с моих губ. Ревна уставилась на меня, её глаза застыли от ужаса.

Кано, Турисаз, Иса…

Мой отец страшился силы, и правильно делал.

Я из последних сил проговорил руны. Я посмотрел вверх, мимо Ревны, на клубившиеся тучи. Воздух был морозным. Слишком холодно для снега.

— Убей меня, — прошептал я, и мои губы изогнулись в мрачной улыбке. Это не станет моим концом.

Я почти не почувствовал клинок, который Ревна вонзила в мою грудь. Удар смерти. Решающий, губительный удар. Мой взгляд не отрывался от чёрных облаков, когда моя жизнь оборвалась, а душа перешла в кольцо.

Продолжение следует…

Примечания

1

Рикролл или рикроллинг — это интернет-мем, розыгрыш, заключающийся в предоставлении жертве гиперссылки на музыкальный клип Рика Эстли «Never Gonna Give You Up» под видом любой другой. Таким образом, Али напевает песню Рика Эстли «Never Gonna Give You Up», просто думает, что певца зовут Рик Ролл, хотя на деле так называется розыгрыш.

2

Твинкис — бисквитные палочки с кремовой начинкой. Возможно, похожи на наши «Барни» или нечто подобное.

3

Драккар — так сегодня принято называть деревянный корабль викингов, длинный и узкий, с высоко поднятыми носом и кормой.

4

Креозот — маслянистая бесцветная жидкость, получаемая из древесного и каменного угля. Используется для пропитки шпал и деревянных опор для защиты от гниения. Если вы когда-нибудь ездили по железной дороге с деревянными шпалами, вам может быть знаком этот запах.

5

Тигель — это специальная ёмкость для нагрева, высушивания, сжигания, обжига или плавления различных материалов.

6

Здесь шутка в том, что среди англоязычных слушателей существует «тренд» ненавидеть группу Nickelback. Многие считают, что музыка у них никакая, песни слишком похожие, да и в целом группа посредственная и слишком «коммерческая». То есть, тут Али и Бартоль недалеко ушли от Рика Эстли с его заедающей надоедливой песенкой.

Content

Кроуфорд К. Н. Проклятый принц

К.Н. Кроуфорд — Проклятый принц (Ночные эльфы #1)

Глава 1. Мэррок

Глава 2. Али

Глава 3. Мэррок

Глава 4. Али

Глава 5. Али

Глава 6. Мэррок

Глава 7. Али

Глава 8. Мэррок

Глава 9. Али

Глава 10. Мэррок

Глава 11. Али

Глава 12. Мэррок

Глава 13. Али

Глава 14. Мэррок

Глава 15. Али

Глава 16. Мэррок

Глава 17. Али

Глава 18. Али

Глава 19. Мэррок

Глава 20. Али

Глава 21. Мэррок

Глава 22. Али

Глава 24. Али

Глава 25. Мэррок

Глава 26. Али

Глава 28. Али

Глава 30. Али

Глава 31. Мэррок

Глава 32. Али

Глава 33. Мэррок

Глава 34. Али

Глава 35. Мэррок

Глава 36. Али

Глава 37. Мэррок

Глава 38. Али

Глава 39. Мэррок

Глава 40. Али

Глава 41. Мэррок

Глава 42. Али

Глава 43. Мэррок

Глава 44. Али

Глава 45. Мэррок

Глава 46. Али

Глава 47. Мэррок

Глава 48. Али

Глава 49. Мэррок

Глава 50. Али

Глава 51. Мэррок

Глава 52. Али

Глава 53. Мэррок

Глава 54. Али

Глава 55. Мэррок

Глава 56. Али

Глава 57. Али

Глава 58. Мэррок

Глава 59. Али

Глава 60. Мэррок

Глава 61. Али

Глава 62. Али

Глава 63. Гэлин

Бонусная сцена. Гэлин

Примечания