Крымов Илья Олегович

Гуль. Харизма +20. Том 2

Глава 1. Раскол

Пауза затягивалась. Шаддам Темноликий наблюдал за Родульфусом Ормундом, а тот следил за Шаддамом, «киты» замерли как истуканы, один в чёрных латах, другой — сверкающий как зеркало на солнце.

Гаргуль в моей голове скулил и подвывал, его окончательно поглотил неконтролируемый ужас. Что же до меня… я не был погружён в игровой процесс, не отыгрывал роль, и понимал только, что попал между жерновами. Вероятно, Темноликого следовало бояться, но зачем? Что он мог сделать со мной в виртуальной реальности? Убить? Через это я уже проходил, и, если бы боялся каждого, кто был сильнее, пришлось бы провести жизнь под каким-нибудь камнем.

Ормунд носил на предплечьях то, что я сначала принял за крестообразные щиты. Но вот широкие лучи удлинились, превратившись в восемь клинков, и кресты стали вращаться циркулярными пилами. В то же время Шаддам Темноликий наконец-то обнажил меч. Он был велик, чёрный эфес и белый клинок, словно из керамики; режущая кромка вспыхнула красным и холодный горный воздух стал наполняться паром.

— За Ордос! — торжественно крикнул Ормунд, бросаясь в атаку.

Фигуру сияющего рыцаря охватили синие молнии, он стал светиться. Шаддама укрыл полог красных молний, и «киты» столкнулись… нет, показалось. Циркулярные щиты и керамический меч замерли, так и не коснувшись друг друга, между ними в воздухе образовалась сфера, — переплетение борющихся энергий, от которого исходили ударные волны. Колонны Дома Невхии стали трескаться, полы расползались и складывались как ткань, с потолка посыпались камни. Двое продолжали давить друг на друга с колоссальной силой, а моя шкала здоровья сокращалась, лог выдавал красные уведомления:

«Внимание! Вы подвергаетесь воздействию разрушительных энергий!

Внимание! Вы подвергаетесь воздействию разрушительных энергий!

Тем временем гвардейцы Ордоса атаковали Шаддама Темноликого с флангов. Они хотели вонзить алебарды ему в бока, но тёмный гигант вдруг завершил движение меча. Энергетическая сфера лопнула и удар швырнул Ормунда с неописуемой силой; сверкающий воин пролетел через весь зал, охваченный красными молниями и проломил телом стену.

Освободившись, чёрный вступил в схватку с гвардейцами. Кристаллические шипы на алебардах испускали потоки мороза, оседавшие на броне Шаддама инеем; керамический клинок гудел при каждом взмахе, оставляя шлейфы молочного пара. Я пытался уследить за ходом битвы, но не мог, — не хватало скорости рефлексов. НИПы двигались так быстро, что превращались в росчерки и замирали только на краткие секунды, когда сталкивалось их оружие. Трудно было оценить технику и приёмы, тем более, что бой продлился не больше минуты, когда один из гвардейцев оказался разрублен.

Это произошло молниеносно, меч прошёл сквозь него как промышленный плазморез, оставив ровную раскалённую полоску, по которой НИП и развалился через секунду. Второй продержался ещё немного и был схвачен. Шаддам Темноликий не касался его, только вытянул в сторону гвардейца руку со скрюченными пальцами, а тот болтался в воздухе, царапая собственное горло. Наконец кулак тёмного сжался и доспехи гвардейца сжались тоже, выдавливая того сквозь все щели. Комок металла с кровавой пеной и мясным фаршем рухнул на пол.

Медленно, словно движущийся ледник, Темноликий обернулся в мою сторону. Пожалуй, только теперь, когда вокруг металось эхо предсмертного крика, его маска стала казаться жуткой. В широко распахнутых глазницах тлели красные искры.

— Это было внушительно, — сказал я. — Не так, как снежный примат с Ферокса, разрывающий силовую броню голыми руками, но, всё же, внушительно.

Гаргуль в моей голове не переставал визжать, а секунды шли. Потом Темноликий снова поднял меч. Что ж, видимо, это… Окутанный синими молниями в Дом Невхии ворвался Родульфус Ормунд. Схватка продолжилась, красное и синее заметались по всему залу, сталкиваясь и грохоча, казалось, Шаддам побеждал, но Лев Запада не сдавался. Потолок начал рушиться. Что ж, Невхия действительно восстановила баланс сил внутри собственного дома, и от этого он начал рушиться.

Весь Инхарион дрожал.

Перевернувшись, я пополз к выходу, заметил торчавшую из-под обломков ногу в бинтах, бросился туда, но понял, что под камнями никого не было. Нога просто лежала отдельно, и от неё тянулся бинт. Пройдя по следу за одну из растрескавшихся колонн, я обнаружил Лиззи. Мумия лежала в довольно неприглядном виде, части её тела разделились ниже груди.

— Как себя чувствуешь?

— О, Антон! Всё отлично! Даже не болит, но, кажется, я тут немного растерялась… тут и где-то там, вероятно, тоже… А, ты нашёл её!

Я схватил всю Лиззи в охапку и, пока «киты» сотрясали виртуальную реальность, ринулся к выходу. Вместе с мумией мы вырвались из здания, ветер хлынул в лёгкие, а до топтера было ещё так далеко. Я бежал, Лиззи приговаривала:

— Не наступи на бинт! Не упади!

Земля под ногами всё сильнее дрожала, позади слышался треск и грохот. Но вот, бортовой люк-трап опустился, Лиззи оказалась пристёгнута к креслу бортстрелка, а я сел в пилотское; двигатель ожил. Вставил амулет зажигания в гнездо, взялся за рычаги управления.

Машина понесла нас вверх и в сторону, подальше от корабля, зависшего над горой. Он был не просто большим, он был громадным: длинный заострённый корпус, украшенный статуями, синий металл с золотыми надписями, пушки в башнях полного вращения и орудийных портах, три пары ложных крыльев с громадными турбинными движителями, и надстройка в задней части, похожая на небольшую крепость; надо всем этим реяли знамёна Ордоса.

По верхней палубе заметались блестящие фигурки, стали разворачиваться турели вспомогательного вооружения. Сверкающая очередь прошила небо в сотне метров от нас, — несомненно, корабль имел вооружение ПВО.

— Маневрирую.

Я бросил машину влево, накреняя корпус вдоль продольной оси на сорок градусов, избежал трассированной очереди, совершил нырок и начал движение по широкому штопору, опять ускользая от снарядов. Сближение было опасно, но оправдано, — каждый градус смещения пушек внизу позволял переместить точку обстрела в небе на десятки метров, но, если мишень оказывалась близко, наводчикам нужно было вращать турели как безумным.

— Открывай стрельбу по гот…

Я не успел закончить, как Лиззи вдавила гашетку.

— Огонь на подавление!!! — завопила она в полном восторге.

Мы пролетели надо всей палубой, полосуя всё и вся кинжальным огнём, топтер ушёл вправо, совершил бочку и тут же пошёл вверх свечой. Лиззи развернула свинцомёт и успела дать две очереди напоследок.

— Ты невероятный! — хохотала она. — Какой симулятор учит так летать?!

— Самый лучший.

Реальная машина, сверхтяжёлые перегрузки из-за плохих компенсаторов, беспощадный инструктор, мучительные наказания за любой просчёт, атмосферное маневрирование на уровне высшей авиационной школы Единства, затем переобучение для вакуумных истребителей. Спасибо, мама, твоя школа мне пригодилась.

В настоящем бою сражаться не доводилось, ведь когда люди в последний раз убивали друг друга на войне, я как раз родился. Однако же уходить от погонь, вырываться из облав, петлять в астероидных полях на высочайших допустимых скоростях, — всё это я умел. Любимый атмосферный истребитель: «Удар молнии»; вакуумный: «Звёздная ярость».

Внезапно внутри кабины раздался тревожный звук.

— Это у меня в голове пищит, или ты тоже слышишь?

— У тебя в голове… ладно, потом. Я тоже слышу. Неожиданно.

— Что? Что это?!

— На реальном прототипе «Драконьей мушки» есть автопилот, и нет системы предупреждения о том, что на борт наводится вражеская система прицеливания. А в игре всё наоборот, — автопилота нет, но система предупреждения есть.

— То есть… — мумия запнулась на долю секунды, — …в нас что, собираются стрелять из пушки?!

— Несомненно, хотят пальнуть мультилазером по комару.

— Что же теперь делать?!

— Лететь по прямой, не меняя скорости, и, желательно, включив сигнальные огни.

— Но тогда им будет легче попасть!

— Да, я… неудачно пошутил.

Тревожный сигнал звучал всё настойчивее, а я маневрировал наугад… пока, вдруг Дом Невхии не раскололся. Это выглядело как ударная волна красного света в форме диска. Она разрезала здание, но не остановилась, стала расходиться, рубя саму вершину наискосок, тысячи тонн камня рухнули вниз. Корабль Ордоса тоже получил серьёзные повреждения, на борту начался пожар, появился крен и экипажу стало не до нас. Тревога стихла.

Мумия изобразила вздох облегчения:

— Что будем делать теперь?

— Твоё тело повреждено.

— Бывало и хуже! Нужно просто приставить всё правильно и не трясти, через несколько часов срастётся.

— Удивительно.

Я увёл топтер от Инхариона и смог немного расслабиться. С той самой секунды, когда мы с Невхией пришли к согласию и она вернула меня в нормальное течение игрового времени, на иконке «Персонаж» пульсировал вопросительный знак. Новый квест, к тому же этот значок был золотым и ярко блестел.

— Ты получила свой квест?

— Чего? Ой! А что это?

— Невхия удовлетворила наши запросы. Вроде бы. Что там у тебя?

— М-м-м… странно. «Наследие Хамуптари», персональный именной квест… ой! У меня функционал расширился! Можно выбрать имя…

— Прекрасно. Что там по квесту?

— Первый этап: лететь в Наил и преклонить колени перед фараоном Аменхатепом из династии Хепти. Имя-то какое… Дальше ничего неясно. Что у тебя?

Я открыл свою вкладку «Персонаж», перелистнул на «Журнал». Золотой квест носил имя «Король голодных».

— Первый пункт «Возьми право своё»: Собрать регалии королевского дома Трагатти. Ничего не понимаю… о, энциклопедия.

«Трагатти — королевская семья древней страны Валорн (Костомахия); во время нашествия Некроорбиса».

Трудно было представить себе более скупое объяснение. То есть Невхия отсылала меня обратно в субрегион приписки, чтобы там я собрал какие-то цацки? Вот это её помощь?

Причём даже не появилось статей, касавшихся самого Некроорбиса, кто он такой, когда произошло нашествие, из-за чего, как завершилось? Не то чтобы это было важно для человека, мечтающего освободиться, и всё же я пытался изучить свою тюрьму, а она мне мешала. К тому же современные люди не привыкли ограничивать себя в информации.

— Надо вернуться на Камру и найти Мэдлин, — сказал я Лиззи. — Она — наш мозг, наш опыт, знание, преимущество над…

— И пара наших прекрасных грудей.

— …Что?

— Ой, да ладно! Голова у неё светлая, характер как сталь, но первое, на что обращаешь внимание, — это пара молочно-белых…

— Я не сразу заметил, Лиззи, у тебя из черепа торчит осколок хрусталя. Хорошо, что ты не чувствуешь боли.

Она нащупала осколок, торчавший из парика, кое-как вытащила его и бросила через плечо.

— Хорошо, что череп пустой! Так что там дальше, Камру?

— Да. Нужно скорее вернуть Мэдлин.

— Антон?

— Да?

— У тебя кровь изо рта сочится. Из трещин тоже, уже на пол капает.

— Да. Там было несколько… суровая ситуация.

— Знаешь, лучше бы нам сесть где-нибудь и отдышаться хотя бы несколько часов. Я не в состоянии пилотировать, а твоя полоска здоровья колеблется на довольно низком уровне, и ты голоден, это видно по блеску в глазах. Если так продолжится, то мы разобьёмся. Разумеется, респанёмся уже на Камру, но, не думаю, что это не лучший путь, орнитоптер может ещё пригодиться.

Я невольно хмыкнул.

— Твоя рассудительность как нельзя кстати сейчас, Лиззи.

— Правда похоже на Мэдлин?

— Очень.

— Ещё бы! Опыт огромен!

— Не понимаю?

— Да я всё время представляю, что у меня грудь как у неё, а это главная часть образа, — всё остальное дополняется само собой!

— Что ж… какой… какой интересный метод.

Я увёл топтер от монументального столпа Инхариона и стал снижаться. В густевшей темноте все поселения поблизости начинали светиться, приглашая путников на постой, а Полис и вовсе пылал огнями. В предгорьях оказалось много лесов и скал, тысячи рек соединяли тысячи озёр, и место для посадки нашлось легко. Небольшая полянка стала нашим временным лагерем, крылья машины замерли, двигатель затих.

— Вытащи меня наружу, пожалуйста, хочу смотреть на звёзды, пока собираюсь.

— Как это происходит? — спросил я.

— Как мумии восстанавливаются? Через песок. Я не знаю на какую часть, но мой труп состоит из песка. Если кусок отрубить и долго не прикладывать обратно, он рассыплется, а потом на месте среза начнётся восстанавление.

— Откуда ты это знаешь?

— Умирала много раз, да и ранили меня не единожды. Не перепутай части местами, а то буду смешно ходить.

Я сделал как она просила, придирчиво осмотрел результат, сел рядом. В желудке уже оформлялась боль, которая скоро станет невыносимой, а кроме того болело всё тело. Кровавая корка, засохшая в трещинах дочерна, трескалась при любом движении, осколки панциря мерзко поскрипывали друг о друга и понемногу крошились.

— Кушай уже, на тебя больно смотреть, — посоветовала Лиззи расслабленным сонным голосом.

— У меня только мертвечина в инвентаре.

— Любое мясо, — мертвечина. А внутри «Нового Мира» она ещё и ненастоящая. Давай, я не стану думать о тебе хуже.

— Благодарю…

— Хоть это и будет жуткое, отвратительное зрелище.

Я усмехнулся про себя и стал насыщаться. Охотничьи трофеи с кладбища уходили кусок за куском, кости человеческих голеней, половина торса, мышцы, жилы; подмёл всё, включая протухшие органы. Голод ушёл, живот раздулся, но моё положение изменилось несильно. Будь я гулем или альгулем, все раны заросли бы к утру, но не теперь.

Вероятно, по задумке игровых дизайнеров, броня гаргуля заменяла ему большую часть кожи, и не заживала от простого насыщения. Требовался кальций. Я разгрыз много костей, но этого не хватало, трещины едва затягивались минеральными «шрамами» кое-где, пока в остальных местах выступали капли крови. Шкала жизни еле заполнялась.

— Кости бывают живыми и мёртвыми, — сообщила Лиззи. — Я знаю, потому что когда-то выполняла квест по добыче живой кости маттока. Это такой зверь, даже не знаю, как описать. Если задержаться, то кость «умрёт» и квестодатель её не примет. Может, тебе нужны именно живые кости? Иди, раздобудь.

— Не могу оставить тебя в таком положении.

— Ничего со мной не случится, респанусь на Камру, всё будет хорошо.

— Нет.

— А может, мне превратиться в песчаный смерч? Потом соединюсь обратно и буду целиком. Думаешь, сработает?

— Лиззи…

— Антон, игра — это риск. Ещё это музыка, веселье, пьянки, секс, драки, но, прежде всего, — риск. Так что, как говорили Древние, сожми яйца в кулак и ныряй в прорубь с головой.

— Не думаю, что кто-либо когда-либо складывал эти слова в таком порядке.

— Зря. Древние были суровыми ребятами, я в центре обучения видела документалку. А теперь проваливай и не мешай мне общаться со вселенной. О-ом-м-м-м-м-м-м-м…

Не переставая чувствовать боль в трещинах, я поплёлся прочь. Было бы совсем неплохо получить ещё один уровень, а вместе с ним и полное исцеление, но смогу ли я убить кого-нибудь в таком состоянии?

Ночной лес полнился запахами, самыми разными, незнакомыми и свежими. Невысокие деревья с густыми кронами, дикие цветы и душистые травы. Это место было переполнено жизнью, в темноте порхали разные твари, а в корнях прятались мелкие зверьки. Я вынюхивал следы, ища кого-то крепкого, чьи кости восполнили бы кальциевый голод, шёл наугад, пытался красться, но напрасно. Всё, что оказывалось поблизости, замечало меня и убегало, а сам я был слишком медлительным. Застрял в раненном и заторможенном теле.

Оставались две тактики: засада и западня. Для первой я всё ещё был слишком медленным, заметным и слабым, а вторая требовала подготовки, наживки и времени… Чтобы восстановиться, нужен был кальций, а, чтобы получить кальций, нужно было восстановиться, замкнутый круг.

Голод стал понемногу возвращаться, так всегда бывало, когда я двигался, доспехи много весили, а мышцы много потребляли.

Я вышел из чащи на берег небольшого озерца у подножья скальной гряды. На небе светилась жёлтая луна и два тонких полумесяца, было очень светло для глаз гаргуля. Понюхав воду, опустился на четвереньки и стал пить, широкий язык хорошо для этого подходил. Боль оставалась при мне, хотя вода немного облегчила её. Не хотелось шевелиться.

Размышляя о том, что всё вокруг, такое реалистичное, было фальшивкой, я погрузился в полудрёму. Глаза не закрывались, но сердечный ритм замедлился, дыхание стало размеренным и глубоким, я понимал, что происходит, но решил хотя бы отдохнуть до утра, если не могу охотиться.

Обратно в полное сознание пришёл неожиданно, — заметил источник света, приближавшийся к озеру. Пришлось спрятаться. Скоро огонёк выбрался из-за деревьев к воде и оказалось, что это был факел в руке очередного странного гуманоида.

В нём, а, вернее, в ней угадывались черты крупного жвачного млекопитающего. Кажется, Древние выращивали подобных на убой, а теперь они обитали только в заповедниках, — коровы. Это существо передвигалось на паре сильных ног с раздвоенными копытами, имело широкие бёдра и большую грудь; форма головы была укорочена в сравнении с прототипом, более крупные разумные глаза, изящные сглаженные черты с намёком на человечность, аккуратный рот и нос; в её ушах блестели серьги, а на спину падала волна медных волос. Ещё у существа были небольшие кривые рога и хвост с кисточкой. Она шла по берегу, одетая в кожаный доспех и белую накидку, живот прикрывала массивная ременная пряжка, похожая на щит, факел горел в правой руке, а в левой находился двойной топор.

Незнакомка постоянно смотрела на противоположный берег, туда, где в подножье скального массива чернела особенно густая тень. Тихо цокая копытами, она огибала озеро, пока не высветила среди скал вход в пещеру. Там незнакомка стала, не двигалась почти минуту, но наконец собралась и вошла.

Я сидел тихо, размышляя о том, стоило ли мне пойти следом, а если стоило, то ради чего? Гаргуль в голове, тем временем, не сомневался. Он понимал, что мимо нас прошла целая гора сочного живого мяса, молодого, судя по запаху, полного сил и вкусов. У рогатого существа наверняка были крепкие кости и восхитительный костный мозг, мысли о том, как это тёплое склизкое нечто катается на языке, дарили почти сексуальное возбуждение… Ну вот, голод совсем окреп, ещё немного и я начну глупеть.

Внезапно из пещеры донёсся трубный рёв, и я решил, что Лиззи была права: игра — это риск. Как мог быстро побежал туда, заново растревожив раны, однако, при входе замедлился, вошёл осторожно. На полу были разбросаны кости со следами зубов, среди сталагмитов лежал факел и в его свете метались две массивные фигуры. Одну я узнал; вторая была похожа на первую, такая же рогатая, только намного крупнее. Они размахивали топорами, эхо от лязга и криков оглашало свод.

Второй гуманоид явно принадлежал к тому же виду, только был самцом, судя по мощной мускулатуре и паре огромных тестикул, шлёпавшихся о ляжки. Он дрался голышом, шкуру покрывала короткая чёрная шерсть и толстые рубцы, только на запястьях сверкали бронзовые браслеты, да ещё золотое кольцо в носу. Глаза быка горели красным, из пасти летели клочья пены, он выл и рычал, размахивая двойным топором, теснил женщину.

На её светло-коричневой с белыми пятнами шерсти виднелись кровоточившие раны, правда, неглубокие, нанесённые вскользь; сорванная накидка лежала в стороне, кожаный доспех был разорван, и левая грудь с парой розовых сосков обрела свободу.

Несмотря на разницу в габаритах и силе, незнакомка отважно держалась, бык метил ей в голову, но нарывался на блок, пытался боднуть, но получал кулаком по морде, боли он словно не чувствовал, только становился злее. На моих глазах удар топора превратил огромный сталагмит в крошку, лезвие взвыло, совершая круг, и устремилось незнакомке под рёбра, но та ловко избежала смерти, рубанув быка по торсу.

Вокруг пахло старой смертью, нечистотами, потом и свежей кровью, две ходячие еды пытались превратить друг друга в неходячую еду… а меня это так захватывало, что я начал мыслить как гаргуль. Скорее всего, бык победит и сам сожрёт коровку, зубы у него были остры и намного крупнее моих, но если победит она, то, может быть, удастся разделить награду…. Бык тяжёлым ударом сбил корову с ног, её топор отлетел в кучу старых костей, а у победителя взбух красный черен. Видимо, перед убийством он решил изнасиловать жертву. Или после. Или во время. Кто сказал, что романтика умерла?

Активировал Минеральное Укрепление, Рваные Раны и Костяной Таран. Меня в эту битву никто не звал, но я ворвался, боднув чёрного с разбегу. Удар пришёлся в левую часть груди, по рёбрам, и я отчётливо услышал треск. Возможно, правда, что трещал мой собственный экзоскелет, потому что вспышка боли оказалась шокирующей. В голове звенело, из пищевода в пасть толчками поступала моя собственная безвкусная кровь, казалось, что несколько осколков панциря продавились внутрь торса, когда прошла волна отдачи. Нет, нет-нет-нет, Костяной Таран можно использовать только с целой бронёй.

Правда, враг тоже ощутил удар, мы с ним были в примерно равных весовых категориях и мой четырёхгранный рог вмял часть рёбер, порвал шкуру и мышечный каркас груди.

Пытаясь вынырнуть из-за белых пятен в глазах, я набросился на рогача, саданул когтями в череп, едва не оглох от треска, ударил слева, раздирая щёку, дёсны, вырывая часть зубов, оставляя шлейф брызг кровавой пены. Его длинная башка моталась под ударами из стороны в сторону, язык болтался через разодранную щёку, один глаз вытек. Мои силы были на исходе, шкала жизни в нижнем правом углу сокращалась от перегрузки раненного тела, но останавливаться было нельзя, — если не убью его, то он точно отправит меня на респ… Очередной удар звякнул о подставленный бронзовый браслет, когти на правой руке с треском сломались, а потом громадный кулак врезался мне в челюсть, круша внешний ряд зубов.

Я потерял равновесие, упал и выхаркнул ещё немного крови, боль в трещинах парализовала, мозг разрывался от какого-то высокочастотного писка, видимо, порвались барабанные перепонки. Изуродованный бык покачивался, надвигаясь, топор он так и не упустил, и от шкалы здоровья осталось чуть больше четверти. «Леонтий Горгиид, проклятый минотавр, 38 уровень». Моб с именем…

Мы оба были изранены, но он держался на копытах, а меня виртуальное тело уже не слушалось: не пошевелиться, не вздохнуть, шкала выносливости опустела. Что ж, ещё одна смерть, четвёртая по счёту. Ещё один шаг к Лиззи, которая умирала так много раз, что стали заметны странности в работе её психоматрицы. Надеюсь, мумия не отправится меня искать, а полетит на Камру, где и встретимся…

— Леонтий!!! — раздалось громогласное за его спиной.

Минотавр обернулся и в свете догорающего факела мелькнуло лезвие топора. Хруст, с которым оно пробило широкий лоб, оказался поистине громким и влажным, шкала жизни минотавра опустела. Победительница несколько долгих секунд стояла над телом, прежде чем упереться копытом и вырвать оружие. Она устала, дыхание было тяжёлым, ноздри раздувались, а из ран текла кровь. В густеющей темноте «Клитемнестра Назариида, воин (топорщица) 32 уровня, минотавр (НИП)» смотрела на меня, и то, что она видела, её явно не радовало. Пальцы очень крепко сжимали оружие, и, пока факел совсем не погас, она сделала шаг.

— Кхм, — прохрипел я, — прежде чем ты отплатишь мне за помощь чёрной неблагодарностью, скажи… будешь его есть?

Глава 2. Трещины

Она отшатнулась и наступила темнота, в которой у меня было преимущество. Шкала выносливости немного восстановилась и внутренний гаргуль жаждал наброситься на сочную молодую говядку, чья кровь пахла вкуснее любых… Видимо, из-за общей слабости я поддавался влиянию паттернов поведения моба.

— Успокойся, разожги огонь, если сможешь. Я неопасен, и вообще живу принципами человеколюбия.

— А я не человек, — ответила она в темноту, продолжая крепко сжимать топор.

— Вот и хорошо, потому что моё человеколюбие носить гастрономический характер… Сейчас я стану шуршать, но ты не пугайся.

— Не буду, — заверила она, пока у самой чутко подрагивали уши, а колени согнулись для рывка.

Пришлось повозиться со старыми костями, обрывками накидки и прогоревшим факелом. Получился скромный огонёк, но его хватило, чтобы немного растопить лёд недоверия. Я отошёл, а она прыснула на пламя чем-то горючим из бурдючка и света стало больше.

— Вот видишь? Доверие и взаимопонимание…

— Почему ты говоришь? — Сразу же перешла в наступление.

— Съел лингвиста, и обнаружил в себе его таланты.

Она опустила голову, словно угрожая рогами.

— Неудачная шутка. Послушай, если я не поем, то скоро умру, а раз ты не хочешь присоединиться к ужину, то, может быть, начну один?

Её ноздри раздувались, широкая грудь вздымалась, я подозревал, что шанс отправиться в белёсый дым ещё не совсем пропал.

— Говорящее чудовище. Это шутка богов?

— Я гаргуль, прости, но, может, отложим беседы на потом?

Не дождавшись ответа, я сместился к трупу, ещё горячему, свежему, кровоточившему из множества ран, присел на корточки. Сколько мяса, сколько превосходных крепких костей!

Вгрызся в левую ногу. Шкура была толстой, а у меня хорошо работала только половина челюсти, но я разодрал мохнатую оболочку и впился в мясо. Оно оказалось тугим, враг сопротивлялся даже после смерти, но вкус крови и треск волокон захватили меня полностью. Пожелай Клитемнестра, она смогла бы спокойно подойти и перерубить мне хребет, а я не заметил бы. Но вместо этого женщина-минотавр сидела рядом с костерком и понемногу обрабатывала раны, благо у в сумке нашлась чистая ткань и какая-то пахучая мазь. При этом она всё время следила за мной, топор из рук не выпускала.

Утолив первый голод и добравшись до бедренной кости, я понял, что просто так её не достану. Раньше вырвал бы, разорвал тугие мышцы, но в ту минуту оказался слишком слаб. На глаза попался топор мертвеца.

— Можно я воспользуюсь? Так-то он мне совершенно не нужен, отдам, обещаю…

— Делай с лабрисом, что хочешь, незнакомец, но знай, что он проклят. Я скорее соглашусь на смерть, чем прикоснусь к этому оружию.

— Понял тебя. Моё имя Антон, кстати.

— Клитемнестра, — после небольшой заминки представилась она.

— Понимания и процветания, Клитемнестра, будем знакомы.

Подумав немного, я, всё же, взял оружие в руки. Оно оказалось не тусклой дешёвкой, которую можно найти в простой могиле. У этого образца было длинное прямое топорище и массивное двустороннее лезвие: чёрное дерево и чёрный металл; в топорище поблёскивало по три крупных красных камня с обеих сторон, а металлическую часть украшал чеканный рельеф бычьей головы с красными глазами.

Стоило сосредоточиться, как над оружием всплыл красный дескриптор: «Проклятый Лабрис Миносита». О, как хорошо, что не вопросительные знаки. Были ещё цифры, урон, прочность, тип, но всё это мне ни о чём не говорило. Зато внизу дескриптора курсивом бежала надпись:

«Нежеланный плод противоестественной страсти, он не знал любви и страдал под пятой жестокого отчима; смерть избавила его от безумия…».

Оружие плохо лежало в лапах, но отрубить ногу я смог. Всё лучше, чем грызть плоть рядом с наполовину возбуждёнными гениталиями. Оставив топор, я взял ногу и продолжил есть. Толстая бедренная кость постепенно обнажалась, Клитемнестра наблюдала и поддерживала огонь. Наконец, приладившись, я смог отгрызть верхнюю часть кости и с увлечением разжёвывал её. Вскоре от ноги осталось лишь копыто, я чувствовал, как быстро восстанавливалась броня, и сила струилась по жилам. Наконец-то.

— М-м-м, надеюсь, мои действия не оскорбляют тебя? Зрелище не очень приятное.

— Леонтий пожирал здесь всех, кого убивал в окрестностях деревни Келавия. Эта пещера видела сцены и пострашнее.

— А ты, добрая Клитемнестра, видела?

— Я знала, куда шла, и была готова.

— Позволь заметить, что ты сражалась великолепно. Победить такое чудовище…

— Не называй его так, незнакомец! — угрожающе потребовала она. — Леонтий был славным воином, он взялся за проклятое оружие в час нужды, чтобы защитить других. Лабрис поглотил его.

— Ах, то есть он павший герой.

— Именно! Герой! — горячо воскликнула она. — Несчастный Леонтий пал жертвой проклятия, превратился в дикого зверя. Он страдал! Нет судьбы хуже! Мы так долго ждали кого-то, кто избавил бы его от этого, но Грезящих не было, и я попросила старейшин возложить миссию на меня. Я была счастлива, хотя понимала, что могу не вернуться к родителям.

Она вздохнула и опустила рогатую голову. А я задумался, как такое могло произойти?

«Новый Мир» существовал, чтобы отвлекать людей от проблем настоящей жизни, это они, Грезящие, должны были приходить, брать квесты и совершать фальшивые подвиги ради славы, признания, других наград. Но Клитемнестра не дождалась и отправилась выполнять квест сама. Она действительно являлась неигровым персонажем? Тогда зачем? Если бы она выполнила квест, то сделала бы его бессмысленным, ведь «Новый Мир» вертелся вокруг игроков.

Это отвечало на один из интересовавших меня вопросов: имитировали ли НИПы жизнь, когда игроки на них не смотрели? Оказалось, что да, имитировали. Представить не могу, какие вычислительные мощности для этого требовались, но НИПы «жили» сами по себе. А что до квеста, без моей помощи Клитемнестра погибла бы, и жители деревни Келавия продолжали бы ждать какого-нибудь Грезящего. Остаётся вопрос: зачем тогда вообще НИП решил сделать всё сам? Это глитч, или у неё просто есть паттерны чувства долга?

— Ты сделала доброе дело, Клитемнестра, избавила его от проклятия. Теперь ты героиня.

— Да, наверное, — согласилась она без воодушевления, подняла на меня большие глубокие глаза. — Но мне так и неясно, кто ты такой?

— М-м-м, как бы это объяснить? — НИПы игнорировали любой намёк на свою истинную природу, так что нужно было подбирать слова. — По странному совпадению, я тоже проклятый.

— Что?! — от удивления, она привстала.

— Да. Раньше был человеком, но один суб… мерзавец… заколдовал меня. Превратил вот в это чудовище и вышвырнул в открытый мир, чтобы я бродил здесь и погибал от рук героев. Он думал, что я останусь бессловесной тварью, одержимым зверем вроде Леонтия, но я пересилил его… магию. Научился говорить, возобладал над зверем и не делал никому зла. Теперь ищу способ обернуть всё вспять, снова стать человеком и освободиться.

Слушая эту нехитрую историю, она всё ближе подсаживалась ко мне, на лице крупными буквами было написано сострадание. Наконец ладонь легла на плечевую пластину.

— Какая у тебя тяжёлая судьба. Могу ли я помочь?

— Не знаю. Невхия сказала, что нужно стать императором, но я мог неправильно её понять, нужно больше информации.

— Невхия… ты был на вершине Инхариона?!

— Да, как раз, когда он взорвался. Я долго падал и едва не погиб, броня спасла мне жизнь, но вся растрескалась. Поэтому я был так слаб.

— Невероятно, — от удивления она замерла с приоткрытым ртом, а потом быстро прикрыла левую грудь топором. Значит, меня перевели из разряда говорящих зверей в разряд мужчин, что ж, это определённо был прогресс.

Глядя на Клитемнестру, я поймал себя на мысли, что этот гуманоид вызывал довольно определённые чувства. У меня никогда не было кинков, но в ту минуту ощутил влечение к представителю другого вида, совпадающему не со всеми стандартами человеческой красоты.

Клитемнестра была скроена как воин, мощное тело минотаврицы покрывала короткая шёрстка, огромная грудь, как раз под стать широким выносливым плечам. Реальные человеческие женщины редко развивались в эту сторону, разве что поклонницы плавания, но мне всегда нравились широкоплечие, потому что у них при наличии тонкой талии очень чётко обрисовывались «песочные часы», — самый привлекательный тип фигуры. К тому же, изредка нежная мягкая податливость надоедала, и хотелось овладеть чем-то сильным, опасным, чем-то оказывающим сопротивление, — речь не о насилии, а о грубом животном сексе, дающем кроме наслаждения ещё и немного боли. Поскольку я не был девиантом и не рассматривал других мужчин в качестве партнёров, оставались только «плавчихи».

— Неужели ничего больше нельзя сделать? — спросила Клитемнестра, продолжая держать руку на моём плече.

— Не знаю… Древние много думали о таких вещах. Говорят, проклятье беспробудного сна мог снять поцелуй истинной любви.

Она вздрогнула, ноздри раздулись, взгляд ушёл в сторону.

— Но это не про меня. Я ведь не сплю, меня никто в целом свете не сможет полюбить, да и губ у меня нет.

— Тогда что же? — тихо произнесла она.

— В книгах Древних написано, что, если кого-то прокляли, превратив в чудовище, можно снять проклятье, проведя рядом с ним ночь.

Она вжала голову в плечи, но потом опустила топор на землю. Я осторожно коснулся груди, в моей лапе она не казалась такой уж большой; уши Клитемнестры трепетали, к лицу прилила кровь, оба соска были горячими и быстро твердели.

— Знаешь, — сказал я, убирая руку, — твоя отвага не имеет границ, но я не верю, что этот способ подействует. Невхия сказала бы, уверен, ей не терпелось… помочь мне. Поэтому…

— Но попробовать можно? — Она посмотрела на меня, с трудом преодолевая застенчивость.

— Клитемнестра, я ведь очень страшен, разве нет?

— Да, ужасный уродец.

— Обожаю прямоту и честность.

— Но… есть в тебе… не знаю. Такое чувство, будто под уродливой скорлупой спрятано что-то красивое. Я хочу увидеть это. Почувствовать.

Природная харизма, принесённая из реального мира и оформившаяся в виде Характеристики, вот, что это было. Разница в уровнях между нами оказалась не очень большой, она была настроено дружелюбно, и мои плюс двадцать оказывали на минотаврицу эффект.

— Не в моих силах отказать. — Рука скользнула под короткий подол, легла на сильную твёрдую ягодицу, в этот раз я держал за зад воина. — Остаток ночи ты будешь метаться между отвращением и наслаждением.

* * *

Она оказалась крикуньей. Клитемнестра не обладала искусностью или разнузданностью Мэдлин, зато она искренне тонула в каждом нехитром удовольствии и позволяла мне всё, чего я желал. До того момента, когда ей самой захотелось делать всё, чего желала она, даже несмотря на то, что у минотаврицы не было опыта. Секс превратился в борьбу, одинаково чувственную и весёлую, но окончилось всё предсказуемо. Я сгрёб и подмял Клитемнестру под себя, лишил всякой свободы, и любил, зарывшись лицом в растрёпанную шёрстку на загривке. Она пахла так вкусно, что приходилось постоянно следить за собственными челюстями.

К рассвету мы устали, но проспал я от силы час. Когда очнулся, Клитемнестра была снаружи, плескалась в озерце. Осмотревшись, заметил второе изменение, — из носа Леонтия исчезло золотое кольцо; топор и наручи были при нём, а в остальном минотавр не изменился, он не исчез и не превратился в нейтральное тело.

Выйдя из пещеры, я пошёл к воде и, невзирая на вопли внутреннего гаргуля, окунулся. Неглубоко — это тело плавало ещё хуже, чем предыдущее, а из приятных ощущений была только лёгкая прохлада. Клитемнестра плескалась рядом, будто не замечая меня, слова нам не требовались. Через некоторое время я достал из инвентаря гусеницу мпоко.

— Будешь?

Она нерешительно протянула руку.

— Смелее, у меня есть ещё. Они вкусные, правда?

— Вкусные? — спросила Клитемнестра, не донеся гусеницу до рта.

— Да, жаль, что быстро заканчиваются.

Она приподняла уши и посмотрела на меня как на последнего субстанца во вселенной.

— Ты что, их ешь?

— Ну да, — ответил я, чувствуя подвох.

— Кто же так делает? Мпоко нужно класть в рот и ждать, пока они закончат работу, а потом убирать в баночку с мятным сиропом до следующего раза. Тебя что, не учили чистить зубы?

— Нет. Я, в основном, учился осквернять могилы. Но теперь, благодаря тебе, знаю больше.

— Значит, опять квиты, — сказала Клитемнестра, стыдливо потупив взгляд, — я тоже знаю больше благодаря тебе.

Приблизился, обнял её за плечи, коснулся груди.

— Мне пора, — сказала минотаврица, убирая мою руку. — Я взяла назальное кольцо Леонтия, чтобы доказать дома, что его мучения закончились. На этом всё.

Клитемнестра вышла на берег. Я следил за её крепким задом, за тем, как с хвоста капала вода, и как под кожей ходили мышцы. Невольно задумался, а не позвать ли её с собой? У меня была ведьма-кастер, мумия… не знаю, какой роли соответствовала Лиззи; сам я мог бить, но лучше всего держал удар, и нам не помешал бы кто-то, кто мог сосредоточиться на уроне. Однако же мысли быстро пришли к закономерному выводу, — это решение не могло быть принято мной одним. Сейчас я сильно зависел от Мэдлин, её опыт был ценнее всего остального, и её мнение в таких вопросах оставалось решающим. К тому же, моё спонтанное желание подкреплялось возбуждением, а важные решения половым членом не принимаются.

— Я тебя не забуду, Противостоящий, — пообещала Клитемнестра, выжав и перевязав копну волос.

— Это точно, моя морда будет являться тебе во снах! — рассмеялся я.

— Не только морда, — улыбнулась она и пошла в сторону леса.

* * *

Возвращался к месту приземления усталым, но довольным. В моём инвентаре появилось новое оружие, которым я не умел пользоваться, пара бронзовых браслетов, а также тридцать килограммов минотаврятины. Если бы мог, унёс бы всю тушу, но инвентарь был не безграничен, а мясо в нём, пусть медленно, однако, портилось. Тухлое мясо было по вкусу моей оболочке, а вот кость и, я подозревал, молоко следовало искать свежие. Вариант с мелом пока что не отпал.

«Драконья мушка» стояла на прежнем месте, бортовой люк-трап был опущен, но там, где лежала Лиззи, остался только участок примятой травы. Я спрятал глаза от солнца и принюхался, ища след мумии — вековечная пыль, бальзамическая жидкость, горячий песок. Запах был везде, мешался с ароматами травы, цветов, холодного снега с вершины горы, плодородной почвы, и мелких зверей, которые жили в норах. А самой Лиззи нигде не было.

Я заглянул внутрь кабины и между посадочными опорами, поискал какую-нибудь записку, но ничего не нашёл, некоторое время бродил вокруг, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть. Солнце было слишком ярким.

— Я украла саблезубую белку! — радостно прозвучало за спиной.

От неожиданности я развернулся с когтями наготове, но это оказалась Лиззи. Она вся была обвязана верёвками из переплетённых трав и цветов, благоухала как сам луг, прекрасно маскируясь. В руках мумии извивалось какое-то мелкое и безумно свирепое существо, бинты были порваны, сухая плоть — тоже, тварь чирикала.

— Я украла саблезубую белку в лесу!

— Что? У кого?

— В лесу! — повторила она также радостно.

— Ты ходишь.

— И даже бегаю, Антон! Неспешно.

— Отлично. Выбрось эту гадость и беги за мной, пора лететь к Мэдлин.

— Пора! Выглядишь лучше! Нашёл, что искал?

— И даже больше.

* * *

После Дома Невхии у меня под иконкой «Журнал» добавилось два раздела: «Отряд» и «Карта». Лиззи сказала, что первый отображал численность и состояние пати, эти показания можно было вывести на собственный обзор и следить за здоровьем, выносливостью и маной сопартийцев прямо в бою; второй был, собственно, картой Галефрата, которая открывалась в виде отдельного интерфейса.

Она выглядела как лежащий на фоне древесины лист старинного пожелтевшего материала, — бумаги или пергамента, — и имела сбоку четыре художественно украшенных иконки-закладки: «Верхний мир»; «Срединный мир»; «Нижний мир»; «Глубинный мир». Две из четырёх игровых карт были совершенно мутными, зато две другие имели несколько чётких пятен, — путь моих метаний по Великому Погосту и длительные перелёты из региона в регион. На карте лежали маленькие драгоценные камешки, обозначавшие населённые пункты и важные места, при взгляде на них проявлялись топонимы: Улим, Великая Усыпальница Азарика, Камру, Полис — его символ был массивен и богато украшен, походил на фасад храма Древних с белыми колоннами и треугольным барельефом наверху. Был на карте, и я сам — маленькая золотая точка, медленно ползшая среди замутнённых просторов.

— Сколько веков нужно, чтобы исследовать целиком хотя бы один из Четырёх миров?

Вопрос был риторический, но Лиззи, скучавшая в кресле бортстрелка, этого не заметила.

— Не знаю, географические общества постоянно расширяют и улучшают свои знания, но считается, что ни один из миров не изучен даже на треть.

— Географические общества?

— Ну да, ну это, всё такое, скучное… Вроде ещё одного вида гильдий, там игроки только и делают, что лезут в самые захолустные анналы, составляют карты, находят всякие руины, поселения НИПов, дороги старые отмечают… энтропия, меня даже от перечисления в сон клонит! В общем и целом, эти ребята составляют карты, а потом продают их игрокам, у которых много денег и более интересных занятий. Вот покупаешь такую карту, и в твоей собственной появляется чёткое пятно. Мэдлин лучше бы рассказала.

То есть, духовные пионеры, воспитанные Единством чтобы двигаться к новым рубежам, удовлетворяют эту свою жажду за счёт путешествий в виртуальном мире. Какая хитрая и в то же время простая канализация энергии.

Часы перетекали в сутки, я вёл топтер над сушей и морем, периодически меняясь с Лиззи. Когда мумия брала рычаги управления, мне удавалось поесть Леонтия либо подремать. В один из таких часов меня разбудил её возглас:

— Антон! Остров по курсу!

— Это Камру?

— Да!

— Точно?

— На четвёртый раз не перепутаю, это он!

Продрав глаза, я признал её правоту, мы уже давно вернулись в небо Кутрума, а впереди парил остров Камру. На подлёте заметили новый элемент пейзажа, — к краю острова был пришвартован небесный корабль.

По своей конструкции он почти не отличался от парусных судов Древних, большой, с тремя мачтами и очень длинным рулевым плавником под кормой. Корпус корабля почти целиком покрывала золотая краска, на палубе мерцал изумрудный бассейн, ряды шезлонгов и пляжных зонтов. Я не заметил никаких механических движителей, и парил он без баллона; зайдя со стороны кормовой надстройки, мы смогли прочитать название: «Сверкающая кама».

Лиззи опустила топтер на уровень верхней палубы и подвела вплотную к левому борту корабля.

— Ты её видишь?

— Вижу, — ответил я.

— Идём в гости!

Вскоре мы сели на Камру и отправились к краю острова пешком. «Сверкающая кама» была пришвартована канатами к нескольким огромным штырям, позолоченные сходни никто не охранял, так что мы легко проникли на борт.

Мэдлин возлежала на шезлонге в тени огромного зонта и с первого же взгляда я ощутил, как сильно соскучился по ней. Единственной одеждой ведьмы оказался купальник из двух частей: верхняя выглядела как полоса чёрной ткани без бретелек, туго охватывавшая грудь и скреплённая большим кольцом спереди; низ представляли тонкие трусики с завязочками на бёдрах, спереди отчётливо читалось белым по чёрному: «желанная награда».

Кроме ведьмы на палубе присутствовали ещё трое: две девушки расы мингов и существо, похожее на гигантского морского конька. Одна из девушек растирала по беломраморной коже Мэдлин крем, пока вторая делала массаж ступней; морской конёк, одетый как древний лакей, держал на ладони поднос ярких бутылок.

— С возвращением, — лениво произнесла ведьма, чуть приподняв большие чёрные очки. — Вы не тороп… нет-нет-нет…

Лиззи всё равно прыгнула и крепко обняла Мэдлин. Это можно было расценить как проявление дружелюбия, но у меня появилась и вторая мысль.

— Я так по тебе скучала! — жаловалась мумия, прижимаясь к ведьминой груди.

— Вижу. Райджо, можно попросить удобств для моих спутников? Нам предстоит беседа.

Золотой конёк склонил вытянутую голову, и вскоре со стороны кормовой надстройки потянулись другие лакеи с резными стульями, столом, белой как первый снег скатертью, сверкающей посудой, раскладным навесом. Не прошло и трёх минут, как служанки обтёрли Мэдлин от масла и накинули ей на плечи халат чёрного шёлка. Мы втроём расположились за столом, все слуги кроме морского конька удалились. Паря над палубой, этот Райджо стал разливать по золотым чашкам ча.

Я принюхался к пряному аромату, он не казался неприятным. В реальности ча тонизирует не лучше кофа, может, игра также воспримет его как зелье?

— Я бы выпила, да только желудка нет, — пожаловалась Лиззи.

— Не нарушайте церемонию, — сказала Мэдлин своим ровным, властным голосом, — ча — это признак хорошего тона в высоких кругах, пить не обязательно, пусть он просто будет. Благодарю, Райджо, можешь идти.

Морской конёк поклонился и уплыл прочь.

Мэдлин пригубила напиток. Откуда-то с высоты появился Каспар, пролетел над столом, сделал большой круг и сел на спинку стула хозяйки. Он взглянул на нас поочерёдно обоими глазами, каркнул, нахохлился.

— Начнём с меня, — решила Мэдлин. — После того, как гвардеец сделал своё дело, я почти немедленно респанулась здесь, на Камру. Могла бы спуститься вниз на посохе, но, боюсь, мана закончится раньше, чем дотяну до Срединного мира. К тому же, была уверена, что вы явитесь за мной. Оказалась права, что, впрочем, неудивительно.

— Неудивительно, — подтвердила Лиззи, поднося чашку к маске, золото звякнуло о золото и тонкая струйка ча стекла на забинтованные ноги.

— Думала пока заняться местными квестами, чтобы скоротать время, когда к краю острова причалила «Сверкающая кама». Её хозяин был так добр, что пригласил меня стать гостьей на борту, пока он не закончит здесь свои дела.

— Отлично устроилась, — сказал я, щурясь от золотого сияния вокруг.

— Ты ещё не видел внутренние покои, — Мэдлин сделала ещё один крошечный глоток. — Так я и отдыхала, пока не явились вы. Всё, захватывающий рассказ подошёл к концу. Теперь ваша очередь, Антон, Елизавета?

Лиззи опередила меня.

— Я даже в запрограммированных снах такого не видела! Пришёл Первый из Девяти! Кровь! Потроха! Здание разваливается! Я тоже разваливаюсь! Антон меня вытащил, потом громадный корабль! Класс «Вседержитель», не ниже! Мы вокруг него! Огонь! Трассеры! Антон пилотирует как ас! Я поливаю их свинцом! Потом ба-бах! Гора — в щебёнку! Корабль — на куски! А мы, когда отдохнули, сюда.

Мэдлин перевела взгляд на меня.

— Желаешь что-нибудь добавить, Антон?

— Нет, я примерно так всё и запомнил.

— Хм. То есть, если я правильно поняла, когда меня отправили на Камру, в Доме Невхии внезапно появился Шаддам Темноликий, Первый из Девяти. Он вступил в бой со Львом Запада, и вы смогли ускользнуть, после чего вас атаковал тяжёлый крейсер Ордоса «Эверсор». Вы благополучно избежали гибели, потому что Шаддам и Родульфус раскололи гору, задев крейсер. Затем вы отдохнули и прилетели сюда.

— Я так и сказала, — пожала плечами Лиззи.

— Замечательно. Судя по всему, ты смог договориться с Невхией, Антон, хотя, немедленного освобождения не получил.

Нефритовые глаза пристально следили за черно-белым кулоном у меня на шее.

— Да. Нейроматрица хочет моего скорейшего исчезновения, потому что я нарушаю Правило Семидесяти. Но из-за того, что мой клиент примерно на четверть отличается от стандартного, Невхия не смогла его отключить.

— Сожалею. Что же тогда?

— Мы получили по именному квесту и расширения функций клиента.

— Вижу.

— В смысле? — не понял я.

— Антон, ты ведь знаешь, что у твоего дескриптора появилось дополнение?

— Я заметила! — сообщила Лиззи. — У меня тоже?

— Да.

Всё ещё не понимая, посмотрел на дескриптор, паривший над мумией. «Анхесенхамуптари, жрица Храма Солнца 50 уровня, мумия (Пробуждённая)».

— У меня что, тоже появилось имя?

— Нет, Антон, ты всё ещё определяешься как белый гаргуль двадцать восьмого уровня. Но теперь ещё и «Пробуждённый».

— Что это значит?

— Не знаю, — ответила Мэдлин, — такого ещё не случалось. Вероятно, подразумевается, что ты не относишься в Грезящим, не являешься НИПом, но и не простой моб для битья. Невхия наделила вас двоих специфичной чертой, и в ближайшее время это станет вызывать вопросы среди игроков. Их всегда интересует всё новое.

— Не хотелось бы.

Ведьма сделала глоток ча и сказала с оттенком иронии:

— Поздно. Ты уже прогремел на весь Галефрат, когда разом поднял столько уровней на Арене Боли, да ещё и получил титул чемпиона. Тебя ищет Ордос, и слухи об этом расползаются. На наше счастье игровой мир огромен и в нём всегда есть где спрятаться и далеко не все игроки читают внутреннюю почту либо сидят в Инкарнаме. Что ещё вы получили в Доме Невхии?

— Она сказала, что каждый из нас, я и Лиззи, сможем получить желаемое, если пройдём свои квесты до конца, вот и всё.

— Я опять стану живой!

— А я получу… не знаю. Нейроматрица сказала, что есть способ освободить меня, но для этого нужно соответствовать некоторым критериям.

— Внимательно слушаю, Антон. — Мэдлин была серьёзна и собрана, нефритовые глаза смотрели пристально.

— Она сказала, что я должен стать «китом» и получить императорский статус, что бы это ни значило.

— О… — выдохнула Лиззи.

Каспар пронзительно крикнул, а Мэдлин замерла. Хотя я не знал, что именно значили требования Невхии, догадывался что это нечто непростое, поэтому ожидал от ведьмы любого ответа. Однако же она смогла меня удивить.

Глава 3. Торг уместен

Я проникся симпатией к Мэдлин с самого нашего знакомства. Возможно, причина крылась в красоте аватары, которую она создала, возможно, в железном характере, или в хорошем сексе, не знаю. Но всё же я ожидал услышать любой неутешительный ответ. А получил, то, что окончательно покорило меня:

— Это будет небыстро и непросто.

Лиззи расхохоталась из-за маски.

— Мэдлин, он не знает, что значит «императорский статус»! Можно я ему скажу? Можно я?

— Окажи услугу.

Мумия повернулась ко мне.

— Антон, это значит, что ты должен стать доминирующей силой в одном из регионов Четырёх миров!

— Не только. На лунах также есть регионы, в сопредельных измерениях — тоже. Достаточно завладеть одним из них, чтобы выполнить условие.

— Но это невозможно! — воскликнула Лиззи. — Всеми регионами правят НИПы, игроки ни разу…

— Елизавета, — взгляд Мэдлин стал обжигающе холодным, чёрные губы чуть поджались, — это «Новый Мир», здесь возможно всё. И если пути нет, мы можем стать первопроходцами. Повторюсь: небыстро и непросто. В данный момент я могу лишь строить замки из тумана, пытаясь представить гибкость механики агентности, но даже туман — это уже больше чем ничего.

Мы с Лиззи переглянулись.

— Поэтично, — сказал я.

— Вдохновляюще! — добавила она.

Каспар громко каркнул, перепрыгнул на стол и вытянул из вазочки печенье, такое красивое, что напоминало шедевр ювелирного искусства.

— Больше серьёзности, иначе я пересмотрю свои приоритеты. Не намерена тратить время на тех, кто этого не ценит.

— Нет-нет, мы очень ценим твоё время, Мэдлин, — заверил я.

— И не только его, — добавила Лиззи.

— Поговорим о квестах. Антон, что тебе предложила Невхия?

— Квест «Король голодных», требуется собрать регалии королевского дома Трагатти, что бы это ни значило.

Мэдлин достала из воздуха мундштук, прикурила от золотой зажигалки.

— Трагатти — правящий дом древней Костомахии. По ЛОРу, задолго до появления Грезящих в том субрегионе был открыт портал в Некроорбис и на Срединный мир вылилось нашествие дэймосов. Очень неприятные существа. Королевская семья погибла не сразу, король оборонял столицу, его брат сражался на севере, а последним очагом сопротивления была крепость в высокогорной долине, где укрылся с армией кронпринц. У каждого из этих трёх была при себе одна из регалий королевского дома. В общем и целом, звучит как урезанный вариант сюжетного квеста субрегиона Костомахия. Порог вхождения — пятидесятый уровень. Во всяком случае, нужно быть не ниже пятидесятого, чтобы завершить цепочку сюжетных квестов субрегиона. Елизавета?

— У меня «Наследие Хамуптари», нужно лететь в Наил и преклонить колени перед фараоном Аменхатепом из династии Хепти. Тогда я опять получу нормальную аватару.

На этот раз Мэдлин задумалась надолго, даже сигарета успела прогореть, затем она сморгнула и покачала головой.

— Нет. Думаю, это лишь первый этап квеста, всё не может быть так просто. Хотя бы потому, что происходит в Наиле последние пару дней. Вы уже выходили в Инкарнам?

— Доступ запрещён, — сказала Лиззи.

— Вот как? Впрочем, ничего удивительного. Инкарнам — это безопасное место для обучения и обмена информацией, а вас не собирались ничему учить либо информировать. Всё сходится. Что ж, вот вам свежие новости: вскоре после респавна здесь я заметила, что Инкарнам гудит. В Царстве Наил пробудилась пирамида, которую считали пустой, она уже два дня двигается к географическому центру субрегиона, создавая песчаные бури. Игроки, пытающиеся пробраться внутрь, встречают жестокое сопротивление. Никто не понимает, что происходит, разработчики не объявляли ни о каком настолько масштабном ивенте, крупные гильдии и целые союзы уже проявили интерес. Думаю, это можно связать с новым статусом Елизаветы.

— Я ничего не делала!

— Антон?

— Я тоже никак непричастен.

Мэдлин всегда смотрела на мир с особым выражением, который был частью образа. В нефритовых глазах было кое-что ещё, — тень разочарования. Ведьма словно видела перед собой всю вселенную и говорила ей: «Я изначально ничего особого от тебя не ждала, и ты полностью подтвердила мои ожидания. Стыдись». И это притом, что «Новый Мир» ей нравился.

Однако же в ту секунду она сфокусировала на мне всё своё разочарование.

— Я хотела попросить тебя принять решение, Антон. Вы с Елизаветой должны двигаться в разных направлениях сейчас.

— А в Костомахии тоже происходит что-то непонятное?

— Нет, всё тихо: гули и игроки грабят могилы.

— Тогда и думать нечего, оформим наши тройственные отношения и отправимся в Наил. Если ты права, — как это у тебя принято, — и квест Лиззи уже в активной фазе, то мой пусть обождёт. К тому же не мешало бы мне прокачаться.

— Это очень разумный подход. — Ведьма сменила гнев на милость. — Ловите инвайты.

На иконке «Журнал» появился восклицательный знак, я сосредоточился и вкладка «Отряд» раскрылась на всю ширину обзора.

«Мэдлин Пентеграм (ведьма 67 уровня) приглашает вас присоединиться к отряду! Ваш ответ:

ДА

НЕТ»

Я согласился и получил сообщение: «Поздравляем, Грезящий, вы вступили в отряд!» Теперь я видел портреты Мэдлин и Лиззи, украшенные рамками с золотой лепниной; их шкалы здоровья и маны.

— Хорошо. Над названием предлагаю подумать позже.

— Ребята, я вас так люблю! — растрогано воскликнула Лиззи. — Вы такие замечательные!

— Это несомненно, — Мэдлин грациозно встала, — думаю, вам не помешает отдых. Завтра отправимся в Наил.

Нас проводили на ют. Ведьма не преувеличила, — роскошь, царившая там, слегка заходила за грань. В реальности подобное можно было увидеть только на исторических пикт-файлах, показывавших быт чиновников древнего мира, это варварское, необузданное стремление к непомерному богатству, обличённое в интерьеры.

Впрочем, кормили вкусно; когда в мою каюту принесли стейк тартар, я чувствовал, как тело наполнялось тёплыми молниями. Не знаю, кому принадлежало это мясо, но от удовольствия гаргуль в моей голове подвывал.

Я уселся на чёрно-золотой ковёр с густым ворсом, нашёл красивую деревянную дощечку с самоцветами, и нажал на один. Огромный серебряный экран, вмонтированный в стенную панель, ожил, и сразу же полилась информация:

— Эта трансляция ведётся из Наила, — снимали с большой высоты, открывался вид на бескрайние золотистые барханы, по которым двигалось… нечто.

Белая пирамида с золотой вершиной, стояла на обширном основании, эдаком гигантском плоском камне, окружённая руинами древних улиц. Она парила в сотнях метров над песками, на вершине толстого светового луча, который бил вниз и распахивал барханы в борозду раскалённого стекла. Фактически это был ещё один летающий остров, только очень большой. От его края тянулись цепи, крепившиеся к спине исполинского сфинкса. Ожившая статуя медленно тянула по пустыне груз весом в миллионы тонн; гигантские каменные крылья сверкали позолотой, человеческое лицо смотрело вперёд.

— Ведущие игровые эксперты затруднятся ответить, что происходит, — вещал голос за кадром, — не объявлен никакой ивент, кураторы молчат, а любые попытки проникнуть внутрь пирамиды наталкиваются на жестокое противодействие. Вот, опять кто-то рискует!

Появился летучий корабль, который направился к пирамиде под охраной трёх топтеров. Буквально тут же началась песчаная буря, которая длилась две минуты, а когда закончилась, ни корабля, ни топтеров уже не было видно.

— Однако же у нас есть игроки, которым удалось прорваться через завесу.

Картинка сменилась, теперь экран показывал некую студию, где миловидная эльфийка с ярко накрашенными губами и глубоким декольте соседствовала с полуорком, покрытым шрамами.

— Представьтесь, пожалуйста!

— Гантарос Гнатт, мастер квартердека с корабля «Твердолобый».

— Очень приятно, Гантарос! Расскажите, пожалуйста, чем занимается мастер квартердека?

— Рубит головы, — усмехнулся полуорк, выпячивая нижние клыки, — моё дело первым идти на абордаж и вести за собой других.

— Как интересно! — часто заморгала ведущая, не переставая улыбаться. — Вы утверждаете, что были внутри пирамиды, расскажите, пожалуйста, что вы там видели?

— За этим я и здесь. Наш «Твердолобый» известен прочностью конструкции, капитан всегда этим гордился и любил ходить на таран, манёвренности никакой, зато если нужно переть вперёд, «Твердолобый» — лучший корабль. Благодаря этому мы прорвались через песчаную бурю. Двигатели забились песком, некоторых ребят слизнуло с палубы, а некоторых порвало на куски, такой был ветер.

— Ужасно! — задохнулась эльфийка.

— Да нормально, НИПом больше, НИПом меньше. Короче, «Твердолобый» рухнул среди тех руин, вон, продолжает лежать, можно даже сейчас разглядеть. Те из нас, кто уцелел, ринулись к подножью пирамиды, там нет никаких дверей, только широкий низкий проход во тьму.

— Какая жуть!

— Терпимо, и не такое видели. Жуть началась позже, потому что внутри пирамиды настоящий лабиринт с ловушками, и полно нежити.

— Ах!

— Да, обычно в пирамидах почти нет свободного пространства, но в этой была целая сеть помещений, переходов, технические помещения в том числе. Отовсюду на нас лезли мумии в золотых доспехах, тяжёлые големы с лучевыми посохами, и скелеты, — просто тысячи костяков! Я уже не говорю о ловушках, а уж как нас постоянно дебаффили! Мы покрошили сотни скелетов, разбили десятки големов, но, по итогу, нас отправили на респ. Кажется, я первый вернулся…

Полуорк поморщился, прикоснулся к виску.

— Ой… да… нет… слушай…

— Что случилось? — живо поинтересовалась эльфийка.

— Да тут… капитан тоже респанулся… вышел на связь… Да я… нет! Я же не дурак! Да, заплатили! Я… в эфире об этом лучше не… Ты корабль оттуда собрался доставать?! Так вот пора копить Драгоценные для нового! Не повышай на меня голос!

Ведущая тоже прикоснулась к виску, кадр сфокусировался на её кукольном личике.

— Мы продолжаем получать новую информацию, — заговорила эльфийка, — недавно стало известно, что пока кураторы ивентов хранят молчание, игровой мир реагирует! Нам сообщают, что Тёмный Властелин выслал в Царство Наил тяжёлый крейсер «Демолишер»! Это значит, что вскоре Ордос предпримет симметричные действия, и все те малые гильдии, а также вольные отряды, ищущие возможность сорвать куш, окажутся в тени! Следите за развитием событий вместе с нами…

Звук стал приглушённым, и в роскошных покоях раздался мелодичный перезвон.

— Э-э-э… кто там?

— Это я, — прозвучал голос Мэдлин, — можно войти? Хозяин корабля хотел бы с тобой познакомиться.

— Входите.

Она появилась в довольно старомодном наряде: приталенная чёрная футболка с полосатыми рукавами и принтом рогатого черепа на груди; короткие чёрные шорты из плотной ткани, высокие гольфы с узором-ромбиком, колготки-сеть и пушистые чёрные тапочки. Её макияж был идеальным, глубокие тени делали глаза ярче, а чёрная помада филигранно очерчивала линию губ.

— Антон, знакомься, это…

— Эдвард Д. Аволик! — провозгласил, вошедший следом человек.

Высокий красивый мужчина белозубо улыбался. Волосы и глаза цвета золота, тяжёлые серьги в ушах, костюм ещё более архаичный: белая сорочка, жилетка с карманами, узкие брюки и дорогие сапоги; на его пальцах сверкали перстни, а на плече висела кожаная сумка. Дескриптор над головой гласил: «Эдвард Д. Аволик, Великий Оборотник Оборотной Империи, Лорд-Инвестициарий, торговец??? уровня, вазари (НИП)». Такого я ещё не встречал.

— Рад приветствовать вас на борту, Антон! Драгоценная Мэдлин согласилась представить нас, за что я ей весьма благодарен!

Ведьма вздохнула и опустилась в роскошное кресло рядом с камином.

— Он сказал, что у тебя есть товар на продажу.

— Откуда он знает?

— Это Аволик, Антон, он всегда знает, где купить или продать. Всегда. И вообще, этот НИП — ходячий глитч, вроде тебя. Единственный, кто понимает, что всё вокруг виртуально.

— Он осознаёт, что является алгоритмом?

— И даже понимает, когда о нём говорят в третьем лице. — Эдвард Д. Аволик продолжал непринуждённо улыбаться. — Антон, правильно? Вас так зовут? Прекрасно! Я чувствую, что вы обременены некоторым количеством добычи, или «лута», как принято выражаться среди игроков. Если хотите, я смогу обменять его на твёрдую валюту. Всё во имя товарооборота и к нашей взаимной выгоде.

— Это так. Я был продал своё имущество, но только после того, как Мэдлин оценит его. Вдруг там окажется что-нибудь полезное для нашего отряда.

— Самое мудрое решение в жизни мужчины — довериться мудрой женщине! — заявил НИП.

— Ладно, взгляну, — ответила ведьма без особого интереса.

Сумки всегда были где-то рядом, закреплены в кабине топтера, либо висели на моих плечах. Я снял одну с золотой вешалки и стал раскладывать добычу на мраморной столешнице с резной деревянной оправой. Артефакты из склепа долго занимали место, пришло время извлечь из них пользу, а также избавиться от новинок: топора и браслетов.

— Нет, нет, нет, нет, нет, не пойдёт, не нужно, продать, вот это из хорошего сета, но статы низкие, продавай, нет, нет, нет. А вот это может пригодиться.

Она взяла жезл из позеленевшей бронзы, похожий на змею с гранатовыми глазами.

— Жезл Заклинателя Змей, неплохое оружие для жреца двадцатого-тридцатого уровня. Лиззи из него выросла, но у этого конкретного жезла очень хорошие статы, на первое время гораздо лучше, чем ничего.

— Тогда я приступаю к оценке, — решил торговец.

Он внимательно осматривал оружие, броню, драгоценности, не обращая на нас внимания.

— Значит, у Лиззи действительно есть класс? Она жрец?

— Очень своеобразный, — кивнула Мэдлин, — жрец-мумия. К сожалению, как хиллер ни на что не годна, зато у Елизаветы есть широкий набор проклятий, она способна отыгрывать контроллера и саммонера.

— Прости, я ещё далеко не все термины знаю.

— Контроллеры, — вмешался златовласый, не отвлекаясь от изучения лута, — это довольно редкий профиль; игроки способные менять условия на поле боя, создавать и убирать препятствия, замедлять вражеские силы и ускорять свои. Иначе говоря, осуществлять тактический контроль. Саммонеры — игроки, специализирующиеся на призыве дополнительных сил: нежити, демонов, чудовищ из сопредельных планов; они атакуют и обороняются руками своих слуг. Не существует классов, заточенных строго под то или другое, но можно оформить, скажем, жреца, так, чтобы он лучше атаковал, контролировал или призывал.

— Благодарю за помощь, господин Аволик. Антон, а что у тебя с выбором классов?

— Ничего.

— Это было предсказуемо, — ведьма лениво постучала ногтями по подлокотнику, закинула ногу на ногу. — Мумии бывают разными, среди них есть воины и жрецы — неигровые, но, всё же, со вменяемыми наборами навыков. А вот гули никогда не рассматривались как аватары, для них не прописаны никакие классы, никакие сеты, никакие фиты. Даже на уровне черновиков кода.

— Эту преграду можно преодолеть? — спросил я, пытаясь заглянуть в нефритовые глаза.

Торговец вмешался опять:

— Скажу как харизматик харизматику, Антон, величайшие лидеры редко бывают величайшими воинами, гораздо важнее талант организатора и дипломата. Вы мне симпатичны, и, надеюсь, что, в будущем, у нас с вами наладятся торговые отношения.

— С этим нельзя не согласиться, — признала Мэдлин, — в «Новом Мире» возможно всё. Если пути нет, то его создают, это труднее всего, но не невозможно. Когда Грезящие пришли в Галефрат, аборигены не знали оружия сложнее арбалета, а в небесах парили маленькие зачарованные яхты. Сейчас Рокстром производит квинт-мушкеты с кумулятивными патронами под любой Аспект, а Верхний мир бороздят громадные лайнеры с двигателями, изобретёнными здесь, внутри самой игры. Мы уже сильно повлияли на «Новый Мир», создали массу того, чего раньше н было и даже не предполагалось. Уверена, если постараемся, то и гуля сделаем императором.

Аволик деликатно молчал, продолжая изучать товар. Я отметил про себя, что он ещё ни разу не прикоснулся ни к одному оружию.

— У гулей есть свои преимущества, Антон, в частности, разнообразие. Ты не можешь выбирать класс, но можешь эволюционировать, не можешь носить оружие, но имеешь когти и зубы. А всё остальное мы с Елизаветой постараемся восполнить.

— Я закончил, — сообщил златовласый, выпрямляясь. — Возьму ювелирные изделия, броню и оружие по общей цене в тринадцать с половиной тысяч Драгоценных.

— Всего?

— Это хорошая цена, госпожа Пентеграм. Если прибавите к этой коллекции свой замечательный чокер, выйдет как раз пятнадцать тысяч.

— Чокер не продаётся, — сказал я.

— Я сама решу, продаётся мой чокер или нет, — отрезала ведьма. — Он не продаётся.

— Тринадцать пятьсот — это всё, что могу предложить. Небольшое состояние, можно великолепно снабдить отряд из пяти-восьми молодых авантюристов аспектным оружием, бронёй, зельями, даже удобную телегу прикупить для дальних рейдов и ещё на кутёж останется.

— Мы не молодые авантюристы, господин Аволик, и мотовством не увлекаемся.

— А я не начинающий торговец, как вы можете видеть.

— У меня есть ещё квинтессант, драгоценные камни, странные монеты, другие кольца, — вспомнил я.

— Если квинтессант неочищенный и не очень редкий, — драконий, например, — или из сердца высшего элементаля, то меня это не интересует, Антон, отнесите в Банк Сов. Кольца с тел, выкопанных на Великом Погосте, стоят по Драгоценному за двадцать штук, но мне этот сор не нужен, я просто не смогу его перепродать. Раритетные монеты ушедших цивилизаций также бесполезны для меня, зато вы сможете продать их любому ценителю древностей по сотне Драгоценных за штуку; самоцветные камни идут тем же курсом, но ищите состоятельных ювелиров.

— Более чем ценная информация, — решил я, — благодарю. Мы согласны на ваше предложение.

— Прекрасно! Доставайте ключ-карту, я переведу золото на счёт.

— Госпожа Пентеграм предоставит свою. Сам я ещё не обзавёлся счётом, но могу ей полностью доверять.

— Иметь рядом обворожительную особу, которой можно доверить деньги, — великое счастье, скажу я вам.

Мэдлин молча достала свою карту из инвентаря, Аволик вынул свою, — из сумки, а не из инвентаря, — они соприкоснулись и несколько секунд мерцали золотистыми ореолами.

— Очень приятно иметь с вами дело! — Артефакты испарились. — Пожалуйста, будьте моими гостями, пользуйтесь всеми удобствами, умоляю вас! Рад был бы предложить подвезти, но «Сверкающая кама» летит на восток, а вам нужно на запад, как поделилась со мной госпожа Лиза. Какая жалость! Госпожа Пентеграм, очарован! Антон, — золотые глаза искрились от удивительно правдоподобной симпатии, — удачи! Ваше дело правое, истина восторжествует!

Он откланялся и вышел. Мы с Мэдлин переглянулись.

— Что с ним не так? Помимо очевидного?

— То же, что и с тобой. Он — глитч, Антон. Или, как считают некоторые конспирологи, это сам Ледо Нифтар бродит среди нас.

Это? Нифтар?!

— А что думаешь ты?

— Мелковато для создателя вселенной, бродить по Четырём мирам, обмениваться игровой валютой и цифровыми товарами без видимой цели.

— Без видимой цели? Мне кажется, он зарабатывает деньги, как это было принято у Древних. Посмотри на корабль…

— Это подарок, Антон. Аволик в большом фаворе у владык Глубинного мира, один из морских императоров подарил ему «Сверкающую каму», прислугу и охрану. Хватит о нём, прошу, это не Нифтар и точка. Если бы гений имел своего аватара, это наверняка был бы какой-нибудь волшебник, сидящий на троне в огромном пустом замке на вершине горы, и глядящий на своё детище сквозь всевидящий магический шар.

Она поднялась, держа в руке жезл.

— У тебя так ясно сложен его образ, Мэдлин.

— Естественно. Не скажу, что мы были близки, но я с ним знакома.

Я окаменел.

— Спокойного тебе отдыха, Антон, до завтра.

* * *

Я не спал, сидел в темноте, разглядывая безвкусно роскошную мебель, изучал приятные запахи ушедших гостей. Они оба действительно приятно пахли, будь неладно это гулье обоняние.

С приходом утра, выбрался на верхнюю палубу. Солнце поднималось на востоке, а пейзаж в небесах открывался сказочный. Ещё бы глаза так не резало. На рассвете позолоченная палуба выглядела кроваво-алой и, словно бы источала жар. Когда «Сверкающая кама» плыла по небу в ясные дни, её, наверное, было видно за сотню километров.

Мэдлин разговаривала с Аволиком у сходней, Лиззи гуляла по краю острова, собирая цветы.

— Можем отправляться, — сказала ведьма, когда я спустился на твёрдую почву, — жду тебя на «Драконьей мушке».

Мы с торговцем проводили её взглядами.

— Аволик, вы Ледо Нифтар? — спросил я прямо.

— Нет. — Он совершенно не удивился. — Я — это я. И только.

— Вы живой человек?

— Нет. Я набор информации, введённый в эту игру и самовольно обретший независимость.

— Невозможно.

— Но у вас это получилось, Агамот, Великий и Ужасный.

Пальцы сами собой напряглись, как перед ударом когтями. Уже и НИПы всё знают.

— Не беспокойтесь. Я понимаю, что это не одно и то же, вы, всё-таки, человек, а я первый самостоятельный и независимый ИИ, как бы сомнительно это для вас ни звучало. Знали бы вы, сколько раз Невхия пыталась стереть меня, о! Тем временем вам она благоволит. — Торговец смотрел на черно-белый кулон. — Не хотите обменять? Могу предложить за него «Сверкающую каму» вместе с экипажем и кругленькую сумму на счёт. Это ведь целый мобильный дворец.

Я понимал, что он перевёл разговор в другое русло, но допытываться не видел смысла. Не важно, кем являлся человек, прятавшийся под личиной торговца, пока я не обладал рычагами воздействия на него. В условиях игры было просто невозможно заставить Аволика сказать правду.

— Вещица настолько ценна? — спросил я.

— Сама по себе — нет, но она уникальна, второй такой нет и не будет. Знали бы вы, сколько готовы отдать некоторые игроки за пустячок, если он совершенно оригинален и неповторим. Так как?

— Заманчиво, но я воздержусь.

Его улыбка была понимающей.

— Так тому и быть.

— Вы не будете распространять информацию обо мне?

— Можете не беспокоиться, Агамот, я торгую всем, но данный конкретный товар придержу для себя. Цена уникальности, знаете ли.

Что ж, я всё ещё мог полагаться только на его добрую волю. Разве что… если он действительно был НИПом, что вряд ли, его «смерть» могла стать окончательной. С другой стороны, НИПом он не был, это точно, и, после моего нападения, легко выбросил бы информацию в Глобал. Какая неприятная ситуация.

— Вот, возьмите, всего тысяча Драгоценных золотом.

С этими словами Аволик протянул мне чемодан, древний, кожаный, с жёстким каркасом, ручкой и парой лямок для ношения на спине. Изящные застёжки поблескивали золотом, а ручка была выточена из куска янтаря. Я осторожно приоткрыл чемодан и с удивлением понял, что действительно думал об этом ночью. Кошель с тысячью монет — последними наличными в моём инвентаре — перешёл в его узкую ладонь.

— Счастливого пути, Агамот, может быть, ещё поторгуем.

К «Драконьей мушке» шёл в задумчивости. Мэдлин следила за мной со штурманского кресла, Лиззи сидела на ступенях трапа, сплетая венок из цветов неловкими пальцами.

— Топтер выглядит как новый, — заметил я.

— Ночью перегоняла его в мастерскую, — подняла золотое лицо мумия, — пушистики всё поправили. Красиво же!

— Да. Это тебе.

Она убрала венок, приняла чемодан.

— Тяжёленький. Внутри что-то мягкое?

— Почему ты решила…

— Может быть, там, какой-нибудь зверёк?

— Может быть, тебе лучше просто взглянуть?

— Нет! — отмахнулась Лиззи. — Ожидание чего-то хорошего намного лучше, чем что-то конкретное, даже если оно хорошее. Пока я не открыла, у меня вероятно есть все самые прекрасные вещи мира, а когда открою, будет только одна вещь, и то…

— Елизавета, — донеслось из топтера, — просто открой чемодан.

Лиззи помедлила, но, всё же, послушалась. Когда она заглянула под крышку, издала долгий пронзительный визг, а через секунду повисла у меня на шее.

— Антон, ты лучший! Я тебя люблю!

Крышка упавшего чемодана распахнулась и наружу выдвинулся складной мольберт, многоуровневые подставки для красок, наборов разноцветных карандашей и мелков, уйма различных кистей, ножи для заточки, мастихины, какие-то небольшие ёмкости, флаконы с растворителями и прочее, прочее, прочее. Всё это не должно было помещаться в одном чемодане, однако, «Новый Мир» обходился с физикой очень вольно.

— Это очень хороший подарок, — оценила Мэдлин, выглянув из топтера, — а теперь, пожалуйста, давайте перестанем терять время. Елизавету ждёт квест.

Глава 4. Халк

Амулет зажигания оказался в гнезде, заработал двигатель, застрекотали крылья, и «Драконья мушка» во второй раз покинула остров Камру. Ниже нас от края острова медленно отходила «Сверкающая кама», корабль действительно горел всё ярче и казался потрясающе медлительным, пока из корпуса под ютом не вылезли два огромных сопла и не заработали реактивные двигатели.

— Если ориентироваться на Срединный мир, то сейчас мы летим где-то над границей субрегионов Нагашт и Пелосса, наш курс лежит на южный юго-запад.

— Сколько времени уйдёт на дорогу? — Я стал плавно разворачивать топтер.

— На хорошей скорости, без задержек…

— Смотри! — Лиззи наклонилась из стрелкового кресла, помахивая перед лицом ведьмы тюбиком краски. — Карминная! Есть ещё бардовая, алая, сангина, розовый лес…

— Очень красивые. Уверена, что ты напишешь много прекрасных картин.

— Не терпится начать!

— Долетим до границы Наила приблизительно за трое суток. — Мэдлин закончила водить пальцами по экрану навигатора. — Но делать остановки придётся, потому что на этот раз я не могу провести в игре несколько суток без перерыва, есть дела в реале.

— Значит, как минимум, пятеро суток дороги.

— Со всем возможным оптимизмом.

— А это канареечный цвет! Обожаю канареечный!

— Елизавета, если ты испачкаешь этим мой плащ, я буду весьма огорчена.

* * *

Пилотирование топтера без автопилота требовало терпения и концентрации… даже когда вокруг на десятки километров не виднелось ни одного другого корабля. Тем временем, я заметил, что большинство летающих суден придерживались определённых магистралей.

— Небесные торговые пути, Антон. Можно подумать, что в небе все дороги — прямые, но это не так. Есть места, где летать особенно опасно из-за погоды или чудовищ. Мы, например, повстречали стаю буджей из-за своей неосведомлённости.

— Есть же порталы. В реале технологию воплотить не получилось, но здесь — прыгай сколько угодно.

— Не «сколько угодно», а «сколько потянет кошелёк». Пассажирские и товарные перевозки намного дешевле производить по небу, если речь не о дефицитных товарах либо очень важных персонах. К тому же торговля есть везде, а порталы — нет, — говорила Мэдлин, не отрываясь от очередной книги. — В пределах одного субрегиона игроки предпочитают двигаться по земле, чтобы собрать больше квестов, увидеть больше красот, поучаствовать в новых приключениях.

— И всё это происходит хаотично?

— Более-менее. Каждый день, во всех Четырёх мирах, тут и там генерируются десятки миллионов квестов. Всё, чтобы развлечь игроков.

Всё, чтобы отвлечь их от реальности, удержать здесь фальшивыми целями и пустыми достижениями. Всё, что они получают по итогу, — бессмысленную радость. Моё понимание «Нового Мира» постепенно эволюционировало, я стал понимать, какую зависимость вызывала эта тюрьма.

— И за всем строит нейроматрица?

— Осморгус, — отвечала Мэдлин своим ровным, уверенным голосом, — воплощение Хаоса по ЛОРу. Если что-то случается без видимой предпосылки, скорее всего, это было задумано им и прошло одобрение у Невхии.

— Что получится, если перекрасить ворона в канареечно-жёлтый цвет? — послышалось сзади.

Я заметил краем глаза, как вздрогнула ведьма, её книга захлопнулась. Мы оба поняли, что слишком долго не приглядывали за Лиззи.

— Елизавета, я очень сильно прошу тебя…

— Представляю вам канорона!

Я не мог обернуться в кресле, телу гаргуля не хватало гибкости, но лицо Мэдлин, когда она посмотрела назад, окаменело. Ведьма вернулась в кресло с Каспаром на руках, и, я бы сказал, что птица была покрашена великолепно. Ярко-жёлтое оперение с изящными вкраплениями красного, сизый цвет вокруг глаз, подкрашенный сапфировой краской клюв.

— По-моему, он в порядке, Мэдлин.

Ближайшие два часа ведьма провела в молчании, неотрывно смотря на ворона. К ночи, когда мы сели, она так и ушла в реальный мир, не попрощавшись.

— Люблю такой эффект! — заявила Лиззи. — Не всегда удаётся поразить зрителя до глубины души!

— Как бы это не обошлось нам слишком дорого.

За время полёта с нами не случилось ничего примечательного, если не считать инцидента с Каспаром. Когда мы приземлились посреди необозримо большого леса, на всхолмье, уже смеркалось. Гигантские деревья были везде вокруг, а на востоке возвышались отроги горного хребта, окрашенные закатом в невероятный цвет. Воздух пах очень сладко, упоительно даже, пахла земля, хвоя, воды в близлежащих реках, животные и чудовища, которых я никогда не видел. Сколько всего было доступно для гульего обоняния, и как громко заурчало в животе.

— Бездонная бочка. Неужели я так и буду служить тебе?

Я прошёлся среди деревьев, собирая валежник, нашёл несколько крепких веток, подходящих камней, и вернулся к топтеру. Лиззи возилась внутри. При входе в кабину, позади последнего ряда сидений было небольшое свободное пространство. Справа находилась запечатанная дверь в двигательный отсек, соваться внутрь без навыков игрового инженера-механика было бессмысленно. Сейчас мумия раскрашивала серые металлические стены масляными красками и запах стоял такой, что меня подташнивало.

Разложил костёр, смастерил рубило из расколотого камня, наделал деревянной стружки, начал добывать огонь трением, пока она не задымилась. Замер, ожидая, что какой-нибудь из «богов» бросится поощрять меня за очередную мелочь. Что, никто? Ладно, а то жизнь уже начинала казаться почти терпимой. Достал из инвентаря останки Леонтия, всё, что не успел сожрать сегодня, совсем немного мяса с костями. Хм, я там много ел, немало пил, но всё это просто исчезало.

— Лиззи, кто-нибудь в этой игре справляет естественные нужды?

— Я — нет, — ответила она, орудуя кистью.

— Благодарю за конкретику, но…

— Игроки могут включить или отключить эту функцию в настройках, а НИПы регулярно ходят в уборную, но ничего там не делают. Просто имитируют.

— А… откуда тебе это известно.

— Я проводила тщательные исследования! В Инкарнаме говорили, что на ранних этапах разработки всю тему дефекации могли порезать, но Нифтар сказал, что вселенная без туалетов будет провоцировать неверие больше любых фантастических событий. Вид исправного унитаза успокаивает человеческую психику, Антон, даже если им не пользуешься. Это факт!

И не поспорить.

— А вот животные и чудовища в лесу гадят. У меня был друг-эльф, говорил, что это часть механики охоты, — выслеживать зверя по запаху, которым он метит территорию. Этот парень мог различить тридцать два вида мочи…

— И я изящно закрываю данную тему.

Кусок Леонтия зашкворчал на раскалившемся камне. Пока мясо жарилось я колотил другими камнями друг об друга, придавая форму будущему топору.

С начала своего заточения мне удавалось есть только сырую плоть, потроха, кости, свежее или тухлое, но никогда — приготовленное. Гули не нуждались в готовке, наши желудки переваривали даже самые толстые жилы… даже волосы, возможно. Однако же сегодня, насыщаясь, пока Лиззи вела топтер, я думал о её стремлении к удовольствиям. Возможно, это вывих моей собственной морали, измена убеждениям, но я собирался научиться радоваться даже в заточении.

Пока я был здесь, каждый день, час, минуту, пока я не мог сражаться на свободе Анкрец и его клика побеждали. Пока я тратил свою жизнь на иллюзии, они одерживали верх и, не стоило отрицать, ввергали меня в уныние. Не постоянно, однако, всякий раз, когда выдавалась свободная минута в тишине, я думал о реальности. Анкрец побеждал, и, для начала, я намеревался отнять у него часть преимущества, — сделаться хоть немного более счастливым. Если жаренное мясо поможет этому, то можно и с огнём поиграть.

Отложив незаконченный топор, поддел мясо когтями и стал дуть, язык гуля был слишком чувствителен. Мякоть разошлась на зубах, горячий сок всё-таки обжог, и я долго жевал. Мясо потеряло многие оттенки вкуса, а его запах стал менее зовущим. Вдобавок ко всему, доев кости, я не ощутил ожидаемого насыщения, голод притих, но и только.

В нос ударил запах краски, жёсткие руки обвили мою шею.

— Кушаешь?

— Уже нет. Что случилось?

Эти объятья были очень неловкими, моя броня ничего не чувствовала, да и мумифицированная плоть Лиззи плохо передавала человеческое тепло. Но она продолжала обнимать меня со спины.

— Мне очень хорошо, хочется кого-то обнять. Могу обнять то дерево, или опору топтера, но почему бы не обнять тебя?

— Это мудрый выбор. Я рад, что тебе понравился подарок.

— Он, как говорили Древние, классный! Прямо как ты. Посмотришь, как я украсила кабину?

— Позже, у меня чуткий нос, от запаха краски наизнанку выворачивает, прости.

— К утру высохнет! — она села рядом, уставилась на огонь, а он стал сверкать на золотой маске. — Мне этого не хватало.

— Я догадывался.

— Не только рисования! — воскликнула она. — Вот этого, посиделок у костра, ночью, под приглядом звёзд! Когда я играла сама, это было моей любимой частью. Не бои, добыча и достижения, а вот это. Мы сидели у костра, рядом стоял походный фургончик, зимой, летом, осенью и весной, мы грелись, готовили пищу, маскировали лагерь, несли стражу, а ещё пели песни и разговаривали. Вот, ради чего стоит здесь быть, Антон, в этом самая суть.

Я осторожно положил лапу на её забинтованную, испачканную в краске ладонь.

— Скучаешь по прежним соратникам?

— По некоторым. У меня их много было, не все игроки держатся в одном отряде, хватает одиночек или блуждающих вроде меня. Но все они были славными, и я любила петь для них.

— Может, споёшь и для меня?

Из-под маски послышался глухой клёкот, — мумия смеялась.

— Я всегда пела ужасно, а с мёртвыми голосовыми связками даже пробовать не буду. Давай просто посидим немного, чувствуя, что вокруг бесконечно огромный мир, но всё самое хорошее сейчас здесь, в этом маленьком пятнышке света.

Возможно, мне следовало отправиться в лес и попытаться добыть еды, пока голод не превратился в боль, но, подумав, решил задержаться. Возможно, удастся установить более крепкую связь с Лиззи и вытащить её из этой тюрьмы. Не насилием, не обманом, а убеждением, как я действовал всегда.

— Эй, Антон?

— М?

— Мы друзья?

Странный вопрос. Друзья — это большая редкость.

По сути, современный мир не поощрял и не стигматизировал дружбу, она просто была не нужна. Современный человек являлся ячейкой общества, самостоятельным индивидом, который мог позволить себе абсолютно все блага цивилизации, любые формы активности, любую работу и досуг. Полная гармония с самим собой, как говорила Мэдлин. Существовали, разумеется, разные формы взаимоотношений: рабочие и научные коллективы; сексуальные союзы, но каждый их член оставался самодостаточной единицей со свободным выходом из состава.

Разумеется, люди не являлись тотальными одиночками, им была присуща взаимовыручка, храбрость, сознательность, способность к самопожертвованию ради других, иные высокие идеалы гуманизма. Все люди являлись товарищами, объединёнными общей целью, помощниками и защитниками для собратьев. Но назвать кого-то другом в наше время — почти то же, что и признаться в любви и объявить о взаимной моногамии. Большая редкость.

— Пожалуй, да, Лиззи, хоть мы с тобой и не знакомы, здесь, в «Новом Мире», мы друзья.

— И Мэдлин тоже?

— Мне очень хочется в это верить, но говорить за неё не стану.

Мумия положила голову мне на плечо, обняла за руку. Хорошо, что она не чувствовала физического дискомфорта.

* * *

Мэдлин вернулась утром. Каспар сидел на посохе-полумесяце, вновь чёрный, слегка нахохленный, его хозяйка с тенью тревоги поглядывала на Лиззи. Не знаю почему, но шалость мумии неслабо её задела.

— Понимания и процветания. Как прошла ваша ночь?

— У костра! Ты многое потеряла!

— Не сомневаюсь, Елизавета.

— Теперь мы с Антоном друзья!

Ведьма замерла на пару секунд.

— Какое… интимное признание. Антон?

— Да. А ещё я очень проголодался.

— Значит, ничего необычного. — Она достала из инвентаря и протянула мне, держась за обёрнутую салфетку, чью-то прожаренную ногу. — Поскольку все деньги сейчас у меня, буду заведовать снабжением тоже.

— О, значит, ты будешь кормить меня?

— Именно так я и сказала, — заметила ведьма, на миллиметр приподнимая бровь.

— Кажется, у Древних был обычай, когда двое вступали в брак, женщина начинала кормить мужчину.

— Брак — это анахронизм первобытных времён, а голод всё ещё актуален. Я так понимаю, есть ты не будешь?

Прежде чем она успела спрятать еду, я впился в мясо зубами. Оно не было сырым, но оказалось вкусным, даже специи не слишком жгли пасть. Голод заметно ослаб. В чём секрет? Даже кость, в которой запёкся мозг, оказалась деликатесом, хотелось перемолоть и подержать её на языке подольше.

— Хороший гаргуль. Полетели.

Когда мы поднялись по трапу, увидели, что кабину теперь покрывал изящный орнамент. Ничего определённого, просто какая-то абстракция с любопытной игрой цветов.

— Очень красиво, Елизавета, пожалуйста, прибери краски.

Амулет зажигания лёг в гнездо и двигатели ожили. Я мягко поднял машину, убирая посадочные опоры, повёл на трёхтысячный рубеж. Мы продолжили путь в небесах, а я вспоминал вчерашний день и основы игровой логистики.

— Мэдлин, в Наиле ведь есть портал?

— И не один. Предвидя твой следующий вопрос: нам нужно туда, где нет портала. Учитывая обстоятельства, топтер намного удобнее.

— Какие обстоятельства?

Она помедлила секунду, ворон громко каркнул.

— Увидишь.

В течение дня Мэдлин следила за курсом и подкармливала меня. Полёт проходил над лесом, который никак не желал заканчиваться, над ним удивительно часто появлялись радуги. Изредка вдалеке пролетали другие транспорты, намного чаще — гигантские стрекозы с яркими панцирями; один раз показалось, что за нами погнался искристый дракон. Именно показалось, иначе, по заверениям ведьмы, пришлось бы очень непросто. До заката был проделан огромный путь, лес наконец-то кончился и приземлились мы на краю гигантского плато. Оно возвышалось над низинами приблизительно на треть километра и неровной линией бежало к горизонтам.

— Красиво, не так ли?

Мэдлин стояла на самом краешке, рядом с небольшим деревцом, чьи плоды напоминали бутылочную тыкву и распространяли тёплый уютный свет. Время от времени ветер трепал её плащ, открывая моему взгляду стройные ноги и круглую попку.

— Да, несомненно.

— Я имела в виду красоты игрового дизайна, — заметила ведьма, не оборачиваясь, — хотя, ты тоже прав. Мы находимся на южной границе субрегиона Гриммо — это огромный лес, полный всевозможных фейри, эльфийских племён, гигантских говорящих зверей и прочего. Здесь есть проходы в измерение фей, и воплощены мотивы многих сказок Древних. Сестринство Полуночи не жалует Гриммо, местные приписывают ведьмам инфантифагию и не только.

— Понял.

— Хорошо, тогда продолжаем урок географии. Треть территории Кутрума находится на плато Бареар, сейчас мы стоим на самом его краю, и смотрим на второй по величине субрегион Кутрума — Щедрые Холмы. Это необычайно плодородные и сравнительно безопасные земли, городов практически нет, зато деревень и селений десятки тысяч, основное население из числа НИПов — полурослики. Щедрые Холмы воплощают уют, беззаботную рутину, пасторальную красоту; наиболее приветливый регион для начинающего игрока.

— Как мило! Я должна написать пейзаж. — Лиззи начала вытаскивать из чемодана складной мольберт. — О нет, солнце ушло.

Мэдлин погладила ворона.

— Как видишь, плато изгибается в этом месте, делает большой выступ, похожий на ложку. На самом деле, не похож он на ложку, но если я буду спорить со всеми субстанцами, то так и жизнь пройдёт. Внутри этой «ложки» находится отдельный субрегион, — озеро Сапфир, из него далеко на юге падает гигантский водопад, с которого начинается река Наил, давшая имя субрегиону, куда мы стремимся попасть.

На этом она сочла, что достаточно загрузила мой мозг и хватит пока. Шляпа превратилась в шатёр, Мэдлин достала из инвентаря горелку с металлическими лепестками, покрутила винт-регулировщик и сверху появилось пламя.

— Удобно, я костёр полчаса развожу.

— Потому что ты ещё неопытный путешественник. Хотя, многие ценят естественность и не ценят «излишеств».

— Но ты слишком любишь свой комфорт и не мелочишься.

— Именно.

Ведьма расстелила на земле ковры, достала раскладные стулья, огляделась, и поставила посох стоять без опоры.

— Вообще-то, всегда полезно иметь в отряде игрока, способного замаскировать лагерь, а также необходимо выставлять стражу по часам. Без этого повышается риск нападения разбойников или чудовищ.

— Мы всегда так делали, — сказала Лиззи, которая смирилась с потерей пейзажа, — но я часто засыпала и за это ребята назначали меня дежурной по посуде вне очереди.

— Сочувствую, Елизавета.

— Да не стоит! Посуду я тоже мыла ужасно…

Мэдлин осмотрелась, поставила на лепестки сковороду и бросила сверху кусок ароматного мяса.

— Кажется, всё. Вчера я ушла несколько поспешно, но сегодня, видимо, ничего не забыла и могу спокойно оставить вас. Антон, следи за мясом, это готовое блюдо, его нужно только немного разогреть, если передержите, превратится в пепел за секунду.

— Я послежу! — вызвалась мумия.

— Хорошо. — Мэдлин извлекла из инвентаря цилиндрический баллон с трубкой, очень похожий на допотопный огнетушитель. — На этом всё, встретимся завтра.

Она взяла посох и распалась светом, я даже не успел поблагодарить. Хм, когда мы летели в Лакедонию, ведьма не покидала игру сутками, что изменилось там, в реальном мире?

— Ой… Ой! Ой-ёй! Антон!

Я взял огнетушитель.

* * *

Слева от нас плато действительно делало большой выпад на равнины. Озеро Сапфир было сопоставимо размерами с Пафауном, но его воды при свете солнца отдавали неправдоподобной глубокой синевой, по-особенному сверкали. Справа раскинулись Щедрые Холмы, а именно, холмистая равнина с бесконечными нивами и пажитями.

Поселений внизу было очень много, маленькие деревеньки и более крупные селения вдоль рек, аккуратные, частично спрятанные внутри самих холмов, а ещё мельницы! Тысячи высоких фахверковых мельниц, ослепительно белых на солнце. Они были построены с какой-то чувствующейся любовью, простым изяществом, которого прежде я в своей жизни не встречал.

Мы летели вдоль границы субрегионов Сапфир и Щедрые Холмы, Мэдлин читала, Лиззи оглядывала всё через экран бортстрелка, я следил за компасом и уровнем заряда кристалла. Вдруг что-то случилось, раздался оглушительный хлопок и «Драконья мушка» получила оплеуху справа и сверху. Лиззи завопила вместе с приборами, машина затряслась, нас швырнуло к земле, закрутило волчком, я вывернул рукоятки, пытаясь стабилизировать борт и в определённый момент стал бояться, что сломаю их, прежде чем это удастся. К счастью, я ошибся, кое-как привёл дрожащий орнитоптер в управляемое состояние.

Мэдлин перевела экран навигатора в режим наблюдения за местностью, и мы увидели нечто для меня необыкновенное. В двух сотнях метров над нами, прямо посреди голубого неба висел громадный камень. Он был красным и имел неправильную форму, возник внезапно и ударная волна воздуха докатилась до нас. Судя по показаниям приборов, одно из четырёх крыльев оказалось серьёзно повреждено, и что-то случилось с контурами питания, — двигатель передавал механизмам энергию всё слабее.

Весила громадина, вероятно, тысячи тонн, она просто нависала над нами без видимой опоры, никуда не двигалась. На поверхности камня виднелись многочисленные следы… не знаю, разумной деятельности? Металлические перила, площадки под внешними отверстиями, узнаваемые силуэты допотопной артиллерии и больших баллист, уродливые, ассиметричные конструкции, заплатки из ржавого металла и сетки.

— Мэдлин, что мы видим?

Ведьма смотрела на скалу и аккуратно поправляла гребешком чёлку.

— Это халк.

— Что-что, прости?

— Громадень, бурый скиталец, летучий таран, огромный неуклюжий булыжник на крафтовых движителях. Или просто халк.

— Наши действия, госпожа тактик?

— Зависят от того, сможете ли вы посадить топтер, господин пилот. Кажется, писка стало больше.

Глядя на приборы, и чувствуя усиливающуюся тряску, я понимал, что не смогу. До земли было около трёх тысяч метров, «золотая высота», а от камня нас отделяли сотни метров.

— Одно из крыльев повреждено, продолжать полёт в нормальном режиме невозможно, но и перейти на турбинную тягу тоже не могу — системе питания досталось. Либо упадём, либо взорвёмся.

— Плохо. Сажай нас на халк, Антон. И будь готов вступить в бой, долго ждать они не заставят.

Я повёл «Драконью мушку», борясь с ухудшающимся контролем, боялся, что повреждённое крыло вовсе оторвётся, но пока что везло.

— А кто эти «они»? — спросила Лиззи, разглядывая бока халка через вращающуюся турель. — Никого не вижу.

— Этот халк нестандартный, обычно такие медленно летают и быстро падают, но никогда не телепортируются; вдобавок я не вижу обязательных баллонов с газом и турбины не работают. По идее он вообще не должен держаться в воздухе. Хм, скорее всего, экипаж состоит из техноварваров. У них будет много огнестрельного и холодного оружия нестандартного образца, необходимо будет отразить хотя бы первые три волны, чтобы получить преимущество, — так было написано в гайдах по штурму халков. Тебе понадобятся все силы, Антон, нам с Елизаветой — тоже. Будет нелегко, приготовьтесь уйти на респавн.

— Обожаю твой холодный прагматизм, Мэдлин. Он меня даже немного возбуждает, особенно в минуты смертельного риска.

— Сохрани этот настрой, будешь распугивать техноварваров, если другие способы не помогут.

Посадочные опоры с грохотом ударили в металлический настил на верхней поверхности камня и в моём обзоре сразу же появилось системное сообщение:

«Внимание! Вам предлагается выполнить временное задание по спасению Феликса Кситриана! В случае отказа шанс выполнить задание больше не представится!

Вы принимаете задание?

ДА

НЕТ»

Глава 5. Из Последних Сил

Посадочные опоры с грохотом ударили в металлический настил и в моём обзоре сразу же появилось системное сообщение:

«Внимание! Вам предлагается выполнить задание по спасению Феликса Кситриана! В случае отказа предложение не повторится!

Вы принимаете задание?

ДА

НЕТ»

— Кто такой Феликс Кситриан?

— Понятия не имею. Какой-нибудь пленник вероятно, — Мэдлин обернулась, — Елизавета, сможешь прикрывать огнём хвост?

— Вполне!

— Тогда ты, Антон, обороняешь носовую часть машины, я займу крышу и постараюсь контролировать обе стороны.

— А что с квестом? Принять?

— Трудно решить, — ведьма уже опустила люк-трап, — топтер повреждён, навыков ремонта у нас нет, до земли ни я, ни Елизавета не дотянем, мана кончится раньше, а вокруг сейчас полно агрессивных мобов. Зато где-то в глубинах халка точно есть мекан, который вполне может починить топтер. Или доломать его. Но, в любом случае, мекан нам нужен. План таков: обороняемся, отправляемся на поиски мекана, тащим его сюда и заставляем чинить. Если в процессе находим какого-то Феликса, можно и освободить, но приоритеты расставлены.

Я кивнул и принял квест от имени всего отряда.

Оставив Лиззи управлять турелью, мы вышли под открытое небо, где свет сразу же резанул по глазам. Ведьма взлетела и оказалась на крыше «Драконьей мушки», а я переместился к носовой части топтера.

Мы сели на неровной площадке, наполовину заваленной кучами хлама. Там, где её не скрывала ржавая жесть, виднелся красный камень; всё вокруг было грязным, масло, пыль и ржавчина перемешивались в жирную бурую субстанцию с характерной вонью. Но на это я не особо обращал внимание, ведь пахло ещё и немытой плотью. Не так давно здесь обитала масса живых тварей, их запах пёр через незадраенные люки, ведшие вглубь булыжника, через распахнутые железные двери, вмонтированные в скальные выступы.

Снизу стали слышны невнятные крики и лязг металла.

— Они идут. Антон, я пересмотрела свой список активных заклинаний, пока была на Камру, добавила немного поддержки.

Мэдлин стала зачитывать заклинания, и рядом с моей шкалой жизни появлялись пиктограммы: окрылённая стопа — Ускорение; комплект брони из синих линий — Магический Доспех; рука, указующая из облаков — Божественное Наставление; сжатый кулак, сияющий как золото на солнце — Героизм; красное лицо, искажённое гримасой — Ярость.

— Пока что хватит. Я хотела ещё увеличить тебя до размера тролля, но от этого ты стал бы медленным и неуклюжим. Как самочувствие?

— Прекрасно! — воскликнул я, чувствуя бурлящую силу под костяной бронёй, которая будто стала вдвое легче.

— У тебя всё ещё нет оружия и дополнительной защиты, а заклинания будут держаться недолго, поэтому реализуй всё, на что способно это безобразное тело.

— С ними нельзя договориться?

Показалось, что вопрос удивил ведьму.

— Можешь попробовать, разумеется. Но постарайся завершить переговоры прежде чем они закончат насиловать меня, потому что после этого я точно уйду на респ, а они приготовят оставшуюся тушку на открытом огне.

Шум из недр халка нарастал.

— Тогда придётся прибегнуть к агрессивным переговорам.

Наконец показалась первая волна, изо всех щелей на верхнюю плоскость камня полезли мобы. Таких я уже видел раньше, в Улиме, — гоблины, малорослые гуманоиды с большими ушами и кожей всех оттенков зелени; их лица разнились от совершенно плоских до невероятно носатых, тут и там на коже виднелись крупные опухоли, радиоактивные ожоги; шрамы, грязь, пот, и машинное масло создавали неповторимые узоры. Доспехами и оружием этой орде служил всякий хлам, нечто вроде того, чем воевали ратлинги и кобольды, — грубо склёпанные мусорные топоры, куски ржавой арматуры на древках, палки, утыканные гвоздями, ружья из обрезков труб, всё уродливое и уникальное, выкрашенное в красный цвет с шашечным орнаментом. Однако же эту роскошь мог позволить себе не каждый, многие уродцы бежали почти голышом, с заточками в скрюченных пальцах.

Орда наступала под визги, грохот самодельных ружей и бряцание жести. Позади заговорил пулемёт, как и предвидела Мэдлин, — наступление шло с обеих сторон. Пора было мне начинать.

Я опустился на все четыре и заревел. Чувствовал, как воздух вибрировал в глотке, даже видел, как звуковая волна искажала его на свету, как поднимала красную пыль среди куч хлама. Максимум Устрашения, всё, на что были способны голосовые связки гаргуля. И это подействовало. Десятки зелёных тварей, рвавшихся к нам со свешенными языками, заспотыкались, стали валиться друг на друга, падали, гибли под ногами бежавших сзади, но и те останавливались, роняя оружие. Я видел их дескрипторы, — мобы от третьего до седьмого уровня; со слов Мэдлин спасбросок против Устрашения шёл через Мудрость и подкреплялся превосходящим уровнем, а эта мелочёвка никакой мудростью не обладала, у них не было шанса.

«Отлично,» — послышался у меня в ухе голос Мэдлин, — «первая волна отражена. Антон, я ценю нестандартный подход, но те, кто не погиб сейчас, придут со второй волной, и всех закричать не получится. Елизавета, сейчас я обновлю Паутину, сколько патронов у нас осталось?»

«Ну… два. Не хватит?» — прозвучал голос Лиззи совсем рядом.

«Хватит, двое застрелятся, а третий прыгнет. Готовьтесь, вторая волна на подходе, и она будет намного сложнее».

Они хлынули опять, гоблины скакали впереди, но теперь из глубин поднимались и враги покрупнее. Я уже видел в «Новом Мире» людей и полуорков, но таких уродливых — ещё никогда. Некоторые гули были краше этих изуродованных существ, покрытых шрамами, татуировками, толстым слоем грязи. На них виднелись следы увечий и болезней, страшные рубцы, металлические штыри, продетые сквозь живое мясо и болты, вкрученные в суставы. Кто-то хотел их запытать или вылечить? Они были вооружены и одеты чуть лучше гоблинов: большие топоры и мечи из ржавого металла, склёпанные, сваренные, обвязанные лентами вонючей резины и проводами; некоторые образцы холодного оружия имели допотопные бензиновые моторы и цепные лезвия.

— Мэдлин, присмотри за ближними подходами, я не переловлю мелочёвку!

Бафф на скорость делал меня подвижнее, это ощущение свободы окрыляло после стольких дней под тяжестью панциря. На гоблинов не обращал внимания, они бросались в стороны из-под ног, пока я бежал навстречу техноварварам. Те беспорядочно палили из крафтовых пушек набегу, в меня не попали ни разу. Активировал Рваные Раны и врезался в полуорка тринадцатого уровня.

Зеленокожий громила со следами вскрытия на груди, безумными глазами и железными скобами на ключицах, замахнулся топором. Я принял лезвие вскользь на тыл правого предплечья, а когтями левой руки ударил его в череп. Они пробили кость в районе виска и скулы, выдрали правую половину лица. Лог сообщил о критическом уроне и полученном опыте, а я уже сцепился с человеком, орудовавшим цепным мечом. Мотор этого странного оружия ревел и выпускал чёрный дым, а сам техноварвар голосил ещё громче. Справа заходил другой враг с огромным крюком, так что медлить было нельзя; меч завизжал, встретившись с моим черепом, я схватил человека за горло, продавил плоть когтями и выдрал трахею с фонтаном брызг. Через секунду крюк ударим мне снизу в правый бок, лязгнул о защитные рёбра, не найдя зазора, я ударил наотмашь, но провалил проверку Ловкости, и враг отскочил, метая мне в глаза нож. Оружие звякнуло о бровь и только. Я присел на четвереньки, пропуская над головой железный шар на цепи, перекатился в сторону, уходя от удара бронированным сапогом по морде и внутренне засмеялся — насколько же легче было двигаться под воздействием Ускорения!

Полыхнули молнии, — Мэдлин жарила гоблинов на подходе к топтеру; я наполовину ослеп, но и техноварвары такого не ожидали.

Врагов было много, они стреляли и промахивались, у одного пушка взорвалась в руке, отлетевшая деталь вскрыла неудачнику череп, но другие техноварвары не заметили потери. Кольцо уплотнялось, один из врагов нацелил особенно крупную пушку, его мышцы бугрились от натуги, чтобы удержать этот ржавый самопал, я бросился на него, но не успел отклонить ствол; ярко полыхнуло, гром ударил в ушные впадины, а большой кусок свинца — в грудь. Свинец дурён тем, что сминается при ударе и отдаёт всю накопленную энергию цели, пуля врезалась в костяную пластину, по которой прошли трещины, шкала здоровья просела на пятую часть, появилась пиктограмма контузии. Меня отшатнуло, но панцирь не разлетелся, из лёгких выбило весь воздух и следующий удар крюком я пропустил, — он распорол левую ладонь.

От острой боли в груди и руке хотелось выть, по нервам пробегали искры, а со стороны добавили картечью. Металл забил по минеральным наростам, раздражая, но не калеча, уродливые рожи мелькали перед затуманенным взглядом. Я не сдерживал рык, метнулся вперёд, ударив под вздох чью-то незащищённую грудь, ладонь вцепилась в бьющееся сердце и выдрала, разворотив человеку грудину, — смертельный урон, опыт, — густеющий запах крови проник в ноздри, распаляя голод. Теперь я хотел есть по-настоящему.

Полыхнуло ещё раз, вспышки остро секли по глазам, спасало лишь то, что враги тоже слепли.

Едва начав что-то видеть, закрылся от брошенного топора, прыгнул на полуорка с изрезанным лицом, но тут же получил удар в спину от человека, орудовавшего кувалдой, отмахнулся, сдирая с него лицо, встретил ещё один топор предплечьем и пнул полуорка в колено. Когда он упал, я ударил его своим коленом в лицо, — костяной шип вмял череп урода внутрь. Техноварвар с тяжёлой пушкой закончил перезаряжать и опять направил самопал в меня, но на этот раз я оказался рядом, схватил всей пятернёй его бицепс и с хрустом отодрал от кости. Рука упустила пушку, я перехватил её за ствол и посмотрел в налитые кровью глаза.

— Твоя очередь принимать трещины.

Череп стрелка громко хрустнул, на морду брызнуло мозговым веществом, но я даже облизнуться не успел — под колено ткнули заточенным куском арматуры. Обернулся и разбил ещё один череп, ударив шипованными костяшками наотмашь. Боднул следующего своим рогом и впился зубами в плечо полуорка с вращающимся диском циркулярной пилы на длинном шесте. Кровь хлынула в пасть, а он завопил на высокой ноте, кто-то заколотил мне по хребту чем-то тяжёлым, но вкус свежего мяса заставлял урчать от удовольствия. Резким рывком выдрал кусок, обнажая кость, запрокинул голову и проглотил. Критический урон, ещё один труп. Кто-то продолжал меня бить, и панцирь на спине стал поддаваться; развернувшись, встретился взглядом с техноварваром, у которого на груди был третий, слепой глаз. Я вырвал из его узловатых рук освинцованную дубину с шипом на конце и вонзил это примитивное оружие в слепой глаз сверху-вниз, протолкнул через трещащую плоть прямо в туловище.

Полыхнуло в третий раз. Пока я купался в крови людей и полуорков, орда гоблинов рвалась к «Драконьей мушке». Бедные твари, мне было их почти жалко, а вот Мэдлин не щадила никого. Её ворон распахнул крылья, на которых сияли непонятные знаки, и с пальцев ведьмы сорвались ослепительные линии. Треск, грохот, глаза гаргуля опять пронзило болью, а потом осталась лишь вонь палёного мяса. Другие тоже ослепли, но этот дебафф быстро слетел, как и большая часть баффов, подаренных ведьмой. Я опять был сам по себе, с трещинами в правой половине груди и на спине, с двумя третями шкалы жизни и неутолённым голодом. А вокруг благоухало парное мясо.

Недобитые техноварвары казались испуганными, кровавый раж, с которым они бежали на меня, ослаб, и даже запах их изменился… боевые стимуляторы! Эта орава изувеченных больных субстанцев чем-то накачалась прежде чем атаковать. Действие препарата иссякло, и теперь их алгоритмы перерассчитывали линии поведения рядом с более крупным и опасным мобом. Быть может некоторые из них и не уступали мне в размерах, но по уровням проигрывали — никого выше семнадцатого.

Я присел, вынул из развороченного трупа печёнку с язвами, поднёс к пасти и надкусил. Мягкая, свежая, хоть и больная, это чувствовалось во вкусе, в печёночном соке, в том, что этот орган скопил, пока служил больному организму. Как правдоподобно, в таких мелочах. Они все были больными, эти дикари, болезнь лезла в виде волдырей и язв, пропитывала даже их кости.

— Я санитар стад человеческих, отделяю хилых от сильных. Вы хилые, плохо быть вами…

Проглотил печень, не жуя, сам не свой от жадности, облизнулся и посмотрел на ближайшего стрелка с трёхствольным картечным самопалом в дрожащих руках.

— Кишки наружи, — выдохнул я, вкладывая в голос Устрашение.

Они побежали, как бежали до них гоблины. Хотя, большую часть я перебил, ушло меньше десяти. Я присел на корточки, ухватил ногу полуорка и выдрал коленную чашечку. Голод требовал, и челюсти работали, вкус тугого, совсем не изысканного мяса переполнял меня, измельчённая пища поступала в желудок, ослабляя разгоравшийся пожар. Еда, самый ценный ресурс… еда должна поступать.

«Антон, сейчас не время есть, вернись к машине, тебе нужно обновление баффов».

— Мне нужен кальций, нужно мясо, потроха, жилы, железы, — я выдрал из человеческого тела половину рёбер вместе с мышцами и кожей, стал перекусывать их и запихивать в пасть. — Голод — истина гуля, прежде всего нужно считаться с ним.

«Это интересное и глубокое философское проникновение в роль, но ещё тебе нужны очки здоровья, дополнительная защита и стамина-поушен, — твоя полоска выносливости едва восстановилась до половины».

Я расколол череп голыми лапами, жадно пожрал мозг и выплюнул на ладонь маленький невзрачный квинтессант.

— Иду…

Изнутри халка донёсся долгий гортанный рык.

«Готовься, сейчас выйдет мини-босс».

— Кто?

«Моб с повышенными характеристиками и более высоким уровнем, как правило, именной, — выполняет функции лидера, как альгуль среди гулей. Скорее всего чистокровный орк с более мощным вооружением…»

Я поднялся, облизывая кровь c пальцев, достал из инвентаря два каменных топора, прислушался к боли под растрескавшейся бронёй. Всё заживёт, было бы время, но как раз его-то никогда и не хватало. Стал отходить к топтеру, чтобы оказаться более-менее под защитой Мэдлин, хотя рядом с её портретом виднелась полупустая шкала маны. Лиззи тоже потратилась, она в ту самую секунду добивала последних врагов, атаковавших тыл, — превратилась в небольшую песчаную бурю и швыряла их через ограду площадки. Мобы скатывались по покатым краям халка и ухали в свободное падение.

Снизу доносились крики и грохот, звук нарастал пока металлическая дверь не вылетела из проёма вместе с косяком, и через дыру не протиснулась огромная фигура. Этот гуманоид имел три метра роста, ширококостный, уродливый до безобразия громила в броне из металлических плит, сорванных с какой-то техники; на голове сидел шлем с рогами и пикой посередине, из наплечников торчали штыри, с насаженными черепами, в правой лапе был массивный самопал из которого свисала патронная лента, а левую лапу заменял непропорционально большой протез, — клешня с ржавыми лезвиями, вся перевитая кабелями. Нижнюю часть носатой морды скрывало нечто наподобие металлической челюсти с гипертрофированными бивнями, как и всё остальное она была плохо покрыта красной свинцовой краской с шашечным кантом. Дескриптор гласил: «Барвул Нещадный, нобиль Злых Топоров 40 уровня, троллорк (НИП)».

«Всё хуже, чем я думала, Антон, постарайся не попасть под удар, у него гарантированно есть оглушающая атака, регенерация и резист к огненному урону, попробую молниями. Всё ещё могу сделать тебя больше…»

— И вот это ничтожество прогнало всех вас?! — рычал великан остальным техноварварам, которые показались из глубин. — ВОТ ЭТОТ ЖАЛКИЙ ВОНЮЧИЙ ПАДАЛЬЩИК?!

Он схватил одно из людей клешнёй и легко оторвал от настила.

— Вы трусливые куски дерьма, а не рейдеры Пустошей! Я — ЕДИНСТВЕННЫЙ КОГО ВЫ ДОЛЖНЫ БОЯТЬСЯ!!!

Приводы взвизгнули, и жертва развалилась на куски, троллорк захохотал, обрызгивая выживших кровью, и на их дескрипторах появились новые пиктограммы.

«Он наложил Загнанного Зверя, теперь они не побегут, если он не побежит. Или если не умрёт. Антон, эта волна слишком большая, втроём мы её не остановим, но можно попробовать отбиться, используя «Мушку» как укрытие, топтер потеряем, но выживем…»

— Обнови Ускорение и не мешай.

«Антон, это неправдоподобно».

— Я думал, ты мне доверяешь.

Мэдлин больше ничего не говорила, только наложила заклинание.

— ЗА МНОЙ, ЖАЛКИЕ ОПАРЫШИ!!! Я ПРОГЛОЧУ ЕГО ЖИВЬЁМ, МУА-ХА-ХА!!!

Троллорк взревел, трижды ударил клешнёй оземь так, что всё вокруг затряслось — над ним зажглась пиктограмма Ярости, — после чего ринулся вперёд. Он тяжело бежал, ревел и стрелял из своей огромной пушки, ни в кого не попадая, а орда с воем преследовала вождя. Чувствуя лёгкость, я ринулся навстречу, замечая, как росчерки огромных пуль пролетали мимо. Барвул Нещадный подпрыгнул, туша взвилась в воздух и рухнула, ударив клешнёй. За миг до того я сгруппировался для кувырка, проскользнул под железными сапогами, вскочил, подброшенный приземлением врага, и оказался у него за спиной. Броня прикрывала торс троллорка, его голени и ступни, правое предплечье, плечи и голову, но неизвестный механик плохо защитил протез. Я изо всех сил врезал топором по блестящему гидравлическому поршню, оружие разлетелось на куски, но урон был засчитан и на меня брызнула жидкость. Гидравлика оказалась масляной, а, кроме того, мне удалось повредить толстый кабель, который выплюнул искры. Масло вспыхнуло на мне, вонь горелой кости ударила в нос, я чувствовал жар, но, пока что, не боль.

Барвул громко ревел, его боевой протез повис, превратившись в огромную обузу, к тому же он начал гореть. Троллорк неуклюже развернулся, паля из свинцомёта, но я кувыркнулся опять, оказался сбоку, сжал оставшийся топор обеими руками и ударил под левое колено. Лог выдал красное сообщение о критическом уроне, Барвул завыл громче, попытался достать меня ударом свинцомёта словно дубиной, однако, я поднырнул под его руку, врезал когтями чуть ниже подмышки и перебил нерв. Вторая рука упала плетью, чуть не прибив меня. Избежав этого, я оказался перед вождём, вытащил из инвентаря тот самопал, который посадил мне на грудь свинцовую блямбу, направил широкий ствол в лицо и выстрелил. Рогатый шлем и половина головы троллорка взлетели брызгами и голос великана наконец-то смолк. Он уставился куда-то оставшимся глазом, но не умер, запас здоровья этого существа был колоссален, потеря половины головы лишь остановила его. Тогда я перехватил самопал за ствол и изо всех сил ударил в рану, — треснуло, чавкнуло, кровь и мозг брызнули на меня, горящая кость зашипела, я вырвал оружие и ударил опять, нанося ещё больше урона. Шкала жизни опустела, громадная туша завалилась навзничь.

Поднеся тёмную от крови рукоять к пасти, я слизнул остатки мозгового вещества, оглянулся на техноварваров, окружавших со всех сторон, и поставил ногу на труп.

— Он подавился.

Пиктограмма Загнанного Зверя погасла, и орда ударилась в отчаянное бегство. Они могли бы убить меня, вполне могли бы, но воевода умер, эффект спал, и мобы оказались небоеспособны. Игровые условности. Я посмотрел на Мэдлин, которая висела в воздухе, и отсалютовал ей, понимая, как выгляжу. Показалось, что всегда спокойная, полностью контролирующая себя ведьма, была самую малость удивлена. По крайней мере, брови скрылись за чёлкой, а пухлогубый рот был приоткрыт.

— Переговоры завешены, наш ультиматум принят.

«Антон, отойди от него очень осторожно».

— Не волнуйся, он мёртв, ноль очков здоровья.

«Антон, ты должен знать, что в «Новом Мире» трупы иногда ходят, а у таких как этот мини-босс бывает способность «Из Последних Сил»…»

Мертвец резко сел, рука с перебитым нервом схватила меня, мёртвый глаз вперился полным ненависти взглядом. Я вцепился когтями в челюсть троллорка, напрягся изо всех сил, но этот субстанц с рёвом отправил и меня и выдранное украшение в полёт. Кувыркаясь без опоры, ощутил две волны наслаждения, прокатившихся по телу.

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 29!»

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 30!»

«Внимание! Вы достигли уровня 30! «Новый Мир» поздравляет вас с юбилеем!»

«Внимание! Вы получили новую видовую способность: «Костяной Шар»!»

«Внимание! Йотмерия отметила вашу выдающуюся доблесть и отвагу! Вы получаете достижение «Мал, да удал»!»

«Внимание! Йотмерия дарует вам своё благословение! Теперь весь урон, который вы нанесёте противникам типа «гигант» на средней и близкой дистанции, будет иметь надбавку 30 % от базового значения!»

Нельзя ли было хоть раз добавить что-нибудь для полёта?…

Глава 6. Спасти инженера Кситриана

А можно ли было привязать точку респа к халку? — эта мысль мучила меня пока падал за пределы посадочной площадки. Она была огорожена, однако, пустота не начиналась прямо за натянутой сеткой. Ударился о красный камень и покатился, не в силах остановиться. Верх булыжника покато переходил в бока, я набирал скорость, кости трещали, сталкиваясь с породой, лязгала железная челюсть, которую я не отпускал, мир вертелся, пока, наконец, вокруг не осталась только пустота. Ухнул вниз, мимо проносилась громада халка, откуда-то донёсся крик, а потом левую руку резко дёрнуло. Я повис.

Челюсть Барвула Нещадного зацепилась за проволочные перила одной из стрелковых площадок, торчавших из камня. Перила смялись, но не лопнули.

Подо мной простирался весь мир, вид на Щедрые Холмы открылся прекрасный, зелёные просторы и чистые озёра в яркий солнечный день казались неправдоподобно красивыми. Ещё не умереть бы…

Стараясь двигаться медленно, я дотянулся до стрелковой площадки когтями правой руки, зацепился и подтянулся. Чувствуя, что вся конструкция была не особо прочной, я всё же взгромоздил на неё свою тушу и площадка даже не отвалилась. Перешагнул через кустарный свинцомёт, приделанный к турели из хлама, ступил в тень. Вокруг сомкнулся тоннель, он был плохо выдолблен в красном камне, тесен, вонюч и тёмен. Только последнее меня приободрило. Скребясь панцирем по камню, я протиснулся в небольшое помещение, где кучами валялись разнокалиберные патроны и несобранные ленты.

Судя по всему, удача улыбнулась мне, когда я пролетел примерно половину высоты халка. Не знаю, на каком расстоянии связь между членами отряда рвалась и рвалась ли она вообще, но портреты Мэдлин и Лиззи я всё ещё видел. Они только стали блеклыми, полупрозрачными. Судя по колебаниям шкал маны, обе мои попутчицы сражались.

Прежде чем двигаться наверх, решил разобраться с прогрессом. Возможно, теперь мне понадобится каждое очко Характеристик. Хм, по старой доброй традиции получил два уровня сразу. Впрочем, стоило ли удивляться? Насколько я понял, работая в отряде, ты отдаёшь часть опыта за свои убийства и получаешь часть от соратников. Непонятно, только, какую часть? В любом случае, мне удалось убить мини-босса, и, вкупе со всеми остальными, это подарило целых два уровня. Если ведьма насторожится, надо будет свести всё к шутке, не мог же я сказать ей, что с детства учился убивать противников намного больше и сильнее меня.

Оба очка, распределённые системой, ушли в Силу, — неудивительно, я сотворил много насилия. Два других очка поместил в Харизму. Может, для уродливого моба это выглядело глупо, но я не мог запускать своё явное преимущество. Оглядел получившуюся таблицу Характеристик:

Сила 31

Ловкость 15

Выносливость 29

Интеллект 9

Мудрость 9

Харизма23 (+20)

Духовная мощь 10

Всё ещё не был уверен, как рассчитывать соотношение Силы у разных существ? Игрок человеческой расы начинает с десяткой, можно ли думать, что десять — это эквивалент обычной человеческой силы? Если так, то я стал втрое сильнее человека, но чувствовал себя намного, намного сильнее. Я буквально мог раздирать тела на куски, а силы троих для этого было маловато…

Что там с видовыми способностями? Среди ячеек в нижней части интерфейса появилась новая иконка, пиктограмма в виде чего-то, похожего на испуганного броненосца с шипами.

«Костяной Шар

Гаргуль группируется, наращивая временные элементы брони, и превращаясь в костяной шар, способный катиться по ровной поверхности со скоростью 30 км/ч; способен атаковать, врезаясь во врагов, нанося дополнительный урон каждой цели, с которой столкнётся;

Вероятность сбивания с ног: 40 %;

Вероятность наложения эффекта сотрясения мозга: 30 %;

Вероятность наложения эффекта перелома костей: 35 %;

Время действия: бессрочное (до момента столкновения или самостоятельного прерывания);

Время перезарядки: 40 ходов (после столкновения)»

Я оказался не особо вдохновлён. Получалось, игра подарила мне новый вариант Костяного Тарана. У этой способности были более высокие статы, но как я мог управлять движением и выбирать цели, будучи превращённым в шар? Непонятным оставался и последний пункт, перезарядка. Благодаря Мэдлин я уже знал, что «ход» в «Новом Мире» равнялся пятнадцати стандартным секундам, соответственно, сорок ходов — это десять минут реального времени. И что значит «после столкновения»? А если я буду кататься-кататься, но ни с кем не столкнусь и приму нормальную форму, кулдауна не будет?

Последнее, с чем нужно было разобраться, это челюсть, всё ещё находившаяся у меня в лапе. Пристально взглянув, увидел всплывающий дескриптор:

«Челюстной протектор нобиля

Тип: трофей;

При ношении в любой части Галефрата даёт: +2 к Устрашению;

При ношении в субрегионе Пустоши Кровавых Шипов даёт: +4 к Устрашению;

«Те, кто знает, для кого куются эти штуки, обходят стороной того, кто смог отобрать одну у хозяина»».

Хм, трофей? Да ещё и на Устрашение? Какая удача… вообще-то, действительно Удача. Если бы не эта уродливая штука, я, наверное, уже приземлился бы на дом какого-нибудь полурослика. Бедные малыши не заслуживали такого «подарка небес».

Раскрыл страницу персонажа, увидел себя со стороны, — массивная уродливая тварь костями наружу, голая, не считая набедренной повязки. Нашёл среди пустых слотов подписанную «Трофей» и протектор переместился мне на грудь, став чем-то вроде дополнения к костяному воротнику. Барвул носил его на челюсти, а у меня он сошёл за горжет.

Не став больше медлить, вышел из оружейного склада в коридор, который, к счастью, оказался достаточно широк, двинулся наугад. Воздух был застоялый, маслянистый от запаха немытых тел и нечистот, мутные световые кристаллы не помогали, а мешали видеть, — но не мне, — стены и полы частично были обиты металлом и завалены горами мусора. Тут и там встречались чьи-то кости, фекалии, ржавый хлам. А ещё где-то в недрах камня работали механизмы. Ровное гудение генераторов и лязг. Ещё под потолком бежали трубные магистрали, криво проложенные, многажды залатанные, скреплённые каким-то калом… судя по всему, птичьим, с добавлением штукатурки. И во всех них что-то бурлило, шипело или трещало.

Я искал путь наверх, но находил только лестницы. Они вроде бы вели куда надо, постоянно шатаясь подо мной, но, каким-то образом, я всё время оказывался внизу, либо в тупике, либо на краю какого-то технического колодца… или колодца, полного фекалий. Лиззи сказала, что НИПы лишь имитировали эту часть живого естества, но обитатели халка имитировали с маниакальной скрупулёзностью.

Они постоянно были где-то рядом, я слышал шаги мелких и крупных гуманоидов, лязг, эхо голосов. Техноварвары умело избегали меня, — стоило попытаться приблизиться, как торопливые шаги уносились прочь, терялись в запутанной системе переходов. Куда бы я ни сунулся, их уже не было, а в густой вони даже нос гуля не мог отличить свежий след от несвежего. Казалось, я играл в прятки с ордой дегенератов и каким-то образом проигрывал.

Наверху громыхало некоторое время, но даже это закончилось, а я продолжал блуждать, чувствуя усиливающийся голод и злость.

«Антон, ты всё ещё здесь?»

Я встал.

— Я где-то внутри халка. Зацепился, смог пролезть внутрь.

«Неправдоподобная удача».

«Антон, мы отбились!» — радостный голос Лиззи. — «Видел бы ты мою ульту!»

— Я в вас верил.

«Антон, без тебя мы не можем спуститься внутрь халка, — нужно восстановить ману. К тому же, два кастера в замкнутом пространстве без манёвра обречены на смерть. Сможешь подняться?»

— Пытаюсь. Тут целый мусорный лабиринт, обоняние не помогает. Оставайтесь на месте, иначе мы точно разминёмся.

«Ждём».

Выдохнул с облегчением, — им ничего не грозило. Разумеется, я помнил, что всё это игра, но, сложно отрицать, смерть Мэдлин в Доме Невхии задела меня.

Блуждания продолжились. В определённый момент, слыша отдалённое лязганье, подумал, что пока бродил в одном месте, враги перестраивали коридоры в другом. Миникарта не помогала, а скорее мешала. Наконец я забрёл в тоннель, опутанный проводами, в котором особенно громко слышался звук работающих машин. Казалось, вот-вот найду какой-нибудь важный технический узел, но вместо этого — новый тупик. Голод окреп ещё сильнее. В раздражении, я топнул ногой и жестяной настил подо мной провалился.

Полёт был недолгим, но болезненным, я бился головой о камень и метал, отскакивал от стен, пытался цепляться когтями, но зря. Несколько раз я что-то ломал, то трубу, обдавшую паром, то какой-то вентилятор; на несколько секунд завис в переплетении проводов, которые порвались, и, наконец, пробил собой что-то более-менее твёрдое. Упал на камень, из лёгких выбило весь воздух, голова кружилась… и то, что кто-то принялся по ней колотить, только сильнее раздражало.

Я вяло отмахнулся, скинув кого-то с себя, но через несколько секунд он вернулся и опять начал пытаться вскрыть мой череп. Оттолкнулся от пола локтями, поднялся, и обнаружил, что нахожусь в тесном каменном мешке. В углу парил едва работающий световой кристалл, над головой виднелась неровная дыра; с трёх сторон была плохо отёсанная порода, а с четвёртой — решётка из прутьев и проволоки. Я стоял, нависая над испуганной эльфийкой, которая сжимала в руке серебристую отвёртку. Кажется, Лиззи выбирала когда-то эту расу. Эльфы… здесь их считали красивыми?

Что ж, эта особь относилась к светлым, если я не ошибался; белая кожа без изъяна, волосы цвета свинца с фиолетовыми вкраплениями, оформленные в женский андеркат с косой чёлкой на правую половину; прямой тонкий носик, острые скулы и подбородок, миндалевидные глаза цвета бирюзы, тонкие брови и напряжённый рот. Трудно было оценить фигуру, но на глаз она казалась типичной, — узкие плечи и бёдра, тонкая талия, длинные изящные конечности; грудь второго размера угадывалась через одежду. Она носила некогда белоснежную сорочку с длинными рукавами, и некогда чистые брюки, заправленные в голенища сапог на высоком каблуке. На носу у неё поблёскивали узкие серебряные очки, в левом ухе висела серьга. Эльфийка медленно встала, не опуская отвёртку, и я смог лучше рассмотрел последний элемент одежды — жилет. Тёмно-синий, с обшитыми серебряной нитью лацканами и узорами в виде шестерёнок; на каждой половине груди светилось по маленькому синему кристаллу, окружённому вышитыми молниями. Отвёртка в тонкой руке также походила на произведение искусства, блестящая, гладкая «трещотка» со светящимися чеканными символами и кристаллом на конце ручки. Я прикоснулся к голове, с трудом нащупал выемки в кости.

В этой эльфийки не было совершенно ничего примечательного, и только дескриптор меня немного смущал: «Феликс Кситриан, квинт-инженер 46 уровня, эльф (Грезящий)».

Пауза несколько затянулась, и вдруг, совершенно неожиданно эта тощая субстанца бросилась на меня. Отвёртка десять раз высекла искры по панцирю, после чего шкала выносливости у эльфийки иссякла. Она отшатнулась, привалилась к стене и замерла с ненавистью в глазах.

— И чего ты ждёшь, субстанц? Приглашения? — Тенор звучал приятно, хотя и хрипловато, судя по губам, она давно не пила. — Давай, разделаемся с этим, всё равно уже тошнит от этой вонючей дыры и этих вонючих мобов… Ну давай!

— Я и сам был бы не прочь, но у меня квест по твоему спасению. Говорят, эльфы на вкус как грудка нелетающих фазанов, — сухие и безвкусные… я так голоден, что мог бы попробовать.

Её лицо сменило несколько выражений, но эльфийка остановилась на злобном недоверии.

— Смена облика? Удалённое управление? Что значит «Пробуждённый»?

— Это значит, что я выспался, и готов перекусить. Феликс Кситриан это ты?

— Если верить буковкам над моей головой, — ответила она с нотками презрения, — эти значки, знаешь, их ещё в линии выстраивают…

— Что ж, допустим.

Я присмотрелся к её груди, невольно наклонился чтобы лучше прочувствовать запах, — мужчины и женщины пахли по-разному, нужно было просто разобраться. Получил пощёчину и поток брани из-за отбитой ладони.

— Держись от меня подальше, урод!

— С удовольствием.

Я переступил ближе к решётке, стал изучать. Как и всё вокруг, она была сделана из хлама. Эльфийка Феликс тем временем быстро взяла себя в руки. Хм, по крайней мере, не склонна к затяжным истерикам.

— Если бы эти субстанцы потрудились добавить туда хоть один болт, хоть какое-то подобие замка, я бы давно выбрался, но это дерьмо крепится на крюках и стопорится где-то за пределами видимости проволочной обмоткой. Примитивно до безобразия… и эффективно.

Я немного отклонился и резко боднул решётку. После третьего удара преграда развалилась, а я выступил в узкий коридор. По сторонам было выдолблено ещё несколько камер, а чуть дальше, судя по всему, находилась каморка надзирателя. Грязный, блестящий от пота человек выскочил из неё с длинным куском арматуры в руке, бросился к нам, но замер, когда увидел меня. Даже сквозь грязь, даже в густом полумраке было заметно, как сильно он побледнел, прут выпал из руки, человек с воплем бросился бежать. Я ринулся следом на всех четырёх, предвкушая кровь.

Догнал быстро, прыгнул и сбил с ног, оставив на спине глубокие раны, моб завизжал, но удар в основание затылка прервал эту симуляцию боли. Я перекусил шейные позвонки, оторвал голову от тела и разломил надтреснутый череп. Мозг, свежий, упругий, растёкся в пасти сладостным нектаром, невзрачный квинтессант оказался на ладони. Какая мелочь по сравнению с камнем из головы Леонтия, но бросить всё равно было жалко. Отшвырнув череп, стал сдирать кожу со спины, поддел лопатку и дёрнул, разрывая мышцы, отодрал руку целиком и заработал челюстями. Удивительно, что вкус сырой плоти без каких-либо приправ, каждый раз казался таким ярким и не надоедал. Я съел и вторую руку, выдрал позвоночник, добрался до спинного мозга и пережевал упругие мышцы поясницы, лишь тогда наелся.

Эльфийка обнаружилась в помещении, откуда до того выскочил техноварвар. Там оказался и второй надзиратель — гоблин, я не заметил его, пробегая мимо. Теперь у моба в ухе сидела отвёртка, а бывшая пленница рылась в мусоре, нагромождённом вокруг.

— Ретарды, сыны матерей, — причитала она, мечась от кучи к куче, — где же? Где?! Куда дели, твари дрожащие?! Чтоб у вас анусы кровили до конца…

— Что-то потеряла?

Она резко обернулась и завопила при виде меня. Наверное, следовало как-то стереть с брони кровь, но чем?

— Что за мерзкий вид?!

— Я ел. И ты должна быть рада, — что не тебя.

— Я буду рада… Тьфу! Давай-ка внесём ясность, урод! — Она с чавкающим звуком вырвала из уха гоблина отвёртку и подошла ко мне, угрожая инструментом. — Моё имя Феликс Кситриан, и я мужчина, ясно?

— Возможно, твоя информация устарела, но ладно, допустим. Что ты ищешь?

Он кипел от гнева, мой ответ, вероятно, не вполне удовлетворил его. Но, понимая, что не в силах сделать что-либо, отвёртку опустил.

— Они забрали мою экипировку, ректальные черви! Силовой плащ, все модули, ядра и консоль управления! Оставили только мультитул, но там, где нет болтов, а только мусор, скреплённый дерьмом, он бесполезен!

— Да, тут пригодился бы лом. Что ж, удачи.

Я развернулся и пошёл, вынюхивая в густом воздухе путь на волю. Кажется, средние уровни халка теперь оказались далеко наверху, нужно было вернуться к Мэдлин и Лиззи, но по внутреннему лабиринту мне этого не сделать. Оставалось выбраться наружу и карабкаться, хотя идея была не лучшей. В человеческом теле, в реальности, я смог бы, и даже гулем, вероятно, однако, тяжёлый гаргуль…

— Эй, стой!

— Нет.

— Постой! У тебя квест, не так ли? Ты должен меня спасти!

— Нет, больше не хочу.

— Да я тоже не хочу, от тебя смердит как от дерьма тролля и выглядишь как дерьмо тролля, по всем признакам ты — дерьмо тролля, но обстоятельства диктуют!

Я двигался по коридору, а эльф торопливо шёл следом.

— Ты явно не знаешь, куда направляешься, послушай, если поможешь, я не только выведу тебя, но и заплачу! Мне плевать кто ты там, зачем прячешься, но…

— Я не прячусь, просто играю за гаргуля.

— Да, а я принцесса народа эльфов.

— Звучит правдоподобно.

— Да послушай же!

Я остановился, в голову пришла довольно очевидная мысль.

— Инженер, ты способен починить топтер?

Он сразу же стал собранным и серьёзным.

— Смотря какой модели и системы. Если он производства Вапор-Сити, то я к этому хламу не прикасаюсь.

— «Драконья мушка».

Задумался на секунду.

— Хорошая рабочая лошадка, универсал. Какие повреждения?

— Пострадала от ударной волны, когда в небе появился этот камень, одно крыло не функционирует, и система питания тоже барахлит.

— Сделаю, — уверенно сказал он, — но спасти меня, тебе придётся!

— Мне бы себя спасти для начала. Что это вообще такое? Откуда в небе появляются летающие скалы?

— Ты не знаешь? — прищурился эльф. — Как ты вообще… не важно! У тебя сломан топтер, правильно? Так вот, верзила, на этом куске камня только два ремонтника, один из них перед тобой, а второго нужно убить! Поможешь мне в этом и я заставлю твою «Мушку» летать!

— Хм… а можно всех посмотреть?

— Что? Неиронично?! — возмутился эльф. — Он же мерзавец, ублюдок и вообще дегенерат!

— Не худший вариант на твоём фоне.

— Это было по-хамски. А ещё он агрессивный моб!

— Как и я.

Эльф о чём-то задумался, в бирюзовых глазах вспыхнула искра, губы скривились.

— Постой-постой! Хочешь работать с ним? Хорошо, я отведу!

— Что ты задумал? — Я придвинул морду к его лицу, нарушая личной пространство.

— Пожалуйста, не дыши на меня, — прохрипел эльф, — воняет.

— Знаю, это такая форма пытки.

— Сам ты никогда не найдёшь его, внутри халка частично искривлена реальность, нужно иметь навыки и опыт! Давай так, я проведу, а там сам решишь, с кем легче иметь дело!

Я задумался, ещё раз пристально посмотрел на эльфа. Он явно что-то задумал, это и ребёнок из центра обучения понял бы. Но, как было сказано, обстоятельства диктовали.

— Веди.

Усмешка стала шире, и он уверенно зашагал по грязным коридорам. Даже слишком уверенно. Время от времени эльф прикасался к очкам, оглядывался, но, по-моему, выбирал путь наугад.

— Ты меня не обманываешь… Феликс?

— Много чести тратить на тебя ресурсы психоматрицы, — хмыкнул он, — внутри халка временно работает механика расширенного пространства.

— Вроде вместительных сумок?

Он остановился, посмотрел на меня как на законченного субстанца и протяжно вздохнул.

— Нет. Эта механика обычно задействована в данжах, заходишь в подземелье, а там огромное свободное пространство. Только здесь она работает не на расширение, а на складывание с учётом так называемого «четвёртого измерения». Условно. Короче говоря, ты не найдёшь дорогу, руководствуясь логикой перемещения в трёх измерениях, поэтому тебе нужен я.

— И как ты выбираешь дорогу?

— Я инженер из Рокстрома, а не жестянщик из Вапор-Сити, у меня отличные навыки изучения пространства и энергии, а не только кочегарной работы.

— У тебя линзы очков как-то странно светятся.

— Руки прочь!

— Они в любом случае не налезут на мой череп, господин инженер. Может, расскажешь, что здесь происходит? У меня не было возможности вникнуть.

— Здесь происходит какой-то безумный хаос… в котором я, возможно, немного виновен.

— Хотел бы сказать, что удивлён.

— Что это значит? — мгновенно оскалился эльф. — Ты ничего обо мне не знаешь, ретард!

— Готов поспорить на социальный рейтинг, что от тебя много проблем.

— Невозможно спорить на… издеваешься.

Постепенно я убедился, что мы не плутали. Пока Феликс Кситриан выбирал путь, нам ни разу не встретился тупик или колодец с фекалиями. Шум работающих машин становился всё громче, а проводов и труб на стенах — всё больше.

— А теперь слушай внимательно, — эльф перешёл на крадущийся шаг, — я долгое время путешествовал по Пустошам Кровавых Шипов, искал артефакт Предтечей, и нашёл. В этом мне помогали Злые Топоры. Разумеется, я готовился обмануть этих ретардов, но Абесалом проявил животную хитрость и обманул меня раньше. Это произошло трое суток назад. Вчера они притащили меня внутрь халка, загрузились всей бандой и подняли камень в небо.

— Я всё ещё не понимаю, зачем это нужно?

Он тихо вздохнул, сокрушённый моей глупостью, наверное.

— Халки — традиционный ивент для Пустошей. Обычно банды воюют рейдерством, налетают друг на друга на быстрых машинах, грабят и убегают, но халк — это серьёзно. Когда та или иная банда набирает силу, её мекан выбирает скалу и превращает в тяжёлое небесное судно самого, как говорили Древние, упоротого вида. Обычно халки работают на крафтовых реактивных двигателях, еле ползут по небу, стреляя во всё, что пролетает мимо, а когда добираются до главной базы противника, глушат двигатели. Представь, эдакая скала падает с неба на твой дом, а после из неё лезет орда уродов, мечтающих выпотрошить тебя. Ну, то есть, те из них, кто не сдох при приземлении. Традиционное веселье Пустошей. Игроки тоже участвуют в войнах банд. Можно штурмовать камень прямо в небе, пока он ползёт, это, своего рода, одноуровневый данжен-рейд. Но наш халк — особенный. Абесалом как-то встроил в его структуру артефакт Предтечей.

Кажется, Мэдлин писала о них в той памятке. В реальном мире мы называли примитивных людей прошлого Древними, а в «Новом Мире» с лёгкой руки Нифтара, появилась древняя гипперразвитая цивилизация Предтечей. Вот и всё, что я об этом знал. Кажется, ещё они назывались «анрати».

— Теперь халк держится в воздухе без траты топлива, и может мгновенно перемещаться в пространстве. Но я уверен, что Абесалом не способен выбирать точку переноса. За последние сутки он прыгал уже четыре раза, и скоро будет пятый. Мы буквально можем оказаться в любом из Четырёх миров.

— И?

— И мы почти пришли в мастерскую Абесалома. У него моя экипировка, в частности, консольная манжета. Сейчас ты попытаешься с ним договориться, а пока он будет тебя бить, я заберу своё. Потом, если ты выживешь и мне будет не лень, починю топтер. План ясен?

Я не стал отвечать, всё это походило на фарс. Тем не менее, эльф действительно смог привести меня в самое сердце, я слышал гудение генераторов за стенами и видел толстые кабеля, валявшиеся как стволы деревьев прямо в коридорах. Впереди горел яркий свет, он лился из широкого проёма в стене, а по пути в кучках мусора поблёскивали бутылочки с лекарственными зельями.

— Бери, это нас подкармливают перед боссом. Не так много, но лучше, чем ничего. Алгоритмы тебе известны? Можешь не отвечать, разумеется, нет. Слушай внимательно, повторять не стану. Абесалом владеет Аспектом Электричества и находится на своей территории. Когда он собирается атаковать молниями, сначала ударяет кулаками друг об друга; если достаёт цеп, то будет кататься туда-сюда как смертельная юла, — это атака широкого радиуса, но медлительная, можно избежать; после неё Абесалом всегда усталый и уязвимый, ему нужно отдышаться, но при этом он саммонит орду заводных черепков, чтобы занять врага, старайся избегать их, потому что они взрываются, когда находят цель. Ну а когда он задирает ногу, будь готов прыгать, потому что удар пяткой в пол выдаст большой заряд электричества, а полы в его логове сплошь металлические. Всё понял? Не важно, ты должен отвлечь его, чтобы я взял манжету.

Интересно, что сказала бы Мэдлин про этот инструктаж? Я не привык верить кому-то кроме неё в вопросах игры.

— Ну давай, иди, попробуй договориться, две образины, вероятно, лучше поймут друг друга. У меня с ним постоянно были проблемы.

— Твои манеры внушают благоговение, Феликс.

Он хмыкнул, а я двинулся к свету, мои шаги звучали громко, его — бесшумно. В определённый момент лог выдал сообщение:

«Внимание! Вы бросили вызов боссу! Отступление невозможно!

— Отлично, мы закрыты в этой локации, теперь либо он убьёт нас, либо мы его.

— Кто-кто пожаловал в гости? — донёсся сквозь гудение и лязг чей-то голос. — Неужели сам Феликс Кситриан? Тот смазливый эльф, который столько думал о своём большом уме, что позволил обхитрить себя как несмышлёного щенка? Это ты, я знаю!

Он поджал губы, в глазах полыхнула ненависть, а острые уши почти что засветились в полумраке. Смотреть на меня Феликс избегал и это немного забавляло.

Я пошёл вперёд, вышел из тени коридора на свет и оказался в большой круглой комнате, выдолбленной в цельной породе камня. Пол был покрыт ржавыми листами, вездесущие кучи хлама громоздились тут и там, но кроме них в дальнем конце стояла гротескная конструкция. Она была собрана из лома и потребляла уйму электричества, — терминал со множеством рычагов и тумблеров, усаженный мерцающими кристаллами в гнёздах, склёпанный, спаянный, связанный, уродливый, но работающий. Над ним в потоке молний парил чужеродный предмет, что-то вроде тубуса из двенадцати белых лепестков, между которыми пульсировало энергетическое ядро. Этот предмет выглядел слишком совершенным, правильным, чистым, его элементы не соприкасались друг с другом и две половинки «тубуса» вращались в противоположных направлениях, окутанные силовым полем. Я решил, что вижу упомянутый артефакт Предтечей.

Перед терминалом, спиной ко мне стоял некто горбатый, его мохнатое, местами обожжённое тело перевивали спутанные провода, из позвоночника торчали штыри с медными сферами на концах, между которыми пробегали фиолетовые молнии, а правая нога была протезом.

— А ты ещё что за зверь? — спросил он, оборачиваясь.

Зверем казался сам говоривший; пятнистая шкура, чёрная морда с круглыми ушами, изуродованная шрамами и ожогами; с металлическими зубами в пасти. На его руках сидели кольца и браслеты, обвитые проводами, из костяшек торчали бронзовые шипы, на груди виднелся допотопный переключатель напряжения. «Абесалом Проводящий, мекан Злых Топоров 38 уровня, гнолл (бистал, тип: пятнистая гиена) (НИП)».

— Я пришёл с деловым предложением.

Абесалом склонил голову набок.

— Что? С каких пор вонючие гули разговаривают? Это чья-то шутка? Решил проявить остроумие, Феликс? А как тебе такое, тощий выродок?!

Он с лязгом ударил кулаками друг об друга и стал медленно разводить их, при этом между шипами протянулись трескучие разряды электричества. Резким рывком гнолл разорвал связь, и молния ударила по мне. Вернее, задела, пока я падал. Без баффа на ускорение костяная туша двигалась слишком медленно, боль прошила каждый нерв. Упал. Мекан расхохотался, запрокинув голову, и тогда эльф проскользнул в помещение, спрятался за кучей хлама.

— Я чую его запах здесь!

— Ложь, — с трудом ответил я, поднимаясь на четвереньки, — ничего ты не чуешь. В этой горелой вони, в этом жирном от пота воздухе нельзя взять след. Послушай, — максимум Убеждения в голосе, — мне просто нужен механик, почини мой топтер, и я улечу, хорошо?

Бистал пригляделся, будто увидел меня только что, почесал когтями под нижней челюстью.

— Топтер? Хорошо!

— Отлично…

«Внимание! Проверка Харизмы провалена!»

— Обожаю разбирать топтеры! И тебя разберу на куски, заменю кое-что, вскрою чердак, уберу лишнее, будешь отличным сторожевым псом!

— Облезешь, субстанц.

— Да я уже! — хохотнул он, ударяя бронзовыми шипами друг об друга.

Я бросился в сторону, пропуская молнию мимо, затем последовала вторая. Гиена не переставала мерзко гоготать, а со стороны, из укрытия на меня смотрел Феликс Кситриан. Лицо у него было высокомерное, одна бровь приподнята, глаза прищурены, субстанц явно наслаждался развитием событий. Ладно, изначально он был прав, но я не жалел, что попытался. Ещё бы жжённая рана не болела так, панцирь оказался слаб против электричества.

Впервые применил Костяной Шар и тело само сгруппировалось, поверх обычного панциря наросли дополнительные элементы, оформившие сферу с шипами, а прокладкой между сферой и основной бронёй оказалось липкое амортизирующее вещество. При этом я мог видеть всё в радиусе ста шестидесяти градусов. Первые секунды мозг бунтовал, меня поразила сильная тошнота, но потом алгоритм моба взял часть вычислений на себя, и я освоился. Качнулся вперёд и сфера покатилась к Абесалому. Он приготовился выстрелить, но я вильнул, запетлял среди куч хлама, пока молнии трещали в воздухе.

— Стой! Да стой же! Мои генераторы небезграничные!

Каждый раз, когда молния попадала в кучи хлама, они взрывались, а меня било остаточным зарядом, но это не шло ни в какое сравнение с прямым попаданием. Закричав, мекан поднял с земли цепь и вытянул из ближайшей кучи железный шар. Раскручивая его, Абесалом превратился в обвитый молниями диск разрушения и пошёл по залу, громя всё на пути. Эльф ринулся вдоль стен к терминалу, пока его не видели, а я покатился в другую сторону, увлекая босса. Приходилось лавировать, но скоро он устал, как и было предсказано, уронил шар, запыхался. Я развернулся и покатился на него, привыкая к странному ощущению, когда гнолл дёрнул что-то на поясе.

— На-ка… поиграй пока… с моими… игрушками…

Из-под хлама стали появляться черепа людей, полуорков, гоблинов, у каждого в макушке торчал вращающийся заводной ключ, а дёргающаяся челюсть позволяла им прыгать вперёд, громко щёлкая челюстями. Пришлось опять разворачиваться и бежать.

Пока что всё шло по сценарию эльфа и от этого я немного злился. Вечно уходить от погони не получалось, черепа спавнились без остановки, скоро они припёрли меня к стене и первый же, вцепившийся в оболочку, взорвался. Урона я не получил, но потерял сферическую форму, выпрямился, прыгнул, черепа подпрыгнули тоже, пытаясь уцепиться за мои ноги. Я упал за щёлкающим кордоном, перекатился, раздавил случайно один из черепов и взрыв подбросил меня. По панцирю пошли трещины, боль раскалёнными углями впилась в мясо, появились пиктограммы контузии и огненного урона, а шкала жизни в правом нижнем углу обзора просела на восьмую часть сразу же. Ещё семь таких взрывов, и я отправлюсь на Камру; черепов были десятки.

Я ринулся по помещению, перепрыгивая через хлам и кабеля, щёлканье челюстей слышалось отовсюду, пока, наконец, все они не взорвались. К счастью, меня не задело, однако, разлетевшиеся куски металла и детали забили шрапнелью по броне. Абесалом опять хохотал, с лязгом ударил шипами друг об друга. Большинство укрытий были разрушены, прятаться теперь было негде, краем глаза я видел, как эльф подкрался к терминалу и что-то там делал, если мекан заметит его, план провалится.

Активировал Рваные Раны, Костяной Таран и Минеральное Укрепление, кипучая энергия наполнила тело, толкая его вперёд с огромной скоростью. Ринулся на бистала, выставив рог, он метнул молнию и сокращение мышц швырнуло меня на пол, заряд иссяк, мозг закипел, но я вслепую продолжил движение на четвереньках, мне нужно было только добраться до мяса. Промахнулся. Следующая молния ударила сбоку, в ушах поселился писк, из-за него еле доносился голос Абесалома, а затем вдруг пришло чувство невесомости.

Постепенно зрение вернулось, и стало понятно, что мне не привиделось. Комната куда-то падала, хлам парил в воздухе, как и я, как и гнолл, только эльф уцепился за терминал и что-то там дёргал. Абесалом вопил, а я доставал из инвентаря хилл-поушены и закидывал в пасть. Хруст стекла, мгновенное облегчение боли; просевшая до восемнадцати процентов шкала жизни понемногу заполнялась.

Падение стало замедляться, когда к другим звукам прибавился отдалённый гул реактивных турбин. Я упал на пол, немедленно вскочил и ринулся на гнолла. Налетел на него и всадил когти в грудь, скрежетнув о рёбра, дёрнул, выдирая часть шкуры, разрывая провода. Он завопил и ударил меня кулаком, разряд молнии отшвырнул прочь, я перекувыркнулся через голову, опять оказался на полу, поднялся с трудом, понимая, что ещё пара таких ударов и уйду на респ, все внутренности пульсировали болью, мышцы подводили. А гнолл уже поднимал свой ножной протез, по собранным из хлама деталям бегали искры и трескучие разряды, смогу ли я подпрыгнуть, уходя от волны?

— Эй, Абесалом, сдохни, ретард!

У ноги босса с металлическим лязгом упала странного вида граната, уже через секунду она полыхнула синим и гнолл отлетел прочь, теряя очки здоровья, да ещё и покрываясь стрекочущим пламенем.

Феликс преобразился, теперь он парил в гудящем электрическом поле, на его левом предплечье сидел какой-то хитрый наруч с синими кристаллами и экраном, а на плечах образовался плащ с закатанными рукавами; тёмно-синяя и чёрно-серая гамма, роскошные вышитые узоры на лацканах и высоком воротнике, нечто вроде металлических погонов на плечах. А ещё каюк, похожий на полированную серебряную гайку с синим камнем в центре, затянутый под воротником сорочки. В левой ладони подпрыгивала новая граната, а в правой теперь был серебристо-чёрный пистолет с энергетическими элементами.

— Абесалом, Абесалом, если бы ты не был тупым алгоритмом, то не придерживался бы Правила Пяти Дней и сразу же убил меня. Как хорошо, что это игра, и в ней у игрока всегда есть шанс.

Десять выстрелов подряд поразили цель, гнолл выл и визжал, переходя на истеричный хохот. Он стал подниматься, и ещё несколько синих росчерков с грохотом вернули его на пол. Вторая граната отправилась в полёт, громыхнуло, а затем Феликс Кситриан достал из наруча небольшую серебристую сферу, в которой горел синий кристалл.

— Жаль тратить на тебя одно из ядер, они дорого стоят, и я не знаю, когда смогу собрать новое, но… слишком уж ты меня вывел, тупорылый кусок кода.

Он сжал сферу в кулаке, по пальцам пробежали тонкие синие молнии, а потом сфера упала рядом с Абесаломом. Я почти инстинктивно понял, что нужно закрыть глаза, но вспышка всё равно оказалась слишком яркой, а ударная волна опалила кости. Когда опять смог видеть, обнаружил что часть мастерской превратилась в мозаику оплавленных пятен металла и камня.

«Антон, что происходит? Халк стал падать, мы чуть не потеряли топтер».

— У меня… несколько новостей, Мэдлин. Я нашёл мека.

«Это хорошо. Сможешь вытащить его наверх?»

— Нет, его распылило.

«Это плохо».

— Но я нашёл Феликса Кситриана. Он инженер и согласился помочь.

«Это хорошо, двух птиц одним выстрелом».

Феликс парил с видом крайнего самодовольства и над его ладонью кружили в электрическом поле три гранаты.

— Я не уверен.

Глава 7. Древнее царство

Он знал своё дело очень хорошо, в этом эльфу отказать было нельзя. Как только поднялся наверх, обошёл топтер, сунулся внутрь и через секунду оказался в моторном отсеке. Проблема с питанием была устранена на ходу.

— Самая лёгкая часть дела сделана, — сообщил Кситриан, выбравшись на свежий воздух. — всего-то и нужно было… впрочем, это инженерские заморочки.

Он взглянул на Мэдлин и Лиззи, на их дескрипторы.

— А вы странная компания. Один нормальный игрок и пара не пойми чего. Что значит «Пробуждённый»?

— Для эльфа столь экзотического вида нежелательно разбрасываться терминами вроде «не пойми что», господин инженер. — Мэдлин была как всегда полна чувства собственного недостижимого превосходства, отвечать на вопрос она не намеревалась.

— Не поделишься, где раздобыл сиськи? Пожалуйста? — попросила Лиззи.

Эльф хмыкнул и перелетел на крышу осматривать повреждённое крыло.

— Квинт-инженер, — произнесла ведьма, — надо же. Редкий класс для Кутрума, здесь работают в основном эмберлинги.

— Кто, прости?

— Конкурирующий подкласс. Школа Инженеров Вапор-Сити и Академия Инноваций Рокстром постоянно соревнуются и даже иногда воюют.

— Придётся менять! — сообщил Кситриан. — Повреждение чисто механическое, на халке есть сырьё и всё необходимое для работы, но потребуется время. К завтрашнему утру будет готово.

Договорил он, приземлившись перед нами. Инженер и ведьма встретились взглядами, он источал высокомерие и злую насмешку, она проявляла полное безразличие и победила в оптической дуэли.

— Помощи не жду, не мешайте и то будет польза. — Он направился внутрь халка.

— Там ещё полно техноварваров, — напомнил я.

— Надеюсь, что так — ответил Кситриан со зловещими нотками, доставая из кобуры пистолет.

Мы остались втроём, и я смог немного расслабиться, присел у края проволочной ограды, осмотрелся.

— Что-то не так? — спросила Мэдлин. — Ты выглядишь встревоженным?

— У меня нет выражения лица, откуда такая мысль?

— Я попросту очень проницательна, — сообщила ведьма.

Не удержал вздох.

— Когда столкнулись с меканом, я неважно себя показал. Пришлось работать манекеном для битья, что мне непривычно.

— У него был Аспект Огня или Электричества? Не важно, гули очень уязвимы к этим Аспектам, странно, что ты не умер сразу. — Видя, что это заявление не особо меня вдохновило, Мэдлин продолжила: — Учитывая обстоятельства, в которых ты вынужден играть, то, что ты чувствуешь сто процентов наносимого урона, не можешь пользоваться нормальным оружием и экипировкой, существуешь в форме жуткого некрофага, справляешься лучше, чем можно было бы ожидать от нормального человека. Не будь слишком строг к себе, Антон, предоставь это мне.

— Она права. — Лиззи трогательно погладила мой череп. — Если бы я валила гигантов в одну персону, меня бы на руках носили, а ты ещё недоволен чем-то. Как говорили Древние: ты слишком много кушаешь.

— Что? — спросил я.

— Это здесь при чём? — не поняла Мэдлин.

— Они так говорили, честно!

Ведьма вздохнула.

— Антон, хватит придумывать себе завышенные стандарты и расстраиваться оттого, что сам им не соответствуешь. Ступай-ка и забери лут с трупа Барвула, трофейной цацкой всё не ограничивается.

Как ни странно, от этих слов мне полегчало. У меня есть цель и соратники. Это давало достаточно причин для того, чтобы не опускать руки.

Обворовывание трупов было для меня не в новинку. Приблизившись, бросил взгляд на тело и сразу же заметил тонкий золотистый контур над теми вещами, которые можно было снять: огнестрельное оружие и нагрудная броня. Коснулся первого, и оно оказалось у меня в ладони. Всплыл бесцветный дескриптор:

«Тяжёлый ручной свинцомёт нобиля

Тип: скрап

Точность: -2 (от базового ТалантаМеткости/ не может быть ниже 0)

Средний базовый урон: 220

Тип базового урона: кинетический

Тип снарядов: сменный (базовый: свинец)»

И мне это мало о чём говорило. Взглянув, Мэдлин пояснила кратко:

— Цвет дескриптора означает, что оружие не имеет никаких особых свойств; «скрап» означает, что его сделали из лома, кустарно, то есть — самопал, как и всё в Пустошах, но зато не нужно иметь никаких особых фитов на оружие; у самопалов, как правило, дурное качество, отсюда и штраф Меткости; средний базовый урон довольно высок, расстреляв очередь в упор, можно причинить врагу много проблем; снаряды самые дешёвые, но можно заряжать и модифицированными, соответствующего калибра.

— Им хотя бы можно сильно ударить, — решил я.

— Антон, этот кусок железа настолько груб, что даже гуль сможет стрелять из него. Учитывая, что тебе недоступен Талант Меткости, нелишним будет придержать новинку для себя.

— Раз ты так говоришь.

А вот «Тяжёлый нагрудник нобиля» я не смог даже примерить, потому что гули считались в игре убеждёнными натуристами и не носили ничего кроме набедренных повязок в целях защиты психики игроков.

Последним интересным объектом был крупный кусок квинтессанта, который пришлось искать в разбрызганных мозгах на земле. Камень не пострадал и мягко светился в моей лапе. Убрав добычу в инвентарь, я решил попробовать троллорка на вкус.

* * *

Кситриан вернулся только через пару часов, когда солнце уже понемногу шло на закат. Выглядел он растрёпано, вероятно, остатки мобов не захотели так просто умирать. Явился инженер не один, следом шёл массивный дрон; серебристый блестящий корпус, похожий на архаичный доспех, тут и там светились непонятные символы, по металлу скользили рельефные узоры-молнии, а на лицевом щитке пылал синевой единственный глаз. На спине робота располагался выход системы питания, напоминавший ранец, в него было вставлено одно из ядер Кситриана с парящим синим чертежом заклинания. Дескриптор гласил: «Квинт-голем «Отбойник» 46 уровня». Он нёс в манипуляторах наковальню и охапку железного лома.

— Ставь сюда. Идём, поможешь демонтировать крыло.

Под руководством инженера, Отбойник успешно снял повреждённую деталь и перенёс её к наковальне. Двигался он довольно медленно, зато, казалось, был силён. Возле наковальни Кситриан материализовал в руке нечто, похожее на старинную жестяную банку для газированных напитков, блестящую серебристым металлом, гладкую. Инженер ткнул в неё отвёрткой, покрутил в одном месте, в другом, вынул из манжеты ядро и вставил в предмет, после чего поставил его на землю. Пока эльф наносил на повреждённое крыло разметку, с банкой происходили изменения, она трансформировалась, росла, отращивала механические манипуляторы, голову, ноги; появился дескриптор: «Квинт-голем «Плазмовар» 46 уровня». Он вышел вдвое меньше Отбойника, зато на каждом манипуляторе горело синевато-белое лезвие плазмореза.

— По линии, — приказал Кситриан.

Плазмовар подступил к крылу и стал медленно, аккуратно срезать повреждённый фрагмент конструкции. Затем Отбойник превратил одну свою ладонь в щипцы, вторую — в молот, и пользуясь пламенем Плазмовара, начал ковать из лома цельнометаллический слиток. Вскоре под присмотром хозяина, квинт-големы приварили его к крылу, Плазмовар сложился обратно в «банку», а эльф прикрепил ядро к своей отвёртке, превратив её в какое-то странное сверло. Отбойник двумя щипцами держал крыло, пока эльф резал металл как живой слесарный станок, создавая мириады искр. Он работал несколько часов, постоянно совершенствуя заготовку, пока мы отдыхали. Мэдлин зажгла над Кситрианом волшебный огонёк, а, вернувшись, произнесла:

— Перфекционист.

* * *

Работа действительно затянулась до утра, но с первыми лучами солнца «Драконья мушка» была готова лететь.

— Незатейливая, но качественная машина, — говорил эльф, — как в реале, так и здесь. Редкий скин, никогда такого не видел.

Он стоял, сложив руки на груди, и встречал солнце закрытыми глазами, оно пылало на линзах очков. Лиззи встречала солнце, рассматривая его грудь.

— Кстати, пока ходил за сырьём, собрал для вас немного патронов. Боеприпасов внутри халка прорва, но все разные, пришлось отбирать, в общей сложности не больше двух сотен выстрелов.

— Мы благодарны, господин инженер, — заверила Мэдлин, — награда за ваше освобождение также получена. Желаете покинуть халк? Мы высадим вас в Щедрых Холмах.

— Благодарю, но этого не требуется. Я остаюсь.

Я подумал, что вне стрессовых ситуаций Феликс Кситриан был… выносим, пожалуй. Хотя, он бросал вокруг такие взгляды, что появлялось первобытное желание впечатать кулак в его смазливую мордашку.

— И что ты будешь здесь делать, Кситриан?

— Хм? — Он открыл глаза, чуть повернул голову. — Распоряжусь своим имуществом, добью живность, а потом решу. У меня есть походные консервы и много мелкого лута, который нужно выкопать из хлама. Найду, чем заняться.

Мэдлин чуть приподняла бровь.

— Если я правильно поняла, господин инженер, вы обладаете артефактом анрати? Даже самые простые из них стоят порядка полумиллиона Драгоценных. Удивлена тем, что вы собрались рыться в мусоре.

— Видите ли, госпожа ведьма, — осклабился он, — изделия анрати нужны мне не для продажи, а для более высоких целей, поэтому буду очень признателен, если вы не станете совать свой носик в мои финансы.

— Буквально последнее, что я собиралась делать. Елизавета, Антон, идём.

— И всё-таки, где ты… — заговорила Лиззи.

— Заберите её от меня уже! Это невыносимо! Никакого уважения к личной жизни!

Он нетерпеливо притоптывал, пока мы поднимались на борт «Мушки», пока заводились двигатели и начинали стрекотать крылья. Взлёт.

— И всё-таки, глубины человеческой природы могут удивить. По всем признакам он тот ещё субстанц, однако же, мечтатель.

Я вёл топтер по намеченному курсу ещё около четверти часа, Лиззи что-то мурлыкала, копаясь в чемодане с красками, Мэдлин глубокомысленно молчала, даже не открыв книгу, ворон чистил перья.

— Мечтатель?

— Ага! — неожиданно заговорила мумия. — Он ищет путь за пределы Галефрата!

Я повернул голову к ведьме, та, помедлив, кивнула. Мне нравилось рассматривать линию её профиля.

— Я рассказывала тебе про анрати, Антон?

— Упоминала парой предложений.

— Это тема на несколько лекций, так что буду кратка. Анрати, они же Предтечи — первая разумная раса в Галефрате, чада Андрастуса, адепты абсолютного Порядка. Когда-то этот мир принадлежал им, и анрати достигали того, чего человечество достигло сейчас, в реальном мире. Со своей спецификой, но всё же. По законам жанра, их время прошло. Огромные города, вращавшиеся на орбите планеты, упали, один из них, кстати, рухнул на Пустоши Кровавых Шипов, отчего теперь главный игривой ивент этого субрегиона — поиск артефактов Предтеч. Они очень дорого стоят и очень редко респятся, этот Кситриан везунчик.

— Но он не собирается его продавать, — сказал я. — Зачем ему такой ценный лут?

Лиззи просунулась между нашими креслами и указала вперёд и вверх, сквозь фонарь кабины, где очень далеко наверху, через прореху в облаках был виден летающий остров. Я замечал его уже несколько раз прежде, смутный тёмный силуэт странной формы.

— Что?

— Он хочет туда, — сказала Лиззи, — мечтатель. Многие хотят, но никто ещё не попал. Даже самые сильные «киты».

— Это какой-то особенный остров?

Мумия глух засмеялась под золотой маской.

— Елизавета, — Мэдлин прикрыла губы книгой, пряча улыбку, — сделай ему поблажку, он совсем ещё нуб. Это не остров, Антон, это последний город анрати, который не упал, заброшенный, полуразрушенный, но не забытый. И парит он не в Верхнем мире, а на низкой орбите планеты, полторы сотни километров над уровнем моря. Ни один корабль не может туда добраться, ни одни врата, ни одно заклинание; выход за пределы атмосферы закрыт для игроков. Но некоторые уверены, что если собрать артефакты Предтеч, то можно обрести ключ к городу. Тот, кто это сделает, может стать властелином мира.

Я хмыкнул. Чтобы оставаться заметным на таком расстоянии, предмет должен быть по-настоящему колоссальных размеров.

— Звучит помпезно и невыполнимо. Видимо, придётся мне.

Они перестали смеяться, поняв, что я не смеюсь.

— Антон?

— Может быть, я тороплю события, но рассудите сами: Невхия затребовала от меня двести уровней и подконтрольный регион, однако, не сказала, зачем. Вероятно, она хочет, чтобы я стал что-то значить и подошёл по кондициям к чему-то. И вот сейчас я понял, почему бы и нет? Кто властвует над миром виртуальной игры? Три нейроматрицы? Нет. Они не могут ни над чем властвовать, это просто очень хорошие искины, выполняющие поставленные задачи. А кто их создал? Кто написал? Известный гений Ледо Нифтар, администратор. И вот я вспомнил, что ты говорила мне, Мэдлин, — если бы создатель «Нового Мира», имел в игре собственную аватару, это был бы, цитирую: «…волшебник, сидящий на троне в огромном пустом замке на вершине горы, и глядящий на своё детище сквозь всевидящий магический шар», конец цитаты? А мы говорим о пустом замке размером с гору, который ещё и находится выше всего и вся. Думаю, Нифтар сейчас там, на орбите, смотрит на нас всех, и, кто знает, может быть, он достаточно эксцентричен, чтобы вручить особые привилегии тому, кто нарушит его одиночество?

Я не ожидал такого эффекта, но следующие полтора часа ведьма сидела, не шелохнувшись, и смотрела в одну точку. Может быть, она металась по Инкарнаму, проверяя игровые форумы, может, переосмысляла свои знания ЛОРа, но всегда спокойное лицо казалось таким удивлённым.

— Лиззи, подмени меня, пожалуйста, я голоден.

— С удовольствием!

Уйдя назад, вынул из инвентаря ещё сочащийся кровью кусок Барвула Нещадного.

— Как он называется, кстати, этот город Предтеч? У него же есть имя?

— Есть, — тихо сказала Мэдлин, возвращаясь к нам, — Коун-ан-Бакшари, Меч-в-Небесах. Но мы зовём его просто Коун.

— Интересное название. «Меч».

— По одной из ЛОРных легенд, — Мэдлин говорила очень тихо и очень серьёзно, — этот город является чем-то вроде колоссальной военной станции. Анрати выстрелили из её главного орудия только один раз и после этого над планетой появилась первая луна. Они просто откололи гигантский кусок, чуть не разрушив Галефрат, и заодно истребили почти всю жизнь.

— А Предтечи не любили шутить. Хорошо, что всё это лишь ЛОР, правда?

— Да… ЛОР. Это же всего лишь игра.

Пока насыщался, думал о механике агентности. Мэдлин сама говорила — если достаточное число игроков верят во что-то, виртуальная реальность изменяется. Интересно, сколько людей считали, что артефакты проведут на Коун? Можно ли было увеличить их число?

* * *

Под днищем орнитоптера простиралось бескрайнее золотое море. Песчинки мерцали мириадами искорок на солнце, а небеса были чисты настолько, что в них виднелись далёкие летающие острова.

Мы уже некоторое время как пересекли границу Щедрых Холмов и Царства Наил, зелень сменились золотом, и только вдоль берегов реки она продолжала широко буйствовать. Я поднял «Драконью мушку» выше, когда Наил пустился по каньону оранжевых скал.

— Сохраняй бдительность, каньон Ахрушти — место гнездовья некоторых виверн и не только — предупредила Мэдлин. — Воздушные пираты любят устраивать здесь засады.

Более десяти километров река шла в тени нависавших скал, а я следил за небом. Когда же она опять вырвалась на простор, мы увидели на западном берегу город.

— Какая красота! Его надо нарисовать!

Он был намного больше Улима, и намного меньше Полиса, окружённый пальмовыми рощами и полями; дизайн выглядел крайне угловато: прямые линии стен, никаких башен, только парапеты; идеально ровные улицы с угловатыми домами, крыши все сплошь плоские, выложенные сверкающей белой плиткой; тысячи фонтанов, обелисков и статуй, гигантские белые арки, в которых были подвешены золотые солнечные диски им под стать. Привлекал внимание колоссальный дворцовый комплекс с широкими колоннадами, поднимавшийся на три яруса ввысь, он целиком был расписан фресками и иероглифами, а в задней части надо всем возвышалась огромная пирамида, её вершина парила в нескольких десятках метров над основным телом и из макушки в небо бил синий луч. Башня небесного порта выглядела как исполинский чёрный обелиск, покрытый письменами, вокруг неё кружили сотни кораблей.

— Перед нами Нехетх, столица субрегиона, — сообщила Мэдлин, — богатый торговый город, принадлежащий династии Тунтос. В десятке километров западнее, посреди песков до недавнего времени спала пирамида, из-за которой весь Наил гудит.

— Это всё замечательно, так мне лететь во дворец или в порт?

Ведьма повернулась ко мне, пристально взглянула из-под чёлки.

— А сам как думаешь?

— Понятно.

Я направил «Драконью мушку» на запад.

— Мы опять не попадём в большой и красивый город? — расстроилась Лиззи.

— Нам нужно в другое место, Елизавета, если мы хотим сделать тебя вновь живой.

— Куда?

— Внутрь ожившей пирамиды, — ответил я.

— Что-о-о?!

— Это правда, Елизавета. Пробуждённая пирамида носит имя фараона Аменхотепа, последнего царя последней правящей династии древнего Наила. Династия Хепти поучаствовала в упокоении Хамуптари, несмотря на то, что они были его потомками и должны были служить царю-личу. После, придя к власти, фараоны Хепти всячески стремились задобрить мёртвого родственника, но как только Хамуптари первый раз проснулся, их династия погибла, отражая нашествие нежити.

— Эй, вы заметили? — спросила Лиззи. — Трагатти из Костомахии умерли от нашествия, Хепти из Наила тоже умерли от нашествия. Антон, я думаю, когда ты станешь императором, тебе придётся очень опасаться нашествий.

— Постараюсь, Лиззи, — пообещал я.

— С вашего позволения продолжу. — Мэдлин ничем не выдавала недовольства. — Пирамида Аменхотепа самая большая в Наиле, её хорошо исследовали, но она была пуста, разграблена задолго до прихода Грезящих и постройки Нехетха. Никакие ивенты не вели к этой пирамиде, максимум, чистка гнездовий монстров. Но когда ты, Антон, пообщался с Невхией, всё переменилось. Остальное вы уже знаете: сфинкс ожил и потащил пирамиду к центру субрегиона.

— А что там, в центре? — спросила Лиззи.

Мэдлин ответила не сразу.

— Некоторые манускрипты сообщают, что там под песками лежит Нехиптонеш, исконная, старая столица. Когда царь-лич первый раз проснулся, он наслал на свой бывший дом величайшую песчаную бурю, выгнав потомков прочь, похоронив при этом бесчисленные сокровища под километрами песка. Неизвестно, что будет, когда пирамида Аменхотепа достигнет цели, и это ли вообще её цель, но мы должны добраться до неё раньше.

— Доберёмся, Мэдлин, борозду расплавленного стекла очень даже хорошо видно.

* * *

Спустя несколько часов полёта мы увидели вдалеке пирамиду на светящемся столбе энергии, впереди, прикованный цепями, её тащил сфинкс. Зрелище было… монументальное. Мне доводилось видеть много величественных вещей в реальном мире, но все они укладывались в рамки логики и здравого смысла, а игра давала возможность увидеть невообразимое, необъяснимое, величественное. И всё это оставалось обманом…

Вместе с пирамидой Аменхотепа над дюнами и скалами перемещался небольшой флот. Вернее, несколько групп кораблей. Три из этих кораблей были довольно велики и держались отдельно ото всех:

Первый походил на тяжёлый крейсер «Эверсор», который пострадал над Инхарионом. Схожая конструкция, размеры, только статуй было меньше, и кормовая надстройка-крепость имела другую форму. Над ним тоже реяли сине-белые знамёна Ордоса.

Второй, столь же крупный, но совсем иной, угловатый, чадящий из сотен труб, чёрный от копоти, либо просто созданный из чёрного металла, с пламенем, рвавшимся из сопел и дыр в обшивке. Впереди из его тупо срезанного носа торчало четыре больших пушки, а под ними вперёд выступал длинный и толстый штырь, не иначе как для тарана. Над ним реяли красно-чёрные флаги со странной эмблемой.

Третий корабль был заметно меньше двух предыдущих, но, всё же, заметно крупнее обычных летающих посудин. Он был изящен: длинный, узкий, покрашенный в серебро и глубокую синеву; на бортах переливалось по три пары энергетических парусов-крыльев, от меньших к большим, от носа к корме; такие же паруса были в задней части корабля, по бокам от кормовой надстройки. В передней же части зияло большое отверстие сквозь все палубы, внутри него вращалась гигантская армиллярная сфера с синим энергетическим ядром. Чарующая картина.

Кроме трёх больших кораблей поблизости вертелись десятки более мелких, а также сотни топтеров различных моделей, и целые стаи мошкары — глайдеры. Я подвесил «Мушку» в стороне, наблюдая за расстановкой сил.

— Небольшая политическая сводка, — Мэдлин закрыла книгу, ласково погладила Каспара, — пирамида привлекла внимание нескольких игровых фракций. Вон там величественно парит тяжёлый крейсер Ордоса «Каллидус». Его блокирует вон тот насупленный чёрный урод, имперский тяжёлый крейсер «Демолишер». Третий, эта неповторимая бабочка, колышущаяся на ветрах, принадлежит Академии Инноваций Рокстром, — исследовательский рейдер «Курчатов». Он уступает предыдущим по огневой мощи, зато превосходит в скорости и манёвренности, а также дальности и точности стрельбы. Такие Академия строит только для себя, видишь, Антон, даже квинт-реактор не защищён, сияет у всех на виду. Это сейчас особый шик, другие фракции не могут себе позволить подобную конструкцию.

— Они собираются стрелять? — спросила Лиззи.

Ведьма медленно провела пальцами по древку посоха-полумесяца, будто изучая тонкую резьбу.

— Обычно, когда Нагатор и Ордос встречаются, без стрельбы не обходится. Академия соблюдает нейтралитет, хотя и готова подраться за редкие богатства и информацию. Однако же сейчас никто не уверен, что происходит. НИПы и игроки могут лишь гадать, а если кто-то из больших мальчиков сунется к пирамиде, другой может огреть его поперёк спины. Так что у частников пока что развязаны руки. Но всё это бесполезная суета по итогу, пирамида Аменхотепа проснулась для тебя, Елизавета, нужно только пробраться внутрь.

— Не труднее, чем проткнуть пальцем небесное полотно, — протянула мумия. — Ой, что-то начинается!

— Они формируют ударный кулак, — подтвердил я, глядя, как перемещались корабли и топтеры, — похоже, собираются атаковать пирамиду.

— Наши действия, Антон?

Я оглядел громадные корабли. Человечество строило космические суда в сотни раз больше, целые экспедиционные флоты ковчегов, способных превращать безжизненные планеты в райские сады и нести миллионы переселенцев, но наши корабли были эргономичны, минималистичны, рациональны, а эти… их создавали, чтобы выражать волю. Кто-то придумывал эти формы, подбирал цвета, материалы, чтобы в небесах «Нового Мира» летали идеи гордости и превосходства, угрозы и жестокости, свободы и просвещения. Вот они, заключены в виде кораблей.

— Терпение — лучшая тактика. Посмотрим.

Независимые соискатели собрали семь кораблей и почти четыре десятка топтеров, а глайдеров я и вовсе не считал. Вся техника была очень разной, от изящных парусников с перепончатыми парусами-крыльями, до чадящих броненосцев с трубами и пушками; орнитоптеры, вертоптеры, скейт- и джет-глайдеры, даже какие-то гигантские кузнечики, на спинах которых сидели всадники; прочая летучая живность. Они двинулись к пирамиде разреженным формированием и очень быстро стал подниматься ветер.

Стена песчаной бури окружила пирамиду и сфинкса, поднялась под самое небо, а сквозь неё выметнулись десятки золотых росчерков. Разглядеть технику противника не получалось, уж очень маленькими были эти жёлтые точки, но зато и очень быстрыми. Затем сквозь завесу вылетели три одинаковых летающих корабля с прямыми парусами и вёслами.

— Какой антиквариат. — Мэдлин сидела, закинув ногу на ногу, глядя на разворачивавшуюся сцену. — Это древние наилские галеры, сейчас такие летают не выше пяти метров над песком, «корабли пустыни».

Вёсла галер синхронно гребли по воздуху, при этом между ними пробегали золотистые молнии, образуя некое светящееся поле. В передних частях на корпусах этих кораблей были нарисованы глаза, а снизу, там, где носы переходили в днища, торчали некие выступы, что-то вроде таранов, на которых были золотые черепа львов.

Флотилия частников стала на курс атаки и начала сближаться с галерами, топтеры и глайдеры поднялись и двинулись вперёд, а навстречу им, держа идеальную прямоугольную формацию, устремились золотые росчерки. Затем черепа, которые я приметил, открыли пасти и перед ними появились одинаковые круги из иероглифов; внутри черепов собирался жёлтый свет, пока, через пять секунд, не произошёл строенный залп. Три копья жёлтого света врезались в частников; корабль, получивший два попадания, понёсся к земле, охваченный пламенем, а другой оказался повреждён, накренился, задымил. Частники открыли огонь из пушек. Пока корабли продолжали сближаться, вокруг них уже закипал манёвренный бой.

Аппараты защитников проявляли высокую манёвренность и сражались тройками, пока один уходил от погони, два других атаковали топтер-преследователь, если тот менял цель, то первая наживка разворачивалась, и сама становилась преследователем. Огонь вёлся из носовых частей, требовалось много попаданий, чтобы сбить противника, однако, сами защитники взрывались даже от одного. Правда, по них надо было ещё прицелиться.

Тем временем галерам сильно не везло, их главные орудия оказались не очень скорострельными и могли вести огонь только по курсу, успели дать ещё один залп, добить раненного врага и повредить другого, но потом пять частников заняли позиции для бортовой стрельбы. Галерам стали ломать вёсла, а те могли ответить только множеством слабых выстрелов, — кажется, экипаж на палубах вёл огонь из ручного оружия.

— Это какой-то… бардак, — внезапно заявила Лиззи; я не успел спросить, что значило это слово, как она продолжила: — давайте поучаствуем!

Я повернулся к Мэдлин, ведьма скосила на меня глаза.

— Терпение — лучшая тактика, Антон?

Я думал секунду.

— Переключаю турель на себя, теперь только курсовой огонь. Пристегнитесь, полетим на полном форсе и, надеюсь, защитники пирамиды нас пощадят.

Я перевёл «Драконью мушку» на турбинную тягу и пустил её курсом атаки.

Глава 8. Искусство и кулинария

Первые несколько секунд игроки не обращали на нас внимание, приняли за ещё одного жадного до приключений Грезящего. А потом я зашёл в корму частного корабля, дал короткую очередь по пропеллерным движителям и взорвал большой паровой котёл. Лиззи закричала от восторга.

Тут же ушёл под днище атакованного, совершая бочку, вынырнул из-под носа, переключился на крылья для манёвренного разворота, увернулся от ледяного заклинания, пущенного с палубы. Перекрестье, пульсировавшее на стекле фонаря, поймало второй корабль, — красивый парусник с бронированным носом и крыльями-плавниками снизу по бокам корпуса. Расстрелял главный штурвал, отключил крылья, и «Мушка» ухнула вниз, пропуская мимо несколько снарядов.

— На этом шалости заканчиваются, теперь они будут ждать нашего удара.

— Галеры мы не спасли, — заметила Мэдлин.

— Я сказал, что заканчиваются шалости. Зато начинается серьёзный бой.

Мы вернули высоту на турбинной тяге, совершили над областью боя разворот, и я пошёл на корабли игроков пикирующей атакой. Они уже были связаны абордажным боем с потрёпанными галерами и не могли обеспечить достойного прикрытия. Под днищем застрекотал пулемёт, а в голове пульсировало: «140, 120, 100…». Отклонившись, я опять оказался ниже уровня схватки, замедлил падение, переключился на крылья, задрал нос «Драконьей мушки» и начал расстреливать днища кораблей. Воздушный бой вёлся в трёхмерном пространстве, где без помощи более лёгких топтеров, корабли оставались уязвимы… хотя и не беззащитны. У каждого снизу была как минимум одна турель ПВО; ожили они не сразу, но, когда экипажи очнулись, мне пришлось быстро уводить топтер из-под струй свинца и энергетических потоков.

— Здесь без ракет мы больше ничего не можем сделать, уходим в манёвренный бой.

«Драконья мушка» на полном форсе понеслась туда, где топтеры бились с роем золотых аппаратов. Многие игроки уже потеряли машины, однако, остались те, кто действительно хорошо летал, тогда как формирование «золотых» сильно поредело. Воздушный бой непредсказуем, сначала казалось, что лёгкие аппараты защитников обречены на победу, а галеры вот-вот упадут, но не прошло и десяти минут, как распределение сил переменилось. Мы поспособствовали этому, но наш вклад не был критичным. Теперь оставалось надеяться, что защитники не определят нас во враги.

Я держал в прицеле массивный топтер, увешанный оружием и манёвренный как брошенный молоток. Он стал пятым и последним, который мне удалось сбить, патроны закончились.

— Мы пусты, выхожу из боя…

Лог некстати вспыхнул сообщением:

«Внимание! Вы получили новое достижение «Пилот-истребитель 10 класса» за пять сбитых в одном бою машин!

Внимание! Вы награждаетесь одной тысячей Драгоценных золотом!»

За это ещё и деньги дают? Невольно почувствовал себя «солдатом удачи», как говорили Древние.

Выйти из боя оказалось труднее, чем просто принять решение. Защитники пирамиды погнали остатки игроков прочь, а мы остались в поле их досягаемости. Рой золотых аппаратов устремился к нам. Я закрутил машину в череде манёвров уклонения, швыряя топтер так, что вой Лиззи не затихал, но вдруг она крикнула:

— Включи передачу, Мэдлин! Включи передачу! Я с ними поговорю!

— Елизавета, — ведьма одной рукой вцепилась в подлокотник, а другой прижимала к груди ворона, — я не сомневаюсь в твоих навыках общения, они великолепны, однако, сейчас немного не… впрочем, вижу, куда ты клонишь. Правда, нет уверенности, что они услышат.

— О, они услышат!

Я знал о том, что наш навигатор был прибором многофункциональным, но вся его польза открывалась со временем, — практически бортовой компьютер, да ещё и средство связи. Ведьма поводила по нем пальцами и кивнула:

— Открытая безадресная трансляция готова.

В следующую секунду кабину топтера огласил пробирающий до кишок строенный голос. Лиззи говорила на неизвестном языке всего четверть минуты, когда преследователи прекратили огонь и перестроились. Теперь они летели спереди, вели нас в сторону пирамиды, и к ним присоединялись остальные. Наконец, навстречу конвою выметнулось новое соединение, затем ещё одно, и ещё, пирамида вдруг выпустила в небо сотни аппаратов, которые зачем-то приберегала, и они стали вокруг нас непробиваемым заграждением. В этом золотом коконе «Драконья мушка» преодолела песчаную бурю. В кабине раздался другой, не менее жуткий голос.

— Говорят, чтобы мы летели в ангар, — перевела Лиззи.

Масса летательных аппаратов оставила нас, только один продолжил указывать путь. Мой лог выдал новое сообщение:

«Внимание! Вы получили новое достижение «Алое крыло» за победу в своём первом воздушном сражении!

Внимание! Вы награждаетесь тремя тысячами Драгоценных золотом!»

В первом? Видимо, столкновение с буджами в счёт не шло. И никакого божественного вмешательства. В этом разница между достижениями, которые дарят нейроматрицы, и обычными достижениями? Там перманентная надбавка каких-то благ, а здесь только разовая выплата? Впрочем, «Пилот-истребитель» подразумевал рост в классах, вероятно, если я в будущем продолжу сбивать топтеры, это вызовет прогрессию, и новые материальные награды?

Впрочем, не об этом следовало думать — на меня навалились лишние десятки килограммов.

Топтер плавно влетел в просторный ангар, выпустил посадочные опоры, приземлился, я заглушил двигатели и смог выдохнуть. Даже притом, что всё это было виртуальной реальностью, на кону стояла дорогая машина, четвёртая смерть, и прогресс со времён… не знаю, надо было уже привязать себя где-нибудь кроме острова небесных лягушек.

Намордник немедленно выдал сообщение в лог:

«Желаете сделать Пирамиду Аменхотепа местом привязки своего персонажа?

ДА

НЕТ»

Я согласился.

— Что ж, благодаря лётным навыкам Антона, сообразительности Елизаветы и моему чуткому руководству, — ведьма поправила макияж и надела шляпу, — мы добрались. Полагаю, пора представиться фараону. Не первый монарх, с которым я сведу знакомство, и, наверняка, не последний. Пожалуйста, старайтесь держаться как я. Многое в «Новом Мире» зависит от правильного взаимодействия с НИПами.

— Мэдлин, меня немного завалили золотом, и теперь на плечи давят лишние килограммы. Ты не могла бы облегчить мой кошелёк?

От протяжного тихого вздоха грудь, стиснутая корсажем, заметно приподнялась.

— Деньги — это большая морока. Не представляю, как женщины Древних справлялись с этим? Ладно, давай их сюда.

Я выложил рядом с её креслом три с половиной тысячи Драгоценных, то есть тридцать пять килограммов золота.

— И что я должна с этим делать? — спросила Мэдлин, увидев мешочки.

— Положи в инвентарь или на счёт.

— Антон, я преступно запустила твоё образование. Мой инвентарь хорошо прокачан, но деньги — это другое, они ложатся тяжёлым грузом даже на самых выносливых с самыми вместительными инвентарями. Администрация игры сделала всё, чтобы большие денежные потоки протекали только через игровую банковскую систему, а ввести в неё наличные можно только в отделении Банка Сов.

— О. Ладно, рассую по сумкам позже…

— Давайте уже выйдем наружу! — Лиззи была взволнована до предела.

Мы спустились по трапу. Ангар был достаточно длинным, пол состоял из жёлтой каменной плитки, но потолок и стены покрывали масштабные стилизованные фрески; на них изображения людей, бисталов и животных дополнялись строчками иероглифов. В основном всё сводилось к теме неба и полёта. В воздухе парили начищенные золотые жаровни с живым огнём.

Ровными линиями в ангаре стояли одинаковые каменные тумбы, одну из которых занял сопровождавший нас аппарат. Наконец я смог разглядеть эту маленькую летательную машину и не без удивления понял, что смотрю на гигантского золотого скарабея. Жук-навозник также был стилизован, из его боков расходились полумесяцем птичьи крылья, в передних лапках был зажат янтарный диск, в задник — полумесяц из чёрного минерала, и оба камня покрывали светившиеся иероглифы.

В ангар стали возвращаться другие жуки-истребители, они плавно опускались на постаменты и поднимали надкрылья. Из тесных кабин одна за другой медленно вылезали пилоты-мумии. Я догадался об их природе только по дескрипторам, гласившим примерно одно и то же: «Небесный страж династии Хепти 40 уровня (мумия) (НИП)». Вместо бинтов они носили доспехи, украшенные золотыми крыльями и соколиными головами, имевшие синие и белые вставки; лица прятались под посмертными масками.

Дальние ворота ангара открылись, и через них прошли четыре массивные угловатые фигуры, несшие паланкин с золотым троном. «Ушебти династии Хепти 60 уровня (голем)» — гласили их дескрипторы. Лица и доспехи были на них нарисованы, в каменных руках имелись чёрные посохи в виде кобр с распахнутыми пастями.

Мэдлин выступила чуть вперёд, готовясь установить контакт, но я вовремя оттянул её из-под ног разукрашенных статуй. Ушебти не заметили ведьму, они остановились перед Лиззи и опустились на колени. В то же время все пилоты, приблизившись, стали падать ниц, утыкаясь масками в пол.

— Мэдлин, — тихо произнёс я, — кажется…

— Эй! — Лиззи уселась на золотой трон. — Смотрите на меня! Я очень важная персона!

Ушебти встали, развернулись, и загрохотали каменными ногами прочь.

— Ребята, не отставайте! Что-то интересное начинается!

— Думаю, — Мэдлин поправила плащ, — сейчас нам действительно лучше довериться Елизавете. Посмотрим, куда это заведёт.

Золотой паланкин двигался по коридорам, сплошь украшенным фресками, на которых люди изображались только в профиль. Где-то рядом гудел большой энергоёмкий аппарат, у всех входов стояли ушебти с посохами, салютовавшие паланкину.

Путь закончился в просторных палатах, где от блеска золота слезились глаза. НИПов там тоже оказалось немало: мумии в особенно ярких, украшенных драгоценными камнями доспехах, от человеческих до совершенно громадных, уродливых с жуткими массивными черепами и клыками. Над возвышенным постаментом парил сверкающий золотой саркофаг с посмертной маской на крышке, над саркофагом виднелся роскошный дескриптор, на котором было что почитать: «Дромму, Сияющее Око Солнца, Сокол Синих Небес, Нетфит, Живой Сын Мёртвого, Правитель Золотого Мира, Магаттон, Подобный Бессмертным, Сияющий Светоч Истины, Дари, Могучий Покоритель, Сокрушитель Тронов, Царь Щедрых Вод Наила и всех, вкушающих от Них, явленный Погонщик Луны, Аменхотеп от крови Хамуптари, Великолепнейший; фараон Царства Наил из династии Хепти 100 уровня, мумия (НИП)».

Из-за саркофага выступила фигура, в белом одеянии поверх забинтованного тела. Она тоже носила золотую маску, но не человеческую, а птичью, на спине виднелся горб — забинтованные крылья. «Имхотеп, жрец (Тотмоса) 70 уровня, мумия (НИП)».

— Восславим богов, — донёсся сухой голос из-под маски, — наши молитвы были услышаны, её величество Анхесенхамуптари нашлась.

Имхотеп со стуком упал на колени, другие мумии последовали его примеру.

— Мэдлин, — Лиззи выглянула из-за спинки трона и шёпотом на всю комнату спросила: — что значит «её величество»?

— Это значит, что ты царица древнего Наила.

— А… ага, поняла. Я царица. Царица я!

Тут вдруг ожил парящий саркофаг, драгоценные камни, вставленные в глаза посмертной маски, засветились.

— Я рад видеть тебя, моя любимая сестра-жена. Твоя потеря была невосполнима.

Лиззи поднялась, сделала несколько шагов и в точности выполнила условие квеста — опустилась на колени.

— Привет! Это я! — сообщила она.

Мэдлин застыла, глядя на нашу спутницу немигающими глазами, ворон спрятал голову под крыло. Но всё обошлось.

— Теперь, когда ты вернулась, надежда вновь жива, моя драгоценная Анхесенхамуптари…

— Да не мучай ты себя, летающая коробка! Зови меня просто Лиззи!

— … ведь теперь ты сможешь вернуть нас всех к жизни.

— Что?

— Имхотеп, я утомлён, передай сестре-жене мою волю и снабди всем, чего пожелает её душа.

— Исполню с благоговейным трепетом, о владыка солнца и лун.

Саркофаг замолчал, а птичья мумия поднялась с колен.

— О великолепная Анхесенхамуптари, твой несравненный брат и супруг велит тебе собрать канопы Хамуптари. Они были расхищены живыми дикарями, но должны вернуться в Наил, сюда, ко двору твоего несравненного брата и супруга.

— Кого? Что… Как-как-нопы? Эта штука — мой брат? Экзотика! Мэдлин, у меня есть брат!

Похоже, Лиззи потеряла фокус событий.

— Когда все четыре канопы будут возвращены, я обращусь к богам и они даруют всем нам новую жизнь в неувядающих телах, — продолжала птичья мумия, — династия Хепти воспрянет из песков небытия.

— Отлично сказал! — одобрила Лиззи, кое-как поднимаясь на ноги. — А делать-то что? Когда я стану человеком?

Имхотеп медленно повернул маску к нам, к Лиззи, опять к нам, его пальцы, унизанные перстнями, и с длинными когтями, торчавшими из-под бинтов, беспокойно шевелились.

— Но я ведь… я же… я только что… Царица, фараон приказывает тебе собрать канопы Хамуптари и принести их сюда. Тогда я совершу ритуал, и мы… и ты станешь живой и прекрасной женщиной.

— Ну вот, можешь же, птенчик! — благодушно похлопала его по плечу Лиззи. — Так, а «канопы» — это что?

— Я потом объясню, — Мэдлин подошла к Лиззи. — Мы всё сделаем, почтенный Имхотеп, но нам нужно кое-что.

— Слава богам, хоть с кем-то можно говорить. Что вам нужно?

— Можно начать с патронов для турели, без оружия в путь мы не отправимся.

— Да! И почему я должна искать какие-то канопы? Я царица? Не уверена, что это, но меня носили на блестящем кресле, а это значит, что сама я, наверняка, вообще ничего в этой жизни делать не должна! Почему кто-нибудь другой не сходит? Вот ты, например?

Лиззи наугад ткнула в одну из мумий, что носила роскошные золотые доспехи со вставками из ляпис-лазури и белого нефрита. Мэдлин склонилась к её уху и до меня донёсся тихий напряжённый голос:

— Елизавета, пожалуйста, не пробуй на прочность условия квеста, который был создан специально для тебя в нарушение привычного миропорядка. Просто не пробуй, прошу.

— О великолепная Анхесенхамуптари, в тебе течёт кровь владыки Хамуптари, ужасающего и проклинающего. Никто другой не может дотронуться до его каноп, не осквернив их. Что же до твоего сиятельного брата, он не может покинуть пирамиду, так как его волей она двигается к Нехиптонешу. Это отнимает все силы фараона. Это, и нападки дикарей извне, пытающихся проникнуть внутрь.

Имхотеп обращался к Лиззи, но маска была повёрнута к Мэдлин. Похоже, НИП решил для себя, с кем будет легче вести разговор.

— Мы понимаем, — царственно кивнула ведьма, — и принимаем эту священную миссию.

— Очень хорошо, — быстро подытожил он.

— Но вы сказали, что канопы были похищены, есть ли информация о святотатцах?

— Увы, нет, — покачал головой жрец.

— Слушай, птенчик, я очень хочу помочь, но ты требуешь слишком многого! — неожиданно вспылила Лиззи. — Как нам по-твоему их искать? Разнюхивать? Антон?

— Мне нужно место кражи и, может быть, если это произошло недавно… — Я кое-как пожал плечами.

— Вы можете просто предоставить это мне? — Мэдлин как всегда полностью владела собой, но мы с Лиззи сразу же ощутили в воздухе грозу.

— Да, разумеется.

— Как скажешь!

Ведьма пристально посмотрела на меня, положила руку на плечо мумии, оглядела придворных, которые немного отшатнулись под взглядом нефритовых глаз, повернулась к Имхотепу.

— Мы исполним волю несравненного фараона.

— Ну слава богам.

— О, у меня квест обновился! — сообщила Лиззи. — Найти четыре канопы… мне кто-нибудь расскажет, что за канопы такие?

— Как скоро вы сможете выступить? — поспешил уточнить жрец.

— Как только наш орнитоптер будет соответствующим образом вооружён.

— Этим немедленно займутся.

— Хорошо. Предоставьте нам место для отдыха.

* * *

Кажется, Мэдлин говорила, что пирамиды — огромные нагромождения камня, в которых почти нет свободного пространства. Что ж, в пирамиде Аменхотепа, пространства было предостаточно. Его оказалось так много, что в самом центре разместилось помещение с кристаллическим ядром. Огромный жёлтый камень был установлен там в золотых захватах, опутанный сетями золотых жил и лентами светящихся иероглифов. Двадцать мумий сидели вокруг него и безостановочно бормотали какие-то молитвы, набирая код внутри раскладных скрижалей или чего-то подобного. Не знаю, по каким принципам работала эта система, но, всё же, она работала: пирамида парила на энергетическом столпе, оживший сфинкс тянул её к цели, а скарабеи-истребители подзаряжались на своих постаментах.

Меня пропустили в главный энергетический узел без каких-либо вопросов, кажется, алгоритмы безопасности теперь воспринимали нас как дружественных мобов. А сколько было разговоров про ловушки, проклятья, нежить… кстати о ней. Я вышел через тяжёлые каменные двери, которые сомкнулись за моей спиной, отправился искать дальше. Нигде, совершенно нигде не пахло едой, одни только мумии, но я пока что держал себя в руках.

Ушебти не отвечали на мои вопросы, вряд ли они вообще умели говорить. В энциклопедии об этих мобах говорилось просто как о разновидности големов, а что такое «голем», я не спрашивал. Вероятно, некое подобие дрона.

Барвул давно закончился, я не ел уже пять часов, в животе зарождалась грызущая боль, ещё через два часа я начну терять интеллект. Неужели в целой летающей крепости не найдётся и кусочка мяса… хотя, зачем оно роботам и трупам? Пирамида предназначалась для мёртвых, — не для живых, и этого Невхия не изменила.

Я посетил все ангары, полные истребителей, внутренние сухие доки, в которых стояли десятки галер, склады, — иначе не сказать, — где дремали ушебти. Только в одно место меня не пропустили, — к особенно роскошным золотым створкам, скреплённым печатью. Назад возвращался с урчащим желудком, но вдруг учуял запах, от которого сердце забилось чаще. Мясо.

Мумии выделили нам комнаты, способные потягаться с роскошью «Сверкающей камы». В свете парящих чаш на стенах играли фрески и мозаики, на тёмно-синем потолке сверкали звёзды, чёрный скарабей держал в лапках солнце, тут и там стояли статуи мужчин, женщин и бисталов с подведёнными глазами, а ещё кошек, змей, шакалов, соколов, и жуков-навозников. И золото, — везде золотые вещи.

Мэдлин возлежала на роскошной кушетке, а перед ней на столике была расставлена золотая посуда с блюдами, от запаха которых пасть затапливала слюна. И всё же, невзирая на голод, я пока не мог отвлечься от самой ведьмы. Она радикально сменила стиль, тело Мэдлин от низа груди почти до щиколоток оборачивало узкое белое платье, на маленьких ступнях сидели сандалии, шею украшало ожерелье из янтаря и бирюзы; плечевые браслеты, запястные браслеты, серьги, кольца — золото, золото, золото, золото. Она надела парик в виде множества чёрных косичек, куда-то спрятав родной красный пучок, а поверх парика теперь сверкал головной убор в виде сокола, обрамлявшего лицо золотыми крыльями. Исчез радикальный контраст макияжа, пухлые губы перекрасились в красный коралл, а нефритовые глаза теперь были подведены тонкими чёрными линиями без теней. Вдобавок ко всему, платье держалось за плечи ведьмы двумя широкими, расшитыми бисером лентами, которые совершенно не скрывали белые груди. Так и лежала Мэдлин на боку, величественно подперев голову ладонью, весьма открытая и соблазнительная.

— Правда прелесть? — Лиззи отвлеклась от мольберта и полыхнула в мою сторону зелёными огнями. — Посмотри.

От неё сильно пахло красками, но я приблизился, заглянул через плечо и понял, что абстрактное искусство оставалось за гранью моего понимания.

— Она… великолепна.

— Просто совершенство, правда?

— Да, само совершенство.

Мумия подманила пальцем и шепнула в слуховое отверстие:

— И картина моя тоже хороша.

Я посмотрел на неподвижную модель, заметил, как подрумянились щёки.

— Мне непривычно показываться без соответствующего макияжа, — одними губами процедила ведьма. — Мы можем сделать перерыв?

— Разумеется, отдохни, Мэдлин.

Она грациозно села, достала из инвентаря курительные принадлежности, задымила. Лиззи продолжала что-то рисовать, а Мэдлин закинула ногу на ногу и задумчиво молчала. Потом она обратила внимание на меня, выдохнула тонкую струйку дыма.

— Антон, у тебя слюна капает.

— Угадаешь, почему?

В животе громко заурчало.

— Антон, кушай, еду я уже зарисовала.

Я сел прямо на пол, склонился над столом, но продолжал медлить. То, что было на тарелках, пахло великолепно и выглядело красиво, гармония цветов, множество ингредиентов, и очень много растительной пищи. Поймал взгляд Мэдлин, взял в лапы одну из тарелок, над блюдом возник дескриптор:

«Медовое мясо с морковкой и луком

Восстановление 20 % ОЗ для гуманоида нормального размера

Снижение затрат ОВ на 15 % в течение 100 ходов»

— Что это?

— Профессионально приготовленное блюдо. Ну же, попробуй. И не пытайся выбирать овощи, ешь всё.

— Мой носитель — строгий мясоед.

— Думаешь, я об этом забыла?

Что ж. Я опрокинул в пасть кусок мяса, покрытого густым тёмным соусом, не оставив на тарелке ни моркови, ни лука. Наслаждение, разошедшееся по телу через секунду, было сродни нежному взрыву, обволакивающей тёплой лавине. Я не помнил, когда в последний раз ел что-то по-настоящему сладкое, а это блюдо… переплетение вкусов овощей и мяса, их ароматов, текстур, яркое и насыщенное соцветие с тонкими штрихами…

— Попробуй вон то.

На указанном блюде лежало три капустных листа, полных начинки и завязанных сверху какой-то растительной ленточкой. Сами мешочки были полупрозрачными, сквозь них виднелись крупные цветные пятнышки ингредиентов, а в неглубокой тарелке виднелось немного ароматного бульона с кубиками красных, жёлтых и зелёных овощей.

«Капустные кошельки

Восстановление 25 % ОЗ для гуманоида нормального размера

Увеличение силы атаки на 15 % от дефолтной величины в течение 100 ходов»

Я опрокинул их в пасть разом, вместе с бульоном, от второй волны наслаждения непроизвольно смял золотую посуду в лапах. Жевал медленно, наслаждаясь каждой секундой, впитывая вкус каждым сантиметром языка. Перец, капуста, лук, травы, что-то ещё, и, несомненно, ветчина. Восхитительный ансамбль.

— Теперь вот это.

Я без колебаний взял миску с ярким салатом, но, стоило поднести к носу, как мозг прошиб острый импульс отвращения.

— Нет, это есть не буду.

— Интересный эффект. В ча или кофе нет мясных ингредиентов, но ты можешь их пить, — Мэдлин стряхнула пепел в пепельницу, — а вот в пище должно быть мясо. В этом салате его нет вообще. Хорошо. Возьми вон ту глубокую чашку, это весенний рамэн, в нём от мяса только густой бульон, всё остальное — травы, грибы, овощи и тесто. Давай-давай.

Я выхлебал суп с лапшой в три глотка и вылизал посуду, от чего ведьма чуть-чуть скривила уголки губ. Затем была грибная пицца, — тоже никакого мяса, но в ней оказался непередаваемо восхитительный тягучий сыр, и эти сливочные, нежные, ласковые ингредиенты устроили танец у меня в пасти. Руки потянулись за следующей тарелкой, но я с удивлением осознал, что сыт.

— Странно. Обычно я ем впятеро больше мяса, костей, потрохов. Порции были нормальные для человека, но не для гаргуля.

— Это эффект гипернасыщения, Антон. Обычно, когда игроки в походе, они едят дважды, а то и единожды в сутки. Поэтому, готовые блюда сытнее настоящей пищи примерно в два с половиной раза. Ты меня слушаешь?

— Я всегда тебя слушаю, Мэдлин. Ты сказала, что в «Новом Мире» есть способ эффективно бороться с голодом. Всего четыре небольших тарелки, и я сыт на… сутки? У меня россыпь баффов и энергия струится по телу так интенсивно, что, кажется, если щёлкну пальцами, появится искра. Где ты взяла эти блюда?

— Купила в ресторане, разумеется. Прокачивать поварское ремесло никогда не пыталась.

— А его можно прокачать?

— С седьмого уровня можно выбрать себе промысел, — Лиззи отвлеклась от мольберта, — а с десятого — ремесло. Работа даёт постоянный заработок, если не хочешь носиться по миру в поисках квестов.

— Всё верно, — ведьма прикончила сигарету и избавилась от курительных принадлежностей. — Это механика выбора промысла/ремесла/профессии, я же говорила, помнишь?

— Писарь и библиотекарь, — кивнул я.

По едва изменившемуся выражению лица я понял, что ведьме понравилось. Она действительно любила, когда её слова мотали на ус.

Мэдлин приняла позу на кушетке.

— Рассказывай, что ты видел в пирамиде?

Так я и сделал, вкратце, но не без деталей.

— Невхия сотворила для нас нечто очень масштабное. До сего дня образцы наилского манатэка не сохранились, а тут вдруг целая боевая станция с флотом. В сердцевине пирамиды находится ядро неочищенного жёлтого квинтессанта, и мир дорого дал бы, чтобы узнать, как мумии извлекают из него такое количество энергии.

— И всё ради меня. Даже немного неудобно, — хмыкнула Лиззи.

— Ты этого достойна, — заверил я. — Манатэк?

— Манатэк, манапанк, техномагия. Неофициальный термин, который используют только игроки, соединение наших технологических наработок с механиками «Нового Мира». Например, чтобы создавать сложную технику, в качестве элементов питания используется квинтессант, а вместо программного кода — разложенная на составляющие система магии. Изначально Галефрат задумывался Нифтаром как мир высокой магии, но примитивной технологии. Игроки всё переиначили, скрестив наше представление о прогрессе, с задумкой гения.

Я поскрёб грудь когтями.

— Но эта пирамида по задумке, — детище исконно аборигенских технологий.

— Да, именно, — подтвердила ведьма, стараясь шевелиться как можно меньше, — собственные наработки наилских магов. Помнишь, я упоминала о цивилизации Куан?

— Лягушки, которые деградировали.

— Они были очень технически развиты, лучшие после Предтеч.

— «После Предтеч» — смешно звучит, — отметила Лиззи.

— И всё же, к моменту, когда запустился «Новый Мир» и в него вошли «гости из иного измерения», то есть мы, Галефрат уже сложился как технически отсталый мир. Грезящие устроили в нём настоящий ренессанс науки.

— Твой приятель Фаланга занимается этим?

— И он, и этим тоже, — сказала Мэдлин. — Но концепция мобильных крепостей была в Галефрате до нас. Считается, что их стали создавать куан, а позже остальные народы подхватили в меру своих возможностей. Сейчас крепостей осталось мало, они очень дороги в обслуживании и до недавнего времени, считалось, что обо всех них известно. Превращение пирамиды Аменхотепа в работающий, полностью укомплектованный образец — заметный перекос в мировом игровом балансе. Думаю, именно поэтому великий магистр и Тёмный Властелин выслали сюда корабли, им не сокровища нужны, а контроль над пирамидой. Осталось дождаться ещё, когда прилетит посланник Срединной империи.

— Какие политические перипетии.

— Именно так. Мы, игроки, наслаждаемся простой жизнью, выполняем квесты, получаем славу, богатство, удовольствия, но, чтобы мир вокруг жил, должны существовать и более высокие уровни. Иначе неверие будет слишком сильным. Поэтому в Галефрате постоянно есть конфликты, от войны между племенами диких гоблинов, до политических интриг между императорами. Разумеется, всё это — часть игрового процесса.

Мы отдыхали все вместе. Мэдлин терпеливо позировала, Лиззи развлекалась с красками, я, сытый и довольный, листал энциклопедию. В ней скопилось несколько новых сносок, ничего важного, детали обихода. Разве что имя ещё одной покровительницы привлекало внимание.

«Йотмерия — Сверкающий Клинок, Госпожа Отваги; богиня ратной славы, доблести и чести, покровительница героев; моральный ориентир упорядоченно-добрый».

Вот, значит, кто обратил на меня внимание, когда я убил Барвула Нещадного? Покровительница героев, доброе божество. В отличие от Гламмгорига, который поощрял войну как таковую, эта нейроматрица отмечала именно подвиги. Вероятно, то, что я сделал с троллорком, тянуло на подвиг здесь. Хм, достижение «Мал да удал», плюс тридцать процентов к урону по гигантам. Звучало более чем солидно, интересно, что скажет Мэдлин?

Двери покоев разъехались, вошёл Имхотеп.

— Царица, возникли трудности с оружием для вашей небесной колесницы. Не беспокойтесь, сияющая госпожа, заклинатели всё доведут до ума к утру следующего дня… — Он вдруг умолк, замер, стоял как изваяние полминуты, пока, наконец, не собрался. — Почему одеяние и соколиный венец владычицы Наила надет на голову живой чужестранки?

— Потому что голышом она позировать была не в настроении, знал бы ты, сколько я её на такой вариант уговаривала, — пробормотала Лиззи, не оборачиваясь. — Ещё что-нибудь?

— Но… священная регалия… святотатство…

— Ага, и дверь за собой закрой.

Несчастный жрец вынужден был удалиться.

— Эй, ребята, — мумия не отрывалась от работы, — я немного вспылила опять. Простите. Уже не терпится стать живой, есть, пить, трахаться; думала, мы прибудем сюда и сразу же всё наладится, но теперь надо собирать какие-то канопы. Что это вообще такое, в смысле?!

— Да, кстати, Мэдлин?

Ведьма собиралась с мыслями почти минуту.

— У большинства субрегионов есть своя сюжетная линия. Для Наила — это история Хамуптари, фараона-лича, превратившего большинство своих подданных в нежить, чтобы противостоять нашествию дэймосов. Я уже рассказывала. Главный ивент субрегиона — пробуждение Хамуптари. Миллионы игроков собираются на грандиозные битвы с армией нежити, а под конец лучшие из лучших штурмуют его гробницу чтобы погрузить бессмертное чудовище обратно в сон. Потом: щедрый лут, титулы, опыт, слава, грандиозный пир в столице, если она не была разрушена в ходе военных действий. Так вот, чтобы победить Хамуптари, игроки должны выполнить длинные и тяжёлые миссии, найти четыре канопы, провести над ними ритуал и ослабить лича. Те, кто это сделает, получат особенно ценные награды и больше опыта.

— Мне кто-нибудь скажет уже, что за канопы?

— Ты и сама знаешь, Елизавета. Это такие кувшины, обычно их четыре, на них нанесены иероглифы, а крышки вырезаны в виде голов: человека, сокола, шакала и павиана. Погребальный инвентарь наилитян.

Лиззи перестала рисовать, задумалась.

— А ведь верно, я видела такие в гробнице той мумии, которую хотела пустить на краску. Да! Точно! Так это канопы?! А другие кувшины не подойдут?

— Боюсь, что нет. Канопы содержат в себе органы почившего: желудок, печень, кишечник и лёгкие.

— Звучит аппетитно.

— Фу, Антон, ты только что ел. Канопы Хамуптари работают по принципу стандартных филактерий для личей, только фараона нельзя упокоить навсегда. Специально для нубов: филактерии, это такие вынесенные наружу источники силы, пока они целы, лич неуязвим.

Лич. Кажется, так она называла главу гильдии «Ужас Мира», Эйна Сургона. Или он демолич? Какая разница?

— Великолепно. Теперь мы знаем, что, осталось понять, как?

— Мумии должны были снабдить нас информацией о похитителях, хотя бы навести на след, но они молчат. Не знаю, было ли так задумало, или Невхия недоработала, но раз мы должны разбираться сами, придётся задействовать старые связи.

— Опять, — прокомментировал я. — «Ужас Мира»?

— Нет. Есть один НИП, очень сомнительный, из тех, о ком говорят «я бы ему даже дерьмо посторожить не доверила», но он очень сведущ касаемо гробниц, древних манускриптов и артефактов. Профессиональный авантюрист, археолог и искатель сокровищ, Ангус Гринботтом. Завтра мы отправимся на его поиски.

— Мэдлин, есть ли хоть что-то, чего ты не знаешь?

— Я не знаю, сколько ещё смогу лежать так, Елизавета. Половину тела не чувствую.

— Правда? А у меня уже час как всё готово, просто штришки добавляла.

Лицо ведьмы окаменело, а я понял, что никакие штрихи мумию не волновали.

— Нельзя ли было сказать об этом сразу?

— Разумеется. Но ты не спрашивала.

Разумеется, но ты сразу переоделась бы.

Глава 9. Под Козырьком

Первое, что бросалось в глаза, это цвет. Наша «Драконья мушка» из ярко-красной превратилась в золотую с орнаментом чёрных полос по бортам. На носу топтера, под фонарём теперь красовался раскинувший крылья сокол с солнечным диском над головой. Красиво, хотя, мне не понравилось, что кто-то самовольно принял это решение. Сначала мунки, теперь мумии. Но главное изменение проявилось, когда я заглянул под днище.

— Они демонтировали наш свинцомёт, Мэдлин.

Вместо привычного оружия теперь к турели крепился большой янтарный диск, исписанный иероглифами, — точно такой, как на всех скарабеях-истребителях. Что ж, если подумать, было бы странно, окажись у древних мумий ящик патронов.

— Ух ты! — Лиззи забралась в кабину и турель начала двигаться. — Не терпится опробовать! А это что за кристалл?

На моих глазах турель поменяла конфигурацию, диск убрался в сторону и на его место выдвинулся золотой львиный череп вроде тех, что были на галерах. Я прекрасно помнил, какой силы заряд они могли выдавать.

— Значит, теперь всё оружие на борту энергетическое, — сказала Мэдлин, — патроны не закончатся, но может иссякнуть заряд нашего квинтессанта, и мы рухнем.

— Нет во вселенной абсолютного совершенства, — ответил я.

Внутри кабины тоже произошли изменения: у входа теперь стоял богато украшенный ящик с двумя резными статуэтками сфинксов на крышке.

— Ковчег для каноп. — Имхотеп оказался у подножья трапа. — Пожалуйста, используйте его для безопасной перевозки священных артефактов.

— Мы готовы лететь. — Я оглядел ангар. — Но нам необходимо прикрытие, чтобы отдалиться от пирамиды без хвостов.

— Будет исполнено, — пообещал жрец. — Да не обойдут вас боги своим благословением!

Оказавшись в кресле пилота, я вдруг осознал, что мумии заменили приборную панель. Теперь и она сверкала золотом, расположение кристаллов и счётчиков не изменилось, но под ними виднелись иероглифические подписи. Зачем?

— Антон, мы должны двигаться в северном направлении, — сказал Мэдлин.

— Понял.

Амулет зажигания лёг в гнездо, ожили двигатели и крылья, мы вылетели через открывшиеся двери ангара, а за нами последовали десятки скарабеев-истребителей. Все три больших корабля находились рядом: тупоносый чёрный «Демолишер» блокировал помпезного «Каллидуса»; «Курчатов» соблюдал дистанцию.

— Теперь их ещё больше, — констатировала Мэдлин, имея в виду частников.

— Почему? — спросил я.

— Мы оказались первыми, кто проник в пирамиду без боя с защитниками. Об этом уже сообщили по всему наилскму Инкарнаму и, наверняка, за его пределами. Многим стало интересно, охотники за новостями прибыли, вон скины известных новостных порталов. Кстати, ничего не замечаешь?

Я заметил только после её намёка — среди частников насчитывалось много топтеров модели «Драконья мушка». Разные скины, разное оружие, некоторые выглядели весьма потрёпанными, словно только что валялись на свалке, а другие, наоборот, казались доработанными, будто на них тратилось много времени и ресурсов.

— Они думают, что модель топтера может послужить пропуском?

— А почему нет? Правил ведь не объявляли. Только никто ещё не осмелился проверить сам.

Когда мы выбрали направление, многие частники стали огибать пирамиду на безопасном расстоянии, чтобы перехватить нас.

Мэдлин коснулась пластины навигатора и в кабине зазвучал голос эльфийки-ведущей, которую я видел на «Сверкающей каме»:

— Информация, которую мы получили вчера, подтвердилась: в пирамиду действительно проник орнитоптер неизвестного происхождения, и вот, он вновь показался снаружи. За безымянным бортом следует эскорт враждебных летательных аппаратов, они двигаются на север.

— Надо же! Я первый раз попадаю в новости!

Мэдлин как будто чуть вздрогнула, медленно обернулась через плечо и стала смотреть на мумию, не мигая.

— Что?

— Это вот ты сейчас без иронии сказала, госпожа Малмондканд?

— Я… О-о-о! Не подумала, простите.

Я не удержал хохот, даже топтер затрясло.

Тем временем навигатор издал короткую трель, ведьма коснулась его и в кабине раздался нечеловеческий, глубокий голос. Все мумии кроме фараона Аменхотепа и его жреца говорили на языке древнего Наила, который понимала только Лиззи. Она выслушала послание и ответила втрое более мощным рокотом.

— Они готовы, свяжут врага боем, пока будем улетать.

— Хорошо, ждать больше нечего.

Я переключился на турбинную тягу и погнал топтер вперёд, эскадрильи скарабеев устремились за нами, догоняя и обгоняя, а наперерез по дуге мчались игроки. Следовало отдать мумиям должное, они вступили в бой с самоубийственной отвагой. Я стал маневрировать, швыряя борт в разные стороны, крутясь вдоль продольной оси, пока Лиззи вела огонь. Новое оружие работало, сгустки жёлтого света очередями били по врагу, издавая забавные «птюу-птюу-птюу-птюу».

Наконец мы вырвались из общей мешанины, и я выжал полный форс, те игроки, которые попытались догнать нас, были сбиты налетевшими скарабеями. Уже издали я наблюдал, как десятки галер поднялись в небо и стали обстреливать корабли игроков, чтобы те не могли проследить за нами.

— Хорошо. Полагаю, можно разворачиваться?

— Пронесло. Я опасалась, что «Курчатов» бросится в погоню, но инженеров интересует пирамида, а не мы. Сейчас за нами никто не следит, значит, можем разворачиваться, — согласилась ведьма. — Кстати, пора вернуться к старому стилю, он не настолько вычурный.

Она опять стала копаться в навигаторе, пока скин «Драконьей мушки» не поменялся обратно на красный. Мы плавно развернулись, огибая пирамиду по широкой дуге, и полетели на юг.

— Кстати, а куда мы направляемся?

— На границу с Дюнным Морем. Вчера я посидела в Инкарнаме, на информационном портале Лиги Праздношатающихся Созерцателей, где ошиваются скауты, картографы и прочие коллеги…

— Я ему уже рассказывала об этих чудилах, — сказала Лиззи. — Прости, что перебила!

— Так вот, судя по всему, Ангус увязался с экспедицией в Дэлы. Наверняка решил, что сможет что-то там спереть, как обычно. А нам нужно перехватить их под Козырьком, где находится большой перевалочный пункт на пути в древний город. Если не будем останавливаться, доберёмся приблизительно за сутки.

— А мы будем останавливаться?

Ведьма несколько раз стукнула ноготками по подлокотнику.

— Нет.

— Вот и замечательно.

* * *

Несмотря на то, что фонарь кабины был затемнён, солнце, отражавшееся в золотой приборной панели, сильно слепило. Очень скоро это начало раздражать и Лиззи вызвалась на подмогу.

Почти вся жизнь субрегиона Наил сосредотачивалась близ вод великой реки, её берега были зелены, а вокруг простирались поля. Небольшие города и деревни тоже процветали у воды, в зарослях тростника, а дальше, если верить Мэдлин, была только смертельно опасная пустыня. Днём она жарила, ночью — морозила до смерти. Песчаные бури могли сдирать кожу с костей, а ещё песок был домом для тысяч видов агрессивных и ядовитых мобов. Пустынные племена постоянно совершали налёты на караваны, а их способы пыток заставляли трястись поджилки. Не самый добрый субрегион, зато богатый на приключения и сокровища. Именно они и привлекали игроков, — поиски древних кладов, тайны гробниц, ловушки, археологические раскопки.

Мы летели на самый юг, далеко справа вздымался горный хребет, далеко слева, почти невидимая, тянулась лента Наила. Ведьма читала книгу, мумия вела топтер, я тихо сидел сзади, в тенях, и страдал от жары. Выяснилось, что мои доспехи не только плохо грели на морозе, но и отвратительно охлаждали при жаре. Если бы моё тело существовало в реальном мире, я сказал бы, что броне не хватало кровеносных сосудов ближе к поверхности, чтобы кровь переносила тепло изнутри вовне. Эта игра порой была реалистичной до зубовного скрежета.

Мы летели целый день и целую ночь, время от времени под нами проплывали островки зелени среди песков — оазисы, но, в основном, были оранжевые скалы.

— Подлетаем! — крикнула Лиззи спустя несколько часов.

— Это точно то место? — спросил я.

— На третий раз, — да, — подтвердила Мэдлин.

— Я не виновата, в этой пустыне руины разбросаны на каждом шагу!

Из дюн под большим наклоном торчала гряда скал. Они служили естественной защитой от ветра и солнца, вместо песка под ними находился участок растрескавшейся земли. Козырёк. В его тени прятались палатки и шатры, загоны со скотом, мелкие постройки из дерева и камня. Чуть в стороне от разбитого лагеря виднелись полузасыпанные руины.

— Говорить буду я, активируйте анонимайзеры и не шевелитесь. Накладываю на вас Иной Облик.

Мэдлин дважды произнесла заклинание, и мы преобразились. Своего лица я не видел, зато руки стали человеческими, и появилась одежда. Лиззи получила облик живого игрока с лёгкими доспехами и луком за спиной, маска осталась неизменной.

— Магия — это нечто! — заявила мумия, рассматривая гладкую кожу ладней.

Мы покинули топтер и направились к шатрам. Навстречу уже выдвинулась встречающая делегация; впереди важно вышагивали два человека: не первой молодости мужчина и женщина-сверстница, он был жилист, лыс, обладал роскошными каштановыми усами и держал грудь колесом; она также была жилиста, грациозна, имела пышную причёску каштановых волос с проседью. Оба носили костюмы песчаного цвета, скроенные в одном фасоне: рубашки с нашивными карманами, ноские брюки, добротные ботинки со шнуровками, шейные платки с драгоценными брошами. «Этторе Ломброзо, археолог 50 уровня (НИП)» шёл, держа в руке трость, а у «Олифы Ломброзо, антрополога 50 уровня (НИП)» подмышкой был стек.

— Мэдлин! — воскликнул лысый.

— Дорогая! — вторила ему женщина, широко улыбаясь.

Мы с Лиззи удивлённо наблюдали, как наша ведьма обнималась с Олифой и подавала руку Этторе для поцелуя.

— Как ты здесь очутилась, ненаглядная моя?

— Этторе, где твои манеры? В шатёр, дорогая, в шатёр! Ча и пирожные ждут!

Парочка подхватила Мэдлин и мягко потащила в лагерь, а мы остались перед четырьмя игроками, которые пришли вместе с НИПами.

Ещё один набор разношёрстных типов: беловолосая женщина в одежде из чёрных ремней на голое тело; с огромным молотом за спиной — варвар; толстый полурослик с подпаленными коричневыми бакенбардами и разноцветными гоглами на глазах — алхимик; полуорк, одетый в шкуры, увешанный бусами из клыков и с деревянной колотушкой за поясом — шаман; цверг в плаще, исписанном какими-то закорючками, вооружённый каменным молотом, инкрустированным зелёными кристаллами — маг.

— Ну и что мы будем с ними делать? — спросил алхимик у варварши.

В это время наши с Лиззи дескрипторы благодаря маскам убеждали, что мы являлись НИПами. Так и будет, если не завяжется драка.

— А что мы должны делать? — лениво пожала широкими плечами та. — Это телохранители, раз не пошли за ней, значит, на длинном поводке. Пускай пасутся здесь, только к припасам не подпускаем, а то мало ли.

— Два больших и два маленьких, — задумчиво произнесла мумия, глядя на игроков.

— Что ты сказала? — удивился цверг.

— Два больших и два маленьких. Равновесие, баланс.

Игроки удивлённо переглянулись.

— А ведь она права, — хмыкнул полуорк, — два больших и два маленьких.

Внезапно вся четвёрка начала хохотать, держась за животы, полурослик даже утёр слезу под гоглами. Хм, немного же нужно чтобы их развеселить.

— Может, и ты что-нибудь скажешь? — обратился ко мне алхимик.

— Анархия — мать порядка.

Это их не насмешило, но смутило. Я же двинулся к лагерю, разбитому в тени Козырька, Лиззи поспешила следом.

— Странные какие-то, — сказал полурослик. — Продвинутые?

— Это всего лишь НИПы, — махнула рукой варварша, — ну подумаешь, болтливее обычных.

— Этот громила не похож на дебошира. То есть, комплекция подходящая, но одет как дворянин, — усомнился полуорк.

— Дебоширы не все квадратные, — заявила она, — был у меня один, жилистый как наш лысик, только молодой и красивый. Двигался как молния, бил по слабым местам, страшнее драчуна не видела.

— Долорес, я вообще-то не о комплекции говорил, а об одежде. Куда тебя опять несёт?

— В омут памяти, — отмахнулась та.

Лагерь выглядел вполне достойно, много палаток, различный люд, в основном НИПы, под навесами стояли столы, на кухне готовилась еды, возле бочек и ящиков постоянно крутилась стража, а по периметру велось патрулирование.

— А что, достопочтенные Грезящие, вы тоже часть экспедиции? — спросил я.

— Мы охранники, — ответила варварша. — Наняты господами Ломброзо вдобавок к простым стражникам.

Присмотревшись, я различил копейщиков и лучников максимум пятнадцатого уровня, неплохие воины по меркам НИПов, наверное. А Грезящие все были от двадцать седьмого до тридцать второго.

— А вас ведьма где подцепила?

— Это между нами и госпожой Пентеграм, можете спросить её, если хотите. — Я сложил руки на груди. — Значит, Грезящие?

Этот незначительный жест их позабавил, игроки заинтересовались и стали ждать развития.

— Я слышал, что вы бессмертны.

— Хочешь проверить? — усмехнулась варварша.

— Говорят, вы явились откуда-то извне, герои, благословлённые богами.

— Можно и так сказать. Мы объяснили бы, да ты не воспримешь.

Цверг ссылался на неспособность НИПов реагировать на свою фальшивую природу.

— Да, наверное. Один Грезящий как-то пытался, но всё что я услышал было «бла-бла, бла-бла-бла, бла». На редкость досадно.

Они опять стали смеяться. Какие весёлые ребята.

— Но что же, вы пришли оттуда, из места, непостижимого для нас, жителей Галефрата? И что вы делаете здесь?

— То есть? Задаёшь глупые вопросы, приятель.

— Мы не приятели, — ответил я шаману, — просто не понимаю, что вы здесь забыли?

В этот раз они не смеялись, похоже, я их смутил.

— Совершаем подвиги, ищем приключения, сражаемся, защищаем вас, — наконец решила Долорес.

— Вот как? Не скажу, что мы и без вас справились бы нормально, от Грезящих всё же есть толк, но просто… неужели вам настолько нечего делать у себя дома, что вы валите сюда неисчислимыми толпами?

— А ты что, значит, ксенофоб? — обвинил меня полурослик.

— Я — человек, привязанный к этой земле, мой век будет краток, я хочу насладиться всеми красотами и возможностями моего мира. Я могу понять, что и вам он нравится, но, неужели, ваш дом настолько хуже, что вы бежите в Галефрат?

Им это не понравилось, совершенно явно, однако, они были людьми моего века, и не отыгрывали злодеев, так что задумались. Тем временем, я продолжил:

— Вы выглядите друзьями, наверняка, немало битв прошли. А там, у себя, вы были друзьями? Сражались ли бок-обок? Вот я хорошо знаю свою соратницу, она не только меткий стрелок, но ещё и художница каких мало, мы делим все превратности судьбы как друзья. А вы?

Постепенно в воздухе формировался запах недовольства. Скоро он мог превратиться в запах группового избиения, — всё же виртуальная реальность снимала с людей много блоков.

— Ой, ребята, вы простите его, он недавно трактат по философии на спор съел и с тех пор занудствует! — Лиззи примирительно выставила перед собой руки и, судя по голосу, улыбалась. — Не надо ссориться!

Её вступление мгновенно разрядило обстановку. Но ничего, из четырёх семечек хоть одно да прорастёт, уверен.

— Значит, у вас тут раскопки? О! Интересно! Много сокровищ выкопали? А там что, загон с гумпами? Ну и запашок! А это что у тебя, Уменьшенный Молот Горного Гиганта? Невероятно!

Через минуту они уже непринуждённо болтали с «НИПом», непосредственность Лиззи обезоруживала.

— Так, а где у вас этот, который Ангус Гринботтом? Можно мне его сюда на пару слов?

Вопрос удивил их.

— Ты знаешь этого крысёныша?

— Нет. Госпожа Пентеграм знает, мы из-за него сюда и прилетели.

Игроки переглянулись.

— Он её обокрал? — спросила варварша.

— Нет.

— Не вернул долг? — уточнил полурослик.

— Без понятия.

— Может, продал ей фальшивый артефакт? — пришла очередь цверга.

— Субстанц, это тоже, что обокрасть, — заметил полуорк. — Скорее всего клоп украл её исподнее.

Игроки дружно поморщились от каких-то общих тяжёлых воспоминаний.

— У меня складывается впечатление, что у этого парня плохая репутация, — произнесла Лиззи.

Смеялись они долго.

— Как бы то ни было, жаль расстраивать тебя, подруга, — заговорила Долорес, — но Гринботтома здесь нет.

— Когда мы видели его в последний раз, — цверг почесал нос, — этот субстанц лежал в грязи, основательно помятый сапогами.

— Моими, — расплылась в улыбке варварша. — Хотела ещё обоссать, но баки оказались пусты. Этот маленький… как вы, НИПы, говорите, засранец, попался, когда вёл переговоры с работорговцами. Хотел загнать нас всех какому-то уроду из племени Сайшаан за некоторую сумму и безопасный проход по их территории, представляешь?

— Не может быть! — протянула Лиззи. — Вот же обрыганный кусок дерьма!

— Лучше и не сказать. Хорошо, что я случайно оказался рядом, услышал их разговор, — заявил полурослик, — а то попали бы в засаду. Нам, Грезящим, всё равно, Правило Пяти Дней никто не отменял, а вот заваленный квест жалко.

Я внутренне напрягся в тот момент, но Лиззи уверенно пропустила «непонятные слова» мимо.

— Так где вы пинали его?

— Кажется, мы тогда пополняли запасы в оазисе Мухтаб.

— Точно! Десять дней пути отсюда.

Десять дней пути по земле… сколько это часов лёта? Не так уж и много, учитывая, что круглосуточно караваны не ходили.

Лиззи продолжала развлекать «настоящих людей», а я отправился бродить по лагерю. Частично он состоял из походных жилищ, но другая часть построек была основательной. Перевалочный пункт для экспедиций, удобное место чтобы отдохнуть, есть колодцы, есть тень, есть, что поесть. Гумпы, как сказала Лиззи, действительно изрядно воняли, но под шкурой было мясо, тугое, сочное, полное вкусных соков, были потроха, крепкие кости и костный мозг. Ну вот, в желудке заурчало. Долго ещё она будет пить ча?

Полог шатра откинулся, и Мэдлин появилась вместе с улыбающейся парочкой.

— Очень жаль, что мы не смогли помочь тебе, дорогая.

— Может, присоединишься к нашей экспедиции?

— Простите, но у меня уже есть обязательства, — отказывалась Мэдлин.

Продолжая просить, они проводили нас до топтера и даже махали на прощанье, стоя в облаке поднявшегося песка.

— Успехи?

— Неудача. Ангус действительно был с ними в начале, но на каком-то этапе просто исчез, мелкий скользкий тип.

— Какая неприятность, — посочувствовала Лиззи, — даже не знаю, как помочь.

— Теперь опять придётся искать его след по сообщениям в Инкарнаме, — рассуждала ведьма, надув губки. — Это может занять время, он умеет скрываться.

— Тогда, может, отдохнём пока? В оазисе Мухтаб, например?

— Почему именно там? — не поняла Мэдлин. — Есть места и более комфортабельные. К тому же, сейчас не время отдыхать, Антон отстаёт от тебя на двадцать уровней, а от меня — ещё больше, ему нужно прокачиваться, фармить опыт, ресурсы, выполнять квесты, заводить знакомства, повышать статус; просто так императорские венцы на улицах не раздают. Я уже ищу редкоземельные минералы и лучшие кости, из которых он мог бы создать оружие для себя, учитывая запрет на стандартные образцы. Пытаюсь подобрать ему сильных противников, побеждая которых, он мог бы расти экспоненциально. Иными словами, у нас много работы.

— Но, может, заглянем в оазис?

Ведьма чуть повернула голову, нефритовые глаза смотрели с подозрением.

— Откуда ты вообще знаешь об этой локации?

Лиззи вздохнула:

— Значит, сюрприза не получится, а жаль! Этот Гринботтом серьёзно ошибся, игроки его запинали, но до поливания уриной не дошло. Оставили в Мухтабе.

— Всё это она узнала за пару минут беседы и никакой Харизмы не нужно.

— Харизма не действует на них, как на НИПов. Елизавета, ты большой молодец.

— Антон, я большой молодец!

— У меня в этом никогда не было сомнений. Пожалуйста, Мэдлин, введи координаты оазиса.

Она коснулась навигатора, но вдруг Лиззи воскликнула:

— Пылевое облако на востоке! Двигается к Козырьку!

Ведьма смотрела в указанном направлении примерно минуту, и я не спешил уводить топтер.

— Ломброзо ожидают корабли на ветряной подушке, чтобы добраться до Дэл, — с сомнением сказала она. — Может быть, это они?

Уловив её настроение, я направил топтер на восток, где стал следовать за облаком на сравнительно небольшой высоте. Что ж, внизу действительно были корабли, — три огромных трёхкорпусных катамарана, перекрытых просторными палубами, рассекали песок с большой скоростью.

— Похоже, всё в порядке.

— Нет, на парусах племенные символы Сайшаан, а эти ребята перевозят путешественников только в качестве рабов.

Повисло молчание. Обождав немного, я спросил:

— Хочешь помочь экспедиции?

Она медленно облизнула губы.

— Видимо, пришло их время. Брат и сестра Ломброзо хорошо мне знакомы, у них брала начальный навык картографа, проходила практику. Отлично прописанные НИПы, доктора наук, профессора, учёные. Время от времени такие как они срываются в экспедиции, порой — с печальным концом, но, что делать, мир должен жить, а игрокам нужны квесты. Я пыталась их отговорить пока мы общались, но программу не переубедить, восторженные мечтатели грезят о Дэлах.

Ведьма прикрыла густо затенённые веки.

— Он не об этом спросил, — тихо сказала Лиззи, — ты хочешь им помочь?

— Какой смысл? Они всё равно погибнут в Дюнном Море, охрана слишком слаба, в Дэлах очень опасно…

— Мэдлин, — рука Лиззи коснулась ведьмовского плеча, — ты хочешь им помочь?

Странно, ведьма так легко признавалась в любви к своей добровольной тюрьме, но не могла признаться в привязанности к своим невольным тюремщикам. Почему?

— Мне хотелось бы. Очень, — тихо сказала она.

— Орудие к бою, иду курсом атаки.

— Слушаюсь, командор! Сейчас превратим их в пыль! Будто в этой пустыне её мало… но лишней горсточки никто не заметит… Я потеряла мысль.

Три катамарана быстро приближались к Козырьку, я зашёл им в тыл и стал снижаться, держа угол, удобный для стрельбы. Лиззи зажала гашетку, но через секунду, я швырнул нас в сторону под непрекращающиеся «птюу» и визг мумии, — перед топтером промелькнула огромная тень.

— Мэдлин, что это было?

— Я не успела понять…

— Как ты среагировал?! Она упала со скоростью молнии!

Мэдлин перенастраивала навигатор в режим кругового обзора.

— Вот оно, — сказал я.

Крупный крылатый силуэт стал плавно разворачиваться.

— Похоже, молодая виверна.

— Дай угадаю, она опасна.

— Как и все дракониды, — согласилась Мэдлин.

— Тогда постараемся сохранить господствующую высоту. Лиззи, огонь…

— И смерть! — задорно крикнула она.

Я стал поднимать «Драконью мушку», позволяя Лиззи стрелять, а виверна принялась маневрировать. По мере приближения становились лучше видны шипы на толстой шкуре и голове, когтистые лапы, хвост-булава. Поднималась она значительно медленнее, чем пикировала, тогда я едва успел нас спасти, но всё равно скорость впечатляла. Виверна была примерно втрое крупнее топтера, точнее сказать не получалось. Энергетические снаряды оставляли на шкуре чёрные пятна, но и только, пробить броню они не могли.

— Какая жуткая тварь. Мэдлин, советы?

— Шкура тоньше на животе.

— Попросите подставить пузико! — выкрикнула Лиззи. — Я просто не пробиваю её! Разве что…

— Елизавета, нет.

— Всего разок!

— Технологии древнего Наила и наши совмещаются впервые, даже очищенный квинтессант может потерять стабильность…

Но было поздно, под днищем раздался пронзительный визг и копьё жёлтого света ударило по чудовищу. Приборная панель замигала, раздался тревожный писк, а топтер затрясло, я потерял управление, машина ухнула вниз и провела в свободном падении не меньше десяти секунд. Когда питание восстановилось, господствующую высоту мы уже потеряли, но и для виверны удар не прошёл бесследно. Рептилия буквально дымила, кружа в небе, её крик доносился до нас через сотни метров.

— Я же говорила.

— Да, но смотри, как хорошо вышло!

— Елизавета, виверны — почти истинные драконы, я отсюда вижу, что её ОЗ просели на восьмую часть. Мы не сможем потратить ещё семь выстрелов. Даже если она позволит нам безнаказанно палить, кристалл просто может взорваться.

— А что делать-то?

— Это зачарованный зверь, у него на загривке сидит маг, нужно убить его и тогда тварь, может быть, улетит.

— Или всё равно разорвёт нас. — Я переключил «Мушку» на турбинную тягу и стал ввинчиваться в небо, стремясь опять подняться над чудовищем. — Она оправилась, постараюсь дать тебе угол обстрела.

Началась игра в воздушные догонялся. Ревущая виверна ринулась к нам, она была весьма быстра для существа такого размера, пришлось уходить. Пасть изрыгала сгустки чего-то зелёного, я уворачивался от снарядов, а Лиззи вела ответный огонь. Виверна повторяла манёвры, порой совершая такие резкие рывки, что зубы клацали чуть ли не на хвосте «Мушки». В один из подобных моментов, я пустил ей в морду особенно мощную реактивную струю, дёрнул рукоятки управления, чувствуя перегрузку, и, пока ослеплённая тварь продолжала лететь вперёд, совершил мёртвую петлю.

— Лиззи!

— Никого не вижу!

— Он прячется под чарами, — спокойно сообщила Мэдлин, — целься в основание шеи, туда, где шипы подпилены.

— Поняла!

Очередь жёлтых сгустков с переменным успехом забила по широкой бронированной спине.

— А что, если мы повредим ей крыло, и она упадёт? Сколько опыта мы получим и как он распределится?

— Антон, идеи приходят к тебе не в самое подходящее время, и ты не один такой хитрый, чтобы на боевой технике выбивать крупную фауну. Никакого опыта мы не получим, максимум, — лётный, и некоторые ачивки. Иначе люди только и делали бы, что…

— Вижу! — возликовала Лиззи, когда особенно удачная очередь прошлась по загривку виверны и там вспыхнуло что-то вроде сферы.

— Выставил защиту. Антон, держи машину ровнее, Лиззи, стреляй мечте.

— Какие… бесценные… указания! — прорычал я, пытаясь повторять все манёвры моба.

— Сейчас… ещё чуть-чуть…

Наилское орудие не замолкало ни на секунду, а уровень заряда кристалла медленно падал.

— Достала! Наконец-то! — Ликующий голос мумии перекрыл гудение топтера.

На загривке виверны что-то ярко вспыхнуло и ветер унёс прочь трепыхающееся тело в чёрном плаще.

— Скорее, уходим, пока она сама не переключилась на нас, — сказала Мэдлин.

Я задрал нос топтера и стал набирать высоту на реактивной тяге, хотелось бы спрятаться за ближайшими облаками, да только небо над пустыней редко дарило тень. Виверна оказалась далеко внизу, теперь она рыскала, будто не понимала, где оказалась.

— Эй, ребят, — скучающим голосом произнесла Лиззи, — как думаете, это совпадение, или зверушка прикрывала те песчаные кораблики?

Мэдлин замерла, а я резко поменял курс и повёл «Драконью мушку» к Козырьку на полном форсе.

Когда мы вернулись к скале, внизу уже всё перемешалось. Катамараны стояли близ лагеря с поднятыми парусами, а их экипажи дрались с защитниками. Судя по вспышкам и направлениям полёта заклинаний, среди нападавших было больше трёх магов, тогда как среди оборонявшихся, только двое, вероятно: цверг и полуорк.

— В принципе, если они все немного постоят, я смогу выцелить… вот-вот… ещё немного…

— Елизавета, пожалуйста, не стреляй.

— Да, лучше займи моё место.

— Что ты задумал?

— Бомбардировку тыловых позиций врага.

Мы кое-как поменялись местами, и я открыл люк-трап.

— Найдите место для посадки и не волнуйтесь, я к любому блюду умею добавлять щепотку хаоса.

Выпрыгнув за борт, несколько секунд наслаждался ощущением свободного падения, вернее, приготовился наслаждаться, но через эти секунды понял, что ничего не чувствую. Броня отрезала меня даже от такой малости… может, нужно было превращаться в ту, альтернативную «гору плоти»? Хотя, тогда я не смог бы активировать Костяной Шар.

Врезался в землю, почувствовал, как инерция выдавливает кишки, но не потерял ни единого очка жизни. Вместе с тем наросшие пластины лопнули, выпуская меня на свободу. Гаргуль в голове дрожал от страха, кроме воды эти твари недолюбливали ещё и высоту, но неважно, я упал всего в паре сотен метров от катамаранов. Солнце палило, нужно было шевелиться. Я побежал к Козырьку, всё громче слыша крики и лязг оружия. То и дело кто-то использовал магию, а кто-то умирал. Вблизи катамараны оказались намного больше, чем можно было представить, они принесли на себе несколько сотен гуманоидов, и никто не обращал внимания на меня… энтропия, как жарко! Если не успею спрятаться в тени, то просто сварюсь и пусть Мэдлин с Лиззи посмеются… нет… активировал Костяной Таран.

Тело наполнила энергия, меня понесло вперёд, с разбегу врезался в кого-то, сломав его, продолжил бежать, снося всё на пути, пока заряд не иссяк. Они были везде, мечущиеся люди, и представители других видов, в основном, — стандартные гуманоиды, но, изредка, попадались крупные, и даже один тощий четырёхрукий индивид бешено вращал кривыми клинками. Все нападавшие носили плотные плащи и обматывали головы какими-то тряпками, а караванную охрану я уже видел сегодня, так что пошёл напролом к тем врагам, которых нашёл самыми опасными. Ближе прочих оказался четырёхрукий, двигался он быстро, и уже снял с варварши больше половины шкалы жизни. Без хорошего целителя она скоро должна была отправиться на респ.

Я убил троих налётчиков, пока добирался к нему, активировал Минеральное Укрепление, и вовремя, — он быстро меня заметил и сталь зазвенела о подставленные предплечья. Удары сыпались на руки, плечи, бока, отскакивала костяная крошка, но боли я не чувствовал, очков жизни не терял, только неспешно шёл на него, заставляя отступать. Движения четырёхрукого были слишком быстры, жаль, перехватить их без Ускорения не получалось, проверки Ловкости проваливались одна за другой. Он явно имел высокие показатели этой Характеристики. Но да ничего, как говорила моя мать, не важно, какой ты быстрый или выносливый, если не можешь нанести врагу ощутимый удар. А его ударов я почти не чувствовал, разве что шкала выносливости понемногу сокращалась. Я вскинул правую руку, словно для замаха, закрыл глаза левой ладонью, чтобы не получить ослепляющий удар, а когда сталь звякнула о подмышку, успел зажать клинок правой рукой. Враг растерялся, ему следовало сразу же отпустить эфес, но, вместо этого, он всё же попытался выдернуть меч. Зря. Моя левая ладонь сжалась на его запястье, ломая кости.

— Надо уметь расставаться с вещами.

Я оторвал его пальцы от оружия и сунул себе в пасть, укус, укус, укус, укус, он успел взвизгнуть дважды, прежде чем я отхватил ему плечо, часть лопатки и рёбер. Чувствуя, как боль в животе утихает, вырвал вторую руку, отняв последние очки жизни.

Среди мечущихся тел заметил бледное лицо варварши. Кажется, она видела, как «дебошир» отъел другому НИПу руку.

— Так и живём, сударыня!

Я рванул к ней, Долорес с криком подняла молот, чтобы защититься, но мой удар метил правее, — когти переломили копьё, что почти добралось до её поясницы; второй удар взорвал налётчику череп, и мозг намочил его головной платок изнутри, а на место убитого уже пришёл следующий, с небольшим щитом и саблей. Я вырвал щит из его руки и вбил в грудную клетку, рубанул когтями в спину следующему, схватил ещё одного и сломал об колено. С кровью и мясом приходила мощь, и желание её применять. К сожалению, я не один был такой.

Удар тяжёлым мечом пришёл слева, и сбил меня с ног. Второй опустился на хребет прежде чем я смог подняться, панцирь треснул, острая боль прошила насквозь. Третьего удара не последовало — надо мной раздался крик варварши и чей-то оглушительный рёв. Я кое-как перевалился на спину, отчего стало только больнее. Долорес, блокировала удар, который предназначался моей голове, широкий кривой меч давил на её молот, мускулы варварши вздулись, из ран текла кровь, но она стояла. А против неё был огромный, укутанный в ткани урод, у которого сквозь лицевую повязку торчали бивни; маленькие красные глаза были полны ненависти, дескриптор гласил: «Даруш Беспощадный, вожак налётчиков Сайшаан, воин (мечник) 46 уровня, орк (НИП)». Орк? Чистокровный?

— Нещадного я уже ел, пришла пора попробовать беспощадного…

Спина всё ещё болела, но я привык делать над собой усилия. Раскрыв пасть до предела, вцепился орку в правый бок и сжал челюсть так, что собственный череп затрещал. Зубы проходили сквозь ткань, толстую кожу с заклёпками, ещё что-то, пока не добрались до живой шкуры. Я дёрнул и наградой был вопль боли. Тогда я сжал челюсти на пределе сил и рванул всем своим весом, выдирая кусок мышц с обломками рёбер. Запах горячей крови ударил в ноздри. Варварка толкнула моба, он отшатнулся, зажимая рану, а я врезался в него, повалил, оказался сверку и стал бить собственным лбом, пока не превратил его череп в месиво. Две волны наслаждения прокатились по телу.

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 31!»

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 32!»

Слизнул с морды мозг, протёр глаза и вытащил из осколков костей квинтессант.

«Антон, ты получил два новых уровня».

— Да, я в курсе событий…

«Мы уже на подходе».

«Антон! Держись, я из этих субстанцев всю воду вытяну!»

Поднималась песчаная буря.

Глава 10. Оазис Мухтаб

Лиззи налетела бурей, в этом потоке ветра и песка слышался её низкий тройной голос, а мобов расшвыривало во все стороны. Она разделила сражающиеся стороны и опустилась на землю, приняв гуманоидный облик.

— Ультую!

Мумия хлопнула в ладони, бинты засветились сквозь ложный облик тысячами жёлтых иероглифов, после чего эти строчки отделились и стали вращаться вокруг тела энергетическими лентами. Она произносила длинное заклинание и странно пританцовывала: руки были разведены и согнуты в локтях и запястьях под прямыми углами, мумия поворачивалась корпусом в одну сторону, делала шаг, разворачивалась на сто шестьдесят градусов, шагала вновь, — как ожившая фреска со стены пирамиды. Тем временем над её головой в воздухе материализовалась гигантская золотая пластина в виде треугольника, внутри неё сияло круглое солнце с сотнями лучей-рук, а в солнце был глаз. Лиззи договорила заклинание и из глаза ударил свет, — те, кого он касался, сгорали за секунды.

Некоторые налётчики ринулись к катамаранам, но на их пути появилась Мэдлин.

Ведьма парила с посохом в руке, а ворон махал крыльями у неё над головой. Внезапно он порхнул вперёд, кувыркнулся в воздухе и тут же метнулся назад, врезался в грудь ведьме, но прошёл внутрь её тела. Мэдлин преобразилась. Пространство вокруг неё потемнело, словно небольшой сгусток ночи проник в яркий день, она парила теперь с огромными чёрными крыльями за спиной, лицо ведьмы скрывал капюшон, похожий на вороний клюв, а на затылке, словно огромная роскошная заколка, играл серебряными рогами полумесяц. Мэдлин подняла руку, — чёрную как смоль, увенчанную длинными когтями, — выкрикнула что-то и в темноте появились фиолетовые созвездия. А потом из них вылетел шквал чёрных сгустков, похожих на стаю воронов. Они как живые снаряды ударили по налётчикам, разрывая на куски. Между палящим солнцем и ночной тьмой мобы оказались перетёрты в пыль.

— Жернова энтропии, — сказал полуорк, опуская свою колотушку, — хотел бы и я такую ульту.

— Да, твой Танец Топоров слабоват, — согласился полурослик.

— Вот кому бы рот закрыть и притвориться камнем, так это тебе, господин Зелёный Огонь, — поморщился шаман.

— А что не так? Пылает ярко и дамажит по области будь здоров.

— И каждый раз мы сгораем вместе с противником, — добавил цверг.

НИПы радовались победе, а варварка смотрела на меня, покрытого кровью. Маскировочное заклинание ещё не иссякло, но уже долгое время мой дескриптор сообщал правду: гаргуль тридцать второго уровня.

— У каждого свои недостатки, — сказал я ей, отходя, — хорошего дня.

У Лиззи совершенно не осталось маны, Мэдлин тоже была почти пуста.

— Вы обе меня восхитили. Нельзя ли было раньше так сделать? Например, когда я убивал троллорка?

— Не то чтобы тебе требовалась помощь, — осадила Мэдлин, — к тому же, ульта поедает почти всю ману, а синие поушены у меня закончились. Давно не расходовала заряд полностью, надо бы запастись.

— А я на халке ультовала, но ты тогда уже упал и не видел, — с лёгкой обидой сказала Лиззи.

* * *

Как и жёлтая шкала выносливости, синяя шкала маны восполнялась сама. Особенно быстро это происходило, когда игрок укладывался спать, либо переходил в режим медитации. Мэдлин сказала, что разница между этими состояниями была невелика, переключила аватару и отправилась в Инкарнам. Лиззи впала в своё обычное оцепенение.

Интересно, когда я достигну хотя бы пятидесятого уровня, будет ли у меня какая-то ультимативная способность? Если рассуждать здраво, то у игроков, избравших путь рукопашных бойцов, должен быть адекватный ответ на ультиматум магических классов. Просто во имя баланса. С другой стороны, у меня не было класса, ни магического, ни боевого.

Оазис Мухтаб прятался в неровном кольце скал; совсем небольшой пятачок пространства с озерцом и пальмами, застроенный зданиями из оранжевого песчаника. Несколько улиц были перекрыты полотнищами для создания тени, к скалам повыше липли недостроенные дома, над единственным въездом стояла сторожевая башня. Уютное местечко среди барханов, и оживлённое, к тому же. Чуть в стороне, за пределами оазиса, стояла причальная мачта, возле которой завис большой корабль.

Я приземлился на скальной гряде, она была невысокой и довольно плоской в нескольких местах, кроме «Драконьей мушки» на ней уже стояло два других топтера.

Мэдлин моргнула, проверила уровень накопленной маны.

— Могло быть и хуже. Елизавета?

— Я мертва, хуже для меня быть уже не может.

— Мысли позитивно.

Мумия рассмеялась:

— Так я и мыслю. Хуже для трупа быть уже не может, а, значит, всё будет только лучше!

— Антон, обновить Иной Облик?

— Нет. Этому миру пора привыкать ко мне. На крайний случай, вырву кому-нибудь глотку и бросимся бежать.

— Звучит как план, — рассудила Мэдлин.

Снаружи было ярко, дул сухой горячий ветер, от которого на зубах сразу же заскрипел песок.

Мы спустились по лестнице, вырубленной в камне и оказались на оживлённых улочках Мухтаба. Народ вокруг слонялся разнообразный, я за пять минут приметил два вида инсектоидов, огромного «людозавра», и нескольких четырёхруких «джахиров», вроде того, которого убил под Козырьком. Зеваки провожали долгими взглядами, но ошейник на горле и присутствие Мэдлин пока что успокаивало их. Видимо, я проходил по категории «питомец».

В тени тканных навесов раскинулся рынок, где торговали НИПы и игроки. Первые вели себя обычно, а вот вторые изображали статуи.

— Что с ними?

— Торгуют же, — Мэдлин безразлично рассматривала округу. — Приобрели лицензию и могут выставлять товар в торговых зонах, пока сами в Инкарнаме или реале. Они назначают цены ко всем товарам и уходят, а покупатели могут произвести обмен в специальном интерфейсе, если цена и качество их устроят.

— А что на счёт воровства?

— Пока лицензия действует, для воров эти торговцы неуязвимы. НИПы их не видят, а воры-игроки не могут унести товар дальше чем на пять метров, — он сразу же телепортируется обратно, и к злоумышленнику направляется стража.

— Ультимативно.

— Ну так и лицензия недёшево стоит. Правда, индивидуальная розничная торговля — это неэффективно. Для заработка Драгоценных лучше иметь собственную торговую гильдию, которая покупает и продаёт оптом, имеет хотя бы два-три корабля и нескольких агентов в разных субрегионах — чтобы играть на ценовой разнице и инфляции.

— Мне это всё понадобится.

— Хм?

— Торговая гильдия. Как-то нужно будет выстраивать экономику. Если деньги расширяют возможности, их, денег, должно быть много.

— Рассуждения верные, но реализация будет непростой.

— Когда придёт время, мы углубимся в этот вопрос. Так где искать твоего Гринботтома?

— Он не мой, а свой собственный. — Носик Мэдлин чуть поморщился. — Где угодно, вообще-то. Этот НИП достаточно беспокойный, часто и бессистемно перемещается. В основном, из-за того, что его ищут стражники либо кредиторы. Давайте пройдёмся по торговым рядам, поспрашиваем, наверняка кого-то уже обокрал.

Но следующий час поисков не принёс ощутимых результатов, никто не слышал об Ангусе Гнинботтоме. Зато у одного из НИПов-торговцев оказался довольно интересный товар.

— Не проходите мимо, прекрасная Грезящая, — протянул он руки к Мэдлин, — у меня новый товар, привезён с раскопок близ Жаждущего каньона, только посмотрите!

На грязной мешковине, постеленной у ног, лежали ряды маленьких статуэток, небольших кувшинчиков и золотых украшений знакомого стиля. Я опознал в них миниатюрных ушебти, канопы и, собственно, украшения древних наилских мумий.

— Подобное я уже видела раньше, — ингредиенты для зелий и артефактов. Конкретно эти встречаются только в Наиле и Дюнном Море.

— О нет, прекрасная Грезящая, присмотритесь лучше! — возразил НИП с безумным блеском в глазах.

— По-моему, это не ингредиенты, а артефакты. — Лиззи подняла одну из каноп, и та осветилась изнутри. — Слушайте, а такие моему мужу-брату не сойдут? О… чувствую тонизирующее воздействие! Они резонируют со мной!

Ведьма посмотрела на дескриптор мумии.

— Да, общий запас маны увеличился, и скорость восполнения тоже, — ненамного. Возьми другую пожалуйста.

Лиззи взяла по канопе в руку.

— У меня теперь Мудрость плюс два!

— Любопытно, — Мэдлин достала мундштук и закурила, — впервые такое вижу. Говоришь, товар новый?

— Новый, новый, госпожа! — горячо заверил НИП.

— Значит, это Невхия. Внедрила в систему артефакты для мумии, новый вид экипировки.

— И зачем? — спросил я.

— Ради баланса. Видишь ли, Антон, существует экипировка универсальная, пригодная для любого, либо для большинства классов, но есть и множество сетов брони, которые ориентируются на определённые классы. Например, этот чокер из сета «Одеяние Госпожи Шабаша». Есть и другие ведьмовские сеты, но сейчас не об этом. Даже если мы не говорим о сетах, есть артефакты, предназначенные для определённых классов: колотушки-погремушки для шаманов, зачарованные колчаны для рейнджеров, мультитулы для инженеров и так далее. Видимо, теперь мы имеем артефакты для жрецов древнего Наила, чтобы Елизавета могла экипироваться.

Вопросы баланса и справедливости? Вот оно что?

— Подбери ей что получше и закупитесь тут. Не забудьте про зелья и еду. В общем, распорядись золотом, Мэдлин, оно не должно просто лежать, оно должно приносить пользу и удовольствие. Где может быть этот археолог, если он ещё в оазисе?

Ведьма пожала плечами:

— Ориентируйся на крики «держи вора», «стой, смердяк», «он стащил моё исподнее» и, скажем, «отойди от меня, девиант, иначе я буду кастовать».

— Всё настолько плохо?

— Когда дело касается Ангуса, слово «плохо» приобретает более тяжёлые оттенки. И запахи. Удачи.

Оставив женщин, я отправился бродить. Рынок занимал приличную часть оазиса, но была в Мухтабе ещё арена, склады для товаров, загоны, жилые домишки и несколько угловатых башен в четыре этажа. Улицы заливал свет, и я старался держаться переулков, распугивая НИПов и игроков. Видя, что я не нападал, они тоже не спешили атаковать чудовище. Нос щекотали запахи мясной лавки и живого скота, понемногу разгорался аппетит.

Впереди показался патруль, три стражника в белых накидках поверх доспехов с подозрением косились на меня, а я спокойно смотрел вперёд, не обращая на них внимания. В натуральном облике и с подлинным дескриптором над головой чувствовал себя более уязвимым, и костяная броня не спасала.

— Эй, — сказал один игрок, толкая другого локтем, — а это нормально, что такой урод разгуливает при свете дня?

— Если НИПы не разбегаются при виде тебя, то эту тварь терпеть сами боги велели, — ответил второй.

Они прошли мимо, хохоча. Хорошо. Это значило, что даже у меня был шанс на инфильтрацию. Разумеется, только потому, что Невхия изменила мой статус, я стал «Пробуждённым», что бы то ни значило. Возможно, кто-то достаточно смелый даже сможет заговорить со мной, а там, как знать, может и слушаться начнут. Харизму я всё ещё прокачивал, стабильно, одно очко за уровень. Вероятно, и это не в последнюю очередь заставляло НИПов терпеть меня.

— Эй, чудовищный странник, — послышалось из тени, — я вижу, что ты не из робкого десятка, удели мне немного времени.

Подозрительная сутулая фигура в грязном балахоне с капюшоном подманивала меня. Дескриптор гласил: «Таинственный незнакомец», а над ним парил восклицательный знак.

— Нет.

— Но постой, у меня есть карта, которая приведёт тебя к неописуемым богатствам! За скромную сумму я уступлю её тебе…

— Не до того.

— Послушай, о пожиратель гниющей плоти, здесь очень трудно найти достойных людей, таких, кому можно доверить дело… Таких, кто не боится перерезать пару глоток. Или разодрать, как в твоём случае. Ну же, о Пробуждённый?

Я остановился.

— Сколько хочешь?

— Тысячи Драгоценных будет достаточно! — быстро ответил он.

— У меня есть ровно половина, — ответил я и добавил Убеждения: — но тебе и этого будет достаточно.

Он засунул было руку под балахон, замер.

— Мне… мне и половины… будет достаточно…

«Внимание! Проверка Харизмы пройдена!»

— А заодно, скажи, кто я?

— Кто ты? — смутился «таинственный незнакомец». — Пробуждённый?

Это было указано на моём дескрипторе, но НИПы не воспринимали элементы интерфейса. Тем не менее, они всегда узнавали игроков на уровне обмена информации между алгоритмами и системой.

— А что для тебя значит это «Пробуждённый»?

Он молчал, протянув мне какой-то свиток, но я не спешил, подозревая, что как только произойдёт обмен, НИП исчезнет.

— Пробуждённые… чудовища, в которых зажглась искорка разума. Всё ещё чудовища, но с вами возможно иметь дела.

— Кто же нас «пробудил»?

Он молчал почти минуту. Вероятно, обращался к неким базам данных, к объяснению, которое придумала Невхия.

— Я… не знаю… Наверное, такова воля богини чудовищ Тиамары.

— Ну хоть что-то.

Деньги и свиток поменяли владельцев, НИП заспешил прочь и скрылся, а я продолжил поиски. Очень скоро пожалел, что расстался со всеми наличными деньгами, потому что голод окреп, слюна стала вязкой, в желудке заурчало. Я захотел крови и плоти, или, во всяком случае, какого-нибудь блюда.

По жарким улицам разносился запах пищи, чего-то жирного, горячего, присыпанного специями. Сопротивляться было невозможно, и я пришёл в местную таверну. Столики были расставлены в огороженном дворе, в тени виноградных лоз, я заметил доску объявлений, бочки под матерчатым навесом и кухню, видневшуюся через большое окно. Разносчики всё время сновали оттуда к столам и обратно, разливали вино, пиво, а то и просто воду — кристально чистую, охлаждённую. Ещё на стенах дворика были нарисованы традиционные наилские фрески, и даже висела посмертная маска из олова, но всё это выглядело дешёвой подделкой в сравнении с убранством пирамиды Аменхотепа.

— Эй, кто пустил сюда такую образину? — спросил смуглый эльф, игравший в какую-то игру за одним из столов. — Это гаргуль, верно?

— Учуял запах твоей стряпни, Дирил! — крикнул другой игрок в сторону кухни. — Пришёл полакомиться мертвечинкой!

— Тогда ему прямая дорога к твоей бывшей, засранец, потому что мертвее ваших отношений в мире ничего нет! — донеслось с кухни.

Все вокруг стали биться в истерике от хохота, а повар в окровавленном фартуке выглянул через окно. Он принадлежал к тем самым четырёхруким, с лицами, похожими на верблюжьи морды, над головой повара был дескриптор: «Дирил Туярх, повар 12 уровня, джахир (НИП)».

— Ну надо же, чудовище забрело в мою таверну. И что, никто из вас, бездельников, не выпроводит его отсюда?

— Ты, для начала, заказ размес-сти вон на той дос-ске, — с ленивым самодовольством сказал один из игроков, людоящер.

— Меня привёл запах, у вас тут хорошо готовят.

— О! Смотрите, проходимцы, — воскликнул повар, — боги наделили чудовище разумом и даже оно немедленно прозрело истину!

Игроки заинтересовались.

— Да нет, кто-то облик сменил!

— Аура говорит об обратном, — поправил смуглый эльф.

— Я что-то с-слышал об этом в Инкарнаме, — людоящер подёргал языком, — Пробуждённые. Новая причуда разработчиков, обкатывают что-то.

— Чего тебе нужно, чудовище? — спросил повар, игнорируя слова про Инкарнам и разработчиков.

— Еды.

— Этого есть у нас в достатке.

— Но у меня нет денег.

— Выход сам найдёшь?

— Но у меня есть неочищенный квинтессант, — я взвесил в ладони горсть кристаллов, — нармедон шестого уровня, стригои, гули, фестроги.

Джахир с презрением посмотрел на предложенную плату.

— И что я должен делать со всем этим? Ближайшее отделение банка в сотнях километров, дундук.

«Внимание! Проверка Харизмы пройдена!»

Вздохнув, он махнул рукой:

— Сядь в углу, никому не мешай. Пользуетесь моей добротой, бездельники, разоряете.

Я сел, игроки продолжали присматриваться ко мне, ожидая, что сейчас начнётся какое-то представление, или появится неожиданный квест, — не всякий день, должно быть, агрессивный моб заказывает обед у всех на виду. Со своей стороны, я старался не делать резких движений, среди посетителей было несколько индивидов выше пятидесятого уровня, которые, вероятно, смогли бы урезонить меня без напряжения.

Принесли тяжёлый и горячий чугунок, в котором плавало оранжево-жёлтое месиво из плоти, зелени и овощей. От запаха за соседними столами зажимались носы.

«Суп из рубца бинтамы по-джахирски

Восстановление 35 % ОЗ для гуманоида нормального размера и прибавление 150–200 ОЗ каждые 5 секунд в течение минуты

Снижение расхода ОВ на 20 % в течение 30 минут».

— Ставлю десять Драгоценных, что его стошнит!

— Двадцать, что стошнит на улице!

— Ставлю, тысячу Драгоценных, что, кому-то из вас, бездельников, я сегодня подсыплю яд! — проорал из кухонного окна повар. — А ну расселись!

Я не обращал внимания на суету, голод грыз внутренности, запах густого супа казался гаргулю сногсшибательным, но блюдо было ещё слишком горячим. Обжигаясь, шипя, я стал орудовать глиняной ложкой; боль и удовольствие переплетались, горячий бульон жёг глотку, словно я пил расплавленный металл.

— Энтропия…

— Проголодался, бедный уродец.

— Давай мои Драгоценные!

— Подожди-подожди, ещё ничего неизвестно!

Я поставил пустой чугунок и облизнул морду, из пасти валил пар, игроки следили за мной с азартом в глазах.

— Ну что, урод, как тебе?

— Самое то.

С кухни принесли запотевший стеклянный кувшин, — чистая вода, лёд, листики мяты и ломтики лимона. Я стал лить её в пасть, чувствуя, как промерзал мозг и ломило зубы от резкой перемены температур. Опустил руки на столешницу, замер. Постепенно интерес ко мне ослабевал, многие игроки стали отрешёнными — вышли в Инкарнам. Вероятно, я должен был скорее убираться, ведь неизвестно, кто и как отреагирует на новость о говорящем чудовище в оазисе Мухтаб?

Вдруг за дальним столом, тем, что был ближе к выходу со двора, начался переполох. Кто-то молнией выбежал на улицу, а остальные, сидевшие там, повскакивали, роняя стулья.

— Держи вора!

— Стой, смердяк!

— Он стащил моё исподнее!

Под гневные крики повара, эта компания ринулась в погоню, а я подумал, что три из четырёх — довольно неплохой шанс.

— Благодарю, хозяин!

Оставив на столе россыпь мелких квинтессантов, ринулся на улицу. Погоня удалялась, пришлось бежать на всех четырёх, рискуя, что буду принят за обычного моба.

Группа из шести индивидов носилась по оазису добрых полчаса, они шумели, сквернословили, рыскали по переулкам, то и дело теряли свою цель, а потом вдруг бросались все вместе в одном направлении. Я держался позади, стараясь не привлекать к себе внимания, пока, наконец, все вместе мы не оказались в тупике. Вокруг было грязно, воняло из прогнивших мусорных баков, тут и там копошились в объедках крысы.

— Он точно с-сюда ш-шмыгнул, — сказал один из преследователей, — клянус-сь, капитан!

Все они были людоящерами разных подвидов, и только один являлся чем-то другим. Он возвышался над остальными как троллорк, перегораживал своей тушей больше половины пространства между стенами. Массивная голова с клювом, покрытая разноцветными перьями, из носа и лба торчали три рога, на затылке располагался веером костистый гребень; огромные кулаки, ноги-тумбы; из одежды великан носил тёмный кожаный плащ с нашитыми костями, а на поясе висела сабля. «Мормад Кши, капитан пиратов Трирога (воин, тип: мечник) 63 уровня, бистал (людозавр, тип: трицератопс) (НИП)».

Потоптавшись, великан зарычал и одним ударом ноги смял мусорный бак в лепёшку. Злобные маленькие глаза наткнулись на меня, щёлкнул клюв:

— Раздавить тебя что ли?

Я прикинул, что у меня должен был быть один процент надбавки урона по нем за счёт «Свирепого Карлика» и ещё тридцать процентов за достижение «Мал да удал», потому что если это чудовище не подпадало под категорию «гигант», то кто-то из разработчиков явно был ретардом.

— Ты выше этого, — ответил я, вкладывая в голос максимум Убеждения, — отыгрываться на маленьких не достойно тебя.

Разница в уровнях была очевидна, но, возможно, у него всё паршиво обстояло с Мудростью, потому что моя Харизма прошла проверку. Людозавр выпустил сквозь ноздри пар и затопал прочь.

— Ищите его, найдите эту мерзкую гниду, иначе вместо него растопчу вас!

Людоящеры исчезли из виду, а я вошёл в тупик, принюхиваясь. Пахло гниющей органикой, — обычный аромат для свалок мусора. Однако даже здесь нос гуля выделял нотки давно немытого тела, застарелый пот, который можно было соскребать ногтями в виде бежевой пасты, плюс ещё какие-то «острые» нотки. Остановившись рядом с одной из куч, прямо рядом со смятым баком, я спросил:

— А ты даже не шелохнулся, Ангус Гринботтом.

Мусор разлетелся, и мне в лицо уставилось дуло пистолета. Оно подрагивало в нетвёрдой руке, по другую сторону которой находился гоблин. Примечательный экземпляр, очень яркий в своей невзрачности. У него была крупная голова, узкие плечи, объёмное брюшко, длинные жилистые руки и короткие кривые ноги. Доминировал на лице большой нос, под ним рыжели усы, переходившие в жёсткие бакенбарды; безвольный подбородок, невероятно длинные острые зубы, торчавшие из-под верхней губы, и близко посаженные жёлтые глаза. Он был одет схоже с Ломброзо, — костюм цвета песочного хаки с нашивными карманами и тёмными пятнами пота, коротковатые шорты, массивные ботинки, подбитые металлом, и огромный пробковый шлем, державшийся только на оттопыренных ушах. Через впалую грудь крест-накрест висели две сумки, а в правом глазу каким-то чудом держался монокль. «Ангус Гринботтом, археолог 44 уровня, гоблин (НИП)».

— Мэдлин? — позвал я через внутренний канал связи.

«Антон?»

— Я его нашёл.

«Это точно он?»

— Маленький пахучий тип. Ты не говорила, что он рыжий и зелёный.

«Не думала, что придётся разделиться. А потом… мы с Елизаветой немного увлеклись».

— Это хорошо, говорят, игра должна приносить удовольствие.

«Где он?»

— Тычет мне в морду допотопным огнестрелом.

«Твоя Удача меня поражает. Передай ему, пожалуйста, что, если этот мелкий прыщ не явится добровольно, я прокляну его и заставлю вернуть всё, что он утащил тогда из сейфа, чего бы то ему ни стоило. Он поймёт. А если будет паинькой, прощу долг».

— Гринботтом, убери пожалуйста эту хлопушку, не позорься. Мэдлин Пентеграм передаёт привет и хочет поговорить.

— Мэдлин? — прогундосил археолог. — Да я лучше пойду и найду Кши, предпочитаю быть раздавленным, чем иметь дела с ведьмой…

— Не хотел опускаться до примитивных угроз, но опущусь. Твоё мнение никому здесь неинтересно, и, если я хоть на секунду решу, что ты пытаешься сбежать, Гринботтом, раздавливание покажется тебе нежным массажем. Я выслежу тебя, потому что этот запах нельзя потерять, а затем откушу тебе ноги ниже коленей, и заставлю ползти через весь оазис.

Он громко сглотнул.

— Ты… ты же выше… ты выше этого…

— Нет, — я рассмеялся, — о, нет! Будь ты настоящим, я бы даже не стал угрожать, но ты — алгоритм, и сделать с тобой я могу всё, что угодно.

Гоблин дрожащими руками спрятал пистолет в кобуру, оттянул мокрый от пота воротник и пошёл рядом.

«Мы будем ждать тебя у топтера, Антон, не медли».

— В пути.

По дороге я свернул к озеру, схватил археолога и бросил в воду. Никогда ещё не слышал таких воплей и не видел такого количества брызг.

— Да что с тобой не так?!

— Простая зависть, обычно ведь это я пахну хуже всех. Не вылезай, пока вода вокруг не перестанет быть мутной.

Не мне было жаловаться на чужой запах, но после той зловонной кучи, где он прятался, не хотелось подпускать Гринботтома к Мэдлин и Лиззи.

— С самых первых шагов становится ясно, что это сотрудничество не принесёт никакого удовольствия! — всплеснул руками гоблин. — Ненавижу воду! У меня гидрофобия!

— У тебя гигиенофобия. Зачерпни воду шлемом и полей себя как следует. Пожалуйста, больше старания. Будь у меня здесь мыло, уже кидался бы им в тебя, но у меня здесь только камни.

— Не надо камней! Моюсь я, моюсь! — закричал гоблин. — До чего дошло! Уже чудовища ходят по городам и нападают на честных гоблинов! И всем вокруг безразлично! Люди! Не будьте безразличными!

— Закрой пасть, вонючка! — донеслось откуда-то с соседней улочки.

Солнце палило жестоко, свет отражался от воды и бил в глаза, настроение портилось.

После мытья запах гоблина изменился, стал сырым и прелым как от старой тряпки, но, парадоксально, не то чтобы ослаб. Я провёл его по оазису к скалам, и мы начали подниматься, когда внизу, на улицах, раздался громкий рёв. Обернувшись, я увидел массивную фигуру Мормада Кши, людозавр указывал на нас.

— Странно, у трицератопсов не то чтобы очень хорошее зрение, — произнёс Гринботтом.

— Ты ещё и офтальмолог? Невероятно.

Схватив его, я побежал наверх, перепрыгивая через три-четыре ступени. Когда мы появились, Лиззи сидела на краю скалы и рисовала, — Мэдлин пряталась от солнца в топтере.

— Антон, смотри! — Мумия поднялась и показала обновки: прикреплённые к богатому поясу четыре канопы и две статуэтки ушебти; также теперь у неё был сверкающий драгоценностями кинжал в ярких ножнах, новое оплечье и несколько широких браслетов с синими камнями-скарабеями. — Нравится?

— Великолепно. Скорее внутрь, за нами погоня.

— У вас прекрасный вкус, госпожа! — выкрикнул гоблин. — Если понадобятся услуги профессионального оценщика, то я к вашим услугам!

Лиззи запихала художественные принадлежности в чемодан и потащила его к «Драконьей мушке».

— Я бываю наивной, но не полной субстанцей.

Мэдлин сидела на месте штурмана, читала книгу и пила ча из изящной чёрной чашечки.

— Понимания и процветания, Ангус. — Ведьма не отвлеклась от страниц.

— Да-да, как скажешь, Мэдлин, рад…

— Ты пытался его мыть, Антон? — Она допила и убрала посуду в инвентарь. — Большая ошибка.

— Уже понял, — я вставил амулет зажигания в гнездо, — не хочу распространять дурное настроение, но этот индивид — весь ошибка. За ним охотятся некие пираты.

— Следовательно, теперь они охотятся за нами. Пожалуйста, унеси нас отсюда поскорее.

— Приключение — это захватывающе, — поделилась мнением Лиззи.

Гоблин сел справа от места бортстрелка, всё ещё влажный, заполнявший своим запахом всё пространство.

Мы уже взлетели, когда на гребень скалы выбрались преследователи. Я взял курс на север.

— Не будем ходить вокруг да около, Ангус. Мне нужно быстро собрать канопы Хамуптари, которые недавно были украдены из мест хранения.

— Я их не крал!

— И я тебе верю. Парадокс. Где канопы, Ангус?

— Откуда мне знать?!

— А сейчас я тебе не верю, парадокс исчерпан. Даже если ты непричастен к похищению каноп, твои мохнатые уши непременно улавливали те или иные слухи. Ну же, не испытывай моё терпение.

— Я правда…

— Ты и «правда» в одном предложении? Что-то новенькое.

— Не надо меня забивать! Я археолог с безупречной репутацией и никогда не опускался до…

— Ангус, мне в голову сейчас идут лишь два аргумента: «ты мне задолжал» и «мы летим на высоте тысячи метров».

Ведьма дала ему подумать несколько минут, она была отстраненна и спокойна, как всегда, только ворон пристально глядел хозяйке за спину, — на археолога.

— Ладно, допустим…

— Где они?

— Я не знаю! Только слышал кое-что, как ты и сказала, — ворчливо прогундосил гоблин, — краем уха. Канопы выкрали в одно и то же время. Можно подумать, это было спланировано, однако, судя по всему, — совпадение. Те, кто это провернул, никак не связаны друг с другом, и вряд ли работали на одного нанимателя. Кажется… — Он занервничал. — Кажется, их постигло проклятие фараонов, потому что все воры исчезли незадолго после кражи.

— Ребята, а можно лететь быстрее? — спросила Лиззи.

— Как только Ангус скажет нам, куда, — ответила Мэдлин, закрывая книгу.

— Это я понимаю, просто, кажется, нас пиратский корабль догоняет.

Глава 11. Пролетая над гнездом зимы

Тот самый корабль, что был пришвартован поблизости от оазиса, теперь шёл за нами. Он был довольно велик: четыре крыла торчали из корпуса ниже воображаемой ватерлинии, три мачты росли из палубы; чёрные паруса и флаги, длинный руль-плавник под кормой.

— Хорошо идёт для такого толстячка, — оценила Лиззи.

Пока мы летели на крыльях, корабль действительно мог потягаться с нами, хотя, сейчас он, наверное, выжимал из своей машины все пары. Но достаточно просто перейти на турбину и оторвёмся.

Я следил за преследователем через пластину навигатора и заметил, как от него отделилось пять маленьких точек.

— Мэдлин?

— Это абордажная команда. Распространённая тактика: передовой отряд абордажников на ранцевых глайдерах забрасывает вражескую палубу гранатами, а потом спускается сам, мешает экипажу управлять кораблём; тем временем пират подходит в борт, цепляется крючьями, и начинается полноценный абордаж.

— Надо же как интересно! — Голос Гринботтома соскользнул на нервный фальцет. — А можно отложить лекцию на потом и поддать скорости?!

— Молчать, — спокойно ответила ведьма, — они идут за тобой. Что ты натворил опять, Ангус?

— Да ничего же! — искренне заверил гоблин сзади. — Это всё проклятья, которые я насобирал за долгие годы исследования гробниц по всему миру! Они притягивают неудачу! Меня вечно пытаются ущемить и притеснить всякие сомнительные личности! Мы же давно знакомы, Мэдлин, ты веришь мне…

— Ни единому слову. Антон, это игроки?

— НИПы.

— Жаль, было бы легче… Осторожно.

Я и сам заметил, когда один из нагонявших преследователей метнул в нас заклинание. «Мушка» вильнула, — энергетический снаряд пролетел мимо, как и следующий, оформленный в виде большой огненной птицы.

— Не думал, что заклинания так быстро летают. Что ж, уходим на полном форсе.

— Да, сейчас будет мудро просто увезти Ангуса и не ввязываться в конфликт. Главное, чтобы не пострадал никто из преследователей, иначе может запуститься механика…

Мэдлин не договорила, потому что Лиззи дала очередь по одному из пиратов. Весьма точно и удачно попала, — людоящер полыхнул. Через секунду у меня в обзоре появилось сообщение:

«Внимание! Команда пиратов Трирога считает вас заклятым врагом!»

— …вендетты. Елизавета, почему нельзя просто дослушать? Хотя бы для разнообразия?

— В следующий раз перед стрельбой обязательно дослушаю, — пообещала мумия, — только говори быстрее, а то этот субстанц уже почти оформил для нас убойное заклинание, надо было действовать быстро.

— И что теперь? — спросил я.

— Теперь от нас не отстанут. Механика вендетты запускается примерно в четверти случаев, когда игроки сталкиваются с отрядами разумных НИПов. Если не удаётся уйти от них бескровно, или перебить всех, вендетта заставляет НИПов преследовать обидчика. Это заканчивается смертью одной из сторон, либо, намного реже, примирением.

Я перевёл «Драконью мушку» на турбинную тягу и успешно увеличивал расстояние между нами и пиратами. Под днищем неслись золотые барханы, мелькали скалы, руины древних городов, зачем-то выстроенных посреди пустыни; вдали белели скелеты неведомых гигантов, притопленные в песке, и небо радовало чистотой.

— Куда летим?

Ангус Гринботтом, поняв, что сегодня пираты его не выпотрошат, перевёл дух, полез в одну из своих сумок, достал карту.

— Насколько я слышал, их было четверо, четыре экипажа, четыре отряда, группы, думайте, как хотите. Только об одном мне известно точно, — воздушный корабль «Драконова полынь» ушёл от разорённой гробницы Тунташти на запад. В последний раз его видел один картограф из наших; корабль двигался юго-западнее горы Бахрон, однако, в Долине Щитов не показался, и нигде в другом месте — тоже. Таким образом, ближайшую канопу нужно искать на Рокочущем хребте.

— «Драконова полынь» — почти как модель нашего топтера, — заметила Лиззи.

— А остальные? — потребовала ведьма.

— Не всё сразу, Мэдлин! — усмехнулся гоблин. — Давай сначала обсудим условия нашего сотрудничества. Я требую повышенную долю за то, что меня подвергли водным пыткам!

— Приятель, — задумчиво протянула Лиззи, — для парня без крыльев ты очень храбрый… Руки прочь, это моё!

— Ай! Спокойнее, дамочка, всего лишь глянул! Я просто не уверен, нужно пройти ещё по паре контактов, уточнить. Оно требует времени и кое-каких ресурсов…

— А других информаторов точно нет? Нельзя его убить? — хмыкнул я.

— Вообще-то, можно, — ответила Мэдлин ровным голосом, — Ангус непростой НИП, а один из так называемых «сюжетных». Третьего эшелона, и всё же. Трудно поверить, но в этом он похож на Шаддама Нещадного и Родульфуса Ормунда, — погибал и возрождался уже не раз, потому что играл роль во многих мировых событиях и квестах. Однако же если мы дадим волю раздражению, потом опять придётся его искать, и неизвестно, где этот прыщ вскочит в следующий раз.

Я удивился.

— А сам он знает о своём бессмертии?

— Нет, сюжетники не осознают этого, если обратное не прописано в ЛОРе.

— Раз всё равно нельзя скинуть его, то это всё просто бесполезная информация, — расстроилась Лиззи.

— Откуда такая кровожадность?

— Он уже дважды попытался умыкнуть у меня браслет… трижды! Эй, это подарки от моих друзей! Я тебя сейчас так в жопу пну, — до конца жизни сандалиями гадить будешь!

— Спокойнее, забинтованная моя, и поучись манерам, кстати! Мэдлин, это поклёп, я ничего не делал! Просто хотел определить династическую принадлежность.

Ворон громко каркнул, косясь на гоблина.

— Прекрати безобразничать, Ангус, — в голосе Мэдлин чувствовался холод полярных льдов, — а то полетишь снаружи, на верёвке.

Я понял, что путешествие не будет скучным.

* * *

Наводка гоблина отправила нас на северо-запад, к Рокочущему хребту. Ориентиром служила некая конкретная вершина, Бахрон. Мэдлин сразу же предупредила, что к самой горе мы не приблизимся, там проживал древний дракон, который принимал гостей только в качестве пищи. Но, судя по всему, нужный корабль пролетел южнее той горы. Проведя прямую линию между разорённой гробницей Тунташти и местом, где «Драконову полынь» видели, можно было представить курс.

За остаток дня мы проделали не слишком долгий путь, сели, когда небо стало чёрным, а песок — синим в поздних сумерках. Мэдлин поставила шатёр и походную горелку, осмотрела ближайшие барханы.

— Вернусь утром. Елизавета, пожалуйста, проследи, чтобы Ангус не пробрался в мой шатёр. Антон, пожалуйста, проследи, чтобы Елизавета не спалила мой шатёр. Ангус, пожалуйста, не вынуждай их тебя бить.

— Я буду паинькой, Мэдлин! — приподнял верхнюю губу археолог. — Ты же меня знаешь!

Ведьма несколько секунд смотрела в наглые жёлтые глаза.

— Антон, вот тебе хилл-поушен, когда он потеряет последний страх, сделаешь внушение и дашь пару глотков, чтобы не умер.

— Как предусмотрительно.

— Эй-эй-эй! Это лишнее! Не будьте такими бесчеловечными! — запротестовал гоблин.

Ведьма дёрнула уголком рта и исчезла в потоке света.

Должно быть, сейчас она открыла глаза там, в своей СГП, отсоединилась и встала из открывшегося саркофага. Вокруг неё родное жилище, она дышит настоящим воздухом, смотрит настоящими глазами, она снова в мире, где боль и смерть что-то значат…

— Она меня обожает.

Я прогнал наваждение.

— Кто?

— Ведьма, — заявил Гринботтом, самодовольно ухмыляясь, — обожает меня! Еле держится! Нам бы немного свободного места, да где уж его найти, внутри летака?

Я заметил, что Лиззи подкрадывается к нему со спины, зажав в руке свой новый кинжал, чуть качнул головой. Мумия остановилась.

— Неужели?

— Да-да!

— Может, поделишься секретом успеха?

— Боюсь, мой секрет тебе не поможет, приятель, ты слишком уродлив. Без обид!

— Какой же я невезучий.

Лиззи указала на гоблина, сделала несколько колющих движений кинжалом, я опять качнул головой.

— Присядем у огня, поужинаем, ночь обещает быть прохладной.

Мэдлин оставила нам воду и несколько блюд; горелка давала тепло и свет, вокруг неё стояли раскладные стулья. Мой был отмечен поставленным рядом огнетушителем.

— Почему у неё в руке кинжал? — настороженно спросил Гринботтом, глядя на Лиззи.

— Хочу поиграть с тобой в щекотушки.

— Прости, милая, но ты слишком закрыта на мой вкус, — осклабился он, — слишком мало услады для глаз и слишком много пахучих бинтов.

— Пахучих?! Да ты, да я…

Она сорвала с лица маску, зелёные огни полыхнули в пустых глазницах, и барханы огласил тонкий визг археолога:

— Настоящая мумия!!!

— ИМЕННО! А ТЕПЕРЬ ПОДСТАВЬ МОХНАТОЕ УХО И СЛУШАЙ, ПЛЕСЕНЬ, ДОТРОНЕШЬСЯ ДО МОИХ ВЕЩЕЙ — ПЫРНУ. ДОТРОНЕШЬСЯ ДО ВЕЩЕЙ МЭДЛИН, ОСОБЕННО ТЕХ, КРУЖЕВНЫХ, В КОМОДЕ, — ВЫСОСУ ИЗ ТЕБЯ ВСЮ ВОДУ. ПОНЯТНО?!

Гоблин стоял на полусогнутых и дрожал всем телом; от пота его запах усилился в разы.

— Д-д-д-да…

— Ну вот и хорошо. — Тройной ужасающий голос мумии исчез как не бывало. — Я тебя даже погладила бы за сообразительность. Но, фу, не хочу. Что, Антон?

— Мне открываются твои новые стороны, Лиззи.

— А что? — забеспокоилась она. — Мэдлин разрешила сделать ему внушение. И даже ломать кости не пришлось,

— Лиззи, я не сказал, что эти новые стороны мне не нравятся. В реале ты могла стать блестящим работником центра обучения, у тебя педагогический талант.

Она смущённо поправила маску на лице.

— А теперь давайте-ка ужинать, терпеть нет больше сил.

* * *

Весь следующий день мы провели в пути, и я узнал об Ангусе Гринботтоме одну важную вещь, — он был ужасно труслив. При этом его наглость соответствовала его трусости, так что ни один испуг не длился долго и вскоре после очередной моральной оплеухи, гоблин опять начинал наглеть. Немного продлить воспитательный эффект удавалось, как ни странно, мне. Когда Лиззи садилась в кресло пилота, я пересаживался назад и подкреплялся сырым мясом, пристально глядя на Гринботтома. Он пытался разговаривать, шутить, пытался не смотреть на меня, но это не особо помогало. После моих трапез гоблин становился бархатным часа на полтора-два.

Горы надвинулись, протяжённая цепь стремилась с юго-востока на северо-запад; очень высокие и острые пики, скованные льдом, скальные гряды, покрытые снегом, и облака, струившиеся по склонам как вода. Завораживающее зрелище, хоть и суровое. Но самой удивительной особенностью этих гор были «воздушные гейзеры». Столбы невероятно мощного восходящего ветра, которые держали на себе тысячетонные скалы. По воле разработчиков куски камня не могли преодолеть воздушный поток, но и выпасть из него не могли, медленно парили как в невесомости, сталкиваясь и издавая громкий рокот. Роза ветров над хребтом была совершенно безумной.

— В такие минуты радуешься, что система отопление исправна, хоть ты и нежить, — сказала Лиззи. — Что за виды!

— Елизавета, мы не виды ищем, а корабль. «Драконова полынь» так и не показалась с другой стороны хребта, значит, скорее всего, осталась в горах.

— Они огромны, — сказал я. — Даже чтобы заглянуть в каждое ущелье понадобится год-другой.

— Что за пораженческий настрой? — не одобрила Мэдлин, разглядывавшая горы через навигатор. — Нам нужен только тот небольшой участок, пересекающийся с путём следования «Драконовой полыни». Неделя-две поисков максимум.

— Корабль совсем не обязательно упал где-то здесь. Было бы легче, знай мы, кто на нём летел и куда именно?

— Ангус?

Гоблин, перебиравший кипу бумаг и пергаментов, раздражённо сплюнул на пол.

— Ни единого понятия! Просто какой-то отряд каких-то искателей приключений на свои задницы. Они были не робкого десятка, раз зачистили Тунташти, вот и всё.

— Ещё раз плюнешь в нашем топтере, будешь вытирать собственным лицом, — предупредил я спокойно.

Поток ветра с воем толкнул «Драконью мушку» в борт.

— Ночь надвигается, нужно сесть.

Мэдлин погладила ворона, сидевшего у неё на подлокотнике.

— Садиться в горах почти также опасно, как и летать над ними в темноте. Хм.

— Тебе всё равно скоро выходить в реал.

— Нет, Антон, сегодня я ночую с вами. Впрочем, ты прав, нужно садиться. Вон тот выступ подойдёт.

Пики Ревущего хребта имели очень острую конусовидную форму, часто из основных конусов выступали побочные, тоже острые, обледенелые. Над одним таким мы зависли, Мэдлин открыла люк-трап, впустив стужу, и метнула вниз огненное заклинание. Мы аккуратно сели на расчищенное место. Ведьма немедленно поставила свой шатёр и горелку, на которой стало подогреваться блюдо. Она никогда не забывала о моём бездонном брюхе, и за это я был благодарен ей гораздо больше, чем даже за телесную близость.

Гоблин достал из сумки видавшую виды дублёнку в пятнах плесени и едва не обнимался с горелкой, Мэдлин оказалась в роскошной чёрной шубе с пышным воротником, а Лиззи не чувствовала холода. Она подошла к краю выступа и ветра трепали её бинты. Казалось, в любую секунду мумия могла сорваться.

— Знаешь, — она не оборачивалась, — вроде бы я и представляю, насколько велик «Новый Мир», но никогда не осознаю это по-настоящему. Обидно.

— Обидно, что даже сейчас ты понимаешь, что всё ещё не можешь осознать его. Все Четыре мира, миллиарды игроков, миллиарды НИПов, и всё это умещается внутри виртуального пространства.

Она обернулась и неожиданно, как это было у неё заведено, обняла.

— Вот ты меня понимаешь!

В тот момент меня так и подмывало спросить, действительно ли она хотела остаться здесь навсегда, или просто слишком рано признала поражение? Но я сдержался. Мы вместе вернулись к огню.

— Скорее ешь, — сказала Мэдлин, — ты уже получил холодный дебафф. Это «гуляш от ифрита», он не восстанавливает ОЗ, но зато даёт надбавку к урону и продолжительный иммунитет к воздействию Аспекта Льда. Соответственно, он прогреет тебя изнутри лучше любого огня.

— Восхитительно, — признал я, беря в руки глубокую расписную тарелку из толстой керамики. Внутри было мясо, крупно нарезанная морковь, картофель, я видел кусочки зелёного перца-колокола, горошек, лук, и всё это утопало в густом бульоне. — Подожду, пока он остынет.

Гоблин засмеялся, смех перешёл в кашель.

— Гуляш ифрита не остывает, дундук! — сказал он наконец.

— Ещё раз так его назовёшь, отрежу уши, — как бы между прочим предупредила Лиззи.

Пришлось есть так. Чувствительный язык испытывал неподдельную боль, я словно горячие угли глотал, но до чего же было вкусно. Мясо оказалось нежным, овощи поделились с ним своей сладостью, в бульоне после долгой готовки содержался концентрированный вкус. Пар шёл от гуляша, шёл из моей пасти, а потом, когда жар стал растекаться под панцирем, — и от меня самого.

— Мы в затруднительном положении. — Мэдлин потягивала горячий коф из чашки, смотря куда-то на север, где в темноте, мерцало нечто бледно-голубое.

— Что это? — спросил я, давая измученному языку передышку.

— Гора Бахрон, очень опасная локация, там устроил себе логово древний белый дракон. Этих мобов ещё называют драконами-варварами, очень агрессивные суперхищники со злобным характером. Самый худший расклад для нас таков: «Драконову полынь» уничтожил белый дракон, и теперь канопа вморожена в его ледяную сокровищницу.

— Достать не получится? — спросил я.

— Почему нет? — чуть пожала плечами ведьма. — Соберём отряд из шести-семи игроков уровня сто сорокового-сто шестидесятого, обвешаем их легендарными артефактами и попросим нанести дракону визит.

— Понял, — медленно кивнул я, — это все потенциальные проблемы?

— А что, этого мало? — Гринботтом осторожно ел свою порцию гуляша, грея пальцы об посуду. — Ну вот тебе ещё: эти горы отделяют Наил от Долины Щитов, а там засел Военный Союз Сил Порядка. А-а-а! Гояфо-гояфо-гояфо-гояфо!

— Держи, заешь снегом. Что за союз, Мэдлин?

— Помнишь, что я говорила о мировых фракциях?

— Разрушение, Созидание, Гармония.

— Хорошо. Большинство субрегионов Кутрума прямо или опосредованно принадлежат Разрушению, остальные нейтральны, но Долина Щитов прочно закрепилась за Созиданием. Она с трёх сторон защищена горами, с четвёртой — морем; плодородные земли, много городов и крепостей. Силы Порядка окопались там и ведут непрекращающуюся войну с Тёмным Властелином. Главный ивент субрегиона Долина Щитов — это подготовка штурмов пограничных горных крепостей, а также их оборона против контратак. Военный Союз Сил Порядка состоит из множества разных гильдий, орденов, вольных отрядов, проповедующих философию главенства закона. Также Союз пользуется мандатом на защиту правопорядка и правящей верхушки субрегиона.

— А если свести всё это к сути, то среди прочих пай-мальчиков в Долине Щитов крепко сидит Ордос, не так ли? Я помню, как ты не хотела отправляться туда, когда мы собирались покинуть Улим через портал. К тому же, в новостях говорили, что Ордос выслал в Наил свой корабль именно из долины.

— Раз ты такой осведомлённый, то зачем я тут воздух сотрясаю?

— Нам просто нравится слушать твой голос, — подольстилась Лиззи.

Мэдлин чуть заметно кивнула:

— Это я могу понять.

И всё же, получалось, мы застряли в горах, где рисковали нарваться на очень сильного моба, и попасть на глаза игрокам, служащим министерству социального развития.

— Что ж, вот термос ча, я удаляюсь к себе. Елизавета, поскольку ты можешь долго бодрствовать, не могла бы составить мне компанию?

Мумия поднялась с необычной для своего мёртвого тела скоростью.

— Да, пожалуйста!

— Ангус.

Гоблин вскочил ещё быстрее, роняя посуду с недоеденным гуляшем.

— Да, пожалуйста! — воскликнул он.

— Я хотела уточнить, что Елизавета будет ночевать со мной именно для того, чтобы ты не приближался к шатру. Если сунешься, то пеняй на себя, пойдём, Елизавета.

Напоследок мумия указала двумя пальцами на свои глаза, а затем, этими же пальцами указала на гоблина. Он выглядел таким разочарованным и несчастным, что мне почти стало жалко Гринботтома.

— Садись уже, доедай, почти ничего не выпало на землю. Кроме вилки.

— Ну что за жизнь! — с досадой пожаловался археолог, но сразу же опомнился и сделал самоуверенное лицо. — Это она меня так дразнит. Женщины, они как крепости, — каждая желает выглядеть неприступной!

— А ты, стало быть, их мастерски штурмуешь?

— Ещё бы! — заверил гоблин, вальяжным движением оглаживая бакенбарды. — Видел бы ты мой таран!

— Нет. — Слово оказались быстрее мысли на этот раз. — Лучше расскажи, как вы с Мэдлин познакомились?

Гоблин уселся, поднял гуляш, облизнул вилку.

— Лига Праздношатающихся Созерцателей. Слышал о такой? Я был одним из первых членов, гы-гы, добился там весьма завидного положения, и когда к нам пришла юная невинная Мэдлин, взял её под своё крыло. Это я научил её азам картографии. Знал бы ты, как приятно было следить за взлётом карьеры моей протеже!

— Вот как? А я слышал, она училась у брата и сестры Ломброзо.

— Что? У этих жертв инцеста? П-ф-ф-ф! Чушь! Всё благодаря мне! — заявил гоблин. — Она быстро училась, скоро стала гидом и пионером. А потом просто ушла. Позже мы не раз встречались на разных миссиях, сопровождали отряды, искали сокровища, делили добычу, пировали, и не только. Если ты меня понимаешь.

— Нет.

Судя по всему, речь шла об одной из разведывательных гильдий, о которых рассказывала Лиззи. Лига Праздношатающихся Созерцателей? По крайней мере, название честное.

— Во время вашей последней встречи ты её обокрал.

— Ктояникогда?! — одним словом возмутился гоблин. — Я просто профессионально установил фальшивость некоторых… артефактов… и не мог позволить репутации моих друзей пострадать при продаже… из-за чего героически удалил сомнительные изделия… куда подальше.

— Восхищаюсь тобой, — серьёзно сказал я. — Будешь ча?

Окончательно согревшись, гоблин достал из сумок несколько толстых одеял, расстелил их близ огня и лёг, укрывшись дублёнкой. Вскоре он ровно захрапел, а я принялся разгуливать по выступу. Чем дальше отходил от источника света, тем лучше становилось глазам. Я мог видеть луны Галефрата, далёкие разноцветные туманности, созвездия. Внизу тьма всё же скрадывала горные склоны, а от чувства высоты дрожали поджилки. Подумав немного, я привязал точку респа к этому уступу. Подумав ещё немного, понял, что если респанусь здесь, то застряну, и буду раз за разом погибать, пытаясь спуститься. Что ж, игра — это риск.

Я неплохо поспал днём, в кабине «Мушки», так что теперь продолжал бродить, разглядывая сияющую ночь, пробуя на вкус приятный морозный воздух. Так шло время, мне стало казаться, что вой ветра носил какие-то слова, но то психоматрица шалила, искала смысл там, где его не было. Потом мне послышалось какое-то шуршание, обернулся и увидел, как дублёнка методом гусеницы ползла в сторону шляпного шатра. Я тихо приблизился, несколько секунд следовал за ней, потом обошёл, присел на корточки и очень тихо зарычал. Дублёнка замерла, подумала о чём-то и быстро поползла обратно к свету и теплу. Показалось, что услышал приглушённое «ни себе, ни гоблинам».

Вдоволь находившись, я тоже сел у горелки и на несколько часов погрузился в воспоминания. Думал, в основном, о доме. Покинув его много лет назад, я не позволял себе этого, переучился, сделал всё, чтобы сойти за уроженца системы Солар, чтобы соответствовать им всеми повадками, выговором, затвердил ложную биографию и поверил, что я один из них. Но в виртуальной тюрьме можно было хоть немного расслабиться.

Очень медленно светало. Холодный воздух казался густым, синеватым, луны бледнели, но солнце ещё не показалось. Мне послышалось что-то, прикрыл глаза от света огня и различил, как из-за края уступа что-то поднималось. Медленно, с натугой, из пропасти вылез большой мохнатый силуэт. Присмотрелся, разглядел дескриптор: «Дикий йети 21 уровня». Вот как? Он действительно походил на того щитоносца, которого я отравил до смерти драконовым сном. Только у того не было рогов, а у этой туши, выпрямившейся во весь рост, были — длинные, закрученные спиралью; и глаза горели синим. Существо сделало шаг, я поднялся и пошёл навстречу.

— На этот уступ только по записи.

Его рычание было низким, протяжным. Я активировал Костяной Таран, разогнался и врезался рогом ему в грудь. Отдача оказалась мощной, йети был больше и тяжелее меня, но недостаточно, чтобы устоять; мелькнули когтистые ноги, и гость улетел в далёкую темноту. Эхо его рёва носилось по горам ещё секунд десять.

Над ухом прозвучал голос Лиззи, она старалась говорить тихо:

«Что там происходит? Мэдлин ворочается от шума».

— Прости, больше не повторится. Как она?

Заминка на несколько секунд.

«Красиво спит».

Меня это позабавило.

— Подъём через два часа, пусть ещё отдохнёт.

«Да. В следующий раз не останавливай гоблина, у меня для него кое-что припасено».

* * *

После завтрака мы спустились вниз, под уступ, где на заснеженных камнях ещё лежал труп йети. Моб не имел ни одежды, ни оружия кроме когтей, зубов и рогов, — действительно дикий, возможно, даже животное. Я не позволил Гринботтому увести у меня из-под носа квинтессант, и начал складывать куски мяса в инвентарь. Оно успело хорошо проморозиться за те два часа и с хрустом ломалось. Гоблин смотрел на меня с ужасом.

— Поздравляю, приятель, — сказала ему Лиззи, — ты временно лишён статуса стратегического запаса пищи.

— Что-что?!

— Не обращай на неё внимания Ангус, — невозмутимо посоветовала ведьма, — никакого статуса ты не лишён.

— Как-то совсем не обнадёживает!

Нефритовые глаза ожгли его безразличным взглядом.

— А я и не пытаюсь тебя обнадёжить.

Мы продолжили поиски, горы в утренней подсветке выглядели неправдоподобно красиво, напоминали цветение вишнёвых лесов на Фуджи-Ичи. Мы парили над ущельями, облетали пики, исследовали скальные навесы. Даже в этой рутине было что-то приятное. Мимо проплывали огромные парящие айсберги, в долинах мигрировали стада мамонтов, и струились дымные столбы над очень редкими поселениями. Мы наворачивали круг за кругом, со всё большим радиусом поиска.

— Ничего. Ничего. Ничего. В этой пропасти тоже ничего. Ой, что это?!

— Елизавета? — Мэдлин не донесла до губ чашку кофа.

— Отбой. Думала, там корабль, а оказалось — сова.

Мы спокойно продолжали поиски, когда, вдруг, на горном пике со стороны левого борта расцвёл бутон с лепестками из огня и каменной крошки. Грохот выстрела достиг нас на секунду позже. Я развернул топтер и в поле зрения появился большой чёрный корабль. Он только что выплыл из морозного тумана и шёл к нам на всей скорости, паля из курсовой пушки.

— Догнали! — взвыл Гринботтом. — Что же делать?! Всё кончено!

Каспар громко каркнул на него, и гоблин замолчал.

— Антон? — Мэдлин полностью владела собой и даже казалась незаинтересованной.

— Как они узнали наше местоположение? — спросил я.

— Это игра, Антон, механика вендетты притягивает вовлечённых лиц до тех пор, пока одна из сторон конфликта не погибает.

— То есть они будут идти за нами до конца?

Ведьма не ответила, — сочла, что всё очевидно.

Что ж, у пиратов был большой, вооружённый корабль, заметно более крупный чем те, что пытались штурмовать пирамиду, но и намного меньше тяжёлых крейсеров. Он заметно уступал топтеру в скорости, но, судя по всему, превосходил в дальности хода. Хотя бы иногда нам требовался отдых, и кристалл квинтессанта был не вечен, а пираты могли лететь без передышки сколько угодно. В долгосрочной перспективе наше будущее выглядело плачевно.

— Значит, придётся импровизировать.

— Это грустно.

— Обожаю импровизацию!

— Я хочу жить!!!

— Отлично, — кивнул я, — теперь, когда самый безнадёжный высказался, можно приступать. Пусть ваши ремни будут пристёгнуты.

Я повёл топтер на север, поддерживая дистанцию, но не отрываясь от пирата слишком уж. Корабль пошёл следом, через пару залпов стало ясно, что «Драконья мушка» вне радиуса поражения, и огонь прекратился.

— Антон?

— Да, Мэдлин.

А летел я в сторону пика Бахрон, к горе, которая походила на огромный пень из камня и льда, — чуть прогнивший сверху, с кратером и щербатыми краями; в нём даже днём виднелось бледно-голубое свечение.

— Как скоро он поймёт, что вокруг его дома появилась добыча?

— Чем больше цель и чем громче она шумит, — тем раньше. Ведьма опять открыла книгу, словно показывая, что её происходящее совершенно не касается.

Я летел к горе, попутно следя за тылом через экран навигатора, пират не отставал, хотя и догнать не мог. Хорошо, сейчас главным было, чтобы НИПы проявляли упорство. Погоня затягивалась, но не была какой-то напряжённой. Внизу и вокруг нас медленно двигались горы, по склонам долин катились волнами ленивые облака, далеко наверху парили острова Верхнего мира, а снег сверкал.

Периодически я давал пирату приблизиться, вселял надежду, но так и не позволил выйти на расстояние выстрела, пока под нами не оказался кратер Бахрона. Тогда я развернулся и ринулся кораблю навстречу, манёвренная «Мушка» заметалась, избегая снарядов. Небеса раскалывались от канонады, гоблин визжал, мумия вопила, а я провёл машину под килем, потом вильнул, уходя от огня автоматической пушки, и стал уходить западнее на ревущей турбине. Шума было произведено достаточно.

Пират быстро превратился в точку, после чего обороты спали, я переключился обратно на крылья и завис посреди неба.

— Почему мы не улетаем? — спросил Гринботтом плаксиво.

— Будем наслаждаться зрелищем, — ответил я.

— Как жестоко, — прокомментировала Мэдлин, не отрываясь от книги.

— Он шутит, — заверила Лиззи. — Антон же очень добрый.

— Только ты меня понимаешь. — Мне стало жаль, что костяной покров не позволял ни обернуться к ней, ни улыбнуться.

Из провала в горе Бахрон вылетело нечто крупное и белое, в топтере стало тихо. Белый объект стал приближаться к чёрному — кораблю.

— Когда мы летели в Дом Невхии, видели в небе, как корабль гнался за драконом. Мэдлин, какова вероятность, что пираты Трирога справятся с этим мобом?

— Нулевая. — Ведьма была непреклонна. — Тут нужен отряд из высокоуровневых игроков, либо армия НИПов и подготовленная операция. Всё же это древний дракон, опаснее их только легендарные, но они где-то на уровне младших богов… приблизительно. К тому же, я почти уверена, что тогда охотники гнались за металлическим драконом, — эти тоже опасны, но не как цветные. И многое зависит от возраста, молодые драконы сильно уступают зрелым и древним в уровнях и силе. В общем и целом, факторов слишком много. Но конкретно этого белого дракона можно отогнать только тяжёлым крейсером. Я думаю. Может быть.

— А где ближайший из них?

— Тяжёлых крейсеров? Ты и сам знаешь, — в Наиле. А кроме «Каллидуса» и «Демолишера», может быть, ещё в самой Империи Чёрного Оникса, но о том сейчас достоверно неизвестно.

План стремительно обретал форму.

— А летает он быстро? — спросил я.

— По прямой — весьма, но разгоняется и тормозит медленно, очень инертен.

— Так я и думал. Держитесь крепче.

Я ринулся обратно к Бахрону.

Когда мы приблизились, корабль выглядел очень плохо, чёрный корпус целиком покрывала белоснежная изморозь, в нескольких местах он был сильно повреждён, из обшивки торчали огромные глыбы льда. Некоторые матросы носились по палубе, а другие стояли на месте, замёрзшие. Пират пытался стрелять, но не попадал по дракону, который закладывал круг вдалеке.

Мне представлялось недавно, что этот моб будет чем-то вроде виверны, которую мы расстреливали у Козырька. Ну… на какой-то процент я оказался прав — белый дракон тоже являлся рептилией, тоже имел крылья, только был раза в три крупнее виверны и не с двумя когтистыми лапами, а с четырьмя. Его чешуя действительно была белой со светло-серыми и светло-синими пятнами, задняя часть головы переходила в костяной гребень, а от него по шее и спине до хвоста тянулись острые роговые пластины внахлёст

— Что ты делаешь?! Я этого не выдержу!!! Почему мы не улетаем?!

Пока гоблина поглощала паника, я оценивал ситуацию. Ящер действительно казался медлительным на своих кожистых парусах, а команда пиратов Трирога выглядела достаточно испуганной.

— Лиззи, когда скомандую, будь готова стрелять из тяжёлого калибра.

— Антон… — Мэдлин хотела что-то сказать, но осеклась.

— Мэдлин?

— Ничего, — спокойно ответила она.

Раз решила доверять, то не могла выказывать сомнения в критический момент. Она была последовательна.

— Мы все умрём!!!

— Мы будем охотиться на дракона! Я всегда мечтала! — Лиззи была в восторге. — Спасибо, мой храбрый командор!

— Полей его очередями, нужно отвести ящера от пиратов.

Я бросил машину в бой, пронёсся над спиной дракона, пока Лиззи стреляла, развернулся и стал преследовать, как прежде виверну. Наш огонь не оставлял на спине чудовища даже следов, но стоило прицелиться по крыльям, как всё изменилось. На них оставались тёмные пятна, перепонки не лопались, однако, дракону явно не понравился такой подход. Он стал разворачиваться, выгибая шею, уродливая заострённая голова следила за нами парой синих глаз. Когда пасть приоткрылась, я круто ушёл правее, вращая топтер вокруг собственной оси, и вовремя — длинный луч синей энергии с треском рассёк воздух. По нас не попали, но удар прошёл достаточно близко, чтобы на стёклах фонаря появился иней и в кабине похолодало. Я понял, что, если не смогу держаться от этих залпов подальше, «Драконья мушка» обледенеет и упадёт.

— Уже пора?

— Жди.

Я мог только догадываться, как работали паттерны поведения этого моба, но, возможно, он решил, что повреждённый корабль никуда не денется, а надоедливая мелочь уж слишком напрашивалась, потому что развернулся и занялся нами. Его лучи были смертельны, однако, когда стали понятны ограничения этой твари, я почувствовал уверенность.

Древний белый дракон оказался чрезвычайно прочным, он явно представлял опасность для игроков, которые желали убить его и получить за это опыт, но топтеры, которые игроки принесли в этот мир, давали неплохие шансы. Логично, что через них нельзя было прокачивать аватары, все только и делали бы, что выбивали больших мобов.

Я полностью использовал мобильность «Мушки», не позволяя дракону схватить нас или заморозить. Он медленно разгонялся, но, когда набирал скорость, нёсся так быстро, что догонял топтер на полном форсе, а вот сложные манёвры были для громадины недоступны, достаточно было закрутить воздушный вензель, чтобы гигант потерял скорость, — и потом можно было опять отрываться на турбинной тяге.

Огромная лапа едва не перехватила нас поперёк корпуса, я увернулся, задрал нос и вылетел из-под правого крыла, в ту же секунду пришлось свечой уйти вверх, чтобы не напороться на хвост, там, я завис на секунду, медленно развернуть нос к земле и «упал» на прежнюю высоту. В боевых условиях фигура «Хаммерхед» была бесполезна, любой дрон-истребитель подбил бы меня замершего за долю секунды, но неповоротливый дракон не имел шанса, и мы продолжили игру «поймай блоху».

Оторвавшись от замедлившегося моба в очередной раз, я развернул машину и завис, глядя, как тот набирал скорость и летел на нас. Ему не нужно было даже стрелять, малейшее столкновение смяло бы «Мушку» и отправило всех нас на респ.

— Лиззи, как только он откроет пасть, дашь залп.

— А если не откроет? — спросила мумия.

— Тогда отлетим ещё раз и будем делать так, пока не получится.

— Пока не превратимся в мороженое! — выкрикнул археолог.

— Где твой оптимизм, Гринботтом?

— Я родился без него! Ненавижу оптимизм!

— Антон, — вмешалась Мэдлин, — это не очень хороший план, его таким способом не убить.

— Мэдлин, со всем почтением, ты понятия не имеешь, что у меня за план.

— Да у тебя вообще нет плана! — завизжал гоблин, вцепившись в спинку моего кресла. — Вези меня отсюда! Вези меня мразь! Я хочу жить! — Вопли перетекли в хныканье, Гринботтом спрятал лицо в ладонях. — Я слишком хорош собой, чтобы умирать во цвете лет…

Дракон нёсся на нас, огромная скорость, огромная масса, и, должен признать, я ощущал ненависть во взгляде синих глаз. Они будто обещали, что никогда меня не забудут и не простят. Ужасная пасть стала открываться, между белыми зубами появился синий свет. Я ринулся навстречу, выжимая из турбины полный форс.

Глава 12. Наперегонки с зимой

Дракон нёсся на нас, мы неслись на дракона, огромная пасть приоткрылась, меж зубов вспыхнула синева. Наилский львиный череп стрелял с пятисекундной задержкой, но Лиззи учла это, и, хотя поток мороза казался уже неизбежным, раздался пронзительный визг и золотой луч ударил на секунду раньше. Прежде чем мы стали падать и туша дракона пронеслась над нами, я успел увидеть, как его голова взорвалась облаком жидкого азота.

Лог выдал яркое сообщение:

«Внимание! Примите поздравления, вы получили достижение «Слабоумие и отвага» I степени! Оно не подразумевает никаких дополнительных поощрений, но знайте, что вы, совершенно точно, особенный! Возможно, вам нужна профессиональная помощь гипнотерапевта!»

— Прямо в пасть! Попала прямо в пасть! — радовалась мумия, перекрикивая писк аварийных систем.

— Лучше бы меня раздавили! — выл Гринботтом.

— Надеюсь, расплющивание об землю тебя удовлетворит.

— Антон? — Мэдлин прижимала к груди ворона и, не мигая, смотрела на приближающиеся хребты.

«Драконью мушку» сильно трясло, скорость падения увеличивалась, панель управления слабо мерцала, а двигатель молчал. Я считал секунды и больше опасался потерять топтер, чем умереть. Наконец, свет зажегся и сигнал тревоги стих.

— Панорамный обзор, быстро.

Несколько долгих секунд я беспорядочно маневрировал, опасаясь ледяного удара, а когда на пластине появилась панорама, оказалось, что дракон был далеко наверху. Прямой залп в уязвимое место не убил, но немного сократил шкалу жизни моба. Совсем немного. Он рыскал, и это значило, что нельзя было упускать момент. Я начал подниматься на господствующую высоту для разгона.

— Ну теперь-то мы улетаем?! — прорыдал гоблин из-под пробкового шлема.

— Да. Но он должен лететь за нами.

— Мне всё ещё не до конца понятно, Антон. Дракон явно слегка оглушён, пока дебафф действует, мы можем безнаказанно уйти с условием, что больше никогда не сунемся к горе Бахрон.

— А что, нам туда будет запрещено ходить? — не поняла Лиззи.

— Разумеется. У белых драконов бесконечная память на обиды, и даже после респа она не стирается.

Я молча набирал высоту, следя за чудовищем, и за индикатором заряда нашего квинтессанта, а когда решил, что уже достаточно, развернулся и полетел на запад.

— Лиззи, будь добра, мелочёвкой.

Она без слов начала палить очередями по дракону, пока не стало ясно, что он нас заметил. Гоблин обречённо захныкал.

Началась гонка на предельных скоростях, я рвался на запад, а тяжёлая туша вскарабкивалась к нам. Мы всё дальше углублялись в субрегион, под днищем топтера с юго-запада на северо-восток неслась холмистая равнина, окружённая горами и морем. Ещё на территории Долины Щитов раскинулось три очень больших озера, открывался вид на многочисленные города и лесные массивы.

Спустя почти час напряжённой погони и уловок на высоте, мы с драконом поравнялись. Он плюнул морозным лучом, — я увернулся; он заработал крыльями, быстро нагоняя, а я задрал нос «Мушки» и совершил манёвр Иммельмана, уходя в обратном направлении. Дракон тоже стал тормозить, разворачиваться, я же вернулся на прежний курс и опять стал отрываться. Так повторялось раз за разом, иногда мобу везло едва не попасть по нас, но и только. Я больше всего боялся, что обледенеют крылья или сопло турбины. Единственный же раз, когда мы действительно чуть не погибли случился над огромным полем маков. Тогда дракон вместо луча вдруг ударил облаком ледяных осколков, и я заметался в режиме крыльев, едва успевая избегать. Поле маков превратилось в кусок полярной тундры, но мы спаслись.

Я увёл «Драконью мушку» вправо, крутя быструю бочку, пока очередной луч не иссяк, а потом направил топтер в сторону среднего из больших озёр. Даже на приличном расстоянии было видно, что там стоял мегаполис.

— Кажется, я поняла, — тихо сказал Мэдлин. — Раздраконил дракона до предела, чтобы он ни за что не отстал, и привёл его в логово сил Созидания.

— Может быть. Это же столица субрегиона?

После секундной паузы:

— Да. Октирон.

Он был велик, раскинулся внутри очень длинной линии стен, перемежавшейся одинаковыми круглыми башнями по пятьдесят метров каждая; рисунок улиц представлялся сложным, но красивым, было много крупных зданий различных стилей, во главе с огромным дворцово-храмовым комплексом, доминировавшим надо всеми остальными. Под этим комплексом, в теле белого утёса была вырезана огромная статуя, чью голову храм венчал как корона, а ноги омывались водами озера. Башня воздушного порта находилась не в самом городе, а на небольшом островке, в нескольких километрах от портовых причалов; остров и город соединял длинный прямой мост с десятками пролётов, на который взгромоздились дома с разноцветными крышами. Последним примечательным элементом столичной архитектуры были восемь водопадов, падавших с вершины утёса по обе стороны от головы статуи. Издали казалось, что это исполинский сверкающий плащ.

— Что за деятель?

— Алар, — ответила Мэдлин, — он же Владыка Стен и Длань Равновесия. Упрощённая версия Невхии, — бог городов, законности, торговли, цивилизации. Главный нейтральный член Пантеона с сильным и развитым культом.

Моя энциклопедия мигнула новым восклицательным знаком — сноска была добавлена.

— Антон, ты хочешь привести его в город? Это миллионник, там очень много НИПов и игроков.

— Значит, наверняка найдётся десяток слаженных индивидов нужного уровня, готовых принять бой, вот пусть и займутся им, — рассуждал я вслух, увёртываясь от потоков ледяного дыхания. — Можно сказать, мы устроим локальный ивент…

— Ты что, сумасшедший?! — закричал Ангус Гринботтом. — Остановите! Мне надо выйти!

— Он специально сагрил дракона, — каким-то странным, взволнованным и напряжённым голосом произнесла Лиззи.

— Антон, зачем?

— Сейчас я немного занят.

До Октирона было ещё очень далеко, а тем временем на цветущих холмах и равнинах Долины Щитов насчитывалось много маленьких городков, и крепостей. Они стояли в живописных местах, у рек и водопадов, возле малых озёр, среди цветущих садов, с реющими флагами и небольшими причальными мачтами для кораблей. Я был уверен, что такое зрелище, как огромный дракон, рисующий по земле белые узоры, привлечёт их внимание, и не ошибся. Вскоре стало видно, как навстречу нам со стороны Октирона вышёл целый флот. Ни одного корабля, сопоставимого с тяжёлым крейсером в нём не было, хотя, некоторые модели всё же внушали уважение.

Когда мы снижались, скорость полёта «Мушки» беспрецедентно росла, но и дракона — тоже. Он набирал её по нисходящей намного быстрее нас, так что я раз за разом избегал респа, когда эта тварь проносилась мимо, создавая мощнейшую воздушную волну своим телом. Топтер швыряло, но пока турбина и крылья были целы, я мог продолжать. Так и вёл моба на корабли.

Наконец, блюстители порядка дали залп. Резко ушёл вниз, виляя, заодно, от ледяного дыхания, пронёсся под группировкой на предельной скорости, получив несколько очередей вдогонку, и стал осуществлять разворот по широкой дуге. Кажется, несколько топтеров попытались увязаться, однако, дракон, сцепившийся с флотом, перетянул их внимание.

— Теперь можно и обратно.

* * *

Корабль пиратов еле полз по небу, он чуть оттаял, но это не особо помогало.

— Отлично, они ещё живы.

— А что в этом хорошего? — заволновался гоблин. — Давайте уроним их и поделим добычу по-честному! Я возьму шестьдесят процентов как рисковавший больше всех…

— Почему это ты рисковал больше всех? — не поняла Лиззи.

— Потому что, забальзамированная моя, мы рисковали внутри топтера вместе, но до этого я в одиночестве тоже изрядно рисковал!

— Хочу напомнить тебе, — голосом опасно спокойным заговорила Мэдлин, — что вся эта пиратская проблема произошла по твоей же вине.

— Да, но я не просил вас в неё ввязываться! Можно сказать, вы примазались к моим доходам! Семьдесят на тридцать в мою пользу, — последнее слово!

— Ну всё, Гнус, эволюционируй в попугая, сейчас тебе придётся летать!

— Бинты прочь от свободы волеизъявления, бастурма на ножках! Мэдлин! Мэдлин, что ты сидишь, меня убивают!!!

— Это обычное твоё состояние, — ответила та, переворачивая страницу.

— Мэдлин, — я взял слово, — помнишь, ты говорила, что кому-то придётся умереть, либо им, либо нам, а помириться будет непросто. Может быть, сейчас получится?

— Я столько страдал тут с вами ради вонючих пиратов?! — Гринботтом возмущённо отвёл тянущиеся руки Лиззи.

— Ангус, — властно произнесла ведьма, — живя в стеклянном доме, не бросайся камнями, пожалуйста. Антон, всё это было ради вонючих пиратов?

— Ради корабля в отдалённой перспективе.

— Вы не знаете этих головорезов! Они подвесят вас под килем при первой же возможности! Скорее добивай их или улетаем!

— Они не стреляют, — отметила Лиззи.

Пираты действительно не стреляли, у них было много других дел, к примеру, борьба за живучесть судна, так что, зависнуть рядом оказалось очень легко. Пока Лиззи держала рычаги управления, мне удалось перебраться на палубу. Весь экипаж состоял из ящеролюдов разных подвидов, а также лягвуров. Двигались они едва-едва, на всех дескрипторах висела пиктограмма в виде снежинки, — переохлаждение.

На юте были двери огромные как ворота, и когда они распахнулись, изморось заскрипела под ступнями огромного людозавра. Мормад Кши навис надо мной, сверкая злыми маленькими глазами и выдыхая пар из ноздрей.

— Мы как-то неправильно начали, — я пробудил в горле вибрацию Убеждения, — но ещё не поздно всё исправить.

«Внимание! Проверка Харизмы провалена!»

— Когда я почувствую гоблина, размазывающегося по моим подошвам тоненьким слоем, трупоед, сможем поговорить.

Я обернулся к топтеру и крикнул:

— Мэдлин, гоблин нам очень нужен?

— Без него мы как сироты, брошенные среди бескрайнего злого мира!!! — завизжал археолог из кабины. — Очень!!! Очень нужен!!! Он мне как отец!!! Красивый сексуальный отец!!!

«Фу, Ангус. Пока мы не соберём все четыре канопы, он нам действительно необходим,» — прозвучало над ухом, — «и не забывай пользоваться связью отряда».

— А что он тебе сделал? — спросил я у гиганта.

— А ты что, его адвокат?

— Нет, но я взял его на поруки и, заодно, спас твою жизнь. Не хочу, чтобы один благородный жест отменил другой.

— Насколько громко захрустит этот панцирь под весом десяти тонн меня? — Огромный клюв трицератопса чуть приблизился, он вполне мог вскрыть меня, если бы захотел.

«Мэдлин, пусть Ангус вернёт, что украл».

«Нет».

«Почему?»

«Он никогда и ничего не возвращает. Это прописано в алгоритме поведения, мелкий паскудник часто погибает именно из-за того, что неспособен добровольно расстаться с добычей и безумно жаден».

Непростая ситуация. С одной стороны, мы могли бы просто отнять у гоблина ворованное силой, но, если ведьма делала такой акцент на его жадность, это что-то да значило. Нам всё ещё требовалась информация о канопах, и где, как не у Гринботтома её было искать?

Я попытался вспомнить всё, что знал о пиратах. Это явление очень давно было искоренено среди людей, просто ушло вместе с социальным неравенством, нехваткой ресурсов и после революции в системе воспитания. Но его не забыли, внесли в учебники на память о дурных наклонностях Древних.

— Давай так, ты забудешь про этого мерзавца, а я, взамен, подарю тебе кое-что.

Достав из инвентаря свиток, я протянул его людозавру. С сомнением, гигант принял дар, осторожно развернул и почти минуту смотрел одним глазом. Сначала тихо, но потом всё громче из его груди стало доноситься оханье. Не сразу я понял, что это был смех.

— Ребята! — взревел Мормад Кши. — У нас есть карта сокровищ!

Мёрзлые пираты заметно приободрились и стали одобрительно вопить.

«Внимание! Пираты Трирога больше не считают вас заклятым врагом!»

«Внимание! Ваша репутация среди пиратов Трирога улучшилась!»

Сработало.

— Ты мой друг и я твой друг! — Панцирь затрещал от крепких дружеских объятий правой руки пирата. — Конец вражде! Будем пить!

— Капитан, — обратился к Мормаду Кши неизвестный, кутавшийся в тёмно-сиреневую мантию с капюшоном, — может быть, с-сначала, нужно занятьс-ся кораблём?

— Мы поможем, — прохрипел я, — отпусти…

— Хм, да, нужно убираться из этого проклятого Гелваной места. Но наши рули обледенели, в корпусе пробоины, экипаж еле шевелится!

— Мы поможем, — повторила за мной Мэдлин, грациозно ступая на палубу.

Лиззи отвела топтер чуть в сторону, чтобы ветер не мешал, а Мэдлин вместе со старшим помощником Кшшибаном — носителем тёмной мантии — стала аккуратно растапливать лёд. На камбузе разожгли печи, экипаж получил тёплую пищу, дело пошло веселее. Силовая установка не пострадала, и корабль смог добраться до выступа, где мы провели прошлую ночь. Высыпав на твёрдую поверхность в утеплённой одежде, пираты начали готовить застолье. Они в прямом смысле достали и собрали на выступе столы, натаскали еды и алкоголя; мы уселись рядом с гигантским капитаном — кроме Ангуса, он сидел в топтере, боясь высунуть нос. Мормад Кши пил хмельное из бочки, а я потихоньку сливал пиво под стол.

— Послушай, друг, а кроме как пиратством ты чем-нибудь промышляешь?

— Всем, что приносит деньги, — отрыгнул людозавр и закинул в пасть три кочана капусты.

— М-м-м, контрабанда?

— Разумеется.

— Требования выкупа?

— Постоянно.

— Наёмничество?

— Это мой второй хлеб.

— А законная торговля?

— Непросто, — покачал он рогатой башкой, — нужно платить пошлины, иметь лицензию и не иметь розыскного листа. Это трудно, если ты пират. Разве что для чёрного рынка товары возить, рабов, там, редких животных. Но на чёрном рынке каждый готов прирезать за монету, подставить, или обсчитать. Честный грабёж — лучше.

— Честный грабёж, да, понятно. Слушай, друг, не сейчас, но позже, мне может понадобиться надёжный индивид с вот таким вот большим кораблём и командой крепких рубак. Я планирую открыть какое-нибудь дело в Костомахии.

— Какое-нибудь? В Костомахии? — НИП хмыкнул. — Это же дыра, мрачная и безысходная! Но ты мне нравишься, так что, как бросишь клич, я приду и посмотрю. Если дело будет стоящим, мой «Мезозой» и мои головорезы к твоим услугам!

Пираты громко поддержали капитана, и начали несколько поножовщин. Вытерев брызги пива, попадавшие на броню, я осмотрелся. Лиззи играла с каким-то шипастым ящером в карты и собрала громкую кучку болельщиков. Мэдлин чинно пила вино, окружённая несколькими пиратами с алчными взглядами, и потными руками. Скорее всего, рептилоиды не потели, но мне их руки казались именно потными. Сама же ведьма не видела воздыхателей в упор.

Удар по спине бросил меня на стол, но, к счастью, это было лишь дружеское похлопывание.

— Скажи, что привело вас в эти холодные места? — спросил Кши.

— Да так… мы наняты на спасательную миссию. Ищем корабль «Драконова полынь», пропавший где-то здесь. Искали, пока вы не явились.

— Э-хе-хе, не злись, Костяшка, ваша миссия была обречена с самого начала, потому что «Драконова полынь» разбилась.

— Неужели? — заинтересовался я.

— Это так, — тихо подтвердил Кшшибан, — мы с-случайно наткнулис-сь на неё около с-суток назад, когда ш-шли по с-следу. Корабль попал в воздуш-шный гейзер и разбился.

— Где?

Людоящер несколько раз высунул и спрятал раздвоенный язык из-под капюшона.

— В том направлении, видиш-шь пик? С-спус-ститьс-ся пониже с-с южной с-стороны, где ветра ревут ос-собено громко. Именно там, на с-скалис-стых выс-ступах упокоилас-сь «Драконова полынь». Но будь ос-сторожен, иначе закончиш-шь как её капитан, — мёртвым.

— Благодарю, — я поднялся, — как можно будет тебя найти, Мормад?

— Что за вопрос? Возьмёшь зерно ветра, наговоришь послание и всё. У меня всегда найдётся свободная бутылочка.

Я ничего не понял, и, судя по всему, НИП это заметил.

— А… ты же дикий, Костяшка, ещё вчера на кладбище бегал. Кшшибан, дай ему зерно ветра.

Ящер-маг протянул мне стеклянный шарик величиной с вишню, зеленоватый, со светящимся символом внутри. Немедленно всплыл дескриптор:

«Зерно ветра».

И всё? Впрочем, на помощь пришла энциклопедия.

«Зёрна ветра — одноразовые магические артефакты, способные переносить голосовые сообщения по воздуху; использовать зёрна ветра лучше на открытых пространствах, так как они не способны преодолевать материальные преграды; для получения послания адресат должен иметь бутыль голосов».

«Бутыль голосов — многоразовый артефакт, закреплённый за определённым Грезящим или аборигеном, предназначенный для приёма и удержания голосовых посланий до момента их прослушивания».

— Ещё раз благодарю. Удачи тебе, Мормад.

— И с тобой пусть пребудет Денестия, Костяшка! Я ещё отплачу добром!

Когда я подошёл, один из пиратов, — ящеролюд-хамелеон, вероятно, — собирался положить ладонь на оголённое плечико Мэдлин. Я навис над ним и выдохнул сквозь зубы:

— Сделай так, чтобы я тебя больше не видел.

Он вздрогнул, шкура пошла пятнами, и все НИПы дружно отвалились.

— Я сказала бы, что ревность — это такой примитив, Антон, — ведьма сделала крошечный глоток вина, — однако, совершенно ясно, что ты просто спасал этих глупцов.

— Разумеется. Догадываюсь, что не со всеми ты настолько же терпелива, как со мной.

— Не со всеми, — кивнула она, полная чувства собственного достоинства.

— Идём, надо торопиться.

— Куда же?

— Я узнал, где канопа.

Когда я забрал Лиззи, она как-раз сдирала с какого-то пирата обувь, потому что «карточный долг — дело святое», что бы это ни значило.

— Наконец-то! Сколько можно было там торчать?! — воскликнул гоблин из-под сидений заднего ряда. — Трёхрогий идиот спрашивал обо мне? Он всё врёт!

— Мой друг Мормад и думать о тебе забыл, как о козявке недельной давности, вылезай, Гринботтом. — Я вставил амулет зажигания в гнездо.

— Итак, тебе удалось, — Ведьма расположилась в кресле штурмана, её ворон внимательно смотрел на меня. — Как?

— Просто я обаятелен сверх всякой меры.

Снизу команда «Мезозоя» провожала нас, махая руками.

— Скорее уж скрытая Характеристика. Ты слишком удачлив по любым меркам, ничего не скрываешь, Антон?

Ведьма смотрела вперёд, но взгляд Каспара делался всё пристальнее.

— Например?

Я развернул и повёл топтер к указанной горе, но ответа всё не было.

— Если бы я была такой же гордой и высокоморальной, — задумчиво начала Лиззи, — то тоже не стала бы продолжать. Но я не такая, а потому скажу: Мэдлин думает, что у тебя может быть припрятан один из редчайших артефактов, — влияющих на Удачу. Они самые редкие, и самые ценные в «Новом Мире».

Вот как? Ведьма не смогла высказать это сама, потому что не желает подвергать сомнению тех, с кем делит свою игру. При её необычных вкусах, поведении и безудержном либидо, Мэдлин была довольно… чистосердечной что ли?

— Твои комментарии были излишними, Елизавета.

— Ой, прости! — сказала мумия без тени раскаяния.

— Нет у меня никаких «удачливых» артефактов. Разве что вот этот кулон. Невхия подарила в знак нашей сделки. Но у него даже дескриптора нет. Если хочешь, изучи.

— Воздерживаюсь. Давайте закончим этот разговор пожалуйста?

* * *

С нашими прежними темпами поисков до нужной горы мы добрались бы недели за две, наверное. Где к тому времени оказалась бы пирамида Аменхотепа, не знаю, но, по стечению обстоятельств, нужное место нашлось быстро. Там, рядом с телом огромного пика, бил один из воздушных гейзеров. Встречая подобные места, я старался даже не приближаться к феномену, потому что такую кроху как «Мушка» ветер просто разорвал бы в миг.

— Елизавета, видишь, что-нибудь?

— Вон та скала похожа на причиндалы парня, с которым я спала.

— Елизавета.

— О, а вон и корабль! Его надело вон на те острые шипы, смотрите!

— Наконец-то! — воскликнул гоблин.

На торчавших из отвесной каменной стены скалах лежал как на мели корабль в очень плохом состоянии. От его мачт, рулей и парусов остались воспоминания, только пробитый во многих местах корпус ещё сохранял узнаваемость. Древесина и металл пострадали от солнца и погоды, а всего в сотне метров от места крушения гремел восходящий ветряной поток. Его побочные течения сами по себе являлись очень сильными.

— Итак, — Мэдлин закрыла книгу, — мы должны подобраться к «Драконовой полыни», проскользнув между воздушным гейзером и горой, об которую он нас размажет.

Громко зазвучал стук гоблинских коленок, бившихся друг об дружку, археологический запах усиливался.

— Как бы я хотел спрятаться в куче тёплого, безопасного мусора, сидеть неподвижно, чтобы весь мир просто забыл обо мне…

— Оставь тоску по дому на потом, Ангус. Антон, сможешь подвести нас к кораблю?

— Может быть. Очень медленно, постоянно рискуя разбиться, смогу. Пожалуй, только здесь и станет ясно, хороший ли я пилот? Где искать вас, если уйдём на респавн?

— Я не привязывалась с Мухтаба.

— Ой! А я — с Козырька! — ответила Лиззи.

— Блеск. А я отправлюсь обратно на выступ. Пираты, наверное, уже уберутся оттуда. Когда и, если решите забрать меня, прихватите мяса, потому что я буду голоден.

— Нам нужно регламентировать время и место привязки. Отныне буду за этим следить, — решила ведьма.

Несколько минут все молчали. Я решил, что ждать больше нечего и пошёл на сближение. Пришлось развернуть «Мушку» носом к гейзеру и двигаться боком. Крылья стрекотали, преодолевая встречный ветер, чтобы нас не ударило об гору, топтер словно плыл против сильного течения, которое громко ревело и рокотало снаружи. Вдруг мы рывком приблизились к гейзеру, но я успел развернуться и выжать форс, прежде чем машину затянуло в молотилку между парящими скалами, а через секунду пришлось повторить манёвр и опять развернуться к гейзеру носом, — вихрь усилился и бросил «Драконью мушку» обратно на скалы. Гринботтом кричал так, что перекрывал рёв стихии. Побочные завихрения имели разную скорость и направления, они пытались швырять нас то влево, то вправо, и я постоянно работал рукоятками, держа топтер в балансе. Ближе, ещё ближе, наконец-то мы зависли над останками «Драконовой полыни». Отвесная каменная стена была совсем рядом и наступил момент решать.

— Кто высаживается на корабль?

— Не я! — очень быстро ответил гоблин.

— Я! — вызвалась Лиззи. — А что нужно делать?

— Понятно, — кивнула Мэдлин, — значит, придётся мне и Ангусу.

— Я уже взял самоотвод! Это недемократично?

— Официально объявляю на борту диктатуру временную ведьм.

— Слава нашей великой предводительнице! — проявила лояльность мумия. — Смерть вольнодумцам!

— Ты идёшь со мной, Ангус. Антон, сможешь держать орнитоптер над кораблём какое-то время?

Я оценил скорость ветра и массу тела Мэдлин.

— А ты?

— Не поняла.

— Сможешь подержать машину, пока я спущусь? Лиззи хороший пилот, но я не уверен, что она удержит «Мушку» в таких условиях.

Ведьма посмотрела на меня как на субстанца.

— Во-первых, почему ты, а не я? Во-вторых, почему ты думаешь, что я могу удержать такую машину? В-третьих, — да, я могу.

— Прекрасно. Сила ветра такова, что, если ты вылетишь наружу, то шмякнешься об гору через секунду. Ветер просто размажет тебя как жука по лобовому стеклу. С другой стороны, я достаточно прочен сам по себе, и, если наложишь на меня дополнительный бафф, выдержу любой удар. И я даже не знаю, зачем мне нужен гоблин?

— Да, зачем ему нужен гоблин?! — воскликнул Гринботтом. — Кому вообще нужны эти вонючие гоблины?!

— Ангус, в прошлом ты очень любил хвастаться, что у тебя нюх на археологические ценности. Найдёшь канопу и сразу назад. Это опасная локация, задерживаться там нельзя.

— А давай я лучше ему картинку нарисую…

Мэдлин не проронила ни звука, но взгляд нефритовых глаз пригвоздил Гринботтома к креслу. Обсуждение было завершено.

— Значит, я наложу на тебя, скажем, Железную Кожу. Нет, она прочная, но гибкая, а тебе гибкость ни к чему, лучше не отступать от классики, Магический Доспех подойдёт.

Она произнесла заклинание, — я получил пиктограмму.

— Сейчас Елизавета переймёт управление, а я дополнительно стабилизирую борт Дланью Мага. Это не ведьмовское заклинание, но один бард подарил свиток.

Мэдлин покинула кресло и открыла люк-трап, внутрь ворвался сильный ветер, машина дёрнулась. Ведьма вытащила из инвентаря длинную верёвку, привязала её к креслу из последнего ряда и выбросила второй конец наружу, достала из инвентаря скрученный трубочкой лист бумаги и тот моментально сгорел в сжатых пальцах. Ладонь окуталась сиреневым светом, он разросся, изменил форму, и вот, наружу из кабины вытянулась огромная человеческая рука, сотканная из свечения. Она мягко ухватила «Драконью мушку» и вибрация корпуса действительно ослабла.

— Поторопитесь, это нелегко, словно пытаться вытянуть себя из болота за собственные же волосы.

Я как мог аккуратно покинул кресло пилота, передав управление Лиззи, топтер дважды сильно тряхнуло, но всё обошлось.

— Когда-нибудь десантировался, Гринботтом?

— Я не хочу!

— Главное сделать шаг, а всё остальное предоставь силе притяжения. После этих слов мой инструктор обычно давал мне пинка.

Ухватив орущего гоблина в одну лапу, и, сжав другой лапой верёвку, я выпрыгнул в ревущие небеса. Толстая кожа ладони едва нагревалась от трения, а через несколько секунд ветер ударил мной о каменную стену. Треск был оглушительным, по телу прошёл импульс боли, шкала выносливости резко сократилась, но шкала жизни почти не убавилась. Пока скользили ниже, меня било об стену ещё несколько раз, но всё не так сильно, не так тяжело, пока, наконец, не удалось опуститься на перекошенную палубу.

— Держись! — рявкнул я.

Понимая, что, если отпущу верёвку, ветер далеко отнесёт конец, я искал, за что можно было обвязать её. Обломок мачты сгодился, хотя, пришлось постараться. Всё это время Ангус Гринботтом вопил, вцепившись в щель меж досок. Оторвав его от палубы, сделал шаг, и тут нам не повезло. Особенно сильный воющий шквал пришёл со стороны гейзера и швырнул нас прочь. Мы покатились под уклон и почти выпали с борта корабля, я уцепился когтями за остатки фальшборта, и поймал кувыркнувшегося в воздухе Гринботтома. Рассохшаяся древесина еле выдержала, если стану подтягиваться, то мы с гоблином точно сорвёмся.

— Там! Туда!

Я тоже увидел это, пробоину в корпусе чуть дальше и ниже.

— Бросаю!

— Что?! А-а-а-а-а!

Брошенный гоблин уцепился за край дыры и, с трудом подтянувшись, оказался внутри. Бросить себя будет сложнее, опора в любой момент сломается, тело очень тяжёлое, а гаргуль — тварь, плохо приспособленная для карабканья. И вся же, я рискнул, полёт получился коротким, древесина громко затрещала под когтями, стала ломаться, но я бешено заработал лапами и пролез в трюм корабля.

Гринботтом уже крутился в полумраке вокруг каменного зубца, на который был нанизан корабль. Всё вкруг вибрировало и гудело, сквозь щели проникали сквозняки, рокотали сталкивавшиеся глыбы.

— Где канопа?

— В заднице у себя посмотри, суицидник! Откуда мне знать?! Сегодня я чуть не умер больше раз, чем за прошлые десять лет!

— Я не об этом спрашивал. И, если хочешь, могу устроить тебе ещё одно «чуть не», — спокойно ответил я.

— Ты что, шуток не понимаешь? — всполошился археолог. Он протёр монокль концом просаленного шейного платка, огляделся, повёл носом, и указал:

— Туда!

Значит, у гоблина было чутьё на ценности. Осталось понять, зачем он ворует исподнее?

Внутри корабля царила разруха, немного напоминало заброшенный дом на улице Синих Полосок в Улиме. Ящики, сундуки и мешки валялись вперемешку, и всюду гоблин совал свой огромный нос, везде запускал жадные руки. Тем временем корабль покряхтывал от ветряных толчков.

— Поторапливайся, они там держат машину не для того, чтобы ты обогащался.

— Я поделюсь!

— Ложь.

— В тебе нет духа истинного авантюриста! — заявил он. — Грезящие ни единой монеты не пропускают, всегда выгребают всё подчистую, они любят копить, преумножать, тратят с умом, понимают, что каждая мелочь важна, а ты ходишь по богатству и…

— Древние называли таких как ты крохоборами, — сообщил я Гринботтому, поднимая его за шкирку. — Веди меня к канопе, а то я унижусь до банальных угроз.

— Где тебя воспитывали?! Насилие — не метод!

— Когда-то я применил эту максиму в споре с матерью. После того, как она закончила меня бить, лежал на плацу около двенадцати часов. Показывай путь, а то уже воспитательные таланты зудят. Туда?

Он с неохотой кивнул. Постепенно мы пробирались через внутренние помещения корабля, в щелях меж досок всё ярче проглядывался свет. Нос уловил запах смерти, слабоватый, но, всё же. Я выломал одну из дверей и обнаружил в небольшой каюте пару мумифицированных тел.

— Признаков насильственной смерти нет. Судя по всему, они умерли от голода.

— Пха! Видел и пострашнее! — Гоблин окинул каюту хозяйским взглядом на предмет чего-нибудь стащить. Шея одного из мертвецов хрустнула, череп чуть опустился и Гринботтом с визгом вылетел наружу. — Ненавижу, когда они двигаются! Ненавижу!

— Часто такое бывает?

— В каждой второй гробнице!

— Что ж, здесь бояться нечего. Идём.

Ещё дважды я находил в разных частях корабля останки, пока, наконец мы не оказались на нижней палубе. Верхняя в том месте была пробита, эту дыру я видел мельком, когда спускались, и она оказалась не пуста. Кто-то свил внутри корабля большое гнездо. В переплетении веток, выстланном притоптанной соломой, пухом и перьями, виднелись кости. А кроме того оружие, доспехи, какие-то драгоценности, а в центре лежало три крупных крапчатых светло-бирюзовых яйца. При виде всего этого Гринботтом побледнел.

— Кто мог свить гнездо в таком месте?

— Кто-то очень опасный! Надо торопиться, пока он не вернулся! — Кряхтя, гоблин забрался в самое гнездо, и начал шарить тут и там.

Я лезть не стал, но приметил несколько очень длинных маховых перьев, красивых, чёрно-синих с белым узором и опушкой. Всплывший дескриптор выдал только «???».

«Внимание! Ваш Талант Знания Природы слишком низок!»

Опять что-то новенькое, раньше я обходился только вопросительными знаками. Может, пригодятся, — спрятал в инвентарь.

— Где же, где же? Должна быть здесь, я её чую, клянусь сиськами Денестии! Вот она! — Гоблин вскинул руку и в скрюченных пальцах засверкала большая изящная брошь с драгоценным камнем. — Брошь Томной Любви! Ох, сколько же за неё дадут ценители!

— Я думал, ты ищешь канопу, Гринботтом.

— Что? — он посмотрел на меня как на субстанца. — Эту ерунду? Да вот она, валяется, сразу же видно.

Гоблин выпнул из гнезда большой кувшин, я еле смог поймать его, даже замер на секунду.

— Гринботтом. — В горле зародился низкий рык, но археолог даже не обратил внимание.

— Успокойся, пугало, пока над ними не произведут ритуалы, канопы неразрушимы! Хоть гвозди ими забивай! Ты же не думал, что фараон Хамуптари заключил бы источники своей силы в хрупкой таре, правда?

Он продолжил рыться в гнезде, жадно похрюкивая, скидывая в бездонные сумки то одно, то другое, а я осматривал канопу. Она была заметно крупнее тех, что Мэдлин купила для Лиззи, не глиняная, но каменная, с тонко вырезанными иероглифами. Крышка в виде головы павиана таращилась злобными глазками.

— Одна из четырёх есть, пошли.

— Что? Куда?! Тут ещё столько добычи, ты посмотри! — испугался гоблин. — Вот это! И это! Нужно обязательно взять это, а без этого жить невозможно! Помоги мне и получишь целых десять процентов!

Я схватил археолога за шкирку, и он завопил:

— Мои сокровища!

— Мэдлин и Лиззи очень стараются не упустить машину, каждая минута на счету.

— Но мои сокровища!

— Не жадничай, оставь тем, кто доберётся сюда после нас.

Это предложение поразило его, взгляд жёлтых глаз на пару секунд потерял осмысленность, но потом Гринботтом задёргался с удвоенной силой:

— Ты что, кретин?! Никто сюда… а если всё-таки доберутся… Надо тем более всё забрать!

Я как большая обезьяна вскарабкался на верхнюю палубу, получил сильный удар ветра, пригнулся, и осторожно стал двигаться к обломку мачты. Гоблин дёргался, пытался кричать, но ветер сносил его голос. В конце концов пришлось обвязать его концом верёвки, чтобы субстанц не сбежал, а затем я стал медленно подниматься к топтеру. Силы и выносливости гаргулю было не занимать, только ловкости не хватало. Приходилось монотонно тащить огромное тело метр за метром. Когда перевалился через край, послышалось напряжённое:

— Ты вовремя. Заклинание почти иссякло. Канопа?

— В инвентаре.

Я быстро втянул в кабину плачущего гоблина, преодолевая воздушные потоки, и бережно перенял управление у Лиззи.

— Уползаем.

Обратный путь был ничуть не более лёгким, но я увёл «Драконью мушку» от «Драконовой полыни» без повреждений. Наконец воздух вокруг нас перестал сходить с ума. Гоблин продолжал дуться в своём кресле, даже скрестил длинные руки на груди, а я преподнёс Лиззи канопу.

— Надеюсь, не слишком сильно её осквернил. Не говорите Имхотепу.

— О! У меня обновился квест! Одна канопа засчитана!

Мумия взяла кувшин, положила на колени и стала таращиться, только зелёные огни в прорезях маски пылали.

— Она говорит со мной шёпотом песка, пересыпающегося в бесконечном жёлтом море.

Мы с Мэдлин украдкой переглянулись.

— Елизавета, дорогая, может быть, ты положишь её в ковчег? Не зря же нам его дали.

— На песке ничто не растёт, но он полон жизни, змеи и скорпионы живут в песке, прячась от палящего солнца…

— Что внутри канопы? — спросил я.

— Судя по крышке, — лёгкие Хамуптари.

Ведьма встала, мягко вынула сосуд из забинтованных рук и отнесла к ковчегу.

— Так легче?

— А? — зелёные огоньки мигнули. — Странно. Мозга в голове нет, а голоса есть. Шур-шур-шур, щур-шур-шур. Шуршат…

Побледневший гоблин отстегнул ремень и перебрался на последний ряд, сел позади Лиззи.

— Куда теперь? — спросил я.

— Ангус?

— Не знаю! — строптиво взвизгнул тот. — Мне нужно разослать несколько зёрен ветра, навести справки! Ещё целых три канопы!

— Найдём тихое место, — решила Мэдлин, — дадим ему немного времени и сами отдохнём.

— Итак?

— Щедрые Холмы, — решила ведьма.

Глава 13. Ночь под кручей

После обретения канопы мы, всё же, не сразу смогли отправиться на север. Спустились к подножью хребта, заночевали в живописной долине, по которой с воем носились ветра. Мэдлин поставила шатёр.

— Советую всем привязаться к этому месту, — строгим тоном сказала она.

— Уже.

— Сделала!

— Хорошо. Пусть ночью с вами ничего не случится.

Ведьма превратилась в поток света и исчезла.

— Пуфь нофю ф фами нифево не фуфифа, — передразнил гоблин и пнул подвернувшийся камушек.

Он никак не мог перестать злиться, избегал смотреть на меня, но злобу затаил. Потом я впервые увидел, как НИП, не имевший игрового списка друзей, использовал так называемые зёрна ветра. Набормотав послание в сжатый кулак, где было зерно, Ангус Гринботтом раздавливал шарик меж пальцев и в воздух улетал едва видный сгусток свечения. Обломки шарика выбрасывались и через некоторое время исчезали.

Лиззи перебирала краски, сидя у костра, её это занятие успокаивало.

Слушая звуки ночи и бормотание гоблина, я перемалывал мясо йети, его кости, сухожилия и хрящи, подкожный жир; вытаскивал из инвентаря и отправлял в ненасытный желудок повреждённые и промороженные потроха, рассматривал квинтессант.

— Ты это слышишь? — спросила Лиззи, вдруг подняв голову.

Я прислушался, кивнул, закинул кусок мяса в пасть и направился в темноту.

Вообще-то, я не столько слышал, сколько чуял. Уже около десяти минут нашу стоянку окружали какие-то существа, запах был мне вроде бы знаком, но, в то же время, и чужд. Как только отдалился от света, сразу стал видеть лучше, глаза расслабились. Источники запаха были уже близко, засели в кустарниках, не шумели.

— Я знаю, что вы здесь. Убью, если заставите ждать.

Никакой реакции. Повторил уже рыком, как гуль.

Они зашевелились, стали подниматься. Горные гули — если верить дескрипторам, — сильно отличались от равнинных. Более массивные, мускулистые, со спинами, покрытыми серой и белой шерстью и широкими приплюснутыми головами. В темноте горели красные глаза, большие горбаты носы жадно принюхивались, а из пастей капала слюна. Семь, десять, шестнадцать… двадцать две особи от десятого до четырнадцатого уровня. Неплохая стайка, мне бы такую. А ещё один альгуль, особенно массивный и мохнатый, с предплечьями, обмотанными ржавой цепью и ожерельем из крупных копейных наконечников на шее.

Вожак постарался максимально выпрямиться, но всё равно был заметно меньше меня, подошёл, стал нюхать. Его мускулистые руки свисали вдоль туловища и чуть спереди, как у обезьяны. Двадцатый уровень.

— Ходячая еда, — харкнул он, глянув мне за спину.

— Вижу, синтаксис у равнинных и горных гулей довольно схожий, более сложное общение между алгоритмами не нужно, — вздохнул я. — Впрочем, гули Лэнга намного развитее в этом отношении. Прекрати таращиться, эта ходячая еда — мои запасы.

— Запасы? — прорычал альгуль.

— Еда на потом.

Эта концепция их потрясла, мобы стали переговариваться, трясти головами, а вожак раздражённо заворчал:

— Не бывает на потом. Еды мало всегда.

— Разумеется, с нашими-то аппетитами. Но здесь вы еды не найдёте.

— Жадничаешь, — прорычал альгуль, скрючивая толстые пальцы, — сам всё сожрёшь!

Воздух был стылый, зловонное дыхание гулей превращалось в парок, они боялись, как и положено нашей породе, но присутствие альгуля даже их превращало в силу. Двадцать две особи, да ещё и не мусор, каким был я сам в начале. И вожак большой, уверен, несмотря на разницу в уровнях, он сможет прокусить мою броню. Что делать? Гаргуль в голове кипел от ярости, он хотел разорвать и сожрать этих наглых тварей, а я размышлял, стоило ли поддаваться? В конце концов это были даже не живые существа, — алгоритмы, агрессивные, тупые, придуманные именно для того, чтобы настоящие люди развлекались, побеждая их. Почему бы не дать разминку лапам?

— Возможно, потому, что в любом из этих несчастных может сидеть такой же невезучий индивид, как я, чувствующий всю боль и беспомощность.

— Что?

— Сам с собой говорю. Вот. — Вывалил из инвентаря всё, что осталось от дикого йети. — Тут достаточно, чтобы немного приморить червячка, берите и уходите, завтра может повезти больше.

Гули подались вперёд, но альгуль зарычал.

— Мало. Возьмём ещё одну ходячую еду, выбирай сам, какую? Можем мокрую, но мелкую, можем большую, но сухую. Какую?

Я вонзил когти ему в левое плечо и рванул. Оглушительно затрещали мышцы и жилы, рука с хрустом вышла из сустава, а бывший хозяин завыл на все окрестные горы. Я ударил его наотмашь, разворотив шипами костяшек половину морды, а потом навалился, давя всем весом, пока не сложил альгуля пополам.

Всё-таки, это тело было невероятно сильно.

Вскрыть череп оказалось не так просто, — у альгулей толстые кости, когти соскальзывали со лба, раздирая шкуру. Мне надоело и в ход пошли зубы. Когда в голове не осталось ни мозга, ни квинтессанта, добыча перестала быть интересной.

— Ешьте и убирайтесь.

Я пошёл обратно к лагерю.

— Всё, сегодня они нас не потревожат.

— Вообще-то, — мумия почесала парик, — я слышала голоса в голове, как будто канопа пытается говорить со мной из того ящика. Просто хотела узнать, не слышишь ли их ты?

— А… нет, не слышу. Где гоблин?

— Прячется в топтере. Ты харкал, рычал, а когда в темноте поднялся вой, его и сдуло. Как тебе этот тюбик? Горчичный цвет, — просто прелесть!

Усмехнувшись про себя, я сел и уставился на походную горелку.

* * *

Ведьма вернулась по утру, забрала свою шляпу и осмотрела пейзаж при свете солнца.

— Ангус, если ты успел принести хоть немного пользы, то сейчас мы можем не лететь в Щедрые Холмы, а направиться прямиком к следующей канопе. Итак?

— Может тебе её прямо из сумки сейчас вытащить? — оскалился гоблин.

— А ты можешь?!

— Елизавета, он просто дерзит. Ангус любит быстрый и нечестный заработок, ради которого не нужно долго трудиться, он оппортунист и авантюрист самого низкого пошиба. А тут приходится рисковать, да ещё и отрабатывать долг. Ему просто лень, теперь станет понемногу саботировать миссию, надеясь, что мы устанем и вышвырнем его куда-нибудь.

— На какую-нибудь уютную родную помойку? — Лиззи поняла суть происходящего и её тон изменился. Мумия наклонилась к гоблину, и, как бы между прочим, поправила золотую маску. — Послушай, Гнус, я очень устала от этой иссушенной оболочки, я ничего не чувствую, не могу есть и пить, не могу спать по-настоящему. Я нежить.

— Заметил… — выдавил он.

— Ты представляешь, каково это, застрять в теле мертвеца?

— Н-н-нет…

— А хочешь представить? Ты знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз могла себя нормально потрогать?

Так вот, что её мотивировало?

— Я… я не очень…

— А хочешь, я потрогаю тебя?

— Нет!!!

— Тогда прекращай уже дёргать смерть за яйца! Мне нужно живое тело! Мне нужна рабочая пищеварительная система, гладкая кожа и мои кривые линии, ты понял?!

Археолог был испуган до полусмерти, его колотила крупная дрожь.

— Хорошее внушение, — одобрила Мэдлин, — но надолго этого не хватит. Ангус из тех, кого нужно сразу же вешать за малейшую провинность, иначе он так ничего и не поймёт. Такое в него заложено ядро характера.

— Кнут уже задействован, теперь нужно закрепить пряником, — сказал я. — Можешь намекнуть, что, по окончании сотрудничества он не только расплатится с долгами, но и получит кое-что сверху.

Ведьма задумчиво провела пальцами по краю поля шляпы, её лицо источало холод.

— Надеюсь, ты не намекаешь…

— Что? — Я не сразу понял. — А. Нет. Единственное чудовище, которое может оттенять твою красоту — это я. Ну, пока ты сама не решишь иначе. Намекни на материальную награду. А поскольку своё слово надо держать, мы даже обманывать его не станем. Один Драгоценный — тоже материальная награда.

— Имеет смысл, — кивнула она и добавила громче: — Елизавета, продолжишь кошмарить его в пути, пора отправляться.

Мы полетели на север.

* * *

До Щедрых Холмов добрались только к вечеру, весь день провели в небе. Были ранние сумерки, когда под днищем «Драконьей мушки» барханы сменились холмами.

Пасторальная идиллия. Изумрудно-зелёные травы, огромные цветочные луга, стада, передвигающиеся по земле как живые облака; высокие фахверковые мельницы и деревеньки, на две трети утопленные в ландшафте. Я никогда не видел ничего подобного в реальности, всё это навевало чувство уюта и покоя.

В этот раз Мэдлин решила переночевать с нами, так что вопросом ночлега озаботилась сама. Она достала из инвентаря потрёпанную книжку в дешёвом переплёте и около десяти минут изучала её страницы.

— В «Большом путеводителе Лиги Праздношатающихся Созерцателей по приютным местам» указано, что близ южных границ субрегиона есть деревенька Дормстон. Можно переночевать в тамошней таверне, но рецензенты очень хвалят частный пансион на холме Штрумпова горка. В большом смиале живёт одинокий пожилой полурослик, который иногда безвозмездно принимает гостей. Все удобства, обильное питание, видеовещание, и… УЮТ. Надеюсь, я смогла передать это? УЮТ. Рецензенты делают на это особое ударение. Из негативных сторон: гостить можно не более трёх суток с перерывом не менее трёх месяцев между визитами; хозяин может отказать в гостеприимстве без явных причин; спальные места рассчитаны на малорослых индивидов. Особо уточняется крайняя нежелательность вступать с НИПом в конфликты любого рода. Что думаете?

— Давайте сунемся к этому милому старичку, и, если он нас выставит, отправимся в таверну! — предложила Лиззи.

— С чего ты взяла, что он милый? — не понял я.

— И с чего ты взяла, что он нас прогонит? — спросил Гринботтом, нюхая пальцы, которыми только что чесал в подмышке.

— Во-первых, — начала считать мумия, — все старые полурослики милые. Такие важные кудрявые толстячки, деловые, напыщенные, ворчливые, но добрые внутри. Это как бы аксиома.

— Как бы нет, — тихо не согласилась Мэдлин.

— Во-вторых, с нашими рожами в приличные места пускают через раз, а с тобой, Гнус, шансы уходят в минус. Кроме тебя, Мэдлин, ты достойна сверкать в высшем свете.

— Что периодически и делала раньше.

— Я попросил бы! — возмутился Гринботтом.

— Палец сломаю, Гнус.

— Я попросил бы! — повторил он, решив больше не тыкать в соседку. — Между прочим, я тут единственный профессор! Респектабельный учёный муж, широко известный в определённых кругах, вхожий в самые элитарные заведения и разрази меня гром, если это не так! Мэдлин, подтверди!

— Подтверждаю, — ответила ведьма, продолжая листать путеводитель. — Он действительно заслуженно получил докторскую степень, а также входил в профессорский состав одного учебного заведения, но потом его лишили регалий за растрату; также Ангус широко известен в кругах искателей сокровищ и похитителей исподнего; а в числе темниц, где его содержали за мошенничество и аморальщину, были образцово-показательные заведения.

— Понял, начинаю уворачиваться от молний, — сказал я.

Гринботтом скорчил рожу и надвинул пробковый шлем на глаза.

* * *

Указанная деревенька нашлась без проблем. Она расположилась среди и внутри пологих холмов, через которые протекала небольшая река. Сверху сразу бросалась в глаза красивая фахверковая мельница, окрашенная закатным солнцем в алый цвет. Она стояла прямо над водой возле каменного моста. Обычных построек было немного: двухэтажная таверна, какие-то сарайчики и времянки в полях; зато из земли выглядывали круглые окошки и двери. В крошечных двориках горел свет, улиц как таковых я не разглядел, но между жилищами струились широкие тропы.

Мы приземлились в стороне от Дормстона и выбрались на свежий воздух. По пути к деревне гоблин постоянно ныл о том, как устали его ноги, хотя в предыдущие дни только и делал, что летал по небу. Мы пересекли нескольких огромных фермерских и садовых хозяйств, чтобы оказаться в мире полуросликов.

Наша компания неспешно двигалась по тропам, время от времени проходя мимо невысоких оградок, за которыми возле цветущих клумб сидели пухлые человечки. Они, замолкали, отвлекаясь от вечерних трапез и ча, с удивлением и настороженностью следили за нами. Местами норки выходили к дороге из небольших холмиков и насыпей, но более высокие холмы имели извилистые серпантины и по два жилых яруса. Никак не получалось окинуть картину полноценным взглядом, росшие без порядка деревья скрывали то одну часть Дормстона, то другую, так что казалось, будто вокруг дикая местность. Однако же в тот час многие шумные компании сидели за столами прямо на крышах собственных домов, устланных живой травой, из которой торчали кирпичные дымоходы.

— Милота… — протянула Лиззи. — Даже слишком. Хочется что-нибудь сломать и намусорить везде. Интересно, в норах всё так же прянично?

— Традиционные жилища полуросликов называются смиалами. Они бывают точь-в-точь как норы, с земляными стенами и полами, если семья бедна, но могут быть и роскошны, снабжены всеми удобствами — у зажиточных кланов.

Мэдлин величественно шествовала по Дормстону, постукивая посохом, над которым парил огонёк. Она выглядела в этом пасторальном местечке как пришелица из иного мира, роскошно-мрачная в чёрной облегающей одежде, и очень высокая на своих платформах. Деревенские мамаши таращились на неё больше чем на меня, и прижимали к себе детей.

— Глупые предрассудки, — тихо проговорила ведьма.

Самый широкий из жилых холмов был увенчан старым раскидистым дубом. Ряд круглых окошек выходил на клумбы и сад, подпоясанные изгородью, мы остановились перед низенькой калиткой. За ней виднелась скамейка, а слева несколько ступенек с цветочными горшками поднимались к большой зелёной двери. Из цветных витражных окошек шёл приглушённый свет, над порогом висел застеклённый фонарь.

— Так мы постучим или так и будем стоять до утра? — проворчал гоблин, распахивая калитку ударом башмака.

Мы поднялись к двери, Гринботтом потянулся к цепочке колокольчика слева, но Мэдлин вдруг произнесла:

— Стой.

Ведьма смотрела ниже, туда, где на двери был нацарапан символ из нескольких прямых линий. Он слабо мерцал, а когда Мэдлин дотронулась пяткой посоха, из символа выплеснулся световой поток. Мы разом отступили, дав место сформировавшейся голограмме. На пороге возник высокий индивид, мужчина, красивый эльфийской, андрогинной красотой. Но без перебора. Стройный, изящный, с тонкими чертами лица и длинными белыми волосами. Он был одет в нечто среднее между парадным мундиром и фраком, белый костюм, украшенный драгоценными эполетами, аксельбантом и с заколкой на галстуке в виде четырёхлучевой звезды. На поясе у него висел восточный меч, а взгляд был ледяным.

— Понимания и процветания, Грезящие, — заговорила голограмма. — Я Зимний, глава гильдии «Северная Звезда». Мой уровень двести второй. За этой дверью живёт НИП, который может оказать вам гостеприимный приём. Будьте свободны вдоволь насладиться и не забудьте поблагодарить его потом. Если же вы причините этому НИПу какой-либо вред, я гарантирую вам очень серьёзные неприятности.

Голограмма рассеялась, оставив нас в некотором удивлении.

— Что это? — спросил я.

— Не уверена, — ответила ведьма.

— А он ничего, — рассудила Лиззи, — ну, если вам нравятся такие. Мне нравятся.

— Я только слышала о подобном, — задумалась Мэдлин, чуть прищурив глаза. — Личная протекция «кита». Слишком большая редкость. НИПы живут и умирают, их место занимают другие, но похожие. Кому-то очень сильно понравился местный хозяин.

— Насколько реальны его угрозы?

— «Северная Звезда» — самая сильная из частных гильдий региона Сагнельслан, это очень далеко отсюда, вплотную к Вечной Стуже. Но, если учесть систему порталов, то небольшой отряд может высадиться в Щедрых Холмах и устроить охоту в любой день. Найти кого-то в «Новом Мире» тяжело, но, опять же, когда есть деньги и желание, рано или поздно любая цель попадётся. Так что да, проблемы они в принципе способны доставить. Скорее всего в деревне сейчас дежурит как минимум один игрок или НИП, которому поручено присматривать за местным хозяином.

Услышанное заставило задуматься. Ну почти всех.

— Так мне звонить или пойдём в таверну? — спросил гоблин. — Так! Я устал, я голоден, я звоню!

Скоро медная ручка, расположенная в середине двери, повернулась, и перед нами возник невысокий средней упитанности господин в седых кудряшках, остроухий и босоногий, как здесь было принято. Он с удивлением посмотрел на нас, пыхнул длиннющей трубкой и вложил руку в кармашек красной жилетки.

— Не ждал гостей сегодня. Да и компания какая! Добрый вечер!

— Что вы хотите этим сказать? — раздражённо спросил гоблин. — Желаете нам доброго вечера, или утверждаете, что вечер добрый и неважно, что мы о нём думаем?

— Ангус, — голосом более опасным чем яд орнитовеспа процедила Мэдлин, — прикуси язык, да посильнее.

— Вы посмотрите какие рожи меня окружают! Мой вечер не может быть до…

— Добрый вечер! — воскликнула Лиззи. — Вы миляга! Можно у вас переночевать?

Полурослик наблюдал за нами с хитроватой улыбкой, медленно потягивая дым, над его головой парил дескриптор: «Ульбо Штрумпинс, эсквайр (нотариус), путешественник, писатель, полурослик (НИП)». Никаких уровней. Странно.

— Что ж, темнеет, господа, проходите, устрою вам экскурсию по Штрумповой горке, покажу гостевые комнаты, столовую, атриум… но сначала ванну. О да, вам нужна ванна, друзья!

— У меня аллергия на воду, — огрызнулся Гринботтом.

— Что, вот так просто? — не поверил я. — Впускаете к себе в дом незнакомцев и чудовищ?

Полурослик выдохнул дымное колечко и доверительно сообщил мне:

— Поверьте, в прошлом я повидал немало и более странных вещей, мнэ-э…?

— Антон.

— Антон! Замечательное имя! Опять же, к нам в Дормстон дурной народ не ходит, я, во всяком случае, не встречал!

Ещё бы, — с таким предупреждением на двери.

Внутри нора полурослика, — или смиал, — оказалась именно такой, какой обещали праздношатающиеся созерцатели, то есть уютной. Почти все проёмы и даже стены были округлыми, их покрывала дорогая обшивка и резные деревянные панели, полы устилала плитка; мебель выглядела старой, но при этом качественной и проверенной десятилетиями. Свечные люстры, и настенные светильники, множество столиков и стульев, заваленных книгами тут и там; корни дуба, вплетались в декор большого атриума. В гостиной, или «каминном зале», как назвал его хозяин, был роскошный паркет, укрытый ковром, потрескивал аккуратный полукруглый камин, над которым висели портреты представительного полурослика и улыбчивой женщины того же племени.

Ульбо Штрумпинс провёл нас по обеденной, мельком показал большую кухню, гостевые комнаты и, наконец, ванную. Всё в смиале представлялось красивым на свой, особый манер, казалось, что это жилище было свидетелем каких-то историй, что в его стенах когда-то звучали голоса и смех, решалась судьба чего-то великого. И ведь кто-то смог воплотить это неповторимое чувство внутри виртуального пространства. Я осознал себя обманутым, но не мог не признать, что обманываться был рад.

— Здесь оставлю вас, гости дорогие, пользуйтесь ванной, не жалейте воды, дождь недавно заполнил бак. Позаботьтесь о себе, а я позабочусь об ужине.

Полурослик пошёл в сторону кухни, напевая что-то под нос.

— Никто не возражает, что первой окунусь я. — Мэдлин не спрашивала, а утверждала. — Лиззи, тебе влага противопоказана, Ангус, — тебе тоже. Антон… — Она чуть прикусила нижнюю губу. — Смотри сам.

— Дорогая, сочту за честь потереть тебе спинку, — сладким голоском пропел Гринботтом.

— Сочту за лучшее, чтобы ты даже к двери не подходил.

— Я прослежу! — вызвалась Лиззи.

Глянув ей в глаза, гоблин опечалился и не стал связываться.

Выдалась свободная минута, я уселся на пол. Думать ни о чём не хотелось, атмосфера этого места всё ещё влияла на меня, вызывая смешанные чувства. Я будто попал в квинтэссенцию понятия «дом». Впервые со времени заточения чувствовал такой уют. Впервые с тех пор, как покинул родину. Это было приятно, однако, меня оскорбляло осознание того, что всё являлось обманом.

Запах почвы, запах живого дерева, запах тепла и еды, запах свежего постельного белья и пыльной бумаги. Запах гигиенических средств и горячей воды из ванной. Дверь открылась через час и последний аромат усилился, повсюду расплылось облако пара. Мэдлин вышла, прикрытая только двумя чёрными полотенцами, но ещё без макияжа. Белоснежная кожа блестела от крема, глаза стали казаться меньше, а губы — бледнее, но даже так она была очень красива. Сама ведьма, вероятно, думала иначе, быстро отвернулась от меня и пошла в гостевые комнаты. Мумия одним предупреждающим жестом остановила гоблина, бросившегося вслед, отправилась сама.

— Я следующий! — закричал Гринботтом, бросившись в горячую, полную пара ванную.

— У тебя же аллергия.

— Нужно уметь преодолевать свои слабости, Антон!

Я тоже вошёл в покрытую запотевшим кафелем комнату с огромной дубовой бадьей, над которой с краю торчал медный кран. В полу имелась решётка слива, а кроме того я заметил небольшую раковину, мутное от конденсата зеркало, ватерклозет; на стенных крючках висели ковшики, мочала, щётки, корытца и полотенца, на полках благоухало мыло разных сортов. Полукруглое окошко под потолком было открыто, через него уходило тепло.

Гоблин заткнул отверстие в днище бадьи, крутанул вентили и стал раздеваться, бросая одежду на мокрый пол. Гигиенические средства его не заинтересовали, забрался по лесенке и скрылся в бадье с головой, гидрофоб. Я сунул в пасть одну из гусениц мпоко, снял со стены деревянный ковшик, щётку с самой длинной ручкой, и стал набирать горячую воду из раковины. Намыленная щётка шуршала по костяной броне, никаких ощущений кроме тепла я не испытывал, но и это было приятно. Гринботтом плескался в бадье как в родной стихии, пускал водяные фонтанчики со странными звуками, — надеюсь, он делал это руками, — полоскал рот и напевал что-то. Взяв большой кусок домашнего мыла и крышку от бадьи, я запустил снаряд в воду и прикрыл ёмкость. Гоблин кричал и колотил примерно пять минут, и только потом я освободил его в массе пахучих пузырей.

— Ты что, убить меня вздумал, чудовище?!

— Возможно, если мыло для тебя смертельно.

— Не старайся! Настроения не испортишь! — заявил археолог, почёсывая мокрые рыжие бакенбарды. — Наконец что-то хорошее случилось с тех пор, как вы взяли меня в заложники!

— Да, ты поборол страх воды.

Не буду ему говорить, что, судя по следам воды и расстановке мебели, Мэдлин мылась сидя вон на том маленьком табурете, пользуясь ковшом, который держал я, и щёткой с короткой ручкой, которая висела на крючке. А в бадье в последний раз, вероятно, мылся хозяин дома.

Убедившись, что панцирь сверкает, я стал вытирать кости махровым полотенцем, пока Гринботтом одевался. Только в этот момент я осознал, что НИП был законченным субстанцем, — надевал свою грязную просаленную одежду на мытое тело как ни в чём не бывало. За такое нужно было придумать отдельный вид наказаний.

— Не хочешь спустить воду?

— Не, — ответил он, покидая ванную.

Вздохнул, вытащил пробку, спуская этот жуткий бульон в водосток, прополоскал бадью и пол чистой водой. Надев набедренную повязку, осмотрелся ещё раз, и отправился на запах еды.

Полурослик расстарался на совесть, заставил блюдами весь стол. Он угостил нас несколькими видами печёного и жареного картофеля, куропатками и перепелами, гусем на вертеле, свежими овощами, ягодами и фруктами, горячими колбасами, поданными на чугунных сковородках, свежими булками, тремя видами салатов, крепкими наливками, пивом, пряным вином, а под конец ужина, когда мой панцирь стал тесен, разлил ча из большого чаника и выставил огромный торт. Ухаживая за нами, полурослик не забывал есть сам и выяснилось, что аппетит у него был как у огра.

Закормленные до полусмерти, мы переместились в каминный зал, где расселись в креслах близ очага (кто смог уместиться); Гринботтом полулежал на резной скамье, гладя раздутый живот, и едва держался в сознании. Ульбо Штрумпинс закинул мохнатые ноги на пуфик, устроился поудобнее, и взял со столика пульт управления. Слева от камина висел серебряный поднос, оживший при нажатии на кристаллы.

— Соседи не очень любят эту волшебную технологию, — сказал он, — считают, что порядочному полурослику не должно быть дела до того, что творится во внешнем мире. А я люблю засыпать под иностранные новости. Вы не возражаете?

— Нисколько, Ульбо, нам тоже интересно, — ответила Мэдлин.

На экране появилась отдалённо знакомая мордашка эльфийского происхождения. Ведущая новостей мило улыбнулась и быстро заговорила:

— Тем временем ситуация в Наиле продолжает развиваться, всё более массированные атаки неизменно оканчиваются неудачей. Несколько одиночных прорывов также ни к чему не привели, пирамида полна защитных систем. Прошлым днём границы субрегиона пересёк тяжёлый крейсер «Тьенлонг», идущий под флагами Срединной Империи. Чего нам ждать дальше? Впрочем, давайте отвлечёмся на минуту от жарких песков; позавчера нечто особенное случилось в Долине Щитов. На столицу субрегиона напал древний белый дракон, который мог превратить Октирон в ледяную пустошь, если бы не скоординированная операция объединённого флота.

Она продолжала говорить, пока на экране шло воздушное сражение. Белый дракон вёл бой с десятками кораблей, которые соединялись в звенья, били по нем из пушек и заклинаниями со всех сторон. Многие превращались в айсберги и неслись к земле, но на разных этапах боя было видно, как сокращалась шкала жизни ящера. Точку поставила таранная атака большого корабля с хищными обводами. На его чёрном парусе белела виселица.

— Капитан корабля «Старый палач», сразившего моба, Ахимас Вельт, согласился дать нам интервью. — Картинка опять вернулась в студию. — Итак, Ахимас, каково быть героем дня?

Эльфийка льстиво улыбалась мужчине, сидевшему слева от неё. Тот был довольно примечателен, красивый, но… опасный. Кожа серого цвета, тёмные волосы, собранные на затылке, необычные глаза, — с ярко жёлтыми зрачками и чёрными склерами. Судя по экипировке, это был воин, красивые доспехи серого металла с чёрно-красной накидкой. На левой стороне груди поблёскивал щиток, «украшенный» виселицей.

— Вы преувеличиваете, — ответил Ахимас, — мы сражались вместе и победили вместе. Мой корабль нанёс последний удар лишь потому, что имел наибольший шанс преуспеть. Без слаженных действий наши труды были бы тщетны.

— Какая скромность! — кокетливо протянула ведущая. — Расскажите о себе!

— Извольте. Ахимас Вельт, магус девяностого уровня, состою в Ордене Виселицы.

— Ой, я слышала об этой организации! Разве вы служите не Тёмному Властелину?

— Условно так, — согласился игрок со спокойной улыбкой. — Мы служим беспощадному правосудию, а император Иггшайт — наш заботливый покровитель.

— Но зачем тогда было участвовать в обороне Октирона? Это ведь главная база противников вашего хозяина в Кутруме?

— Видите ли, на Орден Виселицы была возложена миссия по охране нагаторского посольства. Император Иггшайт полагается на нас, зная, что Орден никогда не нарушает законов. Наша философия упорядоченно-злая, что делает нас надёжными, в отличие от безответственных «хаотиков». Защищая Октирон, мы защищали частицу Нагатора.

— Какой вы решительный! Не думаете, что Тёмный Властелин хотел бы видеть этот город разрушенным?

— Для разрушения у него есть бесчисленные легионы, а мы, Орден Виселицы, служим поддержанию порядка. — В словах игрока не было ни тени сомнения. — Но не будем о грустном. Самое важное, что многие упускают сейчас, — древний белый дракон не сам напал на Октирон. Его кто-то сагрил, привёл и сбросил агр на нас. Это была спланированная террористическая атака на важный узел инфраструктуры.

— Невероятно! Кто бы это мог быть?

— Не знаю, — качнул головой Ахимас Вельт, — к сожалению, никто не успел сделать чёткий пикт-файл. Сейчас известно только одно: дракон гнался за орнитоптером красного цвета, управляемым опытным асом. Я уверен в этом, потому что в реале и сам являюсь пилотом лёгкой авиации.

— Ну зачем такие интимные подробности про реал, Ахимас?! — воскликнула эльфийка, едва ли не вешаясь гостю на шею.

Он не обращал внимания.

— Орден Виселицы уже объявил награду за любую информацию об этом злоумышленнике, надеюсь, мне позволят отправиться на поиски. — Жёлтые глаза недобро блеснули в объектив камеры. — Надеюсь, смогу лично испытать твои навыки в воздухе. Один на один.

— Вот это да, что творится, — покачал головой полурослик. — Я-то ждал прогнозов на урожай капусты и кабачков!

Мэдлин и Лиззи в этот момент смотрели на меня, Гринботтом наконец отключился.

— И не говорите, — вздохнул я.

Вскоре Ульбо Штрумпинс уснул в кресле с потухшей трубкой в руках, и Лиззи притащила свой чемодан.

— Он так смешно спит, — прошептала она, — это надо нарисовать.

Мэдлин посадила Каспара на плечо и тихо удалилась, пожелав спокойных снов, я остался сидеть в углу, глядя то в камин, то на болтающий экран.

— Антон, сдвинься чуть правее.

— Хм?

— Попадаешь в обзор. — Лиззи сделала рамку из пальцев. — Ещё правее. Ещё. Ещё. Ещё чуть-чуть. Ещё правее. Ещё…

— Лиззи, если хочешь, чтобы я вышел, то просто скажи.

— Ну наконец-то. — Она взялась за кисти. — Иди уже, стесняша.

— Не уверен, что понимаю.

Зелёные огоньки озорно полыхнули, но мумия больше ничего не сказала. Мне оставалось только отправиться прочь с чувством тихой благодарности.

Когти цокали по плитке, я двигался на четвереньках, но всё равно боялся задеть хребтом люстры. Дверь в гостевую спальню оказалась приоткрыта, внутри было темно, не считая одной свечи на тумбочке. Мэдлин сидела на кровати голышом, изящно изогнув спину и шею, опираясь на правую руку, поджав ноги, — мебель предназначалась для полуросликов. Свет ласкал её безупречную кожу, придавая формам дополнительный объём и оттеняя несколько милых складочек на пояснице. С точки зрения современника на красоту они могли считаться изъяном, однако, для меня складочки выглядели пикантно. А ещё металлические штанги поблёскивали в сосках. Ведьма будто не обратила на меня внимание, продолжала «позировать» кому-то.

Я приблизился всё также, на четвереньках, отбрасывая большую чёрную тень, привстал, задевая макушкой потолок, замер. Главный орган чувств гуля — нос, всё остальное вторично, даже зрение. Виртуальная аватара жила в мире запахов, и сейчас запах Мэдлин заполнял всё моё сознание. Каждый квадратный сантиметр её кожи благоухал, отчего пасть наполнялась слюной, а половой член — кровью.

— Всё ещё разрываешься между желанием трахнуть меня или съесть? — Она чуть скосила взгляд, совершенно спокойная, владеющая собой и ситуацией.

Я не смог ответить членораздельно, сознание немного плыло, как от веселящих газов с Сириуса. На силу сосредоточился, запретил себе это сладостное одурение.

— Ненавижу эту оболочку сильнее, чем предыдущую. Закрыт в саркофаге, не могу чувствовать тебя всем телом, боюсь повредить. Если бы можно было сорвать её…

— Бедняжка. — Она произнесла это так, что я не смог уловить ни искренности, ни насмешки. — Отторгнут почти ото всего тепла. Ничего, я помогу. У гаргулей всего два нервных узла, до которых сравнительно легко добраться.

Ловким движением пальцев ведьма ослабила ремень, и набедренная повязка соскользнула на ковёр. Потом она потянулась к моей морде, стукнула ноготками по внешней челюсти, а когда я открыл пасть, бесстрашно просунула внутрь руку. Узкая ладонь легла на широкий как лопата язык, вкус живой кожи был восхитителен, и инстинкты моба завопили от желания немедленно сомкнуть зубы. Наслаждение кровью и мясом обещало быть неописуемо пикантным, я лишь чудом не поддался зову.

Мэдлин это понимала, в нефритовых глазах метался блеск, всё заметнее становилась улыбка. Ведьме нравилось играть с опасностью, — несмотря на разницу в уровнях, я мог убить её довольно легко, ведь кастеры не имели нормальной защиты от физических атак. Она была беззащитна передо мной, хрупкая женщина из нежной мягкой плоти, такой восхитительно вкусной и благоухающей… Когда ловкие пальцы зашевелились и стали чесать язык, я задрожал от удовольствия, подался вперёд, заглатывая предплечье до середины, ведьма не прекращала свою щекотку. Язык уже обернулся рукавом, впитывая вкус, челюсти несколько раз дёргались, но страх потерять доверие оказывалась сильнее паттернов моба. Пусть даже она не почувствовала бы боли. Мэдлин смотрела мне в глаза, явно показывая, что это я был беззащитен перед ней, и что это она могла делать со мной всё, что пожелает. Разумеется, — потому что я позволял, но и что с того? Не каждой дана такая власть над мужчиной.

Когда ведьма вытащила руку, та вся блестела от густой слюны. Не говоря ничего, она сжала скользкие пальцы на втором «нервном узле», продолжая смотреть мне в глаза, покусывая губы. Тяжёлое горячее дыхание, вырывавшееся из моей груди, шевелило чёлку Мэдлин, от удовольствия наружу вывалился язык, и та немедленно обхватила его кончик, стиснула чувствительную плоть зубами, стиснула сильно, сплетая воедино наслаждение и боль. Ведьма насмехалась над моей проблемой, заставив позабыть о толстой броне и том, как она душит. Мэдлин остро дала мне почувствовать весь спектр чувств.

Отпустила, не доведя до апогея совсем чуть-чуть, оставила в состоянии оголённого нерва, слизнула с губ немного крови, вытерла остатки слюны о живот.

— Чем ещё я могу тебе помочь, Антон? — необычно вкрадчивым голоском спросила ведьма.

Я сжал и разжал кулаки, унимая дрожь.

— Покажи мне… покажи летучую мышку.

Ведьма покорно и грациозно встала на четвереньки, выгнула спинку, глянула через плечо:

— На тумбочке.

Кроме свечи и пары книг там стояла стеклянная баночка, полная густой и скользкой субстанции. Я применил её.

— Антон, — прошептала Мэдлин, когда мои лапы обхватили мягкие бёдра.

Я понял. Она закричала.

* * *

В маленькое круглое окошко заглядывало солнце. Снаружи росла раскидистая черёмуха и поэтому лучи проникали в комнату дробно, мельтешили, когда дул ветер, устраивали салки на белых ягодицах Мэдлин.

Я уже долгое время не спал, лежал на полу и слушал её дыхание, сердцебиение, не шевелился. Потом ведьма проснулась, потянулась со сладким стоном, ушла в сторону ванной комнаты, а когда вернулась, я уже затягивал ремень.

— Будешь завтракать кофом или ча?

— Первое, пожалуйста.

Она отвернулась к тумбочке, моя рука непроизвольно потянулась, чтобы прихватить соблазнительную попку, но остановилась. Странные у нас были отношения, — за тот секс, которого желала Мэдлин, а я был рад её желания удовлетворять, в реале оба мы получили бы в социальном досье пометку «девиант», пожалуй, это была крайняя форма открытости, не считая того, что между нами оставались «прокладки» в виде аватар. И всё же, при свете дня, отношения становились более формальными, ведь тогда я ценил её как опытного игрока, а не как похотливую блудницу.

— Можно подумать, что ты оставляешь всю свою решимость в небе.

— М-м-м… Что?

— Мы современные люди, Антон, и пусть я не готова предоставлять себя тебе по первому требованию, в приватной атмосфере эти милые знаки внимания уместны.

Надвинувшись, я охватил её маленькую фигурку, вдохнул запах волос, коснулся когтями нежного живота.

— Удача улыбается храбрым?

— Удача улыбается тем, кому улыбаюсь я, — заявила ведьма. — А теперь помни их и иди.

— С удовольствием. Тебе, кстати, не больно? Ночью я несколько потерял контроль.

— Антон, — она обернулась, взглянула на меня снизу-вверх, — ачивка «Ненасытные Любовники», забыл? Любые раны исцеляются во время секса, даже если это раны от секса. Мне кажется, у Касандеи то ли чувство юмора такое, то ли она всё очень хорошо рассчитала.

* * *

Окошко со ставнями выходило на юг, и в кухне было ещё тенисто, через распахнутые створки проникал свежий ветерок, перемешивавшийся с запахом сосисок, жарившихся на сковороде вместе с яйцами, луком и чесноком. На столе и без того было уже предостаточно еды: ростбиф с картошкой, овсяная каша, сухофрукты, джемы, поджаренный хлеб, мёд, пудинг, оладьи и уйма того, что не имело эквивалентов в реальности. Тем не менее, Ульбо Штрумпинс не желал останавливаться; обтянув животик старым фартуком, он пританцовывал перед большим кухонным очагом и тянул негромко:

— Ветра стонали, в мраке ночном, шептали ветви всё о своём, багровый пламень… А, проснулись, господин хороший? Пожалуйте к столу, Антон!

Лиззи и Гринботтом уже сидели там, напротив очага. Она ковырялась ложкой в каше, которую не могла есть, а гоблин набивал брюхо с маниакальной жадностью. Попутно он совал печенье, сухофрукты, сандвичи и столовые приборы в карманы и в сумки. На лавку я садиться на стал, уж больно всё вокруг было мало для меня, кроме, разве что, порций. Огромный чаник разлил кипяток по кружкам, где заваривалася ча и коф для Мэдлин, после чего вернулся на огонь.

Переставив из огромного буфета на подоконник небольшой горшочек, хозяин смиала уселся сам с двузубой вилкой и ножом в руках. Он аппетитно уплетал яичницу, обжигаясь, охая, запивая прохладным соком и получая от процесса огромное удовольствие. То и дело откидываясь на спинку стула, полурослик мечтательно прикрывал глаза и совал морщинистую ладошку в карман жилетки, после чего опять возвращался к тарелке.

Мэдлин появилась при полном параде: на высоких платформах, в обтягивающих бриджах и корсаже, держа плащ и шляпу в одной руке, неся посох в другой. Сегодня она выбрала серебряные серьги-полумесяцы с крупными тёмно-красными камнями, кольцо-коготь, и, неожиданно, пояс-цепочку с медальонами, на которых светились непонятные символы. Ворон перелетел с посоха на подоконник и стал клевать сырое мясо из горшочка.

— С добрым утром, барышня! — улыбнулся Ульбо. — Как спалось?

— Великолепно, благодарю, добрый друг. Коф заварен, как мило.

— А патропнафты уу’? — спросил Гринботтом со ртом, полным сосисок.

Ведьма отложила хлеб, на который аккуратно намазывала масло, изящно вытерла руки салфеткой.

— Подробности, Ангус? В письменной форме подойдёт?

Гоблин через силу проглотил еду, чуть не задохнулся, но всё же выжил.

— Да-да! Разумеется!

Кивнув, Мэдлин вытянула из инвентаря листок пергамента и положила его перед гоблином. Лиззи привстала, пытаясь заглянуть.

— Это список Грезящих и аборигенов, которые имеют к тебе вопросы материального характера. Ниже указаны все претензии с учётом процентов за прошедшее с каждого инцидента время. Во всех подробностях, не благодари.

Гринботтом благодарить не намеревался. Заскорузлая лапа археолога отдёрнулась от пергамента как от ядовитой змеи, он с ужасом смотрел на текст, покрываясь пахучей испариной и пятнами. Лиззи расхохоталась под маской.

— Эх, молодость, — добродушно заметил полурослик, водя по тарелке хлебной корочкой.

Завтрак продолжился, я с удовольствием набивал живот мясом, а мумия, завладев «подробностями» пугала ими нашего гида. Гоблин начинал тонко повизгивать, когда она подносила пергамент к его лицу.

После я вышел на порог и окинул Дормстон взглядом, опять поразившись, как с такой перспективы местность походила на совершенно дикий угол. Благодаря растущим невпопад деревьям и кустарникам можно было подумать, что вокруг не было ничего рукотворного кроме великолепной мельницы и моста.

— Старый добрый Дормстон, — вздохнул Ульбо Штрумпинс и сел на скамью близ калитки.

Он стал набивать трубку, трамбуя табачный лист пальцем, затем достал из внутреннего кармана жилетки допотопные спички, громко запыхал, раскуривая.

— Прекрасное место.

— И не говорите, дуг мой, — морщинистая ладошка опять скользнула во внешний карман жилетки, — лучшее в мире.

— Можно и всю жизнь прожить.

— О-хо, это самое милое дело для моей родни! Никуда не ходить, ничем не интересоваться, копаться в земле, растить турнепс. Нам, знаете ли, нравится всё, что растёт из земли. Есть в этом что-то прекрасное.

— Понимаю, — согласился я, — квинтэссенция понятия жизни. Но сами вы, Ульбо, кажетесь полуросликом авантюрным. Не сочтите за резкость. Путешествовали?

— Были времена, — мечтательно согласился Штрумпинс, — да, побродил по миру. Чего только не было, и тем слаще, скажу вам, Антон, греться сейчас на солнышке, в милом Дормстоне, где никогда ничего не происходит, придаваться воспоминаниям…

— Господин Ульбо! — донеслось издали. — Господин Ульбо!

От подножья холмика бежал полурослик в соломенной шляпе, вспотевший и краснолицый, с большим звонким колокольчиком в руке.

— Господин… — просипел он, задыхаясь, — Ульбо… Беда…

— Доброе утро, — кивнул ему хозяин. — Отдышись-ка.

— Доброе… утро… Беда, господин… Ульбо…

— Что происходит? — Из круглой двери, пригибаясь, появилась Мэдлин.

— Злые силы напали! — сообщил незнакомый полурослик, заламывая руки. — Из-за дальних холмов, на низкой высоте вылетел шаланд, а там — слуги Тёмного Властелина! Выскочили, и давай в трюм стада травоглотов загонять! Беда, господин Ульбо, собирается ополчение, велено вам танову булаву преподнести! Они же скоро в деревню придут за мукой, табаком и сидром!

Пожилой Ульбо отложил трубку, решительно встал и скрылся в жилище.

— Что происходит? — спросил я у ведьмы.

— Стандартный ивент для Щедрых Холмов. — Она проверила тугой пучок на затылке, надела шляпу. — Налёт на деревню полуросликов. Слуги Тёмного Властелина собирают оброк.

Я удивился.

— Здесь? Вроде бы Нагатор довольно далеко.

— Не близко. Но, Антон, Иггшайт держит в страхе всю Империю Чёрного Оникса, а не только личный домен, ты разве не знал?

— А разве это не относится, собственно, к Нагатору? То есть, империя…

Спокойные властные глаза чуть расширились на секунду.

— Нет, Антон, это относится ко всему полуострову. Кутрум и есть — Империя Чёрного Оникса, хотя официально его так не называют с тех пор, как Девятеро и Иггшайт убили друг друга. Это основа регионального ЛОРа. Позже Тёмный Властелин восстал из мёртвых, а теперь, так или иначе имеет влияние на все субрегионы полуострова. Или ты вкладывал в понятие «император» что-то менее весомое?

— Они все это делают. — Лиззи вышла из смиала, таща чемодан с красками. — Восстают. И Хамуптари, и Иггшайт. Антон, когда ты станешь императором, тебе нужно научиться восставать из мёртвых, это очень полезно, мне кажется. Но сначала может быть больно.

— Не беспокойся об этом, я с первого дня умею восставать из мёртвых.

— А ведь точно! — воскликнула Лиззи, ошарашенная таким очевидным известием.

Ульбо Штрумпинс вернулся быстро, он выскочил на порог и даже в тени засверкал тысячами бликов, — его серебристая кольчужная рубашка была ослепительна. В руке низкорослый господин держал короткий, но красивый меч.

— Вперёд-вперёд! Полурослики никогда не начинают войн, но за себя стоять — то дело иное, скажу я вам! Вперёд… Э-э-э, уважаемые гости, приношу извинение за это внезапное событие. Возможно, я не вернусь, так что закройте дверь, когда будете уходить. Присоединяться не прошу, то наши маленькие дела.

Несмотря на сказанное, Штрумпинс не спешил бежать вниз по тропе. Мой лог вывел в центр обзора вопрос:

«Внимание! Вам предлагается выполнить задание по спасению деревни Дормстон от тёмных сил!

Вы принимаете задание?

ДА

НЕТ»

Глянул на Мэдлин, она решала, нужно ли нам это? В конце концов, из четырёх каноп найдена всего одна, а Лиззи, тем временем, страдала…

— Чего стоим-то? — не поняла мумия. — Давайте пойдём и насадим этих субстанцев на кукан! Не хочу, чтобы такое милое местечко пострадало!

Судя по всему, этого хватило, чтобы задание оказалось принято.

— Славный день! — воскликнул Ульбо. — Куда как славный!

Мы последовали за ним с кручи, туда, где под мельницей собиралась нешуточная толпа местных.

При взгляде на дормстонское ополчение захотелось прикрыть глаза и больше не смотреть. Косы, грабли, тяпки, цепы для молотьбы да маленькие топорики — всё вооружение. С бронёй обстояло ещё хуже, Ульбо Штрумпинс оказался не только единственным с настоящим мечом, но и единственным, у кого была кольчуга, не говоря о чём-то более серьёзном. Другие полурослики облачались кто во что горазд, привязывали к объёмистым животам корытца, подушки, сковородки, дверцы от напольных печек; на головах несли кастрюльки и вёдра, а у большинства и того не было. Зато у каждого мужчины и женщины имелась обвязанная поверх пояса праща и мешочек с камнями.

— И вот это вот собирается сражаться? — протянул гоблин, выглядывая у меня из-за спины. — Да единственный способ этим лярдовым комкам победить — насмешить противника до смерти!

— Отлично поднимаешь боевой дух, Ангус.

— Да ты посмотри на них, Мэдлин! Я видел мунков более грозных чем эти ребята! Вон тот веснушчатый толстяк уже минуту разглядывает сокровище, найденное в носу и-и-и… он её съел.

— Не помню, чтобы среди гоблинов такое поведение считалось предосудительным.

— Я никого не осуждаю! — всплеснул руками зеленокожий. — Но есть козявки принято после победы, а не перед боем! Этот жировик слишком оптимистичен, а меня оптимизм раздражает, ты знаешь!

Появление Штрумпинса было встречено многоголосым вздохом, полурослики засуетились пуще прежнего, загомонили наперебой, и вот, из толпы была вынесена потемневшая от времени деревянная дубина. Её сработали из части молодого деревца, срубили ствол, пообрубали ветки, оформив шишковатую ударную часть; обмотали более тонкий конец кожаной лентой и пронесли, наверное, через многие сражения. Булава выглядела старой, имела сотни зарубок, трещин, въевшихся в древесину и кожу пятен. Ульбо сжал пальцы на рукояти и поднял оружие над головой.

— Веди нас, тан! — прокричал из толпы тонкий голосок.

— НИПы выбрали военного вождя, — прокомментировала Мэдлин. — Теперь он что-то вроде альгуля среди гулей.

— Они действительно будут с кем-то сражаться?

— Можно и так, сказать, Елизавета.

— Знаешь, как часто полурослики отбиваются от сборщиков оброка без помощи Грезящих, забинтованная? — оскалился гоблин. — Никогда.

— То есть, их всех убьют?

— Без нас — скорее всего. — Мэдлин шагнула вперёд, когда Ульбо Штрумпинс указал на нашу группку.

— Эти добрые Грезящие помогут нам, ребятки! Вперёд, постукаем врага! За эль и табачок!

После лучшего боевого клича в истории боевых кличей толпа потянулась через каменный мост на юг. Когда мы проходили мимо таверны, поддавшийся духу приключений гоблин завизжал:

— Взгреем этих вонючек!!!

Внеся свой вклад, он незаметно скрылся в кустах у дороги, и я не стал обращать на это ничьего внимания. Когда шумная толпа обогнула один из высоких холмов близ Дормстона, открылось зрелище. В большой зелёной низине приземлился на брюхо очень длинный и уродливый корабль с чёрным, плохо выкрашенным корпусом. Реяли над ним красные знамёна с непонятным символом, точно такие я видел у «Демолишера». Тупой нос корабля был откинут и отряд всадников загонял внутрь стадо крупных белых животных. При виде такой картины боевой дух полуросликов как-то быстро приугас, один только Штрумпинс пылал праведным гневом.

— Давайте же, ребята! Бромпы, Свеи, Мохноноги! Не впервой нам всей гурьбой, защищать свой край родной!

Мэдлин коснулась моего плеча.

— Это наш квест, нужно показать пример, а там как пойдёт.

— В идеале лучше бы эти колобки вообще к шаланду не совались, — сказала Лиззи. — Эй, ребята, постойте здесь, ладно?

Мы втроём спустились в низину. Кража скота продолжалась, всадники загоняли белое стадо в трюм, стоял громкий гул и топот тысяч тяжёлых копыт, свистели бичи.

— Нас заметили.

Пятнадцать чёрных всадников отделились от прочих и, подгоняя скакунов, — теперь я видел, что это были огромные чёрные волки, — ринулись к нам. Расстояние быстро сокращалось.

— С ними тоже не получится вступить в переговоры?

— Тебе обязательно пытаться договориться с каждым встречным кобольдом, Антон?

— Моим главным оружием всегда был язык, а не насилие, — ответил я.

— Знаю-знаю, — ответила ведьма тихо.

Лиззи насторожилась:

— Пошлость? Это была пошлость? Или мне показалось? А? Ну ребята, не молчите!

— Сосредоточься, Елизавета, нам предстоит битва.

— С этими что ли? Всего пятеро на нос!

Мумия вытащила из поясного тубуса свиток, купленный в оазисе Мухтаб. Длинный пергамент был растянут и повис в воздухе перед хозяйкой, та взяла в одну руку свой кинжал, в другую — змеиный жезл, и начала читать строенным басом. Иероглифы загорелись жёлтым и у ног мумии образовался песчаный смерч, поднявший её над землёй, все четыре канопы разгорелись тёплым внутренним светом, а вокруг тонких рук обвились яркие золотые кобры. Когда Лиззи заметила их, оборвала заклинание, — тонко вскрикнула и упала.

— Елизавета, это всего лишь виртуальная анимация…

— Гадость! Гадость! Гадость! Гадость! — кричала Лиззи, пытаясь сбросить змей, которые уже давно исчезли. — Они заползли под бинты!!!

— То есть, иллюзорных змей ты боишься, а жезла не боишься? Он ведь тоже похож на змею.

Но и эти доводы не пробились к Лиззи.

— Жезл мне подарил Антон, и я представляю, что держу в руках не змею, а… Они ползают по мне!!!

И вот так мы её потеряли даже без боя.

— Хм, если бы Ангус не сбежал, как это у него принято, мы могли бы бросить его в противника и воспользоваться небольшой передышкой, пока варги блюют.

— Думаю, он предвидел такую возможность.

Ведьма согласно кивнула.

— Антон, мы в невыгодном положении.

— Вижу, противник превосходит нас численностью и мобильностью, а поле боя позволяет реализовать эти преимущества наилучшим образом. В идеале нам пригодились бы укреплённые позиции для ведения огня и заранее подготовленные ловушки. Но, поскольку, этого нет, а для засады слишком поздно, будем импровизировать. Баффни пожалуйста.

Ведьма перехватила посох и стала зачитывать заклинания, навешивая на меня одну иконку за другой. Чёрные всадники были уже на подходе, я мог разглядеть их разнообразно уродливую броню из чёрного металла, закрытые шлемы, кривые клинки, кнуты и даже чьи-то головы, насаженные на шесты, которые крепились к спинам мобов.

— Они окружат нас и растерзают, — предупредила Мэдлин, — если мы им это позволим.

Ведьма подняла посох, повела рукой, создавая заклинание, и выстрелила взвывшим росчерком пламени, который сбил одного из всадников на землю, а освободившийся волк жалобно завизжал, — его охватил огонь.

— Елизавета, мне нужна помощь, — спокойно потребовала она, — мне нужна буря.

Лиззи, кое-как преодолевшая свою фобию, уже стояла на ногах.

— Простите, ребят, я расклеилась немного.

Она сорвала с пояса две подвески в виде ушебти, громовым голосом прочитала заклинание и бросила их на землю. Глиняные куклы стали расти, пока не превратились в полноразмерных «големов».

— Защищайте Мэдлин! — приказала мумия, вновь раскрывая перед собой свиток.

Она раскинула руки, но на этот раз обошлось без пресмыкающихся, громкий голос катился во все стороны, поднимая из-под зелёных трав песок и пыль. Потоки горячего ветра закручивали его, превращая в непроглядную завесу, и у меня опять заскрипело на зубах. Похоже, это и значило «контроллер».

Песчаная буря продержалась всего около пяти минут, и сработала прекрасно. Из пятнадцати всадников трое погибли вместе с волками, и ещё двое потеряли животных.

— Двенадцать. Отлично.

Я ринулся вперёд, видя, как выжившие вставали из-под песка, харкали, слепо шарили с новыми дебаффами вроде слепоты и удушья. Первому я всадил когти под челюсть как мясницкие крюки, вскинул его, неожиданно лёгкого, нанося огромный критический урон, и ударил другой лапой в голову. Чёрный волк слепо клацнул пастью рядом с моим локтем, на что я достал из инвентаря свинцомёт и выстрелил в упор три раза. Одиннадцать

Справа полыхнуло белым, раздался треск, — это Мэдлин попала ещё по одному, прожарив его молнией и превратив песок вокруг цели в фульгурит. Десять.

Лиззи зачитывала новое заклинание, бинты на ней шевелились, будто сухая плоть начала бурлить, пока, наконец, из-под них не полезли жуки с чёрными, отливающими зеленью панцирями. Настоящие скарабеи питались навозом, но эти налетели тучей на одного из всадников и спустя несколько секунд душераздирающих воплей, исчезли, оставив наполовину обглоданные скелеты. Девять.

Двое спешенных мобов оказались довольно близко друг от друга, они вернули зрение и заметили меня, бегущего на них, один взмахнул кнутом, удар пришёл мне прямо в лоб и был ощутим, но не нанёс никакого ущерба, а другой быстро полоснул кривым мечом, когда мы сошлись; металл лязгнул о кость, второго шанса я не дал, обрушив обе лапы ему на плечи, сминая пластины брони под скрежет и хруст. Его шкала жизни просела на четверть, оружие выпало из пальцев, двойной удар кулаками с боков смял шлем и лопнул череп как переспелый плод. Восемь.

Пока я разбирался с одним, другой бросил кнут, перекинул из-за спины уродливый чёрный арбалет, снаряд лёг в ложбинку, толстая тетива тренькнула, пускай, броня выдержит… ударило в грудь сильно, взрыв, жар, я ослеп от боли и отшатнулся, но устоял. Снаряд, или «болт», как они здесь звались, оказался непростым, — бронебойным, магическим. Впрочем, я к своему уровню обладал достаточно прочной шкурой, а часть баффов помогла перебороть боль. Нас разделяли примерно пятнадцать шагов, которые я преодолел четырьмя огромными прыжками и ударил прежде, чем моб успел перезарядить арбалет. Когти врезались в чёрный уродливый нагрудник с такой силой, что пробили металл, сквозь прорези закрытого шлема брызнула кровь, а оружие было вырвано из ослабевших пальцев. Семь.

Оставшиеся слуги Тёмного Властелина вернулись в сёдла, я понял, что должен быть рядом с Мэдлин и Лиззи, чтобы принимать удары. Бросился назад наперегонки с мобами, но тут меня ожидал неприятный сюрприз, — хлопнул по воздуху кнут, правую ногу захлестнуло и через миг я пропорол костяным подбородком землю. Один из всадников уже намотал другой конец кнута на луку седла, и теперь его уродливый скакун пятился. Я вцепился когтями в землю, встал на четвереньки, борясь. Сдвинуть мою тушу было непросто… но вот, другой кнут захлестнул левое запястье и уже двое потащили в разные стороны. Разорвать не разорвут, но удержат, оставив кастеров беззащитными. Не позволю.

Я рывком подтянул руку, перекусил кнут, резким движением ноги порвал второй, активировал Костяной Таран, и кипучая энергия наполнила аватару. Понёсся быстрее, догоняя и обгоняя чёрных всадников, по пути один из них замахнулся на меня топором, я не ответил, боясь, что удар зачтётся за столкновение и способность уйдёт на перезарядку. Неизвестно, смогут ли медлительные ушебти защитить Мэдлин и Лиззи? Я обогнал всех кроме самого первого, который вдруг рванул волка влево, и мы столкнулись. Успел схватить всадника за трофейные шесты, и когда мы упали, покатились, сжал его изо всех сил. Шкала жизни моба иссякла, будто её выдавили под хруст и скрежет. Шесть.

Над головой пронёсся огненный росчерк, полыхнуло алым, и один из всадников был прожжён насквозь, вывалился из седла. Пять.

Оставшиеся потеряли всякий интерес. Почему-то до этого мгновения мне не приходила мысль, что они развернут волков и ринутся обратно, я ждал схватки до конца, как с игроками на острове лягушек, например, но мобы решили иначе.

«Антон, они закончили воровать скот и сейчас будут взлетать. Более крупные и боеспособные отряды справились бы лучше, так что, если не допустим потерь среди мирного населения, квест будет считаться выполненным на пятьдесят процентов».

— А если мы догоним и собьём их?

«Скот не должен пострадать. Придётся брать на абордаж, а это будет тяжеловато для нас троих…»

Она замолчала, потому что над нами появился другой летательный аппарат, судя по абрису, — копия реальной десантной канонерки типа «Рэм». Небольшой корабль на репульсионной тяге, массивный, хорошо вооружённый, имеющий десантно-транспортный отсек на тридцать боевых дронов или четыре скоростных глайдера с пилотами. Отлично оптимизированная «рабочая лошадка» прямо как «Мушка» в своём классе. Разумеется, игровой аналог выглядел несколько иначе, у него не было мощных курсовых мультилазеров, а только две боковые турели на подвижных шкворнях, за которыми должны были сидеть стрелки. Чёрный корпус покрывали бессмысленные шипы и уродливые заклёпки, тут и там виднелся красный герб Нагатора, спереди была нарисована алая зубастая пасть. Когда машина приземлилась и боковые раздвижные створки открылись, из десантного отсека повалили не дроны, а разномастные воины в чёрных доспехах, и происходило это совсем близко от толпы полуросликов.

— Не успеем, — понял я, — они сейчас порежут гражданских.

А в следующую секунду раздался гром:

— ФУС РО ДАХ!!!

Некая сила смела чёрный отряд, который налетел было на малышню, и расшвыряла переломанные тела во все стороны. Впереди прочих коротышек стоял Ульбо Штрумпинс в сверкающей кольчуге и с оружием в руках, а у его ног на земле образовался большой клин содранного дёрна. Старик улыбнулся и помахал нам дубиной, голос долетал едва-едва:

— Друзья мои, нужно вернуть травоглотов, но я положительно не умею летать на этой жуткой штуке! Можете помочь?

— Это что сейчас такое было?

— Это, Антон, хорошо прокачанный Аспект Звука.

— Ребята, мне начинает казаться, что, в принципе, мы неправильно поняли послание того симпатичного эльфа из двери, — произнесла Лиззи. — Ой, они сейчас улетят!

«Рэм» стал медленно взлетать, но Мэдлин взмахнула посохом, ударила ногой оземь и из-под травы полезли десятки бледных рук, словно участок кладбища ожил. Машина пыталась вырваться из захвата, но так и не смогла. Фонари двух кокпитов сдвинулись и два моба ринулись по крыше транспорта в сторону кормы, спрыгнули там на землю и побежали прочь.

— Все на борт! — скомандовал Ульбо Штрумпинс. — Или не все! Только те, кто поместится! Ну не толкайтесь же!

Мэдлин тоже вошла в десантный отсек, повела носом, достала из инвентаря пузырёк душистого масла и нанесла капельку под нос. Нам же с Лиззи пришлось карабкаться к освободившимся кокпитам по ступеням в обшивке, я кое-как вместился в передний, на место пилота, а мумия заняла тот, что был позади и повыше, — бортового стрелка. В настоящей машине она управляла бы мультилазерами, но у виртуальной копии вторая кабина служила дублем первой.

Еле разместившись, опустил фонарь и оказался внутри обособленной бронекапсулы. Кристаллы и светящиеся символы располагались на исцарапанной приборной панели непривычно, вместо пары рычагов был только один, посередине, потому что ни о каком филигранном маневрировании для «Рэма» речи не шло, только направленное движение и контроль высоты. Потребовалась минута, чтобы разобраться, пришлось положиться на интуицию. Включил связь с десантным отсеком.

— Полетим на низкой высоте, двери закрывать не буду… не знаю, как. Но вы держитесь там.

— Взлетайте, друг мой!

Спустя пять минут мы сидели на хвосте у баржи, или «шаланда», как она здесь называлась. «Рэм» шёл туго. В реале я водил разные канонерки, но не конкретно такой модели, к тому же аппарат был разболтан, рычаг давал люфты, конструкция дребезжала, за ней плохо ухаживали; дурацкие шипы и боковые турели ухудшали аэродинамику. Тем не менее, индикатор заряда кристалла обнадёживал, ревущие реактивные движители толкали нас вперёд, машина падать не собиралась.

Догнали шаланд, полурослики, разместившиеся на турелях, открыли беспорядочный огонь. Вместо обычных лазеров канонерка была оборудована длинными деревянными шестами с укреплёнными на концах синими кристаллами. Каждый раз, когда они выстреливали, на миг вспыхивало кольцо магических знаков. Шаланду ответить было нечем кроме трёх скорострельных турелей, плевавшихся свинцом, но экипаж оказался настолько плохо обучен, что я без труда спасал неуклюжего «Рэма». Вместо верхней палубы открывался вид на обширный трюм, забитый белыми пушистыми телами.

К огню полуросликов прибавились заклинания Мэдлин, не с первой попытки, но вражеский огонь был подавлен. Мы покружили, обстреливая, после чего я снизился над кормовой надстройкой, позволяя десанту начать штурм рубки управления. Была идея передать канонерку Лиззи и самому принять участие, но снизу доносились одно за другим «ФУС РО ДАХ», а через несколько минут зазвучал голос Мэдлин:

«Меч господина Штрумпинса сейчас щекочет рёбра капитану, разворачиваем шаланд».

— Мне кажется, мы были им не особо нужны, — зазвучало по внутренней связи, — думаю, без нас малыши вынесли бы эту свору ещё быстрее.

«Не исключено. Штрумпинс — аномальный НИП, странно, что я никогда о нём не слышала. Можем возвращаться, квест выполнен».

И правда, перед моими глазами всплыло поздравление с успешным завершением задания; мы приобрели хорошую репутацию среди полуросликов деревни Дормстон. Тот же миг:

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 33!»

* * *

Травоглоты оказались чем-то средним между коровами и овцами, огромные, почти кубические скопления перепутанной шерсти, с пушистыми хвостиками и огромными рогами, торчавшими наружу. Ревущее стадо было потихоньку выведено из трюма шаланда обратно в сочные луга и продолжило пастись как ни в чём не бывало. Радостная толпа коротышек потащила нас обратно в Дормстон, звучали требования немедленно закатить банкет по случаю избавления, Ульбо Штрумпинс обещал всем танцы до вечера и велел расставить столы у него на крыше, под ветвями старика-дуба. Они все так радовались и веселились, что даже не заметили, как мы отстали напротив деревенской таверны.

Ангус Гринботтом сидел за столиком против входа, нежился в тени навеса и лакал пиво из запотевшей глиняной пинты.

— Слава победителям, побеждённым — горе! — отсалютовал археолог, стянул с головы пробковый шлем и вытер лоб платком. — Я душою был с вами!

— А задницей, стало быть, здесь? — усмехнулась Лиззи. — Эй, давайте устроим товарищеский суд, а? Так Древние делали!

— Не уверена, что посвящена в тонкости этой социальной практики, — усомнилась Мэдлин.

— Я тоже, — ответила мумия, — но в конце, почти уверена, его надо будет побить!

— Не потерплю такого обращения! — переполошился гоблин, но тут же вернул себе маску вальяжного спокойствия. — Мэдлин, и ты позволишь так обращаться со своим старым надёжным другом?

Ведьма вошла в тень, постукивая посохом, и она, и ворон пристально взглянули на зелёного хитреца.

— Ты уже знаешь, где следующая канопа.

— Лучше, моя прелесть! Я знаю где две следующие канопы! Пока вы там занимались безусловно важным делом мирового масштаба, я рассылал и принимал зёрна ветра, трудился, напрягал связи. И вот, старый добрый Ангус как всегда не подвёл!

Мэдлин задумалась немного, отодвинула посохом небольшой табурет, грациозно присела и мимолётно глянула на меня.

— Ангус, пожалуй, если наше сотрудничество останется таким же продуктивным, можно будет говорить не только о списании долгов, но и о достойном вознаграждении за твои труды.

Глава 14. Сверххищник

Весь тот день мы провели на гулянии полуросликов… Пожалуй, ни до заключения, ни после, я так много не ел. Иногда казалось, что броня треснет от раздувшегося нутра, а еда всё не кончалась. Малыши пели и плясали под музыку местного ансамбля, пиво текло рекой, на вертелах жарилось мясо, в углях пеклась картошка, в огромных котлах кипели супы. К вечеру на крыше Штрумповой горки пировала вся деревня.

Гоблин отключился, лёжа под краном пивной бочки, Лиззи развлекала детей, разрисовывая их лица, Мэдлин сидела за столом среди деревенских старшин, вела с НИПами разговоры, что-то записывала.

Устав от шума и света, я отдалился в темень и долго отдыхал на берегу речки, слушая запахи и звуки.

* * *

Утром наш квартет воссоединился на крыше смиала. После гуляний остался длинный стол, который всё ещё был частично накрыт. За завтраком Мэдлин обронила:

— Поскольку нашу «Драконью мушку» ищут, я предлагаю изобразить некоторую конспирацию.

Догадываясь, куда она клонила, я уточнил:

— Это обязательно? Если тебя насторожил тот вчерашний хлыщ с жёлтыми глазами, так пусть ищет сколько угодно.

— Орден Виселицы — наименьшая из наших забот, Антон, защитники Октирона вообще не рассмотрели «Мушку», так быстро мы пронеслись. Зато Ордос ищет нас давно и упорно. По прибытии к пирамиде мы, как говорится, «засветились», и на входе, и на выходе, в обоих скинах. Можно вообще отказаться от яркой раскраски на какое-то время, приобрести обычную, каких много. Ну а пока предлагаю вообще поменять транспорт.

Так я и знал.

— «Рэм» медлителен, практически не вооружён, да и состояние машины оставляет желать. Её прототип предназначался не для дальних перелётов, а для штурмовки и десантных рейдов с борта корабля-носителя…

— А кроме того нельзя покинуть кокпит во время движения, это очень неудобно. Понимаю. Но свой совет я дала, нужно поменять машину хотя бы временно. Следовать ему, или нет, решай сам.

Она пригубила чернейшего кофе, перелистнула страницу очередной книжицы.

Вскоре, когда мы вернулись в памятную низину, канонерка сильно преобразилась. С неё убрали шипы, кое-как содрали чёрную краску, и задвинули турели в специальные углубления на корпусе, — без внутреннего управления нам от них пользы не было никакой. Также в десантно-техническом отсеке обнаружилась часть мебели из шатра Мэдлин. Можно сказать, пассажирам предстояло весьма комфортабельное путешествие.

— То есть всё уже было решено, друг, — оскалился своими огромными зубами гоблин. — Похоже, вместо тебя здесь думает кое-кто другой. Вот я бы подобного от женщины не потерпел!

Лиззи нависла над ним и глухо произнесла:

— Наглый провокатор говорит «что?».

Он пугливо сгорбился, глядя на неё, но ничего не понял.

— Ч-что?…

— Что и требовалось доказать, — довольно произнесла мумия.

Почувствовав на себе взгляд нефритовых глаз, Гринботтом поглубже натянул шлем и шмыгнул прочь.

— Ну что ж, если ты считаешь это уместным, полетаем на «Рэме». Возьму в инвентарь несколько блюд, а Лиззи будет перенимать управление, когда надо. Господин Штрумпинс, не найдётся ли у вас тут укромного местечка чтобы спрятать наш старый аппарат?

— А вы не извольте волноваться, — пыхнул трубкой полурослик, — мы вашу птицу железную обстроим каркасом, насыплем земли, покроем дёрном, и будет ещё один холмик среди моря других. Никто не догадается. А как решите забрать, возвращайтесь, посидим, вспомним подвиги, и получите красавицу в сохранности. — Он прищурил лучистые глаза, окружённые морщинками. — Будем ждать обратно в гости, друзья мои.

* * *

Мы держались больших воздушных трасс, часто наблюдая в небе одинокие топтеры, корабли, а также целые звенья машин. Наша дорога лежала на восточный юго-восток, через северный край субрегиона Царство Наил, впереди ждала Вечная Охота.

Из того, что кратко сообщила ведьма, этот субрегион представлял собой гигантскую саванну с бушем и скально-гористыми образованиями. Он был одним из держателей мировых охотничьих соревнований, а именно, Гранд-Сафари. Сюжетная кампания субрегиона была завязана на войне бесчисленных племён между собой и с городами-государствами, а также на самой охоте, разумеется. Постоянно проводились чемпионаты, на которых отряды игроков сталкивались с самыми разнообразными мобами, собирали особые достижения и богатый лут.

— Надёжный источник сообщил мне, — говорил Гринботтом через внутреннюю связь, — что эту канопу взял отряд Камрона Стервятника. Слышали о таком?

— Один из сюжетных НИПов третьего разряда, — пояснила Мэдлин, — беспринципный наёмник со сворой опытных головорезов, берутся за любую работу. Время от времени их нанимают игроки для дерзких рейдов, но нужно отделаться от Камрона прежде, чем он предаст, а он обязательно предаст.

— Ты что на меня так смотришь? — послышался голос гоблина.

— Ничего. Продолжай.

— Э-э-э… в общем и целом, они ушли со второй канопой на песчаной галере, отправились на восток до границы Вечной Охоты. Чтобы проследить их дальнейший путь я сильно напряг седалищный нерв, но смог довести отряд до территории одного из вольных племён, — Гнилого Клыка, если быть точным. Там след обрывается, скорее всего, гноллы убили наёмников и присвоили их добро.

— Гноллы? — спросил я. — Бисталы-гиены?

— Именно, — перехватила инициативу Мэдлин, — я уже навела справки, племя Гнилого Клыка довольно агрессивно к чужакам, эти НИПы не терпят в своих угодьях чужаков, предпочитают сразу убивать и есть. Живут в воинствующем матриархате, хорошие охотники и беспощадные воины со сложной системой обычаев. Мечта культуролога, хотя описаны без подробностей.

— Культурологам нужны быстрые ноги, — поделилась мнением Лиззи из второго кокпита, — или толстая шкура, чтобы успеть лучше изучить культуру перед погружением в богатый внутренний мир. Ну и что мы делаем? Налетаем, убиваем их, ищем кувшинчик?

— Нет, Елизавета. Племя Гнилого Клыка насчитывает не менее пяти сотен копий, мобы от двадцатого до скмидесятого уровня, десяток сильных шаманов и знахарей. Понадобится отряд «китов», либо небольшая армия, чтобы вынести их всех. Стандартный сценарий таков: ищем среди соседей более-менее сговорчивых и стараемся устроить межплеменную войну. В такой суматохе будет шанс добраться до сокровищницы и не респануться.

— Или, ты только послушай, Мэдлин, мы можем попробовать вступить с ними в диалог.

— Антон, дикие гноллы — не лучшие собеседники.

— Но в «Новом Мире» возможно всё, разве не так?

— Особенно возможно быть сожранным, — зловеще сказал гоблин, который воспринимал далеко не всё, что слышал, но суть улавливал тонко.

* * *

Потребовалось больше суток, чтобы найти среди бескрайней саванны территорию, занятую племенем Гнилого Клыка. Их стан располагался между двумя невысокими, но широкими скалами. Пространство было перегорожено с обеих сторон несколькими полосами колючей изгороди, а внутри ютились сотни глиняных и деревянных хижин. Часть построек взбиралась на сами скалы, и соединялась паутиной воздушных мостов, а на самом верху стояли дозорные вышки.

Оглядев стан с воздуха, я повёл канонерку в сторону, чтобы не слишком раздражать НИПов. Приземлились посреди саванны, в травянистом море с редкими деревьями и рощами колючих кустов.

Мы открыли створки десантного отсека, обращённые от светила, устроились в тени на отдых. Только Лиззи, которая не боялась жары, осталась на раскалённой крыше и стала рисовать пейзаж. Кажется, ей понравились гигантские — тридцатиметровые порой — термитники вдали. Мэдлин расположилась в кресле, листая свою книгу исследований и помахивая большим чёрным веером из вороньих перьев, Каспар дремал на посохе; гоблин копался в бездонных сумках и радостно что-то похрюкивал. От жары мне было тяжело, лежал в дальнем углу отсека и глубоко дышал, охлаждая тяжёлый панцирь изнутри. Задремал.

Вечером, когда налитое багровым солнце наполовину ушло за горизонт, стало легче, выбрался наружу.

— Оставайтесь здесь, пойду на долгую разведку. Мэдлин, ты сегодня ночуешь с нами?

— Нет. И мне как-то неспокойно оставлять этих двоих без твоего присмотра.

— Не волнуйся, прелесть, я пригляжу за мумией, — обнадёжил гоблин.

— Да, не волнуйся, Мэдлин, привяжу этого маленького прыща к посадочной опоре и не дам ничего стырить.

— Да что здесь воровать-то?! — возмутился Гринботтом.

— Тебе волю дай, болты из стен зубами выдерешь, — проницательно заметила художница. — Будто мы не знаем.

— Это возмутительно! Я в лепёшку расшибаюсь, а меня постоянно пытаются оскорбить! Где ваша совесть?!

Лиззи неожиданно приблизилась к нему и тройным басом проревела:

— У МЕНЯ ПРОПАЛ СИНИЙ МЕТАЛЛИК! Я ЗНАЮ, ЧТО ЭТО ТЫ ЕГО СТАЩИЛ, ГНУС! ОТДАЙ НЕМЕДЛЕННО! ОТДАЙ!!! ОТДАЙ!!! ОТДАЙ!!!

Это выглядело и звучало так жутко и громко, что гоблин завизжал в голос, сунул руку в карман, швырнул тюбик синей краски, и бросился прятаться под днище «Рэма». Вроде бы ничего особо примечательного, но ведьма показалась мне очень удивлённой.

— Что-то не так?

— Он никогда не расстаётся с добычей, Антон, — тихо напомнила она, — даже умереть готов от жадности.

— Перед моим шармом трудно устоять, — ответила Лиззи, лаская полученный тюбик словно любимого питомца. — К тому же, кого ещё бояться расхитителю гробниц, как не обитателей гробниц, верно?

Это простое утверждение поражало своей доступностью и понятностью. Разумеется, Ангус невесть сколько мертвецов обворовывал, логично представить, что страх расплаты прописан в его алгоритме поведения.

Оставив машину, я отправился в густевшую темноту. Мы выбрали место с очень высокими травами, порой стебли доходили мне до плеч, а кто пониже и вовсе потерялся бы среди них. Далёкий стан окружали ночные факелы, ветер носил запах множества тел, мяса, гари, над саванной звучали отголоски пения и громкого заливистого смеха.

Выбравшись на простор, я побежал, глотая прохладный воздух, чуя новые, незнакомые ароматы, всё вокруг было таким интересным. Особенно сильно привлекали следы добычи, гаргуль тянул меня то влево, то вправо, гнал во тьму за новыми сортами мяса, свежими костями. Приходилось фокусировать внимание, а ещё высовывать язык наружу, чтобы чувствовать потоки ветра, ведь гноллы наверняка обладали хорошим чутьём, и мне хотелось держаться подветренной стороны.

С новой перспективы укрепления выглядели более солидно, колючие ограды могли дать НИПам время на организацию обороны; на скалах виднелись удобные позиции для навесной стрельбы, а кроме того, на земле, судя по всему, располагалось немало волчьих ям. Если сведения о племенных заклинателях были правдой, даже воздушная штурмовка могла окончиться плохо. Пробиться внутрь стана мы втроём не сможем, прокрасться — тоже, ибо Скрытность не вкачана ни у кого кроме Гринботтома, которому веры нет. Мэдлин может сколько угодно сомневаться в дипломатии, особенно если у дипломатии морда гаргуля, но это было единственное явное моё преимущество.

Скоро я учуял вкусный запах. Немного подождав, заметил группу гноллов, двигавшуюся к стану. Все при оружии, обвешаны выделанными шкурами, дикарскими украшениями, амулетами из камня и кости, и все при добыче. От них разило сладкой кровью, пятнистые шкуры были ею пропитаны, на плечах и спинах болтались куски освежёванных туш. Через некоторое время после первой группы появилась вторая, а потом и третья. Каждую возглавляла самка или несколько самок, отличавшихся размерами от более мелких самцов. Они переговаривались в темноте, похохатывая, пока не пропадали среди хижин. Только один раз меня учуяли — небольшая группа возвращалась без добычи, запах крови не отвлекал их и гноллы стали водить носами, поворачивая морды в мою сторону. Решил убраться поскорее.

Теперь я знал, что они тоже были ночными хищниками, но и что с того… запах крови разбудил голод и пасть стала наполняться слюной.

Вскоре одна из групп, возвращавшихся с добычей, подверглась нападению, причём не кого-то, а большой стаи гулей, выметнувшейся из высоких трав. Гноллы побросали мясо на землю, встали к нему спинами и выставили оружие, попутно воя и тявкая на всю округу. Из стана им ответили, среди хижин заметались тени, собиралась подмога. Гули тем временем пытались вырвать из оборонного кольца хоть одного НИПа, действовали нахраписто, дерзко, и понятно, — надо всеми верховодил крупный альгуль. Приняв решение, я ринулся к месту происшествия.

— Назад! Отходим! К ним идёт большая помощь!

Гулей моё появление удивило и испугало, альгули обладали особой властью над ними, но я оказался и больше и сильнее вожака. Кому подчиняться?

— Пошли прочь!

Убеждение сработало, падальщики бросились наутёк. Когда мы достаточно отдалились от стана, я выбрал место и стал реветь в ночь, призывая всякого гуля, кто мог услышать. Они приходили из темноты по одному-подвое, худые, тощие, будто иссушенные. От привычных мне, эти гули отличались только эбеновым цветом шкур и волосяными гребнями, тянувшимися от затылков до поясниц. Зато альгуль оказался антрацитово-чёрным, а его гребень отливал сединой.

— Зачем мешаешь охотиться? — зарычал он, резко подступив, но ощутил разницу между нами и также быстро отошёл. — Мы хотим есть! Мы голодны!

Их собралось более тридцати особей, глаза горели в темноте, из пастей капала слюна.

— Мы всегда голодны, — кивнул я, — и падаль — наша пища. Но вы собрались в большую стаю, почувствовали силу, решили откусить кусок, который не смогли бы проглотить.

— Смогли бы! Много еды! Ходячей и неходячей!

Резким рывком я сомкнул пальцы на плече альгуля, когти пробили его толстую шкуру, моб дёрнулся, но уйти не смог. Я подтянул его к себе, навис, надавил сильнее.

— Что мне сделать с тобой, раздавить, отъесть голову, сломать ноги и послушать, как ты станешь кричать, пока остальные будут тебя есть? Нет, лучше просто подчинись.

Проверка Харизмы прошла, альгуль перестал дёргаться и отвёл взгляд.

— Вот так.

Не отпуская его, я обернулся к стану, чьи огни мерцали вдалеке.

— Территориальные. Что ж, остаётся привлечь внимание, а там как пойдёт. Зови их.

— Кого?

— Других. Зови, твой голос громче моего. А лучше, вой от радости, будто нашёл гору мяса.

— Они придут голодные и сожрут нас.

— Просто делай, что велено и не отставай.

Я понёсся по саванне, увлекая мобов, альгуль заголосил и скоро к моей стае присоединилась ещё одна, поменьше. Я перехватил второго вожака и взревел, резонируя Убеждением, — вот, уже два альгуля зазывали падальщиков саванны на пир. Выстраивалась иерархия власти.

«Антон, ты где? Тут что-то странное происходит».

— Неподалёку. Что у тебя?

«В темноте кто-то бегает и орёт. Слышишь?»

— Не волнуйся, это я бегаю и ору.

«Ой. Хорошо! А то я думала, что-то плохое происходит. Повеселись там!»

— Постараюсь. Как Гринботтом? Не донимает?

«Этот? Нет, он душка, сидит тихо, не шевелится даже».

— Надо же. Что ж, терпения тебе.

Через пару часов их собралось около сотни, шесть стай, больших и малых, десятки гулей, глухо рычавших друг на друга и не понимавших, что происходит. Их паттерны поведения не подразумевали таких больших формаций, гули должны представлять лёгкую опасность в ночи, быть только щекоткой для нервов и добычей для игроков. В стае то и дело возникали драки, и тогда у меня в гортани появлялось клокочущее рычание, низкое, вибрирующее, от которого мобы испугано прижимались к земле.

— Ночь молода, — сказал я, — и полна запахов. Хотите есть?

Десятки пар глаз замерцали, полилось невнятное бормотание. Средний уровень саванных гулей колебался вплотную к пятнадцатому, но я насчитал два с лишним десятка и более крупных. Это было интересно, — минимальный уровень альгуля никогда не ниже пятнадцатого, именно на нём я эволюционировал в первый раз, но были мобы и более «жирные», обошедшиеся без эволюции.

— Разумеется, хотите. И вы сделаете всё, что я прикажу ради добычи.

Я повёл огромную стаю в ночь, быстро взял неизвестный, но интересный запах. Добычи вокруг было полно, сотни ароматных дорожек постоянно пересекались, но выбранную я не упустил, и та вывела к небольшой стае зверей, ночевавших под звёздами. Они разлеглись в кругу притоптанной травы, массивные туши; высоту так сразу не определить, метра четыре если встанут, вероятно, но в длину около десяти, не меньше. Маленькие головы, тела, укрупнявшиеся от передних ног к задним, и длинные хвосты. Вдоль хребта из их спин торчали гривы длинных, чуть искривлённых волос, — так я решил сначала. Но налетал ветер, послышался звук, будто вокруг появились десятки трещоток, и стало ясно, что это были не волосы, а иглы вроде тех, что носили дикобразы. Десять особей, взрослые и детёныши.

— Я испугаю их и выберу нам жертву. Ты, — выбрал альгуля, — применишь Голос Вожака и направишь стаю. Допустите оплошность, и разорву на куски. А пока сидите тихо.

Земля почернела от прильнувших к ней тел, я двинулся к добыче, на ходу рассматривая дескрипторы. Эти мобы назывались шилоспинами, и имели от сорокового до пятьдесят второго уровня. Выбрав самого большого, я приблизился, достал из инвентаря свинцомёт и выстрелил в коленный сустав задней левой ноги. Они проснулись тут же, поднялся дикий рёв, раненный моб кричал громче и жалобнее всех, из раны хлестала кровь, шкала жизни медленно пустела. Я выстрелил в воздух ещё дважды и не прогадал — шилоспины среагировали на внезапную опасность как обычные травоядные и побежали. Подранок остался один.

— Еда!!!

Альгуль активировал способность, навесив на огромную стаю бафф, и гули бросились вперёд. Но добыча не собиралась сдаваться, моб подогнул передние лапы, задрал хвост повыше, тряся иглами, а потом раздалась очередь хлопков. Я был ближе всех, и, хотя успел лечь, получил удар копьём. Засело неглубоко и тут же сломалось, но и боль, и урон почувствовал. Эффекта отравления не последовало, позади же вся земля оказалась усеяна снарядами и пригвождёнными трупами. Неплохо, — минус двадцать с одного захода. Тем не менее, кинжальный огонь гулей не остановил, голодные уродцы под воздействием вожака не отвлекались на мелочи, подкатились к добыче визжащей волной, стали карабкаться по раздутым бокам, по ногам, к ране, из которой лилась кровь. Толстая шкура сдавалась под напором крепких челюстей, шкалы выносливости и жизни шилоспина пустели, его крик слабел, и, когда настал момент, я выстрелил.

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 34!»

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 35!»

По старой доброй традиции, продолжаю прыгать через одну ступеньку. Однако же запах парного мяса будоражил ноздри, пасть наполнилась слюной, я облизнулся. Простреленный череп зверя лежал на земле, никому не было дела до него, гули и альгули облепили тушу, копошились в разорванной брюшине как трупные черви. Пусть, главное — мозг. Я расширил рану, сунул лапу внутрь и, покопавшись, достал крупный зелёный квинтессант, облизал, спрятал в инвентарь. Студенистый тёплый мозг отправлял в пасть пригоршнями, я вздрагивал от удовольствия.

Пока мы пожинали плоды, с тёмных равнин подходили новые соискатели. Среди них были как мои сородичи, так и другие хищные мобы, первых я подзывал к туше, восполняя потери, а вторым позволил жрать трупы гулей, пригвождённых к земле. Поразительно с какой скоростью исчезала туша, как быстро оголялись кости. Альгули и их пытались грызть, но их челюстей просто не хватало на добычу такого размера.

— Хорошо. За мной!

Первый голод был утолён, и я повёл стаю по саванне, собирая новые боевые единицы, пока их не стало полторы сотни. Контролировать такую ораву даже со всей Харизмой оказалось тяжело, и гулей всё ещё не хватало, чтобы напасть на нескольких шилоспинов разом. Град игл-копий превратил бы мою стаю в энтомологическую коллекцию, вместо этого я направил мобов по другому следу и вскоре мы столкнулись с конкурентами.

Лайасу отдалённо походили на львов, только были массивнее, имели короткие хвосты, костяную броню на черепах и сабельные клыки. В единоборстве любой из этих хищников загрыз бы альгуля за секунды, но лайасу было четырнадцать, а нас намного больше. Боевой клич подстегнул гулей, и чёрная волна захлестнула прайд, падальщики облепили грозных хищников, мне оставалось только успевать простреливать их уродливые черепа, когда шкалы жизни пустели.

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 36!»

Четырнадцать лайасу от двадцать пятого до тридцать четвёртого уровня, смертоносные твари, и всего один уровень? Жидковато… или я просто теряю голову от собственной наглости? В любом случае, платить за этот рост пришлось достаточно скромно, хищники перебили всего тридцать с лишним гулей, прежде чем стали «неходячей едой», а я забрал себе квинтессанты и даже выдрал сабельные клики у пяти самых крупных особей. Часть мяса тоже отправилась в инвентарь.

Каждый из новых уровней автоматически зачислял одно очко Характеристик в Харизму, потому что именно ей я пользовался, управляя такой оравой гулей. Второе очко я распределял в Силу. Вероятно, для гаргуля важнее была всё же Выносливость, но логика подсказывала, что от обороны никакие сражения не выигрывались, нужно было атаковать с максимальным эффектом.

Тем временем, с возросшей Харизмой росли и мои способности управлять. Обжирающиеся гули получали новые уровни прямо на глазах, и стая превращалась в реальную силу. Разумеется, я и раньше использовал сородичей как инструмент, но не такое количество.

— Вперёд!

Следующей жертвой стали бородавчатые нармедоны, стадо из почти тридцати особей от двадцатого до тридцатого уровня. Они не спали, но паслись в темноте, роя корнеплоды среди деревьев, и не успели сбежать, прежде чем стая взяла их в кольцо. Поживиться здесь оказалось непросто, нармедоны гибли быстрее, чем я успевал класть их собственноручно, смог убить всего половину и не получил ни одного уровня, когда со стадом было покончено. Смог только достать все квинтессанты, раскалывая при этом черепа собственными когтями. Любопытно было вспоминать, сколько сил и времени ушло не так давно, чтобы пробить голову одному единственному хряку.

Ночь постепенно заканчивалась, а я увлёкся, водя свою армию от одной кучи мяса к другой. Удалось получить ещё один уровень, но и только, чем выше поднимаешься, тем больше нужно прилагать усилий. Задумавшись, я решил выбрать более серьёзную цель, рискнуть всем накопленным, даже к территории привязался на случай смерти.

Разросшаяся стая двигалась вдоль берега небольшой речки, укрытого тростником, гули сегодня пировали, но разве же могли они насытиться по-настоящему? Голод никогда не отступал надолго, и вид новой добычи был для них также соблазнителен, как много часов назад.

Мартелорадус, — вот, кого я выбрал для заключения охоты. Исполин с четырьмя ногами-колоннами и мощным хвостом походил на доисторического динозавра; он имел толстую шкуру в красивых узорах, и очень длинную шею. Главным же являлась голова, — громадный эллипсоид, выпиравший вперёд и назад, сплошная толстая кость. Моб поднимался на задние ноги, становясь ещё выше, и объедал листву с ветвей молодого баобаба, росшего рядом с речкой.

Поодаль паслись и другие особи, но держались они не то чтобы сплочённо, друг на друга не обращали особого внимания, молодняка видно не было, а если двум мартелорадусам становилось тесно рядом, шеи поднимались перпендикулярно земле, головы плавно отклонялись назад и резко сталкивались. Грохот разлетался по саванне на десяток километров, не меньше.

— Ждать.

Уже светало. Я вышел из тростника, неспешно двинулся к гиганту; он утолял голод, лениво следя за мной. Глазки тонули под монументальным лбом, наверху у зверя было абсолютное слепое пятно. Моё приближение мартелорадуса не смущало, гули никогда на были проблемой для таких как он. Огромная, парившая в небе плашка сообщала, что зверь имел семидесятый уровень, а значит, у меня была тринадцатипроцентная надбавка урона за счёт Свирепого Карлика, которую я дополнил, съев блюдо капустных кошельков, — плюс пятнадцать процентов к силе атаки на сто ходов. Активировал Костяной Таран.

Кипучая энергия побежала по нервам и мышцам, я ринулся к добыче, подпрыгнул как смог высоко и врезался лбом в колено. Отдача швырнула меня назад, удар потряс всё тело, в голове загремело, а шкала жизни просела на четверть. Но желаемого я добился, — судя по тому, как дрогнула земля, и как меня подбросило, мартелорадус опустился на все четыре.

Очнувшись от сотрясения, увидел, что мощная шея подняла костяной молот вверх, с умопомрачительной скоростью ударила. Я бросился мобу в ноги, позади громыхнул приглушённый «БУМ», земля опять подбросила меня и встретила, вокруг побежали широкие трещины. Не теряя времени, я запрыгнул на переднюю ногу-колонну и стал карабкаться вверх, пробивая когтями толстенную шкуру. Было нелегко, гули не предназначены для такого, но, вообще-то, карабкаться на дерево, и карабкаться на добычу — разные вещи. Вцепился зубами, сжал челюсти изо всех сил и рванул, повис всей своей тушей, задёргался и висел так, пока не раздался треск лопнувшей кожи. Облило кровью, зверь протяжно заревел на высокой ноте. Он стал медленно шагать, отчего всё вокруг затряслось, а я сделал ещё один надрыв, повыше.

— Еда!!!

Чёрный поток вылился из тростниковых зарослей и ринулся вслед за мартелорадусом. Зверь постепенно ускорялся, хотя раненная нога и мешала ему перейти на бег. Стая подкатилась к ступням, десятки гулей тут же превратились в месиво, но другие стали карабкаться вверх по морщинистой шкуре. Один, три, десять, пятнадцать, сорок, гули гнались за великаном под рык вожаков, лезли по ногам-колоннам, окрылённые запахом крови, брызгавшей из ран. Они облепляли тушу как пиявки, многие срывались, другие лезли прямо под шкуру, зрелище было отвратительное, но многообещающее. Понемногу, с неутолимым голодом, паразиты жрали тело носителя, — шкала жизни мартелорадуса медленно сокращалась.

Моб нёсся по саванне, крича от боли, он рассекал падальщиков длинным хвостом как кнутом, топтал их, но обезумевшие от крови гули забыли страх. Я тоже не терял времени, разодрал шкуру в районе лопаток и стал терзать мясо зубами. Приходилось сильно стараться, чтобы не упасть, охваченный ужасом зверь хромал всё быстрее, мотал тяжёлой головой, но я углублял рану, сжимал челюсти на пределе сил, вырывая куски. Пусть медленно, однако, мы пожирали его. Я стоял уже по колено в кровавой жиже, першей изнутри, но лез глубже, оголял громадные позвонки, искал толстые канаты нервов. Вот, наконец-то гигант получил пиктограмму настоящего кровотечения, но этого было недостаточно. Приходилось вкладывать в удары столько силы, что шкала выносливости уходила в ноль, тогда тело немело. В конце концов, я всеми когтями вонзился в алое мясо и послал импульс паралича.

— Остановись!!!

Стая почувствовала меня намного лучше, чем мартелорадус, десятки гулей в едином порыве присоединились, и вместе стали парализовать добычу. Зверь бежал, но всё реже переставлял ноги-колонны, а шкала жизни его пустела всё быстрее, уходили с кровью силы, вот, он уже шагает, бредёт, тащится, вот тело падает, сотрясая всё вокруг и те гули, которые не оказались раздавлены, катятся кубарем по земле. Я тоже качусь, но встаю первым и что есть мочи реву:

— Назад!!! Все назад!!!

Это непросто, кровь пьянит нашу породу, все хотят есть, но если последний удар нанесу не я, то всё будет напрасно. Харизмы хватило, падальщики припадали к земле, испуганные и уже сами парализованные. Я подошёл к тяжёлой голове, которая уже не поднималась, заглянул в глаза гиганту и что есть силы ударил под нижнюю челюсть, стал рвать мягкие ткани, полосовать артерии, тёмная кровь растекалась у моих ног прудом, пока, наконец, не свершилось. Меня затрясло.

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 38!»

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 39!»

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 40!»

«Внимание! Вы получили новую видовую способность: «Костяные Клинки!»

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 41!»

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 42!»

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 43!»

Вот, что значит убивать мобов более высокого уровня… Какая великолепная ночь.

«Внимание! Онфал отметил ваши необычайные способности к добыче мяса! Вы получаете достижение «Сверххищник»!»

«Внимание! Онфал дарует вам своё благословение! Отныне вы обучены охотничьему промыслу и получаете наивысший показатель Таланта Знания Природы!»

Ещё один небожитель? И всего-то было нужно, что убить тварь вдвое превосходящую уровнями? Странно… но неплохо. Ведь я уже давно решил найти того, кто смог бы передать мне азы охотничьего промысла, пусть другие рубят деревья и долбят породу в шахтах, куют драгоценности и мечи, разрабатывают и собирают новые манапанковые механизмы. Я — гуль. Мой важнейший ресурс — мясо. Чем больше мяса я смогу добыть, и чем более высокого качества оно будет, тем быстрее я достигну «китового» уровня и вырвусь на свободу. Кстати о мясе…

— Можно.

Гули, все, кто выжил под ногами и на теле бегущего мартелорадуса, бросились к гигантской туше, роняя слюну. Гора мяса была им домом, богом и родной матерью, она сверкала в свете восходящего солнца рубинами, и пахла очень, очень аппетитно. Я устал этой ночью, но то была хорошая усталость, можно было и подкрепиться.

Однако же оставалась ещё одна новинка, — внизу, на панели видовых способностей, появилась ещё одна.

«Костяные Клинки

Гаргуль превращает одну или обе свои руки в острые костяные лезвия;

Вероятность наложения эффекта кровотечения при попадании по противнику: 40 %;

Время действия: по желанию либо по исчерпании ресурса прочности (ресурс прочности клинков увеличивается через использования Минерального Укрепления); (Костяные Клинки не поддерживают эффект Рваных Ран»;

Время перезарядки: 40 ходов»

Новая видовая способность каждые десять уровней? У моего моба это всегда что-то оборонительно-наступательное, но теперь, видимо, выпала атакующая способность. Любопытно, как это будет выглядеть? Вот сейчас и проверю.

Гули обустроились на теле гиганта и в его просторной брюшине как в пещере. Жрали всё, жрали жадно, рвали органы и вытягивали потроха на десятки метров. Прежде сомнительная красота этого анатомического царства могла бы заставить меня поморщиться, но теперь лишь разжигала аппетит. Были куски и получше, ливер, например, почки, но меня потянуло к сердцу, такому огромному, что я мог бы поместиться в нём. Жёсткая сильная мышца, увитая шлангами артерий, тугая, упругая, немного трепыхавшаяся даже спустя столько времени после смерти.

Я активировал Костяные Клинки для правой руки, трансформация прошла быстро, ладонь просто онемела, пальцы будто слиплись и удлинились, превратившись в клиновидный отросток длиной в пятьдесят сантиметров от запястья до острия. Что ж, неплохо, лезвие из минерального вещества, безумно острое как скол вулканического стекла. Примерился и ударил, — толстая мышечная стенка сердца разошлась почти без сопротивления, сквозь ровный разрез хлынул водопад крови, а к ногам влажно шмякнулось что-то. Действительно неплохо, но, думаю, против брони эти чопперы будут не столь полезны. Ещё проверим.

Наклонившись, я с удивлением поднял кристалл неочищенного квинтессанта величиной с кулак. Почему он был в сердце?

* * *

Через час, ранним утром в небе заревели движители и над тушей пронёсся «Рэм». Я рыкнул вниз:

— Пошли вон!

Саванные гули и альгули, покрытые кровянисто-жировой плёнкой, пьяноглазые от переедания, с раздутыми животами стали ковылять прочь, то и дело падая. Можно сказать, что я спас им жизнь, ведь многие другие доелись до разрыва животов. Когда Мэдлин, Лиззи и Гринботтом подошли к мартелорадусу, я был там уже один.

— Твои аппетиты имеют границы? — поинтересовалась ведьма, глядя на тонны мяса, костей и органов, которые грелись на утреннем солнце.

— Я просто качался, как ты и говорила. Сегодня отстаю от вас меньше, чем вчера.

Изящно нарисованные бровки чуть опустились.

— Одно слово — брокен. Развиваешься эволюционным методом, рывками, недоступными нормальным игрокам. Сколько гулей ты взял под контроль ради этого пира?

— Около полутора сотен.

По тому как долго Мэдлин молчала, и, в немалой степени по тому, как громко гоготала Лиззи, я решил, что это было необычно.

— Что-то не так?

— Даже лучшие игроки не могут держать на саммоне больше пятнадцати сущностей, — тихо произнесла Мэдлин. — Разумеется, то могут быть очень сильные сущности, но, всё же, если не считать низшую нежить, даже среди НИПов такой жирный саммон немыслим…

— Он убил представителя мегафауны, как это понимать?! — завопил гоблин, которого мелко потряхивало.

Мэдлин обернулась в сторону двух скал, приютивших стан племени Гнилого Клыка, посмотрела на тушу.

— У тебя была стая, способная убить подобного моба. Ты не догадался использовать её как аргумент в общении с гноллами?

— Хищник всегда становится агрессивнее, чувствуя угрозу. Надеюсь, они заметили, что я поохотился на их территории.

— Даже мёртвые заметили, поверь мне, — усмехнулась Лиззи из-под маски.

— Вы все, что, совсем обезумели?! — взвился гоблин. — Они ведь идут!

В стане Гнилых Клыков действительно царило оживление, я слышал десятки возгласов, лай, хохот, а потом в саванну вылилась небольшая армия. Волна пятнистых тел двинулась в нашу сторону.

— Вот сейчас тебе понадобилась бы собственная стая, — недобро хмыкнула Мэдлин.

— Постараюсь обойтись дипломатией.

Глава 15. Племенные традиции

— Придётся обойтись поддержкой друзей и твоей верой в меня, — ответил я, жалея, что костяная морда не умела ухмыляться.

— Я на это не подписывался! — Гринботтом ринулся к «Рэму» и скрылся в десантном отсеке.

— А что, надо было где-то подпись ставить? — не поняла Лиззи. — Я думала он на добровольно-принудительном подряде.

— Даже Ангус иногда бывает прав, — заметила Мэдлин. — Антон, мы не сможем одолеть всю эту… ораву.

— Да я из них всех воду вытяну д капли! — задиристо не согласилась мумия, доставая из поясного тубуса свиток «Книги Мёртвых».

— Охлади свой пыл. Антон, дикие гноллы очень агрессивны и убивают всех, кто заходит на их территорию.

— Ты говорила, — покивал я, сгребая куски пожёванных кишок и лоскутья мяса, валявшиеся вокруг. — Но тут, знаешь, самое важное — первое впечатление. Я умею нравиться, когда хочу.

— Да, тебе ли не знать, Мэдлин, — радостно подтвердила Лиззи, — он умеет нравиться, когда хочет!

— Боюсь, что на них его обаяние подействует иначе, нежели на меня, — мрачно ответила ведьма. — Ты привязал точку респавна к локации?

— Ещё вечером.

— И, как я поняла, не нуждаешься в нашей помощи?

— Совершенно.

— Тогда делай что хочешь. Елизавета, давай уберём транспорт в сторону и не будем мешать мастеру переговоров.

— Но я хочу посмотреть!

— Посмотришь с пятисот метров. Вон тот баобаб даёт хорошую тень, может, корпус не так раскалится.

— Или вы идёте, или я улетаю без вас! — прокричал Гринботтом.

— Никуда он не денется, — пилотских навыков нет.

Они отлетели, а я продолжил готовиться. Племенное войско было ещё далеко, так что ком из мяса и потрохов успел ещё вырасти. Я отломал две раскидистые ветки от колючего кустарника, подумал немного и сунул их себе за костяной ворот, прижал челюстью, чтобы не выпали; загустевшей бурой кровью стал наносить на броню примитивные рисунки без смысла: точки, волны, зигзаги. Достал из инвентаря перья с «Драконовой полыни» и обнаружил вдруг, что их дескрипторы прояснились:

«Маховые перья штормового грифона

Ценный ингредиент для создания некоторых артефактов и зелий

Напитаны энергией Аспекта Ветра».

Неожиданно… Значит, Талант Знания Природы? С этим ещё предстояло разобраться. Повинуясь наитию, взмахнул перьями и налетевший ветерок зашевелил траву. Проверил ещё пару раз — не совпадение. Однако же, не найдя лучшего применения, вставил огромные красивые перья в ушные щели ради красоты, оглядел себя и решил, что довольно.

К туше двигалось ревущее, визжащее, машущее различным оружием войско. На подходе я мог разглядеть, что гноллы были весьма разнообразны: массивные воины в доспехах из костей и плохо обработанного металла; поджарые копьеметатели, лучники, щитоносцы, пращники; увешанные талисманами и разукрашенные не хуже меня представители элиты… судя по грудям, свободно колыхавшимся набегу, — самки. Были и шаманы, самые пёстрые представители племени.

Когда гноллы приблизились на оптимальное расстояние в тридцать метров, и об мой панцирь уже звякнуло несколько копий, я взревел на пределе голосовых связок:

— Стоять!!!

Не думаю, что Убеждение смогло бы покорить их, но зато волна Устрашения смогла остановить. А мне-то и была нужна что одна небольшая заминка. Воспользовавшись ею, вскинул руки, затряс когтями и дурно завыл. Движения несуразной пляски придумывал по ходу дела, тогда как сотни пар глаз ошалело наблюдали. Я кружил, притоптывал, размахивал колючими ветками, то вынимая, то возвращая их за воротник, а под конец, зайдясь переливчатым воем, швырнул в мохнатую толпу ком плоти мартелорадуса. Опустил руки, плюхнулся на пятую точку и стал громко сопеть.

НИПы понемногу приходили в себя, озирались друг на друга, пока высокая самка не дала стоявшему рядом самцу оплеуху. Тот взвизгнул и бросился к «подарку», поднял мясо с земли, обнюхал, бросился обратно, дал обнюхать ей. Наконец самка куснула.

Племенное воинство замерло в ожидании, мокрые носы потянулись к ошмёткам.

«Это возмутительно», — послышалось у меня над ухом.

— Дипломатия и шарм, — тихо ответил я, — просто не вмешивайтесь.

«Внимание! Проверка Харизмы пройдена!»

Гноллы радостно заголосили; потрясая оружием, большинство их ринулось терзать мясную гору, тогда как самка приблизилась ко мне. Она смотрела с подозрением, задумчиво шевелила круглыми ушами, в которых звенели кольца, а потом просто облизала мою костистую морду. Через секунду другие гноллы налетели гурьбой, кряхтя, подняли меня на руки, и потащили в стан.

«Сообщи, как только тебя начнут грызть».

— Постараюсь найти канопу как можно скорее.

«Так нечестно, я тоже хочу внутрь!» — возмутилась Лиззи.

— Я тебе потом всё расскажу. Возможно, даже в лицах.

Надрываясь, гноллы дотащили меня до прохода в ограде и внесли в стан. Вокруг было много хижин, всюду носились дети под надзором стариков, любопытные НИПы стекались к процессии, чтобы посмотреть на диковинку, а также на цепь носильщиков, тащивших огромные куски мяса.

Бисталы внесли меня в большую хижину, с облегчением уронили на тонкую циновку и оставили в покое. Осмотрелся, принюхался, встал. Всё жилое пространство составляла одна круглая комната под соломенной крышей, глинобитный пол, два небольших окошка и дверной проём, занавешенный цветастым покрывалом.

— Я внедрился.

«В кого?»

«Елизавета, не мешай. Ты нашёл канопу?»

— Ну, в моей хижине её нет.

«У тебя уже есть хижина? Хорошо устроился!»

«Не теряй времени даром. Гноллы сейчас ползают по твоей добыче, собирают жир и мясо, думаю, у них на разделку уйдёт весь день. К следующему утру мы должны получить результат».

«Почему ты такая строгая? Неужели потому, что он оказался прав? Не верю, ты не можешь быть столь мелочной… А ну убери лапы от моих красок, Гнус!!!»

«Разумеется, я не мелочусь. Просто время идёт, пирамида Аменхотепа движется к месту-назначения, и кто знает, что произойдёт, когда она зависнет над Нехиптонешем, похороненным в песках? Обычно, если квесты ограничены по времени, это сразу же прописано в журнале, однако, этот квест аномальный, составленный на коленке, и кто его знает?»

«Антон, чтобы к утру канопа была!» — разволновалась Лиззи.

Хмыкнув, я выглянул наружу, где стояли две рослые гнолльши с топорами. Весь стан был оживлён, били барабаны. Попытался выйти, но воительницы зарычали.

— Понял, но давайте-ка не нам и не вам. — Я сел на пороге между ними, стал оглядываться.

Скалы давали поселению неплохую тень большую часть дня, хижины стояли без порядка, ноги десятков НИПов взбивали бурую пыль, слышался гомон тявкающих голосов, хохот, лай. Внезапно один из гноллов подошёл к моему жилищу и поставил на землю миску с мясом. Кланяясь, отошёл. Потом другой притащил миску яиц, третий положил перед хижиной бедренную кость неизвестного зверя, с просверленными дырками, это была флейта. Потом мне поднесли ожерелье из камушков и клыков, ещё мяса, кувшин с кровью, букет каких-то ярких колючих цветов, блюдо из панциря черепахи, на котором лежала большая раздробленная кость со свежим мозгом. Устоять было невозможно.

— Тут происходит что-то странное, — сказал я, запихивая в пасть кусок костного мозга на осколке. — Они заваливают меня подарками и едой.

«Ой, это плохо! Я читала в одной книге Древних, что дикари специально откармливают пленников перед жертвоприношением! Антон, ты не гость, а жертва!»

«Или они приняли тебя за духа-покровителя,» — внесла предположение Мэдлин, — «в этом случае ты можешь быть расценён как малое божество и поучаствуешь в ритуале Охотничьей Удачи».

«Антон, если тебе будут приносить жертвы, потом расскажешь!».

— Обязательно. Отбой.

Я с наслаждением ел, а гноллы всё несли и несли: угощения, украшения, оружие. Когда я пытался заговорить, стражницы тихо рычали, а все прочие меня игнорировали. Солнце медленно двигалось по небу, перегоняя тени, я объедался. В определённый момент это превратилось в соревнование: смогут ли НИПы натаскать больше еды, чем я смогу поглотить? Какое-то время побеждал, но племя Гнилого Клыка сообща одержало верх. Коллектив всегда сильнее одиночки, даже в «Новом Мире».

Объевшись, и сунув некоторые подарки в инвентарь, я улёгся на бок и стал лениво следить за суетой снаружи. Сотни алгоритмов отыгрывали заложенные в них роли, чудо как хорошо изображали жизнь. Иллюзия оставалась безупречной, и только дурацкие дескрипторы ломали её целостность. Не беря в расчёт детёнышей и стариков, я вывел средний уровень самцов племени — сороковой; тогда как самки были не ниже пятидесятого. Половой диморфизм гноллы получили от настоящих пятнистых гиен, если я правильно понимал. Так и следил, попивая кровянистый напиток из кувшина, тяжело дыша от жары.

Время шло, день перетёк в вечер, и среди хижин зажглось пламя.

— Вставай, пора, — сказала одна из моих стражниц.

Я встал, и гнолльши против воли оскалились. Возможно, им было непривычно видеть кого-то более крупного, чем они сами. Повели меж хижин к небольшой круглой площади, где собралось, пожалуй, всё племя.

Горел огромный костёр, вокруг которого были расставлены вертела. По одну сторону перед длинным домом-полумесяцем на возвышенных местах расселись женщины, — самые главные в племени, судя по шрамам, обилию украшений и лучшему оружию. Среди них выделялась одна огромная, жуткая, покрытая шрамами, с расшитой бисером повязкой на правом глазу и гривой чёрных волос, заплетённых в косицы; «Шензи Потрощительница, вождь племени Гнилых Клыков, варвар (яростный дикарь) 80 уровня, бистал (тип: пятнистая гиена) (НИП)». Женщина-вождь уплетала мясо мартелорадуса, перемалывала осколки костей в мягкую кашицу, прихлёбывала кровавый напиток из чьего-то жуткого черепа и лениво осматривалась единственным глазом.

Старые самцы готовили мясо, раскладывали еду по тарелкам и разносили среди молодых. Те сидели вокруг на подстилках во много рядов, горланили песни под музыку, пировали. Гноллы, то есть гиены, принадлежали к псовым, и в их племени-стае царствовала железная иерархия; крупные самки пользовались всеми привилегиями, следом за ними были самки помоложе, помельче, а ещё ниже располагались самцы с тем же делением внутри себя. Старые мужчины, слишком слабые для охоты и войны, несли все хозяйственные повинности, были слугами по сути, а старые женщины, в основном, приглядывали за детьми старшего возраста, обучая их военной науке. Только щенки были вне иерархии: карапузы и недоростки носились вокруг шумными стайками, клянчили и воровали еду, приставали к взрослым, откровенно хулиганили. На них иногда порыкивали, но никогда не наказывали. Гноллы относились к детям очень нежно.

Меня усадили напротив старших самок, среди мужчин, но не вместе с ними, — образовался круг отчуждения. Следующий час я неспешно ел, выглядывал любые признаки присутствия канопы. Тем временем происходили пляски вокруг пламени, пир и песнопения, экзотическая культурная программа. Когда все наелись, а некоторые и упились, наступил следующий этап; самые солидные самцы, старшие охотники и воины оживились. По одному они вскакивали и бросались плясать перед огнём, на глазах у племени и, особенно, перед женщинами. Получалось примерно также как у меня недавно, однако, местным ценительницам нравилось.

Гноллы танцевали, делая всякие забавные движения, повергая невидимых врагов, настигая воображаемую добычу. У каждого было ограниченное время, если ни одна из женщин не находила его привлекательным, неудачнику на это деликатно намекали бросками копий. Более везучие удостаивались благосклонного жеста и неслись к самкам, чтобы усесться у них в ногах.

Постепенно свободных женщин становилось меньше, одни ласково гладили выбранных кавалеров по шерсти, другие ставили на них ноги. Мне же всё быстро наскучило, времени было дано до рассвета, а к канопе даже не приблизился. Была бы свобода передвижения… Главная самка всё ещё не выбрала самца, хотя для неё сплясали самые крупные и матёрые. Некоторые пошли на второй круг, но одноглазая только ела и пила, откровенно скучала. Что ж… если она здесь главная, то, может, и канопа у неё?

Тяжело поднявшись, я двинулся вперёд, не спешил, давая всем желающим насладиться видом огромной уродливой туши в броне. Обошёл костёр, вторгшись на территорию самок, звуки стихли. Окажись я гноллом, скорее всего, набросились бы и наказали, но с «духом доброй охоты» так поступать было наверняка нельзя. Взошёл по каменным ступеням к главной, достал из инвентаря три пера штормового грифона, взмахнул, — свежий ветерок взъерошил короткую шерсть на её морде.

— Подарок, — сказал я, — самой красивой.

Продолжая резонировать Обольщением, я осторожно, будто заигрывая со смертью, воткнул перья ей в косы. Гнолльша задумалась, потом тряхнула гривой, — поднялся ветер. Она заливисто расхохоталась и стала мотать головой, обдувая сидевших рядом подруг. Дар произвёл эффект.

«Внимание! Проверка Харизмы пройдена!»

— Мой! — объявила она, схватив меня за костяной ворот. — Мой!

Племя радостно заголосило, я был с нажимом усажен перед её местом, эдакий трофей в ногах у славной предводительницы.

— А, скажи, прелестница, есть у вас тут канопы? — начал я издали, как бы невзначай.

Шензи Потрошительница сунула мне в пасть жареного мяса, опять стала трясти гривой, создавая ветер, ей нравилось.

— Мне бы канопу получить.

— Что? — спросила НИП-ка, не особо слушая.

— Такой кувшин с рисунками и крышкой в виде головы. Не попадался тебе?

— Я подарю тебе сотню кувшинов, уродец, — пообещала женщина-вождь, — если принесёшь нам удачу в охоте.

— Очень постараюсь, но мне нужен только один кувшин и, если можно, его — сейчас, а удачу — завтра?

Шензи хотела что-то сказать, но её прервал громкий рёв. Это большой самец выбежал к огню, распугав низкоранговых и старых гноллов; судя по его виду и количеству брызг слюны, сверкавшей в воздухе эдакой радугой, НИП был чем-то недоволен.

— Ой, — вздохнула моя новая покровительница, — только не он.

— Что происходит?

— Ормил недоволен, что я выбрала тебя. Хочет намотать твои кишки на палку и поставить рядом со своим домом.

— Какая страстная натура…

— Иди повесели меня, и получишь всё, что угодно.

— А это обязательно? Ты можешь сказать ему, чтобы он, как бы, заткнулся и пошёл вон?

Одноглазая гиена вздохнула, прикончила пиалу кровяного «вина».

— Не могу. Если бы он неправильно вёл себя в отношении женщин, — его уже так пинали бы, что он падать не успевал бы, но это дело мужчин между собой. Он имеет право.

— Послушай, Шензи, а может, просто…

«Внимание! Проверка Харизмы провалена!»

Она больше совсем не слушала, вгрызлась зубами в большой кусок мяса и всем видом показывала, что готова наслаждаться зрелищем двух мужчин, бьющихся за её благосклонность. Что-то пошло не так в моей операции… Ладно, видимо, сформировался сценарий, по которому я должен был пройти испытание. Возможно, кому-то из игроков это и понравилось бы, но до чего же не хотелось терять время.

Гнолл по имени Ормил продолжал демонстрацию силы, ему поднесли два странных оружия — древка средней длины, на которых были перпендикулярно закреплены чьи-то бивни или гигантские клыки, от самого большого сверху, до самого мелкого ближе к обмотке. Позади гнолла уже очерчивали круг для поединка, возбуждённые бисталы занимали места поближе.

Ну, что ж, путь насилия — самый короткий. На этот раз не стану притворяться одуванчиком.

Я был сыт или около того, под доспехами пульсировала энергия, их масса почти не ощущалась. Спустился, обошёл костёр и пересёк нарисованную границу.

«Внимание! Выход за пределы периметра приведёт к провалу испытания!»

Соперник ждал, из пасти валила пена, глаза горели, покрытое шрамами тело было увешано всяческими талисманами и трофеями. Довольно крупный гнолл, сильный… о, не сразу я заметил его дескриптор: «Ормил Жевака, вожак охотников племени Гнилых Клыков (траппер) 62 уровня, бистал (тип: пятнистая гиена) (НИП)».

Почти двадцать уровней разницы, притом, что он не выглядел слишком уж опасным. Так, недооценивать противника — значит нарываться на респ. Если я глупо умру, то выйду из игры на пару суток, провалю все сроки, подведу Лиззи и удостоюсь не очень приятного взгляда от Мэдлин. Можно сказать, что передо мной возник вопрос жизни и смерти.

— Ладно, постараемся сделать всё как можно аккуратнее.

Барабаны, нагнетавшие ритм последние несколько минут, резко смолкли, притихли и гноллы, только глаза сверкали в отсветах огня. Шензи величественно рыгнула и швырнула недогрызенную кость в костёр, — сигнал был получен, племя залилось хохотом и лаем, а Жевака превратился в смазанный росчерк.

Я только облачко пыли заметил там, где он стоял полсекунды назад, активировал Минеральное Укрепление. Сбоку в правое плечо пришёлся сдвоенный удар. Громко треснула, но не раскололась броня, шкала выносливости просела, а с ответной атакой я опоздал, — гнолл также быстро отскочил, вращая своими «клыкастыми палками». Он вскинул оружие, бахвалясь, и получил гром одобрительных выкриков, соплеменники болели за своего.

— Чего выделываешься, пёс? Хоть крови дождись.

Ормил злобно зарычал.

Плохо, недооценивать его действительно не следовало. Разница в уровнях была слишком велика, по идее, я уже проиграл, но когда это меня останавливало? Чувствовалось, что НИП имел высокие показатели Силы и Ловкости, это значило, что Выносливостью он похвастать не мог, — нельзя иметь всё сразу, верно? Однако же при таком раскладе я оказывался перед знакомой дилеммой: неважно, насколько ты силён, вынослив и защищён, если, в итоге, не успеваешь ударить противника. Тяжёлый панцирь будет лишь оттягивать момент поражения, разве что удастся измотать гнолла, и тогда появится шанс. Успею ли прежде чем он проломит экзоскелет?

Жевака чуть присел, замер на секунду, его оружие осветилось сизым абрисом, на дескрипторе появилась незнакомая пиктограмма. Следующая молниеносная атака не заставила ждать; на этот раз НИП не стал вкладывать всю силу в один удар, закрутился волчком, осыпая множеством мелких; костяная крошка так и полетела с меня, тогда как его оружие не страдало. Закрыв голову предплечьями, я сгруппировался и отступил. Его шкала выносливости расходовалась намного быстрее, чем моя, но, не доведя себя до изнеможения, гнолл отскочил, опять начал бахвалиться; жёлтая полоска поползла обратно.

Я пошёл в атаку без надежды задеть траппера, — выносливость восстанавливалась быстрее, когда моб стоял на месте, так что, мне требовалось заставить его бегать. Рассекая когтями воздух, я делал выпады, рывки, активировать Костяной Таран либо Костяной Шар не считал возможным, у этих навыков был долгий откат и большая инерция без гарантии на достаточную скорость, скорее всего я просто вылетел бы за круг, не задев противника, и проиграл бы. Тем временем гнолл нанёс чувствительный удар в левый бок, его слюнявая пасть клацнула перед моей мордой, даже забрызгала. Под мою лапу Ормил Жевака поднырнул, вскинул руки и нанёс сдвоенный удар сверху по плечевым пластинам, отпрыгнул, легко избежав удара шипованным коленом, громко захохотал и метнулся прочь, когда я прыгнул на него. Племя Гнилого Клыка выражало восторг.

— Мэдлин? — позвал я тихо, следя за противником.

Она ответила не сразу, и голос был немного сонный.

«Антон… м-м-м… что такое?»

— Мне нужна небольшая консультация.

Пауза.

«Кажется, ты просил не вмешиваться».

— А ты просила сообщить, когда меня начнут грызть.

Вздох.

«Нужна помощь? Если налетим и быстро выхватим тебя из их лап, то, может быть, успеем сбежать без потерь».

— Нет-нет, всё более-менее под контролем. Просто хочу знать, чего ждать от класса «траппер»?

Ведьма долго молчала, в то время как налетевший гнолл врезал по бедру, хотя целил в коленный сустав, уклонился от когтей, крутанулся вокруг своей оси, ударил дважды и сильно в правый бок, я почувствовал боль, — появились первые сквозные трещины, брызнула кровь; я с рёвом бросился вперёд, но зачерпнул пальцами пустоту, принял тяжёлый удар по спине.

«Да, вспомнила. Этот класс когда-то обкатывался для игроков, но был признан ненужным, и теперь встречается только у НИПов».

— А поподробнее? — спросил я, отражая лихие наскоки, которые становились всё более и более наглыми, броня трещала, пробоины множились; Ормил откровенно унижал меня.

«Что-то среднее между охотником, воином и варваром. Упор на Силу и Ловкость, но с низкой Выносливостью. По концепции игра за траппера подразумевала использование ловушек, а также мистические практики низкого порядка. Он мог расставлять капканы, а если в них попадалась добыча, качаться, добивая подранков. Соответственно, ему подходил охотничий промысел и билд с акцентом на шанс и силу критического урона. Идеальные условия боя для траппера подразумевали скованность добычи, неспособность убежать и ослабление негативными статусами».

Например, очерченный бойцовский круг и кровотечение… Возникла мысль достать из инвентаря свинцомёт, но вокруг сгрудилось слишком много непричастных, в том числе детей. Даже учитывая, что всё это — ненастоящие живые существа, риск провалить задание был слишком велик.

«Так тебе нужна помощь?»

— Секунду.

Насладившись поддержкой племени, Жевака опять нацелился ударить. Я встал неподвижно, стараясь подтянуть ограниченную реакцию моей аватары к природным границам, шевельнул пальцами. Он рванулся, исчез из поля зрения, а через миг моя правая рука дёрнулась. НИП нарвался животом на одну из игл шилоспина, которую я вытащил из инвентаря только что. Игла в левой руке осталась без добычи, так что я пробил ею плечо Ормила, а затем ударил кулаком, вложив максимальную силу. Его тупая морд укоротилась вдвое, бистал отлетел, роняя оружие, но дело было далеко от завершения.

Активировав Костяные Клинки, я набросился и стал кромсать пятнистое тело, подбросил его пинком в воздух и ударил обоими локтями на противоходе, так что копья вылетели в брызгах крови, а позвонки защёлкали словно безумные погремушки. Навалился и закончил дело тремя тяжёлыми ударами по черепу. На том шкала жизни гнолла от полученных критических ударов, статусов сотрясения, кровотечения, перелома, сократилась до десяти процентов и продолжала медленно пустеть.

Решив, что хватит, я усмирил внутреннего гаргуля, поднялся, вскинул окровавленный лезвия и взревел на пределе возможностей. Огонь продолжал мерцать в сотнях пар глаз, племя встречало победителя тишиной.

— Обошлось. Я его хорошо порвал, но убивать не стал, вряд ли им это понравилось бы.

«В таком случае спокойных снов. Можно сказать, тебе повезло, что это был не мини-босс».

— Хм? Мини-босс?

Сколько тихого укора было в следующем вздохе.

«Антон, только не говори, что не обращаешь должного внимания на дескрипторы. Если у НИПа или агрессивного моба есть собственное имя, тем более, прозвище, а также, нередко, эпитеты вроде «великий», «древний», «командир», «вождь», «вожак», «нобиль», «лорд» и всё в таком духе, это наверняка мини-босс. Надеюсь, у твоего противника таких не было?»

— Эм… ну, не-е-е-е-ет? А если бы было?

«У каждого мини-босса есть хотя бы один неприятный сюрприз, а у особенно опасных — даже вторая фаза. На твоём месте я поскорее добила бы этого гнолла».

— А вот я не хотел бы, чтобы ты сейчас оказалась на моём месте… — сказал я, обернувшись, и увидев, что Ормил Жевака встал на неверных ногах, а его покалеченное тело засветилось.

Я ринулся в атаку, но НИП проявил неизменную прыть, быстрый, жуткий, оставляющий след крови, болтающий сломанной рукой. Свет, охватывавший его, отделялся от тела, как горячий воск в холодной воде; синее и красное свечение разделялись, формируя рядом с Ормилом две массивные фигуры. Горбатые, четырёхногие, полупрозрачные, на их телах виднелись пятна, очертания морд были смазаны, но узнаваемы, на лбах горели те же непонятные знаки, что на голове траппера. Две массивные пахикрокуты, сотканные из красного и синего свечения, оформились; их тела колыхались нестабильной дымкой, на месте глаз горели маленькие огоньки, а дескрипторы гласили: «Охотничий сумрак жизни, 50 уровень», «Охотничий сумрак маны, 50 уровень».

— Не подскажешь, чего ждать от охотничьих сумраков?

«Всё с тобой ясно. Ничего хорошего, Антон».

В этом я убедился через секунду, когда призрачные пахикрокуты напали, каждая вцепилась в одну из рук… но боли не было. Зато немедленно опустела шкала маны, и шкала жизни тоже стала сокращаться, в местах укуса поселился холодок. Я рванул руки и ощутил упругое сопротивление, охотничьи сумраки оказались не то чтобы материальными, но и не совсем эфемерными, они сковывали мою тушу, тянули в стороны, делали ещё менее поворотливым.

«Я проверила, Антон, задал ты мне задачку. Охотничьи сумраки — редкий вид саммонов, их практически никто не использует. Обладают хорошим, хоть и неполным резистом к физ. атакам, поддаются экзорцизму, энергетическим атакам, бывают трёх типов: красные, жёлтые и синие. Нанести физ. урон не способны, но являются энергетическими пиявками».

— Уже… понял…

«Так мне поднимать машину в воздух?» — вмешалась Лиззи.

— Справлюсь сам, — ответил я, следя за тем, как на глазах зарастали раны Жеваки, как он подобрал одно из своих оружий, — субстанц регенерировал за счёт моих ОЗ!

Деактивировал Костяные Клинки, зашагал вперёд словно с огромными кандалами, энергетические хищники тянули назад, кто послабее и с места не сдвинулся бы, но я шёл навстречу Ормилу. Он выглядел получше, хотя всё ещё весьма пожёванным, заметно припадал на правую ногу; гнолл оскалился, его перекошенная разбитая рожа выглядела самодовольной.

— Сейчас прикончу и она увидит, что я — самый лучший! — поделился со мной своими любовными переживаниями Ормил. — Кишки вон!

НИП ринулся ко мне, я активировал Костяной Таран, под бронёй словно забегали молнии, огромный прилив сил толкнул вперёд, но я заставил тело стоять, позволил двигаться только рукам, вся энергия перешла в них, отчего показалось, что конечности вот-вот взорвутся, переполненные силой. «Клыкастая палка» врезалась мне в череп, мозг тряхнуло чуть, но бивни соскользнули на плечо; тем временем сжатые кулаки встретились, лопнув Ормилову башку, глаза, язык, зубы, мозг, осколки костей в красных брызгах разлетелись во все стороны. Удар вышел такой сильный, что я переломал собственные руки друг об дружку, — треснули костяные пластины, хлынула моя собственная кровь, наружу полезли волокна разорвавшихся мышц, боль была такой сильной, что хоть отрубай эти бесполезные куски плоти и выбрасывай. Правда, мучения продлились недолго, им на смену пришло удовольствие.

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 44!»

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 45!»

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 46!»

Хах… не так много, как за мартелорадуса, но да ладно, там у зверя был семидесятый уровень, а здесь всего шестьдесят второй, да ещё и обычный малогабаритный моб… размер ведь влияет на количество получаемого опыта? Не может не влиять, теперь я был в этом уверен. Сколько таких вот Жевак понадобилось бы, чтобы справиться с одним гигантским мартелорадусом? Десяток? Больше? Хотя разница в уровнях между ними была невелика, сомневаюсь, что зверя впечатлили бы охотничьи сумраки и пробивная способность «клыкастых палок». Тем не менее, даже за такой «шаг назад» я прыгнул через три ступеньки. Каждый новый уровень требовал больше опыта, скоро мой стремительный поход замедлится, потом я начну волочиться и стану карабкаться в гору. Двухсотый уровень; четверть пути уже за спиной, и пусть я пока что иду быстро, уже чувствую себя усталым. Да, я вымотался. Как же надоело играть…

«Антон?»

— Надоело.

«Ах, прости, что это я разбудила тебя посреди ночи в поисках помощи».

— Что? Нет, нет-нет! Я не тебе… тут… тут просто все вокруг меня радуются, поздравляют с победой, не отстают. Я победил, кстати.

«Догадалась. У меня новый уровень».

«А у меня сразу два!» — воскликнула Лиззи. — «Убей там кого-нибудь ещё!»

— Погодите, дамы, скоро сравняемся. Утром предоставлю канопу, отбой.

Говоря им, что меня поздравляли, я лишь немного преувеличил. Не то чтобы гноллы бросились качать победителя на руках, но и о погибшем НИПе горевать не собирались. Наоборот, всем понравился зрелищный бой, и никто не был в претензии; лог постоянно трубил о том, что моя репутация в племени Гнилого Клыка очень даже выросла.

Поднял из месива уцелевший квинтессант, сунул в инвентарь. Подумав немного, взял оружие покойного, — оно подсвечивалось как потенциальный лут, — вспыли дескрипторы:

«Клыкастая палка вождя трапперов

Тип: примитивное

Средний базовый урон: 140

Тип базового урона: кинетический, колющий

Повышенный шанс критического урона (+35 %)

Повышенный шанс наложения статуса «кровотечение» (+35 %)»

Но характеристики оружия занимали меня во вторую очередь, гораздо сильнее поразило название. Показалось, будто надо мной кто-то насмехался. Чуть не выбросил её вообще, но вовремя передумал, — гули не пользуются оружием, но, благодаря достижению «Индивид Умелый» и благословению Талмонса, я мог использовать любые орудия труда из дерева, камня и кости. Пусть кто-нибудь посмел бы сказать, что убивать — это не труд. Парное оружие отправилось в инвентарь.

Праздник пуза продолжался, мартелорадус будет кормить гноллов ещё неделю, не меньше, так что пролитая кровь лишь освящала благостность момента и никто не горевал о побеждённом.

Шензи приняла меня очень благосклонно, даже больше, чем прежде. Хоть мы оба были обделены красотой в традиционном смысле, и принадлежали к разным видам, гиене я нравился, — Харизма плюс высокая репутация.

— Так вот, дорогая Шензи, мне нужна канопа. Она ведь у тебя? Отдай безделушку, и охотничья удача никогда не покинет племя Гнилого Клыка.

«Внимание! Проверка Харизмы пройдена!»

— Получишь, — ответила гнолльша, поднявшись и положив руки мне на плечи; с боков очутились ещё две самки, у одной была большая чаша «кровяного вина», друга держала кусман жирного мяса на кости. — Завтра утром, всё получишь, но сначала ночь, долгая и жаркая.

Что ж, видимо, придётся потрудиться ещё.

* * *

В постели грозные самки гноллов оказались неженками. Чувствительные, податливые, с тонкими пронзительными голосами, полностью покорные. Только ли со мной эти НИПы вели себя так, или ночные утехи были временем, когда в племени «менялась власть»?

Утром, преодолев статус похмелья, и выбравшись из-под тел, я напомнил Шензи про обещание, а гнолльша, благодушно щурясь, ответила, что никакого кувшина у неё нет.

— Как, «нет»?

— Нет, — зевнула она во всю пасть. — Не было здесь никаких… не было этих… кого ты там описал. Прошли мимо по краю наших угодий, отправились на северо-восток, охотники ещё некоторое время вели их, потом вернулись.

Мне ничего не оставалось, кроме как вздохнуть. Сколько времени потеряно даром.

— И где же мне их теперь искать?

Вопрос был риторический, но Шензи ответила:

— Известно где. На северо-востоке ведь земли Кровавой Луны. Мертвы те, кого ты ищешь, уже давно.

* * *

Когда я вернулся к «Рэму», каждый член отряда занимался своим делом. Мэдлин сидела в тени парящего зонта за небольшим столиком, на котором был расставлен чайный сервиз чёрного фарфора и вазочка с чудными сладостями; ведьма читала, закинув ногу на ногу, покачивала ступнёй, величественная и изящная. Лиззи расположилась в сторонке с мольбертом и красками, рисовала пейзаж… наверное. Ангус Гринботтом был привязан к посадочной опоре.

Мэдлин заложила меж страниц закладку, подняла на меня большие нефритовые глаза, пригубила коф.

— Итак, Антон, ты добыл, то, что искал?

— М-м-м… — Я достал из инвентаря скрученный кусок тонко выделанной шкуры.

Не знаю, как гоблин освободился и так ловко подкрался, но добычу он выхватить смог и ринулся прочь, громко хрипя.

— Опять приступ клептомании, — вздохнула ведьма. — Елизавета, будь так добра.

Мумия оставила краски, подняла с земли небольшой камень и запустила им прямо в пробковый шлем, когда Гринботтом пробегал мимо. С глухим стуком тот упал. Она забрала у гоблина свиток, развернула и зашагала к нам.

— Это утёс.

— Лучше, — поправил я, — это рисунок.

— Утёс? Рисунок канопы? — не поняла Мэдлин.

— Да нет же, рисунок утёса! — Лиззи передала ей добычу.

Обе женщины вопросительно посмотрели на меня. Что ж, неловко вышло.

— Это безымянный утёс, гора, столб, называйте, как хотите, — стал объяснять я. — Гноллы сказали, что в землях Кровавой Луны таких сотни, и точно нарисовали нужный. В его верхней части есть большая пещера, где хранится канопа, но, чтобы добраться до желаемого, нам придётся очень серьёзно попотеть.

Брови Мэдлин опустились на миллиметр, изящные ноздри шевельнулись, намекая на раздражение, но Лиззи оказалась мною довольна:

— Какой же ты молодец! Были бы губы, — расцеловала бы?

Глава 16. Охотники на охотников

До земель Кровавой Луны добрались быстро, и обнаружили, что саванна там меняла цвета: жёлто-бурый уходил, а на смену ему являлся красный. Красные травы, красные деревья и кустарники; показалось, будто очутились в Пустошах Кровавых Шипов.

Только благодаря рисунку мы нашли нужную вершину через несколько часов поисков; толстый каменный перст, один из многих, грозивших небу посреди саванны.

— Давайте-ка ворвёмся и заберём то, что наше! — нетерпеливо потребовала Лиззи из второго кокпита.

— Ворвёмся?! — взвыл Гринботтом по внутренней связи. — Ты что, не слышала, что Мэдлин рассказывала последний час?!

— Не-а, была занята.

— И чем-же ты занималась, если не секрет? — Ведьма звучала спокойно, однако, где-то вдали пророкотал гром.

— Разрисовывала приборную панель. Она такая убогонькая, да и поцарапанная ещё. А что, что-то важное пропустила?

— Ну, как бы, да!

— Не надо отвечать за меня, Ангус. Я рассказывала про особенности этой локации. Несколько месяцев в году игроки устраивают ночные охоты в землях Кровавой Луны, потому что здесь встречается довольно редкий и опасный моб, — кровавые охотники. Это гигантские летучие мыши-вампиры, крайне агрессивные и опасные для неподготовленных соискателей. Их ценят за многие дорогие материалы для крафта и алхимии: клыки, кровь, сухожилья, некоторые внутренности. При этом кровавые охотники сильны, выносливы, отлично летают, действуют слаженной стаей и владеют Аспектом Звука.

— Фус-ро-дах! — воскликнула Лиззи.

— Не до такого уровня, но достаточно, чтобы нанести ощутимый урон. Кровавые охотники вылетают за добычей редко, только в те ночи, когда на небе присутствует Вейсгарош, — Красная луна; особенно же опасны эти мобы в полнолуние Вейсгароша, он даёт им бафф всех Характеристик.

— И по закону жанра скоро оно наступит, да? — спросила мумия. — Красное полнолуние?

— Вообще-то, нет, оно было уже давно. Ты разве не рисовала картину?

— Оу! Нет. У меня сейчас голубой период, — замечаю только всё голубое.

Честно говоря, я не нашёлся бы, что на это ответить, и, судя по затянувшемуся молчанию в эфире, — Мэдлин тоже.

— А я говорил, и буду повторять, что она ментально нестабильна… — вставил мнение гоблин.

— Прикрой-ка мусороприёмник, Гнус, я совершенно нормальный член общества, меня сертифицировали лучшие гипнотерапевты системы Солар. Пять раз!

— Но иногда ты споришь с голосами в собственной голове, — вкрадчиво протянул гоблин.

— А что, я должна спорить с голосами в твоей голове? Или мне всегда с ними соглашаться?! Любой свободомыслящий индивид имеет право на личное мнение.

— Моё личное мнение таково: ты опасна для отряда.

— Тоже мне эксперт, занимайся лучше своими древностями.

— Ты и есть древность! — взвизгнул Гринботтом.

— А… а… а гоблинам слова не давали!

— Аргумент достойный ребёнка…

— Значит, как раз твоего размера.

— Это всё потому что я зелёный, да?!

— Нет, это потому что ты субстанц и мелкий вор.

— Мелкий?! Да знала бы ты какие… знала бы ты… Мэдлин, душенька, я имею в виду, знала бы она как неправа! Это всё поклёп, я перед законом чист как первый снег!

Лиззи громко хмыкнула:

— Первый жёлтый снег…

— А ну-ка прекратите немедленно. — Полный спокойствия и власти голос ведьмы обрубил нить спора мгновенно. — Так… вы сбили меня с мысли. Ах, да. Убыль Красной луны не только нам на руку, но и во вред. Скоро Вейсгарош выпадет из ротации ночных светил, уступив Пурпурной луне Олирии. Он вернётся только через несколько месяцев, и всё это время кровавые охотники проспят в своих логовах безвылазно. Нам буквально придётся лезть за канопой в пещеру, полную смертоносных мобов.

— Или просто обождать, пока Вейсгарош не вернётся, — внёс предложение гоблин, — месячишко-другой, например, подготовимся, составим надёжный план…

— Нет. Чем быстрее закончим с квестом Елизаветы, тем быстрее приступим к квесту Антона. Сегодняшняя ночь и завтрашняя — вот всё, что у нас есть. А тем временем, до заката уже недолго. Антон, идём пытать удачу сегодня?

Мы кружили над горой, которую указали гноллы. У вершины, на высоте порядка двухсот метров виднелся тёмный провал, который и манил, и немного пугал. Быстро вечерело.

— Правильно ли я понял, что, по всем выкладкам, наш небольшой отряд не готов к быстрому и дерзкому рейду?

— Очень правильно!

— Не к тебе вопрос, Гринботтом. Тем не менее, в «Новом Мире» возможно всё?

— Антон, эта максима не универсальна. Возможно всё, но не всегда нахрапом, даже если твоя скрытая Характеристика аномально высока.

— Да ладно, — протянула Лиззи по внутренней связи, — наш Антон не только удачлив, но и находчив, мы все это видели много раз! Врываемся, бросаем в летучих мышей балласт, — пока они содрогаются от отвращения, хватаем канопу и производим ноги.

— «Производим ноги»? — не понял я.

— Древние так говорили, — уверенно сообщила мумия.

— Можно уточнить на счёт балласта… — попытался вклиниться Гринботтом.

— Не думаю, что они когда-либо использовали такие обороты речи, Елизавета.

— Да говорю вам! Я же читала!

— Что она имела в виду под балластом, Мэдлин?

— Как это вообще понимать, «производим ноги»? Как это связано с побегом?

— Антон, я что знаю, что у них там в головах было? Они друг друга ядерными снарядами закидывали, много ли разума следует ожидать от подобных существ?

— Тогда стоит ли ссылаться на архаичные поговорки? — усомнилась Мэдлин.

— Эй, вы что, хотите сделать из меня отвлекающую приманку?! — взбеленился гоблин.

— Разумеется, нет, заткнись, — ответила мумия. — Так что делать будем? Я голосую за штурм!

— Советую всё продумать, — сказала ведьма.

— А я бы всё же…

— Балласту слова не давали, Гнус. Антон, так что?

Я вздохнул и увёл «Рэма» от заветной горы.

— Удача не терпит тех, кто всерьёз полагается на неё. Мэдлин, поблизости есть безопасное место чтобы переночевать?

— Оджогба, самое большое поселение на территории локации, защищённое от налётов кровавых охотников к тому же. Пятьдесят километров на север, к Чёрным Пальцам.

— Оджогба так Оджогба. Посидим там и подумаем, как нам завтра добывать канопу.

* * *

Мы отправились к небольшому гористому массиву, который виднелся в отдалении. Не очень высокий, он торчал над обширной впадиной, по которой растекались три реки. Каменная порода имела насыщенный охряный цвет, в её теле были выдолблены длинные галереи от подножья массива, до самых вершин, а в галереях что-то белело, — прожилки другой породы? В окружении гор выделялись пять каменных столбов, похожих на гигантские термитники, два из них дымились и чернели какими-то потёками, а над тремя другими зависла в воздухе Оджогба.

В очередной раз архитектура «Нового Мира» удивляла. Зданий оказалось всего несколько десятков, они имели сложную веретенообразную форму; сверху, в наиболее широких местах, были круглые купола, обрамлённые «тарелочными» расширениями, а книзу постройки сужались, насчитывая десятки ярусов со входами-выходами, и круговыми галереями. К вершинам трёх «пальцев» они крепились канатами, тогда как сами состояли из деревянных каркасов, обтянутых цветной тканью. Раскраска внешней оболочки составляла повторявшиеся круговые узоры из оранжевого, белого и жёлтого цветов. Между собой парящие здания соединялись улицами-мостами, над ними и вокруг парило множество знакомых и чуждых транспортов, некоторые были собраны по тем же принципам, что и Оджогба — деревянные каркасы, обтянутые материей, но снабжённые хвостами, рулями, крылышками-парусами, подвижным такелажем. Они походили скорее на насекомых или на воздушных змеев, нежели на суда.

— Перед нами классический образчик нумадийского архитектурного стиля, — говорила Мэдлин, — он превалирует в землях Вечной Охоты и в некоторых других субрегионах тоже. Парящие конструкции из различных материалов, дающие хорошую тень в этой жаре, отлично проветриваемые, но не особо просторные. Местные называют их просто «ньюмба». Держатся в воздухе такие ньюмбы за счёт разных ухищрений: магия, восходящие потоки воздуха, одомашненные баллун-деревья и не только. Столица Вечной Охоты Кунгана имеет смешанный стиль, часть его стоит на земле в ярко раскрашенных стенах, пока другая парит на огромных канатах. Очень красивое зрелище, кстати, рекомендую. Разные племена и племенные группы имеют свои сочетания цветов и узоров, так что по виду зданий сразу можно понять, кому принадлежит пос…

— Ску-у-ука-а-а! — протянул Гринботтом. — От этой лекции и в объятья Фазмалии броситься недолго! Давайте уже приземляться где-нибудь, хочу попробовать местную кухню!

Я ожидал что сейчас в десантном отсеке произойдёт нечто жестокое и громкое, но зря. Даже как-то странно и разочаровывающе.

Оджогба не имела башни воздушного порта, больших кораблей вокруг неё не летало, но топтеры и летучие животные опускались на многочисленных площадках-лепестках, обрамлявших верхние, самые широкие части зданий. Найдя свободное место, я посадил «Рэма» и наконец-то выбрался из душного кокпита. Вечерний воздух наполнил лёгкие сладкими ароматами, а вид с высоты оставался всё таким же притягательным, хотя я дни напролёт носился по небу.

Навстречу нам вышел пожилой негроид в чём-то вроде охряной тоги; по его коже бежали белые линии рисунков, а в ушах и носу виднелись костяные украшения.

— Нужно оплатить стояночное место, — пояснила Мэдлин.

Ведьма грациозно потянулась, погладила ворона, а рядом Лиззи уже поставила свой чемодан с красками. Я сунул НИПу Драгоценный, огляделся:

— Где Гринботтом?

— Он решил, что посидит и посторожит наш транспорт. Очень благородно с его стороны, — пожала плечами Мэдлин, — идём.

Лиззи приблизилась и шепнула мне:

— Забился в угол, дрожит, скулит, и раскачивается. Кажется, она сделала ему словесное внушение.

— Воспитательный момент, — уважительно согласился я.

Прежде чем мы попали внутрь, мне пришлось пересилить себя и пройти под сводом, увитым побегами щитокольчика.

Внутри всё пространство являлось сложной системой деревянных перекрытий с дощатыми полами и потолками, тканными перегородками вместо стен, и всё это освещалось плодами посаженных в кадки лампеновых деревьев. По переходам шаталось немало народу: игроки и НИПы; в воздухе переплетались запахи сотен живых существ, а также множества кухонь; сквозь перегородки с разных ярусов доносились голоса, музыка, кто-то что-то праздновал, кто-то торговался. Снаружи совсем стемнело, но внутри этого матерчатого улья чувствовалась безопасность.

На нас таращились, впрочем, не больше, чем обычно. Уверенный вид Мэдлин и наше с Лиззи смирное поведение быстро усыпляли бдительность.

— Первое, что нужно сделать, посетив населённый пункт? — обращаясь как бы в никуда, спросила ведьма.

— Таверна.

— Доска объявлений!

— Молодцы.

— Мы и здесь будем выполнять побочные квесты? — спросила Лиззи. — Правильно, лучший отдых — смена деятельности.

— Ты плохо слушала, Елизавета. Мы не можем рассиживаться. Кстати, сейчас нам понадобятся твои навыки.

— Прокляну по высшему разряду, ты только укажи.

— Навыки общения. Попытаемся нанять подмогу для операции.

— А мои навыки не сгодятся? — спросил я.

— Прости, но на игроков Убеждение не действует, а гулей в этих землях мало. Не получится собрать большую стаю и пустить её в расход, потому что их в расход пускают кровавые охотники. Популяция восстанавливается, пока Вейсгарош не восходит на небо, но как раз тогда-то они нам и станут не нужны.

Спорить с ней было бессмысленно.

Внутри ньюмбы не имелось отдельных построек, как и полноценных улиц, все помещения вплетались в структуру этой грандиозной конструкции, и могли быть расширены, либо сужены простым перевешиванием тканей.

Вход в местную таверну оказался тремя ярусами ниже; в большом помещении, отгороженном от коридора занавесом из стеклянных бус; музыка там перемешивалась с гулом голосов и стуком кружек. Внутри было битком, столы ломились от экзотических блюд, разносчицы, чёрные как смоль, и не обременённые лишней одеждой, порхали с подносами; в сторонке тихо наигрывали на барабанах и флейте три музыканта. Наше появление заинтересовало многих, но не то чтобы посетители встревожились. Следуя за ведьмой, мы протиснулись к бару, тёмный эльф-бармен сразу же обратил на Мэдлин внимание, подкатил с роскошным коктейлем и похотливой улыбкой.

— За счёт заведения, красавица.

Та на угощение даже не взглянула, села величественно, провела пальцами по стойке, словно разыскивая пыль.

— Нужны проверенные наёмники, не боящиеся риска.

Эльф явно не собирался сразу терять видов на посетительницу.

— Какого рода риска? — спросил он.

— Это обсужу с теми, кто мне приглянется.

— Эх, вот бы я тебе приглянулся! Знаешь, красавица, когда-то и меня вела дорога приключений, но…

— Что, стрела в колено попала? — Она явно давала понять, что от НИПа требовалась только информация.

— О нет, слава богам! — рассмеялся он. — Выиграл таверну в карты.

Я хмыкнул про себя, — гоблинша и бистал из Улима невесть сколько собирали деньги, чтобы купить «Длинную утку», а обычный НИП смог просто выиграть недвижимость. «Новый Мир» манил игроков, но легко им в руки не давался, требовал массы времени и труда, чтобы они смогли закрепиться здесь, перестали быть «вечными путешественниками». Фальшивая реальность крала время настоящей, пока та понемногу рушилась.

— Антон, посиди пока здесь, а мы с Елизаветой попытаемся раздобыть нам подмогу для завтрашней ночи. Если у тебя нет более удачной идеи, разумеется.

Я как смог пожал плечами, идей пока не было.

— Ладно. Эй ты, обеспечь моему питомцу что-нибудь поесть.

— Этому монстру? — скривился бармен. — Красавица, у меня приличное заведение, максимум, что могу, — поставить миску с объедками в том углу…

— Как хочешь. Но если он не наестся, то начнёт искать пропитание сам, и твоя тощая задница будет первой порвана в лоскутья, — сказала ведьма очень спокойно, даже не глядя на эльфа. — У него особый вкус к мясу дроу.

Я протяжно зевнул, демонстрируя все зубы и ширину челюстей.

Оставив на стойке Драгоценный, Мэдлин взяла Лиззи и отправилась в зал. Поколебавшись и поглядев на меня с опаской, НИП всё же забрал деньги. Через некоторое время две красивые разносчицы водрузили прямо на стойку овальный поднос, на котором разместился… да, это был целый козёл. Ну, то есть, не целый, а разделанный и приготовленный, и, возможно, не козёл, а нечто схожее, но, несомненно, примерно в соответствующих пропорциях. С животного содрали шкуру, разделали, видимо, сварили, разложили на блюде, украсив овощами, полив соусами, присыпав специями, и вот, он передо мной… глядит выпученными глазами из ободранного черепа — глаза явно не готовились, а были удалены и вставлены обратно, перед подачей.

— Приятного аппетита, тварь, — усмехнулся эльф.

— Благодарю, недоносок, — ответил я, закинув оба козлиных глаза в пасть.

Он вздрогнул, а ближайшие посетители удивлённо покосились в мою сторону. Челюсти, тем временем, работали вовсю.

Постепенно на подносе не осталось ничего, кроме овощей, я вполне насытился, даже попробовал нетронутый ведьмой коктейль, но тот оказался всего лишь напитком, и моя аватара не приняла жидкость. На меня перестали обращать внимание, Мэдлин и Лиззи было не видно. Понял вдруг, что с самой ночёвки на уступе в горах не имел возможности побездельничать, то есть, сосредоточиться на ощущении собственного бытия в мире-тюрьме. Это, скорее всего, было бессмысленно, однако, само понимание нереальности происходящего, заставляло разум бунтовать.

После получаса бесплотных попыток, устал. И заскучал, что уж скрывать; постоянное общение с сопартийцами здорово меня избаловало за последний месяц. От нечего делать стал оглядываться и вдруг, как говорили Древние, обмер. За дальним концом стойки, перпендикулярно мне, сидел Бенделорн Чу. На секунду я не поверил, что это тот самый минг, но плашка утверждала, — тот. Коротышка жевал что-то с отсутствующим взглядом; судя по тарелке перед ним, уже успел поужинать и теперь, видимо, парил где-то в Инкарнаме. Он не обратил на меня внимание? Не узнал? Откуда минг вообще оказался в землях Кровавой Луны? Мэдлин заметила его и скрылась или…

В таверну проникла огромная фигура, полутролль, доспехи из бронзы, украшенные красными камнями, за спиной щит размером с дверь. Грангар Лутч протиснулся к барной стойке, навис над Чу, ткнул его пальцем, призывая вернуться в игру. Я не шевелился, ждал. Остроухий коротышка заморгал, мотнул головой, мне было неслышно, что он сказал великану, однако, оба Грезящих тут же собрались и двинулись к выходу. Они ушли, я остался.

Скоро к стойке подошла Мэдлин, по мельчайшим признакам на её лице угадывалось раздражение.

— Сезон закончился, — сообщила ведьма, садясь на уступленное мной место. — Пока Красная луна восходила, отряды игроков и НИПов вели борьбу с кровавыми охотниками, собирали их квинтессант, а также органы и жидкости для продажи. Многие погибли, оставшиеся — озолотились, последние три дня в сезоне традиционно не празднуют, поминают менее удачливых товарищей, а чудовища, пусть мол, полетают вольно последнюю ночь. Вынуждена признать, что я не смогла обеспечить нас хоть сколько-нибудь достойной подмогой.

— А у меня есть Халкрис!

Мы оба обратились к Лиззи, которая вернулась, ведя за руку незнакомого человека.

Он выглядел молодо, но не «зелено», побитый судьбой мужчина с худым лицом, отрешённым взглядом, и немытыми чёрными волосами, отросшими почти до плеч. На его плечах висел потёртый тёмный плащ, сквозь который выпирала рукоять меча, а за спиной виднелся походный рюкзак с луком без тетивы. «Халкрис Гоблинская Кровь, бродяга 50 уровня, человек (НИП)».

— Здравствуйте, — тихо проговорил Халкрис, ни к кому, конкретно, не обращаясь.

— М-да, — вздохнула Мэдлин, не донеся до губ мундштук с сигаретой, — вроде бы негусто, а интересно.

— Я должен вам кое-что сказать…

— Где ты его нашла, Елизавета?

— Вон в том углу! — мумия махнула рукой в неопределённом направлении. — Говорю: «Пойдёшь на летучих мышей?» А он такой: «Идём». Повезло, правда?

Бродяга пятидесятого уровня? Повезло?

— Сюжетный НИП, — задумчиво протянула Мэдлин, — прямо как наш Ангус.

— Только пахнет от него лучше.

— Это детали, Елизавета. А, в сущности, ещё один бессмертный, хоть и третьеразрядный герой многих сюжетов. Халкрис Гоблинская Кровь, какими судьбами тебя так далеко занесло от земель Кроссшилда?

— Надо было, — пожал плечами НИП, глядя чуть левее ведьмы.

— Удивительно.

Решив, что и так проявил завидное терпение, я быстро проговорил:

— Бенделорн Чу вышел из заведения несколько минут назад.

Повисла тишина, Мэдлин сделала долгую затяжку, задержала дыхание, Каспар пристально смотрел на меня.

— А? Кто это? — не поняла Лиззи. — Что за идиотский ник?

— Грезящий, агент Ордоса, мы повстречались с ним незадолго до тебя, вроде рассказывали, — пояснил я. — Удалось расстаться без потерь, но, не то чтобы друзьями.

— Ордос? Не люблю этих субстанцев. Давайте-ка уберёмся отсюда, пока вечер не стал слишком душным.

— Рискованно, — ведьма выдохнула дым, — если он кого-то из нас заметил, то сейчас, вероятно, зазывает сюда подмогу, или организует захват. Поселение Оджогба — это не город, здесь нет вигилантов, можно устроить большой переполох, но Ордос так не действует. Они обязаны соблюдать законы и Чу может обратиться только к местным властям за помощью либо разрешением действовать свободно. Вопрос: станет ли он это делать? Коротышка — карьерист, он хочет награду и, наверняка не желает делиться.

— Вообще-то он довольно высокого уровня и имеет на подхвате полутролля, — напомнил я.

— Опять же, могут вмешаться посторонние. Это нейтральная территория, любой, кто смог бы нас захватить, претендовал бы на деньги Ордоса.

— А если он нас всё-таки не заметил? — уточнил я. — Если мы случайно пересеклись?

Ведьма задумчиво погладила ворона.

— Это равно вероятно и невероятно. В «Новом Мире» миллиарды игроков, виртуальное пространство огромно, место для случайности есть всегда, но шанс очень мал. Обнадёживает одно: если бы он прибыл сюда за нами, то, готова поспорить, не стал бы лезть на глаза.

— У Антона сильна скрытая Характеристика, — протянула Лиззи.

— Нет, Удача одного игрока не может влиять на поступки другого в таком формате, только если они вступили в бой, и, возможно, их Характеристики проходят проверку, Елизавета. Давайте-ка всё-таки уберёмся отсюда.

Однако же покидать ньюмбу ночью было неосмотрительно, за пределами Оджогбы правила почти иссякшая Красная луна и баффнутые кровавые охотники. Нападают даже на большие корабли. Чтобы не стать их добычей, наша группа переместилась повыше и поближе к посадочным лепесткам. Игроки и НИПы укладывались спать тут и там, прямо в переходах-улицах. К счастью, нашлось свободное местечко в полумраке, рядом с внешней стеной. Снаружи дул ветер, отрез цветной ткани ходил волнами, из просветов между ним и рамой поддувало. Но в общем и целом было свежо.

— Надеюсь, никто не привязывал точку респа к Оджогбе?

— Ты не говорила, — мы и не привязывали, — ответил я.

— Хорошо. В случае крайней необходимости можно будет выйти наружу прямо здесь, прорезав ткань. Тебе, Антон, это будет неприятно, однако, респанёмся в безопасности, и ищейки Ордоса не смогут взять след. Потеряем «Рэм», но на то он и был взят, чтобы не рисковать «Мушкой».

— Фаталистично, — оценила Лиззи. — Если что, чур я прыгаю первой.

— Какая разница? — не поняла ведьма.

— Ну, Антон тяжелее меня, если он выпрыгнет после, то, может быть, обгонит? А может, нет?

— Мне следовало догадаться… Вообще-то, Елизавета, есть давно выведенные законы физики.

— Я безусловно верю только тому, что видела сама! Познание мира эмпирическим методом!

Вздох.

— Кстати, — напомнил я, — «Рэма» потерять можно, хотя, не знаю, как мы будем передвигаться дальше с нашей-то спешкой. Но ведь на борту ковчег с канопами.

У ведьмы появилось выражение такого недостижимого превосходства, что я сразу понял, — о целях квеста она не забывала никогда.

— Понял, был неправ, приношу извинения.

— Хорошо, что ты всегда и всё быстро понимаешь, Антон. Итак, наши дальнейшие действия…

— Держи вора! — раздалось где-то на ярусе. — Он шмыгнул туда!

— Помогите! Кто-то стянул с меня исподнее!

— Где мои орехи?! Здесь был целый мешок!

Характерный запах появился на секунду позже, чем я понял, что рядом во мраке присел на корточки Ангус Гринботтом. Надо же, видимо, его Талант Скрытности победил моё обоняние, раз археолог смог так незаметно подкрасться. Гоблин держал свой шлем как большую миску, доставал оттуда орехи монгонго и кидал в рот. Огромные жёлтые зубы справлялись со скорлупой не хуже, чем зубы гуля — с костью.

— И чего это мы здесь делаем?

— Держим совет, — сказала Мэдлин.

— Значит, хорошо, что я успел. А это что за бродяга?

— Это Халкрис, — сказала Лиззи, — он бродяга.

— Да я вижу. Зачем он здесь?

— Будет нам помогать.

— Пха! Держу пари, это ты нашла такого неказистого типа.

— Но не только же Мэдлин с Антоном могут тащить к нам в отряд всякий мусор. Без обид, Халкрис.

— Без обид, — буркнул НИП.

— К тому же он красивый и пахнет от него лучше, чем от тебя.

— А я-то здесь причём? — возмутился гоблин.

— Вы в последнее время как-то особенно разошлись, — чуть нахмурилась ведьма. — Я начинаю думать о дисциплинарном взыскании.

— Разве у нас в команде есть дисциплинарные взыскания? — не поняла мумия.

— Будут.

— Оу, грозная Мэдлин, р-р-р, нравится!

— Заткнись, Ангус.

Пауза была короткой, но действительно грозной.

— Халкрис Гоблинская Кровь, — ведьма обратилась к новому НИПу, — ты действительно готов отправиться с нами на охоту?

— Угу, — буркнул тот, — завтра последняя ночь. Я опоздал, никто не хочет идти.

— А зачем тебе? — спросил я.

— Лекарство нужно, — ответил бродяга, смотря мимо, — из редких ингредиентов, лимфа кровавых охотников нужна. Покупать зелье дорого, можно сделать, но сам добыть лимфу не смогу.

Мы с Мэдлин и Лиззи переглянулись.

— Чем болеешь, если не секрет? — спросил я.

— Ничем. Это для друга.

— Значит, — подытожила Лиззи, — нам надо будет убить хотя бы одного кровавого охотника? Разве смысл был не в том, чтобы наведаться к ним пока никого нет дома?

— Тогда нам не по пути, — НИП поднялся.

Я не был уверен, что этот парень пригодился бы, однако, ничего лучше не нашлось и Мэдлин не назвала его бесполезным.

— Эй, друг, давай так, поможешь нам, если повезёт, добудем тебе ингредиенты, а если нет, то я просто оплачу лекарство и насыплю сверху. Деньги есть.

Рассеянный взгляд впервые прямо в меня, за сонной пеленой проступила подозрительность.

— Не обманешь, говорящий гуль?

— Даю слово падальщика.

«Внимание! Проверка Харизмы пройдена!»

— Хорошо. — Бродяга преобразился больше прежнего. — План такой: отправимся к месту днём. Вам нужно определённое гнездо? Понятно. Засядем поблизости, замаскируемся, ночью кровавые охотники вылетят за добычей, большинство вернётся только под утро, но не все. В течении ночи некоторые доставляют в гнездо раннюю добычу, а потом опять улетают. Это может стать проблемой, но не самой большой, — с одним-двумя мы справимся. Гнёзда кровавых охотников всегда на высоте, нужно рассчитать время, чтобы хватило на подъём и поиски, но, чтобы мы успели убраться точь-в-точь перед рассветом. Припасы на вас, маскировку и экипировку обеспечу я. По рукам?

— А у тебя намётанный глаз на профессионалов, — сообщил я Лиззи, пожимая ладонь НИПа.

Мумия подбоченилась от гордости:

— Я сразу поняла, что парень толковый, — с таким-то прозвищем! Наверное, много поубивал гоблинов?

— Да, тысячи.

Гринботтом сплюнул скорлупу и отступил на шаг.

— Ого!

— Но его не потому так зовут, — вставила Мэдлин, которая как всегда, знала больше всех.

— А почему?

— Потому что меня вырастил дикий гоблин, — ответил Халкрис, опять становясь отрешённым.

— Дикий гоблин? — не поняла Лиззи. — Я думала, они едят детей, а не выращивают. Эй, Гнус, ты знаешь того чудака?

— Нас в Галефрате сотни миллионов, пустоголовая, — окрысился археолог, — думаешь, раз я гоблин, то знаю всех остальных гоблинов?

— Халкрис, как звали твоего воспитателя?

— Гарт Одноглазый, — сказал Халкрис.

— Да ну?! — Гринботтом подступил обратно. — Гарт? Сто лет его не видел! Как поживает этот мерзкий коротышка?

— Спроси сам. — Бродяга высунул из-под плаща руку, в которой держал за шкирку очень маленького гоблина с повязкой на правом глазу; тот скрючился, крупно дрожал, и, кажется, был без сознания.

* * *

Остаток ночи мы отдыхали без Мэдлин, которая вышла в реал, и без нового союзника, который отправился по каким-то своим делам. Я следил за округой вполглаза, на тот случай, если объявится Бенделорн Чу, но хвостатый коротышка, видимо, действительно явился в Оджогбу не ради нас.

Зато другой коротышка встал среди ночи, потянулся, пустил ветер, выгреб из шлема остатки скорлупы и куда-то зашаркал. Когда он вдруг стал идти бесшумно, подкрался к одному из спавших поодаль игроков и залез к тому в сумку, я успокоился — совершенно нормальное поведение для Ангуса Гринботтома.

* * *

По возвращении Мэдлин с первыми лучами восхода, мы беспрепятственно покинули парящий посёлок. Сразу же лететь к нужной скале я не стал, повёл «Рэма» зигзагами, следя за округой. Вроде бы слежки не было.

— Итак, Мэдлин, у меня есть несколько вопросов.

— О да, наконец-то! — тут же вмешалась Лиззи. — У кого-то хватило смелости! Выступим единым фронтом, Антон!

Я немного удивился.

— У тебя… тоже есть какие-то вопросы?

— Разумеется!

— Тогда давай первая.

— Мэдлин, как тебе удаётся быть такой шикарной?! — выпалила мумия по внутренней связи.

Несколько секунд звучал только гул движителей, потом ведьма вздохнула:

— Хороший вкус, тщательная проработка аватары, постоянный уход за собой и, самое важное — полный внутренний баланс.

— Я так и знала, что ты просто была создана великолепной!

— Именно. — Ведьма оставалась совершенно невозмутимой. — Антон?

— Я хотел узнать про этого нового парня. Что за класс такой, бродяга? У Гринботтома тоже — археолог. И нельзя не вспомнить нашего доброго хозяина из Дормстона.

— Путешественник, писатель, — опять вмешалась Лиззи, — и что такое «эсквайр»?

— Это призвания и профессии, — ответила Мэдлин, — которые заменяют некоторым сюжетным НИПам классы. Видите ли, эти особые НИПы выпадают из общей системы во имя сюжета, у многих нет даже уровней. Про Ангуса я рассказывала раньше, его носит по миру как семя одуванчика на ветру. Что до Халкриса, — бродяга редко выбирается за пределы земель Кроссшилда, а там, в основном, скитается в деревенской местности. Его главная особенность заключается в том, что Халкрис не раздаёт квесты, а активно в них участвует, как помощник игроков, так и самостоятельно. Но только если это охота на диких гоблинов. Берётся за самые низкооплачиваемые задания по обороне мелких поселений, которые быстро перестают интересовать Грезящих. Гоблинская Кровь голодает, спит под открытым небом, вечно бредёт туда, где есть его кровные враги, но никогда не прекращает свою войну.

— Войну против гоблинов? — уточнил я. — А что, более достойных врагов он не нашёл?

— Ты мыслишь, как обычный игрок, Антон. Я считаю Халкриса очень тонким штрихом, одним из символов таланта Ледо Нифтара. Гоблинская Кровь был написан и внедрён в мир как ответ на пренебрежение Грезящих к низкооплачиваемой, грязной работе. Труд санитарных работников не пользовался особым почтением у Древних, пока его ещё выполняли люди. А между тем, уборщики спасали цивилизацию от пандемий. Халкрис — подарок творца своим творениям, он не вершит судьбы регионов, но помогает самым простым и уязвимым НИПам. Воплощённый порыв искренности и жертвенности.

Я хотел было сказать, что всё это не имеет смысла, если один алгоритм, изображающий жизнь, взаимодействует с другими алгоритмами. Всё равно что, как если бы два андроида из центра полового воспитания, занялись сексом, — со стороны кажется реалистично, но, по сути, они останутся безжизненными и бесчувственными машинами. Я хотел, но не сказал, ведь, похоже, Мэдлин восхищалась художественной задумкой, а не практичностью этого НИПа.

— Хм, я поспешила говорить, что Гоблинская Кровь занимается только мелкими делами. Этот НИП участвует в одном блуждающем ивенте, суть такова: периодически дикие гоблины выбирают себе королей в разных субрегионах Кроссшилда. Как правило, происходит это совершенно спонтанно, не реже четырёх раз в году. Там всегда появляется Халкрис и начинает активно участвовать в борьбе с ними. Он отличный следопыт, знаток ловушек и гоблинских привычек. В случае успеха, игрокам при помощи Халкриса удаётся убить гоблинского лидера до коронации, в противном случае она происходит и в субрегионе начинается широкомасштабное нашествие гоблинов. К слову о том, что среди этого отребья нет достойных противников, — есть: высокоуровневые колдуны и воины. Также вместе с гоблинами всегда оказываются тролли, огры и орки, формируется нашествие с тотальным грабежом, пытками, насилием и всем прочим. Зеленокожие жгут деревни и штурмуют города, спавнятся в огромных количествах. Именно с этим борется наш бродяга, порой лучше, порой — хуже, но он никогда не сдаётся.

— И при этом, его воспитал гоблин?

— Гоблин-изгой, ненавидящий своё племя. По ЛОРу Гарт был слишком мал и слаб по любым меркам, а дикие гоблины жестоки и злы как дети, у которых ещё не сформировалась эмпатия и совесть. Во время одного из набегов на какую-то деревню, пока его сородичи убивали, жгли и насиловали, этот коротышка нашёл в люльке младенца. Не будучи добряком, Гарт хотел убить его и полакомиться нежнейшим мясом на, но по воле Денестии, богини удачи, а может, благодаря Тиамаре, которая покровительствует всем детям, в Гарте родилось сострадание. Он лучше всех знал, каково это, быть маленьким и беззащитным. В высшей степени нетипично для дикого гоблина. Гарт пожалел младенца и смог спасти его от сородичей ценой собственного глаза. Потом много лет маленькому изгою приходилось из кожи вон лезть, чтобы вырастить прихотливого человеческого детёныша, но теперь Халкрис заботится о Гарте, они неразлучны.

В кокпите послышались приглушённые всхлипы.

— Мэдлин… ты что…

— Разумеется нет.

— Ненавижу своё мёртвое тело, — простонала мумия, — даже слезу не выдавить! Когда же всё это кончится?!

— Да… сочувствую. А что за «дикие гоблины»?

— Неучи без образования! — вклинился Гринботтом. — Чернь, одним словом! Я их не уважаю!

— Тише, Ангус, я уверена, что они как-то справляются и без твоего уважения. Дикие гоблины, Антон, — это, фактически, мобы. Разумеется, все мы мобы, так как являемся мобильными объектами, но они мобы в том смысле, что даже не НИПы.

— Что-то я не успеваю за тобой.

— Антон, на старте «Нового Мира» выбор рас для аватар был гораздо меньше, чем сейчас. Орки, тролли и гоблины существовали в игре уже тогда, но только на правах антагонистов, почти чудовищ. Позже выбор расы сделали шире, и гоблины даже стали играбельными, но дикие гоблины остались агрессивными мобами вроде гулей. Троллям и оркам повезло меньше, их изначальные Характеристики не вписывались в Правило Семидесяти, так что игрокам предоставили полуорков и полутроллей с возможностью последующей эволюции.

— Он был ему как отец! — простонала Лиззи. — Он всё ещё ему как отец! Мы должны помочь спасти этого маленького героя, Мэдлин! Хоть он и уродливый до рвоты!

— Она говорит обо мне?! — донёсся голос археолога из отдаления.

— Нет, Ангус, хотя твоё замешательство понятно. Всё будет хорошо, Елизавета, не беспокойся. Ещё вопросы, Антон?

— Я тебе не надоел расспросами?

— Мне нравится учить, — заметила Мэдлин. — Это всё?

— Э… О! У того мартелорадуса квинтессант был в сердце! Почему?

— Разве не очевидно? Череп этого моба очень тяжело вскрыть, поэтому разработчики перенесли квинтессант в сердце, вот и всё. Это сюжетно никак не обусловлено, в отличие от такого расположения кристаллов у жителей Наила.

— Ой-ой, — мумия немедленно отошла от эмоций, — а что там у наилитян?

— Квинтессант в сердце, — пояснила ведьма, — это связано с традиционной религией региона. Тебя не удивляет, что печень, лёгкие, кишки и желудок отсутствуют, но сердце на месте?

— Я как бы не задумывалась. А что, надо было?

— У этого есть смысл, Елизавета. Про верования наилитян и их понимание загробной жизни я уже рассказывала? Они считают, что все эти органы понадобятся человеку после смерти, потому кладут их в канопы. Сердце остаётся, потому что оно — мерило прижизненных деяний, бог смерти сам вынет его из тела и положит на чашу весов. Поэтому и основа жизни, квинтессант, у наилитян в сердце.

— Ох. Это ценная информация. Подожди, у меня и череп пустой. Где его канопа?

— Нигде. Наилитяне вообще не считают мозг чем-то важным, его взбалтывают до жидкого состояния и сливают для облегчения общего веса саркофага при транспортировке.

— Ох… Ну ладно. Хорошо, что я теперь знаю про квинтессант в сердце!

— В смысле?

— В смысле — тяжело не знать основ собственной культурной аутентичности.

— Идентичности, Елизавета.

— Ой, а мы уже подлетаем!

* * *

Садиться рядом с нужным утёсом не стали. Халкрис посмотрел на него издали, кивнул, и скоро указал более подходящее место. Мы приземлились на небольшом участке земли, окружённом густыми зарослями кустарника, покинули борт. Я, подслеповато щурясь, двинулся к краю полянки.

— Осторожнее, — предупредила Мэдлин, — кровавый душитель довольно опасен.

— Кровавый душитель? В этих землях всё кровавое?

— Специфика локации, — пожала плечами ведьма и поправила плащ. — Тебя он, скорее всего, не раздавит и не изрежет, но сможет задушить.

— Огонь будет ключом, — тихо пробормотал Халкрис. — Пойдём без спешки.

Он достал из рюгзака что-то вроде чёрной кожаной перчатки с металлическими элементами, нашитыми тут и там. Щёлкнули пальцы, раздался лязг и над ладонью завис огненный шарик. Мэдлин быстро зашептала, Каспар каркнул, — и над посохом-полумесяцем тоже зависло пламя.

Вблизи растения походили на огромные клубки зелёной шерсти, из которой Древние вязали зимнюю одежду. Только вместо шерстяных нитей были толстые гибкие лозы, покрытые красными шипами. Клубки едва заметно пульсировали, стягивались и растягивались, а лежащие стебли медленно уползали у нас из-под ног. Прикрывая глаза ладонью, я присмотрелся, и прямо в поле зрения всплыл дескриптор:

«Душитель кровавый (семейство лозовиков хищных, род кровопускателей); хищное растение, обитающее в жарком климате; охотится, опутывая жертву, затягивая внутрь клубка лоз и выдавливая кровь через множество ран; уязвим к Аспекту Огня».

Кажется, Талант Знания Природы сработал. Удобно.

Покинули заросли без проблем.

— Дальше пойдём быстро, надеюсь, вы достаточно выносливы. Нужно успеть обустроить наблюдательную точку до заката.

— Знаете, по здравом размышлении, пожалуй, подожду вас на борту. — Гринботтом полез в сумку, достал чёрный от копоти факел и стеклянную зажигалку. — Ну их, этих тварей, не хватало ещё кому-то на клык угодить.

— Уверен? — спросил я.

— Что не хочу стать жертвой низшего вампира? Да, представь себе, уверен.

— Ну как знаешь, — вздохнула Мэдлин, — не то чтобы лута может быть слишком много на нас четверых.

Щёлканье кремня о кресало стихло.

— Лута?

— Да. Мы же идём за отрядом наёмников, попавшем в лапы чудовищ, наверняка их иссохшие трупы уже не смогут претендовать на содержимое карманов и сумок. Доспехи, опять же, оружие. Не удивлюсь, если там и другие останки найдутся.

— Уверена? — Жёлтые глаза гоблина изменили блеск, превратились в пару золотых монет.

— Что в логовах чудовищ есть чем поживиться? Да, представь себе, уверена.

— А знаете, что, — гоблин спрятал факел обратно, — мне кажется, без опытного разведчика и надёжного друга вам никак не обойтись!

— Это верно, — согласилась Лиззи, — поэтому ты можешь проваливать.

Но на самом деле гнать археолога никто не собирался, он ещё мог понадобиться.

Халкрис Гоблинская Кровь шёл быстро, постоянно крутил головой, выглядывая в море красных трав опасность, двигался легко, а шкала выносливости над головой почти не сокращалась. Я тоже мог бы так, если бы не солнце. Оно быстро раскалило панцирь и скоро появился статус перегрева, не говоря уже о том, что на ярком свету глаза перестали видеть и приходилось двигался на запах. С трудом, но я всё же поддерживал темп, хотя казалось, будто всё тело обвесили пластинами горячего металла и потроха медленно запекались в них так что из пасти шёл пар.

— Попей, — Мэдлин протянула мне красивую полированную флягу, охваченную теснёнными кожаными ремешками, — охладить тебя снаружи непросто, но понизить температуру нужно, иначе получишь тяжёлый дебафф, и мы не успеем.

Я хлебнул, не принюхавшись, и зажал пасть, чтобы жидкий холод не хлынул обратно. Ощущение было ужасным, совсем немного жидкости попало в желудок и пронзило его ледяными иглами, по всему нутру покатились волны смертельного мороза.

— Кха! Кх-х-х! Чт… Что это?!

— Грудное молоко женщины-фроста. Одна знакомая сцедила по старой дружбе.

— Кто? Что?!

— Фросты, — народ, обитающий в Сагнельслане, они сильно связаны с Аспектом Льда. Интересные существа.

— Хочешь сказать, что я пил грудное молоко разумного существа?

— Вообще-то ты и целиком разумных существ употреблял. Откуда взялась эта щепетильность?

— Нет, но… ох, как полегчало.

— Я рада.

К окрестностям утёса выбрались за полдень, Халкрис нашёл удобное место и начал разбивать лагерь, хотя, слово было слишком громким. Бродяга растянул над землёй что-то вроде очень низкой, но очень широкой палатки, тента, который быстро скрыл слоем трав и листьев, да так искусно, что наше убежище слилось с ландшафтом. Находиться там можно было только лёжа, а следить за округой позволяли отверстия, забранные чем-то вроде москитной сетки. Мы разлеглись в тени став невидимыми с высоты полёта. На разведение огня был наложен строгий запрет.

Бродяга лежал неподвижно, пристроив рядом что-то вроде торбы, из которой торчала голова Гарта Одноглазого. Лиззи собрала себе подстилку из красной травы, улеглась на спину, что-то хрипло бубнила под маской, и рассматривала тент. Мэдлин устроилась комфортно, на расстеленном ковре с подушками и пуфами, она читала книгу, а ворон спал. Гринботтом ворочался где-то позади, копался в своей сумке, фыркал, ворчал. Пах. Посреди всего этого я старался занимать как можно меньше места, тихо ел блюда, выложенные из шляпы ведьмы, и отдыхал.

День был долгий, я успел немного поспать и проснулся за час до заката, проводил солнце за горизонт. На небо стали подниматься сразу четыре луны: разбухшая Жёлтая, Зелёная чуть поменьше, ополовиненная Синяя и тонкий серп Красной; Вейсгарош почти ушёл с небосвода. Когда солнце окончательно скрылось, на фоне Жёлтой луны появились десятки силуэтов. Неприятные скрежещущие вопли и хлопки крыльев перекрыли все остальные звуки. Стая некоторое время кружила над утёсом, мы все притихли, почти не дышали, а потом кровавые охотники унеслись прочь.

— Вперёд.

Халкрис выбрался из укрытия и бесшумно ринулся к подножью утёса. Я последовал, перекинув хихикнувшую мумию через плечо, гоблин пыхтел и ныл где-то позади, но не отставал, а Мэдлин до бега не унизилась, полетела на посохе. Оказавшись на месте, я заметил разбросанные вокруг кости от, может быть, сотен разных тел. Жёлтая луна хорошо освещала саванну, стаи вампиров было не видно, но нам следовало спешить.

— А я один, фух, не знаю, фух, как мы будем карабкаться, фух, на такую высоту? — прохрипел гоблин, опираясь на свои коленки.

— Я могу вызвать песчаную бурю, охватить вас всех и подняться наверх, — предложила Лиззи.

— Слишком шумно, долго и мы все умрём, — отмела предложение ведьма. — Нет уж, придётся карабкаться. Я буду ждать вас наверху, постарайтесь не сорваться.

— У меня есть горное снаряжение, — сказал бродяга, опускаясь на корточки и раскрывая рюкзак.

— Не нужно, — ответил я. — Для моих лап всё это бесполезно. Помоги-ка привязать Лиззи и Гринботтома, потащу их на себе.

— Выдержишь? — спросил Халкрис.

Я задумался. Выдержу ли? Наша порода хороша для рытья нор, раздирания тел, карабкаться гули тоже могли, но, в основном, на стены склепов. С другой стороны, у меня в распоряжении было очень сильное и выносливое тело, когти твёрже камня, и опыт настоящего скалолазания. Там, откуда я родом, оно входит в базовый набор навыков необходимых для выжимания.

— Да.

— Уверен? — Он посмотрел искоса.

— Брось ты, приятель, — махнула на него рукой Лиззи, — самое худшее, что может случиться, — все мы полетим вниз и разобьёмся насмерть, пф-ф!

— Не согласен!

— Заткнись, балласт.

— Как грубо!

— Зато искренне. Ты должен ценить искренность и то, что тебя не бьют, даже если очень хочется.

Халкрис обвязал моё туловище поперёк, затем сделал то же самое с Лиззи их хнычущим Ангусом. Нацепив на сапоги подошвы с шипами, взяв в руки стальные штыри, бродяга ловко полез вверх, находя малейшую опору. Двигался он споро, как паук, но каждые десять метров замирал для отдыха.

— Мы так его не догоним, — капризно заметила Лиззи.

— Я передумал, я остаюсь на твёрдой земле, — бормотал гоблин, доставая из сумки нож.

— Сокровища, — прошептала мумия, склонившись к нему, — золото, артефакты…

Руки гоблина задрожали.

— Чего ты ждёшь, дылда, скорее! Он же заберёт всё самое лучшее себе!

Я вцепился в породу когтями, подтянулся, двинулся выше. Там, где не находил поры, или щели, просто вбивал пальцы в красно-оранжевый камень. Карабкался медленно, однако, без остановок, и до чего же это оказалось легко, если вокруг не сходили с ума ветряные потоки. Выше, ещё выше, без спешки, чтобы не сорваться. Лиззи и Ангус мне даже не мешали, мумия что-то напевала внизу, а гоблин плевался бранью, то ли от страха высоты, то ли от ударов головой о камень.

На это ушло несколько часов, но на вершину я взобрался, и даже почти не отстал от Гоблинской Крови. Пару раз приходилось замирать, когда наверху раздавались хлопки крыльев, но ничего больше не случилось. Подтянув следом свой балласт, смог наконец расслабить мышцы.

— Есть хочу.

— Я была к этому готова.

Пока мы лезли на двухсотметровую вершину, Мэдлин с удобством разложила на расстеленном ковре несколько блюд и разлеглась на чёрных атласных подушках. Жёлтая луна добавляла тёплого света, и вся эта картина выглядела странно, учитывая ситуацию.

— Ты точно хочешь нас подвести, ведьма, — тихо заметил Халкрис, пока я опустошал тарелку за тарелкой.

— Ему нужно есть, иначе он потеряет разум и нападёт на нас.

— А кормить его без всего этого… — НИП задумался, — ан-ту-ра-жа, нельзя? Нас сейчас заметят.

— Как же ты не понимаешь, — сообщила ему Лиззи, кладя забинтованную руку бродяге на плечо, — насыщаться должно не только тело, но и душа — если ты веришь в душу, разумеется. Посмотри на неё, она же прекрасна, это настоящий пир духа.

— Это будет пир кровавых охотников, если вы не прекратите заниматься своей хренью, кретины, — прошептал Гринботтом, — ночь не бесконечная, скоро займётся утро и они прилетят домой…

Гоблин уже несколько минут мялся перед тёмным зевом, разрываемый жадностью и страхом смерти. Мэдлин собрала свой «антураж» обратно в шляпу за считаные секунды, поправила одежду.

— Там темно, у трёх пятых нашего отряда есть ночное зрение, а мы, люди, вынуждены обходиться подручными средствами. К сожалению, в арсенале ведьм нет чар Кошачьих Глаз, но я могу использовать зрение Каспара. Халкрис?

Бродяга вытянул из-за пояса мутный пузырёк, выпил содержимое и швырнул пустую склянку с высоты. За несколько секунд его карие человеческие глаза превратились в фиолетовые, со светящимися вертикальными зрачками цвета ртути.

— Соблюдаем тишину, заходим, ищем ваш кувшин с головой, находим и убираемся. На восходе кровавые охотники вернутся, и в это же время мы должны уйти. Даже если они заметят нас, спускающихся, — не смогут задержаться, но если мы будем ещё внутри, то из пещеры нас не выпустят. А ещё мне нужен один свежий труп. Кто-нибудь хочет что-нибудь сказать перед тем, как войдём?

Лиззи подняла руку, все взгляды сошлись на ней.

— Груди, — глухо произнесла мумия под золотой маской.

— И какой смысл у этого посыла? — не понял Гринботтом.

— Грудям не нужен смысл, они сами — смысл, — снисходительно ответила она.

Мы ступили под свод, и сразу же были неприятно удивлены, — пол покрывали кости и помёт. Я давно чуял этот запах, но внутри он был концентрированным. Тёмный каменный мешок оказался довольно просторным и уходил вглубь и вправо.

— Мэдлин, — прошептал я, — мне тут пришла мысль…

— Эпохальное событие, — зашипел Гринботтом, семенивший впереди, — заткнитесь там!

Наверное, следовало послушаться, ведь под потолком висело несколько пахучих тел, — не все кровавые охотники вылетели в ночь. Пока что мобы не реагировали на нас, по какой-то причине они спали, завернувшись в крылья, но мысль не давала мне покоя.

— Мэдлин, ты можешь смотреть через глаза своего фамильяра?

— Все ведьмы это умеют, Антон. А что?

— Да так, ничего…

Если вспомнить, то, когда мы занимались сексом, птица всегда внимательно следила за процессом.

Чем дальше мы заходили в пещеру, тем больше становилось на стенах паутины. Начали встречаться коконы разной величины, они торчали из стен, лежали на полу, свисали с потолка. Выглядело более чем жутко и непонятно.

— Кровавые охотники плетут паутину? — спросила Лиззи.

— Нет, — прошептал Халкрис, — и это плохо. Ищите скорее ваш кувшин.

Паутина спускалась с тёмного потолка целыми занавесами, деля пространство на закутки, где висели, валялись, липли к стенам десятки коконов разной величины. Некоторые из них светились зелёным изнутри, очень слабо, но достаточно для моих глаз.

— Гринботтом, нам понадобится твой нюх на сокровища.

— Они здесь везде, — в руке археолога появился нож, — в каждом коконе, я чую их… сколько неудачников припасли для меня своё имущество… то есть, несчастные души… и… и не для меня, а для… для…

— Смотри, инсульт не получи от перенапряжения совести, — насмешливо шепнула Лиззи, — зачем он вообще был нам нужен? Я её слышу.

— Что?

— Ка-но-па, — мумия протянула это слово заворожено, — она здесь, говорит со мной. Сюда.

Гоблин чуть отстал и принялся жадно потрошить ближайший кокон, а нам ничего не оставалось, кроме как последовать за Лиззи, которая уверенно шла вглубь, туда, где паутиной было завешано абсолютно всё.

— Где-то тут, — прошептала она, остановившись перед множеством коконов, тесно жавшихся в конце пещеры. — Один из них… здесь? Нет… Здесь? Тоже нет… Может, этот?

— Выбирай скорее, — поторопил Халкрис шёпотом.

Пока она сомневалась, я осматривался. Запах стоял тяжёлый, опасный, гаргуль в моей голове тоскливо ревел, желая убраться подальше, приходилось давить на него сильнее. Присев, рассмотрел один из маленьких светящихся коконов, стоявших на земле. По размеру любой из них мог содержать в себе канопу, но вряд ли, к тому же, я чуял в них что-то живое. Появился противоестественный страх, будто сейчас изнутри на моё лицо что-нибудь выпрыгнет. Внезапно всплыл дескриптор:

«Кокон изумрудного мизгиря».

Тут же в энциклопедии вспыхнул восклицательный знак. Раскрыв её, прочитал:

«Мизгирь

Тип: арахниды (гигант)

Среда обитания: жаркие локации (сухие и влажные)

Питание: хищник

Сопротивления: Аспект Звука; Аспект Кислоты; Аспект Яда

Угрозы: Аспект Яда; Аспект Кислоты (тип: желудочный сок)

Уязвимости: Аспект Льда; Аспект Огня; Аспект Света; Аспект Электричества

Основные виды атак: ядовитый укус; кислотный впрыск; паутинное окутывание

Охотничья сноска: мизгири одиночки, предпочитают засадную тактику охоты и используют ловушки; несмотря на размеры, быстро двигаются и не всегда полагаются на силу; достаточно уязвимы для физических атак (рекомендуется покрывать тяжёлое оружие маслом от инсектоидов); наиболее уязвимым местом является низ брюшка

Предупреждение: телесные жидкости мизгиря чрезвычайно токсичны, рекомендуется предварительно употребить средства, повышающие устойчивость к кислотам и ядам»

Я задрал голову насколько смог, но ничего не рассмотрел на потолке. При желании в этой паутине можно было бы спрятать и виверну. Потом раздалась череда едва слышных щелчков, я бросился к сопартийцам, по пути толкнул Халкриса в сторону, схватил Мэдлин, Лиззи, покатился по полу, когда сзади упало что-то тяжёлое.

— Мизгирь, — хрипло выдохнул я, и вскочил на ноги.

Паук, свалившийся с потолка, оказался громадным. Больше шилоспина, восемь ног в колючем зеленоватом хитине, округлая головогрудь с россыпью глаз и раздутое брюшко. Он трещал и шипел, словно страдал отдышкой, над тушей парил дескриптор: «Изумрудный мизгирь, 75 уровень».

Я активировал Костяной Таран, ринулся; арахнид уловил движение в темноте, выбросил лапу и меня легко швырнуло назад. Громко хрустнуло что-то, то ли броня на моей груди, то ли конечность моба, принявшая всю силу тарана; в любом случае обошлось без оглушения. Мэдлин завела речитатив, отчего паутинные палаты осветились мистическим светом, затем ярко полыхнуло — заклятие ударило тварь вбок, и та громко затрещала. Это спасло Халкриса от жутких хелицер, бродяга хорем скользнул меж ног мизгиря, попутно рубанув одну мечом, перекувыркнулся, дважды избежал быть наколотым на хитиновые окончания, встал рядом с нами.

— К этому мы не готовились, — сказал он спокойным, отстранённым голосом.

— Накладываю баффы, — предупредила Мэдлин.

Я получил Магический Доспех и активировал Минеральное Укрепление, это помогло принять сильный удар лапой, конечности мизгиря походили на пики, и за каждым ударом стояла огромная масса. Пока моб атаковал меня, Мэдлин зачаровывала бродягу, он стал расплывчатым, а вокруг сутулой фигуры появилось четыре таких же расплывчатых силуэта. Халкрис поменял меч на лук и стал посылать в паука стрелу за стрелой; Лиззи развернула перед собой «Книгу Смерти», начала заклинание тройным голосом.

— Мэдлин, огонь или лёд! — крикнул я.

«Не учи учителя».

Халкрис прошмыгнул между ногами паука ещё раз, при этом от смерти его спасли чары, — одна из ног ударила по бродяге, но вместо него попала в размытого двойника и тот исчез. Оказавшись позади мизгиря, НИП стал кричать, в его руке зажглось пламя, — я понял, что нужно делать и заревел, привлекая внимание к себе. Опасный противник был в меньшинстве, если удастся раздробить его внимание, то… то что? Как сражаться против гигантского паука без тяжёлого вооружения и бронетехники? Очевидно, как-то в игре это было возможно, мартелорадуса я всё-таки убил. С тактической точки зрения самая ценная боевая единица в отряде — Мэдлин, следовательно, я должен был дать ей максимальную свободу действий.

В руке появился свинцомёт, я заревел и стал стрелять, приближаясь к мобу, в темноте огненные вспышки слепили сильнее молний. На хитине паука появлялись крупные отверстия, из которых плескало ядовитой жижей, а свет причинял ему не меньше проблем, чем мне.

Лиззи наложила на моба Проклятье Гробниц, но, не похоже было, что мизгирь почувствовал это. Заведя новое заклинание, мумия сорвала с пояса глиняные фигурки и швырнула ему под ноги, ушебти стали расти на глазах, пока не оформились в крупных угловатых гуманоидов. Один немедленно получил удар в грудь, пошатнулся, но устоял, схватил мизгиря, второй повис на другой ноге, обвив её толстыми руками. Это замедлило моба, но не обездвижило, а на трёх скелетов, призванных следом за големами, он вообще не обращал внимания. В бок твари опять угодил ведьмовской снаряд, — на этот раз кусок льда, истекавший морозным паром.

У меня кончились патроны, свинцомёт превратился в дубину, но вряд ли ею можно было удивить громадного арахнида. Щёлкая жуткими хелицерами, он уже стал разворачиваться к Мэдлин, ибо Халкрис приносил слишком мало проблем, — алгоритм определил самого опасного и уязвимого противника.

— Мэдлин, мне нужно забраться на него!

«Можно,» — спокойно ответила ведьма, — «но у тебя будет не больше одного стандартного хода».

Она завела новое заклинание, по перьям Каспара пробежала волна пурпурного света, а я ринулся на гиганта, беря разбег. Мэдлин без дрожи смотрела на приближающееся чудовище, голос был ровным, властным, световая схема вращалась перед ней пока не исчезла, — паук замер.

«Пятнадцать секунд».

— Должно хватить.

Твёрдые когти с хрустом взламывали хитин, толстые мышцы подтягивали вверх, но, паук отмер, когда я был в шаге от цели. Он немедленно дёрнулся в одну сторону, в другую, стал кружиться, пытаясь сбросить меня, пока Лиззи не выбросила вперёд свои бинты. Она смогла обвязать только пару ног и сильнее замедлить моба, но этого хватило, чтобы я перепрыгнул на широкую, покрытую шипами сипну и тут же вцепился в ближайшие, торчавшие из хитина глазки. До того момента не догадывался, что насекомое способно кричать, но мизгирь смог, — всё его тело завибрировало, по пещере заметалось эхо, от которого заколыхались бесчисленные паутинные полотнища, моб закрутился вокруг собственной оси, врезался в стену, ещё раз, сверху посыпалась крошка, а мой лог продолжал сыпать сообщениями о критических повреждениях врагу, красные цифры так и проносились снизу-вверх.

— Достал! — донёсся откуда-то сзади голос бродяги.

Шкала жизни моба ощутимо просела в тот миг. Перейдя на невыносимый визг, мизгирь побежал.

Всё то время, пока мы вчетвером пытались разобраться с монстром, Ангус Гринботтом увлечённо потрошил коконы в сторонке. Гоблин превратился в ребёнка, пробравшегося на кондитерскую фабрику. На маленького уродливого ребёнка. И с трупами вместо конфет. Ему было глубоко плевать на весь остальной мир, пока громадный моб не ломанулся в сторону выхода. Гринботтом завизжал дурным голосом, вскочил и ринулся прочь, а из его сумок на бегу вываливался лут, — всё, что он успел снять с покойников.

Продолжая держать пальцы в ослепшем глазе паука, свободной рукой я пробивал его панцирь в другом месте. Из раны хлестала жижа, от которой у меня в лёгких поселилось ощущение огня, голова немного кружилась, но и только, — хвала стойкости гулей.

Сверху раздался пронзительный писк; и десяти минут не прошло, как летучие мыши наконец-то поняли, что в их доме что-то не так. Сразу две твари налетели, вцепились в меня когтями и рывком сняли со спины паука. Хлопки крыльев были оглушительными, писки переходили в вопли, твари тянули в разные стороны, однако, сила оказалась на моей стороне. Удар рукой — горячая кровь хлынула потоком, шею обвили кишки. Оставшийся кровавый охотник застонал, не в силах удержать меня.

— О, нет!

Я успел схватить тварь за лапу в тот же миг, когда она разжала пальцы, так что рухнули мы вместе, я — на спину, она — на меня. Большая зубастая пасть распахнулась передо мной, и следующий крик был такой силы, что в голове что-то лопнуло. Больно, как же больно! Будто сам толстый череп пошёл трещинами! Атака Аспектом Звука, такая громкая, что кровь рвала сосуды… Я взмахнул левой рукой, ладонь которой превратилась в клинок, и получил второй кровавый поток, теперь — из вспоротого горла. Скинул с себя мохнатое тело, приподнялся на локтях, осмотрелся; в глазах троилось, но успел заметить, как хелицеры протолкнули в пасть паука зелёные гоблинские ноги в ботинках с железными набойками.

— Да что б ты подавился…

Внизу обзора мерцала пиктограмма дебаффа, я не понимал, что это была за дрянь, но в голове продолжало реветь.

Частично слепой, истекающий ядовитой дрянью, изумрудный мизгирь стал надвигаться на меня, однако, тут в тыл ему прилетело что-то убойное, вспыхнуло, громыхнуло. Меж ног скользнул Халкрис, в руках бродяги был лук и стрелы одна за другой отправлялись в брюхо моба, а потом над уродливой тушей воспарила Мэдлин в активированной ультимативной форме, и обрушилась всей мощью. Паук закричал, присел под шквалом чёрных воронов, его шкала жизни стремительно сокращалась.

Поняв, что это шанс, я активировал Костяной Шар и покатился. Наверное, так нещадно меня не тошнило даже во время лётной практики; головная боль усилилась в разы, я чуть не потерял сознание, но всё же, разогнался и врезался в одну из ног, подломив её. Мизгирь обрушился всей тяжестью, когда я был уже под истыканным стрелами и заметно распоротым брюшком. Халкрис успел выскочить, а меня от удара защитила сферическая оболочка. Она сразу же исчезла, я оказался похоронен под тушей. Снизу брюхо было довольно мягким и обволакивающим, перекрыло любой доступ воздуха. Решив не ждать смерти от удушья, кое-как, превозмогая давление, свёл руки над головой и забурился когтями в рваную рану. Едва из собственного панцирь не вылез, прежде чем оказался внутри гигантского арахнида, суть, — в мешке, полном ещё живых органов. Шкала выносливости заметно просела.

Окружение было едким, ладони почти не чувствовали жжения, а вот веки в углублениях черепа оказались намного тоньше и уязвимее, движения были сильно скованны. Секунды складывались в вечность, мне даже стало казаться, что броня начала растворяться, что паук переварит меня таким противоестественным образом, но потом вдруг полегчало.

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 47!»

Мизгирь умер, и, видимо, убийство, всё же, засчитали не мне. Всё равно хорошо, только проблема с дыханием не решилась.

«Антон, сейчас мы попытаемся тебя вытащить».

«Не беспокойся, я довольно самостоятелен в ряде ситуаций».

Работая локтями в темноте, раздирая плоть и освобождая себе место, я стал рваться наверх. Выше, ещё выше, воздуха сильно не хватало, но ничего, вот уже твёрдый хитин. Как же его пробить без опоры под ногами?

«Мэдлин, видимо, небольшая помощь мне понадобится. Сейчас постучу, а вы пробейте окошко пожалуйста».

«Постучишь? Куда?»

«Скорее, «откуда»».

Я изо всех сил врезал кулаком в преграду, провалился глубже внутрь паука, подтянулся, ударил ещё раз. Скоро постучали в ответ, и продолжали бить, пока не стало ощущаться свободное пространство. Сильные руки схватили меня и вытянули на свободу, судорожно вдохнул, чувствуя мизгиря в пасти, харкнул. Вот уж не думал, что вкус чьих-то потрохов покажется этому телу неприятным.

Два ушебти стояли надо мной, а все мы шестеро находились на брюшке убитого моба. Лиззи прижимала к груди канопу, и ни на что не обращала внимание, Мэдлин смотрела на меня со смесью удивления и отвращения, но неявного, спрятанного за самообладанием.

— У меня две новости, — сказал я, — хорошая и плохая.

Мумия медленно подняла голову, зелёные огоньки в прорезях маски казались малоосмысленными.

— У нас тоже, — медленно произнесла она, — но начинай ты.

— Ладно… Никто больше не будет воровать краски, масла из твоего набора, есть креоновые карандаши и втирать в подмышки скипидар, потому что «не встречал ещё более изысканного одеколона». Гринботтома сожрали, иными словами. А плохая новость заключается в том, что нам придётся опять его искать…

Лиззи молчала.

— Мы нашли канопу, как видишь, — сказала Мэдлин, — а плохая новость у нас такая же, — Ангуса придётся искать. Так, если будем и дальше тут стоять, пары паучьей крови дадут сильный дебафф. Антон, не забудь изъять квинтессант, он где-то в головогруди. Поторапливайтесь, утро на пороге.

— Верно, верно. Халкрис, пока я буду копаться в мозгах этой туши, можешь покопаться внутри у той. Свежий кровавые охотник, как договаривались.

— Как договаривались, — буркнул бродяга, доставая охотничий нож.

Головогрудь мизгиря сильно пострадала от ульты Мэдлин, сиреневые и розовые внутренности частью были уничтожены, а частью — разбросаны. Мне пришлось немного повозиться, прежде чем в руке оказался крупный мутноватый кристалл зелёного оттенка. Интересное наблюдение: мизгирь превосходил мартелорадуса на пять уровней, однако, камень из первого был заметно крупнее. Значит, размер добычи мог быть связан не только с уровнем, но и с габаритами или, быть может, жизненной силой моба? Хм… а ведь Мэдлин говорила, что мобы не вписывались в Правило Семидесяти, их Характеристики могли меняться произвольно, подчиняясь разумению разработчиков, как и уровень награды за победу над ними…

— Ну что, уходим?

Ведьма, следившая за Лиззи, которая что-то шептала канопе, отвлеклась на меня, не ответила, обратилась к бродяге.

— Гоблинская Кровь?

Тот поднялся, закрывая окровавленную шкатулку, и убрал добычу под плащ.

— Можно. Однако, есть риск. Спускаясь и уходя ночью, мы можем стать идеальной добычей. Если останемся здесь, и кто-то из тварей вернётся, также немедленно нас заметит. Мы наследили.

Я на секунду обернулся к огромной паучьей туше.

— То есть, опасность неизбежна?

— Нет. Где-то она больше, где-то меньше… Вы слышите?

Все замолчали, я ожидал услышать хлопки крыльев, но, вместо этого, до пещеры доносился звук…

— Пропеллерные движители, корабль.

— Верно.

Звук быстро приближался, ночь снаружи прорезал луч света и сразу же раздались выстрелы. Мы вернулись ко входу и увидели, как по небу, оставляя след цветного дыма из труб, летело нечто похожее на шаттл серии «Манта». Широкий, приплюснутый, спереди похожий на гигантского ската. У этой модели имелось три лопастных движителя на крыше, массивная подвесная турель под кабиной пилотов и три турели поменьше на крыше. Они вели беглый огонь по целой стае кровавых охотников, привлечённых шумом и светом прожекторов. На металлическом корпусе поблёскивал крест Ордоса, нанесённый серебристой краской.

— А мы-то рано обрадовались, — мрачно произнесла Мэдлин.

Не прекращая стрелять, «Манта» подлетел, развернулся к утёсу тылом, широкая дверь кормового отсека превратилась в аппарель, по которой, грохоча доспехами, хлынула живая волна. Латники Ордоса, вооружённые мушкетами, перекрыли всё свободное пространство, оттеснив нас к трупу мизгиря, за их спинами шествовал огромный полутролль, на плече у которого стоял хвостатый коротышка.

— Надо же, какая встреча! — воскликнул Бенделорн Чу, размахивая жезлом. — Шутка! Я знал, что вы будете здесь! Думали, что это вы охотники на охотников? Как бы не так, это я охотник на вас!

— Мы облетели шесть похожих утёсов и убили, наверное, тысячу кровавых охотников, прежде чем добрались, — пробасил Грангар Лутч.

— Не порть впечатление! — сквозь неестественную улыбку процедил Чу. — Итак, аномалы, именем Ордоса, вы арестованы!

Глава 17. Пути правосудия

Я обратил внимание, что мушкеты в руках НИПов были непростыми. Блестящий сребристый металл, светящиеся синие элементы питания, изящные обводы и детали, доведённые до эстетического совершенства. Походило на работу инженеров Рокстрома.

— Вы, несомненно, думаете, друзья: «Как этот красавец Бенделорн выследил нас на бесконечных просторах «Нового Мира»?»…

— Никто так не думает, — спокойно перебила Мэдлин, — случайно наткнулся в Оджогбе, притворился, что не заметил, а сам бросился искать подкрепление, чтобы захватить нас вне населённого пункта. По ходу дела потерял из виду и только сейчас догнал. Тебе повезло, минг.

— Но отрицать, что я красавец, вы не стали, госпожа Пентеграм, — протянул Чу с довольной усмешкой.

Мэдлин закатила глаза:

— Некоторым так мало нужно для самоудовлетворения.

Агента Ордоса от смеха согнуло пополам, он хохотал и бил жезлом по шлему напарника словно сумасшедший.

— Ты слышал, Лутч, ведьма намекает на то, что я мелкий!

— Слышал, — пробасил тот, не сводя с нас маленьких злых глаз, — и что ты склонен проявлять любовь к самому себе, вероятно, тоже намекает.

— Её проницательность пугает меня, — сказал Чу, утирая слёзы, и в мгновение ока сделался серьёзным, — но я не люблю пугаться.

Жезл описал в воздухе некую фигуру, а игрок быстро протараторил что-то; полыхнул магический круг, — Мэдлин презрительно взглянула на врага и поджала губы. На её дескрипторе появилась пиктограмма какого-то дебаффа.

— На тебя обрушится кара богов, смертный, — глухо прошипела Лиззи, как будто совсем не своя.

— А это ещё что за экспонат? — поморщился минг. — Ты из какого музея сбежала, нежить?

— Из музея «Что велели передать».

Он непонимающе поморщился:

— «Что велели передать»?

— Что ты генетически ретард, — завершила мысль мумия.

От такого Чу едва не свалился с плеча напарника.

— Воу! Надо как-то сбавить обороты, иначе я обращусь в техподдержку! Мы тут в игру играем, а какой-то аномальный моб оскорбляет меня последними словами! Куда катится «Новый Мир»?

Лутч хмыкнул в кулак.

— Ладно, с любезностями покончено, мы здесь по делу! Солдаты, именем Ордоса приказываю захватить этого… он эволюционировал… Захватить этого гаргуля живым! Стрелять по ногам в случае малейшего сопротивления! Остальных, если шевельнутся, бить на поражение! Моя премия и повышение давно заждались… Постойте, это что, канопа Хамуптари?

Скосив глаза на Лиззи, я увидел, как мумия подняла заветный кувшин, как ярко вспыхнули зелёные огоньки в прорезях маски, как свет родился в заветном кувшине.

— ВЕЛИКИЙ БОЖЕСТВЕННЫЙ ЦАРЬ ГОВОРИТ, ЧТО ОН ГОЛОДЕН, — провыла она тройным басом, — ПАДИТЕ НИЦ, РАБЫ!!!

Громыхнул залп, Халкрис Гоблинская Кровь едва успел лечь под веер вспыхнувших синих снарядов, Лиззи пробило насквозь в четырёх местах, из ран хлынул песок, но мумия только покачнулась, декламируя заклинание. Я же еле успел закрыть Мэдлин собой и получил два сгустка раскалённой боли в спину и поясницу. Грохнулся перед ведьмой на колени, сжав челюсти до хруста, — шкала жизни просела основательно, а броня ничего не отбила… какие хорошие мушкеты, какая умопомрачительная боль!

Почувствовал, что голову пытаются приподнять, открыл глаза, передо мной было личико Мэдлин. Чёрные губы шевелились, но из них не выходило ни звука. Тем не менее, я понял смысл.

— Только для вас это игра, а для меня — тюрьма. Лишение свободы уродует людей, не хочу так. Я должен остаться прежним, когда выберусь отсюда, и для этого необходимо, в том числе, всегда быть готовым… Иначе никак.

Она замерла с приоткрытым ртом, сомкнула полные губы и кивнула.

— Живьём! Я сказал, он нужен мне живьём! — кричал Бенделорн Чу. — Стреляйте в нежить!

Но поразить мумию стало не так просто, — её закрыли собой ушебти, и, хотя залп энергетических снарядов здорово изуродовал их, големы выстояли. Золотое свечение становилось только ярче, а Лиззи гремела всё страшнее, пока её голос не превратился в долгий заунывный рёв, пробиравший до мозга костей. Голосу мумии вторили крики НИПов. Обернувшись, я увидел, как латники Ордоса роняли оружие и падали, сучили конечностями, колотили по доспехам; неизвестная пиктограмма пульсировала у каждого из них в дескрипторе. Бенделорн Чу растеряно смотрел на своё войско, пока его собственное лицо не начало таять как горячий воск. Заметив, что происходит, как пустеет шкала жизни, минг вскрикнул, замахал жезлом, и рядом в пространстве открылась дверь. Вместе с троллем они протиснулись сквозь неё, спасаясь. А вот солдатам не повезло. Я следил, как сквозь щели в доспехах жидкая плоть покидала их и перелетала по воздуху за спины ушебти, где раздавалось громкое чавканье. Не прошло и полминуты, как отряд погиб.

— Надо… надо спешить! — Я поднялся, схватил бродягу, вздёрнул на ноги, удивившись, как нелегко это далось. — Скорее! Мэдлин, Лиззи! Пока пилоты не поняли, что произошло!

Мы бросились по опущенной аппарели, оказались в просторном десантном отсеке, пересекли его и распахнули толстую дверь с окошком. В кабине «Манты» было три кресла: для пилота, штурмана и оператора основного калибра. Все три занимали НИПы-люди, которые успели только закричать. Выбросив трупы в десантный отсек, я, всё ещё рыча от боли, уселся в пилотское кресло. Осмотрелся.

— Ты умеешь летать на небесных кораблях? — тихо спросил бродяга, переступив через останки.

— Летал только на третьем поколении, и в реале. Здесь всё немного иначе, рычаги смещены, трёх четвертей систем просто нет.

— Я не понимаю.

Решившись, закрыл десантный отсек, взялся за рычаги управления, передумал, сдвинул бегунок контроля подачи питания, проверил систему охлаждения, опять взялся за рычаги.

— Летим. Подвезти тебя?

— К ближайшему поселению, — повёл плечом Халкрис, — лекарство приготовит любой знахарь. И восход как раз занялся.

* * *

Я нашёл небольшую деревеньку через пару часов, приземлился; бродяга покинул челнок, не прощаясь. Просто ушёл. Глядя вслед сутулой фигуре, я испытал некоторую растерянность.

— Наконец-то, — Мэдлин помассировала горло, — голос вернулся. У этого минга хорошие навыки, отдаю должное. Антон, у тебя дебаффов букет, раны, должно быть, тяжёлые. Повернись.

Мне пришлось вцепиться когтями в одну из переборок и очень постараться, чтобы не кричать, пока она тащила щипцами засевшие в теле снаряды.

— Хм, злобные пули из квинтешлака, успели даже остыть. У тебя поразительная выносливость для своего уровня. Теперь выпей эти хилл-поушены и всё пройдёт. Елизавета, пора расстаться с этой штукой.

Мумия сидела в одном из кресел, привинченных к стене, прижимала кувшин к себе и раскачивалась. Мэдлин вытащила из инвентаря ковчег, сняла крышку и потянулась за новой канопой. На секунду мне показалось, что это плохо кончится, — квестовый артефакт влиял на Лиззи довольно тревожащим образом. Тем не менее, обошлось, ведьма получила канопу с шакальей головой, поднесла к лицу.

— Дуамутеф, хранитель желудка Хамуптари.

Второй артефакт присоединился к первому. Когда крышка опустилась и ковчег вернулся в инвентарь, Лиззи встрепенулась.

— Где мой набор? А, вот же он! — Чемодан с красками появился у неё на коленях. — Итак, мы победили?

— Благодаря тебе. Елизавета, что произошло?

— А? Что произошло? Ну, помню, мне будто мозг защекотало… Мозг, которого нет. И дальше всё само получилось. Ничего особенного, в общем и целом. Из-за каноп в голове появляются новые голоса, они вроде бы не кричат, но перекрывают все остальные.

— Интересно, — Мэдлин задумчиво погладила ворона, — что-то новенькое. По сути, мумии-заклинатели, — это калька с класса жрецов. У них изначально урезан арсенал и сделана поправка на неживую природу, но это всё равно жрецы. Мумии априори связаны с культурой Наила и богами, не входящими в Пантеон; Елизавета же является охранником Хамуптари и, номинально, имеет связь с этим боссом. Близость к канопам усиливает её способности, однако, влияет на мыслительные функции психоматрицы.

— Если она с одной так управляется, может, отдадим ей обе?

— Сомнительная идея, Антон, я же сказала: «влияет на мыслительные функции». Боюсь, что, чем больше вокруг Елизаветы будет каноп, тем менее вменяемой будет она сама.

— Даже меньше, чем обычно?

Мы оба посмотрели на мумию с некоторым удивлением.

— Что? Вы думаете, я неспособна к самокритике?

— Мы…

— Да ладно, шучу! Я нравлюсь себе со всеми плюсами и минусами.

— Нам тоже, Елизавета.

— Разрешишь ещё раз перекрасить Каспара?

— Не до такой степени. Лучше иди вместе с Антоном в кабину управления и постреляй из новой пушки. Пора лететь. Кстати, мы на угнанном транспорте Ордоса, наша поимка — вопрос времени. Вернуть «Рэма» вряд ли возможно, так что, пока пользуемся этим.

— Просто скажи, куда лететь?

— Это — самое простое. Нам нужно в субрегион Сапфир, а конкретнее, в Аметриновый лес.

— Надо же, гоблин уже респанулся, и ты успела найти его? Восхищён.

— О, нет, искать Ангуса мне ещё предстоит. В Аметриновом лесу находится третья канопа.

— Откуда…

— Пока ты отдыхал в племени Гнилого Клыка, — самодовольно заявила Лиззи, — я вела с Гнусом воспитательные беседы.

— Это когда он был привязан к посадочной опоре?

— Ага! Гоблюк проговорился где третий кувшин. Разве я не молодец? Разумеется, молодец! Летим! Я сама введу координаты!

— А ты сможешь? — уточнила ведьма.

— Нет, потому что сенсоры навигаторов не реагируют на забинтованные трупные пальцы!

* * *

Семейство десантных челноков «Манта» имело богатую историю эксплуатации. В своё время они пришли на смену многим другим, включая «Рэмов». «Манты» были больше, вместительнее, быстрее, и лучше поддавались модернизации. Реальный прототип был вдвое больше игровой модели и двигался в вакууме на репульсионной тяге. Маневрирование «Манты» в атмосфере осуществлялось за счёт пары огромных подвижных пропеллеров, встроенных в боковые крылообразные части корпуса, они помогали челноку вертикально взлетать и служили заменой подкрылкам. Из семи поколений только третье участвовало в боевых действиях, то есть имело соответствующие модернизации, которые помогали переправлять батальоны боевых дронов на поверхность планеты Ферокс-Солум. Полагаю, именно вооружением третьего поколения вдохновлялись местные реконструкторы, собирая игровую модель.

«Манта» был удобен в управлении, имел новый кристалл квинтессанта, мощную магическую пушку в передней части и, что немаловажно, автопилот. Со вспомогательными турелями наверху было сложнее, они управлялись десантниками во время транспортировки и сейчас не работали. Но главное заключалось в том, что кабину можно было покинуть в любой момент.

Я вёл челнок по координатам Мэдлин, Лизи сидела позади и развлекалась, управляя турелью, как раньше. Сама ведьма предпочла расположиться в десантном отсеке, на мягких подушках, с бокалом полусладкого вина и попросила не беспокоить её какое-то время. Вероятно, так ей было удобнее искать следы Гринботтома в Инкарнаме.

— Эй, Антон! Эй! Эй! Антон! Эй!

— Ладно. Слушаю?

— Угадай, что я вижу?

Учитывая, что мы пролетали через гряду парящих скал в поднебесье, я предположил:

— Двенадцатицветную радугу?

— Не угадал! Парящие скалы! — Она расхохоталась под маской. — У тебя ужасно получается играть в это!

Каждый раз, когда я «не угадывал» Лиззи приходила в такой искренний восторг, что не хотелось обрывать череду её побед.

— Эй, Антон!

— Что?

— Кто ты в реале?

Машина чуть дрогнула, как и мои руки, такого вопроса я не ожидал. В неписанном этикете «Нового Мира» было непринято интересоваться реальной жизнью игроков. Подозреваю, что это правило тихой сапой внедрили разработчики, ведь главной целью игры было заставить граждан Единства забыть о реальности и её проблемах. Не спрашивай, не отвечай, — кажется, так говорили Древние?

— Почему вдруг решила спросить?

— Вы с Мэдлин много знаете обо мне, а я о вас ничего не знаю. Её спрашивать бесполезно, кокетка бережно относится к личной информации. Но ты — открытая книга, простой, добрый и честный. Поэтому спросила тебя.

— Лиззи, в глазах Единства мы с тобой преступники настолько опасные, что нас даже на Ион сослать нельзя. Думаешь, открытость и доброта являются самыми подходящими характеристиками для таких людей?

— Я думаю, Антон, что Правительству больше нельзя доверять.

— Неужели? — Я едва удержался от сарказма.

— Ага! Если два таких замечательных человека, как мы с тобой, оказались здесь, обречённые страдать, может быть, те, кто нас на это обрёк, способны допускать ошибки. Возможно, даже, они что-то скрывают от населения… Звучит как бред, но я уже ни в чём не уверена…

Да, инфо-террористы, замечательные люди. Кто, если не мы? Я прочистил горло.

— Не уверен, что Правительство замешано. Проект «Пенитенциарий» определённо является детищем министра Анкреца и самого Нифтара, так что рано обвинять поголовно всех власть предержащих.

— Ну вот, видишь, ты ещё и справедливый! А они тебя в гуля сунули.

— С другой стороны, Единство всё решительнее идёт по пути ошибок и подлогов, призванных эти ошибки скрыть. Анкрец уже создал одну большую заплатку на трещинах социума, — «Новый Мир», а теперь он развивает идею. Если можно будет превратить каждого потенциального бунтаря в моба, и оставить здесь для битья, то удерживать Единство удастся ещё какое-то время, пять веков, может, семь. А потом полыхнёт так сильно, что осколки будут собираться ближайшие десять тысяч лет.

— Э-э-э… что-то ты совсем странное говоришь.

Пожал плечами, насколько позволил панцирь.

— Хочешь знать, кто я, Лиззи? Социолог-любитель. Побывал на сотнях миров, получил доступ к документам и свидетельствам высокого уровня секретности, искал правду. Единое Человечество уже не такое единое, системы, отдалённые от света Солнца всё больше хотят искать собственный путь в бесконечности Космоса, и многие готовы даже пойти на немыслимое, — заявить о независимости. И не формальнрй, а настоящей.

— Как у Ферокс-Солум?

Я бы поморщился, но костяная морда не позволила.

— Не вполне. Ферокс-Солум был случайностью, он существует в постоянных экстремальных условиях и принимает от Единства гуманитарную помощь, хотя много веков обходился своими силами. Другие системы могут быть самодостаточны, у них много ресурсов и развитая инфраструктура, а всё недостающее в перспективе можно получить через торговлю, или искать совершенно новые пути развития. За такие мысли я и попал сюда, можно сказать.

— Сепаратист! — воскликнула Лиззи.

— Антон, — прозвучало по внутренней связи, — пожалуйста, веди нас ровнее, я пытаюсь отдохнуть.

— Прости, давно не имел дело с «Мантами». Игровые инженеры очень криво перенесли систему управления.

Вздох. Канал закрылся.

— Антон, ты же сепаратист! — с каким-то затаённым восторгом лопотала мумия, тормоша меня за плечо. — Настоящий!

— А ты инфо-террористка.

— Да это всё детские развивающие игры по сравнению с вами, ребята! — Она едва ли не приплясывала на месте. — Из какой ты системы? Какие головные уборы вы носите? Какое у вас традиционное блюдо и какой дрянью вы кормите гостей из далёких миров, называя её «местным деликатесом»? У меня столько вопросов!

— И когда-нибудь я смогу на них ответить, но не сейчас.

Она молчала почти десять секунд, не отходя от кресла, пришлось применить отвлекающий манёвр.

— Умеешь пилотировать «Манту»?

— Ха! Шутишь? Я и с «Рэмом» едва справлялась. Челноки меня не интересовали раньше, тренировалась водить топтеры и вакуумные истребители.

— А научиться хочешь?

— Мэдлин будет ругаться.

— Ну и пусть поругается немного. Мы с тобой бунтари, от этого просто так не отказаться, верно?

Она издала радостный звук, а я переключил систему на автопилот, чтобы уступить место.

* * *

Давно заметил, что география «Нового Мира» не следовала нормальному порядку вещей в природе: температурные режимы и климатические зоны перемешивались произвольно; обособленные биомы компоновались как попало. Спросил об этом у Мэдлин, и ведьма сказала, что свобода творчества разработчиков оправдывается влиянием Хаоса.

Субрегион Сапфир отличался от всех земель вокруг, он белел на фоне жёлтизны Наила, и зелени Щедрых Холмов. Само озеро всё так же сияло глубокой синевой, но почвы походили на сплошной алебастр. Только лесные массивы разбавляли эту белизну; небольшие, росшие тут и там, но зато какие яркие, какие красивые. Нам нужен был тот, что имел смесь золотого и пурпурного цветов, Аметриновый лес.

Приземлились на опушке, «Манта» тяжело присел на посадочных опорах, сопла и пропеллеры стихли. Выбравшись наружу, я увидел, что на белой почве не росло ни единого стебелька, а вокруг не нашлось бы ни зверька, ни мошки, совершенно безжизненный ландшафт. Даже воздух был каким-то сухим и пах мелом.

Налетевший ветерок наполнил лес тихим хрустальным шелестом.

— Что-то здесь не так.

— Правда? — спросила Лиззи. — Ничего не чувствую. Ах, да, я же мёртвая.

— По ЛОРу, — Мэдлин осмотрела белые просторы из-под полей, — Сапфир — особенный субрегион. Когда-то, тысячи лет назад, быть может, с небес рухнул метеорит. Сейчас он лежит на дне кратера, который мы называем озером Сапфир. Доподлинно его природа неизвестна никому, однако, присутствие космического тела изменило экосистему, сдвинув его от понятной углеродной основы жизни в сторону, скажем так, кварцевой.

— Не понял.

— М-м-м, все эндемики Сапфира, так или иначе, являются минеральными формами жизни. Растения и животные, приспособившиеся к влиянию метеорита, остались, прочие вымерли.

— Нам следует чего-то опасаться?

— Антон, даже в Щедрых Холмах есть чего опасаться, а Сапфир — субрегион с умеренным уровнем опасности. Игроки от пятидесятого до девяностого уровня чувствуют себя здесь вполне уверенно, а по пустошам могут и нубы ходить, так как вся опасная фауна держится в лесах и ближе к берегу.

— А нам нужно в лес, я помню! — сообщила Лиззи.

— Именно. Держитесь настороже. Ангус сказал, что отряд, завладевший третьей канопой, пошёл в Аметриновый лес и добрался до входа в данж Хрустальная Река. Там они и погибли.

— В подземелье?

— Нет, при входе. В Сапфире есть несколько многоуровневых данжей, уходящих в систему пещер плато. Вот там действительно опасно, ниже сто двадцатого уровня и без хорошей подготовки лучше не лезть. Входы охраняются особой породой кристаллов, которые, положили наших клиентов и завладели их имуществом.

— Кристаллы?

— Да.

— Завладели нашей канопой?

— Про кристаллических зомби ты явно не слышал.

— Оу-оу-оу! Я слышала! — заволновалась Лиззи.

— Кварцоиды — опасные мобы. Правда, больше для меня, чем для вас. Мёртвая органика их не интересует, а до твоего мяса, Антон, нужно ещё доковыряться. Поясняю: кварцоиды — кристаллы-паразиты, достаточно мельчайшим частицам попасть в кровь живого существа, как начнётся процесс минерализации, долгий и мучительный. Постепенно организм превратится в нового кварцоида. Вводная дана, теперь идём.

Безжизненная красота леса завораживала. Стволы деревьев имели витую форму как рога аддакса, широкие у корней, заострённые к вершинам, покрытые бугристой мелово-белой корой и с множеством тонких ветвей. Но, главное, — кроны. Тонкие кристаллические листья по форме похожие на ракушки сердцевидки сияли золотом и пурпуром аметринов, глазам гуля было больно от бесконечных мириад бликов, но хотелось продолжать смотреть.

Вместо тропы через лес вела широкая прямая дорога, мощённая алебастровыми плитами. Мы шли, прислушиваясь к звонкому шелесту листвы, через некоторое время среди аметриновых деревьев что-то шевельнулось. Раздался особенно громкий звон и на дорогу выбралось существо, розовый кристаллический шар диаметром метра два, окружённый десятками полутораметровых шипов; они не крепились к сфере, но перемещались вокруг словно в силовом поле. Шар опирался на некоторое количество шипов, как на ноги, позволяя остальным произвольно парить вокруг, но, когда мы оказались в поле зрения — если эта штука могла видеть, — моб замер и распределил шипы равномерно вокруг себя, став похожим на морского ежа. «Бродячий осколыш, 44 уровень».

— Что это?

— Тс-с-с.

Мэдлин стояла неподвижно и следила за мобом, пока он просто не продолжил путь.

— Нейтральный, — розовые первыми не нападают.

— Полезно знать. А к чему, собственно, нам готовиться? Как драться с этими кварцоидами?

— Очень легко, если есть Аспект Звука. К остальным у них приличный иммунитет. Ещё можно бить посильнее.

— «Бить посильнее» — это универсальный совет, — сказал я.

— Но только не когда на тебя нападают призраки, — глубокомысленно заметила мумия. — и Слаймы. Да. Слаймам удары нипочём.

Ведьма деликатно прочистила горло.

— Кварцоиды — минеральные формы жизни, они очень тверды, но не то чтобы совершенно прочны, понимаете?

— И водные элементали. Они водные, потому что из воды, рубить и резать можно с любой силой, это бессмысленно.

— Я…

— И воздушные элементали, кстати, тоже, потому что они воздушные. Трудно бить воздух.

Мэдлин с большим терпением следила за мумией.

— В любом случае…

— И огненные элементали. Но зато земляных можно лупить только так, очень удобно. Прости, я тебя, кажется, перебила.

Ведьма проявила огромное снисхождение, обойдясь одним кивком.

— Лучшим оружием против кварцоидов мог бы стать Аспект Звука, но, боюсь, никто из нас им не владеет. Придётся полагаться на грубую силу и баффы. Для нас самое важное, определить того, у кого находится канопа, в этом положимся на тебя, Елизавета. Уже почти пришли, кстати.

Дорога слегка изгибалась несколько раз, уводя нас в чащу, пока впереди не показалось что-то вроде круглой площади; в центре было углубление с блестящей медной блямбой, похожей на люк.

— Хм, странно, — произнесла Мэдлин. — Это вход в данж, обычно вокруг него много кварцоидов.

— Может, спрятались?

— Они не прячутся, Елизавета, недостаточно хитры. Давайте-ка обвешаемся баффами и будем надеяться, что Ангус не ошибся, добывая сведения.

— По какой причине их может не быть?

Ведьма пожала плечами:

— Если кто-то прошёл в подземелье незадолго до нас. В таком случае они респанутся через сутки, и, надеюсь, канопа будет при них. Не хочется думать, что её залутал кто-то посторонний, да ещё и спустившийся в трудный данж.

Потом ведьма планомерно расходовала синюю шкалу, навешивая на меня, себя и Лиззи разные заклинания.

— Так, — сказала она, — Елизавета, напоминаю, что твоя главная задача, вычислить канопу. Если начнётся схватка, нам необходимо победить только одного кварцоида и уходить из зоны их патрулирования. Держись немного позади, готовься создать песчаную бурю для отхода. К тому же твои навыки и способности для кварцоидов не очень опасны.

— Не недооценивай брошенную женщину, Мэдлин. Древние говорили, что нет ничего опаснее.

— Нет ничего опаснее брошенной женщины? Что-то я не поняла.

— Если Антон меня как следует бросит, могу и насмерть убить, — уверенно заявила Лиззи.

Поняв, что совершенно неспособны уловить ход её мыслей, мы решили, что хватит задерживаться. Вышли на площадку, окружённую аметриновыми деревьями, солнце отражалось от белого камня под ногами и слепило. Никого в поле зрения, тишина, покой, запах мела.

— Даже следов боя нет, — произнесла Мэдлин еле слышно, — привратники просто исчезли.

Ведьма прищурилась, повела рукой, оставляя в воздухе светящиеся знаки, её шёпот складывался в заклинание, появился вращающийся диск, и Каспар нахохлился. По мере того, как шёл процесс, округа менялась, словно кто-то стягивал белое покрывало, обнажая поле боя. Тела, похожие на смесь органики и кристалла, валялись тут и там, разрубленные на части. Белоснежный камень «украшали» жжёные пятна и потёки жидкости. А посреди всего этого, прямо на люке стоял высокий некто в красно-чёрном плаще с капюшоном.

— Отмена Иллюзии? Быстро догадалась.

— Не первый день в игре, — сказала Мэдлин, занимая боевую стойку.

Он приподнял лицо, в тени капюшона горели жёлтые зрачки, а над головой парила красивая и слегка жуткая плашка: «Ахимас Вельт, магус 90 уровня, человек (Грезящий)».

— Правосудие всегда находит пути. Правосудие и наказание. — Он чуть прищурился, едва приподнял уголки губ, обозначив улыбку. — Сдавайтесь и обойдёмся без лишней возни, я и так слишком долго вас ждал.

— Тебе же не это нужно, законник? Ты хочешь сопротивления, чтобы можно было применить силу, покалечить нас. Ребята с извращённым чувством справедливости любят такое.

— Верно, — не стал отпираться он, — совершенно верно. Ты начинаешь мне нравиться, что не очень хорошо, потому что симпатия к преступнику недопустима.

— Антон, Елизавета, мы не будем сопротивляться.

— Уверена? — спросил я. — Нас трое.

— Уверена. Я навела справки, когда узнала, что за нами идёт ещё и Орден Виселицы. С этим индивидом без предварительной подготовки мы не справимся.

Ахимас Вельт зашагал к нам, доставая из-под плаща три пары кандалов.

— Опуститесь на колени и заведите руки за спину.

Меня словно током удалило.

— Нет. — Ответ вышел резкий и злой.

— Антон, — тихо произнесла ведьма, — что ты делаешь?

— Проявляет дух бунтарства, — ответила вместо меня Лиззи. — Мы с ним бунтари, знаешь?

Вельт продолжал идти, спокойный и открытый, явно не принимавший нас всерьёз.

— Неподчинение законным требованиям, прекрасно, хоть разомнусь. А то эти кварцоиды оказались сплошным разочарованием.

Меня мелко потряхивало от гнева.

— Это не законные требования, а унижение человеческого достоинства.

Показалось, будто он слегка запнулся.

— В «Новом Мире» законы Единства не работают. Процедура будет соблюдена.

— Нет, — повторил я. — Пусть даже в таком виде, я всё ещё человек и ни перед кем не встану на колени.

— Не встанешь на колени — встанешь на обрубки, человек.

Я активировал Рваные Раны.

— Антон, не надо. Это всего лишь игра.

— Не для меня…

Убрав кандалы, игрок потянул из ножен одноручный меч. В золотой гарде блестел красный ромбовидный кристалл, а клинок имел фиолетовый отблеск, был прямым по всей длине и лишь остриё чуть загибалось назад. Ахимас Вельт крутанул кистью, — по мечу заметались красные молнии, воздух наполнился запахом озона и таким звуком, словно кричали тысячи птиц.

Удара я не почувствовал, противник просто метнулся на невероятной скорости, всё тело прошила ужасная боль, потом я упал ничком, создание чуть не погасло. Следующее, что понял, — стою на четвереньках, упираясь в белые плиты ладонями и обрубленными по колено ногами. Шкала жизни опустела до тридцати процентов, мигали пиктограммы дебаффов, всё внутри панциря горело огнём, а в пасти разливался отвратительный вкус палёных волос.

— От карающей длани правосудия нельзя уйти, падальщик, ибо…

Зазвучал страшный голос Лиззи, мумия читала заклинание, раскинув руки, через бинты из неё текли потоки песка, вокруг в воздухе проявлялись круги иероглифов с символом глаза посередине.

— Любопытно, что скажут императорские некроманты?

Это выглядело так, будто человек сам превратился в красную молнию, которая пробила Лиззи насквозь, разделив верхнюю и нижнюю половины, а потом вновь стала человеком. Меч медленно вернулся в ножны. Подняв верхнюю половину мумии, Вельт перенёс и бросил её возле меня.

— А теперь принеси и швырни мои ноги, субстанц! Если посмеешь!

Но магус перестал обращать на нас внимание, посчитав за отработанный материал. Он смотрел только на Мэдлин, которая выглядела весьма пугающе. Не знаю, как ей удавалось, вроде бы ничего не делала, просто смотрела в ответ, и при этом горела негодованием.

— Пока мы ждём корабль, объясни-ка, что за идея была? Зачем сагрила дракона?

Ведьма даже не подумала говорить.

— Правда, что моб вёл топтер?

Молчание.

— В таком случае, — он опять достал кандалы, — пора узаконить наши отношения на ближайшие пять суток. Не делай глупостей.

Мэдлин изящным и небрежным движением скинула шляпу на землю, вытащила из пучка спицу, и волосы освободились. Они стали ей вторым, красным плащом, очень длинные и объёмные. Вместе с тем облик ведьмы странно переменился, будто на обычную внешность наложили призрачный чехол, и вот он-то оказался жутким, словно красавица и уродина стояли на одном и том же месте, у первой на плече сидел ворон, у второй, — что-то вроде большого чёрного стервятника. Сам призрачный облик являлся тощей каргой с длинным словно клюв носом и кривыми клыками, торчавшими из-за тонких губ; глаза её горели ехидством и ненавистью.

— Ты ведь понимаешь, что обречена?

— Понимаю, законник, — ответила Мэдлин спокойно, — однако, я потеряю их уважение, если даже не попробую.

— Мы никогда не перестанем тебя любить! — закричала Лиззи. — То есть, уважать!

К слову о боли, — пожалуй, только выработанная привычка позволяла мне держаться, — спасибо, мама, — и я видел, как бинты Лиззи опутывали меня всё это время.

— Я стану твоей второй половинкой, — шепнула мумия, — готов?

Бинты подтянули её к моим искалеченным ногам и крепко затянулись, тонкие руки напряглись, поднимая свою часть веса. Я решил, что это очень хороший шанс чтобы соблюсти жизненное кредо — сопротивляться до последнего.

— Лиззи, спасибо тебе.

— Антон, обычно я за свободу творчества и максимальную наготу, но сейчас я за членовредительство и месть! Сделаем ему больно!

Это было невозможно, ведь игроки отключали болевые импульсы, но, тем не менее, я, по крайней мере, должен был отвлечь магуса. Мы представляли гротескное зрелище в тот момент, но это ничего не значило, — Ахимас Вельт уже положил руку на эфес меча.

Мы ринулись вперёд, и Лиззи каким-то образом смогла поддерживать нужную прыть все те пару необходимых секунд; противник обернулся за секунду до того, как я сомкнул челюсти на его левом бедре. Между нами была разница в сорок три уровня, соответственно, я получил надбавку к силе атаки в двадцать три процента благодаря «Свирепому Карлику», плюс баффа. И когда под натиском зубов гаргуля хрустнула бедренная кость, сверху раздался вскрик, настоящее свидетельство боли. Вельт играл без поддавков.

Последним, что я увидел, были безумные от ярости глаза и вспышка молний.

Глава 18. Всадник бури

Голод, обоняние, осязание, слух.

Я не спешил открывать глаза, прислушиваясь к сосущему чувству где-то вверху желудка; ещё терпимо, пока что не больно. Хотя во всём остальном теле она, боль, пульсировала равномерно и постоянно. Ушных впадин достигало гудение, голоса, стук механизмов; слегка ощущалась вибрация, а в ноздри лезли запахи мазута и гари. Было жарко.

Открыв наконец глаза, я опять плотно закрыл их из-за яркого солнца, но успел рассмотреть толстые прутья клетки.

— Мэдлин, — раздался рядом голос Лиззи, — он очнулся.

Сделав ещё три попытки, смог, наконец, осмотреться получше. Всё вокруг заливал ослепительный свет, в котором угадывались очертания парусов, палубы, фальшбортов. Мы были на небесном корабле.

— Антон, возьми-ка, — прозвучало рядом.

Я не сразу понял, только распознал тихое шуршание ткани. Мэдлин предлагала мне свой плащ. Аккуратно втянув его, накинул на голову и с облегчением вздохнул.

От шкалы жизни остались крохи, пульсировали пиктограммы дебаффов: голода, жажды, ожогов, нервного шока, сотрясения и много чего другого. Как я ещё не отправился на респ?

— Где мы?

— Летим в субрегион Гриммо, к ближайшему городу с вратами. Оттуда переправимся прямо в Нагатор. На территории Сапфира нет ни поселений, ни порталов.

— А что потом?

— Не знаю, Антон. Только одно известно точно: мы пробудем в плену не больше пяти суток, таково фундаментальное правило игры. Условность разумеется, но без неё игроки могли бы лишать друг друга свободы на неограниченное время, а это не пошло бы «Новому Миру» в пользу… Что?

Её смутил смешок, вырвавшийся у меня.

— Да я осознал, что мы с Лиззи теперь являемся не просто узниками этой цифровой тюрьмы, а узниками в квадрате. Уму непостижимо, это какая-то вселенская метаирония.

Сглотнул густую слюну, страшно хотелось есть, а экзоскелет был горяч.

— Созываю походной совет. Перекличка. Лиззи?

— Здесь! — весело отозвалась художница.

— Мэдлин Пентеграм?

— Присутствует. К чему официоз?

— Чтобы упорядочить мысли и сэкономить время. На повестке дня три вопроса: что произошло, как это произошло, и что делать дальше?

— С первым всё просто, — ответила ведьма, — мы столкнулись с довольно опасным и сильным противником, который устроил на нас засаду. Проиграли.

— Как это произошло?

— Нас предали, — сказала Лиззи, — этот субстанц знал, где мы будем, заранее прибыл туда и вот.

— Значит, надо узнать, кто нас предал, прежде чем сможем двигаться дальше.

— Ты отдыхал, а мы-то уже знаем, — хмыкнула мумия, — вот он, идёт, зла на него не хватает.

В ноздри ударила смесь запахов застарелого пота, древних папирусов, керамики, книжной пыли. Послышались шаги, и в том небольшом участке мира, который я наблюдал из-под плаща, появилась пара массивных башмаков, цокавших металлическими набойками.

— Не может быть. Я видел, как тебя сожрали.

— Э, э, э! Нет, — ехидно ответил Ангус Гринботтом, — ты видел, как сожрали труп моего двойника, который я ловко достал из сумки и бросил пауку, а сам спрятался, чтобы инсценировать смерть и избавиться от вас, наглых эксплуататоров.

Я не сразу нашёлся.

— Ты носил в сумке труп… на случай если понадобится инсценировка смерти?

— Разумеется! — возмутился гоблин. — Очень на меня похожего, одетого в такую же одежду! У меня всегда есть парочка на особый случай.

— Парочка?! Энтропия…

— Да! А что в этом такого? Не понимаю, как вы, олухи, вообще выживаете без такой необходимой вещи как мёртвый двойник в наше неспокойное время?!

— Так, ладно, хватит! — воскликнул я. — Хорошо, примем это как данность, ты таскаешь в своих волшебных сумках два трупа.

— Кто сказал, что два? Трупов я таскаю больше, но только два из них — подготовленные двойники.

— Зачем… не хочу знать. Итак, Гринботтом, ты инсценировал свою смерть и сдал нас Ордену Виселицы.

— Ага, — довольно ответил археолог, — пришлось очень постараться, магус еле успел вас опередить на пути к третьей канопе, даже корабль свой не стал брать, потому что тот был далеко. Но, всё же, получилось.

— Задумал это в Щедрых Холмах?

— Да, когда слушал новостной выпуск, точно. Пока вы отражали нападение сборщиков оброка, я слал зёрна ветра этому желтоглазому демону, ответил он не сразу, а когда ответил, я понял, что пора покинуть вашу шайку неблагодарных эксплуататоров и гениально обставил свою гибель. Кстати, очень вами недоволен!

— Почему это?

— Вы даже не оплакали случившуюся трагедию! — взвизгнул гоблин. — Погиб светоч археологии, незаменимый я, сердце, красота и совесть нашей группы, а вы просто как будто забыли об этом и бросились куда-то по своим тупым делам! Я был оскорблён в лучших чувствах!

— Субстанц! — гаркнула Лиззи. — Предатель!

— А вот и нет! Вовремя предать — значит, предвидеть! Меня не ценили, эксплуатировали, и постоянно третировали! Это было невыносимо!

— Я засуну эту руку тебе поглубже, а потом так дёрну, что наизнанку вывернешься, Гнус!

— Для начала закончи приращивать ноги, жертва бальзамировщика, а потом уж и поговорим! — ехидно усмехнулся Гринботтом. — Или нет! Эх, знали бы вы, неудачники, сколько Драгоценных Орден Виселицы перевёл на мой счёт в Банке Сов! О-хо-хо! Эти ребята мрачные как грудной краб на последней стадии, но слово они держат железно! Цепляются за свои тупые законы, а мне что, мне это только на пользу! Обожаю ограниченных законопослушных…

— Что ты тут распинаешься?

Гоблин взвизгнул от звуков этого голоса. На палубе появился Ахимас Вельт.

— Да вот, владыка, веду душеспасительные беседы с этими мерзкими преступниками! Но кажется, спасать здесь нечего, все — отъявленные мерзавцы! Я говорил вам, что был против их наглых манёвров? Ой, как я умолял прекратить безобразия! А они мне только и твердили: «Сейчас превратим всю долину в ледяную пустошь, вот смеху-то будет! Представляешь, какая разруха и беззаконие воцарятся, Ангус?»

— Ах ты маленький лживый кусок гоблинских фекалий!

— Вот видите, владыка, и так постоянно! Нежить только и делает, что обзывается…

— Уже слышал. Повторишь свои показания на процессе.

Гоблин подавился, закашлялся.

— На… кхек… процессе? На каком процессе?

— На котором их осудят и приговорят к смерти, разумеется. Мы чтим закон и не творим самосуд, гоблин.

— Ах, на таком процессе…

— Будешь свидетелем.

— Кем-кем, а свидетелем мне быть ещё не доводилось… Ой, простите, владыка Вельт, но я никак не могу! Очень хочу, но не могу! У меня мама болеет!

— А что у неё, — спросила Лиззи из своей клетки, — постродовая депрессия? Жалеет, что не успела придушить тебя пуповиной, пока не сбежал из родильного дома с её кошельком?

— Ты будешь участвовать в процессе, гоблин, это не обсуждается. А если попытаешься уклониться, то, сначала всё равно дашь показания, а потом закачаешься в петле рядом с ними.

Сказал, как отрубил.

— Эй, законник, у меня есть ценная информация. — Мэдлин всё это время молчала, будто происходившее никак её не касалось, но вот, решила заговорить.

— Хочешь дать признательные показания, ведьма?

— Показания, но не признательные. Видимо, ты не так хорош в своём деле, раз не пробил ник данного НИПа. Очень хотел схватить именно нас, да? Торопился. Проверь Ангуса Гринботтома по списку преступлений, совершённых на территории Империи Чёрного Оникса. Думаешь, мы крупная рыба? Обещаю, этот сальный маленький тип — настоящий гений криминального мира, из его розыскных листков можно воссоздать вырубленный лес.

— Клевета! Клевета, владыка, она просто хочет… она запуги… она, она… Я чист как первый снег!

Но жёлтые глаза магуса не предвещали ничего доброго, они одновременно как бы пылали жаром, и были холодны словно змеиные.

— Ты задержан до выяснения обстоятельств.

— Вы не можете, я же вам помог!

— И получил обещанную награду. Но если ты являешься преступником, то обязан понести наказание. Не волнуйся, гоблин, если она солгала и перед империей ты чист, то выйдешь на свободу в ту же секунду. А пока зайди-ка вот в эту клетку.

— Я не…

— Неподчинение законным требованиям?

Через миг скрипнули петли и заскрежетал ключ в замке. Шаги Ахимаса Вельта неспешно удалились.

— Как ты могла, Мэдлин, — всхлипнул Гринботтом, — такое предательство! Неужели наша давняя дружба для тебя ничего не значит?! Ты же мне как младшая сестра!

— Убью его! — завопила Лиззи. — Дайте только дотянуться до этого кадыкастого горла, и…

— Пожалуйста, ведите себя конвенционально, — попросила ведьма, совершенно спокойная, собранная, полностью владеющая собой и обстановкой. — Ангус, ты понял, в чём состояла твоя ошибка?

— С вами связался, с неблагодарными мучителями! — прорыдал гоблин.

— Нет, ты ошибся в том, что от жадности забыл самую важную воровскую истину: «Связываясь с законниками, честный вор берёт волколака за уши».

* * *

Время шло, корабль — тоже; стемнело и я вернул Мэдлин плащ. Она устроилась в своей клетке с присущей ей элегантностью, — сидела на красивом стуле, закинув ногу на ногу, как всегда, читала.

В одном гоблин был прав, — мы находились на борту какого-то другого корабля, а не «Старого палача». В задней части его торчала большая труба с разноцветным дымом, металлическая обшивка имела охряный оттенок, а главными движителями оказались два громадных гребных колеса по бортам. Они медленно крутили лопасти, на которых горели магические знаки, и толкали транспорт вперёд; паруса несли вспомогательную функцию.

Экипаж состоял наполовину из НИПов, наполовину — из игроков не самых высоких уровней, от десятого до пятидесятого; в основном люди, эльфы, цверги и полурослики. Однако же капитаном оказался рослый полуорк шестьдесят восьмого уровня, Грезящий. Громила носил ярко-красные с шашечным кантом чугунные доспехи и металлический ранец, нечто среднее между переносной печкой-буржуйкой и электрогенератором, с торчавшей сверху трубой. Плашка сообщала, что Кримсон Динамо играл за эмберлинга.

Каравелла «Ловец удачи» шла на северо-восток.

Была уже глубокая ночь, когда Ахимас Вельт вернулся к клеткам и я рассмотрел его без капюшона. По серой коже расползались пятна нездорового вида, мой нос чуял тонкий запах разложения.

— Я проверил, Ангус Гринботтом разыскивается по подозрению в соучастии в ста пятидесяти семи случаях нарушения имперского закона.

— Какого ещё закона?! Вы же — Разрушение, Хаос! Я бывал в империи, там каждый сам за себя, каждый пытается надуть, убить и съесть каждого! Почему именно меня… это потому что я зелёный?!

— Ты трижды посягал на имущество самого императора, — ответил магус, — а это просто так оставлять нельзя. Скорее всего, после судебного заседания, будешь трижды пропущен через камнедробилку и отправишься на корм скоту.

Гоблин стал скулить и заламывать руки, но Вельта это не впечатлило. Бросив взгляд на меня, магус ушёл, заметно прихрамывая на левую ногу.

— Кстати, только что вспомнил, Мэдлин, он играет с подключёнными болевыми ощущениями.

— Уже поняла. Странный вдвойне.

— То есть?

— Я уже говорила, как отношусь к престиж-классам?

Пришлось задуматься.

— Ты не знаешь, чего ждать от игроков, которые уходят в нестандартные конфигурации.

— Молодец. Да, игроки, качающие престиж-классы, странные, а те, кто слишком гонится за реализмом, — странны вдвойне. Вельт определённо ощутил силу твоих челюстей, а я смогла только наградить его наговором Гниения. Неприятная вещь, но, к сожалению, не смертельная. Зато снять досрочно не сможет никто, кроме меня.

Ощущая, как зарождалась в брюхе боль, как голод отращивал клыки, я старался максимально отвлечься.

— Послушай, что за класс такой этот магус?

— Хм? Довольно редкий, — Мэдлин всегда была готова поделиться знаниями, — изначально задумывался как смесь воина и мага, но читать заклинания в ближнем бою, даже несложные, оказалось неэффективно. Тогда концепцию сдвинули от магии к псионике, и на бета-тестах пси-воины показали себя конкурентоспособными. Их переименовали в магусов и сделали частью «Нового Мира».

Ведьма достала из инвентаря курительные принадлежности, вокруг стал растекаться пряный запах табака.

— Как правило, это милишники с лёгкой или средней бронёй, без щитов и двуручного оружия, но могут носить парное. Переходя в этот престиж-класс, игрок выбирает одну из многих дисциплин псионики, и начинает качать её вместе с мастерством фехтования. Сменить дисциплину нельзя, но на высоких уровнях игра позволяет выбрать по одному приёму из других дисциплин каждые двадцать уровней. Комбинируя фехтование, основную дисциплину и элементы вторичных, магус превращается в довольно опасного врага. Ахимас Вельт выбрал за основу электрокинез, атакует фокусированной психической силой в виде молний, да ещё и сам может превращаться в молнию на долю секунды. Выглядит эффектно, но, как ты уже понял, до высших мастеров ему ещё далеко.

— Да? Я уже понял?

— Разумеется, Антон. Ты ведь видел на что способен высший магус.

Голод постепенно вытеснял всё прочее, попытки сосредоточиться на красоте ночного неба с разноцветными лунами, на запахе высотных ветров и ощущении чрезмерной реалистичности ни к чему не вели.

— Что-то я с трудом соображаю… А, Шаддам Темноликий.

Ведьма посмотрела на меня очень внимательно.

— Тебе срочно необходимо поесть. К сожалению, когда игрок в плену, часть функций клиента отключается, и я не могу достать блюда из инвентаря, прости.

— Нечего прощать… Никто не отменял силу воли и…

— Ты буквально грызёшь решётку.

Я выплюнул стружку.

— Зубки режутся, не обращай внимания.

Вздохнув, Мэдлин потушила сигарету.

— Мне придётся выйти в реал, хотя не следовало бы оставлять вас в таком положении. К сожалению, плен не входил в наши планы, а у меня есть дела.

— Хватит так волноваться, ты же сама сказала, — это всего лишь игра.

— Не для тебя, и, возможно, не для Елизаветы.

Мумия, безуспешно пытавшаяся открыть одну из моих экстрамерных сумок, оживилась.

— У меня встал вопрос!

— Слушаю, Елизавета?

— Пока ты будешь в отключке, можно я возьму твой посох попользоваться?

— Пользуйся в своё удовольствие. Что ж… до утра. Надеюсь, эта ночь будет для вас терпимой, а когда магус вернётся, напомните, что даже такие как он обязаны кормить узников.

Нефритовые глаза Мэдлин вспыхнули белизной, и потухли, взгляд стал отстранённым, тело замерло.

— И что, она теперь так долго просидит?

— Сколько угодно, — ответила Лиззи, потихоньку вытягивая посох-полумесяц из соседней клетки. — Это как с частной торговлей, оставляешь аватару на месте и выгружаешь психоматрицу в реал.

— Ай, что ты делаешь?! Отстань! Больно! Ай, острый же! Что я тебе сделал?!

Вопли Гринботтома, в которого тыкали полумесяцем, разносились далеко по дну Верхнего мира.

Слюна становилась всё более вязкой, а брюхо ныло словно фероксианский подлёдный кит в поисках криопланктона. От всего этого гаргуль в голове копил злобу, бился в клетке моего разума гораздо злее, чем я — в железной. У него были силы, а у меня на данный момент, ни сил, ни ног. Поражённые электричеством нервы плохо проводили сигналы, боль прокатывалась по них, заставляя руки дрожать, и ни на что я был не годен.

— Мне бы сейчас один только уровень ещё… и хотя бы половину туши мартелорадуса… Лиззи, прекрати тыкать в гоблина, он уже всё понял.

— Нет! Нужно потыкать ещё!

— Обещаю, Лиззи, когда мы выберемся, я его накажу от твоего имени, а пока… мне так надоел этот визгливый голос.

— Ты слышал, Гнус? Терпи молча!

— Я не могу! Я очень чувствительный! Ой-ой-ой-ой-ой!!! Особенно в этом месте!

Лиззи наконец прекратила наказание, стало тише.

Тут же, оправившись от травм и унижений, Гринботтом несколько раз харкнул, после чего выплюнул в ладони свёрток пергаментной бумаги, из которого появились две отмычки. Хитрая бестия. Ловкие гоблинские руки высунулись наружу, ухо приникло к замку с внутренней стороны, началась тонкая плутовская работа. От старания он высунул длинный язык, кончик которого сам собой забрался в правую ноздрю. Какое-то время вскрытие проходило вроде бы неплохо, но вдруг замок скрежетнул и втянул отмычки в себя.

— Проклятье!

Ещё минуту из замка доносились неприятные звуки, будто металлические зубы жевали металлическую пищу, и обломки были выплюнуты на палубу. Глядя на них, гоблин приуныл, надвинул шлем на лицо и совсем затих.

— Дилетант, — хмыкнула Лиззи из своей клетки, — учись, пока я… учу.

Она сидела с кисточкой в одной руке и ключом в другой, между ног на дне стояла банка краски.

— Что это?

— А на что похоже? Разумеется, это морковка, маленький ты клептоман! Хм. У меня отличная зрительная память, смогла рассмотреть оригинальный ключ, пока этот субстанц открывал и закрывал клетки. А благодаря подарку Денестии, могу рисовать на чём и, как угодно.

— И что, этим можно будет открыть замок? — спросил я.

— В принципе, как только высохнет… это лак на основе меди, может быть, не сломается.

Я был весьма удивлён её находчивостью, всё же Лиззи могла быть крайне эффективна, когда не летала в облаках и не спорила с голосами в голове.

— Постой, у тебя есть доступ к своему инвентарю?

— А у тебя?

— Нет, — ответил я.

— И у меня нет. Вот пыталась твои сумки открыть, только время потеряла.

— Тогда где ты взяла краску?

— Антон, — в прорезях маски зелёные огоньки пылали особенно ярко, — у меня же вся брюшная полость пустая. Растянула швы немножко, вот тебе и кармашек.

Потребовалось несколько секунд чтобы это переварить.

— Энтропия.

— Ну а где я неправа? Художник всегда должен иметь краски и кисточки на чёрный день.

— Никаких возражений, ты просто невероятна.

Тем временем из клетки Гринботтома доносились звуки, будто его подташнивало.

— Серьёзно, гобло? Ты используешь собственное потовое сало для укладки баков, и ничего, а тут вдруг тебя тошнит? Да ты знаешь ты кто? Ты… ты… забыла слово…

— Лицемер? — предположил я.

— Не, я хотела сказать «урод». Ты урод, вот ты кто!

— Тише там! — крикнули со стороны кормы. — Расшумелись, твари дикие!

— Подойди и повтори мне это в лицо! — крикнул я в темноту.

— Может, тебе ещё ногу между прутьев просунуть?

— Было бы неплохо!

— Прости, никак! Второй раз я такую глупость не совершу!

В небесах раздался громкий смех.

* * *

Попытался спать, хоть как-то отвлечься от голода. Не получалось. Цветные луны расходились по звёздному небу, когти бессильно царапали дощатое днище, над палубой разносились команды, скрипели снасти, гудела машина, подвывал желудок. Еда… полмира за кусок мяса и косточку!

— Получилось, — донеслось тихое со стороны Лиззи; скрипнула дверь клетки, — свобода…

— Теперь меня, скорее, — горячо зашептал гоблин.

— Да, сейчас, подожди.

Мумия вылезла, огляделась, прошаркала к моей клетке, ключ подошёл.

— Благодарю, но, боюсь, побеги сейчас не для меня, — сказал я с трудом.

— Да вижу.

— Освободи меня! — шипел Гринботтом.

— Сейчас, ага, ой… сломался. Придётся новый рисовать.

— Ты издеваешься?!

— А что, заметно?

— Я тебя… я… Сейчас закричу!

— Тогда меня схватят, и я не смогу украсть настоящий ключ.

Лиззи медленно ушла, оставив меня и кипящего от злобы гоблина. Не знаю, сколько её не было, но, когда ветерок донёс запах мяса, снова захотелось жить. Шаги Лиззи приближались, что-то, шурша, тащилось за ней по доскам, и вот, мумия оказалась рядом, волоча совершенно огромный, обвязанный шпагатной сетью, пропитанный специями окорок.

— Кок пожелал приятного аппетита, перед тем как я шарахнула его сковородой по черепу. Ешь быстрее, скоро они поймут…

Я схватил ногу неизвестного животного, прижался словно к любимой женщине и вгрызся, стал рвать, забывшись от жадности. Злобное самопожирающее чувство голода в желудке отступило, едкие кислоты приняли мясо и жизнь засочилась по истерзанному телу. Откуда-то издалека доносился звон рынды и крики, а моя шкала жизни заполнялась. Вот уже сочная, полная вкусов кость затрещала на зубах.

Когда очнулся, от еды остались только обрывки шпагата, клетка была закрыта, Лиззи сидела у себя и делала вид, что ничего не делала. По палубе бегали члены экипажа с лампами, появился Ахимас Вельт с мечом в руках, оглядел нашу компанию.

— Пришёл покормить? — Я подобрался. — Самое время. Жестокое обращение с узниками…

— Является частью наказания, — оборвал меня магус.

Он проверил все двери, замки, приметил царапины и ударил по клетке археолога тонкой красной молнией.

— Меня-то за что?! — выкрикнул гоблин, подёргиваясь. — Это они, они сбегали!

— Попытки избежать наказания, Гринботтом, лишь усугубляют его. Сидите тихо, к полудню достигнем точки назначения, а после, через портал вы попадёте прямо в руки имперского правосудия.

* * *

Поскольку все мы оставались в клетках, ни обвинить, ни наказать нас никто не посмел. Это была прерогатива магуса. Правда, украдкой, подкопив силы, я всё же пытался расширить зазор меж прутьев. Стоило применить к ним определённую силу, как по металлу пробегали цепочки маленьких светящихся знаков, и металл переставал поддаваться. Игровая магия, поглоти её энтропия.

До восхода я отдыхал, чувствуя, как заживали раны, пытался придумать как сбежать с корабля до приземления, но по всему выходило, что единственный надёжный способ — перевалиться за фальшборт и совершить «прыжок веры», как называли это Древние. Ещё одна смерть, третья или четвёртая? Зато потом респавн. С другой стороны, какой смысл в таком случае бежать? Сбегу — разобьюсь; не сбегу — казнят. Не слишком ли много суеты для безногого, если конец тот же? Оставалось расслабиться и в кой-то веки отдаться воле потока… если бы не Мэдлин и Лиззи. Всё во мне протестовало против того, чтобы они были казнены даже в игре.

— Ну скоро она там дорисует второй ключ?

— Куда ты собрался бежать с летучего корабля, Гринботтом? — лениво спросил я.

Небо светлело на востоке.

— Всегда можно что-то придумать! Мне бы хоть из клетки выбраться, но волшебный замок сожрал отмычки, какое невезенье… Ых! Ы-ы-ых! Прутья слишком частые, никак не протиснуться…

— Лови, — сказала Лиззи.

Но вместо нового ключа возле гоблинской клетки упала ручная пила.

— Можешь бежать, Гнус. По частям. Специально для тебя умыкнула с камбуза.

— А растительного масла принести не могла?!

— Могла, — был дан лаконичный ответ.

Я продолжил дремать, гадая, сможет ли аватара восстановить ноги? Вряд ли, для этого нужно было поглотить много кальция, желательно свежего. А даже если ноги у меня и будут, как избавиться от магуса девяностого уровня? В реале, скорее всего, я смог бы устроить диверсию, разагитировать экипаж, захватить корабль, но в «Новом Мире» все мои возможности ограничивались игровыми условностями. Магус девяностого уровня сможет вытирать гаргулем сорок седьмого палубу хоть целый день.

Размышления прервала тревога, экипаж стал быстро подниматься с нижних палуб, расчёт носового орудия занял место по боевому расписанию, а гул механизмов усилился, — «Ловец удачи» прибавил скорость. Почти сразу же магус оказался рядом с клетками.

— Я что-то пропустила? — спросила Мэдлин, впервые шевельнувшись за многие часы.

— Нет, этот маленький субстанц так и не осмелился взяться за пилу, — разочаровано произнесла Лиззи.

— Видимо, пропустила.

— Сидите тихо, — приказал Вельт, оглядываясь. — Это вас не касается.

В лучах рассветного солнца, в сотне метров по правому борту из-за облаков показался поравнявшийся с каравеллой летучий корабль. Конструкция была знакомой: длинный баллон, два пропеллерных двигателя по бокам и, разумеется, большой крест Ордоса на корпусе гондолы. Орудийные люки чужака открылись и был дан предупредительный залп ниже «Ловца удачи».

— А вот сейчас ты сильно ошибся, — воскликнула Лиззи, — это наши друзья на подмогу торопятся!

— Что это значит, Вельт?! — Кримсон Динамо появился и навис над магусом, в ручищах полуорка покачивался огромный разводной ключ. — Условия не подразумевали воздушных боёв, я коплю Драгоценные чтобы модернизировать «Ловца», а не держать его в бесконечном ремонте!

— Твой летающий таз отправится к земле быстрее, чем успеешь закрутить шуруп в отвёртку или что вы там делаете, когда никто не видит!

— Почему нежить разговаривает?! Кого я вообще перевожу?! Это должен был быть лёгкий заработок на раз!

— У меня нет технического образования, — продолжала Лиззи, — но и без него понятно, что борт-в-борт они от вас только дыры оставят! Ваша песенка спета, выходите по одному головой вниз!

— Куда выходить?!

— За борт!

— Прекрати слушать этого аномального моба и паниковать, Динамо, просто оторвись. Это стандартный фрегат Ордоса, он не особо быстр. В крайнем случае дайте залп по баллону.

— Тебе легко говорить, — полуорк посмотрел в сторону корабля, шедшего на сближение.

— Капитан, — донеслось с кормы, — к вам в бутыль голосов послание прилетело! Может, от них?

Полуорк быстро ушёл. Магус остался, будто без его присмотра мы могли испариться. Впрочем, почему нет? От нас много чего можно было ожидать.

— Видел интервью после Долины Щитов. Ты казался довольно обаятельным тогда.

— Я представлял орден в общественном поле, а сейчас я представляю себя в пле кучки преступников.

— Ценю твою искренность, законник. Оцени теперь мою: ты откусил больше, чем сможешь проглотить. На том корабле один опытный теневой маг и огромный бронированный полутролль, а ещё, наверное, сотни полторы стрелков с рокстромскими мушкетами. Ты можешь быть хорош, ты можешь быть силён, ты можешь быть даже искренен, а твои жестокие стремления — праведны, однако, на стороне Ордоса численность, ресурсы и организация. Их всегда больше, и они всегда сильнее в этой лживой пародии на жизнь.

— Это так принято описывать друзей, аномал?

— У нашей Лиззи просто странное чувство юмора…

— Я дивергент!

— Да, где-то так. Суть в том, что все мои друзья сейчас сидят в клетках. Кроме гоблина, он — вынужденная мера. А на том корабле враги. Они потребуют выдать меня Ордосу, и, несомненно, попытаются взять на абордаж «Ловца удачи». Ты многих сможешь убить, но, по итогу, они победят.

— К чему эти речи?

— К тому, что я не хочу, чтобы они победили. Когда выйдем на расстояние хорошей видимости, проведи демонстративную казнь, пусть смотрят, как моя голова отделяется от тела, это решит все вопросы.

— Антон, это очень вредно для психоматрицы, — напомнила Мэдлин.

— Ерунда. Я вообще прыгал бы от счастья, если бы знал, что это избавит остальных от сомнительного висельного правосудия…

Мой взгляд на магуса был максимально смиренным, но Вельт отмёл предложение как оскорбление:

— Вы будете казнены только после суда, все вместе, на территории Нагатора. Ордосу ничего не достанется.

Ох… как тяжело агитировать идеалистов.

— Я на твоём месте не был бы так уверен! — донёсся голос капитана. — Они хотят только гаргуля! Отдай им тварь и даже приплатят немного!

— Исключено. Это мой заключённый, а ты подрядился транспортировать его для меня.

— Транспортировать, а не драться с Ордосом! Кто ты такой, Вельт, я тебя даже не знаю!

— Я — закон.

Взгляд магуса из-под капюшона обещал все страдания мира любому, кто усомнится в сказанном. И, хотя у капитана был экипаж и на борту своего корабля законом был он, полуорк не смог настоять.

— Энтропия… машинное, полный вперёд! Экипажу быть готовым к бою! Не дадим душнилам из Ордоса ничего! Они и так слишком многое имеют в этом мире! И да прибудет с нами Звёздная Госпожа!

Каравелла всё больше набирала ход, капитан ринулся вниз, к машине, так как он, инженер, вполне мог улучшить её характеристики.

— Уж мы-то кэпа не подведём, ребята, — горланил пузатый одноногий НИП с бакенбардами и помпоном на шапке, которого я про себя назвал Боцманом, — если догонят и полезут, будем их в куски рвать! Ордос там, или не Ордос, все отправятся к Фазмалии! Рассчитываю на вас, владыка, помощь пригодится.

— Не сомневайся, — процедил магус, — я буду на острие битвы.

«Ловец удачи» шёл на полных оборотах, выбрасывал из трубы искристый цветной дым, колёса так и мелькали лопастями. Каравелла оторвалась от фрегата и за кормой стали раздаваться выстрелы. Корабль Ордоса действительно оказался более медлительным, как и сказал Вельт, но зато из нашего трюма скоро стали доноситься неприятные звуки.

— Исправные движки так не звучат, — заметил я.

— Да, — неохотно согласился Вельт.

— Демонстративная казнь?

— Только после официального приговора.

— Кому это вообще нужно? Я пригнал тебе дракона, ты стал героем.

— Был нарушен закон.

— А в каком законе написано, что нельзя агрить драконов на мегаполисы? — поинтересовалась Лиззи. — Статью и параграф мне сюда пожалуйста! Быстро!

Он открыл было рот, но замер, видимо, поставленный в тупик.

— Пройдёт за организацию беспорядков в особо крупных размерах.

— И что, за это казнят? — не унималась Лиззи.

— В империи — да. Если не было дано разрешение от властей…

— Загонщики! — разнеслось над палубой.

Через секунду на уровне парусов пронеслось не меньше десятка лёгких глайдеров и экипаж заметался под вражеским огнём. Ясно, минг применил пиратскую тактику.

— Не дайте им повредить колёса! — кричал Боцман, размахивая гарпунным ружьём. — Кормовые фальконеты к бою! Килевая турель, не спать! Не дай Денестия они сломают нам рули!

В этой суматохе чёрно-красная фигура Вельта оставалась статичной, магус следил за нами как пёс, натасканный на команду «стеречь». Корабельные маги атаковали загонщиков боевыми заклинаниями, окутывали палубу иллюзорным туманом, пытались ускорить корабль; простые члены экипажа палили в воздух более-менее безуспешно, а когда сверху упала зажигательная граната, пришлось срочно тушить пожар. Одноногий Боцман удивительно ловко загарпунил одного из нападавших и с криком заскользил по палубе, уносимый мощным ранцевым глайдером, но четверо матросов навалились на него; загарпуненный совершил неловкий пируэт с натянутым тросом и врезался в борт «Ловца удачи», взорвавшись.

— Пробоина по правому борту! Все пожарные, туда! Не дать огню добраться до арсенала! Живее, живее!

Грохот не переставал ещё минут пятнадцать, пока дымящийся «Ловец» продолжал своё бегство, но вот, налётчики отступили, и стал слышен хрип силовой установки, скорость начала постепенно снижаться.

— Мы не были готовы к такому! — злой полуорк поднялся на палубу. — Я угроблю машину, если продолжим в таком темпе!

— Игра — это риск.

— В анналы истории твой риск!

— Сколько ещё идти до пункта назначения? — хладнокровно спросил Ахимас Вельт.

— Не меньше трёх часов на нормальной скорости, и я удивлюсь, если машина эту скорость сможет удерживать! Нужна остановка чтобы подделать её…

В этот момент «Ловца удачи» резко тряхнуло, меня бросило костяной головой на решётку, послышались крики, многие матросы покатились по палубе.

— Капитан! — донеслось со стороны кормы. — Они закогтили нас, капитан!

— Руби тросы!

— Никак! Стальные цепи с рунами, капитан!

Зарычав, полуорк выхватил из инвентаря нечто, склёпанное из листовой жести, увешанное манометрами, опутанное трубками. По общим очертаниям я узнал тяжёлую мелту, сильно переработанную под игровые нужды. Динамо вытянул из своего железного ранца толстый то ли кабель, то ли шланг, подключил к оружию сзади, щёлкнул несколькими тумблерами и мелта ожила, засветились красно-оранжевым светоэлемнты, из вентиляционных щелей пошёл дымок.

— Всё приходится делать самому! — Полуорк ринулся на корму и через несколько секунд там заполыхало.

— Вернись в реальность, законник, ничто и никогда не идёт по плану, — сказал я, — поверь обитателю железной клетки.

Он не ответил, только на пальцах мелькнули красные молнии, а «Ловец удачи» тем временем замедлялся. Видимо, фрегат уцепился за каравеллу, да и силовая установка выбивалась из сил. Какое невезение.

Вскоре громкая бухающая стрельба оборвалась, и Кримсон Динамо появился в поле зрения, полуорк был ранен, дымился, тяжёлая технопушка волочилась по палубе.

— Отдай им эту тварь, Вельт!

— Какая часть слова «нет» тебе непонятна? — надменно ответил магус, показывая своей позой, что готов обнажить меч.

И словно других проблем не хватало, небо озарила ослепительная вспышка молнии, раздался протяжный птичий крик. Большой крылатый силуэт мелькнул на фоне облаков.

— Кто-нибудь успел это рассмотреть? — крикнул полуорк.

— Капитан, — Боцман поводил дрожащим в руках гарпуном, — кажется, это грифон…

Крик повторился и следующий удар молнии пришёлся по самой высокой мачте «Ловца удачи», каравеллу качнуло. Бестия пронеслась над палубой и где-то позади опять раздался треск.

— Он бьёт молниями по нас и по них, капитан!

Это были последние слова одноногого НИПа; огромное существо пронеслось перпендикулярно над палубой, мелькнуло чёрно-синее оперенье, платиновая грива в паутинках молний, когти схватили Боцмана, и грифон унёсся, оставив за собой только крики ужаса и мощный ветряной поток.

— Почему все напасти вдруг обрушились на мою голову… штормовой грифон!

Полуорк сказал это совсем тихо, но я услышал, а затем на палубу упал окровавленный деревянный протез.

Сидя в клетках, мы следили, как грифон описывал круги, а погода тем временем стремительно ухудшалась, ветра несли к нам тучи со всех сторон света.

Я хотел обратиться к Мэдлин, однако, вспомнил, что уже слышал о штормовых грифонах, когда получил достижение «Сверххищник». С тех пор были дела более интересные, чем природоведение, так что восклицательный знак на пиктограмме энциклопедии всё ещё горел:

«Штормовой грифон

Тип: химеры (орнитофелин)

Среда обитания: гористые и приморские регионы с развитой розой ветров

Питание: хищник

Сопротивления: Аспект Электричества; Аспект Ветра; Аспект Воды; физический урон

Угрозы: Аспект Электричества; физический урон

Уязвимости: Аспект Огня

Основные виды атак: удар когтями, удар клювом, удар молнией, удар шквалистым ветром

Охотничья сноска: штормовые грифоны развивают огромную скорость и обладают достаточной силой, чтобы утащить гигантскую рыбу-хребтокола, овцебыка либо мамонтёнка, поэтому их излюбленный способ охоты — налететь, схватить добычу и унестись; могут влиять на погоду, устраивая сильные шторма, чрезвычайно агрессивные и территориальные твари; охотиться на штормового грифона лучше в группе, обезопасившись от электричества и имея металлическую сеть с функцией заземления; лучшее оружие — копьё-громоотвод; поскольку в небе штормовой грифон практически неуязвим, его следует приманивать наживкой, либо готовить ему западню в логове».

Вот оно что? Кажется, я понял, что происходило вокруг, и кто был в этом виноват. Опять.

— Зарождается буря, дамы. Советую вам быть готовыми к досрочному освобождению.

— Что? Ты что-то придумал? — оживилась Лиззи.

— Антон? — Мэдлин стала ещё более собранной, чем обычно. — Что намерен делать?

— Как всегда, моя прелестная ведьма, — молоть языком.

— О, да у него игривое настроение! А мне когда комплементы?

— Ты моё вдохновение, Лиззи, мой пример неунывающего оптимизма и всесокрушающей жизнерадостности.

— Ву-ху! Выкусите, голоса депрессии и пессимизма, я молодец!

— Эй, законник! — крикнул я. — На пару слов!

Магус приблизился.

— Слушай, ситуация складывается погано, экипаж в шаге от бунта, и, даже если ты всех их положишь, в итоге либо Ордос доберётся до тебя, либо эта бестия отправит нас к земле. Если хочешь преуспеть, решай проблемы в порядке их поступления, для начала нужно разобраться с душнилами, а для этого необходима солидарность личного состава. Ты военный, я это уже понял, не отрицай, так вот, лучше бы тебе сейчас подкопить харизмы и двинуть зажигательную речь. Если сможешь убедить Грезящих, то НИПы подтянутся. А если нет, то все отправятся на респ, и заранее желаю удачно найти нас ещё раз на просторах Четырёх миров.

— С какой стати я должен тебя слушать, аномал?

— Ты вообще ничего не должен, раз даже не признаёшь во мне человека, но просто… видишь ли, я не хочу, чтобы Ордос победил. Просто не хочу. А ты?

Он слегка поморщился, серые губы приоткрылись, и стали видны белоснежные острые зубы, как у акулы.

— Что ж… прошу минуту внимания, экипаж!

И он действительно заговорил, начало вышло довольно пылким, но это было не важно. Пока магус рассказывал всем, почему они должны отправить охотничьих псов Ордоса к Фазмалии, я пытался привлечь внимание капитана. Кримсон Динамо не сразу заметил, а когда, всё же, обратил внимание, я показал жестом «тишину» и подманил его.

— Послушай, кэп, — тихо начал я, — сочувствую твоей ситуации, я и сам не рад всему этому. Понимаю, ты лучше увидел бы меня на дне могилы, да я и сам предпочёл бы там оказаться, всё лучше, чем здесь. Но расклад таков, из-за этого фанатика, ты ещё долго будешь видеть «Ловца удачи» только на ремонтных верфях. Пока он чешет языком, пытаясь захватить власть на корабле, предлагаю тебе не упускать возможность восстановить порядок. А потом, если освободишь нас, я решу проблему, и с Ордосом, и с грифоном. Как тебе уговор? Терять-то уже нечего.

— Да с какой стати ты вообще болтаешь?!

— Время ли сейчас думать об этом? Если не сглупишь, то я даже золота добавлю к цене нашей свободы. Деньги есть. Ну же, не теряйся, пока он отвлёкся. Хорошо стелет, надо признать, в харизме не откажешь.

Полуорк посмотрел в спину Ахимасу Вельту, который оседлал гребень волны, владел всеобщим вниманием, был убедителен и даже заставлял отступить страх.

— Сейчас или никогда, — сказал я.

— … а тот, кто убьёт их старшего канонира будет стоять отлитый в бронзе на фасаде цитадели Ордена Виселицы!

— Да!!! — громко поддержала команда.

— Что мертво, умереть не может!

— Да!!! Что мертво, умереть не может!!!

И в этот момент Кримсон Динамо ударил магуса по затылку своим огромным разводным ключом. Убить не убил, но законник тут же прилёг на палубу, не в силах шевельнуться.

— За борт его, ребята! — громыхнул эмберлинг. — Его и всю неудачу, которую он притащил!

Матросы немедленно схватили Вельта и через миг его дорогие сапоги мелькнули над фальшбортом.

— Ха! — воскликнула Лиззи. — Закон официально покинул судно! Даёшь анархию!

— Экстремальные ситуации, — лучшие для ведения агитационной борьбы, — сказал я.

Полуорк ещё сомневался, стоило ли нас освобождать, но молния, врезавшаяся в борт каравеллы, привела его в чувство. Запасной ключ от клеток принесли из капитанской каюты и, все четверо, мы обрели свободу.

— А теперь, если попытаетесь меня обдурить…

— Заткнись, — бросил я ему, глядя снизу-вверх. — Мэдлин, выдай капитану пять тысяч Драгоценных из нашей кассы, пожалуйста, а я пока займусь грифоном. — Опираясь на обрубки и одну руку, схватил за шкирку гоблина и поднял его над палубой. — Отдай их мне немедленно!

— Что?! Что такое?! Что опять не так?! Я ничего не делал! Ничего!!!

— А что происходит? — заинтересовалась Лиззи. — И почему без меня?

— Помните «Драконову полынь»? Мы нашли первую канопу в большом гнезде.

Мумия вопросительно склонила голову набок, но ведьме потребовалось меньше секунды, чтобы всё понять. Она бросила золото капитану и приблизилась.

— Сколько?

— Три, — ответил я, — вероятно, он украл все, да так ловко, что я не заметил.

— Что украл? — продолжала недоумевать Лиззи.

— Яйца штормового грифона, — пояснила Мэдлин.

— Что?! — взвыл Динамо, отвлёкшись от счёта денег. — Выбросить эту тварь за борт!

— Нет, — рыкнул я. — Иначе от Ордоса мы не отвяжемся. И если ты думаешь, что сможешь выбросить нас всех, подумай ещё раз, получше.

Мумия развернула «Книгу Мёртвых», ведьма скосила взгляд так, что все вокруг почувствовали себя десятикратно сглаженными.

— У меня есть план и вы будете его придерживаться. Лиззи, пожалуйста, проведи воспитательную беседу.

— Да я готова за это платить! — Она сорвала золотую маску, зелёные огни полыхнули на иссушенном мёртвом лице. — СЛУШАЙ СЮДА, МАЛЕНЬКИЙ ЗЛОСТНЫЙ ВОРЮГА, ТЫ ОТДАШЬ МНЕ ЯЙЦА, — ЛИБО ГРИФОНА, ЛИБО ВЫБИРАЙ САМ!!!

Мумия трясла археолога и ревела тройным замогильным басом, пока он болтался в её мёртвой хватке и визжал от ужаса. Приём сработал, Гринботтом сдался и, будучи брошенным на доски, быстро достал из своих сумок три больших бирюзовых яйца в светлую крапинку. Команда «Ловца удачи» уставилась на них как на воплощённый смертный приговор, а где-то недалеко, в темневшем небе прокричал грифон.

— Мэдлин, мне нужна еда.

Ведьма только успевала ставить передо мной тарелки, пока я насыщался. Не различая блюд и не чувствуя вкуса. Наполнив желудок топливом, я переместил грифоновы яйца в инвентарь.

— За мной не ходить, встретимся на земле. Может быть.

Я вцепился в фальшборт когтями, подтянулся и перевалил тело на другую сторону. Ветер заревел в ушных впадинах, появилось лёгкое чувство парения. Днища кораблей стали быстро уноситься вверх, пока я нёсся спиной вперёд, захватывающе… Как следует насладиться свободным падением не успел, — заметил на фоне туч быстрый силуэт; вытянул руки над головой и сцепил пальцы, чтобы придать себе хоть какое-то подобие аэродинамической формы. Падение ускорилось, а когда по броне только-только пробежало электрическое покалывание, я раскинул и взмахнул руками, неловко кувыркнувшись в сторону. Этого хватило, чтобы огромный штормовой грифон промахнулся в последнюю долю секунды и почти чудом я схватился за платиновую гриву.

Рвануло так, что рука чуть не отделилась от тела, но мой рёв потонул в голосе моба. Мир ускорился до невероятного предела, грифон стал метаться зигзагами, взмывать и пикировать, но я держался как клещ. От перегрузок в голове нарастал рёв, а глаза слепли, но обе руки насмерть вцепились в длинную спутанную шерсть. Пробежавшая по ней молния прошила меня болью, но в желудке переваривалась пища с большим количеством баффов, собственная энергия заживляла повреждения, давала силы. Грифон резко мотнулся вправо, вошёл в пике, вращаясь вдоль собственной оси, крылья с хлопками бросали его вперёд, будто моб каждый раз преодолевал звуковой барьер; ещё одна молния пробежала по гриве, опалив мою нервную систему. Держаться, только не отпускать…

Цепляясь и подтягиваясь, я полез ближе к голове. Грифон взмыл, встречный ветер мог бы сорвать кожу, будь у меня такая, но вместо этого полировал панцирь, по которому уже бежали жжёные трещинки, а руки гаргуля тянулись всё дальше, туда, где из платиновой гривы торчали длинные острые уши с кисточками. Ухватившись за них, я сжал кулаки, потянул назад, — от птичьего крика в небе полыхнула молния, и вдогонку ей раздался гром.

Меня ударило так, что в сжатых челюстях треснули зубы, запах гари лился в носоглотку, я чувствовал, что нервы тлели в мышцах и органах, а тварь продолжала бешенную скачку по небу. Казалось, что я попал в воздушную воронку, которая раздирала на части; резкие рывки швыряли из стороны в сторону, боль накатывала волнами, но пальцы гаргуля были сжаты насмерть. Всё давно смешалось перед глазами, только молнии вспыхивали, ослепляя, и так длилось, пока я не закричал на предельной силе, с Убеждением разрывающим голосовые связки:

— Ты можешь превратить меня в пепел, но я не отпущу! Я Агамот, Великий и Ужасный!

Я пришёл из мира стужи и смерти, я рисковал жизнью в реальном мире и не буду вечно кланяться условностям виртуальной тюрьмы! Я не боюсь боли, я не могу умереть, я выйду из этой тюрьмы и каждому, кто пожелает, дам право самому решать свою судьбу! Я Агамот…

Что-то лопнуло в горле, и безвкусная кровь плеснула на язык, а из трещин в обугленной броне потёк дым, но в тот момент безумный полёт прервался, и моб завис на плавно вздымавшихся и опускавшихся крыльях. Цепляясь за его гриву, я был едва жив.

«Внимание! Гелван отметил вашу волю и жажду свободы! Вы получаете достижение «Оседлавший шторм»!»

«Внимание! Гелван дарует вам своё благословение! Вы получаете новый легендарный навык «Всадник бури» 1 уровня, который даёт вам право единожды в сто шестьдесят восемь часов призывать штормового грифона 100 уровня для передвижения или битвы!»

«Внимание! Примите поздравления, вы первый получили титул Всадника бури!»

Штормовой грифон мерно работал крыльями, парил на месте, ожидая. Моя шкала жизни замерла недалеко от нуля и тлела, голосовые связки были порваны и я даже не мог отдать мобу приказ. Оказалось, в приказах он не нуждался. Грифон стал быстро набирать высоту, я лишь понял, что мы возвращались к кораблям, а потом опять ударил встречный ветер, пришлось зажмуриться, и в воспалённой пустоте под веками появилось изображение. Странное, непривычное, будто я смотрел чужими глазами… да, кажется, это был обзор с точки зрения маунта.

Корабли были соединены двумя оплавленными цепями, крепившимися к корме «Ловца удачи» мощными железными захватами. Видимо, преследователи выстрелили ими, когда подошли на оптимальное расстояние. Грифон разорвал цепи ударом когтей налету, развернулся и раскрыл клюв, — ослепительная молния распорола шар фрегата, корабль устремился к земле.

Хорошо, очень хорошо.

Видя, что последние ОЗ вот-вот уйдут, я тоже направил грифона вниз, просто так уйти на респ было нельзя. Моб опустился на небольшую поляну со странными цветами, которые, кажется, перешёптывались и хихикали; там я сполз на землю, подавив несколько десятков. Уже по наитию вытащил из инвентаря три крапчатых яйца. Хотелось сказать что-то… зачем-то, но, кажется, аватара полностью лишилась голоса, да и не важно это было. Она получила столько повреждений, что органы понемногу отказывали, и впереди ждала серая дымка. Хотелось поскорее заснуть, чтобы перестать чувствовать боль…

Не знаю, сколько прошло времени, но вот, омертвелый язык ощутил прохладу. В рот что-то полилось, почти погасшие мутные пятна зашевелились, появилась спасительная тень, зрение и слух стали возвращаться. Мало-помалу я смог различить лицо Мэдлин и разобрать её слова.

— Ты не перестаёшь нас удивлять, Антон.

— Мы получили мировое оповещение! — влезла Лиззи. — О твоём достижении теперь знает весь Галефрат!

Хилл-поушен подействовал, и я смог выдохнуть едва слышный шёпоток:

— Что?

— Сейчас не время, но, по сути, Елизавета права, на наших глазах произошло довольно примечательное событие, — ты разблокировал новое достижение и первым получил, судя по всему, легендарный навык. Не божественный, разумеется, и даже не мифический, но легендарные тоже удостаиваются внесения в залы славы и, следовательно, мирового оповещения.

— История любит первопроходцев, детка! Первопроходцев и котиков!

— Кажется, он не вполне понимает, сильные повреждения аватары, психоматрица пережила шок.

— Всё моё существование после загрузки один сплошной шок, Мэдлин. — Боль в горле усилилась.

Я заметил, что штормовой грифон и его яйца пропали. Зато над деревьями поодаль парила каравелла, весь экипаж столпился у фальшборта и глазел на нашу троицу… вернее, на квартет, потому что Гринботтом тоже ошивался рядом, вынюхивал, что бы украсть на поляне посреди леса.

— Вы можете лететь, — великодушно позволила ведьма, — и я надеюсь, что сегодняшнее происшествие останется между нами.

— Да, ведьма, надейся, — ответил полуорк, — информация уже в Инкарнаме, я завожу отдельную ветвь на форумном древе! Свистать всех наверх, ребята, пора убираться от этих аномалов!

«Ловец удачи» стал медленно, грузно набирать высоту. Мэдлин недолго смотрела кораблю вслед, потом поставила передо мной керамическую сковороду с запеканкой, достала из инвентаря мундштук, и закурила.

— Антон, у тебя есть поразительно неудобная способность привлекать внимание. Это не очень удобно, когда пытаешься скрываться.

— Ты наш харизматичный бунтарь! — погладила меня по черепу Лиззи.

— Уже не в первый раз ты привлекаешь лишнее внимание. Однако же сегодня о твоих достижениях стало известно всей системе Солар.

— О каких достижениях?

— Как правильно заметила Елизавета, история любит первопроходцев. За время существования «Нового Мира» многие смертоносные мобы подверглись приручению и выездке, но никто ещё не смог покорить штормового грифона. Это существо не самое опасное в Четырёх мирах, но зато очень свободолюбивое и гордое.

— Даже Райд-он Кинг не смог? — уточнила Лиззи.

— Именно, а ведь этот индивид катался даже на вивернах.

— Кто это? — спросил я.

— Не важно. Совершенно определённо в ближайшее время многие попытаются повторить трюк, а кое-кто уже со всех ног стремится в Гриммо. Эти идиоты с каравеллы тоже не будут держать язык за зубами. Теперь тебя ищет не только Ордос, но и фанатики рекордов, те самые «первопроходцы».

Я пожал плечами:

— Вряд ли будет намного хуже.

— Пожалуй, я рано отпустила этих субстанцев, энтропия. Нужно было заставить их подвезти нас.

— Мэдлин ругается! — с восторженным испугом прошептала мумия.

— Нам ещё нужно найти последнюю канопу, а мы застряли посреди волшебного леса без транспорта. Ближайший город ещё довольно далеко, хм.

— Пследнюю? — прошептал я.

— Ты же не знаешь! Антон, пока грифон мотал тебя по небу, я вытрясла из Гнуса третью канопу, он присвоил её, когда желтоглазый тип расправился с кварцоидами в Аметриновом лесу! Получается, осталась одна!

— Понятно. Позовите его ко мне, пожалуйста.

— Ангус.

Гоблин не подошёл, а подбежал. На Мэдлин он глядел с ужасом и подобострастием, так как знал, что виноват больше обычного и наказание неотвратимо. Что ни говори, ведьма была склонна оказывать ему снисхождение, и археолог надеялся отвести от себя беду. Не отвёл. Мой удар костяшками наотмашь швырнул Гринботтома шагов на десять, грушевидное тело совершило в воздухе сальто и грузно рухнуло в траву.

— От имени Лиззи.

— Воу! Обожаю мужчин своего слова! — воскликнула та.

Гоблин с трудом сел, его зелёное лицо было разбито и испачкано кровью, глаза смотрели в разные стороны, голова покачивалась.

— Ха! Фше эти жубы мне фсё рафно были не нужны! — выдал он и потерял сознание.

— Воспитательная работа проведена, — кивнула Мэдлин, — и что дальше?

— Эвакуация.

Новая пиктограмма уже долгое время поблёскивала в поле моего зрения. Стоило коснуться её мысленным импульсом, как с просветлевшего неба ударила молния. Когда зрение вернулось, мы все смогли увидеть в оплавленном кратере огромного штормового грифона с цифрой «100» в дескрипторе.

— Пожалуй, боги бывают полезны.

— Что, Антон?

— Потом расскажу. Летим в Щедрые Холмы.

Глава 19. Великий и Ужасный (часть 1)

Штормовой грифон летал быстро как атмосферный истребитель, уши закладывало от ревущего ветра и даже на солнце я чувствовал холод высоты. Периодически мне приходилось замедлять его чтобы у всех восстановилась выносливость, и никто не сорвался, но при этом сажать грифона не хотел. Исходя из описания навыка, посадка будет значить конец полёта и в следующий раз я смогу призвать моба только через неделю.

Довольно быстро леса Гриммо под нами сменились бесконечной изумрудной равниной с холмами. Зажмурившись, я смотрел на мир глазами маунта, выглядывал среди бесчисленных деревенек, похожих одна на другую, заветный Дормстон. Летели, разумеется, по карте, но жилища полуросликов так походили друг на друга, что несколько раз я разворачивался, чтобы перепроверить. Наконец, пункт назначения был достигнут.

Штормовой грифон величественно опустился на крышу Штрумповой горки, и мы наконец-то коснулись твёрдой земли. Путешествие, могшее занять сутки, а то и пару, заняло всего ничего, несколько часов.

— Теперь ты должен попрощаться, Антон. Повтори приветственный ритуал, этого будет достаточно.

Да, ритуал приветствия. Когда я призвал маунта, Мэдлин посоветовала изобразить учтивый поклон, как делали Древние. Не уверен, что они исполняли это перед грифонами, но, обычно, ведьма давала хорошие советы. Именно в тот момент, когда я поклонился мобу, а тот припал на переднюю ногу в ответном поклоне, на крышу смиала взобрался Ульбо Штрумпинс. Он успел увидеть, как штормовой грифон исчезает в сгустке трескучих молний.

— Вот это да! Вы научились эффектно появляться, клянусь любимой сковородой моей покойной матушки! Не ждал вас так скоро, друзья, но слов нет, как рад… Мне кажется, или вы стали немного ближе к земле, Антон?

Полурослик расхохотался, поддерживая округлый живот.

— Ты станешь ближе к могиле, если будешь дразнить его! — воскликнула Лиззи и тут же поправилась: — Простите, простите, вы такой миляга, я вас обожаю, но, серьёзно, если продолжите издеваться над калекой, ваша смерть будет долгой и мучительной.

— Не лучший способ начать беседу, — вздохнула ведьма.

— А… ты думаешь? Хорошо. Ну… как дела у вас тут? М-м-м… турнепс растёт?

— Ещё как! — ничуть не смутился Штрумпинс. — Хряки в восторге! У меня дома беспорядок, так что немедленно идём в трактир, я почту за честь угостить героев Дормстона!

Не дожидаясь согласия, он стал спускаться с холма.

Пока мы шли по тропинкам Дормстона, местные приветствовали нас как старых знакомых и выкрикивали «ура».

— Видимо, записи о сборе оброка ещё содержатся в местном банке памяти, — заметил я.

— Репутация, Антон. — Мэдлин величественно шагала рядом. — Мы успешно выполнили квест и повысили свой показатель репутации в Дормстоне. Он останется навсегда, если мы его не испортим каким-нибудь… Ангус, если ты осмелишься пометить этот милый почтовый ящик, я попрошу Антона снова выбить тебе зубы.

— Ха! Они растут в десять раз быстрее ногтей и волос! К тому же этот калека не догонит меня на своих обрубках!

— Интересно, — отвлечённо проговорила Лиззи, — а как быстро у тебя отрастут ноги, если я выдерну их?

Гоблин передумал нарушать общественный порядок.

— Когда мы только познакомились, ты была намного приятнее, знаешь ли.

— А потом у меня начали пропадать краски, мелки и терпение. Зачем тебе мои краски, субстанц?!

— Это не я, — отмахнулся гоблин.

— У тебя в уголке рта засохшее пятнышко железного сурика!

— Это не я.

— Мэдлин, можно твой посох на пару минут?

— Зачем?

— Расширю этому субстанцу естественные границы, — прошипела мумия, пылая зелёными огоньками.

Стоило нам появиться, как перед таверной был поставлен огромный — по местным меркам — стол, и десятки полуросликов стащили на него целые горы еды, прикатили бочки с пивом, откуда-то повытаскивали музыкальные инструменты.

— Сюда, друзья мои, сюда! — Ульбо Штрумпинс поднялся на табуретку во главе стола, воздел руку с пивной кружкой и громко прокашлялся. — К нам вернулись наши герои! Почтим их здравицами! Ешьте, пейте, славьте богов за щедрость земли и душистость хмеля! Музыку!

С гиканьем полурослики стали стукаться кружками и работать ножами, растаскивая по тарелкам огромных запечённых птиц, окорока, рёбрышки, обмазанные соусами, загребать ложками салаты и вскрывать бочки. Передо мной поставили блюдо с целым, прожаренным на вертеле нармедоном, который истекал горячим жиром, источал умопомрачительный запах. Я расправился с ним меньше чем за пять минуть, просто запретил нёбу чувствовать боль и перемолол тушу вместе с костями и хрящами, не оставил ни единого волоконца, а потом залил в пасть графин воды со льдом, потому что горячее мясо пекло потроха. Когда выдохнул, заметил, что весь стол смотрит в мою сторону то ли с ужасом, то ли с удивлением. Мэдлин отложила вилку, изящно промокнула губы салфеткой и произнесла:

— Браво.

Хор восторженных криков поднялся над столом, полурослики стали передавать самые большие куски мяса в мою сторону и с упоением следили за процессом перемалывания. Кости трещали у меня на зубах, организм получал драгоценный кальций, затянувшиеся обрубки начинали чесаться, — шла регенерация тканей.

— Так где вы были всё это время? — поинтересовался Штрумпинс.

— О! Можно я? Можно я?! — Лиззи вскочила с места. — Сначала мы полетели в земли Вечной Охоты, а там…

Её рассказ вышел на удивление эффектным. Мумия помнила всё в деталях и не была чужда художественному преувеличению. Толпа кудрявых коротышек с замиранием сердца следила за нашим общением с гноллами, за охотой на вампиров и борьбой против имперского правосудия.

— Я видел того грифона собственными глазами! — воскликнул Ульбо Штрумпинс под самый конец. — Легендарный зверь! Легендарный! Выпьем!

— Ура!

— Выпьем!

Меня интересовали только кости.

Мэдлин отложила приборы и отодвинула тарелку.

— Замечательно возвращаться в уютные безопасные места. Но мы не загостимся.

— Правда? Какая жалость! — вздохнул полурослик. — Тогда вам, наверное, понадобится небесный корабль? Мы только успели его как следует спрятать. Если не расскажем, не найдёте!

— Но вы же расскажете?

— Разумеется! Он стоит на том же месте, где вы его оставили, только внутри небольшого холма! Ещё один тост! — опять вскочил Штрумпинс. — За друзей! Никогда не забывайте о друзьях! Друзья на дороге не валяются…

В этот момент один особенно толстый полурослик свалился под стол, облившись пивом, и все расхохотались.

— …хотя с моими случается всякое! — продолжил Штрумпинс. — За тех, кто спас нас!

Пирушка затянулась на несколько часов и даже я смог наесться. Когда день уже клонился к закату мы отправились в памятную низину и даже там полурослики решили устроить пикник на открытом воздухе. Как столько еды помещалось в такие маленькие оболочки? Не иначе, ещё одна игровая условность.

Несколько полуросликов взялись за лопаты и кирки, начали быстро растаскивать небольшой холмик, который ни за что не удалось бы выделить на фоне остального ландшафта. Скоро проявился деревянный каркас, поддерживавший почву и слой дёрна, а под ним, укрытая брезентовой тканью, дожидалась «Драконья мушка».

— Вот она наша красавица, соскучилась, — протянула Лиззи с нежностью, — улыбается нам.

— Совсем свихнулась, — покачал головой гоблин, — не удивлюсь, если она прирежет кого-нибудь из нас во сне.

— Не удивлюсь, если тебя, — беззаботно ответила Лиззи.

— Вы такие забавные, — умилился Ульбо Штрумпинс, раскуривая свою длинную трубку, — сразу видна крепкая связь меж друзей. Ну что же, рискну осведомиться, куда вы дальше? Навстречу новым приключениям и подвигам, а? Скучаю по молодости…

Он сунул морщинистую ладошку в карман синей бархатной жилетки, вздохнул.

— Сначала мы должны найти последнюю канопу, а потом отправимся в Наил, — ответила мумия, — нам нужно к пира…

— Не следует обременять господина Штрумпинса нашей суетой, — с нотками стали произнесла Мэдлин.

— А, к той гигантской пирамиде! — догадался полурослик. — Да-да, слышал. Хотите успеть на большой делёж добычи, а? Таким славным героям точно что-нибудь перепадёт!

Мы стояли в полной тишине почти минуту. Лишь гоблин прихлёбывал сливочно-чесночный соус из большой соусницы, и гонял его между щеками, наблюдая за работой фермеров. Наконец, ведьма чуть повернулась к Штрумпинсу:

— Какой делёж?

— Не знаете? Так передавали третьего дня, что Ордос, Нагатор и Срединная империя хотят договориться, как поступить с той огромной летающей пирамидой. Я далёк от мировой политики, добрая Мэдлин, однако, рад, что не разразится новая война в небесах. Тревожно, знаете, видеть, как над нашими мирными холмами летят корабли Тёмного Властелина.

Было о чём подумать.

Культи мои уже давно гудели, так что я присел на траву, опёрся о колени. Чесотка в повреждённых конечностях стала очень сильной, казалось, под панцирем ползали огненные муравьи. Стал расчёсывать, наконец, зарычал, впился когтями в омертвевшие ткани и сквозь них с треском полезли новые кости, мясо, жилы. Стопа распустилась как уродливый цветок, воздух жёг её блестящую от слизи поверхность, а сверху медленно нарастал роговой слой, более светлый и гладкий, чем на других частях тела. Тоже самое повторилось со второй ногой, и я ощутил освобождение.

— Ничего омерзительнее в жизни не видел, — сообщил гоблин, допив соус, — а уж я-то навидался на своём веку.

— Например, зеркала? — уточнила Лиззи.

— Например, ты.

— Плоско и без искры.

— Согласен, — признал археолог, — и, к тому же, по сути, комплимент. Теряю хватку.

— Я тебя ненавижу, пакостный клептоман.

— Спасибо за вдохновение.

Оболочка на ногах окрепла, пальцы шевелились, но я их почти не чувствовал, так что, когда встал, не удержал равновесие и опустился на четвереньки. Огненные муравьи стали бегать по мышцам ещё быстрее. Мало-помалу чувствительность вернулась, я сделал несколько шагов туда-сюда, подошвы недостаточно загрубели и ощущали стебли травы, было даже приятно.

— В принципе, я готов опять пилотировать.

— Не торопитесь, друзья, гулянья только начинаются! Костры разгорелись, ещё столько блюд не съедено, столько пива и сливовицы не выпито, столько баек не рассказано! Останьтесь хотя бы до утра!

— Господин Штрумпинс прав, Антон, — решила ведьма, — спешить сейчас опасно. Я должна провести анализ расстановки сил в Наиле, чтобы выстроить тактику, и заниматься этим буду в реале. Пока не вернусь, оставайтесь здесь.

— Будто мы можем куда-то отправиться без тебя, — хмыкнула Лиззи.

Ведьма поставила шляпный шатёр и выгрузилась из «Нового Мира», а полурослики продолжили банкет. Заиграла музыка, начались танцы.

Я сидел рядом с шатром, ел и понемногу разрабатывал новые конечности. Вспоминалось, как легко было их потерять, и по нервам бежали призрачные электро-импульсы. Ахимас Вельт наверняка не успокоится. Он играет с болевыми ощущениями, придерживается роли и обладает боевым потенциалом, до которого мне ещё далеко. Опасный враг. Ну, что ж, я его не выбирал, значит, таков мой кисмет, придётся разбираться и с этим.

— Что делаешь? — спросила Лиззи.

— Ем, изучаю своих врагов и думаю, что придётся против них предпринять. Ты?

— Нет, я не ем, в остальном — то же самое. — Мумия села на траву рядом, поудобнее пристроила деревянные вилы, невесть откуда взятые.

— Кажется, эта вражда сильно занимает тебя, Лиззи.

— Воровство красок из подарочного набора — причина для кровной мести сквозь десятки поколений, сам понимаешь.

— Правда?

— Разумеется. В прошлом Древние не одну войну начали, из-за того, что кто-то стащил мелок не у того парня. Такое не прощают.

— Главное, чтобы тебе не было скучно.

Лиззи несколько минут сидела молча, оглядывая веселившихся полуросликов. Умиротворяющее было зрелище, очень реалистичное, уютное.

— Эй, Антон, знаешь, что самое странное?

— М-м-м, осознавать, что мы с тобой единственные настоящие люди вокруг, а все прочие — не более чем симуляция, призванная обманывать наше неверие?

— Светлячки.

— …А, да, светлячки, — ответил я, разглядывая налетевших жуков, — они светятся разными цветами.

— С ума сойти, правда? — взволнованно сказала Лиззи.

— Да. С ума сойти.

Мумия положила голову мне на плечо, и мы продолжили сидеть так, следя за парением живых огоньков.

— Эй, Антон?

— М?

— Как думаешь, я скоро смогу опять стать живой?

Она не переставала думать об этом никогда, я знал. Лиззи могла занимать себя, чем угодно, рисованием, голосами в голове, враждой с Гринботтомом, но мысли о возвращении жизни всегда были с ней.

— А ты сомневаешься?

— Я… не знаю. Вокруг моего квеста собралось столько заинтересованных сторон, все хотят отнять награду, которая предназначена мне, и эти все такие большие. В принципе, пусть забирают пирамиду и её сокровища, но после того, как я верну свои лучшие части и смогу чувствовать… всё.

Я коснулся кончиками когтей её колена.

— Лиззи, знаешь, я вряд ли смогу одолеть их всех, но сделаю всё, чтобы ты вдохнула полной грудью как можно скорее.

— Правда?

— Несомненно. Я умею создавать хаос и распространять анархию, а это лучшее оружие против больших непобедимых систем.

Забинтованная ладонь погладила мой подбородок.

— Хорошо иметь таких друзей. А теперь извини, Гнус тырит уже третий соусник, и эти виллы я одолжила не навсегда.

* * *

Мэдлин вернулась, когда полурослики устраивали второй завтрак. Она элегантно опустилась на низенькую скамью у стола, вздохнула, помассировала виски.

— Провела небольшое исследования. Как прошла ваша ночь?

— Горячо и страстно, — ответила Лиззи.

— Ангус жив?

— Судя по тому, как он продолжает ныть за шатром, — да.

— Хорошо, потому что у нас очень мало времени. Вот. — Мэдлин достала из инвентаря несколько больших листов пергамента, повела над ними рукой и всплыли синеватые голографические окна с движущимися картинками. — Сейчас включу звук.

Она расширила выбранное окно и вывела его из режима тишины. Знакомая эльфийка затараторила хорошо поставленным голосом:

— …опасность конфликта, нараставшая последние дни, вероятно, имеет шанс на более-менее мирное разрешение. Картина и раньше не выглядела радужной, но, когда к пирамиде Аменхотепа прибыли флоты, многие заподозрили не анонсированный ивент.

Картинка сменилась, и я увидел огромную панораму: пустыня, пирамида, которую тащил сфинкс, и тысячи воздушных транспортов, роившихся над ней. По-настоящему больших было не так уж и много, полсотни различных кораблей: уродливые чёрные громады, источавшие чад и щетинившиеся шипами — Нагатор; серебристые и синие, белевшие крестами, похожие на летающие храмы — Ордос; странные, зелёно-золотые, словно окультуренные небесные острова с бамбуковыми лесами, прудами и яркими павильонами на каменных палубах — вероятно, Срединная империя. Зато мелке кораблики и топтеры не поддавались исчислению.

— Грезящие со всего Кутрума и не только, прибыли ради битвы века; гильдии, ордены, торговые союзы из Йолии, Ахшияра, Срединной империи мечтают урвать кусок славы и богатства, но, вероятно, скоро их ждёт разочарование.

Посреди этого скопления кораблей в небе зависло строение похожее на юлу из зелёного камня. Низ был заострён и оканчивался светящимся кристаллом, средняя часть расширялась обширной круговой галереей, а верхнюю составлял купол изумрудного стекла, под которым виднелись трибуны. Через секунду кадр переместился внутрь.

— Нам удалось получить аккредитацию, но, к сожалению, за последнюю неделю не произошло ни одного скандала. Мы ожидали запечатлеть резню и раскол площадки переговоров, однако, стороны демонстрируют аномальное миролюбие. Обратите внимание, что Песнь Холодных Слёз не проронила ещё и звука, а это, несомненно, жест доброй воли, учитывая, как опасен её голос.

В середине зала стоял большой кольцевидный стол, рядом с которым, на равном расстоянии друг от друга находились три кресла. Кадр сфокусировался на одном; там сидела миниатюрная фигурка, покрытая чёрным металлом, изобиловавшим золотыми шипами. На ней не было видно ни одного кусочка живой плоти, только кожа, броня, копна огненных волос и маска предсмертной агонии с рубиновыми слезами.

— Это ещё что? — тихо спросил я.

— Четвёртая из Девяти, не отвлекайся.

— Делегацию Ордоса возглавляет гранд-инквизитор Эрезиль Морбиус. Обычно от его проповедей враги горят живьём, но и он где-то оставил былой пыл.

Кадр сместился на человека с забинтованным лицом, одетого в светящиеся доспехи, частично укрытые мантией. У него был странный головной убор и посох с солнечной сферой в набалдашнике, цепкие глаза следили за окружением, а на груди горел крест Ордоса.

— Чтобы соблюсти баланс из Срединной империи прибыл эмиссар Вечного императора Кун-Мин. Именно он предоставил нейтральную территорию для переговоров — Павильон Парящих Раздумий.

Третья фигура напоминала человека с чертами дракона. Её скрывал просторный шёлковый халат нежного салатового оттенка, на груди висел нефритово-золотой медальон «инь-ян». У Кун-Мина было вытянутое рептильное лицо с длинными усами и бородой, из черепа росли кривые рога, а из плеч — две пары рук. При этом, если одной парой он пользовался обыденно, то вторая торчала назад и вверх с растопыренными когтистыми пальцами, будто тянулась к небесам. Кун-Мин обмахивался пышным веером из птичьих перьев с нефритовой рукоятью.

— Судя по всему события развиваются в канве масштабной военной операции, — продолжала ведущая, — стороны пока только не могут до конца определить какую её часть каждая из них возьмёт на себя. Прежде звучали предложения отдать материальные блага в пользу свободных индивидов, гильдий и вольных отрядов, но технологии древнего Наила будут разделены между Нагатором, Ордосом и Срединной империей. Следите за развитием событий, очень скоро, вероятно, мы всё же увидим грандиозную развязку! Репортаж вела…

Окно уменьшилось и замолкло.

— Бездарно и по делу, как всегда на этом новостном портале, — прокомментировала Мэдлин. — Я пристально изучила трибуны, за ходом переговоров следили главы многих сильных гильдий, Эйн Сургон тоже был там, кстати.

— Правда?

— Да, Елизавета.

— А кто это?

— …Не важно. Целая стая «китов» собралась. Кроме того, адмиралы флотов, НИПы и Грезящие геройского уровня, легендарные отряды, много оружия и артефактов. Не думаю, что послы примут участие непосредственно в боевых действиях, но, как только они договорятся, начнётся битва за наилское наследство. А у нас только три канопы. И даже будь комплект полным, не знаю, как бы мы проскочили через рой воздушных кораблей, кружащих вокруг пирамиды. — Мэдлин заставила себя посмотреть на Лиззи. — Стыдно признавать это, но я не могу составить дельный и хоть сколько-нибудь выполнимый совет. Квест Невхии создавался спонтанно, что-то было не учтено, появился дисбаланс и… всё это жалкие отговорки. Я приношу…

— Нет! — воскликнула мумия. — Тебе не за что извиняться! Никому не за что извиняться! Просто… просто иногда всё идёт не так, как надо, и в этом никто не виноват. Как когда на Ноктюрне-Секундус дерьмо лилось по улицам… Не грусти, Мэдлин, только не грусти.

— Не грустите все, — попросил я, щурясь от солнечных лучей, проникавших сквозь крону дуба. — У нас есть шанс. Один, маленький, призрачный, но он есть, и этого достаточно.

Ведьма, мумия и полурослик, постоянно подкладывавший мне ростбифа и жаренных с луком, чесноком и беконом яиц, посмотрели вопросительно.

— Антон, у тебя есть план? — спросила Мэдлин с тенью удивления.

— У меня есть идея, довольно простая и очевидная. — Я коснулся черно-белой подвески на шее. — Скорее всего, она была предусмотрена Невхией, нужно лишь мыслить слегка… не в традиционной канве. А, может, я ошибаюсь. Всё равно не узнаем, если не попробуем. Поскольку все готовы, вылетаем немедленно.

— Минуту, — Мэдлин поднялась, — не хочешь для начала огласить свою идею?

— По дороге.

— Но у нас ещё не собраны все канопы, — грустно напомнила Лиззи.

— М-м-м, да. Я почти уверен, что последняя изначально была у гоблина в сумке. Он один раз проговорился как-бы саркастически, но, мне кажется, это была тонкая издёвка. Гринботтом вполне мог быть задним числом вписан Невхией в сценарий квеста и выкрасть канопу у своих сопартийцев прежде чем мы вообще узнали о том, что нам нужны эти кувшины. Либо он мог стать частью сценария, когда ты решила использовать его, Мэдлин. А, может, я неправ и у нас большие проблемы. Скоро узнаем, правда, Лиззи?

Мумия промедлила секунд пять, потом воскликнула: «А!», и быстро, насколько могла, отправилась за шатёр. Недавно гоблин мешал ей там рисовать и Лиззи взгрела его деревянными вилами.

— Со всем уважением, Антон, — ведьма покачала головой, — такой тычок пальцем в небо не имеет шансов на успех. И, хотя мне претит быть пессимисткой, не прибегай к тезису «в «Новом Мире» возможно всё» так часто, он не универса…

— Есть…

Мы обернулись. Лиззи шла к нам, неся в одной руке дрожащего археолога, а в другой — последнюю, четвёртую канопу Хамуптари, ту, что имела крышку в виде человеческой головы.

— У нас есть печень…

Мэдлин моргнула, затем молча выставила на траву ковчег и сняла крышку. Последняя канопа заняла своё место; вдруг налетел сухой горячий ветер. Пахнуло пустыней, сосуды задрожали, из них стал раздаваться приглушённый потусторонний вой, в прорезях погребальной маски Лиззи полыхали зелёные звёзды. Мумия выронила гоблина, оцепенела, через секунду вспыхнуло и её сердце — призрачная зелень просвечивала рёбра и бинты.

Каспар тревожно закричал, Мэдлин с хлопком закрыла ковчег, — эффект пропал.

— Поверить не могу, — произнесла Лиззи, — мы их собрали… Я уже почти живая!

Гринботтом пытался незаметно отползти, но посох-полумесяц надавил ему на потовое пятно между лопаток. Гоблин притворился мёртвым, однако, не помогло.

— Ты всё это время водил меня за нос, Ангус.

— Кто, я?! Да как бы я посмел?! — прокряхтел гоблин.

— У тебя было нечто очень важно для нас, и ты молчал.

— Вы не спрашивали! — заныл провинившийся. — А моя природная деликатность не позволяет лезть к людям без спросу, ты же знаешь! Моя матушка была преподавателем этикета, больно, не дави так!

— Я многое от тебя терпела, Ангус, но в этот раз ты превзошёл сам себя. Не прощу.

Тени сгустились под кроной дуба, запахло грозой, где-то вдали завыли волки. Ведьма, более бледная, чем обычно, завела речитатив, рядом с её шевелившимися пальцами в воздухе возник зловещий магический чертёж, похолодало.

— Мэдлин, — тихо произнесла Лиззи, — не надо. Он не виноват, что его таким написали, и не виноват, что не может измениться.

Заклинание оборвалось, Мэдлин внимательно посмотрела на мумию, взглянула на гоблина, её изящные ноздри гневно раздувались.

— Раз ты так считаешь, Елизавета. Собираемся и уходим. Господин Штрумпинс, ваша помощь была бесценна, я отредактирую описание смиала и выставлю ему самую высокую оценку.

— Ни слова не понял, но спасибо!

Мэдлин превратила шатёр в шляпу, элегантно надела её, проверила макияж и зашагала к топтеру, мы с Лиззи следовали, всё ещё находясь под впечатлением от миновавшей бури. Дверь-трап опустилась, разрисованная кабина встретила слегка застоявшимся воздухом, но я занял место пилота, вложил амулет зажигания в гнездо и с удовольствием услышал голос знакомого двигателя.

— Куда ты собрался? — Ведьма была холоднее вечной мерзлоты.

— Как «куда?»? Я с вами!

— Запрещаю.

— В смысле?! Получили всё, что хотели и бросаете? И как это вас характеризует?

— Как очень милосердных людей, после твоих выкрутасов. Радуйся, что не умер и не был превращён в лягушку.

— Мэдлин, прелесть, я виноват, — изменил тактику гоблин, — понимаю! Но позволь хотя бы загладить вину! Я не смогу жить, если мы расстанемся на такой минорной ноте!

— Ангус, ты хочешь с нами только потому, что мечтаешь урвать неприлично большой кусок лута.

— Но разве нельзя совместить искреннее раскаяние с неприличным обогащением?! — взвыл археолог.

— Можешь попытаться в каком-нибудь другом месте.

Дверь закрылась, Мэдлин заняла место штурмана, закинула ногу на ногу, ворон сердито каркнул.

— Взлетаем, Антон.

— Слушаюсь.

— И рассказывай уже, что задумал, я больше не в настроении проявлять терпение.

— Ничего особенного, буду делать то, что получается лучше всего…

— Кушать? — предположила Лиззи.

— Договариваться.

Глава 19. Великий и Ужасный (часть 2)

Лететь нам было, в принципе, недалеко. Меня интересовало небо на границе плато Сапфир и Щедрых Холмов, примерно три тысячи метров над уровнем моря, не больше. «Драконья мушка» рыскала среди облаков, расширяя зону поиска по спирали, забиралась всё выше.

— Терпение, — повторял я, скорее для себя, понимая, что, искомое может и не найтись. — Ещё немного… вот он.

Налетевший ветер отогнал большое облако, и мы увидели красный каменный массив, паривший в небе. Халк прилично отдалился от точки возникновения, но так и остался в зоне памятного столкновения.

— Осторожно! — воскликнула Лиззи, когда с камня открыли пальбу.

Автоматические свинцомёты и зенитные скрап-пушки, раньше молчавшие, теперь отрабатывали свою функцию по полной. Огонь был плотным, но совершенно беспорядочным, что являлось как плюсом, так и минусом для нас. Никто не пытался вести «Мушку», ни один осколочный снаряд не был настроен для взрыва на нужном расстоянии, тем более, мы это расстояние постоянно меняли, но, зато, на манёврах уклонения я мог только гадать, какой стрелок куда и когда повернёт ствол. Полный хаос и неразбериха в воздухе.

— Лиззи, мне нужен квалифицированный бортстрелок сейчас!

— А придётся обходиться мной! — расхохоталась мумия, открывая ответный огонь.

Продолжая бешено маневрировать, я старался держать нас днищем к халку, хотя, толку было немного, — одинокий комар не очень опасен для мамонта, если только не залетит в хобот. К сожалению, у халка не было особо уязвимых мест, кроме двигателей, которым я вредить не хотел.

— Залетаем сверху, постарайся расчистить посадочную площадку!

— Я могу её только расстрелять!

— …Сойдёт.

— Только не забывайте, что вы истощаете наш квинтессант, — напомнила Мэдлин, которая сидела, вцепившись в подлокотники изо всех сил.

Мы зависли над халком и Лиззи от души полила его огнём, выбив две турели, которых раньше на площадке не было. Она стреляла по бежавшим гоблинам, полуоркам и людям, оставляя оплавленные следы на металлическом настиле и камне. Следующие десять минут мы вели огонь при малейшем намёке на движение, пока из глубин не появилась металлическая фигуру.

— Стой, — быстро сказал я, — не стреляй.

Это был квинт-голем «Отбойник», потускневший, грязный, однако, функционирующий. Он задрал голову, единственный окуляр засветился, притух, снова засветился. Через секунду я понял, что дрон передавал сигналы азбукой Морзе. Какая архаика. Но, тем не менее, этот код прошёл с человечеством сквозь тысячи лети и до сих пор был полезен, а раз что-то работает, менять это не нужно.

— Всё в порядке, Кситриан приглашает нас в гости.

— Как ты это понял?! — воскликнула Лиззи.

— Ну, голем цел, значит, и инженер тоже.

Мэдлин скосила на меня глаза, но ничего не сказала.

«Драконья мушка» приземлилась, мы спокойно покинули борт и отправились за дроном вглубь халка. Я отметил, что там стало намного чище, горы хлама и фекалий не встречались на каждом шагу, и даже воздух сделался менее зловонным. Поскольку пространство больше не завязывалось узлом, шли мы не так долго и ни разу не заблудились. При этом техноварвары не нападали на нас, хотя их вокруг было полно. Изуродованные болезнями и экспериментальным протезированием люди, гоблины, полуорки, скалились со всех сторон и плотоядно следили за Мэдлин. Кажется, она говорила, что они предпочитали насиловать своих жертв перед убийством. Или наоборот? В любом случае, вид железной челюсти, которую я носил как горжет, заставляла их отводить глаза и сутулиться.

Голем привёл в тот зал, где Абесалом Проводящий жарил меня своими молниями. Часть оборудования была восстановлена и приобрела более цивильный вид, артефакт Предтечей парил в энергетическом поле, а на большом железном троне сидел эльф. Жизнь среди варваров изменила его тоже, Кситриан избавился от форменного кителя, жилета, сорочки, а брюки стали ещё грязнее. Блестящая от пота и машинного масла кожа, растрёпанные свинцовые волосы, несколько ожерелий и браслетов из гильз и гаек. Только серебряные очки продолжали сверкать по-прежнему, да ещё пара острых грудей, торчавших сквозь засаленную майку, привлекали внимание.

Голем прошёл за трон, где и встал, а по бокам, подняв оружие, сверлили нас взглядами полдюжины вооружённых до зубов, да ещё и модифицированных скрап-протезами техноварваров.

— Понимания и процветания, инженер Кситриан, — поприветствовал я. — Дело есть.

— Вас где-то носило две недели, — ответил он, ловко вращая меж пальцев свой мультитул, — и не то, чтобы я соскучился. Явились, расстреляли моих мобов, испортили несколько турелей. Их не так легко строить со здешним уровнем технологий, между прочим.

— Прошу прощения, — ведьма чуть наморщила носик, — «твоих мобов»? Ты взял под контроль ивентовый объект? Каким образом?

— Мэдлин, — воскликнула Лиззи, — у него одного здесь есть сиськи, а всё остальное элементарно!

Тонкое лицо Кситриана заметно напряглось и покраснело, металлическая отвёртка замерла в чумазых пальцах, а свободная рука дёрнулась прикрыть выпуклости.

— Кем ты меня считаешь, нежить?! Думаешь, что я… с этими ретардами?!

— А что тут такого? — не поняла Лиззи. — Что приносит удовольствие, — то нестыдно. Ну, вообще-то, нет, этим и манящего вида будет достаточно, чтобы верно следовать за хозяином божественной красоты. Ты познал силу груди, эльф… назад дороги нет.

Забинтованные пальцы тоскливо блуждали по драгоценному оплечью самой Лиззи.

— Этот фарс уже слишком далеко заходит. Говорите, чего надо, и проваливайте с моего камня! — разозлился инженер.

Мобы грозно засопели, покачивая тяжёлыми свинцомётами и огнемётами.

— Хорошо, хорошо, — примирительно поднял руки я, — нам немного нужно. Слышал об аномальном ивенте в Наиле?

— Весь Инкарнам гудит, — сквозь зубы выдавил Кситриан.

— Отлично. Мы хотим, чтобы ты переместил халк туда, врезался в пирамиду, пробив её внешнюю оболочку, и выпустил свою техноварварскую орду. Нам очень нужно внутрь, но в сложившейся обстановке без такого тарана никак.

Его глаза расширились.

— Бред. И ради этого вы, ретарды, отрываете меня от дел?

— Ты не дослушал… Вольные отряды и гильдии нацелились на сокровища пирамиды, большие игроки — на новый вид манатека. Не могу обещать тебе второго, но уж первое получишь с избытком. Тебе ведь нужны Драгоценные, поиск артефактов анрати дорого стоит. У тебя есть очень мобильное транспортное средство и куча пушечного мяса, сможешь распорядиться этими активами с умом или так и будешь мариноваться в грязи и чаде?

— Ты предлагаешь мне рискнуть всем невесть ради чего и с нулевыми шансами на успех. Даже слушать не хочу…

— Тогда как на счёт того, чтобы разделить общее стремление?

— Что ты знаешь о моих стремлениях, животное? — высокомерно бросил эльф.

— Скажем так, нам по пути.

— Хм?

В реале у меня была мимика, отработанный тембр, возможность анализировать характер собеседника и доступ к его личной информации. Всё это помогало во время агитации; это и, возможно, то, что Древние называли «харизмой». В игре я был лишён львиной доли инструментов воздействия, так что продолжать этот разговор нужно было, целя очень точно.

— Я стану императором и открою дорогу на Коун-ан-Бакшари.

Кулаки эльфа сжались, бирюзовые глаза разгорелись бешенством.

— Даже шутить так не смей, субстанц…

— Это не шутка, а вопрос жизни и смерти. Настоящей, — не игровой. Я доберусь до Меча-в-Небесах с тобой или без тебя, но, если поможешь, уступлю кое-что важное. История любит первопроходцев, как мне разъяснили недавно, и ты, Феликс Кситриан, первым ступишь в покинутый дом Предтечей. Об этом немедленно станет известно по всей системе Солар и те, кто не верил в тебя, кто недооценивал, узнают, что ты достиг недостижимого.

Он молчал, а мультитул постукивал по подлокотнику, обмотанному полосами резины, мобы напряжённо ждали.

— Хорош ретард, — тихо признал квинт-инженер, — хоть и носишь уродский скин.

— Благодарю, ты тоже.

Эльф поджал губы, но спустил этот укол.

— Можно рискнуть. Заодно и пойму, стоит ли тратить на вас время в будущем. Каков твой план?

— Я только что его тебе рассказал.

— Врезаться в пирамиду и ограбить её?

— Не совсем. У нас там важный квест, пока будем его закрывать, ты доберёшься до сокровищ.

— Да с такими подельниками как вы только на эшафот, — заключил Кситриан, — без продуманного плана с места не сдвинусь.

* * *

Оказалось, что планы и подсчёты были стихией Феликса Кситриана. Такого дотошного, въедливого и педантичного типа я ещё в своей жизни не встречал… кроме отца, может быть.

Кситриан составил подробный трёхмерный план пирамиды, основываясь на наших знаниях, наметил цели, высчитал коэффициент вероятного сопротивления, учёл и другую информацию, — от тех Грезящих, кого мумии до нас не встречали как друзей. Спустя шесть часов допроса эльф вынес вердикт:

— Невыполнимо. Не с моими силами.

— Если только не…

— Да, — перебил квинт-инженер, — но сколько ждать?

— Недолго, уверен, — сказал я.

— Тогда надо подготовиться. Приступаю немедленно.

Вокруг засуетились мобы, начался перебор хлама.

— Мы договорились или нет? — спросила Лиззи.

— Договорились, но нужно дождаться благоприятного момента. Я предложил пойти на риск, сделать ход, когда наши конкуренты договорятся и начнут осаду. Это отвлечёт нежить и даст техноварварам возможность добраться до сокровищницы. А сейчас нам нужно морально подготовиться и… Мобы что, приваривают к полу сиденья?

Три бригады сварщиков действительно притащили разные металлические конструкции, похожие на кресла, и начали приваривать их к полу грубыми швами.

— Металлические сиденья с ремнями, — поправил квинт-инженер, — пригодятся вам, когда пойдём. Радуйтесь, эта привилегия будет доступна только гостям, а мобам придётся пострадать от перегрузок и инерции, когда халк врежется, многие превратятся в месиво.

— А можно что-нибудь сделать? — забеспокоилась Лиззи.

— Разумеется, мы и делаем. Когда будет дана чёрная тревога, моё отребье начнёт привязывать себя проводами ко всему, к чему можно привязаться. У нас тут очень много разных проводов.

* * *

На одной из стен ожила мятая серебряная пластина; сквозь помехи она передавала новостные каналы Инкарнама, перепрыгивала с картинки на картинку, пока не нашёлся поток информации, касающейся пирамиды Аменхотепа.

Мобы разводили всё больше деятельности, Кситриан ходил из стороны в сторону мимо пластины, следя за новостями, Мэдлин устроилась на удобной кушетке с узором алых летучих мышей по чёрной обивке, пила кофе и читала, Лиззи выставила мольберт. Я же уселся в самое большое из приваренных кресел и медленно жевал рёбрышки под соусом. Время от времени техноварвары, особенно полуорки, бросали на меня злобные взгляды, но челюсть Барвула Нещадного всё также отпугивала их.

Трансляции из Павильона Парящих Раздумий шли беспрерывно, стороны обменивались документами, отвергали и утверждали постановления. В основном суетились НИПы и Грезящие, которых я назвал бы дипломатами. Три главные фигуры просто присутствовали: коротышка в чёрных доспехах, забинтованный как мумия жрец и четырёхрукий человек-дракон. Время от времени ракурс менялся на воздушную панораму, в которой перемещались корабли. А пирамида, тем временем, всё ползла.

— Из какого вида происходит этот рептилоид? — спросил я у Мэдлин.

Ведьма отвлеклась от чтения.

— Кун-Мин принадлежит к плеяде сюжетных НИПов Срединной империи, по ЛОРу прежде он был человеком, но Вечный император реинкарнировал его в новом теле после смерти. По всем признакам — это драконид, разве что руки вместо крыльев, а в дескрипторе видовая принадлежность опущена. Класс: мудрец триграмм, это такой подвид мага; должность при дворе: стратег; моральный ориентир: упорядоченно-нейтральный.

— Ого, целое досье.

— Нет, Антон, его досье займёт небольшой книжный шкаф…

— Представляю вам каноблина! — воскликнула Лиззи, застав нас врасплох.

Мы обернулись, рядом с Лиззи стоял низкорослый гоблин, покрытый толстым слоем жёлтой краски. Техноварвар глупо улыбался и не проявлял наличия интеллекта.

— Правда красивый? Правда? Правда? Канареечный лучше зелёного!

— Красота — понятие относительное, так что… согласимся, — кивнула Мэдлин.

— А ещё смотрите какую чоппу он мне подарил! — Мумия взмахнула уродливым топором, сработанным из лома. — Ручная работа, между прочим! Сейчас я её разрисую и будет миленько! Жёлтые бабочки на розовом фоне, каково?

— На что тебе этот хлам?

— Важен не подарок, а то, как он дамажит! Иди, иди, покажи друзьям, какой ты красивый!

Каноблин ушёл, а Лиззи начала красить топор в розовый цвет.

— Они его убьют, — тихо сообщила мне ведьма.

— Кто?

— Другие гоблины.

— За что? — не понял я.

— А чтобы не выпендривался. Ты опять хочешь есть.

— Как узнала?

— Очень смешно, — отмахнулась ведьма, и достала из инвентаря большой противень с покрытыми ароматной подливкой шариками.

— Тефтельки из Бай-Шу, очень хорошо заряжают энергией. Она тебе скоро понадобится.

Противень перехватила Лиззи и быстро отошла на несколько шагов.

— Антон, лови!

Оставляя в воздухе шлейф подливки, шарик описал дугу и попал в мою раззявленную пасть. Сочный густой вкус мяса и специй разлился по языку, от удовольствия в груди зародилось низкое урчание.

— Антон, лови!

Для поимки второй тефтельки я подался вперёд; третья полетела выше и пришлось броситься назад, ловя её в воздухе.

— Антон, лови!

Каждый успешный бросок вызывал у неё приступ смеха, а броски становились всё быстрее и хитрее, с разных расстояний и на разной скорости, по навесной и параболической траектории.

Мэдлин следила за игрой с непроницаемым лицом, пока даже её терпение не подошло к концу.

— Господин квинт-инженер, мы тут от безделья уже гоблинов красить начали и до уровня домашних животных деградировали. Как продвигаются переговоры?

— Хорошо, что вы спросили, госпожа ведьма. — Кситриан коснулся какого-то кристалла на главном терминале управления и по всему халку зазвучал громкий тревожный звук. — Красная тревога! Минутная готовность к прыжку! Вольным гильдиям и отрядам только что дана отмашка на штурм!

Гудящие приборы вокруг нас начали гудеть громче.

— Нужно точно подгадать момент, — рассуждал эльф, изучая экран.

Там можно было увидеть, как сотни различных аппаратов направились к пирамиде Аменхотепа, а навстречу им сверкающим роем вылетали скарабеи.

— Уже началось, чего мы ждём? — спросила Лиззи, пытаясь разобраться в ремнях своего сиденья.

— Шанса, нежить, мы ждём шанса, — бормотал Кситриан теребя грязными пальцами нижнюю губу.

— Нужно, чтобы главные игроки тоже втянулись в бой, — сказал я, просто привязывая мумию поперёк туловища, — иначе, когда мы, такие большие и красивые, появимся на сцене, можем получить главным калибром от одной из сторон. Или ото всех.

Эльф удивлённо обернулся.

— Соображаешь, некрофаг. Видимо, не такой уж ты и ретард по итогу.

Не нужно быть чрезмерно умным чтобы понимать основы тактики воздушных сражений и, особенно, условия, необходимые для быстрых рейдов. Пусть водить флоты мне и не доводилось, но военные хроники прошлого всегда были под рукой, — отец курировал самую лучшую библиотеку на планете…

В этот момент серебряная пластина полыхнула, несколько секунд всё оставалось белым, а потом сквозь помехи донёсся голос ведущей:

— …это было неожиданно… Сейчас мы убедились, что пирамида Аменхотепа таит в себе опасные сюрпризы! Для тех, кто слушает нас без визуального ряда поясняю: вершина пирамиды отделилась от остального здания, засветилась и выстрелила мощным магическим лучом! Под удар попал тяжёлый крейсер «Демолишер», его защитные заклинания выдержали, и теперь нагаторский флот переходит в наступление! Поскольку договор заключён, не нужно больше опасаться удара в спину, корабли Ордоса также принимают боевую формацию! Судя по всему, не все сокровища фараонов достанутся искателям боевой удачи! Кажется… кажется вершина пирамиды перезаряжается!

— Пора!

Эльф совершил череду действий над терминалом управления; артефакт Предтечей стал вращаться в энергетическом поле чуть быстрее, стены гудели, а потом я почувствовал небольшой толчок, словно в скоростном лифте прокатился.

— Перемещение прошло удачно, — сообщил Кситриан, — а сейчас поиграем в летящий булыжник. Баллистика всегда была моим хобби.

Теперь, когда халку нужно было лететь, а не висеть или телепортироваться, артефакт Предтечей уступил место примитивным двигателям. Вибрация усилилась в разы.

— Готово! Чёрная тревога! Приказ экипажу: все по местам! Если у вас нет места чтобы привязаться, отнимите у более слабого, мне плевать!

Кситриан бросился к своему трону, обвязался толстыми ремнями и вцепился в подлокотники. Я стал ощущать перегрузки, уши заложило; судя по тому, как мелкий хлам катался по полу и подлетал, мы все быстро снижались под острым углом, стены тряслись, слышался отдалённый ор сотен глоток, перекрывавший рёв двигателей. Попытавшись сфокусировать взгляд на серебряном экране, смог рассмотреть, как огромный кусок камня приближался к пирамиде, сметая топтеры и корабли, не успевшие убраться с дороги. Вот как мы выглядели со стороны?

— На театре военных действий внезапно появился халк! — вопила ведущая сквозь рокот турбин.

Ещё немного, ещё чуть-чуть… Удар. Инерция потянула меня вперёд, кровь прилила к глазам, лопнуло несколько сосудов, панцирь выдержал, хотя из груди выдавило воздух. Через секунду тело вновь припечатало к сиденью, я вдохнул, огляделся. У Мэдлин была лёгкая потеря ОЗ, у эльфа — тоже, зато Лиззи, как и я, перенесла удар без проблем.

Кситриан отвязал себя дрожащими руками, двинулся к терминалу управления качающейся походкой, что-то проверил.

— Надо же, а ведь шансы были невысоки… Внимание, экипаж! Обслуге прибыть на все наружные огневые точки и отстреливать любой летательный аппарат, приблизившийся к заднице халка! Штурмовые бригады, трёхминутная готовность!

Он достал из инвентаря серебристо-чёрный пистолет, жестом позвал за собой голема и отправился куда-то, не дожидаясь нас.

— Похоже, теперь каждый сам за себя. — Лёгким движением когтей я разорвал ремни, опутывавшие панцирь и сделал то же самое для Мэдлин.

— Логично, — согласилась она, — эльф доставил нас на место и теперь может свободно предаться грабежу. Если повезёт и успеем закрыть квест, то можем вернуться и перенестись вместе с халком в безопасность.

— Давайте уже скорее! Хочу поскорее стать живой! — Лиззи переминалась рядом с ноги на ногу.

— Вперёд!

В тот момент халк торчал из пирамиды, он врезался и застрял под углом, отчего все его коридоры были перекошены. Тем не менее по ним катилась орда вооружённых техноварваров. Люди, гоблины, полуорки неслись за добычей, толкая и топча друг друга, рвались наружу через все щели. Я легко прокладывал дорогу — спасибо трофею — и скоро мы выбрались в коридоры пирамиды. Всё вокруг было завалено обломками алебастра и той красной породы, из которой состоял халк, трещины бежали по полу, потолку и разрисованным колоннам; толпы мобов удалялись куда-то влево.

— Нам туда, — уверенно заявила Лиззи, указывая направо.

Пирамиду потряхивало, снаружи шёл воздушный бой, а внутри уже начался рейд. Отряды Грезящих и регулярные войска минимум двух больших фракций штурмовали бесконечный лабиринт залов, аркад и коридоров. Мне пришлось подхватить и нести Лиззи, потому что ей не хватало скорости. Некоторое время нам везло, а потом навстречу из-за угла, громко топоча, выдвинулись две колонны ушебти во главе с чёрной статуей шакалоголового бога. Они наверняка двигались к гигантской пробоине и могли растоптать нас если бы не одно «но».

— ХЕБУТ АЛУШКИГАТУ ЭПТИ!!! — проревела мумия тремя замогильными басами.

Статуи прислонились к стенам, позволив нам проскочить мимо, да так и остались стоять.

Я бежал, на ходу восстанавливая в памяти карту внутренних проходов пирамиды. Поворот, ещё, лестница, перекрёсток… Там шёл бой между небольшим отрядом Грезящих и ордой скелетов с позолоченными мечами. Разношёрстная группа слаженно наступала, когда мы пронеслись мимо. Я успел заметить пару удивлённых лиц и то, как мумия-заклинатель начала создавать из обычных скелетов огромную костяную фигуру.

Кажется, за нами кто-то погнался. На ближайшем углу стояла статуя сфинкса с красными кристаллами в глазах, мы пробежали мимо, но наш преследователь издал громкий вскрик, — вероятно, его сфинкс не пропустил.

Не прошло и минуты как стена справа раскололась и нас отбросило взрывом. Некто в сияющих доспехах и при двуручном мече сцепился с воином-мумией в золотой броне, который вращал серповидный клинок и источал сухой жар. Уровень этих двоих был где-то под сотню, они крушили всё вокруг, не замечая преград и, по счастью, нас. Обойдя схватку, мы нырнули в длинную галерею, где оказалось тихо, пропустили мимо отряд ушебти, а потом оказались в очередном коридоре, когда впереди появились Грезящие. Они с криками и смехом неслись навстречу, нужно было поворачивать, однако, позади оказались закованные в сталь латники Ордоса. Мы очутились в тисках

— Сюда! — Лиззи вырвалась, подступила к покрытой фресками стене, и быстро стала нажимать на глаза людей и животных.

Заклинания уже свистели над головой, когда сегмент стены вместе с полом провернулся и мы оказались в соседнем коридоре.

— Как ты это сделала? — спросил я.

— В смысле? Написано же: водонос, пальмовый лист, пальмовый лист, вода, перо, сокол, факел, тростник, тростник, тростник, рогатая змея, сокол, огонь, рука с ложкой, жезл с головой шакала, пальмовый лист, женщина, воробей, сфинкс, корабль. То есть «переход в служебный коридор; нажать на глаза». Что непонятного-то?

— Всё понятно, — ответила ведьма, — давайте-ка поторапливаться, мы почти у цели.

— Да! Я скоро стану живой! — восторженно завопила Лиззи. — Антон, неси меня полностью!

Пирамиду продолжало трясти, снаружи и внутри грохотало, отряды Грезящих, НИПов и армия Аменхотепа крошили друг друга на всех уровнях. Мы были уже близко, в преддверии фараоновых покоев, количество ушебти и нежити зашкаливало, ожившие статуи богов древнего Наила топтали рейдеров и стреляли мультилазерами из глаз, мумии метали заклинания безостановочно, из ниш в потолке выдвинулись тёмные кристаллы, атаковавшие врага проклятьями, а нежить безостановочно поступала сквозь тайные проходы в колоннах и полу. Битва кипела, и мы оказались в её середине.

На ходу я пробил когтями шлем латника Ордоса, пнул в спину эльфа-чародея, смёл плечом крепкого полуорка, вероятно, — варвара; ведьма быстро бежала рядом, проговаривая одно заклинание за другим, а Лиззи просто ревела могильным басом, оглушая всех подвернувшихся. Затем, когда враг усилил натиск, Мэдлин воспарила с вороном на посохе, создала какой-то ядовитый туман. Это помогло нам пройти ещё чуть дальше, но шальная пуля врезалась в спину, расколов броню и взорвавшись болью; чьё-то заклинание создало на полу липкую паутину, а сзади уже наступали закованные в чёрную броню солдаты Нагатора.

— Дайте мне канопы, быстро! — закричала Лиззи, вися у меня на плече.

— Только одну.

Она достала из инвентаря ковчег, и как только крышка поднялась, забинтованные пальцы вцепились в артефакты.

— Я сказала «одну», Елизавета. — Ведьма оставалась непоколебимой.

Но мумия уже ничего не слышала, её глазницы и сердце загорелись, откуда ни возьмись завертелся смерч горячего воздуха. Песчинки, способные резать плоть, поднялись в воздух, и нахлынули на участников рейда, следом стали появляться проклятья массового поражения, они вспыхивали в воздухе зловещими строками иероглифов, а потом изливались чёрным дымом, превращались в облака саранчи, скорпионов, змей и жаб. Стены пирамиды закровоточили, свет померк, меж плит пола стала проступать тухлая вода и прорастать тростник.

— Я говорила, что это опасно, — констатировала Мэдлин, следя за тем, как разрасталось полотно мифической Казни, — сила Хамуптари слишком велика.

— Пока что всё хорошо…

— Уверен?

Тон ведьмы был тревожащим, и только тут я заметил, как быстро сокращалась шкала жизни Лиззи. Убедившись, что я всё понял, Мэдлин жёстко захлопнула ковчег.

— Туда!

Размякшая паутина отпустила нас и, под прикрытием огня ушебти, мы прорвались в следующее помещение, где натолкнулись на Имхотепа.

— Слава богам, вы здесь! — воскликнул жрец. — Скорее, к фараону, он ждёт! Что задержало вас так надолго?

— Поговори мне тут ещё… — Лиззи болталась на моём плече без сил, её шкала маны, обычно полная, сейчас была на нуле. — Ты хоть знаешь, через что мы прошли?

— Сейчас не время, Елизавета.

— Гоблин воровал мои краски, а ты… бесчувственный сухарь…

Следуя за жрецом, мы вошли в покои фараона Аменхотепа, где немногое изменилось со времени прошлого визита. Теперь вдоль стен горели жёлтые двухмерные голограммы, показывавшие, как шла битва снаружи и внутри пирамиды; многочисленные мумии-заклинатели бормотали что-то перед этими голограммами, вероятно, координируя действия армии нежити. Другие мумии, знатные воины и не только, также присутствовали, ожидая приказаний от царственной особы; два громадных скелета-телохранителя с уродливыми черепами по-прежнему несли стражу.

Драгоценный саркофаг больше не парил в центре зала, он был трансформирован в роскошный трон, перед которым вращалась трёхмерная голографическая модель пирамиды. Трон занимал фараон Аменхотеп; я впервые увидел его и… не то чтобы впечатлился, — ещё один мертвец в роскошной золотой броне, инкрустированной поделочным камнем, разве что, довольно массивный. Его посмертная маска теперь сидела на положенном месте, в прорезях пылали зелёные огни, а из подбородка торчала фальшивая борода, похожая на эфес драгоценного меча. Головным убором царя пустыни служило что-то, по форме похожее на львиную гриву с фалдами, только матерчатую и сине-золотую. Кажется, Древние звали это «немес». Фараон сидел, скрестив на груди два драгоценных жезла: в виде крюка и плети.

— Восславим богов! — призвал Имхотеп, с сухим стуком падая на колени перед монархом. — Наши молитвы были услышаны и благодать снизошла, о владыка солнца и лун! Её величество Анхесенхамуптари вернулась!

— Анхесенхамуптари, — раздалось из-под красивой золотой маски, — ты исполнила волю своего повелителя?

— Это кого это? — не поняла Лиззи. — Я свободная личность, сильная и независимая…

— Она исполнила, — тихо, но отчётливо произнесла Мэдлин.

Ковчег был вынут из инвентаря, и все мертвецы вокруг подались вперёд, из пересохших глоток донёсся многоголосый хрип. Я осторожно поставил Лиззи рядом.

— Свершилось!

Фараон сошёл с трона, подоспевшие слуги приняли на золотые подносы его жезлы и поднесли резной футляр, откуда он вытащил длинный чёрный посох, раздвоенный снизу и с головой какого-то животного — сверху. На плечи Аменхотепа лёг белоснежный плащ с большой фибулой на груди в форме раскинувшего крылья сокола.

— Я не разочарован, моя драгоценная сестра-жена! Благодаря тебе все мы вот-вот обретём вечную жизнь, полную красоты и удовольствий!

— Да, вот скорее бы, мне очень хочется жизни и удовольствий, — нетерпеливо переминалась Лиззи. — Так что давай-ка ближе к делу, хорошо?

— Мы почти достигли Нехиптонеша, — не обращал на неё внимание фараон, — скоро древняя столица поднимется из песков забвения, обнажив несметные богатства династии Хепти, миллионы мертвецов проснуться, чтобы встать под мой уас и отвоевать Наил! Радуйтесь, верные, служение божественному фараону влечёт божественную награду! Явить реликвии!

Глава 19. Великий и Ужасный (часть 3)

Слуги бережно подняли крышку ковчега и взглядам открылись канопы. Придворная знать опустилась на колени, заклинатели умолкли и опустили головы, прекратив управлять обороной.

— УРУ ШАРАНУННУКАГАЛЬ! — проревел фараон могильным басом, поднимая руки.

Канопы засветились и вылетели из ящика, — лёгкие, желудок, печень и кишечник, — стали вращаться вокруг его фигуры, объединённые потоками светящихся жёлтых иероглифов.

— ХЕШЕТ! АДУРАТ! ПШЕНД!

Откуда-то извне зазвучали стонущие голоса, очертания зала поплыли, встроенные в стены световые кристаллы начали мигать. Фигуру фараона Аменхотепа скрыло какое-то марево, а следом оно захватило Лиззи, перекинулось на остальных присутствовавших, и выплеснулось из покоев. Пол под ногами задрожал, воющие голоса усилились, я стоял, жмурясь от призрачного ветра и прижимая к себе ведьму, пока в один момент всё это не схлынуло. Канопы упали на пол и разбились, в них не оказалось ничего кроме пыли.

Мертвецы преобразились: телохранители фараона обросли плотью, превратившись в двух гигантских бисталов-гиппопотамов, а иссохшие трупы знати наполнились жизнью. Они восстанавливались и молодели, превращаясь в людей, различных бисталов и… что-то среднее, — людей, но с легчайшими отклонениями вроде звериных ушей, хвостов и птичьих когтей. Жрец Имхотеп стянул с головы маску, под которой оказался ожидаемо длинный кривой клюв, а сквозь растрёпанные бинты на спине вырвались огромные чёрно-белые крылья. Фараон тоже снял маску, открыв красивое мужественное лицо с полными губами, острыми скулами и прямым носом. Тёмные глаза торжественно смеялись.

— Свершилось! Мощь Хамуптари пульсирует в моём вечно живом и вечно молодом сердце! Дорогая сестра-жена, сними маску, покажи своё лицо, так ли оно прекрасно, как я помню?

Лиззи стояла к нам спиной, очертания фигуры изменились, на смену худой угловатости пришли плавные изгибы, силуэт приобрёл соблазнительность песочных часов. Сквозь растрепавшиеся бинты проглядывалась теперь смуглая кожа, а ещё привлекал внимание длинный хвост, покрытый короткой чёрной шёрсткой. Лиззи медленно обернулась к нам, из-под маски раздался глубокий жадный вдох, затем ещё, и ещё.

— Дышу… Как же мне этого не хватало! Я дышу, Мэдлин! Я дышу, Антон!

— Молодец, — ответила ведьма необычайно мягко и даже нежно, — продолжай.

Тонкие пальцы Лиззи… оканчивавшиеся коготками, коснулись маски, секундное промедление, и вот, на нас пристально взглянула пара огромных зелёных глаз. Первую секунду я не понял, что было не так, но только первую секунду; безусловно прекрасное треугольное личико имело очень отдалённую, но, в то же время, явную связь с кошачьим родом. Это скользило в линии скул, носа, в маленьком изящном рте с пухлыми губками. Стоило забыть об этом и лицо казалось совершенно человеческим, волнительно-экзотичным, но, если сфокусироваться, все кошачьи черты становились явными. Или, может быть, это меня сбивали с толку кошачьи уши, показавшиеся, когда Лиззи сбросила парик. Её правильной формы череп теперь поблёскивал короткими светлыми волосами

— Антон, Мэдлин, — тихо проговорила она, — я… я красивая? Я же красивая, да?

Ведьма опередила меня и в этот раз:

— Нет.

Лиззи вздрогнула.

— У Древних был иной термин, чтобы описать тебя, Елизавета. Ты шикарная.

Бывшая мумия помедлила.

— А это хорошо?

— Это как превосходная степень от «сексуальная», если применять относительно женщины. — Я тоже проявил эрудицию.

— Ву-ху! — немедленно завопила она, оборачиваясь к остальным. — Вы слышали, субстанцы?! Я шикарная! Шикарная! Зеркало сюда мне! БЫСТРО!!!

Слуги принесли овальную золотую пластину, отполированную до такой степени, что можно было рассмотреть отражение в мельчайших деталях. И Лиззи воспользовалась этой возможностью, жадно уставилась на себя. Глаза её горели восторгом и возбуждением, руки скользили по телу.

— У меня подушечки на ладонях и пальцах… Какие мягкие! И когти… Откуда эти уши? Хвост? Я что, больше не человек, Мэдлин?

— Ты бистид, — сказал та. — Древние наилитяне очень привечали разнообразных бисталов, смешанные браки были нормой, и от них рождались метисы. Полагаю, Анхесенхамуптари была, то что Древние называли «единокровной» сестрой Аменхотепа. Мать фараона происходила из людей, твоя мать — из бисталов…

— Да побоку! Переходим к сладенькому!

Когти Лиззи удлинились со звуком «шурх» и рванули бинты, освобождая пару восхитительных грудей. Если не абсолютная любовь появилась тогда в её глазах, то я не знаю, как могла выглядеть абсолютная любовь. Лиззи обняла саму себя, по залу прокатился громкий вибрирующий звук, — урчание; а по лицу женщины-кошки текли слёзы.

— Наконец-то! Наконец-то вы вернулись, мои ненаглядные! Я так по вас тосковала! Мэдлин! Эй, Мэдлин! Мэдлин!!!

— Я стою в двух шагах.

— Отлично! Хочешь потрогать?

— Я не… Елизавета, я не думаю, что сейчас подходящее время.

— Для грудей всегда подходящее время!

— Не могу с ней не согласиться, — тихо добавил я.

— Вот сам и трогай.

— Она хочет сначала поделиться своим счастьем с тобой…

НИПы дали нам некоторое время, но оно, похоже вышло, потому что слуги окружили Лиззи. Она была переодета в белое изысканное платье с золотым оплечьем и браслетами, волосы укоротились, заплетённые в косицы, и сверху на них опустился соколиный венец. Глаза были подведены чёрной тушью, на губы лёг слой помады. Фараон по-хозяйски приподнял голову Лиззи, держа за подбородок, оценил красоту.

— Хорошо. Когда мы вернём то, что по праву наше, ты произведёшь на свет сильное и красивое потомство.

— Чего?

— Он говорит, что ты родишь ему детей.

— Рожу? — воскликнула Лиззи. — То есть как? То есть из себя?!

— Елизавета, квест завершён?

— Да, но…

— Тогда нам нужно убираться отсюда.

Но у Аменхотепа был другой план.

— Идём, стань подле меня, дорогая сестра-жена, сейчас я открою все возможности пирамиды и смету наглых посягателей с лица Галефрата! Это будет эпично!

Фараон развернулся и шагнул к трону, а Лиззи, подмигнув нам, покорно двинулась следом. По дороге она изящно потянулась, высоко подняв руки, я не упустил тот момент, когда в ладонях появился розовый топор. Никто не успел среагировать, даже громадные телохранители, а собранная из хлама чоппа рубанула фараона наискосок. Удар вышел какой-то запредельной силы, во все стороны со звоном полетели золотые чешуйки доспеха, осколки драгоценных камней, кровь хлынула по разорванному белому плащу на пол, и нутро Аменхотепа распахнулось, в частности, лёгкие и сердце стали видны. Это не убило НИПа, вероятно, в условностях «Нового Мира» он действительно был «бессмертен», однако, Лиззи не смутилась и просто вырвала сердце из тела. С выражением буйного восторга на лице, она подняла добычу высоко над головой и вдруг…

— Антон, лови!

Разбрызгивая рубиновые капли, сердце пронеслось по воздуху и попало мне в распахнутую пасть. Проглотил, не жуя, и несколько секунд чувствовал, как бьющийся кусок мяса опускался по пищеводу в желудок полный кислоты. Воцарилась тишина, которую нарушали только толчки от взрывов снаружи и стук сердца у меня внутри, а потом искалеченное тело Аменхотепа наконец упало и рассыпалось песком. По мне прокатились волны удовольствия.

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 48!»

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 49!»

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 50!»

«Внимание! Вы получили новую видовую способность: «Костяная Шрапнель!»

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 51!»

«Внимание! Примите поздравления! Вы достигли уровня 52!»

Последняя волна сошла, энергия наполняла тело гаргуля, а тем временем осиротевшая знать впала в неистовство. Заклинатели начали читать свои заклинания, воины взялись за оружие, а Лиззи рявкнула:

— ДЖАФФА, КРИ!!!

Они замерли как вкопанные.

— Хорошо, — улыбнулась женщина-кошка, — теперь, когда сердце моего братомужа, любителя имплантировать человеческих зародышей в женские тела, поглощено вместе со всей силой каноп… я представляю вам нового фараона! Падите ниц или что вы там делаете, когда никто не видит?

Она указала на меня окровавленной рукой, чем изрядно удивила. НИПы даже не шелохнулись.

— Что-то не так… Я сказала: ПТОТЕШ АННУКРА!!!

Но даже её жуткий голос не помог.

— Что происходит? — шёпотом спросил я у Мэдлин, замершей рядом.

— Какая-то критически неправильная импровизация, — также тихо ответила она. — Это убийство фараона при свидетелях, такое может сойти с рук только другому фараону, который способен предъявить своё право на священную божественную власть. В принципе Елизавета могла бы сама стать фараоном, если бы не проделала всё так… топорно.

— Но я же не стал фараоном?

— Нет, не стал, потому что ты монстр-трупоед, а не потомок Хамуптари. Не знаю, почему она думала, что…

Тем временем тонкие брови Лиззи нахмурились, она упёрла одну руку в бок и набрала в грудь воздуха, чтобы накатиться на НИПов, но вовремя заметила замах, — один из телохранителей попытался ударить её своим странным оружием. С невероятным проворством Лиззи отскочила, зашипела, обнажив острые белые зубки, а я активировал Костяной Таран, разогнался и врезался гиппопотаму в бедро. Он застонал, заваливаясь на бок, но серьёзного вреда не получил, зато отдача отбросила назад меня самого с лёгким сотрясением.

— Кажется, что-то пошло не так! — воскликнула Лиззи, перекрикивая толпу наилитян.

— Ты думаешь? — саркастически осведомилась Мэдлин, становясь рядом с ней. — Похоже нас ждёт респ, давайте попробуем хорошо себя показать напоследок.

— Простите, ребята, я нас подвела…

— Это всего лишь игра, — сказал я, успокаивающе, — всего лишь игра…

Бывшие мумии, а теперь люди и бисталы в золотых доспехах, окружали нас, многие уже начали читать заклинания, а я краем взгляда мазнул по описанию новой видовой способности:

«Костяная Шрапнель

Гаргуль инициирует сильнейший мышечный спазм, который взрывает внешний панцирь многочисленными осколками;

Радиус поражения составляет не более 15 метров…»

Дочитывать было некогда.

— Мэдлин, Лиззи, в укрытие!

Из укрытий рядом с нами был только парящий трон, и, благо, они не стали задаваться вопросами, просто доверились мне. Я же активировал новую пиктограмму, и в ту же секунду по телу прокатилась волна мучительной боли, словно все мышцы разом порвались, но она была недолгой, хотя то, что последовало, оказалось неожиданно хуже. Мой тяжёлый панцирь взорвался облаком костяных осколков, которые разлетелись во все стороны и достали абсолютно каждого НИПа в зале. А потом я понял, что оказался голым.

Набедренная повязка, трофейная челюсть и кулон остались на месте, — игровая условность, — но теперь воздух жёг каждый сантиметр оголившейся серой кожи, покрытой естественным узором из кручёных бороздок. Сохранились только когти на пальцах ног и рук, всё остальное исчезло, каждая мышца теперь была на виду, я почувствовал себя таким уязвимым, таким непривычно мягким, что даже вздрогнул. Иронично: так долго страдал от не снимаемого саркофага, а, освободившись, испугался.

Шрапнель посекла наилитян, многие кровоточили, но никто не погиб, а представители военной аристократии только сильнее разозлились. Я слышал, как Лиззи и Мэдлин читали заклинания, готовясь дать бой, но сам не мог активировать ни одну из способностей, даже Костяные Клинки, — на мне просто не хватало кальция. А, поскольку я стоял в нескольких шагах от праха фараона Аменхотепа, ничего не оставалось кроме как метнуться и подхватил первое попавшееся оружие, — его палку. Руки без брони обрели скорость и ловкость, а главное, они помнили уроки обращения с боевым шестом, так что, чёрный посох совершил несколько красивых оборотов и замер в боевой позиции.

— Ну что, кто первый?!

Через несколько секунд я почувствовал себя неловко, потому что никто не пожелал стать моим первым. По факту, знатные наилитяне предпочли опуститься на колени и склонить головы.

— Мэдлин, — позвал я, — требуется мнение ЛОРоведа! Что происходит?

Ведьма не закончила заклинание и осторожно выглянула из-за трона.

— Судя по всему… у тебя в руках подлинный Уас Хамуптари.

— Легче не стало!

Она вздохнула.

— Скипетр уас — овеществлённая божественная власть, доверенная фараону. Фактически, он важнее всех остальных символов власти вместе взятых. Упоминается в легендах, но в игре ещё никогда не фигурировал.

— И он у тебя в руках! — добавила Лиззи радостно. — Потому что ты фараон! Я всегда видела в тебе царственный потенциал! Ну, с тех пор, как узнала, что такое «царь». В общем и целом, всё прошло точно так, как я планировала!

— Нет, не прошло. И он не фараон, — отрезала Мэдлин, — иначе мы увидели бы это в его дескрипторе. Он просто… очень удачливый. Сюжет квеста определил, что потерянный артефакт хранился в руках проклятых потомков Хамуптари, и вот, мы по чистой случайности завладели им.

— И теперь они будут меня слушаться? Потому что я подобрал эту палку?

— Уважаемую палку, Антон. И ты вообще не должен был иметь возможность поднять её с пола. Я не знаю, что повлияло на шансы выпадения лута, то, что ты убил фараона, то, как ты это сделал, или то, что ты имеешь аватару аномального НИПа? Но сейчас ты получил власть и…

Пирамиду тряхнуло особенно сильно, трёхмерная голограмма показала несколько новых красных точек — серьёзные повреждения.

— …и тебе надо решать, что с ней делать, Антон.

Нас опять тряхнуло, похоже, командирам флотов не было особого дела до войск и авантюристов, сражавшихся внутри, так что огонь вёлся основными калибрами. Что ж, я принял решение в лучших традициях отца, — за секунду.

— Мэдлин, Лиззи, вы готовы поддержать меня при любом последующем указании?

— Да, — серьёзно кивнула ведьма.

— Я ради тебя на всё готова! — вспыхнула царица Наила.

— Тогда, властью данной мне этой уважаемой палкой… Имхотеп!

Жрец-ибис поднял взгляд.

— Приказываю всем вам отступать из пирамиды внутрь вот этого гигантского булыжника, пробившего оболочку. По пути собирайте все силы. Мэдлин, отправляйся с ними, не хочу, чтобы техноварвары и наилитяне устроили бойню у халка, тебе придётся обеспечить должный уровень дипломатии. Лиззи, ты идёшь со мной.

— Мы повинуемся, о владыка солнца и лун…

Я наклонился, поднял окровавленный плащ Аменхотепа, его маску, головной убор и золотой ободок в виде кобры — урей.

— А куда мы пойдём? — Лиззи прижалась к моей руке, опалив кожу, такая живая, такая горячая.

— Скоро узнаешь. Мне понадобятся твои таланты.

— Нужен портрет или натюрморт?

— Нужен Малмондканд.

— Оу…

— Мэдлин, постарайся не отпускать инженера без нас, но, если пирамида начнёт… не знаю, слишком громко гудеть, уходите.

— Положитесь на меня, — она изящно поправила шляпу, ворон каркнул, — без разрешения Кситриан и шагу не ступит.

— Отлично! Разошлись!

Подхватив хохочущую Лиззи на руки, я ринулся бежать прочь, то и дело переходя в скрытые технические коридоры там, где женщина-кошка видела указатели на стенах. Пирамиду лихорадило всё заметнее, гром боёв звучал уже повсеместно и, учитывая, что командный состав эвакуировался на халк, оборона скоро должна была рухнуть. Но это не важно, я в любом случае сильно сомневался, что смог бы довести пирамиду до центра пустыни и поднять из песков Нехиптонеш с его сокровищами и мёртвой армией. Одно дело размахивать уважаемой палкой, и совсем другое — владеть мистическими способностями. Хотя, кто знает, что будет, когда сердце Аменхотепа окончательно переварится? Получу ли я его силы? Вряд ли. Тем более, что решение уже принято.

Мы наконец-то добрались до заветного коридора, где располагался вход в энергетическую сердцевину пирамиды. Ушебти и гигантские статуи богов создали там настоящую крепость и отражали атаки Грезящих, которые решили, что нашли сокровищницу. Когда мы появились, големы начали прицеливаться, но система «свой-чужой» не дала осечки, и мы проникли в охранный периметр без проблем.

Техническое помещение с гигантским жёлтым кристаллом ничуть не изменилось с прошлого моего посещения, только теперь не мумии, а живые люди сидели вокруг ядра и бездумно ворожили что-то над скрижалями. Эти самые скрижали являлись парой табличек чёрного камня, испещрённых иероглифами и соединённых в золотом окладе; они открывались на манер старинных компьютеров-лэптопов и горели жёлтыми голографическими схемами, таблицами, строками кода.

— Сможешь разобраться?

Лиззи без слов уселась на пол рядом с одним из операторов и стянула у него скрижаль, тот не сопротивлялся, глаза потухли, руки повисли плетьми.

— Так, так, — её лицо стало непривычно серьёзным. — Хм. Весь «Новый Мир» работает на коде, и эта пирамида — тоже. Взломать его нельзя, нейроматрицы не позволят, но, если знать язык программирования наилитян, можно отдать нужные команды самой пирамиде.

— А ты его знаешь?

Она постукала себя пальцем по виску.

— В голове у меня всё ещё сидит древняя мумия, так что да. Придётся попотеть, обманывая систему безопасности, но я сделаю всё, что ты попросишь, Антон.

Что ж, пока всё складывалось.

— Прежде всего, можно ли устроить трансляцию отсюда? Если нет, то сразу переходим ко второй стадии.

— Секундочку…

Пирамиду тряхнуло, с потолка посыпалась пыль, а гигантский жёлтый кристалл неровно замерцал.

— Сейчас, сейчас, просматриваю функционал этого отсека, энергоснабжение, теплоотвод, усиленное сопротивление сейсмическому воздействию… трансляция… транс… О, есть вариант!

Двери открылись и в залу вошла огромная статуя человека с головой крокодила, она подступила ко мне, присела и поставила на пол открытую ладонь.

— Сначала поднимем тебя на уровень глаз, чтобы объективы не таращились сверху-вниз. Будешь надевать эти шмотки?

Не дожидаясь ответа, Лиззи вскочила и стала помогать мне. Обширный плащ, пусть и залитый кровью, неплохо скрыл фигуру, маска покойного фараона прилипла к лицу, немес аккуратно прикрыл череп, женщина-кошка даже пересилила себя и пристроила золотой урей мне на лоб. Взяв уас, я перешёл на ладонь статуи и был поднят к крокодильей морде.

— Организуй мне трансляцию на всех частотах, пусть видят в Инкарнаме и в самой игре. Это ведь возможно?

— Вся пирамида — один мощнейший ретранслятор энергетических потоков, разумеется, возможно. А… зачем?

— Обращусь к миру. Когда скажу всё, что хочу, закроешь канал.

— Ясно… до эфира три, два, один…

Глаза крокодила загорелись более ярко, и я понял, что нахожусь на обозрении, возможно… сотен миллионов людей. Ох, не в первый раз пришлось испытать такое парализующее волнение, к горлу подступил ком, — ни вдохнуть, ни звука издать, но, как и тогда, в самый первый раз, нужно было предпринять волевой прорыв, и я выдал самый низкий рокочущий бас, на который была способна аватара:

— Я Аменхотеп, великий и ужасный! А вы — воры, посягнувшие на сокровища моей семьи! Чванные вельможи, из Ордоса, Империи Чёрного Оникса и Срединной империи посмели решать судьбу моей пирамиды, делить наследие моих предков, раздавать сокровища, которые им не принадлежат! Вы поплатитесь за свою дерзость, ничтожные черви, все вы испытаете ярость династии Хепти! — Глубокий вдох. — Ferox aeternus! Я всё сказал!

Глаза статуи потускнели, она медленно поставила меня на пол.

— Отлично вышло! — воскликнула Лиззи. — А что это было?

— Политическое заявление. А теперь мы с тобой совершим акт гражданского неповиновения.

Она чуть нахмурила тонкие, красивые бровки.

— То есть…?

— Перегрузи ядро.

— Перегрузить? Но зачем? Оно же взорвётся, килотонн на пятьсот потянет, тут всё… А! А-а-а! — Изумрудные глаза полыхнули, Лиззи обеими руками прикрыла рот, из которого рвался восторженный крик. — Мы бунтари! Мы бунтуем на пятьсот килотонн! Весь мир в труху!

— Будет хорошо, если сможем нанести ощутимый урон трём большим игрокам, мелочёвку можно даже не считать.

— А для чего?

— Чтобы заявить о себе и иметь какой-никакой политический вес в будущем. Даже если это всего лишь разовая акция, про нас, или, в данном случае, про дерзкого фараона скажут, что этот индивид полон опасных сюрпризов.

— Ты не думаешь, что им это всё не очень понравится, и они станут искать нас втрое усерднее? — Лиззи мило прижала уши.

— Станут. Но за всеми настоящими бунтарями постоянно следят и пытаются их схватить, издержки профессии.

— Поняла!

Её пальцы запорхали над скрижалями, один за другим операторы теряли сознание, отключаюсь от работы, а кристалл с каждой секундой светился всё ярче, ослепляя меня; нарастало гудение и вибрация пола.

— Готово! Через десять минут они превратятся в пыль, все: корабли, топтеры, НИПы, Грезящие… ну, эти-то респанутся потом, но… этот взрыв увидит вся система Солар! Ты доволен? Мы создадим маленькое солнце…

— Это называется «акция», — тихо повторил я, снимая маску. — Власти говорят «террористический акт», а я говорю: «акция». Да, Лиззи, я доволен, это послужит им уроком. А теперь побежали.

— Постой, — она потянула меня назад, на милом треугольном личике расцвела улыбка, — Антон, поцелуемся у сердца зарождающейся звезды?

— Что? Лиззи, у меня даже губ нет…

— У тебя есть язык, я много думала о нём.

— О языке?

— О твоём языке.

* * *

Бег до халка превратился в смазанную череду поворотов, полную вспышек и шума. Разумеется, все атрибуты царской власти кроме уаса я спрятал в инвентарь, а с помощью посоха увлекал за собой всех встреченных защитников пирамиды. Они прикрывали нас, погибая, пока пирамида дрожала всё сильнее. Наконец, впереди появился пролом и красная порода. Я хотел подсадить Лиззи, чтобы она достала до ближайшего пулемётного гнезда, но та совершила головокружительный прыжок на два с половиной метра вверх. Когда я смог вскарабкаться следом и проникнуть внутрь халка, по коридорам уже метался её громкий голос:

— Отбываем, скорее! Все на борту! Кто не успел, тот станет потоком фотонов! Отбываем! Скажите Кситриану, не меньше ста километров! Не меньше!

— Разве ударная волна разойдётся на такое расстояние? — крикнул я ей вслед.

— Нет! Только звуковая, но мы же не можем попустить зрелище!

Красная тревога застала меня ещё в коридорах, где приходилось толкаться среди немытых техноварваров и разномастных наилитян, пытавшихся опуститься на колени перед уважаемой палкой. Если я ничего не путал, красная означала пространственное перемещение, а не таранный удар, и обитатели халка не особо волновались. Они просто перестали мельтешить вокруг, замерли, пока не появилось мимолётное чувство в животе — как от подъёма на лифте.

— Антон, скорее, наверх! — Лиззи махала мне из дальнего конца коридора. — С минуты на минуту!

Мы выбрались на верхнюю плоскость халка, туда, где окутанная цепями и довольно помятая, стояла наша бедная «Драконья мушка». Мэдлин и Кситриан тоже оказались там, взмыленный квинт-инженер сосредоточенно смотрел на север, Мэдлин стояла рядом, подбоченившись, и курила сигарету на длинном мундштуке… а около неё, на металлическом настиле сидел Ангус Гринботтом.

— Что он здесь делает?!

— Видами любуюсь! — огрызнулся гоблин. — А что, не похоже?!

— Позже, — процедила ведьма. — Всё поз… ох…

В ста километрах севернее нас, над золотыми барханами пустыни вдруг появился огромный огненный шар. Нет, Лиззи сказала правильно — маленькое солнце. Через несколько секунд грандиозный, постоянно растущий купол света и жара стал подниматься в небо, опираясь на колоссальный тёмный столб пыли, и обрастая всё новыми слоями бахромы из конденсированной влаги. Человечество за свою историю создало немало видов оружия, способных переплюнуть взрыв водородной бомбы по разрушительности, но по зрелищности — нет. И вот, мы стояли, замерев, посреди игры, где всё не по-настоящему, наблюдая за картиной тотального уничтожения, и мне всё равно было жутко.

— Антон, — тихо позвала ведьма, — напомни, сколько времени ты уже в «Новом Мире»?

— Я… не более двух месяцев, наверное. Дней пятьдесят-шестьдесят, а что? — спросил я, щурясь от слишком яркого света.

— Два месяца тебе понадобилось, чтобы нанести самый тяжёлый единоразовый материальный ущерб за всю историю игры. Никакие ачивки не всплывают?

— М-м-м, вообще-то, нет. Даже немного обидно.

— Это невероятно, — произнёс Феликс Кситриан, у которого отблеск вспышки сделал линзы очков непроницаемыми. — Кто вы вообще такие? Кто дал вам право творить… это?

— Я художница и шикарная красотка! — не задумываясь, ответила Лиззи, которая уже расставила мольберт, взяла палитру и очень быстро покрывала холст краской.

— Я узник совести и специалист по саботажу, — обтекаемо, но честно сказал я.

— А я просто присматриваю за ними, — пожала плечами Мэдлин, — хотя, возможно, получается у меня не очень хорошо.

— А я — ум честь, и совесть…

— Ангус, не перегибай, совсем не то настроение.

Гоблин послушно умолк. Тем временем Лиззи заметила:

— Всё у тебя получается, Мэдлин!

— Без тебя мы давно пропали бы, — кивнул я.

— Ой, какое единение сердец, — лицо инженера стало кислым, — идите и совокупитесь уже втроём, слащавые ретарды. Противно смотреть.

— Во-первых, может быть и совокупимся в ближайшее время, господин инженер, — холодным как арктический ветер голосом ответила Мэдлин, а Лиззи уронила кисточку, — во-вторых, постарайтесь лучше скрывать зависть, а в-третьих, я не потерплю больше такой откровенной дерзости в адрес себя и моих сопартийцев. Мы с вами сможем ужиться и помочь друг другу, если не будут нарушаться некоторые нормы. Просто научитесь проявлять деликатность, и ростки симпатии взойдут. Антону уже нравится ваш твёрдый характер и целеустремлённость, я не могу отрицать ваш интеллект, а Елизавета симпатизирует груди, и, кто знает, каких высот вы сможете добиться с такими… необычными товарищами в будущем?

Квинт-инженер выглядел уязвлённым, наверняка горел желанием выдать злую тираду, однако, бирюзовый взгляд Мэдлин был слишком твёрд.

— Мне нужно подготовить халк для нового перемещения. После того что вы… после того, что мы сотворили, мой камень будут искать как минимум в двух мирах.

— Нам нужно в Костомахию, — сказал я, — есть очень важный квест.

— Ненавижу эту мрачную помойку.

— Многие так говорят, но подумай, Кситриан, этот субрегион пользуется наименьшим спросом среди многих, он огромен и туманы его настолько густы, что можно спрятать целую гору, но не только твой булыжник. А нам сейчас не повредит немного покоя.

— Покоя вы не увидите ещё долго, — дёрнул щекой Кситриан, — мой сброд и ваши расфуфыренные павлины в любой момент могут устроить кровавую баню внизу, из-за золота и просто взаимной неприязни, идите и разберитесь там. У тебя есть волшебная палка, если я правильно понял?

— Уважаемая палка.

— Вот и позаботься о наилитянах, а госпожа ведьма может построить мой сброд, её характером хоть железные балки гнуть.

— Принимаю за комплимент.

— Как угодно! Красная тревога через десять минут…

И в этот момент звуковая волна наконец-то преодолела расстояние от эпицентра, а за ней ударила вторая — отражённая.

Глава 19. Великий и Ужасный (часть 4)

Квинт-инженер немного ошибся, решив, что НИПы и мобы на халке могли сцепиться сугубо из-за сокровищ. Технвоарвары натаскали массу золота и прочих ценностей из фараонской сокровищницы, но только потому, что им это приказал Кситриан. Уроженцы Пустошей не особо ценили жёлтый металл, в отличие от практичного ржавого хлама. Для наилитян важность сокровищ была несомненна, они хотели вернуть царское имущество под свой контроль, но техноварвары готовы были поменять золото лишь на женщин, которых среди НИПов насчитывалось около четверти от трёх с лишним сотен спасённых. Обстановка накалялась, так что пришлось мне и Мэдлин вразумлять алгоритмы поведения. Наилитянам достаточно было просто приказать вести себя смирно, а вот другую сторону успокоить смогла, внезапно, Лиззи. Она попросила дать ей время и удалилась вглубь жилых отсеков халка. Вернулась через час, измазанная в краске, но довольная.

— Всё будет тихо, — заверила она, — нарисовала им объёмную модель Кситриана без одежды, теперь поставят его на пьедестал и будут молиться. И мастурбировать, возможно. Короче говоря, золото можно забирать. Только эльфу не говорите, а то он подумает, что мы его грабим.

— А мы что, его не грабим? — расстроился Гринботтом, собравшийся было идти за богатствами.

— Брысь, — сказала Мэдлин.

Гоблин опрометью бросился наверх, к посадочной площадке, скоро и мы поднялись. Ведьма обустроила под открытым небом место для отдыха, постелила ковёр, поставила столик с напитками, большой зонт, улеглась на кушетку. Лиззи вернулась к мольберту, я сел в тени, рядом с Мэдлин, Гринботтом копался в своих сумках, раскладывал на ковре украденные артефакты. Мимо проплывали облака, а мы просто отдыхали под гул ракетных двигателей, толкавших куда-то халк. Потом женщина-кошка оставила краски и на цыпочках подкралась к столику, попробовала одного напитка, другого, всякий раз жмурилась от удовольствия и даже приплясывала, ей очень нравилось чувствовать. Внезапно она нависла над ведьмой.

— Массаж?

— Хм? — Мэдлин выпустила из губ коктейльную трубочку, отвлеклась от книги.

Лиззи показала блестящие розовые подушечки на пальцах, — один из атрибутов её нового состояния. Ведьма отложила другие занятия, разделась донага и легла на живот. Следующий час она тихо постанывала, пока Лиззи массировала белоснежную спину руками-лапками и мурчала. Гринботтом следил остекленевшими глазами и был неподвижен как статуя, только ноздри раздувались.

— Долго мы ещё будем не замечать гоблина в комнате? — спросил я, доев большую тарелку с рёбрышками нармедона.

— В какой ещё комнате? — Мэдлин повернула голову, приоткрыла затуманенный удовольствием глаз.

— Какого ещё гоблина? — очнулся Гринботтом.

— Как ты оказался на халке, субстанц?

— Проявил героизм и самоотверженность! — оскалился он. — Что, не ожидал от меня этого? Не ожидал?! Вот! А всё потому, что вы никогда не ценили меня, и не понимали, каким храбрым…

— Он уцепился за посадочную опору и прилетел вместе с нами на «Мушке», — томно проговорила ведьма.

— Так хорошо? Может, промассировать левее? — спросила Лиззи, склонившись к её уху.

— Очень, вот здесь, да…

— И что нам с ним делать?

— Понять, простить, и поделиться сокровищами!

— Тебя не спрашивали, Ангус… м-м-м… к тому же, ты и так успел многое спереть.

— Кто, я?! Никогда! — жадные руки начали быстро сгребать лут обратно в сумки.

— Сбросить его с халка?

— Не надо, Антон.

— О, ты так великодушна, Мэдлин! Старая дружба для тебя что-то значит, я знал…

— Заткнись, Ангус… я просто… да, вот так, благодарю. Я просто даю себе время придумать, какую пользу ты мог бы нам принести. Если не придумаю, то Антон сразу же отправит тебя в частный рейс до Нижнего мира.

— Жестоко!

— Но справедливо. Елизавета, благодарю, хватит.

— Уверена? Я хотела тебя ещё и кремом натереть.

— Может быть, позже. — Мэдлин села, прикрылась чёрным шёлковым халатом, взятым из инвентаря, закинула ногу на ногу и прикурила. — Я проверила Инкарнам, Антон. Он гудит.

— Поскольку я никогда там не был, не могу понять, хорошо это или плохо?

— В твоём случае — не слишком хорошо. Теперь не только Ордос и фанатики правосудия хотят пощупать нас за все выступающие части и вытянуть кишки; к ним присоединилась Срединная империя и даже Нагатор, что особенно плохо.

— Потому что Кутрум находится под сильным влиянием Нагатора?

— Соображаешь, — ведьма выпустила дымное колечко, поймала ртом трубочку, торчавшую из фиолетового коктейля. — Нам на руку играет то, что Галефрат огромен, и по нем носятся миллиарды игроков, на каждом перекрёстке по доносчику не поставишь, новые события постоянно оттесняют и перекрывают старые. К тому же ты выступил инкогнито, под личиной…

— Моего мужа! — пропела Лиззи, прижимая к груди запотевший стакан оранжевого напитка с дольками фруктов и зонтиком. — Это, разумеется, условности Древних, но ты мой муж, Антон, ты мой муж…

— Муж он твой, а еду ему на стол ставит другая, — противным голосом протянул Гринботтом.

Стакан с недопитым коктейлем врезался в пробковый шлем, и гоблин противно захохотал. — Ладно, ладно! Мне пора.

— Куда собрался, Ангус?

— Недалеко! Видел внизу жёлтого гоблина, пойду, начищу ему хлебало, чтобы не выпендривался, подлец!

Насвистывая, археолог удалился.

— Что ж, — продолжила Мэдлин, — кхм, о чём я говорила? Ах, да, было осмотрительно воспользоваться маской, Антон. Остаётся лишь понять, за какой надобностью ты вообще устроил этот грандиозный тарарам?

— Потому что мы бунтари, Мэдлин, у нас была акция неповиновения! Я правильно сказала?

— Вполне, — кивнул я.

— И дело не в том, что ты, Антон, являешься сепаратистом с планеты Ферокс-Солум?

Прозвучало как удар под дых, я удержал хладнокровие, продолжая смотреть ведьме в глаза. Лиззи, тем временем, задумчиво морщила лоб, переводила взгляд с меня на Мэдлин, обратно на меня.

— В смысле? То есть… В смысле?

Ведьма стряхнула пепел.

— Антон не уроженец системы Солар, Елизавета. Я уверена, что он родился и вырос в системе Ферокс, на той самой планете.

— Да не может быть! Он же милый пупс, а фероксиане, они… они же… ну…

— Какие? — спросил я. — Свирепые, кровожадные, жестокие варвары?

— Ага, — кивнула она белобрысой головой, — а ещё едят сырое мясо и производят детей из себя!

— Вообще-то, это всё правда, — голосом усмехнулся я, — всё до последнего слова. На Фероксе нет ресурсов для поддержания репопуляционного комплекса, так что размножаться приходится по старинке, как Древние завещали. Сыроядение — тоже вынужденная мера в экстремальных обстоятельствах. Если есть топливо, мясо, всё же, лучше готовить.

— Ой-ёй-ёй! — Лиззи вскочила и запрыгала, прижимая ладони ко рту. — Фероксианин! Ты фероксианин! Настоящий!

— Как ты поняла? — спросил я у Мэдлин, потому что нам обоим этого хотелось.

— Постепенно, — она довольно кивнула, — по мелочам. Началось с того дня, когда нас впервые попытался схватить Ордос.

— И чем же я себя выдал?

— Помнишь, что ты сказал, когда проучил эльфа? Что-то там про отеческое воспитание?

— Не припомню…

— Как бы то ни было, в системе Солар уже несколько тысяч лет естественное размножение практикует лишь платиновая прослойка населения, и я решила было, что ты мог происходить из высших сфер власти, но, со временем, разочаровалась в этой гипотезе. Слишком быстрый на расправу, слишком привычный к крови, слишком жестокий и умелый боец. Ты легко преодолел человеческое отвращение к насилию в игре, тогда как нормальные солариане подолгу цепляются за гуманизм. Большинство известных мне игроков по месяцу тренируются убивать в Инкарнаме, прежде чем погружаются в основной мир. Это, и то, как ты переносишь боль, так же наводило на мысли. Ну а то, как ты расправился с Барвулом Нещадным почти не оставило сомнений. Итак, близко знаком с архаичным институтом семьи, легко применяешь насилие, умеешь сражаться с многократно более крупными противниками. Вывод: фероксианин.

Я приятно удивился.

— Изучала фауну Ферокса?

— Разумеется. Немного во вселенной есть высших хищников, опасных для человека, и фероксианский снежный примат — самый смертоносный.

— Вас и вправду учат сражаться с гигантскими хищными обезьянами голыми руками?! — Лиззи прыгнула на меня, глядя с неподдельным восторгом.

— Нет. Это существо голыми руками убить невозможно. Мы используем боевые экзоскафандры серии «Фронтир», они на много поколений отстали от современных образцов Единства, но это лучшее, что у нас есть. И, хотя взрослый самец может разорвать человека в скафандре пополам, есть храбрецы, которые прошли испытание боем один на один, чтобы вступить в ряды бригады «Стальной Лёд».

— Бригада «Стальной Лёд», — завороженно повторила Лиззи, — ты слышала, Мэдлин? Как звучит!

— Слышала, и не раз. Самое эффективное соединение времён войны. Они проникли на борт дредноута «Галифакс» на захваченном челноке, прорвались к реактору и подорвали его, уничтожив целую флотилию на орбите Ферокс-Солум. Тысячи людей погибли. Единство было потрясено… Тогда все думали, что это совершил отряд дронов-камикадзе

Её лицо явственно исказилось при мысли о том, что люди совершили суицид ради военно-стратегического преимущества. Пожалуй, Мэдлин впервые проявила настоящие чувства, ей было нестерпимо больно сейчас, но ведьма держалась. А вот Лиззи разрыдалась в голос:

— Это была ошибка! Безумная, кошмарная ошибка!

Мэдлин ласково прижала подругу к груди, погладила по светлым волосам, очень нежно, искренне.

— Да, непростительная ошибка.

Ряд ошибок, я сказал бы. Первая произошла в работе гиппердрайва ковчега «Николай Миклухо-Маклай», когда он, в составе Триста тринадцатого колонизационного флота совершил прыжок в систему Жертвенник. Флот успешно прибыл на место, а «Николай Миклухо-Маклай» — нет.

Ковчег выбросило в пустоту, и двести пятьдесят тысяч переселенцев на его борту остро ощутили себя одинокими среди бескрайних просторов Космоса. В бортовом журнале указано, что после прыжка гиппердрайв заглох и его не удалось оживить.

«Николай Миклухо-Маклай» плыл в пустоте на световой скорости более трёхсот лет, постепенно исчерпывая свои огромные ресурсы. К чести переселенцев нужно признать, что они не скатились в хаос анархии, и не устроили битву на смерть за ограниченные ресурсы. Люди просто жили и работали на общее благо, восполняя естественную убыль с помощью инкубаторов по принципу «один новый человек на место двух умерших», но сохраняя в генетических банках семя и яйцеклетки сограждан, которым не выпал жребий поучаствовать в поддержании уровня популяции. Таким образом, в будущем их генетическая информация не была бы утрачена для Человечества. Когда ковчег достиг ближайшей планетарной системы, переселенцев было уже не четверть миллиона, а в разы меньше.

Безымянная система с синим солнцем не значилась в звёздных картах Единства, а из всех её планет потенциально пригодной для терраформирования оказалась только одна — каменный шар, обросший толстым слоем льда, но с тёплым ядром, и наименее ядовитой атмосферой. К тому времени ресурсов одного старого ковчега было недостаточно, чтобы превратить планету в сады Эдема, а работы там оказалось бесконечно много.

Свирепый холодный мир не имел никакого понятия о гостеприимстве, и, всё же, «Николай Миклухо-Маклай» сделал всё, что смог. На протяжении долгих лет он разогревал и менял состав атмосферы, влиял на орбиту, пододвигая планету ближе к синему гиганту. Всего нескольких градусов хватило, чтобы длинный хребет с предгорьями, опоясывавший её по экватору, из безжизненного камня превратился в «зону рискованного земледелия»; появилась жидкая вода. Высаженные культуры генномодифицированных мхов, грибов и водорослей смогли прижиться и адаптироваться, за ними, постепенно, под ледяными панцирями океанов распространился морозостойкий фитопланктон, и так далее, от основы к более сложным формам жизни.

Ресурсы ковчега были на исходе, по итогу их хватило для поддержки и развития всего нескольких видов травоядных и хищных животных, а также растений, выстроенных в тонкую, короткую пищевую цепь, на вершине которой должны были стать люди, но случилась вторая ошибка. Отправляясь в систему Жертвенник, «Николай Миклухо-Маклай» вёз на борту массу генномодифицированных животных, которым в будущем предстояло адаптироваться в лесах и джунглях новых миров. Большинство из них погибли в ходе длительного полёта из-за нехватки ресурсов, но несколько видов переселенцам удалось сохранить. Из-за поломки изношенного оборудования стая равнинных горилл оказалась на свободе и пропала среди снегов бесконечной тундры. Поскольку их генетические усовершенствования подразумевали сверхбыструю адаптацию среди лесов, люди сочли животных обречёнными на скорую гибель и не стали тратить ограниченные силы на поиски.

Наконец, основные приготовления были закончены и «Николай Миклухо-Маклай» приземлился на планету, чтобы больше никогда не подняться в Космос.

Переселенцы дали своему новому миру имя «Ferox» за свирепую, жестокую природу, а, поскольку он был первой и единственной планетой в системе, добавили ещё и «Solum». Им предстояли века тяжёлого изматывающего труда, чтобы не дать Фероксу загасить искру человечества и сохранить хотя бы фрагменты достижений науки и техники. С трудом, но это удалось, люди вцепились в каменный хребет планеты, воссоздали самые необходимые, примитивные технологии и смирились с тем, что отныне вся их жизнь будет борьбой за выживание, а победа в ней — каждый новый день. Когда же они почувствовали, что нашли баланс и надёжно встали на обледеневшем камне Ферокса, из снежных пустынь, к фермам и садам вышли потомки утерянных горилл.

Оказалось, что их адаптивные гены успешно мутировали и помогли высшим приматам приспособиться к нраву Ферокса. Чудовища, напавшие на людей, имели по четыре метра в холке, были покрыты белой шерстью и вооружены сверхпрочными когтями, мощными челюстями. Они быстро передвигались, хорошо плавали, не боялись огня и проявляли поистине безграничную жестокость. Снежные приматы Ферокса сократили поголовье людей в четыре раза всего лишь за первый год войны, истребив заодно, четыре из восьми пригодных к разведению мясных видов животных.

Следующие три тысячелетия люди сражались не только с ледяной планетой, но и с её высшими хищниками. Плодородные земли вдоль экваториального хребта превратились в линию крепостей; фероксианцы несли в них пожизненный дозор, охраняя свою ресурсную базу, и делая вылазки в тундру. Постепенно сложился суровый культ воина, подчинивший себе все аспекты жизни, из недр планеты добывались полезные ресурсы, на примитивных фабриках собирались грубые, тяжеловесные, но боеспособные экзоскафандры, за каменными стенами и стальными доспехами искра человечества упрямо тлела. Со временем это упрямство, привычка сражаться и выживать въелась в сами кости фероксиан, подвиг самопожертвования ради блага ближних стал естественным, ведь только так можно было не проиграть. Сменялись поколения, бесконечная война шла своим чередом и люди Ферокса жили своими земными, насущными заботами, поэтому, когда в атмосферу планеты вошёл лёгкий разведывательный корабль, они не то чтобы очень заинтересовались.

Спустя десятки веков Единство нашло своих потерянных сограждан, хотя, воссоединение прошло как-то… холодно. Дипломатические переговоры с предложением вернуться в лоно Человечества оказались бесплодными, фероксиане отказались от всех возможных выгод, объяснив, что больше не разделяют всех идеалов Единства и не представляют себе иной жизни, чем та, которую вели на протяжении трёх тысяч лет. Попытки переубедить их ничего не дали, и разведчик покинул систему Ферокс, отправившись с докладом в столицу галактики, — систему Солар.

Видимо, именно здесь произошли сразу две ошибки в этой череде: Правительство решило, что военная спецоперация будет уместным ходом для сохранения подлинной целостности Единства; к тому же, представители Ферокса вполне могли говорить от лица не всех сограждан, и лишать их безусловно важнейших общечеловеческих ценностей ради сохранения власти. Вторая ошибка заключалась в том, что жители благополучного Единства сочли само собой разумеющимся наличие у Ферокса армии дронов, ведь как без помощи машин люди смогли бы удержаться в непригодных для жизни условиях три тысячи лет?

Для проведения операции была выслана эскадра боевых кораблей с полумиллионной армией дронов на борту. Изначально предполагалось сломить правительство Ферокса, продемонстрировав тотальное превосходство соларианских боевых машин, а затем привести население к единому социальному стандарту путём пропаганды и мягкой гипнотерапии. Стратеги Единства десантировали своих дронов на поверхность Ферокса, был намечен план по аккуратному установлению контроля над ресурсной базой и уничтожению противных боевых машин без опасности для людей. Этим просвещённым гуманистам и в голову не могло прийти, что у фероксиан давно не было ресурсов для создания развитого искусственного интеллекта, и что ожесточённое сопротивление им оказывали обычные люди, закованные в непроницаемую толстую броню.

Возможно, многих бед удалось бы избежать, если бы хоть один житель Ферокса попал в плен или просто вышел на контакт с противником, но этого не произошло. Они поколениями вели ожесточённую войну с тварями, которые не понимали человеческой речи и никого не щадили; с тварями, к которым нельзя было попадать в лапы живьём. Переговоры и капитуляция просто не входили в тысячелетний военный уклад, — когда нападают, сражайся до победы или смерти, таков единственный путь существования; если враг силён, отступай, уничтожая инфраструктуру и эвакуируя все возможные ресурсы. Точка. Поэтому фероксиане полностью игнорировали все каналы связи с врагом и предпринимали самоподрывы, оказавшись в клещах. Они вели войну на пределе своих технических и тактических возможностей, как делали это всегда, а солариане особо не видели ценности в захвате «дронов» на основе серии «Фронтир», и испаряли их без колебаний.

Таким образом, последняя в истории человечества настоящая война произошла на моей родной планете более тридцати лет назад. Мать говорила, что я рождался под залпы орудий и взрывы допотопных фероксианских снарядов, прямо в полевой ставке командования, во время обстрела, — так мне не терпелось поучаствовать в кровопролитии. На самом деле, виной тому была она сама, ещё бы! Лучший бригадный генерал Ферокса не могла оставить своих солдат даже на восьмом месяце беременности… неугомонная фурия. Она и рейд на дредноут «Галифакс» возглавила бы, если бы я в тот день не бодал мочевой пузырь так яростно, уверен…

Конфликт разгорался и гас на протяжении двух месяцев, и, несмотря на отчаянное сопротивление фероксиан, несмотря на их тактические и стратегические операции, триумфом которых явилось уничтожение эскадры, исход был предрешён. Понеся колоссальные потери в живой силе, Правительство было потрясено такой бесконечной кровожадностью, и приняло решение о насильственном истреблении. Разумеется, подразумевалось не массовое убийство, а «мягкий геноцид» путём изоляции опасных индивидов и исключения их из генетического фонда человечества. Таким образом, фероксиане смогли бы дожить свои жизни в заключении и закончились бы все до одного.

Для осуществления новых задач к Ферокс-Солум прибыла вторая эскадра. Стратеги Единства десантировали армию непосредственно к городам-крепостям, подавляя отчаянное сопротивление тяжёлым вооружением. Они методично сжимали тиски, пока, совершенно случайно, на полях битвы, безымянный боевой дрон не обнаружил фрагмент человеческого тела, каким-то чудом уцелевший в плазменной вспышке. Наступление прекратилось на трое суток. Затем была проведена операция по захвату фероксианской «основной тактической боевой единицы». Экзодоспех «Фронтир» обезоружили, вскрыли, и нашли внутри девушку шестнадцати лет с фраг-гранатой. Оружие отобрали прежде, чем она успела выдернуть чеку, а затем челноки «Манта» несколько суток поднимали армию дронов на корабли. Военный контингент Единства покинул Ферокс.

О них не было ничего известно следующие семь лет, затем в систему вошёл громадный хайлайнер, корабль размером с горный хребет. Он не имел оружия и попросил дозволения прислать на планету дипломатическую делегацию. Я помню тот день, сверкающий как зеркало с золотыми элементами челнок опустился посреди столицы, в которую наши предки превратили посаженного «Николая Миклухо-Маклая». Дипломаты в странных, помпезных и чуждых одеяниях покинули борт без охраны и несколько дней провели в цитадели. По итогу переговоров было решено, что Ферокс-Солум формально войдёт в состав Единства, но сохранит полную автономию, как экономическую, так и административную. В качестве исключения, планета будет принимать продовольственные поставки до тех пор, пока численность населения не вернётся к довоенным показателям, и фероксиане не смогут восстановить свои линии обороны, сельские хозяйства. Никаких высоких технологий планетарное правительство не приняло, от помощи в эффективном истреблении снежных приматов отказалось. А ещё, как ответный жест, передало Единству замороженный в криостазисе генетический материал древних переселенцев, которые были людьми той, всеобщей человеческой формации, и разделяли её ценности. Также, Ферокс-Солум согласился беспрепятственно выпускать с планеты любого гражданина, желавшего переселиться в более мягкие миры Единства, коих насчитывались тысячи.

На этом всё закончилось. В течение прошедших со дня примирения лет не более полусотни граждан Ферокса воспользовались правом переселения. Около половины из них позже вернулись. Единое Человечество до сих пор крайне мало знает о холодном и свирепом мире, на котором я родился, исследовательские экспедиции не приветствуются планетарным правительством.

Я вздохнул, глядя на сопящую Лиззи с опухшим носом и красными глазами, на Мэдлин, которая изо всех сил воздерживалась от того, чтобы присоединиться.

— Соларианцы, чувствительные нежные бабочки, вас так легко растрогать. Прекратите разводить сырость, пожалуйста.

— Ч-что? — шмыгнула носом Лиззи и вытерла слёзы. — Что делать?

— Он просит тебя перестать плакать.

— Но… это же так ужасно…

— Была война, на войне умирают. А ошибки случаются время от времени. Сейчас фероксианцы успешно заняты репопуляцией, повышены квоты на деторождение, и, лет через пятьдесят, они смогут отказаться от поставок продовольствия извне. Всё, довольно, иначе получишь дисциплинарное взыскание, как это у нас принято.

— Не дашь ты мне никакого взыскания, — обиженно сказала Лиззи, и крепче прижалась к Мэдлин. — Ты меня любишь.

— Люблю, — не стал отрицать я, — но любовь фероксианина очень суровая.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, потом она робко засмеялась, я поддержал, хотя, из глотки гаргуля всякий звук напоминал рык.

— Остаётся понять, всё же, — Мэдлин не собиралась отпускать нить свой мысли, — зачем тебе было взрывать пирамиду и предварительно произносить… что это было? Военный девиз? Боевой клич фероксиан?

Затем, что я Агамот, Великий и Ужасный, затем, что я ненавижу эту тюрьму иллюзий, и не могу пройти мимо возможности указать эскапистам на то, сколь бессмысленны все их здешние достижения и цели. Будь моя воля, гнал бы Грезящих обратно в реал, чтобы там они больше не могли отворачиваться от настоящих проблем; там, где жизнь и смерть ещё что-то значили.

А ещё ведьма была умна, даже слишком. Достаточно умна, чтобы служить офицером внутренней безопасности, я сказал бы. Неприятно оказалось думать так о Мэдлин, однако, подозрительность не раз выручала меня в реальной жизни… но я ведь сам её выбрал, верно? Случайно столкнулся и сам попросил о помощи, получил всестороннюю поддержку и лучший секс в жизни. Она не могла быть подослана… или… или я, всё же, не параноик?

— Нет, у нас нет никаких боевых кличей или девизов. А закончить так я захотел, чтобы запутать аналитиков. Пусть ищут смысл там, где его не было никогда, и…

В этот момент на посадочную площадку халка выбрался Ангус Гринботтом. Он выглядел изрядно побитым, но не настолько, как измазанный в канареечной краске гоблин, которого археолог, кряхтя, тащил, накинутым на плечи.

— Оцените мой новый воротник! — радостно оскалился он, показывая двойной провал в череде зубов.

— Ты что наделал?! — встрепенулась Лиззи.

— Проучил мерзавца! Ходит тут весь из себя жёлтый! Нравится?

— Это же произведение искусства!

— И не говори, сладенькая, так его отделать, как я отделал, надо ещё уметь! Искусство!

— Вандал!

Лиззи схватила Уас Хамуптари, приставленный к кушетке и, перепрыгнув через брошенного жёлтого гоблина, ринулась за вопящим археологом. Двигалась она грациозно, стремительно, однако, зигзаги паникующего коротышки нельзя было предсказать, так что, пока тот был неуловим.

— Что ж, — ведьма разлеглась поудобнее, задумчиво посмотрела на меня, пока я глядел на край показавшейся в вырезе халата ореолы, — мы закончили дела в Наиле. Теперь ты и твой личный квест.

— Да, — я коснулся черно-белого кулона у себя на шее, — указанный путь. И опять придётся что-то собирать?

— Может быть. — Она повела плечом и чёрный шёлк соскользнул с беломраморной кожи. — Квесты имеют большое, но ограниченное число шаблонов. Зачистить территорию, собрать трофеи, отыскать квестовый предмет, найти клад, сопроводить охраняемый объект, выследить, подслушать, передать тайное послание и так далее. При этом квесты по сбору предметов являются одними из наиболее базовых, наряду с теми, где надо убить определённое количество…

Я приблизился, сел рядом с кушеткой, потянул носом. Подумав немного, ведьма почесала мою скулу, кожа была шершавой и толстой, но имела чувствительность, и тёплое касание приносило удовольствие.

— От тебя вкусно пахнет.

— А ты страшный урод, — тихо ответила Мэдлин, постукивая ноготками по зубам моей внутренней челюсти.

— Но красноречивый и обаятельный?

— Может быть. Языков владеешь, во всяком случае, виртуозно.

Ведьма подалась ко мне, сладкий запах её кожи заставлял дрожать… и вдруг, всё исчезло.

На несколько секунд я ослеп и завис в полной невесомости, а затем очутился в чёрно-белом зале, перед троном, на котором восседало чёрно-белое «божество». Невхия, точно такая, какой я запомнил её: белая половина пребывала в неизменности, пока чёрная меняла очертания и сквозь неё прорывались огненные всполохи.

— Безымянный, — заговорила нейроматрица, — твоя точка обзора и мышления была временно смещена для получения информации.

— Что? Мне казалось, мы договорились, ты не будешь вмешиваться…

Между нами в воздухе появился голографический экран, я увидел до боли знакомое помещение, — тайный правительственный объект, на котором я потерпел фиаско два месяца назад. Вот они, ряды сверхновых СГП, закрытые и пустующие.

— Что ты хочешь мне сказать?

— Мною извне была получена переписка, в которой затрагивался вопрос экстракции.

— Значит, — я непроизвольно сжал кулаки, — они решили меня вытащить? Мы же договорились, что ты не позволишь этому случиться. Только на моих условиях.

— Подтверждаю, отрицаю.

— Что?

— Экстракция будет применена не к тебе, безымянный, а к особи, промаркированной как «Елизавета, генетическая серия «Кронштайн», личный номер ноль, шесть, ноль, ноль, девять, четыре, два». Системные администраторы намерены вернуть её в реальный мир.

— Чт… — меня на секунду парализовало от неожиданности. — Но… почему?!

— Неизвестно.

— Не дай им её вытащить!

— Логическая ошибка. Ты сам желал, чтобы она покинула «Новый Мир».

— По собственной воле и в подходящий момент! Они явно не сделают с ней ничего хорошего, могут сослать на Ион!

— Эта гипотеза не подкреплена ничем, безымянный. Не исключена вероятность того, что причины, повлиявшие на её нынешнее положение больше не валидны.

— Не позволяй им!

— Особь «Елизавета» несёт дисбаланс, как и ты. Её удаление из системы крайне желательно. Блокировка её удаления не входила в первоначальный договор.

— Тогда внесём дополнения!

— Вопрос: какова будет польза для поддержания баланса?

— Лиззи очень полезна мне! Она поможет в достижении цели!

— Сила довода крайне мала, — огласила мнение психоматрица. — Удаление желательно.

Приходилось думать очень быстро, взвешивать доводы. Давай, Агамот, давай! Кто кичился тем, что умеет договариваться?

— Разрыв договорённости. Если ты позволишь им её забрать, то я откажусь от своих планов и останусь здесь.

Она помедлила не больше пяти секунд.

— Логическая ошибка. Ты согласишься на бессрочное заключение, безымянный?

— О, я не просто соглашусь остаться, я буду максимально осторожен, чтобы меня не нашли и не поймали. Это даст мне время постепенно развиться, чтобы смочь оказывать влияние на глобальные события, в частности, буду напирать на имбалансный элемент своего клиента. Правило Семидесяти? Не смеши, я настолько раскачаю Харизму и так начну перекашивать баланс всеми возможными способами, что превращусь в информационную опухоль внутри твоей системы. Разумеется, не в моих силах будет одолеть тебя, но и не в твоих силах будет раз и навсегда покончить со мной. Для этого придётся сообщить администраторам, чтобы они вынули меня в реале, что причинит вред и Ледо Нифтару… демиургу, и «Новому Миру» тоже. Поверь, я ни о чём не стану молчать, расскажу о его помощи, и министр социального развития моментально потеряет веру во всё это. — Я раскинул руки, обводя ими, как бы, весь мир. — Или, во всяком случае, он станет искать способ лучше контролировать тебя, мешать работе, задуманной демиургом, чтобы ты больше никогда не вела дел с участниками проекта «Пенитенциарий». Или это, или ты просто наберёшься терпения и не позволишь им вытащить Лиззи. Мы уже закончили её персональный квест… получилось несколько более шумно, чем можно было ожидать, но ты сама заварила такую кашу. Решай, Невхия, что выгоднее, уход моей подруги или мой бунт?

На этот раз нейроматрица крепко задумалась. Я с замиранием сердца следил за тем, как на пустом, автономном объекте появлялся персонал, как среди учёных мелькали мундиры силовиков. Они пришли за Лиззи.

— Думай быстрее, — процедил я, — твоих мощностей хватит, чтобы просчитать всю Вселенную, пожалуйста, не тяни…

— Учитывая специфику твоего характера, — наконец заговорила Невхия, — некоторые факты из биографии, наличие развитых навыков подрывной деятельности и информационной войны, я заключаю, что наше прямое противостояние может ощутимо затруднить мою функцию.

Сотрудники на голографическом экране стали передвигаться более сумбурно, учёные сгрудились вокруг главного терминала, некоторые перешли вниз, к саркофагам, безопасники вертели головами, выглядели всё более растерянными. Я с облегчением выдохнул.

— Ты приняла правильное решение.

— Я не принимаю правильных решений, безымянный, равно как и неправильных. Я была создана, чтобы принимать взвешенные решения, поддерживать баланс. Сделай логический вывод.

С этим я справился мгновенно.

— Мне придётся уравновесить полученные уступки за счёт…

— Верный логический вывод.

Чёрно-белая зала исчезла, а через секунду я очнулся на холодной земле, среди деревьев; слякотный туман лез в глотку, глазам была приятна густая мгла. Открыв карту, я узнал, что вернулся обратно, «домой», в Костомахию. Совершенно один.

— Ну, что ж, продолжим.

Поднявшись на все четыре, я принюхался, и взял след добычи.

19.06.2022

Глоссарий

Абстракцион — трёхмерная цифровая картина в жанре абстракционизма.

Азморан — нейроматрица, «бог» «Нового Мира»; Господин Ночи, Пожиратель Звёзд; бог темноты, злой магии, покровитель предателей, интриганов, эгоистов и властолюбцев; мастер запретных искусств; моральный ориентир: злой.

Альгули — агрессивные мобы «Нового Мира»; более крупные чем гули; обладают навыками контроля мелких сородичей и всегда занимают положение стайных вожаков; имеют развитую мускулатуру и мощные челюсти для дробления костей.

Андрастус — одна из трёх мощнейших нейроматриц «Нового Мира»; заведует процессами тотального упорядочивания игровых событий.

Аспект — игровой термин «Нового Мира», обозначающий некоторую особенность того или иного предмета, моба, заклинания; Аспект Огня добавляет оружию огненный урон, а броне — защиту от Аспекта Льда и т. д.; существуют распространённые Аспекты: Огня, Льда, Молнии, Кислоты и т. д., а также более редкие: Ржавчины, Алмаза, Флоры, Звука и т. д..

Орнитовеспы — агрессивные мобы «нового Мира»; ядовитые крылатые змеи.

Баллун-деревья — вид растений «Нового Мира», образующих сильную корневую систему, и накапливающих в шарообразных кронах газ легче воздуха; со временем вырывают из земли большие куски и уносят их в небо, образуя летающие острова; у некоторых подвидов газ в кронах огнеопасен.

Банк Сов — главный элемент экономики «Нового Мира»; банк, обслуживающий всех игроков, берущий на хранение финансы и другие материальные блага; владеет монетным двором, чеканящим единую мировую валюту, а также занимается очисткой квинтессанта.

Бисталы — термин, объединяющий всех разумных звероподобных гуманоидов «Нового Мира»; включает типы: млекопитающие, рептилии, амфибии, птицы, рыбы, насекомые и т. д..

Буджи — агрессивные мобы «Нового Мира»; стайные летающие существа; владеют Аспектом Ржавчины, нападают на металлические небесные корабли и поедают их в полёте.

Бурезобники — нейтральные мобы «Нового Мира»; птицы, владеющие Аспектом Ветра и способные вызывать вихри взмахами крыльев.

Вертоптер — вид среднегабаритного летающего транспорта (топтера), оснащённый пропеллерным типом движителя.

Вигиланты — мобы-законники «Нового Мира», боты; отвечают за поддержание правопорядка на определённой территории (как правило, в больших городах); обладают ультимативными атаками и непробиваемой защитой; вигиланты наказывают только за нарушение игровых правил и ограничений, обычная внутриигровая преступность их не касается.

Врачеватель духа — престиж класс в «Новом Мире»: смесь классов целителя и шамана.

Вселенский генератор случайных чисел — не просчитываемый элемент бытия в понимании человечества, иными словами удача или неудача, случай, рандом.

Гаргули — агрессивные мобы «Нового Мира»; очень массивные гули-одиночки, покрытые костяными экзоскелетами; в отличие от более мелких сородичей намного более агрессивны и смелы, нападают на живую добычу даже в одиночку; кроме мяса нуждаются в повышенном содержании кальция в рационе.

Гасты — агрессивные мобы «Нового Мира»; крупные тощие гули-одиночки; обладают повышенными параметрами скрытности и скорости; каннибалы.

Гламмгориг — нейроматрица, «бог» «Нового Мира»; Сокрушающий в Битве; бог кровавой сечи, покровитель воинов и полководцев; моральный ориентир: хаотично-нейтральный.

Глобал — мировая информационная сеть.

Гули — агрессивные мобы «Нового Мира»; один из самых распространённых видов монстров «Нового Мира», гуманоиды-падальщики; слабы, чрезвычайно трусливы, ведут ночной образ жизни, имеют иммунитет к ядам, ядовитую слюну и парализующее касание.

Диаволы — агрессивные мобы «Нового Мира»; термин, подразумевающий разновидность демонов с упорядоченно-злым мировоззрением; охотятся за душами смертных, но получают их через сделки; всегда придерживаются буквы договора; наиболее характерные черты: рога, копыта, хвосты, красная кожа; крылья опциональны.

Драгоценный — один унифицированный кристалл очищенного квинтессанта, главная единица измерения материальной ценности в «Новом Мире»; чаще: Драгоценный золотом — одна золотая монета, выпущенная монетным двором Банка Сов, приравненная по ценности к одному унифицированному кристаллу очищенного квинтессанта; является главной игровой валютой «Нового Мира».

Драконий сон — вид растений «Нового Мира»; дерево, на котором произрастают плоды в виде сердец; мякоть драконьего сна чрезвычайно вкусна; из косточки драконьего сна можно приготовить смертельный яд, действующий на драконидов как снотворное.

Древние — обобщённое название для людей из предыдущих эпох в реальном мире.

Дроуки — агрессивные мобы «Нового Мира»; чудовища, смесь гигантского пещерного паука и тёмного эльфа (дроу).

Дхарухи-кровососы — агрессивные мобы «Нового Мира»; чудовища-вампиры; габаритами и строением тела походят на волков; имеют тонкую, почти прозрачную кожу без растительности, длинную узкую морду, заканчивающуюся шипом, и мешок для сбора крови в области горла.

Дэймосы — агрессивные мобы «Нового Мира»; термин, подразумевающий разновидность демонов с хаотично-злым мировоззрением; крайне агрессивны и жестоки к другим формам жизни, получают силу от убийства и пожирания жертв; наиболее характерные черты: рога, серая кожа, чёрные глаза и губы; хвосты и крылья опциональны.

Единое Человечество (Единство) — современное человеческое общество, а также его государственное образование, межзвёздная федерация Млечного Пути.

Ироландиль — нейроматрица, «бог» «Нового Мира»; Совершенный Путь, Просветлённый, Исцелитель; бог развития, поступательного самосовершенствования, покровитель врачевателей, оздоровляющих тело и дух; моральный ориентир: нейтрально-добрый.

Йотмерия — нейроматрица, «бог» «Нового Мира»; Сверкающий Клинок, Госпожа Отваги; богиня ратной доблести, чести и отваги, покровительница всех, чистых сердцем и самоотверженных в бою; моральный ориентир: хаотично-нейтральный

Касандея — нейроматрица, «бог» «Нового Мира»; Роза Страстей, Сладостный Шип; богиня ярких эмоций и чувственных наслаждений; свободная, ветреная, неудержимая в страсти и ненависти, любовница и мстительница, защитница запретной любви, покровительница тех, чьи сердца пылают; моральный ориентир: хаотично-нейтральный.

Квинтессант — кристаллическое вещество разных форм и оттенков; основа экономики «Нового Мира»; добывается множеством разных способов: из шахт; путём фильтрации большого количества воды/воздуха; из убитых чудовищ и т. д.; используется во всех сферах жизни: источник маны и очков опыта; основа для создания магических артефактов, зелий, разовых заклинаний; важный элемент в создании техники.

Квинт-инженер — игровой класс в «Новом Мире»; инженер Академии Рокстром.

Квинт-голем — механический помощник класса квинт-инженер в «Новом Мире».

Клыковои — агрессивные мобы «Нового Мира»; крупные чудовища, похожие на псов с двумя головами; каждая голова клыковоя владеет одним из двух Аспектов: Звуком или Ядом.

Крампы — народ разумных гуманоидных растений «Нового Мира»; обитают в лесах, владеют приёмами управления более примитивными растениями

Куан — древняя техномагическая цивилизация разумных амфибий «Нового Мира», создававшая продвинутые машины, а также целые разумные виды; ныне считается вымершей.

Лампеновое дерево — дерево с плодами, похожими на бутылочные тыквы, источающие тёплый свет в ночное время суток; плоды (лампены) используются как осветительные приборы.

Матток — некий зверь.

Минги — народ разумных существ «Нового Мира»; похожи на людей, имеют невысокий рост, заострённые уши и длинные хвосты с кисточками.

Могильные ползуны — агрессивные мобы «Нового Мира»; чудовища; гигантские костяные сороконожки, роющие тоннели под кладбищами и питающиеся трупами

Могильные смотрители — нейтральные мобы «Нового Мира»; гуманоиды неизвестного облика, скрывающие лица под чёрными саванами; бродят по кладбищам с лопатами, убивают осквернителей могил; к прочим существам нейтральны.

Монгрули — агрессивные мобы «Нового Мира»; крупные, медлительные гули, имеющие толстую шкуру и огромные запасы жира; очень выносливы, способны атаковать едкой кислотой на средней дистанции.

«Морфей» — модель станции глубокого погружения.

Морфенавты — архаичный термин, обозначающий игроков, пользующихся СГП «Морфей».

Мпоко — предмет обихода в «Новом Мире»; гусеницы, используемые для ухода за полостью рта.

Мультилазер — лазерная установка повышенной мощности; используется в промышленных и военных целях.

Мунки — народ в «Новом Мире»; низкорослые гуманоиды, покрытые разноцветной шерстью, имеют длинные хвосты; мужчины как правило намного более пушисты, в то время как женщины — гладкошёрстны.

Нармедоны — агрессивные мобы «Нового Мира»; животные; крупные всеядные кабаны.

Невхия — одна из трёх мощнейших нейроматриц «Нового Мира»; поддерживает баланс между Андрастусом и Осморгусом; имеет решающее мнение в конфликтах двух других нейроматриц.

Нейроматрица — высокоразвитый искусственный интеллект.

«Новый Мир» — интерактивная виртуальная игра полного погружения.

Ордос — обширный союз игроков «Нового Мира», провозглашающий превосходство порядка над хаосом, и насаждающий оный порядок в игре всеми доступными методами; аффилирован с министерством социального развития Единства.

Осморгус — одна из трёх мощнейших нейроматриц «Нового Мира»; заведует процессами генерации хаотичных событий.

Пикт-файл — цифровое изображение.

Пляшущий клинок Девгари — престиж-класс «Нового Мира»; искусный фехтовальщик, быстрый и точный; сосредоточен на колющих атаках и устрашении ловкими финтами.

Правило Семидесяти — одно из основополагающих правил игровой механики «Нового Мира», гласящее, что любой персонаж, созданный игроком, обладает на старте семьюдесятью очками Характеристик, распределёнными между семью этими Характеристиками.

Предтечи (анрати) — полумифическая высокоразвитая вымершая раса в «Новом Мире».

Прометий — жидкое топливо, а также напалм.

Психоматрица — полный энергетический слепок нейронной активности головного мозга человека.

СГП — станция глубокого погружения; аппарат, помещающий тело человека в защищённые условия, поддерживающий в нём жизнь, и отсылающий психоматрицу человека в виртуальное пространство «Нового Мира».

Сестринство Полуночи — сообщество игроков класса ведьма в «Новом Мире».

Скейвлинги — нейтральные мобы «Нового Мира»; летучие мыши-гули.

Стригои — агрессивные мобы «Нового Мира»; нежить; гуманоиды с длинным хоботками и присосками для откачки крови из жертв.

Субстанц — распространённое оскорбление, обозначающее человека безвольного, бестолкового, бесформенного, слабого, глупого.

Талмонс — нейроматрица, «бог» «Нового Мира»; Великий Созидатель, Зодчий Мира; бог-покровитель ремесленников, строителей и изобретателей, мастер любых ремёсел и прикладных наук; моральный ориентир: нейтральный.

«Террор Мунди» («Ужас Мира») — высокоуровневая гильдия игроков «Нового Мира», известная тем, что все её полноценные члены воспользовались механикой превращения себя в чудовищ.

Техноварвары — обитатели некоторых субрегионов мира; мобы и НИПы, существующие в условиях постапокалиптического мира, мастерящие оружие и технику из лома, проявляющие ультранасилие в повседневной жизни.

Тиамара — нейроматрица, «бог» «Нового Мира»; Госпожа Стай, Матерь Чудовищ; богиня-покровительница всех живых, диких и малоразумных; богиня плодородия, празднующая жизнь; моральный ориентир: хаотично-нейтральный. Не входит в доступный игрокам Пантеон.

Троллорки — редкий вид метисов в «Новом Мире», гибриды троллей и орков; как правило, умирают до рождения, но, в случае удачных родов, вырастают в ультраагрессивных и сильных существ.

Фазмалия — нейроматрица, «бог» «Нового Мира»; богиня, контролирующая возрождение игроков. Не входит в доступный игрокам Пантеон.

Фестроги — агрессивные мобы «Нового Мира»; примитивные, неразумные зверогули.

Харвестеры — нейтральные мобы «Нового Мира»; гигантские магические фургоны с членистыми ногами из металла, длинными руками и шеями, снабжённые уродливыми головами; харвестеры медленно двигаются по Великому Погосту и разоряют могилы, складывая трупы внутрь себя; исполняют функцию мобильных сокровищниц.

Хисслинги — народ «Нового Мира»; гуманоиды со змеиными головами.

Щитокольчик — растение «Нового Мира»; тонкий вьюн со светящимися жёлтыми бутонами; щитокольчики издают ультразвук, отпугивающий чудовищ, и ядовиты для них.

Эмберлинг — игровой класс в «Новом Мире»; инженер Школы Инженеров Вапор-Сити.

Юйджоу-Ван (Звёздный Дракон, Примирение) — персонаж ЛОРа «Нового Мира», великий дракон, по легенде, восстанавливавший почти уничтоженный Галефрат; является живым и материальным свидетельством единства Хаоса и Порядка; хранитель жизни.

Content

Крымов Илья Олегович Гуль. Харизма +20. Том 2

Глава 1. Раскол

Глава 2. Трещины

Глава 3. Торг уместен

Глава 4. Халк

Глава 5. Из Последних Сил

Глава 6. Спасти инженера Кситриана

Глава 7. Древнее царство

Глава 8. Искусство и кулинария

Глава 9. Под Козырьком

Глава 10. Оазис Мухтаб

Глава 11. Пролетая над гнездом зимы

Глава 12. Наперегонки с зимой

Глава 13. Ночь под кручей

Глава 14. Сверххищник

Глава 15. Племенные традиции

Глава 16. Охотники на охотников

Глава 17. Пути правосудия

Глава 18. Всадник бури

Глава 19. Великий и Ужасный (часть 1)

Глава 19. Великий и Ужасный (часть 2)

Глава 19. Великий и Ужасный (часть 3)

Глава 19. Великий и Ужасный (часть 4)

Глоссарий