Генри Лиза

Хоней Сара

Рыжий наследник

Лиза Генри и Сара Хоней

«Рыжий наследник»

Переводчик и редактор — Аенушка

Русифицированная обложка — Аенушка

Перевод выполнен для группы https://vk.com/beautiful_translation в 2022 году.

Внимание! Этот текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчиков и редакторов запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Если вам понравился ознакомительный перевод, купите оригинал книги.

Глава Один

Лот вздохнул и тряхнул цепями кандалов, надежно прикрепленными к холодному камню стены в крепости Делакорт. Как и все остальное в Делакорте, крепость эта была тем еще отстойником. Лот пробыл здесь всего пару дней после побега с корабля из Каллиера, но уже считал себя достаточно компетентным, чтобы вынести такое суждение. Голова его раскалывалась — то ли от количества эля, выпитого прошлой ночью, то ли от «нежности» охранников при аресте. На память рассчитывать не приходилось, но на любимом синем камзоле зияла дырка, и он был совершенно уверен, что не сможет вывести пятна с колен на штанах. Вообще, подобное было для него не в первой, да и на коленях стоял он по собственной воле, а не потому, что его тащила по улицам кучка головорезов в ливреях короны. И да, просыпаться в цепях тоже было не самым его любимым способом начать день. Если такими не были планы, конечно.

— Должно быть, ты задаешься вопросом, как оказался в такой переделке, — громко заявил он в темноту.

Куча соломы на другом конце камеры зашевелилась, и из нее вынырнуло грязное лицо.

— Не задаюсь. Вообще.

— Это я не тебе, — сказал Лот сокамернику.

— И кому же тогда? — потребовал тот, выпятив челюсть.

— Себе, — сказал Лот. — Ну, по крайней мере, так я думал, пока кое-кто не открыл свой рот.

— Почему бы тебе не закрыть свой?

Лот фыркнул.

— И как мне тогда монолог вести? Тише. — И прочистил горло. — Должно быть, ты задаешься вопросом, как я оказался в такой переделке.

— Не задаюсь! — зарычал сокамерник. — Я пытаюсь заснуть! Заткнись!

— Пока не заснул, — сказал Лот. — Не подскажешь, какое в этих краях наказание за карманничество?

— Очень надеюсь, отрезание языка — его часть.

Лот хмыкнул.

— Это стало бы ужасной потерей. Мой язык оплакивали бы по всей земле.

— Очень сомневаюсь, — ответил раздраженный сокамерник. — До сих пор ничего важного он не произнес.

Лот усмехнулся.

— О, милый, не о разговорах шла речь.

Глаза в темноте расширились, и солома зашуршала, когда сокамерник снова стал закапываться.

— Заткнись!

Лот откинул голову на стену и рассмеялся. Нужно ведь как-то себя развлекать, пока он тут, правильно? Его сокамерник — грязное унылое существо, похоже, состоящее из одной соломы — был как раз из тех колючих засранцев, которых было так забавно поддразнивать. Веселее ситуацию делали цепи, приковывающие их к противоположным стенам — Лот успел убедиться, что дотянуться до него тот не сможет. Стоит ему рвануть в сторону Лота в припадке ярости, и те его остановят. Лоту рано пришлось уяснить, что выжить с таким ртом, как у него, можно только с очень развитым чувством самосохранения.

Не то чтобы соломенный человек представлял такую уж угрозу. Лоту он напоминал разъяренного грызуна — дрожащий комок бессильной ярости — занятный, нежели опасный. Так что он решил поддразнить его еще немного, просто чтобы развлечься.

— Так и почему ты здесь? Давай-ка посмотрим, смогу ли я угадать.

— Нет! — рявкнул грязный беспризорник. — Свали!

— Да я-то не прочь, но… — Лот звякнул цепью. — А давай так. Я задам тебе три вопроса и потом выдвину три предположения. Если не отгадаю преступление, то буду молчать до конца дня. Идет?

Солома раздвинулась, и мальчик — нет, парень — сел. Он был старше, чем Лот сначала подумал, длинный и долговязый, черты лица достаточно утонченные, чтобы их можно было назвать красивыми даже под всей этой грязью, и все же он представлял собой то еще убожество.

— Ты, правда, заткнешься?

— Определенно об этом подумаю.

Парень в размышлении склонил голову, и волосы его вспыхнули рыжим под лучами солнечного света из крошечного зарешеченного окна. Оттенок был светлее, чем у Лота, но, с другой стороны, у Лота-то он был благодаря хне, а не генетике. И глаза у него были очень красивыми. Переливались ярко-зеленым от солнца. Какое расточительство — хмурый вид портил то немногое, с чем можно было бы работать.

— Ладно, но задавай так, чтобы ответить можно было только «да» и «нет».

Наглый мелкий засранец.

— Так уж и быть, что-нибудь придумаю. — На самом деле, Лот и не думал, что сможет угадать провинность парня, но попытки должны были принести массу удовольствия. Рыжих было так просто заставить краснеть — и не только лицом.

Лот осмотрел парня и издал задумчивый звук — одной тяжести взгляда хватило, чтобы щеки жертвы порозовели.

— Хм. — Стал Лот размышлять вслух. — Сомневаюсь, что ты шлюха, пусть и такой хорошенький — я и золотой монеты не пожалел бы.

У парня аж челюсть отвисла; лицо покраснело, словно свекла, глаза расширились. От унижения или возмущения, Лот так и не понял.

— Ладно, забудь. С такой чопорностью это ты бы скорее мне заплатил. А ты холоднее яиц ледяного гиганта, да? — Лоту показалось, что сокамерник собрался вставить слово, и поднял вверх палец. — И прежде чем ты спросишь, это был не вопрос, а домысел, так что не считается.

Парень, может, и был холодным, но взгляд его пылал огнем.

— Хм. — Лот на мгновение стиснул зубы. — Знать бы, является ли в этой части королевства преступлением быть грубым маленьким придурком. Потому что, если да, тебе грозит смертельная казнь. Готов поспорить, это что-то презренное, вроде твоего низкого положения. Вроде кражи репы или траханья лошадей.

Губы парня сжались, Лот буквально видел происходящую внутри него борьбу.

И парень определенно ее проиграл, стоило Лоту добавить:

— Просто из интереса, ты подающий или принимающий? Есть какое-то специальное приспособление или ты с собой скамеечку для ног таскаешь? Разница в росте заводит меня в тупик, так что развей тайну.

— Да как ты смеешь! — Вырвалось у него. — Я — политический заключенный, а не…

— Это ты-то, любитель лошадей? — И — ох — что за подарок? Теперь Лот не сомневался, что этот грязный помятый маленький мышонок, несмотря на внешность, не был крестьянином. Может, и выглядел так, но акцент выдавал его с потрохами. И, в отличие от Лота, у него он не был фальшивым. — Политический? Ага, рассказывай. Незаконный отпрыск высокопоставленного чиновника? А, может, шпион?

— Нет и нет, — сказал парень; возмущение волшебным образом исчезло. — Это два вопроса, — заметил он с тихим самодовольством. — Еще один, и тебе придется вести себя тихо.

Может, он и не был так глуп, как казалось.

Лот ухмыльнулся. Как же весело это было. И он не собирался молчать, пусть и заявил об этом ранее, а потому решил придумать самую нелепую вещь, которую только мог, чтобы посмотреть, как парень начнет заикаться, брызгать слюной и краснеть.

— Ты действительно выглядишь так, словно пробыл здесь очень долго. И ничто в тебе не выдает простолюдина. К тому же, любая мелочь заставляет тебя вести себя ужасно властно. Да нет, быть не может. Возможно ли, чтобы ты, мой маленький Червячок, на самом деле, был давно потерянным принцем Тарквином из Агилона, запертым собственным дядей?

Конечно же, он просто дразнился. Несмотря на слухи, распространяемые идиотами и бардами — что, в общем-то, было одним и тем же — Лот был готов поспорить на все содержимое своего кошелька (две серебряные монеты и оторванную пуговицу), что принц Тарквин вовсе не потерялся, а был там, где его и оставил дядя — разрезанный на кусочки в безымянной могиле. Такова политика.

Парень прищурил глаза и выпятил подбородок.

— И что, если так? — упрямо потребовал он.

Лот задумчиво промурлыкал:

— Нет, ты определенно трахатель лошадей.

Парень зарычал от ярости и кинулся на Лота, несмотря на всю бесполезность такого движения. Цепи остановили его примерно в центре камеры.

Но парня это должно было порадовать, потому что, спустя мгновение, на место, где он сидел, рухнула стена — сквозь нее прорвался орк.

***

Лот закашлялся и попытался разглядеть что-нибудь сквозь клубы пыли. Там, где когда-то стояла стена, теперь валялась гора обломков с орком на вершине. Он был большим и уродливым — по человеческим меркам; кто знает, может, для других орков он был очень привлекательным — между губами из нижней челюсти торчали два зуба подобно клыкам. И он был почти лысым, не считая нескольких пучков на макушке, и таким же зеленым, как древесная лягушка.

— Упс, — сказал он голосом, прогрохотавшим подобно грому.

Рядом с ним показалась еще одна фигура. На этот раз, человек. Парень с широкими плечами в героической позе, которая, должно быть, знатно натягивала швы на штанах, и несколькими не особо привлекательными волосками на лице, из которых явно хотели соорудить лихую бородку. Он заглянул в камеру.

— Ты придавил его? Поэтому сказал «упс»?

— Их тут двое, — сказал орк, и Лот подумал, что этот был самым умным из всех орков, с которыми ему только приходилось сталкиваться.

Человек перевел взгляд с Лота на его сокамерника, и у него отвисла челюсть:

— Их тут двое.

— Я так и сказал! Двое! — казалось, орк был безмерно доволен тем, что его блестящие умственные способности подтвердили.

— Но они сказали, что он будет один! Спасать рыжего, сказали они! Никто не говорил о втором!

Лот понятия не имел, что тут происходило, но не мог упустить возможность.

— Так и было, — заявил он. — До вчерашнего дня я был тут один, но ко мне поместили этого бродягу. Я так понимаю, вы тут за мной?

Его сокамерник попытался что-то сказать, но поперхнулся пылью.

Мгновение спустя на груду обломков забралась третья фигура:

— Что так долго?

Гном. Для гномов было необычно забираться так глубоко на юг. Большинство предпочитало держаться гор на севере, подальше от всего «человеческого дерьма», как они его называли. Лот их не винил. С другой стороны, как одному из этих самых дерьмовых людей, трудно было не принимать оскорбление на свой счет.

У гнома была густая каштановая борода до самых колен на оттенок темнее волос на голове. Вплетенные в нее косы заставили Лота предположить, что перед ним была женщина, но с гномами никогда нельзя было знать наверняка, а спрашивать считалось невежливым — это был урок, который он усвоил на собственном горьком опыте. Глаза гнома подозрительно прищурились, так что их трудно было как следует разглядеть, но если бы Лоту пришлось угадывать их оттенок, он бы определил его где-то между недоверчивым и убийственным.

— Их тут двое, — гордо сказал орк, указав на Лота и его сокамерника.

— Просто хватайте рыжего и двигаем! — воскликнула гном.

— Они оба рыжие, — объяснил человек. — Мы не знаем, кого хватать.

Гном вздохнула.

— Вы их спросили?

— А! — сказал человек. И прочистил горло: — Мы здесь, чтобы спасти потерянного принца Тарквина. Не укажете ли, кто он из вас?

— Я, конечно же, — сказал Лот, потому что ему понравилось, как прозвучало слово «спасти».

Его сокамерник возмущенно вскрикнул:

— Это я! Я!

— Их двое! — прошептал Орк с глазами, огромными как обеденные тарелки.

— Не слушайте моего несчастного сокамерника, — приказал Лот, сопроводив слова, как ему показалось, благородным жестом. — Он простофиля. И закоренелый лжец, растлитель сельских животных.

— Это не я!

— Вот! Говоришь, что ты не принц? Отлично. Нам пора. Кто говорил о спасении?

Орк поковырялся под обломками и выдернул из стены цепи, удерживающие кандалы Лота так просто, словно оборвал нитку.

— Чудесно, — сказал Лот, поднимаясь на ноги. Стряхнул пыль с камзола и изобразил поклон, завершив его взмахом руки в сторону сокамерника. — Червячок, это был незабываемый опыт.

— Но… Это я! Я — Тарквин! Он лжец! — запротестовал Червячок, хватаясь за волосы. — Видите? Рыжие, как у моего отца.

Человек в замешательстве сморщился.

Гном нетерпеливо вздохнула и сказала:

— Хватайте обоих.

— Да! — воскликнул человек. — Отличный совет, Ада, отличный. И вот мое решение — берем обоих!

Гном закатила глаза и потопала прочь. Лот пробрался сквозь обломки и пошел за ней.

Орк хмыкнул, пожал плечами, поднял Червячка, перекинул его через плечо и пошел следом.

***

Побег из камеры крепости Делакорт прошел куда более гладко, чем должен был. Они вообще не наткнулись ни на одно препятствие, что, по мнению Лота, ставило огромный знак вопроса в профессионализме охранников. Прошлой ночью, когда его арестовывали, они не были такими расслабленными. Конечно, он обокрал жену старшего охранника, так что они могли принять инцидент близко к сердцу.

Но это было уже в прошлом, куда больше Лота волновала его маленькая спасательная команда. Похоже, они думали, что он — принц, а значит, его должны были, как минимум, накормить, и все же — он очень надеялся, что после того, как его покормят — ему придется с ними расстаться, пока они не поняли свою ошибку. Но об этом можно было поволноваться и позже. Сейчас Лот прекрасно понимал, что, хоть он и вышел из камеры, все еще не был на свободе. Он бы предпочел, чтобы между ним и охранниками образовалось несколько миль, и тогда уж он перестанет оглядываться.

Лот нацепил на лицо неопределенное царственное выражение и последовал за своими спасителями к свободе.

Гном вывела их во двор к эльфу с несколькими лошадьми. Он был высоким и гибким, с темными блестящими локонами. И поразительно красивым, как и все эльфы, а еще хмурился. И снова — как все эльфы.

— Нашли? Целая вечность прошла, — проскрежетал эльф. — Я стою тут так долго, что успел провоняться лошадьми.

В его тоне сквозила раздражительность, и Лот присмотрелся повнимательнее. Ему показалось, эльфу было не больше пары сотен лет, что по эльфийским меркам делало его подростком.

Лот подавил желание закатить глаза — не стоило смотреть дареному в зубы. Вместо этого он сказал:

— Прощу прощения за задержку. Возникли трудности с опознанием. Моему сокамернику показалось забавным заявить, что принц — он. Но, конечно, одного взгляда хватит, чтобы понять, что он лжет.

— Сокамернику? — спросил эльф с неохотным интересом. — Не должно было быть никакого сокамерника.

— Его заселили вчера вечером. Это, — сказал он, кивнув. — Червячок. Ему нравится… спать с лошадьми, так что я бы держал его подальше от ваших. Хотя… — Лот демонстративно огляделся по сторонам. — Похоже, у него нет с собой его трахательного стула, так что, думаю, они в безопасности.

— Я не… делаю этого с лошадьми, — выдавил Червячок, сжав руки в кулаки.

— Нет, без своего стула не делаешь, — беззаботно согласился Лот и похлопал его по плечу. — А теперь, может быть, увеличим расстояние между нами и этим местом, пока не прибежали разбираться стражники?

— Да, мой принц, — сказал человек с бородкой, и в глазах его засверкали звезды, когда он посмотрел на Лота.

— Он не мой принц, — проворчал эльф.

— Нет? — спросил орк.

— У эльфов нет принцев, — сказал эльф и закатил глаза. — У нас коллектив анархистов.

— Но он мой принц? — спросил орк с любопытством.

Эльф снова закатил глаза.

— Нет, Дейв! Он — человек. Орки едят людей!

— Ох, точно, — согласился Орк, кивнув. Блеснули его клыки. — Я и забыл.

Как бы это ни отвлекало, Лот давно понял, что гораздо легче убедить людей делать то, что ему нужно, если он что-то о них знает, так что он вклинился в разговор:

— Так и кто вы?

Человек выпрямился во весь рост, будто только и ждал этого момента:

— Мы — ваша спасательная группа, милорд! Прибыли вызволить вас из лап тирании!

— И я чрезвычайно благодарен. Но я имею в виду ваши имена. Не могу же я продолжать звать вас орк, эльф, гном и человек. Так вся эта ситуация становится какой-то сомнительной. А я уверен, что это не так, — поспешно добавил он, увидев оскорбленный взгляд человека.

— Тут только ты сомнительный, — пробормотал Червячок себе под нос.

— Тшш, мой маленький блудник с фермы, взрослые разговаривают, — сказал ему Лот, пусть и был всего лет на пять старше напыщенного мальчишки.

— Не поговорить ли нам по дороге, принц? — спросила гном, уперев руки в бока. Лот задался вопросом, был ли акцент на его фальшивом титуле сделан потому, что она знала, что он лжет, или потому, что правда не хотела торчать здесь, дожидаясь, пока ее арестуют. Винить ее было не за что.

— Так и поступим, — согласился он. Вообще-то было даже приятно осознавать, что хотя бы у одного из них были мозги.

***

Спасательная группа, рассчитывающая спасти одного рыжеволосого заключенного из указанной им камеры, привела только одну дополнительную лошадь, так что Лоту пришлось делить ее с Червячком, к большому недовольству которого ему досталось заднее место. Лот никак не понимал, чего тот был так недоволен. Да парень настоящий счастливчик, раз может просто так сидеть и тереться о задницу Лота, обхватив его руками за талию. Тысячи были бы готовы заплатить за такую привилегию! Больше, чем тысячи.

Пока они выбирались с улиц Делакорта, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться, что их не преследуют, Лот узнал имена своих спасителей.

Человека звали Скоттом. Сам он назвал себя скромным бывшим батраком, но Лот не был уверен, что он подразумевал под «скромным», поскольку тот считал, что стал крестьянином по недоразумению и, на самом деле, должен был родиться дворянином. Он потратил немало времени, размышляя о том, сколько бардов будет петь о его героических подвигах, сколько сердец и титулов он ими завоюет.

К счастью, несмотря на не замолкающего Скотта, Лоту удалось узнать имена остальных. Ада была гномом, которого он подобрал в камере, а Дейв — орком. Эльфа-подростка звали Калариан. Ада присоединилась к поискам, потому что Скотт пообещал ей вознаграждение. Дейв, казалось, не особо понимал, почему он здесь и что должен делать. Мать Калариана выгнала его из дома, сказав, чтобы он перестал сидеть без дела, играя в «Дома и люди», и пошел искать работу.

— А как же коллектив в коллективном анархизме? — пробормотал Червячок.

— Я все слышу! — усмехнулся Калариан. — У меня исключительный слух!

— Конечно, исключительный. У тебя уши, как летучие мыши, — пробормотал Лот.

— Достаточно! — сказал Калариан. — Я иду домой!

— Ты не можешь уйти! Эльф добавит весомости, баллады будут звучать лучше, — настаивал Скотт. — Бесстрашный вождь и его бравая команда веселых людей. — Он вздрогнул, когда Ада громко откашлялась. — Персон.

Вообще-то Лот считал их бравыми с большой натяжкой. Калариан ныл о том, что солнце испортит цвет его лица, Ада выглядела так, словно могла убить Скотта в любой момент (но такую реакцию Скотт, похоже, вызывал вообще у всех), а Дейв находился где-то между недоумением от того, почему он здесь, и восторгом от того, что их было двое, и он все правильно сказал.

Червячок? Он, бесспорно, был рассержен.

— Слушай, — сказал Лот, повернув голову так, чтобы только Червячок услышал его слова. — Понимаю, принца хотел сыграть ты, но оставь это на меня, ладно? Я подхожу куда больше.

Червячок позади медленно закипал:

— А ты, похоже, совершенно уверен в том, что я не принц! — прошипел он на ухо Лоту.

Лот фыркнул.

— Конечно, уверен. — И указал на пустую улицу за их спинами. — Если ты принц, мой дорогой Червячок, тогда какого черта за нами никто не гонится?

Наградой ему было молчание Червячка до самого выезда из города.

Глава Два

Спасательная группа прибыла вместе с рассветом, и это показалось Лоту странным. Странным и неудобным, потому что, несмотря на ужасные условия подземелья, завтраки там обычно подавали приличные, и ближайшего он не дождался.

— Я голоден, — пробормотал он.

Червячок издал неопределенный звук — похоже, так и не перестал угрюмиться.

Лот позволил ему дуться и дальше, куда больше его интересовал насущный вопрос — отсутствие завтрака.

— Скажи мне, Скотт, где мы остановимся?

Скотт вздрогнул, услышав свое имя.

— Остановимся?

Они были уже в часе езды от города, и признаков погони не наблюдалось, так что Лот не видел в своем вопросе ничего вопиющего.

— Поесть. Моя королевская натура довольно деликатна. Если не поем в ближайшее время, то упаду в обморок, а это определенно нас замедлит.

— Или мы перекатим тебя в камыши и поедем дальше, — пробормотал Червячок, и — о, боже, — каким же раздражающим маленьким клещом он был! Кстати о клещах…

— К тому же, мне кажется, мой молодой товарищ по седлу чем-то заражен, — заявил Лот. — Всю дорогу он только и делает, что чешется и ерзает. Похоже, подхватил что-то, проводя время с друзьями со скотного двора.

— Я этим не занимаюсь! Это от соломы руки чешутся!

— Ну-ну. В любом случае, думаю, нужно остановиться у какого-нибудь источника и ополоснуть парня. И, может, поесть? — Лот был не так глуп и понимал, кто, на самом деле, тут главный, несмотря на позерство Скотта, поэтому последнее адресовал Аде.

Та коротко кивнула.

— Еда в повозке. Мы оставили ее у реки.

Скотт прочистил горло.

— Я принял решение, — продекламировал он. — Принцу нужна пища. Проложим путь к реке.

Затылком Лот почувствовал легчайшее дуновение воздуха, словно Червячок усмехнулся.

— Выдающийся руководитель, — пробормотал Лот, и оказался вознагражден еще одним ветерком прямо над складкой шарфа. Пусть его сокамерник и был совершенно невыносимым, но, хотя бы оставался адекватным.

Стоило свернуть к реке, как их темп замедлился.

Дорога до берега и скрытой за кустами повозки заняла всего пару километров, но даже так Лот был счастлив выбраться из седла и размять ноющие мышцы. Прошло слишком много времени с тех пор, как он последний раз ездил верхом, и не только на лошади. Но сейчас основной его заботой был голод.

Он вернулся мыслями к Делакорту и, дожидаясь, пока ему подадут завтрак, стал размышлять, так ли мудро было совершать набег утром. Не так подобные дела решались. Почему? Потому что это было абсолютно непрактично и неэффективно. И все же это не помешало им оказаться там, где они оказались. Он задумчиво посмотрел на Скотта:

— Не то чтобы мне, принцу, уже приходилось переживать спасение, и все же мне любопытно, почему ты выбрал для вторжения утро, Скотт? Я полагал, такие вещи свершаются под покровом ночи.

— Да, Скотт, расскажи принцу, почему ты так решил, — пропищала Ада, роясь в тележке.

— Ради баллад, — пробормотал Скотт.

— Пардон? Что я сейчас услышала? — спросила Ада, скрестив руки. Лот заподозрил, что сделала она это, чтобы не спрыгнуть с повозки и не столкнуть Скотта в реку.

— Я сказал, это для того, чтобы баллады звучали драматичнее, — Скотт прочистил горло. — «Подобно зарождающемуся рассвету, наш принц был спасен героем» звучит куда более впечатляюще, чем «Они улизнули под покровом ночи». И это выделит ее из общей массы, потому что баллад о спасательных операциях на рассвете почти нет.

— Потому что никто из них не выжил, — сказал Лот Червячку вполголоса. Парень мрачно кивнул, и на мгновение Лот почувствовал благодарность за то, что, на самом деле, не было никакого потерянного принца, иначе, с такой спасательной группой, дела его закончились бы мрачно.

— Может, есть еще какая-то причина, Скотт? — спросила Ада. — Причина, по которой мы вдвое дольше добирались до места, чем должны были?

— Мне дали неточную карту.

Лот поднял брови:

— Прости?

— Совершенно неправильную. По ней невозможно было прийти, куда надо.

— Там было много слов, — согласился Дейв. — И стрелок.

Червячок закатил глаза и побрел вниз по берегу реки. Лот перевел взгляд на Аду.

— Да, стрелок, указывающих не в ту сторону, — пояснил Скотт.

— Так вот, в чем дело, а я-то думала, беда в том, что ты держал ее вверх ногами, — пробормотала Ада.

Ох, оказывается, простая карта могла загнать в тупик любого с интеллектом ниже среднего. К несчастью, такие составляли половину спасательной группы. Казалось неправильным думать плохо о тех, кто спас его из темницы, но Лота не покидало ощущение, что их успех зависел скорее от глупой удачи, чем от чего-то конкретного — и ключевым тут было слово «глупой».

Лот воспользовался моментом, чтобы вытянуть ноги и выгнуть спину — он действительно был уже слишком стар для ночи в кандалах, по крайней мере, без стоп-слова, так, чтобы у него не заболела спина. Не то чтобы он был стар. Просто по утрам он стал казаться себе чуть деревянее, чем когда был подростком, и только. Да он едва вышел из этого самого подросткового возраста! И вовсе не гусиные лапки раскинулись в уголках его глаз. Они там из-за характера, и Лот ударил бы ножом любого, кто сказал бы иначе.

Он посмотрел вниз по берегу на Червячка у кромки воды, довольно непривлекательно щурившегося от солнечного света. И решил к нему присоединиться.

— Грезишь о красивых лошадях, Червячок?

— Отвали, — сказал тот, нахмурившись, и почесал нос.

— О, точно, — пробормотал Лот. — У тебя вши. Позволь помочь с ними разобраться.

Положив руку на спину Червячка, он столкнул его в реку.

Червячок взвыл, как тонущий кот, и вынырнул на поверхность, брызгаясь и отплевываясь.

— Какого хрена ты это сделал?

— Не так разговаривают со своим принцем, Червячок, — сказал Лот, когда тот прорвался через камыши на берег.

И — ох! — мокрые лохмотья прилипли к нему, как вторая кожа, и Лот почувствовал внезапный укол беспокойства в животе. Не та эмоция, которой у него нашлось бы название, ведь он не был уверен, что испытывал ее раньше. Так ощущалось сочувствие? Или даже жалость? Потому что тело, открывшееся взору Лота, было худым, слишком худым. Червячок свирепо смотрел на Лота, грудь его поднималась и опускалась, и под мокрой рубашкой Лот мог пересчитать все ребра. Тазовые кости торчали, как у старого мула. Капли воды скатывались по горлу и ключицам — зрелище, к которому, в большинстве случаев, Лот был неравнодушен — и Лот подумал, что мог бы ткнуть пальцем в это углубление и потерять его до первого сустава.

Обычно Лот не терялся в словах.

И более того, это было ему незнакомо. Лот провел достаточно времени в подземельях по всему королевству — конечно же, в итоге это всегда оказывалось недоразумением — и худшим, что ему пришлось там испытать, была подгоревшая каша и черствый хлеб. Ему никогда не приходилось голодать.

От Червячка не укрылся его пристальный взгляд, и он свирепо уставился в ответ.

— Да ладно, — сказал Лот. — Вши ведь смылись, а?

— Кретин, — прорычал Червячок и направился туда, где остальные готовили завтрак. Всю дорогу с него стекала вода.

Лот выкроил минутку облегчиться в кустах и плеснуть водой на лицо и руки. Она была холодной — ледяной даже — и беспокойные щупальца в животе стянулись еще туже. Теперь они больше напоминали узел. Не помогло и то, что, когда Лот присоединился к остальным, Червячок дрожал.

Очередная незнакомая Лоту эмоция зашевелилась в животе. Он был совершенно уверен, что это было чувство вины. И оно ему не понравилось.

Почти против воли он подошел ближе, стянул с себя плащ и сунул его дрожащему парню:

— Завернись, Червячок, мне холодно от одного только взгляда на тебя. — Когда Червячок отказался брать плащ, Лот пожал плечами и позволил тому упасть на землю. — Поступай, как знаешь. Но предупреждаю — если заболеешь, мы перекатим тебя в камыши и поедем дальше.

С этими словами он зашагал прочь, сопротивляясь желанию вернуться и завернуть парня в одежду — подобное означало бы, что ему не все равно, а это вообще уже ни в какие рамки не лезло.

Скотт последовал за ним и протянул тарелку:

— Завтрак. Милорд? Принц? Ваше Высочество? — похоже, он понятия не имел, как правильно обращаться к членам королевской семьи.

Лот тоже был не особо-то в курсе, но это не помешало ему сказать:

— Милорда будет достаточно, — и с легким кивком взять тарелку.

— Вообще-то, Ваша Светлость.

Лот резко повернул голову и наткнулся на раздраженный взгляд Червячка. По крайней мере, он все же надел плащ, но Лот старался не радоваться этому:

— Ты-то что можешь об этом знать, мальчик, предпочитающий лошадей?

Червячок впился в него взглядом:

— Короли и королевы технически остаются принцами и принцессами, но к ним следует обращаться Ваше Высочество и Ваше Величество. Или Ваша Милость. «Милорд» — обращение к низшему звену, оно никогда не используется к наследнику престола. Я думал, вам это известно, Ваша Светлость.

«Умный маленький бесенок», — подумал Лот и быстро прикрыл свою ошибку оскорблением:

— Только послушайте. Околачивался возле королевских конюшен? Подслушивал, пока обнимал руками огромный лошадиный…

— Заткнись! — выплюнул Червячок. — Ты ничего не знаешь!

— Разве правильней не было бы сказать: «Вы ничего не знаете, Ваша Светлость»? — мягко спросил Лот. На долю секунды, видя, как сжатые по бокам кулаки парня дрожат от ярости, Лот задумался, не перегнул ли палку. Но вот плечи Червячка поникли, борьба разом его покинула.

Червячок схватил свою тарелку, повернулся к Лоту спиной и начал есть, набросившись на еду, как… ну, умирающий с голоду человек.

Тогда-то Лот и заметил, что на тарелке Червячка еды было куда меньше.

— Это все? — потребовал он.

Ответила Ада:

— Мы не рассчитывали, что кормить придется два тела. Это все, что есть. И Скотт настоял, что, как члену королевской семьи, — прищурилась она на Лота. — Тебе достанется больше.

Внутренности Лота снова скрутило. Он посмотрел на собственную порцию и мысленно оплакал потерю.

— Тут слишком много сыра. Это не согласуется с моей королевской натурой, — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Да и вяленое мясо какое-то невразумительное. Я не могу такое есть.

Он взял ломоть хлеба и ломтик ветчины (естественно, самый толстый) и оставил остальное рядом с Червячком.

— Можешь взять себе. Ты у нас, судя по всему, не особо разборчивый.

Червячок впился в него взглядом и склонился над тарелкой, словно собака, боящаяся, что кто-то украдет ее кость. Он все так же дрожал, да и сжимающее ощущение в животе Лота никуда не ушло, совершенно испортив ему аппетит. Он закатил глаза и размотал шарф с шеи.

— Вот, — сказал он, бросив его на плечо Червячка. — Вернешь, когда высохнешь. И постарайся не оставить на нем никаких грязных следов.

Червячок тут же схватил его жирными пальцами и заляпал. Лот открыл было рот, чтобы возмутиться, но тут же его закрыл, увидев, как парень дважды обернул шарф вокруг тонкой, как карандаш, шеи. Он едва не пропустил тихое «Спасибо».

Едва.

— Пожалуйста, — громко заявил он. — Каким бы я был принцем, если бы не заботился о своих подданных? Даже о самом ничтожном из всех ничтожных преступников вроде бедняги Червячка.

Червячок зашипел как настоящий злой кот, и Лот позволил себе улыбнуться. По крайней мере, поддразнивание маленького грязного монстра прогнало эту ужасную эмоцию, похоже, сочувствия, на что и был расчет. Чтобы Лот начал чувствовать себя плохо из-за того, что кем-то воспользовался? И чем бы это закончилось? Он бы стал безработным, вот чем — карьеру карманника не построишь, строя из себя порядочного человека.

А он был успешен в своем деле, несмотря на странные последние события. Но, возможно, размышлял Лот, он мог бы использовать их, чтобы отдохнуть от необходимости оглядываться через плечо при любом шорохе. Его спасители, по большей части, были теми еще тугодумами, пусть ему и придется присматривать за Адой. Если у него получится их провести (а он не сомневался, что получится), то не было никаких причин отказываться от дороги до столицы накормленным, напоенным и избалованным, словно принц. А, оказавшись на месте, он создаст драматический поворот — на самом деле, принцем был Червячок, а он просто играл роль, чтобы защитить его от потенциальных нападений. Червячок, конечно, подыграет, иначе отправится обратно в камеру, а Лот сомневался, что ему такого хотелось. Вообще-то история казалась притянутой даже для его собственных ушей, но при наличии достаточного актерского мастерства он сможет все провернуть, а уж в недостатке оного Лота никогда не упрекали. В отсутствии морали — да. Совести? Определенно — ничего такого у него не водилось. Но чутья? Этого у него было в избытке.

Главное, чтобы Червячок продержался достаточно долго, чтобы Лот успел сбежать на переполненные улицы Каллиера, а Лот был уверен, что даже тот сможет пару минут постоять прямо и властно.

Может, когда избавится от этих идиотов, Лот снова перекрасит волосы — на этот раз в блонд — и посмотрит, насколько весело живется блондинам. Может, на какое-то время он даже станет держать руки подальше от карманов и взамен решит засовывать их в штаны, зарабатывая монету иным способом. Это было куда безопасней и приносило больше удовольствия.

Он тихо размышлял, пока остальные ели и собирали вещи, не предлагая свою помощь. В конце концов, он ведь тут в роли члена королевской семьи, а он никогда не слышал о принце, который лишний раз пошевелил бы пальцем, разве что не для собственной выгоды. Как только работа была закончена, он вскочил на коня и похлопал по седлу:

— Пошевеливайся, Червячок. Понимаю, ты не привык использовать лощадь по назначению, но нам нужно проделать немалый путь, чтобы добраться до Каллиера.

— Нет.

— Прости? — Лот выгнул бровь с выражением отчасти недоверия, отчасти запугивания. Взгляд был неподражаем. Он оттачивал его в зеркале, и тот никогда не подводил.

Но только не с Червячком. Парень выгнул собственную бровь и, лучась уверенностью, властно сказал:

— После пяти… после стольких лет пребывания в тюрьме я сбежал не для того, чтобы застрять, пялясь тебе в шею.

— Прости, но у меня красивая шея! — сказал Лот оскорбленно. И это было так. Широкую и крепкую, он бы назвал ее одним из своих лучших достоинств, если бы на выбор не было так много других.

— Может, и так, и все же не хочу смотреть на нее следующие… — Червячок прервался и повернулся к Скотту. — Сколько мы будем добираться до Каллиера? Мы поедем через горный перевал?

Скотт прочистил горло и сказал:

— Э-э, — прежде чем бросить беспомощный взгляд на Аду.

— Горный перевал? Шесть дней, может, восемь при плохой погоде.

— Шесть дней, — повторил Скотт, как будто кто-то мог ее не услышать.

Лот с сомнением взглянул на их маленькую тележку с припасами.

— Прошу прощения, что говорю это, но мы не экипированы для такого долгого путешествия. Придется голодать.

«А один из нас уже начал», — добавил он про себя.

Лицо Скотта просветлело.

— Ох, нет, по пути будет пара мест. Сир Кровит прислал мне список. Мы остановимся и пополним припасы, а люди оттуда дадут ему знать, что с нами все в порядке.

— Сир… Кровит? — Лот хорошо разбирался в благородных домах королевства — это облегчало выбор цели, когда он решался на настоящую кражу со взломом — но о сире Кровите никогда не слышал. — Это еще кто?

— Он ваш благородный спаситель. Ну, настоящий ваш спаситель — я, — пояснил Скотт на случай, если кто-то успел забыть, кто тут герой. — А в его руках кошелек.

Лот нахмурил лоб. Возможно, этот Кровит был выходцем из новой знати, которую Дум посвятил в рыцари в обмен на поддержку, когда занимал трон. Эту информацию он затолкал подальше, чтобы обдумать ее позже.

— Пусть так. Я буду спереди, — настаивал Червячок.

— Возьми на заметку попробовать сзади, — беззаботно сказал Лот, спешиваясь. Он понаблюдал за тем, как Червячок изо всех сил пытался забраться в седло и, когда стало казаться, что у него ничего не выйдет, услужливо подтолкнул.

Червячок приземлился в седло с глухим стуком и издал возмущенный вопль:

— Не смей опускать на меня свои руки! — прошипел он, и Лоту тут же вспомнились все избалованные дворцовые отродья, с которыми ему приходилось сталкиваться.

Он поднял руки с растопыренными пальцами.

— Поверь, у меня и в мыслях такого не было. Не уверен, что погибли все вши.

Лицо Червячка стало еще более напряженным, словно это вообще было возможно.

— Ну же, — наконец, рявкнул он.

Лот демонстративно легко перекинул ногу и устроился прямо за спиной маленького монстра. Обернул вокруг его талии руки, просто чтобы еще немного побесить. Поэтому и потому, что даже сквозь плащ он все еще чувствовал исходящий от Червячка холод.

В быстром темпе они отправились в путь, и Лот был приятно удивлен, осознав, что Червячок действительно умел ездить верхом. Праздно, он начал размышлять о том, кем тот мог оказаться. Тот назвался политическим преступником перед тем, как Лот обвинил его в надругательстве над лошадьми и ад вырвался на свободу. Может, сыном барона или герцога, которого держали взаперти, чтобы обеспечить лояльность своей семье. Такое было не редкостью. Он задался вопросом, мог ли использовать этот факт в своих интересах — если они были богаты, то могли потратиться на вознаграждение за своего потерянного ягненочка. Все зависело от того, была ли его семья на хорошем счету или одной из тех, что могли похвастаться разве что именем.

Что ж. Один способ выяснить это был.

— Ты в детстве научился ездить верхом?

— Тебе какое дело?

Ага. Все еще дулся.

Лот вспомнил старую поговорку о меде и мухах. (Он всегда удивлялся, зачем вообще кому-то понадобилось ловить мух, но сейчас было важно другое).

— Просто у тебя хорошо получается, — прокомментировал Лот. Пришлось приложить немалое мужество, чтобы сопротивляться желанию пошутить на тему лошадей — сейчас это послужило бы не на пользу. — Почти как у благородных. Говоришь, ты политический заключенный?

— Какое это имеет значение?

— Скажем, я любопытен. Наверняка у тебя есть семья, которая хочет снова тебя увидеть?

Плечи Червячка напряглись.

— Это не твое дело, — коротко сказал он.

И дернул поводья, так что лошадь перешла на рысь, и Лоту пришлось замолчать, чтобы не вылететь из седла. Да и разговор продолжать не было уже никакого смысла.

Он устроился позади Червячка и, поскольку казалось, что в ближайшее время он его расположения не добьется, устроился поудобнее, положив подбородок на плечо парня, чтобы обеспечить себе хороший обзор, и позволив рукам бегать вверх и вниз по его бокам, просто чтобы понаблюдать за его попытками освободиться. Вот только через несколько минут он прекратил это, потому что ребра выступали слишком тревожно и напоминали о том, что где-то на пути Червячка с ним обошлись хуже, чем с обычным заключенным. У Лота не было привычки тешить себя тревожными мыслями, так что он отогнал их прочь. И все же какая-то часть разума никак не могла угомониться, задаваясь этим вопросом.

Что, черт возьми, Червячок сделал?

Глава Три

Они проделали уже большой путь, когда за обедом Лот узнал, что Калариан был вегетарианцем.

— Что? Это какое-то эльфийское слово для обозначения ненасытного охотника? — спросил он невинно, не упустив ухмылки Ады.

— Это выбор образа жизни. Я всецело за благополучие животных, — с отчетливо отсутствующим энтузиазмом Калариан ткнул в свою тарелку.

— Но верхом ты ездишь, — заметил Лот, потому что одобрял лицемерие, только если оно исходило от него самого.

— Ну, да. В этом путешествии пешего хода оказалось больше, чем я рассчитывал, — со вздохом сказал Калариан.

Лот занялся собственной едой, приметив, что на этот раз порция на тарелке Червячка оказалась больше. Похоже, не он один разглядел тощие ребра. Покончив с обедом, они снова отправились в путь. Дурное настроение Червячка, видимо, рассеялось, потому что теперь он ехал с запрокинутой головой, наслаждаясь слабыми лучами солнца на лице. В какой-то момент он даже чуть не улыбнулся. Лот же не нарушал границы отведенного ему места на спине лошади.

«Дразнить кого-то куда интересней, если сначала внушить ему ложное чувство безопасности, — убеждал он себя. — Только поэтому. А вовсе не из-за какой-то там улыбки, неа».

Раз или два они остановились, чтобы Скотт вытащил карту и посмотрел на нее прищуренным взглядом, прежде чем повести всех дальше. Лот ощутил небольшое чувство тревоги, когда, после целого часа пути по одной из тропинок, Ада остановила лошадь рядом со Скоттом и вполголоса на него зашипела. Тот снова сверился с картой и, ничего не говоря, повел всех обратно тем же путем, которым они пришли, и все же беспокойство не было так уж велико. Пока у них были карта и Ада, оставался и шанс добраться до места назначения, да и не было похоже, чтобы их кто-то преследовал.

От мыслей его отвлекло низкое кошачье завывание, и вначале он даже обернулся проверить, не подобрали ли они бездомную кошку, но нет. Звук исходил от Дейва. У него даже получилось разобрать отдельные слова, пока Дейв… пел себе под нос. Если это можно было назвать пением.

— Ради всего святого, это еще что? — спросил он Аду вполголоса.

— Дейв думает, что он бард, — вздохнула она. — И его совсем не останавливает тот факт, что ему на ухо наступил медведь.

Лот прислушался повнимательней.

— Ехали по лесу с принцами, ведь их было двое, спасали королевство, тра-ля-ля, герой и орк, симпатичный эльф и раздраженный гном… — Дейв охнул, когда Ада наградила его взглядом. И весело улыбнулся Лоту. — Придумываю балладу. Скотт говорит, нужны баллады, а я бард. Я стану знаменитым, обязательно стану.

— Ну, ты определенно выделяешься, — согласился Лот, потому что осторожность в делах с двухметровым орком была лучшей вариацией отваги.

— И я бесспорно симпатичный, — согласился Калариан, перекинув блестящие волосы через плечо.

Так они и провели весь день — слушая, как Дейв вспоминает уже написанные строки, а Скотт дает инструкции вроде: «Не забудь упомянуть, что я красивый, ладно?» и «Бесстрашный. Обязательно используй слово «бесстрашный». Ада и Лот закатывали глаза.

Когда они остановились передохнуть, Червячок воспользовался шансом и спешился, натянул шарф Лота так, чтобы тот закрыл уши. И замер посреди движения.

— Зачем в шарфе карманы? — его голос звучал приглушенно.

— Это очень удобно.

Червячок бесстрастно на него посмотрел и оттянул шарф ото рта:

— Ты прячешь там то, что крадешь, да?

— Они для личных вещей, которые я хочу держать при себе.

— Ты хотел сказать, которые твои липкие пальцы щипают из чужих карманов, — Червячок вытащил серебряную цепочку с медальоном из одного кармана и пригоршню иностранных монет из другого и протянул их на ладони в качестве обвинения.

Лот вытянул руку и выхватил шарф.

— Рыться в чужих карманах неприлично.

— Сказал карманник.

Лот подумал, что голодный и тихий Червячок ему нравился куда больше.

— Технически, я писарь, — поправил он, роясь в маленьких карманах по всей длине шарфа, пока не вытащил потрепанное перо, и торжественно им взмахнул.

— Видишь? Инструмент моего ремесла.

Последовала молчаливая пауза, потом:

— Ты и его украл?

— Ты такой подозрительный!

— Уверен, у тебя очень талантливые пальцы.

Лот ухмыльнулся.

— Жалобы не поступали. Хочешь проверить на личном опыте?

Червячок слегла покраснел.

— Я не это имел в виду, и ты это прекрасно знаешь.

— Правда? А может, моя привлекательность заставит тебя пересмотреть свою любовь к пони? — он многозначительно пошевелил бровями и был вознагражден тем, что Червячок покраснел до самых кончиков ушей и нахмурился. — Я очень привлекательный, Червячок. Можешь сказать это. Давай же, скажи.

Червячок покраснел еще сильнее.

— Не пытайся сменить тему. Я хочу сказать, что наличие пера не делает тебя писцом, так же как наличие карты не делает Скотта следопытом.

Лот нахмурился.

— А ты довольно рассудительный для человека в розыске. Следуя твоей логике, пусть нас и спасли, это не настоящая спасательная группа, ведь в ней нет… — Лот отчаянно огляделся в поисках примера. — Дракона.

Дейв уже давно перестал сочинять, так что услышал их:

— У меня есть дракон.

Лот замер и развернулся на каблуках:

— У нас есть дракон?

— Дракон? — эхом отозвался Скотт, подходя ближе. — Превосходно! В любой миссии должен быть дракон!

Дейв просиял.

— Да. Он у меня с детства.

Лот заинтриговался. Драконы были редкостью, и если бы он только смог заполучить одного в свои руки… возможности такого исхода были безграничны.

— Он рядом?

Дейв кивнул.

— Я позову его, — и издал пронзительный свист.

Лот рукой прикрыл лицо и запрокинул голову, вглядываясь в небо, Червячок рядом сделал то же самое. Оба осматривались и ждали, прислушиваясь к величественному хлопанью драконьих крыльев, все их внимание было сосредоточенно наверху.

Что объясняло, почему Лот оказался совершенно не готов к влажному языку в собственном ухе.

— Боже! — подпрыгнул он, размахивая руками, пока пытался разглядеть, что на него напало. Повернув голову, он наткнулся на пару широко раскрытых зеленых глаз, пристально на него смотрящих. Принадлежали они, похоже, самому крошечному дракону, которого Лот когда-либо видел, сидящему у него на плече. Лот уставился в ответ. Дракон лизнул его в щеку.

— А это кто такой? — завороженный, спросил он.

— Эт мой пальчиковый дракон. Я вырастил его из яйца. Знакомьтесь, Пироман Третий. Я зову его Пай.

— Третий? У тебя есть и другие? — Лот следил за тем, как крошечный зверек, действительно размером не больше пальца, спрыгнул с его плеча и заполз в один из карманов шарфа.

— Я забыл, что они умеют летать и окно открыл, — признался Дейв. — Мама сказала, если я слажаю три раза, то больше не будет никак домашних животных, так что с этим я веду себя осторожно. Поэтому и с собой взял. Смотри-ка, ты ему понравился!

И действительно, маленькое существо довольно заурчало, сопровождая звук крошечными клубами дыма, замяло лапами ткань шарфа и свернулось в ней клубочком, словно котенок. В смысле, если бы у котят была чешуя и они дышали огнем.

Ну, дымом.

Лот невольно улыбнулся. В каком-то странном смысле дракон был очень милым. Чешуя на теле напоминала полированное золото, а когда он расправил крылья, то они оказались полупрозрачными, ярко-изумрудными, как глаза.

— Только посмотри на себя. И где же ты прятался, а? — выдохнул Лот, не в силах удержаться, чтобы не протянуть кончик пальца. — Здравствуй, Пай.

Пай чирикнул в ответ, понюхал кончик пальца и лизнул его, а потом вернулся к обустройству гнезда в шарфе.

— Вообще, он живет у меня в рукаве, — объяснил Дейв.

Червячок наклонился поближе.

— Могу я…?

Дейв кивнул.

— Паю нравится большинство людей.

Червячок пробежался пальцем по спине дракона, и Пай выгнулся от очевидного удовольствия, так что Червячок повторил действие.

— Я следующий! Я лидер! — воскликнул Скотт, оттолкнув Червячка в сторону, и попытался вытащить Пая из его временного гнезда.

Пай зашипел и выплюнул крошечное пламя, Скотт отпрыгнул с совсем негероическим визгом и хмурым взглядом.

— Ты сказал, он любит людей.

— Большинство людей, — поправил Дейв мрачно и наклонился, чтобы убедиться, что Пай в порядке. — Он разборчивый. Повезло, что не укусил, когда ты влез в его гнездо.

— Укусил? Он ведь не ядовитый?

Зеленая бровь Дейва на мгновение выгнулась.

— Нет. Он не ядовитый.

Лот сложил ладони чашечкой у кармана, в котором устроился Пай и протянул его Дейву.

— Хочешь забрать?

Дейв покачал головой.

— Неа. Говорю же, ты ему понравился.

— Какой от него толк? — спросил Скотт, нахмурившись. — Я имею в виду, посмотрите на него. Он же слишком мал…

— Давай, скажи маленький, Скотт. Рискни, — напряглась Ада, уперев руки в бедра.

— О да, рискни, Скотт, — поддакнул Лот как раз в тот момент, когда выражение лица Дейва сменилось на грозное. Дейв накрыл тельце Пая огромной зеленой ладонью, словно хотел защитить от любых неприятных разговоров.

— Имеешь что-то против моего дракона только потому, что он маленький? — потребовал он.

— Или у тебя претензии вообще ко всей мелочи? — бросила Ада, одной рукой потянувшись к рукояти топора. — Хочешь поговорить о размерах?

На секунду Лот испугался, что убийство их лидера, не осознающего, когда стоит закрыть свой большой тупой героический рот, помешает его спасению.

Калариан широко усмехнулся и ковырнул острием стрелы под ногтем.

— Могу я забрать вещи Скотта после его смерти?

Но даже животные понимают, когда им начинает грозить опасность, так что Скотт тут же попятился и поднял обе руки в успокаивающем жесте.

— Молодой — я собирался сказать, что он молод, вот и все! Уверен, он хорош в… чем-нибудь.

Лот никогда не упускал возможности выставить себя в выгодном свете за чужой счет, и этот случай не стал исключением:

— Думаю, это очень невежливо, судить кого-то из-за его размера, Скотт. Пиромант Третий великолепен, — громко провозгласил он. — И, как члена королевской семьи, мое мнение неоспоримо.

Возмущенный звук со стороны Червячка он проигнорировал.

Дейв кивнул, широко распахнув глаза.

— Ты ведь хороший мальчик? — он убрал руку, и Пай что-то пропел в ответ, кивнув своей крошечной головкой.

— Он тебя понимает? — спросил Червячок.

Дейв снова кивнул, на этот раз куда радостней.

— Смотри, — он вытянул массивную ладонь, и дракон на нее запрыгнул. — Пай? Сидеть.

Дракон сел.

— Перевернись.

Пай перекатился.

— Умри.

Крошечное существо упало на бок, театрально выпустило клуб дыма, вздохнуло и полностью замерло. Выглядело очень убедительно.

— Это у него лучше всего получается, — с гордостью сказал Дейв. Наклонившись, он пощекотал Паю живот, и в то же мгновение дракон стал извиваться и щебетать. Это было странно мило — видеть, как огромный орк улыбается сквозь клыки своему питомцу.

Калариан подошел и протянул палец, Пай сел на него, потом медленно облетел вокруг его головы и снова приземлился.

— Настоящий дракон, — сказал он с благоговейным страхом. — Что будет, когда расскажу друзьям! — и ткнул пальцем Паю под подбородок. — Пойдешь со мной в мой следующий поход. Я все изменю. Создадим новую игру. Назовем ее… «Дома и Драконы»! — Он нахмурился. — Нет, подожди. Как-то неправильно звучит. В любом случае, я что-нибудь придумаю.

— Он очень, мм… впечатляющий, — предположил Скотт, снова двинувшись навстречу, словно не был уверен, что его примут. — И я не… ну, знаешь, — сказал он Аде. — У меня есть друзья среди гномов.

— Да ну, — фыркнула она, но, похоже, сейчас ее порыв приставить топор к горлу Скотта поутих, и ощутимая напряженность в воздухе ослабла.

— Сомневаюсь, что у него вообще есть друзья, — пробормотал Червячок под нос.

Лот ткнул его локтем в бок.

— Червячок, это было очень жестоко! Я впечатлен, — тихо добавил он и получил в награду искреннюю улыбку. (Не то чтобы улыбка Червячка была вознаграждением. Это бы означало, что ему не все равно, а ему было абсолютно все равно. Лот не заботился ни о ком и ни о чем в течение многих лет, и совсем не грустил по этому поводу.)

Пай защебетал и зачирикал что-то Дейву, тот кивнул, словно все понял, и перекинул дракона обратно в шарф Лота.

— Он хочет прокатиться с тобой, — сказал он.

Лот позволил Паю устроиться поудобнее, даже не думая спорить с орком. Да и к тому же, думал он, пока Пай мурлыкал в теплых объятиях ткани, поговаривали, что драконы приносят удачу.

***

Делакорт находился в самой заднице королевства. Тамошние жители как-то извращенно гордились этим фактом. Лот бывал в городах и похуже, но никогда в таком отдалении. Если королевство Агилон по форме напоминало картофелину, то Делакорт находился на вершине самого бесполезного отростка. Лот припомнил что-то на счет того, что на картах их называли полуостровами, а не отростками, но такие детали оставил на картографов.

Лот был выходцем из Каллиера. Покинуть его пришлось не по собственному желанию, а из-за полного недоразумения, связанного с игрой в карты. Удвоил ставку, и в колоде каким-то образом появился лишний туз… так что он запрыгнул на первый корабль, покидающий гавань и, неделю спустя с острым чувством тошноты, сошел с трапа в Делакорте. И все же он не сомневался, что, когда придет время возвращаться, отправиться обратно на корабле, а не по дороге. Поклонником моря Лот не был, но и поклонником мозолей от седла, холода, мук голода и Диких земель тоже.

Это в полдень оказалось, что они идут через Дикие земли. Лот не смог бы сказать, когда переступил черту — никаких признаков не было, входить в Дикие земли оказалось подобно погружению в холодное озеро. Шаг, второй, и вот, ты уже с головой под водой.

Дикие земли были… необитаемы. Деревья росли редкие и низкорослые, а те, что рвались ввысь, замерли в искривленных ветром ужасающих формах. В воздухе стоял странный запах — мутный, немного солоноватый, словно даже живые деревья наполовину сгнили. Вокруг царила гнетущая тишина, и за несколько часов Лот не заметил ни одного животного, даже кролика, хотя вдалеке кто-то подвывал. Даже Ада казалась обеспокоенной.

— Скотт, — спросил Лот, когда они разбивали ночной лагерь. — Ты уверен, что на карте сказано идти через Дикие земли? Потому что я уверен, что чувствую запах Болота Смерти.

— О, да, моя Светлость, — сказал Скотт, пытаясь развести огонь с помощью охапки сырых веток. — Сир Кровит был убежден, что никто не станет следовать за нами в такой близости от Болота Смерти. Пока мы придерживаемся дороги, все будет в порядке.

— Ха, — Лот упер руки в бока и прищурился в сгущающихся сумерках. — А где она, дорога, а, Скотт?

Скотт поспешил встать рядом и посмотрел им за спину. Потом перед собой. Снова за спину.

— Ха, — эхом отозвался он. Прикусил губу, и его жидкая козлиная бородка задрожала, как у испуганного маленького лесного зверька. Он нахмурился. — Похоже, дорога где-то в другом месте, мой господин.

— Должно быть, это из-за неточностей в карте, — сказал Лот, гадая, сколько времени пройдет, прежде чем Скотт их всех убьет. Вероятно, минуты.

— Да, — быстро согласился Скотт и также быстро ретировался. — Все дело в неправильной карте.

Лот глубоко вдохнул и осмотрел их спасательную группу. Калариан сидел в задней части повозки, свесив длинные ноги, и перебирал горсть чего-то похожего на монеты, но Лот подозревал, что это были жетоны «Домов и Людей».

Дейв сидел на корточках у сырых дров, подбадривая Пая, пока тот выпускал струйки дыма в сторону будущего костра. Такими темпами маленькая ящерица умрет быстрее, чем увидит пламя.

Ада расхаживала взад-вперед по краю унылого лагеря, пыхтя как лошадь.

А Червячок…

Червячок спокойно стоял, задрав подбородок и вглядываясь в сгущающую темноту. На таком расстоянии он выглядел как один из героев Скотта, а не как тощий и оборванный вспыльчивый маленький засранец, которым, как знал Лот, тот и являлся. Должно быть, он почувствовал на себе взгляд Лота, потому что повернулся, и на его лице появилось знакомое хмурое выражение. Засунув руки подмышки, словно пытаясь согреться, он поплелся к Лоту. Лот чуть не почувствовал себя виноватым за то, что вернул шарф.

— Скотт сказал, мы сбились с дороги, — сказал он, когда Червячок приблизился.

Червячок фыркнул.

Лот пристально на него посмотрел.

— Кажется, ты не особо расстроен тем фактом, что мы заблудились в Диких землях.

Червячок пожал плечами.

— Мы в безопасности, пока держимся на расстоянии от болота. — Его брови задумчиво сошлись на переносице. — И, конечно, от волков.

— Отлично.

— Кстати, о волках, — сказал Червячок. — Ходят слухи, что здесь они вырастают размером с лошадь. — И сверкнул Лоту жуткой улыбкой. — Но я уверен, что это всего лишь слухи.

— Ну, ты-то в безопасности, — сказал Лот. — У тебя одни кости да хрящи. Если им и сгодишься, то только в качестве зубочистки.

Червячок поднял руку и запустил пальцы в волосы. Те торчали под кривыми углами, и Лот подавил желание их пригладить. Какое ему дело до того, что Червячок выглядел, как безумный стог сена?

Взгляд Червячка встретился с его взглядом.

— Огонь отпугнет волков, если Пай сможет его разжечь. В противном случае, мой принц, вам придется приказать им выставить дозор.

— Хм, — Лот скрестил руки на груди. — Огонь отпугнет волков, но разве не привлечет других хищников?

Червячок поднял брови:

— Каких, например?

— Разбойников, — предположил Лот. — Или солдат короны, мы-то оба в бегах.

— Думаешь, сир Грейлорд отправит их в Дикие земли за карманником? — во взгляде Червячка появился вызов.

— Понятия не имею, о ком ты.

— Управляющий графством Делакорт.

— И я все еще понятия не имею, о ком ты, — признался Лот. — И пусть я очень сомневаюсь, что потеря одного карманника сильно его обеспокоит, остаешься еще ты, ведь так, Червячок? За что ты сидел в подземелье Делакорта, кто тебя туда отправил? — Он медленно выдохнул. — Кто ты, Червячок? Ты не крестьянин.

Брови Червячка сошлись вместе.

— А о чем ты спросил меня в Делакорте? Не отпрыск ли я высокопоставленного чиновника? — он пожал плечами и отвернулся.

— Значит, заложник, — сказал Лот. — Держали в цепях, чтобы заручиться поддержкой твоего отца. — Он потянулся. — Ну, уверен, он будет счастлив увидеть тебя дома, если нас не съедят волки. Хотя, тебе ведь нельзя открывать свою личность, да? Или лорд Дум снова тебя схватит. Но и так лучше, чем сидеть в темнице.

Война была грязной штукой, как и политика. Лоту, как и большинству людей, зарабатывающих на жизнь тяжким трудом, было плевать на игры богатеев. Ему не было никакого дела до того, какая именно голубокровая задница сидела на троне. Солнце все так же вставало по утрам.

И все же он фыркнул.

— А это забавно, да?

Червячок снова уставился в темноту.

— Что именно?

— Лорд Дум, — сказал Лот.

Червячок нахмурил брови.

— Лорд Дум, — повторил Лот. — Он назвался лордом Думом (ПП: doom (с англ.) — рок, смерть, погибель), захватил власть, и никто и слова не сказал? — он издал смешок. — Это забавно.

Червячок моргнул, не отрывая от него глаз.

— Он… вообще-то лорд Дюмесни.

— Ха. — Лот сморщил нос. — О, ну, тогда это вообще не смешно.

Дейв внезапно развеселился, его победный рев эхом разнесся во мраке. Лот увидел крошечный огонек, мерцающий в куче дров. Пай чирикал и победно кружил вокруг костра. Ада захлопала в ладоши, и даже Калариан выглядел неохотно впечатленным.

Лот хлопнул Червячка по спине.

— Ах, наконец-то хорошие новости! Может, нас и съедят волки, но, по крайней мере, мы не умрем от холода.

И он поспешил к огню.

Глава Четыре

Для вегетарианца Калариан готовил на удивление хорошо.

Поднялся небольшой кипишь по поводу того, кто должен вести хозяйство, и, когда Скотт умоляюще посмотрел на Аду, та огрызнулась:

— Даже не пытайся повесить на меня эту работу. Длинная бесполезная шпала могла бы уже хоть чем-то заняться, пока хандрит.

Калариан — длинная бесполезная шпала — возразить не осмелился. Хмуро переминаясь с ноги на ногу, он сделал то, о чем просили, приготовив что-то вроде овощного рагу. Остатки Дейв сгреб в тарелку Червячка. По крайней мере, с такими маленькими порциями и ежедневными тренировками по верховой езде к тому времени, как доберутся до столицы, Лот будет в отличной форме для карьеры, о которой задумывался. Вероятно, он даже сможет удвоить цену.

Конечно, как только он окажется в стенах города, ему придется избавиться от этих идиотов. Последнее, что ему было нужно, это впутаться в политику, а именно к этому все и шло. Если во всей этой истории действительно существовал какой-то безумный богатый аристократ, финансировавший кампанию — сир Кровит Скотта — пересечься с ним Лоту не хотелось. Нет, для всех, особенно для Лота, было бы намного лучше, если бы принц Тарквин оставался мертвым и похороненным. Лот не очень хорошо разбирался в истории, но был абсолютно уверен, что для претендентов на престол хорошо дела никогда не заканчивались. Даже для самых приятных.

Где-то вдалеке завыл волк. Волосы на затылке Лота встали дыбом, и он мысленно поблагодарил Пая за разожженный огонь.

После ужина все начали раскладывать спальные мешки вокруг костра. Лот осознал проблему в ту самую секунду, как Ада подошла к нему со спальником в руках и извиняющимся выражением на лице.

— Мы рассчитывали спасти одного, — сказала она, протянув спальник.

Лот взял его и обменялся взглядом с Червячком. Свет от огня красноречиво очертил впечатляюще хмурые углы. Лицо это выражало именно то, что чувствовал Лот, вот только Лот гораздо лучше умел это скрывать.

— Что ж, — сказал он, — как принц, я, конечно, возьму спальник себе и…

Червячок сощурил глаза и направился к повозке, видимо, чтобы бросится под ее днище и надуться.

— Шучу! — крикнул Лот. — Червячок, это шутка! Можем поделить его на двоих, капризный маленький гоблин. Иди сюда. В смысле, если не предпочитаешь моей компании лошадиную, конечно.

— Может, и предпочитаю, — парировал Червячок. — Уверен, вас бы и мерин уделал, Ваша Светлость.

— Ого, Червячок, — сказал Лот. — Ты, в самом деле, только что признался, что трахаешь лошадей, только чтобы пошутить о размерах моего члена?

Червячок сердито на него посмотрел:

— Это того стоило, — сказал он без уверенности в голосе.

— Слышали? — цокнул Лот, оглядывая группу. — Никакого стыда. Бедные лошади.

Червячок протопал обратно и пробормотал:

— Чертовски тебя ненавижу.

— Нет, не ненавидишь, — просиял Лот, глядя на него. — Ты меня обожаешь. Я просто прелесть.

— В камере я встречал крыс, которые нравились мне больше, чем ты. — Червячок схватил и встряхнул спальник. — У меня были клещи, которые нравились мне больше, чем ты.

— От лошадей ими заразился?

На мгновение Лоту показалось, что Червячок выдохнет искры, прямо как Пай, но внезапно тот вскинул руки. Спальный мешок упал на землю. Червячок покачал головой, рот скривился в чем-то, в чем Лот с удивлением распознал улыбку.

Червячок фыркнул.

— Мне тебя не победить, да?

— Ни в жизнь, — согласился Лот. — Никому не обыграть королевский род. Я рад, что ты это понял. — Он наклонился ближе. — Кроме того, у меринов не хватает яиц, а мои при мне. И они впечатляющие. Хочешь посмотреть?

Червячок фыркнул.

Лот присел на корточки и расправил спальник. Мгновение спустя к нему присоединился Червячок. В темноте его руки казались бледными, порхали над спальником подобно белым мотылькам. Лот задумался о том, не дрожали ли они до сих пор от холода.

— Можешь занять сторону у огня, если хочешь, — беззаботно сказал он.

Червячок кивнул и забрался внутрь. Лот заполз следом. Вокруг устраивались остальные. Кто-то успел захрапеть, но Лот не был уверен, кто именно. Крупная фигура Дейва находилась ближе всего, зеленоватое лицо освещали языки пламени, жужжащий вокруг Пай мерцал, как светлячок.

Лежать рядом с Червячком было все равно, что с мешком костей — кругом острые углы, а Лоту совсем не такое нравилось. Какое-то время он лежал на спине, потом перекатился на бок и положил голову на руку. Мгновение наблюдал за освещенным огнем профилем Червячка. Тот широко раскрытыми глазами смотрел в небо.

— Закрой глаза, Червячок. Ты мешаешь мне спать.

Червячок вздрогнул и на мгновение повернул лицо к Лоту.

— Я смотрел на звезды.

— Да, да. Звезды. — Лениво зевнул он. — Как мило.

— Это… — Голос Червячка звучал неуверенно. — Это было так давно.

— Что было давно?

— Когда я в последний раз видел звезды.

В животе Лота завязался узел.

— Насколько давно?

— Не уверен, может… лет пять назад?

— Пять… — грудь Лота сжалась. — Ебать меня.

Последовала минута молчания, потом Червячок сказал:

— Я бы с радостью, да ты не лошадь.

А после маленький засранец просто перевернулся на бок и заснул.

***

Лот проснулся от чего-то мокрого, скользящего по лицу.

— Боже! — вслепую вскинул он руку и коснулся чешуйчатой кожи. Пай защебетал ему на ухо, слишком жизнерадостно для такого раннего подъема.

Лот сел и нахмурился. Сон его был прерывистым — несколько раз он просыпался от того, что видел себя сидящим на троне, пока толпа вокруг скандировала: «Самозванец! Самозванец!» В следующем восхитительном эпизоде его преследовала стая волков по Болоту Смерти. А потом разбудили беспорядочные удары локтями от Червячка — парень метался и скулил во власти собственных кошмаров. В конце концов, Лот перевернулся и крепко обхватил Червячка поперек спины, надеясь, что так через какое-то время парень перестанет дергаться. Червячок всхлипывал и извивался, но не проснулся, и, в конце концов, успокоился, так что обоим удалось отдохнуть несколько часов.

Их было недостаточно.

Соседнее место в спальнике пустовало, хоть и отдавало теплом. Лот потер глаза тыльной стороной ладони, пытаясь как следует проснуться, и обвел взглядом лагерь. Оказалось, он проснулся последним. Запах Болота Смерти немного смягчился ароматом чего-то готовящегося, возможно, яиц, и Лот кивнул в беспамятном одобрении. Он выбрался из спального мешка и побрел к дальнему краю лагеря, чтобы облегчиться, и вернулся как раз вовремя, чтобы Скотт сунул тарелку ему в руки.

Лот слишком устал для этого. Он вгляделся в содержимое.

— Что это? — потому что это определенно были не яйца.

— Королевская каша, Ваша Светлость.

Лот допускал, что комковатое месиво вполне можно было назвать кашей, если бы у каши случился плохой день. Он ткнул в нее пальцем. Каша подрагивала так, как не должна была дрожать еда, и отчетливо пахла рыбой. Лот ненавидел рыбу.

— Пожалуй, я пас.

Серьезное глупое лицо Скотта вытянулось.

— Но я приготовил ее по особому рецепту.

— Особому рецепту?

Скотт кивнул.

— Это одна из каш, которые готовят во дворце. Червячок сказал, что именно к такому вы и привыкли. Нам несказанно повезло, что все нужное нашлось в тележке.

Лот почуял крысу. Очень вонючую крысу.

— Напомни, что в ней? Просто чтобы убедиться, что это та самая королевская каша.

— Овес, мед, корица… — перечислил Скотт под кивание Лота. — И, конечно же, сушеный угорь, — добавил он, и желудок Лота сжался. — Он сказал, что на этом растет вся королевская семья, ваше Святейшество, и что вам понравится каждый кусочек.

Лот посмотрел на Червячка, с ухмылкой за ним наблюдающего, и все встало на свои места. Следовало догадаться, что маленький засранец попытается отомстить за шутки о лошадях.

Лот понюхал липкую соленую смесь. О, он заставит парня поплатиться за это.

— Так и сделаю, — заявил он, зачерпнул огромную ложку и запихнул ее в рот прежде, чем успел передумать. Судорожно сглотнул, силясь проглотить все до того, как вкусовые рецепторы заметят подставу.

И потерпел неудачу.

Рот наполнился противоречивым вкусом корицы и морской воды, теплым, густым и вызывающим рвотные позывы. Обычно у Лота не было проблем с проглатыванием соленого лакомства, но перебивающий все вкус угря портил картину. И все же, к его большому облегчению, ему удалось взять себя в руки и сдержаться.

Как-то слишком пристально за ним следила Ада, так что пришлось напеть что-то себе под нос и облизнуть ложку. Он заглянул в миску, борясь с хмурящимися бровями при виде того, как много в ней осталось, но умудрился съесть еще три полные ложки, прежде чем откреститься:

— После стольких лет в темнице, боюсь, мой аппетит поуменьшился, — вздохнул он. — Но не хотелось бы, чтобы еда пропала даром. Может, Червячок съест остальное в благодарность за то, что запомнил рецепт? Держу пари, никогда раньше тебе не приходилось есть ничего подобного, — он сунул миску в лицо Червячка и заслужил хмурый взгляд — это парень сделал вдох и позеленел до подбородка.

— Ну же, ешь, это настоящий деликатес! — сказал он, поднося ложку к плотно сжатым в бессловесном вызове губам Червячка.

В глазах Червячка затесалось обещание убийства, стоило ему с неохотой, но все же проглотить одну, а потом и другую ложку. Лот запихивал отвратительное месиво в чужую глотку так быстро, как только мог. Он не давал ему времени на протесты, а прижимал ложку ко рту, как решительная мать, навязывающая овощи несчастному малышу. И все же он не был законченным монстром, так что смягчился спустя четыре-пять ложек и уронил ее в миску.

— Как жаль, — вздохнул он. — Остыла, а ее нельзя есть холодной. И все же, — сказал он, одарив Червячка особенно неприятной улыбкой. — Я не ожидаю, что у меня будет такой завтрак каждое утро, Червячок, но если приготовишь снова, я буду более чем счастлив поделиться им в благодарность за напоминание о доме.

— Это было одноразовое мероприятие. Не уверен, что у нас еще остался сушеный угорь, — процедил Червячок сквозь сжатые зубы.

— Ох, ну, в таком случае, буду есть то же, что и остальные, как обычный простолюдин, — беззаботно сказал Лот.

— Точно. Как обычный простолюдин, — сказал Червячок все также угрюмо, и, обхватив себя руками, прошествовал на другую сторону лагеря.

Лот последовал за ним и проскользнул поближе, потому что не мог оставить последнее слово за кем-то другим.

— Хорошая попытка, отдаю тебе должное, — пробормотал он уголком рта. — Но не пытайся переиграть игрока, мой маленький лошадиный любовник.

Червячок фыркнул, и уголки его рта дернулись в подобии того, что можно было принять за улыбку. Он повернулся к Лоту и оторвал от себя руку ровно настолько, чтобы ее протянуть.

— Справедливо. Перемирие?

Лот посмотрел на узкое запястье, тонкие пальцы, бледную кожу, все еще покрытую въевшейся грязью. Очевидно, Червячку пришлось через многое пройти. Может, в этот раз он и мог бы попытаться не быть ослом. Он слышал, что людям удавалось вытворять такое на постоянной основе.

— Перемирие, — решил он, пожав руку. — Хотя, должен сказать, угря я наелся на недели вперед. Особая королевская каша, ага, как же.

— О, особая королевская каша действительно существует, — ухмыльнувшись, заявил Червячок. — Только в нее кладут свежие ягоды и сливки, а сверху посыпают фундуком, а не рыбой.

И откуда ему это известно?

***

Продвигались они медленно; очевидно, Лот был не единственным, кто не доверял чувству направления Скотта. Калариан взял на себя смелость забрать карту и назначил себя проводником.

— Я умею читать карты, — объяснил он. — Мы пользовались ими в «Домах и Людях».

Все почувствовали облегчение, когда, спустя несколько перекрестков и поворотов, показалась затерянная дорога, и поспешили к ней. Скотт не переставал ломать голову над тем, как мог настолько сильно сбиться с маршрута от назначенного места.

В рамках перемирия Червячок согласился ехать сзади по очереди. Так что Лота порадовала не только приятная тяжесть тела Червячка, прислонившегося к его, но и открытый обзор. Пай вспорхнул и уселся Скотту на плечо. Тот открыл рот и собрался что-то сказать, возможно, указать на то, что все-таки понравился дракону. Но, прежде чем успел это сделать, Пай поднял хвост и залил струей заднюю часть его камзола. Скотт пронзительно завизжал, а Пай чирикнул и вернулся к Лоту.

— Хороший мальчик, — тихо промурлыкал Лот, и тело Червячка затряслось от сдерживаемого смеха в тех местах, которыми они были друг к другу прижаты.

— Он мне нравится, — сказал Червячок тихо.

— А я думал, это я тебе нравлюсь, — поддразнил Лот.

— Нет, я все еще тебя ненавижу. Но ты же знаешь поговорку. Держи друзей близко, а врагов еще ближе.

— Это глупая поговорка. Звучать она должна так: «Держи друзей близко, а врагов — в безымянной могиле». Или: «Держи друзей близко, а врагов так далеко, как только сможешь, чтобы они не доставляли проблем». Или даже: «Держи друзей близко, а враги пусть дерутся с другими твоими врагами, пока и вовсе не забудут о тебе».

— Враг моего врага — мой друг? — спросил Червячок.

— Смотри-ка, я так много произнес словно «враг», что теперь оно вообще не похоже на слово, — пожаловался Лот. — Вгаг. Вгар. Вра-га-раг. Теперь не понимаю, как его правильно произносить.

Червячок фыркнул.

— Уверен, ты вспомнишь. У тебя должно быть много врагов.

— Какой грубый маленький сопляк!

Лот скорее почувствовал, чем увидел, как Червячок пожал плечами.

— Тебя это, похоже, вообще не смущает. И вот ты — реально ужасный человек.

— Конечно, ужасный. Я королевских кровей, а мы все ублюдки, так или иначе.

Червячок на мгновение замолчал, потом сказал:

— Ты, правда, так считаешь?

— Конечно, — сказал Лот. — Когда в последний раз толстая задница на троне по-настоящему заботилась тем, голодны ли крестьяне?

Червячок снова замолчал. Лот вдруг обнаружил, что ему нравилось ощущать, как мягко руки Червячка лежали на его бедрах во время езды. И он почти сожалел, когда, час или около того спустя, они поменялись местами.

День был холодным, солнце казалось слабым и далеким, над поросшей кустарником землей поднялся туман. Искривленные ветром деревья подрагивали, и Червячок дрожал вместе с ними.

Какое-то время Лот смотрел на убогий пейзаж, потом вернул взгляд на затылок Червячка, где рыжие волосы вились на фоне бледной кожи. Их не мешало бы подстричь, а еще помыть. Они выглядели грязными, жирными и отталкивающими, но, по какой-то причине, Лот не связывал эти описания с самим человеком, даже несмотря на инцидент с кашей из угря.

Дуновение ветра принесло с собой запах зловонного разложения, и Лот сморщил нос:

— Это еще что?

— Болото Смерти, — сказал Червячок. — Должно быть, мы подобрались довольно близко к краю.

— Его так из-за запаха называют?

— Да, — сказал Червячок. — А еще потому, что оно буквально может тебя убить.

— Но мы ведь еще не сошли с дороги? — Лот на всякий случай взглянул вниз, чтобы проверить твердую почву под ногами, и с облегчением вздохнул. — Хорошо хоть карту теперь читает Калариан, а не Скотт.

Они ехали в середине разбредшейся группы: впереди прокладывал путь Калариан, хотя Скотт рядом с ним делал вид, что всех ведет. Ада ехала чуть позади. За ней следовали Лот и Червячок, Дейв на широкой лошади замыкал шествие. Его лошадь несла на себе не только Дейва, но и тянула повозку. Зверь был огромным, и, когда Лот предположил, что Червячку потребуется что-то побольше табурета, чтобы с ним управиться — что-то вроде лестницы — Червячок лишь фыркнул и закатил глаза.

Они остановились на поляне, чтобы размяться и сходить по нужде. Дейв стряхнул грязь с колес тележки, ворча из-за состояния дороги. В животе Лота заурчало, но никто не ринулся за провизией, так что он задался вопросом, сколько ее осталось. Вероятно, поднимать эту тему сейчас не стоило. Оставалось надеяться на приличную порцию на обед.

— Подозреваю, впереди нас ждет тяжелый день, — вполголоса сказал Лот.

Червячок кивнул в знак согласия, и что-то в этом движении, в легком изгибе его шеи, заставило слабое щупальце желания расцвести в животе Лота. Безжалостно, он подавил его, не желая иметь с ним ничего общего.

Когда они снова отправились в путь, туман стал еще гуще, а день темнее; Червячок ехал сзади. Плохая погода испортила настроение всей группе. Даже Дейв перестал напевать. Над ними воцарилась тишина, такая же густая и тяжелая, как туман.

А затем Калариан вдруг остановился и спрыгнул с седла.

— Что? — спросил Скотт. — Что случилось?

— Заткнись! — Калариан поспешил в заднюю часть небольшой колонны всадников. — Кто-то еще это слышит?

Лот прислушался, но услышал только топот и фырканье собственной лошади, беспокойно переступающей с ноги на ногу.

— Что ты слышишь?

— Лошадей, — сказал Калариан, вглядываясь в туман.

— Мы на них едем! — окликнул его Скотт.

— Заткнись! — Калариан уставился в туман. — Не наших лошадей!

«Уши, как у летучей мыши», — вспомнил Лот, и у него скрутило желудок. Считали ли его настолько важным, чтобы отправить в погоню солдат Делакорта? Нет, этот пункт можно было вычеркнуть. Неужели, Червячок так важен? Если его держали в заложниках, то, возможно, так и было, и все, в чем убедил себя Лот в первый день — что никому нет до них дела и никто не станет за ними следить — вот-вот должно было оказаться ложью. Но это ведь плохие новости только для Червячка, ведь солдаты окажутся просто счастливы вернуть своего пленника, и не станут обращать внимания на какого-то там карманника, верно?

Даже если бы он смог в это поверить, мысль все равно отдавала кислым привкусом в горле, стоило только вспомнить, каким тощим был Червячок — явное свидетельство плохого обращения во время заключения.

— Лошади, — повторил Калариан, и его резкие черты сморщились. — Четыре? Пять? Отстают на несколько миль, но набирают скорость. Нужно съехать с дороги.

— Съехать с дороги? — спросил Лот. — Просто для ясности — ты хочешь, чтобы мы съехали с дороги?

— Да, — сказал Калариан. — Если, конечно, не хочешь, чтобы тебя снова схватили.

Червячок перегнулся через Лота, схватил поводья и потянул их, заставляя животное развернуться.

Ладно. Они съезжают с дороги. С той самой дороги, которая была единственной возможностью не забрести к Болоту Смерти. Которое, по словам Червячка, было названо так не только из-за вони.

— Это ужасная идея, — пробормотал Лот.

— Заткнись, — отрезал Червячок и сильнее натянул поводья.

Они свернули с дороги в сгущающийся туман.

Глава Пять

Из-за размеров скакуна Дейв оказался во главе группы. Он продирался сквозь низкорослый подлесок, облегчая путь тем, кто ехал следом, и все же тележка пала первой жертвой — колеса застряли в липкой грязи и отказывались крутиться, так что потребовалось объединить силы Дейва, Ады, Калариана и Лота, чтобы убрать ее с дороги. Скотт выкрикивал бесполезные указания вроде: «Вытаскивайте ее из грязи!», а Червячок нервно расхаживал на лошади, карауля дорогу. Как только путь оказался свободен, Лот вернулся на коня и рванул вперед.

В такой же спешке находились и остальные члены группы, напряжение витало в воздухе. Они оставили телегу в грязи, и Червячок повел лошадь так близко к Дейву, словно пара метров между ними имела значение в разгаре погони. Лот рискнул бросить взгляд на своего компаньона и увидел сжатую челюсть, напряженные плечи и благоразумно придержал подколку на счет того, что Червячку просто хотелось оказаться поближе к заднице лошади Дейва.

Перед ними вилась своего рода тропка. Едва заметные линии, проходящие сквозь папоротники и траву, намек на то, что не они первые оказались на этом пути — что-то или кто-то еще ходило по болотам. Лот так и не понял, утешало его это или же наоборот. В любом случае, они уже были здесь. Вонь становилась все сильнее, густые заросли почти полностью скрыли свет, заставив гадать о направлении. Ехать на лошадях стало невозможно, так что пришлось спешиться и вести их пешком. Спустя наполненные догадками и паникой полчаса, Скотт объявил привал:

— Я ничего не вижу, — пожаловался он. — Мне нужна карта.

— Тут слишком темно, чтобы читать карту, — возразил Калариан, крепко сжимавший бумагу.

— Как ваш лидер, я требую передать мне карту, — рявкнул Скотт и бросился вперед, чтобы выхватить ее из рук Калариана.

— Ладно, но тут все равно слишком темно, чтобы ее прочесть, — сказал эльф, фыркнув.

Вдруг заговорил Дейв:

— У нас есть Пай.

— Нам не нужен огонь, Дейв, — вздохнул Скотт. — Нам нужен свет.

Брови Дейва сошлись на переносице:

— Огонь — свет? — рискнул он.

При этих словах выражение лица Скотта прояснилось.

— У Меня Идея, — провозгласил он, и Лот готов был поклясться, что услышал заглавную букву в каждом его слове. — Мы используем дракона, чтобы раздобыть свет, и прочитаем карту; я выведу нас в безопасное место.

Ну, куда-нибудь он точно всех их заведет, в этом Лот не сомневался, просто не был уверен, хотел ли за ним следовать. И все же, он ткнул шарф в том месте, где спал Пай.

— Давай, маленький, — пробормотал он. — Вылезай и порадуй нашего великого и ставного лидера.

До сих пор Лот и не догадывался, что драконы умели закатывать глаза, но Пай прекрасно с этим справился. Потом расправил крылья, взмахнул ими раз или два, зевнул и скользнул Скотту на плечо. Лот с удовлетворением проследил за тем, как дракон снова нагадил тому на спину. Было очень похоже, что сделал он это специально.

Скотт же с пергаментом в руке пребывал в блаженном неведении.

— МНЕ НУЖНО, ЧТОБЫ ТЫ ДЫХНУЛ НА ЭТО ОГНЕМ, — сказал он громко и указал на карту.

Именно так Пай и сделал.

Свиток загорелся почти мгновенно, Скотт дико замахал руками и уронил его в грязь, где пламя за секунду вспыхнуло ярче, поглотив все целиком. Пай издал довольный звук и, возбужденно щебеча, подлетел к Дейву. Лот не сказал бы точно, но было похоже, что дракон поздравлял себя с хорошо проделанной работой. И Лот мог его понять — обычно, когда тот вызывал пламя, перед ним начинали суетиться и заискивать.

Остальная группа уставилась на тлеющие останки, Ада подвела общий итог:

— Дерьмо.

— Это… Я не… Этот дракон дефективный! — воскликнул Скотт, дико тыча пальцем в Пая, и Лота охватило непреодолимое желание швырнуть Скотта лицом прямо в вонючую грязь.

Но первым, кто заговорил, оказался Червячок.

— Дракон сделал то, что ему сказали, и, хотя у нас нет времени стоять и спорить о том, чья это вина, вина твоя. А теперь подними поводья лошади, пока она не убежала, — указал он на Скотта.

Лота поразил властный вид, внезапно окутавший Червячка плащом-невидимкой.

— Нам нужно двигаться, — повторил Червячок. — Сейчас же.

Дейв согласно кивнул и повел их вперед, остальная часть группы пошла следом, но молчать не собиралась. Лот уловил тихое «бесполезно» и «…уверен, что мы не можем его утопить?», и не мог не признать, что было приятно оказаться не тем, на кого эти чувства направлены.

Без карты и с приближением темноты их скорость замедлилась до черепашьей, и Лот ощутил нервозность Червячка. Тогда же он понял, что и сам чувствовал себя не лучшим образом. Разум затуманился, зрение подводило. Словно он побаловался одной из так называемых «лекарственных трав», которые можно было купить исключительно у нужных людей и которые испускали опьяняющий дым.

Оглядев группу, он заметил, что был в таком состоянии не один, и замедлились они не из-за темноты. У каждого было оцепеневшее выражение лица. Он встряхнулся и попытался отклеить язык от неба. Ему потребовалась минута, чтобы подобрать слова:

— Червячок, как именно болото убивает людей?

Ответ пришел медленно, рассеянно:

— Убивает их. Воздух отравлен, потом они падают. — Он сделал паузу и сказал уже осознаннее: — Черт. Воздух отравлен.

Это было плохо.

Лот собрал воедино оставшиеся двигательные функции и, не теряя времени, снял шарф, развернул его во всю впечатляющую длину и обернул одну половину вокруг своего лица, а вторую вокруг лица Червячка, чтобы хоть немного защититься от паров. Таким образом, они оказались плечом к плечу, словно сросшиеся близнецы, но Лоту было все равно — сейчас он мог думать только о том, как не умереть. В мгновение ока разум начал проясняться, и он замахал руками на остальных членов группы, крича:

— Пркройт аш ты!

— Что? — оскалился Калариан и навострил уши-летучие мыши.

Лот фыркнул и стянул шарф вниз.

— Прикройте лица. Мы дышим ядовитым газом.

Глаза Калариана расширились. Он порылся в седельной сумке, достал кусок ткани и обвязал им лицо. Невооруженным глазом можно было заметить, как отступил яд — эльф моргнул, тряхнул головой и выпрямился. Мгновение спустя он вытащил еще один кусок ткани и обвязал им морду лошади.

Лот моргнул и выругался, потому что не додумался до этого сам, и, оглядевшись, стянул камзол через голову. «Он все равно порван», — мысленно утешил он себя, протягивая ткань Червячку. С широко распахнутыми глазами парень на секунду замер и только потом взял ее и обвязал вокруг морды лошади.

Остальная часть группы последовала их примеру, и, пока они шли, стало очевидно, что действие болотного газа быстро проходило. Дейв шел впереди с вытянутой рукой, Пай сидел на кончике пальца, испуская клубы пламени и света, помогающие безопасно пробираться вперед. Рука Червячка обернулась вокруг плеч Лота, чтобы удобнее было делить шарф, прохладные пальцы касались обнаженной кожи. Это не было неприятно, просто Лот чувствовал себя немного виноватым из-за того, что не додумался найти для Червячка другую маску. «Но Червячок ведь и сам этого не сделал», — с другой стороны, рассуждал он.

Сначала Лот подумал, что все это лишь его воображение, но, по мере продвижения вперед, стало очевидно, что подлесок редел. Они ускорили шаг, и Лот подумал, что, кто бы их ни преследовал, погоня осталась далеко позади. Он бросил взгляд на Червячка, чтобы узнать, разделял ли тот его мнение, и обнаружил, что парень бледнее обычного — на лбу выступили бисеринки пота, выдавая утомленность. Лот резко остановился.

— Нам нужно сделать остановку.

— Зачем? — заскулил Скотт. — Я веду вас в безопасное место!

Лот не совсем понимал, как именно Скотт вел их с конца ряда, но пропустил сей факт мимо ушей в пользу более насущного.

— Потому что, если мы этого не сделаем, Червячок потеряет сознание, а я не собираюсь тащить его на руках.

Скотт моргнул, глядя на него:

— Можем просто…

— Просто что?

Скотт пожал плечами.

— Перекатить его в болото? — и резко согнулся напополам — это Ада пнула его по яйцам. — Что? Он же всего лишь простолюдин! — запротестовал он, как только смог сделать вдох.

— Как и ты, придурок! — зарычала Ада.

— Да, но, — сказал Скотт, потирая пах. — Это ненадолго! Я герой, и обо мне напишут кучу баллад, и это я еще не говорю о куче других наград. Вроде земли, монет и титула!

— Я не считаю, что Червячок простофиля, — твердо сказал Дейв.

— Простолюдин, — поправил его Калариан. — Тупой человеческий загон. Эльфы не верят в классовую структуру.

— А орки? — обеспокоенно спросил Дейв.

— Нет, — сказал Калариан. — Это слишком сложно для вас.

— Ох, хорошо. Потому что я не могу произнести это слово, — Дейв слегка оживился. — Но я могу написать «Дейв»! — Что для орка было настоящим достижением. Он махнул на Червячка. — Ты мне нравишься, Червячок.

Рот Червячка дернулся под самодельной маской.

— Спасибо, Дейв. Ты мне тоже нравишься.

— Но тебе не стоит заниматься сексом с лошадьми, — сказал Дейв. — Им это вряд ли нравится.

— Я… — Червячок нахмурил лоб. — Буду иметь это в виду?

Дейв показал ему большой палец, и Лот постарался не засмеяться.

Червячок обхватил рукой поводья лошади и погнал ее вперед.

— Нужно продолжать путь. Чем дольше тут остаемся, тем больше вероятность умереть от испарений.

— Тебе нужно отдохнуть, — возразил Лот, сам удивляясь, почему это его волновало.

«Потому что мне нужен Червячок, он станет козлом отпущения и сыграет принца, когда доберемся до столицы, — сказал он себе. — Дело в выживании, а не в сантиментах».

Червячок поднял брови.

— Если сейчас остановимся, то умрем.

Что ж, Лот предположил, что в его словах был смысл — с такой-то формулировкой. «Выживание, — напомнил он себе. — Не сантименты».

Они продолжили пробираться по болоту, следуя по заболоченным тропинкам и обходя странные пузырящиеся участки грязи, воняющие серой и смертью. Деревья были искривленными и зловещими, на ветвях не росло ни листочка. Большинство стволов находились в процессе гниения. Лот задался вопросом, как они вообще умудрились вырасти в такой обстановке.

День темнел, и Лот понятия не имел, от того, что приближалась ночь, или потому, что туман становился гуще.

— Может, вернемся назад? — спросил он. — Попробуем снова выйти на дорогу?

— Можно было бы, будь у нас карта, — подметил Калариан.

Они продолжили путь, и Лот стал незаметно подтягивать Червячка, принимая на себя его вес.

— Я знаю, что ты делаешь, — проворчал Червячок.

— А что я делаю?

— Ты думаешь, что я не могу идти сам, хотя я могу, — Червячок споткнулся, пока говорил, тем самым выдав ложь собственных слов.

— Чепуха, — ответил Лот. — Я просто даю тебе шанс побалдеть от моего полуобнаженного тела, вот и все. Считай это благотворительностью, ты ведь так долго просидел взаперти.

— Я… — Червячок опасливо покачнулся. — Что?

Лот обнял Червячка за талию, и тот даже не попытался вырваться.

— Мы не можем остановиться, — пробормотал Червячок, быстро моргая. — Не можем остановиться на болоте.

— Да, из-за газа, — сказал Лот. — Остановиться не получится. Будем продолжать идти. Нужно взобраться на какую-нибудь возвышенность.

— Нет, — сказал Червячок, покосившись на Лота. — Не только из-за газа. Монстры.

И потом он довольно эффектно рухнул в грязь; Лот так оцепенел, что даже не попытался его поймать.

***

Пять минут спустя они продолжили путь по Болоту Смерти. Червячка перекинули через спину лошади, подобно седельной сумке. Теперь на его лице была полоска ткани, оторванная от камзола Лота, потому что в таком положении делить шарф оказалось невозможным, а Лот не собирался с ним расставаться — у его щедрости были пределы — да и камзол все равно был испорчен. Лот почувствовал облегчение от того, что никто не последовал совету Скотта перекатить тело Червячка в болото. Пай порхал вокруг парня, как пьяный блуждающий огонек, и, в конце концов, уселся тому на задницу и сложил крошечные крылышки, чтобы отдохнуть.

— Он сказал «монстры»? — спросил Лот. — Именно «монстры»?

— Мне нравятся монстры, — сказал Дейв и на мгновение задумался. — Нет, стойте. Я люблю горчицу.

У Лота заболело горло, и он догадался, что болотные газы снова начали затуманивать мозг.

— У кого-нибудь здесь есть реальные знания о Болоте Смерти?

Он уставился на четыре совершенно отрешенных лица.

— Я не из этих краев, — сказала, в конце концов, Ада.

— И я, — сказал Калариан.

— Горчица, — сказал Дейв.

Они посмотрели на Скотта.

— Что ж, — сказал тот, почесав нос, чем заставил свою импровизированную маску затанцевать. — Кое-что я слышал. Но у нас все будет в порядке. Мы ведь герои.

— Что ты слышал, Скотт? — спросил Лот.

— А, — Скотт пренебрежительно махнул рукой. — Не о чем беспокоиться, Ваше Высокоблагородие. Обычная рутинная история о каком-то монстре, что живет на Болоте Смерти, ловит заблудших и неосторожных путников, а потом убивает их, ест их плоть и надевает их кожу вместо одежды.

— Ха, — сказал Лот. — Видишь ли, проблема в том, что в настоящее время мы заблудились, и мы неосторожны.

— Вообще-то, после этих слов я насторожилась, — пробормотала Ада.

— Именно, — сказал Лот. Его осенила мысль. — От кого именно ты услышал эту историю, Скотт?

Тот пожал плечами.

— От незнакомца в городе. Скорее всего, он выдумал это ради славы и бесплатной выпивки.

Лот посмотрел на распростертую фигуру Червячка и подавил желание погладить его по заднице.

— Вот только Червячок тоже знал о монстрах с болота. А он не пил с незнакомцами в тавернах.

Для того, кто утверждал, что долгое время был заложником в темнице Делакорта, Червячок знал на удивление многое. Лот ему не доверял — Лот вообще никому не доверял, но не о том шла речь. Червячок определенно не был с ним честен. Да, может, все пошло наперекосяк, когда Лот громогласно заявил, что тот трахает лошадей, но разве можно на такое обижаться? Кроме того, если бы Червячок не был таким очаровательно колючим при первой встрече, то и Лот бы не чувствовал необходимости постоянно тыкать в него пальцем. Тут некого было винить.

— Как бы там ни было, — беспечно продолжил Скотт. — Уверен, на самом деле, у монстра этого нет ни когтей размером с лемех, ни красных глаз, горящих подобно пламени.

— Ни ужасных клыков, с которых капает кровь врагов, — согласился Дейв. Все развернулись, чтобы на него уставиться. — Ты сказал «монстры». Не горчица. Монстры с болота, да, я слышал о них. Они ужасны.

И он вздрогнул. Лот даже представлять не хотел, что за монстры могут заставить орка содрогнуться. За исключением того, что ему нужно было это представить. Потому что они, черт возьми, были прямо тут, на Болоте Смерти. Ему действительно — действительно — следовало остаться в камере подземелья Делакорта, пусть ему и дали бы самого раздражающего сокамерника в мире.

— Что ж, просто великолепно! — Ада всплеснула руками. — Нас вот-вот проглотит что-то кровожадное, а мне ведь даже не заплатили!

— Что? Тебя только это волнует? — уставился Лот с открытым ртом.

— Для гномов это принципиальный вопрос — никогда не умирать с непогашенным долгом. Это позор на всю семью, — она пристально уставилась на Скотта. — Так что прежде чем нас сожрут, раздавят и выплюнут, я хочу получить свое золото, или беспокоиться тебе придется не о монстре.

— Не будут нас жрать и давить, — твердо заявил Скотт. — Это сказки. А мы герои! Кто-нибудь слышал баллады, в которых пожирали героев?

— Хм, — рискнул Калариан. — Может, их не сочиняют потому, что герои эти не могут рассказать о том, как их сожрали?

Скотт смертельно побледнел — наконец, его настигла реальность.

— Мы… мы тут в серьезной опасности, — прошептал он в ужасе. — Мы можем стать героями, которые не вернуться домой.

— Не думаю, что их называют героями, — мягко сказал Лот. — Думаю, их называют жертвами.

— Или обедом, — добавила Ада.

Скотт побледнел еще сильнее, его бледность почти сравнялась с бледностью Червячка.

— Я… — странный булькающий звук донесся из нижней части его живота. — Я… простите!

И он бросился за ближайшее дерево.

— Он… — Ада снова всплеснула руками. — Разве мы только что не говорили о том, что на болоте водятся монстры? А он ушел, чтобы наложить в штаны?

— Я не наложил в штаны! — крикнул Скотт из-за деревьев. — Я сру без штанов! Да и что, по-твоему, может произойти? Какой-нибудь монстр схватит меня, пока у меня бриджи до лодыжек спущены? Не думаю, что это…

Прежде чем Скотт успел договорить то, что собирался, его прервал рев, глухой удар и стук. Чудовище — как предположил Лот — утащило его прочь.

— Что ж, — сказала Ада мгновение спустя, когда они уставились на оставшуюся после него дымящуюся кучку дерьма. — Это в баллады вряд ли включат.

Глава Шесть

По следу, оставленному монстром, тащившим Скотта по болоту, — Калариан настоял на том, чтобы его называли следом заноса — было довольно легко следовать даже в быстро сгущающейся темноте.

— Знаешь, это может быть ловушкой, — сказала Ада.

— Может, — согласился Калариан, с блеском в глазах пробирающийся вперед. Он держал перед собой лук с натянутой стрелой и выглядел как опасный эльфийский воин. Вот только Лот услышал, как перед отправлением тот пробормотал: «Прояви инициативу!». Тот факт, что эльф относился к ситуации, как к части игры в «Дома и Люди», не внушал особого доверия.

— А мы уверены, что хотим его вернуть? — спросил Дейв.

— Да, — твердо сказала Ада. — Он наш единственный выход на сира Кровита. Не найдем Скотта, не получим оплату.

— Я собираюсь купить драконьи яйца на свою долю, — непринужденно сказал Дейв Лоту, пока они тащились вместе с лошадьми за Каларианом и Адой. — А Калариан выкинет свою в болото и плюнет сверху, потому что коллектив анархистов выступает против накоплений.

— Ты знаешь, что это значит? — мягко спросил Лот.

— Болото, — сказал Дейв, нахмурив свой зеленый лоб. — И плевок.

И не поспоришь.

Лот рассеянно похлопал Червячка по заду и получил в ответ нерешительный стон. Значит, еще жив. С ним все хорошо, и, уж точно, ему куда лучше, чем Скотту. Мельком, он задумался над иронией того, что приходилось спасать собственного спасителя, и снова похлопал Червячка по заднице. Тот крякнул, поднял голову, приоткрыл один глаз и уставился на Лота:

— Чт…?

— Ты упал в обморок. А потом Скотт умудрился попасть в лапы болотного монстра, так что сейчас мы идем по следу его дерьма, чтобы попытаться его спасти.

— Следу заноса, — вмешался Калариан, и Лот фыркнул.

А потом остановился, чтобы Червячок смог выпрямиться в седле.

— Так его схватили?

— Прямо пока он обделывался от страха, да, — подтвердил Лот.

Лицо Червячка скривилось.

— И почему мы снова его спасаем?

— Потому что только он знает, как нам получить оплату, — сказал Дейв и добавил: — Если мы к тому времени не умрем.

Червячок застонал и собрался уже слезть с лошади, но Лот остановил его, положив руку на бедро.

— Нет. Не слезай.

Червячок поднял брови.

— У меня нет сил снова поднимать твои жалкие кости из грязи, — сказал Лот.

Червячок закатил глаза, но на лошади остался.

Калариан замедлил шаг и поднял руку:

— Впереди, — прошептал он, указав луком.

След из размазанного дерьма резко сворачивал влево в просвет низкорослых искривленных деревьев. Группа замедлилась, приблизилась и погрузилась в гробовую тишину — Лот не был уверен, из компетентности или опаски. Он бы поставил на второе.

— Я пойду первым, — сказал Калариан, оглянувшись через плечо, словно ждал, что кто-то станет его останавливать. Никто и не подумал об этом. Лот их понимал — пусть за других он говорить не мог, но сам бросаться сломя голову навстречу гибели не собирался. У него отлично было развито чувство самосохранения, и прямо сейчас оно кричало: «Беги!» Единственной причиной, по которой этого он не сделал, было то, что в данный момент безопасность полностью зависела от количества. Достаточно было посмотреть на случившееся со Скоттом.

Плечи Калариана опустились из-за отсутствия отклика, но, спустя пару секунд, он глубоко вдохнул, выпрямился и зашагал по тропинке, держа лук со стрелами на изготовке. Лот ждал неизбежных звуков битвы, и коварная, своекорыстная его часть, поддерживающая в нем жизнь все эти годы, задавалась вопросом, смогут ли они схватить Скотта и сбежать, пока монстр будет занят поеданием эльфа. Ему нравился Калариан, и, будь его воля, он бы не выбрал его в качестве приманки, но Скотт был парнем с деньгами. Или, по крайней мере, парнем, который знал парня с деньгами. А Лот всегда выбирал деньги.

Раздался рев, продолжающийся, по ощущениям, вечность, а потом голос Калариана обратился к монстру. Лот отдал ему должное — для того, кого собирались съесть, он звучал уверенно.

— Покажись, грязное чудовище, и освободи плен…

Рев внезапно оборвался, и они услышали:

— Кэл? Это ты?

Мгновение тишины, затем нерешительный голос Калариана:

— Бенжи? Кузен Бенжи?

Туман впереди расступился, из него выступила фигура. И оказалась она совсем не монстром. Это был эльф — кузен Бенжи, очевидно, — за исключением того, что вместо коричневых и зеленых земляных тонов одежды, которые Лот ассоциировал с их народом, этот был одет во все черное, не считая блестящего металлического болтика в губе. И в ухе. И в брови. Волосы его были черными и прямыми, на ногах надеты толстые массивные ботинки, казавшиеся слишком большими для стройной фигуры. Пояс с шипами свободно болтался на узких бедрах, и он держал в руках что-то вроде мегафона — источника рева, видимо.

— Бенжи! Это ты! Сколько лет прошло! — воскликнул Калариан и опустил Лук. — Это ты сейчас похитил человека?

Бенжи бросил на него взгляд, полный крайней брезгливости, которая могла возникнуть только при близкой встрече со Скоттом.

— Вау, ты все еще забавляешься с людьми? — Калариан повернулся лицом к остальным. — Это мой кузен Бенжи.

— Эбенжилариан, — уточнил эльф.

— Гесунхейт, — пробормотал Лот.

— Это расизм, — огрызнулся Бенжи. — Хотя, смерть всем организациям!

Лот поднял бровь.

Калариан пожал плечами.

— Большинство эльфов — коллективные анархисты, но Бенжи просто асоциальный засранец.

— Я верю в принятие прямых мер против государства путем гражданского неповиновения, — сказал Бенжи.

— Асоциальный засранец, — повторил Калариан с усмешкой.

— Кто из вас принц? — спросил Бенжи, с любопытством их осматривая. Потом пожал плечами. — Человек начал выторговывать собственную жизнь ценой жизни принца в ту же секунду, как я его схватил.

Лот вздохнул. Ничего удивительного.

— Ты убил его? — спросил Калариан, и, возможно, в его интонации прозвучала нотка надежды.

— Нет. — Снова пожал плечами Бенжи. — Я подумал, что, если у него действительно есть принц, то его поимка сойдет за политическое заявление.

Лот сделал шаг назад.

— Не в этот раз, — сказал Калариан. — Он — часть моего задания. — И похлопал Бенжи по плечу. — Поверить не могу, что ты живешь на Болоте Смерти. Это жестко.

— Тут довольно здорово, — сказал Бенжи. — Не приходится говорить с людьми. Могу спокойно работать над своим манифестом.

Червячок тревожно покачнулся в седле.

— Простите, — сказал Лот. — Калариан? Кажется, Червячок сейчас снова вырубится.

— Точно! — Калариан широко раскрыл глаза. — Нам, правда, нужно выбраться из этих ядовитых паров, Бенжи. Как ты, ну, знаешь, не помер?

— Мой дом стоит на яме, полной древесного угля, — сказал Бенжи. — И сам он построен из угля. И мебель в нем тоже из угля. О, еще я заплатил ведьме, чтобы она сотворила заклинание очищения вокруг дома, но, думаю, она просто наговорила всякой белиберды, так что, в основном, я полагаюсь на уголь.

Что ж, это объясняло, почему весь он был в черном.

Бенжи снова оглядел группу.

— Кто бы из вас ни был принцем, не жди особого обращения. Я презираю всю вашу систему правления, и, когда произойдет революция, ты первый окажешься прижат к стенке. — Калариан ткнул его в ребра. — Но, пока ты часть задания Кэла, можешь пойти со мной.

Лот осторожно выступил вперед.

— Обещаю, что не буду вставать на пути вашей революции. Но, если мы не уберемся из этого газа, мой юный спутник не выживет, чтобы ее застать.

Червячок издал что-то протестующее, но никто не обратил на это внимания, потому что следом за этим он выскользнул из седла, заставив Лота поймать себя до того, как упал на землю.

Снова.

***

Дом Бенжи действительно полностью состоял из угля. Это была приземистая маленькая лачуга, построенная на небольшом участке возвышенности посреди Болота Смерти. Вокруг стояли полумертвые деревья, с ветвей которых свисали гирлянды серого мха. В лачуге оказалось всего две комнаты. Одна была заполнена перепачканными углем книгами, а другая была спальной Бенжи. По очень практичным соображениям кухня находилась на открытом воздухе.

В лачуге было не так холодно, как снаружи, и все же холодно, потому что нельзя было разжигать огонь. Банки со светлячками, выпускающими мерцающий свет, придавали интерьеру неземной вид. Бенжи пыхтел и ворчал, пока копался в своих вещах, и, в конце концов, вытащил из запасов несколько грязных одеял и швырнул их группе. Сердитое выражение лица немного смягчилось, когда одно из них упало на заметно окосевшего Червячка.

— Я принесу ему воды, — сказал он. — И таблетку угля.

— Да он может просто погрызть твою книжную полку, — предположил Калариан. И прищурился, глядя на Бенжи. — Кстати, а где Скотт? Человек, которого ты похитил?

— Привязан на заднем дворе, — сказал Бенжи. — Он весь в дерьме. Не собираюсь пускать его в дом.

Дейв и Пай пошли проверить Скотта, Пай заливался трелью, сидя на плече Дейва.

— И прошу, не дай своему дракону сжечь мой дом! — крикнул им вслед Бенжи.

Несмотря на то, что Бенжи был асоциальным засранцем, стол он накрыл приличный. Даже Червячок, выпив воды и таблетку угля, собрался достаточно, чтобы насладиться едой, приготовленной им на открытом гриле.

— Так ты и есть монстр? — размышлял Лот, жуя кусок жареной репы, оказавшейся на вкус куда приятней, чем думалось. Бенжи знал толк в специях.

— Думаю, монстр был, — сказал тот и перебросил прядь черных волос через плечо. — Но, к тому времени, как я сюда переселился, он или умер, или ушел от дел. Похоже, у него были когти размером с лемех. В любом случае, мне тут нравится. Человеческие солдаты бояться заходить сюда, как и большинство эльфов. Для них я «слишком радикальный», — поставил он кавычки.

— Ты сжег классный кабинет, — сказал Калариан.

— Всего лишь раз.

— Три раза!

— Это был один кабинет! — возразил Бенжи. — Если им не нравилось, что я сжигаю его дотла, следовало прекратить его восстанавливать.

— После этого коллектив его изгнал, — сказал Калариан остальным.

Бенжи гордо улыбнулся.

Лот задумчиво хмыкнул.

— Если ты злобный болотный убийца, то почему был так добр к Червячку, принес ему воды и угля? Не похоже на смертоносные поступки.

Бенжи закатил глаза.

— Очевидно же, что он из угнетенных. А я не на угнетенных нападаю, разве не ясно?

— Не куплюсь на это, — заявил Лот. — Не похож ты на убийцу. — Бенжи явно чувствовал себя не в своей тарелке, так что Лот поспешил его добить: — Что ты, на самом деле, делаешь с похищенными?

— Я никогда и не говорил, что являюсь убийцей. Просто позволяю слухам делать свою работу. В основном, если кто-то оказывается достаточно глуп, чтобы пойти этим путем, я соблазняю их и забираю деньги, пока они витают в приятных воспоминаниях. — Бенжи ухмыльнулся и подмигнул. — Приятные воспоминания обо мне ослепляют их на несколько дней.

Лот в этом не сомневался.

Калариан кивнул.

— У тебя всегда была репутация дамского угодника.

— И мужского угодника, — сказал Бенжи. — На самом деле, кого угодно угодника. — Увидев поднятые брови Лота, он пожал плечами. — Отличный способ скоротать время.

— Но не со Скоттом? — спросил Калариан.

— Ты его видел? — вздрогнул Бенжи. — Даже у меня есть границы. В любом случае, суть в том, что когда-то здесь жил смертоносный болотный монстр, но он ушел, умер, вышел на пенсию или еще что. Единственный монстр, который тут сейчас обитает, находится у меня в штанах.

У Червячка отвисла челюсть, когда эльфы дали друг другу пять.

Мгновением позже в двери ворвался Скотт. От него воняло болотной водой. Одежда промокла насквозь, с волос капало.

— Дейв бросил меня в болото!

Дейв неуклюже вошел следом.

— От тебя несло дерьмом.

— Мой принц! — воскликнул Скотт, его взгляд упал на Лота. — Вы живы!

— Не благодаря тебе, как я слышал, — сказал Лот, и Червячок рядом фыркнул.

Скотт состроил невинный взгляд широко распахнутых глаз.

— Не понимаю, о чем вы, Ваше Высочество.

— Всего лишь о твоем предложении продать меня похитителю. Не припоминаешь? — Лот устрашающе выгнул бровь.

Скотт побледнел.

— Что? Ох… нет, я был… это… недоразумение, мой господин! Я предостерегал монстра, чтобы он оставил вас в покое, вот и все. Предупредил о вашем присутствии, чтобы вы безопасно пересекли болото. Да, ради безопасности, — повторил он, обводя комнату взглядом.

— Серьезно? — спросил Бенжи, нахмурившись. — Об этом ты и думал, мистер Я-отдам-вам-принца-если-отпустите?

Скотт нервно облизнул губы и придвинулся ближе к Дейву.

— Мм…

Тут Лот решил, что Скотт сейчас не стоил его времени. Куда больше его беспокоило то, как они собирались убраться с болота.

— Скажи-ка, Бенжи, полагаю, у тебя нет карты с дорогой отсюда?

Бенжи нахмурился.

— У вас нет карты? Какой идиот идет на задание без карты?

— У нас она была, но Скотт ее сжег.

Все взгляды обратились к Скотту, стоящему на том же месте с капающей с него водой.

— Это дракон, — заскулил он. — В любом случае, вы должны уважать меня, как своего лидера, и перестать лезть с обвинениями каждый раз, когда что-то идет не так!

— Но так работает лидерство, Скотт. Если хочешь прославиться успехом, нужно брать на себя и вину за неудачи, — отметил Лот.

Глаза Скотта расширились, как будто это никогда не приходило ему в голову.

— То есть, если все пойдет не по плану, в балладах…

— Тебя высмеют, да. И ты прославишься как Скотт Болотная Срань.

— О-о, мне это нравится! — оживился Дейв. — Начну-ка я песню! Что рифмуется со сранью?

— Рвань, брань, врань, — перечислил Червячок, ухмыльнувшись. Лот с облегчением отметил, что тот достаточно оклемался, чтобы принять участие в разговоре, поэтому подхватил:

— Болотная погань, пустая глухомань, — радостно продекламировал он, получив огромное удовольствие от хмурого взгляда Скотта.

— Да, — кивнул Дейв. — Баллада о Скотте и о том… о том, как он присел на корточки!

Дейв выглядел чрезвычайно довольным собой, и Лот был на его стороне. У него должно было получиться, ведь, если они благополучно доберутся до Каллиера, Скотта увековечат по совершенно неправильным причинам. Мысль об этом заставила его мелкое сердечко запеть от радости. Это сослужит неплохую службу маленькому говнюку за то, что он пытался им откупиться.

И все же, им все еще нужна была карта, чтобы добраться до места назначения целыми и невредимыми, поэтому он снова обратил внимание на Бенжи.

— Есть тут безопасная дорога? Нам нужно в столицу.

— У меня нет карт, — сказал Бенжи. — Но я знаю болото. Могу вывести вас обратно к дороге из Делакорта или на другую сторону к дороге в Толер.

— Толер? — спросил Червячок, его глаза расширились. — Я смогу добраться в Каллиер оттуда, по крайней мере, думаю, что смогу. И по пути там много деревень.

— Только посмотрите, ну что за удобный маленький почтовый голубок? — сказал Лот. — Для меня, по крайней мере. И где же твой дом, Червячок?

— Возле Каллиера, — сказал парень без колебаний.

— Как туманно, — пробормотал Лот.

Червячок только скривил в усмешке рот и пожал тощими плечами.

— Вы, люди, такие глупые, — заявил Бенжи. — Зачем вам вообще в Каллиер? Там полно людей. Ненавижу людей.

— Это часть задания, — сказал Калариан, жуя анемичную на вид морковку.

— Б-благородного задания! — подал голос Скотт. — Самого благородного задания! Мы вернем потерянного принца Тарквина на трон, как законного правителя Агилона!

— Все короли — тираны, — сказал Бенжи, и Калариан ударил его кулаком.

— Да, но лорд Дум худший из тиранов! — воскликнул Скотт.

— Что ж, и то правда, — задумчиво сказал Бенжи.

Лицо Скотта просияло.

— Ты должен к нам присоединиться! С монстром с Болота Смерти на нашей стороне мы будем непобедимы!

— Нет, — сказал Бенжи. — Вообще-то, это очень оскорбительно. А еще — отвали.

— Но… я тебе заплачу! — подбежал к нему Скотт, принеся с собой запах болотной грязи. — Ну, я заплатить не смогу, но сир Кровит сможет!

Лот не мог не заинтересоваться таинственным покровителем Скотта.

— Скотт, думаю, сейчас самое время рассказать, кто же стоит за этой спасательной миссией.

Червячок, к удивлению, кивнул в знак согласия:

— Кто хочет освободить принца и почему?

Скотт беспомощно пожал плечами.

— Все, что мне известно, так это то, что однажды вечером я сидел в таверне и рассказывал друзьям о том, что смогу стать героем, если найду подходящее задание. Ко мне подошел мужчина и сказал, чтобы я дождался его в лесу следующей ночью. Когда я пришел, он передал мне письмо от сира Кровита, — Скотт порылся в кармане камзола и вытащил грязный клочок пергамента.

Лот без спроса выхватил его из рук и быстро просмотрел. Скотту действительно предложили собрать отряд спасителей и вызволить принца из тюрьмы в Делакорте. Там было обещание оплаты и список городков вдоль дороги из Делакорта, где можно было пополнить припасы и сообщить о состоянии миссии. Лот прищурился на замысловатую подпись, и Скотт ткнул в нее через его плечо:

— Видите? Сир Кровит. Может, один из новых дворян, посвященных в рыцари лордом Думом?

Лот моргнул, еще раз перечитав сложную петляющую подпись, и изо всех сил постарался говорить ровным голосом, сдерживая смех.

— Это не имя, Скотт. Тут написано «Покровитель».

Скотт напрягся.

— Бессмыслица какая-то, — сказал он.

— Это написано на бумаге, вот. По-кро-ви-тель. — Произнес Лот так, словно говорил с ребенком. — Покровитель — это тот, кто дает деньги, чтобы помочь делу, Скотт. А ты что думал, это значит?

Скотт покраснел.

— Я всегда думал, так называют болезнь, когда у тебя не опущено одно яичко. Но мама отвела меня к целителю, и та сказала, что все нормально, и однажды оно наверстает упущенное.

Червячок фыркнул. Лот поймал его взгляд и с удивлением обнаружил улыбку, ярче всех, что приходилось видеть раньше. С ней Червячок выглядел куда лучше, чем со своим обычным хмурым взглядом.

— Опустим новости о твоих генитальных аномалиях. Скотт, ты когда-нибудь встречался с человеком, финансирующим задание? — спросил Лот, внезапно почувствовав беспокойство. Возможно, принц был в большей опасности, чем ему казалось сначала.

Он быстро стряхнул эту мысль. Не было никакого принца. Лорд Дум утверждал, что его племянник будет находиться в безопасном месте до своего совершеннолетия, но никто по-настоящему в это не верил. Пропавший принц был сказкой, фантазией, и определенно был мертв и похоронен, если, конечно, у лорда Дума была хоть капля здравого смысла.

Скотт прикусил губу.

— Не встречался-встречался, но ведь все из письма оказалось правдой, — сказал он. — Камера, рыжие волосы, спящие охранники, все это.

— Подожди. Спящие охранники?

На этот раз кивнул Дейв:

— Я хотел вырубить их, но они уже спали, — надулся он. — Удалось ударить только стену.

Лот отложил эту информацию на потом и поднял листок бумаги.

— А ты не должен был избавиться от этого? — потому что не видел ни одного стоящего заговорщика, который бы не избавлялся от улик.

— Эм, я не очень хорошо запоминаю вещи вроде названий городов и деталей, — признался Скотт. — Поэтому сохранил его. Наверное, стоит его сжечь.

— Точно. Позже разожжём огонь, — заявил Лот.

— То же и я сказала, — пробормотала Ада. — Но ведь: «Все ради баллад, Ада».

— Баллада о Скотте и его неуловимом яичке! — предложил Дейв, довольный тем, что у него появилось больше пищи для музыкальной карьеры.

Скотт заметно съежился, и Лот прикусил губу. Посмеется над этим позже, когда закончатся насущные заботы.

Он потер лоб.

— Просто чтобы внести ясность: незнакомый человек платит тебе за возвращение принца в Каллиер, чтобы посадить его на трон, и ты не задавался вопросом о его мотивах? Тебе и в голову не приходило, что это может быть ловушкой?

Отсутствующий взгляд Скотта был единственным ответом, в котором Лот нуждался.

Он задумчиво пожевал губу.

— Червячок, это была твоя обычная камера?

— Нет. Меня переместили, сказали, чтобы я не мешался, пока они будут убираться. Как будто они вообще когда-то это делали, — пробормотал он с горечью, и Лот вспомнил камеру.

И внутренне застонал, когда кусочки пазла начали складываться. Принц Тарквин был мертв и мертв давно, в отличие от слухов о нем. Так, что же нужно было лорду Думу, чтобы их опровергнуть? Тело. А значит, ему нужна была подходящая рыжая голова для убийства. Вероятно, потом он бы объяснил все нападением бандитов, повстанцев или еще кого, но, если у него будет рыжеволосый труп, который можно будет похоронить на публике, что помешает ему, наконец, заявить права на трон? Боги, а ведь он с самого начала собирался использовать для этой роли Червячка — может, именно это и было причиной его ареста. Но какой еще бедняга одной из ночей, ничего не подозревая, бродил по улицам Делакорта и случайно привлек внимание охранников? Лот с его выкрашенными хной волосами.

Лот вздохнул и обменялся настороженным взглядом с Червячком. Дела становились все хуже и хуже.

Эх, надо было перекрашиваться в блондина.

Глава Семь

Лот хотел спрятать голову под подушку, которую делил с Червячком, чтобы заглушить непристойные звуки, доносящиеся из спальни Бенжи, и ему это почти удалось, но Червячок утянул ее обратно, чтобы прикрыть собственные уши. Они жались друг к другу в попытке согреться, потому что спали без огня, а ночные ветра безжалостно пронизывали болото. По крайней мере, Бенжи нашел для Лота старую рубашку. Естественно, она была черной и длинноватой, но Лот повязал полоску от синего камзола вокруг талии и удовлетворился результатом. Согревала и ладно.

Дейв и Ада делили одеяло, и кто-то из них громко храпел. Скотт свернулся калачиком в одиночестве, потому что от него так и несло болотной водой. Калариан?

Калариан был причиной, по которой они затыкали уши.

Ну, Калариан и Бенжи. Когда ночь в очередной раз нарушилась скрипом кроватных пружин и приглушенным криком: «Да! Там!», за которым последовал глухой удар изголовья кровати о стену, Лот застонал.

— Они ведь кузены! — заскулил Скотт. — Это…

— Вот именно, — отрезал Лот. — Очевидно, члены эльфийских семей невероятно близки! Кто бы знал?

Лот был абсолютно уверен, что Червячок вытащил голову из-под подушки лишь для того, чтобы наградить его осуждающим взглядом, прежде чем сказать:

— Как интересно, а я-то думал, кое-чьи прародители были двоюродными кузенами.

Лот с секунду тупо на него смотрел.

— Королева Фрида и король Алджернон? — подсказал Червячок. Очевидно же, маленький засранец знал, что Лот понятия не имел, о чем он толковал, а тут еще и Ада подняла голову, чтобы послушать.

Уставший мозг Лота заработал. Точно. Старый король и королева были дальними родственниками. Теперь он вспомнил.

— Простите, что не подумал о пэрстве Варпов, — фыркнул он. — К тому же, у дворян другие правила. Мы объезжаем все, что приглянется, это всем известно. — Лот проигнорировал жесткий взгляд Червячка и наклонил голову в сторону спальни, из которой перестал доноситься стук изголовья кровати. — Думаешь, они закончили?

Ответом на вопрос послужил вскрик Калариана: «Оседлай меня!», за которым последовало что-то похожее на щелчок кнута, а затем равномерный набирающий темп стук-стук-стук угля по углю.

Звуки эти заставили Червячка покраснеть, и Лот присмотрелся к нему повнимательней.

— Скажи-ка, Червячок, ты краснеешь от смущения или зависти?

Губы Червячка сжались, он хмыкнул и повернулся спиной к Лоту, прихватив с собой большую часть одеяла.

Лот ткнул маленькое животное локтем:

— О, да ладно, не будь такой ханжой. Если честно, когда я слышу этих двоих… то завидую. Недели прошли с моего последнего траха.

Червячок пробормотал что-то в одеяло.

— Что? — Лот свернулся калачиком, чтобы сохранить тепло, и подтянул его поближе, чтобы лучше слышать: — Ты что-то сказал?

Сосед по кровати едва не вибрировал от желания открыть рот, так что долго ждать не пришлось — Червячок вырвался из хватки, развернулся лицом и прошипел:

— У тебя он хотя бы вообще был!

Это заставило Лота замолчать.

Ну конечно. Червячку было где-то между двенадцатью и двадцатью — сложно сказать точнее. Но если его заперли, скажем, лет в пятнадцать или шестнадцать, а он был сыном дворянина, то вероятность, что у него не было возможности заняться чем-то веселым, была велика. Вполне может статься, что его сексуальный опыт ограничивался рукой, соломенным матрасом и аудиторией крыс.

Лот не был уверен, из чувства вины, жалости или еще чего родилось это предложение:

— Ну, если захочешь, чтобы я показал тебе, что к чему, я в деле. И даже денег не возьму.

Червячок при этих словах замер.

— Нет, спасибо, — натянуто сказал он.

Лот не знал, что тут можно добавить. Нечасто его подводили слова, но, с другой стороны, ему и отказывали редко. Пока он обдумывал эту мысль, из спальни донесся громкий крик: «Сильнее, Бенжи!»

В комнате воцарилась тишина, и Скотт заявил:

— Им обязательно так… театрально к этому относиться?

Из-за стены раздался голос Бенжи:

— Закройся, Скотт! Ты все портишь! — прежде чем снова скрипнули пружины и — да, определенно — щелкнул кнут.

Червячок хихикнул, напряжение ушло из его плеч, и Лот снова прижал парня к груди, про себя улыбаясь.

***

Лот проснулся от теплого дуновения воздуха у затылка. Открыл один глаз и увидел размытый предрассветный туман, окрашивающий все серыми оттенками. Значит, было еще очень рано. Он снова закрыл глаза и машинально прижался к теплу другого тела, над ухом раздался тихий вздох. «Червячок», — подумал он сонно. Должно быть, они перевернулись ночью.

Он попытался устроиться поудобнее, но что-то ткнулось в него через ткань штанов, что-то твердое, толстое и… Лот все еще находился в сонном состоянии, так что ему потребовалась секунда, что бы осознать, что, да, к его заднице определенно прижимался член. Его глаза резко распахнулись, и он позволил себе мгновение удовлетворения. Червячок мог сколько угодно утверждать, что это было ему не интересно, но тело его рассказывало совсем другую историю. Лот качнул бедрами так, чтобы толкнуться в Червячка, и ухмыльнулся, когда Червячок, не просыпаясь, подхватил ритм.

Будь они где угодно кроме пола полной людей комнаты, Лот бы разбудил Червячка, прошептал ему на ухо сладкие слова, перевернул их и применил свои навыки. Хотя, вообще-то, он был не из тех, кто пользовался спящими — он предпочитал, чтобы его партнеры бодрствовали и умоляли.

Кроме того, он два дня провел верхом на лошади, чуть не отравился болотным газом и с ног до головы был покрыт угольной пылью. Да и не был он уверен, что выступит должным образом, зная, что их слушают два эльфа с ушами-летучими мышами, которые не преминут тем, чтобы вынести свое суждение.

Так что он ограничился тем, что потянулся за спину, потряс Червячка за костлявое плечо и прошептал:

— Я польщен, Червячок, но давай как-нибудь в другой раз.

Бедра Червячка толкнулись раз, другой, тело напряглось, и он проснулся:

— Черт! — прошипел он.

— Когда-нибудь, — пробормотал Лот. — Я буду более чем счастлив, только слово скажи. Только где-нибудь не здесь и не сейчас.

Червячок отполз назад, и, когда Лот повернулся, света оказалось достаточно, чтобы разглядеть румянец на его щеках.

— Я не… Это не… это случайность!

— Случайность ли? Или ты все-таки считаешь меня неотразимым? В этом нет ничего постыдного, Червячок. Многие чувствуют себя так же рядом со мной, — послал ему Лот воздушный поцелуй.

Червячок сел и, слегка сгорбившись, нахмурился, словно думал, что Лот вот-вот запрыгнет на него и без спроса схватится за член, что было очень оскорбительно — Лот всегда спрашивал разрешение. Лот вздохнул.

— Кажется, все эти приключения тебя немало напрягают, — пошевелил он бровями. — А, знаешь, что помогает при стрессе? Оргазмы.

— Ты невозможен, знаешь об этом? — Червячок отбросил в сторону одеяло, прошел в другой конец комнаты и, спустя минутное колебание, лег рядом с Дейвом. Лот подумал, что Дейв вряд ли отнесется к неуправляемой эрекции с таким же пониманием. Но потом решил польстить себе мыслью, что шансы на то, что Дейв окажет на Червячка такое же влияние, невелики, а потому устроился под одеялом и, ухмыляясь, снова заснул.

По крайней мере, сейчас Червячок не стал прямо ему отказывать. Какой-никакой, а прогресс.

***

Позже утром Калариан вышел из спальни Бенжи, и на нем не было ничего, кроме сонной улыбки и множества мазков древесного угля на бледной коже. Лот открыто уставился. Эльфы действительно были несправедливо привлекательны, пусть Калариан и выглядел так, словно его несколько раз протащили сквозь заросли. Пока он выходил из парадных дверей, предположительно, чтобы помочиться, Лот увидел несколько знатных угольных отпечатков ладоней на вершинах великолепной задницы.

— Ч-что! — воскликнул Скотт, отбрасывая одеяло. — Надень что-нибудь, Калариан! Я вижу твой… ту штуку!

— Это пенис! — сказал Калариан, обернувшись и наградив всех взглядом. — Тут такой у большинства есть!

— И у меня их было столько, что не счесть, — сказала Ада.

— Скотт просто завидует твоим симметричным яйцам, — сказал Лот.

Калариан ухмыльнулся.

— Они прекрасны, не правда ли?

— Высочайшего качества, — сказал Лот. — Сногсшибательные.

Калариан снова развернулся, покачал задницей с отпечатками пальцев и продолжил путь наружу.

Лот повернулся к Червячку. Тот сидел с широко распахнутыми глазами и красным лицом. В сложенной чашечкой руке он держал Пая и нежно поглаживал спину пальчикового дракона, стараясь очень и очень демонстративно не пялиться на задницу Калариана.

К несчастью мальца, стоило только ему отвернуться, чтобы избежать этого зрелища, как его встретил Бенжи, выходящий из спальни таким же красивым и голым. Червячок застыл на месте, и Лот искренне испугался, что тот сейчас самовоспламенится. Это было последним, что нужно было построенному из угля дому, так что Лот закинул руку ему на плечи и вывел на улицу.

Воздух за пределами лачуги был на удивление чистым, как и говорил Бенжи. Лот похлопывал Червячка по спине, пока тот делал глубокие вдохи, Пай наворачивал вокруг крошечные круги.

— Итак, — сказал Червячок, в конце концов, и прочистил горло. Лицо его так и пылало ярко-красным. — Если Бенжи выведет нас на дорогу до Толера, мы легко доберемся до Каллиера.

— Хм. — Лот провел носком ботинка по грязи. — Если мы абсолютно уверены, что хотим попасть в Каллиер, то да.

— Слишком гладко все идет? — спросил Червячок. — Спасение из ниоткуда. Ты думаешь, за всем стоит лорд Дум.

— Я думаю, что это возможно, — сказал Лот. — Думаю, это в его интересах — предъявить труп трагически погибшего племянника, столкнувшегося с какими-то бандитами по дороге в столицу. У принца как раз должно случиться совершеннолетие, так что время не ждет.

Червячок сжал губы в тонкую линию. На мгновение он стал выглядеть старше. Лоб наморщился в раздумьях.

— С такой же легкостью он мог убить нас в темнице Делакорта. Я не говорю, что это не дело рук Дума, но есть шанс, что благодетель Скотта действительно хочет спасти принца.

— Ну, тогда он гребанный идиот, а?

Рот Червячка дернулся.

— И это тоже, да. Но в мире полно идиотов.

Лот решил, что Червячок ему нравится. Он был раздражительным, циничным и обладал острым умом. Не повредил делам и хороший сон — вернее, то, что от него осталось после ночных развлечений эльфов, — под правильным углом он даже показался ему привлекательным. Как жаль, что прошлой ночью он отклонил предложение Лота лишить его девственности. Хорошо хоть, у них еще оставалось время — если сегодняшнее утро о чем-то и говорило, так это о том, что он не был так уж невосприимчив к чарам Лота, а значит, Лот в любой момент мог повторить свое предложение. Среди новоприобретенных компаньонов Червячок определенно стоял в его списке на первом месте. Калариан, может, и был чертовски привлекательным, но, после прошлой ночи, Лот был почти уверен, что у него не хватит выносливости угнаться за ним. Не то чтобы ему не было интересно попробовать собственные силы.

Он повернулся и проследил взглядом за возвращающимися к лачуге Каларианом и Бенжи.

— Ух, — сказал Червячок. — Это…

— Словно за маятниками наблюдать, да? — задумчиво изрек Лот. — Тот еще гипноз.

Червячок удивил его смехом:

— Не уверен, что тут более занимательно — эти двое или Скотт, вцепившийся в свои жемчужинки.

— Определенно, Скотт, — сказал Лот. И не смог удержаться, чтобы не добавить: — Вероломная маленькая дрянь. Хочешь меня Бенжи сплавить?

— Радуйся, что ты не принц, — сказал Червячок с кривой усмешкой, которую Лот так и не смог расшифровать. Прежде чем он успел о ней задуматься, Червячок с озорной улыбкой на лице спросил: — Ты же знаешь, с чем рифмуется «дрянь»?

— И правда! Ты прав! — просиял Лот и развернулся к лачуге, чтобы еще немного поддразнить Скотта.

***

Потребовалось четыре несчастных грязных дня, чтобы пересечь Болото Смерти. По крайней мере, Бенжи снабдил их едой и знал, какими тропами безопасней всего идти, чтобы не вляпаться в вонючую засасывающую грязь и большое скопление болотного газа. Бенжи раздал им толченный древесный уголь, чтобы завернуть его в ткань и приложить к лицам, так что у всех подбородки перемазались и без масок выглядели как темные угольные бороды. (Волосам же Скотта на лице это придавало куда больше уверенности, на что и указал Бенжи с радостью.) И хотя Лот несколько раз ловил себя на том, что у него кружится голова, ему было значительно лучше, чем когда они только-только ступили в болотную местность. Лошади несколько раз застревали, увязая по колено в грязи, и только Дейву удавалось их вытаскивать.

Скотт переносил дорогу хуже всего. Не только потому что Дейв продолжал радостно вслух сочинять Дерьмовую Балладу, а потому что яро возражал простив Бенжи на месте лидера. Лот подозревал, что это так сильно раздражало Скотта потому, что Бенжи к чертям не сдалась эта должность — он просто хотел, чтобы группа убралась от него подальше. Возможно, единственная причина, по которой он не позволил им всем помереть на болоте, заключалась в том, что Калариан продолжал отсасывать ему при любом удобном случае. Несмотря на высокомерие, у Калариана кишка была тонка быть плохим мальчиком — в прямом и переносном смысле. Не то чтобы Лот его жалел. Эльфы все равно оставались чертовски привлекательными.

Скотта все это, конечно же, шокировало. Аде и Дейву, похоже, было все равно. Лот был безмерно признателен за бесплатное шоу, а Червячок… бедняга Червячок большую часть дороги краснел как свекла. Лот не был уверен, было ли это из-за того, что эльфы так открыто выражали свои чувства, из-за того, что они так хорошо проводили время или из-за несправедливо красивых членов, заставляющих Червячка краснеть и заикаться каждый раз, когда он смотрел в их сторону.

Возможно, из-за всего сразу.

Как бы то ни было, Червячок немного потеплел к Лоту во время их путешествия по Болоту Смерти. Лот подозревал, что во многом это было связанно со смущением, которое Червячок был не в силах скрыть, так что парень был благодарен Лоту за отсутствие поддразниваний по этому поводу. Червячок был остроумным и сообразительным, и его невинность казалась почти нелепой. Однако смех над ней означал бы поддразнивание не за девственность, а за четверть жизни, проведенную в камере. Некоторые удары казались слишком низкими даже для Лота.

Ха.

Так, значит, у него все-таки была совесть. Кто бы знал? Определенно не Лот и не люди, его встречавшие. Но она, правда, ни разу не показывала себя миру, и то, что происходило сейчас, Лот находил довольно тревожным. Родители в Каллиере будут смеяться до упада. Лот точно собирался вернуться, но не мог избавиться от беспокойства, что они играют на руку таинственному покровителю Скотта. Кто сказал, что они могли доверять ему? Пусть сначала он считал самым разумным сбежать от группы, как только они доберутся до Каллиера, теперь Лот не был уверен, что вообще хотел туда идти.

Каллиер был домом — насколько вообще какое-то место могло быть домом человеку, которому часто приходилось покидать его посреди ночи, чтобы избежать осложнений с законом. Там Лот родился и вырос. Его отец был портным, а мать — пивоваром, отсюда и унаследованная любовь Лота к лучшим вещам в жизни: моде и алкоголю. От нечего делать, он размышлял о том, какими были родители Червячка и насколько разнилось их воспитание. Может, Червячок и был внебрачным сыном, но, очевидно, отец признавал его существование. В каком-то смысле он даже любил его, иначе какую бы ценность тот представлял в качестве заложника? Но каждый раз, когда Лот пытался расспросить Червячка о детстве, тот пожимал плечами и бормотал, что это не имело значения.

— Могу с уверенностью заявить, что моя семья не была так близка, как их, — уклончиво ответил он, кивнув на эльфов, с переплетенными пальцами направляющихся к деревьям.

— Не уверен, что хоть чья-то семья близка так, как их, — сказал Лот с усмешкой. Он выведал, что, на самом деле, Кэл и Бенжи были не двоюродными братьями, а просто дальними родственниками, но не собирался ни с кем делиться этой информацией — слишком уж интересно было наблюдать за скандалами, которые устраивал Скотт.

Бенжи заверил, что еще один день на ногах выведет их на дорогу, и пусть Лот метался в сомнениях на счет того, стоило ли возвращаться домой, возможности убраться от грязи, газов и постоянного нытья Скотта по поводу пения Дейва, к припеву которого присоединялась вся группа, он ждал с нетерпением. К тому же, Червячок сказал, что вдоль дороги до Толера стояли деревни, а деревни означали удобства, может, даже таверну или гостиницу с теплой едой, удобными кроватями и горячей водой для ванны. И Лот не стал бы жаловаться, если бы в основе этих теплых блюд лежало меньше репы и больше курицы или говядины. Черт возьми, да он сейчас и на кролика бы согласился.

Лот заметил, что даже с вегетарианской едой Бенжи Червячок стал выглядеть менее изможденным, локти не так больно кололи по ночам. Конечно, это могло быть связанно и с тем, что он перестал спрашивать Червячка, не хочет ли тот при первой же возможности наведаться в ближайшую конюшню. Червячок же изо всех сил старался не перетягивать на себя одеяло и не слишком извиваться. В любом случае, теперь в Червячке было меньше костей и больше кожи, что доставляло Лоту удовольствие, о котором он старался не слишком часто задумываться. Вместо этого он думал о моменте, когда они выберутся с болота.

На протяжении большей части пути через Болото Смерти окружающий пейзаж почти не менялся — одни искривленные призрачные деревья да мили и мили вонючей грязи. Наконец, как раз в момент, когда Лот начал думать, что никогда не выберется из зловония серы и грязи, засасывающей ботинки при каждом шаге, он посмотрел вниз и обнаружил, что наступил на пучок жесткой зеленой травы. Удивление от того, что он увидел нечто живое и зеленое, чуть не заставило его споткнуться.

С этого момента каждый шаг приносил новый признак жизни: свежую траву, молодое деревце с зеленым стволом, жужжание насекомых и, наконец, когда рассеялся весь болотный туман, пение птиц. Впервые за несколько дней Лот вдохнул чистый воздух.

— Что ж, — в конце концов, объявил Бенжи. — Вот и край болота. — Он кивнул в сторону зарослей деревьев. — Пойдете туда и найдете дорогу на Толер. Поверните там на восток, и до него останется час езды.

— Что такое «восток»? — спросил Дейв. — Я знаю только «право» и «лево».

— Восток слева, — уверенно заявил Скотт.

— Восток справа, — поправила его Ада со вздохом и закатила глаза. Когда Скотт послал ей хмурый взгляд, она указала наверх. — Ты ведь знаешь, что солнце встает на востоке, Скотт?

Калариан и Бенжи обменялись сдержанными хлопками по спинам, словно не провели последние несколько дней на членах друг друга.

— Удачи с заданием. Заходи проведать, если окажешься неподалеку, — сказал Бенжи, напоследок хлопнув Калариана по дерзкой заднице.

— Думаю, зайду, — сказал Калариан с усмешкой. — Да здравствует революция!

— К черту державу, — с нежностью ответил Бенжи.

Они сняли тряпки с лиц и вернулись на лошадей. Наблюдая за тем, как Червячок садится в седло, Лот удержался от лошадиной шутки, хоть та и просилась наружу. Червячок поймал его взгляд и поднял бровь:

— Присоединитесь, Ваша Светлость, или мне взяться за зверя в одиночку? — спросил он с усмешкой.

Оба расхохотались. Лот запрыгнул позади Червячка и с улыбкой обнял того за талию, потому что, несмотря ни на что, они пережили Болото Смерти.

***

По мнению Лота, не было более восхитительного звука, чем стук копыт по утоптанной дороге — осязаемый признак того, что они, и вправду, оставили болото позади. Он глубоко вдохнул, рассеянно потянул за шарф, чтобы почувствовать свежий воздух и на лице, и случайно разбудил Пая, тут же начавшего ворчать и шипеть перед тем, как снова заснуть.

Каким-то образом теперь дом дракона находился в его шарфе. Пай снова и снова залезал в так называемые Червячком воровские карманы, чтобы вздремнуть, и, когда Лот пытался прогнать его обратно к Дейву, смотрел грустными зелеными глазками и жалобно щебетал, пока тот не сдавался и позволял ему сидеть там и дальше. Лот готов был поклясться, что дракон играл на его чувствах, но не особо возражал.

Они миновали несколько лачуг на обочине дороги, и Лот понял, что до Толера осталось недалеко. И действительно, спустя двадцать минут верхом они миновали окраину города. Смотреть было особо не на что — несколько улиц сгрудились вокруг грязной лужайки домов — но, после последних дней, проведенных на Болоте Смерти, и они, по мнению Лота, могли посоперничать с вершиной цивилизации. И самым приятным оказалось наличие гостиницы.

— Скотт, — позвал Лот. — Твой покровитель позаботился о том, чтобы мы могли останавливаться по этой дороге?

Он прекрасно понимал, что ничего такого предусмотрено не было, но ему было все равно — он знал, как не помереть с голода. Просто хотел заставить Скотта поувиливать. Да, возможно, он все-таки затаил небольшую обиду за то, что Скотт с такой легкостью предложил его болотному монстру.

Скотт нахмурился и открыл рот, но его опередил Калариан:

— У меня есть деньги.

Лот и Червячок одновременно на него уставились.

— С каких это пор? — потребовал Лот.

Калариан широко улыбнулся — он все еще пребывал в том хорошем настроении, которое бывает только после исключительного секса, и оно сохранилось у него с тех пор, как они с Бенжи в последний раз исчезли в кустах, заставив остальных неловко толпиться и слушать кэловское «Трахни меня, папочка!»

(«Разве они не кузены?» — спросил Дейв. Лот не стал ничего объяснять.)

— У меня есть деньги, — повторил Кэл. — Бенжи решил, что мне пригодятся наличные. Он ведь грабит своих жертв, а на болоте, по его словам, тратиться особо не на что. — Он полез в седельную сумку и с ухмылкой вытащил пухлый кошелек.

— Ты выкинешь его и заплюешь? — спросил Дейв, широко распахнув глаза.

— Нет, я сниму нам комнаты в гостинице Толера и куплю горячую еду без репы, — сказал Калариан.

— И горячую ванну? — спросил Лот.

— И горячую ванну. Но только сегодня, чтобы избавиться от болотной вони. И нам придется делить комнаты, если хотим, чтобы денег хватило до самого Каллиера.

— Чур я не со Скоттом, — тут же заявил Червячок, и Лота разорвало между восхищением его сообразительностью и раздражением от того, что не он подумал об этом первым.

— Аналогично, — быстро повторил он, почувствовав небольшое удовольствие от того, как вытянулось лицо Скотта, когда остальные последовали примеру, оставив его делить постель с Дейвом.

— Ладно, постараюсь тебя не задавить, — заверил его Дейв. — Может, даже сможешь послушать новый куплет баллады! Поможешь найти рифму к «мокрому пердежу».

Лот тихо фыркнул и почувствовал, как Червячок затрясся от беззвучного смеха. Эту версию Червячка он предпочитал тому хмурому зверьку, которым тот был поначалу. Это действительно восхищало — что свежий воздух, адекватная еда и отсутствие запирания в темнице делали с телосложением некоторых людей. Он положил подбородок на плечо Червячка и вгляделся в угасающий дневной свет в поисках гостиницы. Скотт остановился посреди дороги с очевидно потерянным видом, но Червячок дернул поводья и уверенно проехал мимо.

— Сюда. Поверь, нам не нужна гостиница на главной дороге, нужно найти другую.

Калариан обменялся взглядом с Лотом, тот пожал плечами. Это была одна из немногих частей королевства, откуда его не прогоняли — ну, в смысле, его там никогда и не было, потому что одно никогда не обходилось без другого. Калариан издал щелкающий звук, и лошадь повернула за ними. Дейв и Ада, ехавшие рядом, поехали следом, и, наконец, бормоча под нос о том, что они совершали ошибку, повиновался и Скотт.

Червячок проехал мимо гостиницы дальше по дороге, резко повернул направо и по проулку направился к небольшому неприметному зданию. Одного взгляда хватило, чтобы Лот понял — Червячок был прав — первая гостиница была рассчитана на прохожих — с завышенными ценами и разбавленным элем. А вот эта выглядела как заведение, которое не стремилось никого впечатлить — если вы не знали о его существовании, то и комнаты там не заслуживали.

— Даже не буду спрашивать, откуда тебе известно это место.

— Хорошо, — сказал Червячок. — Потому что я не собираюсь ничего тебе объяснять.

Тут определенно была какая-то история, и однажды Лот непременно ее выведает, но сейчас все его внимание было приковано к аромату жареного мяса, доносящемуся из таверны. Он откинул голову, принюхиваясь. Червячок сделал то же самое и издал низкий стон, который был бы неуместен в спальне.

— О, боги, — простонал он. — Настоящая еда.

Лицо Калариана вытянулось в напряженной гримасе.

— Нет ничего плохого в вегетарианской еде!

— Конечно, нет, — согласился Лот, поспешив успокоить владельца кошелька. — Обычно нет. Но у Червячка все еще торчат ребра, оттого и дурной характер. Думаю, нам следует уже добавить мясца на его кости.

— Справедливо, — кивнул Калариан, немного успокоившись. — Я сниму комнаты. А Скотт устроит лошадей в конюшне.

Скотт, в надежде вернуть себе контроль над группой, дождался, пока Калариан зашел внутрь, потом прочистил горло и громко заявил:

— Я пойду, позабочусь о лошадях, а эльф снимет комнаты.

Это было лишним. Никто его и не слушал.

Глава Восемь

Завороженный, Лот наблюдал за тем, как Червячок расправляется уже с третьей тарелкой тушеного мяса. Он понятия не имел, куда это все девалось, но парень определенно наслаждался процессом, даже не подозревая о том, какие непристойные звуки издавал. Они заняли столик в дальнем углу таверны, подальше от любопытных глаз. Должно быть, Калариан щедро выложил из кармана, потому что, стоило Лоту моргнуть, как служанка приносила еще еды и питья. Все жадно ели и пили, отложив разногласия в сторону, и он понял, что не один был в настроении отпраздновать спасение с болота.

Так что он позволил себе расслабиться, совсем немного.

По крайней мере, сейчас они были в безопасности. Он откинулся на спинку стула и, запрокинув голову, сделал большой глоток эля, а, когда опустил кружку, поймал на себе пристальный взгляд Червячка. Не в силах удержаться, Лот многозначительно облизнул губы, и парень покраснел и опустил голову, избегая ответного взгляда. Но прежде чем он это сделал, Лот успел заметить что-то в его лице. Возможно, голод, заставивший Лота предположить, что, несмотря на протесты, ночи сна рядом с другим мужчиной — привлекательным мужчиной, как он сам себе напомнил — пробудили в Червячке нечто большее, чем любопытство.

Он потянулся, наслаждаясь полнотой в животе и теплом огня, и ткнул Калариана:

— Ты заказал ванну?

Калариан кивнул в сторону служанки.

— Просто скажи Дженни, и она прикажет принести ванну в твою комнату.

— Дженни? Уже называете друг друга по именам? — ухмыльнулся он.

И он совсем не ожидал, что Калариан подмигнет и скажет:

— Что сказать? Дамы любят эльфов.

Лот увидел в Калариане новую сторону — доверительную и — осмелился он подумать — приятную. Возможно, то, что Лот принял за подростковую угрюмость, на самом деле, было отчаянной потребностью потрахаться. Очевидно, один вид мяса ему все-таки нравился.

Червячок подавил зевок, и Лот заметил, как тот ссутулился в кресле.

— Так уж и быть, Червячок. Можешь запрыгнуть в воду после меня. Она все еще будет теплой.

— Кто это сказал, что ты пойдешь первым? — взбрыкнул Червячок, когда Лот подозвал служанку и дал ей свои указания.

— Сначала красавцы, потом чудовища, — беззаботно ответил Лот, поднимаясь со стула.

Он уже успел подняться по лестнице, когда расслышал тихий ответ:

— Сначала дерьмо, потом лопата, ты хотел сказать.

Почти.

Скажи это кто другой, и он бы разозлился, но из уст Червячка это прозвучало смешно. И все же он остановился и развернулся.

— Посмотри на меня, Червячок. А теперь на себя. Если ты примешь ванну первым, я выйду из нее грязнее, чем зайду.

— Справедливо, — признал Червячок, и они продолжили подниматься по лестнице.

***

Ванна была блаженством. Абсолютным блаженством. И Лота даже не заботило, что раньше он принимал ванны побольше и погорячее. Не заботило, что в Каллиере он бывал в ваннах, в которых подземные печи наполняли комнаты паром, а вода была такой горячей, что едва не закипала. Ни одна ванна в жизни Лота не была такой великолепной, пусть ему и пришлось сесть на корточки, чтобы смыть четырехдневный запас болотной грязи. Возможно, он даже слегка застонал и не упустил из вида неравнодушное выражение на лице Червячка, прежде чем тот поспешил к окну, притворившись заинтересованным абсолютным ничем, происходящим снаружи. Лот мысленно улыбнулся. От него не ускользнуло, что, пусть Червячок и отвернулся, стоило Лоту раздеться, как тот украдкой поглядывал на него — поглядывал украдкой вот уже несколько дней, как вдруг понял Лот.

Лот снова переключил внимание на водные процедуры. Принесли и воду с пастой из шалфея и соли, чтобы почистить зубы, так что он провел по ним языком и насладился свежестью, прежде чем заняться остальной частью себя. Тщательно поскреб каждый дюйм кожи, до которого смог дотянуться, и заворчал под нос, не добравшись до плеч. Тогда к нему подошел Червячок.

— Могу… могу помочь со спиной, если хочешь, — робко предложил он.

Лот поднял брови.

— Ты мне, я тебе?

— Типа того, — кивнул Червячок, и щеки его порозовели то ли от жары, то ли от смущения. Лот так и не понял.

— Договорились, — он выудил из воды мочалку и перебросил ее Червячку, который ловко ее поймал и уставился так, словно понятия не имел, что делать дальше. Может, и правда не знал. Лот наклонился и приманил Червячка поближе:

— Не стесняйся. Лучше поторопись, пока вода не остыла.

На секунду на лице Червячка вспыхнула неуверенность, но потом он расправил плечи, коротко кивнул и пересек комнату. Встал за ванной, и на плечи Лота опустилась теплая мыльная ткань, за которой тянулся след от прохладных и нежных прикосновений кончиков пальцев. Лот вздрогнул. Он уже говорил, что эта ванна была великолепной? Так вот, он забирал слова обратно. Эта ванна была самой великолепной в мире. Из него вырвался вздох, и на мгновение руки Червячка замерли, но, стоило Лоту повести плечами, как они снова задвигались, на этот раз сильнее и увереннее.

Червячок направился вниз по спине Лота, и хотя его прикосновения не были чувственными, платоническими их тоже назвать было трудно. Лот не стал комментировать то, как прижались к нему пальцы, когда обернулись вокруг ребер, или как надолго они зависли прямо над полушариями его ягодиц, но и отстраняться от пытливых рук не стал.

Как только спина оказалась тщательно вымыта, Червячок притащил ведро с чистой водой и с помощью ковша вылил ее на голову Лота, провел кусочком мыла по мокрым локонам, пытаясь создать пену. Преуспел он не особо и, ополоснув волосы, уставился на них с сомнением.

— Вроде… чистые?

Лот пожал плечами. В его правилах «вроде чистые» считались вполне пригодными, да и, в любом случае, это было намного лучше, чем «густо покрытые болотной грязью». Он поднялся без предупреждения, чтобы услышать, как Червячок взвизгнет при виде его голого зада, и не остался разочарован. А когда выбрался из ванны, Червячок неловко сунул ему полотенце, уставившись на особенно интересный квадрат пола.

— Твоя очередь! — весело сказал Лот, даже не думая поворачиваться спиной.

Червячок выжидающе на него уставился, но Лот проигнорировал этот взгляд и продолжил вытираться. Прошло совсем немного времени, прежде чем Червячок решил, что горячая вода все-таки дороже скромности. И вздохнул. Без церемоний разделся и быстро проскользнул в ванну, но не настолько, чтобы Лот не заметил, что даже неделя регулярного питания и свежего воздуха превратила его из чуть ли ни скелета в просто слишком худого человека. И это был чертовски хороший результат.

Звук, который издал Червячок, растянувшись в парящей воде, был определенно непристойным. И, конечно, как и Червячок, Лот изо всех сил постарался оставить его незамеченным. Он обернул полотенце вокруг талии, встал на колени у ванны и начал его оттирать. И вот это уже не было нежным скольжением по коже. Но ведь Лоту нужно было отмыть его. Червячок зашипел сквозь зубы, Лот пробормотал извинения, но не остановился. Он начал с задней части шеи Червячка, борясь с въевшейся грязью, на которую смотрел последние дни, и издал тихий торжествующий звук, когда обнаружил под грязью чистую кожу с легкой россыпью веснушек.

— Поцелуи ангелов, — сказал он в тихом восхищении.

— Что?

— Поцелуи ангелов. Так говорят о веснушках.

Червячок издал смешок.

— Ты не думаешь, что, если бы ангелы все это время осыпали меня поцелуями, то могли бы и из проклятого подземелья раньше вызволить?

Лот пробежался намыленными руками по лопаткам Червячка и с удовлетворением обнаружил, что кожу, что скрывалась под одеждой, чистить было легче, так что прошло не так много времени, прежде чем по спине побежали ручейки серой воды, оставляя все больше розовой от жары кожи и веснушки, выглядящие как настоящие поцелуи. Лот в последний раз ополоснул кожу, остановившись чуть выше верхней части задницы Червячка.

— Может, это я ангел, посланный тебя спасти.

Червячок откровенно фыркнул.

— Ага. А я — потерянный принц. — Он потянулся назад и выхватил мочалку из рук Лота, намылил ее и потер лицо и шею. — Остальным займусь сам, а ты не поможешь мне вымыть волосы?

Лот кивнул и стал смотреть, как эффективно Червячок стал приводить себя в порядок. Это были движения человека, привыкшего мыться как можно быстрее и не получающего от процесса никакого удовольствия. Было что-то бесспорно печальное в мысли, что целых пять лет Червячок отмывался кошачьими губками и влажными тряпками.

Лот заставил себя встряхнуться. Не он запер Червячка. У него не было причин чувствовать себя виноватым. И все же, когда Червячок закончил, Лот стал нежнее — вылил едва горячую воду на запрокинутую голову Червячка и принялся мыть волосы. Червячок издал еще один непристойный звук, когда вода полилась по его телу, и, стоило Лоту провести пальцами по спутанной копне и еще раз ее ополоснуть, как он вдруг с удивлением обнаружил, что рыжий цвет был намного ярче — блестящая медь, бликующая в свете камина.

— Ох, как хорошо, — вздохнул Червячок, а потом провел руками по волосам и откинул их с лица с настоящей, искренней улыбкой. Именно в этот момент Лот пришел к поразительному осознанию.

Червячок был привлекательным.

Не в смысле «если смотреть под нужным углом», как он думал раньше, нет. Сейчас, когда от Червячка не пахло болотом, соломой и отчаянием, сейчас, когда Лот смог по-настоящему его разглядеть, он был действительно красив. Чистые волосы вдруг взвились кудрями, и, в сочетании с фарфоровой кожей и тонкими чертами лица, красота делала его похожим на фейри. Лот мог бы пялиться на него весь день, если бы только Червячок не выбрал именно этот момент, чтобы игриво плеснуть на него водой из ванны и рассмеяться, когда Лот дернулся назад в попытке избежать брызг. Червячок плеснул в него еще раз и без предупреждения встал, предоставив Лоту прекрасный обзор на задницу, словно в отместку за схожий поступок.

Если это и была месть, то она провалилась. Лот с жадностью впитывал вид на дерзкие полушария, потеряв дар речи от их бледного совершенства, и, только когда Червячок выбрался из ванны, ему пришло в голову протянуть полотенце. Червячок взял его и не отпрянул, когда кончики их пальцев соприкоснулись. Кожа его была теплой, и Лот обхватил тонкое запястье, поймал взгляд. Червячок прикусил губу, у него вспыхнули щеки, но с места он не сдвинулся.

Единственное, в чем Лот был хорош, так это в чтении людей, и Червячок не был исключением. Что-то в его взгляде сказало Лоту, что, пусть колючий, вспыльчивый, недоедающий Червячок из прошлого никогда бы не принял его предложение переспать, был, как минимум, небольшой шанс, что этот Червячок — чистый, влажный и застенчивый фейри с крошечными капельками воды, стекающими с кудрей и оседающими на бледной коже — не откажет. Не сегодня, не с правильно подобранными словами. Вопрос слетел с губ прежде, чем он успел дважды его обдумать:

— Пойдешь со мной в постель, Червячок?

Червячок едва ли колебался, ответив:

— Да.

Что ж, это оказалось неожиданно легко. Лот думал, ему придется хоть немного польститься.

— Да?

— Да. — Червячок наклонил голову и потер рукой затылок. — Если только… если только ты не дразнишься. — Щеки его пылали, взгляд стал настороженным.

Лот шагнул вперед, накинул полотенце на плечи Червячка и притянул его ближе — настолько, чтобы заглянуть в глаза. А глаза у Червячка были широко распахнуты и наполнены надеждой и страхом.

— Я не дразню, — заверил он и наклонился для поцелуя. Ничего экстремального — простое прикосновение губ, рука, пробегающая по кудрям — но и этого было достаточно, чтобы парень тихо вздохнул и расслабился.

Червячок.

У Лота было не так много правил — на самом деле, их вообще почти не было — но одно жесткое и незыблемое существовало.

— Если я собираюсь переспать с тобой, мне нужно знать твое имя. Не могу же я и дальше продолжать звать тебя Червячком.

Червячок напрягся.

— Зачем тебе его знать?

Лот провел кончиками пальцев вниз по позвоночнику Червячка и почувствовал, как тот вздрогнул.

— Ну, должен же я знать, что шептать тебе на ухо, пока буду соблазнять? — сказал он легко.

Червячок расслабился под его прикосновениями. Спустя мгновение, он сказал:

— Кью. Можешь звать меня Кью.

— Это… безусловно имя, — сказал Лот осторожно.

Червячок — нет, Кью — неожиданно ухмыльнулся.

— Легко запомнишь, пока будешь соблазнять, — отметил он и, возможно, устав ждать обещанного соблазнения, наклонился и поцеловал Лота, прежде чем тот успел сказать что-то еще.

Что касалось поцелуев, они были ужасны — сплошные зубы и неуклюжие ракурсы. Но Лота это не заботило. Он наклонил голову и отстранился ровно настолько, чтобы направить их рты, пробуя вкус соли и шалфея, упиваясь им. Кью («Не червячок, не Червячок», — напомнил он себе) издал тихий, хриплый звук, и, когда они отстранились, широко раскрыл глаза:

— Все… все правильно?

Лот одарил его самой обворожительной улыбкой:

— Все чудесно, — солгал он, одной рукой обняв Кью за плечи и проведя его через всю комнату к кровати. — Почему бы нам не устроиться поудобней, и ты сможешь сказать, что хочешь попробовать.

Лот легонько его толкнул. Задняя часть ног Кью ударилась о кровать, и он тут же сел, заставив хрустнуть солому в матрасе, когда та спружинила.

Кью уставился на него и стал открывать и закрывать рот, пока не признался:

— Не знаю. Понятия не имею, что мне нравится, — нахмурил он лоб, словно боялся, что это был тест, и он его провалил.

Лот шагнул ближе и, оказавшись между ног Кью, опустил руки ему на плечи и мягко подтолкнул назад, заставив плашмя упасть на кровать, а потом заполз следом.

— Давай, сделаем так, — предложил он. — Почему бы мне не показать тебе пару вещей, которые могут тебе понравиться?

Кью сглотнул и тупо кивнул — и что прикажете делать с таким слепым доверием, кроме как наклониться и наградить его поцелуем? На этот раз вышло лучше — менее настойчиво, более осторожно. Лот почувствовал, как по телу прокатилась волна возбуждения, и, чем дольше они целовались, тем сильнее она накрывала. Лот всегда любил секс — во всех его проявлениях. Он считал себя внимательным любовником — отчасти от профессиональной гордости, отчасти потому, что любил наблюдать, как люди распадаются на кусочки. Так что, по всем критериям, он должен был быть уверен в себе. И все же, по какой-то причине, на краткое мгновение он вдруг понял, что колеблется, боясь все испортить.

«Не будь идиотом», — сказал он себе и решительно преодолел внезапный приступ нервозности.

Он провел рукой по ребрам Кью, позволив большому пальцу скользнуть по соску, и был вознагражден резким вздохом. Когда он повторил действие, уверенность снова к нему вернулась. Он напомнил себе, что был хорош в этом. И стал водить руками по всей коже Кью, до которой мог дотянуться, целовать, впитывая тихие звуки всякий раз, когда находил чувствительные места — их он запоминал на будущее.

Когда их рты разошлись, Кью немного задыхался, и Лот с удовлетворением приметил, что член Кью полностью затвердел. Он тоже был очень красивым, торча из гнезда медных волос. Он был длинным, худым и бледным, как и все остальное тело, хотя головка розовела, как и раскрасневшиеся щеки Кью. Лот стянул с себя полотенце и отбросил его в сторону, не упустив ни того, как расширились глаза Кью при виде его обнаженного тела, ни того, как они задержались на его эрекции.

Он не красовался. Совсем. Просто приподнялся на локте, чтобы парень смог лучше его рассмотреть. И, возможно, немного выгнул спину, чтобы продемонстрировать длину своего тела, положил руку на то, что, как он точно знал, было впечатляюще рельефным животом. Это была скорее привычка, чем что-то еще, и все равно было приятно, когда Кью сказал: «Вау».

— Я рад, что тебе нравится, милый, — улыбнулся Лот. — А теперь, как насчет того, чтобы я отсосал тебе, пока ты не забудешь собственное имя?

У Кью перехватило дыхание.

— Мм. П-пожалуйста, да. Сделай это, — пробормотал он, задыхаясь.

Обхватив одной рукой твердый член Кью, Лот тихо запел себе под нос. «Никаких веснушек», — мимоходом отметил он.

— Расслабься, милый. Просто лежи и позволь мне сделать тебе хорошо.

В ответ он услышал сдавленный стон и воспринял его как разрешение продолжать. Он положил предплечье на живот Кью, коснувшись острой, как бритва, тазовой кости — боги, этого парня, правда, нужно было откормить — и принялся целовать и лизать головку члена, сначала нежно, так, чтобы Кью задрожал, медленно, не торопясь, вбирая больше плоти, лаская бархатисто-мягкую кожу самым кончиком языка.

Кью пискнул, и Лот замурлыкал вокруг горячей длины в своем рту, вкладывая в работу каждую унцию опыта, который у него был. Покачивал головой вверх и вниз, проводил языком по всей длине, обхватил рукой яички и стал ласкать их в нежном ритме. Кью заскулил и заерзал под его рукой на животе, бедра дернулись, и он вздохнул:

— О! О! — и хлынул потоком в горло Лота.

Все это заняло не больше минуты, и, когда Лот, наконец, отнял рот, Кью с отвисшей челюстью уставился в потолок. Лот не смог сдержать вырвавшегося тихого смешка:

— Я же говорил, что тебе понравится, — поддразнил он, чувствуя необъяснимую гордость.

— Это было… — Кью вздохнул и позволил руке безвольно упасть в сторону.

— Это было, — легко согласился Лот.

Кью издал задыхающийся смешок:

— Считай, что я соблазнился.

Лот скользнул вверх по кровати и приподнял подбородок Кью так, чтобы тот повернулся к нему лицом.

— Хочешь остановиться или большего?

Глаза Кью скользнули вниз по кровати к члену Лота.

— Мм, большего? Хочу, чтобы ты… трахнул меня. — Его голос слегка дрожал, но тон был уверенным, так что Лот обходительно предположил, что парень знал, чего хотел.

— С большим наслаждением, милый.

Он притянул Кью поближе, выровнял тела так, чтобы они оказались прижаты друг к другу, и замер на какое-то время, уткнувшись носом в шею Кью, просто чтобы заставить его поиздавать больше этих милых звуков. Кью, в свою очередь, позволил обеим рукам свободно блуждать, нежно касаться осторожными и любопытными пальцами обнаженной кожи. Лот поцеловал его ключицу и напряг мышцы спины, чтобы они задвигались под руками Кью, потому что у него была очень красивая спина и было бы расточительством не позволить парню оценить ее во всей красе.

Лот проложил дорожку вниз по ребрам Кью, прижимаясь губами к коже с веснушками везде, где только мог их отыскать. Просунул между ними руку и обхватил член Кью, уже зашевелившийся у его бедра, красиво набухающий и возвращающийся к жизни.

Лот слез с кровати за крошечным горшочком со смазкой, которую всегда носил в штанах, и, когда Кью издал любопытный звук, показал его и наклонил голову в молчаливом вопросе: «Ты уверен?» Кью молча на него уставился, и на долю секунды Лот подумал, что тот передумал, но парень перекатился на живот, положил голову на руки и с уверенностью, которой, вероятно, не чувствовал, сказал:

— Давай уже. Посмотрим, так ли ты хорош, как говоришь.

Лот был не из тех, кто отступал перед вызовом.

Он не торопился, просовывая внутрь сначала один смазанный палец, потом другой, осторожно расслабляя молодое тело под собой, открывая по всхлипу за каждый толчок и не переставая напевать мягкие заверения, пока Кью извивался от его прикосновений. И он понял, что правильно выбрал угол, когда парень выгнулся от его касания и тяжело выдохнул:

— О, боги! Сделай это снова!

Лот засмеялся и ввел третий палец, целясь в то же место, дразня и поглаживая, не двигаясь дальше, пока не услышал то, чего ожидал — прерывистое:

— П-пожалуйста!

Он убрал руку и перевернул Кью на спину. Ему нужно было увидеть его лицо, убедиться, что он не сделал ему больно. Или же так велико было желание заглянуть в широко раскрытые зеленые глаза, когда он погрузится внутрь? Ну, Лот открыто признавал, что в свое время сорвал много вишенок. Было что-то очень приятное в выражении лиц парней, когда они впервые принимали член, и Лот не хотел упустить этот момент, вот и все.

Лот первым признал, что у него был обычный среднестатистический член. В нем вообще не было ничего особенного. Но то, что он мог им вытворять, было невероятно. Он потратил много времени на совершенствование этих навыков, и теперь с нетерпением применял их на практике. Приподнялся на локтях, смазал свой член и прижал головку к мягкому маленькому мышечному колечку, ожидая, пока Кью коротко кивнет.

— Глубоко вдохни и задержи дыхание, — пробормотал он и погрузился в обжигающий жар одним длинным плавным движением.

Кью ахнул, его глаза расширились, а рот распахнулся в том совершенном удивлении, которое Лот любил наблюдать, и, о, боги, он чувствовал себя просто потрясающе. Из-за того, каким горячим и тугим Кью был, Лоту пришлось придержать собственные бедра, закрыть глаза и глубоко задышать, просто чтобы не опозориться здесь и сейчас. Он дал Кью еще несколько мгновений, чтобы приспособиться, подождал, пока сам не почувствовал, что отдалился от потери контроля, и медленно вошел и вышел, повернув тело так, чтобы, как знал по опыту, попасть по всем нужным местам. Глаза Кью расширились, стоило Лоту повторить движение, и Лот на мгновение задумался, не слишком ли это, но тут руки Кью обвились вокруг его спины, притягивая ближе, ноги переплелись с ногами Лота, когда он выгнул спину и издал серию тихих, задыхающихся стонов.

Лот двигал бедрами медленно, нежно и убийственно эффективно, и стон, полученный в ответ, не был болезненным.

— Еще, — прошептал Кью, горячее дыхание затанцевало на коже шеи Лота, и он ускорил темп; бедра размеренно двигались и Кью вместе с ними, член парня поддергивался, руки крепко сжимали плечи. Это было опьяняюще, и Лот потерял всякую надежду кончить последним. Он уже чувствовал покалывание глубоко в животе, предвещающее близкий конец.

Он не был готов, что Кью откинет голову, и что руки скользнут вниз по его спине к заднице. Кью с силой сжал ее, удерживая Лота глубоко внутри, член прижался к прессу Лота, отчаянно потираясь; парень издал нуждающийся стон, и именно этот звук заставил Лота кончить. Его бедра дернулись раз, другой, и он застонал от оргазма. Дрожа всем телом, уткнулся лицом в плечо Кью и на мгновение задумался о том, что сам оказался тем, кто рассыпался на кусочки.

Кью учащенно дышал, на лице его было написано отчаяние, и Лот взял себя в руки настолько, чтобы просунуть между ними ладонь и обхватить бедный, нуждающийся член Кью. Он был скользким от преякуляции и пульсировал под пальцами. Лот успел насладиться тяжестью и теплом в своей руке лишь на полудюжину взмахов, прежде чем Кью начал хныкать, барабаня пятками по матрасу.

Лоту потребовалось мгновение, чтобы отдышаться. Когда он смог двигаться, то осторожно вышел и перекатился на бок. Кью лежал и тяжело дышал с крошечной довольной улыбкой на лице, словно достиг чего-то чудесного. Лот предполагал, что так оно и было. Лот дал себе несколько минут, чтобы прийти в себя, но заметил, что у него закрываются глаза, и понял, что вот-вот заснет, а значит, нужно было встать, потому что было верхом грубости оставлять своего партнера в беспорядке. Потребовалось приложить усилия, чтобы вытащить себя из постели и взять мочалку, окунуть ее в остатки теплой чистой воды в ведре. Он привел в порядок себя, потом сделал то же самое для превратившегося в бесформенную кучу Кью.

Лот бросил мочалку на пол и притянул хрупкое тело ближе, обоих накрыл одеялом. Кью молчал, и крошечное зернышко сомнения закралось в мозг Лота. Конечно, ему показалось, что это понравилось обоим, но, может, в нем просто говорила самонадеянность? Не в первый раз.

В конце концов, он легонько встряхнул парня:

— Милый? Все в порядке?

Единственным полученным ответом было тихое сопение, а Лот не был таким уж засранцем, чтобы разбудить Кью, так что пришлось заснуть, оставив вопрос без ответа. Единственным утешением сияла слабая улыбка на спящем лице.

Глава Девять

Лот проснулся от льющегося из окна солнечного света и пустующего соседнего места. Обычно, пустое место его не беспокоило — ему нравилось, когда у людей, с которыми он спал, хватало ума убраться посреди ночи — но Кью? Кью был другим. Лот, может, и хотел проснуться с ним, но Кью лишил его шанса узнать это.

Ворча, Лот натянул одежду, и его настроение испортилось еще больше. Вчерашняя ванна была потрясающей, а вот натягивать после нее грязную одежду было отвратительно. На мгновение он уставился на собственные сапоги и решил, что до отъезда будет ходить босиком.

Лот отправился вниз по лестнице, ступеньки заскрипели под ногами.

Было еще рано, и пивная гостиницы пустовала, за исключением вчерашней служанки, стелившей на пол свежую солому.

Лот одарил ее улыбкой и вышел наружу под солнечные лучи. Оглядел улицу. Увидел мужчину, ведущего козу, и женщину с ведром, но никаких признаков пропавшего соседа по кровати. Тогда он проскользнул вдоль стены таверны в дворовую конюшню.

Пришлось обогнуть кучу навоза — возможно, оставить сапоги было ошибкой — чтобы проскользнуть внутрь. Он уже собрался позвать Червячка («Кью», — упрекнул он себя), когда услышал тихий гул голосов. Бесшумно пробравшись вперед и вытянув шею, он заглянул за угол.

Кью стоял перед одним из стойл и почесывал нос их радостно фыркающей лошади. Еще там был Калариан — прислонился к столбу и выглядел неоправданно великолепно для человека с нечесаными волосами и грязной одеждой.

— Так ты никогда не делал этого раньше? — спросил Калариан. — Никогда?

— Нет. Это был первый раз, — сказал Кью немного… ломко, и Лот почувствовал поднимающееся беспокойство. Он сделал Кью больно? Мысль об этом оставила кислый привкус в горле.

— Тебе понравилось? — откровенно спросил Калариан.

Кью опустил голову, и конь пожевал его челку.

— Да. Это было… Это было невероятно.

— Лот, и правда, выглядит так, словно знает, как трахаться, — согласился Калариан. — Все дело в походке, понимаешь? Словно его бедра знают, как нужно двигаться. И у него действительно мускулистые бедра. Готов поспорить, член у него тоже отменный.

— Мм. Я… наверное? Хотя, на счет бедер ты прав, — сказал Кью.

— У Бенжи отличный член, — беспечно продолжил Калариан. — И у меня.

— Я… да, я заметил. Как и все остальные.

— Итак, — Калариан скрестил на груди руки. — Ты и Лот. Насколько умопомрачительно жарко это было? Кто был сверху? Какие позы вы принимали?

— Позы? — слово вырвалось из Кью без разрешения.

— Ну, знаешь, — сказал Калариан. — Монашеская, паладин, обратный паладин, обратный двойной паладин — хотя, нет, подожди, для этого нужен кто-то третий — элевайф, гребец, раскинувшийся павлин, грязный алхимик… Что вы попробовали сначала?

— Я понятия не имею, о чем ты.

Лот моргнул. Ему и самому была известна лишь половина.

— Вау, так это действительно был твой первый раз, да? — пожал плечами Калариан. — Ты точно уверен, что тебе понравилось?

Кью спрятал лицо за лошадиной мордой.

— Да, — пробормотал он. — Да, мне очень это понравилось.

— Хорошо, — объявил Калариан и, повернув голову, уставился туда, где стоял Лот. Он поймал его взгляд и подмигнул. — Потому что Лот, похоже, беспокоился, что тебе не понравилось.

Дерьмо.

Лот выпрямился одновременно с Кью.

— А, — сказал он, шагнув вперед. — Вот ты где. В конюшне, конечно же.

Лицо Кью порозовело, глаза расширились. На приманку он не клюнул.

— Д-доброе утро.

Насвистывая себе под нос, Калариан вышел на улицу.

Кью на мгновение прикусил нижнюю губу, на щеках выступили яркие пятна румянца.

— Ты, правда, беспокоился об этом?

У Лота не хватило духу нести в такой момент чушь.

— Немного, — признался он. — Я проснулся, а тебя нет. И я подумал, что, возможно, сделал что-то, что тебе не понравилось.

— Мне все понравилось, — скривил Кью лицо, словно признание было вытянуто из него пытками.

— Вот только давай без этих восторгов, милый, — невозмутимо произнес Лот. — А то они ударят мне в голову.

Кью фыркнул.

— Извини. Не знаю, почему так стесняюсь. Думаю, я чувствую себя глупо. Мне не нравится чего-то не знать, а ты слышал только что Калариана? Очевидно, я много чего еще не знаю!

— Вообще-то, думаю, Калариан находится совершенно на другом уровне по сравнению с простыми смертными, — сказал Лот. — Я тоже не знал половину из списка.

— Но знал другую? — Кью провел носком ботинка по грязи.

— Знаю, — сказал Лот. — И буду счастлив тебе ее показать. Ну, кроме части с обратным двойным паладином.

— Для этого нужен кто-то третий, — сказал Кью, и его рот скривился в усмешке. — Думаешь, Калариан согласится?

Напряжение исчезло, и Лот протянул руку, чтобы за бедра привлечь Кью к себе. Ему понравилось, как естественно легли на них руки. Ему понравилось, как изогнулись губы Кью, и как его взгляд метнулся к Лоту — застенчивый и вызывающий одновременно. Особенно ему понравилось, что Кью не запротестовал, когда Лот его поцеловал. Ему понравилось, как Кью открыл рот под напором этого поцелуя, как встретились их языки. Ему понравилось, как поцелуй заставил Кью улыбнуться.

— Только не Калариан. Мне не нужна конкуренция. А теперь, пошли, — сказал Лот. — Завтрак. Тебе нужно еще много мясца вернуть на кости.

И за руку он отвел Кью обратно в гостиницу.

***

Кью доедал третью миску каши, когда их группа в более-менее полном составе собралась в пивной.

— Без угрей приятнее, не правда ли? — поддразнил Лот.

— Намного, — Кью отправил в рот еще одну ложку. — Но ты, черт, их заслужил.

Лот улыбнулся.

— Может быть.

Ему нравился этот новый Кью, и он подозревал, что новому Кью нравился он. Они все также продолжали дразнить друг друга, но теперь делали это потому, что были на одной стороне. И не только как потенциальные рыжеволосые трупы в схеме неизвестного богача, но и из-за близости прошлой ночью. И речь не только о сексе. Лот был в нем не новичком, и, уж конечно, не был он новичком в связях на одну ночь. Честно говоря, все, что тянулось за пределы одной ночи, вызывало в нем нервозность и желание сбежать. По какой-то причине, это не распространялось на Кью.

И, может, Лот еще не осознал, почему Кью был другим, но осознание того, что он был другим, его не отпугнуло. Может, Кью и был неопытным в делах, касающихся секса, Лот определенно был девственником в делах чувств.

Лот оглядел комнату. Дейв сидел на корточках перед камином, наблюдая, как Пай копается в углях. Крылья дракона были расправлены, и свет от тлеющих углей пробивался сквозь тонкие перепонки, словно солнце сквозь витражные окна. Калариан прислонился к стене с полузакрытыми глазами, вероятно, мечтая об атлетическом половом акте, Ада топала из кухни.

И притопала к столу.

— Я поговорила с горничной. Она сказала, если будем держаться этой дороги, через четыре дня доберемся до Каллиера.

Кью поскреб ложкой по каше и взглянул на Лота.

— А, — сказал тот. — Отличные новости. И тогда меня передадут таинственному покровителю? Который, без сомнения, вернет меня на трон, а не перережет горло и бросит в неглубокую могилу?

— Я понимаю твою точку зрения, — сказала Ада, потому что, конечно, она все понимала. — Но ты ведь не знаешь наверняка.

— Не знаю, — согласился Лот. — Как и ты.

Ада запела что-то себе под нос и задумчиво потеребила бороду.

— Ну, нас наняли только для того, чтобы доставить тебя в целости и сохранности к покровителю. Что он сделает с тобой после, не наше, в общем-то, дело.

— Мило.

— Практично, — поправила его Ада. И снова зашагала прочь.

— Мы почти наверняка умрем, — пробормотал Кью в кашу.

— Почти, — согласился Лот. — Как ты смотришь на то, чтобы бросить этих идиотов и отправиться на север?

— Почему на север?

Лот поднял брови.

— Почему нет?

Кью откинулся на спинку стула, его взгляд упал на Аду, которая теперь с ответным взглядом стояла перед камином.

— Ада слишком умна, чтобы позволить нам сбежать. Она в считанные мгновения отправит следом Калариана и Дейва.

— Не Скотта?

Кью пожал плечами.

— Скотт пойдет не в ту сторону. — На мгновение он прикусил нижнюю губу. — Они хорошие люди, Лот. И не желают нам зла, но также не принимают во внимание лорда Дума. Если за всем стоит он, мы в безоговорочной опасности. Этот человек — гадюка.

— Это ты по личному опыту судишь?

Кью вздрогнул и нахмурился:

— С чего бы? Все это знают.

— Я, вот, не знал, — сказал Лот. — Ну, или мне плевать. Но, полагаю, мы вращаемся в разных кругах.

Кью сжал губы в тонкую линию.

— Людям действительно плевать?

— Большинство людей, милый, чихать на все хотели, лишь бы животы были полны и семьи целы. — Лот вздохнул. — Да пусть половина благородных домов хоть поубивает себя в борьбе за корону, единственное, чего хочет простой человек — остаться в стороне, пока карты не упадут туда, куда захотят. Со дна политика выглядит совсем по-другому.

Кью медленно кивнул и сдвинул брови. Он уставился на свою кашу и снова провел по ней ложкой:

— Не знаю, стоит ли нам идти в Каллиер, Лот, — сказал он в конце. — Но, в то же время, если есть хоть какой-то шанс… — и покачал головой.

— Увидеть твою семью? — тихо спросил Лот.

— Да. — Кью уставился на покрытую царапинами столешницу. Взгляда он не поднял. — Увидеть мою семью.

Лот протянул руку и положил ее на колено Кью. Втиснул под стол, подальше от любопытных глаз, и понадеялся, что это хоть немного его утешит. Даже несмотря на то, что он и Кью были из совершенно разных миров и имели совершенно разные приоритеты, Лот думал об улыбках на лицах своих родителей, когда, время от времени, бросал тень на их порог. Так что, да, если был хоть малейший шанс, что их таинственный покровитель действительно считал Кью принцем и хотел его спасти, то он вернет его в объятия семьи. Лот хотел этого для Кью, потому что увидел тоску в его глазах, когда тот, пусть и мельком, упомянул отца, и он знал, что Кью хотел этого больше, чем мог произнести вслух.

Но Лот не был идиотом.

— Мы не на той дороге, по которой должны ехать, — сказал он. — И это нам на руку. И вообще, думаю, нам следует путешествовать ночью и перекрасить волосы, чтобы не так выделяться. Я уже выбрал блонд, так что тебе придется довольствоваться чем-то другим. Думаю, ты бы прекрасно смотрелся в образе брюнета. — Он нахмурился. — Хотя, вряд ли это поможет. Мы едем с двухметровым зеленым орком, гномом, эльфом, пальчиковым драконом и идиотом. Хоть немного внимания, да привлечем.

Кью склонил голову в размышлении.

— Нет, — заявил он. — Волосы оставим такими, какие есть. Если это спасательная операция, то заинтересованы они будут только в спасении рыжеволосого принца. А если ловушка, тогда то, что нас двое, выиграет нам немного времени — они ведь не знают, кто из нас принц.

— О-о! Уловка! — Лот был впечатлен. — Есть все-таки в тебе коварная жилка, да? — подмигнул он. — И не надо так на меня смотреть, милый. Это комплимент.

— Да ну? — посмотрел Кью с сомнением.

— Конечно, — Лот понизил голос. — Подумай о Скотте.

Кью поднял брови.

— Спасибо, нет.

— И вот, снова, — сказал Лот. — Восхитительно. Хотя, это было скорее дурно, чем коварно. Не переживай, ты все еще заставляешь мою кровь приливать ко всем нужным местам, если понимаешь, о чем я. — Скорее уж он переживал, что сморщенный нос Кью означал, что ничего тот не понял. Ладно. — В смысле, подумай о Скотте. У него есть все эти идеи о героизме и подвигах, но что они ему дают? Вообще ничего, потому что он идиот. А вот с тобой, Кью, пусть ты и выглядишь так, словно у тебя руки переломятся, стоит им попытаться поднять меч, я бы остался в час пик, и знаешь, почему?

— Потому что меня ты трахаешь? — спросил Кью.

— Ну, да, — признался Лот. — Но не только поэтому. Ты умен, Кью, и хитер, и все мои с годами отточенные навыки выживания говорят, что прислушаться стоит именно к тебе.

Кью облизал ложку.

— И все равно не уверен, что из твоих уст это можно считать комплиментом. Без обид.

— Вообще никаких.

Кью прищурил глаза.

— Вообще никаких?

— Правда, — подтвердил Лот. — Гораздо умнее быть живой крысой, чем мертвой… — Он нахмурился. — Э…

— Пытаешься вспомнить животное, которые бы жило подольше и имело чистую добрую репутацию? — с любопытством спросил Кью.

— Да, — сказал Лот. — Но что-то не получается.

— Хм. — Пожал плечами Кью. — Я тоже. Какой позор, а ведь почти приличная аналогия вышла. — Он уронил ложку в пустую миску. — Я понял, о чем ты, Лот. Не напрягайся.

Лот наклонил голову.

— Может быть, пеликан?

— Они рвут себе грудь, чтобы накормить детенышей, — сказал Кью. — Но, думаю, живут они, и правда, дольше, чем крысы. — Его рот дернулся. — Не переусердствуй, Лот, или придется совсем отказаться от своего мировоззрения.

— Этим утром в тебе куда больше дерзости, — Лот сжал колено Кью и провел пальцами по его бедру. — Мне безумно это нравится.

Кью ухмыльнулся.

— Мне тоже это безумно нравится.

То, что показалось Лоту началом отличной прелюдии, оказалось разрушено, когда Скотт, грохоча, спустился по лестнице и вошел в пивную. Он был небрит, волосы растрепались. Похоже, делить постель с Дейвом оказалось не так-то просто.

— Скотт, — поманил его Лот.

Скотт подпрыгнул и поклонился, подходя к столу, и Лоту потребовалось мгновение, чтобы понять, что неуклюжесть была вызвана тем, что он пытался ходить и кланяться одновременно.

— Доброе утро, моя Светлость. Ваша Светлость. Милосердие.

— Доброе утро, — сказал Лот. — А теперь, Скотт, какие планы на сегодня? Отправимся в Каллиер?

— Да, — сказал Скотт. — Безусловно. Если только нет. — Заколебался он. — Чего вы хотите, мой принц?

Лот обменялся взглядом с Кью.

— Думаю, нам следует быть осторожными и передвигаться в темноте.

Скотт моргнул.

Ада подошла, громко топая.

— Вообще-то, это неплохая идея.

— Эм, ночью на дорогах очень опасно, — сказал Скотт.

— Правда? — спросил Лот.

— Так мама говорила, — ответил Скотт с серьезным кивком.

— Твоя мама путешествовала с защитником-орком? — спросил Лот.

Скотт открыл рот и снова его закрыл. Покачал головой.

— Тогда пойдем ночью, — сказал Лот. — Калариан, как у тебя с ночным зрением?

— Как у гребанного ястреба, — сказал тот с усмешкой. И задумался. — Ястребы ведь видят ночью?

— Никто в этой группе ничего не знает о животных, — пробормотал Кью и улыбнулся.

— Тогда вот наше преимущество, — сказал Лот. — У нас есть мускулы Дейва, зрение Калариана и нужно быть бандитом с яйцами больше великаньих, чтобы попытаться ограбить Аду. Если будем путешествовать ночью, то останемся незамеченными. Никто не передаст о нашем приближении в Каллиер, пока мы сами не постучимся с хорошими новостями в дверь этого покровителя.

Он оглядел группу.

Калариан и Ада кивнули. Дейв просто казался счастливым от того, что был здесь.

— Отличная идея! — воскликнул Скотт. И прочистил горло. — Вот мое решение…

— Заткнись нахрен, — сказал Калариан и отвесил Скотту подзатыльник.

Лот и сам не смог бы сказать лучше.

***

Решение путешествовать ночью означало, что у них появилась возможность насладиться не только горячей ванной, но и другой роскошью. Лот обратился к служанке в гостинице, и через какое-то время пришла прачка, забрала их одежду и отнесла ее в чистку. Лот и Кью вернулись в свой номер, завернулись в одеяла и поели сыра, хлеба и маринованного лука. Лот хотел было предложить Кью испробовать несколько таинственных поз Калариана, но парень рухнул в кровать прежде, чем прозвучало предложение, и у Лота не хватило духу разбудить его.

Прачка вернула одежду к сумеркам, так что тем вечером в пивной на ужин собралась уже совсем другая группа. Все были чистыми и розовокожими — все, кроме Дейва, тот был чистым и зеленокожим — а их одежда, пусть все такая же поношенная и залатанная, больше не пестрела оттенками грязи.

— Только посмотри на себя, — сказал Лот, когда Кью забрел в пивную. На нем была выцветшая рубашка горчичного цвета, плохо гармонировавшая с волосами, и все же выглядела она куда лучше лохмотьев из камеры в темнице Делакорта. Лот подозревал, что те не пережили ответственную стирку прачки.

— Выглядишь как совсем другой человек, Кью.

Это привлекло всеобщее внимание.

— Кто? — спросил Скотт.

— Кью, — сказал Лот. — Ну, сами посмотрите. Разве можно называть его Червячком? Он едва ли не блестит!

— Да, кто-то очень тщательно его отмыл и отполировал, — сказал Калариан с поднятыми бровями.

Ада хихикнула, и Кью стал еще розовее, но сел рядом с Лотом на занятое место и высоко задрал подбородок.

Служанка принесла еды, и они поели. Лот заметил, что Калариан начал следить за деньгами. Похоже, стирка опасно сократила их средства, но Лот не особо за это переживал. Он и раньше выживал на пределе возможностей, к тому же теперь между ними и местом назначения не было Болота Смерти. Как только они доберутся до следующего городка, Лот устроит тренировку пальцам и пополнит фонд настолько, чтобы можно было спокойно есть всю дорогу до Каллиера.

Пусть сейчас Лот был не на своей территории, и все же он снова встал на ноги, и ничто так не укрепляло его уверенности, как горячая сытная еда из тушеного кролика и свежего хлеба.

Но ему следовало понять, что звучало это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Лошади, — внезапно сказал Калариан и наклонил голову, чтобы прислушаться. — Около пяти. Быстро приближаются.

Лот вскочил с места, потянув за запястье и Кью. Протопал вверх по лестнице. Он что-нибудь оставил в номере? Было еще время проверить?

Дейв, подталкиваемый Адой, неуклюже поднялся по ступенькам.

Лот поспешил в номер и осторожно выглянул в окно, выходящее на вход во двор конюшни. Мельком заметил всадников, направляющихся к главному ходу, но и этого было достаточно — солдаты.

— Черт, — он жестом велел Кью закрыть и запереть дверь.

Кто-то постучал в дверь внизу.

— Гвардия короны! Открывайте!

Лот распахнул окно и выглянул во двор конюшни.

— Думаешь, земля очень твердая, Кью?

Кью посмотрел на землю, посмотрел на Лота и снова на землю.

— Есть только один способ проверить.

— Хороший мальчик, — сказал Лот, и они выпрыгнули.

Глава Десять

Лот и Кью метнулись к деревьям, опоясывающим двор гостиницы, и нырнули в подлесок, откуда и стали наблюдать за происходящим. Калариан перекинул стройные длинные ноги через подоконник, подобно водной струе, плавно и бесшумно сполз по стене и так же бесшумно приземлился в грязь на корточки. Потом встал и протянул руки Аде — впервые Лот увидел ее в невыгодном положении из-за невысокого роста. Но она, не колеблясь, упала в заботливые руки Калариана, и тот грациозно опустил ее на землю.

Дейв со Скоттом были в комнате на чердаке. Дейв камнем выпал из окна, но, казалось, даже не поцарапался. Пай, сидевший на плече Лота, радостно защебетал, увидев, что орк благополучно приземлился.

Скотт покачнулся на подоконнике, наклонился вперед, но передумал и выпрямился, нащупал опору, а затем с громким криком «Поймай меня, Дейв» бросился вперед, широко раскинув руки:

— А-а-а-а-а!

Дейв осторожно шагнул в сторону, и тонкий крик Скотта оборвался глухим стуком о землю. С крепко прижатыми к бокам руками Дейв подошел ближе и неубедительно произнес:

— Прости. Не рассчитал.

Лот бы рассмеялся, если бы не был так занят, пытаясь не попасться.

Калариан с любопытством ткнул в Скотта носком ботинка, упер руки в бока.

Ада трусцой направилась к линии деревьев, Дейв неторопливо пошел рядом. Калариан побежал следом.

— Эй, — сказал Калариан, устраиваясь в подлеске рядом с Лотом и Кью. — Вы это сделали.

Он протянул руку, чтобы ударить по кулакам, и Лот с Кью подчинились.

У гостиницы застонал Скотт.

— Ох, он не умер, — сказал Дейв.

— Неа, — в голосе Калариана прозвучало разочарование.

Лот вздохнул.

— Вы ведь понимаете, что нам придется его спасти. Если солдаты возьмут его живым, он выдаст нас с потрохами.

Калариан поднял бровь.

— Дадим ему еще минутку. Вдруг травмы сделают свое дело?

Скотт поднялся по стене на пошатывающиеся ноги.

— Ребята? — крикнул он, вглядываясь в сгущающуюся темноту. — Где вы, ребята?

— Гребанный идиот, — пробормотала Ада. — Дейв, иди, забери его, пока солдаты не услышали.

Дейв, словно бык, неуклюже выскочил из-за деревьев. Бросился к Скоту, схватил его, сунул подмышку и также неуклюже отступил назад. Только он это сделал, как во дворе появился первый солдат.

Черт.

И его достаточно, чтобы положить на лошадей.

Так тихо, как только могли, благодаря наступившую ночь, они проскользнули дальше в деревья.

— И что теперь? — спросила Ада вполголоса. — На дорогу нельзя, да и карты у нас нет.

Кью поднял подбородок.

— Я… думаю, есть одно место.

***

Лот потерял счет времени, но ему показалось, что шли они уже где-то около получаса по извилистой тропе через темный лес. Кью шел впереди, Пай порхал вокруг его головы, как безумный светлячок. Несколько раз парень останавливался и хмурил лоб, словно не мог вспомнить дорогу.

— Ночью все выглядит по-другому, — сказал он, прежде чем выбрать тропу на развилке.

Лот, правда, надеялся, что тот действительно знал, что делал, но был не особо оптимистичен. Но только он собрался предположить, что Кью водит их по кругу, как деревья расступились, и Лот увидел его:

Особняк из темного камня, поблескивающего в лунном свете. Должно быть, когда-то он был просто великолепен. Территория заросла, одна стена полностью обвилась ползучим плющом и как минимум одна дымовая труба разрушилась. Было очевидно, что дом заброшен, внутри не горел свет.

Ботинки Лота захрустели по разбитой черепице, когда группа приблизилась к темному фасаду.

— Что это за место? — удивленно спросил Дейв.

Кью не ответил. В лунном свете он показался бледнее обычного, когда подошел к парадным дверям и распахнул их.

— Даже не заперто, — его голос дрожал, и Лот наградил его обеспокоенным взглядом.

Они вошли в дом.

Внутри пахло сыростью и гнилью, но было не так темно, как Лот опасался. Тогда он понял, что большая часть ставень на окнах была сломана, так что лунный свет свободно проникал внутрь. Под ближайшим к двери окном в прихожей стояло элегантное кресло. Оно покрылось плесенью и ужасно воняло.

Лот оглядел прихожую. Рогатые головы, должно быть, целого стада оленей смотрели на него со стены напротив главного входа. Под ними украшениями висели деревянные щиты и скрещенные копья. Лот покосился на изображенный на них герб.

— Вот же дерьмо, — сказал он. — Это королевский герб!

Кью наградил его взглядом.

— В смысле: о, королевский, — сказал Лот, быстро придя в себя. — Я ведь потерянный принц.

— Отлично, — сказал Калариан. — Пойду-ка, стащу пару вещей.

Лицо Кью скривилось, и, с отвращением посмотрев на Калариана, он направится вглубь дома.

Калариан и Ада накинулись на место подобно нашествию саранчи. Дейв бросил Скотта и пошел следом. Лот, хоть и испытывал искушение присоединиться, все-таки решил отправиться за Кью. И нашел его в комнате наверху скрипучей лестницы. Возможно, когда-то это была библиотека, но погода, мыши и насекомые давно уничтожили книги.

Лот подошел ближе.

— Кью, нас точно арестуют, если найдут здесь.

— Разве похоже, чтобы сюда кто-то наведывался? — спросил Кью. Он протянул руку и провел пальцем по провисшему корешку книги. А когда надавил, то проткнул его насквозь. Губы Кью горько скривились.

— Откуда ты знаешь это место? — спросил Лот.

Кью пожал плечами.

— Это охотничий домик. Дом отдыха. Они приезжали сюда иногда. Мои… — он прочистил горло. — Время от времени королевская семья приглашала погостить здесь тех, кого считала важным.

— И твой отец входил в этот круг?

— Иногда я приезжал сюда, — подтвердил Кью. — Когда был ребенком.

— Поэтому знал дорогу от гостиницы.

— Порой мы гуляли там, — сказал Кью. — Я и другие гостящие дети. Повар в гостинице готовил яблочные ириски, когда мы сюда заезжали. Думаю, родители отпускали нас, чтобы мы не мешались под ногами.

Даже в лунном свете Лот увидел, как засияли в глазах Кью непролитые слезы.

— Кью… — протянул он руку.

Тот покачал головой и отступил.

— Это было давно.

«Это напомнило ему о счастливых временах, — подумал Лот. — Временах до того, как его бросили в тюрьму, чтобы заручиться поддержкой отца».

— Короче, — сказал Кью. — Тут ведь получится укрыться на какое-то время? Может, в кухонном погребе даже консервы остались. Когда-то там были банки с луком, маринованной сельдью и соленой говядиной. Сколько хранится маринованная селедка?

— Маринованную селедку следует уничтожать в тот момент, когда она маринуется, — сказал Лот и потеплел, увидев, как подернулись уголки губ Кью. — Но уверен, если тут есть что-нибудь съедобное, Дейв это вынюхает. Давай. Пойдем, посмотрим, что они нашли.

Он снова протянул руку, и на этот раз Кью взял ее и позволил вывести себя из библиотеки.

На вершине лестницы висел портрет. Он был покрыт плесенью, как и все остальное в доме. На нем были мужчина и женщина. Рядом стояла девочка, а на коленях у женщины сидел мальчик помладше.

— Это они? — спросил Лот. Он натянул рукав на тыльную сторону ладони и провел ей по лицу мужчины. — Это старый король?

— Нет, — Кью повторил его движение, только его прикосновение оказалось намного осторожнее; он начисто вытер лицо девочки. — Этот дом раньше принадлежал семье королевы Дюмесни. Это она в детстве.

У девочки было торжественное лицо, обрамленное золотыми кудрями.

— О, — сказал Лот. И покосился на покрытого плесенью мальчика на коленях. — Так это…

— Лорд Дум, — тихо сказал Кью.

Лот моргнул, глядя на мальчика. Было странно думать, что даже такие люди, как лорд Дум, когда-то были маленькими детьми. Это казалось каким-то неправильным. Таких безжалостных людей было легче представить появившимися на свет полностью сформированными, чем малышами с пухлыми пальцами и щеками. Личиночная стадия зла выглядела не особо впечатляюще.

— Идем, — сказал он. — Покажи дорогу на кухню, пока наши благородные спасители не разобрали это место до основания.

Кью кивнул и направился вниз по лестнице.

Как и думал Лот, кухня была разграблена догола (хотя там осталось пугающее количество маринованной селедки). По крайней мере, они смогли вооружиться — Кью вытащил ящик и нашел старый набор ножей с мясным тесаком, который Лот заткнул себе за пояс. Он понятия не имел, куда разошлись остальные, но Калариан гремел кучей пыльных банок.

Кью задержался в глубине кладовой, сам себе улыбаясь.

— Иногда я здесь прятался.

Шум лошадей за задней дверью прервал размышления Кью, и Лот тихо выругался.

— Кэл? Как насчет небольшого предупреждения?

Калариан вытащил руку из банки с маринованным луком.

— Что? О, черт. Лошади!

Лот бросил на него взгляд, как раз когда Ада вбежала на кухню.

— Лошади!

— Да, мы уже поняли. Где Скотт? — спросил он, когда Дейв появился в дверях с пыльной лютней в руках.

— Вы знали, что снаружи лошади? — крикнул Скотт откуда-то с лестницы, после чего раздался грохот, удар и стон.

Лот вздохнул.

— Он только что…?

— Упал с лестницы? — спросила Ада. — Похоже на то. Дейв?

Дейв заворчал, но к источнику стонов все же направился, а через мгновение вернулся со Скоттом на плече.

— Они снаружи, — мрачно сообщил он. — А мы застряли внутри.

Дерьмо. Они оказались в ловушке. Лот разглядел очертания фигур сквозь заляпанные грязью окна и приготовился к битве, которая могла закончиться только одним образом. Достав мясной тесак, он подумал, что, по крайней мере, умрет в бою, а не окажется повешен за мелкую кражу, как предсказывала мать.

Но тут Кью потянул его за руку, прошипев: «Тихо!» и потащил к кладовой, подзывая остальных идти следом. Возможно, он думал, что оказаться загнанным в угол будет хорошей идеей, вот только Лоту никогда в жизни не приходило в голову, что подобное может обернуться чем-то хорошим. И все же, он пошел следом, потому что — а какой у него еще был выбор?

Кью закрыл двери кладовой, тихонько свистнул, и голова Пая высунулась из шарфа Лота.

— Свет, — прошептал Кью, и Пай вызвал пламя — достаточно большое, чтобы разглядеть окружение. Кью наклонил голову, глаза прищурились, пока он ощупывал нижнюю часть полки. — Нет. Нет, нет, нет. Где же…?

— Что ты делаешь, Кью? — спросил Лот шепотом.

— Тш, — Кью на мгновение зажмурился, а потом вдруг опустился на колени и начал шарить под нижней полкой. — Ну конечно! Я был меньше!

Где-то раздался резкий щелчок, Кью вскочил на ноги и надавил на полку. Мгновение ничего не происходило, а потом та скрипнула и отъехала назад. Лот увидел ряд узких извилистых каменных ступеней, ведущих вниз в полную темноту.

— Пай, — сказал Кью. — Свет.

Пай чирикнул и полетел в темноту.

— Идем, — сказал Кью, схватив Аду за руку, и подтолкнул ее к лестнице. — Спускайтесь.

Калариан пошел за Адой, Дейв протиснулся в узкое пространство, волоча за собой Скотта. Кью посмотрел на Лота с поднятыми бровями.

— Идешь?

И тут все встало на свои места.

Мертвые родители, уклонение и отлынивание от личных вопросов, знание секретных ходов и королевских завтраков, рыжие волосы, то, с какой нежностью он стер плесень и пыль с детского портрета королевы — все это. Лот схватил Кью за запястье.

— Кью — это сокращение? — тихо спросил он. — От… Тарквина? Или мне следует называть вас… Ваша Светлость?

Кью холодно встретил его взгляд.

— Квина будет вполне достаточно. Но я, правда, не думаю, что сейчас подходящее время для всего этого.

И — ох — разве все в нем не кричало о том, что он был принцем? Лот никак не мог поверить, что не заметил этого раньше.

— Невероятно, — пробормотал он.

Кью вырвал запястье из руки Лота. И нахмурился.

— Я рассказал тебе об этом в первую же ночь в камере Делакорта, Лот. Не нужно делать такое гребано шокированное лицо.

Что ж, королевские манеры продержались недолго. Но Кью был прав. Червячок был прав. Тарквин был прав. Этот маленький рыжеголовый засранец был прав. Он рассказал Лоту правду. Просто Лот в нее не поверил. Потому что был закоренелым лжецом, который сказал бы что угодно ради своей выгоды, и полагал, что Червячок-Кью-да-кто-бы-он-ни-был был таким же. Оказалось, он ошибался.

Прав Кью был и в другом. Сейчас было не подходящее время. На кухне послышался топот сапог, и Лот знал, что солдаты откроют дверь в кладовую, это лишь вопрос времени. Он последовал за Тарквином вниз по лестнице, захлопнул за собой потайную дверь и понадеялся, что, боги, солдаты не заметят наполовину съеденную Каларианом банку с луком и не станут искать усердней.

Коридор был полон паутины и пыли. Лот натянул шарф на лицо, чтобы защитить его от чего похуже. Все это время его мозг скандировал: «Принц жив, принц жив, принц жив». Не имело значения, как он формулировал свою мысль, факт был ошеломляющим. И за ним последовал более истеричный рефрен: «Вот, черт, я трахнул принца».

***

Путешествие по туннелю прошло в тишине — отчасти потому, что никто не хотел набивать рот паутиной, отчасти потому, что времени на разговоры просто не было. Туннель все извивался и поворачивал, так что Лот перестал понимать, куда идет, на что, видимо, и был расчет. Примерно через полчаса он рискнул набить рот грязью, потому что нужно было спросить:

— Куда он нас выведет?

— Недалеко от таверны, — сказал принц. — Если повезет, сможем вернуть лошадей.

Через несколько поворотов они вышли к крутой лестнице с люком наверху. Ада взобралась вверх и прошипела:

— Он не сдвигается!

Ну вот. Дерьмо. Конечно же, он не сдвигался. Все-таки Лот не умрет в бою. Он задохнется в подземном туннеле, глядя в глаза наследному принцу, которого трахнул…

— Ясно, — беспечно сказал Дейв. — Значит, надо подтолкнуть.

Лот поднял взгляд и увидел, как Дейв действительно просто подтолкнул люк — если от просто подталкивания могло сорвать петли, конечно. Так что, в конце концов, он все-таки увидел и ночное небо, и свободу. Прежде чем двинуться вперед, он спросил:

— Кэл?

Калариан закрыл глаза.

— Чисто, — отрапортовал он.

Дейв протиснулся в отверстие, переполз через край и протянул руку Аде, чтобы помочь ей выбраться. За ними последовал Калариан, потом Скотт, пошатнувшийся на краю и только потом поднявшийся. Лот так и представил разочарованный взгляд Калариана. Он переглянулся с Квином.

— После вас? — указал он на ступеньки, внезапно ни в чем не уверенный, потому что Квин был королевских кровей, и, о, боги, все его слова, все его насмешки… Лот не удивится, если Квин передаст его палачу за измену прямо после возвращения на трон.

Квин лишь коротко кивнул и исчез, взобравшись по лестнице и перевалившись через край. Лот быстро последовал по пятам — вдруг Квин решит захлопнуть крышку и оставить его в ловушке в отместку за все ужасные вещи, сказанные о королевской семье.

***

Тихо, они пробирались через лес, Калариан шел впереди, потому что только у него было ночное зрение и ощущение направления. Когда они вернулись к таверне, Лот с облегчением заметил, что их лошади все еще были там. Он беспокоился, что солдаты распустят их — он бы так и сделал — но, видимо, поимка сбежавших заключенных стояла в приоритете.

Калариан, Ада, Скотт и Дейв сели в седла, и, когда Скотт спросил:

— Вы едете, Ваша Светлость? — Лоту потребовалась секунда, чтобы понять, что Скотт разговаривал с ним, потому что остальные, конечно же, ничего не знали. Остальные продолжали думать, что спасали именно его.

Он посмотрел на Квина и быстро понял, что что-то не так — тот со сбившимся дыханием пристально смотрел в пространство.

— Мы сразу за вами. Дайте нам немного времени, — сказал он.

Ада фыркнула. Скотт показался обеспокоенным, Калариан сделал неприличный жест, зажестикулировав рукой и щекой, чем ясно дал понять, что думал об их занятии. Дейв ничего не заметил.

— Вы уверены, что это безопасно? — спросил Скотт, и, возможно, это был первый раз с их с Лотом встречи, когда он задал разумный вопрос.

Калариан наклонился и прошептал на ухо Скотту то, от чего тот покраснел.

— Ох! Тогда мы отправимся вперед, Ваша Светлость. Эм, не торопитесь?

После этого все уехали, оставив Лота наедине с его принцем. Его принц, все так же смотря в пустоту, согнулся пополам и обхватил себя руками, словно боялся рассыпаться на кусочки. Возможно, именно это и происходило.

— Квин, — сказал он, не зная, с чего начать.

— Они действительно мертвы, — процедил тот с нахмуренным лбом. — В смысле, я знал, конечно, знал. Но я надеялся… Когда Дум только запер меня, мне снилось, что они смогли добраться до домика, спрятаться в туннелях, сбежать. Что они, не знаю, зажили на какой-нибудь ферме. — Он издал смешок. — Глупо, да?

Лот шагнул вперед и положил руку на плечо Квина.

— Не глупо, — сказал он. — Просто тебе было шестнадцать, и нужно было как-то держаться.

— Но сейчас мне ведь не шестнадцать? Я знал, что они мертвы уже многие годы. И уже должен был смириться. — Он глубоко и судорожно вздохнул, и у Лота сжалось сердце.

— Возможно, — предположил он, — ты лишь думал, что знал.

Червячок поднял взгляд мокрых глаз.

— Возможно.

Лота охватило желание прижать Квина к себе, погладить его по волосам и заверить, что все будет хорошо. Но он этого не сделал. Квин едва держал себя в руках и мог сорваться от малейшего намека на доброту, а ни один из них не был готов иметь с этим дело. Кроме того, даже он не лгал так хорошо, чтобы это прозвучало убедительно. Так что он просто сменил тему.

— Так… учитывая то, что я теперь знаю, вопрос в том, расскажем ли мы остальным?

Квин сглотнул, выпрямился и бросил на Лота полный благодарности взгляд.

— Думаю, Ада догадалась. Дейву и Кэлу плевать, пока им платят. Скотт? Ему не скажем. Ему я доверяю настолько, что готов куда-нибудь забросить.

— Этими-то тоненькими ручками? — заметил Лот.

— Просто у меня не было угревой каши, — сказал Квин с тенью улыбки на лице. — Нет, Скотт может продолжать кланяться и шаркать перед тобой, а остальным скажем, чтобы молчали.

— Согласен. А сам он вряд ли поймет. Он глупее… — и он задумался, чтобы подобрать пример: — Дейва.

Нос Квина сморщился, улыбка стала искренней.

— Кстати, как думаешь, как далеко Дейв смог бы забросить Скотта?

— Можем это выяснить, — ухмыльнулся Лот. — Забавное выйдет зрелище.

Квин кивнул.

— И ты только представь, как об этом запоют в балладах.

Лот тихо рассмеялся.

— Звучать определенно будет. А теперь давай убираться отсюда к черту.

Квин кивнул и проверил упряжь их лошади.

Прежде чем они вышли из конюшни, Лот схватил Квина за запястье.

— К слову о том, что я сказал, что все члены королевской семьи ублюдки…

Квин пожал плечами.

— Ты не знал.

— Значит… никаких обид? — Лота могли не заботить королевские семьи и политика, но он вдруг понял, что переживал за Квина. Это сбивало с толку.

— Никаких обид.

— А что насчет секса? Ты не злишься, что я воспользовался шансом? Потому что в свою защиту скажу, что я не знал, что пользуюсь принцем.

Квин шагнул вперед и притянул его к себе, прижал губы к губам.

— Нет, — сказал он между поцелуями. — Я ведь знал. И мне, правда, понравилось, как ты мной пользовался. Думаю, мы могли бы даже повторить это.

И он шлепнул Лота по заднице, а потом похлопал по седлу и, бросив на Лота очевидно развратный взгляд, спросил:

— Ну что, прокатимся?

Только Лот собрался ответить, как недалеко от темных лавок кто-то прочистил горло. Он повернулся, и сердце его заколотилось, когда из тени вышел мужчина.

Глава Одиннадцать

Мужчина, вышедший из теней под серебристый лунный свет, не особо пугал, но от Лота не укрылось, как замер Квин — настоящий кролик под взглядом голодного волка.

Мужчина шагнул ближе, под сапогами захрустела солома. За поясом висел меч, но в поднятых ладонях было пусто.

— Ваша Светлость, — сказал он, и взгляд его безошибочно упал на Квина. Это был мужчина среднего роста и среднего возраста. Вокруг глаз и рта вились морщинки, словно ему приходилось много смеяться. Сейчас он не смеялся. Некогда светлые волосы поседели. Глаза в лунном свете казались бледными. — Вас не должно быть на дороге до Толера, Ваша Светлость.

Интонация, с которой были произнесены эти слова, показалась Лоту странной. Он крепче сжал пальцы на рукоятке мясного ножа, задавшись вопросом, были ли у него хоть какие-то шансы против меча, и сильно в этом усомнился.

Квин вздернул подбородок:

— Сир Грейлорд.

Лоту потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, где он слышал это имя раньше. Это был управляющий графством Делакорт, без сомнения, заинтересованный в поимке сбежавших заключенных из камер его подземелья. Особенно заинтересованный, ведь одним из них был наследный принц.

Лот почувствовал, как в животе накалился кипящий, как котелок на печке, гнев. Этот человек запер Квина. Этот человек нес ответственность за то жалкое состояние, в котором его впервые увидел Лот — бледность и худобу, кости, вонзающиеся в кожу так, словно хотели ее прорвать.

— Боюсь, я подслушал ваш разговор, — сказал сир Грейлорд. — У меня тоже есть сын. Моложе вас, Ваша Светлость. Ему двенадцать. Когда Лорд Дум наградил меня местом в своей гвардии, моего мальчика отправили жить в другое место. Вы ведь понимаете, о чем я, Ваша Светлость?

Рот Квина сжался в тонкую линию перед тем, как он ответил:

— Полагаю, понимаю.

— А теперь вы сбежали, — сказал сир Грейлорд. — И не моя вина, что бежите вы по совершенно другой дороге, пока я обыскиваю эту.

Мозг Лота замедлил свою работу, словно замершая река.

— И все же, — сказал сир Грейлорд. — Я рад, что наши пути пересеклись, потому что думаю, что вам не стоит идти в Каллиер. Я послал птицу лорду Думу, чтобы сообщить о вашем побеге, — покачал он головой. — И, судя по ответу, новость его не удивила.

— Все-таки подстава, — сказал Лот. — Все было подстроено, как мы и думали.

— Не все, — сказал сир Грейлорд. — Вы должны быть на другой дороге! Только кучка безумных идиотов стала бы прорываться через Болото Смерти! Вы должны быть за много миль отсюда!

Он показался Лоту расстроенным, но а чего еще можно было ожидать? Похоже, мужчина приложил немало усилий, чтобы их не поймали, а они пустили все коту под хвост, словно стайка пьяных упертых гусей.

— Что ж, раз вы такой хороший парень, — сказал Лот. — То какого черта Квин был в таком ужасном состоянии?

Квин положил ладонь на предплечье Лота, но не отвел глаз от сира Грейлорда.

— Он занял пост лишь пару месяцев назад, Лот. До него был другой надзиратель. Мое продовольствие увеличилось от… радушия сира Грейлорда.

— Я не доверяю ему, — сказал Лот. — Не верю, что он наш покровитель.

— Потому что это не я, — сказал сир Грейлорд. — Но подозреваю, что наши покровители это один и тот же человек. Кто-то вложил монету в руки ваших спасителей. И тот же человек вложил монету в мои руки, чтобы я замедлил погоню и пустил ее по ложному следу. Мне не открыли имя, просто сказали, что у принца все еще есть друзья в Каллиере, те, что вернут ему законный трон и избавят королевство от Дума. — Он склонил голову. — Вот только появились основания подозревать, что все не так, как кажется, и что здесь, на открытой дороге, ваша жизнь в большей опасности, чем была в Делакорте.

— И все равно я ему не доверяю, — сказал Лот и уставился на сира Грейлорда. — Говорите, у вас есть сын? Которого взяли в заложники, чтобы заручиться поддержкой. И ему двенадцать?

Сир Грейлорд выдержал его взгляд.

— Да, и я боюсь, что он больше не в безопасности.

Грудь Лота сжалась.

— Дум неуравновешенный, — сказал сир Грейлорд. — Все чаще и чаще он упоминает моего мальчика, и я больше не могу доверять ему, когда что-то идет не так. — Его голос надломился, и он прочистил горло. Потом посмотрел на Квина. — Так что, если из этой затеи и выйдет что-то хорошее, Ваша Светлость, то я надеюсь, это будете вы. Вы не похожи на того, кто станет приставлять нож к горлу ребенка, чтобы заработать верность. И я не надеюсь завоевать ваше доверие здесь, этим вечером, но, прошу, будьте осторожны, потому что неизвестно, друг или враг поджидает вас в Каллиере.

Квин шагнул вперед, и Лот схватил его за локоть.

— Нам нужно ехать, — сказал он твердо.

Квин выдержал его взгляд.

— Нам нужно ехать, — повторил Лот. И посмотрел на сира Грейлорда. — Если то, что вы говорите, правда, то теперь, когда вы знаете, что мы едем по этой дороге, надеюсь, нас больше не побеспокоят.

Сир Грейлорд склонил голову.

— Но вы правы, — сказал Лот. — Мы вам не доверяем. Мы никому не доверяем. — Он подтолкнул Квина в сторону. — Возьми лошадь.

Квин не стал спорить и осторожно потянул ее под уздцы. Вскочив в седло, протянул руку Лоту. Тот устроился позади, и Квин направил лошадь к дверям стойла.

— И еще одно, — сказал Лот.

Сир Грейлорд поднял брови.

— Я, — сказал Лот. — Какое место в этом плане отведено мне? Нужна была приманка, чтобы спутать карты?

— Ты? — сир Грейлорд покачал головой. — Нет, ничего такого. Тебя вообще не должно было быть в камере принца.

— И как тогда я там оказался? — с любопытством спросил Лот.

— Это был день «Приведи ребенка на работу», — сказал сир Грейлорд. Выглядел при этом он слегка смущенно. — И юный Криспин, сын старшего охранника, посадил тебя не в ту камеру.

— Ха, — теперь, когда Лот подумал об этом, охранник и впрямь показался ему очень молодым. — А я уж было решил, что важен.

Квин извернулся в седле, уголки его губ приподнялись:

— Ты важен.

И они выехали из конюшни.

***

Они догнали остальных за десять минут. Квин не обмолвился и словом о стычке с сиром Грейлордом, так что промолчал и Лот. Они устроились в конце шеренги, чтобы поговорить без лишних ушей, хотя, Лот полагал, что при желании Калариан услышит все и так. Несмотря на то, что в поместье о лошадях он вовремя не предупредил, после не раз доказал свой острый слух. Но в то же время Калариан был Каларианом, ему вообще на все было плевать.

— Ты веришь ему? — тихо спросил Лот, положив руки на бедра Квина.

Квин вздохнул и откинулся тому на грудь. Волосы коснулись подбородка Лота.

— У меня нет причин ему не верить.

— Для этого не нужны причины. Не верить людям должно быть твоим кредо, потому что люди — ненадежные придурки.

— Ты, правда, так думаешь?

Лот закатил глаза.

— Не совсем. Но вернемся к Грейлорду. Что он там о сыне наговорил? Потому что, позволь сказать, что у каждого нищего, в какой бы город я ни попадал, были либо дедушка с бабушкой на пороге смерти, либо какая-то еще слезливая история о больном щенке, рассчитанная на то, чтобы вызвать жалость. Это же проверенный временем книжный трюк.

— И он работает, — терпеливо сказал Квин. — Потому что так люди устанавливают связи. Смерть объединяет, потому что каждый знает, что это такое. Что же касается угрозы близкому… это объединяет всех, кто попадал в кабинет лорда Дума. Слушай, я не знаю, есть у Грейлорда сын или нет, но знаю, что он отнесся ко мне добрее, чем предыдущий надзиратель. Меня накормили и выдали больше одного одеяла, а в некоторые ночи он даже приходил с разговорами и приносил шахматную доску.

— Ты в лохмотьях спал, зарывшись в куче соломы!

Подняв голову, на них обернулась Ада, и Квин шикнул на Лота.

— В лохмотьях на соломе я проспал только два дня, а потом меня спасли, — поправил Квин. — Я уже говорил об этом. — И он действительно это делал. — Ты, правда, думаешь, что я так все пять лет прожил? Черта с два. Меня бы первая же зима убила. Они сказали, что перевели меня в другую камеру из-за крыс, но теперь, когда мы знаем о том, как меня спасли, это обретает смысл. В конце концов, сир Грейлорд вряд ли хотел бы, чтобы Дум узнал, что принца спасли из той самой камеры, которая должна была его сдержать.

— Ты поверил ему, — сказал Лот. — Думаешь, он сыграл на обе стороны, чтобы вытащить тебя оттуда.

— Лот, почему нашим спасителям не пришлось вырубать охранников?

Вот дерьмо. Это был весомый аргумент. Что там говорил Дейв? Все охранники спали. Черт, все это время спасению помогали изнутри, и никто этого не понял. Лот поймал себя на прокручивании каждого мгновения спасения и того, что происходило после, и вдруг увидел все в новом свете.

— Эм… Лот? — сдавленно произнес Квин.

— Мм?

— Твои руки.

— Ох, — сам того не заметив, Лот скользнул руками по ногам Квина. Одну устроил на бедре, а другой обхватил член и рассеянно его массировал, чем вызвал немалую эрекцию. — Прости.

— Не… — Квин простонал и заерзал в седле. — Скажи им остановиться.

— Что?

— Ты принц, придурок, — сказал Квин. — Скажи, что мы делаем привал!

— Сделаем пятиминутный привал! — объявил Лот.

— Десяти, — проворчал Квин.

— Десятиминутный привал, — поправил Лот, и Квин стащил его с лошади за большое дерево у дороги.

— Смотри! — заворчал Квин, потираясь о бедро Лота. — Как с этим ехать?

Глядя на него, Лот ухмыльнулся:

— Милый, ты бы и не на таком прокатился.

— Это твоя вина, — вперил в него Квин властный взгляд. — Исправь это!

— Да, Ваша Светлость, как скажете, Ваша Светлость, — тихо усмехнулся Лот и, опустившись на колени, стянул с Квина штаны.

— Что ты…? — моргнул на него Квин.

— Почему пал на колени? Потому что собираюсь взять ваш член в свой рот; стоя, моя шея так низко не извернется.

— В рот? — Квин, казалось, был ошеломлен одной лишь идеей об этом. — Здесь?

— Да, — сказал Лот, приподняв бровь. — Проблемы?

— Просто я думал… — моргнул Квин. — Думал о руке. Но, боги. Нет, вообще никаких проблем!

Лот не ответил, потому что его мать всегда говорила, что говорить с набитым ртом грубо. Но и так было нормально — Квин болтал за обоих:

— О! Что… да… а-ах… о, боги…

Его руки с такой силой сжали волосы Лота и так за них потянули, что у Лота самого член дернулся. Он с таким усердием трудился над членом Квина, что парень захныкал.

Бедра Квина начали покачиваться, и только Лот подумал о том, что им хватило бы и пяти минут, как Квин с тихом стоном кончил. Лот дочиста его вылизал, облизал губы и поднял глаза с широкой улыбкой.

— А теперь мне!

Глаза Квина расширились.

Лот рассмеялся.

— Я просто дразнюсь, — он поднялся на ноги и стряхнул грязь с колен. Потом шлепнул Квина по заднице. — Ну как, расслабился?

Квин молча моргнул, словно вдруг потерял способность понимать слова, хотя это вполне могло оказаться результатом умопомрачительного оргазма, который подарил ему Лот.

— Ладно, — сказал он. — Нам еще многое надо успеть.

И прижал Квина спиной к дереву, чтобы целовать до тех пор, пока Калариан не крикнул им поторопиться.

Квин так и не пришел в себя, когда они снова забрались на лошадь, и безропотно прислонился к Лоту, когда они продолжили путь.

Ада остановила лошадь и подождала, пока Лот и Квин окажутся рядом.

— Что-то произошло.

— Нет, — солгал Лот. — Ничего.

— Ерунда. Нас преследуют солдаты, но ты все равно решил, что будет неплохо отсосать Кью в лесу?

— Слушай, какой в жизни вообще смысл, если не делать привалы на минеты? — спросил Лот. — Кроме того, как ты узнала, что я именно отсасывал?

— Уши, как у летучей мыши! — крикнул Калариан.

— Если бы я что-то и знал, — сказал Лот, понизив голос. — То уж точно не стал бы обсуждать это при Скотте.

Ада прищурилась в размышлении и кивнула.

— Это да. Я бы и день недели ему не доверила, потому что он бы нашел способ его передвинуть.

— Слушай, — сказал Лот, еще сильнее понизив голос. — Ты не подумывала о том, чтобы попытаться выяснить его контакт из Каллиера и, ну, знаешь, — и он провел пальцем по горлу.

— Подумывала? — спросила Ада. И дернула себя за бороду. — В мечтах я ему уже могилу вырыла, но Калариан не перестает напоминать, что в какой-то момент нам может пригодиться живой щит.

Лот хмыкнул.

— Великолепный выйдет момент.

— Не могли бы вы, ребята, не обсуждать убийство у меня на глазах? — заскулил Квин. — Я тут пытаюсь насладиться вечерней зарей.

— Его убийство оставит хорошее воспоминание (ПП: игра слов. Afterglow (с англ.) — вечерняя заря, хорошее воспоминание), — сказала Ада.

Квин застонал.

— Прошу, хватит.

— Да, дадим мальчику время привыкнуть к сексу, прежде чем познакомим его с остальным, — сказал Лот. Квин толкнул его локтем в ребра.

— Что тебя интересует, Кью? — крикнул спереди Калариан. — Потому что я эксперт!

Квин закрыл лицо.

— Прекратите!

Лот проигнорировал его и крикнул в ответ:

— Расскажи нам о грязном алхимике! — увидев возмущение на лице Квина, добавил: — Что? Пытливый ум не остановить!

Калариан замедлил лошадь и подождал, пока его догонят. И следующие полчаса провел в объяснении мельчайших подробностей — что и куда следует направлять и почему алхимика назвали таким грязным.

Когда он уехал вперед, Квин еще какое-то время смотрел ему вслед с открытым ртом.

— Вау, — сказал он и озорно усмехнулся. — Думаю, нам стоит это опробовать.

***

Они ехали до самого рассвета, и только когда лучи начали затмевать звездный свет, свернули с дороги и пошли по тропинке между деревьями. Деревья тут были редкие, и это немного обеспокоило Лота, но по другую от них сторону раскинулось поле, огражденное живой изгородью. Дейв прорвался прямо через нее, оставив за собой дыру, достаточную, чтобы прошли лошади, так что они разбили лагерь внутри, вне поля зрения с дороги.

Поле пришлось делить с не очень счастливой коровой и парой мохнатых коз. Для чего бы его ни использовали — а борозды в земле говорили о том, что когда-то его вспахивали — этим летом оставили простаиваться.

— Кто хочет молока? — спросил Дейв, с решительным блеском в глазах и чашкой в руке отправившись прямо к корове.

Это было… прекрасно. Лот лежал на траве рядом с Квином и смотрел, как тот спал. Солнечный свет заливал его бледное лицо, выделяя слабые веснушки на переносице. До сих пор Лот их не замечал. Ангельские поцелуи. Лот сорвал одуванчик и воткнул его в волосы Квина. Тот наморщил нос, но не проснулся.

У Лота заурчало в животе, и он с сожалением подумал обо всем оставшемся в особняке маринованном луке и селедке. Не то, что он выбрал бы для плотного завтрака, и все же лучше, чем ничего.

Калариан наворачивал круги по полю, как вдруг остановился и, нагнувшись, вытащил одуванчик из волос Квина.

— Эй! — возмутился Лот.

— Я собираюсь приготовить суп из одуванчиков, но, если ты предпочтешь голодать, лишь бы украсить своего мальчика, что ж, это твой выбор.

— Можем съесть козу, — предложила Ада.

— О, точно, у нас ведь есть коза! — воскликнул Калариан. — Так мы не только разорим какого-нибудь бедного крестьянина, и так угнетенного государством, но и убьем и разрежем дышащее чувствующее животное, Ада! Так давайте же сделаем это!

И пошел прочь.

— Кажется, козы на ужин не будет, — пробормотал Лот.

Ада проворчала что-то в бороду.

— Можем поесть картошки, — сказал Дейв, подходя ближе и волоча за собой длинное засохшее нечто.

— Это не картошка, Дейв, — вздохнул Лот.

Дейв поднял растение, демонстрируя беловатые круглые клубни на корнях.

— Нет, картошка. Картофель прячется в грязи. Мама показала мне, как его найти. На пустующих полях всегда можно найти парочку.

— Как принц, я не мог этого знать, так что ты молодец, Дейв! — Лот повеселел от мысли о свежей картошке. Она, конечно, тоже не была пределом мечтаний, но, раз на козу надеяться не приходилось, сгодиться все, что есть.

Квин сонно поерзал, и Лот опустил на него нежный взгляд. Каким бы невозможным это ни казалось, он им увлекся. А когда поднял глаза, наткнулся на прищуренный взгляд Ады.

— Что?

Ада пожала плечами.

— Никогда не видела, чтобы благородные с таким трепетом относились к подданным, вот и все, Ваша Светлость.

— Ну, четыре года в камере несколько изменили мои взгляды. Я научился больше думать о маленьких людях.

Ада ухмыльнулась.

— Пять.

— Прости?

— Вы были в камере пять лет.

— Ну конечно, — сказал Лот, не отступившись под ее всезнающим взглядом. — Пять лет.

— Поговорим об этом позже, — Ада вытянула руку и ударила его по плечу, потом поднялась на ноги. — Пойду, поищу еще картошки.

— Отличная идея, — сказал Лот. Он подумал было о том, чтобы помочь, но не смог заставить себя встать. Слишком уж приятно было лежать рядом с Квином. Так что он закрыл глаза и провалился в сон.

Глава Двенадцать

Лот проснулся от тычков Скотта; по ощущениям сам себе он в этот момент напоминал дерьмо. Сонно моргнув и нахмурившись, он, наконец, смог принять сидячее положение.

— Что? — огрызнулся Лот.

Скотт разбудил его в самой лучшей части сна — в ней фигурировал грязный алхимик, Квин и пуховый матрас. Теперь он никогда не узнает, чем там все закончилось.

Пока не найдет матрас.

— Завтрак, Ваша Светлость, — протянул Скотт тарелку, и аромат печеного картофеля немного его успокоил. Квин уже проснулся и с набитым ртом сидел над собственной тарелкой. Похоже, непристойные звуки ворвались в сон с его подачи.

Лот наклонился, легонько толкнул Квина и кивнул на тарелку:

— Мне стоит ревновать?

Квин прервал пищевой акт, чтобы высунуть язык, и вернулся к скудному пиршеству.

— Неподобающе вести себя так рядом с принцем! — прошипел Скотт со смущением. — Не тычь в него языком!

Лот сдержал смех и сказал:

— Вообще-то, Кью, можешь тыкать в меня чем угодно. Не только языком. Это улица с двусторонним движением.

Глаза Квина расширились, и он подавился картошкой, покраснев как свекла, и Лот решил, что ради такого проснуться стоило. Квин продолжал бросать на него косые взгляды, словно не мог понять, серьезен ли Лот, так что, как только Скотт отошел, Лот тихо добавил:

— Серьезно. Если вдруг захочешь попробовать… — больше слов не требовалось.

Квин опустил голову с горящими щеками, осторожно сглотнул и кивнул, не доверяя собственным словам. А может, все дело в забитом картошкой рте.

Поев, они расстелили спальный мешок, спрятали его в тень, подальше от солнечного света, и приготовились к дневному сну. Остальные, за исключением Калариана, сделали то же самое.

— Я возьму первую вахту, — сказал он. — Скотт, можешь меня сменить.

— Почему я? — заскулил тот, как капризный малыш, потирая глаза. — Я устал!

— Потому что ты наш славный лидер, не забыл? — сухо сказал Калариан, и Скотт промолчал.

Лот устроился рядом с Квином и притянул его к себе. Квин мурлыкнул и качнул задницей, заставив Лота напрячься и зашептать ему на ухо:

— Осторожней, милый. Я бы на твоем месте поостерегся, если тебя, конечно, не смущает аудитория.

— А что не так? Кто смотрит? — продолжил Квин, и Лот задался вопросом, когда это его маленький капризный червячок стал таким смелым, пока не вспомнил… Ох, точно. Когда он впервые его трахнул.

— Ну, во-первых, корова и две козы. А еще уши-летучие мыши, — сказал он с тихим смешком.

Словно по сигналу, Калариан крикнул:

— Не обращайте на меня внимания!

Вот только Лот знал, что Квин не был серьезен — больше всего на свете им двоим сейчас требовался сон. Напомнив себе об этом, он обнял парня за талию и пробормотал:

— Давай спать.

Так они и заснули.

Лот не знал, сколько они проспали, но, поднявшись на ноги, почувствовал усталость и боль во всем теле. Он, и правда, был уже не в том возрасте, чтобы спать на земле. Квин, потягивавшийся, как кошка, похоже, с такой проблемой не столкнулся.

Темнело. Дейв охранял брешь в живой изгороди, Пай сидел у него на голове. Стоило дракону увидеть проснувшегося Квина, как он защебетал и полетел ему на встречу, как огромный шмель. Дейв поплелся следом.

— Ты ему нравишься, — лучезарно улыбнулся он Квину, клыки засияли в позднем золотистом свете.

— Он мне тоже, — Квин взял дракона в руку и стал водить пальцем по его позвоночнику. Пай выгнулся и одобрительно взмахнул крыльями. — До Пая я никогда не видел драконов.

— Они очень редкие, — сказал Дейв. — Поэтому и яйца такие дорогие.

— Знаешь, говорят, что драконы очень могущественны, мудры и добры, — сказал Квин. — Говорят, они ненавидят тиранию и зло и уничтожают их везде, где найдут.

Пай радостно вздрогнул от его прикосновения, и Лот прекрасно понимал, что тот чувствовал.

— Пай определенно могущественный, мудрый и добрый, — сказал Квин, улыбнувшись дракону. — Но не могу представить его, сжигающим дотла города.

— Однажды он подпалил осу, — с гордостью сказал Дейв.

— Хорошая работа, Пай! — Квин почесал дракона под подбородком.

— Но это могла быть случайность, — признал Дейв.

— Уверен, это была не случайность, — улыбка Квина стала шире, стоило Паю надуться и выдать пару искр, растворившихся в ладошке Квина. — Ты большой и страшный дракон, да, Пай?

Так. То, что Квин подбадривал дракончика, никак не могло вызвать у Лота эрекцию, и все же вот она — член напрягся в штанах от чертового очарования. Лот отвернулся и, прикрывшись подтягиванием, постарался взять себя в руки. А когда снова повернулся, Пай изо всех сил рвался под рубашку Квина, и Лот не мог его винить — он бы и сам так поступил, имей нужный размерчик.

Ада подошла ближе.

— Так что, в Каллиер мы дня через три попадем?

Лот посмотрел на Квина, и тот кивнул.

— Да, через три, — сказал Лот.

— Отлично, — нахмурилась Ада. — Получу оплату и свалю от вас к чертям подальше. Пованивает это дельце.

— Из-за Скотта? — спросил Дейв. — Потому что я толкнул его в болото после того, как он проехался по дерьму.

— Это я метафорически, — сказала Ада, и выражение ее лица смягчилось.

— В это я его не толкал, — сказал Дейв. — Если от него и воняет этим, то в эту лужу он упал сам.

Лот оставил объяснения Аде, а сам подошел к Калариану с лошадьми. Квин пошел следом.

— Что-то подозрительное было на твоей вахте? — спросил Лот.

— Нет, — слез Калариан с лошади. — Только два фермера с телегами и трехногая собака. Никто из них меня не заметил. Может, это и главная дорога, но так далеко от Каллиера никто не забредает.

— Ты уже бывал в Каллиере? — неожиданно спросил Квин. — Вы оба?

Калариан покачал головой.

— Я нет. Скотт никогда не покидал Делакорт, а Ада терпеть не может пересекаться с людьми, так что я и представить не могу, чтобы она забрела так далеко на юг. Дейв даже не знает, что такое мощенная дорога — он спросил меня, как камни научились выстраиваться с линию — так что думаю, никто тут не видел этого города. — Он перевел взгляд на Квина. — А почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно, — сказал Квин. — Должно быть, покровитель предложил большую сумму. Ада не согласилась бы на дело за голяк, а драконьи яйца Дейва недешевые. Мне просто интересно, почему кто-то с таким состоянием выложил монету за безумный план по спасению принца, а не для того, чтобы, ну, знаете, поднять армию против Дума. Или хотя бы убийцу нанять.

— Нельзя просто взять и убить короля, — сказал Калариан.

Квин нахмурился.

— Он не король.

— Неважно. Я просто пытаюсь сказать, что нельзя убить важную шишку, не найдя, кем ее заменить, — сказал Калариан. — Люди слишком глупы и любят подчиняться. Они понятия не имеют, что делать, когда нет того, кому бы они могли кланяться. — Он кивнул Лоту. — Тут-то ты и выйдешь на сцену. Отведем тебя в город, уберем с насеста Дума и вернем тебя на трон. Они будут просто счастливы. Идиоты, — добавил он себе под нос.

— Или он убьет меня во время аудиенции. Или просто убьет и заявит права на трон, — указал Лот.

Калариан на мгновение задумался.

— Ага, и так можно. Коварный какой! Из тебя бы вышел отличный Мастер Дома. — И добавил в ответ на непонимающий взгляд Лота. — Это тот, кто управляет игрой в «Домах и Людях». К слову пришлось о поворотах сюжета!

— Моя жизнь — не поворот сюжета!

— Хм, как бы ещё он мог тебя убить? — задумался Калариан и вдруг воскликнул: — Стойте… бандиты!

— Да, это был бы неплохой способ, но ты слишком много времени уделяешь планированию моей смерти, — проворчал Лот, прежде чем Калариан толкнул его в изгородь.

— Нет… Тш-ш… Слушайте. Бандиты! Я слышу бандитов.

— С чего ты взял, что это бандиты? — прошипел Лот.

— Я слышу лязг оружия. Никто не носит на себе столько металла, если только не замышляет что-то плохое, — прошептал Калариан. — И они сворачивают сюда с дороги!

Раздался глухой удар и шелест листьев — это Квин кинулся к живой изгороди. Лот инстинктивно притянул его к себе, Калариан выглянул из укрытия. Похоже, Дейв и Ада почувствовали, что что-то неладно, потому что завытягивали во все стороны шеи, силясь увидеть, что происходит. Скотт, естественно, ничего не заметил, так что Аде пришлось ударить его ногой по голени, но было уже слишком поздно.

Бандиты пробрались через брешь в изгороди и заметили их. Их было семеро, все в коже и, да, с кучей мечей, ножей и других вещей, названия которых Лот не знал, но которые определенно ему не нравились. Как и сказал Калариан, все это добро позвякивало при каждом шаге. Их предводитель подошел к Скотту и поднял его одной гигантской рукой за воротник, так что у того ноги оторвались от земли.

— Где принц? — спросил он.

— В изгороди! — пискнул Скотт, указав пальцем.

Мелкий кусок дерьма.

Позади Лота раздались шаги — Калариан двинулся навстречу опасности, поразительно быстро покрыв разделяющее его и бандитов расстояние широкими шагами. Потом остановился, и стрела пролетела по воздуху прямо в бедро бандита. Тот взвыл и упал на одно колено.

— Черт, промазал, — пробормотал Калариан и остановился, чтобы натянуть новую стрелу и сделать второй выстрел. На этот раз он не промахнулся, и человек рухнул на землю, булькая и хватаясь за древко, торчащие из горла.

— Принц! — закричал лидер, яростно встряхнув Скотта. — Нам нужен принц!

— Рыжий! — всхлипнул Скотт, и, ох, если им удастся это пережить, Лот оставит пинок прямо на его перекошенных яйцах.

Лидер бандитов отшвырнул Скотта и с довольным видом ударил его ногой. Потом повернулся к своим людям:

— Чего ждете? Хватайте рыжего! — крикнул он. — Остальных убейте!

— Их двое! — отозвался бандит с повязкой на глазу. — Двое рыжих!

— Тогда хватайте обоих!

Одноглазый рванул вперед, схватил Квина, заломил ему руку за спину и потащил прочь, прочь от Лота, и Лот вдруг с удивлением понял, что ринулся с места. Вот только не от опасности, как делал всю жизнь, а прямиком к бандитам, в голове крутилась только одна мысль — спасти Квина. «Храбрость, — подумал он. — Или глупость?» Ни в том, ни в другом опыта у него не было.

Остальные бандиты, переминающиеся с ноги на ногу и глядящие на тело павшего товарища, казалось, взяли себя в руки и побежали вперед ревущей, грохочущей стеной кожаных доспехов и оружия с выставленными наизготовку мечами. Их было шестеро, не считая убитого Каларианом, и каждый был вооружен до зубов. Лот пожалел об отсутствующем мече.

Стоп. У него ведь он был — ну, что-то вроде. Он схватился за ручку, заткнутую за пояс.

Дейв открыл рот и взревел, и Лот заметил, как двое направившихся к нему мужчин запнулись. Только у него не было возможности досмотреть, чем все закончилось, он был слишком занят — вытащил мясной тесак и нырнул в драку.

Кто бы знал, что драки такие… хаотичные. Никто не расставлял их парами, как в танцах. Не было никаких одиночных боев, одни лишь непонятно откуда взявшиеся удары. Лот словил коленом в живот и наглотался травы и грязи, прежде чем смог ранить напавшего тесаком в шею. Удар получился не смертельным, а ведь он так на это рассчитывал — лезвие соскользнуло с ключицы, не разрезав плоть — но оказался достаточно болезненным, чтобы парень вскрикнул и отпрянул. Лот снова взмахнул тесаком, и на этот раз услышал влажный отклик, с лезвия закапала кровь, когда он выдернул его из тела. Желудок сжался, но он не удостоил его вниманием, думая лишь о Квине. Он нанес напавшему достаточно урона, чтобы тот отпустил его, и в голове разгорелась слабая надежда, что он нужен был им живым.

А это уже преимущество. Значит, он мог хотя бы попытаться спасти Квина, потому что кто-то хотел причинить ему боль, и одна мысль об этом заставляла Лота гореть от ярости.

Лот всегда думал, что выражение «красная пелена перед глазами» было лишь метафорой, вот только уши его заполнились звуком пульсирующей крови, и он не осознавал ничего, кроме того, что они угрожали Квину. Этого было достаточно, чтобы заставить его подскочить на ноги и, вскинув тесак, с криком во все горло рвануть вперед. Перед ним не было никого конкретного, рука рубила, ничего не задевая.

— Квин! — закричал он. — Спасите его…

Но тут его подрезали — рука перехватила за талию, подняла и швырнула о землю, выбив из тела весь дух.

Это была Ада. Она удержала его на месте, а потом и вовсе села сверху.

— Лежи смирно, чертов идиот, пока сам себя не зарубил.

— Но… Квин… бандиты…

— Да разобрались уже.

Лот моргнул и поднял голову, пытаясь понять, что происходит. Бандиты исчезли, все, кроме одного, их лидера, но и того Дейв держал в воздухе под прицелом стрелы Калариана.

Остальные оказались разбросаны по земле, мертвые или без сознания.

— Что случилось?

Ада закатила глаза.

— Одного вырубила я, спасибо грязным приемчикам, другого подстрелил Калариан, пока ты размахивал своим ножичком и кричал, как идиот, а потом… — взгляд, который она на него обратила, был полон зла. — Один из них стал угрожать Паю. Ну и… в общем, Дейв. — Ухмыльнулась она и пожала плечами.

— Дейв? — прохрипел Лот.

Рука легла на плечо Лота, и он услышал голос, который ожидал услышать меньше всего:

— Он плохо воспринял угрозу своему дракону. Помнишь, мы хотели узнать, как далеко он сможет забросить Скотта?

Лот повернул голову и увидел сидящего в грязи Квина, лицо его было запачкано пылью и кровью, но на нем играла безумная улыбка, грудь тяжело вздымалась.

— Оказалось, метра на четыре, — сказал Квин. — При этом сбил им парочку бандитов. А потом ударил каждого по голове, чтобы они уже точно не встали.

— Ты в порядке, — выдохнул Лот, понимая, что никогда в жизни не испытывал такого облегчения.

— Я в порядке, — подтвердил Квин и поднял кухонный нож. Тот тоже был перепачкан кровью. — Оказалось, во мне тоже есть жестокая жилка и на удивление хороший прицел.

— Но ведь… — у Лота все еще кружилась голова. — Я ведь собирался стать героем.

— У нас уже есть один, — сказал Квин. — Он никому не нравится, и Дейв использовал его как ядро.

Не переставая ухмыляться, как чокнутый, Квин плюхнулся на Лота и слил их губы, возможно, в худшем поцелуе, который только у того был. Он даже не обратил внимания на клацанье зубов, потому что Квин был цел, жив и улыбался ему. Смех закипел внутри, и Лот позволил ему вырваться, так что они оба смеялись и целовались, целовались и смеялись, и Лот никогда не чувствовал себя таким живым.

— Когда закончите с горизонтальным галерным гребцом, смогу я пристрелить этого бандита или что нам с ним делать? — спросил Калариан.

Квин сморщил нос:

— С чем?

— Начинаю думать, что он все это на ходу выдумывает, — пробормотал Лот, и все же мягко оттолкнул Квина и сел. — Не убивай его пока. Хочу узнать, кто его послал.

— Мы все хотим это узнать, — сказала Ада. — Но сначала, — понизила она голос и взглянула на валяющегося Скотта, проверяя, был ли он все еще без сознания. — Я хочу узнать, когда ты… — ткнула она в Квина, — успел сменить имя? Кто такой Квин? Что вы нам не договариваете, принц? — посмотрела она на Лота.

Лот вытянул голову.

— Скотт без сознания? Или умер?

— Будь добрее, — сказал Квин, и Лот удивленно на него посмотрел. — На этот раз он действительно оказался полезен.

— Как снаряд, — Лот обвел взглядом свое окружение. — Можно было и корову пульнуть!

Дейв, держащий рукой лидера бандитов, казалось, ужаснулся от этой идеи:

— Да как можно!

— Ладно, — сказал Лот. Он поднялся на ноги и протянул руку Квину. — Но это только для ваших ушей. Не для Скотта и… — Он махнул на бандита. — Не для него.

Дейв ударил бандита по голове и кинул его на землю.

— Он спит!

Ну, можно и так.

Лот прочистил горло.

— В общем, Кью это Квин. Сокращенно от Тарквин.

— У тебя такое же имя, — сказал Дейв.

— Нет, это только его имя, — сказал Лот. И указал на Квина. — Он — принц. Я — не принц.

Его великое откровение не возымело реакции, на которую он рассчитывал. На самом деле, Аду и Калариана это вообще ни капельки не впечатлило.

Ада хмыкнула:

— Ты ошибся в количество лет, что провел в тюрьме.

Калариан пожал плечами:

— А я слышал, как вы говорили об этом прошлой ночью.

— Так… вас не двое, — сказал Дейв, нахмурившись, колесики в его голове вращались очень медленно. — Если он принц, а ты не принц, то кто я?

— Ты все еще Дейв, Дейв, — мягко сказал Квин.

Дейв с облегчением улыбнулся:

— Ох, хорошо.

— Дело вот в чем, — сказал Квин, шагнув вперед. — Мы знаем, что кто-то нанял Скотта, чтобы вытащить меня из подземелья, но не знаем кто именно. Возможно, в Каллиере еще остались дворяне, преданные короне, которые хотят, чтобы теперь, когда я достиг совершеннолетия, я занял трон, но…

— Смерть всем королям! — воскликнул Калариан.

— Нет, — твердо сказал Квин. И схватил себя за переносицу. — Можем мы хоть сейчас оставить революцию в стороне — ты ведь даже не из этого королевства, Калариан, — и подумать о том, что все это может оказаться подстроенной лордом Думом ловушкой? Потому что даже сир Грейлорд, управляющий графством Делакорт, сказал, что подозревает в побеге Дума. Побег может оказаться ничем иным, как попыткой убить меня случайным происшествием, так чтобы лорд Дум занял трон вместо меня.

— Ну, меня это все не волнует, — сказала Ада. — Моя работа закончится в тот момент, когда мы доберемся до Каллиера и я получу оплату.

Калариан пожал плечами.

— Все короли тираны. Я тут ради приключения.

Дейв выпятил грудь.

— Ты мой друг, Червячок-Кью-Квин. Ради тебя я сломаю лорда Дума.

Нежная улыбка тронула губы Квина:

— Спасибо, Дейв. Я ценю это.

На земле у ног Дейва застонал и зашевелился главарь бандитов.

Лот шагнул вперед.

— Что ж, тогда посмотрим, сможем ли получить парочку ответов.

Глава Тринадцать

Главарь бандитов был мужчиной средних лет. У него была щетина, уже походящая на бороду, шрам во всю щеку и очень сердитый взгляд, когда он, наконец, очнулся и понял, что оказался привязан к дереву. Дергая веревки и дрыгая ногами, он попытался вырваться, но Калариан, вскользь признавшийся, что когда-то был младшим лесным скаутом, затянул их надежно.

— О-о, — сказала Ада. — Так, значит, ты носил эту маленькую шляпку с пером?

Калариан не ответил, но покраснел до ярко-розового цвета.

Не то чтобы сейчас в нем хоть что-то напоминало маленького пухлощекого малыша-лесного скаута. Прямо сейчас Калариан стоял над бандитом с нацеленным тому в грудь луком. Наложенная стрела натягивала тетиву и была готова к спуску. От взгляда его веяло льдом.

Квин же выглядел так холодно и надменно, что Лот никак не брал в толк — как он вообще мог сомневаться в том, что парень был принцем? Потому что сейчас казалось, что тому и кивка хватит, чтобы приказать убить человека, а потом бесстрастно наблюдать за его смертью. Было ли неправильным то, что это чертовски заводило Лота?

Нет, конечно, нет. Слишком приятным было это ощущение, чтобы быть предосудительным.

Лот изо всех сил постарался вытащить собственные мысли из ненадежной канавы — в смысле, из спальни — когда Квин спросил мужчину:

— Кто тебя подослал?

Бандит нахмурился, и на мгновение Лот засомневался, что тот вообще произнесет хоть слово, но мужчина посмотрел на Дейва, стрелу и сжатые кулаки Ады и сказал:

— Не знаю.

— А знать-то должен, — надавила Ада. И ударила его, как показалось Лоту, просто из принципа.

Мужчина застонал и покачал головой.

— Не знаю, клянусь. Нам передали мешок с деньгами и сказали, что по дороге проедет группа из орка, гнома, остроухого ублюдка и человека, и что у них будет принц. Нам нужно было схватить его, привезти в соседний город и убить где-нибудь, где точно найдут тело. Никто не говорил, что принцев будет два, — и он бросил на Лота с Квином такой взгляд, словно это была их вина.

— Остроухий ублюдок? — зашипел Калариан. — Я эльф!

Мужчина в ответ лишь пожал плечами.

— Да как скажешь. Нам нужно было всех убить и забрать принца. А говорили, что деньги легкие, что лидер ваш — идиот, а остальные безнадежны.

— Мне нравится легкая горчица, — сказал Дейв.

— Что ж, очевидно, мы не так уж и безнадежны, — сказал Лот. — Хотя Скотт действительно идиот. — И на мгновение задумался. — Кто вам заплатил?

Мужчина снова пожал плечами.

— Без понятия. Какой-то парень, весь в черном. — Калариан ткнул его концом стрелы, и тот напрягся. — Я, правда, не знаю! — повторил он. — Прошу, отпустите! У меня маленькая дочка, она больна! Я взялся за дело только ради денег!

Лот и Квин обменялись взглядами, и Лот понял, что Квин подумал о том же, о чем и он. «У каждого нищего, в какой бы город я ни попадал, были либо дедушка с бабушкой на пороге смерти, либо какая-то еще слезливая история о больном щенке, которая заставит тебя испытывать жалость. Это же проверенный временем книжный трюк».

Калариан нетерпеливо вздохнул.

— Он ничего не знает. Могу я уже его застрелить?

Лот открыл рот, чтобы ответить, но оказался прерван стуком копыт. Человек на коне въехал на поле.

— Я о нем позабочусь, — сказал сир Грейлорд.

Лот застонал.

— Опять вы? — и посмотрел на Калариана. — Предупредить не судьба?

Эльф пожал плечами.

— С вашей скоростью не догнать вас было невозможно, — сказал сир Грейлорд. — Что вы по дороге делали? Гуляли? Цветочки собирали? — Перекинув ногу через седло, он спешился, подошел ближе и пнул связанного бандита. — Отвезу его и компашку в ближайший город, запру за грабеж на дороге.

Ладно. Так, и впрямь, удобней.

— А Думу что скажете о поисках? — спросил Лот. — Разве вы не должны преследовать сбежавшего принца?

— Не видел ни души, — сказал сир Грейлорд бесстрастно. — Должно быть, беглецы заплутали на Болоте Смерти. Слышал, там обитает монстр.

— Бенжи! — радостно сказал Дейв, прежде чем присмотреться к сиру Грейлорду и с нахмуренными бровями обернуться к Лоту. — Мы его знаем? Или мне его ударить?

— Нет, Дейв, — мягко сказал Квин. — Он на нашей стороне.

Грейлорд одарил его улыбкой — легкой и хрупкой — и Лот понял, что уже видел подобное выражение на лицах крестьян и шлюх в тюрьмах, в которых доводилось сидеть. Это был взгляд человека, которому нечего было терять.

— Да, — сказал Лот. — На нашей.

Ада сузила глаза и подозрительно прищурилась:

— На нем ливрея короны. Почему он один?

— Людей своих я послал на поиски в город в восьми километрах отсюда. Вообще-то мне пришлось пару раз вернуться, чтобы выйти на ваш след, — сказал он и приподнял шляпу перед Адой. — Приятно познакомиться, мэм.

Лот задался вопросом, как тот не ошибся с полом, но, даже если это была просто удачная догадка, выражение лица Ады немного смягчилось, и она кивнула в ответ.

— Этот джентльмен-бандит только что поведал нам, что ему заплатили за убийство рыжеволосого принца по дороге в Каллиер, — сказал Лот.

Пай возбужденно жужжал над головой бандита и радостно щебетал каждый раз, когда тот ругался и пытался стряхнуть его со своей бороды.

— Уберите это от меня, оно, наверное, ядовитое!

— Пай не ядовитый! — твердо заявил Дейв и вырубил мужчину — видимо, ему не понравилось, что на Пая сказали «оно», или же ему просто нравилось бить людей.

Сир Грейлорд уставился на лежащего без сознания главаря бандитов и отошел от дерева, жестом подозвав Лота и Квина.

— Значит, это все-таки правда, — сказал сир Грейлорд со вздохом. — Побег оплатили неверные предыдущему королю люди. Раз еще и бандитов послали.

— Похоже на то, — сказал Квин и вздернул подбородок.

— Хм, — сир Грейлорд прищурился в угасающем свете. Подошел поближе к Лоту и Квину, проверил, был ли главарь бандитов все еще без сознания, и понизил голос: — Вы помните наши игры в шахматы, Ваша Светлость?

Квин кивнул.

— Мы оба ужасные игроки, — сказал сир Грейлорд. — Позор на наши головы, сейчас нам не помешало бы немного стратегического мышления. Я считаю, вам следует вернуться со мной в Делакорт. Если пойдете в Каллиер, то точно попадете в ловушку. Что же касается меня, лорд Дум узнает о моем предательстве, это лишь вопрос времени, пусть он сам все и подстроил. Но мы могли бы купить вам билет на корабль и переправить вас в другое королевство. Нет необходимости идти на смерть в Каллиер.

Не сводя с него взгляда, он едва заметно кивнул собственным мыслям.

Ада подошла ближе.

— Простите, но мы доведем принца до Каллиера, — твердо заверила она.

— Ах, конечно, гномы ведь не отрекаются от своих договоренностей, — сказал сир Грейлорд. — Замечательная черта характера. К сожалению, возможно, из-за нее мне придется вас убить.

Квин поднял руку.

— Никаких убийств, — сказал он и оглянулся на мертвых бандитов, лежащих на окровавленном поле. — Ну, больше никаких убийств. Ну, пока что. — И вздохнул. — Никаких убийств тех, кто мне нравится, ясно?

Сир Грейлорд кивнул, но убежденным не выглядел.

— Я отправлюсь в Каллиер, — сказал Квин и каждого одарил стальным взглядом. На Лота он посмотрел последним. — Я отправлюсь в Каллиер и или верну свой трон, или со всем покончу.

***

Путешествовать ночью было приятно, если, конечно, не брать во внимание темные раскачивающиеся на ветру деревья и зловещее далекое уханье сов. А еще, где-то кричали лисы. И это было нечто. Ужасающее нечто, что, по мнению Лота, наделяло ситуацию подходящей атмосферой.

Лот обратил мысли внутрь себя, чтобы не зацикливаться на десятках историй о приведениях, которые только приходилось слышать в детстве. И понял, что едет на встречу неизбежной смерти, что было ненамного утешительней, но Квин приятным теплым грузом прикрывал спину, и это помогало.

Где-то в нескольких лошадях позади, медленно приходя в сознание, застонал Скотт.

— Что ж, вся эта история с местью и правом наследования, — начал Лот, пока они неторопливо продвигались по дороге и Квин крепко обнимал его со спины. — Чертовски горяча, но, не пойми меня неправильно, тебе не приходило в голову, что она еще и глупа?

Квин мурлыкнул что-то ему на ухо.

— Я не доверяю сиру Грейлорду, — пробормотал Лот. — Слишком быстро он переобулся.

И почувствовал рядом дыхание Квина:

— А разве у него есть выбор, учитывая, что его сына держат в заложниках? Так он и сам в заложниках.

— Я никому не доверяю, — сказал Лот. — И это бережет меня от того, чтобы оказаться застигнутым врасплох неизбежным предательством. Допустим, я верю, что у него есть сын. Верю, что его неспособность повлиять на судьбу сына побудила отбросить осторожность и попытаться тебе помочь. Допустим даже, что он действительно хочет вернуть тебя в Делакорт и посадить на корабль до безопасного места. Но ему-то что за дело? Он, правда, готов отправиться в Каллиер и умереть за него? Вот в это мне не верится.

— Неужели тебе никогда не было нечего терять? — тихо спросил Квин, и Лот понял, что говорил он больше не о сире Грейлорде. — Порой, когда меч над головой висит слишком долго, ты достигаешь пика, все в конец надоедает, да так, что ты уже готов перерезать эту веревку, понимаешь?

— Это, по-твоему, сейчас происходит?

— По-моему… — снова замурчал Квин. — По-моему, я пять лет жизни провел запертым в Делакорте. Мне безумно хочется посмотреть дяде в глаза и напомнить ему, чей я сын. Хочу услышать признание в убийстве отца и матери. Его собственной сестры, Лот.

— И что тебе даст его признание?

Квин напрягся.

— Хочу, чтобы он узнал, как сильно я его ненавижу. А потом хочу, чтобы он умер.

После этих слов мечты Квина больше не казались Лоту такими горячими, только не теперь, когда он понимал, чем это все могло обернуться.

— У тебя нет армии, — указал Лот. — Есть сир Грейлорд, который любезно согласился сопроводить тебя на, как он верит, самоубийственную миссию. Есть Ада, которая непреклонно намерена передать тебя покровителю, который, как мы теперь знаем, является лордом Думом — а это он хочет твоей смерти. Есть Калариан, которому, похоже, ты нравишься, как личность, но, как политическому лицу, он перережет тебе горло и использует твою же кровь, чтобы нарисовать знамена революции. Есть Скотт, который нихрена не понимал даже до сотрясения мозга, и еще у тебя есть Дейв. И, похоже, Дейв тут единственный, кто действительно готов прикрыть тебе спину в драке.

— И ты, — тихо сказал Квин. — Думаю, ты свою верность уже доказал.

— Этот случай был исключением, — сказал Лот, подавляя тепло, поднявшееся от похвалы Квина. И все же в седле выпрямиться это ему не помешало. — Давай не будем слишком сильно на него рассчитывать. Уверен, моя природная трусость в любой момент покажет себя во всей красе. И, Квин, даже если этого не случится, я карманник с мясным ножом. А вот у лорда Дума по-настоящему обученные солдаты.

— Технически, ты писарь. И у него мои по-настоящему обученные солдаты, — сказал Квин. — Они присягнули короне. А корона — это я.

Мгновение Лот прокручивал это в голове.

— И ты рискнешь жизнью, уповая на надежду, что в час пик они решат поступить правильно? Чертовски рискованная игра.

Он выпустил поводья из одной руки и прижал ее к животу, где покоились холодные пальцы Квина. Сжал их и понадеялся, что такой маленький жест скажет больше слов. Потому что в основе всей этой заварухи были не подставные лица, принцы и короны. В основе находился молодой парень из плоти и крови, с которым Лот хотел провести больше пары дней. Это заставляло его беспокоиться, тревожиться, злиться и испытывать целую сотню других эмоций, которые было невозможно разделить, не говоря уже о том, чтобы дать им названия.

Лоту было плевать на королевство, но не на Квина.

Квин прижался губами к затылку Лота:

— Я знаю, — тихо сказал он.

И погрузился в молчание, такое, что никакие слова Лота не смогли вывести его из этого состояния.

Лошади цокали по темной дороге, и только крики сов преследовали их за спиной.

***

Спустя час после столкновения с бандитами они остановились в городе, куда сир Грейлорд отправил своих людей собирать слухи о рыжеволосых принцах. Они передали главаря бандитов и его выживших подручных в руки местной полиции, состоящей из мужчины и женщины с вилами, и стали тревожно дожидаться, пока сир Грейлорд соберет своих солдат и проведет с ними беседу. Ну, тревожился, в основном, Лот. Квин выглядел странно невозмутимым, пусть так и не разжал пальцы вокруг кухонного ножа, пока сир Грейлорд не объявил, что солдаты пойдут вместе с ними. Лот предположил, что это защитит их от нападок бандитов, вот только кто защитит их от, ну, самих солдат? Вот на сколько метров Дейв смог бы их откинуть, настолько Лот им не доверял, но и сир Грейлорд чувствовал себя не лучше, учитывая, что, проявляя осторожность, обращался, как к принцу, к Лоту, а не Квину.

Направившаяся в Каллиер группа оказалось действительно непростой. Четверо солдат ехали впереди, а сир Грейлорд замыкал шеренгу, чтобы не тормозить движение, тем самым уменьшая время на размышления, в результате которых они прицепились бы к «принцу» Лоту, и Лот был за это благодарен. За то, что никто из солдат не проявил к ним достаточного интереса, чтобы предать. С другой стороны, когда дело касалось оспаривания приказов, у них напрочь отключалось любопытство, и в данной ситуации это было к лучшему. От солдат не требовалось творческого мышления, и Лот не видел признаков разрушения этого стереотипа у ехавшей с ними четверки. Эта четверка, пусть и в разной степени, отвлекалась на Пая, пугалась Дейва и Аду и безмолвно очаровывалась Каларианом, которому вообще не было дела до собственной привлекательности.

Каждые несколько миль Скотт останавливался и блевал, потому что каждый раз, когда сир Грейлорд бросал на него взгляды, думал, что его вот-вот арестуют. Калариан не переставал звать солдат лизоблюдами, просто чтобы посмотреть, сорвется ли кто-нибудь из них на драку. И только Ада и Дейв никак не реагировали на новых компаньонов.

А вот Лот волновался. Волновался из-за того, что мог умереть, но куда больше — что умереть мог Квин. В основном, потому, что, если умрет Лот, это будет просто трагично и неотвратимо, а если умрет Квин — чертовски глупо. Сир Грейлорд предложил ему сбежать и отправиться на корабле в другое королевство, так какого черта он так стремился погибнуть в Каллиере?

Неужели месть настолько заволокла его глаза? Неужели он не хотел жить? Неужели все, что между ними произошло, не убедило его в том, что существовали варианты получше верной смерти?

Ах. Вот оно что. Тот факт, что Квин возомнил себя мучеником, задел гордость Лота. По глупости он решил, что дал Квину парочку вещей, ради которых стоило жить — и умопомрачительный секс был самой очевидной из них — а Квин не обернулся, не обнял его и не произнес с влажными глазами: «О, Лот, давай просто забудем всю эту чушь с принцами и сбежим, ты и я, поженимся и проведем остаток жизни, трахаясь, как кролики, потому что у тебя великолепный член, и я хочу сидеть на нем вечно». Вот только члену Лота Квин предпочел верную смерть. Очевидно, он нес какую-то бессмыслицу. Возможно, даже был не здоров. Может, он съел не тех грибов или что-то еще, потому что никто в здравом уме не отказался бы от члена Лота. Единственным объяснением были отравленные грибы и вызванные ими галлюцинации.

Хотя, конечно, это нисколько не объясняло, почему Лот до сих пор находился на дороге до Каллиера. В идеале ему стоило передать заботу о Квине сиру Грейлорду и скрыться с глаз долой, но почему-то сделать это он себя заставить не мог.

Все из-за Скотта, который до сих пор считал его принцем, и ему просто не повезло, потому что ненадежный маленький ублюдок втянул его во всю эту историю, разрушив планы на спокойную жизнь жиголо. Да. Во всем был виноват Скотт, и это кое о чем ему напомнило.

— Скотт! — крикнул он. — На пару слов?

Он остановил лошадь, спешился и отошел к обочине дороги, Скотт поспешил навстречу все той же странной качающейся походкой, делавшей его похожим на пьяную чайку на ходулях. Лот подозвал Скотта поближе и наклонился, словно собирался поделиться великой мудростью.

— Что случилось, Ваша Светлость? — спросил Скотт с широко распахнутыми от волнения глазами.

И, совершенно не сдерживаясь, Лот ударил его по яйцам. Скотт упал на землю, как мешок с дерьмом, и, схватившись за свои раздавленные орешки, издал сдавленный звук.

Лот встряхнул кистью и сверкнул улыбкой в сторону Квина, так и замершего с отвисшей челюстью. Да. Это было столь же прекрасно, как и представлялось в воображении.

В ответ на ошеломленное лицо Квина Лот сказал:

— Я пообещал себе сделать это, если мы переживем бандитов, и, поскольку я пытаюсь быть хорошим человеком, то и слово держу.

— Так-то он сам напросился, — сказал Квин и впервые за последние дни Лот увидел, как тот улыбнулся.

— Похоже, он упустил самую суть геройства — ту часть, где других нужно защищать, а не сдавать, — подметил Калариан. — Могу и я его ударить?

— Это не тебя он собирался бросить на съедение волкам, — сказал Лот.

— Нет, но он же заноза в заднице, к тому же мне так и не удалось застрелить главаря бандитов, а значит, у меня есть право, как минимум, дать ему пинок по куску мяса между двумя овощами.

Лот пожал плечами.

— Думаю, это можно назвать причиной.

Вскочив на лошадь позади Квина, он поскакал дальше, оставив Скотта лежать в грязи и стонать, и ему не нужны были уши-летучие мыши, чтобы услышать звук хорошего сильного удара, повлекшего за собой визг, стон и хруст — это Скотт упал лицом в ковер из листьев.

И звук этот был невероятно приятным.

Глава Четырнадцать

Путь до Каллиера занял три дня.

Они так и ехали по ночам, дорога становилась все оживленнее, и, чем ближе к городу они подбирались, тем теснее жались друг к другу деревни. И вот, одной из ночей, за очередным поворотом на горизонте появилась она — городская стена с возвышающейся россыпью башен и шпилей, сияющих даже в темноте. Крошечные точки света от тысяч окон, огней фонарей и свечей собирались вместе в сверкающее, светящееся лоскутное одеяло, так напоминающее горящее над ним поле звезд.

Они остановились, чтобы впитать в себя представшую пред ними красоту, и Лот почувствовал, как ладонь Квина проскользнула в его руку.

Сир Грейлорд откашлялся.

— Я поеду в замок. Я отвечаю за поиски, так что должен доложить о результатах лорду Думу. Будет подозрительно, если я не сделаю этого сразу же по приезде в город. Людей своих отправлю в казармы. В задней части замка есть дверь прачечной. Оставлю ее незапертой, обычно она не охраняется.

Лот кивнул — в каждом замке была подобная дверь, да к тому же почти в одних и тех же местах — дверь, через которую легко и незаметно мог проскользнуть карманник или тайный воздыхатель дворянских постелей, и так же выйти, с кошельком потяжелее прежнего.

— А мы куда пойдем? — спросил Скотт. — Что вообще происходит?

Это был первый раз за последние несколько часов, когда он, запуганный присутствием королевской гвардии, заговорил.

— Есть одна мысль, — сказал Лот. Он был абсолютно уверен, что там им точно будут рады — в конце концов, как там говорят? «Дом там, где желудок». Или сердце? Короче, одно из двух. Неважно. Суть в том, что там они хотя бы поесть хорошо смогут. Остальные выжидающе на него уставились, так что он щелкнул поводьями и повел их вперед, через ворота Каллиера. А по дороге шепнул Квину:

— Слушай, когда доберемся до места, тебе нужно будет притвориться мной.

— И как именно мне тобой притворяться? Вести себя, как придурок, и обвинять людей в надругательстве над лошадьми? Или тащить все, что на глаза попадется да не прибито гвоздями? — спросил Квин, и Лот был совершенно уверен, что шутит он, чтобы скрыть шалящие нервы.

Так что решил подыграть:

— Да будет тебе известно, ты перечислил мои лучшие качества!

— Какие? Разврат и воровство?

— Предпочитаю думать о них, как об умении объединять и приобретать. — У его плеча раздался сдавленный смешок. — Просто веди себя, как я, ладно? — сказал он, нисколько не сомневаясь, что именно так Квин и поступит. Во время путешествия парень снова и снова доказывал, что представлял собой нечто большее, чем просто маленького колючего мальчишку, которого Лот нашел в куче соломы. На самом деле, он всегда был чем-то большим, просто Лоту потребовалось время, чтобы это заметить.

Они свернули на знакомые Лоту городские улицы. Он смог бы обойти их с закрытыми глазами — знакомое ощущение дома охватило его, стоило копытам застучать по истертой брусчатке и эхом отразиться в ночи. Лот вырос на них и здесь же сделал свои первые неуверенные шаги в профессию. Позже его не раз выручало знание узких извилистых переулков, когда он пытался избежать преследования кредиторов и разгневанных супругов, людей, которые были крупнее него, но на которых он все равно не побоялся раскрыть рот, потому что в этом отношении учеником был медленным. Город даже пах так же, как в воспоминаниях Лота — грязью, солью и, по крайней мере, в этом районе, хмелем и дрожжами.

— Показывайте дорогу, Ваше Высочество, — подсказала Ада, и Лот понял, что остановил лошадь у поворота на мощеную улицу, где жили его родители.

Обернувшись, он оглядел своих спасителей и помолился богу, чтобы родители отнеслись ко всему как можно спокойней. Снова посмотрев вперед, он поехал вниз по склону холма к дому у подножия, к месту, где вырос — дому рядом с пивоварней матери.

Они въехали во двор перед домом и спешились, Лот притянул Квина поближе и пробормотал:

— Будь как я, — а потом постучал в дверь привычным стуком: два-три-два удара.

Послышались голоса; дверь распахнулась, и на пороге показалась его сияющая мать:

— Сынок! — сказала она, бросившись вперед с распростертыми объятиями.

Лот ловко отступил в сторону и подтолкнул Квина прямиком в ее руки. К тому времени, как кто-то из них понял, что произошло, оба уже оказались тесно прижаты друг к другу. Отец с поднятыми бровями посмотрел на него через плечо жены. Лот едва заметно пожал плечами, и в этот же момент мужчина шагнул вперед и мясистой ладонью хлопнул Квина по плечу.

— Рад видеть тебя, мой мальчик! — громко сказал он, и Лот с облегчением выдохнул.

Квин повернул голову, чтобы посмотреть на Лота, и взгляд этот заключал в себе и замешательство, и панику с примесью чего-то гораздо более хрупкого, скрытого под остальными чувствами.

Лот прочистил горло:

— Примите нас? Нам нужно было где-нибудь остановиться, и Квин сказал, что его семья сможет нам с этим помочь.

К этому моменту мать уже заметила, что тело, которое обнимала, было не тем, на которое она рассчитывала. Но даже это не помешало ей сдержаться и приподнять подбородок, чтобы с блеском в глазах спросить:

— А ты кто?

И Лот понял, что она согласна ему подыграть.

— Мама, — сказал Квин, и его голос едва заметно дрогнул на этом слове. — Мы спасаем принца. Может, войдем внутрь, и там уже поговорим? — он оглянулся. — Здесь небезопасно.

У мамы отвисла челюсть, но она быстро взяла себя в руки.

— Спасаете принца? Ничего себе! — сказала она. И поцеловала Квина в макушку. — А я-то ставила на то, что ты станешь менестрелем. Сначала к ним присоединишься, а потом, устав от такой жизни, их обкрадешь. Такой же у тебя обычай, а, дорогой?

— Ну, — сказал Квин, и интонация его голоса превратила ответ в вопрос: — Не в этот раз?

— Что ж, — сказала мама. — Полагаю, именно это называют личностным ростом. Заходите внутрь, дайте-ка я вас хорошенько рассмотрю.

Она втащила Квина за порог, и папа придержал дверь, пропуская следом оставшуюся толпу. Лот оказался последним, так что в полной мере смог ощутить эффект округленных глаз. Взгляд этот он встретил небольшим кивком, говорящим «Доверься мне», и, похоже, отец так и решил поступить, потому что вздохнул, закрыл дверь и спросил:

— Так и кто из вас принц?

Лот прочистил горло, но прежде чем успел что-то сказать, вперед выступил Скотт:

— Я тот, кто храбро спас его и привел группу к свободе и победе. Позвольте представить Его Светлость принца Тарквина из… ну… в общем, принца! — сказал он с размахом и так низко поклонился Лоту, что нос его едва не коснулся пола.

— Тарквин из «ну», — сказал отец, и поднятая бровь исчезла в редеющих седых волосах.

Лот задрал подбородок и попытался принять царственный вид. В том, что у него это получилось, уверен он не был.

— Что ж, это честь, — вот только чести в его голосе было столько же, сколько и в нависшей над дерьмом ноге. — Ты это слышала, любимая? Принц Тарквин из «ну» под нашей скромной крышей.

Мама торопливо потащила Квина на кухню.

— Раз так, убедись, чтобы он вытер ноги, как и все остальные. — И цыкнула на парня: — Ты так похудел, сынок! И такой грязный! — Сунув руку в карман фартука, она вытащила большой носовой платок, и Лот понял, что сейчас произойдет. Он так и не решил, смеяться ему или плакать, когда мать плюнула на платок и стерла грязь с щеки Тарквина, наследного принца Агилона, законного наследника трона.

Квин скривил лицо, пока она оттирала с него грязь.

— Так-то лучше, любимый, — проворковала мама, и Лот узнал этот взгляд. Его мать решила взять Квина под крыло. Она всегда испытывала слабость к безнадежным случаям — не мудрено, с таким-то сыном, как у нее.

Мельком он приметил выражение лица Квина, когда мать потащила его дальше в дом — замешательство на нем боролось с разбитым сердцем. Когда мать Квина в последний раз над ним суетилась? Пусть Лот и был уже взрослым мужчиной, он бы стерпел все грязные носовые платки мира, если бы к ним прилагались материнские объятия. Он не думал, что когда-нибудь станет достаточно взрослым или достаточно зрелым для того, чтобы больше не нуждаться в своей матери. А Квин… ну, Квин был еще младше, когда его ее лишили.

К тому времени, как Скотт распрямился после своего внушительного жеста, мама успела убежать с Квином, и Ада с Дейвом последовали за ними. Лот нашел их на кухне.

Вообще-то кухня была территорией отца. Мать большую часть времени проводила в пивоварне по соседству, а вот отец чаще всего работал дома. Большой кухонный стол был завален отрезками ткани, катушками ниток и подушечками для булавок, походящими на колючих ежей. Огонь в камине, несмотря на поздний час, все еще горел. Мать успела усадить Квина на ближайший к теплу табурет и теперь пыталась привести в порядок его взъерошенные волосы. Квин уставился на нее с покрасневшими щеками и расширенными глазами. Лот не мог его винить. Когда его мать превращалась в наседку, начинало казаться, что в ней собирались все силы природы.

— Оставайся здесь и грейся, сынок, а я что-нибудь поесть соберу, — сказала она, поцеловав в чистое место на щеке, и Лот подавил иррациональную волну ревности. Он не был уверен, возникла она от того, что Квину досталось все внимание его матери, или потому, что она поцеловала Квина, а Лот хотел быть единственным, чьи губы могли его касаться. И это было… да, это было странно. Вот почему Лот не любил иметь дел с чувствами. Все они были слишком странными и запутанными.

Только одно уже пустило в нем корни. Одинокое такое, непонятное, неожиданное и непрошенное.

Черт.

Эту мысль он решил оставить на потом. Сейчас ему нужно было выставить себя принцем хотя бы для того, чтобы Скотт перестал задавать неудобные вопросы. Вообще хоть какие-нибудь вопросы. Что б вообще рта не раскрывал. Наверное, куда проще было попросить Дейва снова его вырубить. Только вот Лот не был уверен, что даже толстый череп Скотта выдержит такое обращение, а его родители, какими бы добродушными и понимающими ни были, простят его за необходимость хоронить тело.

Он откашлялся.

— С вашей стороны было очень мило так нас принять, — сказал он, словно не знал, что его родители были закоренелыми анти-Думами, страстно ненавидящими правителя хотя бы из-за непомерных налогов на хмель и шелк. — Я обязательно вспомню об этом после того, как верну себе трон.

Отец не смог сдержать фырканья, но замаскировал его кашлем.

Мама уперла руки в бока и сказала:

— Сегодня никто ничего возвращать не будет. Сегодня мы вас накормим и уложим спать, а поговорим уже завтра.

Лот знал, что не имело значения, кто с ней говорил — принц или не принц — спорить было бесполезно.

Отец убрал со стола ткани и швейное оборудование, передвинул стулья, чтобы освободить место, и с преувеличенным поклоном усадил Лота во главе стола.

— Мой господин, — сказал он, и оба услышали в его голосе ухмылку. Отец собирался воспользоваться ситуацией по максимуму, и удивляться тут было нечему. В конце концов, все худшие черты перешли к Лоту именно от родителей. Ну, по крайней мере, не придется напрягаться, чтобы состроить по-королевски раздраженное выражение лица.

Мама стащила Квина с табуретки и усадила за стол, словно тот был маленьким заблудшим ягненочком, которого нужно было перевести через большую полную опасностей кухню.

— Так, — сказала она, роясь в кладовке. — У нас есть хлеб, сыр и холодное мясо. Кто хочет есть?

— Простите, миссис мама, — сказал Дейв. — Но Калариан вегетарианец.

Маму это нисколько не смутило. Вызовы были ей по душе.

Прошло совсем немного времени, и все по уши закопались в лучший спред, который Лоту только приходилось пробовать после того, как несколько недель назад он покинул Каллиер. Пай, свернулся вокруг кувшина с пивом и счастливо чирикнул, когда Лот скормил ему ложку меда.

— Итак, — сказал отец. — У тебя есть принц, дракон и разношерстная группа искателей приключений. Без обид, Скотт, но, полагаю, на бумаге все выглядело куда лучше.

— Пай сжег бумагу на Болоте Смерти, — сказал Дейв. — Но это был несчастный случай.

— Вы шли через Болото Смерти? — глаза мамы на мгновение вперились в Лота, но она быстро опомнилась и перевела взгляд на Квина: — Болото Смерти?

— Прости? — пробормотал Квин.

— Болото Смерти, — повторила она себе под нос.

— По правде говоря, — сказал Лот. — Болото не столько «смерти», сколько одного слегка кровожадного эльфа-анархиста, да только так звучит не особо захватывающе.

Калариан мечтательно вздохнул.

— Ты хотел сказать одного очень красивого и мужественного эльфа-анархиста.

— Ох, ну началось, — пробормотала Ада. — Прямо во время еды.

— В общем! — сказал Лот излишне бодро. — Мы выбрались с Болота Смерти. И если не считать парочку заминок по пути…

— Бандитов, солдат, убийц, момента, когда мы заблудились в лесу, смертельный газ, выпрыгивание из окон второго этажа, — перечислила Ада, прежде чем Лот пристальным взглядом заставил ее замолчать.

— Парочку заминок, — продолжил Лот. — Теперь мы в безопасности, и это самое главное.

— Да прибудут со мной силы, — вздохнула мама. Стоило ей развернуться к Квину, и ее тон смягчился: — Ты уверен, что наелся, милый? Кажется, где-то оставалось немного торта.

— Я бы не отказался от торта, — тут же сказал Лот. Его отец готовил самые лучшие торты.

— Он не для вас, Ваша Светлость. Мне слишком стыдно подавать его человеку вашей благородной крови. Для него ведь даже муку нормально не перемололи! Такой подойдет только простолюдинам и, конечно же, моему драгоценному мальчику. — Мама провела рукой по волосам Квина, и у маленького засранца хватило наглости показать Лоту язык, пока никто не видел. Ну хотя бы испуганный олений взгляд исчез, поселившийся на его лице с тех пор, как они переступили порог, так что Лот нашел это обстоятельство стоящим лишения отцовского торта.

После того, как все доели торт (все, кроме Лота, потому что его мать была по-настоящему ужасной женщиной), мама хлопнула в ладоши:

— Так. Нужно найти каждому из вас место для ночлега.

— Как лидер… — начал было Скотт.

— Ты будешь присматривать за лошадьми и охранять ворота, — сказала мама и замолчала, провоцируя несогласие. — В конюшне есть одеяло. Оно почти чистое.

Потом она кивнула Дейву, Аде и Калариану:

— Наверху есть две свободные комнаты. Сами решите, кто с кем поселиться.

— Можно, Пай останется возле огня? — спросил Дейв. — Он ему нравится.

Пай чирикнул в знак согласия и лизнул Дейву ухо.

— Конечно, можно. Квин пойдет в свою старую спальню. — Когда мама посмотрела на Лота, ее глаза сузились. — Не знаю даже, куда нам поселить вас, Ваша Светлость. Можете поспать в кресле, с вашим королевским происхождением вам это должно быть по душе. К тому же, это полезно для осанки.

Лот собрался было возразить, потому что отдавать собственную кровать было уже слишком, но Квин его опередил:

— Он может поделить комнату со мной, мама, — сказал он тихо. — Мы всю дорогу делили спальник. Мы… друзья.

Калариан фыркнул, и Лот пнул его под столом.

На долю секунды на лице мамы промелькнуло удивление.

— Друзья, — наконец, сказала она, подняв на Лота бровь. — Так вы это называете, Ваша Светлость? Потому что мне бы не хотелось думать, что мой сын использовал вас в своих интересах… или же наоборот.

Лот не был уверен, к кому из них она обращалась, но точно знал, что очень скоро она выскажет ему все, что думает. В мельчайших деталях. Хотел он того или нет.

— Никто никого не использует, уверяю вас, — сказал он, и сам на секунду в это поверил, пока не вспомнил, что оказался здесь лишь потому, что поднял руку и заявил, что является принцем, наплевав на протесты Квина. Честно говоря, вполне могло статься, что лгали тут оба.

Но и обоим в итоге от этого стало только лучше, ведь так? Лот спас Квину жизнь на Болоте Смерти. И пусть, если бы его там не было, это сделал бы кто-то другой, это ведь все равно что-то да значило, правда? А Квин спас их всех в охотничьем домике, и они сражались бок о бок с бандитами, так что, очевидно, Лот не был таким уж беспринципным ублюдком, каким был до этого момента. Или был?

Какое-то время мама внимательно всматривалась в его лицо, а потом вздохнула:

— Идите спать, а я приду к вам через десять минут и уложу как следует, — сказала она морю недоверчивых лиц.

Дейв счастливо улыбнулся:

— Это было бы чудесно, миссис Мама. Никто не укладывал меня с тех пор, как я был маленьким орком.

— Что ж, тогда сегодня у тебя счастливая ночь, — мама рассеянно похлопала Дейва по руке, и все встали и последовали за папой, чтобы он показал им, где находится умывальник и спальные места. Скотту вручили одеяло и вытолкнули через заднюю дверь.

Лот хотел было встать, но мама положила руку ему на ногу.

— Не вы, Ваша Светлость, — ее тон был вежливым, но взгляд стальным. — Нам нужно поговорить. Подождите здесь.

Лот придвинул стул ближе к огню, дожидаясь, пока вернуться родители, закрыл на мгновение глаза и позволил себе впитать запахи и уют дома. Находиться тут было приятно. Лот подумал о том, что, если завтра им всем будет суждено умереть, то, по крайней мере, у него останется это.

Отец присоединился к нему через несколько минут, проскользнув в соседнее кресло.

— Мама придет через минуту, только уложит всех, — сказал он и перевел взгляд на Лота, уголки его рта приподнялись в улыбке. — Выдавать себя за наследного принца? Серьезно? За все эти годы ты выкинул не одну впечатляющую глупость, сынок, но это, должен тебе сказать, превосходит их все вместе взятые, — покачал он головой.

— Ох, не знаю, — тихо сказала мама, к ним присоединившись. — Я бы назвала превосходящей все вещью то, что он по-настоящему влюбился в принца.

Лот приготовился все отрицать, но едва ли не впервые в своей жизни не смог выдавить ложь, хотя обычно она слетала с его губ без раздумий. То странное чувство, что он испытал раньше, вновь возникло в груди, и Лот тяжело сглотнул, потому что это, правда, свершилось. Он влюбился в Квина.

Мгновение мама не сводила с него глаз, а потом потрепала по щеке, чуть сильнее, чем следовало бы.

— Иди спать, дорогой, — сказала она. — Выглядишь так, словно не спал целый месяц.

Лот обнял ее и кивнул, потом обнял папу. И, под задумчивые взгляды обоих, поднялся по лестнице в постель.

Глава Пятнадцать

Лот не удивился, проснувшись и обнаружив пустое место на половине Квина. Он тихонько встал, накинул на плечи одеяло и прокрался вниз по лестнице. Годы практики помогли избежать скрипучих ступенек.

Огонь в камине на кухне догорел, но угли продолжали тлеть, и комната полнилась теплом. Квин, сидящий на маленьком табурете с кочергой в руке, наклонился, чтобы пошевелить угли. Пай, свернувшийся у него на плече, громко замурлыкал, стоило им вспыхнуть ярче.

Напряжение в плечах Квина подсказало Лоту, что тот его услышал, так что он прошел вглубь кухни, снял одеяло с собственных плеч и накинул его на плечи Квина. Пай исчез в складках.

Лот уставился на тлеющие угли.

— Значит, завтра мы…

— Не надо, — перебил его Квин и поднял взгляд. Отблески огня заставляли его кожу сиять. — Знаю, завтра я почти точно умру. Так что можно, я просто посижу на кухне твоих родителей и притворюсь, что живу здесь, что всегда тут жил и всегда буду тут жить.

Лот присел на корточки.

— Тебе необязательно завтра умирать, Квин. Мы можем сбежать. Вернемся в Делакорт и сядем на корабль, как и предложил сир Грейлорд.

— Не собираюсь провести остаток жизни, как собака, — прищурился Квин, а потом протянул руку и схватил ладонь Лота; выражение его лица смягчилось. — Не хочу, чтобы ты шел со мной. Не хочу, чтобы хоть кто-то из вас со мной шел, даже Скотт.

— Ада пойдет из-за денег, — сказал Лот. — Да и Дейв в конец помешался на своих драконьих яйцах. Скотт пойдет ради баллад, а Калариан доведет все до конца, просто чтобы потом похвастаться друзьям по «Домам и Людям» участием в настоящей операции.

— Хватит, — крепко сжал его руку Квин. — Пожалуйста. Только на эту ночь. Притворимся, что это мой дом, ладно?

— Ты хорошо подумал? — спросил Лот. — Зимой тут те еще сквозняки, и хмелем всегда несет.

Улыбка Квина выдалась милой и слабой.

— Б-р-р, — сказал Лот. — Просто отвратительно.

Выпустив руку Квина, он опустил задницу на теплые камни перед камином. Вытянул ноги, развел их в стороны и наклонил голову.

Квин что-то проворчал, но соскользнул с табурета на пол. Заполз в пространство между коленями Лота, и, спустя мгновение неуклюжей толкотни и недовольное чириканье пальчикового дракона, прислонился спиной к груди Лота. Тот обнял его за талию, положил подбородок на плечо, и они стали смотреть на тлеющие угли.

— Расскажи о жизни в этом доме, — в конце концов, попросил Квин.

— Мне было тесно, — начал было Лот, но вздохнул и поспешил исправиться: — Ну, так мне казалось, когда я был подростком. Я рвался наружу, попадал в неприятности, но родители всегда знали, чем я занимался. Клянусь, у моей мамы целая сеть шпионов по всему городу. Никакие выдумки Дума и рядом с ней не стояли.

Квин весело фыркнул.

— А родители… — Лот почувствовал боль в груди, осознав, что своими словами вонзит нож в грудь Квина, пусть это и была его идея: — Я люблю их, а они любят меня. Не думаю, что когда-нибудь смогу сделать хоть что-то, что заставит их захлопнуть дверь у меня перед носом. А я совершил немало впечатляющих глупостей, уж поверь.

— О, я верю, — резко усмехнулся Квин. — В этом меня убеждать не придется. Что там насчет истории с менестрелем?

— Вообще-то у меня настоящий нераскрытый талант, который только и ждет, что вырваться наружу. — Лот прижался ртом к уху Квина. — В смысле, до Дейва мне, конечно, далеко, но ритма придерживаться я смогу.

— Вообще-то это уже ставит тебя выше Дейва, — сказал Квин. — Только не передавай ему мои слова. Уверен, для орка он достаточно музыкален.

— И его тексты определенно застревают в голове, — размышлял Лот. — Не думаю, что когда-нибудь смогу забыть: «Взят в плен был Скотт, пока его зад срет».

Квин тихо рассмеялся и затих. Пай перелетел к камину и стал ковыряться в углях. Квин, не сводя с него внимательного взгляда, несколько раз открыл и закрыл рот.

— Мне страшно, — наконец, сказал он, и голос его при этом прозвучал так по-мальчишески, что у Лота сжалось сердце.

— Мне тоже, — признался он. — Только в этот раз я думаю, что делаю что-то хорошее. Правильное. Ну, ты же знаешь, в чем тут сыр-бор.

Квин мурлыкнул что-то в ответ и устроился поудобнее, руки Лота чуть сильнее обернулись вокруг его талии, словно это могло защитить их от наступления следующего дня.

***

— Итак, — сказал отец. — Каков план?

Солнце светило в окно, заставляя щуриться собравшуюся за столом спасательную группу. Жаворонки тут не водились. Один лишь Калариан выглядел бодро и идеально собранно, но Лот списал все на генетику, нежели на время суток. И он понадеялся, что все это не было результатом вегетарианской диеты, потому что, если дело было в ней, Лоту хватит тщеславия на нее подсесть, и вкусовые рецепторы возненавидят его за это.

Папа раздал завтрак — толстый ломоть хлеба со свежим медом, омлет, ломтики жаренной ветчины и грибы для Калариана. Может, они и собирались навстречу собственной смерти — ха! — но, по крайней мере, с полными желудками, уж об этом отец позаботился.

— Мы знаем, как войдем, — сказал Лот и замолчал, потому что, на самом деле, других пунктов в их плане не было. Окажутся они внутри, а потом?

Отец поднял брови:

— Прошу прощения, Ваша Светлость, но звучит так, словно вы ожидаете, что сможете просто войти, заявить права на корону и надеяться на лучшее. И если это так, то с таким же успехом я могу заколоть вас здесь и избавить остальных от неприятностей.

— Вероятно, за это лорд Дум нас даже вознаградит, — сказала мама со своего места у камина, где полировала чешую Пая. — А может, и королевскими пивоварами за службу назначит.

Скотт подскочил на ноги.

— Вы не можете убить принца! — выкрикнул он, вот только споткнулся на ровном месте, да и рот его до отказа был набит хлебом с медом, так что больше это походило на: «ы е оете уить пица!», что несколько подпортило драматический эффект.

Калариан отмахнулся.

— Заткнись. Не будут они никого убивать. Это просто фигура речи. И они правы. Нам нужен план. — Взгляд его стал отстраненным. — Как бы это разыграли в «Домах и Людях»? У кого-нибудь есть игральные кости?

Ада закатила глаза.

— Их двое, — вдруг сказал Дейв. — Принцев. Но я все еще Дейв.

На вопросительный взгляд мамы Лот объяснил:

— Скотта наняли, чтобы спасти принца, но единственное описание, которое ему дали, заключалось в рыжих волосах. Квин делил со мной камеру и ради побега заявил, что принц — он. Так что они решили взять нас обоих — прошло слишком много времени, никто не знает, как выглядит принц, хотя это же очевидно. Принц я. — Стушевался он под пристальным взглядом матери. — Очевидно ведь.

— Так лорд Дум не знает, как ты выглядишь? — спросил его отец, барабаня пальцами по столешнице с детства знакомым Лоту движением. Это всегда сопровождало Идею, и была она либо блестящей, либо ужасающей. Это Лот унаследовал от отца. — Он ведь твой дядя!

А вот это уже была опасная территория — Лот не так много знал о прошлом Квина, чтобы должным образом ответить на подобный вопрос. Так что мгновение он просто колебался, открывая и закрывая рот.

— Пап, — сказал Квин, и слово это слетело с его губ слабым и дрожащим. — Мы с принцем говорили об этом. Похоже, лорд Дум не видел принца с младенчества, а тут еще и все эти годы в плену. Вполне возможно, что лорд Дум примет за принца, ну, меня. По крайней мере, это даст нам преимущество во времени.

Вообще-то ни о чем таком они не говорили, но Лот был благодарен за спасение.

— Да, именно это о… мы и обсуждали.

— Я запутался, — сказал Дейв, и оказался таким не единственным.

— Сомнительное преимущество, — сказал папа. — Почему бы ему просто не убить вас обоих?

Лот моргнул.

— Ну, д-да, — сказал Квин. И сглотнул. — У каждого плана есть свои риски.

— За исключением того, — начал Лот с поднятым пальцем, вспомнив слова Квина. — За исключением того, что я наследный принц и иду туда за полагающимся мне троном. Солдаты встанут на мою сторону.

— А они встанут? — спросил отец. — Как вы можете быть в этом уверен?

— Я почти уверен, что это возможно, — сказал Лот, и понял, что в голове эта фраза звучала куда убедительней.

— Что ж, по крайней мере, вы пойдете туда с орком, гномом и эльфом, — неуверенно заключила мама.

— А я профессиональный герой! — воскликнул Скотт.

Никто не обратил на него внимания.

— К слову об этом, — сказал Лот. — Они тут из-за денег. Как только доставят меня лорду Думу, их контракт будет исполнен, и они освободятся.

Ха! Наградой ему послужило удовлетворение от поникших под осуждающими взглядами родителей лиц Ады, Дейва и Калариана.

— Это правда? — спросила мама. — Хм.

У нее, правда, замерцали глаза? Никогда прежде Лот не видел, чтобы от ярости у нее начинали мерцать глаза. Хотя… яростный гнев никогда не накрывал ее резко и внезапно, а наступал медленно, как летние грозы. Как тогда, когда королевская стража притащила Лота домой после… что ж, не стоило ворошить подробности давно минувших дней. Суть в том, что никто так и не смог доказать, что именно лотова задница скакала меж бедер юноши, пока его отец — главный лорд — на нижнем этаже распивал чай с Гильдией женщин Каллиера по поводу предотвращения безнравственного поведения, пусть Лота и нашли в квартале от места событий со спущенными до лодыжек штанами. Все доказательства были косвенными. Но вот теперь, похоже, мамин гнев был уже не просто летней грозой, а настоящей бурей, чем-то безмерно впечатляющим, закипавшим. Лоту только и оставалось, что ждать, пока она взорвется.

— Ладно, — в конце концов, сказал отец. — Я так понимаю, на принцев походить вам нужно обоим? — и хлопнул одной рукой по плечу Лота, а второй по плечу Квина. — Мальчики, идемте за мной.

И он вывел их из кухни.

Черт.

Фейерверк Лот все-таки пропустит.

***

В основном отец работал на кухне, но у него был небольшой магазинчик, пристроенный к пивоварне, где он встречался с клиентами и снимал с них мерки. Именно в этом месте в голове Лота появились знания о моде, а еще идея измерить собственный член. По обоим пунктам он был одаренным любителем, а ещё научился на глаз с десяти шагов определять длину штанин и размер брюк, который носил мужчина.

Отец тихонько напевал себе под нос, пока перебирал хранящиеся у себя вешалки с дублетами и плащами. Это был ассортимент одежды, которая, несмотря на прекрасное качество, по той или иной причине оказалась запрятана в дальний угол. Вещи заказанные, но не оплаченные. Вещи, разочаровавшие при примерке. Темно-синие дублеты для сорвавшейся свадьбы. Возможно, последнее каким-то невероятным образом было связано с Лотом, помогавшим в магазине в тот день, когда женихи пришли на последнюю примерку… но это еще нужно было доказать. После долгих раздумий отец вытащил два одинаковых темно-синих камзола с парой черных брюк.

— Думаю, то, что нужно, — сказал он, передавая им одежду.

Примерочной служил огороженный занавеской угол магазина, и, когда Квин вышел в новом наряде, Лот потерял дар речи, не в силах ничего сделать, кроме как уставиться на чертовски аппетитное зрелище перед глазами.

Квин сам по себе был привлекателен. Квин же, одетый в вещи, соответствующие его положению, был просто потрясающим, и каждый дюйм в нем выдавал принца. Сам того не заметив, он выпрямил спину и откинул голову, взгляд его стал холодным и оценивающим. У Лота вдруг возникло непреодолимое желание опуститься на одно колено. Ну, или на оба.

Но Квин, похоже, его молчание принял за неодобрение. Потер рукой подбородок и в защитном жесте скрестил руки на груди, уверенность его быстро дала трещину.

— Я на пугало похож, да? — потянул он за пояс брюк, и, да, они были великоваты, но лишь немного, и все же Лот задался вопросом: смогла бы туда пролезть его рука?

— В целом я бы сказал, что ты выглядишь очень убедительно, — сказал отец. — Подвяжем пояс, а плащ прикроет недочеты. — И повернулся к Лоту. — Что скажешь?

— Ты выглядишь потрясающе, Квин, — сказал он, борясь с желанием загнать Квина обратно за занавешенный угол, упасть перед ним на колени и либо поклясться в верности, либо отсосать королевский член.

Должно быть, какая-то из мыслей отразилась на его лице, потому что Квин тут же ухмыльнулся.

— Твоя очередь.

Лот проскользнул в примерочную и переоделся. Потом потратил минуту на любование искусной ручной работой отца: замысловатыми рядами строчек вдоль швов и золотой вышивкой, узором из завитков и точек, спускающимся по передней части дублета. Все это добавляло одежде богатство. Возможно, ему все-таки стоило заняться семейным бизнесом.

Возможно, если удастся все это пережить, он еще сможет им заняться.

Он как раз любовался тем, как выгодно подчеркивала изгиб спины посадка, когда отец крикнул:

— Поторопись. Или не можешь втиснуть в брюки свою толстую королевскую задницу?

Задница Лота ни дня в жизни не пробыла толстой, и они оба это знали, что все же не мешало отцу дразниться по этому поводу. Такая вольность давно стала их традицией и немало его успокоила.

Лот отдернул занавеску и вышел, нацепив на лицо оскорбленное выражение.

— Мой королевский тыл превосходен, спасибо. Мне стоило обезглавить тебя за одно лишь подобное предположение.

Отец фыркнул.

— Сначала придется сойтись один на один с матерью. Удачи с этим. — Он оглядел Лота, и выражение его лица смягчилось. — Тебе идет, сынок.

— Спасибо, пап. — Лот развел руки и повернулся к Квину. — Ну и? Похож я на тебя?

Квин сидел с приоткрытым ртом.

— Эм, ты выглядишь… — он запнулся, и горло его дернулось, когда он сглотнул. — Вау. — Квин облизнул губы, и Лот не сказал бы, что сделано это было нарочно.

Лот позволил себе мгновение гордости. Он знал, что хорошо выглядел, и все же было приятно получить тому подтверждение. Шагнув вперед, он взял Квина за руку.

— Все будет хорошо, — солгал он. — Мы должны победить… Мы ведь тут хорошие парни.

Квин с благодарностью сжал его руку.

— Мы должны победить, — повторил он и сделал это еще раз, но уже с большей убежденностью. — Мы победим.

Похоже, он был куда лучшим лжецом, чем думал Лот, или же просто искренне верил в их шансы. Лот так сильно хотел, чтобы это было правдой, что на мгновение позволил себе ему поверить. Вдруг Дум увидит ошибочность своего пути. Вдруг дворцовая стража перейдет на их сторону. Вдруг Дум подавится за обедом рыбной косточкой, и никакого сражения вообще не будет. Думать об этом было приятно.

Но мясной нож за пояс Лот все же засунул.

***

Когда они вернулись в дом, все, вместе с мамой, сгрудившись за столом, ели торт и пили чай. Отец нашел два темно-синих плаща, и они действительно скрыли признаки того, что одежда шилась не на них. Стоило группе обернуться и поднять глаза на Квина с Лотом в одинаковых нарядах, как их завалили восхищенными возгласами.

— Их двое, — сказал Дейв с чем-то, похожим на благоговение, в голосе. — Они оба принцы.

Лот заметил накинутый на стул шарф. Его сшил специально для него отец много лет назад, добавив в дизайн то, что в шутку называл «карманами подлого ублюдка». Не раз Лот выходил из трудных ситуаций благодаря спрятанным в них вещам. Взяв шарф, он намотал его на шею. Теплота и простота этой вещи за секунду заставила его почувствовать себя чуть более похожим на себя и менее на самозванца, которым приходилось притворяться. На вопросительный взгляд Квина он сказал:

— На удачу.

Пай что-то проворчал и высунул голову из одного из карманов, в котором устроил гнездо, и снова исчез внутри. Лот не стал его выгонять. Драконы ведь тоже приносили удачу?

— Итак, Ваша Светлость, — задумчиво склонила голову мама. — Если лорд Дум и так знает, что Скотт с его веселой компанией работают над твоим освобождением, зачем усложнять задачу и пытаться пробраться в замок незамеченными? Почему бы не заявиться с флагами и трубами и публично заявить свои права на трон? Разве это не гарантировало бы большую безопасность?

Ответила Ада:

— Никто с самого начала не ожидал, что у нас это получится. Если заявимся подобным образом, Дум подготовится и окружит себя целым подразделением охраны. Он знает, что принц захочет заявить права на трон, и перережет ему горло, стоит только тому переступить порог. А если прокрадемся внутрь, то сможем застать его врасплох. И получить деньги до того, как им перережут горло, — добавила она, и Лот подумал о том, насколько бессердечным было сказать это с ее стороны, но мама понимающе кивнула.

— Верно, — сказала она. — Гномы всегда выполняют свои соглашения. Значит, ты войдешь, притворяясь, что не знала о намерении Дума убить собственного племянника. — И вновь она посмотрела на Лота с пониманием, стоило тому вздрогнуть от ее слов. — И как только ваш «герой» договориться об оплате, станешь думать о следующей работе.

Ада пожала плечами.

— Я буду верна до тех пор, пока мне не заплатят.

— То, что мы поедем во дворец, нам на руку. Сможем встретиться с сиром Кровитом, — сказал Скотт.

Лот вздохнул.

— Было бы намного проще, знай мы его имя, Скотт.

Скотт скривил в задумчивости лицо и покачал головой.

— Я ведь уже назвал его! Сир По Кровит! — он порылся в одном из своих карманов и вытащил грязный клочок пергамента. Прижав его к столу, он склонился и провел по буквам пальцем, беззвучно шевеля губами, потом выпрямился и не очень уверенно объявил: — По. Кровит. По Кровит.

— Это не имя, Скотт, — сказал Квин и закатил глаза. — Мы уже это обсуждали.

— Заткнись, — сказал Скотт, преисполненный чувством собственной важности и ума. — Ты лишь грязный маленький крестьянин, что ты вообще можешь знать?

Обоим доставило огромное удовольствие, когда мама надавала Скотту по ушам.

— Не смей так говорить с моим Квином! Это мой сын!

Скотт захныкал под таким натиском. Годы таскания бочек с пивом подарили матери Лота неплохие мускулы. Лот едва не посочувствовал Скотту — едва — но вовремя вспомнил, как легко тот готов был их предать, и что он был идиотом. Наклонившись, он шлепнул его и сам, а на сдвинутые брови и открытый в возражении рот лишь пожал плечами и сказал:

— Королевская привилегия.

Квин на мгновение улыбнулся, но быстро вернул себе серьезность.

— Думаю, нам лучше поторопиться, чтобы у Дума не осталось времени на подготовку.

— И ещё одно, — сказал отец. Исчезнув наверху, он вернулся с парой мечей, которых Лот никогда не видел. — Вы двое не можете пойти и заявить права на корону с одним лишь тесаком и кухонным ножом, Ваши Светлости.

— Это бессмысленно. Тут только один принц, — перебил Скотт, продолжая хмуриться и прижимать руку к больному уху.

Мама наградила его взглядом.

— Может и так. Но они оба мои мальчики. — Шагнув вперед, она крепко обняла взволнованного Квина, и Лот услышал ее шепот: — По крайней мере, хотя бы постарайся остаться невредимым, сынок.

Глаза Квина подозрительно заблестели, когда он кивнул.

Мама отпустила его и перевела внимание на Лота. Притянула к себе, чтобы тоже обнять, и прошептала те же слова. Она повторяла их годами, и на Лота накатила волна сожаления за то, что он не утруждал себя послушанием.

Он поцеловал ее в щеку.

— Мы сделаем все, что в наших силах, обещаю. У нас орк, эльф, гном, идиот и дракон — что может пойти не так? — сказал он с уверенностью, которой не чувствовал.

— У нас нет идиота, — сказал Скотт и обратился ко всей комнате. — О ком он?

Вопрос остался без ответа.

Отец похлопал всех по спине и пожелал удачи. Они вышли на улицу, сели на лошадей и поехали навстречу своей судьбе.

Глава Шестнадцать

Каким бы странным это ни казалось, замок был одновременно внушительным и разочаровывающим. Что-то в нем намекало на былую красоту, но, присмотревшись повнимательнее, Лот понял, что тому, кто жил в нем сейчас, было абсолютно плевать — сады выглядели заброшенными и заросшими, окна грязными, краска на дверях облупилась. Пока Калариан привязывал лошадей, Квин обвел очередное напоминание о том, что пришлось потерять, печальным взглядом. Замок даже не внушал в них страха — это был особняк немного крупнее обычного с парой башен и пристроенными с обоих концов крыльями. Возникший в памяти особняк мэра был куда величественней. Взять хотя бы его современное обустройство, и это еще при том, что в тот раз Лот смог заглянуть разве что в спальню сына.

Дверь прачечной в задней части особняка, как и обещал сир Грейлорд, никто не охранял, Квин знал к ней дорогу. Он провел их по переулку, потом через несколько ворот и по паре тропинок. Лот понял, что они попали туда, куда нужно, когда впереди показался заросший кустарниками двор с кучей свежевыстиранных простыней, хлопающих и потрескивающих от ветра, как мокрые парусины. Какое-то время они стояли за дверью, дожидаясь, пока кто-нибудь сделает первый шаг, и Ада, закатив глаза, пробормотала:

— Давайте уже покончим с этим.

Она расправила плечи, глубоко вдохнула и толкнула дверь.

Прачечная, после яркого дня снаружи, встретила их сумраком, каменный пол был мокрым и скользким.

Ада развернулась к ним лицом:

— Осторожно…

— Я лидер! Я должен идти первым! — рванул Скотт, но тут же поскользнулся и замахал руками, пока, наконец, не врезался лицом в стену. Когда он от нее отлепился, кровь отлила от его лица. — Мой гос!

— Что ж, — прошептал Лот на ухо Квину. — Если мы умрем, то, по крайней мере, сначала насладимся зрелищем.

— Это странно успокаивает, — прошептал Квин в ответ.

Осторожно, они стали продвигаться по мокрому полу. Ада и Калариан прокладывали путь, Дейв неуклюже топал позади Квина и Лота. Скотт, все так же пошатываясь, плелся последним, не переставая жаловаться на нос.

Они вышли в пустой коридор и двинулись дальше. Успели завернуть за три угла, когда Калариан поднял руку:

— Тсс! — склонил он голову и прошептал: — Это Грейлорд.

— Откуда ты знаешь? — тихо спросил Квин.

— Уши как у летучей мыши, — ответил Калариан. — Узнал его шаги.

Словно по команде, сир Грейлорд вывернул из-за угла. Заметив группу, коротко кивнул:

— Идемте. Дум сейчас один. Он нездоров, — на его лице промелькнула натянутая улыбка.

— Насколько все плохо? — спросила Ада.

— Съел что-то не то, — промелькнувший в глазах Грейлорда блеск намекнул на то, что совпадением это не было.

— Прекрасно, — сказала Ада с одобрительным кивком.

Дальше они пошли также медленно, всматриваясь и прислушиваясь к любым признакам стражи, но, как и указал сир Грейлорд:

— Даже если кого и встретим, я уже веду вас к Думу. Что они сделают? Добавят сопровождение?

По ощущениям прошла целая вечность, когда они добрались до места назначения, но и этого времени Лоту показалось мало. Рука Квина проскользнула в его ладонь, и он не был уверен, кому из них это прикосновение кожи к коже было нужнее. Возможно, сейчас Лот совершал самый храбрый поступок в своей жизни, но даже несмотря на это не был уверен, подходил ли ему героизм. Он бросил тоскующий взгляд на боковую дверь, но Калариан перехватил его и нахмурился:

— Ты не покинешь игру, когда впереди остался последний бросок костей, — сказал он вполголоса.

Лот отчаянно хотел возразить, сказать ему, что да, он пойдет на побег, если это будет означать, что он останется жив. Но сделать это было все равно, что вырвать руку из руки Квина, а в мире не было силы, способной заставить его это сделать.

Кроме того, он все равно бы не добрался до двери прачечной — не стоило забывать об Аде.

— Он в атриуме, — пробормотал сир Грейлорд.

Квин кивнул и крепче сжал руку Лота.

— О-о-о, тут есть рыба? — спросил Дейв.

— Нет, — прошептал Квин. — Атриум — это застекленная комната на вершине башни, поэтому там всегда тепло и солнечно.

Широкие плечи Дейва поникли.

— Так рыбы нет?

— Рыбы нет, — сказал Квин.

Дейв издал тихий печальный вздох.

Добравшись до винтовой лестницы, они стали подниматься наверх. В башню. У Лота сжался желудок, стоило добраться до лестничной площадки, а сиру Грейлорду остановиться перед большой закрытой дверью. Подняв кулак, тот постучал.

— Что? — пришел изнутри грубый голос, приглушенный деревом. — Это ты, мальчишка с ведром для рвоты?

Сир Грейлорд поморщился и открыт рот, чтобы ответить, как вдруг Скотт выступил вперед, и лицо его налилось кровью и энтузиазмом:

— Нет! — воскликнул он и толкнул дверь. — Это я, сиг Говит! Я выполнил славное загание, что вы пегедо мной поставили!

Может, это и прозвучало бы впечатляющее, если бы Скотт не шмыгал сломанным носом.

Раздражительность тут же исчезла из интонации мужчины, сменившись холодным, мертвым тоном:

— Что ты сделал?

Скотт влетел в комнату.

— Это я, сиг Говит! Помните? Из Делагогта! Мы встгетились в тавегне! Я спас пгинца!

Лот понятия не имел, что на него нашло в этот момент. Выдернув руку из руки Квина, он оттолкнул его в сторону. А потом вошел в атриум и закрыл за собой двери.

Солнечный свет лился из огромных окон, простирающихся до самого потолка округлой комнаты, и Лот задался вопросом о том, какой бы светлой и воздушной она могла бы быть, не порти впечатление различные темные драпировки и гобелены, контрастом развешенные между окнами рядом со светлым камнем стен. Пространства тут было куда больше, чем ожидал Лот, и все оно было заставлено диванами и кушетками, явно предназначенными для того, чтобы растянуться на них и наслаждаться солнечным светом. А еще тут был внушительный камин с потрескивающим огнем. Мужчина растянулся на кушетке под одним из окон.

Поднявшись на ноги, он развернулся к ним лицом. Он был худым, а черты лица резкими и не очень привлекательными. У него были пронзительные голубые глаза, одет он был в пурпурный шелковый халат, а в руках держал хрустальный кубок. И пусть он находился на грани среднего возраста, золотистые волосы если не блестели, то, по крайней мере, еще не начали редеть. Он был настолько похож на Квина, что ошибиться было просто невозможно.

— Дядя, — сказал Лот, обойдя Скотта. — Как приятно снова тебя увидеть.

Взгляд лорда Дума прошелся по нему вниз, потом вверх, снова вниз и опять вверх. Лот уставился в ответ, выпятив грудь в великолепном дорогом камзоле, и скривил губы в благородной усмешке.

Лорд Дум прищурился:

— Тарквин?

— Да, — сказал Лот. И смахнул воображаемую пылинку с камзола. — Вот я и достиг совершеннолетия и готов приступить к своим королевским обязанностям. Разве не за этим ты послал за мной, дядя?

— Пгостите! Пгостите! — подпрыгнул Скотт и согнулся пополам. — Пгостите, сиг Говит, но гто это? — указал он на гобелен с гербом, висящий на стене между двумя окнами.

— Тут написано Дюмесни, Скотт, — сказал Лот. — Это лорд Дум.

— Гет! Это сиг Говит! — расширились глаза Скотта. — Лог Гум? Лорг Гум — зло! Зло! — он сделал шаг назад. — Я гто, помогал злогею?

Лорд Дум нетерпеливо фыркнул.

— Ты имбицил?

Скотт нахмурился.

— Я гумаю, я стгелец. — Но тут же словно опомнился и добавил: — Не пытайтесь меня отвлечь! Вы зло, лог Гум!

— Зло это как посмотреть. Разве не я поддерживал жизнь своего племянника все эти годы? — Лорд Дум снова, нахмурившись, осмотрел Лота с ног до головы. — Ты выглядишь старше, чем я ожидал.

— Имеешь в виду, живее, чем ты ожидал.

— Это тоже. — Лорд Дум поставил кубок на столик рядом с диваном и продолжил изучать Лота прищуренным взглядом. — Но нет, ты определенно старше, чем должен быть. У тебя морщины у глаз.

— Нет у меня морщин! — только Лот начал это выкрикивать, как понял, что сейчас было не самое подходящее время для возражений, и быстро добавил: — Дядя.

— Докажи, — потребовал Дум. — Расскажи что-нибудь, что можешь знать только ты.

Лот моргнул и сделал то, что получалось у него лучше всего. Зашевелил мозгами и соврал сквозь стиснутые зубы:

— Где-то в часе езды от Толера есть особняк. Мы заезжали в него на выходные. Там есть детский портрет тебя и матери. Ты был довольно пухлым ребенком.

— Многие могли увидеть тот портрет, — фыркнул Дум, но намек на неуверенность в его тоне появился.

Лот закрыл глаза, словно переживал приятное воспоминание.

— Родители любили то место. Помню, иногда они отпускали детей в город, на кухню таверны. Не по главное дороге, по соседней. Там нам давали яблочные ириски. — Когда он приоткрыл глаза, Дум задумчиво постукивал пальцем по подбородку. Для пущей убедительности Лот добавил: — Ну и, конечно же, в кладовой спрятан потайной ход.

Дум замер, и Лот уже подумал, что справился, но Скотт не смог удержать свой рот закрытым:

— Ты имеешь в вигу тот тугель, готорый показал Червячок?

— Кто такой Червячок? — потребовал лорд Дум, двинувшись на Лота.

— В гамеге был еще огин, гестьянин. У него тоже были гыжие волосы, таг что мы спасли и его, — объяснил Скотт и нахмурился. — Но тепегь его, кажется, зовут Гью.

Лицо Дума сморщилось, а губы зашевелились, пока он обдумывал слова Скотта. Наконец, он спросил:

— Так и где теперь тот рыжий?

— Крестьянин, как и сказал идиот, — быстро вставил Лот. — Никто, маленький грязный мальчишка с ужасными манерами и пристрастием к лошадям, за что и попал в камеру.

— Он… был арестован за поедание лошадей?

— Не поедание, нет. — Лот заметил промелькнувшее на лице Дума слабое отвращение и поздравил себя с удачным отвлекающим маневром.

И конечно, все это оказалось пустой тратой времени, потому что именно в этот момент Квин распахнул дверь, протиснулся в комнату и громко заявил:

— В последний раз говорю, я не трахаю лошадей! — а потом встал рядом с Лотом и вызывающе задрал подбородок. — Здравствуй, дядя.

Мгновение никто не двигался. Потом Дум оглядел обоих и прищурился. Рука его потянулась к поясу, и только сейчас Лот заметил нож; сердце его упало.

— Один из вас лжет.

— Вполне возможно, — сказал Лот. — Может, принц я, а красоту мою затуманило время, что я провел, голодая и замерзая в камере, а это — просто незваный гость, которого мы привели с собой, чтобы сбить тебя с толку. А может, я лгу, и принц — он. — Дум начал приближаться, и Лот поднял палец. — Но — подумай-ка еще — может статься, что лжем мы оба.

Лорд Дум замер.

— Как вы можете лгать оба?

Лот ухмыльнулся, развивая тему:

— Только представь. Может, мы оба здесь лишь отвлекающий маневр. Представь, что настоящий принц надежно спрятан где-то далеко, и он только и ждет времени, когда ты расслабишься. Тогда и появится, чтобы заявить права на трон.

— Есть гугой пгинц?

— Заткнись, Скотт, — сказал Лот, когда Дум прошелся по ним хмурым взглядом.

— Я могу просто приказать убить вас обоих, — наконец, сказал он. — Что б наверняка.

— Ах, но тогда ты никогда не узнаешь, где настоящий принц. Какие же тут гарантии.

Вот только, глядя на убийственный блеск в глазах Дума, Лот подумал, что кошмары по ночам того мучить не будут. Протянув руку, он схватил Квина за рукав и приготовился оттащить его за спину.

А потом Ада вошла в комнату вместе с остальной группой и протопала к лорду Думу.

— Пардон, конечно, но мы бы хотели получить оплату. Мы доставили вам рыжего, как и договаривались — вообще даже двух рыжих, так что следовало бы взять дополнительную плату, но я откажусь от нее, если расплатитесь наличкой. Платите.

У Дума отвисла челюсть.

— Прямо сейчас я немного занят! Сначала сблюю, потом займусь всем этим.

Ада уперла руки в бока.

— Платите, милорд. Пока мы не ушли и не забрали с собой этих двоих.

Она уставилась на лорда Дума, который изо-всех сил старался смотреть на нее свысока, и Лот подумал о том, чтобы сказать, что вставать между гномом и обещанной ему платой заранее проигрышная битва — вопрос чести, как-никак.

— На вашем месте я бы ей заплатил, милорд, — пробормотал сир Грейлорд, проскользнув в комнату последним. — У нее есть топор.

Дум вскинул руки.

— Ладно! — и кивнул на сира Грейлорда. — Полагаю, у вас нет с собой золота?

— Вообще-то, есть, — сир Грейлорд снял с пояса пухлый кошелек и с поклоном вручил его Аде. — Считайте, что ваш контракт завершен, мэм.

Ада просияла. А потом развернулась на каблуках и рявкнула:

— Отлично. Старый контракт улажен, да начнется новый! Вы все знаете, что делать. Кроме тебя, — указала она на Скотта. — Ты не путайся под ногами.

И затем гном, орк и эльф вышли вперед и встали плечом к плечу перед Квином и Лотом, образуя человеческий — нет, нечеловеческий — щит.

Выражение лица Дума стало напряженным.

— Это еще что, черт возьми, такое? Что вы делаете?

Ада ухмыльнулась сквозь бороду.

— Наш с вами контракт завершен, Дум. Теперь у меня новый. — Она вытащила топор из-за пояса. — Если хотите принца — кем бы и где бы он ни был — сначала придется пройти через нас.

Грудь Лота наполнилась надеждой, и он бросил быстрый взгляд на Квина. Тот выглядел таким же сбитым с толку, как и Лот — лоб его был наморщен, рот приоткрыт, а в глазах светилась не меньшая надежда. Лот понятия не имел, какого черта тут происходило, но, возможно ли такое, чтобы у них появился шанс на победу?

Святое дерьмо, похоже, что возможно.

Они превосходили Дума числом и должны были победить!

И, конечно, именно этот момент Скотт выбрал, чтобы попытаться скрыться, вот только споткнулся и полетел вперед. Чтобы удержать равновесие, он вытянулся, с отчаянием ухватился за гобелен с гербом Дюмесни и сорвал его со стены. Один из углов упал прямо в камин, и им занялось пламя, плотная ткань загорелась. Скотт взвизгнул и выдернул его из огня. А потом, запаниковав, бросил пылающий герб прямо в центр их нечеловеческого щита. Все тут же разбежались, и за секунды, что потребовались им на перегруппировку, лорд Дум бросился вперед, поднял в воздух сверкающий кинжал и направил его прямо в Квина.

Удар.

Звук вонзившегося в плоть лезвия оказался громче всего, что Лоту приходилось когда-либо слышать.

— Квин? — спросил Лот, когда у него сжалось сердце. Почему стало так трудно дышать, и почему он оказался лежащим на полу? — Квин?

— Лот! — Квин дикими глазами уставился на него сверху-вниз. — Что ты наделал?

— Ох, — сказал Лот, и опустил взгляд на торчащий из живота кинжал лорда Дума. — Святое дерьмо. Разве я перед тобой стоял?

Квин кивнул, глаза его наполнились слезами.

— Ух ты, — сказал Лот, потому что кто, черт возьми, вообще мог предвидеть такое?

Из-за дверей, ведущих в атриум, Лот услышал удары и крики. Солдаты, и думать нечего. Это Квин надеялся, что они встанут на защиту короны, а вот у Лота были большие сомнения. К счастью, как и у Ады, сира Грейлорда и Калариана — те выстроились в ряд перед солдатами, стоило только двери с грохотом распахнуться. Дейв радостно взревел и нырнул в рукопашный бой. Скотт продолжал крутиться у дивана Дума с тлеющими останками гобелена.

А значит, никто не стоял между Квином и лордом Думом.

Квин зарычал, вытащил меч из ножен и двинулся на дядю. Лот увидел усмешку на лице лорда Дума, когда тот потянулся за спину. Он не сомневался, что кинжал у Дума был припрятан не один, как не сомневался и в том, что Квин, проведший последние пять лет в камере, был к такому совершенно, абсолютно не готов.

В животе разлилась боль, глаза защипало, стало сложно… дышать? Черт, нет, это был Пай, спрятавшийся в кармане его шарфа.

— Помогите ему! — попытался Лот крикнуть остальным. — Помогите Квину! — но голос его был слабым.

Квин поднял меч как раз в тот момент, когда лорд Дум достал еще один кинжал.

— Ну же, племянничек, — сказал Дум. — Ты единственное, что стоит между мной и троном. Нужно было убить тебя еще тогда, но твоя мать умоляла меня сохранить тебе жизнь. Даже на последнем издыхании.

Выражение лица Квина исказилось, но рука с мечом не дрогнула. В глазах встали слезы.

Лорд Дум с укоризной покачал головой.

— И почему ты, как хороший мальчик, не дал бандитам убить себя на дороге? — Наклонил он голову. — Не так уж это и просто, Тарквин, убить своего последнего родственника. Но, думаю, со временем мне станет легче. Вес короны утешит. И, обещаю, на публике буду послушно изображать убитого горем дядю.

С кинжалом в руке он бросился вперед, Квин взмахнул мечом. Дум отступил в сторону, и Квин промахнулся; Лот услышал, как под напором лезвия порвалась ткань. Чей это был удар, понятно не было. Пока Дум не выронил свой кинжал и с сухим смешком не выхватил меч из рук Квина.

— Ты, правда, думал, что сможешь победить меня? Ты, несчастный маленький мальчишка?

— Помогите Квину! — отчаянно зашипел на остальных Лот, но они по колено погрязли в солдатах у двери. Единственное, что ему оставалось, это думать о том, что нужно было бежать, хватать Квина и оставить весь этот бардак позади, потому что никто не был в силах им помочь, никто.

Не совсем.

Чей-то голос вскрикнул:

— Нет!

И мимо него прошествовали длинные ноги; Лот увидел силуэт сира Грейлорда, протянувшего меч к лорду Думу. Лот бросил отчаянный взгляд на Квина, который, к счастью, все еще был невредим, не считая пореза на руке, и без слов приказал ему отодвинуться. Каким-то чудом Квин решил поступить разумно и беспрекословно попятился, так что Лот смог спокойно вздохнуть.

Дум не ослабил хватку на мече, пусть и опустил его в пол, с ног до головы оглядывая сира Грейлорда, словно тот был разновидностью интересной букашки.

— Что, ради всего святого, ты делаешь, Грейлорд?

— Исполняю свой долг, — сказал тот. — Защищаю своего принца.

Дум фыркнул.

— Ох, это так благородно с твоей стороны. Но скажи-ка мне, Грейлорд, ты ничего не забыл?

Грейлорд улыбнулся, резко и опасно.

— И что же?

— Небольшой нерешенный вопрос с твоим сыном. Он у меня, и я без колебаний убью его за твое предательство.

Выставив меч, Дум двинулся вперед, но, на этот раз, осторожнее, не так уверенно, так что сиру Грейлорду потребовалось лишь несколько секунд, чтобы выбить меч из его хватки. Рука Дума метнулась к сапогу, но сир Грейлорд оказался быстрее — широкой частью меча ударил его по руке. Последовал визг, и очередной нож с грохотом упал на пол.

От голоса Грейлорда повеяло холодом:

— Вот только ты этого не сделаешь. Я знал, что жизнь моему сыну ты сохранишь лишь до тех пор, пока тебе это будет выгодно, в конце концов, ты ведь убил собственную сестру. К счастью, за последние годы мне удалось добиться расположения среди рядовых. Нетрудно, оказалось, найти людей для его спасения — преданы они мне, а не тебе.

— В спасательных операциях вечно что-то идет не так. Он и умереть может, — усмехнулся Дум, вот только голос его вдруг стал каким-то неуверенным.

Сир Грейлорд шагнул вперед, кончик его меча задел горло Дума, и тень улыбки пробежала по лицу.

— Оставив меня отвечать за подготовку армии, неужели ты и мысли не допускал, что я положу все силы на извлечение собственной выгоды? Прошлой ночью я получил известие, что мой сын в безопасности. Так что ничто не помешает мне убить тебя прямо здесь и сейчас.

— Ты не посмеешь! Ты не можешь захватить власть в одиночку!

— Такого в планах и не было, милорд, — усмехнулся Грейлорд, и Лот подумал, что, если ему и суждено умереть на полу, то, по крайней мере, он умрет, зная, что победа засчитана на их счет. — Власть я захвачу с орком, эльфом, гномом, двумя принцами и драконом.

При этих словах Дум побледнел.

— Драконом? — увернувшись от кончика меча Грейлорда, он подбежал к окну и повторил: — У вас есть дракон? — взгляд его лихорадочно заскользил по небу, пытаясь отыскать существо.

Лот едва слышно щелкнул и ткнул пальцем в извивающийся в шарфе комок; дракон высунул головку. Крошечные коготки впились в кожу Лота, стоило Паю вырваться на свободу. Он взгромоздился Лоту на нос, волоча хвостом по подбородку, а потом чирикнул и выдохнул крошечное облачко дыма.

Голова лорда Дума резко повернулась, и, стоило ему заметить Пая, как он тут же замер, указал на него пальцем и издал пренебрежительный звук.

— Это? Это не дракон! Это… это ящерица! А ведь на мгновение я, и в правду, начал беспокоиться! — рассмеялся он и вытер с глаз слезы. — Простите-простите, серьезно. О-о-ох, дракон у них есть!

Пай отчаянно замахал своими крошечными крылышками и поднялся с носа Лота. Зажужжал в воздухе, словно стрекоза, солнечный свет отразился от похожих на витражные стекла крыльев. И спикировал прямо на лорда Дума, с силой укусив того за палец.

— Ай! Какого черта? — лорд Дум стряхнул Пая и уставился на него, сидящего на полу. С секунду он смотрел с недоверием и уже начал растягивать в улыбке губы:

— Это… боги, и это большее, на что он способен? Укус? Как жалко! Да это самое крошечное, самое бесполезное, самое никчемное…

Как вдруг, не произнеся больше ни слова, с застывшим лицом дернулся и упал лицом в пол, неподвижный, словно мертвый холодный камень.

Пай в полном восторге выпятил грудь.

Глава Семнадцать

Глухие удары в черепе отнюдь не были последним слабым трепыханием сердца Лота, исполняющим торжественную, затухающую мелодию на пути его души в загробную жизнь. Вытянув шею, он попытался найти их источник. Виновен был Дейв — стоя в дверях, он парами сшибал солдат, словно те были деревянными блоками. Сиял он при этом, как счастливое дитя, клыки блестели на свету.

Лот повернул голову. Ага. Лорд Дум определенно лежал на полу мертвый. Квин стоял над ним с разинутым ртом. А самого Лота… зарезали? Это было странно, но никакой боли он не чувствовал. Может, из-за того, что уже дрейфовал между жизнью и смертью, и чувства перестали давать о себе знать? О, боги. Какая потеря. Он ведь был еще так молод и прекрасен.

Ада подошла ближе и посмотрела на него сверху-вниз. Вытащила нож и проверила его на наличие крови.

Видимо, зрение тоже начало подводить Лота, потому что ничего такого он на нем не увидел.

— Поднимайся, идиот, — сказала Ада, что, по мнению Лота, было довольно грубо с ее стороны — он ведь умирал, в конце-то концов.

Моргнув на ее силуэт, Лот вытянул шею, решив, что она загораживает свет, к которому, как известно, он должен был направиться, но не увидел ничего, кроме обычного солнечного, плавающих в воздухе пылинок и свисающей с потолка паутины. Хм.

Осторожно, Лот ощупал разодранную ткань камзола. И — благодаря отцовской привычке шить все с двойным подкладом двойным швом, да еще и дополнительному слою ткани, скрывающему то, что камзол был сшит не по размеру, — колотая рана в животе оказалась не зияющей дырой, а…

— Царапина, — сказала Ада с насмешливым фырканьем. — Тут и крови-то нет. Вставай, неженка.

— Ты уверена, что я не умираю? — спросил Лот и посмотрел на свой живот. — Почему тогда говорить не мог?

— Потому что пол выбил из тебя весь воздух, — Ада толкнула его носком ботинка. — Вставай.

Лот осторожно провел руками по животу.

— Точно?

Ада вздернула брови и подняла топор. Взгляд ее засиял.

— Если так хочешь умереть, могу помочь.

Лот поднялся.

— А как же твой контракт о моей защите? — спросил он. — Или все это чепуха, и, на самом деле, ты вмешалась потому, что общие невзгоды сделали нас всех друзьями? Мы ведь друзья, Ада? И в глубине души ты меня любишь? Я ведь такой невероятный! Ты должна это признать. Скажи, что любишь меня, Ада.

— Нет, — коротко ответила она.

— Скажи!

— Нет.

— Ты любишь меня! — воскликнул Лот. — Мое плутоватое обаяние и мальчишеская привлекательность растопили твое прагматичное ледяное сердце!

— Я не люблю тебя, — откровенно сказала Ада. — Я думаю, что ты придурок.

— Но ты встала на мою защиту! — просиял Лот. — Защитила, потому что любишь! Не из-за контракта. У меня ведь даже денег нет, да и…

Лезвие топора вонзилось в пол прямо у мыска его ботинка. Лот сделал шаг назад.

— Все дело в контракте, — сказала Ада и улыбнулась ему сквозь бороду. — Только по контракту этому мы не тебя защищать пришли. В контракте говорилось о Квине. — Она уперла руки в бока. — Денег у твоих родителей хватило только на один контракт, и они сочли тебя достаточно пронырливым, чтобы выпутаться из неприятностей самостоятельно.

— Вам мои родители заплатили?

— Твоя мама все устроила — предложила нам работу, пока вы ходили прихорашиваться. К слову, задница у тебя в этих штанах выглядит действительно здорово.

— То есть… мои родные родители заплатили вам, чтобы вы защитили не меня, а Квина?

Ада пожала плечами.

— Ну, Квин куда приятней, как человек. — И похлопала его по ноге. — К тому же, никто не ожидал, что ты решишься на все эту хрень с «Принц — я!» и подвергнешь себя реальной опасности.

Да, Лота и самого это врасплох застало. Он хмыкнул Аде и подошел к Квину, стоящему над телом Дума. Пай сидел на его плече с широко расправленными крыльями, вытягивал шею и пел свои трели, пока Квин рассеянно почесывал его под челюстью.

Где-то за дверьми Дейв размозжил головы двум солдатам и неуклюже подошел ближе.

— Пай! — воскликнул он.

Пай чирикнул и вспорхнул ему навстречу.

— Дейв, — тихо сказал Квин. — Мне казалось, ты говорил, что Пай не ядовитый.

— Он и не ядовитый! — зеленая бровь Дейва задумчиво нахмурилась. — Если его съесть, никто не отравится. Но если он кого-то укусит, то может.

— Если укусит, — пробормотал Квин.

— Именно! — сказал Дейв с гордой усмешкой. — Тут есть разница!

Квин бросил на Лота взгляд широко распахнутых глаз, и Лот вытянул руку, чтобы притянуть его в свои объятия. На мгновение Квин вцепился в него, как бешеный опоссум, и Лот почувствовал прерывистое дыхание на собственной шее. Но потом тот выпрямился и, моргнув, покачал головой.

— Что это вообще было? В смысле, не хочу врать — я, правда, думал, что мы будем лежать тут мертвыми, и моему мозгу трудно смириться с тем фактом, что это не так.

— Как насчет того, чтобы я тебя убедил? — спросил Лот и запечатал губы Квина очень беспорядочным, очень грязным поцелуем. Когда Квин не отреагировал, Лот отступил: — Что?

Квин сморщил нос.

— Мы стоим прямо над трупом моего дяди. Меня нельзя назвать брезгливым человеком, но это немного странно.

Лот посмотрел на труп Дума и задумчиво промычал:

— Наверное.

— В смысле, он ведь прямо тут, — сказал Квин, указав на него пальцем.

— Можем накинуть на него гобелен, — предложил Лот.

— Хм. — Квин похлопал Лота по руке. — Или можешь просто попридержать язык подальше от моего рта, пока мы не перестанем делить личное пространство с моим покойным дядей.

— Не очень-то мне нравится этот план, — великодушно сказал Лот. — Но если таково твое желание, то я, к своему величайшему сожалению, уступлю.

— К величайшему сожалению?

— Моему языку нравится бывать в твоем рту, — сказал Лот. — Как и другим частям тела.

Квин вспыхнул, щеки его стали ярко-розового оттенка, ужасно контрастировавшего с рыжими волосами.

— Знать не хочу, о чем ты.

— Хочешь, чтобы я объяснил? — спросил Лот, подмигнув. — Или, может, провел практическую демонстрацию?

— Пожалуйста, только давай без этого, — вот только произнес это Квин, борясь с улыбкой, так что победу Лот засчитал себе.

Притянув Квина в очередное объятие, Лот поцеловал его в макушку. Это было бесспорно целомудренно и прилично, поэтому повлекло за собой невероятно довольную улыбку.

— Все-таки кое в чем баллады не врут, — сказал Лот, ослабляя хватку. — Оказывается, драконы действительно побеждают зло. Даже самые крошечные.

Пай гордо запищал, выпустив маленькую искру, и подлетел к трупу Дума. Лот громко рассмеялся, стоило тому нагадить на мертвое тело с большой высоты, так что дерьмо шлепнулось на спину пурпурной мантии.

Звук этот привлек внимание Скотта, сидящего в углу и оттуда наблюдающего за происходящим. Он воспринял его, как сигнал подняться на ноги, и с размашистым поклоном поспешил к Лоту.

— Вы живы, мой пгинц! Мой отгят славных люгей спас вас!

Сам Лот считал, что слово «мой» Скотт мог произнести разве что с большой натяжкой, поскольку слушаться его перестали где-то в районе Толера. Но из-за того, что не умер, чувствовал он себя достаточно милосердным, так что сказал:

— Они, и правда, это сделали.

Скотт выпрямился и, придвинувшись ближе, понизил голос:

— Мне галь, что я сошелся со злогеем. Но я понятия не имел, что поговителем был лог Гум, — смущенно признался он. — Возмогно, я и не гегой. Возмогно, я все ге не гогусь для пгиключений.

— Может, и нет, — согласился Лот. — Может, тебе стоит вернуться к фермерству.

— Наверное, — вздохнул Скотт. — В итоге я остался с газбитым носом и больше не могу называться кгасавцем.

Прежде чем Лот успел высказать свое мнение на счет того, что Скотт никогда и не был красивым, вмешался Квин:

— Пойди и найди кого-нибудь, кто сможет осмотреть твой нос, думаю, его смогут выпрямить. Почему бы тебе не привести себя в порядок и не найти одну из горничных, чтобы она о тебе позаботилась? — вручил он благодарному Скотту платок, и тот вытерся.

Квин действительно был куда лучшим человеком, чем Лот когда-нибудь сможет стать. Вероятно, Лоту все-таки придется пересмотреть свое мнение на счет того, что «все члены королевской семьи ублюдки». Но об этом он подумает позже. Прямо сейчас у него были другие неотложные дела, о которых стоило позаботиться.

Например, крепко обнять Квина и больше никогда его не отпускать.

***

Лот и Квин сидели вместе на одной из кушеток со сплетенными пальцами и прижатыми друг к другу плечами. Они смотрели, как Дейв перетаскивал потерявших сознание солдат к Калариану, а тот связывал их с эффективностью, подобающей младшему лесному скауту, пока те не очнулись. Один из солдат открыл глаза и попытался заговорить, но Дейв быстро позаботился о нем ударом кулака. Он явно наслаждался происходящим, едва ли не порхая по комнате и высматривая движения, словно все это было какой-то игрой. «Прихлопни стражника», ага.

Другой солдат стоял в дверном проеме и выглядел как-то не очень убедительно, глядя на кучу расколотых Дейвом черепов, и все же внимательно слушал и кивал, пока сир Грейлорд говорил с ним на полутонах. Сейчас Грейлорд вообще очень много говорил. Например, долго и оживленно беседовал с Адой, и, похоже, его слова привели ее в восторг. В смысле, в какой-то момент она едва не улыбнулась, что, в ее случае, не особо отличалось от восторга.

Вдруг говоривший с ним солдат посмотрел на них с Квином, и Лот перехватил его взгляд. Тот побледнел и опустил голову, и Лот задался вопросом, что это могло значить. Почтение? Особой практики в делах почтительности у Лота не было, так что судить он не взялся. Мгновение спустя солдат ушел.

Сир Грейлорд подошел ближе и присел рядом с ними.

— Ваша Светлость, — сказал он тихо, и оба повернули головы.

— Простите, — сказал Лот спустя секунду, потому что, естественно, Грейлорд обращался не к нему. На мгновение Лот забыл, что больше не был членом королевской семьи. — Привычка.

Лот и не пытался отрицать, что какая-то его часть скучала по игре в принца — было приятно размахивать руками и отдавать приказы, притворяться, что кому-то небезразлично его мнение. И все же было справедливым вернуть корону Квину. Он определенно ее заслужил, и Лот начинал думать, что тот мог стать достойным королем. Следующими словами Грейлорд вывел его из задумчивости:

— Вообще-то, это идеально.

— Что идеально?

— Ты, откликающийся на королевское обращение. То, как естественно ты на него реагируешь, сыграет нам на руку. — Грейлорд понизил голос. — Мы все еще не знаем, как отреагирует стража замка на новость, что принц жив. Даже если выкажет лояльность, это могут оказаться просто слова. Будет разумно пока что оставить двух принцев, пока не поймем, куда, так сказать, дует ветер.

— То есть хотите сделать из меня приманку для убийц? — спросил Лот совсем не удивленный. По крайней мере, если его убьют в постели, то постель эта будет наивысшего качества.

— Скорее, предоставить вам двоим дополнительную защиту, — поправил его Грейлорд. — К тому же, это не принесет особого риска, ведь и личная охрана будет у вас обоих.

— Правда? — Квин наклонился вперед и уперся локтями в колени, отдавая все свое внимание Грейлорду. Лот не стал расстраиваться, когда он выдернул руку и отстранился. Ничуть.

— Я поговорил с прекрасной Адой, и она согласилась продолжать охранять Квина, как и предписано ее контрактом, — сказал Грейлорд, и Лот с Квином переглянулись. Прекрасная Ада? Лот отложил эту мысль на потом и сосредоточился на текущем вопросе.

— И меня?

— О, за тобой буду присматривать я.

В этой новости Лот нашел утешение. На какую-то секунду он забеспокоился, что к нему приставят бесполезного ребенка, у которого молоко еще на губах не обсохло, так что довольно запел себе под нос. — Значит, таков твой план по обеспечению безопасности принца? Мы оба будем притворяться наследниками?

— На данный момент, да. Никто здесь так и не знает, кто из вас настоящий принц.

Квин с сомнением сморщился, и Лот догадался, к чему клонил Грейлорд.

— И они ничего не скажут. Потому что их сдерживает контракт.

— Именно. — И, чтобы доказать свою правоту, Грейлорд демонстративно встал, прочистил горло и громко заявил: — Что ж, не могу сказать, кто из вас принц, и не вижу никакого способа это выяснить.

Квин ухмыльнулся и сказал:

— Могу вас заверить, что это точно не я. Я простой крестьянин, развлекающийся с лошадьми, помните?

Лот драматично ахнул.

— Но это и не я. Я простой писарь, так что это должен быть ты! — Когда он поднял взгляд, Ада и Калариан приблизились к ним с одинаково озорными лицами. Дейв неуклюже плелся за их спинами.

— Это не я. Кого хочешь спроси, — губы Квина дрогнули. — Ада? Кто из нас наследник?

Ада усмехнулась.

— Понятия не имею, но он точно среди вас. Да и все равно мне, пока деньжата капают.

— Кэл?

Калариан пожал плечами.

— Коллективные анархисты не верят в королевскую власть, так что не стану утруждать себя ответом. Вот если когда-нибудь произойдет революция, и мне нужно будет убить принца, тогда и поговорим.

О да, Лот уже мог с уверенностью заявить, что план сработает чудесно. Ну, пока на Дейва не снизойдет озарение, у чего были невеликие шансы. И все же, Лоту нужно было убедиться:

— Дейв? Кто принц?

— Их двое! — счастливо ответил тот, и это было прекрасно, потому что никто не станет спорить с двухметровым орком и идущим с ним в купе смертоносным драконом.

— Точно, Дейв. Принцев двое, — сказал Грейлорд с крошечной самодовольной улыбкой на лице. У Лота возникло подозрение, что в шахматах Грейлорду не было бы равных, стоит ему приложить немного усилий. — Похоже, на данный момент большинство оставшихся солдат будут счастливы и дальше исполнять свой долг, пока рядом находится принц. Хитрость в смене власти заключается в том, чтобы позволить всем продолжать делать то, что они делали, и не поднимать никаких волнений.

Лот заметил, как при этом нахмурилась анархистская бровь Калариана. И прочистил горло:

— Снизить их по максимуму. Звучит разумно. Так что, принцу и мне — или крестьянину и мне, кто знает? — следует удалиться в одну из королевских спален, а? Чтобы не мозолить никому глаза. На благо королевства.

Квин поднял одну бровь:

— На благо королевства? — выражение его лица сделалось одновременно царственным и чертовски горячим, что усилило желание Лота увести его подальше от тела дяди и стянуть с него камзол.

— Определенно. Это мой — наш — долг, как новых монархов — способствовать тихой передачи власти.

Бровь поднялась еще выше, и Квин расплылся в широкой улыбке.

— Что ж, если таким образом мы поспособствуем благу людей, думаю, так поступить нам и следует.

— Я думал, они уже поспособствовали, — сказал Дейв, задумчиво нахмурившись. Лот с Квином уже спускались по лестнице, когда услышали громкое: — Стойте, нет. Потрахаться! Вот, что они хотят сделать! — Сделав паузу, Дейв спросил: — А лошади не будут ревновать?

Лот ничего не мог с собой поделать — начав хохотать, остановиться он был уже не в силах. Облегчение и адреналин накрыли его с таким размахом, что он согнулся пополам и издал серию совсем некоролевских смешков.

— Мы заставляем лошадей ревновать, Квин!

— Вообще-то, еще не заставляем, но заставим, если, конечно, ты перестанешь смеяться и спустишься по лестнице в спальню, — сказал он, ухмыльнувшись и хлопнув его по заднице.

Это заставило Лота рассмеяться еще громче, хотя стоило уделить больше внимания дороге под ногами. А так, не глядя по сторонам, он собрался уже поставить ногу на ступеньку, вот только никакой ступеньки там не оказалось, и ничто уже не могло уберечь его от падения на лестничную площадку с глухим стуком, стоном и треском в лодыжке, который не мог предвещать ничего хорошего.

Позже Лот успеет поразмышлять над иронией того, что смог выйти из битвы невредимым, только чтобы сильно рассмеяться, споткнуться и полететь с лестницы. Но сейчас он просто лежал у ее подножия с раскинутыми конечностями и ужасно ноющей лодыжкой и ждал, пока прекрасный принц спустится вниз и спасет его.

Глава Восемнадцать

Стоило шлепку обрушиться на его голую задницу, как Лот вздрогнул и проснулся. С визгом и руганью он перевернулся на спину и с яростью уставился на ухмыляющегося Квина.

— Черт, это еще за что?

Квин растянулся на кровати рядом с ним.

— За то, что в процессе назвал меня отличным наездником.

— А просто принять комплимент ты не можешь?

— Нет, если этот комплимент содержит шутку о траханье лошадей! — Квин протянул руку и щелкнул по одному из сосков Лота. Больно.

— Ау! — Лот прикрыл соски ладонями. — Прекрати! Я твой раненный герой!

Квин, как настоящий идиот, прекратил, и Лот воспользовался заминкой, чтобы перекатиться и прижать его запястья к кровати. Но Квина это, похоже, не особо обеспокоило. Он лишь улыбнулся, взъерошенные волосы медным беспорядком раскинулись на хороших простынях, и стал ждать, каким будет следующий шаг Лота.

— Ух, к сожалению, пульсирует у меня только лодыжка, — сказал Лот. Он чмокнул Квина в кончик носа и перекатился на матрас. Потом сел и поморщился — ноги коснулись пола и вся кровь хлынула обратно к распухшей лодыжке.

Квин позади издал сочувствующий звук, и матрас прогнулся от его движения. Мгновение спустя он уже стоял на коленях за спиной Лота и покрывал поцелуями его затылок и плечи.

Комната, которую они заняли пару часов назад, была не самой лучшей во дворце, но никто из них не горел желанием трахаться на кровати лорда Дума, к тому же, она в любом случае оставалась самой красивой комнатой, в которой только приходилось спать Лоту. Кровать была большой, ковры на полу толстыми и мягкими, из окна открывался прекрасный вид на город до самой гавани. В комнату проникало послеполуденное солнце, и по его насыщенному золотому оттенку Лот заподозрил, что проспали они дольше, чем намеревались. Он попытался отогнать чувство вины из-за того, что вместо этого Квину стоило заняться другими важными делами, но тут парень оставил на его затылке очередной поцелуй.

Лоту будет этого не хватать. Он будет скучать по остроумию Квина, его идеальной заднице и рыжим волосам, потому что это не будет длиться вечно. Он утешил себя мыслью, что в запасе имелась еще пара недель, и опустил подбородок, чтобы Квин смог поцеловать его в шею.

Руки Квина скользнули по его животу и задержались на царапине от меча Дума.

— Ты такой герой, — пробормотал он.

— Я ведь был ранен, — проворчал Лот. — Да я чуть ли не мученик.

— А еще ты принц.

Лот оживился, услышав его слова, потому что так оно и было, по крайней мере, на данный момент.

Квин выдохнул ему в шею.

— Думаешь, мы можем попросить кого-нибудь принести нам еды?

— Давай узнаем, — поднялся Лот и, прихрамывая, направился к двери. Открыв ее, он выглянул наружу. На посту стояла Ада. Руки ее были сложены на груди, взгляд подозрительно осматривал коридор. Лот прочистил горло:

— Прости, но принцы…

— Принцы слишком громкие, — огрызнулась Ада. — Вы хуже, чем Калариан с Бенжи.

Лот усмехнулся.

— Приму это за комплимент. — Охранник с другой стороны двери издал сдавленный звук. Лот прикинул, что тому было не больше семнадцати; под шлемом скрывался восхитительный пурпурный оттенок. Похоже, они действительно были слишком громкими, но он совсем об этом не сожалел. Лот кивнул парню:

— Оказалось, грязный алхимик пробуждает тот еще аппетит. Будь хорошим мальчиком и принеси нам что-нибудь поесть, хорошо?

Молодой охранник бросился бежать.

— А он, похоже, испугался моего царственного вида, — сказал Лот.

— Или того, что ты так и размахиваешь своим царственным членом, — предположила Ада. — Что совершенно опрометчиво, потому что становится очевидно, что рыжий не твой натуральный цвет.

— А ты как всегда прагматична, Ада, — сказал Лот. Закрыв дверь и развернувшись, он наткнулся на осуждающий взгляд Квина. Спустя секунду его скрыла пара штанов, которые Квин бросил ему в голову. Лот с заметным трудом в них забрался и снова открыл дверь.

— Заходи, Ада.

Она протопала внутрь и уставилась на Квина, натягивающего одежду.

— А вот этот рыжик натуральный.

Квин зашипел и с полунадетыми штанами попытался спрятаться за гобеленом.

— Он очень застенчив, — сказал Лот, почему-то обрадовавшийся увиденному. — Итак, Ада, какие новости в замке? И в городе. Люди в восторге от смерти лорда Дума, или с минуты на минуту нам с Квином стоит ждать толпы, вооруженные факелами и вилами?

— Вероятно, не стоит. Дум многим насолил. Не то чтобы они любили принца, просто Дума ненавидят больше.

— Враг моего врага — мой друг, — пробормотал Лот, кивая. С трудом добравшись до одного из богато украшенных стульев, он тяжело в него опустился и вытянул перед собой поврежденную ногу. — Уф, я становлюсь слишком старым для всего этого.

— А сколько тебе, кстати? — спросил Квин из недр рубашки, в которую пытался влезть.

Лоту, на самом деле, пришлось призадуматься, потому что он привык сбивать себе год или два или, наоборот, их себе прибавлять, в зависимости от интереса. Потребовалось произвести серьезные расчеты, прежде чем прийти к выводу:

— Двадцать… шесть?

Голова Квина высунулась из горловины.

— Всего-то? Ты уверен?

Лот повторил расчеты и поморщился.

— Ладно. Двадцать семь.

— Ты хотел сказать двадцать один, — перебила его Ада. Лот нахмурился. — Двадцать один, — повторила она. — Принцу двадцать один, поэтому он и вернулся за своей короной, припоминаешь?

Лот тут же просиял. Он мог притворяться двадцатиоднолетним. А гусиные лапки списать на проведенное в тюрьме время. Но его озарение резко схлынуло, стоило вспомнить, что принца играть осталось недолго, как и быть нужным Квину. Квин сможет стать принцем — или королем — и без его поддержки. Вероятно, он возьмется за невероятные дела, за которые, черт, и должны браться монархи, а Лот вернется к своей работе…

У него сжался желудок.

Что ж, всего-то — Лот вернется к тому, чем всегда занимался, и что? Воровство, мошенничество и распутство, время от времени будет браться за работу на стороне.

С принцем в замке ему определенно не место.

— Лот? — позвал Квин. То, как были произнесены эти слова, заставило Лота задаться вопросом, сколько раз он уже произнес его имя, пытаясь привлечь внимание. Глаза Квина были широко распахнуты, на лбу появились озабоченные морщинки. — Ты в порядке?

Лот нацепил фальшивую улыбку и увеличил ее сияние еще на несколько градусов.

— Конечно, в порядке. С чего бы нет? Прости, Ада, так что ты там говорила про стражу?

Продолжив улыбаться, он не рискнул снова посмотреть на Квина и стал слушать мнение Ады о положении дел в замке и городе за его пределами.

***

Очень даже вероятно, что последующие две недели были самыми странными в жизни Лота, а это о чем-то да говорило, учитывая его приключения с менестрелями.

Он хромал по замку, ходя на встречи с различными дворцовыми чиновниками, и пытался понять, кто из них был с ними за одно, а кто представлял угрозу. Лот удивился, вдруг осознав, что слова, однажды сказанные им Квину о том, что большинству людей на все плевать, пока их животы полны и семьи целы, имеют вес куда больший, чем он мог вообразить. Пока королевство находилось в надежных руках, никого не волновало, кому именно эти руки принадлежали.

Порой он замечал мелькавшее напряжение на лице Квина и задавался вопросом, насколько это его задевало. Все сыпали похвалой предыдущему королю Тарквину, но это не мешало им отвешивать поклоны человеку, его убившему. И, не объявись на горизонте Квин, они так и продолжили бы ему кланяться.

— Раз уж на то пошло, — сказал Калариан одной из ночей, когда Лот размышлял над этой темой. — Какого черта они вообще должны рисковать собственными жизнями ради королей, принцев и короны?

— Но речь ведь о Квине!

В ответ Калариан посмотрел на него, как на идиота.

— Они ведь не знают Квина. Для них он просто очередное наделенное властью лицо.

Лот так и не понял, стало ему от этого легче или же наоборот.

Но даже так он продолжал посещать встречи и принимать участие в собраниях, только чтобы потом отправиться на другую встречу. Пусть он и убеждал себя, что все это не имело значения, потому что он скоро уйдет, его затянуло в дискуссии, потому что кому-то ведь нужно было отчитать идиотов за то, что они, ну, были идиотами. Он вдруг понял, что выступает против повышения пошлин на «покрытие расходов на славное возвращение принца», указав на то, что это самое славное возвращение обошлось Дейву не дороже мешка золотых монет и лютни. Квин же с поднятыми в чем-то похожем на веселье бровями спокойно наблюдал за тем, как Лот, просмотрев бюджет армии, безжалостно его урезал, потому что — нет, гвардии не нужна новая форма с запасным плащом, большое вам спасибо. Лота не покидало ощущение, что люди, отвечающие за расходы дворцовых финансов, были такими же карманниками, как и он, разве что в гораздо больших масштабах.

А еще у него было подозрение, что старые чиновники прощупывали их, прощупывали Квина, пытаясь понять, станет ли тот легкой добычей. Хотел бы Лот посоветовать им перестать об этом беспокоиться. Квин был умен, держался Лота и сира Грейлорда. Если что-то начинало его смущать, он щелкал пальцами, так что Пай вспархивал к нему на плечо, и, напевая себе под нос, говорил: «Мне нужно подумать об этом», а потом прогонял всех с концами. При виде дракона полная людей комната вдруг разом вспоминала о произошедшем с лордом Думом и вываливалась за двери. Оставшись наедине, Квин пожимал плечами и спрашивал: «Ну и что с ними делать?»

«А дюмеснивское яблоко, — думал в такие моменты Лот. — Недалеко от дерева упало». Но, учитывая шаткое положение, в котором они оба оказались, выходку одобрял.

Однако посещали они не только такие встречи.

В королевских спальнях времени проводили не меньше — смежная дверь пришлась как нельзя кстати. Лот обнаружил, что, при правильных наставлениях, рот Квина оказывался чертовски грязным — в обоих смыслах этого слова. Они все-таки одолели обратного паладина, потянув всего одну мышцу, и позже сир Грейлорд обмолвился, что бедный молодой стражник, стоявший в это время за дверью, пришел к нему и, заикаясь, умолял не отправлять его снова на пост, потому что это мешало смотреть в глаза его святейшествам.

Вместо того чтобы покраснеть, Квин лишь вздохнул:

— И кого теперь просить стать третьим участником для двойного обратного паладина?

Лот был в восторге.

Теперь, когда Квин наконец-то отъелся, у него появилась вся выносливость юности и предприимчивость новичка в постели, так что, пусть он в этом никогда и не признался бы, Лот тихо радовался своей больной лодыжке, время от времени дававшей ему повод брать перерыв.

Не то чтобы он был стар. Ему всего-то двадцать один год.

В целом, жизнь была хороша. Каким-то образом у них получалось править королевством, и, судя по отсутствию вил и бунтовщиков, работу они выполняли разумно. И, если бы это зависело от Лота, он бы с радостью продолжил в том же духе, но все ведь не могло быть так просто?

Мысли эти пронеслись у Лота в голове одним из утр, пока он дремал на очередном скучном собрании.

— …оронации, Ваша Светлость?

Глаза Лота резко распахнулись, и он нашел себя под неодобрительным взглядом лорда верховного канцлера — человека, которого из-за выпученных глаз и свисавших с шеи кусков плоти, Лот тихо сравнивал с жабой. Выпрямившись на стуле, он с сожалением убрал руку с бедра Квина.

— А что с ней? — спросил Лот и понадеялся, что слова его прозвучали так, будто он все слышал.

— Нужно назначить дату. Королевство нуждается в четком руководстве, народ жаждет отпраздновать их нового короля. — Пристальный взгляд мужчины сузился, заметавшись между Лотом и Квином, и Лот почти ожидал, что сейчас он высунет язык и начнет ловить мух. — Кхм, кто бы это ни был.

Лот перехватил выражение лица сира Грейлорда, и ему не понравилась написанная на нем обеспокоенность.

— Проблема в том, — сказал сир Грейлорд позже, идя с Лотом и Квином по одной из галерей замка. — Что, решив защитить законного принца, мы неосознанно посеяли смуту.

— Так разве не в этом и был весь смысл? — спросил Лот.

— Да, — сказал сир Грейлорд, склонив голову. — Только теперь, когда Квин займет трон, что помешает какому-нибудь нарушителю спокойствия заявиться через год-десять-двадцать лет и заявить, что законным наследником является он, а Квин простой самозванец.

— Это была ваша идея! — простонал Лот. — Вы были правы. Вы просто ужасный шахматист. И человек, как оказалось, тоже. И зачем вы носите с собой баночку с маслом для бороды?

— Ах! — сказал сир Грейлорд. И сунул маленькую баночку под плащ. Лицо его стало розовым. — Это подарок для кое-кого. И да, я знаю, что идея была моей, но в тот момент она действительно послужила своей цели. Сейчас же она ставит нас перед трудным выбором.

— Нет, — сказал Лот. И встретил взгляд Квина. — Выбор не трудный. Я сделаю заявление об отказе любых притязаний на королевство. И если уйду сейчас, у тебя будет достаточно времени, чтобы разобраться во всем до коронации.

Брови Квина состроили хмурую гримасу, подобную той, которую Лот не видел с тех пор, как парень представлял собой маленькую кучу грязи, соломы и ужасного характера.

— Ты этого не сделаешь, — прошипел он и схватил Лота за камзол, а потом потащил по коридору, заставив взвизгнуть от веса целого тела, перекачивавшего на чувствительную лодыжку. Квин открыл первую попавшуюся дверь, грубо впихнул Лота внутрь и громко ее захлопнул.

Краем сознания Лот отметил, что это оказалась библиотека, но большая часть его внимания была прикована к Квину, прижавшему его к стене и тычущему в грудь костлявым пальцем.

— Что еще за «уйду»? — потребовал он. Глаза его вспыхнули. — Кто, черт возьми, сказал тебе, что ты можешь уйти?

Квин шипел и плевался, как мокрый кот, и Лот оказался настолько сбит с толку, что не смог выдавить ни слова.

— Ты слышал слова Грейлорда, и…

Квин вывернул переднюю часть камзола Лота и сильнее прижал его к стене.

— Меня не волнует, что там сказал Грейлорд. Меня не волнует, что вообще там кто говорит! — глаза его заблестели, но, на этот раз, не от гнева, а от слез. И вот так просто вся ярость испарилась. Со сбившимся дыханием он привалился к Лоту. — Я не смогу… я не смогу сделать это в одиночку, Лот!

Рот Лота задвигался, открываясь и закрываясь, пока ему, наконец, не удалось заговорить:

— Ты не будешь справляться с этим в одиночку. Грейлорд будет тебя направлять и помогать править…

Квин издал разочарованный звук.

— Я не о правлении говорю. Грейлорд не сможет заставить меня смеяться. Не сможет заставить меня чувствовать себя живым и затаскивать в постель так, как ты.

— Уверен, если хорошо попросишь, он подумает…

— Я не Грейлорда люблю! — взорвался Квин.

Лот замер.

— Что?

Квин сморгнул слезы, выпрямился и выпятил подбородок.

— Ты меня слышал.

Кровь зашумела в черепе Лота, пока он пытался разобраться в словах Квина.

— Ты любишь меня, — повторил он. Квин кивнул. — Ты любишь меня. — Снова сказал Лот, просто чтобы убедиться, что это ему не послышалось, что все это не было сном. — Ты любишь меня?

— Прекрати произносить это так, словно все это какая-то шутка!

Лот моргнул, глядя на него.

— Шутка? Нет, в смысле, я… — У него защемило в груди. — Квин, я повторяю это, потому что не могу поверить. Потому что ты мог заполучить кого-то куда лучше нищего хромого писца с пристрастием к шарфам, понимаешь? Кого угодно спроси. Спроси Грейлорда, Аду, Калариана, Дейва. Черт, да даже моих родителей. Но ты… ты стоишь здесь и говоришь, что любишь меня.

— Так я и сказал, — выдержал Квин его пристальный взгляд. — Что-то не нравится?

Лот так и не оправился от новости о том, что Квин его любит. Каким-то образом, он упустил этот момент, но все было хорошо. Лучше, чем хорошо, потому что теперь он это знал и мог то же самое сказать в ответ. Протянув руку, он разжал мертвую хватку пальцев Квина на своем камзоле и переплел их вместе со своими, сделал крошечный шаг вперед.

— Нет, — сказал он тихо, прижавшись к его лбу. — Так получилось, что я чувствую то же самое, так что никаких проблем.

Улыбка Квина была ослепительной.

Лот выдавил дрожащую улыбку в ответ.

— Но я все еще не понимаю, как это решит проблему двух принцев.

Квин опустился на одно колено.

У Лота закипела кровь.

— Нет, предложение, конечно, хорошее, но ты уверен, что сейчас то самое время? Хотя нет, стой, чего это я. Для этого время всегда подходящее. Ты закрыл дверь? Мы ведь не хотим повторения того случая в…

— Лот! — Квин ткнул его в бедро. — Я пытаюсь попросить тебя выйти за меня.

У Лота открылся рот.

— Чушь собачья.

Квин вздохнул и поднялся.

— В тебе вообще нет никакой романтики?

— Это не мешает тебе меня любить, — сказал Лот, потому что мог это сказать, и это заставило его улыбнуться. — Зачем ты встал? Хочешь проверить, заперта ли дверь?

Квин закатил глаза.

— Я не собираюсь тебе отсасывать, идиот. Я серьезно. Я, правда, делаю тебе предложение. Им нужен законный наследник на троне? Они его получат. Хотят знать, кто это? Какая разница? Если обручимся, то и править будем совместно.

На мгновение мозг Лота заменил рой жужжащих ос. Потому что Квин предлагал не просто брак. Он предлагал Агилон. Он предлагал королевство.

— Это будет кража, — залепетал он. — Я в жизни не крал ничего крупнее карманов в шарфе.

Квин ткнул его в грудь.

— Ты ничего не крадешь. Я сам всем с тобой делюсь. И о какой краже ты говоришь? — у него расширились глаза. — Королевства или моего сердца?

Лот прыснул со смеху.

— Боги, ты прав. Прости, во мне, и правда, нет никакой романтики, потому что это, похоже, была самая приятная вещь, которую мне когда-либо говорили, а я взял да рассмеялся. Нужно сказать «да», пока ты не пришел в себя и не передумал.

— Так скажи, — произнес Квин с сияющими глазами. — Сделай выбор. Можешь вернуться к писцу без гроша в кармане, а можешь сказать «да».

— Да, — сказал Лот, почувствовав головокружение от переполнявших его эмоций. — Да.

Квин рассмеялся и наклонился для поцелуя. Жадного. А потом отошел, запер дверь и неторопливо вернулся с лукавым блеском в глазах.

На этот раз, когда он упал на колени, никакого недопонимания не случилось.

Глава Девятнадцать

Лот потянул за воротник своего камзола. Хотел бы он расстегнуть верхнюю пуговицу, да только мать снова подойдет и застегнет ее обратно, как застегивала всю ночь, ворча, суетясь и веля ему перестать ерзать. Вообще-то он не возражал — только не помня об их с отцом реакции на новость. Когда Лот рассказал о том, что они с Квином собираются пожениться и он станет совместным правителем королевства, мама посмотрела на папу и сказала:

— Говорила же. Все не так, как тогда с сыном лорда мэра. Или с его женой. Или с менестрелями.

У Лота было скрытое подозрение, что, на самом деле, родители предпочитали ему Квина, но, с другой стороны, он и сам предпочел бы себе Квина, так что оспаривать их вкус не собирался. Он снова потянул за воротник, и Квин его пихнул:

— Хватит, мама увидит, — потому что, конечно, теперь его мать стала их общей.

— Я правитель Агилона и могу расстегнуть воротник, если того захочу, — сказал Лот, притворившись обиженным. Сделал он это для того, чтобы Квин его поцеловал, и уловка сработала на удивление хорошо.

Церемония прошла как в тумане — Лот не переставал ждать, что кто-нибудь подойдет да ущипнет его. Но нет, вес короны на голове казался ощутимо реальным. Как и тяжесть руки Квина в его руке, успокаивающе сжимающаяся каждый раз, когда Лот вдруг понимал, что начинал ерзать.

Свадебная церемония, как и совместная коронация, прошли быстро. Но вот прием? Боги, Лот любил вечеринки, как и любой другой развратный нарушитель спокойствия, но этот прием был просто бесконечным! Не нужны были ему поздравления людей — он хотел затащить своего новоприобретенного мужа в постель и вытрахать ему все мозги. Неужели он просил слишком многого? Лоту так не казалось.

Лот посмотрел в сторону сира Грейлорда и Ады. «Леди Ады», — напомнил он себе. Казалось вполне логичным присвоить ей новый титул, поскольку она согласилась остаться и обучать рекрутов. Сир Грейлорд слегка покраснел, но Лот не смог расслышать, о чем тот говорил. Выпрямившись в кресле, Лот наклонился вперед, вот только это было лишним. Калариан со своими ушами-летучими мышами сидел рядом.

— Он сказал: «Я ловлю себя на том, что восхищаюсь вашей бородой, миледи. Она так ярко сияет».

— О? — слова эти вызвали в Лоте интерес, и он толкнул Квина. — Как думаешь, он знает о том, что означает похвала бороды леди-гнома? — тихо спросил он. — Поймет ли, когда она ответит?

— Поймет, — сказал Калариан, улыбнувшись еще шире. — Чуть раньше он уточнил у меня этот момент, хотел убедиться, что все правильно понял. — Наклонив голову, он проследил за губами Ады. — «Благодарю, хороший сир. Хотите взглянуть на рукоять моего топора?» — сир Грейлорд застенчиво улыбнулся и опустил голову.

Возможно, какая-то романтическая жилка в Лоте все-таки была, потому что ему и в голову не пришло толкнуть по этому поводу шутку. Или просто сейчас его занимали совсем другие толчки.

— Люди такие глупые, — громко заявил Бенжи, сидевший рядом с Каларианом. — Если ему так хочется сделать скользкого монаха с Адой, почему бы прямо не сказать об этом?

Бенжи дополнил список гостей едва ли не в последний момент, и все потому, что придворные посланники слишком боялись идти на Болото Смерти. В конце концов, Калариан вызвался добровольцем. Вернулся он через две недели — враскорячку, ошеломленный и довольный, как идиот.

Калариан кивнул.

— Ну разве не глупость?

Квин перехватил взгляд Лота, вопрос явно читался на его лице.

— Даже не смотри на меня, — сказал Лот. — Вообще-то, мне начинает казаться, что они просто их выдумывают.

— Только посмотрите, даже короли не знают о скользком монахе, — сказал Калариан, попутно закатывая глаза. — Люди такие глупые. Короли такие глупые.

— Смерть королям! — выкрикнул Бенжи и одним глотком осушил бокал с вином. — Столовое серебро можно унести с собой?

— Вообще-то, нет, — сказал Квин. — Но мы предположили, что свое ты все равно украдешь, так что завернули кое-что в подарок, сможешь отнести его на Болото.

Бенжи красиво надулся и сунул бокал в вырез туники. Тот звякнул о кучу других вещей, которые он наворовал в течение всей ночи.

— Если мне их подарят, это будет не в счет. Я сам должен перераспределить богатство!

— Ох, — сказал Квин. — Прими наши извинения.

— Все в порядке, — сказал Бенжи и сунул в рукав ложку.

Лот вздохнул, стоило очередной веренице слуг принести очередную порцию блюд. В дальнем углу зала менестрели заиграли очередную веселую мелодию. Лот их всю ночь избегал — вдруг, кто да узнает. А вот Дейва и Скотта тянуло к ним, словно мотыльков к пламени. Дейва потому, что он хотел сыграть на своей краденой лютне, а Скотта… ну, этого Лот не знал, да и знать не хотел, важно было то, что благодаря этому он держался от них в стороне.

Пай с самой коронации уютно устроился в волосах Квина. Время от времени он высовывал на обозрение мордашку, чтобы посмотреть, что происходило вокруг, и выпускал несколько струек дыма, заставляя трепетать кудряшки на висках. И все же Лот был уверен, что большинство гостей и не заметили его присутствия. Наблюдая, как огни отражаются от кудрей Квина, Лота вдруг осенила одна мысль, и, с широко распахнутыми от ужаса глазами, он потянул его за рукав.

— Квин, — настойчиво зашипел он.

Брови Квина сошлись на переносице.

— Теперь я не смогу стать блондином! — прошептал Лот. — Мне придется остаться рыжим!

— И что плохого в том, чтобы быть рыжим? — сказал Квин, скривив губы в улыбке. — Мне нравятся рыжие. Мой муж рыжеволосый, а он заверил меня, что безумно красив.

Ну, он, и правда, однажды так сказал.

— Что ж, наверное, блондинам живется не так весело, — пробормотал Лот и наклонился для поцелуя.

— Не веселее нашего, это точно, — согласился Квин с яркой улыбкой. — Так и что мы испробуем этой ночью? Невинного мальчика-пажа? Однорукого кузнеца? Нет, подожди! — он пошевелил бровями. — Может, замахнемся на радости прачки?

Внезапно Бенжи вскочил из-за стола, так что водопад столового серебра посыпался из его рукавов. Схватив нож, он постучал им по стеклу. Низкий гул разговоров немедленно затих.

— Извините! Извините, люди! — воскликнул Бенжи. — Король и король собираются удалиться, чтобы не начать трахаться за столом в глупых выдуманных позах, которых, на самом деле, вообще не существует. А вот мы с Каларианом знаем настоящие. Благодарю. И спокойной ночи!

— Что ж, — произнес Лот во внезапно ошеломленной тишине, воцарившейся в большом зале. — Да. Спокойно ночи.

И выбежал из зала, таща за собой раскрасневшегося Квина.

***

— По крайней мере, избежим пение Дейва, — сказал Лот чуть позже, расправляясь со шнуровкой на камзоле.

Хотелось бы ему думать, что изданный Квином звук был согласием, вот только делать это было трудно, потому что лицо парня было прикрыто руками, а плечи не переставали трястись с тех пор, как они вошли в спальню и он опустился на диван у окна.

— Прошу, скажи, что ты смеешься, а не плачешь.

Квин фыркнул и поднял лицо:

— Я смеюсь.

— О, слава богам. А то я уже начал беспокоиться, что у тебя появились сомнения покупателя. Сомнения жениха. Сомнения, короче. Хотя, конечно, нужно быть сумасшедшим, чтобы пожалеть о замужестве за этим, — стянув рубашку через голову, Лот хотел продемонстрировать собственную ловкость, только весь эффект сошел на нет, когда ткань зацепилась за макушку.

Квин с трудом поднял себя на ноги и, не переставая негромко смеяться, подошел, помог ему сначала с рубашкой, затем с короной, и отложил их в сторону. Потом снял собственную корону; радостно щебеча, Пай выбрался из гнезда рыжих кудрей. Квин осторожно поднес его к окну, воркуя и издавая бессмысленные звуки. Это было так очаровательно, что Лот задумался, сможет ли сам заставить Квина издавать такие же бессмысленные звуки. Обычно проблем с этим не возникало — ха! — с тем, чтобы превратить его во что-то бормочущую развалину.

От южной башни исходило слабое свечение — из атриума. С тех пор, как Дейв объявил его пристанищем драконов, за камином постоянно присматривали, и прямо сейчас в нем лежала куча ожидающих вылупления яиц.

Квин погладил Пая по спине, чем вызвал возбужденную трель и облачко дыма, и дракон вылетел в окно, поймал восходящий поток и заскользил в сторону атриума.

Лот подошел к Квину, встал позади и обхватил его руками. Вместе они стали наблюдать за тем, как Пай ныряет и поднимается к атриуму, пока не оказался слишком далеко, чтобы его можно было разглядеть, а потом и вовсе растворился во тьме. Что все же не мешало слышать его радостные трели и щебетание. Лот уткнулся носом в затылок Квина и скользнул рукой вверх по его тунике. Квин тихо вздохнул, и Лот мысленно улыбнулся. Парень стал для него как раскрытая книга.

И, конечно, то же можно было сказать о нем самом.

Он как раз собирался поцеловать Квина в затылок, когда тот, нахмурившись, отстранился.

— Совсем забыл. Нам нужно масло, последнее мы израсходовали вчера вечером, помнишь? Пойду, принесу еще, — и, прежде чем Лот успел возразить, исчез за дверью.

Лот вздохнул. У него были планы, включающие в себя то, что он называл Медленным Подкатом, и планы эти были срочными, а Квин взял да заставил его ждать, пусть причина и была вполне убедительной.

Что ж. Раз так, теперь он успеет раздеться, и, когда Квин войдет в комнату и обнаружит ожидающее в постели обнаженное видение, то примет его за свадебный подарок — в конце концов, член Лота был самым настоящим подарком, пусть и по его собственным словам. Лот собрался уже было стянуть брюки, но в слегка подвыпившей спешке забыл о ботинках. Брюки застряли, и он так и остался стоять, запутавшись в скомканной мешанине из кожи ботинок и ткани.

Ладно. Выпитого было не так уж и мало.

Лот вздохнул и плюхнулся на пол, попытался высвободиться из ботинок, но так и не смог вспомнить, что делать со шнурками. Поэтому, когда Квин снова ворвался в двери со словами:

— Так, бутылка большая, так что сможем…

Встретил его с угрюмым лицом, поймавшими его в ловушку штанами и неспособностью встать.

Лот прочистил горло.

— Должно быть, ты задаешься вопросом, как я оказался в такой переделке.

Квин фыркнул.

— Что, опять? Сначала начнем?

— Цыц. — Лот беспомощно протянул руку в безмолвной борьбе. — Должно быть, ты задаешься вопросом, как я оказался в такой переделке.

— Нет! — рассмеялся Квин. — Меня не волновало это тогда, не волнует и сейчас!

И все же он присел на корточки, чтобы разобраться со шнурками Лота и под ворчание помочь ему стянуть ботинки.

— Ты всегда прерываешь мои монологи.

Как только ботинки и брюки были сняты, Лот неуверенно поднялся на ноги.

Квин — потому что был немного трезвее и куда разумней — сначала снял ботинки, а уже потом взялся за остальную одежду. Спустя шорох ткани, Лоту в лицо прилетели брюки. Он отбросил их в сторону и окинул взглядом своего мужа, короля.

Квин стал далек от слишком-худого-и-слишком-злого мальчишки, которого Лот встретил в тюремной камере, настолько, насколько это вообще было возможно. За несколько недель, проведенных в Каллиере, он набрал в весе и перестал бросаться хмурыми взглядами. Волосы и глаза сияли крепким здоровьем, дни, проведенные в прогулках по замку, развили длинные стройные мышцы на бедрах, щеки стали едва ли не пухлыми, смягчив выделяющиеся раньше острые углы. Он был красивым, и Лот никоем образом его не заслуживал, как не заслуживал и всего того, что с ним происходило. Но, конечно же, он не был настолько глуп, чтобы отказаться от упавшего в руки. О, нет, он не был так глуп.

Кроме того, Лоту определенно хотелось трахнуть своего новоиспеченного мужа. Или оказаться оттраханным — тут как карты лягут, его бы устроили оба варианта. Лот шагнул вперед и обнял Квина, скользнул руками по его спине и прихлопнул по заднице. Квин отстранился и попятился к кровати, свет от камина поблескивал на обнаженной коже.

Квин ухмыльнулся.

— Давайте без монологов. Сегодня. Лучше идите сюда, Ваше Величество, и затрахайте меня так, чтобы я перестал ясно видеть.

Лот вздохнул. И когда мужчине дадут право вести монолог? С другой стороны, это ведь их брачная ночь.

— Хорошо, — проворчал он, шагнув к своему мужу. — Поскакали!

У Квина отвисла челюсть.

— Ох ты, черт, снова за старое! Лошадиная шутка, Лот? Серьезно?

Оба рассмеялись, и Квин повалил его на кровать.

Утром для монологов времени будет предостаточно.

Content

Генри Лиза и др Рыжий наследник