Хейс Роберт Дж.

Не умирай

Роб Дж. Хайес

Не умирай

Перевод: Kuromiya Ren

Одни сражаются ради чести, другие — за награду.

Некоторые — ради славы, а другие — за дело.

Одни сражаются за свободу от тирании и ненависти.

Некоторые борются за любовь, за ее имя.

Смерть — их проводник, их товарищ и цель.

Они пересекут дух, плоть и душу.

Гонимые демонами со страниц истории.

То, что началось шепотом, должно закончиться ревом.

ПРОЛОГ

Итами Чо проснулась от криков своей смерти. Она все помнила.

Глава 1

Стены Каиши пали раньше, чем первая волна бандитов добралась до ворот. Было ясно по округе, что Пылающий Кулак послал людей на день раньше. Они прятались в темных местах, переулках, ждали сигнала залезть на стены изнутри и убить защитников города, а потом открыть врата. Никто не подозревал, что атака произойдет так скоро. Чо не ожидала, что атака будет вообще. Пылающий кулак был лишь бандитом с его бандой, нападал на мелкие деревни и тех, кто не мог защититься. У него не хватало людей, чтобы напасть на такой большой город, как Каиши, что бы ни говорили недавние отчеты. Чо стала сомневаться в этом мнении, как только зазвучали первые крики.

Они вырвались из винного домика на темную улицу, полную убегающих жителей. Богатые и бедные толкались, пытаясь добраться до убежища, некоторые несли самые ценные вещи, некоторые — только свои жизни. Они неслись вокруг Чо и ее товарищей, как река, встретившая остров.

Унг, товарищ Чо, известный как Красный исчезающий бык, схватил одного из паникующих парней в толпе.

— Что происходит? — спросил невнятно Унг. Он уже пил третий сосуд вина, и не он один. Даже Чо ощущала головокружение от выпивки.

— Врата сбиты, — прокричал испуганный мужчина. — Они в городе. Пылающий кулак пришел за своей дочерью.

Унг отпустил мужчину и уперся железным посохом в землю.

— За дочерью? Никто не говорил о дочери.

Чо пожала плечами.

— Нам заплатили защитить Каиши. Какая разница, почему тут Пылающий кулак?

Цинь, которую часто звали Сотней порезов, надулась.

— Для меня важно, — сказала она. — Мне нравится знать, на чьей я стороне.

— На той, что нам платит, — сказал Унг.

Чо покачала головой.

— На стороне невинных и справедливости. Не на стороне бандитов, — каким бы ни был повод, Пылающий кулак нападал, и Чо должна была защитить город и его жителей.

— Но они нам платят? — спросил Унг и не получил ответа.

Звуки боя были близко: звон стали, треск огня, крики умирающих. Чо пробивалась в толпе на звуки, расталкивая людей Каиши. Один поймал ее за юката, попытался оттянуть от боя. Чо отмахнулась от него, но успела услышать, как порвалась ткань. Она опустила взгляд и увидела прореху у края, пересекающую один из подсолнухов. Жаль, это была ее любимая юката.

Каиши был редким местом из приземистых зданий и мощеных улиц, дороги были широкими, между домами было много места, чтобы не дать пожару распространяться. Конечно, это не спасало от бандитов, касающихся всего факелами. Первые солдаты Пылающего кулака, на которых они наткнулись, бились со стражами города, которые попытались вмешаться. Чо сразу бросилась им на помощь. Ее сандалии скользили по брусчатке, юката трепетала. Ее первая катана, Мир, покинула ножны с тихим шипением, описала кровавую дугу. Два бандита упали, не поняв, что на них напали, каждому хватило одного удара. Точность была так же важна, как и сила, в бою. Даже важнее.

Красный Бык пронесся мимо Чо с яростным воплем, размахивая посохом направо и налево, не переживая о точности. Железные кольца по краям посоха делали каждый удар убивающим. Цинь держалась позади, ее стальные веера были готовы, если кто-то из солдат пройдет мимо Унга и Чо. Никто не проходил.

Последний из бандитов упал, Чо выдохнула и вытерла Мир, а потом убрала катану в ножны возле ее напарника. Это был очищающий ритуал после убийства, как для души Чо, так и для ее мечей. Она прошептала молитву за тех, кого убила, зная, что звезды были глухими, и что эти мужчины не заслуживали такого.

Выжившие солдаты пролепетали благодарность. Они не хотели оставаться, побежали к убежищу с теми, кого должны были защищать. Она не могла их винить. Они были плохо обучены, так что лишь мешались бы. Им нужна была защита не меньше, чем жителям.

— Нам нужно идти, — Чо повернулась в сторону убегающих солдат.

— А что насчет тех, кто остался в городе? — у Цинь была репутация проваленных дел, и Чо понимала теперь, почему.

— Они или спрячутся, или умрут. Мы не можем спасти всех. Наши старания лучше направить на защиту храма, — это было логично, что они не могли спасти всех. Чо не стала добавлять, что им еще не заплатили все, а мужчины с деньгами будут жаться в темных углах, где безопаснее всего. Разница между богатыми и сильными была заметна с помощью стен. Богатые прятались за ними, а сильные разбивали их.

Цинь замешкалась, все еще переживая, что многие остались сами по себе. Чо ощущала укол совести, не так давно она сама бросилась бы защищать всех, кого могла. Мантрой шинтей было защищать слабых и чтить клятвы, какой бы ни была цена. Может, этот раз будет иным. Может, это была клятва, которую она сдержит. Но разум выиграл, и Чо повернулась к храму. Унг поравнялся с ней, Цинь не отставала. Некоторые родились следовать, а не вести. Они поспешили по темным улицам, игнорируя яркие угли в ночном небе, взлетающие от горящего города.

Храм, который тут звали убежищем, был посвящен звездам. Снаружи он был высокой пагодой в семь этажей с прекрасным видом на город вокруг. Внутри был скрыт подвал, ведущий в сеть туннелей, которые тянулись к ближайшему утесу за Яростными водопадами. Тайный туннель за водопадом казался очевидным для Чо, но местные главы говорили, что его еще не обнаруживали.

Ступени вели к храму из города, и они уже были усеяны телами, некоторые были жителями Каиши, но многие — бандитов Пылающего кулака. Среди трупов стоял Мурай, Вековой клинок, величайший из живущих мечников Хосы.

Несмотря на древнее тело, Вековой клинок двигался медленно и плавно, как масло на камне. Чо узнала один из трупов: Блуждающее копье, один из величайших капитанов Пылающего кулака лежал замертво у сандалий Векового клинка, на котором не было ни царапины.

Чо поклонилась, когда Мурай спустился к ней. Он не был ее господином ни сейчас, ни когда-либо, но он заслуживал уважения, и она отдавала это.

— Ты сам все сделал, старик? — спросил Красный бык. Чо скривилась от грубости.

Мурай улыбнулся и проигнорировал Унга. Его морщинистая кожа и белая борода придавали ему добрый вид, хотя окровавленные тела говорили об ином. Чо гадала, как он смог достичь такого, не оставив на белой одежде ни капли крови.

Пепел летел на поляну перед храмом. Каиши горел. Пылающий кулак любил сжигать все, даже свои руки. Вековой клинок остановился перед Чо и низко поклонился, скромный, несмотря на возраст и опыт.

— Шепчущий клинок, — сказал он скрипучим голосом. — Ты сможешь тут продержаться, пока я отведу тех, кто внутри, в безопасность?

Чо кивнула.

— Вы не поможете мне сражаться с Пылающим кулаком?

Вековой клинок поклонился еще раз и повернулся к храму.

— Настоящая проверка — ничего не делать, когда зовут действовать. Хотя награда чаще всего неблагодарная. Я защищу тех, кто нуждается в этом, и оставлю славу тем, кому она нужна. Удачи, Итами, — он наступил на первую ступень и оглянулся. — Он бережет левый бок. Старая рана от старшего противника.

Жители все бежали к убежищу храма, и Чо не мешала им. Цинь даже внесла старика по лестнице. Огонь поднимался выше, становился жарче, звуки боя утихали, а потом пропали вовсе. Чо ждала на второй ступени, сидела, уложив ножны на коленях, ладонь была на рукояти первого меча, Мира.

Первые несколько солдат Пылающего кулака выбежали во двор и попытались добраться до ступенек. Красный бык отбрасывал их посохом, ломал кости и заглушал крики боли. Чо ждала. Только когда появился сам Пылающий кулак, она поднялась на второй ступени.

Он был крупным, на голове не было ни одной волосинки. Он проехал на площадь на лошади, которая плохо выдерживала его вес. Его ладони были в выпуклых шрамах и сочащихся ранах. Такую цену платил человек, когда постоянно поджигал свои кулаки.

Бандиты появились из темных улиц и переулков, следовали за Кулаком к храму, окружили трех защитников. Их было так много, что Чо была уверена, что глаза обманывали ее. Цинь выругалась и отступила на четвертую ступень. Чо улыбнулась и спустилась встретить их. Даже Красный бык притих.

— Где моя дочь? — голос Пылающего кулака гудел, как гром. Город горел вокруг него, его окружали мертвые, но он казался скучающим.

— Я не знаю, — Чо отказалась повышать голос.

Пылающий кулак глубоко вдохнул, лица исказилось, словно он учуял что-то неприятное.

— Убейте их.

Солдаты бросились волной, одни с копьями, другие с мечами, они направлялись со всех сторон. Не было тактик, особых приказов, которые могли изменить исход боя, и Чо их не давала. Она взяла Мир обеими руками и бросилась на волну, врезалась в них, била по их рядам. Она уклонялась, пригибалась, кружилась и даже прыгала. Каждый удар Мира был смертью, каждый ответный удар — тоже. Круг тел появился по сторонам от нее, и другие бежали на их место. Она не могла позволить копьям пронзить ее, так что наступала, приближалась к врагам. Сталь неуклюже опускалась на нее, она уклонялась и отталкивала клинки. Мощеные улицы покраснели, кровь промочила ее сандалии и запятнала юката.

Унг бился у первой ступени, его посох вертелся, уничтожал врагов почти так же просто, как Мир. Цинь плясала по краям атакующей топы, стальными веерами ранила, но не убивала. Раненые враги были часто даже полезнее мертвых, но не среди бандитов Пылающего кулака. Они были не солдатами, а бандитами, объединенными сильной волей и желанием убивать. Они не остановились, чтобы помочь раненым, а топтали их и шли в бой.

Чо знала, что Красный бык пал, когда послышались вопли. Она не могла пробиться и помочь, и между взмахами меча и падающими телами она заметила, что Цинь погибла, пытаясь. Она танцевала со сталью и ранила врагов, но в следующий миг копье пробило ее горло. Чо увидела ужас на лице Цинь. Это видение останется с ней до конца жизни.

Казалось, не было конца бандитам, идущим к ней, и не было края кровожадности, сколько бы она ни убивала. Пылающий кулак в это время сидел на лошади и смотрел, на лице в шрамах была скука.

Чо поднесла Мир к лицу и прошептала слово, которое никто больше не мог услышать. Клинок загудел в ответ. Ее следующие удары резали мечи и доспехи, будто рисовую бумагу. Мужчины умирали, держась за кровоточащие раны, падали от мерцающего меча, который не могли остановить. Они не могли сравниться с этими навыками. Но Чо знала, что их было слишком много, она была безнадежно в меньшинстве. Бандиты падали, другие занимали их места, перебираясь через мертвые тела.

Чо не удивилась, когда меч задел ее ногу. Она ударила по его хозяину, рассекла его лицо, но вред был нанесен. Чо ощущала, как замедлилась. Мир уже не рвал плоть так просто, край затупился от убийств. Она отступала, отбиваясь, прорезала путь к храму. Еще удар попал по боку Чо, клинок запутался в ее юката, но задел ребра, и крик боли вылетел из нее. А потом она вырвалась из толпы и отшатнулась к ступеням храма. Ее нога задела первую ступеньку, она повернулась и увидела, что солдаты не шли за ней. Они ждали, ощетинились острой сталью, направленной на нее. Тела усеивали площадь, огонь плясал на городе за ними в ночи, пепел сыпался как черный снег.

Пылающий кулак спрыгнул с лошади, оттолкнул воинов, шагая к Чо, пока между ними не остался только напряженный воздух. Его кулаки были в промасленных цепях, но он еще не поджег их.

— Так ты хочешь умереть, Шепчущий клинок?

Чо выпрямилась, несмотря на боль. Ее дыхание было затрудненным, нога была мокрой от крови. Она посмотрела на второй меч в ножнах, но не вытащила его. Даже перед лицом смерти. Она поклялась никогда не доставать тот меч, и она собиралась сдержать эту клятву. Может, только ее она и сможет сдержать. Она сжала крепче Мир, расставила ноги, готовая отразить удар сильного противника.

Пылающий кулак фыркнул и вскинул ладони в цепях.

— Убейте ее.

Его люди побежали мимо него и врезались волной в Чо. Она одолела двоих, и меч пронзил ее между ребер. Мечник упал на землю раньше нее, Мир торчал в его шее. Второй удар лишил ее возможности биться, боль от пронзенных органов была невыносимой. Еще два меча вонзились в ее грудь, и Шепчущий клинок умерла с криком.

Глава 2

Итами Чо — Шепчущий клинок

Некоторые мечи ударяют с рычанием, некоторые с ревом.

Некоторые сотрясают бой как оползень, некоторые разрушают как пожар.

Но один меч пронзает шепотом, и его можно узнать по словам:

Смерть была тут.

Проснувшись, Чо не могла понять, кричала она или просто вспоминала свои последние мгновения. Боль от множества клинков в теле казалась кошмаром, но это закончилось. Солнце светило на нее, новый день наступил, хотя она не надеялась его увидеть. Она вдохнула свежий утренний воздух и закашлялась. Она не сразу поняла, что лежала на земле у храма в Каиши, одно живое тело среди множества мертвых. Всюду были трупы, воняло горелым, и это ощущалось у нее во рту. Ветерок летал по двору, носил за собой запах мертвых.

— Не сон, — сказала Чо себе, когда перестала кашлять.

— Ты умерла, — голос был тихим, принадлежал мальчику, сидящему на коленях на брусчатке рядом с ней. У него были волосы цвета грязи, а глаза были бледными и далекими, как облака. На нем была выцветшая черная роба, подходящая для похорон, и с ней резко контрастировал красный шарф на шее.

Чо снова вспомнила боль смерти, яркую, не отступающую. Она пыталась сесть, а потом посмотрела и увидела юкату в крови. Мир лежал неподалеку, торчал из шеи мужчины, другой ее меч остался в ножнах. Она ощупала грудь под юкатой.

— Они пронзили тебя. Много раз, — сказал мальчик. — Даже после твоей смерти.

Чо насчитала дюжину мелких болезненных ран, они были неловко сшиты.

— Прости. Я все еще учусь шить иглой. Плоть отличается от ткани. Она пытается ускользнуть, и приходится ее стягивать. Я старался, — мальчик все еще сидел на коленях — маленькая жизнь среди моря тел. Но он не казался неуместным. Казалось, его место было среди трупов. Он тянул за красный шарф, теребил ткань пальцами снова и снова.

Чо потянула за юкату, оголила кожу. Она не доверяла пальцам, ей нужно было увидеть своими глазами. Но ее пальцы не врали. Мальчик не врал. Ее грудь была в грубо зашитых ранах, кожа была соединена огнем.

— Как я пережила это?

— Не пережила. Ты была мертва, — в голосе мальчика звучало извинение.

Чо укуталась в юкату. Ткань затвердела от сухой крови, почти вся была ее. Она обнимала себя мгновение, стараясь отчаянно забыть об ощущении мечей в ней, рассекающих кожу.

— Тогда как я жива? Я… жива?

— В большей мере. Я вернул тебя. Я могу, видимо, делать это. Только раз, — он кивнул себе, а не Чо. — Да. Думаю, только раз. Такие правила.

— Думаешь? — Чо глубоко вдохнула и коснулась пальцами шеи, ощутила пульс. Он был сильным и ритмичным, пульсом живой.

— Ты первая, с кем я это попробовал. Ты теперь привязана ко мне, — мальчик не двигался, сидел на брусчатке, теребил шарф. Пепел запачкал его щеку, но он не стер его.

— Привязана к тебе? — Чо покачала головой. — Спасибо, что спас мне жизнь…

— Я вернул тебя. Я не могу спасти, что утрачено, только вернуть на время. Это привязывает тебя ко мне.

Чо пыталась понять слова мальчика.

— Меня привязывает только клятва как Шинтей.

Мальчик нахмурился. Он был юным. Чо не умела угадывать возраст, но вряд ли он был старше восьми лет. Она переживала, что он разрыдается на улице. Она решила оглядеться в поисках родителей, тайна ее спасения могла подождать. Никого не было. Двор храма был только с трупами и мальчиком.

Утренний свет открыл ужас кровавой сцены. Она гадала, сколько тел пало из-за нее. В последние моменты боя все было размытым. И была боль. Холодная сталь вонзалась в нее, крик вырывался из ее горла, разгоняя живых. Она тряхнула головой и сосредоточилась на настоящем.

Чо подняла Мир с земли и вытерла клинок о свою юкату. Она не знала пока, что могла делать, но ей нужно было найти сменную одежду. Она убрала меч в ножны рядом со вторым мечом, ощутила, как захрустела спина, когда она потянулась.

— Ты привязана ко мне, — снова сказал мальчик почти с мольбой. — Ты должна мне помочь. Такие правила. Пожалуйста.

— С чем помочь? — волосы Чо выбились из косы, их трепал ветер, густые каштановые пряди били ее по лицу. Она стала завязывать их полоской своей юкаты, пока искала взглядом мертвое тело примерно своего размера.

— Мне нужно кое-кого убить, — мальчик встал на ноги и пошел за Чо как щенок, пока она обыскивала мертвых. — Мне не хватает сил сделать это самому, и мне дали силу вернуть людей. Я вернул тебя, чтобы ты помогла мне.

— Хм, — Чо нашла труп, где пострадала шея. Она стала раздевать труп до нижнего белья. Она предпочитала одежду своей родины, а не рубаху и штаны народа Хосы, но ей нужна была одежда без крови. — Как долго я была без сознания?

— Ты была мертва с прошлой ночи. Мне пришлось ждать, пока все бандиты не уйдут, а потом зашил твои раны. Ты была холодной, когда я закончил.

— Полдня, — Чо отодвинула почти обнаженный труп, отошла к ступеням храма. Там было меньше крови. Мальчик шел за ней. — Бой давно закончился. Нужно пойти за выжившими.

— Они все мертвы, — сказал мальчик. — Почему ты пожертвовала собой тут?

Чо раздраженно посмотрела на мальчика, но он пялился на нее.

— Развернись.

— Зачем?

— Потому что мне нужно переодеться, и я не хочу, чтобы ты смотрел на меня.

— О, я уже все видел, пока зашивал твои раны, — мальчик опустил голову и повернулся к трупам на брусчатке. — Ты должна была знать, что не победишь, но ты тут сталась. Пожертвовала собой. Зачем?

Чо развернула юкату, осторожно сложила ее, хоть она была испорчена, и опустила на вторую ступеньку. Она вытащила из сумки неподалеку бинты, перевязала грудь. Она стала натягивать штаны, рубаху, выцветший доспех из пластин, но передумала насчет последнего. Она не привыкла биться в тяжелой броне и сомневалась, что это ей поможет. Она решила оставить свои сандалии, хоть и в засохшей крови. Ей не нравилась обувь народа Хоса, предпочитая сандалии.

— Я давно поклялась защищать невинных. Часть моей тренировки Шинтей, — Чо замерла и отогнала мысль, что эту клятву она редко выполняла. — Я не думала, что умру, — она взглянула туда, где лежали Унг и Цинь, едва заметные среди других тел. Пылающий кулак и его люди не переживали за своих погибших, лишь ограбили карманы. — Ты можешь вернуть и их?

Мальчик все еще не смотрел на нее. Он покачал головой.

— Они недостаточно сильны. Мне нужны герои, — он повернулся и посмотрел на нее бледными глазами, улыбнулся с надеждой. Как ты, Итами Чо. Ты — Шепчущий клинок.

Чо ощутила укол вины.

— Я не героиня.

— Героиня. Так во всех историях, я их читал. Ты убила тысячу волков у храма Сайкомб…

Чо стала привязывать мечи к поясу.

— Их было около сотни.

— Включая огромную волчицу Эву, мать стаи, проклятую человеческим обликом под солнцем. Ты спасла принца Инь Сыня от Пылающих шахт…

— Истории это преувеличили.

— Но ты спасла его, пока культисты не использовали его кожу для призыва их демонического бога, — мальчик оживился, перечисляя ее подвиги.

Чо вздохнула и кивнула.

— Да. Но я не была одна. Мне помогали.

— А дуэль с братьями Яда на горе Тихого глаза…

Чо подняла ладонь, чтобы мальчик замолчал.

— Моя смерть от рук Пылающего кулака и его бандитов.

Улыбка мальчика увяла.

— Ты теперь жива.

— По большей части.

— По большей части.

Чо оглянулась на храм. Ей нужно было увидеть, выжили ли люди Каиши. Ей нужно было найти Мурая.

— Как тебя зовут?

Мальчик шагнул ближе, улыбнулся.

— Эйн.

Чо опустилась перед ним. Его бледный взгляд был жутким, но она его выдержала.

— Эйн. Мне нужно, чтобы ты сказал мне правду. Я на самом деле умерла тут? Ты на самом деле вернул меня?

— Да. Шинигами дал мне силу вернуть героев, чтобы они помогли мне.

— Зачем?

Эйн затих, его бледный взгляд было сложно выдерживать. Чо отвернулась от него и опустилась рядом с Цинь. Чо не знала хосанские молитвы, так что произнесла ипианскую. Разные языки, одни звезды. Она произнесла эту молитву и над Унгом, надеясь, что их души обретут покой во тьме между звезд.

— Один человек? — спросила Чо, вставая от трупа Красного быка и поворачиваясь к мальчику.

Эйн закивал.

— Он плохой?

И снова он энергично закивал.

— Он уничтожит всех из Хоса, если я его не остановлю.

— Ладно. Я у тебя в долгу, так что клянусь, что сделаю это для тебя, Эйн, — Чо взяла Мир в правую руку и клинком срезала прядь волос. Она убрала меч в ножны и повторила клятву, завязала прядь узлом и вручила мальчику. — Доказательство моей клятвы. Когда дело будет выполнено, сожги это, чтобы звезды знали, что я сдержала слово.

Эйн убрал прядь волос в карман.

Чо опустила голову в поклоне. Мальчик не знал, какими бессмысленными были ее клятвы.

— Но сначала…

Мальчик прошел мимо нее. Чо поежилась. Он пошел по ступеням храма.

— Тебе нужно своими глазами увидеть, что все они мертвы.

Глава 3

Они быстро двигались по храму, игнорируя трупы жителей у их ног. Проход в тайные туннели был открыт, картина, что скрывала его, была разорвана. Чо побежала по туннелям, желая выяснить, что стало с жителями. Она дала еще одну клятву. Ей нужно было знать, не сдержала ли она еще одно данное слово.

Водопад шумел, скрывая ужас, что ждал их дальше. Чо вышла сбоку из пещеры, прижимаясь спиной к холодному камню, брызги попадали в лицо, и ей нравилась эта прохлада. Она разогналась, не желая замедляться, но Эйн успевал. Он не жаловался, не спотыкался, хоть внизу были острые камни, которые ранили его босые ноги. Чо решила, что нужно было найти мальчику в скором времени обувь. Они миновали водопад, и следы ярости Пылающего кулака раскинулись перед ними. Чо замерла, сдавленный вопль вылетел из горла.

Река перед ними была в телах жителей Каиши, их были сотни, они мешали воде течь дальше. Порой тело вырывалось от остальных и уплывало с течением, направляясь к розовым водам ниже. Слезы мешали Чо видеть, она вытерла глаза. Стервятники прыгали среди трупов в реке и на берегах, клевали распухшую плоть. Несколько облезлых псов ходили среди мертвых, кусали плоть зубами. Она не знала, был ли народ Каиши как-то связан с исчезновением дочери Пылающего кулака, но они точно заплатили за это. Весь город стал гнилым мясом и призраками за один день. В мире были монстры. Чо знала это. Но не было никого чудовищнее человека.

Эйн потянул за ее рубаху. Он указал на берег, где казалось, что люди Каиши сопротивлялись. Она насчитала десятки мертвых бандитов, оставленных с убитыми жителями.

— Мне нужно спуститься там, — Эйн потянул ее за рубаху.

Чо не видела движения тел, несколько птиц рвали плоть.

— Они мертвы, — медленно сказала она, осознавая с шоком масштаб резни. Она не могла представить, как такое было возможно. Это были простые жители, не воины. И Чо не смогла помешать этому. Она подвела людей Каиши. Не сдержала еще одну клятву.

— Такой была и ты, — Эйн потянул ее за рубаху снова, и Чо позволила ему повести ее по камням к мягкой земле внизу. Она шла как в тумане. Их ноги стали уставать, Чо встала перед Эйном, ладонь лежала на рукояти Мира на случай, если тут остались живые бандиты.

— Тут был бой, — сказала Чо, проходя мимо первых бандитов, разрезанных мечом почти надвое.

— Вековой клинок пытался дать людям время на побег, — Эйн шагал за Чо, увязая в грязи. — Но их было слишком много даже для него.

— Ты это видел?

— Я смотрел с вершины водопада. Мне нужно было убедиться, что они ушли, чтобы вернуть тебя.

Чо чуть не подавилась вопросом, который нужно было задать.

— Он выжил?

Эйн замер на миг, и Чо повернулась к нему, подавляя вес горя внутри. Между Шепчущим и Вековым клинками были дружба и уважение, которые тянулись глубже, чем время, что они провели вместе. Она видела в нем наставника и настоящего героя. Ей нравилось, что он видел в ней достойную стоять рядом с ним в бою.

— Он был еще живым, когда они утащили его, — сказал Эйн. — Все это сделал он, — десятки бандитов лежали мертвыми у их ног. Чо не ожидала меньшего от единственного за сто лет, кто убил дракона.

— Он убил бы их всех, будь он моложе, — сказала Чо. — И Пылающего кулака, — они пошли между тел. Эйн, казалось, что-то искал, хоть и не сообщил, что. Чо продолжила. — Я прибыла в Хоса, услышав о бое с уньганскими отрядами. Я встречала его до этого лишь раз, но мне нужно было увидеть его еще раз, он стоил тысячи. И я увидела. Он всегда был таким скромным, несмотря на его подвиги и славу, — она ощутила слезы на глазах и вытерла их. Если Вековой клинок был еще живым, она его найдет.

— Этот! — Эйн пробежал мимо Чо к одному из тел. Он был высоким и красивым юношей при жизни, с тонкими усами и длинными темными волосами, которые теперь были в грязи. В смерти он стал будто из воска, его взгляд был пустым. Он был в грязной кожаной броне и выцветшем доспехе из зеленой чешуи. Чешуя была разбита и с вмятиной возле его сердца. Удар точно убил его раньше, чем он понял, что броня подвела его. Эйн стал возиться с его броней, тянул за ремешки. — Прошу, помоги.

Чо посмотрела на реку трупов еще раз, но среди них двигались только птицы и псы. А потом она опустилась возле Эйна, пачкая украденные штаны, и помогла ему снять переднюю часть чешуйчатой брони с груди мертвеца.

— Зачем мы это делаем?

— Чтобы вернуть его.

Чо вскочила на ноги.

— Ты сказал, что тебе нужны были герои для твоей проблемы. Это один из людей Пылающего кулака. Один из его капитанов. Он — не герой.

— Может им быть, — Эйн отбросил чешую и порвал рубаху мужчины, открывая рану. — О, это будет проще, чем с тобой. У него только одна рана.

Чо подняла мальчика на ноги, кривясь от того, как рука онемела.

— Он опасен. Если вернешь его, я убью его снова.

Эйн вырвался из хватки Чо и посмотрел на нее, в бледных глазах было то, что она не могла понять. Это был древний взгляд, какой она видела у старых солдат, повидавших многое и принявших слишком мало.

— Все это скоро пропадет, — взмолился Эйн. — Я вижу это не долго. Я должен вернуть его, пока я не потерял его.

Чо видела уверенность в его глазах, она не могла его отговорить. Мальчик вернулся к мертвецу. Он вытащил иглу и нить, стал зашивать рану. Чо отошла на пару шагов, обходя тела, и ждала, прижимая ладонь к Миру, готовая отправить юношу в могилу грязи, как только он придет в себя.

Глава 4

Чжихао Чень — Изумрудный ветер

Дует он на восток, запад, север или юг, Изумрудный ветер несет запах смерти.

Так всегда с теми, кто наживается на живых и ворует у мертвых.

Последним Чжихао увидел перед концом морщинистое лицо мечника, который был намного лучше него. Оскорбительно, что старик мог его одолеть. Он проснулся и увидел лицо мальчика с большими глазами, в грязи и пепле. Чжихао сел и замахнулся на мальчика кулаком, промазал и стал отползать по грязи, легкие пылали от дыхания. Он отполз на пару футов и рухнул, задыхаясь, не понимая, когда так стемнело. Он мог поклясться, что миг назад был день, но черное небо и звезды смеялись над его памятью.

— Ч-что слу… — Чжихао замолк, склонился и опустошил желудок.

— Ты говорил правду о возвращении людей, — сказала женщина, стоящая за мальчиком. — Я так не делала, — ее правая ладонь лежала на одном из двух мечей на боку.

— Ты была мертва не так долго, — сказал мальчик. — И у некоторых тело сильнее.

Чжихао хотел спорить, что его тело было в лучшем состоянии, но говорить было сложно, пока его тошнило. Он был все еще на берегу реки, где старик пронзил его, окруженный телами тех, кого звал товарищами, хотя они не были друзьями. Он быстро огляделся в поисках пары своих мечей с крючками на концах. Гарды были в форме полумесяцев, острые и опасные как сами клинки. Они лежали в земле чуть поодаль. Чжихао бросился вперед, схватил один и встал. Он пошатнулся на ногах, голова кружилась от тошноты и близости к смерти.

— Где он? — Чжихао попытался занять боевую стойку и подавить желание рухнуть. Он ощущал себя будто пьяным.

— Где кто? — голос женщины был едва слышным, и он с трудом слышал ее поверх шума воды.

— Старикан, пронзивший меня, — Чжихао потянул за рубаху, нашел маленькую плохо зашитую рану у сердца.

— Люди Пылающего кулака одолели Вековой клинок, когда он убил тебя, — сказал мальчик, все еще сидя на коленях в грязи. Его ладони терли красный шарф пальчиками. Его глаза были слишком бледными, пронзали так, что Чжихао было неудобно в них смотреть, и он отвел взгляд и обнаружил кучу тел. — Они утащили его, а тебя бросили тут.

— Мерзавцы даже не разбудили меня, — Чжихао рассмеялся. — Нельзя доверять бандитам в дружбе… Ох, меня и обокрали, — его ладони были без колец. Он коснулся правого уха, оно было в крови и болело. Серьга пропала.

Женщина вздохнула.

— Ты был мертв, потому тебя и обворовали.

Чжихао схватил второй меч с земли и направил один на мальчика, а другой — на женщину. Она еще не вытащила мечи.

— Одному из вас лучше объяснить, что происходит, пока я не убил обоих.

— Попробуй. Только этот повод мне и нужен, — она легко заняла боевую стойку.

Мальчик встал и затянул шарф сильнее. Он смотрел так неудобно, что Чжихао отпрянул на шаг, чуть не споткнулся об тело другого бандита.

— Чжихао Чень, Изумрудный ветер, что ты помнишь последним?

— Мы вышли из-за водопада, — Чжихао нахмурился, воспоминания были размытыми, словно он на самом деле выпил много. — Сотни людей были вокруг реки. Старикан стоял перед ними. Пылающий кулак приказал атаковать, и… он убил десятки, — Чжихао взглянул на тела людей Пылающего кулака, не меньше пятидесяти лежали на берегах реки. — Мы бились один на один. Бой был серьезным, я чуть не убил его дважды.

Женщина рассмеялась, и Чжихао плюнул в нее.

— Тебя там не было.

— Нет, — ответила она. — Я была мертва.

— Что? — Чжихао покачал головой и отошел на шаг. Женщина не выглядела как та, кого он пронзил много раз. — Он пронзил меня. Тут, — он постучал по груди. — Я… я…

— Ты умер, — сказал мальчик. — Я вернул тебя. Я умею так делать. Теперь ты привязан ко мне.

— Я ни к кому не привязан, малец, — Чжихао посмотрел на женщину, ее ладонь все еще лежала на рукояти меча. — А ты чего выглядишь так знакомо?

Мальчик шагнул вперед.

— Она — Шепчущий клинок.

— Что? — Чжихао фыркнул. — Нет! Мы убили ее. Я знаю. Я пронзил тебя… ее сам!

Женщина прищурилась.

— Когда я уже умерла? — она звучала слишком спокойно.

— Иди ты! — Чжихао отпрянул на пару шагов, повернулся, поскользнулся в грязи, вскочил на ноги и побежал по берегу. Он хотел оказаться как можно дальше от этих двоих, а потом поискать след Пылающего кулака. Плохо было, что люди, которые служили ему и поклялись слушаться его приказов, не только бросили его, но и обокрали. Но он мог найти их следы. Чжихао нужно было только отыскать лагерь, убить гадов с его кольцами и снова встать на колени перед Пылающим кулаком. Правдой было то, что некоторым было проще служить, чем с ними бороться, и Пылающий кулак был одним из них. С тем, кто хотел поджигать свои ладони в бою, лучше было дружить. Пылающий кулак не был хорошим, но так он хоть не убил бы Чжихао.

Он шел вдоль реки, спотыкаясь, порой останавливаясь, чтобы вытащить тело из воды и поискать монеты. Чем дальше он был от водопада, тем меньше в реке было тел, но даже после часа ходьбы они там были. Монет с ними было мало, но хватило бы на еду и напиток в гостинице, если он такую найдет. Когда Чжихао подумал о еде, желудок заурчал так, что мог распугать стаю волков, во рту пересохло. Чем дольше это длилось, тем заманчивее выглядела река. Было бы просто зайти в воду и напиться, но Чжихао знал, что в воде были сотни тел, из которых все изливалось в реку. Так начинались заболевания, и он видел, как люди умирали от проблем с желудком. Не такой конец хотел себе великий Изумрудный ветер.

Когда Чжихао нашел гостиницу, рассвет бросал длинные тени на тропу перед ним. Здание было за мостом над быстро текущей рекой, опасно было переходить ее в других местах. Это место подходило бандитам, которые могли решить ограбить одинокую гостиницу. Чжихао знал это, потому что сам воровал в таких местах. Он прошел на деревянный мост, сжимая перила, часто вытирая лицо, пытаясь понять, почему ему было так жарко. Боль в груди не помогала, голова гудела, и от этого у него было плохое настроение.

Наконец, Чжихао добрался до гостиницы, с трудом дышал, ему едва хватило сил толкнуть деревянную дверь. Она не поддалась. Он надавил всем весом и сполз на землю, а дверь осталась закрытой.

— Заперто, — сказал старик с тонкими седыми волосами. На нем был грязный фартук, он держал мастерок, будто это было оружие, направил его на Чжихао. — Закрыто. Говорят, Пылающий кулак снова близко. Потому гостиница пока закрыта. Семья не хочет рисковать.

Чжихао пытался подняться, держась за дверь, от дыхания грудь пронзала боль. Солнце поднималось на востоке, откуда он пришел, ярко сияло. Он с трудом оттолкнулся от двери и пошел к мосту. Старик отпрянул, когда Чжихао прошел мимо, к зеленому саду на углу. Чжихао подумал, что стоило бы ударить старика, лишить его сознания и украсть его еду, но тогда нужно было бы остановиться, а его боль утихала с каждым шагом к Каиши.

— Эй! — крикнул старик, когда Чжихао сделал пару шагов. — У тебя кровь идет.

Чжихао посмотрел на грудь, увидел пятно кровь на тунике, там, где его пронзил Мурай.

Глава 5

Не тишина злила Чо, она любила тишину. И не дорога, по которой они шли — от Каиши, ее последнего поражения, на юг, где справа был неплохой вид. Чо беспокоил темп. Эйн был мальчиком с маленькими ножками, не спешил, спокойно шагал по дороге босыми ступнями, глядел на восходящее солнце. Чо приходилось замедляться, чтобы не обгонять его, и от такой ходьбы ее ноги болели.

Они почти не говорили с тех пор, как Изумрудный ветер вернулся из мертвых и убежал. Чо твердо сказала, что им было лучше без него, и она не передумала. Эйн заявил, что бандит скоро вернется, а им пора было идти. Он выбрал дорогу вокруг Каиши, обошел город, а не направился сквозь него. Это добавляло день к их пути, но Чо была не против. Она все еще ощущала последствия возвращения из мертвых, и сильнее всего ее тревожил туман в голове, от которого будто дрожали зубы. Было сложно понять, было ли это нормально, ведь она не слышала раньше о тех, кто возвращался.

В тишине их шагов и прохладного ветра, играющего с травой, Чо пыталась вспомнить, как была мертвой. Были разные варианты того, что случалось после смерти, многие передавались в разных религиях, но звезды учили, что мертвых ждала бездонная пустота, постоянное парение, одиночество вдали ото всех. Если правда была такой, лучше было оставаться живым любой ценой. Но Чо ничего не помнила. В один момент она кричала, стальные клинки пронзали ее грудь, а потом она кричала на Эйна. И не было ничего между. Или было? Ей казалось, что она что-то упускала, воспоминание… о чем-то еще.

Эйн наступил на острый камень на дороге, пронзивший кожу его пятки, и он оставлял кровь. Мальчик даже не заметил, пристально смотрел на восток. Чо остановила его, и они пошли к траве. Она усадила его, налила на ступню воды. Кровь текла, но не очень сильно. Его ступни были в шрамах, недавних и едва заживших.

— О, — Эйн скривился, а потом вытащил из своей сумочки иглу.

— Ты не можешь просто зашить это.

Эйн ткнул свою ступню.

— Но рану нужно закрыть.

— Ты… закрыл мои раны, пока я была мертва, но все равно больно, — Чо вздохнула. — У меня есть запасные бинты. Мы замотаем ее и поищем тебе обувь.

— Я не могу носить обувь, — сказал Эйн. — Это было частью сделки с шинигами. Я получил силу возвращать людей при условии, что я понесу его суд над этим человеком. И что я не буду носить обувь. Я не знаю, почему он так ненавидит обувь.

Чо вытащила бинт из своей сумки, повернулась и увидела, как Эйн вонзил иголку в кожу. Крови было не так много, как она ожидала.

— Ты не чувствуешь это?

— Чувствую, — Эйн смотрел на иглу. — Болит.

— Многие дети кричат от боли.

Он посмотрел на нее, его пугающий взгляд был как раскаленный добела металл.

— Я — не многие дети, — серьезно сказал он.

Чо невольно поежилась, хоть не знала, отчего. Казалось, мир вокруг мальчика был чуть темнее. Жизнь казалась не такой яркой. Он заявлял, что видел шинигами, говорил с ним и заключил сделку с самой смертью. Чо сомневалась, что условием сделки были только босые ноги.

— Дай хоть перевязать их, когда закончишь.

Эйн покачал головой.

— Я должен оставаться босым, — он виновато улыбнулся ей. — Такие правила.

Она отвела взгляд от мальчика, посмотрела на дорогу. Высокий мужчина шел к ним. Он мог вот-вот рухнуть, задыхался и спотыкался на каждом шагу. Даже издалека Чо легко узнала его.

— Плохой запах доносится с ветром, — отметила она.

Эйн оторвал взгляд от раны.

— Я же говорил, что он вернется.

— Я не отрицала. Но я надеялась, что он не придет.

Чжихао подошел ближе, замедлил шаги. Его лицо было бледным, темные волосы прилипли от пота. Он выглядел голодно, словно волк, долгое время проведший без добычи. Чо хорошо знала этот звук.

— Что ты со мной сделал? — закричал Изумрудный ветер, подойдя ближе.

— Я вернул тебя, — Эйн все еще зашивал иглой пятку. — Это не так сложно понять. Ты был мертв. Теперь — нет.

Чжихао остановился и согнулся, упирая ладони в колени, пот капал на землю.

— Из меня потекла кровь.

— Да, — Эйн даже не взглянул на мужчину. — Я вернул тебя. Ты привязан ко мне. Ты должен оставаться близко, — он посмотрел холодными глазами на Чжихао. — Ты привязан ко мне, пока я живу.

— Отлично, — Изумрудный ветер выпрямился и вытащил кривой меч. Он устал, бросок был вялым. Мир зашептал, покидая ножны, и Чо заблокировала ленивый удар, мечи зазвенели, столкнувшись. Эйн даже не вздрогнул. — Что? Зачем? — Изумрудный ветер попытался зацепить Мир и убрать, он втащил второй клинок и напал. В этот раз Чо пошла в атаку, оттолкнула меч и встала между бандитом и мальчиком. — Он сделал это и с тобой. Ты тоже к нему привязана.

Чо молчала. Она знала, что не могла убедить его словами. Некоторым нужна была холодная сталь для принятия мнения. Чжихао напал снова, сделал ложный выпад справа, зацепил мечи друг о друга и ударил влево. Чо знала эту хитрость, заблокировала атаку и ударила бандита ногой в грудь, и он рухнул на землю.

— Это последний шанс. С дороги! — закричал Чжихао. Он вскочил на ноги и повернулся к Чо, мечи были наготове. Она знала, что до этого дойдет. Она пыталась сказать Эйну, но тот настаивал на возвращении бандита. Мальчик заявлял, что мог вернуть людей лишь раз, а Чо была уверена, что миру было лучше от Изумрудного ветра.

Они столкнулись, поднимая пыль, плясали на дороге. Чо двигалась с плавной грацией, игнорируя боль в груди. Чжихао был плохо обучен, его атаки было легко заметить и отбить, но он был скользким, как угорь, всегда увиливал от ее атак, отскакивал от ее меча. Она ожидала, что он устанет в бою, но он становился быстрее, и с каждым ударом его умения росли.

— Я оценил тебя, Шепчущий клинок, — сказал он после еще удара. — Милый стиль…

Чо ударила сверху, могла бы рассечь его пополам, но его там уже не было. Чжихао как-то пропал до ее атаки и ответил своей так быстро, что Чо едва успела повернуть Мир и остановить его. А потом она ощутила, как второй клинок зацепил ее за лодыжку. Он не сбил ее с ног, Чо отскочила на руки, перепрыгнула на ноги и заняла стойку.

— Закончил, — мальчик еще сидел на высокой траве у дороги. Он встал, наступил на пострадавшую ногу и прошел к двум соперникам.

Чжихао не улыбался. Он был насторожен. Чо должна была признать, что недооценила бандита. Она не повторит ошибку во второй раз.

— Прошу, хватит пытаться друг друга убить. Вы оба мне нужны.

Чо увидела, как Чжихао взглянул на мальчика, перевел взгляд на нее. Он гадал, с какой скоростью мог убить Эйна, решал, мог ли это сделать быстро.

— Для чего мы нужны? — спросил Изумрудный ветер.

— Мне нужно кое-кого убить. Мужчину. Сам я не могу. Мне не хватает сил. Шинигами сказал мне найти героев, которые будут биться за меня. Я читал все о тебе. Чжихао Чень, Изумрудный ветер. Ты бился у Глаза Дракона, один против пятидесяти.

Изумрудный ветер выпрямился и кивнул.

— Было дело.

— Ты вел отряд в Дангму. Ты один миновал переход, вынес голову Затаившегося тигра.

Изумрудный ветер снова кивнул.

— Он пытался меня остановить. Устроил бой, — Чо оценила расстояние между собой и бандитом и придвинулась ближе. Чжихао даже не смотрел на нее. Ей нужно было поспешить, пока он не сосредоточился.

Эйн подошел ближе к бандиту, словно тот не был опасным.

— Ты мне нужен, Чжихао Чен, для подвига, который сделает остальные твои подвиги мелкими в истории.

— Чего?

— Остальные подвиги станут едва достойными для упоминания, — Эйн потирал шарф.

Даже Чо была заинтригована. Она выпрямилась, но придвинулась ближе.

— Кого нам нужно убить, Эйн?

Эйн посмотрел бледными глазами на Чо.

— Хенана Ву Луня.

Хохот вырвался из Чжихао, такой сильный, что он рухнул на траву у дороги, держась за ребра. Чо не видела ничего смешного в безумном задании мальчика.

— Ты хочешь, чтобы мы убили Императора десяти королей? Которого назначили сами звезды? — спросила она.

— Да, — Эйн закивал. — Но он не был назначен звездами.

Изумрудный ветер фыркнул, хохоча.

— И мы просто пройдем к его замку, постучим в ворота и вызовем его на дуэль?

Эйн покачал головой.

— Напасть на замок сил не хватит. Но мы не будем одни. Я могу вернуть других. Шинигами сказал нанять много героев.

— Что будет, если мы откажемся? — спросила Чо. Она уже поклялась мальчику, но теперь казалось, что и эту клятву она не сдержит.

Эйн посмотрел на шарф между его пальцев, печально хмурясь.

— Ты умрешь. Снова. Я не могу оживлять всех. Если не будете мне помогать, придется вас отпустить. Простите.

Чжихао перестал хохотать и придавил что-то в траве большим пальцем.

— То есть или помощь, или смерть.

— Вы уже были мертвы. Без меня остались бы мертвыми. Я могу просить лишь об одном взамен.

— Да. И мы должны тебя благодарить. О, могучий, даровавший жизнь, и благодарить тебя нужно убийством самого защищенного и властного человека в Хоса.

Эйн кивнул.

— Что будет, если мы это сделаем? — спросила Чо. Они не замечали, что она еще не убрала меч. — Если поможем тебе?

Эйн задумался на миг.

— Я отпущу вас, — он посмотрел на Чо и Чжихао. — Считайте это шансом на славу и спасение жизней.

Эйн был маленьким, ему не хватило бы роста, чтобы считаться мужчиной, но он держал их жизни в своих руках. Они были его пленниками, и он будто запер их и покачивал ключом перед прутьями.

— Похоже, выбора нет, — Изумрудный ветер упал на траву и потянулся. — Для тебя, мальчик мой, я убью императора. Это маленькая цена за вторую жизнь.

Чо хотела бы согласиться, но не была уверена, что не потратит так жизнь во второй раз. Но пока что выбора не было. Клятву забрать она уже не могла. И она не была готова сдаваться.

Глава 6

Согласившись на самоубийственную миссию, они могли лишь идти дальше. Все же Император десяти королей не покидал замок Ву, а он был в дальней части Хоса, глубоко в городе Цзейшу. Идти туда можно было недели, но маленькие ножки мальчика замедляли их. Но Чжихао не жаловался на это, даже если приходилось больше времени проводить с невыносимой женщиной и жутким ребенком. И мальчик был жутким. Его призрачный взгляд часто падал на Чжихао и пугал, но это не могло сравниться с его прикосновением. Чжихао взял флягу у мальчика, на миг их пальцы соприкоснулись. Казалось, вся рука горела. Когда нужно было отдать флягу, Чжихао бросил ее мальчику и быстро отпрянул.

Они обошли Каиши, к недовольству Чжихао. Он потерял украшения, пока бы трупом, и он сомневался, что Пылающий кулак и его бандиты успели тщательно ограбить город, особенно, если Кулак желал отыскать дочь. Чжихао старался не думать об этом, но все нападение на город могло быть его виной. К счастью для него, винили Пылающего кулака в том, что он был жестоким и безумным военачальником.

После недавнего дождя дорога стала небольшими горами медленно сохнущей грязи. Армия — а это была небольшая армия — прошла по этому пути ночью. Чжихао не видел этого, ведь уже был в Каиши почти день перед тем, как прибыли люди Пылающего кулака. Ему нужно было поискать дочь, а потом открыть врата, чтобы им было проще проникнуть. Он преуспел во всем, но Пылающему кулаку не нужно было знать, что он провел день в постели с той самой дочерью, которую должен был искать. Он был отчасти в ответе за резню в городе, и Чжихао решил, что был немного рад, что они обошли город.

День тянулся к вечеру.

— Неподалеку есть гостиница, — сказал Чжихао. Молчание давило, отчасти и потому, что вороны сверху так каркали громче. — Я был там пару раз. Отличное вино. Нужно остановиться.

— Нет, — женщина была немногословна и говорила так тихо, что Чжихао приходилось вслушиваться.

— Я голоден, — Чжихао не ел после смерти, и она точно теперь думала о своем пустом желудке. Он заурчал в ответ на слова Чжихао.

— Эйн? — спросила женщина.

Мальчик медленно шагал, глядя, как грязь плюхает между пальцев ног.

— От еды меня мутит. Но, думаю, есть нужно.

— Выглядишь худым, мальчик, — Чжихао хотел хлопнуть его по плечу и замер, вспомнив прошлое прикосновение. Он убрал руку и улыбнулся. — Растущему мужчине нужно есть. Копить силы. Сильная рука — признак настоящего мужчины.

— Ты — моя сильная рука, — мальчик посмотрел на Чжихао, лицо было до боли милым. Чжихао не мог решить, издевался мальчик или был серьезен.

— Ладно. Мне нужно поесть. Чтобы накопить силы, — спор уже не привлекал. Чжихао даже не знал, с кем он спорил. Казалось неправильным, что мальчик был во главе, но еще глупее было бы ставить женщину во главе, даже если она умела управляться с мечом.

— Остановимся там, — женщина словно отдавала королевский приказ. — Если твои друзья не сожгли это место.

Чжихао рассмеялся.

— Вряд ли. Пылающий кулак любит все сжигать, — он указал на город за ними. — Но не гостиницы и таверны у дороги. Никогда не знаешь, когда понадобится теплая постель и теплая еда. Он не любит тех, кто ослушивается, кстати, — Чжихао поежился, вспомнив, и был даже рад, что освободился от военачальника.

На севере были фермерские угодья, и Чжихао видел фермеров и их работников на рисовых полях. Некоторые с опаской поглядывали на трех путников, другие просто игнорировали их. Некоторые бандиты забирали то, что хотели, у кого хотели, и Чжихао видел последствия таких рейдов, но Пылающий кулак держал своих людей в узде, и фермы были под запретом. Города и деревни, которым фермы поставляли еду, были их добычей, но мир нуждался в фермах и фермерах, и Пылающий кулак это понимал. Всем нужно было есть. Даже жутким мальчикам и тихим женщинам.

Чжихао приходилось поддерживать разговор, хоть остальные в беседе не участвовали. Мальчик порой задавал пару странных вопросов, но женщина говорила мало, порой фыркала от наглой лжи Чжихао. Мальчика интересовали истории Изумрудного ветра, и Чжихао был рад приукрасить подвиги. Он был бандитом, но знал, как выдать себя за героя, и это нравилось мальчику. Он описывал им свою версию смерти генерала Затаившегося тигра, историю с невероятными дуэлями, почти полностью выдуманную, когда стало видно первые тела.

Чжихао замолк посреди истории. У дороги стоял старик. Он был обнажен, его длинные волосы прилипли из-за крови к телу или лежали на земле, вырванные из головы. Он был мертв, несомненно, и кол, торчащий из его зада, удерживал его в воздухе, как жуткое пугало. Только это не работало, потому что две вороны клевали труп, добрались до сочных частей. От этого Чжихао стошнило бы, но в желудке уже ничего не было. И он отвел взгляд и пошел дальше. Женщина остановилась перед трупом на шесте, опустилась на колени и произнесла молитву на языке, который Чжихао даже не стал слушать.

Такие сцены были редкими. В Хоса были бандиты и войны банд, они нападали на плохо защищенных, но редкие тратили время и силы, чтобы возвести такое. Но Пылающий кулак серьезно отнесся к поиску дочери.

— Что за символы вырезаны на его груди? — спросил мальчик. — Это заклинание?

Женщина оттащила мальчика от тела, не дав ему потыкать труп или вернуть беднягу к жизни. Чжихао сомневался, что мужчина поблагодарил бы их за второй шанс в таком состоянии. Порой лучше было оставить человека мертвым.

— Не знаю, — призналась женщина.

— Это старый хосанский, — Чжихао смотрел на гостиницу впереди. — Это значит «похититель».

— Так это правда? О его дочери? — спросила женщина. Чжихао ощущал ее взгляд. Он не ответил. Он ускорился, глядя вперед. Некоторую ложь было сложно рассказывать, даже Изумрудному ветру, и он не собирался рассказывать правду.

Старик был первым из множества шестов вдоль дороги. Чжихао не считал, некоторое лучше было не знать, но десятки тел вели к гостинице. Там были мужчины и женщины, но обошлись с ними одинаково. Все были мертвы, раздеты и насажены на кол. Это была не первая мрачная сцена от Пылающего кулака, но точно одна из худших.

У гостиницы было движение, и это казалось хорошим знаком. Оставшаяся армия точно шла в эту сторону, и Чжихао следовал за ними. Он понимал, что было заманчиво вернуться к ним. Он творил ужасы с ними, от которых кошмары снились бы кошмарам, но было товарищество среди убийц и честь среди воров. И никогда за время службы Пылающему кулаку Чжихао не страдал от голода или без фляги вина. Но сначала ему нужно было избавиться от мальчика.

Тела на шестах тянулись до гостиницы, и никто не пытался их снять. Может, никому не было дела, может, никто не хотел приближаться. Может, все боялись, что бандиты были еще близко, готовые наказать тех, кто решил похоронить бедняг. Женщина останавливалась у каждого трупа, повторяла молитву на коленях, словно была в долгу перед ними. Некоторые люди, встречавшиеся им по пути, махали в приветствии, но отказывались смотреть на жуткие сцены. Может, было проще не видеть этого.

Чжихао добрался до гостиницы, когда солнце скрылось за горизонтом на западе. Он был далеко впереди женщины и мальчика. Здание было большим, прочные деревянные балки были соединены, и только в нескольких местах появилась гниль. Выглядело так же, как и в прошлый его визит, кроме жутких пугал по пути, и новая бумажная табличка была на общем языке: «Безопасная помощь». От названия Чжихао улыбнулся, это было как мольба для таких, как он. Название звало уставших путников. Знакомый запах в воздухе заставил его сморщить нос, щекотал его горло. Чжихао старался игнорировать его, но хорошо знал этот запах. Немытые живые тела, кислые и затхлые.

Последние предупреждения Пылающего кулака перед гостиницей отличались от остальных. Тут тела не было. Вместо кола деревянная табличка была вбита в землю у двери гостиницы. В центре была прибита ладонь. Кожа сморщилась и посерела, ладонь была оторвана. Ладонь сжимала длинный тонкий меч, украшенный вырезанным драконом. Чжихао пару мгновений смотрел на него, ощущая, как уголки рта пытались улыбнуться. А потом он посмотрел на дорогу. Женщина и мальчик быстро приближались, помолившись последним трупам. Он подумывал сбить табличку и спрятать меч, но они увидели бы его, и это вызвало бы вопросы. Он все еще стоял там, когда они догнали его, но он смог стереть улыбку с лица, не дав им увидеть ее.

Он отчасти ожидал, что женщина зарыдает от вида, но она не стала. Она замерла перед табличкой, мрачно сжав губы, и опустила голову. А потом она взяла меч из ладони с осторожностью.

— Чья это ладонь? — спросил мальчик, разгибая безжизненные пальцы.

— Это ладонь того, кто меня убил, — сказал Чжихао, плохо скрывая веселье в голосе. — Прости, была. Думаю, теперь она для ворон и червей.

Женщина недовольно посмотрела на Чжихао, опустилась перед табличкой, сжимая меч в руках как подношение. Она склонила голову и закрыла глаза.

— Что ты делаешь? — спросил мальчик, но она не ответила.

— Игнорируй ее, — Чжихао понюхал воздух и огляделся. — Наверное, молится за его безопасность. Он точно мертв. Так отрубленная ладонь… Я видел, как люди истекали насмерть от меньшего. Теперь узнаем, кто воняет?

Мальчик пошел за Чжихао к входу в гостиницу, игнорируя лица, выглядывающие из окон, приблизились к дальней части здания. Мальчик был слишком близко, по мнению Чжихао, и каждый раз он пытался уйти вперед, но мальчик догонял.

Чжихао улыбнулся, завернув за угол. В паре шагов от стены гостиницы двое сидели у большого костра. Они смеялись и пили вино из бутылок, порой по очереди плевали в огонь. Тело неподалеку лежало у гостиницы. Старик с одной ладонью и без меча. Он был мертв, его голубое одеяние было во многих местах красным.

— Ринган. Хуфэнь, — крикнул Чжихао, раскинув руки и приближаясь. — Вы даже не представляете, как я счастлив вас видеть.

Ринган вскочил и отпрянул от огня, потянулся к мечу на поясе, а Хуфэнь нахмурился и сделал еще глоток из бутылки в руке.

— Я тебя узнал! — прошипел Ринган, вытащил маленький меч и вытер пот с грязного лба. Это не помогло, грязь размазалась по лицу.

— Я на это надеялся.

— Ты мертв, — сказал Хуфэнь. Звучало как обвинение.

Чжихао покачал головой и остановился на расстоянии от маленького меча.

— Нет. Удар меня не убил, просто лишил сознания. Но я все еще жив.

Мальчик схватил Чжихао за руку, и тот ощутил снова жуткое онемение. Он быстро отпрянул и попытался держаться на расстоянии, но мальчик преследовал его.

— Нет. Я четко помню. Твое сердце пронзили, — сказал Хуфэнь. Он был крупнее Рингана и выше, и у него был низкий голос под стать. Он носил жуткую косу на цепи, но пока что не размахивал ею.

Чжихао покачал головой и тепло улыбнулся, но только губами.

— Чешуя защитила, — он стукнул кулаком по броне с вмятиной и скривился от боли в груди.

— Меч прошел насквозь, — сказал толстяк, сжимая бутылку. Было сложно спорить с Хуфэнем, больше дюжины человек, включая Пылающего кулака, видели, как он умер. — Куи сказал, что слышал, как твой палец треснул, когда он воровал твои кольца, и ты не моргнул.

Чжихао поднял левую ладонь и посмотрел на мизинец.

— Так вот откуда боль, — он пошевелил им и поежился. Костяшка, казалось, была полна осколков стекла. — Но, как видите, я жив. Верьте глазам, я всегда говорил, а не мелкому вору-паршивцу. Поверьте, я поговорю с Куи. И острые слова догонят его со сталью, — Чжихао решил, что лучше было помешать им задавать вопросы, зато он решил задать свои. Он сел на бревно недалеко от костра и протянул руки к огню. Мальчик замер у его плеча, теребил свой красный шарфик. — Так где все?

— Уже пару дней как в дороге, — Хуфэнь встал на ноги. — Были тут какое-то время. Устроили лагерь на обычном месте. Кулак послал нас приглядеть за городом на случай, если на него стоит еще раз напасть. Хотя людей в эти дни мы видели мало.

— Еще раз? — рассмеялся Чжихао. — Там огонь еще не остыл от прошлого раза.

— Что? — Хуфэнь потянулся к косе на поясе.

— Кто этот мальчик? — Ринган обошел Чжихао издалека, словно он был заразным.

Чжихао взглянул на мальчика. Его жуткие бледные глаза смотрели на мужчин по очереди, пока он потирал пальцами красный шарф. В нем не было страха. А Чжихао знал, что таких людей, как он, стоило бояться.

— Я не знаю. Он ходит за мной с тех пор, как я проснулся у реки. Можете убить его за меня.

Глава 7

Когда Чо завернула за угол гостиницы, двое мужчин подступали к Эйну, а Чжихао сидел у костра, смотрел на огонь. Меньший из двоих держал короткий меч, а толстый опустил ладонь на косу, висящую на поясе. Эйн отпрянул на шаг, споткнулся об бутылку из-под вина и упал. Чо ускорила шаги.

Толстяк закричал на Эйна:

— Кто ты? И почему на тебе… — он умер, не закончив, Чо рассекла Миром его тело плавным отточенным движением.

Мелкий вскрикнул и поднял меч. Чо шепнула Миру, и он загудел. Она рассекла меч мужчины и его тело пополам. Все было быстро и чисто, оба тела упали на землю одновременно. Кровь из меньшего облила Чжихао, и он вскочил и отпрянул.

— Фу! Они оба хотели нам помочь! — он тряхнул руками, убирая кровь, но это ему не помогло.

— Ты цел? — спросила Чо, Эйн кивнул, встал на ноги. На его юном лице было нечто близкое к панике. Чо пронзила мрачным взглядом Чжихао, но мужчина пожал плечами и пошел к гостинице, где у стены лежал труп. Он опустился, вытер ладони об его одежду и забрал из оставшейся ладони горлянку.

Чжихао понюхал горлянку.

— Да! Я не могу поверить, что они оставили это с ним, — он прижал горлянку к губам и выпил. — Фу. Гадкий вкус, — Чо отвернулась, не хотела признавать то, что видела. Она увидела, что Эйн глядел на нее.

— Спасибо. Они собирались убить меня.

Чо кивнула, ее горло сжалось.

— Теперь ты в безопасности.

Она посмотрела на труп у гостиницы, и мир вдруг показался далеким, словно она смотрела в туннель. Вековой клинок, всегда сильный и полный жизни, несмотря на годы, выглядел хрупко в смерти. Его глаза были закрыты, его кожа на лице посерела и обвисла. Кровь запятнала его голубую робу, рука с мечом стала обрубком. Он уже не выглядел как сильнейший мечник всей Хосы. Его волосы были в крови, плоть стала тонкой, как бумага.

— Вот и славно, — даже голос Чжихао стал далеким. Его слова должны были разозлить ее, но Чо ощущала только пустоту и онемение. Печаль бурлила где-то под поверхностью.

— Ты плачешь, — Эйн стоял рядом с ней, глядя на нее.

— Я опечалена, — прошептала Чо. — В мире словно стало меньше света.

— Солнце садится, — сказал Эйн, глядя на восток, а не на запад.

Чжихао рассмеялся.

— Солнце восходит над Ву и садится за Лунь, обходя всю Хосу, — он сидел у трупа Векового клинка, и Чо отметила, что выглядел он там уместно.

— Говоришь, ты знаешь о героях? — голос Чо дрогнул от печали. Она сделала пару шагов к Вековому клинку и посмотрела на тело друга.

Эйн последовал за ней.

— У меня были книги обо всех героях нашего времени. Я прочел все. Думаю, я надеялся, что окажусь в одной из них однажды. Я гадал, каким будет мое имя. Какими будут подвиги. Наверное, теперь это в прошлом.

— Ты читал о Вековом клинке? — Чо ткнула Чжихао ногой, и он сдвинулся. Она схватила Мурая за лодыжки и оттащила от стены гостиницы.

— Да.

— Прошу, расскажи мне о нем, — тащить труп было тяжело. Он выглядел небольшим и хрупким, лишившись жизни, но все еще был тяжелым. А от огня рядом она потела.

— Какую историю ты хочешь услышать? — спросил Эйн, садясь на грудь убитого толстяка. Ей показалось странным, что он не переживал из-за мертвых. — О том, как он бился с огромным змеем ветра, Мессимером? Или как он, Свет и По сняли осаду с Лаофэня? Или как он поднимался по Тысячи ступеней храма Шин Во, одолевая на каждой разных мастеров? — мальчик оживился, перечисляя подвиги Векового клинка.

Чо шмыгнула, пыталась отыскать голос. Ее щеки были мокрыми от пота или слез.

— Тебе решать. Выбери ту, которой его можно почтить.

Эйн задумался, кусая губу и глядя на огонь. А потом поднял голову.

— В Лесу павших мечей, — начал он, — говорят, деревья растут так высоко, что достают до звезд, — он говорил так, словно цитировал историю по памяти, как она была написана. — Некоторые такие большие, что можно одно обходить целый час, и ветки такие широкие, что дюжина мужчин может ходить по ним бок о бок. Говорят, в тех деревьях живут люди, и они никогда не спускались на землю. И они не с добром смотрят на жителей на поверхности. Но древесный народ не зовет кроны деревьев домом. Там были другие существа, старше Хосы, старше человека, старше самого времени. Есть проблема, когда тянутся слишком высоко. Звезды так далеко не просто так. Во тьме скрываются монстры.

Чжихао застонал и попытался подняться. Он сделал еще глоток из горлянки, кривясь от вкуса, и побрел к входу в гостиницу, хмурясь. Чо молчала, не мешала ему уйти. Она оттащила труп Мурая на траву и уложила его там. Чо не знала дня печальнее.

— Мне продолжать? — спросил Эйн.

Чо кивнула и подавила всхлип.

— Да, пожалуйста.

— Вековой клинок, все еще юноша тогда, хотел встретить народ с деревьев, узнать тайны их искусства. Вековой клинок нашел дерево поменьше, обвил ствол тканью и закрепил ее на своем поясе. Так он научился отрицать притяжение, поднялся по дереву. После первых веток подниматься стало проще, и он поднимался все выше среди паутины ветвей.

Чо увидела лопату у стены гостиницы, взяла ее и синюю простыню, сохнущую среди прочего белья. Эйн рассказывал историю, а она отрезала прядь волос, завязала ее узлом и вложила в ладонь Векового клинка, тихо произнесла новую клятву. А потом замотала труп Мурая тканью и стала выкапывать могилу. Земля была мягкой после недавнего дождя, но копать пришлось долго. Усилия того стоили. Чо надеялась, что старый наставник получит хоть немного покоя от ее попыток почтить его.

— Он искал днями, один, если не считать обезьян, а еще звезд, глядящих на него. Когда он нашел город Уньун на дереве, Вековой клинок устал и был уверен, что существа без формы скользили среди деревьев, смотрели на него из теней. Но народ Уньуна не был ему рад, даже когда он попросил их обучить его. Вместо этого они отправили его на пять испытаний, по одному в честь каждого великого созвездия. Первым испытанием было терпение, в честь созвездия Ример, хранителя времени. Но народ Уньун недооценил Векового клинка, он еще при обучении в храме Йоши научился медитации. Пять дней и ночей Вековой клинок замедлял тело и без еды, воды или движения медитировал среди деревьев. Вторым испытанием была выносливость, в честь Феньвон, пьяницы. Пятеро мальчиков были отправлены к нему, каждый меньше и слабее предыдущего, и она нападали на Вековой клинок. Но народ Уньуна снова недооценил его. Он мог легко одолеть их, но вытерпел их нападения и каждый раз был признан проигравшим. Ведь на последней ступени Тысячи ступеней Шинь Во Вековой клинок познал истинное унижение, и порой оно может привести к победе.

Чо остановилась вытереть пот со лба. Солнце уже садилось, и скоро они перестанут видеть, и только костер и свет из гостиницы будет помогать. Чо понимала, что проще было оставить могилу неглубокой, но она слышала вдали волчий вой, и она не могла похоронить его так, чтобы стервятники потом откопали его. Чо сняла потную рубаху и продолжила копать, оставшись только с бинтами на груди.

— Третье испытание было сдержанностью, в честь Ош, мастера зверей. Пять раз Вековому клинку приносили блюда, а он уже был слабым и голодным. Они расставляли еду перед ним, чтобы он вытерпел день и не съел. Но они снова недооценили Векового клинка, потому что в горах Осаары Камнееды научили его копить ци и недели проводить без еды. Четвертое испытание было щедростью, в честь Рьоко, одно — это все. Перед тем, как учить Векового клинка их обычаям, им нужно было узнать его и понять, что ему можно доверять. И Вековой меч был рад. Он знал многое. В Библиотеке он узнал, что знания помогают стать лучше, и что не всем нужно было делиться. Он научил народ Уньуна своей второй великой технике, Мерцающий клинок.

Чо улыбнулась, роя землю.

— Шепчущий клинок.

— Что? — Эйн посмотрел на нее поверх угасающего костра, она покачала головой.

— Каким было последнее испытание?

— После четвертого испытания они взяли Векового клинка в Уньун, и там для него устроили пир, ему дали мягкую, как облака, теплую кровать. На следующий день они начали учить его тому, что передавали от поколения поколению, не покидая вершины деревьев. Пять месяцев он изучал их величайшие тайны, их техники и образ жизни. Он узнал, как жить среди деревьев, охотиться и любить. И когда он узнал все, что мог, у народа Уньун, они отправили его на последнее испытание. Среди самых высоких деревьев мира народ Уньун страдал от монстров со звезд, наказание за то, что они дотянулись высоко. Никто не знал, как выглядели существа, или как их нужно было убивать, но по традиции мастера Уньун ходили среди крон одни, чтобы во время охоты убить одного из монстров. Испытание во имя Сен, щита.

Эйн притих, и Чо подняла голову от углубившейся могилы. Он хмуро смотрел на угасающий костер.

— Что такое?

— Так история кончилась в моей книге. Там не было ничего о том, как он завершил пятое испытание.

— Может, однажды я расскажу тебе конец истории. Я получила его напрямую.

Эйн улыбнулся. От этого он выглядел менее нормальным, рот растянулся неестественно, и сияние огня придавало его бледным глазам маниакальный блеск.

— Тебе нужно внутрь, — сказала она. — Поешь и проследи, чтобы от Изумрудного ветра не было проблем.

— Но ты не закончила.

— Я сделаю остальное одна. Мне нужно кое-что сказать без других ушей, — это было правдой. Народ Ипии верил, что мертвому нужно было рассказать тайну, которую не мог знать больше никто в мире, чтобы живой и мертвый были связаны, сколько бы миров их ни разделяло.

Эйн глядел на нее какое-то время, а потом взглянул на тело, замотанное простыней.

— Он слишком далеко ушел, — он встал, переступил труп, на котором сидел, и прошел в гостиницу. Чо поежилась, ощутив холодный ветер, и продолжила копать еще немного, пока не убедилась, что яма была достаточно глубокой. Пока не убедилась, что никто не выкопает Мурая.

* * *

Чжихао тыкал ложкой в миску перед ним, зачерпнул что-то зеленое и сунул в рот. Он медленно и без энтузиазма жевал, потом проглотил с гримасой. Вкус был как старый башмак, который принадлежал мужчине, работающему в канализации. Проблема была в том, что вино было не лучше. Он еще не пил то, что вызывало першение, а не утоляло жажду.

Он сидел один за столом подальше от двери, и все остальные в гостинице смотрели на него как на мусор. Хозяин гостиницы, невысокий мужчина с болезненной кожей, стоял у двери кухни. Порой появлялся ребенок с лестницы или из кухни, и хозяин прогонял его. Если тут и была жена или мать, Чжихао ее не видел. В гостинице были только мужчина и женщина, похожие на торговцев. Они были в длинных плащах с капюшонами, сидели за столом, стараясь следить за Чжихао, не ловя его взгляд. Обычно он любил такое внимание, но что-то было не так. Его не радовал дискомфорт других, не радовала еда с вином. К счастью, Чжихао еще помнил, как выглядело тело Векового клинка, это его немного радовало. Он мог снова говорить, что никто из живых не одолевал его.

Когда мальчик вошел, с ним прибыл запах смерти, тянулся от открытой двери до стола Чжихао. Мальчик не устал с виду от дня ходьбы, не печалился и не боялся из-за того, что увидел. Это точно показывало, что мальчик был ненормальным. Но когда он заявил, что общался с шинигами, Чжихао понял, что вряд ли кто-то мог уйти от такого, не изменившись.

— Я должен следить, чтобы от тебя не было бед, — сказал мальчик, плюхнувшись на стул напротив Чжихао, и смотрел на него призрачными глазами.

— В какую беду я могу попасть? — Чжихао махнул ложкой на почти пустую комнату. Мальчик не отвел от него взгляда. — Кто во главе, ты или она?

— Это важно?

Чжихао громко вдохнул сквозь зубы и кивнул как можно мудрее.

— У всех групп должен быть лидер. Тот, кто принимает тяжелые решения, тот, кто указывает путь. Тот, кто видит всю картину и знает настоящую цель.

Мальчик медленно кивал от слов Чжихао. Было даже просто повлиять на мальчика, по мнению Чжихао. И дети всегда сильно впечатлялись.

— Я думал, ты был лидером нашей группы. У тебя сила. Ты вернул нас. Ты можешь нас освободить?

— Могу. Но только когда я закончу задание. Мне нужна ваша помощь.

— Конечно. Конечно. Ты должен быть главным. Принимать решения. Это ведь твое задание.

Мальчик снова кивнул, перевел взгляд на стол. Чжихао выдохнул с облегчением. Он не знал, смог ли этим расколоть отношения мальчика и женщины. Он надеялся, что она перестанет его защищать.

В голову Чжихао пришла идея. Женщина была снаружи, занималась трупом, словно он заслужил уважение. Мальчик был в гостинице, сидел напротив Чжихао. Другие не могли помешать ему, даже если попытаются, он легко их убьет. Так что ничто не мешало ему перерезать горло мальчика тут, освободив их обоих от глупого задания. Он обдумывал этот вопрос, но тут дверь открылась, и женщина вошла.

Она несла рубаху в одной руке и меч Векового клинка в другой. Чжихао впервые внимательно на нее посмотрел. Она была довольно милой, несмотря на грязь и засохшую кровь. У нее было больше мышц, чем у него, но сила была хорошей чертой. Бинты на груди мешали разглядеть ее формы, но он отметил зашитые раны. Чжихао видел, как она умерла. Он видел, как его люди, которые служили ему в банде Пылающего кулака, вонзили в нее сталь. Он знал, откуда были те раны, и какими недавними они были, но они выглядели почти старыми и зажившими.

Чжихао все еще глядел на женщину, когда она бросила меч на стол, просунула руки в рубаху и завязала ее, чтобы скрыть грудь. Когда он поднял взгляд от ее груди, поймал ее хмурый взгляд. Она могла думать, что хотела, но она не вызывала у него желания.

— Я решил, что ты будешь во главе группы, — сказал мальчик, когда она села. Чжихао застонал и обмяк на стуле.

Она кивнула мальчику и повернулась к Чжихао.

— Ты что-то сказал?

Чжихао пожал плечами.

— Ты не можешь убрать куда-то этот меч? Ты не должна была похоронить его с тем стариканом?

Женщина покачала головой.

— У меня есть планы на этот меч. И я рада, что он на столе. А что?

— Я все еще помню его в своем сердце, — голос Чжихао был едким, и он был уверен, что имел на это право. От одного вида этого меча грудь болела.

Он ждал, что она подшутит над ним, назовет его трусом — так сделали бы ребята из банды. Но она взяла меч и опустила его на скамью, скрыв из виду.

— Эх, спасибо, — такая доброта смутила Чжихао, и он занервничал. Он подвинул к ней наполовину полную миску. — Попробуй.

Она посмотрела на миску.

— Это просто яичный суп. Думаю, повар добавил немного овощей. Надеюсь, те зеленые штучки — это овощи.

Женщина попробовала немого, скривилась и выплюнула. А потом враждебно посмотрела на Чжихао. Он поднял руки и указал на вино перед собой.

— Попробуй и это.

— Нет.

Чжихао вздохнул.

— Просто попробуй. Мы оба уже мертвы, так зачем мне тебя травить?

— Вы не мертвы, — сказал мальчик. — Вы по большей части живы.

— Просто попробуй. Прошу, — Чжихао понял, что не мог вспомнить, когда в последний раз кого-то так просил.

Она взяла пиалу и сделала глоток, снова скривилась.

— Как можно сделать такое гадкое рисовое вино? Наверное, оно испортилось.

Чжихао покачал головой.

— Значит, не только мне показалось.

— Вы по большей части живы, — повторил мальчик.

Чжихао зарычал с раздражением.

— Я уже начинаю жалеть, что ты вернул меня. Еда и напитки всегда будут такими на вкус?

— Да.

Женщина пожала плечами, подтянула миску яичного супа ближе и стала есть холодную жидкость. Они молчали, и Чжихао почти поверил, что стоило бросить их и страдать от последствий разлуки с мальчиком. А потом он вспомнил боль разрываемого сердца, кровь, льющуюся по груди, и решил, что мог попробовать поднять настроение, а потом уже обрекать себя на вторую смерть.

— Он на самом деле убил дракона? — Чжихао потягивал вино, кривясь от вкуса. Когда он был в гостинице в прошлый раз, вино было сладким, с привкусом, похожим на корицу. Теперь оно было как сухой пепел. Но он редко пил только ради вкуса, были и другие плюсы в бутылке вина.

— Да, — ответила женщина между ложками супа. — Мессимер, великий змей.

— Как?

— Как убить дракона?

Чжихао пожал плечами. Он видел только одного дракона — Кормана, Ониксового змея, пока он скользил по небу в поисках добычи. Он был жутким, длиннее всех существ, и как-то летел без крыльев. Чжихао не стыдился признаться — себе, по крайней мере — что спрятался под курятником, пока не убедился, что дракон пролетел.

— Я не знаю, как можно даже попробовать.

Женщина улыбнулась ему, хитро изогнув губы, пытаясь подавить эту реакцию.

— Именно.

Чжихао закатил глаза.

— Потому я не люблю твой народ. Отвечаете на вопросы загадками.

Она приподняла бровь.

— Народ? Ты ненавидишь не только меня, а всех ипианцев?

— Что? Нет. Я про женщин. И я не ненавижу женщин, просто не люблю. Как правило.

Она рассмеялась тихо, но взгляд от супа не отвела.

— У него была техника, которой он ни с кем не делился. Он мог вызвать сотню мечей, падающих с неба. Может, он использовал это.

— Такое я хотел бы увидеть, — Чжихао сделал еще глоток вина, все еще ненавидя вкус. — Как он это делал?

— А как ты пропадаешь, оставляя свой мираж, разлетающийся как лепестки на ветру?

Чжихао покачал головой.

— Я не скажу. Это тайна ремесла.

Женщина развела руками.

— Вот и Вековой клинок унес тайны в могилу.

— Постой. Потому его звали Вековым клинком? — Чжихао рассмеялся, проливая немного вина на стол. — Я думал, это из-за возраста.

Она покачала головой.

— Он заслужил это имя десятки лет назад, задолго до того, как возраст замедлил его.

Чжихао кивнул.

— Понятно, — его голова немного кружилась, и он был рад, что еще мог напиться, несмотря на гадкий вкус во рту.

— Как мы оплатим это? — спросила женщина, все еще зачерпывая суп ложкой. — Я думала, твои друзья обокрали тебя, пока ты был мертв.

— Да. Но они плохо постарались. Никто не думает заглядывать в карман в трусах.

Женщина потрясенно посмотрела на него.

— Это так. Многие мужчины прячут немного денег в трусах, где никто не смотрит.

— Кроме тебя?

— В отчаянные времена. Не переживай. Я давно перестал красть в гостиницах. Это плохо для ремесла.

Женщина отодвинула пустую миску, сделала глоток из бутылки вина и отрыгнула в ладонь. Она посмотрела на мальчика, ее глаза решительно блестели.

— Значит, я во главе? — спросила женщина.

— Пока мы идем к моей цели. Император должен умереть.

Женщина кивнула.

— Так и будет. Но мне нужно по пути исполнить долг, — она повернулась к Чжихао. — Ты знаешь, где Пылающий кулак? Где его лагерь?

— Да, — Чжихао перестал нравиться разговор.

— Отведи нас к нему.

Он рассмеялся.

— Это месть?

— Правосудие.

— Такого в Хосе нет. Правосудие меча — иное название убийства.

Женщина смотрела пристально, поджав губы.

— Мне плевать, как ты это зовешь. Я поклялась Вековому клинку. Я убью Пылающего кулака.

Глава 8

Одно Чо любила в гостиницах в Хосе: людям не было дела, если ты спал в общей комнате. Это было даже ожидаемо. Обычно несколько комнат были свободны, но если ты заказывал еду и вино, многие хозяева были рады оставить тебя среди других посетителей. Конечно, те же хозяева не несли ответственности за вещи, которые украли, пока ты спал. К счастью для Чо, тут были только торговцы, и те вряд ли стали бы воровать. Конечно, ни у Чо, ни у ее товарищей не было ничего ценного, кроме их оружия, и редкие знали, сколько стоили ее мечи. Не за все можно было платить золотом. За некоторое платили жизнями.

Утром они были вялыми, плохо отдохнули. Чо придвинула стул к стене и спала, отклонив голову, теперь у нее болела шея. Изумрудный ветер лежал лицом на столе, спал в луже вина и слюны. Но мальчик не спал вовсе. Он был с широко открытыми глазами, когда Чо засыпала, таким и остался, когда она проснулась, глядел на нее поверх стола. Когда она спросила его насчет этого, Эйн пожал плечами и не смог объяснить это.

Они позавтракали яйцами — в этот раз вареными — хотя вкус был как у грязи. Оказалось, рядом с гостиницей был курятник, и бандиты его не тронули. Эйн попробовал яйцо, но оставил его недоеденным. Изумрудный ветер не скромничал, съел все, что ему дали, жалуясь постоянно на вкус.

Они рано покинули гостиницу, солнце было низко, но сияло ярко. Тучи собирались на горизонте, ветер обещал день прохладнее, чем вчера. Они пошли в сторону солнца. Чо остановилась для еще одной молитвы у могилы Векового клинка, пообещала восстановить справедливость. Она надеялась, что он смотрел со звезд. Она надеялась, что он одобрял. Он стал бы отговаривать ее, говоря, что не было смысла рисковать жизнью, чтобы почтить ту, которую уже не спасти. Не важно, она все равно восстановит справедливость, даже если старый наставник появится как ёкай и запретит, хотя Чо сомневалась, что Вековой клинок мог вернуться как мстительный дух. И она не только за него хотела заступиться. Пылающий кулак был в ответе за смерти Унга и Цинь. Он был в ответе за всех, кто умер, когда Каиши горел. Он был в ответе за еще одну разорванную клятву, и Чо заставит его заплатить за это.

Чо взглянула на дорогу, по которой они шли вчера. Каиши выглядел хорошо. Тела на колах у дороги пропали, их кто-то забрал ночью. Огни догорели, дым рассеялся. Стена была целой. Город на холме выглядел живым, судя по медленному потоку людей на дороге, скоро он снова будет процветать, несмотря на смерти многих. Чо казалось ужасной потерей, что многие умерли в тщетной попытке защитить город, но через несколько дней все стало выглядеть так, будто ничего и не случилось. Она отвернулась от Каиши и оставила его и не выполненную клятву в прошлом. Ее будущее обещало быть не менее жестоким.

Они долго шли в тишине, минуя фермеров и торговцев на дороге, некоторые вежливо приветствовали их, другие опасливо обходили. Наверное, дело было в одежде. Чжихао был в своей чешуйчатой броне, когда-то она была изумрудного цвета, но теперь она была в грязи и крови. Чо была в украденных у бандита Пылающего кулака штанах и рубахе. Одежда плохо на ней сидела, и так она сама выглядела как бандит, а не героиня. Хуже было то, что все зудело, и она могла лишь надеяться, что у трупа, с которого она забрала вещи, не было вшей. Она решила купить новую одежду, как только они попадут в город, и лучше бы что-нибудь ипианское.

Чжихао хмуро молчал, шагая на пару шагов впереди них, чтобы оставаться уединенно. Он много бутылок выпил прошлой ночью, так что Чо подозревала, что он страдал от похмелья. Она была рада тишине, так она могла подумать над ситуацией и произошедшем. Это дало ей время превратить огонек ненависти и гнева в костер, чтобы с ним пойти в бой против Пылающего кулака. Эйн старался не отставать, но не жаловался. Он устал, но не потел, не замедлялся, не потерял свой красный шарф. Он прижимал маленькую сумку к груди, шагал, глядя на восток.

Они свернули с дороги за Изумрудным ветром, пошли на север по тропе. Чо не знала, шел ли он по следу. Она ожидала увидеть примятую траву, вмятины в грязи. Но этого не было. Они шли среди высокой травы, хлюпая ногами в мокрой земле.

— Уверен в этом?

Чжихао вздрогнул от ее слов. Он повернулся к ней, замер и потер лицо. Он зевнул и кивнул при этом, а потом прищурился, словно солнце стало вдруг слишком ярким.

— Кулак всегда делает лагерь у стоячих камней. Он думает, что близость к истории делает его частью нее, — он пожал плечами. — Бред, как по мне. Сюда.

Чо остановилась и коснулась плеча Эйна, остановив его. Онемение проникло в нее с покалыванием, ее словно затягивало в холодную черную пустоту. Она быстро убрала руку и сжала ее в кулак пару раз.

— Следов нет. Куда ты нас ведешь?

Чжихао кивнул.

— Точно. Странно. Но путь такой. Кулак и оставшиеся бандиты вернулись бы в их лагерь. У меня остались там вещи. Не знаю, добрались ли злодеи до тайника.

Чо замерла, пытаясь решить, говорил бандит правду или вел их в ловушку. Он говорил с двумя мужчинами в гостинице, просил их убить Эйна. Он мог придумать план, чтобы убить их обоих. Но он мог убить мальчика в гостинице, пока Чо хоронила Мурая. Изумрудный ветер мог просто зарезать мальчика. Чо взглянула на Эйна, тихого и решительного. Она не отрицала, что в мальчике что-то было не так, помимо способности возвращать мертвых к почти жизни.

— Мы идем или нет? — спросил Чжихао. — Я знаю, ты хочешь отомстить…

— Правосудие.

Изумрудный ветер вскинул руки.

— Называй, как хочешь. Я все еще считаю это плохой затеей. Ты не знаешь Кулака. Он — монстр. Мы уже погибнем в конце задания. Зачем искушать судьбу еще одним таким шансом?

— Ты ведешь нас правильно? — спросила Чо. Она старалась звучать сухо, но в голосе был и гнев, делающий слова резкими.

— Да! Сколько раз говорить? Те двое, которых ты убила в гостинице, сказали, что Кулак вернулся в лагерь. Мы придем туда к ночи… Наверное. Он на холме с видом на округу. Мы не сможем подойти незаметно, и мы не знаем, сколько их там осталось.

— Звучишь испуганно.

Чжихао захохотал.

— Страх — здоровое чувство. Я видел, как Вековой клинок убил пятьдесят человек. Тех, с кем я пил, ел и сражался. Может, не лучшие воины в мире, но они выживали. А он легко рассек их. Знаешь, сколько я продержался против старикана?

— Да, — тихо сказал Эйн, глядя бледными глазами на Чжихао.

— Секунды. Два вдоха. И меч пронзил мое сердце, — Чжихао развернулся и пошел по траве злыми шагами. — Он смог легко меня одолеть, и Кулак убил его. Мужчину там стоит бояться. Страх к нему долгое время хранил меня живым. А теперь я почти жив, и от этого еще страшнее.

Чо догнала Чжихао, зная, что Эйну было сложно поспевать.

— Он не победил Векового клинка один. Вокруг были другие. Эйн видел это.

— Это не утешает.

Эйн поравнялся с бандитом с другой стороны и посмотрел на него. Чжихао замер, его изображение разлетелось лепестками, хотя ветра не было. Чо вздрогнула, он появился с другой стороны от нее, шел, словно ничего не произошло. Эйн занял место, которое он покинул.

— Ты сказал, что он — монстр. Пылающий кулак. Почему ты шел за ним? — спросил Эйн.

Чжихао с горечью рассмеялся.

— В этом мире, чтобы выжить, нужно или стать худшим монстром, или найти того, кто захочет стать еще худшим монстром, и сделать себя полезным. Я рано понял, что есть то, что я не хочу делать с остальными и собой. И я нашел того, кто сделает.

— Как героично, — Чо не сбавляла шаг. Она не убирала ладонь с Мира.

— Я и не звал себя героем, — сказал Чжихао. — Даже наоборот.

— Но ты можешь им быть, — сказал Эйн. — Ты можешь быть как в историях, которые я о тебе читал. Хорошие истории.

Чжихао покачал головой.

— Есть у Нэш пословица, мальчик. Завтра — как вчера, но чуть больше. Я — ничей герой. Чем раньше ты это поймешь, тем скорее отпустишь меня из этого пути к самоубийству. Потому что я не буду помогать тебе убивать Императора десяти королей. Я предам тебя при первом шансе, и если это не сработает, я использую второй, третий и все остальные, — и Чжихао пошел вперед, оторвался от них.

Чо и Эйн шли в тишине какое-то время, в нескольких шагах за бандитом.

— Я верю, что он говорит правду, — сказала Чо. Она знала, что лучше всего для них было дать Чжихао умереть во второй раз, пока он не стал проблемой.

Эйн покачал головой.

— Нужна жизнь зла, чтобы быть злодеем, и только миг добра, чтобы быть героем.

Только это сказал мальчик, и Чо какое-то время обдумывала его слова. Ей казалось, что мальчик все не так понимал.

Они не добрались до лагеря Пылающего кулака в ту ночь, и Чжихао винил Эйна в медленном темпе. Казалось глупым обвинять мальчика в коротких ногах, но бандит был в плохом настроении, и оно только ухудшалось, пока они приближались. Чо почти поверила, что он не хотел возвращаться к жизни бандита. Почти.

* * *

Чжихао не видел снов, закрыв глаза, только тьму. Может, это был лучший сон за годы. Обычно его сны были полны того, что он сделал и увидел. Порой повторялся сон из детства: смерть его кота, маленького, черного, с яркими глазами. Он следовал за ним всюду в Бан Пине. Некоторые говорили, что сны были побегом в лучший мир, что это был путь к тому, что разум скрывал от них. Другие говорили, что во снах видели будущее. Чжихао не верил ничему этому. Его сны были кошмарами, мучающими его за все, что он совершил неправильно, и за все плохое, что он продолжал делать, несмотря на эти мучения. И он считал приятным отдыхом отсутствие снов, верил, что, может, быть отчасти живым было даже приятно.

Но он проснулся во тьме, рядом был их маленький костер, и все мысли об отдыхе пропали. Мальчик смотрел на него. Не поверх костра, не со своего плаща. Мальчик сидел на расстоянии руки и смотрел на него. В темноте его взгляд казался пустым, словно глаза были изо льда и ничего не отражали.

Дыхание Чжихао застряло в горле, но не мог пошевелиться. Он застыл на месте, глядел на мальчика. Страх легко пришел к Чжихао, и его чудесное воскрешение не подавляло волну, что поднялась в нем и угрожала смыть всю логику. Он пытался двигаться, боролся со своей плотью, но оказался пленником ужаса, державшего его на месте.

Мальчик медленно склонился. Его лицо было пустым, взгляд вел в пустоту между звездами. Когда он заговорил, его голос был шепотом, который Чжихао едва услышал:

— Я — худший монстр из всех, кого ты знаешь.

Мальчик выдерживал взгляд Чжихао миг, который казался жизнью, а потом отвернулся, забрался на плащ и сжался в комок.

Чжихао смог снова двигаться, тут же перевернулся и встал на ноги. Он хотел убежать оттуда, когда понял правду. Он не мог убежать. Он был привязан к мальчику, пока один из них или оба не умрут. Он улегся на свое место. Принять сон он теперь не мог. Чжихао решил посидеть в дозоре, хотя смотрел только на мальчика. Хуже того, мальчик смотрел на него в ответ, не спал, не моргал. Они всю ночь глядели друг на друга, пока солнце не появилось на горизонте.

Глава 9

Стражи Кулака заметили их, как их говорил Чжихао. Они не могли не заметить, ведь солнце было высоко этим утром, и путь к лагерю был по открытой местности. Они шли по примятой траве, вдавленной в грязь и засохшей так. Это был прямой путь по холму, и только он вел к проему между кольев на вершине. Чо казалось, что Пылающий кулак знал дело, когда выбирал защитную позицию, и ближайший лес ощутил много топоров при создании укреплений.

Холм был высоким, и Чо мало видела из лагеря на вершине. Они могли идти к армии, готовой сражаться, полной энергии и острых предметов. Если так, она пойдет с высоко поднятой головой, готовая испачкать Мир в руке кровью. Ее клятва не давала ей отступить. Она не могла нарушить и эту клятву.

Эйн споткнулся, ударившись пальцем ноги о камень. Он не выругался, не вскрикнул от боли, и Чо с Чжихао не остановились помочь ему встать. Чо не хотела повторять ощущение, когда касалась мальчика, воспоминания хватало. Мальчик поднялся на ноги и поспешил догнать, зашагал рядом с Изумрудным ветром, хоть тот и пытался постоянно отодвинуться от него. Чо шла за ними и готовилась к бою.

Она насчитала только трех дозорных. Один был толстяком с бакенбардами, кривым носом и тонкими седыми волосами. Двое других были тоньше, выглядели как братья, может, даже близнецы. У обоих были тяжелые черты лица с морщинами от долгих лет пребывания под солнцем. Простую работу оставляли часто самым старым солдатам. Но все же их было мало для защиты большого лагеря.

— Кто там? — крикнул толстяк, когда они приблизились.

Лагерь не кипел активностью, как ожидала Чо, а казался полным призраков. Она увидела пару десятков палаток, шуршащих на ветру, и почти столько же ям для костров, где давно был холодный пепел. Тонкая струйка темного дыма поднималась дальше, но пахло не готовящейся едой, а немытыми телами. В лагере не хватило бы места сотням, напавшим на Каиши. Чо не знала, продумал ли это Пылающий кулак, зная, что многие умрут в нападении. Над лагерем возвышались стоячие камни, каждый был высотой с двадцать мужчин, и на каждой поверхности были вырезаны истории. Вместе они рассказывали историю Хоса: все войны, браки между великими королями и королевами, все страдания земель. Стоячие камни были историей Хоса, вырезанной навеки.

Чжихао поднялся к кольям, где ждали братья, вытащив мечи. Тупая сталь в слабых руках плохо защищала. И почти пустой лагерь. Чо начинала подумывать, что выживет.

— Ты мертв, — сказали хором два брата, когда Чжихао подошел. Их голоса были похожи, звучали как один. Оба лица отражали смятение.

Изумрудный ветер остановился перед братьями.

— Я похож на мертвого? А ты как думаешь, Тунтун? Я выгляжу мертвым? — он почти кричал, его голос привлекал внимание. Еще два бандита вышли из-за палатки и смотрели на них. Чо замерла за Чжихао, левая ладонь немного вытащила Мир из ножен, правая была готова вытащить его до конца и ударить.

— Нет, — толстяк покачал головой. — Но… должен быть.

— Почему? Потому что Куи так сказал? Он просто хотел, чтобы вы так думали, чтобы украсть мои кольца, — Чжихао помахал рукой перед лицом Тунтуна. — Где этот воришка?

— Кто?

— Куи! — закричал Чжихао. — Мелкий гаденыш с носом, который словно вдавили ему в лицо.

Братья и толстяк переглянулись. Они перекрывали вход в лагерь. Чо насчитала еще четверых, идущих с оружием в их сторону.

— Сколько вас осталось? — спросила она.

— Пара десятков, — Тунтун выглянул из-за Чжихао на нее. — Только те, кто не сбежал. Все уже не как в старые дни. И кто вы такие?

Изумрудный ветер оглянулся на Чо и Эйна, и Чо увидела по его лицу, что он хотел предать обоих. Это было видно по его взгляду, он даже не признавал, что видел их.

— Не знаю. Можете их убить, — в жизни он, может, и повелевал ими, но теперь Чжихао был лишь по большей части жив, и люди Пылающего кулака видели, как он умер. Они не пошевелились.

Эйн подошел к Чжихао и коснулся его ладони. Тот отдернулся с гримасой на лице. Чо была уверена, что он ощущал то же, что и она, касаясь мальчика. Затягивающую пустоту.

— Ты привязан ко мне, — Эйн нервно теребил красный шарф.

— Что это? — спросил Тунтун с братьями. Три стража смотрели на Эйна.

Чжихао хмуро посмотрел на мальчика, словно он был монстром, воплощением страха.

— Что будет, если я умру, по-твоему? — продолжил Эйн. — Что случится с тобой?

Стражи и Чжихао застыли на миг, глядя на Эйна. Чо видела, что бандиты за палатками готовили оружие и поворачивались к входу в лагерь.

Чжихао вздохнул.

— Черт.

Изумрудный ветер пропал, рассеялся. Бандиты в лагере были потрясены, но у них было мало времени на реакцию. Как только он пропал, он появился за стражами и ударил шипом на рукояти меча по шее Тунтуна. Другим мечом он зацепил ноги одного из братьев, сбил его на землю. Чо прошла в этот хаос, вытащила Мир и рассекла одного из братьев пополам, поменяла хватку и вонзила клинок в сердце другого. Еще две души забрал ее меч.

Крики предупреждения раздались из палаток. Еще четыре бандита бросились на них, больше выходило из палаток. Чжихао вытащил меч из шеи Тунтуна, тело рухнуло.

— Никогда не любил гада, гордящегося шелковистыми светлыми волосами.

Чо снова взглянула на толстяка.

— Его волосы серые, как пасмурный день.

Чжихао пожал плечами и пропал с ветром, появился рядом с четырьмя бандитами, несущимися к ним. Он сбил первого на землю, выбил меч у второго и ударил клинком по его ребрам. Чо бросилась в появившуюся брешь. Мир плясал слева, отражая удар, а потом она вонзила меч в грудь бандита. Он раскрыл рот и закрыл, умирая, кровь текла по его груди. Чо отпрянула, выдернула Мир из тела и стряхнула кровь.

Другой бандит напал на нее, крича, размахивая двумя изогнутыми ножами. Чо отпрянула на два шага, ее стойка менялась с каждым шагом, а потом мужчина ошибся, сделав выпад. Она пригнулась и опустила Мир по диагонали по его телу. Бандит рухнул, крича, его нога была разрезана, кровь брызгала из раны.

Чжихао резал плоть, лишал нападающих конечностей. Его изогнутые мечи распороли живот одному, выбили ноги из-под другого. А потом он сцепил мечи и стал раскручивать над головой, три медленных бандита получили лезвиями по лицам. И каждый раз, когда бандиты думали, что поймали бывшего товарища. Он исчезал, оставляя за собой тающую картинку. Бандиты не были умными или быстрыми, чтобы понять, что происходило, и многие умирали, когда Чжихао появлялся. Чо видела, как он делал это снова и снова, но не могла понять уловку. Но Чжихао не мог заставить меч гудеть лишь шепотом, резать металл и плоть. У них всех были тайные техники.

Еще шесть бандитов присоединились к бою, но их становилось все меньше. Чжихао не колебался, резал тех, с кем недавно сражался на одной стороне. Чо прикрывала его, пока сражение двигалось, она отвлекала и нападала. Мир двигался уверенными взмахами. Они были не легендарными воинами, просто бандитами, размахивающими оружием, которое они не понимали. У них не было шансов, но они нападали от страха или смелости.

Чо шла сквозь толпу, конечности и тела падали от ее шагов, и она заметила, что Эйн шел за ними в лагерь. Он обходил павших бандитов, смотрел пустыми глазами на лица мертвых, а потом на нее и Чжихао. Он казался тут как дома, среди мертвых. Она потеряла его из виду, когда повернулась к следующему бандиту, бросилась так близко, что могла ощутить его гадкое дыхание и жар тела, падающего от ее клинка.

— ЧТО ЭТО? — голос был ревом силы и ярости, и сражение застыло, словно все в бою на смерть были шаловливыми детьми, которых застали родители. Даже Чжихао остановился, его противник выдохнул с облегчением.

Пылающий кулак стоял на пороге огромной палатки, на лице проступил гнев. Он выглядел старше, по сравнению с тем разом, когда Чо видела его в Каиши. В его волосах было больше седины, а на лице — больше морщин. Гадкие поступки влияли так на людей, совершали они их или наблюдали. Они могли неестественно старить человека, и Пылающий кулак совершал ужасы в Каиши. И все же он стоял с прямой спиной, одним присутствием показывал власть. Чо легко видела, почему другие шли за ним, хоть и знали, каким злом он был.

Чо увидела, как Чжихао использовал отвлечение и быстро вонзил шип на рукояти меча в лоб последнему бандиту. Если в палатках больше никого не осталось, то тут был только Пылающий кулак. Чо опустилась и вытерла Мир о тунику убитого.

— Ты мертв, мальчишка, — крикнул Пылающий кулак, его голос был как оползень, который было слышно у подножия горы.

Изумрудный ветер улыбнулся и взглянул на Эйна.

— Не переживай, мальчик. Он говорит со мной. Все думают, что я мертв.

— Я видел, как ты умер, — Пылающий кулак шагнул к ним. — Думаешь, я не помню?

— Я надеялся, что ты помнишь, — Чжихао крутил мечи в руках. — Это было всего три дня назад.

Пылающий кулак замер и выдерживал взгляд Чжихао миг, а потом посмотрел на Чо.

— Ты тоже мертва.

Она кивнула.

— Я вернулась. Я — дух справедливости.

— Мести, — кашлянул Изумрудный ветер.

Чо игнорировала его.

— Я — надежда всех, кого ты убил. Я — последний крик горящего города, требующего возмездия. Меня зовут Итами Чо, и я поклялась под звездами, что я верну справедливость за убийство Векового клинка.

Пылающий кулак рассмеялся.

— Призраки в моем лагере, — он вытащил из ведра у ног цепочку, с которой капало масло. — Я не монах, но я разберусь с вами так, как со всеми, кто приходит мстить, — он медленно обвил цепью правую ладонь, толстые звенья звякали. А потом он вытащил вторую цепь из ведра и намотал ее на левую ладонь. А потом он сжал кулаки и ударил ими друг о друга. Цепи заискрились и вспыхнули, охватив его ладони огнем.

Глава 10

Шепчущий Клинок против Пылающего Кулака

— Он твой, Шепчущий клинок, — сказал Чжихао, изобразил поклон и отступил на шаг. Мальчик ждал его, как-то подобрался ближе, пока они отвлеклись. Он все еще помнил слова мальчика с прошлой ночи, и от одного воспоминания было не по себе. Но в этот раз мальчик решительно смотрел на Пылающего кулака.

Женщина покачала головой и вытащила меч Векового клинка из-за лямки на спине, опустила оружие на землю в стороне.

— Я не говорил, что помогу, — продолжил Чжихао. — Я советовал сюда не идти. Удачи. Надеюсь, вы убьете друг друга.

Кулак шел мимо стоячих камней. Он выглядел старше, седина была в волосах. Морщины появились на лице. Не только он был таким. Чжихао одолел троих, которых хорошо знал раньше, и они тоже постарели. Что-то случилось в лагере.

Ладони Кулака пылали, кожа почернела и дымилась, но дальше он не страдал. Чжихао много раз видел это чудо. Мужчина должен был корчиться от боли на земле, кричать, но он даже не вздрогнул. И раны на его ладонях всегда быстро заживали, за дни, а не за месяцы или годы. Это было чудом, но не удивляло. У всех были свои тайны.

Пылающий кулак приближался, Шепчущий клинок пересекла расстояние и ударила первой, опустив меч, развернулась и ударила снова. Кулак поднял пылающие ладони и отбил удары со звуком выковывающегося меча. Он бросился, но Шепчущий клинок отпрянула по твердой земле, была вне досягаемости. Кулак топал по земле медленно, замахнулся пылающими ладонями на ее голову. Она уклонилась от первого удара, второй остановила катаной, повернув клинок, чтобы выдержать обрушившуюся силу.

— Ошибка, — выдохнул Чжихао, и стало ясно, почему.

Пылающий кулак быстро схватил клинок кулаком с цепью, но Шепчущий клинок поменяла хватку и вытащила меч, металл искрился, лязг был таким громким, что уши Чжихао болели, и дым двигался за клинком, когда она отошла.

Чжихао сомневался, что Шепчущий клинок повторит ошибку. И он сомневался, что Кулак и дальше будет медлить. Он знал, что нужно было противнику, чтобы победить. Шепчущему клинку нужно было сохранять расстояние, ударять по телу Кулака, а не ладоням. Пылающему кулаку хватит подобраться близко, поймать женщину одной рукой, и она сгорит. Чжихао уже видел такое, не мог забыть, как сгорал череп мужчины, пока он был живым. Он не любил эту женщину, но не желал никому такую судьбу.

Они бились. Пылающий кулак сделал выпад в сторону груди женщины, но она откатилась под кулаком, вскочила на ноги и отпрянула на пару шагов. Чжихао сомневался, что она понимала, как близко была к концу.

— У тебя волосы горят, — рассмеялся он. Ее волосы были только опалены, но она хмуро посмотрела на него.

— Она победит? — спросил мальчик тихо в паузе в сражении.

Чжихао опустил взгляд, мальчик стоял слишком близко. Он отпрянул в сторону.

— Ей стоит вытащить второй меч, — сказал он мальчику. — С двумя у нее больше шансов пробить защиту Кулака или хотя бы обойти ее.

Они столкнулись снова. В этот раз Шепчущий клинок сделала финт слева, повернулась направо и направила меч к ногам Кулака, но он был слишком быстрым и опытным для этого. Он отбил атаку и схватил ее за руку. Крик женщины раздался над лагерем. Палатки вырывались из-под колышков, один из костров вспыхнул с углем и пеплом. Чжихао ощутил удар воздуха. Он прищурился, открыл глаза и увидел, как Пылающий кулак упал на колено, кривясь, одна его ладонь была наполовину в земле, погасла, он удерживал себя от силы ее крика. Шепчущий клинок заметила, что рубаха на ней загорелась, и сбросила ее с себя. С трудом, но она стянула с себя рубаху и бросила пылающие лохмотья на землю.

Оставшись только в бинтах и слое пота и грязи, с левой рукой в черно-красных ожогах, Шепчущий клинок выглядела как герой из историй о ней, так что Чжихао мог признать правду в них. Она пятилась, Пылающий кулак поднимался на ноги.

— Ты должен ей помочь, — сказал мальчик. Его голос дрожал от страха, и Чжихао был рад, что глаза мальчика были прикованы к бою, а не к нему.

— О, нет. Это дуэль до смерти. Это личное.

Оба противника бросились в атаку, но Пылающий кулак ударил первым. Он выбросил горящий кулак вперед, и когда Шепчущий клинок пригнулась, он ударил по ее груди и отбросил ее на камни.

Женщина миг не шевелилась. А потом сжалась, закашлялась и сплюнула кровь и грязь. Она медленно поднялась на ноги и прижала ладони к ребрам, пытаясь вдохнуть. Чжихао невольно поддерживал ее мыслями, чтобы она билась с Кулаком дальше. Чжихао взглянул на мужчину, тот рычал и пытался вытащить меч женщины из левой ноги. Когда клинок покинул его тело, из раны потекла кровь, но этого не хватило, чтобы остановить Кулака. Он бросил меч в палатку за ним, отшатнулся к женщине, которая держалась за стоячий камень, словно только так она могла стоять на ногах.

— Вытащи другой меч! — прошептал Чжихао, женщина точно его не услышит. Она словно забыла, что у нее было два меча. — Бери другой меч! — но она стояла, а Пылающий кулак шел к ней, одна ладонь еще горела.

— Она не вытащит, — печально сказал мальчик. — Шепчущий клинок никогда не достает второй меч.

Чжихао посмотрел на него. Мальчик собирался увидеть, как один из его героев умрет, сгорит из-за безумца, который любил поджигать свои руки, но мальчик ничего и не мог поделать. Он мог только возвращать к жизни.

— Черт! — Чжихао шагнул вперед, оставил свою картинку рассеиваться на ветру. Он появился возле потрепанной палатки, где Шепчущий клинок бросила меч Векового клинка. Чжихао просунул ступню под ножны и пнул меч к Шепчущему клинку. — Эй, женщина!

Она и Пылающий кулак оглянулись на крик, и Чжихао снова шагнул сквозь мир и появился в другом месте. Она увидела летящий меч, бросилась к нему из последних сил. Она поймала ножны левой рукой и вытащила меч Векового клинка, вонзила его по рукоять в грудь Пылающего кулака, пока он пытался закрыться.

Шепчущий клинок упала на землю с облаком пыли и не двигалась. Кулак еще стоял на ногах, шатаясь, будто пьяный. Чжихао медленно подошел, чтобы увидеть лицо мужчины. Пылающий кулак пытался что-то сказать, пускал от этого кровавые пузыри. Его глаза закатились, и он рухнул на спину, ударился черепом об твердую землю.

Чжихао игнорировал неподвижную женщину, подошел так, чтобы Кулак не смог попасть. Он ткнул военачальника ногой, пнул его. Реакции не было. Кровь из ран Кулака стала течь медленнее, а потом перестала вытекать вовсе. Чжихао подобрался ближе. Правая ладонь мужчины еще горела, но запах жареной плоти был сильным и гадким. Чжихао часто ощущал этот запах в своей жизни. Он сжал рукоять меча Векового клинка и поднял меч и вонзил его обратно в грудь Кулака.

— Так. Он мертв, — сообщил радостно Чжихао. Он отвернулся от тела и поспешил отойти на случай, если ошибся. Или на случай, если возвращение из мертвых произойдет и тут. — Молодец.

Он остановился возле женщины и опустился. Она тоже не двигалась.

Глава 11

— Ты не можешь снова вернуть ее? — спросил Чжихао.

— Нет. Это работает лишь раз.

— Так я не бессмертный?

— Бессмертие — спорный вопрос. Истории о тебе будут рассказывать всегда. Твоя легенда не умрет. А тело может. Если умрешь снова, я не смогу тебя вернуть.

— Черт. Так она…

— Она не мертва.

Чо открыла глаза и увидела Эйна, теребящего красный шарф, и Чжихао, глядящего на нее. Над ними возвышался один из стоячих камней, тянулся к небу цвета сливы. Свет угасал. В тот краткий миг мир казался спокойным. А потом боль охватила ее, и она не могла сдержаться и закричала. Она стиснула зубы, но это мало помогло. Каждая секунда была агонией. Ее левая рука будто горела, было больно дышать, значит, было сломано как минимум одно ребро. Она призвала всю энергию и попыталась сесть. Боль не позволила ей.

— Ты уверен, что она не мертва? — спросил Изумрудный ветер.

Эйн взглянул на него.

— Она по большей части жива.

Чо скривилась от боли в груди.

— Пылающий кулак мертв?

Изумрудный ветер бодро закивал.

— О, да. Вполне себе мертв.

Эйн посмотрел на тело Пылающего кулака. Чо смогла покачать головой.

— Не возвращай его.

— Он стал бы ценным союзником, — сказал Эйн. — Он сильный…

— Нет! — Чо сказала это с такой силой, что внутри нее будто что-то треснуло, открывая новое пространство для боли.

— Тогда нам придется еще раз его убивать, — сказал Чжихао. Он встал со своего места рядом с ней и вытянул руки. — Пылающий кулак не… — он притих и улыбнулся. — Был не из тех, кто последовал бы за кем-то. Привязан к тебе или нет, но он уйдет. И, скорее всего, попытается убить нас снова. И его правая рука уже становится пеплом.

Эйн уставился на Чжихао.

— Я все еще могу…

— И я тебя остановлю, — Изумрудный ветер склонил голову к мальчику. — Ради нее, конечно.

Они выдерживали взгляды друг друга, а потом Чжихао кашлянул и отошел. Эйн повернулся к Чо.

— Ты ранена.

Кожа Чо почернела местами, потрескалась, и текло что-то неприятнее крови. Ожоги были на руке, но ниже локтя она смогла различить отпечаток выжженной ладони. Метка, оставленная навсегда мужчиной, который почти одолел ее. Последнее доказательство, что она билась с Пылающим кулаком. И победило. Было больно, но этой болью она гордилась, зная, что восстановила справедливость за Векового клинка. Как только солнце сядет, и появятся звезды, она помолится за него. Было много историй о мертвых, общающихся с живыми через звезды, и Чо надеялась, что сможет еще раз поговорить с ним. Она надеялась, что он одобрит ее поступок.

— Я могу помочь, — она не успела остановить его, Эйн опустил ладонь на ее левую руку, а другую — на ее грудь и надавил. Боль тут же пропала, сменилась онемением и пустотой, близким к боли. Казалось, все ее тело уснуло. Она глубоко вдохнула впервые с пробуждения, воздух наполнил ее легкие. Казалось, новая жизнь потекла по ее венам, новая сила наполнила конечности.

— Это жутко, — сказал Чжихао, глядя на грудь Чо. — А я уже достаточно жуткого повидал за последние дни.

Чо смогла понять голову и посмотреть на свою грудь. Большой лилово-коричневый синяк тянулся от места, где Эйн коснулся ее, виднелся в бреши бинтов, почти покрывал левую сторону ее тела. Исцеление ее руки тоже будто ускорили, почти весь ожог пропал, остался красный след от пальцев Пылающего кулака на ее коже.

Когда Эйн убрал ладони, Чо ощутила, как боль заполнила пустоту, но была уже меньше, чем до этого. Она могла дышать без ощущения ножей в груди, и рука уже не горела. Она даже смогла сесть без крика, не нуждаясь в помощи товарищей. Синяк на груди болел, когда она двигалась или задевала его, но эту боль она уже могла терпеть. Она провела правой ладонью по левой руке, ощущая грубую кожу. Но это было как сильный солнечный ожог. Она встала на ноги, потянулась, прогоняя боль.

— Ты можешь нас исцелять? — спросила Чо, проверяя пределы движений. Ей нужно было знать, как далеко она могла зайти.

— Нет, — Эйн встал и стряхнул землю со штанов, обтрепанный край шарфа снова был в его ладонях. — Ты не исцелена. Просто дальше продвинулась в восстановлении. Я могу сделать это лишь раз, — он повернулся к Чжихао. — Ты не бессмертный.

Он вскинул руки.

— Обидно, ведь было бы куда проще убить императора для тебя, если бы он не мог убить нас при этом. Мы тут закончили? Можем идти? Кулак уже воняет, а он и до этого неприятно пах.

Чо заставила себя сказать слова, пока не передумала:

— Спасибо, Чжихао Чень, — она низко поклонилась.

— Что? — слово вылетело из его рта, и щеки Чжихао покраснели. — За что? За то, что не участвовал? Не нужно благодарить, это было не сложно.

Чо покачала головой.

— Ты спас меня.

Изумрудный ветер фыркнул.

— Нет. Ты спасла себя, женщина. Я только бросил тебе меч, и только потому, что предпочел смерть старого гада, а не твою.

Эйн смотрел на спор с улыбкой.

— Я же говорил, ты можешь быть героем.

— Я не герой!

— Ты давно был моим героем, — Чо заметила женщину у дальнего стоячего камня. Она была высокой и красивой, с темными волосами, ниспадающими почти до колен, и ярко-голубыми глазами, которые сияли в сумерках. На ней были красные штаны и рубаха, а еще зеленая чешуя на груди. Она держала нагинату, древко было длиной с ее рост, клинок был с половину ее тела. Ипианское оружие напоминало Чо о доме. Она четыре месяца тренировалась с ним, а потом обнаружила свой навык с катаной.

Чжихао не взглянул на женщину, а смотрел на труп Пылающего кулака.

— Давно? — его тихий голос дрогнул. — Это было лишь вчера. И я не был героем. Я убил многих, чтобы считаться таким. Кулак уже знал, куда ты ушла. Он использовал это как повод нападать на города.

Чо посмотрела на женщину и увидела сходство. Почему-то ее удивляло, что у Кулака все-таки была дочь. Она подозревала, что он врал, не видела в нем мужчину за обликом вора-военачальника.

— Он на самом деле мертв? — спросила женщина.

— Да, — Чжихао глядел на труп.

— Ты проверил?

Чо заметила, как Чжихао нахмурился, но он подавил это и кивнул.

— Конечно, проверил. Даже добавил в нем еще дыру на всякий случай. Ты свободна, Янмей, — он улыбнулся, и Чо подумала, что он сделал это для себя, а не для кого-то.

— Я была свободна годами, Чжичжи, — Янмей прошла к ним, и Чо невольно потянулась к мечу. Ее второй меч был в ножнах, но она не вытащила его против Пылающего кулака и не стала бы вытаскивать сейчас. Ей нужно было отыскать Мир, она не будет ощущать себя спокойно без него. Мечи были парой, не разлучались. Но Янмей не выглядела так, словно готовилась мстить за отца.

— После твоей смерти никто не хотел забрать меня, — сказала Янмей. — Никто не хотел помочь мне сбежать. И я перестала пытаться. Он все равно приходил за мной. Он убивал всех и забирал меня всякий раз. И я стала играть послушную дочь и пошла в его маленькую армию. К тому, что осталось. Но уже никого не осталось, похоже. Вы всех убили.

Чжихао пожал плечами.

— Они мне никогда не нравились, — он все еще глядел на труп Кулака, а не на его дочь.

Чо обошла тело, взглянула на меч в его груди. Огонь на правом кулаке стал дымиться, Изумрудный ветер не врал насчет запаха. Она юркнула в палатку неподалеку и нашла Мир на земле.

— Теперь он мертв. Ты можешь делать, что хочешь, — сказал Изумрудный ветер, Чо вышла из палатки. Янмей стояла, прислонив нагинату к телу. Чо убрала Мир в ножны рядом с другим мечом.

— Спасибо, — Янмей склонила голову в сторону Чо. Чо ответила тем же, но не сводила взгляда с женщины. Она не знала, что та задумывала насчет мести.

Эйн сказал:

— Почему ты не убежала с остальными? — он прижимал сумку к груди.

— Потому что отец пришел бы за мной. Он всегда защищал меня. Назвал меня Янмей, Последний летний цветок. Порой он обходился со мной как с преемницей, учил меня управлять бандой. Порой вел себя со мной как с нежным цветком, который нужно защищать любой ценой, — она посмотрела на Чжихао. — Он не зал о нас. Вряд ли он горевал бы по тебе, если бы знал.

— Горевал по мне? — Чжихао рассмеялся, но это звучало почти как истерика. Он пнул труп. — Думаю, ты переоцениваешь мою значимость для него.

В глазах Янмей мелькнул хищный взгляд. Чо коснулась рукояти Мира и скривилась от боли в ребрах. Она не знала, нападет ли Янмей, и стоило ли защищать Чжихао. Но она защитит его, потому что это он заслужил. Он помог ей, хоть и не собирался, даже спас ее, когда было бы проще ничего не делать. Может, Эйн был прав насчет него.

— Почему ты не убила его сама? — спросил Эйн.

Янмей взглянула на мальчика, поджав губы.

— Потому что он был моим отцом. Ребенок не должен убивать отца. Как и отец не должен вредить своему ребенку.

Чжихао громко зевнул и потянулся.

— Ты не должна была находиться тут, Янмей. Не должна быть его дочерью. Ты всегда была слишком мягкой для этого.

— Я все еще выгляжу мягко, Чжичжи? — ответила Янмей. Чо признала, что женщина не выглядела мягко. Она стояла как воин, превосходила в этом Чжихао.

— Слишком мягкая для того, куда мы идем, — Чжихао не смотрел на нее. — И нам уже пора идти.

— Куда вы идете? — Янмей сделала еще шаг, и Чжихао отступил на шаг. — Я могу сражаться, Чжичжи.

— Да? — Эйн поднял голову с голодом в бледных глазах.

— Нет! — Чжихао встал между Эйном и Янмей. Он смотрел на мальчика, мешая тому видеть, и Чо видела решимость мужчины. — Не ее.

Эйн склонил голову. Он перевел взгляд на Чо и обратно, на юном лице появилось нечто, похожее на злость.

— Не ее, не его. Но мне нужно больше, чем вы двое.

— Что это, Чжичжи?

— Тихо, Янмей, — Изумрудный ветер стоял перед мальчиком, но Чо казалось, что он дрожал. — Прошу, не ее.

Эйн взглянул на Чо снова, перевел взгляд обратно, кусая губу с детской решимостью.

— При одном условии. Больше вы мне не запретите, — слова звучали капризно от него.

Изумрудный ветер мрачно и без колебаний кивнул, Эйн посмотрел на Чо. Она тоже кивнула. Она знала, что он имел в виду. Они убьют того, кого мальчик захочет сделать своим слугой. Чо понимала, что мальчик сделает из них монстров до окончания его задания. Без слов Эйн повернулся и пошел к входу в лагерь.

Чо смотрела, а Чжихао глубоко вдохнул и улыбнулся. Не глядя на Янмей, он сказал:

— А теперь я должен попрощаться, любимая.

— Куда ты, Чжичжи? Почему ты бросил меня? И почему не изменился?

Чо отвернулась от них, пошла за Эйном, но глядела на один из камней, на надпись на нем, видимую между телами. История Хоса, всех войн и королей. Всех принцев.

— Куда бы он ни дул, на восток, запад, север или юг, Изумрудный ветер не меняется, — Чжихао пошел от Янмей, махая рукой над плечом, но улыбка пропала. — И он всегда несет запах смерти. Ты не можешь пойти с нами, Янмей. Не там, куда мы идем. Оттуда не возвращаются. Нет. Ты должна остаться и похоронить отца. Закопать его глубже.

* * *

Солнце пропало, звезды смотрели, как они спускались по холму от лагеря Пылающего кулака. Там было почти пусто, когда они пришли, и они оставили его кладбищем, и только один красивый цветок остался среди трупов. Чжихао не нравилось это, но он не мог поступить иначе. Многое изменилось за короткое время, и он не все понимал. Они спускались в тишине, слушали стрекот цикад, скрытых в высокой траве. Чжихао охватила меланхолия.

Чжихао взглянул на женщину, она хмурилась и глядела на звезды. Этот миг казался личным, и он оставил ее, сделал то, что мог. Пошел за мальчиком.

Он не сразу понял причину меланхолии, а потом догадался. Из живых, кто его помнил, осталась только Янмей. Все остальные были мертвы. Печально, что никто больше не переживал за него. И он бросил единственного человека, который переживал. Но со смертью Кулака все было иначе. Пропала девушка, полная энергии, всегда танцующая и смеющаяся с мужчинами, которые убивали ради жизни. Пропала девушка, срывающая цветы и украшающая ими волосы, целующаяся тайком с Чжихао. Пропала женщина, которая просила Чжихао помочь ей убежать от отца, который уничтожал города, чтобы удержать ее при себе. Пропали все, кого Чжихао знал.

— Трус, — сказала Шепчущий клинок, догнав его. Чжихао могло показаться, но ее оскорбление не звучало убедительно. Но он был рад. Это могло отвлечь от мыслей.

— Я и не звал себя иначе, — он пригладил усы. — Но разве не ты недавно звала меня героем?

— Одно другому не мешает. Ты помог мне против Кулака. Это можно назвать поступком героя, — Чжихао заметил, что женщина все время говорила шепотом. Может, это было связано с силой, которая вылетела, когда она закричала. — Но ты должен был хотя бы сказать ей о своих чувствах.

Чжихао фыркнул.

— Чувствах? Тебе откуда знать, что я чувствую, женщина?

Они шли в тишине пару минут. Чжихао взглянул на Шепчущий клинок. Она шла с прямой спиной, хоть ей было неудобно. Ее грудь была синяками под бинтами. Ее шрамы от людей Кулака были красными выпуклыми линиями, швы еще виднелись в некоторых. Ее левая рука была красной, с почерневшим следом пальцев. И ее волосы свободно падали на плечи. Но она шла гордо, ладонь лежала на рукояти меча. Шепчущий клинок была достойна своих историй больше, чем Чжихао — историй об Изумрудном ветре.

— У меня есть имя, — сказала Шепчущий клинок, глядя на мальчика, идущего впереди.

— И у меня. Чжихао, если тебе интересно.

Она улыбнулась ему.

— Не Чжичжи?

— Нет.

— Можешь звать меня Итами.

Чжихао вздохнул.

— Чудесно. Вот мы и познакомились.

— Это так плохо?

Чжихао вздохнул.

— Да. Мне проще предавать того, чьего доверия у меня никогда не было.

— Я не говорила, что доверяю тебе, — прошептала Итами.

— Умно. Мне не стоит доверять.

— По моему опыту, опаснее всего доверять тем, кто втирается в доверие. Те, кто говорит, что недостоин доверия, чаще всего просто боятся доверять другим, — сказала она серьезно. Чжихао задумался, знала ли она, как близко к правде была.

— Думаешь, мальчик знает, куда мы идем?

— Бан Пинь, город скрытого просвещения, — бросил мальчик через плечо.

Чжихао громко застонал.

— Город напыщенных монахов.

— Я еще не была там, — сказала Итами.

— И ничего не пропустила.

Мальчик не слушал Чжихао, шел дальше, и Чжихао приходилось следовать. Они какое-то время шли в тишине, но мальчик поглядывал на Итами. Мальчик заговорил с печальной нотой в голосе:

— Мы не можем вернуться.

Итами кивнула.

— Понимаю.

— Но твоя клятва. Ты закопала ее с Вековым клинком. Ее не сжечь, так как звезды поймут, что ты ее выполнила? — мальчик вытащил узел волос из сумки, и прядь была подозрительно похожей на волосы Шепчущего клинка.

Итами улыбнулась.

— И не нужно. Моя клятва Вековому клинку останется, как связь между нами после наших смертей.

Мальчик потер пальцами узел волос.

— Клятвы важны для тебя.

— Да. Для Шинтей нет ничего важнее наших клятв. Три, чтобы завершить обучение. Защищать невинных. Быть вежливым даже перед грубостью. И выполнять клятвы.

Чжихао фыркнул.

— Вы клянетесь выполнять клятвы?

— Да. Мы не даем клятвы просто так, но когда делаем это, мы обязаны их исполнить.

Мальчик обдумывал это пару минут, а потом убрал узел волос в сумку.

— А если одна клятва противоречит другой?

На это у Шепчущего клинка не было ответа.

Глава 12

Они три дня шли до Бан Пиня, хотя было бы быстрее, если бы Эйн не решил идти весь путь босиком. На дороге им встречались торговцы, фермеры и несколько карет. Кареты были со шторками, скрывая тех, кто отдыхал внутри, их сопровождали солдаты на лошадях. Они кричали и всем угрожали, даже торговцам с телегами с товарами, чтобы они пропустили их. Но Чо и Чжихао получили странные взгляды от солдат, пока те пытались решить, были они воинами-путешественниками или бандитами. Конечно, они опасались бы еще больше, если бы знали, что это была пара мертвых героев, которая искала других в их группу.

Чо говорила с некоторыми путниками, даже попросила у одного торговца полдня прокатить их на телеге. Он согласился, но Эйн отказался. Мальчику было важно идти на своих босых ногах. Чо уважала его желания, а Чжихао жаловался, как ребенок.

Первой ночью они остановились с фермером с тремя сыновьями. Они вели небольшое стадо скота — коров и свиней — к Лушу и устроились ночевать у дороги, чтобы спать под звездами. Они были рады мечам, особенно умелым воинам. Они поделились едой и вином, хотя все на вкус было как гниль и пепел для Чо. Их пес, тощая гончая с серой, как старая каша, шерстью все время рычала на Чо, скаля зубы. Чжихао удивил их хорошим пением и обширным репертуаром, хотя многие песни были о женском теле, и фермеры смеялись, а Чо кривилась. Эйн ел тихо, смотрел на всех и не спал.

У развилки фермеры отправились на север, а Эйн — на восток. Чо и Чжихао шли за ним без вопросов, в его темпе. Это раздражало, но Чо терпела и не такое в жизни. Чжихао — нет. Он грозил поднять мальчика и понести на второй день, но угроза была пустой. Они оба знали, как ощущалось прикосновение к мальчику, и они не хотели сами его трогать.

На третий день дорога соединилась с главной дорогой с юга, и прохожих стало больше, десятки людей шли туда и обратно. Чо видела путников до горизонта перед ними, путники шли и за ними. Многие выглядели плохо, нищие шли к городу на одной надежде. С южной стороны от дороги рисовые поля тянулись по склону, солнце мерцало на воде. С северной стороны поля тянулись до горизонта, и Чо заметила большие стада зверей, щипающих траву. Но она не видела солдат на дороге или в полях. Тут было спокойнее, чем она ожидала, учитывая бурную натуру десяти королей Хоса. Когда она спросила об этом, Чжихао фыркнул.

— Бан Пинь полон монахов. Ты билась с монахом? Чаще всего они улыбаются и кланяются, говорят: «Да озарят тебя удачей звезды». Но если их разозлить, они бросаются как злые шершни. И они все обученные. Монахи Бан Пиня — самые мирные элитные солдаты Хоса.

Бан Пинь появился почти внезапно. В один миг на восточном горизонте было чисто, мерцал жар, дорога огибала холм с полями риса, а за ним был город. Чо думала, что ей показалось, чтобы здания появились из ниоткуда. В городе не было порядка, по крайней мере, издалека, высокие здания торчали среди маленьких, и на южной стороне город словно пытался забраться на гору. Дорога изгибалась сильнее, Чо щурилась от солнца и увидела храм и пять больших статуй из камня высоко на горе. С такого расстояния она могла понять лишь, что статуи были монахами в разных позах для мольбы.

— Потрясающе! — выдохнула Чо. Кто-то толкнул ее в спину, и она споткнулась, даже не поняв, что остановилась. Она извинилась и догнала Эйна и Чжихао.

— Сияние растает, когда ты встретишь монахов, — Чжихао был мрачнее обычного. Его плечи были опущены, он хмурился.

Эйн посмотрел на Чжихао.

— Я проходил Бан Пинь по пути в Лунь как пилигрим с отцом. Мне нравились монахи. Они были добрыми.

— Они со всеми добрыми. Почти такие же жуткие, как ты, — Чжихао замедлился и отстал, пошел за ними. Чо заметила, что он не поднимал головы, ладони лежали на рукоятях его мечей-крюков. Она видела такое поведение у людей раньше, он переживал, что его узнают.

— Что случилось с твоим отцом, Эйн? — спросила Чо. Она не знала, почему не спросила раньше о том, где семья мальчика, и будут ли родители его искать.

— Он умер. Он вел меня в Лунь. На середине горы храм, посвященный шинигами. Он умер там, — Чо думала, мальчик будет что-то ощущать из-за смерти отца, но его голос был без эмоций, как и взгляд.

— Того же шинигами, который отправил тебя убить императора?

— Да.

— Почему?

— Я не спрашивал, — мальчик не мог рассказать, но затянул шарф сильнее, несмотря на жару, и стал потирать ткань пальцами.

На краю города стояла деревянная арка над дорогой. Она была выкрашена в зеленый с красными украшениями сверху, и казалось, что она просто отмечает границу города. Три монаха стояли у арки, кланялись и встречали всех, кто вошел в город, или желая уходящим безопасного пути. Каждый монах был в объемной золотой робе с черным узором, их волосы были очень короткими. Чо заметила, что многие путники игнорировали монахов, но это не мешало им желать всем добра. Она не знала, почему Чжихао так плохо к ним относился.

— Да озарят вас удачей звезды, — сказал один из монахов, когда они прошли.

— Иди ты! — сказал Чжихао, Чо поклонилась и повторила благословение монаха. Ее снова подгоняли люди, и она оставила монахов.

Люди шли решительно, явно знали, куда им нужно. Чо и Чжихао не знали, а Эйн замедлился в городе еще сильнее. А потом мальчик замер и посмотрел назад, вперед, повернулся, словно заблудился.

— Я не узнаю эту часть Бан Пиня.

Чжихао застонал.

— Что тут узнавать? Смотри. Улица, еще улица, какие-то здания. Торговцы пытаются продать то, что нам не нужно. Нищие попрошайничают. И всюду монахи. И все делают вид, что счастливы, но они тут, чтобы мы вели себя прилично. Город скрытого просвещения, да? Скорее город навязанного послушания. Зачем мы тут, малец?

— Мы идем к Ву.

— Десятки городов десяти маленьких королевств по пути к Ву. Это Бан Пинь. Почему мы тут?

Эйн смотрел по сторонам.

— Я ищу кое-кого.

— Кого?

— Чен Лу.

— Не слышал о нем.

Чо решила, что пора было брать ситуацию в свои руки, пока Чжихао не оказался лишь отчасти живым.

— Поищем, где остаться. Место с горячей едой и ванной.

— Холодная или горячая еда. Какая разница? — Чжихао хмуро посмотрел на нее. — Все будет на вкус как соленая грязь.

Чо вздохнула.

— Там мы спросим об этом Чене Лу. Я поищу того, кто продает одежду, лучше ипианскую. А ты, Чжихао, сможешь прятаться и дуться от тех, кто может тебя тут найти.

Они нашли гостиницу, Чжихао оплатил комнату на деньги из лагеря Пылающего кулака. Они устроились, и Чо пошла искать рынок. Оставлять Эйна с Изумрудным ветром было тревожно, хотя она не знала, кто из них был в большей опасности. Но немного побыть вдали от них было приятно. Солнце миновало зенит, она брела по улицам, пока не спросила у проходящего монаха, где продают ипианскую одежду. Он был рад помочь, дал ей еще одно благословение, когда она уходила. Одежда была дорогой, а Чо была почти без денег, но она смогла найти подходящие синие хакама и черную хаори, чтобы прикрыть бинты. Она выглядела как ученица, а не мастер, но это было лучше, чем выглядеть как мертвый бандит. Купив одежду, Чо потратила оставшиеся монеты на местные купальни. Она почти жалела других в купальне, когда увидела, как с нее стекает грязь.

Хоть в теплой воде было уютно, что-то было не так. Что-то, что Чо не могла понять. Она была расслаблена, но не ощущала себя радостной. Словно у нее чесалось то, что она не могла почесать. Это беспокоило ее, мучило ее, и, чем больше она пыталась игнорировать это, тем настойчивее становилось чувство. Все раны от бандитов ощущались так, словно открылись. Вскоре стало неприятно лежать в купальне. Вода была горячей, давила, словно пыталась ее утопить. Она с трудом держала голову над водой. Боль в груди горела, и когда Чо опустила взгляд, увидела тонкие струйки крови в воде.

Чо выбралась из купальни и шагнула к одежде и мечам. Мир кружился, пока она одевалась, сначала обмотав грудь бинтами, потом натянув хакама, привязав ножны к поясу, а потом просунув руки в новую хаори, которую она оставила открытой. Было скандально хоть немного открывать повязки, но она три дня шла по Хоса в таком состоянии. Теперь она была хоть немного лучше прикрыта. То ли от жара купальни, то ли от времени года, Чо потела и задыхалась. Она шла к гостинице как в тумане, не замечая удивленные взгляды и две попытки монахов помочь ей. С каждым шагом давление и боль ослабевали, и странный зуд становился не таким настырным. Когда она добралась до гостиницы, ей казалось с тревогой, что что-то было не так.

Она нашла Чжихао одного в общей комнате гостиницы, он сидел за низким столиком на коленях. Он заметил Чо, когда она вошла, но быстро отвел взгляд. Она приблизилась, увидела полную чашку вина перед ним, тарелку с рисом с овощами, которые он гонял по поверхности, а не ел.

Чо опустилась напротив Чжихао и взяла его чашку. Она понюхала, сделала пару глотков. Вкус был гадким, как и ожидалось.

— Прошу, угощайся.

— Где Эйн? — Чо опустила чашку и глубоко вдохнула. Она все еще ощущала зуд, словно насекомые ползали по венам.

Чжихао пожал плечами.

— Он спрашивает вокруг о Чене Лу. Похоже, никто не слышал об этом легендарном герое. Он решил пойти поискать, а я остался тут, — он придвинул чашку и крутил ее, а не пил.

— Ты отпустил его одного? А если он потеряется?

— Если бы, — фыркнул Чжихао. — Ты не ощущаешь? Закрой глаза и скажи, что не ощущаешь, где мальчик.

Чо обычно не слушалась советов бандитов, но Чжихао проявил себя надежным, хоть его мрачное настроение после лагеря не помогало испытывать к нему тепло. Но Чо послушалась, закрыла глаза и задумалась. Она ощутила зуд на коже сильнее, он тянул ее. Она открыла глаза, Чжихао кивал.

— Это как нить, и она все время указывает, где его искать. Я ощутил это в Каиши, когда попытался уйти. Ощущение было таким сильным, что я едва мог стоять. Казалось, мое сердце пожирали черви, — он поежился.

— Чем дальше он, — сказала Чо, — тем нам хуже. Мы привязаны к нему, — до этого зуда она думала, что дело было в чести. Что это была еще одна клятва, которую она могла отбросить, если будет слишком тяжело. Теперь она понимала, что все было сложнее и проще. У них не было выбора: только идти за Эйном, выполнять его приказы, иначе они умрут. Снова.

Изумрудный ветер кивнул.

— Мы словно в цепях, — он подвинул чашку к краю, сбросил ее, и содержимое разлилось на полу.

— Почему ты ненавидишь этот город? — спросила Чо. — От кого ты прячешься?

Чжихао начал подвигать тарелку к краю стола.

— Я ни от кого не прячусь. И мне не нравится этот город, потому что я тут родился. Мои родители отдали меня монахам, и эти дураки двенадцать лет пытались сделать меня послушным, как они. У меня на спине даже есть татуировка созвездия Лили. Мастер Фушус говорил, что это соединяет меня с самыми спокойными звездами, — он посмотрел на Чо с хитрым блеском в глазах. — Не сработало.

Она не ждала, что он будет так честен насчет причин и прошлого, но была рада этому. Это кое-что объясняло. Служанка остановилась у стола и подняла чашку с пола. Она мрачно посмотрела на Чжихао. Он просто улыбнулся и столкнул тарелку со стола. Она упала на пол со стуком, и женщина вздохнула. Она подняла тарелку и как можно больше риса и умчалась прочь. Хоть они сняли комнату, Чо казалось, что их скоро попросят уйти. Чжихао был доволен собой.

— Ты знаешь, как скучно, — продолжил Чжихао, игнорируя Чо и злую служанку, — стоять у тех ворот на входе в город и всех благословлять? Я стоял там месяц. Мне приказали быть милым со всеми. Да озарят удачей звезды… Да озарят удачей звезды… Я был готов рвать глотки в первый день. Как я ощущал себя через месяц? Никто и спасибо не говорил. Везет, если тебя просто игнорируют.

— И как ты обошелся с теми, кто там сейчас?

Изумрудный ветер фыркнул.

— Я отслужил свое время. Пусть те дураки знают, как это ощущается.

Крупный мужчина с фартуком в крови, лысеющей головой и свисающими усами остановился у столика. Он мог быть хозяином и поваром. Он скрестил руки на груди, показывая им ножи и тесаки на поясе.

— Уходите, — рявкнул мужчина.

Чжихао посмотрел на мужчину с улыбкой, а потом повернулся к Чо.

— Думаешь, он понимает, как просто было бы разрезать его тесаком с его пояса?

Чо встала, ладонь лежала на ножнах. Она склонила голову перед мужчиной, а потом перед служанкой, стоящей в стороне.

— Нам очень жаль. Мы пойдем.

Изумрудный ветер застонал.

— Куда? Некуда идти. Бан Пинь нудное место. Давай пить, пока малец не вернулся.

— Мы найдем мальчика, — Чо подавила желание поднять Чжихао на ноги. Она росла с тремя младшими братьями, от этого было проще сдержаться с Изумрудным ветром.

— Чудесно, — застонал Чжихао, но встал из-за стола. Он повернулся к повару, ладони лежали на рукоятях мечей. Чо не знала, разозлится ли он сильнее, если поймет, что был ниже. — В будущем будь вежливее. Я — Изумрудный ветер.

Повар фыркнул и окинул Чжихао взглядом.

— Я не слышал о тебе, — Чо почти улыбнулась от румянца на щеках Чжихао, но понимала, что так стало бы только хуже.

— У вас еда на вкус как помои.

— Потому что мы подаем помои помоям.

Чо уже не могла терпеть и решила уйти. Она отвернулась, уверенная, что все кончится кровью, и вышла на улицу, где уже собирались тени. Она слышала крики из гостиницы, закрыла глаза, игнорируя это. Она была Шинтей, обученная помогать мечом другим, поддерживать мечом и техниками достойные дела. Но тут она была няней с ребенком и одним из самых жестоких преступников Хосы, который убил столько же людей, сколько она спасла.

Она ощутила, как зуд тянул ее на север, глубже в город. Притяжение усиливалось. Чо гадала, означало ли это, что Эйн уходил дальше. Она не знала, понимал ли мальчик, как это ощущалось для тех, кто был с ним связан. Им пришлось бы идти за ним, или они умерли бы от ран, которые уже убили их.

Дверь за Чо открылась, и она вздрогнула и отвлеклась от мыслей. Чжихао вышел, выглядя радостно. Он подмигнул Чо, и от этого ее стошнило бы, но желудок уже мутило от вкуса еды и выпивки.

— Закончил?

Дверь за Чжихао закрылась.

— Да. И мне намного лучше, спасибо.

— Я хочу заглядывать внутрь? — Чо не знала, что сделала бы, увидев, что повар мертв. Решила бы восстановить справедливость? Или проигнорировала бы поступок Чжихао? Их связь с Эйном позволяла им убить друг друга? У нее не было ответов на много вопросов.

— Лучше не надо. Но они еще живы.

Крик прозвучал из гостиницы.

— Нужно идти, — Изумрудный ветер не ждал, пока Чо согласится, не спросил у нее направление, а пошел на север. Чо вздохнула и зашагала следом.

Глава 13

Солнце давно пропало на западе, когда они нашли мальчика. Чжихао думал, что кто-то должен был ходить по улицам с наступлением темноты и зажигать фонари, заменять свечи. Это должен был делать не один человек, ведь в городе было много улиц. Может, он сейчас занимался бы этим, если бы не встретил Сейфон, Сломанную цепь. Чжихао улыбнулся, одна неожиданная встреча с женщиной отправила его от жизни, полной скуки, к приключениям и преступлениям.

Шепчущий клинок была тихой, как ее имя, но ей не нужно было говорить, чтобы ее недовольство ощущалось. Ей не нравилось, что Чжихао поднял шум в гостинице, был повар жив или нет. Это было проблемой с настоящими героями, каким Чжихао не являлся. Они заступались за слабых, а не нападали на них. Герои желали справедливости, а Чжихао — мести. Герои бились ради чести, словно это было важнее того, что в карманах. Герои были дураками, которые желали найти бой, в котором не могли победить, и он не мог стать таким, что бы ни говорил мальчик.

В дальнем конце маленького рынка сидел толстяк на стуле, который едва удерживал его вес. На нем были только штаны, обрезанные над коленями. Его выпирающий живот свисал и покачивался от движений. Мальчик сидел рядом с ним, слушал толстяка. Итами времени не теряла, шла среди торговцев, собирающих их товары, а Чжихао без веселья шел за ней. Будь он вором лучше, он легко смог бы забрать пару товаров, может, даже пару новых колец, чтобы заменить те, что он потерял. Но Чжихао был скорее бандитом, чем вором. Он предпочитал брать то, что хотел, и бросать жертвам вызов остановить его. К сожалению, такое воровство натравило бы на них толпу монахов.

— …как-то раз обезьяна. Даже звуков не издавала, — голос толстяка был высоким для его размера, и на нем не было волос. Он сидел под желтым зонтом, хоть солнце давно село. — На ней была шапка. Маленькая шапка, как у ипианских воинов. Она танцевала для меня. Я не знаю, что случилось с обезьяной.

— Наверное, ты ее съел, — сказал Чжихао. Итами хмуро посмотрела на него, толстяк смерил его недовольным взглядом. Мальчик все глядел на толстяка бледными глазами.

Толстяк хмурился еще миг, а потом рассмеялся.

— Я ел и не такое, — он шлепнул по животу, и тот задрожал, а потом взял деревянную бутылку у ног, поднял к губам и стал шумно пить.

Итами опустилась рядом с мальчиком.

— Что ты тут делаешь, Эйн?

— Больше вина! — закричал толстяк. Если кто и мог ему ответить, Чжихао их не видел. Они были на небольшом участке из камня за рынком. Деревянная платформа в стороне у стены большого каменного здания напоминала виселицу.

— Я нашел его, — мальчик улыбнулся. — Чен Лу, Железный Живот.

— Это я, — радостно пропищал толстяк. Он шлепнул себя по животу. — Железный живот Чен. Я рассказывал мальчику о своих подвигах.

— Я уже все знаю, — гордо сказал мальчик. — Но хотел услышать из первых уст.

— Это он? — спросила Итами. — Уверен?

— Сказал же, я — Железный живот! — толстяк встал на ноги ловко, что от него не ожидалось. Итами остановилась для приветствия. Он был выше, чем она, на пару дюймов, и от его жира она выглядела как тростинка в одежде. — Я рассказывал вашему мальчику о своей обезьяне.

Чжихао издал смешок.

— Он не мой мальчик.

Железный живот пожал плечами.

— Твой мальчик. Ее мальчик. Какая разница. Ты перебил…

— Историю про обезьяну? — Чжихао подумывал шагнуть ближе, но не хотел быть слишком близко к толстяку. Такие мужчины могли быть медленными, но если схватят, он мог просто сесть и задавить Чжихао горой своей грязной плоти.

— Мне не нравится твой тон, — сказал толстяк. — Учись у своего мальчика, он слушает с уважением.

— Он не мой…

— Я — Железный живот Чен, — крикнул Чен Лу. Торговцы неподалеку поспешили собраться и уйти.

— А я — Изумрудный ветер, — прокричал Чжихао. Хоть его голос был ниже, он звучал не так впечатляюще. Он подчеркнул свои слова насмешливым поклоном.

— Что?

Чжихао выпрямился. Он злился, веселье от избиения повара пропало.

— Ты мне не нравишься, Оловянное пузо, — он впервые заметил оружие возле стула Чена. Это была большая булава с металлической ручкой в половину роста Чжихао, а наконечник был камнем размером с беременную свинью. Если оружие было прочным, как и выглядело, Чжихао не представлял, как это можно было поднять, а потом и замахнуться. Железный живот Чен был или самым сильным, или безумным дураком. Или всем сразу.

— Уверен, Эйн? — спросила Итами. Она стояла слишком близко к толстяку. Он мог ее схватить.

Мальчик кивнул.

— Да. Он мне нужен.

Итами посмотрела на Чжихао.

— И в этот раз будешь сидеть? Или ты нападаешь только на беззащитных поваров?

— Беззащитный? У него было много ножей. Я не виноват, что он ими только овощи может резать.

Железный живот не был глупым и понял их разговор, но не стал готовиться к атаке. Он стоял на месте, руки висели по бокам, безумная улыбка сияла над подбородками.

Чжихао вздохнул.

— Я не думаю, что я тебе тут нужен. Но если ты настаиваешь.

Мальчик встал, отряхнул колени и поклонился толстяку.

— Железный живот Чен, прости, но мне нужна твоя помощь. У меня задание, и только привязанным ко мне я могу доверять. Прости, но ты должен умереть.

Улыбка пропала с лица Чена.

— Ты мне нравился, мальчик. Но ты какой-то странный, — прорычал он и шлепнул себя по животу. — Думаешь, будет просто? Думаешь, это мой первый бой? Видишь шрамы на моей коже?

Мальчик отошел, чтобы смотреть со стороны. Не он один. От слов о бое между самопровозглашенными героями и легендами толпа людей собралась на окраине рынка. И какой-нибудь хитрый торговец уже мог принимать ставки.

— Тебе лучше взять оружие, — едва слышно сказала Итами. Она была наготове, ладонь лежала на рукояти меча. Чжихао видел, как она вытаскивала его и тут же нападала. Она разрезала в Каиши так человека пополам.

— Возьму, когда будет нужно.

Чжихао покачал головой. Мальчик хотел героев, которые могли сражаться и не умирать без необходимости. Он никогда не слышал о Железном животе, но был уверен, что им не нужно было, чтобы толстый дурак познакомился со своими внутренностями.

— Хорошо, — Итами вдохнула, сжала рукоять крепче и вытащила меч для убийственного удара.

Глава 14

Шепчущий клинок и Изумрудный ветер против Железного живота Чена

Мир проехал по животу Чена с лязгом стали. Шок пробежал по руке Чо. Раны не было, как и крови и даже царапины. Его плоть покачивалась от силы удара, но недолго. Он улыбнулся Чо, лицо без волос было как у ребенка-великана. Она ловко отскочила от него, вытянула меч сбоку, готовая отбиваться, но Чен не двигался. Он рассмеялся и покачал головой.

— Думали, меня зря зовут Железным животом? — он отвернулся от них, отодвинул стул и зонт и взял булаву.

Чо посмотрела на Чжихао без слов. Тот улыбнулся и вытащил оба меча.

— Как по мне, все просто. Не бей по животу, — он прыгнул и опустил клинки на спину Чена, пока толстяк тянулся к булаве. Клинки ударили по плоти с тупым стуком, и все. Чжихао провел мечами вниз, и эта атака должна была оставить вырезанный крест на спине мужчины, но края даже не поцарапали кожу.

Железный живот, все еще спиной к ним, выпрямился во весь рост. Он поднял булаву и замахнулся над головой к спине. Чжихао отпрянул в сторону, и булава не успела прибить его к спине толстяка. Когда Чен повернулся к ним, он стал раскручивать булаву. Чо отпрянула на шаг от них, Чжихао тоже, уже не был так уверен. А толстяк убедился, что получил их внимание, поднял булаву и опустил на камни под ними. Земля задрожала от удара, и бледный камень разбился в крошку. Чен бросил булаву в камне, побежал вперед и врезался животом в Чо. Она отлетела, прокатилась по земле и вскочила на ноги. Мужчина удивил ее, и она не успела отреагировать, но такое работало лишь раз.

Чо скривилась от боли в ребрах. Она сжала Мир обеими руками и бросилась, напала на Чена спереди, а Чжихао зашел ему за спину. Она ударила его по груди, развернула меч и взмахнула им у его лодыжек, техника была опасной, но Железный живот не получил ни царапины. Он опустил огромный кулак на голову Чо, но она успела уклониться.

Чжихао попытался поймать крюком меча лодыжку Чена, но лодыжка была большой, и меч соскользнул. Железный живот повернулся, схватил булаву и замахнулся ею на Чжихао, а картинка бандита растаяла, как дым на ветру.

Техника Изумрудного ветра запутала Чена на миг. Толстяк нахмурился, не понимая, куда делся противник. Чо использовала шанс и напала. Она ударила Миром по его животу, отскочила и провела клинком по его бедру. Изумрудный ветер появился перед толстяком и ударил мечами по его лицу. Они проехали по коже шеи без следов, и Железный живот повернул булаву к Чжихао, но тот снова пропал.

Чо прыгнула на спину толстяка, впилась сандалиями в складки плоти и опустила Мир изо всех сил на его шею. Клинок проехал и уцепился за складку. Она словно резала им камень, кожа не поддавалась. Чо сделала сальто в воздухе, приземлилась на ноги. Она отскочила, когда Чен развернулся с булавой и высоким ревом. Он бросился на нее, ударяя булавой, разбивая камни, кусочки отлетали в воздух. Чо скользила тихо по камням. У нее заканчивалось место, скоро она врежется в стену. Железный живот не отступал, его глаза злобно горели. Чо замерла, заставила Мир гудеть шепотом, а потом прыгнула навстречу Чену и скользнула вправо, когда он ударил слева. Мир проехал по животу мужчины, и он споткнулся и остановился, прислонился к стене виселицы, глубоко дыша. Чо выпрямилась и выдохнула, оглянулась на толстяка поверх плеча.

— Больно, — сказал Железный живот. Он провел ладонью по животу, но крови не было, даже царапины. Даже техника Чо с мечом не пронзила его кожу. Железный живот поднял палец. — Мне нужна минута, — он прислонился спиной к стене и глубоко дышал. Его лицо было красным, он вспотел.

Чжихао прошел к Чо, чтобы посоветоваться, пока Чен пытался отдышаться.

— Есть идеи? — сказал он. — То была твоя техника с гудящим мечом?

Чо кивнула и взглянула на Мир, а потом на второй меч, навеки заточенный в ножнах.

Железный живот отдышался и смог заговорить:

— Наделить меч ци, — он все еще прислонялся к стене, смотрел на них мелкими глазами. — Умно. Но я — Железный живот. Моя ци сильна. От этого моя кожа как сталь.

Чо улыбнулась.

— Что ты знаешь о ци? — шепнула она Изумрудному ветру.

Чжихао рассмеялся.

— Ничего.

Чо потрясенно посмотрела на нее.

— Ты же был монахом двенадцать лет?

Изумрудный ветер фыркнул.

— Я был плохим монахом. Они не собирались учить меня такой силе.

Чен оттолкнулся от стены, опустил ладонь на булаву и закинул ее на плечо.

— Ци — это дух, — пискнул он. — Он есть у всех нас, но у некоторых его больше, — он шлепнул себя по животу. — Моя ци сильна, и я могу ее направлять. А теперь…

Толстяк поднял булаву и обрушил ее на камни, разбивая их на сотни кусочков. Большой кусок камня взлетел, и Железный живот схватил булаву обеими руками и замахнулся на него. Чо поздно поняла, что он делал, пригнулась, закрывая голову. Чжихао просто растаял, а куски камня посыпались на Чо, царапая кожу на руках и ногах. Она подняла голову, Чен был над ней, взмахнул булавой.

Чо присела на корточки и прижалась к земле, булава пролетела над ней, воздух трепал одежду. Она поднялась на колено и ударила Миром в пах Чена. Удар не был благородным, но мастер Акихико как-то говорил, что честь можно было потерять и вернуть много раз, а жизнь можно было потерять лишь раз и уже не вернуть. Насчет второго он ошибался. Мир пронзил ткань коротких штанов Железного живота, остановился со стуком. Чо посмотрела, как глаза толстяка расширились, а потом он улыбнулся. Он опустил булаву, и Чо бросилась в сторону, откатилась и вскочила на ноги. Железный живот остался целым.

— Этот тебе точно нужен? — крикнул Чжихао Эйну, терпеливо сидящему у прилавка на улице.

Эйн кивнул.

— Мне нужен для задания Железный живот Чен. Вы обещали убить его для меня.

— Как?

Эйн не ответил. Мальчик смотрел пристально, теребил красный шарф.

Чжихао застонал и рассеялся с ветром. Чо оглянулась, Железный живот улыбался. Он вытянул правую руку, Чжихао появился, и он сжал шею бандита толстыми пальцами. Чо увидела удивление на лице Чжихао, а потом и панику. Он стал размахивать мечами, бил ими по плечам и голове Чена, но тот даже не вздрогнул.

— Твоя ци тебя выдает, — Чен подчеркнул слова ударом по животу Чжихао, тот охнул, выронил мечи и впился пальцами в ладонь на его горле. Чо видела, что хватка была крепкой. Чжихао умирал… снова.

Чо снова шепотом заставила Мир гудеть, побежала к мужчинам и ударила мечом по локтю Чена, но клинок просто остановился. Толстяк чуть скривился. Он ударил ногой в сторону Чо. Она отскочила, ударила клинком по его ноге, но без толку. Он все сжимал горло Чжихао, глаза бандита закатились, руки обмякли по бокам.

Чо притянула Мир к своему боку, заставила его гудеть снова, шепча ему снова и снова, пока от меча не загудел воздух вокруг него, она с трудом удерживала клинок. Она бросилась, обогнула летящий кулак Чена и ударила по его животу, выпустив всю энергию, которую накопила в клинке. Меч со скрежетом двигался по складкам плоти. Чен отпрянул на два шага, охнул. Он упал на колено, еще сжимая шею Чжихао. Он прижал лицо бандита к брусчатке, вытер рукой живот… но крови все еще не было.

Гром раздался над рынком, и голова Железного живота отдернулась. Толстяк пошатнулся и рухнул на спину, утащив Чжихао за собой. Чо убрала Мир в ножны и поспешила разжать пальцы Чена на шее Чжихао. Бандит упал на землю, задыхаясь и потирая пострадавшую шею.

— Ты это сделала, — прохрипел Чжихао. — Как?

Эйн подошел к ним. Чо видела за ним толпу зевак, они шумели, одни указывали на них, другие — на стену вокруг рынка.

— Вряд ли я это сделала, — сказала Чо. Эйн подошел ближе, роясь в сумочке. Она посмотрела на Чена. На месте левого глаза была глубокая кровавая дыра.

— Ого, — Чжихао пнул труп Железного живота. — Тогда нам повезло. Козел! — он плюнул на лицо толстяка.

Эйн не боялся, а стал тыкать в пострадавший глаз.

— Я не могу исправить это иглой. Мне нужна кочерга и огонь, — он посмотрел на них, но Чо и Чжихао не помогли ему.

Чжихао сказал, потирая шею:

— Я не знаю, хочу ли, чтобы этот возвращался.

— Я больше переживаю за того, кто убил его, — добавила Чо и повернулась к толпе, которая подобралась ближе, чтобы посмотреть на павшего толстяка.

Толпа расступилась, худая фигура прошла на площадь. Чо подумала, что это был монах, пришел узнать, почему они сражались, но он отличался ото всех, кого она видела. Фигура была низкой и тонкой, на нем была свободная накидка и штаны темно-зеленого цвета. Он шел в деревянных сандалиях, стучащих по камню, нес на плече длинное ружье. Но больше всего бросалось в глаза то, что человек был с головы до пят в бинтах, только левый глаз не был скрыт. Он приблизился, и Чо увидела, что глаз был молочно-белым. Кто-то в толпе пошел за прибывшим, и Чо слышала, как они повторяли «Эхо смерти», хоть она не узнавала это имя.

— Э? — Чжихао забрал мечи. — Кто это?

— Видимо, наш спаситель, — сказала Чо. Она склонила голову, когда прибывший остановился перед ними. Его плоть была коричневой и сморщенной вокруг глаза, и на бинтах местами были пятна.

— Мне все еще нужны кочерга и пара углей, — сказал Эйн.

— Спасибо за помощь, — сказала Чо. — Меня зовут…

— Шепчущий клинок, — голос мужчины был булькающим, приглушенным бинтами. Он посмотрел на Чжихао. — А ты — Изумрудный ветер. А это — Железный живот Чен.

Чжихао фыркнул.

— Был.

Мужчина в бинтах кивнул.

— И будет снова. Меня зовут Рой Астара.

Чо посмотрела на толпу за мужчиной.

— Они назвали тебя Эхом смерти.

Эйн встал рядом с Чо. Он посмотрел на мужчину в бинтах, они минуту переглядывались, а потом Эйн повернулся к Чо, снова сжимая шарф.

— Чтобы его вернуть, мне нужно прижечь рану. Я не могу это исправить. Нужны кочерга и огонь.

Рой Астара поклонился мальчику.

— Как скажешь, — он повернулся к толпе. — Принесите, пожалуйста, кочергу с концом не больше монеты и жаровню с углями. Может, из кузни? — пара жителей неподалеку поговорили и побежали выполнять задание. Чо показалось странным, что они слушались мужчину в бинтах. Может, он был важным лицом в городе.

— Полагаю, я должен благодарить, — Чжихао глубоко вдохнул. — Спасибо за спасенную жизнь.

Мужчина не слушал его, опустился перед Эйном.

— Я знаю тебя, — сказал он. — Звезды сказали, что ты придешь, — они смотрели друг на друга, и Чо была рада, что они не смотрели на нее. — Я клянусь, что пойду с тобой.

Глава 15

Чен Лу — Железный живот

«Овладеть чьей-то ци — овладеть чьим-то телом.

Овладеть чьим-то телом — овладеть чьей-то душой.

Овладеть чьей-то душой — овладеть чьей-то судьбой.

А теперь принесите мне еще курицу!».

— Железный живот Чен, о тайнах ци

Чен проснулся от боли и запаха горящего мяса. Это было редким для него. Лицо болело. Он не понимал, почему, но это ощущалось неправильно. Он знал боль, но едва ощущал ее, кроме боли в суставах порой. Он понюхал, мясо было сожжено так, что его уже нельзя было есть, от этого лицу стало большее. Он открыл глаза и увидел, что был на той же площади, где встретил мальчика, которому рассказал о старых приключениях. Луна все еще была растущей. Он сел и увидел двух дураков, с которыми бился. Они глядели на него.

— Что… — Чен закашлялся. Что-то в горле было твердым и гадким. Он кашлянул снова и сплюнул металлический шарик на ладонь.

Мужчина с длинным лицом и свисающими усами рассмеялся так, что ему пришлось сесть. Чен помнил, как сжимал его горло, выжимая из него жизнь. Он не понимал, как мужчина выжил. Женщина с усиленным ци мечом стояла неподалеку, ладонь лежала на рукояти того меча, который гудел от ее духа. Мальчик был ближе, сидел возле Чена, пристально глядя призрачными глазами.

— Он жив, — крикнул один из зевак. — Толстяк жив.

— Я думал, Эхо смерти убил его, — сказал другой.

— Он сел. Он жив, — крикнул третий голос.

Чен пошевелил ртом. Язык будто опух и засох. Он отбросил металлический шарик и поискал свою бутылку. Она почти опустела, но он надеялся, что сможет утолить жажду.

— Ты помнишь, кто ты? — спросил мальчик.

— Я — Железный живот Чен, — медленно и хрипло сказал он. — Что произошло? — он встал на четвереньки, а потом на ноги, шагнул к своей бутылке вина.

— Ты умер, — сказал мальчик.

— Ха! Невозможно, — Чен схватил бутылку, тряхнул ее. Там почти ничего не было. Он поднес ее к губам и сделал глоток. Вкус был как у старой мочи, и он сплюнул вино. Мужчина с мечами-крюками засмеялся снова. — Это вино испортилось. Принесите другое, — он поднес бутылку ко рту, стал пить, игнорируя гадкий вкус. Он пил и не такое. Он же был Железным животом.

— Что с его лицом? — крикнул кто-то из зевак, с ужасом глядя на Чена.

— Лицо? — Чен бросил бутылку и коснулся кожи. Левой стороны было больно касаться, и он вскоре понял, что не видел ладонь.

— Ты должен знать, глаза нет, — приглушенный голос звучал от мужчины в бинтах, было видно только его левый глаз, который был бледнее, чем у мальчика. У него было странное оружие, смесь металла и дерева.

— Нет? — Чен ткнул левый глаз, задел плоть и скривился от боли.

— Так всегда, когда они возвращаются? — спросил мужчина в бинтах.

— Да, — мальчик кивнул. — Шепчущий клинок хорошо справилась, но Изумрудный ветер попытался убежать, — он повернулся к Чену. — Прошу, не убегай от меня.

— Что такое? — закричал Чен. — Принесите вина, — никто не слушался его. Он не помнил, когда в последний раз люди не спешили выполнить его приказ в Бан Пине. Все знали, что его нельзя было игнорировать.

Мужчина в бинтах шагнул вперед, его деревянные сандалии стучали по камням. Он поклонился, прижав кулак к ладони в знак уважения.

— Железный живот Чен, ты умер. Я выстрелил в твой левый глаз.

— Что? — взревел Чен и дернулся вперед. Он не мог поверить, что умер, но его левого глаза не было, и дурак в бинтах перед ним заявлял, что был в ответе. Тогда он заплатит за это.

Мужчина в бинтах, отпрянул на шаг, споткнулся и с громким воплем упал на зад. Чен подошел к нему.

— Не трогай меня! — завизжал мужчина. Чен заметил, что его бинты были в крови и не только. И в глазу мужчины был страх. Хоть он был белым, как снег, там был страх. Он замер.

Мужчина с усами встал, перестал хохотать.

— Ты проиграл, толстяк. Признай это, — сказал он.

— Я должен был убить тебя, — сказал Чен.

— Ты пытался. Но не смог.

— Я могу попытаться снова. Та техника тебя не спасет.

Мужчина с мечами-крюками улыбнулся.

— Я лишу тебя другого глаза.

Женщина-ипианка покачала головой.

— Нужно всех по пути злить? — сказала она. А потом протянула руку к мужчине в бинтах, который все еще кривился на земле.

— Я сказал: не трогайте меня, — он отполз от нее.

Мальчик подошел снова.

— Меня зовут Эйн. Я вернул тебя, и теперь ты привязан ко мне.

Чен почесал подбородки. Ему надоели эти дураки. Потеря глаза была проблемой, но он знал многих мужчин с одним глазом, и они неплохо жили. И было почти не больно, пока он не трогал. Что важнее, он хотел есть и пить. Мальчик все болтал про задание, но Чен не слушал его. Он схватил булаву и зонт и пошел искать гостиницу с хорошей едой и крепким вином.

* * *

Чен знал, куда шел. Жители города пропускали его, некоторые кривились, другие таращились, и один из монахов попытался остановить его и спросить, нужно ли ему исцеление. Чен отмахнулся. Он потел, когда дошел до гостиницы, и он удивился, узнав, что ее название сменилось за пару дней. Но он прошел в дверь и заказал вино и тарелку мяса. Он нашел длинный стол, опустил булаву на пол и сел на стул, радуясь, что мог уже не стоять на ногах.

Мальчик и три его товарища прошли в дверь вскоре после него. Они сели за его стол, только мужчина с бинтами сел за стол неподалеку. Чен игнорировал их. Похоже, бой был окончен. Он проиграл, это стоило ему глаза. То, что они ходили теперь за ним, было неудобно, но он мог жить с этим, пока они не просили поделиться едой.

— Железный живот Чен, меня зовут Эйн…

Чен громко хмыкнул, перебив его, принесли его бутылку вина. Он игнорировал чашку, поднес бутылку к губам и скривился от вкуса.

— Это вино тоже испортилось.

Мужчина с мечами-крюками отклонился на стуле и рассмеялся. Он хитро глядел, а Чену не нравились такие люди.

— Одна из многих радостей того, что ты жив по большей части, — сказал мужчина. — Подожди, пока принесу еду.

Мечница заговорила шепотом, но четким:

— Прошу, послушай, Чен Лу, — сказала она. — Ты умер. Если не веришь нам, ткни в глаз еще раз и скажи, может ли человек пережить такое. Ты умер. Эйн может возвращать людей. Но так он привязал тебя к себе, пока ты не умрешь снова, или пока он тебя не освободит. Ты не можешь биться с этим, поверь. Если уйдешь слишком далеко, рана откроется, и ты снова умрешь.

Чен смотрел на мужчину с мечами-крюками, тот уже не выглядел нахально. Он надулся. Женщина тоже казалась серьезной.

Она оглядела остальных в комнате, словно хотела сказать то, что не должны были подслушать. Тут было шумно. Она склонилась с серьезным светом в глазах.

— У Эйна задание от шинигами. Я говорю это, чтобы ты понял серьезность ситуации. Это не просто выдумка мальчика. Это задание от бога смерти. Убить императора.

Чен пожал плечами.

— Какого императора?

Мужчина с мечами-крюками фыркнул.

— Императора, толстый идиот, — он вскинул руки. — Ты слишком долго пробыл в Бан Пине. Император… десяти королей. Правитель всей Хосы. Еще и с манией величия, если хоть половина историй о нем — правда.

— Так и есть, — сказал мальчик. — И не половина, а все.

— И тебе нужен для этого задания Железный живот?

Мальчик кивнул.

— У тебя нет выбора, — сказал наглец с усами.

— Выбор есть, — сказала женщина. — Можешь помочь нам. Помочь Эйну убить императора и получить второй шанс на жизнь. Или можешь остаться тут и умереть, когда мы уйдем.

Чен кивнул.

— Но почему я?

— Потому что ты — Железный живот Чен, — мальчик пронзил его бледным взглядом. — Ты пережил двенадцать ядов. Ты одолел Яоронга, жуткого медведя. Ты держал врата Финшеня так, чтобы армия генерала Гоу могла прибыть.

Чен хмыкнул.

— Это так. Но я с тех пор набрал вес.

— Да ладно? — сказал наглец.

Принесли еду, Чен подвинул тарелки к себе. Он тут же стал запихивать еду в рот, хотя мужчина не врал, еда была как пепел и грязь на вкус. Но Чен вырос, поедая гнилые объедки на улицах. Его желудок давно привык к тому, что убило бы многих. Его желудок стал железным, его ци стала сильной. И он был голоден.

— Чтобы убить императора, нужно напасть на замок Ву, — сказала женщина, глядя, как Чен ест. — Нам нужно много рук. Сильных рук. Эйн сказал, что редкие сильнее тебя.

— Нет никого сильнее Железного живота Чена, — сказал Чен с набитым ртом. Он указал на мальчика. — Еда такая на вкус из-за тебя? Из-за того, что ты со мной сделал?

Мальчик теребил красный шарф.

— Я вернул тебя из мертвых. Еда такая, потому что ты лишь по большей части жив. Прости.

— Если мы это сделаем, ты вернешь еде хороший вкус?

Мальчик закивал.

— Да. Ты умер, но я обещаю второй шанс на жизнь, если ты поможешь мне. И об этом подвиге будут говорить вечно. Все будут знать, что Железный живот Чен помог убить императора десяти королей. Все будут знать о твоей силе и твоем животе.

Чен кивнул.

— Тогда я помогу. Я убью десять императоров ради хорошей еды.

Наглый мужчина потирал руки.

— Чудесно. С нами теперь толстяк, — он потянулся к вину, но Чен придвинул бутылку к себе. — Хотя у него нет выбора. Как и у всех нас. Кроме тебя, — он повернулся к мужчине с бинтами. — Что нам делать с тобой?

Тот склонил голову.

— Ты ничего не можешь сделать.

— Я не могу тебя вернуть, — сказал Эйн. — Не сразу после Чена Лу. Мне нужно отдохнуть. Ты не можешь пока умереть.

Бинты дрогнули вокруг его рта. Чен решил, что он улыбался, хотя понять было сложно.

— Но я пришел служить тебе поэтому. Я не могу выбрать время своей смерти. Это происходит даже сейчас.

Ипианка склонилась.

— Что с тобой? — спросила женщина.

— У меня продвинутый некроз. Лекари зовут это проказой.

Наглец скрипнул стулом и отодвинулся подальше от больного.

— Я умираю день за днем понемногу. Я многое уже потерял. Но звезды сказали, что ты придешь. Сказали, что ты умеешь возвращать мертвых. Я не хочу умирать, Эйн. Точнее, не хочу оставаться мертвым.

Мальчик нахмурился.

— Мне нужно отдохнуть.

Прокаженный склонил голову.

— Я буду служить, пока могу. Пока не сгнию весь.

Наглец застонал.

— Чудесно. Толстяк и прокаженный с ружьем. Потому я ненавижу Бан Пинь.

Глава 16

На следующий день пришли монахи. Как и думал Чжихао, хотя Итами и мальчик его не слушали. Они пришли не вдвоем, а яркой толпой с острой сталью и требованиями. Сначала они потребовали, чтобы Чжихао и остальные мирно покинули гостиницу. А потом потребовали сказать, почему Эхо смерти, защитник людей, был с обычными драчунами. Раздражало то, что никто не помнил Чжихао Ченя, юношу, который убежал от них, чтобы стать одним из самых великих бандитов в Хосе. Железный живот злился, что монахи не слышали и о нем. Он кричал о своем желудке, о том, что он сделал для всех в Бан Пине, но монахи были решительны. И монахи заявили, что за драку на улице и нарушение покоя в Бан Пине они были изгнаны из города на год. Наказание было не таким и жестоким. Чжихао слышал, что за такое в некоторых городах отрубали ладони. Но монахи были милосердны и слушались звезд.

Итами много кланялась и извинялась, обещала быстро уйти. Чжихао спорил бы, но ему уже надоело в Бан Пине. И он молчал, прижимал ладони к рукоятям мечей и шел за Шепчущим клинком. Монахи вывели их из города на востоке, не давая им остаться.

Утреннее солнце грело их лица, Железный живот прикрывался зонтом. Солнце не было жарким, и от этого было странно, но толстяк прятался под бумажным щитом, словно его лицо могло растаять от света. Он тыкал туда, где был глаз, не выглядел радостно. Жители шли в Бан Пинь и обходили их. Они выглядели странно: мальчик с мертвым взглядом, красивый бандит, скромная мечница, толстяк с зонтом в одной руке и деревянной бутылкой под рукой и низкий мужчина в бинтах и с ружьем.

Дорога на восток была в облаке пыли, от этого мир казался оранжевым. Как и с западной стороны Бан Пиня, тут были телеги и кареты, путники на своих двоих, нищие. Все брели в город, монахи вручали миски риса. Железный живот жаловался, что голоден, часто останавливался и пил вино, хоть оно было гадким. На севере от дороги паслись овцы, пастухи приглядывали за ними. Хотя это не помогало. Банда Кулака часто воровала этих зверей для хорошего ужина. Порой им приходилось одолевать пастухов, но если тот не отбивался, Кулак запрещал убивать. Он говорил: «Бандитам нужны фермеры, чтобы есть, а фермерам нужны бандиты, чтобы жаловаться».

Близился полдень, и из разговоров были только жалобы о голоде и приветствия путников. Молчание беспокоило Чжихао. Так он оставался один с мыслями, и чаше всего он думал о себе, осуждал себя. Итами была права, называя его трусом. Он бросил ее биться с Пылающим кулаком, потому что не был уверен, что победит сам. Он мог выбрать сторону, когда знал исход. Он убежал от Янмей, не глядя на нее, не смог ни в чем признаться.

— Так куда мы идем? — спросил Чжихао с фальшивой бодростью. Он пытался унять мысли, но они плохо слушались.

— Сам говорил, — пискнул толстяк, — в замок Ву, — Чен захихикал, и от этого его плоть прыгала. Чжихао скривился и с отвращением отвел взгляд.

— Это в конце, да. Но малец еще не всех собрал, да? — Чжихао догнал Эйна и отпрянул, когда тот посмотрел на него.

Эйн указал на северо-восток.

— За бамбуковым лесом Солнечная долина.

Хриплый смех сзади звучал болезненно, закончился кашлем. Чжихао увидел красное пятно там, где под бинтами Роя Астары был рот.

— Там мастера учатся вушу открытой ладони. Солнечная долина поставляет виноградное вино и героев.

— Виноградное вино? — Железный живот чмокнул губами. — Я бы хотел попробовать. Это отличается от рисового?

— Да, — тихо сказала Итами. — Оно слаще и фруктовое.

Чжихао рассмеялся.

— Но ты не поймешь, толстяк. Никто из нас не поймет. Кроме прокаженного.

Чжихао увидел, как Рой Астара покачал головой.

— Я давно уже не чувствую вкусы. Я не помню, когда в последний раз ощущал такое. Ты думаешь, тебе не повезло, потому что ты по большей части жив, и все во рту на вкус как пепел и грязь? Ты живее меня. Даже грязь лучше, чем быть без вкуса вовсе.

— Это печально, — Чжихао не думал, что прокаженный был ближе к смерти, чем все они. — Как ты это получил? Проказу?

— Я умер.

— А кто нет? — Чжихао рассмеялся, чтобы прикрыть отчаяние. Они все умерли, так их привязал к себе Эйн. Он все еще помнил что-то о смерти. Может, то было эхо загробной жизни. Чжихао помнил свет, столько, что тьмы не было, такой яркий, что было больно. Но боли не было. Он тряхнул головой, прогоняя смущающие мысли, и задал вопрос прокаженному, не дав ему утихнуть как остальные.

— Я отправился в Лунь, когда был младше, — прохрипел Рой Астара. — Чтобы увидеть храмы в горе. Там их сотни. Было красиво. Некоторые поклоняются звездам, другие — старым, но забытым богам. Некоторые верны богам из Нэш или Кохрана, но таких мало. Некоторые даже поклоняются шинигами, богам смерти. Я видел их статуи: босые, сгорбленные, жуткие создания с низкими телами и большими лицами, — Рой Астара кашлянул, добавив на бинт крови. — У каждого длинные уши и носы как клубень или крюк. У некоторых есть зубы, у других — клыки. Лохмотья на них едва прикрывают их тела, их лица жадные. Шинигами жаждут души и ревностно защищают свои коллекции. Я слышал, они время от времени сражаются, потому некоторые храмы разбиты, заросшие и без ухода.

Чжихао перебил его:

— Ты сказал, что встретил одного, малец. Как он выглядел?

Эйн молчал, волочил босые ноги по пыли. Чжихао повернулся к прокаженному.

— И ты умер?

— Я молился у ног шинигами, и кто-то задушил меня. Думаю, один из монахов сделал меня подношением. Я был младше и не смог отбиться. Да, я умер.

Железный живот вмешался в разговор высоким голосом:

— Уверен? Люди часто прекращают душить до того, как жертва умирает.

— Часто? — спросил Чжихао.

— Я такое слышал, — ответил Железный живот.

— Не по своему опыту говоришь?

Толстяк улыбнулся Чжихао. Он выглядел как демон в тени желтого зонта.

— Как твоя шея, Зеленый бриз?

Чжихао нахмурился.

— Изумрудный ветер. И моя шея в порядке, Оловянное пузо. Спасибо, что спросил, — он насмешливо поклонился толстяку, но тот повернулся к дороге и высоко рассмеялся.

Когда они перестали спорить, Рой Астара продолжил:

— Я умер. Но один из хранителей, ухаживающий за храмом, нашел меня и вернул, — Чжихао увидел, как Эйн оглянулся от этих слов. — Обычным способом. Заботой и лекарствами, знаниями о теле человека. Но я был мертв слишком долго. Тело стало гнить. И когда кровь потекла по венам, ногти уже отвалились, часть зубов выпала. Волосы выпадали клочьями, кожа стала коричневой и облетала, как с рыбы, которую надолго оставили в огне, — он протянул левую руку. — Я пока потерял лишь один палец, — его ладони были замотаны полностью, но было видно, что ему не хватало указательного пальца на левой ладони. Чжихао отвел взгляд с отвращением. — Но лекари сказали, что это не конец. Тело гниет, хотя я еще в нем. Вы живы по большей части, а я почти мертв.

— Какая гадость, — Чжихао поежился. — Это… мы можем заразиться этим от тебя?

— Не знаю, — Рой Астара посмотрел белым глазом на Чжихао. — Наверное, лучше не пытаться выяснить. Я покрыл себя бинтами. Я буду есть и спать один. И я никого не трогаю.

— Звучит одиноко, — сказала Итами, шагая рядом с мальчиком.

Рой Астара кивнул.

— Но так надо. Я все еще могу помочь людям, несмотря на свое состояние.

— Как? — спросил Чжихао.

— С этим, — он поднял ладонь к неприкрытому глазу. — И этим, — он указал на свою голову. — И этим, — он похлопал по ружью на левом плече.

— Монахи тебя уважают, — сказала Итами.

— Я много раз помогал людям Бан Пиня за последний месяц, пока ждал Эйна.

— Потому что звезды сказали, что там ты его найдешь?

— Да.

— Ты можешь их читать? — спросила Итами. — Я знала, что в Ипии были те, кто читал звезды. За это их уважали, с ними хотели иметь связи.

— Нет. Я не могу читать звезды. Но они порой говорят со мной. Они говорят со многими, но те не знают, как слушать.

Чен хмыкнул, словно издал отрыжку.

— Звезды сказали тебе, как победить меня?

Рой Астара покачал головой.

— Нет. Это было очевидно. Твоя кожа — твоя броня, Железный живот Чен. Усиленная ци из твоего желудка, твоя кожа непроницаема. Но глаза — не кожа, они — окна, через которые видят. Окна можно разбить.

Железный живот остановился и повернулся к Рою Астаре. Его левый глаз был пятном прижженной плоти, почерневшей местами, а в некоторых местах мокрой.

— Ты лишил меня глаза.

Прокаженный отпрянул на шаг. Они до смешного отличались размером: огромный толстяк и низкий худой стрелок на сандалиях-платформах.

— Да. Но у тебя осталось больше, чем есть у меня. Ты еще видишь краски, да? Ты можешь сказать мне оттенок неба или травы. Ты можешь затеряться в глубинах глаз женщины. Я не могу. Все серое. Ты мог бы убить меня, Железный живот Чен, — сказал прокаженный, кашляя кровью под бинтами. — Твой взгляд говорит, что ты хотел бы. Не отрицаю, я боюсь смерти, потому я тут. Потому иду за Эйном, надеясь, что он сделает меня почти живым, когда я почти мертв. Я боюсь смерти, но лучше то, что есть у вас, чем у меня.

— Хватит, Чен Лу, — сказала Итами. Они остановились и мешали прохожим. Некоторые замедлялись и смотрели, другие обходили. — Почему, Чжихао, твои слова всегда вызывают драку?

Чжихао вскинул руки, чтобы все видели, что он не трогал мечи.

— Это не я. Оловянное пузо это начал. Я помогу. Я помню, что говорили монахи Бан Пиня. Это было одно из их учений, — Чжихао кашлянул и глубоко вдохнул, слова медленно вернулись к нему. — Можно или дать потерям подавить тебя, или позволить им сделать тебя сильнее, — он понял, что все смотрели на него, даже мальчик с долей любопытства.

Железный живот издал отрыжку и пошел дальше.

— Монахи. Их много, а толку мало.

Итами странно посмотрела на Чжихао, склонила голову в его сторону. Он решил, что это было уважение. А потом задумался, как его могли уважать, когда он не уважал себя. Хотя было приятно хоть раз не быть злодеем.

— Это не конец, прокаженный, — пискнул Чен с местью в голосе. — Никто не забирает у Железного живота, не заплатив за это.

Глава 17

В лесу бамбука не было дороги. Это был лабиринт высоких стволов, худых, как нога человека, и каждый тянулся на сорок футов вверх, а потом листьями приглушал свет, разбивая лучи на осколки. Зеленое море мягко покачивалось во все стороны, идти по нему можно было днями, и это был самый быстрый путь к Солнечной долине. Эйн повел их по нему.

Земля хрустела под ногами, сухие листья и мертвые деревья стали коричневым ковром. Насекомые стрекотали, деревья шелестели на ветру. В некоторых местах они росли так густо, что мужчины с топорами дюжину дней расчищали бы путь. В других местах деревья росли так, что Эйн и его герои могли пройти между ними бок о бок, и только Железному животу было сложно протиснуться с его телесами.

Других путников в лесу бамбука не было. От остальных остались только следы, каждый было видно возле другого. Метки были маленькими каменными башнями, каждая не выше колена Чо. Почти как маяки, они поднимались из земли в лесу и указывали путь. Некоторые были разбитыми, на других остались послания на старом хосанском. Чо не могла их прочесть, но Чен Лу и Чжихао заявляли, что это были предупреждения о ёкаях, мстительных духах.

Она выросла с братьями: старшим и тремя младшими — и знала, что мальчишки постоянно задирали друг друга. И она знала, что спорить с ними не стоило, ведь часто можно было попасться на их уловку, и Чо часто попадалась на уловки младших братьев. Но то было в Ипии, то было давно. Все ее братья уже выросли, наверное, растили свои семьи. Только Чо пошла по пути воина. Ее верность обучению вызывала гордость родителей, но ее поражение сломало их. Ее изгнание было позором для семьи. Прошло много лет, и Чо не знала, были ли они еще живы.

Спор начался снова, когда Чжихао рассмеялся над Чен Лу, чей живот застрял между двумя стеблями бамбука. Чо скрытно улыбнулась: пока споры не переходили в жестокость, они ей даже нравились за воспоминания, которые вызывали. А потом она заметила, что Рой Астара следил за ней молочным глазом, и убрала улыбку. Прокаженный держался в стороне от всех, подальше от Чена Лу. Это было мудро, Железный живот точно не простил его за потерю глаза.

— Свет угасает, — Эйн не ошибался. Лучи какое-то время двигались, тускнели. Сумерки сгущались. И звучал шум, какой был с наступлением ночи: крики зверей, похожие на людей.

— Нужно тут остановиться, — Чо замерла у метки. Она была почти целой, хотя вырезанная верхушка давно обсыпалась. — Пока не стало слишком темно, чтобы увидеть следующую метку.

— Что насчет костра? — спросил Чжихао. — Прокаженный уже замерз, судя по виду, и в лесу бамбука, насколько я слышал, холодно ночью.

Чо кивнула.

— Освободи место и обложи его камнями. Нам не нужно, чтобы весь лес загорелся.

Чжихао изобразил поклон.

— Спасибо, что учишь играть с огнем.

Они освободили немного места для огня, собрали большие обломки сухого бамбука и стали устраиваться на земле. Эйн подтянул колени к груди и обнял их, Чен Лу просто рухнул. Чжихао развернул старый залатанный матрац, который забрал из лагеря Пылающего кулака. Чо отодвинула ветки и села, прислонившись спиной к метке. Рой Астара сидел отдельно, подальше от костра. Чо попыталась позвать его, но он признался, что никто не захочет видеть, как он ест, и она увидела, что он начал снимать бинты у рта, когда отвернулся.

Когда все устроились, Чо сказала:

— Вы когда-нибудь слышали про Ико-аев?

Чжихао фыркнул.

— Призраков нет.

Рой Астара влажно рассмеялся. Они посмотрели на него, но он сидел спиной к ним, опустив плечи.

— Не призраки, — сказала Чо. — Духи. Вековой клинок рассказал мне, что они живут в лесу бамбука. Он описал их как маленьких драконов. Пятеро, каждый не длиннее моего роста, похожие телами на змей или угрей, но с двумя лапками, как у собак. Их хвосты не кончаются, а просто тают. Они нашли Векового клинка в ночь, как эта. Он заблудился в лесу, бродя без цели, — она вспомнила его слова. — Ведь нельзя обрести себя, если не потерялся.

Чжихао громко зевнул и перевернулся на своем матраце.

— Прошу, продолжай свою потрясающую историю о мертвеце и его пути самопознания. Разбудите, когда будет моя очередь сидеть в дозоре.

— Разбужу, — Эйн холодно смотрел на Чжихао, тот взглянул на мальчика и отвернулся.

Чен Лу хмыкнул.

— Интересно, — сказал он. — Заканчивай историю, — он жевал бамбук и запивал его бутылкой. Судя по плеску, она была почти пустой.

— И я хотел бы послушать, — сказал Рой Астара. Он повернулся к ним, бинты вернулись на место, но он все еще сидел в стороне.

— Осай был первым духом, явившимся к Вековому клинку среди леса, оранжево-желтый как чистый огонь. Его голова напоминала курицу, большие глаза и клюв. И он плясал среди вершин, деревья шептали его имя. Звук был веселым, лес радостно пел его. Но когда Осай поприветствовал Векового клинка, смеясь и летая вокруг него, лес снова притих. Потом появился Урай, но в его движениях не было радости или танца. Он скользил тихо и строго среди бамбука, словно за ним следовал охотник. Урай был темно-зеленым, как бамбук, и с головой гончей, уши хлопали, язык торчал изо рта. Имя духа долетело до Векового клинка, дух сам бормотал его, и звук разрезал лес. Он смотрел на добычу, которую никто больше не видел. Следом за зеленым духом прибыл Цай, лиловый, каким могут быть только цветы, с головой речного кота, острыми зубами и сверкающими глазами. Он следовал за Ураем, но двигался, словно не переживал о мире. Имя Цая звучало от его тела, от шелеста чешуи, и слово было ясным, как рассвет. Лес едва заметил его. А потом лес зашумел. Листья дрожали, бамбук словно сдвинулся ближе, словно пытался преградить путь духу. Ноай, четвертый дух, вырвался из-за бамбука как раскат грома, яростно хлопая крыльями. Он не переживал за деревья, врезался в них на пути, и лес гудел его имя. Дух был красным, как рубин, как кровь, и у него была голова акулы, он скалил зубы. Последним прибыл Риай. Синий, как летнее небо, с головой совы. Он был с перьями и мудрыми глазами. Он двигался близко к земле, почти скользил по ней. Но он огибал деревья и Векового клинка. Опавшие листья произносили его имя, оставляя след, который даже неопытные охотники заметили бы. И лес будто оживал от него. Цветы открывались, взлетали насекомые. А потом пять духов пролетели, и Вековой клинок посчитал себя везучим. Увидеть одного Ико-ая — удача, но всех пятерых — неслыханно. Той ночью Вековой клинок благодарил звезды за удачу, построил небольшой храм в лесу, чтобы отблагодарить духов. А на следующий день Вековой клинок проснулся на краю леса, смотрел на Солнечную долину и Прочные скалы. Он подумал, что ему показалось, что лес показал ему путь. Но как только он вышел из леса и пошел по тропе, он ощутил печаль, какой еще не было. Лес не показал ему путь, он прогнал его.

Чо смотрела на огонь их костра. Она устроилась удобнее, опустила ножны на колени, чтобы ее клинки были в досягаемости.

— Не понимаю, — сказал Чен Лу. — Лес показал ему Ико-ай, а потом выгнал Векового клинка?

— Нет, — голос Роя Астары был приглушенным, словно он засыпал. — Лес прогнал Векового клинка, потому что он увидел Ико-аев. Это было не благословение. Духи появляются не в местах, а возле людей. Говорят, Ико-аи появляются, когда грядут события, меняющие мир. Лес не хотел видеть эти события.

* * *

Чжихао проснулся с онемевшей рукой, Эйн глядел на него. Огонь горел низко, и глаза мальчика выглядели как два пруда ясной воды. Чжихао увидел ужас куда сильнее, чем все кошмары, что он совершил. Он вздрогнул, отдернул руку из ладоней мальчика и открыл рот, но не смог закричать. На него не смотрел монстр, луна не светила в редкую брешь сверху. Это был звук леса. Напряженная тишина накрыла их лагерь одеялом. Даже приподнявшись на локтях, Чжихао зашумел и поверил, что гнев звезд обрушится на него.

— Они идут, — сказал мальчик. — Встреть их на ногах, — Эйн пошел будить остальных, Чжихао все еще ощущал панику и смятение.

— Кто идет? — прошипел Чжихао. Он поднялся на ноги, пнул Чена. Толстяк застонал, почесал живот, а потом лег на спину и захрапел, разбивая тишину леса. Среди обломков тишины пришел ужас. Чжихао не мог понять звуки, но он знал, что им не было места в лесу бамбука.

Меч Итами наполовину покинул ножны, она еще открывала глаза. Она поднялась на ноги, стряхивая ладони мальчика, как Чжихао. Хоть она спала, она быстро пришла в себя, огляделась в поисках опасности.

— Кто сейчас в дозоре?

— Я, — сказал прокаженный. Чжихао оглянулся, мужчина сидел на корточках, его ружье лежало на сгибе локтя, его лицо было чуть приподнято, словно он был волком, ловящим запах. — Лес был тихим пару секунд назад. Теперь я что-то слышу.

— Они идут, — повторил мальчик, тряся Чена Лу за руку. Плоть колыхалась, но толстяк не пошевелился.

Чжихао спросил:

— Кто? Ико-ай? — ему не хотелось видеть духов, которые появлялись из-за особых событий.

Мальчик перестал будить Чена Лу и встал за Итами. Он покачал головой и в свете луны и углей костра Чжихао вдруг подумал, что он выглядел очень юно. Впервые мальчик выглядел на свой возраст. А еще он выглядел испуганно.

— Хуже. Ёкаи идут.

Это было ипианское слово, Чжихао не верил, но вытащил мечи, пнув еще раз ногу толстяка. Плоть колыхалась, но он будто пнул наковальню.

— Мстительные духи, — Итами подвинула мальчика за себя, закрывая его от леса. — Слуги шинигами.

— Разве мы не должны быть в порядке? — спросил Чжихао. — Я думал, ты был одним из слуг шинигами? Мы же на задании для них?

Странное щелканье донеслось до ушей Чжихао, он повернулся и увидел краем глаза силуэт между деревьев. Было что-то неправильное в его движениях, от этого дрожь пробежала по спине Чжихао. Вой расколол ночь, и он вздрогнул. Звук разносился эхом по лесу, Чжихао не мог понять, откуда он доносился. Он знал Хосу неплохо, знал и это место. Тут не было волков, а гончие не издавали такие звуки.

— Зараза! — Чжихао ударил Чена Лу еще раз, но глаза толстяка были уже открыты, он глядел в лес. Он медленно поднялся, потянулся к булаве. Чжихао ощутил себя увереннее с поддержкой Железного живота, хоть он не мог понять, почему.

— Я служу шинигами, — тихо сказал Эйн. — Думаю, эти ёкаи служат другому.

Прокаженный сказал:

— Шинигами — боги, — он подобрался ближе к огню, но все равно держался на расстоянии от других. — И как многие боги, — продолжил Рой Астара, — они вмешиваются в дела людей и сражаются между собой. У того шинигами, который послал Эйна, есть враги, и те враги хотели бы, чтобы он провалил свое задание.

Чжихао был уверен, что убежал бы, если бы не связь с мальчиком. Ситуация стала хуже, он не знал, как иметь дело с богами или мстительными духами, которыми они повелевали.

— Как с ними биться?

Эйн смотрел на него миг, огонь плясал в его глазах.

— Традиционным образом.

Первый ёкай показался между стеблей бамбука, приблизился. Он не издавал ни звука, только кости стучали о кости. Половина лица была розовой живой плотью, другая была чистым черепом. Одна нога выглядела как у человека, а другая была из красных мышц и белых сухожилий. Он глядел на Чжихао правым глазом, сделал еще шаг. Ёкай зарычал снова, и звук разнесся по лесу, закончился бульканьем, словно монстр тонул в своей крови.

Монстр-скелет побежал к Чжихао, вытянув к нему руки. Чжихао прошел сквозь мир, оставив свою картинку рассеиваться с ветром, и появился возле ёкая. Два быстрых удара мечами оторвали плоть от головы существа, но не навредили сильно. Существо словно не ощущало боли. Оно повернулось к нему, Чжихао нырнул под его руками, зацепился мечами за его голые ребра, развернулся и бросил ёкая в сторону.

— Пригнитесь! — раздался высокий вопль. Чжихао пригнулся, булава Чена Лу попала по телу ёкая, разбивая кости и плоть. Чжихао встал, его мечи были зацеплены за ребро, соединенное с бедром и стоящими ногами.

— Спасибо, что предупредил, — рассмеялся он. А нога, соединенная с плотью, ударила Чжихао по лицу.

Чжихао отшатнулся на пару шагов, потер лицо ладонью. Он стоял рядом с Ченом Лу, они смотрели, как ноги раскачивались, но не падали. После пары мгновений Железный живот дернулся с криком и ударил булавой по ногам, разбивая их. Он бил по ним снова и снова, пот лился по нему, он дышал шумно. Остались куски плоти и костей, но одна ступня шевелилась. Чжихао зацепил мечом за пальцы ног, отбросил ступню в лес. Он повернулся к Чену Лу, толстяк кивнул ему, работа была хорошо выполнена. Две легенды расправились с одним шатающимся трупом.

Итами защищала мальчика, сжимая меч обеими руками, у ее ног была дымящаяся куча зеленой плоти. Чжихао подумывал спросить, но решил, что не хотел знать, что это было.

Прогремело ружье, Чжихао повернулся. Рой Астара уже перезаряжал его. Он кивнул, и Чжихао заметил что-то красное в лесу. Хохот донесся из-за деревьев перед ними. Чжихао заметил ёкая, красивую женщину в свадебном платье в красных пятнах. Она парила над землей, ее черные волосы развевались, словно она была под водой.

— Пули проходят сквозь нее, — сказал прокаженный.

— Тогда попробуем закаленную сталь, — сказал Чжихао с уверенностью, которую не чувствовал.

Женщина подплыла к нему, хохоча, грязные слезы лились по фарфоровому лицу. С ее пальца с когтем капало что-то черное. Чжихао бросился вперед, взмахнул мечами на женщину. Мечи прошли сквозь нее, словно она была из дыма. Чжихао приблизился. Он ударил левым мечом, развернулся и ударил ее по лицу шипом на рукояти правого, разрывая части привидения, словно ветер гонял туман. Но она наступала, замахнулась когтями на его лицо. Он уклонился, прошел сквозь мир, оставив картинку, чтобы женщина терзала ее. Он появился рядом с Роем Астарой.

— Не сработало, — сказал прокаженный.

— Точно, — согласился Чжихао.

— Не вышло.

Итами пронеслась мимо них, шурша тканью, ее меч тянулся сквозь ковер листьев и прутьев. Она остановилась перед призраком, уклонилась от удара и подняла клинок, рассекая призрака пополам. Женщина закричала, кипела пузырями и таяла, ничего не осталось от платья и фарфоровой кожи.

— Сработало, — сказал прокаженный.

Чжихао кивнул.

— Я старался.

— Шепчущий клинок постаралась лучше.

Чжихао хмуро посмотрел на Роя Астару, а потом понял, как близко они стояли. Он отпрянул на шаг, посмотрел в глаз прокаженного, но там было только понимание.

Визг развернул Чжихао, он увидел Эйна, прижатого к земле маленькой зеленой собакой с большими передними лапами и маленькими задними. Толстое тело заканчивалось не головой, а большим ртом с острыми клыками. Мальчик пытался оттолкнуть его, но гончая выскользнула и впилась в его руку, грызла ее зубами. Чжихао метнул меч. Мечи-крюки были не лучшим оружием для метания, но бросок удался. Клинок зацепился за плоть духа, оттолкнул его от Эйна. Чжихао смог пройти сквозь мир и вонзить второй клинок в существо, зацепился за его пасть. Чжихао выдернул меч, который бросал, из плоти гончей, зацепил за пасть с другой стороны. Он потянул рот ёкая шире, пока тот не стал рваться, потекла кровь. Мышцы Чжихао были напряжены, он почти кричал, когда пасть гончей все-таки порвалась. Но существо не умерло, а лежало на земле, скуля от боли и лакая кровь, что текла из разорванной пасти.

Чжихао пялился на существо, Итами прошла мимо него и вонзила меч в тело гончей. Оно содрогнулось и умерло с жалобным скулением. Чжихао отвернулся с отвращением, Чен Лу в это время сжимал руку жуткого мужчины, пока тот жевал предплечье Железного живота, хотя зубы крошились об кожу толстяка. Мужчина был с восковой кожей, волосами как солома, пухлым носом на жутком лице. Чен Лу свободной рукой сжал другую руку мужчины, оторвал ее от тела, но вместо фонтана крови лишь пара капель черной жижи потекла из плеча мужчины. Он даже не ощутил этого.

— Джикининки, — сказал Чен Лу. — Пожиратель трупов, — он бросил мужчину в костер, и тот извивался там, но поднялся на ноги. Итами отсекла ему голову взмахом катаны, тело упало, дымясь на углях.

Они притихли, слушали, как нормальные звуки леса возвращались. Атака кончилась, это было ясно. Чжихао думал, что мальчик был потрясен, особенно после нападения зеленой гончей и полученных ран, но мальчик просто бубнил что-то под нос, теребя шарф кровавыми пальцами. Чжихао заметил, что раны едва кровоточили, хотя были глубокими. Он не знал, как это, но пока не было времени обсудить это.

Чен Лу вытащил горящий труп ёкая из огня и бросил дальше в лес, словно он был не тяжелее куклы. А потом они стали приводить лагерь в порядок. Они в тишине развели огонь сильнее и устроились спать. Железный живот снова смог захрапеть, но Чжихао знал, что не сможет уснуть этой ночью. Или вообще когда-либо. До встречи с Эйном он знал, что духи существовали, слышал истории, но не видел ни одного. Теперь он видел шестерых, одного даже убил. Он мог хотя бы это запомнить.

— Такое может повториться? — спросил Чжихао у тех, кто слушал. Он не мог спать, а тишина действовала на нервы. — Хотя я не хотел бы биться снова с гнилыми трупами женщин…

— Хонэ-онна, — сказал мальчик. Он перестал теребить в панике шарф и зашивал свои раны. — Она не была гнилой. Хонэ-онна поднимаются как скелеты из могилы. Они выбирают здоровых жертв, воруют их органы и плоть и пришивают к своим костям, чтобы снова стать человеком.

— О, — Чжихао не обрадовался, что теперь знал название штуки, которую одолел.

— Шинигами могут повелевать многими духами, — продолжил мальчик. — Если один обратил на меня внимание, эти ёкаи не будут последними. Нам нужно быть настороже. Они знают, где я, — мальчик посмотрел поверх костра на Чжихао. — На нас охотятся.

Глава 18

Дальше они шли мирно, только Чен Лу жаловался, что кончилось вино, а Чжихао жаловался на Чена Лу. Чо приглядывала за Эйном. Рана от гончей была зашита, но не исцелялась. Она не засохла, но и не гнила, и стежки крепко удерживали кожу. Она предложила замотать руку, может, хотя бы шарфом, чтобы в рану не попала грязь. Но Эйн покачал головой и затянул шарф туже на шее. Чо не думала, что только она это заметила: Рой Астара не сводил взгляда с мальчика.

Они не видели других духов, ёкаев или кого-то еще, и Чо была рада. Она не была им рада, хоть и не боялась. Ей не нравилось, какие проблемы устраивали духи. Они были частью мира, сколько мир существовал, но они обычно не лезли к людям. А когда лезли, в мире что-то случалось.

На третий день бамбуковый лес сменился деревянной дорогой, еще недостроенной. Было приятно ощущать под ногами то, что строили люди. Казалось, они шли в верном направлении, к цивилизации. Вековому клинку, может, и нравилось блуждать среди природы, по лесам и горам, но Чо не была им. Шепчущий клинок предпочитала города, ей не нравилось оставаться одной. Одной она ощущала себя почти как во время смерти, пока Эйн не вернул ее. Она ощущала такое одиночество, словно никто не существовал, и это пугало больше всех испытаний жизни.

Солнечная долина тянулась перед ними. Холмы поднимались высоко, были широкими, становились горами по бокам долины, но там, где было ниже всего, Чо видела зеленые деревья, поля с людьми, работающими на них, и озеро, мерцающее в свете полудня. В конце долины поднималась самая высокая гора, и на ее склоне было огромное додзе. Она не могла представить, как люди такое построили и закрепили на горе.

Большая группа мужчин и женщин в долине тренировалась вушу, которую Чо еще не видела, это выглядело как танец. Десятки человек повторяли за мастером, двигаясь с поразительной синхронностью. Чо остановилась и смотрела, и остальные вскоре так сделали. Тренирующиеся издали вопль, голоса слились в заряд звука, но земля не задрожала, трава не прижалась к земле. То была техника Чо.

— Сильная ци делает сильными тела, — Чен Лу прятался под желтым зонтом. — Слабая ци делает слабым разум, — он щелкнул пальцем по голове Чжихао.

— Мой разум достаточно сильный, толстяк, — ответил Чжихао. Но он не отодвинулся от Чена Лу. Это было улучшением, Изумрудный ветер уже не отделялся от других.

Мастер вушу посмотрел на них и выпрямился. Он поднял руку и помахал, словно знакомым. В ответ помахал Рой Астара, и мужчина поклонился ученикам и покинул их. Он был высоким и ужасно худым, с голой грудью, он вспотел от тренировки под солнцем, но не выглядел уставшим. Наоборот, мужчина выглядел оживленно. Он поднялся по холму к Чо и остальным, улыбка сияла на осунувшемся лице, длинный черный хвост волос раскачивался за ним. Он остановился поблизости и поклонился еще раз Рою Астаре, который ответил тем же, хоть ему было больно сгибаться.

— Рад снова видеть, Эхо смерти, — сказал мужчина низким веселым голосом. — Я думал, мы не увидимся.

Рой Астара выпрямился.

— Я стал меньше, чем раньше, но пока еще жив, — прохрипел он.

— Ты ищешь лекарство?

Прокаженный долго молчал. Может, никто не заметил, но Чо заметила. Он держался подальше от других, верил, что Эйн мог спасти его от болезни, но надежду было опасно озвучивать. Внутри ее можно было подавить, но снаружи ее уже не вернуть.

— В процессе, — сказал Рой Астара. — Боюсь, мое тело сдастся раньше, чем я его найду.

Мужчина поклонился, убрал хвост волос за себя. Он доставал почти до его пояса.

— Тебе всегда рады в Солнечной долине. Отдохнуть или прожить остаток дней. Мы рады помощь. Мы в долгу перед тобой.

— Спасибо.

— Мы узнавали за тебя, но целители Кохрана тоже не знают ответа. Они посоветовали очистить чакры. И пиявок.

Рой Астара с хрипом рассмеялся, и мужчина тоже.

— Они любят пиявок. Но они не сработали до этого, вряд ли помогут и теперь.

Мастер поклонился, посмотрел на спутников Роя Астары.

— Я, Тин Хан, приветствую вас в Солнечной долине. Друзья Эха смерти — друзья долины.

— Друзей долины кормят? — спросил Чен Лу, не стыдясь.

— Ты думаешь о чем-то, кроме еды, толстяк? — спросил Чжихао.

— Я думаю о вине. Порой о женщинах, — кивнул Чен Лу. — И все.

Тин улыбнулся.

— У нас простая еда. Рис и фрукты. Немного рыбы из озера. Может, вы назовете имена перед тем, как я накормлю вас?

— Железный живот Чен, мастер ци. Вы должны были слышать обо мне, — он шлепнул себя по животу. Если Тин и слышал о нем, он не подал виду.

— Чжихао Чень… — сказал Чжихао.

— Зеленый бриз, — рассмеялся Чен Лу.

— Изумрудный ветер, — Чжихао мрачно посмотрел на Чена Лу, толстяк игнорировал его.

Чо поклонилась Тину.

— Итами Чо. А это Эйн. Мы сопровождаем его в Ву, но он захотел увидеть легендарную Солнечную долину.

— Можете остаться с нами и увидеть, что может предложить долина, — Тин повел их в долину. Он указывал на посевы, растущие по бокам, на виноград, растущий в центре долины, где весь день было солнце. Ягоды были большими, красными и сочными, и хоть вкус был гадким, Чо с радостью съела горсть. Но из уважения ограничилась только одной. Чен Лу съел больше всех. Если Тин считал его грубым, он не сказал. Им сказали, что почти весь виноград превращали в вино, и оно было ценнее ягод, а потом его продавали в города Хосы и даже далеко на север до границы Кохрана. Чен Лу и Чжихао воодушевились, услышав о вине. Казалось, они забыли, что вкус все равно был как грязь.

На восточной стороне долины выращивали коричневый чай, а на западе — зеленый. Тин объяснил, что Солнечная долина торговала тем, что им не требовалось, и Чо была удивлена, узнав, что почти весь чай в Хоса выращивали тут. Долина много торговала, но оставалась нейтральной в конфликте между десятью королями, и даже теперь, когда император объединил Хосу, жители Солнечной долины оставались в стороне, будто маленькое королевство. Только с силой их вушу такое было возможно. Солнечная долина торговала вином, чаем и сильнейшими воинами в Хосе. И всюду в долине было видно, как люди работали или оттачивали боевые искусства. Это был народ воинов, закаленный трудом.

Благодаря Рою Астаре, они провели первую ночь в долине как почетные гости во главе пира. В большом деревянном додзе убрали оружие, принесли столы и стулья. На столах были тарелки еды, но жители Солнечной долины и гости могли ходить среди столов и пробовать все, что хотели. Когда село солнце, даже Чен Лу был с полным животом.

Чо ела мало, ей не нравился вкус во рту, и Чжихао делал так же. Рой Астара отказался есть со всеми, взял еду в угол, чтобы никто не видел, каким стало его лицо. Любопытство заставило Чо посмотреть на рот мужчины. Она тихо подглядывала, пока он ел. Рой Астара поправил бинты, но она заметила, что у него не было губ, плоть давно сгнила, многие зубы выпали. Его плоть была коричневой и сморщенной, во многих местах сочилась жидкость. Он сам выглядел как жуткая хонэ-онна.

Эйн ничего не ел, почти не пил. Чо заметила, как он разглядывал жителей долины, и воины не были рады этому призрачному взгляду. Мальчик мог заглушить шумный разговор взглядом. Несмотря на его внимание, было ясно, что он не нашел то, что искал, и Чо отвела его в сторону, стараясь не задевать кожу.

— Мы тут кого-то ищем? — спросила резко она. — Кого, Эйн?

Мальчик вздохнул.

— Бинвей Ма, мастера Солнечной долины. Величайшего мастера вушу в истории.

— И мы убьем его для тебя?

Эйн кивнул.

— Видимо, нужно поспрашивать.

— Нет, — голос мальчика был резким. — Я найду мастера Ма. Завтра вы с ним сразитесь, а потом мы покинем Солнечную долину.

Чо чуть не рассмеялась. Она не останавливалась нигде дольше, чем на несколько часов, со встречи с Эйном, и день в Солнечной долине казался раем.

— Мы могли бы остаться на пару дней, — сказала она. — Людям тут нравится Рой Астара, и, думаю, Чен Лу будет рад еде.

— Нет, — Эйн стал дальше разглядывать комнату. — Нет времени на это. Ёкаи уже раз меня нашли, найдут снова, и их будет больше. Нам нужно добраться до Ву.

Чо покачала головой.

— Даже если мы уйдем завтра, идти больше недели. Если купить лошадей…

— Нет. Я буду идти. И вы будете защищать меня от ёкаев. Только ты можешь их убивать, Шепчущий клинок, — он посмотрел на нее, опустил взгляд на мечи на ее боку.

Чо глубоко вдохнула и кивнула.

— Я скажу остальным, что мы уходим завтра, — Эйн ушел, и Чо ощутила, как ее мутило. Придет больше ёкаев, мальчик был в этом уверен, и их будет много. Но это было не худшим. Завтра ей придется биться с величайшим мастером вушу в Хосе, и она не была уверена, что они смогут победить.

Глава 19

Железный живот Чен против Мастера Солнечной долины

Чжихао было сложно спать той ночью. Во рту остался гадкий привкус от еды, но дело было не в этом, и не в том, что они собирались днем идти дальше, хотя он признался Итами, что был бы рад пожить пару дней с гостеприимными жителями долины. Нет, Чжихао не мог спать из-за картины старой женщины в комнатке, которую дали ему и Железному животу, глаза картины следили за ним всю ночь. Сначала Железный кулак игнорировал Чжихао, но тот растолкал толстяка. Чен сел, посмотрел на картину. Женщина была в серебряном платье, ее ноги были расставлены, а ладони подняты. На табличке значилось, что это была Линь Гао, основательница Солнечной долины. Они глядели на картину, а потом Железный живот сказал Чжихао, что он сошел с ума. А потом глаза на картине моргнули.

В стене не было проема, в который могли смотреть через глаза картины, и это была не игра света или галлюцинации Чжихао. Картина моргнула и продолжила смотреть на них. Хуже, куда бы Чжихао ни пошел в комнатке, глаза следили за ним. Чен Лу заявил, что эта картина была мокумокурен, и отправился спать. Толстяк захрапел через минуты, а Чжихао всю ночь смотрел на картину. Хуже было то, что глаза стали открываться на стенах и потолке. Вскоре всю комнату наполнили глаза, глядящие на Чжихао. Он провел бы лучше ночь под звездами, но они были и на двери, так что Чжихао сидел и терпел. Только утром за завтраком, когда только взошло солнце, Эйн сказал ему, что мокумокурен был безобидным ёкаем. Его мог послать один из шинигами следить за ним и его героями. Чжихао уже не хотел оставаться в Солнечной долине, а был готов спешить в путь. К сожалению, мальчик ждал от них еще кое-что перед отправлением. Он нашел следующего члена их группы, точнее того, кто им станет, когда они убьют его.

Они нашли мастера Солнечной долины в поле на востоке долины. На поле уже собрали урожай, и его нужно было вскопать перед новыми посевами. Вместо быка или лошади, запряженных в плуг, Бинвей Ма, мастер Солнечной долины, просто зацепил упряжь на своих плечах и выполнял работу зверей сам. Небольшая группа людей уже глядела, жителей долины восхищало поведение мужчины. Это было выступлением. Конечно, мужчина был силен, но те люди должны были уже это видеть, или все было, чтобы впечатлить их. Это работало.

— У него поразительная ци, — сказал Чен Лу, пока они смотрели. Он прятался под зонтом, закрываясь от солнца.

Чжихао фыркнул.

— Не только его ци впечатляет, толстяк. Он выше меня, и он весь из мышц, — даже издалека они видели, что его руки, грудь и ноги были полными плотных мышц, напряженными от усилий. Мастер Солнечной долины был только в штанах и крепких ботинках. Его волосы были собраны в пучок, его усы были густыми и грозили стать бородой. — Что у него за оружие?

— Никакого, — сказал Эйн. — Как все в Солнечной долине, он практикует вушу открытой ладони.

— Вот как, — Чжихао пожал плечами.

— Так он опаснее, — продолжил мальчик, теребя красный шарф. — Бинвей Ма стал тренироваться, как только смог стоять. В четыре года он состязался с детьми старше него. В пять он уже превзошел всех, кроме мастеров. В шесть он стал мастером вушу открытой руки. В семь лет он превзошел других мастеров. С тех пор он не потерял пыла. Теперь ему сорок три.

Чжихао взглянул на Итами, она пялилась на него. Бой с Железным животом был тяжелым, и они победили только благодаря ружью прокаженного. Этот мастер звучал еще хуже. Но с ними хотя бы был толстяк и его ци. Было даже хорошо, что оружие не могло пронзить его кожу. Чжихао посмотрел на толстяка, тот теребил новую повязку на глазу, пихал под нее палец и трогал пустую глазницу.

— Дуэль не должна быть честной, — буркнул Чжихао. — Будет три на одного. Ставки в нашу пользу, — их ждал ужасный бой, и ему требовалась вся уверенность.

— Я не говорил о дуэли, — сказал мальчик. — Но он не проигрывал с семи лет. Бинвей Ма регулярно побеждает других мастеров долины, всех сразу, — то, как мальчик произнес это, вызвало дрожь на спине Чжихао. — Я не просто так назвал его величайшим мастером в истории.

Они смотрели, пока Бинвей Ма не закончил тащить плуг по полю. Они уважали труд, и чем больше он устанет, тем проще будет его одолеть. Когда он закончил, он остановился у бочки с водой и зачерпнул немного в рот, полил на грудь. Он повернулся и поймал взгляды героев. Жители Солнечной долины вернулись к своей работе.

— Уходите? — спросил Бинвей Ма, подходя к ним. Его голос был сильным, как океан, и Чжихао хотелось уйти.

— Нас ждет задание, — сказала Итами. — Мы хотели уйти к полудню.

Мастер Солнечной долины кивнул и поклонился прокаженному.

— Я не знаю тебя, но слышал, как мой народ хорошо говорил о тебе утром, Эхо смерти. Ты спасал детей, когда никто не мог их найти. И разбирался с похитителями. Я благодарен, как и все в Солнечной долине. Спасибо.

Прокаженный поклонился в ответ.

— Мне не нравится, когда вредят детям, — его голос был с бульканьем и тихим, но люди Солнечной долины дали ему новые бинты, и у его рта уже не было пятен крови.

— Что за задание вам нужно завершить перед тем, как уйти?

— Вызов, — сказала Итами.

Мастер Солнечной долины рассмеялся и кивнул.

— Я должен был понять. Вы выглядите как воины. Даже мальчик впечатляет. Может, в лесу, подальше от полей.

Чен Лу хмыкнул.

— Не хочешь зрителей?

Он покачал головой.

— Мой народ знает мою силу. Им не нужно видеть, как я вас изобью.

— Ха! — пискнул толстяк. — Ты просто не хочешь, чтобы они видели, как я одолею их героя.

Мастер Солнечной долины улыбнулся, протянул руку к лесу. Он схватил легкую тунику, и они пошли к лесу бамбука вместе.

* * *

Чен смотрел на мастера Солнечной долины, пока они входили в лес. Он был сильным, тут не было сомнений, и он не выглядел утомленно, хоть все утро работал с плугом. Но кое-что другое убеждало Чена, что он будет вызовом. Его ци была спокойной. Его энергия легко сидела в нем. Приятные перемены. Ци Чжихао была бурей, сильной, но без направления. У Итами ци портили мертвые, которых она носила вокруг себя. А у мальчика не было ци, и это было более странным, чем его способность возвращать людей из мертвых. Чен решил, что был рад тому, кто источал спокойствие.

Они остановились на поляне в дюжину шагов шириной, но Чен мог тут двигаться, не врезаясь в бамбук. Солнце сияло в бреши среди листьев, озаряя землю пятнами света. Мастер Солнечной долины низко поклонился им с уважением. Чен попытался ответить тем же, но живот не позволил склониться низко.

— Как пожелаете сделать это? — спросил Бинвей Ма. — Проверите меня все сразу?

— Я не буду участвовать, — сказал прокаженный. — Всем удачи.

— Трус, — фыркнул Чен. Он знал, что это было не так, но было сложно простить того, кто лишил его глаза. — Тогда присмотри за моим вином, — он бросил новую бутылку на землю вместе с булавой и зонтом. — И не трогай!

Прокаженный склонил голову.

— Я не желаю передать свою болезнь тебе, Железный живот Чен.

Итами шагнула вперед, ладонь всегда лежала на рукояти катаны. Чен не видел, чтобы она доставала второй меч, но у него не было цубы, а меч без гарды был опасен. Она поклонилась и сказала:

— Я уважаю вашу силу и репутацию, и мне кажется, что лучше бы нам напасть всем сразу.

— Нет, — Чен прошел мимо женщины, встал между ней и Бинвей Ма. — Я — Железный живот Чен. Я вызываю тебя на проверку силы, Мастер Солнечной долины, — Чен махнул на Эйна. — Мальчик, расскажи ему о моих подвигах.

Эйн молчал. Чен выпрямил спину и выпятил грудь. Мастер Солнечной долины не двигался, был будто вырезан из камня.

— Ты защищал врата Финьшеня от армии Уроса, — тихо сказал Эйн. — Сто человек пытались ворваться в город, но ты прижался спиной к вратам и держался.

Чен зарычал.

— Ты говоришь неубедительно, мальчик. Словно читаешь из книги.

— Нет. Я все знаю наизусть. Я потерял книгу в Луне.

— Тогда было триста человек, — сказал Чен, — и я удерживал врата часами. Народ Финшеня осыпал меня подарками. Девять из десяти родившихся детей были названы в мою честь.

— Звучишь уверенно, Железный живот Чен, — сказал Бинвей Ма. — Я буду рад сразиться с тобой.

Итами шагнула вперед, отвернулась от Бинвея Ма, чтобы скрыть свои слова:

— Чен Лу, — шепнула она, — было бы мудрее напасть вместе. Мы должны работать вместе.

Чен покачал головой и рассмеялся.

— Мне не нужен ни Тихий меч, ни Зеленый бриз. Я сам его одолею и докажу в сотый раз, что достоин. Я одолел жуткого медведя.

— Яорона? — Бинвей Ма был удивлен. — Впечатляет.

Чен кивнул, довольный собой.

— Было непросто.

— Бинвей Ма, Мастер Солнечной долины, тоже бился с Яороном, — Эйн сидел на земле возле прокаженного. Между ними была бутыль вина Чена. — И только эта победа над медведем осталась в записанной истории.

— Что? Врешь! — закричал Чен.

Мальчик покачал головой.

Бинвей Ма рассмеялся.

— Я порвал медведю нос, и он отступил. Сражение было коротким. Может, Яорон в тот день съел плохую рыбу. Как сделаем это, Железный живот Чен? Выбирать тебе.

Чен не мог решить, была ли его скромность искренней, или он так высмеивал достижения Чена. Это не было важно. Он докажет, одолев Мастера Солнечной долины. Он докажет тем, к кому был привязан, и себе, и тому, кому бросил вызов. Никто не мог сравниться по силе с Железным животом Ченом.

— Шепчущий клинок, — сказал Чен Лу. — Срежь нам бамбука. Толщиной с дерево и высотой с мальчика.

Они ждали, пока Итами выбирала толстый стебель бамбука, стуча пальцем по ним. Чен не знал, что она слушала, но она вскоре нашла нужное дерево. Одним взмахом меча она повалила стебель, отошла, и он рухнул. Он одобрил ее выбор, толщина была как рука сильного мужчины. Она разрешала дерево на шесть кусков и убрала катану в ножны.

— Удачи, — голос Итами выдал ее сомнения. Она видела, что задумал Чен, и знала, что многих это погубило бы.

Чен схватил кусок бамбука и осмотрел его. Зеленый и прочный. Он сжал края и согнул кусок. Бамбук был сильным и гибким, но вскоре стал поддаваться под силой Чена. Кряхтя, Чен гнул его все сильнее, пока он не сломался пополам. Он рассмеялся и бросил два куска, вытер пот с головы. Он повернулся к Мастеру Солнечной долины и указал на оставшиеся куски бамбука.

— Теперь ты.

Бинвей Ма взял свой кусок бамбука и расставил ладони на нем. Он не сжимал его большими пальцами, и Чен уважал это. Было проще разбить, когда большие пальцы упирались в бамбук, но так можно было и сломать их. Бамбук не мог разрезать его железную кожу. Мастер Солнечной долины проверил прочность, сгибая бамбук несколько раз, а потом приложил силу. Он разбил бамбук быстрее Чена и бросил обломки на землю.

Чен кивнул.

— Два, — он взял два куска бамбука равного размера. Итами хорошо разрезала стебель. Сжимать сразу два куска было сложно, а сгибать — еще сложнее, но Чен был сильным. Его тело было прочным, а ци — глубокой. Он приложил всю силу, напряг мышцы и склонился к бамбуку. Куски стебля стонали, а потом трещины пошли по ним, и Чен разорвал их. Он бросил бамбук на землю, радостно завопил, крик разнесся по лесу.

Чен увидел восторг на их лицах и понял, что они видели его силу. Он был не просто мастером ци с непробиваемой кожей, он был еще и сильнее всех людей.

Чжихао взял кусочек бамбука руками, он был тоньше женского запястья и уже стал темнеть. Он давил всеми силами, чтобы согнуть, но не смог.

Чен повернулся к Бинвею Ма, махнул на два последних куска на земле.

— Твоя сила впечатляет, Железный живот Чен, — Бинвей Ма опустился за бамбуком. Он посерьезнел, скривился, взяв бамбук, согнул его, напрягая плечи, спину и руки. Вскоре куски поддались, треснули. — Но твоя техника не совершенна. Твой навык ограничивает твой прогресс.

— Срежь нам больше бамбука, — с тревогой сказал Чен. Он притих, хмуро глядел на Бинвея Ма, пока Итами срезала еще стебель. Он был чуть толще первого, как Чену показалось, и она снова разрезала его на шесть частей.

— В этот раз первым буду я? — спросил Мастер Солнечной долины.

— Дай толстяку немного отдохнуть, — рассмеялся Чжихао. Он сидел на земле у вина Чена.

— Если тронешь мое вино, Зеленый бриз, я сломаю тебе руки как бамбук.

Чжихао выдержал взгляд Чена, протянул руку и ткнул бутыль вина. Чен повернулся к Мастеру Солнечной долины.

— Я первый, — он схватил три куска бамбука и попытался схватить все сразу. Даже с его большими ладонями было сложно их держать, еще сложнее — согнуть. Он глубоко вдохнул и держал, давя всей силой. Пот лился по его лицу, он пыхтел и рычал. Но он не смог сразу согнуть три куска так, чтобы они стали трескаться и ломаться. Никто не мог такое сделать. Он не был уверен, как долго мучился, но даже Чену пришлось сдаться. Он бросил куски на землю и глубоко вдохнул, успокаивая ци.

— Ты просишь невозможного, Железный живот Чен, — сказал Бинвей Ма. — Никто не может согнуть три куска бамбука. Думаю, стоит признать ничью.

— Ты еще не попробовал.

— Я сказал, что это невозможно.

— Попробуй!

Мастер Солнечной долины кивнул и схватил три оставшихся куска бамбука. Было еще сложнее для него удержать их, потому что его ладони были меньше, чем у Чена. Когда он смог ухватиться, Бинвей Ма надавил. Было приятно увидеть, как он напрягся и сосредоточился. Как он мучился, как Чен. Но куски бамбука согнулись сильнее, чем смог Чен. Он слышал, как они стали стонать. Один из кусков вылетел из рук Бинвея Ма, выпрямился и упал на землю. Бинвей Ма рассмеялся и бросил два оставшихся куска.

— Как я и говорил, Железный живот Чен. Это невозможно даже с нашей силой. Ничья?

— Нет. Будем бороться.

— Толстяк — идиот, — фыркнул Чжихао. — Оловянный живот, это мастер рукопашного боя.

Бинвей Ма улыбнулся Чену.

— Хочешь установить правила?

Чен кивнул.

— Никаких ударов кулаком или ногой. Только захват. Кто первым потеряет сознание, тот проиграл.

Бинвей Ма кивнул.

— Мы обычно позволяем сдаться. Нужно постучать по земле, чтобы сообщить о поражении.

Чен рассмеялся.

— Можешь сдаться, когда захочешь, — он занял боевую стойку, вытянул пухлые руки перед собой. Он знал, что Бинвей Ма быстрее них, но вес Чена давал ему преимущество вблизи. Ему нужно было только схватить мужчину сильнее и бросить его на землю, а потом придавить. Вряд ли такая смерть была приятной, но Чен считал и выстрел в лицо неприятной смертью.

Мастер Солнечной долины встал боком, одна ладонь была вытянута перед ним, другая — за ним. Они пару мгновений стояли, глядели друг на друга. А потом Чен бросился, вытянув руки, чтобы схватить Бинвея Ма. Тот шагнул вправо в последний миг, пригнулся под руку Чена, и Чен ощутил, как эту руку увели за его спину. Было слишком поздно сопротивляться, и рука другого мужчины вряд ли выдержала бы. Ци придавала Чену сил. Он продолжил бежать, тащил меньшего мужчину за собой. Когда он остановился, он направил руку вперед и бросил Бинвея Ма на землю. Тот перекатился и вскочил на ноги. Несколько коричневых листьев прилипли к его одежде, но в остальном он был целым.

Чен напал снова, Мастер Солнечной долины встретил его, и они столкнулись. Чен обвил мужчину толстыми руками, схватил за тунику и штаны, а потом обрушил на него весь свой вес, пытаясь утянуть его на землю. Мастер Солнечной долины пошатнулся, но выдержал вес Чена. Он слышал, как меньший мужчина напрягся, а потом Чен поднялся над землей, развернулся и рухнул на спину. Он не успел отреагировать, Бинвей а забрался на его тело, обвил ногами правую руку Чена, потянул ее и обвил сильными руками голову Чена.

Чен ощутил панику. Он помнил слова мальчика: каждого из них могли вернуть только раз. Если он умрет, то уже с концами. Он боролся, размахивал свободной рукой, пытался сбить Мастера Солнечной долины своим весом на землю, но мужчина держался, хватка скользила под подбородками Чена, и он уперся в непроницаемую кожу. Чен слышал шум в ушах, биение в голове замедлялось. Его попытки отбиваться становились слабее, свет в лесу тускнел, разум работал все медленнее. И все почернело.

Глава 20

Шепчущий клинок и Изумрудный ветер против Мастера Солнечной долины

Левая рука Железного живота упала на землю, глаз закрылся. Он замер. Мастер Солнечной долины удерживал правую руку сильными ногами, его руки были почти не видны среди складок плоти на шее Чена Лу. Чо просто смотрела.

— Может, нам помочь? — спросил Чжихао.

Чо покачала головой.

— Железный живот хотел сражаться один. Это дело чести, я это уважаю.

Краем глаза она видела, как Чжихао взглянул на Эйна. Но мальчик молчал. Он и прокаженный сидели у бутыли вина, смотрели на бой бледными, как снег, глазами. Эйн был на коленях, а прокаженный скрестил ноги.

Железный живот Чен не двигался. Мастер Солнечной долины ослабил хватку, выбрался из-под толстяка. Он отряхнулся, обошел Чена Лу и приблизился к Чо и Чжихао. Несмотря на состязание, Бинвей Ма все еще выглядел спокойно. Пучок его волос был все еще на месте, и он даже не запыхался. Чо могла поверить, что он не проигрывал тридцать лет.

— Он не мертв, — сказал Мастер Солнечной долины. — Хотя у него будет болеть голова, когда он проснется. Через пару часов. Я перекрыл ток крови к мозгу, но не так, чтобы убить.

Чжихао рассмеялся, схватил зонт Чена Лу, подошел к толстяку. Он открыл зонт и вонзил в землю, чтобы прикрыть лицо Чена от солнца, льющегося сквозь листья.

— Просто не говорите ему, что это был я, — сказал Чжихао, вернувшись к остальным.

Мастер Солнечной долины поклонился.

— Мы закончили?

— Нет, — резко сказал Эйн. Он не встал, но смотрел на Бинвея Ма. Он теребил край шарфа, тер его пальцами. — Шепчущий клинок и Изумрудный ветер сразятся с тобой. С оружием.

— Как пожелаешь. Я буду без оружия, — Бинвей Ма выпрямился из поклона. — Когда будете готовы, — он попятился на пару шагов и ждал.

Чжихао подошел к Чо, они отвернулись от Бинвея Ма. Когда они бились с Ченом Лу, плана не было, и Чжихао чуть не умер. Им нужна была стратегия с таким опасным противником, как Мастер Солнечной долины.

— Мечом пользоваться нельзя, — сказал Эйн, когда они отвернулись. Чо кивнула.

— Что? — резко сказал Чжихао. — Мы должны победить того, кто не проигрывал, и ей даже мечом пользоваться нельзя?

Эйн покачал головой с большими глазами.

— Она не может использовать свой меч. Не для его убийства.

— Почему?

— Потому что иначе я не смогу его вернуть.

Чжихао застонал.

— Что? Почему нет?

Эйн не ответил, и Чо не собиралась. Она не знала, как мальчик знал о Мире, но он явно знал. Может, это было записано в историях о ней. Или, может, шинигами сказал Эйну больше, чем он раскрыл. Чо гадала, знал ли он о другом мече, но мальчик не переживал.

Чжихао взглянул на Чо, потом на Эйна, размышляя. А потом сказал:

— Ладно. Храните тайны, — он посмотрел на Роя Астару, сидящего у бутыли. — Ты не поможешь?

Он мог улыбаться под бинтами, они дрогнули.

— Я не подхожу для такого боя. Я умею только стрелять, не сражаться.

— На случай, если я сегодня умру, — сказал Чжихао, — знай кое-что. Ты жуткий, как тот малец, — Чжихао повернулся к Мастеру Солнечной долины. Чо выждала немного, но Эйн и Рой Астара не предлагали советов.

Чен Лу был неподвижной горой вдали в тени зонта среди листьев и бамбука. Он не поможет, но он мог утомить хоть немного Мастера Солнечного ветра. Они были на поляне, окруженной бамбуком.

— Я за тобой, — шепнул Чжихао, они приближались к Мастеру Солнечного меча. Чо взяла Мир двумя руками и устремилась вправо, Чжихао вытащил мечи и направился влево. Бинвей Ма пригнулся, сидел на носках, глядел на них по очереди, пока они обступали его. Они приближались, он пятился, шаг за шагом, меняя стойку с каждым движением.

Когда они напали, Чо и Чжихао двигались одновременно, приближались к Бинвею Ма с обеих сторон. Он добрался спиной к бамбукам, ударил по ближайшему стеблю, когда Чжихао приблизился, заставляя его обогнуть дрожащее дерево. Чо ударила, взмахнув мечом, держа его между собой и противником. Бинвей Ма покачнулся от ее удара ногой, задел ладонью ее клинок на миг и оттолкнул меч. Мир был острым, но Бинвей Ма следил, чтобы задевать плоскую сторону клинка.

Чо увидела, как Чжихао растаял, ветер, которого она не ощущала, развеял его картинку. Он появился за Мастером Солнечной долины и зацепил мечом его левую руку, вторым взмахнул в сторону его шеи. Но Бинвей Ма развернулся, вырвался из крюков и ударил кулаком в сторону Чжихао. Тот отлетел, зацепился мечом за бамбук, чтобы отскочить вовремя в сторону. Но Бинвей Ма не закончил. Он погнался за Чжихао, ударил по пути по дереву между ним и Чо. Бамбук треснул, стебель упал в ее сторону.

Чо заставила Мир гудеть и рассекла стебель. Он рухнул за ней, и она погналась за Бинвеем Ма, пока тот бежал за Чжихао. Они быстро двигались среди деревьев, кряхтя от усилий. Чжихао снова пропал, но Мастер Солнечной долины игнорировал отвлечение, сосредоточился на настоящем Изумрудном ветре.

Чо догнала их, Бинвей Ма бросил Чжихао в толстый стебель бамбука. Чо прыгнула защитить Чжихао от удара, взмахнула мечом, но Мастер Солнечной долины отскочил и отбился от удара, направил ногу к ее ногам. Чо едва увильнула. Бинвей Ма бросился на нее. Он взмахивал руками, отгоняя ее к бамбуку, проник в зону ее защиты. Он ударил ее локтем по животу, и воздух вылетел из нее.

Бинвей Ма поднял кулак, но Чжихао прыгнул и зацепил мечом кулак, оттянул его в сторону. Изумрудный ветер ударил мечом по груди Бинвея Ма, задел его, а потом тот поймал меч рукой. Бинвей Ма притянул Чжихао ближе, ударил по лицу, но кулак просто развеял картинку Изумрудного ветра и разбил бамбук за ним.

Чо направила Мир к груди Бинвея Ма, Чжихао появился на дереве над врагом и замахнулся в сторону головы мужчины.

Мастер Солнечной долины вытянул руки в стороны, и невидимый поток энергии сдул все. Чо прокатилась по земле, лес мелькал вокруг нее. Она ударилась об бамбук со стуком и издала крик, который сотряс воздух перед ней, разбивая деревья, но Мастер Солнечной долины отпрянул в сторону от залпа. Чжихао лежал за ним так же, как Чо, и не двигался.

Чо встала, опираясь на Мир, а потом убрала волосы за уши. Она глубоко вдохнула и кашлянула, чуть не рухнула на колено. Мастер Солнечной долины просто смотрел на нее, спокойный и готовый, несмотря на кровь, текущую по его груди из раны, нанесенной Чжихао. Это было не много, но это была слабость. Его можно было ранить, он не мог избегать всех ударов. У Чо был шанс.

— Сдаешься, Шепчущий клинок? — сказал Бинвей Ма, повысив голос.

Струйка крови текла по правой руке Чо, и это была не единственная рана. Она заставила Мир гудеть шепотом и бросилась на Мастера Солнечной долины, огибая его и разрезая бамбук. Она прыгнула к нему среди падающих стеблей. Он должен был двигаться, но хоть на него падала дюжина деревьев, Бинвей Ма шагнул к атаке. Чо поменяла хватку и ударила плоской стороной клинка по груди. Деревья падали на землю вокруг них, и когда шум утих, Шепчущий клинок и Мастер Солнечной долины стояли бок о бок.

Мужчина кривился. Он кашлянул, кровь потекла по подбородку. Но он не упал. Чо опустила взгляд и увидела летящий кулак.

Глава 21

Чжихао проснулся и увидел землю и мускулистый зад мужчины. Что-то твердое упиралось в его живот, и он будто подпрыгивал. А потом он увидел пятки и понял, что его несли на плече, а потом его бросили на землю. Через миг Итами оказалась рядом с ним. Чжихао моргнул и увидел Мастера Солнечной долины, глядящего на них. Он был потрепан, часть волос выбилась из пучка, и его туника местами была разорвана, а штаны — в грязи. На его груди было немного крови, она сочилась по торсу, и кровь пачкала его подбородок. Чжихао был уверен, что они неплохо сражались. И проиграли.

Чжихао со стоном закрыл глаза и отклонился, надеясь, что тьма заберет его.

— Они проиграли? — голос прокаженного как-то прозвучал кроваво.

— Они неплохо бились, — сказал Бинвей Ма, — но да. Они оба живы. Дальше ты, Эхо смерти? Или мы тут закончили?

Чжихао услышал влажный смех.

— Я так не сражаюсь, Бинвей Ма. У меня тело не подходит, — от его голоса Чжихао было не по себе.

— Понимаю.

Чжихао открыл глаза и увидел деревья над собой. Свет стал тусклым, и он видел за листьями тучи на голубом небе. Он знал, что скоро пойдет дождь.

— Выпьешь перед тем, как уйти? — сказал прокаженный. — Мне приказано не трогать вино Чена Лу, но… ты лишил его сознания, и он вряд ли узнает.

Чжихао взбодрился от надежды на выпивку. Он знал, что вкус будет гадким, но наслаждение от выпивки того стоило. Он был по большей части живым, но напиться еще мог.

Прокаженный попытался поднять бутыль, но ему было тяжело. После пары попыток Рой Астара сдался и вытащил деревянный черпак из сумки. Он откупорил бутыль и смог накренить ее, чтобы наполнить черпак. Он подошел к Бинвею Ма, и мужчина улыбнулся и потянулся к черпаку. Рой Астара чуть не отскочил от мужчины.

— Ты не хочешь меня трогать.

Мастер Солнечной долины шагнул вперед и взял черпак. Рой Астара не двигался, но Чжихао показался страх в молочном глазу мужчины.

— Если звезды захотят дать мне твою болезнь, они найдут способ, — он выпил из черпака и улыбнулся. — Мои люди дали ему хорошее вино.

— Они добрые. Добрее, чем нужно, с незнакомцами, — печаль звучала в голосе прокаженного. Мастер Солнечной долины тоже это услышал. Он склонил голову и передал черпак Рою Астаре.

— Тебе рады в Солнечной долине в любое время. И я буду рад сразиться со всеми вами снова. Скажите Железному животу Чену, когда он проснется, что он сильнее. Если он отработает свою технику, он одолеет меня в проверке силы, — он повернулся и поклонился Чжихао. — Вы двое чуть не победили меня. Я буду днями с синяками от того удара, Шепчущий клинок.

Итами удивила Чжихао, встав на колени и низко опустив голову.

— Было честью биться с тобой, Бинвей Ма.

Мастер Солнечной долины выпрямился, сделал два шага, прильнул к дереву, а потом рухнул.

— Мы победили? — Чжихао повернулся к Итами. — Как сильно ты его ударила?

Итами покачала головой.

— Вряд ли это я. Он выжил после моего удара.

Рой Астара подошел к павшему мастеру и замер над ним. Он с трудом перевернул мужчину на спину, двигая его краем ружья.

— Прости, Бинвей Ма, — сказал серьезно прокаженный.

Итами встала и протянула руку к Чжихао. Он сжал ее ладонь, и она помогал ему встать. Они вместе подошли к Бинвею Ма. Тот был еще жив. Розовая слюна бурлила на его губах, веки трепетали. Он содрогнулся пару раз и выдохнул. А потом застыл. Чжихао растерялся.

— Ты отравил его, — сказала Итами Рою Астаре. Это был не вопрос.

— Я отравил вино. А он его выпил.

— Слабое оправдание.

Рой Астара кивнул и отошел на несколько шагов, а потом сел у бамбука.

— Вы правы. Слабое. Я не мог сражаться с таким, как он, и если бы я промазал, я бы не пережил его удар. Яд был единственным способом для меня победить.

— Яд — способ убийцы, — едко сказала Итами. Чжихао не был против методов Роя Астары, но он недавно был бандитом и делал вещи похуже, чем отравить человека, которого не мог убить.

— И как еще ты меня назовешь? — спросил Рой Астара. — Благородные методы не для такого, как я, Шепчущий клинок. Я — убийца. Я убиваю издалека выстрелом, ядом или обманом. Но я убиваю плохих. Отцов, которые бьют детей, бандитов, которые нападают на слабых, — от каждого слова голос Роя Астары хрипел все сильнее, и кровь проступала на свежих бинтах на его рту. — И да, императоров, которых свела с ума их власть.

— Но Мастер Солнечной долины не был плохим, — перебила его Итами. — Он был хорошим и благородным, насколько я поняла. Или ты не согласен?

Прокаженный медленно опустил взгляд на землю.

— Ты права. Он не был злым. Но его смерть была необходима. Хорошему пришлось умереть, чтобы убить того, кто намного хуже. Императора десяти королей. Ты знаешь о нем только то, что Эйну поручили его убить, потому что шинигами хочет ему смерти. Я не знаю причины божества, но я знаю свои. Может, ты не заметила бедность в Бан Пине? Количество бездомных возросло так, что монахи не могут всех прокормить. Может, ты не заметила, что телеги фермеров, что встретились нам по пути, были заполнены не так сильно, как обычно? Может, если откроешь глаза на пути в Ву, увидишь больше, чем ожидаешь. Император десяти королей должен умереть, — сказал Рой Астара и указал на Бинвея Ма. — И если нам нужно убить его, пришлось убить Мастера Солнечной долины.

— Что за яд ты использовал? — спросил Эйн, тихо подойдя к ним. Он опустился у головы Бинвея Ма и вытащил иглу и нить. Мальчик быстро зашил рану на груди мужчины.

— Экстракт корня сэн, — сказал прокаженный через миг. — Его резкий вкус скрыло вино. Он действует быстро и мешает сердцу работать, пока оно не останавливается.

— Как скоро действует яд?

Рой Астара пожал плечами.

— Я не уверен.

Мальчик посмотрел на Роя Астару. Чжихао был рад, что он не оказался между их бледными взглядами. После того, как ёкай мучил его ночью, ему хватило жутких глаз на жизнь или две. Эйн повернул взгляд к небу, посмотрел на листья сверху.

— Я могу подождать до утра, чтобы вернуть его, но не дольше. Нам придется остаться на ночь тут. Ёкаи найдут меня.

Чжихао обошел павшего мастера и нашел храпящего Чена Лу под зонтом. Он опустился и зашлепал руками по его лицу. Он бил словно по стали. Толстяк открыл глаза и посмотрел на Чжихао.

— Я победил?

— Обычно те, кто это спрашивают, уже знают ответ.

Чен Лу замахнулся, чтобы оттолкнуть Чжихао, и с кряхтением повернулся на бок и сел.

— Кто-то должен был победить, — он указал на лежащего Бинвея Ма и посмотрел на Чжихао. — Ты это сделал? — недоверчиво сказал он.

Чжихао пожал плечами.

— Нет. Прокаженный убил его.

— Как?

— Ядом.

Чен Лу с кряхтением встал на ноги, вытащил зонт из земли и поднял над своей головой. А потом он пошатнулся со стоном и схватился за голову.

Итами собрала бамбук для костра, Эйн приглядывал за трупом. Рой Астара сидел неподалеку, бросал взгляд на всех по очереди.

Чжихао хотел устроиться и думать о Янмей, но увидел, как Чен Лу поднес бутыль вина к губам.

— НЕТ! — крикнул Чжихао, но было поздно. Толстяк сделал пару глотков. — Опусти, идиот! Прокаженный отравил вино.

— А? — Чен Лу опустил бутыль и вытер рот ладонью. — Сначала убил меня, теперь отравил мое вино?

— Экстракт корня сэн, — прокаженный разглядывал землю.

— О, — Чен поднял бутыль и сделал еще несколько глотков. — Ах, жажда как в пустыне.

— Отравлено! — сказал Чжихао. Он хотел даже выбить бутыль из рук толстяка, но было поздно. Мастер Солнечной долины умер после одного черпака, а Чен Лу уже выпил куда больше.

— А я — Железный живот Чен. Малый, расскажи ему о моем желудке.

Эйн оторвал взгляд от раны на груди Бинвея Ма, которую зашивал.

— Нет.

— Бесполезно, — Чен Лу рухнул на землю с таким стуком, что Чжихао ощутил его ногами. — Я рос тощим. Мальчишка на улицах, один, без вещей. Знаешь, что едят на улице? Все, что можно. Я забирал то, что другие бросали, бился с собаками за объедки. Я охотился на крыс и ел их сырыми. Порой меня тошнило от гнили, которую я ел. А однажды перестало. Я ощутил, как желудок стал прочным, как железо, и я мог съесть все. Король Лин как-то проверил меня Двенадцатью ядами крадущейся смерти, капля каждого может убить человека. Знаешь, что они со мной сделали?

Чжихао пожал плечами.

— Ничего?

Чен Лу покачал головой.

— Нет, у меня были газы, — и он после этого пукнул так, что звук разнесся эхом по лесу, а потом стал смеяться, словно пошутил невероятно смешно. Чжихао так не думал, но хорошее настроение было заразительным, и вскоре он тоже посмеивался.

Они устроились на ночлег. Чжихао занялся огнем, Эйн не покидал труп, но прижимал ладонь к зашитой груди мужчины. Мальчик был сосредоточен и не участвовал в разговорах. Чжихао догадывался, что он сохранял тело свежим, чтобы вернуть его, или отгонял духов, чтобы Мастер Солнечной долины не стал ёкаем. Листья сверху зашуршали, но он не ощущал ветра, и свет угасал. Ночь сгущалась, начался дождь, и костер стал дымом и шипящими углями. Они промокли до нитки, и Чжихао был рад, что не видел в темноте, как жутко видел мокрый Рой Астара. Во тьме и дожде прибыли ёкаи, и их было больше, чем раньше.

Глава 22

Бинвей Ма — Мастер Солнечной долины

Нет никого такого сильного и доброго,

Такого умелого и скромного,

Такого бесстрашного.

Бинвей проснулся во тьме, боли и шума боя. Он охнул и схватился за грудь. Сердце хотело взорваться, словно было слишком большим для ребер. Он открыл глаза и увидел, как дождь льется на него, и мальчик с бледными, как луна, глазами глядел на него. Боль была такой сильной, словно в нем были тысячи иголок, пронзали его с каждым ударом сердца.

— Слишком рано, — голос мальчика дрожал. — Но выбора нет. Я не мог удерживать тебя дольше. Пришлось тебя вернуть.

Было сложно думать от боли, сложно понимать слова мальчика, но Бинвей узнал его. Он был ребенком с Эхом смерти и остальными. Он вспомнил бой и смерть. Он выпил вино, все стало горячим и… Его отравил Эхо смерти. В вине был яд.

— Позволь помочь, — мальчик опустил ладони на грудь Бинвея. Боль ослабла, сменилась онемением, холодом могилы. Он посмотрел на мальчика и увидел смерть.

Вокруг него сражались Железный живот Чен, Шепчущий клинок и Изумрудный ветер и даже Эхо смерти с существами из мифов и кошмаров. Бинвей узнал в них ёкаев, мстительных духов, вернувшихся из смерти из-за ужасов в их жизнях. Десятки ёкаев были со всех сторон, ждали во тьме, бросались на оружие, которое ничего не могло с ними сделать.

— Я должен помочь, — Бинвей стряхнул мальчика, но боль вернулась, пронзила грудь и лишила сил.

— Я слишком рано тебя вернул, — сказал мальчик. — В тебе еще яд. Тебе нужно отдохнуть, — он потянулся руками, но Бинвей развернулся и вскочил на ноги, подавляя тошноту и боль.

— Как я могу отдыхать, когда живые сражаются с мертвыми, — он посмотрел на свою грудь, на спешно зашитую рану. Изумрудный ветер оставил эту рану, неглубокий порез. Это сойдет. Бинвей порвал стежки, открыл рану. Она медленно кровоточила, он ощущал течение крови на груди.

Бинвей сосредоточился, подавляя боль в теле и сердце. Подавляя звуки боя вокруг и мальчика, просящего его прилечь. Он игнорировал все, сосредоточился на теле, на яде, убивающем его изнутри. Он опустился на колени на мокрую землю, спина была прямой, энергия — собрана, и протянул руки перед собой, чтобы сосредоточить энергию. Бинвей толкнул, но не физически, а волей тела. Это была настоящая сила вушу Солнечной долины — способность заставлять тело совершать невозможное. Он ощущал, как яд двигался, как вред, нанесённый телу, вытекал из раны на груди черной жижей. Боль стала ослабевать, сердце забилось медленнее. Но что-то еще было не так, и он не мог это изменить.

— Мальчик. Сюда, — Бинвей поднял левую руку и указал на точку ниже подмышки. — Упри туда два пальца. Сделай их твердыми, — мальчик так и сделал, и Бинвей ощутил онемение от его прикосновение, убирающее остатки боли. — Приготовься, и когда я скажу «сейчас», толкай изо всех сил и резко поверни пальцы вправо.

Изумрудный ветер с визгом полз по земле спиной вперед, краб размером с собаку двигался к нему, щелкая клешнями. На панцире краба было рычащее лицо человека. Изумрудный ветер тыкал краба мечами-крюками, но без толку.

— Сейчас, — Бинвей напрягся. Мальчик толкнул и повернул, и блок пропал. Бинвей согнулся, его стошнило черной кровью. Он смотрел туда и увидел что-то мелкое, что корчилось в жиже. Выглядело как ребенок, родившийся рано и воющий во тьме и под дождем.

— Коробоккуру, — сказал мальчик и со страхом посмотрел на Бинвея. — В тебе рос ёкай.

Бинвей встал и раздавил воющий дух пяткой сандалии. Ему стало лучше. Яд почти пропал из его тела, дождь смывал его из раны. Он прыгнул к хейкегани, нападающему на Изумрудного ветра, щелкая клешнями. Бинвей сжал клешню и извернулся, услышал треск. Он закинул ёкая на спину и ударил по мягкому брюху кулаком. Хейкегани сжался, и осталась только мятая оболочка, будто уже давно гниющая. Изумрудный ветер закашлялся от запаха, отошел, и его стошнило.

Железный живот бился сам, размахивая огромной булавой. Он не мог убить ёкаев, но даже у них были физические тела, и он радостно крушил их, если они подходили близко. Шепчущий клинок справлялась еще лучше, ее меч мог побеждать духов так же просто, как людей. Она управляла их с таким мастерством, что ни один ёкай не мог ударить, не пострадав первым. Но Эхо смерти был в беде. Его пули не убивали ёкаев, и он не был воином. Без помощи он погибнет. Бинвей поспешил на помощь своему убийце.

Амикири нападал на Эхо смерти, это было чудище с головой птицы, телом змея и клешнями краба. Бинвей пронесся мимо прокаженного и ударил ладонью по чешуйчатому телу ёкая. Учения Солнечной долины были об использовании своей энергии, чтобы рассеять то, что удерживало духов в их физических тела, и амикири упал на землю, содрогаясь.

Ёкаи отступили в ночь с душераздирающими криками. Они поняли, что теперь двое среди защитников могли покончить с их существованием.

Дождь все лил сквозь листья бамбука, промочил всех. Бинты, покрывающие Эхо смерти с головы до пят, местами потемнели, местами стали серыми. Бинвей смотрел на него и понимал, каким маленьким он был, чуть крупнее мальчика. Несмотря на его размер, прокаженный стоял и смотрел на Бинвея белым глазом.

— Ты убил меня, — Бинвей знал, что это было правдой. Он умер. Он всегда считал себя смертным, но было тяжело смириться, когда столкнулся со смертью. Бинвей все еще ощущал себя мертвым, если на то пошло, ведь это означало отсутствие чувств.

— Это я делаю, — сказал Эхо смерти. Он не пятился, хотя стоял лицом к лицу с тем, кого только что убил. — И скоро ты узнаешь, почему.

Бинвей понял, что остальные приблизились. Шепчущий клинок убрала меч, Железный живот Чен держал булаву одной рукой, а бутыль — под другой. Изумрудный ветер выглядел не так уверенно, как остальные, но стоял рядом. Мальчик сидел у мокрых и давно угасших углей. Бинвей выдохнул, заставил себя расслабиться и повернулся к мальчику.

— Думаю, ты должен объяснить это, Шинигами.

* * *

Капли дождя падали с сияющего Мира на землю, небо все еще лило дождем. Бинвей Ма стоял, сжав кулаки, кровь текла по его груди. Эйн сказал, что вернет его утром, но была еще ночь, а мастер стоял там живой. По большей части. Они уже не были живыми, даже прокаженный, который был при смерти.

Бинвей Ма мрачно смотрел на Эйна. Он обвинил мальчика в том, что он был шинигами. Чо изменила хватку на Мире, готовая вмешаться, если мастер нападет. Пробуждаться от смерти было тяжело, и он имел причину злиться на них. Но Чо будет защищать Эйна жизнью, если нужно. Не потому, что должна была, хотя она верила мальчику, что они умрут без него. Чо защитила бы Эйна, потому что это было правильно. Несмотря на то, что ее заставляли делать от его имени, она знала, что сохранять его живым было правильно. Она могла сделать хоть это среди многого неправильного.

Эйн рассказал Бинвею Ма о своем задании от шинигами. Он объяснил правила их вторых жизней: им нужно было оставаться близко к Эйну, и только после его миссии они получат полные жизни снова. Бинвей Ма молчал, спина была прямой, взгляд пронзал. Если он и злился на Роя Астару, он это не показывал. Он даже спас его от ёкаев.

Чо отвела взгляд, пока Эйн говорил. Их окружали трупы монстров. Ёкаи были мстительными духами, но с телами, забранными у мертвых. Некоторые были зверями, искаженными до ужаса, другие когда-то были людьми, ставшими марионетками для шинигами, повелевающими ими. Их было намного больше, чем раньше.

Когда Эйн закончил историю и просьбу, он утих. Бинвей Ма спокойно стоял, задумавшись. Чо придвинулась ближе, сжимая рукоять Мира. Они проиграли до этого, и она все еще страдала от ран, но она сразится с Мастером Солнечной долины, если он сделает грозный ход. Но Бинвей Ма кивнул и посмотрел на ночное небо, скрытое за листьями леса и тучами.

— Солнечная долина изолирована. Никто к нам не ходит, кроме торговцев. Мы не боимся солдат или бандитов. Мы работаем вместе, тренируемся вместе, живем вместе. Мы приветствуем гостей, ведь они приносят товары и истории, — Бинвей Ма утих и глубоко вдохнул. Чо заметила, что он чуть покачивался. Он устал, так что у нее были шансы. — Говоришь, этот Император десяти королей ужасен и недостоин своего трона?

— Он принес мир в Хосу, — сказал Рой Астара. — Но это мир от меча, и он укрепляет его, когда захочет, и для тех, кто меньше всего этого заслуживает. Народ Хосы живет в страхе. Они боятся и не заступаются за других, когда совершается зло. Они боятся, что старые обычаи умирают из-за новых веяний. Боятся, что их вытащат из домов и назовут изменниками за поклонение звездам, а не трону.

Мастер Солнечной долины тяжко вздохнул.

— Порой мир — это скрытое подавление.

— Порой некоторым нужно заступиться за многих, чтобы все стало правильным, — сказал Чжихао и кашлянул в ладонь. — Так говорили монахи. Думаю, это было написано где-то на стене, — Чо улыбнулась, и Чжихао отвел взгляд, его щеки покраснели даже в темноте.

— Я помогу, — Бинвей Ма вытащил ножик из-за пояса, срезал пучок тремя взмахами. Он закончил и повернулся к Рою Астаре. — Никто не может биться больше, чем дали звезды, — он бросил пучок волос на землю. Рой Астара поклонился.

— Я чуть не одолел тебя, — сказал Чен Лу. Толстяк бросил булаву на землю с плеском и поднял бутыль к губам, радостно пил отравленное вино.

— Почти, — напряжение рассеялось, и они собрались у мокрых углей костра.

Эйн заявил, что шинигами боялись, ведь с ними теперь был Мастер Солнечной долины. Вызов ёкаев забирал много сил, а силы шинигами были ограничены. Он сказал, что они решат накопить силы, а потом проверят их снова. Чо не знала, что именно это означало, и что еще на них направят боги смерти. Ее знания о ёкаях ограничивались детскими историями, но Бинвей Ма и Рой Астара знали больше и согласились, что их ждало нечто хуже. Намного хуже.

Глава 23

На востоке от бамбукового леса у границы провинции Шин зеленые поля быстро сменились каменистым пейзажем с высокими и широкими горами. Было лишь несколько безопасных проходов по горам, и многие тянулись у рек. Городов было мало и через большие промежутки, и они не прошли бы близко к столице Шин. Эйн задал курс, двигался на восток, выбрал юго-восточную дорогу по горам. Он заявил, что до провинции Цинь они дойдут за пять дней, а оттуда до Ву будет идти проще.

К вечеру первого дня в Шин они дошли до небольшой реки, что вилась по горам. Дальше по течению Чо слышала шум водопада, и река становилась белой от быстрого потока. Облаков не было видно, но свет солнца почти не грел в холоде гор Шин.

— Выглядит холодно, — сказал Чжихао. Он стоял в паре шагов от воды и не был рад тому, что придется идти через реку.

— Конечно, там холодно, — Чен Лу улыбнулся под зонтом. — Река течет из гор, — он указал вверх, где вода пропадала за камнями. — Наверное, это талый снег. Холод хорош для тебя. Укрепляет тело. Укрепляет ци, — он трижды хлопнул по груди после слов. Чжихао не был убежден. Чо почти ничего не знала о ци, но Чен Лу заявлял, что сложности и боль укрепляли ци.

Чо подошла к реке, опустила туда тряпку и зашипела от ледяной воды на ладони. Она понимала, что купание в такой воде было освежающим, но она не хотела раздеваться при товарищах. Они скоро отыщут город, и она заплатит за купальню. Холодна вода освежала, но не расслабляла. Хорошие горячие воды могли прогнать все боли. А этого у нее было много. Она была в порезах и синяках, и ее раны не заживали быстро. Они не становились хуже, но и не становились лучше. Это тревожило, но она списывала это на то, что была лишь по большей части живой. Она отошла с мокрой тканью к большому камню. Она вытащила точильный камень, намочила его тканью и стала точить Мир, как того требовал меч. Она обещала Мифунэ ухаживать за мечами, когда он дал ей их.

— Я пойду, — сказал Бинвей Ма. — Я давно не мылся, и от меня все еще пахнет смертью, — он бросил тунику на землю и снял ботинки, а потом штаны, остался в прохладе воздуха только в набедренной повязке. Чо смотрела, забыв на миг о Мире в руках. Мастер Солнечной долины восхищал телом, и она была рада посмотреть. А потом Бинвей Ма глубоко вдохнул и прошел в воды реки. Она видела, как он напрягся, шагая дальше.

Чен Лу не хотел отставать, вонзил зонт среди камней и опустил под него бутыль и булаву. Бутыль уже опустел, но они наполнили его водой из ручья, и толстяк носил его с собой. Чен Лу не стал снимать короткие штаны из-под живота, а просто вошел следом за Бинвей Ма.

Чжихао отошел от воды и сел на камень. Он хмурился, а не улыбался, значит, думал о судьбе. Чо заметила, что настроение Изумрудного ветра менялось часто, как сам ветер. Он мог быть бодрым, как кот с мышкой, в один миг, а потом стать тихим, хмурым или кричать на других.

— Не хочешь пойти к ним? — спросила Чо, глядя на меч.

— Нет. Я уже слышу, как Оловянное пузо зовет меня тощим. Словно хорошо быть жирным, как свинья.

Чо улыбнулась. Свежий воздух и несколько ночей без ёкаев вызвали у нее хорошее настроение. Если постараться, она могла почти забыть, что дюжину дней назад похоронила друга рядом с гостиницей, название которой уже забыла. Она могла притвориться, что не помнила ощущение смерти и одиночества, словно никого больше не существовало. Нет. У нее был новый день, цель и общество людей, которые уже были почти как друзья.

Эйн смотрел только на восток. Они видели только холмы и туман вдали, но мальчик так сосредоточился, словно уже видел Ву, хотя до него было много дней пути.

Рой Астара шел за ними, смотрел на запад, следя, не преследуют ли их. Прокаженный шагал в деревянных сандалиях, не падая, хотя камни были неровными. Чо показалось, что она замечала тоску, когда он смотрел на воду.

— Тебе не нужно промыть раны? — спросила она.

Рой Астара покачал головой.

— Я только испорчу воду. Деревня ниже на горе может выживать на этой воде. Одно купание для меня, постоянные болезни для них. У всех моих действий есть последствия, и я уже с трудом живу с этим.

— А раны не станут зараженными? Ты не менял бинты с Солнечной долины.

Он повернул к ней бледный глаз.

— Я умираю, Итами Чо. Это ничто не остановит. Моя жизнь в руках того мальчика, — он хрипло рассмеялся из-под бинтов. — Я не такой, как вы. Я не могу сражаться. Я — не герой. Но я буду сражаться с вами, помогая ружьем и хитростью. И буду надеяться, что мальчик решит вернуть меня, когда я умру. Потому что только смерть может исцелить мою болезнь, — он закашлялся и поднял правую ладонь ко рту. Когда он притих и убрал ладонь, мизинец был выгнут не в ту сторону. Рой Астара смотрел на него пару секунд, а потом оторвал палец и бросил на камни за ними. — Надеюсь, меня останется достаточно, чтобы можно было вернуть, — его жуткий смех отразился от камней и стал влажным кашлем.

— Что-то идет, — сказал Эйн, оторвав взгляд от восточного горизонта и посмотрев на север, на реку. Он снова теребил красный шарф. — Они должны вылезти из воды.

Чо опустила точильный камень и спрыгнула с камня. Она видела на севере только воду и камни. Река порой белела, пока текла по камням под поверхностью, ниспадала с горы. Но Чо не сомневалась в Эйне. Он мог ощущать ёкаев. Она помахала рукой Чену Лу и Бинвею Ма.

Чжихао выдохнул с мучением и встал.

— Мальчик говорит вылезать из воды, — крикнул он. — Что-то… — Чжихао умолк, и Чо увидела, как он побелел. — Это! Это идет!

Далеко на реке с потоком катился большой зеленый пульсирующий шар. Он был в три раза выше Чена Лу, казалось, он извивался, пока катился к ним.

— Мизучи, — голос Эйна дрогнул.

— Что это значит? — спросил Чжихао.

Рой Астара схватил ружье и пошел вперед, целился в шар, пока тот катился ближе. Чен Лу и Бинвей Ма брели к берегу так быстро, как только могли, но Железный живот замер с безумной улыбкой и повернулся к шару.

— Это речной дракон, — сказал прокаженный. — Ёкай куда сильнее всех, кого мы встречали. Пуля его не остановит.

— Оловянное пузо, вылезай из воды! — крикнул Чжихао.

Бинвей Ма добрался до берега и повернулся, вода лилась с его мышц. Шар катился быстрее, шумел водой. Они слышали звук, словно сотни выли и шипели. Чо видела рты в этом шаре, десятков ртов. Ёкай был спутанными угрями, жуткими существами, каждое было толщиной с ее талию. Они извивались, соединившись, и катились ближе.

Чен Лу стоял по пояс в воде, терпел поток, ждал угрей, катящихся к нему. Он вытянул руки и рассмеялся, голос отражался от камней у берега:

— Я — Железный живот Ч… — мизучи врезался в Чена Лу, прокатился поверх него, даже не замедляясь.

Они долго стояли в тишине.

— За ним! — взревел Бинвей Ма. Он прыгнул через груду камней и побежал вдоль берега, не замечая острые камни под босыми ногами. Чжихао вздохнул и пропал, его картинка растаяла на ветру. Он появился и бежал с Бинвеем Ма, вытащив мечи-крюки.

Чо повернулась к Эйну и Рою Астаре.

— Присмотри за ним, — сказала она прокаженному. — Мы вернемся, — она побежала за остальными, левая ладонь сжимала ножны, чтобы они не попались ей под ноги на бегу. Мастер Солнечной долины и Чжихао оторвались от нее. Бинвей Ма бежал легко, прыгая по камням на опасной скорости. Изумрудный ветер не подводил свое имя, легко поспевал за Бинвеем Ма, но не обгонял его. Чо знала, что Чжихао не хотел идти первым в бой. Она потеряла их из виду, они скрылись за булыжником. Чо не видела и комок угрей, но слышала его, катящегося по реке. Он шипел, щелкал челюстями, вода ревела вокруг него.

Чо перепрыгнула булыжник и приготовилась к обрыву с другой стороны, согнула колени, чтобы поглотить удар, а потом побежала дальше. Она бежала так быстро, как только осмеливалась, глядела на скользкие камни впереди. Одна ошибка, и она сломает ногу и будет бесполезна в бою. Будет бесполезна Эйну. Чо не хотела знать, что он сделает с героем, который стал бесполезным. Впереди комок угрей остановился, застрял между камней. Бинвей Ма побежал к нему. Он что-то крикнул Чжихао, а потом прыгнул в комок угрей, бил и терзал зеленые склизкие тела вокруг него, зубы впивались в его кожу.

Чжихао остановился и смотрел, опустив руки, забыв о мечах. Чо догнала его, Бинвей Ма бился в комке угрей.

— Что он сказал? — спросила Чо.

Чжихао вздрогнул, словно не понимал, что Чо была там.

— Он сказал бить по головам. И что он пошел за Железным животом.

Бинвея Ма почти не было видно, только одна нога еще брыкалась, он забирался глубже в ком. Может, он уже был мертв, и его проглотили, и только нога осталась от него. От этой мысли во рту стало кисло. Она вытащила Мир и прыгнула на мелководье ближе к угрям.

Идти было опасно. Вода становилась белой пеной, и камни не было видно, каждый шаг был риском. Головы с мелкими глазками глядели на Чо из кома. Они напали. Головы устремились из шара, раскрыв пасти и щелкая, пытаясь погрузить острые зубы в ее плоть. Чо ударяла по головам, которые приближались, искала прочную опору под ногами. Она оставляла порезы на угрях, но это вызывало только визг агонии и брызги ихора.

Чжихао зашумел водой за ней, он размахивал мечами. Оружие не подходило для боя, он зацеплял за головы угрей мечи, и те отлетали резко к кому, лишая Чжихао равновесия.

Чо пригнулась, когда угорь бросился из кишащей массы. Она поменяла хватку на Мире и направила его вверх, разрезала голову пополам, вылетела маслянистая кровь. Угорь обмяк, бесполезно повис. Другая пасть устремилась к ней. Она с разворота отрезала голову, и она улетела на берег реки. Чо нашла опору, уверенно шла по лодыжки в воде, поднимая в пене грязь.

Чжихао закричал. Угорь, за которого он зацепился, тянул его к кому, другой щелкнул зубами перед его лицом. Чо хотела броситься на помощь, но Чжихао ударил шипом на рукояти другого меча по голове угря, которого зацепил. Монстр обмяк, и Чжихао высвободил мечи. Он закричал в гневе и напал на другую голову.

А потом сфера подвинулась, угри снизу толкали в дно реки. Она покатилась, поднимаясь на камни, которые удерживали ее. Она упала через дюжину футов и покатилась дальше по реке. Чо поднялась на камни и побрела в воде. Она не могла так спрыгнуть, не повредив ноги, а ком набирал скорость, покачивался с течением. И не было видно среди угрей ни Чена Лу, ни Бинвея Ма.

— Что нам делать? — спросил Чжихао. Он стоял на вершине камня, глядел на обрыв.

— Идти за ним, — прошипела Чо, уже брела к берегу, чтобы выбраться. — Я последую, как только смогу.

Чжихао застонал, его картинка пропала с ветром. Чо заметила его в реке внизу, он держался мелководья. Она быстро вытерла Мир об хаори, убрала его в ножны, а потом перебралась через камень, получая порезы при спуске. Брызги водопада жалили глаза, она спрыгнула последние пару футов. Чо времени не теряла, побежала по мелководью так быстро, как только могла. Она видела Чжихао впереди, он не отставал от кома угрей, но больше ничего не делал. Он мог только бить по нападающим головам. Изумрудный ветер не мог остановить шар в одиночку. Чо не хотела признавать, но они не могли остановить его и вместе.

Река спускалась с горы, появились деревья, тянули ветки над водой. Угри стали бить по деревьям, ломать ветки. А потом ком врезался в ствол, торчащий над водой. Дерево застонало от давления, мелкие ветки ломались, но некоторые выдержали, и ком остановился, извиваясь и покачиваясь на воде. Два угря ударили по Чжихао, он смог почти обезглавить одного, но второй укусил его за левое плечо.

Изумрудный ветер закричал, угорь поднял его над землей и протащил сквозь ветки дерева. Он ударил по существу рукоятью меча, но дико извивался сам, кровь брызгала, и он не мог ничего достичь. Чо нырнула под его ногами и рассекла Миром угря, ее облило ихором. Она повернула меч и высвободила его, полностью отсекая голову. Чжихао рухнул по колено в воду, на миг скрылся под поверхностью, а потом всплыл с головой угря на плече. Он закричал и ударил по ней рукоятью меча. Чо прыгнула помочь ему, но еще одна голова бросилась к ней, щелкая зубами. А потом большой кулак вырвался из массы.

Чо бросила Мир на мелководье. Он заслужил лучшего обращения, но ей нужно было освободить руки. Она сунула их в ком угрей и схватила кулак, уперлась пятками в камни и потянула.

— Помоги, — прошипела Чо, и Чжихао стал бить мечом в правой руке по угрям. Кровь текла по его левой руке, голова угря осталась на его плече, но Изумрудный ветер резал угрей, которые нападали на Чо. Он не мог отбить атаки всех, и Чо ощущала зубы угрей, отрывающие кусочки плоти от ее рук и ног, пока она тянула за ладонь, сжавшую ее руки.

Когда она вытащила Бинвея Ма, он был в масле и крови, сотня порезов на нем кровоточила. Мастер Солнечной долины вдохнул и зарычал, Чо тащила его из кишащего хаоса. Он не был один. Чем больше Чо освобождала Бинвея Ма, тем больше верила, что он тянул за собой Чена Лу.

Чжихао и дальше плясал вокруг них, бил по угрям, когда они нападали, но от усталости он споткнулся и рухнул в воду, не смог встать.

Бинвей Ма вырвался из кома, но Мастер Солнечной долины не отпускал Чена Лу. Чо бросилась на помощь, игнорируя щелкающие зубы, рвущие одежду и кожу. Они вытащили вместе Чена Лу из кома угрей, и он почти освободился. Толстяк был в масле и ихоре, но без царапин на коже. В левой ладони он сжимал что-то пульсирующее и соединенное с комом нитями. Угри становились все яростнее, бушевали вокруг руки Чена Лу.

Чен Лу глубоко вдохнул, протянул правую руку к пульсирующему кристаллу. А потом закричал:

— Я — Железный живот Чен! — и оторвал штуку от нитей. Они втроем отлетели, и Бинвей Ма оттащил Чжихао от массы угрей. Ком дрожал, терял форму. Некоторые угли ускользали в воду и уплывали по реке. Все больше существ освобождалось, а потом ком распался, угри плеснули водой и уплыли друг от друга.

Бинвей Ма расцепил пасть головы угря на плече Чжихао. Он оторвал ее и бросил в бурлящую воду. Изумрудный ветер молчал при этом, словно уже не ощущал боль.

Чо чуть не рухнула, когда опасность миновала. Усталость давила на нее, кружа голову. Она стала искать меч на мелководье. Она не могла отдыхать без Мира на боку.

Чен Лу смотрел на предмет в руке. Хоть он дольше всех был в коме угрей, он не пострадал, был только в крови угрей и масле. Устал, но не пострадал.

— Что это? — Чо нащупала меч в воде и вытащила его, стараясь не касаться клинка.

— Сердце мизучи, — сказал Чен Лу, тяжело дыша. Он улыбался, хоть чуть не погиб. — Оно забирает ци у всего, чего касается. Видишь, — Чен Лу указал на порез на правой руке. — Даже у моей железной кожи есть пределы, — он прошел к берегу и опустил сердце на большой камень. — Ты должна убить его, Шепчущий клинок. Если я его разобью, оно вернется. Ты можешь убивать такие штуки.

Чо прошла по воде, шатаясь, посмотрела на бьющееся сердце. Оно выглядело как драгоценный кристалл, бирюзовый, размером с яблоко. Но он был в острых шипах и пульсировал внутренним светом.

С яростным шипением Чо подняла Мир и вонзила его в сердце мизучи. Камень разбился, меч украл душу дракона.

— Нужно вернуться к мальчику, — сказал Бинвей Ма, поднимаясь на ноги.

Чо кивнула и посмотрела на Чжихао. Бандит лежал у камня и не двигался.

Глава 24

Они остаток дня шли туда, где появился впервые мизучи. Время пролетало в тумане боли, и Чжихао оно казалось вечным. Они перевязали его плечо, как могли, но зубы угря пробили его броню и прокусили глубоко. Он потерял много крови и не мог даже стоять без помощи.

Бинвей Ма тоже был ранен, сотни мелких порезов покрывали его тело. Он смыл почти всю грязь в реке, и от этого раны выделялись, особенно из-за того, что многие еще кровоточили. Чжихао взбодрился, увидев, что и Мастер Солнечной долины пострадал.

Итами помогала Чжихао в пути, подставляла плечо, придерживала за пояс. От нее воняло маслом угрей и кишками, и от этого Чжихао мутило, но ему нужна была помощь. Сложнее всего было перебираться через камни. Чжихао мог использовать левую руку, но его плечо словно сжимал горящий кулак, впиваясь в плоть. И кровь текла по руке, несмотря на бинты, алые капли падали на камни.

Мальчик встал, увидев их, сжимая сумочку в руках. Он не побежал к ним, даже не встревожился, но подошел к Чжихао так, как всадник подходит к хромой лошади. Чжихао не знал особенности способности мальчика, как и пределы силы шинигами. Он не знал, даст ли Эйн ему умереть и поищет другого воина, больше похожего на героя. Он не знал, примет ли Итами это, как делала со многими решениями мальца. Он надеялся, что нет. Чжихао надеялся, что она хотя бы в этот раз заступится на него. Они неплохо сработались в эти дни.

— Я в порядке, — голос Чжихао звучал пьяно. — Мастер Солнечной долины нуждается в твоей игле первым.

— Ты не в порядке, — прошептала Итами.

— Нет, — Чжихао собрался с силами. — Я лучше, чем в порядке, — он отодвинулся от Итами, пошатнулся и рухнул к ближайшему камню. В ногах не было силы, он не мог сосредоточить взгляд.

— Благодарю за тревогу, Изумрудный ветер, — Бинвей Ма склонил голову. — Но мои раны могут подождать. Я хочу, чтобы тебе помогли раньше, чем мне.

И Чжихао понял, что поэтому Мастер Солнечной долины был героем, а Изумрудный ветер не был. Он не смог бы настоять, чтобы другого исцелили перед ним. Некоторым было суждено стать героями, всегда ставить других выше, даже рискуя собой. Чжихао всегда ставил себя первым, и это было не с хорошими намерениями. Он был бандитом, ему не было места в группе героев. Но он объяснял это мальцу, а тот все еще считал его достойным. Чжихао не мог дождаться выражения лица мальчика, когда он поймет, что ошибся. Когда он поймет, что Чжихао был злодеем, а не героем.

Итами стала снимать броню Чжихао, а Эйн вытащил маленькие ножницы и разрезал тунику. Судя по оханью Итами, его плечо выглядело плохо, и Чжихао был рад, что не видел его, не поворачивая головы. Он был рад, что не мог повернуть голову.

— Мне нужно зашить раны и ускорить твое восстановление, — Эйн полез в сумочку и достал иглу и нить. Странно, что он звучал то по-взрослому, то как испуганный ребенок.

— Как ты сделал с Итами, — кивнула Чжихао. Он видел то исцеление, оно его впечатлило.

— Да. Я могу сделать так с каждым из вас лишь раз. Если еще раз сильно поранишься, я не смогу тебя спасти.

— Правила, — сказал Чжихао. — А кто их придумал?

— Что?

— Ты можешь вернуть нас лишь раз. Исцелить лишь раз. Правила шинигами. Правила у тебя. Кто их придумал?

Эйн склонил голову.

— Никто. Это правила мира.

— Как стекающая вниз вода? Или коты, приземляющиеся на лапы?

— Ты бредишь, Чжихао, — прошептала Итами. Она выглядела встревоженно.

— Я потерял много крови.

Боль в плече сменилась онемением с покалыванием. Это было неприятно. Казалось, холодная смерть растекалась в нем. Краем глаза Чжихао видел, что Эйн тыкает в раны на его плече, кровь была на его пальцах. Он вытащил что-то, и на жуткий миг Чжихао подумал, что мальчик вытащил кости.

— Вот, — Эйн бросил что-то в правую ладонь Чжихао. Длинное и острое, похожее на зуб угря. Чжихао решил сберечь его на память о времени, когда он одолел мизучи. Это станет хорошей историей, за нее даже можно было получить бесплатно выпивку. Он решил, что зуб стоило приберечь для времени, когда он будет снова жив, когда сможет наслаждаться вкусом вина.

Казалось, Эйн зашивал его вечно, но Чжихао даже не ощущал иглу кожей. Конечно, он предпочел бы ощущать боль иглы, пронзающей плоть снова и снова, чтобы избавиться от неправильности прикосновения мальчика. Некоторые ощущения были хуже боли. Исцеление от мальчика закончилось относительно быстро. Он выдохнул с облегчением, когда мальчик убрал руки. Плечо Чжихао было в багровых синяках и розовых шрамах, и его удерживали целым кривые стежки. Работа не была красивой, но он мог снова двигать плечом, и как только он прогонит скованность, сможет снова размахивать мечом. Но это все могло подождать. Он потерял много крови, и мальчик не смог это исправить, так что Чжихао выпил воды, сколько мог, погрыз сухофрукты из Солнечной долины и закрыл глаза под солнцем.

Чжихао дремал без снов. Наверное, это был лучший сон за недели, и это улучшило ему настроение. Он проснулся и увидел Бинвея Ма на булыжнике, все еще голого, кроме набедренной повязки. Он был из плотных мышц, красивый, как принц из «Романтики трех веков». Хотя теперь он был не таким красивым, его покрывали мелкие раны. Эйн все еще работал над ним, вытирал тряпкой кровь и зашивал раны, но он не исцелял его неестественно, просто соединял края ран. Плечи Бинвея Ма были утомленно опущены, но он все равно выглядел спокойно.

Остальные тоже устали. Чен Лу сидел неподалеку, снова под защитой зонта. Его щеки и руки были красными, и он не был рад. Роя Астары не было видно, и Чжихао не знал, нашел ли прокаженный уединенный пруд, чтобы вымыть кожу. Итами была в реке, раздетая до нижнего белья, смывала грязь с волос и одежды. Небо стало тускнеть, из голубого становясь величаво-синим. Чжихао не знал, как долго спал, но день продвинулся. Он знал, что дальше они не пойдут в этот день, а останутся отдыхать у реки.

— Они пришли днем, — Чжихао озвучил мысль, всплывшую в голове, надеясь, что кто-то объяснит, почему это ощущалось неправильно. — Это же был ёкай?

— Очень сильный, — кивнул Бинвей Ма. — Мизучи, речной дракон, крадущий ци.

— Это был дракон?

— В какой-то степени, — Бинвей Ма глубоко вдохнул и закрыл глаза. — Ёкаи осмелели.

Мальчик покачал головой.

— Ёкаи — просто мстительные духи. Люди или звери, умершие в страданиях и вернувшиеся наказать за утраченную жизнь. Ты точно видел их раньше и много раз, просто не понимал этого. Шинигами, что гонится за нами, осмелел. Он гонит их, натравливает на нас.

— Но мизучи — необычный ёкай, — не сдавался Бинвей Ма.

— Необычный, — сухо сказал Эйн. Он закончил зашивать раны Бинвея Ма и стал теребить шарф. — Шинигами нужно много сил, чтобы управлять им, особенно при свете дня. Если повезет, пару дней нас трогать не будут.

Чен Лу сказал:

— Но чем ближе мы будем к Ву… — он утих, и мальчик подхватил:

— Тем ожесточеннее будут попытки остановить нас. Какой бы шинигами не пытался мне помешать, он не прекратит из-за того, что мы убили некоторых его слуг. Я бы попросил вас быть настороже. Худшее еще впереди, — в голосе Эйна появился страх.

— Я слышал, что редкие ёкаи опаснее мизучи, — отметил Бинвей Ма.

— Тогда в Солнечной долине мало знают, — сказал Рой Астара за Чжихао. Хоть он носил деревянные сандалии, он был ужасно тихим. — Есть ёкаи куда старше и сильнее мизучи, но они будут противиться шинигами.

Чжихао оглянулся поверх камня, к которому его прислонили. Бинты Роя Астары выглядели чище, а глаз — яснее.

— Если они уже не нападут сегодня… — Чжихао притих, — или этой ночью, я бы хотел немного поспать. Я сегодня сражался. А те, кто не сражался, должны по очереди быть в дозоре.

Прокаженный обошел камень и посмотрел на Чжихао.

— Я пригляжу за твоим сном.

Победа стала не такой приятной. Что-то в том, как Рой Астара произнес слова, напоминало насмешку, и Чжихао был уверен, что сможет выспаться ночью. Он сжал в ладони зуб угря и давил изо всех сил.

Глава 25

В тот день других атак не было, и раненые спали долго и заслужили отдых. Чо и Рой Астара приглядывали за ними, Эйн сидел у костра и глядел на восток, ждал, пока солнце взойдет. Первые лучи появились за далекими горами, Эйн встал и отряхнулся.

Остальные постепенно проснулись. Чжихао медленно встал и пожаловался, что его разбудили. Чена Лу всегда было сложно будить, и он угрожал открытым мятежом, если ему вскоре не наполнят чем-нибудь живот. Он заявил, что мизучи забрал у него много ци, и ему нужна была еда для поддержания Железного живота. Рой Астара обещал пристрелить первое съедобное животное, если кто-то еще приготовит его.

Солнце поднялось над горизонтом, и они отправились в путь, шли на юго-восток по потрескавшимся камням и узким горным тропам, прокаженный обещал, что они скоро найдут дорогу, ведущую на восток к провинции Цинь. Они могли в пути только говорить, и Чен Лу был этому рад. У него была сотня историй, одна хвастливее другой. Но даже Чен Лу устал говорить, и они стали по очереди рассказывать истории. Бинвей Ма рассказал, какие испытания ожидали его на пути к Несокрушимым скалам над Солнечной долиной. Он заявлял, что призраки живут на той горе, не ёкаи, а души тех, кто умер, не добравшись до вершины. Каждый призрак бросал ему вызов по пути, и Бинвей Ма всех их одолел. От другого это звучало бы как хвастовство и выдумки, но Чо верила Мастеру Солнечной долины. И за последнюю дюжину дней она видела и не такое странное. Но она заметила, что его истории происходили только в пределах Солнечной долины.

День стал ночью, цикл повторился, но ёкаи больше не нападали. Эйн заявлял, что они еще были там, смотрели и ждали. Потеряв мизучи, шинигами выжидал и копил силы. На третий день они вышли на большую дорогу, ведущую по горам на восток, и стали встречать путников. Народ Шина был суровым и скрытным. Они шли большими группами для безопасности, многие несли оружие. Чен Лу смеялся каждый раз, когда они угрожали группе с таким оружием, отмечая, что они не выглядели так, словно знали, как им пользоваться. Они шли дальше без проблем, и Чо была этому рада. Ее честь уже пострадала от того, что она делала для Эйна. Одно дело — убивать ёкаев, но она билась против Бинвея Ма, хорошего человека. Хоть не она нанесла убийственный удар, она в этом участвовала. А она не могла оправдать убийство невинных, которые хотели защититься от незнакомцев. Она поклялась защищать таких людей и много раз не справилась с этой клятвой.

Они заметили столицу Шина вдали на третий день. Она стояла на ровном плато, высоко над дорогой. Дым поднимался от города тонкими струями, показывая, что там кипела работа, и поток людей входил в город по опасной горной дороге. Издалека они выглядели как муравьи. Чо и ее товарищи двигались на восток, к Цинь, но Чжихао предложил пару дней провести в городе, пополнить припасы. Никто не согласился, даже Чен Лун. Народ Шина не любил чужаков, и редкие группы выглядели подозрительнее, чем они. Чо не винила Шин, люди жили в горах, граница с Кохраном была на севере. Люди Шина отбивались от горных котов, выживали на жестокой местности и следили, нет ли рядом шпионов из Кохрана. Но их припасов могло хватить до Циня. Рой Астара говорил, что там было много деревень, готовых торговать с чужаками.

В последнюю ночь в Шине они нашли небольшую пещеру недалеко от главной дороги. Пахло медведем, но Чен Лу рассмеялся и сказал, что ни один медведь не превзойдет его. Высохший ствол старого дерева дал им хворост, и они сели на камни и смотрели, как звезды сияли над ними. Чо никогда не умела читать звезды как ее отец или старший брат, но звезды всегда успокаивали ее.

Они делились прошлым в историях, и настала очередь Чо. Она подумывала рассказать о битве с Ядом, но Чжихао перебил ее, когда она начала.

— Почему у тебя два меча, — спросил Чжихао, — но ты достаешь только один? И почему ты можешь убить ёкаев, а я могу только разозлить их?

Бинвей Ма ответил первым:

— Потому что ты не знаешь, как правильно использовать свою энергию, чтобы отсечь то, что привязывает ёкая к телу, которое он занял.

Чен Лу рассмеялся.

— И ты, Железный живот Чен.

— Я — Железный живот Чен. Я все знаю о ци.

— Для себя, но ты мало знаешь о ци других.

Чен Лу хохотал.

— Нечего тут знать. Моя ци сильнее, и я сильнее.

Чо заметила, что Эйн смотрел на нее, бледные глаза отражали свет огня. Она попыталась отвести взгляд, но он удерживал ее внимание. Чем больше она смотрела в его глаза, тем глубже они вели, и она уже смотрела не на мальчика, а в пустоту, такую темную, что она могла сгореть там и не ощутить этого.

— Итами! — Чжихао бросил в нее камешек. Он отскочил от ноги Чо, и она смогла оторвать взгляд от Эйна. — Ты хотела рассказать нам о своих мечах.

Чо вытащила ножны из-за пояса и опустила их на колени. Два меча в одних ножнах, катана и…

— По традиции в Ипии шинтей получает меч, созданный, когда она заканчивает обучение. И когда я прошла все испытания, мастера посчитали меня достойной титула, и я отправилась в город Окан, где живет Мифунэ, величайший творец мечей, — Чо улыбнулась в свете огня. — Он прогнал меня, когда я попросила его сделать мне меч. Не из-за денег или отсутствия уважения. Когда он посмотрел на меня, он сказал, что не мог решить, какой меч мне нужен. Я посчитала его безумным стариком. Но разум у него был. Я оставалась в Окане пять дней. Пять раз я ходила к Мифунэ, и он пять раз прогонял меня. На последний день там меня нашел его ученик. Я не знаю, что заставило Мифунэ передумать. Наверное, так бывает, когда кузнец еще и читает звезды. То звезды говорили ему отказаться, а потом он пообещал мне величайший меч в Ипии. Он сказал мне, что настоящий меч, достойный шинтей, делают пять месяцев. И я сделала себя полезной на пять месяцев. Людям Окана нужен был хороший мечник. Окан находится на окраине Ипии, и там редко бывают агенты императора. Там бандиты, военачальники, похожие на Пылающего кулака. И прочее.

Чо притихла и улыбнулась.

— Тогда я впервые встретила Векового клинка, и он научил меня заставлять меч гудеть шепотом.

Чен Лу хмыкнул.

— Ты направляешь ци голосом. Это впечатляет.

Чо благодарно кивнула.

— Но и тратит много сил, — продолжил толстяк. — Ци распределяется слишком быстро, когда ее выпускаешь в мир, лучше держать ее внутри. Лучше сосредоточить ее в своей коже.

Чо обдумывала это миг, а потом улыбнулась.

— Я вряд ли смогу делать как ты, Чен Лу. Мой голос всегда направлял ци.

Чен Лу недовольно хмыкнул, но дальше не спорил. А потом Чжихао кашлянул.

— Так мечи…

— Я пять месяцев помогала народу Окан вместе с Вековым клинком. Я училась у него, он — у меня. Мы стали ближе. После пяти месяцев я пришла к Мифунэ. Он нагрубил мне. Сказал, что работу нельзя торопить, и мой меч будет делаться еще пять месяцев. Честно, я засомневалась. Я верила какое-то время, что он врал мне, пытался удержать меня в Окане по какой-то причине. Вековой клинок убедил меня остаться и ждать. Он сказал: «Для некоторых меч — продолжение их самих, и им подойдет любой клинок. Для других меч и хозяин — целое, две половины одной души, и они не могут быть целыми друг без друга». И я решила дать Мифунэ еще пять месяцев. Еще пять месяцев я томилась в Окане. Вековой клинок вернулся в Хосу, а мне было скучно. Я работала, где могла, для местных, но враги не были мне равными. Я превзошла их. Даже без моих истинных мечей они не были для меня проблемой. Я заслужила себе имя, — Чо взглянула на Бинвея Ма. — Они звали меня непобедимой.

Мастер Солнечной долины склонил голову и посмотрел на Роя Астару, сидящего за костром и глядящего в ночь. Он сказал:

— Непобедимых нет. Я провел тысячу сражений с величайшими воинами Солнечной долины, а потом меня одолел прокаженный вином.

— Когда я вернулась к Мифунэ, — продолжила Чо, — у меня была наглость, рожденная из юности и года сражений. Народ уже начал звать меня Шепчущим клинком, и я лишилась четырех мечей. Ни один не мог выдержать мою технику.

— Ха! — Чен Лу стукнул себя по ноге. — Это тебя клинки не могли выдержать, а не технику. Они разбивались от резонанса с твоей душой.

Чо кивнула.

— Вековой клинок пытался меня этому научить. Мифунэ не впечатлило мое поведение. К моему удивлению, он дал мне не один меч, а два. Обе катаны были схожи по длине. Но первую, — Чо вытащила Мир из ножен и подняла ближе к свету костра, — он назвал Мир. И сказал, что имя — это цель клинка. Нести мир, когда я им управляю.

Она провела ладонью по рукояти второго меча, оставшегося в ножнах.

— Другой меч был темным, как обсидиан, серые завитки, будто дым, извивались на хамоне. У него нет гарды, защищающей руку. Мифунэ назвал его Войной, и сказал, что я была недостойна его, — Чо рассмеялась от воспоминания, но невесело, и горечь во рту не была связана с тем, что она была лишь отчасти жива. — Он даже не дал мне подержать меч, убрал его в ножны и закрепил там, — она подняла ножны к огню, показывая три полоски кожи, обвивающие рукоять. Вода и время сделали кожу прочной, почти как сталь.

— Мифунэ звучит как козел, — сказал Чжихао. — Он дал тебе два меча, а потом сказал один никогда не вытаскивать?

— Более того, он заставил меня поклясться, что я никогда его не вытащу.

— Почему?

Чо убрала Мир в ножны к Войне. Она решила рассказать им все.

— Он сказал мне, что они были выкованы как пара. Мир ворует души жертв, запирает их, чтобы они не переродились. А Война отпускает те души, если его вытащить, позволяя им вернуться в мир, как того пожелают звезды. И я поклялась использовать только Мир против злых и никогда не выпускать их, вытаскивая Войну, — она пыталась сдержаться, но историю нужно было завершить. — Только эту клятву я и сдержала.

Смех донесся до них из тьмы и отразился от стены пещеры. Через миг все вскочили на ноги. Чо снова сдержала Мир в руках. Она яростно моргала, пытаясь видеть во тьме, но она долго смотрела на огонь, не могла быстро привыкнуть к мраку. Только Рой Астара не сидел близко к огню, но даже прокаженный не мог отыскать взглядом источник смеха. Он отражался вокруг них, и Чо могла слышать только его. А потом смех так же резко, как начался, утих, и она услышала стук копыт по камню.

Из глубин пещеры шла белая фигурка. У нее было тело козла, но лицо старика с множеством морщин. Шесть рогов загибались за его ушами, волосы росли клочьями, среди них были проплешины. Существо сократило расстояние между ними и остановилось, не замечая оружие, направленное на него.

— Ты же проверил пещеру? — Чо поменяла хватку на Мире, готовая к атаке.

— Да, — Чжихао сжимал оба меча, но пятился от существа. — Там были только кости и вонь медведя.

— Хакутаку, — сказал Эйн. Мальчик остался сидеть, и он даже не взглянул на существо. — Он не опасен.

— Не в традиционном смысле, — Рой Астара все еще направлял ружье на существо.

Существо снова засмеялось, рот двигался как у человека. А потом задние ноги согнулись, и оно село, глядя на всех них.

— Есть еда? — сказало оно. — Я давно ничего не пробовал, — никто не стал ничего предлагать существо.

— Это тоже ёкай? — спросил Чжихао. Он пятился так, что уже стоял рядом с Чо, но хотел быть еще дальше. Козел посмотрел на Чжихао, моргнул и кивнул.

— Шинигами меня послал.

— Какой? — спросил Чжихао. — И сколько их там?

— Тот, что гонится за мной, — сказал Эйн. — Хакутаку послан говорить, не биться. Можете убрать оружие, — никто этого не сделал.

Ёкай посмотрел на каждого из них по очереди.

— Еды нет? Я помню, люди были благодарнее.

— Ты должен радоваться, что мы тебя не убили, козел! — сказал Чжихао, он уже был в шаге за Чо.

— Ты мог бы, — кивнул козел. — Но что от этого хорошего? Я не могу сражаться. Ха, у меня всего три зуба, — он улыбнулся, доказывая, что не врал.

— И чего ты хочешь?

— Хочу? Поговорить. И поесть, — на его лице была надежда.

Чен Лу покачал головой.

— Ты не получишь от нас еды, ёкай. Говори и уходи, или я съем тебя.

— Во мне нет мяса. Кожа да кости.

Чен Лу пожал плечами и сел, скрестив ноги.

— Я могу есть кожу да кости.

Козел фыркнул и посмотрел на мальчика.

— В Ву вас всех ждет лишь смерть.

— Ха, угрожает? — Чен Лу изобразил ленивый бросок, не вставая, но козел отодвинулся.

— С угрозами до моего возраста не доживешь, — козел снова сел и посмотрел на всех них.

— Говори проще. Чего тебе надо, ёкай? — Бинвей Ма согнул ноги под собой. Его лицо было таким мрачным, что он сам напоминал мстительного духа.

Козел смотрел на Бинвея Ма, потом взглянул на Эйна.

— Мальчик соврал вам. Он ведет вас против человека с тем же господином, что и он.

— Император десяти королей? — сказала Чо.

— Как-то так. Левая рука атакует правую. И все вы умрете в Ву.

Чжихао застонал. Он был в двух шагах за Чо и ушел бы дальше, но тогда покинул бы свет огня.

— Он явно врет. Чен, ешь его.

Чен Лу пожал плечами.

— Я уже стал испытывать к нему симпатию. Его голос почти поет слова.

— Рад слышать, — лицо старика широко улыбнулось, глаза блестели в свете костра.

— Хакутаку не врет, — медленно сказал Эйн, — но и не рассказывает правду.

Козел рассмеялся с блеянием.

— У всех нас свои проклятия.

— Это уловка, — Рой Астара отвернулся от козла и посмотрел во тьму за их маленьким лагерем. — Отвлечение. Атака близко.

— Ах, живой заговорил, — козел снова рассмеялся. — Атаки нет. Только я.

— Эй! — Чжихао храбро шагнул вперед и оказался рядом с Чо. — И я живой.

— Отчасти.

— По большей части.

Снова смех.

— Отчасти живой, почти мертвый. Какая разница?

— Я скучаю, — сказал Чен Лу. Он поднял булаву и замахнулся в сторону ёкая. Но козел отскочил, перемахнул через костер мимо Чо и Чжихао и скрылся в ночи. Его хохот разносился эхом по пещере.

Голос козла донесся до них из тьмы:

— В Ву вас ждет только смерть.

Глава 26

Чжихао был в Цине лишь раз. Провинция жестоко обходилась с бандитами, топтала их военной силой, так что место было опасным для таких, как Изумрудный ветер. Пылающий кулак предпочитал останавливаться в провинциях Лау и Цай на западе, где бандитов считали просто ежедневной опасностью. Да, там был не такой хороший улов для вора, но зато было относительно спокойно, и жители не отбивались. Поля и леса Циня были не местом для Чжихао, и как только они попали в провинцию, он поднял капюшон. Он сомневался, что его все еще искали местные, но он всегда говорил, что лучше перебдеть, чем быть повешенным. Особенно, когда это были преступления из иной жизни.

Хоть они не видели ёкая-козла снова, его слова остались в голове Чжихао, когда они добрались до окраины Циня день спустя. Никто не хотел это обсуждать, решив сделать вид, что забыли о встрече, но Чжихао не мог. Ёкай сказал, что Император служил тому же господину, что и мальчик.

— У тебя снова ноги в крови, — сказал Чжихао, Эйн наступил на острый камень, скрытый в траве. Впереди лежала Цинь: поля травы высотой с Чена Лу, холодные и чистые реки в любое время года и деревья, тянущиеся к звездам.

Мальчик посмотрел на свои ноги.

— Да.

— Скажи еще раз, почему ты без обуви, — осведомился Чжихао.

— Потому что шинигами запретил, — ответил Эйн. Чжихао думал, что ему показалось, но мальчик в последнее время будто больше хмурился.

— Потому что шинигами не могут носить обувь? — не унимался Чжихао. Он не понимал, почему шинигами были без обуви — еще одно глупое правило мира.

Мальчик пожал плечами и шел дальше.

— Я не знаю. Я не спрашивал, почему.

— Почему шинигами не может носить обувь? — спросил Чжихао.

— Из-за Ио Сэн, — прохрипел Рой Астара. — Богиня последствий прокляла их всегда ощущать последствия своего пути.

Чжихао нахмурился.

— Боги могут проклинать друг друга?

Рой Астара пожал плечами.

— Шинигами не как другие боги. Они — жнецы, лорды смерти. Их работа — собирать души тех, кому пора умирать. Но они порой сходят с пути. Их роль не устраивать смерть, а только служить ей. И Ио Сэн прокляла их не носить обувь, чтобы им хотелось оставаться на своем пути.

Чжихао застонал:

— Это… глупо.

— Хватит, Чжихао, — сказала Итами. Она замыкала группу и улыбалась. — Приятно видеть жизнь снова. Горы такие пустые.

Рой Астара влажно кашлянул.

— Деревня должна быть недалеко на востоке отсюда. Нам нужно попасть туда до ночи. В Цинь опасаться нужно не только ёкаев.

Они не встречали ёкаев после козла, и никто не нападал на них после мизучи. Но Рой Астара был уверен, что этой ночью на них нападут. Прокаженный говорил, что слышал их движение, и мальчик соглашался. Эйн сказал, что шинигами собирал силы для следующей атаки, опаснее мизучи. Чжихао надеялся, что это было не так, но подозревал, что будет еще хуже.

Они шли по указаниям Роя Астары среди заросших полей, полных насекомых и птиц. Далеко на юге Чжихао видел огромный лес Цинь, зеленую полосу с туманом на горизонте, но угасающий свет вскоре лишил их вида, и они оказались в траве, достающей ему до плеч, только свет луны вел их. Место казалось идеальным для нападения ёкаев. Они не увидели бы духов, пока те не напали бы, но Рой Астара шагал дальше, и никто не спорил с решением. По крайней мере, пока ветер не принес дым и далекие крики умирающих.

На востоке за высокой травой Чжихао видел оранжевое сияние. Оно хорошо знал то сияние. Деревня, куда они шли, горела. Рой Астара замер, и остальные тоже застыли.

— Нам нужно пойти на юг или север, — сказал прокаженный. — Можно обойти.

— Восток, — почти отчаянно сказал Эйн. — Нам нужно идти вперед.

Итами сжала меч крепче.

— Нам нужно помочь им, кем бы они ни были.

Мальчик покачал головой.

— Нет. Их судьба — их дело.

— Мы хотели остановиться в их деревне.

— Нет, — закричал Эйн. — Ты поклялась мне, Шепчущий клинок.

— Я поклялась помочь тебе дойти до Ву и императора. И поклялась убивать для тебя, чтобы ты не вернул Пылающего кулака. Я не клялась позволять невинным умирать, когда я могу остановить это.

— Ты права, Итами, — сказал Бинвей Ма. — Сильный всегда должен помогать слабым. Это основа мудрого общества. Эйн, ты хочешь, чтобы мы убили императора, злодея, верного только мечу. Ты говоришь, что выбрал нас, потому что мы герои, и герои должны одолеть тирана. Но если мы будем игнорировать крики других людей, мы будем злодеями, а не героями.

Мальчик и Мастер Солнечной долины глядели друг на друга. Чжихао не знал, как Бинвей Ма терпел этот взгляд Эйна.

— Хватит этого, — прошипела Итами. — Я пойду спасти, кого смогу, — и она побежала среди высокой травы. Через миг Бинвей Ма последовал за ней.

Чен Лу громко шмыгнул. Он подвинул пустую бутыль и посмотрел на Чжихао. А потом посмотрел на пылающую деревню.

— У них может бить вино.

Мальчик глядел вслед Бинвею Ма и Итами, трава покачивалась за ними. Чжихао прошел вперед и опустился рядом с ним.

— А я согласен с тобой, мальчик. Бесполезный риск жизнью. Может, это просто костер в деревне.

— Это бандиты, — уверенно сказал Рой Астара.

Чжихао покачал головой.

— В Цинь нет бандитов, дурак.

Рой Астара посмотрел бледным глазом на Чжихао.

— Многое изменилось с твоего времени, Изумрудный ветер. Стальной принц собирает всех в Цине под своим знаменем. Вскоре он пойдет на Ву, а пока его провинция захвачена бандитами, желающими воспользоваться его узости мышления.

— Я не слышал о Стальном принце, — сказал Эйн.

— Он слишком юн, чтобы быть в твоих книгах, — прокаженный кашлянул, бинты вокруг его рта покраснели. — Он — сын короля Цинь, полон сил и жажды мести, и он хочет справедливости за убийство его отца. Он — последний вызов правлению императора. И рядом с ним сидит Искусство войны, стратег, которому нет равных. Вместе они поклялись покончить с правлением Ву Луня.

— Где мы можем найти этого Стального принца? — спросил Эйн.

Рой Астара молчал миг, глядя на юг, где было оранжевое пятно.

— Не знаю. Может, кто-то в деревне может указать направление.

Мальчик посмотрел на прокаженного, они глядели друг на друга. Чжихао не знал, состязались они так или общались взглядами. Он рассмеялся и прошел среди травы, шлепнул Чена Лу по руке.

— Мне скучно, толстяк. Идем спасать день.

— Сейчас ночь.

— Это образно.

Чен Лу нахмурился, но пошел за Чжихао среди высокой травы.

— Я не знаю, как это.

— Тогда просто думай о вине, Оловянное пузо.

* * *

Они вышли из травы, Чжихао и Чен Лу остановился, чтобы посмотреть. Деревня была крупнее, чем он ожидал. Десятки зданий с деревянными стенами и крышами с глиняной черепицей, идеальные для пожара. Ручей протекал через центр деревни, журчал водой с гор на севере. Место было бы прекрасным, если бы не трупы и огонь.

Там были десятки бандитов. Может, не так много, как у Пылающего кулака в лучшие его дни, но этого хватало, чтобы воины Цинь напали на них и затоптали. Шепчущий клинок и Мастер Солнечной долины были среди них, бились мечом и кулаками, двое против многих. Они хорошо работали вместе, стояли спина к спине, защищая друг друга, нападая на врагов. Чжихао смотрел, как Бинвей Ма прыгнул и повернулся влево, Итами юркнула под ним, они легко поменялись местами, и бандиты не понимали, что происходило. Еще двое пали от меча Итами, а Мастер Солнечной долины ломал руки как хворост, отбрасывал тела в их товарищей.

— Вряд ли их нужно спасать, Зеленый бриз, — сказал Чен Лу, шумно дыша. Он опустил булаву на землю, оперся на рукоять и смотрел на бой. — Он никого не убивает.

Мастер Солнечной долины бился руками и ногами, отбивал атаки и нападал с такой силой, что Чжихао слышал стук по плоти. Но его атаки не убивали. Он обезвреживал врагов лучше, чем смог бы Чжихао. А Итами так не делала. Каждый ее удар был идеален для убийства, и она с легкостью сбивала мужчин. Но бандитов приходило все больше, они бросали воровство и шли в бой.

Чжихао заметил лучника, вложившего стрелу в лук.

— Видишь, — Чжихао шлепнул Чена Лу по руке. — Я говорил, что им нужна помощь.

— Не говорил.

Чжихао не слушал его, вытащил мечи и прошел сквозь мир. Удивление на лице лучника стоило усилий. Чжихао зацепился мечом за шею мужчины, протащил его по земле и бросил истекать кровью, осмотрелся в поисках новой жертвы.

За мостом над ручьем он увидел еще живых жителей деревни. Дети и старики, женщина, которая, похоже, была беременна. Они были у горящего дома, сидели на земле, два бандита с обнаженной сталью приглядывали за ними. Он смотрел, а бандит поднял женщину на ноги и приставил клинок к ее шее. Проблемой героев, как Итами и Бинвей Ма, было то, что они рисковали, чтобы спасти одну невинную жизнь. Чжихао знал, что невинных не существовало. Он предпочитал бросить кости и смотреть, кто выживет. И когда бой был против бандитов, которые не знали толком, как держать меч, кости были лучшим выбором Изумрудного ветра.

Чжихао прошел сквозь мир и появился за бандитом. Он зацепил меч за руку, оттащил меч бандита от горла женщины. Другим мечом он зацепился за ногу мужчины и обрушил его лицом на твердую землю. После этого было просто ударить ногой по шее. Другой бандит, охранявший жителей, погиб с той же легкостью. Чжихао опустил мечи, смотрел, как Итами и Бинвей Ма бьются с бандитами. Чен Лу не пошел в бой, все еще ждал в траве. Эйн и прокаженный были уже с ним, и Чжихао задался вопросом, кто из них выиграл в состязании взглядами.

Некоторые жители благодарили Чжихао за спасение, но он их не слушал, указал, что благодарность лучше выражала бутылка рисового вина. Он потягивал из чашки, когда Итами и Бинвей прогнали последних напавших.

Итами вытерла меч и убрала его в ножны к его паре, низко поклонилась Бинвею Ма. Она не выражала такое уважение Чжихао, а они уже дважды бились вместе, и он спас ее от Пылающего кулака.

Многие жители были заняты, нося ведра воды из ручья и выливая их на дома. Другие рыдали над мертвыми или помогали раненым. Чжихао отошел от шума, забрав с собой бутылку вина. Вкус был гадким, но знакомое жжение обещало, что он напьется, несмотря на вкус.

Чен Лу, Итами, Бинвей Ма, мальчик и прокаженный собрались в центре деревни, их окружали мертвые и раненые. Многие бандиты были еще живы, но обезврежены Мастером Солнечной долины, и пара стариков шла среди них с мечами и добивала их. Работа была грязной.

— Проверьте их карманы, а потом сжигайте тела, — сказал Чжихао. Он опустился возле стонущего бандита и стал стягивать кольцо с пальца. Тот стал протестовать, и Чжихао ударил его по лицу и снял кольцо. Простое деревянное кольцо с зеленым камешком в центре, оно неплохо село на его правый указательный палец.

— Спасибо за помощь, Чжихао, — сказала Итами, когда он подошел к ним в центре деревни. Ему она не поклонилась, и Чжихао игнорировал ее.

— Ты не убил их, — сказал он Бинвею Ма. — Никого из них.

— Я не убиваю, — сказал Бинвей Ма.

— Это бандиты! Они убивали детей и женщин.

Бинвей Ма медленно кивнул.

— Я видел. Но я не убиваю. Я никогда не забирал жизнь и не собираюсь.

— Зачем он? — Чжихао повернулся к Эйну и остальным. — Мы идем убит императора, зачем тогда тот, кто не убивает? Зачем ты его вернул?

— Есть другие способы победить в бою, Изумрудный ветер, — сказал Бинвей Ма.

— Он прав, Чжихао, — сказала Итами. — Он одолел столько же бандитов, сколько и я, но не забрал ни одной жизни.

Чжихао проигнорировал ее снова и посмотрел на Эйна. Глаза мальчика были ужасом, но гнев и гордость сделали Чжихао смелым.

— Ты вернул нас убивать для тебя. Почему он — исключение?

Мальчик шагнул вперед. Чжихао устоял на месте.

— Мастер Солнечной долины — величайший мастер вушу в истории. Он может достичь силой кулака и принципов то, чего не можешь ты, — мальчик склонил голову, глядя пристально на Чжихао, и он будто тонул в пустоте, откуда нельзя было сбежать. — Он одолел вас троих, никого не убив.

Эйн шагнул вперед, и в этот раз Чжихао не смог устоять на месте, его ноги задрожали, и он отпрянул.

— Я решаю, кого возвращать, — продолжил мальчик. — Я решаю, кто поможет мне в задании. Я решаю, кто полезен, а кто — нет, — Эйн шагнул еще, и Чжихао охнул, боль в груди вспыхнула там, где его пронзил Вековой клинок. — Оставайся полезным, Чжихао Чень.

Чжихао рухнул на колени, бутылка вина выкатилась из его хватки. Боль в груди была невыносимой, словно его сердце стало льдом в груди, и он едва видел мальчика сквозь слезы в глазах.

— Эйн, хватит, — Итами встала перед мальчиком. Чжихао услышал громкий шлепок, и боль пропала. Он сморгнул слезы, Эйн сидел на земле и смотрел на Итами, отпечаток ладони остался красным на его лице, его глаза были огромными.

— Деревня еще горит, — сказал Бинвей Ма. — Мертвых нужно собрать, а раненым — помочь, — Мастер Солнечной долины ушел наводить порядок в деревне. Как и должен герой. Мысль вызывала горечь, и Чжихао нахмурился. Чен Лу протянул руку Чжихао и поднял его на ноги. Толстяк молчал, но похлопал Чжихао по плечу. А потом ушел убирать трупы из деревни.

Эйн встал на ноги и отряхивался. Итами пошла помогать жителям. Рой Астара стоял у высокой травы, опираясь на ружье и глядя на все издалека. Чжихао повернулся и пошел прочь, стараясь, чтобы это не выглядел так, словно он убегает от мальчика.

* * *

Солнце взошло и озарило мир оранжевым сиянием, приглушенным облаками, когда деревня обрела хоть какой-то порядок. Почти половина деревни сгорела ко времени, когда они смогли потушить огонь. Тела мертвых собрали, бандитов сожгли, а жителей деревни готовили к похоронам. Раненых разместили, как могли. В деревне не оказалось лекаря. Чо понимала, что не все раненые выживут, но они хотя бы спасли большую часть деревни. Спасли их и припасы еды, хоть и небольшие.

Ни Эйн, ни Рой Астара не участвовали в наведении порядка в деревне. Чо понимала прокаженного, он был болен и не хотел трогать живых, как и не мог тащить мертвых. Но мальчик был с иглой и нитью, умел зашивать раны. Но он сидел и дулся рядом с Роем Астарой, а не помогал. Чжихао тоже дулся, но хотя бы занялся сожжением тел бандитов и ни с кем не говорил. Чо не могла винить Чжихао, она тоже злилась на то, как мальчик обращался с ними.

Когда они собрались в центре деревни, они выпили чистой воды и позавтракали кашей с комками. Они ели, когда Эйн подошел, зло глядя на них.

— Пора идти, — он посмотрел на восходящее солнце, в сторону Ву.

Молчание после слов Эйна нарушила старушка из деревни, ее волосы были серыми, как зимняя буря. Она встала с деревянного стульчика и поклонилась группе.

— Я благодарю вас за все, что вы сделали. Без вашей помощи мы все умерли бы.

— Благодарность лучше, когда она с едой, — сказал высоким голосом Чен Лу. Чо мрачно посмотрела на него, но он игнорировал ее. — Наши припасы заканчиваются, а я голоден. Эта… каша не восполняет мою ци, — он шлепнул по своему животу и улыбнулся.

Старушка смутилась.

— У нас мало припасов. Вы сами видели. Тут едва хватит на тех, кто остался.

— Почему припасов мало? — Рой Астара сидел на корточках в стороне от круга.

Старушка пожала плечами и села на стул.

— Император забирает половину всего, его сборщики налогов строго следят за этим. Они часто даже забирают больше половины. А еще есть дань… — она притихла и окинула их взглядом.

Рой Астара покачал головой.

— Мы не шпионим для императора.

— Нет. Вы так не выглядите, — старушка рассмеялась. — Я не знаю, как вы выглядите.

— Как те, кто пытается помочь, чем может, — прокаженный закашлялся, новые пятна появились на бинтах.

Старушка кивнула.

— Мы платим дань Стальному принцу. Из нее он платит своим солдатам. Он — последняя надежда на избавление от проклятого императора.

— Фэн! — старик с кривой спиной и бородой до пояса замотал головой. — Даже если это не шпионы, ты не знаешь, кто они.

Старушка прохрипела:

— О, Синфей, мне уже все равно. Что еще они могут сделать с нами? Забрать больше еды? Нам уже едва хватает на деревню, хоть многих мужчин сейчас нет. Убьют нас? Одним ртом меньше. И мы вполне можем умереть, когда воры в следующий раз решат ограбить нас. Я лучше расскажу этим добрым людям, что они хотят знать, и если при этом можно проклясть имя Хенана Ву Луня, то так даже лучше, — она сплюнула на землю.

Эйн скривился от имени, но заметил только Чжихао.

— С тех пор, как Император похитил всех королей Хосы, — продолжила старушка, — мы были одни. Никто не помогает. Никто не охраняет дороги. Воры приходят и забирают, что хотят, а потом сборщики налогов забирают еще больше. И пока император сидит за стенами в Цзейшу, держа королей в заложниках, ни один их сын не может восстать.

— Кроме Стального принца, — сказал Рой Астара, перестав кашлять.

— Точно. Люди говорят, он сильнейший воин после Векового клинка, но он не лучше воров. Забирает все, что мы можем дать, еду и юношей, и ничего не делает с бандитами. Просто сидит в лагере, тренируется и планирует. И каждый раз, когда его люди приходят забирать у нас больше, они говорит: «Скоро. Скоро он всех нас освободит». Прошло почти два года, и я так и не ощутила себя свободнее.

— Где можно найти этого Стального принца? — вдруг оживился Эйн.

— Откуда мне знать?

Глаза старика расширились, он быстро посмотрел на землю, шаркнул ногой. Чо встала и подошла к нему.

— Синфей, да? — сказала она. — Вы знаете, да? Где можно найти Стального принца?

— Что? — Фэн вскинула руки. — Откуда ему знать?

— Прошу, скажите, — Чо опустилась перед Синфеем и поймала его взгляд своим. — Вы защищаете его место. Может, верите в его дело. Тогда знайте, что мы хотим убить Императора десяти королей. Наши цели совпадают со Стальным принцем. Мы можем помочь друг другу. Может, даже положить конец вашим страданиям.

Старик все равно молчал.

— Ты что-то знаешь, Синфей? — спросила Фэн. — Скажи, если знаешь, — он посмотрел в ее глаза с виноватой улыбкой. — О, ради звезд, старый дурак. Скажи им!

К середине утра они снова были в пути, но не на восток, к Ву, а на юго-восток, к великому лесу Цинь. Чтобы найти Стального принца, проникнуть в его армию и как-то незаметно его убить.

Глава 27

Деревья вокруг них были монстрами, многие были такими толстыми, что потребовалось бы двадцать Чо, чтобы окружить ствол. Они были оранжево-красными, с миллионом изумрудных листьев, растущих из веток, которые начинались высоко над землей. Некоторые деревья гнили у основания, страдали от насекомых. Было приятно думать, что что-то такое маленькое могло навредить чему-то такому большому, со временем и большим количеством. Другие деревья были как из пузырей, с искаженной формой у земли. Там были и камни, такие большие, что нужно было сто лошадей, чтобы двигать их, они лежали между деревьев. Чо показалось, что место выглядит как игровая площадка великанов. Она ощущала себя маленькой и жалкой среди деревьев и камней.

Полуденное солнце светило на них из-за листьев. Птицы пели сверху, листья и прутья хрустели под ногами, герои шли по лесу. Она замечала порой то, что не могла уловить глазами. Движение за деревьями, тени в один миг были, в другой пропадали. Она прислушивалась, и за пением птиц и шумом их шагов доносился шепот.

— За нами следят, — сказал Рой Астара. Прокаженный хромал, опираясь ружьем, как костылем. Может, это был еще один симптом его болезни. Она жалела его, не могла представить, как он себя ощущал, всегда нуждаясь в том, чтобы оставаться на расстоянии ото всех, зная, что никогда снова не ощутишь человеческий контакт. Мысль печалила ее больше, чем она могла сказать.

— Больше ёкаев? — сказал Чжихао. Он выглядел утомленно. Они все так выглядели. Никто не спал ночью, и они почти всю ночь бились, тушили костры и хоронили мертвых. Даже Чен Лу притих, шел один в хмурой тишине.

— Я не ощущаю духов, — сказал Эйн, снова теребя красный шарф. — По крайней мере, тех, кто желает вреда. Но лес пропитан ими.

— Это не духи. За нами следят люди, — сказал Рой Астара в паре шагов за Эйном, который плелся за героями.

— Значит, мы на верном пути, — сказал Бинвей Ма. — Может, нам нужно остановиться и попросить аудиенции?

Чо отстала на пару шагов и шла рядом с Эйном.

— Бинвей Ма прав. Ты хочешь взять Стального принца на задание. Вряд ли пробивать путь — мудрое решение.

Эйн посмотрел на нее, и Чо показалось, что она видит неуверенность. А потом мальчик кивнул.

— Дипломатия? — он понизил голос до шепота, и слышала только Чо. — Но ему все равно нужно умереть.

Чо посчитала, что до этого вопроса они могли дойти позже.

— Чен Лу, окажешь честь? Думаю, у тебя самый громкий голос.

Железный живот Чен рассмеялся и глубоко вдохнул.

— Я — Железный живот Чен, — завизжал он. — И тут мои товарищи. Мы хотим поговорить со Стальным принцем провинции Цинь.

Его слова утихли вдали, звуки леса вернулись. Ответа не было.

— Может, их испугал размер моего голоса, — рассмеялся Чен Лу.

— Может, стоит отметить, что мы пришли с миром, — предложила Чо.

Чен Лу нетерпеливо фыркнул и глубоко вдохнул.

— Мы пришли с миром. Мальчик хочет поговорить об убийстве императора.

Чжихао шлепнул Чена Лу по руке.

— А ты не можешь осторожно, да, толстяк?

— Осторожность — для мелких людей. Я выгляжу мелким для тебя?

Стрела просвистела и вонзилась в землю в паре шагов впереди Чена Лу. Она дрожала в земле. На миг Чо подумала, что Чен Лу обидится, но он просто рассмеялся.

— Думаю, они меня услышали.

— Вы пришли поговорить? — высокий мужчина в красной керамической броне вышел из-за большого дерева. У него был короткий меч на поясе и лук в руке, но выстрелил не он — угол был не тот. Значит, их было больше.

— Мы с миром, — Бинвей Ма поклонился. — Мы хотим только поговорить со Стальным принцем. Жестокость не нужна.

Мужчина задумался на миг, и Чо услышала шаги в листве неподалеку — солдаты перешли для засады или сопровождения.

— Вам нужно отдать оружие, — сказал мужчина в красной броне. Ответом была тишина. Больше солдат вышло из-за деревьев, они появились и на толстых ветках сверху. Некоторые несли луки, другие держали гуань дао с древками размером с рост Чо, изогнутые клинки сверкали на солнце. Умелый воин мог разрезать пополам ударом такого оружия, но Чо не знала, могли ли эти солдаты так им владеть.

Чжихао не убрал ладони с мечей, и Чен Лу бросил бутыль и зонт и сжал крепче булаву. Чо решила, что пора было вмешаться. Она прошла мимо Чена Лу и вытащила ножны из-за пояса, опустила их на землю перед собой.

— Я попрошу сохранить мои мечи и не вытаскивать из ножен. Это дело уважения, — она поклонилась и отошла.

Чен Лу следом поднял булаву с плеча и бросил на землю, стук был как от упавшего дерева.

— Попробуйте ее поднять.

Рой Астара отошел от группы, поднял высоко ружье, чтобы не выглядеть грозно.

— Я не прошу никого нести мое оружие. Я бы не хотел так рисковать.

Мужчина в красной броне, которого обступили другие солдаты, не был убежден.

— Что с тобой такое?

— Проказа, — сказал сразу Рой Астара. — Вот, — он потянул за полоску бинта, лежащую в кармане зеленых штанов, обмотал им ружье возле спускового крючка. — Если увидите, как я убираю ткань, можете зарезать меня.

Мужчина в броне кивнул, и все посмотрели на Чжихао. Изумрудный ветер скрестил руки и покачал головой.

— Я один не сошел с ума? Я не пойду в лагерь мятежников без оружия.

Чо отпрянула на шаг и улыбнулась Чжихао.

— Ты и есть один. Даже если мечи будут при тебе, что ты сможешь один против армии? И подумай, нужно ли нам оружие, чтобы быть опасными?

Чжихао обдумывал ее слова, но Чо уже знала исход. Изумрудному ветру нравилось играть одиночку, но он хотел, чтобы его приняли другие. И он всплеснул руками, назвал всех дураками и опустил мечи рядом с мечами Чо. Он отступил к группе и надулся. Солдаты в красной броне прошли вперед, чтобы забрать оружие, двое оттащили булаву Чена Лу. Вскоре их повели дальше по лесу с вооруженным сопровождением.

Чо быстро заметила следы подготовки к войне. Звон стали, запах дыма от костра кузнеца, часовые с внимательными глазами. Палатки стояли среди деревьев, маленькие сначала, но они становились все больше глубже в лесу. Они были красными, зелеными и синими, и Рой Астара отметил, что знаки, вышитые на ткани, отмечали солдат из Цинь, Шин, Лау и Сун. Похоже, все десять королевств участвовали в мятеже Стального принца, даже Ву. Всюду были солдаты, их яркая броня была разноцветной, как палатки. Некоторые точили оружие, другие тренировались. Чо даже не пыталась их считать. Она еще не видела такую большую армию, подозревала, что в лесу могли быть тысячи солдат. Они холодно смотрели на гостей, но доля любопытства на их лице была.

— Мы собрались на зов принца, — сказал мужчина в красной броне. — Когда император взял королей в заложники, никто не хотел выступать против него. Его налоги выжимают из земли все, и он переживает только о военной силе. Я слышал, что он хочет пойти воевать с Ипией. И когда Стальной принц объявил императора предателем Хосы, мужчины и женщины отовсюду сошлись под его знаменем. Когда император пригрозил убить короля Цинь, если принц не преклонит колено, принц послал армии ударить по линиям припасов, и он проник в Ву один и видел, как император убил его отца. Думаю, так он распалял ненависть.

— Он отказался сдаться, чтобы спасти жизнь отца? — спросил Бинвей Ма.

Солдат кивнул.

— Я слышал такое, и когда принц был юным, его похитили бандиты. Я не знаю, как они добрались до него, но вот так. Некоторые говорят, что люди императора пытались подавить Цинь. Бандиты потребовали выкуп за жизнь принца. Король Цинь отказался платить. Сказал, что никогда не заплатит. И бандиты отправили ему рисунок и описание, что они сделают с лицом принца, если король не заплатит. Это было жутко.

Чо поежилась от мысли.

— Нужно быть жестким, чтобы выдержать издевательство над своим сыном.

— Он сделал это. Король отказался платить. Через пять дней принц оказался в Синву, покрытый кровью с головы до пят. Бандиты разрезали лицо принца. Выглядело гадко. Но они подумали, что он был слишком слаб, чтобы отбиваться, и ослабили защиту. Я слышал, он убил их всех. Даже с лицом в крови от сотни ран он сбежал и убил всех бандитов. А потом он дошел до Синву. Рухнул в стенах города. Но выжил.

Бинвей Ма нахмурился.

— Сколько ему было?

— Всего тринадцать.

— Сын поступил как его отец. Он сделал выводы. Хоть не все выводы стоит делать.

— Никаких компромиссов. Не сдаваться. Не отступать, — солдат в красной броне выпрямился во весь рост и выпятил грудь. — Только он хочет биться против Императора десяти королей, какой бы ценой это ни происходило. Стальной принц поклялся, что победит и вернет мир в Хосу.

Солдат в красной броне поднял руку, остановил их возле огромной красной палатки, украшенной черными воронами в полете. Солдат прошел в палатку, оставив Чо и остальных под охраной. Они не могли без оружия уйти отсюда. Эйн придвинулся ближе к Чо. Он выглядел встревоженно. Она не винила его. Она надеялась, что он не попросит ее сразу убить принца.

Солдат в красном вышел, придержал ткань для высокой фигуры в синем одеянии с узором красных птиц в полете и с белой маской, закрывающей лицо. Вместе с капюшоном того же цвета, что и роба, фигура показывала меньше от себя, чем Рой Астара. Маска повернулась к ним, голова чуть склонилась. Голос из-под маски явно был женским, почти музыкальным.

— Меня зовут Дайю Линсен.

— Искусство войны, — Рой Астара поклонился женщине в маске.

— Некоторые так меня зовут. Хотя я просто советник принца. Его решения побеждают в боях. Я знаю о тебе, Эхо смерти. Но кто остальные?

Рой Астара не успел ответить, Чен Лу шагнул вперед, не замечая сталь, которую направили на него стражи.

— Я — Железный живот Чен.

Маска чуть склонилась в сторону, после паузы Дайю заговорила снова.

— А остальные?

— Итами Чо, — она с уважением поклонилась и указала на остальных. — Это Бинвей Ма, Чжихао Чен и Эйн.

Снова пауза, и маска повернулась к каждому. Дайю кивнула и повернулась к палатке, подняла ткань на входе и замерла. Чо услышала голос изнутри, слишком тихий, чтобы разобрать. Дайю повернулась к ним.

— Ты говоришь за остальных, Итами Чо?

Чо кивнула.

— Мальчик и я.

— Интересно. Другие должны ждать тут, — и Дайю прошла в палатку и придержала ткань на входе. Чо была первой, Эйн — за ней, так близко, что она ощущала его, как и странный страх, который всегда чувствовала рядом с ним.

Палатка озаряла изнутри масляная лампа, бросающая тусклый свет на стены. На подставке для доспеха был только шлем, отполированный до серебристого блеска, и в палатке стояло несколько тяжелых дубовых сундуков. На одном сундуке стояла большая шахматная доска с резными фигурками, готовыми к игре. С одной стороны стояла чаша на столике, два стула были рядом со свернутым матрацем. У дальнего конца палатки мужчина в керамической серебряной броне сидел за большим деревянным столом, глядел на карты и свитки. Он был высоким и широким, его броня блестела от света лампы, била по глазам Чо. Броня покрывала его полностью от шеи и ниже, выглядела крепкой и проверенной. Его волосы были темными, как крыло ворона, блестели и ниспадали ниже плеч. Он поднял голову, и Чо увидела несколько шрамов на правой стороне лица, они пересекались, задевали его губу и глаз.

— Шепчущий клинок мертва, — первые слова Стального принца были обвинением, а не вопросом.

Глава 28

Чжихао успел понять в армиях — будь то мятежники, отряды империи или бандиты — что где-то в лагере было вино. И Чжихао быстро понял насчет Чена Лу, что никто не мог вынюхать вино лучше. И пока Эйн и Итами убеждали Стального принца помочь им, Чжихао и Чен Лу оказались с группой солдат с вином. Они, конечно, не были рады делиться с бродягами, но потому Чжихао и носил золотые кольца с собой. Вскоре они сидели на стульях вокруг костра с бутылками в руках, и хоть вино было как пепел во рту, оно было крепким, сделало Чжихао веселее.

— Почему мы тут, не думал? — сказал Чжихао. Солдаты вокруг костра игнорировали их, делились своими историями. Это успокаивало нервы перед войной.

— Убить императора, — сказал Чен Лу. — Ты тронулся, Зеленый бриз? Мы прошли весь путь, чтобы убить императора, и ты вдруг забыл?

— Но почему мы? Почему мальчик выбрал нас?

Чен Лу рассмеялся, и Чжихао знал его ответ до того, как он произнесет это.

— Я — Железный живот Чен. У меня подвигов больше, чем ты ел горячей еды за жизнь.

— И я о том, — сказал Чжихао. — Но если ты такой герой… — он кашлянул и повысил голос. — Кто тут слышал о моем толстом друге, Железном животе Чене? Кроме того, что он кричал свое имя?

Некоторые фыркали, пара солдат покачали головой и отвели взгляды.

— Первый раз слышу, — сказал солдат с усами.

— Я слышал, что он умер, — сказал другой. — От старости.

Чен Лу выпил вино из чашки, наполнил еще, хмурясь.

— Нет, — сказал низкий лысеющий солдат. — Он умер в Бан Пине. Сифилис, уверен.

— Сифилис? — завизжал Чен Лу.

— Так я слышал, — солдат вдруг заинтересовался костром. — Может, я ошибся.

— Видишь? — сказал Чжихао. Он налил себе вина и глядел на чашку. — Они слышали десятки историй о том, как ты умер, но никто не помнит твои подвиги.

— Потому я должен кричать о них громче. Может, ты не слышал о моем бое против Кровавого двигателя Кохрана? — но солдаты уже не обращали внимания, занялись своими разговорами. Чен Лу буркнул и выпил еще вина. — Мальчик слышал. Он говорит, что слышал все о моих подвигах.

Чжихао кивнул.

— У него есть книжка с ними. Все твои подвиги, а еще Итами и Бинвея Ма.

— А твои?

Чжихао покачал головой.

— В том и дело, толстяк. Вы все герои. Вам есть место в этой группе. Я? — Чжихао понизил голос. — Я — бандит. Я не спасал людей. Я обворовывал их.

Чен Лу покачал головой.

— Мальчик сказал, что ты первым проник в Данму.

Чжихао рассмеялся.

— Первым, но еще и последним.

— А?

— Ты видел мою способность… быть не там, где я должен быть.

— Угу, — согласился Чен Лу. — Интересный трюк. Ты сосредотачиваешь ци на точке и переносишься туда. Но, как и у Шепчущего клинка, твоя ци не управляема, выдает твое направление.

— Ци Итами тоже неуправляемая?

— Да. Она сосредотачивает ее в голосе, но я не думаю, что она знает, как прекратить это. Потому она всегда говорит шепотом, но ты всегда ее слышишь.

Чжихао даже не знал, была ли ци реальна, и он не хотел обсуждать это с Ченом Лу.

— Когда стены в Данме рухнули, я бросился в брешь. Я изобразил смелость и кричал. Но как только я прошел, я увидел лучников Данмы. И я пропал и дал остальным принять выстрелы. Я появился за рядами воинов и пошел за ними.

Чен Лу нахмурился.

— Но мальчик сказал, что ты один вышел из бреши, неся голову Затаившегося тигра.

— Я не говорю, что я не сражался в тот день. Но Сломанное копье сделал почти всю работу против Тигра. Я просто появился, пока меч Тигра был вонзен в грудь моего друга. Мне нравится думать, что это месть, но я мог бы оказаться там раньше, если бы постарался. Я отрубил голову гада и побежал к бреши. Сражение не было завершено, когда я вышел.

Чен Лу зарычал. Это было предупреждение, и Чжихао знал, что нужно его слушаться, но теперь правда лилась из него, и он хотел рассказать и остальное.

— Даже если бы я был все время в авангарде, даже если бы спас всех, чего я не сделал, в этом не было ничего героического. Тигр звал себя генералом, но он был просто еще одним военачальником бандитов, и Пылающий кулак хотел его крепость. Мы напали на Данму не из-за того, что там было логово бандитов, а потому что Пылающий кулак завидовал стенам. Которые он все равно разбил.

— Не все хорошее делается по хорошим причинам, — сказал Чен Лу. — Одна группа бандитов напала на другую. Но одной группой бандитов в мире стало меньше.

— Просто Изумрудный ветер — не герой. Мне нет места с вами. И никогда не было.

Чен Лу хлопнул его по спине так сильно, что Чжихао съехал со стула и чуть не упал в костер.

— Веселая мы пара, Зеленый бриз, — сказал толстяк. — Ты так уверен, что ты — злодей, и тебе нет места, хотя мальчик настаивает на другом. А я уверен, что я — герой, и что тут мне место. Ха!

Чжихао не видел, в чем они были парой. Чен Лу не сомневался в том, почему тут был. Он был уверен, что его место было тут, и его раздражало, что люди не пели о нем песни. Песни были переоценены. Про Чжихао была песня, и она начиналась с худших его преступлений… а потом перечисляла все остальные.

Глава 29

Шепчущий клинок и Эйн против Стального принца

— Я была мертва, — сказала Чо. — Какое-то время.

— Как и Изумрудный ветер, Железный живот Чен и Последний Мастер Солнечной долины, — Стальной принц взглянул на Эйна, потом на Чо, глаза были мрачными.

— Новости разносятся быстро, — сказала Чо.

Стальной принц покачал головой.

— Не совсем. Что мне думать? Мальчик в лохмотьях погребального наряда и без обучи, три легендарных героя и бандит, которых все прозвали мертвыми, прибыли в мой лагерь. И Эхо смерти. Прокаженный, известный за убийства и спасение людей. Что, Шепчущий клинок, ты подумала бы, если бы группа призраков пришла в твой лагерь за дни до нападения на Императора десяти королей?

Чо отчаянно пыталась придумать ответ, который не погубил бы их всех. А потом Эйн подошел к столу.

— Ты думаешь, что мы пришли тебя убить, — сказал мальчик. — И ты прав.

Ни Стальной принц, ни Дайю не двигались. Чо искала левой ладонью ножны, но их не было на поясе.

— Что ты делаешь, Эйн?

Мальчик оглянулся на Чо с тенью улыбки на губах.

— Я думал попробовать правду, — несмотря на уверенность в его словах, его ладони теребили красный шарф.

— Вы пришли убить меня? — сказал Стальной принц. — Не очень мудро сообщать об этом, — Чо слышала, как Дайю двигалась, скользила по полу на место за ней. Она не знала, было ли у Дайю оружие или навыки, но без мечей Чо была в невыгодном положении.

— Если только смерть — не единственный способ победить против императора.

Стальной принц склонился, сцепив ладони. Его лицо со шрамами было строгим, и Чо знала, что он взвешивал их достоинство и решал, убить ли их.

— Тебе придется объяснить мне, как выиграть мертвым.

— Я умер, — Эйн кивнул. — На горе Лунь мой отец отдал меня в жертву шинигами, — он потянул за красный шарф, отодвинул его от шеи, и стало видно жуткие лиловые, черные и красные пятна. Чо невольно отвела взгляд. Она не знала, как можно было сделать так с мальчиком. Стальной принц не дрогнул. — Шинигами вернул меня, — продолжил Эйн, — и дал мне задание. У меня нет выбора, только выполнить его. Убить императора Хенана Ву Луня, — Эйн сделал паузу и прошел к стулу рядом со столиком с чашей. Стул был для взрослого, был великоват для мальчика, но он оттянул стул к столу Стального принца и забрался. — Для выполнения миссии шинигами дал мне способность возвращать из мертвых. Шепчущий клинок была первой. Как и остальные, она по большей части жива, но как только я выполню задание, шинигами сделает ее живой.

Дайю встала рядом с Чо, ее маска покачивалась и наклонялась, пока она разглядывала Чо. Чо не видела ничего на лице женщины, даже ее глаз, но ее интерес был ясным.

— Ты — ёкай? — спросила Дайю.

— Нет! — Чо вздрогнула. — Я… не знаю, кто я. Еда и вода на вкус как пепел, и мир кажется мрачнее. Но я жива. Я ощущаю себя живой. По большей части.

— Поразительно, — женщина отодвинула хаори Чо и посмотрела на раны на ее груди. — Тебя убили двенадцать ран?

Чо пожала плечами.

— Как-то так.

Маска повернулась к Стальному принцу и кивнула. Дайю отошла от Чо и молчала.

— И вы думаете, что мне нужна ваша помощь, чтобы одолеть Императора десяти королей? — сказал Стальной принц.

— Да, — Эйн кивнул. Он повернулся и посмотрел на Дайю. — Ты — стратег. У вас есть план, который сработает? — он посмотрел на Стального принца. — Есть тот, кто может убить императора?

Стальной принц улыбнулся.

— Ты о слухах, что смертным не по силам убить императора Ву Луня. Ты хочешь сказать, что, даже когда наша армия пробьет стены Цзейшу, и я ворвусь в замок Ву, я не смогу его убить.

Эйн покачал головой.

— Это не слухи, и я такого не говорил. Я о том, что ты не справишься без нас. Даже если ты пробьешь стены Цзейшу, его телохранителей ты не пройдешь. Каждый из них — мастер своего искусства, непобедимый в бою один на один. Вместе они еще сильнее. Ты не дойдешь до императора. И даже если ты пройдешь, он убьет тебя. Он сильнее, чем ты знаешь. Но с моей помощью ты выживешь. Нужно только… умереть сначала.

Тишина долго стояла в палатке. Чо взглянула на Дайю, но ее маска не выдавала ее намерения. Стальной принц глядел в глаза Эйна, и Чо впервые видела, что мальчик проигрывал.

— Скажи, что ты знаешь, — сказал принц. — Или я запру тебя, а твоих призраков убью.

— Слухи — правда, — сказал Эйн. — Императора Хенана Ву Луня не убить смертным. Давным-давно он пошел на гору Лунь в храм шинигами и заключил сделку с богом смерти.

Дайю покачала головой.

— Шинигами не заключают сделки с людьми, и они могут только облегчить переход.

Эйн посмотрел бледными глазами на маску, а потом на принца.

— Шинигами заключают сделки, если исполнить правильные ритуалы. И правильно принести жертву.

— Чем пожертвовал император?

Эйн долго молчал.

— Своим первым сыном.

— Нет, — сказал принц. — У императора не было сына. И вообще детей. У него целый гарем жен, но ни одна не может забеременеть.

— У него был сын с первой королевой. Давно, он тогда еще не был императором, а был королем провинции Ву. Он взял сына с собой в храм шинигами на горе Лунь и убил его. Это была его сторона сделки, то, что было для него ценнее всего, взамен на успех амбиций. Когда король Хенан Ву Лунь вернулся к Ву, он повел армию в Цинь, потом в Шин, и так далее, пока вся Хоса не стала его. С каждым завоеванием его армия и власть росли. Он стал непобедимым, сила человека и шинигами, ведь бог смерти дал императору часть своей силы. И с каждым убийством Хенан Ву лунь понимал, как лучше управлять этой силой. Но шинигами нельзя доверять. Сила императора лежит в смерти, а смерть не может давать жизнь. Он мог брать в жены всех женщин Хосы, но ни одна не даст ему сына, чтобы заменить того, кого он убил. Хотя для него это вряд ли важно, ведь он бессмертный, — Эйн пожал плечами. — Ты не сможешь его убить, принц Цинь.

— А ты можешь? — Стальной принц расхаживал за столом. Он был высоким, как Чжихао, и с такими же блестящими черными волосами, но принц держался напряженно, словно готовый броситься в бой в любой миг. Было в нем и что-то величавое, в том, как он стоял, стиснув зубы. Он был красивым, несмотря на шрамы, оставленные похитителями на его лице. Наконец, он сказал. — Ты говоришь, что служишь тому же шинигами? Зачем тогда он послал тебя убить императора?

Эйн пожал плечами.

— Может, ему наскучили завоевания императора. Может, он хочет вернуть ту часть силы. Может, потому что это бог смерти, и мне не нужно знать его причины, чтобы нести его волю. И, думаю, шинигами мог увидеть иронию в том, что послал сына, принесенного в жертву отцом, убить отца, пожертвовавшего сыном, — Эйн сделал паузу. — Я не знаю, что думает шинигами. Я знаю лишь, что не найду покоя, пока Император десяти королей не умрет, и бог смерти дал мне силу, чтобы достичь этого, — Эйн вдруг показался уставшим, и Чо поняла, почему ни разу не видела, чтобы мальчик спал. Он не мог отдыхать, пока не завершил задание. Конечно, он торопил их, все шел на запад к Ву.

— И ты убил бы меня, чтобы я помог тебе бороться с императором?

— Ты уже с ним борешься. Мы хотим помочь тебе, потому что цели совпали. Но ты не можешь убить императора таким, какой ты сейчас.

— Может, ему и не нужно, — сказала Дайю, голос был чуть приглушен маской. — У нас нет такого количества, чтобы захватить и удерживать Цзейшу. Мы сможем пробить стены. Если мы сможем напасть внезапно, может, доберемся до замка. Но армия императора больше нашей, и они защищены. Они, скорее всего, отразят нашу атаку или окружат нас на пути к замку.

Чо улыбнулась.

— Звучит как начало плана.

Маска повернулась к Чо и кивнула. Она сказала Стальному принцу:

— Господин, вы нужны во главе армии. Они тут, потому что вы их собрали. Они останутся едиными только из-за вашей воли и вашего лидерства. С вами во главе армии эти люди сильны, но без вас они провалятся. Между провинциями вражда, и надежда, что вы освободите их от императора только и объединяет их. Если вы уйдете штурмовать замок, они не продержатся против армии императора.

Дийю повернулась к Эйну.

— С тобой небольшая группа героев. Их не хватит, чтобы пробиться в Цзейшу, пройти стены и подавить армию императора. Но их может хватить на замок Ву, на телохранителей и императора, пока наша сила будет биться с армией Ву, мешая им уйти на защиту императора. Порознь мы проиграем. Но вместе мы сможем достичь невозможного. И, конечно, чтобы этот план был успешным, моему принцу не нужно умирать.

Эйн и Стальной принц глядели друг на друга, словно заставляли один другого возразить стратегу. Принц кивнул.

— Нам нужно посоветоваться перед принятием решения. Поговори со своими призраками. Дайю, позови моих капитанов.

Дайю поклонилась и указала на вход в палатку. Эйн спрыгнул со стула, без слов вышел из палатки. Чо прошла за ним, улыбаясь, вдохнула свежий воздух снаружи. Чжихао, Чена Лу и Бинвея Ма нигде не было видно, но Рой Астара сидел неподалеку, прижав ружье к груди.

— Может, нам вернут оружие? — спросила Чо у Дайю. — В знак доброй воли, в знак, что мы будем сражаться вместе.

Стратег задумалась и кивнула. Солдат в красном броне вернул их оружие, и Чо обрадовалась мечам.

— Убеди его, — тихо сказала Дайю, указав на Эйна. — И я уговорю принца. Иначе не сработает, — и стратег ушла, шепча приказы солдатам неподалеку.

Глава 30

Ночь наступила, и в лагере гудела активность, солдаты собирали все вещи. Некоторые молились звездам, монах среди них направлял молитву. Чо шла мимо них, прижимая ладонь к ножнам. Было приятно ощущать мечи на бедре, она ощущала себя голой без знакомого веса. Чо была воительницей, шинтей, и она не должна была разлучаться с мечами.

Она увидела Бинвея Ма, сидящего у костра с котелком. Неподалеку были солдаты, собирали лагерь, но больше никто не занимался костром или едой. Чо села напротив него, и Мастер Солнечной долины подвинул к ней деревянную миску бульона.

— Приготовление еды расслабляет, — сказал Бинвей Ма, Чо поднесла миску к губам. — Особенно, когда мир вокруг меня в хаосе. Как на вкус?

Чо улыбнулась.

— Как гниль или грязная вода, наверное. Не очень.

Бинвей Ма кивнул.

— Готовить приятнее, чем есть. Но мне сложно без ощущения вкуса. Шинигами точно вернет нам жизнь, когда мы выполним задание мальчика?

Чо пожала плечами.

— Не вижу повода, почему нет.

Бинвей Ма посмотрел на нее с утомленным смирением.

— Полагаю, я не вижу повода награды, когда у нас не было выбора. Нам пришлось его слушаться. Шинигами не известны щедростью. Это боги смерти. Опасно верить в силы, которые не ценят жизнь.

— Каждый день — риск, — сказала Чо. — Сотня рисков. Может, я разозлю не того человека, начну бой, где не победить. Может, меня отравит еда. Может, ветка упадет, когда я буду идти под ней. Каждое сражение — риск. Может, день будет неудачный. Может, я устану и буду медленнее обычного. Может, враг будет знать, как отразить каждый мой удар. Жизнь — риск, Бинвей Ма. Да, может, шинигами не вернет нам полную жизнь, когда мы выполним миссию Эйна. Но я поклялась, что отведу мальчика в Шу и помогу ему покончить с Императором десяти королей. Я не позволю риску остановить меня на пути выполнения клятвы.

— Я ничего не знаю о шинтей, — сказал Бинвей Ма, — но клятвы для тебя важны.

Чо кивнула.

— Нет ничего важнее, — сказала она. — С каждой клятвой я отдаю прядь волос, завязанных в узел, и когда клятва выполнена, прядь сжигают, чтобы дым добрался до звезд, и они узнали, что клятва завершена. Когда шинтей умирает, звезды судят наше достоинство по сдержанным клятвам. Тем, кто выполняет клятвы, дают места в свете звезд, чтобы смотреть на мир, — Чо вытерла слезы, не дав им пролиться. — Те, кто не хранит клятвы, обречены на тьму. Всегда слепые и одинокие. Я давала много клятв. Ни одной не сдержала.

— Ни одной? — спросил Бинвей Ма.

Чо покачала головой.

— Даже самая важная клятва шинтей: защищать невинных — мною не выполнена. Я нарушала ее из-за своей наглости. В Ипии я позволила целой деревне сгореть, а ее жителям погибнуть, пока я билась в бессмысленной дуэли. В Каиши я не защитила народ от Пылающего кулака и его банды. И снова и снова.

Чо опустила ножны на колени, поднесла их в свету костра.

— Только одну клятву я выполнила. Не вытаскивать второй меч. Но Мифунэ не узнает. Он не сожжет прядь волос, которую я дала ему.

— Поэтому ты идешь за мальчиком, — сказал Бинвей Ма, помешивая бульон в котелке. — Но я клятву не давал.

— Вряд ли тебе это нужно. Ты делаешь то, что считаешь правильным. Ты помогаешь тем, кому это нужно. Сейчас Эйну нужна твоя помощь. Мне нужна твоя помощь, Бинвей Ма, потому что я не смогу сама убить императора. Вся Хоса нуждается в тебе. Ты отвернешься, потому что есть риск, что обещание награды — пустые слова?

Мастер Солнечной долины рассмеялся.

— Вряд ли я смогу, — его улыбка увяла. — Но ты должна знать, мальчик не такой, каким кажется.

Не нужно было напоминать Чо об этом. Она видела странные раны на шее Эйна, слышала, как он их получил. Мальчика задушил его отец, и он был достаточно взрослым, чтобы понимать, что происходило и почему. Он понимал, что его предал единственный человек, который не имел на это права, который должен был защищать его любой ценой. Чо думала, что стала лучше понимать Эйна. Теперь она понимала, почему ему нужно было, чтобы герои умерли. Он привязывал их к себе, чтобы не было предательства. Она понимала мальчика лучше и жалела его. Но было что-то, что она прочла на камнях в лагере Пылающего кулака. Нет, Чо нужно было помнить, что Эйн был не просто мальчиком, каким казался.

— Я помню, как ощущалась смерть, — вдруг сказал Бинвей Ма, глядя на котелок, помешивая бульон. — Я никогда еще не ощущал себя так холодно и одиноко, окруженный гневом, страхом и… стыдом. Думаю, мне было стыдно, что я умер. Проиграл. Я всю жизнь побеждал. Я понял, как гордился этим. Гордость из-за победы и милосердия, — Мастер Солнечной долины посмотрел на небо. — Я всегда верил в звезды, что они — боги, озаряющие путь, по которому мы должны идти. И что они — наши предки, приглядывающие за нами. Но вдруг между звезд больше места, чем мы думаем? А если смерь — разлука со всеми, кого мы знаем? Я помню, как ощущается смерть, Итами, и я не хочу снова быть мертвым. Но я не могу убить императора. Я не буду нарушать свои принципы. Ни ради мальчика. Ни ради тебя. Ни даже ради себя.

Чо открыла рот, чтобы возразить, но вдруг услышала крики. Крики доносились с окраины лагеря, окружали их. Скрип был таким, будто деревья вокруг них стонали от сильного ветра. Она увидела солдат, бегущих к ним, зовущих на помощь. Один остановился рядом с товарищами неподалеку. Мужчина согнулся, задыхаясь, указывая туда, откуда прибыл. Когда он поднял голову, на его лице был страх. Этот ужас Чо видела у тех, кто думал, что умрет.

Солдат охнул и посмотрел на Чо и Бинвея Ма.

— Они!

Глава 31

— Конечно, шинигами долго не нападал, — Бинвей Ма остановился у дерева и уставился. Чо не винила его, они видели существо из легенд, которое люди считали выдумкой, чтобы пугать детей перед сном. Она видела уже ходячие трупы и речного дракона, но все еще не могла поверить глазам.

Ёкай, терзающий лес перед ними, был они, огромным огром, ростом с пять Чо, толстый от мышц. Его кожа была алой, цвета крови, черные заклинания были татуировками на его руках и груди. Черные косы волос свисали с затылка, два больших рога торчали изо лба. У него было плоское лицо с острым косом, что свисал ниже губ. Два бивня торчали по краям изо рта, каждый был длиной с руку Чо. Глазки-бусинки сияли яростным голубым светом.

— Урод, да? — сказал Рой Астара. Чо не заметила, что он стоял неподалеку, пока он не заговорил, но он не ошибался.

Дюжина солдат пыталась отвлечь ёкая, тыкали длинными копьями, пока остальные обходили его, неся веревку. Чо восхищалась их храбростью, хоть понимала, что они не смогут подавить монстра. В правой руке они держал дубинку с шипами из металла. Она была вдвое длиннее мужчины, и они раскачивал дубинкой туда-сюда в сторону деревьев. Копья солдат не помогали, они легко пронзали кожу они, но раны без крови закрывались, как только копья убирали. Они смотрел на каждого солдата по очереди, топтали их ногами или разбивал легким взмахом дубинки. Он шел в лагерь, круша всех на пути.

— Где Чен Лу? — Чо пряталась за деревом на окраине лагеря Стального принца.

— Без сознания, — сказал Рой Астара. — Он много выпил, даже для своего размера, — прокаженный обошел дерево, поднял ружье на плечо, убрал с оружия бинт. — Они — самые сильные из ёкаев. Они никому не служат, даже богам. Шинигами что-то предложил существу за работу на него, — Рой Астара выстрелил в лицо они, пуля пропала в его коже, и рана закрылась следом. — Я не подхожу для этого боя. Удачи, Шепчущий клинок, Мастер Солнечной долины, — прокаженный повернулся и побежал в лагерь.

Они повернулся к ним, и он миг смотрел на Чо, а потом повернулся к лагерю и продолжил крушить его. Он искал кого-то, и она догадывалась, кого.

— Нужно остановить его, пока он не добрался до Эйна, — она вытащила Мир и побежала к ёкаю.

Бинвей Ма обогнал Чо и добрался до они первым. Мастер Солнечной долины остановился перед монстром и нанес сначала удар кулаком, а потом с разворота ударил ногой по голени они. Два удара повалили бы мужчину. Бинвей Ма ловко отскочил, когда они попробовал пнуть его.

Чо прибыла следом. Она скользнула за они и взмахнула мечом дважды. Каждый удар рассек лодыжки они, разрезал сухожилия. Он споткнулся, но не упал. Раны быстро зажили. Они повернулся, слишком быстро для своего размера, дубинка терзала землю. Чо отскочила вовремя. Яма теперь отделяла ее от они, достаточно глубокая, чтобы там можно было пригнуться и спрятаться.

Они смотрел на Чо, шагнул вперед, и земля задрожала. Бинвей Ма спрыгнул с дерева и впился в волосы они, быстро забрался на его плечи. Он ударил дважды по голове монстра. Он взревел, взмахнул дубинкой так, что она вонзилась в одно из огромных деревьев. Существо замахнулось на Мастера Солнечной долины руками.

Бинвей Ма отскочил от ладоней, но они бросился еще раз, когда он рухнул на землю. Мастер Солнечной долины развернулся в воздухе и сжал жуткий палец, запрыгнул на ладонь они, а потом побежал к голове чудища. Он не заметил другую ладонь, и монстр схватил его, Чо не успела помочь. Он закричал, и Чо побежала к монстру, уже зная, что опоздала и не спасет Мастера Солнечной долины.

Стальной принц прыгнул с дерева над ними всеми. Его серебряный доспех сиял в свете луны. И он опустил меч длиной с мужчину. Его удар отрубил ладонь монстра, и тот отшатнулся и закричал. Звук был таким громким, что Чо ощущала, как в ушах хлопнуло. Она подбежала к отрубленной ладони, толкнула пальцы и высвободила Бинвея Ма. Он был покрыт потом, кривился от боли, левая рука бесполезно свисала.

— С дороги, — сказала Чо резче, чем хотела. — Ты не можешь помочь кулаками и ногами, только сталь одолеет этого монстра, — Бинвей Ма кивнул и отшатнулся, держась за левую руку.

Отрубленная ладонь стала рассыпаться, как замок из песка, и новая ладонь выросла из раны они. Стальной принц продолжил атаку. Он прыгнул к они, взмахивая налево и направо, оставляя глубокие раны в плоти существа. Он уклонился от атаки с другого угла. Солдаты-мятежники окружили лидера, копья отвлекали монстра, лучники стреляли ему в лицо. Многие стрелы не попадали, или кожа их впитывала, но некоторые застревали, торчали из щек и губ. Они отталкивали они за деревья, и он махал руками, дико отбиваясь от атак.

Чо увидела Стального принца, сражающегося с существом из мифа. Он выглядел ловким, как монах, быстрым как молния. Он уклонялся от ударов они и бил огромным мечом как камнями.

Стальной принц вонзил меч в живот они, уперся ногами и толкал, отскочил, когда они попытался схватить его выросшей ладонью. Он побеждал. Смертный против сильного ёкая. Стальной принц добежал до солдат с сетью из веревки, схватил ее и взобрался на дерево. Он прыгал с ветки на ветки, пока он не оказался над они. Он бросил сеть и последовал за ней, вонзил меч в шею монстра, пока тот размахивал руками, запутавшись в веревке. Они взревел и упал вперед на землю. Стальной принц триумфально стоял на спине чудища.

Солдаты громко кричали принцу, окружили тело они. Стальной принц поднял руки. Только глаза и рот было видно под шлемом, но он широко улыбался. Чо понимала, как он собрал столько солдат из разных королевств. Она видела, почему они шли за ним, почему хотели сражаться и умирать за него. Она видела, почему Эйн нуждался в нем в бою с императором.

Они быстро перестали праздновать, когда они засмеялся, гулкий звук сотряс землю. Стальной принц спрыгнул со спину монстра, оставив меч в его шее. Монстр оттолкнулся ладонями и поднялся на ноги. Веревки рвались, обрывки падали, меч принца застучал по земле, где они наступил на него, вдавливая в землю.

Стальной принц пятился, пока не оказался рядом с Чо.

— Это невозможно, — сказал он. — Мой меч должен был разбить ему позвоночник.

Чо чуть не рассмеялась.

— Я видела, как мертвых возвращают к жизни. Я видела, как ходят трупы, а у монстров глаз больше, чем пальцев. Я видела козла с лицом человека, и он сказал, что я умру. И я видела речного дракона из жутких угрей, — она посмотрела на принца и улыбнулась. — Я поверила во многое, что не было возможным. И мы не знаем, есть ли у него позвоночник.

Несколько солдат принца отвлекали они, но тот игнорировал их, озирался и нашел свою дубинку. Он вырвал ее из дерева, разбивая кору на куски размером с человека.

— Если есть предложения, как его одолеть, — сказал Стальной принц, — пора их озвучить.

Чо сжала Мир обоими руками и заняла боевую стойку.

— Отвлеки его и оставь остальное мне, — решимость принца вселила в Чо храбрость, и она поверила, что могла невозможное. Она знала, что только Мир мог убить они.

Чо ждала, пока они не повернулся. Он отбился ладонью от стрел, а потом раздавил двух солдат с копьями, которые глупо подобрались близко. Она бросилась, побежала изо всех сил, юркнула между ног монстра, ударила слева и справа. Они споткнулся, но рухнул на колено и поднялся снова. Оставшиеся солдаты смогли отбежать от монстра. А потом он посмотрел глазками на нее. Они улыбнулся.

Стальной принц подбежал, чтобы выкопать меч из земли, и они повернулся и ударил по принцу дубиной, отправил его в полет во тьме. Чо знала, что такой удар никто не мог пережить.

Может, дело было в миге горя за человека, которого многие, и Чо тоже, видели как героя. Может, дело было в осознании, что мятеж кончился, и козел был прав. Чо не думала, а подняла Мир перед собой и завизжала.

Мир сделал ее крик лезвием, и оно ударило по они и сдуло лес как буря, листья взлетали, деревья раскалывались. Земля дрожала и разрывалась, они рассекло пополам, половины пытались удержаться вместе тонкими нитями слизи. Но крик Чо не прекращался, ломал деревья, которые росли веками, разбрасывал землю и отправил половину раздавленных палаток в воздух. А потом вопль пропал во тьме, и осталась тишина, словно все звуки выкачали из леса.

Они пошатнулся, две половины падали в стороны, нити плоти тянулись, а потом замерли. Обе стороны рта они изогнулись в жуткой улыбке, показывая зубы и бивни, и две половины монстра медленно начали соединяться. Он исцелялся, но Чо увидела внутри тела маску той же формы, что и лицо они. Его ядро.

Чо снова бросилась, выставив Мир перед собой, пока бежала. Ее шаги шелестели листвой, кончик меча скользил по земле. Она прыгнула на правое колено они, потом в брешь между двумя половинами. Она ударила Миром по маске. Они разбился, еще одну душу украл меч.

Глава 32

Солдаты-мятежники окружили Чо. Они радовались и кричали, некоторые хлопали ее по руке. Такой подвиг вызвал их доверие. Многие забыли, что их принца недавно убили.

Дубинка они осталась напоминанием, что монстр существовал. Она вонзилась в землю, рукоять поднималась над Чо, была в крови. Это не помешало некоторым солдатам забраться на нее, вопя о победе.

Чо кивала, когда солдаты хвалили ее и предлагали выпить, и искала выход из бурной толпы. Она предпочитала тишину, обдумать победу над таким существом. И шрам, который остался от ее крика в лесу. Она не знала, что могла такое, не понимала, что могла Миром превращать крик в лезвие. Она выбралась из толпы солдат, кивая и кланяясь некоторым, страдая от их шума. Только выбравшись из давки, она заметила, как Дайю спешила по лесу, ее туфли едва касались земли. За стратегом были четыре солдата, которые были будто созданы из тени. У них был облик людей в броне, но без цвета. В свете луны они двигались в унисон, словно это был кто-то один, а не четверо. Они несли что-то серебряное. Что-то, что могли донести только четыре мужчины. Чо поспешила за ними изо всех сил, хотя тело было тяжелым от усталости.

Дайю и ее мужчины двигались быстро по лагерю мятежников. Другие солдаты отходили с дороги, стояли в стороне и пропускали их, никто не комментировал. Дайю и ее тени прибыли к палатке Стального принца. Стратег придержала ткань, солдаты внесли принца. Она повернула лицо в маске к Чо, кивнула и пропала в палатке. Чо прошла за ней, не сообщая о себе.

Внутри Бинвей Ма сидел, скрестив ноги, перед столом. Эйн был там, ладони лежали на сломанной руке Мастера Солнечной долины. Бинвей Ма кривился, но смог кивнуть, когда Чо вошла. Вблизи Чо увидела, что тени были ожившими статуями из черного, как оникс, камня. Они были одинаковыми, двигались в единстве, опустили тело принца на кровать в углу палатки. Все четыре статуи рассыпались пылью, остались черные мелкие фигурки. Дайю взяла фигурки и быстро прошла к другой части палатки, вернула их на большую шахматную доску. Стратег поспешила к принцу и опустилась рядом с ним, стала снимать с него броню.

— Мы победили они? — спросил Бинвей Ма.

— Да, — кивнула Чо и посмотрела на разбитое тело Стального принца. Он едва держался за жизнь. — Но большой ценой, — она шагнула ближе, но не от страха, а с трепетом. Чо уже знала, что увидела, и что это значило. Дайю говорила, что мятеж развалится без принца во главе, и она могла поверить в это, увидев, как солдаты окружали его в бою с они. Отчаянные силы удерживала вместе воля героя.

— Увидеть такое перед смертью, — прошептал Стальной принц, кровавые пузыри лопались на губах. Его броня местами была разбита, изогнута в других местах. Она пронзала его кожу, кровь выступила вокруг обломков. Его левая нога была сломана, как и обе руки. Его дыхание было шумным и частым. Чо не понимала, как он еще держался за жизнь.

— Прости, — слов было мало. — Они был тут из-за нас. Он гнался за нами.

Дайю повернула голову к Чо, темные глаза в прорезях маски смотрели с укором.

— Вы знали, что вас преследовал такой монстр?

— Нет, — Эйн убрал руки с Бинвея Ма и теребил шарф, вернувшийся на шею. — Его послал шинигами.

— Еще один? — спросила Дайю.

— Да. Он хочет не дать мне дойти до Ву. Думаю, он хочет помешать шинигами, которому я служу, вернуть силу, данную императору. На нас уже нападали ёкаи, но этот может стать последним. Нужно было много сил потратить, чтобы убедить они биться за него, — Эйн посмотрел на Чо бледными глазами. — Ты убила его? Миром?

Чо кивнула.

— Хорошо.

Дайю осторожно касалась тела принца, вызывая стоны и хрипы. Когда она заговорила, ее голос дрожал, словно она сдерживала слезы:

— Ваша броня врезалась в вас, мой принц. Она убивает вас, но и она сохраняет вас живым. Если я уберу ее, вы потеряете столько крови, что умрете. Но если не уберу, не смогу обработать раны.

Стальной принц слабо улыбнулся. Он повернул голову к Искусству войны, но не видел ее.

— Я умираю. Это ты никак не остановишь.

Стало тихо, Дайю повернулась к Эйну.

— Ты можешь его вернуть?

Тело принца содрогнулось.

— Нет! — нотка стали вернулась в голос. — Нет, Дайю. Я не буду служить шинигами. Я не буду служить ни одному богу.

— Мятеж развалится без вас.

Улыбка вернулась на лицо принца. Он угасал. Чо видела это. Его дыхание было как свеча, где остался только фитилек. Огонь трепетал, мог вот-вот потухнуть.

— Ты найдешь другого на мое место, Дайю. Ты — мятеж, — он кашлянул, кровь была на сухих губах. — Это всегда была ты.

Плечи Дайю опустились, как и голова, и Чо услышала всхлип из-под маски. Искусство войны стояла на коленях перед умирающим принцем, ее ладони были в его крови. Она ничего не могла поделать. Она сжала кусок брони принца, вытащила его из его груди. Стальной принц содрогнулся, охнул и умер, кровь полилась из раны на груди.

Дайю всхлипнула и повернулась к Эйну.

— Сделай это.

Эйн тут же прошел мимо стратега, опустил сумочку рядом с телом Стального принца. Мальчик принялся тыкать раны трупа.

— Принц этого не хотел, — сказал Бинвей Ма, хмурясь, сжимая кулаки, словно думая остановить Эйна. Чо не знала, что сделала бы, если бы Мастер Солнечной долины попытался. Она была привязана защищать Эйна и выполнять его задание. — Он хотел, чтобы ты нашла другого на его место.

Маска Дайю повернулась к Бинвею Ма, а потом к ее принцу.

— Его желания не важны. Других нет. Если узнают о смерти принца, солдаты разбегутся. Сначала один, потом много. Стратегии мои, планы атаки на императора и защиты от возмездия — мои, но его воля держала нас вместе. Это к нему примкнули люди. Это он мечтал освободить Хосу, и это вдохновило их собраться и сражаться, как бы ни было, — она вдохнула. — Ты хотел, чтобы тебя вернули, Бинвей Ма?

Мастер Солнечной долины поднялся и прошел к выходу из палатки.

— Меня не спрашивали. Твой принц свое мнение озвучил, — он посмотрел мрачно на Чо. — Кое-что важнее победы, — и он вышел из палатки. Но Чо знала, что он не мог уйти далеко. Они все еще были привязаны к Эйну.

Мальчик быстро работал, его нож и игла сновали в ранах принца, Чо расхаживала по палатке. Она посмотрела на фигурки на шахматной доске. Две стороны игры, светлая и темная. Темные фигуры были в форме людей: солдаты-пешки, монахи, шинтей, а король был воином в доспехе, похожем на броню Стального принца. Светлые фигуры были зверями и монстрами: гончие вместо пешек, вороны и лошади, дракон вместо короля. Все было вырезано красиво. И Дайю как-то оживляла фигурки.

Дайю сидела за столом, смотрела на бумаги там, а потом взяла лист и стала писать на нем. Ее движения были дерганными, она сжимала кисть с силой.

Чо опустилась на стул, который Эйн придвинул к столу.

— Я не видела такую технику, как у тебя, — сказала она тихим и ровным голосом. — Где ты ей научилась?

— Моя бабушка научила, — Дайю замерла и покачала головой. — Не настоящая бабушка, ту я не знала. Моя мама была иностранкой из Нэш. Когда она услышала, что император искал иностранок, которые могли родить ему ребенка, она использовала шанс. Многие женщины сделали это. Они обменяли жизни и любимых на место в гареме императора. Жизнь в роскоши и шанс стать императрицей. Мне было восемь, когда мама бросила меня и отправилась в Цзейшу. Больше я ее не видела.

Стратег замерла и посмотрела на Эйна, старающегося вернуть Стального принца к жизни.

— Я месяцами была на дорогах Сун, молила подать хоть что-то, пыталась держаться подальше от солдат, бандитов и других, кто мог напасть на одинокого ребенка. Однажды я забрела в Шуань, деревню у западной границы. Старушка сидела за столом перед домом. На столе была шахматная доска, — пауза. Чо казалось, что Дайю улыбалась под маской. — Женщина была древней. С множеством морщин, едва могла двигаться без двух костылей. Но ее разум был острее клинка. Она вызвала меня на игру, о которой я никогда не слышала, и пообещала накормить меня, если я выиграю. Я проиграла, но она покормила меня. В тот день, на следующий и сотни других.

Чо улыбнулась.

— Похоже, она добрая.

Дайю кивнула.

— Насколько возможно. Я не знаю, почему она приняла меня. У нее было много своих внуков, им едва хватало еды из-за налогов императора. Но она приняла меня, она и ее муж кормили меня, одевали и научили ценить все это. И она научила меня шахматам. Каждый день мы играли десятки раз. Сотни стратегий. Она научила меня думать тремя разными способами сразу: прошлым, ведь важно помнить, что было, чтобы понять, что случится; настоящим, ведь нельзя строить планы, не зная, что доступно; и будущим, чтобы знать, что и когда сделает противник, подготовиться отразить любой ход. Ее последним уроком была техника оживлять фигуры из земли вокруг меня. Ее последний дар мне… — Дайю притихла и махнула на шахматную доску и красиво вырезанные фигурки. — Она умерла, потому что они не могли кормить всех в деревне. Она ела все меньше с каждым днем, чтобы еды внукам было больше. И мне. Это сделал император: довел десять королевств до голода, чтобы вести войны. И когда я услышала о Стальном принце и его мятеже, я взяла свою шахматную доску и нашла его. Я поклялась служить ему, пока Хоса не будет свободна от правления Ву Луня.

Рой Астара прошел в палатку. Прокаженный взглянул на Эйна над Стальным принцем и склонил голову. Он молчал миг, выражая уважение по-своему.

— Так это правда. Стальной принц умер в схватке с они, — его голос был утомленным, глаз — прикрыт. — Он… скоро вернется?

Эйн развернулся, взглянул на Дайю, сидящую за столом принца, глядящую на бумагу там. Он посмотрел на Роя Астару и покачал головой. Было что-то в его бледных глазах и на лице. Мальчик тревожился и даже боялся. Чо не думала, что увидит, как Эйн потеет, но он вытер лоб окровавленной ладонью и вернулся к работе.

Рой Астара закашлялся. Прокаженному становилось все хуже, и Чо могла лишь надеяться, что он дотянет до Ву и завершения задания. Может, шинигами позволит Эйну выжечь болезнь из его тела.

— Возможно, — сказал Рой Астара, откашлявшись, — нужно поговорить с солдатами. Ходят слухи, что принц мертв. Многие видели, как его ударил они, как его несли по лагерю. Твои слова, стратег, могут их успокоить.

Дайю опустила кисть.

— Долго еще? — спросила она у Эйна.

Мальчик пожал плечами.

— Его раны серьезные.

Дайю вышла из-за стола, ее одежда шелестела по полу. Она миновала Чо и Роя Астару без слов и вышла из палатки. Прокаженный быстро подошел к столу и посмотрел на бумаги там.

— Интересный план. Может сработать.

— Я не могу это сделать, — сказал Эйн. Ладони мальчика были в крови, он мотал головой, свет в его глазах ярко сиял. Он паниковал. — Ущерб слишком велик. Стального принца не вернуть.

* * *

Чжихао сидел на стуле, смотрел на угасающие угли костра. Бутыль его вина была еще наполовину полной, но жажда пропала. Он снова был мрачном настроении. Чен Лу уснул.

Рой Астара прошел среди солдат, собирающих лагерь. Он хромал, но двигался к Чжихао быстрее, чем было для него удобно. Прокаженный кашлянул, это стало приступом с хрипом. Чжихао ждал без слов. Прокаженный сказал:

— Ты нужен Эйну сейчас.

Чжихао взглянул на храпящего толстяка.

— Я или мы оба?

Прокаженный отвернулся.

— Он сказал привести Изумрудный ветер.

Чжихао оставил Чену Лу вино, приятный сюрприз для толстяка, и пошел за Роем Астарой по лагерю. Прокаженный молчал, лишь постукивал неровно сандалиями, хромая, опираясь на ружье, как на трость. Его здоровье ухудшилось, кашель стал чаще, и он все больше спотыкался. Чжихао понимал, что ему с его телом было тяжело быстро идти по Хосе, и от напряжения тело страдало. Наступит время, когда его тело не справится, и Чжихао надеялся, что ему не придется убирать. Они подошли к палатке Стального принца, и Рой Астара прошел внутрь, стараясь ничего не задевать. Чжихао зашел за ним.

Его глаза не сразу привыкли, а потом Чжихао заметил Итами, Эйна и женщину в маске, они окружили койку в углу палатки. Чжихао подумывал ускользнуть, пока его не заметили. Но Рой Астара кашлянул, в этот раз без приступа.

— Чжихао, хорошо, — сказала Итами. — У нас проблема, — она встала и поманила его. Они стояли у трупа со шрамами на лице, раны на его теле были будто от медведя и мясника.

— Это принц, да? — сказал Чжихао. — Звезды, что вы с ним сделали?

Женщина в маске повернулась к Чжихао, а потом прошла мимо него к броне. Чжихао еще не видел, чтобы керамическую броню красили серебром, но доспех сверкал, ослепляя отраженным светом лампы. На груди и ноге не хватало частей, остальной доспех был в крови. Женщина взглянула на Чжихао, а потом на доспех.

— Он умер в схватке с они, — сказала Итами. Она окинула Чжихао взглядом, и он немного смутился.

— В схватке с чем? — спросил Чжихао.

— Они.

Чжихао покачал головой.

— Признаюсь, я выпивал. Крики были, но… что за они?

— Самый сильный ёкай из всех, что на нас нападали, — сказал Рой Астара. — Нам нужна была твоя помощь.

— О. Чен Лу перепил, и я решил приглядеть за ним. Мы его убили?

— Итами одолела ёкая, но тот успел сделать такое с принцем.

Чжихао посмотрел на труп принца и отодвинулся.

— Вернешь его?

— Не могу, — сказал Эйн. — Его тело слишком сильно пострадало.

— И мой принц мертв, — сказала женщина в маске. — И у нас не осталось вариантов. Мятеж должен выжить. Стальной принц должен выжить.

— Конечно, — сказал Чжихао. — Но он мертв.

Женщина в маске покачала головой.

— Доспех может подойти, но он не сыграет роль.

Итами подошла к Чжихао и посмотрела на него, как фермер на быка.

— Его волосы чуть короче, но цвет почти совпадает. Чернилами можно нарисовать шрамы, издалека будет похоже. И ты проследишь, чтобы с принцем меньше пересекались. Ты — стратег мятежа. Нужно просто держать армию вместе, пока мы идем несколько дней в Ву. Ему нужно просто носить доспех, сидеть на лошади и вести наступление, когда время настанет.

— Стойте… что? Вести наступление? — спросил Чжихао. — Какое?

Эйн встал и подошел к доспеху. Он встал на носочки и дотянулся до шлема, смог его снять. Он был из керамики, раскрашенный серебром, сиял и потемнел от крови. На лбу был вырезан ворон, шлем прикрывал почти все лицо, кроме глаз.

— Если не сработает, все разойдутся, — сказала женщина в маске. — Мятеж развалится, но они точно убьют сначала нас.

— Тогда нужно, чтобы это сработало, — сказала Итами. — Иначе надежду не сохранить.

Женщина в маске медленно кивнула и посмотрела на Чжихао.

— Мне не нравится, куда ведет этот разговор, — сказал Чжихао. — Я не могу.

— Ты должен, — сказал Эйн. Он медленно подошел, поднял серебряный шлем. Его глаза были бледными, как свежевыпавший снег, и такими же холодными. — Потому что ты — Стальной принц.

Глава 33

Гуань Цинь — Стальной принц

Непоколебимый, как древняя земля, неотвратимый, как волна, безжалостный, как лесной пожар.

Стальной принц родился из трагедии, чтобы стать последней надеждой Хосы.

— Это ужасная идея, — сказал Чжихао, Итами и Дайю нарядили его в доспех принца. Нагрудник взяли из другой брони, он не подходил, был красным и без узора, в то время как на плечах были изображены летящие вороны. Поножи на правой ноге — там броня уцелела — были тоже с вырезанными птицами. Его левая нога осталась без брони. Чжихао выглядел как лоскутный принц, а не стальной.

— Но есть только это, — Эйн звучал юно и капризно. — Его волосы слишком короткие, — мальчик был прав. Волосы Чжихао расчесали, но они были короче, чем у принца.

— Может, заплести их? — сказала Итами.

Дайю покачала головой, маска скрывала выражение лица.

— Волосами можно скрыть лицо как можно сильнее. Вот, — она вручила Чжихао ножик и зеркало.

— Тебя заколоть? — усмехнулся Чжихао.

— Сбрей усы, — Дайю открыла сундук и вытащила кисти.

Рой Астара стоял в стороне, смотрел на все бледным глазом. Он не двигался, ничего не говорил, его тихое присутствие злило Чжихао, словно прокаженный осуждал его.

— Может, тебе нужно тихо сообщить Бинвею Ма и Чену Лу об этом, — сказала ему Итами.

— Скоро, — ответил Рой Астара. — Я подожду, чтобы увидеть результат.

— Он просто хочет увидеть мое унижение, — Чжихао скривился, сбривая волосы над губой.

— Принц так не говорит, — сказала Дайю.

— Я — не принц, — Чжихао указал на труп в углу. — Герой, — а потом он постучал по своей груди. — Бандит, — снова на труп. — Лидер, — а потом на себя. — Мужчина, который прятался с бутылкой вина и ждал, чтобы понять, каким будет исход.

— Принц Цинь относится к другим с уважением, — продолжила Дайю, словно Чжихао не говорил. — Если возможно, он использует имена или титулы. Он стоит прямо. Не горбится. Его голос чуть ниже твоего, акцент мягче. Может, тебе стоит немного рычать, говорить с хрипотцой.

— Может, принесешь камни, и я их проглочу? — Чжихао понизил голос, хрипотца давалась с болью.

— Лучше, — Дайю дождалась, пока Чжихао побреется, а потом подошла к нему с кистями и парой горшочков чернил. — Я попытаюсь изобразить шрамы принца. Не три лицо, или чернила размажутся. Мне придется заменять чернила каждое утро.

— А если зачешется?

Итами вздохнула.

— Чжихао, прошу.

Чжихао повернул голову к Итами, вырвавшись из руки Дайю.

— Я делаю это ради вас. Можно хоть поворчать?

— Ворчи мысленно, — сказала Дайю, повернула лицо Чжихао к своей маске. — Напряженный при всех. Чем меньше говоришь, тем лучше. Многие приказы идут от меня, тебе нужно просто кивать, проявляя согласие. Понимаешь?

Чжихао кивнул.

— Хорошо. Теперь расслабь лицо, я нанесу шрамы, — она стала рисовать на его лице. Даже вблизи Чжихао не видел лицо женщины, только глаза за маской. Они сияли как изумруды. Его любимый цвет.

Когда Дайю закончила, у Чжихао появились убедительные шрамы, похожие немного на шрамы принца. Вблизи Чжихао нельзя было принять за принца Циня, но он надеялся, что Дайю убедится, что на него не будут смотреть вблизи.

— Встань за столом, — сказал Рой Астара, когда Дайю закончила. Чжихао утомленно вздохнул и послушался. — Отвернись от нас. Поверни голову влево. Посмотри на нас поверх плеча.

Чжихао выполнял указания, скрывая раздражение. С лицом в шрамах и зачесанными волосами, а еще в доспехе принца Чжихао ощущал себя почти величаво. Эйн опустился у тела настоящего принца, но встал и присоединился к остальным. Он не был рад.

— У тебя есть план атаки? — спросил мальчик.

— Да, — сказала Дайю.

— Тогда нужно вскоре уходить. Пока никто не понял, что Чжихао — подделка. Нужно оставить палатку и тело тут.

Дайю повернула маску к Эйну, и на миг показалось, что стратег дрожала. Итами встала между ними.

— Мы хорошо поработали. Смерть принца не будет напрасной. Этот мятеж выполнит цель, освободит Хосу от императора.

Дайю кивнула, ее лицо оставалось загадкой за маской.

— Может, мне стоит впустить одного из капитанов, — сказал Рой Астара. — Лучше кому-то увидеть принца, пока слухи не разлетелись далеко.

Когда один из солдат принца прошел в палатку, Чжихао прислонялся к краю стола, стучал пальцами по дереву. Дайю тихо кашлянула, Чжихао встал и оглянулся через левое плечо. Стратег шепнула так, что слышал только он:

— Хорошо. Капитан Фэнь, — повторил Чжихао за Дайю.

— Вы здоровы, мой принц.

Чжихао улыбнулся.

— Пара небольших ран.

Дайю зашипела, и Чжихао убрал улыбку.

— Собирайте лагерь, капитан. Мы пойдем в провинцию Ву утром.

— Завтра утром, мой принц? — сказала Дайю.

— Конечно. Не сегодня. Завтра.

Капитан нахмурился и открыл рот. Дайю прошла к мужчине.

— Я прослежу за приготовлениями. Время настало, капитан Фэнь, чтобы освободить Хосу, — она вывела капитана из палатки.

Чжихао сгорбился, прислоняясь к столу.

— Далеко до Ву?

— Три дня, — сказала Итами, — и еще день до Цзейшу, — она обошла стол и прислонилась рядом с Чжихао. — Пять, если считать и нападение.

— Мне придется играть так пять дней? — сказал Чжихао. — Попробуем уместить Железный живот в доспех. Он будет отличным Стальным принцем, если запомнит, какое имя кричать.

Итами рассмеялась.

— Твое лицо почти все время будет скрыто. Нужно только ехать, выглядеть строго и величаво. И Дайю будет рядом, будет отдавать приказы, — она склонилась ближе. — Если бы это делал Чен Лу, он только приказывал бы принести больше вина.

— Чудесно.

— А еще, — Итами улыбнулась ему. — Идти только четыре дня, а на пятый тебе останется только повести эту армию в бой.

Глава 34

Задолго до рассвета пятого дня армия добралась до Цзейшу. Город был построен на склоне горы, защищенный отвесными склонами по краям и за ним. Он был построен в три яруса. Крайний был беспорядочно заполнен зданиями в один этаж и перекошенными крышами, ведущими к сточной канаве. Тут жили самые бедные жители города, они не могли позволить себе жизнь за стенами. Дайю, не отходящая от Чжихао эти пять дней, объяснила, что город был таким жалким с тех пор, как император пришел к власти, и налоги возросли до невероятных высот. Народ тут напоминал призраков, они шли на работу и хмуро глядели друг на друга. Они убежали, когда прибыли мятежники, будто туман, отступающий от света дня, спрятались и переулках и лачугах.

Ночь прикрыла приближение армии к Цзейшу, но факелы вскоре загорелись на стене, и крики донеслись из тьмы, предупреждения, что враг был в городе.

Едкий запах дыма стал сильнее. Огонь расцвел впереди, и вскоре стало ясно, что солдаты Ву превратили здания у стены в костер. Дайю отметила, что стратегия была хорошей, но она могла легко превратить внешний этаж в пепел. Это помешало бы мятежникам скрыться, сделало бы их легкими мишенями для лучников. Люди Цзейшу не старались остановить пожар, отступали от огня. По приказу Стального принца солдаты мятежа провели первую ночь в городе, туша пожары, начатые теми, кто должен был защищать людей, а не вредить им.

Свет утра поднялся над горами, озаряя замок и стену, огонь все-таки потушили. Солдаты мятежа устали от ночи труда и дыма, устали от ходьбы. Начало было не лучшим, но Дайю настаивала, что они не могли ждать. У них не хватало количества человек и припасов для длительной осады. И Стальной принц отдал приказ, солдаты готовились штурмовать стены. Готовились биться за их принца и умирать за него. Готовые освободить Хосу. Готовые потянуть время, чтобы Эйн и остальные нашли и убили императора.

— Мне не нравится отправлять людей на смерть, — сказал Чжихао. Он говорил тихо, но маска Дайю повернулась к нему. Она была в легкой чешуйчатой броне поверх робы, несла большую сумку на бедре. Чжихао успел заглянуть внутрь и обнаружил там шахматные фигурки. Маленькие статуи солдат и монстров. Он начинал думать, что женщина была немного сумасшедшей, но они шли по ее плану.

— Мой принц, — Дайю чуть склонила голову. Она точно была разочарована под маской. Чжихао был даже рад, что не видел этого. — Ты не отправляешь их на смерть, а ведешь их к победе и свободе. Ты должен сидеть прямее на лошади.

— Попробуй сидеть прямо с этим мечом на спине, — было решено, что Стальной принц не изменит оружие перед финальной битвой, и Чжихао пришлось оставить свои мечи-крюки и взять большой дадао почти с него длиной. Древко было в половину оружия, а клинок был с изогнутым острым краем. Девять колец были зацеплены за маленькие дырочки на плоской стороне клинка, и Чжихао считал их бессмысленными, они только сообщали о его присутствии с каждым взмахом или шагом. Огромный меч был символом Стального принца. К счастью, стратег позволила ему взять пару ножей на пояс, и Чжихао считал, что мог больше убить ими, чем весом ожиданий на его спине.

Чен Лу прошел среди солдат и остановился рядом с Чжихао, поднял булаву с плеча. Лошадь Стального принца отпрянула в сторону, когда булава ударила по земле, и Чжихао сжал поводья. Он не был хорошим всадником, но принц должен был оставаться опасным в седле, как был и без него.

— Жаркий день, — Чен Лу подвинул зонт, поправил бутыль под свободной рукой. — Я бы многое отдал за облака.

— Почему ты так ненавидишь солнце, толс… кхм, Чен Лу? — спросил Чжихао. Было все сложнее играть роль, чем дольше он это делал. Он скучал по своей просто дружбе с Ченом Лу и Итами. Он почти не говорил с ними, покинув лес Цинь. Он почти не говорил ни с кем, кроме Дайю, и многие те слова были жалобами.

— У меня светлая кожа. Она легко обгорает, — Железный живот улыбнулся.

Чжихао подавил смешок.

— Разве так?

Железный живот нахмурился.

— Мне не нравится Стальной принц. Но Изумрудный ветер… его я назвал бы другом. Он был тем, кто смеялся бы со мной.

— Ты так говоришь, словно у тебя раньше не было друзей, Чен Лу.

Железный живот пожал плечами.

— У меня как-то была обезьяна.

Чжихао посмотрел на него.

— И что с ней случилось?

Железный живот пожал плечами.

— Может, я ее съел.

Чжихао фыркнул и скрыл смех за кашлем. Он не думал, что Стальной принц стал бы смеяться перед боем.

Они стояли в относительной тишине какое-то время, и, когда Железный живот заговорил снова, его голос был серьезным и тихим:

— Тебя не тревожит, Чжихао, что эти люди не узнают, кто их вел? Что они не позовут тебя по имени?

Чжихао огляделся, проверяя, что никто его не слышал.

— Имя бандита люди кричат только на казни. Так даже лучше.

Железный живот в последний раз сделал глоток из бутылки и отбросил ее.

— Удачи… Стальной принц, — улыбнулся он.

Чжихао улыбнулся в ответ.

— И тебе… толстяк.

Чжихао услышал хруст деревянных колес по земле, повернулся в седле и увидел, как большой таран катят по улице за ним. Это чудище направляли двенадцать мужчин, дерево было покрыто сверху дегтем, чтобы защитить его от стрел и масла.

— Мы готовы нападать, мой принц, — сказала Дайю. — Нужен только ваш приказ.

Чжихао направил лошадь вперед на пару шагов, развернул ее к армии Стального принца. Он хотел сказать что-то вдохновляющее, что-то героическое, что убедит их, что они победят сегодня. Но слова умерли в горле, пока он смотрел на лица. Тысячи солдат из всей Хосы. Мужчины с женами, детьми, родителями, братьями и сестрами, фермами и домами. Мужчины, готовые отдать жизни за самозванца. Чжихао проглотил ком в горле и кивнул Дайю, стратег встала на стременах и крикнула приказы, которые передались по отрядам. Через мгновения авангард пошел вперед, топот марширующих в унисон ног смешался с грохотом колес по камню.

Чен Лу шел впереди, но остановился на миг рядом с Чжихао, шлепнул его по ноге.

— Отличная речь, принц Зеленый бриз, — толстяк рассмеялся от своей шутки и бросил зонт. Он поднял булаву на плечо и пошел к вратам Цзейшу.

* * *

— Оставайся близко, — шепнула Чо Эйну. Она ощущала, что мальчик сжимает ее хакама под одолженной броней, дергает ее, когда солдаты врезались в него. Многие думали странным, что они вели мальчика в авангарде. Чо слышала, как они шептались, ловила их вопросительные взгляды. Они не знали весь план. Они не могли знать, что мальчик и те, кто его сопровождал, были единственным шансом мятежа на победу в войне с императором.

Бинвей Ма был за Чо и Эйном. Они были в серой керамической броне без украшений, Они хотели выглядеть как обычные солдаты, пока врата не пробьют. Оба несли щит, соединенные кожей прочные доски, но это могло защитить от нескольких стрел. На Эйна не нашли брони, он был слишком маленьким и слабым, чтобы держать щит, и он доверился Чо, оставался близко, и она ощущала странный страх, пульсирующий в нем. Они хотя бы нашли ему шлем, хоть он и болтался на его голове.

Крики солдат смешивались с рожками и барабанами, и эта какофония била Чо по нервам. Война была такой: шум, боль и смерть. Ладошки Эйна сильнее впились в одежду Чо, нашли ее левую ладонь, как всегда держащуюся за ножны. Та рука онемела, странный холод и покалывание расходились от его прикосновения. Пустота и одиночество, неотвратимость смерти — это ощущалось от ладоней мальчика. Чо хотелось стряхнуть руки Эйна, но она не хотела потерять его в давке солдат.

Чен Лу бежал во главе авангарда. Толстяк без брони впереди армии выглядел безумно. Это и должно было так выглядеть. Он миновал черные развалины, оставшиеся от домов, и первая волна стрел поднялась в небо, затмевая солнце и падая на него. Лучники на стене хотели покрыть его стрелами, но они только замедлили толстяка. Стрелы отлетали от его кожи, ломались, словно об камень. Вокруг Чена Лу земля была усеяна стрелами, которые промазали и отлетели. Он вздрагивал от ударов, упал на колено, но быстро вскочил на ноги и продолжил идти.

— За Изумрудного ветра! — закричал он высоким голосом, продолжая бежать к вратам Ву. Он рассмеялся, рев безумия и веселья был как гром и прилив. Ударила еще волна стрел. Но толстяк шел дальше, солдаты — за ним, пять сотен едва заметных за одним.

— Поднять щиты! — пробежал приказ по рядам, и Чо подняла щит, притягивая Эйна ближе к телу, хоть от него ощущалась неправильность. Он впивался в нее с дикими глазами, скулил. Стрелы сыпались на них, втыкались в щиты. Солдаты падали, одни кричали, а другие умирали. Но многие шли дальше, катили таран за Ченом Лу.

Врата были высотой с четверых мужчин, почти такими же широкими, тяжелые деревянные доски были закреплены железом. С другой стороны ворот тоже должны были тянуться железные планки. Многие люди замедлялись у таких ворот, но Чен Лу набрал скорость. Он бросился на него плечом, надавил всем весом, и Чо услышала треск поверх биения барабанов. Но врата держались, вряд ли он один смог бы разбить их. Стражи сверху склонились и выпускали больше стрел в Чена Лу, и другие бросали в него камни. Железный живот Чен игнорировал их всех, перевел дыхание, поднял булаву и ударил ею по вратам.

Таран и авангард добрались до ворот, Чен Лу отошел в сторону, тяжело дыша, прислоняясь к воротам, пропуская остальных. Солдаты выстроились по бокам, их щиты были подняты к дождю стрел. Таран — большой ствол дерева с позолоченным вороном, нарисованным впереди и сзади — отводили и ударяли им по вратам.

Отряд Чо остановился у стены, скрытый от камней или масла. Они пригнулись, подняв щиты, чуть подвинулись, чтобы их лучники могли стрелять по стражам на стене. Их работа была не пробить врата, а пробежать внутрь, когда таран завершит работу. Чо просто надеялась, что они продержатся до этого. В бою у нее был шанс ударить, судьба была в ее руках, но сжимаясь у стены, где только удача сохраняла ее живой, Чо не доверяла этой удаче.

Глава 35

Лучники стреляли и бросали камни, несколько мятежников упали и не встали. Раненых уводили назад, где еще ждали другие мятежники. Чжихао слышал треск, таран снова ударил по вратам. Каждый раз, когда таран отодвигали, Чен Лу бил по вратам булавой, но они не ломались. Чжихао поднял ладонь к шлему и прищурился от солнца. Он был нетерпелив, может, таким был его конь, а может — люди, которые за ним ждали его приказа. Кто-то был нетерпеливым, и от этого Чжихао нервничал.

Он склонился и шепнул Дайю:

— Как думаешь, что там? — она не услышала его за боем барабанов, ее маска была направлена вперед. Может, и стратег нервничала. Ее ладонь была в сумке, хотя Чжихао не понимал, почему.

Чжихао развернулся в седле и оглянулся на армию. Тысячи солдат за ним нервничали, предвкушали бой, устали. Они всю ночь тушили огонь, четыре дня шли сюда, не отдыхая. Он посмотрел на крыши, искал Роя Астару. Прокаженный заявил, что был полезнее на расстоянии с его ружьем. Один из солдат кивнул принцу, и Чжихао кивнул и повернулся к Дайю. Он коснулся ладонью в перчатке ее руки, и она вздрогнула, но маска не повернулась к нему.

— Как там все? — сказал Чжихао громче, чем раньше.

— Хорошо, как и ожидалось, мой принц, — сказала Дайю. — Хотя я надеялась, что врата падут раньше. Может, пора Стальному принцу присоединиться к бою?

Чжихао рассмеялся.

— И что делать?

Дайю посмотрела на него, даже глаз не было видно за белой маской.

— Что можешь. Только не умри. Это плохо скажется на атаке, — стратег повернула голову к бою, ее ладонь рылась в сумке на поясе. За последние четыре дня Дайю менялась от властной до недовольной по пятьдесят раз на день, но она впервые казалась такой холодной. Даже великий стратег ощущала давление на своих плечах.

Других указаний не было, и Чжихао направил лошадь галопом к вратам. Он не знал, что делать, что мог сделать. Если Чен Лу не мог пробить врата, если таран их не брал, то Чжихао не мог ничего изменить. Стрела пролетела мимо шлема со свистом, чуть не попала по нему. Но промазала, дала Чжихао цель. Он вытащил огромный меч из-за спины, с трудом удерживал его в одной руки, встал на стременах. А потом шагнул сквозь мир.

Он еще не пробовал эту технику, пока ехал на скачущей лошади, еще и на такое расстояние. Это было тяжело, и в жуткий миг, проходя между местами, Чжихао подумал, что тело притянет его обратно к лошади. Он ощущал натяжение, словно его душу влекло в две стороны сразу. А потом ощущение пропало, и он стоял на стене, солнце сверкало на одолженной серебряной броне.

Чжихао спрыгнул на каменный проход за парапетом, где лучники стреляли по мятежникам. Ближайший лучник смотрел на Чжихао огромными глазами, поднял лук и попытался защититься, и меч Стального принца рассек его как хворост. А потом Чжихао вторым взмахом отсек голову мужчины. Чжихао развернулся и пронзил грудь другого лучника. Они были без брони, только в форме из черной ткани с высокими шапками, от которых их головы казались высокими. Это было для простоты движений, но и убивать их было проще.

Чжихао прошел сквозь мир, когда лучники слева и справа повернулись к нему и выстрелили. Стрелы пролетели сквозь оставшуюся картинку, и оба мужчин пали от своих стрел. Чжихао оказался за другим лучником. Он рассек его спину и столкнул его со стены. Удар меча мог его не убить, но падение точно добьет.

Он посмотрел на город внутри и заметил то, что ждало мятежников на втором уровне Цзейшу. Упорядоченный город со зданиями в два-три этажа, стоящими рядами. Каждое было с изогнутой крышей, чтобы стекал дождь и не могли забраться воры. У центра здания были крупнее: склады для еды и припасов, оружия и прочего. На большой площади перед стеной стояли квадратами сотни, может, тысяча, солдат лицом к вратам. Их было мало. Дайю говорила, что у Ву в пять раз больше людей, чем у мятежников, но солдат у ворот было вдвое меньше, чем мятежников. Странный металлический колокол лежал на боку, и группа солдат с факелами стояла рядом с ним. Факелы казались неуместными, ведь было еще светло.

Ближайший лучник запахнулся луком на Чжихао, пока тот глядел на солдат Ву. Лук звякнул по его плечу, и Чжихао ударил ладонью по мужчине, стукнул его голову об камень парапета, а потом сбросил его со стены под вопли мятежников внизу. У него не было времени думать, почему солдат Ву было меньше. Лучники на стене поворачивались к нему. Чжихао прошел сквозь мир, и врата внизу затрещали.

* * *

Чо слышала треск ворот. В то же время таран застонал, ствол дернулся, и веревки порвались, опоры сломались. Он рухнул на землю, придавил собой кричащего солдата. Врата не открылись.

Чен Лу раздраженно взревел, поднял таран с солдата. А потом он прошел к вратам, поднял булаву и замахнулся изо всех сил. Весь авангард скандировал, но не имя Чен Лу. Они кричали «Изумрудный ветер!», и каждый взмах булавой, каждый треск ворот делал их крики громче.

Чжихао отвлекал лучников на стене, Чен Лу всеми силами ломал ворота, и Чо вырвалась из рядов, потащила за собой Эйна, веря, что Бинвей Ма пойдет за ними. Было важно пробраться сквозь врата, пока не начнется настоящий бой. Она потянула мальчика мимо солдат, пока не прислонилась спиной к арке ворот. Чен Лу был там, булава упиралась в землю, он толкал всем весом доски ворот.

— Я. Железный. Живот. Чен! — визжал Чен Лу, его высокий голос перекрывал крики солдат. Он толкал врата всем, чем мог. Планка железа треснула, и врата распахнулись под радостные крики вокруг.

Чо увидела одновременно с Эйном большую пушку, направленную на врата, пасть ревущего тигра, как знамена Ву. Солдат Ву рядом с ней опустил факел к железному ужасу.

— Нет! — прошептал Эйн, Чо оттащила его от ворот, и грохот сотряс мир.

Чо оказалась на коленях, в ушах звенело. Ее грудь онемела, ее покалывало от впившегося в нее мальчика. Мятежники шатались, как пьяные, падали друг на друга. Другие были ранены, лишились конечностей, раскрыли рты. Звуки боя медленно возвращались к Чо, крики пронзали звон в ее голове. Эйн извивался у ее груди, и она поняла, что прижимала его крепко к своей броне. Она отпустила его, и он охнул, отодвинулся и упал. Он сидел на земле, мотал головой, словно что-то застряло у него в ушах.

Бинвей Ма появился из хаоса рядом с ними. Он поднял мальчика и опустил на ноги, протянул руку Чо. Она глупо смотрела на него миг, его губы двигались, но она не могла разобрать слова. Она повернулась к вратам. Таран был разгромлен, куски дерева, и всюду были искалеченные тела. Чена Лу не было видно — только кровь на земле и его большая булава, прислоненная к стене. Чо оглянулась на Бинвея Ма, взяла его за руку.

— Железного живота Чена нет, — прокричал Бинвей Ма. В этот раз слова достигли ее из-за шума. Бинвей Ма схватил Чо за плечи и глядел в ее глаза. Она еще не замечала, что его глаза были как спокойный синий океан. — Итами, ты меня слышишь? Чен Лу мертв.

Чо пыталась понять слова. Не важно. Она улыбнулась ему. А потом появился Стальной принц в серебряной броне в пятнах крови. Она улыбнулась и ему.

— Что с ней такое? — сказал Стальной принц.

— Оглушило от взрыва, — сказал Бинвей Ма.

Солдаты собрались, перешагивали мертвых и умирающих, маршировали к вратам. Армия за ними тоже двигалась. Это было частью плана, Чо это помнила, но не могла вспомнить весь план.

Стальной принц снял перчатку, шагнул ближе и ударил ее по лицу. Шок принес ясность мыслям. А потом она поняла. Чен Лу был мертв, его разорвало выстрелом. Его железная кожа не выстояла. Чо моргнула дважды, прогнала остатки паутины из разума. Она нашла левой ладонью ножны, коснулась рукоятей обоих мечей, проверяя, что они там.

— Вернулась? — спросил Чжихао.

Чо кивнула, не доверяя языку. Звон остался в ушах, и кричать для нее было опасно.

— Хорошо. Придерживайтесь плана, — сказал Чжихао. — Ведите Эйна в замок. Найдите императора и убейте гада.

— Что будешь делать ты? — спросил Бинвей Ма у Чжихао.

— Что сделал бы Стальной принц?

— Вел наступление, — с уважением кивнул Бинвей Ма.

Солдаты Ву собирались за вратами, а мятежники готовились к бою.

— Я упоминал, что ненавижу этот план? — сказал Чжихао. Он взмахнул мечом Стального принца, крикнул отрядам и бросился в разбитые врата, первым пересек их. Волна солдат устремилась за ним, переступая павших товарищей.

Бинвей Ма схватил Эйна и потащил его через врата, протиснулся между солдат. Чо следовала за ним, радуясь, что Мастер Солнечной долины вел, пока она не оправилась полностью. Она сбросила броню по пути, уже не притворяясь мятежницей. Сначала нагрудник упал на землю, потом ее шлем. Мятежники бились с людьми Ву, охраняющими врата, нападали с мечами и щитами, кричали в гневе. Их построение рушилось в бою, подкрепление прибывало к обеим сторонам, и бой стал резней. Чо заметила Чжихао, серебряная броня сверкала, он нападал за линиями врага, пропал и появился, рассекая людей Ву взмахами меча Стального принца.

Когда они добрались до зданий внутреннего города, Чо, Бинвей Ма и Эйн отделились от основного отряда. Мятежники были отвлечением. Чо и Бинвей Ма были настоящей атакой.

Мастер Солнечной долины отпустил Эйна, три солдата Ву завернули за угол большого здания впереди. Он снял шлем и бросился на мужчин, а потом кулаками и ногами отбил мечи, разбил броню и кости. Через мгновения все три солдата были без сознания или ранены.

— Вверх, — сказал Бинвей Ма. — По крышам будет идти быстрее.

Чо выглянула из-за угла здания и согласилась с ним. Отряд солдат Ву шел в их сторону. Может, два.

Бинвей Ма взял Эйна на руки, мальчик в панике пискнул. Потом Бинвей Ма прыгнул вверх, схватил первый карниз свободной рукой, запрыгнул на крышу. Чо следовала за ним, забиралась, где не могла прыгать. Она вскоре оказалась на черепице и замерла. Солдаты проходили мимо, топая ногами.

Чо посмотрела на поле боя внизу. Мятежники проходили в город, толкаясь и крича друг на друга. Они бились с солдатами Ву. Но все больше солдат выходило из-за углов и прибывало из переулков. Они окружили солдат Стального принца с трех сторон. Это была ловушка.

Глава 36

Бинвей Ма прыгал с крыши на крышу, нес мальчика на спине, Чо следовала за ним. Ей было сложно успевать, но лишь отчасти из-за ритма, заданного Мастером Солнечной долины. Она отвлекалась на бой внизу, следила за солдатами Ву на случай, если их заметят и поднимут тревогу. Никто не заметил. Они были заняты, подступая к Чжихао и мятежу Стального принца.

Это ощущалось как предательство. Чен Лу был уже мертв, и они бросали Чжихао умирать. Никто даже не знал, что это был он. Если солдаты Ву убьют Чжихао, его тело посчитают Стальным принцем. Никто не поймет, какую жертву Чжихао Чен принес для людей Хосы. Чо остановилась и смотрела на бой.

— Что ты делаешь, Итами? — Бинвей Ма был на следующем здании, в небольшом прыжке от нее. Бледные глаза Эйна смотрели на Чо из-за Мастера Солнечной долины. Он не был рад поездке на спине мужчины, но и Бинвей Ма не был этому рад.

— Это не правильно, — Чо надеялась, что не кричала. В ушах еще звенело, и ее голос казался приглушенным. Она не кричала тут, но кричала бы среди боя внизу. — Мы бросаем Чжихао умирать.

— Возможно, — сказал Бинвей Ма. Он сжался, словно признался в чем-то постыдном. — Но если мы не продолжим, его жертва будет напрасной. Раз в жизни Изумрудный ветер решил быть героем. Мы должны уважать это и выполнить план.

Чо печально покачала головой.

— Иди. Я вернусь и помогу. Может, вдвоем мы сможем победить.

— Нет! — закричал Эйн. — Ты клялась мне, Шепчущий клинок, — он злился. Имел право. — Ты сдержишь клятву.

Чо посмотрела на Эйна, на серебряное пятно Чжихао, пропадающее и появляющееся на поле боя. Она тряхнула головой.

— Это должна быть ты, Итами, — сказал Бинвей Ма. — Я не убью.

Чо стиснула зубы, сжала Мир до боли. Она отвернулась от боя и прыгнула на здание, где ждали Бинвей Ма и Эйн. Мастер Солнечной долины улыбнулся ей.

— Нужно скорее добраться до замка. Не знаю, сколько еще я смогу держать мальчика, — они побежали, оставив Чжихао отбиваться.

Замок, большая пагода в двенадцать этажей. Каждый был со своими карнизами, и на каждом было полно стражи. Два десятка солдат с луками и тяжелыми копьями. Поднялся крик о нарушителях на крышах, и Чо поняла, что уже не было смысла скрываться. Они спрыгнули с последнего здания на каменный двор перед замком. Бинвей Ма опустился, Эйн слез на землю. Мастер Солнечной долины бросился к страже, Чо поспешила за ним.

Бинвей Ма был быстрым, и бой уже был в разгаре, когда прибыла Чо. Она уклонилась от копья, взмахнула Миром, отрубила руку с мечом и рассекла горло другого солдата одним движением. Стрела летела в ее сторону, и Чо отразила ее клинком. Еще страж направил копье к ней, она отбила его, ударила клинком по его бедру, а потом бросилась на лучников. Они были плохо обучены и не готовы к опытной шинтей. Чо за секунды разобралась с четверыми, Мир напитался их кровью. Она повернулась к солдатам с копьями.

Люди вокруг Бинвея Ма стонали, отчаянно пытались отползти от мастера вушу. Он не убивал, но не щадил кости. Последний страж вскоре пал. Эйн добрался до Чо и Бинвея Ма, перешагивая тела, не глядя на них. Мальчик посмотрел на замок перед ними.

— Император точно наверху.

Бинвей Ма уже устремился к входу. Он раздвинул двери, и меч полетел на него из тьмы внутри. Мастер Солнечной долины увернулся, поймал руку с мечом и сломал кость, выкрутив руку. Солдат упал на землю, крича, и Бинвей Ма ударил его по голове, чтобы утихомирить.

— Нельзя терять тут время. Подниматься долго.

В центре здания лестница вилась вверх до последнего этажа. Бинвей Ма вызвался снова нести мальчика, но Эйн отказался. Его уже долго несли, и он должен был добраться дальше на своих ногах. На ногах в мозолях, изрезанных камнями так, что каждый шаг оставлял след крови, но это его не беспокоило.

Замок хорошо охраняли, на них нападали на каждом шагу. Чо жестоко терзала врагов. Ее жертвы не находили путь к звездам, Мир забирал их души. Бинвей Ма продолжал путь милосердия, и хоть Чо было не по себе, что враги оставались за ними живыми, она не спорила с Мастером Солнечной долины.

Когда они добрались до верхнего этажа замка, руки Чо устали убивать. Эйн плелся следом, уставший и запыхавшийся. Его лицо осунулось, и казалось, что каждый шаг приближал его к смерти. Он поднялся на последнюю ступеньку и указал на коридор.

— Там тронный зал. Там мы его найдем.

— Откуда ты знаешь? — спросила Чо, но Эйн не ответил. Он уже шагал по пустому коридору, бледные глаза смотрели на расписные двери в конце, сделанные из красного дерева с позолоченными узорами в виде прыгающих и рычащих тигров.

Крики с лестницы внизу донеслись до них, подкрепление спешило к их императору.

— Нужно спешить, — сказала Чо. Она и Бинвей Ма пошли по коридору, миновали хромающего мальчика. Эйн замедлился, волочил за собой левую ногу.

Две фигуры вышли из темных ниш впереди. Худой мужчина в костюме из темной ткани, два меча были пристегнуты к спине, пояс сиял серебряными дротиками. Рядом с ним была женщина в черном платье с узором из красных облаков, широкими рукавами и низким декольте. Она не несла оружие, насколько было видно Чо.

— Телохранители императора, — сказал Эйн за ними.

— Грешница, — сказала женщина с поклоном, хищно улыбаясь рубиновыми губами. — Мой брат — Святой. Он мало говорит, — мужчина кивнул, его ладони уже гладили оружие на поясе. — Боюсь, мы не можем пустить вас ближе.

Крики с лестницы становились громче, солдаты поднимались как можно быстрее. Чо крепче сжала Мир. Она хотела остановиться, оценить врагов спереди и сзади, но Эйн шел, и ей приходилось идти за ним.

Бинвей Ма шагнул вперед.

— Ваш император боится одной шинтей и мальчика? — он посмотрел на Чо. — Иди, Шепчущий клинок. Я задержу остальных врагов тут.

Эйн не думал о том, кто остался. Он шагал, словно его тянула невидимая сила.

Грешница посмотрела на брата, потом на Бинвея Ма.

— Император десяти королей никого не боится. Но почему оставлять все веселье ему?

Бинвей Ма расстегнул ремешки нагрудника, и броня упала на пол.

— Тогда сразитесь со мной. Я — Бинвей Ма, Мастер Солнечной долины.

Брат и сестра переглянулись, женщина повернулась к Бинвею Ма с улыбкой.

— Так тому и быть. Прошу, сразимся, или нам придется лишить господина веселья убивать.

Чо добралась до больших дверей с Эйном сбоку, сжимая Мир в руках. Она прижалась спиной к одной из дверей и толкнула. Она отъехала с тихим шелестом петель. Комната была ярко освещена, и они не слышали звуки изнутри. Эйн прошел мимо Чо в брешь. Она вошла за ним и закрыла дверь.

Глава 37

Усталость делала тело Чжихао тяжелым, в груди неприятно кололо. Он слишком много раз использовал свою технику. Казалось, каждый раз, когда он шагал сквозь мир, он оставлял позади кусочек себя, и кусочки быстро заканчивались. Меч Стального принца был в крови сотен людей, затупился от работы.

Чжихао отшатнулся к солдатам Стального принца, и они окружили его, защищая. Звенели сталь и крики боли, раздавалось гневное рычание. Это было слишком для Чжихао. Он не был Стальным принцем. Он был Изумрудным ветром. И бандиты, как он, ненавидели такие сражения. Тут было невозможно победить. Это было самоубийством. Чжихао посмотрел на стену за собой. Еще пара прыжков с его техникой, и он мог сбежать. Он мог сбросить броню и пропасть среди зданий Цзейшу. Никто не сможет понять, выполнил ли он свою роль.

Чжихао прошел сквозь мир, появился на стене. Он прижался к парапету, прислонил большой меч к камню и застонал от боли в груди. Лучников уже не было, часть погибла, часть убежала, когда мятежники прошли врата. Он был почти один на стене, если не считать ворон. Он с отрешенным спокойствием смотрел на бой внизу, зная, что его роль была завершена. Чжихао вздохнул и повернулся, чтобы шагнуть в последний раз сквозь мир.

Он застыл, поняв, какую ловушку устроил для них император. По улицам внешнего города Цзейшу среди обгоревших домов шли солдаты Ву, около тысячи, а то и больше. Мятежники не могли справиться со всеми, и каждого из них убьют или возьмут в плен, если они сдадутся.

Чжихао искал, куда сбежать, где не было солдат Ву. У ворот Дайю направляла солдат туда, где в них нуждались больше всего. Ее маска была на месте, она сидела на лошади, но ее белое одеяние было в пятнах крови. Не важно. Она вскоре погибнет, на нее нападут со всех сторон. Мятежу конец.

Меч Стального принца показался тяжелее, чем раньше, мертвый вес тащил его вниз. Но Чжихао нужно было оружие, и меч оставался хорошим металлом с идеальным балансом. Чжихао поднял меч на плечо и прошел снова сквозь мир.

Солдаты удивились, увидев принца там, где до этого ничего не было. Чжихао не слушал их вопли, протолкался к лошади Дайю. Стратег оглядывала поле боя, кричала приказы. Когда Чжихао добрался до нее, он потянул за ее робу. Она едва взглянула на него.

— Нужно отступать, — сказал Чжихао, забыв, что слова нужно рычать. Он устал.

— Мы еще не услышали, что император мертв. Нужно и дальше отвлекать войска Ву.

Чжихао покачал головой.

— Мы проиграли. За нами подкрепление Ву, они идут по внешнему городу. Не меньше тысячи… а то и больше.

— Нет! — Дайю развернула лошадь. — Бой проигран. Мы должны спасти, сколько сможем, пока не пострадали все, — она оттащила в сторону одного из ближайших капитанов. — Сообщи барабанщикам. Сигнал отступления.

Чжихао покачал головой, от этого чуть не слетел его шлем. Но им не нужно было, чтобы солдаты поняли, что он — не Стальной принц.

— Мы отступим во врага. Бежать некуда.

Дайю повернула маску к Чжихао, он заметил ее зеленые глаза.

— Тогда мы пробьем путь к свободе, мой принц, — стратег сунула руку в сумку, рылась там миг и вытащила горсть маленьких белых статуй. То были гончие из мрамора. Она поднесла их к маске и замерла на миг, словно говорила с ними. А потом встала на стременах, бросила статуи к рядам врага.

Шесть больших белых гончих ожили с воем, рвали врагов зубами и ногтями. Хаос охватил ряды Ву. Барабаны мятежников сменили ритм, сигналя отступать.

— …если потребуется все, что у меня есть, — сказала Дайю, и Чжихао показалось, что он уловил то, что не должен был. Искусство войны потянулась в сумку и вытащила еще статуи, бросила их на врагов вокруг них. Всюду, где падали ее статуи, появлялись монстры из белого камня или солдаты из оникса, и они начинали биться с солдатами Ву. Некоторые были похожи на людей, но крупнее, другие выглядели как каменные големы. А некоторые были настоящими монстрами, которых Чжихао видел только в кошмарах… до встречи с Эйном.

Последняя статуя Дайю была ценной, Чжихао видел это по тому, как она ее держала. Маленькая статуя Стального принца. Стратег прижала ее к груди, склонила голову. Если она что и говорила, барабаны и звон стали скрыли слова. Она спрыгнула с коня, ловко приземлилась и побежала мимо мятежников к задним рядам изо всех сил. Чжихао следовал за ней, гадая, что за существо могла вызвать эта статуя.

Дайю прошла мимо последних мятежников, они пытались выстроить защитную линию. Чжихао был в шаге за ней, видел то же, что и со стены. Солдаты Ву подступали плотным строем. Искусство войны побежала вперед, остановилась посередине между мятежом и силами Ву. Чжихао хотел оттащить ее, подбежал за ней. Она опустила осторожно статую на землю лицом к врагам, а потом отошла и склонила голову.

Статуя пропала в земле, и Чжихао ощутил ногами гул. Большая черная ладонь вырвалась из земли, сжалась в кулак. Рука высунулась дальше, кулак ударил по земле. Появилась другая ладонь, голова в том же шлеме, что был на Чжихао. Огромный Каменный принц выбрался из земли и вытащи гигантский меч.

Солдаты Ву замерли, глаза были большими, рты — раскрытыми. Голем протянул руку к Дайю. Она запрыгнула на ладонь, поднялась до его плеча и села там, смотрела на солдат Ву из-за своей маски. И Каменный принц бросился, круша солдат Ву, бросая их в черные развалины домов. Чжихао поднял меч Стального принца и крикнул своим людям идти за ним в бой.

Глава 38

Мастер Солнечной долины против Грешницы и Святого

Женщина, Грешница, была мастером вушу открытой руки, и она была в отличной форме. Она нападала, вытянув пальцы, ногти были как когти. Ее платье развевалось, скрывая ноги. Она двигалась как ураган, кружилась, не замирая. Мужчина, Святой, нападал вокруг сестры. Его мечи были длинными и прямыми, клинки были острыми с одной стороны. Он огибал сестру, заполнял бреши, которые она оставляла, не давая врагу сбежать или ударить в ответ, и каждый его удар мог стать последним. Они работали в унисон. Бинвею было сложно ответить, было понятно, что они привыкли биться вдвоем против одного. Но Бинвей всю жизнь сражался, и никто не смог его одолеть.

Грешница попыталась отогнать его, ударила дважды вытянутыми руками в сторону лица Бинвея. Он пригнулся от первого удара, отскочил от второго. Она двигалась вокруг тел солдат на полу, как река среди камней. Это делало ее предсказуемой, Бинвей видел, куда она ударит, двигался так, чтобы их разделяли тела без сознания. Она снова направилась к нему, платье развевалось, ладони все время двигались, и было все сложнее понять, откуда будет следующий удар. Вдруг Грешница пригнулась, и над ней появился Святой, прыгнул для убийственного удара.

Бинвей прыгнул, нырнул под атакой Святого, перекатился, оказался ближе к Грешнице. Шок появился на ее лице, но она быстро скрыла это. Она ударила левой ладонью, удар обжег бицепс Бинвея, но ее бросок открыл ее грудь, и он ударил ее по солнечному сплетению, оттолкнув ворохом платья и размахивающих рук. Бинвей повернулся и успел уклониться от меча Святого, отскочил от следующего удара.

Бинвей отпрянул на пару шагов и смотрел, как Святой приближался, крутя меч. Он быстро заметил брешь в повторяющемся движении. Он уклонился от взмаха меча, ощутил металл кожей, а потом скользнул в сторону и ударил ладонью как ножом по телу мужчины, он отлетел в ближайшую стену. У него не было времени ударить еще, Грешница снова напала, но уже не улыбалась. Она яростно кривилась, ударяя снова и снова. Бинвей уклонился от части ударов, остановил другие, но сдвигался по полу все дальше от Святого, а тот пришел в себя. Бинвей услышал крики, еще отряд солдат поднялся на этот этаж.

Грешница все танцевала вокруг тел на полу, не перешагивая их. Бинвей скользнул влево, и она не могла добраться до него, на миг замерла, неуверенная. Этого Бинвею хватило, чтобы шагнуть ближе и ударить ее ладонью в живот, выбивая из нее воздух. Она обмякла на пол, он схватил ее за плечи и бросил в бегущих солдат, сбил двоих и остановил других.

Бинвей ощущал себя медленнее, зрение расплывалось по краям. Он отогнал чувство и бросился на Святого, забыв о защите ради атаки. Ему нужно было быстро закончить схватку, пока усталость не сковала его. Святой не был готов к буре ударов, и Бинвей был слишком близко, его мечи стали бесполезными. Он ударил первого по точкам давления, делая руки Святого онемевшими, а потом выбил из-под мужчины ноги, развернулся и ударил его ступней по голове. Мужчина рухнул на пол и не двигался.

Бинвей пошатнулся, прижался к стене, все расплывалось перед глазами. Коридор, казалось, стал туннелем в бесконечность. Он закрыл глаза на миг, отгоняя чувство, а когда открыл их, увидел Грешницу, бегущую к нему, рыча, шесть солдат были близко за ней. Бинвей побежал, щурясь. Грешница издала вопль, приближаясь, прыгнула к Бинвею, но он бросился вправо, прыгнул на стену и обошел женщину, напал на солдат за ней. Хоть сила угасала, и все расплывалось, он быстро повалил их всех локтями и ударами ноги с разворота.

Грешница осталась на ногах последней. Она хмуро смотрела на него поверх десятков тел, стонущих от боли или потерявших сознание. Бинвею нужно было только обезвредить Грешницу, чтобы никто не помешал бою Итами с императором. Она бросилась на него, визжа как тэнгу. Она нападала дико, била его выпрямленными пальцами, вонзая острые ногти в его кожу. Бинвей пытался сосредоточить взгляд утомленных глаз, все двоилось и троилось перед глазами, а она била его кулаками и боком ладони по лицу. Было больно, но он слабо ощущал это. Бинвей ждал, пока она устанет. Он пошатнулся на ногах, прикрыл голову руками. Когда она прекратила, он бросился на нее, и она оступилась. Он схватил ее за плечи, вонзил колено ей в живот, а потом развернул ее и обвил рукой ее горло. Она расцарапала его руку, ударила ногтями по его голове за ней, но хватка Бинвея была крепкой. Он обрушил ее на пол. Голова Бинвея закружилась, сила подвела его на миг. Грешница скользнула подбородком под его руку и укусила плоть. Бинвей закричал от боли, но держался, а она стала атаковать заново. Он был слишком слаб, вдруг понял, что удары Грешницы были ядом. Его сила быстро таяла, и она почти вырвалась из его хватки. Он понял, что для победы был лишь один шанс.

Из последних сил Бинвей обвил другой рукой голову Грешницы, резко повернул, ломая ее шею.

Бинвей отпустил женщину, и ее мертвый вес рухнул на мраморный пол. Он был на коленях, шатался, ничего не видел. Бинвей ощутил дрожь в конечностях, тело не справлялось. Он знал, что было поздно. Он рассмеялся в последний раз и рухнул рядом с женщиной.

Глава 39

Шепчущий клинок против Императора десяти королей

Тронный зал был широким, почти пустым, кроме черного трона в конце. Храм стоял в стороне от двери. На нем была статуя уродливого человечка с кривой спиной и широкой улыбкой. Человечек был без обуви. Чо поняла, что это был храм шинигами: того, кто дал Императору десяти королей силу и бессмертие. Того, которому служил Эйн.

У открытого балкона с видом на Цзейшу стоял сам император, Хенан Ву Лунь. Это мог быть только он. Высокий и широкий, с темными волосами, ниспадающими на спину, черная мантия была завязана на поясе. Он стоял, сцепив ладони за спиной. Меч был прислонен к трону в двух шагах от мужчины. Он был длинным и прямым, в том стиле, который любил Вековой клинок.

— Твой мятеж мертв, — сказал император. Его голос был низким, разносился эхом в пустом зале. Он повернулся и хмуро посмотрел на Чо. Она подозревала, что он ожидал увидеть Стального принца, а не женщину и мальчика. — Не может быть. Ты мертв! Я убил тебя своими руками.

Эйн шагнул вперед.

— Да, отец. Ты убил меня.

Император покачал головой.

— Ты был мертв двадцать лет, Эйнрич. Это не можешь быть ты, — Эйн шагнул вперед, и его отец отпрянул. Чо медленно следовала за Эйном, прижимая ладонь к Миру.

— Это я, отец. Ты принес меня в жертву шинигами. Ты сжал руками мое горло и выдавливал жизнь из моего тела. Я все еще с ранами от этого, — он убрал шарф с шеи, показывая жуткие синяки там. Он дрожал от гнева или усталости. — Ты стал сильным от силы, дарованной тебе. Шинигами дал тебе бессмертие и техники, которые за пределами смертных, — еще шаг. — И что ты с этим сделал? Завоевал Хосу, выжал из нее богатство и процветание. Забросил людей. Тебе есть дело только до твоей власти. А теперь шинигами послал меня забрать эту силу, отец.

Император десяти королей бросился к трону и схватил меч, вытащил его и отбросил ножны в сторону.

— Что я сделал с этим? — закричал он на Эйна. — За двадцать лет, пока ты был мертв, я объединил Хосу. Я принес мир десяти королевствам, которые знали только войну. Цена была велика, но Хоса теперь сильнее, чем была. Что я сделал с властью, данной мне, Эйнрич? Я создал наследие. Но да, цена была велика. Может, слишком велика.

Эйн шагнул ближе.

— Ценой, отец, был я!

Император посмотрел на храм у двери, а потом на сына.

— И теперь шинигами послал тебя уничтожить все, что я построил? Призрака моего сына?

Эйн покачал головой.

— Не все, что ты построил, отец. Только тебя. Шинигами хочет тебя.

Император десяти королей помрачнел, лицо стало каменным. Он отскочил от трона и поднял меч перед собой.

— Он не получит меня. Ты не получишь меня, Эйнрич. Я убью тебя во второй раз, если нужно.

Чо встала перед Эйном, сжимая перед собой Мир двумя руками.

Император хмуро посмотрел на нее.

— Кто ты?

— Я — Итами Чо, Шепчущий клинок. Если хочешь сражаться, я буду биться за твоего сына.

Император с горечью рассмеялся.

— Я окружен призраками. Ты привел одного из своих мертвых героев убить меня, сын? — он печально покачал головой. — Давай, Шепчущий клинок. Я отправлю тебя в могилу, где тебе и место.

Чо двигалась вперед, сандалии скользили по отполированному деревянному полу. Император шагнул к ней, двигал кончик меча маленькими кругами между ними. Чо увидела, как Эйн устроился у храма шинигами. Хорошо. Ей нужно было место для сражения. Император хорошо держался, прямо и неподвижно, глаза были тьмой, пронзающей Чо. Они медленно кружили, не желая делать первый ход. Чо знала сто вариантов атаки, думала, какой дал бы ей лучшее преимущество. Она изменила стойку, подняла Мир к голове, лезвие было направлено вверх. Император ответил, подвинув правую ногу вперед, повернув тело боком. Чо глубоко вдохнула и бросилась.

Они столкнулись с воем меча по мечу, а потом отскочили друг от друга. Они продолжили шагать по кругу, глядя друг на друга. Чо уже видела, что император был сильнее, чем она, в чистой силе. Чо сменила стойку, держала Мир за собой, приблизилась. Она взмахнула мечом, император отбил клинок и сделал выпад. Чо уклонилась вправо и опустила Мир. Император остановил взмах, удерживал клинок одной рукой, попытался ударить Чо другим кулаком. Она отскочила и попятилась на быстрых ногах.

Чо улыбалась, не могла скрыть радости. Ее сердце — сколько от него осталось — всегда хотело боя. Мгновения между клинками были самыми сладкими. В бою важны были все решения, даже маленькие. Не так повернуть ступню, и она споткнется. Ладонь вспотеет, и она выронит меч. Она могла сделать финт не в ту сторону. В эти мгновения все было важным, любое решение влияло на жизнь или смерть, и Чо ощущала себя в это время живой.

Они сталкивались снова и снова в прекрасном танце смерти. Два партнера сражались поющими мечами и навыками. Мир снова и снова пробовал меч императора, снова и снова его отбивали. Чо даже заставила его гудеть шепотом, но клинок императора не сломался. Они снова отпрянули друг от друга, Чо ощущала пот на лбу. Император десяти королей стоял прямо, лицо даже не стало румяным от боя.

— Я знаю твою технику, Шепчущий клинок, — император не расслабился, пока говорил, а остался настороже. — Я читал Эйнричу, когда он был ребенком. Книжка о его мертвых героях все еще с ним?

Что-то встрепенулось в голове Чо, и она не могла понять. Она помнила, что император говорил, что Эйн умер двадцать лет назад. Если он носил книжку о мертвых героях, и она была в ней… Как давно умерла она?

Император ощутил ее смятение и бросился. Чо остановила атаку Миром, меч пел в ее руках, боль поднималась к плечам. Она шагнула к его защите, толкнула плечом в его грудь, но словно врезалась в стену. Император едва сдвинулся, уперся ногами в пол и оттолкнул Чо. Она прокатилась по полу и вскочила в боевую стойку, Мир был сбоку, готовый вернуться в бой.

— Ты бьешься за шинигами, потому что у тебя нет выбора. Понимаю, — император шагнул вперед, сделал два взмаха мечом и выпад. Чо уклонилась от атак, искала брешь, но он был не просто быстрым, но и умелым. Может, даже равным ей. — Я отправлю тебя в могилу, Шепчущий клинок. Я верну тебе покой, который мой сын украл у тебя.

Чо бросилась к нему, широко взмахнула мечом, опустила его дугой к ногам императора. Он легко отразил атаку. Казалось, он становился сильнее с каждым мигом, и он отвечал бурей ударов. Чо поняла, как он объединил Хосу. Он был монстром не слабее Чена Лу или Бинвея Ма. Даже Вековой меч не отражал ее атаки так просто. Но у Чо были свои трюки, и хотя бы одного в книгах точно не было. Она отпрянула на пару шагов, подняла перед собой Мир. И закричала.

Мир поймал силу ее крика и превратил в лезвие. Оно пронеслось по тронному залу, рассекая дерево пола и потолка. Император десяти королей поднял меч, поймал залп клинком. На миг Чо увидела свой крик как энергию, давящую на императора, пытающуюся пробиться мимо его меча. А потом он отбросил энергию в сторону, словно отбивал клинок. Крик полетел дальше, терзая трон и балкон за ним. Куски дерева падали снаружи, грохоча, эхо окружило их.

Император дрожал, глаза были большими и со страхом в них. Он медленно оглянулся, увидел, как крик Чо растерзал тронный зал. Может, он хотел только взглянуть, но замешкался на миг, и этого Чо хватило. Она бросилась на тихих ногах. Император десяти королей повернул голову и увидел Чо. Она вонзила Мир в его грудь.

Все замерло на миг. Чо была так близко, что ощущала жар тела императора и запах его пота. Он кашлянул, кровь потекла из его рта по подбородку. Он покачнулся, ее удар не задел сердце, но повредил его легкие. Она в любом случае убила его. Эйн охнул за ней, а император схватил ладонь Чо.

Глава 40

Один за другим статуи Дайю падали на солдат Ву, становясь камнями. Каждая потеря, казалось, била по Искусству войны, и Чжихао видел, как она шаталась от боли. Но он не мог следить за ней, он вел людей Стального принца к безопасности. Огромный голем разогнал войска Ву, и мятежники побежали во внешний город. Формации давно пропали, и они просто бежали по улицам, почерневших от огня, спасаясь. Голем повернулся к воротам. Дайю еще ехала на его плече. Она держала врата, пока последние мятежники сбегали.

Чжихао шагнул сквозь мир и появился за солдатом Ву, собирающегося пронзить грудь мужчины. Один взмах мечом Стального принца, и солдат развалился на два куска с брызгами крови. Чжихао отшатнулся, устал от своей техники. Он сделал два шага, упал на колени в пыль рядом с телом. Еще солдат Ву появился из ниоткуда, или Чжихао не сразу его увидел. Солдат загнал его в угол, и Чжихао смотрел, как смерть несется к нему. Солдат закричал, слюна летела изо рта под усами, зубы были желтыми, а глаза почернели от ярости. Утренний свет мерцал на мече, когда тот взлетел и направился к Чжихао.

Меч обрушился на шлем Стального принца. Чжихао растянулся на земле, в ушах звенело, голова ощущалась как после недели пьянки. Он отполз, рука за рукой, ругаясь и благодаря шлем за прочность. Удар отбросил Чжихао на спину, он увидел над собой солдата Ву, меч поднялся, но копье пробило шею врага. Он булькнул кровью и рухнул на колени, а потом на спину. Мертвый. Мятежник, которого только что спас Чжихао, протянул руку и помог Чжихао встать на ноги. Он прищурился, пытаясь прогнать боль из головы.

— Мой принц? Ваши шрамы тают.

Слова пробили туман, и Чжихао понял, что шлем пропал, и его лицо было открыто. Он сжал руку солдата и указал на город.

— Иди. Беги. Убирайся отсюда, — он понимал, что было безопаснее убить мужчину, защитить правду о Стальном принце. Но Чжихао не мог это сделать с тем, кто спас его жизнь. Солдат поспешил прочь, оглянувшись пару раз.

Чжихао посмотрел на врата, голем Дайю сдерживал солдат Ву, все мятежники убежали в город. Он смотрел, голем вонзил меч в землю, перекрывая выход из ворот. А потом он повернулся и побежал за мятежниками. Это могло задержать солдат Ву, но Чжихао знал, как сделать лучше. Он прошел сквозь мир и появился на стене, посмотрел на внутренний город и армию, собравшуюся у стены.

— Солдаты Ву, — крикнул Чжихао, отчаянно пытаясь игнорировать головокружение. — Меня зовут Гуань Цинь, Стальной принц, — он увидел, что лучники стали направлять на него луки, вложив в них стрелы. — Ваш император мертв. Нет повода сражаться. Не за кого сражаться. Теперь Хоса может… — лучник выпустил стрелу, и Чжихао отскочил. — Дураки! — он выпрямился, отвернулся от Цзейшу и прошел сквозь миг, появился на големе Дайю.

Боль ударила его, как меч в грудь. Агония была такой сильной, что тело ослабло. Чжихао растянулся на плече голема, отчаянно пытаясь удержаться за черный камень, но хватка ослабевала.

— Мой принц, вы ранены? — голос Дайю был паникующим и далеким.

Боль вонзилась глубже, пронзала сердце Чжихао. В тот миг Чжихао понял, что это было. Лучники не попали по нему, открылась рана, которую оставил в нем Вековой клинок. Чжихао видел вдали замок Ву. Он становился все дальше. Эйн был все дальше. Ему нужно было вернуться. Но не осталось сил идти сквозь мир.

— Нет, — прохрипел Чжихао. — Я слишком далеко, — его сердце остановилось, хватка ослабла. Чжихао понял, что падал. И он умер.

Глава 41

Император десяти королей прохрипел с бульканьем в груди, откашлял больше крови, но не упал. Он сжал левую ладонь Чо, придавив ее к рукояти Мира. Она пыталась кричать, но не было ни звука. Император медленно отталкивался, убирая Мир из груди по дюйму, пока клинок не покинул его плоть. И он все еще сжимал ладонь Чо, поднял ее над ее головой. Она ощутила, как ноги оторвались от пола, пальцы трещали в хватке императора, он все еще прижимал ее ладонь к рукояти ее меча.

Император десяти королей взмахнул своим мечом, агония охватила ее, Чо рухнула на пол тронного зала, задыхаясь. Она не могла кричать. Император стоял, держа ее левую руку, отрезанную у локтя, Мир остался в хватке обрубка. Она истекала кровью. Кровь из обрубка пропитала ее одежду. Чо отталкивалась ногами, скользя, пыталась быть дальше от него. Но она знала, что это было бессмысленно. Она проиграла. Император десяти королей победил, и она была уже мертва, только ее тело этого еще не поняло.

Раздался треск грома, что-то ударило по императору. Он пошатнулся, выронил отрубленную руку Чо и растянулся на деревянном полу. Чо все отодвигалась ногами, ее зад скользил по полу. Эйн оказался рядом с ней, схватил обрубок левой руки, онемение охватило ее, и она смогла думать. Ее левой руки не было, кровь текла ниже локтя. Перед глазами темнело от боли и потери крови, но Чо пыталась удержаться в сознании.

— Я не могу это исцелить, — сказал Эйн с паникой в голосе. — Я не могу.

Чо устроилась на коленях, потянулась ко второму мечу, правая ладонь казалась неуклюжей.

— Эйн, помоги мне вытащить меч.

Мальчик покачал головой.

— Ты не можешь. Ты поклялась не вытаскивать его и не выпускать зло в нем.

Чо посмотрела на Эйна, бледные глаза были полны страха.

— И в жизни я сохранила клятву. Но я ведь не жива? Ты не вернул меня. Ты никого из нас не вернул.

Страх пропал из глаз Эйна, лицо осунулось. Он медленно покачал головой.

— Нет. Вы — ёкаи. Мстительные духи, которых я вызвал помочь мне.

Это должно было потрясти, но Чо уже догадывалась. Она не знала, как долго была мертва, и была ли она собой, или просто демоном с воспоминаниями Итами Чо. Это не было важно. Была ли она Шепчущим клином или мстительным духом, она поступит как шинтей. Выполнит клятву.

— Я клялась в жизни, что не достану меч. Но в смерти я выполню другую клятву.

Эйн кивнул, его ладони рылись в сумочке. Он вытащил ножницы и разрезал кожные шнурки на втором мече Чо.

Чо дрожала, слабая, уставшая и умирающая. Она ощущала левую руку — странно, ведь рука лежала на полу. Император десяти королей стоял, тыкал пальцем в новую дыру на груди, рылся в своем теле, пока не вытащил металлическую пулю. Чо надеялась, что Рой Астара смотрел. Она надеялась, что он видел, что помог им, отвлек врага.

Чо оттолкнула Эйна, он упал на пол. Боль вернулась, грозила лишить ее сознания, но она поднялась на ноги. Ее голова кружилась от потери крови, от всего, что она отдала бою, но Чо широко расставила ноги. Ее правая ладонь нашла рукоять второго меча, она согнулась, готовая вытащить. Император десяти королей смотрел на пулю, а потом отбросил ее и схватил свой меч с пола. Рана от пули уже заживала, плоть соединялась.

— Хватит. Я убью вас обоих во второй раз, и в этот раз никто не вернется, — он бросился с мечом в обеих руках.

Шепчущий клинок шагнула под удар императора и достала Войну.

Клинок вырвался из ножен, и с ним вырвались все души, которых Чо убила с тех пор, как Эйн вернул ее. Белый свет потек в тронный зал, души людей — людей Пылающего кулака, бандитов и даже солдат Ву — вырвались оттуда. Они ударили по императору как молот, остановив его атаку. Потом вылетели меньшие ёкаи: джикининки, ингуами, киёхимэ и другие. Они летели из черного меча, синий свет обвил императора, впиваясь в его плоть, открывая раны. Чо услышала крик императора, ее голос присоединился к нему, боль ее ран удерживала ее в мире. Изумрудный свет вырвался из меча, мизучи освободился из стального плена. Свет пронзил императора, забирая его ци, ослабляя его. Без ци его раны уже не заживали. Его крики прекратились, и Чо увидела, как глаза мужчины закатились. Но его агония не прекратилась. Его тело еще держалось за жизнь.

Они вырвался вспышкой красного света, от Войны в руках Чо поднимался пар. Древний ёкай пропал в груди императора, и на миг в тронном зале стало тихо. Чо упала на колени. Она умирала, и ничто не могло это остановить. А потом грудь императора взорвалась, куски тела разлетелись в стороны. Красный свет они вылетел из разбитого балкона, снова сбежал в мир.

Война упал со стуком на пол тронного зала. Теперь это был просто меч. Чо была на коленях на полу, жизнь вытекала из нее. Она устала, глаза закрывались против ее воли, и было сложно держать голову поднятой. Она опустила голову, подбородок коснулся груди.

— Ты это сделала, — голос Эйна был то ли далеко, то ли близко. Уже не важно.

Чо заставила глаза открыться, мальчик сидел на коленях перед ней, смотрел на нее бледными глазами. Он был пустым, лишь оболочкой. Чо не знала, как не заметила этого раньше. Она была ёкаем, мстительным духом, которого вызвал на службу шинигами. Но и Эйн был таким. Все они были пешками-призраками в большой игре.

— Ты задавался вопросом, каким было бы твое имя, если бы ты стал героем, — сказала Чо. Она не могла даже поднять голову, но улыбнулась. — Эхо смерти.

— Откуда ты узнала? — спросил Эйн. Но Чо не смогла ответить. Она погрузилась во тьму.

Глава 42

Рой Астара — Эхо смерти

Где-то между раскатом грома и ударом молота по наковальне кроется Эхо смерти.

Те, кто его слышат, могут лишь миг описывать звук, ведь они уже мертвы.

Рой спешил по коридору как призрак. Тела лежали вокруг него. Одни были мертвыми, но многие были живыми. Бинвей Ма поработал. Солдаты Ву не смогли его победить. Он был таким, как в легенде, как в историях, которые Рой читал в детстве. Он обходил тела, опирался на ружье, как костыль, а потом добрался до Мастера Солнечной долины и опустился рядом с мужчиной, чтобы выказать последнее уважение.

Бинвей Ма лежал рядом с красивой женщиной со сломанной шеей, ее голова была под жутким углом. Они были близко, выглядели как возлюбленные, но правда была не такой. Бинвей Ма был мертв, десятки порезов были на его руках, груди и даже лице. Это не должно было убить мужчину, как он, если только не сработало что-то еще. Грешница. Телохранитель императора была известна ядом, как и умением одолевать противников. Ее брат, Святой, был близко. Они не расставались.

— Ты все-таки нарушил принципы ради общего блага, Бинвей Ма, — Рой опустился на корточки рядом с мужчиной. — Ты умер впервые почти шестьдесят лет назад. Тебя никто не одолел. Ты заслужил титул мастера. Но ты доверял товарищам, — Рой улыбнулся, вспомнив историю. — Ты умер из-за шпиона Кохрана, которого отказался казнить, когда поймал. Он вернулся и убил тебя во сне. Надеюсь, смерть подарит тебе покой. Последний Мастер Солнечной долины.

Рой склонил голову на миг, встал и увидел Святого у стены. Кровь лилась из раны на голове, его лицо было красным. У него еще был пульс, но слабый. Рой не мог оставить мужчину живым, чтобы тот мстил за императора. Он научился этому по истории Бинвея Ма. Он схватил меч Святого и вонзил в сердце мужчины.

Дверь тронного зала была тяжелой, но легко открылась, когда Рой толкнул ее. Комната была в хаосе. Даже издалека он узнал два тела в центре комнаты. Одно было высоким мужчиной, разорванным по поясу. Другим была женщина, она сидела на коленях перед телом, рука свисала сбоку, другая была обрезана по локоть. Трон за ними уцелел, но справа пол и потолок были разорваны, вместо балкона была пропасть. Рой медленно шагал вперед, его ружье и деревянные сандалии стучали по полу.

Он остановился у Шепчущего клинка, посмотрел на нее. Она выглядела плохо, бледная, как призрак, мертвая, кровь капала из отрубленной руки, собиралась на полу. Но она улыбалась. Ее глаза были закрытыми, волосы свисали вокруг лица, но она улыбалась в смерти. Запах горелых волос был сильным, перед ней остался обгоревший узел волос. Рой опустился перед Итами и поднял ее черный меч. Он взял и другой ее меч, стряхнул с него отрубленную руку. Он опустил перед ней оба меча, в паре, как они всегда были.

— Я видел Каиши по пути в Лунь двадцать лет назад, перед тем, как отец убил меня, — Рой вздохнул, воспоминания были тяжелыми. — Пылающий кулак растерзал город за пару месяцев до этого, и народ все еще приходил в себя. Они говорили твое имя как благословение, Шепчущий клинок. Твое и Векового клинка, хотя вы не смогли их защитить. Я рад, что в смерти ты вернула справедливость. Спасибо, Итами Чо, — он склонил голову и молчал какое-то время. Она заслужила это.

Рой оставил ее там, сидящую на коленях в центре зала. Это выглядело уместно. Он обошел тело отца, остановился на миг и взглянул на труп. Он не хотел говорить, выражать уважение, но слова прозвучали:

— Я не хотел этого, отец. Ты убил меня. И я давно принял это. Власть дается ценой, и ты хотел ее заплатить. Я уважаю это. Но я хотел бы рассказать тебе о своей жизни. Я хотел бы рассказать, как больно было двадцать лет, мое тело гнило. Ты убил меня, и шинигами вернул меня, вложил мою душу в тело, которое не знает, живое оно или мертвое. Я не ненавижу тебя, отец. Не виню тебя, — Рой кашлянул, ощущая боль глубоко в груди, ощущая кровотечение. — Хотя я должен, — он посмотрел в безжизненные глаза отца. Там был страх, какой был, когда человек понимал, что он встретил свой конец и не мог остановить это. Рой медленно покачал головой. — Прощай.

Трон был пустым, Рой ждал долго. Он прошел к нему, хромая, и рухнул в объятия трона. Его тело было чуть больше, чем у мальчика, а трон был для крупного мужчины, но Рой сел величаво. Он видел отсюда зал, на столике, где раньше был храм, сидел мальчик. Он улыбнулся Рою широко, как волк, бледные глаза пронзали взглядом.

— Тебе нужно носить мою старую кожу? — спросил Рой, мальчик спрыгнул со стола. Он не показывал боли, которую ощущал несколько дней, и его ноги были босыми, но уже без крови. Это не удивило Роя. К нему подходил не мальчик, за которым он следовал. Шинигами остановился перед троном и изобразил поклон.

— Мне он нравится, — сказал шинигами голосом как у Роя. — Все недооценивают меня в этом теле. Как они сделали с тобой давным-давно.

— Это оскорбляет, — сказал Рой. Он прислонил ружье к трону. Оно ему уже не понадобится. — Остались только мы. Больше некого обманывать, — он вспомнил время до того, как болезнь испортила его тело. Время, когда боль не была его постоянным спутником.

Рой моргнул, и вместо его младшего тела появился старик. Он горбился, стоял на коротких ногах, и на лице было слишком много кожи. Его нос был толстым и длинным, а улыбка — жестокой. Не было ничего человеческого в бледных глазах старика. В нем не было ничего человеческого вовсе.

— У тебя есть вопросы. Ты должен задать их, пока я еще в хорошем настроении, — голос шинигами был как гул насекомых в ушах Роя.

— Готово, — сказал Рой. — Он мертв. Ты исцелишь меня, как обещал?

Шинигами покачнулся на ногах и рассмеялся.

— Уже сделано. Твое тело больше не будет гнить и разваливаться, как мертвое. Поздравляю с хорошим здоровьем.

Рой не ощущал себя здоровым. Он ощущал себя сильнее, дальше от смерти, но не здоровым. Он знал, что шинигами мог убрать некроз, но не стал бы возвращать телу полное здоровье. Он навеки будет заточен в теле, пострадавшем от болезни. Это было напоминанием. Напоминанием, откуда был Рой, и кому он был должен тем, что получил. Он с горечью рассмеялся, и в этот раз кашель не последовал за ним. Он понял, что впервые за почти десять лет мог легко дышать.

— Спасибо.

Шинигами рассмеялся.

— Я скоро уйду. Лучше задай те вопросы.

— Почему ты решил убить моего отца? Почему сейчас?

— Двадцать лет, — хрипло рассмеялся шинигами. — Это было даже много за такую жалкую жертву, как ты. Но двадцать лет я ему дал. Двадцать лет бессмертия и власти, — шинигами посмотрел на тронный зал. — Он не потратил время зря.

Рой кивнул. Он знал, что только такой ответ получит. Шинигами дал ему размытый ответ двадцать лет назад, когда вернул Роя после того, как отец убил его. Крики звучали в глубине замка — солдаты Ву спешили проверить императора. Рой мог лишь догадываться, что они сделают, увидев, что император разорван пополам.

— Другого шинигами не было? — быстро спросил Рой. — Ты посылал ёкаев на нас.

Снова тот хриплый смех.

— Козел не был моим. Может, одного из моих братьев. Мне нужно было толкать вас, мне нужно было зарядить тот ужасный меч мизучи и они, — старик посмотрел на Шепчущий клинок и два меча перед ней. — Только это могло его убить.

— Ты мог убить моего отца в любой момент.

Шинигами рассмеялся, не подтверждал и не опроверг это.

— Зачем врать им всем? Зачем говорить, что они еще живы? — сказал Рой.

— По большей части живы, — шинигами хлопнул узловатыми ладонями и рассмеялся. — Им нужно было верить, что они не мертвы. Шепчущий клинок и Изумрудный ветер были сложнее всего. Пришлось показать им последствия атаки Пылающего кулака на Каиши. Пришлось показать им прошлое. Пришлось показать им смерть Векового клинка. Довольно непростая иллюзия.

Рой поднял голову.

— Почему ты не вернул Векового клинка? Он бы…

— Такими, как он, управлять не выйдет. Они идут по своему пути, а не по тому, на которых их толкнули, — шинигами жестоко улыбнулся. — Я выбрал тех, кем мог управлять. Для Шепчущего клинка требовалась ее клятва. Я давил на нее, и она поклялась и стала моей. С Изумрудным ветром было проще: ему нужна была награда. Ему хватило обещания второго шанса на жизнь. Невозможная награда, но такие, как он, верят во что угодно, если цена правильная. Железному животу Чену нужен был шанс получить славу. Я пообещал ему славу, и он стал игнорировать все признаки, указывающие, что о нем давно забыли. И Последний Мастер Солнечной долины. Бинвей Ма всю жизнь не покидал Солнечную долину, надеялся на достойное дело, на почетную смерть, — шинигами замолчал и широко развел руками.

— А я? Ты обещал мне отсрочку от болезни, которую поместил в меня. Ты дал мне это и больше. Но через двадцать лет ты снова наденешь мой облик? Или другой? Ты придешь убить меня, как сделал с моим отцом?

Шинигами повернулся и прошел к столу у двери. Он забрался на него, насмешливо улыбаясь. Рой не успел понять, а плоть стала камнем. Он смотрел в глаза шинигами, а через миг там была просто статуя.

Двери открылись на тихих петлях, и дюжина солдат Ву ворвалась в зал. Шок от увиденного остановил их. Рой видел больше людей за ними в коридоре, некоторые проверяли павших товарищей, другие пытались пробраться в тронный зал. Сейчас или никогда.

Рой Астара поднялся с трона, выпрямился во весь рост и посмотрел на мужчин перед ним. Он глубоко вдохнул и прокричал:

— Император Хенан Ву Лунь мертв. Меня зовут Эйнрич Ву Лунь, и я — Император десяти королей.

Content

Хейс Роберт Дж. Не умирай