Рожденный в Сейретей

Пролог

Шелест страниц единственным звуком плывет в библиотеке, где сейчас только один читатель.

Среди высоких полок книжных шкафов из дорогого сандалового дерева можно найти множество свитков и книг на всех языках мира, но маленького читателя интересует лишь одна из пыльных историй про Общество Душ.

Здесь лишь один ребенок, что сидит прямо на полу из наборных светлых досок, чистых настолько, что зеркально блестят. Если бы между полок заглянул взрослый, увидел бы лишь макушку темных волос и маленькое тело в светлом кимоно, что увлеченно вчитывается в рукописные строки.

Это очень странная книга в руках ребенка. Она единственная из всей библиотеки может похвастаться черным переплетом и золотыми буквами. Только у нее листы бумаги настолько белы и шелковисты на ощупь.

Только на вид это очень дорогая, подарочная книга. Странно что просто валялась на нижней полке, вместо того чтобы украшать один из рабочих кабинетов в усадьбе.

Есть здесь и книги такой же толщины и с таким же названием, копии. Но мальчик смог прочитать только эту. Книга необъяснимо манила его. Настолько сильно, что он сам не понимал, почему так рано утром пошел сюда. До этого он вообще не заходил в библиотеку, что ему здесь было делать, играть в прятки?

С каждой перелистанной страницей обложка темнела еще немножко, на полтона, чего ребенок не замечал. С каждой страницей у него колет в висках и странные образы появляются в разуме после каждой строчки. Но разве может это показаться странным ребенку его лет? Для него это обычно, как игра.

Если бы его заметил кто-то из слуг усадьбы, то удивился бы и подумал, что малец просто забавляется с книгой. Потому что его никто еще не учил читать. И в этом была самая большая странность.

Но это никак не мешало книге передавать знания чтецу. Немного шевеля губами и ведя пальцем по иероглифам, мальчик узнает нечто важное для себя.

Самые первые строки вещали следующее:

Среди многих тысяч душ, что проходят цикл реинкарнации каждый день, лишь несколько сотен истинно рождаются в Обществе Душ. И среди них истинным чудом являются души, рожденные на свет в городе Богов Смерти, что назван так же Белым Городом, Сейретей.

Считается что каждый рожденный в Сейретей – благословлен самим Королем Душ. Они есть самые чистые и невинные души из всех, потому что механизм перерождения настолько отлажен, что нельзя родиться в Белом Городе пройдя мимо взора всевидящего Короля.

Мальчик закрыл книгу, вычленив главное. Задумчивый взгляд карих глаз на детском лице полон серьезности, какую редко увидишь у детей. На секунду даже показалось, что в ребенка вселился кто-то другой. Или просто проснулся ненадолго?

- Король Душ, да? – тихо прошептал мальчик, глянув в потолок. – Прямо-таки всевидящий?

Имя Бога никак не отразилось на реальности. Потолок не рухнул, громы и молнии не опустились и никто не заговорил с ним. Казалось, что если Король Душ и существует, то ему нет никакого дела до этого маленького парня, что бы он там о себе не мнил.

Щелчок раздвижных дверей впустил поток свежего воздуха в библиотеку усадьбы и громкий мужской голос позвал:

- Маленький негодник, ты здесь?

Мальчик глянул украдкой из-за полки, серьезное выражение сменилось удивлением, а глаза расширились при виде знакомого, но так редко видимого человека.

В дверях стоит с гордой осанкой высокий старик. У него скуластое лицо и седые волосы с зачесом назад, и по какой-то причине одна прядь на голове все еще черна как в годы его молодости. А еще пышные усы с аккуратным пробором, белые и густые.

Старик позвал еще раз:

- Вылезай, негодник, я чувствую что ты здесь.

Черная форма шинигами не скрывает подтянутого тела воина, а широкие плечи едва не цепляют проход. Суровый взгляд черных глаз уперся в ребенка и на лице старика появилась легкая улыбка. Но она продержалась всего секунду, чтобы вновь превратится в каменный лик сурового старика.

Этот шинигами выглядит как человек серьезный, опасный и суровый. С таким никто бы не стал легкомысленно шутки шутить.

Даже перед лицом ребенка от него чувствуется небольшое напряжение и готовность… К опасности, сражению? Этого мальчик пока не мог понять, только почувствовать.

- Генширо? – вырвалось из уст мальца.

Да, он сразу вспомнил это имя, которое слуги называли с неизменной почтительностью и трепетом. Генширо Окикиба, так зовут этого шинигами. Усадьба и все в ней принадлежит ему, основателю Благородной Семьи Окикиба.

Все что знал о его работе малец, так это слова слуг, что он служит офицером высокого ранга в организации Готей 13.

Старик кашлянул.

- Раз уж помнишь имя, то называй меня дедушкой, засранец.

Мальчик вышел из-за полок и тихо извинился со словами:

- Я видел тебя всего раз или два, слышал только имя от слуг и что ты очень занят…

- Вежливые люди умеют здороваться со старшими, - перебил лепет ребенка шинигами.

Вот что называется начать воспитывать с первой встречи! Сбитый с толку мальчик замялся под суровым взглядом.

- Эм-м, привет?

- Привет кто?

Мальчик промямлил:

- Привет, дедушка?

Неловкая тишина повисла в библиотеке на пяток секунд. Мальчик потеребил рукав кимоно и под ним на запястье мелькнул тонкий браслет из наборных пластин, целиком из янтаря.

Дорогое украшение, каждая частичка которого до краев наполнена полезной для души реацу. Такое не найдешь просто так, даже если побываешь на рынках первых районов Руконгая.

И только сейчас мальчик почувствовал, что сила заключенная в браслете потеплела, стоило старику появится здесь. Такая же приятная, как солнечный свет и совсем не давящая, как он слышал из разговоров слуг.

До него дошло, что браслет и старик перед ним связаны. Сила в украшении, что помогала ему сладко спать по ночам и отгоняла плохие сны, а так же наполняла бодростью каждое утро, такая же как у старика перед ним!

Мальчик видел это в черных глазах старика и от силы в браслете. Каким бы твердым не выглядел старик. Пусть он видит его всего второй раз, но чувствует это. Заботу и участие, какие бывает только в кругу семьи. Приятное чувство.

- Спасибо за присланный подарок, кстати, - вспомнил и нашелся с темой внук, который только сейчас смог нормально посмотреть и запомнить как выглядит родной дед. – Он мой любимый… Ну, лучше чем присылает отец.

Искренняя благодарность немного смутила шинигами, малец это увидел. Но старик вида старался не подать, строит из себя строгость.

- Хм, - хмыкнул нейтрально старик, плавно повернулся и бросил через плечо. – И чего ты ждешь? Иди за мной.

Малец постарался состроить такой же величавый вид, но не утерпел, задорно улыбнулся и побежал за исчезнувшим за дверьми дедом. Старика выдали покрасневшие кончики ушей. Быть любимым дедом ему явно понравилось.

Вот так впервые мальчик нормально встретился с кем-то из семьи, до этого опекаемый няней и слугами. И никто бы не заметил, как за полой кимоно исчезла тонкая книжка в черном переплете.

Первая книга, которую прочитает полностью паренек, рожденный в Сейретей каких-то три года назад. Пшик, а не срок для шинигами.

«История Общества Душ. Баланс Душ»

Так она называлась. Знания из этой книги станут камешком, что перевернет все. Потому что когда последняя страница будет закрыта сегодняшней ночью, мальчик наконец сможет вспомнить, кем он был… В прошлой жизни.

А книга необъяснимо исчезнет, распавшись на рейши, духовные частицы. Но мальчик с тех пор всегда будет считать это подарком. Как и написано в книге, благословением Короля Душ.

Прим. Автора.

Я пойму стоит ли продолжать только по вашей реакции. Добавляйте в библиотеку, жмите нравится или коммент черкните. Тишина - есть отсутствие интереса. Она никому из авторов не нравится.

Глава первая. Одиночество ребенка, что не грустит.

Спустя пару лет после пробуждения памяти реинкарнации.

Утро одного из солнечных летних дней в Обществе Душ. В усадьбе семьи Окикиба. В одной из комнат в правом крыле поместья в японском стиле.

На большой для ребенка кровати сидит мальчик. Много подушек, шелковое белье бежевых цветов, одно только место для сна уже кричит о роскоши. Но к такому мальчик уже успел привыкнуть.

Чтобы понять, насколько он уже привык к роскоши поместья… Скажем так, вряд ли бы его заставил вздернуть бровь хоть случайно найденный в одной из комнат сундук с него размером, набитый золотом до верху.

Потому что один раз он такой уже находил.

С того значимого дня в библиотеке он подрос, немного окреп и стал менее шебутным и непоседливым. Ему уже не нужна няня или слуга, чтобы привести себя с утра в порядок.

В усадьбе слуги знают это и не беспокоят по утрам. Как и не осмелились они бы и будить мальчика, захоти он спать до обеда, к примеру.

Их единственная работа это не следить за ребенком, наставляя или воспитывая. За такое им бы головы поотрубали. Нет, слуги всего лишь должны следить за усадьбой, держать помещения в чистоте и угождать господам.

И быть в этих вещах профессионалами, само собой. Верными и исполнительными. Именно это временами вводило мальчика в ступор. То, какими могут быть угодливыми другие люди перед лицом ребенка.

Хотя не каждый ребенок может приказать вас казнить и быть в этом желании успешен, если постарается и вдоволь покапризничает.

На вид ему сейчас лет пять или шесть. Он держит в руках деревянную игрушку. Новый подарок от отца представляет с собой обычное творение из палки, играющей роль ручки, круглой части, нитки и шарика. Это можно назвать ложкой с шариком на нитке.

Мальчик на пробу покрутил игрушку и по комнате раздался звук ударов шарика об деревянную поверхность. Звук прекратился, вместо него прозвучал озадаченный детский голос:

- Серьезно, он считает меня дебилом или что?

Мальчик размахнулся и зашвырнул игрушку в угол комнаты, что-то громко упало. Куча ровно уложенных слугами безделушек снова превратилась из аккуратной пирамидки в хаос из тупых подарков. Мячики, игрушки из дерева, тряпичные куклы и игрушечное оружие. Все валяется теперь в беспорядке.

Среди всего хлама, играющего роль подарков-игрушек, только одна удостоилась чести стоять на ровной поверхности комода. Это статуэтка, искусно раскрашенная и будто живая, изображающая готового к бою шинигами. Известного шинигами – Главнокомандующего Готей 13 и Капитана Первого Отряда.

Его трудно не узнать. Лысая голова в шрамах, белая борода до колен, черные одежды и белое хаори капитана поверх с цифрой один на спине. Чуть склонившийся и готовый выхватить клинок для знаменитого в узких кругах удара из стиля Иайдо, искусства внезапного удара клинком из ножен.

Даже на взгляд ребенка статуэтка вышла шедевром. Да и выбросить игрушку, изображающую Ямамото?! Есть поступки и поглупее, да и кто из детей живущих в Сейретей не фанатеет от капитанов?

Даже в роли статуэтки взгляд из-под густых белых бровей бросает в дрожь. Неизвестный мастер хорошо постарался, передавая властную харизму сильнейшего шинигами – Ямамото Генрюсая.

Все остальные игрушки свалены в кучу в углу, которую слугам все время приходится приводить в порядок после броска очередного подарка от отца мальчика.

Раздраженный выдох и эту выходку, это все что позволил себе вылить в мир маленький отпрыск Благородной Семьи. Не смотря на просьбы перестать присылать детские игрушки в письмах, кто-то в свите отца продолжает присылать ему всякую херню.

Он уже знал, как это происходит. Отец наверняка бросает фразу типа – надо прислать сыну подарок, выберете чего-нибудь. И спустя день маленький Судзин получает подобную фигню.

А недовольства ребенка в письмах выдаются как нечто несущественное. Мол, ну вы же знаете этих детей. Если их вообще донесли до отца, эти недовольства. Он его вообще никогда не видел!

Да и сам отец своего сына разве что на портрете узнает. Не видеть ребенка так долго это даже для загробного мира не очень нормально. Но все меняется, если вмешивается такая работа у родителя и такой долг. Отец мальчика – Советник.

Из всех миллионов душ, проживающих в загробном мире, только сорок шесть считаются наиболее благородными, мудрыми и праведными, чтобы править остальными. Чтобы вершить судьбу целого измерения от имени самого Короля Душ.

Таков Закон Общества Душ. И отец мальчика, Окикиба Ичиро, важный винтик этого механизма, его часть. Что значат симпатии и дела пока не особо разумного ребенка, чего стоят перед таким долгом и такой честью? Пыль и смех.

Это понимает и сам мальчик. Никто и никогда еще не слышал от маленького Судзина и слова жалобы на этот счет. Ему рано объяснили, где работает отец.

Совет 46. Это такой орган власти, что его члены годами проживают в особом месте, скрытом барьерами и охраной из шинигами, глубоко под Сейтерей. Они каждый день выносят указы и вершат закон неподкупно и оторванные от общества других. Влияние на членов Совета извне отрезано.

Власть исходит изнутри наружу и никогда наоборот. Никто не смеет диктовать правила Совету. Они есть Закон и Порядок. Даже для великих шинигами.

Отпуск для члена Совета дело редкое и сугубо добровольное. И его отец явно этого отпуска не желает, пропадая на работе среди таких же, как он. То ли так любит власть, больше чем сына, то ли просто держится за место и не дает таким же акулам забрать позиции. В Совет очень многие семьи хотели бы пропихнуть своего члена и вытолкнуть конкурента.

Кто бы там чего не вещал о том, что должности членов Совета не сменяются… Сменяются. Закулисными и кровавыми методами. Как минимум интригами и позорными «разоблачениями». Ухо в среде аристократов надо держать востро.

А так как души здесь это не смертные из Мира Людей, потратить годы на важное дело для них так же легко, как для людей потратить дни.

Он уже давно заметил. Местные люди совсем не спешат жить. Не торопятся развиваться, не терпят быстрых изменений, любят потянуть с решениями и обстоятельно все обдумать. Потому что время, это то, чего здесь у всех навалом.

Куда торопиться, если ты уже мертв?!

Особенно здесь, в Сейретей, самом защищенном месте Трех Миров. Все в Обществе Душ мечтают жить в городе Богов Смерти, неважно в каком качестве. Безопаснее разве что во Дворце Короля Душ.

В общем, спешить душам некуда. В этом, черт побери, есть неоспоримая логика.

На шум из комнаты мальчика появилась реакция. Раздвижная дверь слегка двинулась, в щелочку заглянул зеленый глаз. Увидев, что мальчик смотрит ровно на него, слуга вздрогнул и распахнул дверь. За тонкой перегородкой оказался молодой мужчина на коленях, склонивший голову в ожидании.

- Скажи там, что я проснулся, - спокойно выдал пару фраз Судзин. – Пусть приготовят завтрак. Я приду в главный зал сам, не надо тащить его сюда.

- Будет исполнено, - тише мыши выдохнул слуга.

Так же тихо закрылась дверь, смыкаясь створками без малейшего шума. Это то, за что стоило любить слуг усадьбы. Они молчаливы и не задают тупых вопросов господам. Верные, неназойливые, тихие. А еще очень исполнительны.

Каждый из них стремится обладать качествами лучших слуг. Еще бы не стремиться быть лучшими! Да за одну возможность служить одной из Благородных Семей за пределами Белого Города вырезали бы и конкурента, и родню противника без всяких сожалений! Это богатство, это честь и статус, но самое главное, это безопасность и сытое, мирное будущее!

Если одна из Благородных Семей исчезает в ворохе истории, никто больше не слышит ничего и о слугах, служивших ей. Потому что все они, скорее всего, совершают ритуальное самоубийство.

Или же уходят жить в глушь, более никогда не заикаясь о прежней работе и храня секреты бывших господ так же крепко, как хранил бы железный замок.

Такие здесь порядки. Мальчик уже привык… Тем более что за милым обликом ребенка разум совсем уже не мальчика. Не редкость для разумных здесь, но не в его годы.

Потому Судзин больше молчит и поменьше выражает свое мнение, оставляя даже резкие возражения при себе. Сейчас уже полегче, привык. Но вот пару лет назад… Было трудно.

Трудно не в том смысле, что держать язык за зубами. А просто привыкать к таким порядкам, культуре, да даже иному времени.

Как он мог судить, в Мире Живых сейчас годы позднего Средневековья. А это значит, что в Обществе Душ все еще процветают порядки, более присущие древности. Тут не любят меняться и своя неизменная культура, устоявшиеся традиции и порядки.

К такому сложно привыкнуть. Но, положа руку на сердце, куда труднее было бы без взрослой личности ребенку этой семьи. Без внимания близких и под полным попустительством слуг.

Судзину, говоря прямо, было позволено все, чего бы он не захотел натворить, не вылезая за стены поместья.

Отпрыски Благородных Семей явно вырастают очень избалованными личностями… Время и суровая угроза законов потом сгладили бы углы. Хотя в каких-то аристократических семьях детей воспитывают в строгости с малых лет.

Но не в семье Окикиба. Мальчик чуть ли не с рождения волен делать что захочет, а из внимания родни все, что он получает - это подарки и молчаливое одобрение творить любую дичь.

Если бы дед жил здесь, такого бы не было, он человек суровой закалки. Когда появляется, а это раз в полгода на пару дней, то нормальный ребенок бы взвыл от нотаций и бескомпромиссных указаний. Но дед здесь не живет и этим все сказано.

Как-то он даже катался на слугах по двору, года в четыре, играя в рыцарей на лошадках… Используя взрослых мужчин и женщин как этих самых лошадок, разве что без седел.

И других заставил, чтобы одному не скучно было. Это было когда Судзин только осваивался и даже не мог понять, как далеко он может зайти в своих капризах. Угодливость слуг любого человека современного века сбивала бы с толку.

Он, маленький ребенок, заставил взрослых людей кататься друг на друге и изображать рыцарский турнир. Причем заставил это громко сказано, просто сказал «хочу» и все.

Судзин ожидал многого. Вплоть до порки розгами от деда. Да хотя бы отповеди от женщины, что служила ему няней и следовала по пятам в те дни! Но не получил за это ничего. Даже поджопника и слов что так с взрослыми людьми на глазах коллектива поступать не стоит.

Дикие нравы, дикое время. Это все восприняли даже как-то мило, как прихоть и забава ребенка. Из разговоров слуг Судзин потом узнал… Некоторые дети аристократов вытворяют за стенами поместий вещи куда хуже с точки зрения морали и даже закона.

Пожалуй, если бы он приказал слугам сражаться насмерть под ужин, только тогда бы пришел дед и были бы последствия. Но пока он не вытворяет совсем уж чего из ряда вон, Судзин волен жить свободно.

Он может побыть просто богатеньким, избалованным ребенком. Была бы семья побольше, то другое дело, но у них всего три члена. Они не какой-то тысячелетний Благородный Клан, им не нужны старейшины или особый устав внутри семьи.

Благородство семьи обеспечено подвигами и выслугой дедушки в рядах Готей 13. И поддерживается столпом власти отца, Советника.

Только потом, лет в десять отец или дед озаботятся его воспитанием и навыками, нужными отпрыску аристократической семьи. Матери нет, мирно ушла на перерождение дальше спустя год после его появления на свет. Про бабушку он и не слышал никогда. Дядь и теть тоже нет.

Вот и остается он один, сам для себя.

В тишине и одиночестве мальчик вовсе не выглядел удрученным, скорее на лице его играет улыбка. Потому что такое положение вещей ему даже нравилось.

А кому бы не понравилось быть перерожденным в такой семье и с такими будущими возможностями, если есть голова на плечах? Уж точно не ему.

Глава вторая. Детство Судзина.

Поместье семьи Окикиба представляет из себя большую территорию, огороженную высокой белой стеной с острым верхом из желтой черепицы. Общий стиль для большинства строений в Сейретей, тут бесспорно любят белый цвет.

Но вот уже внутри, за стенами, белого будет мало. Всю территорию довольно легко описать, это много зелени и искусственных прудов с рыбками и мостиками. Рукотворные сады, пышные и яркие, особенно летними днями под светом солнца.

В отличие от большинства, дед Судзина не любил сакуру, он больше отдыхал, когда видел обычную зелень природы и леса, а еще любил озера. А так как он и был тем, кто заложил первый камень в эту территорию, все это с годами вылилось в то, что можно увидеть сейчас.

Много деревьев и прудов, потрясающие сады. И в этих садах виднеются косые крыши традиционных японских домов. В центре территории самый высокий дом, похожий на уменьшенный замок какого-нибудь сёгуна времен междоусобиц на землях Ямато.

Пять просторных этажей, высоких и широких настолько, что на каждом могла бы уместиться большая семья из десятка человек. Причем они бы могли бы даже не встречать друг друга, если бы специально не искали. Если бы их кто-нибудь пустил.

Если сказать кратко, главный дом семьи Окикиба полностью соответствует должной репутации Благородной Семьи. Не слишком роскошно, чтобы выглядеть глупо, но и маленьким не назвать. То, что требуется, чтобы отразить нужный стиль. Величественный, да. Прямо как настоящая крепость, отражающая стойкость и угрозу.

Но это только издалека он кажется грозным и неприступным. Скажем за это спасибо умелым архитекторам Общества Душ, они на таком собаку съели. Кто бы на самом деле хотел всю жизнь провести в настоящей крепости? В таких обычно сыро и гуляют сквозняки, а узкие проходы должны сдерживать врага.

Внутри дом совсем не такой. Он уютный.

Светлый камень и дерево, просторные окна и широкие проходы, вблизи и внутри дом главной семьи кажется полным простора и света, а из-за чистоты и множества деревянных частей дом очень уютен.

Теплые тона дерева, еще немного золота тут и там, а так же ярких красок, на контрастах с садами снаружи, полных зелени. Очень красиво и уютно. Да, здесь хочется жить с первой минуты, как вы тут прогуляетесь.

И что уж тут сказать, будущему главе семьи, а пока ребенку и сыну семьи Окикиба, здесь очень нравилось. Он искренне воспринимает это место своим домом глубоко в сердце и если спросят, то ему не стыдно будет сказать вслух, что он очень любит это место.

Как можно не влюбиться в такой дом, когда прошлую жизнь провел в обычной квартире, одной из тысяч таких же? А тут, о-о-о! Судзин полюбил поместье в первый же раз, как смог пройтись везде сам.

Полюбил просторы дома, свежесть садов и чистоту прудов, извилистые дорожки из белого камня и то умиротворение, когда сидишь прямо на деревянном мостике с чашей горячего чая и вазочкой персикового варенья. А внизу плещутся красноперые карпы, изредка поглядывающие любопытными черными глазами бусинками.

Забавно смотреть как слуги пугаются, когда скормишь карпам что-нибудь не то… Эти рыбы такие редкие и дорогие, что говорят, даже Великие Кучики любят прихвастнуть такими же.

Но так он любит проводить вечера, а пока что ясный день. Полдень. Ясное голубое небо и солнышко печет, если высунуть голову из окна. Но сейчас даже в тенях деревьев никого не найдешь, тут никто не любит высовываться в полдень. Хотя не так уж и жарко, если честно.

Просто повод для всех полениться, такой привычный, что никто не возмущается. Эдакий традиционный час тишины летом для всего Сейретей.

В просторной светлой комнате царит спокойствие и тишина. Комната на втором этаже, в широких окнах ставни нараспашку, так что солнечный свет и свежесть ветерка придадут хорошего настроения для любого занятия.

Даже для такого странного для паренька двенадцати лет, как Каллиграфия. Когда он занимается им всерьез и один, а не из-под палки учителя. Лицо паренька выражает спокойствие и серьезность, в обычно теплых, карих глазах, сейчас царит задумчивость.

Для ребенка странно выглядеть так, будто он постигает необычайную мудрость. Как будто не просто пишет символы, а глубоко медитирует. Но на самом деле это обычное состояние для тех, кто достиг в Каллиграфии большего, чем вазюкать кисточкой по бумаге, тратя чернила.

И вряд ли хоть один из десятков слуг поместья посмел бы хотя бы улыбнуться при виде Судзина или пустить слух, мол пацан важничает, беря в руки кисть.

Знаете ли, даже слугам приятно осознавать, что их хозяин не тупой. Они скорее гордятся пока мирным достижениям мальчика в постижении гражданских наук. Да и отец с дедом такое хобби одобряют. По крайней мере никто еще не ругал мальца за то что он так убивает время.

***

- Хм… Не пойдет. Думал, выйдет красивее, а получается чушь. Надо острее? Да, резче.

Прямо в середине комнаты установлен невысокий ящик с песком, белым и мелким. Инструмент для тренировки весьма прост. Рисуешь палочкой на песке иероглиф, оцениваешь и стираешь специальной дощечкой. Принцип как у досок для рисования для детей из моей прошлой жизни.

И естественно, что и здесь, в такой мелочи, держится марка. Лоток для песка из красного дерева, как и дощечка для стирания. А палочка для написания не только часть набора, но еще и с золотыми вставками, делающими ее стилизованной под ветку бамбука.

Статусный предмет, один из многочисленных ничего не значащих подарков. Не для меня, для отца. У него таких статусных побрякушек за годы скопилось, хоть склад для них открывай.

У меня от царящей вокруг роскоши за годы уже так глаз замылился, что перестаю осознавать настоящую ценность вещей. Да и разве это важно, когда все вокруг твое? Не самому себе же завидовать, право слово.

Кончик палочки резко, но плавно прочертил линии в песке. Практически бездумно рука вывела иероглиф, чей смысл должен означать «меч». Уже наметанный глаз выявил недостаток штрихов, я стер написанное и снова очистил сознание для новой попытки.

Каллиграфия, она не терпит спешки и суеты, как и пригляда других. Я здесь один. Каллиграфия, она для души, что-то между медитацией и искусством.

В прошлой жизни я о ней только слышал и считал не более чем раздутой практикой чистописания. А оказалось все куда глубже. Если найти в себе желание разобраться и вникнуть в суть, то в Каллиграфии можно обнаружить столько смыслов, простора для развития ума, духа и просто чувства эстетики… Очень многогранное занятие.

Ха-ха, забавно, но я только сейчас понял, что общество людей, любящих Каллиграфию, ничем не отличается от клуба тех же курильщиков трубки или поклонников любого искусства. И я с недавних пор к нему негласно принадлежу. Для этого и не надо иметь особого разрешения.

Я могу найти красоту в надписях, созданных чужой рукой. Найду в них смысл, который хотел вложить автор. С практикой приходит озарение, легко читается, что выражает символ. В косых чертах, в резкости штрихов и силе нажима, в представлениях с какой яростью или же спокойствием писал мастер.

Это и правда настоящее искусство. Искусство выражать одним или несколькими иероглифами не только смысл, но и эмоцию. Даже состояние ума или целую историю можно прочесть всего лишь в одном символе на белой бумаге.

Когда я разобрался, Каллиграфия во внутреннем рейтинге занятий вознеслась выше обычного художества. Это посложнее, поинтереснее для ума.

А я ведь здесь и рисовать научился, и стихи складывать… Не то чтобы кто-нибудь заставлял меня это делать. Совсем нет.

В прошлой жизни я был далек от таких хобби, предпочитая более современные способы развлечься. Но здесь таких нет, так что берем, что дают.

Просто, что еще делать-то? Я не работаю, не надо бороться за выживание, искать кусок хлеба или обеспечивать семью. Мне действительно скучновато, вот и трачу время на всякое разное. Телевизора и интернета не завезли, до них еще века, с развлекательной литературой тоже не густо.

Теперь мне предельно ясно, почему у аристократов столько разных хобби. Просто людям действительно делать нечего. По крайней мере, в юные года. Пока не поручают важных дел и не начинают приучать к ответственности.

Тихий, уже привычный шелест песка, когда иероглиф стирается. И как по заказу, ровно в момент простоя, открылась дверь в комнату. Миленькая на вид служанка в лиловом кимоно тихими, семенящими шажками занесла поднос с чаем и сладостями.

Не отвлекая меня, прошла к месту у окна со столиком и мягкими подушками для сидения, оставила ношу и так же, не беспокоя, ушла.

Это было так плавно и быстро, что единственное впечатление, которое оставила после себя служанка, это воспоминание о белоснежных, аж слепящих, носочках и запах цветов, что развеялся спустя минуту. И спустя эту же минуту я о ней вообще забыл.

В первые годы я аж шугался тому, как вокруг меня могут появляться предметы или даже еда, а я и не помнил, как кто-то рядом заботился обо всем этом. Стал пристально следить за окружением, но долго параноить не вышло. Это были обычные люди, тихо выполняющие свою работу, никакой мистики. А потом просто привык.

В это время в Обществе Душ писк моды поведения слуг – максимальная незаметность. Типа настоящий слуга не должен беспокоить хозяина по пустякам, пускай даже этот пустяк – сам слуга. Но я люблю подмечать разговоры, а стены тут в половине дома тонкие, обычные перегородки из бумаги, так что я быстро раскусил…

Им это и самим в кайф. Серьезно, людям нравится превращать обычную работу в нечто более интересное. Как игра в ниндзя в рутине обычных обязанностей. Ну, никто так это не говорил, я это так воспринимаю.

Правда, наказания за косяки, а ля упасть с подносом на глазах хозяина, совсем не игривые. Палкой по пяткам раз десять бьют со всей дури, специальной палкой, плоской такой метровой дурой из дуба, до слез доведут и закаленного воина. Зато после такого, даже речи о халатности или мечтаниях на рабочем месте быть не может.

И да, это тоже сначала казалось мне диким. Мне вообще все казалось таким. Архаичным, диким, неправильным, устаревшим… Все эти эпитеты, когда попадаешь на несколько веков назад по ветке прогресса. Думаю, такие же чувства ощутил бы любой в моей ситуации.

Но человек существо гордое, ко всему привыкающее, а уж личинка будущего шинигами и того более, живучей и адаптивней таракана. Вот и я привык. Никого не поучал, как надо жить, не топал ногами, не тыкал пальцем с воплем: «Неправильно!».

Я здравомыслящий человек. А здравомыслящие люди не учат, как надо жить, существ, что могут быть в десять, а то и сотню раз старше. И не только старше, но и сильнее, что тоже аргумент.

Пускай в будущем одному рыжеволосому засранцу и удастся поколебать пару законов Общества Душ и он даже головы не потеряет, но… Всем таким прогрессорам, что появлялись до него, был лишь один путь – добро пожаловать в Гнездо Личинок.

А я о Гнезде уже знаю больше из документов отца, чем из пары эпизодов аниме. И там все далеко не так радужно, как было показано в истории для подростков. Оттуда и на опыты могут забрать, как раз плюнуть. И пострашнее вещи делают с заключенными.

Люди, попавшие туда, уже не имеют ни прошлого, ни будущего, ни имен, они вычеркнуты. Они никто. Чтобы выйти оттуда, это надо настоящему чуду случиться. И в будущем одним единственным таким чудом станет Капитан Урахара Киске, который вызволит для себя помощника. И все.

Такова цена для тех, кто желает больше нужного боломутить воду в Сейретей. У меня, как у Окикиба, планка дозволенного в десять раз выше. Но я предпочту даже не начинать подпрыгивать, чтобы узнать, где эта планка находится.

Просто зачем? Незачем. Я же не рабом родился, чтобы ломать устои общества и играть в Спартака. Все норм. Мне и так, если вообще не решу ничего делать, предначертана красивая жизнь. А я решу что-нибудь поменять, потом. Тогда и общество само будет готово, а начинать раньше все равно что разбивать голову о стену.

Хоть меня и воротит иногда раболепие со стороны окружающих, и та дичь, на которую готовы пойти слуги ради одной улыбки хозяев, но так это только меня! Всех остальных людей это устраивает и считается нормой.

Я приказал себе привыкать и не сметь воротить нос. Это я тут должен вписываться, а не окружающие.

А я все-таки не главный герой этой истории, судьба на мне клином не сошлась. Так что лучше оставаться в рамках, пока сила не позволит вольничать больше.

У меня было время подумать. Общество Душ статично, чтобы поколебать его устои и порядки, нужен как бы не приказ аж самого Короля Душ, не меньше. Как же это получилось совершить у Куросаки Ичиго? За несколько лет он изменил отношение людей к друг другу, изменил все Общество Душ. Даже по намекам из аниме можно понять, как сильно все изменилось, это удивительно.

Любой другой такой изменятор терпел поражение, заключение или смерть. Даже один из Капитанов, желающий поколебать устои, один из величайших Кемпачи за всю историю, Кемпачи Азаширо, не смог. А какой-то рыжий смог.

Если размышлять без лишних эмоций, то начинаешь понимать, что рыжего героя спасло уникальное стечение событий.

Его огромный потенциал не просто виден, он всем кидался в глаза, его сила, его фон в виде Клана Шиба, а не догадался бы о родстве только тупой, а там он был один такой. Еще симпатии нескольких Капитанов Готей 13 и еще много чего, включая понимание, что пареньком просто сыграли как фигурой что Урахара, что Айзен.

Куросаки Ичиго в той истории вторжения в Общество Душ был всего лишь инструментом, которым подняли всю муть со дна и создали хаос. Для обоих сторон интриги это была площадка, с которой сметали все лишнее и ставили точки над и, они чертили границу и обозначали, кто ныне враг, а кто друг.

Совета 46 уже не было, так что старик Ямамото просто единолично пощадил паренька, не став в трудной ситуации создавать напряжение приказом добить детишек. А ведь ему бы хватило сил и авторитета просто взять и добить Рукию, приведя приговор в исполнение. Она ведь и правда виновна за передачу силы смертному! И за всю суматоху косвенно виновна.

А бродяг из Мира Людей за дерзость, вторжение и травмы множества шинигами – убить. Ямамото был вправе, кто бы что не говорил. Но он не стал.

Куросаки Ичиго тогда спасло многое. Много того, чего нет у меня.

Это мне напомнило высказывание одного хитрожопого персонажа, Хаос – это лестница. Человек, прозванный Мизинцем, знал что говорил.

И в том хаосе многим, включая героя, удалось по лестнице подняться. Был бы порядок, фиг бы все там так легко отделались.

Очень сложно представить, чтобы кто-либо другой сделал все то, что делал Ичиго и остался жив после всего. Столько нарушений закона, сражений и травм шинигами. И наверняка за кадром смерти остались… И как с гуся вода.

Короче, пороть горячку и сразу с пеленок строить «великие» планы я не стал. Просто рос и присматривался, изучал мир как настоящий ребенок.

Я просто понимал, что родился в особой, Духовной Цивилизации. Даже пусть она и описана в произведениях одного японца. Он описал лишь несколько лет глазами нескольких личностей, и все. Реальность то вокруг настоящая. Как минимум, для меня. И у этой реальности тысячи лет собственной истории.

Историй, что могут стать «каноном», здесь каждый день дофига и больше, не на одну мангу, а на библиотеку хватит. Сражений за пределами Сейретей каждую секунду происходят сотни, а если затрагивать еще два мира, то тысячи.

И все это бурлит и кипит, проникает из одного мира в другой, свивается в клубок. Ломаются или крепнут судьбы, происходят судьбоносные для миров повороты… Не такие эпичные и влияющие сразу на Три Мира, как у Ичиго Куросаки, но где-то рядом.

Только одно это понимание делало меня такой незначительной пылинкой… Пока что пылинкой, но в будущем ого-го горой! Как надеялся один маленький еще не шинигами, но уже мажор.

Короче, я не вякал, а слушал и постепенно понимал. Тут своя норма, культура и порядки. В общем, за годы, даже вслух не пожаловался ни разу, чем втихую и горжусь.

- Хм, «война»…

На песке написано именно это, бездумно выведенное острыми штрихами. Я стер написанное и бросил рядом палочку. Время чая и размышлений. Да и скоро гость прибудет, спокойствие уйдет. Надо наслаждаться временем тишины.

Ибо гость у меня будет шебутной… Гостья, если быть точнее. Ровесница из Благородной Семьи, почти соседка, которой тоже скучно, а детство в жопе играет. Раз в неделю она чинно и стабильно приходит в гости, а там уже как повезет.

Может просто чай попьем и о высоком, в ее понимании, поговорим, ибо мало она чего знает. Ибо это выльется в более забавные моменты. Она… Такая же, каким я бы мог быть, не имея личности взрослого человека. Мелкая мажорка с налетом воспитания.

Но с ней бывает весело, как отмочит чего… Не смотря на то что малявка, я рад принимать ее у себя в гостях. Все же мне реально скучновато временами. Да и девочке тоже. Со слугами свободно трудно общаться, со статусами здесь строго дела обстоят.

Мало нас, ровесников из Благородных Семей, чтобы отказываться от общения или хотя бы поддержания связей. А я не социопат, чтобы от гостей в подвале запираться.

Я мирно наслаждался чашечкой чая, когда заметил внизу суматоху. Из-под крон деревьев показалась целая процессия из слуг и пары паланкинов. Герб в виде треугольника заставил вздохнуть.

- Господин, - тихо сообщают из-за бумажной двери. – К нам прибыла юная госпожа Асано.

Внизу же из паланкина выскочила озорная фигура девочки. Не стесняясь окружения она показала кому-то внутри паланкина язык.

- Да, я вижу, - со смешком ставлю чашку на стол.

Девочка заметила меня в окне второго этажа, тут же личико озарилось улыбкой. Она машет двумя руками сразу, звонкий голос на всю округу:

- Э-эй, Судзин! Эта Чиё пришла в гости!

Помахал рукой в ответ и жестом пригласил подниматься. А кто-то там внизу не унимается и бурчит, пытаясь поучать малявку. Но таким ее не проймешь. Даже со второго этажа я легко слышу звонкий голос девочки.

- Кто это тут получит розгами?! Эта Чие тебе сама сейчас всыплет!

Воинственно закатав рукав, девочка согнула руку в локте, чтобы поугрожать мелким кулачком. Снова что-то бу-бу-бу из паланкина. Девочка фыркнула:

- Эта Чиё воспитанная! А Судзин мой друг, с ним эта Чиё может говорить, как хочет!

Больше всего меня забавляли другие слуги. Я легко замечаю дрожащие плечи и блестящие глаза. Вот уж кто наслаждается озорным поведением своей госпожи.

Жаль, что лица у всех прикрыты вуалью с печатью семьи. Уверен рожи от сдерживаемых улыбок еще те. Еще одна мода для низших слуг, типа мы все на одно лицо и одно целое. Или типа того, я никогда не мог понять.

Так же, как я знаю, но еще не видел, любят наряжаться рядовые из Кидо Отряда. Про ниндзюков из Отдела Тайных Операций лучше умолчать. А еще Стражи Совета 46 прикрывают лица… Те, которые с особыми вилами на каждом входе стоят. Стражники аристократов тоже так любят облачаться. Черт, да тут реально любят оставаться неузнанными!

Спор внизу прекратился резко и просто. Чиё взяла и ушла из разговора, буквально. Побежала в дом. Паланкин опустился и я наконец увидел, как оттуда выбралась старушка с пучком седых волос на затылке и такой кислой рожей, что я почувствовал вкус лимона на языке.

Топот бегущего гостя отзывается по всему коридору, резко открывается дверь, чтобы показать запыхавшуюся девочку. Раскрасневшееся лицо и яркая, белозубая улыбка, сияют озорством голубые глаза.

- Эй, Судзин!

Невозможно не улыбаться в ответ, когда человек так рад видеть тебя и солнечно лыбится. Вот и я улыбнулся, глядя, как она поправляет и так идеальную прическу. Длинные черные пряди обрамляют личико, с которого почти пропала детская припухлость. Ямочки на щеках от улыбки и чистый взгляд. Такая вот Асано Чиё, озорная маленькая принцесса.

Она уже сейчас грозится вырасти настоящей красавицей. Красавицей по моим меркам, как будущая Йоруичи, вот это красотка. Не понимаю, почему здесь будет идеалом та же Хисана Кучики… Или Рукия.

Многим здесь такие нравятся. Плоскодонки с постным хлебальником и огромными глазами… Кучики Бьякую наверно так достала Йоруичи в детстве, что это превратилось в травму.

Ну да у каждого свои вкусы. Не мое это дело. В общем, глядя на Чиё сейчас, я больше представлял перед собой ту, которая вырастет, чем ту мелкую милашку, что есть сейчас.

И тут нет никакого сексуального подтекста. Просто так мне легче общаться с ней на равных, а не строить из себя вышестоящего. Ошибочка всех попаданцев в детей, про которых я читал в прошлой жизни.

Зырить на всех свысока, думать что знаешь больше всех и понимаешь…

Просто, зачем быть таким высокомерным засранцем? Учить и воспитывать себе подчиненных с детства? Ты просто помнишь чутка больше из-за реинкарнации, знаешь? Пара лет знаний из прошлой жизни и немного предвиденья будущего не делают богом. Если подумать, то люди рядом, все те, которые не дети, уровнем разума ведь примерно такие же как попаданец? Почему тогда он крутой, а другие нет? Раздутое самомнение, как по мне, не более того.

Вот что я держу в голове, когда общаюсь с ровесниками.

- Привет, Чиё, - поднял я чашку чая в ее честь. – Как твои дела? Достали воспитывать?

- Ши-ши-ши, - прикрыла рукавом кимоно смех девочка, подходя ближе. – Когда-нибудь эта Чиё укусит занудную старушку. Больно укусит!

- Мне уже страшно за бедную старую леди.

- Пф, - повернула носик вверх. - Будь за меня, Судзин! За меня!

- А что мне за это будет? – не могу сдержать улыбку.

Девочка быстро зыркнула по сторонам, чуть наклонилась и все так же прикрывая рот, отвечает шепотом:

- Я знаю, как ты любишь варенье… Эта Чиё привезла маленькую взятку.

- О? – заинтересованный тон сказал ей все.

- Ты ведь еще не пробовал варенья из лепестков сакуры? Недавно был сезон…

- Кусай её, - серьезно кивнул я, давая девочке карт бланш на зверство. – Кусай ее полностью. Скажешь, что это был я.

Мы похихикали, но уже спустя пару минут я узнал, что цену слову Чиё уже знает. Настоящая маленькая аристократка. Глиняный горшочек с вареньем из сакуры принесен вместе с новой порцией чая. Даже на вид этикетка вместе с позолоченными завязками выглядит как нечто элитное. Это уже и правда можно назвать взяткой.

Мне ведь не надо теперь кусать старушек? Или говорить, что я это делал? Эта была шутка, правда?

Глава третья. Набираясь решимости стать шинигами.

Тренировочная площадка в поместье Окикиба. Обычно здесь тренируются стражники поместья, но нынче по утрам она занята только одним человеком. Вместо криков десятков воинов только одинокий гудящий звук от взмахов деревянным мечом наполняет площадку.

Здесь только я, занимающийся с бокеном, весьма тяжелым деревянным тренировочным мечом. Для чего-то настолько простого, как основы, не нужен тренер. Я знаю, что мне делать по методичкам Академии Шинигами.

Базовые уроки для будущих шинигами настолько отработаны и подробны, что мне хватает только книг, чтобы разобраться, что делать в точности.

Признаться, сначала я не ожидал, что это самые обычные тренировки. Ничего, что могло бы показать сверхъестественность мира, кроме теории.

Это странно, но богатые реацу души тем больше схожи физиологией с живыми людьми, чем больше у души запас сил. Мы почти как настоящие люди. Внутренние органы, мышцы и уязвимые точки, потребности в еде и сне, все это позволяет жителям Общества Душ иметь свои плюсы.

Как, например, повышать силу банальными тренировками в начале пути. Ну, а для ленивых – наслаждаться пищей, алкоголем или распутными делишками, все как у людей Мира Живых.

И я даже знаю одного парня, пока по слухам и знанию будущего, Капитана Киораку, который любит это дело несмотря на века прожитой жизни и огромную силу шинигами.

Короче, хочешь стать сильнее, а может, даже шинигами? Ну, тогда начинай тренировки как обычный человек и не выеживайся.

Все начинают с чего-то простого, вот и я не выеживался и начал так же. Даже великие Капитаны в свое время начинали с махания деревянным мечом и простых упражнений, так что… Это просто надо пережить, особенно лень.

Взмах меча, занести над головой, почувствовать, как напряглись руки и мышцы спины, рубануть! И повторять раз за разом, укрепляя тело однотипными упражнениями. Ничего сложного.

При каждом ударе тихо звякают пластинки браслета из янтаря, что красуется на правом запястье. Даже во время тренировки я чувствую, как нечто теплое помогает мне продержаться чуть дольше, немного быстрее восстановиться.

Подарок деда со мной с самого детства и сейчас я осознаю, что это нечто большее, чем просто янтарь с реацу. Да, сила артефакта очень мала, чтобы хоть один шинигами воспринял его всерьез. Но она неиссякаема.

И я нашел причину. В главной пластине, в самой глубине янтаря, кажется, что есть трещинка с волос размером. Но это не волос, я уже понял что это.

Это крохотный осколок лезвия. Частичка зампакто дедушки. Грубо говоря, он даровал мне частичку своей души, чтобы она с малых лет питала мою душу, укрепляла.

Это больше всех слов дает понять, кем, как надеется дедушка, я стану. Он возлагает надежды на то, что я вырасту сильным шинигами. Причем, надеется настолько, что отсек себе на время возможности становиться сильнее.

Шинигами слабеет, если его зампакто поврежден. Как минимум сильнее он становиться не сможет, пока не восстановит клинок.

Отец, увидев браслет, рассказал мне об этом. Надежды деда тяжелее горы. Я не должен был этого знать, слишком большая ноша для ребенка… Но мой нынешний батя суров настолько, что мужики со стальными яйцами даже не котируются. Серьезно, он пугающий человек.

Больше всего он напоминает мне по характеру одного персонажа, по имени Тайвин Ланнистер. Властный, суровый и беспощадный, готовый на все ради семьи и ее величия. Мой отец точно такой же. Вот только он живой и настоящий, что пугает раз в десять сильнее.

Хорошо, что я с отцом не часто вижусь, и не увижу его несколько лет еще точно. Стыдно такое говорить сыну, но я реально люблю его тем больше, чем он дальше.

Когда руки стали неметь, а в запястьях колет до слез на глазах, я опустил бокен. Подошел к углу площадки, положил меч на стойку с таким же деревянным оружием. Пара полотенец, что лежат на скамье рядом пригодились вытереть пот.

Кувшин с прохладной водой утолил жажду и уничтожил пустыню во рту, какое блаженство!

Я позволил себе пару минут отдыха, присел и окинул площадку пустым взглядом. Здесь нет ничего крутого, просто полигон, засыпанный белым песком, еще вон стойки с оружием у стен. Ну и собственно, сами стены, традиционно белого цвета, закрывающие площадку, чтобы чего не прилетело отсюда и не испортило вид.

Я еще не видел в действии, но знаю, что на стены наложены барьеры Кидо, Магии Демонов. Если что-то прилетит серьезное, барьеры проявят себя и не дадут повредить сады вне площадки.

Кроны деревьев отлично видны, настолько разрослись, что кое-где ветви уже забрались за стены и даруют площадке лишние тени на песке. Когда их видишь, то хочется там прилечь, а не тренироваться.

- Фух, - выдохнув, я пошлепал по щекам, придавая бодрости. – Ну, погнали дальше.

Прежде чем приступать к самому обычному бегу, я скинул пропотевший верх тренировочного кимоно. Остался только в светлых штанах и обуви, которую я про себя прозвал тапками ниндзя.

Тонкая, упругая подошва и темная ткань обтягивает стопу, почти как нормальные кеды. Самое-то для тренировки. Уж получше белых носков и соломенных тапок шинигами.

Солнце сразу чуть припекло кожу, разгоряченную тренировкой, но это приятное чувство. Потянулся и побежал по периметру площадки. Размеров небольшого стадиона хватает для подобного, чтобы я за пару кругов уже упахался, но упрямо продолжал.

Зато бег это настолько просто, что не мешает просто размышлять.

Как бы это не было грустно для большинства, но… Далеко не каждый может стать шинигами. Особенно сильным шинигами. Будь это так легко, с такой продолжительностью жизни каждый Бог Смерти бы по сторонам банкаями кидался.

Сейчас, имея доступ к самой разной информации, я полностью понимаю те пафосные слова Бьякуи Кучики из будущего. Те, что про Банкай, а эту форму высвобождения зампакто иначе, чем с большой буквы лучше не произносить.

Каждый, кто смог достичь Банкай, будь он благородный или простолюдин, старец или юноша, любой – впишет клинком свое имя в историю Общества Душ.

За тысячи лет записанной истории и существования зампакто, сколько шинигами достигло Банкай? Я знаю точное число. На сегодняшний день ровно сорок пять шинигами!

К моменту начала истории Куросаки Ичиго, в это число великих шинигами вряд ли будет вписано более шести десятков личностей. И когда я говорю «вписано», я имею в виду буквально. И Кучики говорил это буквально.

На территории Первого Отряда стоит каменная стела с именами. Прямо напротив входа, чтобы каждый вошедший через врата тут же увидел и запомнил.

И в камне имена лично высечены остриями клинка тех, кто достиг Банкай. Каждый из них признан великим, вне сомнений. Даже мне, человеку изначально другой культуры, такой поступок кажется огромной честью и гордостью.

Понимаю ли я теперь пренебрежение, а потом и шок Кучики, когда мелкий рыжий пацан за недели на его глазах достиг Банкай и бросался этим фактом, как мелочью? О, еще как понимаю! Я бы тоже дара речи лишился. Куросаки Ичиго – маленькое чудовище.

- Ха-ха, - посмеялся я, вспомнив те сцены и представив лицо Кучики вживую.

Я уже видел других Кучики, они все на рожу похожи, не трудно представить. Только Главная Семья у них служит в Готей 13, а хватает и побочных. Не сложно встретить их в Сейретей. Постные лица, в волосах заколки фарфоровые и гордыня аж в воздухе чуется. Увидеть шок на лице любого Кучики это событие, хе-хе.

Тьфу, дыхание сбил, вдох-выдох, спокойнее.

Мысли о шинигами, о реацу и силе, все это занимает мой ум долгое время. Например, смогу ли я стать на уровень Капитана? Хотя бы потенциально?

Как я постоянно наталкиваюсь на фразу в книгах, что не каждый может стать шинигами, так и нахожу подтверждение в жизни. Например, мой собственный отец не пошел по этому пути.

Его с детства тренировал дед, но все чего добился отец, это пробудил реацу, что дало долгую жизнь, и все. Он понимал, что его потолок – рядовой в Готей 13.

Вместо того, чтобы веками сражаться с низшими Пустыми и мести метлой дорожки в Сейретей, мой отец избрал иной путь. Он был умен и полон амбиций. И за каких-то жалких два века простой отпрыск офицера из Готей 13 сначала вырос в один из торговых столпов всего Сейретей.

Он возвеличил семью, создав огромную организацию. Сейчас семья Окикиба является поставщиком всех лекарств в Сейретей. От простейших трав до готовых и дорогих средств. А еще единственным официальным поставщиком лекарственных средств для Четвертого Отряда Готей 13. Чтобы понять, насколько это круто…

Надо просто помнить, что Сейретей – единственная столица целого Мира. Главный город, в котором сосредоточено богатство целого измерения. Иметь такой важный кусочек этого богатства, значит уже являться непомерно богатым человеком.

Все болеют, даже души. Мы ведь не по-настоящему мертвые, хотя и зовемся загробным миром. Скорее существуем в иной форме жизни. Потребности в лекарствах, особенно в среде постоянно сражающихся шинигами, огромны.

Сейчас этот бизнес настолько налажен, что всем заправляют верные управляющие семьи. Они настолько верны отцу, что лучше умрут, чем навредят семье. Даже в мои сопливые годы мне говорили, насколько важны эти люди и что я не должен их обижать.

Такое мнение я и сам полностью поддерживал. На некоторых праздниках, когда в поместье собирались все служащие семьи, я всегда был вежливым и уважительным, воздавая людям должное за их работу. Дедушка был доволен.

Так вот. Построив торговую империю, отец крепко вбил свою власть и имя в основы Сейретей. Сегодня никто уже не вспомнит, насколько кровавым и бесчестным был вначале такой путь…

Никто же не думал, что у такой важной отрасли не будет конкурентов, верно? И где они все сейчас? Превратились в имена на надгробных камнях. Я не зря сравнивал его с Тайвином Ланнистером.

Мой отец – очень опасный человек. Сейчас он занимает высшую гражданскую должность на все Три Мира. Нет никого выше Совета 46, кроме Короля Душ.

Это настолько круто, что временами даже пугает меня. Особенно когда мне пришлось провести целый год с отцом в одном поместье.

Да, когда мне исполнилось десять лет, отец вернулся и взялся за мое воспитание и обучение. Целый год он честно исполнял свои обязанности отца, уделяя два часа своего бесценного времени на мое обучение.

Это было… Тяжко, морально. Он открывал мне не только секреты, которые должен знать наследник Благородной Семьи. Но и более глубокие и темные вещи, происходящие из его должности и личного прошлого, не обошли меня стороной.

Я знаю о многих грязных вещах в свои жалкие тринадцать лет. Настолько грязные и темные, что возможно не все офицеры или даже Капитаны Готей 13 когда-нибудь будут их знать.

Хотя бы взять то, как истово и кроваво истребляли расу Квинси в свое время… Это слово не произносят, празднуя победу, но это действительно был геноцид. У Квинси был народ, что мог бы населять небольшую европейскую страну. Все они уничтожены. Черная страница истории Общества Душ. Одна из многих.

Ведь не только Квинси бросали вызов Балансу Миров и власти Короля Душ. Чтобы удержаться и гордо стоять на вершине, шинигами уничтожили и продолжают уничтожать многие угрозы своей власти. Но чаще из необходимости хранить Баланс.

Но далеко не всегда дело в Балансе, как было с Квинси… Это одна из тех темных обязанностей бытия шинигами.

И мне пришлось принять это с той минуты, когда в голове только возникло желание стать шинигами. Возможно, в будущем я никогда не столкнусь с настолько плохими вещами, но готовым к ним быть обязан. Это понимание мне привил отец.

- Господин? – привлек внимание слуга на входе.

Пришлось остановиться. Говорить сложновато, так что я просто подал знак, мол, чего там.

- Прибыло приглашение на праздник от семьи Маки, назначено на вечер.

Пока припоминал, что еще за Маки, смог отдышаться и спросить:

- Личное или формальное?

Разницу легко понять, когда пишут приглашение словно по шаблону или в более дружелюбной форме. Одно из негласных правил в среде аристократии. Когда приглашение личное, отказывать не принято, тебя там точно ждут.

- Второе, господин.

- Отошлите вежливый отказ и какой-нибудь подарок.

- Там будет юная госпожа Асано, - подкинул аргумент слуга.

- Жаль, - честно признался. - Но у меня сейчас нет времени на веселье.

Не сказав более ни слова, я продолжил бежать. Слуга, поняв все правильно, исчез. Да, время хиханек с Чиё прошло, я уже достаточно вырос, чтобы начать заниматься серьезными вещами.

Я знаю, как это бывает. Раз отвлечешься, другой, забудешь все свои амбиции, начнешь плыть по течению жизни… Не успел оглянуться и вот ты уже заплывший салом кусок ленивого обывателя, который ничего полезного не делает. Со мной такое было однажды в прошлой жизни, еле вернул форму и прекратил заниматься гедонизмом. Просто жить обывателем не для меня, это слишком скучно. Надо иметь хотя бы мелкие амбиции.

Имея новую жизнь и шанс все начать как надо, повторять ошибки прошлого было бы… Тупо.

У меня нет супер сил с рождения, боги роялями с неба не бросаются. У меня есть только хорошая семья с ресурсами и возможность не повторять ошибок молодости.

Это уже очень здорово и я был бы полным идиотом, если бы спустил все это в трубу. Я остановился, смахнул пот со лба, восстановил дыхалку и шепотом выдал с улыбкой:

- Да и праздники у аристократов, если честно, унылые. Так что ну их к черту. Раз-два, побежали!

Подбодрив себя воспоминаниями об унылости приемов в благородных домах, я продолжил. Как и было в методичке Академии, я прекратил упражнения только когда выжал из тела все возможное и чуточку больше.

Когда в глазах потемнело в третий раз, я позволил себе упасть и отдышаться. Мягкий и теплый песок принял меня как родной.

- Бедные, фу-у-х, студенты, - улыбаюсь я, валясь на песке и раскинув руки.

Ладно, я хоть сам стараюсь, а над ними там инструкторы с палками бдят. Получать по жбану палкой за лень, если кому-то кажется, что ты стараешься недостаточно, не по мне. Лучше уж я как-нибудь сам себя заставлю, чем буду терпеть унижения и принуждения от других.

Когда сердце перестало пытаться колотиться в груди, поднял изнуренное тело и напился воды. Стало полегче. Я недавно начал тренировки в полную силу и пока не привык к таким перегрузкам.

Я знаю, что большинство ощущений боли и усталости – обман разума. Духовное тело не настолько слабое и лишено пары недостатков живого. Из-за духовных частиц в атмосфере я восстановлюсь за жалкие часы, но все равно еще сутки будет казаться, что тело ломит и мышцы ноют.

Через это все проходят. Когда реацу станет больше, лимит обычных человеческих возможностей сломается и такие лживые ощущения исчезнут. Разум станет показывать реальное положение дел.

Нельзя просто взять и с бухты барахты кидаться Кидо во все стороны или начать прыгать в Сюнпо. Да даже начать управлять силой своей души это уже подвиг. Для начала надо преодолеть себя, сломать лимит обычной души, начать вырабатывать больше реацу и учиться ей управлять.

Слом лимита так же называется «пробуждением реацу».

Ища нечто похожее в воспоминаниях из истории Куросаки, я нашел этот момент. Ичиго сломал лимит в сражении с Меносом Гранде. Когда попал под выстрел Серо и не было выхода другого, чем выйти за пределы того, на что способен человек.

А потом еще раз, уже в битве с Ренджи в первый раз. Он уже осознанно высвободил духовное давление и в разы повысил возможности. Это уже не было пробуждением в полной мере, скорее преодоление еще одной планки. Так быстро эволюционировать и укреплять душу, это нечто невероятное…

Но да Ад с ним, с этим Ичиго. У меня не такой чудовищный потенциал, так что пока по стариночке…

- Ненавижу медитации, - выдохнул я, усаживаясь на песок и скрещивая ноги.

Как начал тренировки, каждый день стараюсь уделять полчаса только на медитации. Большинство будущих студентов Академии Шинигами, пробуждают реацу именно так. Потому что это большинство родом из первых десяти районов Руконгая.

Их патрулируют шинигами и там нет Пустых, да и с криминалом слабовато. Так что души стараются пробудить чувство реацу через тренировки и медитации.

Ну, те кто о них хотя бы знает, а не тупо приходит на авось к призыву в Академию. А таких там каждый год сотни.

Я отсек лишние мысли, как уж смог отрешился от внешнего мира. И как прежде, полчаса прошли впустую. Что-то чувствуется, еле уловимое, как дуновение ветерка, только внутри тела. И тут же исчезает, стоит сбиться с мысли. Слишком эфемерное чувство.

Ощущать чужое реацу, вне тела, не трудно, то же духовное давление нагнет тебя вне зависимости, чувствительный ты или нет. Но вот полноценно пробудить свое реацу не так легко.

Честно, мне немного жалко Рукию и Ренджи из того времени, когда они были детьми и жили в Руконгае. Аниме показывало, что они уже были пробужденными и даже кое-как манипулировали реацу, создавая шарик из духовных частиц.

Это означало только одно, дети пережили кое-какое опасное и страшное дерьмо. И не один раз.

Никто не владеет реацу сразу, не смотря на любой потенциал. Нужны или тяжелые тренировки под чутким руководством годами напролет. Или опасность на грани смерти сможет провести душу по самому краю и пробудить потенциал.

А так как тренировать Рукию и Ренджи было некому, вывод прост. Хлебнули лиха ребята по самые помидоры. Но не нужно их излишне жалеть.

Потому что 90% шинигами, чтобы пробудиться или стать сильнее проходят через это. И чаще это случается в детстве, потому что ребенку в нашем мире подвергнуться опасной ситуации и не защитить себя куда легче, чем взрослому.

Большинство будущих шинигами пришли в Академию из средних районов Руконгая. Там нет учителей, но есть беспредел и Пустые. Выводы легко сделает и ребенок. Все они прошли тест Академии, а значит, пробудили реацу в смертельной ситуации.

Как бы мне не хотелось просто тренироваться и стать сильнее кого бы то ни было, так не прокатит. Базово тренироваться это хорошо, но чтобы стать шинигами, я должен пробудить реацу. Но сам я еще годы потрачу, по большей части впустую.

Потому, когда дедушка в следующий раз посетил поместье, его встретили не слуги, а я, набравшийся смелости.

***

Тихие шаги старого шинигами еле слышны, дед ступает по белой дорожке в спокойной и размеренной манере. Меча у него при себе нет, а руки спрятаны в рукавах одежды шинигами на груди. Дойдя до входа в главный дом, он остановился.

Если дедушка и удивился, чего-то это в проходе кроме меня никого, то он это никак не выразил. Спокойным взглядом смотрит ровно мне в глаза и молчит.

Постаравшись придать серьезности взгляду и тону голоса, я без всяких здрасте выдал:

- Дед. Я хочу стать шинигами.

Старик озадаченно моргнул, маска спокойствия треснула. Морщинки появились в уголках глаз, а губы разъехались в улыбке, обнажив белые и крепкие зубы. Клянусь, никогда еще я не видел, чтобы этот суровый старикан так широко улыбался. Это настолько ему не свойственно, что кажется жутким. Но я вижу, что он просто очень рад.

Старику понадобилось долгих пять секунд, чтобы успокоиться и перестать пугать меня жуткой улыбкой. Я кашлянул в кулак и сказал:

- Я хочу для начала пробудить реацу. Поможешь мне?

- Да, - довольно кивнул он. – Конечно, Судзин.

Подумав, он прикинул что-то и развернулся, пошел обратно, так в итоге и не зайдя в дом.

- Завтра, - бросил он тихо через плечо. – В шесть вечера. Будь на подземном полигоне. Надо подготовить кое-что…

Предложение прервалось резким звуком, будто что-то тяжелое прорвалось силой через воздух с огромной скоростью. Дед исчез, а я остался с открытым ртом, впервые вживую увидев искусство мгновенного шага – Сюнпо.

Я быстро огляделся, но нигде не увидел деда. За шаг он пересек все пространство поместья. Это было охренительно быстро и так же неожиданно! Как же я захотел научиться так же, словами не передать!

И я научусь, в будущем. Если переживу завтра то, что подготовит дед.

Глава четвертая. Первый бой в жизни.

В этот день я обошелся без ужина, от волнения пропал аппетит. Попил воды и сильно заранее назначенного часа отправился к подземному полигону.

До этого я был там только раз, когда дед показывал, как туда попасть. Вход в такие скрытые от посторонних вещи обычно прикрыты с помощью Кидо.

Для подобных вещей в Сейретей очень распространен Путь Связывания, или же Бакудо. Это одна из трех ветвей Магии Демонов, которую используют Шинигами.

В Путь Связывания входят барьеры и печати всех видов, от самых обычных, типа стенки из духовной силы для защиты, до очень искусных и странных, могущих заточить любое существо между пространством и временем на долгие века.

В аниме обычно показывали боевое направление, а обычных шинигами из Кидо Отряда какими то слабаками выставили, но как живущий в этой реальности скажу, Мастера Кидо заколачивают непомерные деньги!

Кидо Отряд один из немногих отрядов Готей 13, которые не транжирит деньги организации, а зарабатывает.

Надо быстро возвести здание из рейши с помощью магии – это к Кидо Отряду. Надо скрыть целую область в любом из миров и творить там что хочешь, от лагеря до боя – к Кидо Отряду. Запечатать тех, кого сложно убить? Кидо Отряд! И это только по работе Готей 13.

В повседневной жизни Сейретей за мастерами из Кидо Отряда даже благородные в очереди стоят! Покрыть барьерами территорию, скрыть важные области, защитить имущество, поставить следящие заклинания… Магия в Обществе Душ – часть повседневной жизни.

Это не просто одна из игрушек для боев крутых шинигами. Кидо – это огромный пласт культуры, духовной науки, традиций и быта Общества Душ. Тех, кто может использовать Магию Демонов хотя бы на среднем уровне - очень уважают.

В среде тех, кто ступил на путь изучения магии, не просто уважают создателей Кидо. Первых Капитанов Готей 13 и Глав Пяти Благородных Кланов – почитают за создание и распространение Магии Демонов в массы все без исключения.

А особенно Главнокомандующего, потому как он живая икона тех времен. Но те, кто знает больше, еще уважают полумифического персонажа. Его называют Бронзовая Кисть, он иногда выступает в сказках Общества Душ как мудрый эпизодический персонаж.

Но я знаю, что это настоящий, живой шинигами. Это тот, кто даровал имена всем вещам и явлениям Общества Душ… Он придумал термины Шикай и Банкай, Зампакто и многое другое, буквально все.

Теперь можно было добраться до сути всего с помощью слов и реацу, если постичь эту сложную, мистическую науку. И только из-за магии этого явления стала возможна Магия Демонов.

Тот, кто дал первый толчок к Кидо, живой член Нулевого Отряда, Стражи Короля Душ – Ичибей Хьёсубе!

Он, черт побери, почти ровесник самого Короля Душ, и родился задолго до того, как появился Готей 13 и сам Сейретей. Живой миф.

Я даже видел документы, в которых серьезно утверждается, что это Ичибей дарует имена всем Зампакто. И даже странную теорию, что причину по которой никто из шинигами не слышит с первого раза имя Зампакто – это потому что Ичибей его еще не дал! А типа потом узнает об этом и дает… Байка, скорее всего.

Но сейчас про великого Ичибея уже все забыли, даже в Совете его воспринимают как облако на небе, давно не обращают внимание на его существование. Как по мне, он заслужил памятник посреди Сейретей.

А что, те кто достиг Банкай памятника достойны, а члены Нулевого Отряда нет? Они своими открытиями меняли мир! Особенно Ичибей.

- Хотел бы я с ними встретиться когда-нибудь, - задумчиво прошептал я, шагая по пустым коридорам поместья. – Они же спускаются иногда?

С каждым годом я все больше осознаю, что живу в мире настоящих легенд, великих личностей! Все еще живы и здоровы существа, которым тысячи лет, из них большинство они провели в размышлениях о природе мира, совершенствуясь и становясь все сильнее и могущественнее.

Встретить всех их, обменяться хотя бы парой слов… А то и полноценно поучиться, а когда стану сильным, может и сразиться? Какого бы это было? Что за бурю чувств я бы испытал?!

Ха-ха, я отбросил такие мечтания, покачав головой. Слишком высокомерно пока даже думать о чем-то подобном. Я сейчас должен четко осознавать, кем являюсь и что могу.

В глазах существ, которые с годами стали ценить всех по уровню силы – я никто. Хуже муравья. Слабее даже низшего Пустого в Уэко Мундо, Мире Пустых. Черт побери, меня сейчас даже те зверьки-пустые, что являются фауной мира вечной пустыни, могут убить!

Хотя они вроде безобидные, но они по умолчанию должны быть на уровне пробужденных, иначе бы не могли питаться свободными духовными частицами. Явно сильнее, чем я сейчас. Какой позор, блин.

Теперь я могу понять высокомерие шинигами ко всем простым душам, даже некий игнор, словно они как фон, просто числа статистики, живущие где-то там, вне территории Сейретей.

Живи я в Руконгае, тоже бы ничем не отличался от пейзажа. Какая разница между мной и деревом, реацу то столько же!

- Дерьмо, - я с яростью пнул часть стены в коридоре и услышал щелчок.

Механическая кнопка заставила часть стены отъехать. А за ней ясно видимый синий барьер, настроенный на сигнатуру души главной семьи. Как говорят невежды, на кровь. Чушь, просто родня иногда может преодолеть такие барьеры из-за похожей сигнатуры реацу. В низкоуровневых барьерах это почти неисправимый баг.

Не то чтобы я об этом много сейчас задумывался, но каждый раз как вижу Кидо, пытаюсь понять, как все работает.

Я прошел барьер, почуяв только тепло и услышав гудение, как от трансформатора. Барьер полон силы и уничтожит любого. Почуяв его силу, я мог только вздохнуть про себя.

Этот барьер поставил дед взмахом руки еще тогда, когда мой батя в пеленки свои дела делал. И до сих пор барьер может пришибить кого-то вроде меня походя.

- Хватит об этом думать, - я похлопал по щекам и пошел вниз по лестнице.

Сегодня целый день только и думаю, что о чужой силе и возможностях. Я понимаю, что все когда-то начинали с нуля, но ощущать это на себе – другое дело. Иногда с территорий отрядов Готей прилетает духовное давление, остатки ноток тренировок и боев шинигами. Продирает до мурашек всех, даже привычных и живущих тут давно.

И меня это честно задолбало! Почти каждый день я, как чувствительный к внешней реацу, ярко ощущаю свою неполноценность и разницу в силе. Таков недостаток и бич всех обычных душ, живущих в Сейретей.

Сначала я об таких вещах не думал, привыкнув с раннего детства. Но чем старше становился, тем больше мотивации начать тренировки появлялось.

Осознание своей слабости сделало меня мрачнее. Но вместе с тем, решительнее. И вот это вылилось в итоге в ситуацию, где я легко могу умереть в погоне за силой.

Но мне наплевать, я устал чувствовать себя таким жалким. Чтобы там дед мне не приготовил, я пройду это или умру! Всяко лучше, чем жить таким слабаком! Меня могут убить даже мыши из Мира Пустых, мелкие, с дырой и масками, но мыши! Таких существ, самые слабые, низшие Пустые жрут на завтрак!

Когда я вошел на ярко освещенный полигон, кажется, что я горел, настолько хотел поскорее начать.

И оказалось, что не я один пришел заранее. Знакомая фигура деда в одеяниях шинигами, затылок с прической зализанных назад седых волос с одной черной прядью. Он обернулся на звук моих шагов, приподнял бровь.

- Хо-хо, уже здесь? – знакомый голос деда раздался эхом в большом помещении. – Ну, оно и к лучшему. Твой противник уже здесь.

Это меня немного удивило. Какой еще противник? Я оглядел полигон, но кроме желтых стен и освещающего кидо на потолке никого кроме деда не заметил. Весь полигон – это просто прямоугольная коробка из толстых стен и барьеров, закрывающих от чутья хоть сто раз талантливого сенсора. На то он и Закрытый Полигон.

Не успел я спросить, как дед поднял руку и скрюченными пальцами вцепился в пространство, как казалось. Но это был всего лишь скрывающий барьер. Рывок руки и все сокрытое стало явным.

У ног дедушки валяется связанный человек. Плотные жгуты связывающего кидо обнимают каждый сантиметр внушительных мускул. Десятки белесых шрамов на обнаженном торсе, хотя бы ниже пояса одет в чистые черные штаны, но голова лохматая и нечесаная.

А лицо самое обычное, мужик как мужик, только бледный. Но немного настораживает тем, что лицо не выдает никаких эмоций. Как маска.

- И зачем ты его скрывал? Сюрприз? – неловко пошутил я.

- Нет, - безразлично отвечает старый шинигами. – Просто не хотелось слушать его бред.

После его слов я обратил внимание, что пленник постоянно что-то бормочет без конца, ни на секунду не затыкаясь.

- Фло… флорин? Флорин, имя, флорин, убивать…

Действительно, какой-то бред.

- Он безумен, - спокойно объяснил дед. – Кинется убивать любого, кого только встретит. Все что помнит, это свое имя и желание убивать, больше ничего.

Я посмотрел на деда, потом на лежащего, бормотавшего безумца, заметил я и два обнаженных клинка, воткнутых в песчаную землю полигона. Все тут понятно без слов, но я, нервничая, все равно спросил.

- Хочешь натравить на внука опасного психа? – криво улыбнулся.

Вопреки ожиданиям, дед не пошел с места в карьер, а так же безмятежно объяснил причины своих поступков.

- Как бы я не хотел сделать тебя сильнее, но нужна по-настоящему смертельная ситуация. Ты можешь не верить, что я действительно тебя убью при ударе… И это так. Я слишком тебя люблю, чтобы всерьез пытаться убить. Это будут не испытания, а пытка для нас обоих, фарс.

Дед улыбнулся, но это была зловещая улыбка. Он пнул пленника, заставив ненадолго заткнуться.

- Для таких дел обычно используют отбросов вроде бандитов. И имеют друзей среди Омницукидо, способных предоставить парочку таких ребят без лишнего шума. Твой отец, как Советник, имеет над ними прямую власть, так что это вообще не проблема.

Дедушка прищурился, острым взглядом впиваясь мне в лицо.

- И уж поверь… - тихо сообщил он. – Этот отброс уже убил сотни, прежде чем его поймали. Тебе он вспорет кишки не задумываясь.

- Я знал, на что шел, когда просил тебя о помощи, - решительно произнес я, подходя к деду. – И никогда не думал, что быстрое пробуждение – это легко.

Подойдя к клинкам, я обнаружил обычные мечи, которые можно найти в первых районах Руконгая. Ни разу не Асаучи Шинигами. Но и ими легко можно убить.

Схватившись за рукоять, я легко вытащил клинок из земли, взмахнул разок, послушав как лезвие рассекает воздух. Почувствовал, как вес настоящего меча отяжеляет запястье и тянет руку вниз.

Это не тренировочный меч. Настоящее оружие. Оно создано для убийства.

- Так когда начнем?

Дедушка взглянул на меня с гордостью, молча положил руку на плечо, крепко сжал.

- Он уже пробужденный, а ты нет, - серьезно сказал напоследок дед. – Отсутствие разума его величайшая слабость. Я не буду помогать. Специально отойду так, чтобы ты не рассчитывал на мою помощь. Через это я сам прошел, прямо в бою. Так пробуждались все в мое время, так пробуждался твой отец. Через это прошли все шинигами. Победи или умри.

Дед подозрительно шмыгнул носом, он отвернулся, но я заметил, как блестят глаза. Сентиментальный старик...

- Другого пути нет, Судзин. Начнем.

Дед шагнул в сюнпо, с резким звуком исчезнув и появившись в углу. Я увидел, как он сложил несколько мудр пальцами, прошептал себе под нос заклинания и весь угол накрылся барьером. Дед запечатал сам себя. Знаю, что ему понадобится секунда или две, чтобы выйти. Он не успеет помочь, если я буду на грани.

В конце дед мрачно кивнул мне и щелкнул пальцами. Путы на пленнике исчезли, обратившись безобидными малиновыми искрами.

- Ф-флорин, убить, Флорин!

Выдав свое имя, безумец как марионетка неестественно поднялся на ноги, схватил меч и без всяких пауз рванул на меня! Лучше бы он не помнил, как сражаться мечом, потому что он отлично помнит!

Я поставил блок, как учили, напружинил ноги, готовясь погасить импульс удара. Но я все равно не был готов к такой силе.

Звонкое столкновение клинков отдалось по ушам, отдача сильным импульсом проникла мне в руки. Хотя и держал меч двумя руками, все равно удар едва не вывернул оружие из крепко сжатых пальцев. Насколько силен этот парень?!

- Убить-убить! Убить! Флорин!

Резко и быстро он рубит сверху вниз, едва не пробивая блок. Я рухнул на колено на третий удар, резко укатился вправо от четвертого. Просто бы не удержал еще одного! Он меня чуть пополам не разрезал!

Все спокойствие и решимость, накопленные перед боем, я исчерпал в этот момент. Сердце забилось быстрее, мысли стали разбегаться испуганными птицами, оставляя после себя страх и желание прекратить. Пока я сдерживаю страх, но уже не пытаюсь бить сам, а отступаю назад.

Удар, звон клинков, еще удар, от которого немеют запястья. Следующий удар отбросил все мое тело и прошелся импульсом в глубину костей. Я едва не упал на спину, семеня шагами назад.

Глянул на меч, четко видна вмятина на лезвии, еще бы немного и меч пополам бы треснул!

- Флорин! – резче взрыкнул безумец, окрасив бормотание эмоциями.

Он впервые четко посмотрел на меня, а не насквозь, как раньше. Сосредоточился, найдя жертву и цель. Я вижу, как белки его глаз наполняются кровью, придавая черному зрачку демонический блеск. Жажда крови… Ее можно пощупать. Клянусь, я вижу, как красная аура тянется ко мне уродливыми щупальцами! Никогда еще подобного не видел, не ощущал! Чистый ужас жертвы перед хищником.

Это стало последней каплей, я испугался по-настоящему. Он монстр! Дед перестарался, у меня нет шансов!

- Не смей отступать! – хлесткий приказ деда впился в уши. – Сражайся, сопляк! Ты сам этого хотел!

Он еще никогда не обращался ко мне так. Он разочарован? Он презирает меня теперь?

- Я-я, не смогу! – успел выкрикнуть перед ударами. – Я не трус, но это перебор!

Чушь, я боюсь на самом деле. Мои слова последняя попытка спасти гордость. Мой меч с треском переломился от очередного удара. Верхняя половина улетела далеко, зарывшись в песок.

- На поле боя нет слова перебор, - очень холодным эхом пронеслось по полигону. – Есть только Смерть. Твоя или врага. Как будущий Шинигами, ты должен быть готов к этому.

- Я знаю, черт!

Я отпрыгнул, уже не надеясь на половину клинка. Удар безумца рассек кимоно, грудь обожгло такой резкой болью, что в глазах помутнело. Когда лезвие меча рассекает плоть, это очень больно! Кто говорил, что в пылу битвы ран не замечаешь, что за чушь! Это так больно, что хочется орать во все горло!

Я думал, что был готов, но это чушь, совсем не готов! Не будь противник безумным и не бей так размашисто – я бы уже помер!

- Знаешь? Тогда почему ты бежишь?

Еще рана на ноге, спустя секунду брызнула кровь из раны на плече. Светлое кимоно на мне перекрасилось в алый, тяжелея от впитываемой крови. Я буквально чувствую, как слабею.

- Не говори под руку! – почти плача от боли в ранах крикнул я. – Мне не помогут мотивирующие речи!

- Тогда просто стой, Судзин, - арктически спокойно посоветовал дед. – Не ищи в себе силу, не пытайся найти храбрость. Не пытайся вспоминать приемы, просто убей врага.

Я увернулся в кувырке, чуть не лишившись головы. Безумец как зверь нырнул за мной. Тогда я побежал! А что еще делать?! Любой мой удар он блокирует с легкостью, чуя как дикий зверь. На финты ему насрать! У него рефлексы как у чудовища, он ни о чем не думает, просто сражается!

- Что значит стой?! Я умру! – задыхаясь, я отчаянно пытался найти в словах деда путь к выживанию.

- То и значит. Стой и сражайся. Не беги. Столкнись с врагом и бей сам. К победе нет другого пути.

Дед устало вздохнул, это было так тяжко, что я посмотрел на него. Он стоит за барьером, опустив голову и держит себя за локти, чтобы удержаться от соблазна вмешаться.

- Преодолей себя, Судзин. Или умри.

В этот момент я осознал всерьез – помощи правда не будет. Без шуток, надежды нет. Я знал это разумом, но сейчас понял и сердцем. Огромная разница, заставившая похолодеть.

Выбора нет. Нет иных путей. Нет места хитростям и словам. Только я и враг. Все мысли исчезли. Я вышвырнул их из головы.

Перестал убегать. Повернулся лицом к врагу. Он больше не безумец в моих глазах. Он не чудовище и не жертва обстоятельств. Сейчас и здесь он мой враг. Тот, кого я хочу убить, чтобы выжить самому.

Слова, которые дед пытался вдолбить в мою голову, обрели смысл, наполнились им до краев, стали истиной.

Не надо искать в себе силу. Храбрость тоже не придет из ниоткуда. Все, что я могу, все что надо делать – это поднять меч и бить в ответ. Сражаться.

Никакие книги и теории, слова учителей, ничто не поможет понять битву лучше, чем участие в ней. Иногда вся теория, слова – это просто звуки. Они не помогут. Важны действия.

Я поднял половину своего меча, спокойно глядя, как Флорин замахивается любимым ударом сверху вниз. В этот раз я не уворачивался и не отступал. Просто повернул торс боком и уколол прямо в сердце с шагом ближе к врагу. Прямо на удар в ответ.

В таком раскладе есть только один шанс. Или я пробужусь и удвою свою скорость. Или я не успею дотянуться своей половинкой меча и окажусь с рассеченной головой. Умру. Все легко и просто. Как бросок монеты, пятьдесят на пятьдесят.

Клянусь, в этот миг я чувствую небытие смерти, ее холод и безмерное безразличие. Ничто, которое тянется ко мне темнотой, угрожающей накрыть разум навечно.

Воображаемая монетка упала на мою сторону. Искра силы внутри пробудилась. Меч врага стал медленнее, я же – словно стал существовать в мире, где все вдвое быстрей.

Я легко увернулся, вместо удара в сердце взмахнул вверх и отсек врагу руку. Отрубленная конечность полетела, разбрызгивая кровь. Легкая подножка и удар рукоятью в лоб, красные глаза закатились. Враг упал.

Я не видел смысла в его смерти. Мне нужна была только победа. И я победил, достигнув своей цели.

Это было так… Легко? Разница между душами, вырабатывающими реацу и нет, правда оказалась так огромна, как говорят. Между землей и небом, подходящее сравнение.

Сейчас мне кажется, что я могу победить десяток таких безумцев и не вспотеть, хотя секунды назад я трясся перед ним, как кролик перед удавом. Сейчас я понимаю, что это было просто его духовное давление, в котором многовато жажды убивать. Он почти Пустой, а не положительная душа.

Против духовного давления такой души положено трепетать и лежать. То, что против такого давления я не валялся овощем, плакал и ссался в штаны, а бегал и сражался, уже повод для гордости. Я молодец, что справился этим.

Один вдох и искра внутри разгорелась как костер, в который кинули дров. Искра ушла вглубь души, словно утонула в глубинах того, что шинигами называют Сном Души, особой точкой духовной анатомии.

Волна реацу пронеслась по каждой клеточке тела, наполнив горячим теплом и обжигающей силой. Вырвавшись за пределы тела, моя реацу придавила песок в радиусе шага.

Я выдохнул и все успокоилось. Церемония пробуждения реацу свершилась. Можно без оваций, но я бы себе похлопал. Черт побери, настоящая битва это и правда что-то с чем-то.

- Дед, - повернулся, глянул в сияющие радостью темные глаза, улыбнулся. – Я пробудился.

- Хо-хо, - пригладил волосы дед. – Я вижу. Ты молодец, Судзин.

Он снял барьер и подошел. Вместе мы уставились на истекающего кровью безумца. Дедушка вытащил свой зампакто из ножен, протянул мне.

- Очисти эту душу, отправь на перерождение. Он заслужил.

Я знал, что это значит. Умереть от зампакто, это не просто погибнуть. Можно просто убить, но если шинигами не желает зла, то удар зампакто становится неким ритуалом. Очищение грехов, вот что такое смерть от клинка шинигами.

Меч деда отозвался в руке приятной прохладой. Он признал меня на время, приятно и очень удобно устроившись в руке. Честно, немного странно держать в руках почти живое существо-оружие.

- Ты же говорил, что он безумец и убийца?

- Да, но не он в этом виновен, - слегка грустно ответил старый шинигами. – Это очень старая душа и раньше он не был безумцем. Он был таким же шинигами.

- Что?!

- Да, - покивал дед. – Стрела Квинси сделала с ним это на войне. Оружие Святых Лучников разрушает души. Без возврата, без очищения, полное уничтожение. Но если враг Квинси равен по силам или чуть сильнее, то ранение оборачивается вот этим. Ужасной раной основ души, которую невозможно исцелить.

- Как ужасно, - передернул я плечами.

- Да. Он потерял себя со временем. Последнее, что осталось, это имя, которое бедняга бормотал в надежде не забыть. Но в итоге и его забыл, только остался рефлекс бормотать имя, да убивать.

- Начинаю понимать… - мрачно прошептал я. – За что так ненавидели Квинси.

- Да, - дед помолчал пару секунд, уголки губ опустились, выдавая неприятные воспоминания. – Было за что.

Я оказал мужчине последнюю милость. Он и правда не заслужил жизнь безумца. Короткий удар в сердце с добрыми помыслами. Сразу же тело бывшего врага распалось на рейши и искорками света полетело вверх, исчезая в пространстве.

Дедушка пару раз ударил в ладони, помолившись за успешное перерождение бедолаги. Открыв глаза, дед взял обратно зампакто, окинул меня оценивающим взглядом.

- Скоро твое реацу исчерпается и раны откроются.

Боль я не чувствовал, но знаю, что это ненадолго.

- Надо бы перевязать, - согласился я с кивком.

- Обойдемся без этого, - хитро улыбнулся дедушка. – Я не особо умею в Путь Возвращения… Но пригласил того, кто умеет. Чоуджиро! Заходи!

Барьер в полигон открылся, впуская гостя, который стоял там все это время! Нынешний Лейтенант Первого Отряда, Сасакибе Чоуджиро, вышел под свет.

Седые волосы в аккуратной прическе, желтые ястребиные глаза и понтовские усики мушкетера. Узнав его, я не сдержавшись, ругнулся:

- Черт возьми, вы меня сделали.

Вспомнив, как я чуть ли не визжал как маленькая сучка, уворачиваясь от клинка врага, я не сдержал стыда. Щеки горят, хочется просто сбежать и чтобы никто меня не видел неделю!

- Ну-ну, - успокаивающий баритон второго лица Первого Отряда раздался по площадке, с ноткой доброжелательности и юмора: - Ты же не думал, что дедушка и правда оставит тебя без защиты?

- Хо-хо, - с тихим шелестом и щелчком ножен дед убрал меч в ножны, хитро улыбнулся. – Подлечишь мальца, Чоуджиро?

- Мог бы и не спрашивать, - лейтенант вернул серьезный тон. – Здесь?

- Он же не при смерти, - дед хлопнул меня по спине. – Пойдем наверх. Помнится, сын присылал мне партию какого-то хорошего чая…

С-сволочь, кто ж бьет больного, раны же! Но внешне я безразлично кивнул и пошел следом за дедом. Не мешая разговору почтенных шинигами.

- Когда ты уже начнешь разбираться в таких вещах, какой-то чай, - поддел деда начальник и друг, как оказалось.

- Когда Король Душ во дворце пукнет, - весьма грязно для шинигами ответил дед. – Я знаток в саке, в Чжигоку чай!

- Не поминай Ад почем зря, там не наливают.

Я же обтекал и молчал в тряпочку, наблюдая общение деда и одного из героев Первой Войны с Квинси, полное повседневных шуточек и внутряков отряда.

Охренеть, надо будет взять автограф. Мало кто знает, насколько на самом деле крут этот седой мужик с усиками. Не знаю, почему он не разложил Ичиго на фарш дольками в их первую встречу.

Лейтенант Первого Отряда в Первую Войну прославился тем, что сдерживал двух Штернриттеров почти полчаса до прихода подкрепления. Чем спас целый госпиталь с раненными и ведущих медиков Четвертого Отряда того времени.

Если упрощать, он бодался с двумя Квинси уровня Капитана и выжил! Он реально крут!

Сасакибе что-то почуял и вздрогнул, резко обернувшись. Я успел отвернуться и сделать вид, что придерживаю рану на плече, а вовсе не смотрю на него с глазами звездочками.

А что? Я собираюсь собрать коллекцию автографов от всех крутых шинигами. Ну, когда вообще появится такое понятие как автограф и это войдет в моду. Даже не могу представить, сколько они будут стоить у коллекционеров Сейретея!

А это войдет, я знаю что многие станут собирать коллекции фотографий того же Тоширо, например. Японский менталитет, здесь любят коллекции собирать, особенно редкости.

В Готее мало развлечений, это не будет странно. А пока, просто воспользуюсь шансом поболтать аж с целым Лейтенантом Первого Отряда. Может он меня потом научит чему интересному. У старых шинигами много крутых уловок и приемов, которые никогда не преподадут в Академии.

Глава пятая. Несправедливый мир.

Я лежу на диване и с удивлением всматриваюсь в барьер из оранжевых стен вокруг меня. Не то чтобы до этого барьеров не видал… Но этот уж больно странный.

Абсолютно нейтральная сила, без намерений. Или это просто я так чувствую. Потому что эффект от барьера есть и вполне определенный, он лечит.

Дед и наш гость спокойно болтают неподалеку, усевшись на подушках за низким столиком, полного закусок и с большим пузатым чайником в центре. Не спеша попивая чай, два шинигами общаются, изредка поглядывая на меня и следя как затягиваются царапины на коже.

Я припомнил, что похожими барьерами пользовался Четвертый Отряд в аниме, но не ожидал что он настолько эффективный.

Не только не чувствую ничего за пределами оранжевых стенок, но и постоянно, хоть и медленно, лечусь за счет нейтральных рейши в окружении. Духовные частицы невидимы, но я ощущаю, как они скапливаются на коже в местах ран, как проникают внутрь и подстегивают регенерацию. Отчего, кстати, раны дико чешутся.

Как оказалось, это довольно высокоуровневая техника, причем с разными модификациями и своими рангами.

Ко мне сейчас применен самый слабый, только за счет мастерства лейтенанта Сасакибе. Но мне уже объяснили, что есть уровни круче, а самый классный, способный поддержать жизнь чуть ли не в трупе, ставится еще и с помощью особых артефактов в виде кубиков. Которых, к наигранному сожалению лейтенанта, у него нет и вряд ли будут.

И такой барьер я тоже помню… Похоже, без него Ичиго бы после битвы с Зараки Кемпачи загнулся. Забавно вот так внезапно понимать смысл показанных в аниме вещей.

Там это мелочи, на которые внимания не обращаешь, а здесь весомые дела и вещи. Я уже не впервые на это натыкаюсь. И это приятные удивления.

Кто сказал, что у Пути Возвращения нет особых техник или номерных Кидо? Они просто спрятаны в других ветвях, особенно в барьерах. Остальное отдано на откуп мастерства самого целителя и названо Путем Возвращения. Все же не зря это выражено в отдельный Путь Магии Демонов. А я был глуп, что не понимал это раньше.

Сколько раз я еще себе напомню не полагаться на фрагменты знаний из аниме? Думаю, еще раз двести, не меньше. И это я себе льщу.

Барьер мигнул и погас, а я сел, уже полностью исцеленный. Накинул верх нового кимоно светлых цветов, покрутил ранее нывшей кистью. Там был черный синяк, а теперь светлая кожа. И следа от битвы не осталось!

- Большое спасибо, - с признательностью улыбнулся я лейтенанту.

Тот молча приподнял чашку с чаем, еле заметно улыбнулся.

- Присаживайся с нами, Судзин, - практически приказал дед.

Сделав, как сказано, устроился на подушке, сам налил чашечку чая. Прислуги рядом не наблюдается, а глянув в сторону входа, я еще и дрожь воздуха обнаружил. Еще один барьер…

Дедушка как всегда поразил меня контрастом поведения и лица. Рожа суровая как камень, в глазах сталь, слушает как лейтенант рассказывает о каком-то новеньком в отряде… А сам незаметно мне пододвигает вазочку с самой дорогой сладостью на столе.

Клянусь, не будь всех этих этикетских заморочек, он был бы самым крутым дедом на свете! Пускай он не показывает, но я знаю, что в душе он добрый, весьма скромный и любящий юмор мужик. А внешне старпер со стальными яйцами, готовый Меносов Гранде голыми руками гнуть.

Но кто видел его нормальным, кроме семьи и пары давних друзей? Грустно это все… Но это его выбор, вести себя и жить так, как ему удобно. Но я бы, как внук, хотел бы чтобы дед был хотя бы чуточку простодушнее и веселее. Хотя бы в этих стенах.

Я не встревал в разговор, зная свое место и когда можно раскрывать рот, а когда нет. Ничего важного в моем присутствии не обсуждается, но и просто разговоры о работе шинигами интересно послушать. Спустя пару чашек чая, беседа подошла к главному.

- Ну и как он тебе? – дед бросил на меня непонятный взгляд. – Сгодится на что-то?

Сасакибе поставил чашку на стол, строго кивнул и спокойным, официальным тоном, к которому я уже начал привыкать, высказался:

- Резерв для новичка средний. Это нормально и патологий нет. Что меня удивило, так это чистота реацу. Не хуже, чем у отпрысков Великих Домов.

Чистота реацу? Я на секунду нахмурился, так как никогда не слышал ни о чем подобном. Или слышал, но не принял во внимание?

Но дед уж точно слышал, вон как заулыбался. Эта новость настолько его приободрила, что я опять увидел редкость, как он довольно смеется.

- Ха-ха, как будто моя кровь уступит этим снобам! – довольно хлопнул по колену ладонью.

Не только лейтенант, но и я, не сдержали лица и непонятного взгляда на старика. Это сказал человек, у которого самый прямой потомок, сын, даже не стал шинигами.

Дедушка оказался достаточно толстокож, чтобы проигнорировать нашу реакцию. Пригладил волосы и сказал:

- Так значит, у мальца есть потенциал?

- Есть, - как прежде строгий тон и кивок лейтенанта. – Но ты должен помнить, что потенциал – это еще далеко не все. Так что не дави излишне на парня.

Два шинигами молча поборолись взглядами, не вербально обсуждая что-то выше моего понимания. Но чуйка мне подсказывала, что тут есть неприятная история.

- Пф, - недовольно фыркнул мой старик. – Как будто я не насмотрелся, как в других семьях эти мешки с костями чуть ли не истязают свою молодежь. И в итоге половина калеки и трупы, а другая высокомерные слабаки. Думаешь, я совершу такую же ошибку?

- Не все, - ради справедливости возразил лейтенант. – Суровое обучение иногда позволяет некоторым стать шинигами и продолжить род.

- Ага, один из десяти, - все так же пренебрежительно высказался дед. – И ради этого одного… А, в Ад их всех, пусть делают что хотят! Мне плевать, я поддержу свою семью на любом пути. Шинигами или нет, какая разница.

- Да, я знаю, - смягчил тон Сасакибе. – С другим человеком я бы и не завел дружбы.

Я отвернулся, попивая горьковатый чай из чашки и чувствуя себя лишним на встрече старых друзей.

Еще спустя несколько минут я смог найти момент и вкинуть вопрос:

- Я бы хотел узнать, в чем суть чистоты реацу? И причем тут Великие Дома?

Понятно, что это что-то хорошее, раз мою реацу сравнивают с душами из Великих Домов. Их всего пять сейчас, пока Шиба еще не лишили титула, и эти ребята буквально неприкасаемые. Вершина аристократии Общества Душ.

Вокруг этих домов много секретов, в которые лезть не стоит. Я никогда и не лез, даже не собирался. Больно уж я мелкая рыбешка даже по статусу.

В аниме и манге в фокусе внимания только семьи аристократов шинигами, показанных в каноне. А за кадром их ох как много осталось… Показали каплю в море.

Я как-то подсчитал, чисто для себя, что и как в Сейретей. Ну и выстроилась пирамида иерархии аристократии. Не без своих исключений, вроде моего отца в Совете, но в целом получается так:

1) На вершине Пять Великих Домов. Шиба, Кучики, Шихоин, Цунаяширо и один никогда не упоминается… Не знаю почему, но даже отец сказал никогда не поднимать эту тему. Мол, есть один скрытый и есть, дело Короля Душ и все на этом.

Так что Пять Великих Домов. Когда Шиба лишится статуса, будет как по канону, Четыре.

2) Ниже идут Двенадцать Великих Кланов. Большинство из них или участвуют в Совете или же правят целыми районами в Руконгай. Они еще отличаются тем, что в их рядах много членов.

Побочные семьи, приглашенные специалисты, иногда даже шинигами… Между собой грызутся так, что мафия Чикаго в 30-ых с уважением похлопает. Грязные делишки и битвы за бизнес предпочитают проворачивать за границами десятых районов, где нет постоянных патрулей шинигами Готей 13.

Я даже рад, что не в одном из этих кланов родился. Там все сурово.

3) На третьей ступеньке Высокие Благородные Семьи. Так их обычно не называют, от обычных их отличает только то, что в их составе есть шинигами. По умолчанию слияние благородства и службы в Готей 13 делает их статус выше обычной аристократии.

Таких семей немного, я не насчитал более пяти десятков. Есть маленькие как моя, есть большие.

Но они стараются, чтобы в каждом поколении был новый шинигами, поддерживающий семью. Не брезгуют и браком с другими шинигами простого статуса, с вводом в семью.

4) Внизу где-то сотня обычных Благородных Семей. Влиянием или силой похвастаться не могут, зато выделяются богатством и статусом аристократии, имея землю или бизнес под своим началом. Большая часть даже живет не в Сейретей, а в первых районах Руконгая.

Если припоминать мою таблицу кто есть кто в нашей среде, то понятно, почему сравнение с Благородными Домами так меня интригует и волнует. Они, черт побери, на вершине власти и силы в этом мире!

Пока я строил догадки в голове, два бывалых шинигами перебросились взглядами и честь отвечать выпала Сасакибе Чоуджиро. Мол, ты тему поднял, ты и отвечай.

- Судзин, ты знаешь, почему Великие Дома пользуются таким уважением? Не только в Готей 13, но и даже в среде Совета Сорока Шести?

Под чуть суженым взглядом лейтенанта я невольно взопрел.

- Потому что они помогали Королю Душ давным-давно?

Чувствуя, что этого недостаточно, я оправдался как мог:

- Я, конечно, люблю историю, но информации о временах до Готей 13 почти не найдешь. Так что я знаю о Великих Домах как и все, что они связаны с Королем Душ… Помогали строить Сейретей, а до этого, говорят, даже Дворец Короля Душ. Да и все.

Про знаменитую Пушку Шиба только глухой не слышал… Раз так лет в сто как пальнут, чтобы гостя из Нулевого Отряда обратно запустить, весь Сейретей лет десять судачит. Я еще не видел, но слышал раз двадцать. Прочертить между этим связь между Великим Домом и Королем не сможет только тупой.

Но, к сожалению это все что я знаю. Такую банальность я даже постеснялся рассказывать.

- Не нервничай, - одобрительно улыбнулся беловолосый лейтенант. – Я удивлен, что ты хотя бы это знаешь.

- Все равно стыдно не знать, Судзин, - вклинился дед с недовольным тоном. – Великие Дома помогали Королю создавать Общество Душ и заложили основы Баланса Трех Миров. И раньше их было куда больше пяти.

Сасакибе подлил себе терпкого напитка в чашку и мирным тоном успокоил деда словами:

- Да ладно, Генширо. Все равно это дела давно минувших дней. Детям в наши времена вовсе необязательно знать такие вещи.

- Может, ты и прав, - нехотя согласился дед, кивнул на пустую чашу. – Налей и мне.

Мне пришлось подправить тему разговора, пока два старпера снова не ушли в дебри рассуждений. Знаю я, как это бывает. Слово за слово и слушай, какое дерьмовое нынче поколение.

- Так что там на счет чистоты реацу? У Великих Домов она какая-то особенная или что?

Лейтенант отхлебнул из чашки, потер правый ус кончиком пальца и ответил:

- Одна из лучших. Концентрация, плотность и скорость течения духовной силы, вот что значит чистота реацу. По ней судят о потенциале Шинигами. Знаешь, Судзин, мы ведь живем долго, очень долго. За такое время, казалось бы, совсем не трудно натренировать навыки и расширить резерв… Но это правда лишь отчасти.

- Мир несправедлив, - крякнул дед, меняя позу.

- Да, - спокойно и буднично согласился один из сильнейших шинигами в Готей 13. – Одной решимости и трудолюбия недостаточно, чтобы стать кем-то в нашей среде. У каждого шинигами есть предел, и для большинства эта планка низка. Тренировки? Хм. Этого хватит для начала, но в итоге, то как далеко ты сможешь зайти, определяет талант. Насколько сильна твоя душа? Ты выдержишь век за веком битв на грани смерти? Сможешь убивать врагов без колебаний? Станешь ли ты сильнее или ослабнешь, сломившись характером? Многое из этого можно определить по одной лишь чистоте реацу.

Дед добавил крутой факт:

- В Отряде Кидо есть мастера, которые общаются друг с другом без слов, только колебаниями реацу, настолько они много узнают о мыслях и намерениях человека только по пряди духовной силы. Примерно прикинуть потенциал вообще не проблема. Если знать, куда смотреть. Чоуджиро знает.

Лейтенант кивнул и улыбнулся мне.

- Да. Так что радуйся, Судзин. У тебя есть талант и потенциал стать сильным шинигами. Дар, который многие из шинигами могут лишь желать и никогда не получат. Не растеряй его.

На такое лучше не болтать попусту. Я постарался кивнуть с серьезным лицом. Кажется, его это вполне устроило.

- Ладно, Судзин, - дед указал мне на дверь. – А теперь дай двум старым друзьям поговорить. Не часто у нас двоих сразу выдается свободный день.

Спорить и оставаться я не посмел, склонился в легком поклоне и вышел, закрыл дверь за собой. Барьер тут же лег снова. А я внезапно понял, что об особенностях Великих Домов мне так ничего и не рассказали. Чем же они такие особенные?

Думаете, сможете меня заинтересовать и кинуть? Да как бы не так! Пару раз крепко сжав кулаки, я выдохнул и внешне как ни в чем небывало отправился в свои комнаты. Я подожду, пока дед и лейтенант покинут поместье. Зато потом…

Кажется, дед стал забывать, как отец любит грести под себя любую информацию. Уверен, в одной из скрытых библиотек поместья я найду нужные мне ответы. Обычно я туда не лазил, незачем мне еще больше темных дел Общества Душ знать. Но тут уж больно заинтриговали.

Но это будет завтра. А сегодня…

- Эй, там, - помахал я рукой слугам, что бродят в коридорах возле моих покоев. – Принесите хорошей выпивки и закусок к восточному пруду в садах. Я буду там.

Слуги с поклоном приняли неказистый заказ. История и загадки это конечно все интересно, но я не пропустил мимо ушей слова о своем таланте. Раз уж у меня есть шансы стать кем-то, да причем немалые, то это повод для радости! Устрою себе небольшой пир для меня и карпов в пруду.

Скоро совсем стемнеет, погляжу на звезды, в Обществе Душ ночное небо очень красиво, если небо ясное.

Только сейчас меня стало отпускать безразличие и напряжение. Я, черт возьми, пережил смертельную битву и пробудил реацу!

Если слуги и нашли странным мой смех, эхом гуляющий счастьем по коридорам поместья, то этого мне никто не сказал. А я честно и от души радовался.

Когда я пришел на любимое место, уже полностью стемнело, едва хватает света звезд и половинчатой Луны на небе.

Я взошел на деревянный мостик, что раскинулся над прозрачными водами пруда, глянул на разлапистый дуб на берегу. В ветвях заметил маленькое гнездо, которого раньше не было, там спит маленькая черная птичка с красным хохолком. Хм, никогда не видел такой породы птиц.

Но стоило взойти на мост как выкинул из головы всяких птиц. Немного удивился расторопности слуг. На красных периллах поставлена тройка бумажных фонарей, уже зажженных и дающих оранжевые блики света на воду.

Фонари бордовые, круглые и расписные, на боках изящные золотые цапли и парящие красные фениксы. Фонари достаточно тяжелые, чтобы не улетать от простого ветра, с каркасом и рейками из лакированного дерева. Фонари сами по себе красивые, мягким светом создают на мосту теплую, мистическую атмосферу.

Света достаточно, чтобы видеть дно пруда, выложенное белыми камешками и как плавно качаются аккуратные зеленые водоросли. Изредка между зеленых побегов проскользнет красный карп с золотыми чешуйками на спине. Мясистые и гибкие, дорогущие рыбы чувствуют себя в пруду хозяевами без всякой конкуренции.

А на самом мосту уже разложены пухлые подушки на коврах, столик с закусками и пузатыми кувшинами с лучшим саке в доме. Доски моста целый день нагревались летним солнцем, сейчас отдавая накопленное тепло, а еще запах хорошей древесины.

И ни души вокруг, только ветер и шелест листьев в кроне дуба. Тихий плеск из пруда, один из заинтересовавшихся светом карпов сыграл хвостом.

Если бы в этот момент кто-нибудь спросил, кайфую ли я от жизни в таком «средневековье», я без сомнений отвечу – да!

Налил первую чашку в красную и миниатюрную пиалу, вспомнил беднягу безумца, чью душу я сегодня отправил на перерождение. Моя первая победа, смерть врага и она же ритуал шинигами.

Приподнял пиалу с саке, заметил, как на поверхности напитка отражаются яркие ночные звезды. Тост вышел простой, но от чистого сердца.

- За тебя, живи мирно в новой жизни.

Так началась эта долгая ночь, но одна из самых лучших и запоминающихся в моей жизни.

***

Спустя несколько дней, ближе к обеду. В одном пыльном и скрытом архиве в доме Окикиба.

- Ха-ха…Апхчи! Тьфу. Нашел, все-таки, нашел!

Это был длиннущий свиток. Стенограмма одного из судебных заседаний Совета 46. Казалось бы, на кой черт она здесь? А вот! Важная запись.

В тот день судили группу аристократов, которые вынашивали план заговора против одного из Благородных Домов. Ребята были простыми благородными, даже не пробужденными! И причина их обиды на Благородные Дома… Была «чистота реацу» их ровесников того поколения.

Ну что ж, никто не принес мне ответ сразу на блюдечке с голубой каемочкой. Но найдя зацепку, я уже знал, на что обращать внимание. И вот так, день за днем уделяя по пару часов в архивах отца, я цеплял факт к факту и в итоге нашел свой ответ.

Почему Благородные Дома на протяжении веков все еще стоят на вершине. Почему в Готей 13 их так уважают шинигами и почему большинство Благородных Семей так завидуют, но ничего не делают.

У всего этого нашелся один простой ответ, вытянутый из бездны времен, когда даже самого Общества Душ еще не было.

И ответ этот – Король Душ.

Уже не так важно, как и чем помогали основатели Благородных Домов самому Королю Душ, когда Три Мира только обретали начала нынешних очертаний.

Главное то, с чем Благородные Дома прошли сквозь все эти века со дня основания Общества Душ до сегодняшних дней. И имя этому – Благословение Короля.

Байка и слух, который приписывают детям, рожденным в Сейретей, для отпрысков Благородных Домов вовсе не байка и вымысел.

Узнав в чем суть, я вполне смог понять зависть и бешенство обычных аристократов в сторону Домов. Как и их бессилие что-то изменить.

Вот в чем прикол. Каждому поколению аристократов приходится буквально жопу рвать и ступать на грань смерти, чтобы появился шанс обрести хотя бы, хотя бы одного! Отпрыска с пробужденной реацу.

В Великих Домах? Каждый из них по умолчанию рождается пробужденным. Нет ни одного случая, когда бы отпрыск из любой семьи из Великого Дома не родился без таланта и потенциала стать шинигами.

Они уже приходят в этот мир с талантом и минимум реацу для становления шинигами. Сразу. Без всяких усилий и труда, без риска.

Честно сказать, даже у самого пресытившегося мажора бы бомбануло, я не виню идиотов, желающих время от времени проучить парочку гордецов из Великих Домов.

Вот только то, что каждый из них все еще рождается с Благословением Короля, как раз таки и пугает до усрачки весь Совет 46. Как бы они не скрипели зубами, потому как каждый выходец из благородных, но никто не смеет делать глупости из зависти. Типа вырезать один из Домов или типа того.

Кто знает, как может отреагировать Король Душ? Одного члена Нулевого Отряда достаточно, чтобы недовольство Короля вылилось кровью бесчисленных душ на дороги Сейретея.

Никто не будет рисковать. Но вот в чем крохотный камешек зарыт… Никто и помогать не будет.

Вот почему в будущем никто не будет по-настоящему преследовать Принцессу Клана Шихоин. Вот почему Шиба Иссину ничего не сделают за дезертирство и укрытие в Мире Живых.

Но никто и не оправдал Йоруичи, никто не выступил в ее защиту. А по Миру Живых после пропажи аж целого Капитана Шиба не рыскали тысячи шинигами.

Да, они сильны. Да, они особенные. Но это не делает их бессмертными и неприкасаемыми.

Исчезнувшие в истории Великие Дома, а их были десятки в начале, забыли эти простые истины. И поплатились. Кто их сейчас вспомнит? Даже в архивах Готей 13 есть не более чем упоминания, что они просто были.

Что с ними стало? Съели Пустые? Устроили междоусобицу между собой? Просто не оставили потомков? Да какая разница?!

Эта «чистота реацу Великих Домов», о которой мне с такой помпой сообщил лейтенант, на самом деле чушь собачья.

Он просто меня подбодрил, немного польстил дедушке. У меня есть потенциал не застрять на уровне рядового, вот и все. Вот правда.

Я свернул очередной свиток, положил в специальный шкаф с пирамидкой таких же. Стряхнул пыль с рукавов.

- Все как всегда зависит от личных усилий человека, - произнес я с твердой убежденностью.

Я не должен ничего доказывать миру и окружающим. Это просто то, во что я верю.

С такой верой в сердце я и покинул скрытую комнату, спрятанную за стеной, прямо за креслом в кабинете отца. Поиграл в детектива и библиотекаря и хорош. Пора за очередную тяжелую тренировку.

Только дисциплина и усердие помогут мне. Таков этот мир, где открывать рот позволено лишь сильным. Ничто другое неважно и шелуха.

Прочитав столько о судах и казнях самых влиятельных и богатых, о провалившихся восстаниях, о крови и смерти прежде великих родословных Общества Душ, я понял кое-что важное.

Ни что не спасет и не поможет. Ни деньги семьи, не авторитет отца, не знакомства дедушки. Только мой труд и обретенная из него сила.

Плакать о несправедливости бесполезно. Мне уже сказали, этот мир – несправедлив. Кто-то богаче, сильнее или связей больше, а то и законы играют в одну сторону. Все что угодно.

Но когда люди говорят о несправедливости, они всегда забывают о кое-чем важном. Я улыбался, шагая в сторону полигона.

Да, мир несправедлив. Но это играет в обе стороны.

И мой выбор, выбор умного человека… Раз уж такой выбор в жизни есть. Быть тем парнем, что несправедливо сильнее и лучше остальных.

Глава шестая. Первая адская тренировка в стиле шинигами!

На открытом полигоне необычное сооружение. Еще вчера здесь не было ничего, кроме ровной площадки, усыпанной белым песком. А сегодня десятки тонких столбиков вбиты в песок, создавая хаотичный лес препятствий.

Каждый столб расположен на разной высоте и расстоянии друг от друга и все вместе они создали дорогу адского испытания для каждого, кто захочет пробежать туда и обратно.

И все это лишь прелюдия для моей тренировки.

Да, я сделал это, самую обещающую боль вещь, которую можно было придумать. Попросил деда лично преподать мне основы шинигами в четырех главных путях.

Был ли я полон решимости тогда? Ага, был. А сейчас, стоя перед возвышающимся надо мной дедом с ликом, словно вырезанным из камня, настолько суровом? Когда вопрос встал так, то себе признался, что побаиваюсь.

- Стой спокойно, - суровый голос деда промораживает теплый утренний воздух. – Держи руки ровнее.

Я замер, вытянув руки вперед, ладонями к земле. Старик небрежно кивнул и поставил мне на тыльные стороны ладоней по маленькой чашке. На левой руке красная пиала, а на правой синяя. Керамические, с толстыми стенками, их вес хорошо ощущается на руках.

Дед наклонился и взял черный чайник с носиком с земли и спустя пару секунд осторожно заполнил пиалы чистой водой до краев.

Честно признаться, даже просто стоять без дрожи в руках, не проливая ни капли, немного трудновато.

- Ну, это хотя бы интереснее тупого бега, - смирился я тихо с предстоящим.

- Да неужели? – приподнялась седая бровь.

Дед кивнул кому-то за моей спиной и на полигон зашел слуга. Невзрачный мужик с постным лицом, знакомый мне как главный слуга в поместье, молча отдал деду белый сверток с чем-то длинным. Я успел поймать сочувствующее выражение лица, когда слуга уходил. Ладно, похоже, мне это не понравится…

Старик не стал томить мое любопытство, не спеша развернул белую ткань и на свет показался пяток длинных прутов, похожих как близнецы. Гибкие и тонкие инструменты наказания, похожие на свежие ветви ивы, только черные. Они больше похожи на настоящее оружие, чем на простые розги.

Дедушка взял один пруток, хлестко стегнул. Резкий свист воздуха внушил опасение, будто даже воздуху было больно. Не хотелось бы получить даже одного такого удара!

- Осталось всего пять. Раньше в наборе розг было семнадцать, - буднично сообщил дед, осматривая орудие наказание в руках. – Но когда твой молодой отец начинал строить свое дело…

Стоическое выражение лица деда изменилось. Добавилась всего лишь морщинка меж бровей, но она придала лицу старого шинигами такой остроты и подавленного гнева, что я чуть отпрыгнул назад. Это и почти незаметная вспышка реацу, обещающая боль.

- Мне не понравилось, с какой охотой он использовал любые пути, на грани и за гранью морали. Настолько, что мне пришлось выразить свое неудовольствие, впечатав его шрамами в кожу сына. Так у него появилось вечное напоминание о границах дозволенного, а розг стало меньше. Это был единственный раз, когда я поднял руку на потомка в таком гневе. Запомни, Судзин. Мужчина, каким бы безжалостным к врагам не был, никогда не должен использовать семью противника. Есть особые исключения… Но жизни детей и возлюбленных не должны быть использованы для чего-то столь мелочного, как бизнес и золото.

- Да, - тихо и серьезно ответил я под выжидающим и твердым взглядом старика. – Я запомню.

Дедушка замолк на минуту, в которую я не отвлекал старика от размышлений о былых временах. Еще один кусочек семейной истории нашел место в моей памяти, накрепко застыв там, в разделе для вещей, о которых стоит помалкивать.

Дед отвлекся от воспоминаний, взгляд прояснился, а морщинка меж бровей разгладилась. И хорошо, потому что такой дед меня откровенно пугал. Если это была всего лишь тень того гнева, не представляю, что пережил отец… Или не хочу представлять.

- Ты пройдешь по столбам до конца и обратно с чашами на руках, - твердо приказал старый шинигами. – Каждый раз, когда ты будешь возвращаться, я буду смотреть, сколько осталось воды в чашах. Если в одной из них воды будет меньше половины – получаешь один удар по спине. В двух – два.

Дед взмахнул прутом еще резче, извлекая хлесткий стон воздуха. И на этом его речь не закончилась, он продолжил:

- Если с твоей руки упадет красная чаша, то еды ты сегодня не получишь. Если синяя – то питья. И конечно…

Хлесткий звук прута.

- Пять ударов за упавшую чашу. И если ты думаешь, что это перебор…

Дед перевел взгляд с прута в руке прямо на меня. Холодные глаза без грамма сочувствия или ожидаемого тепла уставились прямо в мои, вызывая холод где-то в глубине сердца.

- То знай, что я все еще жалею тебя, Судзин. Это тренировка Клана Шихоин. Так они учат базе перед настоящими тренировками Поступи. Как и просил Сасакибе, я не давлю на тебя из-за того, что ты талантлив.

- Если это не давление, - я с усмешкой бросил взгляд на тонкий прут в руках деда. – То через что проходят они?

- Для наследников Шихоин вместо жалких чашек на руки ставят мраморные камни вдвое больше их кулаков. Круглые камни в форме идеального шара. И бьют не деревянными ветками для задниц детей, а настоящими стальными прутами.

Дед высказал все это без тени жалости, даже с одобрением кивнул пару раз. А я же вздрогнул, представив как сложно удержать на руках не чашки с плоским дном, а гладкие шары. Из камня.

Черт побери, это довольно жестко даже для настоящего шинигами, а они называют это базовой тренировкой?

- Говорят, что уже через неделю молодняк обретает ловкость кошки и чувство баланса такое идеальное, чтобы бегать по натянутой стальной леске часами напролет. Такая база в Хохо позволяет шинигами из Шихоин позже превосходить других в Поступи так же, как заяц превосходит улитку. Если ты сможешь хотя бы раз идеально пробежать по столбам и не уронить ни капли воды через неделю, я уже буду гордиться.

Дед пару раз ударил прутом по раскрытой ладони.

- А теперь, зная, какой я у тебя добрый старик, начнем. Доходишь до последнего столба и обратно. Первые десять раз разрешаю просто шагом.

Хотя я не знал, что меня ждет до того, как пришел на полигон… Ныть не собирался.

Страшно, но я ожидал чего-то жесткого, прося тренировок у ветерана Первой Войны с Квинси. И ветерана пары гражданских войн среди шинигами. И героя подавления нескольких дворянских восстаний. И еще много чего более мелкого, если считать мелочью сражения с монстрами, которыми пугают уже умерших людей.

Мой дед пережил столько войн, сражений и даже восстаний в среде шинигами, что я всецело готов довериться его опыту. По сравнению с ужасами настоящих битв, эти тренировки просто цветочки. Очень невинные и милые цветочки, без капли вражеской крови на лепестках.

- Надеюсь, сегодня я хотя бы попить смогу, - не теряя оптимистического духа, пошутил я на счет условий.

- Надейся, - хмыкнул дед.

Первый шаг на низкий столбик и уже потерял немного воды. Я сглотнул, пытаясь балансировать. Второй шаг, зашатался… Не маши руками, чтоб тебя, тупое тело! Осторожно, надо двигаться мягко, плавно. Очень сложно подавить рефлекторные напряжения мышц, когда пытаешься удержать идеальный баланс.

- Кажется, один удар ты уже заработал, - давит будущей карой голос старика. – Продолжай в том же духе и на спине ты сегодня не уснешь.

- Меня не так легко напугать, дедушка, - мягко выдохнул я с улыбкой, перешагивая на пятый столб и держа баланс.

- Посмотрим, что ты скажешь, когда уронишь чашку, - как-то даже мирно пригрозил дед.

Я почти шагнул на седьмой столб, когда внезапное давление духовной силы деда рухнуло на плечи как небо. Так же внезапно и так же тяжело. Дыхание сперло, а тяжесть такая, что хребет затрещал как от веса огромной горы.

Конечно же, я упал! Прямо лицом в песок, едва не поломав ребра о столб при падении. Чашки упали, вода впиталась в песок полигона. Давление исчезло, как не бывало.

- Ух ты, - без всякого удивления раздалось по полигону. – Максимальное наказание с первого раза. Ну, подходи, я уж и запястье размял.

Я выдохнул, стиснул зубы и поднялся. Скрывая небольшой страх внутри, подошел, скинул верх кимоно, оставив легкую ткань висеть на сгибах локтей. Повернулся спиной к деду и стиснул зубы покрепче.

Дед ни слова не сказал, выполнив наказание без сомнений, будто это ничем не отличалось от легкого подзатыльника. Свист прута, ожидание оказалось страшнее самого удара. Я без звука выдержал хлесткие удары по спине. Удары, жгучие как огонь, болью прошлись по коже, протянувшись от плечей до поясницы. Непроизвольно слезы собрались в уголках глаз, до того щиплет.

Спина горит так, будто кожу намазали жгучим перцем. Кажется, что дед смог достать каждый клочок кожи на спине, там нет такого места, где нервы не орут в агонии. Боль, унижение, стыд, все это смешалось вместе, подстегивая обиду. Прежде всего, на самого себя. Как бы злость не клокотала в груди, внешне я совершенно спокойно поинтересовался:

- А нельзя просто сказать что-то типа «шинигами должен быть готов к неожиданностям»? Прежде чем так шарахнуть реацу.

- А ты был бы так готов и напряжен в следующую попытку после простых слов?

Я представил это и честно покачал головой. Не был бы. Дедушка кивнул.

- Опыт на своей шкуре, через усилия и боль, вот лучший учитель. Твое подсознание, твое тело должно впитать в себя и превратить в рефлекс постоянное ожидание нападения или быть готово противостоять неожиданному вражескому давления реацу. Я видел слишком много смертей от таких банальностей, как застывание на месте в момент засады от чужой жажды крови или духовного давления.

- Это было неприятно, - тихо признал я. – И шокирующее. Могу понять, почему от такого запросто можно умереть.

Старик кивнул, небрежно поправил чуть сбившуюся одежду на груди. Так же легко, словно и не стегал меня минуту назад, поделился мудростью:

- Страх, боль, злость на себя, желание не испытывать этого больше и раздвинуть свои пределы – это мощные рычаги для развития начинающего воина. Даже если ты умен как дьявол и гениален без меры, такое обучение лишь ускорит прогресс. Такие методы одинаково хороши и для гениев и для дураков. Размахивание бокеном день за днем в уютном додзе оставь неженкам и будущим трупам. Настоящих воинов учат так, через боль и пот. Еще лучше – прямо в бою.

Дед снова налил в мои чаши воды, поставил чайник на песок и участливо посоветовал:

- Можешь ненавидеть меня, если захочешь. Это лишь начало и дальше будет хуже. Я прощу тебе даже парочку ругательств и не обращу внимания на слезы. Но раз уж ты мне доверился и попросил, я сделаю тебя образцовым шинигами. Который не помрет от когтей первого же Пустого.

- Ага, дорога без возврата и все такое, - небрежно ответил я. – Не трудись оправдываться, дедушка. Я знал, что будет так непросто с самого начала. Я не буду винить тебя.

- Я никогда не оправдываюсь, сопляк, - с нажимом реацу высказался дед. – Я объясняю.

- Да? Хорошо. Просто чтобы ты знал, я все равно тебя люблю, дедуль. Хоть сто розг сломай, я все выдержу.

- Пф, - презрительно фыркнул суровый старик. - Как будто меня волнует что-то такое…

С дедовским фирменным лицом-камнем я бы поверил. Но его опять выдали уши. С такой прической они всегда на виду. Забавно, что за столько лет никто не сказал деду, что у него уши краснеют, когда он смущается. И я не скажу. Это было бы слишком неловко. Да и вряд ли кто-то кроме меня и отца может одними словами так под кожу залезть старому воину. Только семью он воспринимает так близко к сердцу.

И вот как можно винить в чем-то такого мягкого в душе старика? Пусть он меня хоть тысячу раз ударит, на следующий день я забуду всю злость, словно ее и не было.

Я снова взошел на столбы, тщательно балансируя и плавно ведя руками. В этот раз я готов к внезапным помехам, уже не просто делая шаги, а тщательно ставлю стопу и держа позу устойчивой. Вода в чашах еще ни разу не шелохнулась.

Давление реацу деда выдавило воздух из груди и создало рябь в воде в чашах, проливая чуть-чуть и делая рукава кимоно мокрыми. Но в этот раз я не упал.

После десятого прохода, дед приказал ускорить шаг. Вода пролилась…

- Не застывай каждый раз, когда проливаешь воду! – прикрикнул дед. – Создашь плохую привычку. Шевелись!

Попытки и падения продолжились. Чувство времени потерялось где-то между тяжелым дыханием и едким потом, лезущим в глаза. Свист тонкого прута перед ударом стал внушать суеверный ужас со временем. Я стал его бояться больше самой боли. И не желая испытывать снова, выжимал из себя все что мог, лишь бы сохранять идеальный баланс.

К полудню дед выслушал о себе первые нелестные слова. Это когда он сказал что обеда и перерыва не будет. В какие-то минуты я от души его возненавидел. Трудно любить человека, который превращает спину в кровавое месиво, по ощущениям. Пока еще ни капли крови не пролилось, но моя спина кричала, что удары давно стесали мясо и идет пересчет костей.

Но, не смотря, ни на что, я продолжал, крепко держа в памяти то, что существуют люди, которых бьют, мать его, железными прутами и они продолжают. И вместо чаш на руках шары из камня, которые не только тяжелее, но и с которыми балансировать сущий ад.

Дед слышал от меня шипение, тихую ругань и возможно даже пару всхлипов, но, ни одной жалобы. Когда солнце начало клониться к горизонту, а небо краситься в розовые тона, я пробежал туда и обратно, не потеряв ни капли воды из чаш.

- На сегодня достаточно, - решил дед, бросая прут на землю небрежным взмахом кисти. – Молодец.

На белой ткани на земле лежат черные обломки и один треснувший инструмент наказания. От пятерки прутов осталось только два полностью целых. Спину я не чувствовал совсем.

При мыслях, что об отца сломалось двенадцать таких розг, в груди рос суеверный ужас.

- Отдохни завтра и тренируйся сам еще пару дней. Думаю, к пятнице я снова смогу выкроить день для тебя. А до этого старайся увеличивать скорость прохождения.

Сил говорить у меня не осталось, только на судорожный кивок. Руки и ноги сводит мелкими судорогами, но я подавляю их, посылая как мог волны реацу в онемевшие конечности. Уверен, что не будь я пробужденным, уже к обеду бы сдох и упал в обморок.

День беспрерывных тренировок с утра до вечера, без еды и воды, без минуты отдыха и с суровыми наказаниями за промахи. И я выдержал! До этого я даже не предполагал, что вообще способен на нечто подобное.

- И не забудь про целебную ванну, а то останутся шрамы. Я уже приказал Роширо подготовить лучший набор. Он уже должен был приготовить все в твоих комнатах. Ты слышишь меня?

Подняв мутный взгляд, поймал на мгновение тревогу в глазах старика. Постарался немного улыбнуться и выдавил:

- Да.

- Хорошо. Я не буду использовать Кидо или звать целителя для таких мелочей. Это научит твое тело инстинктивно лечить себя реацу. Не забудь, никакой еды и воды сегодня, ты наказан. Стресс в управляемых масштабах подстегнет твою душу на рост. Но если ночью станет совсем плохо, что даже лекарства и мази в поместье не помогут, разрешаю отправить посыльного в Четвертый Отряд. Пусть упомянут мое имя и там пришлют кого-нибудь. Давление это хорошо, но не до глупости.

Облизнув сухие губы, я снова кивнул. Как только тренировка окончилась, дед снова размяк… Он слишком меня любит, даже в своем состоянии вижу, как ему трудно сейчас оставаться твердым и не послать за целителем прямо сейчас. Только подай я знак, попроси, пожелай немного смухлевать.

Я не собирался мухлевать, никакой актерской игры в больного. Наказан, так наказан. Мое тело и гордость продержались до конца, неужели я позволю себе разныться и сломаться уже после того, как все закончилось? Да никогда! Буду жалеть себя, когда окажусь в одиночестве и молча.

- Хорошо. Мне пора, ночевать буду в отряде, как всегда.

Последние слова перед резким звуком сюнпо в исполнении деда. Я остался один на полигоне и переждав приступ бессилия, поковылял в главный дом. Уверен, подай я знак и тут же бы появились помощники, поддержав в пути до столь желанного дома.

Но я стискивал зубы, ругался про себя на баранью упертость и шел по ровной каменной тропе шаг за шагом. Не подозревал, что она есть и так велика во мне… Чертова гордость. Я продержался, смог! Прежде всего себе доказал, что на что-то способен, кроме напыщенных слов и мечтаний.

Такую тренировку не каждый настоящий солдат пройдет, а я, все еще пацан и изнеженный аристократ, прошел. И собираюсь пройти дальше, стерпеть больше, стать еще лучше. Как тут не проклюнуться росткам гордости?

Надеюсь, я не превращусь в подобие одного из Кучики. Хотя у меня есть чувство юмора, это уже гарант что нет! Хе-хе, ой блин, даже тихонько смеяться больно.

Этот день запомнился мне надолго. Самый первый день настоящих тренировок от элитного офицера Первого Отряда, не самый трудный, но слишком врезавшийся в память. Хлесткие звуки прута снились мне той ночью. И спал я на животе.

Целебная ванна стянула открытые раны и сняла воспаления и смягчила крупные спазмы, но сил не прибавила. Вылазил я из нее с трудом и кряхтением столетней бабушки.

Ночь была полна беспокойных снов, боли и судорог в мышцах. А еще проклятий. Ох, как я проклинал все и вся, терзаясь и потея в темноте, не смея много шевелиться!

Но когда на следующий день, преодолевая боль в спине и мышцах, я пришел на полигон и с легкостью повторил пробег с чашами… Мое тело, еще вчера бывшее деревянным в этих попытках, сегодня само собой пролетело по столбикам, плавно и легко делая все, что я от него требовал.

Вся злость и обида растаяли, как дым на ветру. Терпение и доверие к методам деда окупились почти сразу. И раз так… Я буду терпеть и дальше. Как бы сложно не было, это будет того стоить.

Поклявшись себе в сердце стерпеть будущие невзгоды, постоял в тишине, закрепляя в душе эту решимость. Как будто накапливая ее на будущее, что чую, понадобиться. Это была лишь базовая тренировка перед настоящим Хохо, Пути Поступи. Какие будут другие?

В животе заурчало. Хотя чашек я вчера уронил далеко не одну, но это же относилось только ко вчерашнему дню? Потому что если нет, то голодать мне неделю и не пить три дня. Для пробужденной души это не смертельно.

Я воровато оглянулся, словно дед все еще там с поднятым прутом. Он же не настолько садист, правда?

И даже если настолько, мне он об этом ничего не говорил. А еще в будущем это может стать частым наказанием. А раз так…

- Надо жрать побольше, - мудро заключил я, направляясь в сторону кухни. – Чтобы впрок.

Глава седьмая. Письмо из Совета 46

Со дня первой адской тренировки в стиле Окикиба прошло две недели. И с того времени ничего особо в тренировках не изменилось. Дед приходил дважды и все еще настаивал на прохождении полосы препятствий и пока даже речи не заводил о чем-то новом.

Только суровая наработка базовой ловкости и проворности перед настоящим Хохо.

И как стимул или тонкое издевательство уходил он всегда в сюнпо, подкармливая мою мечту уметь так же новыми дровишками.

Только вот усложнял полосу с каждым новым приходом. И что-то мне подсказывает, что до стандарта Шихоин с шарами из мрамора на руках и прутами стали по хребтине я все же доберусь. Но, как ни странно для меня самого, это мысль перестала так пугать.

Причина этому проста – уверенность. С каждым днем я наглядно видел и ощущал, как становлюсь сильнее, чем вчера. Утром я проходил полосу препятствий, упорно ни сходя на землю до самого полудня, потом отдыхал и восстанавливался, посвящал пару часов своим обычным тренировкам или читал архивы отца.

Если тренировка шла паршиво… Целебная ванна и служанка с руками бога массажа всегда были к моим услугам. Клянусь, иногда она так разминала мне все косточки, что я напоминал потом ходячее в блаженстве желе на гнущихся ножках.

После полудня же я был волен заниматься чем хотел, если не отрубался до следующего дня, как в первые тренировки. Чаще всего хотелось просто помахать утяжеленным бокеном, беготни мне на полосе хватало.

Свист воздуха от ударов и вес меча в руке настраивали на серьезный лад и успокаивали ум. Да и дед одобрил, основы фехтования всегда хороши, и это хорошо укрепляло руки и спину.

Но все это было лишь ягодкой на торте, главное – это рост реацу. С момента пробуждения и начала тренировок деда я начал рывками расти в объемах резерва и плотности. Это напоминало то, как раскрываются цветки, принимая с благодарностью солнечный свет и влагу.

С такой же жаждой мое перетруженное тело вытягивало духовную силу из глубин души, питалось ей и впитывало, делая сильнее, быстрее и крепче.

Когда я падал неудачно и готов был услышать хруст костей, то инстинкты и страх укрепляли тело до такой степени, что я вообще ничего не почувствовал. Нередко я прыгал не туда и дальше, чем хотел, потому что не успевал привыкать к растущим возможностям. Но те же тренировки на столбах так же быстро помогали привыкать. Мне все больше казалось, что в этом и смысл подобных тренировок.

Боль от наказаний заставила синяки сходить за считанные часы. Усталость? Про нее я мог вспомнить только тогда, когда кончалась реацу.

С каждым днем, с каждым часом, мое тело и разум все больше приспосабливались к бытию чего-то большего, чем обычная человеческая душа.

Что-то внутри, в глубинах моего я, стремилось расти, крепнуть. Как будто душа уже знала, какого это, быть сильной, и стремилась вернуть это чувство как можно скорее. Сильнее, быстрее, крепче и лучше. И я становился.

И это чувство было приятнее и желанней любого удовольствия, которое я испытывал до сих пор. Могу с уверенностью сказать, что по уровню силы уже прочно нахожусь на уровне хорошего студента из Академии, еще не ступив и шагу под ее прославленные своды.

Я рос в силе так быстро, что стал замечать от слуг и стражников опасливые и уважительные взгляды, чего раньше не было. И по ним же понял, кто в поместье хорошо чувствует реацу, на всякий случай отметив про себя перспективных, возможно, людей.

Гордился ли я этим? Если не лукавить, то да, немного гордился. Чуть-чуть и молча. Если бы этого чувства не было, я бы сам думал, что с головой что-то не так. Но не позволял себе большего, четко зная где я и кто в иерархии силы Трех Миров. Все еще где-то там, внизу, одна из песчинок земли, на которую не глядя наступают настоящие воины.

В целом, распорядок жизни не особо изменился, только тренироваться стал жестче. Я сам удивлялся, как быстро привыкаю ко всему, что в меня бросает дед. Мой характер или «талант» тому виной? А может, тому виной баснословно дорогие лекарства в целебных ваннах? А может, браслет с осколком Зампакто деда, который он не собирался пока забирать? Скорее, все вместе.

Вечера под звездным небом, когда облаков не было, я все так же посвящал расслаблению у пруда с карпами. В иные дни забирался в секретные архивы в кабинете отца просто читал с пузатым чайником зеленого чая и нагло объедался вареньем среди секретных донесений прошлого.

Иногда рисовал кандзи Каллиграфии до полного отупения и онемения в мозгах, пока в разуме не появлялось чистейшее чувство бессмысленного озарения, ни на что не направленного, но после которого спалось так сладко, что иной сон казался кощунством.

Я назвал это спокойной жизнью начинающего шинигами аристократа и с чистой совестью ей наслаждался.

До сего дня. Когда пришло первое личное письмо от отца, в белоснежном конверте с жирной чернильной печатью, пузатом от написанных строк. С первым серьезным поручением. И пришло оно необычно.

***

Я спокойно обедал в комнате Каллиграфии, когда тихий стук застал врасплох. До этого еще никогда, ни единого раза слуги не прерывали мой обед. Отложив палочки на тарелку с едва тронутой и прекрасно запеченной белой рыбой, с лоснящейся от жирка и сочности боками… Я к тебе вернусь, моя дорогая.

- Да?

Дверь отъехала в сторону, открывая мне неуверенное лицо с квадратной челюстью. Высокий и мускулистый мужик в темном кимоно и с изящным деревянным наплечником на правом плече. На лакированном дереве защиты легко виден выжженный герб моей семьи.

Герб у нас простого дизайна, трилистник, обычно изображаемым золотым. Не лучше и не хуже, чем у остальных. Выделываться гербом среди Благородных Семей вообще не принято, чем легче дизайн, тем лучше.

Потому что чем проще герб, тем он значит, древнее. Потому что «забить» простой знак раньше труднее. А если герб вычурный, то обычно это означает новую семью и это типа не так круто.

Обычная заморочка в среде знати, без особого смысла… Ах да, мужик на пороге. Уроки отца были такими внушающими что я до сих пор ловлю флешбеки на важные темы, ха-ха.

Мужчина выглядит эдаким бывалым мечником на службе. Еще и прическа забавная, с пучком на голове, как самураи носят… Это Дайки, без фамилии, главный стражник поместья.

Мужик нашел меня взглядом, озадаченно мигнул и произнес:

- Прошу простить за прерванную трапезу.

- На нас напали или что?

- Нет-нет, - поспешил развеять эту мысль главный стражник. – К нам очень хочет попасть какой-то странный шинигами, твердит, что с посланием от Совета и лично к вам в руки. Ни в какую не хочет общаться ни с кем кроме вас.

- Да? Ну, приведите его сюда.

- Слушаюсь.

Пока гостя вели по ухоженным дорожкам наших садов, я успел закончить обед и полюбоваться на гостя из окон комнаты Каллиграфии. И только приметив красную накидку, белые бинты на плечах и чудной головной убор в виде крыши деревянного домика…

- Эти придурки, - простонал я, проведя рукой по лицу.

Я встал и поспешил вниз, к входу. Свое неудовольствие выразил уже внизу, глядя на троих стражей с Дайки во главе. И они весьма нагло удерживают гостя за руки, ведя ко мне.

- Вы идиоты. Никогда курьера не видели?

- Курьера? – озадаченно выдел Дайки.

Он выглядел настолько невинно тупым, что я не смог сдержаться и вспыхнул как спичка.

- Шинигами из Курьерского Отряда! Совета Сорока Шести, мать вашу! Дебилы! Чему вас вообще учат?! Мой отец чертов Советник, как вы вообще можете не знать?!

Лица курьера толком не видно, от лба до носа его закрывает тень от стремной шапки. Но тихую улыбку я заметил, видать допекли его на входе. Судя по приоткрытым ртам двух мордоворотов и тихой паники в черных глазах Дайки они начали понимать, в какую жопу попали.

Я признаю, что обычные жители Сейретей о курьерах Совета не то что знать, никогда видеть не должны, но здесь? Здесь это должно было быть известно как отче наш в Крестовый Поход.

- Отпустили его, живо!

- Есть! – от курьера руки отдернули так шустро, словно их ошпарили.

Плохую атмосферу развеяло тихое и мягкое:

- Кгхм, - курьер кашлянул, отряхнул помятый рукав и спокойным, благожелательным голосом произнес: - Не часто к нам обращаются столь уважительно, Окикиба-доно. Не стоит так ругать стражей, я не таю обиды. В наше время о нас мало кто помнит и знает.

- Но в этом доме должны, - твердо возразил я, обещая взглядом стражам кары небесные.

- Да, пожалуй, - мягко посмеялся мужчина.

Курьер потянулся рукой за спину, к маленькому и почти незаметному рюкзаку в виде… Скворечника? Я бы посмеялся, если бы не чувствовал чудовищной плотности кидо барьер, скрытый неказистым видом.

Курьер достал письмо и осторожно, двумя руками протянул его мне.

- Доставка для Окикиба Судзина по запросу Советника, лично в руки.

- Благодарю.

Касание моих пальцев конверта родило еле заметную вспышку синевы на бумаге. А на ранее пустой белизне конверта расцвела чернильная печать. Курьер почти незаметно расслабился. Словно если бы этого знака не было, он бы мгновенно выдернул письмо назад и сбежал.

- Доставка завершена, - кивнул курьер. – Прошу прошения, но я теперь немного опаздываю. Могу я уйти сюнпо?

Негласный этикет среди шинигами. Даже приятно, что у меня спрашивают нечто подобное.

- Да, конечно.

- Хорошего дня, Окикиба-доно.

Тихий звук сюнпо, куда мягче трескучего и мощного сюнпо деда, прорвало воздух. Стражники вздрогнули, когда на их глазах буквально исчез от скорости человек.

- Вы, парни… - угрожающим тоном начинаю я.

Стражники сглотнули, а у Дайки напряглись скулы, до того сжал челюсти.

- Я не расскажу отцу или деду, если они сами не спросят.

Облегчение повисло в воздухе.

- Но в свой выходной вы тренируетесь наравне со мной по системе дедушки. Ты тоже, Дайки.

Напряжение вернулось стократ. Все они, хоть и мельком и по слухам видели и слышали… Беспощадность тренировок от Окикиба Генширо. А что? Не мне же одному страдать. К тому же хочу посмотреть, как я буду в сравнении с обычными, но крепкими душами. Из троих только Дайки пробужденный. Причем из низшего эшелона, потому что я уже превосхожу его по объему реацу.

Иногда я недоумеваю, зачем нам, кроме статуса, вообще нужны не пробужденные стражники. Если их один рядовой шинигами всех может перебить за пару минут. Поместье по-настоящему защищают не они, а кидо барьеры, больше предупреждающие Готей 13 о нападении, чем защитные. И патрули шинигами, что бдят в Сейретей по всем дорогам.

Хотя толпой и льва бьют, так что черт его знает. Обычного убийцу наши стражники способны обнаружить, а вот поймать и запинать, это вопрос. Так что они больше роль жертвенной сигнальной системы играют, чем защиты. Но свои размышления на этот счет я никогда не произносил. Это звучало бы довольно пренебрежительно.

А я все еще храню в сердце немного уважения к простым людям, которые просто честно выполняют свою работу. Но тут уж каждому приходится играть свои социальные роли и я не исключение. Я постарался предать лицу холодный вид.

- Утром в свои выходные чтобы были на полигоне, - приказал я, постукивая пухлым конвертом по ладони. – И принесите свои розги, штук по десять. Пока свободны.

- Есть! – постарались бодро выдать удрученные будущим мужики.

Не то чтобы я хотел видеть как хлестают здоровых мужиков. Но, например, в Благородных Кланах за такие косяки и убить могут, там людей вообще за пыль считают, с их численностью и заморочками. Не устрой я наказания, прослыл бы не добрым господином, а мягкохарактерным. Тут к таким вещам очень серьезно относятся.

К сожалению, обычные нормы поведения двадцать первого века здесь достойны отнюдь не уважения за прогрессивные методы. Больше презрения, да. Или бы слабоумным прозвали.

Никто бы не подчинялся господину, неспособному даже наказать слуг за проступки. Если за что-то не наказывают, значит это разрешено. Воровство, лень и пренебрежение приказам, вот что ждет мягкосердечного начальника. Такой вот простой менталитет.

Это не мои личные измышления… А суровые уроки от акулы средневекового бизнеса и успешного политика, моего отца, Окикиба Ичиро.

Под его леденящим взглядом я впитал истины управления людьми крепче, чем фанатик святые законы. Если выразить это одним предложением, то это будет – 80% кнута, 10% пряника и 10% отведенного в сторону взгляда. Не все надо замечать… Хорошее это или плохое. Людям тоже нужно немного свободы и чуть ослабленного поводка.

В год воспитания от отца я прочувствовал эти методы лично. И скажу, что дрессирует на ура. Теперь сам пользуюсь.

Но это для меня уже привычные вещи, так что я быстро выбросил это из головы. Сейчас мне предстоит интереснейшее чтиво. Первое письмо от отца, прямо волнуюсь, право слово.

И первая же строка была подобна удару кувалдой в лоб. Без всяких приветствий, отец сразу начал с приказа.

«Я хочу, чтобы ты нашел одного ребенка. Его имя – Мугурума Кенсей…»

***

Я устроился на кровати в своей комнате, поглощенный чтением письма. Ровный почерк отца, четкий и твердый, рассказывает в подробностях, почему и зачем я теперь должен найти в Руконгае душу, которой судьбой предназначено стать Капитаном Готей 13 в будущем.

И честно сказать, предыстория оказалось очень интересной. И по своему печальной.

Жил не так давно, а недавно умер, человек по имени Мугурума Ринкаку. Был он шинигами из Третьего Отряда. Погиб на исполнении в Мире Живых от рук Пустых во время небольшого прорыва из Уэко Мундо, которые случаются время от времени. Вся его группа не дождалась подкрепления и полностью полегла под волной низших Пустых.

Таков вот был грустный конец элитного рядового Готей 13, по имени Мугурума Ринкаку.

И как же так случилось, что обычный рядовой шинигами оказался связан с Советником? Да еще и так крепко, что отец лично через меня озаботился поиском сына Ринкаку?

Отец высказал это сухими строками рассказа о прошлых временах, раскрыв некоторые неприятные подробности.

Оказалось, что задолго до того, как Ринкаку стал шинигами, он верно служил моему отцу. Тогда еще юный Ичиро Окикиба не был ни лекарственным магнатом, ни политиком, его и вовсе никто не знал.

И Мугурума прошел с моим отцом весь путь от безызвестного наследника офицера Готей 13 и обычного аристократа до величия через все, что там было. Хорошее и плохое, трудности и победы, он делил с отцом все как преданный телохранитель и даже тот, кого отец мог бы назвать другом.

У Ринкаку была мечта однажды стать шинигами, он бредил ей с детства. Но, связанный преданностью к Ичиро, он оставался безымянным клинком в тени для растущего во власти аристократа.

И был он таким сто тридцать чертовых лет. Сто тридцать лет верности и крови на службе семье Окикиба. И только когда Ичиро стал Советником, Мугуруме было позволено вступить в Готей 13 и исполнить мечту стать шинигами.

Со связями Окикиба некоторое кровавое прошлое не стало проблемой, вступление в Академию легко улажено, как и прием в ряды шинигами после нескольких лет обучения. Он даже вступил в отряд, который желал сам, что обычно не позволено обычным рядовым.

У Ринкаку было достаточно благодарности, скромности и гордости, чтобы больше ни в чем не беспокоить семью Окикиба. А так как точек соприкосновения между Советником и рядовым шинигами ровно ноль, то связи дружбы завяли сами собой. Ринкаку просто жил как хотел и всегда мечтал, а отец время от времени проверял как там у него дела, не вылезая из подземелий Совета.

И вот спустя еще шестьдесят лет он помер в Мире Живых, оставив лишь обычное завещание в стиле передать положенное жалование семье. У него осталась сестра и вот уж сюрприз, сын! Моего возраста. Который это время жил с тетей в Руконгае.

Мой отец об этом даже и не знал, на что, кстати, очень злился, что я понял по более сильному нажатию на бумагу.

И как же Советник узнал, что у погибшего друга и верного слуги в прошлом оказался сын, о котором умерший не попросил позаботиться в завещании, хотя мог и имел право?

Из обычного донесения о нападении Пустых на двадцать третий западный район Руконгая. В списке погибших была Мугурума Кая. Сестра Ринкаку. А еще сноска на мелкий инцидент, что в результате нападения из-за стресса пробудили реацу несколько душ. Включая молодого паренька, по имени Мугурума Кенсей.

В отчетах Совету никогда не упускают мелочей. Включая имена всех кто рядом с инцидентом, чтобы всегда могли найти и потрясти.

Конечно же, мой отец заинтересовался! Вот так совпадение по фамилиям… Которое вряд ли совпадение. Небольшое исследование от интереса Советника и злой отец шлет мне письмо с приказом найти отпрыска Ринкаку и помочь сыну «этого гордого идиота».

Как помочь, это уже на мое усмотрение, но как минимум я должен найти и убедиться что он еще живой и здоровый, обеспечить парню достойное пособие, чтобы жить нормальной жизнью и не беспокоиться о еде и крыше над головой. А если захочет, то и в Академию привезти ко времени экзаменов.

Небольшой намек от имени Окикиба должен все устроить… Как минимум поступление и нормальное, нейтральное отношение от благородных учителей и учеников. А в наше время это хороший толчок в будущее.

- Двадцать третий район, да? – прошептал я под нос, заваливаясь на спину и отбрасывая письмо. – Немаленький путь, если он еще там. А я ведь и не бывал никогда за пределами Сейретей. Придется отменить тренировку завтра… Нужен проводник? И как ехать, с помпой и охраной в паланкине или тихо с Дайки пойти?

Черт побери, а я, оказывается, стал домашним мальчиком! От мысли поехать так далеко и внезапно и строить планы путешествия бросило в холодный пот.

Районы после десятки считаются средними по уровню жизни. Обычными, если коротко. А значит, там поровну, как и порядка так и темных дел. Напороться на бандитов раз плюнуть. И Пустые, хоть очень редкие, но гости. В эти времена в Готей 13 слишком мало шинигами, чтобы отправлять достаточно патрулей в Руконгай. Он слишком огромен.

И если честно, то не очень-то и надо. Помимо шинигами хватает просто одаренных реацу душ, которые способны справиться с одним или двумя Пустыми. Жнецы Душ нужны только на серьезных врагах или прорывах. Когда появляются Меносы. А такого не было уже… Лет двести?

Хотя нет, был один Адьюкас полвека назад, но его прирезал один из Капитанов почти сразу после появления. Ничего разрушительного или интересного. Я всегда внимательно читал архивы о шинигами и таких вещах, так что помню отлично.

Короче, расслабился Готей в этом отношении, направив внимание на Мир Живых и провод затерявшихся душ.

- Хотя это даже интересно. Какой ты сейчас, Мугурума Кенсей?

Он уже тот суровый и немногословный воин, готовый крушить кулаками все на своем пути? Или сейчас он всего лишь слабая, грустная душа, пробудившая реацу от дерьма, что бросила в лицо жизнь? Скоро я это узнаю.

Глава восьмая. В пути до Нуяши.

Стемнел небосвод, вечер вступает в свои права. Глубоко в лесу между огромными районами Руконгая отдыхает небольшой отряд. Мужчины отдыхают на зеленой траве поляны, лениво переговариваясь и наслаждаясь теплом костров.

Все они хорошо экипированы и держат рядом оружие. Любой, кто бросил бы взгляд, определил бы принадлежность воинов к семье Окикиба. Одежда темно-синих цветов, элементы брони на плечах и руках из дерева и усиленная кидо, а главное – гербы трилистника.

Десятки таких же воинов обычно охраняют предприятия Окикиба, магазины и аптеки, а так же множество предприятий и караванов со знаком трилистника. Вот только нет рядом телег с товарами, а лишь один единственный, пускай и больших размеров, паланкин.

Три костра отдают тепло и свет в вечернее время, а на вертелах над огнем крутятся тушки быстро замаринованный дичи, пойманной в окрестностях.

Природа здесь всегда богата и щедра на любые дары, если есть немного мозгов и умения ее достать. Ну, если есть такая штука как голод, который терзает лишь сильные души.

А все в этом отряде голод ощущают, включая меня, молчаливо палящегося в искры и пламя костра.

Тридцать два мужика, голодных как волки, жадно глотают слюни, когда запах мяса на костре достигает ноздрей. Особенно тяжко той пятерке, что расположена подальше по периметру лагеря и вынуждены пялиться в лес спиной к огню, чтобы заметить любую опасность в полумраке.

Никогда не знаешь, у кого хватит безумия напасть на отряд из трех десятков хорошо вооруженных пробужденных.

- Господин, немного выпить? – предложил мне один из охраны, что сидит напротив.

- Хм, нет.

Мужчина пожал плечами, но не обиделся на показное равнодушие. Он спокойно достал тыковку из дерева, выдернул пробку и щедро глотнул саке, утер рот рукавом и довольно выдохнул. И никто ему за такое перед моим благородным ликом башку с плеч не снял, лишь покосились завистливо на выпивку.

За время путешествия все здесь привыкли к моему поведению и показному незамечанию некоторых вещей, став более свободными в своих поступках и словах. И мне нравилось, как люди перестали ходить вокруг меня цыпочках, стараясь угодить каждую секунду.

Приятно, когда люди ведут себя как люди, а не запрограммированные на вечный этикет роботы. Жаль, что эта свобода кончится, когда мы вернемся.

Я поерзал на красной подушке, вытащенной из паланкина. Это огромное чудовище из дерева и бумаги стоит на земле в центре поляны. Чтобы нести его и меня нужно двенадцать взрослых мужчин, которые вынуждены сменяться каждые пару часов.

На белых стенках красуются золотые трилистники, гордо показывая герб семьи каждому, кто взглянет. Но за показной чистотой белизны и золотом герба скрываются древние и мощные барьеры кидо.

Пока я внутри паланкина, то стены прозрачны как слеза для меня, позволяя наслаждаться пейзажами. Защита так же не позволит проникнуть ни стреле, ни клинку, ни даже низкоуровневой магии. Пока я сам не выйду, если нападающие не офицерского уровня Готей 13, то могут осаждать паланкин хоть до посинения.

Если бы кто спросил, то я бы признался, что чувствую себя в безопасности и комфорте, путешествия именно так, а не на своих двоих. Чувство неловкости, когда тебя несут в паланкине, исчезнет как туман сразу же, когда подумаешь какого это, топать ножками часами напролет по плохим дорогам или вовсе в местах, где их никогда не было.

Мы уже долго в пути, и завтра утром должны достигнуть двадцать третьего района и начать поиски сына семьи Мугурума. Если он еще там и жив.

Немного информации, собранной в уже покинутом двадцать втором, оптимизма не внушало. Вторжение Пустых в западный двадцать третий было крупным и требовало вмешательство шинигами. Как говорят слухи от беженцев, там была настоящая бойня. Прорыв остановили окончательно ближе к границе между 22 и 23 районом, том самом, где живет Кенсей. Такие Прорывы редкое дело для этих мест, а значит, разрушения там должны быть огромными.

И не факт что всех Пустых перебили, хищники на души умеют прятать свои пожирательские задницы, когда прижмет. Поэтому все в отряде настороже.

За время путешествия я осознал и понял несколько очень важных вещей. Об этом не задумываешься, пока не выходишь за стены Сейретей, но когда мы покинули области десятых районов, разница буквально бросилась в глаза.

Нет успокаивающе мощных реацу вокруг, которые обычно принадлежат людям в черных шикахушо. Вместо них тем больше, чем дальше, много хаотичных и странных реацу обычных душ Руконгая.

Я легко видел через прозрачные с моей стороны стены паланкина, всех их, эти отряды патрулей, которые не принадлежат Готей 13. Воины с обычным оружием в руках, разномастно одетых и иногда показательно расхлябанных в своих позах и поведении, так контрастно отличающихся от дисциплины шинигами.

Когда мы остановились в большом городе двенадцатого района и я почувствовал, увидел так много пробужденных душ, то понял. Простую, суровую истину.

Далеко не все в мире лелеют мысль стать шинигами.

А пообщавшись в таверне с несколько прилично выглядевшими торговцами, прозрел в простейшей истине. Мертвые или живые, люди обычно держатся подальше от опасных профессий.

Пробудившим реацу душам намного выгоднее и безопаснее поступить на службу одной из благородных семей. Все эти ребята в моем отряде сейчас пошли по этому пути. Они живут в стенах Сейретей, видя шинигами каждый день, но что-то не стремятся стать ими сами.

Путей, кроме Готей 13, много. Стать охраной странствующего торговца. Начать свое небольшое дело, чтобы прокормить себя. Просто найти семью и защищать ее лично. Стать бандитом, да даже особо мощным грузчиком, в конце концов.

Все это в глазах нормальных душ куда безопаснее и выгоднее, чем стать шинигами. Сражаться и сражаться все время вечности до тех пор, пока не сгинешь в пасти монстра, пожранный Пустым или иным врагом Общества Душ… Или легкая, ненапряжная работа с престижем и более-менее свободой выбора? Даже я в какой-то момент призадумался.

Для людей вне Сейретей все эти чудаки в черных одеждах Жнецов Душ выглядят как религиозный орден из личностей, что посвятили себя долгу Баланса жизни и смерти.

Когда я понял это, то понял и странные для меня фразы и образ мыслей дедушки. Стала понятна та необычная для меня готовность к жертвенности, решимости на грани фанатизма в среде шинигами.

Фраза, что становление шинигами, дело сугубо добровольное, перестала быть пустой и обрела пугающе глубокий смысл.

Если смотреть с такой точки зрения, то мое уважение к каждому, кто носит зампакто, возросло в десять раз с момента, как я покинул Сейретей. Каждый из них, каким бы сильным или слабым не был, сделал тяжелый выбор. Выбор между легкой жизнью и долгом. И выбрал долг. И возможно, куда более интересную жизнь, чем десятилетия бытия охранником.

Есть огромный плюс в бытие шинигами, который не так бросается в глаза с первого взгляда. И это то, что в обмен на службу Готей 13 дарует такой шанс на знания и силу, какой не даст никто и ничто во всех Трех Мирах.

По мне так честная сделка. И свой выбор, заключать ли ее, я давно уже сделал.

Но это дело будущего, о котором у меня всегда голова болит, когда выдается минутка тишины. А сейчас гораздо важнее…

- Эй, там, - бросил я тихое предупреждение. – Если мясо подгорит, я твою жопу над костром повешу.

- Ха-ха, - нервно отреагировал задумавшийся мужик у ближайшего костра, тут же начав крутить вертел над огнем. – Прошу прощения, задремал от тепла.

- В прошлый раз ты тоже самое говорил, Син, - поддел его товарищ. – И в позапрошлый тоже. Каждый раз мы рискуем кушать угольки. Напомни, почему ты вообще всегда готовишь?

На этот вопрос со смехом ответил начальник моей охраны, Дайки:

- Потому что Син никому не выдает свой секрет «божественного маринада». Единственная причина, почему он вообще с нами.

- Эй, я сносный воин!

- Да-да, - помахал кистью Дайки. – Ты такой угрожающий с ложкой в руках. А я любимец женщин от Сейретея до восьмидесятого района.

Дайки скорчил такую тупую, страшную рожу, что я почти увидел настоящего безмозглого орка, почти.

Тихий ржач окружающих заставил взрослого мужика надуться как обиженного ребенка, но никто не проявил настоящей злости. Всего лишь дружелюбные подколки, которые немного расслабли нервы окружающих и дали ту особую атмосферу хорошего приключения.

Черт, я буду скучать по этим придуркам, когда ротация воинов сменит их на других в поместье… Но для этого надо сначала вернуться.

***

Отряд взошел на холм, последнее возвышение, что отрезает вид на город.

Утреннее солнце осветило город первыми теплыми лучами. Издалека этот город казался таким же, как и все предыдущие по пути до него.

Несколько широких улиц, из которых растут множество более узких и мелких, как ручейки от больших рек. Большие поместья легко уживаются с десятками домиков поменьше и победнее, есть и несколько неказистых деревянных башенок для дозора на краях города.

Хороший, тихий город, еще не разросшийся до того этапа, когда появляются богатые кварталы и трущобы, а все как бы сливается в одно, гармонично и спокойно.

У этого города даже есть небольшая речка, что проходит на восточной части. Но не только речка отличает этот город от других. Собственно, хотя бы названием.

В отличие от названия районов, а по сути огромных областей земли, по цифрам, у людей, живущих в Обществе Душ все же есть чувство гордости и самоопределения. В каждом районе есть поселения и деревни со своим, уникальным названием, а частенько и не один город, расположенный чаще на равнинах и окруженный вспаханными полями и лесами с нахоженными тропами.

Этот город, расположенный в двадцать третьем западном районе, называется Нуяша.

И только издалека он кажется таким тихим и мирным. Мы прибыли от Сейретей, с востока. И только подойдя ближе я узрел из паланкина то опустошение, что постигло город на его северной стороне.

Развалины царят там, где раньше были дома и улицы. Половина дозорной башни торчит как больной зуб, а верхушка валяется рядом, оставаясь обгорелым остовом. Следы пожаров и разрухи, земля, полная отпечатков чудовищных лап и темные пятна на земле, обозначавшие давно засохшую кровь.

Почти весь север города лежит в руинах и покрыт пеплом как отпечатком беды, произошедшей здесь.

Мои люди даже сбавили шаг, пораженные видом. Дайки, что шагает слева от паланкина, бормочет под нос и, прислушавшись, я уловил опаску в его голосе.

- Ужасное зрелище, - тихо произнес за всех общую мысль. – Какая разруха. Неужели все это сделали Пустые? Сколько же их было здесь?

Я мог бы ответить, но промолчал. Не хотел пугать или подрывать боевой дух собственной охраны.

Всего девять Пустых, вот сколько.

Жалкие остатки Прорыва, дошедшие до заселенного города. Когда шинигами, посланные искать и добивать сбежавших, подоспели, то сотни жителей уже были пожраны. Пустые громили дома и доставали паникующих людей, которые так верили, что стены без кидо смогут защитить их. Их вера гасла вместе с жизнью, когда пасти костяных масок смыкались. Все, что могли сделать люди с пробужденной реацу, это сдерживать какое-то время или бежать.

Обычно сил у такого города хватит, чтобы убить одного низшего, может быть двух. Но больше? Один полностью обученный шинигами-рядовой может взять на себя одного низшего Пустого. Обученный Четырем Путям на базовом уровне в Академии и с Зампакто, увеличивающим силу шинигами и дающим возможность резать толстые шкуры как масло.

Если бы это было девять Пустых на девять шинигами, то шансы, при равных силах реацу, выиграть или проиграть примерно равны. В любом случае победа выйдет не без потерь.

Шансы обычных вояк? С простым железом в руках? Похвалим их, если это будет что-то больше нуля.

Монстры даже не были Меносами, они не были разумными и не обладали особыми способностями. Просто средних сил низшие Пустые. Но из отчетов Совету я знал, что они отличались не мощью реацу, а размером и грубой силой. А так же желанием крушить все подряд, что мы здесь и увидели. Для обычных людей это страшнее и хуже.

Обычные жители Нуяши, которые слышали о Пустых как о страшных сказках, наверное, даже и не знают до сих пор, как им повезло.

Они не знают, что в отчетах Совету при Прорыве Пустых исчезнувшие города и деревни никто не считает. Просто учитывают примерное число погибших душ. И чем дальше от Сейретей Прорыв, тем больше жертв.

Я ужаснулся, когда понял это. И мне было немного мерзко, когда я понял и осознал стоящую за этим логику.

Это не нечто, вызванное злом или ужасным умыслом. Для Общества Душ редкие Прорывы Пустых это то, что в Мире Живых считается обычным стихийным бедствием. Да, горько и больно, разрушает дома и жизни, но все что можно сделать, это попытаться снизить потери и последствия, смириться.

Вот такая вот очередная простая истина.

С ней легко смириться и даже забыть… Пока в этом не будет затронут знакомый или близкий человек. А до тех пор жизнь в Обществе Душ всегда будет с этим незримым клинком над головой, опасностью однажды обнаружить перед собой жаждущую твой души маску из белой кости.

Понимаю ли я теперь, то благоговение и надежду, с которой люди смотрят на далекий Белый Город? Всегда там, нерушимый и стойкий, со шпилями из белого камня, сверкающих на солнце, всегда безопасный и надежный, полный воинов невообразимой силы.

Для бессильных душ Сейретей – маяк надежды, оплот силы, что защищает их. Я говорил с беженцами, читал отчеты и теперь увидел опустошение, что разнесло часть горда так же тщательно, как война, только хуже. В войнах людей душу не пожирают.

Да. Теперь я понимаю. Сейретей называют Двором Чистых Душ, Белым Городом, а старые души даже зовут его Городом Богов. Когда-то это звучало для меня забавно. Теперь на моем лице нет места усмешкам по этому поводу.

Я рад и благодарен судьбе или может самому Королю, что родился и имею право жить там. И честно сказать, предпочел бы теперь поскорее туда вернуться.

А еще я понял, что шинигами становятся не только из чувства долга, но из желания иметь силу защитить себя. То отчаянное желание чувствовать себя в безопасности, желание силы, что может и будет тебя защищать в момент, когда больше всего нуждаешься в ней.

Я понимал это умом раньше. Сейчас, когда я вижу разруху и следы Пустых, как в руинах не осмеливается находиться ни один человек... А еще сам постоянно тянущийся к теплому огню силы в груди, я понимаю теперь и сердцем.

- Там столько крови, - шепотом делятся друг другом носильщики паланкина. - Ты видел, там слева?

- Нет, не видел.

- Но ты же смотрел?

- Не. Видел. Понятно?

- А, прости, ты аж позеленел весь.

Не знаю, позеленел ли я тоже, как бедный мужик, но я тоже видел. Груда обломков большого дома, где явно жила большая семья. Но там такие следы, будто перевернулась, разбилась и засохла фура с томатным соком. Я не захотел смотреть туда дважды.

К яркому желанию стать шинигами прибавился еще один огонек, как еще одна причина. Я, черт побери, стану шинигами. И ни за что не буду одним из тех, кого можно так легко выволочь из собственного дома и сожрать, как собачий корм!

Может, мне показалось, но поток реацу из Сна Души стал немного чище и плотнее? Или это из-за ярких эмоций. Дед не раз говорил мне, что решимость, подобная стали, отделяет хорошего шинигами от плохого. Живого от мертвого. Сегодня я еще немного закалил это чувство.

***

Паланкин остался во дворе единственной гостиницы для благородных или богатых в центре города. Гостиница расположилась прямо напротив неказистого, двухэтажного здания администрации, тонкими желтыми стенами отгородив свою территорию от прочего города.

Один большой дом и несколько маленьких подальше. Фирменный азиатский древний стиль для богатых домов, с плавными полукруглыми линиями входов, окон и крыш. Все утопает в хорошо ухоженной зелени, есть даже рукотворный прудик, правда без рыб.

У гостиницы даже охрана оказалась на входе, из двух мускулистых как черти мужиков. Правда, на их рожах было такое подобострастие и страх при виде герба на моем паланкине, что я с трудом сдержал смех, до того необычные лица они скорчили.

Владелец гостиницы встретил нас лично, оказавшись богато разодетым дедом ростом мне до пояса. Он не казался мне ни высокомерным, ни комичным. Обычный вежливый дед, спокойно представивший мне отдельный домик на территории и несколько слуг для любой прихоти. Когда явились сплошь одни красивые девушки с глубоким вырезом декольте, то я понял, что действительно для любой.

Я воспользовался только их услугами в купании и божественным умением массажа. Была мыслишка о большем, но после того как их нежные ручки превратили мое тело в счастливую амебу, я уснул.

Хорошо хоть успел отдать приказ собрать информацию о Мугуруме и дал немного золота, смазать несговорчивые языки. Сам кайфую, подчиненные работу делают, вот оно, одно из чудесных преимуществ быть богатой знатью. И даже не совестно. Могу понять, почему у моих сверстников крышу рвет на этой почве.

О нет, я превращаюсь в избалованного мажора! Что же делать, ай-ай-ай? Ха, эта шутка устарела еще когда мне исполнилось семь. Жалко, что только я ее пойму, потому и мог подкалывать только сам себя.

Властью и деньгами надо пользоваться, иначе, зачем они вообще нужны. Люди стремятся заработать такие вещи не затем, чтобы потом совестно заметать добро под ковер и делать вид что они такие же как все, обычные простяки.

Когда я видел таких людей или даже читал про таких, это каждый раз казалось таким тупым лицемерием. Или же просто глупостью.

Особенно когда попадаются такие кадры, что делают носик «фи», когда тратят богатства семьи и причитают, что это нечестно и они сами заработают свое… И ничего не делают.

Тех, кто хотя бы воплощает такие слова в жизнь, я могу уважать. Другие же просто идиоты. Зачем, черт побери, твои родители зарабатывали все это?! Чтобы ты потом нос воротил и отбрасывал все их прошлые усилия, как мусор?

Если бы я был богатым родителем и мой ребенок так со мной поступил, было бы обидно. Как минимум появилось бы чувство, что все что ты делал, ради чего работал и жил, было сделано впустую.

Я ни за что не стану подобным придурком. Как и глупым мажором тоже. Вещи делали, чтобы ими пользовались. Деньги зарабатывали, чтобы их тратили. Власти добивались, что ее использовали.

Стал бы я сейчас сам бегать по городу и опрашивать людей, упрашивая незнакомцев поделиться информацией? По пыльным дорогам и под солнцем, вместо вкусной еды, прохлады тени и красавиц, помогающих расслабить уставшее от путешествия тело. Ищите дурака в другом месте.

И это было правильно, потому что когда я проснулся ближе к вечеру, за дверью уже ожидал Дайки с бумагами в руках, полными заметок, и головой, забитой слухами этого города так много и крепко, что кажется, мужика тошнило.

- Мы его нашли и он жив, - сразу кратко сообщил главное Дайки. – Сейчас он в Нуяше. Но там не все так просто с жизнью у паренька.

Солнце только начало клониться к закату, а слуги уже все сделали, какие молодцы. Что-то до этого незаметное расслабило узел в моем животе. Кивнув, предложил присесть для более обстоятельного разговора.

Небольшая веранда перед домом послужила нам местом чаепития и разговора.

Я улыбнулся верному стражнику, усаживаясь на подушки и сам налил чая себе и Дайки, в чашки из зеленого фарфора. Запах хорош, на чае тут не экономят. Мы спокойно оценили вкус, прислушиваясь к далекому гулу от центра вечернего города.

Поставил пустую чашу на поднос к давно опустевшей такой же. Дайки всегда пьет любой напиток как жаждущий воды питбуль… Ну, не так грубо, но по сравнению с привитыми мне чуть ли не до костей манерами это так и смотрится.

- Ну что, рассказывай.

- Слушаюсь…

Глава девятая. Нет повести печальнее на свете…

Я наслаждаюсь чаем и видами живописного садика гостиного двора. Сижу в красивой беседке на берегу пруда.

Беседка из светлого дерева, без стен, только четыре столбика поддерживают тонкую округлую крышу. А внутри вполне себе европейского вида круглый столик и два высоких стула. Это светлое и приятное место, а главное, совершенно безлюдное.

Я нашел кое-что очень прикольное, чего раньше не замечал. В этой гостинице, как и в нескольких до этого, почти такие же чайники, как у меня дома. По крайней мере по форме, приплюснутой, пузатой и с вздорным маленьким носиком. Еще и на крышке вместо ручки просто керамический или каменный шарик. Если бы не разный материал, то было бы один в один. А учитывая, как дома пекутся о богатых вещичках, это странно.

Сегодня я нашел ответ на эту маленькую загадку. Я сидел в беседке больше получаса, цедя чай по маленькому глоточку и изредка подливая еще. А чай оставался все таким же обжигающе горячим. Стало интересно, почему? На термос обычный чайник уж никак не тянет.

Повинуясь любопытству, я приподнял чайник и увидел на дне замысловатые узоры. Если подумать, я уже видел нечто похожее… На бумажных амулетах, помогающих устанавливать границы для кидо барьеров.

Ха, понятно. Если приложить ладонь, то можно уловить в знаках немного реацу. Не знал, что таких знаках есть своя сила, думал, что они просто служат проводником или особой меткой.

Похоже, кто-то сделал небольшое заклинание для такой мелочи, как чайник, а потом открыл свое дело. И теперь почти в каждом богатом доме есть такие удобные чайники с поддержкой температуры.

Это, конечно, не нечто крутое, типа славных рун или фуин. Просто интересный очень маленький барьер с задачей удерживать тепло. Для такого даже номер кидо давать стыдно. Но в каждой мелочи можно найти интересное знание.

Люди очень изобретательны. А гениев и любопытных ребят хватает во все времена. Стоит ли так удивляться таким вещам? Наверное, нет, но как человек, живший в чисто техногенной эпохе, я все равно удивляюсь каждый раз.

Вот так живешь годами, привыкая к вещам, а потом узнаешь шокирующие мелочи. Забавное открытие. Интересно, что еще я пропустил?

Я задумался, перебирая в голове десятки обыденных вещей в поместье. Разве та кисточка для чернил не была странной? Помнится, когда я только учился писать кистью на бумаге, разве не было необычно, что я не поставил ни одной кляксы? С кисти вообще не падало лишней капельки чернил.

И почему даже самые старые свитки из архивов не гниют? Ни одного такого не видел, а там такие древности валяются. Если так подумать, то я готов поклясться, что существуют чисто ремесленные и бытовые кидо мастера. Так сказать те, кто силенками не вышел, дым пожиже да пониже, и о которых не говорят особо.

Я понимаю, что для обычных жителей Общества Душ это слишком привычные вещи, чтобы говорить о них. Кто в моем мире задумывался чаще одного раза, как и где собирают шариковые ручки, например? Вот и здесь это неважно. Но в моих глазах эти маленькие кидо все равно магия! Как это работает? Хм…

Время еще утреннее, до обеда пара часов и солнышко еще не начало печь голову. В теньке беседки прохладно, воздух у пруда чистейший, благодать, а не денек. Если бы еще не дела…

Из расслабленного состояния выбил вид Дайки, главы моей стражи, что идет сюда по каменной тропинке среди травы, и ведет за собой человека.

На вид, немного запустивший себя мужик средних лет, в одеждах с претензией на состоятельность. Мало кто может себе позволить такие ярко зеленые одежды с вышивкой. Хотя один его пояс показывает, почему мужик богат. Широкий тканевый пояс с парой красных веревок-кисточек, а на них висит по золотой монете с квадратными дырками.

Если я не ошибаюсь, это знак принадлежности к местной торговой гильдии. Очередное сообщество местных воротил бизнеса. Для любой Благородной Семьи любая такая гильдия почти не стоит внимания. Кроме таких, в которых есть интересы другого благородного, как торговая империя моей семьи.

Но такие знаки все равно типа крутые и помогают с первого взгляда понимать, чем человек занимается и какие связи может иметь. Это удобно, если честно. Надо только научиться понимать такие знаки. А меня учили с одного взгляда определять такие вещи.

Люди здесь любят чем-то выделяться из толпы или ощущать чувство принадлежности к чему-то более сильному, чем они сами. В мире, где права сильного так распространенны, это понятное дело.

Даже в среде шинигами только кажется, что все просто ходят в шикахушо. В каждом отряде немного своя манера носить форму. Например, в третьем отряде немного иначе завязывают пояс, а в девятом любят подворачивать рукава. А еще на отворотах воротника всегда есть знак отряда и имя шинигами, чтобы в прачечных не путали.

Но для всех вне Готея все шинигами на одно лицо. Гордые и сильные, все такие мрачные и в черном. Даже в самой столице, Сейретей, не все знают, как различать шинигами по отряду.

Пока я занимал мысли такими мелкими рассуждениями, компания из двух человек приблизилась к беседке. Дайки замер ровно за полметра от входа. А мужик за ним быстро оглядел все. Делая вид, что утирает лоб платком, он успел зыркнуть черными глазами на беседку и на пруд, и меня оценил с головы до ног. Неприятный у него взгляд, вороватый.

Было бы ловко и незаметно, не будь я уже пробужденным. Для моего восприятия он был как ребенок, который пытается показать детский фокус перед взрослым. Слишком заметно. О чем я, разумеется, промолчал.

- Вот, господин, - кивнул мне Дайки. – Я привел его. Это Маоро Джин, торговец.

От такого небрежного представления торговец аж взопрел и потерялся. Не смея прямо встретить мой взгляд, он быстро поклонился, показав прилизанные чем-то блестящим темные волосы. От этого мужика у меня прямо ощущения стереотипного немного скользкого торгаша.

Но я до этого в путешествии уже общался с людьми его сословия, потому, ни на грамм не поверил в этот образ. Хитрый, солидный? Он ничего из этого. Обычный мужик с небольшим бизнесом, который просто старается соответствовать социальному мнению о том, как он должен выглядеть и как себя вести.

Времена другие, а привычки общества все те же. Вроде того что офисный работник должен быть в костюме, солдат обязан ходить с такой прямой спиной будто палка в жопе, а проститутка пользуется вызывающим макияжем и мини-юбкой.

Некоторым людям слишком удобно просто жить в таких рамках. И я ничуть их за это не презираю, потому что сам стараюсь соответствовать своей общественной роли.

Внутри мы все личности с нелестными мнениями об окружающих. Но не стоит давать знать об этом вслух. Зная это, я прекрасно понимаю, что у этого торговца сейчас в голове.

Чертова большая груда страха и непонимания, почему и зачем он здесь.

- Большая честь узреть вас, господин Окикиба.

Ух ты, как учтиво кланяется, хоть сейчас на прием. Я почти поверил. Честь, моя задница. У него в башке сейчас больше страха и опасений, приправленных прошлыми грешками, чем любой мысли о чести встречи со мной.

Сейчас он думает о том, достаточно ли времени оставался в поклоне… Разогнулся. Его нервирует мое молчание.

Черт побери, разговоры с отцом о человеческой природе и лжи меня слишком испортили! Я уже не могу просто болтать с людьми без внутренней оценки!

Уже несколько лет прошло, а я все еще делаю это с незнакомцами. Это дерьмо неизлечимо!

- Доброго утра, - чуть улыбнулся. – Маори-сан.

После этого Дайки отошел в сторонку, убрав некое чувство преграды между нами, отчего мужик еще сильнее занервничал. Неужели я такой страшный? Или же он чего-то слыхал про дела прошлые и кровавые моего отца. Не удивлюсь.

- Похоже, вы не знаете, зачем здесь? – спокойно задал я вопрос.

- Нет, господин.

И рот на замок. Хорошая тактика, когда боишься ляпнуть лишнего. Нет, господин, да, господин. Ну, очень жаль, потому что я хотел бы разговорить этого человека.

- Не стоит так опасаться, Маоро-сан, - я легко помахал кистью, дружелюбно улыбаясь. – Вы здесь не для чего-то плохого, а я не желаю вам вреда. Я лишь хочу пообщаться с вами по одному небольшому делу, только и всего. Хотите чаю? Или присесть в тени этой чудной беседки?

Мой вопрос прозвучал не как вопрос.

- Да, конечно, господин.

Торговец присел напротив, на самый краешек стула. Я сам налил ему чашечку ароматного красного чая.

- Попробуйте, - подвинул к нему чашу. - Очень хороший чай.

- Да.

Честно признаться, это не в первый раз… Но смотреть как у человека руки трясутся, когда он пытается не подать виду и выпить чаю передо мной, все еще странно.

Я приглашал в тавернах людей за свой стол, пообщаться, узнать, как люди живут. И лишь два из десяти способны не трястись как таракан перед тапком. Общий трепет обычных людей перед благородными или шинигами невероятен. Только в первых районах и в самом Сейретей люди привыкли и говорят просто с вежливым уважением.

- Как вам вкус, Маоро-сан?

- Спасибо, - отрывисто поблагодарил он. – Это действительно очень вкусный чай.

- Да? – вздернул я бровь. – Странно, а мне сказали, что вы терпеть не можете красный чай. Или любой другой напиток, если уж на то пошло. И предпочитаете зеленый любому другому. Неужели ваши друзья так плохо вас знают?

Торговец выпучился на меня, на мгновение напомнив удивленную лягушку. Он потянулся к шее, потянул пальцем тугой отворот кимоно и неловко посмеялся.

- Ха-ха, вы так много обо мне знаете. И к-какие друзья?

- О, не общие, не волнуйтесь, только ваши друзья. Они и немного золота прекрасно развязывают языки и помогают мне понять человека перед тем, как я встречаюсь с ним лично. Хорошая мера против лжецов, противников или предполагаемых партнеров, понимаете?

- Д-да, прекрасная мера.

- Не нервничайте вы так, - постарался снова дружелюбно улыбнуться, но торговец посмотрел на меня так, словно увидел дьявола. – Как я сказал, я не желаю вам ничего плохого. Это была просто маленькая предосторожность, привитая мне отцом, ничего более.

Торговец сглотнул, показав четко очерченный кадык, зажмурился на секунду и набрался храбрости для громкого вопроса:

- Что вы хотите от меня? Магазинов или аптек с трилистником даже нет в этом городе! Я ничего плохого семье Окикиба не делал! Ничего!

Мужик мнет пальцы и ждет, стараясь не смотреть на меня больше секунды и старательно не глядя на Дайки, который не оценил громкости голоса в мою сторону. Глава стражников поглаживает ножны меча большим пальцем и не мигая смотрит на шею торговца.

Вместо ответа я не спешка поднял чашку чая, мирно отпил, совершенно не напрягаясь от тишины, как бедняга торговец. Клянусь, не смотря на то, что на вид он мне в отцы годится, я себя ощущаю львом перед маленьким беззащитным кроликом. Нельзя так играть с человеком…

- Как я вам уже сказал… - стук чашки о стол заставил бедолагу вздрогнуть. – Хочу просто поговорить. Вы ни в чем не виноваты. И я не собираюсь вас мучить или убивать, чего вы так, почему-то, очень боитесь. Мы пообщаемся и вы уйдете отсюда целым и невредимым. Возможно.

Успокоившийся было мужик затрясся снова.

- Возможно? – почти шепотом.

- Это зависит от того, - поднял я указательный палец. – Что вы мне расскажете об огромном денежном долге, который обязан вам возвратить некий паренек. Он живет в этом городе. Его зовут Кенсей. Мугурума Кенсей.

Это настолько удивило мужика, что он осмелился на грубый тон.

- Вам-то какое дело?!

- О, все очень просто, - я прищурился и не спеша объяснил, постукивая кончиком пальца по столу. - Его погибший отец был прекрасным шинигами. И хорошим другом моей семьи. Очень хорошим. Иначе стал бы я ехать из самого Сейретей в такую глушь? Или общаться с кем-то вроде вас?

- Я все понял, - сокрушенно выдохнул мужик. – Он мне больше ничего не должен, правильно?

- Это, конечно, так, - кивнул я. – Но только потому, что я сам выплачу все его долги. Если они справедливы. Меня больше всего интересует то, что у старшего Мугурумы никаких таких долгов не было. Как же так получилось, что один пацан оказался должен денег или услугу почти каждому торговцу и держателю магазинов в этом забытом Королем Душ городке? Он пашет на трех работах, как раб, лишь бы вернуть все деньги. А больше всего должен именно вам, скромному владельцу магазина керамики.

И это была не уловка разговора. Все действительно молчат как рыба об лед, когда заходит тема разговора, почему, черт побери, у Кенсея столько долгов?!

Ответы тупые до крайности. Просто занимал. Что-то испортил или разбил. Типа его тетя до смерти должна была. И еще десять откровенно невнятных причин, как паренек младше меня на пару лет оказался способен накопить такой долг меньше чем за полгода.

- Ну, это деликатная тема… Немного неловкая для нас.

- Хотя я не хочу вас пугать, - перебил я торговца. – Но предупрежу. Если вы солжете или ответ мне не понравится…

Дайки, о котором Маоро, казалось, забыл, положил ладонь сверху на рукоять клинка. Пальцами он захватил обернутую желтым шнуром рукоять, слегка потянул.

Отполированная сталь показалась из ножен с тихим шелестом. Лезвие, об которое волос упав бы разрезался. Сталь, которую превосходит лишь та, из которой куют Асаучи. И почти незаметная волнистая гравировка.

Маоро, который вряд ли когда-либо видел такой дорогой клинок, с опаской и жадностью уставился на меч. Такой можно достать лишь в лучших оружейных магазинах первых районов Руконгая. Один такой клинок стоит как десять его лавок.

Дайки смотрит на беднягу взглядом убийцы, бездушным и резким. А потом пальцы расцепились, ладонь опустилась, клинок с опасным лязгом и щелчком вернулся в ножны. Как гильотина.

Торговец вздрогнул так, что я почувствовал это, как и вся беседка. Краткой угрозы, на которую любой шинигами только бы посмеялся, ему оказалось достаточно. Запел как соловей.

И он был честен. Тема и правда немного неловкая. Она затронула совесть и корысть людей, самоотверженность одного мальчика и одну обезумевшую девочку.

История о нападении Пустых, о Кенсее и… Маширо. Зеленоволосый торнадо в детской форме. Краеугольный камень всех нынешних проблем парня.

А дело было так.

Жили-были в одном большом доме сразу две семьи. Обычное дело для такого города. И звали эти семьи Мугурума и Куна.

Во время нападения Пустых один из монстров направился точно на этот дом, желая явно вкусных душ двоих детей. Мальчика и девочки. Кенсея и Маширо.

Разумеется, взрослые пытались их защитить. Но в итоге… Дом в руинах. Дети остались сиротами. Кенсей лишился последней родни, тетки. А Маширо обоих родителей. И оба они оказались пробужденными. Явно не просто от стресса и вида Пустого, а видели кое-что похуже.

Потому что говорят, что Кенсей не разговаривал ни с кем больше недели. А девочка, Куна Маширо… Сошла с ума. Впала в детство, будто навсегда желая остаться с родителями в том счастливом времени. Без тревог, без боли, без забот и правил.

Девочка стала настолько безответственной и потакающей сама себе, что причиняла кучу беспокойства всем вокруг.

Она брала сладости с полок так, будто нормально, брать, что хочешь и не платить. Могла заснуть в чужом доме. Украсть еду прямо из кухни. Взять товары, чаще блестящие или милые, и сказать что это подарок.

А еще она просто бьет по лицу людей, которые ей не нравятся. Если ее ругают, то она пинается или убегает.

- …она настоящее бедствие! – всплеснул руками торговец, чуть не опрокинув чашку. – С ее силами она запросто убегает даже от стражников. Как-то раз она забежала в мой магазин керамики, носясь за кошкой, как чокнутая! И они разнесли все до мелких осколков! Все, ни одной вазочки и тарелки целой не осталось!

- Это печально, - тихо поддакнул я.

- Конечно! – яростно кивает торговец. – Почти год честной работы вдребезги, убытков столько, что у меня чуть сердце не остановилось! А что она сказала?! Кошечка-кун виноват! Кошечка-кун! Клянусь Королем Душ, если бы у меня не оставалось тех каплей сочувствия, я бы бросился задушить ее прямо там. И таких ситуаций по всему городу чуть ли не каждый день! Если бы не Мугурума, ее бы давно выкинули из города в лес на потеху зверям!

Торговец отдышался, вытер лоб платочком и уже спокойнее закончил речь:

- Многие знали родителей Маширо. Из жалости и прошлой памяти поначалу многое ей прощали. Но всему же есть предел! Сейчас только Кенсей-кун и репутация его погибших родителей шинигами удерживает многих чтобы не устроить самосуд и… Ну, вы понимаете?

- Нет, не понимаю?

Маоро опустил глаза и тихо произнес:

- Сколько он так будет тянуть по жизни безумную девочку? А она сама, как говорят, прежняя оболочка себя старой. Я слышал, что девочка была умной и вежливой, очень спокойной и тихой. Не то, что сейчас. Милосерднее для всех было бы…

- Я понял, - резко пресек я мямлящего мужчину. – Это все, что мне нужно было знать, Маоро-сан.

Дайки правильно понял мой взгляд. Он резко кивнул торговцу.

- Пойдем. Я тебя провожу.

Торговец боязливо покосился на клинок в ножнах. Поднялся и пошел как на казнь. Я со вздохом добавил:

- К вам зайдут на днях. Оценят ущерб и все заплатят. Как и всем остальным.

Всем ясно, что это не долги Мугурумы, а вина только Маширо. Я не обязан был вступаться и платить, каким бы другом семьи не был старший Мугурума. И причина такого расточительного милосердия так и жгла любопытством ум прилизанного торговца керамикой. Но торговец не успел открыть рот, как его прервал Дайки.

- Это не твое дело, почему. Иди за мной. А будешь лишние вопросы господину задавать, я тебе язык отрежу.

- П-понял!

Ох уж этот Дайки. Я покачал головой с улыбкой, глядя на удаляющиеся спины. Спокойно и в тишине допил чай, поднялся и потянулся до тихого хруста в суставах.

Это была интересная и печальная история. А теперь…

- Пора бы мне тебя увидеть лично, Кенсей. И Маширо тоже.

Глава десятая. Кенсей и Маширо.

Я иду по руинам разрушенного района города.

Решил посмотреть и увидеть лично, где и в каких условиях живет будущий аж Капитан. И его Лейтенант, конечно.

На дорогах полно обломков и следов. Не только людей, но и Пустых. Я оглядываюсь по сторонам, но везде одно и тоже. Обломки, следы пожаров, руины домов. Разруха. Ни следа того, что здесь собираются убирать беспорядок и заново заселять район.

Честно признаться, жутко здесь. Словно солнце греет как-то не так. И мысли в голове появляются исключительно невеселые. Еще и следы засохшей крови везде… Чувствую себя как в фильме ужасов. Если бы не охрана из пары молчаливых ребят, хрен бы я сюда зашел.

Внимание привлек разрушенный дом с одни лишь целым углом. И прямо на углу четкий след от лапы с когтями. Черный, будто прижженный.

Повинуясь любопытству, я подошел и дотронулся пальцем. Кожу обожгло, как кипятком!

- Ай!

- Господин?

Оба охранника смотрят с беспокойством, руки на рукоятях мечей. Даже неловко немного, когда на таких суровых рожах выражения честного и чистого беспокойства за меня.

- Ничего, - успокоил я охрану, пристально глядя на палец. – Все нормально. Просто немного поплатился за любопытство.

На этот раз я не коснулся, а провел рукой в миллиметрах от следа Пустого. Что-то обжигающее, не понять, холодное или горячее, но несомненно злобное, еще живет в следе. Ладонь покалывает, причем так ярко, словно нет кожи, а прямо нервы колет.

Реацу Пустого, так вот ты какая… Опасная! Очень опасная. Злобная и дикая.

Теперь понимаю, почему нас иногда называют плюсами и минусами. Энергия буквально противоположна по своей сути.

Я отдернул руку, потряс онемевшей кистью. Из руки словно забрали все тепло и жизнь. И это всего лишь один жалкий след с реацу! Кажется, я все еще сильно так недооценил этих тварей…

- Теперь я понимаю, почему тут никто не живет, - тихо произнес я, оглядывая множество следов Пустых в округе. – Это место будто поражено порчей.

Один из охранников поежился и спросил:

- Вы уверены, что они тут живут? Пара детей? Тут бы даже нищие за плату не согласились и дня провести. Такие места не зря считают проклятыми.

Второй охранник молча кивнул пару раз, поддержав без слов товарища. Он не разговорчивый парень, вообще не помню как он говорил… Как его зовут, кстати? Рума? Или Ширасаки? Никак не припомню.

Хотя не важно. Сейчас слишком неловко спрашивать, спустя столько дней.

- На окраине есть несколько нетронутых домов. Они должны быть где-то там. По крайней мере, там их чаще всего видели. Кроме них никто здесь больше не живет.

- Вы уверены? – немного нервно спросил страж. – Кажется, я видел кого-то в конце улицы.

- Мародеры, - пожал плечами я. – Или прежние жители пытаются вытащить что-нибудь, что не считают «проклятым». Хватит вестись на суеверия. Если судить по Миру Живых, ты и сам сейчас долбанный призрак.

- Ха, да. Точно, так и есть, - улыбнулся и приободрился немного страж.

Я точно знаю, что кого бы он не увидел, что это не Кенсей или Маширо. Парень сейчас должен отрабатывать долги на очередной работе. Если не ошибаюсь, в данный момент он должен месить тесто в местной пекарне. Нелегкая работенка для подростка.

А Маширо… Бегает и вытворяет очередную дичь где-то на центральном рынке. За ней сейчас присматривают мои люди, как могут. Даже не смотря на необычные зеленые волосы, она не та, за кем легко следить. Пока маленькая и юркая, носится по переулкам и крышам как миниатюрная ракета.

Хотя, если бы не жутковатость этого места, Маширо бы точно догоняли и надавали по жопе за все ее выходки. А так девочка всегда убегала сюда после всех своих проделок.

Пока бедолага Кенсей проводил все светлые часы суток на работе, пытаясь покрыть увеличивающееся долги… Она продолжала их увеличивать, ни в какую не сидя дома на жопе ровно. Жалко парня.

И грустно из-за такого поведения девочки. После правды о Маширо она больше не кажется мне тем веселым человеком, показанным в аниме.

Там она была по-детски непосредственной и веселой, немного буйной и бесящей Кенсея каждый раз, как открывала рот.

Это был просто немного комедийный персонаж с озорной личностью, без особо прошлого или глубокой истории. Одна из Вайзардов, да и все на этом.

В реальности же это человек со своей историей, личностью и проблемами. Как я. Как парни рядом со мной и как точно такие же души вокруг. Когда живешь среди них, уже не получается относиться ко всему с холодной логикой и разбором «персонажа».

Это люди, живые души, которым бывает больно, бывает грустно и печально, у которых жизнь это не сладкая чашка чая, как у меня. Зная это и имея возможность помочь, разве могу я просто уйти, забрав Кенсея и оставив Маширо позади?

Если подумать, то Кенсей провел с такой сломанной Маширо пару веков, постоянно присматривая за больной разумом подругой и терпя все ее выходки. И ведь не бросил, даже когда Капитаном стал, потянул за собой и сделал Лейтенантом.

И даже пережив Пустофикацию разум Маширо так и остался детским… Представляю, какого было бы Кенсею. То-то его таким мрачным и неразговорчивым типом показали.

- Господин, что-то не так?

- Нет, - утер я глаза. - Просто соринка в глаз попала.

Хороший ты человек, Кенсей. Клянусь, вам обоим больше не придется выносить ту же судьбу. Времени прошло еще не так много, уверен, Маширо еще можно вылечить.

Пробуждения реацу с сильной психической травмой не редкость. К сожалению, это почти обыденность. И в Сейретей умеют такие вещи лечить. Шинигами каждый день сталкиваются с битвами против чудовищ, с потерей товарищей, всегда на грани. Медики Готей 13 знатоки не только телесных травм.

Главное, чтобы у бойца хватило сил гордыню поумерить и обратиться к целителям за помощью. Что делают далеко не все.

Если настоящая Маширо еще где-то там, прикрывается за маской детской личности, то они ее вытащат и заставят жить. Главное привести ее в Сейретей, а там найдутся средства и способы.

Но все это пока лишь мои мысли. Как все на самом деле, да и согласятся ли Кенсей и Маширо принять помощь незнакомца, тоже тот еще вопрос.

Я мог бы просто оставить им денег и назначить пособия на годы вперед. Но теперь я слишком эмоционально вовлечен, чтобы оставить все как есть.

Всем и каждому не помогу, не благотворительная организация. Но раз уж так судьба повернулась, то почему нет?

Размышляя о своих мотивах и чужих бедах, почти не заметил как пришли к нужному месту.

- Вроде здесь? – прошептал сам себе, оглядываясь.

Перед нами предстало все, что уцелело после нападения Пустых и пожаров. Всего лишь пять домов, наполовину целая улочка, когда-то бывшая тупиком.

Медленно пройдясь от одного дома к другому, я нашел один единственный, где еще чувствовалось, что еще кто-то живет. Это оказался даже не целый дом, а его оставшаяся после пожара половина.

Когда-то это был хороший, одноэтажный дом, из тонких, но крепких бревен. А теперь правая часть предстала угольками и обгоревшим остовом, а левая, покосившуюся, но еще крепкую половину.

Не дом, а карикатурная пародия на него, полусгоревшее чудовище, которое почему то еще стоит. В любом другом месте это было бы обычное зрелище, но здесь такой дом наводил еще больше жути. Здесь неуютно, неприятно и хочется уйти.

Ставни на окнах перекрыты досками крест накрест и заколочены. Из-за того что дом покосился, толстую дверь немного вывернуло наружу и намертво заклинило. Там осталась лишь щель, пригодная пролезть разве ребенку. О, теперь понимаю, почему они его выбрали.

Подойдя вплотную, я присел на корточки и заглянул внутрь.

Темная обстановка когда-то главной комнаты дома. В центре квадратный очаг, рядом груда обломков из округи для дров. Один котелок висит над открытым очагом, черный от сажи и копоти. И две груды тряпок в роли постелей и одеял одновременно.

Я нечаянно глубоко вдохнул носом и чихнул. Прикрывая нос длинным рукавом, отступил от щели. Все из-за запаха, ужасно пахнет гарью! Невыносимо сконцентрированный запах жженого дерева, лака и краски, оставшийся от сгоревшей половины дома и поселившейся плотным дурманом в оставшейся целой половине.

Жить здесь было бы невыносимо, для обычного человека после сна в таком месте голова бы кругом шла. Для пробужденного терпимо, но приятного наверняка мало. Единственный плюс этого убежища – какая никакая безопасность.

Для двух детей, переживших бедствие, это наверняка единственное и самое важное чувство, которое они искали и вожделели при поиске жилья. Чтобы было безопасно и никто не мог к ним пролезть.

Идя сюда, я думал встретить Кенсея у него дома, дождавшись вечера, но сейчас передумал. Даже не в запахе дело или в трудности прохода.

Просто представив себя на их месте, это последнее, что я бы желал. Появление чужаков в единственном месте, которое считаешь безопасным – это приглашение к враждебности.

Провалить разговор еще до начала? Даже не важные переговоры, а просто разговор с детьми? От подобной сцены в голове чуть не фыркнул вслух. Поступи я так и отец бы от стыда повесился посреди зала Совета.

Если бы я его ненавидел, стоило бы так и сделать. Но он, к сожалению многих, пускай немного черствый и жуткий, но нормальный мужик. Хотя по меркам Мира Людей он был мне пра-пра дедом по возрасту? К черту такие мысли, даже не собираюсь вновь об этом задумываться. Тут треть душ - ходячие ископаемые.

- Я хотел подождать здесь, но передумал. Идем отсюда, - бросил я двум охранникам, разворачиваясь на пятках. – Потом вы двое придете и приведете ко мне Кенсея, когда солнце сядет. С девчонкой, если он захочет. И без грубости.

- Слушаемся, - кивнули мне в ответ.

***

В главной комнате снятого дома.

Масляные лампы в кованных железных держателях отлично освещают большую комнату. Здесь может разместиться два десятка гостей с комфортом и еще место останется. На теплом полу расстелены ворсистые ковры теплых цветов с ненавязчивым узором.

На коврах низкие стулья практически без ножек, а рядом много больших подушек и низких столиков. Это место отдыха и тихих разговоров. Даже каждый источник света здесь установлен так, чтобы не слепить или освещать все, а создавать приятный теплый полумрак с оранжевыми оттенками.

В дальнем конце от дверей, почти вплотную к стене стоит высокая большая и раздвижная бумажная перегородка. Она светлая, как новенький холст, и по сути холстом и является.

На гладкой поверхности расписаны пейзажи гор и рек с чистым голубым небом. Такие «перегородки» часто используют не для разделения комнаты, а как предмет, который впишется в любой интерьер, скорее не мебель, а предмет искусства. Живописи или каллиграфии. А иногда и того и другого сразу.

И прямо на фоне красоты кисти художника установлен небольшой и мягкий стул без ножек, но с такой богато украшенной спинкой и бархатным сиденьем, что больше смахивает на трон. С него видна вся комната как на ладони. На нем-то я и развалился, скрестив ноги и в кои-то веки потягивая вино вместо чая.

В Сейретей в почете саке всех сортов, чай и совсем немного любителей кофе. Вино там не в фаворе, в поместье Окикиба так и не появляется, так что это мой шанс посмаковать перед возвращением.

Покачивая в ладони черную пиалу с узорами цветов из серебра, полную алого вина, отпиваю по маленькому глотку время от времени.

Красное и сладкое, совсем капельку дурманит голову и дразнит рецепторы немного пряным ароматом. В Обществе Душ хватает энтузиастов, готовых вложить века личного времени в свое любимое дело. Это касается и вина. Никакое элитное вино Мира Живых не сравнится с элитным здесь.

Требуются немалая сила воли, чтобы не пить этот нектар богов залпом, до тех пор, пока не отрубишься. Это, кстати, одно из любимых занятий моих ровесников аристократов.

Правда они предпочитают саке или странные на мой вкус коктейли. Типа чайное саке или фруктовое, саке с цветами, со льдом или почти кипящее с сиропом… По-моему они могут добавить в саке все, что можно проглотить.

Короче говоря, кутить на полную мои сверстники могут, умеют, практикуют. Вне приемов, где все чинно и строго, конечно. Те, кого не тренируют до смерти в надежде на становление шинигами.

Эти ребята уже больше похожи на меня. Серьезные не по возрасту и уже готовые к взрослой жизни, включая настоящие сражения насмерть. Они уже знают, какое дерьмо поджидает за безопасными стенами и барьерами столицы.

Большинство из них пробуждены или готовятся к этому, как и к поступлению в Академию Духовных Искусств.

В тишине и покое, слушая только трепет пламени в лампах и тихих сверчков за пределами дома, я ждал, потягивая приятный напиток. И, наконец, дождался раньше, чем напился.

Тихий стук раздался в большой гостиной комнате. Раздвижные двери отъехали в стороны, открывая вид на Дайки и щуплую фигуру за его спиной.

- Я привел его, господин.

Начальник охраны сделал шаг в сторону, шепнув парню:

- Проходи и будь вежлив.

В свет комнаты немного робко зашел беловолосый паренек на вид младше меня на пару лет. В нем можно угадать черты будущего Капитана и Вайзарда, но лишь угадать.

Сейчас же передо мной предстал довольно худой и изможденный пацан. Нечесаные серебристые волосы лезут в глаза, острые седые брови, кожа темная от постоянной работы на солнце, угрюмый взгляд исподлобья быстро осмотрел комнату и уперся в меня.

Пацан поклонился, и от этого движения его ветхая одежда чуть не сползла с худых плеч. Не узник концлагеря, но где-то близко… В таком задохлике не узнать титана ближнего боя, каким он станет в будущем. Трудно поверить, что став старше он будет способен снести башку Гиллиану ударом кулака. Зато по лицу и шраму на брови уже узнаваем.

Дайки отступил и закрыл дверь прямо за спиной парня. От тихого стука двери он чуть вздрогнул и заробел, поняв, что остался один на один со странным парнем в конце комнаты. По крайней мере, таким он мне показался. Могу понять…

Нихрена не объяснили толком и притащили к какому-то аристократу из Сейретея.

Я молча поманил его пальцем.

Парень строить из себя труса не стал, сразу пошел, стараясь не споткнуться о подушки. Он остановился ровно за три метра до меня, снова оценил угрюмым взглядом, сжал кулаки, разжал и немного боязливо выпалил:

- Ты же не извращенец по мальчикам, правда?

Ха, голосок еще немного детский, но уже хрипловатый, твердый и требовательный. А еще он это не контролирует, но от тела исходит небольшое давление реацу. Подсознательная угроза и готовность сражаться… Какой все же интересный парнишка.

На такое я лишь приподнял бровь, отпил вина и спросил в ответ:

- С чего ты взял?

- Слышал, что с беспризорными детьми на улицах делают, - прямо и честно ответил Кенсей. – Сразу скажу, что даже за деньги я лучше себе язык откушу и захлебнусь кровью!

- Ух ты, как смело, - немного поддразнил я его. – Достойно сына Мугурумы Ринкаку.

Молчание накрыло комнату.

- Знаешь моего отца? – напрягся Кенсей, но вместе с тем пропала звериная настороженность, готовность к «бей-беги» которой буквально шибало от щуплой фигуры.

- Присаживайся, - кивнул ему на подушку напротив. – Есть о чем пообщаться. И да… Я не извращенец.

Кенсей присел, постаравшись так же скрестить ноги как и я. Поерзал на подушке, сузил черно-желтоватые глаза и уже спокойнее спросил:

- Так кто ты такой? И чего надо от меня?

- Меня зовут Окикиба Судзин, - спокойно представился я, чуть склонив голову. – Я из Благородной Семьи Окикиба. Приехал я из Сейретей. А на счет того, зачем… Читать умеешь?

- Немного, - кивнул паренек, почесал в затылке. – Если не что-то сложное, правда.

Я полез на пазуху и вытащил конверт, мягко бросил его и бумага приземлилась точно у ног беловолосого паренька.

- Тогда читай, - небрежно приказал я, отпивая вина из пиалы, а отпив, добавил: - Там ответы на большинство твоих вопросов.

То самое письмо, которое мне прислал отец. В нем все, от описания дружбы между Окикиба и Мугурумой, до моего приказа помочь Кенсею. Так поступить куда проще, чем разглагольствовать и что-то объяснять пацану, превратившемуся в уличного волчонка.

Забавно наблюдать, как он читает, как настоящий ребенок, беззвучно шевеля губами и водя пальцем по бумаге. Почти сразу, как он понял, кто мой отец, бросил на меня охреневший взгляд, но задержался и продолжил. Чтобы офигеть еще не раз и не два.

Не каждый день узнаешь, что твой почивший батя закадычный друг и бывший слуга одного из самых одиозных Советников правящего органа власти.

Могу понять, но не хихикать от обалдения парня с каждой секундой все труднее.

Когда он дочитал, то в глазах парня стояла мешанина разных эмоций. Я не стал ни разбираться в этом, ни лезть в душу. Просто мягко сказал:

- Чтобы ты понимал, завтра ты можешь не идти на работу. Все твои долги в городе уже выплачены, те, кто плохо относился и желал зла – наказаны, а те немногие, кто помог – награждены. С рассветом ты можешь выбрать новый путь в жизни.

Я поставил на пол рядом опустевшую пиалу.

- Что бы ты не выбрал, я стану тем, кто откроет любую дверь в будущее, которое тебе захочется.

- Что угодно? – тихо и недоверчиво спросил Кенсей.

- Я могу дать тебе мешок с таким весом золота, что ты не унесешь. – небрежно пообещал я. - Могу купить дом, где можно на неделю заблудиться. Сделать тебя великим, обеспечив любое образование. Могу заставить правителя этого городка уже через десять минут целовать твои ноги.

С каждой фразой обалдевание в глазах Кенсея становилось все больше, как и моя серьезность. Я не шутил и он это понял.

- У моего отца много слуг, - тихо сообщил я. – Но очень мало друзей, особенно тех, кого бы он ценил даже после их смерти. Я прекрасно понимаю невысказанную в письме просьбу позаботиться как следует о сыне его возможно единственного дорогого друга. Погибшего друга.

Кенсей шмыгнул носом, осторожно отложил письмо на ковер. Мы помолчали немного, я дал парню время подумать.

- Но почему? – потерянно спросил парень, сжимая в кулак ветхую ткань штанов. – Мой старик был просто придурком… Он меня даже не навещал толком! Меня вырастила тетя. Я его совсем не знал. Он был просто шинигами… Слабым, если я правильно понял.

- Да, возможно, - кивнул я, старательно не обращая внимания на блестящие глаза. – Но он жил мечтой стать шинигами и сделал это. Пускай он был обычным среди них, но погиб, как мечтают все шинигами. В бою до самого конца, храбро и честно. Героем.

- Как и мама, - тихо прошептал грустный, но гордый парень, но потом он прошипел с такой ненавистью, что у меня волосы на загривке зашевелились: - Против Пустых.

Я не делал вид, что не услышал. Прекрасно знаю, кем была его мать. Тоже шинигами. И тоже погибла при исполнении за несколько лет до смерти Ринкаку. С ее стороны родни у Кенсея нет.

- Да. Как и она. Их доблесть и поступки достойны того, чтобы о тебе хотя бы побеспокоились. Разве ты так не считаешь?

Кенсей резко вскинул голову, как будто его оскорбила сама мысль о том, что его родители были хоть чем-то недостойны.

- Ну вот, - улыбнулся я. – Раз ты так думаешь, то отбрось стеснение. К твоим услугам один раз воспользоваться всей властью и богатством семьи Окикиба. Проси чего захочешь!

- Все, что угодно?

- Пока это разумно, все.

Кенсей сделал то, чего я никак не ожидал от парня его возраста перед лицом такого искушения. Он ответил тут же, словно раздумья и колебания это то, чего в его голове просто не может существовать.

Парень посмотрел в свои ладони, сжал их в кулаки. А потом посмотрел прямо мне в глаза, решительно и без страха.

- У меня есть руки, у меня есть ноги. В жизни я всего добьюсь сам, - твердо высказался он, только после объявив желание: - Я хочу только одного. Чтобы вы исцелили мою подругу! Ее зовут Куна Маширо! После нападения Пустых она сильно изменилась…

Сделав заинтересованный вид, я слушал историю, которую уже слышал от торговца. Сам не знаю, как смог сдержать широкую улыбку. Такой чудесный ребенок…

- …это возможно? – закончив, робко спросил он.

- Да, - ох, какая ослепительная улыбка у парня. – Это возможно, Кенсей. Завтра я заберу вас обоих в Сейретей. Ее, чтобы исцелить. А тебя, чтобы засвидетельствовать свое желание.

И чтобы дать вам обоим хорошую жизнь по-настоящему. Про себя и твердо пообещал я.

- А пока ночь еще черна, - лукаво улыбнулся я. – Почему бы нам не поговорить уже нормально, отметив нашу первую встречу. И будущее восстановление твоей подруги.

Два хлопка в ладоши и двери раскрылись, обнажив за ними мою охрану и красивеньких служанок. Здесь были все стражники, кроме тех двух, кто сейчас охраняет спящую Маширо.

- Слуги мои! – раскрыв руки в стороны, провозгласил я. – Устроим большой пир!

- Да-а-а! – ох как громко орут, сразу наполнив дом настроем будущего веселья.

- Пир? – практически пискнул не ожидавший такого паренек передо мной.

Большая комната быстро наполняется людьми, со стуком сдвигаются столики, бросаются рядом подушки. Запах еды, а особенно жаренного мяса со специями, наполнил комнату.

Мужчины и женщины, общаясь и подкалывая друг друга, быстро организовывают веселье.

- Давай-давай, - подгоняют друг друга слуги и стражники. – Заноси быстрей!

- Куда ставишь, это в центр!

- Ой-ой, поддержите, тяжело!

- Я чур, ближе к входу сижу!

- Слышь, я все видел, бутылку на стол поставил!

Обалдевший от суеты Мугурума наблюдает за организованным хаосом, в который превратилась прежде тихая комната.

- Ага, пир! – засмеялся я, глядя, как вносят еще большие подносы с едой. – Скажи мне, Кенсей, ты когда-нибудь пробовал вино?

Он немного удивился, но честно ответил:

- Только саке немного. На городском фестивале. Гадость.

- Тогда вино тебе точно понравится, - заговорщически наклонился к нему я и подмигнул.

Про законы алкоголя и подростков… Их даже в Мире Живых еще такие не придумали. А в Обществе Душ все еще проще, можешь работать или взял в руки оружие – значит, можешь и пить! Для пробудивших реацу это вдвойне верно, вреда организму не будет.

Иначе Капитан Восьмого Отряда давно бы свою печень выкашлял, спустя века набухивания.

Услышав мое обещание, Мугурума заинтересованно косился на прозрачные бутылки с алой жидкостью. Ох, какая у него будет завтра рожа с первого похмелья… Но это будет завтра. А сейчас – пир!

Я до этого никогда не устраивал настоящий пир, это веселое чувство!

Глава одиннадцатая. Домой с новым весом или веселая Маширо

На равнинах Пятнадцатого района Руконгая. Около небольшого озера разбит лагерь.

Я сижу на расстеленном на траве ковре и смотрю на мелкие волны озера, что разбиваются о берег. Рядом стоит мой огромный паланкин, и вокруг него разбиты несколько палаток для воинов и наших двух мелких охраняемых.

Время близится к вечеру, ветерок свежий дует, принося запахи лугов и свежести от озера. От созерцания воды отвлек голос Дайки:

- Господин, не желаете свежей крольчатины?

Глава охраны присаживается рядом, укладывая справа меч в ножнах. То, как плавно и легко он это сделал, опять меня уверило в том, что этот парень когда-то был самураем. Только эти ребята, если они не шинигами, обращаются с мечами не глядя, словно это просто продолжение руки.

Путь Меча, все дела… Я несколько раз видел, как он спал с мечом, ел и даже ходил в кустики, не отпуская ножен. А его меч это даже не часть души, а просто отличная сталь. Не удивлюсь, если он в постель с бабой тащит… второй меч, кгхм, хе-хе.

К счастью, мыслей Дайки читать не умеет, поэтому не знает, как я забавляюсь за его счет. Кивает в сторону костров, где на вертелах жарятся десяток тушек.

- Здесь удивительно много кроликов, - с улыбкой сказал он. – Непугливые, лови, сколько можешь.

Я принюхался и от запаха жареного мяса в животе сразу заворчало.

- Конечно, буду. Когда это я от свежего мяса отказывался.

Дайки чуть свистнул и показал парням у костра пару пальцев. Те кивнули.

Веселый девичий визг дал всем по ушам. Я мгновенно повернул голову в сторону звука. Вздохнул. Ну, конечно, опять это Маширо.

Невысокая девочка-подросток бежит по мелководью, пинками поднимая брызги и стараясь зацепить еще и мальков, что плавают там и не ожидают таких подстав от жизни. Она совершенно не стесняется замочить короткое светлое кимоно, которое теперь висит на ней мокрой тряпкой и мешает двигаться, с задором сдувает с лица прилипшие мокрые зеленые волосы.

На вид она довольно мила, только начала округляться в нужных местах, оставаясь худой и гибкой. Маширо может в любой момент изогнуться назад и поглядеть на свое отражение, как заправская циркачка. Ее гибкость удивительна. Она вообще любит везде сунуть свой нос, стараясь пролезть там, куда и кошка, которая сама как вода, с трудом пролезет.

Сейчас же она просто бегает и пинает волны с таким размахом, что удары превращаются в вертикальный шпагат. Просто глядя на это, бедра болят, представляя, как все растягивается.

Можно сказать, что я сейчас наблюдаю, как она только начинает нарабатывать ту сумасшедшую гибкость и плавность, которая превратилась бы в уникальный акробатический стиль боя.

На этом ее веселье не окончилось. Спустя пяток секунд такого сумасшедшего бега и брызг она достигла участка берега, где спокойно себе сидит и пытается медитировать Кенсей. Отсюда я не вижу его лица, но уверен, что он хмурится, пытаясь не обращать внимания на звуки.

Я сдержал ухмылку. Очень зря.

Маширо с размаху дала пинка по волнам. Вода полетела на берег. Плюс еще один мокрый до нитки подросток. Кенсей тряхнул головой, напомнив мне мокрого белого котенка. Но его голос был совсем не мил, когда он со сдерживаемым гневом, по слогам выдохнул:

- Ма-ши-ро!

- Ха-ха-ха! – со счастливым смехом убегает обратно. – Дурак-Кенсей! Кенсей-Дурак!

- Сама напросилась!

Гонки за проказницей начались. Воины с весельем наблюдают за этим, уже не стараясь вмешиваться или удивляться. Маширо обернулась на бегу и поперхнулась смехом, увидев страшную рожу парня.

- У-и-и! Страшный-страшный! Стой-стой!

- Нет уж!

Теперь по мелководью бегают с брызгами уже два подростка.

- И ведь не холодно им, - усмехнулся Дайки. – Вода прохладная.

- Пусть веселятся, пока могут, - покровительственно улыбаясь, ответил я. – В Сейретей у них будет мало поводов для таких простых радостей…

Дайки без сомнений согласился, молча кивнув и глядя на резвившуюся парочку. Столица всем хороша, но все же очень формальна в поведениях людей. Там на такие вещи смотрят косо. По крайней мере в богатых районах, в более заселенных и простых, где кипит жизнь и днем и ночью, все попроще.

Там много питейных и развлекательных заведений, рынков и площадей, много народа и шинигами частенько там проводят выходные. Парочка веселящихся детей там будет к месту.

Но где-нибудь возле поместий, как у моего? Там могут не терпеть шума, до такой степени, что стражники могут руку приложить. С шуточками Маширо там мириться никто не будет. Если она полезет на территорию чужого поместья – проблемы будут обеспечены.

А если совсем уж не повезет и стражник безжалостный какой попадется, сочтет вором и без вопросов и без жалости зарубит нахер. В это время Общество Душ – совсем не рай. И в мире мертвых к детям никто никакого пиетета не испытывает. Если они не из важной семьи или не сильны сами по себе.

К добру или к худу, но здесь к детям, таким как Кенсей и Маширо, относятся как к маленьким взрослым. Они могут работать и отвечать за свои дела. Никто глазом не моргнет, выбивая из ребенка долги или судя за преступление.

Есть в этом и плюсы и минусы, но к этому времени я уже привык и смирился с таким положением дел. Предпочитаю смотреть на плюсы. По крайней мере, со мной лет с десяти уже никто не смел сюсюкаться или предлагать детские развлечения. Не говоря уже о «подарках» от отца. А точнее от его свиты в Совете. Игрушки сменились книгами, свитками и более статусными дарами.

Я хмыкнул про себя, глядя, как Кенсей все же догнал Маширо и с диким наслаждением на лице утопил ту лицом в воду. Девочка машет руками и булькает, при этом виляет задницей и старается вывернуться, как попавший в узкую нору щенок. Кенсей дал ей немного подышать и снова с наслаждением на лице окунул в воду.

В ответ руки Маширо вцепились в штаны парня. Потянули вниз.

- Не смей! – крикнул Кенсей и отпустил ее, взамен вцепившись в пояс железной хваткой.

- Хе-хе-хе, - зловеще посмеялась девочка, тяжело дыша и ни в какую не отпуская штаны.

Теперь битва пошла за достоинство… Пф, ха-ха-ха! Я не сдержал смеха, как и многие в лагере. Даже у Дайки суровая рожа треснула улыбкой, когда штаны таки упали.

Маширо поднялась с улыбкой победителя, уперев руки в бока. Последний удар от нее был фатальным:

- Твой червячок-кун такой маленький, Кенсей…

Сочувствующие взгляды мужиков из лагеря загнали цвет лица парня в бледно-белый.

- Он еще вырастет, - с убийственной серьезностью поведал он Маширо. – И вообще, вода холодная.

Достойный ответ снискал пару одобрительных свистков от воинов и гордый Кенсей пошел на берег, потуже затягивая штаны.

- Но… - прислонила она пальчик к губам. – Разве ты не говорил так до этого? И еще до этого…

Ой, это было как удар отравленным кинжалом в спину. Кенсей чуть не споткнулся о камень в воде.

- Заткнись, Маширо!

- А что?

- Ладно, ребятки! – прервал эту драму один из воинов, махая рукой. – Идите к костру, просушитесь. И еда почти готова.

Парочку легко приняли у костра, накинули пару тряпок вытереться и без лишних вопросов налили по чашке саке, для согрева. Кенсей попросил еще и ему налили. Я на это даже не моргнул, фиг с ним с возрастом, они пробужденные. Алкашом не станешь, как не старайся. Хотя кое-кто веками старается спиться… Это и благословение и проклятье. Потому что забытье от таких мелочей на диво недолгое.

Сила, даже такая малая, приходит со своей ценой.

И чем сильнее человек, тем меньше на него эффект всяких ядов, включая алкоголь. Может, поэтому Капитан Восьмого Отряда пытается бухать сутками напролет. У такого старого воина наверняка есть причины в таких попытках забыться.

В общем, к детям здесь двоякое отношение. Даже те души, что выглядя как дети, могут быть старше самых сморщенных на вид сморчков. Взять хоть ту же Рукию или Хитцугаю Тоширо, будущего Капитана.

Но это скорее исключение, обычно всем просто плевать на возраст. А ведь я кривился, когда смотрел Блич и не понимал, как в сериях с участием мелких детишек аристократов там все перед этими карапузами стелятся. Луричиё особенно, хотелось, чтобы ее слуги дали девчонке леща разок или два.

Спустя годы жизни в этом мире, я бы лично отрубил руку тому слуге, что посмел бы хотя бы замахнуться. Я сам не заметил, как изменились мои взгляды и воспитание, нормы правильного и неправильного.

Когда я был такого же роста, как та малявка, я вот что-то всеобщему поклонению и исполнению приказов жаловаться не спешил. Лицемером я тоже не являлся, потому и отношение из прошлого поменял. И к сверстникам аристократам относился так же, как и они ко мне, без снисхождения.

Человек привыкает ко всему. Человек умный же не только привыкает, но и извлекает выгоду. Предпочитаю думать, что обладаю толикой ума, чтобы не только следовать правилам, но крутить их к своей выгоде.

Очередной день путешествия подошел к концу. Вкус кролика на огне, да на свежем воздухе, был чудесным. Не смотря на то, что Маширо отчаянно пыталась и не смогла свистнуть чужие порции.

***

Паланкин с охраной проходит по главной улице Первого района. Дорога так широка, что людям особо не приходится уступать дорогу. И среди охраны с суровыми рожами и с руками на рукоятках мечей затесались два молодых подростка, крутящие головами по сторонам.

Как-никак, мы проходим по одной из больших торговых улиц. Такого изобилия и разнообразия им еще видеть не приходилось.

Высокие двухэтажные здания из дерева и камня, в просветах стоят шатры и палатки, в переулках с охраной разбирают поклажу караваны из десятков телег, успокаивая фыркающих от шума тягловых животных.

Справа и слева полно торговых палаток или витрин с обширными полками, набитыми всем, что может принести прибыль. От домашних мелочей до диковинок, аналогов которым не найдется даже в Мире Живых будущего. А иногда и просто странных вещичек. Как например вон тот чудак, что продает на расстеленном огромном покрывале самые обычные кованые люстры с подставками под свечи.

Толпы людей создают непередаваемый гомон популярной торговой улицы, в котором почти теряется звонкий голос Маширо:

- Кенсей ты только погляди! – дергает за рукав.

- Не ори, ты выставляешь нас деревенщинами, - шипит в ответ парень.

- Но ты сам посмотри, это же кошка из золота!

- Где?

- Вон там!

- Не тыкай пальцем, Маширо… И правда из золота. За нее наверно можно наш город купить.

- Правда?

- Нет, дурачье, - вклинился в обсуждение один из моих воинов, посмеиваясь. – Она наверняка полая или просто позолота.

- Да? Жаль, - погрустнела девочка.

- Но в Сейретей найдешь настоящие, - гордо пообещал мужик. – Я даже видел быка из серебра и с золотыми рогами в полный рост и размер. Говорили, чтобы его поднять, нужна была сотня мужчин, а перевозили целая упряжка из десяти волов. И это мелочь по сравнению с богатством семьи Окикиба.

Глаза Маширо заблестели… Она начала пытать мужика вопросами о чудесах и богатствах Сейретей, а тот уже сам не рад, что рот открыл.

Про того быка, я кстати, тоже слышал. То, что один из Кланов, что решил выпендриться, в итоге его недавно расплавил на монеты. А тому старейшине, которому пришла в голову столь гениальная идея так просрать половину годового бюджета ради понтов…

Когда шумиха улеглась, его искупали в том же чане, где плавили драгоценный металл. Как говорят темные слухи, вместе с создателем того чуда и его семьей. Чему хотелось бы не верить.

Я с горечью посмотрел из паланкина на веселую девочку. Мне жаль, но я отнюдь не в город одних только чудес привез вас, Маширо. Ужасов и жестокости тут тоже хватает.

Оттого и сияет Белый Город ярче на фоне этих ужасов, и так же темнее становятся дела, когда о них узнают. Даже в мире, который напрямую создал Бог, существует такой баланс. Или может, одни лишь его жители тому виной, а до того мир был чистым и невинным? Сейчас уже толком не узнаешь и не спросишь Короля, что и как он закладывал в законы мироздания.

И честно говоря… Мне так даже легче. В идеальном мире я бы не смог нормально жить. Это было бы невыносимо, если бы всюду все было хорошо и идеально. Я бы сошел с ума, со временем начав искать подвох.

Иногда я ужасаюсь вещам, происходящим в Обществе Душ. Но все же предательская мыслишка не дает покоя, колясь тем, что может, так и должно быть? Только праведникам хорошо в Раю. Всем остальным… Он казался бы адом скуки и вечной белизны.

Никакого секса, драк, рока, еды и выпивки? Хотя бы денег и развлечений? Пожалуй, минимум половина людей послала бы к чертям такое посмертие. А тут даже Героям найдется свое занятие и призвание, а если захотят, вполне себе доблестная окончательная смерть.

Я вздрогнул и поежился от собственного холодного представления в голове. Надеюсь, я сейчас не ткнул пальцем в небо и не попал в точку. Пускай уж лучше эти мысли будут моими обычными размышлениями в дороге, ведущими куда-нибудь не в ту тропку.

- Кен-кун, что это? – беззастенчиво тычет пальцем на прилавок. - Это головы?!

Сам туда глянув, я тоже поначалу чуть не перепутал. Слишком круто сделаны лица выставочных голов-манекенов. Надо же, они в это время уже есть в Обществе Душ.

- Это парики, Маширо…

Да уж, хмыкнул я, не повезло тем, кто помер облысевшим. Потому как и душа в посмертии будет копией недавно умершего. То есть – лысым как коленка остается быть лысыми. Не удивительно, что магазин париков есть аж на одной из главных улиц, видать, популярен.

Ненадолго девочка заткнулась, чтобы присмотреться и снова подергать парня за рукав.

- А почему у них нет зеленого?

- Ну нет и нет, какая разница?! – начал закипать взрывная голова.

- Как это какая? – надулась Маширо. – А что если я облысею, что тогда делать?! Я не буду покупать какие-нибудь уродские белые волосы, как у тебя.

Скрежет зубов меня знатно позабавил. Как и бьющаяся венка на виске Кенсея. Терпи, парень, терпи… Радуйся, что благодаря мне это не будет обетом на терпелку сроком на несколько веков.

- Раньше они тебе нравились, - прошипел, почти прошептал он.

- Я такого не помню, - наивно ответила она, переводя взгляд на новую диковинку и забывая о споре.

Кенсей вздрогнул, открыл рот и, не найдясь с ответом, замолчал, опустил голову. Он очень быстро успокоился… И почти незаметно взял свободную руку Маширо, некрепко сжав. Странный между ними контраст, мальчик и девочка, что идут, держась за руки, один грустный и молчаливый, а другая гиперактивная и болтливая. И только один из них полностью понимает, что со вторым что-то сильно не так.

Ой, не желая, поймал эту неловкую сцену во всей красе. Даже в моем черством сердце что-то шевельнулось. Я провел с ними слишком много времени.

- Эй, парни, - тихо сказал мерно шагающим носильщикам. – Прибавьте ход. Я хочу домой поскорее.

Из всех только Дайки кинул в ответ понимающий взгляд, остальные прибавили шагу молча.

- А чего все ускорились? – развеселилась Маширо. – Догонялки?

- Нет, Маширо, - отвечает усталым тоном Кенсей. – И хватит так крутить башкой, отвалится.

- Не отвалится!

- Отвалится!

- Дурак-Кенсей.

- Сама дура!

- Бэ-э-э, - показала язык, оттянув нижнее веко пальцем.

На такое зрелище одна из женщин прохожих возмущенно фыркнула, но мельком глянув на мой паланкин, воздержалась от слов.

- Хватит, Маширо, - почти взмолился парень. – На нас уже люди смотрят.

- Скажи, что дурак и я перестану.

- Ты, маленькая… - снова завелся он.

- Хе-хе-хе.

- Скажи-скажи! – заканючила девочка.

- Тихо, - попытался прикрыть ей рот парень, но тут же крикнул, когда в руку вцепились острые зубы. – Не кусайся, ты! Ай, черт! Хватит, Маширо! Прости, я дурак!

Я почуял пятой точкой небольшие вибрации и понял, что мои верные воины, которые сейчас выступают в роли носильщиков, молча, но бессовестно ржут. Ничего необычного, просто еще один день с Маширо.

Глава двенадцатая. Снова дома или здравствуй, дедушка.

Спустя четыре дня после прибытия обратно в Сейретей.

На тренировочном полигоне, под жарким полуденным солнцем проходит одна из суровых тренировок.

Четыре крепко стоящих каменных столбика, а внизу насыпано много жарких, алых от температуры углей. Я выполняю что-то вроде упражнения планки, только на полусогнутых руках. Так еще мучают солдат, издевательски называя это «полтора», при отжиманиях. Вот только вряд ли под ними разжигают гору углей, горячих как ад.

- Тц, - цыкнул я, сильно сжав зубы и морщась от жара внизу.

Я только в коротких штанах, уже потерявший чувство времени от напряжения. С голого торса в угли падают капли пота, тут же испаряясь с шипением. Это происходит так часто, что звук напоминает дождь на раскаленной сковородке. Руки начинают трястись.

В контраст с моими страданиями рядом преспокойно устроился дедушка. Старый шинигами сидит на роскошном стуле, закинув ногу на ногу и обмахивается широким веером из кончиков павлиньих перьев.

- Дыши ровнее и не думай падать, - спокойно указывает он. – Ожоги довольно сложно лечить.

- Чувствую себя куском мяса на костре, - процедил я в ответ и сосредотачиваясь на дыхании.

Дед хмыкнул, резко сложил веер и сурово выдал:

- Это то, что ты получаешь, после того как болтался целыми днями по Руконгаю и не подумал даже часа уделить тренировкам.

- Это была не праздная прогулка, - огрызнулся я. – В путешествии не до таких вещей! Что мне было делать, в паланкине приседать?

- Поговори мне еще, - пригрозил дедушка.

Словами он не обошелся. Выставил палец и слабо ударил духовной силой поверх углей. Ветер сдул пепел, иcкры поднялись резко и мощно, обдали мою кожу нестерпимым жаром!

Я чудом не упал в это горнило из углей. Только руки согнулись и зажмурился, изо всех сил призывая уже свою реацу для защиты. Сразу полегчало, кожа будто покрылась невидимой броней, которой такая температура нипочем.

Разумеется, я понимаю, что это никакая не броня, а просто усиление. С такого приема начинают все бойцы, пробуждающие реацу. Мне и само упражнение стало даваться в разы проще, а тело полегчало. Но это пожирает выносливость и духовные силы с огромной скоростью.

Ничего, надо лишь потерпеть, пока угли снова не покроются слоем пепла… И не похоже, что мне становится лучше, кожу щиплет, словно ободрали наждаком не жалея силы. Вижу, как грудь и живот покрываются краснотой с белыми пятнышками, предвестники настоящих ожогов. Но реацу и тут спасает, под ее мягким давлением краснота спадает.

- Хоть чему-то подучиться у тебя все же мозгов хватило, - чуть кивает дед, снова распахивая веер.

Я только губы сжал, чтобы ненароком сгоряча не выдать, что только сейчас и научился. Под давлением обстоятельств, так сказать.

Спустя пару минут я даже перестал постоянно концентрироваться, а дыхание выровнялось.

- Кажется, ты попривык? – тут же просек дед.

Чертыхнулся про себя, но честно кивнул. Дедушка потянулся к плоским камням, что лежат рядом со стулом. Стопка каменных кругов с грубой поверхностью. Я все гадал, зачем они ему…

Когда он взял один такой камень и легко зашвырнул его точненько мне на хребет, я все осознал. Камень приземлился на спину с глухим шлепком, дав знать позвоночнику, что сейчас тут прибавился пяток килограмм.

Руки начали опускаться, капли пота опять зашипели, падая и испаряясь. Я начал молиться, поглядывая на еще десяток каменных кругов в надежде, что они не окажутся на моей спине вот прям щас. Черт возьми, как же начинают болеть мышцы поясницы, это невыносимо!

Я уже было открыл рот, но меня тут же перебил дед.

- Что? – прищурился он, потянувшись к камням. – Еще один хочешь?

Замотал головой.

- Вот и молчи. Пока не скажу прекратить. Шататься по лесам и полям да пить с воинами у тебя выносливости хватало. Вот и сейчас хватит.

- Ничего я не шатался!

Я всего лишь потратил на неделю с лишним больше времени на путь туда и обратно, не желая так быстро вернуться в надоевшие стены поместья. Впервые вырвался за пределы семейной земли, кто бы сразу назад захотел? Все это можно легко оправдать трудностями пути, погодой, плохой дорогой…

- Парочка омницукидо следовали за твоим отрядом по пятам, - со снисходительным «кому ты лапшу на уши вешаешь», поведал дед. – Я знаю все, что ты делал, по часам. Включая то, что ты, балбес, проложил путь через охотничьи территории пары-тройки сильных банд. Если бы за тобой не приглядывали и тех отбросов загодя не перебили, был бы ты в плену или трупом по реке спускался… Скажи спасибо, что отцу твоему не сказал. Ему и без твоих выходок дел хватает.

Раскрытие маленькой лжи стало неприятным опытом. Упоминание опасностей, от которых избавились еще до того, как я вообще о них узнал, удивило и заставило задуматься. От упоминания отца я вздрогнул.

- Спасибо.

Дед снова ткнул пальцем, еще одна волна ветра и реацу снесла пепел с углей, взметнулся жар с искрами. Тренировочный ад и возмездие за мою глупость продолжались.

Теперь, точно зная, где и почему не прав, наказание выдерживал молча. И корил себя за недальновидность. Небольшой свиты и герба на паланкине мало, чтобы отпугнуть настоящих отбросов и зверей среди преступности Общества Душ.

Настоящим кровожадным отморозкам всегда плевать кого рубить, а такие везде найдутся. А еще на паланкине не написано кто едет и кого трогать не надо. Далеко не все из бандитов читать то умеют, не то, что гербы знати различать. Сначала ради золота прирежут, а потом спрашивать будут, кого убили. Раз на торговые караваны с нашим гербом нападают, то чего и на отряд с паланкином не напасть?

Есть вариант хуже, который мне подкинуло воображение и логика. Найдутся и те, кто точно понимал бы, на кого нападает и был этому рад. Особенно пугают чокнутые, кому за счастье пролить настоящую благородную кровь. Так сказать, отплатить за свои беды болью тех, кто живет припеваючи.

Таких психов, готовых винить более успешных людей, всегда хватало. Это не те, кто просто побубнит и позавидует немного, а настоящие отморозки, втыкающие ножи во всех, кто хоть немного лучше. Мужчины, женщины, дети, им уже не важно. И что страшно, считают себя вершащими справедливое деяние.

Я просто пер по главным дорогам, а где не было – по прямой… Чья территория меня мало волновало.

Чуть ли не целование в задницу и жизнь без проблем более десятилетия сыграли злую шутку с моим восприятием мира. Надо было быть осмотрительнее. И я буду, в следующий раз.

- Кстати, - привлек внимание дед. – Дайки снижен в должности. За свою халатность и потакание твоим капризам. Он раньше сопровождал товары аж до пятидесятых Районов. Мог бы хоть слово против сказать, знаю, ты бы прислушался. Но мозгов не хватило. Таким в лидерах делать нечего. Ближайший год будет на воротах стоять.

За судьбу почти приятеля после путешествия было обидно. Но я промолчал. Потому что справедливо, а я не дите, по таким поводам еще спорить. Серьезная должность, все-таки, не старшего дворника до дворника понизили.

И не смотря на язвительность деда, правда в них есть. Дайки конечно очень верный мужик, но… Не самый острый инструмент в сарае, это да. Он и не командовал почти, все само собой шло или приказы отдавал я сам. Если в таком ключе, то дед прав.

Но все равно обидно и стыдно, когда за твои косяки страдают другие.

- Чего щуришься, дырку не проглядишь, - хмыкнул дедушка. – Я не передумаю. Итак мягко наказал. Или хочешь, чтобы все как у Кланов? Мне разок меч поднять не трудно.

- Нет, - быстро выдавил я. - Спасибо за милость, дедушка.

Там все жестко. За простые ошибки, два предупреждения – уволен. За такую, как поставить жизнь хозяина под угрозу – смерть. Без фанфар и красивого гроба, башку на деревянную колоду и одним ударом голову с плеч. Тело свиньям.

Если повезет и есть много прошлых заслуг, дадут право на почетное самоубийство. И похоронят, как полагается.

В Обществе Душ вообще отношение к смерти особое. Не очень-то ее и боятся, зная, что это не конец по-настоящему. Больше боятся потерять честь или погибнуть страшным способом. Пасть Пустого – худший из исходов.

Да, сам Пустой может быть очищен клинком шинигами и отправлен на перерождение. Но его прежние жертвы?.. Это замалчивают, но там уже нечему перерождаться. Страшнее сдохнуть только от стрелы Квинси.

В общем, Дайки за то, что нужных советов не давал, убивать никто не собирается. Вот и хорошо. Постоит год на воротах, а потом может опять дослужится до главы стражников поместья. Второй раз тот же путь проходить легче.

В такие моменты я действительно рад, что мы обычная в среде благородных семья. Без необходимости соблюдать все эти жестокие на мой взгляд правила и традиции. Иногда надо, конечно, но в целом, все по-человечески.

- Еще опустишь руки, я туда свежих дров подкину, - пригрозил дед. – Спину ровно держи.

Хитрость не удалась, вернулся в положенную позу под неприятный скрип в локтях.

- Еще минуток двадцать и пойдем на другое упражнение, - благодушно сообщил суровый старик, обмахиваясь веером. – Как раз в водичке остынешь, тебе понравится.

Мурашки побежали по спине от такого обещания. А то, что это далеко не конец, только прибавило отчаяния. Сейчас я готов дать себе прошлому по башке и за шкирку притащить домой раньше на неделю, лишь бы не испытывать сейчас таких тренировок на грани пытки.

- Ничего-ничего, - усмехается дед. – Ты потей побольше. Это из тебя гадость всякая выходит, что ты по лесам с выпивкой жрал.

Я только стиснул зубы и посопел носом недовольно, но рот не разинул. Был во всем этом и один забавный момент.

За всем с самого начала наблюдал из-за угла входа в полигон белобрысый пацан, в глазах которого застыл ужас и страх. Но он не переставал смотреть, как свидетель жуткой аварии не может оторвать взгляд от происшествия.

Кенсей, долго живший, считай, на улицах, нахватался вульгарных выражений и часто плевался словами, подобающими бывалому моряку. Мои уши не выдержали этого долго и за каждый раз, когда я ловил его за грязный язык, обещал день тренировок по методам моего дедушки…

Мне не сложно понять сейчас его ужас. Я бы сам боялся. Хе-хе-хе. Даже в моей голове смех показался жутким.

От моего взгляда пацан задрожал и скрылся, убежав. Но я все помню. Девять дней Ада, мальчик, девять дней. Не одному мне страдать!

Все равно, пока Маширо на попечении Четвертого Отряда, ему делать нечего. Бродит тут и там без дела, со смурной мордой, будто подругу не на лечение, а на казнь увели. Ну, ничего, я его взбодрю.

Только мысли, что я могу мучить кого-то еще по методам деда, внушала в меня оптимизм в такие моменты. Частенько я за всякие мелочи приказывал стражникам тренироваться со мной в дни самостоятельной подготовки, когда деда не было.

Но когда мы выехали за пределы охраняющих территорию стен, я на все забил и предвкушал отдых. Теперь очень жалею. Так плохо возвращаться к такому после долго отдыха. Такое ощущение, что стонут не только мышцы, но и кости, и кости их костей и их кости тоже стонут. Вот как!

- Не могу…больше.

Руки обмякли. Я уже предвкушал боль от падения рожей в угли. Резкий звук сюнпо. Пинок деда в живот сместил траекторию и я покатился по песку, плюясь от того что в рот попало. Мышцы пресса свело от боли и затошнило, будто вместо ноги старика меня бык лягнул.

- Неплохо, - насмешливый старый голос. – Ты продержался еще почти тридцать минут вместо двадцати. Хвалю за рвение.

Я просто лежал и дышал. Вне пространства над углями воздух такой свежий и чистый. Над моим телом медленно поднимается парок, а на коже белеет соль от высохшего пота. Это было адское наказание. Я бы лучше на горохе день на коленях стоял.

- А теперь…

Крепкая, цепкая рука схватила меня за щиколотку. Дед с легкостью, как котенка потащил мою несопротивляющуюся тушу по песку.

- …начнем настоящую тренировку!

Я задергался! Точнее, пытался дергаться, но сил не осталось! И тело так высохло от жара, что на слезы влаги не было. Мне конец, беззвучно оплакивал я свою безвременную смерть.

- Ты совсем размяк, Судзин! – бодро вещает дед. – Где твой прежний боевой дух!

- Там же, где моя реацу, - вяло пролепетал я. – Кончился.

- Это я поправлю. Тебя сегодня ждут еще три упражнения!

Я меланхолично спросил небо, зная, что где-то там Король Душ. Нахера я переродился, боже? Лучше сдохнуть.

Ирония, конечно, но так жестко дед со мной еще не обходился. Впервые реально думаю, что могу и помереть от перегрузки. Разве я так сильно накосячил?

Я так устал, что даже боли в спине от протаскивания по земле не чуял. Зато почуял рывок, свист ветра и чувство полета. Звук бульканья и брызги воды! Старик швырнул меня прямо в один из прудов.

- Отдохни. Поплавай минуть пять… - едва слышу я сквозь воду, идя на дно. – А потом начнем с тысячи приседаний в воде.

А тут неплохо, уверил я себя, глядя, как мимо стремительно проплывает красный карп. А то, что без воздуха, это даже лучше. Меньше мучиться…

Глава тринадцатая. Время перед Академией.

Сегодня выдался один из ненастных дней, довольно редких для Сейретея. Небо заволокло густыми серыми тучами и с самого утра то моросило, то шел настоящий ливень часами напролет.

В такую погоду об обычных тренировках на улице речи ни шло, но и на закрытый полигон под поместьем идти я не захотел. Вместо обычного и изматывающего марафона физических нагрузок решил дать телу отдохнуть.

И напрячь разум. Есть много разных хитростей и тренировок, должных развивать один из навыков, очень нужных будущему шинигами. Те методы, что даже Академия считает неважными, легко доступны тем, кто хотел бы о них узнать.

Академия развивает и пестует развитие будущих шинигами уже более полутора тысяч лет. Это учреждение и ее инструктора забыли о тренировках больше, чем большинство могло бы надеяться узнать за всю свою жизнь. Поэтому они не особо парятся, если подобные мелочи утекают во вне ее стен.

Пока это не секретные методики или Кидо, никто не станет ограничивать распространение знаний среди семей действующих шинигами. Библиотека усадьбы полна многих вещей, за которую за пределами Сейретей люди бы отгрызали руку в надежде взглянуть.

Я оценил это по достоинству только после того, как покинул столицу и немного попутешествовал. То, что я считал обычным и само собой, там стоило веса в золоте.

Хотя, чтобы быть могущественным все это не обязательно. Для шинигами достаточно решимости сражаться, меча и опыта бесконечных битв. Весь Одиннадцатый Отряд тому подтверждение, как и венец всей этой философии – существо с титулом «Кенпачи».

Я называю его существом, потому что человеком, да и просто шинигами оно уже просто не считается. Это зверь, машина для резни в облике человека. В недалеком будущем Кенпачи Зараки обретет этот титул и покажет всем, что он почти достиг идеала в этом образе.

Меч, желание резни и море реацу, тело, что не упадет от любых ран, а так же опыт тысяч битв. Кто бы хотел столкнуться с таким существом один на один? Мурашки по жопе побегут у любого, на кого падет кровожадный взгляд Кенпачи.

Это идеал воина, к которому стремятся сотни шинигами, особенно Одиннадцатый Отряд.

Однако, я не собираюсь быть просто чуваком с мечом, могущим резать любого, кто не так посмотрит.

Шинигами это не только умение махать мечом и кровожадность к врагам. Это куда более разносторонняя работа и путь жизни. К сожалению, если ты не Зараки Кемпачи или он не твой кумир, и не хочешь умирать молодым, придется обрести кучу разных навыков и умений, полезных в работе шинигами.

Или же полагаться на более умелых товарищей и когда-нибудь это тебя подведет. Когда-нибудь окажешься один и выкручивайся, как сможешь. Будешь жалеть и звать помощи? Предпочту полагаться на себя.

Именно поэтому я сейчас превратил комнату для каллиграфии во что-то странное для постороннего взгляда.

Вся комната свободна от мебели, а на гладком деревянном полу лежат в беспорядке обычные деревянные кубики. Десятки их валяются без всякой системы, словно ребенок разбросал свои игрушки. Ну что ж, это не игрушки.

Каждый кубик наполнен реацу.

Моей и пары стражников, которые могут немного управлять реацу за пределами тела. Наполнить предмет выходящей из тела реацу не сложно после небольшой тренировки. А на моем уровне это едва ли заметно повлияет на тот же деревянный кубик. Но не в этом дело.

Тренировка заключается в развитии сенсорных навыков. Я завязываю глаза черной повязкой и начинаю бродить по комнате, стараясь чувствовать кубики. За каждое касание кубика или если наступлю, будет наказание – десяток отжиманий. Час тренировки – наказание за косяки – час тренировки.

Очень нудное и скучное занятие, но необходимое.

Ощущение реацу - это хлеб с маслом для шинигами. Поиск врага или же самому избежать погони. Найти нужного человека или отряд на задании. Даже в обычной жизни просто найти знакомого в огромном Сейретей намного легче, обладая ощущением реацу.

Без этого как дурак будешь ходить и опрашивать людей, а где, а не видели, пока не наткнешься на нужного и знающего. Спасибо, я лучше обрету навык.

Можно положиться на обычный опыт, приходящий с десятилетиями службы. Ощущение реацу, особенно ощущение Пустых, придет само собой. Так что напрягаться особой необходимости нет. Многие и не напрягаются. Но элита шинигами – все владеют сенсорикой на высоком уровне. А я стремлюсь в будущем стать элитой.

И хотя тренировка кажется простой, главное не эти кубики, а сам принцип, суть. Это могут быть вовсе и не кубики, а хоть и живые люди. Я приучаю себя чувствовать только то, что я ищу или важно, отсекая другое. Сейчас – ищу реацу в малых объемах, мизерных. Я знаю свою реацу и знаю еще двух душ, их и ищу.

Это правильный путь обретения навыка. А есть еще неправильные и это, как я с содроганием узнал, очень важно… Жизненно важно, без шуток.

Казалось бы, просто медитируй и старайся ощущать все вокруг, потом увеличивая радиус и вуаля! Разве это не сразу то, что приходит на ум при слове сенсорика?

В этом и отличие самоучек от тех, кто обладает правильными знаниями. Как я рад, что в нужной семье родился и не сам по себе!

Те умники, что чуют сразу все и сразу – мертвый груз. И чем лучше они как обще-развитые сенсоры, тем хуже для них. В больших сражениях, с сильными Пустыми, когда еще используют разрушительные Кидо, все эти люди просто ломаются как спички.

Сенсорный шок. Все равно, что человеку прожектором в глаза неожиданно засветить и еще и гранату шумовую бахнуть. Даже если ты об этом знаешь и закроешь глаза и заткнешь уши, все равно получишь достаточно урона.

В бою итог простой. Ты замер – ты труп. Вот какова цена для тех, кто неправильно начал с самого начала. Любая неожиданная вспышка реацу как бомба перед носом. Потому что не учились НЕ чувствовать, а хотели сразу и все. Они как собаки с нюхом, выкрученным на х100 без ограничений.

Переучиться с нуля практически невозможно. Но люди с таким талантом все равно востребованы. Они сидят в Корпусе Кидо, на территориях, закрытыми десятками барьеров, и работают над тонкими духовными проектами, требующими исключительной чувствительности. Но каждый выход за барьеры для них как выход в Ад.

После того как узнаешь об этом, хихикать над тренировкой с детскими кубиками желания не возникает. Когда я прочел об этом, то стал с большим вниманием, а не как раньше, перелистывая, читать все, что написано в сносках об опасностях и предупреждениях. Это, черт возьми, не инструкция к холодильнику, я над самим собой работаю.

Это не рефлексы забить, что трудно переучить. Это настройка самой души на ощущения окружающего мира. Такие вещи не переделываются потом по желанию. Вот тебе и простое ощущение реацу. Не тот шаг может потом всю жизнь сломать.

- Ай! – запрыгал на одной ноге.

Я чую, как непроизвольно выступили слезы. Предмет, усиленный реацу. Его грани чутка острей обычного. Наступить на такой кубик… Скажем так, иногда конструктор Лего не худший вариант. Самое обидное, это была моя реацу в том кубике, на который со всем весом наступил.

Растер ногу, снова встал ровно.

- Еще плюс десять, - поморщившись, шепнул я, засчитав будущее наказание, и шагнул дальше, опять задел кубик. – Еще плюс… Уже за сотню.

Подумав, как будут ныть руки от стольких отжиманий, обострил внимание до, кажется, невозможной прежде степени. И, на этот раз было четкое ощущение, что нога зависла не над пустым полом. Я почуял! Клянусь, вот только что!

И мои чувства подтвердились, когда я сделал пару удачных шагов. Маленьких и боязливых, но успешных. Начало положено.

***

Вечером я сидел в одной из комнат для гостей на первом этаже, одной из немногих, оборудованных домашним очагом. Здесь немного мебели, низкие стулья и столики в китайском стиле, для игры в маджонг. А сам очаг занимает кучу места в середине.

В местном стиле, в виде квадрата в центре комнаты. Стальные борта, мелкий белый песок и открытый огонь в небольшом углублении. Такой очаг очень хорошо держит и дарит тепло. Весь дым втягивается, кажется, прямиком в потолок, но это просто еще один хитрый очищающий барьер из разряда бытовых.

Я уже давно перестал им удивляться. Право слово, Урахара Киске сделал себе рукотворный мирок для тренировок под магазином сладостей, прямо в современном городе. Я уже полностью убежден, что при должных знаниях и силе, Кидо способно на все.

Даже вмешиваться во время и пространство… Чего я не должен знать, но знаю, что эти заклинания существуют и запрещены. Я даже знаю, кто и когда нарушит табу. Удивительно все же знать некоторые события будущего.

Наверное, настоящие Пророки чувствуют себя такими важными, как надутые павлины. Не могу их винить, я бы тоже так надулся. Знание будущего это такое преимущество, над которым нечего смеяться. При одном ма-а-аленьком условии. Если есть сила в него вмешиваться и менять к лучшему или для собственной выгоды. Если нет, то это скорее не крутая способность, а проклятье.

Я много об этом думаю, слишком много иногда. Изредка мне снились кошмары, что люди узнают о моих знаниях и все оборачивается для меня очень, очень плохо. Подсознание вытаскивает затаенные страхи во снах, чему я не был рад.

В какой-то степени знание будущего это в любом случае проклятье, с этим я соглашусь в любой день недели.

Но потом я просто осознал в один момент, что не знаю ничего по-настоящему важного. Планы будущего предателя Айзена? А какие они, кроме четкого ухода из Готей 13?

Как он создал свой Хоугиоку? А как Урахара свой? Когда именно и почему он стал предателем? Я не знаю.

Как происходит процесс Синигамики? В чем секрет Пустофикации? Я не знаю. Как найти и убить заранее будущую армию предателя? Пойти в Мир Пустых и искать? Это просто самоубийство даже для Капитана. Так что, я не знаю.

Кто еще служит Айзену? Точнее, будет служить. А их должно быть много. Я не знаю.

Где сейчас Айзен и насколько силен? А другие будущие герои истории? Как узнать о столь разных людях без сильного шороха, чтобы никого не насторожить? Я тоже не знаю.

Почему Урахара Киске, единственный, кто умнее Айзена, ждал целый век в бегах, когда имел ресурсы и поддержку не только Йоруичи и Тессая, могущественных личностей самих по себе, но и Вайзардов, должных ему жизни? Он ничего не делал! Так почему?

С такой силой, можно заставить себя выслушать кого угодно, если правильно выбрать время и место, чтобы иллюзии Айзена не вмешались. С интеллектом Урахары он мог использовать эту силу правильно. Так почему не использовал? Я не знаю.

Или как объяснить бездействие Азена все время, что Урахара скрывался в Мире Живых. Ни за что не поверю, что он не мог вычислить его местонахождение. Айзен Соске знал, где Урахара Киске скрывается, он знал, где находится Хоугиоку.

А еще он все это время обладал подавляющей силой. В любой момент он мог просто пойти и погрузить всех своих возможных врагов в пучины отчаяния. Выйти против них всех сразу в лоб и победить, запросто. И забрать Хоугиоку Урахары.

Почему он этого не делал? Наслаждался самим фактом того, что может настроить пьесу поражения Урахары так как захочет и когда захочет? Просто не заботился? Или у двух умнейших шинигами в истории было соглашение? Я опять не знаю.

Этих «я не знаю» накопилось намного больше, чем «я знаю». Все что я знаю, это приключение одного рыжего парня, чудовища потенциала. История про эксперимент Айзена, который в конце концов вышел боком великому манипулятору. Вот и все.

А еще каждый день и год происходит множество вещей во всех Трех Мирах. Множество сражений и предательств, героических деяний и даже уничтожения угроз, которые могли бы повлиять на целые миры, устраняются силами Готей 13. Возможно, прямо сейчас, когда я допиваю свой чай.

О каких-то я знаю, о каких-то нет. Почему я вообще должен париться о том, что произойдет через пару веков? Возможно, через год что-то страшно пойдет не так и пара семей, включая мою, исчезнет.

Или Король Душ решит чихнуть и на секунду опустит духовное давление на Сейретей. Тогда все тут, за исключением разве что Ямамото, превратятся в пыль. Многие забыли, но мы ведь прямо под измерением Короля живем.

Я не герой и не бог, по сравнению с сильными мира сего я не больше, чем обычный человек. Почему сейчас я должен волноваться обо всех этих вещах? Пускай они волнуются!

Крылья бабочки, меняющие мир… Вот когда изменят, тогда и стоит волноваться. Как жить-то тогда, если лишнего шагу бояться делать? Это не жизнь, а кошмар. Мне отказаться от всего, любых целей и мечтаний, уехать жить отшельником, чтобы в будущем все произошло так, как должно?

Такие мысли приходили в голову. Но серьезно обдумав эту идею, я решил… Да пошла бы такая жизнь в жопу. Я не верю, что мои действия могут привести население всех Трех Миров к смерти. Какого размера должно быть Эго у человека, чтобы в такое поверить?

Каждый разумный должен отвечать только за свою жизнь и не брать на себя лишнего. Общее Благо – это иллюзия, я в него не верю. У каждого благо свое, личное, и это куда более достижимая цель.

Пока я не стану сильным сам, не буду думать лишнего. Это моя мантра на ближайшие годы. Как нормальный человек я буду преследовать свою выгоду и стремиться к собственному счастью. Так все люди живут, в Мире Живых или в Обществе Душ. А я что, рыжий? Я тоже как все!

Иногда слишком много думать не надо, надо просто притвориться тупым и гнуть свою линию. Как говорил… кто-то там… в простоте – ответ. И в вине, но это говорил алкаш.

Почему-то все забыли, что у настоящей фразы есть продолжение «…здоровье – в воде». Смешно, но даже тут я слышал обрывочную часть поговорки про истину и вино. Когда два пьяных мужика в трактире спорили, что лучше, саке или виноградное вино.

Было смешно, что оба они пили ни то, ни другое, а какое-то дешевое пойло из перегонки местных забродивших овощей. Это был единственный раз, когда я останавливался в таком дешевом месте. За такой запах, что там стоял, это мне должны были доплатить за посещение.

Истина, она ведь в правде… Или это все чушь и истина равна утопии, существует лишь как идея? Опять мои мысли свернули не туда.

В дождливые дни, когда вода барабанит по крышам, легко утонуть в философских размышлениях о высоком. Особенно после горячей ванны, в тепле и покое. Я люблю такие вечера и размышления даже о возможном уничтожении всего и вся меня не напрягали.

Ядерная война тоже в любой момент произойти может, и многие о ней думали. Но что-то никто голым в панике по улице не бегал. Тут тоже самое. Ага, возможно, нам всем писец. А возможно и нет. И что дальше? Кнопочка красная все равно не у меня, так что смысл об этом думать.

Тут нечто похожее. Кнопочка «гейм-овер всего» у того мужика наверху, запечатавшему себя в большом кристалле. Как подумаешь, что Король Душ может просто не захотеть поддерживать Баланс Миров в какую-то минуту и всем сразу конец, даже самим Мирам… Все остальное кажется мелочью.

В общем, я расслаблялся за чтением и чаем, развлекая себя мыслями о том или ином возможном апокалипсисе. На улице стемнело, но все еще лил дождь, когда отдых прервало ощущение чужого взгляда. Знакомая белобрысая макушка виднеется из-за двери.

- Чего-то хотел? - перелистнул страницу. - Кенсей.

- Нет, - вышел он на свет. – Просто заглянул посмотреть, кто сидит.

- Понятно, - улыбнулся я, мягко сложил книгу и кивнул парню на свободный стул напротив. – Чаю хочешь? Присаживайся.

***

Мы разговаривали о мелочах, я поинтересовался о здоровье Маширо, он просто ответил:

- Лучше.

И разговор пошел о всяком обычном. О еде, нынешней мерзкой погоде, паре слухов… Обычный треп, который даже не отвлек бы меня от чтения, вздумай я проявить такую невежливость, закончился неожиданным вопросом Кенсея.

- Почему ты так стараешься? – паренек наклонил голову набок, меж бровей появилась хмурая складка. – Каждый день, даже когда этого страшного деда нет. Честно сказать, некоторые тренировки со стороны смотрятся как пытки.

Я коротко хохотнул.

- Если думаешь, что я стараюсь… - криво усмехнулся. – Как говорится, ты еще не видел того парня. За исключением отбросов или бездельников, все молодые аристократы, что готовятся к Академии, сейчас тренируются. Еще и похлеще меня.

Кенсей озадаченно моргнул. А потом в глазах блеснуло понимание… Но я не дал ему ничего сказать, сам с иронией высказав:

- Ты подумал сначала «зачем?», а потом типа понял, чтобы казаться крутыми на фоне всех остальных в Академии. Я прав?

Клянусь, Кенсей чуть не надулся, как настоящий хомячок. В этом возрасте у него слишком выразительная мимика. Из тех людей, про которых говорят - все на лбу написано.

- А что, не так?

- Нет, - усмехнулся я, отпил немного чая из пиалы и поставил обратно. – Дело вовсе не в крутости. А в том, что ты пока еще не понял, что такое Академия Духовных Искусств. Это не просто место, где учат махать мечом и говорят о Пустых. И не рай для бедных душ из Руконгая, где вкусно кормят три раза в день и выдают одежду.

Мугурума еще больше нахмурился и сжал губы, чтобы не ляпнуть опять ничего лишнего и не опозориться еще больше. Но я и так понял, что так он и думал. И я его за это не винил. Это мнение распространенно в Руконгае так же плотно и давно, как тот факт, что Солнце встает на Востоке.

Поступаешь в Академию. Кормят, учат махать мечом, дают красивую форму и если повезет, через шесть лет ты шинигами.

А потом они удивляются, почему жители столицы считают всех остальных дикарями… Тоже стереотип. Но даже для высокомерия и спеси всегда есть причины.

К слову, большинство не знает, что основатель Академии все еще жив и здравствует по сей день. Они и кто это, не знают. А это Ямамото Генрюсай, собственной персоной. Раз уж люди такого огромного факта не знают, что уж тут о прочем. Они просто не хотят знать, вот и все.

Сейчас Общество Душ не особо отличается от Мира живых. Отстает даже на полтысячи лет из-за долгожительства душ. Люди все еще преступно неграмотны в большинстве своем и учиться не желают, имея все время на свете.

Для них узнавать об Академии это все равно что жителю деревни в России в двадцатом веке вдруг начать узнавать о Гарварде или Итоне. Что-то может слышал, крутая школа или университет, да? Ага. Своих забот полно, работа стоит.

Большинство душ где воплотились, там и живут, никогда не покидая своих городов и уж тем более, Районов. Смысл им узнавать что-то о далекой Академии? И молодой Кенсей, выросший в подобной среде, даже не задумывался, что все не так, как кажется.

Кто-то бы мог рассердиться на парня. Но не я. Вместо этого я налил ему чашу горячего чая и терпеливо все объяснил.

- Академия существует столько же, сколько сам Готей 13 и скоро справит двух тысячелетний юбилей. Это единственное высшее учебное заведение на весь мир. Там обучают не только шинигами. Просто ученые люди и будущие чиновники Совета, пользователи реацу всех видов, включая обычных рабочих для мастерских всех видов. Даже строители из Корпуса Кидо обучаются там. Но на виду и слуху, конечно же, только шинигами. Для них Академия создавалась в первую очередь.

- О, - только и мог выдать просвещенный парень.

- Но главное, почему все молодые аристократы так жилы рвут, это время, Кенсей. В Академии ты можешь учиться только шесть коротких лет. Там собрана лучшая библиотека любых знаний о духовной силе. Там учат лучшие инструктора в мире с многовековым опытом. По одному взгляду на тебя они поймут, как и что тебе улучшить, какие слабости поправить. Ха. Тратить их время на обучение тебя базовым навыкам или более высоким способностям? Там тебя могут обучить такому, что при выпуске ты уже сможешь конкурировать за место Офицера. Ты хоть представляешь, какой гигантский разрыв в навыках и силе между теми, кто потратил шесть лет на обучения с нуля и теми, кто уже пришел туда с базой?

Кенсей сглотнул и медленно кивнул. Я поднял указательный палец и выдал:

- Но разумеется, что это привилегированное обучение и знания не для всех. Академия выставляет для тех, кто считается элитными студентами чудовищные требования. Если ты им не соответствуешь…

Невысказанность напугала паренька пуще любой угрозы.

- А теперь представь одну вещь, - более серьезным и мрачным тоном попросил я. – Есть две конкурирующих в чем-то Благородных Семьи. Но в молодом поколении один наследник или просто отпрыск прошел обучение элиты, а другой нет. И этот разрыв уже так легко не преодолеть, он будет только расти. Один легко подавит другого. В итоге на лицо превосходство в настоящем и будущем на целое поколение.

- Все так серьезно… - прошептал неверяще паренек.

- А если таких семей десятки, а из отстающих может быть одна из них? Как сильно будут пинать неудачника? – злобно прищурился я. – И это можешь быть… Ты? Будь ты благородным. Представь, какое давление лежит на плечах всех этих людей.

Кенсей передернулся и зябко повел плечами.

- Нет уж, я теперь рад, что обычный.

- У всего есть своя цена, - суровая истина легко слетела с губ. – Ты можешь видеть со стороны самого богатого человека в мире. Но можешь ли ты знать, как он боится за свое богатство и насколько одинок из-за своей паранойи?

Такое мышление еще было слишком для молодого ума парня, который привык к обычному тяжелому труду руками, а не головой. Потому я в паре фраз выдал попроще:

- В играх аристократов учитывается все, деньги, репутация, слава, но в нашем мире важней всего, можешь ли ты защитить свое силой. Мир Власти – это так же мир силы. Если у тебя ее нет, значит и то, что тебе принадлежит, считай что принадлежит другому. Отберут и загрызут. Вот почему все так рвут жилы и стараются. Мне, знаешь ли, повезло родиться талантливым и с высоким качеством духовной силы. Поэтому я сейчас всего лишь истекаю тоннами пота, а не харкаю кровью. Думаешь, я стараюсь? Для других это даже за усилие не примешь, разве что в насмешку.

В памяти всплыла картинка одного приема, где в углу, всеми игнорируемый, стоял паренек в глухих одеждах, скрывающих бинты и делал вид, что ему все равно. Бледный и больной, со срытым отчаянием в глазах.

Один из тех, кто тренируется почти до смерти, но добавляет лишь капельку силы. И все равно продолжает из-за давления своего Клана. Я бы никогда не пожелал испытать подобное давление на себе. Надо ли упоминать, что таких как он далеко не два-три человека?

Подумав, я добавил:

- Ну, хорошо еще и то, что никто не заставлял меня вступать на путь шинигами. Положение Окикиба сейчас итак высшее, круче просто некуда.

На лице Кенсея я уловил небольшое сомнение, потому с улыбкой разжевал:

- Связи на высоком уровне в Готей 13, власть Совета и огромные ресурсы лекарственной торговой империи. Подобным могут похвастаться и другие. Как минимум семьи других Советников. Но все это используется лишь на благо трех человек, а не размазывается по огромной семье или Клану. Наше положение стабильно и сильно. Поэтому поддержка одного молодого шинигами никак не скажется на власти моей семьи. Ни хуже, ни лучше. Я волен сам выбирать… В отличии от большинства других.

- Тогда почему ты вообще хочешь стать шинигами? – недоумевает парень. – Ты уже имеешь все.

- Другие аристократы-шинигами тоже имеют все, - хмыкнул я. – Или души с большой силой могут жить припеваючи без риска шинигами. Почему же все они становятся частью Готей 13? Почему ставят жизнь на кон? Сила или долг, тайные знания, жажда битв, слава на века, может быть честь или дело семьи, а может, сама идея службы Балансу? Каждый на этот вопрос отвечает сам.

- Понятно, - протянул белобрысый пацан, которого не впечатлила моя речь, потер живот и сказал: - Ладно, не буду больше отвлекать.

- Ты не особо и отвлек, - выдохнул я, снова открывая книгу.

Немного перегнул с умными темами, рановато ему еще в таком разбираться. Да и просто склад ума не тот. На этом непростой разговор и закончился. Кенсей ушел, подозреваю, что клянчить еды у поваров вне времени ужина.

Он задал довольно личный вопрос. Я закончил на серьезной ноте, не дав Кенсею прямого ответа. Зато задав ему тему для собственных раздумий. Если он захочет пойти по стопам родителей, то ему нужно найти эту причину для себя. Иначе он будет не шинигами, а просто парнем в черном шикахушо.

Я же, перечислив ему несколько причин, на самом деле ответил все то, что манило меня. В разных частях, но все это хотелось мне. Служить благому делу, еще и получая за это больше силы, знаний и ощущения хорошей работы, а не пустоты на каждый день.

Я настолько богат, что могу пресытиться любыми мирскими удовольствиями, когда захочу. А раз базовые потребности удовлетворены, то к чему еще стремиться человеку? Ответ у всех разный, а это – мой.

Иметь все эти возможности под носом, но отвернуться и жить амебой при деньгах? Надо быть законченным гедонистом, уставшим от всего ветераном, стариком или попросту глупцом. Я не то, ни второе и не третье.

Даже без угроз в будущем, когда весь Сейретей окажется руинах или все было бы безоблачно и просто, я бы все равно стремился стать шинигами.

Всегда удивляло, когда в книгах мотивация героев начиналась и заканчивалась Выживанием с большой буквы. Если их истории были похожи на мою.

Это такой яркий самообман, что меня тошнило. Бегство всегда было выходом! Когда знаешь, отчего исходит угроза, избежать ее довольно просто. Беги туда, где тебя не достанет. Беги под крылышко сильного, что защитит тебя или забейся в такую нору, что даже тараканы не выживут, а ты да. Вот что такое Выживание.

Все эти выживальщики жаждали силы, власти и славы. Иногда денег, женщин или мужчин, самоутверждения они хотели. Или же их авторы? Двойственный вопрос. А может быть, про реально бегущего от всего человека попросту неинтересно читать? Потому про таких и не пишут.

Но я, начитанный об этом и могущий из вымышленного опыта что-то подчерпнуть для себя, теперь ясно увидел все это. Вымысел или настоящая реальность, разве это важно, когда в деле все те же эмоции человека? Люди просто хотят чего-то и либо находят в себе силы добиваться желаемого, либо нет.

Я уже не так боюсь смерти, в Обществе Душ то живя. Просто не хочу ее, опасаюсь, но не боюсь. Скорее, как и все, не хотел бы помереть от Пустого.

Восстание Айзена или же нападение Квинси? Я могу просто убежать в Мир Живых, все это меня не коснется. Чтобы стремиться к силе, мне нужна более честная причина. И я ее себе дал.

Я стану шинигами из тех же причин, что и настоящие воины Готей 13. А не из страха будущего.

Это был слишком длинный ответ, чтобы рассказывать Кенсею. И с тайнами, о которых я буду молчать до конца жизни. Но для меня самого? О, он был идеален. Настолько хорош, что даже дышать стало легче.

Когда я полностью принял это, то удивился, насколько более вкусным стал казаться чай. Словно я стал живее… Или сильнее, как душа.

Хм. Я улыбнулся, припомнив слова своего старика. Как всегда, все дело в решимости. В преодолении себя и чистом взгляде. Сила души далеко не всегда о тренировках, тут много самопознания и мистики.

Еще вчера бившийся о стену веками, обретет Банкай… Это поговорка в среде шинигами, как я думал, была о терпении. Похоже, что я ошибался. Она о решимости. А может, в ней скрыт еще более глубокий смысл, доступный лишь тем, кто достиг Банкай?

Я потряс головой, прислушиваясь к барабанящему звуку дождя. Все же такие дни слишком уж погружают меня в философию.

Чай кончился, книга закрылась. Время для сна. А завтра начнется новый день, надеюсь что солнечный и полный тяжелых тренировок, когда думать о чем-либо не получится. Только пустая голова и изнывающее от нагрузок тело. Я так к этому привык, что этого стало хотеться.

Содрогнулся. Неужели я превращаюсь в мазохиста?! Не-не-не, я нормальный. Тысяча отжиманий над костром это нормально. Почему-то обычная шутка стала несмешной… В какой момент такие вещи для меня стали нормой?

Украдкой плюнул через плечо три раза и постучал по столику. Не дай Король Душ в маньяка тренировок превратиться. Слава всем богам, что я не увижу в реальности людей в зеленых трико с криками о Силе Юности. Я о них столько страшных вещей читал, что лучше не вспоминать всуе.

Бр-р-р. Перед сном всякая чушь в голову лезет. Ладно уж Блич, это всего лишь одно совпадение. Теория Мультивселенной мной наглядно подтверждена. Но Мира Наруто точно не существует, он совсем бредовый. Я надеюсь… Где там моя любимая подушка, с утра по тебе скучал!

Глава четырнадцатая. Необычный день.

Сегодня я проснулся раньше обычного, а потому застал время, когда Кенсей возвращался из ежедневного визита к подруге.

По своей утренней традиции я пью чай на втором этаже, в комнате для каллиграфии, конечно же у открытого окна. Там возвращение Кенсея и заприметил.

Паренек идет к поместью с понурым видом человека, который даже не знает, стоит ему расстраиваться или нет.

И хотя я сам Маширо не посещал, почему у него двойственное настроение, догадываюсь.

Зеленоволосую девочку наконец перевели в режим без посещений, в специальную палату. Там ничто и никто не сможет вмешаться в ее сейчас хрупкое психологическое состояние, кроме целителя.

Как тот, кто платит, я знаю все о состоянии девочки в малейших подробностях. Еще бы я не знал, за такие-то деньги!

Маширо помещена в клинику для богачей и дворян, под прямым руководством медиков Четвертого Отряда. Те больницы и клиники, где лечат лично медики-шинигами, считаются лучшими и самыми дорогими.

Потому что только шинигами практикуют магию Пути Возвращения. Остальным врачам, увы, приходится обходиться старыми, многочисленными, но не такими эффективными методами. В Обществе Душ все еще в ходу и на доброй славе акупунктура, лечение травами и отварами, порошками или особыми, семейными техниками реацу.

Окикиба как раз и поставляют все это целебное добро из окраинных районов в столицу, всем, включая Четвертый Отряд. Заболел бы я сам, возможно, что меня бы посетил аж целый Лейтенант, в запущенном случае. И денег бы не взяли.

Но так как это просто оборванка из Руконгая… Место нашлось легко, а вот денег пришлось отвалить порядком.

Клиник от шинигами всего пять на весь Сейретей, а денег зашибают, как все остальные больницы столицы вместе взятые. Больше них золота для Готей 13 зарабатывает только Корпус Кидо.

Если Маширо все же станет шинигами и Лейтенантом в будущем, то захоти она стать мне должной и выплатить сумму своего лечения… Лет шесть или семь будет расплачиваться. На эти деньги можно домик в столице купить, причем ближе к центральным территориям Белого Города.

Как бы минималистично не был показан Сейретей в аниме или манге, на деле это настоящий город. Да, для элиты, дворян и шинигами, но город. Все, что должно быть у города в Мире Живых, есть и здесь. Включая огромное население. Кто-то же должен обеспечивать комфорт и досуг всем этим благородным и шинигами.

И чисто для справки, то что вокруг города может упасть огромная круговая стена, не делает из Сейретей изолированную зону. Все Первые Районы Руконгая по факту считаются окраинами столицы, там живут мелкие дворяне, боковые ветви, а еще тысячи душ, которые живут там, а работают в Сейретей.

Сам Белый Город давно превратился из ограниченной зоны в один огромный элитный район без номера. И вот как раз в нем через пару веков будет наводить шорох один рыжеволосый балбес с огромным тесаком за спиной.

Вот как на самом деле обстоят дела. Шинигами в Сейретей в сравнении с обычными душами где-то треть. В лучшие годы без потерь – половина. И ребята в черном шикахушо тоже хотят выходные, зарплату, веселый отдых и если повезет, попасть вне дежурства на один из грандиозных Фестивалей. Как сезонных, так и в честь Короля Душ, раз в десятилетие.

И все это, разумеется, здесь есть. Торговые улицы, рестораны и чайные, целые районы, прикрытые буйной зеленью или низкими горами, прячут за собой сотни жилых домов и обычных людей со своей нормальной жизнью в Обществе Душ.

В Белом Городе ведь и вся верхушка гражданской власти сосредоточенна. Совет Сорока Шести и все ветви чиновников, их заместителей, охранников, простых служащих, гонцов, и все их семьи…

Не надо думать, что все тут принадлежит шинигами. Примерно поровну между военной силой и гражданской. И часто Благородные Семьи имеют членов и там и там. Как моя.

В Сейретей есть всё, что приходит в голову при слове «столица», разве что минимум преступности из-за шинигами. И среди всего этого хаоса жизни столпом спокойствия выглядит территория Окикиба, где большинство времени тишина и покой на фоне природы садов и прудов с красными карпами.

Как же хорошо у нас дома… Вот о чем я размышлял в это утро, когда увидел знакомую беловолосую макушку, идущую от ворот по волнистой каменной тропинке среди садов.

Со второго этажа раздался громкий звук хлюпающего чая. Беловолосый подросток внизу вскинул голову на звук.

- Утречка, Кенсей, - поздоровался я, вальяжно поставив локти на подоконник и наслаждаясь утренним солнцем.

- Утра, - отрывисто кивнул угрюмый подросток.

На такую наглую полувежливость я лишь улыбнулся.

- Я же говорил тебе, что к Маширо пока лучше не ходить. А ты все равно побежал с утра пораньше.

Юный Мугурума огляделся, и не найдя никого, кто мог бы подслушать разговор, поделился неприятностями. В утренней тишине было вполне себе удобно разговаривать, хотя нас разделила высота целого этажа.

- Без меня она все время закатывает истерики, - поморщился Кенсей. – Закатывала.

- О? – не особо заинтересованно поддерживаю беседу.

- В последние дни она вела себя тихо… Слишком тихо. Почти не говорила и смотрела, будто сквозь меня.

- Да ну?

Кенсей встряхнулся и уже более уверенно сказал:

- Но целитель говорит, что все хорошо и идет как и надо. Скоро настоящая Маширо вернется… И, думаю, намылит мне шею за все те разы, когда я не сдерживал ее детское поведение. Мне сказали, что она будет помнить все-все-все.

- У тебя на нее воспоминаний шантажа на века вперед, - поддел я парня.

Кенсей усмехнулся, но никак не выразил удовольствия от будущих пыток подруги за все то безумие, через которое ему пришлось пройти.

- Я соскучился по нормальной Маширо, - болезненно честно поведал он. - Когда она вернется, это будет стоить всех прошлых мучений.

- Благородный ты душой парень, коротышка, - вздохнул я, допивая чай.

- Я не коротышка! – с полпинка завелся он.

- Да не кипятись ты, вырастешь еще, - лениво выдал я, вяло помахав кистью, чем взбесил его еще больше. – Говорят, на турнике висеть помогает. Сходи лучше на кухню, там вроде паровые булочки делали.

- Так и сделаю, - процедил злой, но уже не такой унылый паренек.

Кенсей скрылся в проходе поместья, бормоча что-то под нос.

- И пей молоко по утрам, а то не вырастешь! – вдогонку крикнул я вниз.

Звук злобного пинка о стену и злобное бормотание меня лишь развеселили. Я не сдерживаясь посмеялся, слушая, как Кенсей топает внизу ногами в преувеличенно тяжелой походке.

Кенсей от природы очень вспыльчивый, но так же и волевой. Иногда невероятно забавно наблюдать, как он заводится от одной искры, но пытается держать себя в руках. Рожи он при этом неосмысленно корчит еще те, только детей пугать. Ну, или веселить меня, ха.

Хотя наше общение сильно разделяют социальные ступени статусов, это не мешает мне воспринимать паренька за обычного пацана, сына друга моего отца, которым он и является. Так сказать, еще чуть-чуть и почти дальний родственник. Так к нему все люди в поместье и относятся.

Никакого презрения к нему или пренебрежения к приживале я от слуг не заметил. Это помогло Кенсею чувствовать себя со мной более свободно, как и мне с ним более просто обращаться. И поддевать время от времени.

Уж куда лучше, чем держать его за вечного должника, который со мной по гроб жизни не расплатится. Что неправда, это моя семья ему должна из-за верной службы Мугурумы старшего, уж никак не наоборот.

Кто знает, может Маширо Куна потому и бесила его постоянно, потому как это умора, как он злится, но никогда не взрывается. Это грешно, но просто невозможно время от времени удержаться и не подколоть парня.

До рожи с настоящей анимешной «галочкой злости» я его еще не довел, вряд ли это возможно по настоящему, но я стараюсь.

Надо ему все же научиться не злиться на такие простые вещи и держать себя в руках. А то любой враг с пары фраз под кожу залезет и спровоцирует на глупость. Для будущего воина такие вещи – преступная слабость.

Да, отличная отмазка моей привычке бесить ни в чем не повинного подростка. Я покивал своей гениальности и прекрасному лицемерию.

Ветерок заставил листву деревьев шуметь, обдав прохладой.

- Чудесное утро, - улыбаюсь я, щурясь как кот и хлебая чаек.

Почему-то вспомнилась Йоруичи и бедняга молодой Бьякуя Кучики. Будущая Богиня Скорости доводила парня до такой ярости, что Кучики забывал держать лицо и носился за ней в приступах мести. Чтобы у Кучики их фирменный каменный покер фейс так треснул, это что надо сделать…

Там за кадром осталось что-то более интересное, чем утянутая из волос ленточка и предложение поиграть в догонялки. Не передать, как меня иногда любопытство мучает. Я видел членов Дома Кучики в городе и на приемах. Они даже над шутками, над которыми весь зал ржет и бровью не ведут, что уж там об улыбке.

Но я Кенсея до такого ведь не доведу? Я же не монстр. Просто признаю, что это чертовски весело шутить над знакомыми в эпоху без всяких интернетов и теликов.

Без смеха трудновато жить, когда каждый день заполнен тяжелыми тренировками. Так и тронуться умом можно. А где мне еще его взять? Не заказывать же цирк прямиком в поместье.

Мучаю стражников со мной на тренировках, да подкалываю Кенсея, вот и все веселье. Если бы не ощущения прогресса и пара хобби в вроде каллиграфии, я бы мог и чокнуться маленько. Каждый день тренироваться как три спецназовца разом, причем не простых, а мазохистов, это для психики хорошо не проходит.

Но отрицать прогресс не могу, что еще казалось безумием месяц назад, сегодня для меня идет как разминка перед настоящей тренировкой. Адаптивность духовного тела перед нагрузками и чудеса реацу не перестают меня восхищать.

Что уж тут скажешь, если даже смертные друзья Куросаки Ичиго смогли после недельных тренировок пачками выносить рядовых шинигами, то чем я хуже?

Недооцененный талант, кстати, кроется в одном молчаливом темнокожем метисе. На фоне Ичиго, все как-то забили на еще одно чудовище потенциала, Садо Ясутора. Меня даже тогда удивляло, как всем на него, казалось, пофиг.

От смертного без сил, до способного сражаться с Арранкарами Айзена и даже с нижней Эспадой. Меньше чем за год! Каково, а?

Не будь рыжего рядом, а еще полностью обученного квинси, Садо Ясутора стал бы героем собственной истории в своем праве. Но на фоне рыжего чудовища, все остальные всё равно кажутся милыми и безобидными. Он затмил всех, и врагов и друзей.

Ладно, это я, уже смирился. Но какая зависть будет грызть всех остальных, когда они столкнутся с существом по имени Куросаки Ичиго… Хочу увидеть их рожи, когда они поймут его потенциал и сравнят со своими достижениями.

Ужасные труды столетий он сокращает за месяцы. Как и дружки его, даже Квинси почти не отстает. Не детишки, а пипец армагедец в квадрате и пеленках. Схватили друга? Разнесем-ка нахрен столицу целого измерения, чего мелочиться.

Бр-р, как я теперь понимаю слова Ичимару Гина. Он так и сказал прямо в лицо Ичиго в их двух схватках. Ты пугающий ребенок. А сам Гин тот еще пугающий всех ублюдок!

К черту, лучше пока просто об этом не думать. Ставлю что угодно, всему виной чуткие научные ручки Урахары или Айзена, а то и того и другого, плюс Хоугиоку. Ну не бывает в природе пареньков 15-17 лет, сокрушающих до возмущенных соплей зубров вроде Айзена и Бога Квинси. Не бывает! Я бы заподозрил в рыжем реинкарнацию самого Короля Душ, не будь он жив, не меньше.

Да, не бывает… Ключевое слово – пока что.

Пока ничто не угрожает существованию сразу всех Миров. Мимо не бегают чокнутые, одной атакой разрезающие пол столицы с ревом «Гецуга!..»

Из Ада не вырываются психи грешники, а всякие обиженки на Готей 13 все еще не достигли силы Капитанов и молча плачут в щелях и жопе Трех Миров, лелея свои планы. Все еще царит мир и относительное спокойствие.

Раз в двухсотый обдумывая мысли о будущем, я машинально добавил в чай ложечку варенья и с наслаждением почуял вкус персиков в терпком чае.

Такое спокойное, мирное утро без всяких забот и проблем. Ветерок обдувает, солнышко греет, чай вкусный.

- Слава яйцам, что я до этих времен еще не дожил, - пробормотал я в чашку и хлебнул еще горячего напитка. – Ужас, чистый ужас.

***

Утро выдалось забавным, тренировка до обеда тоже прошла хорошо, но вот когда почти наступил полдень и люди потянулись в прохладу и тень домов, в поместье Окикиба все изменилось.

Вне времени своих обычных визитов, появился Окикиба Генширо, мой знаменитый дедушка. И появился он не в лучшем настроении.

Я сидел в беседке в саду и обедал за маленьким круглым столиком, наслаждаясь тенью и прохладой пруда рядом. И застыл с палочками у рта, когда увидел дедушку, быстро шагающего по дорожке в сторону дома.

Он бросил на меня взгляд, но не успел я приветливо улыбнуться, как дед уже отвернулся. Он даже шага не замедлил, не то что поздороваться или хотя бы кивнуть.

- Хм, - я нахмурился, опуская палочки и теряя аппетит.

Появилось четкое чувство, будто что-то чертовски не так. Глянув на не оконченную трапезу, я забил на еду и пошел в усадьбу.

У входа встретил озадаченного слугу в серой одежде.

- Видел моего деда?

- Да, - спохватился и склонился слуга. – Он приказал никому не беспокоить…

- И? – уловил я неловкую недосказанность.

- … и заказал в свои покои много выпивки. А потом еще раз приказал никому не беспокоить.

- Ясно. Свободен.

Слуга еще раз поклонился и быстро ушел в сторону кухни. Я же, задумчиво пожевав губы, решил деда не тревожить. Понятно, что какое-то дерьмо на работе случилось.

Каждому нужно время побыть одному и чтобы никто не лез в душу, это я могу понять. Потому дедушку не беспокоил ни днем, ни вечером.

Но когда следующим утром я увидел, как слуги снова тащат в сторону покоев деда новые порции алкоголя, забеспокоился. Завтрак я ел не чуя вкуса. И погода не радует, небо затянулось сероватыми тучами, пряча за собой привычное теплое солнце.

- Эй там, - бросил я в сторону дверей в комнату.

Появилась щелка и любопытный глаз слуги.

- Как там дед?

Слуга отвернулся в сторону, с кем-то пошушукался и тихо ответил мне:

- Господин много выпивает и молчит. Немного спит, а когда просыпается, сразу напивается снова.

- Понятно… Это все.

Щель в дверях исчезла. Иллюзия, что я снова один, возобновилась.

Через пару часов в поместье вернулись несколько слуг и принесли с собой пару слухов, касающихся Окикиба. В тот же час узнал о них и я.

Но произошло это после тренировки.

Сегодня я занимался тем, что называл садизмом над телом, а дед – подготовкой к сильным техникам Хакуда, Стилю Чистых Ударов.

Поза наездника с широко расставленными ногами, прямой спиной и вытянутыми руками. Ах да, еще мелочь, держать на вытянутых руках кувшины с водой. Впервые увидев пример, я чуть не посмеялся, настолько это была карта, вытащенная из колоды Шаолиня или типа того.

Когда дед принял такую же позу за долю секунды и послышался удар, как будто его кулак преодолел скорость звука, улыбочку стерло. Стиль Чистых Ударов или же привычнее всем – Хакуда, это техники боя, которые разработаны для битвы с чудовищами.

Не что-то вроде бокса, чтобы разбить варежку пьяному соседу. А нечто, способное кулаком крушить маски Пустых, пальцами разрывать их плоть, подобную стали, и ломать костяную броню ударами ног такой силы, что сломит бетонный столб толщиной с вековое дерево.

Вот что такое суть настоящего Хакуда.

Загорелся ли я после демонстрации? О да. Потому я еще ни разу не пропустил ни одной из тяжелых физических тренировок. Это именно то, что нужно в первую очередь. Не только реацу и сама техника, а сильное тело. Оно база всего. Чем могучее тело, тем сильнее будет Хакуда. Так что полчаса в день, хочу не хочу, а укрепляю тело такими стремными позами, от которых судороги мышц обычное дело.

Хохо, включая фирменную технику "сюнпо" больше о ловкости, координации и контроле реацу.

Кидо – плотность духовной силы, контроль и скорость течения. И разумеется, знание.

Зандзюцу… Как бы странно не звучало, самое простое и сложное из искусств.

Одних лишь стилей владения мечом в виде Асаучи, то есть духовной катаной насчитывается более восьми тысяч за всю историю существования Общества Душ. Есть простые и базовые стили, есть средней сложности, высшей и секретные семейные стили. Это все еще может разветвляться для каждого шинигами с отличающейся формой высвобожденного Зампакто.

На сколько я знаю, сейчас насчитывается только двенадцать Мастеров Зандзюцу и только двое владеют ими всеми. Все техники и стили, все восемь тысяч знают на мастерском уровне.

Главнокомандующий Ямамото признан всеми. И немного скрытый Мастер… Первая Кемпачи, а ныне Капитан Четвертого Отряда, строящая из себя обычного целителя. Но своим мечом в прошлом убила больше людей, чем кто-либо когда-либо за всю историю. Река крови не опишет столько крови, сколько вкусил ее клинок. Ужасная женщина… Постараюсь никогда с ней не видеться.

Мастеров Хакуда намного больше, в Омницукидо и Втором Отряде, хотя не все практикуют запретные техники, вроде Удара Уничтожения Души. Это сравнимо с убийством от стрелы Квинси. Они скорее тренируют стиль, направленный на людей и живое задержание, или мгновенное убийство. Но все против людей. Не у каждого найдется реацу сломить кулаком Гиллиана, как сможет Кенсей в будущем.

Мастеров Кидо всегда было мало, это сложное искусство. Но обычных экспертов достаточно даже вне Корпуса. За столетия магия перестала быть прерогативой только шинигами и это утекло в семьи, а потом и далее. По мелочи.

Настоящие боевые Кидо все еще строго охраняются законом и запрещены к изучению и использованию для всех вне Готей 13 и членов семей шинигами. А что? Кто-то думал, что Благородные Семьи сами себе кислород перекроют? Кидо это козырь, от которого не отказываются.

Все равно Магия Демонов настолько сложна для средних умов и слабых на реацу душ, что можно было и не запрещать. Иногда не то что Лейтенанты, а даже Капитаны расписываются в некомпетентности в Кидо. Слишком требовательный путь. Но награда упорным всегда велика.

Это ко всем Четырем Путям Шинигами относится. Иначе стал бы я так корячится и учиться, будь все так легко?

Даже это рыжее чудовище будет нормально использовать из Хохо одно только Сюнпо и поцарапает поверхность величия Зандзюцу. Все остальное заслуга его чудовищного объема реацу и Зампакто. Ичиго талантлив, это просто настолько сложно. И требует времени. Много-много времени.

Если честно, меня вгоняет в трепет не Куросаки Ичиго и не Первая Кемпачи. И даже не Ямамото Генрюсай. Черт возьми, даже не Бог Квинси, не будь он упомянут всуе.

Айзен Соске, вот тот ублюдок, что пугает меня до усрачки.

В аниме он просто был умен и крут. Да, сильный чувак, ого какой классный… В реальности, когда я уже сам смог понять, насколько трудны все эти техники и приемы, которые только начал изучать?

Этот человек – Монстр. Как он сам сказал и все проглотили без споров, Айзен Соске достиг предела во всех Четырех Путях Шинигами. Не обычного для шинигами предела… У каждого он свой. А теоретически возможного.

Я даже боюсь думать о том, чтобы попытаться соревноваться с ним. Это безумие. Он гений за пределами любого оптимизма, упорства и трудолюбия. Такие люди рождаются раз в тысячи лет. Посмотреть только на Главнокомандующего. Две тысячи лет пройдет, когда только один лишь Айзен из всех прошлых шинигами сможет взойти на ту же ступень, что и он.

Каждый раз, когда меня будут хвалить, я внутри буду сравнивать себя с Айзеном. Зазвездиться с таким примером теоретически невозможно. То, что он был, будет побежден, божественное чудо, не иначе.

Так что, как бы не лился пот и не скрипели суставы при тренировках, стоит лишь вспомнить обитающих в одном со мной мире чудовищ от шинигами, как сразу силы новые появляются и лень куда-то убегает, истерически визжа.

Я только закончил тренировку и вытирал голый торc полотенцем от пота, когда на полигон заглянул знакомый слуга в серой одежде. Среднего роста, с черными волосами и глазами, он был на вид настолько типичным японцем, что аж выделялся своей обычной внешностью. Однако, он был так же тих как и остальные слуги, потому заметил я его только когда он сам зашел на белый песок.

- В чем дело? – недовольно спросил я, отбрасывая полотенце на скамью.

Во время моих тренировок никому не позволено мешать, это закон этого дома.

- Простите, господин! – тут же склонился слуга. – Этот недостойный полагал, что вы закончили.

- Тебе повезло, закончил. Что-то важное?

- Слухи, господин, - разогнулся слуга. – О старом господине.

- Дед все еще пьет?

Слуга осторожно кивнул и тихо произнес:

- Пара слуг слышали в городе, почему. Но это только слухи…

- Не мнись как платок, говори.

Слуга кашлянул в кулак.

- Ну, в общем…

Глава пятнадцатая. Как я не встретил Шибу Каена.

- … скоро состоятся похороны шинигами по имени Имао Содзе, - вкрадчиво поведал слуга. – Он очень давно не был в поместье, но его еще помнят здесь. В последний раз он был тут лет за пять до вашего рождения.

Для шинигами не срок, прикинул я про себя. Вполне возможно, что он был кем-то важным для деда, хоть и не заходил сюда. Что тут делать друзьям дедушки, если сам он живет практически в Первом Отряде. Но чтобы дед запил до беспамятства из-за смерти такого же шинигами? Разве он не привык к такому?

Я непроизвольно глянул в сторону дома, откуда даже сейчас мог бы ощутить подавляющую реацу более сильной души, если бы сосредоточился. Чтобы напиться, ему и бочки саке мало будет…

Да и сам по себе он больше уважает чай, чем алкоголь. Назрел закономерный вопрос. Имао Созде.

- И кто же это такой?

Я не ожидал развернутого ответа, но зря, кое-что слуга о нем знал.

- Старый друг и соратник вашего уважаемого дедушки, он тоже служил в Первом Отряде, - слуга тихо кашлянул в кулак, поправил рукав серого кимоно. – Если я правильно понял и предположил, то он был последним его другом того же поколения. Возможно, они даже вместе стали шинигами. Наряду со многими другими, кто раньше появлялся здесь…

Намек на то, где все эти старые друзья сейчас, не нуждался в объяснении.

- Мой дед стар и много кого терял, - недоверчиво протянул я. – Стал бы он так убиваться из-за последнего приятеля того же возраста? Если он и правда последний.

Что ни говори, а сердце способно ожесточаться, а шинигами очень особенно относятся к смерти. А я впервые увидел деда в таком ужасном состоянии. Его друг умер из-за Пустого? А может, просто действительно неудачное время и одно на другое наложилось. И такое с людьми бывает.

- К сожалению, больше я ничего не знаю, - повинился слуга с легким поклоном. – Если не будет приказов, я вернусь к своим обязанностям…

- Да, конечно, - кивнул я на вопросительный тон.

Оставшись один, я поморщился и потер пальцами переносицу. Ну не верю, что дед будет пить до упаду из-за потери друга. Не такой он человек. Просто почтить тишиной, воспоминаниями и чашей саке, конечно, почему нет. Но доводить себя до такого? Что-то есть еще, просто чувствую это.

Я еще немного походил туда-сюда, легко пиная песок. Он просто немного перебрал, чего я так волнуюсь?! Не при смерти же дед лежит, право слово, надо угомониться и возвращаться к привычным делам. Он не маленький, сам решит свои проблемы.

Через пару часов, когда я проводил время в библиотеке поместья за легким чтением пары попавшихся на глаза свитков, обычный день снова прервало появление слуги в сером. Мне уже становится стыдно, что я теряю в памяти его имя.

Слуга принес письмо, плотная белая бумага, красная восковая печать, угол конверта украшен черной лентой. Приглашение на церемонию прощания. Грубо говоря, на похороны в стиле Общества Душ.

- И почему мне принес? – вздернул я бровь, распечатывая неплотную восковую печать.

- Старый господин приказал не беспокоить. Может… - замялся слуга. – Вы ему сами передадите?

- Не убьет же он тебя? – фыркнул я, вчитываясь в насквозь формальные строки.

Приветствия в стиле аристократии, приглашение на последнюю церемонию прощания Имао Созде. Покорно просим присутствия уважаемой Семьи и так далее… И все это каллиграфическим почерком приглашенного каллиграфа.

Слишком шаблонный стиль с тонкими штрихами и минимумом отклонений кончиков иероглифов. Без «личности» за этим. Трудно описать такие вещи, это надо ощущать, как манеру мазков кисти или любимых цветов у художников.

С моим опытом я это на раз уже просекаю. Не у каждого найдется человек с хобби каллиграфии, а официальные письма иногда требуют… Стиля, скажем так. А до цифрового века с вычурными шрифтами одним кликом еще жить и жить. Писарь, каллиграф – все еще живая профессия в Сейретей.

Краем зрения замечаю, как слуга вздрогнул. А ведь он не пробужденный, не так ли? Если злой и пьяный шинигами на пару секунд придавит духовной силой простую душу, может и травмировать.

Раз боится, значит, бывало такое? Не удивлюсь, слишком легко представляется нечто подобное. Не в исполнении деда, конечно, железный самоконтроль это про него. Просто ситуация с подвыпившим шинигами где-нибудь в баре Сейретея. Не завидую я тут людям без реацу.

- Ладно, сам скажу.

- Благодарю, - выдохнул мужчина и склонился на пару секунд параллельно полу.

Такой славный парень… Мне действительно стыдно, что я не помню его имени.

Путь до покоев деда вышел недолгим и безлюдным. У раздвижных дверей я учуял стойкий запах алкоголя, такой терпкий и свежий, что зачесалось в носу. Чудом не чихнув, я раздвинул двери и вошел в темную, никак не освещенную комнату.

Тихое сопение спящего деда встречает меня вместо ожидаемого сурового взгляда. Старый шинигами спит прямо на полу у столика, заставленного пустыми бутылями и кувшинами.

Я тихо подошел, вытащил из рук спящего крепко зажатую бутылку с саке, едва оставшимся на дне.

- Дедушка? – тихо позвал я, аккуратно тормоша за плечо.

Ритм дыхания не поменялся. Стойкий перегар, красное лицо от выпитого и полное ощущение человека в таком глубоком отрубе, что пушкой не разбудишь. Старик выглядит старым сумасшедшим с такой всклокоченной прической, словно не раз вцеплялся в собственные волосы.

Седые пряди торчат во все стороны, отличаясь только фамильной чертой – одной черной прядью, не желающей седеть в таком почтенном возрасте. Шикарные усы, за которыми он следил с маниакальной строгостью, и специальной маленькой расческой о которой конечно никто не знает, топорщатся как щетка под носом.

В целом, дед выглядит полной развалиной горюющего человека. Больно даже видеть его таким.

Минутку поразмышляв и глядя на распечатанное письмо в руке, я тяжко вздохнул, понимая, что должен делать.

Генширо Окикиба точно не сможет появиться на похоронах сегодня. А они сегодня. Поздним вечером. Даже если проснется, в таком состоянии это будет позор.

Представитель семьи Окикиба там должен появиться, иначе дедушка точно будет чувствовать себя еще хуже, я просто знаю это. Мой отец? Не смешно. Остаюсь только я.

- Деда? – громче позвал я в последний безнадежный раз.

Разумеется, не проснулся. Я пошел в спальню, взял первую попавшуюся подушку и вернулся. Поменял позу деда на нормальную, от которой по утру не сведет старые кости, сунул ему под голову подушку. В доме тепло, так что одеяло не нужно.

Уходя, тихо затворил двери вплотную. Письмо с приглашением в руке словно стало весить в десять раз больше и оттягивало руку. Задумавшись о том, куда мне, черт возьми, приходить, ибо адреса не указали, я напоролся в коридоре на знакомую фигуру с белыми волосами и драчливым характером.

- Эй, Кенсей?

От моей улыбки парня почему-то передернуло.

- Да? Я ничего не сделал!

- Я знаю, - успокаивающе махнул рукой. - Ты когда-нибудь был на официальных похоронах шинигами?

Разумеется, нет, вопрос риторический. Такие проводят только в Сейретей. Хотя я сам не был, только слышал. Кенсей даже продумать вопрос не успел, не то что ответить, как я припечатал:

- В общем, ты пойдешь со мной. Есть черные траурные вещи?

От таких поворотов судьбы парень только и мог, что беспомощно смотреть, как застывшая лань в свете фар.

- Не волнуйся так. Я дам тебе свои, - успокаивающе улыбнулся и пошел дальше, оставив парня стоять со странным выражением лица. – Слуги принесут. Увидимся вечером.

Клянусь, парню надо научиться держать лицо. Жизнь с Маширо научила его удивительной мимике лица. Если бы у человека могло быть нечто вроде поноса и инсульта одновременно, это была бы рожа Кенсея, когда его чем-нибудь ошарашить.

Очень невежливо смеяться, держа в руках приглашение на похороны. Это то, что я повторял про себя, дрожа от беззвучного смеха на ходу.

***

Мугурума Кенсей был человеком твердого характера и потрясающего хладнокровия… Так он сам о себе отзывался, когда рядом не было раздражающих до нервного тика людей.

Поэтому сейчас он стоял с ровной спиной, прямыми плечами, осанкой, словно в заднице палка и делал вид, что на самом деле все вокруг происходящее – неинтересное дерьмо и он сто раз такое видел.

Но внутри себя он матерился на чем свет стоит и пытался сдержать начинающийся нервный тик левого глаза. В этом он винил Судзина Окикибу, чтоб ему там, в первых рядах всей этой собравшей толпы, икалось.

Кенсей впервые оказался на церемонии похорон шинигами. Не смотря на траурное событие и то, что умершего он совершенно не знал, было интересно. Но только потому, что он знал – так похоронили его собственных родителей в отряде, где они служили и на чьей службе погибли.

Девятый Отряд, вот где они служили, где они встретились, влюбились, женились, работали и умерли. Когда-нибудь Кенсей хотел набраться смелости и зайти в огромные ворота со знаком Девятого Отряда и расспросить сослуживцев и былых друзей родителей о них. Когда-нибудь.

А пока, приходится уделять внимание происходящему впереди. Роста Кенсею пока не хватало, чтобы видеть все четко из задних рядов, но примерно что там, он улавливал.

Небольшая толпа, около сотни человек в черных одеждах траура, собрались на заднем дворе небольшого особняка. Места всем впритык хватило.

Впереди сложен высокий помост из промасленных бревен, а на нем белый гроб, открытый для ночного неба. Время подходит к полуночи, с почти полной Луной повезло, света хватает. Внутри гроба нет человека, и это, признаться, было облегчением узнать и увидеть. Вместо умершего там лежит сломанный Зампакто.

Судзин сказал ему, что в большинстве случаев товарищи погибшего забирают с поля боя его Зампакто. Считается правильным поступком принести обратно хотя бы клинок, потому что Зампакто – часть души шинигами. Хоронить меч, все равно что хоронить самого шинигами.

Ну и потому что тела часто просто нет или в таком состоянии, что лучше забрать только клинок, а остатки сжечь на месте Кидо. Битвы с монстрами Трех Миров редко выходят чистыми… Лучше бы этой части ему Судзин не говорил. Но богатенький гад каждый раз стремился пройтись по осколкам его, Кенсея, розовых очков. Как будто там хоть один остался!

В остальном церемония быстра. И проходит в три этапа прощания. Вся церемония проста, потому что люди в Обществе Душ не отличаются религиозностью.

Кенсей слышал, как много религий существует в Мире Живых. Но здесь их почти нет. Есть небольшие храмы, посвященные местечковым богам. Именно богам, с маленькой буквы. Богам урожая или реки, например, еще он слышал о богах удачи или путешествий. Но все это больше похоже на почитание примет, чем вере в богов.

Сам Мугурума никогда не видел смысла молиться. Как и люди в его городе. Все знали простые истины, которые попросту не откинуть в сторону.

Они все Души, родившиеся здесь или перешедшие через смерть из Мира живых, это факт.

Круговорот Душ существует, а значит, реинкарнация тоже, это факт.

Король Душ, создавший все сущее, держащий Баланс Миров, существует, факт.

Шинигами, которых почитают как неких полубогов, продолжение воли Короля, а то и младших богов самой концепции Смерти. В дальних городах и деревнях могут даже по-настоящему молиться зашедшему шинигами и попросить благословения.

Или же умолять пощадить их всех… Зависит от людей и самого шинигами. Все знают, что они не постоянные ребята, с самой опасной работой на все Три Мира, но чаще добрые, чем злые. Это, в общем, тоже факт.

Когда ты просто что-то знаешь и можешь увидеть, молиться кому-то другому, кто может существует, а может и нет, мало смысла.

Потому Кенсей вообще не ожидал увидеть здесь какого-нибудь священника. И он оказался прав. Их тут не было.

Зачем, когда среди них стоят и скорбно молчат сами шинигами?

Иногда тот факт, что он стоит на расстоянии протянутой руки от настоящего, всамделишного шинигами, все еще вводил Кенсея в трепет. Но в Сейретей это казалось обычным делом.

Как и эта короткая церемония. Три этапа. А потом гроб сожгут, а прах соберут в урну.

После того, как Мугурума потерял последний дом и последнего родственника в виде тети, больше ни одна живая душа не знает, что у него остались две урны с прахом родителей от такой же церемонии. И никто, даже Маширо, не знает, где в укромном тихом месте, на берегу реки, подальше от города он их закопал, чтобы их никто не беспокоил, кроме шума ветра и звука воды.

Думая о том, сколько лет пройдет, прежде чем он навестит родителей, Кенсей наблюдал за людьми и представлял самого себя на их месте в прошедшей давно такой же церемонии. На которой его не было.

Сначала подходят родственники погибшего и прощаются, говоря вслух или про себя. Это он уже видел, и у умершего мужчины была большая семья. Человек пятнадцать подошло. Все они потом остаются рядом, лицом к гостям и будто вместе с погибшим встречают скорбящих.

Потом идут друзья и товарищи. Сейчас как раз этот этап. Все подходят по очереди, к стоящему у гроба чану с песком и зажигают там палочку благовоний. Что-то о том, сколько будет палочек тлеть, тем богаче будет человек в следующей жизни… Кенсей не особо слушал эту часть.

Дальше, в третьем этапе, идут просто все те, кто выказывает честь погибшему своим присутствием. Если человек знаменит или оказал много хорошего, приходит довольно много людей.

Пока что… Было очень скучно. Кенсей насилу сдержал зевок и стал наблюдать за людьми, стараясь особо не пялиться.

И заметил кое-что интересное. Точнее, кого. Пацана, немного младше его на вид.

Таких же детей или подростков здесь мало, Кенсей насчитал пятерых и всем точно до безумия скучно и уныло в такой обстановке. Стыдно, но Мугурума бы не помнил имени погибшего, не напоминай все об его имени каждые пять минут или около того.

Так что начавшийся суетиться пацан с явным шилом в жопе был интересным зрелищем. На его одежде Кенсей заметил знаки, которые сначала принял за рисунок пиявок или типа того. Но потом чуть не захотел дать себе затрещину. Небрежно нарисованный водоворот с выходящим вверх крючком – Герб Великого Дома Шиба!

Что тут забыли люди из Великих Домов?!

Если бы Судзин стоял рядом, Кенсей бы уже неистово теребил его за рукав и тыкал пальцем. Только то, что Кенсей стоял один, не позволило ему опозориться.

Что ж, в отличие от него, пацан из Шиба о потере лица вообще не беспокоился. Нагло зевнув во весь рот, он глянул на своего сопровождающего, сурового вида накаченного дядьку со смешными длинными усами, а потом украдкой отошел.

Озорно усмехнувшись, молодой Шиба взъерошил волосы, превратив аккуратную прическу в ураган черных волос, а потом прямо и нагло пошел к ближайшему ребенку его возраста.

Кенсей не слышал их, но видел недоуменную гримасу второго парня, который что-то явно неприятное ответил. Шиба скривился и пошел к следующему… Следующей, это девочка оказалась. Но там на него уже зашипела какая-то суровая тетка и он снова пошел по рядам.

Кенсей старался не отвлекаться от церемонии, но глаза словно сами собой выискивали в толпе неугомонного пацана. Потому что зуб на спор даст, если его так и будут отшивать, то он такими темпами…

- Привет! – вдруг громко зашептали сбоку.

Твою-то мать! Кенсей чуть не подпрыгнул от неожиданности. Искомый пацан оказался рядом будто был призраком, так неожиданно подобрался из слепой зоны.

В голове беловолосого исчезли все мысли. Он Шиба, что ему, черт возьми, ответить?!

А, точно, этикет, этикет! Как там Судзин учил? Представиться по имени и четко выразить, что он воспитанник Семьи Окикиба. И поклониться, точно.

Кенсей почти проделал всю эту светскую чепуху, которой здесь уже успел навидаться, как Шиба выдал небрежно:

- Я Каен, - щербато улыбнулся, показывая отсутствующий молочный передний зуб.

На такое простое знакомство Кенсей возьми и ляпни по привычке:

- Привет. А я Кенсей.

И тут же вспотел, черт возьми, я идиот!

- О! – просиял пацан. – Наконец-то кто-то из тех, у кого нет палки в заднице! Скукота здесь, правда?

Пронесло-пронесло, выдохнул Кенсей, подавив желание похлопать себя ладонью по груди.

- Похороны же, - буркнул он.

- Ну да, точно, - скуксился молодой Шиба. – У тебя конфеты есть?

- Неа.

- И у меня нет… Вообще мы тут ненадолго, отдать уважение тому парню в гробу или как-то так, но я думал, тут будет еда, - еще больше опечалился он, но резко поднял сам себе настроение: – О, придумал! Давай убежим втихаря и поиграем?

От резких перепадов настроения такого собеседника любой выпал бы в каплю… Но не Мугурума Кенсей. С кем, черт возьми, он жил последние месяцы? Самая шебутная девица в Обществе Душ, вот с кем! Такой мелочью его не пронять.

- Если я уйду с этого места, мне крепко влетит, - легко признался он. – Так что нет, спасибо.

- А от кого влетит? – Шиба, высунув кончик языка, осматривает людей впереди. – Может, мы ему вдвоем сами наваляем? А потом играть.

На недоуменный взгляд Шиба только коротко хохотнул и сказал:

- Что? Я так уже делал! Вон видишь того здоровяка? Думаешь, чего он в шапочке? Это я ему шишку поставил!

Кенсей знал главное правило – не спорь с чокнутыми и делай вид, что их бред это нормально. Он легко заметил своего благодетеля впереди толпы, он как раз вышел дать дань уважения, сжечь немного фальшивых денег и зажечь благовония.

- Вон тот парень, - повел он носом на Судзина. – Только он скорее нам сам наваляет.

- А его там, похоже, не очень любят, - проницательно заметил пацан.

И тогда Кенсей сам заметил… Взгляды всех родственников, когда они заметили семейные знаки на Судзине. Взгляды, полные горечи, желчи и ненависти. Если бы одни взгляды могли убивать, он бы точно лежал там сейчас, мертвый.

Только самые молодые не смотрели на Судзина так. Кенсей признался честно себе, что поймай он так все это отношение в лицо перед всей этой толпой, он бы споткнулся как минимум. Но Судзин словно ничего не заметил, поклонился гробу, зажег благовония, воткнул в чашу с песком, хлопнул ладонями и тихо что-то прошептал.

Одна леди впереди чуть на него не кинулась… Судзин не шелохнулся, тут уже сам Кенсей начал думать, что Окикиба может правда ничего не заметил? Но когда он повернулся и пошел назад, Кенсей, как давний знакомый, увидел плотно поджатые губы и складку между бровей. Судзин делает такое лицо только когда чего-то не понимает или крепко задумался.

- О, так это же Окикиба, да? – хмыкнул вдруг Каен и ударил кулаком в ладонь. – Золотой Трилистник.

- Его зовут Судзин, - буркнул Кенсей.

- Знаешь его?

- Немного, - не выдал себя до конца беловолосый. – Знаешь, чего эти так уставились?

- Пойду спрошу, - небрежно пожав плечами, Каен вообще не сомневаясь потопал к своему сопровождающему.

Обалдевший от легкомысленности Кенсей не успел среагировать, а потому остался ждать и надеяться, что не вызвал случайно какой-нибудь скандал. На его удачу, отлучку Каена заметили, незаметно дали пацану подзатыльник и вцепились в маленькую руку силой мускулистых двухтонных тисков, теперь никуда не собираясь отпускать.

Рядом с пацаном из толпы появилась опрятно одетая женщина, красивая, похожей лицом и глазами с Каеном, с темной помадой на губах, она резко отчитала маленького Шибу, явно заметив его метания по двору.

А там и Судзин появился. Пока Кенсей волновался, зашелся пламенем погребальный костер и люди начали шевелиться.

- Мы уходим, Кенсей, - прохладно поведал ему старший парень, и небрежно положив руку на плечо, повел на выход.

В спину им горели ненавидящие и горькие взгляды людей у погребального костра.

Уже в паланкине Кенсей собрался со смелостью и спросил:

- И чего там все так на тебя смотрели?

- Не на меня, - устало отвечает Судзин, постучал ногтем по золотой вышивке трилистника.

Кенсей не стал давить, зная, когда надо заткнуться. И терпение вознаградилось одной фразой, окончившей общение на весь путь до дома.

- Иногда я ненавижу свой острый слух… - в воздух поведал Судзин с закрытыми глазами. – Но их шипение и фальшивое участие трудно не услышать. Мой дед был тем, кто послал Имао Содзе на смерть. Одним небрежным приказом он убил… Своего последнего друга молодости.

Юный Мугурума не знал, что на такое можно ответить, а потому промолчал и даже дышать стал потише, дав Судзину собраться с мыслями. Сам же он начал волноваться, вспомнив все эти ужасные взгляды, а еще то, что старый господин Генширо заперся у себя. У Кенсея просто язык не повернулся сказать, что все будет в порядке.

У него всегда были острые инстинкты и что-то подсказывало ему назревающую бурю. Просто так это все не кончится. Что же теперь будет?

Глава шестнадцатая. Что-то не так?

Мы вернулись в поместье, когда уже стемнело. Кенсей зевал во весь рот и часто промахивался мимо каменной тропинки, рискуя споткнуться и улететь лбом в дерево.

- Я надеюсь, уа-а-ах, это все?

- Это был тяжелый день, - вяло улыбнулся я Кенсею. – Иди к себе, поспи.

- Ага, так и сделаю.

Прикрывая рот, парень пошел в дом.

Я же, подавив переданную Кенсеем зевоту, сел в беседке и устало выдохнул. В голове все еще крутились события похорон, лица семьи погибшего и злые взгляды. Очень хотелось залезть в горячий душ и отмыться до скрипа кожи. Но чего в Обществе Душ пока, к сожалению, не было, так это душа. Можно и в ванну, но это не то.

Небо совсем стемнело и звезды стали видны во всей красе. Облаков мало и они не прикрывали красоту звезд и полумесяца Луны.

И только тогда слуги зажгли в садах круглые бумажные фонари, осветив все тропинки, мостики и озерца с красными карпами. Я молча наслаждался знакомым и домашним видом.

Прохладный ветерок взбодрил и скинул желание спать. Обычно я как раз ложусь где-то в это время, а сейчас около девяти или десяти вечера. Но, думаю, сегодня можно посидеть и до полуночи. В конце концов, меня утром работа не ждет и никуда я не опоздаю.

- Пойти почитать, что ли? – тихо спросил я в воздух.

Сам себя спросил, сам себе ответил – пойти. Я направился в кабинет отца.

Только когда Сейретей затих, готовясь к ночи, слуги отвлекли меня от чтения старых свитков в кабинете отца.

Ну как чтения, я скорее пялился в старый слог и пытался понять в выцветших иероглифах о чем, черт побери, они вообще написаны.

- Старый господин проснулся, - спокойно сказала мне одна из юных служанок, ставя на стол поднос с чайником и чашкой.

- И как он?

- Потребовал еще саке, - с таким же непрошибаемым спокойствием ответили мне. – От еды пока отказывается. Мне принести сладости?

- Нет, - покачал я головой, подтягивая поднос к себе и чуя терпкий запах зеленого чая. – Иди.

Я невольно последовал взглядом за служанкой, уж больно кимоно у нее обтягивающее и приталенное… Но когда она обернулась, чтобы тихо затворить за собой дверь, я уже смотрел в свиток, а по левую руку парила чашка с налитым чаем.

Голова уже толком не соображает, чтобы расшифровывать, что тут написано. Я так и не понял, это настоящий дневник главаря банды во времена, когда Генрюсай еще не обзавелся лысиной, или просто роман. Но интересно, как тогда люди жили или мыслили.

Неохотно я свернул обратно свиток из тонких бамбуковых дощечек, высохших почти до состояния то ли камня, то ли трухи, а веревочки, крепящие все это, грозят с еле слышным треском рассыпаться в руках.

Для отца, как Советника, да и в целом большой шишки, иногда приходят в поместье посылки не только с бесполезными подарками, но и такими вот интересными, древними вещичками.

От почти рассыпающихся в прах статуэток, до древних писаний давно вымерших семей. Иногда там чушь, иногда устаревшие техники меча или уже неактуальные методики увеличения реацу. Это уже просто история, но это интересная история.

Мне нравилось в этом копаться и не всерьез мечтать, что однажды я обнаружу там супер-пупер метод или технику, которую даже тысячелетние шинигами уже не помнят. В романах моего мира это встречалось сплошь и рядом, жаль только в реальности так не работает. Но это придавало чтению древнего барахла немного азарта. Но вообще читал просто для интереса к истории.

Вздохнув и отложив свиток, я потер глаза и встал с удобного кресла. Размялся, сделав пару наклонов и с удовольствием похрустев спиной, затекшей от одной позы. Взбодрившись, пошел к деду.

Минута ходьбы по знакомым коридорам и вот я уже в комнате дедушки. Он и правда не спит, и даже еще не напился… Но на пути к этому.

- Чего встал в дверях, садись, - приказал старый шинигами, наливая себе в пиалу прозрачного как слеза саке.

Голос у Генширо охрипший от сна и алкоголя, а тон мрачен, как у кладбищенского сторожа. Под глазами залегли тени, словно дед вообще не спал, а прическа в легком беспорядке.

Про себя я грустно вздохнул, походу дед прекращать не собирается, раз на внешний вид ему наплевать. Обычно он ревностно поддерживает идеальный облик.

Стоило мне сесть на колени перед низким столиком, как дед спросил:

- Был на похоронах Имао?

- Был, - легонько кивнул я. – Вроде делал все как надо, но… Встретили и проводили меня очень не ласково.

- Еще бы, - фыркнул дед, залпом опорожнил пиалу с саке, налил еще и только потом продолжил таким тоном, будто воды выпил, а не крепкого алкоголя. – Если бы они тебя в жопу на прощанье целовали, я бы удивился.

- По Сейретею ходят слухи, - аккуратно начал я с намеков. – Думаю, семья Имао тоже их слышала. О том, что…

- Слухи! – яростно хмыкнул Генширо. – Им не нужны слухи, Содзе жил в семейном доме. Все там прекрасно знали, куда и зачем он отправляется. И кто ему приказывал.

Я молчал, не желая попасть под горячую руку, дед явно на взводе, одно неосторожное слово и вспыхнет.

Молчание сопровождало нас, когда я тихо наблюдал, как саке исчезает во рту Генширо пиала за пиалой, пока бутылка не опустела наполовину, а глаза деда стали немного квелыми.

- Они думают, это я виновен в его смерти, - выдал вдруг дед. – Думают, все знают.

Я молчал, сохраняя на лице вежливое внимание. Дед же напротив, хмурился и стискивал зубы, словно хотел разбить что-нибудь, да воспитание мешало.

- Да что бы они знали, - презрительно цыкнул он языком, опрокинул в себя еще пиалу саке. – Они вообще должны мне в ноги кланяться, неблагодарные… Хм. Ладно, это уже лишнее. А ты чего тут сидишь, как камень проглотил? Иди спать, Судзин! Нечего тебе пить с этим стариком и слушать бредни! На выход и спать!

Последнее предложение дед почти прокричал, сотрясая стены командирским тоном многовековой закалки. Я сам не заметил, как встал и оказался за пределами комнаты, затворяя раздвижную дверь.

- И скажи там, чтоб не лезли ко мне! Дармоеды… Собрались тут, слетелись! Чтоб их всех…

Последние слова деда утонули в давлении реацу, испускаемым пьяным шинигами в не лучшем расположении духа. Я сам согнулся, но легко выпрямился обратно, уже привычный. Но, думаю, сейчас все в поместье переводят дыхание от неожиданного пресса духовного давления, упавшего на плечи.

И в этот момент я мельком заметил в окне коридора странную тень в саду, что резко спрыгнула с дерева и скрылась в подлеске. Наши слуги разве так умеют?..

В разуме само собой вспыхнуло название – Омницукидо!

Но потом я сразу с улыбкой встряхнул головой, да ну, что им тут делать? Подслушивать пьяного старика? Тем более там разве служат такие дилетанты, чтобы я их мог заметить?

И хотя рациональность и логика катком проехались по моей паранойе, полностью заглушить ее не получилось. На пути к себе внутри то и дело просыпался легкий отголосок сомнения.

Разве я сам не достиг уже неплохих показателей в сенсорике, да и в целом, в восприятии вещей вокруг себя? В Омницукидо ведь не призраки служат, как бы им такого не хотелось, обычные души. Не все там могут ходить за спиной Капитанов так, будто там никого нет, и все совершают ошибки.

Неужели за домом и правда следят? И не факт, что это именно ниндзя из Омницукидо, может быть кто угодно другой. Мы в престижном районе Сейретей, в центре силы Готей 13, так что стража поместья у нас тоже не верх профессионализма, это просто не нужно. Может и пробрался какой-нибудь неизвестный хрен. Давление деда его спугнуло и убежал, роняя тапки, прочь.

Или мне вообще просто показалось! Бродячий кот это был и все.

Почти дойдя до своей комнаты я остановился, помассировал переносицу и потопал в сторону кухни. Я себя знаю, теперь черта с два я так просто усну. Выходки деда, похороны, стресс, еще и тени всякие мерещатся.

На кухне никого, все поместье отправилось на покой, кроме ночной стражи. Попив холодной воды, я пошарился в ящиках и нашел там острый и короткий нож для чистки овощей. Попробовав ногтем заточку, остался доволен и забрал с собой.

Перед сном засунул нож под подушку. Теперь или я во сне порежусь как придурок, или, если успею проснуться, пырну какого-нибудь гада прежде, чем он пырнет спящего меня.

Паранойя такими мерами осталась довольна и волнение в груди утихло, позволив спокойно накрыться теплым одеялом и погрузиться в сон. Нахрен все проблемы, просто спокойный сон…

***

- Кто-кто у ворот? – поковырял я мизинцем в ухе.

Утро и рассвет застали меня на обычном месте, на полигоне в прохладе и исчезающем тумане, делающим «зарядку». От таких зарядок кони бы дохли, но мне давались уже легко. Раньше я стонал в ужасе, а теперь так, тело разогреть перед завтраком.

Тут же нашел меня и сонный слуга, знакомый своей насквозь обычной японской рожей и серым кимоно.

- Господин из Второго Отряда, - послушно повторил слуга. – Он не назвался, сказал только что передает донесение для господина Генширо.

- А чего не курьер?

Слуга только руки развел, скорчив непонимающую рожу. Ну да, ему откуда знать. Да и мне откуда… Собственно, не шинигами даже и неизвестно, что Второй Отряд и Омницукидо это практически одно и тоже. Прикрытие одного другим.

Что-то мне вчерашние мерещащиеся тени уже не кажутся такими надуманными. Черт, а ведь так нормально день начинался!

- И? Проблема-то в чем?

- Лично в руки, - устало выдохнул слуга. – Ни в какую. А старый господин приказал…

- Да-да, не беспокоить, - помахал я кистью. – Дед сейчас спит?

- Э-э, - виноватая маленькая улыбка.

- Что, даже подсмотреть теперь боитесь? – понимающе хмыкнул. – Ладно, не держите шинигами на пороге, пустите внутрь. Сам встречу.

Я успел обтереться полотенцем, умыться и даже опрятно одеться, прежде чем прийти в беседку в саду почти у самого входа в поместье, как слуга привел в неспешном темпе нашего гостя.

Что там про неприметного слугу в сером? Вот этот парень – образец неприметности!

Обычное для всех шинигами черное шикахушо без своих стильных добавок. Обычная прическа, шатен, средний рост, немного щуплый, с интересном оглядывается… Рожа, опять же средней смазливости и без шрамов. Если бы не один маленький прокол, я бы вообще не заподозрил в мужике омницукидо.

Я начал развиваться как сенсор и понял, что вообще не ощущаю реацу от гостя. Ее нельзя скрыть полностью, особенно от умелого сенсора. Но это касается только профи, а я так, только начал. Так что этот шинигами для моего восприятия словно не существовал. Даже слугу ощущаю, а его нет.

Вот тут то вы и как говорится и прокололись, господин Штирлиц. Пришел в штатском, а привычки для облика ниндзя с маской на лицо.

- Приветствую юного хозяина дома, - чинно поздоровался гость, поклонившись четко на тридцать градусов.

Черт, даже голос у него незапоминающийся, тихий. Где вас таких только выращивают…

- Добро пожаловать, - с улыбкой ответил я. – Я Судзин Окикиба. А вы…

- Я по делу к господину Окикиба, - сразу четко взял быка за рога гость, все тем же вежливым и спокойным тоном. – Приказано передать ему лично в руки.

Шинигами вытащил коричневый конверт без всяких надписей. На моем лице все такая же маска вежливости, как у гостя, но внутри клянусь, глаз дергается. Ты бы хоть, сука, ради приличия представился, любым именем.

- Дедушка нынче не в настроении, - тихий голосом, поведал я «страшную тайну». – Так что можете передать через меня.

- Боюсь, что…

Что он там сказать хотел мы так и не узнали, мужика перебила волна реацу из поместья, на секунду придавившая всех.

- И он так всю ночь, - сказал я, делая вид, что не замечаю капли пота на лбу гостя и тяжелое дыхание слуги. – Я же говорю, дедушка не в духе.

Это была ложь, спалось вроде нормально. Но всяким неназвавшимся гостям это знать не обязательно. Но взбесился дед как-то идеально вовремя.

Или повезло. Или он так передает, что никого не хочет видеть. То, что дед почувствовал гостя, в отличие от меня, не сомневался ни секунды. Я из-за этого и вчера панику разводить не стал.

- Да бросьте, - обезоруживающе улыбнулся, кивнул на конверт в руках шинигами. – Если это не тайны, влияющие на судьбу мира, то вполне можете передать через меня. Я же не какой-то посторонний человек с безымянной горы.

Намек, что он и есть этот неизвестный хрен с горы, гость уловил. Как и понял, что глупо разводит официоз там, где он не нужен. Натасканный пес, забывший как можно говорить по нормальному…

- Действительно, - чуть виновато улыбнулись мне в ответ. – Я надеюсь, что это окажется в руках господина Окикиба как можно скорее.

Конверт оказался у меня.

- Проводи, - кивнул я слуге.

- Прошу за мной, - твердым тоном пригласили гостя на выход.

Оказавшись один, я призадумался… И открыл конверт. Мне тоже не особо хочется лезть деду под руку без веской причины. Если это что-то важное, тогда пойду, а нет – подождет, пока дедушка окажется трезвым и не шарахающим на все поместье всплесками реацу.

Что меня, кстати, удивляет, так это такая потеря контроля. Вчера, сегодня. Он раньше никогда, ни разу, себе подобного не позволял. Сомнения в происходящем все копятся и копятся…

Всего строка информации на желтой бумаге: «Они обнаружены в указанной зоне. Деревня, 40-50 живых. Духовно осведомлены, агрессивны к шинигами»

- Хм…

Не успел я почесать подбородок, как замер. За спиной из ниоткуда появилась пылающая гора реацу, давящая одним своим присутствием.

- Д-дедушка? – со щелчком в шее повернул я голову.

Там, скрестив руки на груди, сверху вниз за мной наблюдает дед. Прическа все так же всклокочена, шикахушо небрежно накинуто на плечи, а на поясе зампакто. Глаза деда пылают раздражением тигра, которого подергали за хвост. У меня от такого взгляда в животе словно холодная глыба поселилась и дыхание сперло.

Не будь мы близкой родней, меня бы от одного присутствия деда сейчас по полу плющило, ползал бы и агукал, как младенец. А так его духовная сила просто не могла увидеть во мне врага и лишь давила на плечи, но не сокрушала. Но и этого хватало, чтобы я изо всех сил просто старался дышать.

- Дай сюда, - выхватили из моих пальцев письмо.

Прочитав одним взглядом, он смял бумагу в комок и бросил под ноги.

- Ц, ясно, - на пару секунд задумавшись, дед взял меня за шиворот и поставил на ноги рывком. – Пойдешь со мной, раз подглядывать любишь.

Давление немного спало и я смог вдохнуть полной грудью.

- Кгхм, - прочистил я осипшее не во время горло. - Куда?

- Увидишь. Пора тебе показать кое-что… - противно загадочно высказался дед. – А то уже пятнадцать лет почти, а растешь комнатным цветком. Только гонор растет. Не слышу ответа!

От крика деда знатно пахнуло перегаром. Какого ответа, куда идем, зачем… Все эти вопросы сникли под яростным взглядом злого на весь мир шинигами.

Погоди-ка! Он сейчас, очень быстро… Подмигнул мне? Все прежние подозрения в стиле «что-то не так» вернулись с утроенной силой. Я парень не тупой, так что вместо вопросов и удивленного лица сказал только:

- Есть идти… Куда бы там ни было.

Немного успокоившийся дед кивнул и резко схватил меня ворот одежды. Я почувствовал, как палящая реацу осторожно обхватила мое тело со всех сторон.

- Идем к Сейканмону.

Это последнее, что я услышал, перед тем как весь мир вокруг завертелся на огромной скорости, а уши заложило от рвущегося воздуха.

***

- Как тебе Сюнпо на собственной шкуре? – невзначай интересуется дедушка, поглядывая на Сейканмон.

Зажавший зубы и губы я только зло сверкал глазами и старался не позориться, не зажимать рот и не искать взглядом ближайшие кустики. Из-за двух охранников Сейканмона, уставившихся на нас, так неожиданно появившихся у них перед носом.

Проблеваться бы щас… Не думай об этом, Судзин, просто не думай. Дыши через нос.

Лучше смотреть на величественное зрелище Сейканмона, прохода между Миром Живых и Обществом Душ. Под ногами белые плитки огромными квадратами, пустая площадь. А перед нами две огромные колонны цвета слоновой кости. Еще не активированный Сейканмон.

Плюс охрана из шинигами, которые к таким резким появлениям относятся… Как ни странно, спокойно. Только руки держат на рукоятях мечей, невзначай так. Но, узнав деда, немного расслабились.

Хоть я и держал язык за зубами, так и хотелось спросить – какого хрена?! Мы что, прямо сейчас отправляемся в Мир Живых?!

Глава семнадцатая. Ступая в Дангай.

У меня было пару секунд сориентироваться, так что я не только пялился на огромные колонны Сейканмона, но и прикидывал, куда же точно дед нас привел.

И так уж вышло, что быстро понял. Слишком мало охраны и движения вокруг, чтобы это был общий Сейканмон, которым пользуются для прохода обычные патрули в Мир Живых. Десятки, а то и сотни шинигами каждый день курсируют между Миром Живых и Обществом Душ. А здесь никого нет, только два охранника.

А так как для личного Сейканмона наша семья еще носом не доросла, то остается только вариант для Офицеров и Благородных Душ. Я слишком часто натыкался на описание Сейканмонов в рассказах и свитках дома, чтобы не узнать что-то подобное. И, если честно, всегда хотел увидеть его своими глазами. Мечты сбываются…

Дед четко представился с вальяжными и властными нотками в голосе:

- Первый Отряд, Третий Офицер, Окикиба Генширо, - мазнул по мне взглядом. – С сопровождением.

- Приветствуем господина Окикиба, - спокойно и слегка поклонились два шинигами.

Я присмотрелся к ним и заметил, что оба из Отряда Кидо. Хоть на шинигами и нет культовых мантий и масок, на рукавах можно заметить тонкую серую вышивку с символом. Необычный круг с тремя равносторонними исходящими усиками, символизирующими Магию Демонов и исходящие из нее три пути. Герб Отряда Кидо.

Теперь понятно, почему они относятся к деду уважительно, но не лебезят. Кого попало на Врата Миров не поставят. Знают себе цену.

Обменявшись любезностями, шинигами справа достал тонкий свиток из рукава, развернул, пробежался глазами и сказал:

- Вас на сегодня нет в списке.

- По личным делам, - твердо, с тоном «ты не хочешь задавать вопросы», произнес дедушка. – Собираемся посетить южную Европу. А конкретнее, вот сюда…

Дед передал ему бумажку, на которой я мельком заметил три ряда мелких цифр. Не фига себе координаты… Если это они, но вряд ли ошибаюсь. Шинигами прочитал, отдал бумажку обратно, так же легко и с прежним безразличием кивнул, обстоятельно выдал еще фразы:

- Условно безопасная зона. У вас есть право прохода. На шинигами с силами Лейтенанта и выше при посещении Мира Живых санкционировано наложение Печати. Вы в списке. Будете оформлять прошение об отказе Печати?

- Нет, - дернул плечом дедушка.

Охранники переглянулись, правый сказал:

- Тогда все в порядке. Проход разрешен.

От двух шинигами повеяло реацу, они одновременно встали каждый у своего столба, коснулись одной рукой, а второй сложили пальцы в мудру. Спустя секунду между колоннами Сейканмона загорелась голубая искра духовной энергии.

Оба практика Магии Демонов тихо затянули речитатив, очень быстро и неразборчиво для меня. Но искра отреагировала и загорелась сильнее, от столбов начал расти глубокий гул и дрожь. Само пространство возле Сейканмона начало еле заметно дрожать волнами, в своем особом ритме.

Такого я не ожидал!

- Вау, - не сдержал я восхищения.

- Да, - усмехнулся дедушка. – В первый раз это всегда завораживает.

Искра духовной силы между столбами превратилась в точку, затем в запятую, стала бурным водоворотом, а потом превратилось в овальное поле силы, плотного, как вода.

Весь Сейканмон вспыхнул, подхватил водоворот и стабилизировал его в ровное и гудящее поле портала, рассекающего ограничения Миров.

Глядя на все это, я понял - два шинигами дали лишь легкий толчок для Сейканмона. Потоки силы, что бежали внутри колонн мгновенно запутали меня до легкого головокружения. Мощь и искусность происходящих манипуляций с рейши, духовными частицами, потрясла меня.

Еще никогда я не видел и не ощущал ничего подобного. Сложно, невообразимо сложно, на грани чего-то мистического, так для меня выглядел процесс.

Сам же портал ощущается как волнующаяся гладь озера, такого глубокого, что не видишь и не чувствуешь дна. В такое всегда ныряешь с опаской.

- Проход открыт и стабилен, - сообщили нам. – Следите за Адскими Бабочками.

Дедушка кивнул и похлопал меня по плечу, толкая проходить первым.

Незаметно сглотнув, я подошел к мерно гудящему овалу синей энергии. В этот момент в голове крутились картины, как я делаю шаг и меня распыляет на атомы. Задержаться не дал дед. Он просто толкнул меня рукой в спину и сам шагнул следом.

В ту секунду прохода над нами появились и полетели две черные как смола Адские Бабочки.

Всего лишь секунда и все вокруг меня изменилось. Нет больше света и тепла Сейретея, как нет и плотного, как оказалось, фона духовной силы Общества Душ.

Темнота. Затхлость воздуха. Оглушающая тишина. И отсутствие неба, вверху чернота, в которую страшно смотреть. Кажется, что темная пустота затянет тебя, если задержать взгляд и гравитация здесь всего лишь шутка… Я вздрогнул и опустил взгляд.

Первое впечатление – пугает. Это уже не просто ощущение неуютно. Здесь совершенно точно не место никому, ни живому, ни мертвому.

Все здесь дает ощущение чуждости, пустоты. Вот чем встретил меня Дангай. Мир между Мирами или же просто Проход. Тут темно, но Адские Бабочки замерцали и выдали приемлемый уровень света, чтобы видеть грязную землю под ногами и стены Дангая.

Я поднял руку, рассмотрел на коже отблески темно-фиолетового света, который распространяют Адские Бабочки. Осмотрелся и понял, что именно бабочки заставляют Проход оставаться стабильным вокруг нас. Это не просто свет, он сам по себе – Кидо. Как странно…

Но не страннее хоть того же пола под ногами. И тем более «стен» Дангая. На вид это просто застывшая потеками грязь, плотная и липкая, насыщенного коричневого цвета. Но я знал, что эта штука называется Потоки Корю (или Ловчий Поток) и невероятная опасна.

Сейчас только свет и защита Адских Бабочек не дает этим потокам начать бурно плыть и захватывать все, что попадает в Проход. Стоит только краешком пальца зацепиться и все, ты труп. Причем труп, который никогда не найдут.

Плюс еще на всякий случай раз в неделю по проходам в Дангае проносится целый поезд из Корю, уже точно сметая все. Он называется Ловчий Таран или же Котоцу. Жуткая штука. Я читал, что Котоцу вышибает объекты вперед или назад на тысячи лет по ходу Времени и ничто в Трех Мирах не в силах пережить такое резкое изменение.

Объекты, которых касается Котоцу, перестают существовать. В каком-то смысле это даже страшнее, чем быть сожранным Пустым.

Пока я пялился на Корю и подавлял в себе навязчивое и детское желание все же рискнуть и тыкнуть пальцем, дедушка с недовольным лицом оттянул полу кимоно и тер пальцем черную татуировку Печати. На груди деда красуется черным схематичная Хризантема, цветочный символ Первого Отряда.

- Терпеть не могу эту штуку, - фыркнул дедушка забавным жалующимся тоном.

Я слегка удивился, но приглядевшись к деду, удивился еще больше. Куда пропал тот злой, на грани нервного взрыва, шинигами? Сейчас передо мной предстал тот прежний, собранный до холодного контроля и уверенности, старый добрый Генширо.

Единственное, что роднило прежний образ и этот – запах алкоголя и встрепанные волосы. Как два разных человека, которые за секунду поменялись местами. Это, без шуток, ошарашивает. Даже не знаю, как с ним говорить? Осторожно или как обычно?

Дед заметил мой взгляд, перестал ковырять ногтем Печать и чуть усмехнулся.

- В Дангае само время почти застывает. Надолго, конечно, не задержишься, но на быстрый разговор нам хватит. Идем, поболтаем по пути. Хотя лучше у выхода. Никогда не знаешь, когда вдруг появится Котоцу. Эта штука умеет удивлять и плевать на расчеты. Никогда не задерживайся в Дангае больше, чем на час и если хочешь поболтать, то всегда трепись языком только у выхода. Простые правила, а столько дураков случайно померло. Дангай не то место, где можно дурачиться. Запомни.

- Как скажешь, - я кашлянул в кулак и зашагал вровень со спокойной походной дедушки.

- До этого ты отлично сыграл свою роль, ничего не зная, - похвалил меня Генширо с гордой ухмылкой. – Но дальше так уже не получится. Благо, появилась возможность все обсудить без лишних ушей и подозрений.

- Чьих подозрений? – недоуменно вздернул я бровь.

- Омницукидо, конечно, - словно само собой разумеющееся пожал плечами дед. – В конце концов, те креветки из семьи Имао не зря смотрели на тебя так, словно я лично Созде убил.

Я остановился. Дед тоже. Стою и пялюсь, пытаясь переварить услышанное. Недоумение на моем лице было красноречивей любых слов. Он же только что не сказал мне чуть ли не прямым текстом?

Дед хмыкнул и легко признал:

- Так все и есть, на самом деле имеют право. Я убил его. В одном переулке между бараков Первого Отряда. Вогнал зампакто прямо в сердце.

Для наглядности он еще и пальцем по груди постучал, как раз там, где билось его сердце. Он рассказал об этом так легко, словно говорил об убийстве мухи за завтраком. У меня от такого спокойствия к убийству товарища и друга буквально мурашки по спине побежали.

Он ведь не шутит, да? Глядя на лицо и в глаза, спокойные и насмешливые, понимаю – не шутит.

Почему, черт возьми?! Мой дед же… Не злодей?

Ну, разумеется, он никакой не злодей! Как я вообще мог такое подумать?

Но…как бы я не хотел думать в эту степь, где-то глубоко внутри поднялся маленький, жалкий, но крепкий росток сомнений.

Мой дед в этом плане не образец праведности и не живет по заповедям «не убей». Проливать кровь для него часть повседневной жизни. Он буквально бог смерти и за очень долгую жизнь убил столько людей и прочих разумных и не очень существ, что в Мире Живых не найдется конкурента. По этому мерилу его уж точно мерить не стоит.

Да и благодаря отцу и его учениям, разбивающим розовые очки кувалдой, веры во все доброе, нежное и справедливое у меня убавилось до ничтожной степени. Но все же в дедушку я верил до последнего.

Он был настоящим моральным столпом в моем сознании и всегда учил меня высоким идеалам Чести с большой буквы.

Дедушка… Тот самый человек, который отломил кусочек собственной души, чтобы я с детства мог начать накапливать потенциал стать шинигами. Я носил его вплоть до пробуждения реацу, кусочек дедушкиного зампакто, заключенного в браслет из янтаря. Он на десятилетие сделал себя калекой ради меня.

Генширо тратил почти все свободное время вне службы на меня, тренируя и обучая, поддерживая. Он был мне не только дедом, но и Учителем, с большой буквы. Тренировки были только малой частью той мудрости, которой дед делился со мной.

Куда больше я черпал из наших разговоров за едой, между упражнениями или просто вечерами, когда у него удавалось выкроить нормальный выходной, а не забежать на час или два, проконтролировать упражнения.

Связи, которые появились между нами, за годы стали очень крепкими и теплыми. Ни с кем в этом мире, да и в прошлом тоже, у меня не было таких доверительных чувств.

Благодаря деду у меня вообще есть все. Кем бы я был сейчас, без фамилии Окикиба? Кем-то был бы, но уж точно не перспективным будущим шинигами. Не богатым аристократом, с рождения с золотой ложкой во рту, это сто процентов.

Я знаю, что не гений. Был бы чем-то выделяющимся из толпы, но все же ее частью.

Даже если Генширо злодей и совершает преступления… Росток неуверенности загнулся и сдох, исчез где-то в глубине души. Даже если дед не прав. Я поддержу его.

Удивление. Сомнение. Решимость. Весь путь размышлений протек за пару секунд. Ровно столько мне понадобилось чтобы понять – семья важнее. Дед важнее.

Важнее чего? Это я еще не решил до конца, степень того, что перевесит годы любви и поддержки, но это должно влиять на сам Баланс Душ, черт возьми, прежде чем я хотя бы задумаюсь.

- Ну и рожа у тебя, Судзин, - белозубо улыбнулся старик.

- Хм?

Дед сиял довольной улыбкой, словно с него писали поговорку – довольный как слон. Ибо только столько довольства может производить такое большое существо.

- Я еще не выжил из ума на старости лет, чтобы просто так старых друзей резать, - дедушка прошелся пальцами по рукояти зампакто, неслышно с ним общаясь. – Но мне приятно, что ты так в меня веришь. По лицу все видно. Учил тебя отец мимику держать, не учил…

- Извини, - смущенно улыбнулся в ответ. – Но ты сам так все сказал…

- Не смог удержаться, - признался дед с усмешкой. – Ты все же такой же, как твой отец. Собственные принципы для него всегда стояли выше любых законов, мирских или небесных. И он Советник, что за шутка… И ты таким же упрямым лоботрясом растешь.

Я виновато улыбнулся, понимая, что дед прав в своей оценке. Я точно не преступник, но собственный моральный компас мне всегда казался надежнее любых законов.

Чернила на бумаге или свое сердце? Для меня это был даже не вопрос.

Дедушка устало выдохнул, стер улыбку с лица.

- Ну да ладно, посмеялись и хватит.

Я кивнул, так же стерев улыбку с лица. Ему не нужно было ничего объяснять на счет такой пакостной проверки. Я молчаливо принял это, не обижаясь, как ребенок.

- Идем, поговорим в конце.

Дед вальяжно положил ладонь на рукоять зампакто и пошагал вперед. Молча иду следом.

Дед помог мне понять, что мне на самом деле важно и что я выберу, если встанет тяжелый выбор передо мной в будущем. И как Генширо понял, я буду на его стороне. Малейший шанс и сомнение, что это будет не так, были развеяны и облегчение на это счет я ощущал от деда. Он даже идти стал чуть легче, пружинистей.

Такие вещи иногда просто необходимы, чтобы уничтожить сомнения между людьми и родить еще большее доверие.

Если бы я не смог простить такую малость, как легкая проверка, то какие вообще могут быть вопросы? Мы бы были не дед и внук, а чужаки, связанные не более чем кровью. Чтобы понимать такие вещи нужно обладать лишь маленькой толикой жизненной мудрости. Слава Королю Душ, у меня как раз такая малость есть.

Даже готов признать, что в прошлом я мог затаить обиду, как идиот и испортить отношения из-за «предательского недоверия». Какое счастье, что я на самом деле не импульсивный подросток. Хотя возраст на самом деле не показатель настоящей мудрости и понимания.

Я почти остановился в маленьком шоке озарения. О! В голове прокрутились пара сцен из аниме.

Так много размышляя об истории Ичиго, не мудрено, что даже в такой момент мне вспомнилась сцена оттуда.

Я задумчиво поглаживал подбородок, шагая в полутьме Дангая и размышляя о еще несбывшемся будущем.

Возвращение из Общества Душ после спасения Рукии. Тогда рыжеволосый подросток встретил своего учителя, Урахару Киске.

И за все недомолвки, послание вслепую в Общество Душ, даже без знаний об Айзене, о Хоугиоку, о том, что он был внутри Рукии… За все это Ичиго всего лишь слегка дал в нос Урахаре.

Киске тогда извинился на коленях, но Ичиго с улыбкой сказал, что уже простил и извиняться ему надо перед Рукией. Он даже сам дал ему немного лица и причину, в виде вопроса: «Ты же ничего не сказал, потому что думал, что я струшу и не пойду?». Тот сделал дурацкое лицо и весело согласился… За что и получил с локтя в нос.

Серьезный настрой был сбит на подшучивание, атмосфера стала теплой. И на этом все закончилось.

Я был тогда вне себя от возмущения, как ты, черт возьми, мог простить такое?! Я вообще думал, что Куросаки его убьет за такое. Достанет Зангецу и с криком «сдохни, сраный ты манипулятор!» пошинкует панамочника на кубики.

Но вместо этого все просто замирились. Какая глупая сцена, кричал я тогда при просмотре, будучи подростком.

Но сейчас. Сейчас я понял. Такая простая сцена… Показала то огромное доверие между Учеником и Учителем. Теперь я уже не так удивлялся бы, почему оба были так уважительны друг к другу в будущем.

Особенно Урахара, который неизменно серьезно, без скрытой иронии, как всех остальных, потом называл Ичиго – Куросаки-сан. Он оценил мудрость и большое сердце подростка в полной мере.

Урахара Киске увидел в нем личность, достойную уважения, а не просто мальчишку с тесаком. В отличие от многих других. Что уж тут, и меня тоже.

Был ли я несправедлив в своей оценке раньше к главному герою этого мира? Да и к Урахаре? Дурачок подросток с большой силой и ученый интриган с низкой моралью…

Я не верил до конца в это раньше, а уж сейчас окончательно изменил мнение. Разве люди бывают такими однобокими? Нужно учиться смотреть глубже. В прошлой жизни я не то чтобы был знаток социальных взаимоотношений или душ людей. Особенно другой культуры.

Но в этой у меня еще есть время взглянуть на все с другой стороны и исправиться. Постоянно размышляя о людях моей новой реальности, я нахожу с каждым разом все новое понимание.

Не просто какие у кого способности в бою. Какие они люди, что ведет их вперед и заставляет тикать? Это определенно пригодится мне в будущем.

Знай друга, знай себя и знай врага. Уже банальное определение будущей победы. Банальное, но все еще верное. Но сейчас не время об этом задумываться.

- Всегда следи за бабочкой, Судзин, - между делом напомнил дед.

- Как за самим собой.

Обе Адские Бабочки мирно машут крылышками над нашими головами, испуская фиолетовый свет и редкие икорки пыльцы. Дорога немного изменилась, стала шире, а далеко впереди забрезжил свет конечного перехода.

Мы шагаем дальше, а я стараюсь не обращать внимания на хруст тонкий костей и камешков под ногами, старательно не думая, откуда они вообще в Дангае взялись и почему каждый метр земли красуется древними и трухлявыми косточками.

Теперь мы вышли из более узкой зоны, где надо был следить за тем, чтобы случайно не зацепиться рукавом об Потоки Корю, в широкий проход. Выход близко.

Я посчитал, что это тот самый момент, чтобы продолжить разговор и разобраться, наконец, в сути дела.

- Так в чем же истина, дедушка? У меня в голове столько теорий, что я уже совсем запутался.

Глава восемнадцатая. Истина и кровь.

- Истина в том, что Содзе был доверчивым идиотом, который не любил правила и ненавидел необходимость подчиняться вышестоящим. Но из-за своей слабости ничего не мог с этим поделать.

Дедушка грустно усмехнулся.

- На самом деле все так глупо вышло… Все дело в Совете Сорока Шести. Несколько коллег твоего отца решили провернуть свои схемы и подняли пыль парочкой действий и шепота в глупые уши. Шинигами в Готей 13 бывают разные, дураков у нас тоже хватает. Они легко повелись на идею того, что шинигами не нужны Совет и его законы. Мол, каждый шинигами обладает силой и способностями, превосходящими обычных людей, нам нужно самим решать и действовать, не оглядываясь на устаревшие законы. Каждый сам себе голова, закон и палач.

- Это опасные идеи, - осторожно поддакнул я. – Но привлекательные для рядовых шинигами.

- Да, это «немного», - поджал губы дед. – Вышло из-под контроля. То, что должно было лишь немного пошуметь и отвлечь Готей 13 для интриг пары Советников превратилось в настоящее опасное движение. Имао Содзе был одним из тех глупцов, что искренне поверили в это и начали подбивать других. Десятки шинигами уже дезертировали из Отрядов. Дошло до того, что Совет и Главнокомандующий решили поручить Шестому Отряду и Великому Дому Кучики на корню решить вопрос Восстания.

Меня как током прошибло. Кучики и подавление Восстания! Разве это не намеки на предысторию Кучики Коги?! Еще и Советники замешаны, все сходится. Это история оказалась настоящей. Вот дерьмо…

А дедушка, хмуро уставившийся на яркий портал в Мир Живых, не заметив моей заминки и удивления, продолжил объяснять:

- Когда доходит до такого, то вырывают проблему до корней. То есть даже семьи предателей уничтожают до последнего члена, а их историю стирают из Анналов Общества Душ. Придурок Содзе! Он понял это только перед самой смертью.

- Так ты?..

- Твой старик слишком добр, - самоуничижительно повинился Генширо. – Я сначала закрывал глаза на подозрительное поведение друга. А когда он попытался завербовать в повстанцы и меня, то я отказался и ничего не доложил. Но этот придурок испугался, что я его сдам или убью лично, в итоге попытался подловить и убить в спину ночью. И я сам его убил. В темноте не сразу разобрался… Глупо все вышло.

Дедушка покачал головой, мне было легко заметно, что даже воспоминание далось ему тяжело. Но дед решил все рассказать до конца.

- Только распадаясь на рейши он выдавил: «семья». Я мог бы тут же взять его зампакто и пойти к Чоуджиро, а то и сразу к Капитану, но подумав, не смог. Были между нами и хорошие времена и дерьмовые, но считай казнить всю семью Имао из-за гордыни и ошибки старого друга…

- Вот почему ты все так подстроил, - понимающе кивнул я.

Небольшая схема, чтобы отвести подозрения от уже нашумевшего Созде и спасение его семьи. Которая даже не узнает, что их главный столп и покровитель стал предателем. Ох, дедушка и правда бывает слишком благородным. Отец бы не запаривался, а может и сам их добил.

- Последняя дань нашим прошлым связям, - вздохнул Генширо. - Однако, сейчас все слишком сильно насторожены, чем в обычные времена. Не так легко все подстроить, чтобы меня самого не начали подозревать. Я знал, что после такой странной смерти Второй Отряд начнет какое-то время следить за мной. Фальшивый патруль Содзе в Мир Живых не сложно намулевать на бумаге.

Генширо постучал пальцами по рукоятке меча.

– Особенно для меня. В Первом Отряде я распределяю задания и патрули. Легко было и пустить пару слухов и притвориться горюющим. Но не хватает последнего штриха.

Я поднял правую бровь.

- Я не мог бы не попытаться отомстить за друга, - твердо выдал дед. – Но нужна подставная фигура, настоящая. Пришлось связаться с Ичиро, у меня нет верных людей в Омницукидо.

Тот мужик, что принес письмо сегодня, все же был ниндзя, понял я.

- Они нашли для меня врагов в Мире Живых, которые «убили» Содзе на патруле. А твой отец легко поправит все нужные донесения и отчеты в Архивах задним числом. Стоит признать, что Ичиро недоволен такой работой из-за одного идиота, но еще помнит мои розги, хе-хе…

У меня непроизвольно дернулась щека. Я сам их в следующей жизни, блин, не забуду! Отца пороли еще хлеще, так что там, наверное, психологическая травма на всю жизнь.

- И кто же жертва? – спросил я, с трудом скрывая опаску к возможной резне невиновных.

- Деревенька каких-то Пустых Медиумов, - равнодушно ответил дедушка. – Не бойся, я не заставлю тебя самому проливать кровь.

- Я не струсил бы, - немного вызывающе ответил я.

- Знаю, - успокоил меня дед. – Просто это моя проблема и руки пятнать должен я. И можешь не бояться, это не какие-то бедные души с совестью невинных овечек.

- Что это вообще за Пустые Медиумы?

Я знал об обычных Духовных Медиумах. Это смертные люди, обладающие немного более сильной душой. Они не «пробудившие реацу», просто могут видеть шинигами и души умерших.

Лишь малая, очень малая доля Медиумов способна на что-то примечательное, но такие люди все же есть. В этом мире легенды о старых путях Оммёдо и Оммёдзи имеют реальную основу. Как и монахи Будды, повергающие «демонов» и кучи других историй. По сути все это были Медиумы, смогшие одолеть парочку Пустых.

Но вот о Пустых Медиумах я слышу впервые.

- Они посильнее обычных людей, но их даже смешно сравнивать с теми же Квинси, - пренебрежительно отозвался дедушка. – Сама их реацу обладает свойствами Пустых. Как они получили такую силу никто не знает, но все Пустые Медиумы обладают странной способностью брать под контроль окружающие предметы, землю и даже сам воздух, если достаточно искусны. Те, что посильнее, превращают вещи в действительно причудливые способности, но для шинигами выше рядового они больше смешные, чем опасные и хрупки перед большой грубой силой.

Пока слушал, не мог отвязаться о мысли – это точно Подчиняющие, разве нет? Вроде все сходится.

Дед закончил маленькую лекцию категорическим тоном:

- Главное – Пустые Медиумы убиваются шинигами на месте. Когда-то их были целые кланы, но узнав об их особенности, таких стали уничтожать полностью. Даже Квинси не признавали в них людей и атаковали без пощады.

- Что, почему?

- Потому что, - посуровел взгляд деда. – Все Пустые Медиумы, умирающие сами по себе, становятся Пустыми с уникальными чертами. И если Пустой сожрет такого медиума, он тоже обретет уникальную черту. Все попытки милосердия очень паршиво для Готея аукнулись в будущем. Как шинигами, лучше нам даровать им милосердную и чистую смерть с правом очищения и перерождения нормальным человеком, чем стать этой мерзостью. Бывало, что некоторые люди сами об этом просили…

Дед опять ушел в воспоминания о славном или не очень прошлом. Я отвлек его вопросом:

- Неужели из-за этого такие уж сильные Пустые появлялись?

- Уж поверь, не слабые, - помрачнел дед. – Дай только время. Самая паршивая история случилась, когда я сам только стал шинигами. Тогда нам вместо страшилки ее рассказывали. Пустой Медиум стал сумасшедшим убийцей еще при жизни и убил несколько шинигами, когда его нашли. Он обладал уникальной силой. Разрушал все, к чему прикоснется или дыхнет, будь то даже Кидо или Зампакто. По ней опознали появившегося спустя пару десятилетий Пустого. Он буйствовал в Мире Живых повсюду, убил Капитана из первого состава Готей 13 и после исчез. Но след в Мире Живых оставил такой глубокий, что до сих пор поминают. Медиумы людей видели, как он уничтожал поселения от самых малых до больших, без всякой пользы для себя или жалости. До сих пор нам поминается.

- Это как? – не на шутку заинтересовался я.

Дед скривился, словно лимон зажевал.

- С него в Европе пошла вера у смертных, что Смерть – это выбеленный скелет в балахоне или мантии.

- А? – выдал я, поняв о ком речь.

Черт возьми, это же долбанный Барраган! Король Хэуко Мундо!

- Ага, - подтвердил дед, не зная к счастью моих мыслей. – Не представляешь, как трудно иногда нашим работать в этом регионе и убеждать задержавшиеся глупые души перейти уже в дальнейший путь. Никогда с первого раза не верят.

Свет вокруг нас вдруг мигнул, потоки Корю дрогнули и сдвинулись на миллиметры. Дедушка бросил взгляд на Адских Бабочек, кивнул своим мыслям и сказал:

- Наше время на разговоры вышло. Хотя я хотел тебе еще кое-что поведать и дать пару деталей и фактов… Да ты сам меня отвлек своими вопросами!

Я бы нашел что ответить, но зная нрав деда, промолчал.

- Ну да ладно, слушай внимательно. Выходной портал проходить одним шагом, понял?

Кивок.

- Хорошо. Лучше тебе не знать, что бывает с теми, кто задерживается в пространственном искажении дольше, чем надо. Мы выйдем на высоте, я создам для тебя платформу. Больше тебе делать ничего не надо, просто смотри. Если появятся к нам вопросы в будущем, ответишь все «как было». Сам ты был просто свидетелем и ничего не делал.

- Как скажешь, - пожал я плечами.

***

Выход Сейканмона оказался двойным. Сначала мы попали в комнату с раздвижными деревянными вратами в японском стиле. Они открылись сами, тут же впуская прохладу и свежесть Мира Живых.

- Дыши медленно, - бросил мне дед, выходя первым.

Я тут же понял почему, начав задыхаться. Воздух казался разряженным, словно мы высоко в горах и кислорода не хватает. Даже зная, что дело в низкой плотности духовных частиц в Мире Живых, я все равно удивлялся и задыхался, как рыба на суше.

Когда я смог отдышаться и привыкнуть, дед уже стоял снаружи на прозрачной платформе из духовной силы. Это было похоже на толстое закаленное стекло и было интересным барьером, которым я бы интересовался, если бы не пытался проморгаться от черных точек в глазах и перестать задыхаться.

Черт возьми, книги не отдают должного термину «низкая плотность». Клянусь, были несколько секунд сомнений, что так можно и помереть с непривычки.

Уверен, слабая душа, родившаяся в Обществе Душ, здесь быстро исчерпает силы и будет валяться пластом.

Может быть, это одна из причин, почему все задержавшиеся души в Мире Живых теряют силы и превращаются в Пустых? Так сказать, исчерпывают плюсовой заряд и обращаются в минус. Отсюда такая терминология? Интересная мысль, но сейчас не до этого. Но я запомню на будущее, узнаю в Академии.

Я вышел из Сейканмона и проход между мирами исчез, оставив за собой только тихое эхо стука закрывшихся дверей.

Если бы боялся высоты, мог бы и обосраться, прикинул я, глядя на далекую землю внизу. Почти прямо под нами на равнине расположилась небольшая деревня в три десятка домов из грубого камня и дерева. Типичная деревенька Европы из старых гравюр и картин… Даже милая, в каком-то смысле.

Время, кстати, отличается в разных измерениях. В Обществе душ сейчас утро, а здесь почти полдень. Удивительно вот так наблюдать своими глазами за подобными расхождениями и понимать, что я только что перешел из одного Мира в другой.

Внизу в деревне хватает людей на улице. Нас даже заметило несколько человек, начали поднимать головы и тыкать пальцами, привлекая внимание остальных. С такого расстояния я не мог почувствовать и сам убедиться, какие для восприятия Пустые Медиумы.

И вообще, сколько их в деревне. Не могут же вообще все здесь быть Подчиняющими? Или могут? Черт его знает, они в это время вообще редкость или еще повсеместно встречаются.

От разглядывания деревни отвлек голос дедушки, потерявшим всякую теплоту. Дедушку Генширо заменил безжалостный Шинигами.

- Смотри внимательно, Судзин. Покажу тебе одно из семейных заклинаний. Вариация Пути Связывания, которую можно перевести в Путь Разрушения. Пришлось помучать мозги в свое время, против приемов этих сраных Квинси. Некоторые ублюдки могли одним залпом из лука выпускать по тысяче стрел. Я всегда с радостью выступал лоб в лоб против них. Подыхали они в муках. Некоторые от того, как ломалась их хваленая Гордость. По мне, так есть гордость у червей или нет, они все равно черви.

Вульгарная, грубая речь, так непривычная от обычно более-менее чистой манеры, удивила. Но куда больше поразила та мощь и сила, которой разразился старый шинигами.

Я во все глаза жадно наблюдал, как фигуру Генширо объяло свечение его реацу, выпускаемое в мир. Объятый темно-синим светом духовной силы, дедушка встал на край прозрачной платформы, обвел взглядом всю деревню и… Улыбнулся такой жуткой, кровожадной улыбкой, которой я еще никогда от него не видел.

Он поднял правую руку, словно собрался что-то метнуть. В сжимающимся кулаке вспыхнуло и появилось трещащее от мощи копье из фиолетовой реацу. Даже на вид оно казалось плотным, резким и скрывающим в себе больше и больше собирающейся силы.

- Путь Бакудо Шестьдесят Два, - четко произнес Генширо, широко замахиваясь для броска. – Разящий Тысячей Хьяппоранкан!

Я широко распахнул глаза, видя, как с руки деда сорвалось одно копье и тут же расщепилось на сотню, а сотня обратилась тысячей. Это было так быстро, что даже для меня, пробужденного, это казалось тысячей фиолетовых молний, сорвавшихся с неба до земли.

Деревня исчезла в пыли и грохоте, облако серой пыли взметнулось вверх, закрывая деревню и немного округи. Я сглотнул, наблюдая последствия всего одного заклинания.

Я видел, как в просветах пыли начали бегать чудом выжившие люди, как они прыгали под обломки, спасаясь кары с небес. Как они бежали к раненным, тащили в уцелевшие дома, падали на колени перед разорванными останками тех, кому не повезло получить прямой залп.

Я знал, что простой Хьяппоранкан должен пришпиливать врага к поверхности эдакими посохами из реацу, но в исполнении деда это были бесчисленные копья, которые протыкали все и взрывались с силой достаточной, чтобы не захотелось смотреть на жертв этого заклинания.

Но на этом все не закончилось.

- Ц, - цокнул языком Генширо, прищурившись глядя вниз. – Как тараканы. Путь Бакудо Шестьдесят Два…

Копье вдвое большей силы выросло в руке дедушки. Он яростно ухмылялся, от чего усы хищно топорщились, а во рту стали видны острые резцы зубов. От прежних дней подпития остались красные глаза с лопнувшими капиллярами. Вместе с взлохмаченной гривой волос он стоял в небе как разгневанный Зевс воплоти. И был не менее страшен, а более, потому как был настоящим и безжалостным.

Слыша крики боли, горя отчаяния и непонимания, Генишро не остановился ни на секунду. Копье Кидо яростно вспыхнуло, срываясь в полет.

- …Разящей Тысячей Хьяппоранкан!

Новый залп тысячи молний расколол небо потоком смертоносной магии и с грохотом вонзился в землю. Даже под Печатью мой дед оставался достаточно могущественен, чтобы нести ужас, смерть и страх всего парой заклинаний.

Мне… Мне было жалко тех смертных, что сейчас погибали, даже не зная почему и за что. Просто потому, что родились с силой Пустых. В отличие от нынешнего Общества Душ я прекрасно знал, откуда берется их сила.

Но я не был наивным ребенком. Не был и героем. Потому я молчал и принимал то, что должно быть сделано. Без лишних соплей.

Но признавался себе, что не хотел бы этого наблюдать и вообще находиться здесь. Кто бы в своем уме хотел?

- Этого достаточно, - молвил дед.

Генширо успокоил бушующую возле себя реацу, плавно выпрямился и повел плечами, напоминая разминающегося довольного хищника, загнавшего добычу. Он повернулся ко мне спиной, оглядывая другой край деревни.

Хотя внизу развернулась настоящая трагедия, Солнце над нами все так же грело кожу, а холодный на такой высоте ветерок тут же ее охлаждал. Миру было плевать на трагедии людей. А мне нет. В животе начал сворачиваться неприятный узел.

- Я знаю, что ты больше никогда не посмотришь на меня как прежде, Судзин, - спокойно сказал дедушка. – Это нормально. Читать и слышать это не то же самое, чтобы взглянуть своими глазами. Но лучше ты увидишь что-то подобное сейчас и до Академии. Шинигами – слуги Баланса. Но мы не мирные овечки. Мы воины и палачи. Мы боги смерти.

Помолчав пару секунд, Генширо торжественно продекламировал:

- «Не ищи славы в смерти. Не думай только о своей жизни. Бей в спину, чтобы защитить то, что ты хочешь защитить»

Разумеется, я знал эти знаменитые строки. Это то, что говорят всем шинигами в первый день Академии. Кредо, с которым Академию создавал Ямамото Генрюсай Шигекуни.

- Кровь и смерть ждут нас чаще, чем возможность служить чести и справедливости, - честно поведал мне дед знакомую с детства мудрость.

Я заметил, с какой опаской стал смотреть дед, ожидая всего, от обвинений до слез. Он не получил ни того, ни другого.

- Я… - хотел бы сказать что-то теплое и утешить деда, соврать, но не смог. – Я понимаю.

- Думаю, что еще не до конца, - повернулся ко мне полностью. – Спустись, осмотри деревню и скажи, если найдешь выживших. Один там точно есть. Если нападет – ты знаешь, что делать.

Что? Сначала я подумал, что ослышался, но глядя на застывшее камнем лицо, понял – нет, не ослышался.

- Но ты же до этого сказал…

- Ты слышал, - черные глаза деда стали по-настоящему пусты и безжалостны. – Приступай.

Платформа с моей стороны отделилась и быстро полетела вниз. Спустя каких-то жалких десять секунд я уже стоял на неровной земле. Земле, полной трупов, разрушенных зданий и крови.

Дед высадил меня прямо в середине, где стоял большой дом. Не знаю, специально или нет, но прямо посреди… О, господи, сколько крови!

Я смотрел и цепенел от увиденного, не моргал, наблюдал, как из-под обломков к моим ногам растет лужица крови. Алая жидкость достигла обуви, быстро пропитала тонкую подошву и окрасила белые носки в цвет крови. Противно, чуть тепло, липко.

Пока я старался решить, двигаться мне или не стоит ощущать, как хлюпает в обуви кровь, обломки слева чуть двинулись. Я вздрогнул и резко повернулся на звук. Это оказался сломанный стол, из-под которого вылез мужчина.

Умирающий мужчина с ножкой стола в животе, с дырой в груди с опалинами от Хьяппоранкана и без левой руки. Ему едва хватило сил одной руки, чтобы выползти ко мне.

Подчиняющий, понял я, наконец, почуяв реацу Пустого Медиума.

Это было холодно. Похоже на отпечаток Пустого. И слабо, очень слабо. Наверное, он был здешним лидером и старостой, живя в таком доме и в силах пережить атаку до этого момента.

Он открыл рот, пытается что-то сказать. Но смог лишь захрипеть, на бледных губах пузырилась кровь. Я не знаю, что он хочет. Может, спросить, что я тут делаю, может попросить помощи, а может проклясть.

Его светлые волосы стали серыми от оседающей пыли, а глаза тускнели от потери крови и близкой смерти. Но чего они были полны, так это боли. Ему очень, очень больно. И страшно, я вижу это.

Спустя секунду он уже не дышал, глаза потухли, а под телом стала расти новая лужа крови. Вот так он умер, в страхе и боли, в непонимании. Без всякой славы и цели.

А я стоял и молчал, чувствуя, как пропитывается чужой кровью обувь и просто наблюдал, как затухает последняя духовная активность в теле неизвестного.

Тихий звук сюнпо появился за спиной.

- Теперь ты понимаешь, - без эмоций, но с ноткой торжественности провозгласил дед.

- Кое-что, - разлепил я губы, не осознавая, что до этого сжимал их до тонкой нити.

Я уже проводил одну душу лично в круг перерождений. Того безумца, когда сражался и пробуждал реацу. То была чистая, даже торжественно церемониальная смерть.

Но это… Это совсем другое ощущение. Я не ощущал это правильным. Люди не должны так умирать, разве нет? Хотелось закричать, но я быстро подавил в себе детский порыв.

- Слова тут не нужны, - уже более теплым тоном сказал Генширо.

Дед подошел, встал рядом, прямо в лужу крови, положил руку на плечо и тихо сжал, делясь теплом руки, что убила всех людей в этой деревне.

- Я знаю как это. Жестокость мира потрясает, когда видишь ее лично. Сегодня в тебе умер мальчик, а завтра, когда ты проснешься, на мир будет смотреть мужчина.

Я молчал.

- Среди шинигами те, кто обладает менталитетом детей – умирают. Это для твоего же блага, Судзин. Позже ты поймешь меня.

Дед похлопал меня по плечу и отпустил. Я почти не ощутил похлопывания, тело словно стало бесчувственной марионеткой. Умом я все осознавал, но не мог сбросить с себя оцепенение.

Даже все понимая, осознавая, что я веду себя не нормально, не получалось сбросить тот холод и пустоту, поселившуюся в сердце после увиденного. Тело просто подводило меня.

На этом все так не кончилось. Дед провел меня через всю деревню, каждую улочку и дом. Мы проверили все, твердо убедившись в окончательной смерти Подчиняющих. Я никогда не видел и не представлял себе столько свежих смертей, трупов и крови. Что я буду ходить среди всего этого и наблюдать, какой внезапной, безжалостной может быть смерть.

Более того, что я буду ходить среди мертвых вместе с их убийцей и все еще знать, что люблю этого человека как семью. Диссонанс мировоззрения еще не бил меня по сознанию так сильно, как сегодня.

Меня била крупная дрожь, когда дед открыл Сейканмон и вел меня по дороге Дайгая из черной земли и старых, хрустящих косточек. Я не мог унять дрожь, как не приказывал себе и не кричал внутри. Это было жалко. Но дедушка никак не комментировал мое состояние.

Пару сюнпо с дедом и мы уже дома. Я что-то ел, полно чувствуя вкус, но без прежнего удовольствия. С таким же успехом я мог прожевать картон, но вместо этого без аппетита еле кушал богатое разнообразие блюд. Под понимающим взглядом деда и встревоженными слуг.

Только спустя мутно прошедший час, сидя в горячей ванне и своими же руками оттирая мочалкой засохшую кровь с ног, я очнулся и полностью ощутил все тело. Жар воды, мокрые волосы, липнувшие к лицу, распаренные подушечки пальцев и судорожно колотящееся сердце.

Я замер, закрыл глаза и протяжно вдохнул горячий пар носом, выдохнул ртом.

- Сука, - прошептал я, глядя на совсем не дрожащие теперь пальцы на руках. – Я думал, готов к чему-то подобному. Ни хрена.

Плеснув водой в лицо, я постарался смыть тяжелые мысли. Как сказал дед – сегодня во мне умер мальчик. Я бы выразился иначе. Погибла последняя наивность и вера, что мир может быть для меня добрым и светлым. Что он не заставит меня столкнуться с настоящим дерьмом. Хотя бы не в этот век.

Что ж, я был очень не прав.

Вода в ванне успокоилась, показывая нечеткое отражение. Мои глаза… Даже я заметил, как взгляд стал резче, острее. Пропала теплота в карих глазах, даже когда я постарался показать свою обаятельную улыбку. Это дерьмо меня так быстро не отпустит, не так ли?

- Хотя бы не блевал, как трусливая сучка, - «утешил» я себя. – Боже, лишь бы без кошмаров. Никогда не видел и лучше бы так и продолжалось.

Я зря волновался. Этой ночью я просто не смог спать.

Примечание Автора.

Ну что ж, вот закончилась Арка 1. Детство Судзина.

Дальше будет Арка 2. Академия.

Как вам? Оглядываясь на начало и до этого момента, вроде ничего такой фанфик получается, а?) Хоть писал я его медленно, но надеюсь, вам понравилось так же, как и мне. Я кайфовал, неспешно размышляя о том о сём, как и главный герой. Буду надеяться, что драйв к написанию дальше у меня сохранится и интерес будет гореть дальше.

Признаюсь, без вашей поддержки и интереса, большого, что удивило, я бы может и забросил. Но вы мотивировали и активно поддерживали, за что благодарю. Как фанат Блича, я бесплатный фанфик понятно, что больше ради интереса себя родимого начинал, но развивать и запариваться на планку повыше да получше писать сподвигаете вы, читатели.

Выкладываю две главы сразу, чтобы вкусно закончить арку) Если вам вкусно и ням - продолжайте поддерживать и я дам проды в этой дыре! Хе-хе)

Ваш Дракмир, тот самый парень, у которого на странице автора еще есть книги кроме фанфиков ^_^

Глава девятнадцатая. Прием в Академию Духовных Искусств.

На улицах Сейретей можно всюду заметить более радостных, чем обычно, людей. В воздухе витает весенняя свежесть и приятный аромат цветов, больше всего же пахнет цветущей уже неделю как сакурой.

И вот, весной, в начале апреля начался ежегодный ажиотаж перед Академией Духовных Искусств.

Огромная площадь перед высокой стеной и желтыми вратами. На стенах табличка с гордым названием Академии. С самого утра здесь собираются люди, по одному или два, а иногда и сразу группами, они собираются в огромную толпу.

К ним присоединился и я с Дайки, по пути успев насладиться запахом весны и видом цветущей, опадающей лепестками сакуры, что устилает белизну Сейретея коврами красоты. Нет времени чудесней в Сейретей, чем весна. Запахи, виды, фестивали, классное время. Если ты, конечно, не студент, вынужденный идти на учебу.

А я, с сегодняшнего дня, к счастью или сожалению, студент. Экзамены на вступление уже сданы, осталось только узнать, в какой класс попал и остальную информацию, как что чего куда, где жить и все такое.

Жаркое утро с пекущим головы солнцем, гул толпы из сотен людей так громок, что перекрывает шумом собственные мысли. После привычной тишины в поместье попасть в такую динамику действительно оглушает.

Сейчас перед воротами на территорию Академии собралось уже много людей, ожидающих информации о поступлении. Так много, что сходу не посчитаешь, сотни. Среди них и я. Но не один, с Дайки.

С Дайки, который хмурится на каждого подошедшего ко мне, одной рукой придерживает катану в ножнах на поясе, а второй – бумажный раскладной зонт, что сейчас защищает тенью мою голову от палящего солнца.

Если бы я был на всю толпу один такой, может быть и застеснялся бы. Но, то тут, то там виднеются еще такие же зонтики, как маяки указатели на аристократических ребят, что считают «фе» просто стоять и жарить свою бледную кожу на солнце.

У меня, кстати, не смотря на все время тренировок на улице, кожа оставалась светлой. С момента пробуждения реацу загар ко мне, что называется, не лип и все тут.

Народ от таких зон с зонтиками предпочитал держаться на почтительном расстоянии хотя бы в пару метров, так что стоять было вполне себе комфортно. Таким же отношением могли похвастаться только вон те два здоровенных бугая неподалеку. Даже интересно стало, чем их таким кормят, бицуха на руках как моя голова…

В общем, стоял и не парился, пихаясь локтями. А благодаря улучшенным чувствам от пробуждения реацу я легко вычленял разговоры людей в радиусе метров десяти-пятнадцати.

Да, подслушивать нехорошо… Но скучно, блин. Дайки после наказания теперь предпочитал отыгрывать молчаливый дуб и не вестись на разговоры. На все мои слова он только поддакивал или задумчиво мычал. Он мне конечно не друг, но было чуть обидно.

Сейчас я косо глянул на пару веселых девчонок, что бодро переговаривались, склонив друг к другу головы и подхихикивая. Они достаточно дорого одеты, чтобы всякая шваль из Руконгая к ним не цеплялась, и мои чувства легко выделяли их из толпы как уже пробужденных.

А таких, на удивление, мало в толпе. На что надеялись все эти люди, сдавая экзамены без реацу, а теперь ожидая чуда, для меня загадка. Оттого внимание само собой притягивалось к душам пробужденным, и их разговорчикам.

Одна из девиц - редкая в этих краях блондинка с тугой косой до талии, с зелеными глазами. Резкие светлые брови придают ее взгляду остроту и проницательность, непривычные для лица молодой девушки.

Развитую фигуру скрывает зеленое одеяние, которое иначе чем дорогим спортивным кимоно не обзовешь. Я легко признал в ней начинающего бойца Хакуда. А может и своего, семейного стиля, но бойца в ней признал с первого взгляда. Характерные покачивания с пятки на носок время от времени и чуть красные костяшки пальцев.

Как не обматывай руки бинтами на тренировках, все равно это слишком характерная черта. Когда шинигами достигает больших резервов, такие следы исчезают сами собой, но для новичка – все почти как у обычных людей. В общем, блондиночка уже привлекла мое внимание на будущее.

Вторая же девушка более обычна. На вид типичная японская девушка средней симпатичности, черноглазая и черноволосая. Но именно она из двух более живая и активная, тормошит вторую каверзными вопросами.

- Ну же, Касуми-и-и, - канючит черноволосая. – Скажи мне, что мы попадем в один класс.

- …

Блондиночка Касуми отвела глаза, чуть поджала розовые губы. Это молчание было таким трогательно неловким, но очень выразительным, что я еле сдержался от позорного хихиканья в толпе.

- Нет, пожалуйста, не делай такой взгляд! – всплеснула руками черноволосая, опустила голову. – Я бездарна, да? Просто скажи прямо, Касуми. Мне не светит ничего выше среднего класса!

- Ну-ну, - тихим, приятным девичьим шепотом утешила ее блондинка, погладив по руке. – Надежда… Есть всегда?

Касуми чуть нахмурила брови, о, снова отвела взгляд! Какое милое отсутствие навыков лжи, ха-ха. Черт, не смотри туда, Судзин, просто не смотри или буду ржать.

Буйная подружка чуть ли не затрясла блондиночку с тихим криком:

- Это вопрос или утверждение?!

- Пф, - не сдержал я короткой усмешки.

- М? – повернул ко мне голову Дайки.

- Ничего, - покачал головой и пряча руки в широкие рукава белых одежд. – Забавный момент вспомнил.

Сегодня я одет более церемониально и празднично, в честь поступления. И в таких одеждах с широкими руками сам бог велел прятать руки и стоять с одухотворенным видом.

- М, - делая тщательно незаинтересованный профессиональный вид, Дайки снова вперил взгляд в толпу.

Эх, слишком на нем понижение сказалось… Хотя кому охота оказаться за шаг до возможного отсечения головы и позорной метки человека, который не справился с прямой работой.

- Ладно-ладно, - тихо уговаривает тем временем блондинка. – Хватит привлекать внимание. Ты слишком громкая, Даруми.

- Сколько раз повторять, зови меня Лин-лин, - выпятила губки подруга.

- Ты уже давно не ребенок, - припечатала ее Касуми. – Мало было выговоров от матери? Хотя бы тут веди себя прилично.

Под потоком упреков и суровым взглядом зеленых глаз бедняжка «лин-лин» съежилась.

- Хорошо, - повесила голову черноволосая.

Дальше они стояли молча, а я нашел новых жертв для подслушивания. Это те два больших взрослых мужчины, которые оказались интересны хотя бы разницей внешнего вида и речи.

Оба рослые и накаченные, с лицами не отягощенном интеллектом и широкими челюстями. Одеты в простые серые кимоно с оторванными рукавами, демонстрирующими мощные руки в шрамах. Быки из средних районов Руконгая, как они есть. От них народ сторонился чисто из инстинкта самосохранения.

И эти «быки» общались на чистом и приятном слуху языке без грубостей, в весьма вежливой ученой манере старых знакомых. Если бы люди, что так их сторонятся, прислушались, они бы здорово обалдели.

Я вежливее и учтивее людей даже на приемах знати еще не встречал. Ну ладно, разве что Кучики из боковой ветви… Снобов хуже еще поискать. Но эти двое не отстают.

- Вы утверждаете невозможное, Гайдоу-сан, - качает лысой головой один.

Его друг, такой же качок, но уже с коротким ежиком черных волос, но такой же бандитской рожей лица, отвечает с уверенностью просвещенного конфуцианского ученого… В теле качка.

- Друг мой, Намаджи-сан, все, что я говорю, есть истина. Узнал я об этом, лично прочитав Устав Академии, спросив его в приемной в день экзаменов. Сам безмерно удивляясь, спросил я проходящего мимо студента…

- И что же он? – подхватил интерес этот Намаджи или же «лысый».

- Сначала, почему-то испугался, - пожал плечами, на которых волов таскать не проблема. – Но после недоразумение разрешилось. И он подтвердил все указанное. Правда, говорю я вам, неоспорима.

- Ох, тогда я все же учтиво к вам прислушаюсь, Гайдоу-сан, - повинился Намаджи. – Был не прав. Прошу вас, просветите друга своей мудростью.

Сложил молитвенно руки и склонил голову, на которой сверкнуло бликом Солнце.

Глазам и ушам не верю, покачал я головой. Эти двое что-то с чем-то. Но, как за аварией на трассе, я просто не мог перестать смотреть и подслушивать этих двоих.

- Наши предположения были не совсем корректны, Намаджи-сан, - с грустным вздохом покачал головой «бык» с короткой стрижкой. – Мы предположили, что деление на классы не означает изменение учебной программы и всех учат одинаково. Это не так. И классов Шинигами вовсе не три на один поток. Есть еще один!

- Ох, какая промашка, Гайдоу-сан, - в таком же стиле покачивает головой лысый. – Прискорбно было бы войти в Академию Духовных Искусств, не осознавая таких элементарных вещей. Я смиренно прошу просвещения, мой друг.

- Как я могу отказать своему дорогому другу в знаниях, Намаджи-сан? – сверкнул глазами.

В ответ он получил такой же сияющий и чистый взгляд, полный теплоты и уважения. Не хватает только развернутого плаката «Мужская дружба!», крепкого рукопожатия с каплями пота и громогласным «Хм!»

На деле просто два крупных мужика болтают, но я, скука и моя чертова буйная фантазия… О, Король Душ, как я могу развидеть это...

Дайки обеспокоенно спросил:

- С вами все нормально, господин?

Я быстро нашел отмазку.

- Просто увидел в толпе женщину с огромным гнойным прыщом на носу.

- Фу, - это пробило стоика на гримасу.

- Ага. Лучше пока не смотри направо.

Конечно же, он посмотрел! И к его облегчению, там никого такого не было. А тем временем, я слушал уже известную для себя информацию в необычном изложении.

- Между классами есть большая разница в программе обучения, как и в свободном времени для себя, Намаджи-сан, - приподняв указательный палец, вещает коротко стриженный «бык». – Как вы знаете, есть Низший Класс, Средний Класс и Первый Класс.

- Это мне известно, да, - степенно кивает лысый.

- Однако, знаете ли вы ту фундаментальную разницу между ними, Намаджи-сан? – получив закономерное покачивание головой, он продолжил: - Оказывается, что Низший Класс это настоящий отстойник, туда могут взять даже распоследнего неумеху, всего лишь с большим шансом пробудить реацу за время обучения в Академии.

- Возмутительное попустительство, - упустив уголки губ, кивает лысый Намаджи-сан.

- Да, к сожалению, теперь я осознаю, что делают здесь все эти люди, - в унисон кивает его друг.

Я сам чуть не начал кивать как эти двое, но вовремя опомнился и навострил уши. Надо же, я и сам не знал… Даже стыдно немного. Ну, хотя бы не зря уши грею.

А тем временем Гайдоу-сан продолжил:

- Учат их соответственно, не лучшие учителя, а иногда даже просто старшекурсники. В Среднем Классе все так же, как мы с вами представляли. Множество предметов для изучения и строгая система, занимающая студента шесть дней в неделю с утра почти до самого вечера.

- Ох, - восхищенно покивал лысый. – Столько, должно быть, драгоценных знаний можно получить за годы.

- Да, это ценно, особенно для нас, выходцев из простого Руконгая, - смиренно признал Гайдоу-сан. – Надеюсь, мы попадем как раз в Средний Класс.

- Но что же на счет остальных Классов? – воспылал интересом перекаченный лысый.

- А это уже весьма примечательные сведения, скажу я вам, Намаджи-сан, - улыбнулся он. – Первый Класс называется ускоренным, потому как там делается больший упор на развитие боевых способностей шинигами. И у них нет трети общих предметов! Так студенты Первого Класса получают большое количество времени на самостоятельное развитие.

- Так ускоренным зовется не потому, что раньше заканчивают Академию, - протянул задумчиво лысый, потирая подбородок.

- Верно, - покивал его друг. – А потому, что как шинигами они созревают и развиваются быстрее. Я слышал так же, что учеников Первого Класса могут привлекать для практики в настоящие миссии Готей 13. К ним уже присматриваются Отряд Тайных Операций или Отряд Кидо, ища таланты и так же давая задания. С четвертого года обучения, а иногда даже раньше!

- Ох, - расширил глаза Намаджи-сан. – Это невероятно, Гайдоу-сан!

- Истинно так, мой друг! Я сам безмерно был удивлен!

На них покосились люди из толпы, но приняв за «померещилось», отвернулись к своим мыслям и беседам.

- Но больше всего ты удивишься, когда узнаешь о последнем Классе, - улыбаясь довольно пугающей ухмылкой на бандитском лице. – Он стоит выше Первого и называется Нулевым. Но все зовут его Элитным или Классом Привилегий. Потому что у студентов этого Класса вдвое больше привилегий, чем у всех остальных.

Слушая Гайдоу-сана я про себя довольно кивал, именно, «мой друг», как раз туда-то я и хочу. Как и все эти другие ребята с зонтиками.

- А какие привилегии, вам сказали, Гайдоу-сан? – уже осторожнее интересуется лысый.

- А как же, это не тайна, - Гайдоу-сан скрестил мощные руки на широкой груди и стал объяснять: - Вступительный экзамен в Нулевой Класс отдельный от остальных и о нем не знают обычные люди. Точнее, они легко могут это узнать, в Уставе Академии, например, но так уж всем о нем не говорят.

- О, само по себе маленькое испытание.

- Верно. Но экзамен вступления в Нулевой Класс – это ровня конечному годовому экзамену за первый курс для обычного Первого Класса. То есть ты должен знать основы всех предметов, преподаваемых в Академии, еще не поступив в саму Академию!

- Страшно звучит, Гайдоу-сан, - потерянно выдал Намаджи. – Разве это возможно?

- Как видишь, возможно, мой друг. Люди где-то ищут учителей, книги, учатся, сдают… Но, это стоит всех хлопот!

- Ох, точно, - спохватился лысый. – Так какие такие привилегии?

- У Нулевого Класса только занятия по боевым способностям шинигами являются обязательными, - веско уронил Гаудоу-сан. – Четыре предмета. Все остальные уроки ученики могут посещать по своему желанию. И учителя для нулевиков хоть и такие же, как и для Первого Класса, но учат их вещам выше уровнем. А еще они имеют право лично консультироваться у учителей по своему прогрессу. Там еще много мелочей, но еще две самых главных вещи…

Гайдоу-сан наклонился ближе к другу и куда тише рассказал:

- Так как у них есть экзамен только по четырем предметам, они могут закончить Академию досрочно. Минимум – это год. И это еще не все… Каждый ученик элиты получает личную комнату в Общежитии. В Низших и Средних вообще полуказармы. Даже у Первых комнаты по два и более человек!

- Жить шесть лет одному или делиться комнатой, - полумечтательно выдал лысый. – Девять Адов, я тоже хочу в Нулевой Класс!

- Все хотят, - понимающей усмешкой принизил его восторги друг.

- Эх, знал бы я заранее…

Я посмеялся про себя и оставил двух велеречивых друзей и их разговор им, переключившись на другие сплетни и болтовню.

Долго на солнцепеке еще стоять не пришлось. Совсем скоро огромные двери в Академию раскрылись, приглашая новых учеников.

***

Самое первое, что удивляет и восхищает новых студентов – это огромное главное здание. В форме буквы «П». Шесть этажей с широкими окнами у главного здания и в три этажа у боковых. Плюс еще большие надстройки-крыши, сами почти в этаж по размеру. Одной тени от главного здания хватало, чтобы накрыть прохладой весь внутренний двор.

Все, конечно, в культовом стиле Сейретей, белоснежные стены и желтые, почти золотые по цвету, крыши и украшения.

В широком дворе перед большим главным зданием расположились столики со студентами в форме Академии, в качестве раздающих направления. А за ними – большая доска высотой в полтора этажа с расписанием поступивших учеников и их Класса.

Есть еще небольшая хитрость, которую большинство узнает только после поступления. Каждый студент своего нового Класса пронумерован в списке не просто так. Это начальный рейтинг учеников. Потом будет полезно не только для будущих Отрядов работодателей, но и самого ученика по мере обучения.

Быстро найдя свое имя, я довольно хмыкнул и направился к крайнему столику. В Нулевой Класс попало двадцать семь человек в этом году. Довольно много. И я выше, чем ожидал.

Я подошел к столику, у которого не было очереди. Я быстро себя нашел в списке, так что обошлось без очереди. Люблю такое.

- Окикиба Судзин, - представился я.

- О, - оживился парень с вихрастой прической и хитрыми глазами. – Первый «нулевик» в этом году, а?

- Похоже на то, - безразлично кивнул в ответ. – Так куда мне?..

- Ах, секунду, - спохватился студент, пробежался глазами по своему списку на столе. – Вот, держи.

Мне протянули лакированную деревянную табличку размером с пару сантиметров. Пальцами я ощутил покалывание.

- Блок «А». Номер семь. Пропуск в твою комнату на все время обучения. Не теряй. Тебе идти во-о-он туда.

Парень привстал и показал рукой направо, на прямую дорогу с пышными зелеными деревьями, ведущую еще не знаю куда. Хм, номер комнаты такой же, как в рейтинге. Чтобы все шесть лет помнил, с чего начинал? Или без глубокого смысла?

- Как увидишь дома с синей черепицей на крыше, значит тебе туда. Это здания Блока «А», там живут Первый Класс и Нулевой. В своей комнате ты найдешь форму своего размера и брошюру с правилами Академии. Там же будет расписание занятий на год и карта. Сегодня свободный день, ходи, где хочешь, осматривайся. О, с завтрашнего дня по территории ходить только в форме, с этим строго.

- Все понятно, - легко кивнул я. – Это все или еще что-то?

- Нет, - пожал плечами. – Удачной учебы, новичок.

После напутствия он уже приветливо улыбался человеку за моей спиной. Начала образовываться маленькая очередь. Все в ней уже начали с интересом разглядывать будущих одноклассников.

Больше половины из них, с семейными или клановыми знаками на одежде я шапочно знал. Приветливо кивнул всем сразу. Не став ничего говорить, я пошел куда сказали, глазея по сторонам и стараясь не выдавать, насколько велико мое любопытство.

Ну, вот и здравствуй, наконец, Академия! Посмотрим, чего я тут добьюсь!

Но сначала комната и найти столовую… Где пожрать надо узнавать сразу. А потом уже всякие Библиотеки и Полигоны.

Глава двадцатая. Первый день в Академии.

Я шел в указанном направлении, смотрел по сторонам, на обширную лесополосу и выглядывающие из-под крон деревьев домики тут и там.

Аккуратненько здесь, каменные дорожки и за ними зеленая трава, много больших деревьев и теней в корнях, так и охота там присесть на травку под кроной с кувшинчиком чего-нибудь холодненького.

Где-то за деревьями слышится мерный стук бамбука о камень и журчание воды, там или ручей или родник, украшенный таким предметом как сиси-одоси, который обычно найдешь в горячих источниках. Кусочек бамбука на балансире, набирается воды, склоняется и стукает о камень, издавая характерный звук.

Я глубоко вдохнул через нос и легко улыбнулся, теперь четко ощущая разницу. Сначала я даже не понял, но теперь уверен.

С первой минуты сам воздух в Академии казался более насыщенным и легким. Это был не обман чувств, я явственно ощущаю здесь более высокий фон духовных частиц. Не зря Академия стоит там, где стоит. Восстанавливать реацу в таком фоне намного быстрее и легче, да и само настроение повышается. Как бы не привыкнуть слишком.

И судя по тому, что вне стен этого чудесного ощущения нет, над Академией сто процентов стоят барьеры Кидо.

Я поднял голову, глядя в идеально чистое голубое небо. Никаких замутнений, неожиданной ряби пространства, бликов. Поправочка, невидимые и неощущаемые барьеры Кидо. Обычно я легко чувствую барьеры, но тут нашла коса на камень… Те, что я легко ощущал, были низкого уровня.

Хорошо, что я и так не мнил себя крутым сенсором, так что урона своим навыкам не почувствовал. Скорее некий азарт, когда я смогу ощутить и понять, что и как здесь наложено?

Шагал я быстро, а потому потратил всего минут пять, выйдя в итоге на открытое пространство. Маленькая площадь перед тремя домами, одним большим и трехэтажным и двумя поменьше, в два этажа. Как и сказали, синяя черепица на крышах. В остальном стиль как у учебных корпусов. Людей здесь еще не видно.

Прямо, направо или налево? Я пошел к левому зданию.

- О, интуиция работает, - хмыкнул, увидев табличку.

Блок «А», дом №1

Комнаты 1 – 33

Я подкинул деревянный жетон с номером «7», поймал, и зашел в гостеприимно распахнутые двери. Внутри сразу почувствовал прохладу и легкий запах сандалового дерева, и сразу на входе место для разувания и хранения обуви.

Ячейки под обувь тоже пронумерованы под хозяев комнат. Скинув свои сандалии, потопал по идеально ровному и чистому, аж блестит, деревянному полу.

Холл большой и просторный, с несколькими местами для посиделок, со столиками и мягкими подушками. Два коридора направо и налево. Но внимание мое привлекла необычная штука прямо напротив входа.

Как будто игрушечный домик разрезали и повесили на стену. И каждая комната тоже пронумерована.

Что приятно, рядом прилеплен лист с объяснением, что это вообще такое. Точнее, это лист с правилами, но он все прекрасно объяснял. Штука – называется Обзорным Домом, артефакт в виде открытого домика с тридцать и тремя ячейками.

«В Академии Духовных Искусств действует комендантский час, с 23:00 до 4:00.

Каждый студент обязан быть на территории Академии в комендантский час.

Токены Общежития зажигают огонь кидо в ячейках Обзорного Дома, когда находятся в положенном месте в дверях. Пожалуйста, не забывайте правильно использовать токен и зажечь огонек в Обзорном Доме.

Обзорные Дома проверяются учителями каждый вечер, кроме выходного дня. Если студента нет на месте в комендантский час – Академия объявляет тревогу и поиск! Студента, не имеющего веской причины, ждет взыскание, вплоть до увольнения из Академии!»

- Ух ты, как все строго, - чуть присвистнул я, подкидывая в ладони этот самый токен.

- Вроде сюда? – послышался с улицы голос. – Это же Блок «А»?

- Ты надписи не видишь или что? Как ты экзамен прошел, не умея читать? – подколол его еще один голос. - Заходи давай.

Я не стал задерживаться и не желал пока ни с кем заводить знакомство. А потому пошел в левый коридор и спустя шесть дверей встал у своей, седьмой. На стыке между дверью и косяком выемка по форме точно как токен. Я сунул деревяшку туда и токен как магнитом притянуло. Тихий щелчок, мигнуло синим и появилась щель.

Я осторожно потянул дверь вбок, опасаясь повредить что-нибудь, но опасения оказались напрасны. Дверь свободно двигается, а токен остался в части косяка. Я на пробу потянул за него и токен вытащился. Снова предложил его разъему и он примагнитился.

- Эй, чего это там на стене загорается? – снова услышал я мужской голос из холла.

- Где? Ух ты, забавная штука. Прочитай.

Кивнул. Значит, все работает, а то уж думал идти проверять.

Оставив токен на положенном месте…

- О! Опять загорелась!

- Мужик, я серьезно начинаю сомневаться…

… зашел теперь уже в свою комнату на ближайшие шесть лет обучения.

Закрыл за собой и начал оглядываться.

- А ничего так.

Большая комната, светлая, с широким окном и внутренними ставнями. Пол устилают плетенные из тростника татами светлого, бежевого цвета. Стены тоже не голые, собраны в простые узоры из деревянных дощечек, пахнет свежо и как в холле, сандаловым деревом. В целом тут просторно и мало мебели.

Слева у стены большая кровать с ожидающим рулоном матраса. Столик для учебы справа, на нем, уже вижу, лежит карта и брошюра с листком расписания. А еще несколько тетрадей, толстых с палец толщиной, рядом связка новеньких карандашей. Радует, что о таких вещах Академия сама заранее озаботилась.

А посередке комнаты большой стол котацу, нечестивый японский гибрид стола и одеяла. В холодные дни самое оно. И вот уже на нем стоит на подносе набор из пузатого чайника с острым носиком и пары кружек.

Это оказалось еще не все. Довеском идет уборная комната с туалетом и своим умывальником! А вот такого я не ожидал и пошел рассматривать подробнее.

Хоть кран и сделан из дерева и выглядел ненадежным, я знал, что все нормально. Система только не привычная, не в виде крана, а с вертикальной затычкой сверху в роли клапана. Приподняв, увидел вполне себе чистую текущую воду из какого-то подземного источника. Вода зажурчала, чистыми водоворотом втягиваясь в дыру умывальника. Вот бы нам тогда в города такую воду… И чего вдруг вспомнилось?

На пробу набрал ладонь, выпил. Холодная и чистая, чувствуется как прямиком из родника.

- Отлично, можно хоть чайку попить, - обрадовался я.

У меня с собой есть мешочек с чайными листьями, как знал, что надо брать. Я налил воды в чайник, вернулся в комнату и поставил его на стол. Стоило крышке оказаться на положенном месте, как из носика чайника стал подниматься парок. Небольшое кидо на дне чайника позаботилось о такой тривиальности, как кипяток.

Хотя уклад жизни остается старым, но Общество Душ превосходит Мир Живых за счет своей ветки духовных технологий и магии. Пока не настал современный век у смертных, это особенно заметно в таких вот мелочах. Как минимум до двухтысячных я бы предпочел жить в Обществе Душ.

Но потом… Потом карта Интернета побьет любые плюшки здесь. Если я к тому времени не стану старпером, которому «на интернеты ваши наплевать», то попробую что-нибудь придумать для себя и замутить здесь комп с выходом в земную Сеть.

Уверен, для ученых из будущего Бюро Технологического Развития это вообще будет не проблема. Как минимум мобильники со своей связью между двумя Мирами они в каноне замутили.

А пока остается скучать… Хотя бы от тренировок ничего не отвлекает. Ага, молодец, Судзин, утешай, утешай себя больше.

Чайник закипел. Проделав все положенные процедуры (первый проход чая в минус, нужная температура, время заварки…), я, наконец, смог налить кружечку ароматного чая и насладиться спокойствием.

Все же, как я не выглядел спокойным и не храбрился, небольшой мандраж перед поступлением посетил и не отпускал до этого момента. С такими вещами ничего не поделаешь, знаешь ты что сдашь или не знаешь, все равно нервничаешь от пресловутого «а вдруг?!». А тут, с чайком в руках меня наконец отпустило и я расслабился.

- М? – поднял глаза.

Услышал, как наверху стал заселяться новый сосед. Его шаги еле слышны, только из-за общей тишины и обостренных чувств, так что звукоизоляцию уже можно похвалить. Здание не из говна бетона и палок сделано. Да уж, не такого я ждал, когда слышал слово Общежитие. Вполне себе цивильненько здесь.

Если для Классов ниже все так, как я думал, то я вам соболезную, братья и сестры… Нет.

Ха-ха! Я жопу рвал для Класса Привилегий не для того, чтобы потом другим сочувствовать. Когда дело касается того, спать шесть лет на соломе или на перинах, с храпящим соседом или одному, тут уж каждый сам за себя. М-м, какой вкусный чай.

С каждой минутой новых жильцов в здании прибавлялось, дом оживал и наполнялся легкими оттенками духовной силы будущих шинигами. Что-то, к чему мне придется привыкать. Пока не научусь ставить свои барьеры и наслаждаться уединением.

Я приподнял кружку с чаем и сам себя тихо поздравил:

- Ну, с поступлением в Академию.

Хлюп-хлюп-хлюп чаем…

***

Я разложил пару взятых мелочей на полках, нашел стенной шкаф с уже разложенной там формой Академии. Три штуки бело-синих одежд, почти копии шикахушо шинигами, но в других цветах.

Белый верх, синие штаны, а на верхней части еще идут синие полосы по воротнику и рукавам. А на женской форме вместо синего красный цвет.

Я решил сразу привыкать к новой одежде. Снял свою, аккуратно сложил, надел форму, покрутился. Потрепал рукав пальцами. Ткань мягкая, но крепкая, ощущается еще, что чем-то пропитана и так легко грязь не прилипнет.

Разумеется, форма грубее моих привычных одежд, но я не настолько стал снобом, чтобы быстро не привыкнуть. Не дерет кожу и ладно. Только пояс непривычно так натягивать.

- Хм, - обратил внимание на знаки на груди.

Тоже непривычно вместо Семейного Герба носить другой знак. Черный круг с включенными в него четырьмя толстыми линиями, по сторонам света. Как и в знаке Отряда Кидо, здесь тоже символизм, означающим Четыре Пути Шинигами.

Он так же означает, что я студент-шинигами, а не какой-нибудь ремесленник или начинающий кидо-мастер. В наше время Академия обучает всем видам манипулирования духовной силой. Тот же чайник у меня на столе наверняка сделан прямо здесь, в Академии, и не стоил ей ничего.

Но раньше… Это была только Академия Шинигами и все. А еще выросла она из одного маленького додзе, где обучал Путям Меча сам Ямамото Генрюсай.

На самом деле, этот знак на форме не обязателен и не обозначает официального герба Академии Духовных Искусств. Этот символ – дань уважения и сентиментальный знак для первых поколений Академии. По истории, впервые его нарисовал сам Ямамото, познав Четыре Пути и впервые четко очертив и выделив основные боевые способности шинигами.

Сейчас об этом большинство даже выпускников не знает, не помнит и знать не хочет, но я всегда роюсь в древностях и знаю такие очень интересные подробности. Чем втихаря горжусь.

Допив первую чашку и налив еще, забрал с учебного столика бумаги и уселся обратно за стол котацу.

- Посмотрим, что тут у нас, - разложил перед собой все. – Хм.

Первым делом пролистнул брошюру с правилами. В общих чертах я их знал и ничего нового не увидел. Стандартные правила учебного заведения с учетом того, что тут каждый второй машина для убийств Пустого.

Не воруй, не убей, не груби учителям… О, драки между студентами разрешены на полигонах с учетом одобрения с обоих сторон? Главное, без непоправимых травм.

Хм, практиковать Кидо можно самому, но только на специальных полигонах, в определенных, одобренных лично учителем заклинаниях для каждого ученика. Понимаю, тут спешить нельзя. Подорвешься, блин, как на гранате. А то и еще хуже. От деда такого наслушался…

- Ладно, с этим ясно, - закрыл я правила.

Следом глянул карту. Глазел, глазел и понял, что почти ни черта не понял. Какие-то Блоки зданий, стрелочки, кружочки. Узнаваемые только главные дороги. Надо лично ходить и сверять, узнавать ориентиры.

Со вздохом сложил карту и сразу убрал во внутренний карман. У кимоно формы Академии их два, оба довольно большие и внешне не заметны, если что-то большое или странной формы туда не пихать.

А вот с расписанием занятий все оказалось занятно.

Два листа. На первом – мои занятия для Нулевого. На втором указаны предметы Первого Класса и возможные факультативы, кружки. Плюс еще записочка приколота.

«День Поступления – свободный день для ознакомления с Академией. Убедитесь, что вы знакомы с местностью и не опоздаете в нужные аудитории. Завтра в 9:00 в главном лекционном зале состоится вводное занятие для всех новых студентов.

Вы можете посещать любые из уроков Первого Класса в течении недели, для ознакомления. В конце первой учебной недели вы можете вписать в свое расписание любое из занятий и предоставить лист Куратору Первого Класса, Генгоро Онабара»

И еще важная приписка:

«Ключ от комнаты так же является пропуском в Библиотеку Академии. Как студенту Нулевого Класса вам предоставлена привилегия брать любые материалы обучения с первого по шестой год включительно вне зависимости от вашего года обучения»

- О, - довольно протянул я. – Вот это уже вкусная привилегия. Теперь начинаю понимать, почему нулевиков так называют.

Отношение как к элите всегда приятно, тут уж себе не буду врать, душу греет.

Только посмотрев в собственное расписание для Нулевого Класса, я понял, почему предложение взять еще уроков подается аж отдельным текстом. Если сравнивать с другими, то это даже смешно.

Из всей учебной недели…

Один. Урок. В день. И три выходных.

«Понедельник – Урок Кидо. 8:00 - 10:00»

«Вторник – Урок Хохо. 9:00 - 10:00»

«Среда – Урок Зандзюцу. 8:00 - 10:00»

«Четверг – Урок Хакуда. 8:30 – 10:30»

В остальные дни стоят прочерки. Типа время для саморазвития и своих исследований. Я знаю, что на каждом из этих уроков можно задолбаться до состояния нестояния за десять минут. И тогда столько свободного времени на восстановление выглядит логично. Но это по методике моего дорогого дедушки! А как здесь учат еще стоит посмотреть…

Но это я узнаю завтра. Точнее, послезавтра, в понедельник. Потому что сегодня – суббота, завтра меня ждет только вводная лекция, так что считай еще один свободный день для ознакомления.

Надо бы сегодня все же выйти, найти главный зал заранее и столовую, как хотел. В прочем, меня тут цепями не держат, можно прямо сейчас и пойти!

Встав, я замер и вспомнил кое-что. Слуг то теперь нет, надо самому все. Так что пойти изучать Академию сейчас можно! И я пойду! Только кружку и чайник сполосну…

Блин, аж необычно.

***

Выйдя в коридор, я наткнулся на соседа напротив. Соседку, если быть точным, так же выходящую из комнаты в форме Академии. От моей, как и ожидалось, она отличалась красным цветом вместо синего и более приталенной.

Пока я оглядывал девушку, она так же оценивала меня. И уже знакомыми мне зелеными глазами осматривала. Та самая блондиночка с косой до талии, которую я видел на площади. Как там ее зовут?.. Черт, я забыл. Не думал, что потом пригодится.

- Привет, - мягко улыбнулся, за спиной затворяя дверь и вытаскивая токен. – Похоже, мы теперь соседи и одноклассники. Я – Окикиба Судзин, будем знакомы.

- Ода Касуми, - кратко и тихо представилась девушка, а потом осторожно поинтересовалась: - Прошу прощения… Тот самый Окикиба?

- Трилистник, - кратко и понятно для местных уточнил я.

Однофамильцы случаются, а Семейные Гербы – нет. И судя по тому, как в испуге расширились зрачки собеседницы, сама она мне ровней не являлась.

- О, я извиняюсь…

Девушка уже было начала кланяться, как вышестоящему, но я вовремя ее остановил, подняв ладонь и говоря:

- Не нужно. Пока мы оба в форме и на территории Академии, то по правилам мы равны. Как в общении, так и для спаррингов и совместных тренировок.

- Ох, точно, - застенчиво-виноватая улыбка заиграла на розовых губах. – Я еще не привыкла к такому… «Условному» равенству.

Я легко пожал плечами, как бы говоря не брать в голову. Всем все понятно, что по-настоящему разделение существует и в Академии. Эти правила просто для удобства обучения, чтобы не было всяких там «уронов чести», когда благородного в десятом поколении ставят на спарринг с бывшим уборщиком из Руконгая.

Однако я был в числе той малости здравомыслящих молодых аристократов, которые предпочитали со всеми соблюдать вежливость. И правила Академии сразу решил соблюдать везде, а не только когда учитель смотрит. Никогда не знаешь, как жизнь повернется…

Я знал это простое правило жизни, а потому сразу планировал с будущими одноклассниками строить ровные и теплые отношения. Если, конечно, какой-нибудь задиристый говнюк не попадется, но тут уж извините, идиотов в приятели не записываю.

- Условно или нет, я сам по себе не любитель излишних формальностей. Пока мы учимся вместе, можешь звать меня Судзин.

Молодежь не любит правил… Я снова подтвердил это, когда девушка расслабилась и уже немного радостно отдарилась взаимностью:

- Касуми.

- Вот и познакомились, - кивнул я и спросил: - Идешь осматривать Академию? Хочешь, со мной пойдем?

Касуми слегка потупила взгляд, увидела свои руки с набитыми красными костяшками, спрятала их за спину. Я наблюдал за этой пантомимой с едва скрываемым удовольствием. Такая легко читаемая и открытая, понятная… По таким людям я соскучился, плавая в среде аристо, где даже слуги привыкли всегда держать лицо.

По общению именно с такими нормальными людьми я скучал, со времен, когда ездил за Кенсеем и каждый день болтал с новым человеком. Ох, прямо бальзам на душу.

- Да, но сначала я хотела разобраться, что здесь с купальнями, - тихо, немного стесняясь, призналась она. – И где вещи можно постирать.

- Мне тоже интересно, - хмыкнул я, только сейчас об этом задумавшийся. – Раз в комнатах есть умывальники, то купальни в здании должны быть?

- Кто тут говорит про купальни?! – вмешался новый голос. – Я знаю где, уже все тут облазил!

Мой новый сосед справа высунул голову из открытых дверей. Мы с Касуми уставились на нового одноклассника с одинаковым интересом.

Голова оглядела нас, на секунду исчезла обратно, и вот к нам вышел уже целый человек. Чуть ниже меня ростом, жилистый паренек с веселыми раскосыми глазами карего цвета и прилизанной каштановой прической школьного пай-мальчика. Пробор набок, волосок к волоску, как полагается. Как и мы, он уже переоделся в форму Академии.

- Ой, разве это не сам Окикиба-сан? – чуть удивился он. – Наш знаменитый скрытый мистер «я не хожу больше на приемы»! Привет, давненько не виделись!

Когда я думал о шапочно знакомых людях в очереди, стоило упомянуть и его. Все такой же в жопе шило, подбивал всех стянуть алкоголя со стола взрослых, когда мы еще малыми были… Хотя это было то года четыре-пять назад. Как там его звали?

- Ты… Фумио?

- Фумио Рао, - кивнул парень. – Что, не узнал? Да, я подрос, стал красавчиком хоть куда!

Он подмигнул Касуми, но та не уловила месседж или не хотела улавливать, смотрит в ответ с недоумением. И парень чуть потух в веселье. Но шустро восстановил боевой дух и протараторил:

- В общем, я вас слышал, одному мне скучно, так что пойдем, покажу купальни, а вы меня с собой по Академии возьмете!

И не ожидая ответа, уверенно пошел в сторону холла. Касуми смотрит на меня, я на нее. Спустя неловкую секунду я пожал плечами и дернул подбородком, пошли мол, хрен с ним, пусть показывает.

Глава двадцать первая. Куда идем мы с…

- Честно говоря, не ожидал такого хорошего общежития, - легким тоном признался Фумио, довольно щуря и так еле видные глаза. – Все как новенькое.

- Да, я тоже, - согласился я с кивком.

От общежитии в Академии, которой больше тысячи лет, ожидаешь… Ну, понятно чего.

Но нет, по крайней мере для нас это оказался чистый, просторный и отлично обустроенный дом. Я понял чуть позже, но даже мебель в моей комнате еле пахла свежим лаком, выдавая новизну.

Касуми промолчала, но по лицу видно, что она так же довольна. Сейчас мы втроем шли по уже знакомой дороге через лесок, в сторону главного здания, уже успев осмотреть весь дом, предоставленный для нашего класса. Оказалось, что никого кроме нас, первачков Нулевого Класса, в здании жить не будет.

Купальни были в коридоре направо, в конце. Большие, утопленные в пол ванны, отделанные камнем и раздельные, для мужчин и для женщин. Горячая вода круглосуточно и никакого расписания нет, приходи, когда удобно и пользуйся.

Рядом с купальнями мы нашли прачечную, где можно постирать свои вещи, с выходом на задний двор.

Часть двора отделена под вешалки, белье да одежу сушить. И песчаный двор с «Садом Камней», где для любителей задумчивых посиделок и медитаций есть широкие лавочки, чтобы можно было сидеть со скрещенными ногами.

Я немного обалдел, увидев «Сад Камней», с идеально расчерченными линиями вокруг утопленных в песок глыб грубого камня. Такие вещи просто не ожидаешь увидеть на заднем дворе студенческого общежития.

Второй этаж, куда мы поднялись после, был открытым, светлым и просторным, с тремя залами в стиле додзе и огромным разнообразием тренировочного оружия на стоках у стен. Я так же ощутил слабые барьеры в стенах, полу и потолке.

А заодно понял, до этого я слышал никакого не соседа сверху, а такого же ученика, бродящего и усматривающего все тут. Может, он даже попробовал позаниматься, прикинул я, глядя на толщину татами и как они должны гасить звук.

Учебного зала или маленькой библиотеки, как я ожидал, нет. Так что заниматься теорией, похоже, предусматривается каждому одному в своей комнате.

Облазив все, мы пошли обратно к главному корпусу. На улице все так же палило Солнце, но на этот раз зонтика ни у кого не оказалось. Спасали широкие тени от деревьев возле дороги.

- Знаешь, я был уверен, что увижу тебя в элите, Окикиба, - признался Фумио.

- Мы не на приеме, - устал я слышать от него фамилию. - Просто Судзин.

- Тогда я просто Рао, - кивнул он. – Так вот, я был уверен, что ты сюда попадешь.

- И почему же?

- Мои дядя и тетя ночуют в родовом доме, каждый день болтая о происходящем на работе и прочем. А я люблю слухи, - по лисьи ухмыльнулся парень. – И слухи говорят, что за твое обучение взялся твой дед.

Любопытный взгляд от девушки уловили мы оба.

- Ты знаешь мою фамилию, но не слышала, кто мой дед? – удивился я. – Ха, кажется, отец тут выиграл. Ему будет, чем утереть нос старику.

На такую фразу бедняга Фумио мог только улыбаться с застывшим лицом, не смея никак поддерживать шутки, где фигурирует Советник и Офицер Готей 13.

- Мой дед Третий Офицер Первого Отряда, - быстро объяснил я. – Он основатель Благородной Семьи Окикиба.

- О, понятно, - только и сказала Касуми.

- Так, а что на счет тебя самого, Рао? – вернул я разговор в нормальное русло. – Шестое место в начале, а? Раньше ты не казался кем-то особенным. Не ожидал.

Не трудно было угадать его место в начальном рейтинге, раз он был в комнате перед моей. И Касуми напротив… На одной стороне десять комнат, так что она четырнадцатая? Тоже неплохо.

Парень было задрал нос, но мы снова увидели по лицу девушки, что она в недоумении, но старательно и очень неумело пыталась это скрыть. Фумио фыркнул и сказал:

- Место в списке поступления - это рейтинг вступительного экзамена. Каждый год по результатам экзаменов рейтинг будет меняться. Так Отряды в будущем оценивают, кого из студентов стоит сманивать к себе, а кого оставить случайности.

- О… - протянула опять девушка, просияв пониманием в зеленых глазах. – Так я, получается, четырнадцатая из двадцати семи?

- Это хорошая позиция, - кивнул ей Фумио. – Но чтобы попасть в верхнюю десятку из такой кучи, надо чем-то впечатлить экзаменаторов.

Было видно, как девушке любопытно, чем же таким мы оба впечатлили… Но она стеснялась спросить. Бросит взгляд, дрогнут губы, спохватится и уставится на дорогу, чтобы повторить процесс через пяток шагов.

Я просто про себя млел с этой ходячей, любопытной милой простоты, а вот Фумио так и распирало желанием похвастаться, он не удержался и все выдал.

- Мои дядя и тетя работают в Четвертом, медиками. Они многому меня подучили перед поступлением, так что я получил Высший балл за знание Духовной Анатомии и даже показал, что умею немного в Кидо Пути Возвращения.

На такое даже я уважительно кивнул. Высший балл и Кидо, еще не поступив, это мощно. Теперь я легко могу понять, почему он в верхней части рейтинга.

В оценках Академии нет ничего сложного, это простая система с пятью оценками. Проходными считаются верхние три.

Не сдал – все понятно, пошел вон.

Слабо – условно еле-еле знаешь, приходи еще раз.

Хорошо – просто среднее знание предмета, проходишь.

Высокий балл – отличное знание предмета, ответил основной тест и даже на все доп. вопросы. На практических тестах просто показал все как надо идеально.

Высший балл – впечатлил экзаменаторов исключительным знанием предмета. Такую оценку просто так не ставят, это зарезервировано для настоящих талантов.

Условно говоря, если с чем-то сравнивать, то получить Высший балл на вступительном экзамене, это все равно, что уже сдал материал за третий или четвертый курс. Или даже выше, чем черт не шутит. И это не проведя еще ни дня в Академии. Это круто, очень круто.

- Это здорово, - уже с долей восхищения похвалила Касуми прихорашивающегося как павлин Фумио. – А я вот не такая… Ну… Я не особо умная, если признаться. Я сдала всю теорию на хорошо. Но в чем я сильна, так это Хакуда. Я тоже сдала ее на Высший балл!

- По тебе заметно, - пожал плечами не удивившийся парень. – Что в Хакуде сильная.

Касуми спрятала руки за спину, понимая, в чем заметно. Девушка явно стыдилась почти разбитых в кровь костяшек, мозолей на набитых пальцах и коротких, совсем не женственных ногтей. Как и выраженных предплечий бойца. С руками благородных девиц, обычно ухоженными и нежными, как тростинки, никакого сравнения, это точно.

- Не прячь их, - с серьезным взглядом и тоном сказал я ей. – Это признак твоего тяжелого труда и высоких навыков. В моих глазах это символ гордости, как и в глазах любого здесь. Кроме идиотов.

- Ты в Академии Шинигами, - поддержал мои слова Фумио Рао, закинув руки за голову и так шагая. – Здесь не ценят жеманных девиц. За такими, прости уж, в бордель можно зайти. Ты теперь Элита, привыкай лучше. По крайней мере до переходного годичного экзамена, хе-хе.

Совсем смутившаяся девушка от неожиданных комплиментов раскраснелась, как маков цвет.

- Спасибо, - тихо поблагодарила Касуми.

Она вытащила руки из-за спины и уставилась на них так, словно впервые видит. Кивнув чему-то в своих мыслях, она решительно сжала кулаки и дальше шла свободно и легко, не пытаясь прятать руки то за спиной, то в рукава.

Мы с Фумио переглянулись и довольно кивнули. Мы оба уже прикинули, что будем общаться в будущем, а может даже дружить. И неуверенная в себе девушка в качестве товарища, боевого или обычного, нас бы не устроила. То, что в ней скрыт упрямый и хороший боец, теперь было ясно как день.

Если выражаться грубо, то Ода Касуми стоила того, чтобы вкладывать в нее силы, время и выковывать связи дружбы. Звучит утилитарно, но тут уж ничего не поделаешь.

Такое уж бремя аристократических семей, не тратить свое время на бесполезных людей, которые потянут тебя вниз, а выбирать круг общения, который в будущем будет полезен.

Болтать то можно с кем угодно, но дружить? Это уже совсем другая песня. В этом году поступать пришли десятки отпрысков Благородных Семей и Кланов. До этого гуляли слухи о чьем-то потенциале или достижениях, складывались маленькие фракции и союзы. Но умные люди не держались за них по-настоящему. Я так вообще рано прекратил общаться со сверстниками и посвятил себя совершенствованию.

Потому что Экзамены в Академию все расставили по местам, кто гений, а кто песье дерьмо на ботинках. Сразу стало ясно, кого стоит узнать лучше и завести знакомство. Но и так легко тоже не подойдешь к любому человеку в первый же день.

С Касуми как-то само собой получилось, случайность. Повезло, что мы шапочно с Фумио знакомы. Это было облегчением так сразу легко завести разговор и пойти по накатанной колее от знакомых до приятелей и далее.

И я прекрасно видел, как цепко вцепился в меня Рао, когда увидел. Тоже опасался остаться изгоем или одиночкой. С моей фамилией такого особо не грозило, но вот Фумио не так уж знамениты. Подхалимов в низших классах легко найдет, а вот друзей своего круга и силы куда сложнее.

- А что на счет тебя, Судзин? – с легкой заминкой на имени, спросила Касуми. – Как ты попал на седьмое место?

- У меня нет Высших баллов, - легко отвечаю я. – Я ничем не впечатлял экзаменаторов. Я просто сдал каждый предмет на Высокий балл. И вот в совокупности… Седьмой, получается.

- Все? – остановился посреди шага Фумио, но спохватился и тут же догнал нас. – Что, вообще все?!

- Да. Все двенадцать.

- Ну ты даешь, - покачал он головой. – Я, конечно, паршивый сенсор, но уже могу сказать, что твоя реацу где-то на треть сильнее моей. И вдвое больше, чем у Касуми. Думал, ты за счет этого прошел.

Он и правда паршивый сенсор… Или слишком гордый. Я сильнее его вполовину. С Касуми угадал. Но на нашем начальном уровне такая разница ничего не значит. Мы все еще мальки, я только чуть пожирнее.

- Кроме Высшего балла на Хакуда, у меня нет ни одного Высокого, - недоверчиво косясь на меня, призналась девушка.

Глядя на солнечные просветы в кронах деревьев, я спокойно отвечаю:

- Я люблю читать и становиться сильнее. И мой дед не из тех, с кем можно баловаться на тренировках.

Карта «мой дедушка крутой Третий Офицер» легко все объяснила.

- И разве все в Элите не такие же уникумы? – указал я на очевидное. - Кто-то дьявольски талантлив в чем-то одном, кого-то родня из шинигами натаскала. Тут нечему удивляться.

Оба моих новых приятеля призадумались и согласились. Только Рао решил у девушки прояснить последний момент, который мучил и меня.

- Слушай, Касуми… Я знаю Окикиба, а сам я из Благородной Семьи Фумио. Но никогда не слышал о семье Ода. Кто тебя Хакуда обучил? Прости уж, но не расскажешь?

Я правильно понял появившуюся опаску в глазах Касуми.

- Если ты даже из дальнего Руконгая, мне все равно, - легко успокоил ее я.

- Да, мне тоже, - быстро подхватил Рао.

- Нет-нет, - заулыбалась девушка, махая руками. – Я не из такой глубокой… Дыры, да. Я из Первого Восточного Района. И моя семья иногда производит в роду шинигами. Очень редко и не сказать что сильных… Или знаменитых. Благородного Статуса мы так и не добились. Наше единственное достижение в том, что когда-то давно мой предок оказал услугу Дому Шиба и получил в награду свиток с боевым стилем Хакуда. С поколениями мы его изучили до самых основ, потом улучшили и создали своей семейный Стиль Ода. Я вроде как лучшая в нем за последние десять поколений… Как говорят. Но это не то, чтобы так здорово! Просто… Я для этого всю жизнь… тренировалась.

Она опять покраснела и с трудом хвалила себя и свои достижения.

- Это здорово, - с теплой улыбкой похвалил я. – У моей семьи тоже есть уникальные приемы. Вот только я до них еще не дорос. И не скоро дорасту. Скорее всего, даже не в Академии.

- Стиль Меча, - уныло добавил свою монету в разговор Фумио, махнув рукой. – Говорить не о чем, он не лучше тех, чему в Академии учат. И простой как камень.

- Бей прямо? – поддел я.

- Бей прямо и бей гордо, - легко и с юмором поправил Рао. – Я умею. Больше гордо, чем прямо, но я стараюсь.

Мы оба усмехнулись, Касуми же вежливо улыбалась, пока не смея насмехаться над словами благородного, но в глазах искрилась смешинка.

Черт возьми, он мне уже начинает нравиться! Невероятно сложно найти среди моих сверстников аристо хотя бы одного, который может в самоиронию. Да и просто в иронию. Обычно ходят прямо, как с палкой в заднице… Хотя, если честно, я мало с кем общался хотя бы один на один в обстановке вне приемов.

Но я уже уверен, что Фумио выгодно отличается от наших погодок. Уши окружающих высоким стилем речи не мучает, вроде не мудак и не зазнается. И не сутулится в разговоре, по крайней мере под мою фамилию не прогибается.

А главное, насколько я помню, терок между нашими семьями не было и врагом он из-за этого не станет. А мой отец много-много мозолей другим оттоптал, с этим я знаю, что надо быть осторожнее. Торговая империя Трилистника выложила путь к богатству кровавой тропой. А интриги Совета, как в целом, так и чисто с участием отца, разрушили сотни, тысячи жизней из политической необходимости или преимуществ, которые понятны только им.

Много людей будут бояться меня из-за отца, но не меньше будут готовы в нужный момент подставить подножку, если выдаться шанс. Дед предупреждал меня об этом отдельно перед поступлением.

Академия Духовных Искусств – это не безопасный дом, для любого благородного это уже серьезная площадка, где начинается игра и столкновение интересов. Тот, кто думает об Академии как о простом месте обучения – дурак. Часто, мертвый дурак.

Пока я не узнаю Фумио Рао лучше, в друзья не запишу, но как личность он мне уже приятен. Чем-то он даже напоминает молодого, еще улыбчивого Изуру Киру, из серий об Академии.

Талантливый, обаятельный и вежливый, парень с чувством юмора и желанием улучшаться. Такие всем нравятся.

Только у Фумио рожа слишком хитрая. Но у них вся семейка такая, лисьерожая. Видел я его отца и младшего брата, и дядю, который шинигами. Все щурятся ходят, губы в улыбках растягивают. Не на уровне Ичимару Гина, тот когда щурится да лыбится - всех в холодный пот бросает, но близко. Эти просто хитрыми кажутся. Слава Королю Душ, что этот пугающий ублюдок Гин еще не родился. Наверное.

Не хотелось бы его даже просто встретить, пока мы на одном уровне сил. Вот так не понравишься ему и где-то ночью невзначай в переулке встретишься.

Ичимару Гин готов убивать, как дышать, врагов или союзников не важно, что не раз демонстрировал. С такими личностями никто не хочет встретиться. Даже пока такие будущие паровозы еще только чайники. От этого они особенно страшные чайники.

Ну да Ад с ним, с Гином. Фумио и его семья просто напомнили его немного. Говоря о семейных чертах… Все еще молюсь не получить седину в волосах в молодом возрасте.

Дед в молодости щеголял быстро седеющей шевелюрой, а в старости одна прядь упрямо остается черной. У отца уже пряди седые на макушке есть. Я пока нормальный.

От генов, блин, даже в загробном мире не скроешься. Наследственность везде есть.

Лучше просто радоваться, что ты не Омаэда. Те лысеют быстро и жирные, и даже высокий рост и физическая сила это не оправдывают. Так что я рад, что я - Окикиба.

Пока пара быстрых размышлений мелькнули в голове, я легко и вежливо заканчивал тему разговора. Мы почти дошли до площади, где висел список поступивших.

- Так что, - подытожил я. – Из нас троих, ты, Касуми, пока самая уникальная. Кстати, мы почти пришли. У кого бы дорогу спросить?

Мы и правда почти дошли до главного здания Академии. И здесь уже давно рассосалась толпа, убрали список поступивших и столы. Вдалеке прошлось пара студентов в форме и все. Ворота за территорию Академии закрыты.

- Придется исследовать самим, - ухмыльнулся Рао. – Это я умею. Давайте за мной!

Не сомневаясь, он попер прямо на главный вход, который оказался гостеприимно открыт нараспашку.

Я вздохнул, но пошел. Кажется, этот парень из тех типов, что хотят всюду без мыла в бутылку залезть. Я бы просто подождал прохожего старшекурсника и спросил.

- У нас есть карта, - тихо напомнила Касуми.

- А ты ее понимаешь? – риторически спросил я.

Девушка покачала головой.

- И я нет. Так что будем бродить и запоминать.

***

Спустя пару часов, облазив весь главный корпус, найдя все нужные на будущее аудитории и даже обнаружив, что у разных курсов разные столовые, мы уставшие пришли обратно.

- Я сегодня больше никуда не вылезу, - вяло махнул я рукой, открывая дверь в комнату. – Хорошего дня и вечера.

Ребята ответили тем же и мы разбрелись по своим комнатам. Все нужное нашли и ладно.

Слишком много лестниц для одного дня, вот как я одним предложением опишу сегодняшнее маленькое приключение.

Карта, кстати, так и оказалась для каждого из нас бесполезной бумажкой. Ибо, например, нашли мы полигон для Кидо, а на карте он обозначен как? А никак.

Главный зал для лекций, куда нам завтра нужно? Синий кружок. Что он значит, кружок этот, знает только тот, кто карту рисовал. И красная стрелка, ведущая от зала по коридору в никуда? Желтый квадрат напротив туалетов это вообще что такое?

К концу наших приключений в поисках неизведанного я уже был полностью уверен, что карта это или стёб над новичками, или испытание. Потому что хоть трезвым, хоть пьяным, четко поймешь по такой карте только дороги.

У Фумио был карандаш с собой, мы сами отмечали на моей карте уже нужные и понятные нам самим обозначения. Кто знает, может все эти кружочки и стрелочки – первая карта какого-нибудь студента, которую тупо копируют из поколения в поколение. Это Общество Душ, тут такое в порядке вещей.

Японии, с которой так легко поначалу сравнивать этот мир, до здешнего консерватизма и традиционализма как до Луны махая человеческими ладошками. Тут в семьях поваров могут ножик передавать от отца к сыну больше, чем тысячу лет. Большинство королевских династий в Мире Живых столько не длятся, сколько тут метод нарезки овощей передают.

И это не шутка. Я заходил на нашу кухню, есть у нас пара поваров… Отец и сын.

В общем, будь все так с картой, как мне думается, я не удивлюсь. Пофиг, что новичкам не понятно, так же в прошлом делали и работало. Крайний, фанатичный и упорный консерватизм в очень многих вещах. Этот мир никогда не устанет напоминать мне, где и когда я живу. Иногда такие напоминания – довольно быстро проходящий, но больной укол. Как с этой чертовой картой.

- Ой, да в задницу… - пробурчал я, бросая свернутую карту на стол и хватая чайник.

Попью лучше чая и лягу спать пораньше. Сегодня столовые еще не работают, так что робкий план на халяву покушать был разгромлен реальностью. Но зато я теперь знаю, что завтра нас покормят сразу после вступительной лекции, в десять утра. А потом, обычный, бесплатный каждодневный обед для нашего курса и класса – в одиннадцать утра.

Узнал еще, что бесплатно кормят только раз в день, но есть буфет, расположенный прямо в столовой, где можно купить еды, когда захочешь с восьми утра до десяти вечера. Если уж так хочется покушать, то будьте добры денег отдать. Вот только стипендии тут не положено… Тут и слова то такого не знают. Хорошо, что я богатый парень.

Для комфортной жизни душам много есть и не надо, один раз в день сытно поесть это нормально даже для активно тренирующегося шинигами.

Но аристократы, конечно, привыкли кушать как нормальные люди в Мире Живых, завтрак, обед и ужин, еще и куснуть чего сладкого вечером. Как и просто зажиточные горожане столицы.

А для ребят из Руконгая бесплатный обед каждый день от Академии – это как манна небесная. Тут уж шутить не о чем, для них это настоящая забота.

Никто ко мне в комнату с предложениями познакомиться или продолжить разговор не ломился, тишина и спокойствие. Мне прогулок на день тоже хватило и было что почитать кроме правил Академии. Я захватил с собой томик исторических хроник времен основания Готей 13, лучше бы эту книгу, кстати, у меня никто не видел… Но оставлять ее недочитанной дома было выше моих сил.

В общем, до того как Солнце пошло на убыль, мне было чем убить время. Пил чай, читал, думал.

Когда отблески на стенах стали оранжевыми от заката, закрыл дочитанную до корки книгу. Было интересно. Оказывается, в те времена Кучики и Шиба устраивали между собой не хилые зарубы с вырезанием боковых ветвей друг друга. И другие семьи тоже не упускали окружающим кровушки пустить и подрезать возможного конкурента «просто потому что».

Я вот как раз и читал одного восторженно описывающего кровавые сечи летописца, мужик с душой описывал кого, как и сколько. Самый интересный период описывал пять лет дошедшей до предела вражды между Кучики и Шиба.

То-то в будущем Ичиго и Бьякуя как кошка с собакой… Наследственность, хе-хе.

Допив остывший чай, с мыслями «оставим завтрашние заботы завтрашнему мне» я улегся в неудобную пока с непривычки кровать с жестковатым матрасом, накрылся тонким одеялом и удивительно быстро для нового места, уснул.

Глава двадцать вторая. Директор, рис и тренировка.

Огромный зал в стиле планировки амфитеатра, парты полукругом и ступенчато стоят, чтобы все видели трибуну внизу и ясно наблюдали человека, что сейчас вещает спокойным голосом без особых эмоций о такой распрекрасной Академии.

- … с тех времен мы в Академии тщательно следим за высокими требованиями и гордимся историей…

В моих ушах все это сливалось в бла-бла-бла, интересный факт, бла-бла-бла. И не я такой один. Большинство уже знало историю Академии, ее лучших выпускников и так далее. И слушать в бог знает какой раз не хотели, а потом клевали носами.

Так уж получилось, что лучшие сели наверху, ближе к выходу, а Низший Класс у самой трибуны, внизу. Когда мы с Рао и Касуми пришли, уже все сидели так, нам только оставалось присоединиться ко своим. Так как где зал мы втроем знали, то не торопились и пришли в числе последних.

Удивительно, но для нас троих другие ребята специально даже оставили местечко посередине ряда, что было приятно.

Играть в «фе» и что-то строить из себя я не собирался, мои новые знакомые тоже. Приветливо раскланялись и поздоровкались с нашими одноклассниками и уселись среди знати Привилегированного Класса.

Внутри они могут быть теми еще интригующими личинками будущих мудаков из высшего общества. Это еще предстояло выяснить. Но чего не отнять уже сейчас, то это внешних приличий и неизменной вежливости. Как говорится, быдло-с не держим-с.

Только мы сели и почти сразу лекция началась, даже поболтать ни с кем не успели.

И вот уже час как сидим. Слушаем и стараемся не спать. Пару дебилов снизу уже выгнали за болтовню. Какое они наказание получат в будущем узнать хотелось, но не на своей шкуре, потому тоже молчал и пытался не уснуть.

Две сотни с лишним человек, вот сколько по моим прикидкам сейчас сидит и слушает нудятину в огромном лекционном зале.

Я про себя прикидывал, что примерно половина за шесть лет отсеется, часть еще просто умрет на боевых испытаниях. В мое время ни о каких роботах-пустых речи не идет, практику ведут на настоящих. А настоящие Пустые удары перед лицом будущего шинигами не останавливают.

Прикрывай не прикрывай, а смерти во время обучения это частое дело. Ну и так уж получается, что только где-то от трети до половины из присутствующих в этом зале станет шинигами.

Если считать сегодняшнее количество за норму… В среднем, каждый год должна быть сотня новых воинов для Готей 13, Отдела Тайных Операций и Отряда Кидо. Еще малая часть осторожно отщипнется Благородными Семьями, Советом 46, Корпусом Курьеров и еще парой незначительных подотчетных организаций.

Но в общем – сто шинигами каждый год будет. Причина хмурости в моих размышлениях в том, что… Где они?

Численность шинигами веками держится примерно на одном уровне. Я знал ответ, но до сегодняшнего дня мне просто не верилось в него.

Ответ такой – они все умирают.

Я сейчас смотрю на макушки практически стопроцентных будущих трупов. Рядовые шинигами просто не успевают или не имеют таланта, чтобы достичь Шикай и получить взрывной рост силы хотя бы в первые десять лет службы после Академии.

Как раз таки Первый и Нулевой Класс кое-как держатся во время обучения и потом службы. Из общего числа поступивших жалкие проценты добираются до такой силы, что могут не бояться обычных низших Пустых. Те, кто смог протянуть хотя бы десять лет – становятся ветеранами рядовыми или Офицерами, но и они не бессмертные и тоже часто погибают.

Дедушка говорил мне, что один на один шинигами обычно побеждает Пустого, очень часто с ранениями разной тяжести. Но если потом появится еще один… Или Пустых хотя бы два, это гарантированная смерть рядового.

И такая есть противная особенность во встречах двух противоположностей, что если в отряде шинигами много, то и Пустые по одиночке не лезут и тоже сбиваются в стаи, чтобы загнать кусачую добычу.

Стараются собирать патрули от одного до трех шинигами, чтобы примерно битвы выходили один на один и не собирались в побоища. И это только тема патрулей в Мире Живых. Так-то Пустые и здесь появляются, хотя реже, но они тут быстрее отжираются и становятся сильнее.

Прорывы Пустых бывают в обоих Мирах. В Мире Живых чаще, у нас в Обществе Душ реже, но страшнее и больше. И все это затыкается жизнями.

Сильных шинигами просто слишком мало и их не будешь бросать на каждую мелочевку, только угробишь людей потоком мелких дел, а когда случится что-то крупное, сил у них не останется. У Офицеров тоже жизнь не сахар и медовые реки, там задачи такого же уровня.

Но все же не дохнут так быстро, как рядовые. Текучка жизней шинигами в их работе действительно чудовищная.

Думая об этом и глядя на людей вокруг, я начал сомневаться, стоит ли мне вообще начинать знакомиться с кем-нибудь за пределами Элиты?

Возможно это только будущее расстройство от смертей знакомых. Мысль не добрая и морально правильная, зато вот сердцем чую, что верная. Мне же лучше будет, если не буду обрастать большим количеством слабых знакомых. Суровая правда жизни шинигами.

В Готей 13 это может измениться, но здесь уж точно разбрасываться вниманием и временем не стоит.

- …и на этом вводная лекция заканчивается.

Фух, наконец-то! Нудный же мужик тут с трибуны вещал. О традициях Академии, о крутых выпускниках, о выверенных методиках и какие мы все будем крутые, когда ее закончим…

В общем, было видно, что эту речь мужик талдычит ближайшие лет пятьдесят слово в слово, каждый год. Если и была когда-то в его словах искорка, она давно уже истлела и сдохла в корчах. А потому вещал он долго, нудно и ни о чем.

Я уже было воспрял духом, но…

- А теперь слово директору Академии.

Я чуть не уронил голову на парту, но сдержался. Столько ненужной болтовни мне в уши еще никто не заливал. А тут еще добавки дают.

С трибуны ушел благообразного вида черноволосый мужчина в форме преподавателя Академии.

Она от шикахушо шинигами отличается только специальной белой накидкой поверх шикахушо, навевающей мне мысли о фильмах с мушкетерами. Но на самом деле совсем непохожа и я быстро избавился от таких аналогий. Не стоит даже в мыслях называть учителя Дартаньяном. Хихикну не в тему и плохо это кончится. Но мысль была забавная.

Взамен «Дартаньяна» на подиуме внизу появился в очень тихом сюнпо другой шинигами.

И пошел дальше, словно не сюнпо исполнил, а обычный шаг, ни мгновения заминки. Прекрасная демонстрация Хохо, я аж выпрямился и уставился на него уже пристально и внимательно.

Директором оказался крепкий, жилистый и сухой такой пожилой мужчина, на границе между еще крепким дедом и дряхлым старикашкой.

Он немного горбится и шагает к трибуне почти шаркающей походкой, заложив руки за спину. Голова у директора полна седых волос, прическа с прямыми прядями, прикрывающими скулы и щеки.

На глазах у старика круглые очки с тонкой стальной оправой, а под чуть крючковатым, орлиным носом усы, тонкие и седые, они опускаются в старо-китайской манере, ниже подбородка. В целом выглядел он как… Старенький азиат-библиотекарь?

Все бы забили на него, такой уж внешний вид непримечательный, где нет вообще ни одной нотки эдакой власти. Обычно от должности директора ожидаешь статного и авторитетно давящего человека.

Но наш старый, сухой и тощий, форма на нем слегка обвисает. А манера горбиться уж очень мешала ему выглядеть внушительно.

И так бы все выглядело, не будь это Общество Душ. Не будь этот человек директором Академии Шинигами, сейчас бы обычные люди болтали или думали о своем.

Но это Общество Душ и этот старикан – директор единственной на целый мир Духовной Академии.

Весь зал молчал, пока старик шел к трибуне и люди дышали через раз. Потому что воспринимать его всерьез очень помогает колоссальная в сравнении с нами духовная сила. Я сам прищурился и контролировал дыхание, а внизу уже хрипят от удушья.

Навскидку он ощущался чуть слабее Генширо. А это значит, что если бы он захотел, то перебил бы всех присутствующих в зале… Примерно за пять секунд. Пять биений сердца и все здесь лежали бы трупами.

Я это понимал. И мне было интересно, сколько из всех душ здесь понимали тоже самое, а не просто проникались мощью его духовной силы?

Перед такими людьми стоит сидеть, молчать и слушать. Слушать внимательно. Я при появлении директора мгновенно стер с лица ленивое выражение и стал серьезен и внимателен, как подобает хорошему студенту.

Директор соизволил понизить исходящее от него давление, я заметил, какой пренебрежительный взгляд он бросил на самых слабых людей, которые едва дышали и обливались потом, вцепившись в парты мертвыми хватками. Куда благосклоннее он посмотрел на студентов из Первого Класса, а на нас, Нулевиков и вовсе тепло и приветливо, как добрый дедушка.

К чести всех нулевиков, теплый взгляд никого не обманул и не расслабил, а только заставил выпрямиться еще сильнее.

- Студенты, - он едва шевелил губами, но звук разносится по всей аудитории громко и четко. – Вы станете будущими защитниками Общества Душ. Воинами, что стоят на страже мирового равновесия и Баланса Трех Миров. Трудитесь как можно усерднее и не покладая рук, если что-то не получается, старайтесь сильнее. Не стесняйтесь спрашивать помощи в обучении, каждый преподаватель в меру сил и времени поможет вам. Будьте решительны. Будьте безжалостны к себе больше, чем к будущим врагам.

Его речь разительно отличалась от предыдущего оратора. Директор говорил с эмоцией, с искрой, и вкладывал в свои слова именно тот смысл, который хотел вложить сам, а не выучил по бумажке. Это ощущалось.

Директор молча обвел зал суровым взглядом, многие люди его не выдержали и опустили глаза. Я встретил острый взгляд серых, очень живых и не подходящих старику глаз, своим. Всего доля секунды почти заставила меня закрыть веки или опустить глаза, но я выдержал, миг прошел и давление перешло на кого-то другого.

Торжественно и вкрадчиво директор продекламировал словно отдельно каждому человеку в зале:

- Не ищи славы в смерти. Не думай только о своей жизни. Бей в спину, чтобы защитить то, что ты хочешь защитить.

От этих слов у меня перед глазами встал разъяренный Генширо, который ради семьи одного бывшего друга уничтожил до последнего человека целую деревню. Он не искал в этом славы, не думал о себе и бил бесчестно «цель» ради того, что хотел защитить.

Квинтэссенция трех фраз из кредо Академии. В самом неприглядном виде.

Для человека из моего прошлого времени и мира - шинигами были бы чудовищами. В первую очередь моральными. Большинство решений Совета и поступков Готей 13 были бы попросту не поняты, вой поднялся бы до небес.

Но что я с трудом принимал, прожив здесь уже немало лет… Все это было попросту оправдано. Не все, но большинство. Какие времена, какие проблемы, такие и поступки.

Обычные люди не сражаются веками за саму свою душу с чудовищами и не несут ответственности за возможный коллапс Трех Миров каждый день.

Я из прошлого мира это кредо бы не понял. Оно не имело для меня никакой философской глубины.

Я нынешний?.. Кривясь и хмурясь, пока просто понимал. До принятия еще было далеко.

Еще пару секунд промолчав и подождав, пока слова тяжелыми смыслами оседали в головах будущих шинигами, директор медленно кивнул и сказал:

- На этом все. Идите и учитесь сегодня. Или ленитесь и умрите завтра. Это ваш, только ваш выбор.

Директор повернулся к учителю, что почтительно ожидал позади. Кивнув ему, дедок сделал пару шаркающих шагов и исчез в сюнпо.

Преподаватель кашлянул в кулак, отчего некоторые впечатлительные и застывшие после мощного появления директора даже подпрыгнули сидя.

- На этом вступительная лекция и речь директора окончены. Желающие могут посетить уже работающую столовую и получить горячий обед. Она рядом, правый корпус, первый этаж. В остальном – ваш день на сегодня свободен. Занятия начинаются завтра утром, расписание у каждого есть. Расходитесь!

Сам же учитель пошел за стол в начале трибуны, уселся за него и стал что-то искать в ящиках.

- Мощный дедок, - нервно похихикивая, подал голос Фумио. – Мой дядя ему разве что тапочки по утрам должен подносить.

Парень аж перестал щуриться и впервые нормально показал глаза, став нормальным человеком. На минуту. Потом пригладил и так идеальную прическу пай-мальчика и снова стал хитро поглядывать на окружающих.

- Я никогда не ощущала ничего подобного, - Касуми мелко трясло, но она улыбалась, восхищенно, с яркими глазами глядя на место, где исчез директор. – Шинигами могут быть такими сильными?

Вот они, непуганые еще мальчики и девочки, вздохнул я про себя. Да, теперь я ярко вижу разницу между собой, прошедшего суровые уроки Генширо и обычными студентами. Чувствую себя, блин, ветераном в средней школе.

Вот только я точно знаю, что далеко не один в этом зале такой. Здесь есть люди что видали и ощущали дерьмо и похуже… Но какое мне до них дело? Я это я, они это они. Своих проблем хватает.

- Мой дед сильнее, - как бы между прочим ввернул я, вставая из-за стола. – И я терпел его духовное давление почти каждую тренировку. Но возможно директор более… Искусен в базовых способностях шинигами.

Последнее я признал с неохотой и невольным уважением. Мой дед и даже виденный пару раз курьер продирали собой пространство, выходя на скорость мгновенного шага. Звук от этого был соответствующий. А директор практически неслышно и мягко появился. И я даже тени движения не заметил, хотя нас предупредили о появлении.

Такой навык принес бы ему почтение от любого Омницукидо. Но я уверен, что он еще много чего интересного умеет.

Одно сюнпо уже смогло впечатлить меня достаточно, чтобы начать уважать не должность, но самого директора.

- Кстати, а как его зовут? – спросил Фумио. – Директора. Кажется, я прослушал.

Я моргнул. Касуми тоже нахмурила брови. Мы глянули на собирающихся и уходящих одноклассников, но было как-то неловко спрашивать такие базовые вещи.

- Он не представился, - твердо припомнил я. – А до этого я как-то ни у кого не спрашивал…

- Ну, да ладно, - пожал плечами вернувший бодрое расположение духа Фумио. – Узнаем позже. Пойдем лучше поедим! У меня с утра живот к позвоночнику прилип!

Касуми быстро закивала, погладила живот, спохватилась и опустила руку, но смотрит с подгоняющим «чего стоим, идем-идем». А я что? Я и сам жрать хочу.

Народ внизу начал отходить от прессинга директора, поднимается гул разговоров, уже начинают вставать и ломиться на выход.

- Идем, пока затор в дверях не образовался.

***

Столовая еще была полупустой, когда мы в нее заявились. Нам хватило секунд десять, чтобы осмотреться и понять, как тут все устроено. А различия и разграничение по Классам оказалось и здесь.

Мне уже начало становиться немного неловко, но я быстро поборол это ощущение. Не в первый раз. Хорошими вещами надо уметь наслаждаться, а не стыдиться, что у одного они есть, а другого нет. Их, эти хорошие вещи, для того и придумали.

Несколько длинных столов для толпы народа слева – это для Низшего и Среднего Класса. Посередине уже более аккуратные столы, но такие же длинные и с вазочками на них, с цветочками. Это для Первого.

А уже справа, огороженный тонкими стенками из бумаги и с росписью спокойных волн, территория для Элиты. Здесь нас ожидают аккуратные и легкие столы для четырех человек. И не скамейки как у всех, а стулья с мягкими спинками. Если для всех столовая оправдывала название столовой, то для нас это выглядит уже полу рестораном.

И только потому, что идти за едой все же приходится лично. В конце зала три окна выдачи, где уже начал толпиться народ.

- Ну, нам вроде туда, - кивнул Фумио на открытое окно с табличкой «0».

- Ага.

Обслуживают тут очень быстро и без вопросов. Мы подошли, показали токены и каждому вручили по широкому деревянному подносу, накрытым стальной крышкой. Поднос был тяжелым, теплым и с не особо удобными ручками.

За бумажными стенками уже устроились за столиками по одному или два с десяток наших. И ели они что-то с удивляющим аппетитом на грани потери манер. Я глянул на поднос в руках. Видать, там что-то вкусное… Слюнка сама появилась. Со вчерашнего утра ничего не ел.

- Куда? – озирается Рао.

- Пойдем ближе к окну сядем, - быстро определился я и потопал.

За мной уже увязались Рао и Касуми.

Усевшись за один столик, мы почти одновременно открыли крышки. Четыре плошки, одна с супом с водорослями, одна с рисом, одна с жаренным лососем. В последней плошке обычные, едва обжаренные овощи. Все выглядит очень свежим и практически сияющим, что не отменяет что это очень простая и обычная еда.

Попить не дали, что намекает или хлебать суп или раскошелиться на буфет… Отдельное окно с витриной возле столов для Низшего Класса, с такими ценами, что бедняги там, глядя на них, начинали заикаться.

- Ну, неплохо, - только и сказал Рао, беря палочки. – Я пира и не ждал.

В противовес ему, Касуми уже вооружилась и бесстыдно набивала рот.

- Это так вкусно! – еле разборчиво поделилась девушка, чуть ли не со слезинками в глазах. – Ничего вкуснее не пробовала! Этот рис, м-м!

Фумио, глядя на сияющую девушку с сомнением, передумал брать суп и потянулся к рису. И спустя пару секунд уже я удивлялся, глядя на двух хомяков за столом. Нам туда чего-то запрещенного подсыпали?..

- Попробуй, - сказал с набитым ртом парень, ткнув на мой рис палочками.

Взял сначала немного, съел. Потом, уже спокойнее, еще взял. Вопреки ожиданиям друзей, ел я без их бурных эмоций и не понимал восторгов. Рис как рис… Вроде всегда такой ел. Или с рецепторами у меня беда? Да нет, вроде адекватно вкусы различаю.

- Фух, - первой закончила с едой Касуми, откинулась на спинку. – Это было потрясающе.

- Еще бы, - хмыкнул Рао. – Это же рис Мабаи. Еще бы это не было потрясающе.

В противовес девушке он смог успокоиться и теперь наслаждался каждым кусочком, смакуя обед как сокровище.

- Что за рис такой? – озадаченно посмотрела Касуми.

Не смотри на меня, я сам не в курсе… Вот что я говорил про себя, жуя рис и сомневаясь. За соседними столами вон тоже наворачивают за обе щеки. Может, я лох и мне обычную еду положили?

- Это сорт такой, - терпеливо говорит Фумио, аккуратно прихлебывая между фразами суп из плошки. – Растет только в высокогорной долине Мабаи, на Западе. Владеет ей одноименная семья. Там высокая плотность духовных частиц и только там растет такой рис. В год его продают не больше пятнадцати или двадцати тонн. И хоть всё в Сейретей везут, для столицы это количество – капля в море. Он невероятно дорогой.

Еще прихлебнув бульона, Рао добил знаниями Касуми:

- Он не только вкусный, он еще и богат духовной силой. Для уже пробудившихся это просто полезно, легко насыщает и помогает быстрее восстановить реацу. Но вот для обычных душ, как говорят, рис Мабаи может помочь пробудиться. И это не просто слух. Я сам ел Мабаи пять дней до прорыва. От тяжелых тренировок кровью харкал, ничего не хотелось, но жрал, пополам с горькими лекарствами для восстановления. Это моей семье в круглую сумму обошлось. Потому я сразу вкус узнал. Без лечебных порошков вкус куда лучше.

- И нам такое подали? – уже хмурясь, спрашивает блондинка. – Знаешь… Может, с учителями перепутали?

- Жуй, пока дают, - поднял наставительно палочки Рао. – Может, это нам, как элите, подарок на поступление. Вон, глянь на Судзина, ест и не волнуется.

Я немного улыбнулся на их взгляды, доедая без особого аппетита. Просто пока ел, прикидывал, а кушал ли я вообще рис вне поместья? Пока ездил за Кенсеем, что-то не припомню. В заведениях ел что-то необычное, типа дичи или фирменных рагу всяких, фрукты из местных садов только так трескал, потому как дома бы риса этого надоевшего объелся.

На фестивалях в Сейретей и на приемах я сладости трескал…

Ну, похоже, что никакой ошибки тут нет. Просто я оказался сильно побогаче даже Благородной Семьи средней руки, как Фумио. Я этот рис с детства ем, он для меня самый что ни на есть обычный. И не знал об этом.

Специально это было сделано или так или «по статусу» положено, спрашивать будет глупо. Просто приму это, как и свое незнание. Нельзя знать все. Я даже о самом сорте только что узнал, вместе с Касуми.

Ха, ни дня не проучился, а уже узнал кое-что новенькое. Академия!

Я просто надеюсь, что это было еще одним солидным кирпичиком к моему будущему потенциалу шинигами. Байки байками, а вдруг рис и правда не просто лучше других, а волшебный?

Если прикинуть, я ел лучшее. Тренировался у сильного шинигами. Лечился лекарственными ваннами за такие цены, что у других аристо глаза на лоб полезут. С малых лет подпитывался реацу зампакто дедушки.

Там чуток, тут да там немного. А в совокупности солидный такой фундамент будущей крутой фигуры вырисовывается. Если я такой задаток по лени просру, сам себя уважать перестану. Какого хрена я тут сижу и второй день баклуши бью?!

- Ты куда? – спросил меня лениво тыкающий в зубах зубочисткой Фумио.

- Подумал, что хватит отдыхать, вчера навалялся, - похрустел шеей. – А у нас в общежитии отличные додзе. Тем более под крышей, когда полдень на улице. Короче, тренировка.

- О, я с тобой! – вскочила Касуми.

- Девятый Ад, вы палачами-мучителями выращены или что? – пробурчал Фумио, вставая и беря поднос. – Я тут видел, что посуду за собой надо во-о-н туда убрать. Не будем варварами.

- Так ты с нами?

- А как же, - нехотя улыбается Рао.

Уже на пути назад Фумио вдруг хрюкнул от смеха и поведал:

- Я тут вспомнил еще слух... Про Мабуи, ха. Наследница долины-то, наша ровесница.

- И?

- И не поступила она! Даже реацу не пробудила. С рождения живя в таком месте и рис Мабуи жуя. Говорят, бренчит на сямисене целыми днями и тренироваться ненавидит. Ее такую даже замуж никто брать не хочет. Только если долину в приданое. Так она сама всех женихов возможных посылает. Ест да спит. Я когда услышал, думал со злости вена на лбу лопнет. Мне перед прорывом каждая ложка этого риса была на вес золота, а она трескает его горками бесплатно и не волнуется о жизни вообще.

- Лучше бы со мной местами поменялась, - завистливо пробормотала Касуми. – Дура. Коза горная.

И не понятно, то ли потому что вкусно, то ли чисто из-за положения, но завидовала Касуми пылко и со всей прилежностью. Поносила до самого дома. Я аж удивился такой странной черте от обычно тихой и немногословной девушки.

Но когда дело дошло до тренировок, я увидел, как Касуми всю неудовлетворенность жизнью и зависть не только разожгла до предела, но потом переплавила в мотивацию нажать на себя на все сто и еще двадцать процентов.

Что ж, пожал я плечами, у каждого свои способы мотивации переживать такие тяжелые тренировки.

Мы в одном зале, но каждый занимался своей привычной нормой и упражнениями, пока Академия нам не дала своих приемов и рекомендаций.

- Черт возьми, да она зверь, - тихо поделился со мной удивлением Рао. – В Хакуда не хочу потом против нее вставать. Порвет и не заметит.

Пока что мы с Фумио рядом отрабатывали базовые удары бокеном. Ничего не усваивает пищу быстрее, чем старая добрая тысяча взмахов трехкилограммовым дрыном.

А Касуми в каком-то совершенно сумасшедшем темпе проделала упражнения а-ля поприседать и поотжиматься для разогрева, а теперь проводила «бой с тенью», возможно представляя ту самую наследницу Мабуи.

И била она ее сильно, хлестко и быстро, так что воздух стонал. Била не останавливаясь уже полчаса кряду. Из одного конца зала в другой, только и слышно, что вжух-бах-вжух.

По моим прикидкам, возьми я хоть один такой удар на блок – синяк гарантирован. О том, прилети такой по ребрам или в рожу… Думать не хотелось. Страшно было бы на пути встать. И она за все время почти не запыхалась. Так, взопрела немножко.

Теперь я видел наглядно, что такое Высший балл в Хакуда. Без шуток, впечатляет. Если не говорить о разнице реацу, что я выше и физически сильнее, а о чистоте и мастерстве навыков, то я так не могу и не скоро смогу. Через годик, возможно… Надеюсь.

Только что она воображаемому противнику пальцами вырвала трахею? Глаза, пах, болевая точка бедра и стопы… А вот этот хитрый пинок, кажется, должен был свернуть коленную чашечку. Я холодел, представляя живого человека на месте ударов. Вот черт, опасные приемы против людей она знает.

Фумио тоже это понял.

- Опасная у нас красавица рядом живет, а?

- Кажется, волшебный рис зарядил ее энергией по самые брови, - хмыкнул я, утирая пот рукавом со лба.

- Женская ненависть пугает, - шуточно передернулся Фумио. – Ты, кстати, молодец что не отстаешь. Не думал, что кто-то из сверстников за мной угонится.

- Это я только суставы размял, - провокационно улыбнулся я. – Выдержишь мою обычную тренировку?

- Это вызов? – приподнялась бровь.

- У меня есть еще полмешочка чаю, - жирно намекнул я. – Из дома. Зеленый Дракон из плантаций Нанамаки.

- В столовой видел такой, на развес дорого продают, - поморщился Фумио. – Если бы можно было выбраться в Сейретей…

На что только пожал плечами. По правилам в первый месяц первокурсникам за ворота ход закрыт.

- Что, уже испугался?

- Не знал, что ты такой тип, - хмыкнул Рао. – Я же говорил, что могу тренироваться, пока кровью не заплюю. Показывай свою ужасную тренировку!

- Пари?

- Пари, - пожали мы руки.

Леска, крючок, грузило, подсек. Ты сам напросился, хе-хе. Одному страдать было бы скучно. Вы все познаете, что такое боль! Когда твой дед – Генширо Окикиба!

- Что-то у тебя страшноватая улыбочка, - начал в чем-то сомневаться парень.

Поздно… Ты уже попал в Ад!

Тем временем, в другой стороне зала – вжух, бах, вжух. Послеобразами мелькает кулак.

- Коза… горная! Такую вкусноту… У-у, на тебе!

- Так это все ради еды? - обтекал услышавший девицу Фумио.

- Не отставай, - привлек я внимание, вставая в позу наездника. – И вот так теперь наноси удары, раз-два.

- И сколько?

- Долго. Пока не скажу все.

О, мужик, как у тебя ночью будет сводить судорогами мышцы бедер… Эта боль. Хи-хи-хи.

Первая тренировка трех будущих друзей началась в полном разгаре.

Глава двадцать третья. Урок Кидо. (Часть 1)

Понедельник, утро. Первый учебный день.

В главном корпусе просто толпы народу, все ходят по коридорам, общаются, кого-то ищут, в общем, ожидаемый хаос. Я столько людей только на поступлении видел. А из-за одинаковой формы одежды ощущение такое, что коридоры залило бело-синее и бело-красное море.

В прошлом я не учился в местах, где все одну форму носят, так что довольно необычное ощущение и зрелище, к которому еще предстоит привыкнуть.

Я шел вперед, служа неким тараном для Касуми и невольно подслушивал разговоры, отвлекаясь от непривычных и многочисленных аур реацу. Но из гула голосов едва вычленял фразы. Студенты общались на самые разные темы.

- …не-не, я тебе говорю, она точно любит ромашки. Что я, зря рвал все утро?

- Где ты их вообще нашел? Я в Академии не видел.

- Ну, короче… За туалетом общаги для Низших.

- Пха-ха! Отличный подарок для девушки! А я сначала думал от тебя так воняет.

Успел пройти место, где вот-вот вспыхнет драка. Спустя пару групп и поворотов чуть не наткнулся на учителя, почтительно дал дорогу. Прям не поиски класса, а приключение. Там увернись, тут подслушай, там уступи.

Прошел мимо двух довольно милых старшекурсниц.

- … и тут он мне говорит, вы не так исполняете заклинание! Не так, представляешь?! А как?! Я все лето зря тренировалась?! Показала прогресс, Пустой его забери! Чуть до слез не довел, козел.

- Кидо вообще сложная штука… Хоть мы теперь перешли на четвертый год, зря ты сама тренировалась. Мне как-то палец чуть не оторвало.

- Ой, да достала ты всех про свой палец рассказывать! Я не такая неумеха…

- И прическу ты просто так сменила, ага. На «особенную неровную».

- Да пошла ты, сучка.

- Сама сучка. Со сломанным ногтем. Пошли уже на урок, время.

- Пф… Идем. И вообще, ты сама будто на Хакуда ногти не ломала.

- Так я и повелась, что ты с утра тренируешься…

Поворот заглушил остатки их разговора. Я шел дальше. И еще десятки самых разных разговоров за считанные минуты прошло мимо моих ушей.

О каникулах, мальчиках, девочках, о кидо, зампакто, слухах из Готей 13, терках Кланов и Семей. О неожиданных пятнах на форме, учителях и как вообще спалось. Обо всем на свете и ни о чем.

На самом деле за вычетом учений шинигами все разговоры были самыми что ни на есть обыденными, привычными.

Хоть это и удивило в первые минуты, но в целом было ожидаемо. Люди есть люди, из духовных частиц они или физической материи. Но я все же ожидал чего-то… Странного или крутого? Иного. Глупо, но что уж поделать. В этом плане Академия и ее студенты не удивляли.

А вот что не было ожидаемым, что по-настоящему шокировало - это бурная и смешанная атмосфера, смешанная аура, которой я был оглушен и восхищен одновременно.

Сегодня понедельник и впервые студенты всех курсов собрались в одном месте для обучения. В главном корпусе.

Даже на поступлении в толпе это не так выражалось. Там хватало обычных людей и не так било по мозгам.

Здесь сотни душ, практически каждая обладающая духовной силой! И все они в одном здании со мной. Для духовного восприятия это стало ударом и новым ощущением, в которое я погрузился с головой.

В аниме показали, что в аудиториях студенты вели себя так, что вся Академия казалось строгой, словно все по линеечке ходят… Думаю, да, так и есть. Но только под зорким оком учителей. На занятиях.

А вот вне этого присмотра, в коридорах вне занятий, царит совсем другая атмосфера!

Свободная и бурная, немного варварская и полная хаоса. Реацу сотен сильных душ сталкивается и сливается, пропитывает все вокруг, не обращая внимания на стены или этажи, создавая для чувств любого сенсора один лишь хаос и головокружение.

Хоть это и мешало. Но мне это нравилось!

Я ощущал себя, как рыба или корабль, плывущий в бурном океане. Оттенки чужих сил и настроений передаются через реацу, касаются кожи, пытаются прогнуть агрессией или утешить мнимым спокойствием.

Люди, которые чувствуются как холод, люди как огонь, как сталь, как текучая вода, как бурная кислота или вязкий камень, как странные и потусторонние, почти незаметные в толпе… Так по разному!

Ученики Академии намного сильнее тех же охранников из моего поместья, сполна отдавая настоящее впечатление от словосочетания «пробудивший реацу». Но еще не были полноценными шинигами и плохо контролировали духовные всплески, практически не сдерживаясь, будь то битва или обычный эмоциональный разговор.

Если их один или два, то мелкие всплески можно не заметить, но когда их сотни и они резонируют или сталкиваются?

Для новичка сенсора вроде меня такой опыт, ощущаемый впервые, стал как кувалдой по затылку. А потом головой в ведро воды со льдом, чтобы очухался.

Слабые или сильные, яростные и спокойные, сдержанные или полные хаоса ауры пересекаются сотнями огней в моем восприятии, создавая чарующий калейдоскоп. Огромный разноцветный костер и я прямо в его центре.

Я старался держать глаза открытыми, чтобы не утонуть в обостренном духовном восприятии, как калечные сенсоры.

Мое чувство духовного восприятия недавно испытало взрывной рост и развитие, я еще совсем не привык и не готов ощущать нечто подобное.

Все равно, что глухой обрел слух и сразу попал на хард-рок-металл концерт! Насладиться им он бы точно не смог.

Черт возьми, будь это на порядок посильнее, и я бы как раз именно так представлял чистый Хаос. Или Варп из Вселенной 40к. Ни бельмеса не разберешь, но завораживает и сводит с ума.

Но стоит признать, что будучи обычным человеком, я бы никогда не смог ощутить ничего подобного. И это было потрясающе!

Я не торопясь шел среди ручейков или островков компаний студентов. Шел твердо и медленно, разбираясь в новых ощущениях. Оттого не мне приходилось лавировать, а торопыгам окружающим, чтобы не врезаться. Я точно знал, что не опоздаю, хотя и приду почти последним.

Положившись в этом на мое чувство времени, рядом держалась и не отставала Касуми.

Держал лицо я отлично и не шатался, потому она не замечала, как я временами плыл и старался быстро адаптироваться к новому опыту.

Я четко ощущал духовные колебания в радиусе шагов двадцати. И намного тусклее до пятидесяти шагов. Но ощущал. Что в условиях многоэтажного здания, набитого пробужденными как огурцы в бочку, было ой как нелегко.

Пока я старался просто сделать для себя неприятные духовные колебания «фоном», на который сознанию отвлекаться не нужно. Осознать что приятно и терпимо, а что нет. Создать границу. Вычленять, концентрироваться, задвигать за порог, отводить внимание. Сделать процесс не напряженным, «на автомате».

Вот так просто умственным усилием за минутку не сделаешь, но я упорно пробовал и не сдавался, зная, что это сработает. Сознание привыкнет к такому шаблону.

Это не самопальное решение, а методика, с четкими шагами, о которой я знал и помнил… Но не верил, что понадобится всерьез. У нее нет отдельного названия и шла она расплывчатым текстом между делом о кажущихся действительно важными вещах.

Я бы назвал ее… «Супер заглушающая техника восприятия, крутящийся опавшим листом глухой фазан, стиль два».

Если бы хотел заставить врагов икать от смеха. Ну и отдать должное одному популярному персонажу из другого мира. Убийственное чувство именования, под стать такому знаменитому убийце.

Было бы забавно поделиться этим с кем-нибудь…

Иногда жаль, что половину моих шуток или намеков окружающие не поймут. Но лучше уж развлекаться про себя, чем прослыть чудиком со странным чувством юмора. Я уже привык.

Если и правда называть это, то «Эхо сенсора» подойдет. Пусть все станет еле слышным эхом… Неважным, фоновым эхом, как ветер, как шум дождя за окном.

Хаос, давивший на сознание и сбивавший с толку, немного притих. Это чуть-чуть, но начало положено. Теперь буду каждый день уделять этому навыку время. Или чокнусь на занятиях в главном корпусе.

Слава дедушке, что заставлял читать все от корки до корки, когда дело касалось духовных навыков. А то я мог бы и пропускать такие «очевидные скучные штуки». Они мне сейчас рассудок спасают и тонну нервов.

Блин, все так отвлекает… Невозможно не отвлечься то туда, то сюда. Чем больше ощущаю, тем больше утопаю. Это все фон, Судзин, воспринимай все как фон. Того дебила сверху, который полыхает реацу как дудящий в горн огненный бабуин, тоже… Плещет силой во все стороны, будто на яйца наступили.

Мои ассоциации когда-нибудь заставят меня заржать не в тот момент.

Теперь на себе понимаю, как слишком чувствительные и неправильно обученные сенсоры могут покалечиться. Если уж меня, правильного, так попустило. Опасное это дело.

Но я знал на что шел, когда начал развивать восприятие реацу всерьез.

А тем временем новая подруга вертела головой по сторонам с напряженным выражением лица.

Зеленоглазая блондинка по пути всматривалась в лицо каждой девушки, надеясь встретить хорошую подругу, но пока не везло.

Она хотела встретить ту подругу, которую я видел с ней на площади в день поступления. Я уже забыл ее лицо, так что не мог бы с этим помочь, даже если бы Касуми попросила.

И не рвался бы… Та девушка боялась попасть в Средний Класс и разлучиться с Касуми. Ее страхи не сбылись, но не к лучшему. Она в Низшем.

Довольно резкое разделение и большая пропасть между двумя людьми. Вот вы друзья, а вот теперь один отброс, а другой элита. Жестковато, как не посмотри.

Мне не нужно было говорить Касуми, какую пропасть это создало между ними на время обучения и в будущем. Их дружба могла стать еще крепче, а могла и порваться из-за стереотипов, зависти и разницы в обращении. Блондинка и сама это прекрасно понимала, а оттого хотела побыстрее встретиться с подругой.

Вчера в толпе после лекции они так и не нашлись, на обеде мы сидели отдельно, потом тренировались. Но сегодня после Кидо у нас куча времени, подсмотрит расписание Низшего Класса и найдет. Все это было ясно, но Касуми все равно шарила взглядом по каждой встречной девушке.

- Хватит так пристально смотреть, - со смешком отвлек я Касуми. – Ты уже людей нервируешь.

- Ничего я не… - поняла, как это смотрелось со стороны. - Кгхм. Не важно.

Это помогло и нагло пялиться она перестала. Это и так непринято, кому понравится, если незнакомый человек вдруг уставится на твое лицо? Неприлично и в привычном мне обществе, а здесь, среди будущих шинигами?

Эти люди прямой и пристальный взгляд в лицо или глаза воспринимают уже как вызов, это просто уже становится привитым инстинктом. Потому что так в спаррингах смотрят и учат смотреть инструкторы. Прямо и в глаза, не отводя взгляд, ловя намерения противника.

И тут Касуми ходит и именно так каждой встречной девице в лицо смотрит. Так можно и проблем на пустом месте отхватить. Повезло пока, что на какую-нибудь вспыльчивую не нарвалась.

Мы учимся в Академии Шинигами, тут всегда и везде наткнешься на желающих подраться. Мужчина или женщина не важно. Галантность, манеры и застенчивость здесь работают только за пределами полигонов и учебных классов.

И правилами, считай прямым текстом, поощряются «приглашения» на спарринги между студентами. Слышал я уже, как тут друг друга студенты мутузят, до кровавых соплей здесь считается разминкой. А разбитый о хребет соперника учебный меч не повод прекращать драку.

От Четвертого Отряда в Академии постоянно дежурит медицинский взвод шинигами, бдящий круглосуточно. Оттого только откровенно калечащие и ведущие к смерти приемы под запретом, остальное разрешено.

Сурово, но чего еще ожидать от воинской Академии? Этим людям потом точно, сто процентов придется сражаться против чудовищ, которые не будут их жалеть. А на кону не только жизнь, но и посмертие в виде перерождения.

Жалость к сопернику здесь на спарринге ничем не отличается от пожелания будущей смерти.

Ну, так было во времена, когда дед тут давал пару уроков… Это давненько было и чуток помягче все сейчас, но не настолько, чтобы разводили суси-муси.

Во времена основания вообще настоящие мечи использовали наравне с деревянными. По желанию, так сказать. Мой дед так учился. И стал охренительно сильным, подтвержу лично. Так что пусть сейчас не жалуются.

А так как я на деда равнялся и суровых мер в обучении не избегал… То проблем или драк я не боялся. Не хотел опаздывать на свой первый урок и создавать у учителя плохое первое впечатление.

Мы не опоздали, не заблудились и не ввязались в драку. Уже неплохое начало дня.

- Почти пришли, - я кивнул вперед, где увидел Фумио перед аудиторией.

Человек-прищур Рао ушел чуток раньше нас, с кем-то еще поболтать с утра хотел. Чего он тут как столб стоит?

Мы на втором этаже, почти в конце одного из больших и просторных коридоров. Над дверью табличка с нужной нам аудиторией:

«219 Полигон Кидо»

Фумио стоит перед открытыми дверьми и почему-то с недоумением пялится на потолок коридора. И так он с вниманием смотрел, что я и сам невольно взглянул.

Высокий потолок, поддерживают балки красные, в целом симпатичный… Но не чтобы пялиться и нас не замечать.

- Эй, Рао, - привлек я внимание молодого аристо. – Чего стоишь?

- Окрашенных потолков не видел? – дополнила Касуми. – И где все?

Тот опустил взгляд на нас, снова став привычно щуриться, но я успел заметить лукавый блеск в карих глазах.

- Внутри уже. А чего на потолок пялюсь… Вы сами пойдите, да посмотрите, - показал он на вход в аудиторию. – Разницу пытаюсь понять.

Уже не на шутку заинтересованные, мы зашли и обомлели. Я ожидал увидеть обычную аудиторию или полигон…

Это был полигон. Большой полигон. Дальняя половина песком прикрыта, ближняя половина покрыта деревянным настилом.

У дальней стены деревянными квадратами мишени на разной высоте. Полигон как полигон, если бы он не был… Залит до краев солнечным светом.

С небом вместо потолка. На втором этаже из трех с горкой.

Мозги, признаюсь, заскрипели и чуть не ушли на перезагрузку. Касуми так вообще аж рот приоткрыла. Но никто на нас внимания тут не обращал. Народ сидел на деревянном настиле и сам во всю пялился на небо вместо потолка.

Небесная синева, яркое солнышко и небольшие, плывущие по небу облака, перистые и мягкие на вид. Как я не всматривался, иллюзия неба ощущалась как настоящее. Ощущение высоты, насыщенности цвета, света, теней на земле от облаков. Идеально.

Но я четко знаю, что мы в середине здания. Это ломает мозги и восхищает одновременно.

Только очень внимательно приглядевшись к местам, где стены превращаются в полок-небо, можно заметить переход в виде легкого дрожания воздуха. Без этой мелкой детали казалось бы, что тут и правда просто нет потолка, следующих этажей и крыши.

- Обалдеть можно, правда? – подошел сзади Фумио. – А поначалу думал все, дотренировался вчера Фумио, с ума сошел. Крутое Кидо, да? Нигде не видел ничего подобного! А вы?

- И я, - заворожено отозвалась Касуми. – Это чудо.

- Судзин? А ты?

- А? – пришел я в себя. - А, прости… Нет. Нигде не видел такого.

Кроме как в аниме во дворце Лас Ночес, цитадели Айзена, черт возьми, Соске.

Это не просто мазня красками на потолке, как в подвале будущего Урахары Киске. Лучше бы это была она, краска плюс освещение, но нет, жопой чую - это то самое, что было у Айзена. Искусная иллюзия.

Стараясь не поддаваться паранойе, я ждал со всеми учителя Кидо. И стоило тому зайти на полигон и закрыть за собой дверь, как я незаметно выдохнул. Вообще незнакомый мужик. Не Айзен. Выходит, не его эксклюзивная придумка.

А я уж было немного того, испугался слишком. Слишком уж небо над головой в помещении выбило из колеи. Гулко стучащее в груди сердце успокоилось.

- Садимся все там, - показал на тонкие подушки у стены учитель. – Рты прикрываем и соблюдаем тишину. Начинается урок. И проведу его я – Ширю Тоске.

Учитель Кидо оказался блондином с длинными прямыми волосами, аккуратными прядями опускающимися до груди. Лицо у него молодое, лет тридцать дашь. Брови вразлет и серые, как дождливые облака, глаза.

Если лицом он и молод, то глаза и общий серьезный темперамент выдавали куда более солидный возраст. Я не удивлюсь, если ему триста или четыреста. Примерный возраст учителей тут как раз в этом диапазоне.

Форма учителя Академии на нем сидела, как костюм-тройка на джентльмене, впору и в тему. Видно, что несмотря на Кидо, о боевой подготовке этот человек не забывает. Первое впечатление – серьезный, но приятный тип.

Впечатление о его реацу… Оно прохладное и держится под контролем. Насколько он силен не понять так сходу, он держит силу при себе и не позволяет лишней реацу давить на окружение. Первоклассный, образцовый контроль, который должен иметь каждый шинигами, желающий жить в обществе.

Никакого сравнения с хаотичными аурами студентов. Только за это одно я уже немного зауважал учителя Кидо.

Когда все уселись и преданно уставились на учителя, он немного улыбнулся и уже приветливей начал говорить:

- Ширю Тоске, для тех, кто не запомнил. До должности учителя Академии, сто тридцать девять лет назад, я занимал место пятого Офицера Кидо Отряда. Так же я являюсь Мастером Разрушения.

Увидев среди лиц недоумение, он пояснил:

- Это значит, что я специализируюсь на Пути Разрушения. Эксперт в заклинаниях этого пути от первого вплоть до восемьдесят девятого номера. Что это значит, вы поймете немного позже… А пока что, просто запомните это на будущее. В остальных Путях Кидо я не настолько силен, но поверьте, для Академии я даже очень перебор, вам точно хватит. Как бы вы не пыжились все шесть лет. Для вас я буду неисчерпаемым колодцем знаний. Впрочем, как и прочие учителя.

Учитель Ширю спрятал кисти рук в широких рукавах и уже спокойнее, лекционным тоном сказал:

- Сегодня большинство из вас впервые попробует исполнить и вкусить Магию Демонов. Понять, что же это такое на себе. Но это после вступительной лекции, которая должна стать для вас основой для всего, что касается Кидо еще много лет после этого занятия. Но перед этим всем… Демонстрация.

Немного лукаво раздвинув губы в улыбке, он прошептал:

- Должен же я вас заинтересовать?

Резко развернувшись на пятках, он встал лицом к далеким мишеням. Вальяжно и плавно протянул правую руку ладонью вперед и нараспев произнес:

- Номер Шестьдесят Три: Райкохо.

Дальнейшее заняло секунду. Шар трескучей желтой энергии собрался у ладони, а потом оттуда с гремящим рёвом сорвалась молния! Огромная молния, ветвистая и наполненная такой силой, что кажется, не оставит от тебя и пепла, она рванулась к мишеням с жадностью разрушения, на которую способна только молния.

А когда достигла цели, рвануло! Желтый свет, слепящий больше солнца и гром от взрыва, заложивший уши, вот что вдарило по классу. А потом волна пыли и песка бросилась в глаза и заставила кашлять половину студентов.

Но потом я почуял, как неестественно потеплел пол и вся грязь и пыль исчезли за секунды. Воздух очистился.

Перед учениками, лукаво улыбаясь и держа руки в рукавах, стоит учитель Ширю. А за ним, разнесенный в пух и прах полигон. Все мишени разбиты на щепки, даже столбов целых не осталось.

- В моем обычном исполнении обычно этого хватает, чтобы снести голову или оторвать конечность Меносу Гранде, Гиллиану.

Он улыбнулся еще чуть шире.

- Это, - подчеркнул он тоном. - Было в три раза слабее.

Нужно ли говорить, что было в глазах всех студентов. Восхищение. Желание. Жажда научиться.

И на этом сюрпризы не кончились.

- А так же я был тем… - он вытащил руку из рукава и поднял указательный палец вверх. - Кто создал Иллюзию Чистого Неба, в этой комнате. Хоть я Мастер Разрушения, я люблю изобретать заклинания независимо от Пути или даже вне базовой тройки. Во всем Обществе Душ, такая Иллюзия Чистого Неба есть только здесь. Уникально. Это мое личное заклинание. И того, кто за шесть лет обучения сможет достаточно впечатлить меня – я научу этому и еще паре тройке личных заклинаний. Анонимно, если пожелаете. Всегда полезно иметь пару скрытых ходов в рукавах, о которых никто не знает, ха. Но спешу огорчить…

Немного высокомерная усмешка опустила надежды класса. Серые глаза пробежались по лицам, никак не выдавая эмоций в них. Пока что учитель смотрел на каждого из нас с безразличием.

- За почти сто сорок лет на моей должности, кроме одного человека, еще никто не смог соответствовать моим ожиданиям. Личные заклинания, знаете ли, не передаются просто талантливым ученикам. Я весьма, весьма придирчив.

О, я знаю того, кто тебе понравился… Жаль, что Айзен уже шинигами. Готов поспорить, этот человек уже вне моих сил и возможностей.

Или нет?

С возможностями зампакто Айзена, он мог бы легко заиметь эти знания в любой момент… Или вырвать их обманом и силой. Про себя я вздохнул.

Чертов Тайт Кубо, обязательно было быть таким скрытным о прошлом Айзена? Даже сейчас я могу лишь предполагать и никогда не быть уверенным…

Я бы хотел знать как можно больше информации о таких опасных людях и желательно, чтобы при этом они обо мне даже не слышали. Единственное, что я пока знаю об Айзене – он еще не Лейтенант.

Слухи о высших Офицерах всегда ходят в Сейретей. И я точно знаю, что Лейтенант Пятого Отряда – не Айзен. Сейчас это какой-то мужик с фамилией Нарео. Капитан, кстати, не Шинджи Хирако. Бурумаки Одо сейчас Капитан Пятого.

Я даже не знаю, как они выглядят. Да и в целом мне плевать. По слухам они оба давно старики, а Капитан еще и растолстел. Думаю, знакомый мне состав Готей 13 уже не за горами.

Пока я про себя вздыхал, одноклассники шепотом делились мнением, но так как все они делали это одновременно, то поднялся неприятный гул.

- Итак, - хлопнул в ладоши учитель Кидо, все умолкли. – Начнем урок! Сидеть. Молчать. Внимать. О впечатлениях поделитесь друг с другом вне стен после занятия.

А я удивлялся, как ровно все сидели в три ряда в аниме на Кидо, как по линеечке… Мы так сейчас сидим. Когда перед тобой человек, который может та-а-ак жахнуть! Будешь паинькой.

Глава двадцать четвертая. Урок Кидо. (Часть 2)

Двадцать семь учеников Нулевого Класса сидят на коленях и фиолетовых подушках, очень внимательно слушая учителя Кидо.

Блондин с серыми глазами неторопливо оглядывает новые для себя лица, спокойно ведя лекцию, которую читал наверняка уже больше сотни раз. Но оттого она не стала менее интересной, важной или серьезной.

- Есть притча о первом человеке, что обнаружил силу слова. Осознав смысл, заложенный в природе, он вложил в слово реацу и оно стало истинной. Как говорят, после он стал первым, кто составил заклинание и тем самым положил начало Кидо. Правда это или нет, неизвестно. Но что точно известно, что Кидо с чего-то начиналось. Люди изучали суть вещей, направляли эту суть словами, наполняли духовностью и копили знания. Так в Обществе Душ появились первые заклинания.

Учитель Ширю чуть улыбнулся.

- Тогда еще не было никаких Путей Шинигами. Все это стало системой, только когда был основан Готей 13 и Академия Шинигами, после став Академией Духовных Искусств, которую мы знаем сегодня. В дни основания, в Библиотеку Академии все Благородные Семьи, Кланы и Дома передали большую часть своих накопленных знаний о Магии Демонов. Все это было каталогизировано, разложено на Три Пути Кидо, а после изучено основателями Готей 13. Самые опасные знания были опечатаны и отданы под охрану в Архив Совета Сорока Шести. Спустя несколько лет основали Кидо Отряд, где по сей день изучают и изобретают новые заклинания. Это – краткая история, которую вы все примерно знаете. А вот то, чего вы не знаете.

Учитель чуть прищурил глаза.

- Вы не знаете, насколько на самом деле опасно Кидо.

Ширю Тоске вытащил руку из рукавов, показал пальцем на пол рядом с собой и четко, с необъяснимым легким эхом произнес:

- Огонь.

Языки пламени заплясали на деревянном полу, но продержались всего пару секунд, прежде чем защита полигона подавила огонь.

- Одно слово и твой враг горит? Если вспомнить притчу о первом пользователе кидо, то все смотрится и звучит вдохновляющее, не так ли? Познай слово и можешь использовать заключенную в нем силу… Не думай что все так легко!

От внезапного окрика мы чуть не подскочили на месте. Учитель покачал головой.

- Если познать смысл Огня, то появится власть над самим пламенем? Не смешите Короля Душ, мир не так прост. Нет, огонь может проявиться в любой форме. Ваше тело станет теплее и комфортнее. Или ваш язык сгорит прямо во рту, а голова превратится в пепел. Или ваши вены вдруг решат принять форму языков пламени! Если вы вдруг решите играться с «водой», то не удивляйтесь, когда ваши кости или врага, тут уж как повезет, обмякнут и станут как кисель. Или глаза вытекут, кровь станет чище родниковой воды… Есть причина, по которой большинство заклинаний так иносказательны или абстрактны. Они задают границы, они проверены, они безопасны. Если исполнены правильно.

Блондин дьявольски улыбнулся. Тут уж признаюсь, меня проняло немного до мурашек, настолько это тревожащая улыбка. Учитель тихо, вкрадчиво произнес:

- На заре экспериментов с заклинаниями, как думаете, почему столь великую силу прозвали Магия Демонов? И почему название сохраняется по сей день? Не очень-то приятное имя для силы шинигами, разве нет?

Учитель поднял указательный палец.

- Одна. Одной ошибки бывает достаточно. А в те времена, когда каждый сам себе был на уме и безудержно пробовал что в голову взбредет… Люди находили тела, изувеченные так ужасно и необъяснимо, что ужас перед магией только рос. Считалось, что любой, кто практикует Кидо - умрет ужасной смертью и его унесут Демоны.

Мой сосед гулко сглотнул, когда серые глаза учителя остановились прямо на нем. Дьявольская улыбка все еще словно приклеена к красивому лицу Ширю, когда он вдолбил нам в разумы окончание лекции на годы вперед.

- Запомни! Никогда. Не играйся. С Кидо.

Я запомнил.

***

- Ну а теперь начнем первое практическое занятие!

Как день и ночь, так отличался теперь учитель Ширю от пугающего образа в начале урока. Сейчас он весел и бодро обходил каждого ученика, расспрашивая о возможно не так понятых инструкциях.

Он выдал каждому из нас по листу. Я бы назвал написанное «как исполнить первое заклинание для чайников». Но после такого начала, хоть и все было понятно, сходу пробовать еще никто не рискнул.

Это был Путь Разрушения номер один – Толчок. Или же, как его надо правильно выговаривать, Хадо номер один – Щё.

Вторя инструкциям на розданных листах, Учитель повторял для всех вслух, обходя нас со спины:

- Каждое Кидо начального уровня строится на принципах Формы и Содержания. Вы задаете своей реацу Форму, или же основу, корпус для заклинания. С этого всегда стоит начинать. Потом же, в зависимости от требования заклинания, наполнять Форму Содержанием, позже или одновременно. Слова Кидо или же Напев, как его зовут Заклинатели из Кидо Отряда, вот что является Содержанием любого Кидо. Напев должен быть четким! Смысл, вкладываемый вами в каждое слово Напева, это самое важное в заклинании. Сегодня мы разбираем Толчок. Осознайте это слово, его смысл. Вспомните, что такое толкать что-либо. Я даже рекомендую вам потыкать пальцами в пол или стену, чтобы четко представить ощущение. И когда будете готовы, создайте Форму и толкните ее двумя пальцами вперед вместе Содержанием и Напевом! До определенного предела Щё может стать как ветерком на коже, так и мощным ударом, дробящем кости слабого противника. Это относительно безопасное заклинание для новичков, но все же не направляйте Щё никуда, кроме стороны мишеней.

Я внимательно выслушал наставление и не постеснялся потыкать двумя пальцами в деревянный пол рядом. Толкать, сильно толкать… Это простое чувство. Каждый в жизни что-то толкал, в конце концов.

Форма для Щё тоже простейшая, это круг из реацу, размером примерно в ширину ладони заклинателя. Обычно невидимый никому, кроме пользователя. Виден только результат Щё, сам толчок.

- Кричать не нужно, - словно спохватившись, добавил Учитель. – Главное смысл слова правильно вложить. Но если вам проще так сконцентрироваться, то не считайте зазорным громко произносить заклинание. Кидо – это сложно. Никто не будет из-за этого над вами смеяться. Кроме меня. Но я про себя, так что не страшно, верно?

Последние слова он произнес с неожиданной иронией. Но, как ни странно, это помогло многим успокоиться и не нервничать так явно.

- О, ты же Камасуро? – неожиданно остановился учитель перед один парнем. – Родителям привет, можешь пока посидеть в сторонке до конца урока. Ближайшие занятий пять можешь не приходить.

- Слушаюсь, - вежливо поклонился парень.

Он был обычным на вид пацаном, нашего с Фумио возраста, кареглазым и темноволосым, а еще худым. Под всеобщими непонимающими и завистливыми взглядами он поднялся из общих рядов и пошел к стеночке, где вальяжно расселся, упершись спиной в стену.

- О, вот везунчик, - завистливо пробормотал рядом со мной Фумио. – Так и знал, что так будет.

- Знаешь его? – шепотом и уголком рта спросил я.

- Камасуро Гио. Пятый в рейтинге, - так же тихо ответил Фумио. – Родители из Кидо Отряда. Высший балл по Кидо на экзаменах. И, похоже, со знакомыми связями здесь. Но не дворянин, если я правильно помню.

Не только нас двоих заинтересовал внезапно выделенный учителем новичок. Все украдкой поглядывали и перешептывались.

- Не болтаем, - прервал шум учитель парой хлопков в ладоши. – Пробуем заклинание!

Парень через пару человек от меня, слева, решился попробовать первым. С очень серьезным выражением лица, решительным и четким, он выставил руку вперед и крикнул:

- Хадо номер один: Щё!

Воздух перед его пальцами сжался… Бум! И он получил заряд сжатого воздуха прямо в лицо! Волосы его забавно встали дыбом на секунду, растрепав прическу. От неожиданности он рухнул на спину. Но тут же встал обратно. Лицо красное от стыда и удара кидо, небольшое кровотечение из носа заставило его шмыгать.

Никто не успел засмеяться, прежде чем Учитель сказал:

- Неплохо. Но слишком сосредоточился на Содержании. Когда ты создаешь Форму, то должен про себя держать, куда будет направленно заклинание, это ты пропустил.

Ширю подошел к ученику и за пару секунд сияющей зеленью ладонью привел лицо бедолаги в порядок.

- Попробуй еще раз.

Спокойный и профессиональный подход Учителя легко успокоил класс и добавил к нему немного уважения, как и доверия. Теперь никто не боялся попробовать или быть обсмеянным.

То и дело мы один за другим произносили:

- Хадо номер один: Щё!

И тыкали двумя пальцами вперед. Потоки воздуха от ударов заклинания подняли немного пыли на полигоне, с чем зачарования прекрасно справлялись, не давая нам тут задыхаться и кашлять.

Я не был исключением и тоже попробовал. Толкать… Через Форму, через круг реацу. Наполняя смыслом слово Щё.

- … Щё! – закончил я заклинание.

Мощный и тугой толчок сорвался с моих пальцев и сделал ямку в песке полигона. Я не был первым, у кого получилось, но исполнил его образцово. Так мне казалось.

- Хорошо, но медленно, - неожиданно со спины дал оценку Ширю. – Сила тоже неплоха. Но исполнение должно быть примерно раз в десять быстрее. Из Напева тоже желательно, чтобы осталось только «Щё». Тогда я зачту его, как изученное. Это всех касается! Пробуйте, пока не останетесь без сил или время урока не закончится!

Я практически не почувствовал оттока реацу из своего резерва. Первое Хадо по затратам выходило грошовым. А потому можно было практиковаться, пока не надоест.

Все в Элите обладают резервами выше среднего, а потому вопросов, сможем ли мы весь урок так посвящать практике, ни у кого не возник.

- …Щё! – с выдохом я выбил еще одну ямку рядом с первой.

И я практиковался, стараясь не сбиваться из-за криков других рядом и не шарахаться от неожиданно рядом пролетевшего заклинания от криворуких одноклассников.

К концу занятия большинство из нас подтвердило на деле свое звание Элиты.

Двадцать один из двадцати семи, включая меня…

- Щё, - без напряга в голосе выдал я заклинание.

Толчок легко был виден образцовым кругом сжатого воздуха, сорвавшегося в удар передо мной. Это было почти наравне с моим сильнейшим ударом кулаком. Я уверен, что мое Щё могло бросить обычного человека на пару метров, а то и заставить ребра похрустеть.

- Щё! – вторили мне вставшие в ровный ряд ученики Нулевого Класса.

… творили заклинание с минимальным Напевом, как и требовал учитель. С образцовой силой, целью и скоростью.

- Хорошо, - с довольным лицом кивал Ширю, вышагивая перед нами. – Это зачет. Остальным из вас, кто не справился, я разрешаю практиковать первое хадо самостоятельно. До следующего урока через неделю, я даю всем вам задание теоретически выучить от и до исполнение первых трех Хадо и Бакудо. Материалы в Библиотеке. Тем, кто еще захочет практиковать первое хадо – Полигон для Нулевого Класса вашего года уже зарезервирован и открыт. Он находится на первом этаже в левом крыле. Пропуском послужат ваши токены.

С улыбкой он закончил речь, одновременно с колоколом Академии:

- На этом все! Урок окончен, вы молодцы! До следующей недели.

Спустя пару минут мы уже дружной толпой шли на обед в столовую, уставшие, но довольные как слоны. Как уроком, так и прогрессом. И даже самим учителем.

- Он потрясающий! – активно жестикулировал восхищенный Фумио. – Всего пара советов и я уже бум! Выдавал Щё как заведенный. Сто сорок лет опыта учителем это невероятно!

На его слова Касуми кивала, полностью поддерживая его слова. Перед уроком она мне признавалась, что вообще ничего не знает о Кидо по-настоящему, только едва зазубрив теорию для проходного бала на вступительных. Девушка очень боялась прослыть неумехой и мускулистой головой, умеющей лишь в Хакуда.

Но все ее страхи были развеяны учителем Ширю, так же как мелкую пыль сметает легкий весенний дождь. Касуми научилась заклинанию едва ли не быстрее Фумио.

- Его требования высоки, - более спокойно высказывался я. – Но он легко вытягивает нас на запрошенную планку. Если другие учителя будут не хуже, то я уже не сомневаюсь в слухах о том, что можно стать Офицером сразу по выпуску из Академии.

- Что, правда? – недоверчиво вздернула блондинистые брови Касуми.

- Ну, не Лейтенантом, конечно, - посмеявшись, Фумио подтвердил мои слова. – Но да, можно. Готей 13 ценит силу и таланты превыше всего.

- Тогда у меня появилась новая цель. Нет, мечта! – девушка крепко сжала перед собой кулак с набитыми костяшками. – Ради своей семьи, я получу приглашение стать Офицером до выпуска!

- Неужели в этом поколении Ода получит толику славы? – преувеличенно драматично вторил ей Фумио, чем сбил весь пафосный настрой.

- Успокойтесь, вы оба, - со вздохом прервал я не начавшийся балаган. – Это был только первый наш урок. И да, Касуми, почти все Нулевики становятся Офицерами в первые пять-десять лет после выпуска, если не… Ну, не умирают по глупости и гордыне в начале службы. Так что цель твоя вполне осуществима, вперед.

Фумио Рао же вообще не парился на счет будущего, это я понял по легкомысленному признанию парня:

- С моим Путем Возвращения и родней мне раз плюнуть устроиться в Четвертом. Главное не сачковать на экзаменах и оставаться элитой.

Два выжидающих взора заставили и меня признаться в планах на будущее.

- Я пока всерьез не задумывался. Все или устроит дед или же я захочу пойти своим путем. Большинство благородных идут в Первый или Шестой. Но в Первом вечно неизменное болото по слухам. И много бумажной работы.

- А Шестой – Кучики, - тихо, но с сарказмом прокомментировал Фумио. – Этим все сказано.

Да уж, крайний формализм, чопорность и требование поклонения имени Кучики в Шестом Отряде не просто цвело, оно там процветало и пахло. Так же, как Десятый Отряд был считай вотчиной Шиба, Второй – Шихоин, так же Шестой являлся чуть ли не личной гвардией Дома Кучики.

И не все считали честью преклоняться перед ними и хватать крошки с барского стола Великих Благородных Домов.

У многих дворян была своя гордость и они шли в другие отряды Готей 13. Самым тем считался как раз Первый Отряд. Где мне уже считай дедом соломки наперед постелено.

Но что-то во мне не желало просто так идти на теплое местечко в Первый. В пресловутое болото под авторитарным Ямамото, где сражения с Пустыми давно заменились огромной машиной бюрократии и интриг благородных, которых там 95%.

Шинигами, поступивших в Первый Отряд и вошедших в ворота с цифрой «1» по слухам за пределами территорий потом годами не видели! Настолько это то ли секретная, то ли сидячая работа.

Однако быть под Кучики было чревато своими проблемами. Сама принадлежность к Шестому Отряду бывало уже рисовала мишень для многочисленных неприятелей Дома Кучики.

Политика не отпускала аристократов даже на службе в Готей 13. Но особенно остро ощущалась именно под Капитанами – Главами Домов.

Заметив непонимание и опаску девушки при такой громкой фамилии, я сказал:

- Я тебе лучше потом объясню.

Мы пришли в столовую, взяли по подносу каждый, где была копия вчерашнего обеда, к радости моих новых приятелей. Солнце жарило места у окон. Мы сели на этот раз ближе к остальному народу, в тени близ бумажных перегородок, невзначай показывающих всем первокурсникам, кто тут лучший.

Свободный стол остался ближе ко входу в прикрытую зону, так что мы все еще видели большую часть зала, а сами остались наполовину прикрыты. По крайней мере спину и затылок Фумио теперь могли видеть все желающие.

Не успели мы приступить к еде, как нас прервала девушка, подошедшая к столику, но оставшаяся на почтительном расстоянии.

Очень неуверенный голос позвал:

- Привет, Касуми? Можно тебя на пару слов?

Я отвлекся от тарелки и увидел ту подружку Касуми, что видел на площади. Типичная невзрачная молодая японка, никак иначе ее не описать.

- Лин-лин! – обрадовалась блондинка, тут же забыв про еду и про нас. – Я сейчас.

Только и бросив нам эту мелкую фразу, Касуми оттащила подружку вне наших глаз, за белую бумажную стенку с росписью голубых волн. И, похоже, напрочь забыв, что отсутствие видимости не означает отсутствие слышимости. Особенно на таком маленьком расстоянии и для пробужденных.

Я и Фумио сквозь общий гул столовой прекрасно и отчетливо слышали весь их разговор, быстро набирающий неприятные обороты. Мы с парнем переглянулись, поймав в глазах друг друга неприятность ситуации.

- Ну, это неловко, - прошептал мне через столик Рао, криво ухмыляясь. – Но что нам теперь, уши заткнуть? Как я говорил, я люблю слухи, а слухи любят меня.

С этой присказкой, молодой парень уже не стесняясь меня наклонился в сторону разговора двух девиц за стенкой.

Я же делал вид, что ничего не происходит и просто жевал свои овощи. Но уши и правда ведь не заткнешь…

А там уже не суси-муси подруга… Обменявшись новыми условиями жизни обе стороны уже не так радушны друг с другом.

- Что значит, ты не можешь?! – уже совсем не тихо и не аккуратно шипит «лин-лин» как настоящая ядовитая змея. – У тебя целая комната на одну! А я живу в бараке!

- То и значит, правила такие, - едко отвечает Касуми. – И не шипи на меня, сама виновата, что теперь живешь в свинарнике.

- В каком это месте? – фальшиво хохотнула «японочка». – Там, где не выставляю свое вымя парням из элиты? Как ты теперь своим новым друзьям?

- Ты?.. – задохнулась от возмущения Касуми. – У меня хотя бы есть!.. Хотя не о том речь! Я каждый день упорно тренировалась, пока ты трескала сладости и ленилась годами. Теперь не строй из себя невинную овечку, Даруи! Зависть никому ни к лицу!

Фумио, щурится как кот, который питается сплетнями, довольно бормочет:

- О, уже не «лин-лин»? Как забавно…

Я пнул его под столом в голень, от чего он икнул от неожиданности и недовольно уставился на меня.

- Ешь давай, а не подслушивай, - прошептал я.

Разговор девушек закончился неприятной правдой от Касуми.

- Я не хотела понимать, что ты такая гнилая… Но лучше сейчас, чем потом. Теперь просто прими правду, ты ничтожество, Даруи. Хлебай последствия своих действий, а я буду наслаждаться последствиями своих. И больше не смей подходить ко мне, «подруга».

- Как ты смеешь?! Я тебе еще устрою! Я многое о тебе знаю, Касуми!

Из-за стенки повеяло опасной реацу Касуми, которая почти не сдерживалась в кровожадности. Она умело направляла ее на человека напротив, не привлекая внимания всех студентов в столовой. Не будь я сенсором, тоже бы упустил. Кое-чего девушка-боец умеет… Все же не зря в элите.

Касуми, заткнувшая завистливую подругу-суку силой реацу, процедила ей напоследок:

- Попробуй мне подгадить и я клянусь именем семьи Ода, я вырву твой лживый язык этими же руками. А потом трахею.

Мои палочки застыли у рта. Рао с фальшивой улыбкой утер пальцем каплю пота с виска. Ах да, он же тоже немного сенсор. От реацу девушки, угрожающей убийством за пару шагов от нас, немного проняло.

- Не так проста, а? – с довольным удивлением спросил Фумио.

Действительно, кто из нас ожидал от неловкой Касуми такого стержня, чтобы быстро принимать реальность такой, какая она есть. И угрожать бывшей буквально пару минут назад подруге смертью? Обычная девушка подросток сейчас бы бежала в свою комнату плакать в подушку.

Милая девушка-вайфу для сокурсников из нее точно не выйдет. Зато отличный шинигами – вполне.

- Первое впечатление обманчиво, - поделился я с Рао старой мудростью.

- Вот уж точно.

- Извините за задержку, - вернулась к нам блондинка с почти не фальшивой радостной улыбкой.

- Кушай быстрей, пока не остыло, - только и придумал, что сказать Рао.

Я делал вид, что не говорю с набитым ртом и чту этикет.

Касуми провела обед молча, но глаза у нее подозрительно блестели всю трапезу. Отвязавшись от нас усталостью после Кидо, она быстро ушла в общежитие к себе. Мы придурками тоже не были и никак не проявили своих знаний об их размолвке с подругой ни тупыми вопросами, ни такими же тупыми утешениями.

Для человека с сильным характером иногда утешения это не благо и поддержка, а проявление жалости. Оскорблять Касуми подобным не хотел ни я, ни Рао.

Стоя на пороге главного корпуса и смотря на спину быстро удаляющейся блондинки с длинным хвостом за спиной, я вспомнил о задании Ширю. Лучше сейчас взять материалы. Все равно делать нечего.

- Я в библиотеку.

- О, точно, - спохватился сосед. – Я с тобой.

Глава двадцать пятая. Утро перед Хохо.

Следующий день начался странно.

Мне снилось время с отцом. Словно я отвечаю на его колкие и жесткие вопросы, стоя перед его столом в кабинете, будучи еще низкорослым сопляком. Волнение, нервозность и боязнь ошибиться даже в одном ответе не отпускали ни на секунду.

Темная обстановка, запах дерева от книжных шкафов, суровый взгляд, под которым хотелось стать еще меньше. И ледяной, без единой искорки теплоты к ребенку перед ним, голос сидящего за столом человека.

Вопрос. Пара секунд на обдумывание и боязливой тишины. Ответ. И так по кругу. Всю ночь этот сон длился и я не мог проснуться.

Но в конце я просто открыл глаза и оказался в своей комнате в Академии. Понимание, что это был просто сон, стало таким облегчением, что я словно сбросил с себя вагон с мешками цемента.

- Почему это снилось сегодня, черт возьми? – хриплым голосом ото сна.

Мой лоб был мокрым от холодного пота, я вытер его одеялом и с отвращением отбросил мягкую ткань в сторону. А потом просто лежал, раскинув руки и ноги в стороны, и ни о чем не думал, казалось, целый час напролет. Слушая шелест листвы за окном и трель птиц.

Как редко я просто лежу утром и ничего не делаю? Довольно редко, тут же ответил себе.

По свету в окне я легко мог прикинуть, что сейчас около семи утра. Сегодня вторник, мне к девяти. Куча времени до урока Хохо. Все общежитие еще спит.

Так почему я сейчас лежу, пялюсь в светло-бежевый потолок и испытаю очень странное ощущение в груди? Какая-то… Неловкость.

- О, - удивленно произнес я, чуть улыбнувшись. – Так вот как это.

Я мог с легкостью признать, что никогда не был тем парнем, что топит за спорт в прошлой жизни. В шести днях из семи в неделе я назвал бы себя счастливым ленивым ублюдком, которому не надо пахать в зале или делать зарядку, чтобы быть более-менее в форме.

Потому это странное чувство, когда пропустил тренировку, а тело и разум испытывают нечто около чувства вины за это… Это ново. Было так, что я разумом корил себя за пропуск, но чтобы само тело требовало!

До этого были дни, когда я позволял себе лишний отдых после пыток деда, замаскированных под тренировку. Но, похоже, это мазохисткое ощущение и желание пытать свое тело тренировкой все же добралось и до моей ленивой задницы.

Черт возьми, никогда бы не подумал.

Урок Хохо сегодня будет той еще тренировкой! Так что улягся уже, тренировочная совесть!

Ой, это помогло. Мелкая заноза в виде мыслей, что я должен сейчас проделывать комплекс утренних упражнений, растаяла как сахар в чае. Но она была.

Поздравляю себя, теперь у меня закрепилась неистребимая привычка к регулярным тренировкам. Это было долго, но она появилась.

- Надеюсь это дерьмо не будет посещать меня часто, - ворчал я, вяло скатываясь с кровати и натягивая одежду. – Я хотел бы спокойно отдыхать время от времени.

Прежде чем счастливо бить баклуши до урока, я решил все же вылезти из комнаты и узнать точное время в холле общежития.

Механические часы не были роскошью для Сейретей, а уж тем более для единственной Академии в мире.

Хотя я честно не уверен, насколько они честно механические, а насколько мозголомно выстроены из заклинаний. Я легко мог представить, как очередному гению придет в голову считать секунды по меняющемуся духовному фону в течение суток.

В одних носках я ступал неслышно, как ниндзя, по деревянному полу общежития. Вот и холл, залитый утренним светом. Часы напротив входа, высоко над Обзорным Домом с зажженными огоньками токенов. Все студенты нашего класса еще здесь.

К счастью, мое ощущение времени не подвело, половина седьмого утра, рано. Потому было удивлением застать Касуми в одном из приятных мягких углов холла.

Три пуфика, тяжелый столик с ящиками и стопка брошюр об Академии, вот и весь такой уголок.

Девушка возилась с чем-то в ящиках, склонившись и не видя пока меня.

- Эй, утречко, - мягко поздоровался, не желая пугать.

Она все равно немного вздрогнула, над столешницей показалось недоуменное лицо, зеленые глаза быстро нашли меня, узнали, только потом легкое напряжение покинуло девушку.

- О, это ты, Судзин, - выдохнула девушка. – Привет.

Касуми выпрямилась, сев на пуфик, в руках у нее оказался немного пыльный чайник, копия такого же в моей комнате.

- Не ожидал тебя в такую рань тут увидеть.

Я подошел, с размаху плюхнулся на пуфик напротив Касуми, широко раскинув ноги. Кроме нас никого тут не было, так что чванливо усаживаться я не видел смысла. А пуфики удобные, интересно, можно ли затащить один к себе втихаря?

- Чего тут лазишь?

- Да вот, - немного неловко кивнула на чайник в руках. – Я свой вчера… Ну, он упал. И разбился. Случайно!

О, эта милая ложь от девушки, которая не смогла бы убедительно соврать под угрозой смерти.

- Понятно, - пожал я плечами, показывая, что мне без разницы и допытываться не буду.

Касуми украдкой облегченно выдохнула. Потом словно невзначай полезла рукой под столешницу.

Звук открываемого ящика. Достала чашку. Потом, видимо уже плюнув, достала уже и вторую чашку, и поднос. В общем, копию набора студента в каждой комнате.

И только потом поняла, с каким стоическим лицом я за этим наблюдаю.

- …

- …

Похоже, размолвка с подругой не так легко далась.

Она била посуду, выплескивая эмоции, не так ли? А теперь хочет втихаря стырить один из общих наборов на замену. Я это понял. Она поняла, что я понял. Это было очень неловкое переглядывание.

- У меня есть еще немного хорошего чая, если хочешь, - мягко вырулил я ситуацию. – И немного сладостей из столовой, вчера вечером взял.

Это был аналог зефира, которой я так давно не видел, что забыл вкус. Поэтому купил не глядя на цену. И сожрал вчера половину пакета. Слава Королю Душ, шинигами не знают слова диабет.

Кстати, может, поэтому меня так и кошмарило всю ночь, обожрался сахара на ночь глядя?

- Хочу конечно! – тут же вцепилась в тему девушка, но спохватившись, добавила: - Только, это, давай у тебя чаю попьем? На виду у всех не очень. А у меня немного не прибрано, хе-хе-хе…

Она ведь не разгромила всю комнату?

И еще это был один из самых неловких смехов в моей жизни. На это было так больно смотреть, что я решил в будущем научить ее хоть немного держать покер фейс. Хотя бы смотреть в лицо человеку, когда говоришь неправду. Теперь я сто процентов верю, что она всю жизнь посвятила одним тренировкам Хакуда.

Если бы у нее не было той суки подруги, она бы вообще могла два слова связать? Или Касуми от природы такая? Узнаю только со временем. Но эта честная и неловкая черта мне в девушке нравилась.

Напоминает мне в десять раз менее общительную Чиё, соседку, которую я уже давненько не видел.

Хотя Чиё неизвестно, что такое стыд и неловкость. Она могла внаглую показать язык моему деду, если он прерывал наше общение. Надо быть храбрым маленьким куском дерзости, чтобы делать такое.

Жаль, что она так любит детскую вседозволенность, что до сих пор не выросла и продолжала веселиться каждый день.

Нередкая проблема для рожденных в Обществе Душ. В отличие от Мира Живых, словом «поколение» тут считается не десять-двадцать лет, а около сотни.

Это выросло как раз из проблемы таких вот душ, как Чиё, Тоширо Хицугая, Хиёри и прочих. Для большинства душ, не желающих вырастать где-то глубоко внутри себя, как раз хватает века, чтобы преодолеть эту проблему.

Они могут вести себя взросло. Они могут принимать взвешенные решения и иметь критическое мышление не уступающие никому. Но глубоко внутри – они дети.

Поэтому Капитан Укитаке продолжал предлагать Тоширо конфеты при каждой встрече. Он просто знал, что где-то там внутри мелкому Капитану их хочется. Как бы он этого не отрицал… И подозреваю, на встречах один на один таки брал.

Это всего лишь одна из особенностей жизни в Обществе Душ, к которой я привык. Если вы можете измерять жизнь веками, то нет ничего странного в детях, которые старше самого старого человека на Земле.

Я же рос подобно человеку в Мире Живых, а потому наши интересы и время вместе с Чиё сокращались и пришли к тому, что есть сейчас. То есть ни к чему.

Чем-то Касуми и Чиё были похожи, привлекали своей веселой и бодрой харизмой. Чего у Чиё не отнять, так это ее. Касуми же… Маловато я ее знаю, чтобы делать выводы. Но уже заметил, что обычная смелая, она легко терялась, если надо юлить или врать.

Или это только я слишком резко отношусь к проявлениям обычных неловкостей и неумению во что бы то ни стало держать лицо в разговорах?

После обучения отца, чтоб ему там под землей в Совете икалось, мой мозг цепко реагирует на любую оплошность собеседника.

Я провел с этим человеком всего лишь год каждодневного общения. Но уверен, что это будет аукаться мне столетиями.

Сейчас я почти увидел воспоминание с нотацией отца, как заставить собеседника быть еще более неловким и теряться дальше, желать провалиться сквозь землю. Чтобы заставить соглашаться с любым моим предложением, лишь бы разговор скорее закончился…

План разговора мгновенно сложился в голове. Я должен захватить инициативу и доминировать в разговоре.

Итак, надо делать вид, что не понимаю, почему нельзя к ней в комнату и надавить на…

О нет. Это опять всплыло.

Я нормальный. Я не на приеме и не на переговорах. Я говорю с другом. Безжалостный аристо мод выключить, черт возьми.

Касуми в неловкости это просто приманка в море для акул! Я сам не заметил, как почти настроился на деловой лад. Чертово обучение отца, который воспринимает слабость и нерешительность как приглашение для удара.

Давненько меня так резко не пробирало. Только вчера умилялся и тут на тебе, всплыло.

Внутреннее смятение, которое, надеюсь, всплыло только потому, что я спросонья, прошло незаметно для девушки и не заняло больше секунды. Иногда я просто тихо благодарен миру, что не тугодум и шустро соображаю.

И главное, держу лицо. Если бы не умел, интересная, должно быть гримаса там была бы, достойная любого клоуна на подработке.

Зеленые глаза Касуми все еще сияли вопросом и наивной неловкостью, даже не подозревая, какая маленькая буря сейчас прошлась в моих мозгах. Я аж проснулся окончательно.

Что она вообще спрашивала? А, точно.

- Без проблем, - по-прежнему легко улыбаясь, согласился я, вставая. – Пойдем. До урока Хохо все еще куча времени, скоротаем его за чаем и разговором.

Когда мы зашли ко мне и устроились за столиком, я уже был в бодром и спокойном расположении духа, стараясь забыть о своих внезапно проснувшихся инстинктах, привитых безжалостным Советником Окикиба собственному сыну.

Я давно поклялся себе, что когда-нибудь вытравлю это и не стану копией этого человека, как бы полезно это не казалось. Я уже состоявшаяся личность и это просто не было мной.

Быть безжалостным куском льда просто чуждо мне. Я мог вести себя так внешне, но ни за что на свете я бы не согласился быть таким по настоящему, внутри и не притворяясь.

Это было святая святых моего Я, и никому не было позволено менять то, что я есть. Нормальный, адекватный, здравомыслящий человек без маний и перегибов, а так же фобий и гиперболизированных желаний.

Отец мог трахнуть себя печатью Советника, если ему так хотелось, но я не стану его продолжением. Или верным песиком.

Манипулирующая и еще более безжалостная копия Тайвина Ланнистера из Игры Престолов, на которого не подействовали в юности розги и лекции Генширо о чести и морали, вот кем он был. И пытался сделать меня.

За целый год я немного привязался к нему. Каждый день встречаться и говорить с одним человеком, это неизбежно – привязаться, создать хоть какую-то связь. Особенно между отцом и сыном.

Так я думал. Я ошибался.

Окикиба Ичиро с первого дня до последнего общался со мной не меняя требовательного тона голоса. Был подчеркнуто беспристрастен, не имел и капли тепла к своему сыну, ни гордился ни единым идеальным ответом или выученным уроком.

Он был холодным, безжалостным куском льда в форме человека. Нас вместе связывали только кровь и общее имя. Я подозреваю, что он может быть психически болен, как тот же Куротсучи Маюри. Есть Цель и средства не важны, мораль не важна.

Конечно, отец не такой псих. Но я не мог и не могу разгадать, что творится в голове у этого человека.

Все они Советники Сорока Шести, такие. Продукт своего времени и окружения, тут уж ничего не поделаешь. Но это не значило, что я сам обязан быть таким же.

Я собирался стать лучшим шинигами, а не политиком Совета. Или даже лидером торговой империи, монополии лекарств для людей, построенной на крови и костях. Чего отец, казалось, просто не хотел понимать.

Но эти размышления, как и воспоминания, лучше было оставить на другой далекий как можно дальше день.

Я с трудом выбросил эти мысли из головы, воскресшие из-за ночного кошмара, сосредоточившись на девушке и разливая нам чай по двум чашкам. А она что-то сказала, что я пропустил мимо ушей.

- Прости, кажется, я затерялся в мыслях, - виновато улыбнулся я и пододвинул Касуми чашку чая.

- Я спросила, как ты в Хохо?

- По меркам Нулевого Класса, ничего особенного, - спокойно признался я, подул на свой чай и немного отпил. – Могу ускориться раза в два и достаточно ловок, чтобы не падать на обычной полосе на экзаменах. Я легко прошел проверку.

Та полоса была куда более легкой версией моей тренировочной в усадьбе, построенной по подобию Дома Шихоин. Экзамены по Хохо были для меня легкой прогулкой.

- Вдвое? – все же немного вздернулись брови блондинки. – Все еще лучше меня.

Говоря о скорости, мы оба имели в виду одно и то же. Единственная вещь, доступная в Хохо для новичков – ускорение бега.

То есть укрепление ног и лодыжек реацу, чтобы шустрее перебирать ногами. Все остальное отдается на честный откуп ловкости, природной или натренированной. Тело должно быть достаточно крепким и гибким, чтобы выдерживать новый темп.

Это даже техникой не назвать. Просто более сфокусированная напитка тела реацу, чем просто выплеснуть все разом и напитать тело в сражении.

Как пример пойдет все тот же первый бой Ренджи и Ичиго в Каракуре. Ичиго выплескивал реацу как будто завтра не наступит. Умей рыжий хотя бы этот трюк начального Хохо, может и вообще бы не был ранен Ренджи с самого начала. Иметь вдвое быстрые ноги, чем у противника, это немалое преимущество, если есть мозги.

Хотя тогда уже Абарай бы воспринял его серьезнее… Опять я ушел не туда. Все равно все шинигами забывают этот мелкий трюк после Академии.

Но, тем не менее, уже это даст студенту первокурснику проход на второй курс без вопросов. И это же дает проход в Нулевой Класс для поступающих.

Мы немного помолчали, наслаждаясь чаем. Пока Касуми не решила задать мне весьма неожиданный вопрос.

- Слушай, Судзин. Мне всегда было интересно… Как это, ну, быть благородным? Такая жизнь правда так прекрасна, как нам, живущим вне Сейретей, кажется?

Я не ответил сразу, решая сказать правдиво или отшутиться. Касуми ждала ответа, смотря с искренним интересом и капелькой страха, что позволила себе лишнего.

В итоге решил ответить правду.

- Денег, ресурсов и власти достаточно, чтобы лично я мирился со всеми плохими сторонами и вещами. Хорошая линия наследственности тоже неплоха. Но это только мое мнение.

- Понятно, - тихо произнесла девушка, водя указательным пальцем по ободу чашки. – Но я даже не представляю, какие могут быть проблемы у людей, которые могут просто бросать деньги кучами в любые проблемы.

На такую святую наивность я чуть не заржал как конь, еле сдержался. Особенно при фантазии в голове, как мой отец бросается золотыми слитками в других Советников.

- В каком-то смысле ты права. Благородные обычно как раз бросают деньги на проблемы и это все решает. Но это когда мы имеем дело с обычными людьми и такими же обычными проблемами.

В зеленых глазах девушки зажглись искорки интереса. Я же так же спокойно продолжаю объяснять:

- Но что будет, когда ты встретишь такого же человека, который может кидать деньги навстречу проблемам? И твое имя для него не громкое и твои связи не сильнее, чем у него?

- Что?

- Будет та отвратительная вещь, которая называется политикой благородных. Когда деньги и имя семьи уже не помогают и интересы сталкиваются с таким же аристократом, тебе приходится включать мозги. Искать возможности, новые пути, хитрить. И твой оппонент занимается тем же самым, не желая уступать. Эта «игра» для людей, обладающих властью…

Я заметил, как на лице девушки невольно появляются восторженные эмоции. И поспешил погасить их, как мог.

- Но это звучит в сто раз удивительнее, чем на самом деле. Нередко обиды копятся или проблема уже неразрешима без силы. И тогда все заканчивается… Кроваво.

Я постарался скрыть горечь в голосе, когда легко вспомнил запах крови и вид разрушенной перед собой деревни Подчинителей. Но все же смог передать всю серьезность для Касуми. Что это не веселая игра.

Она успокоилась и былой интерес угас.

- В общем, быть благородным это огромные плюсы, включая банальный комфорт жизни. Но и такие же большие минусы. Знаешь, в своем корне жизнь рабочего в Руконгае и аристократа в Сейретей не отличается. У обоих есть проблемы в жизни, которые они решают каждый день. Свои свободы и свои проблемы. Их чувства одинаковы. Разве что качество образования и жизни разное. Это мне дед крепко вбил. Поэтому я, например, не особо горделивый засранец.

- Хи-хи-хи, - чуть ли не фыркнула от смеха в чай девушка. – Да уж, это видно!

- Разве? Я думал, держу планку, - псевдо обиделся я.

- Со стороны ты та еще ледышка, - «успокоила» Касуми. – Подойти боишься. Но пять минут разговора и сразу понимаешь, что ты нормальный. Просто очень-очень-очень богатый.

- Хватило бы одного очень, - сварливо ответил я.

- Я сейчас пью чай, на который моя семья работала бы месяц, - мирно дала аргумент она. – И не думай, что незаметно, насколько обычен для тебя тот же рис Мабаи. Ты именно столько очень, сколько я сказала.

- Как скажешь, - сдался я, переводя тему. – Как на счет сменить курс разговора. Как тебе Академия в целом? И первый урок Кидо. Видел, ты неплохо справилась. О, давай еще чаю подолью.

Девушка приняла как смену темы, так и услужливое подливание чая в тут же подставленную чашку. Рад, что этот сорт не только мне заходит.

- Да, но я сразу скажу, что Кидо это точно не мое, - помахала рукой Касуми. – Выучу, но я просто чую, что не талантлива в этом. А на счет Академии…

Остаток времени до урока Хохо мы провели за простой праздной болтовней. Большая часть ушла на сплетни и обсуждения Ширю, учителя Кидо.

Но время для расслабления прошло в разговоре очень быстро и настало время нового урока, Хохо! Я его очень ждал, потому что люблю скорость.

Подцепив с собой еще сонного, как сова днем, Фумио, мы пошли в растянутой толпе одноклассников к главному корпусу.

Глава двадцать шестая. Хохо – это жизнь!

Местом урока Хохо для нас был обозначен один из полигонов на заднем дворе главного корпуса. Открытая местность с короткой травой и небольшим лесом на фоне.

Мы пришли к очерченной зоне с цифрой «5».

- Вроде здесь, - тихо сказал Фумио, успевший проснуться за время пути из общежития.

- А это место выделяется, - отметил я, поглядывая по сторонам. – И сильно.

За главным корпусом хватило места для десяти полигонов, разделяемых короткими каменными стенами по пояс и, подозреваю, барьерами Кидо.

Но там, где в остальных полигонах полно открытого и пустого пространства, пятый сильно отличается. Тут стоит полоса препятствий, от которой даже я немного ошалел, когда пригляделся.

Очень длинная и запутанная полоса, с множеством подвижных частей, пока в состоянии покоя. Но я уже мог представить, как качаются десятки мешков с песком, пролетают со свистом бревна и бьют лишь немного затупленные мечи установленных безликих манекенов. И все это, похоже, работает как единый механизм. Я вижу тут и там тросы и шестерни. Какая потрясающая работа…

Один из наших одноклассников громко выкрикнул:

- Это чудо механики! – его глаза чуть ли не горели, выдавая будущего научного энтузиаста. - Я хочу это изучить!

Его вопль привлек глаза всего класса.

- Тихо ты, - дал ему легкий подзатыльник стоящий рядом друг.

Два молодых студента так же непохожи друг на друга, как комар и зебра. Увлеченный паренек был щуплым и черноволосым азиатом, низкорослым и незаметным, но сейчас внезапным энтузиазмом он пылал как кузнечный горн, едва ли не прыгая на месте.

Его друг, который удерживал его от опрометчивых поступков, напротив, был немного сонным парнем с тонкими европейскими чертами лица и начавшей расти легкой щетиной. Волосы у него странного цвета «почти блондин». Такие люди всегда могли оправдать свой цвет волос словами: «Зависит от света».

Ленивый взгляд, но плавные движения и устойчивая, чуть сгорбленная поза. Есть такие люди, которых легко ассоциировать с кем-то или чем-то. В нем было что-то от дремавшего зверя, которого лучше не задевать. Что-то волчье.

Но ему я сразу начал симпатизировать больше, потому как форма Академии не могла скрыть его четко очерченных предплечий и общей поджарой фигуры воина.

Он явно вкладывался в тренировки многими часами каждый день. И я уже легко отличал дутые мышцы от мышц бойца. Фон реацу от него тоже не был шуткой, соперничая с Фумио.

Его щуплый товарищ на его фоне вообще терялся в моем сенсорном восприятии, будучи как свечка рядом с костром. Только его крики заставили меня перевести взгляд.

- Но ты видишь?! Эти шестерни, пружины, валы и переходники?! – глаза щуплого безумно бегали по полосе препятствий. - И это только видимая часть. Я хочу залезть под землю, чтобы все осмотреть!

- О, Король Душ, почему я знаком с таким как ты, - возвел глаза со страданием в голосе. – Стой смирно или я тебя ударю.

Угроза неожиданно сразу подействовала и усмирила энтузиаста.

- Понял. – четко ответил он с опаской. - Сижу тихо.

И прямо там же сел на траву. Но так крепко закрыл рот, что губы превратились в белую полоску. Его воинственный товарищ удовлетворенно вздохнул и, не обращая на взгляды никакого внимания, тоже уселся прямо на зеленую траву. И задремал. Или сделал вид. Но парочка смотрелась странно, как не посмотри.

- Что за пара чудиков, - пробормотала удивленная Касуми.

- Действительно, - кивнул я.

Фумио, на которого мы вдвоем уставились, опешил и озадаченно моргнул.

- Что? У меня что-то на лице? След от подушки?

- Нет, Рао. Кто эти двое? – расшифровал наши взгляды я. – Ты вроде всех знаешь.

- А, я уж испугался… Мелкий – двадцать пятый в рейтинге. Как его там зовут… Шидоу Рино? Или Гино? Нет, все же Рино. А тот суровый парень – двадцать первый, Мишио Маро. Оба из Руконгая и не благородные. Больше я о них ничего знаю.

Касуми с опаской поделилась мнением, глядя на сопящего недоблондина.

- Этот Мишио Маро… Какой-то странный.

- Не только мы это заметили, - со смешком я кивнул на то, что сходу не видно. – Его сторонятся. Есть что-то хищное. Может, он долго жил в дикой природе?

Если со стороны сидящего щуплого Шидоу Рино стояли рядом одноклассники, то на стороне дремлющего Маро… Минимум три шага. И никто не стоял к нему спиной, только лицом. Его инстинктивно опасались другие.

Если он еще и драться любит, то я заранее могу предсказать, что Мишио Маро – стопроцентный материал для 11 Отряда. Его мелкий товарищ – вперед в 12, когда Урахара там обоснуется. Если раньше не умрет на службе.

Ну, я хотя бы рад, что безликая толпа одноклассников для меня постепенно превращается в личностей, лица запоминаются. Уже пятерых по именам и в лицо узнаю, исключая парочку знакомых аристо. Но с ними я не друг, так что плевать на них.

Двойка чудиков ненадолго заняла наши умы и спустя минуту мы уже забыли о них и общались на свои темы, ожидая урока.

Хоть это и утро, погода достаточно согрелась, чтобы легкий ветерок был приятным и освежающим. Я в любой день предпочел бы уроки на открытом воздухе душному сидению в классе в здании.

Когда звонок Академии из корпуса обозначил девять утра, прямо в середине полигона, перед нами появился шинигами в форме учителя.

Без понуканий и разговоров мы построились в ряд. И, конечно, с любопытством разглядывали нового учителя.

Лично для меня это стало разочарованием.

Я знаю про себя, что это глупо, но тем не менее надеялся на горячую девушку ниндзя, а-ля Йоруичи или Сой Фонг. На крайняк, это мог бы быть парень в черном, который способен убить человека хитрым тычком пальца. Или там, не знаю, плевком иглой в яремную вену… В общем, кто-то крутой из Омницукидо.

Учитель Хохо не был ни тем, ни другим. Это старик!

Причем не просто старик, как мой дедушка, например. Нет, это был такой древний и дряхлый старикан, что я удивлялся, как он вообще может стоять без палки.

Старик так же глазел на нас, как мы него. Он был наполовину лыс, без волос на макушке, оставшиеся волосы и борода до груди белые-белые, словно крашенные. На его лицо нельзя было смотреть без содрогания перед словом «старость».

Потому что морщины не просто избороздили лицо старика, они как древние каньоны врезались в плоть и будто сами кости, настолько глубокие и грубые.

Телом старец тоже не внушал ни капли почтения. Видимая плоть на руках и шее высохла почти до костей, открывая больные зеленые вены. Единственное, что казалось в новом учителе еще живым и не годным для склепа – это голубые, выцветшие глаза, активно бегающие по нашим лицам.

Я готов повторять это, не веря глазам – он был стар. Очень, невероятно стар. Я до сих пор не мог поверить, что вижу перед собой. Старик настолько древний, как сам Ад. И он еще наверняка застал, как неандертальцы впервые пробуют на вкус жопу мамонта. Вот насколько он стар.

Лицо старика сморщилось, когда он увидел нашу реакцию на него. И тут случилось кое-что удивительное.

Он просто исчез!

А потом ровно двадцать семь его копий появилось перед каждым из нас, с уже вытянутой рукой для мощного щелбана по лбу.

Я попытался податься назад, но просто не успел. Клянусь, что услышал, как скрипят суставы в напружинившимся пальце старика. А потом щелк! Я получил самый мощный щелбан в своей жизни!

И не только я. Мы все. Но мне не было дела до других, когда щелбан по лбу вышиб все адекватные мысли из моей головы. И неадекватные тоже. Все мысли, если уж быть точным.

- Ай! – не удержался я, хватаясь за лоб и приседая.

Слезы сами собрались в глазах от неожиданной боли. И не только у меня.

- Девятый Ад!

- Ой!

- За что?!

- А-а-а, больно-больно!

Редко кто мог удержать крик или язык за зубами, получив так по лбу. Все мы держались за пострадавшее место со слезами на глазах.

А старик уже успел вернуться на прежнее место. Все его псевдо-клоны сюнпо уже исчезли, будто их не было и нам привиделось.

- Мелкие засранцы! – пробухтел очень скрипучий, но еще сильный голос из того древесного дупла, которые он называет ртом.

Окинув нас неприязненным взглядом, старик выдал самую святотатственную вещь, которую я только слышал за все время жизни в Обществе Душ.

– Все вы точно подумали что-то вроде: «Ух ты, он наверное видел, как сам Король Душ в пеленки гадил». Я еще молод, Пустой вас раздери!

- Что? – очень тихо, но не удержался мой приятель Фумио, прижимая ладонь ко лбу. – Да он себя в зеркало видел?

Я чуть не кивнул на это. Какой, нахрен, молод?! Душа в Обществе Душ может выглядеть моложе своих лет, но никогда, никогда старше! Так что он может быть даже древнее, чем выглядит.

Старик как-то услышал это и бросил на Фумио суровый взгляд. А потом вдруг шагнул в сюнпо вплотную к Рао и ткнул его узловатым пальцем куда-то в пупок. А потом вернулся обратно, словно был миражом. Честно, я не уловил момента, мозг просто обработал все уже постфактум.

Бедняга Фумио выпучил глаза так сильно, что я испугался, что они выскочат. Нижняя челюсть парня задрожала от боли, он что-то просипел, едва дыша, а потом упал колени, съеживаясь, как вареная креветка.

- Каждый год тупые дети, - притворно грустно выдохнул учитель Хохо. – Мне всего пара тысяч лет, плюс минус пара веков, я там не считал. И если вы не можете оценить мою прекрасную бороду как признак молодости, то вам не место на моих занятиях.

Потакая своим словам, он вальяжными движениями огладил белоснежную густую бороду, слишком напомнив мне стереотипных китайский мастеров боевых искусств. Отлично, эксцентричный шинигами. Я когда-нибудь должен был наткнуться на такого. Но смешок я сдержал, не желая получать так же, как Фумио.

Он, кстати, уже перестал хрипеть и плеваться пеной на траву.

- Слушайте внимательно, дети! – повысил громкость старик. – Меня зовут Исора Шин. И я первый шинигами в истории, который удостоился титула «Бог Скорости»! Радуйтесь, засранцы, потому что я преподаю в Академии последние девять лет. Вы будете последним выпуском, который удостоится чести учиться у меня все свои курсы.

- Тот самый Исора? – не удержал кто-то язык в середине строя. – Разве он не помер давным-давно?

Еще один придурок получил мираж-сюнпо под нос и удар пальцем в пупок, от которого закатил глаза и стал плюющейся пеной креветкой на земле.

Каким бы мудаком этот дед не был, я готов признать, что его невероятно быстрое, беззвучное и похожее на мираж сюнпо достойно того, чтобы получить титул «Бог Скорости». Я вообще не мог заметить начало и конец движения, хотя был готов увидеть его снова. Старик будто и не двигался вовсе.

Про псевдо-клонов сюнпо я вообще молчу, только сейчас, очухавшись от супер щелбана, я осознал, чему только что стал свидетелем. Секретные техники Омницукидо, причем в очень искусном исполнении. Такой уровень только Капитан Сой Фонг показывала в битве с Айзеном в аниме.

Кто-то наравне или круче Капитана Сой Фонг и с титулом Йоруичи. Ладно, признаю…

Учиться у такого шинигами будет честью и куда более продуктивно, чем любая горячая девушка-ниндзя, какой бы она не была.

В конце концов, если мне уж так захочется, в Сейретей есть известные отличным обслуживанием бордели, а у меня в карманах столько золота, что как говорится - любой каприз и косплей за ваши деньги.

Мои мысли, ушедшие не туда, быстро поправил скрипучий голос древнего как дерьмо динозавра шинигами.

- Ваши досье и результаты экзаменов ничего для меня не стоят, - с гнусной ухмылкой на морщинистом лице сказал учитель Исора.

Старик подошел к торчащему прямо из травы рычагу.

- А так как я обязан знать, на что вы, дети, способны…

Лязг дернутого рычага заставил что-то под полигоном задрожать. Низкий гул вибраций родился там, внизу, отдаваясь нам в пятки. А потом с лязгом стальных шестеренок механизмы полосы препятствий пришли в движение.

Все оказалось куда хуже, чем в моей фантазии. Десятки мешков с песком не просто вяло покачивались на высоте перед тонкой палочкой-дорогой, но носились по всем траекториям с убийственной скоростью.

Еще страшнее были тяжелые грубо ошкуренные бревна, как тараны-убийцы летающие на цепях. Самым проблемным же элементом и самым сначала неприметным стали манекены с чуток затупленными клинками, намертво вделанными в руки. Эти вообще совершенно непредсказуемо появлялись в рандомных местах, рубили, крутились юлой и сталью, а потом проваливались в люки под полосой препятствий. Выскакивали они везде и неожиданно.

И конечно, это было не все. Раскачивающие топоры, вертушки с палками-подножками, разная высота прохождения… Это откровенно была не полоса для тренировок, а полоса-убийца, обещающая боль и калечащие воспоминания каждому, кто только осмелится вступить на нее.

- Все просто, мальчики и девочки, - перекрыл голосом лязг механизмов учитель Исора. – У вас есть три попытки по пять минут каждая, чтобы пройти это с начала до конца.

- Что?!

- Это невозможно!

Недовольство начало набирать шум и обороты.

- А ну молчать! – заткнул начавшиеся протесты учитель. – Любой, кто не справится с такой ерундой, не достоин ни учиться у меня, ни даже привилегий Нулевого Класса! Каждый, кто не справится – вылетит в Первый Класс сразу же после урока!

Это условие заставило всех не только замолчать, но содрогнуться от недоверия и такой излишней строгости.

- Но это несправедливо, - плаксиво пожаловалась одна девушка в начале ряда. – Мы ведь все сдали экзамены…

- А мне плевать, - безразлично хмыкнул старец. – Жизнь не справедлива. Смерть тоже. Пожалуйся Королю Душ, когда вылетишь на Класс ниже, соплячка. Или уходи сейчас и слезиво поплачься в сиськи матери.

- Но… - грустно начала девушка. - У меня нет…

- Тогда в сиськи отца, - грубо перебил угрюмый старик. – Сказал же, мне плевать. Я – «Бог Скорости» Исора! Право учиться у меня надо заслужить у меня, понятно?! Вот и отлично! Начинаем по номеру в рейтинге вступления, детишки! Первый – выходи на начало!

Я приготовился смотреть внимательно и выбросил все лишние мысли из головы. Все, с чего урок начинался, можно было воспринимать с долей иронии, как и мириться с легкой эксцентричностью учителя. То, что происходит сейчас – нет.

Я не могу вылететь из Привилегированного Класса. Ни за что.

Дело не только в том, как сильно упадет моя репутация и множество проблем, вытекающих из этого. Благодаря деду и отцу я знаю некоторые вещи, которые доступны только здесь и только благодаря присутствию в Нулевом Классе. Я ни за что не могу упустить их!

Даже если я немного покалечусь, но смогу пройти полосу за нужное время, это будет стоить того.

Фумио, который изображал половую тряпку у моих ног, перестал жмуриться, сплюнул остатки пены изо рта и скорчил серьезную рожу, наблюдая за первым прохождением с такой же сосредоточенностью, как и я. Про недавнюю боль наказания старика он словно забыл.

Касуми, что слева от меня стоит, перестала покачиваться на пятках и потирать красный след на лбу, личико состроила, серьезнее не бывает, будто в бой собралась.

Можно не говорить, как быстро изменилась атмосфера на полигоне. Старику Исора это понравилось, если эту рожу, похожую на вырез ножом на коре дерева, можно назвать улыбкой.

А тем временем к началу полосы подошел первый претендент.

И на этот раз я знал его имя. Не только потому, что при поступлении обратил внимание на первую строчку рейтинга, но и просто был шапочно знаком.

Его уже не назвать парнем или пацаном, это уже сложенный и полностью выросший мужчина, на вид лет двадцати. Даже в форме Академии он смотрится так, будто носит дорогое одеяние и находится на приеме в окружении благородных людей.

Высокий, статный и приятный на вид, он обладатель хорошего запаса реацу, обаятельной улыбки и короткой прически, которую впору называть офисной, настолько она обычная и базовая. Лицо было типично для благородных, чистое и без изъянов, с прямым носом, чуть бледной кожей и четкой линией подбородка. Короче, хоть сейчас на картину.

От других его очень выделяет цвет глаз, яркая синева, которая обычна только для генов одного Клана Благородных в Сейретей. Одного из Двенадцати Великих Кланов – Шируба.

Мистер «у меня палка в заднице и осанка по линейке», сам Шируба Уюки… Так называемый Гений Клана Шируба. Он же золотой наследник, опора Клана Шируба и прочие заднолизательные эпитеты.

На каждом приеме, где я его заставал, он был окружен подхалимами, как звезда планетами, все были привлечены к нему будто невидимым притяжением. Бывали дни, когда чуть ли ни все сосредотачивались в той части зала, где был он.

Особенно жалко это смотрелось, когда на приеме в честь одного парня, на его день рождения, все беднягу игнорировали в пользу Шируба Уюки. Мне было жаль пацана, потому я тогда с ним поболтал и составил компанию, можно сказать выручил от позора.

Он будет поступать в Академию в следующем году… Но это будет дело будущего.

А сейчас я уставился на знакомую спину Уюки. Я не общался с ним предложениями больше трех слов, но все же немного сопереживал. Быть первым, кто должен пройти это адское творение, было наверняка огромным стрессом, как бы внешне он не держал лицо.

Это было легко понять. Он не улыбался.

Я никогда не видел этого парня без улыбки. Так что у него наверное все внутри в узел свернулось. Будучи «Гением» Клана Шируба, провал сейчас станет для его будущего настоящей катастрофой.

Великие Кланы отличаются полной безжалостностью к своим членам, потому что у них всегда полно талантливой молодежи на замену. Там где падет один так называемый «гений», там же на его пьедестал тут же с радостью запрыгнет новый.

Вот почему я никогда им не завидовал. Скорее про себя жалел. Такой жизни чисто для себя я бы не хотел.

- Готов, мальчик? – спросил его учитель Исора, а потом без всякого ответа с усмешкой сказал: - Тогда время пошло!

Прим. Автора.

Ну надо же, это больше полумиллиона знаков, не так ли? Разве это не повод оценить фанфик или эту главу в комментариях?)

О, считаю своим долгом писателя напомнить, что у меня есть еще оригинальные книги, а не только фанфики. Подписка на страницу автора всегда приветствуется.

И, конечно, благодарю за поддержку активных читателей. Без вас я бы не находил в себе сил и желания писать дальше, писать лучше. Спасибо.

Глава двадцать седьмая. Тест Бога Скорости. Часть первая

Шируба Уюки, так называемый «Гений Шируба»… На удивление держал марку и справлялся с давлением, как ситуации, так и общих ожиданий.

Его нервы выдавало лишь отсутствие обаятельной улыбки, которую, как мне казалось, он мог бы держать даже во сне. Но сейчас он хмурился, отчего меж бровей появилась складка, придавшая ему суровости.

Увидь его сейчас хоть один из всех тех подхалимов на приемах знати, готов поставить золото, что ни один бы не осмелился подойти. Забавно было бы наблюдать за его мучениями и прохождением жуткой полосы препятствий. Было бы. Не будь я сам одним из тех, кто туда пойдет.

Шируба подошел на старт полосы препятствий – просто тонкая и гладкая жердь под углом, ведущая лишь на чуть более толстую жердь. Почти весь путь полосы представляет из себя такую вот палку с держащими ее снизу распорками или участок из качающихся вертикальных бревнышек.

Только на середине полосы дорога толще трех пальцев в ширину. Там где воздух с гулом рассекают качающиеся на веревках бревна, способные сломать пару ребер быку.

Первый в рейтинге нашего класса немного потянулся, пару раз качнулся на носках, скидывая напряжение с мышц, выдохнул… Когда учитель небрежно кивнул на его взгляд, Шируба одним прыжком забрался наверх и сразу резво пошел вперед.

Тонкая тропа для него словно нормальный пол, так легко он пошел, совсем не качаясь по сторонам. Плавно подаваясь в стороны торсом или же вовсе лишь убирая плечо, вот как он пропустил мимо себя летающие мешки с песком.

Первую, самую легкую часть он пролетел с легкостью циркового акробата, ни разу не задержавшись. Но вот на следующем участке замер.

Уюки встал и дико двигал синими глазами, наблюдая за траекторией мешков впереди, там их количество выросло вдвое. Но надолго это Шируба не задержало, спустя пару секунд он уже шел дальше, теперь немного помогая себе балансировать движениями рук, когда приходилось очень уж изгибаться при уворотах.

Я так напряженно наблюдал за каждым шагом, что не заметил, когда мой сосед, Фумио, начал шевелиться на земле. Отойдя от наказания древнего, как жопа Баррагана, старика, он поднимается на ноги.

- Ц, - цокнул языком Рао. – Думал, там он упадет.

Он плохо скрыл презрение и ожидание чужого провала, благо хоть говорил тихо. Это меня удивило, раньше Рао ни к кому не позволял проявлять негативных чувств. За этим неприятием явно крылась история.

- Так не любишь Шируба? – негромко спросил я, не отрываясь от просмотра полосы.

- А кто их любит? – риторически ответил сосед по общежитию, поглаживая живот в месте удара старика. – Вечно гребут все под себя, ни с кем ни считаясь… Как и все Великие Кланы, если уж на то пошло. Если упадет, я может, даже поаплодирую.

- Не удивляйся тогда, когда тебе в первые же выходные вне Академии кисти отрубят.

Суровое и неожиданное предупреждение заставило голову Рао резко повернуться ко мне. Как и Касуми. Но девушка тут же повернулась обратно и сделала вид что увлечена видом испытания больше всего на свете. Вот только ее выдало напряжение шеи, которое всегда выдает подслушивающих людей.

Я встретил недоуменный взгляд Фумио, который медленно наполнился понимаем и осознанием, а после толикой страха…

- О, хо-хо, - неловко хохотнул он, будто невзначай озираясь по сторонам. – Ты прав, что-то я язык распустил.

…этот взгляд сказал мне больше любых слов, что Фумио Рао, не смотря на все свои знания, все еще оставался комнатным мальчиком.

Он знает о темных вещах этого мира и на что способны аристократы, когда затаят малейшую обиду, сам будучи одним из нас. Иначе сейчас бы не воспринял предупреждение всерьез и не испугался. Но, даже зная все это, он еще никогда не сталкивался с этими вещами лично.

Я был точно таким же совсем недавно. Тоже мог бы ляпнуть что-то вроде того, что он сейчас выдал в пылу обиды и унижения перед всеми на уроке. А сейчас? Сейчас я всегда держу в голове последствия.

Если бы он и правда похлопал поражению разозленного и униженного провалом Шируба, все могло пойти очень плохо и очень быстро.

Академия и наш Класс в частности это не то место, где можно так кидаться словами или поступками. Здесь все начинается серьезно, по-взрослому. Но со все еще горячими и резкими детскими обидами. Что только опаснее вдвойне.

Наш мир сейчас очень жесток. Не времена основания Готей 13, но все равно жесток. Я уверен, что Рао все поймет… Так или иначе. Ему придется.

Хотя я все еще немного обижался на дедушку за зрелище той бойни, но благодарен за такой «урок» перед Академией. Кровавая прививка реальности, показывающая, в каком мире мы живем.

Иначе я был бы таким же начитанным и знающим, но без собственного опыта, наивным парнем. Который мог бы расплатиться кровью за свою наивность.

Сейчас мы все учимся быть шинигами. Враги шинигами – Пустые. Но для людей всегда в первую очередь худшие враги – это другие люди. Как и лучшие друзья в прочем, не все так мрачно.

Но на что люди идут ради высоких целей, ради друзей или семьи может быть такими плохими вещами, которые не всякий психопат или злодей сделает.

Урок для меня был коротким, но максимально доходчивым.

Ты всегда должен помнить, что, несмотря на все хорошее, что тебя окружает, зла не меньше. Тьма никуда не ушла. Она все еще там. Она всегда там.

Оттого все доброе и светлое будешь ценить в сто раз больше и держаться, цепляться за это тоже будешь в сто раз больше. Защищать это.

Для шинигами, человека, который черпает могущество из собственной души, знание, за что ты сражаешься, что ты защищаешь, так же важно, как острота меча.

Я стал немного сильнее, когда осознал и принял это. Станет и Фумио, и каждый из стоящих здесь, если уже не стал.

Те шинигами, которые теряют это понимание, становятся ничтожествами, тонущими в серости так же, как их души тонут в скуке однотипных дней. Их духовные мечи, зампакто, становятся тупыми, реацу – вязкой и неохотной, навыки ржавеют, а желание улучшаться умирает. А потом умирают и они сами, когда неожиданно отправляются в патруль. Худшей из смертей. В клыках Пустого.

Это не мои слова. Это слова дедушки, Окикибы Гинширо, одного из самых старых и сильных шинигами Готей 13. Пускай у него нет Банкая, зато мудрости и опыта хватит на половину Капитанов.

Я ценил слова деда, навсегда стараясь запомнить каждое из его сварливых поучений внуку. С ним никогда не угадаешь, что просто ворчание, а что настоящий опыт, который может в будущем время на десятилетия сэкономить или жизнь спасти.

- Девятый Ад, ты видел?! – неожиданный окрик отвлек меня от внутренних размышлений.

Не одни мы с Фумио тихо или не очень общались, глядя, как Шируба проходит полосу.

- Это бревно чуть не оторвало ему голову, - с содроганием сказала одна из девчонок, нервно подергивая черную косичку до плеч.

Уюки уже успел пройти все мешки с песком, проскакать по качающимся вертикальным кольям и ступить в зону с убийцами ребер, как я обозвал про себя летающие бревна.

И весьма бодро, хоть и рисково, проходит. И тут стали появляться неожиданные манекены, имитирующие врагов с мечами, нападающими из засад. Шируба теперь крутил головой чуть ли не на триста шестьдесят градусов, уворачиваясь от нападений со всех сторон.

Сейчас, когда там человек, стало понятно, куда именно целились неведомые создатели полосы. Затупленные, но все еще стальные мечи летели в колени и голени, обещая агонию сломанных коленных чашечек или как минимум жесть какую болезненную подножку.

И это заставило Ширубу подпрыгивать, как накаченного адреналином кролика, причем прыгать и молиться, что не прыгнул под летающее бревно, которое мигом переломает половину костей и вышвырнет из полосы.

Дальше стало лишь хуже. Только глядя на это, я сглатывал слюну в пересохшем горле.

Манекены стали целиться в шею. Или в лицо, если с ростом не повезло. И это не легкий тычок, нет. Это рубящие удары на большой скорости. Если быть неаккуратным, так и помереть недолго…

А тем временем дорога стала снова узкой, одна тонкая жердь. Но добавились вертушки-подножки внизу и качающиеся топоры сверху. Я бы посмеялся, вспоминая одну игру с ловушками для нордов, но в реальности это дерьмо выглядит отнюдь не весело. Это пугающе.

Но Шируба прошел все это с блеском. С блеском пота на лице, мокрой спиной, а так же дышащим как подыхающая от жары псина. Он спрыгнул в конце на финиш, на ровную зеленую травку и чуть не упал на колени от облегчения.

- Он прошел, - неверяще произнес Фумио. – Надо же, это возможно пройти.

- С первого раза, - отметил я, глядя, как Шируба идет обратно к нам всем.

И только сейчас стало видно, что может тело он и уберег, а вот новенькую форму нет. Правый рукав распорот до локтя, болтаясь и открывая предплечье, еще завязки на левой плетенной сандалии лопнули или порвались. Это делало его обычно ровную походку немного забавной. Но никто не смеялся. Кроме учителя.

- Ха-ха-ха! – раздался скрипящим хохотом древний старик. – Молодец, пацан! Ты прошел!

От избытка чувств учитель даже стукнул ладонью по плечу подошедшего Ширубы. И хотя он смеялся и улыбался, но вид старика был совсем не добрым. Я предчувствовал неприятности.

***

Учитель Исора, «Бог Скорости» первого поколения, широко улыбается студентам. Но для всех нас эта улыбка выглядит как черная рана ножом на старой коре дерева, пугающая так же, как и его утопленные в глазницах глаза. Клянусь Королем Душ, что увидев его таким в ночном переулке Сейретей, половина из нас визжали бы, как маленькие девочки.

Этот старый шинигами пугающий. Без шуток.

А тем временем, небрежно накинув иссохшую ладонь на рычаг перед собой, учитель сказал:

- Кажется, для вас все будет слишком просто, детишки, хе-хе! Не слишком ли легко он прошел, что скажете?

От скрипучего смеха учителя стоящий рядом Шируба немного передернулся, но тут же сделал вид, что все в порядке и даже смог натянуто улыбнуться. Его подвел цвет лица, после прохождения полосы немного раскрасневшееся, оно быстро теряет цвет до серого. Если он сейчас заставит проходить все заново?

- Да, вы правы, - кивнул учитель, словно мы вообще хоть что-нибудь сказали. – Надо увеличить скорость.

И дернул рычаг! Под землей дрогнули механизмы полосы препятствий, мерный лязг шестеренок ускорил перестук, с гулом напряжения сильнее натянулись тросы и веревки.

Мешки с песком, бревна и прочие убийственные штуки начали набирать амплитуду еще сильнее. Пока каждый не смог бы сказать, что скорость всего этого дерьма выросла на треть, если не больше!

- Так получше, - небрежно выдал старик, позевывая, не прикрывая рот. - Хоть какой то вызов… Для улитки. Про вас не знаю.

Я почти слышал, как все мы в одночасье в унисон подумали: «Вот мудак!». Но, наученные опытом двух избитых одним пальцем, промолчали.

- Прошу прошения, учитель, - умудряясь вежливо и уважительно, Шируба начал что-то спрашивать у Исоры.

Но тот сразу его перебил:

- Да, ты иди в строй. Если я сказал, что ты прошел, значит прошел. Я уже тебя оценил. Если уж смог с первого раза пройти тогда, то сейчас пройдешь, если нормально напряжешься. Следующий где?! В штаны навалил или что?! Юки Шин!

Шируба облегченно выдохнул и пошел к нам. А второй по рейтингу медленно поплелся на старт.

Это парень с черными волосами, короткие спереди и тонким хвостиком за спиной. Хоть сейчас он был спиной, я помнил его лицо. Довольно примечательный, с острыми скулами и чертами челюсти. Я запомнил его по тонкому белому шрамику, пересекающему уголок губ. Другого такого со шрамами на лице среди нашего класса нет, легко запомнить.

Юки Шин шел с поникшей головой, едва волоча ноги. Могу понять, тут Шируба еле прошел и еще скорость врубили сильнее. Шансов чисто пройти полосу считай что нет. Бедолага…

А пока он плелся, как на казнь, учитель решил выдать небольшую речь. Поглядев на наши полные любви к учителю лица, Исора выдал:

- Что смотрите, будто я вашего котенка в котле сварил? Думаете, я жестокий? А? – старик смачно сплюнул на землю. – Ну-ну. Вы здесь Нулевой Класс, лучшие мелкие засранцы своего поколения. Будь тут Первый Класс, я бы вообще полосу на вполовину меньшей скорости включил. Но кто бы эту недоэлиту сюда вообще пустил. Каждого из вас рассматривают как будущего Офицера чуть ли не сразу при выпуске. А потому спрос я с вас имею не меньший!

Немного лестная речь немного приободрила строй учеников. Но втора часть речи исправила это недоразумение.

- Офицер - это ответственность за чужие жизни. Вы должны будете спасать положение, решать сложнейшие задачи, вытягивать сложнейшие битвы! Стать спасительной соломинкой для товарищей ниже рангом и вытягивать их из ситуаций, которых иначе как задница не назвать!

Старик Исора чуть наклонил голову и его запавшие глаза попали в тень, пугая нас еще больше. Хотя меня больше пугает его истекающая реацу. Холодная для ощущений сенсора, она меняет теплое утро на промозглую ночь, заставляя передернуться.

Но он, заметив, как некоторые из нас поежились, быстро берет ее обратно под контроль, исчезая для моего восприятия. Снова просто древний как рецепт ухи старикан.

- Лучше я отсею недостаточно талантливых сейчас. Чем потом неумеха заплатит цену жизнями шинигами. Десятками жизней, если не повезет. Чего стоит гордость мелочи вроде вас сейчас против жизней настоящих шинигами в будущем?

Снова смачно сплюнув и замолчав старик доходчиво выразил свою позицию. Я было начал проникаться мыслью, что может быть он не такой уж и мудак, как казался…

Но потом, словно вспомнив, Исора произнес:

- В любом случае, меня уговорили тратить всего два часа своего времени в неделю на кучку сопливых, но талантливых слабаков Нулевого Класса и делать все, что мне захочется. Лишь бы хоть один шаг сюнпо к выпуску смогли сделать. Я за века столько вас видел, что лица слились в одну тупую рожу и мне вообще на всех вас насрать. А ты что встал, как корова беременная?! Время идет, живо на полосу!

Все же мудак, пронеслось в голове. Уверен, что теперь не в унисон и у многих выражения покрепче подумалось.

На этот раз смотреть на прохождения ставшей опасней полосы было напряжно. Потому что было видно, что парень с хвостиком выдает все что может… И еле справляется. Еле прошел мешки с песком. Пропрыгал на кольях. Но стоило ему провести пару секунд на секции с бревнами, как одно смачно врезалось в парня слева.

Парень полетел вниз на огромной скорости, на полпути врезался в натянутый над землей трос, его перевернуло, как вертолетный винт и дальше он пошел на столкновение с землей лицом вниз. Он только успел неуклюже выставить уже пострадавшую левую руку… И смачный хруст при падении.

Парень жалобно и проникновенно закричал «а-а-а» на одной ноте, но смог почти сразу же подавить крик. Хотя не смог встать.

- Минус первая попытка, - ленивым тоном громко сказал учитель Исора. – У тебя еще две, вставай, если не хочешь вылететь.

Недовольный ропот поднялся на полигоне.

- Дерьмо Красного Они. Вот же дед шлюхи, отец ублюдка, – очень тихо, грязно выругались слева. – Как так можно вообще?

К моему удивлению, ругательства выдала Касуми. Вот уж на кого не подумаешь… Благо общий гул скрыл ее слова. Вставший парень там заставил выбросить мысли о ругающейся грязно девушке из головы.

Выглядит Шин паршиво, иначе не скажешь. Грязная от травы и грязи форма, наливающийся синевой след на лице. И плетью повисшая левая рука, которую он явно опасается двигать. Отсюда я лишь заметил, что кисть у него не в ту сторону повернута. И рукав в локте кровью наливается… Открытый перелом? Черт возьми.

Он медленно доковылял до учителя и начала полосы. Теперь стало четко видно бледное лицо и как он до крови закусывает нижнюю губу, но не стонет. У бедняги на лбу аж вены вздулись от боли и напряжения.

- Еще раз пробовать будешь? – совсем не заинтересованно спросил Исора. – Или к медикам отправить?

- Вот же урод старый… - начала очень быстро бурчать проклятья на голову учителю Касуми.

- Касуми, заткнись, пока не получила.

Я тыкнул ее локтем в бок и она, хоть и яростно глянув на меня, заткнулась. У меня уже есть один приятель подражатель креветки, второго не надо. Не знаю, куда там его палец проникает, но понятно, что тычок от Исоры это звиздец как больно. Такого для Касуми я бы не пожелал.

Парень с хвостиком стиснул зубы, утер целой рукой кровавую юшку из-под носа и мрачно ответил:

- Буду.

И пошел опять на старт! Сумасшедший.

- Во дает, - протянул Фумио справа таким тоном, словно сам не понимал восхищаться парнем или жалеть за глупость. – Хотя, что взять с Юки?

- Так он из тех самых Юки? – спросил я, невольно приподняв брови.

- Ага. По нему разве не видно? – уже с юмором спросил Фумио.

- Вот уж дела…

Касуми не утерпела и спросила:

- Что еще за Юки?!

Мы с Рао переглянулись, он кивнул в стиле «ты ближе, вот и отвечай».

- Обычная Благородная Семья, - пожал я плечами и с тонкой паузой для интриги добавил: - Вот только одна единственная, которая с этим парнем уже пятое поколение поставляет шинигами.

Осклабившийся Фумио не выдержал и вставил свои пять копеек:

- Для Одиннадцатого Отряда.

- Ага, - кивнул я. – Для Одиннадцатого.

- Для Одиннадцатого, - эхом повторила Касуми, обретая в глазах проблеск понимания и поворачиваясь к полосе.

А там вершится чудо! Парень, в его-то состоянии, уже прошел то место, где упал!

На удивление и охренение всех, парень из Семьи Юки шел почти напролом, рискуя и принимая вскользь все удары механизмов полосы, которые не сулят отправки на землю или увечий. Рычал от боли, как дикий зверь, резко и дико прорывался скачками, но не падал!

- Да он псих! – пораженно крикнул кто-то.

- Я бы уже вырубился… - бормотали ему вслед.

Я тоже был в шоке, глядя на это пугающее зрелище. Да, я знаю, что для настоящего и состоявшегося шинигами такие раны в бою не такой весомый повод сдаваться, как казалось. Реацу многое позволяет, включая даже сражаться за гранью смертельных ран. Хоть и не долго.

Но это для шинигами! А тут еще студент-первокурсник. То, что он сейчас делал, не назвать никак иначе, чем Превозмоганием с большой буквы. И он дошел до конца!

Спрыгнув на финиш он рухнул на одно колено, но снова взрыкнув на самого себя, поднялся. Форма в тряпки, висит клочками, куча поверхностных ран и синяков, порезы, заполненные кровью. И бешеные, налитые красным глаза. Настоящий берсерк. Качаясь из стороны в сторону, он шел обратно, остановился у Исоры, скалясь учителю, выдавил:

- Я к медикам. Можно?

- Ты прошел, - пожал плечами Исора, оставаясь все таким же пофигистичным к такому подвигу и виду ученика. – Молодец. Иди. А, кстати, Шируба! Ты тоже можешь идти по своим делам! Для прошедших тут все равно ничего интересного.

- Спасибо, учитель, я останусь, - вежливо улыбнулся Шируба.

Я видел, как хотелось Юки кинуть на учителя бешеный взгляд. Ничего интересного?! Так и читалось на его лице. Но он стерпел и ушел, оставляя за собой след из мелких капель крови. Что за безумный парень…

- Третий! – крикнул учитель. – На полосу!

Глава двадцать восьмая. Тест Бога Скорости. Часть вторая

- Третий! – крикнул учитель. - На полосу!

Вышел хорошо подкачанный парень с короткой стрижкой светлых волос. Единственный парень блондин в классе. Навскидку выглядит лет на шестнадцать, на подбородке пробился светлый пушок. Я его не знаю и не видел в Сейретей.

Форма Академии на нем сидит лучше, чем на большинстве, будто он давно привык ее носить. Его имя я помню. Шишио Атсуши.

Он выглядит на удивление беззаботным, когда прогулочным шагом добрался до старта, потратил пару секунд на разглядывание, вяло кивнул и запрыгнул.

После нервного первого прохождения в стиле «вперед в неизвестность, постарайся не умереть» и безумного второго «напролом!» никто не ожидал, что третий станет самим определением аккуратности.

С паузами почти перед каждым препятствием или отрезком, спокойно оглядывая путь впереди и не снимая с лица беззаботного выражения, Шишио Атсуши прошел полосу препятствий почти впритык по ограничениям времени. Это было разочаровывающе медленно.

Но он прошел. Без каких либо следов на форме или ошибок. Безразличный кивок от учителя, так и кричащий «скучно», стал ему наградой, Атсуши вернулся в ряды студентов, где тройка других парней тут же с ним зашушукались, а он жестикулировал, что-то объясняя.

Я уловил краем уха:

- …у меня просто хорошая память и глазомер. До этого я внимательно следил. Ритм у ловушек рваный, но можно угадать с шансом пятьдесят на пятьдесят. Мне просто очень повезло, ха-ха!

Все это Атсуши говорил, почесывая в блондинистом затылке и виновато щурясь. Фумио, который тоже прислушивался, тихо, но ядовито прокомментировал:

- Чушь собачья. Строит из себя своего в доску парня.

- Да и пусть, - безразлично пожал плечами я. – Некоторые просто не любят выделяться.

Взгляд Фумио был выразительным. Типа, мы все тут в Нулевом Классе, что за чушь ты сейчас несешь. Уже выделены по самое не балуйся.

Я на это никак не ответил, уловив напряжение момента перед нами. Никто не вышел следующим. И из-за этого нас всех сверлил неприязненный взгляд учителя.

Из строя все еще никто не выходил… Все тупо смотрели на Исору. Спустя полминуты на виске учителя вздулась и пульсировала вена. Поняв, что мы просто привыкли выходить по команде и следующий опасается нагло бежать вперед перед учителем, который бьет больно и злобный старый хер в придачу, он все же открыл рот и рявкнул:

- Следующий!

Из строя шагнула гибкая фигура. Четвертой на полосу пошла девушка.

Она оказалась довольно низкого роста, возможно, самой низкорослой в нашем классе. Где-то мне до груди. Черные волосы до шеи напоминают стрижку каре, лицо могло бы быть милым с таким аккуратным носиком и узким подбородком… Не будь оно каменным, как у статуи, застывшем в выражении безразличия ко всему вокруг. Черные глаза сливаются со зрачком и смотрят только вперед, не мигая. От ее реацу так и веет этакой аурой холодности, а-ля все тлен, эмоции это пыль. Не мило. Ни капли.

Девушка шла уверенно и плавно, почти не отрывая стоп от земли. Иногда увидишь человека и сразу уверен – акробат или циркач, так бросается в глаза гибкость и плавность человека. Вот только вряд ли она акробатка…

Она так легко сливалась с группой до этого, что люди, стоявшие рядом, теперь с недоумением косились на уже пустое место. Типа, как долго она там стояла?

Я и сам нахмурился, пытаясь вспомнить ее лицо. Или когда я вообще ее видел? На уроке Кидо ее будто не было, а на общем собрании в том зале, где мы всем классом сидели одной дружной кучкой я тоже не могу вспомнить. До этого даже сама реацу девушки мной не ощущалась и словно сливалась со всеми. Только когда она вышла, я смог ее выделить.

Такому явно не учат на улице…

- Как ее там звали? – начал кусать ноготь Фумио. – Из головы вылетело, никак не могу вспомнить.

- Мива Мидори, - ответила ему Касуми. – У нас мало девушек, мог бы и запомнить. Тем более четвертое место.

- Да, точно, Мива, - пропустил мимо ушей остальное парень. – Вроде это семья потомственных шинигами из Второго Отряда. Или из Третьего?

- Из Второго, - уверенно сказал я, хотя ни разу до этого не слышал. – Она двигается… Как убийца.

Теперь понял, кого она мне напомнила. Невыразительного мужика, пришедшего в усадьбу с письмом для дедушки в притворном запое. Тот шинигами не мог или не хотел скрывать натуры бойца в тени.

Девчонка сто процентов будущий кадр Омницукидо. Я уже мог представить ее в их культовых одеждах ниндзя куда лучше, чем бело красные одежды Академии для девушек.

- И правда, - кивнул сосед по общежитию. – Лицо такое, будто только что прирезала кого-то за углом и не волнуется.

- Фумио, - упрекнула парня наша блондинка.

- А что?

Касуми только головой покачала, явно вступившись чисто из женской солидарности и не более того. На саму Миву она начала смотреть с опаской, но спустя пару секунд успокоилась. Я сам не был шокирован или что-то вроде. Будь это обычный мир, практически готовый убийца в собственном классе мог бы вызвать панику у всех.

В классе будущих Богов Смерти? Пф. Если бы нам сказали, что она уже убила десяток другой человек, это скорее добавило бы уважения к ее навыкам, а не страха. Ну, может, чуток опаски, но не более того.

Шинигами, как бы не казалось иногда, вовсе не самураи. Есть среди них и упоротые в Бусидо головного мозга, но это скорее исключения. В рядах Готей 13 уважают Омницукидо, как первоклассных убийц и тех, кто поддерживает безопасность и порядок внутри рядов организации и за ее пределами. Они как полиция плюс ниндзя плюс разведка. Неотделимая и уважаемая часть Готей 13.

Забавно, но в Сейретей боятся больше Корпус Кидо, чем Омницукидо, слухов жутких тоже больше про местных колдунов. Потому что аресты, тюрьма, танто в печень и яд для среднего человека намного понятнее, чем Магия Демонов. У магии издавна паршивая слава и долгая тропа из суеверия тянется, не смотря на все хорошее и полезное.

Пока мы быстро перекинулись фразами, Мива Мидори уже ласточкой вспорхнула на полосу и понеслась вперед без малейшей паузы.

Прошло всего секунд пять, а я уже еле сдержался от присвиста, впечатленный.

Все это было для нее забавой. Она не шла, бежала, создавая впечатление, что никаких преград и опасностей нет, будто для нее это просто воздух, который легко пройти насквозь. Она полностью посрамила прошлых проходчиков.

- Потрясающе, - не скрывая восторга в глазах, сказала Касуми.

Блондинка откровенно восхитилась навыками другой девушки, не отрываясь наблюдая, как та чуть ли не летит вдоль тонкой дорожки сквозь острые лезвия, подлянки-вертушки и бревна на цепях. Замедляться? Что это?

- Да, тут уж сразу ясно, за что Высший балл и место, - тихо ответил я, покачиваясь с пятки на носок.

Я не удивлюсь, если она лучшая по Хохо из всего класса и потока первого года. А может, вообще ближайших трех лет. Глядя, как Мива Мидори проходит, самому захотелось показать, что не впустую прошли тренировки. Но про себя я сразу признал, что в Хохо я ей не соперник.

Так легко и плавно бежит, реакция, ловкость и гибкость, скорость и даже грация на сверхчеловеческом уровне. Со стороны кажется, что девушка с рождения только и делала, что тренировалась в Хохо, так естественно она двигалась через все, что кидала в нее механическая полоса препятствий. Уверен, пройдет немного времени и она сможет делать сюнпо. Если уже потихоньку не нащупала путь к этому навыку. До чего мне еще далеко.

Вот тебе и неприметная девчонка из толпы… Только что проделала сальто, прогиб в мостик и стойку на руках с вертушкой, пропуская мимо удары манекенов и огромный качающийся топор, все на скорости бега.

Талант, чистый талант. Как и все здесь, в Нулевом Классе. Глядя на всех этих гребанных гениев начинаешь сомневаться в себе и ощущать себя самым обычным человеком.

Никто толком ничего не понял, а девушка уже спрыгнула на землю в конце. Учитель фыркнул, кивнул. Она даже дыхания не сбила.

- Неплохо, - сморщив лицо, как устрица от лимона, вынес вердикт древний Бог Скорости. – Следующий!

Мива пришла обратно. Скрывшись от наших взглядов за одним из рослых парней, она будто в воздухе растворилась. Меня аж подмывало сделать пару шагов назад и глянуть, не исчезла ли она в тени одноклассника, как настоящий ниндзя.

А на полосу уже пошел худой, кареглазый студент с гордой осанкой. Пятого в рейтинге легко было вспомнить. Парень, вчера отсидевшийся на Кидо. Связи с учителем и родители заклинатели из Корпуса Кидо. Фамилия еще такая заковыристая… Камасуро, точно. Камасуро Гио.

Хоть я всегда плохо запоминаю имена, но уж своих одноклассников не знать было бы слишком неловко. Потому почаще воскрешал в памяти их имена и фамилии. Помогало и то, что из-за хобби каллиграфии я понимал значения большинства имен и фамилий.

На самом деле принцип в среднем такой же, как и привык в прошлом. Легко запомнить Кузнецова, потому что от слова Кузнец, потому что предки были понятно кем.

Тут так же, только более поэтично. Только имена у людей чаще в честь событий, времен года, месяца или ближайшего праздника, события, предка или славы прошлого дают. Но чаще всего имя – это пожелание, каким человеком он бы вырос в будущем. Тот же Атсуши – трудолюбивый или сердечный. Смысл имен часто понятен только в семье или самому человеку, с фамилиями куда легче. Они или аналог Кузнецова и Печкина или вовсе ничего не значат.

Если бы я этого не понимал, азиатские имена и фамилии стали бы для меня адом для запоминания. Слава Королю Душ, что все нормально. Приспособился.

- Ксо, после него я, - ругнулся и пробормотал Фумио, нервно потирая живот.

- А потом я, - чисто поддержать, выдал банальность.

Парень со связями в Корпусе и с Высшим баллом за Кидо не посрамился и на уроке Хохо. Он проходил как первый, только медленнее.

- Вот гад, - хмыкнул с весельем Фумио.

- Что?

- Присмотрись, - щурится лисом Рао. – Вот… сейчас. Видел?

В этот момент Камасуро пригнулся и манекен с мечом впустую ударил воздух, вместо того чтобы проломить парню голову. Загвоздка была в том, что проделал он это будто у него глаза на затылке.

Не только меня это озадачило. При таком шуме на полосе он бы удар не услышал. Касуми склонила голову вбок.

- Он сделал это снова. Как он?.. О, я поняла. Он как вы! Сенсор.

- Сенсор, - довольно кивнул Фумио. – И умелый, очень умелый. Раз он чует самые опасные удары из слепых зон, знаешь, что это значит?

Тут бы и ёж понял, я кивнул.

- Как минимум на опасных для жизни ловушках есть кидо. И если ты не полное дно как сенсор, то полосу ты, считай, прошел.

- Фу-у-ух, ксо, - с диким облегчением выдохнул Фумио, прижимая ладонь к груди. – Я пройду этот стальной ад.

Пятый прошел почти за десять минут, лишившись только рукава на правой руке.

- Следующий, - неприязненно косясь на кидо-мальчика, командует учитель.

Похоже, ему не понравился метод сенсора. Ну, ограничений он таких не выставлял и реацу ученикам не запечатывал, так что сам виноват. Что не запрещено – разрешено.

- Да поможет мне Король Душ, - слышу бормотание от уходящего Фумио.

Мы с Касуми остались вдвоем.

- Он же не дерьмо в Хохо, верно? – не скрывая беспокойства, интересуется блондинка.

- Сейчас и узнаем.

Оказалось, не хуже Камасуро. Чуток осторожнее, но наш товарищ прошел полосу даже без царапин на одежде.

- Моя очередь, - прошептал я, идя после команды учителя.

Мандраж? Мандраж. Почему, черт возьми, не после?! Обязательно коленки должны трястись до. Соберись, ты видел кое-что похуже!

Это неожиданно помогло. Паршивые воспоминания прошлого стали для меня прививками перед испытанием настоящего. Когда я подошел к лязгающей сталью и шестеренками полосе препятствий, пальцы уже не дрожали, а сердце спокойно качало кровь мощными толчками.

Я глянул на учителя. Старик даже не смотрит в мою сторону.

Полоса препятствий, когда лично стоишь на старте, кажется вдвое больше, сложнее и опаснее. Но я уже шесть раз видел со стороны, как ее проходят.

Один вдох и прыжок вверх, время пошло. Ноги коснулись старта, ловя привычное равновесие. Эта палочка, покрытая лаком, с которой должны наворачиваться воробьи, для меня после всех издевательств дедушки Генширо как асфальтированный проспект.

Мешки с песком качаются и сталкиваются, чтобы хаотично лететь в стороны, но всегда неизменно над дорогой. За ними чувствуется немалый вес, под который не хочется попадать.

Я не обратил на них внимания, пройдя напрямик и словно чудом попав в ритм, когда в меня не летело ни одного мешка.

Колышки, паршиво установленные. После моих дома? С таким же успехом я мог пройтись по пенькам вековых дубов.

Бревна на цепях потребовали пригнуться дважды, встать разок на секунду и втянуть живот почти до позвоночника. Признаю, тут я чуть не подумал на мгновение, что сейчас заденет. Пронесло.

Что-то с аурой мягкости и одновременно остроты покалывает шею сзади. Пригнулся! Меч манекена разрубил воздух и задел прядь волос. Энергия кидо будто специально сильно завышена, для моих чувств оружие манекенов кричало «я здесь!». А может и специально, кто знает. Но пары миллиметров волос я лишился.

Я сглотнул, подумав – а что если это кидо не смягчает удары и установлено только для того, чтобы ученик ощущал реацу в ловушке и не более? Эта мысль пугающе отрезвила.

Ладно, без высокомерия, кидо или нет, это дерьмо опасно. С той секунды я вдвойне осторожничал с ударами в голову и шею. И скажу, что ничто так не поднимает дыбом волосы на руках от страха, как неожиданные удары из слепых зон.

Последняя зона. Самый пугающий элемент. Увеличенный кошмар для нордов, топоры маятники вверху и вертушки, сбивающие с ног, внизу. Плюс неожиданные манекены, желающие разбить нахрен голову.

Это то место, где парни до этого теряли рукава, уклоняясь на полкапельки. Просто пройти тут не получится. Трюк с реацу в ногах и ускорения бега вдвое мне тут очень помог.

Рывок вперед, подпрыгнул один раз, потом опять рывок и один раз, не желая портить форму, я повторил трюк Мивы, нырнув вперед промеж топора и вертушки, через касание рукой вновь на ноги. Вот и все, земля.

На все про все не больше пяти минут. Только запястье чуть тянет, неожиданно приняв вес всего тела в конце, но никакого растяжения. Я бы сказал и оценил себя, что как всегда, просто выше среднего.

- Прошел, - проворчал Исора, скрипя как несмазанная телега. – Следующий!

Черт, словами не передать, какое чувство освобождения и легкости поселилось в груди и ногах, когда я шел обратно! Я прошел эту дробилку костей без потерь и остаюсь в Классе Привилегий!

Мне было так радостно и похер на всех остальных, что опомнился я, когда прошел десятый студент и вдруг учитель Исора рывков рычага резко остановил полосу. Неожиданная тишина после грохота и эха стали шестерен оглушила.

- А теперь мы кое-что изменим снова, - гадко ухмыльнувшись, сказал Бог Скорости.

Если бы я не стоял так близко, то не услышал еле слышного от Касуми:

- Вот ублюдок.

Ей повезло, что ругательство утонуло в общем шуме класса. Но помня прошлое, никто ничего не кричал, просто недовольный ропот.

Исора поднял лицо, глядя на солнце.

- Времени осталось мало. А вас много. Я проявлю милость и позволю всем оставшимся помочь друг другу в прохождении.

Мерзкие смешки вырвались из его тонкогубого высохшего рта.

- До конца урока полчаса, это две попытки. Вы уже десять раз видели, как это делается. Очередь отменяется! Кто прошел – тот прошел!

Хрясь! Он так дернул рычаг, что тот чуть не сломался и полоса снова завертелась и закрутилась механизмами убийцами, но на этот раз еще на треть быстрее!

Как уже прошедший, я размышлял трезво и ясно. Старик слишком нагнетал, давил и торопил. Вопрос только в том, почему? Можно и перенести все на следующий урок или продлить этот, у нас все равно дальше нет занятий.

Но всем ниже десятого номера словно вожжа под хвост попала. Я ощущал, как закипает их реацу, нетерпение, страх провала и опаска своих же одноклассников, все это кипело, как котел над огнем и было готово взорваться, так мастерски и неожиданно Исора всех наскипидарил.

- Касуми, - придержал я за руку девушку, пока все еще переваривают новость и не ломанулись вперед. – Помни, что он сказал про оценку нас, как офицеров.

- Что? – девушка слишком на стрессе и взводе, чтобы трезво воспринимать слова.

Она чуть не вырвалась силой, захотев бежать под общим импульсом и менталитетом толпы.

- Если у тебя еще есть мечта выйти отсюда не рядовым, то слушай сюда, - прошипел я в лицо Касуми.

Она смерила меня наполовину возмущенным, наполовину недоверчивым взглядом. Первая пятерка учеников уже подбежали к старту, создавая пробку с самого начала. Но все же Касуми не вырвалась, потратила секунду на глубокий вдох и твердо сказала:

- Я слушаю.

- Исора сказал, что оценивает нас не просто как шинигами, а как будущих лидеров. Кто сказал, что это касается всего лишь полосы препятствий?

Стоило мне произнести эти слова, как по позвоночнику словно ледяной наждачкой провели! Так меня продрало точечное давление от реацу Исоры, который смотрит точно на меня!

Как он, блин, услышал?!

Но это громче прямого подтверждения доказало мою теорию. Старик все еще проверяет нас и вполне возможно это полускрытая проверка идет прямо в наши дела. Что они, эти самые дела и файлы, заведены и ведутся, у меня иллюзии не было. Я просто знал.

Я бросил на Исору опасливый взгляд и дернул подбородком, мол, понял я. Ощущение, что я сейчас неожиданно умру, исчезло. Холодный пот на спине остался.

- Лидеры не действуют как бабуины и не сталкивают товарищей ради своей выгоды, - только и позволил себе толстый намек. – Все, иди. Удачи.

Касуми, слава Королю Душ, девушка не тупая и вполне себе сообразительная. Ей хватило всего пару раз недоуменно моргнуть, чтобы перейти от «что ты черт побери такое несешь?» до «о, он ведь прав!».

После чего она одной из последних побежала к полосе. А там настоящий дурдом.

- Вот это мясо, - впечатлено выдохнул Фумио, наблюдая за тем, как на полосе парни и девушки получают синяки и порезы и с лицами отчаяния летят на землю.

Схватиться за товарища, падая? Не проблема. Это кстати, хоть и подло, некоторых спасло.

Нас было десять ребят, которые с удивлением наблюдали, какое шоу может устроить один учитель, ограничение времени и угроза понижения на отдельно взятой адской дробилке для костей.

Я видел, как Касуми стала той, кто изменил положение. От одних ушей к другим. От уже упавших в первый раз, до еще держащихся студентов, слова перебежали волной. И люди успокоились. Мозги лучших рекрутов года в Академии закипели и раскусили интригу.

Все были конкурентно способны и волновались за свое будущее, вложив немало сил и отказавшись от многого, чтобы просто попасть сюда. Среди нас, в Нулевом Классе, были дворяне, руконгайцы, убийцы или ставленники различных семей, фракций и Отрядов. Дебилов не было.

Когда осталось десять с хвостиком минут до конца, последний прошедший полосу парень, тот самый дохляк со страстью к механизмам, спрыгнул на финиш.

- Поздравляю, - сморщившись как финик, выплюнул Бог Скорости. – Прошли все ученики. Урок окончен!

Лязг рычага, полоса встала. Учитель исчез, как мираж, показав, что он шагнул в сюнпо и оставил за собой иллюзию клона скорости возможно еще в начале предложения. А что? Хрен их знает, этих древних шинигами… Главное, что весь класс прошел!

- Забери тут все Девятый Ад! – со счастливой улыбкой произнес Фумио, падая спиной на траву и раскидывая руки. – Все закончилось! Я до последнего ожидал еще одной подлости!

- Ага, - только и ответил я, сам усаживаясь и облегченно выдыхая.

Я так нервничал в последний раз, когда сражался за шанс пробудить реацу. Это уже о многом говорит об умении Исоры подогреть нервишки.

Парни и девушки смеялись, улыбались или просто облегченно дышали, запрокинув головы и глядя в пронзительно синее небо. Пара девушек плакали без звука, обнявшись. Это был не урок. Это был звиздец.

Только тот чокнутый фанат шестеренок был бодр и весел, лазая по полосе и чуть ли не облизывая стальные тросы. Его друг с волчьим взглядом дремал, привалившись спинок к нагретой солнцем шестерне и вяло кивал на экспрессивные речи.

- Обед? – спросил я у Фумио, вяло подняв бровь.

У того как по заказу заворчало в животе.

- Обед, - кивнул он. – Но сначала помыться.

- Время есть, - согласился я. – Идем. Касуми! Мы в купальни и на обед!

- Встретимся в холле, - громко, но вяло ответила блондинка.

Наша зеленоглазая девушка-боец занималась самым важным делом на свете – обнимала землю и давила щекой траву, явно не желая в ближайшие минут пять вообще двигаться.

День дальше по планам казался беззаботным и легким, после такого урока то. Обед показал иное.

Когда мы своей тройкой зашли в столовую, в числе последних, то нас буквально поразил контраст между студентами. Наши мирно и бодро общались в свой полу прикрытой зоне, зато все остальные… Как воды в рот набрали. Скрежет ложек, щелканье палочками и угрюмые взгляды студентов на скамьях за длинными столами.

Доставались такие взгляды и ширмам, за которыми ничего не подозревая, как обычно обедали наши нулевики.

- Какого демона? – буркнул недоуменно Фумио, теряя привычную ухмылку.

Мы прошли к зону привилегий под напряженными взглядами. Взяли подносы, сели за «свой» столик.

- Только не говорите, что кто-то из наших кого-то зарезал, - не совсем в шутку спросила Касуми.

- Фумио, - я кивнул ему на угрюмую толпу студентов за столами.

- Хочешь, чтобы меня там втихаря палочками в печень проткнули? – замер сосед, не успев начать трапезу.

- «Я люблю сплетни, сплетни любят меня», - с сарказмом процитировал я. – Слышал, что слова это серебро, а молчание – золото?

- Не слышал. Но запомню.

Трусом мой новый приятель не был. Подумав немного, Фумио взял поднос и пошел с ним за стол к первакам. Мудрый выбор, за средними его бы точно пырнули…

Это была явная, хоть и не важная проблема Класса Привилегий. Да, мы тут самая элита… Но есть и минус. С нами никто не общается за чертой класса. Прошло всего два дня учебы, но я уже это заметил.

Невидимая, эта граница той самой элитности отрезала нас от других студентов своего года надежнее настоящего ножа.

Мало попадется дураков, пожелавших, хоть и случайно, но испортить отношения с нулевиком. Каждый из нас почти гарантированно могущественный шинигами и офицер в будущем. Стать врагом с таким человеком все равно, что своими руками подписать билет на тот свет в том же будущем.

Граница, что разделила нас от общества студентов, не была уважением. Нас еще не за что было уважать. Кроме самой сдачи экзаменов на вступление. Это было страхом.

Потому новости и слухи, сплетнями гулящие среди студентов, я чувствую, для нас будут по большей части недоступны. Что хоть и понятно… Немного обидно. Гордость или нет, чувствовать себя будто ты прокаженный никому не приятно.

Хорошо подвешенный язык Фумио не подвел. Я не успел закончить обед на половину, а Касуми и на треть, когда он вернулся и с грохотом поставил поднос на стол. Глаза горят, новости язык жгут, он выпалил:

- Тут такое было, пока мы с Исорой мучились!

Я чуть не поперхнулся, потянулся за чашкой с водой.

- Ну? – поторопила Касуми.

- Прямо посреди уроков пришли шинигами и забрали несколько парней. Трех из средняков и одного из Первого Класса. Вот и сидят все сейчас тихо как мыши, боятся. В семьях уведенных были повстанцы и все члены семей теперь под подозрением! Что будет с ними неизвестно, но самая соль – самих повстанцев шинигами то того!

- Чего того? – спросил я.

Фумио провел ребром ладони по горлу, высунув язык.

- На рассвете было большое сражение во Втором Западном. Говорят, Кучики Кога лично и в одиночку зарезал пятьдесят шинигами повстанцев, включая трех бывших офицеров! Слухи говорят, что кровищи на целое поле натекло, а многих он зарезал их же зампакто! Этот мужик настоящий зверь! Герой Готея! Его наградит сам Главнокомандующий!

- Черт возьми, - прошептал я под нос, скрывая губы за чашкой. – Началось, кажись.

Новости были громкими. Новости были страшными. Неоспоримо только то, что Кучики и сам Кога покрыли себя уважением и славой, которые будут расти, как и эго Коги. Что в конце концов известно к чему приведет.

Мне было наплевать на Кучики, наплевать на Когу и наплевать на убитых повстанцев.

Единственное, о чем я про себя молюсь Королю Душ, чтобы мой отец не был среди тех идиотов Советников, которых прирежет Кога в конце Восстания.

Глава двадцать девятая. Слухи, отдых и дуэль студентов

В этот раз после урока и обеда мы не пошли тренироваться еще или откисать в комнатах общаги. Узнали способы провести свободное время получше.

Территория Академии Духовных Искусств огромна и сама по себе занимает площадь маленького городка. Множество тренировочных зон, включающих леса, пески, поляны или перекрытые барьерами полигоны, одноэтажные додзе, учебные классы и библиотеки - все это лишь малая часть.

Тут ведь обучаются не только шинигами, которые занимают самые лакомые части и большие здания, но и многие другие профессии, где хотя бы минимально задействована духовная сила.

В своем, особом стиле Общества Душ, но это можно назвать настоящим студенческим городком, который ученик может не покидать круглый год, если захочет. Особенно, если водится монета в карманах.

У меня монеты водились и с собой я взял достаточно, чтобы ни в чем себе не отказывать. А потому, узнав, что на территории Академии есть настоящие, природные горячие источники, я тут же захотел их посетить.

Нет ничего лучше для восстановления после тренировок, кроме лечебных ванн, чем природные источники в Обществе Душ. Их польза для здоровья и расслабления известна повсеместно и везде люди перекрывают их для бизнеса и требуют денег за посещение. Предоставляя взамен сервис, разумеется.

Онсены (источники) под открытым небом, делились на небольшие зоны бамбуковыми стенками в три человеческих роста и можно одну такую арендовать на любой разумный срок. Я пригласил Фумио и Касуми за свой счет и новые приятели с радостью согласились.

Мы купили в столовой огромный арбуз, несколько керамических бутылок с саке, которые на витрине не стоят, но мешочек с золотом всегда решает все проблемы.

Надо просто подойти, тихо попросить, заплатить и тебе так же молча передадут требуемое. Так сказать, заработок для персонала немного из-под полы. Пока студент не качается как тростинка на ветру и не буянит, никто разбираться не будет, откуда он выпивку взял. Учителя прикрывают на это дело глаза.

Все равно начиная со второго курса ученики с выходных приносят с собой выпивку, это личное дело каждого. Законов о возрасте никаких нет. Тут учатся люди как лет пятнадцати, так и пары веков, так что кому какое дело. Накажут, только если появишься пьяным на уроках. Или такой идиот, что прямо на газоне перед кампусом пьешь.

В подобных делах, даже как человек более просвещенного века, я такие порядки полностью поддерживал. Достаточно ответственный, чтобы учиться убивать – вправе решать расслабляться, как захочется. Тем более что вреда для здоровья не будет, организмы шинигами настолько потрясающие, что некоторые пытаются спиться веками и не получается.

Вот так мы и оказались в онсене, по самые подбородки в мутноватой горячей воде, пробирающей теплом до самых костей. Вода расслабляла так офигенно, что не хотелось шевелиться и даже моргать. Онсен достаточно глубок, чтобы сидящему человеку вода доставала до головы.

Друг друга мы не стеснялись, просто прикрылись полотенцами. Культура купания в источниках не считает даже полную наготу проблемой или позором. Просто потому, что среди нас только одна девушка, ради минимального приличия прикрылись белыми полотенцами, их в наборе на входе выдают.

- Как хорошо, - протяжно простонала Касуми.

Ее волосы завязаны в высокий узел, открывая шею и плечи. Девушка откровенно кайфовала, откинувшись на каменный бортик и болтая длинными ногами под водой.

- М-гу, - промычал Фумио.

Этот во всю трескает нарезанный арбуз, уже оставив после себя три корочки. На мое молчаливое удивление, на спине аристократа хватает заживших меток, напоминающих о розгах или даже кнутах. Ничего слишком уродливого и все это рассосалось бы за пару лет, но просто как факт… У меня, если бы не лечебные ванны из аптек Окикиба, были бы такие же после «мотиваций» дедушки.

Спрашивать я ничего не стал, но про себя отметил. Он попал сюда не благодаря таланту, а скорее за счет жестких тренировок, как я. Или в семье что-то не очень хорошо. Или тренер был излишне жесткий. Или он вообще сектант-мазохист. Черный юмор, ты всегда со мной.

Не мое дело, даже задумываться не хочу. Сам парень на это счет явно не запаривался и ничего не скрывал.

Касуми просто наслаждается водой, Фумио арбузом, я же попивал саке, довольный, что керамические бутылки сохраняли прохладу и сама выпивка на удивление качественная. Не тот уровень, который ожидаешь от студенческой столовой, но это во мне говорят предрассудки прошлого.

Температура в онсене в самый раз такая, чтобы просидеть полчаса спокойно, не теряя сознания. Размеры нашей зоны тоже нормальные, тут бы десять человек спокойно уместилось, а вне воды каменные бортики, плитки мрамора на полу, а дальше газон и кустики. Сама зона закрыта высокими стенами из бамбука и никого другого мы за ними не слышали.

Тут так же есть специальные тазики с подносами внутри, плавучие столики. Один из таких мы и использовали, он дрейфует от одного к другому треугольником, повинуясь толчкам пальцев и неся на себе выпивку или пару долек арбуза. Фумио за этим особенно следил. Кто знал, что он такой сладкоежка? Или арбузоежка?

- Знаете, - начал тему Рао, почти не щурясь как лис и без привычной ухмылки, расслабленно. – Мы знакомы уже пару дней, но толком и не знаем друг о друге ничего. Раз уж мы собираемся стать друзьями, что очевидно, давайте хоть поделимся мелочами?

- Например? – открыла один зеленый глаз девушка.

- Ну, что нравится там или наоборот, по жизни злит, - пожал плечами Рао, создав легкие волны на воде.

- Тогда ты начинаешь, - приподнял я пиалку с саке в его сторону, выпил, причмокнул.

- Меня бесит, когда люди лгут мне прямо в лицо, - без лишних уклонов начал Фумио. - Особенно не имея для этого навыков. Как будто они принижают этим мой интеллект. Да и вообще ненавижу, когда меня принижают или смотрят свысока. Из-за не особо знаменитой семьи, что не достаточно богат, что не такой же сильный, как тот же Шируба, чтоб его, Уюки. Такие вещи.

- А что нравится? – спросила Касуми.

Я молча толкнул в сторону парня плавающий поднос. Там уже было налито для него. Фумио благодарно кивнул, выпил и ответил:

- Быть тем парнем, что в курсе всего, - ухмыльнулся Рао. – Я тот еще сплетник, хуже любой девушки. Но просто знать все обо всех доставляет мне удовольствие. Как будто я хоть что-то в жизни вокруг контролирую.

За таким увлечением тоже явно есть своя причина и история… Но мы тут не напрягать друг друга собрались, а расслабляться. Я мягко перехватил разговор.

- Я ненавижу чувство слабости. Точнее, когда мне буквально тычут этим чуть ли не в лицо. Ощущать духовное давление от сильных душ в Сейретей, живя неподалеку от Отрядов, то еще удовольствие. Дома мне все нравится, кроме этого. Ты буквально знаешь, что если бы кто-то из них захотел – ты умрешь, как таракан. До пробуждения реацу это очень на меня давило. Сейчас полегче.

Касуми поправила:

- Значит, тебя бесит не сама слабость, а чувство бессилия.

- Наверно. Никогда не копался в этом. Ах, да… Еще интриги.

Я помрачнел, вспомнив единственную кровавую интригу, в которой принял участие за свою пока короткую жизнь. На фоне настоящей жести это полная фигня, но как пережитое на личном опыте, разрушенная деревня, мертвые люди и кровь в ногах все еще остаются очень ярким воспоминанием.

Смерти не особо виновных людей, просто потому, что так понадобилось для плана старших Окикиба. Моя совесть до сих пор корчится в припадках, несмотря на все доводы разума. Такое дерьмо не отпускает так легко, если ты не психопат.

- Ненавижу интриги. Подковерную игру и все такое. Я имею в виду, когда ты сам их часть, но даже не осознаешь этого и… Ладно, плевать. Вы поняли мысль.

Фумио очень понимающе кивнул.

- Могу понять.

Касуми моргнула, явно не особо понимая, но не расспрашивая.

- А на счет того, что нравится, - призадумался я. – Да обычные вещи, наверное. Вкусная еда, поспать сколько хочется. Читать древние тексты и разгадывать забытую историю Общества Душ. Раньше очень варенье любил, особенно персиковое, но как подрос попустило. Люблю еще ощущение роста над собой, особенно в духовной силе. Стать шинигами это моя цель и мечта сейчас, каждый шаг ней радует. Я не так давно пробудил реацу, это все еще внове и пьянит. Это банально, но как есть. Просто нравится становиться сильнее.

- О, мне тоже! – вставил Фумио, легко улыбаясь.

- Да и мне, - поддержала Касуми, кивнув.

- А что еще нравится, Касуми? – перевел я стрелки на последнюю из нас без мини исповеди.

Блондинка поправила белое полотенце на груди, уже, кстати, немаленькой… Чисто инстинктивно приметил. После пары секунд раздумий она отвечает:

- Знаете, то чувство, когда все тело ноет и болит после тренировки, но правильно болит? Ну, вот отдых после этого, когда сил ноль, но необъяснимо счастлива. В спарринге дать кому-нибудь по лицу со всей дури…

Касуми мечтательно зажмурилась, потирая костяшки кулаков.

- Потрясающее чувство. В детстве я обожала сносить головы деревянных манекенов. Боевые искусства, особенно моей семьи, это моя страсть. Есть еще женские штучки… Но вы их не поймете, так что лучше промолчу. Ходить на Фестивали люблю. О и носить красивые юкаты! У меня большой гардероб и выбор юкат. Если захотите мне что-то подарить, то юката, ваш выбор, парни. Или хотя бы пояс для юкаты, хорошие трудно найти…

- Ладно-ладно, - со смешком поднял руки Фумио. – Мы поняли.

Раскрасневшаяся от алкоголя и горячей воды, Касуми тоже усмехнулась озорной улыбкой, показав, что просто поддразнивала нас.

- А ненавижу я ту сучку, Даруи. Лицемерка, как бы я ей вмазала сейчас! Если бы наши старшие еще не дружили, я бы ей уже зубы выбила. И огурцы, нельзя забывать про огурцы.

Последнее сбило бы нас с толку, если бы мы оба уже не наблюдали, как девушка старательно вытаскивает из обеденных салатов кусочки огурцов.

- Что в них не так для тебя? – без особого интереса интересуюсь я.

- Ну, не сами огурцы, - поводила в воде рукой блондинка. – А семечки огурцов, внутри. Когда я впервые его попробовала, то, простите уж, проблевалась сразу. С тех пор даже смотреть на эту гадость не могу.

Мы с Рао недоуменно переглянулись. Что, черт возьми, не так с огурцами? На мой немой вопрос в глазах парень так же слегка пожал плечами.

- Почему? – все же спросил Фумио.

- Мерзость, - чуть передернулась Касуми. – Ты эти семечки вообще видел? Зеленые, склизкие. Они как тухлая вода со вкусом травы. В форме яиц насекомых. Заключенные в оболочке зеленого овоща для утех. Почему люди едят огурцы, я никогда не пойму. Это же гадость!

Потребовалось время, чтобы обработать… Мы оба недоуменно моргнули, собирая все вместе, пока не скорчили рожи отвращения. Зеленые и склизкие яйца насекомых со вкусом травы, слишком похоже, этот образ сложно выбросить из головы.

- Погоди, - зацепился Фумио. – Для утех? Овощ?

- Ну, - чуть смутилась девушка, но смело начала объяснять. - Моя подруга, которая бывшая, сучка, рассказывала, как она…

- Стой, - поднял я резко ладонь. – Не надо продолжать. Я итак уже никогда не смогу смотреть на огурцы, как раньше.

- Да, я тоже, - пробормотал Фумио, чуть качая головой. – Зачем я вообще уточнял…

- У нас еще две бутылки и час, давай запьем эту информацию.

Это было скорее в шутку, даже на одного человека алкоголя было мало, чтобы повлиять на пробужденного и молодого человека. Но как для поддержки беседы и отдыха арбуз и саке отлично сочетались, чтобы мы не скучали остаток времени.

Рао сложно удержаться от пары пошлых шуток после тирады Касуми, но та сама оказалась не промах и заставила Фумио покраснеть всего одной поддевкой в ответ. Больше в эту степь он шутить не осмелился. Я наблюдал за этим как за бесплатным представлением.

В общем, чудно время провели. Самое то для нервов после урока Исоры по Хохо.

***

После купания тело дышит чистотой и отдыхом, а свежая форма кожей ощущается вдвое сильнее, сжимаясь еще не разношенными частями на теле. Но это приятно.

Источники на севере, до нашей общаги идти минут десять-пятнадцать неспешным шагом по мощенным плиткой дорогам. Мы никуда не торопимся, идем в расслабленном молчании.

И где-то на полпути, проходя мимо территорий, отведенных под арены для спаррингов, нас привлек шум. Туда стекается неприличное количество народу. Быть может, мы бы прошли мимо, но рядом попался одноклассник.

Юки Шин, второй в нашем классе и тот парень, которого я про себя иначе, чем Берсерк не называю, выглядит как новенький. Только на левой руке бинты из-под рукавов проглядывают, а так будто и не был на Хохо как через мясорубку пропущенный. Целители Четвертого как всегда чудотворцы.

Он прошагал сначала мимо, но резко тормознул, заметив кто мы. Его глаза лихорадочно блестят возбуждением от чего-то, он почти бежал к аренам, прежде чем нас заметить. Из-за белого шрама на губах его широкая улыбка, показывающая клыки, выглядит хищно. А такой хороший парень был, когда не улыбался.

- И вы тут? – признал нас Юки. – Тоже пришли посмотреть на потрясную битву?!

- Мы с источников идем, - довольной, как кот, ответил Фумио, помахав кистью куда-то назад.

- Что за битва? – включилась как по щелчку Касуми. – Кто? С кем?

Блондинка стряхнула с себя негу после источников и как завелась, поглядывая в собирающуюся толпу.

- Наши старшие с Нулевого, - на одном с ней языке фанатов сражений заговорил Юки. – Только выпускники уже, с шестого года. Не знаю, в чем точно дело, но говорят, будут биться по серьезному, без ограничений!

- Это как? – моргнул Фумио.

- Это без херни с деревяшками. С Асаучи, - еще больше оскалился Юки, понимающе кивая на наше удивление. – Это с Хакуда, с Хохо, с Кидо и с живой сталью! Главное, что не до смерти и медики бдят. Но кто знает, может и помрет кто из них! Слышал, всякое бывает. Если бы я такое зрелище пропустил, я б лучше еще раз в лазарет загремел!

О! Теперь уже и я проснулся. Это должно быть действительно интересно увидеть.

Уже идя в общем потоке студентов, спешащих на значительное зрелище, я удивлялся, кто же может собрать такую толпу всего лишь слухом о сражении.

- А кто сражается то? – спросил я на ходу у Юки.

- Я не спрашивал, да и какая разница? - пожал плечами бойцовый маньяк, но он быстро нашел выход для моего вопроса, кивнув вперед. – Вон у Камасуро спроси, он мне и сказал.

Увидев впереди парня с горделивой осанкой потомственного ботаника, который сторонится людей как недостаточно чистых для его величества, мы ускорились.

- Эй, Камасуро, - без приличий ткнул его локтем в бок Юки. – Расскажи ребятам кто там за что. Я пойду впереди место себе найду.

И был таков, исчезнув в толпе бело-сине-красных.

- Привет, - неловко поздоровалась за всех Касуми.

- О, это вы, - вопреки холодным словам, он учтиво кивнул, а потом спокойно спросил: - Что вас интересует?

- Кто сражается? Отчего такой ажиотаж?

- Слышали про недавний инцидент в Одиннадцатом Отряде? – не дожидаясь ответа сам же продолжил: - Хотя шумиха из-за Кучики Коги все затмевает, это был значимый вопрос. Лейтенант Оторибаши устал быть вторым и бросил официальный вызов за пост Капитана.

Циничная усмешка поразила губы парня.

- Конечно, Кемпачи Киганджоу принял вызов, иначе в Одиннадцатом нельзя… На следующий день все свидетели и сам Лейтенант Оторибаши ждали лишний час. Кемпачи мало того, что опоздал, так еще и пришел пьяный почти до невменяемости… И даже в таком состоянии он разрубил меч и Лейтенанта пополам одним ударом. Плюнул на труп и ушел дальше пить…

- Он вообще не уважал своего Лейтенанта, - пораженно прошептал Фумио.

- Похоже, что так, - кивнул ему Камасуро. – Ну, так вот все к чему идет, тот Лейтенант какая-то родня шестому курсу, Оторибаши Роджуро из Нулевого. И говорят один парень насмехался над погибшим Лейтенантом, называя того неудачником и дураком, Роджуро это услышал. Слово за слово и вот… Дуэль. Говорят, они лучшие на своем потоке и все быстро станет жарко.

- И как второго-то зовут? – спросил я.

- О, - моргнул Камасуро, поняв, что пропустил нечто такое важное. – Точно. Аикава Лав. Видели такого высокого парня с темной кожей?

Имена наконец поразили меня. Твою мать, разве это не будущие Капитаны и Вайзарды?! Оторибаши, чувак блондин с музыкальным зампакто и темнокожий мужик с афро и огроменной дубиной зампакто.

Какого хрена они сражаются друг с другом на дуэли?! Погодите-ка, я их ровесник?! Во дела…

- Так, - твердо выдал я. – Я хочу это увидеть.

- Все хотят, - хитро улыбнулся Камасуро.

Глава тридцатая. Дуэль пока еще не Капитанов, пока еще не Вайзардов

- Все хотят, - хитро улыбнулся Камасуро.

На этом объяснения закончились и мы без лишнего трепа пошли куда все – на главную арену в центре всей зоны арен, окруженную четырьмя трибунами.

Трибуны простые, из светлого камня и в четыре ряда. Выглядят как преувеличенная лестница и не более того. Сидений нет, предполагается или сидеть на камне или стоять.

Сама арена – площадь двадцать на двадцать метров, есть где разгуляться обычно мобильным шинигами. Трибуны под прозрачными, но сильными барьерами, так что зрителям ничего не грозит. По моим ощущениям силы кидо хватит, чтобы погасить несколько атак офицера ранга эдак десятого. Что впечатляет, для студенческих то нужд. Несчастных случаев тут видать, никто не хотел изначально.

Хотя идя сюда казалось, что будет ой-ой какая толпа, на самом деле на трибунах свободно разместилось всего около восьми десятков студентов. Кто услышал, тот и пришел. На все четыре трибуны мест было навалом.

Мы, как одноклассники, вчетвером сели вместе наверху одной из трибун. Юки я заметил на другой трибуне, ближе всего к арене.

Один человек выделялся, стоя около арены и скучающе поглядывая на собирающихся студентов. Черная форма шинигами с накидкой учителя выдала в нем персонал Академии. А шапочка, скрывающая волосы и полумаска от подбородка до глаз – медика. Для совсем тупых на маске еще и символ Четвертого Отряда нарисован… Если это не очень «модный» способ выделиться.

Медики всегда должны быть на аренах, во избежание случайной смерти студентов. Раз этот следит за главной ареной, куда по умолчанию стыдно лезть слабым, то этот медик должен быть довольно хорош.

Долго ждать всем не пришлось. Главные герои события пришли с разных сторон почти одновременно. Я во все глаза разглядывал полу знакомых и живых людей, которых знал только по картинкам.

Они отличались от своих будущих образов. Аикава Лав, темнокожий парень сейчас не носил афро и вечные черные очки. Короткая стрижка в полпальца и хмурая складка меж бровей делала его на вид суровым человеком. Он высок, широкоплеч и уже сейчас излучает ощущение грубой физической силы на порядок больше собравших на трибунах. В левой руке Аикава держит ножны с асаучи, а правой зацепился большим пальцем за пояс.

В противовес его внешнему виду Оторибаши вообще другой человек. Тонкокостный, изящный и худой. Блондинистые волосы немного волнисты и опускаются ниже линии подбородка. Его общая бледность и резкость черт лица создают образ болезненного аристократа на выезде. Он забавно держит меч за ножны, всего тремя пальцами, оставляя указательный и средний свободными. Не удивлюсь, если он пьет чай с оттопыренным мизинцем.

Над чем было не посмеяться, так это над совершенно убийственным выражением лица Оторибаши Роджуро, который еще не получил прозвище «Роз». Гнев, почти ярость неприятно искажают черты блондина, а реацу из него чуть ли не хлещет по округе яростными потоками.

Барьеры мешали зрителям страдать от духовного давления, но не мешали его ощущать. Многие ежились от неудобства, выдавая минимальную чувствительность к реацу. Большинство здесь были на одном потоке с дуэлянтами, то есть шестикурсниками. И все же все они с огромной опаской смотрели на двойку на арене.

Они же вовсе никого кроме друг друга не замечали, словно те не стоили их внимания, не были им равными. И ощущая их силу, я не мог бы сказать, что это было оскорбительно.

Будущие Капитаны уже сейчас выдают некислый уровень офицера. Рядовыми шинигами их по объему реацу не оценить ни по каким меркам, это уже стопроцентно уровень офицера. Я был бы забит до смерти голыми руками любого из них, как и любой мой одноклассник. Черт, я готов поверить, что они сейчас сильнейшие в Академии среди студентов.

Даже медик у арены с небольшой паникой смотрел на двух студентов, не зная, куда деть руки и горбясь. Его сейчас, единственного не под барьером, сильно придавливало. Только гордость, возможно, не позволяла действующему шинигами упасть на колени, мне это было видно как день.

- Ты готов? – цедя слова, спросил блондин.

Спросил он явно из чистого воспитания и не более того, уже сбрасывая с клинка ножны и обнажая острую сталь асаучи. Стиль гарды его меча был необычным… Да не, не может быть.

- А ты? – насмешливо ответил грубоватым голосом его соперник.

Он плавно достал меч из ножен, отбросил их и встал в стойку, сжимая меч двумя руками в простейшей стойке из кендо.

Без всяких «начнем» или еще чего, битва началась!

Аикава как буйвол пронесся через всю арену на худого Оторибаши. Таран в форме человека. Могучий замах сверху вниз был быстр как моргание, я уже ожидал, как сейчас блондичика порубит вопреки всяким канонам…

Дикий по громкости звон столкнувшихся мечей развеял мои опасения. Чуть прогибаясь в коленях, но Оторибаши держал клинч клинков не смотря на давящего на него изо всех сил противника.

- Черт, - выдохнул Фумио. – Это было быстро! И мощно!

- Смотри под ноги светловолосого! - указала нам всем Касуми.

- Во дают, - присвистнул я.

Каменная плитка трескается и змеится трещинами под пятками Оторибаши, с такой дурью на него давят. Но на лице, которое до этого исказилось в гримасе гнева, сейчас только холодное спокойствие. Он был необычайно сосредоточен, как только началась битва.

Резкий удар в пах был неожиданным для всех, кроме Аикавы. Он резко отпрыгнул назад, цокнул насмешливо языком.

Оторибаши изящно крутанул меч и напал сам. Звяк! Отражено! Удар в ответ, блондин уклонился и начал пронзать вперед как швейная машина. А потом сам ушел в оборону. Это было так плавно и пока бескровно…

- Почему у меня ощущение, что они просто еще разминаются? – наклонил голову Фумио.

- Не у тебя одного, - смотрю на людей на трибунах.

Все пока были спокойны, никаких криков поддержки и поз напряжения. Словно они это видели постоянно. Кто-то даже болтал с друзьями, кидая на схватку редкие взгляды. Что нам, первокурсникам, казалось быстрой и мощной схваткой мечей, для них, похоже, таким не являлось.

Но я не успел толком об этом подумать. Жизнь просто показала, что мы были правы. Это была разминка.

Резкий, как неожиданный крик, звук сюнпо прорезал арену. Ему вторил чуть более глухой звук сюнпо от второго.

- Они умеют сюнпо, - восторженно прокомментировала Касуми, наклоняясь вперед.

- Черт, - цыкнул я в досаде. – Быстро.

Я вообще не поспевал за ними. Никакое аниме не даст должного подобной высокоскоростной схватке. Там все замедлялось для зрителя, показывались удары и переглядки врагов. Выдел ли я что-то из этого сейчас?

Ни-хре-на подобного!

Сталкиваются тени и обрывки остаточных изображений, гремит набатом звук столкновения мечей и крошится к чертям пол арены тут и там. Треть зрителей, включая Фумио и Касуми смотрят на это, чуть приоткрыв рот от удивления. Камасуро выглядел спокойнее, но даже не пытался, его зрачки не двигались. Только я тут хотел поспеть за сражающимися хотя бы взглядом.

Я пытался привыкнуть к такой скорости и напрягал глаза изо всех сил, но призом за это стала только еще большая путаница из остаточных изображений. Их скорость только росла и росла, как и высвобождаемая реацу.

Барьеры перестают быть идеально прозрачными, выдавая себя как блестящее под солнцем стекло над трибунами.

И хоть они были сильны и умелы, очень, они все еще были студентами и запала надолго не хватило. Ничего так быстро не выматывает, как бой.

Совсем скоро сюнпо стало все более редким, понижаясь до охренеть какого быстрого, но разборчивого сражения. Стали видны и раны на обоих.

Форма в порезах, у Аикавы кровоточит бок, у Оторибаши левое плечо, распорот рукав, показывая небольшую рану и длинная царапина на щеке, где набухают капли крови. Еще ничего опасного для жизни, просто порезы.

Оба дышат тяжело, но управляемо.

- В чем дело? – выдохнул чернокожий с дикой ухмылкой. – Руки трясутся? Я еще могу так пол дня.

Словно желая показать на деле, он рванул на пытающегося перевести дух блондина. Удары Аикавы сыплются с силой лягающего буйвола, его противник едва отводит их в сторону, уже не в силах принимать лоб в лоб. Руки у него и правда слегка трясутся…

- Похоже, Оторибаши проиграет, - нехотя произнес Камасуро. – Жаль, я болел за него.

- Его реацу не упала, - вызывающе возражаю я. – Зато Лав многовато говорит.

- Что, хочешь пари, Окикиба? – тут же завелся такой спокойный раньше Камасуро.

Похоже, битва перед нами знатно подогрела его кровь.

- Пяток золотых? – небрежно предложил я.

- Десять! – запальчиво отвечает парень.

- По рукам.

Мои приятели, Фумио и Касуми, будто нас и не слушали, заворожено наблюдают за быстрыми обменами ударов на арене. Посмотреть все еще было на что. Финты и обманки, скользящие удары меняются рубящими, уклонения, прыжки, редкие сюнпо на середине удара, чтобы оказаться за спиной противника. Все это показывало отличный уровень Зандзюцу и Хохо.

Может быть, для уже бывалых шинигами они не были ничем впечатляющим, а для любого Капитана эти двое были как улитки с силой мышек, но для нас? Черт, полубоги.

В навыках они равны, но Оторибаши сдавал под более физически сильным Аикавой все больше и больше. Он дошел до того, что начал пятиться и стал отступать прыжками, пока не разорвал дистанцию достаточно, чтобы позволить себе секундную передышку.

Аикава, полный самодовольства и варварских ухмылок, ему это время дал.

- Сдаешься, придурок? – громко спросил темнокожий Аикава.- Уже совсем силенок не осталось?

- Отсоси, болван, - высокомерно отвечает блондин. – Просто решил поправить волосы. Ты мне прическу испортил… Хотя только на это ты и способен.

Это звучало не очень круто… И Оторибаши и правда потянулся к пряди волос возле уха, закрывая рукавом половину лица.

Но это знатно взбесило Аикаву. Он так вспыхнул, что вены на шее вздулись. Он снова рванул на Оторибаши, только теперь не просто по земле, он прыгнул высоко в воздух, размахиваясь для удара сверху.

- Красавчику конец! – чуть ли не пискнула Касуми, очень переживая за такого же блондина.

- Жаль, но нет. Хитрый он ублюдок, - цокнул языком Камасуро.

- Ага, - киваю я с улыбкой.

Нам со стороны отлично видно, как быстро шевелились губы Оторибаши под прикрытием рукава и руки, якобы поправляющей волосы. В полете, злому как черт Аикаве было не уклониться от…

- Хаинава! – рявкнул в конце блондин, вскидывая руку.

Желтая полоса из духовных частиц молнией пронеслась от руки до летящего на него тараном Аикавы. Желтая веревка связала матерящегося, как черт Лава и тот рухнул прямо у ног блондинчика. Меч упал рядом, руки за спиной, Аикава выглядит как подарок, готовый к смерти.

Оторибаши очень издевательски улыбался, глядя на связанного у его ног противника.

- Ублюдок! – пытался вырваться Лав. – Это слабо, задержит меня лишь на пару секунд!

- Мне хватит, Аикава, - практически пропел он имя противника.

Оторибаши занес меч, чтобы рубануть от души, но все снова резко изменилось. Лав вдруг перевернулся на живот и кисти, связанные за спиной, указали прямо в лицо удивленному Оторибаши. Два выставленных пальца заискрились белым.

- Бьякурай! – тонкий разряд устремился в небо с треском разряда.

Молния едва не прошила голову Оторибаши, тот ушел в сюнпо. Аикава с рыком сломал слабое кидо на себе, схватил меч с земли и вскочил на ноги.

В ярости он налетел на Оторибаши, рубя с таким пылом, что пыль на арене летала от могучих взмахов.

- Я! Тебя! Прикончу! – рычал зверем уже невменяемый Аикава.

Удары Аикавы стали целить в опасные области, он вообще не скрывал, что бьет насмерть. Контратаки блондина тоже пугали точными тычками в шею, пах, глаза и сердце. Они всерьез пытаются убить друг друга!

Мы вчетвером затихли, стало ни до развлечений и не до пари.

- Это уже ненормально, - нервно сказала Касуми. – Разве персонал не должен их остановить?

Не только нас посетил такой вопрос, все больше людей смотрят на беднягу медика. А тот под шумок уже давно спрятался под барьером одной из трибун! Даже с маской на лице я замечаю, в какой он панике. Эта битва не его уровня, чтобы остановить до того как все пойдет на юг.

Он это тоже знал и потому яростно наговаривал что-то черной бабочке на пальце, тут же отсылая ее лететь с сообщениями кому-то вне арен.

А на разбитой и пыльной арене два потрясающих студента снова давили друг на друга в клинче клинков. Аиква опять всем весом давит, приближая свое лезвие к телу Оторибаши. Кончик асаучи опасно приближается к шее блондина, прямо к яремной вене, все ближе… Ближе.

Касуми отвернулась, не в силах смотреть дальше. Камасуро громко сглотнул, бледный, но взгляд не отводит. С трибун все больше студентов кричат остановиться, но они никого не слышат.

Оторибаши глянул вниз, на меч что сейчас вскроет его глотку. Он маниакально улыбнулся, отпустил одну руку с рукояти меча, что было почти самоубийством в такой ситуации, но он это сделал, удерживая чужое лезвие на микронах от своей шеи, направил открытую ладонь в лицо Аикаве. Алое пламя пробежало по пальцам, оставляя ужасные ожоги. Кидо без заклинаний давалось ему нелегко и с ошибками.

- Хадо номер тридцать один, - хрипло выдавил он от напряжения. – Шакк…

Аикава отступил в сюнпо. Он появился в пяти шагах от противника, закрывая лицо скрещенными руками и ожидая отголосков взрыва. Но его не случилось.

То ли не смог, то ли остановился за шаг до ужасного взрыва алого огня, но Оторибаши смеялся через боль обожженной руки.

- Гребанный псих! – закричал на него темнокожий. – Хотел и меня на тот свет с собой забрать?!

- Нет, - безмятежно отвечает он. – Просто нужно было немного времени.

- Для нового трюка из задницы?!

- Типа того, - еще безумнее улыбается блондин, выставляя клинок перед собой и пропевая злорадно: - Играй, Киншара.

Взрыв реацу породил завесу пыли и такой же шок у всех на трибунах. Гребанный Шикай! Вторя моим мыслям закричал Аикава:

- Шикай?! Это уже нечестно!

У него шикая еще не было. Все таки гарда меча Оторибаши не зря была нестандартной… Как оказалось, не украшение артистичного студента. Пыль быстро оседает, оставляя нам возможность взирать на студента Академии с Шикаем. Довольно редкая вещь. Даже для Нулевого Класса.

Блондин держал в одной руке рукоять, а в обгорелой смотанный как хлыст Зампакто – Киншару, в форме золотой струны с руку толщиной и соцветием остроты на конце.

- Нечестно порочить имена мертвых, Аикава Лав, - ответил ему убийственно серьезный Оторибаши.

Глаза парня в этот момент… Вы не хотели оказаться на другой стороне. Холод и желание убить почти физически резали.

- Особенно, - дополнил он. – Если это моя семья. За это…

Золотой кнут расплетал кольца, как живая и очень опасная змея.

- … ты сейчас умрешь.

И все поверили. Даже я, вроде как знающий будущее, поверил. Аикаве пипец. Парень труп. Нежилец.

Три сюнпо подряд не спасли его от Киншары. Золотая струна поймала его, обмотала как самая ужасная из змей, стянула так, что все мы слышали треск суставов и костей.

Оторибаши ни на секунду не задумался, ни дал последних слов. Он поднял руку и занес пальцы над золотой струной, будто решил сыграть.

- Играй, Киншара, - прошептал он.

- Нет, - пискнула Касуми, отворачиваясь.

Рваный звук сюнпо третьего участника прервал казнь. Учитель Академии появился посредине, ухватил голой рукой Киншару и одним движением ослабил натяжение. Это не далось ему легко, кровь закапала с места, где он ухватился за чужой зампакто, Киншара этого не одобрила.

Но главное, что Аикава выжил. Парень рухнул на землю, сдавленно кашляя и выпутываясь из объятий Киншары с видом человека, отбрасывающего настоящую змею.

- И что это вы, скажите мне на милость, делаете? – разнесся по арене мягкий баритон.

- Пытаемся, кха-кха, убить друг друга, - все еще саркастично, будто не он едва коньки не двинул, сказал Аикава. – Точнее, он меня пытается убить. Вы сами видели.

- Как будто не ты мне сейчас чуть не перерезал горло, - ядовито выдал Оторибаши, кинжалами смотря на Лава. – Когда мы вступим в Готей, нападение на товарища будет предательством, может это последний шанс убить этого невоспитанного гада. И вообще, считай это возвратом должка за второй курс, когда я из-за тебя не чуть погиб! Тупой бабуин!

- Почему ты все еще помнишь это дерьмо! – снова завелся темнокожий.

- Потому что я чуть не умер, а ты только посмеялся? Дай подумать… Да, из-за этого!

- Моя девушка кинула меня из-за тебя, думаешь, я должен был тогда все простить и с радостью помочь?! Ага, аж десять раз! Конечно, я смеялся!

- Да нужна она мне!

- Вот именно! Тебе даже похрен было! Так что ничего страшного, если я тебе кое-чего отрежу! Но лучше голову!

- Ублюдок, - затрясло еще пуще со злости блондина. – И такой как ты еще порочит честь моего дяди! Чти мертвых, мразь!

- Да трахал я в жопу тебя, твоего дядю, урну в которой сейчас твой дядя и твой гребанный шикай! Когда ты, моль бледная, вообще успел?!

Оба они начали кричать друг на друга как базарные бабки, относясь к учителю как к прозрачной стенке, пока ему не надоело и тот не рявкнул:

- А ну заткнулись нахер оба!

Одно сюнпо и хвать за шкирку Лава, еще одно сюнпо, подбив под колено заставил Оторибаши потерять равновесие, тоже за шкирку хвать.

- Я вижу, что на меня вам плевать, но это ничего… - зловеще проговорил учитель: - Директор. Директор вправит вам мозги! После разговора с ним станете, две ходячие мигрени Академии, лучшими друзьями!

Эта фраза неожиданно сильно подействовала на обоих студентов. Страх заставил их заткнуться, но ничего больше они сделать не успели.

Третье сюнпо и на арене внезапно никого больше не осталось. Только разрушения… И утирающий лоб медик с таким видом, будто только что увернулся от пули.

Мы все были в шоке. Фумио бормотал:

- Это было просто, просто, просто…

- Ужасно, - вторила ему Касуми. – Потрясающе! Но ужасно.

- Да, такого я не ожидал, - кивает Камасуро.

Все трое уставились на меня.

- Что? Я тоже в шоке. Дед показывал мне крутые вещи, но драку между шинигами такого уровня я тоже тут не ожидал увидеть. Кстати…

Все уставил на мою протянутую к Камасуро ладонь.

- Что? – моргнул парень.

- Мои десять золотых, - любезно напомнил я. – Я наследник торговой империи, я не забываю такие вещи.

- Чтоб тебя, - проворчал он, но за пазуху за кошельком полез.

А что? Кто его за язык тянул?

Глава тридцать первая. Зандзюцу

На следующий день. Среда, утро.

Идём своей тройкой приятелей-соседей на урок.

Сегодня по расписанию наш класс ждёт Зандзюцу - едва ли не самая важная дисциплина для шинигами. Именно тут нас научат правильно использовать зампакто.

А важная потому, что без зампакто шинигами не может исполнять свои прямые обязанности и является по факту просто сильным воином с духовной силой.

Без зампакто Пустого не очистить, чтобы вернуть его в Круговорот Душ. Заблудшую душу из Мира Живых в Общество Душ не переправить, не говоря уже об отсутствии хоть того же Шикая и помощи от резерва и силы духовного меча.

Если тебя не зовут Зараки Кемпачи, с резервами океана реацу, то зампакто, желательно с открытым именем, ещё как нужен!

С тех пор как в моих руках побывал зампакто дедушки, я отлично чувствовал разницу, когда в руках обычный меч, а когда настоящий духовный артефакт. И разница эта колоссальна.

С тех пор я страстно желал получить такой же. И, конечно, получить правильное образование на этот счёт, а не как Ичиго схватить в лоб "недельный-супер-экспресс урок Урахары" в стиле сделай или умри.

Или ещё хуже, урок от Кучики Рукии... Ичиго от неё даже то, что у зампакто имена есть, не узнал. Наверное, было звиздец как обидно узнать об этом факте от врага посреди битвы.

Какие на то были причины у Рукиии меня мало волнует, а вот не остаться таким же неучем ещё как. Так что - ура Зандзюцу!

Я ждал этих уроков почти так же сильно, как Кидо!

Если бы не факт, что заготовка под будущий зампакто, он же асаучи, никому из нас пока не светит, я бы шёл в припрыжку, как ребёнок за обещанной дозой сахара.

И не один я, думаю, почти все из студентов. По общему признанию в Обществе Душ, именно свой зампакто делает шинигами, ну, шинигами.

Это статусный знак принадлежности к Готей 13, помимо чёрных шикахушо. Да и вообще о нужности и крутости зампакто в этом мире можно рассуждать бесконечно.

Собственно, наша тройка приятелей и соседей по общаге вчера до глубокой ночи этим и занимались.

- Не надо было досиживаться так допоздна, - озвучил я свои мысли, позевывая на ходу.

- Да, заболтались не хило, - согласилась Касуми. – Я потом отрубилась как голова подушки коснулась.

- Мгму, - пробурчал что-то невнятное Фумио, продвигаясь вперед чисто на автопилоте.

Было трудно поднять моего соседа из шестой комнаты, спал как убитый. Да я и сам еле глаза разлепил, но все же это того стоило. Давненько я так просто и легко ни с кем не болтал часами напролет об интересной мне самому теме, а не ради поддержки разговора.

Все мы вчера впервые увидели не только нормальный бой двух шинигами, но и настоящий Шикай.

А так же наглядный пример, как шинигами с Шикай превосходит шинигами без него. Да и сама дуэль была крутой. Было что обсудить и о чем поспорить.

А потому не трудно понять, почему сейчас, ближе к восьми утра мы похожи на неразговорчивые, невыспавшиеся и вялые сосиски в форме студентов. Хорошо хоть без мешков под глазами, только с прилипчивой зевотой.

Мы шли среди густых лесопосадок, щедро раскиданных на западе от главного корпуса. Тут заблудиться в первый раз запросто, только мощеные тропинки спасают.

И редкие здания с табличками адресов. Воздадим же хвалу за нормальную адресацию зданий тут и в Сейретей в частности. В этом плане на Японию, которую я помню, сходства никакого. Там черт ногу сломит. Особенно в мегаполисах. Без гугло карт и GPS лучше вообще туда не соваться, там даже доставщики посылок путаются. Как говорится… Если ты не местный, то иди нахер, вот как говорится.

Ладно, до этого чудесного будущего еще дожить надо. Главное, что сейчас мы не там, а тут и знаем куда идти.

Почти. Наша студенческая карта... Вносила атмосферу приключений и поиска клада. Мягко говоря.

- Вроде нам туда, - довольно вяло сказал Фумио, позевывая и прикрывая рот.

От недосыпа его хитрый прищур сузился так, что глаз стало вообще не видно. Со стороны кажется, что человек умудряется идти и спать одновременно. Я бы пошутил, что он научился как крутой сенсор, с закрытыми глазами ходить, но лень.

Касуми уставилась на карту в руках и бумажку с адресом и расписанием. А потом на большое одноэтажное здание из дерева и бумажных панелей. Всё как по заветам старых самураев.

- Додзё номер три, - кивает блондинка с длинной косой. - Да, нам сюда.

- Мы опять последние, - немного ворчу я. - Я чувствую всех остальных внутри.

***

- И первое, что нас встречает, гора обуви, - иронизирует Рао, зашедший первым.

На входе и правда как попало валяется куча обуви наших одноклассников. А причиной тому сразу же бросающийся в глаза лист бумаги на стене:

«В обуви входить в додзё запрещено! Наказание – десять палок по спине!»

Никому не хотелось получить по хребту за тупость и неумение читать. Добавив свою обувь к остальной, мы зашли на теплый пол в одних белых носках. Они, кстати, тоже входят в форму. А на тех, кто ходит в сандалиях на босу ногу и впечатляет окружающих пальцами ног, смотрят как на варваров.

Внутри светло, чисто и очень просторно. Мы молча присели как все, вдоль стен, под тонкими бумажными окнами, благодаря которым внутри додзё так светло. Крыша достаточно высока, чтобы нельзя было зацепить, даже прыгая с мечом ударом сверху. Почуяв кожей легкий сквозняк, признал тут еще и хорошую вентиляцию.

Места здесь хватило бы еще на три таких же класса, как наш. Да и вообще все выглядит как новенькое. Про себя я кивнул. Отличное место для практики. Хоть я и знал это, приятно каждый раз утверждаться, что Академия не экономит. Или, по крайней мере, не экономит на элитных классах.

- А неплохо тут, - осматривается немного проснувшийся Фумио. – Прямо как дома, только больше раза в два. О, и пол теплый. А у меня всегда будто там лёд под досками лежит, чтоб его.

Да, деревянный пол из досок кипариса и правда отличный. Теплый, не скользкий и не занозистый, хорошо смотрится под воском или лаком, короче, в самый раз для додзё. Да и просто красивый. В моей комнате для каллиграфии такой же, будто один и тот же мастер стелил. А может и тот же, кто его знает. Забавная мелочь.

- Я больше привыкла к татами, - ворчит блондинка, севшая по левую руку от меня. – Надеюсь, на Хакуде не будет так же, падать на твердое то еще удовольствие.

- Так привыкла падать на спину? – с чуть пошловатым намеком подмигнул Фумио.

Я не скрываясь воздел глаза к потолку. Вот есть же люди нормальные, но как ляпнут языком вперед мозга, а потом расхлебывают. И не в молодости дело.

Фумио еще и кончик языка высунул, закатив глаза, корчит рожи Касуми, сидевшей через меня. Теперь аналогию понял бы и самый тупой тупица.

Ой дура-а-ак… Касуми девушка гордая, хоть и не показывающая этого. Не будь мы уже приятелями, щас было бы мясо.

Но вместо мгновенно вспыхнувшей бойни блондинка лишь сверкнула зелеными глазами и хрустнула костяшками кулака. В словесных пикировках она довольно слаба, просто потому что практически не сталкивалась с этим по жизни. Зато видно, что Фумио частенько с кем-то цеплялся языками и кололся словами не на шутку.

Молчание и отсутствие действий от насилу успокоившейся Касуми принял за победу и ухмыляется. Я за этим как за матчем по телику наблюдаю, честно слово. А что? Должна же быть у человека будущего хоть какая-то замена.

- Когда будут спарринги Хакуда, я заставлю тебя рыдать, - кивнула своим словам девушка с Высшим баллом по рукопашному бою.

О… Это точно была не шутка.

- Это как же? – не принял всерьез Рао.

- Сломаю тебе копчик пинком под зад, - буднично сообщила Касуми. – Или двумя. Или пока не надоест. Ты ж у нас будущий лекарь, чо тебе будет? Попрактикуешься.

Немного устрашившийся парень не успел ни продолжить подколки, ни превентивно извиниться, в зал зашел наш новый учитель.

Я дернул уголком рта в улыбке, обращенной Рао, шепнув:

- Конец тебе.

И обратил свое безраздельное внимание к учителю. Рожа Фумио того стоила.

Учитель оказался среднего роста мужчиной с легкой светлой щетиной и волосами до шеи в легком беспорядке. Ясное лицо без недостатков, прямой и гордый нос, четкая линия подбородка. Красавец, одним словом. Как с обложки журнала мужик. Похож на молодого Бреда Пита, только более волосатого.

Я бы охренел, если бы он сейчас такой: «Первое правило Бойцовского Клуба!»

Хотя, приглядевшись, я отринул сходство. Не так уж и похож. Учитель более смазливый, порода так и прет.

Выражение лица спокойное, руки держит за спиной, осанка гордая. Что его выделяет кроме обычной для аристократов красоты, так это глаза. Яркая, почти неестественная синева глаз. О, и смотрит он пока на всех нас, как нечто не особо интересное.

Во всех смыслах он был на вид типичным представителем одного из Двенадцати Великих Кланов. Такие же глаза, как у первого нашего класса. Шируба, точно один из них. Ну, неудивительно, что один из них тут преподает.

Если мне еще и нужно было подтверждение, то гордая ухмылка на лице Уюки напротив меня как раз все сказала.

- Доброе утро, класс, - пролетел спокойный голос учителя в помещении. – Меня зовут Шируба Шиничи. Вы будете звать меня – учитель Шируба. А теперь я буду называть имена по одному, поднимаете руку, я вас запоминаю, следующий. Начнем… Шируба Уюки!

Блин, сразу видно, что родственнички. Кстати, это имя кажется мне знакомым. Нет, я точно слышал это имя, или читал.

- Третий Дядя, - кивнул ему парень почтительно и сбил меня с мысли.

- Тут я для тебя учитель, - спокойно упрекнул его взрослый Шируба, добавив после краткой паузы: - …племянник. Останешься после урока, один, будет для тебя пара наставлений.

Фаворитизм! Вот же гад, еще и учитель у него дядя! Мало ему таланта, еще и…

Воскликнули бы сразу какие-нибудь узкомыслящие люди из других классов. У нас же… Ну, мы все как бы привилегированные в чем-то. Про себя я вообще молчу. У меня отец Советник. Если я не открытый маньяк-убийца-насильник-грабитель аристократов, то окромя этого мне считай в Сейретей закон не писан. Убийц и яд в качестве мести никто конечно не отменял, но в целом я неприкосновенная фигура в столице целого Мира.

В Сейретей круче «крыши» нет. И я раньше никогда не представлял, как прекрасно жить и чувствовать такую свободу, просто чисто гипотетически зная, что тебе ничего не грозит на бытовом, обычном уровне. Вот вообще. Никто не придет и не возьмет тебя за жопу за мнимое преступление или из аферы, а сам ты можешь делать все, что захочешь.

Даже если я все еще честный человек и ничего такого делать и не собираюсь. Это все равно, черт возьми, великолепно.

С этим в сравнении дядя-учитель из Академии рядом не смотрится. По крайней мере в моих глазах. Просто признал про себя факт, что кое-кто получит еще одно преимущество в одной из областей обучения.

Но был бы я студентом без ничего, да, признаю, завидовал бы. Глупо, если бы нет. Все мы люди, в конце концов.

Никто не то, что ни шептался, даже взгляда косого не бросил на такой открытый фаворитизм. А тем временем…

- Юки Шин.

- Это я, - тихо произнес парень, подняв руку.

- Ага, уже наслышан, - хмыкнул учитель. – Надеюсь, после моих уроков ты у медиков полумертвый не рухнешь на пороге? Можешь не отвечать. Шишио Атсуши!

- Я!

- Угу, следующий…

Так и пошло, пока он не узнал всех, иногда отпуская пару слов ученику, иногда нет. На мне лишь задержал взгляд на секунду и все.

- Отлично, - чуть кивнул он в конце. – Теперь, небольшая речь, чтобы вы, молодежь, хоть знали, кто вас учит одному из важнейших искусств шинигами.

По какой-то причине Уюки стал выглядеть за своего дядю еще горделивей, чуть ли не пыша самодовольством. Забавно, раньше таким весь из себя взрослым был, а тут как ребенок.

В следующую секунду учитель показал свою духовную силу и любые мысли из головы вылетели. До этого идеально сдерживая реацу в себе, так что мои чувства не могли ощутить, прямо как у Исоры, теперь учитель Шируба показывал всем, кто мог хоть что-то ощущать…

Острый

Он не был как меч, не был как лезвие, не был как кинжал или клык зверя, все мимо. Его духовная сила была как сгущенная концепция остроты.

Мне не хотелось смотреть на него, потому что казалось, что нечто прорезает мои глаза до самого черепа. Слава Королю Душ, что все это продлилось лишь секунду. Я даже забыл, как дышать! Так мощно повлияло на меня само ощущение от его реацу. Никогда я еще не ощущал ничего подобного.

Ни мой дедушка, ни Лейтенант Первого Отряда, не так сильны! Он превосходит Исору, превосходит директора Академии, сильнее учителя Кидо… Он необычайно силен. Я практически уверен, что его давление реацу на полную катушку способно убить всех в этом помещении.

Это первый раз, когда я оказался перед существом, которое может просто стоять и дышать, а я бы умирал от одного его присутствия. Дерьмо, это пугающе осознавать… Теперь я смотрел на него совсем другими глазами.

Уровень Капитана?

Пока неясно. Единственное, что я понял, этот человек, Шируба Шиничи, сама его душа была посвящена всеми помыслами чему-то одному. Что связано с остротой.

Если учесть, чему он собирается нас обучать, догадаться не трудно. И хотя я не наблюдал в его пронзительно синих глазах и толики безумия, я все равно уверен… Этот человек, одержим Зампакто. Нельзя выдавать такую концентрацию одного лишь ощущения и стремления и быть психически здоровым.

У меня все еще колит в висках острота! Острый! Острый!

Не один я обалдел от его реацу. Все. Рао, как сенсор тоже это прочувствовал лучше других.

- Кхгм, - тихо кашлянул в кулак ошеломленный Фумио. – Все демоны Ада, что это…

- Слушайте, - перебил все шепотки учитель, выходя в центр додзё и оглядывая учеников. – В этом мире только сами кузнецы Зампакто могут рассказать вам о мечах все. Из чего они сделаны, какие у них свойства, как простой меч становится продолжением души шинигами. Эти вещи расскажут только и только кузнецы, что куют это удивительное оружие.

Учитель помолчал пару мгновений, прежде чем продолжить чуть громче и с куда большей страстью в голосе:

- Это про сам Зампакто. Но что касается Зандзюцу. Мне триста двадцать четыре года. Из них я уже чуть более трех сотен лет изучаю, на что способен шинигами с зампакто. Я опросил и под клятвой молчать узнал секреты сотен шинигами с именными клинками! Я постигал и познавал! Продвигался дальше любого другого человека. Три сотни лет, ребятки, три сотни. Как я говорил, только кузнецы расскажут вам все о том, как зампакто делаются. Но только я расскажу вам о связи между шинигами и его зампакто все. Нет во всех мирах человека, который был бы в этом лучше меня!

Последнее предложение он почти прокричал и я ощущал в этом гордость шинигами, который посвятил три смертных жизни своему делу и добился успеха.

- Я эксперт, я лучший в этом, - уверенно заявил Шируба. – Шикай и Банкай… Я достиг их обоих. И высек в камне и истории собственное имя, как доказательство.

Вот откуда я знаю его имя! Теперь вспомнил. Он один из достигших Банкай!

Взгляды благоговения всех учеников без отрыва следят за каждым движением учителя. Шинигами с Банкаем прямо перед ними. Живая легенда. Сила в форме человека.

- Как не налажать в первом разговоре с зампакто, - деловито продолжает говорить Шируба. – Как узнать характер своего меча, как разбудить его в бою быстрее всего, как медитировать с зампакто. Как творить Кидо с поддержкой своего зампакто и делать их сильнее! Как отправить в Общество Душ сразу десяток духов ударом рукояти! Как разрубить мечом огромного Пустого одним касанием! Как вложить клинок в собственную душу, как в ножны! И все эти бесконечные как?! Я скажу вам, что знаю ответы на все из них, если это про зампакто! Если вы хотите выпуститься из Академии, имея Шикай – я ваш лучший шанс!

Своей страстной речью он завел даже меня, довольно хладнокровного человека, что уж тут говорить о более… Возбуждаемых. Весь класс почти подпрыгивал сидя на месте.

- И я рассказал бы вам все это, - пожал плечами более спокойный учитель. – Если бы у вас он был. А до этого еще полгода минимум. Пока будем тренировать основы с бокенами.

Будто заморозило всех… Так он буднично обломал мечты и ожидания.

- Бочки с мечами у дальней стены, - помахал кистью Шируба. – Вперед, у нас тут не целый день в запасе.

Если кто-то и ругался под нос, бурчал как дед или вздыхал грустно, как хомячок, не получивший семечку, идя за бокеном, учитель сделал вид, что этого не слышит.

- Я еще и Мастер Меча, - гордо прикрикнул он нам в спины. – А фехтование в Зандзюцу это самое важное! Так что радуйтесь, у вас будет целых полгода шлифовки основ под моим отличным руководством!

Спустя немного времени каждый из нас занял себе достаточно места, чтобы не мешать другим. Бокен был просто копией катаны без цубы, главное, что он новенький, еще свежий лак блестит, ни царапины. Я немного повращал кистью с мечом, запястье потянуло больше обычного. Бокен Академии отличается от привычного мне, немного тяжелее.

- Смотрим сюда, - вышел в центр учитель, с бокеном на плече. – Чтобы учить вас, для начала я должен понять, где каждый из вас находится. Начнем с каты из семи основных движений. В идеале выглядеть это должно так. Не моргайте.

Последний приказ был неожиданным, но точным. Потому что Шируба размылся в воздухе, каждый удар вообще не занимал у него видимого времени, он останавливался только для смены позы на миллисекунду, а потом только мощный вой воздуха от удара. Если бы кто-то моргнул…

- Ой, я моргнул! – из толпы. - Уже все?!

- Э-э, я тоже, простите.

- Хм, - улыбнулся Шируба в сторону крика. – Ладно, покажу еще раз.

Так, он мне уже определенно больше нравится, чем Исора!

Спустя еще секунду движений, способных снести голову любому из нас, несмотря на то, что меч деревянный, учитель сказал:

- А теперь медленно.

Встал в стойку, повел мечом… Из стойки в стойку. Удар сверху, сбоку, снизу… Блин, как плавно, словно в воде все делает. Семь ударов, кивок, приказ:

- А теперь вы. Повторяйте, пока я к каждому не подойду. Начинайте.

***

Фумио нашел место справа от меня, а потому, когда учитель подошел к нему, я все слышал, но не отвлекался от своих упражнений. Ни у кого в классе не возникло заметных проблем с такой простой задачей, так что никакой суматохи не было. Только немного скуки. Воздух в додзё был наполнен звуком ударов, резкими выдохами, шелестами одежд и шагов. Если бы я хотел подслушать кого-то дальше Фумио, вряд ли бы получилось, но его и учителя я слышал, даже если бы не хотел.

- Хм, значит, что-то умеешь, - задумчиво произнес учитель Шируба.

- Да, дома научили.

- Продемонстрируй, - предложил учитель.

Он не был первый, кому это предложили, а потому Рао не смущаясь проделал несколько ката с мечом… Которые на мой взгляд, почти не отличались от того что мы сейчас делаем.

- Семейный стиль Фумио? – на удивление узнал учитель. – Просто. Но эффективно. Против низших Пустых ничего больше и не надо. Хороший стиль. И исполнение. Продолжай теперь свои семейные ката.

- А..я. Понял.

Для посторонних это была краткая заминка, но я заметил насколько ошарашен Рао от похвалы презираемого им члена Клана, как стиля, который он так же не ценил, так и себя самого.

А учитель уже у меня. Но он просто стоит и… Продолжает молча наблюдать.

- Окикиба, - приказывает он. – Дай меч и скинь-ка верх.

Удивленный, исполняю, что говорят. Без верха формы стало прохладно, по коже пробежали и улеглись мурашки. Учитель вернул мне бокен и приказал опять:

- А теперь продолжай.

С куда большей концентрацией под взглядом учителя, я проделывал ката, пока он кругом обходит меня и не скрывая голоса говорит:

- Запястья, пальцы… Предплечья. Хм, плечи тоже разработаны. Грудь и спина, пресс, хм, поясница что надо. Ноги, думаю, тоже самое… И шея, надо же. Ладно, остановись.

Немного смущенный, я упираю бокен в пол, опираясь правой рукой.

- Глянь сюда, - он внезапно хлопнул в ладоши.

Звук был слишком протяжный для простого хлопка.

- Сколько раз я хлопнул?

Блин, это было жуть как быстро, нечеловечески. Но я заметил.

- Три?

- Ага, - улыбнулся Шируба, выставил палец. – Следи за пальцем.

На огромной скорости он ведет указательным пальцем по всем возможным траекториям, у меня чуть голова не закружилась, но я ни разу его не потерял. Тест на динамическое зрение? А хлопок на реакцию?

- Кто тебя обучал, парень? – искра интереса скачет в синих глазах.

- Мой дед. Окикиба…

- Генширо, да, - закончил за меня учитель. – Ну, что ж, пусть твой старик не легендарный воин, но учитель он отменный. Все твое тело выковано для битвы, но больше всего – для меча. Талант у тебя имеется, но вот заложенный на будущее фундамент… Такого одним талантом не добиться. Сколько раз можешь взмахнуть мечом, прежде чем начнешь запыхаться?

- Тысячи со второй?

- Еще и выносливость, - довольно кивает Шируба. – Будешь впитывать все учения как губка, Окикиба. Все же отличный, нет, прекрасный фундамент. Деду огромное спасибо скажешь, из всех здесь ни у кого еще нет ничего подобного. Не знаю, как он тебя тренировал и какие методики смешивал, но многим Кланам такие бы пригодились. Да и Академии, если подумать.

Впервые я всерьез задумался, насколько стар Генширо и как много за свои годы он узнал. А ведь меня даже не удивляли его оговорки «так тренируют Шинхоин», «эх, вот раньше Кучики были мечниками, а сейчас, тьфу. Дай покажу», «Как-то мне Ямамото вбивал в молодости пару приемов…».

Черт возьми. Я не идиот, но надо было ценить такие вещи больше.

- Настолько, - выделил я голосом. – Хорошо?

- Из всех здесь такое тело есть только у тебя. Хотя… - задумался он, ткнул пальцем влево. – Вон у того парня нечто похожее, но это сырой талант и вбитые во множестве спаррингов рефлексы, ничего особенного. И то, только для меча хорош. Думаю, в Хакуде получит парень по носу в первом же спарринге.

А показал он на… Я прищурился. Юки Шин, второй номер. Парень «напролом!», потомственный Одиннадцатый Отряд.

- Я вижу, ты тренировался только в базовых стилях?

- Дед говорил, тут как надо научат.

- Правильно говорил, - не скромничая, признал слова деда Шируба. – На следующих занятиях я покажу тебе кое-что более продвинутое, а пока продолжай что делал. Да, и… Оденься уже, что ли, хватит девушек смущать.

Беззлобная подколка заставила меня улыбнуться и поднять с пола форму. Спустя полминуты возьни с поясом я уже снова делал то, что привык. Зарабатывал новые мозоли от меча в руках.

С новым ощущением гордости за прошлые тяжелые тренировки, я про себя благодарно произнес: «Спасибо, дедушка».

Вся горькая соль в наших отношениях после учиненной дедом резни окончательно растворилась и исчезла. Смыта благодарностью и положительными эмоциями. Надеюсь, навсегда.

Я, наконец, понял сердцем, а не только умом. Что вся эта мелкая обида, на самом деле ничего не стоила. И прежде всего, моих эмоций, моих ментальных сил. Обида на кого-то отбирает прежде всего у тебя, а не у того, кто обиду причинил. Это как удар и скрытый в нем яд. Ты уже получил удар, но не заметил, что появился яд – обида.

Постоянные повторяющиеся движения бокеном ввели меня в легкий транс, позволив разуму блуждать и размышлять глубже, чем обычно, развивать тему там, где я обычно ее обрывал.

Просто трудно отпускать после чего-то такого, не умом, но сердцем. Оно всегда помнит обиды, всегда лелеет удары других, заставляет жалеть себя. Даже если это было во благо.

Когда ребенка во благо бьют по жопе, чтобы он не совал пальцы в розетку, ребенку умом понятно, но в сердце то обида и ярость.

Когда люди становятся взрослыми, они чем-то отличаются? Ха, неа. Только скрывают это лучше.

Надо быть более свободным! Каждая обида - это цепь. И я не желаю быть скованным, никогда!

Обиды этой жизни и обиды прошлой, все они могут пойти к чертям собачьим! Больше я не посвящу прошлым ошибкам ничего! Просто хватит. Это цепи, а цепи надо уничтожить.

Крепче сжимая бокен, я вкладывал в каждый удар еще больше сил, концентрации и энергии. Словно я рублю воображаемые цепи.

В глубине груди, из Сна Души, появилась и вырвалась новая прядь духовной силы, подарив прохладу телу и дав ясность разуму. Моя душа и решимость снова укрепились. Я стал еще немного сильнее.

Я уже начал привыкать к этому потрясающему, редкому, но такому сладкому чувству! Ха, как же замечательно! И еще удар! И еще один! Воздух стонет от моих резких ударов. Выкладываемся на полную!

- Ты только что? – обратился ко мне Фумио, озадаченно моргнув. – Нет, ничего. Не бери в голову.

- Ага. Потом наедине покажешь мне свой семейный стиль в спарринге? Хочу на себе оценить, насколько он «простой, но эффективный».

- В общежитии, без проблем, - согласился Рао.

- Договорились.

Глава тридцать вторая. Хакуда.

- Давайте, быстрее, становитесь здесь, у нас и так немного времени.

Фраза учителя, вопреки смыслу, звучит монотонно и сухо. Класс вразнобой построился перед учителем, оглядывая ряды странных макивар за его спиной.

Обычно макивара - это просто деревянный столб с оболочкой из веревки, а тут вместо дерева камень, веревка белая, да еще и на верхушке миниатюрные стальные треноги с чашами, будто там огонь надо зажигать.

В остальном это просто копия такого же додзе, как для Зандзюцу, только южнее и в зарослях. Даже в помещении шум листвы от ветра слышно, до того деревьев и кустов вокруг много.

- Ах, отлично, - без толики радости сказал учитель, доставая свернутый листок и медленно разворачивая. – Небольшая перекличка по списку и начнем.

Я переглянулся с Рао, поймав такую же мысль. Учитель Хакуды… Не впечатлял.

Его реацу ровно на том уровне, чтобы быть средним офицером в отряде и не более того. Невыразительное лицо без шрамов, черная бородка клинышком, вся остальная голова голая как коленка младенца.

В черных глазах застыл пофигизм десятой стадии, иначе эту пустоту и отсутствие блеска не назвать. Люди такие глаза еще глазами мертвой рыбы называют.

Еще и голос такой сухой, будто мужик не пил воды два дня, без эмоций. Ясное дело, что после трех учителей до него, мужик вообще не котируется.

Особенно после Ширубы… Острый… Я едва вздрогнул от воспоминания одного его реацу. Такое давление трудно забыть. Словно пытался выдержать на плечах гору острых мечей и проигрывал.

- Ох, точно, - не отводя взгляда от бумаги, сказал учитель: - Я Нингецу Сумай. Для вас – Учитель Нингецу. Я Мастер Хакуда. Не люблю болтунов на своих уроках, подхалимов тоже не люблю. Ленитесь вы или выкладываетесь мне все равно, я объективно сужу всех на экзаменах в конце года. Это все, что вам нужно знать, чтобы мы поладили.

Дав нам пару секунд переварить невыразительную тираду, он скучным голосом протянул:

- Шируба Уюки.

- Это я.

Кивок и следующий…

Спустя пару минут, он сложил бумажку и спрятал под накидку учителя.

- Короткая лекция и начнем, - объявил Нингецу на полтона эмоциональнее, чем стена. – В Хакуде, как и в Зандзюцу, сотни Стилей. Можно точно сказать, что один из них вам подойдет идеально. Раньше Академия этим занималась, обучая чуть ли не индивидуально сразу с десятком учителей на Класс. Но те времена давно прошли, а методы признаны избыточными. Я не буду вашей няней, ведущей к мастерству каждого.

После этих слов последний настрой пропал даже у Касуми. Блондинка грустно вздохнула, смотря на учителя так, будто он отказал ей в любви, а не в возможных личных тренировках.

А он продолжает:

- Другие Классы обучают одному из двух основных Стилей Хакуды для Готей 13. Чистый Кулак и Стиль Ласточки, для силачей или более гибких и скоростных соответственно. Вы уже показали, что знаете основы рукопашного боя и умеете как минимум усиливать тело реацу. Сдали вступительные, так что для вас это будет пустым повторением или потерей времени, а то и наработкой мешающих рефлексов для вашего собственного Стиля.

При этих словах он глянул на Касуми и еще нескольких, показавших Высший балл Хакуды.

- Так чему же я вас научу? – спросил и помолчал немного Нингецу. – Только одному. Лучшим техникам Хакуды из всех стилей, что знаю. Техникам, убивающим Пустых. Сами Стили, опыт и прочее вы способны тренировать в личное время. В библиотеке целый раздел под Хакуду, меня дергать вопросами не нужно. Площадки для спаррингов Академии никогда не пустуют. Это все, что вам нужно, чтобы стать выдающимся бойцом.

Учитель показал большим пальцем через плечо.

- Эти макивары полны кидо разного типа, позволяющих мне настраивать их и быстро судить, получается у кого-то прием или нет. Если у вас получился нужный удар – наверху на мгновение загорится зеленый огонь. Они крепкие, основа из Секисеки, так что можете не бояться сломать. Скорее кости сломаете, чем их. Ах да, если такое случится, не орите, как сумасшедшие, не мешайте другим, просто сразу идите к медикам.

Отличная речь, учитель, саркастично хлопаю я про себя, мотивирует как ничто другое.

- А теперь урок, - стал серьезнее Нингецу.

Атмосфера в додзе переменилась с настроем учителя. Он стал серьезнее, а взгляд дохлой рыбы немного оживился.

- Пустые. Эти твари всегда в разы больше вас и физически сильнее. Только Офицеры 5-го ранга и выше способны смотреть на Низших Пустых как на овощи для нарезки. Для всех остальных, то есть, девяноста пяти процентов шинигами, каждый Пустой - это смертельная опасность. Помни это. Или умрешь.

Мурашки по спине не побежали. Но было близко. Нингецу оглядывает нас, смотря каждому в глаза мертвым взглядом и говоря:

- Кажется, что имея Зампакто, режущих Пустых как масло, зачем еще существует рукопашный бой? Тот, кто так думает, умирает быстрее других. Как я и сказал, Пустые больше и сильнее шинигами, это просто факт. Вы удивитесь, узнав, что примерно треть новых шинигами теряет из рук свой зампакто в первых боях.

Я не удержал приподнятую бровь. И не я один выразил недоверие.

- Да, - хмыкнул учитель. – Блокировать удар Пустого, чьи когти бывает с тебя самого, не лучшая идея в мире, кто бы догадался? Сила за этими ударами выворачивает клинок из рук не хуже настоящего тарана. Если вы только меч потеряли, а не руки и жизнь, считай, повезло. И что делать без зампакто? Читать заклинание Кидо нос к носу с маской Пустого?

Учитель пожал плечами, легкомысленно ответив:

- Закончить жизнь на стихах заклинаний довольно поэтичная смерть. Не делайте такой глупости, ребятки. В такие моменты только Хакуда спасет вашу шкуру и убьет врага.

Увидев в нас куда большее внимание и сосредоточенность, чем раньше, самый невыразительный из учителей выставил вперед руку и сжал кулак, с плотными и набитыми костяшками.

Его реацу закружилось вокруг кулака, собираясь на костяшках в плотную, почти слепящую ауру. Он сделал шаг спиной назад и ударил не глядя вбок, попав по макиваре. Я почувствовал мощь этого удара через ноги, вибрация передалась такая, словно в столб врезался не кулак, а слон.

- «Крушащий Кость Кулак», самая основа основ в техниках Хакуды с реацу, - объяснил учитель. - Только что-то подобное легко ломает костяную маску Пустого. Маска – самая уязвимая часть Пустого. И поверьте на слово, разумные или нет, эти твари об этом знают на уровне инстинктов. Самая уязвимая часть, но и самая плотная. Каждый Пустой инстинктивно всегда защищает маску реацу, а сама кость толщиной с мой кулак, как минимум. Чтобы просто нанести урон, не говоря о разрушении, нужно приложить огромную силу.

Нингецу мрачновато добавил:

- И такой силы обычно у вас нет. Тут и приходят на помощь техники. У вас может быть слабое тело. Вы можете не знать толком ни одного Стиля. Ничто из этого не мешает шинигами знать одну или две техники Хакуда, чтобы спасти свою задницу, когда все плохо.

Учитель Нингецу добавил немного задумчиво:

- Махать кулаками может каждый, как и называть это своим Стилем. Усиливать тело духовной силой - это вообще ничто. Техники боя с реацу, вот что отличает настоящих шинигами от бандитов из Руконгая. Тот уровень, когда вы можете руками и ногами сразиться с Пустым. Этого уровня от вас ожидают.

Мы невольно приосанились, а учитель без паузы продолжает:

- Вот как это делается. Сосредотачивая свою силу на костяшках кулака, вы должны сжать ее как можно сильнее, в идеале – еще и в форме пирамидальных шипов. Только так удар становится проникающим и сокрушающим, только так ломаются маски Пустых. Такое исполнение считается идеальным и ничего меньше я и не приму. Здесь тридцать макивар, вас двадцать семь, каждому хватит. Техника проста. Начинайте.

Пока мы распределялись, учитель громко говорил:

- Если наверху загорелся огонь, это не повод остановиться и что все сделано. Получилось основной рукой – пытайтесь другой. Получилось – дальше вы должны зажечь огонь серией ударов, минимум – десять зажиганий подряд за две секунды. И только тогда я признаю, что технику вы выучили.

Ладно, немного напрягся я внутри, вот это уже звучит, как действительно сложная задача. Встав напротив своей макивары, я не смотрел, кто мои соседи и что они делают. Сосредоточение на своей задаче.

Поднял правый кулак, позволил реацу течь из середины груди по костям и мышцам, до самых костяшек. А теперь резко сосредоточить все разом! Выплеснуть!

Кулак загорелся едва голубоватой дымкой, а я ощутил голодную пустоту под ложечкой, резко лишившись части силы. Это было даже немного больно. Так быть не должно. Делаю это слишком быстро, понял я.

Не став бить, я с сожалением смотрел, как рассеивается реацу от кулака. Как и воду, вытекшую из крана, не затолкать обратно, так и реацу уже выпущенную, не впитать как губка. А если и возможно, то я не умею.

Так, попробую плавней…

- Для тех, кто больше разумом расположен к Кидо, - доносится голос учителя по залу. – Думайте, словно ведете силу для заклинания, просто не вовне, а в кулаке. Это тоже путь для Хакуда.

При этих словах я ненадолго задумался и уже с большим уважением отнесся как к Нингецу, так и ко всем его предыдущим словам. У него нет капитанского уровня реацу…

Но он только что просто так выдал всем один из секретов высших техник, как пример для базовой. Сомневаюсь, что кто-либо еще заметил.

Еще много лет до того, как Шихоин Юруичи и ее ученица покажут миру высшую технику боя – Шунко. Я все еще помню, как они объявили, что это слияние Хакуда и Кидо в идеальном балансе. Думаю, не именно техник и заклинаний, а скорее методов манипулирования реацу, как таковой.

Внешний и внутренний?.. Ладно, я слишком на много лиг далеко от того, чтобы даже начать задумываться о высших техниках, типа Шунко.

Но теперь я перестану пропускать мимо ушей половину лекции рыбьих глаз, это точно. Хоть он и много говорит. Кое-чего мужик знает, стоит отдать должное.

Вдох. Выдох. Новая попытка.

Теперь я не вел реацу прямо из источника, а манипулировал только той, что уже находится в кулаке. Словно река, чующая пустоту, окружающая реацу в теле сама подтянулась к руке. И никакой пустоты и боли. Казалось, что тело лучше разума знает, что делать. Мудрить излишне не нужно, кивнул я.

Когда еле заметная голубоватая дымка моей реацу стала заметными пятнами на костяшках кулака, я без затей влупил прямым по макиваре. Бум!

Мигнул огонек наверху. В ногах приятная вибрация от силы удара. Это было приятно, видеть, как такая мощь исходит от собственного удара. Будь это обычная стена в общежитии, я как минимум заставил бы ее треснуть. К сожалению, я знаю, что плоть и маски Пустых куда крепче. Это ничто. Да и концентрировал силу для удара секунды две, слишком долго.

Еще раз! Собрать реацу, удар, бум! Это было хорошо, но надо быстрее. Еще раз! Ой, не загорелась… Я забыл сделать удар более проникающим, слишком сосредоточившись на скорости техники. И почему я вообще тороплюсь? Сначала прочная база, потом наращивать скорость, так надо.

Успокоив разум и выкинув из головы конкурентную мысль справиться быстрее всех, я начал работать и выкладываться так, словно я тут один или под присмотром деда.

Следующий удар был быстрым, плавным и точным. Реацу проникла в макивару и заставила сотрястись о мощи, вложенной в костяшки кулака. Зеленый огонь ярко вспыхнул и погас.

Хорошо. Еще раз.

***

Конец урока. Гулкие удары учеников, свет от зеленых огоньков отражается на потных лицах. Все устали до истощения, у самых неумелых кровоточат сбитые костяшки. За всем этим без всякого удовольствия или интереса наблюдает учитель Нингецу. Он огладил лысую голову, оглядел класс в последний раз и крикнул:

- Закончили! Время урока на исходе.

Тишина после долгого урока, полного шума ударов, кажется оглушающей. Я остановил удар на полпути и с усталостью выдохнул. Потребовалось несколько секунд, чтобы выйти из транса повторений одних и тех же ударов.

Громкий голос учителя достиг моих ушей монотонным тоном.

- … двадцать четыре из вас еще плохи, поработайте над этим в личное время. Троим зачту исполнение. Почти идеально, молодцы. Можете не приходить на следующее занятие. Шируба Уюки.

Потный, но гордый и довольный лидер рейтинга улыбнулся, услышав свое имя.

- Касуми Ода.

Зеленоглазая блондинка чуть ли не заплакала от гордой радости, услышав свое имя. Она получила свою долю такого желаемого признания за свои навыки. Ее губы дрожали от улыбки и сдерживаемых эмоций. Как мало надо человеку для счастья. И я честно рад за свою новую подругу.

Мне честно было наплевать, кто третий. Я уже начал делать шаг в сторону выхода, когда голос учителя и имя громом прозвучали в моих ушах и заставили замереть на месте.

- Окикиба Судзин.

…

Что? Я ослышался?

Взгляды от других студентов, как лазеры сошедшиеся на моей усталой фигуре легко доказали, что нет, я не ослышался.

Немного удивления, зависти и невольного уважения. И гнева, конечно, я не слеп к хмурым взглядам и сжимающимся кулакам. Все, что ожидалось, там было. Это уже второй учитель, который обратил на меня внимание. Вчерашние похвалы на Зандзюцу не были проигнорированы.

Потихоньку я начинаю выделяться.

Этого никогда не говорилось вслух, но каждый тут был очень конкурентоспособен. Высокомерен и горд в придачу. Каждое выделение над другими «гениями» тут било по гордости оставшихся.

Не то, чтобы мне было не наплевать… Но да, дернулись уголки губ в улыбке, это приятно. Я сегодня, черт возьми, выложился на полную! Сил капля осталась.

- Всем остальным до встречи через неделю. На сегодня все, уходите.

Чуть позже. После душа и короткого отдыха. По дороге на обед.

Втроем идем из общежития привычной компанией.

- Я рук не чувствую, - ноет Рао, потирая предплечья. – Теперь понятно, почему Хакуда последним уроком и три дня на отдых.

- Ты привыкнешь, - Касуми тыкнула пальцем в бицепс охнувшему Рао, мстительно улыбаясь. – Привыкнешь к боли, имею в виду.

Я же пожал плечами, ощущая только тянущую, но хорошую усталость в мышцах.

- Все приемы с реацу нагружают тело в разы сильнее. Но Хакуда в этом, конечно, фаворит.

- Вы два монстра, - чуть ли не заплакал Рао. – Вы вообще хоть устали? И как ты Касуми в Хакуде догнал?

Заинтересованный взгляд девушки тоже хотел ответов.

- Это всего лишь одна техника, - хмыкнул я. – Не нужно раздувать из мухи слона. Просто где-то в середине урока стало получаться лучше, будто тело привыкло. А потом прием стал получаться сам собой, я вообще не думал, только бил и бил… Пока урок не кончился. Как время пролетело не заметил.

- Здорово, - сухо сказал лиселицый сосед. – А мне было невероятно скучно.

- Как Хакуда может быть скучным? – с презрением смотрит на парня блондинка. – Ты просто слабак.

- А ты горилла без мозгов, - тут же отбрил острый на язык Фумио.

- Я хорошо сдала теорию, - подняла палец Касуми, подняла второй. – И я как минимум симпатичная. Так что пошел ты, я не горилла и не без мозгов.

Он как-то сразу и не нашелся с ответом, открыв и закрыв рот. Я с усмешкой похлопал по плечу морщащемуся Рао.

- Просто признай, не твой день, друг.

- Не твой час и возможно, год, - хихикает Касуми.

Он что-то пробурчал и мы сделали вид, что это не было что-то матерное и про нас. Уставшему вусмерть Фумио не хватило сил на остроумные ответы. И мы как раз дошли до главного здания. Запахи еды пришли к нам аж чуть ли не при входе, заставив сглатывать слюну.

Жрать хотелось, аж желудок к позвоночнику лип, так что на болтовню мы забили до полного насыщения.

Очень грела одна яркая мысль. Впереди три дня выходных, черт возьми! Я так задолбался вставать на рассвете за годы, что твердо намерен в эти дни дать волю своей лени. Как же я высплюсь, хрен вы меня из кровати до обеда вытащите!

Так я думал. Пока на выходе из столовой нас не поймал сам Шируба Уюки.

- Эй ребята!

- Да?

- Мы собираемся завтра устроить хорошую вечеринку в честь поступления! И что мы пережили первые адские занятия, - усмехнулся синеглазый парень. - Половину я уже уговорил. Вы как, не против скинуться всем вместе на это дело?

Глава тридцать третья. Еримия Кенджи, новый друг?

Три недели спустя. Суббота.

Тренировочные площадки за главным зданием, после полудня.

Рао, Касуми и я тренируемся в относительном одиночестве.

На дальних полигонах каждый разграничен небольшой полосой деревьев, так что никто нас не видит и мы других тоже. Только ощущается изредка всплеск другой чужой реацу, как далекое эхо чужих занятий.

Касуми выставила на меня два пальца, резко рубанула воздух с криком:

- Бакудо номер один – Сай!

Мое тело пробрала дрожь от чужой реацу в заклинании, а руки заломило за спину с такой силой, словно это делал великан. Невозможно сопротивляться.

- Это уже лучше, - спокойно комментирую я, будто и не стою с заломленными за спину руками. – Вот только привычка кричать заклинание до добра потом не доведет. Опять я тебе это говорю.

- Мне так легче концентрироваться, - тут же отговаривается блондинка.

Та же самая отмазка каждый раз. Я бы пожал плечами… Если бы мог. Я другим не нянька, пусть учитель с ее закидонами разбирается. В третий раз игнорировать мои слова – сама себе дура. Я не святой.

Касуми не видит в этом ничего плохого, потому что большинство в классе громко произносят Кидо. Это без шуток помогает. Зачем усложнять себе жизнь там, где всем, казалось бы, пофиг? Кроме укоряющего взгляда учителя Кидо, ясно один раз сказавшего, что лучше учиться делать все тихо. Поможет в будущем создавать Кидо без заклинания.

- Ух, секунду, - напрягся я.

Мы тут не только накладыванием «Ограничения» занимаемся, но и его самостоятельным снятием. Может пригодиться.

И в этом тоже верна поговорка, что знание – это сила. Простой реацу и голой физической силы мало, чтобы сломить чужое бакудо.

Фишка «Сай» в том, что уязвимость располагается в самом неприятном для врага месте. Заклинание связывает запястья за спиной крестом и именно там ощущается давление больше всего, как от тугих наручников. Это обманка.

На самом деле связывающие потоки заклинания как узел лежат между локтями врага. Человек физически почти не может сильно двигаться там, а потому изначально сама мысль давить туда не появляется в голове. Это хитро. Но…

Моя реацу на секунду вспыхнула и вот я уже свободен и разминаю запястья. Если знать, в чем фокус, это бумажная клетка.

- Каждый раз ты делаешь это все быстрее, - хмурит брови Касуми.

- И? – приподнял бровь. – Было бы странно, если бы я не.

- Почему у меня не получается? – высказала суть претензий девушка.

- Мы тебе суть уже три раза рассказали, хватит переспрашивать.

На самом деле, я подозревал, что девушке банально не хватает чувствительности реацу. Давление на запястье отвлекало все ее мысли вместо правильной точки. То, с чем проблем у меня или такого же сенсора Фумио не было.

Ну, или почти не было.

В этот момент чуть сдавленный голос Фумио прозвучал от земли с неприкрытым сарказмом.

- Очень здорово, что вы болтаете так, будто меня тут нет. Но может, в следующий раз ты не будешь вкладывать столько сил, Судзин?!

Сила, влитая в бакудо, тоже имела значение. Даже если ты знал, в чем соль, это еще не значило, что ты легко выберешься.

Ты можешь знать строение замка на двери, но это еще не значит, что ты его откроешь. Что, если внутренние детали слишком тяжелые и тугие для твоей отмычки?

Иногда сила – это действительно универсальный ответ на все вопросы.

Сосед по общежитию стоит на коленях и лицом в траву, отплевываясь от травинок и ерзая от неприятной позы. Его руки, скрещенные за спиной, стремятся вверх, причиняя максимально неприятные ощущения.

Это самый сильный эффект от первого бакудо, который возможно наложить. Я старался. В конце концов я всегда должен серьезно подходить к практике, не так ли?

- Пф, - не сдержался смешок.

- Это не смешно! – завозился парень как спеленутый червяк.

Или как голубь со склеенными крыльями. Человек-голубь.

- Когда я так скрючился, ты ржал, - резонно возразил я приятелю.

Он пробурчал в ответ что-то невнятное, снова напрягся, полыхнул духовной силой… И остался связанным.

- Ладно, - раздраженно выдохнул Рао. – Я пока не могу это перебороть. Снимай.

Я молча провел двумя пальцами горизонтально, словно срубая паутину перед собой. Фумио резко отпустило и парень выдохнул, с облегчением вставал и с хрустом хрящиков разминает плечи.

Мы еще немного помолчали, прежде чем Фумио глянул на небо и сказал:

- Времени часа два… - его взгляд заострился. – А эти все еще следят.

Мы оба на секунду глянули в сторону Академии, туда, где на границе полигонов стоят и ничего не делают две уже знакомых сигнатуры.

- Знать бы, что им надо вообще, - кивнул я.

Оба мы, как сенсоры, были ходячими радарами. Следить за нами в более-менее безлюдном месте? Что за шутка. С таким же успехом шпионен мог нацепить на себя сверкающую гирлянду.

Точнее, два шпионена.

Две реацу в последние дни часто двигались вслед за мной. Мы легко это выяснили, ненадолго разделившись. Мой распорядок дня, казалось, очень волновал неизвестных студентов.

Они всегда держались вне поля зрения, просто смотря за местами, где я был, а не за тем, что именно делаю. Поэтому толковых оснований чтобы выйти и выяснить кто и зачем, пока не было. Ну трутся пара парней или девушек там же, где и я, что с того?

Мне в целом плевать, но это немного раздражает.

- О, - оживился Рао, глядя на лесную границу в сторону Академии. – Кажется, вот и хозяин собачек.

Я сощурился, тоже глядя туда и ощущая более сильную и плотную реацу. Человек постоял с двойкой шпионенов, а потом они разделились. Слабые ушли, а сильный двинулся к нам.

Кто-то достаточно сильный, чтобы не уступать мне.

Но само ощущение было… Не неприятным, скорее, странным. Человек ощущался как стоячее, спокойное болото. Тихое и мирное, но будто ожидающее жертв, смеющих наступить на замаскированную топь. И не хорошо и не плохо.

Не могу сказать, нравится мне владелец такой реацу или нет, настолько двойственные чувства. Собственно, только потому, что я не попадал в ловушку сенсоров с самого начала.

Никогда не сужу личности по их реацу. Это слишком многих обмануло или завело не туда.

Чувство реацу – это как внешность. Многое может сказать о человеке. Но не более того.

Фумио такой проницательностью не отличался. Он уже с пренебрежением смотрит в сторону приближающегося человека. Прошло немного времени, когда он появился.

Незнакомый никому из нас студент в форме Академии Духовных Искусств, немного выше меня ростом. Блондин, средней длинны волосы аккуратно зачесаны назад, открывая широкий лоб и острые брови. Фигура с широкими плечами и ровной, аристократической осанкой.

Он вышел из-за деревьев, окинул полигон любопытным взглядом чистых голубых глаз, нашел меня и улыбнулся. Не как-то коварно или хитро, улыбка парня была приятной, словно он встретил хорошего знакомого. Но я мог поклясться, что впервые его вижу.

Студент подошел к нам без спешки, размеренным и ровным шагом. С самого начала он смотрит только на меня, будто двух других тут не существует. Подойдя, он остановился ровно за шаг от меня, смотрит прямо в глаза.

- Приветствую, - он чуть склонил спину, изящно приложив руку к сердцу. – Рад встрече с вами. Я – Еримия Кенджи.

Я сам не заметил, как рефлекторно ответил ему похожим жестом и похожей дежурной приятной улыбкой.

- Окикиба Судзин, будем знакомы, Еримия-сан.

- О, просто Кенджи, окажите любезность.

- Конечно, - легко кивнул я, будто приятно тронутый дружелюбностью. – Тогда Судзин для вас. Чем обязан удовольствием? И вы же тот самый Еримия, не так ли?

Голубые глаза собеседника словно заискрились от удовольствия узнавания и общения со мной.

- Прямой наследник и сын Советника Еримии, да, это я. Всего лишь хотел завязать знакомство и связь с таким хорошим человеком.

- Вы мне льстите, - чуть шире улыбаюсь. – Это мое везение встретить такого человека сегодня.

Мои два одноклассника только и могли, что чуть ли не с приоткрытыми ртами наблюдать за нашим быстрым обменом любезностями. Наши слова текли так плавно и быстро, как нагретая патока, без наигранной фальши, искреннее любезно, еще и с такой манерой, которой от меня они еще не видели.

И оба все еще не понимали, что все, что сейчас звучит – чушь собачья.

- Как сыновья Советников среди всех остальных учеников, разве мы не обязаны немного присматривать друг за другом? – светло и легко посмеялся блондин. – Раз уж так вышло, что я на третьем курсе, то мой долг почтить и присмотреть за соратником такого же положения.

- Действительно, - кивнул я. – Итак, ваши предложения?..

Парень постучал пальцем по подбородку, как будто действительно задумался и прикидывал что-то про себя. Наконец, он кивнул и сказал:

- Как на счет встретиться и немного поспарринговать, Судзин? Завтра у вас свободный день, не так ли?

- Это верно. А у вас?

- О, я не настолько почтенен, как вы, из Нулевого, - помахал кистью блондин. – Первый Класс на Третьем Курсе, к сожалению, занимает много времени. Я свободен только после двух.

- Тогда в три? – приподнял правую бровь.

- Это было бы изумительно! – закивал собеседник. – Договорились. Встретимся на Восточных Аренах в три. Я убежден, что мы оба плодотворно проведем время. Сейчас меня еще ждут дела, так что прошу простить. Увидимся завтра.

- Успехов в ваших делах и до завтра, - спокойно отвечаю я.

Сын Советника кивнул, развернулся и на ходу куда тише добавил.

- Я уверен, что многое способен вам показать, Окикиба Судзин-сан…

Оставив последние слова висеть не таким добрым тоном, он ушел так же размеренно, но быстро, как и появился. Мы трое наблюдали, как широкая спина третьекурсника исчезает за деревьями.

Фумио подождал достаточно, чтобы убедиться, как реацу Кенджи удалилась за пределы слуха. А потом выпалил:

- И что это было?!

- Он нас за пустое место считал, - угрюмо добавила Касуми.

Мелкий аристократ и безымянная первокурсница, оба из Руконгая. Для него вы и есть пустое место… Сказал бы я, будь грубым мудаком.

Вместо этого я невыразительно хмыкнул.

- Разве не понятно, что все это был сарказм? – пожал плечами. - Кто так любезничает в первую встречу?

- Так вы, типа, - покрутил рукой Рао. – Не друзья и все такое?

- Разве он не сказал что вы оба сыновья Советников? – моргнула Касуми.

Настала моя очередь недоуменно смотреть на них.

- В Совете аж сорок шесть членов. Вы что, думали, они все там едины во мнениях и заодно?

- Ну… Да?

- Тогда сюрприз-сюрприз, - фыркнул я. – Это не так. У каждого там свое мнение. Есть несколько Фракций. Мой отец, например, отстаивает позиции новаторов. Они выступают за более быстрое развитие и прогресс Общества Душ, а так же за отмены устаревших и ненужных законов, которые просто дают некоторым власть без обязанностей. А Еримия…

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить ранее не нужную информацию.

- Насколько я знаю, он должен быть за консерваторов. Ценят традиции и стоят за то, что раз все отлично работает, то не нужно ничего менять. Я – Окикиба, он – Еримия. Думать, что мы друзья только потому что из семей Совета, это… Странно, наверное.

Я чуть руками не развел от того, что кто-то может подумать о нас, как о друзьях. Касуми потерла пальцами переносицу, а потом спрашивает:

- Раз вся эта вежливость – херня, то к чему он клонит, предлагая спарринг?

- Он хочет тебя унизить? – заволновался Фумио. – Зачем ты вообще согласился?! Мы еще новички!

- Вряд ли, - ответил я спокойно. – Скорее, хочет оценить лично мои навыки или талант. И чего вообще так испугался, Рао? Все в Академии посещают Арены, спаррингуют всегда, там дерутся каждый день. И мы будем. И проигрывать будем и побеждать, это просто спарринг.

Я пошел на выход, говоря:

- Пойдем в столовую, возьмем перекусить. Если я не волнуюсь, то и вы не должны. Даже если он мне оставит пару синяков, я потом ему отплачу тем же. Мы будущие воины, шинигами, в конце концов, сражаться с другими это нормально.

- Так-то да, - соглашается нехотя Фумио. – Но чем-то он мне не нравится, этот Кенджи. Особенно его реацу.

- Он как змея в траве, - поддакивает Касуми.

Почему они говорят так, словно я легкомысленно к этому отношусь? Воздел я глаза про себя. Неужели мои навыки фальшивой любезности настолько хороши, что даже их обманули?

Я выстрелю Бьякурай себе в голову в тот день, когда поведусь на сладкие слова первого встречного мутного парня. Это будет значить, что я отупел достаточно, чтобы мир не плакал о моей смерти.

Он послал лакеев следить за мной, а потом сходу подошел и предложил спарринг. Сын соперника моего отца в Совете. У него конечно же добрые намерения, ага, аж пять раз.

Но и отказаться я тоже не могу. Он же не на улицах Сейретея это предложил. Мы в Академии, это тут нормально. Отказываться – вот что ненормально, я уверен, он тут же распустит тонкие слухи, окольными путями обвиняя меня в трусливой натуре.

Гребанный Еримия. Почему мы учимся в одно время? Угораздило же… Теперь придется еще три курса приглядывать за ним. Не ходить одному и поглядывать за спину в темные, безлунные ночи.

Над головой может быть ясное небо и теплое солнце. Минуту назад я могу смеяться с друзьями. Но я никогда не забываю. Насколько может быть темным и страшным, этот мир.

***

Следующий день. Три часа после полудня. Восточные Арены для спаррингов Академии духовных Искусств.

День выдался теплый, ветерок обдувает размеченные площадки. За спаррингующими зорко наблюдают сотрудники Академии.

Они здесь только чтобы оказывать первую помощь после слишком жестких спаррингов, иногда выступают в качестве судей.

В целом им плевать, кто и как сражается, пока нет смертей. И то, по жутким слухам, это не такая уж редкость здесь. Сотрудники лишаются премии, если это происходит, но это единственный шлепок по руке, чтобы они относились к работе внимательнее.

Жестоко, да. Все-таки не дев на выданье обучают.

Около угловой арены собралось немного людей, около пятнадцати. Некоторые друзья и сокурсники, услышавшие про спарринг двух статусных юношей, сыновей соперничающих Советников.

Со мной пришли Фумио и Касуми, еще двое чисто за компанию из общежития подцепились. Все остальные пришли с Еримией.

И бой вот-вот начнется.

В стороне в форме сотрудника стоит мужчина в шапочке и маске, его глаза без интереса переходят от одного к другому, прежде чем закрепить условия:

- Бой до первой крови. Все Четыре Искусства разрешены. Можете начинать.

- Ты готов, Судзин? – участливо спрашивает Еримия Кенджи.

В руках блондин мягко покачивает тяжелый бокен, с улыбкой наблюдая за мной.

Я просто стою, непринужденно держа свой бокен острием к земле. Кивнул.

- Тогда первый удар за тобой, - улыбается третьекурсник.

Тянуть кота за хвост я не стал. Три быстрых шага и удар снизу, целящий в грудь. Без финтов и на обычной скорости. Кенджи отбил мой бокен и сам ударил сверху.

Схватка началась без особых напрягов. Но прошел десяток столкновений и темп начинает повышаться.

Потом добавились финты, работа корпусом, уклонения и работа ногами из Хохо. Так продолжается еще добрую минуту.

Зрители особо не комментируют, по большей части наблюдая молча. Спарринг как спарринг, все как обычно, как на других аренах.

По мне так я неплохо пока держусь против третьекурсника и ничем ему не уступаю. Даже моя реацу не меньше, она двигается быстрей и ярче, из-за чего я немного быстрее Кенджи. Это начинает его немного беспокоить, он уже трижды слегка запаздывает с блоком.

А потом Еримия вдруг осклабился в нехарактерной прежде ухмылке. Он вспыхнул духовной силой и ударил сверху наотмашь с невиданной прежде мощью. Мне пришлось принять удар с грохотом столкнувшихся бокенов и заскользить подошвами по песчаному полу, оставляя следы. Он давит вперед, как мул! Я прогнулся назад от такой силы!

Я сжал зубы, пытаясь толкать в ответ напирающего третьекурсника. Еримия вдруг резко поднял одну руку, не расцепляя позы меча к мечу, указал двумя пальцами прямо в мой правый глаз и выпалил:

- Щё!

Это так близко, что я разглядел все в малейших подробностях. Реацу очень быстро собралась на кончиках его пальцев, сконцентрировалась в разрушительный и плотный шарик, а потом сорвалась прямо мне в голову, в глаз!

С рваным выдохом из губ постарался увернуться, как мог, но давящий Еримия слишком мешал. Могу только откинуться назад, получая удар «Щё» в лицо и падать на спину!

Сильный удар в нос ошеломил мозг, боль взорвалась как феерверк, не давая думать, но из рук бокен я не отпустил.

Я упал, перекатился спиной назад и встал, только чтобы услышать от судьи:

- Первая кровь от Окикибы, победил Еримия.

Чувствую, как по губам бежит горячая кровь из разбитого носа, рефлекторно облизал губы, узнав вкус своей крови. Сладковато железно.

В шокированном разуме все еще очень четко прокручивается происходящее. Как Еримия сцепил бокены, давил, поднял пальцы и точно нацелился прямо в мой глаз. Как в голубых глазах вспыхнуло садисткое предвкушение.

Медленно я поднял руку и выдохнул из носа лишнюю кровь. Благодаря реацу нос почти сразу перестал кровоточить, оставляя только теплый вкус железа во рту. Я утерся рукавом, запачкав форму, но всяко лучше, чем ходить с окровавленным лицом, как неудачник. Нос еще болит, но приходит в норму. Не сломан, просто был разбит.

Едва задело. Но если бы я не увернулся...

Еримия улыбается, глядя на меня уже без фальшивой любезности или вежливости. Его улыбка острая, а в глазах не тепло, но жестокость. Привет, настоящее лицо ублюдка.

Я вижу краем глаза, как мои одноклассники и приятели испугались того, что произошло. Они с опаской смотрят на другую, большую половину зрителей, где все ухмыляются, словно так и должно было быть.

Словно предупреждают их не вмешиваться и не рыпаться. Если все еще было непонятно, их духовная сила вместе давила достаточно, чтобы даже Фумио и Касуми, самые казалось бы обозленные, боялись открыть рот.

Смотрю прямо в глаза Еримии. Твердо и спокойно обвиняю:

- Ты хотел выбить мне глаз.

Это было совершенно очевидно для меня. Еримия Кенджи только что чуть не сделал меня калекой, слепым на один глаз. Такое даже тут не лечится.

Когда это осознание ударило меня, как товарный поезд, я вздрогнул от того, что едва не стал калекой. Запоздалый страх проснулся в груди неприятным комком, внушая в конечности вялость, а в разум неуверенность.

Что, если это не просто глаз? Что, если бы удар дошел до мозга? Я мог сейчас умереть?

- Это спарринг шинигами, - легкомысленно отвечает Еримия, чуть прищурив голубые глаза. – Тут всякое случается. А теперь, мой "друг"…

- Еще раз! – перебил я.

Это сильно выбило его из колеи. Какой бы внутри он монолог не настроил, какого бы не ожидал исхода, я сейчас полностью перевернул его ожидания.

Я раздавил свой страх. Поднял меч, указывая на противника.

- Прости, что? – переспросил с недоумением во взгляде.

- Я сказал – еще раз. Ты всего-то пустил мне кровь из носа, что в этом такого? Давай продолжим.

Судья без эмоций интересуется:

- Условия те же?

Я мельком бросил на него взгляд, про себя удивляясь, надо же, не подкупленный? Промашка, Еримия, я бы это не упустил.

Еримии потребовалось пару секунд, чтобы переварить происходящее, он кивнул судье.

Пока тот объявлял все тоже самое, я наблюдал, как в парне напротив расцветает неуверенность и недоумение. Я реагировал не так, как он хотел. План нарушен. Что делать? Я почти вижу, как это крутится у него в голове.

Неужели он ожидал, что будет доминировать надо мной и ставить какие-то условия, после столь жалкой попытки внушить мне страх?

Я не так слаб духом.

Я осознанно решил стать шинигами и вступить в Готей 13. Да, те самые парни, что идут в бой против чудовищ, пожирающих сами их души, если они проиграют.

Он думал, я испугаюсь боя с известным мне противником, примерно равным по силе? Один на один? С таким же студентом? Это даже звучит смешно, если сравнивать рационально.

Я не Куросаки Ичиго. Я могу отступить перед лицом непреодолимой силы. Но перед кем-то меньшим, чем это?

Я не отступлю.

Духовная сила, подстегиваемая моей волей, сгущается в теле и в мече. Воздух дрожит возле меня и Еримия это видит, чувствует. Он поджимает губы, в глазах опаска.

- Теперь первый удар за тобой, - предложил я.

Это его разозлило. Быстро поравнявшись, он бьет с такой силой, что наши бокены трещат от натуги столкновения. А потом мы столкнулись снова, снова и снова. Бум, бум, бах! Только и гремит на арене!

Сердце громко бьется в груди и стучит от злости и ярости на Еримию, так сильно, что я слышу словно барабаны бьют в ушах!

Он хотел выбить мне глаз. Он хотел меня искалечить. Он хотел меня запугать.

Он может на два года больше учился, но я никому не спущу такое с рук! Сын Советника или нет, я тоже такой, это ему не помешало! Так почему должно мне?!

Внутренние запреты или ограничения ушли, я больше не сдерживался. Ни в реацу, ни в простом мышлении боя.

Последний удар Еримии я принял, стоя правым боком, пряча левою руку за спиной. А когда бокены столкнулись, я вдруг изменил баланс, заставив его чуть провалиться. А потом показался мой левый кулак, с сияющей реацу на костяшках.

Техника, которая должна ломать толстые кости и маски Пустых. Что она сделает с телом обычного одаренного?

Я вижу, как черные зрачки Еримии расширяются от страха понимания. Он даже начал открывать рот, что-то выкрикивая, но я не слушаю, я бью!

Он успел выставить блоком руку, а потом мой кулак врезался в него, как грузовик!

Я не бил им еще ничего, кроме специальной макивары, а потому сам с удивлением наблюдаю, как мой кулак сокрушает его кости с влажным резким хрустом, а потом он улетает пулей, чтобы рухнуть спиной на краю арены.

Еримия Кенджи потерял бокен по пути, он скрючился от боли, баюкая сломанную руку и скуля от сломанных ребер, я слышал их хруст.

Я глянул на судью, но он только смотрит на меня впечатленным взглядом и молчит. Не смотря на всю жестокость произошедшего. Крови все еще не было.

Друзья Еримии что-то вразнобой мне говорят, но я словно не могу воспринимать слова сейчас, до того сосредоточен на противнике.

Я подошел, чтобы увидеть страшное зрелище. Левая рука Кенджи сломана так, что теперь смотрит почти под прямым углом, а он с ужасом в глазах держится за целую часть.

Пнул его в бок и перевернул на спину, а потом придержал ногой, вдавив пятку ему в кишки. Какой-нибудь человек может быть стал бы говорить, какой плохой поступок хотел совершить Еримия Кенджи. Кто-то бы даже пожалел его.

Этот кто-то не я. Я сын Демона Трилистника. Жестокость - это просто еще один метод переговоров. Если тебе пустили кровь – пролей в ответ больше.

К мыслям об учениях отца примешались и советы деда. Решимость - путь для шинигами становиться сильнее. Я не должен колебаться.

Глядя в напуганные голубые глаза, где зрачки сузились до точки из-за боли и шока…

Я наклонился, направил два пальца в его правый глаз и сказал:

- Щё.

Гулкий маленький взрыв от удара Кидо выплеснул на пол белую слизь и кровь. Я отпустил Еримию и шагнул назад, глядя на сотрудника арены. Судья начал объявлять мою победу, когда его перебил душераздирающий крик боли!

Еримия орал и катался по полу, прижимая ладонь к лицу, он так кричал, что мгновенно охрип, а потом обмяк. Он отрубился от боли и шока. Судья тут же прибежал к нему и стал оказывать помощь. Профессионально и без лишней суеты, мелькают бинты, какие-то баночки, мази... Не умрет.

Я подошел к подхалимам Еримии, без страха глядя в их глаза и встречая негодование как ветерок.

- Когда очнется, пусть не винит меня. Как он сказал, это спарринг шинигами, тут всякое случается.

- Ты лишил его глаза, - выплюнул со злостью один из них.

Знакомая реацу, шпионен номер один.

- Верно, - кивнул я ему. – Разве я не достаточно добр, что оставил ему другой? На что вы вообще рассчитывали, идиоты? Хотя, мне не важны ваши жалкие схемы. Еримия уже получил свое.

Это заставило самого крупного разозлиться, он почти потянул ко мне руки, желая взять за грудки. А вот и шпионен номер два.

Я все еще держал в руках бокен. Кончик меча мгновенно оказался у кадыка подхалима, заставив его замереть и смотреть в мои глаза как кролик смотрит в глаза змеи.

Не деревянный меч его напугал. А скорость и моя реацу, превосходящая его настолько, что мешала дышать. Я надавил мечом на кадык, доставляя дискомфорт.

- Я Окикиба Судзин, - объявил я свое имя так, будто этот титул. – Не связывайся со мной. Понял, отброс?

Он медленно, очень медленно кивнул.

Я потянулся свободной рукой, взял его за кисть, вывернул ладонью вверх и положил туда ненужный мне бокен. А потом просто ушел.

Никто мне ничего не кричал в спину и не посмел злобно смотреть. Они боялись. Все они.

К сожалению… Я видел взгляды Фумио и Касуми. А так же еще двух одноклассников, имена которых не задержались в памяти даже спустя три недели.

Никто из них не пошел за мной.

Глава тридцать четвертая. О последствиях и друзьях

Я быстро ушел с арен, заскочив ненадолго в столовую до того, как разойдутся слухи. Студентам только дай повод потрещать, тут мельница слухов работает на высшем уровне. И делятся ими как раз в столовой. Не хотел, чтобы на меня пялились люди, как на зрелище под трапезу.

Купил перекусить и всякой снеди к чаю. После сразу ушел в общежитие.

Ненадолго остановился в общей комнате, тут есть уголок с общим на всех запасом бумаги и чернил, а так же почтовый ящик. Рядом еще тридцать пронумерованных мелких деревянных ящиков с выемками под ключи-токены, такие же, как на дверях. Никто чужую почту не получит.

Писал я быстро, но привычка к красивой каллиграфии не давала слишком спешить, так что я порядочно убил времени. Складывая аж три листа в конверт я диву давался, как много слов нужно, чтобы описать столь короткую стычку и что к ней привело.

Кому, от кого, подпись.

На пару секунд я задумался, когда конверт завис над щелью коробки. Типа, может, не надо? Как-нибудь само рассосется, зачем им об этом знать?

Я фыркнул. Эти ошибки уже были когда-то совершены. Замалчивание никогда не решает проблемы. Только отдаляет и усугубляет решения.

Глупый, глупый подростковый страх был задавлен и пальцы разжались. Конверт с деревянным гулом упал в темную щель. Письма забирают вечером, утром оно будет у кого надо.

Все это время я держал лицо и вообще по мне никто бы не сказал, что что-то произошло. Но когда я зашел в комнату и дверь закрылась за спиной… Пакет из столовой брошен на столик, я практически рухнул задницей на кровать.

- Вот же попал, - ворчу я, растирая лицо ладонью. – Как же так угораздило? И я даже не матерюсь, прям чудо.

Мозги просто отключились, я сам не понял, сколько так сидел и тупил. А теперь лежал на кровати в общежитии, невидяще уставившись в потолок. Обычно шелест и шум листвы за окном успокаивали, сейчас только раздражали.

Уже наверное почти час или больше прошло после стычки с Еримией, а я все еще прокручиваю в голове схватку, а в ушах повторяется его истошный крик, как на заевшей пластинке.

Хруст костей и чувство, как они крошились под моим кулаком… Страх в глазах врага. Чувство доминирования, победы. Это все еще было завораживающе.

Возможные последствия не были.

Все еще был на взводе, мышцы напряжены и в тонусе, дышу словно все еще держу в руках меч и готов к схватке.

Мое подсознание не признавало, что все закончилось, не давая просто выдохнуть и все, расслабиться. Да и сам я понимаю, что все только начинается.

Знал ли я, какую дерьмовую бурю мы только что на пару подняли с Еримией одним спаррингом?

Конечно, знал.

Это абсолютно точно не было что-то из серии «а, просто два пацана за школой подрались». Я был бы рад, будь все так просто.

К сожалению, ни черта подобного! Он пытался покалечить меня, а я покалечил его. Переломал кости и вышиб глаз. Все теперь станет сложно, плохо и отразится далеко вовне.

Когда ублюдок выпишется из лазарета, начнем бодаться лбами по всей Академии. Еще неясно, дойдет ли все до смертей наших одноклассников, в «случайном спарринге» просто чтобы уколоть противника.

Это было очень пессимистично, но, к сожалению, возможно. А я привык сразу готовиться к худшему.

Ублюдок Еримия уже показал, что у него нет жалости и есть настоящая вражда со мной и моей семьей. Уверен, что и Эго с Эверест у него тоже имеется. Ни за что на всем чертовом свете он не отпустит ситуацию так легко. Я сделал его одноглазым на всю жизнь.

Теперь каждый раз, когда кто-то будет смотреть на повязку на его ослепшем глазу, он будет вспоминать меня. Когда будут спрашивать, как он потерял глаз – будет вспоминать меня. Когда будет моргать, одним, черт возьми, глазом вместо двух – будет вспоминать меня!

Позор и проигрыш никогда не угаснут в нем, как выжженные клеймом в душе с моим именем.

Злоба, которую он теперь будет питать ко мне, затрудняюсь подумать, насколько станет велика.

Я действительно создал себе настоящего смертельного врага, который не успокоится, пока не прикончит меня.

Так странно ощущать, что в мире теперь существует человек, который на полном серьезе хочет меня убить, во что бы то ни стало. Из личных причин.

Это правда странно для такого мирного парня, как я.

Хотя нам, первакам, пока нельзя выходить из Академии, никто не мешал переписываться с внешним миром. Я уже сделал то, что не сделал бы тупой подросток с мыслью - авось как-нибудь обойдется. Отправил письмо в поместье, оттуда быстро сообщат деду и отцу. Все как было, так и написал.

Уверен, холуи или сам Еримия, когда очнется, тоже отправит своим весточку.

Когда письма о произошедшем выйдут из-за стен Академии, кровавая буря поднимется вне Белого Города. Наши семьи имеют много влияния, работников и воинов практически по всему Руконгаю.

Люди Семьи Еримия после таких новостей ни за что не оставят все в покое. Они не славятся терпением, зато заносчивостью вполне. Такую пощечину по репутации Семьи просто спустят? Пф, не поверю в это.

Они ударят в ответ. Сто процентов.

В Сейретей беспорядки знати всегда жёстко подавляются Готей 13, никто не создает здесь лишний шум. Это негласная мирная зона. Но Руконгай? Это всегда честная игра.

Ребята в черном шикахушо – это не полиция Руконгая, они легко проходят мимо или отворачивают взгляд, не желая вляпаться в лишние разборки благородных или еще какое-нибудь дерьмо.

Могут и рубят разбойников, если наткнутся на них и личная справедливая жилка завибрирует. Но это все. Политика Готей 13 как организации не позволяет им вмешиваться в дела знати.

Они и не хотят, если что.

Работа шинигами – поддерживать Баланс Душ, защищать Общество Душ от внешних угроз, защищать Сейретей, защищать Совет 46.

Это все. Быть арбитрами между Благородными это не их работа и не их забота. Шинигами это не Джедаи и не добро против осла. Быть Богами Смерти на службе Общества Душ и Короля, вот их работа.

Только в Белом Городе царит образцовый порядок. В сравнении, в Руконгае это всегда хаос. Так что… Все может пойти очень плохо, очень быстро. Как и всегда тут бывает.

Тысячи людей, работающих на Окикиба и Еримия начнут стычки везде, где соприкасаются… А это много где, черт. Еримия держат рынки в крупных городах Южных Районов, начиная с двенадцатого и дальше. Это основа, а еще много куда залезли их жадные пальцы.

Сейчас точно не припомню, но вроде и в игорный бизнес они суют свой интерес в последние годы. Чем, кстати, наступают на пятки тоже многим уважаемым личностям.

Но раз они это делают, то потому что могут и легко переносят последствия.

Слишком много мест, гильдий торговцев, подкупленных стражников, разбойников, городских воротил и союзных Семей, чтобы только начинать подсчитывать, с какой властью Еримия может нанести урон нашим людям или предприятиям.

То же самое и в обратную сторону. Торговая Империя Трилистника раскинула сети почти во всех Районах Руконгая. В каждом городе, где есть больше одной аптеки, можно быть уверенным, что вторая – наша. И это только лекарственный бизнес, по мелочи тоже много чего.

Торговые караваны, охранные услуги, недвижимость, гостиницы… Огромные земельные участки с дорогими садами лекарств и фермерами, на которых легко напасть. Куча, куча всего.

Во времена торговых войн с участием моего отца он не стеснялся забирать себе имущество и бизнес поверженных врагов. Активы, это активы, их не выбрасывают, если там раньше стояло чужое имя.

Такой прагматичный человек как мой отец никогда бы так глупо не поступил. Так что помимо основного лекарственного бизнеса у Окикиба еще много чего есть.

Не нужно думать, что раз я не заинтересован, то я ничего не знаю. Я прекрасно осведомлен и научен, где, сколько и чего у нас есть.

Если отец прикажет, то я должен буду на какое-то время взять полную власть и ответственность за всю Семью и ее активы. Он тоже человек и всякое может случиться. А я наследник не просто на словах.

Так много мест, куда можно больно ткнуть, что я сам теряюсь. И везде задействованы люди, везде. И они могут пострадать сейчас.

В то, что все обойдется переговорами отца и старшего Еримии я ни в грош не верил. Они бы уже договорились, если бы могли. Раньше. А уж тем более сейчас.

Одна только попытка так навредить мне уже все показывает. Они готовы обострять ситуацию до крайности!

Сейчас не то время и эпоха корпораций, когда всё о прибыли и возможные убытки сдерживают кровопролитие. По сравнению с будущим, где судом бить больнее, чем кулаком, сейчас время варваров и крови.

Мой отец ни за что не спустит с рук покушение на меня, даже не смотря на то, что я сам дал отпор и победил.

Когда задета пресловутая Честь, здесь у благородных людей просто сносит тормоза.

И я научен правильно воспринимать Честь, а не той гнилой философии, когда это очернено современниками как устаревшее дерьмо. Когда-то я тоже иронизировал, что мол, как легко наверное тогда было задеть чью то честь и как шутка про чужую мамку могла взорвать любую задницу.

Сейчас я знаю, что существует огромная разница между тем, чтобы довести человека до огромного раздражения или даже ярости и тем, чтобы задеть его Честь.

В последнем случае неважно, будет человек спокоен или разъярен. Он будет идти убивать тебя, даже если умрет сам. Даже если его дом падет, если его близкие умрут, его друзья отойдут, богатство исчезнет, он все равно это сделает. Лишь бы защитить или очистить свою Честь.

Какая огромная разница между тем, чтобы разозлить человека и задеть его Честь, а? Кто бы мне раньше такое рассказал, я бы может, не смеялся как дурак над «средневековыми» обычаями.

А сейчас, как ни крути, определенно задета Честь Семьи. Грань эфемерна, но я почти физически ощущаю, как Еримия и я эту грань переступили.

Возможно, конфликт семей уже полыхает вовсю, а я был просто спонтанным продолжением и импровизацией младшего Еримии.

Я всегда был сосредоточен на своем будущем как шинигами, вяло интересуясь торговлей или политикой. Отец это знает. Он мог просто не беспокоить меня проблемами и враждой, которые всегда сам решал. Торговая империя и политическая власть были целиком его личным детищем, он его создал и он им управляет в собственное удовольствие. Ближайшие пару веков я могу вообще не задумываться об этом, ему вряд ли надоест.

Отец не отказался бы от шанса всем напомнить, как опасно переходить дорогу местному Тайвину Ланнистеру. Раз уж, как кажется, все начали забывать.

Но теперь то точно все… Когда наследники схлестнулись и один покалечил другого, сдавать назад это уже трусость.

Сколько невинных людей пострадает из-за одного спарринга в Академии…

Как в тот день я почувствовал запах гари, разрушенных домов и крови. Почувствовал, словно ноги утопают в теплой луже вязкой крови. Взгляд затухающей жизни и рука, тянущаяся ко мне… Кое-что, что я уже лично пережил.

Будет еще хуже. Еще больше.

- Сука, - накрыл ладонью лицо. – Я даже думать об этом не хочу.

Что я мог сделать?! Извиниться и солгать, что был в пылу момента? В пустой попытке погасить вражду?

Отец мне сам голову снесет. Или даже дед. Позор для Семьи для них значил больше, чем жизни подчиненных Трилистнику.

И подчиненные тоже были бы не против сражаться или даже умирать за блага, данные им однажды. Такое время, такой мир. Если бы проигравшим был я, оставшись без глаза, то мой позор – стал бы косвенно их позором. Моя слабость – их слабостью.

Как сейчас. Это не просто младший Еримия проиграл. Это семья Еримия проиграла Окикибе. Так это правильно рассматривается.

Я не был просто каким-то безымянным Джо. Мои успехи и гордость не остаются только моими.

Еримия или Окикиба. Или мы, или они. Кто-то из Семей Совета исчезнет и потеряет не только место в Совете, но и жизни.

Я уже столько хроник прочитал о подобных стычках, переходящих в войны Семей, что сбился со счета. Многие начинались с меньшего.

- Вот дерьмо, - неуверенно улыбнувшись, потираю все еще ноющее после схватки запястье. – Читать об этом и быть участником вообще разные эмоции.

Что я сейчас мог сделать? Надо решить это для себя и отсечь ненужные переживания. Это только сожжет мне нервы беспокойством.

Здраво поразмышляв, я осознал, что по сути – ничего я не могу сделать. Не я это все начал, я просто реагировал и по своему мнению, реагировал адекватно, пусть и жёстко.

- Я нигде не ошибся, - подбодрил я себя уверенным выводом.

Все, что сейчас надо делать – ждать. Вся серьезность ситуации и последствия не будут на мне сейчас, они там, в залах власти Сейретей. Отец, как нынешний глава семьи, будет решать, что делать.

Я должен ждать ответа или приказов отца.

А пока я это делаю, единственное, на что я могу повлиять и о чем могу беспокоиться – это мои друзья.

Я ожидал, что они сами придут ко мне, после того как переварят то, что мы с Еримией устроили на арене. Но никто так и не стучит в дверь.

Взгляд упал на большой бумажный пакет, полный выпечки и сладостей, купленный в столовой. Не стал там есть, да и сейчас аппетита нет.

Час проходит за часом, я читал, немного рисовал, это хорошо отвлекло, а картина озера в лесу вышла неплохой, пусть и черно-белой. Скомкав и выбросив, ибо уже такие рисовал и вышли не хуже, выпил чаю. Потом вздремнул пару часов, снова встал, размялся и сидел так, пока за окном не потемнело.

Сижу в своей комнате у столика и потягиваю едва теплый чай.

Из открытого пакета исчезла только одна булочка с корицей. Все еще полно вкусностей, которые я хотел разделить с друзьями.

Комендантский час наступил. Никто так и не пришел.

***

Тот же день, поздний вечер.

После проверки комендантского часа в общежитии тишина. Только трое парней в общей гостиной кидают кости и травят сплетни. Легкий шум от них не раздражает, скорее не дает коридорам в полумраке быть жуткими.

Хотя, кто-то мог бы назвать жутким меня, стоящим неподвижно в темноте коридора. Уже минуту так стою.

Я подождал еще немного, прислушиваясь к смеху и болтовне в общей комнате, а потом вздохнул и решился. Поднял руку и постучал трижды в дверь соседа, Фумио Рао.

Чувство одиночества и неловкости в груди после сидения одному в своей комнате и тишине неприятно. Я мог бы подождать утра. Но!

Был ли я трусливой киской, чтобы не ворваться в ответ самому и не спросить – какого хрена? Мне что, молчать и бросать неловкие взгляды? Ага, как же. Подростковую тоску и все эти муки «предательства» пусть познают какие-нибудь Синдзи Икари или эмонастроенные сопляки.

Я лучше сразу поставлю все точки где надо. Друг – друг, нет – ну и пошел ты нахер, отрезанный ломоть. Буду я еще себе душу травить там, где можно быстро все решить. Уже дал достаточно времени подумать Фумио и Касуми.

Если они будут строить из себя недотрог, боящихся капельки насилия или еще такую же глупую причину найдут, то я сам же в жопу пошлю.

Дверь дрогнула и открылась сразу во всю ширь. В его комнате еще светло, а на столике стопка книг с одной открытой, он еще не спал, учился.

Фумио увидел, кто у него на пороге и ухмылочка с лица сползла.

- Я зайду?

- Проходи, - посторонился парень.

Вблизи без вечной ухмылки и прищуренных глаз… Еще и наедине, Фумио Рао как-то потерял обычно зрелое отношение и вид. Это резко напомнило мне, насколько он на самом деле молод, ни хрена не мудр и вообще не опытен в жизни.

Это сбило ветер с моих парусов, успокоило.

- Садись где хочешь, - вяло предложил сосед.

Сам он сел на пол возле низкого столика, скрестив ноги и смотря куда угодно, но не мне в глаза.

Я тихо сел напротив, отзеркалив его позу. Сидим теперь. Молчим.

Все это уже дало мне все ответы, за которыми пришел. Фумио Рао мне больше не друг и не надежный соратник. Можно выбросить все планы на нашу будущую дружбу в трубу, где им и место.

Я закрыл глаза, шумно вдохнул через нос и выдохнул ртом. Давай, Судзин, не будь подростковой киской, надо решать проблемы по-взрослому.

-Ладно, - хлопнул по ноге ладонью. – Давай без этой неловкой чуши.

- Хе, извини, - потер затылок Рао. – Такое дело…

Он замолк, не зная, как продолжить. Я его понимаю. Как объяснить, глядя в лицо человеку, что ты ему больше не друг потому что… Что? Я вот хочу узнать ответ.

- Начнем с того, - помог я ему вырулить. – Что мы тут друг другу клятвы вечной верности не давали. И стоять горой тоже, случись чего. Просто, ксо, скажи уже, почему ты отходишь в сторону. Я пойму.

- И правда, - будто просветленный, улыбнулся Рао. – Не давали же. Ты еще не встречался с Касуми?

- Нет.

Парень почесал щеку пальцем, поморщившись.

- Сучка назвала меня трусом. У нее после размолвки с той подружкой с головой на всю эту тему с дружбой не порядок… Но, ты то поймешь, надеюсь.

Я чуть не спросил, вломила ли она ему так же, как хочу сейчас я, но сдержался.

- Моя родня в Четвертом Отряде, - кивнул сосед. – Ну и я туда хочу, ты знаешь.

- И?

- И Четвертый Отряд не берет к себе смутьянов или потенциально проблемных людей, - пожал плечами Фумио. – Медики обязаны быть нейтральными ко всем. Я не могу вмешиваться в твои разборки с Семьей Еримия. Да и вообще, знаешь что?!

Неожиданная вспышка эмоций даже бровь меня поднять не заставила. Я просто смотрю в ответ. И под этим взглядом парень потух и пробурчал:

- То, как вы там сражались… Прямо как те парни выпускники. Без жалости, почти насмерть. Каким ты был… Умело прячешься, я повелся.

- О чем ты говоришь? – я правда недоумевал.

- Вот, опять! – показал пальцем на меня Фумио. – Видишь, ты снова это делаешь! Будто ты нормальный парень! С тем как ты говоришь, как улыбаешься, никогда не бываешь высокомерным, шутишь даже… С твоей харизмой очень легко заставить окружающих забыть, с кем они имеют дело. Ты. Еримия. Шируба. Высшие Семьи. Все вы монстры. Ваша дуэль заставила меня вспомнить об этом. Вы готовы убивать за свои амбиции! Я не на вашем уровне и не должен туда лезть.

Фумио перевел дух после тирады и твердо заявил:

- Мне семья твердила перед поступлением, что я должен быть нейтрален и никуда не встревать. Я не прислушивался. А должен был. Теперь я буду слушать и никогда не подходить к таким, как ты. Извини, Окикиба. Но это все.

Фамилия вместо имени из его уст ужалила. Как настоящая точка в наших отношениях.

И сейчас, без всех наработанных слоев наших прежних отношений, я впервые трезво взглянул на этого человека напротив себя. Всерьез, по-настоящему. Оценил.

И не впечатлился.

На лбу пару капель нервного пота, так же не смотрит прямо в глаза. Духовная сила в беспорядке и будто угнетена. Жидковата, как супчик без навара. Я не успел заметить, когда, но я сильно превзошел наш прежний разрыв в силе. Но там, где я прибавлял, Рао все еще оставался там же, на том же месте. Почему?

Сейчас я начал понимать, почему. В нем нет ни капли того, что я стал ценить, как Шинигами.

В Фумио Рао вообще не оказалось… Решимости. Той, что я выковывал как сталь, в себе.

Хотя мы примерно одного роста, я вдруг стал ощущать себя на голову, а то и две, выше. Бывший друг стал в моих глазах таким маленьким… Или он всегда был, просто я не так смотрел?

Шинигами без решимости, без стержня, без хоть маленького желания стоять на своем! Даже когда друг в беде.

Я не видел ничего плохого в черте приспосабливаться. И так называемых приспособленцев и карьеристов не презирал. Но это касалось других профессий. Не шинигами.

Теперь я понимаю, почему не знал о его будущем. Фумио Рао был одним из тех, кто или погиб без славы, или остался одним из сотен таких же не впечатляющих, средних шинигами. Может, просто медик где-то в больнице Сейретея.

Он своими руками, сам погубил свой большой потенциал. Или остался слишком слаб и погиб где-нибудь.

Но это уже не мое дело. Особенно после еще одних слов бывшего друга.

- Я уже сказал тем ребятам на арене, - тихо, но твердо молвит он. – Что я вне этого всего и просто одноклассник. Для моей карьеры будет плохо… Ну, я уже сказал. Да и я не хочу проблем для своей семьи от Еримии.

- Знаешь что? – холодно отвечаю я. – Если ты думал на словах разорвать наши отношения, а втихую пользоваться связью с Окикиба или попросить у меня услугу по старой дружбе…

Едва-едва, но он вздрогнул от моих резких слов и неожиданной проницательности.

- … то знай, что этого не случится. Как я и сказал, мы не клялись в дружбе до гроба. И уже никогда не будем. Ты мог иметь неважного врага и могучего покровителя, но остался без того и другого. Наслаждайся нейтральностью, Фумио.

Нейтральный Четвертый Отряд, ну-ну, а покровительство и финансирование больницы из воздуха получают. С помощью моего деда и отца я мог легко поставить хорошего друга в любой Отряд. Это случается сплошь и рядом и вообще не проблема. Если Фумио не догадался об этом, то он дурак, если догадался, то ненадежный человек. Ни тот, ни другой мне не нужны.

Я поднялся и пошел на выход.

- Касуми, - сказал он мне в спину. – Касуми не такая как я. Она... другая. Будешь с ней помягче?

- Это уже не твое дело, - так же холодно ответил я. – Спокойной ночи, Фумио. Без кошмаров. Без сожалений.

Он невыразительно хмыкнул в ответ, не став провожать. Я вышел и закрыл за собой.

Постоял в коридоре, тихо дыша глубокими вдохами и успокаиваясь. Потом подошел к другой знакомой двери.

Если оттуда я выйду еще без одного друга… Я пойду в комнату номер два, куплю заначку у Юки Шина и напьюсь. У того всегда есть саке, любитель выпить, он может глушить его вместо воды. Сопротивляемость у пацана круче всех в классе.

Решив для себя, что даже если все будет фигово, то я хоть нажрусь, так что не плохой конец дня, поднял руку и трижды постучал о косяк.

- Иду, - протяжно отозвались из-за двери девичьим сонным голосом.

Это неожиданный комплимент от автора.

Вы обладатель глубокого характера! Уникальная личность! И лицом вы весьма милы!

Как не посмотри, а хочется тепло и с улыбкой обнять такого человека)

А так же у вас приятный темперамент и отличный вкус в книгах, мой друг.

Это конец неожиданного комплимента от автора.

Спасибо за терпение, комментарии и награды ^_^

Глава тридцать пятая. Касуми Ода

- Фумио придержал меня, думала, надо прикрыть тебя, просто грозно смотреть на тех придурков, чтобы чего еще не удумали! А он берет такой им всем и говорит - я нейтрален и просто сосед-одноклассник, не нужно приплетать нас к Окикиба. Я дура, возьми и доверься ему на тот момент! Стояла рядом, молчала. А когда все ушли и я поняла, что это никакой не план или уловка, он это серьезно сказал…

Догадываясь, я поддакиваю:

- И что ты?

- Как вмазала ему по щеке! – энергично тряхнула ладонью Касуми. – Так сильно, что у него аж в шее щелкнуло. Нести такой бред про высших и низших, нейтралитет, что он протрезвел… Друг есть друг, а трус есть трус. Так и сказала, что он просто трус! И вообще не мужчина. Какой из него вообще синигами? Такие мужчины должны лизать воду в канаве. И головы на свет не поднимать! Скажи же?

- Угу.

- Вот и я говорю…

За последние минут десять я едва сказал пару слов, был отправлен за оставленными у меня булочками, а потом напоен недорогим, но терпким и до одури ароматным чаем.

Касуми умудрялась почти не замолкать, трескать булочки так, что крошки на щеках оставались и жестикулировать с мощью мельницы, не расплескивая чай в кружке. А я только и мог, что кивать как пингвин и поддакивать.

Комната Касуми – копия моей, мебели мало, кровать, столик и стыренный пуфик из холла. Мы устроились за низким столиком и сидим прямо на теплом полу.

На столе лежит полупустой пакет с выпечкой, пузатый чайник парит из носика, а посередине стоит прозрачный стакан с желтым цветком для украшения. Единственная индивидуальность, которую пока нашла и позволила себе Ода Касуми.

Сижу, держу в руках нагретую кружку и слушаю экспрессивную речь девушки, которая думает, что в чем-то виновата передо мной и старается оправдаться.

Сижу сейчас и откровенно пофиг стало на Фумио, как камень с души свалился, который не хотел замечать.

Даже не знаю, что в груди греет больше, выпитый чай или обычная, тихая радость. Еле сдерживаю губы, чтобы в улыбке не разъезжались.

- А тот придурок, которому ты меч потом отдал, знаешь что? – интригующе приподняла светлую бровь девушка.

- Что?

- Такую тупую рожу скорчил, как будто у него мысли в голове столкнулись и мозги взорвались. Я думала, он от незнания, что теперь вообще делать, имя родной матери забыл! Как мой папа говорит, рожа тупая, как у лося, которому в жопу палец вставили.

- Пф, - прыснул смехом от неожиданности.

- Я, конечно, никогда не видела лося, - продолжает как ни в чем небывало девушка. – Но уверена, похож.

Хорошо, что не пил в этот момент. У того парня и правда на лице интеллекта в целом не замечено, а воображение у меня богатое. Ну и отец у нее, конечно, с фантазией.

- У него имя еще дурацкое, то ли Рогу, то ли Оку, он и правда дерево или дуб. Надо было ему по лбу постучать, звук точно пустой!

Я уже не мог сдержаться и засмеялся, да так сильно, что пришлось ставить чашку на стол, а то пролил бы чай на ноги. Держать серьезный вид я больше не мог и не хотел.

Добившаяся от меня смеха Касуми тоже довольно посмеивается, зеленые глаза искрятся весельем, а на розовых губах играет улыбка. Из-за улыбки на правой щеке появилась маленькая ямочка. В этот момент девушка показалась мне очень красивой, особенно с распущенными волосами.

- Вот, - взяла она чайник, наклоняясь и поддерживая рукав. – Налью тебе еще.

Расчесанные светлые пряди волос обрамляют лицо, струятся по груди и падают за спину, давая ей кардинально другую атмосферу, чем обычно. Касуми так более взрослой кажется, более женственной и свободной. Как будто вся бойцовая аура пряталась и проявлялась мягкая сторона.

Когда впервые ее такую увидел, спустя несколько дней после первых занятий, так пару секунд слова сказать не мог. Благо, не надо было, Касуми просто в холле письмо писала, а я аж не узнал сходу.

Хотя сейчас я не пялился, общался спокойно и в целом держал себя в руках, не мог не отметить, как потрясающе «в домашнем» выглядит Касуми.

Одета очень просто и свободно. Только один предмет одежды на голое тело. Верх старого тренировочного кимоно, поношенного и потерявшего белоснежность, но все еще крепкого.

Потертая, тонкая ткань небрежно стянута тонким пояском, открывая шею и верх груди, а длина закрывает только бедра, открывая взгляду длинные и подтянутые ноги. Без единого волоска, чистая и гладкая кожа.

Что касается чисто внешности, то ура такому миру, как Общество Душ.

Просто спасибо Королю Душ, что внешность почти всех в загробном мире по умолчанию «очищена» как минимум до состояния не обезьян. Если это не случилось из-за травм уже тут, то нет инвалидов или откровенных уродов. Старики не слепы, нет проблем с зубами и прочее. Для всех тут это обыденность, но я про себя воздавал хвалу заботе Короля Душ или самому мирозданию.

В общем, все люди как люди, бывают и мордоворотные, но главное что в целом проблем нет, так, только легкие изъяны внешности.

И чем сильнее душа, тем меньше изъянов. Как вообще сильная душа может оставлять себе уродства и изъяны? Это как закон мира тут. Сильные почти всегда как минимум симпатичные, особенно женщины.

За простую возможность забыть о бритье ног и прочего по умолчанию навсегда большинство смертных женщин убили бы. Или знай, как оно тут, в загробном мире, сами бы того побыстрей, хе-хе. Если бы память обычным душам не терлась, конечно. Есть такой изъян в стандартном переходе. Только душам, прошедшим с бабочкой синигами память не стирается. Это редкость, обычно просто ритуал и полетел. Ручной возврат в автоматическую систему.

А вот неизвестно как прошедшим из Мира Живых без ритуала синигами, эдаким багам в системе, тут не рады. Такие в Руконгае бродягами называют. Рёка. По поверьям народа все беды в Обществе Душ исходят от них. Может, кстати, они как раз уродливы, а не просто вторженцы и враги? Раз так их не любят и выделяют в целом. Сам я ни одного рёка не видел, только слышал про них.

Как жившему в прошлой жизни в стране, где большинство людей красивые или как минимум средние, было облегчением тут так же жить в похожей среде. В прошлом мире, в настоящей Японии 90% женщин… Зачем я вспомнил, это больно.

Ездил туда только раз и пожалел об этом. Это просто было разбивание мечт стотонной кувалдой по тонким розовым очкам анимешника. Лица с трудом спасала косметика, все остальное спасти было невозможно.

Только еда и старая архитектура оправдали поездку. И купленная фигурка Эльзы из Фейри Тейл, да.

В Обществе душ, слава тебе, Король Душ, еще раз, не приходится передергиваться, просто пройдя по заполненной улице.

Касуми из-за тренировок с детства уже почти полностью развилась и имеет округлости где надо, а потому не пялиться было сложновато. Особенно потому, что Касуми не нравилось сидеть, поджав ноги под себя.

Она сидела на заднице и вытянула ноги, скрестив лодыжки и покачивая ступнями то влево, то вправо. Будто напоказ. Побывав несколько раз вместе в купальнях, она уже и не думала особо меня стесняться.

Дай ей еще пару лет и девушку можно будет легко сравнивать с теми топ моделями, расхаживающими в одной растянутой футболке. Им ничего больше и не надо, потому что очень секси хоть в чем.

Я не мог невольно не сравнить Касуми с другими женщинами синигами, признанными красотой. И оказалось, что она больше всего похожа на Ядомару Лизу, Лейтенанта Восьмого Отряда и Вайзарда. Хоть та и брюнетка.

И чисто в своих мыслях я всегда признавал ее куда привлекательнее всех так называемых «лучших» красавиц Общества Душ и тайтла в целом. За исключением Йоруичи, конечно.

Мальчики спермотоксикозники, вроде Ичиго, краснеют и выбирают Мацумото Рангику. Стиль глупышки, большие дойки, вертихвостка. Ха, ее зампакто подтвердит. Потому что сама кошка.

Настоящие мужчины выбирают Ядомару Лизу. Зрелая женщина, не особо скрывающая внутреннюю страсть. Не потому что давалка или извращенка, а потому что просто уверенная в себе личность. Дела решает серьезно и ответственно. По фигуре все при ней, внешне строга, но в глазах чертики. Капитан Кьёраку одобряет.

И я тоже.

И Касуми медленно, но верно растет в ту сторону. Как бы мне так не запасть на подругу, если будет такими ножками часто сверкать, как Лиза. Та вообще официальную форму почти в миниюбку переделала.

Невозможно не упасть в эту яму размышлений, когда перед тобой сидит в таком виде такая девушка.

Пока я предавался культурным размышлениям, Касуми долила мне чаю, на обратном пути схватила и без стеснения схомячила за два укуса целую булочку с корицей. Лукаво улыбнувшись мне и слизнув с пальцев сладость и корицу, сказала:

- С корицей последняя.

- Да на здоровье, - пожал плечами. – И не боишься на ночь переедать.

- Невозможно заснуть голодной, - поделилась невзначай Касуми. – Как люди это делают, не понимаю.

С непонятной для нее усмешкой я поддакнул:

- Голод – это враг.

Слишком уж хомячившая блондинка передо мной напомнила Артурию Пендрагон из Судьбы. Вот уж кто из женщин умением пожрать прославился чуть ли не больше, чем владением Экскалибуром… И коронной фразой, голод – это враг.

- Точно, - пропустившая отсылку мимо головы, понятную лишь мне, она кивнула.

Это никогда не устареет, посмеялся я про себя. Иногда потрясающе вкидывать такие вещи безнаказанно и не краснеть.

Мы помолчали и атмосфера свободы и веселья приглушилась. Как-то само собой все пришло к тому, что пора поговорить серьезно.

- Знаешь, - начал я. - Я уже заходил к нему, до тебя.

Мы сидим довольно близко, а потому я заметил, как на секунду расширились зрачки. Касуми посмотрела на дверь, потом на меня и на полном серьезе спрашивает:

- Он жив?

- За кого ты меня… - начал я и осекся. – А, ну да.

- Ага, ну да. Судзин, ты только что взорвал парню глаз Кидо, сломал руку, ребра и заставил кричать от боли до потери сознания, - спокойно перечислила блондинка. – На обычном спарринге.

Когда она это так говорила, трудно было не съежится. Без подтекста звучит как история о том еще отморозке. очень ярко вспомнился вопль Еримии, визжал как свинья на бойне. Я поморщился и отпил чаю.

- Так он жив? - все равно уточняет подруга.

И получает сухой ответ:

- И пальцем не тронул.

- А надо было бы, - цыкнула Касуми. – Я сразу поняла, что он гнилой. Ходит, как будто в золоте родился, а на деле…

- Касуми, - успокаивающе произнес я имя подруги. – Хватит. Просто забудь о нем. Мы уже поговорили и все решили.

- Мне интересно, что он тебе наплел, - скрестила руки под грудью блондинка.

Вздохнув, я потратил пару минут на пересказ нашего разговора. Вердикт Касуми оказался как гвоздь в крышку гроба:

- Я же говорила. Дурак и прохиндей. Ущербный он, в детстве по голове молотком били.

Иллюстрируя свои же слова, девушка дважды постучала костяшками по столу.

- И откуда у тебя такой словарный запас на ругательства, - возвел я глаза к потолку.

- Папа, - без эмоций пожала плечами.

- Что «папа»? – поддержал беседу я. - Он что, всегда ругается?

- Я же рассказывала, что моя семья держит Додзё? Додзё Ода.

- Ну да.

- Я сколько себя помню, наблюдала за тем, как папа тренирует, - с легкой улыбкой Касуми рассказывает, водя пальцем по ободу кружки перед собой. – Наш дом и Додзё стоят на одной из беднейших улиц Района, люди там почти неграмотны, платят кто чем. Хоть корзиной редиса. Приходящие к нам «ученики» только крепкое слово понимают. Да и в целом дело не прибыльное…

Махнув рукой, Касуми с горечью признается:

- Когда маленькой была, уже мало кто тренировался в нашем Додзё. А когда выросла, только люди из семьи остались. Кто жил рядом и хотел, уже поучился, а особой славы Додзё не имеет. Сегодня моя семья вообще не занимается обучением посторонних стилю Ода.

Раньше Касуми не открывалась мне так и не говорила подробностей о семье. Все в общих чертах, да о бытовых мелочах. Тем более не говоря с такой грустью и гордостью одновременно.

Но раньше, как-то так случалось, мы и не оставались наедине. Обычно втроем тусовались.

Я слушал молча, выступая надежным слушателем, зная, когда надо просто помолчать и послушать друга. Умение, которое многие зря считают неважным.

- …мы вообще отказались опускаться до уровня уличных банд. Хотя нам много раз «по-доброму предлагали», но в Семье Ода всё еще тринадцать толковых бойцов, из которых шесть пробужденных. Это не считая меня. Слали мы всех пожелателей в жопу Они. До вступления в банду семья Ода никогда не дойдет. Мы все еще держим гордое имя семьи, обучая каждого грамоте, счету, боевому искусству и даже культуре. Я даже могу поиграть на сямисэне пару мелодий. Или я это уже говорила?

- Неважно. Это все еще впечатляюще, - тихо похвалил я, поддержав застеснявшуюся немного блондинку.

- Только так сыграть, чуть-чуть, - поджала пальцы в кулачки Касуми. – Мои пальцы немного огрубели от ударов в песок, но я еще хорошо чувствую струны.

- Может, сыграешь мне как-нибудь, - мягко улыбнулся я.

- Да, - отвела взгляд. – Как-нибудь. Кгхм, ну так… Точно, о семье. Мы сейчас кое-как держимся на плаву за счет охраны магазинов соседей, изредка отправляем пару человек на охрану караванов в соседние Районы. В нашем поколении я оказалась надеждой Семьи Ода на лучшее будущее. Когда отец понял, что я действительно обладаю потенциалом стать хорошим синигами, а не мясом для Пустых, он плакал от радости.

Девушка светло улыбнулась воспоминанию, глаза заблестели.

- Он как дурак бегал по дому, качал меня на руках. Он здоровенный, как медведь, - фыркнула Касуми. – Увидев его радость, всех, я как могла старалась оправдать их надежды. Семья потратила всё, чтобы добыть обучающие материалы и нанять на несколько уроков дорогих учителей. С твоим богатством, наверное, чуждо такое слушать…

Сколько бы раз я это не повторял, от клейма богатенького буратино, не знающего мир, так легко не избавиться. Я и не тяготился, просто раздражает иногда.

- Я выходил на улицу, знаешь, - усмехнулся. – В курсе, как нормальные люди живут.

- Да, точно, извини, - потупилась блондинка. – Кратко говоря, я поклялась себе стать лучшим синигами и величайшим бойцом Ода, рождавшимся в нашей семье. Я принесу славу и процветание, которое мои близкие заслуживают.

Она сказала это не с бравадой человека с необычной мечтой, а как о факте. Духовная сила Касуми вообще не колебалась при этом утверждении. Настрой ее реацу в этот момент я мог описать лишь как непреклонность. Твердое и честное упорство. И не тупое и бычье, как у Юки Шина, а более чистый и концентрированный вариант.

Я редко ощущал ее реацу так, только в самые напряженные моменты тренировок. Она как непреклонный и постоянный водопад. Еще спокойный и маленький, как в первые дни таявшей весны, но обещающий стать шире, самым бурным и сильным, громким и мощным.

Сейчас, будучи близко и как следует распробовав вкус ее реацу, я не могу не признать, что привлечен.

Быть сенсором, значит вкушать самые странные ассоциации. И вкус чистого водопада из талой весенней воды оказался не плох. Как будто я присел отдохнуть у родника на фоне природы и щедро попил, взбодрившись и восполнив силы.

Теперь я четко увидел разницу между Касуми Одой и Фумио Рао.

Они и правда разные. Как масло и вода, такие люди не смешиваются.

И Касуми мне бесконечно ближе, чем лисеподобный парень из соседней комнаты. Любитель слухов и хитрожоп против честной и трудолюбивой красавицы. С кем приятнее быть рядом это вообще не вопрос теперь для меня.

В Касуми есть Решимость с большой буквы. Она верна. И она красавица.

Чего еще надо?

Поднял чашу с чаем, салютуя девушке.

- Я рад, что ты со мной, Касуми, - твердо и глядя прямо в зеленые глаза, произнес я. – Спасибо. Ты лучшая. От всего сердца.

Секунда. Вторая. Я медленно отпил из чаши, не сводя взгляда глаза в глаза.

Касуми вспыхнула, как маков цвет!

- О, Девятый Ад, - застонала она, пряча лицо в ладонях и корчась от невыносимого смущения. – Как ты можешь говорить такие вещи не краснея?!

- Это талант, - тихо посмеялся. – Впечатляет, правда?

- Да пошел ты, Судзин! – то ли смеется, то ли плачет блондинка. – Я бы умерла внутри, если бы сказала что-то подобное как ты.

***

За дверью, в коридоре проходят и громко болтают парни, которые раньше сидели в холле. Мы притихли, как мыши, прислушиваясь к происходящему за дверью.

А когда они прошли, мы с Касуми встретились неловкими взглядами.

- Почему мы вообще притихли, как воры? – усмехнувшись, шепотом спросил я.

Моргнув удивленно, Касуми сказала:

- Я тоже не знаю.

И тоже шепотом. Выдав на двоих пару смущенных смешков, мы продолжили нормальный разговор. И тут девушка показала то, что действительно было у нее на уме.

- В жопу Красных Они семью Еримия и Фумио туда же, - жестко кивнув, выдала она. – Рао идиот, что отказался от твоей дружбы или покровительства. Пусть гниет в своей нейтральности. Я подумала и вот что решила. Судзин!

Смотрит то как, прямо в глаза, серьезности вагон.

- Что? – я подыграл, плавно выпрямил осанку.

- Я рассказала тебе о своей семье. Я знаю, насколько ты богат и влиятелен, мне плевать на Еримию. В Ода есть воины, мы грамотны и знаем счет. Доверь моей семье небольшое, прибыльное дело… И хороший дом для проживания.

Касуми мягко хлопнула ладонью по столу и громко заявляет:

- Сделаешь это – я стану твоим самым верным последователем!

Закончив, девушка выдохнула и уставилась на меня с интенсивностью лазера.

Последователь это неплохо… Хорошо даже. Кто бы не хотел иметь подчиненных, связанных честью? И мне пора бы уже заводить своих.

Даже на высшем уровне тут ценится подобная культура и обычаи. Это не охрана на зарплате, это своего рода клятва верности. Не пожизненная, можно расстаться полюбовно. Но это редкость.

Хоть и не самураи на службе Дайме, как в средневековой Японии, не рыцарство Европы. Но близко. Своя тема, Общества Душ.

А за предательство или внезапное включение дурачка и переход на сторону другого обычный тут ответ – ужасная, кровавая смерть.

Все Лейтенанты обычно бывшие или действующие последователи своих Капитанов. Самый известный с такой карьерой, конечно, Чоуджиро, Лейтенант Первого Отряда. Сой Фон для Йоруичи. И прочие, все они начинали как последователи.

С моим статусом никто и глазом не моргнет, начни я заводить последователей среди Нулевого Класса. И у Касуми имеется потенциал, в который стоит инвестировать. Ее запросы откровенно пыль и смех для Окикиба.

Я не дал ответа сразу же. Не из-за удивления, скорее, просто не зная, что отвечать… Учения отца кричали в голове – бери, считай бесплатно, хватай! Но я подавил это. Решил честно расставить точки.

- Фумио не совсем был не прав, ты знаешь? – спросил я у нахмурившейся девушки. – Сейчас между моей семьей и Еримией может начаться война. Да что там, она будет. Давай я тебе кое-что объясню… Еримия не просто член Совета, эта семья держит бизнес в таких Районах, как…

Умная девушка, Касуми не перебивала и слушала, почти незаметно теребя от нервов пальцами подол кимоно под столом.

А я выдал ей как лед на голову, все мои размышления и расклады о силе враждебной семьи и нашей тоже. Каких масштабов проблемы назревают. Сколько крови может пролиться.

Снял шоры и прямо показал, вот она, настоящая опасность. Это не игра. Не время для пафосных заверений.

И, к моему удовольствию, решимость в зеленых глазах не гасла. Ни на мгновение.

- Присоединиться во времена мира или войны, - плавно аргументирует она. – Разве это не делает мое предложение ценнее? Ради этого я поступила в Академию, ради шансов для своей семьи. И вот он, сидит прямо передо мной! Хотя я знаю, что сила семьи Ода это ничто для Трилистника. Но, мой потенциал разве не хорош? К тому же…

Касуми лукаво улыбнулась.

- Иметь подругу со своими целями в голове, уходящую, когда ей надо по своим делам. Или верную последовательницу, делающую, что требуется и когда нужно. Любой знает, что надо выбрать, нет?

Хотел бы я сказать, что больше ценю и хотел друга. Но предпочитаю не врать себе. В детском садике дружба нерушима, во взрослом мире друзья приходят и уходят, как корабли с разными курсами.

И тут я уже познал "дружбу", которая меня чуть не убила из-за халатности и боязни потерять эти отношения. Охранник Дайки и уроки путешествия за Кенсеем не забыты.

- Действительно… Ода Касуми.

Более строгий тон стер с ее лица лукавство. Я произнес все так официально, как мог.

- Одно письмо завтра решит все твои запросы. Это не проблема. Так что… Поздравляю, с этого момента ты мой последователь.

- Отлично, - тихо сказала себе девушка, почти не веря, что добилась своего: - Потрясающе. Судзин... Скажи это еще раз?

- С этого момента ты мой последователь, - спокойно выполнил просьбу я. - Поздравляю.

- Ха! - широко и ярко улыбнулась Касуми. - Спасибо!

Тихонько я добавил под нос:

- И наложница.

- Что? – моргнула Касуми.

- Что? – моргнул я с таким же недоумением.

- Ты сейчас сказал?..

Меня хватило на секунду, очень уж умильную рожицу скрючила от удивления. Сломался и заржал!

Только за этот вечер наедине с ней я смеялся больше, чем за неделю в родном поместье.

- Черт возьми, Судзин! - наклонилась и хлопнула меня по руке Касуми. – Я почти поверила.

- Просто шутка, прости, не удержался.

- Не за что извиняться, - девушка поправила отвороты кимоно на груди. – Знаешь, я готова сражаться за тебя. Возможно, насмерть. Но постель, это другое. Я понимаю, у мужчин свои потребности…

Как мило она краснеет и пытается делать вид, что нет.

- … я могу найти тебе ученицу или двух, согреть постель на вечер. Если прикажешь. Иногда общаюсь с другими девчонками, знаешь, слухи то про одну, то про другую… С твоим кошельком это вообще не проблема.

- Уже проявляешь инициативу и рвение к моим желаниям, - шутливо хвалю я. – Молодец. Продолжай в том же духе и когда стану Капитаном, сделаю тебя своим Лейтенантом.

Анекдотов про отношения Лейтенантов и их Капитанов по Академии ходит много и густо, мы оба наслушались. Общий стереотип в том, что они верные лижущие собачки своих хозяев. Иногда анекдоты пошлые. Но обычно просто про тупые приказы, ответ на который может быть только один. Касуми громко фыркнула.

- Да-да, Капитан, - протяжно сказала она. – Будет исполнено, Капитан.

- Моя девочка, - покивал я, гладя псевдобороду мудреца. – Ну, а если без смеха, то давай серьезно. Во-первых, мне пока не до девочек в постель, обойдусь. А во-вторых, какой бизнес больше подойдет для твоей семьи? Не хотелось бы, чтобы они по незнанию сразу ушли в убыток и опозорились.

- Да, точно, - засияли глаза блондинки. – Давай все обсудим. Еще чаю?

- Наливай.

Глава тридцать шестая. Письмо судьбы

Следующее утро я встретил сонным медведем. Вставать не хочется.

Свежий воздух из приоткрытого окна холодит пятки утренней прохладой. Я поежился, спрятал ноги обратно под одеяло, закрыл глаза.

Время… Часов шесть, начало седьмого. Сегодня понедельник, урок Кидо начнется в восемь. Времени еще вагон. Можно расслабиться…

- Письмо! – резко открылись глаза, сел на кровати. – Письма приходят в семь!

Забытые на ночь проблемы ворвались в разум как скоростной поезд, заставив встряхнуться.

Сон как рукой смахнуло. Мышцы пришли в тонус, сердце волнительно застучало, мозги заработали. Захотелось завтрака, хотя бы горячего чая и пожевать чего-нибудь.

Лучшее средство просыпаться по утрам – смертельные проблемы. Я доказал это, проделав всю утреннюю рутину за пару минут и теперь сидя и попивая чай со вчерашней булочкой. Глаза то и дело косились на окно, а уши напрягались, ожидая со двора шагов почтальона. Никто в общежитии в такую рань не просыпается и за пределами дома не ходит, кроме утреннего парня с письмами.

Первый глоток чая был немного нервным, второй привел мысли в порядок, а третий я уже цедил в спокойствии. Слишком резко реагирую, много плохих мыслей о том «что, если».

Понимая это, успокоил разум и заставил себя сосредоточиться на настоящем. На вкусе чая, на подсохшей корочке вчерашней выпечки.

Если бы чертовы Еримия не состояли в Совете… Все решилось бы за одну ночь и я проснулся бы уже без проблем над головой!

К сожалению, статус Семей равен.

Есть Семьи, богаче моей, но не состоящие в Совете. Именно они боятся нас, а не наоборот. Все дело во власти Совета над Омницукидо, Тайной полиции Сейретей.

Не проблема для Советника изредка пользоваться этой властью для решения личных проблем, взамен на личное расположение и награды. Это как официальные, так и чисто социальные и личные взаимоотношения.

Я лично в этом уже успел убедиться несколько раз. Они мне даже пару раз возможно жизнь спасли, а я ни хвоста ни перьев их не увидел. Когда за пределы Белого Города вылез. С дедом еще случай был, когда разведкой помогли и еще по мелочи.

Семьи Совета и Тайная полиция крепко повязаны.

Омницукидо - влиятельная организация, власть над которой Совет никогда не выпустит из рук. Они созданы на базе Готей 13, как и Корпус Кидо, но стоят немного особняком и в стороне, формально подчиняясь Совету 46. На деле, конечно, Дому Шихоуин и Главнокомандующему тоже.

Никто не скажет «нет» Ямамото, когда он задействует эти силы для нужд Готей 13. Тайная полиция прячется под личиной Второго Отряда. Половина потомственных ниндзя там вассальные семьи Шихоуин. Но формально, как организация, они сами по себе. Однако, все всё понимают.

Омницукидо - это так же скрытый поводок для много о себе возомнивших шинигами. Сколько я читал о тех, кому от силы срывало нарезку в голове? Разве мало таких среди тысяч получивших духовную силу, что выше обычных смертных? Да дофига и больше.

Вот только… Где они все?

Парни в нарядах ниндзя знают, где закопаны эти много о себе возомнившие выскочки с «грандиозными» планами на мир.

Восстаний среди шинигами намного больше, чем входит в историю, но 99 из 100 пресекаются прежде, чем наберут силу. То крупное повстанческое движение, что идет сейчас, существует только потому, что выгодно нескольким Советникам… Было, пока не вышло из-под контроля.

Но в целом, Тайная полиция справляется сама и Законы Совета соблюдаются. Даже если ты обладаешь силой Капитана, ты должен признавать власть Совета 46.

Потому что, если у тебя есть друзья, если есть семья или близкие, то они уже на карандаше для шантажа или даже убийства. Потому что, если тебе еще нужно спать - будешь убит во сне. Нужно есть и пить – отравлен. Желаешь женщину или мужчину? А ты уверен, что это просто кто-то с улицы, а не прячущий под подушкой нож убийца?

Если у тебя есть хоть одна слабость, по ней ударят. Тебя загонят, как на охоте, партизанской тактикой, истощат волнами атак или даже завалят мясом, но убьют. Любимый способ сражения Омницукидо – Восемь Ножей. Это одновременный удар восьми человек, сюнпо, по смертельным точкам со всех сторон. Будь ты хоть двуруким мечником, попробуй, отрази все.

Два или три умрут от контратаки? Их это не волнует, такова роль.

Страшная ли организация Омницукидо? Для тех, кто знает о них и методах Тайной полиции, это самый опасный отряд из всех.

Я почти уверен, что сам Айзен опасался Омницукидо. Иначе его поведение с последним Лейтенантом, Хинамори Момо, не объяснить.

Он был всегда слишком любезен с ней на людях, создавая обманчивое впечатление. Обращался с ней, как с любимым котенком, сахар от их общения аж на зубах скрипел.

Я уверен, девчонка всего лишь подставная «уязвимая точка» для наблюдателей. И то, как он показательно пронзил ее клинком позже, без всякой жалости, было насмешкой над Готей 13 и Омницукидо.

Айзен просто показал тем, кто видит, что у него не было никогда такой щенячьей и глупой уязвимости, как «привязанность» к кому либо. Что водил их за нос всё это время, что он не тот, с кем можно связываться обычными методами.

Я уверен, что у всех просто жопы горели и мозги скрипели, пытаясь понять, как его достать. Никаких обычных слабостей, привязанностей и прочего. Еще и находится в Мире Пустых, измерении, которое по сути было чуть ли не под полным контролем Айзена. Отправлять туда отряд Омницукидо было просто шуткой и отправкой их на смерть.

Вот так и получалось, что пока он сам не вышел на свет, ничего толкового Готей 13 Айзену сделать не мог, кроме полного вторжения в мир, полный чудовищ, всеми силами. Что было глупостью и самым уязвимых ходом.

Страшный он, ублюдок…

И, пожалуй, единственный, кому удастся наколоть Омницукидо. То-то у Капитана Сой Фон с Айзена так подгорало.

Я этого не понимал, пока сюда не попал и не узнал внутренние расклады. Думал, она просто сама по себе стерва, а оно вон оно как. Задело профессиональную гордость.

Айзен над ней еще и подрунивал в небе над Каракурой, цитируя положения Омницукидо невзначай. Действительно, мастер словесной манипуляции.

Короче, как было бы легко, проснуться сегодня и узнать, что все члены Семьи Еримия случайно упали с лестницы и свернули шеи. Разом. Шутка ребенка слуги неудачная была, ступеньку мылом намазали, знаете… Всякое в мире бывает.

Я заметил, как нервно стучу пальцем по столу, витая в мыслях.

- Одной чашки чая мне для сбагойствия мало, - сказал я, глядя на дно чаши.

Долил еще, поглядывая на часы.

Спустя почти час я увидел в окне служащего Академии с сумкой для писем. Сразу вскакивать не стал, дождался, когда мужчина появится снова спустя пару минут и пойдет в обратную сторону.

Вот тогда пошел в холл. Токен распознан, ящик открыт, я взял пухлый конверт и вздрогнул от чувства иголки в пальцах. Печать взяла мое реацу и письмо потеплело на секунду. Я ощутил реацу отца, он лично накладывал заклинание на конверт. На такие бытовые кидо его малой духовной силы достаточно. Он меня сам научил так запечатывать важную корреспонденцию.

Прикол в том, что любой, кто нарушит печать или сам конверт, кроме нашей семьи, заставит то вспыхнуть и сгореть в пепел за секунду.

Но я ощущаю кое-что еще.

Я озадаченным взглядом смотрел на письмо в руках. Желтый конверт, алая восковая печать с кидо. Но мало ее, внутри есть еще немного реацу. Я смутно ощущал еще одно заклинание внутри, на самом письме.

Даже если найдется человек с супер быстрыми руками, чтобы открыть конверт и достать письмо до того, как конверт превратится в пепел, то сюрприз! Письмо тоже под кидо и всё равно сгорит!

Что там такое, что требует двойных методов страховки? План свержения Короля Душ? Разве это не перебор.

Отец мне даже не говорил, что так можно, кидо разве не конфликтуют, если так близко друг от друга наложены? Или, если они одинаковы, можно сложить раз или два? Почему я об этом не знал?

Такая странность заставила мысли в голове скакать галопом в разных догадках и с подозрением отнестись к конверту в руках.

- У меня уже с самого утра должна голова гудеть? – недовольно пробормотал я, помассировав пальцем висок.

Вдруг с правого коридора показался ученик с заспанным лицом.

- Доброе утро, - вяло кивнул, двигаясь к ящикам и глянув на письмо в моих руках. – Почту принесли уже?

- Да. Только что.

Кивнув ему в ответ, я пошел к себе. Сел на кровать. Открыл письмо. Прочел.

Ровный почерк, равномерный нажим по всей продолжительности показывает, что отец вообще не нервничал, когда писал. Идеальные отступы и пробелы, подобные машине, а не человеку. Читать такое легко, как печатную книгу.

Глянув на малозаметные «точки» по всему письму, я кивнул. Если присмотреться, взять карандаш, эти мелкие точки можно соединить и получится несколько миниатюрных трилистников. Метки там, где нужно. Письмо подлинное.

История знает слишком много примеров небрежности в посланиях, приводящих к смерти не просто семьи, а целые страны и династии. И это только в Мире Живых. Тут тоже есть куча примеров. Не те пару слов не в том месте от перехватившего письмо врага могут убить. Запросто.

Улыбаться таким шпионским перестраховкам я давно перестал. После реальных примеров из личного опыта отца уже не так смешно.

Отец не только описал мою задачу, но и в общих чертах будущий план действий, который меня лично вообще не должен касаться и будет происходить за стенами Академии.

Казалось бы, зачем? Хватит и приказов, что делать только мне.

Окикиба Ичиро никогда не был тем, кто верит в самообучение, догадливость и прочий бред в обучении наследников. Он презирает метод, когда человек должен сам догадываться и строить теории, приходить к своим выводам и так, типа, становиться лучше.

Если до этого человек не профессионал в своей области, то простой вопрос – с фига ли?

Туча ошибок новичка и детских косяков, вот чему я бы научился, по его мнению. Поэтому отец всегда давал мне всю информацию, что откуда идет и к чему приводит, как и почему, всё описано детально.

Этот раз тоже не стал исключением, меня никто не собирался держать в неведении и строить свои догадки. Даже такая опасная ситуация может стать опытом для меня, как решать подобные проблемы.

За такое отношение я честно благодарен. А потому читал и удивлялся, как человек за одну ночь может всё продумать до такой степени?

Правду говорят, что хуже и страшнее всего – неизвестность впереди. Когда есть четкий план, оно как-то полегче. Выдохнул. Прочитал еще раз.

Моя задача проста. Убить Еримию Кенджи без лишнего шума. В ближайшие трое суток. Так, чтобы меня не поймали. Еще лучше, чтобы труп сразу не нашли, а Кенджи просто исчез.

Это должно заставить старшего Еримию сойти с ума и поддаться иррациональным поступкам. Когда еще есть надежда, это хуже всего подрывает разум и моральные силы. Но гнев и зацикленность на мести тоже подойдут.

Происходящее дальше должно затронуть не только Советника Еримию, но еще 2-3 других Советников, а так же Благородный Дом Кучики, который начал набирать слишком много власти в последнее столетие.

Кучики выступят в роли одолженного ножа, который даже о своей роли не подозревает. И сами отрежут собственных союзников. Сыграть такую партию правильно почти невозможно, никто и не подумает, что это вообще реально исполнить. Кроме Окикиба Ичиро.

Костяк Фракции Консерваторов Совета и Дом Кучики, который часто к ним благоволит и идет в одной связке. Опасно. Звиздец как опасно! Очень рисковую игру затеял мой папаша.

Если всё провалится, дед не спасет. И отцу голову снимут… И мне.

- Ксо, - бездумно потер шею ладонью, заканчивая читать последний раз.

Пошел в туалет, сжег бумагу и смыл пепел.

Я, конечно, наполовину иронизировал, что мой отец это местный Тайвин Ланнистер. Но прочитанное мной – это уже реально какое-то дерьмо уровня Айзена. Без шуток.

Потому что я знаю, что этот план сработает.

Жутко, что описанный план вполне вписывается в мои знания оригинальной временной линии. Это произошло бы и без меня. Только немного позже, возможно.

В чём же весь соль и прикол, весь, как это на грубом языке говорится, цимес?

В одной уязвимой точке Дома Кучики, одном имени – Кучики Кога.

Главный злодей одного из филлеров Блича. Он же непонятый гений, гад, не уважающий свой зампакто и прочая.

В оригинальном каноне Кучики Кога медленно сходил с ума от силы, власти и престижа. Лучший зампакто, духовная сила уровня Капитана, за спиной вся мощь Дома Кучики. Его принял в семью на правах зятя сам Кучики Гинрей, распознав ужасающий талант.

Будучи Третьим Офицером Шестого Отряда парень уже жил завидной жизнью, но тут в Готей 13 появились очередные повстанцы и снова началась гражданская война среди шинигами.

Звезда Коги в этом деле засияла ярче всех. Он настолько сильно выделился, что сам Ямамото наградил его и назвал героем. Не только это, но Ямамото собирался создать новый Отряд и поставить командиром молодого офицера.

Главнокомандующий явно хотел создать особый отряд на вроде Омницукидо, но занимающийся чисто делами только шинигами, а не всего Сейретей, под началом только его одного. Чтобы быстрее решать подобные мелкие повстанческие проблемы, которые его утомляли. Сила и особый зампакто Коги были прямо то, что нужно.

Но тут случилась неприятность с молодым героем…

В аниме это не было понятно, здесь я уже ясно понимаю, в чем ошибка Коги. Он слишком выделился. Его одного превозносили, будто парень в одиночку решил все проблемы и выиграл все сражения.

Он не был один. Несколько Семей вручили своих воинов, желая и быстрее решить проблемы (которые сами и начали) и заиметь славы и почестей на свое имя. Лучше для всех было вырезать эту проблему и замести под ковер как можно быстрее.

Кучики Когу поддержали и делали это крепко. Престиж Дома Кучики был не мал, даже Семьи Совета вписались. Включая Еримию.

Вот только молодой козлик всем малину обломал! Ха.

Он часто никого не ждал, бросал выданные ему силы и в одиночку шел в бой как можно быстрее. И побеждал, что немаловажно. Как тут упрекать?

Вот только он это делал не раз и не два. А всегда! Никакого лица не дал другим, оставляя только грязную работу, в виде разведки, первых стычек, уборки трупов, финансовых потерь и всего, что не казалось блеском на сцене битвы и славы.

Конечно, все им были недовольны, кроме Гинрея Кучики и Ямамото, те эго парня только раздували похвалами.

В итоге, взбесившиеся от неуважения и такой роли уборщиков дерьма, участники коалиции Когу подставили. А тот настолько был ЧСВ, что сбежал из-под предварительного заключения, не слушая Гинрея. И порубил в капусту «подставивших» его Советников.

В конце обезумевшего Когу запечатали лично аж сам Ямамото и Гинрей. Под драму отношений свихнувшегося от высокомерия шинигами и его верного, но не слышавшего своего шинигами зампакто.

Все это еще тогда казалось мне слишком поспешным, наигранным и немного криво исполненным. Чувствовалось, что за сценой что-то еще происходило. Чья-то рука направляла все это.

Теперь я знаю, кто стоял за кулисами. Мой гребанный отец, Окикиба Ичиро, собственной персоной.

Нам, зрителям, показали лишь самые сочные события, где кровь и веселье. А всё кроме звона мечей осталось за кадром, оставляя всех лишь гадать, как же оно так всё вышло.

Теперь знаю, как. Кучей подковерных игр, интриг и подтасовок событий.

Черт с тем, как он это придумывает. Как отец умудряется воплощать свои задумки в жизнь без сучка, без задоринки, вот что страшно. Надо же прочитать людей правильно и то, как они будут действовать.

Обычно попаданцы работают над тем, чтобы разрушать каноничные события. Я какой-то неправильный попаданец.

Потому что если всё не случится, как должно, то прольется море крови, погибнут сотни семей, десятки бизнесов познают крах, дома будут разрушены, история получит новую сноску очередного краха Благородной Семьи. А моя собственная голова покатится.

От Окикиба останется только один немногословный старик, который, я знаю, совершит сеппуку в тишине особняка, перечеркивая ошибки потомков традиционной смертью.

Вот цена на «поиграть» с каноном. Мурамаса – зампакто Коги, такой драматичный персонаж, который заслужил хорошую жизнь? Кучики Кога мог стать вторым Ямамото и активом Готей 13? Другие Советники не должны умирать из-за амбиций моего отца и Семьи Окикиба?

Да похер мне.

Они мне никто. И они не святые, чтобы я терзался совестью. Такие же люди, как и я сам. Разве им не наплевать, какой у меня богатый внутренний мир, замечательные идеи и сколько я могу принести мирозданию. Чик по горлу и в колодец, вот и весь разговор.

В каноне всё случилось, здесь – я сам переменная, которая держит весы. Моя ошибка всё разрушит.

Я встал перед раковиной, глянул на себя в зеркало, вымученно улыбнулся, включил воду.

- У меня на всё про всё три дня, - пробормотал я под шум воды, умыл лицо. – А потом или всё закончится быстро. Или война Семей.

Когда я выключил воду и посмотрел в зеркало в следующий раз, из зеркала на меня смотрел человек с уверенной улыбкой и прямым взглядом. Я твердо сказал своему отражению:

- Нет никаких «или». У тебя получится.

Просто представь, что ты Айзен. Всё по плану.

Глава тридцать седьмая. Пошаговая импровизация.

На уроке Кидо. Перед сидящими учениками не спеша ходит шинигами с длинными светлыми волосами, зачитывая лекцию.

Время от времени он останавливался и давал время на вопросы и уточнения, внимательно вглядываясь в лица студентов серыми глазами, никому не давая шанса прикинуться хлебушком в такой опасной дисциплине, после чего опять продолжал.

Это уже стало рутиной. Кидо, после первых заклинаний, стало очень придирчивым к теоретическим знаниям и эзотерическому пониманию мира. На уроках разговоров и даже медитаций стало больше, чем отработки самих заклинаний.

Я честно, как и остальные, признавал, что от половины строк заклинаний голова болела в попытках четко представить концепции и смысл, заложенный в них. Каждое заклинание больше одной строки было таким.

Магия Демонов без сомнений сильна, полезна и восхищает многих. Но так же правда, что это не для каждого.

Уметь использовать одно или два в бою без заклинания уже предел для офицеров, не то что рядовых. Я уже знал, что обычный шинигами имеет в арсенале обычно одно наступательное Кидо с зачиткой вслух. Обычно это Шаккахо, сильное и простое Кидо, которые мы как раз сегодня проходим.

Это считай что классический фаербол со взрывом, только из более опасного огня, чем обычное.

Оно едва попало в четвёртый десяток Пути Разрушения, находясь под 31 номером. Для рядовых и низших офицеров Шаккахо – отличный выбор в битве с Пустыми большого размера и низкой скорости. К таким подходить не хочется, а бить как-то надо.

«Залп алого пламени» так же хорош тем, что сила зависит от вложенной реацу и не является фиксированной.

Короче, то что доктор прописал в большинстве ситуаций.

После первых недель и многократных напоминаний об опасности Магии Демонов учитель стал доверять нам больше, проверив и больше не думая, что мы дети, которым не доверить вилку перед розеткой.

Он полностью разрешил всем самостоятельную практику любых Кидо, теорию которых мы разбирали на уроках.

Было немного странно в первые разы вообще не пробовать заклинание перед учителем Ширю, а отрабатывать самому. Но позже это стало казаться логичным. В конце концов, мы не в детском садике букварь учим.

В будущем кто нас учить будет? Окружающие не обязаны водить нас за ручку, элита или нет. У людей свои дела и заботы есть. Лучше сразу привыкать заниматься ростом собственной силы и умений самому и лично. Эта идея давалась как бы между делом, но была ясной.

Академия учила на совесть, давая окружение, полное знаний и ресурсов, но в то же время говоря «твоя сила – твое дело».

Это мне импонировало, давало ощущение свободы. Следуя немногим правилам, мы вольны были обучаться так, как хотели.

Не только мы, нулевики, по слухам все ученики шинигами пользовались достаточной свободой в своих путях обучения.

Зачеты были достаточно сложными для большинства, чтобы они считали время в Академии адскими деньками, но для талантливых душ здесь все было весьма неплохо.

У меня было как минимум пол суток в учебные дни и еще три свободных дня в неделю, чтобы отработать заданный материал, вернуться к пройденному и закрепить понравившиеся навыки или вовсе изучать более продвинутые вещи.

Видя, как я на глазах расту и становлюсь ближе к фигуре образцового шинигами в своем воображении, я ощущал радость куда большую, чем от удовлетворения любых вульгарных желаний в прошлом. Чувствовал, что живу по-настоящему.

Сравнивая себя с другими в некоторые дни, я был благодарен за свои небольшие, но крепкие таланты. Даже одноклассники жаловались то на один предмет, то на другой, смотря какой давался хуже. По крайней мере, я нигде не провисал, Кидо тоже давалось неплохо.

Я часто ловил на себе одобрительный взгляд учителя Ширю на зачетах выученных заклинаний.

Но что еще стало для меня небольшой, но логичной странностью… Нас не обучали, как именно использовать Кидо. Просто даны примеры, основы, а дальше сам думай, как хочешь. В зачет идет просто базовое исполнение заклинания.

У каждого шинигами свое мышление, таланты и стиль боя. Как использовать то, что мы здесь изучаем, в бою – отдано на откуп самим ученикам. Нам лишь подсказывали и давали примеры.

Очень редкие заклинания можно использовать вместе, небольшим отрядом. Скорость заклинаний у каждого разная, без долгих лет тренировок это просто невозможно, в унисон палить Кидо во врага. Да и не нужно. Нас обучали как индивидуальностей.

В Нулевом Классе каждый должен быть армией одного человека и без страха выступать против небольшой стаи Пустых. От будущих офицеров Академия не хотела видеть ничего меньшего. Этого от нас ожидали уже к практике в конце года.

Каждый шинигами, от рядового до Капитана, был личностью в себе. Иначе воспитывать души, способные к выражению меча хотя бы Шикае было бы невозможно. Иерархия в Отрядах была стальной, но в остальном прочитанные мной Уставы были удивительно свободными. В части большинства запретов это просто повтор Законов Общества Душ.

Богов Смерти никто не думал в чем-то прищемлять или ограничивать, помимо здравого смысла.

Готей 13 не был армией, хотя иногда так и назывался. В моем понимании он только еще больше доказал свою природу некого Ордена, созданного Идеей Баланса и защиты Общества Душ.

Хотя я знал настоящую историю начала Готей 13, по сути, банды худших мясников Общества Душ, сейчас организация следовала тому, что проповедует, так что прошлое не важно.

Учитель продолжал говорить о Шаккахо, а я рассеяно слушал, неизбежно сбиваясь на свои думы в паузах.

- … если неправильно исполнить вторую строку, возможно, алое пламя слижет плоть с костей на ваших пальцах в одно мгновение. Но обычно это просто нестабильность, приводящая к достаточно безобидному взрыву. Эта часть всем понятна?

Покивав в унисон с классом, я снова отвлекся. Еримия занимал мои мысли больше, чем уроки.

Из-за малого количества времени не было возможности составлять сложные планы. Всего 3 дня чтобы заставить исчезнуть ценного и значимого студента академии. Возможно ли это провернуть вообще? Я не знал. Но был обязан попробовать.

Из-за всего этого дела, давившего на разум, я был немного рассеянным, что было большим нет-нет для урока Кидо.

Сегодня, на мою удачу на уроке не было практики, обсуждалась только теория заклинания Шаккахо.

Заклинание слишком сложное, чтобы за один урок научиться практически исполнять. Я все еще помнил забавный момент из аниме, когда красноволосый Абарай взрывал заклинание себе в лицо.

Не желая тоже в будущем получить взрыв красного пламени в лицо, я отринул мысли о планах и внимательно слушал урок.

Спустя недолгое время…

Достав из кармана миниатюрные серебряные карманные часы на цепочке, учитель глянул на время, кивнул и сказал:

- Пожалуй, на сегодня закончим на этом. Не забывайте о плавности напева и потока духовной силы, иначе заклинание сорвется. Это главный трюк хорошего исполнения Шаккахо. Потренируйтесь в свободное время сами, на следующем уроке я сразу буду принимать зачет. Целая неделя в запасе, так что я не буду слышать никакого нытья. Все! Всем хорошего дня!

Учитель Ширю, говоря все это, поглядывал на дверь, где в тени коридора его явно ждал какой-то человек. Темная форма, сливающая его с тенями, выдавала шинигами. Поспешив с прощанием, учитель Кидо с приветственной улыбкой первым поспешил на выход, закрыв спиной вид.

- Вместе на обед? - спросила Касуми, отвлекая меня.

- Да, конечно, - кивнул я.

Услышавший это Фумио, сидевший чуть сзади, бросил кислый взгляд и отвернулся, сделав вид, что ничего не слышал.

Мы достаточно долгое время сидели за обедом вместе, чтобы остальные ученики сегодня заметили разлад между нашей привычной тройкой. Что ж, очень печально для него. Жаль, что мне плевать.

Немного позже.

В столовой, вдобавок к базовому набору, я взял небольшой набор маринованных овощей. Довольно специфичная, но вкусная штука. Овощи полосками, уксус, соевый соус, приправы, ничего сложного. Но мне нравилось.

Чай в столовой тоже подают неплохой, но чтобы получить целый чайник хорошего чая тоже придется немного заплатить. Благо, что с чем-чем, а с деньгами у меня точно проблем не было.

Заметив на нашем прежнем месте одиноко сидящего Фумио, мы с Касуми молча прошли мимо него, сели за свободный столик у окна.

К своему облегчению, не заметил к своей персоне особенного интереса. Никто на меня не глазел, не шептался, не показывал пальцем.

Страхи оказались беспочвенными. Студенческая молодая жизнь отличалась бурностью, что могло быть большой новостью вчера - сегодня уже было забытым слухом.

Каждый больше заботился о себе, чем о каком-то парне, покалечившим другого парня. Играло на руку, что даже зная о ком-то слух, трудно сходу узнать в лицо человека. В эпоху без интернета стать знаменитостью в разы сложнее.

Я и сам в том же положении. По слухам я тоже много кого знал, но больше по приметам, вот так в лицо, пока не представится человек или кто-нибудь не покажет на него, я мимо пройду и все.

Забавно, что шрамик на лице, особенность или родинка были круче паспорта. Хоть тех же тщеславных Кучики взять. Без кенсейкана, особой керамической заколки, кто бы их за километр узнавал? С такими надменными лицами половина знати ходит.

Касуми за едой любила поболтать, на что сейчас у меня не было никакого настроения. Я поставил между нами большую тарелку с маринованной закуской, со словами:

- Угощайся тоже, только давай молча поедим, надо подумать.

- Только ты любишь эту гадость, - завидев там полоски из огурцов, с гримасой на лице пододвинула тарелку обратно. - Если хочешь посидеть в тишине, то я лучше поем с Рико.

Рико - одна из неприметных девушек в нашем классе. Средняя внешность, средняя сила, сказать больше не о чем.

- Да, спасибо.

- И на будущее, Судзин, - вставая с подносом, фыркнула девушка. - Если хочешь заткнуть женщину едой, купи ей десерт. А не огурцы.

О, забыл, она ненавидит этот безобидный зеленый овощ. Хотя, справедливости ради, там не только они есть. Но кому какое дело…

- В следующий раз.

Скорчив на секунду виноватую улыбку, я уставился в тарелку и погрузился в продумывание планов, даже не замечая вкуса еды во рту. Убийство или исчезновение? Заказать кому-то или самому взяться? Где он сейчас вообще, еще в лазарете или уже нет?! Столько нужно учесть.

Когда на подносе остались пустые тарелки, а чайник наполовину опустел, план в голове потихоньку прорисовался.

Когда время поджимает, то не стоит мудрить. Только самого себя запутаешь. Я упростил и разбил придуманный план на небольшие задачи. Получилось четыре этапа.

На каждом из них я мог провалиться, но что поделать? Жизнь - не игра с сохранением, приходится рисковать.

На последнем этапе могла понадобиться помощь Касуми, но пока было рано втягивать ее. Не то, чтобы я жалел будущую богиню смерти. Вовсе нет. Просто не доверял работу новичку.

Мне сейчас риски вообще в край не уперлись. Одна ошибка могла стоить смерти мне и всей Семье. Не то время, чтобы играть в доверие.

Да и прежде чем думать о последнем этапе, сначала нужно было посмотреть, смогу ли я выполнить первые три.

- Будем отрабатывать Шаккахо? – спросила Касуми, только стоило выйти из столовой.

- Давай завтра? Получил письмо от отца. Сегодня кое-что появилось… Надо поболтать с сыном возможного партнера.

- Я там не нужна? – понимающе кивнула блондинка.

- Он из знати, так что сама понимаешь. Лучше с глазу на глаз.

- Такой же высокомерный, как Еримия?

- Надеюсь, что не хуже, - хмыкнул я. – Увидимся позже.

Когда врешь, полуправда. Просто закон хорошего лжеца. Я не любил обманывать, но это не значит, что не умел.

Легко отговорившись от подруги небольшими делами и оставшись один, пошел в сторону лазарета.

Этап первый. Убедиться в том, что враг железно будет там, где я хочу.

Прежде, чем идти к самому Еримии, следовало побольше узнать о месте, где он лежит. Лазарете. И тех, кто его должен охранять. И ничего для этого не нужно было, кроме подвешенного языка, улыбки и отсутствия высокомерия. Может быть, небольшого кошелька с деньгами.

О, вижу парня на лавочке, наслаждающегося обеденным перерывом и солнцем.

- Привет, - с улыбкой подсел я. - Ты ведь старшекурсник, верно? Не против поделиться парой слухов с беднягой первокурсником? А то я уж не знаю, у кого спросить...

- Почему нет? - вяло пожал плечами ленивый парень. - Я на третьем году. Спрашивай, чего хотел. Только не долго, мне на урок скоро.

- Ты мой спаситель, - с легкой благодарностью и облегчением говорю я. – Такое дело, ты знаешь, про лазарет…

Я слишком много думал. Удивительно, как легко разговорить скучающих студентов тут и там. Их даже имя мое не интересовало, помолоть языками и присесть на уши перваку – милое дело.

Хотя узнал много лишней для себя информации, особенно о романтичных связях вообще незнакомых людей, я так же узнал что хотел.

О немногих настоящих шинигами в Академии, помимо учителей, медиках Четвертого, известно довольно много. Люди любопытные создания и ничего секретного в этом не было. Я даже денег не потратил, больше всего узнал, разболтав еще пару отдыхающих на газоне парней со второго курса, как и многие раньше думавших пойти в хлебную специализацию.

Фумио вообще не уникум в этом плане, многие хотели бы, но нужен немалый талант. Поделиться информацией с перваком тоже не было для них проблемой, они еще сами отлично помнят, как все приходилось узнавать еще год назад.

Отличные парни... Хотя и слабые. Много жаловались на то, что чуть не умерли на практике в конце года.

Подытожив.

Сейчас Еремия должен лежать в вип палате лазарета и в обычных обстоятельствах он должен оставаться там еще как минимум несколько дней. Однако, учитывая его фон, парня могли запросто отпустить отлеживаться к себе в общежитие.

Достать его там будет куда сложнее, чем в немноголюдном здании для важных персон. В Академии учится много детей знати, за нескромную плату разницу в обращении легко получить.

Обычно это не касается обучения, только вещей, относящихся к досугу и развлечению, как еда в столовой. Разные палаты для больных просто одна из таких вещей. Четвертый Отряд никогда не забывает заработать на своем ремесле.

Лазарет в академии это не одна большая больница, а группа одноэтажных зданий. Я не знаю для чего большинство из них, только про главные. Где приемный покой, дежурный медик для экстренных ситуаций, где обычные палаты и где вип.

Обычные и вип вообще разные здания. Но самое главное, что лазарет по ночам никто не охраняет, а дежурный ночной медик сидит вообще в другом конце территории.

Медики тут не живут и не ночуют, они приходят в Академию на рабочую смену, их назначает начальство из Четвертого Отряда, а не директор Академии. Ночью тут не должно быть лишних людей. И это играет мне на руку.

Осталось самое серьезное – убедиться лично. Прийти, в глазки, хех, в глазок оставшийся злобный посмотреть.

Я не боялся засветиться рядом с будущей жертвой. При любом раскладе – я первый подозреваемый. Так смысл тихариться и держать подальше?

Лучше пользоваться ситуацией рационально и надеяться на обратную психологию. Да и вообще бояться мне последствий не стоит.

Я уже решил, что это будет не убийство, а исчезновение. Нет тела – нет дела. Это не такое современное предложение, как кажется.

Даже будь это убийство, не поймай меня прямо над трупом, ничего бы мне не было. Омницукидо меня на допрос не потащат, а как аристократ, еще не шинигами, я подсуден только Совету 46.

И, сюрприз, я бы оттуда вышел оправданным. Или до суда бы не дошло.

А тут Еримия просто внезапно пропадет без вести. Может, он сам ушел, от стыда проигрыша первогодке сбежал. Кто его знает? Да и кому какое дело, знаете, у вас на столе в офисе мешочек золотых от Советника Окикиба появился. Да, того самого, которого лучше не расстраивать.

Нужна была только смелость, чтобы действовать, найти в себе хребет для наглых, но решительных мер.

Так что, уверенно расправив плечи, я шел на встречу с врагом, которого вчера заставил выть и кататься по земле от боли. Стыд, совесть? Слышал, но не видел. Посмотрите за углом.

Я шел по мощеным дорожкам к светлому каменному зданию с белой черепицей. Окна через одно приоткрыты, позволяя сквозняку волновать белые шторки.

Вокруг дома разбит небольшой сад с цветочными клумбами, газон подстрижен, от остального больничного комплекса здание отделяют деревья сакуры.

Очень приятное, светлое место, полное свежести и спокойствия. Тут также очень тихо, я заметил небольшие барьеры задерживающие звук. Действительно отличное место для медленного выздоровления.

Дверь из бежевого дерева без скрипа отворилась, впуская меня в небольшую приемную. Высокий стол-стойка, за ним сидит и откладывает в сторону рукопись молодой мужчина в форме медика. Черноволосый, с морщинами в уголках глаз.

На фоне высокие полки с медикаментами и книгами, а в воздухе витает легкий и мягкий запах лекарственных трав. Я даже мог узнать каких, если бы напряг память.

Лекарств на полках позади мужика на вид столько, что на небольшую войну хватит, действительно здание для богатеньких. Только на бросании пыли в глаза тут не экономят. Казалось бы.

В отличие от большинства, я цену всему этому добру знал. Половина – дешевый хлам, царапины мазать, но есть и крутые штуки…

Мой взгляд привлек ряд ядовито зеленых колбочек с пипетками внутри. Знакомая штука. Разве это не Шинтен? Их уже делают? Меня это в аниме впечатлило.

Каплей этого анестетика Ханатаро Ямада вырубил стражников Башни, где держали Рукию перед казнью. Мощная вещь.

Появилась идейка… Но надо убрать мужика. Ну что ж, все равно пока особого плана не было, продолжаем импровизировать. Если получится, будет отлично.

Пока я подошел, медик как раз заложил закладку в книгу и небрежно бросил куда-то под стойку. Вопросительный взгляд и дежурная фальшивая улыбка встретили меня и напомнили о современных офисах. Ностальгия, блин.

- Здравствуйте, - улыбнулся я мужчине за стойкой. – Я посетитель. Навестить знакомого хочу.

- Добрый день, - сказал медик, с хрипотцой в голосе. – У нас сейчас только один пациент, вы?..

- К Еримие, - бодро отвечаю я.- К Еримие Кенджи. Есть такой?

- Да, вчера прибыл. А вы…

Я прервал все расспросы приятно звякнувшим холщовым мешочком, коснувшимся столешницы.

- Меня зовут Окикиба Судзин, - по расширившимся зрачкам и дернувшееся брови я понял, он в курсе кто я и почему сюда загремел Кенджи. – И я бы хотел поговорить с Кенджи о делах между нашими Семьями без лишних ушей.

- Только разговор?

- Только самый обычный разговор, - покладисто успокаиваю я, переиначивая вопрос ответом.

Не более двух секунд молчания ушло, чтобы мужчина-медик принял решение. Мешочек звякнул уже за стойкой, а сам он сказал:

- Как раз хотел сделать небольшой перерыв и подышать снаружи. Первая дверь налево. Кроме меня тут больше никого нет. Я громко чихну, если придется с кем-то зайти обратно.

От проходящего мимо мужчины почувствовался стойкий запах табака, теперь понятно, чего голос хриплый.

- Приятно иметь дело с умными людьми, - небольшой комплимент достался уже спине выходящего медика.

Когда он вышел, я быстро зашел за стойку и взял флакон анестетика. Открыл и понюхал, слегка, едва уловимо закружилась голова на секунду. Да, мощная вещь. Это оно. Флакон спрятался в рукаве.

Подходя к указанной двери, я старался сдержать откровенно злую улыбку. Ну, здравствуй, Еримия.

Спросить как здоровье или это слишком? Конечно, спросить!

Тук-тук-тук.

Открываю дверь. Богатая комната просторна, зелень в горшках, стены обшиты светлым деревом, пахнет приятно. Столик с бонсаем, красивый, кстати, тоже такой захотелось.

На единственной кровати, полусидя находится мой бывший спарринг партнер. Рука на перевязи, один глаз под бинтами. Торс тоже плотно замотан по шею, скрепляя ребра. Смотрит с приоткрытым ртом и неверящим взглядом уцелевшего глаза.

- Т-ты?!

- Не спишь, мой дорогой друг? Как здоровье?

Я взял стул и сел возле кровати рядом с все еще принимающим реальность Еримией Кенджи. Он боялся, злился, недоумевал, не знал, что ответить.

Пока он в шоке, это шанс. Зачем я вообще должен с ним говорить? Я не в детективном сериале снимаюсь. И когда это я злорадным стал, лишнее это. Не о чем с ним говорить.

Это все подсознательная неуверенность так проявляется, понял я. Неужели трушу? Ну да, есть немного. Признав свои страхи… Я без жалости их в себе раздавил.

Я уже здесь. Все продумал. Надо только действовать.

Успокоив ненужные мысли и эмоции, я куда холоднее посмотрел на Кенджи.

- Я пришел извиниться, - виновато улыбаюсь.

Оскара мне, как придумают. Два.

Кенджи сильно нахмурился, скрипнули зубы. Злоба в нем пересилила удивление моего прихода. Реацу в теле покалеченного набирает мощь, как закипающее болото.

А я, будто не замечая этого и вторя словам и выражению лица, наклонился и словно хотел похлопать по его открытой руке, покоящейся поверх одеяла.

Но вместо тепла моей ладони его кожи коснулась холодная капля зелени. Мгновенно впиталась.

- Ч-что? – он дернулся, но веки опускаются. – Что ты…

Это действительно оказался Шинтен, мощный анестетик. Слабых шинигами капля должна вырубать на несколько часов. Это облегчение… Но одной капли на руку мало.

- …яд, - кое-как дернулся сын Советника.

- А ты упорный. Не совсем яд, но это уже не важно, - пожал я плечами, вставая и без манер хватая парня за волосы и запрокидывая голову.

Еще одна капля анестетика попала на лоб, мгновенно и надежно вырубая Еримию Кенджи как минимум до следующего утра. Его глаз закатился, показывая уродливый белок с лопнувшими капиллярами. Я закрыл ему веко.

Я устроил его так, чтобы казалось, что он просто спит, а не внезапно впал в кому.

Спустя минут пять, я вышел на улицу, недовольно сопя и гневно раздувая ноздри. Медик на крыльце вздрогнул от моего резкого выхода.

Он курил. К моему удивлению, в руках у него большая трубка, больше подошедшая бы лихому капитану пиратов. Чашка в виде скалившейся головы мартышки и золотые вставки… Где он вообще это взял? Хотя не важно. Но выглядит несуразно и забавно.

- Ублюдок, - ворчу я, бросив недовольный взгляд за плечо. – Игнорирует. Сделал вид что «очень хочет спать» и не желает меня слушать. Обидчивый, заносчивый, кусок… Тьфу! Прошу прощенья.

- Ничего, - хмыкнул мужик. – Совсем не состоялся разговор?

- М-м… Я ухожу. Хорошего дня.

- И вам тоже, - выбивая трубку в клумбу, вторит тихо медик. – И вам…

Все еще недовольно ворча до поворота за деревья, я про себя довольно улыбался. Еримия аж храпит, не отличишь от реально спящего. Анестетик я вернул обратно на полку. Не подкопаешься. Он будет там, где я хочу, когда хочу.

Этап первый – выполнен. Дальше должно быть проще.

Глава тридцать восьмая. Я бы хотел, чтобы ты тоже исчез (Часть 1)

Этап 2 - исчезновение Еримии Кенджи.

С выполнением этой части возникла небольшая проблема. Даже две. Я не мог позволить себе попасться с телом Еримии на руках.

Еще необходимо алиби. В ночь, когда Кенджи исчезнет, некий Окикиба Судзин должен быть на виду и совершенно точно не связан с таким странным делом.

Я мог себе позволить быть немного наглым, но я не был идиотом, прущим напролом, будто последствий не существует.

Вывод? Довольно банальный. Нужен исполнитель. Желательно опытный.

Как ни странно, с этим проблем не было. В Академии сейчас учится достаточно головорезов из Руконгая, чтобы я потерялся в выборе.

Готей 13 всегда любил личностей, умеющих причинять насилие, из них сразу получаются отличные заготовки под шинигами. Бандиты, убийцы, наемники всех мастей. Или же проигравшие в мелких играх за власть в бандах, кланах, семьях, полно таких!

Даже просто неудачливые ребята, жившие на улицах и в сложной ситуации пробудившие реацу.

У таких людей так же часто возникают проблемы с местной властью или конкурентами. Вплоть до настоящей охоты и заказов на голову наемникам. И что делать? Бегать, как крысам, в другие Районы, находить там новые проблемы и все сначала? Копить врагов как снежный ком это не выход.

В Обществе Душ есть негласное правило - не связываться, черт возьми, с Академией Духовных Искусств. Любой поступивший неприкосновенен.

Каждый студент – по умолчанию рекрут Готей 13, если не вылетит из Академии за неуспеваемость с запечатанной реацу. Но пока этого не произошло, бывшим врагам студента лучше тихо сидеть мышкой, со страхом смотреть в сторону Академии и не рыпаться.

Никто не хочет в один прекрасный день увидеть пару шинигами в черных шикахушо, стучащимися в дверь рукояткой зампакто. В таких вопросах ребята в черном мало говорят и много размахивают мечами.

Так что для тех, у кого большие проблемы и нет выхода, но есть сила, вступить к Готей 13 через Академию - лучший выбор. Пока ты не нарушил серьезных законов, особенно в самом Белом Городе, Готей 13 закроет глаза на неприятное прошлое.

Это также отличный выход для самого человека. Очищение прошлого, новое начало. Настоящий шанс вырваться из грязной и порочной жизни, стать уважаемой личностью, а не влачить жалкое существование во тьме и крови, пока такой же придурок с другой стороны не перережет горло в темном переулке.

В Готей 13 в конце ты хотя бы умрешь за правое дело, а не тупо в канаве просто потому что. Для людей, которые реально привыкли к смерти, это многое значит. Важно не то, что ты умрешь, а как и за что ты умрешь. Философия, которую шинигами так же приветствуют.

Между прочим, я также не был убийцей или профессиональным решателем проблем в темной среде. Так что, как это ни было странно, довериться навыкам профессионала казалось намного безопасней, чем лезть к Еримии самому.

Проблемой было заставить убийцу замолчать позже. Можно довериться золоту и заткнуть им рот исполнителя. А можно подчистить хвосты... Над этим я еще подумаю.

Но сначала нужно сделать приготовления для вечера.

Я пришел в свое общежитие, нашел комнату Юки Шина, постучал. Спустя пяток секунд дверь еле открылась, выпуская в коридор легкий запах алкоголя. В щели показалось лицо одноклассника.

- Окикиба? - удивился парень, открывая дверь шире. - Чего хочешь?

Я без лишней болтовни спрашиваю в лоб:

- Как на счет устроить попойку сегодня вечером? Для всего класса. В этот раз за мой счет.

Парень аж просиял, улыбаясь во всю. Затравленный дома бесконечными тренировками, тут он не упускал шансов повеселиться еще ни разу. Один или в компании, ему вообще не важно, была бы выпивка.

Все нормы учителей он выполнял, пил только в свободное время, на уроки ходил как стеклышко трезвый. А потом вечерами по пьяни не буянил, так что всем было все равно. Но от него постоянно несло алкоголем. Я даже не представлял, сколько надо бухать, чтобы запах саке, соджу и вина так въелся в человека.

- Хочешь, чтобы я помог организовать? - правильно понял причину прихода Юки, потер руки. - Это запросто. Только, что за повод? Еще и в понедельник. Что-то хорошее случилось?

- Нет причины, - пожал плечами. - Просто захотелось расслабиться. А то обычно я пропускаю.

- Да, обычно вы втроем в онсенах зависаете, - немного завистливо сказал Юки.

На что я просто кивнул. Совесть не мучила. На время обучения я уже дал себе зарок много не отвлекаться и не увлекаться студенческими вечеринками.

Я уже навеселился в свое время, нет искушения. Посидеть с парой друзей, поболтать с бутылочкой под вкусную еду это мелочи, так что норм. Здесь я дал себе слабину, чтобы не чокнуться потом от стресса.

- Короче, вот, - сунул я мешочек с монетами в руки одноклассника. - Закупай на все. В восемь вечера нормально?

По прежнему опыту, даже таким сильными душам, как мы, требуется в два, а то и в три раза больше алкоголя, чтобы накидаться в зюзю. По крайней мере я теперь догадываюсь, куда уходят солидные зарплаты шинигами. Денег в мешочке хватило бы на три обычных застолья на большую компанию, но я понимал, что все улетит за раз.

Но так было нужно. Я собирался прикинуться в драбадан напившимся, а чтобы все выглядело достоверно, вечеринка должна быть достаточно лихой, чтобы это не смотрелось странно.

К середине ночи я должен быть в таком состоянии, чтобы никто не сомневался, что никак я выйти из общаги не мог, только храпеть и пускать слюни. Целый класс свидетелей, куда уж жирнее алиби?

Юки присвистнул, подкидывая мешок в ладони.

- Я еще со всех понемногу соберу, - довольно скалится парень. - Устроим настоящий праздничный пир!

- Вот и здорово, - кивнул я. - Тогда до вечера?

- До вечера, Окикиба, ух, погудим! Заодно побабахаем Шаккахо по мишеням! Весело будет! В прошлый раз мы не туда их поставили, в душевой стену Бьякураем пробили... Но в этот раз всё нормально будет!

Я вспомнил все предупреждения Ширю о Магии Демонов, передернулся внутри. Ну охренеть конкурсы... Промолчав, я пошел к себе. Надо посидеть и вспомнить имена лучших головорезов и убийц, учащихся сейчас в Академии.

Знание о них вовсе не из каких-нибудь досье, переданных мне отцом. Все куда прозаичнее. Не нужно думать, что раз они стали студентами, то никто не раскопает, что это за новенькие.

Слухами земля полнится, студенты тут ими дышат. Стычки в Академии это обычное дело, спарринги тоже, никто сможет прикидываться обычным долго, всё разузнают.

Кто-то и не скрывался вовсе. Для шинигами быть умелым убийцей это скорее плюс в резюме, без шуток. На всякий случай, я тоже запоминал некоторые имена.

Хотя не собирался устраивать с ними спарринги, чисто из любопытства и на будущее, чтобы по глупости не нарваться. Только вылезшие убийцы из Руконгая, бывало, «не знали берегов», могли напасть, не глядя на фон человека и не заботясь о будущем.

В истории Академии всякое случалось, убийства прямо посреди толпы из-за мелочи и потому что человек без винтов в голове тоже бывали. Знание всех этих отморозков быстро пригодилось.

***

Спустя пару часов. Сижу перед списком имен и кратким содержанием, написанным мной же. Помогает выбирать и четко расставлять плюсы и минусы. Итак, кандидат на пешку выбран.

Я зачеркнул имя – Такехико. Список сожжен, пепел выброшен. Времени мало. Пора найти свою одноразовую пешку.

Спустя недолгое время, ближе к вечеру. В одном из отдаленных додзё на территории Академии.

Это самые старые здания Академии, которые не снесли разве что из сентиментальности. Когда-то здесь обучал пути меча первых учеников сам Ямамото. Сейчас они заброшены и не используются. Кроме исторической ценности ничего больше нет.

Тут иногда зависают те, кто хочет потренироваться в одиночестве и без суеты вокруг.

Немного ветхое, но все еще крепкое и добротное здание в один этаж высотой и с пробелами в потрескавшейся черепице.

Сейчас там только один человек, занимается довольно бесполезным для шинигами делом. Метает ножи в самодельные мишени.

Заглянув на долю секунды в окно, я убедился, что это тот, кого я искал. Слухи не врали, этот парень действительно прогуливает теоретические занятия и занимается здесь.

Почему и зачем не мое дело. Главное, что мы можем поговорить наедине.

Зовут его Такехико, без фамилии. Внешность подходящая для молодого убийцы. Черноволосый, короткая прическа, средняя фигура и не примечательное спокойное лицо. Потеряется в толпе легко.

Глаза подвели, черные и пустые, как у мертвеца. Честно сказать, я удивлен, парень напомнил мне главного героя аниме «Темнее черного». Тоже убийца, кстати. Жаль, что похож только внешностью. Нет вокруг него атмосферы, что он крутой, профи или типа того.

По объему реацу он раз в пять слабее меня, понятно, почему дотянул только до Среднего Класса. Ощущение реацу специфическое, похоже на запах крови, стекающей с железного ножа. Как ни странно, не уникальная аура.

Я ощущал нечто подобное, когда путешествовал, от выходцев из района Зараки, самого кровожадного, беспощадного, бандитского и беззаконного Района Руконгая. Там не думают о завтра или даже о вечере на рассвете дня, только о выживании в ближайший час.

Просто выбраться из Района Зараки уже подвиг. Со всеми конечностями и без ран подвиг вдвойне. Туда попадают худшие души, которым, положа руку на сердце, прямая дорога в Хуэко Мундо, в Пустые.

От их душ всегда пахнет кровью и дрянным железом, идущем на худшие ножи. Запах, который прилип к их сущности, как болезнь и не выводимые пятна. Не знаю, почему их реацу так схожи, это общее для всех кто привык выживать в крови или для беспринципных убийц, но запах всех отбросов оттуда удивительно похож. Если бы я не знал лучше, подозревал бы, что так души худших клеймит при переходе сам мир или Король.

Такехико не оттуда, это я знал точно, но все же это заставляло задуматься, что он за человек.

Он довольно знаменит среди первого курса. Ввязался в несколько потасовок вне арен и не стеснялся даже пускать кровь, чтобы запугать противников. Есть еще более-менее трагическая тема, связанная с ним, но меня это вообще не тронуло и не волновало.

Основу про него я знал, парень служил главарю банды Девяти Ножей из 37 Восточного Района. Устранял конкурентов и тех, кто не желал платить банде.

Не знаю, что сейчас с той шайкой, но есть слух, что главаря пришил сам Такехико, после чего ему пришлось сбежать. Так в конце путешествий и попал в Академию. Ему не повезло в том, что его узнал один из выходцев того же Района, он всем растрепал, кто этот парень.

Что тут скажешь, странное невезение. Кстати, именно тому говоруну он и пустил кровь прямо в коридоре. Я бы, наверное, тоже не сдержался и отрезал придурку язык, будь на его месте. Хочешь начать новую жизнь, а тут вылезает этот идиот и все портит.

Именно из-за того, что я знал о Такехико больше всех, я и выбрал его.

Больше не таясь, я открыл дверь и зашел в здание. Слабо улыбнувшись резко повернувшемуся на звук парню, сказал:

- Приветствую. Неплохие навыки, - намекнул я на мишени, с ножами в яблочках.

Тут я лукавил, он слишком долго целится. Наверное, потому и тренируется.

- Кто ты? - холодно и спокойно спросил он, плавно пряча руки за спину.

Я уверен, что резко дернусь и полетит что-то острое. Какой настороженный, даже в Академии. Так много врагов заимел или по жизни параноик? Впрочем, меня это не волновало.

- Если повезет, к концу разговора твой новый работодатель.

- А если нет? - прищурил глаза парень.

От него повеяло реацу, полной намерения кровожадности. А спустя еще вдох повеяло вдвое сильнее, показывая, что делает он это специально. Передает намерение убивать через давление реацу.

Неплохой трюк, но что-то не чувствую страха. Прямо скажем, не Зараки Кемпачи, одно намерение убить которого заставляет поверить, что ты мертв нахрен, на месте. Даже Главного Героя проймет в свое время.

Но это просто знание, на личной шкуре я ощущал давление от Генширо. Или нашего учителя Зандзюцу. Острота которого действительно пронимает душу. На его фоне парень как щенок без зубов, просто смешон.

- Знаешь, - беззаботно игнорируя давление реацу, прохожу глубже в зал. - Такие вещи могут пронять обычных смертных, но по сравнению хотя бы с низшими Пустыми, желающими твою душу... Не позорься. Мы в Академии Шинигами.

- Моих одноклассников пронимает, - недовольно дернулся уголок губ.

- Значит, они мусор, - все так же беззаботно пожал плечами, а потом хлопнул в ладоши со словами: - Но это неважно! Ты ведь все еще наемник, верно?

- Это в прошлом, теперь я просто ученик Академии, - немного осторожно отвечает он. - Зависит от цены. И дела.

- Все любят деньги, - понимающе киваю я. - Триста тысяч кан.

Парень чуть не поперхнулся воздухом. И тут я его понимал.

Сейчас можно поесть и выпить в нормальном заведении на 20-50 кан. Человек со сбережениями тысяч в сто уже считается весьма состоятельным и богатым в Руконгае. В Сейретей это немного, пара тройка зарплат шинигами низкого офицерского ранга.

По сути, я предлагал за одно дело полугодовую зарплату двадцатого офицера Готей 13. Для убийцы только из дна Руконгая это огромные деньги. Достаточно, чтобы согласиться на что угодно.

Для меня сейчас было очень важно, чтобы человек согласился, стоимость не волновала.

И это пока все деньги, что у меня оставались с собой и планировались тратиться до конца учебного года. Но я мог запросить прислать еще, так что это не проблема.

Я бы больше принес, но золото много весит. Если бы я брал с собой обычную валюту, кан, пришлось бы везти за собой ящиками. Они из бронзы и железа.

Золотые монеты, которыми я обычно расплачиваюсь, подобны векселям, стабильным и удобным для подсчета, 1 золотая монета - 1 тысяча кан. Их используют богатые торговцы, зажиточные семьи Сейретея и знать.

Аристократы в Сейретей несколько презирают даже брать обычные монеты кан в руки, рассчитываясь между собой исключительно золотом.

Дорогие заведения, в которых они бывают, тоже принимают золотые куда больше, чем кан. Есть и еще больше «вексель», особые пластины из золота, которые не особо больше весят, чем монеты, но стоят как 100 тысяч кан.

Выглядят как древние пластинки пайцзы, с дырочкой, которые носили на веревочках чиновники Китая или Монголии в древности. Выпускаются Советом 46, с защитной печатью Кидо. В обиходе только у действительно серьезных людей в Белом Городе.

Если бы у меня была такая, я бы даже не знал, где и на что потратить, хрен бы кто сдачу нашел или разменял.

У меня, кстати, не было ни одной кан на руках, только золотые монеты. За всю жизнь я держал эти железные монеты в руках один раз, в таверне в поездке, чисто из любопытства. Я даже сам не знал, горжусь я этим фактом или презираю.

Если считать 300 тыс. кан в золоте, то 300 монет кажутся небольшой суммой, но на деле это много. Я вкинул в предложение небольшое сравнение для большего искушения:

- Этого хватит, чтобы купить маленький дом, открыть небольшое дело и скромно жить в дальнем Руконгае лет двадцать. Или просто красиво пожить в Сейретей год или два. Достаточно, чтобы воскресить твой интерес к наемничеству?

Пока я перечислял, парень терял пустоту в глазах, заменяя ее удивлением, а руки перестали прятаться за спиной, явно до этого сжимая оружие.

- Да кто ты, черт возьми, такой? - потерял хладнокровие Такехико.

- Меня зовут Судзин. Итак?

Поджав губы, Такехико помялся, подумал и, наконец, спросил:

- Что за дело?

Про себя я улыбнулся. Он у меня в кармане.

Глава тридцать девятая. Я бы хотел, чтобы ты тоже исчез (Часть 2)

Спустя недолгое обсуждение и вручения аванса я шел обратно довольный. Но спустя пару минут неспешного пути я едва не остановился, заметив, что меня, оказывается, преследуют.

- О, - тихо протянул я. – Как забавно.

Словно запах крови, гонимый ветерком в спину, что не хочет отставать. Реацу Такехико безошибочно следует за мной. Моя персона заинтересовала его? Полностью я не представился, да и с именем мог соврать, так что любопытство понятно.

Я решил проверить его навыки и пошел просто гулять по территории. И спустя полчаса могу только признать, что парень хорош. Редко оглядываясь, даже тени не увидел.

Всегда вне поля моего зрения, за деревьями, домами, людьми, за углом, но никогда так, чтобы я даже случайно заметил.

От этого мне хотелось смеяться. Именно поэтому я нанял первокурсника, еще и прогуливающего теорию. Еще и из Руконгая. Для Сейретея он еще не дозрел.

Слишком верит в свои навыки, но не успел изменить образ мышления. Шинигами не только сражаются иначе, чем обычные смертные, они живут, дышат и существуют по-другому. Это как два разных мира. Старым шинигами ощущение реацу может заменять общение, осязание и даже зрение, как Тоусену.

Ичимару Гин может ходить, щурясь до полного закрытия глаз и не врезаясь в стены, потому что он полагается на духовное восприятие. Старик Генрюсай половину времени дает отдых глазам, держа веки прикрытыми, и не опасается ничего не видеть перед собой. Ему не нужно видеть лица людей, чтобы судить их настроение, он судит по реацу.

Лица лгут, языки лгут, даже поступки лгут, но душа не может врать. Развитые сенсоры и старые монстры это ходячие детекторы лжи, радары и ищейки одновременно.

Никто в Готей 13 таким вещам не удивляется, это здравый смысл шинигами. Что касается этого неоперившегося убийцы, скользящего по теням деревьев за моей спиной… У него бы голова от вопросов взорвалась, увидь он сражающегося слепого человека.

Бывший убийца даже не задумался, мог ли я быть сенсором, который видит все его передвижения и слежку насквозь. И это прекрасно, что мне попалась такая хорошая, глупая пешка. Еще и прогуливает теорию, как ненужную. В мире силы невежество это тоже грех.

Захотелось разыграть небольшую сценку и подстраховаться. Надо добавить парню личной мотивации в моем деле, чтобы не подумал кинуть.

Не потребовалось и минуты, чтобы придумать небольшую и легкую интригу. У Такехико есть большая эмоциональная уязвимость. Зная, как по ней ударить, можно крутить его на веревочках, как марионетку.

До этого не хотел ничего делать в этом стиле, но слежка раздражает.

Я прикрыл глаза, окуная сознание в бурные потоки реацу Академии, ища знакомое присутствие Касуми. Не то, тоже не то, не в той стороне, хм, мощная реацу на арене… Нашел! Повезло, она недалеко.

Отдыхает в парковой зоне, ближе к нашей общаге.

Вот ради такого удобства в жизни я и изучал сенсорику как проклятый. Хотелось бы сказать себе прошлому, крепись, все окупится и не зря. Не раз были сомнения.

- Судзин? – встретила меня удивлением подруга.

Касуми сидит в тени раскидистого дуба, на лавочке, читает маленькую книгу со старым переплетом.

- К чему такое удивление? - присел я рядом на лавочку. – Чего читаешь?

- А ты как думаешь? – скривилась недовольно. – О Шаккахо, провались оно. От второй строчки у меня разум в узел закручивается.

- Для тех, у кого извилины прямые, оно полезно, - усмехнулся я.

За что получил легкий удар книгой по плечу.

Под привычный дружеский треп я наклонился так, чтобы лица Касуми не увидел преследователь и прошептал:

- Подыграй мне, следит кое-кто.

Именно тут я порадовался, что к Касуми неприменимы шутки про блондинок. Она умная. Мимолетное удивление, выражение лица застыло не больше, чем на мгновение. Дальше она продолжила разговор, как ни в чем не бывало.

Такехико подбирался к нам полукругом, скрываясь вне поля зрения. Пока не достиг дуба за нашими спинами, спрятавшись прямо за деревом.

Я не услышал движения, шелеста одежды и даже дыхания, но я точно чувствовал, что он там. Пора начинать.

Как бы между прочим я подвел тему о старых и новых слухах о студентах, вкинув пару своих, выслушав от Касуми историю про бывшую подругу, которая облажалась с каким-то парнем… Которую я уже знал. Могла бы придумать новенькую.

- … я тут встречался только что с одним парнем, - зевнув, сказал я. – Такехико со Среднего. Слыхала про него?

- Что-то знакомое, - появилась морщинка между бровей девушки. – О, точно. Разве это не тот?..

- Который сестру искал, да, - мягко перехватил я разговор. – Он самый.

Трагичная предыстория и уязвимая точка заключается как раз в этой маленькой истории. Суть краткая – пропала без вести сестра, он почему-то всегда думал, что она не просто исчезла, как молодые девушки на темных улицах исчезают, а пошла в Академию.

Он так в это верил, что спорил с сотрудниками Академии и не поверил архивам, что никакой его сестры сюда не поступало вовсе. Одержимость этой идеей и ее слом довели парня до тупых поступков в первую неделю и ненужных драк, из-за чего он и стал печально известен. Он чуть учебу не бросил, да и сейчас как я понимаю, энтузиазма к ней не испытывает вовсе.

- Да, печальная история, - кивает Касуми.

И хотя ее тон голоса передавал грусть, я вижу в зеленых глазах, как ей не только глубоко наплевать, но она даже смеется над своими словами.

Касуми не милая, кроме внешности. Она реалистка и довольно жесткая, почти до цинизма, но редко показывает это окружающим. Урок о предательстве лучшей подруги окончательно выбил из нее воздушное настроение, обычное для молодых девиц.

Думаю, не будь рядом с ней новых друзей в то время, Касуми стала бы одной из тех шинигами, у которых в сердце только долг и работа.

Ее наплевательство над историей жизни незнакомца я прекрасно понимаю. Сколько таких печальных историй тут, прямо сейчас, за спинами студентов Академии?

Половина, а то и больше, пробудили реацу в состоянии дикого стресса, ситуаций жизни и смерти, крайних эмоций и прочего негатива.

Но мало кто из них об этом плачется в подушку. Они выжили. В награду за страдания стали на путь сильных, пробудились к реацу. В этом есть жестокий, но справедливый баланс реалий в этом мире. В Мире Живых они бы просто умерли или остались с горем и разбитой жизнью.

Такехико потерял сестру? Здравый вопрос – и что?

- …дело в том, что я хотел проверить его связь с Еримией.

- Разве он не бывший бандит? – фыркнула блондинка.

- Убийца, - поправил я подругу. – Скажем так, я удостоверился, что он вряд ли сам его хоть раз видел. Но вот его сестра…

Кровавая реацу, которая была спокойствием озера за деревом, дрогнула впервые за время слежки. Я чуть глаза не закатил. Такая слабость и уязвимость, это слишком просто. Манипулировать этим легко.

- В тридцать седьмом восточном есть скрытая резиденция Семьи Еримии, - куда тише сообщил я. – И там время от времени, скажем, «пропадают» люди. Чаще девушки.

- И… - сглотнув, спрашивает она: - … что они с ними делают? Насилуют?

- Хуже, - мрачновато отвечаю. – Знаешь, я из обычной знати, без особых заскоков. Еримия куда древнее. У них есть старейшины, которые живут веками. Они уже так стары, так давно живут, что обычные прелести жизни стали для них серостью без вкуса и интереса. Ходят слухи, что старейшины и бывает, сам Советник, придаются более изысканным развлечениям…

- Не нагоняй жути, Судзин, просто скажи.

Я помолчал пару секунд, прислушиваясь, как реацу за деревом чуть ли не звенит натянутой струной. Краешек губ дернулся.

- В нашем спарринге с младшим Еримией он мне тихо пригрозил, что он обглодает мои кости. Я думаю, слухи о них правда и отец сынка тоже приучает к этой мерзости…

- Каннибализм? – пискнула в настоящем ужасе Касуми.

- Тихо ты, - шикнул я. – Да, думаю, он тоже того, чокнутый, как папаша.

Что произошло с сестрой Такехико, я вообще не говорил прямо, это было между делом. Как и было бы в нормальном разговоре. С чего бы незнакомцам беспокоиться о какой-то там давно пропавшей сестре Такехико? Но тут и говорить не надо было. Он сопоставил это в голове сам.

Бывший убийца на большой скорости удалялся от нас, реацу бурлит от эмоций, он бежал, чтобы не выдать себя. Думаю, скрипит зубами как сумасшедший.

- Итак, - как будто сменив маску, свободно и весело произношу, разваливаясь на скамейке. – Он ушел. Был прямо за деревом, кстати.

- Судзин, ты… - прищурилась блондинка. – Это правда была, что ты рассказал?

- Конечно… - серьезно кивнул я. – Нет. Это чушь. Просто придал парню личной мотивации в одном деле.

- Фух, - похлопала себя по груди Касуми с облегчением. – Я уж подумала такие психи существуют.

- В Мире Живых может и есть, - пожал я плечами. – Но в Обществе Душ? Каннибализм тут приравнивается к подражанию Пустым. Никто не будет делать ничего подобного, если он совсем не сошел с ума.

- Думаешь, он поверит?

- Каких слухов про знать не ходит в Руконгае? – иронично поднял бровь. – Поверит. Спасибо, что подыграла.

- Да я сама чуть не поверила, - фыркнула с весельем блондинка. – Вот только зачем ты это сделал?

- Знаешь, - потерял я улыбку. – Мой отец нехороший человек. Но уроки он преподает отличные. Один из них таков – наемникам и убийцам нельзя доверять. Они готовы убивать себе подобных за деньги, ради своей выгоды. Когда стоит выбор между интересом заказчика и своей выгодой или даже жизнью, наемник никогда не выберет интерес заказчика. Как бы они не выглядели и сколько репутации не имели, если они не служат никому, то значит, служат только себе. Все они мусор, эгоисты до мозга костей.

- Моя семья так-то тоже нанимается, - думала надуться Касуми.

- Это другое и ты это знаешь, - спокойно ответил я. – Вы работаете на свету, а я говорил про тех, кто погряз в темноте. Это как два разных мира. К тому же, разве ты сама не пошла в шинигами? Не стала служить идее, а затем мне?

Касуми отвела взгляд. Но осанка немного выпрямилась, выдавая внутреннюю гордость.

- Я тоже думаю о выгодах.

- Не напрашивайся на комплименты, красавица.

- Ничего я не напрашиваюсь, - чуть смутилась Касуми. – Но разве это правда так? О всех этих убийцах? Неужели нет тех, кого просто жизнь заставила? Или там, убивают только богачей?

- Ага, потому что с бедняков нечего взять, - мрачно пошутил я, вспомнив шутку о Робин Гуде. - Мой отец всегда резок в выводах. Но в девяти из десяти он всегда прав. Смирись, не бывает никаких темных героев печального образа, как в твоих книгах.

Касуми задвинула книгу за спину.

- Можешь не прятать, я знаю, что она не про Кидо.

Видел я в библиотеке, что скрывается под такими серыми обложками без названия. Не раскованная эротика будущего, но нечто вроде романа, который на грани этого, назвать можно. Вечные темы, в любые времена.

Забавный факт, в той же греческой мифологии больше о том, кто кого порол, включая богов + животных, чем героики и эпоса. Изучая древнюю историю Общества Душ, я тут тоже на такое натыкаюсь…

Касуми смутилась, даже что ответить не знает. Про себя вздохнув, подростки, я поднялся, отряхнул штаны и спросил:

- Не смущайся, у каждого свое хобби. Скоро будет вечеринка в общежитии, мне нужна будет твоя помощь.

- А?

- Но сначала, - я посмотрел в сторону убежавшего убийцы. – Я отвечу любезностью. Прослежу немного за нашим другом.

***

Этап 3 – алиби.

Поздний вечер, задний двор общежития первокурсников Нулевого Класса. Все ученики собрались на вечеринку.

Вытащены столы и стулья из холла, море еды и выпивки на любой вкус, задорное и веселое настроение. Все освещено бумажными желтыми фонарями квадратной формы, десятками расставленными повсюду. Легкий ветерок разносит запах ночного леса, температура комфортна.

Уже четыре часа тут сидим, что могу сказать… Спокойствием и не пахло! Задорное пьяное веселье только наращивало темп.

- Пей-пей-пей! – скандирует толпа. – У-у!

Я участвую в конкурсе… Без названия. Пью залпом из рога, который хрен знает, где был добыт, украшенного серебром и вмещающего немало жидкости.

Вкус соджу, красного вина и вишневого сиропа, «коктеля» в роге, наполнил рот такой насыщенностью, что я уверен, буду ощущать его еще неделю.

Кашлянув, перевернул рог, показывая пустоту. Мои соперники еще пытаются осилить свои. А теперь я должен вдарить Кидо по мишеням.

- Подержи, - сунул рог в руки Касуми.

Я пил с восьми вечера до полуночи, и этот рог мне хорошего самочувствия не добавил. Чуть качнувшись от ударившего в голову алкоголя, выставил ладонь.

- О, Господин! Тот, кто носит маску из плоти и крови, кто повелевает всем сущим…

Алый отблеск реацу вспыхнул на пальцах, перетек в воздух перед выставленной ладонью, вспыхнул огнем на второй строке заклинания Шаккахо. К концу второй строки из трех передо мной уже гулко и низко гудит шар из алого огня, жар от которого припаливает ресницы и брови.

Держать плавность потока реацу становится все труднее, из-за чего шар огня начал плеваться искрами. Чувствую, как капля пота бежит по правому виску. Я смогу, сосредоточься! Держать образы, закручивать поток в шар, помнить о цели!

- …Хаос, пламя адское! Вздымись против волн морских и устремись на юг! Хадо тридцать один! Шаккахо!

Кидо пулей рвануло с руки вперед, завывая пламенем и озаряя землю кровавым цветом, мощно врезалось в мишень с аляповатыми кругами из свежей краски. Бабахнуло так, что уши всем заложило!

- У-у! – кричат от восхищения окружающие. – Обалденно, Окикиба!

- Черт возьми!

- Вот это бахнуло! Дайте мне тоже!

- Сиди уж, ты языком еле шевелишь…

От мишени только корешок палки в земле остался, рядом обломки догорают алым огнем, за секунды пожирая дерево и опаляя землю.

Я пристально смотрю, как под алым огнем все буквально плавится и исчезает, частичка за частичкой, показывая неестественность такого огня. Разрушение материи в миниатюре. От огня тут только внешность.

Только представив на месте безжизненной материи живую плоть, я передернулся внутри. Сила и опасность Магии Демонов как всегда, внушительна.

Какое облегчение не сдетонировать Шаккахо себе в лицо… Я выдохнул и расслабился. Это было мое первое Шаккахо. Все получилось и мне понравилось. Прямо настоящим магом себя почувствовал.

Слава Королю Душ, что мы тут были пьяными подростками, но не самоубийцами. В конкурсе участвовали только те, кто реально хорош в Кидо и уверен в своих навыках. И еще не очень пьян.

- Судзин первым закончил круг! Осталось еще два! – закричал заводила вечеринки, Юки Шин. – Это было мощное Шаккахо! Сможет ли он это повторить?! Парни, не отстаем! Пей-пей-пей…

Его тут же поддержали скандированием, которое я до этого видел только на экране. В реальности скажу только, что это действительно подбадривает глотать бухло за гранью здравого смысла.

Кадыки противников зашевелились активнее, а мне уже преподносят второй полный рог… Черт возьми, эта идея уже не кажется такой хорошей. Но алиби само себя не сделает, я должен запомниться как много выпивший и отрубившийся, а тут куча глаз на мне. Разве не отличная ситуация?

Выдохнул, поднес рог к губам, погнали. На языке алкоголь и вишня, а в ушах скандирование:

- Пей-пей-пей!

Если я переоценил свою сопротивляемость и реально отрублюсь, то прости меня, будущий я. Это должно быть жесткое похмелье и еще одна куча проблем. Глоть-глоть-глоть…

Спустя еще около часа меня под руки и с волочащимися по полу ногами затаскивают в мою комнату пара более-менее трезвых парней, под обеспокоенным взглядом Касуми.

- Кладите аккуратно, на кровать, - причитает девушка. – Я его сама раздену, не проблема.

- Я всемущбу… - бормочу что-то невнятное.

- Да-да, как скажешь, - поддакивает Касуми, одной рукой поглаживая меня по голове, а второй махая парням, мол, проваливайте я сама.

Те, посмеиваясь, ушли, прикрыв дверь за собой. Через полминуты я открыл глаза. Встретился взглядом с Касуми, прислушивающейся к звукам снаружи.

- Налей мне воды, - спокойным и трезвым голосом прошу девушку, садясь. – И можешь прилечь рядом, я уйду через час-два.

Этап 3 выполнен.

***

Этап 4. Конечная зачистка.

Небо едва начинает светлеть, потеряв черноту и становясь темно-синим. От Солнца еще не лучика, но Луна достаточно ярка, чтобы освещать землю.

И в этот поздний час между ночью и утром по дорожке из светлого камня идет сотрудник Академии в полной форме. Даже на лице маска, а на голове белая шапочка, как у медиков Четвертого Отряда.

Человек идет немного тяжко, из-за мешка под мусор на плече.

Даже появись тут невольный свидетель, он не бросил бы на него второго взгляда. Потому что фигура с мешком идет в сторону мусоросжигающих печей, стоящих на отшибе территории Академии.

Правда, хотя обычно мусор сжигать начинают утром, этот доблестный сотрудник слишком трудолюбив, встав и начав так рано. Но все же, ничего необычного.

Кроме того, что это никакой не сотрудник. А в мешке не мусор.

Это убийца. А в мешке труп человека, сломанный и сложенный так, чтобы поместиться в мешок среднего размера, из дешевой ткани.

Я встретил этого «сотрудника» прямо у печей. Стою в тенях между печей, стараясь не прислоняться, чтобы не испачкаться. Печи огромные, с высокими трубами из желтого кирпича, они способны переработать на угольную пыль все, чем мусорят тысячи людей в Академии.

Сейчас пять печей тихи, холодны и пусты. Но у меня было решение этой проблемы.

Главное, что приносит сейчас облегчение моему сердцу, это выполнение всех этапов до этого момента. Остался последний шаг… От этой мысли напряжение поселилось в животе и сердце, скручиваясь как змея из нервов и стресса.

Спокойное дыхание в ровном ритме усмирило эту змею, но не прогнало.

Мешок рухнул на землю, подняв немного пыли. Я вышел в свет Луны, встав напротив Такехико в маскировке. Мой взгляд встретился с взглядом черных и безразличных глаз, блестящих между шапочкой и маской. С таким мертвым взглядом и скрытым телом он похож на марионетку из трупа, чем на живого человека.

- Проблем не было, - тихо отчитывается убийца. – Придушил подушкой, даже не пикнул. Охраны никакой, свидетелей ноль, как ты и сказал. Легкая работа.

- Прекрасно, - сухо хвалю я. – Твоя плата.

Толстый мешочек пролетел между нами и был пойман, звякнув монетами.

Такехико, даже ловя деньги, не отвел взгляда от меня. Он напрягся, плавно убирая мешок в карман и пряча вторую руку за поясом, за спиной.

Часто попадая в подобные ситуации, он был бы дураком, если бы не подозревал меня сейчас. Я заметил, как под маской он нервно облизал губы.

- У меня есть страховка, - сообщил он, делая полшага назад.

Да, я в курсе, про себя воздел глаза. Ты ведь не первый день в профессии. И следил я за тобой ведь не просто так? Хоть по ощущению реацу я не мог увидеть, что именно он делал, но я мог позже проверить все места, где он был. Включая почту.

В отличие от Нулевого и Первого Класса, для всех, кто ниже, почта общая, возле одного из комплексов одно здание. Там столько народу все время проходит, что я там не был подозрительным типом.

Такехико оказался рисковым парнем, пряча компромат на всех, с кем он когда-то имел дело, сразу в одном месте. Так сказать, горите все, мне уже все равно.

Он прятал компромат в почтовом ящике на отправку. Не мог же я не проверить, что и кому он отправлял. Немного я офигел, конечно. На имя Второго Отряда отправлял.

Если он так каждый день страхуется, то что будет, если проспит разок и утром не успеет вытащить компромат назад? Пипец же ему будет. И не боится.

- Я хочу больше, - мелькнули жадностью пустые глаза. – Я знаю кто ты. И все записал.

- Шантаж? – скучно протянул я. – Как банально.

- Еще триста тысяч и я отдам компромат, - быстро произнес Такехико. – И ты поможешь мне найти мою сестру! Я... Я верю, что она жива!

Я потянулся за пазуху и достал тонкий дневник с желтыми страницами, дешевая бумага. Я уже полистал, помимо последнего дела, моего, там хватает грязи. Он даже пару аристократов в Руконгае пришил.

- Компромат, ага. Имеешь в виду это? – не сдержал я улыбки от шокированных глаз.

И пока он был в секундном шоке… Иногда в битве ценно одно мгновение. Выставленный палец и команда:

- Сай!

Самое первое Бакудо. В моем исполнении даже Фумио Рао, что в разы сильнее этого парня, ползал как червяк.

Чуда не случилось. Он не показал вдруг божественных навыков и не отпрыгнул как кролик. Он превратился в червяка у меня под ногами. Такехико рухнул на колени и лицом в пыль, застонав от хрустнувших суставов в выворачиваемых силой руках. Реацу я не пожалел, заклинание даже показало себя на секунду, как цепи из иероглифов, обвивающих тело убийцы.

- Ублюдок, - хрипит в землю Такехико. – Как ты нашел?!

- Почему-то, - говорю я, наклоняясь и открывая мешок с трупом. – Каждый отморозок, вроде тебя, мнит себя героем своей истории. Думает, что он наколет мир и обведет всех вокруг пальца, выйдет сухим из воды. Когда-нибудь встречал таких людей, кроме как в байках в задрипанных тавернах для таких, как ты?

Пока я говорил, проверял труп. Это действительно Еримия.

Узел нервов внутри меня почти развязался.

Я потянулся к поясу Такехико, достал тонкий нож. Достал свои деньги. Приятно нанимать людей бесплатно. На пробу взмахнул ножом пару раз. Он это почувствовал.

- Нет, - с отчаянием прошептал он, зрачки сузились до точки. – Не здесь, не сейчас. Я еще не нашел Мико.

- Неловко внезапно убивать тебя без слов, - перехватил нож обратным хватом. – Спасибо за хорошую работу.

Свист удара, мелькнуло серебро замаха. Лезвие с хрустом входит в висок, пробивая кость и входя в мозг. Взгляд убийцы навечно застыл и погас, делая глаза по-настоящему мертвыми.

Спустя несколько минут черный дымок вышел из труб печи, а в щель у заслонки виден алый отсвет Шаккахо.

Возле печей тут нет ни дров, ни огнива, ничего. Все сотрудники знают простые Кидо и не собираются напрягать спины. Магия Демонов уничтожает Пустых. Даже ослабленная до предела, мусор вообще не проблема. Труп ничем не отличается.

Когда все погасло, я открыл печь и заглянул. Ни костей, ни одежды, даже нож в ничто превратился. Даже праха нет, на черном полу лишь добавился более свежий след.

- Вот и все, - прошептал я, выдыхая стресс, нервозность, страх провала и образ отчаяния в глазах убитого только что человека. – Я справился.

Все этапы завершены. План исполнен. Все закончилось.

В носу засвербело, но я шмыгнул носом и взял себя в руки. Надеюсь, больше никогда не придется делать ничего подобного. Весь этот стресс и Айзен-стиль не для меня.

Хотя, похоже, талант от отца мне передался и кое-что во мне имеется. А ведь не хотел быть на него похожим…

- Теперь я хочу напиться по-настоящему, - сказал я тихо, глядя в рассветающее небо. Но лучше не надо. Алиби, обратно в кроватку.

Осталось пережить маленькую бурю, связанную с исчезновением двух студентов, возможный допрос, потом дождаться новостей о заключении Кучики Коги, и все, партия Семьи Окикиба выиграна.

Дальше я наконец могу спокойно учиться и стремиться к тому особому преимуществу, ради которого я вступил в Академию именно в этом году.

Лучший Зампакто, жди меня.

Глава сороковая. Черт с расследованием, иные боги существуют?!

Вторник, около полудня. Библиотека Академии Духовных Искусств.

Внутри витает стойкий, ненавязчивый запах старого дерева, древней бумаги и свитков. Один вдох любому даст ощущение величественного хранилища знаний.

Высокие полки до потолка, рядом стоят лестницы на роликах, тысячи рукописей ждут прочтения. Оглядываясь, теряешься в огромном пространстве, где царит тишина.

Потолок высок и книг море. Внутри растет трепет, когда осознаешь – есть еще несколько этажей, не меньше.

Библиотека – восьмиугольное здание с желтой крышей, четыре наземных этажа, два подземных. Три десятка постоянно служащих библиотекарей, писцов, охраны.

Внутри иная атмосфера, чем снаружи, люди сразу затыкаются, стараются вести себя тихо, ошалевшими глазами глядя на тысячи и тысячи книг на полках.

Это как маленький мир, все законы которого крутятся вокруг книг и знаний, больше ничего.

В этом мире знаний я стал завсегдатаем, влюбившись в чуть пыльный запах старых свитков, теплое освещение читальных залов, тишину и величественную атмосферу библиотеки, подобную настоящему Храму Знания.

Сегодня, не смотря на щекотливую для меня обстановку и нервы, решился посетить библиотеку. Как будто это мой обычный день и я утром никого в мусоросжигателе не утилизировал.

То, что к исчезновению Еримии относятся серьезно, я понял, когда попал под суровый взор куратора Первых Классов, Генгоро Орабара. Он нашел меня прямо посреди полок.

Огромный мужик под два метра ростом, блестит лысая голова, лицо как высечено из камня. На бычьей шее висит золотая цепочка с кулоном полумесяца. Куратор так же носит очки без оправы, но это мало помогает образу громилы, на интеллигента он совсем не похож.

Особенно когда недовольно сжимает пудовые кулаки, не получая ожидаемых ответов.

- Да, я уверен, что не знаю, где этот кусок человеческого мусора.

- Ты был одним из последних, кто его видел, Окикиба, - недовольным рокотом голоса снова повторяет мужчина. – И постарайся сохранять вежливость в общении с учителями. Не называй других студентов мусором.

Невысказанным осталось – при мне. Я уже знаю о репутации поборника правил и моральных устоев, так что лишь кивнул. Орабара человек, который ценит лицо и репутацию… Но не более того. Он умен, иначе не стал бы замом директора во всем, кроме названия.

Играть перед ним, что я с Еримией лучшие друзья не стоит, лучше показать всё открыто. Когда лжешь – говори правду и всё такое.

Остаюсь совершенно спокойным, словно железно-бетонный взгляд учителя и нависающая горой фигура вообще не влияют на меня.

А чего мне волноваться? Алиби есть. Печи для мусора уже давным-давно начали работу, значит, все следы моего реацу исчезли под разрушительными Кидо работников. Исполнитель мертв, следы подчищены.

Будь хоть тысяча прямых догадок, я уверен, что выйду сухим из воды. Так что говорил уверенно, не скрывая отношения к Еримии.

- И что с того? Сбежал он, исчез или похитили, да пусть хоть в Ад провалился, я здесь причем? В четвертый раз говорю, не знаю, где он.

Вторя словам, я нагло продолжал свои дела. А именно – набирал с полок книги и свитки, укладывая на ближайший читальный стол. Я усердный студент, стремящийся к знаниям. Кто-то исчез? Надо же, бывает.

Наконец, после еще пары вежливых попыток давления, куратор Орабара сдался. Никакой новой информации не получил.

Немного осунувшись и убрав угрожающий вид, он уныло махнул ладонью, похожей на лопату, сказав:

- Это огромный скандал для Академии… А, чтоб ты понимал, - еще раз скорбно вздохнув, поправил очки на носу: - Хорошо, я ухожу, не буду более мешать. Учись, Окикиба.

Куратор развернулся, сунул руки в широкие рукава и ушел, степенно и вальяжно, он всегда так ходит. В тишине библиотеки грузные шаги куратора отдаются эхом, будто он не в мягких сандалиях, а в деревянных гэта.

Но прежде, чем я успел выдохнуть и расслабиться, из-за книжных полок вышел еще один человек, следующий тенью за куратором. Не остается сомнений, следил за разговором.

Щуплый шатен среднего роста… С невыразительным лицом. Никакого ощущения реацу.

Я замер, не долистав страницу книги.

Если сменить форму Академии на обычную шикахушо, то знакомый мужик. Он из Омницукидо! В деле с уничтожением деревни Подчиняющих, он принес письмо с местонахождением.

Я прищурился, уже не будучи незнайкой и понимая - сотрудничает или полностью работает на Окикиба Ичиро. А может, на Семью в целом, учитывая помощь деду.

Увидев, что я его узнал, мужчина чуть кивнул, приветствуя, но не меняясь в лице. Мягко ступая по деревянному полу, не оставляя звука шагов, ушел за куратором.

Любые тени, оставшиеся сомнениями на сердце, развеялись. Не зря ведь ниндзя так открыто показал себя.

Я прикрыт даже со стороны Омницукидо, опасаться нечего. Отец не оставил лазеек даже в таких мелочах. Можно расслабить булки и заниматься своим делом.

Глубоко вдохнул, до прояснения в мозгах от кислорода, выдохнул. Глянул на кучи книг на столе, усмехнулся и пошел расставлять обратно наугад схваченные рукописи.

Пока убирал, думал, рад ли, что все так закончилось?

Нет внутри радости, только оцепенелое облегчение, что это дело для меня закончилось. Неприятно хладнокровно убивать кого-то, ни грамма гордости за подобные поступки не чувствую.

Но я предотвратил огромную резню. Не только своих людей, но и вражеских. Сотни маленьких семей продолжат жить дальше, без горя и боли, которые могли обрушиться на ничего не подозревающих людей, как цунами.

Если бы все это не началось с моим участием, можно было бы похлопать себя по голове и назвать маленьким героем. Но так как это просто решение моих же косяков, то просто хорошо, что сумел разрешить по-тихому.

Два греха на душу, две смерти не лучших людей против тысяч незнакомцев… Кажется, я вообще нихрена не чувствую по этому поводу. Такая неразбериха в собственных эмоциях, когда не знаешь, радоваться или огорчаться. Типа дядя умер, но ты его почти не знал и наследство офигенное.

Для циничных людей жизнь довольно простая штука, жаль, что я не такой. Теперь ведь буду месяцами сам себя крутить, изводить по ночам на пустом месте, хотя знаю, что сделал бы все так же еще раз.

Тьфу, эта людская природа бесит. По крайней мере, это признак присутствия совести, демон бы ее кочергой чесал.

Тренировкой мысли не отвлечь. После урока Хохо от садиста учителя икры все еще сводит судорогами, так что о тренировках на сегодня можно забыть. Но я никогда не против траты времени на теорию, почитать что-нибудь. Вот только в библиотеку сегодня пришел не за обычными книгами.

За кое-чем покруче… С предвкушением достал из кармана серебряный токен и бумагу. Это разрешение от учителя Кидо на посещение более закрытой части. Подземного этажа.

Знание – сила. Здесь, в Академии, это понимают лучше всех в мире. Все знания в библиотеке разделены по уровням доступа.

Для учеников, учителей, по годам обучения, по уровню Класса… Всё строго, четко, защищено.

Вокруг здания стоит мощный барьер, есть даже дополнительная охрана из шинигами снаружи. Да, ленивая и зевающая, но есть. Нигде больше в Академии нет, а тут есть.

Потому что Библиотека Академии это ее фундамент, основа, самое важное здание на территории. Собрание знаний всего Общества Душ на протяжении тысячелетий. Если посметь зажечь тут огонек, можно быть уверенным – исключен мгновенно.

К моему сожалению, к Древней Истории, к которой у меня хобби и большой интерес, требуется допуск уровнем выше, чем Нулевой Класс.

Всё, что можно было купить и прочитать за деньги или связи Семьи, уже было давно собрано до меня отцом. Книг по Древней Истории Общества Душ, непрочитанных мной, дома не осталось. Здесь, в общем доступе, только повторы или не интересные вещи.

Чтобы продолжить свое хобби, пришлось копать глубже, искать подходы к учителям.

Слава Королю Душ, что я понравился учителю Кидо, он без проблем дал мне разрешение. Когда-то он сам разделял моё хобби, зачитываясь историями древних столкновений уже исчезнувших Семей и Кланов с врагами Общества Душ. Или между собой, что куда чаще.

Будь это ради заклинаний покруче, да погромче, Ширю Тоске меня послал бы, но ради такого, легко.

Пока не настал золотой век развлекательной литературы, есть только такое развлечения для книголюба, вроде меня. От потуг местных в поэзию или любовные романы все еще тошнит.

А вот с учетом мира, по-настоящему обладающим магией и всем прочим, настоящая история круче любого выдуманного рассказа. И приносит реальную пользу моему мировоззрению, расширяя кругозор настоящими примерами сражений, исходов интриг и военных стратегий. Двойная польза.

Но сегодня я пришел узнать не про это. Кое-что куда интереснее… Существование других Богов. Настоящих.

Я хочу подтвердить существование или отсутствие иных Богов, помимо Бога Квинси и Короля душ.

И кто бы что не говорил, для меня существо, способное открыть собственное измерение и создать собственную расу, еще и забирать их души себе после смерти… Кто это, если не Бог?

Яхве странное существо, но он точно достиг планки божества, даже пусть это будет низкий уровень. Его чудом победили в Первой Войне Квинси. Чит ходячий. Может он всё предвидел и решил, что так лучше и сам поддался, вот кто его знает? Никто. Потому и пугает.

Критично важно знать, есть ли за пределами сюжета Блича еще такие зубры. Я тут живу теперь, а не закрою мангу после прочтения. Кто его знает, может до канона тут еще такие Ктулху вылезали! А я помру, как дурак, не знающий что произошло и как же так меня подвело знание сюжета.

Надо развиваться и копить знания, а не задирать нос. Помимо некоторых знаний будущего я такой же, как и все другие люди в мире. Есть таланты, есть недостатки, нет причин умирать из-за ложного высокомерия.

Я подошел к стойке библиотекаря на первом этаже, тихо положил на лакированную столешницу токен из серебра и разрешение.

С другой стороны на меня испытующим взглядом смотрит женщина с моноклем, средних лет и с высокой косой черных волос.

- Хм, - задумчиво пожевала губами библиотекарь, вчитываясь в бумагу и суя токен куда-то под стойку.

Снизу пискнул какой-то прибор и женщина немного расслабила выражение лица.

- Древняя история… - неожиданно скрипучим голосом сказала она. - Что хотите узнать?

- Про Богов, помимо Короля Душ, - вежливо улыбаясь, отвечаю без лжи.

Та в лице не переменилась, будто о погоде спросил.

- Дай мне секунду.

Женщина сняла монокль, протерла линзу шелковым платком и нацепила снова. Опустила глаза, снизу слышен быстрый шелест бумаг.

- Да, нашла. Это минус первый этаж, шестая секция, пятая полка снизу.

Библиотекарь отдала мне серебряный токен, на котором появились три черные точки. Одна их точек медленно светлеет, теряясь на серебре.

- У вас три часа на посещение, когда время истечет – токен даст сигнал. Если вы не выйдете в течении пяти минут… - острый взгляд прищуренных глаз, черных как дно чернильницы. - Пожалеете.

Кивнув, быстро ухожу. Вот и лестница вниз, сильный барьер на первой ступени дал мне проход, как только приблизился. Токен в кармане нагрелся.

Не знаю, чего ожидал, но это копия этажа сверху, только без стойки библиотекаря. Тут вообще на вид людей нет. Но я ощущаю чужой пригляд… Не стоит вдруг терять клетки мозга и смотреть что-то помимо разрешенного.

Но мысль мелькнула, признаю. Так много еще более древних, опасных знаний, все стоят перед глазами. Только руку протяни.

Немного погодя, набрав книги, дышащие древностью, я получил ответ. Существуют ли Боги, помимо Короля Душ?

- Ну, обалдеть, - прошептал я, осторожно листая толстые страницы с выцветшими строками. – Они существуют.

Дочитав до конца, дополнил вывод. Существовали. Пантеон Олимпа – уничтожен. Скандинавы – уничтожены. Все пали… Последним убит индийский. Эти ребята не особо хороши.

Я ожидал описаний баталий, меняющих ландшафт миров, остался разочарован.

Ненастоящие. Недотягивают до описанных в своих же мифологиях. Больше похожи на пародии на Богов, созданные по ошибке. Я даже знаю как они появились и откуда.

Кто бы знал, что Долина Криков, так себе Филлер, имеет такую ужасную природу на самом деле?

Эти места, маленькие измерения в Гарганте – Долины Криков, собирают в себе потерянные Круговоротом души.

По моему более современному мнению это больше похоже на ошибки в системе, которые никто изначально не воспринимал всерьез из-за малочисленности. Но когда Чистых, так называют эти странные души в будущем враги Общества Душ, собирается очень много – образуется отдельное измерение.

Чистые неразумны, вся их память, воля и вера собираются в сингулярность, в одном существе – Розарии Памяти.

В начале эпохи Трех Миров никто не парился о первых Долинах Криков. Мало ли мелких измерений появилось из-за крупного хода образования Трех Миров? Да дофига и больше. Но они постепенно пожирались пустотой Гарганты, так что это казалось неважным.

Но в будущем это превратилось в проблему. Долины Криков оставались стабильными без разрешения Короля Душ. Ошибки в виде Чистых копились и копились.

На Земле смертные стали верить в Богов, но Король Душ никогда не претендовал на это, а потому оставался и остается сейчас для Мира Живых неизвестным.

Долины Криков образуются, когда появляется много «ошибок» сразу, то есть, крупные скопления смертей. Это значит – одно место, скорее всего еще и вера у Чистых будет одна, в большинстве. Все умершие будут верить, что они обязаны попасть в загробный мир своих Богов.

Что будет, когда Розарий Памяти впитает убеждения тысяч одинаковых мнений? Если сойдется еще несколько удивительных факторов и совпадений… Розарий Памяти поверит, что он и есть тот Бог, к которому внимают все эти несчастные, очищенные души, вверившие ему, высшему существу, всего себя.

А информация о других Богах это так, просто «божественные» знания о конкурентах.

Розарии сильнейших Долин Криков обладают силой, не уступающей Капитанам. А так же опытом других Чистых в бою и прочими сильным сторонами, когда освоятся. Они короли своего измерения, когда полностью понимают его законы. Могут менять, как захотят.

Вот так и появляются в этой версии Мультивселенной иные божества и их прославленные миры.

Всё бы ничего, сидели бы по своим норам и наслаждались псевдо-жизнью. Но каждый из новых богов желал гегемонии и власти. Разрастания своего измерения.

Чем это грозит? Потерей Баланса Трех Миров. Настоящий Конец всему, разве что сам Король Душ бы выжил и создал все заново, наверное.

На такое уже закрыть глаза никто не мог. Мелкие ошибки выросли в большие проблемы.

Сильнейшие Долины Криков – Пантеоны, разбиты и уничтожены Гвардией Короля.

После этого зачистка слабых и новообразованных Долин Криков доверена Готей 13. Издан закон Совета 46. Каждый обнаруженный Розарий Памяти должен быть уничтожен на месте. После этого Долина Криков схлопывается и перестает быть угрозой.

Так и продолжают поступать по сей день и будут в будущем.

Вот тебе и боги, блин… Угроза Балансу, одна из многих, сноска истории. Сам Король даже не пошевелился из-за «конкурентов».

Из интересного есть только упоминание, что найдены интересные материалы в воплощенных полностью мифологиях. Все они до сих пор используются в изготовлении артефактов и оружия, включая Зампакто. Никто же не думал, что все эти крутые игрушки и могущественные предметы делают просто из обычного металла… Я был немного наивен. Кидо не на всё ответ.

Тот же летающий плащ Ичиго, артефакт Шихоуин, указан в перечне, как сделанный из кожи с хвоста Кецалькоатля, Пернатого Змея, одного из главных божеств Ацтеков.

Просто еще одно убеждение, что Боги Смерти тут самые страшные и опасные, режущие всех. Куросаки вообще будет в курсе, что так небрежно выброшенный летающий плащик из кожи бога сделан?!

Тупой рыжий. Если бы такие вещи были простыми, весь богатенький Сейретей в таких плащиках по выходным на пикник летал. Но нет, в башке только – моя спасать Рукия!

- Ну и ладно, - немного обиженно пробубнил я, устанавливая книги на место.

Завидно просто, крутой артефакт ни за что пацану Йоруичи дала. А где он потом? В руках принцессы Шихоуин десятки крутых штучек должны быть, но показано очень мало. Урахара в лабораториях на запчасти разобрал?

Ладно, не мое дело. Главное, что я узнал еще один секрет, поставивший новый пазл на своё место в картине мироздания.

Кроме Яхве из богов пока никто вылазить не собирается, неожиданно башку мне откручивать. Из настоящих богов, а не этих пародий.

Следующим опасным Розарием Памяти будет подружка Куросаки, но та походу из атеистов будущего слеплена, особых сил не будет, бояться надо только изгнанников, кое-как использующих энергию Чистых. Они смогут умело пошатнуть Баланс Миров, после многовековой подготовки, вот это опасно.

Для Готей 13 это не проблема, опыт есть, не лез бы только сам Ичиго под руку… Но это пока не моего ума дело, я еще даже не шинигами.

Я хотел еще полистать список артефактов из потрохов богов, но токен издал отчетливый звон. Пора убираться отсюда, к сожалению.

Следующий пропуск сюда я так скоро не заполучу, даже у учителей есть квота. Это не конфеты, чтобы раздавать каждому желающему. Думаю, не будь я сыном Советника, тоже мог бы получить от ворот поворот.

Обычному первокурснику Ширю бы не доверил пропуск сюда, как бы не нравился на уроках. Что ж, я помню о принципе добро за добро и всё такое. Учитель правильные инвестиции делает и связи заводит, я не беспринципное чмо без совести. Отплачу чем-нибудь, запросто.

Он не толстый, мягкий Слизнорт, а я не тупой, неблагодарный Гарри Поттер. Если Ширю Тоске продолжит мне благоволить и делать такие серьезные вложения в мои знания, я буду честно благодарен.

В принципе, это тоже одна из задач для хорошей жизни для толкового учителя Академии… Не просто за зарплату они тут работают. Хорошие связи это тоже своего рода плата за обучение других. Если хорошо обучишь.

Я вышел на первый этаж и подошел к стойке библиотекаря.

- Да? – скрипучим голосом несмазанной петли.

- Просто интересно, - подавил желание почесать пальцем в ухе. – Если бы я не вышел вовремя, что бы случилось?

Пара секунд немигающего взгляда… Немного неловко. Что я такого спросил?

- Никто бы не стал устраивать драку и погоню среди ценных книг, - сухо, как факт для ребенка, констатирует она. – Наблюдали, что еще читаешь. Подождали бы, пока вышел. Если ты просто превысил время – исключение из Академии. Если читал что-то еще без разрешения… Боюсь, тут уже может дойти до суда Совета и тюремного заключения, смотря что полез читать.

- Так просто? Я думал о каком-нибудь заковыристом парализующем Кидо в полу и всё такое, - почесал щеку пальцем.

- Шинигами разные бывают, - сварливо поучает женщина с моноклем. – Вдруг попадется урод, на которого не подействует? А тот давай громить ценные книги. Проще просто подождать. Это всё?

- Да, спасибо. Хорошего дня.

Не ответила… Живая неловкость с моноклем. Ну да черт с ней, я проголодался, как нервы отпустило. Пойду куплю перекусить.

До этого не собирался шутить с Библиотекой, теперь подавно. Надо будет Касуми еще предупредить, на всякий случай…

Кстати, это еще один способ кого-то хорошенько подставить! О нет, черт возьми, только не опять мысли об интригах! Я так паршиво урывками спал сегодня, что теперь все что угодно плохое легко пролазит в голову.

Помассировав переносицу, я про себя пробормотал – ты уже разобрался с Кенджи, больше тебе это не нужно. Спокойствие, обычная учеба, обычного студента. Никаких подстав, убийств и шантажа, личинка ты злодея.

Я не в норме. Пошли все планы в Ад, поем и как следует отосплюсь сегодня. Тем более что завтра на Зандзюцу обещали рассказать кое-что интересное, лучше иметь свежий ум.

Глава сорок первая. Три Запрета Зампакто.

Додзё для занятий Нулевого Класса. Утро среды. Урок Зандзюцу.

В просторном зале приятно пахнет деревом, нагретым солнцем. Под задницей проминается мягкая, тонкая подушка. На соседнем месте ерзает Касуми.

- Сегодня будет урок теории, расслабьтесь, ребятки.

На тонких квадратных подушках у стен сидят ученики в форме Академии, а в центре стоит учитель, с осанкой прямой, как воткнутый столб. Легкая небрежность в светлых волосах до шеи, щетина на лице, форма чуть мятая, будто в ней и спал. Хотя ясно, что он не парится о внешности, но все равно Шируба Шиничи красив.

Что тут скажешь, даже в лохмотьях будет видна порода высшего Клана. Особенно при таком уровне реацу. Спокойный взгляд ярких синих глаз смотрит на всех сверху вниз, вызывая ненавязчивое давление.

От учителя Ширубы всегда исходит чувство угнетения, ничего не имеющее общего с реацу. Просто присутствие существа, слишком превосходящее. Если бы учитель перестал сдерживать силу, один выдох убил бы всех цыплят перед ним.

Он шинигами капитанского уровня.

Смешно вспоминать, как я недоумевал одному мелькнувшему в аниме факту. Капитанам не разрешается использовать Шикай в Сейретей без разрешения. Капитан Укитаке упрекнул этим Кучики Бьякую у Башни Раскаяния, еще не зная об особом положении. Разве это не было странно?

Типа, если Капитанам нельзя, то кому вообще можно, что за дела? Теперь я готов сам поблагодарить Совет за такое правило.

Давление реацу при высвобождении меча Капитана угнетает обычных шинигами, калечит слабых, а учеников вроде меня это напрямую убьет. Захоти Шируба Шиничи нам небрежно показать свой Шикай - нас если не убьет, то покалечит.

Он здесь как огромный слон в окружении хрустальных муравьев. Когда я начал ощущать пропасть между нами, огромную силу шинигами подобного уровня, то полностью признал нелепое прежде благоговение всех других шинигами перед Капитанами.

Только на своей шкуре ощутив это безграничное реацу, проникаешься. Они, без шуток, как боги среди людей, олицетворение шинигами. Личности, ум, это все дело другое. Сила бесспорна.

Потому я не удивляюсь, когда на уроках Зандзюцу царит особая тишина. Не из правил, из уважения.

Хотя все привыкли и нет в глазах былого страха после того первого урока, когда нам показали место в пищевой цепи… Теперь во взглядах студентов мелькает скрытая тоска, жадность по подобной силе. Кто из них не гений с амбициями? Кто не хотел бы такого могущества на кончиках пальцев?

Но пока это мечта, можно только сидеть послушно, стараться не опускать головы от инстинктивного поклонения.

Я не исключение. Шинигами с Банкаем прямо передо мной, как не испытывать восхищения? Уважаю, но в голове нет-нет, да появляется жгучее желание встать на тот же уровень, даже превзойти!

Вслух такое высказывать смешно для окружающих, но внутри… Зачем гасить эти мечты и желания? Это топливо, которое я с радостью подкидываю в топку мотивации, когда все болит и ноет, а тело просит перестать тренироваться.

- Долго болтать не будем, - усмехнулся молодо выглядящий шинигами. – Но пару тем разберем. Сначала расскажу вам о Трех Запретах Зампакто.

Больше половины одноклассников недоуменно переглянулись. Не удивлен, такие вещи особо не освещаются. На вступительном экзамене о таком ни намека не было.

- Это относится к типам Шикай, которые запрещены Советом чуть ли не в первые дни существования Зампакто. Слава Королю Душ, что их всего три, так что вероятность попасть под запрет мала.

Острый локоток Касуми ткнулся в ребра слева.

- Ты знал о таком?

Я заметил, как взгляд учителя мельком коснулся нас. Умному достаточно… Касуми не заметила.

- Да, слушай тихо.

- Мог бы и рассказать, - пробурчала девушка.

Мог бы, но я тебе кто, библиотека на ножках? Тем более, откуда знаю, что есть в твоей башке, а что нет?! Негодующий взгляд проигнорен. Но хоть замолчала.

- Если у вас особый Шикай, подходящий под Запрет, - учитель Шируба беспомощно развел руками. – Просто признайте, что не повезло. Честно сдайтесь. Вам подберут другую должность и работу, не требующую зампакто. Так будет проще для всех. Если вы скрыли Запретный Шикай и попадетесь на этом – смертная казнь.

Учеников как громом поразило. Сразу смерть? Почему так жестко?!

- Чего так уставились, удивлены? – усмехнулся синеглазый мужчина. – Это вам не шутки, относитесь серьезно. Если будет совсем плохо, распнут на Сокьёку. Мучительная смерть в огне, вычеркивание из Круговорота Душ.

Как Кучики Рукию… Единственная, кому повезет за всю историю повиснуть там и как-то избежать в итоге казни.

- Итак, запрет первый. Он относится к Пространственно-Временным Зампакто. Игры со временем и пространством запрещены на всех уровнях Советом. Есть даже слух, что в Корпусе Кидо существует особый отряд, который отвечает за это дело и строго следит за нарушениями временного типа. Кто знает, правда это или нет… Но всех умников, пытающихся скрыть такой зампакто, поймали. Это факт.

Пока учитель говорил, я морщил брови. Только сейчас, зная куда больше о зампакто, я задумался… Какого хрена вообще?

Это не так уж опасно, если задуматься. Да, подобный Шикай кажется читерским, но по факту всё продолжает подчиняться простому закону – реацу всему голова.

Такой Шикай максимум способен двинуть владельца на секунду в прошлое, чтобы избежать ранения. При сильной разработке несколько раз подряд. Примерно так все должно работать?

Звучит круто, властно, но вовсе не непобедимо. Чем больше думаешь об этом, тем сильнее недоумеваешь. У шинигами полно более опасных способностей.

О! Я понял. Король Душ, как Яхве в полной силе, обладает Всевиденьем. Но, по сути, невозможно заглянуть в будущее, его еще не существует. Они наблюдают параллельные временные линии, где события уже произошли.

Самые подходящие к основной линии события признаются «будущим». Однако, очень напряжно наблюдать столько линий и событий, чтобы выбрать верные.

Что, если добавить шинигами, прыгающих по времени, пусть и на секунду. Они должны «колоть» время еще на бесчисленные возможные вероятности с каждым Шикаем…

От такого даже у бога голова должна заболеть.

Не знаю, верна ли догадка о причине запрета, но тут хотя бы есть логика. Пространственно-Временные Зампакто мешают Всевиденью Короля Душ, а потому запрещены. Это я могу понять.

- …короче говоря, не мечтайте стать путешественниками во времени и трахнуть мир, вас трахнут первым.

Посмеявшись над лицами, скорчившимся от неожиданной вульгарности, Шируба Шиничи продолжил:

- Второй запрет относится к Шикаю, влияющему на Разум.

Учитель потерял улыбку, сложил руки на груди, сурово сказал:

- Никто не положится на добрую волю и выдержку другого человека в таком вопросе. Искушение слишком велико. Все начинается с малого, надоело спорить - чуть подправил мнение другого человека. Или безответная любовь, желание получить настоящую верность подчиненных. Много искушений и мало вариантов, что шинигами будет столетиями держаться за принцип не использовать свою силу. Это даже звучит бредово, конечно, он ее использует! Так что… Сдаем зампакто, тут никто слабины давать не будет. Были в истории примеры, дел плохих наплодили столько, что до сих пор икается. Только заметят такого контролера, без вопросов голову снесут.

И тут вдруг справа кто-то поднял руку. Чем перепугал меня до смерти! Секунду назад я был готов поклясться, что там никого не было! Пустая же подушка была?

- Есть вопрос, - прошелестел женский голос.

Мелкая девушка с пустым лицом, похожая на щуплую китаянку. Я выдохнул. Мива Мидори, четвертая в рейтинге… Чертова личинка ниндзя, протеже от Омницукидо, уже не первый раз выпадает из восприятия. Она на вечеринке как подойдет сзади, так что во рту было выплюнешь с испугу. Смешно, когда не со мной происходит.

- Задавай, - отвлекся на нее учитель.

Девушка-ниндзя замялась от внимания, но упрямо задала вопрос:

- Много шинигами со способностями... Запрета? Разве нет?

- О, я понимаю, - кивнул Шируба Шиничи. – Нет, они не полностью попадают под запрет. Эмоциональный контроль посредством яда или звука и прочие странные штуки проходят. Запрет относится только к тем зампакто, что полностью контролируют человека, либо же необратимо меняют его разум. Если у вас так не будет, бояться нечего, просто толком объясните свой Шикай.

Судя по непрозрачному намеку, у девушки в семье направленность на подобный Шикай. Яд или звук? Опасно, но полезно. В Омницукидо таким способностям самое место. И у нее может выпасть «джекпот». Понятны опасения.

Бояться нечего, говорит он. Про себя я хмыкнул. Ну-ну, когда это Совет стал так благоразумен. У меня давно нет подобных шор на глазах.

Совет перестраховывается всегда, бьет из пушек не то что по воробьям, по мухам! Если среди девяти виновных попадется один невинный, эта статистика прекрасна. Работа такая.

Тот же Кучики Кога может отговариваться, что его Мурамаса влияет только на дух зампакто, а не на шинигами… Но если бы он не побежал под крылышко Дома Кучики, парень давным-давно бы мёрз в Гнезде Личинок.

Или тот же будущий Капитан Пятого Отряда и Вайзард, Хирако Шинджи… По нижней линии прошелся со своим Шикаем и публично почти никогда не использовал Шикай и Банкай. Даже человека с таким влиянием и потенциалом могли лишить зампакто. Вот и не отсвечивал.

Каждый выкручивается, как может, фальсифицируя способности. Даже Айзен шифровался. Если мне не повезет, тоже предпочту сначала попробовать спрятаться. Эти запреты действительно заноза в жопе, если не повезет с зампакто.

- И третий запрет, - показал три пальца учитель. – Тут уж всем грозит опасность. По крайней мере, каждый шинигами, достигший Банкай, имеет шанс попасть под запрет.

Шируба вздохнул, словно нехотя вспоминая что-то про себя.

- Мятежный Зампакто, - веско произнес он. – Так это называется. Когда шинигами достигает силы, касающейся планки Банкай, то зампакто обретает способность Материализации.

Важно покивав, продолжает:

- Это проекция личности зампакто из Внутреннего Мира в реальный. Особой силы она не имеет, а сам зампакто в будущем потеряет Материализацию. Потому что это лишь зачаток, семя, которое развивается в настоящий Банкай. Полная проекция силы зампакто из Внутреннего Мира это и есть, по сути, Банкай.

Почесав заросший щетиной подбородок, учитель Шируба ленивым тоном объясняет:

- Это самый опасный период в отношениях между Зампакто и Шинигами. Ты должен покорить свой зампакто, подавить его полностью во всех аспектах, чтобы обрести полноценную власть над способностями духа зампакто. Это больше не дух зампакто использует способности по твоей просьбе, а ты сам. Зампакто, конечно же, не хочет терять это и подчиняться… Короче, щекотливый период. Тут еще многое зависит от личности и характера зампакто. Кому-то очень легко дается Банкай. А иногда попадаются особенно буйные и непокорные…

Учитель беспомощно вздохнул.

- Бывает, так не везет, что зампакто Материализуется и начинает буйствовать в реальном мире, вопреки приказам хозяина. Становится Мятежным Зампакто. По Закону Совета шинигами дается шанс подавить Мятежника, вернуть его во Внутренний Мир и обрести Банкай. Никто не хочет терять шинигами с уже выросшим потенциалом. Но это всего лишь один шанс. Если шинигами проваливается, то его зампакто немедленно уничтожается! Общество Душ не потерпит Мятежных Зампакто, это закон!

Синие глаза пылают, оглядывая учеников.

- Я сам видел последствия, - твердо и четко говорит он. – Миру не нужны Зампакто без хозяина, поверьте в это. Это девианты, безумцы среди Зампакто. Уничтожить их лучший выбор. На этом тему про Три Запрета Зампакто можно закончить. Просто запомните на будущее.

Поняв, что нагнал слишком мрачной атмосферы, учитель улыбнулся, похлопал в ладоши.

- Ну-ну, не надо так хмуриться. Мне неприятно смотреть на два десятка унылых лиц. Всё у вас будет хорошо. Лучше перейдем к более интересной теме.

Учитель поднял руку, пару раз кашлянул в кулак.

- Кгхм! Моя любимая тема. Асаучи!

Асаучи? И всего то? Зал учеников недоуменно отреагировал. Разве мы уже недостаточно знаем? Заготовка под Зампакто, выдается всем шинигами.

Не получив ожидаемого восхищенного внимания, Шиничи чуть нахмурился. Повеяло реацу. Я ощутил, как сотни маленьких, холодных лезвий скользят по спине, как острые змейки.

Это хуже, чем внезапно получить ведро ледяной воды по спине! Раскрыв глаза на полную, выпрямился как штык! Не только я. Всех проняло мимолетное недовольство учителя.

- Да. Асаучи, - смотря на нас, как на жуков, повторил учитель Зандзюцу. – Сдали экзамен и думаете, что все теперь о них знаете? Думал, учу умных людей.

Пристыдив нас, он успокоился. Ощущение остроты исчезло с кожи, я едва сдержал облегченный выдох. Будучи сенсором, на таких ранних этапах силы резче воспринимаю подобные моменты. Никто не обещал, что будут только плюсы, я смирился.

- В Готей 13 никогда не смолкают слухи и споры, какой Шикай лучше, какой шинигами сильнее? Кто победит, если столкнется этот и тот… Это любимое развлечение в разговорах среди шинигами не надоест вам и через сотню лет. Это правда, что есть сильные и слабые Зампакто, есть сильные и слабые шинигами. Но никто, никогда не упоминает, что это относится к Асаучи. Они тоже слабые и сильные.

Учитель выдохнул, прикрыв глаза и качая головой.

- Никогда этого не понимал. Шикай и Банкай это закрытые карты, повышатели силы и боеспособности. Даже получив Шикай, вы все равно девяносто процентов сражений будете проводить в форме Асаучи. Подавляющую часть времени. Надо бы думать об этом, нет? Хе-хе.

Действительно… Посмеявшись над нашими озадаченными лицами, учитель убрал руки за спину и степенно рассказывает:

- Зампакто – потрясающие артефакты, в этом нет сомнений. У них могут быть божественные способности, бросающие вызов реальности. Однако, в своей базовой форме любой Зампакто – это меч. И как любой меч, его выковал кузнец. Из полученных материалов и сырья, различного. Кузнецы тоже разные.

Шиничи стал расхаживать перед учениками, его голос приобрел нотку страсти любимой темы.

- Сколько кузнецов в Общество Душ, кто скажет? Я скажу – тысячи! Очень много! Сколько умеют ковать такой артефакт, как Асаучи? Что, не знаете? Так я опять скажу – тридцать семь. Недавно еще два ушли на пенсию, большая потеря.

Я удивлен. Так мало…

- Ежегодно на склады Академии прибавляются десятки новых Асаучи. Худшие из кузнецов нарабатывают мастерство, куют пять или десять в год. Среднего уровня мастера по паре штук. Лучшая десятка выдает по прекрасному клинку раз в год. А лучшая тройка из них… Хе, эти куют только на заказ или когда соревнуются, пытаясь оспорить или защитить имя Кузнеца номера один!

Учитель поднял палец, с огнем в глазах перечисляя:

- Третий – Куо Рикуо, легендарный кузнец из Северного Руконгая. Его последний шедевр красуется на поясе нынешнего Кемпачи. Говорят, он переломил больше сотни чужих клинков! Еще многие Офицеры идут в бой, доверяя его мастерству. Кузнец Куо давно доказал свою надежность, хоть и уступает двум другим.

Поднял два пальца.

- Второй – Шинхоин Марукай, его зовут Кузнецом Чудес. Он творит потрясающие артефакты Дома Шихоуин, но так же кует и Зампакто. Он сделал знаменитый клинок для главы Отряда Тайных Операций. Так же Зампакто Капитана Кучики Гинрея выкован им.

Один палец.

- Кузнец номер один – Оэцу Нимайя, Король Меча! Создатель Зампакто. Никто еще не переплюнул клинки этого мастера. Вы знаете эти Зампакто. Сильнейший - Рюджин Джака. Или неповторимые по сей день шедевры, двойные Зампакто учеников Главнокомандующего. Никто еще не смог сделать это, а он выковал их дважды. Или Небесный Страж, Хьёринмару. Зампакто, который привязан к Круговороту Душ, реинкарнирует и ищет нового владельца! И вот скажите мне…

Резко развернувшись, он уставился на нас, вперив пылающий синевой взгляд в глаза каждого. Немного безумен, это точно.

- … скажите, разве равны его мечи другим? Говорят, Рюджин Джакка может развить температуру Солнца! Выдержит это меч посредственного мастера?! Нет! А кто-то говорит, что все Асаучи равны.

Учитель хекнул, презрительно скривил лицо и внезапно смачно харкнул прямо на деревянный пол!

- Чушь собачья!

Я непроизвольно отодвинулся назад. Учителя Шиничи бывает заносит… Лучше молча слушать и ждать, пока перегорит.

- Асаучи это база, на которой развивается дух Зампакто! – Шируба сжал кулак перед лицом. – Сила. Сколько ее может проявить Зампакто, какой концентрации, скорость проводимости реацу, скорость высвобождения! Все это зависит от Асаучи!

Выпалив это на одном дыхании, учитель немного успокоился.

- Да, паршивый Асаучи это еще не приговор, - нехотя молвит он. – Можно укрепить меч, сделать острее, влив в клинок реацу. Это базовое свойство любого Зампакто. Но есть одно но! Паршивый Асаучи сам по себе погнется, сломается от любого мощного удара.

Я невольно вспомнил о Садо Ясуторе, который кулаками унижал рядовых, ломая и прогибая мечи как мусор… Бедняги, наверно, плакали.

- А хороший выдержит, что угодно, не требуя силы владельца, - кивнул Шируба. – Представьте бой двух шинигами. Первому приходится тратить половину духовный силы на укрепление меча. А второй волен использовать всю силу, как ему вздумается, доверившись хорошему клинку. Что произойдет?

По-детски выставив перед всеми два указательных пальца, Шируба Шиничи разыграл фехтование в четырех ударах, а потом один палец резко согнулся.

- Вот что будет, - с мрачноватой ухмылкой объявил он.

Еще пару минут помучив нас примерами для малолетних дебилов, учитель, наконец, успокоился. Сильно же его припекло пренебрежение Асаучи… Фанатик Зампакто, что тут скажешь.

- Ладно, - махнул рукой. – Думаю, все поняли. Я к чему это все рассказываю.

Под ложечкой у меня вдруг засосало, предсказывая неприятности.

- В этом году, мастера первой десятки снова соревнуются…

О нет. Дерьмо. Он же не собирается сейчас всё рассказать?! Мой шанс, мой долбанный шанс! Молчи, пожалуйста! Не говори то, что я думаю!

Я быстро оглядел других. Небольшую панику высказал только один человек. Ну, конечно, кто же еще это мог быть… Он тоже знает. Номер один нашего класса. Шируба Уюки сидит с застывшей полуулыбкой и глазами почти умоляет старшего родственника промолчать.

Как мог учитель этого не заметить? Заметил. Злобно, широко ухмыльнулся, показав резцы.

- В чем дело, Уюки? Думаешь, тебе не хватает конкуренции? Думаешь, ты расслабился? Я тоже так думаю!

- Дядя, - заиграли желваки на лице Уюки. – Старейшины Клана не одобрят…

Когда ухмылка Шиничи резко сомкнулась, превратившись в каменный лик, даже самый тупой бы понял, что ой как зря он это сказал.

- Уюки, – прервал его учитель загробным голосом. – Молчи. Я вписал свое имя в Стеллу Банкая! Плевал я на старейшин, можешь так и передать. Пока я учитель, моя преданность – Академии. Понял, «племянничек»?

Тот медленно опустил голову под взглядом, полным презрительной снисходительности. Даже я, далекий от политики чужого Клана, уловил, какой феерически тупой идеей было пытаться давить заимствованным авторитетом старейшин на Шиничи.

- Можешь больше не приходить ко мне за советом, - невзначай бросил старший Шируба, поворачиваясь к остальным.

Как последний гвоздь в гроб забил. Побледневший Уюки, понявший, что сейчас очень облажался, заткнулся и пытался делать нейтральное лицо. Не очень получилось.

Я не злорадствовал. У каждого бывает, что как ляпнешь на нервах, а потом расхлебывать… Сочувствую. Но сейчас это может сыграть мне на руку.

- Буду краток, - потерявший настроение учитель рубит словами. – В этом году у вас есть шанс получить Зампакто от кузнецов первой тройки. Да… Даже от Короля Меча. Лучшие кузнецы в мире выкуют ваши Зампакто на заказ.

Я поник. Ну, все, капец. Он сказал это. Я думал вложить все силы там, где эти гении вокруг меня будут лениться… А они стали лениться, чуть ли не ежедневные вечеринки говорят сами за себя. Свобода опьянила их всех.

- У каждого из вас есть шанс, - приподнял уголки губ старший Шируба. – Места в рейтинге в конце года покажут, кто что получит за свои усилия. Дерзайте. Урок окочен.

С последним звуком речи он шагнул в сюнпо и исчез из зала. Оставив всех безмолвными, взволнованными.

А потом как улей пнули, все загудели, обсуждая такую новость!

Все, кроме меня и Касуми. Я откинулся спиной на стену, недовольно массирую переносицу. Вот тебе и шанс, блин. Как мне теперь победить их всех?

Мягкое касание по плечу. Встречаюсь взглядом с подругой. Касуми сидит на коленках, полностью развернувшись ко мне.

- Ты знал? – наполовину утверждая, спрашивает девушка.

Поняла правду еще до ответа какой-то своей чуйкой. Зеленые глаза наполняются нотами обвинения, словно я на суде. И, что еще хуже, обидой. Чем дольше я молчу, тем ее больше.

Пытаясь держать голос ровным, она спросила:

- Такая вещь… Почему ты не рассказал?

Глава сорок вторая. На что ты готов ради этого?

Народ болтал и шел на выход, только мы сидим. Хорошо, что никому нет до этого дела, ребята сами заняты обсуждениями.

Я спокойно встретил взгляд Касуми, наконец, ответив:

- Касуми, с кем ты тренируешься почти каждый день?

Сама по себе девушка не пренебрегала тренировками. В Хакуда, махая кулаками. Остальное шло с большим скрипом.

Без меня, она бы не была сейчас так хороша во всех уроках. Почти не было дня, когда я тренировался один, без Касуми, всегда приглашая блондинку быть товарищем или спарринг партнером.

Закономерный ответ девушки сквозь зубы:

- С тобой.

Кивнув, я приподнял левую бровь.

- Еще есть вопросы?

Что тут еще объяснять? Рассказал бы я или нет, в конце года Касуми бы получила, что ей причитается. Вины не ощущалось, как и того, что должен оправдываться, юлить.

У блондинки появилась небольшая складка между бровей, которая разгладилась лишь через пару секунд. Касуми вздохнула, отвернула голову и еле слышно сказала:

- Нет вопросов. Прости, меня занесло.

Она уже хотела встать, думая, что разговор окончен, когда я мягко схватил ее за запястье и потянул присесть обратно.

Проводив взглядом последнего вышедшего из додзё одноклассника, расслабил позу, вытянул ногу. Почти затекла за урок. Постукивая по бедру пальцем, я постарался без давления кое-что объяснить девушке.

- Я, конечно, прощу. Но послушай меня сейчас без лишних эмоций. Наш класс полон дворян и жителей Сейретей. Не будь ты тихой, подмочила бы мою репутацию.

- Пф. Я знаю, - огрызнулась она.

- Нет, не знаешь, - к ее удивлению, я отвечаю жестким тоном. – Сейретей и Академия это очень красивые места. Но жестокие. Ты, твоя семья теперь слуги Окикиба. Прошло всего ничего, потому я все понимаю. Однако, ты знаешь, что случилось бы со слугой, который посмел бы так смотреть и требовать ответов от моего отца? Или тыкнуть его локтем, как ты любишь?

Касуми немного поникла под моим нетипично серьезным взглядом. Я редко говорил с ней таким тоном, таким голосом. Суровым, не терпящим возражений.

- Ему бы в ту же минуту вырывали глаза на заднем дворе. А локоть повернули в обратную сторону. Для начала. Наглость - это качество, за которое слуг в Сейретей убивают. Ты понимаешь?

Касуми сглотнула.

- Я просто попросила объяснить.

- Ты сама это выбрала, - твердо бью ее фактом. – Мой последователь, слуга. Мы не друзья. Мы не любовники. Я ничего не обязан объяснять слугам.

Прежде, чем гордость девушки-бойца получила еще больший урон, я качнул маятник разговора в другую сторону, взяв ее за ладонь и немного сжав.

- Трудно быстро приспособиться, понимаю. Касуми, - теплее произнес имя. – Ты не жила здесь, никто не готовил тебя к подобной роли. Ты просто девушка из додзё Ода.

- Я всему научусь… - начала было она.

- Не нужно, - взял я ее ладошку уже двумя руками, ощущая мозоли и царапины костяшек. – Вся эта мишура не касается шинигами, в Готей 13 нравы проще. Там свой, утилитарный этикет без лишнего. Можно будет расслабиться и вести себя нормально. Но пока мы формально не шинигами, а просто граждане Сейретей, ученики. Мне нравится наша свобода общения, твой характер, бойкость. Я скажу тебе только один раз.

Смотрю в ожидающие зеленые глаза.

- Ты сама проболталась в классе, теперь окружающие ожидают от нас определенного уровня общения. Репутация Окикиба должна поддерживаться. Подлежащее уважение должно быть показано. Я не потерплю больше ничего подобного на людях.

Я отпустил ее ладошку, начавшую потеть от стресса. Неприятно говорить подобные вещи, но во мне нет наивной черты или неуверенности в подобных моментах. Поставить на место человека, отчитать или наказать слугу, указать иерархию, это делается, а не пускается на самотек.

Границы должны быть очерчены, ясно показаны, тогда это убережет от множества странных и неловких проблем в будущем.

Нет большего урона репутации, чем наглый и много себе позволяющий подчиненный на глазах других.

Я видел, как над такими добрыми или слабыми почти открыто насмехаются другие дворяне на приемах. Такие господа и дамы, без сил и авторитета справиться даже с собственными слугами – изгои в высшем обществе. Презираются за бесхребетность.

Я – лицо тысяч людей под гербом Трилистника. Не могу позволить себе подобного.

Будь я простым, низшим аристократом, наплевал бы. Но бытие диктует правила. У меня свой долг. Кем родился, там пригодился и все такое. Ради одной девчонки, знакомой всего ничего, не собираюсь предавать надежд и репутации Семьи. Это и моя репутация тоже.

Если положить руку на сердце, не нужна мне Касуми Ода. Не нуждаюсь я в ней, как в слуге. Мало что ли слуг, даже сильных слуг? Или помани пальцем, сколько таких «Касуми» захочет за блага встать под крыло? Десятки, а может, сотни.

Но я познакомился с этой Касуми, привязался, решил проявить доброту. Но и только. Хватать за руку и бросать все, крича – пусть мир горит, все ради нее! Нет уж.

Если бы в прошлом плане нужно было подставить, даже убить ее… Я бы сделал это. Терзался совестью, но без соплей сделал, что нужно. И поэтому не включил ее в дело.

Если хочешь что-то сохранить – не ори, бегай и спасай, постфактум, привет Орихиме. А держи вне опасности изначально, не втягивай. Или предотвращай угрозу. Если есть возможность.

У меня есть. Потому Касуми никак в опасных делах не участвовала. И в итоге никак не пострадала, даже мизинчик о тумбочку не ушибла и какую-нибудь фобию не заработала.

Делаю прекрасный для себя вывод. Я не типичный Обычный Японский Школьник. С ОЯШизмом головного мозга. И слава Королю Душ.

Касуми задержала взгляд на повисшей в воздухе ладони, неловко опустила ее, а потом кивнула.

- Я все поняла, - твердо, серьезно объявляет девушка.

- Надеюсь. Последствия тебе не понравятся. На этом закроем эту тему. Идем отсюда.

Мы вышли на свежий воздух, где тепло греет солнце, птички перекрикиваются в зеленых деревьях, это помогло Касуми вернуть беззаботную нотку. Через пару минут прогулки в сторону главного здания она уже улыбалась, как прежде.

- Знаешь, - говорит она, по-шутовски убрав руки за спину. – Это все ты виноват.

Теперь она хотя бы оглядывается, перед тем как что-то сказать… Прогресс на лицо. Мы одни на дорожке.

- Да ну?

- За пять минут с тобой появляется ощущение, будто ты свой, понимаешь? Нет ощущения, что надо держать маску или казаться кем-то другим перед тобой. Расслабляешься. Забываешь, кто ты.

Что-то подобное говорил и Фумио, в более обвиняющих тонах. Один раз- совпадение, два…

- Ты…

«Монстр», сказал бы Фумио Рао.

- … слишком обаятельный, Судзин. Другие дворяне ходят, нос от всех воротят, думают, что незаметно. Им бы у тебя поучиться.

- Мне открыть курсы харизмы? – усмехнулся я. – Репетитор обаяния.

- Ага, только денег у тебя уже много. Плату брать натурой. Выпивкой. И вареньем.

- Бьешь по моей слабости к сладкому? – расширил глаза в «ужасе». - Это слишком по-злодейски, Касуми.

На что блондинка высунула кончик языка. Все вроде как по-прежнему, но выйдя на главную дорогу, полную студентов, Касуми выпрямилась, стала идти статно, поддерживая спокойный темперамент. Держась чуть позади от меня, копируя других последователей, увиденных раньше.

Надо же, как одна скрытая угроза вырвать глаза прочищает мозги и меняет поведение человека. Это прозвучало черновато даже в моей голове, лучше не говорить эту шутку вслух.

- Судзин, - тихо, уже без иронии говорит. – Думаешь, я смогу занять высокий рейтинг?

- О, Король Душ, - на секунду возвел глаза. – Учитель просто поджигал всех, раздувая конкуренцию и мотивируя. Он фанатик Зампакто. Не о чем беспокоиться.

Кушать мне сейчас хочется гораздо больше, чем что-то говорить.

- В каком смысле?

Я фыркнул, нехотя объясняя:

- В Академии всегда достаточно запасов отличных Асаучи. Никто не вручит потенциально хорошему шинигами паршивый клинок. Всем Нулевикам в любом случае достанутся лучшие Асаучи. Просто соблазн получить не просто отличное, а самое-самое лучшее довольно велик. Учитель сыграл на этом.

Тут я немного лукавил. Обычное оружие или на заказ под себя. Асаучи подстраивается под хозяина. Но, думается мне, эта функция не абсолютна. Как одежда, подходящая под несколько размеров.

Подойдет тебе и тому парню, разносится, будет удобно. Но с пошитой чисто под свои размеры с точностью опытной швеи не сравнится. Как удобная вторая кожа, нигде не тянет, не трет, тепло, уютно, комфортно.

И это просто одежда. С Зампакто тоже должна быть разница. И, думалось мне, большая.

Куросаки Ичиго бегал с хрен пойми чем в руках. Орал Банкай, потом раскачивался, надевал маску Пустого, получая временный буст сил. Корячился, как мог, в общем.

А как получил настоящий Зампакто, под себя и мутантскую реацу гибрида, так сходу выдал Банкай из сил, состоящих в идеальном симбиозе. И сила Пустого+Квинси сразу в комплекте. Что теоретически типа невозможно. Пустой и бородатый Зангецу непросто ж так местами менялись все время, друг друга подавляя.

Как они умудрились разок слиться в одно существо, обучая Ичиго Завершенной Гецуге, я до сих пор теряюсь в догадках.

Простой, честный Квинси вообще должен дохнуть от реацу Пустых в организме. Шинигами тоже. Ичиго же каждый раз умудрялся не просто маску надевать, скорее, натягивать сову на глобус.

А тут раз! Новый Зампакто! И сова и глобус в симбиозе, совоглобус, блин, в виде Зампакто.

Выкованный Омаэцу Зампакто любой закон или невозможно нахрен каждый вторник посылает. Конечно, все хотят такой меч! Даже если способностью будет делать воздух зеленым, в крапинку. Главное, что он точно будет делать это мощно.

Я тоже хотел. Но делал вид, что не так надо и вообще. Касуми повелась.

- Да, что-то я разволновалась слишком, - с небольшим облегчением посмеялась Касуми. – Учитель смог разжечь во всех огонь.

- Не принимай все так веру со слов Ширубы, он безумен по-своему в этом плане. Даже если ты получишь лучший Зампакто в мире, это не сделает тебя сразу всесильной. Всё зависит от самого шинигами. И реацу. Одна способность меча не делает никого всесильным. Кто об этом забывает…

Вспомнив тоже примеры, из Древней Истории, которыми я любил делиться невзначай в разговорах, Касуми закончила за меня:

- …умирает. И не нужен так уж мне крутой Зампакто, знаешь! – выставив кулак вперед, она гордо сказала: - У меня есть эти кулаки.

- Даже если Шикай будет несокрушимыми, красивыми, опасными кастетами? – как искуситель прошептал я. – С какими-нибудь крутыми, пробивными способностями.

Зная ее уже не первый день, я знал, на какие точки нажимать. Даже если она сама не осознавала.

Касуми любит бить кулаком, но стесняется и ненавидит свои побитые руки, грубые от тренировок. Что не стало бы выходом, как Зампакто в виде кастетов, не мешающих выплескивать реацу в приемах Хакуда? На худой конец, боевые перчатки или когти. Сой Фон вообще с одним пальцем-жалом будет бегать и ничего.

- А… Э-э, - подвисла с ответом блондинка, замечтавшись. – Это было бы так круто…

Так она и молчала до входа в главное здание. Я тихо усмехнулся, беря девушку под руку и удерживая от врезания в дверной косяк. Отошла Касуми только когда уже села с подносом еды в руках.

Недоуменно моргнув, типа, когда это все произошло и появилось? Но приятный запах еды убрал эти мысли вместе со звуком разламываемых палочек для еды.

Манипулятор во мне прошептал – прекрас-с-сно… Вот неприятный разговор погребен и забыт под приятными, новыми впечатлениями. А урок своего места остался и приживается. Верность не потеряна, воспитания прибавлено.

Не нужно оглядываться на нее, что-то объяснять, лелеять чужое мнение, бояться потерять отношение. Я ничего не потерял, скорее, приобрел… Так и должен поступать Окикиба.

Внутренние мысли подозрительно похожи на отцовские проповеди. Как живые передо мной вновь появились глаза отца. Холодные, безразличные к миру, полные только расчета и жестокости.

Резко мотнув головой, что за чушь лезет в голову, тоже принялся за еду. Я никогда не увижу такой же взгляд в зеркале. Никогда.

Бормотание Касуми отвлекло. Она не доносит палочки до рта…

- Рубины в костяшках выглядели бы здорово. И как ими бам по роже… Хи-хи-хи.

Впервые вижу, чтобы она так наяву замечталась. Мой словесный удар был слишком критическим?

Стараясь не усмехаться над видом Касуми, я ел и отвлекался от всего неприятного. Но скоро придется вновь думать о плохом.

Как превзойти всех этих ушлепков…

Отвернулся от нашего стола, тут же встретил такие же выжидающие, мельком скользящие взгляды, оценивающие, как у меня самого.

За два десятка человек, а тишина как в склепе. Все молча едят, никаких разговоров. Ученики наболтались по пути и пришло осознание – конкуренты, каждый тут.

Секция столовой для нашего класса в этот момент не теплый уголок для принятия пищи. Он превратился в холодный, скользкий серпентарий змей.

Забавно. Я не нервничаю. Почему-то ощущаю себя тут как дома. Даже еда кажется вкуснее… Взяв еще маринованных огурчиков, с аппетитом захрустел. Внимание, которое это привлекло, меня совершенно не напрягло.

Хотя стоило бы. Я учился с ними четыре дня в неделю, своими глазами видел способности этих людей.

Как они творят заклинания Кидо, словно уже в прошлой жизни знали, с первой попытки.

Как развивают скорость передвижения, которую я считал невозможной для первокурсников.

Как бьются на мечах словно берсерки, не отступая ни на шаг назад, но с искусностью терпеливого самурая. Мощно, мастерски, не щадя. Сносят удары и бьют, до победы, до признания превосходства, пока крик учителя не оставит пыл.

Как та же картина повторяется на Хакуде, где трещат каменные столбы от ударов вроде бы тонких рук и ног, как выворачивают врага в крендель за секунды.

Как изредка показывают потрясающую эрудицию и знания, неподходящие для студента.

А что я?

В этой гонке талантов я везде видел чью-то спину впереди!

Но я не выпускал эти спины из поля зрения. Не позволял удаляться. Приближался, понемногу, сам.

Я не страдал близорукостью взглядов, понимал, что там, где Юки Шин зарубил бы меня за двадцать ходов, я бы плюнул на сожженные кости в поединке Кидо. Не убежал бы от скорости четвертой, но сокрушил бы одним ударом Хакуды.

Даже Касуми, способная переломать мне кости парой жестких кулаков, попросту не угналась бы за мной, получив фатальный удар, не поспев за моим Хохо.

Будь это настоящее испытание, вытянувшие все соки и жилы, все способности и потенциал – я бы никому не уступил. Нашел бы ключик, противопоставил свою силу слабости противника. Есть возможность сразиться и не уступить никому.

Двадцать шесть противников. Считая Касуми. Каждый примерно наравне или сильно лучше меня в одной из областей Занкенсоки. Вот они все, сидят, едят и пьют, думают примерно о том же.

Я не бросал вызывающих взглядов, но про себя уверенно произнес – первое место, лучший меч. Не разевайте свои алчные пасти. Они мои.

Амбиции быть лучшим, которые я обычно терпеливо гасил спокойствием, сегодня не хотелось душить. И от этого я ощутил себя свободнее, легче задышалось, а плечи сами расправились.

Я осознал, что мне на самом деле не надо было все это сдерживать, быть таким псевдо спокойным, вечно ко всему терпеливым. Что, даже не крича во все горло, не стуча по груди, как бабуин, я могу признавать свою гордость и амбиции!

Класс из гениев, семей старых дворян, линий шинигами всех мастей. И я тут сижу так, будто бы я один нормальный человек. Обычный.

Обычный человек не должен надеяться превзойти талант гения. Обычный человек боится думать прыгнуть выше головы.

Здесь обычный человек должен вести себя как трусливая мартышка в прайде львов.

Одна мысль об этом вывела меня из себя, заставив стиснуть зубы. Гордость. Благоразумие и спокойный характер не могут это скрыть. Особенно от себя самого.

Я вдруг осознал это. Так ярко, как неоновый огонь, желание вспыхнуло, обрело слова.

Я хочу быть лучшим здесь.

Осознанная цель. Решимость прийти к ней, больше не скрытая. Свобода в мышлении, пришедшая от убирания лишних сомнений. Зачем сомневаться, когда что-то решил? Это лишь опутывает, усложняет тропу, тянет назад.

Такие сомнения это нормально для обычных людей. Но я не хочу быть обычным человеком!

Иначе стал бы я на этот путь? Вышел бы тогда к старому Генширо со словами «Я хочу быть шинигами!»?

Не знаю, гений ли я, как они все. Но что знаю, так это то, что я хочу стать монстром, который посмотрит на них сверху. Благодаря своим усилиям и амбициям догонит, встанет вровень, а потом превзойдет. Вот каким человеком я хочу стать. Больше не хочу стесняться этого желания.

Уловки и интриги полезны и могут побеждать. Я уже хлебнул этого. Понял, что мне противно.

Я хочу побеждать благодаря своей силе, навыкам и способностям, а не трусливым уловкам в тенях. Как жалкая, хитрая крыса с ядом на зубах. Такая выживает дольше всех. Но эта жизнь противней смерти. Она не для меня.

Новый вдох пришел с волной духовной силы из глубин души. Я едва сдержал прилив силы. Реацу волнами и прядями волнуется по всему телу, омывая кости, впитываясь в плоть, заставляя гулко стучать сердце, рвясь наружу!

В этом реацу было отказано. Мой контроль уже не на уровне новичка, ни капли вовне не ушло, никого не всполошило. Только деревянные палочки в руке вдруг покрылись трещинами и раскрылись вдоль с тихим треском.

Новые пряди духовной силы укрепляют душу, вызывая такое теплое, приятное чувство, что хочется застонать. Я разом стал сильнее на пятую часть, впервые так разом укрепив душу.

Словно преодолел какой-то барьер или предел, эволюционировав по лестнице шинигами. На шажок, но какой он приятный, этот маленький шажок.

Я обрел часть себя, которую не знал, что скрывал, которую подавлял под воспитанием авторитарного Ичиро Окикибы. Сейчас это так ясно, что хочется посмеяться над собой. Со стороны страхи всегда кажутся тривиальными.

Дело всегда было не о том, что я стану как Советник, клоном отца. Бояться стать на кого-то похожим не нужно. Надо просто быть верным себе. Вот и все.

Истины просты.

А вот действительно узнать себя, сложная штука. Но реацу, греющая изнутри показывает, что я на верном пути.

- Ты чего это? – выплыла из фантазий Касуми. – Палочки сломал.

- Просто задумался о заклинании, само вырвалось, - пожал плечами, убирая сломанные палочки и беря чашку с чаем. – Ладно, все равно почти доел. Я подожду тебя.

- А потом? – спросила она, быстро начав уничтожать еду в тарелках.

- Полигоны нашего класса точно будут заняты, - усмехнулся краешком губ. – Все сейчас будут тренироваться, как пчелой в задницу ужаленные.

- Точно, - кивнула Касуми, кинув взгляд на сосредоточенные лица, методично жующие свои обеды. – И что делать будем?

- Сегодня просто отдохнем, пока все надрываются, - пожал я плечами. – Сходим в Онсен. А завтра… Завтра мы пойдем на Арену.

Мои рассуждения сейчас кристально ясны. Рейтинговая оценка складывается из двух экзаменов. Полугодичного и последнего. И тот и другой в обиходе студентов зовут «двойным отсевом».

Потому что это всегда боевые задачи. В полугодии что-то попроще, дают всем хлебнуть крови. Это или банды, которые получили внимание Академии, что равно смертный приговор. Или слабейшие Пустые или, бывает, странные монстры, вылезшие фиг знает откуда. Другие измерения, как Долина Криков, эксперименты энтузиастов-самоучек и черт знает что еще. Иногда попадаются.

А вот итоговый экзамен это всегда жесть. Честное столкновение один на один? Не слышали.

Это заброс в зону с Пустыми. Делайте что хотите. Охота одиночками, отрядами, хоть всем классом. Оценки все равно индивидуальные. Начинают спасать только при потерях в две трети от класса. Все как в настоящем Патруле, только там никто не спасает, не успели бы.

Жестоко. Кроваво. Смерть воспринимается как ежедневный послеобеденный чай. Это шинигами для тебя.

Из-за этого твердо убеждение, что Второй Курс – это настоящие студенты, а первый год это просто год проверок и отсева.

Верится легко. Так что…

- Шинигами растут больше всего в сражении, на грани смерти, - хлебнув чаю, сказал я общеизвестную мудрость. – Обычные тренировки не помогут обогнать всех. Я хочу взять первое место. Поэтому…

Глаза Касуми расширились во внезапном понимании.

- …я буду сражаться на аренах свободного вызова.

Самое сумасшедшее место в Академии. Все слухи о несчастных случаях в спаррингах, увечьях, даже смерти исходят оттуда. Один факт. Это не слухи.

Моя стычка с Еримией там стала бы обычным случаем в понедельник, перед следующим таким же случаем. Тут все люди любят силу и насилие, а часть так вовсе откровенные убийцы, едва сдерживающие кровожадность. Так что нужно место, где выплеснуть все это. Что ж, оно есть, живет и процветает.

Затупленный меч не мешает сверхлюдям сносить бошки и калечить конечности, а Кидо не знает слова стоп, когда выпущено. Не острое лезвие меча единственный номинальный запрет на убийство, последний фиговый листок правил приличия.

Правила просты. Выходишь на арену, ждешь, кто-нибудь выйдет на бой. Может быть, слабее, может, посильнее. Ты не знаешь. Если не дофига умник и всех студентов запомнил. И оценил силу в реальном времени. Что невозможно. Так что – всегда сюприз, детка.

Поглядев друг на друга, дается последний шанс отказаться от боя. А потом все. Если попадутся два психа, то только навыки, воля и сила решат, кто король, а кто говно из крови и сломанных костей.

Палатка Четвертого Отряда прямо за барьером арены, служит аж офицер. Вот только рефери нет. Когда бой кончится, там, может, уже труп лежит. Но все же пробудившие реацу живучие, как тараканы и смерти это редкость. Но случается, тут уж ничего не поделать.

Для первых курсов это место страшилка, но для старших это кузня, где куются настоящие навыки, помогающие выживать и убивать врага в будущем. Никто из громких имен в Готей 13 в свое время не пренебрегал там появляться, чтобы как минимум испытать себя.

Но на первом курсе это рановато, да.

Касуми зашипела гадюкой, пристав на стуле:

- Ты с ума сошел?!

- Может быть.

Прихлебнул чая. Кто знает, вдруг это последний в моей жизни. Надо успеть насладиться.

Понимаю ли я страх Касуми за мой рассудок? Ага. Но иначе я не превзойду других.

Чудес не бывает, надо быть готовым платить за силу. Слова это ветер, важны настоящие действия. Я готов на них. Только такая решимость, готовая к смерти, достойна настоящего шинигами.

Поэтому моя душа растет и укрепляется, ощущая кризис, питаясь эмоциями и волей, разжигает потенциал.

Говоря о причинах, я почти повторял слова одного мужика в панамке.

Урахара Киске – безумный шляпник. Но он гениальный безумный шляпник. В отличие от всех этих личинок гениев вокруг, он говорил как уже состоявший гений в будущем. К учениям такого человека стоит прислушаться.

Даже если можно помереть в процессе.

Глава сорок третья. Волк на Арене.

Следующий день, вечер.

Мы с Касуми только вышли из общежития. Идем на юго-восток Академии.

Блондинка поежилась от промозглого ветра, посмотрела на небо, недовольно цыкнула. Серые облака без малейшего просвета солнца.

- Почему погода продолжает быть такой паршивой? Весь день впустую.

Сильный ливень прошел ночью, до сих пор земля не высохла. Даже трава влажная, а места под деревьями пустуют, там компании учеников собирались, сидели и болтали ближе к вечеру.

- Просто будь благодарна, что дождь был только ночью.

- Ага, конечно, - бурчит блондинка. - Только тебе, кажется, это нравится.

Я пожал плечами, ничего не говоря. Да, ветерок прохладен, заставляя мерзливых людей ежиться, солнца нет.

Но мне нравится время от времени менять обстановку. Дождь меня никогда не раздражал, прекрасно спится ночью и хорошо дышится днем, воздух чистый. Жара и солнце тоже могут надоесть.

Скучаю по нормальному холоду, снегу и зиме. Отдал бы слиток золота за возможность скатать в руках снежок и запульнуть куда-нибудь.

Сейретей расположен в самом комфортном месте, касательно климата.

Чтобы увидеть снег надо пойти в высокие горы, либо путешествовать на север в зимние месяцы, дальше семидесятых Районов. За жизнь здесь я снегопад видел только два раза, жиденький и тут же таявший.

- Ты только смотри опять в лужу не наступи, - подколол я с усмешкой.

- Не наступлю, - проворчала девушка настолько недовольно, насколько смогла.

Утром перед уроком она с размаху шлепнулась по самую щиколотку, потом хлюпала мокрым носком при каждом движении, под смешки окружающих.

Доброго настроения и любви к такой погоде это ей не добавило. Зато добавило настроения мне.

Ничего не могу поделать, это было смешно. Я даже фальшиво посочувствовать не смог, так улыбку давил. И сейчас улыбнуться хочется.

Мелочи жизни, они прекрасны. Особенно перед возможным боем... И вот улыбаться уже не хочется.

Я заметил впереди более неспешных людей, идущих в ту же сторону. Время ближе к шести вечера, как слышал, самая активность на той Арене примерно в это время.

Люди идут по двое, по трое, а то и целыми компаниями. Вон черноволосый парень, смеясь, повернулся боком, чтобы друга по плечу похлопать…

Я заметил другой знак на груди, чем у нас. Молоток в ромбе. А вон пара женщин со знаком пера в таком же ромбе. Молоток, перо. Ремесленник и чиновник.

Что забыли гражданские направления в стороне той самой Арены?

Догадаться не трудно. Отдаленное место. Жестокие спарринги. Что может еще лучше притянуть лишних зрителей вечерами.

На обычных аренах лишних учеников не увидишь, тем более не шинигами. Там на них слишком косо бы смотрели.

Но тут другое дело, в стороне от всего. Арена Свободного Вызова - Колизей в стиле Академии. Только для тех, кто в теме, так сказать. Для своих.

Я догадывался об этом, но вот наглядное подтверждение.

- Пойдем здесь, - кивнул на тропу налево.

Немного кружным путем, зато людей должно быть меньше. Не люблю болтать, когда люди уши греют.

Мы шли, болтая о мелочах, встречающихся на пути. Мимо зданий, ставших не такими белыми из-за влажности, перешагивая мелкие лужи, кивая таким же прохожим студентам. И вот еще одна развилка, теперь никого кроме нас на пути.

Когда мы покинули центральные области Академии, людей как языком слизало, а зелень вокруг уже не такая приятная.

Видно, что тут парковая зона больше превращается в дикую. Трава растет буйно, кусты раскинулись ближе к дорожкам, сверху нависают тяжелые ветви деревьев.

Но, не смотря на кажущуюся дикость, на самом деле в обычные дни тут хватает людей. Я замечаю следы от мечей на старой коре, давно зажившие срубленные ветки, едва видные тропки в траве.

Тут тренируются те, кому не хватает места на полигонах или более приятна такая обстановка. Подальше от других людей. Не будь у нас своих обширных полигонов, я бы тоже сюда приходил. В обычное время, а не как сейчас.

В такой более уединенной обстановке Касуми как бы между прочим говорит:

- Знаешь, это очень лицемерно.

На мой вопросительный взгляд продолжает:

- Я про Академию и все эти ваши дворянские штуки. Если обычный ученик погибнет при обучении или покалечится, что будет? Ничего. А если ранит или убьет другой ученик? Обычная семья или даже низшая аристократия не пикнет против студента Академии. И уж тем более, потом, шинигами.

Понимая, куда она клонит, уточняю:

- Ты про Арену.

- Ну да, - фыркнула яростно блондинка, зеленые глаза аж сверкают от сдержанных эмоций. – Если я там умру, то это пшик. А если кто-то вроде тебя? Или Еримии. Сразу буря поднимается. Тот, кто посмеет тебя там покалечить или убить… Он же до выпуска не доживет. А, может, он верит в защиту Академии. Разве это справедливо?

Что я тут мог сказать? Правду, мне не жалко.

- Касуми, не важно где, надо башкой думать, кого ты можешь трогать, а кого нет.

- Да знаю я, - разражено взмахнула руками девушка. – Просто Академия проповедует равенство среди учеников, правила для всех. А на деле за спиной заискивает перед знатью.

- Ну… Так и есть.

- И тебя это устраивает, - чуть сморщила нос Касуми. – Будь ты обычным парнем из Руконгая, ты был бы недоволен. Разве это не лицемерно?

Вопреки тому, чего она ожидала… Я рассмеялся. Что, думала, буду злиться? Отрицать?

- Так бы все и было, - кивнув, посмеялся я над ее недоумением. – Пока я выгодная сторона, чего мне возмущаться? Ты сама сейчас говоришь об обстановке в Академии, потому что сама тут учишься. Чего же ты бедностью в дальнем Руконгае не возмущаешься? А там, может, пробужденные отчаяньем души грязь дорожную едят от голода.

Промолчала. Я легкомысленно покачал пальцем в воздухе.

- Люди очень любят тыкать в других пальцем и обвинять в лицемерии. Это приятно.

Касуми скрестила руки на груди и сомкнула губы. Задело.

- Но это нормально. Знаешь, как зовут людей, которые в жизни вообще не лицемерят?

Я не говорю, пока она не спросит. Неловкость тишины сломала ее через две секунды.

- Как? – все еще недовольным тоном.

- Святые, - с иронией отвечаю. - Если встретишь за жизнь хоть одного такого - дай мне знать.

От неожиданности ответа Касуми улыбнулась.

- Ха.

- Чего это ты вдруг такие темы поднимаешь?

Ее взгляд неловко вильнул в сторону. Эти намеки, что меня покалечат или убьют… Заход уж слишком далекий. Я ведь знаю, что ей на самом деле наплевать на посторонних.

- Волнуешься за меня?

Тихо, как ветерок, отвечает:

- Ага.

- Я не собираюсь сходу лезть. Сначала осмотримся нормально. Рано еще волноваться.

Я готов к нормальному бою. Но если там мясорубка во славу Кхорна, кровь-кишки-расп***сило! Зубами кишки друг другу выдирают. То я еще не псих и не последователь Зараки Кемпачи.

Хотя старшие студенты мне с удовольствием напихали страшилок в уши, стоило только спросить про ту Арену. Если им верить, там акул по земле на людей спускают, а зрители кровь павших из бокалов пьют. Обязательно в полнолуние.

Эх, наивный народ, не игравший в хорроры VR, кого они напугать пытались?

Спустя недолгое время, мы зашли совсем уж в чащобу. Тут ветки, мокрые и тяжелые, нависают над тропой как костлявые пальцы. Будь это ночью - вид как из страшной сказки.

Касуми все беспокойнее себя ведет, оглядывается, губу закусит, пальцы в кулаки то и дело сжимаются. Хочет отговорить меня в последний момент, все на лице написано.

Желая отвлечь девушку, рассказываю:

- Знаешь, я говорил, откуда та Арена появилась?

- Бывшие бандиты там решали у кого отросток длиннее, - презрительно отвечает блондинка. – А потом построили нормальное место. Говорил.

- Есть более романтичная легенда, - притворно томно вдохнул. – Были два ученика, что влюбились в одну женщину. Их соперничество дошло до ненависти. А женщина, кстати, учитель тех времен, держалась этики и не давала им ответа.

Касуми, постепенно заинтересованная, слушает уже с неподдельным любопытством.

- Но те два парня думали, что взаимности не получают из-за конкурента. Любовь ослепляет разум… До такой степени, что они договорились решить все мечом. Нашли поляну в лесу, ту, куда мы как раз идем. Достали клинки и сразились насмерть.

Я отвел от лица ветку дерева, а нетерпеливая Касуми уже подгоняет:

- И что потом? Кто победил?

- Позже на той поляне нашли два трупа, - без эмоций отвечаю. – Зарубили друг друга. Может, победитель от кровопотери умер, никто не знает. Семей у них не было, обоих там на месте и прикопали. Но история на этом не заканчивается. Осталась же та женщина.

От жажды продолжения в зеленых глазах мне захотелось похихикать. Как падки девушки на драмы про любовь.

- Она не выдержала молчаливого порицания коллег и учеников, слухов и всего, что последовало позже. И, похоже, действительно кого-то из парочки да полюбила. Она уволилась и вернулась в ряды Готей 13 как шинигами. Записалась в Патруль. А спустя всего пару месяцев…

Грустно вздохнул.

- … пришли коллеги той женщины. Со сломанным Зампакто. По завещанию они похоронили клинок глубоко под землей, там, где пали дуэлянты за ее руку. Привлеченные мрачной легендой, там стали сражаться насмерть другие люди, позже построили Арену. Как говорят, дух той женщины продолжает наблюдать за поединками и проклинает тех, кто сражается нечестно или пользуется подлыми методами.

- Это правда? – сверкают зеленые глаза.

- Такова легенда Академии, - пожал плечами. – Одна из многих. Это слишком древнее место, тут уже не разберешь, где правда, а где вымысел. Не полезешь же сейчас раскапывать арену в поисках захороненного Зампакто?

- Это так романтично, - с тоской во взгляде молвит девушка. – После смерти любящие все равно вместе.

Я поперхнулся. По мне это одна из самых мрачных историй Академии. И урок о глупости влюбленности. Но лучше об этом промолчу.

Мы оба сделали еще шаг и вздрогнули. Это было как мимолетное, но неприятное прикосновение наждака по коже.

- Барьер? – передернула плечами Касуми. – Кто его так поставил, слишком чувствуется.

- Может, ученик, - тихо ответил я, прислушиваясь к ощущениям.

Я так заболтался, что даже обычного звукового барьера не заметил. Более кривая версия, чем стояла над вип палатами лазарета Академии. Но если подумать, то размеры этого барьера в десятки раз больше, так что, возможно, он не такой уж и кривой. Просто свойства такие.

Я еще не так полон знаний, чтобы сходу понять все, что встречается. То, что я могу осознать для чего барьер – уже весьма неплохо.

- Идем.

Спустя минутку пешего хода и мы поняли, зачем он был нужен. Гул десятков людей ни с чем не перепутаешь. Мы близко.

Я бы пошутил, что мы открыли скрытую локацию, а ачивку не дали, но Касуми не поймет.

Мы вышли на открытое место, гул людей усилился. Оглядели вид.

- Невысокая, - оценила Касуми.

- Да.

Арена оказалась с трибунами, круговая и закрытая. Светлый камень, толстый и долговечный, как и везде тут. Судя по дорогам, входов несколько. Вот только высота подвела, не превышает высоты окружающих деревьев.

В целом, похожа на маленький стадион из более современных времен. Только крытой крыши не хватает и еще неизвестно, что внутри.

Я прикинул на глаз, глянув в сторону центра Академии.

- Знаешь, а ее ведь не будет видно даже из окон высших этажей.

- И смысл, когда все о ней знают, - пробурчала Касуми.

Я двинулся к открытому входу, подозреваю, одному из нескольких. Шагая, говорю:

- Знаешь, говорят, с глаз долой – из сердца вон. И работает. Все болтают, но кто сюда ходит? Судя по звукам, на обычных аренах народу намного больше.

- Это кто так говорит?

- Я, например, - пожал плечами. – Да и неважно, пошли…

Не успел договорить, как из входа, обращенного в нашу сторону, быстро выходят люди. Пара медиков с носилками, а на них стонущий человек.

- В сторону! – рявкнул медик.

Мы дали пространство. Побледневшая Касуми с ужасом смотрит на носилки, я тоже глянул. Лучше бы не смотрел…

Рыжеволосый мужчина с бандитским лицом, залитым кровью, протяжно стонет и пытается в бреду ухватиться за пустоту на месте правой руки. Торс исполосован так, будто его тигры рвали, бинты насквозь пропитаны кровью.

Глаз поврежден, руки нет, что с внутренностями еще не ясно, крови потерял много. Походный лазарет тут не в силах обеспечить нормальный уход, понятно, почему уносят.

Мы стояли и молча проводили взглядом уходящих медиков с носилками. Мужики несутся как носороги, а носилки как по рельсам, не дрогнут. Опытные ребята.

Картина вдвойне сюрреалистична из-за возбужденного гула людей с трибун Арены, там всем плевать на этого мужика.

Я про себя поклялся следить за тем, чтобы не закончить так же и не пихать руки под удар противника. Уверен, тот рыжий заигрался и попробовал ударить Хакудой, но не прокатило.

- Это было неожиданно, - тихо сказал я.

- И что с ним будет, как думаешь? – чуть дрогнувшим голосом спрашивает Касуми.

- То же, что и с пострадавшими на Практике в Мире Живых, - мрачно отвечаю я. – Калек не принимают в Готей 13. Запечатают реацу и выбросят в Руконгай. Если он оттуда.

- А потом?

- Я откуда знаю? – вполсилы возмутился. – Будет очередным бандитом. Каким-нибудь Одноруким Ясаку или Одноглазым Рыжим. А может, смирится со всем и пойдет дальше по пути Круговорота Душ. В любом случае, мы его больше не увидим, так что забудь и пошли уже.

Касуми только вздохнула и головой покачала, но быстро вернула хладнокровие. Она мало видела подобных кровавых вещей, понимаю, почему легко впечатлилась. Но мне понравилось, как быстро приняла и адаптировалась. Нет причитаний, нет слез и соплей, молодец. Она даже не отвернула голову, только взбледнула чуток.

Излишняя эмпатия для нас это недостаток. Больше шансов, что она не замрет, когда Пустой сожрет сослуживца и сама подставится по глупости.

В Касуми есть задатки и качества отличного шинигами. При этом адекватный и добрый человек. Дед бы одобрил.

Коридор разделился. Впереди тканевые шторки со знаком Четвертого Отряда. Нам точно не туда, мы откуда-то со служебного входа пришли.

Зато есть второй путь, лестница наверх, откуда слышен гул толпы. Туда и пошли и через пару пролетов оказались на трибунах. Такие же ступенчатые, как и везде, без отдельных мест.

Мне сразу не понравился запах, въедливый запашок крови, сырости и пыли, не смотря на ночной дождь. Аура кровопролития, боли и жестокости, кажется, въелась в камни трибун, как термиты в дерево.

Словно тут взбесились и устроили резню на трибунах. Не раз. И не два.

Сколько вообще стоит эта арена? Отделка выглядит новой, но сам камень под ней точно не таков. Я садиться не хочу, словно в лужу крови пытаюсь задницу усадить.

На других аренах Академии нет ничего подобного, там очень редко погибают или сильно страдают духовно пробужденные люди. Здесь же…

Примерные по противности для себя ощущения ловил только в разрушенном Пустыми квартале города Нуяши. Это уже кое-что говорит об этом месте. Эта Арена как вырезана из другого мира, настолько не подходит общей атмосфере Академии.

Может, тут скотобойня была, или камень с эшафота палача разобрали и сюда принесли.

Почему его еще не снесли к чертям, с такой аурой, я не понимал. Плевать? Или очередная закалка мокрых за ушами студентов?

Подстегивать к более жестокому спаррингу такая аура должна будь здоров. На нервы точно давит. Это не могло появиться само собой, чья-то задумка стоит за этим. Логика говорит, что я близок к причине.

Дед говорил, в его времена обучение было намного более жестоким и беспощадным к ученикам… Видя Арену, больше не могу принимать это за старческие бредни или шутку. Возможно, она как раз старый отголосок тех времен.

Одно скажу точно. В легенду о любви и дуэли я теперь точно не верю.

Вдохнув еще раз, я чуть не закашлялся, противно, но заставил себя привыкнуть. Добрая половина ощущений пришла от сенсорики, не являясь реальным запахом.

По старой методике я отсекаю ненужные ощущения, спустя три вдоха стало полегче, а трибуны вокруг перестали казаться ареной битв во славу Кхорна. Кто знал, что места сражений шинигами могут нести настолько затяжные отголоски? Еще и накладываться друг на друга. Новость для меня.

Даже представлять не хочу ощущения от песков Хуэко Мундо.

Отвлекаясь, начал осматриваться.

Первым делом я глянул вниз, узрев сначала выделяющуюся почти под нами большую палатку у стен, показывающую вырвиглазной белизной, кто и где тут медик.

В центре Арены три обширных, квадратных площадки для сражений, сейчас пустые. Они расположены треугольником, на ближайшей к нам сейчас пара сотрудников выжигает слабым синим огнем с рук кровь с толстых каменных плит. Я узнал в этом специально неправильное исполнение Сокацуй, довольно мощного Хадо.

Непростых людей Академия сюда поставила. Может, стажеры Кидо Корпуса?

- Похоже, мы только что пропустили интересный бой, - шепотом проворчал я.

Кое-что, что сразу бросилось мне в глаза – это едва заметные, синеватые барьеры Кидо вокруг каждой площадки. На обычных аренах барьеры стоят на трибунах, а здесь все иначе. Еще и сами барьеры, походу, каждый раз открывают для дуэлистов сотрудники.

Минимум возможности вмешаться в бой посторонним. Как все сурово тут.

Перевел взгляд на пару десятков крепко сбитых парней и девушек, стоящих тут и там возле площадок, бросающих друг на друга угрожающие и оценивающие взгляды. Самая острая и большая реацу исходит оттуда.

Понятно, там бойцы. Я посмотрел вокруг, на трибуны, откуда больше шума.

Может, сотни полторы студентов всех направлений Академии разместились равномерными группками по трибунам. Столько незнакомых лиц, ощущений реацу… Я чуть не потерялся в этом, когда Касуми ахнула и отвлекла меня.

- Смотри, там разве не Рино сидит? – подергала меня за рукав.

Я посмотрел, куда она показывает. Кивнул.

Шидоу Рино. Почти последний по рейтингу одноклассник. Двадцать пятый. Щуплый азиат с лохматой черноволосой шевелюрой. Сидит сутулившись, не отводит взгляда от арен. С бумажным кульком тыквенных семечек.

Неприметный, как мышь. На вечеринки не ходит, в библиотеке я его не вижу. Хрен знает, где он шарахается, кроме занятий.

Я его помню только потому, что он едва ли не слюной капал на механическую тренировочную зону Хохо в первый день. Маньяк механики и единственный друг другого пацана, двадцать первого, которого рядом что-то не видать.

Что ж, теперь хоть понятно, где он зависает.

Странно, те двое обычно не разлей вода. Я стал оглядывать трибуны, но не нашел Мишио Маро. Пока не проследил за направлением взгляда Рино. Он смотрел вниз.

А там, среди бойцов, особняком за спинами других стоит другой мой одноклассник. Как я сразу его странные недоблондинистые волосы не заметил?

Маро чуть горбится и смотрит на других волком, отвечая на каждый взгляд своим глаза в глаза, выражая угрозу. Но никого там это не пугало. Лицо у него по европейски смазливое, как у породистого француза. Парня бы отмыть, сбрить щетину, приодеть и бокал вина в руку, сразу скажешь – ну, француз!

Вот только всегда хищное ощущение от него, глаза как у загнанного зверя и темперамент ленивца делают Маро вообще не привлекательным человеком. Человек контрастов. Непонятно, что у него вообще в голове происходит. Только тот Рино с ним и общается.

Обычные первокурсники ни за что сюда бы не сунулись, тем более как бойцы. Я прекрасно понимал, а потому удивился не на шутку.

Маро тут впервые или давно? Выйдет ли на бой сейчас? Он пришел к тому же решению, что и я или по другим причинам хочет сражаться? Номер за двадцать хочет стать темной лошадкой и всех повергнуть в конце?

Столько вопросов сразу появилось и все интересные.

Я чуть похлопал по напряженной спине Касуми и пошел в сторону щуплого Рино со словами:

- Пойдем-ка с ним поболтаем.

Глава сорок четвертая. Цветок и птица

- Привет, - сказал я, хлопнул по плечу вздрогнувшему Рино.

Парень чуть семечки вместе с кульком не выронил.

- Окикиба! Ода! Что вы тут делаете? – почти заикаясь, глазки бегают.

- Можно по именам, не чужие уже. Тоже, что и ты, - спокойно ответил я. – Смотрим. А вот что он там делает…

Киваю на Маро внизу.

- …большой вопрос. А ты точно знаешь ответ. Как давно вы сюда ходите, Рино?

- Ш-шестой раз уже, - немного застенчиво отвечает он, откладывая семечки в сторону. – Но я просто зритель. Это Маро сражается.

Шестой раз? Я приподнял бровь, посмотрел в сторону арены, на Маро. Тот разминает запястье и глядит на окружающих так, словно выбирает добычу.

Я обычно не обращал на него внимания, разве что на спаррингах Зандзюцу и Хакуда. Тут я могу лишь припомнить его отличающийся стиль боя. И баранье упорство. Насколько помню, он ни разу не признал поражения, не отступал, совсем как Юки Шин.

Правда, насколько он хорош в полную силу, неизвестно. Учебные спарринги на уроках не мерило особого мастерства, так что сложно сказать, насколько Маро действительно хорош.

Часто учителя останавливали нас, ограничивая спарринги временем или видя, что слишком распалились.

Реацу, знания, навыки студента Нулевика. Можно сказать, что Маро соответствовал уровню нашего класса. Сам не знаю, смог бы его положить на лопатки с уверенностью в сто процентов. Его дикий стиль боя, если задуматься, не подарок. Против непривычного всегда сложнее бороться.

Голос Касуми отвлек меня от воспоминаний.

- Значит, вы тут уже завсегдатаи, - бодро говорит девушка, присаживаясь рядом с Рино. – Маро вроде неплохо бьется. Сколько раз победил?

- Он… Хе-хе, - неловко почесал затылок щуплый студент.

- Чего отнекиваешься? – с усмешкой тыкнула его локтем блондинка. – Давай, не мнись.

Рино промычал что-то невнятно, потер ребро, куда угодила острым локотком боевая блондинка. Потом вздохнул, признавая, что не отвертится от ответа.

- Ну ладно. Ни разу, - шепотом сказал он.

Я как раз глядел на бойцов внизу, когда услышал ответ. Голова повернулась к нему так резко, что заныла шея.

- Что?

- Он ни разу не победил, - четче ответил Рино, с досадой поморщился. – В первый раз его вообще так отделали, что до утра провалялся в Лазарете и чуть не опоздал на урок.

Касуми тихо присвистнула, с опаской глядя на бойцов внизу. Я же просто пытался осознать, почему, из-за всех сил прислушиваясь к ощущениям реацу.

И, хоть убей, не понимал.

Если бы попались такие, как Лав и Оторибаши, дуэль которых потрясла меня не так давно, я бы понял. Они уникумы, монстры среди обычных студентов. С их силой, парни могли бы потягаться с младшим Офицером Готей 13.

Но здесь? Здесь таких нет.

Среди них нет монстров реацу. Никто не заставил бы меня хоть раз пустить мурашки по спине от ощущения силы или особого привкуса реацу.

Они все близки к обычному рядовому Готей 13. Но и большинство моих одноклассников, включая меня, на том же уровне. Подавляющего преимущества нет. Плюс минус лапоть, мы равны.

Так как же проиграл Мишио Маро, пять раз?

- Интересно, - непроизвольно улыбка появилась на моем лице.

Затишье внизу не продлилось долго. Сотрудники убрали площадку, вышли и распределились между тремя площадками с уверенностью людей, делающих подобные вещи сотни раз.

Народ на трибунах немного притих, показывая, что скоро снова что-то начнется.

Я подсел рядом с Касуми, спросил Рино через блондинистую голову:

- Рино, расскажешь нам, что тут как?

- Да? – непонятной интонацией отвечает азиат.

И молчит, словно не зная, с чего начать. С каждой секундой тишины становится более неловко. Его неуверенность в разговоре, честно говоря, начинает раздражать. Вздохнув про себя и не подав виду, я направил беседу сам.

- Тут обычно сражаются сразу на всех аренах или как?

- Нет-нет, - помотал головой Рино. – Другие бойцы тоже любят быть зрителями, поучиться или перенять пару приемов. Еще две лишних арены, можно сказать, запасные. Бывает, что кровь у некоторых кипит от хорошего зрелища боя и тогда они пригождаются. Но это редко, я такого еще не видел.

Касуми потерла ногти о форму на груди и, разглядывая блеск, спрашивает:

- Мы там парня на носилках по пути видели. Так как оно тут было?

Парень скривился так, словно затошнило. Пару раз глубоко вдохнув, все же отвечает:

- Э-это была мясорубка. Не знаю, из-за чего те парни так друг на друга взъелись, но бились, как заклятые враги. Ужасно…

Рино с каждым словом опускал голову и говорил все тише, пока едва не шептал.

- И где победитель? – не обращая внимания на настроение одноклассника, спросила Касуми.

- А? Он там, - махнул рукой на белые стены лазарета арены. – Покромсал его рыжий, как медведь, аж куски мяса летели… Но хоть рук и ног не лишился. Надеюсь, он живой там еще.

Рино немного помолчал, а потом признался, отводя взгляд:

- Знаете, до прихода на эту Арену я не представлял, что люди способны так жестоко бить друг друга. Маро всегда был прав, я был наивным ребенком. Да и что я видел? Я вообще из Южного Руконгая, из Пангао, тише глушь не найти. В детстве…

Парень выглядел так, словно нашел новых друзей и открывает свое сердце.

- Это все очень интересно, - прервала его начинающийся рассказ Касуми. – Но мне плевать. Лучше рассказывай про Арену.

Рино опешил, медленно закрыл рот, не зная, что дальше говорить. Мне захотелось отвернуться и не смотреть. Касуми – убийца социально неловких мальчиков.

Не знаю, чего хочется больше, сочувственно похлопать парня по плечу или засмеяться.

- Я… - бормочет Рино. – Ну, Арена, она… Тут.

Заметив одного бойца, пошедшего к стене трибун со стойками оружия, я кивнул на него и спросил:

- Что он делает?

- О! – оживился Рино, нашедший опору в разговоре. – Он идет за оружием. А потом первым зайдет на арену. Тут используют новые мечи со стоек, а после спарринга бросают в бочку.

Касуми спросила:

- Они же настоящие, да?

- Ага, - кивнул Рино. – Мечи должны быть затупленными. Но Маро мне сказал, что разница в понимании острых мечей в Руконгае и Сейретей явно отличается… Только он это матом сказал.

Издав неловкий смешок, Рино невпопад добавил:

- Медицинское Кидо это чудо.

Касуми от такого представления поежилась, я же только плечами пожал. Не замечал до этого, но, похоже, воспитание в Сейретей незаметно наложило свою печать.

До этого я не задумывался об этом, но тоже считал неострым мечом просто такой, что не режет на лету шелковый платок или лист.

Я воспитан Генширо в этой части, а у шинигами понятия хорошего меча не отличается от древних самураев.

Скорее всего, сотрудники просто проводят лезвием по камню раз или два, вот и все. Этого достаточно, чтобы худо-бедно резать плоть, но нелегко резать кости. Хотя раны плоти будут скорее рваными и грубыми, но медикам Четвертого это лишь немного лишней работы.

Переломы уже требуют гипса, времени и лечения. А лишения конечностей – простите, недоступно. Хотя я уверен, что в будущем наука Общества Душ шагнет вперед, сейчас застойный период, все принимают это как давний факт и не парятся. Даже не задумываются.

Если людям сказать, что появится парень, которым одним шприцом восстановит половину оторванного торса, будет воскрешать зомби до живых, клонировать, пересаживать мозги…

Уже на первом примере покрутят пальцем у виска и кажут – ты сколько выпил, чтобы такие вещи приснились?

Зато одним взмахом Зампакто сжигать города, как Генрюсай, это норма, ничего невозможного. Традиции и долгожительство, два столпа и две чумы для мышления в Обществе Душ. Но лучше я об этом поразмышляю в другой раз.

- Я, кажется, знаю этого парня, - вдруг сказал Рино, недобро сощурив итак узкие глаза. – Пятый год! Это он так отделал Маро в первый раз! О, нет! Маро точно опять полезет к нему…

Азиат аж застонал от досады, увидев, как его друг не сводит взгляда с того парня.

А тот в это время спокойно взял одну из десятков катан со стойки, покрутил клинком, лихо засвистев лезвием о воздух, удовлетворенно кивнул и пошел на арену.

- А он здоровый, - заметила Касуми.

Сверху сразу не так заметно, но сравнивая его с другими людьми поблизости, становится видно, он выше на голову, а то и две. Форма студента хорошо скрывает фигуру в целом, но у него мышцы аж выпирают. Таких здоровяков даже в Академии редко встретишь.

- Кажется, - прищурилась блондинка. - Что у него бицепс размером с мою голову. Бьет, наверное, как настоящий таран.

- Еще бы нет, - все еще с досадой говорит Рино. – У него тут прозвище Бешеный Бык. Не видел, но вроде у него даже татуировка быка во всю спину есть. Ему усиление реацу не нужно, чтобы обычного человека пополам сломать.

Это дернуло струну в памяти.

- Просто голова? Или целый бык?

- Целый, на задних ногах стоит, - по инерции ответил Рино, моргнул. – А что такое?

- Ничего, просто тоже где-то мельком слышал, - легко отболтался я.

Как тесен мир.

Парень бывший бандит из «Черных Быков». Одна из небольших, но уважаемых банд в среднем Руконгае на Западе.

Только по тому, что знак банды они носят не на видном месте, уже можно сказать, что кое-какие мозги у них есть. Другие слишком ослеплены внешней славой и заставляют своих носить тату на лице, шее, руках, лишь бы сразу видно.

Возможность ходить в приличном обществе, как нормальному человеку, это на самом деле ценная вещь. Но это люди понимают слишком поздно. «Черные Быки» не из таких недальновидных.

Если бы я рассказал это сейчас Касуми, она бы удивилась, какого черта я вообще о них знаю. Наследник Трилистника из Сейретей и какая-то банда головорезов из среднего Руконгая. К сожалению, я обязан о них знать.

Как-никак «Черные Быки» - одна из ширм для непривлекательного бизнеса Семьи Окикиба. Одиннадцать Игорных Домов и три улицы Красных Фонарей в разных городах Запада.

Держится банда за них, как питбули за кость. Но, что странно для банды, больше не растут и пасть на чужое не разевают. Потому умеренно уважаемы и живут без особых проблем с другими бандами. Так как мало сражаются, то накопили состав аж в две сотни человек.

Вот только лидеры частенько сменяются, потому что как можно быть довольным, отдавая три четверти дохода далеким Сейретейским аристократам. Не могут не начать скрывать доходы со временем. Особенно с менталитетом бандита.

Вот только с Окикибой Ичиро такие трюки не проходят. Финансами, управлением и нормальным обслуживанием занимаются люди Семьи, а не безграмотные бандиты. Как бы не казалось внешне, они всего лишь охрана и ширма. Любые плохие начинания палятся на раз.

Жестокого наказания и смены лидера обычно хватает еще лет на десять. Таковы правила игры в той среде.

Иногда особо талантливые бандиты из банд решают прекратить такую жизнь и уходят в шинигами, это не редкость, поэтому я не удивлен встретить тут бывшего бандита. Просто совпадению…

Интересно, знает ли он, кто я такой? Было бы хорошо, если бы не начал трепать языком, выйди я, как боец.

Но болеть все равно буду за одноклассника. Я не считаю бандитов нормальными подчиненными, тем более из тех, кто даже вряд ли знает, что за бандой стоят Окикиба.

А бык, тем временем, зашел в открытый сотрудником прямоугольный проем в барьере. Он дошел до центра площадки, выпрямился во весь рост, закинул катану на плечо и с вызовом уставился на других бойцов.

Рино застонал:

- Конечно, этот дурак сразу полезет… Почему я думал иначе?

Мишио Маро уже схватил аж сразу два меча со стойки и целенаправленно прет на арену. Другие бойцы даже не собирались занимать оставшиеся две арены. Они подходят к занятой, с предвкушением ожидая следующего представления.

Я встал и направился вниз, к периллам.

- Хочу посмотреть ближе, - небрежно сказал остальным.

- Я с тобой, - тут же присоединилась Касуми.

- О, я, хе, тут… - начал было Рино, но увидев, что нам вообще наплевать на него, смущенно замолк.

Меня уже не так раздражала неуверенность этого парня. Раз он здесь, то у него есть навыки. Не слабак, это точно. А такое поведение можно объяснить только одной вещью…

Кто-то, пробуждая реацу из давления и проблем, закаляет характер. Но не все такие крутые. Что происходит с остальными? Они ломаются. Или, по крайней мере, надламываются.

Похоже, что Рино из таких людей, вот и все. Злиться на него из-за некоторой мягкости в общении слишком низко для меня. Но и жалеть не собираюсь. Он просто никто для меня.

Остались еще вопросы, почему Маро пришел сюда сражаться? Почему его друг, Рино, не сражается, а просто наблюдает?

Я потерял настроение общаться с Рино, лучше спрошу об этом настоящего бойца позже, если будет настроение. И если он выживет.

Потому что Бык сейчас выглядит не очень дружелюбно…

- Вы готовы сражаться? – сказал неожиданно сотрудник.

Оба кивнули.

Мы с Касуми устроились около перил трибун, откуда отлично все видно. Оба бойца на площадке, сотрудник сложил мудру пальцами и проход закрылся. Барьер стал прозрачным.

- О, так намного лучше, - прокомментировала Касуми.

Бык что-то сказал, но нам вообще не слышно. Барьер блокирует звуки. Хотя это честно, зрители не могут подсказывать или слышать бойцов, но интересно все-таки.

Маро услышанное не понравилось. Он оскалил зубы и что-то рявкнул. Бык только усмехнулся, приподнял клинок и показательно перевернул тупой стороной. А потом, как будто пренебрежения мало, приглашающее помахал свободной рукой, нападай, мол, малыш.

Отсюда мне видно, как на виске Маро забилась яростная вена. Он так стиснул зубы, что желваки заиграли, а в глазах появилась безумное выражение.

Без лишней болтовни Маро наклонился и рванул вперед! Так быстро, что грязно-светлые волосы аж зачесались назад от ветра. Два меча в руках поднялись на манер верхних клыков зверя. А потом опустились с огромной силой, целя сразу в два плеча врага.

Быстро, прямо, дико! Вот он, раздражающий дикий стиль Мишио Маро!

Бык просто сделал шаг назад. Клыки не поймали добычу. Но катаны быстро развернулись горизонтально, став похожими на пасть богомола. Еще резкий удар!

Такой удар располовинил бы любое дерево рядом в лесу. Но высокий здоровяк будто не воспринял его всерьез.

Бык сам шагнул навстречу правому удару, создав разницу во времени. Небрежно поставил блок, а потом в другую сторону. Я почти слышал два столкновения мечей за долю секунды.

Маро раздосадовано поморщился, а потом скрутил торс, как пружина, резко закрутился в вихре диагонального удара! Мелкая пыль взметнулась с пола, став вихрем вокруг тела Маро. Выглядит мощно и красиво, но Бык снова просто отошел назад, убрал голову из-под второго удара, скользящим блоком сбил весь оставшийся прием.

А потом пнул в грудь Маро стопой, размером с его голову!

Тот покатился кубарем, глотая поднятую им же пыль.

Маро не сдается, вскочил, с досадой глянул на отпечаток сандалии на груди, бросился снова, размахивая двумя клинками не хуже турецкого янычара, яростно и быстро!

Но итог все тот же… Приемы за приемами, минута за минутой, результат не меняется. Бык почти зевает, показывая потрясающий опыт простейшими ударами, блоками и шагами в идеальное время. Практически основы фехтования, но владеет он ими так, словно родился, зная на зубок.

Маро же покрывается синяками, форма всклокочена и грязна, зубы все еще стиснуты, но в глазах растет разочарование. Наконец, он отпрыгивает назад и появляется пауза.

Он выпустил один меч из руки, поднял два пальца… Зашевелились губы.

Я уверен - это будет Бьякурай. Был бы. Но хрен там.

Впервые за бой Бык показал что-то выше основ. Сюнпо на расстоянии всего в три шага. Он исчез и появился перед Маро, взмахнул мечом сверху вниз. Тыльная сторона катаны ударила по пальцам Маро, белая молния ударяется в землю! И Маро замирает.

Потому что острие катаны противника упирается в кадык. Быку надоело играть, это неоспариваемое поражение.

Маро выплевывает слова поражения, а когда клинок убран, хватается за ушибленные пальцы. Когда сотрудник открывает барьер, вся арена слышит яростные проклятья первокурсника. Половина из них предназначены победителю.

Тот близко к сердцу не воспринял, только уколол напоследок насмешкой. Низким, уверенным баском, говорит:

- Захотел применить Кидо почти в упор другому шинигами. Ты себя Офицером возомнил, или что? Будь благодарен, что я оставил эти пальцы на месте.

С презрением глядя сверху вниз, здоровяк прошел мимо нашего одноклассника на выход.

- …сволочь, - почти читается по губам Маро.

Я едва головой не покачал. Эмоции и все такое, но тут не отнять, не смотря на внешнее поведение, здоровяк оказался удивительно милосерден.

Только они вышли, как на площадку взошли сразу два других бойца. Черноволосые, молодые и серьезные. Открытые руки полны белых ниток былых шрамов, на лицах тоже тут и там видно, что они прожили не мирную жизнь.

Вышли в центр, смотрят друг на друга глазами давних противников, со знанием и усмешками, понятными только им двоим.

- Вы готовы сражаться? – без эмоций, как робот спрашивает сотрудник.

Кивнули сотруднику, опущен барьер, мечи подняты, понеслась!

Мы с Касуми даже обсудить предыдущий бой не успели, как оказались свидетелями следующего.

Эти парни показали, почему эта арена пахнет кровью!

Два невзрачных студента с яростью пытаются врезаться клинком в тело противника как можно быстрее. Катаны сверкают в воздухе, как серебристые всполохи, прерываясь искрами столкновений!

Удивительно, что оба, как сговорились, не сходят с места. Это чистая дуэль фехтовального мастерства.

И минуты не проходит, а на торсах обоих полно ран! Форма в лохмотья, рукава опадают, на плоти мерзкие разрезы, брызжет кровь! Но на лицах только предвкушающий оскал.

Никакого Кидо, никакого Хохо или Хакуды. Чистое Зандзюцу лоб в лоб! Пока другой не падет!

Глядя на них, я начал понимать, почему Маро так жалко отделывали. Да, мы Нулевики, учат на совесть и все такое. Мы раньше изучаем более мощные приемы. Имеем доступ к лучшим знаниям. Но ничто не заменит реального опыта.

Опыт. Великий уравнитель. Чистый опыт схваток, неизвестно скольких, показывают бойцы сейчас.

На нашем уровне, уровне обычного рядового, не показать ничего подобному дуэли Лава и Оторибаши.

По моим прикидкам, обычному рядовому реацу хватит на три-пять Шаккахо или несколько сюнпо подряд. Потом надо восстановиться, в бою это невозможно. А без реацу любой шинигами это просто будущий труп. Поэтому эти приемы для рядовых – закрытые карты, берегут их, ждут моментов.

Использовать Кидо как воду и сражаться каждым ударом на скорости сюнпо – такое мышление должно принадлежать Офицерам.

На данном этапе суровая истина такова, что Зандзюцу – Король. Все остальное как козырь в нужный момент.

Бык показал сейчас, как одно невзрачное сюнпо ломает темп и задумку противника в один момент. А ведь я сравнил их, Маро сильнее по резерву будет. Помогло это ему?

Я так же грезил, как пуляюсь Кидо, повергаю врагов как волшебник… Вон те два зверя, кромсающих друга-друга на такой скорости, что я и слога бы не успел произнести, наглядно показывают – пока хреновая идея. Особенно в ограниченном пространстве.

Один из них уже покачивается на ногах, бледнея от кровопотери. Ему задело шею, кровь течет уже ручейком, но боец не останавливается. А второй только и рад заставить подвигаться противника, напирает! Клинки снова высекают искры, вскрывают кожу и обнажают сырую плоть. Маньяки, блин.

Трибуны, раньше полные галдежа сотни с лишним людей, притихли, заворожено смотря на кровавое безумие на арене. Далеко не все могут продолжать смотреть на такое, вижу людей, смотрящих куда угодно, но не на арену.

Но мы с Касуми ближе всего к площадке, все видно как линии на ладони.

Лезвия двух катан окровавлены, полны зазубрин от столкновений, не щадящих клинки. Каждый новый взмах рождает всплески новых капель на землю, рождая узор под ногами бойцов, уродливый, но яркий от свежести крови.

Два воина дышат тяжело, мышцы содрогаются от боли, но не отступают. Их навыки так близки по уровню, что оба уже плевали на все, разменивая рану на рану в надежде на победу.

Они бьются, смаргивают кровь из-за рассеченных бровей и лбов, рычат как звери и махают клинками вновь и вновь!

Ничего, что подходило бы благородному слову шинигами, тут не видно. Только грязное, кровавое сражение двух практически обезумевших от боли и адреналина боя, бойца. Узнать, кто из них на этот раз лучше, больше ничего неважно в мире!

Вся их реацу направлена на то, чтобы не так сильно истекать кровью и наполнять тела еще хотя бы капелькой силы и выносливости. Из тел хлещет аура, полная боли и желания победы вперемешку с натуральным желанием убивать.

В другом месте их бы давно остановили. Здесь еще ничего не кончено.

Я насмотрелся и понял достаточно. Пора мне самому пойти туда и испытать на своей шкуре безжалостность этой Арены.

- Думаю, пора мне вниз, - задумчиво произношу я, отталкиваясь от перил.

Касуми неожиданно вцепилась в рукав. Блондинка смотрит на меня зелеными глазами с расширенными зрачками.

- Ты сошел с ума?! – шепотом кричит девушка. – Посмотри туда, они все кровавые безумцы, Судзин! Тебе что, не страшно вообще?!

- Ты чего, Касуми? - опешил я.

Девушка натурально дрожит мелкой дрожью, вцепившись пальцами в мою форму и не давая отойти. Зрачки еще больше расширены, показывая ее ужас.

- Это ты чего?! – задушено прошептала она. – Как ты можешь быть таким спокойным, глядя на них, чувствуя это?

Я глянул еще раз, но ничего нового не заметил. Аура двух реацу, которую пропускает барьер и заставляет людей пересаживаться выше, меня не трогает. Зато здорово напугала неопытную одноклассницу.

Не в первый раз я замечаю, как разнится наш опыт в жизни и как это меняет отношение к одному и тому же моменту.

Тепличный цветок из додзё, лелеемый семьей. И аристократ, брошенный в кровь, как орленок со скалы.

Цветок пересадили в дикую землю. А орленок уже полетел.

Чтобы цветок не увял и не был растоптан, приходится птице помогать.

- Я рассказывал, как пробудил реацу, - спокойно говоря, я словно передавал это спокойствие Касуми. – Это было то еще испытание.

- Я помню, - немного непонимающе ответила она, прекращая так дрожать. – Твой дедушка, конечно…

- Не желаю слушать ничего плохого про Генширо, - отрезал я. – Я лишь про то хотел сказать…

На арене один из бойцов пал в лужу своей крови. Второй, качаясь, как ива на ветру, торжествующе поднял зазубренную катану к небу, пытаясь хохотать.

- … что в сравнении с жаждой убивать того безумца, эти меня просто не способны напугать.

Мрачнея от воспоминаний, я добавил:

- От его безумия сам воздух алел, мои кости дрожали от страха, а ноги едва держали, как бы я не пытался это изменить. Я был беспомощным мальчиком, без реацу, который едва знал, каков вес настоящего меча в руках.

Раньше я только вскользь рассказал это, поэтому Касуми аж онемела от таких новых подробностей. Зато отпустила мою одежду.

Если задуматься, это было гребанное чудо, что я смог победить. Еще и без сильных травм.

- И я победил его. Ни у кого из них нет такого уровня безумия или жажды крови, чтобы напугать меня, - спокойным тоном выдаю я. – Они не тот старый безумец. А я уже не тот мальчик.

Я взял руку Касуми и немного сжал.

- Не бойся за меня. Страх – убийца решимости. Особенно страх сражения. Ему не место в душе шинигами.

Касуми вяло улыбнулась.

- Еще одна из цитат твоего дедушки?

- Нет. Это из личного опыта.

Твердо кивнув на прощанье, я пошел к лестнице вниз. Приятно ощущать чужую заботу, но я знал, что мне нужно. Это место сделает меня сильнее, чувствую это.

Или убьет.

Глава сорок пятая. Долги крови должны быть оплачены

Когда я пришел, на площадке уже сражается новая пара. Куда спокойнее и размереннее, чем предыдущие парни, похожие на берсерков.

Все смотрят на бой, а потому поначалу я без внимания прошел мимо всех, направляясь к оружию у дальней стены.

На половине пути я начинаю спиной ощущать внимательные взгляды. Любопытство от десятка другого пробужденных реацу людей это не то, что можно просто игнорировать. Мне кажется, что их взгляды греют, как солнечные зайцы, направленные прямо на кожу.

Делаю вид, что ничего не замечаю, не собираясь играться взглядами, как Маро, продолжаю идти к мечам. Половина взглядов исчезла, оставшаяся только греет спину сильнее.

Я стою перед стойками с катанами. Десятки мечей расположены вертикально в пазах. Есть маленькие косметические различия, но в целом все одинаковые. Оплетки рукоятей разных узоров и цветов.

Приглянулся меч с черной рукоятью и гардой. Протянул руку, кожу похолодила матерчатая оплетка, я крепче ухватился, почувствовав крепкий переплет крест-накрест и шершавость материала.

Вытащил меч из стойки, поднял острием вверх, оглядывая ровную, чистую, как зеркало, сталь. Волнистый рисунок лезвия отражает мои карие, почти медовые глаза, спокойный и любопытный взгляд.

Резко взмахнул мечом полукругом, воздух запел характерным гулом. Запястье приятно напрягается от веса настоящего меча.

Примерно килограмм хорошо распределенного веса, если держаться прямо у гарды, то тело меча едва клонит вниз. Добавить вторую руку и можно фехтовать легко и непринужденно, направляя лезвие, куда вздумается.

- Хороший меч, - прошептал я, улыбнувшись.

Осталось кое-что проверить. Я поставил меч лезвием на дерево стойки. А потом просто под весом меча потянул на себя.

Лезвие врезалось в древесину почти сразу, проникая на доли миллиметра вглубь под каждым скользящим сантиметром… Затупленные, да.

Хмыкнув на нехитрый итог эксперимента, закинул катану на плечо, развернулся и пошел к площадкам.

Я глянул на трибуны, увидев там толпу, ожидающую нового зрелища. Увидел Касуми, от волнения кусающую губы.

Погоди-ка? Это же учитель Кидо?! Там, на самом верху, точно узнаваемые длинные светлые волосы, одежда сотрудника. Ширю Тоске поймал мой взгляд и улыбнулся на секунду, снова переведя внимание на пару сражающихся.

Так это не байка, да? Интересно.

Говорят, тут иногда бывают учителя. Если ты хорошо себя покажешь, как боец, они заметят талант и могут перевести на уровень класса выше. Еще одна мотивация, довольно хорошая, для бойцов. И гарант, что желающие не закончатся.

Так как я уже Нулевик, этот слух пропустил мимо ушей. Но надо же, правда. Иначе, что тут забыл Тоске? Взрослому человеку будет интереснее наблюдать за дракой детей в песочнице, чем ему здесь.

Никто мне и слова не сказал, когда я присоединился к глазеющей рассредоточенной толпе бойцов. На арене жестко бьются два мужика, пока без особых ран.

Их стили сильно разнятся. Первый почти всегда в защите, плавно блокирует и любит отступать, но до сих пор не получил ничего крупнее царапины. Второй же атакует рывками, шаг-удар, резкий и хлесткий, широкими полукругами. Так и танцуют по всей площадке, прерываясь контратаками защищающегося. Однообразно, но странно завораживающе, хочется наблюдать и наблюдать, как за текущей водой.

Но, кажется, не всем это нравится. Один из бойцов слева жалуется, не опуская голос:

- Опять эти двое пытаются решить, чей стиль лучше. Будут прыгать туда-сюда, пока не устанут. Надоело.

Ему резонно возражает женский, резкий голос:

- Кто тебя заставляет стоять без дела? Еще две арены свободны! Пошли, разомнемся!

- Не-не, Кавахара, давай в другой раз, - тут же пошел в обратку мужик. – Я хотел сегодня кое-кому другому бросить вызов.

Я глянул на них и получил странное зрелище. Мощный лысый мужик со шрамом на левой щеке смотрит вниз с опаской, на девушку, на две головы меньше. Она мне по подбородок будет. Внешностью полностью подходит под описание «боевая брюнетка». Каре темных волос, острые линии лица, шрамик белый в уголке губ, тело подтянутое и гибкое.

Если задуматься… Я оглядел небрежно бойцов, не останавливаясь ни на ком. Красный низ и полоски на форме выделяются среди сине-белых. Да, тут хватает женщин. Чуть больше трети.

Интересно было бы посмотреть на женские бои. Так же свирепо на мечах сражаются или это более элегантные дуэли с Кидо?

Но я не для этого сюда пришел. Я шагнул к пустой арене, чем сразу привлек внимание окружающих. Не подавая виду, спокойно дошел до сотрудника перед площадкой.

Тот без слов открыл проход в барьере. Я ступил внутрь.

Такой же воздух внутри. Та же температура. Тогда почему у меня по коже пробежали мурашки, а сердце забилось быстрее в груди?

Плиты площадки такие шершавые… Обувь вообще не скользит.

Следы на камне, вблизи они заметны. Царапины от мечей, пятна после Кидо. В стыках едва пробивается трава тут и там, но большинство щелей заполнены песком… Или не совсем. Я заметил осколок зуба, намертво застрявший в щели между плит. Желтый, высохший под солнцем, чей-то зуб.

Почему то эта деталь яснее всего показала мне жестокость арены, вернув трезвость ума и последствия моего выхода сюда. Не мои ли зубы, кровь и плоть будут заполнять щели плит сегодня?

Я развернулся. Впервые за время внизу поднял подбородок, прямо взглянул на всех бойцов за барьером. Десятки лиц с разными выражениями. Алчные глаза, желающие вкусить кусок плоти новичка, жалеющие глаза, любопытные глаза и даже безумные глаза. Я встретил их все.

Меч поднят с плеча, со свистом перевернут острием вниз, с тихим звяком клинок встретил каменный пол. Руки устроились на верхушке рукояти.

Прямая осанка и спокойный взгляд, вызов не может стать яснее. Я словно говорю – кто первый?

Теперь большинство глаз стали агрессивными. Все больше бойцов отвлекаются от первой арены и смотрят сюда. Непроизвольно их реацу выражает враждебность, давя на меня, как прилив.

Десятки отличных бойцов, среди которых есть безумцы, готовые просто в ответ на мой взгляд взять клинок и без шуток зарубить меня. Пустить дерзкому новичку кровь, да побольше!

Я ожидал ощутить страх, был готов подавить его. Но вместо ноющей ноты страха под ложечкой родилось чувство возбуждения, горячего, как кипяток. Чувство разрослось, полилось по телу. Это согрело кровь, добавило предвкушающий трепет перед боем.

Немного покрутил плечом, глубоко вдохнул воздух, пахнувший железом, камнем и сыростью. Я ощущаю каждую мышцу, готовую к движению в любой момент, как легкие наполняются кислородом и словно делают тело легче.

Все мое тело жаждет сражения!

Такие странные ощущения, кровь в каждой вене нагревается, горячит тело, требует двигаться! Это похоже на инстинкт, который проснулся после долгого сна, в ответ на давление. Он сожрал страх и неуверенность, прося в обмен лишь ощутить чувство боя!

Это удивило, но удивило приятно. Я все больше отхожу от обычного человека, становлюсь настоящим воином. Настоящим шинигами.

Я уже что-то приобрел здесь, лишь выйдя и бросив вызов другим. Уголки губ чуть дернулись вверх, пальцы сжались крепче, ощущая успокаивающую прохладу рукояти меча.

Долго ждать не пришлось. На арену шагнул мой первый противник. И он оказался смутно знаком.

***

Парень чуть постарше меня, да и повыше тоже. Мускулистый, с коротким ежиком темных волос и квадратным лицом. Он смотрит на меня темными глазами с такой злостью, будто я его котенка в детстве убил.

Остановился в трех шагах от меня, смотрит сверху вниз, губы стиснул так, что они превратились в белую полоску.

- Помнишь меня, сволочь Окикиба? – процедил он, направляя на меня клинок.

Вот урод, до закрытия барьера объявил всем мою фамилию! Это было неожиданно… Зато позволило вспомнить его.

Шпионен номер два, который ходил за мной неделю. Подхалим Еримии Кенджи, чьи кости давно прахом развеялись по Сейретею. Я как-то не обратил внимания на знакомую реацу среди других. Неожиданная встреча.

Он еще на меня напасть хотел после спарринга с Еримией, но бокен у горла его остановил.

Внешне я никак не показал, что меня задело оскорбление. Или что волнует меч, направленный на меня. Серьезным тоном отвечаю:

- Не запоминаю всякий мусор, - но уже спустя секунду улыбаюсь и легкомысленным тоном продолжаю: - Шучу, не напрягайся так. Ты последователь Еримии, верно? Прости, имени не знаю.

Он немного расслабил лицо, окаменевшее от злости, и сказал:

- Якурай, так меня зовут.

- Не ожидал, что ты осмелишься встать против меня здесь, - все еще легким тоном комментирую я.

Это его задело за живое, снова напрягся.

- Я тоже третьекурсник, как и господин Еримия, - он слегка высокомерно выдает: - Я прошел экзамены, даже сразился с Пустым. Неужели ты думал, что твоя угроза меня тогда правда смогла напугать?

Ну да, сразился он… Толпой на одного, скорее всего.

- Не знаю, - слегка пожал плечами. – Дрожал ты как щенок под дождем.

- Ч-что?! Не было такого!

- Ха. К тому же, я не говорил тебе бояться меня. Я говорил – не связываться со мной. Что ты, очевидно, не делаешь.

Вдруг в разговор вмешался сотрудник Академии. Невыразительным голосом он вклинился в перебранку:

- Вы согласны на битву?

- Да! – тут же рявкнул разозленный Якурай.

- Ага, вперед.

Без лишних слов сотрудник кивнул, сложил пальцы в мудру и барьер сомкнулся, отрезая нас от остального мира. Оглушающая тишина надавила на площадку, охладив эмоции противника.

Теперь, без трешовых разговоров и подслушивающих ушей, он почти спокойным голосом спрашивает:

- Я знаю, что ты как-то причастен. Господин Еримия, где он?

Отвечаю почти мгновенно:

- Не знаю, о чем ты.

Слишком быстрый и легкий ответ, чтобы не казаться издевательством. Он вперил в меня угрожающий взгляд и я приметил, в насколько паршивом он состоянии.

Покрасневшие белки от лопнувших капилляров, небольшие мешки под глазами. Волосы явно не чесаны днями, а на форме заметны следы жира, небрежно потертые и так оставленные.

Деньки после исчезновения Кенджи у него явно были нервными.

- Где он?! – практически рычит на меня Якурай.

Я отказался от легкомысленного образа, уже с пренебрежением глядя на «противника».

- Если ты не ради драки пришел, то сдайся и проваливай. Я уже сказал, что не знаю.

Реацу Якурая заколебалась, выходя из-под контроля, забушевала всплесками. Из него хлещет негодование, злоба, страх, как плотину прорвало!

- Ты…Ты! – он схватил меч двумя руками, лезвие выдало дрожь рук. – Ты сломал мою жизнь, мое будущее! Я должен был охранять господина в Академии, а потом меня ждала богатая жизнь, должность, власть! А теперь за пределами Академии меня ждет только смерть за такой провал. Это ты, я уверен, это ты все сделал! Мелкий ублюдок! Где Кенджи, тварь?!

Меня вообще не тронуло ни его реацу, ни слова. Даже позабавила мысль, сказать ли парню, типа, потерпи немного и твои проблемы решатся сами собой… Пару недель и некий безумный Кучики мечом решит все вопросы. Семье Еримия будет не до мелкой сошки вроде него.

Я не стал говорить. Просто поднял меч в ответ. Моя реацу, в противовес хаосу противника, течет плавно и остро, полностью под контролем. Бледный блеск духовной силы мелькнул на лезвии меча, выражая опасность.

Якурай закрыл рот и насилу утихомирил духовную силу. Каким бы истеричным не было его настроение, как бы не хотелось орать на меня, требовать ответа и выплескивать эмоции… Он все же все еще оставался воином, а не просто брелком на поясе Еримии Кенджи.

Всего лишь пара поднятых друг на друга мечей и взгляд, но это было как молчаливое соглашение решить наши вопросы боем. Было бы слишком позорно, если бы он слился, зайдя на арену.

Вдруг обреченный взгляд Якурая изменился, он воспрянул духом и выпрямил согнутую спину. Какая-то мысль вдохнула в парня новую надежду.

- Если я принесу твою голову… - пробормотал он. – Эта заслуга спасет мою жизнь?

Глаза жестокости Ичиро Окикибы вспыхнули в моем сознании. Хотелось сказать, что это только убьет его быстрее. Но я же не папенькин сынок, надо отвечать подобающе.

- Сначала тебе надо ее взять, - с улыбкой сказал, подначивая, словно не врага, а одноклассника на спарринге. – Но ведь я могу забрать твою первой.

Легкий тон, улыбка, добродушные манеры, все это неосознанно ослабляет бдительность… На доли секунды, но большего и не нужно.

Мой меч мелькнул серебристой полосой, сбивая меч врага в сторону и стремясь к сердцу!

Якурай быстро отступил спиной, яростно взмахнул мечом в ответ, но я тоже отступил. Стоим в одинаковых позах. Прошла всего секунда и один звяк столкновения мечей. Разница… Острие моего меча испачкано кровью.

Прореха в форме напротив сердца Якурая, белая ткань медленно краснеет. Я цыкнул языком. Всего лишь попробовал плоти, не более того. Хорошая реакция.

Уголок рта Якурая кривится от пришедшей боли, но он не сводит с меня глаз, повысив бдительность в разы.

Я уже не улыбаюсь, не любезничаю, холодно смотрю на него, подмечая все. Ритм дыхания, положение ног, направление лезвия меча, колебания реацу, куда смотрит взгляд…

Каждая мелочь – это часть общей карты, без которой не видишь всего врага и его действий. А если ты чего-то не видишь – значит, ты скоро умрешь.

И как-то получается… Что карта Якурая удивительно проста. Он показывает обычную, основную стойку, которой всех тут учат. Основы, не более того.

К его сожалению, именно основы, фундамент будущего, это то, что я оттачиваю без устали и то, в чем я хорош. Если у него нет своих приемов или иного стиля боя, то Якурай для меня – мясо на разделочной доске.

- Ублюдок, - морщась, ругнулся парень. – Я верну тебе это!

И кинулся на меня с рубящим ударом сверху!

Я действовал еще раньше. Когда его ноги напряглись, я уже наполнил свое тело реацу и рывком сократил расстояние. А когда его меч поднялся для удара, мой уже прошел половину взмаха.

Итог – я перерезал ему трицепс на левой руке и шагнул в сторону от падающего на голову клинка.

Мы снова разошлись. Опять прошла лишь секунда, но мой меч снова в крови, а его чист, а левая рука повисла плетью.

Я дал противнику лишь пару вдохов на осознание того, насколько его превосходят. А потом пошел в наступление сам.

Бью сверху вниз, но по диагонали, целясь то левую, то в правую ключицу. Поймав мечом не особо крепкий блок Якурая, сделал шаг назад, оставаясь в стойке с занесенным над головой клинком.

Моя катана плавно, как маятник, качается вправо-влево, приковывая взгляд противника. Угроза правому плечу или левому, справа или слева, откуда?!

Если бы Фумио сейчас был на Арене, то проклинал бы мое имя до забвения. Это прием из его семейного стиля. Бывший друг или враг, пока это полезно, я научусь или перейму уловку.

Просто, очень просто. Но простые вещи часто эффективны. Будущий Третий Офицер из 11 Отряда мог бы многое сказать об этом. Его простой стиль перемены меча и ножен в руках во время боя, сколько голов он снял? Только Мадараме Иккаку знает ответ. Но счет наверняка идет за сотни.

Не важно, простой ли трюк или прием, важно кто им владеет и как.

Я ударил! Блок.

Следующий удар не случился, я просто дернул мечом, Якурай повелся и поставил пустой блок справа. Ха, вот ты и попался!

Удар слева! Клинок пробует плоть ключицы, рвет кожу и царапает кость. Рана тянется от плеча, через грудную мышцу вплоть до живота.

Враг шипит от боли и наотмашь бьет, как дубиной. Я отступил и снова гипнотически качаю клинок.

Темные глаза Якурая уже не обращают внимания на мое тело, следят только за мечом. Ошибка, недостойная второкурсника.

Я вздохнул. Слишком большие ожидания приносят разочарование. Он вообще не достоин того, чтобы я выкладывался на полную. Пора заканчивать.

Удар и вялый блок. Но на этот раз я не расцепляю катаны, а слегка давлю.

Я вдруг отпустил рукоять меча одной рукой, протянул два пальца, наставив точно на новую рану. Этот трюк тоже перенят, от бывшего врага.

- Щё!

Сила слабая, как удар кулаком. Но прямо в свежую рану.

Якурай закричал от боли, кровь плеснула так сильно, что я почувствовал на лице пару капель, форма тоже испачкалась. Но я даже в лице не изменился, глядя ровно в расширенные до предела зрачки противника. Да он в шоке.

И меч крепко не держит.

- Эх, - вздохнул я, сильным ударом вышибая клинок из рук Якурая. – Да ты и правда мусор.

Катана, звякая, катится по арене. Якурай зажимает грудь руками, в уголках глаз собираются слезы боли и унижения.

- Знаешь, первый удар мог быть в шею, - спокойно и холодно информирую придурка. – Но я бы ни за что не убил собрата студента. Как бы я посмел?

Мои глаза говорили ему иное. Якурай вздрогнул, резко повернул голову в сторону сотрудника и крикнул:

- Я сдаюсь!

Сотрудник внимательно наблюдал, скрестив руки на груди. У него из лица миру открыты только глаза и брови. Шапочка и маска все прикрывает. И правая бровь очень красноречиво изогнулась. Даже если он понял, протокол тут иной.

Я издал смешок.

- Он нас не слышит, забыл?

Якурай тяжело дышит от боли, смущения и унижения. Последняя искра неповиновения потухла, когда я снова начал поднимать катану.

Он рухнул на колени, склонил голову.

Спустя пару секунд барьер посинел и открылся проход. Внутрь арены хлынули звуки трибун, гомон зрителей, голоса насмешек других бойцов.

Якурай встал и, сгорбившись и держась за рану, пошел на выход. Я же сообщил сотруднику:

- Останусь еще на один вызов. Этот даже на разминку не подошел.

От моих слов спина Якурая вздрогнула, как от удара кнутом. Он сутулился еще больше, не смея смотреть другим бойцам в глаза.

Потому и не увидел, что в проходе вдруг появился куда более крупный человек. Он схватил парня за плечо и буквально выдернул наружу со словами:

- Быстрее, неудачник.

Якурай рухнул наружу, вскрикнув, а на арену уже зашел громила, на пару голов выше меня и вдвое шире.

Бешеный Бык. Бывший бандит, легко уложивший при мне Маро на лопатки.

Могучий рост и телосложение, реацу, подобная настоящему быку, прущему вперед. Он давит одним присутствием как гора. Зверь в форме человека, но с умом и хитростью человека. Такое ощущение он мне принес при первой встрече. Опасный.

Бык подошел ближе, одной лишь тенью накрыв меня полностью. Темно-карие глаза в глазницах повернулись, как дула пушек в орудийных портах корабля, опустились и уперлись прямо в мои.

- Я слышал, тебя зовут Окикиба. Ты Судзин, верно?

Чтобы посмотреть в ответ, приходится так запрокинуть голову, что заныла шея.

- Это так.

Бык кивнул, губы разъехались в стороны, как гаражные ставни, открыв желтые зубы в ухмылке. Радости в ней не было.

- Есть у меня к твоей Семье вопросы, которые хочется решить кровью.

Как и прежний противник, Бешеный Бык выставил меч вперед, острие смотрит мне в лоб.

- О.

Мой невыразительный ответ на вид не позлил Быка. Он только шире ухмыльнулся.

- У меня только один вопрос, Окикиба. Осмелишься решить это здесь и сейчас?

Я повернул голову к сотруднику, тоже ждавшего моего ответа. И небрежно кивнул.

Барьер закрылся. Звуки снаружи исчезли, сделав мое дыхание громче.

Тут же мурашки волной вздыбились на коже по всему телу. Уши уловили рваный звук сюнпо, слившийся с яростным свистом удара меча!

Глаза уловили пустоту там, где только что возвышалась фигура Быка, а за спиной появилась кипящая аура, давившая как оползень.

Я резко пригнулся, катана с гулом мощного удара пронеслась там, где только что была моя шея!

Плавно шагнув и повернувшись в сторону врага, я выпрямился и поднял меч. Но второго удара не последовало. Бык цокнул языком и уже с интересом глядит на меня.

- Кажется, ты не просто хочешь крови, - внешне небрежно сказал я.

Он так же ухмыляется, показывая желтоватые зубы и островатые для человека клыки. Глаза бдительны, но его реацу выдала его.

Безумное, неистовое желание моей смерти просачивается из тела, подобное болезненным миазмам, тянется ко мне. Это уже явно что-то личное, а не просто безумие.

- Хе-хе, - хрипло посмеялся Бык. – Ты прав.

- Причину скажешь или так сразимся?

Он чуть сузил веки, молча смотря на меня добрых пару секунд. Наконец, выдохнул недовольно через нос и решил высказаться.

- Мой отец бывший главарь банды, - довольно лаконично выразил все он. – Черные Быки.

- И он мертв.

- Да.

- По приказу Окикиба.

- Да.

- Скорее всего, было за что, - чуть пожал плечами, вообще не выражая сочувствия.

Бык стиснул зубы от негодования, на мощной шее зазмеились вены, немного пугающее зрелище.

- Бандит он был или воровал, он любил меня, а я его. И вы, уроды, грохнули его. Я никогда не мог это забыть или простить, но знал, что не смогу отомстить. Думал, что смирился с этим. Но тут ты поступил в Академию, а потом сам просто взял и вышел на Арену. Как гребанный справедливый шанс от самого мира упал к ногам! Я могу схватить его или забыть о мести. И видишь, что я выбрал? Плевать, что будет потом!

Он набрал воздуха для новой отповеди, но я сам его прервал.

- Я не хочу слушать этот бред. Даже имени твоего не знаю и знать не хочу. Если убьешь меня, договоришь над трупом.

- Хладнокровный мелкий ублюдок, - процедил он, до скрипа сжимая в руках рукоять меча. – Весь в папашу, да?

Мой глаз дернулся.

Бешеный Бык вдруг успокоил свою реацу, сгустив ее в ровное течение. Намерение убивать, хлеставшее как фонтан, сконцентрировалось. Собранный, со взглядом, острым, как клинок, здоровяк принял твердую стойку с мечом.

В моих глазах он стал в разы опаснее, чем секунду назад.

- Окикиба Судзин, - с толикой торжественности, как зачитывая приговор, выдает он. – Сейчас я собираюсь убить тебя. Меня зовут Шоичи Сакай. Запомни это имя перед смертью.

А потом он исчез перед моими глазами, как мираж, со звуком сюнпо.

Глава сорок шестая. Давид и Голиаф.

Не больше минуты прошло с начала схватки.

Первая секунда уже обернулась для меня раной на спине.

Мой противник чист и опрятен, ни следа от драки. Он медленно идет вправо по часовой стрелке, заставляя меня поворачиваться на месте и не спускать глаз.

Я не так хорошо сейчас смотрюсь на его фоне. Потому что клинок Быка так запачкан моей кровью, что с острия капает на пол арены.

Я щурюсь, максимально концентрируясь на каждом движении врага. Он уже заставил меня как следует пошевелиться. Тяжелые выдохи царапают горло и горячат губы.

Я чувствую жгучую боль на спине, как тяжелеет ткань, впитывая кровь. Рана, которую он мне нанес с начала боя, неглубока, но очень болезненна.

Вместо того, чтобы ныть и ждать новых ходов, я сам нападаю! Рывок вперед, цель – горло!

Клинки столкнулись с такой силой, что появились искры! И еще четырежды, пока я не отступил на шаг. Меч поднят и качается, как маятник. Этим ходом я уже победил предыдущего парня.

Бык даже ударить не позволил, он резко напал и сбил ритм, заставляя защищаться. Именно так и ломается этот прием, как и похожие. Просто нападай сам и не позволяй противнику выделываться. Бык еще и фыркнул с презрением.

- Такие детские трюки на мне не сработают.

Я снова отступил на шаг.

- Да ну? – выставил палец, сконцентрировал реацу на кончике: - Щё!

К моему изумлению, Бык, имя которого я даже не удосуживаюсь запоминать, встречает меня почти зеркальной позой и небрежным выдохом:

- Щё.

Два тугих толчка из реацу столкнулись и породили порыв воздуха, взъерошивший волосы.

- Слабо, - бросил слово Бык.

И снова напал! Мощные удары, подобные лягнувшему со всей дури лосю, врезаются в мои блоки с оглушающим уши звоном.

Черт возьми, какая силища! Мои руки, которые я считал вполне крепкими, уже онемели до самых плеч от отдачи. Я хочу бить в ответ, но Бык просто не дает шанса, постоянно наступая, как заведенный!

Легкая пауза, шанс! Но это был не шанс на мое нападение, а новое Кидо от врага.

- Сай, - выплюнул быстро Бык, перечеркивая воздух пальцами резкой линией.

Невидимые путы дернули мои руки, выворачивая за спину. Слишком знакомый с этим, я потянулся реацу к уязвимой точке заклинания. Хватило доли секунды, чтобы сломать чужое Бакудо.

Но именно за это время Бык успел с видимым удовольствием на лице полоснуть меня по открытому торсу!

Зашипев от укуса стали, я ударил его мечом по лицу, но тот легко увернулся. Я ударил ногой, но, казалось, неожиданное движение встречено таким же ударом! И я уступил, ощущая, как наливается синяк на голени.

Меч, Кидо, Хакуда - везде он встретил меня тем же и одержал верх. Специально. Ублюдок.

Новая рана пачкает кровью белую форму, жжет грудь и пресс. Неопасно для жизни, не отвлекаюсь, чтобы посмотреть.

Секундное затишье. И снова кипит драка.

Больше мы не говорили. Звон клинков, шорох сандалий по каменным плитам, рваное дыхание, это все звуки, которые остались на арене.

Я больше понимал своего врага, а он меня. И с каждой секундой я мрачнел все больше.

Обычное основное фехтование из семи ката, которое я сам отлично знаю и вижу… Он комбинирует такими связками, ложными выпадами и с такой скоростью, что я теряюсь. Не могу предугадать, только реагировать в последний момент.

Низшее Кидо в любую возможную паузу сбивает мой ритм, являясь постоянной угрозой, заставляет бояться давать ему хоть полсекунды и выпивает силы постоянным ожиданием подвоха.

Отличная работа ног, из-за которой он наступает и отступает, как захочет, заставляя меня быть в положении защиты, а не нападения. И я еще не умею делать сюнпо, в отличие от врага!

Спасает только то, что Бык не умеет делать удар в сюнпо, только перемещаться, а затем наносить удар. И делает он это очень редко, каждый раз теряя реацу большим куском.

Спустя несколько минут я дышал еще более тяжело, крепко стискивая меч онемевшими руками. А на теле в общем счете семь ран.

Спина, торс, левая и правая руки, ноги. И правая часть лба.

Мой враг же остался без ран. Не трудно осознать, что он натурально издевается, играется со мной. Ну, мы тут не на дружеском чаепитии, это месть, а мне пренебрежение врага только дает больше шансов, так что жаловаться не собираюсь.

Не хочется признавать, но гад очень хорош.

Занкенсоки, все четыре пути шинигами, на отличном уровне. Используются свободно и в любой момент. Прочные основы, универсал.

Я скрипнул зубами. Он выбрал тот же путь развития для начала карьеры, что и я. Проблема в том… Что он как я, только лучше. Еще больше. Сильнее физически. И намного, намного опытнее.

В нашем бою я четко ощущал, как все выученное интегрируется, лишнее отсекается. Тренировки и теория становятся настоящими навыками. Я буквально становлюсь сильнее себя прежнего секунду назад с каждым вдохом боя.

Вот только Бык этот процесс давно завершил.

Оставалось еще кое-что, в чем я его превосхожу, несмотря на пять курсов разницы. Это размер реацу. И контроль.

Из-за последнего в его ненавидящих глазах даже появилось невольное уважение.

Потому что из всех семи ран почти не течет кровь, помимо первых секунд. Я умудряюсь не только реацу сдерживать раны, но и успешно усиливать тело, даже ломать его Бакудо.

На такое, без шуток, никто из моего Класса не способен. Но только я сам знаю, что этот навык – плод тяжелого труда и тренировок. Никакой гениальности.

Исида Урю в моем возрасте использует сотни духовных нитей, управляя парализованным телом, как марионеткой, в битве насмерть с Капитаном. Это духовный контроль Гения с большой буквы. Мои навыки даже упоминания не стоят.

Но я все равно горд удивлению врага. От нескольких поверхностных ран мне сложно помереть. Кровью не истеку. Пока есть реацу и разум остр.

Я вижу надежду на победу в затяжной битве. Моя реацу больше, я использую ее лучше, экономнее. Если я продержусь… Если смогу! То победа возможна. Я выживу здесь!

Бык снова напал, но теперь использует только меч. Я отбиваюсь, как могу, стараясь думать, искать, ловить шанс!

Минуты проходят, удары врага становятся нетерпеливыми, не такими точными, я все больше привыкаю к его уловками, манере боя, надежда растет. До тех пор, пока замысел врага не открылся самым ужасным образом.

Удар лезвие в лезвие, давление, от которого ноги проезжают по полу добрый метр. Внезапный треск появившейся трещины на клинке ужаснул меня. Сердце словно остановилось, похолодело, когда следующий удар пришелся туда же.

Звяк!

Мой меч… Сломался почти у рукояти.

Под жалобный звон отломленной части о камни плит Бык тихо рассмеялся, дав мне отпрыгнуть назад на три шага.

- Так заметно, ха, - качает головой здоровяк. – Что тебя обучали шинигами. Тебе даже в голову не приходит, что обычный клинок необходимо защищать, верно?

От горькой правды врага я мог только молчать, стиснув зубы и яростно глядя на ровный раскол стали. Он был прав. И это уязвляло сильнее, чем рана на плоти.

- Это то, о чем подсознательно помнит каждый воин там, в Руконгае, - снисходительно, с удовольствием произнес Бык, подняв свой меч и полюбовавшись несколькими сколами на лезвии. – Но шинигами обязан верить в свой Зампакто так, словно он никогда не сломается. Забавно, из-за чего ты умрешь. Ха-ха-ха! Ты умрешь, потому что тебя учили лучшие, Окикиба! Это так смешно!

- Я еще жив, - хриплым голосом от сухого горла.

Я выставил вперед пальцы:

- Бьякурай!

Белая молния собиралась на пальцах все время произношения, покинув руку с последним слогом. Очень быстрое исполнение в глазах смертных, но для моего противника это ничто. Бык исчез в сюнпо.

Молния бесполезно прочертила арену, попав лишь в воздух. А Бык, появившись справа, одним ударом вышиб остаток меча из моей руки. А потом он, сверкая глазами с триумфом и кровожадностью пополам, занес клинок надо мной.

Я остался без оружия, раненный, перед врагом с занесенным мечом.

Голова заболела, так сильно я пытаюсь придумать, как выпутаться из ситуации! Время для меня не замедляется, но Бык слишком наслаждается моментом, не спеша занося клинок выше, чтобы рубануть от души.

Если я отпрыгну – он убьет меня Кидо.

Если я останусь – он убьет меня мечом.

Если я сдамся – он все равно убьет меня.

Итак… Я умираю, верно?

За плечом Быка я вижу трибуны. Так вышло, что Касуми увидит вблизи, как меч раскроит мою башку. Блондинка что-то кричит, почти выпрыгивая за перила. Наверное, что-то тупое, типа, остановись и всё такое. Как будто такие вещи случаются в реальности.

Взгляд нашел другого одноклассника. Он закрыл лицо кульком семечек, не желая смотреть на мою смерть.

Потом я глянул на последнего человека, который может сейчас спасти мою жизнь. На холодное, застывшее лицо учителя Кидо, который без интереса наблюдает за моей гибелью. Спасать меня? Он не пошевелил бы и бровью сейчас, не то, чтобы встал. В его глазах всего лишь один муравей убивает другого, нет ни тепла, ни сочувствия, он полностью равнодушен к смерти, как и подобает шинигами.

И, что так странно… Я тоже.

Эта схватка и Бык помогли мне осознать кое-что важное сегодня. Я думал, что буду бояться смерти, как и раньше. Что инстинкт выживания будет орать на меня, как сумасшедший. Думал, что в глубине души я на самом деле трус.

Сюрприз, это не так. Я перестал бояться смерти. Я просто не хочу ее так рано.

А ведь это чувство, за которое многие люди отдали бы несметные богатства. Это сам по себе дар, не бояться конца.

Наконец, я посмотрел в глаза своей смерти. Человеку, который так верит, что убьет меня. Он немного разочарован отсутствием страха на моем лице.

Я вижу, как вздулись вены на его предплечье от напряжения, удар падет спустя миг, как гильотина.

И тут я просто выставил два пальца, как для Бьякурая, в последней попытке неповиновения. Я знаю, что не успею и слога произнести. Успею, если только смогу создать Кидо без заклинания – высокоуровневый навык, которым даже выпускники не владеют.

Но пустая рожа учителя Кидо родила желание хотя бы попробовать. Что я теряю? Последнюю секунду жизни?

Хотя бы умру, не сожалея, что не попытался сражаться до конца!

Я стал собирать реацу для Бьякурая, представляя все до каждой мелочи, вспоминая каждый урок и прочитанные инструкции. Как напряжение рождается в пальцах, как величественная молния падает с небес, как белизна должна очищать все и вся.

Чистое разрушение, очищение, кара небесная, вот что такое Бьякурай. Белая Молния!

Уголок рта Быка презрительно скривился. Он знал, что я даже Щё не успею. Он ударил.

И остановился на полпути.

Треск молнии. Белизна, опалившая глаза.

Я, застывший и удивленный. Он, медленно опускающий голову и глаза. На дыру, прямо там, где должно быть сердце.

- Невозможно. Без за… - только и выдавил он, замолкнув.

Глаза остекленели, а клинок выпал из рук, упав и зазвенев на камне. Бык рухнул на колени, а потом на бок, как безвольный кусок мяса. Его туша встретила пол с гулким звуком. Камни плит пачкаются красным, щели наполняются кровью.

Я жду еще несколько секунд, но ничего не происходит. Бык, нет, это Шиочи Сакай, остекленевшими глазами смотрит мне на ноги. Нет дыхания, нет ауры. Не шевелится.

Битва окончилась. Я победил.

На грани смерти получился сложный прием, разделивший победу и поражение. Ради такой стимуляции и прорывов я и пришел… Но почему-то так пусто на душе, нет радости, нет удивления.

Второму человеку, умершему от моих рук, говорить ничего не хотелось.

***

Я не помню, как выходил с арены. Не помню ошеломленных взглядов других бойцов. Помню только, как на трибунах Касуми яростно вытирает без остановки льющиеся слезы. Пустое место там, где сидел учитель Кидо. А потом палатку медиков.

Когда меня закончили бинтовать, а от тела стало пахнуть мятной мазью, ошеломленный разум очнулся и перезапустил мышление.

Медик, завязавший узел на руке, пощелкал пальцами перед носом. Заняв мое внимание, он участливо сказал:

- Посидите несколько минут, выйти можно через задний проход с Арены. Или можете вернуться в боевую зону… Как хотите.

- Да. Спасибо.

- Не забывайте свои вещи, - бросил он взгляд на окровавленную верхнюю форму рядом со мной.

Когда медик покинул меня, оставив в огороженном ширмой уголке, я с неверием уставился в собственные ладони.

- Надо же. Я жив.

Голос из-за ширмы заставил вздрогнуть:

- Не только жив, - зашел ко мне учитель Кидо с улыбкой. – Но еще и сотворил Кидо без заклинания. Всего лишь Бьякурай, но… Это редкий талант. Поздравляю с первыми победами на Арене.

Его улыбка, темперамент беззаботности, когда он крутит прядь желтых волос в пальцах… Это очень отличается от того образа Бога Смерти, который я узрел перед своими последними секундами.

Мне что, показалось?

- Учитель Тоске, - все еще заторможенно кивнул.

- Да ты все еще отходишь, - ухмыльнулся весело блондин. – Ладно, буду краток. Ты меня немного впечатлил. Если умудришься пережить первый год и оба экзамена, то в следующем обещаю научить тебя чему-нибудь сверх обычной программы.

Позабавившись моему удивленному лицу, Ширю Тоске дал совет:

- Ты только на этот трюк больше не полагайся. Во-первых, остальные уже заприметили и будут готовы, а во-вторых, у Бьякурая без заклинания слишком низкий порог урона. То, что ты выдал, уже максимум, а он еле дырку сделал. Кому-то сильнее такая «молния» только кожу подпалит. Лучше научись использовать словесное заклинание в нужный момент.

- Спасибо за совет, - серьезно благодарю я.

Такие вещи, если выясняются на практике, могут стоить жизни. А я мог возгордиться и использовать этот трюк с уверенностью, которая может лишить головы.

Его совет очень ценен и вовремя.

- Это все. Выздоравливай, Окикиба.

- Простите, учитель, - притормозил его на секунду. – А мой противник?

- Он мёртв, - без лишний чепухи признал учитель. – Он никто, это Арена Вызова, проблем у тебя из-за этого не будет, так что не переживай. Еще что-то?

- Нет. Спасибо, учитель.

- Выживи, парень, - серьезным тоном сказал учитель-шинигами. – Ты немного интересный. Пока.

Последним штрихом я ощутил в его реацу холодную заинтересованность, как из холодильной камеры морозцом пахнуло…

Не показалось. Теплый учитель, думающий об учениках? Прямо как добросовестный школьный учитель? Смешно. Нет.

Ширю Тоске все еще шинигами, исследователь Кидо, который просто делится опытом с такими же начинающими шинигами. Как я.

С такой статистикой потерь начинающих шинигами было глупо думать, что кто-либо из учителей вообще будет заботиться о студентах. Так никакого сердца не хватит, веками обучать.

Что же, не сюрприз. Я так и думал, просто хотелось бы обмануться.

Учитель Тоске ушел, оставив меня с кучей непонятных мне самому эмоций и переживаний. Всего две коротких схватки столько мне показали, научили, раскрыли о себе, ошеломили и перевернули. Еще и обещание учителя Тоске сулит шанс на большие перспективы…

Почему-то больше всего меня не это все сейчас беспокоило. А встреча с одной боевой блондинкой и ее реакция.

Еще и в животе заурчало.

Я только что грохнул человека, лишив его сердца в прямом смысле слова. А думаю о девушке и еде.

И вот что мне о себе думать?

Я хотел пожать плечами, но вовремя вспомнил о ранах. Двигаться с ними в бою было пыткой, сейчас тем более. Мазь приятно холодит их, но полного обезболивания не обещает.

Если не дергаться, то завтра уже можно будет снять бинты. Так что я в целом жив и здоров.

Ладно, я не могу сидеть здесь вечно. Кряхтя, я поднял задницу и пошел на выход, в коридор, откуда мы вообще пришли с Касуми.

Как я и думал, откинув ширму, блондинка уже ждет меня здесь. Нервно стуча ногой и сложив руки на груди, Касуми вскинула голову на звук.

- Судзин! Как ты?!

- Если не обнимать и не бить, то в порядке, - слегка пошутил я.

- Я честно верила, что ты умрешь, - в лоб дала мне факт Касуми. – Рада, что ты смог выпутаться.

- А уж я как рад… Аж Бьякурай без слов выдавил. Даже не уверен, что смогу повторить.

- Сделал раз, сможешь еще, - отмахнулась девушка, с заботой спрашивая: - Тебе помочь идти? Как ты себя чувствуешь? Болят раны?!

- Нет, нормально, немного, - привычный, так же быстро ответил. – Хочу прилечь у себя. Подумать, пережить новый опыт. Я был прав, Арена многое мне дала. Хоть и чуть не убила.

- Тогда что мы тут стоим? – приободрилась Касуми. – Пойдем. Я тебе позже перекусить еще принесу. Хочешь чего-нибудь особенного? Или просто бульон?

- Какой бульон? – я чуть не поперхнулся. – Я не лежачий больной.

- Ха, да. Прости, переволновалась.

Похихикав, Касуми более или менее успокоилась. И, слава Королю Душ, никак не выразила, что будет мне мозги компостировать по поводу произошедшего.

Чудо, а не девушка.

От моего неожиданно теплого взгляда Касуми недоуменно моргнула.

- Ты сейчас о чем подумал?

- Да так.

- Признавайся, а то мне страшно.

Ответом ей стало:

- Хе-хе…

- Судзин!

Глава сорок седьмая. Приглашение на чай.

Пару недель спустя. Вечер пятницы. Арена вызова.

Я стою внизу, вместе с остальными бойцами. Тихий гул зрителей раздражает слух, нагретые солнцем трибуны полны со всех сторон, здесь царит тягучая атмосфера нервозности и возбуждения.

Я глубоко вдохнул уже ставший знакомым запах. Ноздри раздражаются запахом крови и ржавчины, нагретого камня и человеческого пота.

В такие моменты я просто рад, что арена открыта небу и сквозняку. Благословенный ветерок время от времени приносит сюда запах окружающего Арену леса.

В этот момент мимо меня, почти задевая плечо, приходит рыжеволосый мужчина с мечом в руке. Он дошел до барьера арены, повернулся влево и с усмешкой крикнул:

- Чего стоишь там как дебил, Исикава?! Разве ты вчера не обещал, что порежешь меня на мясо? Так вот он я, ты, тупой ублюдок!

Парень, которому кричали, под все общими взглядами аж затрясся от злости и унижения.

- Изаму, - прошипел он. - Ты труп.

Рыжеволосый на это лишь весело рассмеялся, запрокинув голову, заразительно и громко. А потом просто перехватил меч покрепче и шагнул на арену.

Схватки не пришлось ждать долго. Спустя минуту на арене уже звенят клинки, рассекается ткань одежд, а за ней плоть, льется кровь.

За две недели до этого я не участвовал каждый день как боец, но исправно присутствовал как зритель. А потому очередная схватка уже не привлекала так много моего внимания. Сейчас я даже умудрялся отмечать, как действовал бы сам в тот или иной момент.

Я решил, что буду сражаться по пятницам. Тогда у меня будет целых два свободных дня перед занятиями, чтобы прийти в себя и оправиться от ран.

Несмотря на триумф победы в первый день здесь, я уже получил прививку для гордости в следующие пятницы. Не сказать, чтобы позорно, но второй свой выход на арену я продул почти всухую.

Сражался с другим парнем, не сдаваясь, до тех пор, пока тупо не закончилась реацу. Пришлось склонить голову.

Это еще было терпимо. Я даже надеялся, что проигрыши будут такими, не сильно обидными или травмирующими.

Ошибался. На третий раз я рухнул в собственную кровь. Под издевательский смех противника.

На арене. Перед множеством зрителей. После такого проигрыша придти сюда снова было в сто раз труднее, чем решиться пойти к зубному.

Как бы рационально к этому не относиться, проигрыш - это обидно, горько...

И мотивирует. Очень, очень мотивирует. Я с трудом помню, когда тренировался с такой самоотдачей, концентрацией и вниманием к деталям.

- Эй, Окикиба, - меня похлопали по плечу справа. - Не хочешь реванш?

Я повернул голову и встретился взглядом с желтоватыми, насмешливыми глазами. Я помню их другими, серьезными, острыми. Там, на арене. Их владелец, человек по имени Ямадзаки, был тем, кто здорово меня отделал в прошлую пятницу.

За исключением редкого цвета глаз, он выглядит насквозь обычным, средним парнем лет двадцати. Разве что заметно, что не любит причесывать черные волосы, всегда в растрепанном беспорядке.

Сейчас я был в курсе его репутации. Ямадзаки печально известен тем, что любит колотить новичков. Вбить им в головы немного здравого смысла, как он говорит.

Учитывая, что он выпускник, разумеется, он отделывал вновь приходящих, как бог черепаху. К его чести, без серьезных травм противнику.

Мне плевать, хороший он человек или нет, какие у него мотивы. Я просто честно ненавидел его за свой проигрыш. Он был быстрее и опытнее в Зандзюцу на порядок, гоняя меня по всей арене, как лабораторную мышь. И еще болтать умудрялся, шутить... Одно воспоминание выводит меня из себя!

- Спроси меня через полгода, - получил он неожиданно спокойный, взвешенный ответ. - Тогда арена вдоволь отведает твоей крови.

Он ответил мгновенно:

- Ха! Я слышу подобное почти каждый день.

На это я лишь вежливо кивнул и перевел взгляд на сражающихся. Молчание между нами стало неловким. Для него.

Он отстал от меня, уходя и пробормотав под нос:

- Да, совсем не зловещий новичок, придурок.

Я втихаря усмехнулся, глядя, как рыжеволосый парень заканчивает бой. Он прикончил противника унизительно - подмигнул, а потом со всей дури ударил рукоятью меча лоб. Глаза другого парня закатились, он упал как мешок картошки.

Несмотря на несколько ран и рваную форму, рыжеволосый выходил с довольной усмешкой и хохотал во все горло, махая двумя руками людям на трибунах. На что получил весьма громкие аплодисменты, ненадолго оглушившие нас.

Он тут небольшая знаменитость, Изаму Ядзаки. Хороший боец, но главное - очень харизматичный. Зрители таких любят.

А вот другие бойцы не очень. Рыжеволосый зашел так далеко, что стал посылать девушкам-бойцам воздушные поцелуи. Я увидел, как девушка неподалеку от этого поморщилась и шепотом ругнулась:

- Тупица. Гончая славы.

Следующие пару боев прошли скучнее. Я уже сам подумывал бросить вызов следующему, когда ко мне подошел одноклассник.

Маро, почесывая левое плечо, просто кивнул вместо приветствия. Он сегодня кажется менее диким и энергичным, чем обычно. Слишком наподдали накануне?

- Ты сегодня вялый, - с легкой иронией сказал я. - Болят синяки на заднице?

Тот показательно без эмоций хохотнул:

- Ха-ха. Будешь так шутить, станешь как один мой друг. А он стал тем еще занудой. И ярым поклонником Главнокомандующего. Слишком ярым, если честно... Ну да неважно.

- Как его зовут? - просто ради поддержки разговора спросил я.

- Ты не знаешь, - прикрыл глаза Маро, позевывая и все же отвечая: - Комамура.

Я постарался не выдать реакции, но внутри меня как током ударило. Сейчас я был бы дураком, если бы не сложил два и два и не получил четыре. Маро дикий, странные повадки, друг с именем Комамура, который фанат Ямамото.

Да, без сомнений. Мой одноклассник повязан с Кланом Зверей. Вряд ли он сам из них, нет внешних признаков. Возможно, воспитан кем-то из них?

Хотя, что это меняет? Я успокоился.

Клан Зверей - это ничто. Они существовали всегда, это правда, но они были очень малочисленны в прошлом, остаются еще меньшим огрызком в настоящем и, скорее всего, полностью исчезнут в будущем.

Неизвестно точно, как они появились, Звери с разумом и духовной силой. Возможно, шутка природы, эксперимент древних семей со странными увлечениями или они осколок одного из уничтоженных царств бывших богов из Долины Криков.

Важно то, что в сравнении с людьми Общества Душ они не сильны и не будут, прячутся в какой-то дыре мира, может, даже в маленьком измерении милостью Короля Душ.

Я знаю, что среди них распространены странные техники или магия, доступная только их виду. Но сами члены клана разумных Зверей не сильны сами по себе.

В основе они просто звериные души, как-то получившие пробуждение реацу. В старые времена на них даже охотились и сравнивали с Пустыми или Чудовищами, почти доведя до исчезновения.

Комамура станет первым Зверем, как-то умудрившимся стать Шинигами и даже достигнувшим силы Капитана. Нюанс в том, что ему к моменту канона будет больше тысячи лет, а он еле доползет до силы Капитанского уровня. Внушительный Банкай по размерам, большая физическая сила, живучесть зверя. Все, больше он ни в чем не будет хорош. За тысячу лет.

Если сравнивать, любой из Двенадцати Кланов или Семей со сравнимой силой легко сравняются или уничтожат их всех разом, если столкнутся. Про Благородные Дома вообще говорить не приходится. Для Готей 13 в целом даже упоминания не стоят. Так что, связан Маро с Кланом Зверей или нет... Это неважно.

Мое мнение и оценка Мишио Маро в свете откровения вообще не изменились. Он мне не нравился. Дикарь хрен пойми откуда.

- Итак, - словно невзначай говорит он. - Собираешь вообще сегодня браться за меч? Или будешь задумчиво дрочить на бои других?

- Как грубо. Хочешь подраться? - поднял я бровь.

- Ты первым спросил! - оживился Маро. - Пошли за мечами!

***

Барьер закрыт, звуки отрезаны. Тишина сделала мое дыхание громче, из-за чего я напомнил себе о правильном способе дышать. Равномерно, глубоко.

Маро о таких вещах не задумывается. Широко оскалившись и возбужденно дыша, как шавка перед миской с кормом, он бросился на меня.

Маро поднял два клинка за левым плечом, собираясь превратиться в волчок из лезвий и мешающего ветра.

Я так много раз это видел... Не раз, не два и даже не десять. Одни и те же приемы, один и тот же стиль. Маро становится немного сильнее и быстрее со временем, но и только.

- Ха! - рванулся он на меня в вихре двух стальных мечей.

Шаг вправо. Мое лицо и ухо обдало сильным ветром, но лезвие, несомое инерцией и мощью вложенного удара, беспомощно скользит мимо.

Маро промахнулся и пролетел мимо, остановился так быстро, как мог. Я поморщился, только представив эту нагрузку на позвоночник внизу спины. Он резко развернулся, взмахнув мечом так, будто я бил его в спину. Но я не бил. Я ждал.

Маро нахмурился, явно считая, что я выше этого и презираю его... Он не ошибся. Придурок дал мне отличный шанс, открывшись, я просто побрезговал им пользоваться.

Взревев, как настоящий зверь, Маро прыгнул на меня упругим движением, ударяя двумя клинками как богомол на манер ножниц!

Я и это уже видел много раз! Раздражение и разочарование заставили меня недовольно выдохнуть. Он столько раз проигрывал здесь, что почти каждый боец знает его трюки наизусть. Меняет ли он свой стиль? Обманывает? Финтует, учится новому? Нет, нет и нет!

Мишио, черт его побери, Маро, не глупый и не слабый. Он твердолобый. Он высокомерный!

Считает, что способен победить меня и других, даже если делает одно и тоже. Разве это не высокомерие? Оно и есть!

Его стиль неудобен и ошеломляет в первый раз, он эффективен, я это признаю. Дико, резко, мощно. Но самих приемов Маро показал всего пять, в остальном сражаясь едва ли на уровне нулевого студента обычными ударами. Как заколдовали использовать одно и тоже, в самом деле.

Исчезнув из-под его ударов так, будто я чертов пророк, предвидевший каждый шаг, чуть нагнул торс, напружинил ноги.

Следующий удар Маро сверху двумя мечами я встретил одной рукой с мечом, под углом. Я держал меч так твердо как мог, зная, что надо пережить лишь первое мгновение, не сложившись как карточный домик. Вера в собственную силу меня не подводит. Доли секунды, когда наши мечи сцепились и его стали нехотя скользить в бок, решают исход.

Реацу наполняет мою левую руку, формирует пирамидальные уплотнения на костяшках кулака. А потом я делаю шаг ближе, резко скручиваю торс и как гидравлический молот, бью высокомерного парня в живот.

Я с удовлетворением ощущаю, как кулак пробивает мышцы пресса, вонзается в органы и пробует ощутить позвоночник через все это. Есть в Хакуде нечто невыразимо привлекательное в такие моменты.

Сила исчезла из его конечностей, ноги подкашиваются, руки падают. Глаза не выпучиваются, как бы я хотел увидеть, но изо рта прямо брызжет на пол. Я отошел, не желая удерживать на руке целого человека. Маро попытался не рухнуть, но это сделало его падение на колени еще более неловким.

Маро изо всех сил пытается просто дышать, но его мозги сейчас заняты сигналами боли от всех органов, возможно не превращенных в лепешку.

Моя бровь дернулась... Ублюдок только одной рукой держится за живот, а вторая, дрожа, пытается поднять меч.

- Хватит этого, - холодность моего голоса удивила меня самого. - Я сто раз видел твои приемы.

Мой меч упирается лезвием в шею судорожно задышавшего Маро, он застыл, зная, что я без шуток сейчас мог бы убить его.

- Все еще думаешь полезть в драку со мной? Сколько в твоей голове мозгов, а сколько высокомерия, Маро?

- Кха-кха! - сплюнул вязкую слюну с кровью Маро, яростно улыбаясь. - Я тебя по-настоящему взбесил, а? Уже не такой паинька, как в классе.

Его глаза непонятны мне, а реацу слишком хаотична, чтобы судить об эмоциях. Он бы встал сейчас, если не клинок у горла.

Зная, что не победить, тупо желая еще драки. Я просто знаю, что Маро не сражается здесь ради славы. И не ради силы. Такое ощущение, что он просто сам желает получать здесь оплеухи, чтобы не думать ни о чем. Но в чем дело... Мне абсолютно плевать. Он мне никто, а я не его личный психоаналитик на зарплате.

- Ладно-ладно, - вздрогнул он от движения меча, надрезавшего кожу под веной. - Я сдаюсь.

Сотрудник понял это и открыл барьер. Гомон арены ворвался в уши вместе со свежим ветерком. Я убрал меч от шеи идиота.

- Ты как цирковой пони с одним трюком, Маро. Я не знаю, зачем ты выходишь на арену, но я - ради вызова своим навыкам и силе. Чтобы стать лучше.

Я больше ничего не сказал. Каждому бойцу здесь ясно, как белый свет, что этот бой с Маро оскорбляет саму мою цель выходить на бой. Больше я с ним и ему подобными драться не буду.

На Арену выходят по разным причинам. Слава, сила, кровожадность, пари или ставки, возможность повышения в ранге класса. Причин столько же, сколько людей. Просто я случайно высказал при других свою.

Драчуны ради драки могут выбивать друг из друга кровь, как пыль из ковров, мне все равно. Я из другого теста. И не я один, судя по взглядам...

Парни и девушки, наблюдающие мой бой, отворачивают головы, глядя на другую арену. Некоторые мне кивнули, словно я получил признание одними этими словами. Другие просто задумчиво смотрят, а во взглядах парочки местных чокнутых бойцов вдруг исчезли пренебрежение и кровожадность по отношению ко мне. Сколько тут народу греют уши, а?

Но кое-что будто на миг связало меня и этих людей вокруг арены. Как светлячки в ночном лесу, увидевшие друг друга, ярко и ясно. Я моргнул, осознав. И коротко кивнул в ответ, снова сливаясь с толпой. Такие же, как я. Единомышленники.

Сказанные в запале слова могут даже привести к интересному знакомству, понял я, глядя на молодого парня, на вид лет двадцати, вдруг подошедшего с дружелюбной улыбкой и разговором.

Он немного выше меня, стройный и двигающийся с небольшой ленцой в походке. Один из тех все еще странных для меня людей. С белыми, как снег, волосами. Длинные волосы стянуты на затылке в хвост, оставляя у лица пару прядей.

Так было модно ходить мужчинам аристократам лет пятьсот назад… Но ему вроде как шло.

- Окикиба Судзин, я правильно запомнил? – протягивая руку, сказал он. – Меня зовут Хибики Нишикава, приятно познакомиться.

Я вежливо улыбнулся в ответ, пожав руку. Я не узнал фамилию, но то ли по повадкам, то ли по манере держаться, про себя причислил парня к жителям Сейретей. В его едва зеленоватых глазах есть спокойствие, которое я часто замечал в местных жителях столицы, но мало за ее пределами.

Некая уверенность в дне вчерашнем и завтрашнем, отсутствие суетливости. За годы тут я легко уже различаю местного и нет. Нюансы говора, манере поведения. Когда живешь тут, такого не замечаешь, но стоит выехать за границы Белого Города, как разница бросается в глаза.

- Приятно, - эхом отвечаю я.

Сильная хватка и мощная реацу, текущая под кожей рекой, заставили меня немного уважать нового знакомого.

Вкус и ощущение его реацу так и говорят о нем – как о молодой реке, разливистой, мощной, кажется, я даже могу ощутить мощь потока и холодность воды на коже.

Все мои инстинкты прямо говорят – он сильнее тебя, не выеживайся. В реке, какой бы чистой она не была, на глубине всегда хватает острых камней.

- Хорошая хватка, - как для раскола льда в разговоре прокомментировал я.

- Хорошая реацу, - вернул мне Хибики с более естественной ухмылкой. – Напоминает небо.

Я приподнял брови. Молодость парня несомненна. Такой же трудолюбивый сенсор? Редкая встреча.

- Я пятикурсник, - сказал он, отпуская руку. – Тоже нулевик, как и ты.

- Да, теперь вспоминаю, - киваю, вспоминая мельком услышанные пару фактов. – Вас там трое осталось, верно?

- Не упоминай, - поморщился, но все же посмеялся он, помахав рукой и выдав легкомысленно: – Это позор, такой позор.

- Мне интересно, сколько вас было сначала?

- Семнадцать, - спокойно ответил Хибики. – А вас сейчас сколько?

- Побольше на десятку, нас двадцать семь, - с легкой иронией над собой добавил: - Посмотрим, сколько нас дотянет до конца.

Судя по отсутствию реакции, он и так знал ответ, спросил чисто для галочки. Новый знакомый дал совет:

- Потенциал никогда не был гарантией выживания. Все эти ярлыки талантов ничего не значат в реальном мире, запомни это.

Неожиданные слова смирения от одного из гениев Академии удивили меня. Меня даже не раздражал непрошенный совет, такой был контраст между молодым лицом и проблеском глубокой мудрости в глазах парня, которому не дашь двадцати. Не таких слов ожидаешь от сейретейского молодого гения.

- Впрочем, - сбросил меланхоличный взгляд беловолосый парень. – Я не об этом хотел поговорить. Отойдем немного?

Все глазеют на бой двух девчонок, который, на мой уже опытный зрительский взгляд, по жестокости не отличается от мужских боев на этой Арене.

Разве что видеть, как кромсают плоть девушки психологически чуток труднее. Особенно когда клинок проходится по лицу. Они, почему-то, любят такие вещи больше.

Что тут скажешь… Хвала медицинскому Кидо и нашим опытным медикам, умеющему в шрамы.

Отойдя ближе к пустым стойкам под оружие, куда никто бы не подошел, мы продолжили беседу.

- Мне понравились твои слова сейчас, на арене. Ты говорил серьезно или просто позлить другого хотел?

- От сердца, - хмыкнул я.

- Хорошо, - плавно кивнул Хибики, пряди волос по бокам лица качнулись, пощекотав скулы. – У нас тут есть небольшая компания горячих и талантливых мужчин и женщин, можно сказать, небольшой клуб… Более сознательных бойцов. Мы не только сражаемся на Арене, но и собираемся после, делимся мнениями, указываем на замеченные слабости друг друга. Даже небольшие спарринги проводим, без крови.

Я внимательно слушал и он это заметил, немного расслабив осанку и говоря свободнее.

- Для тебя, как новичка, это будет особенно полезно, поверь мне, - кивает Хибики. – Все мы стремимся к силе и улучшению навыков. На наши встречи приходят даже те, кому уже бесполезно появляться на Арене, их советы дорого стоят.

- Ты это о ком?

- Еще не знаешь? – с весельем в голосе приподнялись белые брови. – Студентам, превысившим уровень реацу рядового, неформально запрещено сражаться на Арене Вызова. Никто просто не выйдет с таким на бой, потому что бесполезно. Но на наших встречах дело другое… По секрету говоря, немалое число нынешних офицеров Готей была частью нашего маленького клуба.

Намек не тонкий, мне почти прямо говорят, кто они и чем полезны. Думать тут нечего. Если он не преувеличивает, то эти ребята то, что мне действительно нужно. Сила, связи, все в одном. Я ответил твердо:

- Я приду.

- Знал, что не ошибся, - ухмыльнулся Хибики. – Мы собираемся в лесу за Ареной на закате, каждую пятницу. Так сказать, на «Чаепитие».

Я слышал в этом смысл и внутреннюю шутку…

- Мне принести чай?

Хибики едва сдержал хихиканье.

- Если ты это сделаешь, то будешь сильно бит по лицу.

- Тогда почему Чаепитие?

Все еще сдерживая смех, он отвечает:

- Потому что с первой встречи там чая отродясь не было. По традиции приходи с двумя бутылками любимой выпивки. Одну для себя, вторую угостить других. Все остальное, вроде, на чем посидеть и что перекусить – это, опять же по традиции, обязанности старших, так что не волнуйся об этом. Наши встречи это наполовину посиделки, наполовину тренировки. Ты все сам увидишь.

- Что ж, хорошо, - могу только плечами пожать. – Сколько нас хоть там?

- Обычно приходят два – три десятка человек, - не скрывая, признался Хибики. – Зависит от дел и времени года, когда экзамены и все такое. Но я еще не видел, чтобы пришло меньше десяти. Тех, в ком живет настоящий дух шинигами, всегда притягивает друг к другу.

Как я понял по тону голоса, последнее предложение было клубной наполовину шуткой, наполовину суеверием. Но звучало достаточно хорошо, чтобы я улыбнулся.

- Ха. Посмотрим.

- Увидимся на закате, - кивнул на прощание Хибики. – Иди на север от Арены, пару минут. Там по реацу найдешь. И, кстати, гостей за собой не тащи, у нас такого не любят.

Подумав и хмыкнув, он добавил:

- Но можешь притащить недоброжелателей. Такое бывает, а поколотить какую-нибудь компанию придурков у нас всегда желающие найдутся.

Похоже, там действительно компания людей, не боящихся проблем. А не трусы очередного «тайного» общества подростков. Уже по одной этой вещи я начал положительно оценивать будущую встречу.

- Буду знать.

Глава сорок восьмая. Чайные совпадения.

Я поправил лямку сумки-сетки на плече, за спиной звякнули друг о друга керамические кувшины. Как и сказал Хибики, я прикупил с собой выпивки.

Закат красит тенями лес, становясь из приветливого - страшным. Никогда не любил темный лес, особенно ночью. Пускай он хоть сто раз облагороженный, даже парки ночью жуткие без света.

Я иду через лес по едва видным тропкам, заросшими мхом и травой. Следы других людей легко указывают путь, как и обломанные ветви.

Как и говорил Хибики, заметить собрание десятков мощных реацу для сенсора легко. Пускай и посреди леса.

Иногда я действительно хочу попробовать просчитать, насколько чудовищно много пространства хапнула Академия. И сколько это может стоить.

Пока я шел, считал, сколько там впереди людей. Насчитал тридцать шесть и еще несколько подходящих немного кружными от меня путями. Может, там тропинки шире?

Практически все ощущаемые студенты сильнее, заставляя меня чувствовать себя кроликом, идущим прямиком в львиное логово. Не самое приятное ощущение.

Одна знакомая реацу отделилась и двинулась в мою сторону.

Только я вышел на просвет в деревьях, как меня встречает беловолосый парень с древней прической. Он оттолкнулся спиной от дерева, на которое опирался.

Я заметил, что на этот раз он пришел с мечом на поясе. На мгновение задержав взгляд, признал в том еще обычный Асаучи.

- Знал, что ты быстро нас найдешь, - усмехнувшись, кивает Хибики. – Пойдем, сегодня я для тебя проводник, раз пригласил.

- Что ж, веди, - я не показал виду, но знакомое присутствие и поддержка успокоили нервы.

Сейчас Хибики кажется более мирным, чем на арене, даже расслабленным. Он держит руки в рукавах формы, где им едва хватает места, а ходит плавно и лениво, почти волоча ноги.

Он провел меня через просветы старых стволов, пригибаясь под низкими ветвями, пока мы не вышли на большую поляну. Тут легко бы поместилось несколько додзё, в которых мы учились Зандзюцу.

Но вместо зданий тут установлены низкие, но очень длинные столы из гранита, даже на вид выглядящие очень древними. В контраст им места для сидения новые и разнообразные, от скамей из дерева, до подушек, пуфиков или даже просто ковриков.

Сами столы заставлены разной снедью, издалека дразня запахом свежей выпечки, фруктов и копченостями.

Солнце уже зашло за деревья, но тут светло. Вокруг столов хватает бумажных, квадратных фонарей, дающих мягкий и теплый свет, делающий пространство уютным.

Еще есть пара жаровен с решетками, где несколько девушек переворачивают щипцами скворчащее мясо.

Только половина народу уже сидит и болтает за столами, другие люди разбились на компании или кучкуются близ у площадок с деревянными мишенями. Всего площадок три. На паре медленно спаррингуют, умудряясь болтать и оценивать ходы, но вот на третьей больше всего людей. Потому что…

- Вперед, Киншара, - пропел юношеский голос.

Мне как наждаком по коже провело от волны реацу.

Золотая струна в кулак толщиной несет вперед острую голову Зампакто. Золотоволосый студент на площадке, Оторибаши Роджуро, бросил рукоять вперед, ускоряя Зампакто в форме Шикая.

Я и мой проводник, не сговариваясь, остановились посмотреть.

Золотой цветок на конце струны, подобно булаве врезался в деревянный манекен. И мгновенно разбил его в щепки! С треском и грохотом опилки летят во все стороны, а Киншара, не останавливаясь, летит дальше и бьет другие цели.

Я с легким благоговением наблюдаю за тем, как чужой Зампакто разносит в щепки манекены из крепкого дуба, которые, как я точно знаю, с трудом царапаются хорошим стальным мечом.

Киншара передвигается со скоростью, которую сложно было понять в аниме. Там она не впечатляла.

В реальности Киншара была чудовищной. Скорость превосходит любое Кидо, которое я способен выпустить или даже видел от других. А мощь удара практически взрывает деревянные болванки, как конфетти!

За секунды все манекены закончились, Киншара плавно свернулась кольцами в руке Оторибаши. Блондин, удовлетворенно улыбаясь, принимает похвалы других студентов, окруживших его как пчелы ложку с медом.

- Черт возьми, - пробормотал я. – Дед был прав.

Сто раз мне талдычил, что шинигами, знающий имя меча и нет – чуть ли два разных существа. И какая пропасть их разделяет.

Слышать можно сколько угодно. Увидеть – понимаешь. Особенно когда сравниваешь с условным сверстником.

Мой спутник выразительно уставился на меня. Вздохнув, я развернул мысль:

- Он шинигами старой закалки. Сказал что не признает меня по-настоящему, как шинигами, пока не получу Шикай.

Неловкая улыбка скривила лицо Хибики. Беловолосый неосознанно потеребил рукоять асаучи на поясе, кашлянул и сказал:

- Ну… Не он один такой. Я слышал, Капитаны и старые офицеры все такие. Самый добрый, Капитан Укитаке, даже не потрудится запомнить твоё имя с первого раза, если не знаешь имени собственного меча.

Мы помолчали, разделяя легкую зависть к тому же Оторибаши, хвастающегося мощью Шикая перед другими.

- Ладно, пойдем, - махнул ладонью Хибики. – У нас тут не принято громко представлять новичков. Я потихоньку представлю тебя тут и там, получится, словно ты всегда среди нас был.

Так и вышло. Спустя час, общаясь то с одной компанией, то с другой, я прошелся почти везде и посидел за столиками, делясь своим сливовым вином и принимая угощения от других.

Это походило на некий ритуал, когда мы наливали друг другу выпить и пробовали напитки, меняясь именами.

Хибики был прав. Спустя час уже чувствовал себя своим среди остальных, хоть и старался погасить головокружение от алкоголя, ударившего в голову.

Забавно, что я как минимум по имени уже знал с десяток студентов. Как и они меня. Все они оказались отпрысками дворянских фамилий. Часть я даже видел в лицо раньше.

Хоть я редкий гость на приемах и торжествах в прошлом, все же приличия не позволяли пропускать все.

Еще удивительней стал замеченный факт – тут не было ни одного выходца из Руконгая. Все на «Чаепитии» жители Сейретея.

Спустя примерно час беловолосый оставил меня, сочтя миссию по знакомству исполненной.

Я заметил его в компании с парнем, носящим бирюзовый Зампакто на поясе. Еще один Шикай среди студентов?

Любопытство заставило меня приглядываться и считать цветные клинки на поясах, прислушиваясь к аурам. Две трети людей пришли с мечами, но только у четверых был измененный обретением имени Зампакто.

Зная, какая это редкость, получить Шикай в Академии, я удивленно приподнял брови. Большинство, как бы не все, участники клуба. Надо же… В интересную компанию я попал.

Взяв тарелку с мясной нарезкой, я стал неторопливо заедать хмельное состояние. Чувствуя, что еще пару пиал и начнет заплетаться язык, лучше притормозить. Позориться в первый день несдержанностью не хочется.

Тут не особо держатся за компании, легко уходя и приходя, общаясь без официоза. Так что я не удивился, когда оказался окружен компанией из трех человек, плюхнувшихся на подушки вокруг стола.

- Как тебе здесь, новенький? – добродушным тоном спросил один из них.

- Окикиба Судзин, - уловив его заминку, невзначай напомнил имя. – Пока просто познавательно. И странно уютно.

- Да, такая атмосфера редкость на приемах, - с полуслова он понял, о чем я.

- Кто бы говорил, - фыркнул один из его друзей. – Гимей родился с палкой в заднице.

- Чего вякнул?! – загорелся тот.

Поднятые ладони погасили гнев, но вот пакостная усмешка все испортила. Два друга начали переругиваться так, как могут только старые друзья. Третий же молча посмеивался и трескал мандарины, скрупулезно разделяя на дольки.

С суматошным знакомством сразу с десятками людей, меня можно простить, что я не запомнил их имен.

Когда первый повернул голову, я точно признал в нем Кучики. Кенсейкан, две фарфоровые заколки для волос, гордо красуются на левом виске парня.

Это так же легко говорит о его принадлежности к побочной ветки Благородного Дома Кучики. Это если по холеному породистому лицу, типичному для Кучики, а еще черным волосам непонятно.

Если брать будущего Капитана, Кучики Бьякую за образец, то я легко вижу во всех Кучики как минимум его кузенов, до того похожи. Все смазливые, с идеальной осанкой и гордостью, пропитавшей кости.

По идее все Кучики могут носить заколки как хотят, но традиции диктуют, что на верхушке головы носить Кенсейкан имеет право только главная ветвь. И что боковым лучше не цеплять заколок больше двух.

Смешно, как я узнал настолько внутренний факт о Кучики. Просто из проходящих мимо болтушек-дворянок, сетующих, что будь один парень из Кучики главной ветвью, прическа бы шла намного больше.

И ведь ни в одной книге о традициях разных Семей вообще ни намека о подобном не читал.

- Бесишь, идиот, - закончил с фырком спор Кучики, хватая тару с выпивкой. – Давай лучше с тобой выпью, Судзин. Налить тебе моего саке? Из семейных запасов прихватил.

Отсутствие официоза от Кучики и называние по имени тянет на немалый повод выпить. Когда я еще такое увижу?

Ответом я приподнял полупустой кувшин. Почти незаметная марка у дна красноречиво выдает самое дорогое из нормальных, вкусных напитков, которое можно найти в Академии. Сладкое, мало бьет в голову, легко пьется.

- Сливовое вино.

Кучики напиток узнал, молча подставляя пустую пиалку. Налив ему и получив такую же любезность в ответ, выпили. После разговор как-то легко потек сам собой. О нравах Академии, слухах об учителях, учениках, о заковыристых заклинаниях, которые мне придется учить курсами старше… Я больше слушал, чем говорил.

К нам присели еще пара девушек, принесших на тарелках целые горки только поджаренного мяса. Взамен мы щедро поделились выпивкой. Они вникли в тему мгновенно, зная еще больше острых слухов… Я перестал замечать время, отметив только, как полностью потемнело небо и только фонари с жаровнями выгрызли светом нашу поляну у темноты после заката.

Я до этого почти не общался ни с кем, кроме одноклассников, а потому из болтовни старшекурсников разных потоков и годов мне буквально открылся более широкий мир, которым предстало сообщество студентов Академии.

Оказывается, что тут каждый день происходит так много разных вещей, кипят страсти, интриги, подставы перед учителями, сведения кровавых счетов на практике в настоящих схватках с Пустыми… От чего мне только не хотелось разинуть рот.

Академия это не просто шесть лет за партой и свободен. Тут своя маленькая жизнь, которую можно не только прожить бурно до изумления, но и помереть успеть раз двадцать.

Видя мою зеленость, другие только рады были попотчевать новичка клуба своим опытом, от чего стоит сторониться, как не глупо умереть на первых годовых экзаменах, чего лучше ни в коем случае не ляпнуть определенным учителям…

Арена Вызова, о которой я так беспокоился, для участников «Чаепития» была лишь маленькой частью повседневной жизни. Они уже пробились там, прожили это и двинулись дальше, смотря на жизнь с более высокой перспективы. И пытались передать этот взгляд мне.

Столько важной информации пришло просто и бесплатно, что я упивался и пожирал ее разумом и ушами, как иссохший от жажды путник.

Сейчас я действительно ощущал себя во всех смыслах младшим в этом клубе, нуждающимся в руководстве и советах, которые моим другим одноклассникам и не снились. Отбросив ненужную гордость, я благодарил и спрашивал.

В какой-то момент беседа плавно перешла к другим вещам и ребята потеряли фокус на мне. Я невзначай выдохнул. Потер уставшие глаза.

- Прогуляйся, мой друг! – немного неразборчиво посоветовал покрасневший Кучики. – Не сиди только с нами. Пообщайся с другими, помахай мечами. Тут так принято, не бойся уходить и приходить когда вз-ик-вздумается! Хе-хе.

Совершенно не по-кучиковски икая и смеясь с этого, Кучики Гимей полез в очередной спор о лучшем Кидо среди номеров до двадцатого.

- Почему нет? – спросил я сам себя, кивнул и встал.

Странно, но я легко ощущал себя на ногах, не качаясь. Ожидаемого головокружения тоже не последовало. Я так взбудоражен от всех интересных и полезных вещей, которые услышал сегодня, что потерял хмель из головы, став трезвым как стеклышко.

Спустя десяток шагов я уже присел к другой компании, разлегшийся на коврах вокруг самого настоящего кальяна.

Они неспешно общаются, но видно, что более первый среди равных тут парень посередине, с трубкой в руках. Он молодой, но обладает чуть запавшими глазами с небольшими мешками, будто вечно недосыпает. А так же с щетиной, которой минимум неделя.

Несмотря на неопрятное лицо, у него располагающая полуулыбка, от которой явно плывут пара девчонок в компании.

- Это что, кальян? – присел я к ним.

- Это называется шиша, - поправил меня лениво парень с трубкой, выдыхая через ноздри две густых струи дыма. – Интересная штука, правда? Мой дядя привез мне небольшой подарок из патруля в Мире Живых.

Я принял от него трубку шиши, которая, готов поклясться, обычный кальян, наполнил легкие вязким дымком и чуть не закашлялся. Совсем не похоже на то, что я помнил или ожидал, я как сигарой затянулся. Еще и в голову ударило, будто от алкоголя. Короче, не прикольно.

Отдав обратно и побыстрее выдохнув, я кивнул и ответил:

- Похоже, ему выдалось побывать где-то в арабских странах, - и тут до меня дошло кое-что. – Погоди, как он вообще провез это в Общество Душ?

Не то чтобы шинигами не хотели прихватывать сувениры из Мира Живых. Но они это не делали. Нужны довольно сложные процедуры и квалифицированный член Кидо Корпуса, чтобы обратить материальный предмет из Мира Живых в духовный, еще и исправно работающий в Обществе Душ.

В целом, проносить через барьеры Миров что-либо без разрешения нельзя. За этим должны особо следить стражи Сейканмона.

Парень, затянувшись, улыбнулся и сказал:

- Это не проблема, а дело пары минут, когда другой мой дядя ответственный офицер стражи Сейканмона. А моя семья заведует потоком предметов из Мира Живых.

Я улыбнулся. Со словами:

- А ты полезный парень… Ючи, верно?

Вытащил из-за спины кувшин сливового вина. На что получил понимающую усмешку и подставленную чашу.

- Ючи Каваками, - кивнул он мне. – Еще раз за знакомство, Судзин.

Прошло еще какое-то время, прежде чем мы заметили небольшой переполох. В свет поляны поблизости ввалился студент с перекошенным лицом и царапинами от веток, даже листок в волосах застрял.

Он бешеным взглядом обвел ближайших людей, пока не озарился радостью и чуть ли не побежал… К столу Кучики Гимея. До того всего ничего, я легко вижу напряжение на его лице от такого сюрприза.

Пара парней положили руки на рукояти мечей, будто невзначай, но Гимей небрежно бросил:

- Это ко мне… Все нормально.

Затихшие было в напряжении, люди расслабились.

Парень, которого сюда явно не звали, подошел к Гимею, наклонился и что-то быстро прошептал на ухо.

- Он что сделал?! – буквально проревел вскочивший на ноги Кучики.

Все чуть ли не подпрыгнули от внезапного крика. Прибежавший студент так вообще упал на заднице и бормотал что-то извиняясь.

Мигом потерявший все опьянение Гимей, бледнея на глазах, рванул парня за воротник и поднял одной рукой рыча тому в лицо:

- Повтори. Тихо и разборчиво.

Наклонил голову, подставив ухо. Выслушал. Разжал пальцы, отпуская воротник парня.

Кучики Гимей кажется ошеломленным, почти обезумевшим, с такими бешеными глазами он озирается на окружающих, словно в шоке не осознает, где он находится.

Добрых несколько секунд прошло, прежде чем он смог взять себя в руки и пробормотать:

- Я прошу прощения, все. Похоже, мне срочно нужно на семейное собрание… Моё саке. Да. Пейте, кто хочет. А ты… За мной.

Он схватил парня за плечо с такой силой, что заставил беднягу поморщиться от боли, а потом поволок за собой в лес, затрещав в темноте ломаемыми на пути ветками.

Мой собеседник с кальяном пыхнул, не выпуская трубки из уголка рта.

- Ну, надо же… Интересно, что произошло?

Я едва сдержал уголки губ, так и желающих изогнуться в саркастичной ухмылке. Какое приятное совпадение, узнать об этом чуток заранее. Разумеется, я понял, что произошло.

Но потом озабоченность о жизни отца стерло моё веселье. Надеюсь, все прошло, как задумано.

Вражеские Советники убиты руками гордеца. Кучики Кога запечатан хрен пойми где, в Мире Живых. Семья Окикиба поглощает активы Еримии.

Если мой отец как-то попадет под меч этого безумца, Коги, будет такая задница…

«Чаепитие» продолжилось, словно ничего не произошло.

Я вернулся в общежитие, пошатываясь, рухнув в постель где-то в середине ночи. А проснувшись, нашел в почте пополнение. С подрагивающими пальцами распечатал письмо от отца.

Прочитав, поджег и спустил пепел в унитаз. Открыл окно в комнате, вдыхая теплый полуденный воздух.

- Фух, черт возьми, - выдыхал я с облегчением, словно камень с души упал.

Все прошло по плану.

Теперь я со спокойной душой могу готовиться к полугодовому, отсевному экзамену. Самое паскудное в этих экзаменах то, что чем лучше себя показываешь на протяжении занятий до этого, тем сложнее миссию дадут.

А я, желая соревноваться за место лучшего, не собираюсь сбавлять обороты или прятать растущий уровень навыков и сил.

Значит, факт в том, что мне сто процентов достанется одно из самых опасных. Это я вчера услышал от других старших на «Чаепитии». Иногда незнание это правда благо. Потому что я такой подставы от Академии не ожидал, думал, будет более-менее равное и честное соревнование.

Чем больше стараюсь, тем хуже будет. Что это за чушь собачья, а?

- Отец выжил, - прошептал я, теребя воротник формы. – Осталось теперь понять, как выжить мне. Мне правда так нужен лучший Асаучи?

Да, черт возьми, нужен. Иначе я всю жизнь потом жалеть буду.

Значит, остается только один ответ. Не сбавляем обороты.

Глава сорок девятая. Полгода спустя

Время течет, подобно реке, не останавливаясь, день за днем и так быстро, что я не заметил, пока не пролетели недели и месяцы до знаменательного дня.

Полугодового экзамена.

Мы всем классом собраны в большом зале, там же, где весь первый курс приветствовал директор в начале года.

В этот раз весь зал только для нас, Нулевиков. Зал давит просторностью, эхом от большой пустоты. Мы сидим внизу, ближе к трибуне. Каждый ученик за своим столом, но нас едва хватает, чтобы зал хоть на чуточку не казался пустым.

На трибуну вышел сотрудник Академии. Мощное тело, лысина блестит от яркого света в зале, очки без оправы бликуют, скрывая грозный взгляд. Генгоро быстро оглядел нас, словно подсчитывая про себя, едва заметно кивнул.

Куратор Первого Класса все так же напоминает едва облагороженную скалу. Лысую и в очках. Позади него еще три наблюдателя, уже сейчас не сводящие с учеников испытующего взгляда.

Генгоро торжественным тоном произнес:

- Вот и настал для вас этот день, ученики. Промежуточный экзамен раскроет, у кого из вас есть сила и воля, а кто не стоил усилий ваших учителей.

Он сложил мощные руки на груди и гулким, уверенным голосом дополнил:

- Но это касается практического экзамена. Сначала вам придется пройти теорию, и я надеюсь… - обвел он аудиторию взглядом из-под очков. – Что хотя бы в такой простой задаче ваш класс не потеряет еще пару членов.

Не лучшим для духа было напоминать, что сейчас нас здесь не двадцать семь, а двадцать пять.

Минус два человека.

К сожалению, это не было простым и легким прощанием пары ребят, решивших, что путь шинигами это не для них и лучше пойти учиться печь кексы и тортики.

Дикий парень, Мишио Маро – мертв.

Убит на Арене Вызова. Меня там не было, но рассказ приятелей по клубу был достаточно содержателен, чтобы я об этом не жалел.

Маро как обычно поддался звериной ярости, вставая и бросаясь на противника снова и снова, отказываясь сдаваться, когда уже все было ясно.

До тех пор, пока его противник не психанул, перестал сдерживаться и уложил уже насовсем. Какими бы чудотворцами не были аренные медики, даже им не под силу быстро срастить разрубленное сердце и прочую, менее важную требуху.

Так глупо и бесславно умер Маро.

Его друг, робкий, но умный парень – Рино, живой. Однако, покинул Нулевой Класс.

Парень просто замкнулся в себе, став свидетелем потери единственного друга. Он и так был не шибко крепок духом. Это его добило.

Рино перестал ходить на занятия, проигнорировал увещевания Учителей и наши, даже не пошел на вызов к директору. За что на следующий же день поплатился.

Заместитель пришел, открыл дверь и без всякой жалости и разговоров выволок за шкварник Рино из общежития. Вручил ему постановление о понижении аж до Среднего Класса, с наказом сдачи всех экзаменов, хотя в его случае легко могли все зачесть автоматом.

Это немного привело Рино в чувство, я даже мельком его видел в коридорах, но больше даже не стал заботиться.

До поступления, как нормальный человек, я бы пожалел его и стал бы возмущаться холодностью Академии… Как и все в нашем классе.

Я понял, что сильно изменился, когда одобрительно кивнул, увидев как зам. директора, фигурально выражаясь, дает Рино пинок под зад из Нулевого Класса.

Как шинигами, я бы предпочел не иметь никого за спиной в бою, чем иметь такого товарища, как Рино. Такого, который сломается от малейшего давления и опустит меч, становясь для соратников обузой, добавкой к опасности, а не поддержкой.

Академия дала ему достаточно шансов, времени на скорбь, закрывая глаза на прогулы занятий целый месяц.

Я не потерял сочувствия в целом. Точка зрения на такие вещи изменилась.

Маро знал, на что шел, чем все могло кончиться на Арене, а его друг тоже должен был это понимать. Мне не жаль ни одного, ни второго.

Жаль, что одноклассники стали смотреть на меня, как на ненормального, когда я продолжил биться на Арене после всего этого беспорядка. Вот это неприятно ужалило.

Никто не успел нахмуриться от напоминания о потерях в численности класса, когда человек-скала громко приказал:

- Откройте конверты. Экзамен начался. У вас есть час. И не более.

Перед каждым толстый конверт с маленькой восковой печатью. Я сломал ее и достал пять листов с вопросами.

К сожалению, это не похоже на тесты с вариантами ответов. Там хотя бы есть возможность напоминалки и присутствует правильный ответ. Некоторым даже так везет, что сдают подобные вещи на удачу на хороший бал.

Не наш вариант.

У нас только краткий вопрос и место под ответ для нескольких строчек. И вопросы не из легких.

Вступительные в сравнении – просто шутка. Промежуточный экзамен первокурсника Нулевого уже подходит выпускнику Среднего Класса.

В целом, как раз то, что следует знать будущему Офицеру… А знать надо офигеть как много.

Здесь не более чем основы для квалифицированного шинигами. У меня нет жалоб по этому поводу, я вижу важность в каждом вопросе.

1. В каком темпе произносится заклинание Шаккахо при совместном залпе отряда до 5 шинигами?

2. В какую точку спины следует целиться, чтобы парализовать броски змеевидного Пустого средне-стандартного типа?

Всего 50 вопросов, на час времени. Почти нет времени, чтобы подумать или вспоминать, надо изначально крепко знать ответы и быстро выдавать их.

Все, как должно быть в реальной жизни шинигами. Никто не даст времени на подумать в боевой ситуации. Действуешь быстро и правильно или умираешь.

Я могу это оценить, но это не значит, что нравится подобный стресс. Мелкая испарина появилась на лбу, когда глаза быстро скользят взглядом по бумагам, впитывая вопросы.

Нервозность получила подпитку, сворачиваясь в царапающий комок на месте желудка, пальцы теряют ловкость, неуклюже переворачивая листы. В глотке мгновенно пересохло. Ненавижу подобное ощущение.

Вокруг воздух наполнен скрипом карандашей по бумаге, а с трибун зорко наблюдают сотрудники, следя за каждым движением и взглядом. Одно их слово сейчас может отрубить будущее каждого студента, если уличат за жульничеством.

Вопреки другим, я не спешил писать. У меня немного другая тактика на экзамен. Я прекрасно знаю, как можно зависнуть или запороться на одном вопросе, теряя время.

Карандаш в моей руке ставит мелкие точки в графе ответов, под теми вопросами, где я знал – отвечу мгновенно, в одной строке.

Там, где я начинал задумываться, карандаш скользил на следующий вопрос. К концу списка мне казалось, что я почти все отметил точкой, но по факту отмеченными остались только две трети.

Неплохо. Уголок губ поднялся.

Скребущий комок внутри растворился, заменившись ощущением подъема. Уверенность вернулась, нервы ушли.

Я знаю все ответы и точно успею ответить не только четко, но и более развернуто там, где это имеет значение.

Это не то чтобы повод для гордости, но из всего класса я один из самых читающих людей. С уходом Рино, наверное, самый. И стараюсь, чтобы половина прочитанного была не для развлечения, а более-менее полезной.

Я весьма редко видел там одноклассников, берущих что-то кроме обязательных книг. Большинство полезных текстов запрещено выносить, надо читать там. А суровая тишина Библиотеки не нравится свободолюбивым подросткам, кто бы знал?

Приятно, когда любовь к книгам и походам в Библиотеку окупается. И уже не так горько за все пропущенные с одноклассниками вечеринки. Я знал тогда, что это зачтется сегодня и вот этот день все доказал сам за себя.

Вокруг звучат сбивающееся звуки карандашей, которые поначалу были быстрыми и плавными, паузы, говорят лучше слов.

Все отвечают в звенящей тишине, в напряженном молчании под взглядами экзаменаторов.

Я начал писать последним.

1. Темп заклинаний равняется на командира отряда. Если его нет – на центрового.

Я про себя удовлетворенно хмыкнул, добавляя:

Это по инструкции. Когда времени нет совсем и отряд новый. На деле – сравнивают заранее и равняются на самого медленного, чтобы залп Шаккахо был действительно слитным.

Не зря же я читал все эти биографии известных шинигами? Не будучи в поле ни разу, я уже знал как оно на самом деле. Так же, как знал, что это будет оценено экзаменаторами.

Второй вопрос будто с подвохом, словно просящий о подробностях… На деле верен самый краткий и простой ответ.

2. Чем ближе поврежденный позвонок к голове, тем лучше.

Змеевидные Пустые больше похожи на червей по выживаемости. Даже с поврежденным позвоночником тело двигается. Но краткий паралич все равно поражает их при таких ранениях. Значит чем выше – тем больше парализует тела.

Размазывать мысль соплями по бумаге не надо, тут нужен такой же краткий ответ, как в бою, чтобы стало ясно, что я просто знаю, о чем пишу.

Угрожающий голос Генгоро отвлек меня.

- Я сейчас промолчу, кто это был. Но еще один взгляд не в ту сторону… Ты. Выходишь. Вон.

Другие наблюдатели двинулись, стали подходить, стоять над душой, сверлить взглядами затылки. Звуки карандашей в аудитории стали еще более неровными.

Этот экзамен в корне отличается от Вступительного. Там все было легко, быстро, с более-менее добродушными экзаменаторами, без лишнего официоза.

Этот? Строгий и серьезный, как сердечный приступ. Стоит отдать должное, зам.директора умеет нагнетать атмосферу.

Жаль, что на меня это вообще не повлияло.

Карандаш продолжает плавно бежать ответами по листам, не останавливаясь, в одном ритме. Спокойно, без суеты, неумолимо.

Начав позже всех, я закончил первым.

У меня еще осталось около десяти минут после проверки на ошибки, когда я аккуратно сложил листы, постучал по столу, равняя, и сложил перед собой.

Звук от стука листов о дерево вышел гулким и пронзительным для ушей. В напряженной тишине зала я мог бы с тем же успехом бить в колокол.

Ни у кого не было достаточно времени, чтобы бросить взгляд в мою сторону. Но реацу пела другую песню. Чем ближе к концу, тем больше стресса.

Как сенсор я ощущал колебания и расшифровывал в них эмоции яснее, чем они бы кричали о них в потолок. Разочарование, нервозность, отчаяние, зависть, раздражение. Я отмахнулся от них всех, игнорируя и расслабляя ум, прикрыл глаза и просто ждал.

Даже уверенный в своих ответах, я все еще кручу их в голове, пытаясь понять, не упустил ли чего. Без шуток, не ожидал такого уровня сложности. Что будет на годовых экзаменах? Уже представлять страшно.

- Время, - хлопнул в ладоши главный экзаменатор. – Сложить карандаши, отдать листы.

Воздух наполнился выдохами облегчения, тихими стонами разочарования и даже едва слышными проклятьями.

Пока другие сотрудники собирают листы, Генгоро Орабара, поправив очки без оправы на носу, говорит:

- У вас есть час на обед, пока мы проверим все ответы. После явитесь за направлением на практический экзамен. Пока это все.

Он спрятал мясистые предплечья в рукава и пошел в помещения за трибуной. За ним, ровно в ряд, как гусята за матерью, спешат другие сотрудники с листами в руках.

Я, наконец, выдохнул и расслабился, перестав держать каменно ровную осанку.

Исход прохождения зависит от двух экзаменов, теории и практики. Они в некотором роде могут балансировать друг друга, если уж не совсем налажал.

Но вот только в оценку рейтинга идет все. Каждый зачет на уроке, мнение учителей и, разумеется, оба экзамена должны быть превосходно пройдены, если я хочу обогнать всех.

Даже одна ошибка сейчас может стоить мне первого места… Но я уже сделал все что мог. А потому ощущал облегчение. Половина экзаменов пройдена, как часть ноши с плеч свалилась.

Я встретил у выхода Касуми, все еще бледную от нервов и с глазами, красными от недосыпа. Блондинка покусывает губы, сжираемая сомнениями. Молчаливое отчаяние в ее взгляде намекнуло, что мне лучше ничего не спрашивать.

Знаю, что она склонна преувеличивать в такие моменты, все нормально сдаст. В конце концов, мы учились вместе, могу здраво оценить ее уровень знаний.

Но вот что продвижение в рейтинге по результатам теории ей точно не грозит – факт. Касуми больше практичный человек, склонный к действиям больше, чем к размышлениям. Таким сложнее зубрить любую теорию.

- Пойдем-пойдем, - поддерживающее похлопал по спине, направляя в сторону столовой. – Покушаем и все пройдет.

- Чего ты со мной, как с маленькой? – в полсилы возмутилась блондинка.

- Вот как перестанешь трястись, так и не буду, - улыбка сама появилась на лице. – Все будет хорошо.

Касуми попыталась фыркнуть и показать, что на самом деле она крутая… С чем провалилась, под моим ироничным взглядом поняла, что выглядит глупо, плечи опустились в поражении и смирении.

- Я не буду есть, - бурчит она. – Меня стошнит, Судзин. Никогда так не нервничала! Что за чушь вообще…

- Генгоро-сан умеет давить, хуже того, он любит это делать. Когда понимаешь, что на самом деле это тоже часть экзамена, становиться попроще… Не смотри так на меня, сам недавно заметил.

Спустя минутку Касуми полегчало, а после еды она даже разговорилась и смогла обсудить ответы. Не то, чтобы это было полезно уже после всего, но хотя бы убивало время.

И было забавно, когда она била себя по лбу ладонью, вспоминая лучший или правильный ответ постфактум. К ее чести, всего пяток раз. Что, на самом деле, успокоило и уверило девушку в нормальном результате.

Когда мы шли обратно, я заметил что она все чаще начинает кидать обеспокоенные взгляды.

- Ну ладно, - твердым тоном выдал я. – Хватит этого. В чем дело?

Касуми неловко кашлянула, помялась и тихо выдохнула вопрос:

- Ты…уверен? Может, все-таки пойдем вместе?

Практический экзамен опасен, но каждый может выбирать пойти в группе или в одиночку. То есть, взять групповое задание или одиночное.

И есть третий вариант. Взять групповое задание в одиночку. То, что собираюсь сделать я.

Конечно, это опасно. Но следуй я безопасными путями, максимум продвинусь на ранг или два выше, не более.

Я возьмусь и решу самые сложные задачи. Иначе цель превзойти других и забрать первое место можно считать глупой мечтой.

Касуми знает это… И снова пытается сбить меня с пути.

- За себя волнуйся, - непривычно снисходительно смерил ее взглядом сверху.

И пошел дальше в зал, оставив стоящую блондинку. Я мельком оглянулся, чтобы заметить, как она стоит с опущенной головой, сжимая кулаки и поджимая губы.

Про себя вздохнув, я сел на прежнее место и прикрыл глаза в ожидании. Минут через пятнадцать появятся экзаменаторы.

Касуми злится. Но на себя. На нерешительность. На слабость. На то, что больше не может считать себя равной мне.

Эта трещина появилась и начала шириться тогда, когда Касуми испугалась последовать моему примеру и выйти на Арену Вызова.

Она так много говорила о мечте прославить боевой стиль своей семьи, показать людям, что существует и занимает свое место. Но когда дело дошло до возможности встать и захватить кусочек этой славы на Арене…

Она не встала. Не схватилась за возможность. Сделала свои слова пустой шелухой.

Если сначала она колебалась и набиралась смелости, то чуть позже… Смерть Маро сломала ее решимость.

Я верю, что прохождение невзгод на экзаменах и будущие годы в Академии нарастят ее веру в себя. Я все еще верю в ее потенциал.

Разве все остальные тоже не испугались? Наши гениальные таланты, первая пятерка, носа на Арене не показала. Им уже предписано отличное будущее, зачем так рисковать в настоящем? Даже Юки Шин, мистер «напролом» не рискует. Касуми нечего стыдиться.

Она одна не стала сторониться моего общества после выхода на Арену после гибели Маро. Сначала некоторые с иронией и возмущенными смешками стали называть меня чокнутым. Потом кровожадным, потом… Потом хуже всего.

Никак не называть, просто молчать, просто скрывать неуверенность и страх. Делать вид, что меня нет, не смотреть в глаза… Как будто я зверь, который накинется на каждого, кто ответит взглядом.

Так стали делать самые слабые из нас, но другие подхватили, будь проклят стадный инстинкт! Это так глупо, что мне хотелось рычать!

Они будущие шинигами, такие же будущие воины, как и я! Какого черта они ведут себя, как будто мы в нормальном мире, в школе, черт возьми?! Я хотел спросить это им в лицо. Я больше достоин их уважения за смелость, чем вот это вот!

Я не спросил. Успокоил себя тем, что после опасностей экзаменов все изменится. В конце концов, они же не шарахаются в стороны, когда я мимо прохожу. Просто им стало неприятно мое общество, вот и все.

Я не вписывался в их идеальный студенческий мир, тревожил расслабленные дни и вечера. Служил ежедневным суровым напоминанием будущего.

Даже Касуми, верный последователь, пыталась отговорить меня снова ходить на Арену, бросить сборище психов, с которыми встречаюсь по пятницам и прихожу иногда пьяным, в синяках, с дурацкой улыбкой на лице.

Я бы считал себя изгоем, чокнутым, без винтика в голове… Если бы не «Чаепитие».

Они показали мне, что есть куча людей, обладающих таким же мышлением и решимостью, что и я. Что я не псих. И не одинок. Что это не со мной что-то не в порядке, просто мы разные.

Стремление к силе, жадность желания улучшить себя как можно быстрее – это нормально.

Люди - существа социальные. Я не знал, как это мне было нужно, пока один взгляд на десятки единомышленников на встрече не вселил огромное чувство облегчения после недельного отчуждения в классе. У меня, черт возьми, аж глаза увлажнились. Немного. Самую чуточку.

А Касуми пыталась уговорить меня бросить мои амбиции. Вписаться обратно, сходить выпить с одноклассниками. Опустить руки. Не рисковать лишний раз, быть как все.

Не трудно понять, как я стал смотреть на бывшую подругу слегка снисходительно. Я не мудак, который не может понять волнение близких о себе. Но тут в другом все дело.

Она не бессильная девица на зрительских трибунах, а я не трагичный боец подпольных арен. Мы оба шинигами.

Я просто надеюсь, что время сделает свое дело. Мы все еще на первом курсе.

Гулкая тишина прервала размышления. Экзаменаторы зашли в зал.

После десятка секунд разглядывания нас, Генгоро едва заметно раздвинул губы в мимолетной улыбке.

- Поздравляю. Заваливших нет.

Гул облегчения прокатился по залу. Но напряжение вернулось вдвойне, когда зам. директора перекрыл шум приказом:

- Подходите за заданиями. Не важно, какой тип вы выберете, у каждого из вас есть семь дней на выполнение. Провал времени – провал экзамена.

Каждый из нас знает, что это значит. Провал промежуточных – это понижение в ранге класса. Провал годовых может быть тяжелее, если выступить очень плохо, может дойти до исключения с запечатыванием реацу.

В годовом учитывается все, включая то, что происходит сейчас. Так что, если сильно налажать сейчас, а потом не повезет еще, можно дойти аж до исключения в конце года.

- Одни или в группе, у нас на всех заданий хватит, - потряс пачкой бумаг Генгоро. – Выбирайте что хотите. Оружие вам предоставят любое на выбор. Посторонняя помощь приравнивается к провалу.

Последнее было угрозой всем богатеньким и влиятельным ребятам, за которых могли сразиться как семейные силы, так и наемники. Что противоречило самой сути экзамена.

- За каждым человеком будет наблюдатель, - неприятная ухмылка прорезала скалистое лицо. – Мы узнаем все, не сомневайтесь.

Первой потянулась компания из четырех ребят с конца рейтинга. Четко сообщив имена, получили направление и… Не ушли. Сели понаблюдать за конкурентами. Хорошо хотя бы знать, кто что выберет.

После них пара одиночек, потом еще группа… Потом вышел наш номер один, Шируба Уюки. Его пронзительно яркие синие глаза прошлись по рядам и остановились… На мне.

Я ощутил, как колеблется его реацу. Он явно сейчас в душевном раздрае.

Он решает. Решает прямо сейчас, стоит ли рисковать.

Давно уже не секрет, что я могу быть соперником на первое место.

Это не могло стать более ясным, когда на уроке Зандзюцу учитель Шируба перестал ставить меня в спарринги.

Он так оценивал навыки учеников, поправлял удары и стойки, учил, даже зачеты ставились по результатам спаррингов, а не унылых, академически правильных отработок ката с мечом.

После нескольких боев на Арене, он что-то разглядел во мне, сверля острым взглядом несколько тяжелых секунд. А потом просто перестал назначать в бои с другими. Зачеты пройдены автоматом до конца года. Молчаливое признание не могло быть более выраженным для других.

Этот день изменил взгляд одноклассников на меня. И это был неприятный взгляд. Никому не нравится наглядно наблюдать, как они становятся ниже других.

С того дня Шируба Уюки, номер один класса, стал смотреть на меня, как на заклятого врага. Его вечная добродушная улыбка больше никогда не появлялась при взгляде на меня.

Синие глаза опустились, Шируба подошел к экзаменатору, я услышал спокойный голос, за которым скрыта куча эмоций.

- …одиночная миссия. Спасибо.

Он повернулся обратно, стискивая челюсть так, что стали выделяться скулы. Он снова глянул на меня. Я не сдержался, одними губами произнес: «трус».

Парень вздрогнул, как будто слово физически ударило его по щеке, пальцы смяли бумагу. Глаза яростно сверкнули, но он ничего не сказал. Резко отвернув голову, Шируба вернулся на место.

Касуми взяла одиночную миссию. Моя очередь.

- Я возьму групповую миссию. Один.

Бровь Генгоро приподнялась вместе с уголком губ.

- Уверен, Окикиба?

Я кивнул.

- Ты же знаешь, что групповые миссии – это охота…

- На Пустого, - перебил я медленный темп голоса зам. директора. – Я осознаю риски, давайте опустим все это давление.

Одиночная миссия не всегда легче, это истребление какой-нибудь банды. Шансы сыграть в ящик там так же статистически высоки. Огромная разница заключается в самом виде смерти.

В группе, толпой пройти экзамен проще, но если уж помереть… Это будет одна из худших.

- Хм, - кажется, его позабавила моя уверенность. – Ну, хоть у одного в этом году хватило хребта взяться за это.

Он пролистал кипу бумаг, выдернул одну и протянул мне со словами:

- Если после твоей гибели Совет начнет голосовать за урезание финансов Академии – я буду знать, на чью могилку плюнуть.

- Отец так не поступит, - я усмехнулся в ответ. – И в животе Пустого мне уж точно будет все равно.

Оба мы знали об ужасе, который ждет любую душу при пожирании Пустым. И все равно улыбались. Это юмор шинигами для тебя.

Кажется, что это даже расположило Генгоро ко мне. Зам. директора похлопал меня по плечу.

- Удачи, парень.

Я проигнорировал остальных, как и умоляющий взгляд одной зеленоглазой блондинки. Пошел на выход. У меня всего неделя и пункт назначения, взгляд на бумагу, не близкий.

Глава пятьдесят. Тихий лес, тихая деревня.

День спустя.

Двенадцатый Восточный Район, лесная поляна в двадцати метрах от главной дороги. Вечер.

Осенний ветер прохладен, с низким свистом гуляет между ветвей деревьев и кустов.

Я подбросил дров в костер, древесина мигом занялась жаром, превращаясь в тепло и жар, ласкающий протянутые ладони.

Отряхнул мелкий сор с темных штанов. Не передать словами, каким удовольствием было снять надоевшую форму Академии и переодеться в нормальную одежду.

Есть мудрость в выражении, что одежда делает человека. Я ощущал себя свободным, не скованным навязанными порядками и правилами Академии. Как будто весь мир открылся, могу пойти куда захочу.

Сейчас я одет в плотную куртку со шнуровкой на высоком горле, которая больше походит на плащ, обрезанный ниже пояса, темные брюки и короткие сапоги из мягкой кожи. Все темно-коричневых тонов.

В целом я выгляжу как путешественник среднего достатка. Вот только сапоги, обычные на вид, сделаны на заказ, как и вся остальная одежда. Под курткой рубашка из шелка, с длинными рукавами, теплая и облегающая.

На расстоянии протянутой руки лежит клинок в невзрачных темных ножнах. Одна из самых качественных катан, которые мне довелось держать в руках.

Академия не обманула, обеспечив лучшим оружием ниже категории «Зампакто». Даже у командира охраны моего дома хуже, а на тот меч можно купить дом в Сейретей.

Подавил желание взяться за черно-белую рукоять и вытащить меч из ножен, снова полюбоваться волнистым рисунком на лезвии. Что сказать, я приобрел вкус к хорошему оружию.

Даже несколько раз подумывал начать собирать коллекцию, но в мире с Зампакто мало исторически важных клинков. Если быть более точным, они просто мусор в сравнении с подвигами владельцев Зампакто. Обычное оружие собирать скучно. Так что оно того не стоит.

Откинувшись на валун спиной, коротко зевнул и огляделся. Вокруг темно, едва вижу густой подлесок, свет костра едва выдергивает из темноты нависающие внутрь поляны ветви деревьев.

Небо черным-черно, без звезд и Луны. Просто благодарен, что нет дождя, только тучи. Действительно осенняя погода.

Хотя уже сентябрь, мало деревьев теряет зеленый цвет, да и те только желтеют по краям, с трудом отпуская с веток листья. Лес упорно остается густым и насыщенным.

Адовы кости, ворчу я про себя, потирая лодыжки и массируя икры. Мои ноги чертовски горят после дневного забега аж через десяток с гаком Районов.

Если бы не прохлада рейрёку, текущая по мышцам и успокаивающая боль, мучился бы судорогами. Будь благословенна духовная сила за универсальность. Потому что медицинское Кидо мне пока не покорилось.

Имея способность быстро передвигаться, никто почему-то не хочет упоминать, как это выматывает и попросту скучно.

Я даже не хочу представлять, как по-настоящему, искренне задолбались бегать на своих двоих спидстеры вроде Флеша. Да, он за секунду на том конце мегаполиса, казалось бы. А на деле человек каждый метр пробежал ножками, на своих двоих.

Быстрый метаболизм или нет, колени должно быть, просто убивают.

Вот почему они должны быть вымышленными персонажами. Никто не должен выдерживать такое дерьмо годами. Если все же нет… Еще раз потер раздраженную лодыжку. Сочувствую.

Перерождение тут иногда заставляет меня задумываться о странных вещах. Но это забавно.

Я вздохнул, позволив себе помечтать. День, когда одним шагом сюнпо я смогу преодолевать сотни метров, станет праздником.

Пока что я могу лишь делать краткие сюнпо, не годные для путешествий, только для боя. И то три раза сейчас мой предел, если учитывать реацу для боя и одно-два кидо.

Бешеный Бык, который чуть мне голову не отрезал на Арене, был примерно на этом уровне. Я считаю, что сейчас дал бы ему достойный равный бой.

Особенно учитывая, что я научился делать без слов не только Бьякурай. Еще пару заклинаний поддались моему предсмертно открывшемуся таланту к Кидо.

Это уже не повод для насмешек, база серьезного рядового-ветерана с парой козырей в рукаве. А я еще даже полугодовой экзамен не прошел. Это один из поводов для моей уверенности в себе. Если к концу Академии у меня не будет уровня Офицера - съем свои носки.

Так как на настоящее далекое сюнпо рассчитывать не приходится, а время поджимает, в дороге помощью служила лишь увеличенная скорость и огромные прыжки – единственная веселая вещь в скучном забеге напрямик.

Собственно, львиная доля всех шинигами довольствуется только этим, так что особо не жалуюсь.

Но я все равно собираюсь завтра купить повозку и насладиться коротким путешествием до Тринадцатого Района. А потом обратным длинным, но уже с нормальными местами для ночлега. Если, конечно, карта не врет и деревня все еще там, где я наметил.

Сейчас у меня только мелочь для похода, в тонком мешке с одной лямкой, со скатанным в валик одеялом из шерсти. Не то, к чему привыкло мое разбалованное богатое величество, уж точно.

Если бы не Кидо, уверен, что не смог бы разжечь костер! Нет спичек или кремня, как будто я помню, как делать это, крутя палочками. В холодном, влажном лесу. Смешно.

Уже минут пять, как на слое углей сбоку стоит чайник, самое время ему закипеть – звук свиста из носика и пар выдали это. Веткой за рукоятку сняв чайник с костра, я полез в мешок.

Так, это не то, не то, о, нашел. Зеленый чай в бумажном пакете, доз на десять. Наплевав на все каноны чаепития, просто бросил горсть прямо в чайник, в кипяток. Еще немного ягод, собранных в округе, полетели туда же.

Все, чего я сейчас хочу – горячий напиток, чтобы согреться изнутри, который условно можно назвать лесным чаем.

Снова полез в мешок за кружкой, нашел сюрприз. Сижу, озадаченно держа в руках две совершенно одинаковых деревянных кружки с тонкими стенками. В суете я закинул две.

Не выбрасывать же, хоть и лишний груз? Пусть вторая будет запасной. Хотя… Пришла идея.

Я так быстро бежал часами, честно говоря, не уверен, что не потерял наблюдателя. Пришла идея проверить, так ли это.

Налив чаю в две кружки, вторую я поставил на верхушку валуна и сел обратно, спиной к ней. Прихлебнув парящий и терпкий напиток, я чуть громче обычного говорю:

- Погода прохладная. Да и бежать сюда было делом не из легких. У меня тут оказалась запасная кружка и излишек чая. Угощайся, в ближайшие десять минут я не собираюсь оборачиваться.

Я знаю, что им запрещено говорить с нами или даже показываться на глаза. Возьмет или нет?

Естественно, что Наблюдатели это не сотрудники Академии. Их попросту столько не напасешься. Это так проходят свои тесты ученики Омницукидо.

Не те, которых обучает Академия. Грубо говоря, есть два типа Омницукидо.

Первые – шинигами с некоторыми навыками ниндзя. Эти из Академии. Служат во Втором Отряде. Они та часть Омницукидо, что служат на свету.

Вторые – настоящие ниндзя с минимумом навыков шинигами. Все это пугающее дерьмо из слухов, это про них. Они могут брать заказ в ресторане, быть слугой в поместье, любовницей брата, продавцом паровых булочек в уличной лавке напротив дома.

Разведчики, шпионы, диверсанты и убийцы. Темная часть Омницукидо.

Вот этих обучают уже на базе Омницукидо, с детского возраста. Берут из семей, поколениями служивших делу. Или сирот из Руконгая.

Им уже не так важны навыки шинигами, а низкая реацу это даже плюс, легче прятать.

Духовное давление такая вещь, что чем больше, тем ярче для сенсоров и труднее сдержаться. Нужно больше ментальной силы в роли плотины, а это уже не так просто тренировать.

Никто не назовет Зараки Кемпачи не волевым человеком, но даже ему попросту не хватает ментальных сил, чтобы держать собственную реацу в узде. Он не один такой. Но самый заметный, как пример.

Где-то берешь, где-то теряешь.

Прошло десяток секунд. Тишина. Я снова со звуком наслаждения отхлебнул из своей кружки. Более мягким, дружелюбным тоном продолжил:

- Я понимаю, что это не совсем профессионально. Но мы тут не враги, знаешь. Мы соратники. Просто несколько ограниченные… Парой условных правил.

Спустя еще несколько секунд тишины, я услышал, как чашка слегка скребнула по камню, а пожухлая трава за валуном с той стороны едва слышно примялась. Больше ничего, ни звука дыхания, одежды или питья.

Мои чувства сенсора говорят, что там никого нет. Странное ощущение, когда точно знаешь, что это не так.

Я усмехнулся. Действительно, ниндзя. Но, все еще нормальный человек с непромытыми мозгами.

Признаться, я опасался, что из них там делают аналоги Корня АНБУ из Мира Наруто. Тех с детства заставляют лишаться всех эмоций и собственной воли, делая инструменты в виде человека. Такой человек бы не прислушался к моим словам и не взял чай. Миссия важнее даже жизни.

Похоже, что это не так. Вот и прекрасно.

Через десять минут я забрал пустую чашку с того же места, где оставил. Ночь прошла холодно, заставляя кутаться в тонкое одеяло и подкидывать дрова каждый раз, как проснусь от смутного сна.

Но утром меня ожидает сюрприз. Около костра на траве лежат две уже освежеванные тушки зайцев, любезно нанизанные на оструганные палки.

Как он вообще смог подойти?.. А, да, ниндзя, точно. Черт возьми, он или она действительно хорошо умеют прятаться.

С учетом того, что любой свой костер выдал бы наблюдателя, намек понял. Нормально поесть горячего, а не грызть какой-нибудь паек из вяленного мяса или рыбы, хочется всем. Посыпав нехитрыми специями из соли и перца, я пожарил над углями обе тушки.

С удовольствием прикончив свою порцию, оставил вторую у не потушенного костра. Мясо на природе, да на углях, зашло лучше любого изысканного блюда.

Я утер губы от жира, с отличным настроением и полным желудком потянулся и громко объявил:

- Я медленно пойду в ближайшую деревню, купить повозку. Если смогу, то потом поеду по главной дороге до поворота в сторону цели. Или пойду пешком, тоже не торопясь. Беготни мне вчера хватило.

Теперь точно не потеряет. Собрался, закинул мешок с одной лямкой за плечо, поправил оружие на поясе и пошел обычным шагом, небрежно держа левую ладонь на рукояти меча.

Дал бедняге наблюдателю, ночь просидевшего где-то рядом в холодном лесу, время поесть и погреться.

Не просто же так я это делаю? Авось оно зачтется при составлении отчета, а? Нет, все же это просто моя искренняя доброта к окружающим и отсутствие манипулятивных наклонностей. И лицемерия.

Не имея привычки врать себе, признался, что серединка-наполовинку. Быть добрым в угоду еще и себе просто вдвойне приятнее.

Эмпатия людей такая странная штука, нашел я, о чем задуматься на ходу.

Без нее ты социопат, с ней нюня. И вот как хочешь, так и балансируй.

Заметил, что начинаю видеть челку, волосы уже отрасли чуть ниже бровей. Скоро надо будет снова подстричься. Хотя мне по-всякому пойдет, природа внешностью не обидела, но предпочитаю аккуратную стрижку.

Выглядеть как Ичиго после тренировки Дангай круто только на картинке, в реальности я бы не стал ходить как обросший крутой эмо-бомж.

Мой смешок, был бы лес еще ночной, слышался бы жутко. Но уже рассвело, так что это меня не волновало.

Если не забуду и не будет плевать спустя столько лет, будет какими фразами подколоть парня. Шинигами не так легко и быстро стареют мышлением и характером, так что кто знает? Уж точно не я.

Хотя быть более мудрым и менее импульсивным мне бы пошло, это точно. Быть спокойным, хладнокровным и мудрым мужчиной, это тот образ, которому я всегда стремился соответствовать.

Второе детство в этом плане не пошло на пользу, хоть стало легче учиться, скорее на подъем стал. Более раскрепощенный, резкий, научившийся быть харизматичным и привлекающим человеком, я сам не понимаю, нравится мне это изменение или нет.

Ну, как всегда, где-то берешь, где-то теряешь…

Мысли о всяком скрасили время пути до деревушки в полсотни дворов. Небольшая таверна в центре, пара монет и вот уже легко договорился через владельца таверны с его каким-то юродным племяшом…

- Я клянусь, приятель, - тянет говор с улыбкой полноватый мужик в засаленном фартуке за стойкой. – Мой Тахиру самый честный малый в округе! Он даст лучшую цену!

Таверна полна людей, выпивающих и едящих, подслушивающих наш разговор чисто из праздного интереса.

Это. Черт возьми. Жутко.

Сцена обычная. Но для моих возросших сил сенсора это не могло быть более пугающим. Все в деревне просто обычные смертные.

Я провел полгода среди себе подобных, где каждый вокруг пробужден, испускает реацу. И вдруг я вышел в мир, где этого нет. Отвык.

И для меня, с чувствами, ставшими чуть ли не вторым зрением и нюхом, каждый человек, который ходит и дышит, говорит и смеется, ничем не отличается… От придорожного камня.

Закрой я глаза, клянусь, для сенсора тот же болтающий трактирщик ощущается так, словно дерево заговорило. Или камень. Мертвые, неодушевленные вещи. И вот «оно» стоит и говорит со мной. Как манекен, вдруг повернувший голову и издавший звуки в виде членораздельных слов. Это, блин, пугает.

Непрошенные мурашки мелко пробежались по спине. Я не хочу общаться с ними больше минуты.

Открыл кошелек, достал золотую монету.

Наученный прошлым путешествием, я знал, что мир это не сценарий приключений, где каждый трактирщик – осведомитель бандитов. И за каждый золотой тебя вдруг захотят придавить и в канаву.

И даже если и так, я уже не боялся худшего развития событий. Я шел охотиться на Пустого. Сейчас любая шайка бандюков, от которой я мог просто убежать, если не захочу марать меч, просто не стоили мыслей опасений о них.

- Она твоя вся, если разберешься с делом за десять минут.

Глаза трактирщика заблестели. Сделка не могла стать более быстрой.

Небольшая повозка с тканым верхом, защищающим возницу и товар от дождя и солнца, поскрипывает колесами. Меланхоличный мул среднего возраста, крепкий и мощный, не замечая веса, тянет повозку вперед. Только короткий хвост сзади помахивает, показывая довольство только покормленного животного.

Мулы довольно странно выглядят. С одной стороны вроде почти лошадь, с другой переросший осел. Не умею ухаживать за ними, надеюсь, за пяток дней со мной не помрет, а там продам или брошу где-нибудь…

Мешок и купленные в деревне припасы лежат сзади, меч под рукой.

Привычный к этому, зверь не требует особого внимания или команд, в одном темпе продвигается по каменистой дороге в сторону Восточного Тринадцатого.

- Как же хорошо не на своих двоих, - выдохнул я, с наслаждением вытягивая ноги по очереди.

Хоть повозка видавшая виды, но еще крепкая, место возницы дополнено подушкой под задницу, скорость быстрого шага человека. У меня еще куча времени в запасе.

Повозку я взял не просто из лени. Если буду сильно ранен, то о движении на ногах лучше не думать, это будет идиотизм, только раны бередить.

А так можно будет, не теряя времени, двигаться обратно, выздоравливая. Тряска есть, но это не бег с дыркой в пузе или сломанными ребрами.

Это даже не я придумал. Мудрость товарищей по клубу «Чаепития», которую решил взять на вооружение. Уже могу сказать, что не жалею.

Через долгие часы, приближаясь к вечеру, я давно пересек границы Районов и завел повозку в холмистую местность с узкой дорогой.

Несколько ягодных кустов соблазняют меня слезь и нарвать горсть, но я держусь. Близко у дороги, кто знает, сколько раз туда проходящий путник нужду справлял по-быстрому? Нафиг такие ягоды.

Животное заволновалось ни с того, ни с сего. Хотя продолжает двигаться, мул стал замирать и качать головой, пугаясь и пытаясь сдать назад.

- Итак, это здесь, - понял я по поведению мула, спрыгнув с повозки, прихватив меч, похлопал животное по толстой шее. – Тише, тише. Пойдем сюда.

Подведя его к деревьям на обочине, привязал. Не собираюсь пока отвязывать повозку, кто знает в каком я буду состоянии, когда вернусь.

Мул немного успокоился, потянулся мордой к траве у дерева, толстые губы рвут поросль с ловкостью промышленных щипцов. Похлопав его по крупу в последний раз, я отошел.

Животные волнуются от присутствия Пустых, даже если они были там давно. Кошки, собаки и птицы долго не замечаются в городах, где были Прорывы Пустых. Мул еще не паникует и не бежит, значит волноваться не о чем.

Сам я еще не ощущаю реацу Пустого. Да и до назначенной цели пару километров. Это деревня на холме вдалеке, в лесу. Исчезнувшая деревня.

Якихировы Холмы, так она называлась. Как и подобные ей, в честь основавшему первый дом или старосты. Но кого это теперь волнует, кроме архиваторов? И меня.

Взяв меч в левую руку так, чтобы мгновенно выхватить клинок правой в случае нужды, медленным шагом двинулся по слегка заросшей дороге. После дождей на ней не появилось недавних следов ни людей, ни повозок.

Я иду по дороге, оглядывая просветы в деревьях и прислушиваясь к шелесту ветвей. Тут давно не было людей, а потому природа, не терпящая простоя, должна была занять место зверьем.

Лес тих и мертв. Птиц не слышно, видимые гнезда на ветках пусты, уверен, что в дуплах не будет белок, а в траве не найти ни одной мыши. Живых существ в моем радиусе ощущения сенсора нет.

Я бы почувствовал оленя, волка, куропатку или с трудом, лису или зайца. Их реацу ничтожно, но оно двигается. Но их нет, никого. Еще один яркий признак присутствия Пустого.

Так я и шел, взвинчивая осторожность и внимание с каждым шагом, до самой деревни. Тишина мертвого поселения встречает негостеприимной заброшенностью.

Люди в Обществе Душ давно привыкли к существованию Пустых и научились видеть признаки. Когда не так далеко прошел Прорыв, а спустя несколько дней люди вдруг стали исчезать в окрестностях, староста мигом сообщил в ближайший город.

Иногда шинигами пропускают мимо сети одного или два Пустых похитрее или слишком слабых, чтобы легко выделяться.

Если они из таких, что бродят и нападают на все, что видят, то их быстро пингуют и уничтожают или сами шинигами, или отряды из пробужденных из ближайшего крупного города.

Второй тип сложнее, из тех, что любят занимать область для охоты, будто копируют настоящих хищников. Они не жрут сразу все и хорошо прячутся.

Но, люди научились дуть на воду, когда молоком обожглись, так что быстро реагируют.

Ближайший город посылал сюда сначала один отряд, а когда тот исчез, а деревенские всей деревней сбежали, послали второй отряд. Тот отправил обратно гонца, с новостью что да, ощутили реацу и нашли следы Пустого, точно низшего… А потом пропали.

Для города это страх и ужас… В Сейретей на самом деле никто ничего особого не ожидает от таких мрущих отрядов. Таких историй завались и тележка.

А еще такие охотящиеся только в своей области Пустые очень удобны для тренировок студентов-шинигами Академии, Омницукидо и даже для опытов Кидо Корпуса.

Для целого отряда студентов это посильная задача, разобраться во всем и убить Пустого.

Но я тут один, Наблюдатель не в счет.

А потому я прошел мимо заброшенных домов с шумом меньшим, чем от мыши, напрягая все чувства до предела и готовый отпрыгнуть от любой тени на краю зрения.

Деревня пройдена и именно в другом конце я нашел толстые, огромные следы в земле. Еще свежие. Судя по ним, тут прошелся прямоходящий слон. Я мог бы поместиться во весь рост в одном отпечатке!

Черт возьми. Пальцы сильнее сжались на мече. Я плавно вытащил катану из ножен, больше не желая рисковать даже мгновением времени. Прислонил ножны к ближайшей стене дома, чтобы не мешались.

Итак, я пошел по следам.

Путь заводит глубоко в лесную полосу за деревней, полной тропинок бывших жителей. Пока в один момент он просто… Не обрывается посреди ничего.

Глаза расширились, когда я осознал. Этот ублюдок из тех, кто может прятаться в складках между мирами.

Все Пустые теоретически способны к пряткам в складках пространства, это факт. Но только низшие, слабые, так мало весят для мира, что могут спрятаться таким способом.

У более сильных все еще есть сама способность, они просто концептуально слишком тяжелые, их выбрасывает из таких складок пространство обратно тут же. Позже именно эта способность перерастает и эволюционирует в Открытие Гарганты у Меносов.

Хорошая новость – Пустой точно низший и еще слаб, не отожрался.

Плохая – еще нет технологий обнаружения, которые как раз будут пинговать таких «умников» Пустых чуть ли не за минуты до появления в мире.

Сейчас много шинигами продолжает умирать из-за таких способностей Пустых… Надеюсь, я не буду в их числе.

Итак… Остался только один способ. Я нашел большую поляну, где удобнее сразу увидеть врага. Встал в центре.

Глубоко вдохнул, медленно выдохнул сладковатый лесной воздух. А потом отпустил свое реацу погулять по окрестностям.

Моя духовная сила еле заметной волной прокатилась во лесу, как ветерок, тише сквозняка, но нет более заметнее, привлекательнее приманки для Пустого… Чем сам шинигами.

ВОООУУУООО!

Я впервые услышал его. Вой Пустого. Он продрал воздух воплем, наполненным скрежетом, отчаянием и призывом к чему-то, чего я просто не понял.

Громадная фигура превысила верхушки деревьев. С ломом веток так, будто они ничто, Пустой шагнул на поляну прямо перед мной.

Громада потустороннего зверя, сложенного как трехэтажный дом в пародии на гориллу. Черная шкура, поглощающая сам дневной свет. Мускулы, от мощи которых чуть ли не лопается кожа.

Самой отвратительной на вид оказывается маска.

Белая кость, выраженная в чужеродной пародии на морду настоящей гориллы. Надбровные дуги ассиметричны, глазные впадины прячут желтизну безумных глаз, зубы в пасти, которые сцеплены в слишком идеальном, без трещинки, порядке.

Это выглядит так по иному, искусственно, так нечеловечески, как не выразила для меня ни одна картинка.

Реацу Пустого оглушила меня, не ощущавшего так ясно никогда подобной мерзости. Он так близко, что я ощутил через его реацу чувства Пустого так ярко, как собственные.

Холод наплывает. Отчаяние не дает дышать. Боль вцепляется из глубины. И Голод, сожравший здравомыслие, превыше всего.

Он здесь. Он пришел. И посмотрел на меня.

Уши ловят металлическое дребезжание, а спустя миг я понял, что это меч дрожит в руках. Разум еще остается ясным. Само тело, душа, испугалась. Страх быть пожранным чудовищем невероятно велик, словно всегда был в моих костях.

Никакого человеческого мужества недостаточно, чтобы сразиться с этим лицом к лицу.

Кожа покрылась мурашками от внезапного холода. Я выдохнул, увидев пар.

Пустой шагнул вперед.

Кончик клинка перестал дрожать. Лезвие упрямо поднялось вопреки всем кричащим инстинктам бежать и спасаться. Я смотрю прямо в желтые, безумные глаза размером с мою голову, ничего так не желающие больше, чем поглотить меня.

Как я и подумал, никакого человеческого мужества недостаточно.

Тогда хорошо, что я уже нечто большее, чем просто человек.

Земля дрогнула еще раз, но это было не от шага чудовища передо мной. Со спины меня внезапно накрыла еще одна огромная тень, перекрыв собой весь солнечный свет.

Еще больше отвратительной реацу наполнило воздух как гнилая вода, не давая дышать. И тогда я понял, почему все посланные сюда отряды из города были уничтожены.

Я поднял голову и встретил еще пару огромных глаз и белую маску бабуина.

Никто не сбежал. Они все умерли.

Потому что Пустых было два.

Глава пятьдесят первая. Два на одного.

Пустой бабуин резко ударил когтистой лапой сверху.

Это запечатлелось в моих глазах, как самая подробная фотография в мире. Когти, длинной с человеческую руку, блестящие от остроты. Ладонь, грубая и потертая, со все еще прилипшими комками грязи и травы. И все это приближается, чтобы превратить мой череп в пасту.

Ближе, ближе и ближе! Весь мой мир занят этой лапой и когтями. Еще пару сантиметров – смерть.

Духовная сила до боли наполнила ноги, а потом и землю под ногами, создавая на мгновение платформу под стопами с идеальным сцеплением и твердостью. Сюнпо вправо!

С треском воздуха я исчез, чтобы появиться в другом месте.

Десятую часть резерва как языком слизало, лодыжки ноют от нагрузки, но я оказался ровно в трех шагах от Пустых. И удара, который убил бы меня.

Смотрю, как лапа бабуина поднимается, оставляя в земле глубокий след вонзившихся когтей. А потом Пустой горилла шевельнулся и ударил огромной лапой наотмашь! Я все еще слишком близко!

Рука, бугрящаяся от мышц, заставляет воздух выть от силы и скорости, подобна летящему в лицо столбу!

Я только что выпрыгнул из одного сюнпо, не успеваю…

Прыгнул спиной назад, все еще в надежде уберечься или хотя бы смягчить так силу удара. Выставил левую ладонь, надеясь, что все получится, как на тренировках.

Барьер из реацу, давай же!

Стальной, как воля щита без имени, безумная кукла, ликование твердости!

Бакудо №3 Котетцу Шоухеки! (Барьер Стали)

Синий барьер овалом встает на пути удара. Я знаю, что он способен легко удержать удар настоящего тарана. Но я так же помню, что низшие Пустые сминают железо и оставляют следы на бетоне, как на грязи.

Так что я вовсе не удивился, когда барьер со звоном разлетелся на осколки!

Задержал лишь на долю секунды. Кулак чудовища с гулом пролетает мимо моего носа, едва не снося лицо.

Я коснулся ногами земли, еще раз отпрыгнул так быстро, как могу, желая держать обоих врагов в поле зрения.

Пустой бабуин разочарованно взвыл, сотрясая воздух потусторонним криком. Ему вторит другой Пустой, терзая мой слух воплем, хуже которого звука я уже не назову. Мои барабанные перепонки действительно страдают от этого дерьма. Плюс этот вой с толикой пустой реацу пытается навязать страх и отчаяние, что раздражает.

Получив секундную передышку, что-то на задворках разума услужливо указало, как я близко прошелся от смерти за несколько мгновений. Дважды.

Мои зрачки сузились, ловя каждое движение обоих врагов. Удары Пустых не уступали моей скорости, то есть они как минимум так же быстры, как средний рядовой.

Учитывая размах шагов и длину рук… Преимущество за ними. Я не убегу.

Отряды людей не унесли ноги и я не смогу. Но и сражаться лоб в лоб с ними – смерть. У меня в руках обычный меч! Он едва прорежет шкуру Пустого при обычном ударе.

Будь это Зампакто… Подавил мысль и сожаление. Что есть, тем и буду биться.

Не смотря на все плохие шансы, только восемь из десяти остатков духовной силы, я не поворачиваюсь спиной и не бегу. Я не паникую.

Не бояться. Нельзя бояться. Прочь страх, прочь сомнения.

Я сохраняю хладнокровие. Подмечаю детали. Планирую.

Бабуин бьет когтями. Горилла кулаками. Первый быстрее и суше по телосложению. Второй мощнее.

Горилла не смотрит на меня, он держит голову так, будто больше полагается на нюх. Я даже глаза его почти не вижу, слишком утопленные в тяжелых глазницах маски. Бабуин наоборот, опускает голову так, чтобы четко видеть мою маленькую фигуру.

Они… Звери. Хитрые, но безумные. Можно кое-что придумать. Еще не конец для меня.

Когда они перестали выть и рванули с места, как два поезда, желающие смести меня, я перестал думать, только реагировал. Но уже с планом в голове.

Пришлось поставить еще один барьер на пути когтей бабуина. Еще одно сюнпо!

Барьер разбит. Но я увернулся.

Шесть из десяти резерва.

Третий раз разминулся со смертью.

Но теперь, на несколько коротких мгновений, Пустые один за спиной другого. И именно бабуин, опустивший голову, смотрит на меня самыми уязвимыми частями монструозного тела.

Глаза. Единственное, что я могу точно и уверенно поразить в этот момент.

Два пальца выставлены, как будто я бросаю ему вызов. Но это не он. Искра родилась на ногтях.

Бьякурай! (Белая Молния)

Молния на миг соединила нас. Левый глаз с мерзким хлопком лопнул, голова Пустого дернулась. А потом он взвыл от боли, как никогда громко! Поднял лапы, чтобы вцепиться в больное место, отчего низко к земле согнул торс. Голова в досягаемости моего роста.

Это шанс! Сюнпо!

Я появился прямо у маски, с уже занесенным клинком. Я не надеялся пробить обычной сталью столько кости, лезвие мелькнуло, чтобы поразить второй глаз! Так бабуин стал слепым.

Внезапно он дернулся вперед всем телом, раскрыв пасть, желая перекусить меня и размолоть в кровавый фарш на белых зубах!

Сюнпо назад! Зубы маски Пустого громко клацнули с лязгом кости о кость, но схватили лишь воздух.

Сила почти на дне. Три из десяти в резерве.

Ощущаю неприятную пустоту у сердца, вялость, но лишь упрямее хватаюсь за меч.

Это был сейчас четвертый раз, когда я едва не умер. Мысль мимоходом.

Бабуин держится за морду, трет раненные глаза, орет и катается по поляне, оставляя кратеры от выступающих конечностей, комья земли только взлетают в воздух вместе с криками. Его уровень опасности для меня упал в разы.

Будь он один, я бы мог уже немного расслабиться. Но целый и невредимый Пустой горилла заменил собрата, поднимая руки над головой, чтобы обрушить на мою голову ад из огромных кулаков, способных равнять сопки. При должном усердии.

Горилла держит маску так, что я не попаду Бьякураем прямо в глаз, только поврежу тяжелую надбровную дугу. Тот же трюк с ним не прокатит, потому что подпрыгивать перед ним ради удара по глазам – это тупая смерть.

У меня не остается вариантов для побега. Если сделаю еще сюнпо или барьер, то силы кончатся. Пустой следующим ударом просто добьет меня.

Безвыходная ситуация. Я вроде как молодец, что хотя бы так ранил одного из двух, верно?

Тогда почему я чувствую, как улыбка раздвигает губы. Почему меч без страха поднимается, чтобы остановиться параллельно земле. Почему нет страха?

Потому что все идет так, как я предвидел. Все по плану, выстроенному в голове. Это приятное чувство.

Я уперся свободным предплечьем в тупую сторону лезвия, готовясь к сокрушительному удару.

Один шанс, что эта атака сделает все как надо. Или я труп.

За миг до того, как кулаки Пустого превращают мое тело в кровавую пыль, я срываюсь в сюнпо сначала назад на полметра, уходя от удара с потрясающим хладнокровием.

Когда кулаки врага врезаются в землю, срываюсь в сюнпо вперед, вкладывая все оставшиеся силы. Все или ничего!

Мир рванул навстречу, смазываясь от скорости, удар в руки такой силы, что я ощутил острую боль в плече. Рука в роли упора едва не вывихнулась из сустава!

Стиснув зубы, я с сожалением глянул на явно поврежденный клинок. Лезвие выглядит так, будто я не плоть рубил, а бетонную колонну. Обернулся.

Отрубленная рука и нога Пустого лежат на земле, черная кровь пятнает поляну тугими толчками из ран. Горилла кричит и ревет, покалеченное чудовище не вызывает жалости. Они оба.

Тот, что без руки и ноги, быстро слабеет от потери крови, даже не пытаясь напасть. Тяжело дыша, Пустой просто смотрит на меня, все еще с голодом в глазах.

Я предусмотрительно не приближаюсь, просто стою и наблюдаю, восстанавливая силы. Через пару минут, когда бабуин решил подняться и стал принюхиваться, я воткнул гнутый меч в землю у своих ног и поднял руки. Сил хватит на два Кидо. Теперь они не смогут увернуться, не успеют напасть. Они мишени.

Короткое заклинание и два шара Шаккахо по очереди врезались в головы Пустых.

Еще долгие секунды я наблюдал с триумфом в сердце, ощущением гордого подъема, как плоть и кости догорают в алых языках заклинательного пламени.

Воздух без этой противной реацу Пустых так чист и сладок. Как и победа!

Весь бой занял всего секунд пятнадцать, может, меньше. Я чуть не умер за это жалкое время целых пять раз.

Вот была бы жесть, будь их три… Ветка позади меня еле слышно хрустнула.

Ладонь обхватила рукоять меча, я развернулся, указывая гнутым лезвием на возможного врага. Но нашел там лишь человека.

Парень, замерший на месте и показывающий пустые ладони. Ниже меня ростом, в простой сельской одежде, черноволосый и с узким разрезом глаз, похожий на китайского подростка.

Едва заметный в вороте рубахи уголок футболки-сеточки, любимой в Омницукидо, выдал его. Помогло еще странное ощущение знакомства, будто я где-то видел это лицо. Я расслабился и кивнул.

- Наблюдатель, верно. Решил не прятаться, раз бой закончен?

Парень с видимым трудом отвел взгляд от двух закопченных ям, где горели Пустые. Когда он посмотрел мне в лицо, его черные глаза без видимого зрачка были полны эмоций. Разных, не понятных. Его реацу все еще незаметна, а потому трудно судить.

- Вообще-то нет, - виновато улыбнулся парень, говоря так чисто и ровно, что это сразу выдало воспитание в непростой семье. – Я просто был так шокирован, что не успел спрятаться. Хотел помочь, но… Разве моя ничтожная сила сравнится с чем-то подобным? Я очень впечатлен и прошу прощения, если задел своей выходкой вашу гордость.

Теперь я разглядел, что это была за эмоция. Поза, будто он готов поклониться или упасть на колено, архаичные нотки вежливости в голосе. Его взгляд полон настоящего, искреннего восхищения.

Сглотнув, парень из Омницукидо сам смутился от собственной честности, но договорил все, что думал:

- …вы потрясающий, Окикиба-сан. Тактика, сила, навыки, скорость… Все на грани, но вы даже не моргнули, когда появился второй Пустой! Бой был невероятен.

От пылающего взгляда хочется отвернуть голову, а от слов похвалы покашлять в кулак. Такие слова, честные, искренние, вдруг заставили циника внутри меня смутиться.

- Думаю, когда ты увидишь бой настоящего шинигами, мнение изменится, - почесал я пальцем щеку. – Но до тех пор… Спасибо? Может, представишься, раз показался?

- Ох, точно, - выпрямился парень. – Меня зовут Юн, я второй сын Семьи Фон. Это мое первое задание в роли Омницукидо, поэтому прошу прощения, если сделал что-то не так.

В конце он очень вежливо и церемонно поклонился, держа руки ровно по швам.

- Окикиба Судзин, первый курс Академии…

Погоди, он сказал из семьи Фон? Второй сын?

Смутно я припоминаю, что у Сой (Шаолинь) Фон были старшие братья, аж целых пять. Она их не любила и не вспоминала. Презирала за слабость, потому что все погибли на заданиях, не выполнив даже десяти. И первые два, старшие, умерли… Кажется, на своих первых заданиях.

То есть, будь вместо меня другие люди, он бы тоже вышел помочь и погиб. Если это и правда он, то хм. Какая странная штука, судьба.

Я не запнулся на словах, продолжил плавную речь вопросом:

- …приятно познакомиться. Разве тебе можно вот так говорить свое имя?

- Нет, нельзя, - улыбнувшись, выдает Юн Фон. – Но раз это спросили вы, я не могу промолчать, верно?

- Да, это не вежливо, - киваю и делаю вид, что не понимаю никаких намеков и лести. – Итак, думаю, я тебя на самом деле не видел. И не слышал. Какое красивое облако…

Когда я опустил глаза обратно, место, где стоял ниндзя пустовало. Мы прекрасно поняли друг друга. В воздух я невзначай бросил фразу:

- Надеюсь, отчет обо мне будет хотя бы честным.

Судя по проявленному уважению, надеюсь даже на хвалебный.

Итак, миссия выполнена! Меня не сожрал Пустой.

Я даже не ранен. Хоть и чуть не умер несколько раз.

Рейрёку потекла к тянущему плечу и следу от тупой стороны клинка на предплечье, спустя час буду как новенький.

Я попытался засунуть поврежденную катану в ножны, но потерпел неудачу. Плюнув, просто решил оставить сломанный инструмент прямо здесь. Не таскать же мне в руках погнутый меч, в самом деле. Если Академия возмутится, просто заплачу за него.

Он прослужил мне недолго, чтобы возникла сентиментальная ценность. И едва не подвел в конце. Судя по трещинам, даже такой хороший меч прослужил бы, дай Король Душ, пару ударов.

Как же все-таки дерьмово сражаться с Пустыми без Зампакто.

Когда повозка заскрипела колесами, а довольный мул перебирает копытами метры дороги, я тихо сказал через плечо:

- Думаю, что не собираюсь оборачиваться, когда еду вне поселений.

Намек был понят. Едва изменившийся тон скрипа колес показал, что сзади вместо товара появился попутный гость.

Да, отчет точно должен быть честным. Он ведь сейчас не смотрит прямо мне в спину? Между лопаток чешется.

У Сой Фон были нездоровые фанатские наклонности, идеи служения и потребность поклоняться. Она боготворила Йоруичи во времена совместной службы в Готей 13. Точнее, будет это делать.

Итак, мысль о том, что… Юн Фон вроде со здравой головой на плечах. Это ведь не семейное, верно?

***

Я вернулся в Сейретей и Академию спустя пять дней, вечером, ровно к крайнему сроку. Тот момент, когда я зашел на территорию – считается окончанием экзамена. То есть, как минимум, я уже сдал.

Завтра утром обязан появиться в главном зале. Там нам зачитают, кого как оценили и наш новый рейтинг класса.

Но сегодня я все еще свободен. Отдохнувший от стресса, отошедший после первого сражения с Пустыми, здоровый и довольный, вернулся.

Я прекрасно провел время в пути, ночуя в дорогих гостиницах, пользуясь онсенами и ресторанами, так же просто был частью толпы, беззаботной и обычной.

Хотя временами еще пугало общество смертных, похожих на говорящие манекены без реацу в них, я стал привыкать обратно. Здоровая частичка социума и все такое. Не собираюсь становиться шизиком, боявшимся в будущем покинуть собственный Отряд.

Я ушел отсюда не слабаком, но парнем, еще не нюхавшим настоящей работы шинигами.

Вернулся тем, кто убил двух Пустых в настоящем бою насмерть.

По старым порядкам я бы уже был признан, как настоящий шинигами. И я сам чувствовал, что это так. Что я имею право теперь на этот титул, еще даже не получив Зампакто.

Это была уверенность, идущая из глубин души. Греющая и непоколебимая.

Моя духовная сила так же сделала скачок. Когда я восстановился, то резерв приятно удивил увеличением.

Крещение в реацу двух Пустых, плюс несколько околосмертных опытов подряд запустили рост духовных сил так, будто там всегда был какой-то кран, но по каким-то причинам был закрыт до достижения.

Как будто моей душе крикнули - эй, видишь этих Пустых? Нравятся ощущения? Понимаешь, что умрешь, если не будешь расти? И она росла, продвигая меня вперед, как никогда раньше.

Каждый шинигами испытывает этот рост после первой победы над Пустым. Я не понимал, как это мощно, пока не испытал на себе.

Сейчас я даже шел, стараясь не пружинить походку, потому что казалось, что силы просто не кончаются. Я спал по пять часов, потому что хотелось все время чем-нибудь заняться, выплеснуть энергию.

Ко времени возвращения в Академию я утихомирился и немного привык, остановившись на грани уровня сил между рядовым и низшим Офицером. Я уверен, что нужен еще только шаг, толчок, которым должно стать получение своего Зампакто. И этот уровень будет преодолен.

Граница, у которой, как у стены стоят тысячи шинигами, отчаиваясь от застоя. Я уже двумя ногами на ней, не хватает только шага.

Я не позволял этому раздувать свою голову, но все равно, адовы кости… Я не зря надрывал задницу, а? Это окупается.

Вот и ставшее родным Общежитие. Половина окон горит, но в холле пусто.

Моя комната встретила неожиданной свежестью проветренного помещения, без пыли на столе. Кто-то прибирался?

Я почувствовал, как к моей двери быстро подошла знакомая реацу. Касуми. Она постучалась и тут же открыла, не ожидая ответа.

Привет сказать не успел, как блондинка подошла и крепко обняла меня, пряча лицо на груди. Сила ее рук, тепло тела, мягкость груди, ее реацу, которая словно сама тянется ко мне, моля ответить.

Пару секунд я еще постоял, неловко не зная, куда девать руки. А потом спохватился и мягко обнял в ответ. Только мудаки не отвечают на обнимашки.

- И тебе добрый вечер.

Она что-то пробурчала в мою куртку, еще пахнущую Руконгаем.

- Что-что?

Она показала лицо, усталое, но полное облегчения.

- Я сказала… Спасибо. Спасибо. Спасибо, Судзин. Без уроков с тобой. Без тренировок…

Я ощутил, как ее крепкое тело бойца вдруг мелко задрожало от былого страха.

- …я бы умерла там. Я бы точно умерла. Как дура. Как слабая дура, понимаешь?!

Я не понимал, но кивнул. Касуми крепко обняла меня и заговорила, выплескивая несвязную историю, пережитый страх, бой и первые убийства людей. Я вычленял слова, в которых был смысл.

- …меч был так близко к шее… Я бы не увернулась, если бы мы не ходили на маятники. А потом тот урод прыгнул со спины. Он кричал, что трахнет мой труп, долбанный псих! Я размесила кулаками его лицо, как тесто из мяса и костей… Потом блевала, как слабачка…

Я кивал и гладил ее по спине, слушая ужасные, непрошенные подробности. Спустя минуты сбивчивого рассказа, Касуми затихла и в темноте комнаты тихо спросила:

- А как на счет твоей миссии? Ты не ранен?

- …все в порядке. Я быстро справился.

Она вдруг насмешливо хмыкнула и посмотрела тем самым взглядом, на который способны только близкие люди, в стиле «кому ты заливаешь, я тебя знаю, колись давай».

Трещины в наших отношениях, непонимание друг друга, все это как-то само собой заполнилось, починилось, заросло и встало на место. Нам снова стало уютно друг с другом.

- Расскажу за чаем, - плутовато усмехнулся. - Если отпустишь меня.

Глава пятьдесят вторая. Итоги.

Утро следующего дня.

Главный зал, все те же экзаменаторы с Генгоро на сцене. Заместитель оглядывает нас через прозрачные линзы очков.

Когда его взгляд скользит там, где теперь пустота, уголки губ слегка опускаются, как будто он еще не совсем очерствел для человеческой печали.

Нас ушло двадцать пять. Здесь сидит восемнадцать.

И то, не все целые и здоровые. Я мельком глянул на раненных одноклассников. Под формой Академии проглядываются тугие бинты, у кого-то даже пропитанные кровью прямо сейчас.

Особо выделился парень с полностью замотанной головой, только нос да глаза видно. Где и как он так умудрился, даже знать не хочу.

- Я поздравляю всех, кто сдал практический экзамен. Тех, что чуть не умер и не провалился с позором. Тех, кто был ранен, но выстоял до конца. Просто сделавших работу нормально. И того, кто вернулся с потрясающей победой.

Он сверлил взглядом отдельных людей на протяжении речи, пока не остановился на мне. К моему удивлению, Генгоро улыбнулся, как нормальный человек, приятной улыбкой. И даже кивнул. Я ответил тем же.

Заместитель протянул руку вбок и получил небольшой свиток от сотрудника. Развернул с шелестом бумаги, помолчал немного, а потом стал говорить, не поднимая глаз и не смотря никому в лицо:

- Не всем из вас так повезло. Были покалечены и исключены - Фумио Рао…

Вот черт.

- …Геноске, Кэтцу Есикава…

Он говорил, а я отмечал их про себя как запомнил, по номерам рейтинга и комнат в общаге. Всего так не повезло четверым. 6, 11, 18 и 22. Эх, Фумио, мой бывший друг…

- Если за них в течении недели не поручится глава благородной семьи, уйдут с запечатанной реацу, - суровый вердикт подытожил их судьбу. – Теперь к кое-чему похуже.

Генгоро поправил очки мясистыми пальцами, аккуратно держа за места оправы.

- Вы не видите здесь Юки Шина и Камасуро Гио. Юки провалил задание, был слишком громким и не следил за окружением, из-за чего половина его целей попросту сбежали. Теорию он так же едва не провалил. Юки понижен до Первого Класса с запретом на повышение. Камасуро же…

Заместитель неожиданно пыхнул реацу по аудитории, обдав нас словно пылающим жаром из доменной печи. Это была злость, даже ярость, мгновенно скованная волей. Кто-то гулко глотнул.

- Прошу прощения, - сухо извинился человек-скала, медленно вдохнул и выдохнул. – Камасуро Гио провалил задание. Он струсил в последний момент, бросил товарищей в бою с Пустым и решил сбежать. Но был пойман наблюдателем в последний день отпущенного времени. Его реацу уже запечатана, а сам Гио отправлен семье. Академия наложила позорную метку для семьи Камасуро. Больше ни один член семьи в будущем не войдет в эти священные залы для обучения. Крови трусов и дезертиров здесь не место!

Гробовая тишина поселилась в зале.

Я же молча удивлялся. Гио крышка. Скорее всего, он уже труп или будет до захода Солнца. Его родня-шинигами не простит этого. Представлять не хочется, какой позор испытали остальные члены его семьи после подобных новостей.

Кто знал, что за всей этой бравадой и отношением «я мистер лучше тебя в Кидо» скрывается такая хрупкая воля?

Генгоро успокоился, но почему-то стал хмурить толстые брови еще сильнее.

- Последний, Шируба Уюки.

Я поднял бровь, осмотрелся. И правда нет тут первого места. Я настолько был уверен, что он будет здесь, что даже не заметил… Что с ним? В лазарете лежит?

- Ну, нет способа сказать это легче, - пробормотал заместитель, сворачивая свиток. – Он мертв.

Если я думал, что та тишина была гробовой, то нет. Эта. Кажется, что люди забыли, как дышать от шока.

Шируба Уюки! Мы об одном и том же парне говорим?! Как он мог умереть?!

- Судя по отчету наблюдателя, Шируба был все время отвлеченным, злым и раздраженным. Настолько не сконцентрирован, что первый же пройденный спрятанный часовой тут же всадил парню стрелу в затылок. Мгновенная смерть.

Я припомнил, как раскалил его эго, прошептав «трус»… На долю секунды вина попыталась появиться грузом на сердце. Но я отбросил это чувство простой логикой. Если это смогло так залезть ему под кожу, то Шируба Уюки рано или поздно все равно бы помер подобным образом. Значит, его характер не подходил для шинигами, не смотря на все таланты.

Или просто не повезло.

В любом случае – не моя проблема и не моя вина.

Припомнился темноватый совет от приятеля по клубу в первую встречу. Хибики тогда сказал мне – потенциал никогда не был гарантией выживания. Все эти ярлыки талантов ничего не значат в реальном мире.

Хибики был прав.

Я сам чуть не умер, несмотря на все тренировки и набранную силу. Ширубе за то, что он лучший в нашем классе тоже никто не выдавал чита на бессмертие.

Из чувства порядочности я не позволил радости появиться по поводу легкого освобождения первого места. Это единственная почесть, которую я выражаю так глупо погибшему сопернику.

Генгоро же мрачновато преподал:

- Если вам еще был нужен урок о сохранении бдительности на задании… Что ж, вот он. Скажу вам сильно не печалиться, самые большие потери как раз на самой первой практике, дальше должно стать проще. Из семи выбывших только один труп, тоже нормальная статистика.

- Что в этом нормального, - кто-то не сдержался, проворчав.

Генгоро снисходительно простил говоруна, даже ответил:

- В прошлом году Нулевой поток на первой практике потерял ровно десять человек. Шесть погибшими.

Говорун заткнулся. Мы вроде как даже чуток взбодрились.

- Что ж, теперь закончим встречу на приятной ноте. Официальный рейтинг не изменится до конца года, но предварительно пока можно изменить ваше положение так…

Заместитель быстро стал объявлять номер-имя, идя с низа. Я пропускал мимо ушей все, кроме важных для себя.

- Десятое - Ода Касуми.

Еще никогда не видел, чтобы ее зеленые глаза так сверкали. Список продолжился почти без перестановок, пока не дошел до последнего имени и места.

- Первое место – Окикиба Судзин, - чуть громче обычного, на весь зал объявил Генгоро.

Дыхание на мгновение сбилось. Я сжал кулак под столом. Да.

- Прежде, чем кто-то посмеет возмущаться, - грозно произнес человек-скала. – Я скажу, что сдача экзамена от Окикибы Судзина достойна появиться в исторических записях Академии. Это немалый подвиг для первокурсника, убить двух Пустых в прямой битве два на одного. Без Зампакто, предварительной информации, ловушек или помощников. И, как видите, обошелся без малейших ран.

В суровых глазах за очками я заметил искру… признания.

- Хотя мы потеряли гения Клана Шируба, - заканчивает речь заместитель. – Взамен мы открыли гения еще большего. На этом экзамены я объявляю завершенными. Занятия начнутся как обычно, с понедельника. Отдыхайте.

***

Спустя пару недель. Арена Вызова.

Я стою чуть в стороне от других бойцов, вместе с беловолосым Хибики. Мой приятель по клубу как всегда выглядит аристократом, потерявшимся из двухсотлетнего прошлого, с прической с высоким хвостом и парой прядей на лице. Только золотой заколки не хватает.

- Она не плоха, - с вежливой улыбкой на лице комментирует он.

Я лишь промычал в ответ что-то согласное, не отрывая взгляда от площадки. Сердце стучит от волнения и страха за подругу и последовательницу. Да. Там Касуми Ода, бьется за свою жизнь.

И делает это круто. С мечом на поясе, в ножнах. Блондинка сражается голыми руками, уходя от всех ударов соперницы на волосок, позволяя повреждать максимум край одежды.

И вот она закончила читать противницу, скользнула вбок под ударом сверху, с выкриком бьет прямо в бок катаны. Сломана!

Кулак с выступающей костяшкой останавливается у горла врага, угрожая сломом гортани. Противница отпустила рукоять сломанного клинка. Признала поражение.

Спустя десяток секунд я уже встречаю Касуми, сияющую от гордости и подъема победы. Форма в беспорядке, на потном лбу прилипли пряди волос, но маленькая, горделивая улыбка превращала ее в красавицу, притягивающую взгляды.

- Поздравляю с первой победой на Арене, - мягко произнес я.

- Спасибо!

Хибики кашлянул в кулак, привлекая внимание зеленых глаз, а потом вкрадчиво произнес:

- Ода Касуми, у нас есть небольшой клуб…

Я едва сдерживал ухмылку, слушая под копирку то же предложение, что получил сам. Касуми выслушала и перевела на меня взгляд, полный желания и опасения. Она прежде всех обязанностей и развлечений мой последователь.

И как забавно на сто восемьдесят развернулось ее мнение о членах клуба после практических экзаменов.

- Я могу тоже вступить в «Чаепитие»?

- Ты можешь, - тут же отвечаю я. – Я верю, что ты была бы там в любом случае. В конце концов, настоящих шинигами всегда притягивает друг к другу.

Хибики поднял руку и захихикал в рукав.

***

Я сидел в своей комнате вечером субботы, разбирая полученные письма. Раз в пару недель я получаю из особняка корреспонденцию. Как наследник, все же есть обязанность быть в курсе общих дел или проблем, как Семьи, так и торговых дел.

Хотя мне честно вообще не интересно, я из чувства долга каждый раз внимательно читал и запоминал. Чтобы не было таких неловких ситуаций в будущем, типа: «Прости, кто ты?» «…главный управляющий, как лет десять»

В этот раз я получил более личное письмо как раз от управляющего.

«Ваша репутация гения распространяется, Окикиба-сама, привлекая к делам Семьи раньше равнодушные взгляды и силы.

Я получаю запросы на сотрудничество от различных Семей, которые до этого игнорировали мои письма. Это удивительно.

Ваш отец… Ичиро-доно всегда был сложным человеком в этом плане, но будьте уверены, он гордится вами. Я получил приказ со следующего месяца предоставлять на ваш счет три процента от прибыли всего бизнеса.

Не то чтобы вы вообще касались ваших накоплений в последние годы... Я позволил себе наглость пустить эти средства в оборот. Но вы всегда можете получить нужную вам сумму, не сомневайтесь, только один приказ и я тут же все организую.

Вместе с письмом я приказал послать запрошенные лечебные материалы в двух экземплярах, как запрошено.

Вы все же берегите себя, Окикиба-сама, не надрывайтесь на тренировках… Знаете, как говорили во времена моей молодости, мертвый гений – бесполезный гений. Семья и тысячи сотрудников надеются и молятся за ваше здоровье Королю Душ.

С уважением и почтением,

Главный Управляющий Золотого Трилистника,

Тору Хаяси»

Я фыркнул и убрал письмо в сторону. За своевольность со своими деньгами винить не собираюсь. Я и правда не трогал выделяемых отцом денег.

Зачем, когда дома в прямом смысле бесполезно лежат целые сундуки с золотом, как мелочь на сладости? Я в жизни не представлял, куда и на что тратить такие деньги.

Помимо высочайшего уровня жизни в быту или редких покупок мелочей на рынках Сейретея, я больше не тратился в стиле золотой молодежи, вот и копилось.

В принципе, у меня была мысль в будущем с помощью денег привлечь больше последователей в Готей 13. Но это всего лишь мысль на будущее, не более того.

Все шинигами горды. Они охотно склонятся перед силой и властью. Деньги для них могут быть лишь приятным бонусом. Звон золота привлечет только самых жадных и слабых.

Но все же как странно может повлиять на огромную торговую империю всего лишь несколько слухов из Академии… Я недооценил силу репутации.

Хотя, если подумать, Готей 13 и Сейретей живут и дышат слухами о силе и личностях, ей обладающих. Подвиги, герои, баллады и песни о невозможном, но сделанном. Все это еще живет и процветает в Обществе Душ.

Я всего лишь убил двух Пустых, но молва уже пошла. Слова Генгоро о том, что я гений больший, чем Шируба Уюки, так же помогли. Парень был широко известен и разрекламирован Кланом. Всего лишь фраза заместителя Академии превратила всю эту репутацию и труды Клана Шируба в ступеньку для моей славы.

Это не принесет мне очков дружбы с этим Кланом, это уж точно. Я уже просто благодарен, что учитель Зандзюцу не изменил ко мне отношения.

Я с тоской оглядел заваленный стол. А теперь осталось прочитать вот эту стопку бумаги и мой выходной, наконец, освободится…

***

Время вновь пошло размеренно, потрясения экзаменов прошли, народ успокоился и все медленно вернулось в привычное русло. Четыре дня напряженных занятий, три свободных, как колесо рутины перемалывают неделю за неделей.

Похолодало, осень плавно перешла в зиму. В центре мира Общества Душ почти никогда не падал снег, а потому Сейретей «наслаждался» лишь обычным холодом, стылым ветром и прочими прелестями зимних месяцев.

Люди ходят с покрасневшими носами, выдыхая парок изо рта, но все равно упорно не одеваются теплее, добавляя разве что шарфы к обычной одежде.

Те, кто побогаче, меняют толщину одежды в холодные дни, а то и лишний слой добавят. Но в целом способы борьбы с холодом тут просты… Сиди дома, у огня.

Я винил в этом отсутствие снега. Никакого веселья на улице, ни с горок покататься, ни в снежки поиграть, ни просто полюбоваться белизной снежных окрестностей. Все тоже самое, только холодно. Так и чего выходить тогда?

У нас из заметного разве что уроки Хохо изменились. Старый ублюдок учил нас бегать по льду. Я ушиб копчик. Касуми ушибла копчик. Все ушибли.

Бог Скорости, старше закаменевшего дерьма мамонта, вдоволь насмеялся. И только потом стал давать дельные советы, как и когда уплотнять духовную силу под ногами, делать более жесткой к сцеплению и прочее.

В остальном уроки шли своим чередом, закрепляя жестко уже выученное, переходя к новому. Способы убийства всего и вся никогда не заканчивались, как и способы уберечь собственную шкуру…

- Я задолбался, - ныл я вечером вторника, уложив голову на бедра Касуми.

Мы просто сидели на заднем дворе общаги, аж с двумя чайниками чая и кучей красных подушек. Обычный деревянный пол сейчас очень холодный.

- Мы все задолбались, - поддакивает мягко блондинка, поглаживая и перебирая мои волосы.

- У меня от Кидо башка опять болит.

- У всех болит, - увещевает девушка.

- Ты вообще на чьей стороне?

- У всех… Что? Прости, задумалась.

- Ничего, - скрестил я руки. – Я просто капризничаю. Впервые лет за десять. Ничего особенного.

Касуми подняла глаза и вздохнула. Волшебные пальчики стали делать свою магию массажа головы, напряженное тело мигом расслабилось само собой. Я зажмурился от удовольствия. Это так приятно, что хотелось замурлыкать, как будто я огромный кот.

- Ох, ты чудо, родная.

Она слегка хлопнула по голове, мягко, как перышком, продолжив массаж с едва покрасневшими щеками.

Вдруг дверь в общежитие отъехала, обнаружив там парня с длинными, нечесаными темными волосами. Глаза снулой рыбы тупо уставились на нас.

- О, это вы тут… Прошу прощения, - монотонный голос, фальшивое насквозь извинение.

Он закрыл дверь и ушел. Пальчики Касуми на секунду сильно сжали мою голову. Она злится. Очень.

- Опять он, - выдохнула раздраженно блондинка. – Он думает, мы тупые или что? Или просто напрашивается?

- Забей, - вяло предложил я, разомлев. – Не в первый раз.

- Вот именно. Ну и демона дубинку ему в жопу и Гиллиана навстречу.

Это был Тэкуми. Тэкуми Фудзита, двенадцатый из нашего класса.

И он очень глупо, навязчиво и непрофессионально следил за нами. Почему? Зачем? Есть причина.

Помимо «Чаепития», самой сильной полускрытой группы в Академии, разумеется, есть еще. В «Чаепитие» берут почти исключительно выходцев Сейретей, аристократию. Это не стальное правило, просто традиция так сложилась.

Касуми, благодаря службе мне, перевезла семью в Сейретей. По сути, прикрывая один глаз и ради дружбы со мной, ее впустили в «Чаепитие» как будто она родилась в Белом Городе.

Но она одна из немногих исключений. Куда же идут и собираются выходцы из Руконгая, которых больше?

В различные свои группы, клубы и фракции, разумеется.

И они почему-то думают, что это противостояние. Словно мы там будем потом талантливым руконгайцам мешать продвигаться, совать на высокие места только своих и прочее… Адепты теорий заговора, оказывается, не в двадцать первом веке появились, кто бы знал.

Самая большая и влиятельная группа, считающая себя антиподом «Чаепития», пафосно назвали себя «Забытыми Мечами».

Что они делают? Строят козни. Следят. Конфликтуют.

На Арене Вызова почти всегда против первыми на площадку выпрыгивают. В общем и целом, исключая бредовые истории, они просто студенческие соперники. Ну, так их воспринимают в «Чаепитии»

Но я становлюсь убежден, что для другой стороны мы чуть ли не заклятые идейные враги. Вон, даже одноклассника моего в свой клуб подтянули, чтобы за нами следить.

Вроде смешное дерьмо… Но интуиция говорит мне оставаться бдительным и начеку. Что не все так просто и легко.

Студенты в Академии играют в тайные общества. В Мире Живых это просто повод во взрослой жизни посмеяться над молодыми годами. Побросаться туалетной бумагой и яйцами в чужую общагу, стырить запасы выпивки, повздорить из-за девчонки, все такое.

С духовной силой и общим будущим в одной военной организации это вдруг превращается не в хиханьки и хаханьки.

- Может, мне побить его? – вслух думает Касуми.

- Забей. У нас время отдыха. Да и за что?

- За плохую прическу, - усмехнулась прям как настоящая маленькая стервочка. – И что пахнет плохо. Ну ладно, я забуду, что он глазеет на нас все время. Ради тебя.

- Как великодушно. Продолжай гладить меня и я поверю.

Издав смешок, девушка сделала, как сказал. Как же хорошо… Даже головная боль прошла. Иногда я искренне ненавижу Кидо.

Мы сегодня концептуально представляли «блюющую ядом царицу железа». К черту это. Вот просто… К черту.

Глава пятьдесят третья. Самый неожиданный в мире визит.

Время пролетало незаметно, плавно превращая холода в более теплые дни. Когда подули весенние ветра, предвещая конец учебного года, мы все снова стали нервничать. Приближались годовые экзамены.

Оставалось каких-то три дня.

Урок Зандзюцу проходит как обычно для меня. Я отрабатываю удары в углу с приоткрытым окошком, наслаждаясь прохладным сквозняком.

Учитель Шируба сегодня решил преподать еще один интересный прием. Синеглазый мужчина стоит передо мной и держит бокен с небрежностью многолетнего опыта. Он плавно и быстро взмахнул деревянным мечом, от пояса до головы, держа его горизонтально.

Просто подъем меча породил целую стену ревущего ветра, ударяясь в потолок. Внимание всех в додзё приковано к учителю. Реацу и ветер, ставшие стеной, впечатляли.

- Вы там, - кинул он резкий взгляд. – Не отвлекайтесь от своих занятий.

Воздух снова полон гула мечей и выкриков. Но все равно ведь косятся, словно невзначай.

Шируба Шиничи поднял руку, почесал недельную щетину на щеке и спросил:

- Понял что-нибудь?

- …нет. Просто духовная сила в мече, а ветер как-то сам поднялся и примешался.

- Ха, - насмешливая улыбка украсила лицо Шиничи. – Ты не совсем неправ. Это защитный прием из стиля жриц Исе. В идеале он должен отражать все кидотипные атаки среднего уровня. Но такого мастерства почти никто не достигал. Даже в моем исполнении это так себе. Намного позже Корпус Кидо превратил этот прием в заклинание Хадо 58: Тенран.

Довольно кивнул моему удивлению, он сказал:

- Ты в будущем поймешь, что все заклинания с Зампакто были когда-то чистыми техниками Зандзюцу. Правда, одним мечом умельца в наши дни почти не найдешь… Ну, да не важно. Прием бесполезен, точка.

Шируба пожал плечами, добавив:

- Но он отлично подходит как тренировка плавной, правильной накачки клинка реацу. Чем больше ветра твой удар увлекает за собой, тем, значит, лучше все получается. Наглядность – хорошая штука. Хочешь научиться бить через меч реацу, как режущей все волной?

Я тут же кивнул.

- Ха. Тогда начни с этого. Пробуй.

Больше ничего не добавив, учитель пошел наставлять других. Блин, подразнил конфеткой и убрал в карман.

Я встал в стойку. Привет, унылые повторения одного и того же, в надежде на изменение. Если это дерьмовое объяснение безумия настоящее, то мы все давно безумны.

И раз, и два…

До конца занятия я только довел мышцы рук до болезненной немоты, но так и не повторил впечатляющий прием. Я не расстраивался. Рим не за день строился.

Все ученики к окончанию занятия выстраиваются, получают последние наставления, иногда приказ отработать всем что-то, что Шируба считает важным уметь каждому. Сегодняшний день не стал исключением, мы встали в ряд перед учителем.

Но не успел тот открыть рот, как входная дверь с громким стуком отъехала в сторону. Я не стал выглядывать из строя, чтобы не выглядеть невоспитанным дураком, просто ждал и слушал.

Судя по звуку шагов, ворвавшийся один. Вот он подходит ближе, я уже вижу его ноги, одетые в белые носки и сандалии из соломы… Учитель Шируба ненавидит, когда в додзё ходят в обуви. Сейчас этого кого-то разрубят нафиг.

Вопреки моему ожиданию, Шируба Шиничи вовсе не выглядит злым. Он скорее напуган сам!

Всегда острая аура шинигами Капитанского уровня отступает от гостя, затупляясь, будто не осмеливаясь быть острой в его присутствии. Духовная сила человека, больше всех похожего на настоящий меч, почтительно понижалась до едва заметного уровня.

Еще пара шагов и я вижу пришедшего человека полностью. В глаза сразу бросилась потрепанная, старая форма шинигами. Из потрепанных рукавов даже нитки торчат, почему-то будто опаленные открытым огнем.

Внешний вид тоже не особо впечатлял. Хотя он выглядит не старо, даже молодо, я отсюда ощущал ауру, запах чего-то давнего и пыльного. Этот мужчина явно древний.

Его кожа темная и сухая, словно выдержанная под жаром пустынного солнца. Черные волосы небрежно завязаны в пучок на затылке, карие глаза почти без зрачков, смотрят сквозь всех, полные спокойствия человека, просто видевшего все.

Его лицо – как застывшая восковая маска, пустое и без выражения, как будто мужчина забыл, как использовать лицевые мышцы пару веков назад. Вызывает дрожь просто одним своим мертвым видом.

Бледнея на глазах, учитель Шируба шепчет, почти переходя на крик:

- О-о-оэцу Нимая!

- Это я, - прошелестел тихий, спокойный голос. – Привет, Шиничи. Твои последние заметки о Зампакто меня немного вдохновили, решил зайти поболтать о том, о сем. Вдруг получу еще вспышку вдохновения.

После краткого шока, смеетесь, это он?! Могу себя простить, что не узнал! Он вообще не похож на свой образ времен Тысячелетней Войны Квинси!

Тот выглядел как клоун, шоумен, вечно энергичный и гибкий. Репер на пенсии со своим гаремом из зампакто-красоток.

Оэцу Нимая до культурных революций конца двадцатого века, начала двадцать первого, вообще не такой человек.

Хотя теперь я улавливаю схожесть с редкими картинками манги из его далекого прошлого. Да, теперь точно узнаю. Старый кузнец, копивший мастерство ковки и могущество шинигами тысячелетиями.

- Я, в, это, любой момент, господин! – потерялся в словах все еще напуганный неожиданным визитом Шиничи.

- Да, - не теряя спокойствия, сказал кузнец мечей. – Я чуть попозже еще зайду. Но раз уж я уже здесь… Кто тут из вас будет внуком Генширо? Если память не подводит, я должен тебе меч.

- Постойте, - выступил вдруг какой-то дурак. – Годовых экзаменов еще!..

Нынешний номер два, мимоходом указало сознание. Парень вдруг рухнул ничком, хрипя и плюясь плотной белой пеной. На секунду мне показалось, что я слышу, как скрипят от натуги его кости.

Оэцу Нимая даже не моргнул, он все так же смотрел только на меня. Никакой духовной силы, которая совершенно точно сейчас плющит в блин одного парня. Ни угроз, ни слов объяснения, ничего. Как будто этой маленькой ситуации вообще не происходит.

Я почти окаменел под его взглядом. Он спросил чисто ради приличия, точно зная, кто я. Впервые он посмотрел на одного из нас, молодняка, не как на воздух. И этот взгляд, ад и пламя, давил.

Мне инстинктивно хотелось сделать шаг назад. Вместо этого я шагнул вперед и плавно поклонился.

- Окикиба Судзин.

Если Оэцу Нимая решает, что меч мой, тогда ни у кого не должно быть претензий. Я не собирался заводить речь о справедливости, правилах. Именно для этого я вообще так работал и пахал, как лошадь.

Я не неуверенный ребенок, которому нужно подтверждение окружающих. Я возьму то, ради чего шел, без колебаний.

- М-м, - небрежно кивнул в ответ Оэцу, развернулся на пятках и бросил: - Давай за мной.

Больше ничего не сказав, кузнец тут же пошел на выход. Парень на полу перестал хрипеть, жадно вдыхая священный кислород и явно молясь про себя, что вообще выжил.

Когда член Королевской Стражи говорит тебе идти, ты идешь, не спрашивая учителя, можно ли. И не тупишь, стоя на месте. Я тут же пошел следом.

И только теперь мозги вышли из ступора и завопили – какого хрена он тут забыл?! В Академии! Сейчас?!

Ах да, он же сказал… Чушь. Хотя, зачем ему врать, он просто выше этого? Не ради же меня одного или Шиничи, в самом деле!

Может быть, просто одно из дел по пути, вот и все.

На этом выводе я, наконец, успокоился. Но не посмел ничего говорить или спрашивать, типа, куда мы направляемся. Куда надо.

Далеко идти не пришлось. Не успел я себя накрутить странными догадками, как Оэцу привел нас на небольшую полянку шагах в сорока от додзё. И там уже кто-то сидит на пеньке, закинув ногу на ногу и придерживая на плече большое деревянное весло.

Я, когда не шокирован, хорошо складываю два и два. Киринджи Тенжиро, еще один член Королевской Стражи.

Вот только его тоже не узнать, если ориентироваться на образ будущего. Там он подыгрывал образу японского бандита восьмидесятых-девяностых, вечно с соломкой в зубах, руками в карманах брюк, быковатостью и… Да, той прической в стиле Элвиса Пресли. Помпадур. Те годы для Японии будут странными…

Сейчас же его угольно черные волосы падают свободными прядями, обрамляя угловатое, вытянутое лицо с острыми как бритва скулами и подбородком.

Киринджи заметил нас, повернул голову и уставился прямо на меня. Это, адовы кости, лицо маньяка с такой прической и выражением! Особенно пугают пустые глаза. Он смотрит прямо на меня, глаза… Глаза… Растут. Он как гигант. Его фигура растет, попирая небо, нависая надо мной!

Кровожадность живет в его зрачках густой аурой, водоворотами кружится в темных глазах, засасывая меня, погружая в трясину.

Это тот трюк Ямамото, заставивший лейтенанта Кьёраку, Нанао, забыть, как дышать? Мимоходом анализирую, задыхаясь, как слабенькая, маленькая пыль, которой являюсь перед этим существом.

- Это он? – слышу, как через слой ваты. – Внук малыша Генширо?

Я не успел заметить, когда кузнец дошел до Киринджи, оставив меня задыхаться.

Дьявол Горячих Источников, припомнил я один из титулов Киринджи Тенжиро. Глядя на образ гопника в будущем, легко было забыть о его многочисленных преступлениях и резне, которая оставила след ужаса в истории Общества Душ.

Он был тем, кто научил первую Кемпачи, как лечить своих жертв, чтобы резаться было веселее и дольше. Глядя на него сейчас, я живо вспомнил все плохое, что читал про этого человека.

- Дыхание сперло, малыш? – спросил меня Киринджи.

Он исчез и появился передо мной. Крепко сжал кулак! Удара я не увидел, только услышал звуковой хлопок, а потом раздирающую боль в животе, в самом нутре!

Ядовито ухмыльнувшись, Киринджи отступил, развернулся и пошел обратно.

Изнутри хлынул поток, который нет возможности держать.

Я согнулся, как креветка, натурально блюя потоками крови и кусками собственных органов. Держусь двумя руками за живот так, словно боюсь, что он раскроется, как цветок!

Трава запятнана красным и черным, я хуже вижу из-за слез, застивших взор. Так больно, черт возьми, что я даже думать не могу! Больно! Раздирающая боль в кишках невыносима!

- Хлипковат, - едва слышу и разбираю слова. – Вряд ли малыш достоин твоего меча, Оэцу.

Сквозь пелену я замечаю едва видимую улыбку на лице кузнеца. Если не приглядываться, ее и не заметишь. Оэцу Нимая степенно отвечает, кивнув в мою сторону подбородком.

- Он не упал.

- М? – резко развернулся Киринджи с поднятыми бровями.

- И хотя твой легкий удар чуть не прикончил парня, он отказывается бояться тебя.

Дьявол снова надавил на меня взглядом. Но даже больной, почти умирающий от боли, с противным вкусом крови на губах, я упрямо держал голову ровно и смотрел в ответ.

Муравей, застрявший между двух гор, но все равно поднявший голову.

В отличие от большинства неосведомленных людей, я воспринимал Нулевой Отряд теми, кем они были.

Живущие в царстве над всеми, сильнее всех, подле трона Творца, создавшего мир. Сами их кости и реацу перекованы силой Короля Душ. Боги во всем, кроме названия.

Они еще посещали нас, словно открещиваясь от идеи, делая вид, что спускаясь к смертным, они сами еще сохраняют подобие их жизни и мышления.

Но, по сути, они есть и остаются существами, наиболее приближенными к богам по всем определениям. Особенно Ичибей.

Смотря на них так дерзко, выведенный из привычной зоны комфорта нападением и болью, я показал ту дерзкую сторону характера, которую не хотел.

В глазах сильных, наглость слабых это просто приглашение смерти.

Но ничего уже не поделаешь.

- Хм, - неопределенно хмыкнул Киринджи.

А потом он молниеносно взмахнул веслом, которое на самом деле Зампакто. Появившаяся из ниоткуда горячая вода потоком прошла через меня, оставив сухим… И здоровым, как никогда!

Я кашлянул в ладонь, но больше не увидел там крови. Ничего не болело. Нехотя уважение появилось во мне.

Хоть это была всего секунда, я мельком уловил, ощутил воду. Это уже было за пределами нечто такого простого, как Кидо. Это было явление на уровне концепции. Идея здоровья, сгущенная в форму воды, чудо. Потрясающие навыки исцеления. Поистине божественные.

- Ладно, малыш, извини за тот удар, - легко и насквозь фальшиво извинился он. – Я просто раздражаюсь из-за задержек. Воздух мне тут не нравится, понимаешь?

- …как скажете.

У него получилось уловить, что в мыслях я посылал его вместе с извинениями куда поглубже. Но Киринджи Тенжиро, Дьявол Горячих Источников… Запрокинув голову, смеялся!

Тихая улыбка кузнеца была неуловима на его фоне.

- Ты посмотри на это, Оэцу, - невежливо тыкнул в мою сторону пальцем. – Академия собирается воспитать нормального шинигами! А я в последние века уж думал, что они учат их играть с цветами и феями! Когда надо убивать!

- Хорошо, - мягко прервал бурю в виде человека кузнец. – Ты сам жаловался, что у нас мало времени.

- Ладно, - послушно махнул рукой Киринджи, усаживаясь на пенек и запрокидывая ногу на ногу. – Болтайте, я подожду.

Оэцу скрестил руки на груди и оглядел меня от макушки до пальцев ног. Несмотря на то, что кузнец одет как бродяга-шинигами и пах костром и металлом словно плавильщик со смены, эта небрежная оценка взглядом была на уровне аристократа, оглядывающего жучка на своей идеальной серебряной ложке за обедом. Иными словами, я ощутил себя маленьким, голым и хотел съежиться.

- Хм, - промычал задумчиво кузнец, прикрыл глаза, покачал головой…

После целой минуты тишины, которая почему-то не разозлила нетерпеливого Тенжиро, кузнец мечей, наконец, кивнул и сказал:

- Думаю, у меня есть для тебя на выбор два варианта, Судзин.

Он мне еще и выбор дает? Удивительно. Оэцу поднял голову, став пристально оглядывать небо, потом опустил взгляд на меня.

- Твоя реацу похожа на утреннее небо. С этим можно поработать. Небеса много чего могут вместить, позволяя и принимая в себя. Но так же бывают странно несовместимы с другими вещами. У меня сохранился некоторый материал с одной старой войны. Как раз хотел над ним поработать. Ну, или выбирай обычный метод, мне все равно.

Молчание… Было неловким. Пока Тенжиро не засмеялся и не указал:

- Оэцу, он ни хрена не понял, что ты сказал. Ты слишком привык общаться с нами.

Мне показалось, что старый кузнец немного смутился, с этим невыразительным лицом не понять.

- Да. Объясню. Я создал Духовные Мечи. С тех пор прошло много, очень много лет. Сейчас я знаю больше сотни разных способов создать Зампакто. Из самых разных вещей, от простого куска железа, до голой идеи из старого сна, которого может коснуться мой молот. Но в последние годы я предпочитаю творить или старым способом, из Чистых Душ. Или экспериментировать с материалами, оставшимися от сильных существ.

Кузнец пренебрежительно помахал пальцами:

- Куски «богов», переплавка их оружия, кости и души чудовищ, такие штуки. Из них получаются довольно мощные Зампакто. Это дает в будущем Духу Зампакто более мощные способности или вариативность. Но это так же накладывает на духа отпечаток личности… Не всегда хорошей. Если хозяин плохо подходит, то симбиоз между шинигами и Зампакто сильно колеблется. Тогда их отношения вытекают в странные примеры.

Тенжиро хохотнул, будто вспомнил забавные примеры. Кузнец тоже чуть улыбнулся.

Меня внутри покоробило, как их забавят чужие трудности, влияющие на жизнь и потенциал шинигами. Но я так же понимал, с кем имею дело, так что держал это при себе и слушал.

- Теперь, когда ты понимаешь, буду краток. У меня есть части от одного старого дракона. Как там его звали? Нидхегоро?

- Нидхёгг, - кратко и емко поправил Тенжиро. – Высокомерный был кусок дерьма. Пока мое весло не опустилось ублюдку на хребет.

- Да, он, - небрежно кивнул Оэцу. – Вижу, тебе знакомо имя?

- …немного.

Дракон, пожирающий корни Мирового Древа, Игдрассиля, в ненависти, зависти и злости. Жаждущий силы злой дракон, великий змий, один из сильнейших антагонистов скандинавской мифологии.

- Это был первый выбор. Второй, - поднял два пальца Оэцу. – Я просто старым способом кую тебе Зампакто.

- Второй, - мгновенно отвечаю я.

Тенжиро презрительно фыркнул.

- Что, нет характера, чтобы совладать с плохим Зампакто, малыш? Он будет намного сильнее простого меча, понимаешь?

- Это верно, - кивает Оэцу. – Хотя темный аспект дракона загрязнит твой Внутренний Мир, очернит небо. Если не совладать с этим, ты можешь много плохих дел наворотить… Но меня это мало волнует. Я кузнец. Я кую оружие. Чем оно мощнее – тем лучше. Неспособность хозяев совладать с ним – лишь клеймо некомпетентности и слабости.

Я не повелся на подначки, спокойно отвечая:

- Я предпочту идеальный симбиоз со средним Зампакто, чем вечную борьбу и проблемы с сильнейшим.

Хисаги Шухей. Иккаку Мадараме. Ренджи Абарай. Список можно продолжать. Все они в итоге достигли силы, но спотыкаясь на каждом шагу, в сомнениях, неуверенности и сварах с тем, что должно было стать их важнейшим в жизни партнером, опорой.

И достигали они положенной силы в разы дольше, раскрывая потенциал столетиями, делая два шага назад за шаг вперед.

Я не хотел себе такой судьбы.

- О, - протянул с пониманием кузнец. – Ты хочешь открыть свое сердце для Зампакто, доверившись ему полностью и ожидая того же в ответ.

Я кивнул, ожидая насмешек в мягкотелости. Но вместо этого получил тишину.

Тенджиро молчал, но его пальцы едва заметно поглаживали рукоятку весла. А сам кузнец просто принял ответ.

- Хорошо! – вдруг куда громче, страстнее выдал Оэцу, в его снулых глазах появилось оживление, искра. – Я хотел быстро сковать тебе чего-нибудь или бросить клинок из старых запасов, если выберешь скучный вариант. Но теперь я передумал. Тенджиро, сделай это.

Дьявол появился передо мной, выставив ладонь перед лицом. Я мгновенно впал в транс, перестав осознавать себя, тело, окружение. Все расплывается, как туман…

Все, что чувствовал – потребность к зову, я обязан был, должен позвать что-то из самой своей души так сильно, как мог! И я сделал это, вложив всю реацу!

Когда я моргнул, обессилев в один момент, все уже закончилось. Тенжиро держит в руке белую сферу, где я ощущал почти весь свой резерв реацу.

Я не стал кричать или задавать глупых вопросов, на которые мог и не получить ответа. Тем более что мог догадаться, в чем соль, видя в манге, как был выкован Зангецу.

Меня бы ни за что не впустили в Дворец Короля Душ, в кладовочку Оэцу с чистыми душами для зампакто, чтобы одна из них выбрала стать моим клинком.

Мой зов, выраженный в реацу с помощью гипноза Тенжиро и запечатанный, решает эту проблему. Довольно изящная штучка, кстати, похожа на Хоугиоку.

- Мог бы давно научиться делать это сам, - недовольно пробурчав, он бросил сферу кузнецу.

Тот поймал и, вглядываясь в нее, ответил:

- Зачем, когда есть ты. Итак, это все. Нам пора обратно. Через пару-тройку дней получишь свой Зампакто. Старые методы требуют времени…

Оставив загадочную фразу в воздухе, кузнец исчез в сюнпо без звука. Тенжиро же изволил попрощаться:

- Бывай, малыш. В следующий раз хоть попробуй поставить блок.

И тоже исчез.

Я подождал добрых десять секунд. И только потом протяжно выдохнул. Оглядел испорченную форму, лужу рвоты с кровью на земле. Осознал весь разговор заново.

- Ну, я хотя бы жив, - потер живот. – И цел.

Про себя пожелав больше никогда не встречать тех, кого когда-то хотел увидеть вживую, я пошел в общежитие с большим желанием отмыться.

Я встретил Стражу Короля Душ! С ума сойти.

***

Спустя три дня, прямо посреди теоретического экзамена, двери в аудиторию с грохотом распахнулись от пинка ногой.

Босая нога в сандалии убралась назад, впуская в зал обладательницу. Девушка в рубище и свертком в руках, с рыжей прической буйных волос и огнем в глазах, обвела всех взглядом. Нашла меня.

- Ты Судзин?

Я оцепенело кивнул.

- Кто ты и что себе позволяешь?! – прогремел рев заместителя, полыхая реацу.

- Я от Оэцу, - едва повернув голову, кратко плюнула слова.

Реацу Генгоро смолкла мгновенно. Я видел, как капли пота появились на лысой голове, когда он сбивчиво попросил прощения.

Девушка-зампакто подошла ко мне в гробовой тишине размашистой походкой. И очень осторожно держа сверток, протянула его мне.

- Твой Зампакто, парень.

Недоумевающие взгляды всех одноклассников и экзаменаторов сошлись на нас двоих, но мне было плевать в этот момент. Когда я взял сверток, ощущая под тканью твердость, она придержала его и серьезным тоном предупредила:

- Будешь обижать свой меч, я тебе лично шею откручу, понял?

Я кивнул, она нехотя отпустила.

- Доставка выполнена. Теперь я могу походить по магазинам. Пока.

Так же шустро как появилась, она исчезла, оставив всех в эмоциональном беспорядке посреди экзамена.

- Кгхм, - кашлянул в кулак зам. - Продолжим экзамен! Я добавлю десять минут.

Не передать словами, как трудно мне дались минуты ответов на вопросы, когда все мысли занимал сверток, прислоненный сбоку стола.

Я чувствовал в нем свою реацу! Видимо, не только на зов пошла собранная сила. Клянусь, шепот, словно он зовет меня, отвлекал весь экзамен. Я так хотел взять его в руки!

Когда время вышло, ответы собраны, все, как привлеченные медом пчелы сгрудились вокруг моего стола. Включая заместителя! Всем хотелось увидеть клинок лучшего в мире мастера.

Генгоро с волнением поправил очки.

- Давай, Окикиба. Показывай.

Глава пятьдесят четвертая. Миссия с подвохом (Часть 1)

Белая ткань свертка раскрылась под нетерпеливыми пальцами, показав мой клинок, заключенный в ножны.

- О-о, - прокатился по аудитории впечатленный гул.

Генгоро отдернул руку, хотевшую потянуться к моему Зампакто.

- Это… Это необычный Асаучи, - попытался лестным словом скрыть промашку заместитель.

Я молчал. Просто… Впитывал внешний вид.

Если описывать его одним впечатлением – более крутой, злой, темный близнец Хьёринмару.

Как и знаменитый ледяной зампакто, мой меч немного длиннее обычных асаучи.

Ножны не овальные, с закругленными краями, как обычно, а с острыми гранями, прямоугольником. Темно-фиолетовые, покрытые блестящим лаком, они блестят новизной даже в тенях окруживших стол людей.

Рукоять обтянута крест-накрест темно-фиолетовым, с белыми ромбами. Гарда – самая красивая часть.

Там, где Хьёринмару красуется простой бронзовой четырехконечной звездой, у моей звёздной гарды восемь концов из чернённой бронзы, более острых, хищных.

Так же есть пара украшений гравировки, на северном конце у основания отпечатан Полумесяц, на южном - полная Луна.

Знание, какой конец северный, а какой южный… Это просто имеет смысл, как будто я всегда знал.

Беру меч, осторожно, будто держу нечто хрупкое. Одним плавным движением достаю клинок из ножен.

Я ахнул.

Не от вида – обычное лезвие катаны-асаучи. Односторонняя заточка с легким изгибом ближе к острию. Режь и коли, как хочешь. Зеркальная чистота лезвия, что никогда не потускнеет.

Ахнул от ощущения духовной связи. Она появляется резко, мощно, звенит струной глубоко в груди, в душе. Вибрирует так, что чувствую резонанс костями.

Это очень необычно, приятно, но недолго. Всего секунда прошла, а я уже ощущаю новый меч в руке так, будто он всегда там был.

Духовная сила течет по новой связи и что-то или кто-то откликается с той стороны.

- Господин Оэцу поистине мастер из мастеров, - восхищенно комментирую я, держа вертикально и поворачивая клинок разными сторонами. – Я чувствую, что в нем уже зародился дух.

- Разве это возможно? – спросили из толпы.

- Как видишь, - не скрывая восторга, улыбаюсь я.

Если кто-то ожидал от Оэцу обычный, стандартный Зампакто, то он просчитался. В моем духовном мече уже проявились индивидуальные черты и Дух Зампакто.

Не знаю, почему он уже выглядит так, будто я обрел Шикай. То ли из-за желания самого Оэцу Нимаи, то ли потому что в асаучи уже заключена моя духовная сила. Я уже ощущаю тонкую нить связи, хотя впервые коснулся меча.

Благодаря урокам от Ширубы Шиничи я знал все о формировании связи между шинигами и зампакто.

Он разделил начальные этапы на шесть шагов.

Все начинается с медленной напитки реацу клинка. Пустой оболочки, сосуда, Асаучи.

Когда-то сильно позже в мече образуется Дух Зампакто. Сосуд обретет наполнение.

Образуется тонкая связь между душой шинигами и духом меча.

Еще спустя долгое время, связь укрепляется под работой с обоих сторон.

Когда связь достаточно крепка и сильна, начинается настоящий симбиоз. Дух Зампакто проникает по связи в душу шинигами, обосновавшись во Внутреннем Мире. Теперь они переплетены нерушимой связью.

Когда оба привыкнут к такому состоянию бытия, Дух может сказать хозяину свое Имя. Если понимание шинигами достаточно, возникает резонанс душ и появляется новая сила – Шикай.

Если нет… Некоторый урон связи, который может откатить притирку друг к другу на месяцы, если не на годы. Вот почему не следует сходу требовать Имя у своего зампакто. В первую встречу вы просто незнакомцы, хотя один родился из силы другого, это не означает полного понимания.

Получается шесть шагов от получения Асаучи до обретения Шикая. Четко и удобно для понимания.

Куросаки Ичиго настолько не пример, настолько особенный в этом плане, что у меня язык не поворачивается назвать его обычным шинигами. Временный он там или пахающий в три смены.

Знания прошлого, аниме, как оно с духами зампакто было у Куросаки, вот вообще не помогли. Учился всему с нуля, как и все, познавая и запоминая на будущее.

Почему Оэцу – лучший? Потому что он как-то вковал мою духовную силу в меч и уже пробудил дух, а взяв в руки зампакто, я уже ощущаю связь. Три шага за мгновение пройдены!

Связь крепнет по крупинке, но прямо на глазах. Возможно, что скоро будет даже четыре шага.

Хотя у каждого все индивидуально, есть статистика. Талантливые Нулевики тратят около пяти лет, чтобы добиться Шикая. Оторибаши Роджуро сейчас как пример для меня.

Если я не буду дебилом и нормально выстрою отношения с духом, то есть возможность получить Шикай уже на втором году обучения! Черт возьми! Это потрясающе!

В ответ на мою радость, я ощущаю от клинка толику той же эмоции, словно отвечает эхо.

Нормально, что мне хочется прижать меч к груди и ни за что не отпускать?

Я так долго любовался, что стал раздражать заместителя. К моему удивлению, никто и вопроса не задал, просто глазеют на новенький Зампакто, как… Даже не знаю, на что. Но знаю, что они безумно хотят свой.

- Можешь убрать его обратно, - полуприказал Генгоро. – И вы все, хватит пялиться.

Я нехотя перестал гладить пальцами зеркальную поверхность лезвия. Уже заметно потустороннее отличие от обычного оружия. На зампакто не остается жирных следов от пальцев, непорочная чистота, как в миг, когда его выковали. Металл не греется под моими руками, продолжая отдавать ровную прохладу в ответ.

Чуть дрожащие руки попали мечом в ножны с первого раза, с тихим щелчком зампакто вновь поселился в темно-фиолетовых ножнах.

Я так рад... Просто рад. Улыбка не хочет уходить с лица, щеки болят. Тихое счастье обретения боевого партнера на всю жизнь наполнило меня огромным шаром тепла.

Я уже предвкушал, как пробью нынешний застой силы, как только дух зампакто поселится во Внутренним Мире.

Это стабилизирует Внутренний Мир, обычно похожий на туманный сон, нереальность, сделав его четким, позволив мне сознательно попадать туда. И, следовательно, укрепит, расширит мою душу, сгустит рейши, сконцентрирует рейрёку, дав толчок раскрытию потенциала и силы. Полное обновление по всем фронтам.

Я больше не буду маленьким муравьишкой, червячком под ногами гигантов. В старые времена были лишь определения Слабой/Средней/Высокой Духовной Силы. В наши времена квалификация более четкая, по рангам Готей 13.

Сила Офицера, даже низшего – настоящая ступенька в иерархии духовной силы. Она не за горами.

Заместитель стал разгонять класс:

- Ладно-ладно, все расходимся. Я даю вам час на отдых, а потом приходите за ответами и направлениями! Окикиба… Поздравляю. Это очень красивый Зампакто.

Кинув на мой меч немного завистливый взгляд, Генгоро решительно отвернулся и пошел в помещение за сценой. Его все еще ждала работа.

Я хочу как можно быстрее достичь нового этапа развития асаучи, укрепить связь перед этапом слиянием духа с моим Внутренним Миром.

И, как отличный ученик этой прекрасной Академии, знаю пару способов. Лучший из которых – как раз битва с Пустым.

Чтобы связь усилилась, мы должны не только обмениваться рейрёку, но и мыслить в одном направлении, тогда все ускорится рывками.

Но как, когда мы не то, что поговорить, едва ловим эмоции друг друга? Медитации на мече, до пятого этапа, черепашье дерьмо, а не способ.

Что может быть проще, чем думать вместе об ударах в бою, для хозяина и его оружия. Единство в эти моменты достигается проще всего. А у меня тут как раз практический экзамен.

Когда настает мой момент после перерыва на выдачи миссий, я без колебаний произношу:

- Я беру групповую миссию. Один.

***

Четырнадцатый Западный Район. Вечер.

Маленькая полянка с родником в лесу посреди ничего. Рядом нет дорог или поселений.

Мой первый привал за день. На этот раз не дышу, как загнанная лошадь, не боюсь, что судороги сведут ноги. Просто приятная усталость в мышцах.

Сильный контраст, в сравнении с прошлым экзаменом.

Я учел прошлые проблемы и работал над выносливостью. Приятно наблюдать результат.

Моя цель в этом Районе, завтра за час-два утром доберусь. А пока можно отдохнуть.

Шагаю между деревьев, собирая хворост и сухостой на дрова для костра. Мой зампакто на поясе каким-то мистическим образом отказывается цепляться за ветки кустов, не мешается, едва ощущаю его вес. После обычного клинка это заметный контраст.

Хоть одежда для миссии та же, что полгода назад, с удовлетворением отмечаю, что нижний край куртки-плаща немного выше, на пару пальцев. Штаны заправлены в сапоги, так что это не так заметно. Я подрос.

И это замечательно. Один из затяжных страхов моей новой жизни – застрять как подростковый коротышка, вроде Тоширо.

Вопреки опасениям, я продолжаю стабильно расти, обещая как минимум остановиться только после достижения метра восьмидесяти. Время покажет, но сейчас я доволен средним ростом в свои шестнадцать.

В прошлой жизни я поздно вытянулся, за пару лет до совершеннолетия. И ничего, нормально вырос. В этой, благодаря частым тренировкам, расту стабильнее и плавней, пару сантиметров в год.

Уже не Тоширо, тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.

Возвращаюсь из леса с охапкой сухих веток, бросил у выкопанной ямки. И только потом заметил у брошенной загодя сумки дополнение.

Лист качественной бумаги, а под ним коробочка. Рядом нет людей, я проверил. Это глушь, куда даже охотники не забредают. Единственный, кто может это оставить тут – Наблюдатель.

Я поднял записку, отметив утилитарный, простой стиль письма. Без изящества. Так пишут докладные записки.

«Небольшая благодарность и подарок…»

Взгляд упал на коробочку, которая на самом деле оказывается тонко сделанной квадратной шкатулкой. Белое дерево и настоящее серебро углов, с узнаваемой печатью на крышке.

Я узнаю в этом дорогой и редкий чай, выращенный на маленькой плантации в самом Сейретей.

Жемчужный чай.

Он так называется за едва заметный перламутровый отблеск заваренного чая. Необычный сорт.

Семья Шоджи держит этот бизнес. Они поставщики Совета, так же продают мизерное количество для дворян, подогревая элитарность ограниченным выпуском.

Конечно же, я его пробовал. Вкус действительно уникальный, отдает мёдом и ноткой мела на языке, но чай не стоит всех хлопот и денег, с ним связанных. Тем более, что в одной шкатулке всего на пять порций чая.

Но он отлично подходит, как изящный, в меру дорогой, необременительный подарок. Я оценил жест. И намерение. Не просто же так вдруг такие подарки дарят. Хотят аккуратно установить связи.

Вернул внимание краткой записке.

«…на этот раз не выйду, не смогу столько врать старшим. У меня так же есть миссия, надо зачистить все после тебя. Удачи»

Внизу коряво, едва разборчиво - Юн Фон. Каллиграфия у него, как курица лапой…

Стоит ли мне удивляться, что на двух экзаменах один и тот же наблюдатель? Думаю, нет. Знакомый уже хорошо.

Но что значит зачистить все после меня? Омницукидо научились очищать следы Пустого или что? Ладно, не важно. Все равно не спросить толком.

- Что ж, спасибо за подарок, - так, чтобы было слышно за деревьями, сказал я. - Если будет время, загляни в мое поместье на каникулах, поболтаем.

После годовых экзаменов есть пара недель свободы и отдыха, до начала нового учебного года. Честно говоря, я соскучился по дому и предвкушаю возвращение в родные стены.

Чай в сумку. Не время и не место для такого напитка, буду пить свой. А бумажка послужила бы неплохой растопкой… Не зажигай я костер Кидо.

Хорошо, что Юн Фон написал, что не выйдет, понял я, роясь в сумке. Я все равно вторую кружку в этот раз не брал. Мог бы случайно обидеть, не предложив разделить чаю.

Сейчас не зима, погода прекрасная, дождей быть не должно. Думаю, обученный ниндзя как-нибудь справится одну ночь в лесу.

Перекусив парой булочек с мясом и чаем, я настроился на ранний подъем и закемарил, укрывшись шерстяным одеялом.

Завтра меня ждет бой с Пустым.

***

ВОООУООО!

- Он все такой же раздражающий, - хмурю брови, морщась от наведенного чувства отчаянии и страха.

Я выманил Пустого так же, как в прошлый раз. Толику реацу в воздух и голодный монстр уже несется с желанием поглотить меня.

На этот раз повезло. Пустой один. И не такой огромный.

Я встретил монстра на небольшой холмистой пустоши, где из растительности только пара тонких деревьев и кусты, пробившиеся в щелях между камней. Область леса находится ниже. Именно оттуда, из теней листвы, Пустой выскочил и побежал на меня.

На четырех конечностях, подобный химерному зверю. Маска ожидаемо отвратительна. Широкий рот с прямыми зубами, вытянутые щеки и скулы.

Очень похож на первого Пустого, убитого Ичиго в первых сериях аниме. На самом деле, таких большинство, четкие звериные черты попадаются реже, чем невнятные, пугающие образы масок.

Камень крошится под лапами чудовища, бросая его рывками вперед. Какие-то секунды отделяют нас от столкновения. Я уже вижу безумные глаза, как голодная слюна слетает с зубов при рывках.

Его реацу… Сильнее моей. Немного.

Это хорошо. Он все еще низший, но уже должен потерять способность прятаться в складках пространства.

Просто больший резерв не означает разрыв в качестве духовной силы. Пока у него не будет особых способностей – это не проблема для обученного шинигами. Или студента Нулевика.

Меня все еще раздражает квалификация Пустых. Все они Низшие до Меноса Гранде, Гиллиана.

Самые сильные из низших спокойно грызут младших Офицеров. Хорошо, что их очень мало, такие уже стремятся стать Меносами, смутно разумны и почти не гуляют по другим мирам.

Реацу Пустого пахнет гнилью, как яма с органическими отходами, преющая на солнце. Под этим запахом кроется все тот же безумный голод, пропитавший саму суть Пустого. Я сглотнул, постаравшись избавиться от чувства тошноты.

Вторая встреча с таким чудовищем совсем не проще для нервов. Страх побороть так же трудно, как в первый раз.

Но есть огромное отличие. Клинок в правой руке даже не думает дрожать, потому что это Зампакто. Он делится со мной предвкушением битвы. Он хочет попробовать на своем лезвии кровь чудовища.

Пустой один. Нас двое. И теперь я уже не тот, что полгода назад. Выучил некоторые новые трюки.

Например, исполнять некоторые Кидо во время движения.

Я прыгаю спиной назад, выдерживая дистанцию, выставив свободную левую руку. Заранее выучив местность перед боем, маневрировать тут проще простого.

Выставленные указательный и средний пальцы озаряются оранжевым светом, наполняясь силой. Мой напев разносится среди камней едва громче шепота:

- Уничтожь себя, чёрный пёс Ронданини! Взгляни на себя, рассыпься в прах, вырви свою глотку! Бакудо номер девять – Хорин!

Веревка из пылающего оранжевого огня пулей выстреливает из пальцев, вьется в воздухе змеиным мотивом. А потом врезается в Пустого, обвивая как лассо все четыре конечности. Приказ заклинанию и хватка в кулаке дергающим рывком.

Пустой дико воет в непонимании, когда веревка из огня заставляет конечности сомкнуться. Он рухнул мордой в камни со всего маху от набранного бегом импульса. Но от этого пострадал только камень, земля запятнана глубоким следом падения монстра.

Я ощутил это падение дрожью от земли, весит он немало. Если такая туша, как груженый грузовик врежется в человека… Мясная паста с кровью на обед Пустого. Остановить его Кидо было правильным выбором, не хочу встречать такую массу в лоб.

Цыкнул языком, ощутив, как истощается заклинание. Реацу Пустого разъедает Кидо, обещая не больше минуты заточения.

Но тут ничего не поделаешь, моя реацу немного слабее его. Полученное преимущество Кидо уже огромно. Жаловаться не о чем.

Я шагнул в сюнпо с уже занесенным зампакто. В это мгновение четко ощутил связь, ощутил меч. Как будто воздух рассекает не гладкое лезвие, а моя рука. Наша решимость убить чудовище резонирует в едином порыве, единой мысли, едином действии.

Помня, как трудно рубить плоть Пустого, как камень, я готовился к еще большему сопротивлению, рубя маску.

Удар прошел через голову и маску легко, будто я разрубил теплое желе! Еле успел остановить кончик меча у земли.

Пустой мгновенно замолк. Мощные мышцы обмякли под черной шкурой, туша расслабилась.

На мгновение мне показалось, что весь мир замолчал, затих, приглядываясь к тому, как порча изгоняется из него. А потом время пошло заново, черная плоть стала рассыпаться, спустя секунды ничего не осталось.

Только следы лап и падения, еще фонящие реацу Пустого.

Я поднял клинок к глазам, вглядываясь в свои серьезные, резкие глаза медового цвета. Ни царапинки на лезвии. Ни следа крови.

Поддержка и храбрость, которую он мне придал. Легкость разрезания, удобство в руке. Это было настолько эффективнее, что…

- Шинигами без зампакто – вообще не шинигами. Ты просто нечто чудесное.

Я посреди пустоши, говорю с мечом в руке. Даже если бы это было посреди города в Руконгае, я бы не постеснялся. Хотя там бы могли посмотреть, как на чокнутого.

В Сейретей это уже давно не редкость, увидеть забывшегося шинигами, говорящего что-то мечу вслух, словно он живой. Люди относятся к этому с пониманием.

Ответная реакция удивляет меня интенсивностью. Во время краткого боя мы сблизились так, будто были друг у друга месяцы, вместо дня.

Наша связь крепнет на глазах, утолщается, вызывая в моей душе слабую, тянущую боль.

Обмен эмоциями стал намного яснее, ярче, словно сбросили пыльную пелену.

Я ощутил его желание. Его готовность. Каждый Зампакто хочет слиться с Внутренним Миром своего шинигами. Это их суть, предназначение. Мы готовы. Он хочет этого, немедленно!

- Уже? Сейчас?!

Черт возьми, здесь?! Толчок эмоций нетерпения, необходимости, лезвие чуть заметно дрожит, передавая вибрацию в ладонь.

- …ладно.

Радость затопила меня, наполнив теплым ощущением в груди. Зампакто перестал дрожать.

Я быстро огляделся и пошел в лес. Лучше не оставаться таким открытым. Найдя плоский камень у небольшого ручья, стряхнул с него пару листьев и попросил в пространство:

- Мне необходимо помедитировать с зампакто. Полагаюсь на твою защиту. Кинь в меня камешком, если будет опасность. Думаю, я почувствую. Наверно.

Отказываться от осторожности, зная, что рядом обученный убийца – это самоубийство. Это должно быть страшно.

Когда этот убийца на твоей стороне, товарищ, это вдруг становится приятным ощущением надежности.

Я не из тех идиотов, которые позволяют себе глубокую медитацию посреди дикого леса в живописном месте. В одиночку. Это просто приглашение к неожиданной смерти, если вдруг что случится.

Но тут ситуация особая. И я не один. Опасность я устранил лично.

Я держал на ногах не только меч, но и ножны, параллельно друг к другу. Не знаю почему, есть чувство, что это важно.

Хотя, я только сейчас замечаю, насколько насыщены ножны рейрёку… Они как продолжение зампакто… О! Вот черт, как я раньше не уловил?

Мой зампакто оказывается одним из редких. Зампакто Мадараме Иккаку из таких. Ему нужны и ножны и меч для высвобождения.

Хотя парных зампакто всего два на весь Готей 13, таких как у Иккаку не сильно больше. Это уже говорит, что мое оружие в Шикае не будет чем-то обычным…

Дух передал ощущения дерганья по связи, какой нетерпеливый.

Я закрыл глаза и не успел очистить мысли, как рухнул в темноту. Я позволил себе быть утянутым, ощущая падение и в то же время парадоксальную безопасность.

Наша связь становится ближе, выражается в сознании как нить вдалеке, но с каждой минутой она все ближе, увеличивается, пока не превращается в сверкающую реку из моей духовной силы.

Это охренительно прекрасное зрелище, сверкающая синевой и белыми звездами река, плывущая во тьме.

Если считать необычные, чисто мистические вещи, то я никогда не видел ничего более прекрасного.

Река связи приближается, принимает меня в себя без всплеска, лишь с теплым ощущениям родственности. Дома. Я позволяю сознанию раствориться в этом, зная, что так нужно.

Пока я держусь за нашу связь, даю энергию, Дух Зампакто должен сливаться и стабилизировать Внутренний Мир. Все идет как надо.

Я стал связью, она стала мной. И нас окружает темнота.

Не замечая времени, я парю в темноте, пока вдруг не ощутил твердость под ногами. Он сформировался.

Все получилось!

Ну, здравствуй, мой Внутренний Мир. Открываю глаза.

Глава пятьдесят пятая. Миссия с подвохом (Часть 2)

Сначала я устремил взор вверх. Безбрежное небо ублажает взгляд пушистыми облаками. Небо утреннее, когда темная синева уступает яркой голубизне, играя палитрой. Солнца нет, но есть свет.

Это не просто вид. Сами небеса полны моей реацу, состоят из нее. Они как отражение.

Здесь, в самом сердце моей души, я легко ощущаю вверху то, как некоторые шинигами описывают мою ауру. Небо.

Приятный вид и ощущение, но когда смотришь в глубокое небо слишком долго, то рискуешь утонуть в нем, как в безбрежных глубинах океана.

Перестав вглядываться вверх, опускаю взгляд, чтобы ошеломленно застыть. Ожидал необычной земли, но чтобы так?

Лед. От края до края горизонта все покрыто льдом, без снега или чего-либо еще, я стою на ледяном озере таких широт, что не видно берегов.

Осекся вдох, остановились мысли. Эти протяженные трещины белизны под поверхностью, похожие на паутину, темные глубины застывшей воды и прохлада… Я помню это.

Я знаю это место.

Так давно его не видел.

В прошлой жизни, прежде чем переехать в большой город, я провел детство и рос в небольшом поселке. Там, за большой сопкой вдалеке, было озеро, огромное и пресное.

Дорог туда не было, сопка не славилась грибами или ягодами, вода холодная круглый год, так что посетителями озера были только редкие энтузиасты рыбалки.

Я, пошедший в поход на лыжах зимой, лет в тринадцать, впервые увидел это озеро в зимнем великолепии. Не занесенное снегом, озеро было образцом сказочного вида, который обычно видишь только на лучших картинах.

Я всегда говорил, глядя на фото зимнего Байкала, что наше озеро не хуже. При некоторой сноровке можно было даже кататься на нем на коньках. Но я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь осмелился.

Итак, оно стало моим прибежищем в худшие из дней. Место тишины, одиночества и мудрой трезвости, подаренной природой.

Но таким оно казалось только зимой. В тишине мороза и ветра, ласкающего слух прохладой и редкими снежинками.

Когда в семье случались ссоры, я приходил туда.

Когда рвались первые неловкие отношения, я приходил туда.

Когда хотелось подумать о своей жизни, поразмышлять, что, черт возьми, я вообще хотел сделать со своей гребанной жизнью – да, я приходил туда.

В последний раз я пришел на озеро ночью Рождества, в девятнадцать. Немного пьяный, озлобленный от обычной бытовой, пьяной ссоры родственников на застолье… Я прошел пару километров, бросил варежки на лед и умостил задницу на них, скрестив ноги. Было не холодно.

Звезды давали достаточно света, отражаясь на льду. Холод и вид протрезвили меня, выгнали из разума раздражение и опьянение. Я отрезвел и размышлял.

О жизни, о себе, о своих ошибках и будущем. Какой я хочу быть личностью? Такого ли будущего, которого хотят от меня окружающие, я хочу?

В ту ночь мое я, вся моя личность сублимировалось, переплавилось в нечто более взрослое, мудрое. Даже немного просвещенное.

Когда забрезжил рассвет, я знал, что буду делать. На озеро пришел мальчик, которого мотало по жизни с отношением «будь, что будет» и «авось пронесет». Ушел с него мужчина, желающий сам торить путь.

Я разорвал связи с ненадежными «друзьями», у которых был только ветер и желание выпить в головах. Решительно отказался от навязанных идей родителей. Это была моя жизнь и я знал, что хочу с ней сделать. Впервые в жизни.

Уж точно не гнить в топком болоте поселковой ежедневности. С бутылкой каждый выходной.

Спустя четыре дня я уже снял квартиру и начал работать в мегаполисе… Я больше никогда не возвращался. Я больше не видел ледяное озеро. Но запомнил навсегда.

И оно запомнило меня. Впечатавшись в душу самым глубоким воспоминанием. Таким сильным, что пришло в следующую жизнь и стало частью Внутреннего Мира.

Даже сейчас, просто стоя и глядя на ледяные просторы, я успокаивался, обретал трезвость в мышлении. Будто целый мир встал на паузу и сказал – у тебя вечность времени, парень, просто остановись и, черт возьми, отпусти все дела. Подумай.

Очнувшись от прошлого, я моргнул и задышал снова. Уже более спокойным взглядом обвел весь Внутренний Мир.

Только сейчас я замечаю неестественность, мистичность окружения. Такое яркое небо и такой холодный, темный лед. Лед почти зеркален в гладкости, но не отражает небо, как должен.

Как будто под ледяным зеркалом таится совсем другое, ночное небо. Контраст заставил неметь извилины в голове, в попытках осознать невозможность.

Итак, я уже доволен. Есть откровенно бредовые Внутренние Миры. Мой хотя бы имеет смысл и заложенное значение для меня самого.

Отражение моей силы в небесах. Моего прошлого, разума, кусок мира природы, где я обретаю спокойствие и мудрость, в земле.

Земля и Небо в тандеме, отражающие меня в самых простых, глубинных выражениях, без наносной шелухи, лишних красивостей и бреда подсознания.

- Это прекрасно, - улыбнувшись, даю вердикт окружению.

Слышу пару шагов за спиной, чужой голос:

- Действительно. У вас получился красивый Внутренний Мир, хозяин.

Голос, без сомнения, мужской.

Спокойный, глубокий, низкий басистый тембр проник в уши, отозвался мелкой вибрацией в костях. Такой голос хотят иметь все, потому что его приятно слушать, настолько, что люди млеют.

Что ж, мой зампакто определенно не пискля, с удовольствием отметив, обернулся.

Я разглядываю дух, он меня.

Первое впечатление… Кто-то Таинственный и Сильный.

Высокий, почти два метра. Определенно сложен как воин. Почти каждый сантиметр кожи скрыт под одеждой. Длинные, струящиеся ткани кипельно белых цветов скрыты под серебряной сталью элементов доспехов. Наручи, поножи, нагрудник и легкие накладки на плечах, все искусно украшено вязью непонятных языков.

В таком наряде дух выглядит чем-то святым, слишком чистым, чтобы быть запятнанным обычным миром или людьми. Возвышенным.

Его поза отражала это. Левая рука царственно лежит на рукояти меча на поясе, разумеется, копия того, что в реальности.

Даже лицо его скрыто, что мне не понравилось. Карнавальная маска из серебра, повторяющая человеческое лицо, с украшением гравировкой лоз. Выделяется рисунок полумесяца на лбу, такой же, как на гарде меча.

Волосы белые, с длинными прядями идеальной прямоты, почему-то напомнившие мне мифических эльфийских владык из сказок. Не про самодовольных истеричек, королях драмы, влюбляющихся в тупых попаданок, нет. Настоящих, самобытных и мудрых, из историй Толкиена.

Из-за маски ярко выделяются глаза, необычного цвета – спокойной лавандовой глубины, с четким черным зрачком. Эти глаза мирно оглядели меня и спокойно, принимающе встретили мой взгляд.

- Я очень надеюсь, что у тебя за маской не мое лицо… Или что-то такого уровня бреда.

- О, нет, - тихая усмешка слышна в голосе из-за маски, которую он погладил парой пальцев. – Там вполне себе мое лицо. Но я сниму маску, только когда мы достигнем Банкай. Всего лишь некоторая обязательная для каждого Зампакто толика символизма… Я не урод, если вы беспокоитесь, хозяин.

Несколько ошеломленный от новизны всего происходящего, я только теперь опомнился и вспомнил все инструкции учителя Шируба. О том, что делать при первой встрече, чтобы не налажать.

- Ни в коем случае не пытайся сказать мне свое имя, - быстро предупреждаю я духа. – Если не чувствуешь, что мы точно готовы.

Я знаю, что это у зампакто заложено чуть ли ни как основной инстинкт. Каждый меч желает и хочет тут же объявить хозяину свое имя.

За некоторыми исключениями, когда сами личности духа и шинигами друг другу не подходят.

- Пожалуйста, - по суженным глазам можно понять, что он немного оскорбился. – Я что, похож на этого тупицу, Хьёринмару? Не думайте, что я не понял ваших мыслей сравнения при первой встрече, хозяин.

Я заткнулся и просто моргал, не зная, что сказать. Мой зампакто только что обозвал другой, один из самых могущественных зампакто в истории, тупицей?

- Не смотрите так, - мягкая усмешка вернулась в голос. – Он цепляется к первым встречным положительным душам, а потом, даже не получив сосуд для воплощения, кричит им свое Имя. Людям, которые даже не пробудили собственное реацу. Это повреждает новую связь, разрушает душу. И он делает это снова и снова. Неудивительно, что мир видит нового хозяина дракона только раз в несколько столетий. Самого живучего.

Я нахмурился. Что-то такое и правда происходило с Тоширо?

- На такое способны только промерзшие, ледяные мозги, - продолжает насмехаться дух. – Он так же как можно быстрее пихает хозяину Шикай и Банкай, всегда отдавая силу на полную, все, что может и сразу. Беднягам приходится страдать от этого, запечатывать всеми правдами и неправдами полученную мощь, в надежде не умереть бесславно в муках.

Закончив витиеватую, оскорбительно вежливую речь, дух подытожил:

- При всей силе Хьёринмару, в итоге дуэт шинигами и зампакто выходит откровенно средним. Ну и кто он после этого, если не законченный тупица? Пожалуйста, больше никогда не сравнивайте меня с Хьёринмару, хозяин.

С таким голосом я едва не заслушался, черт, мне бы такой! Спохватившись, кивнул.

- Когда ты все так обосновал, то да, пожалуй, больше не буду.

Оэцу сам мне сказал – он кует оружие, чем мощнее, тем лучше. Неспособность совладать с ним не его проблема. Судя по этому, особый разум и ограничения оружию тоже не нужны… Так странно думать, что Хьёринмару вышел дефектным, при всей его славе и мощи.

Впервые попытавшись представить себя на месте Тоширо, я содрогнулся. Теперь я бы не хотел Хьёринмару. Определенно.

И лучше никому слова моего зампакто не пересказывать.

После тирады духа я так же понял, что он видел мои воспоминания. Это было нормально, но мне интересно…

- Ты знаешь обо мне все, не так ли? Как это происходит? Ты уже очнулся с этим знанием или?..

- Не совсем, - дух чуть наклонил голову вбок. – Я не «видел» ваши воспоминания. Я сформировался благодаря им, получал знания, помогающие личности расти. Я словно прожил рядом с вами каждое эмоциональное воспоминание, достойное запечатлеться в душе. Очень ярко это воплощение и смутно вашу прошлую инкарнацию.

А вот и острый момент. Я решился спросить:

- Тебя это не беспокоит?

Я задал вопрос слишком осторожным тоном, чтобы такой умный дух не заметил. Он скрестил руки на груди, сурово и с немым упреком в глазах глядя на меня.

- …что? – не выдержал давления.

- Я не служу Королю Душ, не шпионю для создателя своего сосуда, Оэцу Нимайи, - сказал, как отрезал. – Я так же не смутьян, не предательский или взбалмошный тип меча. Я – нормальный, правильный Зампакто. Будь вы дьяволом или безумцем, нищим на дне трущоб, предателем, дезертиром, иномирцем, пророком…

Дух остановился, заставил себя успокоиться и спокойнее, но с нажимом, веско произнес:

- Мне все равно. Я - ваш Зампакто, вы - мой хозяин. Это единственное, что имеет значение.

Я понимал, что так и должно быть… Но все равно чувство облегчения затопило меня с такой силой, что закружилась голова. Здесь, в царстве моего Я, дух не в силах солгать, скрыть правду. Каждое слово было истинным, идущим от сердца.

Я чувствовал, что сильно задел духа. Но внешне он этого не показывает.

Если он будто прожил жизнь рядом со мной, основался на этом, то могу понять, как сильно его должна оскорблять моя паранойя. Дух как будто знал меня всю жизнь, а я, по аналогии, его. Но факт в том, что мы по-настоящему встречаемся в первый раз.

- Прости мою подозрительность, - склонил я плавно голову, выражая вину. – Обещаю, я больше никогда не усомнюсь в своем Зампакто.

- Я прощаю, - просто сказал он.

- Хорошо, – выдохнул про себя, припомнил еще советы Ширубы. - Я знаю, что надо бы обговорить несколько тем, чтобы лучше понять друг друга, усилить связь.

Дух поднял лицо к небу, лавандовые глаза чуть сузились. Он словно смотрел дальше, сквозь небо. В реальность, понял я.

- Хотя я больше всего на свете желаю с вами общаться, хозяин, снаружи уже полдень. Процесс занял немало времени. Вашему телу не пойдет на пользу так долго сидеть в неподвижности. Лучше нам поговорить, когда вы вернетесь в безопасность Академии. Множество вопросов еще терзают вас, я чувствую. Меня тоже. Но у нас будет время, чтобы ответить на каждый из них.

Я мог бы упрекнуть его, что подождал бы тогда с вот этим вот всем. Но не мог. Я сам хотел этого не меньше, как можно скорее.

Пока что меня радует общая разумность и адекватность духа зампакто.

Представив на месте этого вежливого, лояльного Зампакто другой вариант, предложенный Оэцу... Брыкающий и рычащий, сопротивляющийся на каждом шагу отголосок древнего змея, злой дракон, бушующий внутри моего Внутреннего Мира.

Ну нахер. Вот все, что я мог сказать по этому поводу. Выбор был правильный.

- Я возведу здесь Ледяной Дворец, достойный моего хозяина, - уверенно обещает мне дух. – В следующий раз вас встретит не голая ледяная пустошь.

- Тогда увидимся позже… - открыл я рот для имени и тут же прикрыл, криво улыбнувшись. - Без Имени немного неловко.

- Да. Я обижусь, если вам долго придется называть меня «меч» или «дух». Так Имя свое можно забыть, знаете. Что нам тогда делать?

Спустя секунду удивления я усмехнулся иронии Зампакто и услышал похожую усмешку в ответ. Мы были на одной волне. И это хорошо.

Я прилежный ученик Академии, так что даже не задаюсь тупым вопросом – как покинуть Внутренний Мир.

Закрыл глаза, тянусь сознанием наружу, а когда открываю – вижу лес реального мира. Вернул меч в ножны.

- Спасибо, что приглядел за мной, - бросил в воздух фразу.

Задница затекла, плечи тоже, я встаю с камня у ручья. С хрустом тянусь, разминаю плечи, возвращая жизнь в застывшие мышцы. Приладил зампакто на пояс.

Всего несколько секунд и я легко пришел в норму, тело работает как часы, четко, слаженно. Мысли проносятся в голове быстро, сознание чистое, как ручей ясное. Я вроде как даже видеть лучше стал? Цвета ярче, контрасты четче.

Осознал изменения.

Я крепко сжимаю пальцы в кулак, тянусь к духовной силе. Тягучая, более плотная рейрёку хлынула тягучим потоком из Сна Души, наполняет мышцы, крестит тело мощью, о которой утром я еще и не мечтал.

Немного реацу в воздух, тут же вижу изменения. Сам воздух возле тела дрожит, словно от неистовой жары, искажается. Камешки возле подошв сапог трясутся, в ручье рябь сбивает рисунок потока.

Влияние на мир вокруг одним давлением духовной силы. Что-то невозможное для рядового.

Это случилось. Я достиг планки Офицерского уровня! Душа прошла качественное усиление.

Как же приятно ощущать рост собственной силы! Как она течет через тело, как придает уверенность, сравнивать тогда и сейчас и гордо кивать на пройденный путь. До мурашек приятно.

Позволил себе минутку счастья, наслаждаясь мелкими проявлениями новой силы, а потом вернул реацу к спокойствию.

Идея посмотреть, как изменилась мощь Кидо, того же Шаккахо, пришла и ушла. Не здесь. Я не собирался крушить округу, чтобы выявить свою новую силу.

Во-первых, итак примерно ощущаю, на что способен.

Хотя сам резерв по ощущениям объема не изменился, сила, заполняющая его, иного рода. Я стал как минимум в три раза сильнее, чем был.

Мог бы играть с собой вчерашним, как с ребенком. Это качественный разрыв в духовной силе. Выясню подробнее на нормальном полигоне в Академии.

Во-вторых, всегда презирал этих идиотов, чуть что бегущих крушить бедные деревья, портить пейзаж и природу. Или еще хуже, бьющие по стенам в собственном доме, снося их к чертям. Придурки.

Читать о таких в вымышленных мирах забавно. Когда они реально существуют, не очень.

В Академии регулярно проходит слух, как очередной придурок сделал Кидо или кулаком вентиляцию на улицу в своей общаге.

Наказания не помогают. Каждый год поступают новые люди со странными мозгами.

Они как малые дети, не могущие сдержать мочу. Вот только они уже не дети. Что у них в головах, адреналин и опилки? Таким людям нельзя давать никакую силу.

Глядя на ручей, обещающий чистую воду, захотелось пить.

Я достал флягу из сумки, допил из нее остатки воды. Потом наполнил из ручья до краев новой. Наш мир, к счастью, позволяет не беспокоиться о паразитах и плохих бактериях. Если вода выглядит чистой – ее можно пить.

Хотелось бы вернуться сейчас, желательно пользуясь дорогами. Развеяться я могу, сразу сдав экзамен и отправившись на каникулы, так зачем оттягивать?

В этой области должна быть деревенька… Одна на несколько дней обычного пешего пути. В области охоты убитого монстра. Хотя жителей наверняка сожрал Пустой, мне важна дорога, которая там должна начинаться.

Пускай фиговая и натоптанная. Хоть какая-нибудь. Не хочу сейчас прыгать по камням и деревьям.

Достав карту, я сориентировался, что нелегко с такими размытыми указателями. Эх, где вы, мои любимые спутниковые карты? Никогда не знаешь, как круто иметь телефон с приложением карты, пока не окажешься с бумажным, от руки нарисованным аналогом в руках. Без системы своего местоположения.

Ну, вроде я тут, а надо туда. Решил и пошел обратно на пустошь. За ней и за еще парой каменистых холмов как раз должны быть развалины деревни.

Но когда я пришел туда, мог только прошептать:

- Не понял?

Деревня полна жителей.

***

Эта деревня странная.

Шагаю по дороге в центр деревни. Навскидку тут домов ближе к сотне. Хотя местность позволяет широко располагаться, деревня плотно застроена, одноэтажные дома довольно близко друг к другу. Из тонких досок, а то и веток, дома бедные и жалкие, как будто тоже жмутся друг к другу, как люди зимой.

Но странность не в этом. Люди… Вялые.

Они смотрят из окон, сидят во двориках, проходят мимо по дороге. Лица истощены, а в глазах мелькают не очень приятные эмоции при виде меня.

Опасливость, страх, почему-то иногда жалость, но все это почти сразу сменяется безразличием. Апатией.

И никто ничего мне не сказал, даже простого привет.

Впервые в Обществе Душ я натурально ощутил себя посреди призраков. Молчаливых, почти безвольных. С немного подзапущенным состоянием дворов и домов все это начинает плохо выглядеть. Была бы ночь, мне бы серьезно стало не по себе.

Я могу распознать, что все люди очень давно ничего не ели и не пили.

Хотя всегда говорят, что душам в Обществе Душ не нужна еда или вода, чтобы выжить, обычная человеческая жизнь в городах процветает вместе с ресторанами, барами, тавернами и рынками.

Потому что выжить можно, но ощутить себя нормальным человеком – нет. Если долго голодать, то силы покинут, мысли станут вялыми, эмоции поблекнут. Никакой мотивации что либо делать. Вкус к прелестям жизни пропадает, меркнет.

Истощенные люди могут смотреть на дыру крыши в своем доме, не обращая внимания на дождь, ничего с этим не делать. Им просто не хватает воли и сил. Они становятся как НПС, застрявшие в вечном Дне Сурка, выполняя самые простые и необременительные действия.

Конечно, никто не хочет иметь соседа в виде полутрупа, люди помогают, приводят в чувство. Но иногда это невозможно… Как в зимний голод, например. В далеких деревнях.

А по весне просто привыкли и не хотят что-то с этим делать. Просто живут как настоящая деревня призрак. Похоже, это как раз этот случай.

Их единственный плюс – Пустые не интересуются истощенными душами. В питательном смысле они с таким же успехом могут прожевать камень.

Так вот почему они выжили.

Когда я дошел до центра, то бровь сама поднялась.

Большое здание под таверну заброшено. Кто-то снял ставни, оставив окна голыми провалами, а главная дверь подперта чурбаком, уже вросшим в землю.

Колодец… Веревка оборвана, указывая отсутствие общего ведра. А сам колодец завален камнями.

Как новое лицо я легко заметен, так что не удивляюсь, когда ко мне вышла четверка местных. Пожилой мужчина с неровно остриженной седой бородой, осанка и положение впереди которого так и кричат – я староста. И тройка подхалимов.

О, эти еще сохраняют порядочный уровень здравомыслия и просто физических сил. Но все же выглядят немного истощенными, щеки запали.

- Эй ты, путник, - хрипло, как ворона каркнула, окликает пожилой староста. – Что ты забыл в нашей деревне?

Остальная тройка мужчин в поношенной, не раскрашенной одежде выглядит готовой наброситься на меня. Они медленно окружают с трех сторон. С чего такая враждебность без причины?

И здесь не только они, медленно появляясь из-за домов, на главную площадь выходят люди, собираясь в настоящую толпу. Я начинаю ощущать себя колдуном, которому светит костер или что-то в этом духе.

Хотя знаю, что они ничто передо мной, атмосфера гнетет. Я не хочу вредить невинным людям…

И тут в моем разуме будто щелкнуло, сложился пазл, выстроились факты.

Зона охоты Пустого с целой деревней истощенных людей. Заваленный колодец, заброшенная таверна. Нет детей и энергичных молодых людей.

Записка Юн Фона, с указание миссии по зачистке.

Если бы мои хобби ограничивались каллиграфией и рисованием, я бы ничего не понял. Но из-за увлечения историей я не только интересный собеседник на вечеринке. Когда я попадаю в подобные ситуации, это позволяет быстро понять, с чем я имею дело.

История имеет свойство часто повторяться. И позволяет учиться на ошибках предшественников.

- Вы, - положил ладонь на рукоять меча. – Проклятая Деревня, не так ли? Я думал, со времен основания Готей 13 такие вещи ушли в прошлое. Печально ошибиться.

Староста удивленно застыл, приспешники неловко переглянулись. Видать редко их жертва быстро понимает, в чем дело.

Не буквально проклятые. Это просто название для такого предательского мусора, как они.

Эти люди кормят себе подобными Пустого.

Вот почему он был на удивление упитанным по реацу. Сколько душ он здесь успел пожрать. Десятки точно. Сорок, пятьдесят, а то и сотню?

Люди в Руконгае в большинстве своем не образованы, чертовски суеверны, но все еще обладают базовой человеческой хитрой жилкой.

Я могу понять, как все произошло. Они увидели, как Пустой не тронул их деревню. Еще вдруг, возможно, какая-нибудь шайка местных бандитов из лесов исчезла. Пара опасных пришлых путников, такие вещи.

Жители начинают переставать бояться Пустого. Начинают считать того покровителем деревни, защитником. Это если совсем тупые.

Если поумнее и знали о шинигами больше, то… Начинали сомневаться в известных вещах. Что шинигами – это хорошие парни, а Пустые – чудовища.

Совсем на крайняк, делали вид, что их Пустой – тот самый особенный, добрый. Оправдывали его присутствие, пожирание других людей.

Да, не важно, какая эпоха. Неважен уровень образования. Люди всегда умели обманывать себя и в тупые поступки.

Вот и получается такая вот Проклятая Деревня, где они апатично живут в отрыве от остального мира, по ставшими привычными законам, где монстра надо кормить, ради своего комфорта и безопасности.

А так как они не собираются просить о помощи, сообщать о Пустом, то это может тянуться довольно долго. Пока для других поселений поближе место не приобретает статус гиблого, проклятого.

- Да чего мы с ним говорим? – кинулся сзади верзила с раскрытыми руками.

Я убрал руку с меча и просто легко тыкнул локтем назад, попав в лицо. Для меня это был легчайший удар, но для него – пушечный выстрел в лицо!

Человек отлетел назад на три метра, перевернувшись сальто в воздухе, рухнул на землю с всхлипом. Он попытался двинуться, но тут же обмяк, потеряв сознание. Собирающийся народ застыл, как олень в свете фар.

Я понимаю их удивление. Не каждый день видишь, как от вроде легкого тычка локтем человек улетает, будто его бизон лягнул.

- Скольких вы уже скормили Пустому, уроды? - требовательно, словно толпа не меня окружила.

Староста на мгновение отвел глаза. Он знал, конечно, он знал, что они делают нечто неестественное, мерзкое. И все равно продолжал.

- У нас не было выбора, - мрачно ответил он. – Мы…

Он осекся, глянув в мои глаза. Я сейчас не был образцом добродушия и понимания. Я много чего могу понять. Могу принять. Но не это. Чаша принятия переполнилась.

Я знал, что это не моя работа, это для второго сына семьи Фон. Но я могу сделать так, чтобы никто не сбежал.

Моя реацу выходит приливом, захлестнувшим деревню целиком. Не на том уровне, чтобы убить даже такие истощенные души. Но достаточно для того, чтобы все они упали, получив духовный шок.

Если Юн Фон рядом, он выдержит это, отделавшись головокружением. Для жителей это было чувство, словно само небо рухнуло на плечи и раздавило их хрупкие тела тяжестью.

Все падают, стонут, отключаются. Один за другим, десятками, там, где я вижу и там, где нет. Вся деревня подавлена одним моим реацу.

Подвиг могущества, от которого я не ощущаю сейчас ни гордости, не радости. Печаль и гнев царапают мою душу, толкают на импульсивные поступки. Пальцы сами подергиваются в сторону меча, но я сдержал порыв.

Только самые крепкие остаются в сознании. Как староста, что сейчас хрипит, стоя на коленях, с невыразимым ужасом глядя на меня, взирающего на человеческий мусор вроде него сверху вниз.

- Все это ложь, - в тишине павших тел уличаю его. – Пустой вас не трогал, вы могли уйти, сбежать, запросто. Но вместо этого ты решил кормить его пришлыми людьми. Приручить монстра захотелось?

- Невозможно, такая сила… - лепечет в шоке человек. - Что ты такое?

- Я тот, кто убил вашего людоедского покровителя, - спокойно признаюсь я.

Старые глаза расширились во внезапном понимании.

- Ты шинигами? – только и промолвил он.

Я кивнул.

Этот крепкий мужчина, проживший неизвестно сколько лет… Заплакал. Он испугался за свою жизнь. Испугался смерти. Испугался меня.

Но больше всего – возмездия за свои грехи.

Меня это взбесило. Я шагнул к нему и впечатал подошву сапога в шею, заставив жрать грязь и пыль земли. Он что-то пытается говорить, всхлипывая и царапая сапоги, но говорю тут я.

- Очень древним приказом Совета 46, все Проклятые Деревни подлежат немедленной смерти.

Я остановился, вдохнув и выдохнув. Спокойствие, Судзин, негоже так терять контроль.

- Мой зампакто обидится, если я буду пятнать его таким мусором. Хорошо, что это работа другого человека. Я лишь на одну грязную часть облегчу ему задачу.

Я сильно надавил ногой вниз. Противный хруст позвонков громко прозвучал по всей деревенской площади.

В тишине, спустя несколько секунд я объявил в воздух:

- Надеюсь, ты никого не пощадишь. Хорошей работы.

Я ушел из деревни, не оглядываясь.

Темная часть мира снова показала свою уродливую голову. Но на этот раз… Я посмотрел на нее открыто, найдя мужество спокойно принять ее.

Да, плохие вещи существуют, думал я, зная, что тихая деревня за спиной в этот момент затихает навсегда.

Но есть люди, которые стирают это зло и тьму. Даже сами становясь чем-то ужасным для других.

Ярко горят в памяти полные ужаса глаза старосты. Ужаса от меня.

Несмотря на это… Я лишь обрел еще большую уверенность в своем пути. В желании стать шинигами.

Если бы таких как я стало больше, смогли бы мы защитить этих людей от превращения в монстров под кожей людей? Если бы успевали убивать всех Пустых?

Я надеюсь, что да. В будущем.

Но пока, я всего лишь студент, идущий домой. Бог знает, как мне нужен горячий чай и пальцы Касуми в моих волосах.

Экзамен оказался с подвохом. Но пройден. Мой первый учебный год был тяжким, но я прошел его с честью. И не помер.

Пальцы огладили рукоять зампакто. Не надо зацикливаться на плохом.

Были и хорошие моменты. Лучше думать о них.

Мой Зампакто выглядит таким таинственным, но без сомнения, сильным. Каким будет мой Шикай? Не могу дождаться.

Глава пятьдесят шестая. Домой. Кенсей, Маширо и дед.

Поместье Семьи Окикиба, утро.

Сейчас я должен валяться в постели и наслаждаться ничего неделанием.

Вместо этого сижу в своей комнате за письменным столом в свете заглянувшего в окно рассвета пытаюсь делать расчеты на бумаге.

Когда я впервые утром открыл глаза, то подумалось – ух ты, прошел целый год с последнего сна в моей комнате. Подумал о времени, одно зацепилось за другое и… Сон забыт.

На столе уже валяется пяток скомканных листов. Я скомкал шестой и просто забил на это.

Математика не была моим талантом. И нужных формул для таких метафизических расчетов еще не придумали. Или я их не знаю. Не приходилось изучать высшую математику.

- К черту это, - выдохнул я уныло, откидываясь назад и глядя в чистый деревянный потолок. – От таких вещей голова болит не хуже, чем от Кидо.

Я в который раз попытался рассчитать время Трех Миров. И, как и другие энтузиасты в прошлом, с треском провалился. Вот только они это делали ради науки или просто так.

Я хотел знать, сколько осталось времени до основных событий.

Совсем не новость, что Три Мира не находятся в одной Солнечной системе и даже Вселенной, если уж на то пошло. Разное время в каждом мире как бы в лоб намекает. Если это не убедило, то Вечная Ночь в Мире Пустых добьет аргументом.

Все Три Мира находятся в разных измерениях, параллельных или нет, Король Душ знает.

Факт в том, что они связаны так сильно, что всегда стремятся проникнуть друг в друга, что приведет только к коллапсу и уничтожению всех трех. Ведь, по легенде, все они когда-то были одним целым.

Король Душ тот, кто выступает постоянной отталкивающей, корректирующей силой. Но, видимо, не идеальной.

Потому что чертовы расхождения времени разные! Динамичные!

Самый медленный мир – Мир Смертных. В Обществе Душ время идет минимум х2 от него. Но оно может измениться, к примеру, через неделю будет месяц х3-4. Потом опять обычное. Или на год стать х4.

Как это происходит, какие предпосылки, никто не может понять, знать, кроме самого Короля Душ.

Мир Пустых еще хуже… Обычно х5-6 от Мира Живых. Иногда выкидывает фортель и ненадолго синхронизируется с Обществом Душ на десятилетие или около того.

В истории Блича эпизодов о прошлом, показали про время 150 лет назад и 110. Оттуда уже можно что-то планировать устойчивее.

Но вот в чем соль! Имеется в виду время от лица главного героя, жителя Мира Живых, Ичиго? История ведь о нем.

Потому что в Обществе Душ не принято считать свое время по чужому миру, тут даже задания выдаются, к примеру «на неделю в патруль Мира Живых, город такой-то». Не важно, какое расхождение, во избежание неразберихи, всегда имеется в виду время Общества Душ.

Иногда выходит путаница, задержки снабжения, увеличенные патрули из-за запоздавшей смены, но к этому так давно все привыкли, что это обычное дело.

Так по какому варианту считать?

И если даже определено, что по Миру Живых – временной дрейф ломает любое планирование!

Для меня, жителя Общества Душ, это может быть 2 века, 3 или все 5.

Адовы кости, зачесал я голову, мой бедный мозг может справиться с представлением «песчаной слизи утра и запада». Но не с таким уровнем математического гадания на будущее.

Ближайшая опасность для меня должна быть за 200 лет до канона – Резня Земных Квинси.

В Мире Живых после первой войны осталось достаточно не забранных Яхве простых квинси, чтобы со временем восстановить популяцию расы. Вот они и доросли… До угрозы.

Хоть Ванденрейх никак не будет участвовать в этой войне, я ни на грош не верил, что битва между Готеем и Квинси будет выиграна всухую с нулем жертв с нашей стороны.

Они опасны и сильны, иначе шинигами не попытались бы сначала решать дело мирными переговорами. Если сила на стороне Готея, то это не их стиль. Убивать угрозу сразу, вот их стиль.

Будет резня, потери и опасность потерять голову. Против стрел квинси. Смерть от которых не лучше участи пожирания Пустым.

Я должен быть готов. Должен успеть набрать силу.

Иначе мне конец. Ужасный конец.

В… забыл какой раз, я опять забил на эту тему.

Когда канон придет, тогда придет. Великих людей отличает то, что они достигают своих целей с помощью планов в любой обстановке, хорошая она или плохая. И я, без сомнений, стремлюсь стать таким человеком.

Уж себе-то можно не врать, я давно забыл о том, чтобы оставаться посредственным никем, жить по течению. Хотя я держался смирения, амбиции с каждым годом все равно вторгались в мои мысли.

Сын своего отца, блин… Ух ты, меня не перекорежило от этой мысли.

После столкновения со смертью в виде Пустых, меня уже мало волновали такие тривиальные философские вопросы.

Похож я на кого-то не очень хорошего или нет, это поможет мне выжить на пути шинигами? А процветать? Вот что важно.

Это свобода мысли, широта нового взгляда, вот что делало меня более опасным человеком, в положительном смысле. Человек без шор на глазах всегда увидит больше вариантов в жизни, чем узколобый, запуганный и добровольно слепой.

Гнет авторитета Демона Трилистника больше не мог подавить меня, потому что я знал, что стал сильнее него.

Ичиро Окикиба мог устроить мою смерть сотней способов, но сам по себе он теперь был ничем передо мной. И потому потерял власть страха надо мной.

Я преуспел там, где он с треском провалился. Стал шинигами, надеждой Генширо.

Хоть сто раз Советник, негативное мнение отца тоже больше не пугало меня. Ни капельки. Отбери он у меня все, что дал, все еще останется самое важное. Моя сила, цели и решимость не изменятся из-за этого.

Плохой момент в том… Что я стал в каком-то роде понимать его, Ичиро. Уже не воспринимал его как ужасного человека. Стал видеть его просто как прагматичного деятеля своей эпохи.

Он был безжалостным, интриганом, убийцей семей. Не счесть невинной крови, пролитой из-за его желания власти и богатства. Амбициозный лидер аристократической семьи и всех, кто шел под флагом с гербом трилистника.

Но кто, черт возьми, не был? Дворяне. Советники. Они все такие.

Когда неприязнь и страх перед Ичиро ушли, я стал видеть другое. Процветание тех, кого он защищал, тех, кто пришли под крыло моей семьи. На десять уничтоженных семей врагов он даровал золотой рукой лучшую жизнь пятнадцати своим.

Это его не оправдывало.

Но я перестал быть слепым, наивным парнем. И так не был, но теперь уж точно нет.

Есть люди, которые живут определениями добра и зла, долгом и честью, как дедушка. А есть те, которые живут интересами и выгодами. Как отец.

Равнять все вокруг под одну гребенку – признак дурака. Я отказывался быть одним из таких. Приобрел больше понимания.

Осознал, что в новой жизни действительно важно.

Пожирание душ Пустыми. Нарушение Баланса и смерть всего и всех. Ничто не может быть на самом деле хуже этого. Все остальное – просто игры людей с людьми на воображаемом поле власти.

Это просто жизнь. Но она есть и она не ужасна. Не хуже смерти от Пустого. Не хуже всеобщего небытия.

За год я стал смотреть на мир и людей как Шинигами. Отстраненно, с более высокой точки зрения.

И я подозреваю, что такой же взгляд обретают все шинигами, рано или поздно.

Сам не знал, пугала меня новая перспектива или просто стала новым дополнением к взглядам на мир.

Я уже смотрел на него как смертный, как сын дворянства, как воин, как убийца и интриган, как чей-то друг, господин или любимый внук. Что изменит всего одно дополнение?

Потер пальцами переносицу.

- Ох, я опять задумался «о вечном», а еще даже не пил.

Я ощутил ауру гостя за дверью раньше, чем он постучал.

- Входи, Кенсей, открыто, - громче сказал я.

Дверь отъехала в сторону, открыв свету из окна слегка сонного подростка с серебром волос до ушей. Мугурума Кенсей.

Немного подрос за год, волосы отрастил, мяса на истощенные работой руки наел. Чистая одежда темных тонов, специально для тренировок. Такую таскают в подготовительном центре Омницукидо, довольно удобная.

Теперь выглядит как настоящий молодой боец, а не подзаборный беспризорник, только поднятый с улицы, как щенок.

В молодом Мугуруме чувствуется уверенность, реацу подросла. Его аура стала приобретать привкус стали и ветра. Я про себя кивнул, да, неплохо ему тут живется.

Я вернулся в поместье вчера вечером и еще толком ни с кем не говорил, перекусил и упал в кровать. При свете дня в глаза бросились прошедшие с парнем изменения.

Еще не видел Маширо, но из писем знал, что девочка в порядке. Еще обязательно увижу, она тоже живет тут.

Только благодаря просьбе Кенсея. Для моего отца она никто, он ничего ей не должен. Кроме обещанного лечения. Благо одно мое слово все устроило.

- Как ты это делаешь? – спросил он. – Я шел тихо.

- Не для сенсора, - лениво отвечаю. – Зачем пришел в такую рань? Едва рассвело.

- А, твой дед зовет, - показал он большим пальцем через плечо. – Сказал вытащить тебя из постели и отправить на нижний полигон. И я теперь всегда так рано встаю, тренируюсь.

- Генширо здесь? – новость обрадовала, дедушку я давно не видел.

Кенсей перевел взгляд на горизонтальную подставку для меча. На тумбе возле кровати, в позолоченных драконьих лапах, воздетых к потолку, покоится мой зампакто. Раньше в этой подставке лежал безвкусный подарок для отца, дрянной меч с драгоценными камнями. Теперь это ложе для настоящего оружия.

Я про себя гордо покивал, когда Кенсей прикипел взглядом к мечу, воздавая должное внимание красоте оружия. Оэцу выковал шедевр.

- Он сказал тоже взять меч… Это твой зампакто? Можно потрогать?

Я скис, радость прошла. Так вот зачем дед зовет. Сражаться так рано мне вообще не хотелось. Но ограниченность свободного времени Генширо я так же понимал.

- Да. И нет, - прямо отказал я парню.

Мой меч не потерпит, если я буду давать его всяким встречным на потрогать, это уж точно. Смотрите издалека и лейте слюни зависти.

Запахнув свободное домашнее кимоно бежевых цветов, я повязал широкий белый пояс, а потом бережно прикрепил меч на левую сторону.

- Пф, - натурально надулся от отказа паренек. – Я посмотрю, как старик выбьет из тебя всю пыль, Судзин.

- Кто б тебя пустил, дерзкий сопляк.

- Я уже вырос! - вспыхнул как спичка Кенсей.

Я знаю, что в будущем парень приобретет внушительный рост. Но он-то нет, ха.

- Поверю в это, когда ты дорастешь макушкой до моего носа… Сопляк.

Он стиснул зубы, яростно уставившись в мое улыбающееся лицо. Я и забыл, как весело его бесить.

- Дыши, Кенсей, дыши, - приговаривает себе «хладнокровный» Мугурума. – Благодетелей нельзя убивать.

- Тебя таракан заборет, убийца, - усмехнулся я. – И не говори с собой вслух при людях, как идиот.

О, вот что я называю настоящим прожигающим взглядом!

- Ладно, пошутили и хватит, - уже нормально улыбнулся я. – Не стой в дверях, пошли.

- Так мне можно будет посмотреть? – мигом остыл и поднял белые брови паренек.

Долгая пауза…

- Неа.

Тот чуть руками не всплеснул от раздражения и разочарования. Мы вышли, я закрыл дверь за собой.

- Барьер пускает только кровь семьи, - похлопал его на прощанье по плечу. – Извини. Поболтаем позже. На самом деле я рад тебя видеть, Кенсей. И то, что у тебя все налаживается, хорошо, тоже рад за тебя.

Парень на секунду опешил, не зная, что ответить на искренность доброты.

- Да. Не важно, - пробурчал Кенсей, быстро уходя. – Я на тренировку с охранниками.

Подростки, покачал я головой, глядя в спину паренька. Почему у них всегда проблема с тем, чтобы ответить добрым словом на доброту? Как будто это их убьет или что-то в этом роде.

С другой стороны, это тоже по-своему забавно.

Я пошел в другую сторону, к лестнице вниз, ведущей ближе ко входу на подземный полигон.

Проходя мимо приоткрытой комнаты. Где я обычно занимался каллиграфией, я заметил неплохую по уровню реацу, выше большинства охранников в усадьбе. Дверь приоткрыта, так что я заглянул.

И увидел Куно Маширо.

Первая мысль - ух ты, а она подросла. Непохожа на заводного ребенка, накаченного кофеином по самые брови. Скорее, спокойная молодая девушка, начинающая вырастать в свои женские черты. Она вроде повыше стала? Раньше коротышкой была, а теперь погляди, за год минимум на ладонь вытянулась.

Маширо, одетая с иголочки в светлое женское кимоно, украшенное рисунком ветви сакуры, занимается каллиграфией на песке, как я когда-то.

Зеленые волосы уложены в строгую прическу на затылке, с одной прядью впереди, для челки. Она где-то раздобыла очки… Черт возьми, девочка очаровательно похожа на будущую версию Нанао Исе, Лейтенанта Восьмого Отряда. Такая строгая, с серьезной моськой.

Не став мешать, сбивать концентрацию, я отошел от двери и пошел дальше.

Каллиграфия помогала сосредотачиваться, держать разум в чистоте и спокойствии. Ей это нужно не только как хобби, а как часть терапии. Но я мог заметить, что ей это нравилось.

Занятие, которое в одном предложении не должно встречаться с прошлой Куно.

Маширо, со здоровым разумом, оказалась полной противоположностью сломленной дурочки.

Умная, строгая, дисциплинированная. Она так стыдилась того, что творила в родном городе, что поклялась в будущем отплатить вдвойне за все свои косяки... Желательно никогда лично туда не возвращаясь.

Эта Маширо имела совесть. И захотела тоже творить чудеса, избавляя других людей от ужасов болезней, телесных или умственных.

Куно Маширо захотела стать шинигами-медиком. В чем я ее полностью поддержал.

С потенциалом Лейтенанта, она стала бы прекрасной заменой безвольной Исане Котецу и куда лучше бы служила Унохане и Готей 13 в целом.

Лучше еще один отличный медик высокого уровня, чем пинающий ногами чокнутый комок зеленых волос.

То, что она по гроб жизни считает себя должной мне за помощь, лишь вишенка на торте. Она могла умереть, как любой другой шинигами, не достигнув ничего. Так что я не строил особых планов на будущее с ее участием.

На Кенсея тоже.

Истина того, что потенциал не дает прав на выживание в этом жестоком мире, была мной усвоена. А потому я просто честно помогал двум хорошим детям получить билет в жизнь. Стать кем-то большим, сильным, могущим себя защитить.

Это уже нечто такое, чего не имеет абсолютное большинство людей Трех Миров. Спокойное время, ресурсы и защищенное место для развития.

Я встал перед барьером, вдохнул и прошел через него. С лестницы снизу давит ровным потоком реацу Генширо. Капля пота скатилась по виску. Он уже начал меня проверять.

Поправив зампакто на поясе, шагнул вниз. Тогда приступим, дедуля. Я покажу тебе, чему научился.

***

Спустя полчаса.

Меч воткнут в песок, я едва держусь на ногах, опираясь на него. Хриплое дыхание царапает глотку, но я все равно стараюсь вдохнуть больше воздуха. Сердце ходит ходуном, стучась в ребра.

Кап. Кап. Капли крови срываются из тонкой горизонтальной раны на груди, падая на песок и тут же впитываясь. Едкий пот жжет рану, пропитывает одежду на спине. Сил нет. Я выжат, как тряпка.

Реацу…Вдох…Не…Вдох… Осталось.

- Закончим на этом, - мирным, даже веселым тоном сказал Генширо.

Дед вложил меч в ножны, с едва заметной под усами улыбкой оглядывает меня. В противовес моему убитому виду, Генширо Окикиба чуть ли не сияет. Сил у него тоже полно.

Если я превосхожу рядового в три раза, обычный Лейтенант должен превосходить в десять раз. Генширо Окикиба не обычный уровень Лейтенанта. Я бы поставил на 12-14 раз.

Когда он на минутку решил показать силу на полную, я задохнулся и чуть на песочек не прилег. Разрыв между нами все еще чудовищен.

- Я даже…Фух… Одежды. Не коснулся, - выровняв дыхалку, я с возмущением интересуюсь: - Какого демона, дедушка?

- Ха, - отряхнул небрежным жестом рукав чистой формы. – Если с моим опытом студент Академии смог меня задеть, я бы сбрил свои усы. Тебе еще сто лет работать, чтобы коснуться меня.

- Так-то да… Но все равно обидно.

Генширо фыркнул со смешком.

- Ты научился лечить? Нужна помощь?

Реацу немного восстановилась, так что я кивнул и поднес ладонь к ране. Просто порез, дед не бил всерьез, но кровоточит будь здоров.

Зеленоватая аура со сбоями мелькает возле ладони, но этого хватает, чтобы остановить кровь. Позже использую лечебную мазь, она чудесно помогает против таких порезов. Примерно такую же в будущем использует Иккаку, нося ту в рукояти зампакто. Между прочим, товар из аптеки Трилистника.

- М-да, - протянул дед, глядя на мои потуги. – Вижу, с лечебным Кидо у тебя не очень. Мне оно тоже никогда не давалось. Если это наследственное, то прошу прощения.

- Я преодолею этот недостаток, - спокойно отвечаю я с уверенностью в словах. – Со временем.

- Вначале лучше сосредотачиваться на том, что получается, - мимоходом посоветовал дед. – Но дело твое. Давай теперь поговорим.

- О чем?

- О твоем зампакто, - стал серьезным дедушка, острый взгляд пробежался по моему мечу. – Ты уже встречался с ним, верно? Как ты так быстро достиг этого уровня?

- Оэцу создал шедевр, - улыбаюсь я, вкладывая зампакто в ножны. – Он уже был на грани стадии Внутреннего Мира, когда попал мне в руки. И да, я виделся с духом один раз.

- И какой он? – с опасливым любопытством спрашивает старый шинигами.

Он знает, какими дикими и странными могут попадаться духи зампакто. Особенно из рук Нимайи. Духи Кьёраку, Укитаке или тот же Хьёринмару позаботились о нелестной славе о нраве зампакто от лучшего кузнеца.

- Крутой, - с ухмылкой отвечаю я. – Сильный, таинственный. Адекватный. И главное, лояльный, как моя рука. Мне нравится.

Генширо выдохнул так, будто гору с плеч спустил.

- Хорошо… Нет. Отлично! Ха-ха-ха. Я боялся, что своевольный отец мечей тебе подсунет что-то… Просто что-то.

- Он хотел, - сдал я без сомнений Стража Короля. – Но я попросил нормальный зампакто.

- Ах да, - поморщился дед. – Ты же видел их. Как прошла встреча? Ты не оскорбил их?

- Я бы тут не стоял тогда, - сухо выдал ответ. – Тенджиро врезал мне, как увидел. Я чуть не помер там на месте.

Дед на глазах бледнеть стал, я поспешил продолжить.

- Не волнуйся, он тут же меня вылечил!

Генширо выдохнул через стиснутые зубы.

- Этот древний ублюдок. Я бы засунул его весло в задницу, если бы мог.

Это меня развеселило.

- Лучше не надо, дедуль. Я ему вроде как понравился? Сказал, что я не из тех, кто учится играть с цветами или что-то такое.

- Да? – окончательно успокоился Генширо, кивнул. – Это хорошо. Ладно, прощу его на этот раз…

- Говоришь так, будто вы знакомы? Кстати, они меня поначалу только и звали, что внуком малыша Генширо.

Дед скривился так, словно зажевал лимон.

- История не для сегодняшнего дня. Как-нибудь потом расскажу.

- Как скажешь, - пожал плечами, не особо любопытствуя.

- Лучше давай я тебе преподам пару уроков обращения с зампакто. Такие вещи вряд ли вам расскажут даже учителя в Академии.

- Да ну?

- Я узнал это на личном опыте и из уроков Генрюсая. Так что заткнись и слушай. Как быстрее развить связь между вами.

Он завладел полным моим вниманием.

Глава пятьдесят седьмая. Медитация и гости.

Следующий день. Утро.

Медитация с мечом.

Я открыл глаза во Внутреннем Мире. Всю сонливость как рукой смахнуло, зевать перехотелось, а в голове расцвела ясность!

Не ожидал такого эффекта от Внутреннего Мира. Минуту назад я еще думал, как не отключиться снова на часок или два.

Вот почему дед сказал делать это по утрам?

Я огляделся и застыл, натурально приоткрыв рот. Мой дух зампакто не обманул. Возвел долбанный Ледяной Дворец!

- Ух ты.

Изо льда разных цветов высится к небесам огромный европейский замок-дворец. Я уже забыл, как прекрасна подобная архитектура.

Но мой зампакто, похоже, прекрасно все помнит. Я вижу в Ледяном Дворце смесь стилей и идей разных веков и виденных мной произведений зодчества. Башни, барельефы, статуи с резными изо льда фигурами людей и животных. Глаза разбегаются, желая осмотреть все.

Соскучился по не азиатской архитектуре. Вроде вон те статуи рычащих львов я видел вживую.

И того мужика с шаром над головой, это Титан Атлас?

Надо же, Венера изо льда, красота. Это Грифон? Как живой.

Какая ностальгия…

Органично вплетенные в архитектуру украшения придают дворцу величественность. Внутри появился трепет. Хочется почтительно молчать и взирать.

Дух сказал, возведу дворец, достойный моего хозяина. Я ожидал особняк в пару этажей. Уютный и простой.

Это? По-моему, короли должны приносить здесь тапочки на входе.

- Не перебор? – пробормотал я под нос, ища взглядом вход.

Только ощущение местоположения духа не дало мне к чертям заблудиться внутри. Высочайшие потолки, просторные коридоры, высокие окна арками, все передает величие, простор, размах!

Каждый шаг отдается эхом, каждый выдох сопровождается паром, но мне не холодно. Просто приятная прохлада, несмотря на окружение льдом со всех сторон. Задубей я в собственном мире, был бы номер.

Приятно радует убранство внутри. Оно не изо льда. Мебель нормальная, виденные залы и комнаты оборудованы в разных стилях, но неизменна монументальность и старина, роскошь.

Было бы забавно увидеть тут комнату с мебелью из Икеи. Но это вряд ли. Похоже, мой зампакто эстет и предпочитает проверенную временем старину.

Я нашел духа в большом зале без окон, с тонкими колонами, держащими арочный потолок.

Здесь царит полумрак и спокойная, торжественная атмосфера. Немного света проникает через потолок, отражаясь по залу синей палитрой, придающей мистичности.

Дух молча стоит у ступеней поднятого трона. Монументальное сооружение из голубого льда, словно из сапфирной скалы вырезан. Хотя выглядит как самый крутой трон в мире, я бы не хотел отмораживать на нем свою задницу.

- Тронный зал? – мой голос отдался эхом. – Красивый. Как и весь дворец.

Дух плавно обернулся, на серебре маски отразился синий блик.

- Вам понравился вид?

Его проникновенный бас вместе с эхом зала пробирает до мурашек. Как в опере. Но я уже начинаю привыкать.

- О, весьма, - улыбнулся я. – Спасибо за тяжкий труд.

- Это было не так сложно, - стал снова смотреть на трон дух. – Ваша душа помнит эти места. Надо было лишь призвать их снова. И несколько… Художественно оформить.

- Путешествовал я мало. Но, выбирал интересные места. Впечатляющие.

- Да, - согласился дух, поворачиваясь ко мне полностью. – Итак, вы здесь?..

- Мой дедушка предложил метод тренировки. Ты разве не читаешь мои мысли?

- Зампакто этого не могут, - смешок под маской. – Как бы некоторые не дурачили хозяев в обратном. Что мы можем, так это ясно видеть и ощущать желание ваших душ. Это часть природы зампакто, которая заставляет слабых и глупых воспринимать желания шинигами за свои. А сильных и умных… Раздражаться.

Что ж, понятно, что дух желает поговорить больше, чем начинать тренировки. Тогда не сегодня. Я не против.

- Все вы живые и имеете свою волю, - спокойно признаю я. – Понимаю, как может раздражать давление чужих желаний и стремлений.

- Это хороший механизм для симбиоза и контроля, - признает мой зампакто. – Отличная задумка. Любой, если не склонится, как минимум прислушается. Начнет проникаться. Потом примет. Я не противлюсь неизбежному. Понимать свое предназначение – это благо, которые слабые духом принимают за проклятье.

- Но у тебя все же есть свои желания? – приподнял бровь.

- Да. Конечно, есть. И я злюсь на ваши.

- Вот для чего мы вообще говорим, - чуть пожал плечами, предлагая: – Давай. Выплесни, что на уме.

Дух поднял руки и театрально хлопнул в ладоши. Мир перед глазами затуманился и снова обрел резкость. Но мы уже не в зале с троном, а на открытой площадке на крыше.

Под голубым небом с белыми облаками.

Свежий ветерок приласкал волосы. Площадка с обрывом до земли, без перил. Тут стоит два стула с высокой спинкой из белого дерева и круглый мраморный стол между ними.

Отсюда виден почти весь дворец и бескрайние ледяные поля до горизонта.

Посыл понятен без слов, я сел на один, дух на второй. Зампакто задумчиво перебрал пальцами по подлокотнику, выражая удивительно человечную нервную привычку, а потом сказал:

- Я ощущаю все ваши стремления, амбиции, цели, желания. Прошлые и настоящие. И я недоволен, хозяин.

Я подпер кулаком щеку, сижу с видом, типа - давай, выкладывай.

- В прошлой инкарнации вы были слишком благородны и честны в душе, не подходя для настоящего успеха той циничной эпохи. Желали большего, но так же хотели сохранять совесть чистой. В итоге так и топтались на месте, страдая от этого. Вы не подходили для того времени…

- Прошлое в прошлом, - перебил я. – Люди всегда такими были, дело не в эпохе. Только окружение и технологии менялись. И я уже не тот добряк.

- Да… Руки в крови отрезвляют к реальности, не так ли?

Молчаливый взгляд послужил ответом. Да. Так и есть.

Я уже другой человек. Более прагматичный, твердый. Убийца. Воин. И я знал, что мое прошлое я бы испугалось меня нынешнего… И восхитилось в то же время.

Я не сожалел об изменениях. Я гордился. И дух это знал.

- Часть ваших сожалений перешло с вами, став цепями для новых амбиций, - суровым тоном упрекает дух. – Я знаю, каких сейчас «высот» желает достичь ваш разум.

Дух начал хлестко, отрывисто выговаривать меня, как ребенка.

- Хочу стать шинигами. Хочу стать Офицером, Лейтенантом. Может быть… Капитаном. Наверное. Я буду доволен, уходя из жизни, оставлять этот мир чуточку лучше, чем был. Это вершина ваших желаний, хозяин?

- Все в точку, - неприятно, когда тебе бросают в лицо все, что на душе. – И что в этом плохого?

- То, что я желаю иного для вас, хозяин. Это все еще слишком мелко!

- О?

Дух поднял в мою сторону раскрытую ладонь, словно держал в ней что-то.

- Власть. Могущество. Огонь и страсть достичь большего, чем кто-либо другой. Я хочу, чтобы мой хозяин стремился стать не просто Капитаном Готей 13. Как минимум быть настолько великим, чтобы быть приглашенным в Стражу Короля. Превзойти их тоже!

Дух привстал, ударил ладонями по столу и страстно прорычал:

- Самому стать Богом.

Его лавандовые глаза за маской сверкали амбициями, расширенный зрачок показывал эмоции, бушевавшие за ними. Он смотрел на меня глазами человека, разочарованного, что железо это не сталь, что потенциал не реализован.

- Хочешь, чтобы я свергнул Короля Душ, - развеселившись, я помахал рукой в отрицании. – Не-не-не, спасибо.

- Нет, - куда спокойнее молвит дух, садясь обратно. – Встать вровень. Или даже выше. Выше всех. Мой хозяин, разве вы не достойны хотя бы стремления к божественности? К величию?

- Я еще даже Шикая не достиг…

- Вот! – перебил меня дух. – Вот о чем я говорю. Смирение. Ему не место в душе моего хозяина. Я чувствую, что каждый раз, говоря подобное, вы накидываете на свою душу цепи, которым там не место! Где ваша хваленая решимость, когда призраки прошлой жизни влияют на вас сегодняшнего?

Вот это… Ударило как током, в самое сердце. Заставило увидеть проблему ясно и четко. Неужели я был так слеп к этому? Что я ограничиваю себя? Все еще?

Хотел поднять руку, но не смог!

Я вдруг ощутил себя скованным. Связанным. И когда опустил глаза, увидел на себе черные цепочки, прижавшие руки к телу тугими мотками. Что?! Какого… Ах, да. Внутренний Мир.

Все здесь отражается наглядно.

Дух молчит и наблюдает. Скину ли я свои цепи или останусь добровольно скованным. Я дернулся, но в ответ услышал лишь громкий звон.

Цепи, они такие тугие. Такие крепкие. Вонзаются в плоть, до самых костей, мешая дышать. Ограничения раздражают, так сильно, что губы подергиваются, обнажая зубы.

Раздражение начинает лавой закипать в груди, накалять эмоции. Я проигнорировал это. Закрыл глаза.

Путь истерички, дергаться, орать и кричать в ярости – это не для меня. Спокойствие.

Я вчувствовался в это.

Неприятный холод металла цепей – отражает оковы разума. Давление их колец – комплексы, засевшие в подсознании. Черный цвет цепей - это неуверенность, пятнающая душу.

Когда я ощутил все до ясности, четкости, испил до капли яд смирения и неуверенности…

То, что ты знаешь досконально – уже не пугает. Оно не может. В свете знания, истины, страх теряет силу.

И так цепи прошлых ошибок потеряли власть надо мной.

Пошевелился – звон ломающихся цепей. Открыв глаза, увидел, как они падают на пол, исчезая как дым.

Вдохнул студеный воздух полной грудью. Выдохнул. Еще раз. Глубоко и размеренно. Я дышал так, будто до этого никогда не знал, какого это.

Чувство свободы так освежает, так раскрепощает, что глаза увлажнились от переполнения чувств!

Я никогда еще не ощущал себя таким свободным, легким, способным на что угодно!

Чувствую себя таким дураком! Могу понять, почему я не ходил и не хвастался, что стану Капитаном лет за сто. Это просто вежливость и здравый смысл.

Но кто мне, черт возьми, запрещал мечтать? Ставить высокие цели? Капитан? Ха! Я стану Главнокомандующим при живом Ямамото! Как тебе такой пинок, долбанное смирение?!

Каждый раз, стоило появиться мыслям о далеком большем, я дергал себя, как пса за поводок. Больше нет.

Я забыл, как это приятно, отпустить мысли гулять. Привык держать впереди только то, что достижимо на расстоянии вытянутой руки.

Наслаждаться мечтами в своем сердце – это основа того, чтобы быть человеком. Когда я задушил в себе это?..

- Ты был прав.

Благодарность, которую я чувствую сейчас, трудно выразить словами. Хорошо, что мне не нужно. Он должен это ощущать.

- Не за что, - с гордой улыбкой в голосе ответил дух, лавандовые глаза смотрят с теплом и радостью за меня.

Я дышал свободно, вместе со мной дышал весь мир. Реацу текла и пульсировала, как живая, наливаясь с каждой секундой новой силой, более энергичной, яркой, быстрой! Как будто снятие оков с меня так же сняло цепи с духовной силы.

Подняв голову, я осознал, что это так. Внутренний Мир – отражение всего. Мешающих вещей в том числе.

Больше ничего не мешает видеть проникающую синеву над дворцом. Над всем миром.

Небеса над нами… Лишились облаков.

***

Выходя на завтрак, я не оставил зампакто на подставке. Без приятного веса на боку, чувства поддержки и связи, стал чувствовать себя очень неловко, как будто руку оставил. Теперь даже дома буду всегда носить меч с собой.

Я ощущаю реацу дедушки в доме. Старик еще спит. Пока я тоже дома, дед решил остаться на день или два.

Доев самую обычную кашу с ягодами, я захватил с собой яблоко и пошел на открытый полигон. Будь проклят тот день, когда я заразился ежедневными тренировками! Отлынивая, чувствую себя неловко.

Я не устану это проклинать. Как дань моему ленивому прошлому, что лежит в вымышленном гробу на глубине Ядра Земли.

На полигоне тренируются охранники, наворачивает круги бега Кенсей. Я махнул рукой в приветствии, не став никого беспокоить. Устроился в углу, отрабатывая свои пару сотен взмахов мечом.

Забавно, как я погибал в первые дни… А теперь конец второй сотни едва заставил появиться капельке пота на виске. Приятно видеть прогресс даже в таких мелочах.

Итак, разминка окончена.

Когда я раздумывал, стоит ли позвать Кенсея на спарринг и поглядеть, чему он научился, пришел слуга.

- Господин, к вам пришел гость.

- Без предупреждения? Кто это?

- Он назвался как Кучики Гимей.

- Гимей? – я легко припомнил парня из побочной ветви Благородного Дома. – Впустите его. Я встречу у дома.

Слуга поклонился и быстро пошел в сторону ворот. Чего от меня вдруг Кучики захотел? Вот так сходу ничего в голову не приходит.

Может, просто так зашел? Мы вроде неплохо ладили на встречах клуба, но друзьями не назвать.

Когда гостя привели к дому, я отметил немного непривычный внешний вид Гимея. Не в форме Академии парень выглядит как настоящий высший аристократ. Кимоно с иголочки, заколки в волосах блестят, прическа волосок к волоску. Лицо без выражения, как у скульптуры.

И зампакто на поясе, который он обычно не носил. По сравнению с моим мечом его выглядит бедным родственником, катана без украшений. Но я ощущал немалую силу, скрытую в клинке.

Вообще вне образа пьяного добряка, к которому я привык.

- Привет, Судзин, - каменное лицо не удержалось, улыбка дала трещину невозмутимости. – Надеюсь, я не пришел не вовремя?

- Все в порядке, - успокоил гостя я. – Заходи, поговорим внутри.

Не успели мы разуться и пройти пару шагов по широкому коридору, как появился дедушка.

- Дедушка, доброе утро.

- Окикиба-сама, - тут же поклонился уважительно Гимей.

- Это Кучики Гимей, - представил я парня деду. – Мы познакомились в Академии.

- Сам вижу, что Кучики, - неожиданно раздраженным взглядом уперся в парня дед. – Зачем пожаловал?

К чести Гимея, он никак не показал дискомфорта там, где подчиненные деда уже бы корчились под строгим взглядом. Он все так же уважительно, с ноткой иронии сказал:

- Я проходил неподалеку и подумал, что идея зайти забрать мой небольшой выигрыш в нашем пари будет неплохим поводом заглянуть в гости к Судзину.

- О, - подал я голос. - Ты об этом…

- Да, - улыбнулся необычный Кучики. – Ты так расхваливал персиковое вино своей семьи, что я не мог забыть о нем.

Глаза деда, как оружейные дула, вдруг повернулись на меня. Я еле подавил желание пригнуться и виновато что-то лепетать.

- Ты проиграл в пари мое вино! – обвинение звучало так, будто я деду в ножны плюнул. – Я закладывал его больше века назад!

Вообще-то он начал делать это сто тридцать лет назад и закладывал новую партию каждый год. Спустя век это хороший презент на небольшие события или льстящий поступок, когда распиваешь с другими.

С другой стороны, он всего по десять кувшинов запечатывает, так что это правда редкость…

Рецептом не делился, но я по вкусу скажу, что это просто немного гвоздики и меда, вкупе с персиком и алкоголем, получается очень вкусная настойка, почему-то получившая ярлык вина.

Уносит полепетать с двух бокалов. Создано для шинигами, ребят с крепкой печенью.

- Да, - немного виновато почесал в затылке. – Я выпил и поддался азарту. Прости, дедушка, больше не повторится.

Гимей, вдруг понявший, что подложил мне свинью, мудро молчал в тряпочку и делал вид, что его нет.

- Хм, сколько? – мрачно давя взглядом, вопрошает Генширо.

- Один кувшин.

- И все? – взгляд подобрел. – Ладно, ничего страшного. Там еще много. В будущем не ставь его, лучше выпей сам.

- Да, конечно.

- А ты, - взгляд на Кучики, неприязнь в деде борется с вежливостью. – Добро пожаловать в дом Окикиба. Судзин, я ухожу по делам. Буду к обеду.

Сказав последнее слово, Генширо пошел на выход.

Когда он возился с обувью, а мы немного отошли, Гимей прошептал:

- Извини, я не хотел.

- Не важно, забудь. Мне ничего не будет.

Кучики аж на месте встал.

- Серьезно? Когда меня не будет, ты не получишь наказания? Он смотрел так, будто ты труп.

- За кого ты моего дедулю держишь? – фыркнул я. – Он не маразматик-старейшина какого-то Клана. За исключением демонических тренировок, он очень понимающий. Мой старик – лучший дедушка в Сейретей. Нет, в мире!

Ой, слишком громко.

Генширо вдруг закашлял в кулак, а потом быстро пошел на выход, захлопнул за собой двери со стуком. Прежде, чем широкая спина старика исчезла, я заметил начавшие розоветь уши.

Это меня позабавило. Дедушка когда-нибудь научится принимать комплименты?

- Ну, раз ты так говоришь, - не убежденно протянул Кучики.

- Да, - я кинул взгляд на ожидающего слугу, показал ему подойти.

- Господин?

- Принеси нам чаю и закусок. И подготовь гостю на выходе презент из подвала – кувшин вина персика.

- То самое? – посчитал нужным уточнить молодой слуга.

- Да, то самое. Столетнее. Иди.

Отдав приказы, кивнул Гимею.

- Пойдем в зал для гостей, там расскажешь, зачем на самом деле пришел.

Глава пятьдесят восьмая. Один дом, три настроения.

Несколько часов спустя. Время обеда.

Наслаждаюсь трапезой с дедушкой. Мы сидим в саду, под тенью крыши беседки, а стол заставлен десятком другим разнообразных блюд.

Ветер тихо шелестит зелеными листьями за беседкой, а мы планомерно работаем палочками, наслаждаясь вкусами. Еда на природе всегда дает особый аппетит.

У нас есть по миске горячего бульона, чтобы попивать его между другими блюдами, беря их палочками. Мяса мало, но хватает рыбы, по-разному приготовленных и ферментированных овощей и грибов.

Мой дедушка, как и Ямамото, любит азиатскую культуру, японскую особо, включая еду и манеру питания. Так готовят в особняке специально для него. Я сам не против почти любой еды и кухни, но предпочитаю более питательную и сытную, из-за тренировок.

Но сегодня я с удовольствием составляю деду компанию. Очень редко выдается шанс поесть и поговорить вместе.

Я потер пустое запястье, где когда-то каждый день красовался браслет с осколком зампакто дедушки. Обед вместе воскресил воспоминания.

Я еще не пробудил реацу, дед не был занят больше, до Академии были годы. Тогда трапезы вместе хотя бы раз в неделю были обычным делом… Я уже забыл это спокойное ощущение.

Реацу дедушки, бывшая со мной чуть ли не с момента рождения через браслет, всегда меня успокаивала, дарила ощущение родства, дома. Думаю, это тоже одна из причин, почему мы так близки. Особенно в такие моменты.

Ощутить это наяву снова было тем, за что я отдал бы все деньги мира. Семейный покой, который никогда не мог подарить мне Ичиро или толпы слуг.

- Скажи мне, - медленно прожевав, говорит Генширо. – Что хотел от тебя тот Кучики?

Я потянулся налить себе чашечку зеленого чая, под перезвон льющегося напитка отвечаю:

- Просил прийти на банкет, чтобы там поднять с другими шум. Его решили отозвать из Академии и сделать управляющим где-то на землях Кучики. Гимей не хочет, но не может выступать против семьи открыто. Вот, придумал такой план. Если бы много влиятельной молодежи стали сетовать, мол, как же так, какой хороший был бы шинигами… Тупая затея. Я отказался. Гимей мне не настолько близок.

Кучики не простая семья, там нельзя просто взять и стоять на своем, идя против решений главы. Это бросило бы такое пятно, что опозорило бы и самого Гимея, как гниль в семье. Пришлось парню хвататься за любые шансы.

Что же насчет его отзыва из Академии – это не проблема для аристократии. Взамен вложения ресурсов и знаний в Библиотеку во времена основания, Благородные Семьи имеют некоторые привилегии.

Несколько «недообученных» шинигами на службе семей это одна из них. Их просто отзывают перед финальным экзаменом. Чисто формальность. Потому что все закончившие Академию шинигами должны дать присягу Готей 13.

Меня когда-то удивляло в аниме наличие шинигами в свите той же малявки Луричиё, аж двух сразу. Теперь нет, знаю, в чем дело и как это происходит.

Для Гимея, наверное, было шоком вот так быть обрубленным от будущего пути в жизни. Из шинигами в менеджера и смотрителя.

Тоже неплохо, но парень явно другого от жизни хотел.

Дедушка не стал ничего говорить сразу, кушал и размышлял, прежде чем сказать:

- Ты правильно сделал.

Я подумал, что тема закрыта, но дед продолжил:

- Из-за недавних проблем Кучики надо поддерживать большую строгость в делах. Нужны сильные лидеры на местах. Авторитет Дома сильно пошатнулся, люди шепчутся, несмотря на попытки все быстро замять и забыть.

Я осторожно кивнул, не зная, в курсе ли дедушка о моем и отца участии в этих «недавних проблемах» Кучики. Лучше лишний раз рот не разевать… Моя спина еще помнит вкус розг дедушки.

- Даже хорошо, что ты с ним особой дружбы не завел, - удивил вдруг дед. – Кучики все снобы проклятые. Тот же Гинрей на словах друг Ямамото, а на деле всегда Первому Отряду палки в колеса ставит, переманивает благородных членов для своего Отряда. Всегда старается накопить больше власти. Он амбициозный старик, которому всегда мало власти. Он ввел Когу в семью до свадьбы, вопреки всем нормам, лишь бы сковать его поскорее. Погляди, к чему это привело… Будь сейчас с любым Кучики настороже, Судзин. Кто знает, что у них в головах на самом деле.

Я, немного обалдевший от таких откровений, только и мог, что кивнуть и прихлебывать чай мелкими глотками. А деда Бьякуи всегда таким благородным человеком выставляли. В тихом омуте черти водятся, да?

Дед усмехнулся.

- Не повезло Гинрею, что сын такой слабак и повеса получился. Он ему даже пост Главы Клана передать отказался. С Когой планы провалились. Теперь вся надежда на возможного будущего внука. Его воспитание он теперь точно на самотек не пустит. Вот только когда он у него появится… А у меня уже есть. И какой.

Толика гордости в глазах деда согрела мне сердце.

- Чем я иногда тыкаю ему в лицо, - пакостно улыбнулся мой старик, поглаживая белые усы. – Лицо у Гинрея всегда каменное, но вот левый глаз дергается, когда он злится.

- Кгхм, дедуль, ну ты даешь…

Я, конечно, знаю, что Генширо на короткой ноге со всеми шишками Готей 13, но чтобы он над Главой Дома Кучики шутил? Влияние и связи деда обновились в моем сознании.

- Мой сын – Советник, внук – будущий сильный шинигами. Пусть завидует, надутый индюк. Я вообще-то старше его в несколько раз, а он смеет передо мной умудренного старика разыгрывать. Когда он в пеленки ссался, я уже забыл, сколько Пустых зарубил.

Я фыркнул в чай и засмеялся, утирая лицо. Спустя секунду дедушка меня поддержал.

Мы так сидели еще целый час, пока не солнце не стало припекать, делая воздух душным даже в тени беседки.

Я рассказал ему о своем опыте в Академии, дед поделился новостями Готея и своих заботах в Отряде. Затронули немало тем, включая мое возможное будущее.

- Капитан раньше спрашивал раз или два в месяц, как внук, из вежливости, - попивая чай, рассказывает дед. – Но в последнее время он вспоминает тебя по имени, интересуется, как дела, какой ты силы достиг. Хотя это мелочь, хочу тебя поздравить, это немалое достижение, когда Главнокомандующий знает имя шинигами еще до поступления в Готей. Твоя репутация молодого гения растет, много людей начали спрашивать меня о внуке.

От таких новостей я чуть не окаменел на месте. Ямамото Генрюсай знает мое имя! Сам Ямамото!

Хотя он и так должен знать, учитывая Генширо… Но это по другому поводу!

- Хе-хе, - явно понимая мою бурю чувств, дед лишь посмеивается. – Если ты достигнешь Шикай во время учебы, я поговорю с Ямамото, чтобы ты попал в Отряд с наибольшими перспективами на повышение. Он мне уже намекнул на такой вариант.

Я недоуменно моргнул, отвлекаясь от внутренних восторгов.

- Разве ты не хотел забрать меня к себе в Первый?

- Будь ты обычным, конечно, - погладил белый ус Генширо. – Так для тебя было бы безопаснее. Но у тебя есть потенциал, а толковых, верных Офицеров всегда мало. Было бы преступлением держать тебя при себе на низкой должности.

- Что ж, пусть так.

- А ты уверен, - довольно кивнул дед. – Шикай так близок?

- С моим духом, чувствую, он меня за шкирку к Шикаю потащит. Так что да, я уверен. Будет интересно увидеть, куда меня направят.

Мою судьбу в Готей 13 будет решать сам Главнокомандующий, что я еще мог ответить? Меня устроят в лучшем виде, жаловаться не на что.

Потому что переводы, в конце концов, никто не отменял. Лет через десять службы никто слова не скажет, если захочу в другой Отряд пойти, не получись все как надо.

- Жаль, что я не могу выделить больше свободного времени сейчас, - вздохнул Генширо. – Мне скоро пора уходить.

- Ты не можешь остаться еще хотя бы на сегодня?

Дед покачал головой.

- Вечером я должен заменить Смотрителя Подземной Тюрьмы. Я не вернусь повидать солнечный свет еще пару месяцев.

Ох, это то место, где заточены опасные преступники… И не только. Опасные артефакты, которые могут еще быть полезны. Монстры, история о которых забыта. Под территорией Первого Отряда огромное подземелье, где держат под стражей все самое опасное дерьмо, порожденное миром, но которое по какой-то причине не было убито или уничтожено.

Слухи и книги много невероятного говорят о восьми уровнях Подземной Тюрьмы. Особенно о последнем, Мукене. Что время там не идет, а пространство почти безгранично.

Что с помощью Кидо шинигами сотворили из подземелья настолько закрытое пространство, что это стало похоже на отрезанный от основного мир. Мол, если рыть под Сейретей, то никакой Тюрьмы не будет, она уже иное измерение.

Другие же говорят, что это чушь, просто слухи. Тюрьма, мол, глубоко слишком, вот и все.

- Она правда такая большая, как говорят?

- Больше, - уголок губ поднялся. – Но я расскажу тебе об этом в другой раз. А пока мучайся ожиданиями, хе. Теперь тебе можно будет покидать Академию помимо экзаменов, так что увидимся. Заглядывай домой иногда, повидать старика.

- Конечно. Тогда пока. Не скучай там под землей.

- Обычно я беру с собой книгу, - иронично ответил он.

Дедушка похлопал меня по плечу и исчез в сюнпо.

- О, - приподнял бровь.

На этот раз… Я увидел темный размытый скоростью силуэт. Во время боя я и этого не успевал, но приятно видеть, что когда дед не старается, уже могу едва поспевать зрением. Тоже своего рода прогресс.

***

Следующий день тоже оказался днем визитов. Хотел мирно позаниматься каллиграфией, уже настроился, а тут слуга прибежал. Никакого спокойствия.

Третий день каникул, а я выходных вообще не чувствую. Хорошо хоть Кенсей с Маширо не напрягают, милые дети унеслись гулять по Сейретею с самого утра. Я им выдал на карманные расходы, видать, золото в руках горит, как хочется потратить.

Слуга объявил появление гостя. Юн Фон пожаловал.

Я вздохнул. Сказал слуге:

- Впусти его. Проводи в гостиную на первом этаже, я буду там.

- Слушаюсь.

Спустя минуту я уже там.

Нравится эта гостиная. Здесь по-европейски обставленная комната с резными из дерева диванами с тяжелой обивкой, на которых приятно развалиться и подремать.

Общие бежевые цвета успокаивают, а расположение в центре здания делает воздух всегда прохладным. Когда я был меньше, любил сопеть тут в обе дырки после обеда.

Расторопные слуги как всегда приятно удивили, на столике уже ждет блюдо с ягодами, закусками и сладостями, две чашки и парящий чайник. Запах зеленого чая, сладостей и фруктов наполняет комнату.

Я встретил гостя сидя, закинув ногу на ногу и раскинув руки на спинке дивана. Мой зампакто прислонен на подлокотник, на расстоянии вытянутой руки. Слуга за спиной Юн Фона поклонился, уходя и закрывая за собой дверь.

- Привет, Юн Фон, - дружелюбно улыбнувшись, махнул рукой на диван напротив. – Присаживайся, бери что хочешь.

- Приветствую вас, - поклонился он, держа руки по швам и глядя в землю. – Надеюсь, мой неожиданный визит не помешал вам, Окикиба-сан.

- Не надо быть таким официальным, мне неловко, - усмехнулся я, наполняя атмосферу теплой аурой неформальности. – Называй меня по имени.

Парень, одетый в темно-золотое мужское ципао, потерял официальную осанку. Лицо немного расслабилось. Он огляделся проникновенными черными глазами, невзначай глянув даже на потолок, только потом прошел и сел с идеально прямой спиной.

А когда я приподнял бровь, выражая непонимание этого, он смущенно улыбнулся.

- Скрытые кунаи будут колоть в бок, если сидеть не прямо, - неловко объяснился молодой ниндзя. – Извини за это, я без злого умысла.

- Ха, забавно. Просто вытащи их на время, - наплевательски относясь к вооружению гостя, советую я. – Брось на стол.

Я по дому хожу с мечом, на обед. Что тут еще говорить? Прекрасно понимаю потребность таскать оружие с собой в любое место. Хоть это и невежливо для гостя.

- О, - моргнул от такого китайский юноша. – Если позволите…

Звяк-звяк-звяк… Шестнадцать острых фиговин в виде кунаев, спиц и непонятной загогулины с цепочкой нашли место между блюдом с фруктами, пирожными и чайником.

- Ох, точно, - спохватился Юн Фон, засовывая пальцы в рот и вытаскивая прозрачную капсулу из-за щеки. – Лучше не есть с этим во рту. Пирожные выглядят чудесно.

- Наслаждайся, - скрывая веселье, киваю на стол.

Яд, серьезно? Омницукидо чокнутые. Но, как знак доверия показать мне это, я оценил.

Юн Фону не хватало только приглашения, спустя минуту половина съестного на столе уничтожена. Их там на базе травой кормят или что? Парень чуть ли не стонал от вкуса обычных сладостей.

- Редко выдается шанс вкусно поесть, - пояснил все же он, кусая новое пирожное. – У вас прекрасный повар.

- Хм, - я хлопнул в ладоши, кивнул слуге в дверях. – Повтори нам и еще что-нибудь.

- Слушаюсь.

Глаза Юн Фона заслезились, он гулко сглотнул и выдал:

- Окикиба-сан, вы мой благодетель!

Их точно травой кормят… И зарплату не платят. Пронеслось в голове. Вслух же я сказал:

- Мелочи. И сказал же, по имени.

- Простите, я так не могу, - склонил он голову. – Прошу понять.

- Ладно. Но не жди, что я буду таким же формальным. Вне приемов и важных встреч не люблю это.

Тот только кивает, да еду наворачивает. Это меня действительно удивляет. Может, он так играет с моим восприятием его личности? Чтобы я проникся. Хрен этих шиноби-ниндзя-шпионов знает.

Спустя некоторое время.

За пустым столом только две чашки и чай. Более серьезная атмосфера. Теперь Юн Фон выдает, зачем вообще пришел.

- Как один из первых, кто заметил ваш потенциал, от лица Дома Шихоин приглашаю вас вступить во Второй Отряд, Окикиба-сан.

- Думаешь, ты правда первый, кто спросил? – спокойно отвечаю, будто вообще не удивлен.

- Ч-что? Разве нет? – занервничал он.

Да, но тебе это знать не нужно. Даже с моим фоном за спиной лучше не обижать Шихоин прямым отказом.

- Нет. Но это не важно. На мой счет у дедушки уже есть договоренности.

- Мы можем предоставить вам больше, - уверенно обещает парень. – Обращение и привилегии от Дома Шихоин…

Он говорил и говорил, расписывая молочные реки и кисельные берега. Явно по запомненному тексту, как оператор холодных звонков продаж пылесосов, блин.

А я же слушал, смотрел в одухотворенные глаза с явно промытыми за ними мозгами и думал.

Как же отлично Шихоин воспитывает слуг, удивительно.

У Семьи Фон сейчас шесть поколений, если не ошибаюсь. И с каждым они отдают Омницукидо большую часть молодежи, которая мрет, как мухи. Их выживание как семьи уже чудо.

И погляди на них, все равно действуют как милые, верные щеночки, тащащие хозяину все, что показалось интересным.

Меня.

Тихий хлопок в ладоши сбил речь Юн Фона. С вежливой, насквозь формальной улыбкой, я сказал:

- Мое назначение в Отряд будет решаться самим Главнокомандующим. Тут нет выбора ни у меня, ни у вас.

- О, - с видимым разочарованием посмурнел лицом парень. – Все же желание самого шинигами тоже должно браться в расчет. Подумайте, как Второй Отряд…

- Хватит, Юн Фон, - с нажимом прерываю я. – Достаточно. Ты приятный человек. Верность Отряду и сюзерену тоже достойны уважения. Но сейчас ты меня больше раздражаешь, чем правильно агитируешь.

- Ох… Это значит нет?

- Верно.

- Понятно.

Живые черные глаза за секунду потеряли блеск, потускнели, став мертвыми и бездушными. Весь Юн Фон словно выморозил изнутри все эмоции, глядя на меня с выражением лица больше трупа, чем живого человека.

Внутри я передернулся, так неестественно это выглядело. Инструмент из плоти и крови, а не личность.

- …значит, я провалил свою миссию, - без тени былых эмоций говорит он. – Очень жаль, Окикиба-сан. Тогда я ухожу. У меня есть места, где я должен с лучшей пользой потратить время.

- Тебя проводят.

За пару секунд вернув оружие и яд на места, Юн Фон поднялся плавным, гибким движением, а потом пошел на выход.

Я наблюдал за ним холодными глазами, без тени былого радушия. Я не любил марионеток и подхалимов. Лжецов тоже. А тут прямо джек-пот.

Открыв дверь, Юн Фон на секунду повернул лицо ко мне, сказав:

- Пирожные были вкусными. Спасибо.

Я промолчал.

Через секунду тишины, не дождавшись ответа, он кивнул, дверь закрыта.

Настроение испортилось. Я думал, день не может стать поганее, но под самый закат пришел слуга с письмом в руках.

- К воротам пришел человек в похоронной одежде, - протянул он мне письмо. – Передал приглашение на поминальную службу. Сказал, что вчера умер ваш хороший друг, Хибики Нишикава.

В памяти возник беловолосый студент с прической прошлых веков, желавший в следующем учебном году стать председателем «Чаепития».

Я знаю его почти год. Веселый и добродушный, неизменно вежливый, всегда помогающий мне с вопросами по занятиям. Когда пьет, краснеет мгновенно. Не умеет рассказывать анекдоты, начиная смеяться в середине. Реацу как река, маленькая улыбка…

Картинка в памяти треснула, когда слова дошли до меня.

Мертв.

- Повтори… Нет, я не глухой.

…

Что?!

Мертв.

Письмо сжалось в кулаке, а слуга отшатнулся, бледнея и не смея смотреть мне в лицо, словно я вдруг превратился в демона.

Краем уха я слышу, как зампакто звенит в ножнах, отражая сумбур эмоций.

Мертв. Хибики мертв.

Мой друг мертв.

Что я, черт возьми, собираюсь с этим делать?

Глянул на комок письма в руке, медленно, кончиками пальцев, расправил обратно. Ну, для начала собираюсь узнать, как он умер.

Глава пятьдесят девятая. Горе месть познавшим.

Пять дней спустя.

Похороны Хибики состоялись. Но ничего на этом не закончилось. Каникулы выходили бурными.

Уровень непонимания, насилия и безнаказанности только набирает обороты.

На студентов Академии из Сейретей планомерно охотились. Особенно на членов клуба «Чаепития».

В Руконгае или Сейретей, оказалось не важно, где нападать. Даже на пороге собственного дома, как оказалось.

Хотя Хибики убили в Руконгае, возле ткацкой мастерской его семьи, ударом в спину. Охраны у него не было, нашли уже сильно позже момента нападения. Да и какая охрана? Хибики не был особо богатым парнем и уж тем более не ожидал покушения.

Пока они выбирали не самых благородных из нас, с чьим убийством не будет проблем.

Еще трое наших пострадало, но только один выжил. Он устроил нападавшим адскую драку за свою жизнь. Хаку Оно. Я как раз шел к нему домой. Навестить, задать пару вопросов.

Дневное время радует солнечным днем, но я не ощущаю радости от тепла на коже, как будто темные дни забрали это чувство.

Падающий зеленый листок задел рукав, смахнул его. Я одет достаточно прилично для визита, взяв первое попавшееся в гардеробе. На ногах белые хакама с синим поясом, сверху белые кимоно и хаори на плечах с гербом Трилистника.

Едва заметный вес зампакто на бедре держит меня от улета в размышления, ухода в неприятные воспоминания о похоронах.

В тот день только солидное присутствие сотрудников Академии и директора лично удержало нас от похода за кровью. Они смогли уговорить нас, уверить в справедливом решении. Угроза исключения, если начнем бойню, тоже помогла.

Мы смирились с гневом, поверили им.

И погляди-ка, к чему это привело.

Я остановился посреди улочки, удивленно прислушиваясь к ощущениям реацу. От того места, куда шел, сейчас очень быстро удаляется знакомая аура.

Заместитель Академии. Это точно был Генгоро.

Хмыкнув про себя, подождал, пока он точно уйдет. Я не хочу сейчас видеть его лицемерное лицо.

Райончик с плотной застройкой, но все еще приятными домиками, перемежается парками и редкими прудами. Людей встречается мало, да и те слуги в большинстве. В целом тихое место, где соседи знают друг друга, но не докучают визитами или слухами.

Только благодаря традиции оставлять на стенах не вычурные метки с гербами или просто фамилиями жильцов, я не заблудился в поисках.

Вот и дом семьи Хаку.

Маленький коттедж с живописным деревом сакуры во дворике, небогато, но уютно. Я заметил несколько маленьких аур, включая знакомую Хаку Оно, близкую ему по родству на заднем дворе. Вроде бы, у него есть младшая сестра?

Родители – богатые торговцы, колесящие по Руконгаю почти круглый год. Такие уже давно могут ничего подобного не делать, но им, похоже, просто нравится такой процесс и караванный стиль жизни.

Встретили с почетом, без лишних вопросов предложив войти.

Пожилая служанка провожает меня внутрь, до комнаты, где молодой, покалеченный парень устроился полусидя на низкой кровати.

В комнате полумрак. Тяжелые шторы не пускают свет, а на тумбочке возле кровати горит свеча. Там же лежит книга и сломанная пополам чернильная ручка.

Человек на кровати пошевелился. В глаза сразу бросается отсутствие правой руки. Отрубили почти по самое плечо. Сочувствие вспыхнуло во мне, горечь на сердце. Он больше не сможет стать шинигами.

Его темные волосы закрывают глаза, голова опущена.

- … Судзин, - тихо, но твердо произносит мое имя.

- Привет, Хаку.

Без расшаркиваний и любезностей он сразу говорит:

- Это были они, Судзин. «Забытые мечи».

- Да.

- Они убили Хибики, - единственная целая рука яростно сжимает одеяло.

- Знаю.

- Шигучи тоже убили.

- Да.

- Моримото… - парень подавил всхлип, стискивая одеяло еще крепче. – Убит вчера.

Они были однокурсниками и друзьями.

- …

- И я. Я калека теперь. Они отрубили мне руку. Впятером на одного, шлюшьи дети. Надо было никого не слушать и пойти прикопать этих уродов тогда. Вот только они не боятся исключения, а мы да! Это смешно!

Повязка на культе на глазах наливается красным, он слишком напрягается.

Хаку вдруг засмеялся, громко, протяжно, грустно. Он поднял голову, по загорелому лицу бегут две дорожки злых слез.

- Ты бы видел. Они безумцы, Судзин. Гребанные фанатики! Я их ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

Я молчал и переносил волны колючей реацу, исходящей от бывшего товарища по клубу. Ждал, пока эмоции схлынут.

С момента входа мое лицо не менялось в выражении, не показывало, что у меня самого на душе.

- … Генгоро заходил, до тебя. Знаешь, что он сказал?

- Что?

- «Академия разберется», - издевательски пародируя уверенный тон зама, выдал Хаку. – Уродов, которых я запомнил, исключат. Как будто мне есть дело до этих тупых пешек с промытыми мозгами! Что будет с настоящими виновниками?! Знаешь, что?! Ничего! Гребанный Такаги останется безнаказанным! Ублюдок!

Это было не ругательство… Такаги, без фамилии, незаконнорожденный сын Госуке Киганджоу. В данный момент – Кемпачи Киганджоу.

Как и папаша, Такаги здоровенный жирный ублюдок с солидным реацу и бешеной физической силой. Про него ходит куча плохих слухов, включая драки, убийства, шантажи, склонения девушек к сексу и прочее, положенное бандиту дерьмо.

В этом году он станет шестикурсником и уже, по факту, новый главарь клуба «Забытые мечи». Он был отъявленным бандитом и некоронованным лидером темного мира Руконгая.

Все благодаря связи с папашей. Одиннадцатый Отряд всегда был оплотом бывших бандитов. Они не теряли контактов, они становились крышей бывших подельников.

На это всегда смотрели сквозь пальцы, по разным причинам. Пока шинигами хранят верность превыше всего Готею, выполняют свой долг и рубят, куда покажут пальцем, никто не собирался трогать эту яму с дерьмом пятиметровым шестом.

В каком-то смысле Готей имел инструмент контроля для грязи в Руконгае, дубинку, висящую над головами преступности, которую все они могли видеть. Кто тут самый страшный хищник.

Я мог понять, почему Академия не хочет трогать Такаги и «Забытых мечей», по сути, банду внутри Академии. У них есть фон и поддержка в Готее. Сам клуб, как и «Чаепитие», имеет долгую историю. И это не первый раз, когда две стороны так цапались. Но чтобы до убийств доходило, это редкость.

Никто не хочет пинать осиное гнездо без нужды.

Но это, черт возьми, выходит из-под контроля, а Академия делает вид, что все в порядке.

Новые идеи борьбы против «угнетения» аристократии слишком глубоко пустили корни там. Последний тупица может распознать в этом семена нового Восстания в будущем.

И почему-то никто ничего не делает. Интрига на высшем уровне, очередная придумка дурного Советника? Или просто безалаберность, кто знает.

Имея ультимативное оружие – Капитанов, Готей 13 и Совет привыкли ко многим вещам относиться спустя рукава. Имея возможность одним приказом и мощью Отрядов решать большинство проблем, легко не обращать внимания на мелочи вроде этой. Инерция мышления старожилов тоже на пользу не идет.

Я могу понять злость Хаку прямо сейчас. Он так ярится, что дерево стен в комнате начинает потрескивать, а с потолка медленно осыпается пыль. Я с жалостью подумал, что будь он здоров, еще пара лет и взял бы планку Офицера по силе. Теперь вряд ли.

- Успокойся немного, Хаку. Ты так комнату разнесешь.

- Не говори мне успокоиться! Я спокоен! Скажи мне, что ты убьешь их!

- Я…

- Скажи мне, Судзин!

- Я не могу, ясно? - жестко осаживаю невменяемого парня. – И хватит орать на меня, черт возьми!

Моя вспыхнувшая не меньшей злостью реацу гасит его, как вода спичку. Хаку выдохнул и сутулился, потеряв ярость и желание орать на весь дом.

- Я надеялся на Академию, - признался я. – Они обязаны были что-то сделать. Студенты умирают. Но услышав твои слова, я уже не так уверен. Наказать только пойманных на горячем исполнителей, не выгонять всех «Забытых мечей»? К этому моменту я уже ожидал суда над ними всеми, а не такого исхода.

- Они не остановятся, - прошептал Хаку с опущенной головой, кулак разжал хватку на одеяле. – Ты слышишь, Судзин, не остановятся. Поверь мне, они безумцы. Особенно Такаги. Они сказали мне, что сожгут дом и убьют сестру, если я буду настаивать на мести им. Им плевать на последствия, понимаешь? Будь осторожен.

- Я буду… Выздоравливай.

Неловко попрощавшись таким образом, я ухожу.

Дом Хаку находится в районе, полном узковатых улочек, где легко потеряться. Благо, есть несколько парков, по которым легко срезать путь и выйти на главные дороги.

Шагаю по тропинке, под подошвами похрустывают мелкие камешки, разросшиеся кусты норовят зацепить штаны. Тишина вокруг, только мелкая птица где-то наверху издает трель.

Из-за того, что места с зеленью расположены глубоко внутри улиц, вне главных дорог, люди мало ходят или проводят время здесь. Парк безлюдный, особенно сейчас, в разгар жары полудня.

Кое-что, о чем надо было помнить. Как и об обещании быть осторожным, осознал я, ощущая вспышки сильной реацу за деревьями. Хорошо прятались, ушлепки.

- …Хаинава! – два голоса рявкают с двух сторон тропинки.

Это стало такой неожиданностью, что я попросту был захвачен врасплох. Ни за что на всем чертовом свете, я не ожидал, что у сволочей хватит храбрости напасть на меня! Может быть, поэтому это сработало.

За долю секунды, как сюнпо спасло бы рассеянную голову, Кидо настигает меня.

Желтые канаты заклинания с огромной скоростью врезаются в мое тело, сотрясая кости, жгучей реацу шипя на коже. Кидо трещит звуком злобных молний, сковывая в несколько кругов. Мои руки притиснуты к телу с силой анаконд, желающих задушить добычу.

Двойное Бакудо спеленало меня не хуже стальных тросов.

Рваный звук сюнпо появляется за спиной, а потом подсечка под ноги заставляет упасть. Я рухнул лицом на землю со сдавленным выдохом.

Чужая нога с силой опускается на затылок, втискивая мое лицо глубже в грунт. Злой, садисткий голос появляется в ушах:

- Ты не неприкосновенен, Окикиба. Расхаживаешь один, будто тебя никто не тронет? Сын Советника, что за идиот! Это должно научить тебя. Как и твою тупую подружку! Ха-ха… Ой.

Реацу изливается из меня с такой мощью, что полосы желтых канатов начинают трещать, угрожая полопаться. Со звоном лопнувших струн так и происходит, Кидо удержит меня только секунду или две. Я знаю, как его разобрать.

Дайте только еще мгновение… И вам всем конец.

Чужая нога отпрянула. Напряженный голос приказывает:

- Отступаем. Сейчас же!

Три ауры реацу рванули от меня в разные стороны, скрываясь и затихая, как огоньки, прикрытые ладонями. Когда я встал, ни следа от нападавших не остается.

- Умные, ублюдки, - сплюнул я на землю.

Быстро поняли, что добыча не по зубам даже три на одного. Похвально, как быстро смылись и не тупили. Засада тоже хороша, не замечал до последнего.

Академия, обучили, блин, на мою голову… Конечно, это были «Забытые мечи», кто ж еще? Я уверен, потому что узнал ауры. Все трое – бойцы Арены Вызова и члены клуба. Только имена не помню.

Бегать за ними сейчас не имеет смысла. Сраные крысы, кто знает, в какие норы они прямо сейчас забиваются и нет ли новой засады. Я найду их позже, раз уж знаю по аурам.

Мои сенсорные возможности неизвестны широкой публике, я не распространяюсь. Это им аукнется.

Грязь на одежде, небольшая боль от падения. Как они так заставили меня врасплох? Я был слишком беспечным, полагаясь на фон своей Семьи? Или это новый уровень силы лишней уверенности мне придал?

Какие-то креветки чуть не отпинали меня на задворках Сейретей. Чувство унижения холодной липкостью захватывает мой разум. Утирая лицо, я замер.

…как и твою подружку. Это он сказал?

- Касуми, - прошептал я, срываясь в сюнпо.

***

Ночь.

Частная клиника Четвертого Отряда – «Зеленая волна».

Большое трехэтажное здание с широкими окнами, двор закрыт высоким забором, давая пациентам как места для прогулок, так и уединение от взглядов с улицы.

Сейчас там, на втором этаже в самой дорогой палате лежит после операции Ода Касуми. Почему-то отсюда, снаружи, окна ее комнаты кажутся мне самыми темными из всех.

В ночной тишине, возле скамейки стоят двое. Я и Генгоро Орабара.

Я бросаю ему рваную бумагу, записку, найденную на теле Касуми. Мой голос холоднее ночного воздуха.

- Какие еще вам доказательства нужны? Дневники с признаниями? Еще пара трупов?

На записке коряво написано:

«Дворянская подстилка»

Человек-скала прочитал написанное, желваки закаменели, но он не поддался мимолетному гневу.

- Откуда ты это взял?

- Врач отдал. Я встретил его после операции. Я. Не шинигами в роли дознавателя. Которого до сих пор почему-то нет. И не вы.

- Эти вопросы будут решаться на высшем уровне, - успокаивающе показывая ладони, говорит зам. – Виновных накажут. Не влезай, Окикиба. Нам не нужна большая эскалация конфликта, понимаешь?

- Да, я понимаю.

Он удивленно моргнул, потом нахмурил брови.

- Врешь, да?

Молчание служит ему ответом. Молчание и взгляд, в котором нет и капли понимания или теплоты в отношении его и Академии.

Есть только столько обещаний, которым вы можете поверить.

- Окикиба…

- До свидания, заместитель.

Он ничего не сказал, когда я повернулся спиной и пошел в здание. Медик за стойкой проводил меня глазами с мешками под ними, усталыми и безразличными.

Тихое эхо от шагов по лестнице ведет вверх, коридор, дверь, палата… И она.

Щелчок двери за спиной, пара шагов внутрь.

Кровать освещена из-за барьера вокруг нее. Оранжевые стенки медицинского чуда мерно гудят в тишине, прерываясь только тихим дыханием девушки в бинтах.

Руки лежат поверх белого одеяла, от кончиков пальцев до макушки головы все в бинтах. Тело и ноги, шея и лицо, все.

Хотя медики обещают, что шрамов не останется, на нее наложили сейчас больше пяти сотен швов. Переломы, синяки без счета… Касуми пережила самую настоящую пытку наяву.

Если бы я не научил ее сдерживать кровотечение с помощью реацу, уверен, она бы умерла от стольких порезов.

Мои руки сжались в кулаки. Я не успел. Не успел так сильно, что все закончилось еще до того, как я пришел к Хаку.

Касуми с двумя кузенами ходила по городу, когда на них напали на пустыре. Два ее родственника мертвы. А сама она прикончила одну напавшую и, судя по следам крови, сильно ранила еще нескольких.

Ода устроили для ублюдков адскую драку, оставив на месте следы от битвы в виде впадин в земле, огня от Кидо и даже осколки чужих мечей.

Чужая реацу и кровь, осколки асаучи, записка и долбанный труп! Доказательств море.

Что мы получаем в итоге? Пустые заверения. Я так разочарован в Академии сейчас!

Тихая рябь пробегает по барьеру. Касуми простонала сквозь сон и я спохватился, мигом убрал реацу, боясь потревожить ее.

Спать под Кидо она должна еще минимум два дня. Лучше не тревожить целебный сон.

Я верил, что физически она проснется здоровой. Но как на счет психологически?

Не могу не вспоминать Маширо, тогда застрявшую в детстве из-за пережитого. Касуми сильная. Но вдруг это было слишком, даже для нее? Что тогда. Что тогда мне делать?!

Я сел на стул у кровати, поставил локти на колени, а подбородок на кисти, уставившись на лицо в бинтах. Трепещущие длинные ресницы, ровное дыхание. Такая раненная, такая хрупкая. Едва не убитая, потому что…

«Дворянская подстилка»

Зубы скрипнули.

Я никогда еще не чувствовал такой бури злости! И вместе с тем вины.

Глядя на Касуми, у меня слезы на глаза наворачиваются. А вспоминая, кто это сделал, ненависть кипит в груди, мешает дышать, заставляет стискивать зубы.

Противоречивый клубок из сочувствия, вины и ненависти распухает внутри, царапает ребра, сдавливает сердце, холодит кровь и тут же заставляет вскипать!

Только титаническая воля держит реацу, чтобы не потревожить ее, буря под кожей.

Мои пальцы трясутся от избытка эмоций, как я не пытаюсь их остановить, они трясутся.

Пара соленых капель падают на руки. Взор немного мутнеет.

Я убью их. Я убью их! Я убью их всех!

Я разотру их кости в пыль. Я вырву нервы из их тел. Я разорву их плоть! Я увижу агонию в их глазах.

В горле встал комок, мешая дышать.

Больше не в силах смотреть на нее, я встал и пошел на выход.

Касуми… Только подожди, родная. Я убью их всех.

Глава шестьдесят. Демоны дрожат, Боги трепещут.

Если быть честным, то после нападения на меня и других студентов, все что надо было делать для возмездия – подождать.

Своими действиями они уже подписали себе смертный приговор. Никакие исключения из Академии не спасли бы идиотов. Когда бывшие студенты вышли бы из-под защиты Академии, еще и без сил, их прикопали бы. Сто процентов.

Семьи, наемники, друзья жертв. В моем случае – Омницукидо. Надо было лишь рассказать о нападении на себя. Что я сделал, заместителю, но вот реакции не увидел.

Может быть, именно на это рассчитывал директор, тормозя нас на похоронах Хибики. На тихое решение проблемы.

Проблема в том, что я не хотел ждать. И больше не верил обещаниям Академии.

Я мог бы взять меч и бегать по округе, нападая на запомненных «Забытых мечей». Может быть, успел бы пырнуть одного или двух, пока не был остановлен или они спрятались по неизвестным норам в Руконгае.

Это было бы в стиле помершего Мишио Маро. Дико, весело, но не долго.

Еще я мог рискнуть и позвать на помощь друзей из «Чаепития». Не глядя на угрозы директора об исключении, согласились бы ни один и не два, уверен. Но я не желал рисковать их будущим или жизнями, с меня хватило потерь.

Деньги позволили бы нанять сброда хоть сотнями, но, положа руку на сердце, кто бы мне позволил поднять такую бучу вблизи Сейретея? Забытые тоже не слабаки и могли легко сбежать, отбившись. Это было обречено на провал.

Все, что я мог сделать своими силами, сулило провал, недостаточный результат или неадекватные последствия, которые не хотелось разгребать.

Я хотел видеть «Забытые мечи» уничтоженными, всех до одного. Сделать это лично. И не согласился бы ни на что меньшее.

Сделать это быстро и точно получилось бы лишь при одном варианте.

Скрепя сердце, я сделал то, что еще год назад считал невозможным.

Я попросил помощи. У отца.

Отправил письмо. И вот, всего лишь несколько часов спустя я получаю ответ вместе с гостем в моей комнате. Одинокая свеча едва освещает кровать и меня, оставляя остаток комнаты темным. Я сидел на кровати, держа на коленях зампакто.

Только прохладный покой, идущий от лезвия, помогал сейчас держать себя в руках.

- Доброй ночи, Окикиба-сан, - прошелестел голос в тенях.

Я поднял глаза. Мужская фигура во всем черном, включая маску и бандану. Я не спал, но ниндзя умудрился прокрасться, не потревожив мои мысли или чувства.

Дверь не издала ни звука, даже огонек свечи не шелохнулся.

Инструмент убийства в тенях и темноте, вот как надо использовать ниндзя, еще раз отметил про себя. Вот как они наиболее опасны.

Омницукидо опустил пальцем маску, показав лицо. Уже знакомый мне мужчина, помогающий деду и мне в Академии. По приказу отца.

Невыразительный, обычный и оттого опасный в толпе, ниндзя на службе Совета спокойно взирает на меня темными глазами.

- Привет, - мой голос сух и холоден, ни следа привычной улыбки. – С чем пожаловали?

Он молча протянул плотное письмо. Я взял и открыл, вчитываясь в почерк Ичиро.

«…удивлен, что не получал никаких отчетов на эту тему. Кто-то укрывает новости от Совета. Этот кто-то поплатится.

Судзин, с рождения ты не просил у меня ничего. Ни разу…»

Как наяву вижу, как отец придержал перо над бумагой, задумавшись. Может быть, холодное лицо даже посетила незаметная улыбка… Нет, это вряд ли.

«… хорошо. Я исполню твое желание.

Капитан Кемпачи не заботится о своих ублюдках, у него их множество. Можешь быть уверен, он даже не знает имени этого отпрыска. Сам Кемпачи служит ширмой, знаменем, которым его подручные запугивают других. Кигаджоу любит только четыре вещи – сон, еду, секс и выпивку. Все, что этому мешает – он убивает. Поэтому он такой удобный инструмент.

Тут можешь не ждать никаких проблем. Одиннадцатый Отряд сейчас - это сброд из десятка шаек под своими Офицерами.

Я разберусь, кто из них прикрывает там «Забытые мечи», почему я, кстати, впервые слышу о них? С этим тоже разберусь.

Студенты Академии выступают на некоторые задания от Готей 13, лучшие из них. Это служит им практикой перед настоящей службой. И записывается в заслуги.

Ты будешь выступать в этом качестве, под прикрытием официальной власти. Развлекайся.

Удачи, сын мой»

Следующий лист пестрит официальными формулировками и более жестким почерком.

«За нападение на семью Советника, убийства и нападения на студентов Академии Духовных Искусств, я, Окикиба Ичиро, от имени Совета 46 объявляю всех участников клуба «Забытые мечи» - Мятежниками.

За расследование, уничтожение или пленение будет отвечать временный отряд, под управлением студента Академии Духовных Искусств – Окикиба Судзина.

Число, подпись.

Печать Совета 46»

Краткая улыбка посетила губы. Вот что я называю отличным подарком за все дни рождения.

- Сколько вас?

- Восемнадцать человек, - прошелестел шепот в ответ. – Мы уже нашли их.

- О? – приподнялась бровь.

Он протянул мне толстую папку, где лист за листом указывается каждый член «Забытых мечей», кто они, что они, где они… Двадцать три имени с информацией, которую они возможно сами о себе забыли.

Пока листал и читал, ниндзя сказал:

- Они собираются вместе раз в неделю, без исключений, как будто это священный ритуал. Мы уже знаем, где и когда. Следующее собрание через три дня… Мы можем убить их всех сейчас.

Я замер, медленно закрыл папку и взглянул на него. Мужчина спокойно встречает мой взгляд своим.

- Где?

- Юг, Второй Район… - он продиктовал адрес. – Особняк деревенского старосты. Бывшая банда Такаги выгнала жителей деревни, теперь клуб использует ее как тайную базу.

- Насколько ваш отряд силен?

- Рядовые, - тут же отвечает он. – Все имеют навыки убийцы, проникновения и запас яда. Убить пару десятков студентов ночью – детская игра.

Я решил мгновенно. Это было слишком милосердно для уродов, так истязавших Касуми.

- Они убили моих друзей, калечили их, пытали. И напали на меня. Прости мое эгоистичное желание…

Мой зампакто дрогнул в ножнах, на секунду привлекая внимание и взгляд ниндзя.

- …я хочу сделать это лично.

Мужчина едва слышно вздохнул. Опущенная голова и смиренный голос:

- Будет исполнено.

- Когда они соберутся вместе. Три дня. Я могу потерпеть. До тех пор – приглядывайте, чтобы они не убили еще кого-нибудь. Или не сбежали дальше в Руконгай. Если что, арестуйте, я сам убью. Свободен.

Он вышел, как нормальный человек, через дверь.

Я очень хотел пойти и сделать все сейчас. Но меня остановило кое-что. Такаги имеет уровень Офицера по силе.

Чтобы грохнуть его и других лично, разом, моих сил может оказаться недостаточно.

- Три дня, да? – погладил я гладкие ножны зампакто. – Сможем, как думаешь?

Он никак не ответил, но мне и не нужно. Принял позу Медитации с Мечом. Спать в ближайшее время не собираюсь.

***

Через два дня. Полдень. Комната для Каллиграфии.

Окна приоткрыты минимально, давая лишь узкие полоски света в полумраке комнаты. Квадрат с песком на полу снова чист, ожидая написания.

Палка в стороне, вместо нее в руке – меч.

Лезвие касается песка, вдавливается, а потом скользит, с шелестом раздвигая песчинки острой сталью. Штрих за штрихом, заостренно, глубоко, словно не на песке рисую, а режу человеческую плоть.

Острие вытащено, с зеркального лезвия скатились остатки песчинок.

«Месть»

Я стер и начал снова. И снова. И снова.

Когда пишешь Каллиграфию, сердце должно жить тем, что хочешь начертать. Сердце и разум.

Я отдавался этому чувству, желанию, потребности.

«Месть»

Не знаю, как Ичимару Гин смог прожить, протерпеть больше века, ожидая момента для исполнения мести.

Всего три дня. Ничтожный срок. Но каждая минута ожидания для меня – это агония.

Каждая секунда полна воспоминаний о лежащей в бинтах Касуми. О трупе в гробу Хибики, о калеке Хаку, об остальных. О том, как мое лицо было вжато в землю под чужой ногой.

«Месть»

Негативные эмоции отравляют мой разум, пятнают саму душу, растекаясь ядом где-то глубоко-глубоко.

Гнев горит огнем, опаляя мои губы при каждом выдохе.

Скорбь и печаль мутят взгляд влагой.

Желание убивать заставляет пальцы дрожать, делая штрихи рваными, хаотичными.

«Месть»

Я не просто занимался мазохизмом.

Затачивал свою волю, душу и реацу об этот негатив. Использовал крайние чувства, заставляя духовную силу расти, пылать, вредить мне. Битва воли и чувств, в крайностях эмоций.

Копил это, пока не мог больше терпеть, пока не хотелось кусать губы до крови и рычать, как раненному зверю, готовому кидаться на все, что видит.

А потом вливал все это – в меч.

Зампакто пишет на песке:

«Месть»

А потом все, что давал ему, зампакто возвращает обратно, еще больше.

Я использую горе, произошедшее с друзьями, как ресурс для себя. Противно от этого… Липкое, грязное чувство вины. И это тоже топливо, ресурс для круговорота негатива, точащего мою волю, обжигающему мою душу.

Пытка для сердца. Пытка для ума.

Но вместе с тем… Сила.

С каждым часом я ощущаю духа Зампакто все ближе, лучше, яснее. Мы мыслим в одном ключе, об одной вещи, в едином порыве.

«Месть»

Я выдержу это. А потом обрушу все, что испытал, на них.

«Мес…»

Я повернул голову.

- Кто ты?

Девушка в лиловых носках и бежевом кимоно, с прической каре. Служанка, которая обычно приносит мне чай и еду, когда тренируюсь в Каллиграфии.

Она встретила мой взгляд, задрожала и рухнула на колени. Сотрясаясь от страха, она ползет назад, глаза заполняются слезами.

Она пытается что-то сказать, но подбородок дрожит, а губы ходят ходуном, превращая звуки слов в бессмысленные всхлипы.

Я замечаю за ней стол с подносом еще парящей еды.

- Проваливай, - вернулся к написанию на песке. – Никто не войдет, пока я здесь. Иначе… Я не уверен, что не убью тебя.

««Месть»

Она пытается встать, но не может, падая, как только родившийся олененок.

- Ты не слышала меня? Исчезни!

Рык и порция духовного давления заставляют ее тело реагировать. Со скоростью, не должной проявляться в ней, служанка выбежала из комнаты, захлопнув дверь.

Я забыл о ней в ту же секунду, как эхо от закрытия двери растаяло в воздухе. Клинок скользит по песку, как по плоти.

Чувствую, что если не получу выхода для мести, я действительно свихнусь… Это опасный путь, на который я встал.

Но одно лишь воспоминание о Касуми… Перечеркивает все.

Они заплатят. Они умрут.

***

- Мы окружим это место, - шепот ниндзя во главе отряда. – Никто не уйдет.

Кивок. Восемнадцать теней сливаются с окружением, как будто всегда были частью темноты и ночи.

Три дня прошло. Ночь мести настала.

Я вдохнул чистый воздух, поднял голову. Ночное небо чистое, без облачка. Шагаю по протоптанной дорожке в темноте ночи, только звезды и полумесяц Луны освещают землю.

Ветерок холоден, но одежда делает его терпимым. Кимоно и хакама цвета свежего снега, без рисунков или узоров. Белые одежды в ночи делают меня похожим на призрака, но я не против.

Иду между домами, пустые окна провожают меня заброшенными провалами. Их хозяева давно сбежали или трупы. Нет кошек, нет собак.

Надо мной пролетела ворона, скользя темными крыльями на фоне ночного неба. Падальщик. Предвестник чужих смертей. Как мило, ты вовремя.

Птица села на просевшую крышу, склонила голову, следя за мной черным глазом. Не обращаю больше внимания.

Я ощущаю их. Двадцать три реацу… Одна из которых близка по силе к моей. Они как огни свечей в ночи, которые мой костер хочет пожрать. Только более крупный огонь среди них мог бы сопротивляться.

Он ощущается как необработанная нефть, маслянистая гадость на земле. Такаги. Я буду с удовольствием убивать тебя.

Иду дальше, через пустырь к небольшому особняку в японском стиле, из дерева, черепицы и бумаги.

Ворота нараспашку, никого на страже. Створки старых врат вросли в землю от неиспользования. Через камни декоративной тропинки прорывается трава. Никто не ухаживает за этим местом.

Захожу во двор, все еще пряча свою ауру. Они не замечают меня. Остановился, пройдя всего три шага через ворота.

Окна первого этажа горят светом изнутри. По окнам гуляют тени, я слышу голоса, слышу смех.

Я больше не могу терпеть.

Левая рука вытаскивает меч в ножнах из-за пояса. Зампакто изменился на вид.

Ромбы в переплетке сверкают золотом, темная бронза восьмиконечной гарды обзавелась краями позолоты. На конце рукояти появилась золотая кисточка на веревке. Даже ножны изменились, углы теперь обиты узорными золотыми накладками.

Темно-фиолетовое, черное и золотое. Такие цвета теперь украшают мой клинок.

Мой зампакто может оспариваться за звание самого красивого. Но он, без сомнения, самый роскошный.

Я уже ловил кучу взглядов от той маленькой толпы ниндзя. Все они наверняка догадались – я достиг Шикай.

Крайние желания – это прекрасное топливо для роста души. Нередко шинигами вспыхивает большей силой, когда тут же пытается отомстить за павшего на глазах друга.

Месть может далеко завести по дороге силы. Канаме Тоусен. Ичимару Гин. Комамура Санджин.

Их примеры не нуждаются в представлении. Теперь и я вписываю свое имя в ряды несчастных душ, черпавших силу в желании мести.

Плохо лишь то, что все они в итоге провалились. Как будто сам мир имеет что-то против мстящих людей, не давая завершить дело.

Надеюсь, что я не один из неудачников.

Поднимаю меч в ножнах вертикально, рукоятью вниз.

Маскировка упала. Голоса в доме смолкают.

Аура реацу сжимается в груди, чтобы спустя секунду вырваться с мощью штормовой волны. Бумажные окна в доме проминаются от порыва моей силы, тропинка из камня трескается под ногами. Ветер так ревет вокруг, что закладывает уши!

Зампакто засветился, а я развожу руки.

Шепот летит в ночь:

- Демоны дрожат, Боги трепещут. Раскройся…

При первых слогах мне показалось, что само время застыло, пока я произношу его – Имя. Пара листов, пролетающих мимо, застыли перед глазами. Это было сложно, будто не слова выталкиваются из глотки, но стылый в лед воздух.

Зампакто испытывает меня. Мою решимость, мою волю, мою силу. Достаточно ли, чтобы я привнес его мощь в реальность? Выдержу?

В голове вспыхнуло:

«Месть»

И я договорил. Тяжко Имя упало в мир, меняя меч в руках на нечто большее.

- Цукигами но Каса (Зонт Бога Луны).

В правой руке зажат длинный, двухсторонне заточенный клинок с узким острием. Прекрасное оружие с парой сапфиров в середине лезвия. Рукоять осталась прежней, но гарда исчезла, а лезвие катаны стало лезвием утолщенной шпаги.

На левое плечо облокотилась ось из белого дерева. Узорная рукоятка холодит ладонь. От вида ночного неба над головой прикрывает раскрытый белый зонт с острыми краями. Его украшают восемь фаз Луны по кругу, черным. Единственный узор, что смеет пятнать неземную чистоту поверхности зонта. Он идеально круглый и чистый, как идеализированная полная Луна.

Моя сила льется в пространство, разрывая ветер на части и заставляя мир молчать.

Только по одной реацу я сильнее вдвое, чем был.

Шинигами с Шикаем и без… Это пропасть. Которую я перешагнул.

На улицу выбежали люди. Все они здесь, с настороженным страхом глядят на меня. Включая главного ублюдка.

Похож на папашу. Большой, высокий, жирный и с жестокими глазенками, вперившими взгляд в оружие в моих руках. Двойной подбородок даже не потрясся, когда он смачно плюнул под ноги со словами:

- Ты еще что за урод?

Уже держит оружие в руках, большую черную железную дубину с шипами. Он выглядит так, словно его мамашу отымел огр. И получилось это.

- Добрый вечер… Такаги.

Или лучше было сказать - ночь? Вроде он расстроился.

Как ни странно, все остальные двадцать два человека, высыпавшие с ним на улицу, молчат… Только смотрят на главного, с верностью и ожиданием приказов. Выглядит мерзко.

Потому что жирный ублюдок совсем не тянет на харизматичного лидера. Скорее на толстого урода, который только что слез с парочки шлюх.

Вон тех, студенток, едва запахнувших кимоно на груди.

Да, среди них есть семь женщин. Останавливает ли это меня? Нет. Я хочу убить их так же сильно, как и мужчин.

Озираясь по сторонам в поисках других врагов, Такаги практически прорычал:

- В жопу себе засунь свой добрый вечер… Убейте его!

Приказ на них подействовал, как адреналин в сердце! Разом повернув ко мне головы, они поднимают оружие в руках.

Но первее всех стала тройка парней, что уже нападала на меня. В унисон выставив открытую ладонь, они за секунду создали Кидо.

- … Шаккахо!

Слитый из трех, огромный шар из алого огня с ревом несется в мою сторону!

Я не сбежал. И не читал другое Кидо для защиты. Я даже дыхания не изменил.

Поднял меч в правой руке и рубанул навстречу. Косая черта из белой реацу срывается с лезвия. Это эффективно всего метрах в пяти, но мне больше сейчас и не надо. Прием, которым манил учитель Зандзюцу. Я освоил его основы сам.

Шар из огня рассечен передо мной, тут же порождая взрыв из алых языков пламени. Но все они не задевают меня, расходясь с грохотом по сторонам.

Ха, забавно.

Они хотели под прикрытием Кидо окружить меня, неожиданно, но вместо этого довольно нелепо прыгают перед моим взором со всех сторон.

Сам Такаги бежал вслед за Шаккахо, за что едва не поплатился. Ублюдок шипит, прикрывая косую рану на волосатой руке. Первая кровь пятнает землю… Хорошо.

Они закончили окружать меня. Но вопреки всему… Я улыбнулся. И начал крутить зонт на плече, левой рукой заставляя его сделать оборот по часовой стрелке.

Окружать меня сейчас – фатальная ошибка.

Они что-то поняли, прыгая со всех сторон с выставленными мечами, но уже поздно. Когда полный оборот зонта заканчивается…

- Цуки но Аки (Падение Луны)

Зонт озарился серебряным светом, освещая весь двор, людей и дом. Отражаясь в зрачках двух десятков людей.

А потом сама земля проминается на полметра вглубь, прессуясь с хрустом камня и корней. А вместе с ней человеческие тела.

За секунды, расходясь кругом от меня, метры за метрами, чудовищная гравитация уничтожает все. Землю, людей, двор, врата и забор за мной, потом дошло до дома и тот с хрустом, с грохотом складывается сам в себя, равняясь с землей.

Оставляя лишь одного человека целым и невредимым, того, кто держит Зонт Бога Луны в своих руках.

Восемьдесят шагов вокруг меня, вот какая точная до шага яма теперь промята в землю приемом Шикая моего зампакто.

Я тяжело дышу, стараясь не сгорбиться от такого мощного оттока реацу. Луна – это небесное тело с ужасной массой. Она так велика, что царит над приливами и отливами океанов и морей планеты.

Я призвал лишь малую часть, долю этой концепции и выразил ее с помощью реацу, но… Этого хватило с лихвой. И это лишь малая часть возможностей моего Цукигами но Каса.

- Зови меня Цукигами, хозяин, - пролетает на грани слуха басистым эхом голос зампакто. – Кстати, один жив.

- Что?

Я почуял слабое дыхание и опустил голову. Там, в месиве крови, все еще шевелится большой человек. Такаги!

Он выжил! Черт возьми, какой живучий ублюдок!

Жирный урод со сломанными конечностями и лицом в крови, вот в таком новом образе он предстал перед моим взглядом, глядя на меня снизу бешеными поросячьими глазками с алыми белками.

А потом он прохрипел что-то, стиснул дубину в руке… Та вспыхивает реацу! И на конце вдруг открывается железный схематичный глаз.

Это все это время была не дубина, а зампакто в Шикае!

Я хотел отпрыгнуть назад, но в голове помутилось. Меч выскальзывает из руки, втыкаясь в землю, я хватаюсь за лицо, застонав.

Удар по разуму огромной силы сминает мою волю, как мокрую бумагу! Дубиной вламывается в сознание, сотрясая все.

Железный глаз растет перед внутренним взором… Чужая идея проникает в мысли, меняет мировоззрение с изящностью лома.

«…это на самом деле не он виновен. Аристократы Сейретея всему виной! Они должны заплатить!»

Я падаю на колено, до скрипа стискивая зубы.

«… Такаги, он единственный в мире человек, который знает, что делать. Как привести нас всех к счастью. Я должен примкнуть к нему!»

Смотрю в глаза с лопнувшими капиллярами, вижу, как из широких ноздрей течет кровь. И почему-то начинаю испытывать сочувствие…

- Нет! – закричал басовитый глас в моей душе. – Прочь!

Белый зонт озарился светом, окутав меня серебром и прохладой ночного океана звезд.

Мой зампакто помог, выбрасывая чужую реацу из головы. Чужие идеи, виденье, приказы, все это вылетает наружу с неохотой, словно цепляясь за мозг кривыми крючками, царапая разум и оставляя шрамы.

Я вдруг пришел в себя, с кристальной ясностью осознав, что едва не был переписан, на основе чужой идеи, вбитой в личность.

Такаги вздрогнул, железный глаз на дубине со звоном треснул, проиграв в дуэли Зампакто.

- Сволочь! Жирная Тварь! – взревел я от гнева, хватаясь за меч и вставая на ноги. – Как ты посмел?!

Я прыгнул вниз и отсек ему руку с дубиной, тут же пнув их подальше. Он открыл рот, желая то ли что-то сказать, то ли закричать от новой боли. Но мой меч у горла заставляет передумать шевелиться.

- Молчи. Ни звука, урод. Даже не моргай.

Отдышавшись, я беру себя в руки.

- Запрещенный Зампакто, гребанный ад, у тебя был Запрещенный Зампакто! Скольким ты мозги промыл, сука?!

Все вдруг встало на свои места, щелкнув в моей голове. Новое бешенство соперничающего клуба, поведение чокнутых, нападения.

Я ощутил на себе, что это не был полный контроль. Это такое дерьмо, что заставит действовать и мыслить на основе внедренной идеи.

Идеи общего врага в виде дворян Сейретея и нового мессии, что поведет против них – Такаги.

Теперь заверения Хаку, что они все фанатики и безумцы, уже не кажутся просто ругательствами.

И дебилизм тех парней, напавших на сына Советника… Я бы сам хотел напасть! Чуть ли не главный враг всей жизни перед глазами!

Будь он сильнее, не превратил бы в марионеток только слабых подчиненных. Смог бы других, меня, например… Я вздрогнул, все еще в ужасе от пережитого опыта ментального вторжения.

Никогда я не хочу ощущать нечто подобное снова.

- Ты так просто не сдохнешь, - скалившись, обещаю поросячьим глазам. – Ты поплатишься хуже. Это потянет на высшую меру наказания.

Вот теперь я увидел настоящий, глубинный страх в этих глазах. И это мне понравилось. Но хорошего понемножку.

Бью его в висок, да посильнее. На всякий случай еще пару раз, хотя башка мотыляется, как у стопроцентного выключенного человека.

Только теперь я выпрямился и огляделся на то, что натворил.

Восемьдесят шагов вмятой гравитацией территории. Кровь вокруг единственного столба превратилась в маленькое озеро, месиво из плоти, костей и одежды…

- Запах, конечно, - безразлично махнул рукой перед носом. – Так себе.

Я сложил зонт, а потом в рукоять вложил меч, как в ножны. Еще вначале движения они стали белым светом в руках, а спустя секунду вот уже запечатанный Зампакто. Приладил на пояс, удивляясь, что остался идеально чистым, ни капли на белых одеждах.

Глядя на отрезанную руку Такаги, пришла в голову идея… Но тут лучше позвать помощь.

Слабенький Шаккахо в небо, он с хлопком озарил красным на секунду ужас, сотворенный моей рукой. Сигнал для тех парней, бесполезно ожидающих неподалеку.

Едва слышный шорох теней и вокруг кровавого озерца появляются ниндзя.

- Он выжил? – удивляется посланник отца. – Думал, его убьете быстрее всех.

- О, это будет то еще объяснение, - обещаю я им. – Начнем с того, что у Такаги не обычный зампакто…

***

Тот же день, утро. Едва рассвело.

Я захожу в клинику Касуми с коробом за спиной. Дерево стенок едва ошкурено, а лямки из веревок впиваются в плечи, но я несу его так, словно не чувствую неудобств.

Уже пройденная дорога и вот она, палата Касуми. Я чувствую по реацу, что она не спит.

Потребовалось несколько секунд, чтобы решиться войти.

Девушка встречает вошедшего подозрительным взглядом зеленых глаз. В них нет блеска, нет радости встречи. Она молчит.

С головы уже сняли бинты, вижу чистое лицо без шрамов, вот только застывшее, без эмоций.

Стало так больно видеть ее такой, что я силой не отвожу взгляд. Только бы не как Маширо, молясь Королю Душ про себя, подошел почти вплотную, смотрю сверху вниз.

Короб поставлен на кровать. Она промялась от веса, а внутри слышен хруст льда.

Касуми подняла бровь… Совсем как я. Капелька облегчения появилась внутри.

Открыл крышку, пахнуло холодом. Касуми заглядывает внутрь и чуть отшатывается. Но лишь на мгновение. Потом она впилась в содержимое жадным взглядом. Ужасное содержимое.

Посинев от холода, пятная лед кровью, там лежат отрубленные руки.

- Сорок шесть кистей, - спокойным тоном информирую я. – Ровно. Я не знал, какие из них посмели коснуться тебя… Поэтому просто забрал у них все.

Блондинка подняла голову, я вижу, как в мертвом взгляде появилась эмоция, жизнь, глаза заслезились. Она порывисто обняла меня за талию, сжимая руки за спиной с такой силой, что я чуть не упал.

- Я сказала, что ты убьешь их за это, - тихо, с едва слышным надрывом в голосе произносит девушка. – Ты сделал.

- Да. Я сделал.

Моя одежда начинает напитываться влагой безмолвных слез, но это слезы облегчения. У меня как валун с души упал, поглаживаю светлые волосы с нежной улыбкой, хотя она ее не видит, прижимаясь так, словно завтра не наступит.

Я не знаю, сколько мы так простояли, но значимое событие прерывает воссоединение.

Окна палаты Касуми выходят на центральный вид Сейретея. Прямо на холм Соукиоку.

И вот… Там расцвело огромное сияние пламени, превращаясь в огромного феникса, что закрывает город тенью горящих крыльев.

Касуми пораженно вздохнула.

- Нравится вид? – с усмешкой подвожу ее к окну. – Погляди. Видишь, там три мелких точки на эшафоте?

Касуми кивнула.

- Мой отец и Совет не любят, когда их держат за дураков и скрывают информацию. Наш директор посередине.

Она резко повернула голову ко мне, пораженно глядя. Я засмеялся с этого, продолжив:

- Слева – Такаги. А справа – четвертый Офицер Одиннадцатого Отряда. Такаги был просто уродом с Запрещенным Зампакто. Офицер был с ним в доле, а директор с ним повязан и так же приятель с папашей Такаги, они учились вместе. Такая вот круговая порука получилась… Много дерьма просто вышло из-под контроля, они не смогли это замять и вот, результат.

Я горделиво хмыкнул.

- Никто, черт возьми, не трогает друзей Окикибы Судзина.

Феникс вскрикнул, да так звонко, что услышал весь город. А потом три души просто… Погасли. Навечно.

Глава шестьдесят первая. Шикай и Академия.

Первый учебный понедельник, едва рассвело.

Академия Духовных Искусств, Полигон №2 для Нулевого Класса.

Здесь только двое.

Легкие звуки боя прерывают утреннюю тишину. Гулкие хлопки ударов, дыхание сквозь зубы, шорох ног по земле.

- Такое хорошее утро, а ты стремишься потратить его на спарринги.

Выдав вялую фразу, я зевнул, прикрывая рот. Касуми же стиснула зубы и продолжила нападать.

Понимаю, почему она недовольна. Даже зевая, я небрежно отклонялся от всех ударов кулаками и ногами.

Чуть отклонив голову назад, я проследил взглядом за женским кулаком, что со свистом мощно рассек воздух там, где только что был мой нос.

Удары Касуми сейчас легко могут оставлять вмятины на железном листе. Что произойдет с человеческими костями, представлять страшно.

Она остановилась, глубоко вдохнула, равняя дыхание, а потом говорит:

- Давай поднимем ставки. Используй свой Шикай.

- Уверена?

- Да, - упрямый взгляд зеленых глаз. – Я хочу на себе узнать, каково это.

- Что ж, ты попросила… Демоны дрожат, Боги трепещут... Раскройся, Цукигами но Каса. (Зонт Бога Луны)

Спустя секунду ножны стали открытым белым зонтом, что закрыл меня от утреннего солнца. Катана стала утолщенной, прямой шпагой с двухсторонней заточкой, которой куда проще рубить и колоть, чем тонким мечом. Я не подозревал об этом, пока не сменил тип оружия.

Шпага и зонт, они сидят в ладонях так, словно являются продолжением тела, отзываясь на каждое движение мышц с легкостью пальцев на руках. Это парадоксально, насколько свободнее я ощущаю их в сражении, чем обычную катану, с которой тренировался годами. Но, это магия зампакто во всей красе.

Реацу, хотя я сдерживался, все равно прокатывается по округе волной, прижимая травинки к земле. Касуми порывисто вдохнула, с расширенными зрачками глядя на меня. Подсознательно она отступила на шаг. Вижу, как кожа на ее руках покрывается мурашками.

- Красивый, правда? – риторический вопрос задаю вместе с движением левого запястья, зонт делает оборот. – Цуки но Аки (Падение Луны). Зря даешь мне время.

Я не использовал навык в полную силу, лишь повысил гравитацию вокруг вдвое. Этого хватило, чтобы девушка от неожиданности чуть не упала носом в землю.

- Это самое слабое, что я могу выдать, - легко улыбнулся. – Но зато намного меньше тратит реацу. Все еще хочешь продолжить?

Вместо ответа блондинка поднимает сжатые кулаки, пытается сделать ко мне шаг в сюнпо. Но из-за дополнительного веса это похоже на прыжок ребенка, едва научившегося ходить. Удар тоже намного медленнее.

Я легко шагнул назад в сюнпо сам, разорвав дистанцию на пару метров.

- Может, лучше Кидо? – иронично улыбаясь, предлагаю я.

Маленькая складка появилась между светлых бровей. Угрюмо глядя на меня, Касуми выставляет ладонь.

Я приподнял правую бровь.

- Это была шутка.

- …Шаккахо, - со злостью выдыхает название.

Алый шар огня летит быстро, съедая расстояние за полсекунды. Я прикрылся зонтом, используя его как щит. Гулкий взрыв с той стороны едва породил дрожь в руку, не пошевелив и пряди волос в моей прическе.

А потом я шагнул в сюнпо туда, где ощущаю Касуми, оказавшись прямо перед ней. Представляя, как это сбивает с толку, увидеть перед лицом раскрытый зонт и не видеть фигуры противника, ухмыляюсь.

Зонт складывается, превращаясь в весьма удобное и смертоносное одноручное копье. Острие хищно блеснуло.

Тычок вперед и блондинка едва уклоняется. Зонт порвал одежду на плече, сделав глубокую царапину в плоти. Я продолжаю, медленно рубя уже мечом по ключице.

Она коряво отпрыгивает в сюнпо, а потом просто не выдерживает и выставляет обвинительно палец с криком:

- Какого хрена?! Судзин! Зонт как щит, теперь копье, гравитация, что дальше, полетишь?!

- Ну, раз ты спросила, - снова раскрывается зонт, прикрывая меня от солнца. – Летать я не могу. Да, зонтик – это охренительно круто, когда он крепкий. И Цуки но Аки (Падение Луны) лишь первая способность из восьми. Я открыл только две.

- …восемь? – неверяще шепчут розовые губы, палец опускается в унынии. – Знаешь, что? В жопу это. Показывай вторую.

Хотя Касуми и до этого не красовалась чистым языком, я забил на то, как часто она стала ругаться. Улыбнувшись тому, как быстро она пришла в норму, я наполнил зампакто реацу и прошептал:

- Цуки Усаги. (Лунный кролик)

С восхищенным выдохом я наслаждаюсь тем, как тело полегчало втрое. Ощущение такое, будто если я подпрыгну, то взлечу!

Касуми напрягается, увидев пакостную усмешку. Когда она моргает, я ловлю ее на этом. Сюнпо.

- Ай! – вскрикивает она, хватаясь за попу.

В шоке глядя на меня, стоящего на том же месте, будто и не шевелившегося, Касуми раздраженно выдает:

- Ты ударил меня по заднице!

- Ударил – громкое слово, - пошевелил лезвием меча, показывая плоскую сторону. – Так, погладил.

- Я тебе это припомню.

Молчаливая улыбка в ответ.

- Ладно, - выдыхает через нос, смиряясь с моим игривым настроением. – Как?

В бою, перед врагом, я бы губ не разомкнул. Но перед другом и девушкой. Конечно же, я начинаю беззастенчиво хвастаться. А кто бы не стал?

- Цуки Усаги (Лунный кролик) делает меня втрое легче. Это помогает двигаться намного быстрее. Но главное…

Выдерживаю паузу, пока она не начинает сжимать губы в раздражении.

– Это прячет все звуки моих действий. Шорох одежды, шаги, звук сюнпо, даже заклинания Кидо становятся беззвучны, если я пожелаю.

- Омницукидо бы убили за такое, - шепчет Касуми. – Ты такой обманщик.

Я отменяю Шикай, показывая, насколько на самом деле мало реацу осталось. Испарина на лбу вытирается рукавом.

Две способности Зампакто, задействованные одновременно, выпили меня так же быстро, как алкаш выпивает шот в баре. Хлоп и нету.

- Как видишь, за все приходится платить. Двойное усиление от Шикая лишь дает право на короткое сражение, не более. Хотя я очень доволен силой Цукигами, я бы не разочаровался, будь это что-то более слабое или обычное.

- Другие шинигами с тобой бы поспорили, - возражает девушка, зажигая руку зеленым Кайдо и прикладывая к ране на плече.

Позволив себе секунду зависти, у нее Путь Возвращения получается намного лучше, я пожал плечами.

- Все зампакто – боевые, так или иначе, - спокойно говорю я, возвращая меч на пояс. – И любая концепция или способность, доведенная до крайности, становится ужасающим оружием. Все зависит от силы самого шинигами. Так что, как и сказал, я был бы рад любой силе, но Цукигами подходит мне, как никто другой.

Довольно щурясь на восходящее солнце, говорю:

- Он дает мне инструменты и возможности сражаться так, как я, оказывается, люблю. Свободно, контролируя обстановку, имея силы выполнять почти любой план, который всплывет в голове во время сражения. По мне так это в сотни раз круче, чем рубящий что угодно меч или летающие десятками сюрикены.

Хотя я сказал это, но умолчал об одной мелочи. Способности Зампакто – это не волшебные игровые навыки, произнес и все заработало.

Это тяжелый труд.

Зампакто лишь предоставляет способность, на это уходит его сила, реацу для способности дает шинигами. Контролировать навык тоже должен шинигами. Это высасывает все силы, духовные, ментальные и даже отражается физически, если перегнуть палку.

Ну, наверное, поэтому Зандзюцу это отдельная дисциплина, не уступающая Кидо и другим в Занкенсоки… Это действительно сложно.

Хотя результаты радуют быстрее других, тут не поспоришь.

- Судзин, - серьезно говорит девушка. – Я твоя подруга и последователь. Так что скажу тебе честно… Заткнись к черту, а то даже мне уже хочется зарубить тебя в подворотне.

- Завидуешь? – прикрыл один глаз с усмешкой.

Касуми держалась пару секунд, прежде чем притворно всхлипнуть.

- Я тоже хочу свой Шикай! – похлопала по ножнам своего Асаучи. – Просыпайся скорее, дери тебя Они!

Ее зампакто, как и у всех моих одноклассников, все еще находится в безымянной форме Асаучи. Простые деревянные ножны, невзрачная гарда, темная обмотка рукояти. Лежи он на прилавке магазина, второй раз не взглянешь.

Я не знаю, откуда пошла традиция делать базовые мечи такими непритязательными, но в наше время только Оэцу находит яйца ее нарушать.

- Повежливее, - советую я. – Они такого не любят.

- Извинюсь, когда дух проснется, - фыркнула блондинка. – Закончим на этом? Я ужасно хочу в душ. Еще так рано.

- Это ты предложила, я бы вообще еще спал и спал. На урок только в полдень.

Ее любопытство вытащило меня из кровати посреди очень приятного сна. А лег я посреди ночи, зачитавшись.

Рано ложиться я и не стремился. У нас новое расписание – все уроки начинаются ровно в двенадцать и длятся по два часа. С таким новым графиком можно не париться о ранних побудках. Мои прекрасные дни совы возвращаются.

Так я думал, пока одна блондинка не вытащила из кровати ни свет ни заря.

- Да-да, извини, - ненатурально извиняясь, Касуми пошла на выход. – Я сделаю тебе массаж позже, хорошо?

- Ты прощена за мои убитые сны.

***

Мы шли от общаги с Касуми, предпочитая не замечать, как обособленно от нас держатся одноклассники.

Уважение и страх. Больше страха, чем уважения.

Слухи разошлись. Моя миссия не была секретной, а исчезновение стольких студентов не могло быть скрыто под ковром. Как и казнь директора Академии. Весь Сейретей судачил об этом целыми днями.

Окикиба Судзин в одиночку уничтожил клуб «Забытых мечей», включая главаря с Запретным Зампакто.

Убил двадцать три человека, за минуту, один.

Шепот слухов начал сопровождать меня повсюду, начиная со вчерашнего заселения. И ведь ни один не осмелился подойти, спросить что-нибудь. Хотя бы правда ли в слухах или нет.

Нет. Вместо того, чтобы найти в себе хребет и общаться со мной нормально, они предпочитают держать дистанцию. Прошлый год повторяется, едва стало лучше, как стало еще хуже.

- Не обращай внимания, - шепчет мне Касуми, понявшая меня без слов, идя за левым плечом. – У нас есть еще ребята из клуба. Они не такие придурки.

Да. Я успокоился, расслабив плечи. Она права.

И вообще, чего я ожидал? Что меня встретят как героя?

Я убийца других студентов, а директора из-за моих действий казнили на Соукиоку. Добавим к этому мою фамилию и устрашающую фигуру отца за спиной… Почему я должен удивляться, что меня встречают как настоящего сына Короля Демонов?

Единственные люди, которые приняли меня с благодарностью – ребята из «Чаепития».

Знаете, что? Думаю я, глядя на уводящих взгляд одноклассников. Ну и идите вы в жопу. Чертовы слабаки.

Я хотел связи, дружбы с ребятами, с которыми пришлось бы учиться целых шесть лет. Так было в начале первого курса.

С того времени очень много чего изменилось. Так что – больше нет. Больше я не жду одобрения от людей вокруг меня. И уж тем более от слабых, особенно волей.

Они сражались на экзаменах с кровожадными головорезами или с Пустыми, но боятся встретить мой взгляд. Они шинигами? Они – шутка.

Просто парни с духовным мечом. Не шинигами.

Решив про себя дилемму, я окончательно успокоился и забил на них. Нас с Касуми ждет урок.

Урок Кидо.

Никогда не смогу привыкнуть к этому, разглядывал я иллюзию неба на месте потолка. Выглядит все так же крышесносно, ха.

- Радует, что за каникулы вы не сумели забыть все, - мягким голосом вещает учитель после краткой проверки. – Хотя уверен, вы старались.

Небрежная шутка расслабляет класс, учитель Ширю ходит перед нами, оглядывая лица, будто пытаясь вспомнить, как всех нас, черт возьми, зовут…

Красные капилляры и общий чуть помятый вид показывают, что сам учитель на каникулах отрывался до последнего дня. Он говорит тише, чем обычно. Типичные симптомы похмелья.

Как можно так бухать, чтобы мощное тело шинигами и лечебные Кидо не помогали? Не уверен, что хочу это знать.

- Но все равно, как-то вяленько, ребята. Повторите мне тут по очереди все за прошлый год, расшевелите мозги. Мне надо отойти… Не маленькие, вас тут одних оставить?

Получив смутный гул одобрения, Ширю Тоске пальцем поманил меня со словами:

- Окикиба, ты со мной.

Глянув на Касуми и скорчив гримасу «фиг его знает», иду за учителем. Он пошел на выход с полигона, выведя меня в коридор и наводя путь в сторону личного кабинета.

- Я обещал тебе интересное заклинание, если протянешь первый год, - напомнил мне Ширю. – Что, уже не интересно?

- Интересно, конечно!

- Не ори, - поморщился длинноволосый учитель от моего на самом деле обычного по громкости ответа. – Дам тебе свиток с одной моей наработкой… У тебя же Бьякурай хорошо получается? Ну вот, будет в самый раз. А теперь топай молча, у меня башка трещит… Чертов ученик, что он намешал в свою бурду?

Последнее он пробормотал так тихо, что я подумал – это мне слышать не полагается. Сделал вид, что и не слышал и не интересно.

Мы зашли в помещение, вход в которое в конце коридора. Тут полно мебели, сразу отметил я. Просторное помещение захламлено диванами, креслами и полками с книгами и свитками.

- Постой тут, - махнул рукой Тоске. - Только ничего не трогай, я забыл, куда дел одну опасную штуковину…

С таким напутствием учитель скрылся за ближайшей полкой. Я с интересом огляделся. Выглядит так, как будто маленькую библиотеку пытались превратить в жилое помещение плюс лаборатория и с треском провалились.

Что-то грохнулось за полками, заставив меня подскочить на месте! Учитель выдал пару ругательств.

На грохот и голос Ширю вдруг отозвался человек, которого я пропустил.

Какой-то парень шинигами в помятом шикахушо валяется спиной на диване в позе погибающей медузки.

Каштановые волосы в беспорядке. На лице лежит раскрытая книга, из-под нее видны только дужки деревянных очков.

За телом шинигами торчит уголок зеленых ножен, зампакто должно быть мстительно упирается гардой в бок. Как так можно спать? Я посочувствовал боли, с которой он проснется.

Этот кто-то простонал невнятно и снова заснул… Или помер. Реацу от него не чувствую.

Даже во сне держит такой уровень контроля? Про себя присвистнул. Солидно. Интересно, кто это?

Только сейчас я отмечаю в помещении следы неплохой вечеринки. Пустые бутылки у столов, почему-то пробирки валяются рядом с ними. В воздухе пахнет алкоголем. И едва уловимо женскими духами, показывая, что была еще компания.

О, а там наверху за корешок книги зацепились женские трусики. Красные. Ха. Здорово же они тут гуляли.

- Окикиба, - позвал меня Ширю, выходя из-за полок с книгами. – Я нашел его. Лови.

Он бросил свиток, я поймал. Увесистый, из плотной бумаги, на вид старый. Заметив мой интерес к лежащему на диване шинигами, Тоске небрежно сказал:

- А, этот? Мой ученик. Забей на него, парень в порядке… Он же дышит?

- Вроде да.

- Ну, я же говорю, - пожал плечами учитель Кидо, с безразличием монотонно продолжив: – Свиток дарю, делай с ним что хочешь. Кстати, на ближайшие десять занятий можешь не ходить, тебе там делать нечего. Свободен. О, точно, поздравляю с Шикаем. И с первым местом в рейтинге класса. Молодец, здорово, ты старался, все такое. Пока.

Тихо поблагодарив, я ухожу. Учитель сегодня явно не в настроении. На бедных первокурсников он, наверное, утром произвел то еще впечатление.

С большим нетерпением дойдя до общежития, я сел на кровать и тут же открыл свиток. Первые строчки рукописного почерка встречают названием

«Хадо №27: Хашира Бьякурай (Столп Белых Молний)»

Модификация простого Хадо под четвертым номером до мозголомного монстра, оцененного до двадцать седьмого ранга. Прочитав про себя строчки, я застонал.

О, молнии свободы, оживитесь!

Восходи и сверкай, нежная вечность, лоза безумия, кричи!

Хадо №27: Хашира Бьякурай! (Столп Белых Молний)

И я думал, что у меня от Шаккахо по первому времени мозг плавился. Лоза безумия, кричи? Почему мои извилины тошнит, это нормально?

- Надеюсь, это что-то правда хорошее, - со вздохом начинаю разбираться в записях и транскрипциях заклинания. – Почему я вообще люблю Кидо? А, точно. Крутые взрывы, все сверкает.

Подняв себе настроение нехитрой шуткой, я ведь тоже нефига не выспался, стал серьезно учиться. Кидо не прощает ошибок.

Глава шестьдесят вторая. Конец в Академии – конец Судзина?

Когда занимаешься интересным делом, еще и по распорядку, то время пролетает незаметно. Так оно и произошло со мной.

Словно страницы интересной книги из Библиотеки Академии, так же быстро перелистываются дни, недели и месяцы, складываясь в годы и курсы обучения.

На уроках сильно замедлился темп получения новой информации, приемы стали сложнее, затратнее по реацу. Особенно это казалось Кидо. К подбиранию ближе к сороковым номерам мы могли тратить месяцы на одно заклинание.

И это было обоснованно, потому что сложность давала пинка реальности всем, кто начал мнить себя крутым заклинателем. Включая меня.

Только к третьему курсу я получил на плечи ту нагрузку, которая задумывалась в порядке вещей для кого-то с приставкой «элита». Времени на свои проекты, хобби или лишнюю отработку приемов больше не было. Или появлялось редко.

Если хотел оставаться номером один – должен был быть лучше всех в том, чему учили. А потому я делал все, что и другие, но больше. Пока не доказывал, что я лучше. Прежде всего, себе.

Программа обучения за столетия была отшлифована, тут не было перегибов, чтобы мы реально сломались от учебной нагрузки, но и прежняя свобода оказалась урезана почти под ноль.

Жаловались ли студенты? О, еще как. Каждый день слышал минимум ворчание.

Кто-нибудь слышал его от меня? Ха. Ни разу.

К своему удивлению, я наслаждался этим. Получение новых знаний и умений давали мотивацию продолжать.

Духовная сила после получения уровня низшего Офицера почти стояла на месте.

Каждая новая капля силы выцарапывалась с таким трудом, будто я пытался отобрать усик у разъяренного тигра. Или откусить кусок бетона.

Это было обычным делом для шинигами. Быстрый рост силы оставьте всяким чудовищам потенциала или гибридам. Для нас, чистокровных шинигами, остается лишь простой путь совершенствования. День за днем, складывая те в годы, а капли силы терпеливо копя до океана. Когда-нибудь.

Но духовная сила все же росла, это было заметно, а потому я не отчаивался. Потому что на навыках это не отражалось, обучение зависело полностью от моих возможностей и тренировок, а не мифического потенциала или дзен чуши.

Особенно не падать духом помогал Зампакто.

Постоянное чувство поддержки и связи Цукигами… Это не описать легко словами.

Родственник или друг иногда могли сказать в трудное время – ты сможешь, не сдавайся. Это бы согрело и помогло. Воодушевило на ближайший час или типа того.

Что, если чувствовать эту поддержку всегда? Каждый день недели, каждый час, явственно ощущать и знать – кто-то верит в тебя всем сердцем.

Зампакто стал мне ближе, чем любой друг, ближе, чем брат. Я доверился ему в ответ с такой же открытостью, с какой он верил в меня.

И это окупилось. Я открыл и «пощупал» все восемь навыков Цикугами но Каса. Но оказался пока слишком слаб для полноценного использования в бою их всех.

На данный момент выбрал и отрабатывал три, после которых не рухну под ноги врага без сил, как идиот.

На Арене, по негласным правилам, делать мне было нечего. Одноклассники просто не котировались, как оппоненты для спарринга.

Но на «Чаепитии», где так же были ребята с Шикаем, было с кем оторваться и скрестить клинки. Я не застаивался без соперников.

По воскресеньям бывало время, когда я врывался в Библиотеку с голодным к знаниям взглядом и до ночи засиживался в тихой древней атмосфере познания, отдыхая душой и узнавая древние тайны, переставшие быть таковыми.

Дурачился с Касуми, гуляя по Сейретею и глядя, как блондинка пожирает запасы забегаловок и лавочек. Девушке сильно полюбилась уличная еда столицы, куда более насыщенная специями и из лучших ингредиентов, чем в Руконгае.

Проводил время на фестивалях Белого Города с начавшими подрастать Кенсеем и Маширо. Феерверки Дома Шиба каждый Фестиваль удивляли Сейретей размахом и красками взрывов в небе.

Иногда целый выходной просто писал Каллиграфию, заперевшись ото всех и вся, размышляя.

Посещал приемы знати от лица Семьи Окикиба. Отщепенцем дворянства я быть по-прежнему не желал, а потому показывал лицо и поддерживал знакомства.

Получал пинка под зад от дедушки каждые каникулы в качестве проверки. Редко переписывался с Ичиро, уже без передергивания называя того в письмах папой вместо холодного «отец».

Посетил пару раз дом с красными фонарями, «Гнездо Алого Феникса». Его не зря называют лучшим в столице. Обстановка и развлечения, которыми они встречают гостей… Я так представлял Курорты Слаанеш в мягком варианте. О потраченных деньгах не пожалел.

Улыбка, с которой я потом еще днями ходил после, в кои-то веки была естественной.

В целом, не зарывался в тренировки и обучение, полноценно живя, а не существуя.

Изредка, как номеру один, учителя давали мне в качестве поощрения эксклюзивный урок или прием. Чаще это были учителя Зандзюцу или Кидо.

В личные ученики я не стремился, они тоже новых брать желанием не горели, так что это устраивало обе стороны. Уроки проходили в приятной атмосфере, где никто ничего от сторон лишнего не хотел.

Вот так и летело время, месяц за месяцем, год за годом… Пока не настал финальный год и экзамен.

***

6 курс обучения в академии. Конец года.

Мир Живых. Глубокая ночь.

Финальный экзамен для выпускников Нулевого Класса, по сути, просто формальность. Мы приглядываем за экзаменом первокурсников, Среднего Класса.

Так как их много, особенно на первом курсе, мы так же делимся на разные местности и задания. Мне, Касуми и еще двум ребятам из Нулевого предстоит провести экзамен для трех с лишним десятков личинок шинигами.

В прошлом году всем Нулевикам пришлось сражаться один на один с Пустым для прохождения на шестой курс. То, чего я хапнул на первом году, попробовали все. И, что радует, выжили.

В отличие от нас, этих бедняг Среднего кидают в область с Пустыми сразу всей толпой. Уже тут они делятся на группы, а потом идут искать приключений на пятую точку. Мы, Нулевики, не вмешиваемся.

Мы – Наблюдатели и страховка на крайний случай. Что им делать уже сказали учителя.

Сейчас мы находимся в городке на юге Франции. Грязноватое местечко, наполовину из каменных, наполовину из деревянных домов. Этажей выше трех нет, но двухэтажные дома из камня в центре города это в порядке вещей.

Дороги херовые, улиц освещенных масляными фонарями мало. Стража не ходит, сидят по каморкам да казармам около особняка местного мэтра. Или мэра, губернатора, хрен знает, как они тут называются. В любом случае, они предпочитают окружать стражей себя, а не позволять им патрулировать улицы по ночам. Вот и хорошо, меньше живых под ногами будет путаться.

Людей тут живет примерно тысяч сорок-пятьдесят. По ночам, похоже, у жителей нет привычки развлекаться. Город спит.

Из достопримечательностей – в центре города каменная церковь с высокой колокольней, с крыши которой я предпочитаю наблюдать за ходом экзамена. Благо, что сейчас я назначен главным и особо двигаться не собираюсь.

Рейтинги уже не изменятся, не имеют значения. Тем не менее, к задаче я относился серьезно.

В этом городе прошла очередная вспышка болезни, выкосившей часть населения. Система Круговорота Душ плохо справляется с такими массовыми смертями в одно и тоже время и место.

Как итог - много неприкаянных духов, которых надо проводить в загробный мир, а это пиршественный стол для Пустых. Два в одном работ точно для шинигами.

Тихие шаги по черепице колокольни, со спины подошла Касуми. За ней еще два студента.

Нагасита, черноволосый сутулый парень, который бодался пару лет, но уступил второе место моей боевой блондинке и еще один парень, второй светловолосый из нашего Класса – Шишио Атсуши, ставший к последнему году обучения четвертым в рейтинге.

Блондин, ходивший в первые годы с дурацким пушком на лице, теперь гладко выбрит, а прежде улыбчивая личность стала куда более серьезным молодым шинигами. Он любит поесть и выпить и, несмотря на высокое положение в Классе, остается самым незаметным, спокойным и тихим студентом. Помимо коротышки ниндзя Мивы Мидори.

Я, Касуми, Нагасита и Шишио.

Вот и вся четверка Нулевиков, следящая за экзаменом.

Немного. Но нас всего четырнадцать в Классе осталось.

Ребята уставились вниз, глядя, как разбредаются первачки.

- Похожи на потерянных котят без мамы, - иронично сравнил Нагасита с боевитой ухмылкой. – Может, давай я всех Пустых прикончу и напишем там чего-нибудь в отчете? Не хочу тратить время в Мире Живых.

Ему вторит приятным смешком блондин, Шишио.

- Да, воздух тут невкусный. Так мало рейши.

- Относитесь серьезно, - отчитывает их Касуми.

- Да брось, Ода, - ноет Нагасита. – Наблюдать за боями перваков – скука смертная.

Пока они обменивались фразочками и нытьем, я на полную использую способности сенсора.

Для любого командира на поле боя эта способность, если развита, огромное подспорье. Я ощущаю весь город, как серую область в собственном уме, макет, нарисованный разумом.

И в этой серости резко выделяется все, испускающее реацу. Тридцать четыре первака – едва зажженные огоньки свечей, тлеющие на фоне серых зданий. Наша четверка, мерно горящая кострами.

Шесть Пустых, рыщущих на границе между мирами, в складках пространства. Да, я научился ощущать их по особой методике из Библиотеки. Я не собирался снова попадаться на это, после боев на первом курсе. Скрываться вне мира – это чит и боль в заднице для любого охотника на Пустого. Ощущать ее снова не было желания.

И седьмой Пустой, что бродит на юге города уже в реальности, гоняясь за духом. Слишком силен, чтобы исчезнуть в складке пространства.

Дух бежит в нашу сторону, к церкви. И тянет за собой Пустого, что наслаждается погоней. Он мог бы сцапать добычу в любой момент, судя по его силе, но не делает этого. Появятся перед нами примерно через минуту или две.

Перед церковью большая площадь, откуда и разошлись перваки. Повезло, что никто не пошел навстречу сильному Пустому.

Я повернулся к своему отряду. Хотевший что-то вставить в перепалку Шишио закрыл рот. Парни потеряли расхлябанность в позах и видимо напряглись под моим взглядом.

- Разделимся. Нагасита, ты на Запад. Шишио – Восток. Приглядывайте, не лезьте сами.

Нагасита только кивнул и исчез в сюнпо, появившись на соседней крыше, потом пробежал до другого конца и снова в сюнпо перепрыгнул на следующий дом. Довольно быстро удаляется.

Шишио остался, чтобы неловко задать вопрос:

- Нам приказано не помогать. Нам правда не лезть? Все же, смотреть, как кого-то ест Пустой…

- Можешь спасти, если хочешь, - безразлично отвечаю я, отворачиваясь. – Все они знали, на что идут. Если умерли так жалко и рано, значит, выбрали для жизни не ту профессию.

- Но…

- В следующий раз тебя не будет рядом. Что тогда? Или будешь вечной няней? Они не дети, а ты не папочка, – с ноткой раздражения. – Не оскорбляй их честь, как воинов. Хватит болтать. Выполняй приказ.

В ответ секундная тишина. Потом звук сюнпо. Шишио побежал на Восток, догоняя группу студентов по крышам.

Ко мне слева подошла и встала вровень Касуми.

- Эти добросердечные «герои» всегда находят способ тебя раздражать, да, Судзин? – поддевает подруга. – Куда меня отправишь?

Скорее, они всегда находят новый способ глупо умереть, не внося в итоге должный вклад в будущем. Этого я не произнес, выдохнув и успокоив раздражение.

На четвертом курсе я видел, как пара идиотов выпрыгнули прикрыть собой от удара Пустого девушку-студентку. Они умерли. Она сама убила Пустого, не особо напрягаясь. Просто уворачивалась в последние моменты, как привыкла, но те дебилы думали, что ей крышка и так «помогли». Сами убились и ее чуть не зацепило.

Это была настолько тупая, жалкая смерть, что я поминал ее на «Чаепитии», всем, кто слушал мой слегка подвыпивший крик души.

Та девушка, кстати, была весьма оскоблена таким недоверием в свои силы. Даже на похоронах не появилась. Это была Касуми.

Мы так пропитались бытием студентов-шинигами и черным юмором, что без проблем шутили, вспоминая подобные случаи. Пока хватало чувства такта, чтобы делать это наедине.

- Сюда бежит дух и за ним Пустой, - словно о погоде, спокойно говорю я. – Он слишком силен для наших первачков. Убей его.

Касуми потеряла улыбку, прикрыла глаза, а когда открыла, смотрит точно в сторону приближающегося врага. Рука легла на рукоять зампакто… Изменившегося от безликой формы Асаучи.

Тонкие пальцы девушки уместно смотрятся на светло красном переплете рукояти. Гарда меча сплошная и круглая, как сплюснутая чаша, ножны чуть уже, чем у обычной катаны.

Касуми достала меч из ножен.

В этот момент на площадь выбегает дух с цепью из груди, с ужасом в глазах и открытым для дыхания ртом. К церкви на всех парах несется мужик в допотопной крестьянской одежде.

Из тени домов появляется Пустой. Он невысок, только вдвое выше духа. Маска напоминает змею, из-за двух выступов на верхней челюсти, напоминающей змеиные клыки. Но тело у него подобное зверю, а передвигается чудовище на четырех конечностях.

Мерзкая духовная сила минуса заменяет прохладу ночи холодом гнили из глубин ямы для трупов. Я морщусь от ощущения, но молчу.

Касуми не сводит взгляда с врага, между светлых бровей появляется складка. Перехватив рукоять, она выставляет зампакто вперед. Лезвие озаряется духовной силой, ветер треплет ее волосы, вплетенные в косу за спиной.

Черепица трескается под ногами девушки, я плавно шагнул назад.

Все же решила не рисковать, да? Одобряю.

Касуми Ода, вторая по рейтингу выпускница Нулевого Класса. Месяц назад открыла Шикай, став вторым студентом в Классе, помимо меня, добившимся высвобождения меча до выпуска из Академии.

Касуми плавно скандирует миру фразу высвобождения:

- Пробивай корабли и стены, круши врата Ада… Энраму! (Пламенный таран)

Меч стал алым светом, что перетек в иную форму. Спустя секунду на руке Касуми уже тяжело висит стальная перчатка с защитным щитком для предплечья. Защитная часть украшена гравировкой и напоминает лик того, кого часто поминает в ругательствах Касуми – Красного Они. Забавное совпадение.

Но главное – поверх запястья выступает острый маленький таран. И лучше бы не знать, с какой мощью он может выдвигаться и лупить.

Настоящий пробойник на духовной силе.

Принцип тоже прост. Энраму собирает весь кинетический импульс тела Касуми в момент удара, концентрирует его в одной точке – острие тарана, а потом выплескивает. Касуми может добавить мощи к удару, вплеснув еще и реацу. Тогда удар становится не только кинетическим, но и огненным.

Похоже на один из принципов Банкая будущего Кенсея. А лупит он будь здоров. Но там все на мощи удара сосредоточено, а тут – на чистом пробитии. Вся концепция заключается в таране, пробитии препятствия. И немного - огне.

Касуми пробивает своим Шикаем практически любой мой барьер Кидо с одного удара. А я могу до тридцатых чисел в Бакудо. С тех пор, как я это увидел, ни разу не попробовал лоб в лоб остановить удар Шикая Касуми, всегда уворачивался.

Хотя она каждый раз пытается проверить мой зонт на прочность… Фигу ей. Я под это Цукигами не подставлю.

Касуми сжала кулак, снаряжение на руке звякнуло металлом. А потом девушка прыгнула в сюнпо, исчезнув и появившись в воздухе на площади. Прямо над головой бегущего за духом Пустого.

Тот так увлечен погоней, что даже не ощутил высвобождение Шикая. Повезло, тупой.

- Энраму, - заносит кулак для удара падающая девушка, резко выдыхает: - Хакай! (Разрушение)

Конец тарана на руке раскраснелся от жара, а потом Касуми ударила в маску Пустого. Грохот разносится по всей площади! Пыль от удара поднимается такая, что скрывает всего монстра.

Когда все опадает, Касуми уже вкладывает катану в ножны, а перед ней исчезает… То, что осталось. Две ноги и ровный полукруг нижнего торса, еще две лапы валяются возле дыры в земле, все остальное исчезло.

Бедняга дух, что бежал от смерти и вообще не ожидал такого фееричного спасения, сидит на жопе с открытым ртом и глазами, в которых ни одной мысли. Шок.

В этот момент меня отвлекает кое-что на Юге города. Чувствую, как хмурятся брови, когда я пытаюсь понять новые ощущения.

Пустой там не плавно исчез, стертый из мира убийством, к которому я привык. Его существо словно кричало в агонии, исчезая и распадаясь так, как я никогда не ощущал.

Огонек студента первака рядом сильно колеблется, это означает замешательство, даже страх. И вблизи от него появилась еще одна, незнакомая реацу. Не Пустой. Не плюс. Не шинигами.

Словно звук, звон струны на холоде. Или тетивы…

- Касуми, - громко зову я девушку. – Проведи Духовное Погребение сама. Я нашел кое-что интересное на Юге. Пойду, посмотрю.

Крыша за крышей, сюнпо за сюнпо, я преодолеваю улицы за секунды. Чтобы успеть спасти первокурсницу, мелкую блондинку с нелепыми короткими косичками.

Она стоит со сломанным мечом в руке и скалится с длинным клыком в псевдо-грозной ухмылке. Я замечаю быстро летящий синий сгусток рейши в виде стрелы, что вот-вот пронзит ее башку. Выставляю палец.

- Щё, - небрежный голос рождает первое Хакудо.

Сгусток толчка врезается в стрелу из рейши и легко сбивает ее с курса. Стрела с неприятным звуком врезается в стену каменного дома. Дырка, дымок вьется из нее вверх.

Две пары глаз, обе не ожидающих моего появления. Одна смотрит с облегчением. Вторая с гневом.

Владелец гневных карих глаз – высокий мужчина в белых одеждах, с накидкой на плечах. В его руках светится лук из рейши, разгоняя ночную темноту улицы.

- Еще один шинигами, - молвит он раздраженно.

Сразу не нападает, сверлит меня взглядом. Пытается ощутить мой уровень силы? Язык французкий, но я прекрасно его понимаю из-за собственной духовной природы. У мертвых нет языкового барьера.

Я делаю вид, что этот мужик – воздух. Поворачиваю голову к светловолосой коротышке.

- А ты удачливая, да? На первом же годовом экзамене напороться на Квинси.

- Окикиба-сан, - с нескрываемым облегчением слетает с ее губ моя фамилия.

- Уходи, - дернул головой назад. – Тут тебе не место.

- Но я могу еще сражаться! – вспыхнула вдруг гневом малявка, оскалившись.

- Споришь с лидером на задании? – поднялась бровь. – Хочешь минус в экзамен?

- Нет, - сдулась она. – Я просто хотела посмотреть, как вы его убиваете.

Квинси возмущенно хмыкнул, убийственным взглядом отметив ее уверенные слова.

- Иди к церкви. Сейчас.

- Да поняла я.

Девушка-коротышка повернулась и побежала через проулок, но умудрилась передать возмущение спиной и походкой бега.

Да, Хиори была занозой в заднице еще в Академии… Конечно, я ее узнал.

Но после того, как я любезно раскланивался (считай, что руку пожимал) с Айзеном, гребанным, Соске, благодаря учителю Кидо, который нас познакомил, я уже не так резко отношусь к персонажам истории Блича. Перегорел.

Тот чувак в позе умирающей медузки с похмелья и книгой на лице, оказался Айзеном. Когда я это понял – шаблон не трещал, он рвался поперек шва.

- Какая самоуверенность, - выдавил зло квинси. – Думаешь, сможешь одолеть меня один, шинигами?!

- Почему нет, смертный?

Я знаю, как бы меня это взбесило, будь я на его месте. Банальная психология не подвела, он зажегся гневом, как сухой фитиль от факела.

- Смертный?! – взвился шатен так, будто я пинка его любимой собаке дал. – Гордостью Квинси, я…

Я заржал.

Грубо, невоспитанно, совершенно не подобает ситуации, смеялся! Ничего не могу поделать, это было слишком внезапно.

Гордость Квинси!

Яхве Бах – паразит на теле человечества. Все квинси после смерти отдают ему свою силу, память и таланты. Все квинси – пища для своего прародителя. Они - еда.

И тут вдруг еда паразита встает и говорит, что у нее, оказывается, есть Гордость! С большой буквы.

Это самое жалкое и смешное дерьмо, что я слышал за год. Сосиска на тарелке могла сказать тоже самое.

Стрела в голову прерывает мой смех. Задев лишь пару волосков, из-за уклонения головы, стрела улетает в проулок и портит стену там.

Вторая стрела ломается о барьер Кидо, загудевший силой перед моим лицом. Синий овал третьего Бакудо надежно защитил меня и устоял после удара стрелы из рейши. Я и раньше мог без слов его создать, но теперь это происходит за полсекунды и барьер немного крепче. Уж против одной стрелы устоит.

Квинси не стал глупо стрелять еще раз. Он напряжено всматривается в барьер. Не видел ничего подобного?

Я взялся за рукоять зампакто.

- Знаешь, вы, ребята, стали в последнее время доставлять проблемы. Настолько, что даже у меня есть инструкция на счет встречи с Квинси.

Плавно, с хищным, холодным шелестом стали, мой зампакто скользит из ножен. Довольно мирным тоном для угрозы, я произношу:

- При враждебности встречи – убить. Ты ведь не очень дружелюбный парень, верно?

Духовное давление плавным нарастанием обрушивается на его плечи. Мужик на глазах бледнеет, быстро поднимает лук и пружинит ноги для прыжка назад. Бежать хочешь?

Сюнпо. Я за спиной врага. Укол клинка. Острие легко проникает через ребра на спине, пронзая сердце.

Он падает. Лук из рейши распадается в его руках, озаряя переулок последним неповиновением света синевы от умирающего гордеца.

А понтов то было… Слабак.

Я ощутил сильный всплеск непонятной реацу прямо под ним, нахмурился и пнул квинси, перевернув на спину. Тот сдавленно простонал, выплевывая кровь. Но, несмотря на это, квинси улыбается мне с кровью на зубах.

- Гордостью Квинси… - прошептал он последний выдох, глаза остекленели.

Там, где он лежал, распадается на рейши белая таблетка. Приманка для Пустых.

- Черт. Я облажался, - грустно признаю в тишине улицы.

Тупить и сожалеть некогда. Я поднимаю руки и рисую в воздухе квадрат.

- Кайдо №6: Менасу! (Угроза)

Противоположение пятому, Спокойствию, что успокаивает взвинченное боем тело и дух пациента, шестое Кайдо заставляет ощущать страх и ощущение тревоги, от которого хочется бежать.

Старое доброе заклинание, заставляющее смертных бежать от эпицентра боя шинигами. Не ожидал, что придется использовать его так скоро.

Честно говоря, я подозреваю, что Унохана Рецу, она же Ячиру, научилась вызывать пятое и шестое Кайдо одной лишь улыбкой. А потом кошмарит или успокаивает окружающих таким образом. Старый тролль она, а не Кемпачи.

Или просто тренируется так. Ведь запугать Капитана каким-то шестым номером заклинания очень не просто. Безмолвно, улыбочкой. Но пока не увижу лично, не узнаю.

Люди в домах поблизости просыпаются, в панике покидают дома. Кто-то бормочет о грабителях в доме, кто-то, что учуял запах дыма. Не важно, какую причину дал им мозг, важно, что они убираются отсюда все и сразу, спотыкаясь в темноте.

В воздухе над городом звучит голодный вой. Я прикрыл глаза, ощущая новые мерзкие реацу, появляющиеся прямо рядом с моим местоположением.

Два…Шесть, семь, девять… Девятнадцать.

Повезло, что тех, что были в городе уже успели убить. И что это не мутантская приманка, как в аниме, собиравшая сотни Пустых.

Сюнпо и я на крыше дома. На соседние здания забираются чудовища с белыми масками. Желтые глаза с безумным голодом впиваются в меня взглядами. Слабые и сильные, большие и поменьше, с хвостами и лапами.

И все они смотрят только на меня, запятнавшегося реацу Приманки.

ВОООУУУ!

- Ну и дерьмо, - вздохнул я, противопоставляя волю давлению Пустых на свою душу.

Страх через вой пытается заразить разум. Первые враги уже подходят на расстояние одного рывка мощными лапами. Слюна голода каплями летит с челюстей, шипя на крышах. Жаль, что слишком крепкие, чтоб с этими тварями провалиться, я бы хоть настроение поднял.

Я мог бы бежать.

Оставить город на съедение Пустым, раздраконенных Приманкой. Оставить перваков и своих одноклассников. Или даже смочь сбежать с ними, если получится?

Я не могу сказать, что эти мысли не жгли мой разум трусливой нотой. Но вместо того, чтобы поддаться страху и превосходящему противнику…

Зампакто в ножнах поднят.

Реацу воет ветром вокруг меня, вздымается волнами, бурлит, как разгневанное небо.

- Демоны дрожат, Боги трепещут... Раскройся, Цукигами но Каса. (Зонт Бога Луны)

Белый зонт лег рукояткой на левое плечо. Клинок обоюдоострой шпаги поднят в правой.

Я смотрю во множество пар злобных глаз чудовищ, светящихся в темноте. Я не дрогнул. Не отвел взгляд.

Потому что не монстры должны пугать Богов Смерти.

А Шинигами должен внушать в их души первородный страх.

ВОООУУУ!

- Бойтесь меня сами, чудовища, - гордо бросаю им слова неповиновения.

Меч поднят. Через секунду само небо закрыто тенями монструозных тел.

Глава шестьдесят три. Покидая гнездо, не оборачивайся.

- Бакудо № 21: Сэкиэнтон! (Дымовая завеса)

Взрыв красного дыма мгновенно покрыл крыши, впился в глаза атакующих Пустых. Когти и лапы бьют туда, где я должен был стоять, но лишь чертят в красном дыме прореху. Недовольный вой монстров заражает округу. Когти и хвосты рассекают дым, находят только воздух.

Все девятнадцать Пустых оказались в медленно тающем облаке красного дыма. Он забивает не только зрение, но и ухудшает обоняние, слух, даже чувство реацу притупляется. Довольно недооцененное Кидо.

Будь его эффект чьим-то Шикаем, он был бы на слуху. Вместо этого Сэкиэнтон считается чем-то вроде оружия труса и находит применение разве что в рядах Омницукидо.

Я не настолько щепетилен, оставаясь один против толпы врагов.

Один прыжок к небу в сюнпо возносит тело над врагами и крышами. Сосредоточил реацу под ногами, устоял в небе на едва твердой платформе из духовной силы. Я не могу долго стоять так или ходить, как бог по небу, разве что задержаться на пару секунд. Над этим еще надо поработать.

Сила Шикая наполняет вены силой, удвоенная мощь пьянит разум, но я уже достаточно привык к усилениям Шикая, чтобы быстро адаптироваться.

Дедушка дал хороший совет, вправив мозги на место. И этот совет идет вразрез с обычными стереотипами шинигами. Вовсе не способности Зампакто имеют главное значение в высвобождении меча.

Это увеличенная духовная сила.

Да, так просто. Легко забыть и потеряться в новой игрушке. Главное в Шикае то, что новая мощь позволяет сражаться дольше, терпеть больший урон, сильнее бить самому. Замахиваться на более сильных врагов, с которыми ты секунды назад еще не знал, что делать.

И даже прежде слишком затратные Кидо теперь на расстоянии доступности.

Никто не ограничивает шинигами в том, как и чем сражаться. Активация Шикая вовсе не означает, что я обязан сражаться только способностями Цукигами.

Мне сильно повезло. Дельный совет Генширо вполне себе складывается с силой моего меча. Цукигами настолько разнообразен, что Шикай дает больше вариантов. Если без Зампакто я в тактике считаюсь играющим в шашки, то с ним – шашки превращаются в шахматы. Это уже другой уровень.

Белый зонт сложился, острие смотрит под ноги, вниз, где копошатся и нелепо сталкиваются в красном дыму маленькая толпа Пустых. Повезло, что нет летающих.

В лунные ночи в комнате со щелью в занавесках люди наблюдают, как танцует пыль в свете. Это называется…

- Цуки но Мичи (Лунная тропа)

Третья способность Цукигами. Позволяет читать любое заклинание через Зампакто. Он усиливает их своей силой и добавляет концепцию тяжести и гравитации, как в Падении Луны.

Это не совсем применимо в обычном случае. Когда впервые передо мной упал потяжелевший Шаккахо, не пролетев и метра, было неловко. Но если знать, как пользоваться и подбирать местоположение…

Сложенный зонт сияет мягким, серебряным светом. Я чувствую, как из руки, что держит зонт, реацу выпивается с огромной скоростью. Поторапливаясь, читаю Кидо так быстро, как могу:

- О, Господин! Тот, кто носит маску из плоти и крови, кто повелевает всем сущим!

Кто парит на крыльях, тот, кто поименован человеком!

Истина, сдержанность! В стену слов невинных вонзи свои когти!

Хадо № 33: Сокацуй! (Залп синего пламени)

Пока я читал, синий огонь собирается шаром перед опущенным кончиком зонта. Серебряный свет плавно вливается в Кидо, увеличивая мощь простого Сокацуй до чего-то, сравнимого с его старшим собратом под 73 номером, Сорэн Сокацуй.

С последним выдохом я отпускаю Кидо. Шар взрывается в одну сторону огромным потоком слепящего весь город синего огня! Я сам зажмурился от сильного света. По ушам бьет грохот падающих зданий, размолотых в пыль под мощью Магии Демонов.

Когда я снова открыл зонт и прикрылся им от ночного неба, внизу осталась только пыль и гаснущие синие огни по краям кратера.

Я выбрал Сокацуй вместо более знакомого Шаккахо, потому что алый огонь долго гаснет и часто сжигает больше, чем хотелось бы. Сокацуй более управляем в этом плане, хотя он жарче, последствий меньше.

От Пустых остались только ошметки, исчезающие на глазах. Не надо никого добивать. Кратер в земле глубок, я выжег одним Кидо все в радиусе пятнадцати метров, а так же землю метра на три вглубь, сравняв здания.

Учитывая, что я вложил в это почти все, что было, горжусь немалым шрамом разрушения на теле городка. Цуки но Мичи + Кидо, это убойная вещь. Переводит обычное сотрудничество Зампакто и заклинания на новый уровень. Еще ведь не каждый дух согласится помогать с этим своему шинигами.

Хотя разрушения кажутся немалыми, означая большие последствия для живых, я так не думал.

Учитывая, сколько было Пустых, мы, выпускники, могли бы сравнять полгорода с землей при худшем раскладе, растянув битвы на полночи. А тут всего-то пара-тройка домов, среди людей жертв нет. Образцовое сражение, настолько чистое, насколько возможно.

Платформа под ногами теряет стабильность. Развеиваю ее, падая и приземляясь на краю ямы. Земля так нагрета, что я чувствую тепло через подошвы сандалий.

Шикай прекращен. Цукигами возвращается на пояс в запечатанном варианте. Кажется, что я слышу довольное ворчание, когда рука поправляет клинок в привычное положение. Будто человек вернулся в родной дом после доброй работы. По сути, так и есть.

Улыбнувшись, я так и попался с улыбкой прибежавшей Касуми. Блондинка спрыгнула с крыши ближайшего уцелевшего дома. На ее правой руке все еще красуется Шикай.

Не став ждать вопросов, кратко высказываюсь:

- Спас студента от Квинси, убил, получил посмертный подарок в виде Приманки на Пустых… И вот.

Касуми красноречиво оглядела рытвину от заклинания, эхом повторив недоверчивым тоном:

- И вот.

- У меня осталось мало сил, не расслабляйся, - напрягаю я подругу. – Тут могут быть еще Квинси или запоздалый Пустой. Этих странных парней Квинси трудно ощущать, пока они не начнут притягивать рейши. Будь начеку.

- Мы эвакуируемся?

- Нет. Продолжаем, как обычно.

Касуми нахмурилась. Я понимаю волнение, а потому успокаиваю ее фразой:

- Мы здесь, чтобы разбираться с нежелательными факторами и наблюдать за ходом экзамена. Мы разобрались. Наблюдаем.

- Уверен?

- Да, Касуми, уверен, - твердо киваю, чувствуя, как восстанавливается реацу. – Мы шинигами, выполняем тут свою работу. И плевать, что думают на этот счет стремные смертные со светящимися луками. Если появится еще – сразу бей на поражение, не рискуй еще одной Приманкой. Обманчивое название. Это не приманивает, скорее вызывает только еще больше монстров, чем было.

- Долби их в жопу Они, - покачала головой блондинка, выражая разочарование. – Приманки на Пустых… А ведь я думала, они тоже людей защищают. Хотя и нас не любят.

- Они защищают только себя и свою мифическую Гордость, - грубо, но честно выразил я мнение о земных Квинси. – Не обольщайся. Мы не союзники.

Касуми не ответила, но по сузившимся глазам я понял, что она приняла совет близко к сердцу и слабины не даст – убьет сразу.

Обошлось. Спустя пару часов мы закончили дела в этом городе и Мире Живых в целом. Как и должно по договору заранее, на площади открылись Врата Сейканмона.

Ну, наконец-то, домой. Хотя я не говорил вслух, мне тоже воздух Мира Живых не нравился. Тут и правда мало рейши в воздухе.

***

Последний день перед выпуском. После полудня.

Я шел с деревянным тазиком в руках, переходя из раздевалки в открытый небу Онсен.

Это была, возможно, последняя возможность посетить горячие источники в Академии. Я не собирался ее упускать.

Снял для себя один на остаток дня. Без кого-либо еще. Касуми все равно предпочла отсыпаться, ленится, пока дают.

Я, онсен, плавучий поднос с кувшинчиком саке и чашей с орешками. И чистое небо.

Погрузился по плечи в горячую, аж до костей пробирающую воду. Ох, какой кайф. Поплескал руками воду, умыл лицо, заправил пальцами мокрые волосы назад. И сидел, балдея.

Мне этого не хватало.

После битвы с Пустыми, когда всем телом противостоишь отрицательной реацу, полной голода и невыразимой мерзости, никакой простой душ не помогает ощущать себя чистым. И согретым. Горячие источники в этом плане мне помогают, будто обновляют.

Запрокинув голову, смотрю, как по небу плывет облако.

Когда смотрю в небо над Сейретеем, всегда мелькает мысль о Дворце Короля Душ. В этот раз я не отсекаю мысль сразу, позволив себе размышлять.

Где-то там, наверху, прямо сейчас есть существо, которое Всевидящее. Прямо в этот момент он видит все и всех. И меня тоже.

Немного жутковато.

Забавно, я тут два десятка лет прожил, а все еще так ясно помню, что такое форумы и интернет. Особенно как там ломаются копья мнений и этот замечательный, едкий сарказм, свойственный диванным критикам и мамкиным экспертам. Я сам был из таких.

Но я обычно придерживался более маленького ряда здравомыслящих людей. И, как и они все, увидев гибель Короля Душ, после шока просто недоверчиво фыркнул.

Сейчас, сам став шинигами, изучая и имея духовную силу с зампакто, я еще более недоверчив.

Куросаки Ичиго, всего лишь в Шикае, «не своей рукой», сопротивляясь всеми силами и полный намерения в реацу и зампакто не причинять вреда Королю… Одним ударом располовинил все запечатывающие барьеры и самого Короля Душ напополам.

Ну… Чушь собачья.

Я уже давно размышлял над этим всем и вывел свою версию и теорию событий.

Всевидящего и практически Всемогущего Короля Душ запечатали, используя, как Столп для Трех Миров. С его разрешения. Тут еще можно проглотить.

Он настолько силен, что может в любой момент по своей воле разрушить все барьеры, тут я не сомневаюсь ни капли.

Все еще Всевидящего и Всемогущего Короля Душ расчленяют без его воли? Ну, опять же – чушь собачья. По его приказу – тут поверю.

Я думаю, будучи Всевидящим, умеющим смотреть в будущее, Король Душ понимал, что система несовершенна. Через тысячи лет душ будет столько, что выстроенная модель просто перестанет справляться.

Системе Трех Миров и Круговороту Душ требуется, необходимо будет Обновление и Перезагрузка.

Надо будет переделать, подкрутить, улучшить систему. Лучше бы уже не самому Королю обратно в кристалл лезть. Потому как за вечность, наверное, надоело.

И тут, из ниоткуда, совершенно не подозрительно… Появляется Яхве Бах.

Который, вот так сюрприз, в итоге всех событий – замена Королю Душ.

Еще есть пара запасных вариантов – Ичиго, Айзен. И временный стабилизатор – Мимихаги внутри Укитаке.

Никто из самых важных членов в Обществе Душ - Нулевой Отряд, не остался мертвым.

Если смотреть на все отрешенно, без эмоций, тут вырисовывается куда более интересная картина из фактов в сражении за Дворец Короля Душ.

Когда Квинси вторглись – их обманули. Квинси уничтожили меньшие дворцы Стражи и повелись на это, пока им не показали, что это была фальшивка. Это была проверка, что Яхве еще не вернул себе способность Всевидящего и еще может вестись на ловушки.

Что, черт возьми, в целом мире заставило Яхве поверить, что хитрости на этом заканчиваются?

Я убежден в том, что Яхве поглотил не Короля Душ. Только Сосуд, полный его силы. Временную батарейку. Паразит в лице Баха просто не смог думать, когда перед ним поставили такое пиршество, и без сомнений сожрал.

Сам Король Душ… Ну, чувак заслужил отпуск.

Существо, буквально играющее с измерениями и создавшее Три Мира, за почти вечность времени не создало для себя личное измерение? Ага, конечно. Скорее цыплята замяукают.

На месте Короля я бы давно создал себе личную безопасную гавань, маленький Рай, откуда потом бы наблюдал за событиями в мирах. Новое тело взамен болванки в кристалле для буквально Бога – вряд ли проблема.

Он – Бог всего Сущего. Без шуток.

Верить, что его, Всевидящего и с вечностью времени на планы, переиграли какие-то там главы Благородных Домов? Первородный Грех и убийство Бога, лежащее в основе Общества Душ?

О, они такие умилительные королевы драмы.

Фыркнув, я налил в пиалу саке, рука подняла чашу, одним махом выпил. Жидкость обожгла рот и пищевод, согрев нутро изнутри.

Но так все произошло в оригинальной временной линии.

Что насчет той, в которой я, не описанный в истории?

Полагаю, всего лишь один из тысяч экспериментов и развлечений для свободного Бога. Миров должно быть бесконечное множество, ничего страшного, если сколько угодно их будет уничтожено внесенными аномалиями.

Или какой-то переделает Яхве. Или Айзен. Или любой другой из врагов Общества Душ. Вариативность миров и событий так же бесконечна. С точки зрения Короля Душ это все просто забавные фермы с муравьями.

Вот почему я давно послал канон в задницу. Жить, дрожа в страхе перемен – выбор труса. Это не для меня.

Я просто живу, как есть, и будь, что будет. Если повезет, проживу в разы больше обычного смертного. Это уже приз, недоступный всем земным царям.

Жаловаться не на что.

Еще чашка саке, довольно выдохнул. Взял полотенце с бортика, вытер пот со лба.

Жизнь хороша.

- За Короля, - поднял я новую чашу саке в тосте небесам. – Живет он Вечно.

***

Выпуск из Академии.

День суматошный, с самого утра все выпускники бродят по Академии, вздыхая в ностальгии по временам обучения, делясь воспоминаниями или общаясь с учителями.

Нервозность по поводу будущего заразила всех, привычных к распорядку Академии за шесть лет.

Я не в их числе. Воодушевление наполняет меня, когда вместо формы Академии я в своей комнате надеваю облачение шинигами – шикахушо.

Созданное Покровительницей Ткачей облачение для Богов Смерти смотрится на мне великолепно.

Я неплотно запахнул косодэ на груди, оставив место для вентиляции в жару. Ткань плотная и крепкая, не просто что-то обычное. Шикахушо шинигами противостоит энергии Пустых, не давая ауре страха заражать души воинов Готей 13.

Белая подкладка, ситаги, прохладна и приятна, на коже ощущается как чистый шелк, нигде не натирающий и хорошо скользящий при резких движениях, не цепляясь. Разительный контраст с мешающей формой студента.

Я приладил зампакто к черному поясу, подошел к зеркалу на шкафу. Встретил в отражении уже совсем другого Судзина, чем пришедшего сюда шесть лет назад.

Я на голову выше, остановившись на где-то около приятных метра восьмидесяти. Отодвинул полу кимоно, ухмыльнулся. Четкие линии мышц груди и пресс, словно вырезанный в гладком дереве.

Чувствую такие же мускулы по всему телу. Тугие волокна силы и взрывной скорости, выкованные для любого боя, в которое я брошу это тело.

Шесть лет кропотливых усилий, пролитого пота и крови выковали тело воина, достойного любой мясорубки на мечах.

Волосы в легком беспорядке, на кончиках едва светлея. Стала медленно проявляться фамильная седина. Это не старило, просто выделяло. Я уже не такой обыденный и обычный, в толпе не потеряюсь.

Лицо потеряло последнюю юношескую мягкость, став резким ликом молодого мужчины с четко очерченной челюстью. Только мягкая полуулыбка сглаживает резкость… Но не до конца.

Карие глаза смотрят в отражение слишком проницательно, притягивая к себе медовым цветом, но пряча за теплотой резкость. Мне самому трудно удерживать ставший таким тяжелым взгляд.

Я был таким милым, наивным сопляком, когда пришел сюда в первый раз. С теплотой внутри я смотрю на комнату и следы, оставленный мной тут за годы проживания.

Не до конца затертое старое пятно от чая на татами у столика. Едва видные царапины в лаке столешницы, там, где обычно стояли кружки. Отколотая щепка на боку кровати, случайно врезался зампакто, спросонья зачем-то желая поглядеть на лезвие. Щель в дверце шкафа, с годами чутка перекосилась.

Десятки следов, показывающие, что я тут был, я здесь жил.

Но всегда настает пора прощаться. Вздохнув, я присел на дорожку. Некоторые ритуальчики остаются со мной навсегда. Помолчал минуту. А потом встал и пошел на выход.

Прощай, мой дом в Академии. Мы больше не встретимся.

Через час я стою в первом ряду из больше, чем двух сотен шинигами. Площадь перед главным зданием усеяна чернотой новых шикахушо.

Наверх подняты знамена с символикой тринадцати Отрядов. Учителя стоят под ними, возглавляемые новым директором – старым шинигами с морщинистым лицом и упрямым взглядом. Он смотрит на нас не моргая, без лишних эмоций отправляя в дальнейший путь.

И вместе с ними – шинигами из Готей 13. Офицеры разных Отрядов.

Директор вышел вперед, развернул белый свиток с золотистой бахромой и сильным, чистым баритоном начал Церемонию Присяги.

- Перед лицом Короля Душ и Совета 46, в вечной преданности Законам Общества Душ…

Набран воздух в грудь, до упора, разомкнулись губы. Грянули сотни глоток в унисон:

- Клянемся!

Мой голос тоже был там, проникая в небо единым ревом вместе со всеми твердо и четко. От всего этого по спине бегут мурашки, но я не показываю дискомфорта, глядя ровно на директора.

- …не отступать перед врагом ценой своей жизни…

- Клянемся!

Всего тринадцать положений Церемонии были отвечены воодушевленными голосами. И когда грянуло последнее:

- Клянемся!

На площади воцарилась тишина.

Свиток свернут в морщинистых руках директора. Он поднял глаза и с гордо приподнятым подбородком объявил:

- Поздравляю всех вас со вступлением в Готей 13. С этого момента и до конца жизни, все вы – Шинигами. Служите честно. Служите верно. На этом Церемония Присяги заканчивается. Офицеры разберут вас по Отрядам.

Он едва заметно улыбнулся, с нотой теплоты закончив:

- Прощайте, ребятки. Берегите себя.

И двух секунд не прошло, как ко мне лично подошел Офицер. Рослый мужчина с широкими плечами и зампакто на поясе. Черные волосы идеально причесаны с пробором на левой стороне, за узковатым разрезом век на мир смотрят умные черные глаза. На черном воротнике косодэ едва заметно вышит черными нитками цветок – Ирис.

- Окикиба Судзин, - с уважительным тоном кивает мне шинигами. – Меня зовут Ясухиро Хаси, я пятый Офицер.

- Приятно познакомиться, - любезно отвечаю ему.

Мы чуть поклонились друг другу. После чего он уже более неофициально улыбнулся и сказал:

- Добро пожаловать в Седьмой Отряд.

Глава шестьдесят четвертая. Отряд.

Шаги шестнадцати шинигами звучат на каменных плитках Сейретея. Одного Офицера и пятнадцати новоиспеченных бойцов с Пустыми.

Ясухиро не торопится, ведет нас неспеша. Идти недалеко, территория Седьмого Отряда практически граничит с территорией Академии.

Мы идем по широким улицам, утренний люд, видя нашу группу, привычно и не глядя второй раз, уступают дорогу шинигами.

Я иду рядом с Офицером, остальные позади. Глянул за спину и увидел лишь смутно знакомые лица. Среди них нет Касуми.

Традиционно первую пятерку выпускников стараются распределять по разным Отрядам, чтобы не было резкого перекоса в силе одного над другим.

Касуми записали в Четвертый, она в Кайдо оказалась на переднем крае среди всех нас.

Мы можем видеться на выходных или вечерами. И через пару лет перевестись не будет проблемой, всем уже будет все равно. Так что это не такая уж большая проблема.

Но я уже признаю, что без ощущения ее реацу за левым плечом я начинаю чувствовать себя неуютно. Привык.

Пока идем, занимаю себя тем, что пытаюсь прикинуть силу новых коллег по Отряду, идущих за спиной.

Новые шинигами, помимо меня, силушкой не отличаются. Все они должны быть из Среднего Класса, потому что хотя бы Первых я примерно по именам и лицам способен припомнить.

Знатных или просто граждан Сейретей, наверное, тоже.

Выходит, все – руконгайцы? М-да…

Хотя чего я ожидал? Седьмой Отряд все-таки. Дворяне там не держатся.

Все Отряды стараются сплотить своих с помощью определенных идей и философии. Обычно это определяется традициями и виденьем, оставленными предшественниками – первым составом Готей 13.

Но каждый Капитан привносит что-то свое или даже полностью меняет под себя.

Я знаю, что во времена будущего Капитана Комамуры в Отряде философия стояла на мужестве и долге. При Аикаве Лаве была большая свобода. В двух словах - серьезность, когда дело, и кайфуй, когда нет дела.

Нынешний Капитан – старпер. Имя – Сугимото Джун. Он четвертый по счету, хотя в том же Одиннадцатом уже десятое поколение правит.

Капитан имеет свой взгляд на вещи, Седьмой Отряд гордится долгими традициями и философией. И в отличие от Комамуры и Аикавы это совсем другая картошка. И она не сладкая.

Всякие «гении» или «таланты» в Седьмом стараются не задерживаться. У них постоянный некомплект Офицеров. Тому есть причины. Возможно, в это время мой будущий Отряд самый жесткий из всех Тринадцати. Но он не кричит об этом с крыш, как Одиннадцатый, а потому такой славы не имеет.

Высокие стены и широкие врата с эмблемой Седьмого Отряда по центру – это не то, что можно пропустить. Мы пришли.

Врата открыты. Два шинигами на охране кивнули Ясухиро, с небольшим интересом глянули на нас.

- Вот мы и пришли, - констатирует Офицер. – Добро пожаловать в Седьмой Отряд. Идем, я проведу вас в казармы для рядовых.

Он глянул на парней и девчонок за мной.

- Там я вас оставлю, другие все вам расскажут. Для тебя, - черные глаза спокойно смотрят мне в лицо. – Проведу отдельную экскурсию. Не отставайте.

Территория Седьмого одна из немногих, что может похвастаться большой лесополосой. Почти половина пространства красуется подстриженной травой на земле и деревьями между невысоких домов.

Ясухиро привел нас к большому зданию, похожему на огромный амбар. Самое большое здание тут. Внутри слышен гул множества голосов.

Мы зашли в открытые настежь двери, оказавшись в широком коридоре с парой лестниц, ведущих наверх и вниз.

- Казармы имеют три этажа, - спокойно рассказывает Офицер. – Они жилые. И один подземный. Это Отрядная Тюрьма. Вы туда попадете, если будете нарушать правила Отряда. Поверьте на слово. Вам. Туда. Не хочется.

Все это сказано на ходу, спокойным и повседневным тоном. Но в тюрьму попадать сразу очень не захотелось.

Ясухиро ведет дальше вглубь казарм. Начали попадаться шинигами, провожающие нас любопытными взглядами. Глядя на новичков только из Академии, взгляды меняются на насмешливые или даже злорадные.

Но почему-то, завидев мой Зампакто на поясе, взгляды мгновенно отводились в сторону или менялись на вежливо-уважительные.

Я чуть приподнял бровь на секунду. Такого быстрого уважения я в Академии не встречал.

- Этажи разбиты на секции перегородками, в каждой по десять спальных мест, шкаф для вещей и подставка для зампакто. Вы можете так же оставлять меч в общем арсенале, мы прошли мимо него на входе, сразу справа.

Мы остановились где-то в середине здания. Перегородки обозначены цифрами двенадцать и тринадцать. На выходе всего лишь ткань висит, не доставая до пола. Офицер отодвинул ее и позвал за собой.

- Вы, десятком заселяетесь сюда. Остальные в тринадцатую секцию. Старички оттуда вам все покажут. На этом для вас все. Окикиба, пошли.

Я глянул из любопытства на мгновение. Увидел сверкающей чистотой деревянный пол и новенькие футоны на нем. Низкие шкафчики у изголовья каждого футона, а по левую руку подставки для меча. У окна протяженный стол с пуфиками, для общих посиделок или обеда.

Кивнул про себя. Неплохие казармы, если честно. Я ожидал худшего.

Если меня тоже сюда поселят, то хрен с ним, могу смириться. Лишь бы соседи не храпели.

- Не беспокойся, - словно мысли прочитал Ясухиро. – Если покажешь себя перед Капитаном, то комнаты для Офицеров получат нового жителя. Я должен тебе маленькую экскурсию, а потом отвести к Капитану Сугимото.

Определенность в кратком будущем развеяла неприятное чувство под ложечкой. Я отвык от неизвестности, так что слова Ясухиро помогли не так нервничать.

Главнокомандующий лично решил мое назначение в Отряд. Но это не означало мгновенное получение Офицерского звания. Это не так работает.

Капитаны в своих Отрядах главные. Они должны решать, ставить человека на место своего Офицера или нет.

И, как я знал из отчетов от Семьи, Капитан Сугимото славится придирчивостью и высокой планкой для офицерского состава. Как минимум, никто без Шикая не имеет даже права заикаться хоть о месте Двадцатого Офицера. И это минимум, чтобы просто претендовать.

Ясухиро замедлил шаг, когда мы вышли на свежий воздух. Повел в сторону территории без зелени, где я вижу десятки зданий с желтой черепицей и слышу гул голосов с полигонов для тренировок.

- Запомни, на земле с лесом никаких тренировок, - твердо предупреждает Офицер. – Мы там отдыхаем, так что храни природу такой, какая она есть.

- Понял.

- Хорошо. Так, куда тебя отвести сначала?.. Пойдем на большой полигон. Если не получится с должностью, то это место ты должен знать с самого начала.

Он рассказывает на ходу:

- Седьмой Отряд славится своей стойкостью в бою. Мы терпим все, выдерживаем все. Жару и холод, раны и боль, страх и отчаяние. Ничто не сломит шинигами Седьмого Отряда. Мы стоим там, где все другие падают, как бумажные солдатики. Даже умирая, мы думаем о том, как выполнить задачу или дотянуться до врага, забирая его с собой.

- Об этом я наслышан, - вежливо поддерживаю речь, чуть кивнув.

Это его удовлетворило. Офицер улыбнулся, глаза немного заблестели от эмоций, стал говорить с большей свободой, не скрывая внутренней гордости за Отряд.

- По числу выполненных миссий и успешных патрулей наш Отряд уже больше трех веков удерживает второе или третье место.

Он быстро оглянулся и чуть тише дополняет:

- Но, если учитывать, что Первый Отряд как раз составляет списки, а Шестой, благодаря куче дворян со связями и деньгами… Кгхм. Мы тут по-честному считаем себя первыми.

Вежливая улыбка и кивок. Я не удержался и кольнул словом:

- А что насчет числа потерь?

Вопреки ожиданиям, Ясухиро горделиво ухмыльнулся, сверкнув черными глазами.

- Мы на втором месте. Одиннадцатый всегда на первом по потерям. Сборище бывших бандитов, - презрительно отозвался он. - Кто бы мог подумать, что умение грязно ругаться, грозно корчить рожи и опыт грабежей совсем не помогают против голодного Пустого?

На этот раз уголки моих губ дернулись в настоящей улыбке. Ясухиро начал мне нравиться, как человек. Хотя бы из-за честности и чувства юмора. Как полагается шинигами – черного.

Такие высокие потери Седьмого объяснимы не тем, что они пушечное мясо, а тем, что у Отряда нет особой специализации. Безопасной ниши, в которой они бы удобно устроились.

Все хлебные и безопасные места расхватали другие, так что Седьмой берет много дел в обычной роли шинигами. Битвы с Пустыми. Патрули, как в Дальнем Руконгае, так и в Мире Живых.

Зная это, я не жаловался на вступление в Седьмой. Потому что сидеть на попе ровно и охранять дорожки в Сейретее веками не казалось мне интересной и важной службой. Я стал шинигами по иным причинам, ради главного призвания Бога Смерти.

А потому Седьмой – подходит мне идеально. По крайней мере, битв, в которых я смогу расти и вносить свой вклад в общее дело, на их долю выпадает немало.

Гул голосов множества людей слышен из-за домов. Мы прошли по мощеной дороге к открытому пространству.

- Вот и главный полигон, - приводит он меня к пункту назначения. – Здесь рядовые без заданий тренируются каждый день.

Мне открылось впечатляющее зрелище из нескольких сотен тренирующихся бойцов. Полигон разбит на секции барьерами Кидо. В каждой воины занимаются отдельными упражнениями.

Шинигами более высокого ранга выступают в роли инструкторов, переходя из секции в секцию. Почему-то жесткими взглядами они мне больше напоминают надсмотрщиков за рабами… А когда я оценил тренировки, то только уверился в первом впечатлении.

Обычные взмахи мечом? Это тут не тренировка, а простая разминка. Сами тренировки больше похожи на пытки.

- Стойкость! – рычит на рядовых шинигами с блестящей от пота лысиной. – Выдержка! Упорство! Повторять за мной!

Повинуясь, несколько десятков шинигами кричат почти в едином порыве:

- Стойкость! Выдержка! Упорство!

Это было непросто… Потому что в вытянутых в разные стороны руках они держат кончиками пальцев банки с песком.

Это ни о чем для шинигами, если бы не условия в этой секции полигона. Кидо, яркое, как трехметровый костер, висит над головами воинов. Шар, выступающим дополнительным источником тепла, помимо Солнца, жарит неистовой температурой.

Спины шикахушо насквозь мокрые, на лица прилипают пряди мокрых волос, челюсти стиснуты так, что на шеях выступают жилы. Лица красные от натуги… Но я замечаю кое-что удивительное.

Несмотря на весь этот ад, в глазах рядовых нет тех эмоций натуги, которых я ожидал увидеть. Они смотрят на Офицера со спокойствием людей, просто привыкших к этому, словно к чистке зубов по утрам.

- Стойкость! Выдержка!.. – мы удалились от них.

- Итак, - с кривой улыбкой говорю я, глядя на другой полигон, где шинигами дрожат, а на ресницах налип иней. – Про жару и холод ты не шутил.

- Мы все через это прошли, - пофигистично отвечает Ясухиро. – Если ты тоже там окажешься, поверь, спустя года будешь вспоминать эти времена с ностальгией.

Я заметил знакомое лицо, отчего чуть не споткнулся на ровном месте. Среди рядовых, машущих бокенами с дополнительными грузами, как ни в чем не бывало занимается Аикава Лав, собственной персоной!

Он выделяется мощью реацу среди них, как слон среди стаи сурикатов.

- Разве это не Аикава?

Сказал тихо, но Офицер услышал. Тоже глянул на темнокожего шинигами, кивнул.

- Да, это Аикава Лав. Знакомый?

- Он был выпускником, когда я поступил. Нулевого Класса. Почему он еще рядовой? – закономерно задался вопросом я.

- У него неплохие навыки, - спокойно объясняет мне Ясухиро. – Но пока он не добьется Шикай, о должности Офицера здесь может не задумываться.

- У него еще нет Имени меча? Какого черта?

В умных раскосых глазах Ясухиро мелькнул знакомый мне огонек. Этот блеск доступен всем, от крестьян в Дальнем Руконгае, до высшего из аристократов Сейретея. Он называется – любовь к слухам.

- Он всем говорит, что дух Зампакто ленивый и не хочет особо сражаться, - тоном заговорщика выдает информацию Ясухиро. – Клянется, что растормошит его, вот-вот… И так уже несколько лет прошло.

Вот это геморрой… Я покачал головой.

- Зампакто, что отказывается помогать хозяину в бою… - мой клинок незаметно дрогнул в ножнах.

Обычно, этих мелких знаков общения не замечает никто, кроме хозяина меча. Но Ясухиро заметил. С весельем он глянул на Цукигами, а потом на меня.

- Кажется, мой Зампакто только что выразил презрение к мечу Аикавы, - неловко улыбнувшись, признаюсь Ясухиро. – Цукигами немного высокомерен, прошу прощения.

- Ничего страшного, - понимающим тоном заверил меня Офицер, придержав взгляд на роскошных ножнах, где покоится мой клинок. – Цукигами но Каса, так зовут твой Зампакто, да? Он очень красив.

Сказав это, Пятый Офицер дотронулся рукой до своего меча – неказистой катаны с обычной гардой и коричневым переплетом рукояти.

- Да, благодарю за комплимент. А как зовут твой меч?

- …Мимизу, - ответил он, помявшись мгновение. – Идем дальше.

Оборвав тему, Офицер пошел в сторону других зданий за полигоном.

Ну… Земной Червь. Да, я бы тоже не очень хвалился.

Вибрация моего зампакто выдала настроение Цукигами. Он смеялся. Почему-то не совсем ровное положение меча на поясе Ясухиро было похоже на обиженное… Ладно, я не буду много об это думать.

За половину часа неторопливой ходьбы Ясухиро показал мне большинство важных мест на территории.

Казарма Офицеров. Снаружи выглядит просто добротным одноэтажным зданием как раз на пару десятков комнат.

Главное здание. Там заседает Капитан и Лейтенант, за ним есть двор, где находится еще один небольшой лес с жилищем Капитана.

Лазарет, со всего тремя незанятыми койками и так себе полкой с медикаментами, чисто кровь остановить или руку перевязать. С учетом монополии Четвертого Отряда, могу понять, но выглядело странно.

Несколько Складов с амуницией и одеждой, со скучающими на охране и счете шинигами.

Были еще десятки домов с неясной принадлежностью, но солнце уже неплохо так поднялось. Ясухиро повел меня обратно со словами:

- Основное я успел показать. Правила Отряда принесу почитать позже. Пора тебе встретиться с Капитаном, Окикиба.

Ну, разве я не образец спокойствия в этот момент? Внешне, конечно. Но внутри под ложечкой екнуло.

Моя первая личная встреча с настоящим Капитаном. И моим начальником на ближайшие годы.

***

Кабинет Капитана большой, просторный, но даже открытое настежь окно не спасает помещение от резкого запаха табачного дыма. Сами стены впитали столько его, что пожелтели, потеряв прежний белый цвет.

У стен пара шкафов с бумагами, а на полу красный пушистый персидский ковер, который выбивается из общей атмосферы офисного помещения.

Прямо по центру, ближе к стене, широкий стол из мореного дуба, за которым сидит и сверлит меня взглядом Капитан Седьмого Отряда.

На высокой спинке стула за ним накинуто капитанское хаори с зеленой подкладкой. Черно-седые волосы небрежными прядями падают вниз и обрамляют лицо. Это оттеняет его тяжелый взгляд тусклых зеленых глаз.

Там же, за спиной, на вбитой в стену подставке лежит Зампакто. Его гарда немного пугает, чуть ниже хищных углов торчат иглы, готовые проткнуть ладонь невнимательного хозяина.

Лицо у Капитана Сугимото чисто выбрито, но даже так он казался старым из сухой кожи, похожей на старый пергамент. Вытянутое, узкое лицо портят резкие усталые морщины, похожие на трещины в пустынном камне. Длинный нос с прямым профилем говорил, что когда-то он был красивым мужчиной, но те времена давно прошли.

Из-за теней под глазами и упрямых, тонких губ, в целом Капитан кажется человеком, который продолжает стойко выполнять долг несмотря ни на что.

Прямая осанка, сцепленные в замке тонкие пальцы на столе похожи на схвативших друг друга пауков.

Он кажется воплощением философии своего Отряда. Стойкость и упрямство, несмотря ни на что. Даже вековая усталость, что, кажется, живет в его костях, не сломит, не согнет его.

Рядом на столе выделяет мраморная пепельница, с горкой полная черного пепла. Тут же на медной подставке, покрытой зеленой патиной, покоится старая трубка из дерева.

Гора бумаг и чернильница с толстой ручкой в комплекте прилагаются.

Он шевельнулся, чем снова привлек к себе взгляд. Капитан насмотрелся на меня и, видимо, не особо впечатлен, потому что я не замечаю на его лице или в глазах ни капли интереса.

Он заговорил. Прокуренный, хриплый голос, в котором все еще живет мощь человека, который громко командовал много лет, мгновенно заполнил кабинет.

- Итак, Окикиба Судзин. Парень, который, не закончив Академию, уже успел обрести устрашающую репутацию… Это ты.

Я молчу. Судя по его типу, не любит, когда прерывают. И я оказался прав, когда спустя секунду он вяло оглядел меня снова с ног до головы и произнес:

- Рога вроде не растут.

Я вежливо улыбаюсь сухой шутке. Капитан спрашивает:

- Говорят, ты отрубил руки у трупов целой толпы студентов, после того, как превратил их из дышащего мяса в мертвый фарш. А потом подарил их своей пострадавшей подружке. Правда это или ложь?

Ну, в таких выражениях звучит мерзко и маньячно… Но истину я отрицать не могу.

- Правда.

После спокойного ответа что-то мелькнуло в тусклых зеленых глазах Капитана. Первая искра интереса, быть может?

- Хар-хар-хар…

На секунду я подумал, что старику плохо, но тут же понял, что это он так странно смеется. Без улыбки на губах выглядит жутковато.

Капитан потянулся к трубке, не спеша забил табаком, а потом так быстро щелкнул пальцами, что от трения запалил ее. Я почти не успел уловить скорость, с какой двигались его пальцы.

Про себя без задней мысли просчитал, какой силой и скоростью надо обладать, чтобы проделать такой трюк. И чуть спина не вспотела.

По широким прикидкам, старик передо мной способен пальцами рвать сантиметровую сталь, как бумагу. Чудовищный уровень Хакудо…

Капитан же, будто и не показал невзначай, что может свернуть мне шею двумя пальцами, затянулся, а потом, выпуская дым, говорит:

- Хотя сейчас детишки трясутся в носочках от таких поступков. В мое былое время после таких романтичных подарков девки без раздумий шли замуж. Хар-хар-хар! Ты молодец, парень, не слушай всяких тупиц.

- Я запомню мудрость Капитана.

- Не надо льстить, - мирно, без раздражения сказал он. – У нас тут все честно, по-простому. Просто соблюдай субординацию, а красивые слова оставь на приемы знати.

- Понял.

Капитан достал из бумаг тонкую папку, в которой я узнаю досье из Академии. Мое досье.

Тут до моего носа достал дым, и я еле удерживаюсь от кашля. Что за ядреную дрянь он впускает в свои легкие? У меня глаза, блин, слезятся!

- И вот тут я решаю, достоин ли ты места одного из моих Офицеров, - как-то буднично комментирует старый шинигами, листая папку с досье. – Ага… Ясненько. М-м. Ладно. Хм, умеешь создавать Хадо и Бакудо почти до сороковых чисел? Неплохо для твоих лет. И Кайдо на среднем уровне. Чего ж в Четвертый не попросился, раз такой талант? У медиков бы оторвали тебя с руками.

Я принимаю это за то, чем разговор и является – допрос. Нехотя признаюсь:

- Потому что на самом деле нет у меня никакого таланта. Кайдо дается мне в десять раз сложнее, чем любое Хадо или Бакудо. Я довел его до этого уровня только потому, что не хотел оставлять никаких слабостей.

Искра в зеленых глазах Капитана мелькнула снова. Но в этот раз… Интерес не угас.

- Слабостей не хотел оставлять, говоришь… - с каким-то азартным смешком выдал он, небрежно закрывая папку и говоря: - Давай начистоту, парень. Чего не написано в этом досье. Что ты еще умеешь?

Я молчал пару секунд. Вздохнув, начал «колоться».

- У моего Зампакто не три способности в Шикай. Их восемь, просто остальные мне пока даются с трудом. Я уже выучил первые сороковые Кидо. Могу выполнять несколько приемов Зандзюцу из древнего стиля, типа Летящего Удара или Блока Жриц Исе… И я сенсор.

Брови старика, тонкие и седые, на полсекунды поднялись. Он спрашивает:

- Еще и сенсор? Насколько ты хорош?

- Могу ощущать Пустых в Складках Пространства. Примерно в радиусе ста шагов.

Вот теперь он улыбнулся. И это была на удивление приятная, располагающая улыбка. Превращающая маньяка на пенсии в приятного старичка на уличном дворе.

- Хар-хар-хар! Похоже, старик Генрюсай на этот раз смог прислать мне кого-то толкового! Отлично!

Еще немного посмеявшись, Капитан успокоился и серьезным тоном говорит:

- Слушай, Окикиба. Я не могу просто так выдавать звания, у нас все не так работает. Ты должен показать Отряду, что заслуживаешь этого места. Доказать свою ценность. Доказать, что ребята могут доверить тебя свои жизни… И то, что ты вправе жертвовать ими, когда это действительно требуется для победы.

Да, дух самопожертвования в Седьмом тоже преобладает. Это я тоже знал, но услышать напрямую все еще удивляет.

- Я дам тебе задание, - начал рыться в ящиках стола Капитан. – Можешь считать это миссией на повышение до Офицера. В зависимости от того, как справишься, я решу, какого ранга ты достоин. Если же провалишься, но выживешь, то будешь рядовым еще минимум год, проходить обучение со всеми.

- Меня устраивает.

Уверенный ответ старику нравится, он снова на секунду улыбнулся. А потом без лишней болтовни протянул мне лист.

- Подпиши здесь и здесь. Вот детали задания, это пропуск в Сенкаймон. Поздравляю с первой настоящей миссией в Мире Живых, парень. Хар-хар-хар!

Подписывая, я спросил:

- Куда хоть я отправляюсь?

- Китай, Пекин. Там появилась целая стая Пустых, научившаяся охотиться вместе. Они активно прячутся в Складках Пространства и нападают неожиданно, сразу окружая со всех сторон. Двенадцатый Офицер запросил у меня подмогу вчера. Утром запросил еще, доложив о потерях. Ты и будешь этой подмогой. Приступай немедленно.

- Понял. Тогда скоро вернусь. До свидания, Капитан.

- Какой уверенный, хар-хар, - посмеялся Сугимото Джун. – Удачи, парень. Не подохни как тупица на первой же миссии.

Этим наше общение закончилось. За дверью меня ожидал Пятый Офицер. Он любознательным взглядом посмотрел на бумаги в моих руках.

- Итак, ты?..

- Иду на миссию в Мире Живых.

Ясухиро аж слюной поперхнулся.

- Что?! Вот так сразу?! – осекшись и опасливо глянув на дверь в кабинет Капитана, он яростно шепчет: - О чем он думал?! С кем еще ты идешь?

- Я один, - спокойно даю ответ. – Извини, я тороплюсь, дело срочное.

Я ушел от него, шагнув в сюнпо и за десять мгновенных шагов преодолев весь путь до Ворот. Хоть я и сказал, что срочно, но по пути до Сенкаймона я зайду домой.

Возьму пару тройку полезных вещичек, купленных по моему приказу как раз к выпуску из Академии. Там даже небольшая аптечка из премиальных медикаментов должна быть. Не знаю, могут ли эти вещи так скоро пригодиться, но лучше иметь их при себе и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь вовсе.

Несмотря на былые опасные ситуации, я мандражировал. Сердце ускорило бег, как и дыхание. Я насилу успокоился. Помогла эмоция поддержки, пришедшая от Зампакто.

Первая самостоятельная миссия. И она же решит мое ближайшее будущее в Отряде. Я подмога в роли одного человека. Что, если из-за моей неопытности погибнут товарищи?

Ох, черт возьми, нервы, нервы, нервы!

Уверенность, Судзин, где твоя уверенность. Я справлюсь, точно справлюсь.

Читал детали я уже на бегу к Сенкаймону. С правой стороны, напротив Зампакто, крепко висит белая поясная сумка.

Когда я дочитал до целей миссии, глаза сузились, а на голову словно вылили ушат ледяной воды.

«Уничтожить опасную стаю Пустых, полностью. Не допускать побега даже одного Пустого.

Приемлемый уровень потерь – до последнего шинигами»

Глава шестьдесят пятая. Страж Мертвых.

Деревянные врата Сенкаймона открываются.

Вдохнул бедный на рейши воздух. Холодный ветер Мира Живых бьет в лицо, пытается забраться под одежду. Я над крышами.

Только что я был в тепле дня Сейретея и вот выхожу в холодную ночь другого мира. Даже спустя несколько раз это все еще вызывает диссонанс в разуме и ощущениях. Луна висит полумесяцем, звезды ярко видны, освещая землю. Света достаточно, чтобы я не потерялся.

Пара шагов вперед, платформы из реацу удерживают меня в небе над Пекином. Не очень высоко, но достаточно, чтобы оценить панораму старого города.

Окраины темны, но в центральных кварталах все еще горит свет, вижу маленькие точки голов, что сливаются в речки людей, бродящих по улицам. Это показывает, что в Пекине ночная жизнь есть и она процветает.

Всего три скачка по платформам из реацу, каждая ниже предыдущей, я на крыше дома в пять этажей.

Улица, на которой оказался, неожиданно красива на вид. Косые крыши из черепицы, красные стены и множество балконов с резными узорами. Межэтажные лестницы связывают некоторые дома, создавая из обычной улицы интересный лабиринт.

Напротив меня такой же дом, что и под ногами, но у него почему-то все перила балконов зеленые. На улице внизу проходит пара мужчин с дубинками и бумажным фонарем на палке.

Я бы с удовольствием, не спеша насладился непривычной архитектурой, но позже. Битва где-то на востоке Пекина привлекает внимание. Эманации духовной силы так интенсивны, что с легкостью доносятся до меня через несколько кварталов.

Сузил глаза, глядя в ту сторону. Духовная сила шинигами, без сомнения. И Пустые. Учитывая описанное умение целой стаи монстров скрываться в Складках Пространства, находясь так далеко не могу судить о численности. Но пока чувствую трех монстров.

Знаю, что в городе должен быть целый десяток шинигами, обычный патруль плюс подкрепление, но я не улавливаю столько.

Один, два, три… Четвертая реацу шинигами ярко вспыхнула и исчезла вместе с аурой одного Пустого. Шинигами осталось ровно три. И одна аура уже слабеет.

- Вот черт!

Шаг в сюнпо. Надо поспешить.

***

Темные улочки окраин словно противостоят красивому центру грязными дорогами, кучками мусора и бездомными людьми, которых не сразу отличишь от того же мусора.

Они спят в переулках, греясь друг о друга в кучках по два или три бедняка в лохмотьях. Здесь большой город не так красив, показывая настоящую изнанку богатства.

Я замечаю людей, что бредут прочь от места столкновения Шинигами и Пустых. Смертные боязливо оборачивают головы и переговариваются, не понимая, отчего на самом деле убегают.

Работа Кидо.

Рев Пустого застает меня, когда бегу всего в нескольких крышах от места назначения. Но, к моему приятному удивлению, не ощущаю никакой дрожи в костях или подспудного страха.

Раньше приходилось своей реацу и волей отражать заражение страхом, которое несет с собой Вой Пустого. Шикахушо теперь делает это за меня.

Черт, как же приятно не ощущать этой дерьмовой ауры и не отвлекаться постоянно!

Сенджумару Шутара… Ты создала нечто прекрасное. Одно только это свойство шикахушо спасало и продолжает спасать множество шинигами. С новым уважением глянув на черную форму, я закончил последний рывок сюнпо.

Я прибываю к напряженному моменту, встав в тени под крышей.

Широкий тупик, похожий на скрытый дворик между трех домов. Здесь кипит битва.

Три рядовых все еще сражаются с одним Пустым. Но я чувствую еще двух, скрытых в Складках Пространства и наверняка наблюдающих, выжидающих для нанесения коварного удара.

Вот же черт… Офицера нет. Убит?

Слабеющая реацу принадлежит раненному. Мужчина с разорванной одеждой на груди и такими ужасными ранами, что я вижу голые кости ребер от косого удара когтями.

Он лежит на спине, но упрямо сжимает меч в двух руках, держа клинок перед собой и готовый нанести последний удар любой пасти, что попытается сожрать его.

Его реацу уже не хватает, чтобы сдерживать кровотечение, под телом медленно растет лужа крови.

Товарищи раненного защищают его, сражаясь буквально в пяти шагах.

- А-а-а! – с яростным криком и мечом над головой нападает шинигами.

Ему молча помогает второй, заходя чуть сбоку.

Их реацу в беспорядке из-за эмоций и битвы, но вроде сил еще достаточно. Я не тороплюсь появляться, зная, что рядом там еще скрываются другие Пустые. Если они вдруг захотят нанести удар – тогда скрытность окупится.

Так я размышлял, веря в опыт старших товарищей по Отряду…

Пока один размашистый удар, что был быстрее обоих шинигами, не отправил мужиков в полет, харкать кровью.

Они врезаются в стену близ раненного, отчего пару кирпичей вывалилось наружу. Шинигами почти сразу встают… С немного гнутыми клинками.

Левая рука одного из них висит плетью, по сломанным пальцам стекает кровь. Открытый перелом скрыт рукавом. Стиснутая челюсть и ни звука боли, он шагнул вперед, пошатнулся, снова шагнул.

Товарищ встал рядом. Оба закрывают собой лежащего раненного. Тот молча косит на них взгляд, но молчит. Все трое готовы принять смерть здесь и сейчас.

Образец мужества и стойкости, как он есть. Но Пустым плевать. Они не сентиментальны.

Гориллоподобный монстр в два этажа ростом за шаг преодолел расстояние и замахнулся с такой же бешеной для них скоростью.

Я думал, что могу использовать их как приманку. В мыслях все еще ярко горит последняя строчка задания:

Приемлемый уровень потерь – до последнего шинигами.

Но когда я увидел, как они сражаются… Что-то внутри при мысли использовать товарищей, как приманку, с тошнотворным чувством перевернулось.

Нет.

Я не такая хладнокровная мразь.

Я должен спасти их.

Времени на Кидо нет. Так же, как и на активацию Шикая. Кто бы мог подумать, что в реальности никто не дает людям времени на усиление.

Сюнпо за шаг сожрало пространство, поставив меня между Пустыми и шинигами. Еще один такой удар просто убил бы их.

Вытащенный в спешке зампакто взят обратным хватом, вдоль предплечья, острие смотрит в землю.

Импульс реацу наполняет тело и руку, а зампакто вторит мне, блеснув в свете ночных звезд реацу на лезвии. Техники Хакуда и Зандзюцу, исполненные одновременно.

Кулак Пустого с половину моего тела размером мощно врезается в плоскость меча.

Но там, где те парни полетели, как тряпичные куклы… Я почти не шевельнулся. Под подошвами соломенных сандалий земля проседает. Пара сантиметров грязи копится под пятками, когда удар Пустого едва двигает мое тело назад.

Выдохнув, я шагнул вперед с пируэтом, похожим на разворот в танце. Хищно блестящий клинок возносится снизу, разом отсекая руку Пустого у локтя.

Лапища рухнула на землю, монстр отшатнулся, теряя равновесие из-за потери конечности. Второй удар в маску добивает чудовище.

Итак. С этим покончено. Остается еще два, рыщущих рядом. Кровь шинигами взывает к их голоду хуже, чем кровь в воде для акулы.

Я оглядываюсь, все еще держа меч наготове. И встречаюсь взглядами с напряженными глазами шинигами.

- Оставим знакомства на потом, - без улыбки киваю им. – Продержитесь еще немного?

- Мы да, - кратко отвечает менее раненный. – Ты можешь лечить? Мы не знаем Кайдо. Асано умирает.

Я промолчал, не зная, как ответить, что рядом еще есть Пустые и подставлять спину не очень хочется. Голос лежащего прерывает наши гляделки.

- Не расслабляйтесь, - едва хрипит он. – Тут есть… Кгх!

О. Его вырвало кровью.

- Асано! – встревожено вскрикивает шинигами с поломанной рукой.

Лежащий Асано стиснул губы и упрямо смотрит прямо на меня. В голубых глазах раненного мелькнула тень, но ее тут же сменяет выражении твердой решимости.

Асано все понимает. Его реацу угасает на глазах, шинигами едва держится в живых, но не молит о спасении своей жизни.

Он шевелит губами, испачканными кровью и мы читаем по ним два слова – Убей Пустого.

Не хотелось мне так рано светить в Отряде своим богатством и игрушками… Но какое это имеет значение в такой-то момент?

Рука потянулась к поясной сумке. Я достал из нее четыре маленьких белых кубика, зажимая те между пальцев.

- Не двигайтесь.

Сказав, метнул кубики на землю. Те, как намагниченные, врезаются в землю, идеальным квадратом окружая трех шинигами. Поднял два пальца и перечеркнул воздух перед грудью с выплеском медицинской реацу.

- Кайдо №15: Шейнару но Шоухеки! (Барьер Святой Жизни)

Кубики показали свою природу – Артефакты, о которых мне давно рассказал Лейтенант Чоуджиро Сасакибе.

Те самые, что не раз спасали задницы полумертвых шинигами с помощью Четвертого Отряда. И даже разок Ичиго после веселой мясорубки с Кемпачи Зараки.

Стоят – дохренище. Использовать может далеко не каждый.

Но, как в этот момент, понимаешь – оно того стоило. И купить. И научиться пользоваться.

Оранжевый барьер в виде куба окружает раненных. Нейтральные рейши в воздухе притягиваются, превращаясь в целебную силу, что стремится к ранам. Даже на грани смерти этот барьер придержит гибель любого, кто еще способен дышать, имеет сердце и голову.

- Думаю, вы знаете, что это, - ухмылкой встречаю изумленные взгляды из-за барьера. – Не выходите за барьер и все будет отлично. Я сам справлюсь с оставшимися.

Уже ощущаю, как в хрупких Складках Пространства скользят к нам чудовища. Думал, что два, но один оказался неплохим скрытником – три в итоге.

Но теперь у меня есть пара секунд на Шикай.

- Демоны дрожат, Боги трепещут. Раскройся, Цукигами но Каса.

Зонт в левой руке. Меч в правой. Увеличенная вдвое реацу поет в крови, жаждая схватки. Я не выпускаю ее вне тела, выпуская лишь мягкой струйкой, как приманку.

Запах крови шинигами перекрыт барьером. И Пустые вылезли посмотреть, куда же делась добыча. Найдя меня, такого всего сладко пахнущего положительной душой.

Три монстра появляются вокруг меня, вышедшего по центру тупикового дворика. Белые Маски уже не так пугают, когда меня защищает Шикахушо. Но их безумные глаза и голодная слюна, текущая по зубам, все такие же жуткие.

Пустые кидаются с ударами одновременно.

Начинаю любить, когда враги окружают меня. Зонт плавно делает оборот.

- Цуки но Аки. (Падение Луны)

Гравитация втрое выше. Ограничение – четыре шага.

Пустые сбились в шагах, кулаки и когти рухнули вниз, не долетая до меня, а сами монстры – на колени. Три чудовища преклонились передо мной, словно приветствуя своего короля.

Как бы это не было забавно, они могут адаптироваться. Не стоит совершать ошибку дурака.

Мой меч прочертил круговой удар, что расширился Летящим Ударом из белой реацу. Маски располовинены, монстры пали на землю. Холодные реацу Пустых исчезают в мире, отпуская бедные души на перерождение.

Повернулся к шинигами, иду с расслабленным видом и зонтом на плече, будто аристократ на летней прогулке в парке. На деле я еще начеку, ожидая любой подлянки.

Прошло несколько секунд. Новых врагов не ощущаю.

- Теперь можно и поговорить, - открываю барьер и прохожу внутрь, тут же закрывая его за собой.

Шикай отменен, меч в богатых ножнах возвращен на пояс.

- Стойте смирно, - мягко приказываю двум стоящим рядовым.

Кайдо обезболило сломанную руку, я небрежно вправил кости на место, достал бинты и плотно обмотал руку. Лекарство, которыми пропитаны бинты, останавливает кровь.

- Считай это за первую помощь. Потом сходишь в Четвертый.

- Понял, - четко ответил мужчина.

От него исходят вибрации стоика, человека, который кремень, какая бы жопа вокруг не происходила. Получив минимальное лечение, мужчина встал почти вплотную к барьеру, наблюдая за любым движением с той стороны.

Приятно работать с профессионалами. Получив медицинскую помощь, оба встали на страже, пока я занимаюсь тяжело раненным. И ни одного глупого вопроса.

- Итак, ты – Асано, верно? – мирно начинаю болтовню, когда вливаю в мужика тонны лечебной реацу. – Не спеши на тот свет.

Мутнеющий было взгляд посветлел. Я словно вытащил его за шкирку из-за грани. Пройдясь сначала по дыхательной системе и запечатав пробитое легкое, кивнул ему со словами:

- Ты можешь свободно говорить.

Он на пробу кашлянул, моргнул с удивлением, что больше не хрипит сквозь кровь в глотке.

- Асано Яшики, - хрипло представляется он. – Я вас не знаю. Из какого вы отряда?

- Окикиба Судзин. Седьмой Отряд, - предвосхищая закономерные вопросы, добавляю: - Сегодня выпуск из Академии в Обществе Душ, я только поступил.

- И сразу к нам, в бой? – приподнялись черные брови. – О чем думает Капитан?..

- О том, что претендента на Офицерскую должность стоит проверить, - с ноткой иронии отвечаю я.

Теперь у меня есть время приглядеться к внешности. Асано Яшики выглядит молодым мужчиной, лет на тридцать. На щеках небольшие ямочки, когда он пытается улыбнуться через боль. Голубые глаза и прямые черные волосы длиной до подбородка.

Выглядит знакомо…

- Слушай, у тебя случайно нет дочери?

- Чиё, - с удивлением в голосе отвечает он. – Погодите, так вы тот самый Окикиба?

- Как широк и тесен мир, - усмехнулся я. – Не видел ни разу, а тут привет, сосед. Приятно познакомиться, Асано Яшики. Ваша дочурка та еще заноза в заднице для нянек. Но веселая.

- …взаимно, - все еще в легком ступоре отвечает раненный.

Общее знакомство через его дочь быстро устранило неловкость первой встречи и растопило атмосферу. После нормального представления шинигами расслабились, больше не смотря на меня, как на незнакомца и возможного врага.

Всякое бывает. Ренегаты и дезертиры, случается, веками прячутся в Мире Живых. Такого примешь за товарища, а тот тебе нож под ребро в неприятный момент.

- Ну, жить будешь, - довольно киваю я.

Асано обмотан бинтами, как мумия, до шеи. Досталось ему очень крепко. Я сам не уверен, что смог бы прожить столько с такими ранами. А он, гляди-ка, вытянул.

Поистине, Седьмой Отряд прибежище стойкости.

Я поднялся на ноги, отряхнул колени.

- А теперь острые вопросы. Где Двенадцатый Офицер? И остальные рядовые.

- Рюрай погиб, - с мрачным фатализмом в голосе поведал Асано. – Мы последние. Офицер первым попал в засаду, его мгновенно окружили Пустые и разорвали, как тряпку. После охота началась на нас. Весь день и половину ночи мы бегали по окраинам и встречали бой в безлюдных местах. Сенсора среди нас не было, Пустые отъевшиеся, сильнее нас… Меняли жизнь на жизнь.

Один из стоящих повернул голову к нам и тихо добавил:

- Я уже не верил в подмогу.

Ему вторит другой со смешком:

- Ха, я тоже. Приятно, когда надежда приходит, даже когда она уже мертва.

- Да, - мелко кивнул Асано. – Спасибо, Окикиба. Мы обязаны тебе своими жизнями.

Я не дебил, который отшучивается, что это ничто. И тем самым обесценивает чужие жизни и потери.

- Принимается. Я запомню должок.

Реацу опасно опускается до половины. Не только активное Кайдо и бой выпили меня. Барьер не бесплатный, его поддерживает моя реацу.

Встав, я снял барьер и убрал кубики в сумку, опустевшую из-за потраченных лекарств. Брал в расчете на себя, а оно вон как обернулось. Хорошо, что хватило.

Асано плавно подняли на ноги. Мужик, шаркая ногами и бледнея от потери крови, но передвигаться способен. Шинигами крепкие.

- А теперь главный вопрос, - напряг я тройку. – Это были последние Пустые или мы можем убираться отсюда домой?

- Ты убил последних, - заверил меня расслабившийся Асано. – Но мы не можем просто уйти…

- Надо собрать останки или зампакто, - кратко объясняет шинигами с бинтованной рукой. – Ребята достойны Церемонии в Обществе Душ.

- Да, - чуть смутился я, не подумавший о таких деликатных вещах. – Конечно.

***

Возвращение трудно назвать триумфальным, когда за тобой тянется повозка из Мира Живых, полная трупов или зампакто без хозяина.

Мы прошли Врата Сенкаймона. Яркий теплый свет озаряет лица, но ни на одном нет улыбок. С повозки на белые плиты капает холодная, красная кровь.

- Патруль из Пекина и Окикиба Судзин, Седьмой Отряд, - протягиваю бумагу встречающему шинигами.

Тот быстро глянул, сверил нашу реацу со списком зарегистрированных, что заняло всего несколько секунд, а потом, стараясь не смотреть на повозку с мертвыми, кивнул вбок.

- Я сообщу в Седьмой, подождите тут с… С павшими.

- Обычно Лейтенант приходит в таких случаях, - просвещает меня сзади Асано, опирающийся на плечо друга.

- Вам вызвать медиков?

- Да. Их бы лучше сразу забрать в Четвертый для лечения. Не спорьте, парни, - успокоил я одним взглядом взметнувшихся было шинигами. - Вам необходимо лечение. Я сам присмотрю за остальными.

Медики прибыли очень быстро, пары минут не прошло. Весьма оперативно. Отряд из шести медиков с носилками.

Ребята из Четвертого глянули, что прям вот щас умирающих нет, понятливо дали тройке попрощаться с мертвыми напоследок, а потом забрали их на носилках.

Остался один, с кучей мертвых на повозке. Молча жду, слушая, как напряженно для нервов на пол капает кровь через щели паршиво сколоченной повозки.

Кап. Кап. Кап.

Я стою, в черном, с ладонью на рукояти меча и лицом, застывшим без эмоций. Как страж мертвых.

Сенкаймон не безлюден, у людей продолжается работа.

Пара патрулей, пошедших в Мир Живых, с уважением поклонились мертвым, прежде чем войти во Врата.

Шинигами, уходящие на такую же возможную смерть, ничего не сказали. Страха в их глазах я тоже не заметил. Только собранность и новую решимость во взглядах.

Через минут пятнадцать на площади Врат появилась группа шинигами из Седьмого, во главе с Лейтенантом.

Он выделялся повязкой Лейтенанта на левой руке. Печально, что приходится знакомиться с ним в таких условиях.

На вид он… Обычный. Похож на Хисаги прической из ежистых непослушных волос, но лицо грубое, с широкой челюстью и упрямым подбородком. Он немного ниже меня ростом, но намного шире в плечах. Рукава плохо срывают мясистые, накачанные руки, покрытые жесткими черными волосами.

Лейтенант глянул на повозку, немного помрачнев взглядом. Тяжелым взором карих глаз он осмотрел меня.

Я вытянулся, спокойно представившись:

- Окикиба Судзин, приветствую, Лейтенант Танабэ.

- Капитану ты не соврал, - низким голосом произнес он. – Вернулся быстро. С кучей трупов.

- Трое было, когда я появился к битве. Трое выжило.

- Да, уже знаю… Извини, я грублю. Ты молодец, парень. Просто там лежат мои хорошие товарищи.

Лейтенант подошел, хлопнул меня тяжелой лапищей по плечу два раза, опустил руку и уставился печальным взглядом на трупы.

- Заберите их, - приказал он спустя несколько секунд молчания. – А ты, пойдешь отчитываться Капитану. Он ждет тебя прямо сейчас.

- Понял.

Я ушел быстро. Без повозки с мертвыми, которых обязан защищать, дышалось легче, воздух словно свежее стал. На сердце тоже полегчало.

Впервые имея с этим дело, настроение весельем не блистало. Но я успокаивался хотя бы тем, что сам выжил и спас кого смог.

Но вердикт, хорошо ли справился, будет, конечно же, за Капитаном.

Глава шестьдесят шестая. Камень Памяти.

Я закончил отчет, стою прямо, держу осанку, незаметно оглядывая кабинет. Тут есть несколько памятных безделушек на полках у стен, ужасно древние на вид книги, свитки. Есть на что поглазеть.

Старый Капитан задумчиво хмурится, пропуская через пару пальцев прядь черно-седых волос.

- Значит, я припоздал с подмогой, - с печальным вдохом констатирует он. – Всего трое выжило. Но в этом твоей вины нет. Хорошо справился, Окикиба.

Печаль делала старого Капитана действительно древним. Морщины будто становятся глубже, темнее. Видимо, опыт не очень-то сглаживает потери тех, кого мог знать десятилетиями.

Мне, даже не знавшему имен, сильно не по себе. Каково сослуживцам и Капитану, отправившему их на смерть, думать не хочется.

По крайней мере, у моего Капитана есть сердце. Это хорошо.

- Делал, что мог.

- Хар-хар, теперь скромничаешь? – немного приободрился смешком Капитан Сугимото. – Зря, я ценю таланты такими, какие они есть. А ты, Судзин, талант. Раз ты отомстил за Двенадцатого Офицера, то считаю правильным отдать тебе его место. Поздравляю, ты прошел мою проверку.

Сразу двенадцатый ранг в Отряде? Очень неплохо! Я позволил себе искреннюю краткую улыбку. Это, кажется, удивило старика. Сугимото огладил подбородок и спросил:

- Что, не будешь возмущаться? Хар, обычно молодняк вроде тебя сходу стремится повыше.

- Я знаю свои пределы, - со спокойной уверенностью отвечаю Капитану.

- Да, навыки твои прекрасны, но реацу маловато, - кивает лидер Седьмого. – Десятому месту ты бы проиграл.

Слышать это неприятно… Но, доверюсь опыту старшего шинигами. Раз он говорит, что я бы проиграл - значит, так и есть.

- Обычно спрашивают банальности, вроде того, что тебе нравится или хобби, чтобы узнать своих новых подчиненных лучше. Я предпочитаю иной подход.

Старик немного наклонил голову, глаза скрываются в вечерних тенях кабинета, делая лицо в морщинах жутким.

- Чего ты на данный момент жизни боишься, Окикиба Судзин?

…

Копаясь в себе ради душевного роста я, к счастью или сожалению, ответ знал. Но стоит ли делиться сокровенными вещами с пока что незнакомцем?

А что я теряю? Отвечу правду.

- Стагнации. Застоя в росте своих сил.

Сугимото молчит, глядя на меня исподлобья, будто испытывая волю на прочность. Я не лгал, а потому прямо встретил его взгляд.

Капитан кивнул и поднял голову, в светло-зеленых глазах спокойствие. Я про себя выдохнул. А он умеет нагнетать.

- Понятно. А я вот недавно споткнулся о тумбочку спросонья. Теперь этого боюсь, каждое утро зорко смотрю под ноги…

- Ясно.

Секунда неловкой тишины.

- Это была шутка.

Ответ вылетает мгновенно:

- Очень забавно, Капитан.

Взгляд старика на это трудно описуем. Вроде и понятно, что льщу в лицо, но и сердиться не на что. Но, главную задачу это выполнило. Сняло прежнее напряжение.

А он весьма неплох в манипуляции разговором. Дергает по струнам собеседника, выявляя, кто он и что он.

Разумеется, я понимаю это. Кто мой отец, в конце концов?

Я просто подыгрываю, не скрываясь и не плетя ложь о себе. Мне это просто незачем.

И вроде как Капитан это понял. Немного подобрел ко мне, меньше становится официоза в тоне.

- Хар-хар-хар, а ты и правда хорош, Окикиба. Дед твой не зря днями напролет тобой хвастается.

- О, - это было неожиданно. – А вот это действительно неловко.

- Дай старику его кусок славы потомков, - утешает Капитан, но тут же присыпает соли на рану. – Каждый раз, как его вижу, хоть разок, да вскользь упомянет о внуке. Кстати, ты не против, если я по имени? Называя тебя Окикибой сразу усача из Первого вспоминаю.

- Как пожелаете, Капитан.

- Тогда, Судзин, давай поговорим о твоем ближайшем будущем. Погоди секунду…

Сугимото взял лист со стола, бегло пробежался глазами, поставил метку чернильной ручкой. И только потом сказал:

- Я даю тебе три дня, отдохнуть, обустроиться и походить по территории, изучить тут все. Утром во вторник придешь ко мне, к восьми часам. Недельку будешь помогать мне с документами, узнаешь о бюрократии Отряда, запомнишь несколько имен, познакомишься с другими в рабочей обстановке.

Еще раз чиркнув на бумаге, Капитан продолжил:

- Потом уже можно будет привлекать тебя к полевой работе. В моем Отряде все Офицеры с Двадцатого по Десятое место возглавляют группы Патрулей или выступают подмогой. Время на отдых, личные тренировки и отпуск приходится выкраивать каждый раз отдельно, подстраиваясь к заданиям. На этом все. Вопросы?

- Кто покажет мне, где жить?

- Найди Пятого Офицера. Он привел тебя сюда. Ясухиро заведует внутренними делами Барака и новичками. Все покажет и расскажет.

- Понял. Тогда вопросов больше нет.

Сугимото кивнул.

- Отлично. Тогда свободен на три дня. Отдыхай, Судзин.

Поклонившись, я вышел из кабинета.

***

Пару часов спустя.

- Вот и все, Окикиба, - немного устало говорит Ясухиро. – Оставляю тебя в новом жилище. Новый комплект формы можешь забирать раз в месяц на третьем складе. Это тот, что ближе к северу.

- Последний вопрос. Я могу обставить тут все за свои деньги, верно?

- Да, - кивает ежиковолосый шинигами. - Это не проблема. При смерти все личные вещи собираются и отправляются семье. Если никого нет – завещается Отряду.

- Тогда это действительно все. Спасибо за помощь, - с теплом улыбаясь, благодарю старшего товарища. – Спокойной ночи, надеюсь.

- И тебе, - ответил улыбкой мужик. - Пока.

Дверь закрылась с тихим стуком деревянных ставен. Раздвижная, как в Академии.

На этом сходство с общагой Академии заканчивалось. Размерами новое жилище куда больше комнаты студента. Повернувшись, я оглядел все и с удовлетворением кивнул простору. Раза в три больше.

Ванная и туалет раздельные и личные, чему я тоже порадовался. И никто не запрещает выделить угол для маленькой кухни, если захочется.

Но мне не захочется. Я почти два десятка лет ничего, кроме чая в кружке, не готовил.

Меня вполне устроила на вид Отрядная столовая. Питание для Офицеров в любое время с утра до ночи, меню правда, такое же, как для рядовых. Хотя там все выглядело дорогим и прилично приготовленным.

Работают отдельные повара, а не кашеварят по очереди, кто чего может. Это тоже плюс.

Я еще раз огляделся, эффект новизны еще не прошел. Стены покрашены в бежевый цвет, а потолок скрыт наборными деревяшками. Светильником служит круглый прут, зачарованный Кидо.

Одно касание панели у входа и кидо-люстра загорится белым светом. Днем она вбирает свет, а потому ставни на окнах лучше не закрывать.

Солнце клонится к закату. Окна моих новых апартаментов выходят на Запад, а потому все сейчас залито оранжевым светом.

Сел на широкую кровать, немного утопая в мягкости матраса. Какое счастье, что Офицерам положена нормальная кровать.

Несмотря на псевдо-азиатщину, никто на самом деле тут не любит футоны. Временное лежбище для гостей или дешевая имитация кровати. Это, по сути, просто матрас на полу. Кому охота ловить спиной половые сквозняки? Никому.

Я оглядел скудное убранство. Ничего лишнего в просторной комнате. Кровать, тумбочка рядом, под окном рабочий стол и стул с высокой спинкой. Шкаф для одежды.

И все.

Все хоть и лакировано, в одном стиле, но выглядит утилитарно и просто, глазу зацепиться не за что.

Ничего. Теперь, не скованный правилами Академии, я могу украшать комнату так, как захочу.

В течение трех дней постараюсь обставить тут все, как дома. Может, вообще притащу все из поместья.

Я только расслабился, за окном стемнело, как дрему резко перебили. Чуть в одежде не заснул.

Стук в дверь.

Вздрогнул от неожиданности. Потому что слишком привык ощущать других людей, а за дверью никого не было.

Открыл и…

- Капитан? В чем дело?

Ну, конечно, кого еще я тут совсем не смог прощупать сенсорикой, кроме старика.

- Еще не лег? – проигнорировал вопросы Сугимото. – Хорошо. Иди за мной. Зампакто не бери.

Приказ, как он есть. Молча повинуясь, двигаюсь за лидером Отряда по коридору.

Только вышли, как он мне кивнул вбок со словами:

- Забери это. И не урони.

На крыльце стоит бумажный фонарь белого цвета, не зажженный. Странно, свечи внутри нет, Кидо не ощущаю. Просто бумага и дерево. Овальный, всего в пару ладоней высотой. Свежая чернильная эмблема Седьмого Отряда ромбом красуется на боку.

Я аккуратно взял его. Замечаю с внутренней стороны надпись. Имя.

«Яманака Рюрай»

Через пару шагов вслед за Капитаном, я вспомнил – Рюрай, так Асано назвал погибшего Двенадцатого Офицера, моего предшественника.

Что вообще происходит?

Мы дошли до травы, а через пару минут уже под кронами тихо шелестящих деревьев.

Капитан Сугимото, наконец, соизволил объясниться. Тихо, подобно шелесту листвы вокруг, он рассказывает:

- В каждом Отряде свои традиции прощания с мертвыми. Кому-то хватает обычной Церемонии и сжигания трупа. У других более глубокие традиции. Наш Отряд из вторых.

Завернув на неприметную тропинку, ведущую куда-то в центр леса, он продолжает:

- Мы прощаемся с товарищами после заката. Как именно – скоро увидишь. Это имеет для нас сакральный смысл, что-то личное, а потому не разговаривай об этом вне Бараков и с чужими.

- Понял.

Я больше внимания уделяю тому, как не споткнуться о внезапный корень на тропинке, а потому не думал особо, пока мы не дошли. Вышли на большую поляну с прудом посередке.

Мы не одни с Капитаном здесь. Еще несколько десятков шинигами сливаются чернотой шикахушо с тенями под деревьями. Несколько держат в руках бумажные фонари. Я насчитал шесть, мой – седьмой. По числу павших.

Все шинигами смотрят в центр чистой земли, на широкий пруд.

Тихий пруд встречает нас отражением глади воды, как на зеркале. С берега к центру ведет настил из черного дерева, без перил.

А там, в самой середине, возвышается острый обелиск из черного камня. Гладкие стенки не отражают свет, выдавая в обелиске сверхестественную природу.

- Иди за мной, - приказывает Сугимото.

Шинигами провожают нас взглядами, пока идем по настилу. Полотно из черного дерева слегка прогибается под весом шагов, издавая всплеск воды. Вода пруда удивительно прозрачна, настолько, что если бы не рябь и отражение фонарей, я бы принял ее за воздух.

Дно черное, илистое, неровное, рыб нет.

Мы подошли к обелиску. Капитан поднял руку, в ней свиток. С тихим шелестом бумаги свиток разворачивается. И начинается магия.

От обелиска исходит мирное свечение белого света. Оно конденсируются в воздухе и превращается в буквы, те – в строчки. Десятки, сотни строчек с именами и текстом под ними.

Капитан махнул ладонью и строчки прокручиваются, словно висят на цилиндре, почему-то слишком сильно напоминая мне ткацкий барабан с тканью.

Список кончается и Капитан поднимает свой свиток. Чернила с него выжигаются в такой же белый текст, а потом прилипают к записям из Кидо, навечно присоединяясь к другим именам.

Капитан сделал шаг назад и надписи плавно распустились, словно нити ненадежной ткани, а потом они вошли в камень, как ни в чем не бывало.

- Это Камень Памяти, - сказал мне Сугимото, оборачиваясь и убирая свиток. – Такого нет в других Отрядах. Его создали по моей просьбе. Он крепче любого металла и не подвержен влиянию времени. Все, что записано на нем – никогда не сотрется. Никогда не забудется.

- Это удивительное творение, - признал я. – Кто его создал?

Немного помолчав, он отвечает:

- Нулевой Отряд. Мастер Всех Имен и Царица Ткачей создали его для нас.

Легко опознав по титулам, кто это был, я лишь уважительно киваю.

- Дай мне фонарь, - отобрал у меня ношу Капитан. – Время последнего прощания.

Сугимото зажег на кончике пальца синий огонек. Ему вторят держатели других фонарей. Они поднесли огоньки под фонари и там они остались, вися в пустоте.

Капитан отпустил фонарь и тот не упал, плавно взлетел! Семь фонарей с именами павших сегодня взлетают в темное небо, медленно становясь красивыми точками в вышине.

Сугимото, насытившийся торжественной тишиной, произносит для меня речь:

- Мы верим в то, что какая бы искорка, нить души не осталась в мире, Король Душ заметит ее, дарует утешение, поможет переродиться дальше с более счастливой судьбой. А мы, здесь, будем вспоминать о том, какими они были, как они жили, о чем мечтали, что сотворили. Будем чтить память об их последних деяниях с помощью Камня Памяти.

Капитан опустил голову, серьезно смотрит в мои глаза. Его хриплый голос проникновенно звучит словами:

- Когда-нибудь твое имя тоже будет записано здесь. Сражайся без страха. Ибо память о тебе будет жить вечно.

Он прикоснулся ладонью к гладкой грани черного камня. Тихо добавил:

- Такова традиция Почитания Мертвых в Седьмом Отряде.

Больше Капитан ни слова не сказал, глядя в небо до тех пор, пока воздушные фонари не обратились пеплом о барьер над Сейретеем.

Церемония закончилась. Все постепенно разошлись, исчезнув в ночных тенях под деревьями. Никто не произнес ни слова.

Это было довольно быстро и просто, но я уверен, что запомню свою первую Церемонию Почитания Мертвых на всю жизнь.

Это взяло за душу. Тронуло. В ту ночь я еще несколько часов не мог заснуть, позволяя мыслям течь, а глазам бездумно пялиться в деревянный потолок.

Когда-нибудь там будет мое имя.

Это должно было пугать обычного человека. Но я не чувствовал страха. Скорее, воодушевление. Некий душевный подъем.

Страх перед гибелью, смертью, которая может быть бессмысленной, плавно слез с меня, как старая кожа. И сгорел в огне новой решимости.

Зампакто тихо вибрирует стальным звуком в ножнах на подставке, передавая радость за меня. Чувствую, как благодаря новому чувству свободы, жизни без остатков страха бесславной смерти, я стал лучше. Чем-то большим, чем был минуту назад.

Ха, я думал, что имею смелость и больше не боюсь смерти. Что ж, я ошибался. Есть много страхов, относящихся к смерти. Я преодолел лишь некоторые.

Но самые важные для воина.

Осторожность всегда хороша. Но мы часто не замечаем, как то, что должно нас беречь, становится оковами. Мешает сделать дерзкий шаг вперед там, где все прочие боязливо стоят. И упускают шансы.

Эти оковы больше не властны надо мной. Хорошо. Ибо, что может дать жизни вкус ярче, сражаться яростнее и лучше, чем отсутствие страха смерти?

Мысли, похожие на слова одного сумасшедшего. Оказывается, в стиле жизни Зараки Кемпачи тоже есть своя мудрость…

Вдохнул полной грудью.

Рука поднята вверх, в темноте крепко сжат кулак, освещенный духовной силой. Более плотная, яркая реацу, начавшая отливать серебряно-белым светом, подобном лунному.

Признак силы, индивидуальности, которой еще утром я не обладал.

Опасаясь беспокоить товарищей, я унял духовную силу, позволив ей безвредно рассеяться. Комната снова погрузилась в темноту.

Подобрался к планке Среднего Офицера… Немного тренировок, времени, и этот уровень силы мне покорится. Что-то, чего я не ожидал еще лет десять. Лет десять дисциплинированных тренировок и сражений.

Это случайная удача? Или Капитан знал, что мне нужно, видел мой недостаток там, где я сам его не осознавал?

Не знаю. Но я все равно благодарен.

***

(Небольшой Омак в честь 1000 подписчиков на Бусти.

Это могло быть, а могло просто присниться Судзину…)

Где-то в Сейретей. Точное местоположение – неизвестно. Точное время – неизвестно.

По одной из торговых улочек идет примечательная пара людей.

Мужчина с одним веслом на плече и соломинкой в зубах злобно зыркает на окружающих.

В контраст ему рядом плавно, как царица, вышагивает аристократично выглядящая женщина с черными, как вороново крыло, волосами. Уголки ярко-алых губ вежливо приподняты.

Они не привлекают особого внимания, выглядя как леди на прогулке с охранником. Окружающие торговцы и граждане Белого Города не кидали на них второго взгляда.

Демон Горячих Источников про себя ухмыльнулся. Как бы они все заверещали и забегали, выпусти он свою жажду крови наружу, а не держа в узде, едва сдерживаясь? Или если Шутара выпустит свои паучьи ручки из-за спины, показав артефакты прядильщицы.

Тенджиро остановился, заметив знакомого парня, что глядел на прилавок с какими-то безделушками.

Ухмыльнувшись, он кивнул напарнице по Отряду.

- Знакомого вижу. Пойдем, поздороваемся.

Как его там звали?.. А, точно, внук Генширо. Судзин.

Выглядит вроде посильнее прежнего. Стал шинигами и Офицером, к тому же. Неплохо для сопляка. Но, букашка есть букашка, одного пальца все еще досточно, чтобы прибить его. Как бы его потроха смотрелись на роже торговца за прилавком, какой ужас был бы в глазах... Ох, снова старые привычки берут верх. Никого нельзя убивать в Сейретей, точно.

Но прикольнуться ведь никто не запрещал?

- Ей малец, - думая напугать, навис над ним горой Киринджи. – Как дела? Помнишь меня?

Ожидания не сбылись. Парень, только обернувшись, увидел Сенджумару и так и не оторвал взгляда.

Покровительница Ткачей, обычно игривая и поддерживающая его приколы, тоже расстроилась, что тот не съежился в страхе при виде Королевской Охраны. И не разинул рот от удивления. Он просто… Смотрел.

- В чем дело? – приятный голос Шутары звучит с толикой надменности. – Ты смотришь на меня так, как Оэцу на свои самые дорогие клинки, парнишка.

Судзин опомнился, моргнул, но все еще не оторвал взгляда от женщины. Он вдохнул воздуха в грудь, они уже были готовы услышать оправдания…

Но тот вдруг выдал такое, отчего у Тенджиро отвисла челюсть.

- Сенджумару Шутара, - спокойным, уверенным и теплым голосом произнес он имя. – Я никогда прежде не видел, не встречал, даже не мечтал узреть такую шикарную, прекрасную женщину, чья красота сравнима лишь с великими делами и достижениями. Вы настолько восхитительны, что я был заворожен.

Выдав все это без тени смущения, он добавил с кроткой улыбкой:

- Вот почему я так смотрел.

Тенджиро захлопнул рот. Король Душ, даже у него нет таких больших шаров, что бы при первой встрече сказать женщине нечто подобное! Особенно ей!

Обычно бойкая на язык Шутара… Молчала. Огорошенная, смотрит на парнишку так, будто услышала нечто невероятное.

- Эй, Сенджумару, - шепнул ей Тенджиро. – Скажи что-нибудь.

Та отмерла.

- Что ж, - чуть вздернув подбородок, молвит прядильщица. – Прекрасно. Тогда это простительно. У нас есть срочные дела, я ухожу.

Больше ничего не сказав, Шутара, к недоумению напарника, резко развернулась и пошла по дороге. Смутилась, что ли?

А малец все смотрит на нее…

- Ха, малыш, ну ты даешь. Я буду подкалывать ее этим годами. Шутара комплиментов от молодых мужчин, наверное, веками не получала, - заметив, что Судзин не слушает, он хлопнул по плечу и ляпнул: - Влюбился, что ли?

- Что? – отмер он. – Нет! Это невозможно. Я впервые ее увидел и услышал, как тут возможно влюбиться? Это просто чистое восхищение.

- Тогда хорошо, - прикусил он соломинку зубами и процедив парню: - Потому что не стоит надеяться на что-либо. Наши силы так велики, что даже поцелуй она тебя, ты бы обратился пылью, малыш. Мы давно отринули такие надежды, как привязанности или любовь. Наши сердца из камня, безжалостные и холодные. Ты понимаешь?

- Слабакам надеяться не на что, - удивительно беззаботно отвечает паренек с медовыми глазами. – Так всегда было и будет.

- Верно, - Тенджиро перекатил соломинку на другой уголок рта. – Короче, без силы Капитанского уровня можешь забыть мечту приударить за ней. И то, во Дворец даже Капитанам дорожка заказана. Если втюрился, лучше прикопай все надежды прямо сейчас.

- Я так и сделаю, спасибо за совет, - вежливо кивает он.

Но глаза все еще не отрываются от плавной походки царицы всех тканей и ткачей.

Глава шестьдесят седьмая. Бумажный день.

Несколько дней спустя. После полудня. Бараки Седьмого Отряда.

Я шел из столовой, с приятным ощущением сытости в животе и хорошим настроением.

Вкусно поесть всем приятно. Если бы еще бумажная работа не ждала, было бы вообще прекрасно. Но тут уж ничего не поделаешь.

Встречные шинигами приветливо кивают, начиная узнавать меня в лицо или по уникальному зампакто на поясе.

Что меня порадовало – малый официоз в обычное время. Никто не встает столбом посреди дороги, не кланяется, не орет, как чокнутый – Двенадцатый офицер Окикиба! Доброе утро!

Нет. Просто здороваются, как нормальные люди. И проявляют положенное уважение при разговоре.

Седьмой Отряд не надрачивает с любовью на поклонение вышестоящим, что так любят в Шестом или Первом. И это просто замечательно. Я уже рад, что не попал туда.

Мой новый дом и сослуживцы отличаются терпеливым спокойствием и принятием, словно отражая вбитые на тренировках - Стойкость! Выдержка! Упорство!

Я уже заметил за короткие дни новенького, как среди шинигами на тренировках на большом полигоне, на лесных полянах по вечерам отдыха, в столовой за столами… Везде есть это чувство.

Все на одной волне. Прошли общее обучение, служат одной цели. Это рождало общность. Чувство братства.

Это подкупало, пленяло желанием проявлять доверие. Новенькие рядовые уже успели пропитаться этой атмосферой, я видел их, сидящих за столами с ветеранами Отряда, смеющихся и внимающих старым байкам. Они уже ничем не отличались от других, не выделялись.

Меня, как нового Офицера, судя по взглядам, неплохо приняли.

Решения Капитана уважались, слухи о моем спасении ребят из Пекина разошлись. Да и был я не каким-то неизвестным хером с горы, уже имея неплохую репутацию первого выпускника этого года.

Отключая неприятные слухи времен первых годов в Академии, о моей силе, подходящей на должность, спорить не приходится. Недовольных не было.

По-крайней мере, это относится к большинству…

Я кивнул темнокожему парню с черной прической полубоксом. Аикава Лав, идущий навстречу, ответил мне таким медленным кивком, будто его черти в аду заставляют.

Его черные радужки с широкими зрачками сильно выделяются на белом белке. Глаза похожи на холодные, темные дула оружейных пушек. Неприятный взгляд. Мертвый.

Может, из-за него он и будет в будущем носить очки.

Реацу Аикавы кипит сдержанным негодованием по отношению ко мне. Аура похожа на готовый к извержению вулкан. Он хорошо сдерживает реацу. Но не для сенсора.

Я приподнял бровь, мол, в чем твоя проблема? Он перестал пялиться и прошел мимо меня в сторону столовой.

Ну, да и хрен бы с ним. Меня ждет работа.

В кабинете Капитана.

Тишина, ветерок через окно приятный дует. Капитана сейчас нет, за душой никто не стоял, так что работалось вполне неплохо.

Глаза и руки, за дни до этого успевшие познакомиться с материалом, уже привычно раскладывают бумаги по своим стопкам, вписывая в нужные графы сухие строчки.

В Готее на удивление приятная бюрократия. Все по-военному четко, ясно, понятно. Единственные бумаги, где надо парить мозг – рукописные отчеты рядовых.

Все остальное – просто бухгалтерия, прошения по формам и прочая мелочёвка, за века отточенная так, что от меня требуется иногда только пресловутые печать, забудь.

Печать – маленький стержень из черного дерева, ставящий с помощью Кидо на бумагах красные оттиски. Выдали в первый рабочий день. Моя реацу в печати выжигала два знака в круге 12/7. Надежнее и быстрее подписи. А еще в случае косяка – не отмазаться.

Капитан Сугимото тоже старый бывалый пряник, давно распределивший зоны ответственности и объемы работы.

Мне на голову не упала, как я боялся по сценам в аниме Тоширо и его нерадивого Лейтенанта, гора бумаги и работы, всегда перед дедлайном.

Или в Десятом все очень плохо с бюрократией в целом и нет вообще минимально способных людей… Или Тоширо никакой не молодой гений, а параноик, доверяющий только себе и Мацумото даже в таких обыденных вещах.

Или традиция у них такая – Капитана бумагами задолбать.

Старик Сугимото вот вообще не выглядит напряженным. Он играючи быстро справляется со всем, что попадает на капитанский стол, а потом идет на улочку трубкой подымить, погулять или заняться своими, мне неизвестными, делами.

Он меня только в первый день пристально проверял, допытываясь и спрашивая по каждому росчерку чернильной ручки.

На второй день я ожидал повторения нервотрепки, но он резко успокоился и щедро выделил ту часть работы, которую обычно выполнял Пятый Офицер, дав Ясухиро небольшой отпуск.

Ну… Справедливости ради, я тут тоже был не новичком. Отец достаточно обучил меня, чтобы случись что, я без паники и проблем мог бы вести дела нашей огромной торговой Империи, а не терялся в бумажных делах, как не умеющий плавать котенок в воде.

По сравнению со стресс-тестами Ичиро Окикибы, бюрократия всего лишь одного Отряда меня не напрягала. И то, всего частично.

Легко. Разве что задница от неудобного стула для посетителей болит. Для меня временно притащили второй стол в кабинет, а стул достался такой. Как и положено гостям на работе – неудобный, от которого за пять минут затекает пятая точка.

Это мотивировало заканчивать побыстрее, а не сидеть и мечтать.

Я добил оставшиеся дела за полчаса. Потом встал, прошелся, дав крови разогнаться. Капитан все еще не вернулся.

Уходить было бы глупой идеей, сделал я работу или нет. Приказов других не было…

- Чаю, что ли, попить?

Старик мне разрешил до этого, так что, пожав плечами, достал у него из стола поднос со всем необходимым. Небольшой белый сервиз из чайника и двух чашек. И вазочка с крышкой, полная зеленого чая.

Я уже знаю привычку Капитана заваривать так, что не чай, а чифир по крепости получается. Он бухает в чайник по пять ложек заварки за раз. Он его пьет как воду, а у меня от одного глотка чуть лицо в утиную жопку не превратилось.

Мне сердце еще дорого, так что обошелся одной ложкой заварки. Налил питьевой воды из графина на столе Капитана.

На дне чайника активировалась маленькая печать, нагревая воду. Ну вот, минутку подождать и гото…

Дверь распахнулась без стука. Громко стукнулась о стену.

- Капитан, я закончила! – бодрый женский голос. - А, его нет… Чем занят, Судзин?

- Чай пить собирался, - вяло отвечаю я, аккуратно ставя на стол чуть не уроненный в испуге чайник.

Я не всегда сенсорно внимателен. Это как фоновая музыка, которую перестаешь замечать, если не концентрируешься. Но почему именно тогда, по закону подлости, окружение пытается напугать меня до полусмерти? У меня чуть сердце к горлу не подскочило!

В кабинет пружинистой походкой зашла женщина шинигами. Восьмой Офицер, Мичи Юмико. Всех просит называть себя просто Юмико.

В первую встречу я едва не подумал, что встретил Рукию. Но спустя секунду расслабился. Просто похожа прической и телом.

Имеет большую долю поклонников среди рядовых. Меня же она в этом плане совсем не привлекала.

Она коротышка, едва достающая мне до плеч. Темные волосы длинной до подбородка обтекаемо липнут к голове без объема, большие карие глаза смотрят на мир с любопытством и бодростью. Телом же она…

Выражаясь кратко и с сочувствием - доска, два соска.

Зато в бою, должно быть, шустрая.

В целом, Юмико пытается всегда быть на позитиве, за несколько встреч не видел ее без улыбки на лице. Этакий комок бодрости в спокойном озере Отряда. Может, потому она всем и нравится, но меня натужный позитив всегда раздражал.

- Налей и мне тогда, - сходу выдала она, без всяких манер запрыгнув жопой на мой рабочий стол. – Подождем Капитана вместе, а?

Глаз у меня не задергался. Но мог бы.

- Конечно, - после едва заметной паузы: - Офицер Мичи.

- Просто Юмико, - вздохнула она. – Я же говорила, ты что, забыл, Судзин?

Тонкость словесности тоже не про нее, отметил я про себя. Нихрена намеков не понимает.

- Да нет, я помню… Не хочешь пересесть?

- Ха, думаешь, я не знаю, насколько неудобные здесь стулья? – насмешливо приподняв уголок губ, выдала женщина.

Ну, может, она не совсем варварка… Я молча налил нам по чашке, поставил одну рядом с ней.

Юмико хватанула чашку и без всякого изящества хлебанула, словно там не чай, а пиво.

- Смотрю, ты шустро справляешься, - небрежно начала разговор, качая ногами в воздухе и разглядывая бумаги на столе. – О, а это не наше…

Бумага, отличающаяся более белым цветом и дороговизной, совсем не утилитарная, как использующаяся здесь, привлекла ее руку, как магнит. За полсекунды пробежав глазами, она хмыкнула удивленно.

- Такое дорогое оборудование. Что это?

- Небольшая смета научного проекта, - я спокойно глотнул чая. – Из тех, что я финансирую лично.

Я ожидал всякой реакции, но не того, что она просто кивнет и выдаст:

- Ну, понятно. Сын лидера Фракции Новаторов тоже любит вкладываться в новенькое… Чего ты так уставился? Думаешь, мы тут о политике не думаем и дубы в лесу лбами считаем?

- Нет-нет, - тут же заверил я. - Просто привык, что мало кто в Академии вообще знает о Фракциях Совета.

- Отвыкай, - пожала плачами Юмико, хлебнув чаю мощным глотком и прищурившись от удовольствия. – Что хоть за проект?

Уже не совсем понимая, реально ей интересно или просто разговором время убивает, я решил ответить честно.

- Развитие душевного потенциала шинигами. Но пока просто изучение души.

Она фыркнула, потеряв всякий интерес.

- Это уже изучено вдоль и поперек за столько лет. Смысл?

Ой, ты та-а-ак неправа… Спрятав ухмылку за чашкой, я ответил:

- Так же думают шишки в Корпусе Кидо, не давая одному любознательному Младшему Библиотекарю денег и возможностей для этого проекта.

- Библиотекарю? – озадаченно моргнула Юмико, еще раз подняла лист перед глазами, вглядываясь в цифры: – Тебе вообще денег девать некуда? Кто он? Почему?..

- Его зовут Айзен Соскэ, - начал я отвечать, пока вопросов еще не навалилось. – А согласился я, потому что об этом меня лично попросил Ширю Тоске, учитель Кидо в Академии.

- Я знаю, кто такой Тоске, - чуть нахмурилась она. – Но это уже выходит за рамки…

- Не совсем. Айзен – личный ученик Ширю. А он много мне помогал с обучением и часто давал индивидуальные уроки, личные записи и даже самостоятельно разработанные Кидо. Я многим ему обязан, а потому такая просьба – просто мелочь. Тоске просто свел нас и попросил серьезно выслушать. Я поверил в потенциал исследований Айзена и выделил деньги. Вот такая простая история. А теперь можно мне это обратно…

Выдернув лист со сметой из ее рук, я аккуратно положил его туда, где лежал.

- Все равно это тупиковая идея, - хмыкнула женщина, допив чай одним глотком. – Налей мне еще.

Молча выполнив просьбу, я про себя только улыбался ее словам.

Дальше мы пили чай молча, дав друг другу витать в своих мыслях в ожидании Капитана. Она сидит на столе. Я смотрю в окно с кружкой в руках. Тихая идиллия.

Я думал о ее словах. Все уже изучено, за тысячи лет. Нет смысла копаться в этом. Пустая трата времени.

Да, все так считают. Окружающие не воспринимают его идеи всерьез.

Старшие офицеры Корпуса Кидо. Сослуживцы Айзена. Даже его учитель не то, чтобы верит в него.

Но не я.

Прорывов в исследовании душ не было так давно, что все просто приняли, что все изучено. Некая дамочка с именем Хикифуне еще не изобрела или не представила миру концепцию искусственных Душ+.

Урахара Киске не создал Научное Подразделение на основе 12 Отряда.

В аниме сам Айзен не показывал научный талант широкому обществу, до момента, когда его рука не вырвала Хоугиоку из груди Кучики Рукии. Он весьма скрыт в этом плане, насколько его знания велики.

Но, будущая история покажет кое-что интересное.

Его ближайшие подчиненные, Ичимару и Тоусен, очень быстро набрали силу. Они не только стали Капитанами, их реальная сила стоит выше среднего уровня. Слишком быстро по любым меркам.

Сила самого Айзена тоже не могла объясняться одним только талантом. За века рождалось множество шинигами, гениев столько, что считать устанешь. Но только Айзен Соскэ в моменты бытия еще чистым шинигами, уже мог равняться с Ямамото.

Почему? Как он смог догнать такого древнего шинигами?

Ответом будет наука. Он достигнет такого мастерства и уровня познаний, что создаст свою расу на основе Пустых. Искусственных Арранкар.

И в такого ученого таланта, такой потенциал и колодец возможностей, из которого можно черпать бесконечно, никто не верил в моменты становления?

Смешно, что я стал тем, кто первым кивнул Айзену Соскэ со словами – да, это возможно, я верю в твои идеи. И финансирую проекты будущего Зла мира Блич.

Я, черт возьми, сам до сих пор в это поверить не могу.

Но тогда отказаться не было возможности. Это было бы плевком в лицо учителю Тоске и всем усилиям и времени, что он вложил в меня.

Я мог вытерпеть последствия этого. Что меня убедило и перевесило чаши весов – так это Возможность, с большой буквы.

Как инвестор, я имею полное право на результаты исследований Айзена. В чем он пылко меня заверял.

Не сомневаюсь, что самое вкусное он спрячет в свой карман. Но и того, что достанется мне, хватит на увеличение моего собственного могущества, как Шинигами.

К тому же, я уверен в его будущем. Айзен бы нашел пути и деньги, просто позже. А так, я не буду оставаться без информации, чем, черт возьми, занят будущий Владыка Мира Пустых. Это тоже дорогого стоило.

Куда больше, чем золото и связи Трилистника, помогающие покупать все необходимое для проектов Айзена.

Смешно, но я даже не выхожу за бюджеты личных «карманных» денег. За несколько лет, с тех выделенных с барского плеча отца процентов прибыли Трилистника накапало столько, что я могу потянуть еще три таких Айзена.

Даже если аппетиты Соскэ и размах исследований возрастут, я не выпущу его из своей финансовой хватки… Никогда.

Почему я вдруг почувствовал себя тем самым злым парнем?

Это просто наука и симбиоз целей двух молодых, полных надежд шинигами…

Кроме шуток, если я замечу, как он экспериментирует на шинигами, нормальных, честных шинигами… Я убью его. Любыми путями. В этом я поклялся себе с самого начала.

Это непростительно.

В истории Блича, какими бы медовыми словами и высокими целями Айзен Соскэ не прикрывался, это были поступки, которым нет прощения.

Урахара Киске, такой же ученый, если не больший гений, не понял и не простил его за это. Я тем более не прощу.

Злодеями легко восхищаться на экране, потому что сила и высокий интеллект притягательны для масс.

В реальности – это бешеные собаки, которых надо пристреливать сразу же, как они осмеливаются показать клыки.

Не знаю, что должно произойти, чтобы я уверился в обратном.

Дверь в кабинет плавно открылась, мягко ступая, зашел Капитан Сугимото. Одним взглядом с намеком он заставил Юмико перестать качать ногами и встать со стола.

- Я закончила, Капитан, - отчитывается Восьмой Офицер. – Все Патрули на сегодня отосланы, снабжение доставлено, связь проверена.

Ух ты, она такая кроткая при Капитане, удивлялся я серьезности и осанке навытяжку Юмико.

- Отличная работа, как всегда, - прошелестел в комнате тихий, но властный голос старика Сугимото. – Это все? Ты свободна.

Юмико как метлой сдуло.

Кажется, при всей веселости и позитиве, Капитан ее пугал. За этим должна стоять какая-то история… Но мне плевать.

- Я тоже закончил работу, - спокойно ставлю на стол Капитана готовые бумаги. – Прикажете что-то еще?

- Хм, - протянул задумчиво он, перелистнул безукоризненно заполненные бумаги. – Знаешь, пожалуй, держать тебя здесь дальше – пустая трата времени. Хочешь в Патруль?

- Прямо сейчас? – приподнятая бровь.

- Да.

- Согласен, - не раздумывая, даю ответ.

Капитан немного раздвинул сухие губы в улыбке.

- Есть у меня для тебя одно дело… Как ты относишься к убийству Квинси, Окикиба Судзин?

Глава шестьдесят восьмая. Все гладко только в сказке.

Дангай.

Мои одинокие, тихие шаги звучат в мире пропасти прелюдией к прологу ужастика.

Атмосфера из удушливого воздуха, текущих грязью стен, черной земли под ногами и костей не опознаваемых животных, торчащих тут и там… И темнота над головой, как в самую черную ночь. Промежуток между мирами ужасен.

Только мягкий, фиолетовый свет Адской Бабочки, парящей за плечом, развеивает тьму вокруг.

Я шел и смотрел на окружение спокойным взглядом. К этому трудно, но возможно привыкнуть.

На ум пришла старая история Общества Душ.

Когда-то, еще во времена молодости Ямамото, Изгнанием в Дангай казнили аристократов за самые худшие поступки. Разумеется «худшие поступки» это ничто иное, как обычный проигрыш на политической арене.

Интересно, какое глубокое отчаяние испытывали жертвы этой казни? Здесь, в темноте и затхлости междумирья, ощущать, как приближаются, смыкаются стены грязи, что на самом деле – потеки времени, одно касание – смерть. И отступать в ужасе, ломая под стопами чьи-то забытые кости…

Как не беги, не кричи, не умоляй - конец неминуем.

Я поежился. Богатое воображение слишком ярко рисовало картину древней казни. Совет вообще горазд на выдумки. Яма Пустых, Изгнание в Дангай, Соукиоку.

В Сейретей не любили своих врагов и не знали слова «гуманность», стараясь уничтожать их как можно ужаснее.

И желательно так, чтобы даже в следующей жизни возможности отомстить не представилось. Уничтожая душу. В самых ужасных казнях Общества Душ есть своя, жестокая логика.

Вне света бабочки, грязь стен Дангая с хлипким гулом плывет вертикально вниз, рождая в потеках абстрактные, пугающие от воображения формы. Лица, искаженные мукой, глаз чудовища, о… Корабль с парусами? Эта фигня похожа на угадывание формы облаков.

Когда я подошел ближе, свет Адской Бабочки заморозил Корю, стены этого странного измерения. Странные картины из потеков хаотичного времени остановили свой бег вечных изменений.

Я уже не мальчик, попавший сюда с дедом впервые и боящийся даже смотреть вокруг. Меня это разве что забавляло.

Я попытался ощущать Корю, как сенсор, из интереса. Протянул ладонь, не касаясь, закрыл глаза, прислушиваясь к духовному пульсу внутри.

Ощущаю лишь ничто, словно провал в бездну без дна.

Корю – это время между мирами, хаотично ускоренное минимум в две тысячи раз, как говорят. Оно размыло существование в пыль, ничто. Тьма.

Мое сознание тянулось и тянулось дальше, пытаясь нащупать хоть что-нибудь в далекой тьме. Но лишь проваливалось глубже, падая, став меркнуть, как огонек на кончающимся огарке свечи…

Открыл глаза. С новым уважением и подспудным страхом глянул на Адскую Бабочку. Одна такая кроха, конструкт из Магии Демонов, удерживает меня от падения в реальную, не воображаемую бездну.

Я ускорил шаг, уже не глазея, как турист, по сторонам. Прежней самоуверенности как не бывало. Стер испарину со лба от инстинктивного страха.

И здесь Ичиго тренировался сколько? Три месяца? У долбанутого Шибы Иссина титановые шары, держать на личной силе все это окружающее дерьмо столько времени, пока сыночка тренируется. Судьба Трех Миров или нет, у него по жопе должно быть мурашки размером с кулак бегали.

У меня бы бегали.

Врата Сенкаймона я встретил с облегченным выдохом. Больше никогда не попытаюсь ощупывать чувством реацу Дангай. И Гарганту тоже, на всякий случай. Седеть еще больше раньше времени не хочется.

Врата Сенкаймона открылись, выпуская меня из тьмы между мирами.

Я ступил на траву, где-то в лесу. Стрекот сверчков где-то там, в темноте, успокоил нервы обыденностью. Вдохнул чистый воздух, успокаивая быстрый бег сердца.

Проводил взглядом улетающую Адскую Бабочку.

Она не только проводник через Дангай. Адская бабочка в эту эпоху прежде всего – связь. Она может передавать записанные голосом сообщения. Которое получит только тот, кому оно предназначается.

Единственный нормальный метод связи для шинигами, находящихся в разных мирах.

Разумеется, чтобы координировать действия Патрулей и других шинигами, отправленных на миссии, в Отряде должен быть отдельный человек, который отвечает за прием и отправку сообщений.

В Седьмом Отряде это Восьмой Офицер, недавно виденная мной Мичи Юмико. Она отвечает за связь и отчитывается лично перед Капитаном. В более современных терминах ее можно назвать связистом и координатором.

Голос этой женщины через бабочек сопровождает шинигами нашего Отряда каждый Патруль… Возможно, тоже одна из причин ее странной популярности.

Адская Бабочка улетела к уже разместившемуся где-то неподалеку отряду шинигами, под командованием Лейтенанта Танабэ Наката.

Итак, мне остается сейчас только ожидать.

Нашел камень без мха рядом и присел, подогнув под себя одну ногу. Держу меч под рукой, готовый в случае чего отбить внезапный удар.

Все же, это территория врага. Большая семья Квинси располагается здесь.

Я вдохнул чистый ночной воздух, не ощущая особого удушья после Общества Душ. С любопытством осмотрелся, но отличий от обычной местности не нашел. Казалось бы, что Духовная Область должна бы чем-то отличаться.

Но, помимо большей концентрации рейши в воздухе, отличий не видать.

До обучения в Академии я думал, что Духовные Области в Мире Живых образуются из-за самых странных причин. Трещины тектонических плит или большое количество смертей в одном месте…

Ничего подобного.

Это из-за Баланса Трех Миров. Не стоит воспринимать миры как шарики-планеты, кружащие возле друг друга. Метафизически – это Измерения, плоскости. Как тетрадные листы, которым соприкасаться, как положено, не дает Король Душ. Только сложнее. Оригами, застрявшее друг в друге. И то это все еще упрощение... Как оно на самом деле знает только сам Король.

Баланс Миров влияет не только на различия в скорости течения времени. В местах, где Мир Пустых или Общество Душ близко к Миру Живых – появляется больше рейши.

Влияние это может длиться месяцами, годами, даже десятилетиями. И так как протекание рейши постоянно, то появляется Духовная Область. Все довольно просто.

Что не просто – Пустые, для которых эти места – область легкого прорыва. Из-за Духовной Области души смертных тоже рождаются чуть более сильными, а оттого привлекательными для Пустых.

Вот почему Пустых обычно здесь так много и так часты нападения.

И хрен бы с ними, привычное дело… Так появились еще паразиты, которые заявляют права на Духовные Области.

Кому концентрация рейши в округе на руку? Кто становится в разы сильнее, быстрее и живучее в таких местах? И кто не может отказаться от этого сладкого, сладкого бонуса…

Гребанные Квинси.

Они лезут сюда, как пчелы на мед, уничтожают без разбора души, Пустые или нет. И мешают выполнять шинигами свою работу, заявляя свои полные права на земли с Духовной Областью.

Справедливости ради, не все Квинси на голову отбитые. Есть те, кто пытается сохранить напряженную нейтральность. Мол, мы тут просто живем, а шинигами пусть убивают Пустых, сколько им вздумается.

Но вот в последние годы, когда Квинси стало больше, они меняют свои действия и риторику, относясь уже к шинигами, как к кому-то вторгающемуся в их земли. Нападают. Убивают. Подставляют под Пустых.

Охреневшие паразиты.

Семья Квинси здесь из таких, оборзевших. Нейтральный, прежний лидер почил, а новый - молодой да дерзкий, решил, что шинигами им тут не нужны. Это их земля и их право решать, что делать с Пустыми! С такими словами из двух патрульных убили одного, а второго отправили передать сообщение.

Так началась вражда на этой Духовной Области.

Сейчас я около городка Сиань, Китай. И вроде не специально, Седьмой под собой определенной страны не имеет, но везет мне на Китай. Только в Пекине был, теперь вот в другом.

Я в лесу, сам городок южнее, стоит на берегу реки. Я не так уж далеко. Едва слышу журчание реки. Сквозь просветы в деревьях я вижу огоньки вдалеке. За городком виднеется темнота громады горного хребта. Примерно в радиусе 3-5 километров от города – Духовная Область.

При свете дня должно быть живописное местечко.

Квинси, что вцепились в эти земли, как клещи, зовут себя Семьей Цан.

Знакомая фамилия. В будущем на Сейретей нападет и отберет у Тоширо Банкай Штернриттер с именем Цан Ду.

Думается мне, живущие здесь Цан – просто ветвь семьи, забытая и ненужная. Смешно, что они не знают о Вандеррейхе, но по старым порядкам Лихтрейха (первой уничтоженной Империи Яхве) осмеливаются делить себя на чистокровных и полукровок.

Яхве выпьет их всех в будущем, как сок в коробке через соломинку. Кроме мужчин Исида нет для него в мире никого чистокровного, все – корм. Да и те выживут хрен пойми по какой такой радости. И новые Эхьт, чистокровки Вандеррейха, тоже в итоге – корм.

Так что, Семье Цан все равно потом крышка.

Если мы их раньше не убьем… У Штернриттера Цан Ду реально могут быть причины для мести, кто бы знал? Пф, да плевать на него.

Пока я размышлял над причинами конфликта с Квинси, которые куда более приземлены и банальны, чем Баланс – гордость и территориальность Квинси, то незаметно пролетело время ожидания.

В кустах шелестят, вышел шинигами. Мужчина с бородкой приветственно кивает мне и жестом зовет за собой.

Шикахушо, зампакто, реацу шинигами. Только сверив про себя все три, я убрал руку с рукояти Цукигами.

Никогда не стоит недооценивать коварство врага. Достаточно всего одной ошибки беспечности, чтобы умереть.

Я пошел за рядовым в лес.

***

Большая поляна в глубине леса скрыта Барьерами Кидо, блокирующими звуки и реацу. Если Квинси захотят найти здесь лагерь шинигами – придется полагаться на обычные поиски и собственные глазки.

Тут три походных сооружения. Шатер в роли казармы, командная палатка и палатка под лазарет.

Всего в лагере двенадцать шинигами, со мной – тринадцать. Лейтенант Танабэ был единственным офицером до моего прибытия.

Больше половины рядовых не спят, часть на страже, часть просто отдыхает, болтая и занимаясь своими делами. Медитация, еда… Вон те двое кидают кости, без особого азарта, просто убивают время.

Зашел в открытый вход командирской палатки. Она просторна, посередине стоит бамбуковый стол с картой ближайших земель, вокруг него три бамбуковых раскладных стула. Танабэ сразу развернулся ко мне, отвлекаясь от разглядывания карты.

Он выглядит бодро, несмотря на ночь.

- Доброй ночи, Лейтенант, - приветственно улыбаясь.

- Окикиба, - кивает он широкой челюстью на стул. – Садись. Хорошо, что Капитан решил прислать тебя сюда.

В нашу первую встречу мы почти не говорили. Мне было не до того, чтобы обращать внимание. Сейчас же привычно анализировал человека.

Голос Лейтенанта низкий, хрипловат, а манера говорить немного медленная, давящая, словно он пытается каждым окончанием слова надавить на собеседника, принизить, приказать. Это неприятно слушать.

Это выдало для меня его прошлое. Танабэ – руконгаец, еще и явно когда-то был бандитом. Лидером, скорее всего. Это их привычная манера общения с подчиненными. Уверен, под одеждой найдутся татуировки.

Хоть мне это и немного претит, неважно, кем он был. Главное – кто он сейчас. Я стараюсь не обращать внимания на остатки его былых замашек.

Не успел я умостить пятую точку на неудобном стуле, как прилетает вопрос:

- Твой Шикай обладает техникой атаки по области, верно?

- Да.

- Это может сыграть решающую роль, - немного нервно он пригладил торчащие, как у ежа, волосы на голове. - Объясни подробнее. Немедленно.

Сразу с места в карьер, да? Ну ладно. Я в общих чертах объяснил действие Цуки но Аки (Падение Луны).

- …сил забирает много, если бить на полную. Так что потом я не боец.

- Ясно… Так-так. Восемьдесят шагов, говоришь, - он о чем-то яростно думает, хмуря густые брови. – Ладно, я еще подумаю позже. Надо ввести тебя в курс дела. Держи рот закрытым и слушай меня.

Раздражение вспыхнуло внутри искрой, которую я затушил. Сдержав желание поморщиться, я держу вежливо-внимательное лицо. Ему явно наплевать, читал ли я отчеты или знаю что-нибудь, все равно скажет, что считает нужным.

- В рядах семьи Цан четырнадцать бойцов. Четверо сильнее других и называют себя чистокровными, они угроза, остальные по плечу нашим рядовым. Уровень чистокровных, примерно, как у низших Офицеров. Проблема в их методах и мобильности. Мы уже провели два сражения, в которых вроде как победили, но кроме того, что разрушили дом врага и прогнали их в горы, ничего хорошего нет.

Лейтенант скрипнул зубами, неприятный звук.

- Мы сражались ночью, чтобы не отягощаться возней со смертными. В первый раз мы разрушили поместье Квинси, заставив их отступать. Они использовали Приманку для Пустых и сбежали…

Главный долг шинигами – защита людей от Пустых. Я могу понять, что Лейтенант предпочел заняться монстрами в городе, чем гнаться за Квинси.

- … второй бой был снова в городе, но эти бесчестные выродки снова активировали Приманку. Мало того, что пришлось отбиваться от кучи Пустых и стрел из-за углов, так и еще и не удалось найти убежище Квинси. Я уверен, что у них такое есть. Любят выродки подземные крепости строить, для тренировок и как последние убежище. Это место, которое они знают и наверняка полное ловушек. Лезть туда я не хочу, а потому думаю, как выманить их всех на открытую местность. Вот только как их заставить всех там и остаться?.. Они любят держать дистанцию и каждый владеет техникой быстрого перемещения. Кажется, она называется Хиренкьяку. Если Квинси хочет сбежать, рядовому трудно его поймать. Сюнпо быстрее, но Квинси используют окружающие рейши, а не собственную духовную силу. Они могут убегать довольно долго.

Задумчивый взгляд Лейтенант остановился на моем зампакто.

- Вот тут ты можешь сыграть свою роль, Окикиба.

- Постараюсь сделать все возможное, - заверяю я начальство. – Вы уже добились успехов, Лейтенант, уверен, что добьетесь и победы.

Танабэ резко нахмурился, вперив в меня грозный взгляд. Цедит через губу:

- Звучало так, будто мне нужно твое одобрение, Двенадцатый Офицер? Ты забываешься.

На секунду я опешил. Я смущенно прокрутил про себя фразу, точно зная, что не нарушал субординацию или иерархию… А, понятно.

Мне достался Лейтенант с болезненным чувством гордости и хрупким эго. Ну, прекрасно.

Я знаю, как справляться с такими. Погладь их ранимое эго и ты уже не враг.

- Я сказал это немного высокомерно? – пару раз смущенно посмеялся, почесав в затылке. – Извините, Лейтенант, небольшие издержки воспитания. Уверен, вы поймете. Больше не повторится.

В качестве добавки я даже голову склонил, как будто правда признаю ошибку и честно извиняюсь. Поведение, которое для людей, знающих меня, выглядело на диво странно.

Ощущаю недовольство своего зампакто. Цукигами очень не нравится, когда я склоняю голову перед теми, кто, по его мнению, этого не заслуживает.

- Ты прощен, - фыркнув, сказал Танабэ. – Иди к рядовым, мне надо подумать. Одному.

Я вышел из палатки, смущенная улыбка исчезла с лица, будто была миражом.

Ох уж эти неуверенные в себе бывшие главари банд. Лейтенант умудрился взбесить меня за один разговор.

Тебе повезло, Танабэ, что я очистился от всей той ненависти и желания крови. Яда, который испивал в исступлении мести и благодаря которому обрел Шикай.

Иначе я бы сейчас не иронизировал, как здравомыслящий человек, а был одним из тех идиотов… Которые на малейшее пренебрежение начинают плеваться пеной и орать – я убью тебя! Ты посмотрел на меня сверху-вниз! Как посмел?! Даже если это про себя.

Я сказал ему «издержки воспитания», пф. Чуть не смеюсь в голос с этого.

Один раз Ичиро уделил мне целый день, а не пару часов. И тот день был Адом.

Окикиба Ичиро сказал мне, что слова могут быть оружием более страшным, чем любая духовная сила. В обществе людей, которые имеют законы, правила и нормы этики, слова – это то, что может поднять человека на геройство или обречь на отчаяние.

А потом показал мне, как слова могут быть оружием.

Он заставил меня слушать себя. И в тот день я полюбил его, как отца, а потом возненавидел. Я простил его, а потом стал винить себя. А потом я был увлечен прекрасным будущим, предоставленном мне его гладкой речью… Чтобы рухнуть в отчаяние, растоптанный словами о том, какое я ничтожество, что не добьюсь этого, никогда.

В конце дня он сухо, по фактам, рассказал как и что говорил, чтобы подействовать на меня.

Это все было возможно, потому что он мог играть мной, как на струнах. Он узнал меня, как облупленного. И бил точно, каждый раз, каждой фразой.

Ичиро показал мне весь ужас людей, у которых нет морали или ограничений для манипуляций. Я боялся его так сильно, что мне снились ужасы о том, что я всего лишь марионетка на веревочках, а там в тенях монстр с его лицом, что дергает за эти нити.

Ужас, от которого я избавился только тогда, когда обрел силу поднести клинок к горлу Ичиро и приказать ему заткнуться.

До сих пор помню следующий вдох, после того озарения, он был сладким от ощущения свободы. Уже пять лет прошло, а я так ярко это помню. Как кошмар, так и освобождение.

Мне было, за что бояться своего отца. Он заслуживает моего уважения, но не любви. И никогда – доверия. Он чудовище.

«Издержки воспитания» для Лейтенанта Танабэ звучали, как оправдание к моему высокомерию, привычке говорить с людьми свысока.

Для меня это смешное напоминание о факте, что даже, несмотря на силу Лейтенанта, узнав его лучше, мой бессильный отец мог бы сломать Танабэ так обстоятельно, что он не узнал бы свою личность в зеркале, глупый гордец.

И я бы мог тоже.

Воспоминания, которые Танабэ разбудил, с трудом были загнаны обратно.

Нет. Я бы не стал.

Тепло поддержки Цукигами тоже помогло мне понять – я не такой человек. Если бы я возненавидел кого-нибудь, чтобы решить это, у меня есть меч. Я уже доказал это.

Манипуляции и интриги не мой путь. Моего отца.

Я не политик. Я – Шинигами.

И шинигами пора заняться своим делом. Убивать врагов Короля Душ и Баланса.

- Привет, парни, - присаживаюсь к пьющей чай двойке рядовых.

- Офицер, - осторожно здороваются те, не зная, чего от меня ожидать. – Налить вам чаю?

– Да, спасибо, - приняв кружку и с расслабленным видом выпив, я снял напряжение. - Расскажете мне о прошедших битвах с Квинси? Мне интересна каждая мелочь…

Глава шестьдесят девять. Между Приказом и Честью.

Я слушал рядовых, тихо попивая чай и впитывая их жалобы. Серьезный разговор уже прошел, я узнал тактики и приемы, которые любит использовать Семья Цан. Мало чем отличаются от раннего Исиды Урю.

Теперь пошел уже более обычный треп. Пара темноволосых шинигами сидят на циновках, постеленных прямо на траве, в расслабленных позах нет боевого напряжения. Доверяют товарищам часовым. Пьют чай, да болтают, а я в роли молчаливого слушателя.

- Это так странно, - уныло жалуется рядовой, ставя на землю пустую кружку. – Они думают, что мы болваны совсем. Знаете, используют такие штуки из серебра, трубки, полные рейши. И делают из них ловушки на земле, которые взрываются. В форме пятиконечного креста Квинси ставят.

Второй рядовой поддакивает:

- Да, помню такие.

- Так каким надо быть тупицей, чтобы прыгнуть в явно очерченную трубками зону ловушки? – всплеснул руками рядовой шинигами. – Или неловким, чтобы раз уж попал туда, тут же не выпрыгнуть. Им еще для активации надо отдельно рейши на трубку капнуть, чтобы рвануло.

- Никто еще не попался, - с ухмылкой добавляет второй рядовой. – Но то, что они продолжают пытаться, оскорбляет.

- Ага, будто мы тупые Пустые, - рядовой цыкнул языком и налил себе новую порцию чая из железного походного чайника. – Почему вообще такая странная форма? Создали бы уже просто трубку-взрывчатку, бросил – рвануло.

- Нам же проще, - хохотнул второй рядовой. – Пускай продолжают на свои кресты Квинси надрачивать, во всех формах.

- Угу, у меня в бою аж в глазах рябит от этого серебра. На одежде, на пуговицах, лук из креста, ловушки из креста… У них на жопах, наверное, кресты эти набиты уже.

- Ха! Вместо ребенка их мамаши целуют на ночь крестики Квинси. Вот обидно, наверное?

Рядовой моргнул, представляя, а потом зашелся в хохоте:

- Ха-ха-ха!

Я тоже невольно улыбнулся. В этот момент из командирской палатки вышел Лейтенант. Обведя всех тяжелым взглядом, он притушил все разговоры и дела.

- Так, будите всех, - скомандовал Танабэ. – Есть новый план. И лучше бы нам начать как можно раньше.

Через пару минут все шинигами собрались вокруг Лейтенанта.

- Значит так, - жестко начал он речь. – Есть у меня догадка, что Квинси не успели забить свое убежище продовольствием. Иначе они бы сидели там, как мыши, после разрушения поместья. Но нет, вылезли на следующий же день. Не знаю уж, в чем точная причина, но что примерно сорок голодных ртов – это проблема, знаю точно. Бойцы, женщины, дети, слуги, все они там и все они хотят жрать. А теперь, что будем делать, если это так…

Уже на следующее утро Квинси были замечены, роющимися в руинах поместья в поисках ценностей. Потом они эти вещи сбывали в городе и тут же закупались едой.

Догадки Лейтенанта оказались правдивы. Это решило нашу тактику и будущую судьбу Квинси.

Лейтенант, просчитавший их, как свои пальцы, ловил Квинси между городом и горами. Шинигами могли отпустить самих Квинси при стычке, но их снабжение не уходило вместе с ними. Шустрые лучники тоже предпочитали сбежать, чем расстаться с жизнью ради кучки еды.

Плюс их эмоции накаливались насмешками шинигами над их так называемой Гордостью, что жалило больнее всего. Это уже по моей подсказке.

Много подножного корма и дичи в горах не напасешься, на десятки-то людей. Особенно когда рядом рыщут в поисках шинигами.

День прошел, затем второй и третий. Квинси все отчаяннее пытались купить что-нибудь в городе и ускользнуть. Если им и удавалось, то разве что пакет булочек в карманах утащить.

Если молодой лидер семьи Цан не хотел, чтобы его люди медленно погибли от голода в своем бункере, то ему необходимо было сначала разобраться со всеми шинигами. Иначе время и внутренние распри убили бы их быстрее.

Ночами шинигами оставляли в городе два человека, будто обычный наш Патруль. По совпадению, как раз те двое, что сидели со мной и пили чай в первый день здесь. Самые быстроногие рядовые в группе. Хаякава и Кавамура.

На них и вышли в загонную охоту все лучники Квинси, что были у Цан. Они хотели найти наш лагерь и обрушиться на спящих или отдыхающих шинигами, как молот гнева за дни преследований… Что нам и нужно.

Лейтенант в эту ночь распихал нас по местам засады на месте бывшего лагеря. Сейчас поляна служила капканом на Квинси, реальный лагерь перемещен дальше в лес.

Света полумесяцы Луны и звезд достаточно, после привычки глаз к темноте.

Прикрытые дерном в ямах, в ямах между толстых корней, в густой кроне деревьев… Приглушив реацу, кто как мог, мы молчаливо ждем.

Я сам сижу с заранее активированным Шикаем. В густых кустах сижу, с мечом и сложенным зонтом на ногах, крест-накрест.

Время засады – это не для нетерпеливых. Просто сидеть и ждать. Без звука, без движения, ничего не делая. Часами. Это пытка для деятельных людей.

Ну, меня это не касалось.

Если в запечатанном виде Цукигами может посылать только эмоции, то в Шикае мы свободно можем говорить друг с другом. Мысленно.

Чем это плюс ожидания в засаде?.. Мой Зампакто не сноб и всегда готов поддержать хозяина.

Мы играли в слова.

- Самса, - выдал я.

- Ананас , - тихий бас Цикигами скользит на краю сознания.

- Опять на «С»? – он много бьет по этой букве, заставляя меня думать. - Симулякр.

- Радиус , - насмешка в тоне.

- …Сумка, - я же бью по «А».

- Абрикос .

- Сволочь… Нет, это я так. Саламандра!

- … Они идут .

Ха, проиграл.

Через секунд десять на поляну выскочили два раненных шинигами, что мигом выдуло из меня все веселье.

С шелестом ветра в накидках, на поляну выскочили Квинси. Все такие нарядные, в белом и синем, с серебром крестов Квинси где только можно.

Четырнадцать лучников, со злорадством на лицах, в руках гудят от энергии синие луки из рейши. Надо же, как везет! Лейтенант оптимистично ожидал поймать половину, а тут все и сразу.

Пора. Сейчас все зависит от меня - секретного оружия, что еще не показывалось.

Я встал, потревожив кусты. Пара сюнпо вперед. Появляюсь ровно посередине поляны, зонт раскрыт.

Квинси замечают меня, но от неожиданности появления еще даже не нацелили луки в мою сторону. Секунда правильного момента тянется патокой во времени.

По плану два шинигами, играющие роль приманки, должны прыгнуть в сюнпо за пределы действия моего зампакто. Дорог каждый миг.

Я уже готов крутить Цукигами и обрушить на поляну всю мощь гравитации Луны, что могу выразить через реацу.

Один шинигами исчез со звуком рваного воздуха. Но второй…

Стрела Квинси с неприятным звуком вонзается ему прямо в икру левой ноги, заставив упасть на колено.

Кавамура, с искаженным от боли лицом, смотрит прямо на меня. В черных глазах растет ужас понимания ситуации…

Это идеальный момент. Я должен сделать это, прямо сейчас. И ему придется стать необходимой жертвой!

Разумом понимаю это. Мгновение тянется, подстегиваемое моими эмоциями нежелания, страха и решимости выполнить приказ.

Я ощущаю кончиками пальцев сухую гладь рукояти зонта-зампакто, чувствую, как реацу нагнетается под кожей, готовое зарядить зонт до предела. Я должен крутануть зонт…

Несмотря на то, что я сказал себе, что не буду жертвовать товарищами ради побед. Не стану таким, если совсем уж не прижмет.

Я уже представил, как Кавамура передо мной превращается в сплющенную жертву, как его глаза выдавливаются из глазниц, как кости хрустят и плоть искажается… И как я запомню это, как кошмар на годы ночей вперед. Как буду винить себя, как буду корить себя за сделанный выбор.

И я не смог.

Разум все понимает. Сердце – нет.

Рука закаменела, буквально не принимая приказы мозга. Словно и не моя рука вовсе.

В этот напряженный до предела миг в сюнпо появляется Лейтенант Танабэ. Бросив на меня мельком непонятный взгляд, он хватанул Кавамуру за шкирку и оба исчезли в сюнпо.

- Это заса..! – начался крик понявшего все молодого Квинси с гладкой челкой на лбу, лидера Цан.

Но поздно. Моя рука подчинилась. Цукигами сделал оборот. Ограничение – 20 шагов. Сила – максимум.

Цуки но Аки (Падение Луны)

Грохот вминаемой земли глушит слух. В нем теряется звук хруста костей и вопли боли. Метр за метром, за секунду я превратил поле вокруг себя во вмятую область террора гравитации.

А когда я отозвал способность, выпитый почти до дна, в сюнпо возле жертв появляются остальные шинигами.

С поднятыми клинками и каменными лицами, жнецы смерти вонзают клинки в лежащих Квинси, живы или нет, добивают наверняка. Звук стали и плоти тошнотворен, но такова сегодня победа для нас.

Рейши вспыхивает рядом, отбрасывая рядового от окровавленного человека. Лидер семьи Цан, встает! Двигаясь, как марионетка, но встает!

Вокруг его тела мелькнули десятки синих нитей. Я смотрю на это, чувствуя, как расширяются зрачки. Это же Рансотенгай!

Нити рейши обвивают конечности лидера Цан, управляют его телом. Сломанные кости и кровь, хлещущая из ран, не мешают Квинси смотреть на меня с запредельной злобой. Последняя месть, вот чего он желает!

К сожалению, это не аниме с эффектными сценами. Квинси не успел рук поднять, как прозвучал равнодушный голос Лейтенанта:

- …Шаккахо.

Алый шар огня с гулом врезается в покалеченное тело! Огонь вгрызается в него с такой силой, будто он живой и голодный, делая из человека – факел.

И тогда, терпящий все до этого стойко и жестко, Квинси закричал. И крик этот ужасен.

Я уже много чего повидал. Но от этого зрелища меня затошнило. Ощущение кома в горле не проходило, пока Квинси, вопящий от ужасной боли, не рухнул, наконец, мертвым.

До костей черный труп, воняющий аппетитным шашлыком, вот чем стал в конце гордец, приведший семью к краху.

А ведь для Главнокомандующего Ямамото это, наверное, самое привычное из зрелищ, мелькнуло в голове запоздалой мыслью. От нее меня еще сильнее замутило, заставив сцепить зубы.

- Теперь все, - мрачным тоном окончательности молвит Лейтенант, оглядывая поляну трупов и шинигами с окровавленными мечами в руках.

Танабэ перевел взгляд на меня, подошел. Смотрит прямо в глаза.

- Ты замешкался с выполнением приказа, Офицер.

Обвинение не могло быть более прямым и неподходящим моменту.

Тень зонта Цукигами укрывает мое лицо от света Луны и звезд.

- Может быть. Я все еще действительно неопытен, Лейтенант, - улыбнулся только уголками губ, глядя на Лейтенанта извиняющимся взглядом. – Но, как говорят в Мире Живых – победителей не судят, не так ли?

Черные брови Танабэ сошлись, образовав упрямую морщину. Он сжал кулак так сильно, что белеют костяшки.

- Ты почти нарушил приказ, Окикиба, - процедил он. – Не будь ты дворянином, я бы уже вышиб тебе половину зубов! Вот этим кулаком!

Что ж… Это определено. Мы с Лейтенантом не поладим.

И это конец уступкам чужому давлению.

Мое лицо вмиг теряет смущенное выражение, став таким же резким и непреклонным, каким меня видели на Арене Академии. Уверен, что и тепла в глазах теперь нет.

- Значит, хорошо, что у меня есть этот статус. Но даже не будь, ты мог бы только попытаться, - зонт с резким хлопком сложен и уперт в землю. – Я не манекен на полигоне и не мальчик для битья, Танабэ. Правильно ли я поступил, придержав удар, или нет, будет решать Капитан.

Вена бьется на виске Танабэ, он с яростью смотрит на мое теперь не притворяющееся овечкой лицо. Оба мы знали, что он не посмеет меня ударить.

Дело даже не в том, что я мог бы отомстить позже, когда дорос до его уровня, что пока под сильным вопросом.

Вышиби он мне зубы, как грозился, его бы почти сразу посетил некий дедушка, с очень недовольным лицом. Генширо, если бы не отрубил ему башку, то отправил бы лечиться в постель на полгода. Он намного сильнее его, хоть и по званию ниже.

Шинигами простой народ в этом плане, с местью за своих не задерживаются. И вопросы решают силой.

Так что, мои слова не блеф, наши разногласия решатся Капитаном. Это лучший для нас выход из ситуации.

Наказания я не боялся. В итоге меня не за что наказывать, если все получилось в конце. Я это понимал, он это понимал. Потому и злился, как черт.

- Хорошо. Хватит пялиться, - рявкнул он на рядовых. – Сжечь трупы и артефакты! Потом мы выступаем в горы!

О, мы будем добивать всех до конца?.. Судя по упрямо поджатым губам и злобе в глазах Лейтенанта – да, мы будем.

Когда Лейтенант отошел, перестав давить на меня аурой, сбоку как бы невзначай появился Кавамура, с уже перевязанной ногой. Рядовой с виноватой улыбкой говорит:

- Извините, это я виноват. И хоть я был готов к смерти, спасибо, что не прибили меня со всеми, Офицер Окикиба.

Я промолчал, не зная толком, что ответить человеку, которого едва не сделал жертвой победы. Меня хватило только на кивок.

Хорошо, что ему этого было достаточно.

- Не держите зла на Лейтенанта, - удивил меня рядовой. – Он потому на этом посту, что умеет делать сложные решения. И после жить с этим.

- Наверное… Тебя же он все же спас?

Улыбка дрогнула на лице черноволосого шинигами, став немного болезненной.

- Не первый год служим. Я знаю, что он сделал это только потому, что вы замешкались. Танабэ вытащил меня ради выполнения плана, не более того. Его сердце холодное, а разум жесток, но такой он нам и нужен…

Оставив разговор на такой странной ноте, рядовой Кавамура, неловко поблагодарив меня еще раз, ушел.

Мы выступили к скрытой крепости Квинси.

И я не знал в этот момент, какой дальше план. Убить всех? Что-то во мне гневно восставало при мысли убивать невинных, особенно детей.

Разум и сердце снова в беспорядке.

И, как показало будущее, не у одного меня.

***

Лейтенант нависает гневной башней над рядовым, что стоит навытяжку, как одинокий упрямый тростник посреди ветра.

Мы нашли крепость. Убили пару бессильных охранников, которые едва видели духов. Нашли внутри всех людей. Добили женщин Квинси, защищающих последнюю комнату. Теснота коридоров не сыграла им на руку, битва была быстрой.

Вот мы перед последней дверью, за которой прячутся в страхе смерти шесть сопляков не старше десяти лет.

И тут рядовой просто отказался выполнять приказ.

Серые стены, синий свет от ламп с рейши на потолке, он придавал цвету лица рядового мертвенно бледный вид. Оттого упрямство в глазах шинигами выглядело еще более жестким и непреклонным.

- Я сказал, что не буду это делать, - сглотнув под тяжелым взглядом Лейтенанта, упрямо говорит шинигами. – Убивать невинных детей, это поступок, идущий вразрез с моей честью. Квинси или нет, они безоружны и беспомощны. Я отказываюсь.

- Отказ от приказа на миссии карается смертью, - гневно глядя на того, выдает Лейтенант.

- М-моя честь… - сглотнул рядовой еще раз, капля пота бежит по щеке. – Выше жизни.

Без всяких слов, неожиданно для всех, Лейтенант Танабэ резким, но плавным движением вытащил зампакто и ударил. Целя ровно в шею, желая обезглавить рядового одним ударом. Образцовый прием Иайдо, искусства и стиля внезапного удара.

Это так быстро, что зрачки бедняги даже не дернулись, он не видел удара. Никто из рядовых не видел.

А потому все сильно вздрогнули от неожиданности… Когда на пути меча Танабэ встал другой клинок, сцепившись с лязгом и искрами. Мой клинок.

- Окикиба Судзин, - сквозь зубы цедит имя Лейтенант. – Что ты себе позволяешь?!

Я замечаю блеск удивления в его глазах, остановившихся на месте сцепления клинков. Несмотря на мощный удар Танабэ, мой меч стоял так нерушимо, словно он ударил стальную скалу.

Говоря честно – я не противник Лейтенанта. Но я так же не собирался съеживаться в притворной слабости. Пару-тройку ударов вполне могу принять лоб в лоб.

- Давайте немного остынем, Лейтенант, - мягко говорю я. – У меня, быть может, есть решение нашей проблемы. Никто ведь на самом деле не хочет резать детей, не так ли?

Лейтенант отступил на шаг, оглянулся на остальных. Рядовые молчали… Но глаза говорили все.

- У тебя есть минута, - выдохнул через нос раздраженно. – Если слова меня не устроят, ты ответишь за все сегодняшнее по полной, Офицер.

Резкость и намерение убить в реацу Лейтенанта сказали мне, что сейчас он не шутил. Почему мне попался такой напряженный начальник?

Про себя вздохнув, я быстро рассказал идею:

- Мы запечатаем реацу детей. И немного повредим память. Для таких молодых это не критично. А потом просто выбросим где-нибудь у города. Там или жители ими займутся… Или умрут. Но это уже будет не наша проблема.

Я поднял левую руку и указательный палец, добавляя:

- Даже если в следующем поколении родятся Квинси, то без тренировок, артефактов и знаний они не будут представлять никакой угрозы для шинигами. Или даже сами так тупо убьются, привлекая Пустых, играясь с реацу. В любом случае…

Опуская свой меч, говорю так спокойно, как могу:

- Мы не убиваем детей. Наша честь чиста, а у них будет свой шанс. Маленький или нет, не наша проблема. На все воля Короля Душ.

Упоминание нашего Бога в конце речи придала нужный вес, заставляя задуматься на долю серьезнее.

И Танабэ, к моему облегчению, не отверг меня сразу, задумался. Рядовые даже дышали через раз, боясь прервать думы Лейтенанта и с надеждой глядя на меня. Какого хрена, парни? Я уже сделал все, что мог.

После напряженной тишины и молчания Танабэ разомкнул губы:

- Я вызову заклинателя из Кидо Корпуса. Это хорошая идея, Окикиба.

Ух ты, он умеет быть разумным.

Мы вложили мечи обратно в ножны. Позади меня облечено выдохнул спасенный рядовой.

- Но ты, - резкий взгляд Танабэ мне через плечо. – Я запомню твое неповиновение, Ридзу. Пока прощен. Спасибо скажи… Нашему новенькому Офицеру. А то я бы тебе точно сегодня башку отрубил.

Он так и сделал. Благодарности были краткими, но эмоциональными.

Пока ждали заклинателя, появилось свободное время. Я вышел на улицу из бункера, прислонился спиной к серой, под камень скалы, опоре входа.

Вдохнул чистый воздух гор, глядя на светлеющее небо. Рассвет рождается на горизонте.

Два спасибо за жизнь за один день. Победа над Квинси. Яростная неприязнь начальника в лице Лейтенанта.

Ну, охрененно служба в Отряде началась.

Но пока у меня есть расположение Капитана и власть Семьи Окикиба за спиной, то пошел бы он в жопу, этот Лейтенант.

Главное… Прикоснулся ладонью к груди, ощущая мерный ритм биения за ребрами. Мое сердце спокойно.

Я продолжаю жить по своему сердцу и принципам, невзирая на то, под каким давлением оказываюсь. Моя решимость укрепилась. А вместе с ней укрепляется душа.

Ощущаю себя, как клинок на наковальне, получивший новый улучшающий меня удар кузнеца.

Я чище. Я прочнее. Я лучше.

Реацу быстро пополняет резервы, наполняя мое тело приятной истомой и новой энергией. Решимость стоять на своем окупается.

Я стал немного сильнее, укрепляясь на границе силы Низшего и Среднего Офицеров.

Взгляды рядовых на меня, куда более теплые и принимающие, словно я стал частью нашего братства Седьмого Отряда, частью общности… Просто приятный бонус.

Итак, после этого задания я должен буду получить то, чем обычно занимается 12 Офицер в Отряде?

Или это будет нагоняй от Капитана и новая бумажная работа?

Глава семьдесят. Интерлюдия. (Касуми Ода).

Бараки Четвертого Отряда. Около полудня.

Касуми обедала, сидя в одной из комнат персонала в больнице Четвертого Отряда. Просторная, светлая комната с парой длинных столов.

За одним из них блондинка и устроила себе обед, с невыразительным лицом жуя самые обычные покупные онигири с угрем и запивая чаем.

Больничная еда – для больных. Она полезна, легко усваивается, но вкусом не отличается. Все медики предпочитают приносить на обед свою еду.

В каждом Отряде свои порядки и медики часто ноют, что им нужна своя столовая для персонала, отдельная… Годы проходят, а воз поныне там. Хотите пожрать на халяву? Ешьте то, что и пациенты.

Четвертый слишком разбросан по всему Сейретею, другим Отрядам и больницам, чтобы это имело смысл. Капитан улыбается, Офицеры говорят – денег нет, врут же, сволочи, и никаких тебе вкусностей на работе за бесплатно.

Разбалованная Академией, Касуми уже забыла, как готовить для себя. Так что все еще спустя неделю после выпуска предпочитает покупную еду.

Гуляя по Сейретею во времена обучения, Касуми выучила лучшие места с уличной едой. Она неплоха…

Но не лучше домашней. И уж тем более купленная вечером, чтобы быть съеденной на обед следующего дня. Касуми вздохнула, в пятый раз обещая себе вспомнить покрытые пылью навыки кулинарии.

По-крайней мере в Четвертом даже у рядовых шинигами отдельная комната в общежитии. Небольшая, зато своя. Правда, все остальное, включая кухню – общее. Как она слышала, в других Отрядах такой роскоши не имеется.

Главное здание в Отряде – больница.

Расположенная прямо в центре территории, больница представляется огромным зданием с больше чем сотней коек для больных для военных времен и десятками отдельных палат для выздоровления.

Все это – только для шинигами Готей 13.

Там, где дворяне и жители Сейретей ждут или платят огромные деньги за целительную милость, для самих шинигами эта привилегия бесплатна и так привычна… Что многие перестают ее ценить.

Касуми Ода не была из числа этих идиотов.

Как бывший студент Нулевого Класса она прекрасно знала стратегическую ценность целого Отряда целителей.

А как бедная девушка из Руконгая она ценила Кайдо так, как обычные люди могут ценить чудо.

Это одна из причин ее ответственного отношения к этой ветви Магии Демонов. И, как следствие, успехов в ней.

Если бы она знала, что это запихнет ее в Четвертый, она бы не показывала таких результатов перед учителями…

Касуми едва не застонала, в который раз прокляв себя за глупость хвастаться Кайдо. Сначала она просто хотела позлить Судзина, который на первых уроках царапину не мог залечить, даже если бы от этого зависела его жизнь.

Его недовольство этим было умилительно забавным. Особенно когда тыкаешь в лицо своими успехами.

Потом это стало привычно. И вот. Она в Четвертом. Какая радость для боевитой шинигами. Похвасталась, трахни ее тупую прошлую я Красный Они.

Еще раз грустно вздохнув, блондинка запихнула в рот остатки онигири, яростно зажевав. Поведение, от которого любую аристократку Сейретея удар бы хватил.

Но какое это имело значение для молодой женщины, прозванной на Арене Вызова Бойцовой Сукой? Никакое.

Она провела несколько лет учебы, тесно общаясь с такими же боевитыми женщинами, как она. Большинство из них состояли раньше в бандах или были одинокими преступницами.

Грязная речь, развязные повадки, резкие поступки… Если бы не воспитание в нормальной, любящей семье, Касуми бы впитала все это, как губка воду. Но кое-что все равно повлияло.

Хотя она всегда была боевитой, любя отца больше матери и уделяя тренировкам в додзё большую часть времени…

Мама смогла достаточно повлиять на нее, чтобы Касуми оставалась, если надо, нормальной женщиной.

Она могла вести небольшое хозяйство, умела готовить, любила красивые кимоно, читать любовные романы, знала манеры и все это прочее дерьмо, но все равно страстью Касуми были не эти вещи.

Это было крошение черепов. Кулаками.

Не было ничего более возбуждающего, греющего кровь, чем бой. Те сучки на Арене тоже это понимали. Более вежливые, жеманные девушки на «Чаепитии» тоже скрывали за улыбчивыми глазами настоящую сталь. С ними она была среди своих.

Не здесь. Не среди кучи меркантильных медиков и ноющих от болей пациентов.

Она хотела драться! Она хотела ощущать плоть и кости врагов под своими кулаками! Она хотела прославить свое имя, заставить семью гордиться!

А вместо этого она таскает утки за больными, вправляет вывихи и бинтует придурков, которые пытаются распушить перед ней хвосты… Не будь она в больнице, добавила бы еще парочку травм много возомнившим о себе «храбрецам».

Один из них попал в больницу с вилкой в жопе. С вилкой! Как так можно сесть на вилку, выше ее понимания. И иметь гордость флиртовать, имея такой «подвиг», тоже.

Таких случаев, странных, курьезных или откровенно тупых здесь – хоть отгружай повозками. Каждый день что-нибудь новенькое.

Как ей сказали в момент первого удивления с пожатыми плечами и унылым тоном: «Ты привыкнешь… Подай щипцы».

Она старалась привыкнуть, но все еще удивлялась. Сегодня она бинтовала голову парню, который на тренировке в одиночку умудрился срезать себе кончик носа. Кровищи текло… Придурок разучился останавливать кровь с помощью реацу. Или не умел вовсе.

Он чуть не умер от кровопотери, добираясь до больницы! Бегом. С кровотечением.

Почему Готей 13 еще стоит, имея в своих рядах таких бабуинов, стало реальным вопросом в ее сознании.

Пять лет, сказала про себя блондинка. Всего пять лет. И я уберусь отсюда ко всем чертям.

Таков был уговор с Капитаном.

Касуми, как и все новенькие, прошла одиночное собеседование с Уноханой Рецу.

Девушка честно призналась, что быть медиком – это не ее мечта. Она воин. Как шинигами, битва – это ее призвание.

Рассказала про свой Шикай, вообще не поддерживающего типа, про оценки экзаменов и все такое…

Она ожидала всякого ответа, хотя бы недовольства, но Капитан Унохана оказалась очень понимающей женщиной. Наградив ее легкой улыбкой, она мягким голосом расспросила ее о навыках Кайдо и что она умеет, что знает.

Честно говоря, Унохана была такой приятной и теплой, с располагающим голосом и домашней аурой! В ее присутствии тело само расслаблялось, а мысли теряли нервозность.

Она была настолько приятной, что походила на ее маму, Оду Хидэко. Они приятно провели время, словно это было не собеседование, а чаепитие.

Только позже Касуми поняла, что Капитан Унохана умеет быть не только приятной…

Капитан предложила ей простой уговор. Касуми честно, без лени и саботажа, работает медиком в Четвертом пять лет.

А там уже будет два варианта. Если Касуми не приживется и не привыкнет, то Капитан Унохана удовлетворит любой перевод. И даже договорится о получении Офицерской должности, если Касуми нормально себя проявит.

Или же получит место Офицера в Четвертом, оставшись.

Офицерскую должность, как она мечтала в Академии, к сожалению в Четвертом вот так сходу не давали.

Здесь сила имела мало значения. Мастерство Кайдо – король во всем. И количество успешных операций, вылеченных людей и прочего. Двумя словами – Опыт и Мастерство.

Только имея их обоих можно получить должность Офицера в обители медиков Готея. Новичкам, даже имея они Шикай, место никак не светило.

С другой стороны, всего пять лет честной службы и место Офицера в другом Отряде железно ее. Скоростная карьера, которой позавидуют сотни шинигами! Словам Уноханы не верить не приходится.

Предложение, которое не примет только глупец. Похоронив мечту студента, Касуми ухватила шанс, поставленный перед ней.

И вот… Она тут. Начинает медленно об этом жалеть.

Костяшки кулаков зудели от желания подраться, хотя бы манекен поколотить, выпустить стресс.

Вместо этого ей через полчаса идти на новый раунд перевязок. Она начала с положения помощника, медсестры. Через месяц вроде как обещали поставить на место нормального врача… Будет резанные раны лечить, они самые простые.

Медицина в больнице только для шинигами была куда проще более ответственных больниц в Сейретей.

Чтобы исцелить шинигами – надо дать его душе мягкий толчок с помощью Кайдо, восстановить реацу так, чтобы раны оказались не потревоженными. Особенно глубокие, касающиеся душевной анатомии.

Но, если этот этап пройден – дальше все проще простого. Душа шинигами всегда сама стремится к здоровому состоянию, ее реацу способна сама залечить почти любые травмы.

Работа целителя – это с помощью Кайдо эффективно направить силу шинигами на точки исцеления и помочь энергией.

90% лечения шинигами не уходят дальше этого. Разные раны и болезни имеют свои нюансы, но основа одна.

Цирк с акробатами начинается тогда, когда в дело вступает реацу Пустых. Или ранения от Кидо, специфических способностей Зампакто и прочих, странных случаев. Вот здесь уже надо быть настоящим профи, чтобы браться за лечение пациента.

Оставить шинигами калекой, небоеспособным на всю жизнь или страдающим от болей и последствий на десятилетия проще простого.

Тут новичкам вроде нее делать нечего.

Так что… Резанные раны, да. Скорее всего, это будет ее работой все пять лет в Отряде.

Она налила себе вторую чашку чая, но не успела сесть, как в комнату зашли две коллеги.

Касуми потеряла хорошее настроение от еды. В Отряде все оказалось не цветами и радугой. Новых друзей за неделю у блондинки не появилось.

Этих она знала, соседки по общаге. И работают рядом. Но вот имен не запомнила еще.

Никто не стремился ладить или пропагандировать хорошие отношения в коллективе. Здесь царила атмосфера профессионализма, спасения жизней и… Зарабатывания денег.

Помимо дежурных смен, каждый вылеченный оплачивался отдельно. Все шло в зачет зарплаты, кого вылечили, какую рану, как быстро… Это было похоже на игру, где материалом выступали живые люди, а наградой – настоящие деньги.

Фумио Рао, был бы бывший друг рад оказаться здесь? К этому он стремился? И потому ли он оказался таким говном, как человек?

Четвертый Отряд, по мнению Касуми, оказался самым холодным и прагматичным из всех.

Улыбаясь и даря настрой пациентам, за их спинами медики смотрели на мир холодными, мертвыми глазами, цинично шутя о смертях того или иного человека.

Сюда приходили служить ради теплого, неопасного места, денег и небольшой власти, которые дает должность медика.

Если повезет, станешь личным врачом дворянской семьи и считай, что жизнь обеспечена. Формально оставаясь шинигами, ты больше никогда не увидишь поле боя. Или переполненные раненными палаты.

Если еще больше повезет, то подцепишь благодарного пациента или пациентку и удачно женишься. С такими мыслями здесь тоже работают, но таких мало и их немного презирают.

Меньше всего тех, кто целительство воспринимает не как работу, а как жизненное призвание. Большинство их них – костяк Отряда, Офицеры.

Рядовые, женщины, обе стянули с лиц марлевые повязки и с видимым облегчением избавились от других, закрытых деталей медицинской одежды.

Вот перед Касуми уже две обычные женщины в шикахушо, которые соизволили обратить свое внимание на новенькую в Отряде.

- В чем дело, Ода? Проводишь обед в одиночестве, как полагается варварке?

Ядовитые слова сказаны с такой легкостью, будто женщина упражнялась в токсичной речи всю жизнь.

Каким-то образом ее разговор с Капитаном превратился в слух. Все уже знали, кто она, откуда, что надолго не задержится. И почему.

Студентка с Шикаем, пришедшая в Отряд и служившая рядовой, Касуми понимала, что является небольшой временной знаменитостью.

Касуми приподняла правую бровь. Привычка, которую она подхватила у одного друга.

Формально, они все рядовые. Она новенькая, так что небольшая травля опытных коллег это вроде как норма… Но какое дело до норм Бойцовой Суке?

Она ответила так, как отвечала всем тем тупым, как полено, претенденткам на ее голову на Арене. Если не поставить себя сразу, потом гнобить будут все время.

- Заткнись нахрен, насадка на член Они, - уверенно и дерзко отвечает блондинка. – Пока я не вырвала тебе кадык.

На что обе женщины просто хмыкнули, едва взглянув на Касуми. Они приводят в порядок прически и форму, пользуясь маленьким зеркалом на стене.

Угрозы Оды они восприняли не больше, чем ветерок, пропустив мимо ушей.

Блондинка недовольно нахмурилась, не увидев никакой реакции. Будто они тут дружелюбной пикировкой словами занимались или привет сказали.

Чего еще она ожидала от этих циничных, пропитанных прагматизмом медиков, видевших больше боли и крови, чем большинство шинигами? Ядовитое общение для них, похоже, просто норма.

Зашла еще одна женщина. И вот она уже не нравилась Касуми по-настоящему. Судя по неприязненным взглядам двойки других, не ей одной.

Фигуристая брюнетка развязала пучок волос, с блаженным выдохом растрясла гриву. Даже с фартуком медика поверх формы она держит декольте так, чтобы там утопали мужские взгляды.

Охотница за золотом. Прошмандовка. И иные, менее приятные эпитеты для женщины с именем Харука.

Почему-то она почти сразу нашла глазами Касуми. Поморгав накрашенными ресницами, медсестра-куколка сказала:

- Там пришел один молодой шинигами… Говорит, что ищет Оду Касуми. Это ведь ты, верно?

Кто бы мог ее искать?.. Кроме одного.

- Седина на кончиках волос, роскошный меч? – парой слов описала друга блондинка.

- Да, это он! – радостно улыбается брюнетка. – Ждет в приемной. Кто этот красавчик? У вас свидание?

Две других женщины тоже навострили уши. Охотницы за слухами не дремлют.

- Это Окикиба, - кратко сказала Касуми, быстро убираясь за собой. – Давно он там?

- Не знаю… - пальчик к губам Харуки. – Тот самый Окикиба? Богатенький? Слушай, ты ведь не его девушка, верно?

Касуми замерла на половине движения. Дергано, резко повернулась к вертихвостке. Духовная сила вырывается из тела блондинки.

Кровожадная реацу Касуми, забравшей не одну человеческую или Пустую жизнь, заставляет Харуку бледнеть на глазах.

- Слушай сюда, сука, - глядя прямо в глаза, цедит Касуми, сжимая кулаки. – Не смей подкатывать свои сиськи к Судзину, поняла?

Та сразу потеряла поведение недалекой, кивая и говоря:

- П-поняла. Не дура.

- Хорошо, - кивает в ответ Касуми, убирая давление. – Такие, как ты, недостойны наследника Семьи Окикиба. Накрепко запомни это.

Хотя формально новый статус Касуми позволял ей перестать быть последователем Судзина, она не собиралась отступать от своего слова.

Она – Ода. Их слово крепче камня. Она поклялась служить, а значит – так будет.

Касуми не позволит таким, как Харука, подойти к Судзину на расстояние выстрела Бьякурая.

Его достойна только женщина с таким же дворянским статусом или кто-то более великая. Провались она, как друг, если будет желать ему меньшего.

Уходя, блондинка бросила взгляд на затихшую двойку. Те, почуяв реальную силу, уже не смотрят безразлично ей в глаза, а прячут взоры в пол. Угрозы вырвать кадык уже не кажутся просто словами.

Касуми хмыкнула про себя. Сила. Она приносит уважение в Готей 13. И заставляет затыкать рот самых стервозных сук.

Когда она пришла в приемную, ее встретил вид друга в форме шинигами. Вид, к которому еще следовало привыкнуть, но который определенно ему шел.

Знакомая полуулыбка вежливости сменилась настоящей, когда он кивнул и сказал:

- Привет, Касуми, - теплый тон голоса, по которому она не понимала, насколько скучала: - Черт возьми, всего неделя прошла, а как будто год не виделись!

Словно груз упал с ее плеч, когда она увидела знакомое лицо. Тепло разливается в груди, стирая весь недельный стресс, нервы, оставляя за собой всю эту чушь с разговорами стерв.

- Да…

Прочь комок у горла, никаких слезинок в глазах! Я не плачу, как слабачка!

- Я тоже соскучилась.

Мало сказано. Если бы не приличия и дежурные в приемной, она бы так крепко его обняла сейчас, что захрустели бы косточки!

Что сказать, она всегда была тактильной девушкой… Жаль, что их статусы обычно не позволяют подобных вольностей.

Судзин, не подозревающий, от каких костедробильных объятий его годами спасала фамилия, все еще улыбается и говорит:

- У меня столько всего произошло за неделю, ты с ума сойдешь, когда я расскажу! Мне дали пару выходных после миссии, ты сможешь взять отгул?

- Я спрошу Капитана, - тут же, не задумываясь, говорят ее губы. – Подожди немного…

К ее удивлению, Капитан Унохана ответила на необоснованную просьбу очень понимающей, женской ухмылкой. И странным напутствием под конец.

- Отдыхай, Ода, до завтра, - машет рукой, сидя за столом в кабинете. – Подеритесь там хорошенько.

Поддержавшим Автора на Бусти - на четыре главы быстрее!Лайк? Отзыв на главу?

Глава семьдесят первая. Черная Улица.

Тень плывущих белых облаков спасает город от полуденного солнца и его жары.

Но для двух шинигами, идущих по дорогам Белого Города, это не проблема. Шикахушо, благодаря своей немного мистической природе, даже будучи черным, легко спасает нас от летнего зноя или зимней стужи. По крайней мере, это делало невыносимые температуры просто терпимыми.

Мы шли через боковые улочки в сторону Торговых Улиц. Высокие стены дворовых оград или домов прикрывают тенями от слепящего света с неба.

Я уже успел вкратце рассказать Касуми о своей бурной неделе в Отряде. Реакция на все опасности, что я преодолел? Надутая губа и фраза:

- Ну, конечно, кто еще тут же станет Офицером, как не Окикиба Судзин.

Только услышав ее жалобы про пятилетнее соглашение с Уноханой, я понял ее обиду. Которая, впрочем, быстро развеялась. Я доказал ранг боевым заданием и буду подвергать жизнь опасностям сразу после Академии.

А ей безопасная должность, зарплата, практика Кайдо… И все еще должность в награду.

Будь на месте желающей битв Касуми кто угодно другой, радовался бы.

- Давай присядем ненадолго, - предложила блондинка, увидев одинокую скамейку под деревом.

Небольшой сад без людей манит тишиной, хорошее место, чтобы отдохнуть. Я сел на скамейку, с опаской услышав скрип старого дерева под задницей. Доски рассохлись так давно, что дерево покрыто трещинами. Даже судить не возьмусь, сколько лет может быть этой скамье…

Стоило Касуми присесть рядом и с облечением вытянуть ноги, как слова из подруги полились рекой. Новости, переживания, жалобы...

И только тут я понял, что Четвертый Отряд – рассадник всех новостей и слухов Готей 13.

Где еще, кроме Первого Отряда, собирается столько информации? Там просто отчет и документация, а вот в Четвертом лежат на лечении скучающие шинигами из всех Отрядов, что не прочь потрепать языками.

Даже новенькая, вроде Касуми, уже столько всего успела увидеть и услышать! Кое-что и меня смогло напрячь…

- Маюро? Или Маюри, как его звали? - с пальцем на подбородке вспоминает блондинка. – Такой страшный чудак, ты бы видел! Тощий, глаза навыкате, рожа постная. Его привели сослуживцы, почти силой. Знаешь, почему? Он отрезал себе уши! Сам, представляешь?!

Касуми покрутила пальцем у виска.

- Приделал вместо ушей странные бронзовые штуки и хвастался, что теперь слышит намного больше, чем остальные. И кожа у него чем-то вонючим пропитана. Демон его знает, каким зельем пропитаться решил, но парень от этого побелел, как мел! Тоже «улучшился». Боли, холода и жара кожей не чувствует. Смотрел на всех вокруг, как на мясо… Пальцы как пауки постоянно шевелятся. Сумасшедший.

Девушка показательно передернулась.

- И дальше что?

- Его завели к Капитану на осмотр, - пожала плечами ухмыльнувшаяся Касуми. – Вышел оттуда молчаливый, с опущенной головой, в глаза никому не смотрел. И больше не хвастался. Кажется, Капитан внушила ему должную долю уважения.

Скорее, страха, хмыкнул я про себя. Куротцучи Маюри, вот уж про кого вестей не ожидал.

- В каком он Отряде?

- Да без понятия, - фыркнула она. – Надо узнать?

- Нет… Не важно. Раз такой чудак не знаменит, наверное, Кидо Корпус. Лучше скажи, как тебе Капитан Унохана?

- О! – воспряла духом блондинка. – Она самая милая женщина, которую я встречала! Такая домашняя, знаешь. Кажется, никого не обидит. Святой человек!

Я едва не поперхнулся слюной, но сдержал лицо, как обычно. Но, Касуми, знающая меня, как облупленного, заметила.

- Что такое? Ты вдруг так посмотрел… Я чего-то не знаю про Капитана Унохану?

- Твоя интуиция страшная штука, Касуми, - криво улыбнулся я.

И промолчал. Честно говоря, не знаю, стоит ли рассказывать.

Унохана Ячиру не зря сменила имя, Отряд, немного внешность и полностью темперамент… Чтобы какие-то новички распространяли древние, давно забытые секреты. Вряд ли ей это понравится.

Я не хочу однажды в темном ночном переулке встретить настоящую Кемпачи с ее лицом убийцы и обнаженным мечом. Адский Страж ее знает, что у нее в голове вообще творится, кроме вековых ожиданий схватки с Зараки и вечного желания резни.

В доброту Уноханы Рецу, новой личности, типа с чистого лица, я не верю. Совсем.

В то, что Ямамото простит ей любую херню и замнет, верю.

- Давай, говори уже, - заныла блондинка,

- Это старые секреты, которые даже мне не положено знать, - серьезным тоном предупреждаю я подругу. – Тебе, которая просто выражением лица или взглядом перед ней расколется, тем более. Не интересуйся прошлым своего Капитана и все с тобой будет хорошо.

- Совсем?

- Совсем. Тебе не интересно, понятно?

- Понятно, - с выдохом смирилась Касуми, убивая в себе любопытство. – Я не хочу проблем, только поступив в Отряд. Доверюсь твоему мнению, Судзин.

- Мне кажется, что у каждого Капитана есть прошлое, которого лучше не касаться, - с унылым вздохом выдаю я, глядя в листья ветвей над нами. – Такая сила не приходит без жертв. Или делает это редко. Кому-то из них все равно. Но у Уноханы Рецу действительно лучше не спрашивать о ее прошлом…

«…потому что она Первая Кемпачи» - оставил я конец фразы в своих мыслях.

Я не желал парой неосторожных фраз устроить подруге неприятное время на будущей работе. Неизвестность пугает, а реакцию Уноханы не могу предсказать.

Повезет, если ей плевать. Но что, если нет? Кому тогда плакаться? Королю Душ?

Минутный смех от удивленного лица Касуми того не стоит. Чисто ради хиханек? Я не ребенок, чтобы это детское желание перевесило. И не самоубийца.

Безопаснее влезать мокрыми руками в гудящий трансформатор, чем вынюхивать и распространять секреты Капитана. Тем более – Капитана Уноханы.

- Пойдем дальше – поднялся я. – Найдем, как интересно провести время на Торговых Улицах.

- Ты все еще против…

- Я не люблю театр Кабуки, Касуми, - отрезал я тут же. – И ты меня не уговоришь.

- Но у них такие наряды! И такой грим! И представление! И такой грим!

- Ты дважды сказала про грим, – усмехнулся я истощению аргументов. - Ни за что.

Так я сказал. Разумеется, под ее слезными глазами я через полчаса сидел и смотрел представление. Не буду же я козлом, отказывающим в такой малости…

Открытый под небом театр со сценой и десятком рядов скамей. Все занято, показывая популярность досуга.

На сцене разодетые в цветастые наряды актеры, лица так сильно загримированы, что они на людей не похожи.

Представление идет, показывая все «прелести» театра Кабуки. С гипертрофированными эмоциями, нелепыми паузами, позами и выкриками.

Они показывали историю с драмой и юмором. Зал засмеялся. Касуми слева от меня вообще зашлась хохотом, стуча мне по колену ладонью.

Я, чтобы не выглядеть белым пятном с каменным лицом, тоже показал улыбающееся лицо и посмеялся.

К сожалению, человек, закаленный юмором и драмой 21 века не улыбнется в цирке паре клоунов, дающим друг другу пинки под зад. И в древнем театре слезу не пустит.

Хотя я, в некотором роде, стал человеком искусства и научился кое-что ценить… Театр не входил в это число. Если припомнить, я и в прошлой жизни его не жаловал.

Кино появилось. Нафиг еще нужен театр?

Современный неандерталец в моем лице все равно в нем оказался… И ни черта не понял. Скучно.

Зал грустно вздохнул. Актеры на сцене оплакивают умершего героя… Весьма комично, с такими-то рожами в гриме. Но иронию от этого ловлю только я.

Касуми шмыгает носом. Я поднял глаза к небу на секунду, полез в карман и вытащил оттуда светлый платок. Протянул блондинке. Та тут же давай вытирать слезы.

Еще двадцать минут мучений и представление закончилось! Слава Королю Душ!

Мы вышли со всеми и затерялись в потоке людей вдоль торговых рядов.

Западная Торговая Улица – самая разнообразная, раскидистая ветвями-улочками и знаменитая улица развлечений и покупок в Сейретей. Гул народа, любопытные лица покупателей, выкрики цен торговцев, споры о качестве товаров, невероятные истории попадания предметов на полки - всем этим полон воздух торговых улиц. Жизнь здесь кипит!

- Спасибо, что вытерпел это, Судзин, - неловко улыбнувшись, благодарит подруга. – Я знаю, тебе было неинтересно. Но мне было весело.

Я придавил рвущийся наружу сарказм и просто кивнул со словами:

- Не за что.

- Хочешь поесть где-нибудь? – предлагает зеленоглазая шинигами. – У меня аппетит разыгрался, тут повсюду пахнет едой и специями.

Да, запах тут стоит – то еще смешение всего и вся. Включая еду.

- Почему нет? – пожал плечами, потянул подругу за собой. – Сюда.

Мы свернули направо на третьем повороте с начала Торговой Улицы. И попали в широкий переулок, такой же, как и другие, с кучей магазинов, прилавков и заведений.

Чем это сильно отличалось, так это большим количеством знакомой черной формы в потоках людей. А на магазинах где как красуются почти незаметные деревянные значки – едва очерченный знак меча.

Зная, что Касуми не в курсе о таких нюансах, я прошептал ей:

- Видишь везде такие плашки с мечами? – дождался кивка и продолжил: - Это значит, что дело принадлежит какому-нибудь шинигами. Другие ребята из Готей 13 предпочитают больше доверять «своим» или поддерживать монетой товарищей, а потому здесь закупаются или проводят отдых почти исключительно шинигами. Так сложилось со временем… И теперь мы, можно сказать, имеем право свободно тут находиться.

Обычные люди тоже здесь ходят, что-то покупают. Но быстро замечают, что как-то много рядом шинигами, подавляются неосознанными аурами реацу… В итоге, быстро покидают эту улицу.

- Это место в Готее называют «Черной Улицей Развлечений», - хмыкнул, глядя на десятки людей в шикахушо вокруг. – И тут больше всего борделей и баров в Сейретее. Смотри, не зайди как-нибудь не туда. Кстати, на Черной Улице знамениты многие блюда и напитки, которые вредны для обычных душ, но отлично усваиваются шинигами.

Касуми, вертящая головой по сторонам, жалуется:

- Мог бы раньше мне о ней рассказать.

- Чтоб ты дулась о несбыточном? – посмеялся я тихо. – Даже студентам многие вещи тут просто не продают. Только шинигами.

- С чего начнем? – загорелась подруга энтузиазмом.

- Я сам тут впервые, - чуть нахмурившись, признаюсь я. – Но где-то по левую руку должен быть ресторан «Золотой Лепесток», давай найдем его.

- Он какой-то знаменитый? – интересуется Касуми, как и я оглядывая вывески.

- Да вроде обычный. Просто он наш… - имея в виду свою Семью, намекаю я. – Столик точно должен найтись. И поедим бесплатно.

- О, - теперь Касуми действительно оживилась. – Что ж ты раньше не сказал?

Нашли ресторан мы быстро. Одноэтажное здание с белыми стенами и деревянными узорными ставнями на окнах, через которые видно внутренности ресторана. В широких дверях, не успели мы зайти, как встречает угодливый официант.

Высокий парень с вежливой улыбкой, в светлой одежде с маленьким вышитым золотым листком на груди.

Парень поздороваться с нами не успел, как изнутри, подскочив за столиком по центру ресторана, выбежал к нам толстяк с тонкими черными усиками и в забавной длинной шапочке на голове. Богато одетый мужчина отпихнул паренька, с энтузиазмом поклонился мне.

- Господин Окикиба, - медовым голосом вещает он. – Честь принимать вас в заведении. Поздравляем со вступлением в ряды Готей 13 от лица всех работников!

Услышав босса, официант тут же поклонился вслед за начальством. Такого быстрого узнавания и энтузиазма я не ожидал.

- Благодарю, - едва кивнул в ответ. – Как дела идут?

- Все замечательно! Просто прекрасно, господин! – засуетился босс, но он уверенно предлагает: - Я готов показать все записи в любой момент!

- Оставлю это проверяющим Семьи. Сегодня мы здесь просто поесть и отдохнуть. Кстати, это Ода Касуми. Мой дорогой последователь и друг. Для нее и пришедших с ней сделай все бесплатно.

- Непременно, господин. Я слышал о прекраснейшей Оде, - расточает комплименты толстяк с медовым языком. – Поздравляю вас тоже, госпожа Ода!

- Спасибо, - чуть запнувшись, ответила блондинка.

Да, Касуми, привыкать тебе еще к такому и привыкать…

- Найдется для нас столик в углу или у окна?

- Конечно! – от возмущения вопросом аж усики вздыбились. – Пройдемте, я лично обслужу вас по высшему разряду!

Он рявкнул на официанта, вздрогнувшего от громкости голоса:

- Фамада! Не стой столбом! Быстро на кухню, скажи поварам – лучшие блюда, вне очереди, пусть начинают готовить!

- Д-да! – вытянулся паренек и действительно побежал вглубь заведения.

Конечно, посетители не могли пропустить такое представление и все на нас посматривали. Но здесь к взглядам незнакомцев закаленные были мы оба, Академия об этом позаботилась. Курса так с четвертого что у меня, что у Касуми, образовались настоящие группы фанатов. Благо, что они не докучали особо, больше шептались за спиной о наших «заслугах» и восхищенно глазели.

Я к этому оставался нейтрален. Такова Академия, каждый год там свои гении появляются, получают свою долю восхищения и лести окружающих. Голову это раздувать не должно. Себе серьезно это воспринимать не позволил и Касуми все разъяснил.

Босс усадил нас за угловой столик на двоих, рядом светло из-за света из окна. Виден весь зал, наполовину полный, с болтающими людьми и ходящими между столами официантами. Все мужчины, в светлой одежде, в которой я теперь признаю униформу заведения.

В воздухе свежо и пахнет едой с терпимым количеством специй. Запах не раздражал, теребил аппетит.

- Что будете пить, - угодливо улыбается босс. – Есть вино и саке только для шинигами.

- «Пурпурная ночь»? – уточняю я, слышавший о нескольких сортах и знавший лучшее.

В это рисовое вино добавляют лепестки особой орхидеи, растущей в Обществе Душ. Она почти смертельно ядовита для обычных душ… Что не редкость в целом. Из чего-то же клепает свои бесконечные отравы и наркотики Куротцучи Маюри.

Так вот, множество ядовитых растений для шинигами вовсе не ядовиты. Мы легко их переносим. Или это даже имеет лекарственный эффект. В случае орхидеи, говорят, что она добавляет вину особый аромат и сладкую ноту вкуса.

Такие напитки и подобная еда во избежание неловких смертей продается только шинигами. И только в Сейретей. Таков закон Совета, а потому следят за этим строго.

Я и Касуми ничего из такой еды еще не пробовали. Мне было недостаточно интересно, чтобы нарушать закон. С Касуми понятно, почему.

Босс ресторана отвечает:

- Имеется, господин.

- Тогда его.

- Один момент, господин, уже несу! – как не бывало мужика с усиками.

- Хоть бы имя свое сказал, - вздохнула Касуми. – Такой угодливый. Кажется, он тебя боится, Судзин?

Я устроил пятую точку удобнее, утопая в мягкости подушки на стуле.

- Мое недовольство буквально убьет его, - кратко объясняю я. – Правила бизнеса Окикиба строги и прямы.

Касуми понимающе кивает. Но вдруг в ее зеленых глазах мелькает блеск тревожности.

- К твоей семье это не относится, - успокоил я подругу. – Я, считай, что подарил вам ваше дело. Трилистник только защищает их своим знаком, а не управляет. Отец тебе не рассказал?

- Я не спрашивала, – легко признается девушка, простодушно добавив: - Просто доверилась тебе.

- Такие замечания от девушки могут ранить в самое сердце, - шучу я, улыбаясь и картинно держась за грудь.

Касуми фыркнула и выдала с подозрительным взглядом:

- Ты, кстати, раньше мельком на девиц поглядывал… Включая меня. А теперь как отрезало, вообще на женщин не смотришь. Там такие красавицы на улице мимо проходили, хоть бы раз внимание обратил. Ты здоров, Судзин?

Я недоуменно моргнул.

- Да? Я как-то не замечал…

Пакостная усмешка расползается на губах блондинки.

- У тебя кто-то появился? Признавайся, Судзин.

- Нет, - как отрезал я. – Не появился.

- Ну не могло же вот так влечение пропасть, - допытывается она.

Понимая, что она просто так не отстанет, я вздохнул и сказал:

- Ладно. Встретил я недавно одну… Теперь по ночам появляется женщина, крадущая все мои сны. Все другие стали как фон, неинтересны.

- Как поэтично. Да ты влюбился, Судзин, - почти присвистнула Касуми, с обалдением глядя на меня.

- Ничего подобного, - неловко отвожу взгляд, глядя в окно. – Это просто мимолетное влечение. Скоро пройдет.

Светлый лик красавицы, вороновы волосы, алые губы с хитрой усмешкой, тлеющие искрой коварства глаза… Сенджумару Шутара вспыхивает в памяти, как живая.

В груди кольнуло чувством невыразимой тоски, от которой в глазах защипало. Хотелось увидеть ее так сильно, что возникали мысли о штурме Королевского Дворца.

Какой же бред, черт возьми!

Я никогда еще не ощущал ничего подобного в отношении другого человека. Неуместная слабость… Любовь.

- Это пройдет, - повторил я, сжимая тоску стальной рукой из воли и решимости, ломая неуместное чувство. – Точно говорю.

Ученые говорят, что три года – срок любви. Я выдержу, это пройдет… Должно пройти.

- Ваша «Пурпурная ночь», - с улыбкой подскочил босс заведения, выставляя бутылку и чаши. – Еда скоро будет!

Я смеялся и выпивал вместе с Касуми, наслаждаясь общим временем. Но подспудно, почему же так хотелось увидеть на месте блондинки другую женщину?

Царицу всех тканей и ткачей…

Она сегодня снова приснилась мне, маня ожидающей улыбкой на алых губах.

Сенджумару Шутара. Женщина, крадущая мои сны.

Глава семьдесят вторая. Будни шинигами.

Город Киото, Япония. Кладбище. Ночь.

Тут всюду стоят вертикальные памятники из камня, курильницы полнятся песком и остатками палочек-благовоний, медленно вянут старые цветы. Обычное городское японское кладбище.

До самого города тут рукой подать, минут двадцать неспешного шага.

Близ могильного памятника парит призрак. Мужчина с умоляющим лицом и телом, слишком тусклым и полупрозрачным, чтобы я не волновался за его скорую трансформацию в Пустого. Цепь на груди пока не начала укорачиваться, но это тоже близкий признак. Слишком он задержался в Мире Живых.

- Я-я хочу попрощаться с близкими, - шмыгая носом, увещевает меня призрак.

- Да-да, конечно, - поднял я глаза к небу на секунду.

Возле могилы парня куча цветов, если он хотел прощаний с родней, то это будет в десятый раз.

Я коснулся рукояти меча. Сделал все быстро. Призрак не успел испугаться или заметить, как рукоять наложила печать на его лоб. Забавно скосив глаза вверх в попытке увидеть, что там, он исчез. Светящаяся искра его души взлетает в небо.

В Общество Душ. Значит, был нормальным мужиком.

Это мой первый рабочий день, или ночь, в Патруле, третий призрак и Духовное Погребение. Пока везет не встретить достаточно плохую душу, достойную появления Врат Ада.

Нет смысла в бредовом милосердии к духам, ходить с ними по еще живым близким, выслушивать историю жизни… Это прошлое живого человека, смерть рисует для мертвых границу, которую запрещено пересекать.

А потому смысла в этом мало. Духовное Погребение отправляет души в Общество, большинство из них. Воспоминаний душа сохраняет мало или вовсе их не имеет.

Если душа была сильной, то человек сохраняет свое имя и некоторые общие воспоминания последних дней, обычно это уже дни в состоянии призрака. Но это единицы.

Чаще всего в Руконгае просто появляется лежащий человек в белых одеждах, с его тела слетает черная бабочка, признак отправления шинигами и защита ритуала Духовного Погребения для пересечения Миров.

Проснется он, ни черта не понимая, но другие люди привычно объяснят.

Был ли он европейцем, африканцем или хоть викингом, оказавшись в Руконгае, он, скорее всего, возьмет себе азиатское имя. Чтобы не выделяться. А там простая жизнь до момента перехода дальше по пути Круговорота Душ.

Вот судьба всех этих призраков. Шинигами не нужно тратить на них лишнее время или чувства, просто выполняем свою работу, быстро и профессионально.

Я не убираю меч в ножны, заканчивая наблюдать за последним свечением души, исчезнувшей в небе.

- Итак, - скосил взгляд влево. – Еда ушла почти из пасти. Что делать будешь?

Пространство дрожит, являя огромный силуэт Пустого.

Я весьма вовремя здесь появился. Иначе душу этого человека не ждала бы приятная судьба.

Синего цвета шкура, рогатая маска, напоминающая череп бизона. Зубы маски распахнулись…

И вышел оттуда не вой. А искаженный голос с разборчивой речью.

- Стой, шинигами! Я не желал вреда той душе!

Аномальный Пустой!

Это заставило меня насторожиться и стать серьезным. Внутри. Внешне же я беззаботно спрашиваю:

- И поэтому ты ошивался рядом с духом, чтобы… Что? Сказать «Привет»?

Глаза за маской сузились, могучее тело напряглось. Пустой понял, что обман не прошел. Да, они частенько пытаются… Но нам всем еще в Академии рассказывают о неудачниках, доверяющих словам Аномального Пустого.

Это те же звери, что и обычные Пустые. Суть их никак не изменилась. Они просто научились использовать свой голос для обмана, охоты или жестокого развлечения. Таким уже не интересно просто пожирать, они играются с добычей.

Опасны, потому что часто имеют необычную способность… Если Пустой был Подчинителем при жизни человека, то это сильная способность. Такие Пустые могут убить даже Офицера.

Хорошо, что Пустые разум, память и хитрость человека не сохраняют. Иначе было бы действительно сложно иметь с ними дело.

Мы стоим вдвоем на кладбище. Холодные могильные памятники свидетели молчания двух существ. Шинигами и нависающий над ним горой Пустой. Глаза в глаза, секунда за секундой…

Пустой дернулся в тот миг, когда мой клинок шевельнулся.

- А-а-а-о! – отшатывается монстр. – Проклятый шинигами! Гра-а-ар!

Рука чудовища падает за надгробьями, отсеченная по локоть. Пустой, рыча на меня, отступает, исчезает в Складке Пространства.

Не спешу атаковать. Пустые наиболее опасны в моменты побега. Много шинигами поплатились за самоуверенность в этот момент, получив сокрушающую контратаку. Часто это стоило жизни обоим.

Я провожаю исчезающую маску Пустого сузившимися глазами, оценивая объемы реацу. Монстр слишком силен, чтобы оставаться в Складке долго.

И не знает, как легко я могу следить за ним.

Дав Пустому убежать, чтобы он потерял мою фигуру за памятниками, я приглушил ауру реацу и последовал за ним.

Ухмылка сама собой растет на губах, в груди закипает теплом чувство предвкушения охотника.

Ты мой первый Аномальный Пустой, приятель. Не убегай так быстро.

Рукоять Цукигами передает легкую дрожь. Ему понравился страх врага перед нами, понравилось рассекать плоть и проливать кровь. Мой меч в предвкушении продолжения.

Да, мы вроде как обязаны честно провожать монстров в дальнейший путь, «очищать» и все такое… Никто не запрещал ненавидеть самих монстров, ненавидеть их мерзкую реацу. Или получать от работы удовольствие.

Повергать чудовищ, ощущать при этом свою честно заработанную силу и навыки – это стало мне нравиться. Когда набрал должный уровень духовной силы и уже не так трясусь за свою жизнь.

Работа шинигами может получить любой эпитет или описание. Никто не посмеет назвать ее не будоражащей кровь.

Эх, Арена воспитала во мне зависимость от предвкушений битв… Надо будет сделать с этим что-нибудь. Потом. Когда-нибудь.

Я скольжу между деревьями, подобно призраку. Искусство Хохо, привитое сумасшедшим старым Богом Скорости, применяется с такой ловкостью, будто я с рождения так умею.

Ветви деревьев или толстых кустов не шелохнутся, когда я на них наступаю. Трава не приминается под моими сандалиями, варадзи. Они только выглядят соломенными тапками, на деле куда крепче любой современной военной обуви. Это был приятный сюрприз в форме шинигами.

Неожиданно, что первый же встреченный тут Пустой окажется Аномальным.

Как и предупреждали меня старшие товарищи в Отряде… Патруль в Киото часто приобретает интересные повороты. Скучать шинигами этот город не дает.

***

Большой переулок на окраинах Киото. Из теней вываливается огромная фигура, скрюченная от боли. На землю капает черная кровь. Капли, подобно кислоте, шипят и съедают поверхность.

Под углами домов с коричневой черепицей устроили гнезда несколько семейств птиц. Они проснулись от страшной ауры. Инстинкт заставляет их застыть и смотреть в сторону потустороннего чудовища.

- Проклятый шинигами! – шипит от ненависти Пустой, сжимая здоровой рукой рану на обрубке другой. – Я отомщу!

Его неприятный голос с реверберациями заставляет птиц в ужасе бежать из гнезд, бросая яйца и сами мысли о возвращении.

Пустой проводил их взглядом, со злобой и насмешкой фыркнул, став успокаиваться…

В этот уязвимый момент позади, между бизоньих рогов с блеском стали падает ударом клинок. Мой клинок.

Звук рассечения плоти! Зампакто режет, режет и режет, продвигаясь от макушки до пояса! Пока Пустой не превращается в две половинки прежнего себя!

Когда труп в двух частях истлел, отправляя душу на перерождение, я стряхнул кровь с меча небрежным взмахом. Вернул Цукигами в ножны. Довольный меч передал тепло через рукоять. Это заставило меня улыбнуться, разделив настроение хорошо выполненной работы.

Как учили в Академии с первого дня. Если кратко – бей со спины. Простая мудрость, отрицающая честь, зато сохраняющая жизнь. Враг даже пикнуть не успел.

Хохо учит не только быстро двигаться. Но и скрывать шелест одежды, звук дыхания. Если ученик достаточно дотошен. Некоторые уловки в Зандзюцу тоже берут стили убийц, уча бить мечом так, чтобы сталь не выдала пением воздуха свое прибытие.

Я мог бы стать неплохим членом Омницукидо, по части бесшумных убийств, если бы захотел.

Против опытного врага, имеющего чуйку и звериную интуицию, это все равно не работает. Тогда только способность моего Цукигами – Цуки Усаги (Лунный Кролик), поможет. Или скрывающие заклинания Кидо.

- С этим разобрались, - потянулся я, довольно щурясь на полумесяц Луны в небе. – Что у нас дальше по списку?

Киото - место со своими особенностями. Почти постоянная Духовная Область. А люди умудрились тут город поставить. Здесь всегда хватает работы.

До этого городом занимался Одиннадцатый Отряд, лишь пару месяцев назад его сменил Седьмой, пока я еще в Академии учился. Шестнадцать лет головорезы Одиннадцатого следили за самым мистическим городом Японии… Потому что Капитаны на собрании тянули жребий.

И ведь Капитан Сугимото умудрился сообщить мне об этом без тени смущения в голосе.

Ничего хорошего после себя они не оставили. Тут горы работы, которые я, пару месяцев спустя смены Отрядов, все еще должен буду разгребать. Хорошо, что с основным беспорядком товарищи уже разобрались.

Я запрыгнул на крышу дома, примерно прикинул, куда идти. Точка назначения почти в центре города, немного западнее, за одним из храмов на холме. Перешел по крыше до другого конца, спрыгнул на дорогу и пошел пешочком.

Никуда не торопился и без нужды бегать, прыгать по крышам, желания не имел.

В ночном воздухе Киото пахнет влажной прохладой и зеленью деревьев. В городе много не вырубленных зеленых мест. Чего еще много, так это храмов и старых, красивых построек.

Есть на что полюбоваться, пока иду.

Знал бы простой люд, что почти в каждом храме есть опасность для их жизней, не так охотно бы посещали эти места.

Киото связан с последней Долиной Криков, с которой разбиралась не Стража Короля, а Готей 13. И тут шинигами крупно так налажали.

Эта Долина Криков образовалась не на примере любого из Пантеонов Богов. А вокруг идеи нечисти. В Японии тогда был самый бум веры во всякую мелкую погань, екаев, бесов и демонов.

Вот они все из Чистых Душ и получились, когда Розарий Памяти созрел.

Все бы ничего, да вот только нечисти, Екаям, если бы точным, по вере смертных, на роду писано проникать в смертный мир, чтобы вредить людям.

Вот тут Готей и облажался, когда понял, что все эти сотни Екаев обладают способностью свалить из Долины.

Они и свалили. И, как верили люди, притянулись в те места, где «должны» обитать. Под мосты и близ нехоженых дорог, среди гор и лесов, в тенях под крышами домов… Везде.

И, конечно же, в самом жирном для нечисти месте – Киото.

Шинигами несколько недель не вылезали из Киото, охотясь на Екаев. А в это время, прозванный позже на реальных событиях, по землям Японии шествовал Парад Сотни Демонов.

Все медиумы страны, могущие видеть духов, сходили с ума и рвали волосы на голове от ужаса увиденного. Екаи могли внушать страх, а в таком количестве даже самые стойкие духом смертные ломались, как спички.

В такой напряженный для всех момент шинигами особо с монстрами не церемонились. Действовали так быстро, как могли.

Убивали на месте тех, кого могли сразу убить. А всех странных Екаев с аномальными способностями к выживанию просто Запечатывали.

Печатей оказалось так много, что шинигами решили сами не отвлекаться на подпитку Кидо, которое со временем теряло силу.

Они обязали местные семьи Медиумов заниматься этим. Разумеется, не за просто так.

Годы проходят, Печати на месте, возле тех мест воздвигнуты Храмы или ставшие памятными, туристические области. Смертные Медиумы продолжают нести свой долг, как могут. Кто-то вымер уже, их обязанности принимают другие или новые.

Все, что от них требуется, вливать реацу в печати, тем самым поддерживая Кидо. И следить. Если кто-то вырвется, они должны предупредить шинигами.

В Киото постоянный Патруль, а потому смертным выданы особые феерверки Шиба. Они из Общества Душ, а потому увидеть и почувствовать их в небе смогут только духовно осведомленные и шинигами.

Если любая из Печатей падет, в небе появится предупреждение от наблюдающей семьи Медиумов.

Шинигами не нужно постоянно держать там своих наблюдателей или часовых. А Патруль может заниматься Пустыми и провожать души мертвых, не отвлекаясь.

Это освободило много рабочей силы для Готей 13. Но, несмотря на удобный прецедент, почти нигде в мире мы не повторили подобный подход. Дела всего потустороннего принадлежат шинигами и только.

В Киото была особая ситуация. Совет 46 поворчал, но задним числом одобрил это. Никто даже башки не лишился, за такой косяк и привлечение смертных, что редкость.

По сей день неизвестно, сколько в мире еще осталось той нечисти. Так что, кто знает, сколько раз в году поверья людей о злых духах действительно обретают настоящее подтверждение…

Я много такой херни уже знаю. Киото – это еще цветочки.

Не хотел бы я родиться обычным смертным в мире Блич… Помимо десятков обычных опасностей для жизни, никогда не знаешь, когда твою жизнь оборвет нечто потустороннее. Даже в современности это не изменится.

Есть мне за что благодарить судьбу за место своего рождения. Это ощущение благодарности всегда со мной.

Даже пускай я буду обязан сражаться с Пустыми всю свою жизнь – все равно считаю это более безопасным, чем быть никем без силы. Тут я хотя бы буду знать, отчего и за что. Человеку такое важно. Придает ощущение хоть какой-то власти над своей жизнью и смертью, а не повинуясь случайности.

Для воинов всех религий и времен смерть в бою считалась почетной и лучшей. Как раз из-за этого, определенности и понятности. Люди не любят неизвестность, опасаются ее. Это банально некомфортно. Я тут не исключение, абсолютно такой же.

- Вроде здесь, - прошептал я, оглядывая высокий холм с тремя сотнями ступеней по крутому склону.

Красные балки – тории, украшают лестницу. Вверху видна только крыша из черно-зеленой черепицы, верхушка небольшого храма, посвященного Синто.

Синтоизм верит во множество божеств, почитает умерших и даже признает природные явления, как божественное. Это включает в себя веру в Шинигами, Богов Смерти. По крайней мере, в этом мире.

Так что заходил я без пиетета, как к себе домой.

Три наполненных реацу прыжка по лестнице вверх, триста ступеней промелькнули подо мной, слившись в рябую картинку из камня. Вершина и храм.

Каменная площадь, по бокам доски с крючками для деревянных дощечек-молитв прихожан. Тишина царит здесь, никого нет. Я дошагал до центра площади из каменных плит, немного неровных от времени.

Итак. Позовем хозяина.

Плавным движением вытащив зампакто в ножнах из-за пояса, я поставил его вертикально, положив руки на рукоять.

Пальцы сжались, приподняли зампакто, а потом опустили.

Стук.

В ночной тишине стук кончика обитых золотом ножен оглушительным звуком разорвал молчащую атмосферу храма.

Стук.

Маленькая, ничтожная реацу смертного в глубинах храма едва вспыхнула. Человек проснулся.

Стук.

Достаточно. Я ожидаю.

Ворота внутреннего храма со скрипом открываются. Появляется бумажный фонарь на палке, а за ним молодой мужчина в наспех заправленной храмовой одежде жреца, похожей на традиционный образ Оммёдзи. Это он и есть.

Все Медиумы Киото зовут себя семьями Оммёдзи. И являются жрецами, по совместительству.

Мужчина с еще пухлым от сна лицом подслеповато щурится, вглядываясь в освещенную область фонаря. Он шагает вперед, пока свет не показывает мой клинок, упертый в землю, ноги, а следом и тело, что в шикахушо сливается с ночью.

Оммёдзи встретил мой резкий взгляд своим и застыл, как кролик перед ужасным удавом.

- Б-божество Смерти, - сглатывая, произносит он, кланяется. – Приветствую вас в моем скромном храме.

Про себя я выругался. Только по одной реакции ясно, что он не привык видеть шинигами. Эта земля – одно из мест с самой опасной печатью. И база одной из самых влиятельных семей Оммёдо в Киото, Семьи Ямагучи.

Из этого можно сделать только один вывод.

Долбанный Одиннадцатый не следил за Печатями!

Это примерно… Шестнадцать лет! Вот черт.

Остается только уповать на то, что смертные без пригляда продолжили исполнять свои обязательства.

- Я шинигами из Готей 13, Окикиба Судзин, - кратко представляюсь я, приказывая: - Ты будешь моим проводником в Киото, потомок Ямагучи. Мне нужно проверить все Печати в городе.

К моему облегчению, мужчина соображал шустро. И как-то воспрянул духом, услышав, что божество смерти не за его жизнью пришло. А по другому поводу.

Кашлянув, чтобы прогнать хриплую сонливость голоса, он сказал:

- У моей семьи есть все записи о Проклятых Землях. Для меня честь помогать Шинигами… Могу я осмелиться пригласить вас отдохнуть в храме, Окикиба-сама?

- Этой ночью я закончил с делами. Принимается. Веди.

Идя за почтительным оммёдзи, я спросил:

- Как твое имя?

- Саро, мой господин, - тут же отвечает он, поднимая выше фонарь и глядя под ноги на лестнице. – Ямагучи Саро.

- Я не чувствую других реацу в храме. Ты последний оммёдзи в семье?

Я чувствую, что вопрос уколол его в больное место. Аура дрогнула. Печаль, но гордость в маленьком тусклом огоньке его силы.

- Да… Я последний. Мой отец ушел за грань три года назад. Вам он неизвестен?

- Не встречал, - безразличным тоном даю ответ. – Мир Мертвых велик. И я не занимаюсь встречей бывших последователей пути Оммёдо.

- Прошу прощения, - виновато улыбнулся мне он, повернув голову на секунду. – Это скорбь и разлука все еще говорят во мне.

Я принял извинения кивком.

Понимаю вопрос, потому что я теоретически мог бы видеть его предков. Взаимоотношения Медиумов любого рода с Миром Мертвых и так сложны в лучшие времена. Потому что сильные души помнят жизнь в материальном мире.

А с Оммёдо Киото у Готей 13 более тесные отношения.

Взамен на пригляд за Печатями и неусыпную стражу, шинигами даровали в награду некоторые привилегии смертным.

Когда рождаются новые члены семей Оммёдо, по договору к ним приходит шинигами. Мы благословляем новорожденных особой печатью – «Печатью Прохода».

Эта печать – отложенный ритуал Духовного Погребения. Когда человек умирает – его душа не задерживается в Мире Людей, не рискует измениться в Пустого.

Или, если Оммёдо погиб в бою с духовной сущностью – это буквально спасет его душу от дальнейшего вреда, сразу отправив его в Общество Душ.

Что-то подобное провернул Ренджи Абарай с Куросаки Ичиго, спася парня в Аду в фильме. Недоделанной печатью он на ходу наложил ее, вытянув Ичиго наружу в полной безопасности.

Это всего лишь грубая подделка на способность спасать своих у Меносов – Негасион, сложенная с Духовным Погребением. Она не защищала, просто быстро вытягивала из измерения.

Но нельзя отрицать, что создатель очень постарался, чтобы воплотить нечто такое. Имени его, к сожалению, история не сохранила. Или он сам не хотел.

Так вот, такую печать я на теле Ямагучи Саро чувствую. Она скрыта под кожей между лопаток на спине.

Ему на вид лет двадцать… Значит, по крайней мере Шестой Отряд, следивший за Киото перед Одиннадцатым, договор с Оммёдзи соблюдал. Как и, наверное, следили за Печатями.

Уже облегчение, что я не сунусь в пасть к ожидающему врагу, ждущему за хлипкой преградой и ненавидящего шинигами за «все хорошее».

Шестнадцать лет это еще не крайний срок. Если смертные вливали реацу. А вот если нет...

Ощущение тревожности не хотело меня покидать.

Мы дошли до перекрестка коридоров.

- Подождем немного с отдыхом, - приказал вдруг я. – Сначала проверим вашу Печать за храмом.

- О? Да, конечно, - сориентировался мужчина, меняя направление. – Тогда нам сюда.

Глава семьдесят три. Старые обиды улаживаются кровью.

Япония, Киото. День.

Шум большого города царит на большой улице. Звучат голоса людей, звонкий смех бегающих детей, выкрики торговцев с базарных улиц, слышен скрип телег и повозок по дорогам.

К этому гомону примешивается трель птиц в деревьях, которых много в Киото, создавая уникальный звук большого города.

По дороге, легко скрипя колесами по брусчатке, медленно едет видавшая виды карета. Внутри места хватит разве что на двоих, а на козлах сидит кучер, одетый в бежевый халат мужичок.

Извозчик, сдающий свою карету в аренду и доставляющий людей в любую точку города. За звонкую монету.

Он уже начал лысеть, морщины поселились на лице, показывая сумеречные годы, но глаза все еще зорко оглядывают дорогу. Врезаться в других он точно не желал. Еще иногда очередной тупой ребенок может перебежать дорогу, не глядя по сторонам.

Таких проблем ему тоже не хочется, как и повредить свою единственную надежду на доход и работу – низкого коня.

Меланхоличный старый конь с коричневой шерстью и толстой гривой шагает по давно выученным дорогам, уже не требуя команд. Щелчки кнута над головой он уже воспринимает, как привычный звук, не реагируя. Так, ухо дернется.

«Таксист» нынешней эпохи крепко держит поводья в мозолистых руках. Он изредка недоуменно поднимает густые брови, когда слышит звук из кареты. Звук голоса. Хотя пассажир у него точно один…

Любой, кто отдернет ширму кареты, увидит только одного человека, оммёдзи – Ямагучи Саро. Но если у этого зрителя будет духовная осведомленность, то он заметит второго пассажира, одетого в черное. Меня.

Сижу, небрежно закинув ногу на ногу, с прямой спиной и скрещенными на груди руками. Тряска кареты, едущей по неровной дороге, вызывает сонливость и зевоту, которую пока удается подавлять. Сидение неудобное, скамья с жесткой подложкой, которая что есть, что нет. Рядом к скамье прислонен зампакто.

Несмотря на все ухабы или качку кареты, меч необъяснимым образом не падает, хотя точно должен, из-за чего я вижу странный взгляд Ямагучи на него и забавляюсь про себя.

Оммёзди, когда имеет выспавшийся вид, выглядит довольно внушительно для жреца. Белая одежда чиста и опрятна, выглаженная, как с иголочки. Да и сам он рослый мужчина, с четкой линией челюсти и упрямым подбородком.

Голубые глаза, без сомнений всегда глядящие прямо в глаза собеседника, если он не шинигами, прямой нос и немного поджатые губы придают ему суровый, неприступный вид.

Точнее, придавали бы, да вот только прямые волосы ниже шеи и стрёмная, вертикальная шапочка жреца на голове портят впечатление, сильно смягчают образ борца со злыми духами. По крайней мере, для меня. Рукава еще эти нелепые, длинные, с вырезом.

В сражении, надо еще отдельно следить, как бы тебя не убила своя же одежда. Похвалю хотя бы за уникальный стиль… В толпе оммёдзи не перепутать.

Изредка я приоткрываю пальцем ширму на окне со своей стороны, окинуть взглядом красоты Киото в свете дня.

По пешеходным дорожкам ходят люди, простые или богатые. Женщины, знатные или нет, прикрываются от солнца бумажными зонтиками разных цветов, одетые в красивые кимоно, идут так неспешно, что кажется, словно по городу плывут большие цветы в виде раскрытых зонтов.

Киото так наполнен жизнью и красив, словно это город вечного фестиваля, а вездесущие храмы придают ему торжественность.

Я вздохнул. Рейши для смертного мира довольно много, но все равно никак не сравнится с Сейретеем.

В Белом Городе, несмотря на любые торжества или гомон людей всегда есть ощущение покоя, аура неспешности, почти застывшего в вечности великолепия. И в тоже время силы.

Хотя они скрыты, всегда знаешь, что там живут Капитаны. И еще сотни могущественных душ. Эта аура могущества всегда незримо окружает Белый Город, никогда не дает людям в Руконгае забыть – это место, где живут боги.

Сейретей, столица Трех Миров, лучше любого смертного поселения. С его величием не сравнится ни один город.

Но, признаю, Киото имеет свой шарм. Здесь будет приятно работать.

Город довольно большой, местное "Такси" гнать по дорогам не собирается, ехать еще долго. Так что, в который раз интересуюсь у своего проводника чем-нибудь. На этот раз – про его ремесло.

- Скажи мне кое-что, Саро, - повернул я голову. – Ты, прости уж, слабоват. Как умудряешься выживать в работе с Екаями или Пустыми?

Он не обиделся, наоборот, чуть вскинул подбородок и показал мне зажатый в пальцах бумажный амулет. В виде то ли человека, то ли ласточки.

- Хм, - я вздернул бровь.

В этой маленькой штучке больше реацу, чем в самом оммёдзи. В два, а то и три раза больше. И это его реацу.

- Это Шикигами, господин, - гордо представляет оммёдзи. – Наша поддержка в боях. Это созданный самим оммёдзи дух-помощник. Мы взращиваем его, каждый день питая своей силой и намерением, получая верного товарища в бою. Мы, люди, слабы…

Самоуничижительная улыбка Саро меняется на гордую усмешку.

- Но, созданные нами Шикигами могут быть намного сильнее своего хозяина. С их помощью нам не так страшны слабые злые духи. Или даже Пустые, которых не успеваете убить вы, божества.

- Интересно, - указательный палец потирает подбородок. – Дай-ка глянуть…

Он дал. Нехотя.

Получив артефакт в руки, я тут же получил образ из реацу, заключенной в нем. Большой волк с синей шерстью и белой полосой на лбу любопытно вскинулся, словно видит меня. Но, учуяв мою силу, покорно опустил голову и… Заскулил?

Как забавно. Он ощущается, как дух и как мертвый объект. Одушевление вещи? Не могу понять.

- Он живой или нет? – кручу бумагу в руках под обеспокоенным взглядом оммёдзи.

- Имитация, - кратко высказался жрец. – Шикигами копируют то поведение, что в них закладывалось при создании. В моем случае, это образ свирепого волка, верного стража и хищника одновременно. М-можете не делать так?

- О? – я перестал растягивать бумажку на разрыв. – Извини. Держи обратно.

Для шинигами нет ничего необычного в том, чтобы иметь вспомогательные предметы для боя. Метательное оружие, слабые артефакты, некоторые элементы защиты.

Если шинигами удобно так сражаться, то мало кто посмотрит на это второй раз. Я читал и видел лично таких.

Оммёдзи умирают. И они могут помнить о своем прошлом. Кто-то, да станет шинигами.

Итак… Почему я впервые увидел Шикигами в Мире Людей? Это могло бы стать большим подспорьем.

Поразмышляв над этим, я понял, что все довольно просто. Рейрёку Шинигами слишком сильна для чего-то подобного. Наша духовная сила может выражаться творчески с помощью Магии Демонов. Это сложно и надо много учиться, но это возможно.

Если сравнивать с деструктивной духовной силой Пустых, то сила шинигами вообще невероятна податлива.

Но, на самом деле тут мы проиграем Людям. Духовная сила Людей самая слабая из всех, это неоспоримый факт. Квинси уже не Люди, так что не считаются. Они отдельный вид и раса, что сами регулярно подчеркивают.

Но в слабости есть свои плюсы. Сила Людей-Медиумов нейтральна, невероятно гибка и пластична. Это позволяет, при медленном накоплении и упорстве, создавать худший аналог Душ+.

Шикигами, по моему мнению, это просто Души+ Зверей. Неразумные, но тоже могут захватывать сосуд (артефакт бумажку), воплощаясь в мире. Так же, как Души+ захватывали тела или плюшевые игрушки. Но они будут намного, в разы сильнее Шикигами. К тому же ограниченно разумны.

Секрет Шикигами раскрыт… Для меня такой был бы бесполезен. Но все равно хотелось такую же игрушку. Это довольно круто, иметь призывного духа-помощника.

Нет, не надо. Призывная сила только ослабит меня. Хотя шикигами может прикрыть некоторые слабости, взяв на себя ту же разведку с воздуха, будь это птица, или имея острый нюх волка, на самом деле куда практичнее развивать сенсорные способности.

Убьют духа и что? Вот ты уже ослаблен, лишившись внешней помощи. Опираться всегда лучше на свою силу.

Оммёдзи просто не имеют выбора в этом вопросе. Думаю, был бы выбор, каждый бы предпочел быть сильнее сам по себе, чем призывать духа и все еще оставаться слабаком лично.

Тем более, что у шинигами уже есть совершенный помощник, усилитель и оружие в одном лице – Зампакто.

Да, он не такой крутой, как бегающий рядом огромный волк или летающий орёл… Кажется, Цукигами сейчас должен обиженно фыркнуть во Внутреннем Мире, хе-хе. Но зампакто куда практичнее.

Хорошо. Это помогло избавиться от навязчивой мысли. Или не совсем.

- Саро. Я хочу копию записей о Шикигами вашей семьи. Одному моему другу-исследователю будет интересно. Я найду, чем отблагодарить.

Айзен создаст разумную расу из Пустых. Шикигами станет для него проблемой?

Может, за эти данные он забабахает мне игрушку-шикигами? В любом случае, эти знания понравятся одному гениальному очкарику-библиотекарю и немного укрепят наши меркантильные отношения.

- Конечно, - подумав пару секунд, оммёдзи легко соглашается с просьбой. – Я предоставлю.

Спустя еще двадцать минут неспешной поездки, карета останавливается.

- Приехали, господин оммёдзи! - крикнул снаружи извозчик.

Мы вышли под яркий свет солнца, начинающему клониться к закату. На синем небе ни облачка. Мы перед похожим на храм Ямагучи холмом, даже лестница почти такая же, только без красных торий.

Наверху там не храм, а поместье, о чем сообщают небольшие декоративные врата без стен. Табличка с изящной каллиграфией, вырезанной в дереве.

«Поместье Кунайо»

Извозчик проводил взглядом вышедшего Ямагучи Саро, почему-то задержав взгляд на двери кареты, словно ожидая еще кого-то. Заметил меня?

Нет. Я вышел первым. Но извозчик взгляд на Саро косит. Не дождавшись больше ничего, он подозрительно смотрит на жреца Оммёдо.

- Кажется, я всю дорогу слышал голоса. С кем вы разговаривали, господин? – не сдержал любопытства лысеющий мужчина.

О, возможно, он не видел, но смог услышать меня? Забавный поворот…

- Кгхм, - кашлянув в кулак, жрец бросил взгляд на меня. – С духом.

Несколько секунд пораженной тишины. Зрачки мужчины расширяются.

- Моя карета проклята?! – отшатнулся извозчик, всплеснул руками. – Призраки при свете дня! О, милосердная Инари! Сделайте с этим что-нибудь, господин, умоляю! Я заплачу!

Его чрезмерная реакция так внезапна, что я отшагнул от неожиданности.

- Успокойся! - опешил немного жрец. – Это был… Безобидный дух, да. Ты не проклят.

Безобидный? Ха. Интересно, сожжет ли свою карету мужик в страхе, если узнает, что вез в ней смерть? Судя по обтекаемым речами оммёдзи, чего-то подобного он как раз хотел избежать.

- Точно? – подозрительно косится извозчик.

- Да. Это был просто разговор с духом, ничего для тебя страшного.

Потратив еще добрых пару минут, чтобы убедить мужика (нет, твоя лошадь не проклята! Она просто косоглазая немного!), под мои ухмылки, Ямагучи Саро отделался от суеверного извозчика.

Под цокот копыт по дороге и скрип колес, карета уезжает. Извозчик бубнил, но нам прекрасно было слышно:

- Призраков ведь не существует, он, наверное, сам с собой просто говорил. Да, чего это я испугался? У всех этих чудиков в шапках неладно с головой… Мошенники. Чтоб я еще раз…

Немного обиженно посмотрев на меня, оммёдзи глубоко вздохнул, успокаивая эмоции и возвращаясь к суровому виду жреца.

- Призови своего волка. Пусть он отгрызет голову коня. Прямо перед этим глупцом, - небрежно предлагаю я, мягко улыбаясь. – Это научит его и других уважать твое ремесло.

- Не шутите так, - сухо ответил жрец, все же на долю секунды задумавшийся. – Об этом бы весь Киото говорил. Не выпячивать духовное, разве это не ваши законы?

- Ага, я бы тебе сразу голову отрубил, - так же спокойно признаю я, не меняясь в лице и проведя ребром ладони по горлу.

Оммёдзи побледнел.

- Но это было бы забавно, - закончил я. – К тому же, я просто предложил. Не воспринимай все так серьезно. Идем.

Мы уже проверили много мест, двенадцать Печатей. Три из них мне пришлось укреплять своей силой лично, потому что у смотрителей попросту не хватало духовной силы. Но, они хотя бы продолжали выполнять свой долг, что меня успокоило.

Здесь очень помогал мой новый проводник. Делать все без шума и быстро.

Для обычных людей, не видящих духовное, это не проблема, если в дом зайдет шинигами и начнет что-то там разглядывать или проверять.

Но для семей оммёдзи – это ведь оскорбление. Да и попросту невежливо вот так без предупреждения вторгаться, когда тебя видят. Мне воспитание не позволяет.

А потому проводник, который быстро и спокойно представляет мой визит – отличный выбор и решение. С половиной людей я вообще даже не разговаривал… Не то, чтобы мне влом привет сказать, это они в страхе глаза в пол прятали, давая разрешение делать что угодно на их территории.

Уход шинигами большинство воспринимало с облегчением, видимом на их лицах.

Тут я людей понимал. Визит божества смерти в твой дом – не повод для праздника. Это повод появиться худшим страхам и мурашкам на спине. Даже давние соглашения такого отношения не исправили.

И это нормально. Я не злился и не имел ничего против. Я – шинигами, они – смертные. Так и должно быть.

В «Поместье Кунайо» запечатан один из самых опасных и сильных Екаев.

Онигумо.

В сказках этот монстр предстает в разных обличьях, от полностью звериных, до мужчин и женщин, соблазняющих путников. Но всегда он связан с пауками.

В этом мире Онигумо - кое-что страшное, вроде как гуманоидное. По небрежному рисунку в Архивах особо не разберешь, но описания куда красноречивей.

Он почти бессмертен, обладая высокоскоростной регенерацией и странным видом бессмертия. Онигумо убивали, а спустя короткое время он вставал, целый и невредимый. Забирал отрубленную башку, ставил на место и продолжал сражаться.

После пятого раза шинигами просто надоело бороться с ним. Неизвестно, сколько еще раз он мог воскресать… Поэтому его прижали боем на какое-то время, пока не появился отряд Заклинателей и не запер бессмертное чудовище Печатью.

Добавляет опасности то, что он не бездумный монстр, умеющий только бить. Несколько странных способностей тоже доставили головной боли. По природе Екаи – существа мистические, Онигумо эту природу прекрасно отражал.

Он умел прятаться в тенях, завораживать гипнозом смертных, внушать страх, заражать трупы своей силой и управлять ими, словно паутиной для марионеток. И, возможно, раскрыл не все.

Если бы ему дали больше времени, этот Екай устроил бы в Мире Смертных настоящий Ад.

Вот почему я подходил к «Поместью Кунайо» с изрядной долей опасения, не убирая ладонь с рукояти зампакто на поясе. С уже пройденными Екаями, вырвись те из Печатей, я бы играючи справился. Не с этим.

Мой проводник же наоборот, изрядно успокоенный предыдущими визитами, легко шагает навстречу входа в обширное поместье на холме. Ни следа опаски на лице.

Большой дом в японском стиле, с пристройками и главным домом в два этажа. Все как положено японскому поместью, черная черепица, косые крыши, дерево и бумажные перегородки. Красота дома благородных горожан, давно отринувших статус Оммёдзи и переделавших храм в поместье.

Вот почему я так напряжен. Здесь давно за Печатью приглядывать должны патрульные шинигами, а не местные. Слишком опасный объект.

Но, Одиннадцатый... Думать о плохом не хочется, но все же.

Немного углубленное крыльцо переходит в коридор, закрытый выдвижной дверью. Саро хотел постучать, но не понадобилось.

Дверь открылась. На входе нас встречают. Женщина в опрятно выглядевшем темном кимоно, стуча гэта (деревянные сандалии) по земле, вышла к нам.

- Кто вы и с чем пришли в дом Кунайо? – спросила она.

Женщина стоит в тени, не переступая косую черту света и тени, из-за чего ее лицо кажется слишком бледным. Но она улыбается, что скрадывает несколько болезненный вид.

- Меня зовут Ямагучи Саро… - мой проводник по Киото уже привычно объясняется.

Женщина чуть опустила голову, черные волосы слегка падают на лицо. Хотя она слушает Саро, ее глаза смотрят точно на меня, стоящего позади. Она совершенно точно видит меня.

Женщина чуть дернулась, словно услышала что-то сзади. Тут же она прерывает Саро словами:

- Мне все понятно. Проходите внутрь. Вас ожидают.

Ямагучи слегка растерялся, но кивнул, заходя и следуя за женщиной. Я тоже иду следом.

- Кажется, слухи о наших визитах уже распространились по Киото, - шепчет мне жрец. – Это удобнее, чем объяснять одно и тоже.

Я не ответил ему, лишь улыбнулся краешком губ.

Кажется, мои товарищи слишком небрежно оглядели Киото…

Моя рука потянулась за пазуху, достала черную бабочку со сложенными крыльями. Касание пальца с реацу о голову. Все, что я хотел сказать, запечатлено внутри. Адская Бабочка брошена за спиной, где она раскрыла крылья и без шума вылетела наружу.

Это Кидо прелестно тем, что его можно хранить некоторое время, питая своей реацу. Так общаются те, кто еще не умеет создавать Адских Бабочек сам. Я еще не умею. Большинство рядовых шинигами тоже.

В Седьмом их для патрульных создает аж партиями Мичи Юмико. За что ей большое спасибо.

Просторный зал, вот куда мы вышли. Главное помещение в доме, откуда расходятся все пути и коридоры, зал красуется высоким потолком… Но не горящей свечной люстрой. Здесь царит полумрак.

И люди, много людей собрались здесь. Около двадцати человек молча стоят перед нами, почти ровным рядом, перекрывая путь дальше.

- Что происходит? – недоумевает Саро, интересуясь у женщины, вставшей колом.

Я вздохнул. Шагнул к женщине. А потом поднял руку и коснулся ее груди костяшкой указательного пальца. Будто в дверь один раз постучал. Вот только реацу мелькнула на костяшке, прежде чем коснуться женщины.

С хрустом грудь вогнулась внутрь, неприятный, влажный звук, а потом женщина отлетела назад, врезалась спиной в опорную балку. Ни звука не вылетела из ее рта, нет возмущения, нет крика боли. Она устояла.

Оммёдзи вскрикнул от удивления, со страхом и упреком смотрит на меня.

- Очнись, Ямагучи Саро, - молвлю я, вытаскивая меч из ножен. – Посмотри на них хорошенько, беспечный оммёдзи!

Моя реацу вспыхнула, смыв с человека наваждение.

- О, боги! – теперь по-настоящему пораженно вскрикнул он.

Сейчас он увидел окружение так, как видел его я.

Женщина, что еще секунду назад выглядела живой и здоровой, потеряла свой цвет кожи, сменив его на трупный. В глазницах давно высохли глаза, а рот открыт настежь. Труп в чистой одежде.

Зал полон пыли и грязи, в углах в тряпье копошатся крысы, а все те люди, что ждали нас, оказались живыми трупами! Мужчины и женщины, старики и даже дети, все они с мертвыми ликами уставились на нас!

Саро вскинул руку с бумажкой, призывая шикигами. Рядом в вихре реацу образовался огромный волк, по плечо ему в холке. Синяя шерсть опасно вздыбилась на загривке, белые клыки оскалены. Он не рычит, но выглядит опасным существом.

В эту секунду из глубин поместья летит волна реацу с алым оттенком, захлестывая всех и принося с собой грубый голос:

- Приходи…ко мне…шинигами…приходи…

Трупы дернулись, как марионетки на нитях, которые подергал кукловод. Они выстроились в мерзкую пародию на почетный караул, встав напротив друг друга при входе в главный коридор.

Я шагнул вперед. За мной шагнул Саро. Но тут женщина со вмятой грудиной встала напротив Ямагучи, подняла руку и покачала пальцем. Сломанным пальцем.

- Только я один, значит?

Она кивнула, челюсть отвисла. Противное зрелище, меня чуть замутило, но я не отвожу взгляда.

- И зачем мне тебя слушаться? – лезвие зампакто чуть поднимается.

Женщина молчит. Вместо нее снова прилетает волна реацу с голосом Екая:

- Я…устрою резню…в городе. Повинуйся…шинигами.

Я стиснул зубы, оглядев всех марионеток. Сколько еще спрятано? Что, если Онигумо и все эти трупы хлынут в город прямо сейчас?

Рядом оживленные улицы, много людей, дорога с движением карет. Успею ли я убить всех, бегущих с холма в разные стороны? Скрытых тоже? Ответ очевиден. Нет.

Поразмышляв и ясно представив последствия, я цыкнул и повернулся к жрецу. Того прикрывает от бывших жителей поместья шикигами. Волк не сводит взгляда с врагов, когда Саро старается не приглядываться и отводит глаза.

- Это всего лишь трупы под способностью екая, своей силы нет, - пренебрежительно отзываясь о врагах, ободряю я. – Справишься с ними, оммёдзи?

Тот немного пришел в себя, видно, как быстро он думает, морща брови и глядя по сторонам. Жрец твердо кивает.

- Я сделаю. Справлюсь. Не беспокойтесь за меня, Окикиба-сама.

- Тогда оставляю их тебе. Не подведи, Саро.

Я пошел через два «почетных» параллельных ряда мертвецов. Мой меч готов в любой момент снести голову любому, кто нападет.

Шаг за шагом в тишине, под взглядами пустых или высохших глазниц, где поселилась темнота. Запах тлена и разложения силен, он въедается в ноздри, желая остаться там надолго. Меня мутит от этого.

Хруст.

Это шея первых пройденных трупов хрустит, когда головы поворачиваются вслед за мной. Взгляды трупов следят за моей спиной.

Хруст. Хруст. Хруст.

Дешевая психологическая игра. У них нет своей воли.

Хруст. Дети повернули мертвые головы.

Я все равно чуть вздрогнул. Мурашки неприятно бегут по рукам и плечам.

Приглядываясь, я замечаю, что у всех животы впалые. Внутренних органов нет. Съедены пауком-екаем.

Хруст. Новая двойка шей повернулась вслед. И последняя. Я прошел через них без нападения, бросил взгляд через плечо. Все двадцать мертвецов смотрят мне в спину пустыми, черными глазницами. Молодые и старые, и парочка детей. В тишине. В темноте.

Теперь, привыкнув к окружению, я замечаю тончайшие нити из реацу, что тянутся по потолку к мертвецам. Он играет с ними, как с куклами.

Мерзость. Что за позорное попирание мертвых! Убил – так оставь в покое, тварь. Еще и души ведь сожрал. Плоть, кровь и души людей, вот еда Екаев. Любимая еда.

Так издеваться над мертвыми перед Шинигами… Я стиснул зубы так, что заиграли желваки. Злость закипела в крови, обожгла кислотой нервы, взвинтила концентрацию. Мой зампакто холодит ладонь через рукоять.

Цукигами, ты тоже в ярости, верно?!

Онигумо. Я заставлю тебя поплатиться за это. Бессмертный ты там или нет, я проверю это своим мечом!

Задний зал, куда привел меня запах разложения и реацу екая.

Я вышел сюда уже держа в руках меч и зонт, с активированным Шикаем.

Несколько колонн, темнота развеяна парой жаровен, где вместо углей плавает кровь. Она светится… И придает сидящему существу в середине дьявольский вид.

История придавала ему силу, сравнимую с Лейтенантом. Похоже, освободился он недавно или заключение слишком сильно подкосило его мощь. Он слабее Лейтенанта. Но на меня хватит.

Онигумо пышет аурой, полной крови и ощущения бегущих по коже паучьих лапок, цепких и царапающих. Десятков, сотен лапок. Я передернулся. Мерзкое реацу. Но сильное. Сравнимое, даже сильнее моей.

Гуманоид. Это все, что роднит его с людьми.

Красная плоть с серой шерстью, хитиновый лик, обломанные паучьи лапы за спиной. Весь он словно искупался в крови и злобе. Красные глаза, подобные настоящему демону, отражают всю ненависть многолетнего заключения, когда он увидел перед собой знакомую форму и меч в руках.

У левой ноги видна рукоять большой булавы, длинные пальцы с когтями обхватили ее. Басовитый голос пробирает до костей, когда он со злобной нотой яда в голосе говорит:

- Время мести пришло. Шинигами.

Глава семьдесят четыре. Онигумо.

Стальная булава с четырьмя гранями с размаху врезается в пол! Доски проломлены, щепки летят во все стороны! Он промахнулся. Екай не сводит с меня взгляда, алые провалы глазниц немного сузились.

Он опять не попал. Хотя был довольно быстр. Я отшагнул назад в сюнпо, но перед этим успел немного задеть его в ответ.

По хитиновому лицу пробегает царапина, кровь капнула с раненного центра лба. Рана резко закрылась, словно ее не было.

Он сильнее. Я быстрее.

Проблема с бессмертными существами? Не боятся боли и ран. Легко нападают с мыслью о размене раны на рану.

Бьется, как варвар, никакой техники или стиля. Просто крушит все нахрен!

Цык, бесит.

Он снова прыгнул на меня, замахнувшись булавой. Так и танцуем по залу, я уклоняюсь от мощно свистящей булавы, режу и отступаю. Вокруг крушатся колонны, трескается пол, на стенах появляются трещины и выемки. Все происходит очень быстро.

Пойди со мной оммёдзи – парень бы не заметил, как превратился в фарш. Эта схватка вне возможностей смертных Медиумов.

- Я поймаю тебя, шинигами.

- Или я тебя.

- Ха! Сколько угодно! Р-ра!

Он слишком широко открылся, я не упускаю шанса. Клинок взметается вверх, проходя через руку екая как нож через масло. Рука с булавой падает на пол, катится прочь.

- Ха! – Онигумо только рассмеялся, тут же попробовав цапнуть меня за лицо когтями целой руки.

Я отступил, с любопытством глядя на обрубок. Разумеется, я знаю, что ранить его может быть бесполезно. Вопрос в том – насколько?

Даже отсекая руку, преследую лишь цель в информации. Ослабевает ли екай, заживляя свои раны? Насколько?

Обрубок сильно вздыбился плотью, пузырясь и в секунду вытягиваясь в новую руку! Хотя я знал, что так будет, все равно видеть это удивительно.

Онигумо с удовлетворением разжимает и сжимает пальцы, одобрительно ворча возвращению конечности.

Он глянул в сторону лежащей булавы и отвернулся. Решил сражаться руками из-за скорости? Выставленные когти не имеют иного толкования. Ну, или ему лень идти за булавой.

- Да ладно, - протянул я, кривясь от неизменной ауры врага. – Екаи это чушь собачья.

Ни капли реацу не убавилось. Раны, двенадцать раз я пустил ему кровь, даже руку отрезал, а он так же свеж и полон сил.

Есть теория, что энергия берется из жертв, которых поглощают екаи. Если это так, то сколько же раз мне надо его убить или ранить, чтобы этот метафизический запас истощился?

Не знаю. Что знаю… Я выдохнусь раньше.

Теперь я понимаю ту головную боль, с которой столкнулись предшественники. Онигумо та еще боль в заднице. Как и, наверное, Екаи в целом.

- В чем дело, шинигами? – с насмешкой гремит голос Онигумо в разрушенном зале. – Начинаешь отчаиваться? Или надоело сдерживаться?

- Ты тоже далеко не в полную силу сражаешься, - парирую насмешку я.

Да. Зал в щепки, куча трещин, ямы в полу… А мы просто размяли косточки.

- Можешь тянуть время дальше, - великодушно разрешает екай. – Это лишь растягивает твою смерть. И мое удовольствие.

Да. Тут он, к сожалению, попал в точку. Благо, есть у меня одна идея…

- Ну, раз так, - тихо говорю я, принимая стойку. – Тогда я начну первым. Цуки Усаги (Лунный Кролик).

- И что это дало? – усмехается Екай, не видя изменений.

Я опустил меч, коснувшись кончиком мусора на полу, всего лишь щепки расколотых досок. Одно движение запястья и они летят в лицо екаю. И когда тот на долю секунды сосредоточился на щепке перед глазами… Я исчез.

А когда появился за спиной монстра, появилась и четкая линия разреза на бычьей шее. Голова скользит и падает со стуком на пол.

Тело без головы резко разворачивается и бьет рукой наотмашь! Выставленный зонт принимает на себя удар, но от вложенной силы я скольжу назад аж на три метра.

Я продолжаю холодно и трезво пополнять в голове возможности врага, словно заполняю анкету. Факты из истории о нем дополняются реальными или отметаются, записываются новые.

При потере головы не теряет боеспособности и трезвости мышления. Безголовое тело продолжает сражаться.

А ты интересный враг, Онигумо… И я еще не уверен, так ли ты варварски сражаешься на самом деле или это показательный фарс?

Голова на полу скалит острые клыки.

- Это было больно, шинигами, - тело берет голову и насаживает на место, он похрустел зажившей шеей. – Я верну это тебе… Переломав все кости!

Булава схвачена, он прыгает на меня с большей силой и скоростью! Битва закипает вновь.

В один момент боя он смог загнать меня в угол, размахнулся булавой и, со скоростью намного большей, чем показывал, бьет прямо в голову!

Я сложил зонт, превратив его в подобие одноручного копья, быстро скрестил со шпагой и принял удар на два оружия сразу.

- А? – удар едва пошатнул мои руки.

- Попа-а-ался, - выдыхает со зловонием крови из пасти Екай. – Шинигами!

Влажный звук плоти. За спиной Онигумо раскрывается шесть острых паучьих лап. Черные, со стекающей с опасных остриев кровью.

Больше слов не было. Лапы резко бьют все разом! По смертельным точкам моего тела! Глаза, сердце, печень, легкие.

Ожидаемо, придурок. Как может быть Онигумо без паучьих лап?

Я тоже не показывал всей скорости, на которую способен.

Клинок отшвыривает булаву. Получив свободное место, зонт раскрывается. В белую поверхность со всей дури бьют шесть паучьих лап.

А вот теперь я полностью ощутил мощь врага! Меня словно товарным поездом сбило!

Грохот и треск стены за спиной, я вылетаю наружу. Ноги касаются земли, тормозя и чертя две длинных полосы. Я на улице, но…

- Какого черта? – ошеломленно смотрю туда, где должно быть небо.

Вместо небес все заволокло паутиной! Весь задний двор накрыт паутинным куполом из черно-серых нитей, таких плотных, что они вообще не пропускают свет солнца.

В центре двора бывшая темница екая. Большой круглый камень с порванными веревками возле него и пожелтевшими от времени офуда, бумаги-печати. Единственное чистое место, не тронутое паутиной.

- Нравится, шинигами? – необычно спокойный голос екая, выходящего из дыры стены ко мне. – Добро пожаловать в Дом Паука. Моя настоящая способность. Это место – твоя могила.

Лапы за его спиной шевельнулись, блеснули паутинные нити, прячась в земле. А потом все вздрогнуло! Из земли показываются нити, как живые. Шелест над головой… С потолка тоже?!

Да, купол над нами вскипает, как бурное море, вниз тянутся усики паутины. Везде, куда можно бросить взгляд, куда можно отступить, всюду паутина и усики, блестящие остротой. Мир стал паутинным и все здесь хочет меня убить.

Я слышу, как гулко бьется сердце в груди. Инстинкты кричат на меня - убирайся отсюда, смерть! Я бы хотел, но...

- Тебе некуда бежать, - Онигумо поднял руку с когтями, пальцы сжимаются. – А теперь, просто умри, шинигами.

Мир из паутины обрушился на меня, накрывая, как цунами накрывает одинокое дерево на побережье.

Белый зонт делает оборот. Мой тихий голос теряется в шелесте бесчисленной паутины.

- Цуки но Аки (Падение Луны).

Гравитация небесного тела поражает область вокруг с могуществом Титана, бьющего по земле.

Все рухнуло, не дотянувшись до меня. Сам купол тоже падает, словно не желая, он пытался удерживать форму целую секунду, прежде чем с грохотом веса пасть, как и все, что подчиняется воле гравитации.

Открылось небо, уже вечернее, без солнца. Жаль, было интересно, ослабляет ли солнечный свет Екаев, как в легендах.

Онигумо со скрипом зубов пытается встать, упираясь в землю руками. Его паутинные лапы распростерты, сломанные в хрупких суставах. Они заживают и ломаются снова, заставляя екая хрипеть от боли.

Он потерял контроль над паутиной. Та блекнет, уже не наполненная реацу. Это шанс избавиться от нее, лишенной защиты духовной силы.

- …Шаккахо.

Алый шар огня врезается в горы паутины, заставляя всю эту мерзость пылать. Запах не из лучших.

Все сгорает очень быстро, как факел из пороха. Я прикрылся от жары зонтом, а когда глянул снова, осталась лишь черная от копоти земля и через силу встающий екай.

- …шинигами! – хрипит ненависть в его тоне.

Попытался шагнуть, устоял! Его бушующая аура реацу противостоит моей способности зампакто! Ну, пытается…

Сколько же в тебе голой дури, сволочь? Он обгорел немного, будучи окруженный своей паутиной, но уже регенерирует на глазах. Уровень ауры все так же неизменен.

У меня осталась половина реацу. Так дальше не может продолжаться.

- Не хотел я этого делать, - вздыхаю я, смиряясь. – Придется рискнуть.

Для начала… Выставил руку, нараспев зачитывая Кидо:

- Оплетись серостью стекла

Согнись перед зубами принятия

Бакудо №19: Будо но Ки! (Лозы)

Из земли под врагом появляются серые виноградные лозы с шипами, четыре штуки. Созданные из моей реацу, их не трогает Падение Луны. Лозы метнулись вверх, прижали руки екая к телу и оплелись в четыре ряда. Шипы впиваются в плоть, немного вырастая на крови врага.

Хорошее Бакудо. Жестокое. И сильное. Его проблема только в том, что оно очень медленное, а потому не популярно. Но с областью Цуки но Аки это уже не проблема. Кидо сдержит Онигумо на минутку, а мне больше не надо.

Отпускаю способность зампакто, с облегчение выдохнув.

Екай тут же рванулся изо всех сил, но Кидо не просто держит, оно заражает духовную силу врага вялостью, намного усложняя управление и контроль. Пока враг не привыкнет к этому, не прокатит такой трюк – вспыхнуть силой и вырваться.

Это забытое для большинства заклинание, которому меня научил Ширю Тоске. Как вернусь, надо будет ему бутылочку семейного вина послать… Если вернусь.

Я вложил клинок в зонт, тот легко его принял, словно всегда был ножнами. Сложенный зонт Цукигами похож на копье, мне часто это говорили. Обычно я молчал…

Но истина в том, что так и есть.

- Знаешь, это долгая способность, - начинаю я болтать, про себя кивнув тому, что враг перестал дергаться и слушает, дурак. – Четвертая способность моего Шикая. И последняя, заключенная в зонт. Очень опасная для меня самого.

Моя аура реацу растет, светится вокруг тела серебристым покровом, но вся исчезает, вливаясь в сложенный зонт.

- Думаю, уже очевидно, почему.

Реацу у меня остается так мало, что я сражусь разве что с рядовым. Моя рука тянется ниже зонта, хватает… Но не воздух. Длинную белую рукоять, гравированную серебром.

Теперь, увеличенный реацу, в моих руках сверкает великолепное и пугающее…

- Цукигами но Яри (Копье Бога Луны)

Это не оружие, это атака в форме копья, метательная. Я жертвую почти всей своей силой, возможностью защищаться, оружием в руках. Все отдается способности. Концепция жертвы в обмен на силу. Это очень мощно. И не редкость для Зампакто.

Скажу только, что обычно это того стоит.

Копье, сверкая неистовым серебром и силой реацу, крутанулось в моих руках. Принял позу метателя, напрягая спину, как тетиву лука. Рука отводится назад, острие сверкает возле лица.

Он понял. Это кое-что, что способно нанести ему настоящий вред. Иначе я бы так не рисковал.

Лозы трещат, лопаясь одна за другой. Екай изо всех сил пытается вырваться.

- Я ругался на твое бессмертие, Екай. Но, знаешь… - мышцы почти звенят от того усилия, что я стараюсь вложить. – Зампакто шинигами, играющие с концепциями мира, тоже такая чушь собачья!

Бросок копья!

Он вырвался, прыгнул влево, торжествуя. Но я остаюсь спокоен.

Цукигами но Яри не просто какая-то глупая атака вперед, подобная Кидо. Она куда хитрее.

Если мой зампакто касался врага хоть раз – Копье попадет туда. Я ведь уже попал, просто сам этот факт, записанный миром, немного путается в том, когда и чем. Причина и следствие, следствие и причина, они кружатся вокруг острия копья вместе с воздухом, подчиненные лишь на время броска и не более… Но этого достаточно.

Копье Бога Луны мощно вонзается прямо в лоб Онигумо, туда, где я оставлял глубокую царапину в начале нашего боя.

Как небрежно ты оставляешь в своих ранах следы моего реацу, глупый Екай. Острие копья из реацу шипит, прожигая путь в мозгах Онигумо.

Екай застыл. А потом рухнул плашмя, на спину, как фишка домино. Копье стоит вертикально, все еще в голове, все еще убивая и убивая его, снова и снова, превосходя регенерацию и бессмертие.

Тело иногда судорожно дергается, но это все. Копье Бога Луны будет наносить урон и жечь врага, пока я удерживаю способность активной.

На какое-то время он повержен. Но, если он сейчас встанет… Горькая улыбка появилась в уголках губ. Что ж, я труп.

Лучше бы тому, кому я послал Адскую Бабочку, входя в поместье, поторопиться.

Кстати, шум из поместья прекратился. Я ощущаю огонек оммёдзи. Все еще живой, беспечный жрец. Но сюда не идет. Умный. Или раненный.

***

Шинигами в мантии заклинателя, глухой и бесформенной. Его голова и лицо прикрыты маской и шапочкой, оставляя лишь умные карие глаза озираться вокруг и проницательно подмечать все детали.

Он пришел всего минуту назад, а уже все вокруг облазил. Потыкал пальцем в башку лежащего Онигумо, погулял вокруг большого камня в середине двора. Очень любопытный.

- Тебе повезло, что расхождение времени сейчас четыре к одному, - мягкий мужской голос звучит из-под маски. – Иначе я бы не успел все оформить и придти сюда вовремя.

- Без удачи половина шинигами были бы трупами, - безразлично отвечаю я, кивая на камень с веревками. – Печать. Ты сможешь ее восстановить, Айзен?

- Да, разумеется, - легко отвечает он.

Отвечает, а сам прячет пробирку за пазуху, с алой реацу в ней. Духовная сила Онигумо.

- Никакой крови и плоти, - серьезно предупреждаю его я. – Слишком опасно.

- Просто реацу, - отмахнулся младший библиотекарь. – Ничего серьезного.

- Хотя я пригласил тебя ради этого, не знаю, как ты пронесешь это обратно…

Это была действительно проблема. Это не просто контрабанда, такие вещи караются законом. Нас бы за это по головке не погладили, обоих.

- За Сенкаймоном следит мой хороший друг, - слышно, как Айзен улыбается, говоря: - Он, скажем так, не обратит внимания на некоторые мелочи.

Я фыркнул. Если он сейчас говорил не про «дружбу» или взятки, а имел в виду свой читерский Шикай, то это был дьявольски тонкий подкол. О котором я бы «узнал» только тогда, когда сам Айзен соизволил бы сообщить миру о способностях Кьёко Суйгецу.

- Я на пределе, - предупреждаю я Айзена, видя черные точки, предвестники обморока.

- Понял, - вмиг стал серьезным шинигами.

Айзен повернулся к камню, поднял руки. Пальцы заклинателя складываются в такие замысловатые мудры, что я бы вывихнул пальцы, если бы попробовал повторить.

Прямо из воздуха на камень накидываются белоснежные веревки. Айзен достал новые офуда, одним взмахом руки наложил сразу десяток по кругу.

- Закрепи, закляни, укрепи и сдержи, - цедит он нараспев. – Поглоти, цепляй, выпивай…

Я пошатнулся, Копье Бога Луны теряет цвет серебра. Екай шевельнулся, когти вонзаются в землю.

Айзен указал двумя пальцами на Онигумо. Прямо из камня, будто из воды, выстреливают веревки! Они хватают екая и тащат к камню!

В последнюю секунду я хватаю свой зампакто и выдергиваю изо лба Онигумо. Екай рухнул в камень так, будто он иллюзия, исчезнув там.

- Скрепись! – Айзен сцепил пальцы друг с другом, громко завершив приказом: - Печать!

Все замолкло. Из-под земли донесся вибрацией удар и отдаленный рёв гнева. Потом еще раз, но уже слабее. И еще… Каждый удар все тише, пока вовсе не перестало слышно.

- Не вырвется? – с опаской гляжу на Печать.

Айзен с укором смотрит на меня.

- За кого ты меня принимаешь?

- За простого библиотекаря? – иронизирую я, отпуская Шикай.

Это была действительно ирония. Потому что в прошлом для запечатывания Онигумо работали пятнадцать Заклинателей. Он сделал это один.

- Хм, – он отвернулся, оглядывая разрушенный двор. - Не вырвется. Еще лет двадцать точно.

Напряженное тело нехотя дает мышцам слабину, я выдохнул.

- Надо же, я опять не помер, - сухо примечаю. – Осталось только проверить все остальные Печати в городе и тоже не помереть при этом.

- Не нужно, - мягким тоном говорит Айзен, глядя словно сквозь поместье. – В Киото пятьдесят четыре Печати. Я ощущаю их. Все стабильны, так что можешь отдохнуть.

Я недоуменно моргаю. В голове мыслей ноль.

Он что?!

Я не могу покрыть сенсорикой весь город. Если принимать сенсоров по шкале от одного до десяти, то меня можно уже считать твердой пятеркой. И я не могу не только покрыть город, но и так точно ощутить Печати.

Это не смог бы сенсор с условной десяткой… Айзен только что показал мне уровень, какой, четырнадцать? Больше?

Его внезапно острый взгляд привел меня в чувство. Я мог бы сейчас ляпнуть что-то вроде «ох уж эти монстры-гении»… Но вместо этого Айзен получил усмешку и фразу:

- В библиотеке настолько скучно, что остается куча времени на тренировки сенсорики?

Ха, теперь он глупо моргнул. Отвел взгляд.

- Вообще-то, так и есть, - тихо признается Айзен.

Я не успел больше ничего сказать или предложить, Айзен снова обрел проницательный, собранный взгляд. Он сказал:

- Я бы остался поболтать, но время не терпит. Мой «друг» может смениться, так что я ухожу.

Мы оба оставили без слов тот факт, что формально обычный библиотекарь никак не может выступать в подмогу Офицеру Готей 13, в качестве поддержки Кидо Корпуса.

Я не спрашивал, как он это провернул, он не говорил.

- Пусть так. Спасибо за помощь, - благодарно киваю я. – Приглашу тебя поесть и выпить где-нибудь в Сейретее, когда вернусь.

- Жду с нетерпением…

Исчез в резком сюнпо. Он был так быстр, что я увидел только мелькнувшую тень.

- А ведь быстрее меня, сволочь, - без злобы прошептал я вслед Айзену. – «Библиотекарь», тоже мне…

Спас мне жизнь сейчас. И кучу людей в городе. Я вздохнул. Вот тебе и злодей, блин.

Как мне теперь убивать его со спокойной совестью? Пошутив или нет, про себя, отправился в поместье.

- Эй, оммёдзи? Ты там живой?

Глава семьдесят пятая. Стол в темноте.

Больше недели спустя.

Общество Душ, Сейретей, Бараки 7 Отряда.

В приоткрытое окно вливается свежий ветерок, разбавляя запах дыма. Кабинет Капитана не изменился за время моего Патруля. Как и его начальник.

Сугимото все так же выглядит немного изможденным, но крепким и выносливым стариком. Чисто выбрит, но морщины и тени под глазами портят всю возможную свежесть вытянутого лица.

Капитан, придерживая трубку в зубах, лениво попыхивает табаком, наполняя едким дымом пространство. Хотя я ненавидел запах, не высказывался по этому поводу.

Меня сейчас волнуют куда более серьезные вещи. Стою посреди кабинета, глядя на сидящего Капитана и кипя внутри от новостей по возвращении в Общество Душ.

- Значит, он просто убил их?

- Капитан Кемпачи никогда не вникает особо в дела, - спокойно объясняет пожилой Капитан. – Последние ходившие в Патруль Киото стали виновными. Он лично отрубил им головы и объявил дело завершенным. Три быстрых смерти неважных рядовых.

Они отправляли в Киото рядовых?! Или это просто жертва и отмазка?

- Никакой компенсации нам за весь этот беспорядок? Я там чуть не помер, город мог быть вырезан Екаями, если бы Онигумо начал освобождать других… Это могло бы стать огромной проблемой для Готея.

- «Если Седьмой чем-то недоволен – мы можем сразиться» - все так же спокойно процитировал Капитан, пыхнул трубкой. – Я ничего другого и не ждал.

По нему понятно, что скрещивать клинки с Кемпачи из-за таких мелочей он не собирался.

- А как же Главнокомандующий?

- Он отпустил это.

Про себя покипев пару секунд, я сдался. Раз Ямамото что-то решил или молчаливо простил, то бесполезно возмущаться.

- Хорошо. Я понимаю.

Это я только что вернулся, для всех остальных в Сейретей прошло много времени и вопрос считается устаревшим. Возмущение выглядело бы странным.

- Если для виновных нет наказания, это не значит, что для тебя нет награды, Судзин.

- О?

Капитан оживился, вытащил трубку изо рта, положил ее на подставку, говоря:

- Победить екая Онигумо в прямом бою, это немалый подвиг, даже для Офицера. Можно сказать, что я немного впечатлен. Обычно я награждаю своих Офицеров двумя способами.

Поднял сухой палец с чуть заостренным, опрятно подрезанным ногтем.

- Первый – это прибавка к зарплате.

Оценив мой не впечатленный вид, Капитан хмыкнул.

- Второй – мои личные наставления. На небольшое время.

- Второй, - мгновенно отвечаю я.

Шинигами уровня Капитана в личные наставники? Это отличается от не особо заинтересованных уроков инструкторов Академии. Но даже те дали мне очень много.

Бывший Капитан, Урахара, сделал из подростка монстра за пять дней. Это все, что надо знать о личном обучении у более могущественного, на порядок, шинигами. Это всегда полезно, даже один спарринг будет лучшим уроком, просто наблюдая за более могущественным шинигами. Дайте два!

- Так и думал, - плавно кивает Сугимото. – Я уделю тебе семь дней. По паре часов.

Седьмой Отряд, семь дней… Капитан выпивает чашку чая за семь глотков. Курит примерно семь раз до обеда и семь до ужина. Много таких мелочей. Это не первый раз, когда я замечаю за ним. Капитан любит это число, не так ли? Причем, до странности.

- Начнем не сегодня, - Сугимото посмотрел на календарь, маленький прямоугольник бумаги на углу стола. – Дам тебе отдых, два дня. Приходи ко мне утром в среду, назначу работу на день, а вечером я тебя потренирую.

- Что за работа?

- Будешь помогать Юмико, - стал чистить трубку Капитан. – Заодно научишься сам создавать Адских Бабочек и ознакомишься с работой связи в Отряде. А после опять в Патруль.

Я уже примерно знал, что так мы здесь и чередуемся. Боевые выходы в Патрули меняются на непыльную работу в Обществе Душ и отдыхом.

Иначе можно быстро выгореть, совершить ошибку, погибнуть.

Некоторые Отряды вообще не щадят своих шинигами, но в Седьмом, где главная философия – Стойкость, другой подход.

Здесь шинигами стоят насмерть, до победы, сколько потребуется. Важная часть в том, что тут знают – когда это делать, проявлять эту необычную стойкость и силу духа. А не тупо выжимают из себя все постоянно.

Благодаря обширному опыту, система в Отряде давно отработана и держит баланс между работой и отдыхом.

Для новичков главное первый год пережить, когда муштруют не по-детски, а там нормально все пойдет… Рядовым так точно. У новых Офицеров тоже свои проблемы.

Меня будут кидать по обязанностям, чтобы я мог взять на себя любую роль и имел минимальный опыт.

Шинигами – работа опасная, в любой момент в гладком механизме Отряда может возникнуть пробел из-за смерти Офицера, который надо будет временно, но срочно, заполнить.

И при повышении чтобы не терялся, сразу был готов к новой работе и должности.

В общем, здесь знали, что делали. Я мог доверять этому и не сомневаться.

- Тогда до среды, Капитан.

Пошел на выход.

- Отдохни хорошенько, - махнул рукой Сугимото. – Кстати, на Черной Улице построили искусственный Онсен. Ты вроде их любишь? Если посетишь, скажешь мне, как оно там.

Ох уж эти игры в «хорошего» начальника, знающего своих подчиненных… Я улыбнулся своей паранойе и уже неистребимой подозрительности.

- Обязательно, Капитан.

Закрыл дверь за собой, вышел на улицу, под теплое солнце Сейретея. Теперь я немного расслабился.

Итак, два выходных. Что делать? Подумав, повернулся в сторону дома Офицеров.

- Надо бы пыль у себя протереть, - под нос сказал я и пошел в новый дом.

После долгого отсутствия все требует уборки… Или я мог быть козлом и заставить любого рядового убраться у себя?

Хотя, делать все равно особо нечего. Уберусь сам.

При мысли о тренировках от Капитана внутри растет чувство возбуждения. Даже просто потренироваться во всю силу будет отлично.

Во время Патруля я лишь немного махал мечом после сна, чтобы проснуться. Во всю силу на боевом задании тренироваться будет только полный идиот.

Я бы с большим удовольствием подлавливал обессиленных противников после тренировки, легко убивая врага.

Если есть прикрывающие напарники, которым можно доверять, то это другое дело, но я был один. Так что – никаких тренировок, максимальная бдительность, вот мои правила в Патруле.

Я шел к дому Офицеров, когда ощутил на спине недобрый взгляд. Оглянулся.

Вблизи одного из домов стоят и болтают пара шинигами, знакомых мне.

Лейтенант Танабэ и рядовой Аикава. Одному я не нравлюсь, второй по какой-то причине меня ненавидит. И оба переговариваются, довольно злобно поглядывая на меня.

О, два человека, с которыми у меня не все ладно, интересно, о чем же они говорят?

Спорят о том, какие мальчики им нравятся?

Про себя посмеявшись, я вежливо кивнул в знак приветствия. Они натужно ответили тем же.

Мне насрать. У меня выходной. Интриги Отряда могут подождать.

Уборка не заняла много времени, грязи не было, только пыль.

Одну влажную уборку спустя я сидел в чистой комнате, открыв окна нараспашку. Думал, что делать дальше. Я мог наведаться в поместье, сходить к Касуми в Четвертый… Но если честно, то я соскучился по другому человеку.

- Сходить, что ли, к дедушке в Первый?

Давно старика не видел. Хоть узнаю, как он там, чем занимался. Расскажу про свой первый и сразу же неудачливый патруль, про красоты нынешнего Киото. У меня и пара сувениров прихвачено. Да, так и сделаю. А завтра Касуми навещу.

Вроде неплохие должны получиться выходные.

Если дедушка встречу сразу со спарринга не начнет.

Подставка под меч издала легкий звук. Это Цукигами вздрогнул в ножнах, передавая чувство легкой насмешки.

- Твой хозяин может надеяться? – покосился я на меч.

Он еще больше развеселился. Цукигами любит наблюдать, какой нагоняй я получаю от Генширо. Потому что хоть немного, но расту.

Да. Хрен он меня без боя отпустит. Особенно когда узнает, как я опять чуть не облажался с врагом. Не будь там некого заклинателя, Онигумо отрезал бы мне башку и полакомился свежей плотью.

Но что мог я поделать? Враг иногда просто сильнее. Или бессмертный и хрен что с этим поделаешь. Пожалуешься разве что перед смертью, что судьба – сука.

Или что Одиннадцатый Отряд – олени тупые.

У меня хоть мозгов хватило, нужного человека на помощь позвать. Обычные заклинатели могли замешкаться или силенок бы не хватило. Много чего могло пойти не так в тот день.

Обошлось же… Деда это не успокоит.

Вздохнув, я взял Цукигами с собой. Надежды ложны, боль воспоминаний от дедушкиного обучения вечна. Лучше встретить его со своим зампакто в руках, чем с левым клинком, найденным в бочке на ближайшем полигоне. А то и вовсе, без оружия.

Я не спеша прогулялся до Первого Отряда. Меня легко впустили, рядовой показал дорогу и довел до кабинета Генширо.

Постучав, я сразу открыл синюю дверь и зашел, увидев Генширо за столом, попивающим чай.

Строго оглаженная форма шинигами сидит на нем, как влитая. Густые белые усы волосок к волоску, прическа зализана назад. Образец опрятности и строгости. Вообще не изменился, а у меня ощущение, будто год его не видал.

Генширо аж поперхнулся напитком, когда меня так неожиданно увидел. Я поднял руку в приветствии.

- Привет, деду…

- Безголовый щенок! – громогласный рёв чуть не выдул меня из кабинета обратно за дверь. – Как мог лучший выпускник года чуть не умереть в первом же Патруле?!

Ох, он уже знает… И лицо начинает краснеть.

- Старик, у тебя так сердце встанет, успокойся. Я же победил, так что все нормально?

Ой, он краснеет еще быстрее. И хватается за меч.

Итак, я снова облажался…

***

Два дня спустя. Вечер.

Тренировочный полигон Капитана Седьмого Отряда.

Про себя я присвистнул, оглядывая белые стены и ощущая мощь наложенных барьеров. Любой мой удар Кидо или Шикая они сдержат запросто и не по разу.

Вместо пола здесь обычная натоптанная земля, чьи цвета выдавали то, как часто и глубоко тренировки Капитана перепахивали земные слои. Потолок тоже крепкий, способный сдержать ауру Капитана.

Хороший полигон, где тренировки шинигами Капитанского уровня не побеспокоят граждан Сейретей. Я всегда думал, что в каждом Отряде они есть и примерно такие.

Капитан Сугимото стоит передо мной, загодя сняв хаори. Он держит зампакто в ножнах в левой руке.

Он поднял руку и поманил меня к нападению.

- Хочу лично посмотреть, на что ты способен, прежде чем что-либо советовать. Используй что хочешь.

- Тогда я буду бить в полную силу, Капитан, - кивая, призывая Шикай. – Демоны дрожат, Боги трепещут…

Немного спустя.

Мир меняется перед глазами за секунды, когда тело увлекается сюнпо, а рука напряжена очередным замахом меча.

За спиной Капитана! Слева! Над головой! Каждое сюнпо сопровождается ударом во всю силу!

Звон! Звон! Звон!

Меч с опасными иглами под гардой поднимается на любое мое движение, а Сугимото даже не смотрит на меня. Его рука тверда, а клинок не дрожит, заставляя меня ощущать себя так, будто я бью в стальную стену.

Мои руки немеют от моих же атак.

Все с легкостью отражено. Как и мое Кидо до этого. Как и мои способности Шикая.

Капитан Сугимото не сошел с места весь бой. Земля вокруг него перепахана ямами и следами, оплавлена или изрублена, просажена гравитацией.

На Падение Луны он даже не чихнул, продавив своей реацу небольшую область вокруг себя, словно вырезав окно своей силой в Цуки но Аки.

В этот момент я впервые ощутил его реацу.

Долина теней и грязи, зараженная ядовитым туманом. Долина Яда. Любой кто зайдет туда, потеряется и умрет, от ужаса и яда. В мучениях. Вот какой образ давил мне на голову опасностью.

Сила же… Ну, учитель Зандзюцу теперь не фаворит. Его Острота бы ухнула в Долину Яда и исчезла без следа.

Настоящий, боевой и опытный Капитан Готей 13 убил бы Ширубу, не вспотев.

Честно говоря, я немного охренел от этого… И начал использовать все что мог.

Закончив Лунным Кроликом и прямым скоростным боем вокруг него. Пока просто не остался без сил и отпрыгнул.

- Ты закончил?

- Я бы…Фух. Рад сказать, что нет, - вкладываю уже обычный меч в ножнах за пояс. – Вот только остальные четыре способности мне не даются толком и в полную силу. В Кидо уже все показал… Рвете вы Бакудо, как нитки, конечно…

- Для меня это слишком слабо, - даже не специально, пронзает меня в сердце словом Капитан.

Я гордился своим Кидо. До этого.

- Вы могли бы сражаться против меня пальцем вместо меча, если бы хотели, - иронизирую без юмора.

- Я мог бы, - кивнул Капитан, еще раз пронзив мое нежное сердечко правдой. – Но это просто неудобно. Отдохни немного, дай-ка мне подумать…

Сугимото прикрыл глаза, став почесывать подбородок указательным пальцем, медленно скребя кончиком острого ногтя. Без сомнения, обдумывает прошедший «бой».

Я тоже это делал. С унынием.

В последнем спарринге с дедушкой я порезал тому рукав! Генширо – один из сильнейших шинигами уровня Лейтенанта, на данный момент точно. Так что это достижение для вчерашнего студента Академии. Большое достижение.

А тут… Хоть бы нитку бы там, поцарапал, не знаю… Как разумом не успокаивайся, проигрывать обидно. Всегда.

- Есть у меня для тебя пара советов, - открыл глаза старый Капитан.

Я слушаю с внимательностью смертника на суде.

- В целом, ты весьма хорош, удивил, - улыбнулся тонкими губами Сугимото. – Разнообразен, находчив, универсален. Можно назвать тебя шинигами без очевидных слабостей. Это дает тебе большой простор и выбор в бою.

Я киваю. Такова и была задумка.

- Разве что реацу для длинного боя не хватает, чтобы на полную использовать все, что умеешь. И сейчас или скоро ты ощутишь тупик и застой в навыках.

На этих словах я перестал моргать. Откуда он, черт возьми, знает? Развитие моих навыков замедляется, чем дальше, тем сильнее… Это начало меня беспокоить.

- Уже ощутил? – усмехнулся старый шинигами, видевший меня насквозь. – Это общая проблема, чего ты так напрягся?

- Сам не знаю, - стряхнул я напряжение. – Просто не люблю, когда меня так легко читают, наверное. И боюсь застоя. Что мне делать, Капитан?

Он шагнул вперед и перепрыгнул через беспорядок, который я оставил. Сугимото оказался рядом, оглядел меня с ног до головы.

- Сосредоточься на том, в чем талантлив, - советует он простую вещь. – Когда ощутишь потолок и там, можно будет заняться подтягиванием отстающих Путей. Это самый быстрый способ поднятия уровня силы для тебя сейчас.

- Да, я так и задумывал, - вздохнул я, почесывая в затылке. – Еще когда в Академию поступил. Вот уж не думал, что этот момент наступит так быстро. Как думаете, с чего начать?

- Я думаю, что ты слишком любишь Кидо, - припечатал Капитан. – Используешь где надо и не надо.

- Может быть…

- Ты талантливый фехтовальщик, Судзин, - положил мне руку на плечо Сугимото, крепко сжал сухими пальцами. – Думаю, ты сам не осознаешь, насколько. Древние техники меча, они далеко не каждому даются, а ты уже с таким умением их используешь! Фехтование, способности Шикая. Иди по этому пути. Раскрой потенциал своего Шикая и фехтования до конца, это как можно быстрее увеличит твою боевую силу.

Я бы и рад… До этого у меня просто не было нормального противника или соперника в тренировках. В одиночку, просто махая мечом и повторяя, ничего толком не добьешься. Редкие советы учителя Ширубы, легкие спарринги на «Чаепитии», этого было слишком мало.

Совет Капитана был по сути и в самую точку. Я собирался принять его мудрость, не кочевряжась, как очередной молодой пацан «знающий лучше».

Даже не смотря на горячее желание сосредоточиться на Кидо и стать «волшебником». Таланты, к сожалению, не то, что мы можем выбирать. И я талантлив в мече, а не в Магии Демонов. Ту я брал чистым упорством и любовью к Пути.

- Вы мне поможете, Капитан Сугимото?

- Разумеется. Фехтование и Шикай, по мере восстановления реацу, так и будем тебя тренировать. Я заставлю тебя освоить свой Шикай в полной мере за неделю, будь уверен... Только погоди пару минут, я покурю.

Старик засуетился, залезая за пазуху за трубкой и табаком.

Чем сразу потерял весь умудренный вид и атмосферу. Мысль о новой дозе дыма сейчас заняла его куда больше моих тренировок.

Тлеет огонек в трубке, Капитан пыхтит, довольно причмокивая губами. Полигон наполнился ужасным запахом жженого табака. Заставляет меня ждать и нюхать все это.

Вот почему я не курю… Совсем не круто.

***

Говорят, что члены Совета не могут встречаться ни с кем, пока находятся в священном подземом актовом зале. Живут они тоже изолированно.

Никаких личных встреч.

Но, как всегда для людей, имеющих силу и власть, к любому закону можно приписать поправку – если очень хочется, то можно.

В любом из миров… Кроме того, где Судья Дред отстрелит яйца за попавший мимо урны бычок.

Мои глаза закрыты повязкой. Тишина, я слышу эхо шагов от стен и потолка, мы идем по коридору.

- Можете снять повязку, - мягкий голос Омницукидо рядом.

Я опускаю ее и вижу коридор с легким освещением Кидо. Мы глубоко-глубоко под землей. Под слоями камня и почвы, под слоями барьеров. Я не чувствую Сейретея, совсем.

Меня ведет человек в форме Омницукидо, он полностью закрыт. Но я знаю его глаза. Человек, решающий темные вопросы Советника Окикиба.

Ниндзя остановился, коснулся стены коридора и та оказалась скрытой дверью. Он пригласительно склонился, приглашая меня войти. Я зашел, слыша, как дверь закрылась за спиной. Он не пошел за мной.

Маленький зал с одним освещенным круглым столом в центре, посреди большого и темного неиспользованного пространства.

Два стула с высокими спинками, шар на столе, освещающий немногим больше, чем круг в пару метров. И человек, сидящий напротив входа, скрестивший пальцы перед лицом.

Мужчина лет тридцати на вид. Он худой и подтянутый, с небольшой, аккуратной бородкой на угловатых линиях челюсти. Красивое лицо, которое портит отсутствие эмоций.

Прическа небрежна, без особого стиля. Цвет отличается странной сединой в насыщенных каштановых волосах. Фамильной сединой.

Острые глаза, холодные и жестокие, никакая теплота медового цвета не может скрыть безжалостности разума, скрытого за ними.

Глаза, очень похожие на мои. Потому что я унаследовал их, но не такое выражение. Я ненавидел эти глаза так сильно, что редко смотрел в зеркало какое-то время…

Мужчина поднял взгляд на меня, пригласительно повел ладонью на стул напротив. Молча.

Мои шаги гулко отзываются в пустоте зала. Я подошел, сел, скрестил руки на груди. Тоже молча.

Без зампакто ощущаю себя неуютно. Особенно перед взглядом этих глаз. Мы вдвоем за освещенным столом, все вокруг теряется в темноте, будто ничего больше не существует.

О, как я скучал по ощущению жуткого давления авторитетом этого человека. Нет. Не скучал.

Упрямо встретив его взгляд своим, приятно, насквозь фальшиво улыбаюсь. Как учил.

- Привет, папа.

Глава семьдесят шесть. Отец и сын.

Окикиба Ичиро одет в светлые одежды, контрастирующие на фоне темноты зала и делающие его лицо бледнее.

Глаза отца похожи на застывший льдом мёд, когда он оглядывает мое лицо.

Я знаю, что он делает. Раскладывает в голове по полочкам каждую черту, мимику, тон голоса… И совершенно не чувствует неловкости, из-за того, что заставляет меня ждать ответа на приветствие.

Большинство людей сразу отвечают на приветствие. Окикиба Ичиро не большинство людей. Ему нравится, чтобы перед ним ерзали, испытывали неловкость, давали карты в руки, порожденные расшатанной эмоциональностью.

Наконец, он насмотрелся. Опустил руки на стол, улыбкой показывает приятное и спокойное выражение лица.

- Так удивительно, - начал он говорить спокойным, уверенным, отлично поставленным голосом. – Не видеть в твоих глазах желания убить меня, сын.

- Не понимаю, о чем ты, - тут же отвечаю.

Он лишь чуть шире улыбнулся на миг, словно забавляясь детской ложью.

- В тебе всегда тлела эта… - шевелит пальцами, подбирая выражение. - Злость на меня. Уверен, что если бы прямо в эту секунду появился убийца и вонзил нож мне в сердце – ты бы тут же ухватился за рукоять.

Отец прикрыл холодные глаза, сделав улыбку более искренней, теплой. Но слова, что льются из его уст еще более холодные.

- …разумеется, чтобы провернуть лезвие в моем сердце. По крайней мере, раньше.

Я кивнул, отвечая:

- Конечно, сейчас я бы так не сделал. Это было бы очень невежливо.

Ичиро открыл глаза, будто бы с предвкушением ожидая, что я скажу. И я не разочаровал. Глядя прямо ему в глаза, говорю так же холодно и безжалостно, как он.

- Сейчас я бы показал воспитание. Сначала поблагодарил убийцу. Снес ему голову за такую наглость. И только потом провернул бы клинок в твоем сердце, мой дорогой отец. Дважды, для верности.

Молчание висит между нами. Уголки губ Ичиро дернулись, он издает смешок, потом второй, из его рта льется негромкий, размеренный смех!

Смех почти невыразительный, не теряющий зрительного контакта, холодный и будто бы тоже рассчитанный посекундно.

Я никогда не слышал его смеха и не видел отца смеющимся. Никогда, ни разу.

Услышав это впервые, я ощутил, как по позвоночнику ползут мурашки, медленно, снизу-вверх, от поясницы до загривка. Еле сдержал желание передернуться.

Это не был страх, просто неприятный, жуткий смех.

Я давно утратил иррациональный страх перед Ичиро. Я знал его, причины страха. Так же знал самого Ичиро, его повадки, как он думает, как он манипулирует. Хотя бы примерно.

Люди не боятся того, что знают и понимают.

Когда-то давно древние люди почитали китов. Они видели их гигантские размеры и почитали китов как морских богов. Приносили жертвы.

А потом, в одну из голодных зим, люди увидели выброшенного на берег кита.

Так люди узнали, что боги тоже смертны.

А потом один из них так отчаялся от голода, что попробовал съесть немного мяса мертвого гиганта.

Так люди узнали, что плоть богов можно есть.

А потом они отправились на своих маленьких суденышках в бурное море, изучили повадки китов, куда и зачем они двигаются, как подплыть к ним. Они узнали их, страх прошел, почтение исчезло. Люди взяли гарпуны. И напали.

Так люди узнали, что их богов можно убить. И они убили своих так сильно почитаемых ранее богов.

Всего лишь маленькая притча. Факт древней истории, который показывает будущим поколениям, что знание дарует свободу в той же степени, что и развращает.

Я освобожден от страха перед Окикибой Ичиро. Потому что я знаю его методы и приемы. Но я так же искушаем их использовать.

Я откинулся на спинку стула, свободно положил руки на подлокотники. Расслабленная поза.

Ичиро перестал смеяться. Я не уверен, какая эмоция мелькнула в его глазах, но то, что она была там, уже удивительно. Почти так же, как его смех.

- Отчеты не лгали, - мягко произносит отец. – Ты и правда вырос. И превратился в прекрасного шинигами.

О, как много появилось во мне желчных мыслей, готовых вырваться наружу, жгли язык! Но я придерживаю их при себе.

Я не ребенок, кидающийся на родителей из-за недостатка любви или внимания. И у меня есть чувство достоинства.

И сила. Источник моей уверенности в себе. Своя сила, заработанная и отточенная годами труда, сражений и столкновений со смертью.

Я предстал перед отцом человеком, который твердо стоит на собственных ногах. Не нуждается в чужом одобрении. А потому я промолчал. Потому что нечего добавить, он был прав.

- Хотя хотелось бы просто поболтать с сыном о жизни, - солгал в лицо Советник. – Я вызвал тебя по более важному делу.

Скрещиваю пальцы на животе, показывая внимание слушать и расслабленность, которую на самом деле не чувствую. Темнота вокруг освещенного стола, подземная тишина, я и отец один на один… Есть отчего чувствовать себя некомфортно.

- Через три дня Совет проголосует на тему народа Квинси, - взорвал информационную бомбу Ичиро. – Их стало много. Квинси собираются в большие кланы, создают анклавы в Духовных Областях. В их рядах замечается все больше людей, способных сразиться даже с Офицером Готей 13. С каждым годом Квинси все меньше считаются с шинигами и Обществом Душ. В таком количестве они, в потенциале, способны угрожать Балансу Круговорота Душ. Квинси становятся опасностью, которую мы больше не можем игнорировать.

- Это означает войну, - тихо уронил я фразу.

- Да. Войну, в которой будут потери с обеих сторон, - безразлично согласился Ичиро. – Тем не менее, времена меняются. Квинси могут быть не такими, как во времена Лихтрейха. В Совете есть голоса, говорящие в пользу мирного сосуществования. Они за стабильность. Итак, война или мир…

Ичиро немного прищурился.

- Отчеты хороши, но я не могу полностью доверять им. Зато я знаю, что могу доверять мнению собственного сына. Ты знаток Древней Истории. Ты шинигами. Лично сталкивался в бою с современными Квинси. Я хочу услышать твое мнение, прежде чем говорить на Совете.

Меня немного поразило… Не то, что отец спросил меня. То, что в данный миг я могу действительно повлиять на движение истории. Поменять русло предопределенности.

Я, всего лишь новенький шинигами, могу влиять на Историю, которую такие же люди будут изучать в будущем. Как удивительно. И волнительно.

Я могу даже попробовать спасти Квинси…

От этой мысли я чуть не засмеялся. Жалость к ним? Да ни за что.

Мои товарищи считали меня милосердным, когда я предложил пощадить детей Квинси. Они дураки, которые просто не обладают моими знаниями.

Каждая душа Квинси - пища Яхве. Запечатанная душа слабеет, иногда до полной потери потенциала и любой капли реацу. Итак, простая логика. Запечатать всех, кого возможно без лишних вопросов. Это дети или женщины без больших сил.

Ослабить будущего врага в перспективе, насколько возможно.

Я признаю про себя, что могу ошибаться и нет никакого Плана Короля Душ. Только дураки не сомневаются.

Яхве - Враг Шинигами, Враг Общества Душ, Враг Баланса. Это - факт. А раз так, то любое ослабление Яхве оправданно.

Я лишал души детей потенциала, мое решение калечило их суть, стирание памяти делало их тупыми, как бревна, на всю жизнь... Или просто туповатыми, если повезет.

Это было хуже, чем просто убить их. Хуже, чем вырвать языки и отрезать по руке.

И люди называли меня милосердным, Лейтенант так вообще за спиной обозвал мягкохарактерным, а я слышал... Ну разве это не смешно?

Напротив меня сидит человек, который может меня понять. А потому нет смысла утаивать от него мое мнение. А оно таково - чем меньше Квинси, тем слабее Яхве. То есть чем раньше их убить и мешать расплодиться, тем лучше.

Среди Квинси был лишь один нормальный мужик, не обделенный здравым смыслом - отец Исиды Урю, Исида Рюкен, пославших нахрен всю эту муть с крестами и Гордостью Квинси, ставший врачом, обеспечивая семью как нормальный человек. И то на сына повлиять не смог, с промытыми Гордостью мозгами. Хотя много раз пытался.

Спасение всей расы высокомерных говнюков? Да пошли бы они!

- Этого разговора могло бы даже не быть, - спокойным тоном начал говорить я. – Если бы не сами Квинси. Ты должен знать о них одну маленькую деталь, раскрывающую суть, отец.

В короткой паузе сформулировав мысль, я сказал:

- Каждый квинси прекрасно владеет контролем реацу и рейши. После небольшой тренировки в раннем возрасте они полностью незаметны для Пустых. Я сам, как сенсор, убедился. Пока квинси не использует духовную силу, отличить его от обычного человека невероятно трудно.

Отец откинулся на спинку стула, пальцы стучат по подлокотнику. Он помолчал, размышляя, а потом уточнил:

- То есть, они могли бы жить, как обычные люди? Не уничтожать Пустых и другие души?

Понимаю скепсис отца, я сам до сих пор удивляюсь. Но ответ таков и это факт.

- Верно. Жить, наслаждаться прелестями Мира Живых, а не кричать о своей ненависти к Пустым, которые на самом деле их бы не тронули, если бы квинси не показывались. Не наряжаться в одинаковые белые накидки с крестами, не бросаться на шинигами и духов… У них свое мышление, отец, не такое рациональное или спокойное, как у обычных людей. Их догмы строятся вокруг Гордости Квинси.

- Что вообще означает их Гордость? – резко спросил Ичиро.

- Что они – лучшие, - с усмешкой отвечаю я. – «Во имя Гордости Квинси я клянусь сделать то-то и так-то…». Это даже не внушение с детства, не совсем. Само по себе мышление каждого квинси строится вокруг чего-то подобного. Чистокровные выше Грязнокровных, Квинси выше Смертных, Квинси выше Шинигами, Квинси выше Пустых. Ты никогда не услышишь от них слова о мире или равенстве. Это всегда Квинси лучше кого-то или против кого-то. В самой острой, бескомпромиссной форме.

- Своеобразный народ, - задумчиво сказал Ичиро, глядя поверх моей головы, в темноту потолка.

Потратив немного времени на размышления, отец опустил взгляд и твердо кивает со словами:

- Мне все ясно. Хотя не хотелось бы, войне с Квинси быть. Голоса нашей Фракции должны стать решающими.

Я бы насладился моментом истории, влияющим на судьбы множества людей, если бы Ичиро не продолжил размышлять вслух.

- Много шинигами будут отозваны из Патрулей или миссий в самом Обществе Душ. Пустые на какое-то время получат время на разгул. Это сильно повлияет на бизнес и людей в Руконгае…

Я хмыкнул. Как будто его или Советников когда-либо волновали судьбы обычных жителей Руконгая.

Хотя я ни слова не сказал, проницательному Советнику хватило одного взгляда, чтобы понять мои мысли.

- Думаешь, мы не заботимся о Руконгае? Об обычных душах?

- Разве нет? – парирую вопросом на вопрос.

Отец вздохнул, слегка качает головой. Он начал речь, вкладывая в нее каплю страсти, рождающую большее убеждение.

- Вот к тебе уже и прикипели «традиции» шинигами? Во всем винить Совет? Да, много законов ограничивают шинигами и Готей 13, но все это для блага Общества Душ. Ради стабильности. Мы обязаны удерживать спокойствие Миров, поддерживать процветание. Для этого не нужны бунтари, силачи, революционеры. Не нужны военачальники, захватившие свои области, как в старые времена. Нужен законный порядок. Нужен единый, стабильно работающий механизм – Готей 13.

Отец спокойнее продолжил:

- Обычные люди вне нашей парадигмы ценностей, вне самих целей существования Совета. Разве я не учил тебя законам, Судзин? Двести семнадцать законов и положений ограничивают шинигами. Сколько из них ограничивают обычных людей?

Отец делает паузу, облокотился на стол, сложив пальцы перед лицом, сказал:

- Восемнадцать.

Если так смотреть на это, то удивительно… Отец замечает мои колебания, глаза прищуриваются вместе с улыбкой.

- Видишь. Ты уже был в Мире Смертных. По сравнению с ним, Общество Душ – это Утопия. Здесь люди не умирают от голода и жажды, не замерзают или умирают от палящей жары. Хотя есть некоторые болезни, это мелочи по сравнению с чумой, выкашивающей города и деревни в Мире Смертных.

Он поднимает указательный палец, говоря:

- Все зло, что есть в Обществе Душ, в Руконгае, исходит от самих людей. Не нужно во всем слепо винить Совет, Судзин.

Отец смотрит в мои глаза, не мигая, отчего мне становится не по себе. Когда-то я сам думал что-то подобное об Обществе Душ, но не связывал это с Советом. Что зло в Обществе Душ исходит от самих людей, неискоренимая проблема. Но я не говорил это вслух, никогда.

Это словно отец прочитал мои мысли и вывернул их так, чтобы они стали аргументом в его устах. Жуткое дерьмо…

Но меня так легко с толку не сбить.

- Законов так мало, потому что настоящая власть Благородных и Совета на самом деле не нуждается в этом. Сколько грязных вещей они прячут за высокими стенами, сколько злобных дел?

- Возможно, - спокойно отвечает Ичиро. – Есть паршивые овцы в стаде. Но если смотреть на Общество Душ в целом, то дворяне в год не делают преступных вещей и на десятую долю процента. Это даже не капля в море. Обычные люди Руконгая сами себе палачи. Но на этом я предлагаю окончить наш милый семейный разговор. Меня все еще ждут дела, а тебя вечерняя тренировка, не так ли?

Я уже давно смирился, что он следит за мной, а потому не закатывал глупых сцен, что отец знает мой распорядок дня.

Ичиро поднимается со стула.

- Когда объявят о войне с Квинси? – задал я последний вопрос.

Отец встал, вышел из-за стола, отряхивая небрежно длинный рукав шелкового одеяния. Только потом соизволяет ответить:

- Через пару недель, если затянется – месяц.

Я тоже поднимаюсь, слегка повел плечом. Только встав, замечаю, что я вырос немного выше отца, всего на пару пальцев.

- До свидания, Судзин, - кивает он мне на выход, сам оборачиваясь в другую сторону.

Ичиро уходит в темноту, белые одежды исчезают в тенях под звуки шагов в мягкой обуви. Его голос из тьмы звучит небольшим эхом в зале:

- Знай, я начинаю гордиться тобой, сын мой…

Я фыркнул.

- Именно поэтому я не доверяю ни единому твоему слову, отец.

Я сенсор, мне трудно солгать. Но Ичиро не нужно лгать, чтобы искажать чужой взгляд на мир и события.

Тихий смешок из темноты.

- Да. Это правильно. Потому что об одной вещи сегодня я солгал тебе, сын. Сам подумай, в какой…

Тихий звук двери, открывающейся и закрывающейся. Я остаюсь один в зале, загруженный про себя прошедшим разговором.

Тряхнув головой, я отложил это на потом. На предсонные тяжелые думы, мешающие заснуть. А пока меня еще ждут дела. Игры разума с отцом подождут.

Я думал, что уже мотивирован на повышение свой силы и тренировки.

Нет. Не совсем.

Близость войны, нависшая над головой, показала мне, как может загореться жажда силы и огонь под задницей!

Мне нужно успеть получить каждую крупицы силы, что смогу выжать из своей души! До того, как все полетит к чертям.

В то, что Офицер, новенький он или нет, сможет отсидеться от прямых боев, я не верю.

***

Несколько дней спустя. Тренировочная площадка Офицеров Седьмого Отряда.

Я зашел на площадку, огляделся. Только один Офицер тренируется, куча свободного места.

Этот полигон под открытым небом, окруженный высокими, не окрашенными стенами. И, конечно, барьеры Кидо. Просторно тут, места – маленький стадион, разделенный на секции.

Мишени для отработки меткости Кидо, крепкие манекены, как в Академии, для Хакуды и особая зона – со стеной Секкисеки. Особый минерал, отталкивающий всю духовную силу или частицы.

Из этого камня сделаны стены Сейретей, которые обычно висят в небе, в измерении Дворца.

О стену из этого камня можно тренировать любое Кидо или атаку, если она не чисто физическая, стена не пострадает. У Секкисеки есть предел, но он где-то на Капитанском уровне и выше.

Так что в качестве тренировочной стены, в которую можно лупить со всей дури и не бояться, что сломаешь что-то не то, подходит идеально.

Туда я и пошел. Мимо зоны с манекенами, где лишь один человек отрабатывал низкоуровневое Бакудо. Примечательно, что делает он это молча, не открывая рта.

Черные растрепанные волосы немного влажные от пота, прилипают ко лбу, но не лезут в глаза, длинной до бровей.

Худощавый, с гибким телосложением, его ловкие руки плавно поднимаются при каждом исполнении заклинания.

Наш Шестой Офицер – Гото Такэо.

Я слышал, что его предки из опустившейся Благородной Семьи Гото, когда-то славной воинской Семьи, но это просто слухи. Сам он Руконгаец, причем из дальних Районов.

Гото остановился, услышав шаги рядом, повернулся ко мне.

Лицо с острыми чертами, бледное, будто человек год не видел солнца. Он очень выделяется тем, что чернит нижние веки глаз углем или тушью, не знаю, но выглядит он из-за этого, как восставшая из могилы нечисть.

Черные зрачки и радужка сливаются, затягивая людей в эти полумертвые, рыбьи глаза. С первого взгляда понимаешь – этот человек опустошен и не испытывал радости очень долгое время.

Его реацу для меня пахнет одним из тех странных ощущений – как мокрые тени, трущиеся друг о друга. Вроде не склизко, но приятного мало. Холодная реацу.

- Привет, Гото.

Он спокойно кивает на приветствие, снова возвращается к занятиям.

Проходя дальше, я не мог не бросить на его шею быстрого взгляда. Чистая кожа, но я слышал, там раньше был глубокий, белый шрам.

Когда я поступил в Отряд, то получил из поместья досье на всех Офицеров. Сильно подозреваю, что это прямая копия из архивов Второго Отряда.

Шестой Офицер в некоем роде героическая фигура. Хотя выглядит, как боевой гот, весь в черном и с тенями под глазами.

Жизнь в Дальних Районах не сахар, особенно для слабых детей. Гото пробудил реацу, когда ему, еще будучи пацаном, перерезали горло в переулке. За медную монетку, найденную в грязи.

Тогда, изо всех сил думая о выживании, он смог разжечь свою душу. Реацу спасла его. А еще спасло то, что нож был тупой и не достал до глубины, но сильно повредил голосовые связки.

Преступный и грязный городок, беззаконный Район, опустившиеся до бандитов люди, маленький Гото возненавидел это место и людей, что убивают детей за такую мелочь, как одна чертова монетка.

Гото Такэо позже нашел своего «убийцу», убил его. Убил всю его банду. Убил все банды в своем Районе.

Это был немалый подвиг. Больше двух сотен головорезов пали от его меча меньше, чем за год. Он прославился. Да так сильно, что парня нашли шинигами. И, конечно, оценив талант – завербовали.

С тех пор прошло несколько десятилетий, Гото сейчас больше девяноста лет. Горло давным-давно исцелили кудесники Четвертого Отряда, но он до сих пор не любит лишний раз говорить или открывать рот не по делу.

Шутят даже, что меньше пальцев на руках, чем слов, сказанных Гото за месяц.

В свой отпуск Гото любит посещать свой родной Район, спонсирует большой дом для детей, а так же втихую убивает все преступные элементы, что успеет найти.

Убийца с добрым сердцем и мертвым взглядом… Или просто псих, нашедший в легальных целях для крови – бандитах, свое призвание?

Хрен его знает. Противоречивый человек. Которого еще и не разговоришь.

Я слышал, только паршивые коммуникабельные навыки мешают ему занять место выше. Возможно, даже Лейтенанта. С таким человеком лучше иметь как минимум нейтральные отношения, поэтому я не забываю здороваться с самым тихим шинигами в Отряде.

Неделя обучения Капитана быстро прошла, оставив меня тренироваться самому.

Я бы не променял эти уроки на любые прибавки к зарплате или даже кусок золота моего веса.

Капитан Сугимото изучил мои способности, дал опыт сражения с превосходящим противником. Но самое главное – раскрыл и придумал способы применения моего Шикая.

Это включило в себя будущий путь не дающихся мне приемов. Там, где я раньше не знал толком, как подступиться, Капитан расписал мне как тренироваться, к чему стремиться, что делать.

Это путь, по которому тренировки в правильном направлении сокращают сроки в разы. Я был так рад понять, наконец, как тренироваться, чтобы освоить остальные четыре приема Цукигами.

Проблема всегда заключалась во мне, способности были мощными, меня и навыков не хватало, чтобы правильно их реализовать.

Особенно пятый прием. Долбанный пятый прием, как долго он мне не давался… Но сегодня, чувствую, смогу! Буду до ночи пытаться, пока не получится!

Встаю перед Стеной Секкисеки. Достаю зампакто.

- Ну, начнем. Демоны дрожат, Боги трепещут…

Глава семьдесят седьмая. Первые подчиненные.

После секретного разговора с отцом в Подземном Зале Совета прошло около двух недель по времени Общества Душ.

Я закончил спокойные деньки работы вместе с Офицером Мичи, даже заскучав от работы связиста и создателя Адских Бабочек.

Следующая работа обещает быть веселее – Патруль. На этот раз в Руконгае.

Стою в кабинете Капитана, читаю выданную карту, еще пахнущую свежими чернилами. Капитан сам нарисовал на листе небрежные ориентиры.

- Ты понял маршрут? – спрашивает сидящий за столом Капитан Сугимото.

Двенадцатый Южный Район, богатый на природные ресурсы. Два города, девять деревень, местность разнообразная, от равнин до гор. Даже одно болото, когда-то бывшее нормальным озером.

Вот оно как раз проблемное. Там когда-то в древности состоялась масштабная битва, превратившая озеро в кучу грязи и повредившее подземные источники. Местность полна негативной реацу круглый год. Уже неизвестно, кто там так мощно сражался, что сдохло, но место до сих пор притягивает к себе бродячих Пустых.

Они оседают в трудной местности, начинают охотиться на путников и торговцев. Когда собираются в стаи, то нападают на поселения.

Так что, несмотря на близость Района к Сейретею, там требуются частые Патрули. По крайней мере раз в два месяца туда отправляют отряд шинигами для зачистки и проверки.

- Почти все по границам Района, главным дорогам, что тут не понять? – отвечаю я, складывая лист и пряча в карман. – Но что насчет поселений?

- Секунду, - старый шинигами потянулся за трубкой.

Капитан закурил, из чаши трубки змеится плотный белый дымок. Затянувшись, он отвечает:

- В городах есть свои власти и силы, которые разберутся с одним или двумя Пустыми. Твоя задача – проверить болото и зачистить это гнилое гнездо, после уже проход по маршруту. Там указаны точки, где обычно прячутся Пустые. Как закончите, не нужно оставаться и ждать приказов, просто возвращайтесь в Сейретей.

Он пыхнул трубкой, морщины на лице на секунду осветились алым светом.

- Шесть рядовых будут под твоей опекой. Это первый раз, когда я доверяю тебе командование, Судзин. Некоторые Офицеры против того, чтобы я так рано доверял тебе настоящее командование рядовыми…

Капитан ухмыльнулся, зажимая трубку в крепких белых зубах.

- …но плевал я на возражения. В Отряде может быть только один главный голос, этот голос – мой. А я доверяю твоим способностям, парень, так что не подведи. Докажи всем, что старик все еще не ошибается в людях.

- Вам не нужно беспокоиться, Капитан, - серьезный тон и лицо. – Я способный лидер и докажу это.

Я заметил краткую вспышку одобрения в глазах старого Капитана. Много существует губошлепов, что жалуются, ноют, что могли бы сделать лучше. Это обычное дело.

Но на самом деле, мало кто из людей осмеливается встать, заявить себя способным лидером и по-настоящему взять ответственность. И даже так, большая часть из них ломается от первых неудач и последствий плохих решений. Страх такой судьбы сдерживает многих. Не меня.

- Хорошо, - Капитан взглянул на дверь за моей спиной проникающий взглядом. – Твои подчиненные здесь.

Я тоже ощущаю шесть аур рядовых, приближающихся к кабинету. Стук в дверь.

- Войдите, - спокойно говорит Сугимото.

Кабинет достаточно широк, чтобы все прибывшие встали слева от меня, ровно, как по линейке. Шесть шинигами. Все взрослые мужчины, без лишних эмоций смотрят на сидящего за столом Капитана, покуривающего трубку и наполняющего кабинет туманом и вонью табака.

Я мельком оценил их. Поджарые тела, ауры реацу спокойны, без лишней гнили, все с зампакто на поясах, что пока не вышли из формы Асаучи.

У большинства средний рост. Среди стоящих я оказываюсь самым высоким, ненамного, но хватает, чтобы оглядывать макушки разных цветов волос, от черного до каштанового и русого. Каждый рядовой в опрятном и свежем шикахушо, хоть сейчас на агитационный плакат.

Я так же узнаю трех из них – Асано Яшики, а еще парня стоика, который со сломанной рукой все еще упорствовал и мог сражаться. И третьего, мужика с жестким лицом, словно в параличе. Это тройка спасенных мной в проверочной миссии на Офицера.

Яшики, отец моей соседки, Асано Чиё, выглядит куда лучше, чем в полумертвом виде, в котором я его вытащил из ночного Пекина.

Загорелая кожа и острые скулы, длинные черные волосы до шеи с ровным пробором посередине, умные голубые глаза на секунду встретились с моими и перевелись на Капитана. Да, он в порядке.

На мгновение я восхитился проницательностью Капитана. Группа новая, я еще непроверенный командир, а потому включение уже знающих мою силу и благодарных за спасение жизней шинигами – отличный ход. Это избавляет от многих начальных проблем с доверием.

Капитан Сугимото оглядел каждого быстрым взглядом в глаза, пыхнул трубкой и сказал:

- Вы собраны для патрульной миссии в Двенадцатый Южный Район. Командовать будет Окикиба. Вопросы?

- У меня один, - строгим, но уважительным тоном интересуется рядовой с «параличом лица». – Это постоянная группа?

Вопрос резонный, потому что никто особо не тасует притершиеся группы. Если уж попал в подчинение одного Офицера, скорее всего, это надолго. Если не случится чего из ряда вон.

Капитан будто ждал такого вопроса, отвечает сразу:

- Если первая миссия пройдет успешно, то да. Еще вопросы?

Крайний слева шинигами, со встрепанной русоволосой прической, медленно поднял руку и спросил:

- Я извиняюсь, Капитан… Это тот Район, с Проклятым Болотом?

- Верно.

- М… - он помялся секунду, но все же решился высказать сомнения: - Я слышал, там обычно много Пустых. Нас не маловато будет?

- У Судзина достаточно сил, чтобы справиться с любыми проблемами, - выражая полное доверие моим способностям, сказал Сугимото. – Недавно я лично его тренировал.

Последняя фраза мгновенно убедила рядового. Русые брови приподнялись, он бросил на меня немного испуганный взгляд.

- Извините, - склонил голову шинигами.

Непонятно, перед кем он извинялся в первую очередь, передо мной или Сугимото. Капитан кивнул ему, мол, мелочи. Я тоже на нормальный вопрос зла не держал, легко улыбнулся ему, что успокоило рядового.

- На этом все? – в тишине оглядел нас еще раз. – Хорошо. По времени я вас не ограничиваю, проверяйте качественно, но лучше уложиться в десять дней. Если будут причины задержаться, Судзин, пришлешь мне Адскую Бабочку.

- Понял, Капитан.

- Тогда с этого момента подчиняетесь Двенадцатому Офицеру Окикибе. Свободны.

Мы вышли наружу, под свет вечернего солнца. Часов через пять должно стемнеть.

- Давайте за мной, - кивнул я мужикам на свободное место у здания, в тени.

Я остановился, обернулся, а они все в ряд стоят, как в кабинете.

- Расслабьтесь, парни, - помахал я кистью правой руки с улыбкой. – Со мной легко поладить.

Они выдохнули, перестали вытягивать спины по струнке, Асано даже улыбнулся в ответ.

- Некоторых из вас я знаю, - начал я небольшую речь. – Остальных нет. Но это неважно. Что вам надо знать обо мне, как командире.

Они навострили уши, серьезно глядя мне в лицо. Аж неловко немного от такого пристального внимания, но виду не показываю.

- Хотя со мной легко ладить, я не любитель официоза, это касается обычного времени. Во время миссии или боя никаких лишних вопросов или сомнений в приказах я не потерплю. Иерархия и дисциплина должны поддерживаться.

Понимающие кивки позволяют мне немного расслабиться внутри.

- Что касается манеры сражения. Если есть выбор между быстрой битвой в лоб с потерями или другой вариант, то я предпочту узнать врага лучше, отступить и придумать новый план, если это возможно. Как говорят не умеющие мотивировать войска генералы, наша цель не умереть за Короля, а заставить ублюдков с той стороны сделать это.

Несколько смешков шестерки рядовых окончательно растопили официальную и неловкую атмосферу между нами. Этого я и добивался.

- В общем, я не из тех ребят с мускулами вместо мозгов и ценю жизни каждого шинигами, - я прищурился. – Но не обольщайтесь. Я не нежный парень, у меня есть воля для принесения необходимых жертв. Солдаты в битве – это ресурс, который тратится для победы. Мы все воины и должны понимать эти простые истины.

Это уже было куда ближе к пропаганде обучения рядовых в Седьмом Отряде, так что никто из них ни капли не испугался. Даже приободрились.

Понимать мотивы и человека, с которым сражаешься, который командует, или совсем его не понимать, только исполнять приказы – это две огромные разницы. Особенно в психологическом бремени.

Подчиненные куда свободнее сражаются, лучше исполняют приказы и стремятся к цели, если знают, как и зачем, если верят в лидера и его решения. Это база, основы лидерства, которыми многие зря пренебрегают.

Обычно, потому что думают, что у них уже есть репутация или одна лишь аура реацу или должность Офицера уже дают все, что нужно.

Я не пренебрегаю никакими базовыми методами, особенно если они стоят минутного разговора. Я хочу полагаться на своих товарищей и знать, что они точно выполнят нужный приказ. Проблема в том, что доверие - это двухсторонняя дорога. Тут надо потрудиться.

- Ну и последнее, - я напоказ потянулся, покрутил шеей. – Мы с вот этим соседи. Как Асано, я дворянин. Так же люблю комфорт. Бегать на своих двоих в ночь желания не имею. У нас есть время, так что завтра на рассвете возьмем из моего поместья карету с лошадьми. А сегодня вечером я приглашаю всех вас в гости, чтобы поутру сразу вместе позавтракать и выдвигаться. Сегодня устроим небольшой банкет, познакомимся лучше.

Вот что действительно воодушевило моих новых знакомых. По взглядам вижу, что рады. Хоть ты сто раз умеешь быстро передвигаться, никто на самом деле не любит топать, особенно целыми днями. А нам два дня пути предстоит, если не надрываться.

Потому что я очень сомневаюсь, что рядовые способны угнаться за мной на полной скорости. Так бы я за четыре или пять часов один добрался.

- Я могу заглянуть к дочери? – тут же спрашивает Асано. – Всего на часок?

- Конечно, что за вопрос.

Мужик тут же превратился в любящую дочурку размазню, даже выдал:

- О, моя милая Чиё, папочка скоро будет дома!

Знающие его сослуживцы только глаза к небу подняли.

- Он еще вам надоест с этим, - доверительно сообщает мне рядовой. – До печенок.

- Слишком балует дочь? – зная безнаказанность Чиё, поддакиваю я.

Рядовые смотрят на Асано пустыми глазами, выдают единодушный вердикт:

- Слишком.

- Без меры.

- Однозначно.

- Эй! – вышел из грёз любящий папаша. – Она еще малышка, что в этом такого?!

Я мог бы ткнуть большим пальцем себе в грудь и сказать: «Моя ровесница». Но мне таких сравнений с нежелающей вырастать малышней в головах подчиненных нафиг не надо.

Мне двадцать сейчас, Чиё вроде на год младше. Но не выросла внешне ни на год старше десятилетки. Благо, что с ней няньки теперь не ходят, а так все та же оторва и шебутная малявка.

Думаю, что влияние такого папаши тоже внесло свою роль… Так и будет до ста лет в теле ребенка ходить. Ну, не мое это дело. Я наоборот старался быстрее вырасти в привычное тело и обрести положенную силу и возможности.

- Кому-то взять что-то нужно? Нет? Тогда пойдем.

- Ох!

- Что?

- Я должен захватить по пути для Чиё сувенир. Заглянем на Черную Улицу?

- …

Всего на долю секунды. Но я начал жалеть, что спас его.

- …ладно.

- Ты лучший, Окикиба-сан!

Я только вздохнул. В конце концов, я тоже Чиё знаю. Не буду же я лишать девочку небольшого подарка от отца.

Хотя она как-то раз и правда сказала всем, что я укусил ее няню-старушку. Хотя на самом деле это была она. Свалила вину за банку варенья, очень суровую «взятку». После всего прожитого мной дерьма и преодоленных трудностей, сегодня это кажется просто забавным воспоминанием.

Стряхнув с разума чувство ностальгии, я повел небольшой отряд в сторону поместья Окикиба.

***

Поместье Окикиба. Первый этаж. Большой гостевой зал.

За одним длинным столом собрались семь шинигами, включая меня, сидящего во главе. Мы сидим на подушках, а стол высотой всего в локоть. Тут полно еды, закусок, выпивки.

Повара поместья постарались и будто соревновались, кто сможет создать самое вкусное или экстравагантно выглядящее блюдо. Мне понравился торт из королевских креветок под пряным соусом. Отлично идет как закуска под саке.

У остальных свои предпочтения, но мясные блюда исчезают быстрее всех.

В атмосфере небольшого банкета я разрешил всем обращаться к себе неформально, по имени. Рассказал пару анекдотов и забавных историй, услышанных от дедушки. Это сильно расслабило ребят, вкупе с сытной едой и выпивкой.

Собственно, чего я и добивался.

Ближе ко мне сидят Асано по правую руку и шинигами стоик по левую. Его зовут Шоджи Кудо. Средняя внешность, немного вьются черные волосы. У него маленькая отличительная черта в виде белого шрама на левой брови. Выглядит крутым бойцом... Я ощущаю от него знакомые флюиды, как у тех ребят, что сражались на Арене Вызова. Такой типаж человека.

Мой третий знакомый по миссии из Пекина, тот что с "параличом лица", оказался молчуном, слушающим то тут, то там.

Остальная тройка болтала между собой, по похотливым смешкам и ухмылкам понятно, о чем они вели разговор. Мы же начали тему их прежнего командира, погибшего в Мире Живых.

Слегка подвыпивший и раскрасневшийся Шоджи говорит мне:

- Послушай, Судзин, - начал он откровенный разговор. – Он был отличный мужик, но, если честно…

- Шоджи, - предостерегающе сказал Асано. – Он мертв, не надо лишнего.

- А что? – сверкнул глазами шинигами. – Мне уже правду сказать нельзя?

- Да ладно вам, - успокаивающе улыбаясь, я лично наливаю парням саке в пиалы. – Это банкет, все между нами.

- Вот-вот, - кивает Шоджи, выпил, довольно выдохнул. – Короче говоря, командир был отличным человеком. Всегда лично первым в бою шел, нас прикрывал.

Асано, поигрывая саке в пиале одной рукой, добавил:

- Он был из тех, что защищает слабых.

- Да, - фыркнул Шоджи. – В этом и проблема. Как же это меня бесило!

- Есть такое, - поддакнул со вздохом Асано. – В Готей слабые должны жертвовать собой ради сильных, чтобы изматывать врага, давать информацию о возможностях, сохранять силы Офицеров…

- Офицер все делал наоборот, - подчеркнул мысль Шоджи. – Вообще нам сражаться не давал. Я хотел стать сильнее, лягни его в башку мул!

Печальных вдох Асано, ставшего под выпивкой меланхоликом.

- Может быть, мы бы не были так легко разгромлены в Пекине, будь все иначе… - Асано поджал губы на секунду. – Не то чтобы я не был благодарен за его жертву вперед наших. Но так уж сложилась судьба.

- Короче, Офицер Окикиба, - выставил палец на меня Шоджи, с начавшим заплетаться языком. – Не повторяй его ошибок. Дай нам сражаться в наших битвах, не принижай наши мечты и силу! Очень тебя прошу…

Шоджи вдруг шмыгнул носом, отвернулся.

- Я больше не хочу быть таким жалким слабаком.

- Засмущался, Шоджи? – посмеялся над ним Асано. - Или ты плачешь?

- Пошел ты! – бросил в него печенькой товарищ. – Как будто ты сам в больнице по ночам не тренировался, идиот!

Асано на это только посмеялся еще.

- Я не хочу лишать свою любимую дочурку папы так рано, хе-хе. У меня есть мечта увидеть внуков через сто лет! Так что я тоже хочу сражаться, набираться опыта и силы!

Оба они не заметили, что остальные прислушались к нашему разговору, притихли, стали серьезнее. Было над чем задуматься.

- А вы, парни? Думаете так же?

На что получил единодушные кивки. Как синхронно, забавно.

- В стремлении к силе нет ничего плохого, - поднял пиалу, предлагая присоединиться к тосту. – Я дам вам свободу сражаться так, как вы хотите. Знаете, не трястись над подчиненными, командовать людьми, полными боевого духа. А так же не жалующимися, если помрут из-за своей слабости… Разве это не мечта? Ха-ха-ха!

Под мой смех на их лицах тоже появились улыбки, они подняли выпивку.

- Я не заберу ваши битвы, буду рад разделить со всеми честь и славу, - сказал я как мог серьезно, заглядывая в глаза. – Выпьем за это. За Честь и Славу! Пей!

- Пей!

Саке обожгло глотку, но этот глоток обозначил в памяти первую нить связи, связавшей меня и новых товарищей в битвах между жизнью и смертью. Моя первая группа, мои первые настоящие подчиненные, товарищи в сражении с ужасами Трех Миров…

Может, это алкоголь, но я расчувствовался. Очень хотелось положиться на верных людей, но я пока не смел строить надежды.

Статистика говорит, что если в группе рядовых нет потерь до трети состава за год – это хороший год. А я только что пообещал не быть как тот Офицер, излишне опекающий их. Им это уже не помогло. По крайней мере знакомой тройке. Остальные парни тоже хлебнули лиха, они выжившие из другого Патруля. Вот, собрали недобитков в один отряд и получилась новая группа. Обычное дело.

- Вы закусывайте, еды еще много, - подначиваю я к продолжению банкета. – Завтра мы отправляемся на опасную миссию. Снова бой с Пустыми. Кто знает, может, это последний банкет в наших жизнях? Наслаждайтесь.

В среде обычных людей эта фраза бы безвозвратно испортила атмосферу. Для шинигами это было обычным напоминанием. Вроде как не забывать зонтик в дождь.

- С твоей силой разве надо беспокоиться? – фыркнул Асано, тянясь рукой к закуске из красной рыбы.

- О, я всего ничего как закончил Академию и уже чуть пару раз не помер, - посмеиваюсь на неверующие взгляды. – Рассказать? Вы когда-нибудь были в Киото?.. Екаи, оказывается, такая боль в заднице…

Глава семьдесят восьмая. Из трясины к новой цели.

Где-то в Южном Руконгае, поляна у дороги.

На краю поляны стоит большая карета, в которой с комфортом могут сидеть четыре-пять человек. Еще два места на козлах и вот как раз группа из Седьмого Отряда может спокойно путешествовать.

Карета из темного дерева, на резных украшениях блестит новизной лак, колеса большие, крепкие и широкие, способные справиться с любой дорогой, какой бы ухабистой она не была. Это явно дорогая и качественная карета, герб Золотого Трилистника на двери только подтверждает это.

С парой шинигами на козлах и гербом Семьи Совета, кто осмелился бы создавать проблемы на пути? Первый день путешествия прошел так легко, как это возможно.

Сейчас, остановившись вечером где-то у Восьмого Южного Района, группа решила сделать привал до завтра.

Все это время карету тащила пара выносливых зверей. Два крепких коня черной масти, с шикарными темными гривами и умными карими глазами, стреножены у деревьев, на мордах мешки с овсом.

Попробовав путешествие в паланкине и в карете, скажу только – выбираю карету. Не зря я попросил управляющего поместья приобрести ее после первого путешествия за Кенсеем.

В паланкине, несомым людьми, нормально только в городе, где по улицам легко развернуться и нести не так уж далеко. Скорости тоже несравнимы.

Для Сейретейских дворян просто традиционно не приняты кареты, тут я новатор, как отец. Могут косо смотреть другие аристократы, но и что с того? Это удобно, роскошно и быстро, так что могут хоть косоглазие заработать.

Прошли те времена, когда я излишне беспокоился.

В центре поляны горит большой костер, неподалеку от него сливаются цветом зелени с травой пара палаток, для рядовых. Я буду отдыхать в карете. Немного неудобно, но в одиночку там можно поспать. Лучше, чем на тонком футоне в палатке.

Пока ехали, я расспрашивал новых подчиненных об их способностях. Мне важно было узнать все, предпочтения в стиле боя, физические возможности, сколько раз и как далеко прыгают в сюнпо, как сильно Кидо. Даже старые травмы, могущие повлиять на сражение, выспрашивал. Таких, к счастью и мастерству Четвертого Отряда, не нашлось.

Чтобы спланировать нужные тактики, понимать, где и насколько я могу использовать их, необходимо знать все это.

Я полон решимости не терять бойцов хотя бы в первый год командования, а потому серьезно напрягал извилины и вспоминал все, чему учился в Академии.

Несмотря на сосредоточенность на личной силе в Нулевом Классе, обучению командованию отдавалась своя справедливая доля. Теоретические экзамены вычеркивали тугоумных и неспособных лидеров так же легко, как практические миссии.

Очень жаль, что я не попаданец в какой-то древний мир с тупыми аборигенами без знаний тактики и стратегии. Знания о тактиках Наполеона или Суворова, Македонского, Сунь Дзы и других шли лесом. Мудрость полководцев старого Китая или европейских генералов, гремевших в истории Римских Легионов, все это бесполезно.

Мне пришлось учиться здравому смыслу войн Общества Душ, с нуля, как и всем остальным. Но я вынес свою выгоду из любви к Древней Истории.

Моими учебниками стали трактаты и исторические хроники Клановых Войн. Это период большой смуты и кровопролития, на заре становления Готей 13. Начиная от избавления от угрозы Яхве и Лихтрейха до пяти веков спустя длились затяжные и очень опасные войны между дворянами за теплые места и возможности.

Чтобы обрести превосходство над врагами, рождалось и отбраковывалось множество тактик, схем и придумок. Я доверяю проверенным кровью и победой методам больше, чем своим «новым» идеям. По крайней мере, пока не обрету свой богатый опыт и виденье поле боя.

Сильные люди не только вступали в ряды Готей 13 в то время, они, становясь шинигами, воевали с разных сторон из-за кровных уз, своих амбиций или даже за презренное золото. В те времена это было обычным делом. Переходный период к нынешней модели равновесия.

Сотни Семей и Кланов пало, столько же возвысилось. Окончательно все успокоилось спустя пять веков от основания Готей 13, войны приняли более легкие и не такие разрушительные формы.

В конце последние угли были потушены Великими Домами, которым просто надоело наблюдать за бесконечной резней за стенами Сейретея. Они надавили на Совет и с тех пор шинигами не могут так легко вступать в дворянские войны, если сами не имеют благородной крови.

Аристократы сами не очень-то хотят на поле боя, так что один этот закон и авторитет Благородных Домов полностью подавили неспокойную эпоху, которую назвали позже Клановыми Войнами, выделив эти пять сотен лет резни из обычных вялотекущих таких же войн.

Общество Душ, где у людей долгая жизнь, такие же долгие обиды, легкое отношение к смерти и немало силы, весьма кроваво.

Именно с тех времен идут все эти бесчеловечные Казни, уничтожающие души, до основания разрушающие Семьи, чтобы мстителей не осталось.

Безжалостно? Да. Эффективно? Несомненно. Осечки редки, исключения из правила.

Очень не хотелось бы мне жить в то время.

Сегодняшнее тысячелетие считается одним из самых мирных в истории Общества Душ. Склонен согласиться. За пределами войн шинигами с Пустыми и другими, внутри царит относительный порядок.

Повезло мне. Ура.

Жаль только, что будущее нам такого же мира не обещает. Свои ужасы грядут…

Голоса болтающих рядовых отвлекли разум от тяжелых дум. Шинигами, сидя у костра на поваленном дереве, вороша палкой угли с запекающейся картошкой, перебрасываются фразами о всякой неважной бытовухе.

Я для себя выделил двух из группы, как более сильных. Пожалуй, они даже подходят под название элитных рядовых, если бы такие официально были.

Первый – это Асано Яшики, тоже дворянин и мой сосед. Его уровень сил на грани между рядовым и Низшим Офицером. Хорошо знает несколько Бакудо, сносен в зандзюцу, средний в остальном. Не смотря на благородную кровь он весьма покладист и не высокомерен, за что уважаем в Отряде.

Второй – Шоджи Кудо. Реацу выше среднего рядового, навыки так себе, но все покрывается прекрасной физической крепостью и выносливостью. Его при мне в Пекине так припечатал Пустой, что любого другого рядового расплескало бы по стеночке, а он только руку сломал. Его единственный талант – хорошо укрепляет тело реацу. Как он рассказал, это просто опыт с улиц Руконгая, который прошел за ним все годы спустя.

Остальные четверо – самые обычные шинигами. Пара сюнпо, удар другой из Хохо, один Шаккахо. Могут выполнить стандарт рядового для Седьмого Отряда, так же стойкие за счет идеологии Отряда и силы воли.

Я пока мельком запомнил их имена и пару особенностей. Такео, Оотани, Мемору и Савада.

В уме я выставлял их против Пустых, с которыми сражался сам, думал, какой будет исход. Как использовать их, как не потерять лишней жизни?

После небольшого вечернего перекуса я собрал их чуть в стороне от костра и палаток.

- Сейчас пройдемся по стандартному набору, - с ухмылкой говорю я. – Общий залп Шаккахо, общая скорость движения, такие вещи. А потом отработаем пару тактик для нашей группы.

Через полчасика немного запыхавшиеся рядовые встали напротив меня. Сейчас я выступал в роли врага.

Я уже объяснил тактику против одиночного Пустого, посмотрим, как оно получится на деле. На бумаге все всегда хорошо…

- Я нападаю, - предупредил я.

Бросился на них прямо, желая ошеломить и ворваться в строй. Но тут же наперерез бросается один из них.

- А-а! – с яростным выкриком на меня кинулся Шоджи Кудо.

Со звоном стали сталкиваются два зампакто. Мне кажется, что звон от его клинка немного жалобный… А может, и не кажется. Шоджи отшатывается, на лице перекошенная гримаса, а руки дрожат.

Виноват, не рассчитал. Но главное, он остановил меня. А после отступил назад. Мне в лице уже летит желтый сверкающий канат, его догоняет звук крика Асано:

- Бакудо №4: Хаинава! (Ползущий канат)

Я позволяю заклинанию коснуться себя, канат обвивается вокруг торса, прижимая руки к телу вместе с мечом.

Все рядовые быстро окружают меня, а потом кидаются с клинками, вонзая все разом!

Острые мечи остановлены в сантиметрах от меня. Разумеется, они бы не стали бить меня по-настоящему.

Жаль, что я настолько параноик, что все равно укрепил тело реацу… Максимум, оставили бы царапины на коже.

Вся тактика проста, как валенок, использовать сильные стороны каждого таланта в группе. Крепкий Шоджи тормозит врага, Асано связывает Кидо, остальные добивают разом.

Обычно такие роли не оговариваются, все сражаются там, где могут нанести удар. Или кто первый. Или тупо общий залп Шаккахо и пока. Везде по-разному.

Тут будет по-моему.

- Ну как? – интересуется Шоджи.

Я нашел в перекрестии каната из реацу слабую область, надавил на нее реацу и порвал заклинание, разведя руки. Со стороны выглядит так, будто я небрежно разорвал нитку, а не Кидо. Асано аж забыл как моргать на пару секунд, меня забавляет ошеломление в его голубых глазах.

- Неплохо, - признаю я. – Любой Низший Пустой, помимо Аномальных, будет прикончен вами быстро и легко. Никакой славы от битвы один на один, зато все живы и при своих конечностях. У вас есть сомнения в моей тактике?

- Нет, командир.

- Это будет здорово.

- Если сработает, я не против…

Я приглядываюсь к микро-выражениям лиц, ощущаю ауры реацу. Никто не прячет несогласие, это хорошо.

Нет ничего хуже, когда приказы и заданная тактика за спиной начальника не выполняется или относятся спустя рукава. «Да пошел он. Мы знаем лучше. Всегда вот так делали. Напридумывают…»

В обычной, неопасной работе это может быть отнесено к человеческому фактору и прощено. В битве? Я не допущу подобного поведения.

- Хорошо, - киваю я, поднимая клинок. – Тогда еще раз. На этот раз я буду быстрее.

Второй раз они справились так же хорошо. Но в третий раз я просто уклонился от Кидо, показав уязвимость такой тактики. Они были расслаблены, думали, все будет как раньше, были готовы напасть сами и не готовы к внезапному изменению.

Что ж, я побил их. Ощутимо, быстро и точно, сбивая с ног. Никакого долгосрочного вреда, только боль и ошеломление. Пара синяков, быть может. Но шинигами ребята крепкие.

Подождал, пока перестанут стонать и поднимутся.

Обычно это не мой стиль, так себя не веду. Но таков стиль Седьмого Отряда, закреплять слова делом, а ошибки – болью. Я не услышал и шепота возмущения от такого обращения на обычной, в общем-то, тренировке.

- В реальном бою, - подул на костяшки кулака. – Цена небрежности – смерть. Приходится вспоминать базовые истины?

- Нет, Офицер, - потирая красную щеку, говорит Асано. – Это моя ошибка, извините, все.

Его простили без слов. По сути, Асано стал моим заместителем в группе, будь он сам по силам равен Офицеру, мужчину давно бы поставили командовать своим отрядом. Благородная кровь, уважение товарищей, у него есть нужные качества. Я тоже не был против, когда Асано начинал говорить за всех рядовых в группе.

- Давайте еще раз! – с неожиданным пылом боевого духа предлагает Шоджи.

Я оглядел рядовых, с готовностью смотрящих на меня. Упрямство в глазах, готовность к бою в напряженных телах. Никакого соплежуйства.

Кивнул и поднял меч снова. Эти ребята… Начинают мне нравиться.

***

Следующий день, после обеда.

Карета оставлена в городке Шуй, самом северном поселении Района. За пару золотых в гостинице обещали коням лучшее обслуживание.

Мы быстрым ходом на своих двоих добрались до главного бича области – Проклятого Болота.

Земля здесь стала хлюпать под ногами, покрытая мягким и мокрым мхом, деревьев почти нет, а кустарники без листвы, тянутся к небу черными и скрюченными ветками, словно пальцы ведьмы-старухи.

Негативная реацу здесь уже ощутима, застарелая и тухлая, как старая незаживающая рана на теле земли, поддернутая коркой. Гниющей коркой.

Я давненько не ощущал ничего настолько плохого, как сенсор. Понимаю, если Пустой, но чтобы сама земля так фонила? Воистину, Проклятое Болото.

- Отвратительное место, - я не сдержался, сплюнул. – Мерзкие ощущения.

Асано, оглядывающийся с осторожностью по сторонам, спрашивает:

- Вы не чувствуете врагов?

- Пока нет, но не расслабляйтесь. Бывают и скрытные Пустые. Для таких это Болото лучшая маскировка.

Мы прошли еще дальше, пока не увидели настоящую трясину. Здесь безопасная поверхность заканчивалась. Я пошел прямо по воде, создавая под подошвами плотную платформу реацу. Водянистая трясина отвечает легкой рябью на мои шаги.

Даже не хочу представлять, как могу по шею или с головой рухнуть туда…

- Эм, Офицер? – с ноткой смущения говорит Асано. – Боюсь, дальше наших навыков Хохо не хватит, чтобы пройти прямо. Поищем тропу?

Я спохватился, про себя ругнувшись на забывчивость. Привык, что Касуми за мной пройдет где угодно.

Хохо, это не всегда только про мастерство. Сила и плотность духовной силы в определенных моментах играет главную роль. Каким бы опытным не был шинигами, по воздуху или воде не пройтись рядовому. Особенно по воздуху, это прерогатива Лейтенанта и выше. Я сам еще не могу.

Для рядовых, повторить мой маневр проходки по воде сейчас невозможно. Один или два шага еще ладно, но не больше. Я был на их месте, знаю, на что это похоже, когда реацу недостаточно плотная и качественная для Хохо.

Это словно пытаешься шагать по хрупким хлебцам. В прямом смысле. Пройти шаг или два по воде или зыбучим пескам это уже сверхъестественный подвиг. Похвально, вообще-то.

- Моя ошибка, забыл, - честно признав косяк, командую: - Тогда доверяю отряд тебе, Асано. Центр Болота надо проверить, но я не хочу тратить дни на поиски проходов. Как сенсор, я быстрее справлюсь один. Вы проверяете окраины, пройдете по берегам бывшего озера по часовой стрелке.

Они не дети из садика, а я не няня. Проблемы у целого отряда шинигами могут быть, только если наткнутся на целую толпу Пустых или Аномального. Но в обоих случаях их сил хватит, чтобы продержаться какое-то время и прикрывать друг друга до моего появления.

Это тоже общая тактика для Готей 13, рядовые связывают врага боем и выживают до прихода шинигами более весомой категории.

- Тогда встретимся здесь? – уточняет Асано. – Нам потребуется часов пять-шесть.

- Да, вперед. Шаккахо в небо, если что.

- Понял, - Асано кивнул, повернулся к остальным и махнул рукой. – Пошли.

Один из рядовых, Савада, уныло потер живот и пробурчал под нос:

- Эх, ксо, опять без обеда…

- Заткнись, Савада, - тут же словно привычно отбривает его другой.

Он заткнулся. Я проводил группу взглядом, придержал зампакто за рукоять и рванул на своей скорости, больше не скованный другими. Пейзажи болота проносятся мимо так, словно я пролетаю расстояние на скоростном поезде.

Я остановился на толстой ветке подгнившего дерева.

- Ага, один есть, - прошептал я, доставая Цукигами из ножен и глядя прямо под себя, в трясину.

Трясина тиха, пахнет сыростью и плесенью. Какая радость, что Общество Душ не знает комаров и гнуса. Ничто не мешало мне терпеливо и тихо ожидать.

Минута проходит, вторая истекает… Терпение Пустого кончилось быстрее моего. Трясина взрывается! Показывается огромная гибкая тень, распахнутая пасть змеи из белой кости!

Взмах клинка. Дополненный солидной частью реацу, удар превращается в серебристое лезвие, на секунду проявляясь дугой на пути рывка Пустого.

Чудовище, рассеченное пополам прямо в середине пасти, падает с грохотом воды в трясину. Исчезает в глубинах, черня кровью воду. Только спустя половину минуты вода светлеет от растворяющихся в природе рейши монстра.

Это выдает еще одну грань негативности этого гиблого места. Даже убитые зампакто, Пустые не сразу распадаются. Словно их черные душонки что-то пытается удержать здесь.

- Какое же мерзкое все же место, - еще раз признал я.

Пора дальше. Тут еще должно хватать Пустых. Самые опасные обычно в центре Болот, судя по прошлым Патрулям. Верю, что смогу еще найти там парочку.

Спустя пять часов.

- Уничтожено три Пустых, раненных нет, - доложил Асано бодрящимся тоном, скрывая усталость.

- Хорошая работа, - признаю я их заслуги. – Проблемы были? У тебя почти нет реацу.

- Нет, - мотнул головой Асано. – На последнего пришлось наложить Бакудо несколько раз.

Шоджи дополнил:

- Катался связанный по земле, как бешеный шарик. Чуть Саваде ногу не отдавил, ходил бы потом как с плавником, тюлень ленивый.

Пара усталых смешков рядовых. Савада не обиделся, лениво махнул рукой, в порядке все мол, со мной. И правда не очень мотивированная личность… Ну и ладно, главное, чтобы честно свое дело делал.

- Время к ночи, - глянул я в сторону заката. – Сегодня ночуем в Шуй, на рассвете пойдем по маршруту Патруля.

Оглядев уставших мужчин, я приободрил их словами:

- Самое опасное и сложное уже позади, впереди обычный Патруль на пару дней, а там домой. Если будет время, я вас лично еще потренирую.

Все они получили образование Среднего Класса, а потом просто суровую годовую муштру. Следом задания, отдых, задания… По кругу. Негде и некогда улучшать себя и тренироваться, как в Академии.

А потому мое предложение это не пустой звук, а реальная награда. В Седьмом Отряде, благодаря Капитану, это полезная награда распространена в качестве поощрения. Свободное время плюс наставничество более умелого и сильного шинигами.

В других Отрядах надо иметь общую кровь или близкие товарищеские отношения, чтобы получить нечто подобное. В Седьмом же вот так.

Слишком много трудных миссий, слишком большие потери, а потому на такие послабления в традициях смотрят, прикрыв один глаз.

Годовые учения после Академии это уже очень круто. Будь наш Отряд таким же ленивым и церемониальным, как тот же Шестой, стоящий на страже богатых Районов или получающий не такие опасные миссии, наш Отряд давно бы стал одним из сильнейших.

Я верю в потенциал своего нового Отряда. Что нам не хватает только одного толчка, появившегося костяка, нового столпа, что удержит баланс потерь на какое-то время, а потом наступят положительные перемены, нарастая, как снежный ком.

Этим новым столпом, новой надеждой… Стану я.

Выше и выше по рангам, больше силы, больше славы, уважения, почестей и наград, желательно в виде наставлений от Капитана. Только бы дали время набрать все это, вырасти. И тогда я изменю все.

Таковы мои новые амбиции, пока никому не высказанные вслух.

Я уже доказал себе, что могу добиваться поставленных целей. Из среднего во всем студента-нулевика я стал номером один. Стал кем-то со своей маленькой славой за плечами. Не сыном того человека, не внуком того старика.

Когда-нибудь это моя тень накроет моего отца, а не наоборот.

Огонь растет из былого маленького уголька скромных амбиций, а вместе с ним растет жажда и голод по новой силе… Я чувствую, как моя душа требует нагрузки, тренировок, сражений! И обещает вырасти, если я наполню, утолю этот голод.

Не собираюсь отказывать себе в этом. Новые задания, битвы, опасности, я готов брать на себя это и больше. С учетом близкой войны, если я выживу в ней, время раздора и крови между Шинигами и Квинси в этом веке станет моей пищей для роста.

Или я сам стану чьей-то ступенькой и славным достижением убийства. Таков мир и новая истина. Я готов приносить смерть врагам и знаю, что могу пасть в ответ сам. Сожаления? Не существует!

Шагая впереди новых подчиненных, я крепко сжимаю рукоять теплеющего, словно горящего в предвкушении зампакто.

Я так настроился на него, что услышал басовитый, вкрадчивый шепот Цукигами но Каса, духа зампакто в серебряной маске.

- Ты шагнешь к Величию, мой хозяин…

Глава семьдесят девятая. Ломая шестерни Судьбы.

После Патруля нашу группу отправили на двухдневный отдых. Я никого напрягать тоже не стал, подтвердив слова Капитана.

Как следует отоспавшись на нормальной кровати, я начал день с прекрасным настроением. Все утро я провел в лесу на территории Отряда, читая в беседке, в тени и шелесте листвы, отдыхал душой.

У нас там живут маленькие голубые птички, похожие на знакомых мне синиц другой расцветки. Очень озорные и легко принимающие зерно с рук. Несколько раз видел, как суровые и брутальные мужики с умиленными улыбками кормят птиц с ладоней. Умеют тут люди наслаждаться маленькими радостями.

Бараки Седьмого Отряда, полдень. Столовая.

Большой зал с тремя десятками низких круглых столиков, за которыми шинигами сидят в компаниях или по одиночке. Шум разговоров, стук палочек для еды, звон посуды, смех… Столовая в это время полна жизни.

Отдельное место, немного приподнятое – для Офицеров. Здесь один большой стол, посередине которого троноподобный низкий стул, место Капитана. Сугимото видели на нем очень давно, старик предпочитает, чтобы ему приносили еду в кабинет.

Я сижу пока в одиночестве, спокойно жуя свою порцию риса, овощей и тонко нарезанной грудинки, макая ту в соусы. Чайник чая из простого белого фарфора, рядом кружка с парящим напитком. Простая еда, но из свежих продуктов, а потому вкусная.

Не жалуюсь. Если захочу изысков, пойду в ресторан. А тут я просто набить живот. Послушать слухи. Всегда полезно лично слушать, о чем говорят.

Рядовым стесняться тут некого, все свои, а потому болтают не принижая голосов. Один рядовой, активно двигая руками, пытается убедить пару товарищей.

- Мой брат слышал от друга, который с той еще гуляет, с такими… Ну ты понял. Восьмой Отряд в Мире Живых столкнулся с какими-то стремными ребятами, - он чуть понизил голос. – С вампирами, представляете? Только духовную силу из смертных пьют.

- Вампиры разве не кровь должны сосать? – недоумевает его товарищ за столом. – И вообще, разве это не просто сказки?

Ему вторит другой:

- Если бы они существовали, Готей 13 давно бы убил такую опасную расу. Кто тебя такими байками все кормит, Тага?

- Да не вру я! Что слышал, то говорю…

От этого я немного напрягся. Под описание духовных вампиров попадают только одни создания. Зависимые, Баунто. Я точно знаю, что никаких бредовых захоронок с духовными бомбами под Сейретеем не зарыто. Проверял.

Были ли опыты?.. Ран Тао, ученая, создавшая эту расу, в записях судебных дел существует, вот это меня смущало. Правда, ее осудили за использование Запретного Кидо, а не создание Зависимых. Она отделалась не просто запечатыванием реацу, ее казнили. Это было просто отмазкой?

Подумав минутку, я пожал плечами и продолжил есть. На самом деле, зная реальную мощь Готей 13, я не парился о Зависимых. Даже если они проникнут в Общество Душ, без бомб под городом какую реальную угрозу они могут представлять?

Любой Капитан разнесет всю их жалкую шайку, если будет серьезен. Если это будет в Мире Живых, без буста рейши для Зависимых, то хватит и пары Лейтенантов.

Всего лишь одна из многих меньших постоянных угроз, с которыми справляется Готей 13.

Я слушал другую компанию, но там трепались об уже старых новостях, перемалывая по кругу. Об Аикаве Лаве.

Темнокожий мужик таки освоил Шикай. Правда, не сам, под руководством Лейтенанта Танабэ. Уже больше недели, как эта небольшая новость взволновала рядовых.

Теперь каждый с тоской поглядывает на Офицеров, особенно на Лейтенанта, в надежде так же урвать свой шанс и ухватить удачу за хвост. Как будто это так просто… Он же не выдал ему волшебную таблетку.

Вот только слухи начали превращаться во что-то более волнующее. Я навострил уши.

- …точно говорю, он готовит себе преемника на посту Лейтенанта.

- Чушь не говори, - стукнул ладонью по столу рядовой. – Танабэ еще ого-го, на кой черт ему преемник?

- Это вообще решает Капитан, - сухо отбрил домыслы рядовой с другого стола.

- Тогда почему он все еще продолжает тренировать Аикаву? А?

- Да кто его знает… Понравился потенциал?

- Ага, он после Академии ни черта толком не добился. Хотя Нулевой закончил. Посмотри хоть на Окикибу?

Рядовые невольно глянули в мою сторону. Я попивал чай из чашки, делая вид, что не замечаю этого.

В этот момент с подносом из дерева в руках ко мне подсел другой Офицер. Темные тени под нижними веками, собранный вид, но мертвый взгляд. Шестой Офицер, Гото Такэо, кратко кивнул мне.

Я глянул на его поднос и невольно задержал взгляд. Стейк из рыбы, рыба в кляре, маринованная рыба, сашими из рыбы, рыбное рагу с овощами. Стакан воды.

…

- Привет, Гото.

Он открыл рот, и я впервые услышал голос самого мрачного шинигами Отряда. Хрипловатый, тихий, как шелест ржавого ножа из ножен.

- Не тренируйся сегодня.

Нас не назвать друзьями. Я всего несколько раз тренировался рядом. Но вот, он почему-то решил предупредить меня таким кратким и непонятным образом.

Что ж, тогда очень хорошо, что я уже знал, откуда могут придти проблемы на мою голову.

- Спасибо, сохраняю силы. Надо же, - притворно удивляясь, поднял брови. – Гото решил потратить на меня добрую треть месячного запаса слов?

Уголки губ мрачного шинигами дернулись, но так и не сложились в улыбку.

- Хм.

Он хмыкнул. Вот и весь ответ.

Но его аура реацу выдала его настроение. Для меня он словно полноценно ответил, так что я не преминул отозваться:

- Да-да, знаю, нет у тебя никакого запаса, ты просто не любишь болтать лишнего.

- Хм.

Это был удивленный «Хм».

- Что? Я сенсор, - пожал плечами, прихлебнув глоток чая. – Хотя это не назвать Эмпатией и я еще далек от тех старых чудаков из Кидо Корпуса, болтающих колебаниями реацу, распознать настрой или что на уме у человека сидя так близко? Легко.

Ну, я приврал. Нелегко. Это требует практики, опыта и расшифровки колебаний реацу. Это ни черта не эмпатия, когда легко ощущать то, что чувствует собеседник.

Если уметь читать собеседника по микровыражениям лица, жестам, движениям глаз, а потом добавить сенсорику реацу, то вот и получается шинигами, которому очень трудно солгать. Или который понимает других по минимуму слов.

Старые шинигами делают это просто за счет многовекового опыта. Я с помощью обучения. Меня не учили именно этому, учили лгать и недоговаривать, не попадаться на этом. Чисто от обратного вывел наблюдательные навыки.

Если собеседнику меньше века, его не зовут Ичиро или Айзен, то мне действительно трудно солгать. В покер со мной тоже лучше не садиться играть.

Гото кивнул мне с легкой признательностью во взгляде.

- Хм.

Получить собеседника, с которым ему не приходится заставлять себя болтать – оценено по достоинству.

Я пошутил:

- В одном «хм» - больше тысячи слов.

Гото пару раз посмеялся. Даже это он делал, не открывая рта, почти фыркая через нос, как ежик. Это меня насмешило.

Любая неловкость незнакомцев, могущая помешать нашей трапезе, исчезла, не успев появиться.

Мы как будто много раз вот так сидели вместе, я что-то говорил, он хмыкал, поддерживая себя парой жестов левой рукой. В правой руке он держал палочки, быстро мелькая ими между тарелками и ртом, поглощая рыбу как пылесос пыль.

Есть люди, к которым чувствуешь инстинктивную симпатию. Так вышло с Гото, я не мог про себя уже не посчитать его если не другом, то, как минимум приятелем. Это чувство взаимно.

Где-то посередине обеда к нам присела Мичи Юмико. Жует салатик, пьет чай. Темноволосая коротышка терпела минуту, две, но потом как взорвалась, хлопнув ладонями по столу и привставая… Все равно не доставая мне до плеча.

- Так, Судзин!

Мы вдвоем с Гото смотрим на нее.

- Что такое, Юмико?

Обвинительно выставив палец, почти тыкнув мне в нос, Мичи выдает:

- Как ты его понимаешь, раздери твою жопу Менос, Судзин?!

Гото возвел глаза к потолку.

- Хм.

Это было насмешливое «хм». С ноткой презрения.

- Да, - кивнул я ему. – Точно.

- Вот опять! – Мичи аж пальцами в волосы свои зарылась. – Как ты это делаешь?! Я столько лет с ним служу, до сих пор вообще ничего не понимаю. Он только хмыкает!

Гото смерил коротышку надменным взглядом.

- Хм.

Озорство я чувствую в тебе, мрачный падаван? Я ухмыльнулся. Подыграл.

- Ха-ха, ты прав, Гото. Это действительно очень невежливо.

- Хм.

Поняв, что над ней подшучивают, Мичи только рукой махнула.

- Ой, все. Пошли вы оба.

Дуясь, как хомяк на крупу, любимый связист Отряда сделала вид, что нас не существует, молча принялась за еду.

Тишина…

- Хм.

Венка вздулась на виске женщины. Я не выдержал и прыснул смехом.

- Пф, ха-ха-ха!

Я не знаю почему, это было просто так смешно, что я смеялся до боли в животе. Вторящий мне «фырк ежика» от Гото только вбивал последний гвоздь в крышку гроба, заставляя меня смеяться еще сильнее.

Мичи все же поддалась настроению, розовые губы расширились в улыбке.

В Отряде никто еще не видел обычно спокойного меня в таком виде. Беззаботный, смеющийся за столом с другими Офицерами.

Рядовые глазели на нас, думая, что делают это украдкой, но нам было плевать. Разве мы делали что-то смущающее или плохое? Отсмеявшись, я утер слезу.

Дверь в столовую резко распахнулась, привлекая все внимание зала.

Лейтенант Танабэ стоит на пороге, его тень лежит на полу длинной вытянутой лужей, будто вытягивающей веселье из помещения, под стать темноте в его глазах… Которые смотрят прямо на меня.

Ощущение неприятностей комком поселилось в желудке. Оно не подвело, когда Лейтенант открыл рот и скомандовал:

- Всем через десять минут собраться на главной площади. Приказ Капитана, - он все еще не сводит взгляда с офицерского столика, глядя прямо на меня. – Состоится бой за звание.

Тишина взорвалась шумом волнения толпы рядовых. Всех волновал вопрос – кто? И кто-то задал его Танабэ.

- Не томи, Лейтенант! Кому бросают вызов?! И кто?!

- Рядовой Аикава Лав оспаривает место. Двенадцатого Офицера.

Взгляды десятков людей обожгли меня вниманием, от которого я невольно нахмурился.

- Окикиба Судзин, - командует Лейтенант. – Капитан ждет тебя на площади. Немедленно! Остальным, десять минут, жуйте быстро!

Рявкнув на весь зал, Танабэ резко развернулся на месте и ушел.

- Вот тебе и хорошее настроение с утра, - со вздохом сказал я. – Я хотел почитать книгу после обеда.

Мичи посмотрела на меня, как на чокнутого.

- Какие книги, Судзин?! – она чуть ли не бросается потрясти меня за грудки. – Это вызов на твое место! Это может кончиться смертью!

- Ага.

- Все знают, что Аикава тебя почему-то ненавидит!

- Да, есть такое.

- Хм, - кивнул Гото.

- Он обрел Шикай и резко возрос в силе. Танабэ с ним спелся, тренировал его столько времени! Они явно задумали недоброе. Поверь мне, уж я Танабэ знаю, - Мичи поджала губы, глядя на меня снизу-вверх. – Какого Меноса ты так спокоен?

Я поднялся на ноги, мирно улыбнулся женщине, выдавая внутреннее спокойствие и желая успокоить связиста Отряда.

Я мог бы сказать, что знаю, почему Аикава смотрел на меня при каждой встрече с такой внутренней злобой и яростью.

Один раз я мог пропустить мимо, но второй и дальше? Я же не идиот, разумеется, узнал, в чем дело. Мог сказать, что знаю способности его Шикая. Еще пару вещей. Мог бы даже пошутить, чтобы сбавить градус напряжения.

Вместо этого я просто сказал:

- Потому что я сильнее, Юмико.

Это был краткий ответ, закрывающий все беспокойные вопросы. Я сказал это так уверенно, что она не осмелилась переспрашивать.

Отказываться от вызова за звание – бесчестье. Эта традиция – один из основных столпов Готей 13, главная лестница продвижения и надежда бесчисленных шинигами.

Отказаться – признать себя трусом. Я бы никогда не навлек такой позор на свою фамилию. Все это понимали, а потому вопросов не было, приму ли я вызов.

А потому, после захода за мечом и краткого разговора с Капитаном, я остался стоять посреди главной площади, стоя на белых каменных плитах и подвергаясь взглядам собирающейся толпы в черных шикахушо.

Через десять минут тут собрались все, кто был в Бараках. Пара сотен шинигами создают огромное давление, как социальное, так и просто духовное. Кажется, что сам воздух над площадью потрескивает от заряженной силы и эмоций шинигами.

Все стоят ровно, как по линейке, очертив в центре прямоугольник достаточных размеров и свободы, чтобы развернуться в бою.

Аикава Лав вышел из рядов, прошел вперед и встал прямо напротив меня. Он держится уверенно, с приподнятым подбородком. Но застывшая нахальная ухмылка показывает его внутренне напряжение, как и рука, что не отпускает рукоять зампакто.

Черная прическа полубокс, темные глаза, все так же похожие на мертвые дула пушек. Сейчас Аикава не сдерживается, его взгляд давит злобой, реацу проливается свободно, полная яда ненависти по отношению ко мне.

Между нами встал Капитан Сугимото. Старик оглядел нас по очереди, сначала Аикаву, потом меня. Сугимото глянул в толпу, туда, где стоит Лейтенант. На секунду губы старика сурово поджались.

Кажется, он не очень доволен Танабэ.

- Это вызов за звание Двенадцатого Офицера. Я одобряю его. Вы оба согласны?

Молчаливые кивки с двух сторон. Не надо тут лишней чуши.

Капитан объявляет всем:

- Один проиграет, второй выйдет Офицером.

Обычно выживший, но проигравший, становится рядовым. Никаких понижений в звании на ранг, другие Офицеры что, просто так свое место зарабатывали?

Чтобы снова стать Офицером, надо будет побороться.

Но все это относится только к живым, а не мертвым. К сожалению, обычно битва достаточно интенсивна, чтобы потом выносили труп. Силы в таких дуэлях по логике близки, раз метят именно на то место, так бывает, что выносят и два трупа. Или победителя даже Четвертый не вытягивает.

Готей 13 ковался из худших отморозков той эпохи. Их кровавые, жестокие и безжалостные традиции пропитали Отряды так сильно, что отголоски тех суровых времен все еще крепки и живут в рядах современного Готея. Никто не видит в этом ничего плохого.

Сильный – возвысится, слабый – падет.

Сугимото вышел, кивнул в толпу, другие Офицеры подняли синеватый барьер, защищающий зрителей. Когда он закрепился, стены стали прозрачными.

Четверо шинигами на углах наложили куда более мощный барьер, чем стоял на Арене Вызова в Академии. Звуки отрезаны, ощущения реацу тоже. Для меня словно мир уменьшился, оставив только нас двоих. Мы можем тут развернуться так, как хочется.

Я достал меч, лезвие с тихим шелестом скользит из ножен. Цукигами наполняет мою ладонь предвкушающей битву дрожью.

- Ты, - разомкнул губы Аикава. – Ты знаешь, почему именно ты?

В воспоминаниях мелькнула сцена битвы с «Забытыми Мечами». Смазанные в памяти лица покойников, три девицы… Одна из них. А я ведь даже лица ее не помню.

Ясно помню только кровавый запах и озеро крови и плоти, в котором я стоял, переживая победу над потерявшимся во власти придурком. И свой первый удар Шикая в полную силу.

- Девушка по имени Аой, - легко отвечаю. – Я убил ее. Ты знаешь, почему и как.

- Да, - стиснул зубы до скрипа Аикава. – Я все знаю. Я пытался тебя простить, отпустить все это. Но когда к тебе во снах приходит близкий человек и говорит: «Почему ты не мстишь за меня?»… Я так боялся твоего фона, последствий, если нападу на Окикибу, гребанного, Судзина, что мой меч отказывался признать меня. Вот почему я так долго не мог постичь Шикай. Но не теперь! Теперь я…

- Заткнись, - бесцеремонно прерываю речь высокого метиса. – Уже пять лет прошло. Говори мечом, наконец, трус.

Обвинение в трусости словно стегнуло быка плетью. Аикава с такой силой стиснул зубы, что заиграли желваки. Его глаза покраснели.

Синеватая аура реацу проявилась вокруг его тела, подняв бурю из ветра! Он сходу хочет активировать Шикай. Я ответил тем же.

- Дубиной с шипами, сокрушаю вулканы! Ломай, Тенгумару! – взревел Аикава во всю глотку.

Какой безвкусный призыв, отметил про себя. Я же говорил тихо и спокойно, с опытом опуская часть призыва Шикая.

- Раскройся, Цукигами но Каса.

Громадная дубина черного металла и острых шипов взлетает в руках Аикавы, как пушинка, ложась на плечо. Дубина так огромна, что больше самого шинигами. Один удар таким зампакто обещает любого врага превратить в фарш и мясную пасту.

Моя шпага и зонт на его фоне кажутся просто хрупким произведением искусства против грубой и простой военной мощи.

Лав больше не тратит слов, он прыгает, как огромная горилла, замахиваясь дубиной. Тень накрывает меня, свист воздуха, когда Тенгумару проносится сквозь него огромным весом и массой.

И это было в сюнпо. Так медленно… Чему учил тебя Лейтенант?

Я помню его бой с Оторибаши, как я затаив дыхание пытался следить за скоростными фигурами. А сегодня, спустя всего пять лет, он вообще не восхищает меня. Не пугает.

Обычно я сражаюсь так эффективно и быстро, как могу. Но сегодня… Мне, пожалуй, необходимо послать всем сообщение. Отряд должен узнать мою силу, должен знать, что я не тот, с кем легко так связываться. Это редкая возможность показать всем себя.

Решив это, я немного опустил начавший подниматься клинок.

- Цуки Усаги (Лунный Кролик), - прошептал я.

Дубина опускается! С грохотом камней и треском плит! Пыль и осколки брызгают во все стороны.

Грохот столкновения и дрожь земли заставили людей в толпе моргнуть. А когда они смотрели, где там мясная лужа, ее нет.

Я стою невредимый прямо позади Аикавы Лава. Спина к спине, почти касаясь. Мой зонт даже издевательски закрывает тенью его макушку от полуденного солнца.

- Слишком медленно, - произнес я.

Спина Аикавы вздрогнула. Он резко развернулся, бьет, дубина рвет воздух! Пыль предыдущего удара словно ураган смахнул. Но снова мимо.

Теперь я стою честно напротив него. Мы поменялись местами с начала боя.

- Ты пожалеешь, что не ударил меня сейчас, - обещает посерьезневший Лав.

То, что произошло сейчас за секунды – показательное выступление. Я мог бы уже убить Лава, если бы захотел. Это было кристально ясно.

Унизил ли я этим оппонента? Да.

Потому что нехрен так расслабляться в бою со мной. Я что, манекен? Вот так спокойно стоять и ждать удара прыгающего бабуина.

- Как сильно бьешь, - легкомысленным тоном комментирую я. – Убить меня хочешь?

- Это вызов за звание. Что, если убью? – равнодушно отвечает Аикава, перехватывая дубину.

- Да ничего, - улыбнулся уголками губ. – Разумеется, что это священная традиция, моя Семья ничего тебе не сделает. Так что не сдерживайся!

Ух ты, папа бы гордился мной. Я научился так врать в лицо и не краснеть.

Дедушка мог бы смириться, он шинигами. И он не такой слабохарактерный, как Аикава, поддавшийся несправедливой мести.

Ичиро Окикибу никогда не сдерживали так называемые правила. Он воспринимает их скорее как интересные препятствия, которые нужно обойти или сломать, чтобы достичь цели. А уж цель отомстить за убитого сына будет для него очень мотивационной.

Лав резко опустил дубину горизонтально, навершие смотрит прямо на меня, скрывая за собой половину тела врага. Вся дубина быстро вспыхивает пламенем!

Вулканоподобное пламя ревет и хлещет воздух красными языками! Жар так силен, что у меня потрескивают брови. За ревом огня прячется голос:

- Хифуку но Кодучи! (Огнедышащий Молот)

Ударная волна рождается от дубины, когда огненный шар огромных размеров вылетает, словно выстрел пушки!

В этот миг, глядя на яростный шар огня, летящий прямо в меня, подумалось – а вдруг, сегодня я должен пасть, чтобы Лав стал сильнее?

Что, если Судьба существует?

Аикава, как главный герой своей истории, отомстит, превзойдет преследование старших поколений Семьи Окикиба, лишь закалившись от этого. Станет Капитаном…

И даже «друг» умершего, Айзен Соскэ, желающий так походя отомстить, убив его превращением в Пустого, не сможет преуспеть. Герой истории, один из них, Аикава Лав, выживет, а спустя сотню лет отомстит и там, в конце живя мирно и счастливо!

Итак. Что, если Судьба существует?

Он вопреки всему выживет и победит, а я должен умереть или проиграть?

Я, не меняясь в лице, выставил перед собой клинок вертикально, острием к земле. Зампакто против Зампакто, давай!

Шестой прием Цукигами но Каса!

- Цуки но Таттэ! (Лунный Щит)

С сильным толчком вонзаю меч в плиты площади!

Меч сверкает серебром реацу, вспыхивает. Из-под земли к небесам взлетает стена барьера! Я мгновенно закрыт, как за крепостной стеной из серебряной реацу.

Я ощущал беспрецедентную безопасность. Словно часть небесного тела встала на мою защиту нерушимым препятствием для всех атак. Любая нервозность и сомнение сменились спокойной уверенностью.

По моим прикидкам этот прием не уступит Данку – Бакудо 81. А то и превзойдет. При должном развитии.

Луну называют главным щитом планеты. Астероиды, отраженные спутником Земли, оставили на Луне достаточно шрамов – следов доблести защитника.

Эту концепцию, как и гравитацию, я не в силах пока выразить в полной мере. Но просто атака другого шинигами? Пф.

За барьером грохот взрыва! Приглушенно, но звук все равно бьет по барабанным перепонкам. Отдача атаки Лава отдается в руки через землю в меч, терпимо. Вспышка огня, словно всплеск волн о рифы, взлетает над защитой.

Спустя пару секунд я убираю способность. Меч снова занимает место в спокойной стойке, а я оглядываю почерневшие от копоти плиты площади. С той стороны черноты стоит и жадно вбирает ртом воздух Аикава.

- Зрелищный удар, - сдержанно хвалю соперника. – Но сможешь ли ты так же сдержать мой?

Я все время говорю с ним свысока, с позиции старшего. Хотя Лав служит дольше, кто его сделал претендентом? Пусть злится сколько угодно.

Я сложил зонт, перехватил левой рукой так, будто держу в руках ножны. Плавно вложил шпагу в зонт, чуть наклонился, присел… Знакомая всем шинигами знаменитая поза для Иайдо. Вот только я очень далеко для этого. Казалось бы.

Я смотрю прямо в черные глаза Лава, смотрю сквозь них, словно он превратился в мертвеца для меня в тот момент, когда позволил мне подготовиться для атаки.

Он быстро накрылся зампакто, выставив огромную дубину перед собой. Да, большой щит… Но не поможет.

Пятый прием Цукигами но Каса.

Сколько он мне крови и сил попил. Всю гравитацию, что я мог собрать в Первом Приеме, нужно было сжать внутри ножен-зонта, обернуть меч, а потом одним взмахом меча превратить в Летящий Удар.

Без мастерского владения Древним Зандзюцу о нем можно только мечтать. Нужно уметь выполнять Летящий Удар, контролировать силу гравитации, а потом идеально соединить их в приеме. Три в одном.

Сложно ли было? Ничего труднее не делал. Но, как вода точит скалы, так я потихоньку добивался нужной планки умений.

Капитану Сугимото нужно сказать отдельное спасибо. Смотри внимательно, старик… Это благодаря тебе.

Он смотрел. Как и все. Мои губы разомкнулись, пальцы сжались на рукояти, все тело в едином порыве скорости выполнило удар.

- Кидоу Секишон. (Орбитальный Разрез)

Вспышка стали и реацу. Серебряный полумесяц Летящего Удара восьми метров длиной с диким свистом летит вперед. Мощь Древних Искусств и Гравитации Луны в одной полосе смерти, летящей вперед.

Мгновение прошло так быстро, словно само время вычеркнуло его из реальности. Звенящая тишина наполняет воздух. Я рассеял Шикай. С щелчком цубы вернул меч в ножны.

Позади Аикавы трясется барьер, закрывающий нас. Зрители там отшатываются в страхе, когда синева барьера трескается, как разбитое стекло. Офицеры едва успели влить еще реацу, чтобы обратить обрушение.

В их глазах я замечаю изумление, даже нотку страха. Эта атака так сильно повредила барьер, что прямо показывает – это уже атака уровня Лейтенанта. Пускай всего лишь один удар, но он достигает этой области силы, касается вершин, о которых тысячи могут лишь мечтать.

Но что насчет человека, который стоял между мной и этим самым барьером?

Две части разрезанной дубины падают на пол. Следом – две половины рассеченного шинигами. Кровь хлещет на плиты, белые и черные, пятная оба цвета своим – алым.

Аикава Лав, без всяких сомнений… Мертв.

Я смотрел на его труп. А в голове крутится одна лишь фраза после победы.

Судьбы не существует.

Глава восьмидесятая. Интерлюдия (Окикиба Генширо)

Этот день начался совершенно обычно для Третьего Офицера Первого Отряда.

Окикиба Генширо привел себя в порядок, потом, следуя многолетней привычке, пошел прогуляться по Сейретею. Выходя с территории, обменялся кивком с сонным стражем ворот.

Прохладное утро бодрит свежим ветерком, знакомые до каждой щели в плитах улочки, звуки начинающего просыпаться города...

Генширо любил наблюдать за этим, вдыхать запахи из открывающихся пекарен, смотреть, как торговцы выставляют товар на полки, как пробегают мимо дети, наполняя улицы первым шумом. Даже за тем, как незаметно для людей по крышам мелькают в сюнпо тени гонцов в шапках домиком из дерева, курьеры Совета работают круглосуточно.

Одну тихую прогулку спустя, стряхнувшую дремоту утра.

Вернувшись, Генширо поздоровался со сменившимся стражем на воротах в Бараки. Одним шагом сюнпо достиг дверей в свой кабинет.

В кабинете на столе, прикрытый крышкой, стоит завтрак, принесенный рядовым за минуту до появления Генширо. Все как всегда, отлажено, как часы.

Немного супа мисо, полоса белой рыбы, приготовленной на пару, одно вареное яйцо. Чашка крепкого, до вязкости на языке, зеленого чая. Завтрак Генширо не меняется уже много лет.

Основатель Семьи Окикиба поел, а потом сразу принялся за работу, изредка прихлебывая крепкий чай мелкими глотками, растягивая одну чашку на часы.

Генширо проверял документы и отчеты Патрулей. Снабжение, время смен, потери, победы...

Графы давно отработанной бюрократии заполняются без суеты. Первый Отряд редко ставит своих членов в опасные ситуации, это скорее работа с Благородными Семьями, Советом, интригами политики во благо Готей 13.

Сражений мало. Патрули почти не выходят за Сейретей. Его работа довольно расслаблена.

Он читал, а потом сводил все в единый краткий отчет для стола Капитана.

Привычная работа, которая не занимала много разума старого шинигами.

Куда лучше, чем быть Смотрителем в Подземной Тюрьме, подумал старый шинигами, механически заполняя бумаги.

Это место, глубоко под землей, каждый раз наводит тоску и боязливые мурашки у всех, кто попадает туда.

Восемь уровней, каждый более ограничен печатями Кидо, чем предыдущий. Вплоть до Мукена, где само время выступает барьерами пленников.

Генширо даже любимому внуку не рассказывал, какие на самом деле ужасы хранит Великая Подземная Тюрьма.

Сегодняшний век - мирное время, по сравнению с былыми временами и врагами.

Шинигами уничтожали цивилизации, истребляли расы и сокрушали Пантеоны иных Богов... Среди которых хватало мерзостей, которые просто отказываются умирать, что бы с ними не делали.

Или оставляют после себя неразрушимые остатки, готовые отравлять все вокруг себя, как гниль.

Казалось бы, выброси это за пределы мира и забудь. Пускай бессмертного врага перемолят потоки хаотичного времени, как Котоцу.

Но в этом и проблема не умирающих тварей. Никогда не знаешь, вдруг выживет? И когда вылезет, потративший за твой час свою вечность на набор силы и планов для мести. Или это будет сокрушительный подарок для потомков тысячу лет спустя.

Подземная Тюрьма - необходимость. Но это не значит, что Первый Отряд рад ее обеспечивать. Генширо ненавидел время, упущенное там, среди бредящих и безумных шепотков узников, кровожадных артефактов, портящих камеры остатков...,

Екаи, проклинающие само имя Абэ-но-Сеймея, не знающие, что их заклятый враг и основатель путей Оммёдзи давно мёртв и пошел дальше по пути перерождений.

Древние духи, скрипуче обещающие месть давно исчезнувшим шинигами. Они бормочут их имена чертовыми столетиями!

Кости в гробах, запечатанных цепями, что изредка звенят без всякого предупреждения... Кто знает, кто там внутри, спустя столько лет?

Ржавое оружие убитых богов, шепчущие о даре невиданной власти, а на деле желающие лишь поглотить душу. Насытить давний голод, вспомнить время, когда хозяева питали их реками крови смертных рабов.

И ещё много, много вещей и существ, таких жутких, что один взгляд на них, эхо шепота, все это сведет с ума обычного человека мгновенно.

Особенно те выродки, заключённые в бесконечности Мукена... Лучше их имена даже в мыслях не произносить. На всякий случай.

На самом деле, главная обязанность Первого Отряда это не бюрократия и работа с высокородными засранцами Сейретея. И Ямамото не просто так сидит в центре города, как крышка над Подземной Тюрьмой.

Их главная работа - следить за Великой Подземной Тюрьмой. Никто ещё не сбежал оттуда, а значит, они делают свою работу хорошо.

Чтобы о них не думали не совсем осведомленные другие Отряды.

Вовсе не зря Первый набирает к себе только лучших, часто из Благородных Семей.

Чтобы держать всю эту погань в узде, нужна сила и воля.

Меносова тюрьма, как же Генширо её ненавидел!

Нет уж, тут, под ярким солнцем, всегда лучше.

Сиди, заполняй документы, наслаждайся прогулками. Красота, а не работа.

Обычное для Генширо кончиллсь, когда к обеду он отправился в покои Ямамото.

Кабинетом это чудовище в виде открытого зала с видом на весь Сейретей иначе не назвать. Тут даже есть колонны для поддержки крыши. Расписные золотом по алому, колонны отражаются в зеркально начищенном полу из золотистого дерева. Все сияет, когда сюда заглядывает солнце.

Сюда не то, что слуги, просто рядовые Отряда не допускаются. Кто же тогда сделал так, чтобы все сверкало новизной и чистотой?

Лейтенант Чоуджиро Сасакибе. Он поклялся служить Ямамото ещё мальчишкой века назад и как бы он не вырос по силе, какую бы должность не обрёл, вечная верность пропечатана в его костях. Он навеки слуга Ямамото, вернейший и преданный. Все остальное вторично.

Даже еду для Главнокомандующего готовит Чоуджиро. Он изучил любимые блюда ещё во времена, когда Ямамото был мастером додзё, с тех пор ничего не изменилось.

Только Чоуджиро может приготовить все по вкусу древнего шинигами. И никто другой. Чем он, кстати, гордится.

Покои Главнокомандующего сверкают чистотой, пол отражает потолок, высокий, с арками алых балок.

Вид, к которому Генширо давно привык.

По ту сторону от входа, за столом из красного дерева сидит одинокая фигура Главнокомандующего Готей 13. Его внешность знает весь мир.

Длинные седые усы и борода, лысая голова с крестообразным шрамом. Брови тоже седы и длины, из-за чего суровый взгляд становится тяжелым до невыносимости. Не шутка слух, что он может опустить на задницу рядового одним взглядом. Факт, который Генширо иногда наблюдал лично.

За Главнокомандующим нет впечатляющего трона, должного оттенять его, он просто один, за столом, в огромном зале.

Казалось бы, любой человек будет незначительным в таком пространстве, маленьким...

Не Ямамото Генрюсай. Его присутствие подавляет, заполняет весь зал. Он даже ничего для этого не делает. Он просто есть.

Генширо очень давно должен был привыкнуть к этому. Но все равно, каждый раз оказываясь напротив Ямамото маленькая частичка в нем не могла избавиться от чувства восхищения сильнейшим шинигами Готей 13.

- Капитан, - краткий кивок, прямая выправка. - Я принес отчеты Патрулей.

Спокойный старческий голос наполняет зал:

- Подойди, Генширо.

Сказал и снова обратил взгляд на стол. Он всего лишь пишет письмо, но, черт возьми, как! Рука старого мастера Каллиграфии ведет кисть таким изящным потоком, что впору залюбоваться плавностью написания.

Генширо подошел, положил папку бумаг на краю стола.

Ямамото на секунду отвлекся, выдернул лист из стопки по левую руку и протянул не глядя со словами:

- Взгляни на это. Твоему внуку бросили Вызов за звание.

На мгновение сердце старика Окикиба изменило ритм, по ощущениям подскочив к горлу. Генширо чуть не промахнулся пальцами мимо листа, но схватил.

Он, читал так быстро, что слова смазывались, спеша вычленить главное.

- Живой, - с огромным облегчением выдохнул он. - Слава Королю Душ, он не пострадал.

И только потом стал читать внимательнее, сначала. Отчет выдавал руку кого-то из Онмицукидо, спрятанного в Седьмом. Факты, нужные мелочи, минимум воды в отчете и никаких личных впечатлений. Так учат только их.

Дочитав, Генширо бессовестно рассмеялся.

- Ха-ха-ха! Ну, конечно, он легко победил! Это же мой внук!

Седая бровь Ямамото недовольно дернулась, но он промолчал, давно привыкнув к толстокожести лица Генширо и хвастовству внуком.

- Ой, молодец! Каков парень, а?! - хлопает по листу в избытках чувств Генширо. - Чуть барьер не пробил? Врага разом на две части, с оружием! Ха-ха-ха!

Седая бровь Ямамото дернулась сильнее.

Неожиданный смешок из-за колонны привлек внимание обоих. Он продолжился словами единственного шинигами, который имел право заходить сюда в любое время дня и ночи. Лейтенанта Чоуджиро.

- Если вы продолжите молчать, он так и будет хвастаться, Ямамото-доно.

Беловолосый шинигами с усиками и военной выправкой вышел из тени колонны. Усмешкой он поприветствовал Генширо, щуря на давнего друга желтые, почти ястребиные, глаза.

- Да? - вызывающе выдает Генширо. - А у тебя вообще есть внук, чтобы хвастаться? Нет? А у меня есть! Во какой!

Хлопнул тыльной стороной ладони по отчету. Все испортило последнее заявление, слишком гордое и вызывающее.

- Весь в меня!

Лейтенант аж застонал:

- Генширо...

Они собирались и были готовы препираться еще долго, но обоих обломал твердый голос хозяина покоев:

- Хватит, вы оба. Генширо, - под взглядом Ямамото он подобрался. - Твой внук убил неплохой росток.

- Очередная Руконгайская грязь без воспитания, - довольно жестоко отозвался тот об умершем. - Судзин убил его быстро, пусть считает милостью. Мой внук доказал свою силу. Разве есть за что его винить, Капитан?

Беспокойство и мгновенная защита внука не удивили двух других шинигами. Старые друзья понимали, насколько сильно Генширо любил внука.

Возможно, эта любовь была способна превзойти многовековую преданность Готей 13...

Ямамото ничего не сказал, переведя взгляд на открытый взору Сейретей.

Но знающие его подчиненные заметили краткую усмешку, скрытую под длинными усами.

Генширо про себя выдохнул. Он понял, что старый друг и начальник просто немного подшутил над ним. В своем стиле.

На самом деле, два ученика Ямамото, ныне Капитаны Укитаке и Кьераку, сами не мало в молодости начудили.

Кто их от всех последствий и бед прикрывал, иногда вразрез с законом?

Казалось бы, незыблемый столп справедливости, Ямамото Генрюсай.

А как иначе, когда ученики ему ближе стали, чем родные сыновья?

Бывший Демон Меча, ложивший под ноги трупы врагов и друзей ради своих целей... Время стирает прошлое, но человека не так легко изменить.

В тени репутации закона и порядка всегда скрываются такие вещи. О которых знают только самые близкие соратники.

А потому Генширо вообще не удивился, услышав вопрос:

- Думаешь, Лейтенант Седьмого много на себя берет?

Ямамото глянул на Генширо искоса, одним глазом, в котором кроется настоящее равнодушие к судьбе Танабэ.

Жизнь и смерть одного наглого Офицера сейчас легко решались между старыми товарищами.

Тишина недолго висла в зале. Генширо ответил:

- Пускай Судзин сам разбирается. Парню нужен опыт.

- Не плач потом тогда, если помрет, - отвернулся Ямамото, снова глядя на обширный город.

- Ха. Это мой внук!

Стон Чоуджиро.

- Только не начинай снова, Генширо.

Тот кашлянул в кулак.

- Ладно-ладно, прошу прощения.

Генширо потер подбородок.

- Хотя... Капитан, можно мне отгул до завтра? Хочу проведать парня. Очень уж новые способности Шикая интересны, хочу, чтобы показал своему старику.

Ответ Ямамото краток.

- Иди.

Чоуджиро фыркнул.

- Смотри, как бы внук тебе трепку не задал.

- Ха, - смеется уходя тот. - Ему до этого еще сто!.. Ладно, пятьдесят лет!

- Да-да, - прошептал с ухмылкой Чоуджиро.

Тихо закрылись двери за прямой спиной, Генширо ушел. Немного молчания в зале. Вопрос Ямамото:

- Будешь издеваться над ним, Чоуджиро? Когда новое поколение превзойдет старое.

Улыбка не покидает губ Лейтенанта.

- Несомненно, господин. Та-а-ак долго...

Редкий смешок Главнокомандующего отдался эхом в зале.

***

Позже. Тот же день. Вечер.

Поместье Окикиба как и всегда наслаждается спокойствием и тишиной, под защитой имени влиятельной Семьи.

Стража бдит, слуги проводят повседневные работы, уже предвкушая свободное вечернее время, когда солнце сядет.

Молодая служанка шла по лестнице вниз, когда случилось кое-что неожиданное.

Все здание разом вздрогнуло! От земли до крыши прокатилась дрожь и низкий гул. Где-то с треском упала посуда, перекосило картину, неплохо тряхнуло.

Служанка издала тихий писк, ноги подкосились, она резво прокатилась сразу по трем ступенькам, хорошенько размяв пятую точку. После чего она ошарашенно замерла, глядя куда-то вниз, к источнику звука и дрожи.

В этот же момент...

Подземный полигон.

- Ха-ха-ха!

Окикиба Генширо от души смеялся!

Его внук, Судзин, что стоит напротив, медленно вкладывает зампакто в роскошные, украшенные золотом ножны.

Пыль оседает в помещении. Позади старика, что только успокоился, всего на расстоянии руки слева... Щель в стене, обрамленная трещинами. Глубокая, горизонтальная, восьми метров длинной.

- Это Кидоу Секишон (Орбитальный Разрез)? Говорящее название, - раздвигает губы в широкой улыбке Генширо.

- Я все равно не попал, - поджатые губы внука забавляют старика. - Это снова поражение.

Молодой наследник Семьи недовольно потер висок, как раз там, где в момент его сильнейшего удара пролетел с воем дедов Бьякурай.

Он промазал специально. Не трудно догадаться, что было бы, попади Генширо ему в голову. Если не смерть, то оглушение от молнии в голову на достаточное время, чтобы дед прогулочным шагом дошел и перерезал горло.

Это был прием, который Генширо еще не видел, но это не помешало отреагировать.

- Меносовы старики с их веками опыта...

Генширо только хмыкнул на ворчание Судзина под нос.

- Иди наверх, залечи свои царапины, - Генширо повернулся к разрушенной стене. - Я сам тут все поправлю.

- Хм. Ладно.

Судзин смерил деда напоследок прищуренным взглядом.

Генширо никогда не говорил, насколько это напоминает ему жену, бабушку Судзина, что щурилась точно так же. И как это иногда бьет по сердцу.

Ее звали Бивако.Номура Бивако. Глаза и черты лица достались сыну и внуку от нее. Особенно эти глаза, пронзительно медового цвета.

Каждый раз, когда Генширо встречает прищуренный взгляд внука или сына, это напоминает ему Бивако.

Уже давно не больно. Слишком много времени прошло. Просто остаток застарелого сожаления, которое он несет наряду со многими другими.

Бивако была последним потомком мелкой дворянской Семьи Номура. Медовоглазая красавица, влюбившая его в себя с первой встречи.

Ее приданым была земля, на которой теперь стоит поместье Окикиба и обширные сады.

Генширо все еще помнил, как они снесли ветхий дом и как вместе планировали новое поместье, как все будет... Какое потрясающее чувство новой надежды на будущее они тогда испытывали.

Много лет спустя, когда Ичиро уже вырос, из-за редкого пригляда Генширо став тем, кем стал, Бивако решила, что исполнила свой долг женщины, жены и матери до конца.

Слишком редко он появлялся дома, слишком редко говорил, как она важна для него...

И Бивако сделала выбор. Отпустила себя. И тихо, мирно ушла за грань во сне. Так же, как тысячи душ идут дальше в Круговорот каждый день в Обществе Душ.

- Я прикажу слугам подогреть тебе ванну, дедушка.

С этими словами Судзин ушел наверх, а Генширо прошелся вдоль поврежденной стены, коснулся темной щели. Реацу внука пытается обжечь его пальцы, прохладная, несущая в себе ощущение бескрайнего неба.

Генширо огладил усы, усмехнулся. Вот и настал этот гордый момент...

Сладкая горечь на душе смешивается с теплом, гордостью за внука.

- Силен стал, малец, - прошептал старый шинигами. - Вырос. Моя защита больше не нужна? Если бы ты видела его, Бивако... Наша гордость.

На секунду противоречивые чувства затопили душу старика. В глазах защипало, но Генширо мужественно подавил этот порыв.

Не те годы, чтобы слезы ронять.

Собрался, засучил рукава. Время вспомнить приемы зодчества с помощью Кидо! Он этот полигон сам построил, он и починит!

Глава восемьдесят первая. Последний Ультиматум.

Где-то в горах около Сейретей.

Хотя говорят, что все Первые Районы вокруг Белого Города застроены, это не так. Поля, леса и реки, все это есть, но всех их уже коснулись руки человека и все кому-то принадлежит.

Гористые местности безлюдны, таких немного, но они есть.

Главная особенность таких мест – только шинигами могут легко попасть сюда. Местность непроходима, нет никаких троп или дорог. Горы слишком крутые. Это открытый секрет для Офицеров Готей 13.

Потому что эти горы используются для более или менее уединенных тренировок шинигами, которым надоели обычные полигоны и хочется немного простора и природы. К тому же, вид отсюда весьма неплох.

Особенно одно местечко, горы Хоба. Половина Сейретея и Холм Соукиоку видны, как на ладони.

Немало кадров оригинальной истории были показы с ракурсом отсюда... И вот я сам здесь побывал. Хотя я уже довольно очерствел к такому, маленькое ощущение торжества, как у туриста, поставившего галочку в списке посещений, довольством теплится внутри.

На небольшом плато с видом на Сейретей устроились на лежащих старых бревнах два шинигами. Между нами тлеет алыми углями костер, пара камней выступают в роли стенок мангала, а поверх – четыре длинных сенбона в роли шампуров. Увидеть кто-нибудь из Второго, как мы используем их тайное оружие, было бы забавно посмотреть на выражение лиц.

Мясо шкворчит от жара углей, запах жаренного шашлыка дразнит ноздри ароматом. Я сглотнул нетерпеливую слюну, хотя готовится уже вторая партия.

Я поднес к губам флягу-тыкву с прохладным вином, отпил щедрый глоток слабоалкогольного напитка. Бросил флягу другому парню.

Шинигами легко поймал флягу, залихватски поднес ко рту, кадык трижды мощно качнулся в такт глоткам. Он удовлетворенно выдохнул, утер рот тыльной частью ладони, а потом куда более осторожно, словно вспомнив об изящности и манерах, поправил прямоугольные очки на носу.

- Хорошо, что солнце сегодня не такое жаркое, – мягко щурясь на светило, сказал он мягким тоном, выдающим довольство жизнью.

- Есть такое, - киваю я, поворачивая мясо над углями. – А главное, тишина.

Суета Сейретей всегда незримо давит на фоне, это понимаешь, только выбираясь в тихую природу, без людей.

- Сколько еще? – с намеком посмотрел мой собеседник на мясо.

- Пару минут.

Айзен Соскэ, будущее Зло, Гений и прочая... Расслабленно сидит на обычном бревне, без понтов ест мясо и пьет со мной, обсуждая то и другое.

Это не первая наша посиделка, помимо чисто деловых встреч. Первая была, когда я обещал ему угостить за помощь с Екаями. Тогда я пригласил Соскэ в ресторан на Черной Улице. Хотя было вкусно, я заметил, что шумная обстановка ему не очень нравится.

Намек, слово за слово… И вот, в следующую встречу мы тут, вдали от лишних ушей, можем обсуждать что угодно и спокойно наслаждаться тихой обстановкой, мясом и вином. Хотя это далеко не изысканные кушанья ресторана, в этом есть свое удовольствие, просто немного другое.

Немного погодя, слопав вторую порцию, я удовлетворенно похлопал себя по животу. А потом, глянув на более-менее чистую, нагретую солнцем землю, просто сел на нее, скрестив ноги и используя бревно как подставку для спины.

Глянув на меня, Айзен хмыкнул и последовал примеру. Пара глотков вина, переброшенная через костер фляга, пью я.

- Глядя отсюда, - начал Соскэ. – Кажется, что архитектор многовато выпил, создавая план Десятого Отряда.

Я пригляделся, фыркнул. Отсюда их Бараки похожи на свалку из зданий, поставленных кое-как. Кроме центральных, все дома под разными углами.

- Хаос, это красота, - патетично выдаю я, подняв палец. – Так сказал он и стройка началась.

- Хм, - улыбнулся очкарик, поманив рукой.

Я бросил Соскэ флягу. Так и полилась беседа, потихоньку, без напряжения.

Что я, что Айзен, если пользоваться терминологией 11 Отряда, были языкастыми чертями. К тому же весьма эрудированными, способными поддержать любую беседу.

Слухи Готея, политика, бизнес, терки между Благородными Семьями, Древняя История, это те темы, в которых я легко разливался соловьем.

Айзен же легко просвещал меня сотней и одной уловкой в Кидо, смеялся над характерами некоторых людей, открывая их потаенные мыслишки, которые, как они думали, надежно скрыты. Сетовал на паршивую каталогизацию библиотек в Сейретей. Сыпал терминами духовной науки, вставляя неожиданно ироничные шутки.

Кто знал, что Айзен Соскэ, мистер ядовитый язык и провокатор, так любит хорошую шутку? Я не раз едва не выплевывал вино изо рта от смеха, когда он специально так подбирал момент.

С ним легко говорить, так легко, словно этот парень - лучший друг, с которым пару десятилетий знаком. Я иногда ловил себя за язык, когда выдавал небрежно вещи, о которых лучше бы молчать… И с внутренней усмешкой наблюдал, как сам Айзен изредка ловит себя за тем же, быстро меняя тему.

Мы не давили друг на друга, молчаливо оставляя в стороне вещи, о которых другой не хотел упоминать.

Айзен не тыкал палкой в мои «прекрасные» отношения с отцом и одинокое детство. Я же понимающе не трогал прошлое скрытого гения до Готей 13, уловив темноту в карих глазах при одном упоминании.

Узнал лишь, что у Айзена нет живых родственников. В Академию его привел лично учитель Кидо, еще ребенком, едва ли подростком, вытащив из какой-то очень гнусной истории…

Учитель Ширю Тоске не был Айзену отцом или очень авторитетной фигурой, но он его бесспорно очень уважал, это было видно. Была в их отношениях своя тайна, в которую я благоразумно не лез.

- Те времена давно прошли, - спокойно сказал Айзен, в его голосе прятался убийственный холод. – Всем воздалось по заслугам.

Я, сам вкусив гнев и месть, лишь понимающе кивнул, в ответ получив немного удивленный взгляд. А спустя миг такое же понимание. Хотя я рожден в Благородной Семье, я вовсе не был цветочным мальчиком, не знающим крови и горестей. На пути к своей малой мечте, такой чистой и простой – стать шинигами, я уже оставил за спиной маленькую горку трупов.

Ни разу я еще не называл это лицемерным правосудием, не обманывался моральной высотой и прочим бредом. Все люди, кого я убил, были убиты по эгоистичным, либо чисто деловым причинам. Это было для меня или близких людей. И плевал я, что думали мои враги и были ли у них близкие люди, идеалы или мечты. Лучший вид врагов – те, что в могиле.

Так что, я с полуслова понял, Айзен Соскэ тоже был таким человеком, совершившим самую банальную, грязную месть… И не капли не осудил его за это.

Кажется, что этот краткий момент понимания родил странное чувство между нами. Товарищество. С этого момента мы стали относиться друг другу уже не как просто партнеры по делам, выбравшиеся на природу, а как люди немного более близкие.

С удивлением я осознал, что в присутствии Азйена Соскэ я внутри расслаблен, даже безмятежен, хотя все должно быть наоборот. Где слежение за каждым словом и мыслью, рябью реацу? Где паника и страх? Нет их… Он шинигами. Я шинигами. Мы понимаем друг друга. Без лишней херни.

Мы просто приятно болтали, время словно само собой текло вокруг нас, незаметно переходя из дня в вечер.

- Почти все Патрули отозваны, - начал новую тему Айзен. – В Сейретей людно от шинигами, как редко бывает. Всех призывают тренироваться, новых миссий не выдают.

- Да. Скоро начнется.

Если о войне с Квинси месяц назад знали только избранные, то сейчас слухи было уже не подавить. Айзен легко складывает два и два. Но, все-таки, проницательные догадки и факты от отца Советника это разные вещи.

- Ты знаешь больше, - утверждение, не вопрос.

Я легко пожал плечами. Не было смысла скрывать это сейчас.

- Завтра в крупные анклавы Квинси отправят посланников. Они предъявят им Последний Ультиматум. Сложи оружие, запечатай реацу и живи как обычные смертные. Отказ – смерть для всех.

Я не сокращал, ультиматум был таким кратким. Квинси допрыгались, даже последняя попытка миролюбивых членов Совета выражена в такой бескомпромиссной форме.

Айзен хмыкнул.

- Они не согласятся.

Характер расы Квинси не секрет. Киваю.

- Да, не согласятся.

Немного тишины на пару секунд. Потом Айзен прервал ее длинным вздохом.

- Ну, ничего не поделаешь. Значит, мне тоже придется немного поучаствовать.

- Ты? – приподнял бровь. – Кидо Корпус тут каким боком?

- Кто, по-твоему, изучает способности врагов Общества Душ? – с некой иронией спросил Айзен, поправив очки на носу. – Я даже знаю, кого отправят в этот раз главным.

- О? И кого?

- Куроцучи Маюри, - со скрытой брезгливостью назвал имя Айзен. – Почти неуправляемый безумец. Он будет кромсать каждого квинси, попавшего ему в руки, ради крупицы новых данных. Все ради «науки», как он ее понимает. Даже то, что его из-за такого поведения могут убрать после войны, не остановит Куроцучи. А ведь он слишком умен, чтобы не понимать этого.

- И все равно согласился?

- Сказал же, - махнул кистью Соскэ. – Безумец. Ради новых данных и экспериментов он просто не остановится, плевать на последствия. Его держат, только пока его гений перевешивает проблемы, которые он приносит.

Я даже задумался. Что он такое учудил, раз его почти явно сливают? Подоплека того, как такой гений попадет в итоге в Гнездо Личинок, заинтересовала меня. Айзен, заметив мое любопытство, просто сказал:

- Препарировал раненного товарища, еще живого. Вместо того, чтобы помочь и спасти. Почти за руку в чужих кишках поймали. Такое Капитан Кидо Корпуса уже не мог легко простить. Замяли на время, но расплата ждет.

- И в каком качестве ты будешь? Неужели, наконец, решил показать свою силу?

- Я никогда ее не прятал, - указательный палец поправил блеснувшие очки. – Просто никому недосуг заметить обычного библиотекаря.

Его аура ни на миг не дрогнула… Неужели правду сказал?! Я мог только недоверчиво хмыкнуть.

- А насчет того, кем, - махнул рукой. – Просто один из тех незаметных парней в масках, ходящих рядом и дублирующих записи, подающих инструменты и все такое. Не важный человек.

- Ага, но который в итоге бесплатно получает все те данные, ради которых Маюри получает репутацию мясника.

Айзен кратко улыбнулся, приподнял флягу с вином с видом «ты понимаешь», допил до конца. Потряс флягой вех дном, показав, что даже капли не осталось, закрыл крышку.

- Я никогда не считал себя настоящим ученым, - признался вдруг Соскэ. - Изобретателем, возможно, но не более. Я изучаю духовную силу, взаимодействие реацу, Кидо, духовных частиц, все это завораживает мой разум, я готов наблюдать за этой красотой бесконечно. Но все остальное… Нет во мне терпения проводить сотни опытов ради одной десятой изменений, которые могут быть, а может и нет. К тому же… Это все я для себя делаю, понимаешь? Просто потому что нравится. Наука, общий прогресс? Пусть этим занимаются люди с настоящим научным умом, моя страсть лежит в другом.

О, да кто-то немного перебрал. Я усмехнулся про себя, но внешне понимающе киваю.

- В чем?

- В том, чтобы достичь вершин! – мгновенно ответил Айзен, словно не задумываясь. – Достичь большего, чем все, кто был до меня!

Его глаза за очками сверкали страстью, пылом человека, истово верящего в подобное будущее. Спустя мгновение Айзен осекся, с досадой глянул на пустую флягу вина. Пару раз кашлянул в кулак.

Я знал, что будет дальше. Он пробормочет неловкое извинение и мы просто забудем о этом… Так должно было случиться. Но я, поддавшись внутреннему импульсу, порыву, начал говорить раньше.

- Можешь не смущаться, - поддел я очкарика. – Как думаешь, почему я достиг таких сил, едва выйдя из Академии? Достиг Шикая еще на первом курсе? В глубине души, оставляя оговорки, мои мечты…

Серьезный взгляд глаза в глаза.

- …они такие же.

Нельзя достичь моего уровня сил шинигами и не понимать себя. Как бы я не прятал это, такова истина. Я не добрый. Я не справедливый. В глубине души я эгоист, жадно ищущий признания и могущества, чтобы не чувствовать себя такой же пустышкой, как миллионы таких же людей. Больше всего я хочу реализовать себя, раскрыть потенциал на полную, хорошенько потрудиться для этого и быть удовлетворенным.

Моему зампакто пришлось потрудиться, чтобы сорвать с меня маски и показать мне истину. Знаю я будущее? Могу ли менять судьбы людей с предопределенного пути? Это ничего не значит, потому что я все еще такой же, как и все остальные. Человек, личность, шинигами. Не робот без эмоций и уж точно не герой.

Признать это – не грех, вот чему меня научил Цукигами.

Молча Айзен оценивает мои слова, что-то взвешивая внутри. Его карие глаза, хоть и спокойные, стали невероятно пронизывающими, проницательными. Я знал, что он ищет. Ложь. Были ли мои слова медовыми речами политика, выуживающего информацию, играющему интригу?

Может ли он… Довериться?

Я не лгал, ни на долю, а потому легко встретил его взгляд. Черт возьми, я забыл, когда в последний раз был так честен, открыт. Я просто ответил правдой на правду, импульсом на импульс. Наконец, уголки губ Айзена дрогнули в улыбке, сначала немного неуверенной, потом настоящей.

С этой минуты пошел уже куда более откровенный разговор. Не о бесполезных слухах внешнего мира. О личном, что на душе накипело, что внутри годами тлело. В свете лишь костра мы говорили, а тени за нами повторяли активную жестикуляцию рук, горы отдавали эхо смеха, а темнота принимала понимающую тишину вместе с молчанием, пока другой говорил.

На Общество Душ спустилась ночь, в Сейретей зажигаются огни вдоль улиц, превращая Белый Город в сверкающие реки желтых горящих фонарей посреди темных пятен зданий.

Кто бы знал из тысяч людей там, далеко внизу, что в этот вечер родилась настоящая дружба двух маловероятных людей. Сын Советника и скрытный гениальный библиотекарь Кидо Корпуса.

Просто два парня с амбициями. Ничего страшного.

***

Следующий день. После обеда.

Солнце прекратило жарить всех в макушки, медленно следуя на убыль. Это не спасает неустанно тренирующихся шинигами Седьмого Отряда, впахивающих как не в себя на общем полигоне.

Почти в полном составе, разбитые на свои группы под руководством Офицеров, Отряд тренируется с самого утра. Звон сталкивающихся мечей, лязг, скрежет лезвие о лезвие, наполняют воздух какофонией металла пополам с выкриками и командами.

Я тоже тренирую свою группу. Ну, как тренирую, скорее, наблюдаю за спаррингами. Поправляю иногда, подсказываю, в худшем случае лечу порез или синяк. В таком шуме и на глазах всех не потренируешь ребят в чем-то серьезном.

На мой взгляд, пустая трата времени. Но, приказ Капитана, ничего не поделаешь. Хочет, чтобы все ощутили общий импульс, обрели чувство локтя с товарищами, уверенность перед будущей войной.

Сам Капитан наблюдает за всеми с низкого помоста, старик стоит, заложив руки за спину. Его зоркий взгляд из-под припущенных век иногда заставляет вздрагивать того или иного шинигами, что поймает суровый взор командира. Рядом с ним, по праву руку, стоит Лейтенант, что-то записывая в планшете с листами, когда Сугимото диктует.

Выглядят очень серьезными, занятыми… Но я не удивлюсь, если они просто играют в крестики нолики.

Знавал я одного директора крупной компании, который на общих совещаниях с очень серьезной рожей кивал, слушая отчеты, а сам рисовал Звездный Разрушитель из Звездных Войн.

- Эй, осторожней! – отвлекся я на своих ребят. – Вы так глаза другу-другу выбьете. Это просто спарринг, отрабатывайте удары, а не махайтесь всерьез.

- Извини, - кивнул товарищу Асано. – Увлекся.

- Ничего. Продолжим.

В этот момент я краем глаза уловил бегущую по краю полигона фигуру рядового. Он много внимания привлекает, потому что правая рука висит плетью, рукав пропитан кровью, а сам мужик бледный от потери крови. Но бежит, бежит к Капитану.

Погоди-ка, разве это не парень из группы переговорщиков? Они ушли утром, предъявлять Ультиматум Квинси. Вроде, отправились к одной из больших общин Европы?

- Я скоро подойду, - бросил я парням фразу.

Одно сюнпо за спины ребят в первых рядах не привлекло много внимания, они сами уже отложили занятия и пялятся.

- …последний выжил, Третьему Офицеру так быстро снесло голову огромной стрелой, что мы просто не успели…

Общий недоверчивый вдох заглушил слова на секунду.

Ой дебил, зачем при всех докладывает? Я поморщился. Вот тебе и поднятие боевого духа общей тренировкой, блин.

Смерть отправленного отряда удивила меня так же, как и всех, хотя если подумать, это был закономерный риск. Квинси ребята резкие, нападение было предсказуемо. Что не было, так это то, что они смогут убить посланников. Третий Офицер не был слабаком. С ним еще пять рядовых пошло.

А вернулся один. И он продолжает отвечать на вопросы Капитана.

- Их главарь. Насколько был силен?

- Мне показалось, - немного замялся шинигами, прижимая рану на руке. – Что сильнее Лейтенанта Танабэ. Но не на уровне вас, Капитан. Он еще кое-что передал.

- Что?

- Сказал, - поморщился шинигами, явно нехотя передавая слова врага: - Сказал «Каждый шинигами, ступивший на землю Квинси, будет убит». Я жив, только чтобы передать это.

Танабэ, глядя на рядового исподлобья, мрачно выдал:

- Лучше бы погиб честно, трус. Надо было сражаться до конца.

- Танабэ, - приструнил его одним взглядом Капитан. – Не сейчас. А ты, все правильно сделал. Хорошо, что живой вернулся. Иди к медикам.

- Но, Капитан… - начал было возмущаться Танабэ.

- Тихо. Я думаю.

Рядового, что отошел от них, тут же подхватили другие шинигами, ведя к казармам. В эту минуту даже дальние ряды тренирующихся замолкли, до них дошло неладное. Кто не знал еще, в чем дело - быстро просвещены другими шепотом. Весь Отряд молчит, глядя на Капитана.

Он не позволил себе криков или ярости, только губы чуть поджал. Без предупреждения у меня, как и у других, перехватило дыхание. Мурашки побежали по коже, поднимая волоски на теле. Толика ауры Капитана просочилась и мы почувствовали… Гнев.

Я вижу, как спины рядовых передо мной трясутся, хотя не хотят этого. И прекрасно их понимаю. Даже я чувствую себя так, будто стою перед готовым извергнуться вулканом, перед краем бури, лицом за метр до стихийного бедствия.

Капитаны… Ужасны.

Даже непокорный Танабэ отошел на два шага от Сугимото, с опаской глядя на старика. Немного погодя, Капитан поднял голову, оглядел всех на полигоне. А потом приказал:

- Офицеры Танабэ, Окикиба, Гото, Ясухиро, Шинке…Мичи, ты тоже. Вы идете со мной. Танабэ, забери мой меч из кабинета, встретимся у Сенкаймона. Остальные, идем.

Он меня назвал? Лейтенант, 4, 5, 6, 8 Офицеры и… О, черт, точно меня.

Капитан развернулся и пошел на выход размеренным, спокойным шагом. Я, будто того и ждал, вышел из рядов шинигами. Догнал спину командира, на белом хаори красуется цифра Отряда, пошел в том же темпе.

Названные Офицеры присоединились спустя секунды.

- Капитан, куда мы идем? – спросил его тихо Четвертый Офицер Шинке.

Он был Офицером, которого редко увидишь, обычно он где-то среди снабженцев, проверяет склады и все такое. Среднего роста мужчина с окладистой щегольской бородкой в палец толщиной и любопытными черными глазами. С вечно понурой осанкой и пальцами со следами чернил он выглядел не шинигами, а просто клерком в форме шинигами. Только очков не хватало для образа.

Зачем Капитан потащил в бой явно тылового Офицера, как и Мичи, для меня загадка.

Может, потому и потащил? Разбудить их немного от мирного времени и дел?

Ответ приходит будничным тоном:

- Мстить.

- Эм… Разве Капитанам сейчас можно покидать Сейретей? – обоснованно интересуется Шинке слегка требовательным тоном.

Сугимото отвечает вопросом на вопрос:

- Разве не нормально Капитану отомстить за своего Офицера?

Мы, как-то не задумываясь, кивнули. Это был такой вопрос, типа, небо голубое? Да, конечно. Плечи идущего впереди Капитана приподнялись и опустились. Он даже назад не смотрел, зная реакцию и так.

- Вот тебе и ответ. И да, Шинке…

Я почувствовал импульс реацу, скользнувший мимо меня и рухнувший на споткнувшегося Четвертого Офицера.

- …больше никогда не смей допрашивать меня, малец. Забываешься.

- П-понял. Прошу простить!

Мы с Гото, Ясухиро и Мичи идем, отвернув головы, будто не видя унижения товарища, который сам на себя это привлек. Так сказать, солидарность. Мы этого не видели, значит, этого не было.

- Ямамото я сам все объясню, - решает добавить Капитан. – Квинси сделал интересное заявление. Захотелось мне лично его проверить. К тому же…

Блин, опять мурашки побежали.

- …давненько я не показывал врагам свой Банкай.

Фигура Сугимото стала мне казаться вдвое выше, словно его спина возвышается передо мной как гора, давящая своим присутствием. Отойдя от большинства рядовых, он перестал полностью сдерживать свою ауру. Я сглотнул, сам не зная, чего во мне сейчас больше, желания увидеть это или опасения перед Капитаном с таким настроем. Чувство предвкушения в груди ответило за меня.

Храни ваши души долбанный Яхве, Квинси. Вам, ребята, конец.

Глава восемьдесят вторая. Абсолютная сила.

Мир Живых. Где-то в горах Швейцарии, близ горы Маттерхорн. Середина дня.

Две невысокие, острые горы зажимают между собой небольшой форт. Скорее, просто стена с башней, чем настоящий форт, препятствие для входа в большую долину за ней.

Глупо думать, что такая Империя, превзошедшая свое время из-за Яхве, Лихтрейх, могла просто сгинуть в безвестности. Ее осколки, расположенные в скрытых от обычных смертных Духовных Областях, все еще живы по сей день, спустя века.

Одним из таких осколков былой славы является Долина Света, как ее знают Квинси. Одно из любимых мест летнего отдыха Императора. А так же одно из самых закрытых мест Квинси во всем мире. По сути, настоящий военный городок Квинси, скрытый в долине. Крепкий орешек, который шинигами просто не желали колоть после конца прошлой войны.

С тех пор прошло много лет, Квинси, служившие в долине, давно преобразовались в самобытный Клан Долины Света. Настолько самобытный, что к себе они даже других соотечественников пускали со скрежетом. Про смертных и говорить не приходится, всех кто приблизится, без затей ждала стрела в горло.

Мы вышли не так далеко от форта, врата Сенкаймона с тихим стуком сомкнулись за нашими спинами, а Капитан уже шагает вперед.

Люди в белых с синим одеждах, с крестами и серебром украшений, завозились на стенах, как потревоженные в муравейнике насекомые.

Капитан только секунду потратил, чтобы оглядеть не особо впечатляющий барьер, синевой рейши бликующий в солнечном свете.

- Забавно, - молвит Сугимото. – Неужели не ждали?

Мы не успели ничего ответить, Капитан выставил ладонь в сторону форта. От фигуры шинигами в белом хаори полыхнуло такой мощью, что каждый из Офицеров отшатнулся, включая меня.

- Хадо 73: Сорен Сокацуй! (Двойной залп синего пламени)

Грянул синий свет и жар! Дикий грохот с эхом от гор бьет по ушам! Я, прищурившись, увидел результат. Волна синего огня, расширяясь, врезалась в форт… И прошла дальше, не остановившись. Барьер опадает осколками, исчезая из реальности. Форт рухнул.

Вместо защищенных стен между гор оплавленный полукруг. Путь буквально пробит грубой силой. Капитан бросил за спину:

- Не отставайте.

Мы взошли в Долину с хрустом запекшейся земли под сандалиями. Вид, если честно, впечатлил бы, не будь я так настороже.

Огромная долина с белыми домами, скрытыми под кронами деревьев всех цветов, от зелени до розового и алого. Здесь, благодаря особой среде духовности, сосуществуют клены и сакура, ели и пальмы. Завораживающая природа, словно из сказки. Любой ботаник вырвал бы волосы на голове, пытаясь понять, как это возможно.

Фрукты спелыми плодами тянут ветви к земле, напуганные птицы кружат в воздухе, зверьки бегают между троп пугливыми тенями. Долина полна жизни так, как не казалось возможным.

А венчал впечатляющий вид водопад в конце долины, он служил фоном большого дворца в стиле Квинси, с широкими балконами и острыми шпилями.

Видя такое, я начинаю понимать, откуда в мире появляются легенды о долинах Бессмертных на Востоке и Землях Фей на Западе. Духовный фон здесь лишь вдвое меньше, чем в Обществе Душ, позволяя нам дышать спокойно.

Для Квинси же здесь буквально Рай… Который они обрекли, вызвав своими действиями гнев древнего Капитана.

Наше появление не было тихим. Сюда уже спешат множество огней реацу! Я сглотнул, думая, не взяли ли мы слишком большой кусок, чтобы прожевать. Десятки Квинси с мощными реацу приближаются, сливаясь в число ближе к двум сотням жаждущих крови лучников. Так много!

Я не ожидал, что здесь так много боеспособных Квинси.

Мало того, они оказались достаточно решительны, или напуганы, чтобы сразу же использовать Приманки.

Разрывы темноты в небе, падают на землю громоздкие фигуры Пустых, с хрустом ломая ветви деревьев.

Какого то хрена Пустые даже не смотрят в сторону Квинси, сразу же двигаясь на нас. Практически две небольшие армии против нашего небольшого отряда. Я увидел, как у Четвертого Офицера мелко дрожат колени, как бледнеет на глазах Мичи, но не посмеялся ни над кем из них.

Сам ощущал, что слишком крепко сжимаю рукоять меча.

- Прикроете мне спину, - приказал Капитан. – Пустые за вами. Я сам займусь Квинси.

- Есть, - наш ответ тих, но мрачно решителен.

Сугимото достал зампакто из ножен, шагнул вперед… А потом я увидел, как сражаются настоящие, опытные Капитаны с толпой духовных существ, слабее себя.

Я вспомнил, как Ичимару Гин сдерживал духовным давлением группку детей, друзей Ичиго, на Холме Соукиоку. И понял, что он просто игрался с ними. Та сцена была мелочью.

Духовное давление Капитана Сугимото… Вблизи давило людей в кровавое месиво. Он испарял Пустых, к которым приближался, обращая любого из Низших в пыль просто взглядом.

А вдали давление мешало толпе врагов в целом. Рябь могущества одного шинигами прогибало про себя весь мир вокруг, Квинси просто ничего не могли с этим сделать. Синие стрелы клонило к земле, там, где залпы Квинси должны были с гордостью закрывать небеса, они падали под реацу Капитана в хаосе и вялом подобии настоящей точности.

Реацу Капитана так сильно, что вносило хаос в само рейши, над которым Квинси считали себя королями. Синие луки из рейши в руках людей просто рябили и разбивались, обращаясь бесполезными украшениями Крестов Квинси.

Сугимото не мелькал в сюнпо, он скользил, как белая вспышка, линия, протянутая от врага к врагу. Взмах серебра лезвия, меч, поднятый к небу, а вместе с ним голова. Взмах, кровь, летит голова, раз за разом…

- Судзин, не отвлекайся! – прикрикнула Мичи, просит: - Помоги мне тут!

Женщина застонала, пытаясь сдержать когти Пустого мечом, что опасно давит на нее сверху.

Безмолвный Бьякурай из моих пальцев прямо в глаз Пустого решил проблему. Боль отвлекла монстра, Мичи убила его.

Я огляделся, другие Офицеры разделились, чтобы оказаться за спиной Капитана, там, куда он не давит реацу. И там они убивали все, что посмеет вторгнуться, Пустых, недобитых или слишком хитрожопых Квинси.

Я быстро активировал Шикай и присоединился к товарищам, сметая все на своем пути и щедро тратя реацу, стараясь не отстать от прущего вперед Капитана.

Я все еще не мог иногда не останавливаться в шоке и благоговении. Капитан разогрелся, набрал обороты и буквально один врезался в целую армию Квинси.

Всех их стрелы, хитрые приемы, ловушки, множество артефактов, странные барьеры и формации, самопожертвование… Ничего не помогало. Ничего не спасало.

Капитан был живым стихийным бедствием в форме человека, сметающим все на своем пути. Его нельзя было победить, они даже не могли убежать, если его взгляд падал на человека – он умирал.

Труп за трупом, кровь, пыль, рваные плащи с крестами Квинси на земле, запятнанные кровью и грязью… Бойня, настоящая бойня.

Я шел по следам Капитана, сражаясь в своих битвах, но не мог не отмечать, что наступаю на отрубленные конечности, что мои сандалии пропитаны кровью, а вокруг рытвины от взмахов меча Капитана, сносившего всю красоту этого места… Превращая ее в Ад наяву. Он не сдерживался.

Солнце сместилось, показывая, что прошел как минимум час с начала битвы.

Враги пали, Пустых не осталось. Остатки Квинси скрылись под мощными барьерами и стенами дворца. Мы, все Офицеры, стоим и тяжело дышим, помогая друг другу с ранами.

Шикай убран. Но я все еще держу одной рукой обнаженный меч, готовый к неожиданному нападению. В свободной руке свет лечебного Кидо. Лечу паршивую рану от когтей на руке Гото, пропахавшую мясо и нервы, до костей. Он стойко молчит, но его тело куда правдивее, трясется мелко от боли.

Капитан Сугимото, который, похоже, ни разу не обернулся с начала сражения, оглядывает дворец, что держит наш отряд в своей могучей тени. Это большое здание, недобитых Квинси там хватает.

- Их главный еще жив, - уверенным голосом сообщает нам старик. – Он там. И он смотрит на меня.

- Наверное, очень жалеет, Капитан, - угодливым тоном поддакивает Четвертый Офицер.

- Нет. Еще нет, - тихо сказал Сугимото.

Капитан исчез в сюнпо и появился напротив входа. Мы замерли от нового уровня могущества реацу, которое он еще не являл. Реацу, что зеленым цветом окружает тело Сугимото, продавливает землю, от нее изгибается воздух, будто отпрянув в страхе.

А когда Капитан плавным движением бросил зампакто вверх, над собой, я осознал, почему…

- Банкай, - прокатилось над долиной приговором.

Мир замер. Птицы падают с неба мертвыми, вянут деревья, иссыхает земля… Я с ужасом смотрю, как почва трескается, трава вокруг Капитана умирает, как сама природа корчится в муках. Ядовитый туман заполнил все вокруг, огибая лишь нас, шинигами. Глядя, как на камнях проступают язвы, словно на настоящей живой плоти, я в страхе отшагнул прочь.

В горле пересохло, в глазах тоже. От ауры Капитана, превзошедшей все, что я когда-либо ощущал, у меня без шуток тряслись руки и прогибались колени. Я был муравьем, над которым нависла нога. Ничего больше не ощущал, реацу Капитана заполнила всю долину, как вода ванну, едва не переваливая за вершины гор и холмов, как за края.

Зампакто Сугимото, застывшее истоком яда в небе, аж светится от могущества. Даже мой Зампакто, высокомерный Цукигами, чуть опустился в руке, словно нехотя выказывая почтение более сильному.

Над Капитаном, ломая все представление о возможном и невозможном, в реальность вторгается огромная фигура. Больше нас, больше любого человека, больше Стража Врат Сейртерей и больше дворца перед нами. Великан.

Реацу стала его костями, из ядовитого тумана соткалась его плоть, порча черноты стала доспехами, но у него не было головы. Адское пламя вспыхнуло зеленью там, где должно быть лицо, став пародией черепа.

Слова Капитана представили его.

– Доку Яманокоджин (Гигант Ядовитой Горы).

Взор Гиганта Банкая опустился на дворец. Я не знаю, как это подействовало, но Квинси там закричали от ужаса, закричали все вместе! Голоса мужские и женские, детские и старческие, вопли страха под взором гиганта не прекращались. А потом чудовище шагнуло, замахиваясь рукой…

Мощь исполина, туман худшего яда, все это сокрушило перед ним все. Дворца не стало, враги умерли, даже звуки, казалось, погибли, я не слышал своего дыхания.

Спустя мучительно долгие секунды Капитан убрал Банкай, я услышал вдох и понял, что это был мой. Туман яда стал рассеиваться. К новой порции жути прибавилась одна деталь. Выживший.

Одна фигура, спотыкаясь, рухнула, выйдя перед Капитаном. Он стоял на коленях, яд плавил его плоть, обезображивая лицо и заставляя плоть стекать с костей. Лидер, сильнейший из Квинси, вся его мощь и власть над рейши лишь продлевали его агонию. Я видел, как его вены светятся под навыком Блют Вене, но это его не спасало.

Капитан молча наблюдал за тем, как последний из его врагов умирает в ужасных муках. А когда последняя искра его естества полностью погасла, он так же молча развернулся и пошел к нам.

Он прошел между мной и Гото. Ничего не сказал.

Я больше никогда не смогу воспринимать его как почти ушедшего на покой спокойного старичка.

Потому что старик, прошедший мимо нас энергичной, пружинистой походкой, на фоне Ада и убийств сотен… Счастливо улыбался.

Только долечив товарищей, я смог стряхнуть с себя шок произошедших событий и нормально оглядеться. Вся Долина Света стала пародией на себя прошлую. Красота сказки уничтожена, распахана битвой, как кривым плугом, заражена Пустой реацу и оплавлена ядом Банкая Капитана.

Единственное, что осталось – водопад, уводящий падающую воду куда-то в подземные русла.

Оскорбившие Седьмой Отряд Квинси, их семьи, дом и наследие… Все погибло и обращено в прах. Быстро, безжалостно, без эпичных поворотов судьбы.

Вся их Гордость, долгая история, артефакты и стратегия ничего не стоили перед абсолютной силой оружия Общества Душ – Капитаном Готей 13.

Я даже не уверен, зачем мы здесь были нужны.

Честно говоря, даже не знаю, хочу ли я вообще помнить об этой миссии. Это было ужасно, Менос его раздери.

Банкай… Это такая мощь.

Тоска по подобной мощи, с силой, о которой я не подозревал, заскребла внутри. Я смотрел на спину идущего Капитана, на чистое, все еще белоснежное хаори с одной цифрой в ромбе. И понял, несмотря на весь ужас, я хочу быть таким же. Даже больше.

Про себя хмыкнул. Вот тебе и человеколюбие двадцать первого века. Когда передо мной стал выбор, я без сомнений выбрал бы стать таким же монстром.

Искушение силой… Я просто признаю, что пал перед ним. Я хочу этого.

Взгляд обратился к моему клинку. На лезвии все еще видна кровь. Сможем ли мы стать такими же, Цукигами?

Меч не ответил мне. Но ответ и не был нужен, я уже его знал.

Редкий звук, голос Гото, нарушил тишину.

- Это второй раз, когда я вижу Банкай Капитана, - практически шепотом говорит шинигами, невидяще глядя на яму вместо дворца.

- И как тебе? – спросил я.

- Пугает так же, как в первый, - признался Гото, вяло вытер рукавом засошую кровь с щеки.

Капитан отошел достаточно далеко, чтобы не слышать нас. Возможно, он специально ушел, дав нам время придти в себя. Потому что нам это правда было нужно. Мичи, единственная женщина, смотрит на свои трясущиеся пальцы.

- Почему у меня дрожат руки? – как ребенок спросила она.

- Это страх, дура, - ответил ей самый спокойный Пятый Офицер.

- А, точно, - кивнула миловидный связист… - Чо сказал?! А в нос?!

Небольшая потасовка словно перезагрузила нас всех, расслабила нервы. Всего лишь ценой синяка под глазом Ясухиро, который сам был не рад, что рот открыл.

Мы вышли из долины к Капитану нормальной группой шинигами и Офицеров, а не пересравшимися от его мощи детьми, как положено.

Он уже не улыбался, слава Королю Душ, потому что лыбился он жутко, сам открыл Сенкаймон.

По возвращении его уже ждал гонец, стоявший на колене и оттараторивший:

- Капитан Сугимото, вас призывают на срочную встречу Капитанов! Приказ Главнокомандующего!

- Я понял. Уходи.

- Есть! – кивок головы в шляпе домиком.

Гонец ушел в сюнпо. Сугимото же неторопливо говорит нам:

- Ну, я пошел поболтать с другими Капитанами. Вас это не касается, отдыхайте до завтра.

Так эта миссия закончилась. Я на автомате пришел к себе в комнату в Бараках, уложил зампакто на подставку, сел на скрипнувшую кровать.

А потом недоверчиво посмеялся, сказав:

- Я так обалдел от Банкая Капитана, что даже не могу вспомнить, сколько врагов убил!

Рухнул на спину, раскинув руки и глядя в потолок.

- Такая мощь! Просто охренеть…

У меня в голове все еще крутились воспоминания, эхо голоса и слово: «Банкай»…

Это тебе не убогая анимация на экране. Вживую Банкай это просто… Неописуемо словами.

Как будто сама реальность сломалась и собралась так, чтобы соответствовать. Все мои чувства с ума сошли в этот момент.

Шикай и Банкай вообще не сопоставимы, как два разных мира, разные способности. Я поднес у носу рукав и понюхал. Поморщился. Воняет кровью и потом. Да и сам я весь в грязи и засохшей крови.

Какого хрена я в таком виде на кровать лег?! Вскочив, я понял, что поздно. Придется менять одеяло.

Эх, черт с ним… Я просто слишком эмоционально в раздрае, чтобы возмущаться. Пойду в ванну, приведу себя в порядок.

Банкай… Блин, эта мысль со мной до ночи, да? Хотя бы поспать, надеюсь, смогу. Усталости уж точно накопилось, еще плечо ноет, сдержать удар того громилы Пустого было нелегко… И я разок чуть уха от пролетевшей стрелы не лишился.

Битва была самой интенсивной, что я испытывал, но Капитан своим боем и выходкой в конце просто перекрыл все.

Как он двигался, как сражался, реагировал, я впитывал все, что мог. Это бесценный опыт.

Я до самой ночи ходил, погруженный в себя, почти не реагируя на окружение. На автомате поел, не чувствуя вкуса и забыв, что. Если я съел салфетку, то я этого даже не запомнил бы.

Где-то ходил, с кем-то болтал… А голове все еще прошедшая миссия.

Только ночью, лежа под грязным одеялом, я включил голову и понял, что забыл поменять его. Чертыхнувшись и вытащив из шкафа запасное, решил проблему.

Лежа в темноте я фехтую пальцем перед собой, глядя в потолок. Я прогонял в голове все так, словно был на месте Сугимото против армии Квинси. Он вот так, а я вот так… Можно в сюнпо и сразу ударить в спину следующего...

Такого со мной со времен первых курсов Академии не было, когда я представлял себя против людей на Арене. Желание полностью впитать и запомнить увиденный и пережитый опыт полностью поглотило меня.

В итоге, я просто не заметил, когда за окном забрезжил рассвет. Когда первые лучи солнца ударили в глаза, очнулся и понял, что совсем не спал.

- А? Уже утро? Черт возьми!

Глава восемьдесят третья. Истребление Квинси

Два с лишним месяца спустя.

Мир Живых, где-то в Германии, лес.

Ночь. Небо скрыто тучами, не видно звезд и Луны. Кромешный мрак заволок все. Среди лесных зарослей изредка слышится далекий треск ветвей, эхо звериного крика, кого-то настиг хищник. Вой волка морозит кожу не хуже ветра…

Ночь в лесу всегда тревожна для человека. От этого обычно спасает убежище и костер. Здесь, на маленькой поляне в глубине германских лесов, есть оба.

Небольшой костер, окруженный серыми камнями, отобрал у темноты поляну, легко освещая желтую, жухлую траву и деревья, что начали красить листья в осенние цвета.

Иногда, далеко в кустах мелькали отблеском света звериные глаза, чтобы быть отпугнутыми небрежным взглядом почуявшего их часового шинигами. Одного из двух бдящих, остальные отдыхают.

Отряд из семи шинигами, одного Офицера и шести рядовых, спрятался на ночь в этом буреломе без троп и дорог, дав телам долгожданный отдых.

Три палатки полукругом у костра, одна офицерская и две для рядовых. Из-под темной ткани слышится сопение спящих, сливаясь с тихим треском костра.

Часовые не боятся сидеть лицом к пламени, шинигами слишком далеко от нормальных людей, чтобы по-настоящему слепнуть от перепада света и тьмы.

К тому же в дозоре, посреди ночи, они не полагаются на ненадежные глаза, хотя видят лучше обычных смертных. Чувство реацу, живых существ, служит им куда надежнее зрения, особенно в лесу, где скрыться за любым деревом – хлеб с маслом для любого разведчика врага.

Все в группе, кроме Офицера, хоть и не сенсоры, но уже далеко не новички, развившие в себе хотя бы зачатки этого. Война взрастила эти маленькие таланты, из потребности, а не настоящего желания. Но теперь все хотя бы обладают навыком начинающего сенсора.

Как говорится - жить захочешь и не так раскорячишься. Тот же Асано, вроде аристократ и все такое, а научился такую похлебку и каши варить, что любой повар позавидует. И сам себе портки стирает, кто бы мог подумать.

Один из часовых плавно мешал палочкой угли в костре, второй же расслабленно опирается на землю позади себя. Казалось бы, беспечно, но этому вердикту мешает одна маленькая деталь – оба не просто держат оружие под рукой, мечи заранее вытащены из ножен.

Два месяца военных действий на чужих землях приучили их к тому, что слишком высокой бдительности не существует, доля секунды на вынимание клинка из ножен играет разницу между жизнью и смертью. Расслабиться они могут только в Обществе Душ. Те, кто думал иначе, часто становились первыми жертвами синих стрел.

Рядовые менялись за ночь дважды, бдя по двое. Сейчас пара шинигами, Асано и Шоджи, тихо переговаривались, едва громче шепота, не желая мешать сну других.

Меня это не волновало, я еще не спал. Только что закончил небольшую тренировку с Цукигами во Внутреннем Мире. Недавно Цукигами научил меня ощущать внешний мир, будучи сознанием во Внутреннем, так что опасности не было. Двойственное чувство, неприятное, но полезность навыка отрицать было глупо, так что научился.

Тихий голос Асано:

- Хорошо хоть можно посидеть спокойно.

- М-м, - слышно от Шоджи. – Меносов Лейтенант слишком уж давит, заставляя часовых всегда стоять в дозоре. Если зевнешь – накажет. Хорошо, что Окикиба не такой чокнутый.

- Лучше уж нашим маленьким отрядом, - соглашается Асано. – Наконец-то снова вырвались на самостоятельную миссию…

- Хоть и опаснее, но свобода!

- Тише ты, придурок.

- Хе-хе…

Разговор на этом затих, но это не мешало мне от всей души согласиться с ними. Я устроился на тонкой лежанке, закинув руки за голову и держа зампакто под боком. В палатке пахнет травой, влажностью и прелостью осенних листьев. Я вдыхал этот лесной запах и размышлял.

Мой отряд почти половину времени действовал под командованием Лейтенанта, а от этого мужика все страдали. Он был жестким в условно мирное время, но сейчас он словно решил нажать на педаль х10. Шагнул от дисциплины хоть на миллиметр – наказание! И бил по больному, для взрослых людей, по кошельку. Некоторые аж на полгода вперед уже зарплаты лишились. Изверг.

Хрен бы с этим, но наши философии командования слишком различались. Танабэ готов на все ради побед, а шинигами для него – просто ресурс, которым он платит за них.

Я научен и сам следую другому пути. Максимально сохраняя свои ресурсы и силу – наносить лучший возможный урон противнику. Если бить врага на 10 нанося 8 урона себе, то это не назвать победой.

Лучший исход – убить всех тех ушлепоков и сохранить всех своих. Хитростью это достигнуто, подлостью или просто лучшей тактикой, не так уже важно. Честь пусть остается у детей и сказок, мы на войне на истребление.

Это путь побед, учитывающий будущее. Чем воевать, если половину народа уже положил в прошлой битве?

Танабэ этим не заморачивается. Его путь – как можно быстрее уничтожить врага. Если победа гарантирована смертью трети отряда, он атакует без сомнений. Шинигами Седьмого Отряда должны без ропота нести тяжесть битв, без усталости, без сожалений, без возражений.

Пополнениями новыми шинигами он не занимается, в его видении, это дело Академии. Он бережет только Офицеров, как более ценный ресурс, но и то поверхностно.

Танабэ для меня пример безжалостного, холодного и прямого командира. Тип, которой я начал ненавидеть. Пускай это было иногда оправданно, с фактами побед не поспоришь, я все равно это ненавидел. Я с большим трудом умудрялся сохранять жизни своих солдат и свою собственную.

Самое хреновое, что все знали – Капитаны в этой войне участвовать не будут.

Они были ближайшим аналогом ядерной бомбы. И когда такая «рванула» Банкаем без печати сдерживания в Мире Живых, без предупреждения, Совет 46 так обалдел… Если бы местность была населенной, Сугимото бы устным выговором не отделался.

Одно присутствие Капитана без печати уже может влиять на целый город смертных. Это не будущее, где по одному приказу Двенадцатый Отряд быстро организует барьеры, накрывающие поле боя и охраняющие души смертных от давления реацу.

В настоящее время одно появление Капитана в Мире Живых – уже начало катастрофы. А уж использование Банкая! Одно только давление может повредить души бесчисленных людей, покалечить или даже убить. А выживших, прошедших через такую «закалку», заставит видеть духовным мир и его сверхъестественных обитателей. Это катастрофа.

Аналог ядерной бомбы, как он есть. И больше такие ходячие бедствия без приказа появляться в Мире Живых не имели права. Совет высказался четко и Ямамото их полностью поддержал.

Стратегия все еще принадлежала Капитанам. Но высшими командирами на поле боя стали Лейтенанты.

В нашем случае, устраивающий бойню, с плевать каким разменом, Лейтенант Танабэ. За время войны я лишь несколько раз выполнял самостоятельную миссию, вдали от большого скопления шинигами и таких же больших битв.

Квинси же не тупые, они начали понимать, что большие битвы не тянут, нас больше. Слухи пошли, все превратилось в многочисленные, но малые битвы везде, где только можно.

Засады, погони, обманки, нападения ночью… Без Омницукидо, помогающих нам в ночи, было бы совсем хреново. Второй Отряд не зря ел свой хлеб, много раз спасая шеи спящих шинигами.

Сенкаймон не резиновый, он для таких объемов перемещений не предназначен, чтобы гонять каждый отрядик на отдых и обратно. Система Сенкаймона обрела точечное, стратегическое значение быстрого подкрепления на худших фронтах.

Я не был дома два месяца. Не дышал нормальным воздухом Общества Душ, не видел сияющего белизной Сейретея, не видел деда, Касуми, двух сопляков, живущих в моем поместье.

Два месяца войны с Квинси… Они длились, как годы. Я устал.

Мне не нужно сейчас смотреть в зеркало, чтобы увидеть там самый холодный, мертвый взгляд, который так не подходит цвету моих глаз. Немного истрепавшуюся форму, волосы, начавшие лезть в глаза отросшими прядями. Я стал молчаливым, если шутил, то по-черному и редко. В бою я вообще перестал открывать рот, не видя смысла говорить что-либо покойникам.

Я убивал. И убивал. И убивал… Так много.

Теперь мне смешно от терзаний души того Судзина, студента, убившего наемника в Академии и боявшегося признать себя настоящим убийцей. Теперь я бы глазом не моргнул, с таким-то кладбищем за спиной.

Сейчас я воплощаю настоящего Шинигами, без понтов и прикрас. Потому что я просто потерялся в числах душ, отправленных на ту сторону… Это страшно, сбиться в числах тех, кого убил. Я просто больше не чувствую себя прежним.

Во времена Академии я кроваво уничтожил «Забытых Мечей». Это меня не сильно потрясло, потому что там была личная причина, месть, даже ненависть.

Сейчас же я убивал по приказу. В разы больше. Я поднимал и опускал клинок на шеи побежденных врагов, много-много раз. Приказывал рядовым делать тоже самое. От моего меча или по моему слову, мужчины, женщины, подростки… Всех, кто выше ростом мне по грудь – убивал. Спросить возраст как-то некогда в бою.

Поросль Квинси, едва создающих луки в дрожащих руках, отправлялись на запечатывание реацу и повреждение памяти, а потом выбрасывались на улицы ближайшего города. Никого не волновала их дальнейшая судьба.

Но далеко не все Отряды следовали «щадящей» манере Седьмого Отряда, с моей тихой подачи. Я доподлинно знал, что многие другие шинигами легко убивали всех, даже грудных младенцев не щадили.

Это было Истребление, в самом прямом смысле этого слова. Метко и честно эта война так и войдет в историю, я уже это знал.

Это было не как в историях, которые я любил. Никакой чести или эпоса, добра против зла. Квинси посягнули на Баланс, Готею сказали «фас» и кровь потекла рекой.

Таких масштабов резню Готей 13 устраивал очень редко.

Без преувеличения, весь Мир Живых охвачен войной. Я не понимал, насколько расплодились Квинси, пока не увидел донесения из каждой части света, где есть Духовные Области. Долбанные лучники были буквально везде!

И везде их резали. Везде убивали. И падали сами.

Квинси не стеснялись использовать Приманки Пустых. Это превратилось в трехстороннюю войну, в которой одна сторона была безмозглой, но не отказывалась покушать шинигами или квинси. Все еще скрытно от смертных, но целый мир горел войной.

Шинигами, Квинси, Пустые. Мы сражались в лесах, песках, снегах и полях, ночью и днем. Война просто не кончалась, миссии не прекращались, кровь не переставала литься.

И я попал в самое горнило этого дерьма, по самую голову.

Думал, что морально готов столкнуться со всем этим лицом к лицу. Я ошибался. Никто не может быть готов к такому, если он не повредился разумом.

Я заметил, что новичков, не прослуживших хотя бы десять лет, в Мир Живых не отпускали. Они служили в Обществе Душ. Я, как Офицер, стал исключением.

Для Общества Душ я был набирающим славу молодым шинигами, новым талантом Седьмого Отряда. Там, где мы бились вместе с другими Отрядами, обо мне начали говорить, меня начали замечать, иногда восхвалять, даже бояться. Я сенсор, от меня мало что скроешь.

Сильный шинигами из нового поколения, аристократ из влиятельной Семьи, я соответствовал тому, как на меня смотрели люди. Но на самом деле…

Я устал. Я так устал, выгорел, пропитался кровью, что меня уже тошнит от этой войны!

Но я не могу показать этого. Всегда должен быть стойким. Быть примером. Быть столпом, на который опираются душевно товарищи. Тот, на кого смотрят, укрепляя свою веру и решимость, не может рухнуть. Не может сломаться.

Только в одиночестве свой палатки, под тонкими слоями ткани, скрытый от других глаз, я был самим собой. Измотанным парнем с окровавленными руками.

- Я выдержу, - прошептал, едва выдохнув.

Черта с два я позволю себе сломаться или словить депрессию, как Рукии, ходившей сломанной слабачкой и пародией на Офицера до встречи с Ичиго. Это будет конец всем моим амбициям. Никогда.

Тем более, что я знаю, кому сейчас хуже. Айзену.

Мы смогли встретиться всего раз, спустя месяц с начала войны и говорили меньше часа. Но мне хватило и рассказов, вместе с трупным запахом, которым парень в очках провонял до самых ногтей.

Куроцучи Маюри – самый больной ублюдок в мире, вот что я понял. Чокнутый садист, безумный ученый.

Если судить по рассказам Соскэ, то он творит безумные вещи с пленными, проверяя такие гипотезы, что их вены могут протянуться дальше, чем у обычных людей, что глаза могут видеть, если их хирургически переставить в глазницу в обратную сторону. Потому что мышцы глаз, видите ли, гибче.

И еще много такого дерьма он вытворяет. Если бы я проснулся на его исследовательском столе, то даже не знаю, что хуже. Проснуться на столе Фабиуса Байла, безумного генетора из мира гримдарка? То, что я не знаю точно, показывает, насколько Маюри плох.

Айзен все это дерьмо вынужден наблюдать, скрупулезно записывать, слушая восторженную речь психа. А потом избавляться от погибших образцов. Бедняга… Надеюсь, это не то время, когда он чутка свихнулся и решил стать злым ученым сам.

Всегда может быть хуже. Мне не стоит забывать об этом, надо довольствоваться имеющимся.

Я засыпаю в эти дни только в одной позе, на боку, крепко прижимая к себе зампакто. Сила Цукигами, его молчаливая поддержка, сила, охраняющая меня, это единственная причина, по которой я сплю без кошмаров.

Ничто не длится вечно, даже эта война кончится. И тогда, все будет хорошо. Если я не буду верить в это, то могу сломаться.

Закрыв глаза, стараюсь быстро уснуть.

***

Пару дней спустя.

Мы прошли по звериной тропе, старой и широкой, но не желающей толком зарастать. Когда-то по ней славно протоптались кабаны и лоси, теперь давая нам легкий путь по лесу.

Мы уже в более-менее обжитых землях, попадаются следы людей, тропки, вырубленные просеки, остатки ловушек охотников. Видели мы и пару деревень, одна из них заброшена, но вторая жива и процветает.

Люди в ней жили мирно и тихо тремя десятками домов, счастливо проводя дни и даже не зная… Что рядом в лесах проходит своя война.

Мы нашли лагерь врага, оценили силы и тут же напали, сокрушая все подавляющей силой и скоростью. Внезапность нападения подписала квинси приговор.

- Н-нет, не надо! – поднимает ладонь лежащий квинси. – Я не хочу… Кгх!

Мой клинок пронзил его горло, быстро вышел и пронзил грудь, прямо в сердце. Провернув меч в ране, чтобы наверняка, я вытащил меч. Яркие зеленые глаза, сочащиеся слезами, гаснут и останавливаются, смотря словно сквозь меня.

Чувствую, как его душа ушла. Приятного аппетита, долбанный Яхве, спи ты вечно. Остался лишь бесполезный труп.

- Шаккахо.

Который сгорел в пепел за минуту. Алый огонь легко заботится о мусоре. Незачем окружающим смертным натыкаться на это.

Я выпрямил спину, размял шею, услышав легкий хруст позвонков. Огляделся.

Ребята в черном шикахушо добивают последних квинси, раненных. Без жалости, без разговоров, падают мечи на плоть, брызгая на землю кровью. После уничтожают тела, как и я, с помощью Кидо.

Подчиненные позаботились о своих побежденных врагах, стали собираться рядом. Вытирают мечи, заботятся о легких ранах, небрежно оглядывают уже пустой лагерь врага.

Иногда хочется воздеть глаза в небо, глядя на то, как Квинси делают дела. Вроде скрытый лагерь должен быть, но нет… Белые палатки с синими крестами. Две Семьи, Шенау и Гилен, пали здесь окончательно.

Детей не было, думаю, они где-то их скрыли, спрятали. Но мне, честно говоря, все равно. Рядом их точно нет, наверное, оставили в каком-то городе, замаскировав под обычных сирот. Не они первые, не они последние. Лично мой отряд закрывал на это глаза, не совсем же звери.

- Ничего полезного для нас, - отчитывается Асано.

Киваю, приказывая:

- Сжечь. Потом идем дальше.

- На Север? – уточняет заместитель.

- Да, - глянул я в нужную сторону света. – На Север. Семья Кальберих долго пряталась от нас. Пора бы им уже пасть.

Асано кивнул, ничего не говоря. Но его взгляд красноречиво задержался на моей правой брови. На единственном шраме, маленьком, но заметном. Единственная метка этой войны от чужого удара, настигшего меня.

Генрих Кальберих оставил это мне на память, вместо того, чтобы достать мои мозги стрелой через глаз. Атака была очень быстрой и яростной. Еще бы… Ведь я прикончил седовласого папашу этого парня, прямо у него на глазах. Главу Семьи.

Забавное совпадение, что сынок оказался в разы сильнее отца, прямо как я. Правда, Генриху уже чуть за тридцать. Быстр, силен, знает, когда отступить. Один из тех, кому не застила глаза Гордость Квинси. Поняв, что промахнулся, свалил только так, сразу треснув три Приманки.

Мы столкнулись с ним в большой битве под Розендорфом, где наши силы разбили коалицию Семей Квинси. Выжившие разбежались, как тараканы, во все стороны. Это было еще в начале войны. Только сейчас у Лейтенанта дошли руки до разборок с выжившими и прячущимися врагами, отправил мой отряд разобраться.

Сколько найдем, столько и убьем, невыполнимого Танабэ не требовал.

Искать каждого до последнего невозможно, да и не требуется. Квинси, как Раса… Больше никогда не поднимутся в Мире Живых. После Истребления несколько выживших Семей продержатся пару-тройку поколений и все. Это аналитика подтверждалась моими знаниями о будущем. Так и будет.

Если бы не скрытый Яхве мир в Тенях, с его заначкой «еды» на черный день, то о Квинси можно было бы забыть навсегда.

Все шинигами ощущали, как души Квинси «уходят», так же, как и должны. Но чего мои товарищи не знают, так это того, что никто из Богов не позволит душам своих так легко уходить из рук в должный Круговорот Душ.

Боги, они очень жадные ублюдки. Никогда не выпустят то, что считают своим.

А Яхве, как не крути, полноценный Бог своей Расы. И он, сволочь такая, не совсем мертв. Каждый, кого мы убили – усилил Яхве. Хотя в большинстве земные Квинси слабы, но если эти капли собрать вместе, получится озеро. А из него Яхве сделает Шрифты, которым наградит верных.

Думается мне, одним Истреблением мы сейчас создали в будущем двух или трех Штернриттеров.

Но по мне лучше сейчас так, чем в будущем он сожрал бы более расплодившихся грязнокровок Аусвеленом и тогда создаст в десять раз больше врагов уровня Капитана на наши задницы.

Как это говорится в Азии? Пить яд, чтобы утолить жажду? Хорошая поговорка. Похоже, да. Но этот яд, по крайней мере, не смертельный. Мы урезаем будущие ресурсы врага, очень сильно. Стратегически это победа, даже если кроме меня в Готей 13 о ней никто не знает.

Но плевать мне сейчас на это. Рука поднялась, пальцы ощупали косой шрам на брови, который даже под Кайдо будет сходить годами из-за заражения рейши Квинси… Я чуть не помер тогда.

И за это, по-настоящему умрет тот, кто это сделал. Я, оказывается, очень мстительный человек. Но в таком жестоком мире это даже неплохо. Главное, к друзьям добрым оставаться… Мрачным эмо чмом я ни за что не стану, хоть сто шрамов мне оставят.

Смерть стала для меня работой, не требующей эмоций. Но Генрих Кальберих сделал это личным. Его я убью с удовольствием от сделанной работы.

Ну… Или он меня. Я уже убедился, что бессмертных на этой войне нет. Все умирают. Забавно ли то, что мне уже давно не страшно?

Лагерь квинси стал пеплом. Погасив остатки огня, шинигами подошли ко мне. Я оглядел парней. Ран нет, силы в норме, настрой боевой. Отлично.

- Выдвигаемся.

Глядя на кроны деревьев и слыша шелест крон, поймал себе на мысли, что скучаю по тихим садам поместья, карпам в пруду и персиковому варенью.

После этой миссии я должен выбить себе отпуск. Пофиг, как важно что-то там-то для Танабэ.

Глава восемьдесят четвертая. В поисках Квинси.

Несколько дней спустя. Полдень.

Небо затянуто хмурыми тучами, нависая над лесами и полями и не пропуская свет солнца.

Мы остановились в лесу, в паре километров от одной из деревень, далеких от больших городов и живущих своим простым промыслом. Люди ходят по реке на маленьких лодках с сетями для рыбалки, да обрабатывают поля.

Заброшенная избушка охотника в лесу служит нам временным пристанищем.

Крыша избы слегка просела, между сухими бревнами вылез мох, открывая щели, а дверь так перекосило, что пришлось выбить, чтобы войти. Но если пойдет дождь, старая изба еще послужит нам укрытием в последний раз.

Рядом с домом тихо журчит ручей, извилисто выгибаясь между кустами и камнями. Неподалеку от него три шинигами устроились возле костра, подкидывая сухие поленья и устанавливая сбоку уже выпотрошенных кроликов. Еда физического мира слабее восстанавливает силы шинигами, но на безрыбье и рак рыба.

Не возвращаться же им каждый раз в один из общих лагерей за пайками. Проще охотиться или забирать припасы у смертных, рождая новые байки о духах, барабашках или екаях, крадущих еду.

Хотя мой отряд этим еще не занимался. Охотились или брали припасы убитых Квинси, как трофей победителя.

Остальные три рядовых выполняют мое задание в деревне. А я сижу у дома на бревне, вырубленного в роли скамьи и вытачиваю ножом из небольшого бруска. Звуки срезания дерева и запах придают умиротворения, стружка падает у ног.

Проходит минута за минутой и брусок медленно превращается в полне узнаваемую фигуру рычащего медведя, стоящего на задних лапах. Хотя я вырезаю из дерева практически впервые, в целом, как традиционный аристократ Сейретей, я не чужд искусствам. Получается неплохо.

Капля реацу на лезвии позволяет резать древесину как масло, легко и быстро. Закончив с лапами я доделал клыки и глаза, на том и остановился. Повертел, показывая наблюдающему человеку.

Все это время за мной наблюдал призрак. Душа охотника, старого и сгорбленного, в поношенной одежде и с бородой лопатой. Его глубоко посаженные глаза цепко оглядывают изделие из-под кустистых бровей. Старик кивнул.

Взмахом руки я подозвал рядового, бросил ему статуэтку. Савада, позевывая на ходу, ушел за дом, через минуту вернулся с пустыми руками. Встал рядом с призраком охотника. Я скрестил пальцы и вытянул их, похрустев суставами, а потом сказал призраку:

- Теперь твои кости лежат в земле, статуэтка медведя служит надгробием. Итак, ты доволен, старик?

- Да, - скрипуче отвечает дух. – Вы честно исполнили мои просьбы.

- Это мелочи, - я пожал плечами. – Тебе пора идти дальше. Разве не чувствуешь, как Цепь Души стала зудеть, а силы оставлять тебя? Задерживаться еще больше в Мире Живых уже опасно. Чудо, что ты протянул здесь так долго и не превратился в Пустого.

В Мире Живых легко судить о силе души призрака. Прозрачность. Этот дух почти непрозрачен и вместо парения твердо стоит на земле, все еще четко ощущая себя тем же человеком, что и до смерти. Хорошая воля, старая душа, все это дало ему в посмертии хороший заряд реацу.

Не стоит судить о времени превращения в Пустого по Куросаки Ичиго времен тренировок от Урахары и возвращении сил из аниме. Как квалифицированный шинигами я теперь знаю лучше.

Все всегда индивидуально, местность и сколько там духовности тоже влияет, но даже самая слабая душа потеряет всю реацу и обратит плюс в минус не меньше, чем за месяц.

Куросаки дошел до краха души за несколько суток по нескольким причинам. У него было минимум реацу в то время, он был ничем не лучше обычного духа. Он даже задыхался поначалу, когда выпнули из тела.

Но главная причина – Разбитая Штольня и высокоуровневое Кидо, которым его щедро опутал Тессай. Это подавляет всю его реацу до нуля и оставляет колебаться на самой грани превращения в Пустого с той же секунды, как парень упал в яму в подземелье Урахары.

Ему сказали, что «обычно превращение в Пустого занимает столько-то часов…». Что ж, забавная шутка. Как будто в бросании в Разбитую Штольню бедных духов есть что-то обычное. Словно Урахара по выходным вместо барбекю занимается тем, что перевоплощает призраков в Пустых на досуге. И дети, которых он приютил, за этим наблюдают.

В той ситуации не было ровным счетом ничего обычного. Обычные души не восстанавливают свою силу шинигами, их не обвязывают Кидо высшего уровня и не бросают в яму, вызывающую апатию и отчаяние.

Я без шуток восхищаюсь волей Ичиго. Потому что только одной силой воли можно объяснить его столь долгую сопротивляемость. Любой другой человек начал бы обращение только падая вниз, а он там столько времени провел и сопротивлялся.

Мощь реацу главного героя можно объяснять ужасной родословной и опытами Айзена и Урахары, но никто не может отнять ужасающей силы воли и упорства Куросаки Ичиго. В пятнадцать лет! Не какой-то реинкарнатор или перевоплощенный чудак, а самый настоящий подросток. С учетом будущих поступков, Ичиго Куросаки достоин своих титулов. Действительно, Герой.

В этом плане я искренне восхищаюсь им, хотя мне не нравится характер молодого Ичиго. Мы просто несовместимые личности. Как минимум я бы не вынес такого папашу, как Иссин, заставляющего сына стать таким экстремальным и взвинченным все время. Взрывные эмоции так ограничивали его прекрасный ум…

Я уверен, что если бы не чокнутый Шиба Иссин, Ичиго вырос бы куда более хладнокровным и собранным, еще одним гением Шиба, как Каен. Но семью не выбирают. Сам с отцом горя хлебнул.

Шиба Каен уже начал потихоньку прославляться в мире. В прошлом году он вступил в Академию громким шагом, случайно вырубив экзаменатора по Зандзюцу, не рассчитав силы. Это так позабавило учителя Ширубу, что тот пообещал ему несколько личных занятий.

Многие уже пророчат Каену Лейтенантский статус как минимум через десять лет после выпуска. Он вступил в клуб «Чаепития» на первом курсе, как и я, честно пройдя через кровь Арены. Я так же знаю его будущее, он закончит Академию за три года. С его силой там станет скучно.

Острый ум, талант Благородного Дома, харизматичный, приятный характер и серьезный подход к важным делам, я слышал о нем только похвалы. Ичиго мог бы быть таким же.

Пока я размышлял, призрак охотника мялся и ворчал, что мог бы продержаться столько, сколько захотел.

- Живой, мертвый, какая разница? – бурчит охотник. – Мог бы я брать инструменты, был бы мой дом таким жалким? Не очень-то хочу я «туда»…

Наблюдая за колебаниями души в призраке перед собой, думаю, этот охотник тоже обладает неплохой силой воли, удерживая себя в форме и не давая реацу быстро рассеиваться. Его кости уже почти сгнили, когда мы нашли его, а старик еще в своем уме. У него есть потенциал стать шинигами, останься он в Обществе Душ надолго.

Возможно, он оставит много прижизненных воспоминаний, это одна из причин, почему я сохраняю в общении с ним минимальную порядочность. Репутацию шинигами надо поддерживать, да и просто я не козел.

- Мертвым не место в Мире Живых, - сурово и прямо прервал я бухтение старика. – Ты пройдешь дальше, хочешь или нет.

- Я точно не могу забрать с собой мою коллекцию? – упрямо насупился старый охотник. – Я вытачивал эти фигурки десятилетиями!

В подтверждение его словам, в доме и правда три полки с фигурками из разных материалов, а сам он очень любил это хобби. Заставил меня вырезать ему новенькое надгробие в виде фигурки.

Соглашение есть соглашение, он нам информацию, мы выполнили его пустяковые просьбы. Но на этом все.

- Нет.

- Тогда я не уйду! – упер руки в бока призрак, глядя на меня исподлобья. - С места не сдвинусь, будь ты хоть сто раз бог, смерть или кто ты там!

Упрямец попался, черт возьми. Я воздел глаза и подал знак рядовому. Иногда призраки раздражают. Но мы уже давно с этим смирились и научились работать.

- Эй, дедуля, - позвал духа Савада, который точно сам старшего этого дедули.

А когда призрак повернулся к нему, рукоять зампакто отпечаталась на лбу быстрым и неуловимым для духа движением.

- Не будь таким сварливым в следующей жизни, - ленивым тоном пожелал ему рядовой. – Удачи.

Мы проводили искру души, летящую вверх, взглядами людей, которые давно привыкли к подобному зрелищу.

Я усмехнулся и сказал:

- Думаю, он нас все же запомнит. Особенно тебя, Савада.

Тот пожал плечами, еще раз заразительно зевнул, а потом спросил:

- Как думаете, командир, скоро Квинси начнут догадываться, как мы так быстро их находим?

Я неопределенно хмыкнул. Вопрос был риторическим.

Земные Квинси совершенно не уважают загробную жизнь, потому что после их смерти духа не остается, как они думают. На самом деле их пожирает Яхве. В прошлом это высокопарно называлось «Возвращением к Богу», но по мне это просто бредовые речи поросенка перед тигром.

В лучшем случае Квинси игнорируют призраков, в худшем убивают, просто из ненависти к потустороннему. Они презирают всех, кроме себя.

Разумеется, в ответ с этой стороны границы смерти они тоже любви не получают. А вот Шинигами пользуются заслуженным уважением. Мы Проводники Смерти, те, кто пускает заблудшие души дальше. Мы те, кто защищает их от Пустых.

Даже выслеживая Квинси мы все равно обязаны долгом защитить и проводить духов дальше, в Общество Душ. Хотя далеко не все знают, что это наш долг, а не прихоть… Так что даже самые упрямые и молчаливые под намеком угрозы просто оставить их как есть легко делятся информацией. Но куда проще легко договориться, как сейчас.

Все духи – наши глаза и уши.

А много ли призраков на Земле, где люди умирают каждый день, час и минуту?

Что ж, больше, чем шинигами хотелось бы. Потому что это означает ошибку в системе, где мы – механизм решения, который тоже устает. Но сейчас это полезно.

Я ощутил три ауры в лесу, на мгновение напрягся, но тут же расслабился, узнав их.

- Асано с остальными возвращаются, - сказал я Саваде. – Как раз к обеду, как подгадали.

Тот посмотрел в туже сторону, что и я, между бровей появилась складка. Через несколько секунд он со вздохом сдался и спросил:

- Как далеко?

- А ты догадайся, - улыбнулся я.

- Я лучше пригляжу за кроликами, - отмазался рядовой, уходя и бурча под нос: - Почему у меня нет таланта сенсора? Несправедливость…

У тебя есть талант, просто нет дисциплины для нужных тренировок, сказал бы я главному ленивцу нашего отряда, но не стал.

Каким бы ленивым в обычное время не был Савада, каждый приказ он выполняет точно и быстро, сражается не щадя себя и не труся перед более сильным врагом.

У него есть потенциал, он просто его не развивает. Просто побурчит и успокоится, как всегда. Но ну и что? У всех людей есть мозги и книги, что, все вдруг должны стать учеными? Или воинами, раз мускулы имеются. Люди могут делать со своей жизнью все, что им, черт возьми, вздумается.

Я никогда не учу других, как им жить и не заставляю меняться под собственными взглядами на мир. Это может быть нормально к детям и ученикам. К таким же взрослым личностям? Реакция к таким умникам всегда одна. Отвратительно. И раздражает.

Никогда ничего хорошего из учения насильно не получается. Я предпочитаю вдохновлять примером, давать советы в нужное время в нужном месте. Это хотя бы работает.

Но, если быть честным, не моя это работа и обязанность. Я уже тренировал их и давал знания столько, сколько они могли и хотели взять. Но в итоге только Асано ощутимо стал лучше и прибавил в силе реацу. Остальные только в навыках.

Если все пойдет как пойдет, после войны я порекомендую Асано на место низшего Офицера перед Капитаном… Но лучше о будущем на войне не говорить.

Я тоже подхватил пару суеверий за прошедшее время. Как тут не подхватишь, когда парня, болтавшего о будущей женитьбе в следующей же битве разматывало на фарш взрывом пентаграммы Квинси? Случайность? Вот хрен его знает.

Незаметно трижды постучал по дереву под собой.

Самые суеверные люди это не бабки. А солдаты и матросы. Готов признать, что факт. Как и то, что в мирное время, скорее всего, отпустит и будет казаться чушью. Но это потом. А сейчас я лучше черным кошкам дорогу переходить не буду.

Три шинигами вышли к нам на поляну перед домиком, я бегло оглядел их вид, никто не ранен, хорошо. Пара осталась у костра, а Асано пришел ко мне.

- Командир, все прошло, как вы предсказали, - в голосе моего заместителя заметно сильное уважение, к которому я начал привыкать.

- Значит, наблюдатель там есть?

- Даже два, - кивает Асано. – Мы ходили по деревне, заглядывая в каждый дом так нагло, как могли. Забавно, как они пытались делать вид, что не замечают нас. Мы «проговорились» о том, что нашли следы Кальберих и наш примерный путь завтра.

- Прекрасная работа, Асано. Отдыхайте.

Мужчина молча поклонился и ушел к костру к остальным, тут же получив в руки жаренного кролика на ветке и с удовольствием впившись в мясо зубами.

Квинси тоже нужно пополнять припасы, а здесь кроме той деревни больше неоткуда брать блага цивилизации. Так называемые «наблюдатели» - это просто слуги Квинси. Слабейшие из гемишт, смешанной крови, у таких даже Крестов Квинси нет, как и сил. Видеть духов и служить чистокровным, вот и все, что они могут делать.

Шинигами их даже не всегда зачищают, потому что пропускают среди обычных людей… Но они слишком самодовольны, если думают, будто мы о них не знаем или не заботимся.

Я довольно прищурился. Приятно, когда все идет по плану. Особенно, если он простой.

Я не хотел бродить по земле наугад, не хотел выискивать Квинси одним лишь сенсорным восприятием, потому что они очень хороши в прятках. Вместо того, чтобы бегать, как безголовая гончая, я предпочел взять на вооружение пару трюков у Второго Отряда.

Не всегда они работают, но в большинстве случаев это хорошие тактики выманивания врага на свет.

Особенно хорошо это работает с гордыми врагами, которые не желают просто прятаться и имеют какую-то силу. Такие люди предпочтут убить угрозу, если есть хорошие шансы. Они ненавидят ощущения меча над головой и не могут терпеть это долго.

Семья Кальберих была авторитетом в одном из городов Германии слишком долго, гордость давно поселилась в их костях. У них было уважение, власть, деньги, сила. А теперь они бегущие крысы.

У нас всего один маленький отряд. Шанс на то, что они захотят перевернуть картину, обратив жертв в охотников, велик. На этом часто играет Второй Отряд, обычно отвечающий за выслеживание. Главное, правдоподобно все настроить и можно играть противником, как на нотах.

Посмотрим, хватит ли тебе ума раскусить мою ловушку, Генрих Кальберих…

Немного злобно улыбнувшись, я поднялся, отряхнул черные хакама и присоединился к остальным у костра.

Глава восемьдесят пятая. Один умный враг хуже трех сильных

Утро, пасмурно.

Идем по небольшой равнине с низкими холмами, которые могли бы служить домиками хоббитов, настолько плавные и мирные на вид. Жаль, что на самом деле мира здесь нет вовсе.

Яркие ауры Квинси вспыхивают вокруг нас.

Мой резкий выкрик всполошил округу.

- Засада!

Эхо моего голоса не успело утихнуть, как воздух наполняется свистящими синими стрелами! Цели смертоносны, в меня летит сразу три - шея, глаза, сердце!

Руки схватили меч быстрее, чем мозг успел подумать. Трижды сверкнула сталь, легко отбив все три стрелы в землю.

Квинси выскочили на свет, но в их ожидающих крови и криков глазах застыла неуверенность. Потому что никто не убит и даже не ранен. Мои товарищи так же легко отбили стрелы и стоят с обнаженными клинками, спокойно оглядывая людей в бело-синих одеждах.

Хотелось бы подумать – крючок, леска, грузило, попались! Но нет. Всего девять Квинси, когда должно быть десять.

Впереди всех старик с белыми волосами, начавшими редеть на линии лба. Именно он первым зарядил новую стрелу, когда прошел секундный шок.

Настрой его и всех остальных сбила волна давления моей реацу. Воздух рябит передо мной, лица Квинси искажаются в гримасах. Мои подчиненные за секунду окружили их отряд, каждый выбрал цели.

Они примерно равны по силам, Квинси больше, так что неизвестно, кто еще победил бы. Но с моей помощью это превращается в тривиальное дело. Это как два отряда пехоты, один с танком, а второй нет.

Но надо бы прояснить один вопрос… Один шаг сюнпо и я перед беловолосым дедом, острие меча прижато к морщинистому горлу, немного давления и капли крови бегут вниз, прячутся за воротником. В его голубых, начавших выцветать глазах растет страх, который нравится моему зампакто, ладонь ощущает тепло от рукояти.

- Где Генрих? – спокойным, почти мирным тоном вопрошаю я.

Давление реацу снято, смотрю только на старика, самого сильного здесь.

Сквозь страх в старике пробилась злость, он стиснул зубы и практически прошипел, как змея:

- Этого предателя здесь нет!

Еще один небольшой нажим лезвия на шею привел его в чувство.

- Я сам вижу, что нет. Где он?

- Ушел! – практически плюется словами и разочарованием пополам. – Вчера! Сказал, что у нас больше нет будущего и лучше жить обычным человеком, наслаждаться нормальными днями и забыть о былой славе. Наша надежда оказалась трусом и предателем, доволен, шинигами?!

Мои губы дернулись в улыбке. Надо же, до рождения Исиды Рюукена был еще один Квинси с мозгами и здравым смыслом. Тот стал врачом и владельцем больницы, обеспечивая семью и забил на все потустороннее. И сына пытался нормальным человеком сделать, а молодой баран все вмешивался в чужие для него дела. Потом он, конечно, повзрослел… Но лучше отца не стал.

- Ты сейчас умрешь, а он нет, - глядя в глаза старика, произнес я приговор. – Ну и кто из вас оказался мудрец, а кто глупец?

Я уже хотел кивнуть своим и перерезать глотку врагу, как на шее волосы встали дыбом от чувства опасности! Слева сверкнуло синевой!

Резко откинул голову назад, мимо глаз пролетает с гулом стрела и ужасающим гулом плотной рейши. Сила стрелы так велика, что когда она вонзилась в холм дальше, образовалась большая яма с гулким взрывом.

Кто-то хотел спасти старика, заставить меня отступить. Сам дед тоже оказался не тормозом, уже напружинил колени для прыжка спиной назад. Жаль, что я не из тех охотников, что упускают добычу, уже попавшую в руки.

Рука с мечом резко дернулась вперед и вернулась с оттягом и ощущением проникания лезвия в плоть. Я отшагнул назад, но уже с мечом в крови. А старик упал, захлебываясь кровью и пытаясь зажать горло.

Драка вокруг мгновенно закипела, сверкают синевой стрелы, звон клинков, отражающих их.

- …Бьякурай.

Молния в лицо добила старого Квинси, обуглив голову и превратив все в неприятное зрелище. Я равнодушно отвернулся.

Эхо далекого крика:

- Нет!

Фигура приближается издалека, мелькая в Хиренкьяку, навскидку с полкилометра… И ведь почти попал. Мало кто из Квинси способен всаживать стрелы так точно с такого расстояния. Не каждый рождается Исидой Урю, в пятнадцать лет прошивающего стрелами целые городские кварталы в охоте на Пустых.

Генрих Кальберих один из таких уникумов. Его знакомое лицо, искаженное от эмоций, появилось прямо напротив меня. С болью глядя на труп под моими ногами, он поднял синий лук из рейши, который не колебался и был твердым, четким и с острыми углами, показывая невероятный контроль над рейши своего хозяина.

Он был небритым, тридцатилетним мужчиной с непокорной копной черных волос. Если бы художники хотели найти модель для архетипа «зрелого, приятного глазу воина», то он был стал первым выбором. Лицо с четкими линиями, как у статуи, будь он светловолосым, прям чистый ариец.

Еще одно подтверждение того, как реацу у сильных людей хорошо влияет на внешность. А Генрих силен, тут ошибки быть не может.

Рейши со всей округи почти поет, притягиваясь к черноволосому Квинси, словно приветствуя своего хозяина. В любую секунду эта масса может обратиться стрелами, летящими мне в голову.

Один из Квинси радостно закричал:

- Генрих вернулся! Мы победим!

Он тут же поплатился за это раной на плече. Драка вокруг нас кипит, наши люди сражаются, но мы словно в своем мире, не тронутые этим, глядя только друг на друга.

Не знаю, почему он так равнодушен к остальным. Я чувствовал ауры своих ребят и все они уверенные, четкие, без лишних колебаний. Я верю, что они справятся.

- Разве ты не сбежал в обычную жизнь? – поддеваю я эмоции врага ироничным тоном. – Генрих Кальберих.

- Так бы и сделал, - мрачность в голосе соответствует выражению лица, темные глаза блестят жаждой моей крови. – Не встреть я тебя, убийцу моего отца… А теперь еще деда. Я хочу знать твое имя, назовись.

- Не хочу, - пожал я плечами.

С чего бы мне выполнять желания врагов?

Как только он открыл рот для тирады, я шагнул в сюнпо! Удар в спину, прямо в сердце!

Меч пронзил воздух, промахнулся! Шелест ветра за уже моей спиной, гул натянутой тетивы из рейши и острота стрелы, что уже греет мой затылок!

Еще сюнпо! Стрела пролетает мимо, а я бью Генриха точно в руку, надеясь отрубить кисть. Он снова исчез в Хиренкьяку, появился в десяти метрах справа.

Быстрый, прошептал я губами и увидел, как его губы так же шевельнулись. Забавно, мы оба признали скорость друг друга одновременно. На одной волне с врагом… Это неприятно.

- Тебе не попасть в меня, Генрих! – крикнул я, давя на психологию врага. – А я тебя настигну, рано или поздно! Лучше просто сдайся!

Всего на секунду я увидел в его глазах выражение загнанного зверя, а потом он стиснул челюсти так, что желваки заиграли… И направил лук в сторону. Прямо на спину Асано!

Ублюдок. Только одно слово успело появиться в моей голове. А потом я оказался перед стрелой, готовясь отразить ее в сторону. Я вынужден принять ее, иначе Асано умрет.

Это слишком быстро для него, для любого другого шинигами здесь, кроме меня. Генрих способен легко убить всех, как куропаток, если бы меня здесь не было.

Стрела врезалась в меч!

Впервые я принял стрелу Генриха лоб в лоб. И она чуть не вывернула зампакто из моих пальцев! Я как будто отразил мечом пушечный снаряд, черт возьми! Онемение поразило мои руки, тут же смываясь потоком реацу.

На лице врага неприятная улыбка. Мы оба понимали, что это значит. Он нашел метод, когда я буду вынужден принимать его стрелы.

Да как бы не так! Думаешь, поймал меня?! Я рванул на Генриха сам, предпочитая наступление, чем подчинение тактике врага.

Но Генрих не отступил, он выстрелил навстречу мне, а потом тут же еще одну стрелу пустил в сторону Савады! Так быстро, почти одновременно!

Я вынужден выбирать… И снова мой меч встает на защиту товарища, отражая гулкую стрелу с неприятным звуком.

С этого мгновения я вынужденно подчинился ритму битвы Генриха. Отразил стрелу в своего, прыгнул в атаку. И так по кругу.

За одно его Хиренкьяку я вынужден делать два сюнпо! А он все ускоряется!

Наши фигуры мелькают по округе как две сумасшедших тени, белая и черная, все быстрее и быстрее. Еще быстрее! Еще быстрее!

Мысли о Шикае тут же забыты, просто нет времени, даже полсекунды. Генрих добавил коварный прием, искажение траектории. Лучшие Квинси легко меняют направление своих стрел. То, что летело в одного подчиненного, тут же может свернуть, чтобы вонзиться в спину другого.

Я никогда так быстро не делал сюнпо! Это хуже любой тренировки в Академии, хуже любой пройденной мной битвы до этого. Я не отвечаю только за свою жизнь, моя скорость и навыки сейчас держат в руках жизни моих подчиненных.

Оттого, что они даже не оборачивались, услышав звон столкновения стрел и мечей, на сердце поселилась горечь. Они бились в своих битвах, даже не взглянув на летящую в них смерть с другой стороны. Просто доверили мне свои жизни, прямо и четко. Верят в мою силу и способности больше, чем во вражеские. Настолько верят, что без колебания поставили на это свои жизни!

Мы были вместе недолго, но прошли так много, что было невозможно не родиться узам братства и доверия.

Сегодня они показали мне, насколько эти чувства и связи глубоки. Безграничное доверие других трудно вынести. Если бы одного из них пронзила сейчас стрела Генриха, я бы ощутил, словно это в мое сердце вонзилась стрела. Я не мог этого допустить.

Я уже не успеваю следить глазами, доверившись восприятию реацу. С каждой секундой мы выкладывались на сто процентов и еще больше! Мы оба понимали, что на кону.

Если Генрих убьет моих, то Квинси придут помочь ему, я проиграю. Или они смогут сбежать, а потом и он попробует. Или если я буду свободен, то он умрет, а потом и остальные Квинси.

Танец? Нет. Безумная гонка за жизнь! Рваная, суматошная, безумная, где нет ничего кроме скорости и тактики, точности и рефлексов!

В небе громыхнуло, пошел мелкий дождь. Я проклянул все на свете, молясь Королю Душ, чтобы не поскользнуться.

Сюнпо, сюнпо, сюнпо! Руки онемели от ударов его стрел, но я все пытаюсь достать его в промежутках защит. Дошло до того, что я увидел капли его крови, застывшее в воздухе на мгновении сюнпо. Генрих стер кожу на пальцах до крови.

Мои ноги кричат от боли, я не чувствую лодыжек. Реацу хлещет, как из прохудившегося крана, я уже не за изящность, просто грубо рву воздух своим телом, как могу. Быстрее, стучит в висках мысль, я должен быть еще быстрее.

Иначе свои умрут!

И я становился быстрее, словно рвал оковы, о которых еще не знал. Выходил за пределы, о которых не подозревал, что существовали.

Я слышал внутри себя довольный смех, узнавая голос Цукигами, но не обращал на это внимания. Мои мышцы вопили от боли, растягиваясь и надрываясь, но реацу тут же скрепляло их, сглаживало боль. Я черпал и черпал изнутри себя, с такой жадностью, будто мне плевать на свою жизнь.

И сила не кончалась, но росла!

Никакие тренировки не могли меня заставить так выкладываться, так становиться сильнее. Барьер перед силой Лейтенанта, тот, что останавливает тысячи шинигами, сейчас трещал и рушился передо мной.

Никакие амбиции и желания, тренировки, обычные бои, ничто не помогло мне раньше даже коснуться этого барьера. Только в Шикае и самой сильной атакой я выдавал такую силу. А теперь она приходила сама, как будто решила, что только сейчас самое время.

Только давление истиной необходимости было способно на это. Такое сильное, отчаянное желание, что моя душа не могла не откликаться на него. Я чувствовал, что горел изнутри!

Каждая клеточка стонала от моих требований, но тело подчинялось, а реацу вздымалось в душе, как бушующее море! Быть быстрее, защитить, победить!

Больно и приятно одновременно, но я не мог остановиться.

Сила Лейтенанта? Мне было плевать сейчас, все, чего я хотел – это его голову!

Генрих передо мной, его глаза слишком медленно поворачиваются, он пытается уйти в Хиренкьяку, но перед уходом острие меча касается его стопы, перерезая ахиллесово сухожилие.

Попал!

Генрих рухнул на колено в трех метрах от меня. Все закончилось.

И тут же звук вернулся в мои уши, звон мороси дождя, мое натужное дыхание, звуки битвы неподалеку. Я, наконец, остановился. Ноги дрожат, руки дрожат, все болит, как ад. Но я шагаю на Генриха, крепко сжимая меч.

Я вижу отражение себя в его испуганных глазах.

Тяжело дышащий с паром изо рта, оскаленный, как дикий зверь. Капли дождя с шипением испаряются, не смея коснуться моего разгоряченного тела.

Сам воздух стонет от неистовой серебристой реацу, которую я испускаю с каждым выдохом. А взгляд… Из-за напряжения необходимости отслеживать глазами на такой скорости и следить за всем капилляры в белках налились кровью, несколько даже лопнуло, медленно окрашивая мои глаза в демонически алый.

Генрих открыл рот:

- Это невероятно. Ты… - он отпустил лук и на запястье с тихим перезвоном опал крестик квинси. - Ты просто чудовище.

Квинси беспомощно улыбнулся, опуская руки и наблюдая без сопротивления, как я подхожу.

- Исполнишь последнюю прось?..

Его губы шевелились уже в тишине, в полете. Я снес ублюдку голову.

С удовольствием наблюдаю, как безголовое тело падает набок, а башка катится прочь. Кровь красит траву, а дождь пытается очистить все, но пока тщетно.

- Тьфу! – плевок на труп. – Может, тебе еще пирожок в дорогу завернуть? Урод. Просто сдохни молча, чтоб тебя.

Выпрямившись, я вдохнул полной грудью, подставив лицо дождю. Холодные капли так приятно ощущались на лице, что я просто закрыл глаза и опустошил голову от мыслей, ощущая каждую каплю.

Время шло, ауры Квинси затухали вокруг меня, подчиняясь смерти. Без суматохи вокруг шинигами быстро подавили остальных, подавленных смертью Генриха, врагов. Мы победили, отстраненно отметил мой разум.

Я не обернулся, когда сзади подошел Асано и тихо спросил:

- Командир?

Тишина повисла на две томительные секунды, прежде чем я ответил.

- Асано.

- Да?

- Я так задолбался.

Вопреки словам я ощущаю, как сила и бодрость растут внутри, как расширяющая свои кольца могучая змея. Реацу все еще меняется, уплотняется, с каждой секундой качественно возрастая. И меняя меня.

Каждый вдох более сладок, с каждым морганием растет резкость восприятия, а мир словно расцветает более яркими красками. Мне сейчас кажется, что если оттолкнусь от земли кончиками ног, то полечу.

- …но и рад.

Повернув голову, вижу недоуменное лицо своего заместителя.

- Эта сволочь заставила меня так выложиться, что аж пришлось достичь уровня Лейтенанта, чтобы его догнать. Представляешь? Не месяцы войны, не медитации, не тренировки, а всего лишь один подлый ублюдок. Что за долбанная шутка судьбы…

Что на такое мог ответить Асано? Помявшись, он сказал:

- Ну, ты нас все равно всех здорово прикрыл, так что… Поздравляю?

- Ах, большое спасибо, - с сарказмом мудака ответил я, а потом скомандовал куда спокойнее: – Сожгите трупы, как обычно. И пошли хоть пожрем нормально, поймаем пару кабанов, возьмем немного выпивки у деревенских. Найдите у этих немного валюты по карманам, бросим как плату смертным. Или кресты серебряные тоже можно.

Асано аж кашлянул в кулак, но не смог скрыть улыбки.

- Если Квинси узнают, что мы расплачиваемся за деревенскую выпивку их священными артефактами, какое будет лицо? Забавно было бы глянуть.

- Да, – я перестал быть кислым и тоже улыбнулся. - Наверное. Не забудь наблюдателей в деревне тоже убить.

Когда слова об убийстве перестали не сочетаться с обычной улыбкой? Я не знаю. Но мне все равно.

Главное, что мои товарищи живы, я сам живой, миссия выполнена. Раньше я думал, мысль о силе Лейтенанта в моих руках ударит меня радостью, как Камаз. Оказывается, что нет.

Чувство достижения приятно, вне сомнений, я ощущаю его. Но когда я гляжу на довольные лица выживших соратников, как они смеются и с уважением и признательностью смотрят на меня, это кажется более важным. Более настоящим.

Я не облажался. Они все живы. Вот что ударило меня, как Камаз. Это чувство облегчения.

- Командир! – крикнул мне Мемору, самый дерзкий рядовой. – Я тебе обязан пару чаш сегодня! Ха, мне чуть пол лица стрелой не снесло!

- Да, и я!

- Я тоже тебе сегодня налью, Окикиба!

- Ладно-ладно, хорош галдеть, - вопреки суровому тону на моем лице улыбка. – Кто-нибудь ранен? Нет? Тогда пойдем уже. Да, и возьмем небольшой отдых перед возвращением. Скажем, на три дня.

- Вот это наш командир, - довольно говорит Асано. – За это мы тебя и любим.

Перепаханное битвой поле, срытые холмы, опалины, все это осталось за нами, медленно смываясь дождем. Спустя год никто даже не узнает, что здесь когда-то сражались шинигами и квинси…

Оглянувшись в последний раз, я отвернулся и пошел вперед. Сколько еще таких мест я увижу и покину, прежде чем война закончится?

Не знаю. Но с силой Лейтенанта я знаю одно – я выживу до конца. С этой мыслью мой шаг стал легче, а спина прямее. Это легкость, которую приносит лишь сила. Судьба, которую ты держишь сам.

Уже вечером, слегка хмельные, мы сидели у костра с Асано. Остальные уснули, а мы бдели, на всякий случай.

- О, Адская Бабочка, - заметил Асано. – Только странная какая-то…

Я вытянул палец и на него уселась Адская Бабочка необычного цвета. Черно-зеленого. Модифицированное заклинание.

Я фыркнул. Кто еще так понтуется своим Кидо, кроме моего друга Айзена? Большего всех своих талантов, достижений или способностей он гордится Кидо, хотя и никогда не скажет этого вслух, скромничая. Но это все равно видно. Что в истории будущего, что уже в реальности лично замечено мной.

Моя реацу активировала бабочку. Информация потекла в мой ум с голосом Соскэ.

Глава восемьдесят шестая. Лучший друг лучше обычных двух

Тихо трещит костер, на вытянутом пальце невесомо двигает крыльями черно-зеленая бабочка.

Информация от Айзена впитывается сознанием, в моей голове появляются переданные знания.

О Квинси, их телах, расположении органов, особенностях, составе крови… Айзен щедро делился со мной результатами опытов Маюри. Сумасшедший ученый кропотливо записывал отличия Квинси от обычных людей.

Более широкие кровеносные сосуды, иное расположение сеток капилляров. Мышцы плотнее, а динамическое зрение вдвое быстрее, чем у обычных людей. Мелочи, но их десятки. В совокупности Квинси выглядят более улучшенным видом, по сравнению с людьми и даже шинигами в базовой форме.

Но суть всего – отдельный орган, прямо под сердцем и подключенный к нему метафизическими способами, в которых Маюри еще не разобрался. Орган, названный им Сердцем Квинси, отвечает за манипулирование, ощущение и накопление Рейши.

Вот только Маюри сделал смелый вывод, что он искусственный. Это Сердце обладает скрытой способностью расширяться далеко за пределы базовой формы, словно только и ждет, чтобы его наполнили… Извне.

А еще Куроцучи нашел отличия у каждого Квинси. Чем объект слабее, тем меньше и слабее Сердце, настолько слабее, что выглядит готовым «оторваться».

Я удивленно вскинул брови. Догадки Маюри немного не в том направлении, но он нашел суть. Это должен быть тот самый способ контроля Яхве над своими «потомками». По мне это не орган, это паразит, живущий в каждом Квинси. Частичка Яхве, которую он возвращает к себе.

Аусвелен. Способность Яхве забирать или распределять свою силу между всеми Квинси. Я должен был догадаться, что это не просто чудесная штука, а имеющий под собой физическое основание метод.

Хм, чем слабее Квинси (гемишт), тем легче «оторвать» Сердце… Разве это не напоминает будущий забор Яхве своей силы назад у всех Земных Квинси и смерть всех нечистокровных?

Похоже, только те, у кого крепкая связь с Сердцем, могут пережить Аусвелен и оставить паразита, хоть и ослабленного, в своем теле дальше. Так будет с теми Штернриттерами в Тысячелетней Войне. Ослабнут, но не умрут. Зато солдаты (полукровки) все подохли подчистую.

Мои догадки вроде как сходятся.

Что, если найти способ вырезать Сердца у Квинси перед смертью и лишать Яхве корма таким способом? Сработает ли это?..

Жаль, что слишком поздно. Истребление уже на финальных этапах, черт возьми!

Настроение упало. Я впитывал информацию от Айзена уже без интереса, сидя с нахмуренными бровями и глядя в костер, чьи угли покрыты белым пеплом.

И так бы и продолжалось, если бы голос Айзена не изменился в тоне. Обычная вежливая фамильярность стала неуловимо напряженной, а ирония немного вынужденной.

«На Исследовательский Центр напала армия Квинси, их было так много, что охрана из Пятого Отряда не справлялась. Мне пришлось несколько раз выступить лично. В своей любимой библиотеке я так не напрягался.

Когда Квинси убили «образцы» и разнесли лабораторию, Куроцучи Маюри сошел с ума и выпустил на всех паразитическое оружие. К сожалению, недоработанное, а потому поразившее всех в Центре, Квинси, охрану, персонал… Включая меня.

Хотя я способен справиться с этой проблемой, если честно, то мне не помешала бы помощь друга, у которого есть интересная способность Зампакто.

Если мои догадки верны, ты как раз должен завершить свое задание или находиться в процессе отдыха?

Пятый Отряд окружил Центр барьером и никого не пускает, решая, что с нами делать… А Маюри арестован, но не желает выдавать свои секреты или лекарство от паразитов.

Поторопись. Твой добрый друг, Айзен Соскэ.

P. S. Если что-то пойдет не так, моя последняя воля и исследования спрятаны в Библиотеке Кидо, под землей рядом с полкой 4с6»

Когда слова утихли, а Бабочка рассыпалась на рейши, исчезнув, я встряхнулся. Переварил новости.

Вот же ты попал в переплет, Соскэ…

По правилам в таких опасных случаях все просто сжигают дотла. Маюри не первый и не последний косячивший экспериментатор, с которым приходится иметь дело Готей 13.

Упрощенная суть – относитесь ко всему, как к чуме. Карантин и выжигайте полностью. Так что пока везет, что из Пятого Отряда кто-то добрый или с мозгами, пытается решить проблему, а не сразу рубить на корню.

Но если Маюри будет упрямиться и ничего не скажет…

Реальная жизнь диктует свои правила, умереть может кто угодно. Даже сам Айзен, мистер будущий Бог, Соскэ. У меня нет полной уверенности, что это не так.

Ну, или он сможет попытаться подавить все и вся силой, вырваться из блокады и выбить нужные ответы у психа Маюри сам. Но даже тогда проблем будет столько, что черпай ложкой. И это не Айзен за сто лет до канона, он не всесильный. Толпою гасят даже льва, а Соскэ еще и поражен неизвестным паразитом Маюри. Как тут предсказать исход?

Была ли такая ситуация в истории Блича? Я без понятия. Как справился Айзен сам? Я тоже без понятия. Возможно, спас гипноз Кьёка Суйгецу…

Что мне делать?

Я усмехнулся. Зачем я вообще задаю себе такие глупые вопросы? У меня в этом мире только один настоящий друг. До сих пор в шоке, что это оказался Айзен из всех людей, но уж какой есть.

Между друзьями существует одно правило, не нуждающееся в оглашении. Друзья выручают друг друга, какое бы дерьмо не случилось. Если нет – вы не настоящие друзья, а просто приятели.

Кажется, пришло мне время доказать, настоящий ли я друг или гуано на палочке.

Я встал, похрустел шеей и сказал клюющему носом заместителю:

- Асано.

- Да? Вы закончили с Бабочкой? Извините, командир, в сон клонит. Я сейчас умоюсь и…

- Угомонись, Асано. У меня появились личные дела. Придется закончить с отдыхом. Утром отправляйтесь в общий лагерь Отряда, увидимся там. А мне надо идти.

- Ясно, будет сделано.

Никаких вопросов, только твердый кивок. Какой хороший все же зам мне попался.

- Нравится твоя понятливость, Асано, - улыбнулся подчиненному. – Пока.

Сюнпо.

***

Пригород Мюнхена, глубокая ночь.

Воздух шелестел в складках моего шикахушо, когда я на огромной скорости прыгал в сюнпо. Разницу со мной прошлым делало то, что я бежал не по земле.

Я использовал радость того, что доступно только сильным шинигами – ступал по воздуху. И могу только сказать, что это потрясающе!

Шаг на платформу из реацу под ногами, напрячь мышцы ног и прыгнуть вперед. Состояние свободного полета и ощущение падения, земля далеко внизу проносится под ногами, ветер ерошит волосы и бьет в лицо… И новый прыжок.

Чувство свободы трудно описать словами, но это так захватывающе, что хочется продолжать и продолжать, час за часом.

Даже немного жаль, что я прибыл в точку назначения.

Пригород Мюнхена полон приземистых особнячков, редко выделяются целые поместья с огороженными территориями.

Одно из крупных поместий как раз занял Центр Исследований под патронажем Кидо Корпуса и Пятого Отряда в роли охраны.

Я не видел поместье до этого, но сейчас с воздуха оно напоминает мне жертву артиллерийского обстрела и сечи одновременно.

От когда-то обширного здания остались обломки кирпичных стен и колонн, что торчат, как сломанные зубы к небу, окруженные копотью прошедшего пожара. На земле ямы и следы крови, целые лужи там, где уже успели убрать трупы, но остались бордовые, не успевшие почернеть следы чьей-то утекшей жизни.

Куда не брось взгляд, всюду следы побоища, крови и обрывков одежд, сломанных мечей, артефактов Квинси, взрывов…

Тут была резня немалых масштабов. Любой человек, взглянувший сюда, почувствовал бы оторопь и пожелал убраться подальше как можно скорее.

Я вижу с неба тусклый оранжевый барьер, что квадратом захватил все правое крыло бывшего поместья. Потолок рухнул, внизу на полу сидят больше тридцати шинигами. Кто-то даже лежит… Затух один огонек реацу, кто-то там погиб.

Барьер мешает, но я ощущаю ауры запертых как сильно колеблющиеся огни, на грани затухания. Только один горит ровно и чисто, не больше и не меньше большинства. Только один знакомый мне шинигами так непроизвольно маскируется под окружающих.

Айзен еще жив и здоров. Кажется, что я даже чувствую его взгляд, хотя не могу различить среди одинаковых масколицых мастеров Кидо. Половина из запертых из Кидо Корпуса, вторая часть – бывшая охрана, как я понимаю, из Пятого.

А вокруг барьера, на почтительном расстоянии в десять метров бдит кольцо окружения из шинигами Пятого Отряда.

Немного отдельно стоит маленький лагерь из семи шатров, окруженный факелами, воткнутыми в землю.

Я спускался без суеты, медленно, давая себя заметить. Ступал по небу короткими шагами, как по лестнице, не давил аурой и не вызывал угрозы, но так я уже ненавязчиво показывал свою силу.

Когда я ступил на землю, почувствовал стопами неровную поверхность из травы и камней, ко мне вышел светловолосый мужчина с длинными, прямыми волосами до плеч.

Он поигрывал ладонью на рукояти меча за поясом, ненавязчиво показывая свою ауру, что немного сильнее моей. Опытный Лейтенантский уровень, прикинул я про себя, внешне приятно улыбаясь и кивая.

- Приветствую.

- Приветик и тебе, неизвестный друг, - негромко, со странным акцентом на буквах "р", ответил мне светловолосый. – Я командир охраны, а это карантинная зона. Из какого ты Отряда?

Стремный акцент я не узнаю, а вот повадки руконгайца я узнаю везде.

- Седьмой, - кратко ответил я и без лишней чуши представился: - Окикиба Судзин, Двенадцатый Офицер.

- А-а, - словно вспоминая, он неприятно улыбнулся так широко, что я увидел весь забор его белоснежных зубов, ровных, как в ряду на парад. – Наш талантливый новичок, помню-помню, это же ты кучу народу в Академии прирезал, да?

- Было за что, - не изменившись в лице, ответил я. – А ты кто?

- Не знаешь меня? – он даже картинно ухватился за сердце правой рукой, продолжая держать левую на мече. – Я сиятельный, лучший из мужчин Пятого Отряда, Третий Офицер, Хира-а-ако Шинджи-сама!

И поклонился… Клоун.

Я бы поверил в это, если бы не резкий, проницательный взгляд блондина, что не сходил с меня и даже не моргал.

- Что ж, рад знакомству, - соответствуя этикету благородных, поклонился я, с иронией продолжив: - Хирако Шинджи-«сама».

Чем просто и ясно указал ему разницу в статусе. Я дворянин и равен ему по силе, а он простолюдин, который «гнет пальцы и ломает комедию» не перед теми людьми. Он это понял, улыбаться перестал, как и ерничать. Холодно спросил:

- Зачем ты здесь, новичок?

- Не называй меня так, мне не нравится, - легким тоном ответил я. – А что насчет причины. Один из ребят вон там…

Показал указательным пальцем за спину Хирако, где отчетливо виден в темноте оранжевый барьер.

- …мой хороший друг, попросил помочь в вашей проблемке.

- Никто не выходил оттуда, - резко закаменев лицом, Хирако впился в меня напряженным взглядом. – И не посылал сообщений. Как ты узнал? Как он тебе сообщил? Имя?

Я молчу. Улыбаюсь. Смотрю на Хирако Шинджи мягким взглядом, как на дурачка.

Про себя я проклинал Айзена, что каким-то образом умудрился обойти карантин и незаметно отослать мне Адскую Бабочку. И не предупредил же, черт очкастый.

Но хрен с ним. Я не обязан отвечать, если не хочу, а давить на меня Хирако нечем.

Что ж, его хватило на пятнадцать секунд. Так и не получив ответ, цыкнув языком, Шинджи дернул головой и бросил:

- Я не могу мешать людям шагать навстречу своей смерти. А ты вроде как силой прорвешься, если надо?

- Ты правильно понимаешь, - вежливый кивок собеседнику. – Не хотелось бы ломать барьер, но если придется… Моя фамилия позволяет мне быть немного выше последствий, так что я зайду туда, хочешь ты этого или нет. Просто нет времени получать особое разрешение.

- Окикиба, говоришь… Ксо.

Хирако еще раз цокнул языком, скорчив неприятную рожу. Мы оба понимали, что я сказал правду. Да и не было такого закона, запрещающего входить в карантин. Раньше как-то самоубийц не находилось, чтобы отдельно это прописывать.

- Пустой с тобой, проходи. Мне плевать, что ты собираешься делать, справишься или нет, если зайдешь за барьер – ты там остаешься. Я не выпущу никого без самой строгой проверки. Понял?

- Все по правилам, конечно, - легко соглашаюсь я. – Я запомню эту услугу.

- Хе-хе, я уж найду, чего с тебя спросить, уж будь уверен, - прямо сказал Хирако.

Что ж, он оказался очень умным и понятливым, повезло. Кто-то другой мог и встать насмерть, просто потому что.

Он вел, я шел за ним, обходя ямы и остатки стен. Хирако оказался очень любопытным парнем, нарушившим свои же слова почти сразу.

- Так как ты, говоришь, помочь хочешь? Очень мне интересненько, знаешь ли.

Мне скрывать нечего, все равно увидит. Пожав плечами, ответил:

- Если мой друг прав, то способность моего Зампакто должна помочь.

- А если нет? – быстро и остро, как нож в живот, спросил Шинджи.

- Тогда мы там вместе и помрем.

Хирако повернул голову, безразличный ответ вызвал удивленный взгляд блондина. Немного молчания под звуки шагов, прежде чем он спокойным тоном произнес:

- Там все заражены смертоносными паразитами, которые проходят по воздуху, как споры, а потом начинают расти в телах, разрывая внутренние органы на части. Мучительная смерть ждет каждого. Чем ты сильнее, тем мучительнее и длиннее будет смерть. Ублюдок Маюри только и твердит, что лекарства нет. Точно хочешь туда войти?

- Я уже дал ответ.

Вижу, как Хирако сильно сжал пальцами рукоять зампакто. Немного нехотя он произнес:

- Что ж, может ты немного и мудак, но у тебя стальные яйца, новичок.

- Я же просил, не зови меня так, улыбка-забор.

Он издал смешок, до конца пути ничего больше не сказав.

Мы подошли к радиусу оцепления, где стоящие лицом к барьеру шинигами молча бдят и наблюдают за каждым движением внутри. Словно заключенные в барьере шинигами не товарищи, а враги.

- Они нас не видят, - бросил мне фразу Шинджи. – Узнаешь дружка своего? Может, он помер уже.

- Хм. Может быть.

Так много трупов внутри… Лица перекошены в посмертных муках и ужасе, расцарапаны своими же ногтями. Тела выглядят так, будто из них выбирался Чужой. Меня, уже немало повидавшего, замутило. Я отвел взгляд от мертвых.

Живым было не лучше. Многие старались не царапать себя, но не могли сдержаться. Все стараются подавить паразитов своей реацу, но сила конечна и тогда… Вижу, как под открытой взорам кожей что-то начинает ползать, бугриться, что за мерзость?!

Маюри, долбанное ты чудовище!

- Не передумал еще, Окикиба? – без всякого кривляния спросил Хирако.

Он смотрел на больных твердо, не отворачивая взгляда от чужих мук.

- Нет, - сказал я, чувствуя, как пересохло от нервов во рту и воздух царапает сухую глотку. - Я войду.

- Тогда пойдем дальше, открою тебе проход в чистом месте.

Я шел позади Хирако и чуть слева, а потому видел, как он мельком поглядывает на одного из сидящих и медитирующих членов Кидо Отряда в барьере… На Айзена, который не обращал внимания ни на что вокруг.

В голове у меня сами собой пронеслись сцены из аниме, Хирако и Айзена.

« - Когда вы меня заметили, Капитан?

- Когда ты у мамки в пузе появился…»

Значит, вот на самом деле тот момент, когда сила Айзена была замечена Хирако Шинджи? Когда он вынужден был отбиваться в атаке на Центр. А сам Соскэ не сном, ни духом. Забавно…

Мы прошли туда, где никого не было. Хирако сложил пальцы крестом и взмахнул рукой. Открылся проход.

- Проходи живей!

Одно краткое сюнпо и я с другой стороны.

- Удачи, парень… - шепот в спину.

Барьер закрылся и я увидел черноту его стен изнутри. Все здесь словно заключены в черную коробку, давящую на разум, но пропускающую немного света факелов снаружи. Если бы здесь царила полная тьма... Так недолго и чокнуться.

Запах крови и трупной гнили впился в ноздри. А вместе с ним и что-то сразу же начало царапать мою кожу, вызывая зуд. Я покрыл реацу все тело и зуд прошел. Но я понял, что уже поздно. Я заражен.

Внутри с обреченными, такая же жертва, как и вон тот труп, валяющийся в углу. Кровь давно засохла на форме шинигами, а сам он скорчился перед смертью так сильно, словно хотел перекручиванием сломать себя в позвоночнике. Хватает видов и похуже. Гребанный Ад.

Я прошел к еще живым шинигами. Почти три десятка еще живых, терпящих муки людей. Они посмотрели на меня глазами, в которых нет надежды… Просто воля, отказывающаяся погибать без борьбы.

И среди них лишь один взгляд карих глаз, в которых царит спокойствие. Айзен… Его аура лишь на мгновение дрогнула, выдав колоссальное облегчение, которое он испытал, увидев меня. А потом он закрыл глаза снова, будто не узнал меня.

Ага, знает, гад, что его снаружи пасут, как нарушившего карантин своей Бабочкой. Эти бы мозги, да на доброе дело.

- Привет, парни… И девушки, - заметил я нескольких женщин. – Думаю, всем сейчас все равно, как меня зовут или из какого я Отряда. Главное, что я тут делаю?

- Пришел палач, - так мрачно, как сама смерть, сказал мне старый шинигами с морщинами в уголках зеленых глаз. – Облегчить участь. И сам погибнуть ты решил.

По его шее, изнутри кожи что-то пробежало и скрылось, но он лишь щекой дернул, не издав и звука боли. Дрожащей от боли рукой старый шинигами поправил прическу седеющих волос, а потом сел так, чтобы открыть шею.

- Давай, парень. Я первый. И спасибо за твою жертву.

- О, я обязательно исполню твое желание, - уважительным тоном признаю я волю этого шинигами. – Если не смогу развеять все эту гадость, сделанную Маюри.

Всплеск надежды, когда мои слова были услышаны, поняты и переварены, выразились в их глазах с такой интенсивностью, что мне стало неловко.

- Я тоже начинаю их ощущать, - морщась, я прислушиваюсь к своему телу, к своей реацу. – Чужеродность в моем теле, эта холодная мерзость знакома. Это…

- Сила Пустых, - сказал знакомый голос, Айзен открыл глаза. – Маюри хотел сделать оружие против Квинси. Лучший яд для Квинси – реацу Пустых.

Старый шинигами хмыкнул и подтвердил:

- Корчились они весело и сдохли быстро. Вот только нас тоже зацепило. Маюри презрительно назвал это провалом, а нас тут же списал как погибшие образцы. Что за урод… Надеюсь, его казнят!

- Понятно, - кивнул я, доставая меч в ножнах из-за пояса. – Тогда должно сработать… Если будет больно, тут уж извините. Демоны дрожат, Боги трепещут. Раскройся, Цукигами но Каса.

Зонт и шпага с удобством лежат в руках. Я успокоил бушующую ауру реацу за секунду, взяв под контроль возросшую силу. Мощь и поддержка Цукигами успокоили мои встревоженные нервы, вернув полную уверенность в своих силах. Я справлюсь. Обязан справиться и потому сделаю это.

Я вдохнул мерзкий воздух с запахом разложения, готовясь исполнить Седьмую способность Цукигами.

Некоторые способности зампакто требуют особых условий. Самое замороченное подтверждение этому – Зампакто Кьёраку, игривый и капризный донельзя.

Мой Цукигами требует не так много. Седьмая способность очищает Зло. Понятие Зла для шинигами? Первый выбор – это Пустые. Все негативные способности, в основе которых лежит Зло/реацу Пустых, если уточнять, могут быть очищены Цукигами.

Главное условие – моя сила должна превосходить силу врага. Все в основе подчиняется правилу уровня реацу и даже очищение не исключение.

Свет Луны – признанная миром сила очищения, подобная серебру. Именно эту силу представляет Седьмая способность.

И как Ичиго нужно выкрикивать название Гецуги, чтобы сделать ее сильнее, как Кидо требует Слова, так же мне не избавиться от ритуальных фраз и действий. Благо, это коротко и не ломает мне мозги, как Кидо.

Подняв меч, я позволил себе увидеть отражение своих глаз в чистоте клинка. Потом перевернул острием в землю и воткнул. С лязгом стали и камня, высекая искры, меч вонзается в пол. Эхо звона стали оставило после себя торжественную тишину.

Серебро реацу обволакивает меня, как мантия силы, светится зонт и меч. Громко и четко я провозглашаю:

- Я есть Ана̀фема всякого Зла, – слова произнесены, я ощущаю, как пустая реацу дрожит внутри меня, отпрянула прочь, словно в страхе. - Гекко Джьёка! (Очищение лунным Светом)

Серебро моей реацу вспыхивает и льется волной, преобразившись в чистейший лунный свет. Он не слепит, наоборот, мягкий настолько, что притягивает взгляды. Чистый, как родник, мягкий, как объятья матери, серебряный свет озаряет все под барьером.

Спустя три секунды все затихло. Я достал меч из пола и вернул Шикай в базовую форму. Шинигами, еще минуту назад не верящие в жизнь завтра, сейчас удивленно ощупывают свои тела.

- Я не ощущаю боли, - старый шинигами, готовый первым принять смерть, не замечает, как слезы облегчения текут по лицу. – Все получилось? Я буду жить?

Айзен встал первым, быстро ответив ему:

- Да, все в норме. Даже воздух чист от порчи. Пойдем на выход, я хочу провести остаток ночи в нормальной постели.

Хотя он выглядел черствым, неприступно для всех, я знал его лучше. И я не ошибся.

Спустя целый час проверок, когда всех выпустили, а мне даже выдали отдельную палатку, в приоткрытую щель пролетела черно-зеленая бабочка.

В Кидо заключалось всего пара слов:

«Спасибо, друг»

Но больше и не надо было. Оба мы записывали молча за спиной благодарности, готовые отплатить в будущем. Я не забыл, как Айзен спас мою шкуру от бушующего Онигумо, он будет помнить сегодняшний день.

Между двумя мужчинами никогда не нужно много слов в таких делах.

Признаю, что это приятно. Практически бескорыстно помочь другу. Когда еще выдастся случай помочь, а то и жизнь спасти «всемогущему» Айзену?

Думаю, никто и никогда во всех долбанных мирах, параллельных и параллелепипедных, не сможет похвастаться чем-то подобным.

У меня действительно уникальный друг… И это здорово.

Еще лучше то, что я наконец-то могу выспаться. Впервые за месяцы войны я засыпал не обнимая зампакто... Цукигами просто лежал рядом. Ровное дыхание убаюкивало, обещая ночь без кошмаров. В душе царил мир.

Глава восемьдесят седьмая. Награды и сердца дела

Несколько недель спустя.

Сейретей, Бараки Седьмого Отряда.

Все шинигами Отряда выстроены на площади, впереди Офицеры, а напротив, на всех смотрит с невысокой трибуны Капитан.

Идет награждение отличившихся.

Капитан редко вызывает кого-то на сцену, обычно просто находит взглядом и зачитывает подвиги, а следом дает награду. Для меня это мало что значило, но будь я одним из обычных рядовых, то был бы очень рад.

Можно сказать, что Готей 13 никогда не скупится на награду… Суммы вручались внушительные и начали уже оцениваться как «трехлетняя зарплата, пятилетняя зарплата и больше»

Война не продлилась и полгода, но все кто выжили получат большие награды. Только когда все собрались, я смог на взгляд оценить потери Отряда. Где-то пятой части шинигами не хватало, по сравнению с началом Истребления Квинси.

В других Отрядах тоже потери не меньше, Одиннадцатый, как первый в битвах, отличился потерей половины состава рядовых и даже Низших Офицеров.

Хотя цифры выглядят страшно, на самом деле костяк Готей 13– Офицеры, почти не получил урона. Капитаны не выходили, все Лейтенанты целы. Академия за год-два заполнит рядовых снова, так что Истребление было настоящей войной только для Земных Квинси.

Для шинигами это не отличалось просто от плохого года с несколькими Прорывами Пустых. За исключением ребят, потерявших друзей и родных, для всех остальных шинигами это была хорошая работа, разбавившая рутину десятилетий битв с Пустыми. Хорошая работа с хорошей наградой.

Слева от меня Шестой Офицер, Гото, стискивает челюсти, просто чтобы подавить зевки. Я видел, как он вчера в сторону одного веселого заведения шел… Наш тихоня-убийца не чужд женского общества, когда хочет скинуть стресс.

А справа, не теряя бодрости и качаясь с пятки на носок уже полчаса и все время глядя по сторонам – Мичи Юмико. Вот уж кто прошел всю войну по штабам, связистом, без потрясений и потерь.

Награждение не быстрая процедура, а солнышко уже начинает неприятно припекать, но все терпят. Но то, что терпимо не значит приятно. Я уже начал размышлять, будет ли слишком нагло активировать Шикай, чисто ради зонта от солнца…

- Асано Яшики, - спокойно командует Сугимото. – Выходи сюда.

На знакомом имени я собрался и перестал отвлекаться.

- За верное исполнение долга, доблесть на поле боя… - еще спустя полминуты. – Присуждаю тебе звание Восемнадцатого Офицера!

Это всколыхнуло сонное болото! Кто-то одобрительно засвистел, закричал, захлопал! Весь Отряд вдруг решил – это повод пошуметь и сделал это!

Ухмыльнувшийся Капитан не стал это останавливать, наблюдая, как Яшики съеживается от всеобщего внимания и одобрения.

Я увидел по губам, как Сугимото сказал: «Стой гордо, сопляк». Асано выпрямил спину, улыбнулся и нашел в себе смелость помахать толпе. Его глаза нашли меня, а я одобрительно кивнул, между прочим, тоже вяло хлопая в ладоши у груди.

После Асано еще двух ребят повысили до офицерских должностей, заполняя пустые места. Хлопая им, я думал, что одним хвала и честь, а другим проклятья и забвение… Как Куроцучи Маюри.

Этот ублюдок сейчас должен гнить в темноте на нижнем этаже Гнезда Личинок, созданном только для него одного. В узкой камере, с одной каменной скамьей и кандалами в качестве развлечения.

Я видел Маюри вживую всего один раз, там, возле разрушенного Центра Исследований Квинси. Он произвел неизгладимое впечатление.

Белая, меловая кожа была в засохшей крови, уши заменяли протезы, сам он скован кандалами. Несмотря на окружение постоянно бдящих трех людей он был совершенно невозмутим. Пугали глаза Маюри. Это два куска стекла, пронзающих все и вся с холодностью машинного разума, желающего ответов на его вопросы… Любой ценой.

Холодный, рациональный до безумия, его желания знаний довели Маюри до умственного состояния чего-то нечеловеческого. Хотя реацу не впечатлила, Куроцучи Маюри смог напугать меня, не удостоив даже взглядом. Просто своей личностью.

Такого молодого и бездушного Маюри я боялся куда больше его будущей версии, эксцентричной, но живой и эмоциональной, более человечной. Маюри из аниме был способен злиться, бояться, гордиться и прочее. Этот – кусок льда и рациональности, спокойствие, исходящее от сломленного до безумия ума.

Я понял, что ему даже не скучно в цепях и тишине, когда он немного поворачивал голову вбок, глядя на простой камень на земле, что-то рассчитывая в голове.

Казалось, он все в мире воспринимал с точки зрения безумной «науки», а потому не скучал, даже анализируя полет пылинки. Но его более расчетливый взгляд, останавливающийся на охранниках, показывал, кого он хочет исследовать больше.

Черт возьми. Молодая версия Маюри – это жесть.

Похоже, что Урахара очень сильно повлияет на него, сделав не таким опасным. Я честно помолюсь за этот вариант, потому что иначе Киске выпустит чудовище, которое не сможет приручить Готей 13.

Я выбросил из головы мысли о запертом ученом, когда с трибун пронеслось:

- Окикиба Судзин! Выходи сюда.

А? Я? Не ожидал… Приятно всем улыбаясь, я поднялся на сцену к Капитану, остановился.

Сугимото бросил взгляд на пол между нами без эмоций на лице.

Помня, какой страх божий вселил в меня его Банкай, я подсознательно держался на расстоянии не меньше двух шагов. Понимая, что это глупо, все же шагнул еще раз. Это просто был инстинкт, обостренный на войне.

Люди не смеют просто так подходить к диким тиграм, без всяких клеток и преград, это такой же инстинкт.

- За исключительные боевые подвиги на поле боя… - начал обычную шарманку Сугимото, которую мне приходилось вежливо слушать и не краснеть. – Окикиба Судзин повышается в звании! С этого дня он занимает пост Третьего Офицера!

Я лучезарно улыбался и махал рукой в ответ овациям и одобряющим крикам. Громче всех были шинигами, когда-то спасенные мной, подчиненные и ребята, с которыми я сражался плечом к плечу по всему земному шару прошедшие месяцы.

- Молодец, Судзин, - теплый тон старика Сугимото, редкость, преодолел шум с нотой реацу у ушей. – Ты это заслужил.

Я внешне гордо кивнул в ответ, но внутри… Тот черный червяк параной и политики, привитый Ичиро, практически смеялся над моей гордостью и словами Капитана.

Кого еще он мог поставить на пост Третьего Офицера? Я единственный, помимо Танабэ, шинигами с силой Лейтенанта в Отряде. Глупо вестись на эту теплоту, ложные слова, пытающиеся привить верность и привязанность…

Хватит. Жесткая воля скрутила темные мысли и попыталась засунуть куда-то глубоко в душу, к таким же жестоким и черным размышлениям.

Сегодня я хочу просто порадоваться и побыть обычным парнем, принимающим заслуженную награду.

У всего две стороны, даже в этом небольшом моменте. Умные люди перестают наслаждаться жизнью, видя все слишком глубоко и становясь невыносимыми циниками, везде видя только одну сторону, темную.

Я не желаю быть таким. В последний раз махая рукой Асано и другим парням, я повернулся к ступенькам сцены.

Тьма ночи или яркий солнечный день? Я не возьму не то, ни другое, наслаждаясь лунным светом. Отряженное солнце в ночи, свет двух крайностей, полная красота мира.

Улыбнувшись чуть шире, я перестал сдерживать темные мысли, но продолжил наслаждаться уважительным взглядами окружающих шинигами, глядя на всех сверху, со сцены.

Я всегда старался разграничивать себя, убийцу или хорошего товарища, теплого друга или циничного шинигами. Всего минута на сцене под сотнями взглядов дала неожиданное вдохновение, маленькое прозрение.

Тьма или свет… Мне не нужно поворачиваться то к одному, то к другому. Я убийца с окровавленными руками. Но я так же любимый внук и дорогой соратник, покровитель и хороший друг.

Оказывается, можно быть всем этим одновременно. Не солнцем для других и не темнотой, забирающей в себя жертв. Но просто лунным светом…

Я больше не должен ментально метаться. Просто возьму все.

Такое простое решение развязало узел где-то в груди, о котором я смутно догадывался, мучавший меня месяцы войны и убийств.

Приятная прохлада укрепляющейся души, поток такой знакомой и приятной силы, омывает изнутри под довольный смех Цукигами но Каса. Каждая мелочь, укрепляющая свое "Я", выковывающая волю и решимость, усиливает душу, накапливаясь по мелочам в качественные изменения.

Это маленькое озарение просто еще одна последняя капля перед прорывом плотины. Внутренний узел или как любит их называть Цукигами "цепь", порвана.

Новый вдох свободы от самого себя приятен и сладок. Слаще только сила, пришедшая с ним.

Моя душа и сила крепко и четко встали на планке Лейтенантской силы, словно последний пазл в картине встал на место со щелчком удовольствия. Мне аж замурлыкать захотелось, так приятно стало!

Последний шаг на ступенях я сделал, подавляя вспышку ауры. Смеялся, хлопал других по плечам так же, как они меня, обещал выпить вместе, поговорить… Но соскакивал с намеков боевитых дамочек разделить постель. Они у нас в Седьмом шустрые, много фигни не разводят, жизнь непредсказуемая, надо успевать хватать свое.

Жаль, дамочки, но я не ваш… Отбривал с флиртом, мягко, чтобы не обидеть, но все равно видел в их взглядах смешливое разочарование.

- Ха-ха, только без бросания в воздух! – отбивался я от рук парней, пытаясь отвечать сразу всем и каждому.

Более раскованный, живой, я ощущал себя огнем самой жизни, привлекающим окружающих и наслаждающийся этим. Принимаю признание толпы так легко, как рыба принимает воду.

Небольшой переполох вокруг меня пришлось утихомиривать притворным кашлем Капитана и вспышкой ауры, от которой неподалеку на крышу упала синяя птичка, недовольно вскрикнув трелью.

Немного взъерошенный, я встаю снова в ряды Офицеров. Мичи тихо шепнула:

- Поздравляю, Третий Офицер.

Локоть Гото тихо поддел под ребра, молчун не удосужился разомкнуть рот, но одобрительно кивнул мне.

- Последний награжденный, это Лейтенант Танабэ, - объявил Капитан, пригласив того на сцену. – За победоносное командование в ходе всей войны…

Речь о Танабэ оказалась удивительно короткой, награда простыми деньгами, а одобрение хлипкими аплодисментами.

Бросающий жизни рядовых как грязь на поле боя, Танабэ ожидаемо непопулярен. Во многом потому, что сам так ни разу и не вышел на поле боя из штабной палатки.

Вдохновлять своим примером он не посчитал нужным, а от некоторых приказов, откровенно отправляющих на смерть, скрипели зубами почти все.

Но победа списывает все… Так что ему символически, но хлопали. Какой контраст устроил Капитан между мной и Танабэ! Это выглядело как показательная порка для Лейтенанта, а не награждение. Овации мне, порицание во взглядах ему.

Такой сильный контраст, что Лейтенант недовольным взглядом сверлил именно мою фигуру и никого другого.

Направленная четко на меня реацу с убийственной нотой, как сенсор я четко это ощутил. Но даже не вздрогнул. И не подумал голову опускать. Времена меняются, Танабэ… Кто кого боится, отрыжка Меноса?

Я поднял руку и плавно опустил ладонь на рукоять Цукигами. Спокойно встретил его недовольный взгляд своим, безмятежным, приподнял правую бровь.

Танабэ нахмурил брови. Прищурился в ответ на провокацию. Поджал губы… И отвернулся.

Уголки моих губ приподнялись.

***

После огромной вечеринки, на следующий день.

- Недельный отпуск, - довольно высказался я, выйдя из кабинета Капитана и потянувшись на свежем воздухе. – Вот это настоящая награда!

Я отказался от денег, вернув их в казну Отряда, за что Капитан легко удовлетворил мою просьбу об отдыхе.

Посмеиваясь с унылых после вчерашней попойки лиц в Отряде, я вышел с территории Отряда и сразу двинулся в сторону Черной улицы.

Кипящие людьми улицы Сейретея невероятно умиротворили меня. Болтающие люди у прилавков торговцев, от них я слышу обрывки фраз:

- …меньше сорока не отдам! На Западной улице их по пятьдесят продают!

- Кому ты рассказываешь?! Я живу на Западных улицах!

- Кгхм… Тогда тридцать?

Мимо по дороге пробежала ошалевшая рыжая кошка, за ней стайка улюлюкающих маленьких детей с горящими глазами, полными азарта.

Подмигнула красавица с изящной улыбкой и осиной талией, вежливо улыбнулся в ответ.

Поздоровался с патрулем из двух рядовых шинигами из Седьмого, что поклонились мне.

- Эй, Судзин! – знакомый голос, обернулся и увидел парня из «Чаепития» в форме шинигами. – Давненько не виделись!

- О, Шунджо! Как сам, как Семья?

- Прекрасно! Моя сестра открыла магазинчик в этом районе… - сверкая довольством, он повел меня смотреть на новый книжный магазин.

Поболтав немного и похвалив новый магазин, я пошел дальше, по широким улицам, сливаясь с толпой.

Заглянул на витрины, полные безделушек и поделок, взял такояки в уличной забегаловке, посидел в парке, покормил рыбок в пруду хлебом…

Я провел несколько часов, бестолково шатаясь по улицам города, заглядывая туда, куда ведут глаза и ноги. Просто отдыхал душой.

Никакой опасности, никаких засад, только живой огромный город, пышущий духовной энергией и жизнью так сильно и обильно, что я дышал полной грудью и, казалось, никогда не смогу надышаться вдоволь.

Мегаполис Трех Миров, сверкающий белизной и башнями в центре, с суровым напоминанием всему злому – Холмом Соукиоку с эшафотом и запечатанной Алебардой, смотрящей в небо.

Улицы и люди, шинигами и обычный народ, знать в паланкинах, торговцы у прилавков, дети и женщины, развлечений на вечность и богатства Семей с историей у корней времен!

Это Сейретей. Город, который я люблю всей душой.

И буду защищать до конца.

Вдыхая свежесть духовной энергии пополам с запахом свежей выпечки из пекарен и наслаждаясь всем вокруг, мое внимание привлек богатый прилавок на Черной улице. Тут продается все в стиле роскоши, от нефритовых заколок до статуэток из золота, воплощающих орла или кота в полный рост.

Толстоватый мужчина в парче и шелке приветливо улыбается мне, окидывая взмахом руки весь свой товар на полках:

- Подсмотрите и удивитесь магазином скромного Китамуры! Продается все, - хитрая усмешка и добрый тон: - Были бы деньги, мой дорогой гость-шинигами.

Поглядев все, я понял, что привлек мой взгляд. Маленькие сережки на цепочках, на концах которых полумесяцы из серебра, украшенные мелкими бриллиантами. Выглядит не особо роскошно и вычурно на первый взгляд, но на второй открывается красота изделия.

- Какое прекрасное творение, - я взял коробку с серьгами, поднес к свету, наслаждая бликами. – Сколько это стоит?

- Триста двадцать тысяч Кан, дорогой гость, - не меняясь в лице, выдал торговец. – Прошу прощения, но торг не уместен.

- Золото устроит тебя?

Потирая руки, он кивает с улыбкой.

Перед тем, как заплатить, мой взгляд упал на еще одну мелочь. Всего лишь приятный набор для рисования со свежей и белоснежной бумагой, не больше формата А4.

Глянув на серьги, а потом на набор, мне пришла голову неожиданная идея…

- Я возьму еще вон тот набор.

***

Вечер застал меня в поместье, в саду под тенями раскидистого дерева с широкими зелеными листьями. Под плеск карпов в пруду неподалеку, я рисую обычным карандашом, скользя штрихами по бумаге так нежно, словно боюсь повредить рисунок.

А под ногами уже четыре скомканных листа. Я был недоволен ими, мне нужен идеал!

Даже увлеченно рисуя, я ощущал округу и заметил две сильных ауры, появившихся на территории. Они сразу двинулись в мою сторону и спустя несколько минут я отвлекся от бумаги и увидел их.

В форме Академии, бело-синей и бело-красной, два подростка, почти превратившихся во взрослых, идут ко мне.

Кенсей и Маширо.

Оба сильно изменились, отучившись уже курс в Академии. Кенсей вытянулся, почти догнав меня по росту, коротко постригся, черты лица заострились. Аура стала опаснее, тверже и жестче… Он пролил чужую кровь, убивал. Парень закалился, изменился.

Надо же, как бежит время, усмехнулся я про себя. Кенсей стал мужчиной. Стал почти один в один похож на себя будущего, надежный и крепкий боец, но еще не лидер, нет. Еще рано.

Маширо Куно, вот кто поражает совсем иной личностью и видом, поведением.

Я знаю, кем ей было суждено стать. Сломленной девочкой, никогда не растущей, никогда не унывающей. Оболочка прекрасной женщины, которой она никогда не смогла бы стать, живущая тенью прежней себя с детства и трагедии, пробудившей в ней силу.

Передо мной не она. Не призрак не случившегося будущего.

Аккуратный пробор зеленых волос, прическа, как у будущей «секретарши-Лейтенанта», Нанао Исе, с изящным коротким хвостом на затылке.

Обычно широкие глаза теперь немного скрыты овальными очками, давая милому лицу с родинкой у губ необходимую строгость. Сама аура вокруг нее выдает отстраненность, строгость и вежливое уважение, направленное сейчас на меня.

Сила… Она сильна. Не уступает Кенсею.

- Господин Окикиба, - поклонилась первой Маширо.

Под ее быстро брошенным взглядом поклонился и обычно беспечный, грубый Кенсей.

- Господин Окикиба, - пробормотал серебристоволосый подросток.

- Ну, привет, ребятки, - тепло улыбаясь, я расслабил их тревоги. – Давно не виделись. Как Академия? Никто не обижает?

Кенсей фыркнул.

- Они у меня вот где! – гордо сжал кулак с набитыми костяшками.

- Даже головорезы Руконгая вежливы, - сверкнула очками Маширо. – Когда их сильно бьешь. У нас все в порядке, господин Окикиба. Вы вернулись с войны, все хорошо? Вы ведь не ранены?

- Жив, здоров, - киваю я. – Получил место Третьего Офицера.

- Мы уже слышали! – ухмыльнулся мне Кенсей. – Поздравляю!

- Да, мои поздравления, - через вежливость промелькнула настоящая, счастливая за меня улыбка юной девушки. – Это потрясающе, господин Окикиба.

- Спасибо. Ну, мне мало что есть рассказать, - пренебрежительно помахал рукой с карандашом. – Резня, резня, еще резня. Война, если кратко. Лучше поведайте мне, как там в Академии? Есть интересные люди? Как там учитель Тоске?

Мы быстро избавились от неловкости после долгого времени без встреч, беседа потекла спокойно и тихо. Так спокойно, что я снова принялся рисовать, параллельно болтая с личинками шинигами.

Маширо, что бочком «незаметно» обходила сбоку, наконец, увидела мой рисунок.

- Король Душ, какая красота, - ахнула девушка.

- Что ж, спасибо, - усмехнулся я, придавая конечные штрихи.

- Стиль странный… Но красиво. Кто это, господин?

- Моя любовь, - спокойно ответил я без сомнений и смущения. – Женщина по имени Сенджумару Шутара.

На картине с лукавой улыбкой изображена Шутара, с уже надетой сережкой-полумесяцем. В стиле, близком к японской манге, еще не получившей популярность. Рисунок карандашами, в который я вложил ее изящные черты лица, как мог.

Подростки переглянулись, Кенсей пожал плечами, Маширо нахмурила бровки.

- Кажется… Я о ней не слышала? Кто это?

- Она шинигами? – вкинул пять копеек в разговор Кенсей.

- Ха, - я обвел двух ребят укоризненным взглядом, отчего оба потупились.

Покачал головой. Потом потыкал себя в грудь тупой стороной карандаша.

- Вот это. Шикахушо. Его создала она, Богиня всех Ткачей и Царица Тканей. Такие вещи знать надо!

С последним словом я ткнул тупой стороной карандаша четко в лоб Маширо. Разумеется, с толикой реацу.

- Ой-ой-ой, - тут же присела корточки та, схватившись за лоб.

Слезы на глазах, красный лоб и такое обвиняющие выражение лица, будто я котенка пнул. По крайней мере, Кенсей смотрел на меня с таким посылом. Тронуло ли это мое черное сердце?

- Тебе тоже.

Тык!

- Ой, Менос, чо так больно?!

Теперь оба хватаются за лбы. Я фыркнул.

- Учите Историю, балбесы, - схватил набор для рисования, развернулся. - Я пошел, увидимся за ужином.

Один шаг сюнпо и я дома. Нашел по реацу главного слугу, мистера неприметного азиата номер один в поместье.

- Я хочу, чтобы ты передал это отцу. С этим небольшим письмом и этой коробочкой.

- Будет сделано.

Совет 46 раз в месяц посылает отчеты во Дворец Короля Душ. И даже иногда, очень редко, получают в ответ приказы. Делают они это через маленький Артефакт, телепортирующий вес, не более трех килограмм.

Я раньше думал, что Совет 46 оставлен сам себе… Глупая была мысль.

Ичибей при Короле Душ словно Премьер-Министр при Императорском Дворе. Он не выпустит из своих рук настоящую власть и всегда держит руку на пульсе. А так же имеет друзей и лучших экспертов в мире, так же Богов в своих областях, как другие члены Нулевого Отряда.

Они там наверху всегда в курсе дел. Другое дело, что заботят ли их эти маленькие дела… Пока вопрос не касается Столпа Трех Миров – Короля, им почти плевать на возню муравьев под ногами.

И я, один из этих муравьев, осмеливаюсь без страха смотреть на Солнце и возжелать его.

Потому что в письме, которое, как я знаю, отец передаст, написано:

«Самой прекрасной женщине в Мире, от скромного поклонника.

Ваше творение, шикахушо, греет меня по ночам и спасает от давления врага, как и тысячи моих собратьев-шинигами. За что я благодарен и передаю частицу этой благодарности в виде небольшого подарка.

Надеюсь, эти серьги смогут оттенять вашу красоту, великолепная Шутара.

Скромный поклонник, Окикиба Судзин.

P. S. Дарю вам так же картину изящной женщины, что украла лучшие из моих снов. Кто бы это мог быть?»

Вежливо, немного нагло… Но не убьет же она меня за маленький флирт в письме?

На самом деле, в реалиях Общества Душ это не переписка в чатике, а самое настоящие письмо о намерениях. Еще прямее было бы только признаться в любви лицом к лицу.

Ответит ли она вообще какому-то парню внизу? Или засмеется и разорвет портрет?

Если ответит, то это можно считать кивком и разрешением ухаживать за самой Шутарой! Ох, мое бедное сердце забилось так громко.

Я, прошедший кровь и войну, был как мальчишка перед первым свиданием, нервничающий и отвлекающийся на каждую мелочь. Не могу сосредоточиться, черт возьми!

- Что с людьми делает любовь…

- Заткнись, Цукигами.

С недавних пор мы уже можем общаться без Шикая, стоит только захотеть. Редкие, но меткие фразы Зампакто стали новой реальностью в моей жизни. Хорошо, что он не из надоедливых личностей.

Я провел три дня, как на иголках, а когда уже почти смог успокоиться, получил ответ.

Стук в дверь.

- Господин, слуги нашли утром посылку прямо у дверей дома. Адресовано вам.

Через несколько минут я держал в руках коробку из сандалового дерева, от которого пахнет чем-то нежным и немного пряным, как спелая смородина и цветущая сакура.

Знак на крышке, подобный украшению за головой Шутары, показал мне, от кого посылка.

С трепетом я открыл крышку, найдя внутри с изящным великолепием сшитые под мое тело Шикахушо. Аж три набора, с дополнением. Помимо белой подкладки есть еще один слой из красно-золотой ткани, тонкой, но прочной, как настоящая броня.

От каждой нити в одежде веет мощной реацу, заключенной в каждую прядь с мастерством, которое мне трудно просто осознать.

А внизу, на самом дне…

- Что это?

Я поднял белую, атласную ткань, мягкую и струящуюся, как шелк и вода. Роскошные золотые кисти украшают воротник. Серо-серебристая подкладка, как лунный свет. Низ с черными узкими ромбами. А когда я развернул его, увидел знак.

Цифра «7» в ромбе.

- Капитанское хаори… - прошептал я, бережно складывая ткань.

На самом дне коробки маленькая записка. Только одна фраза с намеком, глубже сотни слов.

«Я жду»

Глава восемьдесят восьмая. Два Третьих Офицера, два разных поколения

Закрытый полигон под поместьем Окикиба, утро.

Мои шаги тихо звучат эхом по ступеням, когда я спускаюсь к полигону. Ощущая небольшую неловкость от новой одежды, которая хоть и сидит идеально, чувствуется еще непривычно.

Особенно красная подкладка, мягкая как шелк, но на деле – броня, защищающая мое тело вложенным мастерством Богини Тканей.

Я еще не смог разобраться во всех ее свойствах, но одно выражено достаточно четко. Умиротворение чужой реацу, что приближается к ткани извне.

Эффект очень мощный. Достаточно мощный, чтобы сильно ослаблять магические атаки или даже удары с вложенной реацу. Учитывая насквозь духовный мир и врагов, это была скрытая броня против всех врагов, кроме откровенно физических типов или огромных тварей, типа Гиллиана.

Способность Шикахушо, противостоящая аурам Пустых, возведенная в степень. Как я не осматривал и не пытался ощущать, это было вне моего понимания «как?».

Никаких особых петель нитей или рун, все догадки разбивались о безупречно обычное плетение тканей.

Как не взгляни, это та же ткань, из которой сделаны все шикахушо в Готей 13. За исключением цвета и фасона никакой разницы. Я мог только признать поражение.

В сравнение приходили только силы Тенджуро, Демона Горячих Источников. Власть над водами исцеления, когда он окатил меня ими в Академии. Сами концепции, законы мира, вот что начинают использовать как свою силу такие личности, как члены Нулевого Отряда.

Это за много миль от моих маленьких способностей. Надеюсь, пока что.

Спустя несколько секунд дверь в конце лестницы открыта, по глазам бьет яркий свет.

В центре полигона Генширо Окикиба спокойно сидит на белом песке, скрестив ноги. Рука чиркает что-то карандашом в блокноте, а взгляд не отрывается от бумаги.

Рядом на песке лежит зампакто в ножнах и закупоренная фляга-тыква, подозреваю, что с саке. Дед явно заметил меня, но не отвлекся.

Аура Генширо спокойной скалой звучит для моих чувств, но там где до войны с Квинси он казался мне горой, на которую я могу смотреть только снизу, сегодня я с удивлением сравниваю его силу со своей. Былая гора стала равниной, где мы стоим на одном уровне…

Одно дело понимать умом, другое – видеть своими глазами, ощущать лично.

Я стал ровней по силе своему дедушке. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы успокоиться и переварить это новое ощущение, свое место в иерархии силы знакомых мне людей.

Кривая ухмылка появилась, когда я еще напомнил себе, что и по рангу Офицеров мы теперь равны. Оба Третьи Офицеры в своих Отрядах, хотя я еще и дня не проработал в новой должности.

Два высших Офицера Готей 13 в одной маленькой Семье. Элитным путем идем, ха.

- Эй, дедушка, - мягко и негромко привлекаю я внимание седоволосого шинигами. – Что пишешь?

- Ничего, - на секунду остановился карандаш. – Просто одна идея. Подожди минутку.

Пожав плечами, я отвернулся от него. Глаза стали блуждать по полигону. Все стандартно, просторно и пусто. Каменная коробка, с белым песком на полу и освещением Кидо, ничего не изменилось.

Вроде не так давно был здесь, а чувство, что прошли годы… Стена целая, которую я сломал Орбитальным Разрезом, в последнем спарринге с дедом, но цвет камня немного отличается.

Хлопок страниц блокнота, дед встает, поднимая с собой зампакто и пряча блокнот за пазуху.

- Итак, я закончил… Что это на тебе? Решил немного сменить обычный стиль шинигами? Раньше ты вроде говорил, что тебя стандарт устраивает.

Я занервничал, не сходу определившись с ответом. Одернул черный рукав, поправив складку. Когда увидел деда в таком же шикахушо, не мог не отметить, что мой на полтона чернее и выглядит более… Лучше.

Проблемка в том, что я еще не говорил дедушке о своих чувствах к сильнейшей женщине Трех Миров.

Та же Унохана Рецу может быть лучшим головорезом и убийцей, а в фехтовании поистине мастером, сильнейшая в Готей 13. Но если брать чистую силу и кто кого, то моя Шутара всех на ленточки порвет!

У меня в плане разговоров на тему любви с родственниками как-то не сложилось. Я не был краснеющим подростком, не был похотливым, а гормоны были просто шуткой для человека моей воли.

Я так же имел опыт отношений в прошлой жизни и уже прошел все это дерьмо, набив все худшие шишки и вынеся нужные выводы. Как-то не случалось поводов в плане разбитого сердца, депрессии и утешения от старших с «мудрейшими» советами пьяному подростку.

Всю это жизу жизненную, слава Королю Душ, пропустил стороной, только на других поглядывая.

Итак… Я ни разу в жизни не обращался за советом о женщинах к деду, что был моим наставником практически во всем. И уж тем более не спрашивал о любви своего отца.

Этот разговор станет первым… И сходу с места в такой глубокий карьер.

Но не могу же я просто оставлять деда в неведении? И мне нечего стесняться или что-либо скрывать.

Тогда какого черта я так нервничаю?!

- Дело не в смене стиля… - я вздохнул, поджал на секунду губы и, решившись, сказал: - Это подарок.

- О? – взметнулись седые брови. – Шикахушо? От кого?

- От женщины.

- А? – дед аж рот открыл, да так широко, что поместится яйцо. – Чего-чего ты сказал?!

- К чему такая чрезмерная реакция? – вспыхнул я. – Как будто у меня женщин не было!

- Не было!

- Или как будто я домой девушек не приводил!

- Не приводил! – категорично отрезал дед. - Касуми не в счет!

- Да, точно…

Почему-то стало немного больно в душе. Я открыл рот, но тут же закрыл. Про бордели как-то неловко в качестве аргумента.

- Ладно, это оправданно, - пробурчал я. – Короче, влюбился я…

- Чего ты бурчишь, я не слышу?

Ага, шинигами и не слышит.

- Ты слышал, - как можно спокойнее говорю я. – Не издевайся, дедушка. Я влюбился, понятно? И похоже, это может быть взаимно… Но в будущем.

- Э?

- Ладно, - потираю переносицу. – Это будет сложно объяснить.

Я резко выдохнул через нос, подошел к деду и поднял с земли флягу.

- Дай-ка мне это на секунду…

Открыл, аромат саке бьет в ноздри алкоголем. Чую, что надо. Резко и залихватски закинул флягу и выпил три мощных глотка. Выдохнул, закрыл флягу.

- Чего ты так нервничаешь? – забавляется дед, потирая усы кончиками пальцев. – Я же не буду тебя ругать из-за женщины. Судя по таким подаркам, кстати, хорошая ткань, она не из Руконгая, верно?

- Ее имя, - резко, как выдирая нож из плоти. – Сенджумару Шутара.

Улыбка деда застыла, узловатые пальцы ущипнули ус за край и остановились. Окикиба Генширо натурально окаменел, ошарашено уставившись на меня.

Молча вручил ему флягу с саке. Хорошо, что сегодня он с собой выпить принес, а то разговор шел бы труднее.

Саке помогло. Утерев губы, старый шинигами вернулся к адекватному состоянию ума.

- Судзин, - мое имя звучит вкрадчиво, как змея в траве. – Как, помоги мне Король Душ, это произошло?! Ты знаешь вообще, кто она такая?!

Я заметил по глазам, по сгибанию пальцев, как деду хотелось взять меня за грудки и потрясти, но он сдержался.

- Да, ты точно знаешь! – опомнился Генширо. - Объясни мне, быстро!

- Я не убегу, успокойся, - мягко произнес я. – Конечно, я все объясню.

Это помогло дедушке унять его нрав, но не уняло сталегнущий взгляд, которым он меня давил. Или пытался.

Но я прекрасно его понимал. Стража Короля – это не шутки. Одно оскорбление или даже то, что они посчитают таковым – и все. Можно даже гроб не заказывать, ты исчез. Возможно даже с куском земли, где стоял дом.

Пощекотать дракона, будучи обычным смертным, может быть безопаснее.

Только в этот момент мне пришло понимание этого, как и мысль – возможно ли, что я настоящий безумец?.. Подумаю в другой раз.

- Помнишь мою встречу с Кузнецом и Демоном?.. – напомнил я деду про мою первую встречу с Нулевым Отрядом. – Когда я вступил в Готей, увидел на улице Тенджиро, он меня тоже узнал, а ним была женщина…

Четко и честно я рассказал дедушке обо всем. Даже о том, что меня донимали сны с Шутарой и что я сам не знал, было ли эти сны из-за того, что я по уши влюбился или что-то, наведенной самой Сенджумарой. Кто их знает, шинигами божественной силы?

- После войны я просто не выдержал, - признаюсь я, отворачивая взгляд. – Увидел в магазине серьги, бумагу и карандаши, пришла идея. Я плюнул на последствия и просто сделал это.

- Сделал что?

- Нарисовал портрет лучшей женщины в мире, - пожал я плечами беспечно. – Написал письмо с благодарностью за изобретение Шикахушо. Вместе с признанием моих чувств. А потом через отца отправил это вместе с серьгами.

Дед с каждым предложением немного бледнел. Я поспешил договорить:

- А через два дня пришла коробка с набором одежды… - я помялся, но полез в карман и достал осторожно сложенную бумагу. – И вот.

- Это что? – осипшим голосом спросил дед.

- Ответ от нее. Лежал под капитанским хаори, на дне коробки.

Дед очень осторожно развернул бумагу, глаза пробежались. Он закрыл глаза, подождал пару секунд. Выдохнул. А когда открыл веки, это был спокойный взгляд. Но не обычный, а взгляд человека, который осознал, что повезло не оказаться на пути цунами.

- Почему она, Судзин? – слабо спросил Генширо. – Из всех женщин в мире…

- Когда я увидел ее впервые, то окаменел, как ты сейчас, - улыбнулся мечтательно. – Как молнией шарахнуло. Забыл, как дышать, а язык чудом шевелился. Знаешь, дедушка, раньше я думал, что любовь с первого взгляда – это смешная чушь.

Вспоминая лицо Шутары, я ощущал тепло на сердце, от которого хотелось улыбаться шире. Я готов буквально горы свернуть, чтобы увидеть ее снова.

- Но сейчас я признаю, что смеяться над любовью с первого взгляда могут только те, кто сами не испытали подобное чувство.

Окинув меня почему-то понимающим взглядом, дед с искренним любопытством спросил:

- Как она выглядит? Она так редко спускалась, что у меня ни разу не вышло встретиться.

- Я покажу тебе позже один из портретов, - пообещал я. – Но если в словах…

С каждым словом брови деда поднимались, пока он просто не засмеялся ни с того, ни с сего.

- Меносы меня порви, - хлопнул по ноге ладонью Генширо, ухмыляясь широко. – Да ты почти описал мне свою бабушку! Чтоб ты знал, я ее тоже полюбил с первого взгляда! Ха! И добивался годами!

Покачивая головой, Генширо вздыхал:

- Черноволосые красавицы с гордым нравом и прекрасным лицом, да? Ну, ты весь в меня, парень. Надо же…

Я же обтекал с таких новостей. Не слишком ли многовато у нас с дедом общего? Вот это семейная преемственность, блин.

Ну, зато он быстро отошел и простил меня, что я сразу ничего не рассказал, тут повезло.

- У меня ведь тогда ничего за душой не было, - помутнел его взгляд от воспоминаний. – Всего лишь один из убийц за спиной Ямамото, добивающий упавших, как последняя гиена. Готей 13 распространял свою власть по Районам кровью и мечом. Паршивые были времена, Судзин, ой паршивые… И тут я влюбился в аристократку, которая на меня даже второй раз смотреть не хотела. Ни дома, ни известной фамилии, ни силы. Бивако в тот день уже была милой, что не стала смеяться надо мной.

Генширо поднял голову, уставившись в потолок.

- Этот дом, земля, сады… Все для нее. И когда я добился руки любимой, не было счастливее мужчины в тот день, поверь мне. Ее глаза сверкали в день свадьбы, а я хотел кричать на весь мир, как люблю ее.

Глаза деда немного увлажнились, он закрыл веки, помолчав несколько секунд.

- Ладно, это дела прошлого. Просто надеюсь, что тебе так же повезет, Судзин. С учетом силы Шутары, может даже больше.

Я знал, что бабушка не была сильной. Обычная аристократка. Но ушла она дальше спокойно и тихо, прожив счастливую жизнь, какую не каждому дано, так что просто кивнул.

Дедушка, возможно, никому не раскрывал свое сердце и не рассказывал эту историю. Но я, как внук, имел право знать и видеть мягкую сторону сурового Окикибы Генширо.

- Значит, метишь в Капитаны, да? – перевел тему спокойный и более собранный дед. – И не в шутку, всерьез.

- Это не просто цель. И не мечта. Так будет.

Дед от моего уверенного голоса и взгляда аж опешил.

- Ха… А ведь и правда, что это я? – ухмыльнулся старик. – Ты ведь уже достиг силы Лейтенанта, а еще и сотни лет не прожил! Знаешь, я уже был бы доволен, стань ты нормальным шинигами с Шикаем. А ты все рос и рос, вот уже меня догнал! Я редко это говорю тебе лично, но я так горжусь тобой, Судзин.

- Хм, - в носу немного защипало, это было неожиданно. – Спасибо.

- В общем, я поддерживаю твои стремления, - дедушка вздохнул. – Ты уже взрослый, сам решай, что со своей жизнью делать. Просто не будь как отец и я буду счастлив.

- Ели бы папа услышал, ты бы разбил ему сердце, - сарказм не скрывался.

- У Ичиро его давно нет, - пожал плечами дедушка. – Сердце ему заменяют большие мозги и такие же амбиции. В конце концов он дал роду продолжение и всем тебя обеспечил, так что я не могу слишком его ругать… В прочем, хватит про личные дела. Сегодня я тебя вообще позвал по другому поводу!

***

Заложив руки за спину, Генширо рассказывает:

- В Академии не научат подобным вещам, потому что подобные навыки могут выполнять только шинигами определенного уровня силы.

Я кивнул, понимая это так же, как ходьбу по небу. Без плотной реацу уровня Лейтенанта это попросту невыполнимо, хоть от тренировок пополам тресни.

- Начнем с базового, но полезного!

Дед вытащил меч из ножен, воткнул его в песок и отошел на три шага. Зампакто одиноко стоит, когда Генширо протягивает у нему руку.

Я удивленно ахнул. Зампакто исчезает!

И появляется в руке деда.

- Примерно полсекунды, - небрежно комментирует дед, взмахнув клинком на пробу и снова вложив тот в ножны. – Наши враги не тупые, знают, в чем сила шинигами. Есть неприятные способности, лишающие нас оружия или его можно случайно выронить из-за сильного удара. Всякое случается.

- Да, это верно, - киваю я. – Я много чего успел повидать на войне.

Хотя умные люди утверждают, что случайностей не бывает, а удача это миф, попробуйте повторить эти слова на хаотичном поле боя. Может, это так и есть, но человек ограничен и не способен уследить за всем вокруг.

Откровенно нелепые случайности способны не только вмиг лишить жизни, но даже сделать это позорно. Не один и не два раза я видел, как шинигами умирают без зампакто в руках.

- Хорошо, - только и сказал дед. – Тогда ты осознаешь полезность.

И замолчал, вредный старик. Зная его раздражающую привычку, я просто подыграл.

- Итак… Как ты это сделал?

Дед тут же ответил:

- Зампакто живет в мече и душе шинигами. Мы связаны, одно целое и нет одновременно. Но вообще-то тут есть баланс. Если сравнивать, в чем сущности духа зампакто больше, в мече или шинигами, то примерно восемь на два.

Дед поднял указательный палец.

- Только когда реацу достаточно сильна, шинигами способен принудительно изменить этот баланс в свою сторону. Ненадолго, всего на секунду. Но этого хватает, чтобы в одном месте меч исчез и вернулся к хозяину. Но чем дальше меч, тем сложнее. Я не могу вернуть свой зампакто, если он дальше двадцати шагов. Главное - это чувствовать Связь.

- Между мной и Цукигами почти идеальная связь, - поделился я. – Я отлично ее ощущаю.

- Тогда ты можешь начать пробовать.

- Прямо сейчас?

- А что, хочешь сначала завтрак? – ерничает дед. – Давай, у меня не месячный отпуск, а всего два дня отдыха. Если хочешь еще успеть изучить мои личные Кидо, то поторопись.

- О, ты готов, наконец, научить меня им?!

Я знаю о всего трех измененных дедом Кидо высокого уровня, но все они просто конфетка! Давно на них облизываюсь.

- Сначала это, - ворчит дед, кивая на мой меч. – И еще пару полезных трюков. Или даже пять. Что так смотришь? За исключением молодящегося старого пердуна Сасакибе, я самый старый шинигами уровня Лейтенанта во всем Готей 13.

Дед гордо вскинул подбородок.

- Хотя мне в жизни не светит уровень Капитана, никто мне не мешает копить навыки своего уровня так много, как мне захочется. Хотя у каждого шинигами свой путь после базы Занкенсоки, у меня еще есть чем забить твою пустую голову!

Только хвалил и тут же пустоголовым обзывает, внутренне дуясь, я все же подчинился и достал меч. Воткнул в песок, отошел.

Река связи, которую я ощущаю с того знаменательного первого раза, как живая вспыхивает в сознании красотой и мощью. Тьма вместо берегов, реацу в роли реки.

На том берегу я вижу фигуру духа. Белые ткани прикрыты серебристой сталью доспехов, на лице карнавальная маска, копирующая человеческий лик с гравировкой лоз.

Цукигами но Каса смотрит на меня, на губах загадочная улыбка, держит одну руку на рукояти меча за поясом. Он нечеток, немного размыт, как олицетворение расстояния в реальности.

Я протянул руку с раскрытой ладонью вверх. Ну, Цукигами, пора вернуться!

Тьма дрогнула под моей волей, река реацу, связавшая нас, на мгновение застыла.

Я открыл глаза… И увидел пустоту в руке и лицо ухмыльнувшегося деда.

- Не получилось, - спокойно признал я.

И еще раз!

Усмешка деда шире.

Снова.

Дед… Не смотри на него.

- Ты приказываешь своей руке вернуться? – сказал Генширо, все еще улыбаясь. – Признай себя и зампакто одним целым, даже если это не истина, сделай это истиной хотя бы на секунду. В этом весь трюк.

Я поразмыслил на его словами, своими ощущениями. Киваю.

- Я понимаю, спасибо, дедушка.

Еще раз!

Меч вспыхнул серебром реацу, рассыпался пылинками, исчез. Знакомая тяжесть ложится в руку, вместе с ней приходит облегчение. Я так привык иметь зампакто на расстоянии руки, что уже не мыслю себя без меча так близко.

Действительно, как без руки.

- Хорошо! – хлопнул в ладоши Генширо. – Отработаешь потом сам. Перейдем к следующему навыку. Ты когда-нибудь пробовал обмануть врага… Сюнпо с задержкой?

Дед шагнул в мою сторону в сюнпо со знакомым звуком, но между нами неожиданно замедлился, почти появившись, а потом как надо появился передо мной!

Я видел это так четко только из-за своей силы, но даже так был удивлен.

- А?

Я уже легко представил, что было бы, реши я принять удар, но враг бьет с такой задержкой. Это означает, что мой меч проносится мимо и не успевает вернуться. Я труп.

- Черт возьми, - пробормотал я гордо сияющему за свои умения Генширо. – Признаю, это потрясающе. В чем трюк?

- Это как полтора шага, - делится дедушка. – Но ты не останавливаешься, а как будто спотыкаешься о платформу из реацу под ногами. Она должна быть как при воздушном шаге, понимаешь? Тут долго отрабатывать надо и это муторно, но поверь мне, при равной схватке это поможет прикончить врага.

Дедушка вздохнул, сказав:

- На нашем уровне все примерно равны, трудно одолеть врага чистой силой. Так что чем больше у тебя трюков в рукаве, тем лучше. С твоим Цукигами, конечно, это не такая большая проблема, ты разнообразен. Но если у врага будет твоя информация, мои уроки тебе жизнь спасут.

- Спасибо, дедушка, - искренним тоном сказал я и склонил голову.

- Учись, пока я живой, - хмыкнул Генширо. – А теперь пробуй. Погляжу, как ты песок ешь, хе-хе.

Глава восемьдесят девятая. Опять работа?

Кабинет Капитана Сугимото.

Утренний свет пока еще робко проникает через открытое окно вместе с прохладой свежего воздуха.

Я старался невзначай встать поближе к окну, удерживая лицо от сморщивания недовольства. Проклятый едкий дым, пропитавший комнату удушливым облаком, лезет в ноздри и першит в горле.

Капитан Сугимото изволит курить почему-то именно в тот момент, когда я пришел. Алый огонек вспыхнул в трубке, озарив старческое лицо, изъеденное морщинами. Тонкие губы разъехались в ухмылке удовольствия, растягивая сухую, пергаментную кожу старого шинигами.

Сугимото не смотрел на меня, глаза пробегают по бумагам перед ним, а тонкий палец с острым ногтем мерно постукивает по толстой столешнице, вызывая громкий, резкий и неприятный звук, отдающийся в зубах и черепе.

Дым и стук, две очень неприятные вещи для нервов гостей Капитана, но волнует ли это старика?

Это его кабинет, так что нет. Ваши слабые нервы – это ваши проблемы, с таким отношением я давно смирился еще в первые дни вынужденной работы в этом же кабинете.

Я терпеливо ожидал, зная привычки Капитана. Он не любит, когда его отвлекают от размышлений во время курения трубки.

Наконец, табак в трубке закончился. Капитан потер уставшие глаза с глубокими тенями, чему-то хмыкнул и взглянул на меня.

- Чаю хочешь, Судзин?

- Только завтракал, - спокойно отговорился я. – Кстати, раз я из дома, то прихватил вам небольшой подарок от дедушки Генширо.

Из-за спины вытащил увесистую бутыль фирменного вина Окикиба. Подошел к столу, с тихим плеском жидкости внутри бутылка поставлена прямо перед Капитаном.

- А, то самое? – улыбка, немного более приятная, чем жуткие ухмылки, поселилась на лице Сугимото. – Хороший подарок.

Бутылка быстро убрана в стол, а подобревший Капитан встал, решив больше не мучить меня в душном кабинете.

- Пойдем, покажу тебе новое место работы. Заодно поговорим на свежем воздухе.

Белое хаори Капитана с тихим шелестом ткани наброшено на широкие плечи, Сугимото пошел на выход.

Снаружи все еще немного влажно от утренней росы, приятная прохлада. Ветерок пошевелил мои волосы, поиграл полами хаори Капитана и унес неприятный запах табака, желающий прикрепиться к моей новой одежде.

Мы идем по деревянным полам мостков, проложенных между центральных зданий Бараков. Дворы подметают метлами рядовые, вялые и зевающие, но тут же делающие вид бодрячком при виде нас.

- Капитан! Доброе утро!

- Капитан Сугимото.

- Доброе утро, Капитан.

Капитан даже не удосуживался кивнуть, шагая дальше и не глядя на них. Если бы он здоровался с каждым увиденным рядовым, то тратил бы по три часа в день на одно и тоже слово приветствия.

Если впервые меня это немного смущало, то теперь я сам поступаю так же, относясь к этому как обычной традиции в Готей 13. Это не имеет отношения к социальным нормам, скорее к практичности. Рядовые обязаны обратить внимание на Офицера, просто потому, что могут в любой момент получить приказ. Очень похоже на любую профессиональную Армию.

Для всех привычно и я тоже привык.

Сугимото чуть повернул голову ко мне, не сбиваясь с шага, спросил:

- Ты знаешь об обязанностях Третьего Офицера?

- Да. Я буду отвечать на внешние дела Отряда.

Если Лейтенант – правая рука Капитана, то Третий Офицер – левая. Во всех Отрядах свои порядки, в нашем Третий Офицер отвечает на внешние дела.

Это как два министра, внутренних и внешних дел. Лейтенант следит за всеми делами внутри Готей 13, а Третий за всем, что вне Тринадцати Отрядов.

У Отряда много связей вне самого Готей 13. Семьи шинигами, некоторые производства и бизнес, которыми занимаются эти семьи. Родственники косвенно связаны с Отрядом. Поставки из Руконгая, связи с аристократами, общинами, деревнями, гильдиями… Места запечатывания, под древним надзором именно нашего Отряда, подобные Киото. На самом деле за века существования накопилось много всего.

Сначала в таком не было нужды, но времена меняются, проблемы копятся и нужен особый человек для их решений.

Пост Третьего Офицера не только от силы зависит. Для Седьмого Отряда это должен быть не только могущественный шинигами сам по себе, а личность, обладающая большими связями или же выдающимся происхождением.

До меня это был шинигами по первому варианту. Он пришел из Руконгая, будучи немаленьким боссом преступного мира, сохранившим много «друзей и братьев» за стенами Сейретей. Это помогало ему решать много проблем Отряда просто одним своим именем.

Я же, обладающий силой Лейтенанта, происхождением Благородной Семьи Советника и личностью наследника Золотого Трилистника – как будто создан для этой роли. Не трудно понять, почему именно меня Капитан решил повысить, а не других, обладающих выслугой лет, Офицеров.

Важно так же, что сам по себе я человек, получивший богатое образование, имеющий нужные навыки и талант. И признан самим Капитаном. Это, пожалуй, важнее всего остального, одобрение Сугимото не переплюнет хоть сто фамилий за спиной.

Я продолжил, добавив:

- От связей с подпольем Руконгая, чтобы не буянили на наших территориях, до договоров поставок свежих овощей с ферм для нашей кухни. Включая случайный поиск полезных рекрутов в шинигами, информацию о настроениях в народе и прочее. Каждой вещи, мелкая она или нет, будет уделено мое честное внимание. Я четко знаю, что должен делать, Капитан, можете положиться на меня.

- Хорошо, - кратко похвалил старик. – От Третьего Офицера зависит, как легко крутятся шестеренки в механизме Отряда. С остальным тогда быстро разберешься. Мне нет нужды много говорить. Скоро поймешь, почему.

Мы остановились у приземистого одноэтажного здания, выкрашенного в чистый белый цвет. Оно отличается от других наличием всего одного окна, через которое я вижу обычный небольшой кабинет. Внутри должны быть еще комнаты без окон.

Немного удивительнее видеть у дверей часового, переставшего подпирать спиной стену, увидев нас. Мало зданий внутри Бараков удостаиваются чести постоянной охраны.

- Капитан! Третий Офицер! – почтительно вытянувшись по струнке, приветствует смутно знакомый рядовой.

Покопавшись в памяти, я вспомнил его. Тот самый раненный шинигами, кто единственным остался в живых из группы переговорщиков, отправленных к Квинси. Недалекий парень, при всем честном народе доложивший о разгроме и убийстве Третьего Офицера Капитану прямо на главной площади.

Прямо перед отправкой на войну взял и просадил все усилия Капитана по укреплению боевого духа перед первыми битвами. Если бы Сугимото лично не вышел тогда отомстить и не разгромил Квинси Банкаем, кто знает, с каким настроем Отряд вступил бы в войну.

Про себя я застонал. Пожалуйста, пусть он не будет моим будущим подчиненным! По наследству доставшийся, чтоб его.

Больше слабых товарищей я не люблю только некомпетентных. Первым есть оправдания, вторым нет.

Капитан, кажется, краем глаза заметил мой пустой взгляд на рядового, уголок губ лукаво приподнялся и он сказал:

- Акира был сильно ранен перед началом войны, - в его спокойном голосе кроется неуловимая нить сарказма. – Бедняге понадобится время, чтобы оправиться. А потому он послужит здесь охранником и часовым... Десять лет ему хватит, чтобы выздороветь. Да, Акира?

Под суровым взглядом ядовитого Капитана рядовой натурально задрожал.

- Д-да, Капитан. Спасибо, Капитан!

Я чуть не присвистнул, десять лет? Наш старик и правда серьезно так осерчал на него. Не достаточно, чтобы убить, но приятного в работе охранника на одном месте годами очень мало. Пытка скукой.

- Больше ничего ему не поручай, - приказал мне Капитан. – С утра до ночи, без выходных, пусть бдит. На ночь сам найдешь, кого поставить.

Я понимающе кивнул. Капитан, больше не удостоивший рядового Акиру взглядом, прошел в здание.

Что ж, в этом разница, есть у тебя мозги или нет. Сообщи он о разгроме группы тихо – стал бы выжившим героем. А в итоге оплошал и стал грешником.

Я его не жалел. Он совершил глупость и должен сам нести последствия. Десяти лет стояния на одном месте должны дать ему достаточно времени подумать.

Внутри сразу кабинет, который я видел в окно. Он мало отличается по виду от кабинета Капитана. Аскетичный дизайн, стол и стул для работы, пара шкафов под документы. Есть небольшой угол для посетителей и отдыха, с тяжелым диваном и столиком.

- Тут ничего особенного, - произнес Капитан, идя к стене у шкафа. – Иди сюда.

Под моим взглядом Капитан очевидно наполнил указательный палец реацу, тот аж чуть засветился. А потом он коснулся стены в трех едва видных точках, на уровне груди. Стена вздрогнула, появились щели, став дверью.

- Дальше ничего, ловушек нет, - объявил Сугимото, распахивая замаскированную дверь.

А за ней комната в темноте, плотно заставленная библиотечными полками из темного дерева. Подшитые папки, книги, стопки документов. Хотя много разной бумаги, по стилю и толщине, во всем видится заметный порядок.

- Это, - обвел рукой Сугимото. – Архив Третьего Офицера. Каждый твой предшественник быстро осваивался в новой роли благодаря ему. Дневники, договоры, здесь все. Можно сказать, жизнь Седьмого Отряда и все связи с внешним миром отражены на бумаге этого Архива. Не показывай его посторонним, Судзин. Люди с мозгами могут много чего плохого навертеть, имея информацию отсюда.

Капитан прищурил проницательный взгляд, глядя прямо мне в глаза.

- Не смертельно, но будет очень неприятно для Отряда. А если это причинит неприятности мне, я причиню неприятности лично тебе.

- Моя ответственность, - твердо киваю я. – Понял, Капитан. Я добавлю несколько барьеров от себя.

- Хорошо, - легкая улыбка показывает довольство Сугимото мной. – Дальше сам освоишься. Даю тебе три дня, потом приходи ко мне утром, получишь новые задания.

- Это понятно, но что на счет подчиненных? – задал я резонный вопрос. – Такой объем работы в одиночку невозможен.

Я знаю, что костяк, выполняющий работу Третьего Офицера, погиб с ним. Но что теперь, мне одному все делать? Как высокому офицеру, мне нужны свои подчиненные.

Я почти увидел, как он произносит: «Я верю в тебя». И уходит. К счастью, это оказалось иллюзией, Капитан всего лишь поморщился, но так, будто у него заныл зуб.

- После войны людей нет, - кисло выдал мне старик.

- Мне не нужно много и не ветераны, - успокоил я. – Всего лишь заберу своих прежних ребят, Асано и других.

Сугимото кхекнул так, будто слюной от моих непомерных требований подавился.

- Не ветераны? А кто они сейчас, по-твоему? Нет уж! – наотрез отказавшись, он все же объяснил: - Сейчас Асано стал Офицером и его группа нужна в поле.

- Капитан, - я произнес это мягко, но укоризненно. – Вы должны понимать, что в некоторых делах мне нужны люди, которым я могу доверять. Как силе, так и характеру. Моя просьба не чрезмерна, это честное требование к минимальной работе. Прошу вас немного поступиться в этом вопросе…

Искренний тон, уважение, обхаживающие слова, я словно уговаривал ленивого тигра пересесть на другое место, но, кажется, это сработало. Капитан задумался…

- Медовый у тебя язык, Окикиба, - покачивая головой, он вздохнул. – Меносы с тобой. Верну я тебе прежнюю группу.

Не успел я порадоваться, как он добавил требование:

- Я знаю, что позже, когда все будет отлажено, у тебя и других будет много свободного времени. Ты ответственный, так что не позволяй своим подчиненным расслабляться. Пусть во время простоя выполняют обычную патрульную работу. В ближайшие годы их сила будет нужна, как никогда.

Здесь нечего сказать. Приказ справедлив. Мы еще долго не восстановимся.

Всегда после подобной встряски Готей 13 долго приходит в норму. Как знаток Истории я знал это лучше других.

Меньшая численность означает, что в патрули рядовые уходят меньшим отрядом или делают это намного чаще. Это только приносит большие потери, в первые годы мира еще больше сокращая численность Отрядов.

Станет хуже, перед тем как будет лучше.

Есть и плюс. Это как очищение, отбраковка от шлака и слабости. Закон джунглей суров, но честен. Остаются самые приспособленные и сильные, новый костяк, вчерашние новички быстро становятся ветеранами. Амбициозные растут и достигают должностей, а те, кто расслабился, падают со своих высоких мест.

Это время боли и возрождения одновременно. Я сам пример быстрого роста в плохое время, так что не мог относиться к происходящему со слишком негативным взглядом.

В первую очередь, потери – это нормально для шинигами. У нас просто работа такая.

Я и не думал противиться требованиям Сугимото.

- Так и будет, - уверил я. – Буду отправлять их и не давать расслабляться на тренировках. Но, все же, только их недостаточно…

- Возьмешь новичков, - отрезал Капитан. – И чтоб не больше десяти! Только не смей забирать еще не прошедших годичную тренировку Отряда.

Я понимающе покивал. В первую очередь другие рядовые просто не приняли бы в свой круг новичков, не прошедших «закалку стойкости» Седьмого Отряда.

- На этом все? – получив мое молчание, Капитан пошел на выход. – Тогда увидимся через три дня. Вникай в дела вдумчиво, Судзин, я не терплю работы спустя рукава. Не в таких вещах.

- Вы же знаете, я не такой человек, - улыбнулся я уверенно. – Я буду лучше предшественников, дайте только немного времени освоиться.

Капитан остановился, словно вспомнил мысль. А потом тихо, не оборачиваясь, сказал мне:

- В ближайшие годы я не потерплю смуты в Отряде. Я вижу твои амбиции, Судзин, но им сейчас не место и не время. Не трогай Танабэ. Предупреждаю, я замечу любые твои хитрости. Его я уже предупредил. Никаких драк между вами двумя, на виду или под ковром. Ты понял меня?

Я сжал кулак за спиной. Но голос не дрогнул, оставаясь таким же спокойным и уверенным:

- Мы всегда хорошо ладили, Капитан. Я искренне уважаю Лейтенанта Танабэ…

Нетерпеливый хмык прервал мои слова. Веяние реацу от фигуры Капитана, предвестник давления, прошлось морозом по коже.

- Ты меня слышал?

- Ладно. Хорошо, - с раздражением я дал ему то, что он хотел. – Я обещаю.

- Вот и прекрасно, - подобрел вмиг Сугимото. – Тогда увидимся позже. Осваивайся, Асано пришлю завтра.

- До свидания, Капитан…

Дверь за спиной старика закрылась, оставив меня в тишине и одиночестве. Вопреки ожиданиям Капитана, я не злился и не дулся. Я улыбался.

Видит мои амбиции? Ну-ну. Как будто мне уперся этот жалкий Лейтенантский пост и место Танабэ.

Я вздохнул, переворачивая бумаги на столе, оставленные прошлым Офицером. И думал о том, что хорошо иногда держать мечты и настоящие мысли при себе.

Хотя я всего-то хотел попробовать одну вещь…

Превзойти его, превзойти Ямамото, превзойти всех.

Мечта, которой мы с Айзеном заразили друг друга, всерьез пустила корни.

На первый взгляд – здоровые амбиции молодого человека. Однако, выпестованный лучшим политиком современности, Окикибой Ичиро, я не смотрел на такие заявления глазами обычного человека.

Когда обычный работяга-грузчик выпивает дома и жалуется, что стал бы он королем, он был бы лучше, то никто не воспринимает это всерьез.

Когда такие же слова произносит влиятельный чиновник – в его сторону начинают поворачиваться головы.

Иногда я с юмором представлял себе пример. Взять того же Наруто, Мир Ниндзя. Когда ученики Академии, сопляки или даже генины кричат, что станут Хокаге, это вызывает лишь отеческую усмешку у Третьего Хокаге.

Но что, если прямо на собрании Джонинов, Хатаке Какаши вдруг захлопнет свою хентай-книжку и скажет ровно те же самые слова? Я стану Хокаге.

О, булочки Сарутоби Хирузена определенно напрягутся.

А один беловолосый джонин вдруг обнаружит, что у него начались проблемки в жизни, не уступающие тем, что привели к самоубийству в виде харакири его великого отца – Белого Клыка Конохи.

Эта маленькая умозрительная модель на фоне деревни ниндзя легко показывает мне, к чему могут привести слова о желании власти и силы в головах людей, уже стоящих на вершине.

Капитаны Готей 13 уходят из должности двумя путями. Первый – ногами вперед, отдав жизнь на поле боя. Второй – в поединке, чаще смертельном, потому что иначе гордость не позволит уступить претенденту.

Есть только несколько исключений и это Второй и Шестой Отряды, где Капитаны передают должности вместе с лидерством над Великим Домом. Десятый Отряд слишком свободен под правлением Шиба, где они не возражают против лидерства шинигами не из их Дома.

Но не стоит сомневаться в их силе, каждого, кто возжелает их поста по правилам Готей 13, через битву, они лично стирают в порошок, доказывая свою мощь и право древней крови.

Тот же Ямамото всегда подчеркивает, что за две тысячи лет еще не родилось шинигами, сильнее его. Хвастовство, преувеличение? Все да, но кто оспорит это поединком с ним? Все, кто мог – уже пепел.

Слова убивают так же верно, как и мечи. Этот урок от отца я не забуду.

Невидяще листая документы, написанные рукой почивших предшественников, я не мог не задуматься.

Куда в итоге приведут меня амбиции и мечты, вместе с Айзеном или одного?

Не стану ли я таким же уроком миру, как в своем мире стал Гриффит, Белый Сокол, отдавший мечте и Бехелиту все, сломленный и отчаявшийся до пределов, доступных человеку?

На мгновение у меня похолодели кончики пальцев. Я представил себя, распятым на плите в темноте Мукена, напротив Айзена Соскэ. Безмолвный, проигравший и сломленный…

Сейчас я знаю Айзена лично. И могу признать, что Ичимару Гин… Убил Айзена.

Он воскрес, единственным способом, доступным тогда – принял Пустофикацию.

Человек, сам впустивший в свою душу Пустоту, уже не был моим лучшим другом. Он не хотел этого делать, но просто испугался смерти и стал тем, кем стал. Искаженной версией Айзена Соскэ, темной и поддавшийся всему худшему, что было в нем. Высокомерие, гордыня, инстинкты вместо разума…

Он просто отказался от рациональности, от своего «Я».

Впустить в себя Пустоту это не добавить еще другой силы, как в сборе покемонов.

Это фундаментальное изменение на уровни Души. Из него это проистекает в характер, в личность, в самую суть. Это уже два разных существа, которые имеют только одно общее – память.

Сам Айзен насмехался над Вайзардами, как он умеет, правдой. Он сказал, что все они умерли там, на той поляне, сто лет назад. К сожалению, такова истина.

Шинигами умерли. Родились Вайзарды. Те же лица, те же воспоминания. Но все остальное другое, иные существа.

Сейчас я бы не узнал в Айзене своего друга, предстань он передо мной в образе той гребанной пустотной бабочки с дырой вместо сердца. Мертвец, чья человечность вывернута наизнанку.

Это может стать моим будущим. Почему-то очень ясно представляется.

Похолодевшие пальцы сжались в кулак. Я искал в себе, искал напряженно и честно. И не находил внутри страха. Такой ужасный исход моих желаний, ясный конец, уже показанный мне.

Разве я не должен сейчас… Бояться?

Не страшатся только дураки и безумцы, разве не так говорят?

Ха. Ну что же, пусть так.

Я так долго жил, мотивируемый целями и мечтами, что больше не могу, не хочу жить иначе. Жить по течению стало… Презираемо. Это слишком скучно, черт возьми.

В мире прошлом я мог забить эту скуку бесконечным потоком развлечений и бытовых дел, но сейчас это невозможно. Да и не хочется. Я уже совсем другой человек.

Пораженный образ, плен Мукена, я четко представил себя таким. Плохой исход моих амбиций, что хуже даже смерти.

Итак, боюсь ли я?

…

Моя решимость не дрогнула. Даже на мгновение. Я довольно кивнул, чувствуя свою душу как безмятежное море льда и реацу, где отражается небо. Тихо, уверенно, красиво и спокойно.

Айзен, мой скромный друг… Будем ли мы травить анекдоты в Мукене десять тысяч лет? Давай узнаем это на деле.

Эта мысль меня насмешила.

Интересно, вздрогнул бы мой ядовитый Капитан, если бы увидел мое настоящее сердце и амбиции?

Было бы смешно, если бы этот сумасшедший старик назвал меня злодеем. Он сам тот еще псих… Как Комамура вообще его грохнул бы, без Аикавы, за место Капитана? А как сам Лав его осилил? Кажись Сугимото просто устанет жить.

А ведь это теперь моя головная боль на будущее? Вот черт, еще и с псоголовым придется разобраться… Как-то эта мысль в голову не приходила. Он ведь верностью Ямамото на голову ушибленный, будет за место Капитана со мной сражаться, чтобы лучше своего «Генрюсай-сама» поддерживать.

Мне не только с Лейтенантом разбираться в ближайшем будущем, когда-то на пути к мечте как минимум двое с силой Капитана будут стоять.

И это только чтобы добиться Сенджумару… Черт возьми, что, если она будут мне врагом? А если наоборот, я перетяну ее на свою сторону? Ах, красотка швея, как ты там наверху?

Долбанное будущее без знаний канона, какого хрена ты такое вдруг сложное? Прямо как обычному человеку теперь приходится напрягаться, мозги думать заставлять.

Я просто знаю, что если… Когда смогу стать Капитаном, как и Айзен, мы же оба на этом не успокоимся. И что дальше будет?

Ладно, не отвлекаться так сильно. Я на работе, все-таки. Архив, пойду читать Архив.

Глава девяностая. Пять лет спустя. Интерлюдия. (Ода Касуми)

Раннее утро.

В небольшой одиночной комнате в Общежитии Четвертого Отряда.

Шелест ткани шикахушо в полумраке, темная ткань скользит по светлой коже, подобно шелку. Туго затягивается пояс, блондинистые волосы завязаны в простой хвост на затылке.

Перед небольшим зеркалом в шкафу встала невысокая фигура с расческой в руках. Небрежно поправляя хвост волос, перекинутый через плечо, Касуми смотрит на собственное отражение взглядом уставших, немного сонных зеленых глаз.

Боевитого задора, как во времена студенческой молодости, как не бывало. Сегодня предстоит еще один рабочий день. Опостылевший, такой же рутинный, как и сотни до этого.

Искорка надежды вспыхнула в зелени, когда блондинка напомнила себе, что осталось недолго.

Она глянула на календарь, висящий в тени шкафа. Взяв карандаш с крышки шкафа, она твердой рукой жирно зачеркнула вчерашний день крестом, добавив к ряду таких же новую отметку окончания. Положила карандаш на место.

- Почти пять лет прошло со дня выпуска, - прошептала блондинка. – Еще немного…

Пять лет способны многое изменить в отношении человека. Ода Касуми молча признавалась, что изменилась.

Прежнее уважение к Кайдо и работе медика сменилось брезгливостью, усталостью и безразличием.

Она избавилась от грязного языка и манер руконгайской разбойницы, подхваченных у женщин на Арене Вызова в Академии. Им на место пришли вежливая, до кукольной, улыбка и спокойное отношение квалифицированного медика. На людях.

Вне глаз пациентов так же пришли циничность, черной юмор про покойников и видение незнакомых людей как мешков с потрохами, которых «надо штопать» или «пока цел, не надо штопать».

Про себя Касуми стала ненавидеть работу в Четвертом Отряде, ощущая каждый новый рабочий день как новое кольцо в цепях.

Пятилетнее обещание службы рядовой в Четвертом Отряде стало самыми тяжелыми кандалами, которые она когда либо цепляла на себя.

Ее не пустили на Войну с Квинси. У нее не было никаких боевых миссий. В Отряде не проводились спарринги и любые боевые тренировки. Новичков и рядовых медиков не пускали в поддержку Патрулям.

Кайдо, Кайдо, все про Кайдо и только! Ее тошнило от этого. Зеленый свет Пути Возвращения стал вызывать чувство тошноты уже на второй год.

Одни и те же резанные раны, которые ее поставили лечить. Похожие причины травм, похожие попытки флирта от дебилов, не умеющие держать в руках собственный меч. Как же это все ее задолбало за пять лет!

Они казались вечностью.

Касуми опустила взгляд, хмыкнула и поправила ткань на груди.

Единственное, что выросло за пять лет работы в Четвертом Отряде - это навыки Кайдо и ее сиськи. Все.

Касуми вообще не стала сильнее в плане реацу, так и оставшись на уровне Низшего Офицера.

Печально, что она сама знала, почему.

У каждого шинигами должна быть своя философия, индивидуальная, на чем строится понимание себя и мира. Подходящая только для себя.

Для нее это всегда выражалось в чем-то вроде Пути. Принципы, взгляды, привычки, то, что считаешь правильным в своем сердце и жизни, цели. Все это скопом можно назвать Путем, как она всегда это видела.

Если следовать своему Пути – окрепнешь и станешь сильнее. Если будешь предавать свои взгляды, жить не как стремишься в глубине души, то обман самой себя только сделает слабее.

Касуми не шла по своему Пути, это уж точно.

Момент обретения Шикая был моментом просветления для нее. В ту секунду имя Зампакто словно взорвалось светом, озарившим самые темные уголки души, дав ей взглянуть на себя непредвзято. Все хорошее и плохое, она узрела все и извлекла из этого понимания силу.

Энраму, огромный мускулистый дух в маске Они с клыками, фиолетовым кимоно нараспашку и красным веревочным поясом. Его могучая фигура в первое время вгоняла ее в трепет.

Ощущалось, что дух ее Зампакто мог в мгновение ока взять ее маленькую голову одной ладонью и раздавить как арбуз, если бы захотел.

Эти опасения прожили недолго. Энраму оказался весьма мудрым духом, со спокойным раскатистым голосом, а его отношение к ней было почти таким же, каким она запомнила отца во времена первых уроков в додзё. Увещевающим, мирным и спокойно исправляющим ее ошибки.

Ярость, достойная его образу маски Они, появлялась только в бою.

Энраму стал ее самый крепкой и доверенной поддержкой в любые времена, хорошие и плохие. По урокам Академии она знала, что далеко не каждому везет так с характером Зампакто, а потому молча была благодарна за такую удачу.

Пробивающая мощь Энраму так же была выше всяких похвал! Касуми в Шикае была способна одним ударом прошибать стальные ворота!

Очень жаль, что в Четвертом Отряде всем на это наплевать…

Касуми тяжко вздохнула, положила расческу в сторону и пошла на выход, вообще не озаботившись макияжем.

Высокий уровень реацу поддерживал тело и внешность в порядке, делая лицо достаточно милым даже при вымученной «улыбке вежливости для больных», а приукрашиваться было не для кого.

Шагая по светлым плитам и вдыхая немного морозный утренний воздух, Касуми продолжала лениво размышлять о Пути.

Она сейчас жила против него, это точно.

Касуми предпочитала превращать сложные вещи в простые понятия, не заморачивая жизнь излишествами интриг, сложных планов и прочего.

Кто предпочтет жить с такими сложностями, держа по сто мыслей в голове, сбивающих с толку? Только люди с вывихом мозга… Как Судзин и его приятель очкарик, с которым они любят болтать полунамеками в ее присутствии, заставляя голову бедной девушки дымиться в попытках хоть что-то понять.

Для Касуми все ее стремление к жизни можно выразить одним приемом ее Шикая – Энраму – Хакай! (Разрушение)

Она хочет превращать сложные вещи в простые. Проблемы, это преграда, а ее кулак – решение проблемы. Разве жить так не прекрасно?

Как-то Судзин пошутил, назвав ее Адептом Насилия. Если насилие не решает проблему, это только значит, что надо больше насилия!

Что звучит смешно, но задело струнки внутри. Разумеется, она не тупая и не настолько ограниченная, а жизнь не так легка и проста. Что, конечно, очень жаль.

Наверное, все-таки она просто не достаточно сильная, чтобы отбросить все эти вещи и превратить сложности в простые преграды… Которые можно сломить одним ударом.

Кривая ухмылка появилась на пару секунд на розовых губах девушки. Может быть, я и правда Адепт Насилия.

Все, чего Касуми сейчас хочет, исполнить соглашение до конца и убраться из Четвертого Отряда. Желательно, чтобы она больше никогда не увидела опостылевшее здание главной больницы.

Смешно, что она поклялась служить человеку, которого может только изредка видеть на выходных! Она должна быть рядом, помогать, а не болтаться бесполезностью здесь.

Вспоминая Судзина, Касуми так же подумала и о его Пути, как она его понимает. В этом плане они слишком непохожи.

Касуми вздохнула, пнув подвернувший камешек в сторону.

Судзин идет по очень сложному Пути, не терпящему слабостей, требующему постоянного улучшения. Вспомнить только, с какой одержимой самоотверженностью он тренировал свое Кайдо?

Вообще не имея таланта в этом. От начала, когда вся потраченная реацу не могла залечить порез от бумаги на пальце. До уровня, который не уступил бы сегодняшней ей. Это безумие…

Устранять недостатки, быть лучше, превосходить себя. Это можно назвать Путем к Совершенству.

Вот только Совершенства не существует, а значит, у Пути Судзина нет конечной точки, где он может удовлетвориться, испытать чувство выполненного долга. Это как путь в пропасть без дна… Касуми даже думать о таком неприятно. Это вызывает озноб.

Когда Касуми поняла всю разность их Путей, она осознала, насколько они отличаются друг от друга.

Но, честно говоря, это не отвернуло ее от молодого аристократа. Глубоко внутри она даже чувствует некоторый трепет и восхищение.

Касуми целых шесть лет Академии наблюдала, как одноклассники пытаются сначала принизить его неустанные усилия, как пытаются высмеять за его спиной приверженность к постоянным тренировкам и что он так редко участвует в их посиделках и радостях жизни.

Потом она наблюдала, как спохватившиеся «гении» пытаются сравниться и соревноваться с ним.

А потом видела, как их глаза просто в какой-то момент пустеют, бравада исчезает, а руки опускаются.

Окикиба Судзин человек, который придает очень глубокий смысл словам «решимость» и «настойчивость». День за днем, незаметно и очень плавно, Судзин начинает превосходить и отдаляться от тебя. И спустя месяц, спустя год, ты уже видишь только спину вдалеке, которую не можешь догнать, как бы не старался. В этом вся чудовищность.

Никаких внезапных рывков или аномальных увеличений силы. Он просто растет чуть лучше тебя, тренируется чуть дольше, вкладывается чуть сильнее, пытается понять вещи чуть глубже, сражается немного решительнее… День за днем.

Но так, из каплей по «чуть» это в итоге превращается в океан, в которым ты утонешь, если шагнешь.

В какой-то момент все просто признали, что соревноваться с таким человеком, значит обречь себя на отчаяние.

И она, Касуми Ода, прожившая с этим человеком бок о бок шесть лет, знает его ужас как никто другой.

Его манеры, вежливость и теплота к окружающим, как и скромное отношение без высокомерия при первых знакомствах всегда вызывает у людей чувство – «о, это приятный парень».

А потом они видят, с каким недостижимым для них мастерством он сражается, нарезая Пустых как бумагу, представляют себя на их месте и сглатывают слюну.

Только тогда они понимают, что вся вежливость – это стена, а приятное отношение – обман.

Судзин вежлив и скромен с другими только потому, что в глубине души он считает себя настолько выше, что не тратит настоящих эмоций на незнакомцев и слабых.

Хотя он умудряется обманывать даже сам себя, говоря, что не знает такого греха, как высокомерие… Со стороны, Касуми уверена, что видит лучше. Для человека, идущего Путем Совершенства, у Судзина все еще хватает недостатков. Это делает его человечным, на первый взгляд, чем многие обманывались. Касуми знала лучше.

Окикиба Судзин – растущее чудовище, которое прекрасно маскируется под обычного шинигами. Так хорошо, что сам верит, что не сильно отличается от других.

Очень паршиво быть его врагом, отчаянно соревноваться с ним.

Но служить такому человеку – это честь и удовольствие. Получать помощь и советы, греться под его славой, устрашать других, пользуясь его фоном. Жизнь становиться весьма простой и расслабленной, если ты служишь Окикибе Судзину и окружающие это знают.

Верность – это очень ценное качество. За это Касуми в Четвертом и уважают и ненавидят.

Уважают за стойкую верность Судзину, потому что молодая и красивая целитель-блондинка не раз и не два была приглашена на службу другим аристократическим Семьям, но отказывала всем и сразу, прямо и без увиливаний.

Ненавидят за это же. Как она вообще смела отказывать таким шансам, а они все даже не получали их? Она не стала своей в Четвертом до сих пор, все знали, что она уйдет к Судзину в Седьмой и никто не мог поколебать это, как бы не старался.

Касуми из семьи Ода, встав перед служебными дверями больницы, глубоко вздохнула.

- Ну, еще один день, - прошептала под нос.

Руки толкнули светлую дверь.

***

Настроение Касуми порхало, как довольная бабочка, готовая вырваться из стеклянной банки.

Его даже не портила безмолвная атмосфера кабинета Капитана Уноханы, сам Капитан, сидящая за столом и смотрящая на нее черными глазами, казалось, не моргающими вовсе. И улыбка, приклеенная к лицу в форме материнского участия, тоже настроения не портила.

Свобода! Бьется сердце Касуми. Свобода! Почти свобода!

Сегодня последний день!

- Касуми, - упрекающее-нежно, как могут только матери, сказала Унохана. – Я почти вижу на твоем лице надпись «Наконец-то!».

- Кгхм, - блондинка прикрыла непрошенную улыбку ладошкой, прошептав: - Прошу прощения, Капитан Унохана.

- Уверенна, что не хочешь остаться? – Капитан немного наклонила голову набок, напомнив любопытную кошку. – Я обещаю тебе место десятого Офицера. После должного обучения Кайдо, разумеется.

Касуми, почти вздрогнувшая от слова «Кайдо», помотала головой.

- Понятно, - печально выдохнула разочарованная женщина. – Ну что ж, я обещала… Место Офицера в другом Отряде и быстрый перевод. Я договорюсь с Капитаном Сугимото.

Темные глаза немного сузились.

- Если ты сейчас посмеешь закричать «да!», я тебя немного накажу.

Всего на долю секунды выражение лица Уноханы изменилось. Мурашки слонами пробежались по спине блондинки, а горло сглотнуло само собой в спазме внезапного страха.

- Мой Отряд не настолько был плох, верно?

Даже зная по догадкам Судзина, что это Унахана просто забавляется с помощью Кидо и намерения реацу, Касуми не могла не поддаться ужасу, свернувшемуся холодной змеей в кишках.

Капитан Унохана умела внушать умиротворение в самые буйные души. Еще лучше она умела внушать страх.

По слухам, даже ученики Капитана Ямамото, сами Капитаны, дрожали под взглядом недовольной Уноханы, как щенки под дождем.

Конечно, это были просто слухи… Но сама Касуми боялась в эти моменты больше, чем перед открытой пастью Пустого перед лицом. А тем временем Унохана все еще ждала ответ.

- Нет-нет! Все было прекрасно! Это просто я не подхожу! Извините!

За мысли прошлой себя в первые дни здесь – Унохана прямо как моя мама! Касуми сегодняшней хотелось отвесить себе пинок, да побольнее.

Каждый в Отряде, прослуживший хотя бы год, знал, что у Капитана есть темная сторона. Что это значит и как это выглядит, никто не знал, но что лучше никогда не узнавать, не спорил никто.

- Ладно, - вернула мирный вид Унохана Рецу. – Я тебя отпускаю и даю два дня отдыха. В среду приходи за переводом и платой. Отдыхай, девочка, кыш-кыш.

Очень мило улыбаясь, Унохана помахала ей ладошкой прочь, словно прогоняла воробья с подоконника.

Касуми быстро поклонилась и практически выбежала из кабинета под смешок Капитана.

Через два дня, как было обещано, Касуми вышла из больницы с бумагой в руках и таким облегчением в сердце, что ей казалось, словно тело парит. Ни с кем не прощаясь и не устраивая вечеринок, Касуми Ода ушла из Четвертого Отряда так же тихо, как пришла в него.

Прямо там же к ней подошел мужчина среднего роста с темными прямыми волосами и голубыми глазами. Смутно знакомое лицо по нескольким встречам и словам Судзина. Он смотрел на блондинку таким взглядом, словно как раз поджидал именно ее.

Получив приветственный кивок, Касуми честно постаралась вспомнить имя.

- Привет. Ты ведь Асано, да?

- Асано Яшики, - приятно улыбаясь, представился шинигами. – Мы виделись несколько раз на улице, но не говорили. Я Восемнадцатый Офицер в Седьмом Отряде. Ну, заодно еще заместитель господина Окикибы по внешним делам Отряда. Он прислал меня проводить вас и послужить проводником. Помочь с вещами?

- О, - Касуми на секунду задумалась и сказала: - На самом деле, у меня лишь маленькая сумка. Заберем из Общежития и я готова идти.

Асано пожал плечами со словами:

- Хорошо, веди. Капитан будет ждать вас завтра утром, в девять, так что сегодня у нас еще много времени.

Уход из Четвертого много времени не занял, а вот путешествие до Бараков Седьмого Отряда спокойным темпом заняло почти целый час. Касуми не торопилась, наслаждаясь свободой и мыслями, что завтра не придется снова идти в больницу на работу. Асано не подгонял, шагая чуть впереди с молчаливой, но понимающей улыбкой.

По его приглашению они даже заглянули в пару магазинов, где Касуми купила несколько вещей для нового места жительства.

- Как новому Офицеру, не зависимо от номера, тебе точно предоставят отдельные комнаты, - делится Асано опытом. – Там есть своя ванна, но нет принадлежностей. Можно взять на складе, но стандартные вещи… Сама понимаешь. С кроватью такая же беда, простыни кожу дерут так, что я честно думаю, им место в тюремных камерах. До сих пор не знаю, где их вообще берут.

- У меня есть кое-что с собой, - похлопала по сумке на поясе Касуми. – Но ты прав, возьму что-нибудь новенькое.

Вот так Касуми обзавелась еще одной сумкой в руках, полной барахла, которое она обычно не покупала. Но сегодня покупной бум сильно ударил в голову, было сложно остановиться.

Только подходя к Баракам и завидев высокие стены и врата, Касуми спохватилась и додумалась спросить:

- Почему Судзин сам меня не встретил? Он вроде обещал. Так много дел?

Улыбка Асано сползла, как плохая краска с суровой статуи, оставив серьезное лицо и тихий голос:

- Ночью, под утро подняли по тревоге весь Отряд. В Западном Руконгае Прорыв Пустых. Капитан отправил его на подмогу.

- О! – боевой задор, какого она не ощущала годами, вспыхнул внутри нее как феерверк. – Почему бы нам тоже не пойти?!

Голубые глаза Асано немного потемнели, став напоминать глубокое холодное море. С самоуничижительным тоном он произнес:

- Там нужен кто-то посильнее тебя и меня, - вздох с кривой улыбкой. – В конце концов, Офицеры ниже Пятого даже не смогут поцарапать кого-то вроде Меноса Гранде.

От такой новости Касуми чуть не выронила сумку из рук.

- Там замечены Меносы?!

- Гиллианы, - кивнул Асано. – Надеюсь, что когда господин Окикиба прибудет, там еще останется, кого спасать…

Глава девяносто первая. Прорыв Пустых

Западный Руконгай, Тридцать Седьмой Район, город Нагашима.

Теплый ветерок гуляет в небе, синем и почти чистом. Только редкие белые облака, пушистые и перистые, текут по небу неспешно и тихо. Райская картина наверху.

В противовес ей внизу отражение не Рая, но кровожадной Бездны.

Большой город с плотной застройкой и сотнями домов разрушается прямо на глазах. Горит огонь, грохочут падающие стены, пыль забивает людям глотки.

Вой Пустых пронзает улицы голодным призраком жажды. Жажды душ.

Это бедствие – Прорыв Пустых. Бич Общества Душ, источник горя для Рая.

Дороги вмяты от следов чудовищ, люди бегут, сами не зная куда. Слышен женский плачь, крики страха, вопли неповиновения, все эмоции людские отображены в кризисный час.

- Наши близкие нуждаются в нас! - практически ревет на всю улицу высокий мужчина с дубиной в руке. - Защитим то, что нам дорого! Вперед, мужики, вперед! Вместе мы сила!

Стража даже набралась мужества во главе с рослым человеком, своим главой, ринулась на защиту людей! Они вдохновлены примером, думают, что видят героя!

Трагедии рождают героев, это правда. Но цена всегда велика. А чаще всего непомерна. Что случается, когда нечем заплатить? Когда платы недостаточно? Тогда никакого героя не рождается.

Все тщетно перед лицом силы. Дубина разбита небрежным взмахом лапы Пустого. Голова «героя» откушена мимо пробегающим Пустым-Пауком.

Отряд стражи пришел не побеждать на поле боя со злом. Они просто мясо, само заскочившее на пиршественный стол. Окружившие людей Пустые алчут их душ, слюна бежит вниз, а лапы тянутся к ним. Отчаяние…

В другом месте.

Пустой с черной шкурой и лягушачьей маской держит в руках мужчину, похожего на самурая. Босые ноги болтаются в воздухе, мужчина стиснул зубы и изо всех сил колотит мечом по державшей его руке.

Но для души без реацу плоть Пустого подобна настоящей стали. Меч, ударяющийся о черную плоть, не оставляет следов.

Лягушачья пасть распахнулась, рука тянет человека навстречу зубастой тьме.

Меч бьет по руке быстрее, истеричнее, лицо мужчины перекошено ужасом, а губы трясутся. Пасть все ближе и ближе.

- Нет! Нет! Нет! Н!..

В другом месте, в темном и узком тупике.

В тенях, вжимаясь спиной в холодную и сырую стену, худая женщина прижимает к себе девочку и смотрит на свет в конце переулка. Крики города не заставляют ее даже вздрогнуть, жесткие глаза бывалой уличной попрошайки холодны.

Рука в шрамах придерживает рот девочки, не давая той издать ни звука. Девочка сопит носом, из глаз непрерывно текут слезы, оставляя на грязном лице следы.

Они оба ощущают, как земля сотрясается от шагов чего-то большого и ужасного. Огромная тень заслоняет переулок-тупик, то проходящий мимо Пустой. Шаг. Шаг.

Остановка. Шаг назад.

Пустой стоит боком, две фигуры в тенях застыли, боясь дышать. Белая маска медленно поворачивается в их сторону.

В другом месте, там, где яркие особняки центра еще час назад не знали, что такое быть разрушенными. Мальчик бежит, спотыкаясь о камни, к своему дому. Дорогое кимоно в дырах и крови его охранников, которые пытались спасти его.

Но не о них он думает и даже не о себе.

Он думает о женщине, что попрекала его с самого утра за то, что он вымазался в грязи. Вздыхала о том, что он с таким милым лицом всегда где-нибудь испортит свою красоту и будет ворчать, сжимая его щеку.

О матери, что отправила его за новой одеждой, чтобы он выглядел прилично. Красиво.

Аясегава Юмичика бежал домой, к матери, изо всех своих маленьких сил. Сухое горло дерет пепел горящего города, запах копоти и чего-то ржавого забивает ноздри.

От воя, слишком тяжелого, чтобы быть обычным, замирает сердце и мысли, становятся вялыми ноги и руки.

На руинах его дома, возвышаясь над остатками стен и крыш, стоит четерехметровый Пустой, с могучими руками, на вид способными вырывать дубы из земли. Эти могучие руки с бугрящимися мышцами держат всего лишь хрупкую фигуру женщины, что пытается отбиваться руками и сучит ногами в воздухе.

Женщина плачет, но даже так она сохраняет удивительную красоту. Изюминку ей добавляет пару тонких перьев на ресницах, желтое и красное.

Юмичика упал, но тут же встал, только чтобы увидеть кошмар наяву.

Пустой распахнул пасть, с жадностью пихая половину тела себе в глотку. Пасть смыкается.

Истошный детский крик пронзает воздух:

- Мама!

***

Далеко от горящего города.

Чернота пролома прямо в воздухе внушает ужас любому, кто посмеет заглянуть во тьму, великое ничто, которое зовут Гаргантой.

Пустые прут оттуда так, словно их высыпает из огромной банки чья-то рука. Или гонит что-то более опасное…

Сотни Пустых всех форм и цветов врываются в новое для них измерение, пахнущее так вкусно!

Трагедия города Нагашима… Что бы подумали жители, если бы узнали, что они всего лишь поймали отголосок от Прорыва Пустых. Упущенная шинигами часть, неизбежно разбежавшаяся по округе, вот и все.

Мелочь в глазах одних – громадное событие в глазах других.

Для шинигами, что сражаются сейчас по равнинам и холмам, против того, что можно назвать приливом из чудовищ, трагедия Нагашимы это действительно мелочь.

Особенно если учесть громадного Пустого, такого большого, что одна лишь его тень накрыла бы половину того злосчастного города. Менос Гранде. Великий Менос.

Меносы это не просто Пустые, накопившие силу путем пожирания. Это скопление, слияние множества Пустых. В Лесу Гиллианов, в Мире Пустых, каждый день появляются новые Меносы.

Когда в одной точке сталкиваются сотни Пустых. Когда убийства, пожирание и безумие битвы достигает апогея, тогда начинается слияние множества Низших в новую форму. Тогда рождается гигант, похожий на своих собратьев Гиллианов как капля воды. Только один из множества новых Меносов сохраняет одну личность, свою Маску и продолжает эволюцию.

Путь всех других – вечно оставаться безумным гигантом, в нутре которого копятся гнев, обида и пустая жажда сотен Пустых.

Неразумный Менос Гранде стоит посреди равнины. Почтительно обходя гиганта, бегут по земле другие Пустые, не смеющие даже взглянуть на черную, живую башню.

Самый высокий Низший не достает ему до щиколотки. Белые ноги с длинными носами торчат из-под черного балахона, служащего Гиллиану плотью и шкурой. Высокое тело, спорящее с горами. Дыра в груди, в которой поместится дом. Тонкие, относительно тела, руки, такой же белизны кости с пальцами острыми, как заточенные сваи.

И голова – ужас, венчающий башню из отрицательной реацу, зовущейся Меносом. Белая голова с длинным носом, открытые ветру зубы в пасти, так похожие на человеческие. Самое страшное – это два алых огня глаз, что крутятся во тьме глазниц как безумные прожекторы.

Глаза без разума. Глаза без воли. Глаза безумия и инстинкта Пустоты. Где-то за ними воют и проклинают мир запертые там сотни Пустых душ, что сражаются бесконечно и бесповоротно в слиянии, названном Меносом Гранде.

Громада, ужас, абсолютное оружие Мира Пустых, безмозглый великан, пушка Серо, как не называй, итог в том, что он силен, невероятно опасен. Пустой, против которого могут сражаться только лучшие из Шинигами.

Менос Гранде, Гиллиан!

Всего их три прошло в Общество Душ. Два уже ушли куда-то, но вот третий остался у прохода в Мир Пустых, уныло воя с такой громкостью, что летающие Пустые падали, если оказывались рядом с носатой головой Гиллиана.

Гиллиан почти не обращает внимания на возню букашек внизу, но нашлись дураки, которые сами привлекли взгляд великана.

- Давай, вперед! – кричит во всю глотку шинигами во главе крупных соратников, больше похожих на бандитов, чем на богов смерти.

Почти два десятка крепких мечников рубят Пустых налево и направо с бравадой и криками, такими громкими, словно они боятся, что их не услышат в Сейретее.

На другой стороне равнины, в ровном и четком строю другая группа шинигами методично уничтожает Пустых с помощью Кидо. Алые залпы Шаккахо гремят в рядах Пустых, уничтожая тех пачками, пуская на фарш и ошметки.

Рослый предводитель группы мечников презрительно цыкнул языком, глядя на другую группу.

- Что за слабые киски? Ха! Бросаются Кидо, как бабы!

- Ага, точно! – вторят ему подчиненные.

- Настоящий мужчина должен сражаться мечом!

Каждый из них словно выборочно ослеп, не замечая, как редких подбегающих Пустых другая группа мастерски сражает клинками, а иногда даже и кулаками, стойко встречая монстров своим телом и сталью.

Презрение групп взаимно. Пятнадцатый Офицер Седьмого Отряда заметил их взгляд, сплюнул на землю.

- Тупицы Одиннадцатого, куда они прут? - повернул голову. – Из-за них на нас сейчас навалятся со всех сторон! В круг, все в круг!

Виденье Офицера из Седьмого Отряда верно. Бесшабашные шинигами из самого боевого Отряда прут вперед, не обращая внимания на общее поле боя и тактику.

Из всех групп, собравшихся в спешке на закрытие Прорыва, только они две стоят почти в самом эпицентре, как скалы, разбивающие приливные волны.

Другие шинигами, собравшиеся вразнобой, сражаются намного дальше, убивая рассеявшихся и не таких плотно стоящих Пустых.

Офицер из Седьмого их не винил. Давление, исходящее от толпы Пустых и Гиллиана это не то, что можно выдержать в одиночку. Даже стоя плотным строем они все чувствуют на плечах тяжесть пустой реацу, витающей удушливым облаком над полем боя.

А уж когда на них останавливается взгляд Гиллиана, кажется, что сердце тоже останавливается… Это не шутка. Даже Кидо срываются, когда толика давления Меноса обрушивается на них голодным вниманием.

Спасает шинигами пока только то, что Гиллиану не интересны комары, вроде них. Даже на один зуб маловато будет, чтобы он решил тратить энергию на движение.

Так было бы… Если бы не некоторые идиоты.

- Парни, попробуем ему по ногам вдарить! – в боевом угаре кричит предводитель мечников, указывая прямо на белые ноги Меноса. – Как рухнет, тут мы ему личико и порубим, а?! Вперед!

- Да-а!

В рядах Седьмого обратили внимание.

- Эй, что они делают?

- Не может быть! – выпалил молодой шинигами. – Они же не на настолько дебилы?!

- Готовьтесь отступать! – рявкнул на них Офицер, добавив тише: - К сожалению, настолько.

Шинигами Одиннадцатого могли быть какими угодно. Но не трусами. Смелость, которая необходима воину, сражавшемуся только в ближнем бою, течет по их венам вместе с кровью. Кураж битвы, личная храбрость, подвиги – все это традиции Одиннадцатого.

Но излишняя храбрость называется глупостью.

Звон стали, клинки отскочили от костей, заменяющих Меносу нормальную плоть на ногах. Никто из шинигами не смог даже царапины оставить на ногах Меноса.

Красные глаза, что крутились беспорядочно, замерли. А потом опустились. Гиллиан смотрит прямо на них.

- П-погорячились мы, кажись, парни? – заикнувшись, выдавил Офицер из Одиннадцатого.

Огромные челюсти Меноса медленно распахнулись, явив всем темную пустоту, не уступающую чернотой Гарганте.

А потом рядом со ртом начал собраться алый, яркий шар из реацу.

Каждый на равнине, будь то Пустой или Шинигами, ощутили гул собирающегося Серо всеми своими костями. Пронизывающий, низкочастотный гул плотнейшей отрицательной реацу, которую насильно сжимают в малую форму, так желающую освобождения.

А потом Гиллиан выпустил Серо.

Красная вспышка такой интенсивности, что переборола свет солнца и оставила блики в глазах. Серо прожгло в воздухе полосу с таким визгом, будто само пространство кричит!

Взрыв в земле! Тряска, бьющая в ноги, а потом тишина… Только провал в земле на месте, где стояли шинигами.

Низшие Пустые, напуганные так сильно, что забыли о еде, бегут прочь! Как можно дальше от чудовища, силу которого они так глупо игнорировали своими маленькими мозгами!

Гиллиан не закрыл рот. Красные глаза провернулись в черных глазницах. Взгляд, проникающий за десятки метров, уперся прямо в новых жертв.

Шинигами Седьмого Отряда дрогнули. Офицер сглотнул.

Алое Серо за секунду собралось снова, проникая гулом в кости, в саму душу! Офицер промолчал, не отдав приказа. Он видел прежнюю мощь, скорость и силу Серо, они просто не успеют отступить, удар слишком площадный.

У него мелькнула мысль, что один он сможет успеть… Но гордость Офицера, совесть товарища и что-то внутри, стойкое, как стальной столб, не дало ему струсить перед лицом непреодолимой силы.

Он остался стоять вместе со всеми, глядя прямо смерти в глаза.

Жалко, что я не успел убить больше Пустых, только и подумал он…

Когда алый шар перед ртом Гиллана почти собран, внезапная серебряная вспышка пролетела через все небо над полем боя!

Шар Серо рассечен ровно посередине, грянул взрыв!

Гиллан, натужно воя, шагнул назад, пытаясь удержать равновесие. Его голова запрокинута назад, а по белой маске течет рекой черная кровь.

Шинигами с шоком наблюдают за этим, замечая, что серебряной вспышкой был всего лишь один меч, что вонзился в переносицу Меноса почти по самую рукоять.

А в небе, неизвестно когда, появился новый гость. Шинигами, чьи волосы ласкает ветер небес, держит на плече раскрытый белый зонт, будто защищаясь от солнца. Вытянутая рука возвращается, ладонь раскрывается…

А потом изумленные рядовые увидели, как меч исчез из головы Меноса и появился в руке шинигами.

- Офицер Окикиба, - с облегчением такой силы, словно рухнули с плеч горы, выдохнул командир группы.

Удивительно, но он будто услышал. Посмотрел вниз, приветственно кивнул. А потом исчез в сюнпо.

Все дальше произошло за считанные секунды. Несколько вспышек меча, раскат реацу, аурой напоминающее небо. Гиллиан рухнул, истаивая и возвращая души в Круговорот.

Окикиба Судзин появился в сюнпо прямо в двух шагах от группы.

Он еще не убрал Шикай, держа в руках зонт и меч, выглядя как зрелый аристократ, вышедший не то на прогулку, не то на дуэль. Лицо с теплой улыбкой успокоило тревожность в душах шинигами, а мягкое давление реацу собрата шинигами внушало не страх перед силой, но ощущение безопасности.

Тела шинигами сами собой расслабились, руки не так сильно цепляются за мечи, а былой страх смерти словно сам собой ушел, испарился, отпуская натянутые струнами нервы.

Одно присутствие Третьего Офицера принесло шинигами Седьмого Отряда чувство безмятежной уверенности, словно все теперь по плечу.

Спокойным голосом Окикиба произнес:

- Очень жаль, что я не успел спасти наших товарищей из Одиннадцатого. Но хотя бы вас смог.

Никто из шинигами не смог понять по спокойному тону, всерьез ли он сожалел или это был сарказм, потому что каждый в Седьмом знал, как Окикиба недолюбливает этих дуболомов.

Но одно дело не любить, а другое вот так запоздать… Непонятно по его лицу вот ничегошеньки!

- Третий Офицер Окикиба, - вытянулся низший Офицер. – Готовы выполнять приказ!

Тот кивнул ему, быстро оглядел равнину с хаосом из Пустых и шинигами, а потом перевел взгляд на главную проблему.

На пролом в воздухе, не думающий затягиваться. Глаза медового цвета сузились, ощутив что-то тяжелое и опасное, словно ожидающее во тьме с той стороны.

Судзин быстро сказал:

- Я помогу прижать Пустых, бейте Шаккахо. А потом надо срочно заняться закрытием Разрыва. Не двигайтесь с места или я не отвечаю за последствия.

Зонт провернулся по часовой стрелке, озарив все серебряным светом. Тихая команда из уст Судзина:

- Цуки но Аки (Падение Луны)

Все поле боя резко замолкло, ощутив на себе, что такое давление гравитации Луны, положенное на хрупкое тело маленького Пустого.

По сравнению с прежним хаосом это было как Рай наяву, спокойный тир для шинигами со статичными целями.

- С мелочью разобрались. Следите, чтобы мне не мешали, - резко скомандовал Окикиба, исчезнув в сюнпо.

И появившись прямо напротив разрыва, в который легко пройдет пара Гиллианов разом.

***

Я цокнул языком, ощутив в темноте абсолютное ничто. Гарганта, да… Жуткая хрень.

Чтобы вступить в нее, нужна немалая храбрость. Я даже палец на ту сторону не суну.

Я вздохнул, понимая, какой объем работы предстоит. Но кто меня сделал одним из лучших по Кидо в Отряде?

Только шинигами, обладающий достаточной реацу, знаниями и опытом в Кидо, может четко ощущать Пространство как таковое и залатать такой Разрыв.

Я собрал между ладоней мягкую реацу, сделав ее как можно более похожей на ощущение общей ауры самого Общества Душ.

Я чувствую, как наш мир сопротивляется нанесенной ему ране, старается заживить ее как можно скорее. Но мешает реацу Мира Пустоты, как яд на краях раны.

Моя задача – смыть реацу Пустоты, поддержать "своего", а там Пространство само собой восстановится. Я могу только помочь, но это действительно все, что нужно, чтобы закрыть разрыв.

Серебряная реацу ручьем течет по воздуху, вонзается в край разрыва. Плавно, тихо, но чернота размывается, исчезает, как будто чернила обесцвечиваются. Остается лишь нормальный, обычный мир.

Один бы я долго этим занимался. Но я не один.

Сильно запоздав, сзади появляется тихая, как кинжал из темноты, реацу.

- Хм.

- Сам виноват, что медленный, Гото, - не оборачиваясь, ответил я.

- Хм, - твердое, упрямое «хм».

- Да-да, работай давай. Пустых потом еще хватит на разминку, всюду разбрелись, как тараканы.

- Хм.

Его фиолетовая реацу, почти как тень скользит рядом с моей, присоединяясь. Ощущение ауры, словно мокрые тени, перетирающие друг друга, так и не изменилось. Но, не смотря на это, личность он хорошая.

Может на выходных пойти бандитам втыкать ножи в почки, чисто для развлечения, но это так, особенность характера.

За пять с лишним лет общей работы я хорошо его узнал. Как к шинигами и товарищу у меня к Гото претензий ноль. Сильный, верный… Много не болтает, ха.

Заметив, как взгляд Гото стал блуждать, оглядывая поле боя, похожее на жертву ковровой бомбардировки, я сказал:

- Гото, лучше поглядывай в разрыв. Тут был Гиллиан. Не хочу получить вдруг Серо в лицо с той стороны.

- Хм.

Ага, конечно, ты всегда бдительный. Подняв глаза к небу за секунду, я вернулся к работе.

Говорят, что каждый «залеченный» разрыв становится намного крепче, больше никогда не вызывая Прорыв Пустых в том же месте. Теоретически, когда-нибудь все пространство Общества Душ будет укреплено.

Это одна из надежд на лучшее, питающее людей. Мол, с каждым закрытым Прорывом их будет все меньше и меньше… Пока не исчезнут вовсе.

Как знаток Истории, скажу только, что частота появления Прорывов почти не снизилась с древних времен. Так что, не в этом и не в следующем тысячелетии, ребята.

Но я так же не особо верю в историю.

Парадокс? Ну, чем больше я читаю и узнаю, тем больше понимаю один простой факт. История бывает трех типов. История Победителя, История Проигравшего. И Настоящая История.

Вот только последнюю никто и никогда не рассказывает.

Половина фактов из истории – это домыслы. Единственная правда летописи – это дата события. Иногда даже она бывает ошибочна. И вот как серьезно относиться к Истории, как к науке?

Никак. Я просто отношусь к ней как к интересному чтиву, извлекая из нее уроки для себя или чисто для развлечения.

- Хм, - отвлек Гото.

Он кивком головы показал на огромные следы, уходящие на Юг и Восток. Далеко утопали, отсюда даже таких огромных вроде, а не видать.

- Если другие не успеют, сами убьем эту пару Гиллианов. Но это вряд ли. По таким следам их любой дурак найдет.

- Хм.

- Ага, часа три тут провисим…

- Хм!

- Мы недавно завтракали, Гото.

- Хм.

- Да иди ты со своей рыбой… Я вообще девушку из-за этого не встретил.

- Хм?

- Нет, не в том смысле. Ода Касуми из Четвертого к нам перевелась… Не смотри на меня так, она сама захотела.

- Хм-м… - дразнящий взгляд.

- Очень смешно, прям ха-ха, Гото.

Придурок зафыркал, как ежик. Я отвернулся, пряча усмешку. Закрытие Разрыва Пространства… Звучит внушительно, но это оказалось очень скучной и монотонной работой.

Обычно такими вещами Кидо Корпус занимается.

Если задуматься, очень рад, что туда не пошел. Скука увела мои мысли в сторону.

Что делать, когда закончим с Разрывом и убийством Пустых? Будет уже ночь, наверное. Я путешествовать ночью не очень люблю, можно где-нибудь посидеть до утра, отдохнуть. Кстати, а почему нет?

- Выпьем вечером, Гото?

- Хм?

- Да, конечно, после всего. Постараемся управиться до заката.

- Хм.

Глава девяносто вторая. Человек в клетке

Пять лет могут многое изменить, а могут многое оставить прежним.

Моя любовь к обычным пешим прогулкам по Сейретею, а не суматошный бег в сюнпо, не изменилась.

Хотя я люблю сюнпо и ощущение скорости, но не здесь, только не в Сейретей. Я все еще наслаждаюсь каждый раз, когда ситуация не требует спешить.

У меня выходной. После закрытия Прорыва, считаю, заслуженный.

Тихое и приятное утро в Сейретее. Теплый ветерок едва касается лица, пахнет свежей листвой и травой.

Я в северо-восточных районах города. Самая плотная застройка в Сейретее не мешает помимо домов иметь узкие парки и каналы с чистейшей, прозрачной водой, что весело журчит под деревянными мостиками.

Да, тут нет великолепия больших усадеб и вычурных поместий, но есть ощущение большого города, живого и суетливого. Тут свой шарм.

Утром людей еще немного, на улицах на встречу мне попадаются слуги из разных домов, спешащие по поручениям. Большинство из них суетливо кланяется, завидев меня в форме шинигами.

Я иногда кивал в ответ, иногда нет.

Мимо проезжает повозка с запряженным человеком в соломенной шляпе. Мускулистые загорелые руки держат два шеста, легко утягивая повозку за собой. Я учуял запах выпечки, меда и орехов из-под закрытого тента.

Запах оказался столь аппетитным, что во рту мигом появилась слюна. Сглотнув, я обернулся.

- Постой, - мягким тоном остановил я человека. – Ты продаешь медовые лепешки на улице?

- Да, господин, - склонил голову пожилой мужчина с седой щетиной на лице и с узкими глазами. – Обычно я продаю лепешки на торговой улице чуть дальше. Меня все там знают, если вы хотите проверить…

Ощутив его опаску, я только усмехнулся.

- Я просто хочу купить пару лепешек, не беспокойся.

- Да-да, конечно, - мигом повеселел уличный лавочник.

Под тентом оказался еще пышущий жаром углей пузатый глиняный кувшин, похожий на тандыр с деревянной крышкой. Возле теплых стен передвижной печи дожидаются покупателя стопки готовых лепешек, источающих соблазнительный аромат выпечки и меда.

Спустя минуту я уже иду дальше, держа у груди бумажный пакет и доставая оттуда еще горячие, почти обжигающие пальцы лепешки с медом, корицей и орехами. Завернув в безлюдный переулок, уже никого не стесняясь, трескаю прямо на ходу.

Надо будет запомнить, где он там сидеть должен. Кивая своим мыслям, я облизал пальцы. Не припомню, чтобы пробовал лепешки вкуснее.

Прекрасный рецепт и отличные навыки выпечки. Кто знает, сколько лет он уже этим занимается, чтобы так отточить столь обычное блюдо.

За такие вещи я обожаю Сейретей. Сюда стекаются лучшие ремесленники мира. Если они горят своим делом, то их души не устают и не отправляются в Круговорот веками. Плоды их великолепного труда может ощутить каждый, если имеет достаточно валюты.

Даже обычный уличный торговец лепешками может преподнести внезапный сюрприз. Весьма приятный.

Облизав губы и превратив пакет в пепел небольшим огнем Кидо, я пошел дальше на более оживленную улицу.

Минут через десять я пришел в квартал с низкими зданиями, почти все дома здесь в один, редко в два этажа. Старый архитектурный стиль японских домов из дерева и бумаги с черепичной крышей, тут таких полно.

Редко какой двор полностью закрыт от чужого взгляда стеной выше человеческого роста. Я вежливо кивнул старичку, что сидит в кресле-качалке на крыльце одного такого дома и курит трубку. Подслеповато щурясь, старик махнул мне трубкой в ответ.

Мой путь закончился у дома с номером «107/4»

Один из немногих дворов с высокой стеной, белого цвета, но с ярким зеленым плющом, что упрямо цепляется на стены и углы, делая стену не такой унылой.

Оглянувшись по сторонам, я коснулся ворот. Колебание реацу в два тика, потом три тика, через пальцы. Замок ворот щелкнул, впуская меня. Спустя несколько секунд он сам закроется, а двор вновь покроет невидимый барьер Кидо.

За стенами скрывается обычное поместье в пару сотен квадратных метров. Один этаж, стены из дерева и бумаги, дом мало чем отличается от всех остальных в этом квартальчике старины, похожем на Руконгай.

Тропинка из плоских камней провела меня до входа в дом. Не разуваясь, я отодвинул дверь в сторону и вошел прямо в полумрак широкого коридора. Дверь закрыта за спиной со щелчком.

Я нахмурился. Тишина. Странно…

Пара шагов внутрь, вдох немного пыльного воздуха и…

- Кгха!

Грудь пронзает ужасная боль!

С шоком мои глаза уставились на клинок в крови, пронзающий меня со спины! Лезвие, разрубившее сердце, блестит от алой крови, а боль так ужасна, что я забыл, как думать.

Я четко ощущаю, как сталь скрежещет по ребрам со спины, как безжалостно кричит плоть под холодом клинка, чувствую, как пронзенное сердце пытается выдавить еще один, последний, удар…

К-кто, черт возьми…

Голова повернута назад, чтобы встретить взгляд жестоких, холодных карих глаз. Скрытых за прямоугольными очками.

Кровь бежит по моим губам вместе с выдохом имени:

- Айзен…

Холодный голос без тени эмоциональности, но с мягкой хрипотцой, звучит из его уст.

- Я говорил тебе как-то, Судзин. Ты слишком легко оставляешь спину открытой.

В глазах мутнеет, темнота подбирается к краям зрения, ноги подгибаются, потому что в коленях предательская слабость. Веки тяжелеют…

- Ч-черт возьми…

Какая дерьмовая смерть.

***

Моя рука тянется вперед, словно я в последний раз пытаюсь дотянуться до чего-то в предсмертном бреду. Ногти тихонько звякнули о невидимое лезвие, подушечки пальцев ощутили холод металла. И тут же все меняется!

«Айзена» за моей спиной нет. Он появился передо мной, в движении, должном окончиться с мечом у моего горла. В глазах не тот холод, который я видел, а раздосадованное удивление.

Взгляд вниз. На груди ни капли крови, цел, как новенький. Во рту нет привкуса крови, дыхание в норме. Все – морок, иллюзия.

- Неплохо, - моя усмешка язвительна, с превосходством. – Но недостаточно.

Пальцы отпускают меч, Айзен вернул Кьёка Суйгецу в зеленые ножны. Поправил указательным пальцем очки на носу.

- Ладно, - с терпеливым вздохом принял поражение друг. - Как я прокололся на этот раз?

- Шинигами уровня Лейтенанта так быстро от пробитого сердца не умирают, слишком быстро темнело в глазах. Да и что-то не так было в чувствах внутри, ты не можешь на сто процентов имитировать самоощущение каждого человека. И главное…

Показал пальцем на стену рядом с Соскэ.

- Тень на стене. Хорошо скрыл свою фигуру и движения, но вот тень от меча плохо размыл. Хоть тут и темновато, я заметил.

Помолчав секунду, я поддел:

- И что это за дерьмовая фразочка? «Ты оставил спину открытой», пф. Ты бы еще ляпнул – «ты открылся».

На этот раз он поправил очки на носу немного дерганным движением.

- Заткнись! Нормальная фраза.

- Ага, - помахал ладонью в стороны, с пренебрежением: - Для ребенка от двенадцати до четырнадцати.

Мне показалось, что от возмущения Соскэ чуть не задохнулся.

- Ладно-ладно, - успокоил я, потирая грудь. – Просто больно, Меносы тебя возьми, было. Чертовски больно. Давай я тебя так пырну?!

Айзен покачал головой на мое ребячество, вздохнул… И забил.

- Пойдем внутрь.

Иду за Айзеном, размышляющего над произошедшим и своими ошибками.

Я же относился к этому как чему-то повседневному. Вот в первый раз я на такой измене был, когда он показал мне свой настоящий Шикай…

Но все оказалось не так страшно.

Даже «всемогущему» Айзену надо тренировать свои глючные способности с нуля, потом и кровью, до идеального исполнения. Кто бы мог подумать?

Гипноз Кьёка Суйгецу – страшное оружие. Но ничего не дается просто так. Оно пропорционально сложное в использовании.

Легче всего Айзену спроецировать себя, потому что лучше всего знает себя. Пять чувств не просто обманываются, Соскэ нужно спроецировать ту картину, которую он хочет, а не что-то эфемерное, навроде – «гляди, тебя ест дракон!».

Зрение, слух, обоняние, осязание, вкус и ощущение реацу. На самом деле всего гипноз может обмануть шесть чувств, но пока Айзен способен только на базовые пять.

Нужны немалые вычислительные мощности мозга, чтобы точно выразить сцену, которую он внедряет в голову врага.

И, конечно же, это не чудо от Бога. Как и любая сила Шикая, требуется соответствующая сила реацу. Не работает на врагах сильнее себя. Не работает слишком далеко. Заложенный образ конечен, как сцена фильма.

Гипнозом это называется только потому, что иллюзия видна всем, а способность Кьёка Суйгецу только цели, к которой применяется.

Короче говоря, не Гипноз Кьёка Суйгецу страшен, а человек, который его использует.

В принципе, к любой силе применимо. Если дать мой Шикай другому шинигами, даже Лейтенанту, я уделаю его голыми руками. Не только потому, что знаю слабости. Потому что никто не использует силу Цукигами лучше, чем я сам.

То же самое и про Айзена. Никто, у кого нет мозгов и способностей Айзена, не сможет так использовать Кьёка Суйгецу. В лучшем случае он будет делать не очень реалистичные фантомы себя же перед противником.

Я усмехнулся про себя, глядя на широкую спину шагающего вперед шинигами. Он и сам пока не очень-то хорошо эту силу использует.

Потому что такой противный тип Шикая, который не просто требует таланта и отработки в одиночку, но говорливого противника, которого можно пытать. Или друга, которому полностью доверяешь указать на ошибки.

В духовном мире, такая уж гадость, множество врагов, проживших столетия и имеющих слишком большой боевой опыт. А так же исключительное понимание себя.

Меня трюк с фальшивым пронзанием ошеломил на секунду или две, но для тех же Капитанов это был бы пук в лужу, не более. Восприятие существ такой силы невероятно сложно обмануть.

Полагаю – одна из причин, почему Айзен никогда не показывал в будущем чего-то масштабного в Гипнозе. Слишком просто отвергнуть такую иллюзию разума.

Ведь весь страх Гипноза Кьёка Суйгецу раскрывается только тогда, когда жертва не сомневается в увиденном. Полностью доверяет собственным глазам… Тогда ужас Зампакто Айзена раскрывает весь свой потенциал. Но только тогда.

Никогда не думал, что скажу такое – но не хотел бы иметь Кьёка Суйгецу… Такая морока. Мой Зампакто лучше.

Из глубин души донеслось теплое ощущение признания. Цукигами не говорил, но эмоции между нами зачастую передавали больше, чем сотни слов. На секунду я опустил пальцы на рукоять Цукигами и легко сжал приятную руке оплетку.

Дом не велик, его можно пройти за минуту вдоль и поперек. Но мы и не в дом на самом деле шли.

Открылись татами в центре гостиной, приглашая нас лестницей в темноту подземной лаборатории.

- Мне тут подумалось, - сказал я. – Ты ведь не сидел все это время на корточках в углу, дожидаясь меня?

Шаг Айзена по ступенькам на секунду замедлился.

- Нет.

Слишком твердое нет.

- Тогда какого хрена так больно, Соскэ?

Серьезно, я без шуток все еще четко помню эту боль пронзенной груди.

- От тебя слишком пахнет медовыми лепешками, - небрежно выдал очкарик. – Но мне ты почему-то не захватил.

О… Это веская причина.

Ну, или он на самом деле все еще злится на тот мой подкол с той девушкой… Она была не так уж красива, чтобы до сих пор злиться, верно?

Но, кто же знал, что Айзен по молодости ведется на типаж вроде будущей Хинамори Момо. Низкая милашка с косичками и большими глазами… Так себе. Говорил я ему, она ж тупая, как дубовая доска!

Так и оказалось, вообще шуток не понимает.

И он первый начал, рассказав Касуми ту лажовую историю, как я споткнулся и проехал лицом половину горы вниз, когда мы напились. Угодил в нору каких-то хорьков головой. Я отмывался в ручье почти час после этого. Просил же забыть, блин.

Жаловался я исключительно про себя. Никогда не любил людей, ноющих по любой фигне и сам таким не мучил окружающих.

Снова вспомнилось, как в прошлой жизни один старый, пьяный, но мудрый хрен-сосед дал мне очевидный, но запоминающийся совет. Какой бы дерьмовой не была его жизнь, он никогда не жаловался.

Сказал мне - любишь поныть? Молодец. Только делай это про себя, и мир вдруг заиграет нормальными красками, а тебя никто не будет считать тупым мудаком.

Сюрприз, все ноют. Но ненавидят только тех, кто часто делает это вслух. Хороший совет, многим мог бы спасти социальную жизнь в коллективе.

Вслух я ответил Айзену:

- В другой раз возьму.

…

- Кстати, было очень вкусно.

- Заткнись.

- Сам заткнись.

Дальше шли в уютном молчании.

Такими хорошими и умиротворенными молодыми шинигами мы и предстали перед человеком в подземном зале. Вот только он был подопытным, стоящим в клетке, будучи в цепях и сверлил нас ненавистным взглядом, руша приятную атмосферу.

- О, новенький? - произнес я, не обращая внимания на злобу в глазах мужчины.

Холодный голос Айзена пронзил просторный зал, погруженный в полумрак.

- Глаза в пол, подопытный номер шестнадцать. Мне не нравится твой взгляд.

Человек в белом рубище съежился, когда на него обрушилось давление реацу Айзена. Дрожа, как крыса под дождем, он на коленях склонил голову, а потом рухнул, что-то просящее скуля.

Довольно кивнув покорности человека в клетке, Соскэ пошел к столам с оборудованием. Он обращал на него внимания не больше, чем на обычный стул.

Я же присел на корточки перед клеткой, наблюдая, как мужчина отплевывается от пены изо рта и приходит в себя. Испуганный взгляд…

Я улыбнулся его реакции, кивнул и сказал мягко, даже ласково:

- Мусор вроде тебя должен быть покорным, понимаешь?

Судорожный кивок.

- Хорошо.

Не став его больше запугивать, я подошел к Айзену, что не спеша перелистывает бумаги со своими заметками.

На длинных столах куча оборудования, за которое тот же Маюри бы душу продал. Не свою, но просто как факт…

Светятся пробирки, что-то булькает в прозрачных чанах, стремные черные реторты, стеклянные загогулины, котлы, большая ручная центрифуга и еще куча штук, которым я даже названий не знаю.

Все это стоит просто охренительных денег, которые даже для меня считаются внушительной суммой.

Наука – это дорого.

Я даже не знаю, как Айзен бы сам обзавелся подобной лабораторией. Пожалуй, ему потребовалось бы годами, десятилетиями присваивать часть средств, будучи вторым лицом в Пятом Отряде, чтобы накопить хотя бы на половину того, что я вижу.

Это ведь не просто куча барахла, даже тот мужик в клетке – из Гнезда Личинок. Вон на столе лежит его файл из Второго Отряда.

Прочитав его, я потерял любое чувство жалости к ублюдку, что посмел на нас смотреть с негативом. По таким как он Соукиоку плачет.

Глянув на него еще раз, я про себя вздохнул. Подопытный преступник… Эх, какой я был святой наивностью, когда думал, что эксперименты на людях в Обществе Душ – это сложная вещь.

Общество Душ не страдает и не наслаждается такой вещью, как Гуманизм или Права Человека.

Вот и все, что надо мне надо было до конца осознать.

На первом этаже Гнезда заключены люди, которые еще ничего не сделали. Но, потенциально, могут натворить плохих дел для Готей 13. Это, пожалуй, одна из самых спорных для меня вещей по сей день.

Но для заключенных со второго этажа у меня вопросов нет.

Мерзости. Предатели. Дезертиры. Насильники… Вся тьма человеческая, заслужившая на смертную казнь в глазах Совета 46, запирается там.

Оказывается, не каждый мелкий ублюдок заслуживает потрясающей церемонии Соукиоку.

Людской ресурс используется весьма широко. На них тренируют сложные операции Офицеры Четвертого Отряда. Вот тебе и пусечки-медики…

Тренируют странные эффекты оружейники и артефакторы Дома Шихоуин, что не сюрприз, Гнездо, считай, их задний двор.

Ну и на ком же тренируются в Запечатывании не появляющиеся обычно на поле боя Заклинатели Кидо Корпуса?

Ну надо же, на смертниках из Гнезда… И на опыты во имя науки тоже можно, как оказалось.

Никто не дал бы делать это обычному шинигами и даже Офицеру. Но для людей со связями и ресурсами, по типу Советника Окикиба, это всего лишь дело одного росчерка пера на разрешение.

Опыты на живых шинигами. Как оказалось, это даже не секретно. Большинство не знает, но если иметь хотя бы низший Офицерский ранг и задаться целью узнать про такую вещь – то коллеги легко и быстро просветят новичка.

В современном мире все стало так секретно, что доподлинно никто уже не знает и не может доказать подобные вещи. Хотя все молчаливо догадываются, что подобные неэтичные эксперименты все еще практикуются.

Просто по логике вещей и природе людской, не могут они прекратиться. Но не видно – не доказано.

В Обществе Душ этим не заморачиваются. Здесь царит всеобщее знание о Круговороте Душ. Смерть светит всем и всегда. Главное – как ты умрешь.

Нет ничего лучше для таких отморозков, чем уйти на тот свет более «правильным» для них способом.

Когда я отца в письме о таком просил, чего я не ожидал вовсе – так это отсутствия вопросов. Он просто прислал мне лист с разрешением.

Все официально, прозрачно.

Я усмехнулся, глянув на документы на столе справа. Мы ведь даже после смерти этого подопытного честно заполним вон те два формуляра со свидетельством о смерти.

Одно – Второму Отряду. Второе – Совету 46.

Правда, заполняем обычно не правду, а обычную чушь. Типа «негативная реакция на лекарство», «коллапс души во время операции по трансплантации» или мое любимое «смерть в результате неестественных причин»…

Если спросят, то скажем – поперхнулся яблоком во время обеда. Но никто еще не спрашивал.

Честно признавая себе, я ощутил укол неуверенности, когда организовывал все это для Айзена.

Когда он предал Готей 13, то Тринадцать Отрядов Придворной Стражи просто не потянули этого парня, когда он стал серьезен.

Победа над ним была чудом, выходящим за рамки любой погрешности, по имени – Куросаки Ичиго.

Кто знает, когда бы он сам встал на ученый путь, не будь меня?

Что, если он все равно предаст Готей 13, но… Но у Айзена Соскэ будет на полвека, на век, больше времени?

Что такое сто лет для ученого его уровня, для бойца его уровня? Трудно представить.

Но я представил.

А потом рискнул. Просто вопреки всем тревожным звоночкам в голове. Я доверял своему мнению, решениям и решимости.

Страх никогда не будет управлять мной. А ошибки я буду исправлять сам, если совершу их.

И вот мы здесь.

Я ощутил помеху за пазухой, когда присаживался к подопытному.

- Кстати, - вспомнил я, доставая шкатулку из-за пазухи. – Я тебе все же кое-что захватил.

Смешок.

- Не съедобное.

Когда Соскэ открыл подарок, то увидел черную, как чернила, плоть. В воздухе появился запах отрицательной реацу, сильной, но мертвой.

- Это… Плоть Меноса? – спросил Айзен, заворожено оглядывая черный кусок.

- Гиллиана. Прямо из дыры, - для наглядности постучал себя пальцем по груди. – Тверже, чем его маска, кстати говоря. Ощущения, когда суешь руку с мечом в дыру Пустого оказалось то еще, между нами говоря…

Я передернулся от воспоминания.

- Неужели? – не на шутку заинтересовался мой друг, откладывая шкатулку. – Какого оно? Опиши подробнее.

- Как будто я попытался коснуться его Внутреннего Мира, - нахмурил я брови. – Но его там не было. Только темное Ничто, где воют в голоде десятки, а может и сотни Пустых душ. Мне показалось, что они воют от боли… Мерзость такая.

Я еще раз передернулся, потирая предплечье с мурашками.

- Знаешь, - сказал я. – Мне кажется, что Разумные Гиллианы не только сразу после слияния появляются. Кажется, даже у безумных все еще есть шанс когда-то закончить эту битву за господство внутри и превратиться в индивидуального.

- Теоретически, - протянул Айзен, не опровергая сразу мое возмутительное по меркам былых ученых заявление. – Это невозможно. Вся сила принадлежит совокупности душ, которые и называются Меносом. У душ внутри нет различий в силе, нет плоти и крови, сколько бы они не сражались там, победителя не будет…

- Но как-то же появился первый победитель в начале у будущих Адьюкасов? Что если у всех «тупых» все еще происходит такой же процесс, просто намного медленнее? Занимающий не часы, а века? Я думаю, у них все еще есть шансы на эволюцию. Просто шансы эти остаются бесконечно малы. Но они есть.

- Когда-нибудь в будущем мы проверим эту теорию, - Айзен сказал это серьезно, задавшись интересной идеей, опровергающей общую теорию.

И всего лишь потому что я так предположил, на основе своих ощущений. Приятно такое доверие.

Я подошел к одному из стульев, на всякий случай оценил поверхность на наличие стремных пролитых составов и только потом сел.

- Ты меня позвал как обычно или что-то появилось?

Айзен загадочно улыбнулся, поправил очки. Молча он подошел к столу, взял баночку с синими, едва светящимися таблетками, высыпал пару на ладонь. А потом скормил их сопротивляющемуся подопытному.

Мы молча наблюдаем. Проходит минута, потом две.

- Он побледнел, - указал я.

- Но не взорвался, - ответил мне Айзен. – Кровь из глаз не идет, нет рвоты, он не задыхается, ногти не чернеют…

Продолжая описывать ужасы, Соскэ вообще не обращал внимания на ужас на лице подопытного.

- Да, - соглашаюсь с кивком. – Уже прогресс. Итак, оно готово?

- Лучше провести еще несколько тестов, - покачал головой Айзен. – Но это уже шлифовка победного результата.

Улыбка триумфатора появилась на его лице.

- Я сделал это.

Айзен подошел ко мне, снова взял баночку с таблетками. На раскрытой ладони они выглядят как обычные лекарства, которые он может стереть в порошок одним сжатием ладони. Но он держал их бережно. Отблески синевы отражаются в отражении линз очков, карих глаз.

- Первые шаги к нашей большей силе, - показывает он мне ближе свое творение. – Уже у нас на ладони.

Поддержавшим Автора на Бусти - на четыре главы быстрее!

Лайк? Отзыв на главу?

Content

Рожденный в Сейретей

Пролог

Глава первая. Одиночество ребенка, что не грустит.

Глава вторая. Детство Судзина.

Глава третья. Набираясь решимости стать шинигами.

Глава четвертая. Первый бой в жизни.

Глава пятая. Несправедливый мир.

Глава шестая. Первая адская тренировка в стиле шинигами!

Глава седьмая. Письмо из Совета 46

Глава восьмая. В пути до Нуяши.

Глава девятая. Нет повести печальнее на свете…

Глава десятая. Кенсей и Маширо.

Глава одиннадцатая. Домой с новым весом или веселая Маширо

Глава двенадцатая. Снова дома или здравствуй, дедушка.

Глава тринадцатая. Время перед Академией.

Глава четырнадцатая. Необычный день.

Глава пятнадцатая. Как я не встретил Шибу Каена.

Глава шестнадцатая. Что-то не так?

Глава семнадцатая. Ступая в Дангай.

Глава восемнадцатая. Истина и кровь.

Глава девятнадцатая. Прием в Академию Духовных Искусств.

Глава двадцатая. Первый день в Академии.

Глава двадцать первая. Куда идем мы с…

Глава двадцать вторая. Директор, рис и тренировка.

Глава двадцать третья. Урок Кидо. (Часть 1)

Глава двадцать четвертая. Урок Кидо. (Часть 2)

Глава двадцать пятая. Утро перед Хохо.

Глава двадцать шестая. Хохо – это жизнь!

Глава двадцать седьмая. Тест Бога Скорости. Часть первая

Глава двадцать восьмая. Тест Бога Скорости. Часть вторая

Глава двадцать девятая. Слухи, отдых и дуэль студентов

Глава тридцатая. Дуэль пока еще не Капитанов, пока еще не Вайзардов

Глава тридцать первая. Зандзюцу

Глава тридцать вторая. Хакуда.

Глава тридцать третья. Еримия Кенджи, новый друг?

Глава тридцать четвертая. О последствиях и друзьях

Глава тридцать пятая. Касуми Ода

Глава тридцать шестая. Письмо судьбы

Глава тридцать седьмая. Пошаговая импровизация.

Глава тридцать восьмая. Я бы хотел, чтобы ты тоже исчез (Часть 1)

Глава тридцать девятая. Я бы хотел, чтобы ты тоже исчез (Часть 2)

Глава сороковая. Черт с расследованием, иные боги существуют?!

Глава сорок первая. Три Запрета Зампакто.

Глава сорок вторая. На что ты готов ради этого?

Глава сорок третья. Волк на Арене.

Глава сорок четвертая. Цветок и птица

Глава сорок пятая. Долги крови должны быть оплачены

Глава сорок шестая. Давид и Голиаф.

Глава сорок седьмая. Приглашение на чай.

Глава сорок восьмая. Чайные совпадения.

Глава сорок девятая. Полгода спустя

Глава пятьдесят. Тихий лес, тихая деревня.

Глава пятьдесят первая. Два на одного.

Глава пятьдесят вторая. Итоги.

Глава пятьдесят третья. Самый неожиданный в мире визит.

Глава пятьдесят четвертая. Миссия с подвохом (Часть 1)

Глава пятьдесят пятая. Миссия с подвохом (Часть 2)

Глава пятьдесят шестая. Домой. Кенсей, Маширо и дед.

Глава пятьдесят седьмая. Медитация и гости.

Глава пятьдесят восьмая. Один дом, три настроения.

Глава пятьдесят девятая. Горе месть познавшим.

Глава шестьдесят. Демоны дрожат, Боги трепещут.

Глава шестьдесят первая. Шикай и Академия.

Глава шестьдесят вторая. Конец в Академии – конец Судзина?

Глава шестьдесят три. Покидая гнездо, не оборачивайся.

Глава шестьдесят четвертая. Отряд.

Глава шестьдесят пятая. Страж Мертвых.

Глава шестьдесят шестая. Камень Памяти.

Глава шестьдесят седьмая. Бумажный день.

Глава шестьдесят восьмая. Все гладко только в сказке.

Глава шестьдесят девять. Между Приказом и Честью.

Глава семьдесят. Интерлюдия. (Касуми Ода).

Глава семьдесят первая. Черная Улица.

Глава семьдесят вторая. Будни шинигами.

Глава семьдесят три. Старые обиды улаживаются кровью.

Глава семьдесят четыре. Онигумо.

Глава семьдесят пятая. Стол в темноте.

Глава семьдесят шесть. Отец и сын.

Глава семьдесят седьмая. Первые подчиненные.

Глава семьдесят восьмая. Из трясины к новой цели.

Глава семьдесят девятая. Ломая шестерни Судьбы.

Глава восьмидесятая. Интерлюдия (Окикиба Генширо)

Глава восемьдесят первая. Последний Ультиматум.

Глава восемьдесят вторая. Абсолютная сила.

Глава восемьдесят третья. Истребление Квинси

Глава восемьдесят четвертая. В поисках Квинси.

Глава восемьдесят пятая. Один умный враг хуже трех сильных

Глава восемьдесят шестая. Лучший друг лучше обычных двух

Глава восемьдесят седьмая. Награды и сердца дела

Глава восемьдесят восьмая. Два Третьих Офицера, два разных поколения

Глава восемьдесят девятая. Опять работа?

Глава девяностая. Пять лет спустя. Интерлюдия. (Ода Касуми)

Глава девяносто первая. Прорыв Пустых

Глава девяносто вторая. Человек в клетке