Девятнадцать сорок восемь Том V

Глава 1

Мужчина тяжело вздохнул, взглянул на здание ИСБ, а затем покосился на стоявшую рядом особу.

— Марья Ивановна, ну не мельтешите уже, — недовольно буркнул ректор, оценив вид коменданта, что стояла рядом и откровенно не знала, куда себя деть.

То поправляла невидимые волоски, выбившиеся из култышки, то строгую юбку ниже колена, то начинала грызть ногти.

— А вдруг… вдруг меня посадят? — растерянно спросила она. — Вешкин — он аристократ! У него всего лишь метка, чтобы не уезжал… А я? Меня-то… сразу же…

— Марья Ивановна! — рыкнул Бронислав Ростиславович. — За что нас сажать? Квязина кто душил? Мы что ли?

— А… а вдруг… — забегала глазами женщина.

— Никаких вдруг. Мы с вами честно выполняли свой долг. Произошло ЧП. Мы среагировали так, как могли, — мужчина поправил галстук и кивнул на вход в здание. — Мы с вами выполняли все положенные должностные инструкции. Полностью. Какие к нам могут быть вопросы?

— Я чердак забыла проверить… — сделала круглые глаза женщина.

— Твою мать, — выругался ректор, схватил коменданта под локоть и поволок внутрь. — Мария Ивановна, просто молчите и слушайте. Ни слова, ни звука… И хватит грызть ногти!

Бронислав Ростиславович втолкнул женщину в отделение и направился к дежурному, не выпуская свою подчиненную.

— Здравствуйте, нам к Евгению Михайловичу, — произнес он. — Нам назначено.

— Присядьте подождите, за вами подойдут, — ответил дежурный, что уже говорил по телефону.

Мужчина усадил женщину и встал рядом, грозно бросая на нее взгляды, когда та опять начинала совать пальцы в рот.

— Бронислав Ростиславович? — подошел к ним невысокий худощавый мужчина. — Меня зовут Евгений Михайлович. Пройдемте со мной.

Ректор поднялся, молча взял под руку коменданта и потащил за собой. Разместившись в небольшом прокуренном кабинете, мужчина сел напротив них и с тяжелым вздохом достал папку из ящика.

— Бронислав Ростиславович, у меня для вас две новости. Одна хорошая, вторая плохая, — произнес он и достал пепельницу.

Тут же его взгляд направился на коменданта, но ректор кивнул:

— Все нормально. Это мы у вас, а не вы у нас.

— Спасибо, — поставил пепельницу он и достал пачку сигарет. — Итак. Для начала, дело по поводу убийства закрыто.

— Как закрыто? — осторожно произнесла Мария Ивановна.

— Закрыто ввиду отсутствия состава преступления, — хмыкнул мужчина и подкурил сигарету.

— Простите, мы не сильны в терминологии правоохранительных органов. Что значит «отсутствия состава преступления»? Филимон Квязев не умер? Тогда зачем его тело складывали в пакет?

— Нет, он-то как раз мертвый, но судмедэксперты установили, что умер он в результате сердечного приступа.

— Сердечный приступ? В его возрасте? — удивленно спросил Бронислав Ростиславович. — Это… возможно?

— Да, возможно. Особенно, когда оказывается, что у погибшего проблемы с сердцем, — затянулся следователь, открыл папку и принялся зачитывать: — Стеноз митрального клапана и гипертрофия левого предсердия. Смерть в результате фибрилляции предсердий.

Мужчина поднял взгляд на ректора.

— Вам о чем-то это говорит?

— Если честно — нет.

— Понимаю, мне тоже. Однако, факт остается фактом. С таким набором парень тянул на группу по инвалидности.

— Простите, но разве… — осторожно произнес ректор. — Разве его родители не знали? Если знали, то почему не обратились к целителям?

— Меня тоже мучал этот вопрос, — кивнул Евгений Михайлович. — Поэтому я и связался с его родителями. Родовое проклятье. Стоит такое лечение крайне немало. Сами понимаете, работа с сердцем. А результата хватает меньше чем на месяц. Дальше все возвращается на круги своя.

— Но… — осторожно произнес Бронислав Ростиславович. — Чисто теоретически…

— Они должны были все вымереть, — кивнул следователь. — Они вкладываются в минимизацию последствий. Поэтому проклятье достается каждому двенадцатому сыну в роду. Филимон как раз оказался очередным двенадцатым.

— Вот как… — осторожно произнес Ректор и покосился на коменданта, что замерла, упершись взглядом в следователя. — Простите, а это была хорошая новость или плохая?

— Хорошая. По факту — никакого убийства.

— А как же… показания Сидорова? Разве он не…

— Вешкин пусть неумело, но пытался проводить реанимационные мероприятия, — произнес мужчина, затянулся и стряхнул в пепельницу. — Мероприятия, кстати, продолжили прибывшие на место целители, но… увы. Они успели зафиксировать только фибрилляцию.

— Понятно. А в чем плохая новость?

— В том, что в вашем учебном заведении умер человек. Причем он оказался, по факту, инвалидом. Вопрос: как у вас мог появится инвалид?

Бронислав Ростиславович размышлял секунд двадцать.

— Знаете, в договоре на обучение четко прописано, что подписавший понимает все риски, связанные с обучением, и согласен на них, — на ходу вывернулся ректор. — Если его пребывание на территории учебного заведения могло нанести вред его здоровью, то он заранее согласился и подписал отказ от претензий.

— Ловко, — хмыкнул Евгений Михайлович.

— К сожалению, на практике у нас случаются… экстренные ситуации. Да, там мы предусмотрели ряд мер для безопасности, но тем не менее. Травмы бывают каждый сезон. Поэтому и был введен этот пункт.

— Понимаю, — кивнул следователь. — Однако факт остается фактом. Государство частично субсидирует обучение в вашем заведении, а отсюда и желание, чтобы вы обучали специалистов, а не тратили деньги впустую.

Ректор выпрямился и с улыбкой спросила:

— Вы считаете, что обучение инвалидов — это трата денег впустую?

— Я? Нет. Однако вы сможете доказать то, что не знали, что в вашем заведении будет обучаться инвалид? Вы же понимаете, что при тех нагрузках, что у вас, шансов дожить до выпускных экзаменов у этого парня было немного?

— Увы, но я не специалист в области медицины, а поэтому не могу сказать, насколько у него были большие шансы, — с доброй улыбкой произнес Бронислав Ростиславович.

— В департаменте одаренных уже в курсе насчет инцидента, — тем временем затянулся мужчина. — Там уже наводили справки по ситуации и просили держать в курсе дела. А это значит, что…

— Скоро будет проверка, — спокойно пожал плечами глава учебного заведения, всеми силами изображая спокойствие и уверенность.

— Думаю, вы правы, но… списывать вероятность других действий департамента не стоит. Понимаете?

— Понимаю.

Евгений Михайлович молча затянулся и выпустил клубы дыма.

— Что же, беседу о важности медицинского осмотра я провел, — спокойно произнес он, закрыл папку, и еще раз затянувшись, принялся тушить сигарету. — Остальное — дело ваше.

— Спасибо, — с улыбкой произнес ректор и поднялся со стула.

Заметив, что комендант как сидела, так и сидит, он поднял ее за локоть и повел за собой

* * *

— Кирилл, хватит уже винить себя, — обратился я к своему брату. — Конечно же, эта ситуация максимально неприятная. Но ты не виноват. Даже больше. Ты сделал всё что мог. Многие бы на твоем месте вообще растерялись. Ты же не медик!

— Ты не понимаешь… — тяжело вздохнул Вешкин, не поднимая своего взгляда. — Это не просто так.

Мы шли по уже знакомому парку. Мне кое-как удалось вытащить брата на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, да и я, если честно, слегка побаивался оставлять его наедине. Чего он там может себе накрутить в голове… одному только Вешкину и известно.

— Кирилл, прошу. Прекрати накручивать себя. У парня просто были проблемы со здоровьем. Ну так совпало… в жизни всякое бывает.

— Совпало? — пробормотал он. — А что если это знамение?

— Какое ещё нахрен знамение? Ты чего несешь? Совсем уже что ли? — искренне возмутился я.

— Нет! Я серьезно! А что если это знак свыше⁈ Филимону стало плохо в момент, когда он читал мою поэму. Что если…

— Так, хватит! — строго произнес я. — Как бы я не любил твоё творчество, но даже мне прекрасно понятно, что это никак не могло послужить причиной смерти нашего общего знакомого.

— Всё из-за моего произведения… — словно бы не слыша моих слов, продолжил он свои стоны. — Я виноват, что показал творение не подготовленному человеку…

— Бесполезно… — прошептал я, качая головой. — Это бесполезно. Мороженное хочешь? Или… может быть, чего-нибудь выпить?

— Хм… — Кирилл впервые более-менее осмысленно посмотрел на меня. — Ты же за рулем.

— Я — да. А ты — нет.

— Ты не составишь мне компанию? — в надежде произнес он.

— Составлю. Просто выпью что-нибудь безалкогольное. Пойдем, я знаю тут одно неплохое место. Был там пару раз.

— Хорошо, — ответил Вешкин. — А знаешь что? Ты прав. Не во всем, конечно. Но я решил, что напишу ещё одну поэму. В честь скрипача Филимона!

— Ммм… не самая лучшая идея, — аккуратно произнес я, лишь бы не обидеть Кирилла. Ему сейчас и так тошно. — Лучше уж направить свои силы в какое-нибудь полезное русло.

— Затихла нота в тишине. И не прозвучит отныне он. Но будем помнить мы везде, твою игру, что словно сон… — начал сочинять строчки Вешкин, абсолютно не слушая, что я ему говорю.

— Кирилл? — попытался я его отвлечь, но безрезультатно.

— Я буду помнить тот самый крик, и как в ночи…

Тут Вешкни задумался над рифмой, и в этот же момент из подворотни поблизости раздался женский крик. Кирилл тут же всполошился и вопросительно посмотрел на меня.

Твою ж… и как я забыл? Совсем из головы вылетело. Именно в этой подворотне орудует Жанна. Да и крик был до боли знакомый. Хотя сейчас, честно говоря, вообще не до неё было.

— Ты слышал это⁈ — встревоженно проговорил Кирилл после того, как крик из подворотни повторился. — Побежали скорее, кажется, кому-то требуется помощь!

— Погоди, — остановил я его.

— Чего? Почему?

— Да… просто не надо.

— В смысле? — непонимающе уставился он на меня.

— Да там всё нормально. Просто поверь мне.

Возникла заминка на несколько секунд, после чего Кирилл искоса посмотрел на меня и произнес:

— Ну ты жесткий тип. Суровый. Вот так хладнокровно относится… хотя с одной стороны ты прав. Нечего лезть куда не просят…

— Да не, ты не понял! — ответил я. — Там действительно всё нормально, и девушке, которая кричала, ничего не угрожает. Я просто знаю это.

— Эм… — Кирилл снова задумался на некоторое время, а потом продолжил: — Слушай, только сейчас я вспомнил одну очень странную историю от Филимона.

— Да? И что же за история? — спросил я, продолжая идти вперед.

— Да вот как раз про какую-то подворотню. Судя по его словам, он точно так же услышал женский крик из какого-то темного переулка, а когда зашел туда, увидел несколько гопников и девушку. Только знаешь, что самое интересное?

— Что?

— Девушке-то тогда никакая опасность походу не угрожала. Ну, как он сказал.

— Верю, — слегка улыбнулся я. — И что в итоге? Когда он только зашел туда, попытался спасти девушку?

— Не, — отмахнулся Вешкин. — Просто фингал под глаза получил и всё. А девушка укоризненно на него посмотрела и после этого спокойно ушла.

— Да уж… Обидно, — подытожил я.

— Ну, да. Хотя фингал ему к лицу. Был…

* * *

Лена сидела на кресле с тетрадкой.

В очередной раз, зачитавшись лекцией, она совершенно потеряла счет времени. Она так и продолжала сидеть, пока…

Девушка резко втянула носом воздух, затем еще раз и подскочила как ошпаренная. Пробежав пулей на кухню, она схватила сковородку и резко убрала с плиты. После этого она лихорадочно схватила тарелку и высыпала яичницу, что по краям уже качественно прожарилась до состояния «зато не отравишься».

— И ничего не подгорела, — недовольно буркнула она, осматривая получившееся блюдо. — Она просто по краям… хрустящая.

В этот момент раздалось бряцание ключей в коридоре, а еще через полминуты, за которые Елена успела открыть окно и отправить сковороду в мойку, на кухню вошел Гоша.

— Спалила, — вздохнул он, глянув на девушку.

— Не спалила, а хорошо прожарила, — буркнула та. — И вообще, в яйцах бывает сальмонеллез! Их надо хорошо готовить!

— А от горелого бывает панкреатит, — хмыкнул здоровяк и достал деньги, которые положил на стол.

— Это что?

— Зарплата, — хмыкнул Гоша. — За квартиру заплатишь. Да и продукты все равно ты покупаешь.

Девушка взяла деньги, быстро пересчитала тонкую стопочку и вздохнула.

— Ну, не так чтобы много, но для первой работы — сойдет. Я думала, у тебя побольше выйдет.

— Работать непривычно, — отозвался Митин. — Я как-то больше по цепочкам. Паять интереснее, тут хрень всякая.

— В смысле?

— Ну… В основном переделываешь работу за другими рукожопами, — пояснил Гоша, подошел к холодильнику и достал пачку творога. — То камень отвалится, потому что на одном клею был и лапок для фиксации нет вообще, то цепочку порвут. Цепочки я паяю без проблем, но пока паяю, глаз дергается. Косяков чужих масса.

— Понятно, — вздохнул девушка и покосилась на творог, который брат высыпал в глубокую миску. — А я зачет завалила.

— Сильно?

— В смысле? — удивилась сестра.

— Оценка какая?

— Причем тут оценка? У нас нет оценок. Ты либо сдал, либо не сдал.

— Сколько вопросов завалила и сколько сдала. Надо же понимать глубину задницы, куда угодила.

— Три из пяти, — буркнула сестра и подняла брови, поняв, что уже секунды три смотрит, как Гоша наливает в творог соевый соус. — Гоша, у тебя все хорошо?

— Ну, да. А что?

— Соевый соус? В творог?

Здоровяк хохотнул, взял ложку и принялся перемешивать творог, который от соуса приобрел цвет кофе с молоком.

— Ты просто не пробовала. С соевым соусом он на сыр похож.

— Чего-о-о-о⁈ — протянула Елена. — Ты нормальный? Какой сыр?

— Соленый сыр пробовала? Ну, вот примерно такой же по вкусу, только мягкий, — пожал плечами здоровяк и зачерпнул ложкой творог. — Я сейчас перекушу и готовить буду.

— Чтобы слюной не захлебнуться? — улыбнулась сестра, взяв ложку. — Дай попробую!

— Угу, типа того, — кивнул здоровяк, пододвинул к ней тарелку, а сам залез в карман. — Смотри, что тебе сделал.

Митин достал небольшой пакетик, откуда вытащил парочку сережек-гвоздиков.

Серьги были выполнены из белого металла в форме бабочек. Красивая и тонкая работа была сделана на совесть, хоть по размеру они были небольшими, он постарался сделать их максимально четко и правильно.

— Уф ты! Эфо фы фделал?

— Ага. Серебро. Паленое правда, но в принципе пойдет.

— А что за камни зелененькие? — спросила девушка, проглотив и взяв одну из сережек.

— Изумруды.

Девушка удивленно посмотрела на брата.

— Это технические, мутные, да и крошечные совсем, — пояснил он. — Им красная цена — десяток «бич-пакетов» твоих.

Девушка закинула в рот еще одну ложку и, приблизив к глазам сережки, принялась их рассматривать.

— Мастер у меня старается на заказ работать. Вроде, парень толковый, упертый, но есть нюансы. Рутину не любит.

— М-м-м-м? — удивленно взглянула на него Елена.

— Творческий он. Берет заказ и весь в него с головой. Денег ему прилетает не слабо, но люди-то к нему ходят за ремонтом. Вот и копится у него работы валом. Заказа не будет, он чем оплачивать аренду будет? А тут я… В общем, раскидали его ремонты все. Было время. Ну, вот я и начал потихоньку делать. Там чуть-чуть, тут чуть-чуть… Ну, и вот. Получилось.

— А серебро это откуда? — спросила Лена и тут же принялась набивать рот соленым творогом.

— Принесла какая-то мутная девка. Вроде, одета прилично, но повадки… шлюха, короче. Там на браслете ни пробы, ни знака качества. Лев проверил, а там серебра кот наплакал. Та согласилась за четверть цены отдать. Я, значит, спрашиваю его, мол, нахрена тебе этот лом? А он говорит пусть будет. Может человеку денег надо.

— Мофет укфала? — спросила сестрица с набитым ртом.

— Может, но я же не буду объяснять, кто она такая и откуда у нее цепочка может быть… Да и не факт, что она такая. Просто повадки уж больно специфические, — пожал плечами здоровяк. — В общем, попросил я тот браслет в счет зарплаты. Переплавил вот на сережки. Сам отливал.

— И камни сам ставил? — спросила девушка, после чего тут же принялась набивать рот.

— Ну, да. А как еще? Только за камнями ходил к спецам столичным. У них такого барахла много. Никому толком и не интересно.

Тут Митин покосился на подгоревшую яичницу, а затем перевел взгляд на сестру, что уплетала его творог.

— Флуфай, ты фъевять хотел… — произнесла девушка с набитым ртом. — Мофет не нафо?

Она проглотила и взглянула на брата.

— Ну, я все равно одна живу. Парня нет и, судя по моим успехам в учебе, в ближайшее время не появится. Поживи у меня, ладно?

Тут она заметила его взгляд, который он остановил на яичнице, и произнесла:

— Она не горелая. Просто по краям хрустящая!

— Лена, — тяжело вздохнул Митин. — Чипсы тоже хрустящие, но что-то они не черные.

Девушка опустила взгляд в тарелку с творогом и молча протянула ее обратно.

— Прости, вкусно получилось.

Гоша взял тарелку и заглянул внутрь. Прикинув, что осталась дай бог треть от того, что он готовил, последовал тяжелый вздох.

— Куда я от тебя денусь, Лен? — произнес он, вернув тарелку сестре. — Уйду — ты ведь с голоду подохнешь или с панкреатитом окажешься в больнице.

Девушка по-доброму улыбнулась, остановив свой взгляд на спине брата, что встал к мойке и принялся отмывать сковородку.

— Суп или плов? — спросил он не оборачиваясь.

— Плов, конечно, — с улыбкой произнесла она.

— Тогда вали в магазин за мясом. Найдешь баранину — бери. Не будет — бери говядину. Только вырезку пожирней. Еще моркови возьми побольше и приправ. Чтобы зира была обязательно! Да, еще чеснок, три головки, — пробасил здоровяк, уже намыливший сковородку. Он обернулся, чтобы взглянуть на Елену и усмехнулся. Та сидела с набитым ртом. — И творога еще возьми.

— Угу, — кивнула та, засовывая в рот последнюю ложку. — Я фефяф…

* * *

Поужинав гречкой с сосисками, я принялся мыть посуду и убирать со стола. Оставить недомытую гречку после еды лично я считал одним из грехов, который следовало бы записать в какой-нибудь свод правил.

Кстати говоря, я даже немного начал скучать по маминой гороховой каше. Только вот сам её готовить я бы точно не решился. Ведь у мамы всегда она получалась по-особому…

В последнее время, естественно, все мои мысли были заняты двумя событиями. Ужасный случай с нашим знакомым… вроде бы, вот был человек, совсем недавно ходил и улыбался, а теперь его просто нет. И ведь на Вешкина чуть было не повесили убийство. Что вообще нелепо.

Нет, конечно же, потом люди разобрались, но осадок-то останется. И очень надолго… Это и для Кирилла лишние проблемы и переживания, да и другие ученики ещё долго будут ходить и шушукаться друг с другом.

Ну и вторая вещь, которую я не мог выкинуть из головы. Для меня даже более важная. Это тот неожиданный разговор с представителем Имперской службы безопасности. Григорян свалился на меня, словно снег на голову. И причем сделал такое предложение, о котором я и подумать не мог. Ну и просто к слову, сложно было сказать, хорошее это предложение или плохое. Оно просто… из тех, где нельзя торопиться и принимать решение бездумно.

От моего ответа будет зависеть моя дальнейшая жизнь. Моя судьба может кардинально измениться…

С одной стороны, я хотел помогать империи. Делать добро для людей. Наказывать кого-то плохих… Но! Нюансов было слишком много. Как минимум то, что если вдруг я сделаю что-то необдуманно и недостаточно осторожно, мне просто свернут шею. Думаю, одного этого уже более чем достаточно.

Однако я всё равно не мог просто взять и выкинуть все эти размышления из головы. Ведь если я не стану магом, это прекрасная возможность научиться кое-чему в жизни. Да и в принципе стать кем-то. Не просто пустым местом, об которое аристократы могут вытирать ноги. А тем человеком, с которым придется считаться. Хочешь ты этого или нет.

Конечно же, я так же понимал, что всего этого может и не случится. Особенно если я всегда буду работать скрытно, и обо мне никто никогда не узнает. Но это не отменяет связи в ИСБ. Как минимум с одним очень необычным и наводящим страх человеком. И если уж мы будем действовать в интересах империи… в общем, это многое меняло.

— Хм-м-м… Зато я смогу применять магию на практике, — проговорил я вслух.

Да. Думаю, раз уж Григорян сказал, то он найдет те или иные способы, чтобы я получил необходимые знания и умения. Особенно если ему это потребуется для определенного дела.

— Так, ладно. Хватит этих мыслей! Скоро спать ложиться. Лучше с утра на свежую голову ещё раз всё обдумаю, — постарался я сам себя успокоить. Обычно когда я накручиваю себя, до добра это не доводит.

Я закончил уборку и посмотрел на кастрюлю супа, который уже успел остыть. Решил приготовить себе борщ заранее, на завтра. Чтобы сэкономить время. Так как подумал, что заниматься готовкой каждый день слишком затратно, и не остается времени и сил на тренировки. Поэтому я решил готовить себе еду сразу на несколько дней. Только вот тут возникала другая проблема. Лишние голодные рты…

Вешкин, понятно. С ним ничего уже не поделаешь. Этот нахлебник сто процентов припрется. Но и помимо него, Маргарита всё чаще начала захаживать. Как я понял, ей тоже понравилось питаться не в столовой… и она повадилась ко мне заходить, подбирая удачные моменты. А раньше ещё и скрипач пришел бы… жаль, что больше не придет.

Прикинув кастрюлю, я решил, что на завтра супа точно хватит, даже учитывая всех нахлебников. Только вот необходимо было позаботиться о сохранности борща. Ведь я не удивлюсь, если Вешкин в одну из бессонных ночей под вдохновением может прийти и просто заточить всю кастрюлю.

Поэтому я пошел на крайние меры. Крышка на кастрюле позволяла накинуть на неё небольшой, навесной замок. Да, это жестоко по отношению к Кириллу, но нехрен без меня жрать!

Убедившись, что суп находится в безопасности, я отправился к себе в каморку. Сегодня я планировал лечь немного пораньше, чтобы выспаться. После всех последних событий голова гудела так, что даже таблетка не помогала.

Эх. Жаль, я не знаю лечебных заклинаний. Да я вообще никаких заклинаний не знаю. Пока что…

Уснул я довольно быстро. Только вот мне начала сниться какая-то хрень. Мелкие утки, играющие на миниатюрных скрипках? Откуда у них пальцы⁈ Кастрюля борща, что отрастила тараканьи лапы и убегала от меня?

Какого хера⁈

— Фи-и-ирс…

Чего? Меня кто-то позвал?

— Фирс! Вставай!

Я почувствовал, как голос проникает в мою голову, и в этот момент по всему телу побежали мурашки. Я тоже хотел побежать, но у меня не получалось…

— Фирс… ВСТАВАЙ!

— А⁈ — закричал я и резко раскрыл глаза.

В горле всё пересохло, а сердце бешено колотилось. Только я собирался снова закрыть глаза и перевернуться на бок, как вдруг неожиданно увидел темный силуэт над собой с блестящими глазами…

Глава 2

Раскрыв глаза, я несколько секунд не моргая таращился на темный силуэт. В голове крутилась лишь одна мысль: — «Какого хрена⁈».

— Ты чего так вытаращился? — произнес женский голос.

Спустя ещё несколько секунд я проморгался, сообразил, что вообще происходит, и кое-как смог разглядеть знакомые очертания. Передо мной стояла Маргарита.

— А это вообще нормально, что ты посреди ночи вломилась ко мне в комнату и бесцеремонно растормошила меня? И ты ещё удивляешься, чего я вылупился?

— Блин, прости… — слегка замешкалась девушка. — Но я по делу к тебе. Срочному!

— Ага… конечно. Ночь на дворе! — пытаясь укутаться одеялом, проворчал я. — Не забудь дверь закрыть, когда будешь уходить.

— Фирс! Я не собираюсь уходить!

— Чего? — уставился я на неё.

— Эм. То есть я не собираюсь одна уходить. Мне нужна твоя помощь! Очень-очень. Ночь на исходе.

— Вот именно! — чуть ли не сорвался я. — Ты как нельзя лучше подметила, что НОЧЬ на исходе. А я не выспался. А у меня, в отличие от некоторых, работа ещё есть. И куча других дел. Кормить нахлебников, например!

— Блин, Фирс. Прости, пожалуйста. Просто я так привыкла работать по ночам… ну понимаешь… И вообще! Это ну о-о-очень важно, — протянула она. — От этого зависит моя дальнейшая учеба. Помоги. Пожалуйста… — пискнула девушка в конце, уставившись на меня. В темноте её глаза почему-то казались ещё больше.

Я тяжело вздохнул и принял сидячее положение, поставив ноги на пол. Потом ещё раз тяжело и показательно вздохнул, чтобы Маргарита видела моё отношение ко всему происходящему и нехотя произнес:

— Ладно… но я тебе это припомню.

— Конечно-конечно, — обрадовано затараторила она. — С меня должок. Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь. Не знаю даже в чем, но мало ли… в общем, смело обращайся.

— Ага. Выйди пока, дай оденусь что ли.

— Поняла, — улыбнулась девушка и выскочила в коридор.

Я посмотрел на закрывшуюся за ней дверь и на замок.

Хм. Забыл что ли закрыться? Странно. Обычно я всегда запираю дверь на замок, в каком бы состоянии я не был. Это просто вошло у меня в привычку. Неужели и правда забыл закрыться?

Быстро запрыгнув в штаны и накинув на себя легкую ветровку, я вышел в коридор.

— Ну, пойдем. Куда нам вообще?

— Как куда? В прозекторскую, конечно! — радостно проговорила Маргарита.

— Так, а в чем дело-то? Что-то случилось? Или что? Как тебе вообще пришло в голову разбудить меня посреди ночи⁈ — продолжал возмущаться я, попутно расспрашивая девушку. Мы вышли из корпуса, где жили работники и направились в подвал для практических работ некромантов. Точнее одного единственного некроманта.

— Дело в том, что у меня наконец-то получилась моя работа! Полгода я трудилась и всё безрезультатно. А сейчас… сейчас у меня наконец-то начало получаться. Первые подвижки с Шестилапкой произошли с твоим появлением, но теперь я кое-что взяла на вооружение.

— Здорово! — наигранно обрадовался и тут же состроил кислую мину. — А от меня-то ты чего хочешь?

— Хочу проверить свою догадку. Если точнее, мне очень интересно твоё влияние на мою работу.

— Ммм… это как? — с недоумением спросил я.

— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Я много чего не понимаю, но пытаюсь разобраться. В общем, сейчас дойдем и посмотрим, что из этого получится.

Из-за того, что на дворе царствовала ночь, когда мы вошли в прозекторскую, моему зрению даже не понадобилось перестраиваться. Я увидел уже привычную картину. Шестилапик сидел на краю стола, свесив с него одну пару своих лап. Только вот он сидел и не двигался.

По задумчивому выражению лица Маргариты я понял, что так не должно быть. Девушка нахмурилась, почесала затылок, и развернувшись ко мне, произнесла:

— Не работает, — констатировала она очевидный факт.

— Я вижу. — Ответил я. — А должен был работать?

— Ну да. Я дала ему команду дожидаться меня здесь. Хотя ходить он толком-то не умеет, но всё же… на всякий случай.

— Так что ты мне показать-то хотела?

— Погоди… — продолжала она хмуриться. — Дай подумаю.

— Может, тебе не стоило уходить от него? — предположил я.

— Хм. Или… — уставилась она на меня. — Снова какие-то непонятные штучки из-за твоего присутствия.

— Э-э… — протянул я, задумавшись. — Не думаю…

— А я вот думаю. А ну-ка. Выйди из помещения.

Я просто хмыкнул и принялся выходить, как Маргарита прокричала мне в спину:

— Только далеко не уходи! Подожди на входе, на улице.

— Хорошо! — не оборачиваясь ответил я, махнув рукой.

Я отошел метров на пятнадцать от входа в прозекторскую и сделал глубокий вдох. Погода была великолепная. Чистое небо без единого облачка, свежайший воздух, которым хотелось дышать полной грудью. Тишина и спокойствие. Лишь стрекот далеких сверчков редко нарушал эту идиллию и… внезапный возглас Маргариты, который разнесся из подвального помещения.

— Получилось!

М-да. Что там у неё получилось?

— Фи-и-и-рс! — снова раздался крик. — Подойди сюда.

Я снова зашел внутрь и заметил, как кролик пару раз дернул своими лапами, а потом снова замер.

Маргарита в очередной раз нахмурилась. Сначала посмотрела на Шестилапку, потом перевела взгляд на меня и многозначительно хмыкнула.

— Выйдешь?

— Опять⁈ — возмутился я. — Может я уже с концами тогда выйду? Я ещё не теряю надежды поспать этой ночью.

— Ммм… последний раз! — произнесла она, умоляюще глядя на меня.

— Ладно. Только быстро.

В итоге я снова вышел. Далеко отходить не стал. Постоял буквально секунд тридцать-сорок и опять зашел. Маргарита стояла напротив кучки мяса и улыбалась. Выглядело это жутковато. Я понял, что она делает какие-то выводы у себя в голове и решил пока что её не отвлекать.

Девушка продолжала размышлять и еле слышно произнесла:

— Странно. До жути интересно и странно… Ты… постоянно по-разному влияешь на моего Шестилапку…

Я взял из кармана свои старые часы, которые постоянно носил с собой, но практически уже перестал доставать, ведь время на них постоянно обманывало.

— Согласен. Странно звучит, — поддакнул я, особо не понимаю, о чем она вообще говорит. Точнее меня это на самом деле просто-напросто нисколько не интересовало.

— О, красивые часы, — произнесла Маргарита, приблизившись. — Только… они сломаны? У нас здесь есть часовщик. Если хочешь, я могу…

— Не надо, спасибо, — слабо улыбнулся я. — Они не сломаны.

— А почему тогда не ходят?

— Очередная странность.

— Понима-а-маю… — протянула девушка. — И-и-и? Ты всё равно их с собой носишь?

— Это подарок моего отца. Мне нравятся эти часы. Ладно… — я убрал часы обратно в карман и посмотрел на девушку. — Раз у тебя всё получилось, и ты проверила свои догадки. Я, пожалуй, пойду спать. Точнее попробую уснуть.

— Ага, — радостно ответила Маргарита. — Спасибо, что согласился помочь мне.

Я хотел было на автомате ответить «Всегда пожалуйста», но в последний момент одумался и просто промолчал. Не хватало ещё, чтобы некромантка повадилась постоянно будить меня по ночам и считать, что это нормально.

* * *

Гоша раскрыл конверт и с удивлением взглянул на печатку внутри.

Вытащив ее, он оценил ее размер и вес, а затем задумчиво уставился на торчащий из нее зуб.

— М-м-мда, — протянул он, прикинув геометрию. — Злой, наверное был.

Оглянувшись на своего начальника, он хотел было показать ему необычный ремонт, но обнаружил его в наушниках с высунутым языком и паяльной горелкой. Он что-то паял для очередного заказа.

— Ну, и ладно, — вздохнул Гоша, достал телефон и на всякий случай сфотографировал печатку.

Прикинув кольцо на подходящий ригель, он тяжело вздохнул и задумался: достать первым зуб или все же выровнять.

Решив, что при извлечении чужого кусательного элемента жевательного аппарата, может пострадать форма, он принялся аккуратно извлекать зуб.

— Эй, братишка, — обратился к нему незнакомый голос.

Митин, сидевший за столом, перед стойкой взглянул на широкоплечего братка в кепке, что стоял с той стороны стойки.

— Че, как там? Я насчет перстня.

— Работаю, — произнес он, осторожно вытащив обломанный зуб из кольца.

— Слышь, а че долго еще?

— Щас поглядим, — буркнул Гоша, осторожно осмотрев кольцо. — Запаивать будем?

— Запаивать? Да ну нах! Оно же целое было!

— Я про место, где зуб выбоину сделал, — пробасил Митин.

— А, не, не надо. Боевое ранение, херли…

— Тогда пара минут, — произнес Гоша и достал специальную стальную трубку, конусообразной формы, на которую одними руками принялся натягивать кольцо. При этом никакими станками или тисками он не пользовался.

— Слыш, а ты че тут?

— В смысле? — не понял начинающий ювелир.

— Ну, че тут работаешь? Видно же, что ты калач тертый. Да и немаленький. Детина такая, что тебе этот стол как слону табуретка.

— Каждому свое, — безразлично пожал плечами Митин.

— Может к нам? У нас тема нормальная. Деньги будут, а? Нам такие здоровые нужны.

— Пробовал, — кинул на него взгляд Митин. — Не понравилось.

— Че? Соскочил? А погремуха у тебя какая была?

— Гоша Мясорубка, — отозвался Митин. — Слыхал?

Браток поджал губы и уважительно кивнул.

— Слыхал, как не слыхать. Говорили, что тебя закрыли.

— Было дело, но выкрутился, — кивнул ему Митин, снял печатку с трубки и принялся внимательно осматривать. После этого он взял специальную бумагу, макнул в пасту и принялся полировать внутреннюю поверхность кольца.

— Слушай, там надпись памятная, — сморщился клиент.

Гоша заглянул туда и с усмешкой прочитал:

«Сяве Кривому от братвы»

— Так ты же вроде прямой, — поднял на него взгляд Митин.

— Так я никогда прямо не делаю. Все по косой, да в обход. Вот Кривым и прозвали, — улыбнувшись, произнес тот.

— Понятно. Могу так отдать, — пожал плечами он.

— Давай так, пусть боевым перстнем будет, — усмехнулся клиент.

Гоша поднялся и положил на стойку печатку, пробасив:

— Примерь. Могу еще растянуть если надо.

Браток тут же надел его на палец, пар раз сжал кулак со сбитыми костяшками, а затем расслабил руку и потряс ей.

— Не, нормально. Огонь! Сколько с меня?

Гоша ткнул пальцем в прайс лист, который был приклеен прямо на стойку, на графу «ремонт без пайки».

— Понял, че, — кивнул тот и, достав из кармана деньги, тут же рассчитался. — Бывай, братуха…

Митин кивнул и уставился на мужчину в пиджаке, брюках и небольшой с тростью. Он придирчиво осмотрел комнату, остановил свой взгляд на Гоше и нахмурился.

— Вам что-то подсказать? — спросил здоровяк, не особо понимая, кто перед ним.

— Да, — кивнул тот и подошел к стойке. — Вы заготовками под артефакты занимаетесь? Мне нужна заготовка под второй стандартный класс. Вот по этой схеме.

Мужчина положил на стол лист, покрытый непонятными символами и полосками.

— Простите, я тут помощник, — максимально вежливо произнес Митин. — Я сейчас мастера позову. Одну минутку.

Он отвернулся и подошел к Лев, что продолжал сидеть в наушниках, не обращая внимания на то, что происходило у стойки. Толкнув его в плечо, Митин кивнул в сторону стойки.

Хозяин мастерской тут же сориентировался, снял наушники и подошел к посетителю.

— Слушаю вас, — с улыбкой произнес он.

— Мне нужна вот такая заготовка для артефакта, — произнес мужчина, пододвинув к нему листок.

— Простите, но мы не занимаемся заготовками под артефакты, — не глядя произнес парень. — У нас таких специалистов нет.

Мужчина поджал губы и с надеждой спросил:

— А поблизости есть кто-то, кто занимается?

— Через дорогу есть мастерская «каменный цветок». Мастер этой мастерской занимается камнями, но если что-то несложное, он может и за заготовку взяться, — пожал плечами парень.

— Спасибо, — кивнул мужчина. — Хорошего дня.

— И вам, — кивнул Лев.

— Лева, чего он хотел? — тут же поинтересовался Гоша, что взял из коробки следующий конверт.

— Заготовку под артефакт, — пояснил мастер.

— А это что?

— Ну, артефакты — это же… сложные штуки. Руны там, камни. И вот их иногда надо сделать мелкими. Маги, вроде как, и сами могут, но работа больно тонкая. У ювелиров лучше получается. Они приносят схему, а мастер ее претворяет в жизнь… чаще в металле. Маг же все это дело запитывает, устанавливает камни и, если требуется, настраивает.

— Вот как… — поджал губы Гоша.

— Это когда штучные заказы у них. Под стандартные они могут трафаретом воспользоваться.

Гоша почесал щетину.

— А этому где-то учат? Ну, на такого мастера?

— Ага, держи карман шире. Такое у потомственных ювелиров есть. Секреты мастерства и прочее. Такими знаниями не разбрасываются. Даже за деньги. Прибыль-то серьезная.

— Много платят?

— Много.

— Насколько?

— Очень много, — тяжело вздохнул Лев, возвращаясь к своему столу.

* * *

Выспаться мне не удалось. Просто потому что я не смог уснуть. Ближе к обеду глаза начали слипаться, но вот сейчас уже было не время. Я, конечно, мог бы пойти вздремнуть и оставить свою работу на вечер, только вот в таком случае рисковал пропустить что-нибудь важное и интересное. По возможности, я старался слушать все лекции, на которых присутствовал Вешкин, а если вдруг образовывалось какое-то окно, то я перемещался к другой аудитории и пытался разобрать что-нибудь из лекций старших групп. Кстати говоря, с этим уже стало немного лучше.

Я принялся протирать пыль со стен и подоконников, так как мыть полы было ещё рано. Я быстро сообразил, что выполнять двойную работу не слишком-то разумно.

— Привет, Фирс. Не занят?

Я не заметил, как ко мне подошел Артемий Георгиевич.

— Здравствуйте! — ответил я. — Да не особо. Как обычно, работу делаю. А вы хотели, чтобы я вам помог?

— Не совсем, — улыбнулся он. — Хотя вообще-то твоя помощь мне нужна. Проследуй за мной.

— Эм, ладно, — проговорил, с подозрением поглядывая на профессора.

Мы зашли в пустую лабораторию, где никого из учеников не было. Я бы мог подумать, что Артемий Георгиевич хотел попросить меня подготовить кабинет к следующему занятию, но преподаватель вел себя немного странно.

— Вот! — указал он на стол, где было разложено несколько десятков маленьких стеклянных палочек, размером с палец. — Сможешь поднять силой несколько из них?

— Смогу, наверное. Если здесь нет никакого подвоха.

— Подвоха точно нет, — улыбнулся он. — Подними тогда в воздух несколько из них.

— Сколько? — уточнил я.

— Сколько хочешь.

Я лишь хмыкнул и, пожав плечами, поднял на уровне головы шесть таких палочек.

— Хорошо, — продолжая улыбаться, проговорил Артемий Георгиевич. — А теперь можешь заставить их крутиться над своей головой.

— Ну да, — ответил я, сделав это.

— Хм. Отлично. Ты себя хорошо чувствуешь?

— Да. Вполне нормально.

— Замечательно. А сможешь к уже имеющимся палочкам добавить ещё… Хотя бы одну?

— Могу, — спокойно проговорил я, и вокруг моей головы принялась кружиться седьмая стеклянная фиговина.

— Отлично! Отлично… — задумчиво проговорил профессор. — А ещё одну? Потянешь?

— Да.

— Ещё?

— Ага.

— И? Ещё?..

На двадцатой такой палочке лицо Артемия Георгиевича в удивлении вытянулось, но он постарался держать себя в руках. Профессор сел на стул, неподалёку от меня и просил добавлять по одной палочке примерно раз в пять секунд.

В итоге, прокашлявшись, он встал со своего места и, приложив палец к губам, принялся размышлять, что-то нашептывая про себя. Сделав несколько шагов до противоположного угла комнаты, профессор остановился и просто уставился в стену… Спустя секунд двадцать он снова развернулся и направился обратно, принявшись ходить по кабинету туда-сюда.

— Всё в порядке? — обратился я к профессору.

— Да-а… да… — протянул он, не отвлекаясь от своих размышлений. — Я просто… просто хотел провести этот эксперимент ещё давно. Когда увидел тебя тогда в коридоре с тряпками.

— Понял, — спокойно ответил я. — Проверили?

— Не совсем. У меня… — тут Артемий Георгиевич перевел на меня свой взгляд и проговорил. — У меня закончился инвентарь, — после этого он посмотрел на карусель, которая сейчас летала у меня над головой из стеклянных палочек, и сел за свой стол.

— Та-а-ак… — протянул я. — И что мне теперь делать?

— Пока что ничего. Подождем просто. Скоро я принесу артефакт для другого исследования. Хочу кое-что посмотреть.

— Понятно. А с этим-то что делать? — спросил я, указав рукой на пятьдесят стекляшек, летающих над моей головой.

— Эм, — профессор сглотнул и продолжил. — Уложи их на место. И можешь быть свободен.

* * *

Кирилл шел вприпрыжку к общежитию.

Настроение у парня просто летало в облаках, а сам он был по-настоящему счастлив.

Возможно, тут был виноват зачет по теории общей магии, во время которого принимающий преподаватель настолько запутался в рассуждениях юного аристократа, что завис на полминуты, после чего поставил ему «зачтено» в учетном листке и отправил подальше. Нет, Вешкин не стал поклонником философских изысканий по магии, однако книга Хатаусова, где подробно и с глубокими аллегориями объяснялись основы, сыграла тут не последнюю роль.

Почерпнул он из нее немало.

Возможно виной прекраснейшего настроения парня был вовсе и не зачет, а известие об очередном приезде его невесты, а также фотографии двух костюмов. Один был офицерский, с аксельбантами, а второй был обычного рядового солдата. По размеру, Кирилл сразу понял, кому и какой достанется.

Изображать злого и беспощадного повелителя он любил.

И только один человек через пару часов мог узнать, что хорошее настроение у Вешкина могло быть вызвано тем, что он смог забраться в закрытую сковородку, в холодильнике общежития для персонала. Вскрыв посуду с потайным замком, он, здраво рассудив, что половина расчитана на него, с удовольствием съел шесть котлет из девяти.

Почему шесть?

Нелогично?

Отнюдь!

Понимая, что девять на два не делится, Кирилл решил, что его растущему организму нужно больше питательных веществ и слопал пятую котлету. Однако, по его глубочайшему убеждению, четыре котлеты, лежавшие на сковородке, выглядели крайне отвратительно! Нет, они не пригорели, нет, однако на ровной поверхности все четыре размещались исключительно под наклоном, приподнимаясь с одной стороны из-за стенки.

Возмутившись, Вешкин съел еще одну дабы разместить котлеты ровно, пусть и слегка свободно. Так велели ему его глубочайшие убеждения и золотое сечение.

Мысли о том, что остальные котлеты были сложены как попало сверху, его ничуть не смутило.

Как и полное отсутствие понимания, что такое «золотое сечение».

Кирилл тем временем довольный, как опрокинувший бидон сметаны кот, подошел к общежитию и нащупал в кармане ключи от комнаты.

— Мое почтение, принцесса! — провозгласил он, зайдя в помещение и кинув взгляд на консьержа, что восседала у входа. — Не умоляй, мне страшен твой дракон!

Женщина подняла на него взгляд. Проводила довольного аристократа взглядом, а затем снова молча опустила его обратно в газету.

Вешкин же проделал путь к своей комнате, на ходу громко декламируя:

— Я вижу свет в конце тоннеля! Я жажду видеть вас в конце апреля!

Он подошел к двери, дернул за ручку, и обнаружив, что та заперта, вставил ключ и открыл дверь.

— Встречай меня, пародия на менестреля…

Распахнув дверь в комнату, он с улыбкой уставился внутрь.

В комнате была полная тишина.

Смятая постель Вешкина, пара вещей на стуле у его кровати. Открытый шкаф, кружка с гербом Вешкиных. И все.

Соседняя кровать заправлена. Второй шкаф — пуст. И никаких следов, что в комнате жил кто-то, кроме него. Единственным напоминанием о пребывании в нем Филимона была скрипка, что Кирилл обнаружил после того, как родственники забрали вещи.

Парень вошел в пустую комнату, прикрыл за собой дверь и молча уселся на свою кровать.

Несколько минут он просто молча сидел, все сильнее хмурясь. Вешкин впервые ощутил странное чувство, что ему кого-то не хватает. Причем не друга и даже не знакомого.

Он встал, прошелся по комнате и остановился у окна, что выходило на парк университета. Задумчиво постояв и почесав голову, он снова прошелся по комнате и взял в руки скрипку. Немного повертев ее, он положил ее на соседнюю кровать, уселся напротив и хмуро оглядел комнату.

Все его настроение куда-то улетучилось, а сам он стал мрачным.

— Хоть бы смычок оставили, — проворчал он и поднялся.

Не найдя себе места, он тяжело вздохнул и подошел к шкафу.

Почему-то возле него он вспомнил, как спорил со скрипачом, кто будет первым умываться. Затем он тяжело вздохнул, еще раз огляделся и неуверенно произнес:

— Мне… мне его… не хватает? — спросил он сам себя.

Пытаясь понять, что происходит, он подошел к его кровати, пододвинул скрипку и уселся на нее. Взглянув на свое место с кровати человека, с которым постоянно конфликтовал, даже без причины, просто из вредности, он еще сильнее помрачнел.

Поднявшись на ноги, он взял сумку с записями лекций, тяжело вздохнул и направился прочь.

У самой двери он еще раз оглядел комнату и буркнул:

— Да нет. Не может быть…

Глава 3

Фирс, озираясь по сторонам, шел к парковке.

Искренне надеясь, что он сможет сделать самостоятельно, он подошел к Гоблину и осмотрел его.

— Давненько не выбирались, да? — спросил он с усмешкой и открыл машину.

Парень сел на водительское место, погладил руль и активировал автомобиль. Тот приветливо мигнул лампочками и заурчал внутренним механизмом, словно кот.

— Ну, работа такая, — признался Фирс, словно машина живая. — Ты уж извини.

Он протянул руку к ручке высоты, но тут пассажирская дверь открылась, и в авто присел Григорян.

— Э-э-э-э? — уставился на него парень.

— Поехали, — пристегиваясь, произнес тот, после чего достал небольшую шкатулку с круглыми разноцветными линзами и взглянул на парня. — Тебе нравится с большой грудью или маленькой?

— Что? Причем тут…

— Среднюю я разбил, — недовольно вздохнул следователь и кивнул вперед. — Поехали. Малая Набережная, тринадцать.

— Погодите, что вообще происходит?

— Небольшая практика, чтобы ты понимал, чем тебе придется заниматься, если пойдешь за мной, — хмыкнул Григорян. — Поехали, чего встал?

Фирс недовольно засопел, приподнял автомобиль и медленно начал выезжать с парковки. У выезда с территории университета он притормозил, чтобы понять, куда ехать.

— Ты так и не ответил, большая или маленькая?

— Что?

— Грудь… Хотя, что я спрашиваю, — хмыкнул Григорян и взял один из кругляшков, который вставил в небольшую щель, открывшуюся на шее.

Фирс с хмурым выражением лица достал телефон, забил адрес и обнаружил, что улица, куда заставлял ехать Григорян, находится совсем недалеко — в пятнадцати минутах езды.

Фирс поддал газу и покатился в сторону адреса, по ходу движения косясь на следователя, что на его глазах преображался. Отрасли волосы, медленно, но неумолимо его серый пиджак превратился в длинное платье. Росла грудь, и менялось лицо.

С каждой минутой парень становился все смурнее и смурнее. Особенно, когда они подъехали к адресу, где располагалось какая-то достаточно дорогая кофейня.

— Нам сюда, — кивнула девушка, сидевшая перед ним.

Блондинка, эффектная, с пышной грудью, которую замечательно демонстрировало декольте.

— Что… мы будем тут делать? — спросил Фирс, поглядывая на Григоряна.

— Пить кофе, как все приличные парочки, — с улыбкой ответил он и вышел из машины, цокнув каблуками.

Фирс так же вышел из авто, спокойно закрыл его и подошел к Григоряну.

— Мы парочка, — спокойно ответил тот, глядя ему в глаза. — Не забывай!

Фирс, под руку с Григоряном, в образе красивой блондинки, прошли в кофейню, где заняли небольшой столик на двоих возле двух пузатых мужчин, что сидели через пару столиков от них. В заведении больше никого не было.

— Что-нибудь закажете? — подошел к ним официант.

— Два больших капучино с корицей, пожалуйста, — с обворожительной улыбкой произнесла блондинка. — Пока больше ничего.

— Сейчас сделаем. — кивнул ей молодой парень, отправившийся к стойке.

— Что мы тут делаем? — спросил Фирс, глядя на Григоряна.

— Смотри, — достал из сумочки пару черных шариков следователь. — Вот этот видишь? У него белая точка — его надо разместить под стол тем двум жирдяям.

— В смысле «разместить»?

— В прямом. Бери его силой и засовывай под стол. У них артефакт от прослушки. Со стороны их не услышать. Приходится действовать вот такими кривыми методами, — буркнул Григорян и скомандовал: — Действуй!

Фирс спокойно взял шарик в руку, опустил его под стол и силой провел его у самого пола, прямо к указанным незнакомцам.

— Теперь спокойно активируем вторую половину, — с милой улыбкой произнес Григорян, положив одну руку на артефакт, а вторую на кисть Фирса.

В голове парня тут же зазвучали два голоса.

— Семен Аркадьевич, ну какая разница, что за основа будет у этих артефактов? Что, скажите, второй класс с этим не справится?

— У меня предписание, — недовольно ответил собеседник. — Первый класс! И это вам не шутки! За такое и голову снять могут!

— Ну, первый так первый. Хотите мы вам даже усиленный первый напишем?

— В смысле, напишите?

— В прямом. У нас свое производство. Сделаем вам стандартные основы второго класса, а напишем первый. Продадим вам по триста, а не по пять сотен, как вы сейчас покупаете. Вы начальству отчитываетесь, а мы второй класс по триста продаем.

— Основе в ваших изделиях красная цена сто двадцать!

— Ну, а мы продадим вам по триста. А разницу… понимаете?

Из артефакта послышалось тяжелое сопение.

— Опасно. Если вскроется — мне действительно головы не сносить.

— А вам-то что? — хмыкнул собеседник. — У вас документы в порядке. Цена хорошая. Еще и премию за удешевление продукции получите. Ну, а если и заметит кто — так это же мы вам второй класс под видом первого продаем.

— А сам-то не боишься последствий?

— Когда у тебя много друзей, боятся становится сложнее…

Послышался тяжелый вздох.

— Семен Аркадьевич, что скажите? Выгодное же дело, нет?

— Выгодное… Выгодное, Харитон. Ты это… пришли мне коммерческое предложение. Я с ним по кабинетам похожу. И пробную партию подготовь. Так, чтобы видно было, что стараюсь, опасаюсь, проверяю. Понял?

— Понял, как не понять…

Григорян убрал руку от Фирса и взглянул на него.

— Что думаешь?

— Ну, кто-то занимается мошенничеством, — пожал плечами Фирс. — Я слышал про такие схемы.

— Да, обычный откат, — кивнул следователь.

— Тогда зачем мы тут?

— Затем, Фирс, что Семен Аркадьевич — директор завода по производству артефактов связи для гвардии и охраны Императора. Понимаешь, что это значит?

— Не особо, — признался Фирс.

— Это значит, что любое сильное магическое возбуждение может выжечь эти артефакты. Именно поэтому они дорогие и производство находятся под особым контролем. Ситуация, при которой у всей гвардии Императора и его личной охраны внезапно исчезнет связь… Недопустима.

Фирс уже по-другому посмотрел на пару толстяков, что продолжали общаться за столиком.

— И что нам теперь делать?

— Нам? Ничего. Возвращай вторую часть артефакта. Мы свою работу сделали. Остальным займутся ликвидаторы.

— Кто?

— Ликвидаторы. Отдельная служба, — хмыкнул Григорян и махнул рукой официанту.

* * *

— Спасибо вам большое! — проговорил я, обращаясь к Артемию Георгиевичу, возвращая несколько его личных экземпляров книг по простейшей артефакторике.

Профессор позволил мне взять их к ознакомлению, так как по ним можно было бы понять принципы работы, но вот взять и создать что-то самому — очень сильно вряд ли. Хотя если к этим знаниям добавить ещё чуточку смекалки и желания научиться чему-то новому, тогда… в общем и целом, я уже был готов самостоятельно выполнить любое задание для первокурсников. А может, и не только для них.

— О, Фирс! — ответил мне профессор, откладывая в сторону свой блокнот, в котором он делал какие-то пометки. — Ну как успехи? Почерпнул для себя что-нибудь новое?

— Скорее более подробно разобрался в старом, — слегка улыбнулся я. — Хотя некоторые моменты, в которых я сомневался, теперь для меня стали гораздо яснее. Плюс структурировал те знания, которые получил на ваших практических занятиях.

— Ну и славно. Вопросов нет? — уточнил Артемий Георгиевич.

— На самом деле есть один. В книге начальной артефакторики от Арстехина как-то мельком упоминаются какие-то спектральные артефакты. Но при этом, что это такое и для чего они нужны, нигде ничего больше не сказано. Я подумал, что раз нет этой информации, то это не сильно-то и важно. По крайней мере, для начинающих артефакторов и для того, чтоб начать разбираться в азах. Но всё же меня это заинтересовало.

— Аха-ха-ха! — рассмеялся профессор. — Ох, Фирс! Ты вот прям как знал.

— Что такое? — не понял я и удивленно уставился на преподавателя.

— А ты помнишь, я говорил тебе, что хочу достать один артефакт и провести с тобой опыт?

— Кажется, припоминаю… — слегка неуверенно произнес я.

— После того, как мы неудачно провели прошлый эксперимент со стеклянными палочками. Хотя почему неудачно? Просто я на тот момент плохо подготовился. Вот… Я тебе тогда сказал, что чуть позже проверю тебя при помощи специального прибора.

— А, ну да. Вспомнил!

— Ну так вот. Один из примеров астрального артефакта как раз сейчас находится в моем кабинете. Я специально подготовился. И… раз уж так вышло, то я смогу ответить тебе на твой вопрос наглядным примером. Что же такое астральный артефакт и с чем его едят, — улыбнулся Артемий Георгиевич и достал откуда-то из-под стола какую-то вытянутую овальную хреновину размером, как два баскетбольных мяча, с кучей линз, трубок и специальных пластинок. — Вот!

— Эм. Я так понимаю, это и есть спектральный артефакт?

— Совершенно верно! А если быть точнее, один из видов, — после этих слов Артемий Георгиевич достал из своего ящика небольшой записывающий кристалл и поместил его внутрь артефакта. — Начнем по порядку. Для чего они вообще применяются. Но сперва я задам тебе другой вопрос. Что ты знаешь по основам магии относительно человека? Почему одаренные способны использовать силу?

— О-о-о… — протянул я.

— Понимаю. Тема очень обширная, и тут можно до вечера просидеть, обсуждая это. Но если коротко. Что отличает одаренного от обычного человека? Самое фундаментальное! — проговорил профессор.

— У одаренных существует канал, по которому протекает магия или энергия, и благодаря которому они способны создавать заклинания. Ну или пользоваться чистой силой, вроде телекинеза, — ответил я первое, что пришло в голову. Ведь это и так почти все знали. — Именно от объема этого канала и зависит количество так называемых УМЕ, по которым определяется врожденный талант одаренного. Ну или вообще сила.

— Отчасти ты прав. Пожалуй, я только добавлю… хотя. Вообще-то я не стану тебе сейчас читать подробную лекцию. Позже ты и сам всё поймешь. В общем, исходя из данного вопроса, можно сделать вывод, для чего нужны спектральные артефакты.

— Чтобы разглядеть этот канал? — предположил я.

— В точку!

— А-а… можно ещё один вопрос?

— Да.

— Получается, что при измерении количества УМЕ используются такие вот артефакты?

— М-м-м… скорее там заложена подобная базовая система. Но, во-первых, те артефакты не показывают канал, а считывают его объем. А во-вторых, они на самом деле более сложные и точные. По объективным причинам. Нам же сейчас ничего из такого точного не понадобится. Я просто хочу посмотреть на твой канал и понять… эм… в чем странность твоей силы.

— Понял! — ответил я, пребывая в нетерпении. Откровенно говоря, мне и самому было очень интересно разобраться во всем этом. Особенно, когда это касается непосредственно меня самого.

— Ну что ж. Тогда приступим? — уточнил Артемий Георгиевич.

— Ага.

Спустя несколько минут он достал из спектрального артефакта записывающий кристалл и поместил его в другое устройство, позволяющее увидеть картинку с этого кристалла.

Профессор вывел изображение на небольшой монитор, сощурился, а потом спустя несколько секунд откинулся на спинку кресла и, нахмурившись, хмыкнул.

— Что такое? — я тоже видел картинку, только вот ничего не понимал.

— Несуразица какая-то… — буркнул профессор, продолжая размышлять. Спустя несколько секунд он снова приблизился к экрану, чтобы посмотреть ещё раз. — Ничего не понимаю.

— А что не так? — уточнил я.

— Да всё. Хотя с другой стороны, а что я ожидал?

— И-и-и? — протянул я, ожидая более развернутого ответа. — Что должно было получится на изображении?

— Обычно тут должен быть виден канал, проходящий через твоё тело. У всех он абсолютно разный. Двух одинаковых каналов не существует. Однако всё же его очертания должны быть плюс-минус четко видны. А у тебя… я даже не знаю, что это такое. Какое-то размытое пятно ещё и без четких границ… Ощущение, что оно засвечено, хотя я понимаю, что это глупости. Впервые сталкиваюсь с подобным.

— Хм-м… — задумался я. — Это плохо?

— Понятия не имею! — честно ответил Артемий Георгиевич.

— И… что теперь делать?

— Так… Ладно! Я попозже подумаю над этим. Сейчас я полностью обескуражен и просто не знаю даже, что и предположить. Поэтому если мы будем сидеть и гадать, то впустую потратим время. Так что давай-ка лучше приступим к следующему эксперименту. А по поводу твоего канала я ещё подумаю, но позже…

— К какому эксперименту? — уточнил я.

Профессор кивком указал мне на ящик средних размеров, стоящий у стены. Я подошел к нему и увидел, что внутри находятся металлические шарики, похожие на подшипники.

— Сможешь поднять этот ящик? — проговорил Артемий Георгиевич.

— Сомневаюсь…

— Попробуй.

Как я и сказал, поднять ящик, полностью набитый металлом, у меня не получилось. Попросту не хватило сил.

— Угу… — что-то подытожил профессор. — Это нормально. Тогда теперь поступим по-другому. В этом ящике несколько тысяч шаров. Интересно, сколько тебе получится удержать?

* * *

Гоша оглядел небольшой блошиный рынок и тяжело вздохнул.

Тут были не только бабушки, продающие заготовки, но и старички, что продавали старые книги и непонятные посеревшие от времени инструменты.

Митин искал не это.

Его не интересовали статуэтки, граненые стаканы и фигурные рюмки из прошлого века. Его интересовало только одно — артефакты.

Митин прекрасно понимал, что работающий артефакт будет стоить дорого. Более того, не каждый продаст ему артефакт с такой внешностью. Да и работающий артефакт его мало интересовал.

Ему нужен был «пациент для вскрытия».

Не работающий, а если повезет, то и слабо работающий артефакт.

— М-м-м-мда, — протянул Гоша, пройдя все ряды и вернувшись в начало.

Ничего, хотя бы отдаленно напоминающее артефакт, он не нашел.

— Ищешь чего, дядя? — подошел к нему паренек лет семнадцати. — Может подсказать?

Гоша огляделся, выискивая глазами подозрительных людей, а потом спросил:

— А есть?

— Смотря чего нада, — пожал плечами парень и шмыгнул носом.

— Мне бы погремушек каких, — произнес Гоша, припомнив, как в криминальной среде называли артефакты.

— Ну, пойдем. Посмотрим. Есть у нас парочка, — кивнул парень и направился в узкий проход между домами.

Гоша последовал за ним.

Спустя несколько минут они оказались в подвале, где располагалось несколько хмурых мужчин, руки которых были покрыты синими от времени наколками.

— Кто такой? — спросил мужчина, сидевший в дальнем углу помещения.

— Гоша Мясорубка, — пробасил здоровяк.

Местный авторитет покосился на пацана, что привел Митина.

— Погремушку хочет, — кивнул тот.

— Погремушку? А говорили, что тебя закрыли. Причем сам Григорян, — задумчиво произнес главный.

— Отвертелся, — ответил Гоша. — Чуть шкуру не спустили, но пронесло.

— М-м-м-м-м, — покивал мужчина и взглянул на одноглазого помощника. — Циклоп, достань коробочку нашу… синюю.

Потерявший один глаз уголовник поднялся и вышел из подвала, однако вернулся уже спустя пару минут с небольшим железным сундучком синего цвета.

— Чего ищешь? — спросил главный. — Учти, личины нет и не будет скорее всего. ИСБ лютует.

— Нет, мне чего попроще надо. Типа светильника или защитного артефакта какого, — произнес Гоша и, взглянув на вора, добавил: — Если кривой, косой или не работающий есть — заберу.

Воры переглянулись.

— А тебе зачем кривой или косой?

— Для дела, — не стал объяснять Митин.

— На наживку, да? — усмехнулся другой вор, лицо которого невольно ассоциировалось с крысиной мордой. — Лоха разводить собираешься?

Митин хмуро глянул на него, но не ответил.

— Есть у нас чего кривого, Циклоп? — спросил он мужика с сундучком.

Тот нахмурился, присел на лавку и открыл свою ношу. Почесав голову, он достал небольшой артефакт, по форме напоминающий косточку авокадо.

— Ну, он не кривой, разряжен просто… — произнес он.

— Че это? — нахмурившись, спросил старший.

— Хрень, от дождя защищает. Ну, может, ведро воды выдержит, но не знаю. Валяется давно, мелкие с вокзала притащили.

Старший взглянул на Митина.

— Пойдет, — кивнул он. — Сколько?

— Полторы сотки, — отозвался Циклоп.

— Так он же разряженый, — смутился Гоша и глянул на старшего.

Тот поджал губы и спросил помощника:

— Почем у вокзальных взяли?

Циклоп нехотя достал бумажку из коробчонки, нашел строчку и буркнул:

— Тридцатка.

— Ты, Гоша, правильный человек, — произнес авторитет. — Слышал, что ты в завязке. По-мирскому живешь. От масти отказался.

— Не отказался. Отрезали меня, — кивнул Гоша.

— И за это слышал, — кивнул тот. — Обратно не хочется к нам?

— Не могу, — ответил тот. — Раньше хотелось, а сейчас… привык уже.

— Бывает, — кивнул вор. — Бывает… хрень давно валяется. Бери, за что взяли.

— Спасибо, — кивнул Гоша, достал деньги из кармана и отдал Циклопу, который тут же убрал их в свой ящик.

Стоило Гоше выйти, как уголовник с крысиной мордой недовольно произнес:

— Ссучился, ей богу. Под безопасников лег. Хорошо, что ты синий сказал. Повязали нас бы тут точно.

— Лег, не лег, а за цвет ящика даже не сказал. Так, безделушку взял. Даже если и ссучился — добро помнит, — вздохнул авторитет. — Прикрывал его спину как-то на деле.

— Может, приглядеть за ним? — подал молчавший до этого уголовник с внушительной бородой.

— А смысл? Так, шепни по нашим, что объявился, но чтобы не лезли. За ним может ИСБ приглядывать, — хмыкнул главный.

* * *

Фирс тяжело вздохнул, оторвал взгляд от большой тряпки, что, распластавшись, ползала по полу, взглянул на Вешкина и спросил:

— Кирилл, какого черта ты тут стоишь?

— Хочу и стою, — недовольно буркнул он.

— Я уже все сказал. Нет, у меня жить нельзя! У меня и места нет! Кровать-то одна!

— Ну, я могу притащить свою, из комнаты…

— Она не влезет! Да и куда я ее поставлю? — хмуро спросил Фирс, заставляя тряпку мыть дальше. — И что за дебильная мысль пришла в твою голову? Почему ты должен жить у меня⁈

— Мне… мне трудно, — признался Вешкин, отведя взгляд. — После того, как Филимона увезли… В смысле его вещи…

Кирилл глубоко вздохнул, посмотрел на тряпку, что ползала по полу.

— Я часто забываю, что его больше нет. Я захожу в комнату со стихами в надежде, что его в очередной раз перекосит от моих строк. Я соскучился по его дурацкой и ужасной игре на скрипке. Его занудству и постоянным упрекам.

Фирс удивленно осмотрел брата и спросил:

— Ты сейчас серьезно? Вы едва друг друга знали.

— Я тоже удивлен, но это… это странное чувство… оно не проходит…

— Это пройдет, — кивнул брат. — Потерпи. Время лечит. Пройдет время, и даже если было очень больно, то… потом станет легче.

Фирс усмехнулся, почему-то вспомнив Алису, затем тяжело вздохнул и взглянул на удивленного Кирилла.

— Знаешь… А я ведь… я не хочу, чтобы оно проходило, — произнес он и нахмурился. — Это странно, но… это так.

— Э-э-э… но тогда зачем…

— Ну, для начала так проще завтракать. Не надо вставать рано. Я сразу встаю рядом с твоей кухней и холодильником.

— Ты сейчас серьезно? — прожигающим взглядом уставился на него Фирс.

— Ну, да. А Филимон… я просто удивлен. Удивлен новому чувству… Это крайне необычное ощущение.

— Так, — встряхнул головой Фирс. — Ты меня совсем запутал! Ты хочешь переехать ко мне в комнату, потому что тебе неохота таскаться из своего корпуса ко мне на завтрак?

— Да.

— И как я должен на это реагировать после того, что ты вскрыл сковородку с котлетами?

— Как на неизбежность? — осторожно спросил Вешкин.

— В следующий раз я поставлю капкан, — пригрозил ему Фирс. — А тема с переездом — закрыта. Мне самому в комнате тесно. Терпеть еще и тебя я не намерен!

— Принципиальный какой, — фыркнул Кирилл и сложил руки на груди в замок.

— А по поводу Филимона… люди так говорят, когда по кому-то скучают. Это тоже пройдет.

— Я же говорю, я не хочу, чтобы это проходило, — буркнул Кирилл.

— Тогда перестань отвлекать меня от работы и займись делом. Можешь увековечить память своего соседа как-нибудь.

— Как?

— Не знаю. Артефакт создай в его честь, — ляпнул Фирс, даже не подумав. — Только займись уже делом, пожалуйста!

* * *

— Фирс… — сквозь сон я услышал чей-то шёпот. — Фи-и-и-рс… Фирс! — резкий вскрик, от которого я вздрогнул. — Вставай!

Я почувствовал, что кто-то тормошит меня за плечо, пока я находился в своей кровати. Я уже пробудился, но открывать глаза не спешил, понимая, кого увижу.

— Маргарита… — пробормотал я сонным голос. — Без обид, но что у тебя с головой?

— А что не так? — она потрогала волосы, словно в них могло что-то застрять. А я про себя подумал: «Не там щупаешь. Проблема глубже».

— Фирс… — продолжила говорить девушка. — Мне нужна твоя помощь.

— Да неужели⁈ — я отвернулся на другой бок и укутался одеялом с головой.

— Фирс! Ну, пожалуйста! Это очень важно!

— Кажется, я где-то такое уже слышал…

— Ну, ладно тебе, — слегка обиженно проговорила Маргарита. — Ну… что мне нужно сделать, чтобы ты согласился помочь мне⁈

Я откинул одеяло, понимая, что мой сон уже уходит и недовольно посмотрел на девушку.

— Для начала! — начал говорить. — Для начала перестань вламываться в мою комнату! И вообще… какого фига? Как ты открыла дверь и попала внутрь? Не через окно же ты залезаешь?

Сегодня я на все сто процентов был уверен, что дверь была закрыта на замок. Ведь я специально проверял её, чтобы избежать вот такой вот ситуации. Твою же… блин!

— Так ты поможешь мне⁈ — почему-то пропустив мой вопрос, воодушевленно проговорила Маргарита.

— Нет! — резко ответил я, поднимаясь из кровати.

— А-а… почему ты тогда встаешь?

— Чтобы тебя вытолкнуть из комнаты.

— Ну-у Фи-и-и-и-рс… Ну, пожалуйста! Будь другом! Мне очень надо! — кажется, она попыталась выдавить из себя слезу, но получалось у неё, откровенно говоря, отвратительно.

— Маргарит… — начал я. — Как мне тебе объяснить, что я не хочу, чтобы ты вламывалась ко мне по ночам. Да и вообще! Что люди подумают, если кто-то увидит? Случайно…

— А что они могут подумать? — невинно захлопала глазами девушка.

— Да много чего! Так что ты давай прекращай с этим. И… иди там как-нибудь сама. Ладно? — сев обратно на кровать, проговорил я.

— Фирс, — резко посерьезнев, проговорила девушка. — Я знала, что ты и скажешь. Поэтому принесла свой проект с собой. Чтобы тебя не утруждать.

— Чего? — в полном недоумении произнес я.

— Но! Сразу предупрежу, что я решила усложнить его! Чтобы ошеломить преподавателя! — снова пропуская мой вопрос, продолжала говорить Маргарита. — В общем, пока я гуляла по парку, нашла дохлую птицу. И тогда я подумала… а что если… В общем ты сам посмотри!

Я слегка отклонил голову так, чтобы увидеть, что там происходит за спиной девушки. Потому что я отчетливо слышал некое кряхтение и копошение в коридоре.

Спустя пару секунд ко мне в комнату начал заползать шестилапый кролик к заднице которого была пришита половина утки.

Я вытаращил глаза. Раскрыл в изумлении рот. И медленно перевел свой взгляд на Маргариту. После чего принялся говорить.

— У меня к тебе три вопроса.

— М? — девушка выглядела воодушевленно.

— Первый. Ну что ты за человек такой⁈

— А?

— Второй. Где у этой твари вход, где выход?

— Ну-у… теоретически…

— И третий, — на этом моменте, Шестилапика мутанта подняло в воздух, а Маргарита опасливо заозиралась, переживая за свой проект. — Какого хера⁈

Глава 4

На университет опускались сумерки.

Последний выходной заканчивался, и тонкий ручеек начинающих магов из тех, кто не провинился и не лишился права покидать территорию заведения, тянулся обратно, чтобы завтра начать очередную битву с магическими науками.

Учебный корпус сегодня был пуст. Тишина была в лабораториях, не менее тихо и в библиотеке. Однако, корпус не был безжизненен.

На чердаке, в техническом помещении, где хранились расходные материалы для магов воздуха, находились двое.

Первым был профессор артефакторики, что сидел за столом перед огромной сложной системой артефактов. Второй был профессором боевой магии — высоким подтянутым мужчиной довольно приятной внешности. Единственным, что выдавало в нем профессионала своего дела, был небольшой ожог на левой щеке и черные пятна на кистях рук, свидетельствующие о страшной ране магией смерти.

— В этом вся суть нынешнего поколения, Лаврентий Павлович, — недовольно проворчал Артемий Георгиевич. — Сотни лет, тысячелетия такие, как мы, бились над точностью, максимальной эффективностью и результатом. А они?

Профессор боевой магии молча кивнул, наблюдая в небольшое оконце за краешком солнца, что еще показывалось из-за горизонта.

— А они по два года бьются, чтобы у их «Драконьего пламени» была эффектная форма дракона, — сморщился он, да так, что невольно передернул плечами. — Что… что пошло не так? Где мы их упустили?

— Я думаю, все дело в том, что мы слишком давно не воевали, — нехотя ответил артефактор и, предчувствуя слова собеседника, продолжил: — Погоди, я ни к чему не призываю. Однако давай посмотрим правде в глаза. Это мы, молодые, шли на запад с гордо поднятой головой. Это мы с тобой помним «императорские отряды», где любого одаренного обучали одному атакующему и одному защитному заклинанию. И от того, как хорошо они успели за пару месяцев освоить данные заклинания, зависела их жизнь.

— Хреново учили, — буркнул боевик. — Из них выжили единицы.

— Да, но и они сделали свое дело ценой своей жизни, — кивнул артефактор. — Эти молодые ребята и зрелые мужики смогли не только удержать фронт, но и обломать зубы противников. Я о том, что мы с тобой видели, что там происходило. Мы с тобой каждую кроху силы экономили, разводя огонь обычными спичками и ночуя в земляной яме…

— Блиндаж, — тяжело вздохнул Лаврентий Павлович.

— А бывало и просто в овраге, — напомнил Артемий Георгиевич и поправил продолговатую палочку, вокруг которой скапливались микроскопические светящиеся песчинки. Как только они собирались в плотную искру, то тут же превращались в капельку, что падала в подставленную пробирку. — Суть не в этом. Суть в том, что мы с тобой имеем опыт. Тот самый опыт, что говорит нам о главном — во времена военных действий вся эта показушность яйца выеденного не стоит! А что у них?

Профессор боевой магии тяжело вздохнул, оторвал взгляд от пейзажа в небольшом окошке и взглянул на собеседника. Тот уже заменил пробирку и налил в две рюмки светящейся жидкости.

— У них нет ни великой катастрофы, ни войны, ни великой смуты, — продолжил Емельянов. — Им не за что биться. Вот и выходит, что вроде как маги нужны, а с другой стороны нет великой трагедии.

Лаврентий Павлович тяжело вздохнул, подошел к столу и взял одну рюмку.

— Потерянное поколение, — вздохнул он и протянул руку, чокнувшись с профессором артефакторики.

— Не все, — возразил тот, после чего они опрокинули светящуюся прозрачную жидкость внутрь.

Профессор боевой магии, проглотив содержимое, замер на пару секунд, после чего поставил рюмку на стол. Он сжал кулаки и резко разжал.

Тр-р-р-р…

Мелкие молнии пробежали по его пальцам, образуя подобие перепонок, но тут же исчезли.

— Инерийский залив, — произнес он, глядя на артефактора. — Семьдесят второй день осады крепости Тавор. Генеральное сражение. Полпятого утра.

Профессор молча кивнул, наблюдая за собеседником.

— Ты был на третьем орудии. Вместе с моим братом. Антошей.

— Последний из «императорского отряда», в той крепости, — кивнул Артемий Геннадиевич.

— Его накрыло ближе к утру. Помню небо было серым. Облачность низкая. И этот… этот вкус на губах…

— Соленый ветер, гарь и паленая плоть, — кивнул ему артефактор заглядывая в рюмку. — Вкус крепости Тавор.

Артемий Георгиевич молча поднял взгляд на своего старого друга. Тот молча пялился на систему артефактов, что выдавливала жидкость в следующую пробирку.

— Можно…

— Нет, — отрезал артефактор. — На сегодня все.

Он достал небольшую палочку, что собирала искры, дунул на нее и отложил в сторону. Содержимое пробирки он опрокинул в себя.

— Хватит. Воспоминания нужно доставать медленно и постепенно. Ты сам все знаешь, — произнес он и поднялся.

Лаврентий Павлович снова сжал кулаки и разжал.

— Не спорь. Так надо.

— Он успел что-то сказать? — спросил профессор боевой магии.

Артемий Георгиевич молча достал небольшой браслет из металла с красным оттенком и протянул его собеседнику.

Тот принял браслет и уставился на отчеканенную надпись на нем: «Пока дышу — это не конец». Несколько секунд разглядывая браслет с совершенно каменным выражением лица, он закатал рукав, где висело пять таких же браслетов с другими надписями, и надел его на руку.

— Все нормально? — спросил Емельянов, стараясь заглянуть в глаза Лаврентия.

— Нет, — холодно ответил он.

Артефактор поднялся, подошел к боевику и взял того за плечи. Уставившись ему в глаза, он произнес:

— Держись.

— Держусь, — кивнул тот.

Профессор спокойно подошел к столу и взял небольшой снимок, на котором было мужское тело в мутном пятне.

— Смотри сюда, — протянул он ему схему энергоканалов. — Распечатал специально для тебя.

Тот опустил взгляд на снимок, встряхнул головой и произнес:

— Что это? У тебя артефакты студенты облапали?

— Нет. Я проверил. Три раза. Это наш уборщик — Фирс Неогранный.

Профессор боевой магии встряхнул головой еще раз, проморгался и еще раз посмотрел на снимок.

— Херня какая-то. Он одаренный? Вроде бы, центр силы есть…

— Да, одаренный. Не прошел в этот дополнительный набор, — кивнул артефактор. — И самое интересное, что у него телекинез на сумасшедшем уровне.

— Сила или дальность? — тут же уточнил Лаврентий Павлович.

— Количество, — усмехнулся Артемий Георгиевич. — Представляешь? Я просто не понимаю как, но больше сотни точек. Тяжелого поднять не может, да и сильно далеко тоже, но… но это какое-то безумие. И я не понимаю, что это такое.

Боевик хмуро взглянул на него и спросил:

— Запись-то у тебя есть, так?

— Так.

Тут он выразительно взглянул на небольшую тумбу, накрытую покрывалом с вышивкой из рун, что стояла в углу.

— Зачем? — нахмурился профессор.

— Помнится, эта штука хорошо увеличивает каналы, и через нее можно глянуть движение силы в них.

Артефактор открыл рот, затем закрыл и достал небольшой кристалл из кармана.

— И в каком месте канала мы будем смотреть? — произнес он.

— Предлагаю для начала посмотреть это пятно, — пожал плечами профессор боевой магии.

Спустя полчаса настроек и подготовки двое профессоров уставились в небольшой туманный диск, в котором переплетались сотни мелких каналов, образуя подобие полотна или густой шерсти.

— Твою мать, — наклонил голову артефактор. — Это же не пятно и не туман… Я думал на остаточную ауру от циркуляции силы, а это…

— Тысячи каналов, через которые вытекает… Твою мать! Парень должен постоянно фонить силой…

— Было… было пару раз, когда я замечал, что артефакты в его присутствии активируются самопроизвольно, — задумчиво произнес профессор. — Я думал… думал. что у нас экранизация лаборатории шалит, уже хотел руны проверять.

— А это просто пацан, что постоянно фонит силой… Ты понимаешь, какой коэффициент восстановления у него, если он постоянно вокруг себя выпускает столько силы?

— Чертовски интересный, — кивнул Артемий Георгиевич. — Жаль… Жаль, что парень не прошел. Очень интересный экземпляр.

— Как он вообще?

— Именно так, как мы с тобой. Не поступил, поэтому решил устроиться уборщиком. Постоянно на моих занятиях. Я его не ограничиваю в знаниях. Он читает книги по артефакторике и присутствует на моих лекциях.

— Что у него с заклинаниями? Он пробовал что-то?

— А кто его учить будет? — возмутился старый друг. — Ты понимаешь, что за это может прилететь?

Лаврентий Павлович указал на систему артефактов.

— Мы с тобой спирт с эмоциональной эссенцией мешаем. Кто нам что запретит? Если парень тянется к знаниям, почему нет?

— А если он натворит что-нибудь магией?

— Так ты ему пламя не давай. Дай ему какой-нибудь… ну, я не знаю, пусть будет «Походный фонарь». Просто свет и ничего более. Что им можно натворить?

— Ну… так-то да, — кивнул профессор и задумчиво взглянул на туманный диск, где был увеличен участок пятна. — Почему бы и нет? Только его сначала надо научить «Глубокому взору».

— Ну, без этого никуда, — кивнул боевик. — Если у него что-нибудь получится — познакомишь. Хочу поглядеть на упрямца.

— Не отдам, — отрезал артефактор. — У меня впервые за двадцать лет запас материалов для практики появился!

* * *

Занятия на сегодня все закончились, и я мог спокойно приступить к уборке коридоров и некоторых помещений, в которые у меня был доступ. Разобравшись с большей частью коридора третьего этажа, я подобрался к практическому кабинету по артефакторике и услышал оттуда доносящийся шорох.

Заглянув внутрь кабинета, обнаружил в нем человека, которого ну никак не ожидал увидеть.

— Вешкин? — вырвалось у меня.

— О, Фирс. Привет… — ответил он, но тут же замешкался и как-то странно начал себя вести, словно прятал от меня что-то.

— А ты что тут делаешь?

— Да я это… так просто. А ты?

— Я? — приподняв бровь, ответил я. — Убираюсь… Как и обычно.

— Понятно, — продолжил говорить Кирилл слишком неестественно для своего обычного состояния. — Ну… тогда ты бы не мог дать мне ещё полчасика тут? Я закончу с одним делом и освобожу аудиторию.

— М-м-м… а что ты за спиной прячешь? — уточнил я, улыбнувшись.

— Рано ещё! — резковато ответил брат. — Пока не готово. Как закончу, покажу, а пока что рано.

— Хм. Ну ладно. Позволь только уточню. Это артефакт какой-то?

— Да, артефакт.

— Ого. Круто. И ты сам им занимаешься?

— Да… — я слышал некое раздражение в голосе Вешкина. Видимо, из-за того, что отвлекаю его от важного дела.

— Только не забудь показать свою разработку Артемию Георгиевичу. В целях безопасности. А то мало ли чего. Рванет, ну, или что-нибудь такое.

— Я уже показывал. Всё! Отстань! Дай спокойно поработаю, — проговорил Кирилл и отвернулся от меня, продолжая копошиться за практическим столом.

«Ого…» — подумал я про себя, выходя из кабинета.

Удивительно. Неужели Вешкин действительно чем-то заинтересовался настолько сильно? Чем-то, кроме своих стихов… И теперь он даже самостоятельно занимается этим и просит не отвлекать.

Закончив с уборкой этажа, я решил не дожидаться, когда Вешкин освободит кабинет и отправился в библиотеку. Тем более Артемий Георгиевич не просил меня сегодня там убираться, хотя иногда я всё равно привожу аудиторию в порядок. Как минимум расставляю стулья и парты на свои места.

— Здравствуйте! — обратился я к библиотекарше.

— Здравствуй, — улыбнулась Элеонора Карловна. — Принес Хатаусова?

— Нет. Его я ещё не полностью прочитал. Некоторые моменты… эм, слишком уж красочно расписаны, что приходится их перечитывать по несколько раз, — усмехнулся я.

— Понимаю.

— Зато я принес сборник правил. Вот, — протянул я небольшую книжечку. — Спасибо.

— Хм. Нашел там, что искал? — спросила она, показывая мне место, чтобы я самостоятельно убрал сборник.

— Не совсем. Здесь в основном правила, которые относятся к ученикам университета. А я хотел найти что-то, вроде общего списка.

— Ммм… — протянула она. — Не уверена, что у нас есть такое. То есть определённые правила, конечно же, имеются. Гласные или негласные… но чтобы они были представлены где-то единым списком? Да, думаю, такого у нас точно нет. А что тебя интересует? Может быть, я тебе смогу помочь… — заинтересовавшись, произнесла Элеонора Карловна.

— Да я в принципе хотел ознакомиться с правилами. Но если говорить конкретно, то меня интересовал пункт, касающийся клубов и кружков.

— А что именно? — слегка сощурилась библиотекарша и продолжила: — Хотел узнать, можешь ли ты вступить в один из них? — улыбнувшись уголком рта, закончила она. Элеонора Карловна видела меня насквозь и раскусила мои намерения.

— Если честно — да, — слегка неловко улыбнулся я.

— Ну-у… учитывая твою тягу к знаниям, это очевидно, — по доброму произнесла она. — И даже похвально. Ты молодец. Многим студентам стоило бы поучиться у тебя.

— Эх… — грустно вздохнул я, — ваши бы слова да ректору в уши.

— Это да. Но его ничто не способно переубедить. Что касается набора, он максимально непреклонен. Я даже не уверена, что сын императора смог бы поступить к нам, если бы не прошел отбор. И я сейчас не шучу… это слишком уж щепетильный вопрос.

— Что касается императора, конечно, слабо верится. Но в целом, я вас понял и полностью согласен. Ладно уж… с этим я давно смирился. А вот что касается клубов? Вы сможете мне помочь?

— Здесь тоже всё неоднозначно. Я не уверена, что в правилах где-либо расписано о том, может ли вступать в клубы сотрудник университета или нет. Думаю, очень многое будет зависеть от самого клуба. А точнее от его президента. Так, а позволь узнать, в какой именно клуб ты собирался вступить?

— Гладиаторский клуб.

— Ого! — лицо Элеоноры Карловны слегка вытянулось. — Ты же в курсе, что там в основном старшекурсники. По очевидным причинам.

— Ну да. Можно и так сказать. Я заходил туда разок.

— Так… погоди! — перебила она меня. — Только не говори мне, что ты способен создавать големов или элементалей.

— Не совсем, — поджал я губы. — Но там же не только ими можно сражаться…

* * *

Гоша оглядел мастерскую и тяжело вздохнул.

Лева как обычно, напялив на уши наушники, сидел за своим столом, над очередным заказом. До слуха здоровяка доносились едва слышные звуки музыки.

Митин встал, в очередной раз подошел к коробке, куда складывали заказы, заглянул в нее, и оценив очередной раз ее пустоту, вздохнул.

Вернувшись на свое место, он достал небольшой медальон в форме косточки авокадо и повертел в руках. Еще раз взглянув на Леву, что полностью погрузился в работу, он взял небольшую лопатку и подцепил небольшой шов, что скрывал потайную защелку.

Промучавшись около пяти минут, он смог снять переднюю панель магического предмета и заглянул внутрь.

Начинка с первого взгляда была довольно простой — одна пластина, в центре которой находился прозрачный кристалл. Однако был нюанс. Пластина была покрыта мелкими знаками, рунами и странными геометрическими фигурами. Причем это были не просто выбитые в сером металле дорожки. Они были заполнены какой-то краской, в чем Гоша убедился, взяв острый пинцет и всковырнув ее кончиком.

— Тонко, — произнес он удивленно, продолжая рассматривать кристалл.

Прикинув в голове свои возможности, он вынужденно признал, что повторить такое, напрямую скопировав, не выйдет. Слишком много мелких деталей.

Однако после получаса раздумий, он все же поймал одну мысль. Гоша быстро извлек кристалл, убрал его в сторону и достал пластинку, покрытую рунами. Протерев ее растворителем и просушив, он нанес на нее капельку чернил и осторожно приложил к бумаге.

Надеясь получить отпечаток, по которому можно будет повторить ту же самую схему, он приподнял пластинку и разочарованно вздохнул.

Отпечаток был откровенно паршивым.

— Ла-а-а-адно, — протянул он и откинулся на стуле.

Его взгляд снова скользнул по мастерской. Работы не было, поэтому он взял небольшую похожую по размерам пластинку, тяжело вздохнул и произнес:

— Ну, не домой же идти? — спросил он сам себя и принялся за работу.

* * *

— Ну… как тебе столичный кофе? — обратилась ко мне пышногрудая девушка. — Заметь. Это уже совсем другое заведение, и зерна здесь разительно отличаются от прошлого.

— Что мы здесь делаем? — достаточно резко спросил я, игнорирую неуместный вопрос Григоряна про кофе. Сейчас меня это меньше всего интересовало.

Мы сидели на летней веранде какого-то неизвестного мне кафе. Не центр города, но и не окраина. Однако заведение отличалось своей дороговизной. Не потащи меня сюда имперский следователь, сам бы я никогда не зашел в подобное место.

Да, здесь оказалось довольно неплохо и уютно. Только вот как по мне, оно того не стоит. Да и людей маловато. Хотя возможно ещё не вечер…

— Мы здесь по делу, — ответил Григорян, залпом выпив половину чашки кофе. После этого он достал пачку сигарет и глубоко затянулся. — У этого заведения есть бесспорный плюс над всеми остальными. Здесь можно курить на веранде, и никто тебя не осудит, даже если ты пышногрудая красотка, — продолжил говорить он.

— Тем более если ты пышногрудая… — поправил я.

— Это да. А это уже плюс артефактов личины, — мило улыбнулся он в образе девушки.

— Так и что мы здесь делаем. Вы так и не ответили на вопрос, — я продолжал надавливать, надеясь, что всё-таки добьюсь ответа.

— Помнится мне, в тебя как-то уже стреляли. Митин, да? — в очередной раз ответил он вопросом на вопрос.

Эти шарады меня начинали уже подбешивать, но… я прекрасно осознавал, что Григорян спросил это не просто так. Ему что-то от меня нужно, и он подводит к этому.

— Да. Стреляли.

— А что ты в тот момент сделал? Мне просто интересно услышать это лично от тебя. Я знаю, что в тебя выпустили всю обойму. А попали только один раз, и то по касательной. И это при том, что расстояние-то было минимальным. Там даже если захочешь промахнуться, очень сложно это будет сделать, — он снова сделал глубокую затяжку, помедлил секунду, и выдохнув, продолжил. — Так как ты это сделал?

— Не знаю, — пожал я плечами. — В тот момент я был сильно напуган. Просто… я просто хотел, чтобы ствол смотрел не на меня. Вот и всё… В тот момент всё произошло слишком быстро, даже для того, чтобы я сам хоть что-то понял.

— Занимательно, — коротко ответил он и снова затянулся.

— Так зачем мы сюда пришли? — задал я этот вопрос уже в третий раз. — Опять мошенников вычислять?

— Не совсем… — начал говорить Григорян. — За твоей спиной сидит человек, который контролирует проверку еды для императора… на яды, проклятья и всё такое. Не оборачивайся. Ты должен был его увидеть, когда мы только зашли.

— Я заметил, но не стал особо обращать внимания.

— А стоило бы, — хмыкнул Григорян. — Ну ничего… Так вот, на этого человека в последнее время слишком много людей смотрят с подозрением. И говорят всякое, предполагая самое худшее. Причем всё это настолько навязчиво, что становится подозрительно…

— Вы хотите сказать, что его пытаются подставить или подвинуть? — уточнил я на всякий случай.

— Не знаю. Но как минимум, стоит проверить. И как максимум, нельзя исключать ни один из вариантов. Несмотря на то, что сам император ему доверяет. И раз уж мы здесь оказались, почему бы нам не послушать его?

Я не стал заострять внимание на том, что он сказал — «раз уж мы оказались здесь…» Словно мы пришли сюда по какой-то другой причине. Но пометку у себя в голове всё же сделал.

— Что от меня требуется? — уточнил я.

— Изобретать велосипед не станем. У нас есть проверенный метод. Поэтому вот, — Григорян кивнул мне, показывая, чтобы я посмотрел вниз. Под левой ножкой моего стула уже лежал тот самый шарик, артефакт прослушки.

«И как он там оказался? Если мы вместе с Григоряном пришли?» — тут же подумал я.

А он и сам не промах, и способен незаметно подкладывать всё, что ему необходимо.

Я аккуратно перенес шарик под стол, который находился у меня за спиной. Только вот этого и не требовалось. Мы и без него прекрасно слышали всё, о чем разговаривал тот человек. Видимо, это было необходимо для того, чтобы убедиться, что мы слышим именно то, что он говорит.

— Олег, да какие ещё бары, клубы, стриптизерши? Ты в своем уме? Я женатый человек. Да и вообще, ты помнишь, сколько мне лет? — произнес человек, сидящий за моей спиной. И раз он находился там один, было очевидно, что он разговаривает по телефону.

— И что? После такого отдыха мне ещё два дня отдыха на восстановление понадобится. А мне, в отличие от некоторых, необходимо иметь презентабельный вид на работе. Всё-таки не стоит забывать, у кого я нахожусь на службе, — продолжал он. — Вот именно! Помимо привилегий, у меня и ответственности в сотни раз больше. И спрашивать с меня будут как полагается! Всё, давай без твоих глупых идей. Мне прошлого раза в том году хватило. Нет, я сказал! Я лучше спокойно отмечу, в кругу семьи!

— По-моему, ничего противозаконного… — тихо проговорил я. — Никаких заговоров или козней. Ничего подобного. Просто обычный телефонный разговор.

— Ну да. У него скоро день рождения. Думаю, он со своим старым другом обсуждает то, как они будет отмечать это дело, — спокойно прокомментировал Григорян.

— Вы же знали, что раз он здесь один, то точно не станет обсуждать что-либо из того, в чем его обвиняют.

Михаил Мамукович пожал плечами и слегка сузил взгляд.

— Возможно. Нельзя ничего исключать. Ты даже не представляешь, какие люди окружают императора.

— Какие?

— Разные, — хмыкнул имперский следователь. — От невероятно хитрых и изворотливых, до баранисто-тупых, которые считают, что им всё сойдет с рук. А есть такие, как Громов… От этих никогда не знаешь, чего ожидать. Но такие люди далеко не глупые… однако они ищут во всем выгоду и способны на ужасные вещи.

— Понимаю. Но… раз основная причина нашего визита в данное заведение не имперский дегустатор… То что тогда?

— Пока ты находился в университете, я слегка копнул. И ко мне пришла информация, что на тебя готовится покушение, — обыденно произнес Григорян. — Естественно, проще всего тебя будет устранить, когда ты будешь находиться в городе. Так как отсюда можно будет спокойно покинуть место преступления. Что же касается академии магов… то последнее очень спорно.

— Чего⁈ — уставился я на него. — Вы не шутите?

Григорян просто промолчал. Очевидно было, что с подобными вещами не шутят.

— Покушение… — еле слышно повторил я. — А… когда?

— Сейчас.

В этот момент я заметил человека снизу нашей веранды, который подозрительно остановился напротив нашего столика и… наши с ним взгляды пересеклись. Из-под черной куртки он ловко достал пистолет и направил его на меня.

Глава 5

В момент, когда я увидел дуло пистолета, моё сердце пропустило удар, а всё в округе будто бы замерло. Не знаю, о чем я успел подумать, но мысли в голове полностью перемешались, и я еле удержался, чтобы не вскочить с места и не побежать. Однако буквально за мгновение мне удалось взять себя в руки. Очевидно, что я бегаю не быстрее пули. Зато… я могу кое-что другое.

В тот же миг, когда мне показалось, что убийца вот-вот нажмет на курок, его руку резко и сильно выгнуло, вместе с этим задрав дуло пистолета вверх.

Послышался хруст, дикий вопль и множество выстрелов, которые угодили в небо.

Люди в кофейне тут же повскакивали со своих мест, а толпа на улице завизжала и бросилась в разные стороны. Возникла паника.

Всё произошло примерно так же, как в прошлый раз, когда на меня напал Митин. За некоторыми исключениями… теперь я всё прекрасно осознавал, контролировал, а также был в разы сильнее.

Я продолжал сидеть на своем месте, так и не шелохнувшись. А вот Григорян в образе прекрасной девушки, несмотря на каблуки, сиганул с веранды вниз, пролетев метра полтора, и бросился на убийцу. В этот момент нападавший несколько раз ударил себя пистолетом по лицу и упал на пятую точку, явно не понимая, что происходит.

Григорян для своего возраста и своей внешности слишком резво двигался и уже успел извлечь из себя какой-то артефакт, которым он моментально обездвижил нападавшего.

Тут же из-за угла выбежало несколько охранников. Судя по их лицам, они явно не знали, чему больше удивляться… тому, что предполагаемый убийца сам себя отхерачил пистолетом, или тому, что его скрутила такая красотка.

В итоге, преступника повязали и принялись вызывать имперскую полицию, которая проведет все необходимые мероприятия, а потом, скорее всего, передаст задержанного соответствующим органам, где этим человеком займутся куда более плотно.

— Это что сейчас было⁈ — пытаясь унять свою дрожь, достаточно сурово произнес я.

Григорян не стал садиться обратно за столик. Кстати, вокруг нас уже никого не было. Заведение моментально оказалось пустым. Михаил Мамукович постоял, размышляя, после чего проговорил:

— Пойдем. Надо запросить запись с камер, пока это не сделала полиция, и пока местные находятся в шоковом состоянии.

— Что? — непонимающе уставился я на него? — Зачем? Почему?

— Пойдем. Времени мало. По дороге обсудим!

— Почему мало?

— Потому что я не в своем образе, если ты вдруг забыл? — он резко поставил руки в боки, отчего его женская грудь слегка вздрогнула. — Я не смогу им пригрозить своей корочкой. А ещё лучше нам убраться отсюда до приезда полиции. Хотя… твою мать, эту личину уже придется забраковать… — слегка расстроенно закончил он.

Я поднялся со своего места и двинулся вслед за Григоряном. Тот шел молча, о чем-то размышляя.

— Так это и было покушение? — не скрывая своего сарказма, проговорил я. — Ни разу не подозрительно.

— Нет, — резко ответил Григорян. — Точнее я не уверен. Но это точно… это был не Громов. Тот не настолько глупый, чтобы действовать вот так. Нет, конечно же, он многих залетных уже использовал таким образом, но только не в подобной ситуации, когда он знает, что за ним и так следят. Зная, что ты одаренный, Громов попытался бы тебя подорвать или ликвидировать как-то с дистанции. И то это не факт. В общем, мне надо переосмыслить полученную информацию.

— Хм-м… — протянул я. — А что это тогда было?

— Как я и сказал, я не уверен, но… кажется, это было неумелое покушение на имперского дегустатора.

— В смысле⁈ — чуть ли не выкрикнул я. — А я-то тут причем?

— Не причём, — спокойно ответил Григорян. — Ты просто сидел рядом. По касательной. Когда ты увидел ствол, конечно же, тебе показалось, что он направлен на тебя. Но с моей стороны всё выглядело немного иначе. Убийца целился в того, кто сидел за твоей спиной.

Мы прошли через зал ресторана и оказались в рабочем, подсобном помещении. Нас встретил какой-то взъерошенный работник в фартуке и пытался подобрать хоть какие-то слова. Пребывая в шоке, сотрудник ресторана просто раскрывал рот и пытался отдышаться.

— Всё в порядке, — уверенным голосом начал говорить Григорян в образе девушки. — Мы сотрудники имперской полиции и поджидали убийцу. Ситуация находится полностью под нашим контролем!

— Д-да… х-хорошо… — кое-как вымолвил сотрудник в фартуке. — А что…

— Нам необходимо посмотреть видеозапись со стороны веранды.

— А… э…

— Быстрее! — слегка прикрикнул Григорян, и сотрудник тут же встрепенулся.

— Ага. Вам вот сюда…

Мы прошли дальше и зашли в ещё одно подсобное помещение совсем маленьких размеров. Внутри находилось пустое кресло, несколько мониторов и куча проводов.

— Регистратор здесь стоит? Должен стоять, — уточнил Григорян, глядя на пустую выемку с проводами.

— Да-а… но… — протянул сотрудник. — Сейчас… я совсем забыл. Вчера приходили из службы безопасности и забрали регистратор для проверки.

Побледневший сотрудник кафе переглянулся со мной взглядом, а потом снова с Михаилом Мамуковичем, который и не пытался скрыть своё недовольство.

— Понятно. Неудивительно… — буркнул Григорян. — Пойдем. Нам пора! — обратился он ко мне. — Нам надо кое-что ещё обсудить. Только уже в другом месте.

* * *

Фирс хмуро оглядел легкий серебристый купол, что накрыл лавочку с ним и Григоряном, а затем осторожно спросил:

— Мы не вызывающе выглядим посреди парка под куполом?

— Его никто, кроме нас, не видит, — хмыкнул следователь, смотря на Поющую осину. Выждав несколько секунд в молчании, он произнес: — Спрашивай.

— Почему… меня хотят убить?

— Почему? Трудно однозначно ответить. Может быть потому, что ты поломал планы Громову, а может потому, что не согласился делать так, как он хотел, — пожал плечами Михаил Мамукович. — Но это покушение было не на тебя. Я уже тебе говорил.

— Меня нельзя просто застрелить? — хмуро спросил одаренный уборщик.

— Можно, но надо делать это неожиданно, и как я понимаю, когда ты ничего не подозреваешь. Думаю, Громов, если и решится на это, то это скорее всего будет взрыв. Подорвет тебя магией. Думаю, огонь тут будет максимально эффективным.

— Почему вы так решили?

— Потому что я бы сам сделал так же, — взглянул на парня следователь. — Другое дело, зачем мне это делать?

— В смысле?

— В прямом. Зачем тебя убивать? — тут Григорян взглянул на Фирса и хмыкнул. — Ты уж прости, но ты пешка. Обычный простолюдин, который мог бы усилить его влияние, но не более того. Какой смысл тебя убивать и давать дополнительную ниточку тем, кто пытается отделить его голову от тела?

— Ну-у-у-у… — протянул Фирс. — Вам же кто-то сказал, что меня попытаются убить?

— Информации много, и часть из нее — откровенная ложь. Ты должен понимать, что Громов очень хитрый засранец. Говорить разным людям совершенно разные вещи, чтобы проверить, кто из них стучит, вполне в его стиле.

— Получается… вы точно не знаете, хочет он меня убить или нет?

— Пока я могу сказать, что ему это не выгодно, — кивнул следователь. — Не выгодно, потому что это лишняя зацепка к нему. Однако, стоит ему взять власть, будь уверен — он все вспомнит. Всё и всех. Такие моральные уроды, как он, никогда не откажутся от возможности отомстить.

Фирс помрачнел и даже слегка осунулся. Михаил Мамукович же тяжело вздохнул и спросил:

— Я хочу получить ответ на свой вопрос: хочешь ты на меня работать или нет? Мне не хочется тебя заставлять, поэтому еще раз по фактам: Громову убивать тебя не выгодно. Пока. Оставит ли он тебя в покое — нет. Этот выродок злопамятный. Как только добьется значимого места и убедит всех в своей лояльности — будь уверен, за тобой придут. А если не придут за тобой, то придут за твоими родителями. Надеюсь, что я смогу помочь тебе в этом. Но выбор… выбор ты должен сделать сам… Что скажешь?

— Скажу, что мне страшно, — честно признался Фирс. — Я не хочу лезть в эти игры аристократов. Мне… Мне это не нравится. Я бы предпочел держаться и от вас, и от Громова подальше.

— Понимаю, — хмыкнул следователь. — И всё же… каков же будет твой ответ?

— А у меня есть выбор? — хмуро глянул на него парень.

— Прятать голову в песок — тоже выбор, — пожал плечами мужчина.

— Я… я согласен. Только при одном условии, — тихо ответил Фирс после недолгой паузы.

— Слушаю.

— Я помогу вам с Громовым. Чтобы вы могли… расправиться с ним. Упечь за решетку или что… Но на этом моя помощь закончится. Я не хочу вечно служить и становиться заложником этой службы. И так же никто не должен будет знать, чем именно я занимался. Думаю, причины этого очевидны.

— Понимаю, — коротко ответил Григорян.

— И ещё… Я же ничего толком не умею. Чем я вообще смогу быть полезен? Я ведь… Да меня вообще могут убить в любой момент! Может, вы научите меня какому-нибудь защитному заклинанию? Ну, или артефакт какой?

Григорян усмехнулся.

— Артефакт… знаешь, в чем проблема всех защитных артефактов? В том, что их можно перегрузить силой. По сути, артефакт это костыль. Да, защита, но далеко неидеальная. Боевые маги поднимают защиту в зависимости от ситуации, артефакт же статичен. Ну, или их требуется сразу несколько, что при цене на достойные образцы… такое себе решение, — Григорян достал пачку и вытащил сигарету. — Что же касается заклинаний, то… тут та же проблема, но немного с другого ракурса. Первое — ты должен будешь выучить сразу несколько типов защит. Второе — научиться их поднимать мгновенно. Ну, и третье — ты не боевой маг. Ты вообще не маг. Как скоро ты сможешь их изучить?

— Ну… я буду стараться.

— Первые боевые заклинания ученики в этом заведении учат ко второму году обучения. Думаешь, ты умнее или способнее них?

— Нет, — помрачнел Фирс.

— Тогда может и не стоит лезть в боевики? Все-таки мне не это от тебя нужно.

— А что?

— Мне нужны глаза и уши. Такие, о которых не знают в ИСБ. А для этого нужен кто-то, кто будет слушать, смотреть и передавать мне. Тут нужна скрытность и тишина, а не боевые «бабахи».

— А-а-а-а…

— Да. Тебе, как начинающему, будет гораздо проще убежать, чем вступить в бой, — кивнул следователь. — В идеале, надо постоянно держать маскировку, чтоб никто и никогда в принципе на тебя не вышел. Это идеальный вариант не только для меня, но и для тебя.

Тут Григорян достал из кармана небольшой браслет.

— Держи. Это артефакт личины.

— Это…

— Да, вот еще заготовки, — протянул он ему небольшую шкатулку. — Кристаллы вставляются в отдельные пазы. Попрактикуйся, прежде чем использовать. Поменяй форму, почувствуй тело. Это важно, иначе потом можешь облажаться в самый ответственный момент.

— Это… а как…

— Да, на ночь его надевай. Он будет брать силу твоего тела и заряжаться. Можешь без кристалла. И обязательно попрактикуйся. Иначе потом в другом теле можешь растеряться.

Фирс тяжело вздохнул, глядя на увесистый браслет из серого металла.

— И не переживай. Убивать никого не надо будет. Для этого есть ликвидаторы. Твое дело — слушать. Смотреть и слушать, — произнес Григорян, глядя на растерявшегося одаренного уборщика.

* * *

Я сидел в своей каморке. Дверь запер изнутри. А вокруг меня было разложено несколько учебников, которые я позаимствовал у профессора артефакторики. Он объяснил мне, как использовать самое обычное световое заклинание под названием «Походный фонарь».

Честно говоря, когда Артемий Георгиевич только заговорил о том, что собирается научить меня заклинанию, моя челюсть чуть было не пробила пол. Я и подумать не мог, что его интерес вырастет настолько, что, по сути, он пойдет против правил академии. Хотя я не был уверен, что такие правила существуют на бумаге. Однако подобное очевидно. И так было всегда. Простых одаренных не обучают магии.

Но в моем случае всё было по-другому. Хоть я и не являлся учеником университета, однако всё же находился за его стенами, и тесно общался с профессором. Не знаю, какие именно цели он преследовал, но для меня это было на руку.

Я был несказанно рад, что Артемий Георгиевич собрался обучить меня пусть самому простому, пусть самому безобидному и, возможно, даже самому бесполезному и затратному заклинанию. Однако для меня это было новым шагом. Ступенькой вверх. Возможностью, которую я не мог упустить.

Только вот спустя несколько часов попыток я не продвинулся ни на миллиметр. Сколько бы я не вчитывался в учебники, но у меня ничего не получалось. От слова совсем.

А ещё эти гребанные тревожные мысли по поводу Григоряна и Громова никак не отпускали меня. Возможно, именно из-за этого мне и не удавалось сосредоточиться…

Твою мать! Как же я влез во всё это?

Хотя если подумать, влез-то в это дерьмо я уже очень давно и погряз в нем по самую голову. Да уж, теперь уже поздно дергаться… В любом случае, Григорян, даже если и имеет с этого свою выгоду, абсолютно прав. Оставить Громова на самотек у меня уже не получится. Ведь рано или поздно он разберется со всеми своими проблемами и не дай бог вспомнит про меня. А он вспомнит… и что тогда будет?

Ответ очевиден — ничего хорошего!

Я сглотнул от неутешающих мыслей и предпринял очередную попытку создания Походного фонаря. Результат всё тот же. Нулевой.

Да блин!

Я отложил книгу в сторону, поднялся и отправился в лабораторию артефакторики.

Надеюсь, профессор ещё там.

Прибыв в кабинет, я обнаружил в нем не только Артемия Георгиевича, но и ещё одного ученика. Вешкина.

Офигеть! Кирилл по-серьезному взялся за это дело. Удивительно просто!

— О, Фирс! — проговорил профессор, завидев меня на входе в кабинет. — Проходи, ну как дела?

— Да не важно… — честно признался я. — Ничего у меня не получается. От слова совсем!

— Хм… Я почему-то был уверен, что, судя по твоим способностям в телекинезе, ты быстро освоишь одно из самых базовых заклинаний.

— Ну… вот как-то так, — расстроенно проговорил я.

— Надо подумать…

— Фирс! — вмешался Кирилл, пока Артемий Георгиевич отвлекся на свои мысли. — А глянь, что я сделал! Я же говорил, что позже тебе покажу!

Вешкин радостно дал мне в руки небольшую, деревянную шкатулку и принялся взволновано ждать.

— Эм. А что ты от меня хочешь? — произнес я, глядя на брата.

— Открой!

— Ну, ладно.

Я открыл крышку шкатулки, и сверху появилась неподвижная скрипка. Точнее узор. А с секундной задержкой оттуда разнесся звук игры этого же музыкального инструмента. Но что самое обескураживающее, так это то, что игра была практически точь-в-точь, как у Филимона. Душераздирающий скрежет, который давил на голову и заставлял щуриться и морщиться… и совсем не от удовольствия.

Я сразу же догадался, что Вешкин достал откуда-то запись реальной игры Филимона и воплотил её в своей шкатулке. Хорошо ли это? Очень сложный вопрос…

— А-а… э, Кирилл, — аккуратно начал я говорить, закрыв шкатулку.

— Ты не дослушал! — возразил он.

— Я потом послушаю. Просто… что я хотел сказать? Шкатулка великолепна, но… Ты уверен, что Филимон всегда хотел бы так играть? В смысле… наверное, он только учился, и со временем его игра стала бы гораздо лучше. Может быть, следует увековечить память о нем с более умелой музыкой? — закончил, и поджав губы, посмотрел на брата.

Кирилл задумался. А в этот момент Артемий Георгиевич неожиданно воскликнул, отчего я даже вздрогнул.

— Так, погоди! — резко проговорил профессор. — Господи боже мой! Какой же я… — Артемий Георгиевич стукнул себя ладошкой по лбу и заулыбался. — Так, Фирс! Ответь-ка мне на такой вопрос. А ты овладел Глубоким взором?

— Чего? — ответил я, не скрывая своего непонимания.

— Хах… — профессор снова хохотнул, но на этот раз это выглядело слегка нервно. — Вот же ж… ну я и идиот. Ну, правильно! Ты же не студент. Откуда тебе владеть этим навыком…

— Эм-м… Я пока что не понимаю вас, — прокомментировал я.

— Ну и правильно… боже мой… Слушай, Фирс, у меня совсем из головы вылетело. Совсем уже старый стал! В общем, ступай к Лаврентию Павловичу, на последний этаж. Это наш боевик. Он уже в курсе о тебе.

— Та-а-к…

— Вот, — продолжил профессор. — И передай Лаврентию Павловичу, что я тебя направил к нему, чтоб он научил тебя Глубокому взору. Ёмаё, ты же не студент!

— Ну да, я не студент… — повторил я.

— Глубокий взор — это база, которую необходимо уметь применять для любого заклинания. Без этого вообще никак. Так что ступай, — закончил профессор.

— Понял, — кивнул я.

— А как же мой проект⁈ — раздосадовано произнес Вешкин.

— Мы ещё позже его обсудим. Подумай пока над моими словами! — ответил я и выбежал из лаборатории.

* * *

Фирс зашел в комнату для тренировок и нахмурился. Прямо перед ним студент со знаком полноправного адепта выпустил небольшую огненную стрелу, которая, промчавшись по всему залу с ярким искристым следом, влепила по манекену.

— Это что сейчас было? — спросил высокий худощавый мужчина, стоявший у стены и хмуро наблюдавший за манипуляциями ученика.

— Огненный снаряд, Лаврентий Павлович, — вполне уверенно произнес парень.

— Котов, я вижу, что не ледяной, — недовольно скривился преподаватель. — Что за искры по всему залу?

— Ну, так, — смутился парень. — Это чтобы противника отвлечь…

— Котов, ты идиот? Ты этими вывесками одно что вывеску на поле боя вешаешь: «Тут маг! Накрой артой от греха подальше!». На кой-черт ты их присобачил?

— Ну, так красивее же, — поник парень.

Боевик подошел к парню, слегка нагнулся, так, чтобы было видно его опущенные глаза, и спросил:

— Что красивее? Твои кишки на стенках окопа? Может быть, ты думаешь, что похоронка у тебя будет красивой? Поверь, матери все равно. А может, ты думаешь, что противник в приступе экстаза от твоего огненного снаряда с искрами испугается, что у тебя батарея фейерверков для победы, и все… Развернется и домой пойдет? А? НЕ СЛЫШУ!

— Нет.

— Еще раз, Котов! Четко! Ровно! Максимально экономно и без этой всей бижутерии с искрами! Делай! — скомандовал преподаватель, сделав несколько шагов в сторону и сложив руки за спиной.

Парень несколько секунд выждал, резко выбросил руку и выдал мелкий росчерк огня, что быстро долетел до доспеха без всяких искр, и ударил с оглушительным хлопком.

— Сразу бы так, а то хвост распушил, как перед принцессой, — недовольно проворчал Лаврентий Павлович и кивнул в сторону выхода. — Вот теперь свободен. Зачет.

Парень недовольно поджал губы и направился к выходу, а преподаватель уставился на Фирса.

— Ты кто такой? С какого направления?

— Я от Артемия Геннадьевича, — ответил тот и сделал пару шагов вперед. — Он сказал к вам подойти. Меня Фирс зовут.

— Уборщик? — хмурясь, уточнил боевик.

— Ага.

— Проходи, — махнул ему рукой мужчина.

Фирс прошел в зал и остановился, когда преподаватель подошел к шкафу, покрытому рунами. Достав оттуда небольшой листок и повязку на голову, он подошел к парню и спросил:

— Что знаешь про «Глубокий взор»?

— Ну… приём какой-то. Медитация что ли.

— Он тебе ничего не рассказал?

— Нет, он в работе постоянно, а я все так… только у него на лекциях… Ну, и так, в коридоре иногда… слушаю.

— Подслушиваешь.

— Подслушиваю, — кивнул Фирс. — Но там только по общей магии лекции были пока.

— Понятно, — кивнул боевик. — Ко мне можешь ходить на лекции со всеми. Но только ко мне.

— Спасибо.

— Значит так, — вздохнул маг и уселся прямо на пол, тут же кивнув Фирсу, чтобы тот уселся напротив. — Суть. Чтобы создать заклинание, нужно, чтобы ты сформировал из своего канала определенную структуру. Это может быть что-то плоское, может быть квадратное, может быть круглое или колючее. Все подробности можно увидеть в книгах по заклинаниям. Каждой стихии присущи свои основные черты. Но мы сейчас не об этом. Мы о…?

— Глубокой медитации, — кивнул парень, усевшись напротив.

— Правильно. Что нужно, чтобы создать заклинание?

— Сила?

— Нет. Нужно видеть, что ты делаешь своим каналом. Для простоты сейчас можешь представить, что это щуп, из которого ты сможешь образовать некий узор, — хмыкнул мужчина и показал листок с тремя рунами на нем, составленными в треугольник. — Вот эта троица рун называется «Сэгорт». Специальная связка для того, чтобы твои глаза в связке с твоим мозгом начали работать немного по-другому.

— Э-э-э?

— Когда ты подаешь силу на эти руны, что прижаты к твоему лбу, то они немного изменяют потоки в твоем мозгу. И все то, что ты видишь глазами, идет не напрямую в твои зрительные центры в мозгах, а сначала направляется в среднее ухо. В вестибулярный аппарат. И только после этого уже к зрительным центрам. Это дает магу возможность видеть свои каналы силы.

— Только свои?

— Только свои, — кивнул боевик. — Чужие увидеть невозможно… по крайней мере, без специальных артефактов. Этот прием нужен, чтобы ты мог видеть, что и как ты делаешь.

Парень растерянно почесал голову.

— А как… как я пойму, что вижу свои каналы?

— Никак. Ты просто поймешь, что это они. У всех они выглядят по-разному. У кого-то цветные, у кого-то черно-белые. Кто-то вообще их не видит, а только чувствует. Такие даже не могут выразить словами, что они ощущают. Есть и те, для кого каналы, как какой-то запах или аромат. У всех по-разному. Как будет у тебя, не знает никто.

Фирс растерянно моргнул, а затем произнес:

— А как… что мне… надо делать?

Лаврентий Павлович потянулся вперед, накинул на голову парня повязку и засунул под нее листок с бумагой.

— Чернила специальные. Представлять ничего не надо. Просто дай силу на эти руны и попробуй посмотреть на свою руку.

Парень несколько секунд молчал, а затем поднял руку и посмотрел на нее.

— Смотри не на руку, — произнес маг. — Смотри сквозь нее и вокруг.

Фирс нахмурился.

— Да не косоглазь ты, — фыркнул боевик. — Взгляд задержи. Просто подавай силу на руны, и держи взгляд на одной точке, а сам обращай внимание на то, что вокруг. Периферийным зрением.

Боевик умолк, внимательно смотря на одаренного уборщика, а затем произнес:

— Глубокий взор — это обучающее упражнение. В жизни им разве что артефакторы могут пользоваться. Ну, и обычные маги, но только когда учат новое заклинание. Как показывает практика — это явление редкое.

— Почему… — произнес Фирс, продолжая попытки.

— Потому что ленивые идиоты, — хмыкнул Лаврентий Павлович.

— Нет, почему в жизни не используют?

— А зачем? Когда ты привыкнешь к каналам, все будет проще. Гораздо проще.

— Это как?

— Посмотри на меня, — произнес маг. Дождавшись, когда парень поднимет на него взгляд, он произнес: — Вытяни руку в сторону и оттопырь средний палец. Но не смотри туда.

Фирс выполнил указание.

— А теперь посмотри на нее. Что видишь?

— Средний палец оттопырен.

— А как ты это сделал, если не смотрел? Как узнал? М-м-м? Понял?

— Понял, — кивнул Фирс, затем взглянул на свою руку и произнес: — У меня как-то не очень получается.

— С первого раза? Держи карман шире, — хмыкнул маг. — Студенты первого курса сдают зачет через полгода, после двухмесячной тренировки. Если не смогли увидеть каналы, то им дается еще полгода. После этого уже их отчисляют как бесперспективных. Дальше учиться смысла нет.

Фирс слегка поморщился и встряхнул головой.

— Что-то подташнивает, — произнес он.

— Это нормально. Твой вестибулярный аппарат не предназначен, чтобы через него информацию от глаз проводили.

— Но я же… всего чуть-чуть упражнялся, — произнес Фирс. — Так и должно быть?

— Был бы ты акробатом или каким-нибудь пилотом, я бы сказал нет, но ты уборщик. Поэтому да. Так и должно быть, — кивнул боевик. — Во времена моей молодости, во время боевых действий, мы по несколько часов держали Глубокий взор, чтобы мгновенно ответить на угрозу. Да, тошнило. Да, блевали, но ничего. Зато все живые, — хмыкнул Лаврентий Павлович. — Не то что нынешняя молодежь. Дай бог час, и то все зеленые ходят потом. Потому и учат по одному заклинанию в полгода.

Маг тяжело вздохнул и покачал головой, словно это было его личной болью.

— А… а можно как-то без тошноты обойтись? — осторожно спросил Фирс. — Ну, я просто…

— Нет. Нельзя. Будешь тренироваться сам, тазик с собой бери и плотно перед тренировкой не ешь, — проворчал он и начал подниматься.

* * *

Вешкин бежал к общежитию Фирса вприпрыжку.

Его хорошее настроение не имело под собой реальных причин, за исключением одной: Кирилл сегодня самостоятельно пожарил полную сковородку котлет, при этом спалив всего одну.

Пострадавшую котлету, он честно обскоблил ножом, после чего спрятал в желудок, решив не портить общую картину обгоревшим полуфабрикатом.

Да, котлеты были магазинные, но это для настроения воодушевленного поэта значения не имело.

Так, подойдя к общежитию для работников университета, он забежал по лестнице и зашел на этаж. Сразу подойдя к холодильнику, он достал сковородку Фирса, и открыв крышку, наколол на оставленную вилку котлету. Убрав все, он с торжеством приподнял вилку на вытянутой руке, словно любуясь ей, и продекламировал:

— Котлет-маклет и белый плед!

Немного подумав над рифмой, он пожал плечами, откусил и пробубнил:

— Котлеты это вкусно… и борщ вкусно… Почему в борщ не кладут котлет? Должно же быть очень вкусно.

Пройдя по коридору, Вешкин заметил, что дверь в комнату брата слегка приоткрыта. Тут же открыв ее, он громко произнес:

— Узри прекрасное созданье! Обжаренная на масле мироздания! Бока ее поджары и прекрасны! А вкус способен растопить…

Дочитать свой спич Кирилл не смог, замерев от вида Фирса, что сидел на кровати с повязкой на голове и ведром, которое удерживал одной рукой на коленях. Вторую он вытянул вперед и уставился немигающим взглядом на оттопыренный палец.

— Фирс… — осторожно произнес брат, заметив, что тот зеленеет, а тело содрогается в рвотных позывах.

Вешкин сглотнул, посмотрел на котлету, затем на брата и снова на котлету.

— Это ведь не от котлет… — тихо произнес он. — Не от котлет, правда же?.. Я ведь не настолько плохо готовлю?

Глава 6

Всё своё свободное время я тратил на то, чтобы освоить глубокий взор. На данный момент это была моя приоритетная задача. Насколько я понял, именно от этого умения зависело дальнейшее обучение любого студента. Ни один одаренный без глубокого взора не мог полноценно пользоваться магией. И поэтому я прилагал все возможные усилия.

Изо дня в день, на протяжении долгих часов, сидел напротив таза и таращился на свой палец.

В один из таких моментов я почувствовал явные изменения внутри себя. А потом меня вырвало…

— Черт, — я вытер лицо и направился в общий блок, чтобы умыться. — Надеюсь, то, что я почувствовал, не было результатом тошноты…

Спустя час перерыва я снова взял уже чистый таз и уселся напротив. И так раз за разом. Тренировка, рвота, умыться прохладной водой, перерыв и всё по-новой. В какой-то момент я даже почувствовал ностальгию по своим прошлым тренировкам в детстве, когда я только узнал о своем даре. В тот момент я словно сумасшедший тренировался сутки напролет, не замечая ничего вокруг себя.

Через несколько дней упорных тренировок мне показалось, что иногда я начал замечать некоторые изменения во внешней среде. Но я настолько был вымотан, что просто не мог понять, это то же самое, что я и обычно вижу, или нечто другое?

В итоге я решил немного сменить тактику. Взяв свои куклы, я заставил их маршировать кругами. Добился того эффекта, чтобы они выполняли эту команду на автомате, и мне не требовалось отвлекаться на это. А потом я снова приступил к тренировке глубокого взора, но уже на куклах… И в какой-то момент у меня получилось. Я смог разглядеть сотни тоненьких ниточек и летающих вокруг этих кукол каналов силы. Они выглядели тускловато, с голубым оттенком. Но чем дольше я концентрировался на них, тем более ярко они были выражены.

— Ну наконец-то! — радостно провозгласил я и откинулся на спину.

Голова кружилась, к горлу подошел тошнотворный ком, во всем теле ощущалась слабость, граничащая с ознобом, но я лежал и улыбался. Я искренне радовался своему успеху.

— У меня получилось… Получилось!

Только вот лежать на полу, особенно учитывая, что я могу просто взять и отключится из-за накатившей усталости, меня не привлекало. Я поднялся и пошел в очередной раз умываться. Кстати, в последние дни я так часто это делал, что люди, с которыми я пересекался в корпусе для работников, уже перестали этому удивляться. Однако в данный момент у умывальников никого не было, так как стояла глубокая ночь.

После того, как я умылся, почувствовал странную бодрость в теле.

— Хм. Вроде бы и спать уже не хочется. Хотя…

Поспать однозначно нужно. Иначе на завтрашний день сил не останется.

Зайдя в свою каморку, около сорока минут я пытался уснуть, но безрезультатно. Сон словно бы рукой сняло.

— Так! — я перевернулся на спину и уставился в потолок.

Недавно я случайно забрел в местную комнату отдыха и увидел там видеопроигрыватель с несколькими записывающими кристаллами, на которых были разные фильмы.

— Хм… — задумался я. Мне давно хотелось расслабиться и посмотреть какой-нибудь фильм. Но я попросту не мог себе этого позволить. Однако сейчас… — А почему бы и нет! Я многое сделал! Многого добился. Могу ли я себе позволить хоть какой-то отдых и развлечение?

Особенно учитывая то, что уснуть у меня всё равно не получается, а продолжать тренировки уже не то чтобы глупо и безрассудно, просто опасно для здоровья.

Поэтому я встал, накинул на себя одежду и отправился в комнату отдыха для персонала.

В маленьком, но уютном помещении стоял старенький диванчик, несколько кресел, а напротив небольшой телевизор с видеопроигрывателем.

Среди записывающих кристаллов было много интересных фильмов, но в основном одни боевики либо комедии. Смеяться посреди ночи мне не хотелось, просто потому что так я скорее всего и вовсе не усну. А мне хотелось хотя бы пару часиков поспать. Пусть под утро, но всё же…

В итоге я пришел к выводу, что посмотрю ужастик. Об этом фильме я ещё давно слышал, но раньше никак не доходили руки посмотреть его. Хотя честно говоря, мало кто не слышал об этом фильме. В своё время «Звонок из колодца» наделал немало шума.

Вставив кристалл, я уселся в удобное кресло и принялся смотреть.

Да, некоторые моменты действительно пугали, но не настолько сильно, как это преподносили впечатлительные люди. Смотреть на перекошенные лица убитых этой страшной бабой было неприятно, но больше всего меня пробирало от того, как она ползала по стенам и вылазила из чужих телевизоров. Неприятный хруст от костей, когда она неестественно выгибалась, засел у меня в голове.

— Фу! — произнес я. — И что мешает запереть её в этом гребанном колодце?

Я поерзал на своем месте и продолжил просмотр.

— Наверное, стоило всё-таки комедию выбрать…

Примерно на середине фильма я уставился на этот колодец, откуда постоянно вылазила эта стремная и облезлая баба, и замер…

— Твою мать!

На этот раз из колодца неожиданно начало лезть нечто куда более страшное… Непонятная, облезлая хрень с головой утки.

— Это ещё что такое?

Утка с человеческим телом неестественно прогнулась, хрустнула костями и резко побежала в сторону зрителя. Я машинально вздрогнул, после чего поерзал на кресле и сел поудобнее. Но неожиданно утка врезалась в экран телевизора, и откуда-то снизу потекла вода.

— Что, твою мать, происходит⁈ — я продолжал пялиться на телевизор, но уже приготовился бежать. Это уже не смешно…

В этот момент из экрана полезла рука женщины с головой утки, а потом её нога, которая перевалилась через голову.

— Это уже не кино! Что за херня⁈ Почему телек протёк, а бошка этой твари торчит уже возле меня⁈

Я подскочил, встав ногами на кресло, и принялся осматриваться по сторонам в поисках чего-нибудь поувесистей, чтобы проломить голову этой твари. Как вдруг неожиданно что-то зашипело. Я снова вздрогнул и очнулся сидящим на кресле. По телевизору продолжал идти фильм «Звонок из колодца», а я весь в поту пытался осознать, что это был всего лишь сон.

— Твою же… ну и херня. Больше никаких ужастиков на ночь… — проговорил я, выключив телевизор и направившись к себе в комнату.

* * *

Гоша протянул небольшой пакетик с кольцом даме бальзаковского возраста и произнес:

— Ваш заказ.

Женщина взяла свое украшение, придирчиво осмотрела довольно крупный бриллиант и удивленно произнесла:

— Как новое… надо же…

Митин поднял на нее взгляд и кивнул.

— Стараемся.

— Спасибо большое. Сколько с меня?

Здоровяк молча постучал по прайс листу. Получив деньги и сложив их в кассу, он спросил:

— Чек нужен?

— Нет, спасибо большое вам.

Женщина удалилась, Гоша отбил чек и тут же его сложил к остальным. Когда женщина вышла, Митин подошел к пустой коробке с заказами и заглянул внутрь.

— М-м-м-мда, — протянул он и взглянул на Леонида, что сидел за своим столиком и что-то мастерил.

Тяжело вздохнув, он посмотрел на часы. До конца рабочего дня оставалось еще около трех часов, поэтому он вернулся к стойке, уселся и достал небольшую картонную коробочку.

Открыв ее, он принялся выкладывать части артефакта, что купил у воришек на блошином рынке. Отдельно он положил корпус, сюда же легла изначальная основа, а также ее копия, которую Митин постарался повторить.

— Так, а где… — тут здоровяк спохватился и достал из кармана небольшой камешек, размером с полногтя. — Артефакт за тридцатку, а зарядка сотку… — хмуро произнес он, глянув на камень, что держал в себе силу.

Тяжело вздохнув, он выудил камешек из пакетика, а затем, взяв инструменты, принялся устанавливать его на специально отведенное место в копии основы. Когда камень был установлен, он придирчиво осмотрел свою работу, а затем отодвинул основу в сторону и взялся за корпус.

Работа заняла около получаса, в результате которых у Гоши в руках оказался собранный артефакт. Придирчиво его осмотрев, на пару секунд задумался. На всякий случай он убрал оригинальную основу обратно в коробочку и спрятал в стол. После этого обернулся, проверил, что Леонид все так же в наушниках творит заказ, а уже после этого активировал артефакт.

ХЛОП!

Взрыв был сильным. Митина отбросило назад и протащило по полу мастерской спиной, отбило руку, а затем за пару секунд небольшая комнатушка заполнилась черным дымом.

Тут же раздался сигнал пожарной тревоги, с потолка прыснули струи воды, которые за несколько секунд заставили дым исчезнуть.

— Гоша⁈ — вскочил офигевший от происходящего Леня, что успел сбросить наушники. — Что происходит⁈

Митин встряхнул головой, поднялся и произнес:

— Я это…

Тут его взгляд опустился на стены, где черными разводами уходили остатки дыма.

— Я не специально…

* * *

— Ну, рассказывай, — с тяжелым вздохом произнес Орлов, взяв папку из рук Фомы. — Что они хотят?

— У них планы по модернизации, — произнес начальник СБ, усаживаясь в кресло напротив. — Причем не одного подразделения, а всей структуры.

— В смысле «Всей»?

— В прямом. Недавно ИСБ у них перевернуло пару отделов и нашла утечки информации. В итоге, инженеры перевернули всю схему и вынесли вердикт о полной ее модернизации, — пожал плечами Фома. — Я и раньше знал, что система не совершенна, но, видимо, кто-то по-крупному облажался. Вот и устроили тотальную проверку.

— Так, а от нас что они хотят? — задумчиво уставился Орлов в папку.

— Они хотят, чтобы следующая партия по цветным металлам была втрое больше обычной, — ответил Фома и уставился на главу рода, что удивленно на него вылупился.

— Они там совсем охренели⁈ — возмутился Семен Дмитриевич. — Что значит «втрое больше»?

— Я им примерно тоже самое сказал, — кивнул Фома и тут же поправился: — В более культурной форме.

— Мы… как… как они вообще себе это представляют? — недовольно проворчал Орлов. — Я, по их мнению, металл из воздуха беру⁈

— Полностью вас поддерживаю, — кивнул Фома. — Это совершенно недопустимое требование, однако… На последней странице.

Мужчина недовольно засопел, пролистнул страницы и уставился на письмо, написанное от руки. Пробежавшись по тексту глазами, Семен Дмитриевич еще сильнее нахмурился, а затем остановил взгляд на подписи императора и его печати.

— Кто письмо передал? — спросил он, подняв взгляд на безопасника.

— Он сам. Меня пригласили на прием. Пришлось отстоять три часа, прежде чем получилось поговорить, — признался Фома.

Орлов закрыл папку, потер руками лицо, а затем взглянул на своего помощника.

— Так… У нас в загашниках есть сколько-нибудь?

— Для проекта завода по производству кабелей, — кивнул СБшник.

— Много?

— Примерно половина от обычной партии.

— Больше ничего?

— Если надавим на Сальто, они могут закончить новое предприятие по переработке заранее, — пожал плечами Фома.

— Это будет дешевле. Медь и алюминий из воздуха не взять, — буркнул Орлов и постучал пальцами по столу. — Значит так…

Он на секунду умолк, позволив Фоме достать блокнот и приготовиться записывать.

— Первое — полная ревизия. Накрути всем хвосты. До конца квартала все работают в две смены. Работаем круглосуточно.

— От такого графика рабочие могут разбежаться, — нехотя произнес Фома.

— Я запишу обращение к ним. Попрошу потерпеть до конца квартала и пообещаю премию каждому. От сторожа, до главных инженеров.

— А потянем?

— А ты цены на закупку сверху видел? — хмыкнул Орлов. — Только это все равно мало. Нужно больше. Поэтому берешь людей и начинаешь мотаться по всем скупкам цветмеда.

— А-а-а-а-а…

— Да. Делай что хочешь, но теперь весь цветной металл с приемок должен идти к нам на переплавку.

— Законно?

— Металл должен идти и точка. Желательно законно, но без перегибов. Воровство линий электропередач нам ни к чему. А вот с приемками — смотри сам. Если потребуется закопать кого-нибудь… — тут Орлов выразительно взглянул на Фому.

— Понял, — кивнул тот.

— Дальше… дальше… — произнес Семен Дмитриевич и постучал пальцами по столу. Кинув взгляд на телефон, он взял трубку и набрал номер. После нескольких гудков, он произнес: — Виталя? День добрый! Это Орлов.

— Здравствуй, Семен, — отозвался голос Трошкина в голосе. — Случилось что-то?

— Да, Виталь, случилось. У меня тут личная просьба императора. Я прям не знаю, за что хвататься.

— Прижали? Что хотят?

— Тройную партию меди и алюминия.

— Та-а-а-а-ак, — протянул Витя. — Они серьезно? Ты же и так у них просил отсрочку поставок для модернизации производства.

— Просил, но как видишь, у них свои взгляды на ситуацию, — недовольно проворчал Орлов.

— Судя по тому, что ты мне звонишь, в этом квартале у меня поставок не будет. Так?

— Увы, — вздохнул Семен Дмитриевич. — Прости, но… ты же понимаешь?

— Понимаю. Да и куда деваться? — вздохнул голос в трубке.

— Слушай, если ты где-нибудь услышишь по поводу меди и алюминия…

— Дам знать, — отозвался Трошкин. — Да что тут… я прямо сейчас позвоню и узнаю.

— Спасибо, Виталь… Очень выручаешь.

— Да какой там. Сочтемся, — отозвался Трошкин, после чего завершил разговор.

— Так, — потер переносицу Орлов. — Итого, у нас выйдет…

— Пять шестых требуемого объема, — поднял на него взгляд Фома.

— Хорошо… очень хорошо, — постучал пальцами по столу Орлов. — Осталось… Осталось понять, где взять недостающий металл.

В этот момент раздался стук в кабинет, и внутрь заглянула Алиса.

— Пап, можно к тебе? Я по делу.

— Долго? — уточнил Семен Дмитриевич.

— Нет, на пару слов.

— Слушаю, — кивнул тот.

— Я тут слышала, что ты собираешься в конце недели в столицу. Это правда?

— Да. Как только решу главный вопрос. Может даже раньше, но пока точно не знаю, — пожал плечами глава рода.

— Слушай, а можно я с тобой поеду? — осторожно спросила девушка. — Ну, там развеется, на столицу посмотреть, погулять…

Орлов удивленно перевел взгляд с дочери на безопасника, который выразительно посмотрел на него.

— С момента, как уехал Фирс и твоего затворничества после этого, прошло достаточно времени, чтобы не связывать эти события, — осторожно начал отец. — Однако, я все же спрошу: ты хочешь с ним увидеться?

— Нет! И не собиралась, просто хотелось развеяться и посмотреть столицу… Может быть, куда-нибудь поступить учиться или…

— Алиса… — с нажимом произнес глава рода.

Девушка тут же умолкла, опустила взгляд в пол, слегка опустила плечи и произнесла:

— Да, хотела увидеться.

Семен Дмитриевич тяжело вздохнул и посмотрел на Фому. Тот пожал плечами.

— Для начала, я не против того, чтобы вы виделись, однако территория университета магии — закрытая. Туда кого попало не пускают.

— Даже аристократов?

— Даже аристократов, — кивнул отец. — Для того, чтобы туда попасть, надо быть либо студентом, либо преподавателем, либо работником, как Фирс.

— То есть мне туда не попасть?

Орлов недовольно зыркнул на дочь, затем снял трубку и начал набирать номер.

— Единственный путь туда попасть — получить приглашение от студента или преподавателя, — пояснил он, но услышав голос в трубке, произнес: — Алло, Захарченко? Да, Орлов беспокоит. Петр Петрович, у меня тут оказия. Дочка кровь из носу на этой неделе хочет в университет попасть… Нет, не учиться, слава тебе господи. Нет… Просто приглашение нужно. Получится организовать?.. Да, спасибо. Спасибо большое.

Завершив разговор, он уставился на сияющую от новостей Алису.

— На неделе, как соберусь, поедешь со мной.

— Спасибо, пап! — кивнула она и собиралась уже пулей вылететь из кабинета, но тут отец остановил ее:

— Стоять!

Девушка обернулась.

— Алиса, прежде чем ты уйдешь, я хочу, чтобы ты ответила на один вопрос. Прежде всего для себя.

— Какой?

— Зачем ты хочешь поговорить с Фирсом? — спросил ее Орлов и наклонил голову, внимательно смотря на дочку. — Что тебе это даст?

Алиса несколько секунд стояла с задумчивым видом, а затем произнесла:

— Меня жутко угнетает недосказанность. Я хочу конкретики. Я должна поблагодарить его.

— Тебе станет легче от этого?

— Да, пап. Я думаю — да.

— Хорошо. Ступай.

Девушка вышла из кабинета, а Орлов взглянул на Фому.

— Я против этой встречи. Ее затворничество рано или поздно закончится. Незачем провоцировать ситуацию.

— Согласен, но выбор должен быть за ней, — мотнул головой Семен Дмитриевич.

В этот момент раздался телефонный звонок. Орлов снял трубку.

— Семен, это Трошкин, — раздался голос в трубке. — Разговаривал с Измайловыми, с востока. У них дальние прииски. Свяжись с ними. У них есть излишки, и судя по интонации, и немаленькие.

— Виталь, спасибо, — произнес Орлов, выдохнув. — Спасибо огромное, ты очень меня выручил.

— Да какой там, — хмыкнул Трошкин. — Сочтемся.

* * *

— Долго ты меня ещё будешь таскать сюда? — со вздохом проговорил я, обращаясь к Маргарите.

Мы снова находились в прозекторской, и я наблюдал за ходом её проекта. Меня начинало слегка смущать то, что я вроде бы как уже даже подпривык ко всему этому, и у меня не было такого сильного отвращения как раньше. С одной стороны, это нормальная человеческая реакция. Люди ко всему способны привыкнуть. А с другой, мне просто это не нравилось. Ощущение, словно бы я становился ближе к некромантии.

— А что такое? — проговорила Маргарита. — Я же тебя не ночью вытащила. Но ты всё равно постоянно бухтишь.

— Так в том-то и дело! — возмутился я. — Ты меня вытащила днем, но это не дает никаких гарантий, что ты не придешь за мной ночью! И вообще! Прекрати вламываться в мою комнату. Я уже думаю замок поменять. И внутреннюю защелку поставить. Просто времени нет, чтобы в город за этим выехать.

— Эх… — тяжело вздохнула девушка. — То есть тебе мало того, что ты подпираешь дверь кроватью? Я, знаешь ли, в прошлый раз чуть ли не надорвалась. Это вообще нормально, что такой хрупкой девочке приходится двигать кровати?

— Нет! Не нормально! Это не нормально!

— Вот-вот… — пробормотала она на выдохе, словно бы не понимая, к чему именно я веду. Но я точно знал, что Маргарита всё прекрасно понимает. И вообще, прямо сейчас она еле сдерживает смех. А я пытался сдержать своё негодование.

— Для чего я вообще тебе понадобился? — снова заговорил я. — И ты мне, кстати, на предыдущий вопрос так и не ответила.

— Понимаешь, рядом с тобой некоторые вещи начинают лучше работать. Я уже давно подметила, и говорила тебе об этом. Но это ещё не всё… — произнесла она и выждала паузу, посмотрев на меня.

— А что ещё?

— Я в принципе заметила некоторые странности. Не могу пока что объяснить, так как сама толком ещё не понимаю. Но вот было же недавно, когда в твоем присутствии мой проект наоборот перестал работать. Словно ты инвертор какой-то, и твоя сила всегда по-разному влияет на… на всякое. А ещё, например, многие вещи, которые ночью у некромантов как правило не должны получаться, у нас наоборот, словно бы ещё лучше работают. В этом я прямо сейчас дополнительный раз убедилась.

— Хм. Понятно, — задумался я. — Но с этим всё равно что-то надо делать.

— С чем? — с удивлением посмотрела на меня Маргарита.

— Не прикидывайся, а! С тем, что ты меня постоянно дергаешь. Пора прекращать уже. У меня сейчас у самого дел выше крыши. А я тут сижу.

— Так ты совмести, — спокойно проговорил девушка. — Займись чем-нибудь полезным, пока со мной находишься.

— Не могу, — ответил я, подумав о том, что скоро пора бы приступить к тренировке с артефактом личины, который мне передал Григорян. — Неудобно мне будет.

— Понимаю, — проговорила она. — Но не принимаю, — еле слышно добавила.

— Чего?

— Ничего-ничего. Говорю, смотри какая красотища. У меня уже гораздо лучше получается.

Я посмотрел на её шестилапого кролика и с недоумением подумал: «Ну и где тут красотища⁈ Та ещё уродливая хренотень. А самое главное — бесполезная!».

В этот момент в помещение чуть ли не забежал Вешкин, и несмотря на груду мяса, лежащую неподалеку на столе, принялся что-то на нем раскладывать.

— Фирс, глянь сюда! — с горящими глазами провозгласил он. — У меня возникла просто гениальная идея!

— Чего?.. — недоумевающе произнес я. Откровенно говоря, в последнее время что-то слишком часто я начал испытывать недоумение.

— Да ты только посмотри! — он раскинул какие-то чертежи на весь стол, с недовольством посмотрел на груду полуживого мяса и не церемонясь отодвинул всё это на самый край так, что некоторые куски попадали на пол. — Вот. Это же просто великолепно!

— Эй! — осуждающе произнесла Маргарита и взяла Шестилапку на руки. — Поаккуратнее!

— Да ты тоже посмотри. Это же гениально! Вот!

Я подошел поближе и принялся разглядывать какие-то чертежи и схемы.

— Та-а-а-к… и что это такое? — обратился я.

— Это будет артефакт! Но непростой. А в виде статуи со скрипкой, которая в определенное время будет играть! Хорошо играть! — посмотрев на меня, добавил Кирилл. — Мы его сделаем. Сами! Представляешь?

— Хм-м… — хмыкнула девушка. — Я не…

— Это нечто, вроде памятника в честь Филимона! — опередил её Вешкин. — В его память!

— Круто, конечно, — начал я. — Но… ты же понимаешь, насколько это всё сложно будет провернуть? Ты хочешь, чтобы статуя не просто играла, но ещё и шевелилась? И всё это происходило в определенное время?

— Ну да, — искренне улыбнулся Кирилл. — Меня на эту идею натолкнула шкатулка и твоё предложение.

— Беру свои слова обратно. Это не просто сложно. Подобное невозможно!

— Да не-е… — протянул Вешкин. — Мы справимся!

— Не-а, — помотал я головой. — Я вот даже не представляю.

— У меня долг перед Филимоном, — продолжил Вешкин. — Назад дороги нет!

— Я понимаю. Но вот это вот всё… — нахмурившись, я снова взглянул на чертежи. — Это нереально.

— Всё реально! И мы сделаем это! — возразил мой брат.

«Твою мать», — подумал я про себя. — «Хорошо хоть, он не додумался до этого со своей поэмой…»

Глава 7

На радостных чувствах я забежал в лабораторию артефакторики, чтобы показать профессору свой прогресс. Спустя многие часы упорных тренировок у меня наконец-то получилось создать моё первое в жизни полноценное заклинание. Не просто использование чистой силы, не понимая, что и как происходит. А именно заклинание!

Походный фонарь действительно оказался не слишком полезным и экономичным заклинанием, гораздо больше толку от обычного фонарика на батарейках, но суть-то вообще в другом. Для тренировки это отличное заклинание. И с ним не получится что-либо натворить. Правда, энергии оно расходует, будь здоров, несмотря на то, что по сути это маленький светящийся шарик размером с шарик для пинг-понга.

— О, Фирс! — заговорил Артемий Георгиевич, завидев меня.- Ты вовремя.

— Здравствуйте! Требуется помощь? — радостно произнес я.

— Да, у нас скоро планируется практика и необходимо заготовить пальцы, а то их запас начинает слишком быстро заканчиваться… а ты чего это такой радостный? — обратил он внимание на мою довольную физиономию.

— Дак я не просто так к вам пришел, — продолжая улыбаться, произнес я. — У меня наконец-то получилось заклинание. Походный фонарь!

— О как! — тоже улыбнулся в ответ профессор. — Хах, ну, давай… показывай!

Я приготовился. Сделал глубокий вдох. На мгновение даже прикрыл глаза, и вытянув руку, создал над ней заклинание.

Хотел бы я сказать, что в этот момент помещение озарилось ярким светом. Но… из-за того, что сейчас стоял полдень, да и в принципе работали все лампочки на потолке, освещение в лаборатории никак не изменилось. Зато вот улыбка на лице Артемия Георгиевича почему-то погасла. Его лицо посмурнело, а глаза начали выражать некую грусть.

— Что-то не так? — почувствовав неладное, проговорил я.

Профессор молча перевел взгляд чуть в сторону, и в том месте появился примерно такой же фонарь, что делал и я, только размером с человеческую голову. То есть раз в тридцать больше, чем у меня.

Да уж. Получается, мой — это не походный фонарь. В сравнении, это какой-то жалкий светлячок…

Я опустил голову, понимая всё без лишних слов. Слабо. Слишком слабо… Профессор выглядел разочарованным. А я… на меня словно бы вылили ведро ледяной воды.

— А попробуй создать ещё одно заклинание, — произнес Артемий Георгиевич.

Я горько ухмыльнулся и создал ещё одно заклинание. А потом ещё одно и ещё. В итоге я начал создавать их практически бесконтрольно, и в конце концов, вокруг меня начали летать и кружиться сотни таких светлячков.

Профессор сглотнул и озадаченно перевел свой взгляд на меня.

— Что-то не так? — снова повторил я свой вопрос, предчувствуя неладное.

* * *

— Кирилл, прекрати совать свои руки! А то отрублю ненароком! — прикрикнул я на Вешкина.

Пока я пытался приготовить нам простенький ужин, брат то и дело пытался стянуть со стола колечки огурцов для салата.

— И вообще! — Продолжил я говорить. — Тебе не обязательно присутствовать на кухне во время готовки. Я бы мог позвать тебя, когда всё будет готово. А то ты только отвлекаешь и затягиваешь процесс.

— Ага, коэфно… — закинув в рот половину куска хлеба и докинув огурцом, произнес он. — Я как волк голодный. А зная тебя, ты опять всё схомячишь, не подумав об изнемогающем от голода брате. И как тебя только совесть не мучает после такого⁈

— Да когда такое было?

— Да вот только вчера! — возмутился Кирилл настолько сильно, что чуть не подавился. — Кха-кха! Кто вчера втихаря нажарил себе картошечки, а мне оставил пустую сковороду облизывать⁈

— Как странно… почему под пустой сковородой ты понимаешь как минимум половину. И я собирался тебя позвать. Ну, или оставить на крайний случай. Просто ты пришел раньше времени.

— Вот-вот. А если бы я не пришел, ты бы вообще всё доел. Я, считай, еле успел… под самый конец! А ещё эти твои замки на кастрюле! Разве так поступают с родным братом⁈

— Эм… мы-ы… да забей. Так! Прекрати, я сказал! — показательно ударил ножом по разделочной доске, слегка промахнувшись мимо пальцев Вешкина. — Ты огурцов не оставишь! Хочешь есть салат из одних помидоров?

— Так у меня есть решение… — ехидно улыбнулся Кирилл и потянулся за помидоркой.

Я лишь тяжело вздохнул, понимая, что его даже угроза отрубленного пальца не остановит.

— Кстати, в последние дни было чего-нибудь интересное? — проговорил Вешкин, продолжая жевать. — А то я всё это время был занят своим проектом. Вдруг чего пропустил.

— Да не. Не думаю, что ты что-то пропустил. Ничего такого. Разве что я научился использовать глубокий взор. Но мне предстоит ещё очень долго тренироваться, чтобы добиться усовершенствования этой крайне важной техники. Хм-м… а ты, кстати, уже умеешь его применять?

— Кого применять? — замерев, с куском хлеба во рту, уставился он на меня.

— Глубокий взор. Это ведь необходимо.

— Ну-у… как бы тебе сказать.

— Понятно. Филонил, значит?

— Да не. Ты неправильно понял, — замахал руками Кирилл. — Я это…

— Ой, да чего ты оправдываешься? Думаешь, я стану тебя заставлять упражняться? Да? А зря. Это же твоё дело. Ну отчислят тебя через полгода, максимум год. Мне-то какая разница?

Вешкин однозначно задумался, но ничего не ответил. Не сводя с меня своего взгляда, словно пытаясь загипнотизировать, он очень медленно протянул руку вперед, и взяв двумя пальчиками нарезанный огурец, потянул его ко рту.

— Просто я плохо переношу тошноту! — наконец-то проговорил Кирилл, естественно, после того, как прожевал еду. Ну почти прожевал.

— А кто её хорошо переносит? Назовешь хоть одного человека?

Он пожал плечами и снова о чем-то задумался.

— Больше ничего не происходило? — снова проговорил брат.

— Не. Кроме облезлых уток, вылезающих из колодца, ничего… — пробормотал я, еле слышно.

Гребанный ужастик… Я ж теперь спать ложусь со страхом, что мне снова эта хрень приснится. Так и поседеть недолго.

— А? Какие ещё утки? — уточнил Вешкин.

— Да не парься. Лучше расскажи, чего у тебя там с твоим проектом? Ты же по этому поводу зашел? Точнее не только для того, чтобы пожрать, так?

— С чего это ты взял? — Встрепенулся он.

— Так, а чего ты схему с собой на кухню притащил?

— Да я везде с ней хожу. Чтобы умные мысли меня не покидали!

— А-а… понятно. Но твоя голова и умные мысли… это как бы… — слегка помедлил я.

— Что? — сощурился Кирилл.

— Да почти синонимы, — улыбнувшись, закончил я. — Так что за это можешь не переживать.

— То-то же. Но на самом деле я хотел кое-что спросить у тебя. Одна вот деталь не дает мне покоя. По моей задумке, статуя ведь должна играть.

— Ага. Это я помню.

— Ну так вот. Это уже в принципе непросто сделать, но основная проблема даже не в этом. Как мне заставить играть камень? Если я положу обычную скрипку, произойдет рассогласование. Если это так можно назвать.

— Хм… — я задумался, присмотревшись на его схему. Кирилл так часто показывал мне её, что, казалось бы, я вроде уже начинал потихоньку вникать и разбираться. — Слушай. Я вообще сомневаюсь, что можно вот так просто взять и положить в руки статуе обычную скрипку. Даже если бы ты нашел способ. Струны растянутся, дерево иссохнет. Да и вообще там куча различных проблем. Надо или защищать. Или…

— Ну? Что или? — Вешкин внимательно слушал меня, не перебивая, а когда я задумался, начал елозить от нетерпения.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Думать что-то ещё. Играющая на скрипке статуя, блин… это тебе не музыкальная шкатулка. Здесь реально нужны мозги.

— Так и как быть? — уставился брат на меня.

— Без понятия. Рыть учебники по материаловедению, — предположил я.

— Пф-ф… да это можно всю библиотеку перелопатить и так ничего нужного и не найти, — разочарованно проговорил Кирилл.

— Ну, тогда остается найти того, кто знает ответ. Попросить помощи у более опытных в этом деле людей. Других вариантов я не вижу. Если в академии не найдется такого человека и не удастся его достать… тогда вряд ли такие люди вообще есть.

— Хм-м-м… достать кого-нибудь, говоришь? — задумчиво пробормотал Вешкин.

— Эм. Я вообще-то не это имел ввиду.

— Это я могу, — не слушая меня продолжил он.

* * *

Митин поднял взгляд на артефактную мастерскую и прочитал название:

— Тор и Янос…

Оглядевшись на прилегающие величественные здания в псевдостаринном стиле, он слегка поежился от неуверенности, вздохнул и направился внутрь.

Оказавшись в помещении, Гоша слегка смутился.

Здоровяк ожидал тут увидеть столы, кучу артефактов и оборудования, однако тут находилось несколько диванов, журнальный столик и небольшая стоечка, за которой никого не было.

— Э-э-э-э? — растерялся Митин, не зная, к кому обратиться.

В этот же момент из двери напротив входа показался сухонький, сморщенный старичок. Улыбнувшись, он подошел к Митину и протянул руку.

— Александр Александрович.

— Гоша, — пожал руку здоровяк.

— Присаживайтесь, Гоша. Вы от Кабанчика? — сразу спросил старичок.

Митин нахмурился, услышав прозвище одного из московских авторитетов. Однако, сопоставив свой внешний вид с заведением, тут же хмыкнул.

— Нет. Я в частном порядке, — произнес он и достал платок, в котором была завернутая очередная его попытка повторить артефакт от дождя. — Можете взглянуть на эту основу?

Старичок кивнул, взял металлическую пластину и усмехнулся.

— Не знаю, кто вам это дал, но редкостная чушь, — произнес он, поднеся почти к самому носу платину. — Если я правильно понимаю, это школа воды… Глупость редкостная. Тут тебе и рассогласованные контуры, и сам подход… убогий… А это еще тут зачем?

Артефактор перевернул заготовку, ожидая увидеть с другой стороны еще руны, но удивленно обнаружил, что их там нет.

— М-м-м-мда, — хмыкнул артефактор. — Кто вам дал эту чушь?

— Хотелось бы сначала конкретики, — не стал сразу говорить Митин.

— Ну, для начала тут два контура. Оба контура, мягко говоря, не сочетаются. Ни по количеству, ни по тематике рун. Отсюда получается резонанс и постоянная потеря силы, даже несмотря на то, что артефакт не активирован. Сила просто «вытекает». Дальше, сам смысл этих контуров — защита от воды. Форма — линза, что уже довольно странно. И расположение над головой — это еще страннее. При такой микроскопической мощности можно предположить, что это основа от артефакта для защиты от дождя. Других вариантов у меня нет… Да, и я бы не рассчитывал на ливень. Так, средний дождик не более того.

Митин удивленно кивнул.

— Да, так и есть. Мне сказали, что это был артефакт защиты от дождя.

— Причем делал его на редкость криворукий и недалекий студент.

Митин удивленно взглянул на старичка.

— Что? Угадал?

— Ну-у-у-у… — протянул Гоша.

— Передайте этому студенту, что надо чаще читать учебники и думать головой. Система «Сагид» и «Къерс» сочетаются только в том случае, если между ними есть переходная система рун «Гош». «Сагид» — комплекс пятого порядка, «Къерс» — третьего. Между ними должна быть переходная структура из пятого порядка в третий. Согласование — обязательно.

Митин достал небольшой блокнот и принялся записывать.

— Это чтобы не забыть, что сказать этому оболтусу, — пробасил он и тут же уточнил. — А по исполнению? Основы в смысле.

— Основа… — тяжело вздохнул Александр Александрович. — Гоша, если будете рядом, дайте по рукам как следует этому идиоту.

— Почему? — поднял взгляд Митин.

— Потому что при работе с силой воды все канавки и повороты в рунах, да и сами руны выполняются максимально плавно. Края подтачиваются, если надо — шлифуются. Никаких прямых углов и, упаси господи, острых. Видите вот тут? — ткнул он пальцев в заготовку. — Поставьте камень в эту заготовку и при активации из-за вот этого острого угла будет взрыв. Не большой, но по морде этот студент получит неслабо.

— А как…

— Надо было его хотя бы немного закруглить. Хоть чуть-чуть. Любой острый угол с водой — это напряжение сил. А у вас тут обычный алюминий. Не артефактный сплав! А это значит, что резкий выброс силы — гарантирован. Можно, конечно, начать подгонять ситуацию и поиграться с линиями, но зачем? Неужели нельзя просто сделать нормальную основу?

— Ну, — смутился Гоша. — Он, мягко говоря, не опытный.

— Я бы назвал его туповатым. Элементарные правила первостихий надо все же соблюдать, — недовольно проворчал артефактор и вернул заготовку.

— Спасибо, я передам ему, — забрал свою поделку Митин и поднялся.

— Пожалуйста, однако мне бы хотелось получить от вас услугу.

Гоша замер, несколько секунд молча наблюдая за старичком.

— Какую?

— Вы ведь не будете отрицать, что я провел с вами консультацию?

— Нет, — после секунды раздумий ответил Митин.

— Тогда в уплату за данную консультацию я бы хотел знать имя того, кто сделал эту поделку.

— Зачем?

— Чтобы ни при каких обстоятельствах не брать его на работу, — честно ответил Александр Александрович.

Митин замялся. Несколько секунд он раздумывал, после чего признался:

— Того, кто придумывал схему, я не знаю. Артефакт попал ко мне случайно, — ответил он. — А вот основу делал я. Пытался скопировать с оригинала, который… вроде как, должен был работать.

Старичок удивленно поднял брови.

— Простите, но вы не выглядите как человек, имеющего тягу к магическому искусству артефакторики.

— Выгляжу как уголовник, да? — спросил в лоб Митин.

— Раз уж вы так выразились — да.

— Мне все так говорят. Да и отчасти это правда. Меня раньше называли Гоша «Мясорубка».

— Слышал, — кивнул Александр Александрович. — Только вот… зачем вам это?

— В завязке, — буркнул Гоша. — Пытаюсь жить по-другому. На помощника ювелира закончил курсы. Вот… работаю. Просто узнал, что ювелиры иногда делают основы для артефактов.

— Ну-у-у-у, я бы назвал это преувеличением. Настоящий артефактор всегда сам делает себе основы. А вот обычные маги, делающие для себя или родных типовые артефакты — да. Эти часто прибегают к услугам ювелиров… Тех из них, кто понимает, как правильно делать основу.

— Ну, вот и я… хотел научиться, — кивнул Гоша, оглядел старика с головы до ног и спросил: — А вы учеников не берете?

— Увы, но растить себе конкурента, да еще и не одаренного, не в моих планах. Я ведь тоже делаю основы под заказ, — хмыкнул артефактор. — Понимаете?

— Понимаю, — буркнул Митин и направился к выходу. — До свидания.

Старичок хмыкнул, сложил руки за спиной, и когда здоровяк уже был у двери, произнес:

— Если вам действительно интересна артефакторика, то я бы посоветовал бы вам найти какого-нибудь студента. Желательно адепта. Учась вместе с ним и помогая сдавать ему зачеты, вы сами почерпнете знаний. Правда, заработать на этом вряд ли у вас получится.

Гоша развернулся и с кивком произнес:

— Спасибо.

* * *

Маргарита оглядела прозекторскую.

Еще совсем недавно тут творился полный бардак: на полу были руны, на стенах, выложенных кафелем, были нанесены защитные контуры, а на прозекторском столе была лужа крови с отвратительной кучей мяса.

Сейчас же все блистало чистотой и порядком.

Девушка покосилась на Шестилапика, что сидел, а затем на часы, что показывали половину второго ночи.

— А преподаватель приедет только к шести, — задумчиво произнесла она.

Немного побродив по прозекторской, она направилась в каморку, где успела оборудовать себе место для сна. Улегшись на кровати, она закрыла глаза и…

Повернулась на один бок.

Затем на другой.

В итоге, девушка с недовольной мордочкой поднялась, снова вышла в зал, придирчиво посмотрела на часы. Без пятнадцати два.

Понимая, что так до утра будет мучаться, она достала ключи, погладила Шестилапика и вышла из прозекторской.

Проходя по парку, она невольно останавливалась то от тихой, но прекрасной музыки Поющей осины, то от звезд, что открывались за облаками.

Так, прогуливаясь, она сама не поняла, как добралась до общежития для работников.

Уставившись на табличку на входе, она поначалу задумалась, а затем, сморщившись, направилась внутрь. Поднявшись на этаж, где жил Фирс, она подошла к его двери и без особой надежды толкнула дверь. Та оказалась не заперта, но внутри никого не было.

Маргарита удивленно оглядела пустую комнату и, повернув голову, заметила свет на общей кухне.

— М-м-м-м?

Девушка прошла по коридору и удивленно уставилась на Фирса, что сидел на кухне с помятой физиономией.

— Фирс? А ты чего не спишь?

— А? — парень повернул к ней голову, встряхнул ей и произнес: — Да я что-то…

Маргарита прошла на кухню и уселась рядом с ним за стол, бросив мимолетный взгляд на чайник, что стоял на плите.

— Неужели ты подался в полуночники, как я?

— Я? Нет, — мотнул головой Фирс. — Просто… В общем, мне тут показали упражнения по глубокому взору.

Маргарита удивленно вскинула брови.

— Кто?

— Лаврентий Павлович, боевик ваш, — смутился парень. — Я его постоянно тренирую, но тошнит жутко.

— Есть такое, — кивнула девушка. — Меня тоже поначалу тошнило. Сейчас так… просто слабость.

— Ну, а я, чтобы справиться с головокружением и тошнотой, придумал спать ложиться, — пояснил Фирс. — Посплю часок и нормально. Только вот…

— Ты день с ночью перепутал, — кивнула девушка. — Поня-а-а-атно.

— А ты чего тут, а не у себя? — парень заметил струйку пара из самого обычного стального чайника и поднялся. — Заняться нечем?

— Ну, как бы да. Преподаватель от Бурановых приедет только утром. У меня все готово, вот я, собственно, и… — тут девушка умолкла и нахмурилась. — Слоняюсь без дела.

— И решила опять прийти ко мне, — кивнул Фирс. — Тебе еще не надоело ко мне по ночам таскаться?

— Ну, знаешь… — притворно с нотками недовольства вздохнула Маргарита. — К тебе, между прочим, ночью приходит красивая и ухоженная девушка из влиятельного рода, а ты еще и недоволен?

— Если бы она приходила за этим, тут был бы другой разговор. Однако, она приходит для того, чтобы прервать мой сон. А затем тащит меня в прозекторскую к куче гниющего мяса, — заметил Фирс.

— Это детали, — отмахнулась Маргарита. — Главное — красавица и непростая! К тебе! Ночью! В комнату!

Фирс хмуро посмотрел на девушку, шмыгнул носом и проворчал:

— Как-нибудь припрусь к тебе утром… или лучше в обед, когда ты дрыхнешь.

Маргарита усмехнулась и мотнула головой.

— Не думала, что ты настолько злопамятный.

Фирс снял чайник с плиты и пододвинул приготовленный заварник. Залив его кипятком, он тяжело вздохнул и произнес:

— Что-то голова гудит. Нет сил больше этот глубокий взор тренировать.

— Ну, это нормально. Мозгам тоже нужен отдых, а ты ими таким образом пользуешься впервые, — пожала плечами девушка и вытянула шею, ловя аромат черного чая с чабрецом, который разлился по кухне. — Это какой-то отвар?

— Нет, просто чай с чабрецом, — произнес он, открыл холодильник и вытащил небольшой корешок имбиря и лимон, принявшись их тут же нарезать. — Помогает, когда голова дубовая и гудит.

— Первый раз слышу… а это что? — поднялась со своего места Маргарита.

— Имбирь и лимон. Хорошо сочетаются. Вроде как, должно бодрить, но… я не уверен.

— А кофе у тебя есть?

Фирс отвлекся от нарезки и хмуро взглянул на девушку.

— Полвторого ночи, какой кофе?

— Если любишь кофе, то любишь его в любое время дня и ночи, — ответила Медведева.

— Нет. Кофе нету. Хороший кофе стоит дорого, а дешевый я сам не люблю.

— Жаль, — со вздохом произнесла девушка. — Надо было свой взять.

— Надо было, — закинул нарезанные кусочки имбиря и лимона в чайник Фирс.

Парень укутал горячий чайник полотенцем, а затем уселся за стол.

— Слушай, я тут немного про тебя спрашивала. Говорят, ты ходишь на лекции к Емельянову. А еще лаборантом у него помогаешь, — задумчиво произнесла девушка, усаживаясь напротив. — А еще говорят, что ты не поступил. Это так?

— Да. Не поступил, — вздохнул Фирс. — Надеялся на последний дополнительный набор, но и там облажался. Даже бизнес свой продал, чтобы последнее возвышение пройти.

— У тебя был бизнес?

— Да, я кофе продавал по кофейням от Шолоховых. Ну и кофейня своя была. Вот я и… продал все.

— Не жалко было?

— Не особо, — пожал плечами парень. — Знаешь, я ведь все это затеял, чтобы пройти возвышение и поступить.

Фирс поднял силой чайник и пару кружек, которые поставил на стол перед собой.

— Поэтому, когда было нужно и подпирало время, я ни минуты не думал продавать или нет. У меня были совершенно другие цели.

Парень взял заварник через полотенце и принялся наливать в кружки ароматный чай.

— А ты? Ты зачем вообще сюда пошла? Обеспеченная семья. Могла бы пойти куда угодно.

— Ну-у-у-у-у… — тут девушка задумалась. — Я тоже неоднократно задавала себе этот вопрос. Не могу сказать, что прям грезила магией, как ты. У меня все было гораздо проще. Просто… У меня был выбор. Юристы у нас в семье есть, экономисты тоже. Брат вот в военном училище отучился. Ну, а мне… У меня не было интереса к учебе. Просто я выбрала то, чего не хватало нашей семье.

— Судя по тому, как ты увлеклась — ты не разочаровалась.

— Тут ты прав. В некромантии… нет. Не так. В отношении людей к некромантии есть свои плюсы, которые меня очень прельщают, — кивнула девушка. — Несмотря на мой статус, от меня предпочитают держаться подальше. Наверное бы, гнобили, если бы не опять же мой статус и род. Но я в оптимальной позиции.

— Ты на счет «псевдодрузей»?

— Да. Это порой жутко выбивает из колеи. Особенно когда уже понимаешь, как себя ведут люди, чего хотят. Доходит до смешного — я зачастую из общих слухов и новостей уже знаю, кто и с каким вопросом ко мне подойдет, какой разговор затеит и…

— Таковы правила. Правила общения с аристократами, — пожал плечами Фирс. — Ты не можешь их игнорировать.

— Как выяснилось — могу. Некромантия очень этому способствует, — хмыкнула девушка. — Некромантия ведь это не только нежить. Это еще и проклятья. У нас даже раздел лечения гнойных ран и глистных инвазий будет.

— Чего? — нахмурился Фирс.

— Ну, да. А ты думал, что только маги света занимаются целительством? Нет, со всякими гнойниками и пневмониями некроманты управляются намного лучше, — пояснила она.

— Некромант-целитель, — хохотнул Фирс.

— Не выдумывай. Целители обычно не специализируются на одной стихии. Просто им приходится пользоваться всеми первостихиями. На примитивном уровне, но все же.

— Как это? — удивился Фирс, взяв кружку и пригубив обжигающего чая.

— Ну, вот так. Сращиваются ткани лучше силой огня. Кости же проще сделать заклинаниями на основе силы земли. Маги целители по сути универсальны, но к ним обычно идут, когда нет никакой четкой предрасположенности к стихии.

— Э-э-э? — растеряно протянул Фирс.

— Ну, когда ты будешь делать заклинания с хорошим напряжением и определенной стихией, то твоя сила в каналах будет двигаться по-особому. Земля — она будет статичной. Вода — с завихрениями. Огонь будет дергаться в канале постоянно. Понимаешь?

— Не особо представляю, но понимаю, — кивнул Фирс. — А у тебя? Как сила ведет себя у тебя?

— Сворачивается в спираль. Это предрасположенность к смерти, — кивнула девушка.

— Вот как…

— Это была еще одна причина, по которой я пошла в некромантию, — взяла кружку Маргарита.

— Забавно, — хмыкнул Фирс. — А я вот пока не знаю, какая у меня предрасположенность.

— Еще не пробовал заклинаний?

— Только походный фонарь, — показал Фирс, сформировав небольшой шарик, светящийся слабым оранжевым цветом.

— А чего он у тебя такой маленький? — нахмурилась девушка.

— Какой есть, — пожал плечами Фирс и тут же активировал сразу десяток фонариков. — Но зато их много.

— А можешь из них круг сделать? А теперь квадрат? — удивленно произнесла девушка.

Фирс с улыбкой собрал сначала круг, потом квадрат и даже добавил еще пару десятков, чтобы те кружили вокруг Маргариты.

— Обалдеть… сколько у тебя каналов? И что за контроль? Ты долго тренировался? — спросила девушка, когда Фирс почувствовал легкую усталость и развеял фонарики.

— Ну, лет с восьми… Уже где-то одиннадцать лет, — пожал плечами парень и удивленно взглянул на Маргариту, что уставилась на него недоверчивым взглядом. — Что? Ну, поначалу ленточками баловался. Потом еще всякими карандашами, ручками. Лампочки на приборной доске машины зажигал еще. Ну, а когда возвышение прошло — начал пробовать с куклами деревянными. Забавно получилось.

— В смысле поднимать?

— Нет, в смысле управлять, словно они ходят.

— Покажешь?

— Потом как-нибудь, — отмахнулся Фирс. — А ты? Ты как тренировалась?

— Ну, зелья дорогие и учитель, — пожала та плечами. — Для развития основного канала хватает одного ритуала «Гросски». Он растет, конечно, не сразу, но без проблем. Ложку по крайней мере или чайник я поднять могу.

Девушка сфокусировалась на заварнике и тот дрожа и стуча крышкой приподнялся.

— Ага, понятно, — на всякий случай поставил на стол обратно чайник Фирс. — Но лучше не надо. Думаю, сама ты тренировкам уделяла мало внимания.

— Да, оно и не особо нужно… было. Сейчас жалею. Иногда не хватает контроля, — призналась Маргарета и, заметив, что за окном расступились облака, взглянула на парня. — Слушай, а можно свет выключить?

— Зачем?

— Ну, луну хорошо видно и звезды. Красиво.

Фирс хмыкнул, выключил свет и подошел к окну, почувствовав, что за его спиной встала Медведева.

Круглый диск луны, висевший на небе не слабо освещал территорию университета. А рядом с ним, несмотря на городскую засветку, находились россыпи звезд.

— Красиво, — кивнул Фирс, рассматривая облака на горизонте, что едва заметно задевали краешек луны.

— Тихо, спокойно и людей нет, — с облегчением произнесла девушка.

Фирс обернулся и выразительно на нее глянул.

— Ты не человек, — хмыкнула Маргарита.

— А кто?

— Друг, — с улыбкой добавила девушка, подошла и слегка толкнула его плечом в бок. Поднеся кружку к губам, она втянула аромат имбиря, лимона и чабреца, после чего пригубила и с придыханием добавила: — Красиво…

Глава 8

Спустя столько времени я наконец-то созрел для артефакта личины. Не знаю даже, почему так долго тянул. Возможно, я просто опасался серьезных последствий. Словно бы даже несмотря на то, что я уже обо всём договорился с Григоряном, но до момента, пока я не начал применять этот артефакт, всё будто бы ещё можно было отменить. Хотя, конечно же, я прекрасно понимал, что это далеко не так.

В итоге, я надел браслет на руку и разложил несколько кристаллов на кровати. На первый взгляд, внешне, они выглядели все одинаково. Однако если присмотреться, то внутри можно было разглядеть что-то, вроде мутного сгустка, который принимал различную форму. Вот именно она, условно говоря, на микроскопическом уровне и отличалась.

Я просто взял первый попавшийся кристалл и вставил его в браслет. И спустя несколько секунд… почувствовал себя очень странно. Словно бы из меня, изнутри, что-то пыталось выбраться наружу. В какой-то момент меня начало мутить, а в глазах всё потемнело. Но через довольно короткое время всё это так же быстро закончилось, как и началось.

Я сидел на кровати и боялся пошевелиться. Даже дышал с осторожностью.

— Это всё? — проговорил я непривычным для себя голосом. Он принадлежал девушке с очень… необычной внешностью.

Посмотрев на свои руки, ноги и… живот. Я понял, что превратился в тучную тетку за полтинник лет. Обвисшие сиськи сильно тянули плечи вперед и вниз. Я даже не успел встать с кровати, как тут же почувствовал боль в пояснице.

— Твою мать! Это… Что это такое⁈ Не думал, что это будет настолько реалистично!

Я попытался подняться, чтобы немного пройтись по комнате. Но стоило мне только приподнять жопу, как тут же я снова сел на кровать, не рискнув вставать.

— Ну его на хер!

Быстро достав кристалл из браслета, отключив тем самым артефакт личины, я отложил его в сторону и принялся выбирать следующий.

— Так… разницы никакой не вижу. Интересно, как Михаил Мамукович их определяет между собой? Может, подписывает?

Я взял следующий кристалл точно так же наугад и вставил его в браслет. Несколько секунд и, вуаля… я уже старый дед.

Снова боль спине, но на этот раз абсолютно другая. Более острая, скорее даже стреляющая. И помимо этого, ноющая, непрекращающаяся боль в коленях. Я встал с кровати и в полусогнутом состоянии прошелся по комнате. Попытался разогнуться. Однако от этого стало лишь хуже.

— Кажется, теперь я понимаю, почему Григорян предпочитает перевоплощаться в маленьких девочек или пусть даже в грудастых красоток… — с трудом прокряхтел я, после чего еле-еле сдержал кашель. Мне тут же захотелось найти опору и взяться за что-нибудь. Стоило мне протянуть руку, как я заметил торчащие вены на сухих кистях, пергаментную кожу и опухшие суставы на пальцах. — Уж куда лучше, чем вот в нечто такое…

В итоге, я не смог долго находится в этом образе и поспешил отрезать данную личину, убрав кристалл так же в сторону.

Да уж. Представляю, как бы странно я выглядел со стороны, если бы с непривычки решил где-нибудь перевоплотиться в одного из этих персонажей. Тут без определенной сноровки и подготовки однозначно не обойтись.

Я взял несколько небольших бумажек и начал их подписывать и тут же заворачивать личины в них, чтобы не запутаться.

«Толстая баба»

«Старик»

Так, посмотрим, чем нас ещё смогут удивить эти образы.

Взяв следующий кристалл, я вставил его в браслет и оп-па… через некоторое время я превратился в довольно симпатичную девушку со вторым размером груди.

Хм-м… Вроде ниче так…

Подойдя к небольшому зеркалу, я посмотрел на своё лицо и улыбнулся.

— Симпатичная.

Только вот, несмотря на то, что я не ощущал особого дискомфорта или какой-либо откровенной боли, чувствовал я себя максимально непривычно. Вообще, во всех смыслах. Неудобно и непонятно. К любому образу в любом случае необходимо привыкать.

И как только Григорян меняет их один на другой, словно перчатки? Да уж.

Я развернулся на каблуках и чуть ли не упал, кое-как удержав равновесие.

— Ага. А вот и очередной подводный камень! — проговорил я, балансируя, выставив руки в стороны.

Встав более устойчиво, я развернулся и снова осмотрел себя в зеркале, но уже с большего расстояния.

— Хм-м… — хмыкнул, опустив взгляд на свою грудь. — Хм-м-м-м-м…

«Надо же. Всё прям как настоящее».

Подумал я, заглянув в лифчик. После этого подставил руки под грудь и сделал движение вверх-вниз несколько раз.

— Увесисто. Кажется, я начинаю понимать, почему у толстой тетки тянуло плечи.

Но… смотреть на это от лица девушки пипец как непривычно. Именно непривычно, а не эротично!

Быстро отогнав шальную мысль поднять платье и заглянуть в трусики, я достал кристалл, и сделав очередную запись, завернул его в бумажку.

— Пока что это лидер, но есть огромное количество нюансов.

Как минимум каблуки. На них я ну точно спалюсь. Прям сто процентов!

Взяв новый кристалл, я внезапно почувствовал растекающуюся слабость по всему телу, которая сопровождалась мелкой дрожью. Подобное я точно ощущал впервые.

— Что за…

Стоило мне подумать об этом, как мир вокруг начал быстро кружиться. Все краски слились воедино, а потом неожиданно наступила темнота.

Проснулся с дикой головной болью. Но не понятно, от чего она. От удара головой об пол или же от выводящих из себя криков Вешкина, который долбился в дверь и истерично кричал? При этом явно не собираясь останавливаться.

— Фи-и-и-и-рс! — прокричал Кирилл, несколько раз ударив по двери. — Открывай давай! Я знаю, что ты там!

Вот черт! Как же быстро я отрубился…

Поднявшись, осмотрелся и начал быстро соображать, анализируя обстановку. Всё так же, как и было до того, как потерял сознание. Перед тренировкой по смене личин я додумался закрыть дверь. Только вот и не знаю теперь, хорошо это или плохо. Мало ли что могло со мной случится? Да и вообще, сколько я уже находился вот так в отключке?

Бросив взгляд на часы, я раскрыл в удивлении рот.

— Бляха!

Всё проспал! Включая работу!

— Фи-и-и-и-и-и-и-и-рс! — повторил протяжный крик Вешкина. — Открывай, я слышу тебя! И знаю, что у тебя есть еда! Вот так и знал, что нельзя тебе доверять!

Я быстро собрал все кристаллы в коробку и снял браслет с руки. После чего раскидал вещи по своим местам и направился к двери.

— Да хватит долбиться! — недовольно прокричал я. — Достал!

Открыв дверь, я наткнул на недовольного Кирилла, но спустя пару секунд по его лицу расплылась ехидная улыбка.

— Так и знал! Прячешься всё-таки⁈

— Да какой там! — возмутился я. — Тренировался по глубокому взору и, видимо, чего-то не рассчитал. Даже не понял, как отрубился. А ты чего тут?

— Как чего? — недоумевающе уставился на меня Вешкин. — Жрать хочу!

— Хм. Понятно. Но я ничего не готовил.

— Как? Как это ничего не готовил? — искренне удивился Кирилл. — Ты сейчас серьезно?

— Максимально! — честно ответил я. — Говорю же. Вырубился и вообще не помню толком, как это произошло. Я походу даже работу свою проспал. Придется сейчас наводить уборку в турбо режиме, пока ещё совсем не стемнело.

— Нет, погоди! То есть… у тебя нечего поесть? — посмотрев на меня, словно на предателя, произнес Вешкин.

* * *

Заканчивая уборку в корпусе, я прокручивал мысли по последним событиям. Если быть точнее, попытался вспомнить, как именно я потерял сознание при тренировке. Я ведь даже не успел вставить четвертый кристалл в браслет. А это значит, потеря сознания вообще произошла внезапно. И с этим лучше не шутить где-нибудь на улице…

Но сейчас мне необходимо понять, что именно вызвало у меня так называемое «истощение»? Частая смена кристаллов? Или же на это влияет обычная длительность применения личины. Тогда это может стать проблемой. В общем, мне в любом случае необходимо будет провести ещё несколько тщательных экспериментов и тренировок.

Разобравшись с уборкой, у меня оставалось немного времени, поэтому я решил заскочить в гладиаторский клуб. С этим я тоже слишком сильно затянул, а оттягивать и дальше не хотелось.

Я решил зайти к себе в комнату, чтобы снять с себя рабочую форму и переодеться. Но стоило мне выйти обратно, как меня тут же перехватил Вешкин, словно поджидал.

— Ты куда собрался? — обратился ко мне брат.

— По делам, — уклончиво ответил я.

— Так! Если эти дела не связаны с готовкой ужина, я протестую! — заявил мне Вешкин.

— Увы… — усмехнулся я. — Вынужден тебя огорчить. Но на сегодня у меня совершенно другие планы. Еда подождет.

— Это возмутительно! Я требую еды! Ну, пожалуйста… — Взмолился Кирилл.

— Извини. Позже.

— Почему?

— Ну, вот так.

— Не ожидал от тебя подобной подставы! — расстроенно проговорил Кирилл.

— Блин, я собираюсь посетить один клуб, и мне необходимо сделать это до его закрытия. Понимаешь? А ужин можно и попозже приготовить. Еда никуда не убежит. Если её, конечно, принесла не Маргарита… — задумчиво добавил я в самом конце.

— Пф-ф… тоже мне, нашел достойную причину, чтобы откладывать ужин! — по тону Вешкина уже было понятно его отношение ко всему этому. — Что хоть за клуб-то?

— Гладиаторский.

— А-а… да, знаю такой. Там почти каждый ученик бывал. Только тебе-то это нахрена? — искренне удивился он.

— Надо… — ответил я и задумался. В принципе скрывать что-либо от Кирилла не было смысла. Тем более подобное. Он один из немногих, кто действительно знал о моей мечте стать магом. — В общем, пока я сидел в библиотеке и читал различные книги. Не только познавательные или художественные… а вообще. Короче, я нашел парочку интересных лазеек. Я об этом не заикался. Хотел всё сначала точно перепроверить и уж потом попытаться провернуть. Но и спешить не хотелось. Мало ли… подобные шансы нечасто встречаются.

— Ты о чем вообще говоришь? — не понял меня Вешкин.

— Короче… — я тяжело вздохнул и принялся объяснять свою затею. — Наверное, ты не в курсе, так как тебе подобное попросту не интересно. Но всё же ты знал, что за победу в гладиаторском турнире полагаются кое-какие награды?

— Ну-у… — протянул Кирилл. — Что-то слышал такое. Но пока что я всё ещё не понимаю, зачем тебе всё это.

— Ну так вот. Среди этих наград есть один очень интересный пункт, который появился случайно, но со временем стал не просто традицией, а чем-то большим. В общем, если победитель турнира захочет, он может отказаться от всех привилегий, которые ему полагаются за победу, и поменять это всё на одну просьбу к ректору. И за всё время существования академии ректор ещё ни разу не отказывал в подобных просьбах. Какими бы они не были. Понимаешь?

— Не совсем.

— Короче. Если я выиграю в турнире, то смогу обратиться к ректору с одной единственной просьбой!

— А-а… ясно. То есть ты… хах. И что? Ты решил вот таким образом поступить? — не скрывая своего скептицизма, проговорил Кирилл. — М-да. Ну такое себе…

— А что не так? Как говорится, на войне все средства хороши. Да, это хитрость. Да, лазейка. Да, не совсем честно. Но! Я не отступлюсь от своей цели!

— Понятно. В принципе я ничего другого от тебя и не ожидал. Но тут возникает второй вопрос. А как ты собрался участвовать в турнире? Конечно, я слышал, что хоть там официально и должны принимать участие в основном только големы и элементали, но по факту сражаются практически чем угодно, что может подчиниться магу. Только тут вопрос-то вообще в другом. Ты же не ученик. И разве состоишь в клубе?

— А вот тут вторая лазейка, — улыбнулся я. — В правилах университета нигде не сказано, что в клубе могут состоять только ученики. То есть в теории даже сотрудники академии могли бы записаться.

— Хм. Звучит сомнительно, — задумавшись, проговорил Вешкин, после чего его живот заурчал, и он нахмурился. — Не, ну ты слышал это⁈ И тебе всё ещё не совестно?

— Нет. Что же касается вступления в клуб. Я понимаю, что это всего лишь недоработка. Недочет, так сказать. Но мне не важно. Я нашел эту лазейку и собираюсь ей воспользоваться.

— Ага-ага… даже если всё это опустить и представить, что тебя уже приняли в клуб и допустили до турнира. Хотя по сути в турнире принимают участие практически все ученики, так уж заведено… но ты думал о том, как побеждать в нем? Ты вообще в курсе, какие у нас тут монстры учатся среди старшаков?

— А, — отмахнулся я. — Это уже другой вопрос. И он пока что не стоит передо мной. Потом че-нить придумаю.

— Допустим… — задумался Кирилл. — В общем, так. Я со всей ответственностью тебе заявляю, что твоя идея обречена на провал, и искренне надеюсь, что это никак не отразится на нашем ужине!

— Не отразится, — усмехнулся я. — Только ты мне хотя бы сейчас не мешай.

— Не буду. Но я жду тебя на кухне!

— Договорились.

Зайдя в помещение, где официально располагался гладиаторский клуб, я сразу же натолкнулся на сражение двух големов. Но как не трудно было догадаться, это было что-то, вроде тренировки, а не официальный бой.

Внимательно проследив за боем, я дождался его окончания, а потом подошел к человеку, который предположительно тут был старшим. По крайней мере, он раздавал указания участникам клуба и выглядел как преподаватель, а не ученик.

— Так, а ты ещё кто такой? — обратился он ко мне, стоило мне приблизиться.

— Здравствуйте! — ответил я и просто протянул ему бумагу с заявлением на вступление в клуб. — Вот. Я по поводу вступления.

— Хм-м… Ты… Уборщик⁈ — глаза человека округлились, а брови полезли на лоб. — Это шутка такая?

— Не шутка, — спокойно проговорил я.

— Аха-ха! Так. А где швабра? Ты чего-то попутал, видимо, — рассмеявшись, ответил он и начал осматриваться по сторонам, словно бы в поисках поддержки. Несколько рядом стоящих учеников тоже начали улыбаться и прислушиваться к разговору.

— Я не убираться сюда пришел. А для того, чтобы вступить в клуб, — без капли сомнения в голосе проговорил я.

— Не-е, — замотал он головой. — Нечего тебе тут делать. Так что давай, ноги в руки и вперед на выход.

— Я ознакомился со всеми правилами. Нигде не сказано, что в клубе могут состоять только ученики университета. То есть для сотрудников нет запрета.

— Чего? — нахмурившись, произнес мужик. — Ты мне зубы-то не заговаривай. Иди, говорю, отсюда.

— Понятно. Тогда я попрошу письменный отказ. Чтобы я смог пойти с этим отказом к ректору, — ответил я, ожидая подобный исход.

— Так… — проговорил мужик и задумался. Он сглотнул, пытаясь сообразить, как ему поступить. Кажется, он только что начал осознавать, что я действительно не шучу. Он смотрел то на меня, то по сторонам, пытаясь найти кого-то, то на моё заявление. Но в итоге бумагу мне назад не отдавал. — Погоди минуту. Сейчас я найду куратора и спрошу, как поступить.

* * *

Кирилл задумчиво почесал подбородок, не сводя взгляда с рыжего парня, что находился за пару скамеек от него.

Уже больше получаса он с прищуром дотошно следил за каждым движением адепта, ни разу не отвлекшись на музыку Поющей сосны неподалеку.

Рыжий же парень спокойно развалился на лавочке, не замечая наблюдения, и болтал со знакомым — русоволосым худощавым парнем. При этом они смеялись и что-то задорно обсуждали.

— Что же мне с тобой делать, — задумчиво произнес Вешкин, не сводя взгляда со своей цели.

— Кирилл?

Парень вздрогнул от знакомого голоса и повернул голову, обнаружив рядом Фирса.

— Ты что тут делаешь? — спросил он и подошел к брату. — У вас же сейчас лекция по теории магии должна быть.

— Слушать этот заунывный бред на протяжении двух часов? Пф-ф-ф-ф… — фыркнул Кирилл. — От этих идеологов, конечно, твои приземленные котлеты начинают казаться божественными яствами, но потом жутко болит голова.

— Это еще почему?

— Потому что они сами не понимают, о чем говорят, — недовольно буркнул Вешкин. — Да и в будущем мне это вряд ли поможет.

— Сомнительно, но дело твое, — пожал плечами Фирс. — А ты, кстати, что тут делаешь?

— Вон, видишь рыжего? — спросил брат, указав на лавочку неподалеку.

— Ну…

— Вот этот рыжий готовится к экзамену на мага. По специальности артефактор, — произнес он и выразительно взглянул на Фирса. — Ты понимаешь, что это значит?

— Что человек занят и полностью погружен в свою работу? — безэмоционально проговорил Фирс.

— Нет! — возразил Вешкин. — Это значит, что он как никто другой знает все о материалах и о том, как подступиться к нашему проекту.

— Твоему.

— Нашему! — надавил Кирилл. — Ты тоже в этом будешь участвовать!

— С какой стати? — нахмурился Фирс.

— Потому что братья помогают друг другу и выручают в трудную минуту! — буркнул Вешкин. — Вот я как брат исправно ношу тебе лекции почитать, которые ты, кстати, переписываешь!

— Ну, скажешь тоже, — недовольно проворчал Фирс.

— А тут еще и новые знания, которые нам надо выудить из Федора Ивановича Петрова, — кивнул он в сторону рыжего. — Нам всего-то надо убедить его, что ему очень хочется поучаствовать в нашем проекте.

— Твоем.

— Нашем! Нашем проекте.

— И как ты собираешься это сделать? — со скепсисом спросил Фирс.

— Ну, как… Пока еще не придумал, — нахмурился Вешкин и задумчиво посмотрел на девушек.

Две красотки подошли к лавочке, поздоровались с собеседником Петрова и самим артефактом, после чего с улыбками перекинулись парой слов с неизвестным Вешкину человеком, и направились дальше по парку.

— Ну, удачи тебе, — хмыкнул Фирс и, хлопнув по плечу брата, направился дальше по своим делам.

— А вот это интересно, — произнес Кирилл, поднявшись с лавочки. — Да, тебе тоже удачи.

Попрощавшись с братом, он поднялся и направился вслед за девушками быстрым шагом. Нагнав их, он преградил им путь, громко заявив:

— Это возмутительно! Непростительно и просто невозможно!

Девушки замерли в ступоре.

— Чтобы такие, как вы… — тут Кирилл выдержал драматическую паузу. — … прекрасные и изумительные создания просто так разгуливали по этому склепу науки, книг и старых маразматиков!

Девушки заулыбались.

— Могу ли я узнать имена двух прекрасных дам, что затмили разум начинающему поэту и магу на ноготок мизинца? — спросил он.

— Элеонора, — кивнула одна.

— Виктория, — уважительно кивнула вторая.

— Очень рад знакомству. Меня зовут Кирилл. Я из рода Вешкиных, — поклонился он. — Прекрасные дамы, не выручите ли вы меня?

— Никаких свиданий, — тут же отрезала Элеонора.

— Увы, мы обе обручены, — пожала плечами Вика.

— Печально, — тут же опустил плечи и сдулся Вешкин. — Тогда… может быть, две прекрасные особы подскажут мне, что за парень с рыжими волосами сидел там на лавке? Вы поздоровались с его собеседником и с ним.

— Петров, — закатила глаза Элеонора. — Крайне замкнутый тип.

— Не замкнутый, просто немного помешан на артефакторике и точности, — пожала плечами Вика.

— Неужели? А что он вообще за человек? Он…

— Замкнутый, неразговорчивый тип, живущий в своих личных фантазиях, — покачала головой Элеонора. — Его мало что, кроме учебы, интересует. Разве что… — девушка задумалась. — Говорят, он уже раз пять подходил к Медведевой в надежде позвать на свидание, но она в принципе никуда не ходит. Сидит у себя и занимается всякой мертвечиной.

— Ага… еще и с уборщиком сдружилась, — хмыкнула подружка. — Их не раз уже вместе видели.

— Может, он ей трупы таскает…

— Может быть. Нам-то какая разница?

— Что же, — вздохнул Кирилл, заметно приободрившись. — Спасибо вам за то, что уделили мне время. Жаль, что ваши сердца заняты, но ничего не поделать. До свидания прекрасные создания!

Проводив девушек взглядом, Кирилл одернул воротник и с горящим взором произнес:

— Маргарита, значит…

* * *

С клубом гладиаторов пока что ничего не решилось. Парень, с которым я разговаривал, не смог найти куратора и сказал, чтобы я подходил в другой раз, так как сам он не сможет принять подобное решение.

В итоге, я решил немного подождать не оставляя надежды.

На следующий день, во время уборки, я случайно заметил профессора артефакторики, и пока представилась такая возможность, решил подойти к нему.

— Здравствуйте, у вас найдется минутка? — обратился я.

— Привет, Фирс. Конечно! Для тебя выделю немного времени, — улыбнулся Артемий Георгиевич.

— У меня будет, наверное, слегка странный вопрос. Точнее просьба. Дело в том, что один мой… знакомый начал заниматься довольно сложным проектом. Но очень интересным.

— А твой знакомый — студент? — сразу же уточнил профессор.

— Да. Он как-то вам уже показывал одну из своих работ. Музыкальную шкатулку. Возможно, вы помните.

— Да, припоминаю. Было что-то такое.

— Вот. А сейчас он взялся за очень сложный проект. Практически невыполнимый. Вот я и подумал, что может быть вы взглянет и дадите хотя бы пару советов?

— Тут дело вот в чем, Фирс… — начал говорить Артемий Георгиевич. — Прежде чем я дам какой-либо совет ученику. Вообще прежде, чем я посмотрю на его поделку. Сперва он должен сам хоть что-то сделать и прийти ко мне с чем-то… Даже если это будет неудачный опыт. Ученик сможет спросить у меня, что он сделал не так, и почему это не работает. Но это будет его личный опыт. По-другому я просто не учу студентов. Иначе… они просто ничему не научатся и не смогут работать самостоятельно.

— Понимаю, — слегка расстроено ответил я. — Логично. Извините тогда за беспокойство.

— Да ничего. Пускай твой друг сначала выполнит проект, а потом уже разберем, что и в каком моменте пошло не так.

— Хорошо, — улыбнулся я, но про себя подумал, что со статуей это не так-то просто провернуть. Мы попросту не можем себе этого позволить…

Мы… блин! Всё-таки Вешкин внушил мне эту идею, словно это наш общий проект…

* * *

Фирс заглянул в пакет и довольно втянул носом аромат кофе.

— Хороший, — кивнул он сам себе, достал кофемолку и обернулся.

За столом на его кухне перед тарелкой с гречневой кашей сидел довольный Кирилл, что закидывал в рот гречку, тут же хватал вилку с квашеной капустой, а затем тянулся к котлетам в сковородке.

— Ты как с голодного края, — буркнул Фирс, засыпая зерна в кофемолку.

— Так фкуфно ве! — ответил брат, продолжая заталкивать в рот котлету.

Фирс тяжело вздохнул, покачал головой и нажал на кнопку, запуская кофемолку. Та громко зажужжала и раздался дробный стук зерен, прекратившийся через несколько секунд. Закончив с перемолкой, Фирс открыл крышку и заглянул в турку, что уже стояла на плите.

— Слушай, а ты Маргариту сегодня не видел? — спросил он, вспомнив про ее слова на счет кофе. — Даже на обед не пришла.

— Ну, так понятное дело, — прожевав, ответил Вешкин. — У нее преподаватель приезжал зачет принимать. Говорят, в этот раз Буранов был лысым.

Фирс нахмурился и взглянул на брата.

— А это тут причем?

— Так у них лысый только глава рода. Суровый мужик, говорят, — пожал плечами тот. — Видимо, Марго после зачета отсыпается.

Кирилл захватил еще капусты, отправил в рот и тут же закинул пару ложек гречки.

— Пофему у наф такофо гафнифа не было? — спросил он с набитым ртом.

— Потому что в других странах этой крупой кормят скотину, — хмыкнул Фирс, засыпая в турку кофе. — У тебя, кстати, как с учебой?

— Ну, вроде бы нормально, — пожал плечами Кирилл.

— Слушай, а с глубоким взором как у тебя?

Фирс снова обернулся к брату. Тот перестал жевать, затем проглотил и спросил:

— Зачем аппетит портишь? Я как вспомню, так ком к горлу подкатывает.

— Это котлета, — усмехнулся Фирс. — От обжорства у тебя подкатывает.

Вешкин покосился на сковородку и воткнул вилку в котлету, которую тут же перетащил к себе в тарелку с гречкой.

— Ты ведь тренируешь его, так?

— Чтобы что-то тренировать, надо это сначала уметь, — нехотя буркнул Кирилл и закинул в рот капусты и ложку гречки.

— Ты хочешь сказать, что ты не видишь свои каналы?

— Нефт, конефно… — хмыкнул тот. — Ты фообфе взнаеф, фак тофнит потом?

— Знаю, поверь, — кивнул брат. — Я же тебе уже говорил, что через год тех, кто не смог освоить глубокий взор, отчисляют? Зачет через полгода, а через год — прошу на выход.

— Так ефе полно фремени, — затолкнув кусок котлеты в рот, ответил Вешкин.

— С твоим отношением к делу его, считай, нет, — покачал головой Фирс. — И вообще. Теперь никакого обеда, пока полчаса не потренируешься.

Кирилл замер с недонесенной ложкой гречки у открытого рта и взглянул на брата.

— В смысле?

— В прямом. Я пересмотрел свои взгляды. Вылетишь отсюда — я кого кормить буду?

Вешкин хотел было сказать что-то, но остановился. Он хмуро посмотрел на кашу, затем на брата и спросил:

— А как потом есть, если тошнит?

— Если не сможешь — будешь в контейнере брать, — пожал плечами брат и достал из своего шкафчика обычный пластиковый контейнер. — Кстати, надо Маргарите отложить.

— Это еще почему⁈ — возмутился Вешкин, покосившись на последнюю котлету на сковородке. — Кто не успел — тот опоздал!

— Потому что человек учится, а не занимается всякой ерундой, как ты. И сдает зачеты, — Фирс перехватил руку с уже нанизанной на вилку котлетой и ловко стряхнул ее в контейнер. После этого, он забрал вилку и принялся откладывать квашеную капусту туда же. — А она проснется поздно. Ужин уже закончится.

— Обо мне ты так не заботишься, — с обидой произнес Кирилл. — А я, между прочим, родной брат.

— Единокровный.

— Это мелочи, — фыркнул Вешкин. — Кстати, кофе…

Фирс обернулся и тут же подскочил к плите, откуда едва успел снять турку. Достав небольшой термос, он перелил в него кофе и взглянул на брата.

— Так, доедай и не забудь помыть за собой посуду, — произнес он, взяв контейнер с едой и термос. — Я в прозекторскую.

Парень ушел, а Вешкин проводил его недоумевающим взглядом, после чего спросил:

— Мыть посуду? Нет, я в теории знаю, что делать, но…

Фирс же покинул общежитие и неторопливо направился в сторону прозекторской. Зайдя внутрь, он обнаружил чистый и пустой зал, где ничего не свидетельствовало о том, что тут проходил зачет.

— Может в тренировочной сдавала? — спросил он сам себя и уже собрался уйти, но тут вспомнил про подсобку.

Пройдя через зал, он заглянул в дверь и обнаружил мирно спящую Маргариту, что лежала на боку, и мило причмокивая, что-то бормотала себе под нос. При этом уже привычного длинного пиджака с меткой некромантов на ней не было. Девушка лежала на импровизированной постели прямо в рубашке и юбке ниже колена, даже не укрывшись.

Фирс улыбнулся, подошел к небольшому столику из отполированного металла и положил на него контейнер. Открыв его, он наполнил комнату ароматом свежих котлет с гречкой. Затем он снял крышку с термоса и налил в нее кофе, добавляя к запахам еды чудесные нотки кофе.

Внезапно девушка не открывая глаз резко села на кровати, отчего Фирс шарахнулся.

— Кофе… — произнесла она и открыла глаза, ища взглядом источник запаха.

— Твою мать, как из мертвых восстала, — произнес парень, держась за грудь. — Нельзя же так пугать!

Девушка встряхнула головой, потерла глаза и растерянно уставилась на него.

— Ты… ты что тут делаешь?

— Ужин закончился. А на обед ты не пришла. Вот, принес тебе котлет с гречкой и капустой. Прости, но котлета одна. Кирилл жрал как не в себя. Едва успел последнюю урвать для тебя.

— А кофе…

— Достал тут немного, — пожал плечами парень. — Сам сварил. Вроде, зерна хорошие. Бразилия, судя по запаху.

Девушка перевела взгляд на столик-каталку и удивленно вскинула брови.

— Это что получается? Кофе в постель?

— Типа того, — хмыкнул Фирс. — И да, ты своему жениху сразу скажи, что ты вскакиваешь от запаха кофе во время сна. А то его кондратий хватит после первой же брачной ночи поутру.

Девушка взяла крышку от термоса, наполненную черным ароматным напитком, в руки, понюхала и произнесла:

— У меня теперь нет жениха, — она отхлебнула кофе, вздохнула и добавила: — Был, но теперь нет.

— Размолвка?

— Что-то, вроде того, — кивнула девушка, еще раз отхлебнула кофе и блаженно закатила глаза. — О-о-о… это то, что нужно…

В этот момент на телефон Фирса пришло сообщение. Фирс достал из кармана телефон и не глядя ткнул в сообщение, в котором оказалась фотография полуобнаженной Кэтрин, что, игриво подмигивая, стягивала с плеча лямку лифчика.

— А, ну да… сегодня же пятница, — усмехнулся он.

— Что говоришь?

— Да нет. Ничего, — тут же спрятал телефон Фирс. — Что с твоим женихом случилось? Не понравился?

— Нет, почему… у меня к нему даже чувства были, — пожала плечами девушка, еще раз отхлебнула кофе и поставила его на столик. — Причем настоящие, как ни странно.

Она взяла контейнер с едой и открыла ящик в столике, откуда извлекла ложку.

— И что случилось?

— Ничего особенного, — пожала она плечами. — Ну, для аристократов. Просто у него, помимо наших встреч и милых прогулок, были еще три любовницы.

— Гулящий, значит, — поджал губы Фирс. — Ты по этому в некромантию сунулась? Чтобы проклянуть, если попадется неверный муж?

— Скажем так: это не единственная, но довольно весомая причина, — улыбнулась девушка и закинула в рот кусочек котлеты. — Блин, вкусно… как у тебя так постоянно получается?

— Делов-то… — пожал плечами Фирс. — Фарш с яйцом лепить шариками много ума не надо. Как ты, кстати, узнала?

— Помнишь, рассказывала, что отец мне про подругу одно видео показал?

— Помню.

— Я потом его попросила узнать на счет Игоря — моего жениха.

— И он?

— И он мне тут же показал, — кивнула Медведева.

Фирс промолчал, наблюдая, как девушка закидывает в рот гречку и квашенную капусту.

— Говорила с ним? — дождавшись, когда девушка прожует, обратился он.

— Долго не решалась… игнорировала, — кивнула девушка. — А потом… когда до него дошло, что я все знаю, то… в общем, мы поговорили, и он мне прямо сказал: я ему не интересна как девушка. Только как жена.

— Грубо, — кивнул Фирс, взял крышку термоса и допил из него кофе. — Грубо и больно.

— Больно — это точно, — вздохнула девушка, заканчивая расправляться с котлетой. — А у тебя? Девушка-то есть?

— Нет. Откуда ей взяться? — хмыкнул Фирс, а затем, с усмешкой глядя на Маргариту, что закидывала в рот гречку, добавил: — Я же не человек! Я друг!

Маргарита выразительно на него зыркнула, но говорить с набитым ртом не стала.

— Была тут девушка, что мне нравилась с детства. У меня к ней тоже были чувства, — задумчиво произнес Фирс.

— Сильные?

— Сильные, — после пары секунд раздумий ответил парень. — Очень.

— И что случилось? Она тоже оказалась гулящая? — взглянула на него Маргарита.

— Нет. Она аристократка. Аристократ может быть гулящим, а вот аристократка — нет.

— Спорно, но все же, — девушка достала самую обычную белую кружку с черным черепом на боку и налила туда из термоса кофе. — Что случилось?

— Ничего. Просто я не человек, — грустно усмехнулся Фирс. — Я друг.

— Отшила, значит, — вздохнула Медведева. — Но это было понятно. Ты ведь простолюдин. Хотя… в качестве любовника и второй половины почему нет?

— В смысле «вторая половина»?

— Ну, знаешь… Аристократы ведь тоже люди. Зачастую у больших и знатных родов муж и любовь всей жизни — это термины для разных людей.

— Э-э-э-э? — растерянно наклонил голову Фирс.

— У некоторых аристократов, кто не смог отказаться от своей любви к простолюдину или другому аристократу, на стороне есть любовница или любовник. Детей они с ними не заводят, но тем не менее часто встречаются… бывает, что на протяжении всей жизни.

— А супруг об этом знает?

— Зачастую, да, но тут все зависит от ситуации и конкретных людей. Кто-то устраивает скандалы, кто-то заявляет императору о расторжении брака с дележкой имущества и всеми вытекающими проблемами, ну, а кто-то просто старается не замечать. Мы ведь тоже люди.

— С одной стороны, да, а с другой… как-то это мерзко выглядит, — признался Фирс.

— Кому как. Ну, может у вас в провинции такого не практикуют, — пожала плечами девушка. — А может ты просто о подобном не знаешь.

— Может быть, — пожал плечами.

— Однако, твоя любовь тебя даже в таком виде не рассматривает, — кивнула ему Маргарита.

— Давай не будем на эту тему, — нахмурился Фирс. — Расскажи лучше, как у тебя зачет прошел?

— Хорошо. Я думала, меня будут валить, но Аркадий Гаврилович все принял без проблем. Погонял, конечно, по теории, но мой Шестилапик принят!

— Это замечательно. Значит, мне больше не надо будет таскаться по ночам, — хмыкнул парень.

— Да, но вот следующая тема — это что-то для меня вообще из ряда вон выходящее.

— Что? Поднимать людей? — осторожно спросил Фирс.

— Нет, это ерунда. Технически, что кролика поднять, что человека. Сложность только в объеме мяса. Тут другая задачка, — девушка отхлебнула кофе и принялась рассказывать: — Суть в том, что надо сделать химеру из теплокровного и холоднокровного существа.

— Что? Зачем?

— Это один из этапов подхода к «Пастовскому» подходу в химерологии. Там не имеет значения, из какого материала ты создаешь химеру. Главное, чтобы оно было мертвым. Но суть не в этом. Самое сложное тут скрестить теплокровное и холоднокровное существо. Чтобы ты понимал: они даже по-разному поднимаются. Сам подход, основа… Понимаешь?

— Если честно — нет, — смутился Фирс. — Более того, я как-то в эту тему углубляться не хочу. У меня только одна просьба будет.

— Какая?

— Чтобы ты там не делала — давай без уток, ладно? — умоляющим тоном произнес Фирс.

Глава 9

— Антон Сергеевич, здравствуйте! — обратился я к куратору клуба гладиаторов, который выглядел лет на сорок. Однако если присмотреться, начинало казаться, что ему гораздо больше. — Мне передали, что вы хотели меня видеть.

Мужчина сидел на скамейке в пяти метрах от арены. На круглой площадке, огороженной небольшим бортиком с нанесенными специальными рунами, в данной момент времени сражалось два существа. Элементаль огня и каменный голем.

Первый был более подвижным и постоянно атаковал. Однако с виду казалось, чтословно это не приносило особого результата. Голем стоял и крутился вокруг своей оси, пытаясь поспеть за своим проворливым соперником. Но в один из моментов его нога подломилась, и он завалился набок.

— Достаточно! — произнес куратор. — Думаю, уже всё очевидно. Игорь, несмотря на большую защиту практически от всех стихий и даже от физических атак, твой голем ничего не смог противопоставить огню.

— Да, я понимаю… — поджав губы и опустив голову, проговорил ученик.

— Маленькая мобильность, недостаток всех големов. Возможно, было бы лучше, если бы твой Гэм просто стоял на месте и не крутился. Хотя, учитывая, кто твой соперник… Да, сомневаюсь, что у него так быстро бы закончилась энергия.

— Отдавать спину… Получается безвыходная ситуация, — снова промямлил ученик. — Неудачный соперник.

— Не в этом дело. Хотя. Опыт дает о себе знать. Ладно, иди пока передохни.

Куратор перевел на меня свой взгляд и наконец-то обратился ко мне.

— Фирс? Я правильно понимаю?

— Да, здравствуйте. Еще раз…

Антон Сергеевич достал из кармана моё заявление, и пробежавшись по нему глазами, принялся говорить.

— Что касается тебя. Во-первых, в наших правилах действительно нигде не сказано, что в гладиаторский клуб запрещено вступать работникам. Например, уборщикам. Во-вторых, мне и самому стало интересно, что ты за человек такой. О тебе уже ходят некоторые слухи по нашему университету. А я навел дополнительные справки. И с моей точки зрения твой энтузиазм достоин похвалы. Ну и в-третьих, лично я не против твоего участия в турнире. Как я и сказал, мне и самому интересно. Однако… Даже несмотря на все эти пункты, ты же понимаешь, насколько вся эта ситуация… Странная и неординарная?

— Конечно, понимаю, — кивнув, серьезно ответил я.

— Никому не хочется выглядеть идиотами. Если мы допустим обычного уборщика до турнира, да и вообще до вступления в наш клуб, как на нас посмотрят? Слухи об этом распространятся далеко за пределами академии.

— И это я тоже прекрасно осознаю, — произнес я. — Однако я не совсем обычный уборщик. И собираюсь вступить в клуб не для красоты.

— Хм, — ухмыльнулся Антон Сергеевич. — То есть… Ты намереваешься…

— Я собираюсь победить в турнире, — на полном серьезе проговорил.

Куратор внимательно посмотрел мне прямо в глаза, но в его взгляде не было усмешки. Лишь здоровый интерес. После чего спустя несколько секунд он ответил.

— Раз так… Тебе придется доказать свои слова на деле. Ты же имеешь представление о боях?

— Поверхностное, — пожал я плечами.

— Для начала и этого будет достаточно. Кем владеешь? Что за Гэм?

— Гэм? — непонимающе уточнил я.

— Так мы называем… всех подконтрольных существ. Не важно големы это, элементали или что-то ещё. Если с этим ты собрался сражаться на арене, значит, это твой Гэм. Просто так принято для удобства. Понятно?

— Да, — коротко ответил я. Наверное, данное сокращение пошло от голема, а потом просто распространилось и на всех остальных существ, которыми здесь управляют.

— Так кто у тебя?

Я достал свою деревянную куклу и немного повертел ей. Куратор протянул руку, попросив посмотреть.

— Это? — уставился он, слегка недоумевая. — Артефакт?

— Вроде того, — уклончиво ответил я. — Это мой Гэм.

Я сразу же решил сам для себя, что при сражениях моя кукла должна двигаться максимально правдоподобно, словно она сама по себе живая. Иначе меня просто могут дисквалифицировать. Хотя опять же в правилах нигде не сказано, что нельзя управлять какой-либо куклой, ведь здесь так же участвуют различные артефакты и тому подобное.

Хотя если бы нашлись другие люди, которые бы захотели, как я, управлять марионеткой, у них возникла бы масса проблем, основная из которых это только один развитый канал силы. У меня же… скажем так, не всё как у людей. Но я могу использовать это себе во благо.

— Хм. Странная штука. Похожая на самую обыкновенную деревянную куклу, — продолжил говорить Антон Сергеевич. — Ты уверен, что готов выйти на арену вот с этим? — не скрывая своего скепсиса, закончил он кивнул на куклу. — Второго шанса у тебя не будет!

— Уверен, — твердо ответил я.

Кстати говоря, по поводу «выйти на арену», это тоже образное выражение. Ведь ученики находились за её пределами. И это ещё одна причина сложности управления телекинезом. Арена здесь была не маленькая, и я не уверен, если вдруг моя марионетка окажется на другом конце арены, например из-за мощного удара, хватит ли мне моей силы, чтобы продолжить управлять ей…

— Супер. Имя у неё есть?

— У куклы? — на всякий случай уточнил я.

— Ну конечно!

— Э-э… Деревяшка.

— Пойдет. Ну, раз ты готов. Тогда удачи… Вааась! — выкрикнул Антон Сергеевич, и к нам подошел парнишка с артефактом в руках. Его Гэм напоминал мне небольшого железного человека, размерами чуть больше моей куклы. — Готов сейчас выйти?

— Да, — робко ответил ученик.

Куратор перевел на меня взгляд и продолжил говорить.

— Вот и отлично. Видишь, как быстро я нашел для тебя пару. Покажи, на что способен твой Гэм. Докажи, что ты достоин. И тогда… быть может, я приму решение по поводу твоего зачисления в гладиаторский клуб.

— Мне необходимо победить его? — кивнул я на артефактного железного голема. То что это именно артефакт, догадаться было несложно.

— Хах. Хоть Вася у нас является уверенным середнячком, но всё же от новичка, вроде тебя, мы не ждем чудес. Поэтому просто покажи всё, на что ты способен. А там уже посмотрим и решим, что делать.

— Понял, — кивнул я и направился в сторону арены. По телу побежали мурашки, а сердце учащенно заколотилось. Только сейчас я осознал важность данного события. И ведь второго шанса действительно может не представиться.

Рядом с невысоким ограждениям находились небольшие табуреточки. Хотя насколько я понял, они скорее для зрителей нежели для самих участников. Потому что большинство учеников предпочитали стоять, чтобы лучше концентрироваться. Да и просто нервы дают о себе знать…

В итоге, я закинул куклу за ограждение. После чего взял одну из табуреток, пододвинул её и спокойно сел.

Вася молча прошел на другой конец арены. Видимо, здесь было так принято. На что я лишь хмыкнул и принялся управлять Деревяшкой. Моя марионетка бодро подбежала к середине арены. В то время как железный голем принялся медленно и тяжело вышагивать.

Куратор подошел и встал неподалеку от меня. Он посмотрел на моего соперника, потом перевел взгляд на меня и скомандовал.

— Начали!

Деревяшка встала ровно, сделав руки по швам и медленно поклонилась. После чего приняла боевую стойку. Куратор на это лишь хмыкнул и покачал головой, словно бы говоря: «Бесполезные выкрутасы». Однако я и не пытался тем самым выпендриться. Просто оно само как-то получилось. Я лишь подумал о том, что это было бы прикольно.

Голем внезапно ускорился, несуразно дошагав до меня, а потом с ещё большей скоростью выкинул руку вперед. Честно говоря, я даже не был к этому готов. Видимо, это особенность данного артефакта… Всё произошло слишком быстро. Однако Деревяшка словно бы ожила. Марионетка резко ушла в сторону, увернувшись от удара, и рванула вперед.

Голем успел выставить свою руку, отчего моя кукла буквально повисла на ней и прокрутилась несколько раз, словно на турнике. Соскок, подсечка, удар в корпус. Потом ещё один удар с разворота ногой по голове, прямо в прыжке.

Всё это произошло моментально. Только вот ощущение, будто бы абсолютно без какого-либо эффекта. Железный голем даже не пошатнулся. В один из моментов, он смог провести свою атаку, и Деревяшку отбросило на несколько метров.

— Твою ж… — тихо выругался я.

Кукла прокатилась по арене, но тут же встала в широкую боевую стойку. Будь у неё ладонь, она бы жестом подозвала своего противника, но увы…

Перед приходом сюда я специально надел повязку на голову, чтобы скрыть прилепленный листок с рунами. Я не рисковал использовать глубокий взор во время боя на постоянной основе, но сейчас мне захотелось посмотреть, что вообще происходит с моей куклой. Потому что заметил, что после пропущенного удара она стоит как-то не так. Не как обычно. Приглядевшись, увидел, что от её правой руки отпало несколько энергетических каналов. Они словно бы иссякли, растратив всю энергию. Но такое я видел впервые. Очевидно было, что всё дело в пропущенной атаке.

«А вот это что-то новенькое», — подметил я про себя и быстро направил к кукле несколько новых каналов. Сомневаюсь, что мне удастся растратить все свои каналы. Скорее кукла просто превратится в труху. Хотя на самом деле ничего нельзя исключать.

Голем всё это время шел довольно медленно, но когда между Гэмами осталось расстояние менее тридцати сантиметров, он вновь молниеносно ускорился. Словно у него где-то там в заднице находилась турбо ускоритель. Ну или на спине…

Моя кукла резко нагнулась, сделав выпад в сторону, специально оставив одну ногу. Голем споткнулся и по инерции прокатился мордой по арене. Деревяшка тут же воспользовался моментом и запрыгнул сопернику на спину. Схватив его железную руку, я попытался выломать её, но очень быстро осознал, что моей кукле попросту не хватит сил на это.

Стоп! Это же мои силы…

Я чуть ли в голос не засмеялся от такой простой мысли.

В этот же момент я начал целенаправленно цеплять один канал за другим к рукам моей марионетки. Кстати, чтобы делать подобное осознанно… такое у меня было впервые. К Деревяшке прицепилось по пять дополнительных каналов. Напряжение возросло, но голем не чувствовал этого и уже пытался подняться.

Плюс десять каналов. Двадцать. Пятьдесят… я затратил на это практически все свои силы. В какой-то момент даже почувствовал головокружение. Но… всё не напрасно. Вместе с этим я услышал скрежет металла, а потом и вскрик Васька.

— Стой! Я сдаюсь!

— А? — отвлекся я на него, в то время как моя кукла продолжала пытаться выломать руку железному голему.

— Не ломай! Пожалуйста! — продолжил кричать мой соперник, еле сдерживаясь, чтобы не выскочить на арену. Но, по всей видимости, правилами запрещалось это.

— Хорошо, — спокойно ответил я и отозвал куклу.

Марионетка выпрямилась, встав в полный рост над поверженным соперником. Отряхнула свои импровизированные ладони и медленным шагом направилась в мою сторону.

Только сейчас я заметил, что, оказывается, за нашим боем наблюдало около пятнадцати учеников, которые выстроились вокруг арены. А куратор в это время молча раскрыл рот и с удивлением наблюдал то за мной, то за моей деревянной куклой.

* * *

Громов недовольно поджал губы и покосился на стейк перед ним. Через пару секунд, выдержав паузу, он тяжело вздохнул, взял нож с вилкой и принялся его нарезать, совершенно не обращая внимания на сидевшего перед ним Меченого.

— Максим Александрович, с этим надо что-то делать, — осторожно произнес собеседник.

Громов отрезал кусочек мяса, спокойно положил в рот и, глядя на собеседника, начал жевать.

— Казаков уперся как баран и ни в какую не хочет сотрудничать, — начал жаловаться помощник. — Та акция с убийцей дала обратный эффект. ИСБ носом землю роют, а сам Казаков вообще ограничил контакты с посторонними. Даже на работе.

Громов проглотил кусок мяса, спокойно вытер рот и произнес:

— Я ем.

Меченый открыл было рот, чтобы что-то произнести, но не стал. Он тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула и принялся ждать, пока начальник доест свой стейк. Тот неторопливо кусочек за кусочком отправлял в рот мясо, и только когда оно полностью оказалось в желудке, произнес:

— Кому отдавал заказ на Казакова?

— Мы припугнуть хотели, поэтому профессионалов не звали. Так, у местного ворья торпеду выкупил, — произнес помощник, пожав плечами.

Громов взял чашку с кофе и медленно втянул аромат. Меченый же нахмурился от завибрировавшего телефона в кармане. На время разговоров он выставлял режим «не беспокоить», и единственным, кто мог его нарушить, был его собеседник, сидевший с ним за столом.

Осторожно сунув руку в карман, он извлек телефон, и не доставая его из-под стола, открыл сообщение.

«ЭТО НЕ Я!»

Стараясь не подавать виду от нахлынувшего адреналина, он поднял взгляд на Громова, что сидел перед ним и лениво поглядывал в окно на проспект, где суетились люди.

— Так что будем решать, Максим Александрович? — спросил помощник, убрав телефон. — Может, просто устранить этого Казакова?

Громов задумчиво пожевал губами и произнес:

— Это, скорее всего, ничего не даст.

Меченый аккуратно подался вперед так, чтобы рукава пиджака задрались и были видны часы.

— Если мы уберем его, то неизвестно кого поставят. Как бы хуже не сделать, — произнес собеседник. — Надо искать подход к нему…

— Может быть, зайдем через родню? — спросил помощник и демонстративно посмотрел на часы.

— Смотря каким образом и… — задумчиво произнес Громов. — Что предлагаешь?

— Я предлагаю…

Тут Меченый зажал несколько выступов на часах, и в тот же миг из циферблата ударил яркий синий луч в сторону Громова.

ФТАХ!

Удар был сильным, но луч ударил не в собеседника Меченого, а в яркую зеленую пелену, что мгновенно окутала его. Во все стороны полетели искры, помещение заволокло туманом, а спустя пару секунд в нем начали проскакивать искры.

* * *

Митин хмуро поднял взгляд от экрана ноутбука и взглянул на Лену, что с удовольствием поглощала плов, приготовленный братом.

— Чего не позавтракала? — спросил он.

— На зачет торопилась, — пояснила та. — Да и на полный желудок спать постоянно хочется.

— Может ночью спать надо, а не над книгами сидеть?

— Было бы замечательно, но тогда о стипендии можно забыть, — буркнула она. — Кстати, Гош, плов изумительный.

— Других не готовим, — вздохнул здоровяк и взглянул на экран.

— Слушай, у меня тут проблема нарисовалась, можешь помочь? — с надеждой спросила сестра.

— М-м-м? Что случилось? Обидел кто?

— Да… в смысле нет. В общем, раз в полгода у ботанов начинается обострение спермотоксикоза, — пояснила девушка, закинув ложку плова в рот. — Мне, конечно, льстит ситуация, но я почему-то становлюсь основной их целью.

— Подкатывают что ли?

— Если ты называешь формулу Бернулли из роз подкатом, то да.

— Формулу кого?

— Бернулли. Это очередной ботан с инженерного. Выложил лепестками роз зачем-то утром ее под окном.

— Я не видел, — нахмурился Гоша. — А, погоди… то пятно из лепестков?

— Ну, для тебя, видимо, пятно, — хмыкнула Лена.

— Так, и что ты хочешь?

— В общем, рано или поздно у них наступает пик и эти горе ухожеры приходят ко мне с букетами цветов и признаются в вечной любви.

— Так…

— Ну, я их отшиваю, и они впадают в жуткую печаль, напиваются и… на этом все.

— А проблема в чем? Пошлешь и ладно.

— Проблема в том, что я становлюсь последней сукой для наших немногочисленных девочек. Мне бы как-то… чтобы не я их отшивала, а как бы…

— Я пугал почаще, — кивнул Митин. — Так?

— Ну, как бы… да.

— В университет твой не пойду. И так дел по горло.

— Но если очередной припрется…

— Шугану, — кивнул Гоша.

Динь-дилинь!

Брат удивленно взглянул на сестру.

— Я тут не причем, — тут же открестилась девушка. — Я просто думала, надо тебя сразу попросить.

— Как он выглядит?

— Рыжий, тощий и в очках.

Здоровяк с тяжелым вздохом поднялся из-за кухонного столика, прошел в коридор и открыл дверь, уставившись на молодого рыжего паренька в довольно толстых очках, с букетом красных роз в руках.

— А… эм… — растерялся парнишка от вида Гоши.

Тот не торопил его и молча рассматривал.

— Тут ведь Лена Митина живет? — осторожно поинтересовался парень, явно нервничая.

— Тут, — кивнул Митин.

— А… можно ее увидеть?

— Нет.

Парень растерялся, несколько секунд молчал, а затем пробормотал:

— Тогда я, пожалуй…

Тут Гоша протянул свою лапу, забрал у него букет, а второй схватил и произнес:

— Еще раз увижу — на хлеб намажу. Понял?

Парень попытался отскочить, но здоровяк его держал не хуже стальных оков. Ноги ухажера начали подгибаться, губы дрожать, но разум заставил произнести совершенно не то, что он думал:

— Чисто технически — это невозможно…

— А я волшебник, — нагнулся к нему Гоша и уставился в глаза собеседнику. — Волшебник-людоед! Понял?

Рыжий активно закивал, и как только Митин его отпустил — тут же ринулся по лестнице вниз.

Закрыв дверь, здоровяк вернулся на кухню, вручил сестре букет и снова уселся за компьютер.

— Миленько, — прокомментировала Лена. — Спасибо, Гош. Я действительно задолбалась яд наших стерв терпеть. Ладно бы, богач какой или аристократ. А тут эти…

— Не за что, — буркнул Гоша, открывая очередную вкладку.

— Ты, кстати, что там делаешь? Мне ноут так-то тоже нужен, — спросила Елена, положив букет на подоконник.

— Ищу информацию. По артефактам.

— Зачем?

Гоша вздохнул, помял переносицу и произнес:

— Думал научиться основы для артефактов делать, но тут засада. Знаний не хватает, — признался он. — Пробовал сам делать — жахнуло будь здоров. Носил мастеру, так он меня с дерьмом смешал…

— Тебя? Серьезно?

— Словами и культурно, — хмыкнул Гоша. — Нужны знания, но их нет. Думал, в сети найду что-нибудь.

Динь-дилинь!

Митин выразительно взглянул на сестру.

— Только не бей его, пожалуйста, — осторожно произнесла девушка.

Здоровяк тяжело вздохнул, взял со стола половинку белого хлеба и нож, после чего направился в коридор. Открыв дверь, он демонстративно воткнул ножик в мякоть и состроил ужасную гримасу.

— Здравствуй, Гош, — произнес невысокий, но широкоплечий мужчина с двумя подручными за спиной. — Обедаешь? Обед — это хорошо.

Митин шевельнул челюстью и недовольно глянул на стоявшего перед ним авторитета.

— Здорова, Кабанчик, — кивнул он ему. — Какими судьбами?

— К тебе, родной. К тебе…

* * *

Фирс сидел на лавочке и задумчиво смотрел на Поющую осину.

В последнее время это стало своего рода традицией. Как не странно, но только здесь он мог побыть наедине с собой. Дома днем в любой момент мог завалиться Вешкин, а ночью Маргарита. Он, конечно, уже подпирал кроватью дверь, и это давало неплохие результаты, однако девушка все равно его будила своими тихими, но крайне разнообразными ругательствами.

— Вот же неугомонная, — усмехнулся Фирс.

Тяжело вздохнув, он еще сильнее растекся на лавочке под тихий, но мелодичный свист магического дерева.

Как-то отступили в последнее время тревоги насчет Громова, горечь от провала поступления, а также боль от последнего разговора с Алисой. Жизнь медленно, но уверенно становилась рутиной.

— Неплохо, — кивнул он своим мыслям.

В этот момент недалеко от лавочки остановились две девушки. Фирс не сразу обратил на них внимания. Первой была студентка с меткой адепта, а вот второй была Алиса.

Девушка заметила Фирса, кивнула своей подруге и направилась к Фирсу, рассматривающему Поющую осину.

— Привет, — тихо произнесла она, заставив парня перевести на нее взгляд.

Фирс молчал. Несколько секунд он разглядывал Орлову, после чего тяжело вздохнул и кивнул ей.

— Привет.

— Можно присяду?

— Садись.

Алиса уселась и несколько секунд молчала. Из головы молодой аристократки почему-то сразу вылетел весь заготовленный монолог, что она неоднократно прокручивала в голове.

— Слушай, — неуверенно произнесла она. — Я… я хотела поговорить с тобой. Не уходи, пожалуйста. Мне нужно… очень нужно выговориться.

Фирс молча уставился на кусты, что обрамляли дорожку и кивнул.

— Я… в общем, я хотела сказать тебе огромное спасибо. Ты не представляешь, что для меня сделал…

Алиса умолкла, пытаясь подобрать слова. По субъективному мнению, все фразы, что она заготавливала сейчас, рядом с Фирсом выглядели крайне пошло, неискренне и фальшиво.

— Да нет. Представляю, — спокойно ответил парень, вновь ощутив в груди неприятную тяжесть. — Представляю и понимаю.

— Я просто… просто я не знала, что ты собирался сделать. Кольцо… ты мог использовать кольцо по-другому.

— Думаешь? — хмыкнул Фирс. — А мне кажется нет. Не мог.

Девушка открыла рот, затем закрыла и несколько секунд молчала.

— Наш последний разговор… и тот танец кукол… — осторожно произнесла она. — Ты… ты никогда не говорил, а я даже не задумывалась над… твоими чувствами.

Фирс посмотрел на нее, тяжело вздохнул, а затем уставился на кончики своих берц, которые пришлось напялить из-за того, что кроссовки совершенно износились. Тратить деньги на приличную обувь ему жутко не хотелось.

— За все время нашей дружбы мы очень хорошо общались. Я очень многое… многое поняла с момента нашего разговора.

— И что же?

Девушка несколько секунд молчала, после чего произнесла:

— Что мне тебя не хватает. Оказывается, ты мой единственный и настоящий друг. Вокруг меня очень много людей и много аристократов, но они все знакомые. А ты — друг.

— Может быть в этом и проблема? — горько усмехнулся Фирс. — Я вообще не человек. Я друг.

— В смысле… — растерялась девушка.

— Не обращай внимания. Это так, личные заметки, — произнес парень.

— В общем, я хотела сказать, что я поняла, что у тебя ко мне были чувства и что ты в меня влю…

— Зачем? — оборвал ее Фирс.

— Ты о чем?

— Зачем ты мне это говоришь?

— Чтобы между нами не было недосказанности и…

— И чтобы тебе стало легче? — стараясь унять подступающий ком к горлу, произнес Фирс. — Ты все поняла. Я для себя все понял. Мы оба знаем, что мы слишком разные, и между нами ничего быть не может. Алиса, зачем ты снова поднимешь эту тему? Для чего ты пришла сюда?

— Я хотела только…

— Сделать мне больно? Снова? — уточнил у нее Фирс, заглядывая в глаза.

Орлова застыла с приоткрытым ртом. Глядя ему в глаза, она хотела что-то еще сказать, но тут до нее начал доходить смысл сказанного. Она молчала секунд десять, после чего Фирс отвел от нее взгляд и произнес:

— Вообще тут неплохое место. Платят немного, но зато жилье дают. А еще я все же учусь магии. Да, не так, как думал, но все же. Смотри, — Фирс зажег один маленький походный фонарик, затем второй. — Забавно, правда? Жаль, они у меня очень маленькие, да и толком не светятся. Но зато я могу вот так…

Внезапно вокруг лавки возникло пару сотен таких же шариков. Он уплотнились, крутанулись в вихре и распались на пару фигур — мужскую и женскую.

Под легкую мелодию, что выводила Поющая осина, они поклонились друг другу и протянули руки, начав медленный танец.

Да, местами Фирс с непривычки заваливал горизонт. Местами у него расплывались контуры, однако опыт с контролем деревянных кукол сделал свое дело.

Это был пусть и короткий, всего с двадцать секунд, но все же танец двух силуэтов из мелких походных фонарей.

На данном представлении было всего три зрителя. Фирс еще не показывал его никому, даже Вешкину. А сейчас решил его показать Алисе, просто чтобы сменить тему и отвлечься. Однако Фирс никак не ожидал, что за его спиной из парка, прямо по газону метрах в десяти, за ним наблюдала Маргарита.

— Это было очень красиво, — тихо произнесла Алиса, не зная, что еще сказать.

— Ага, — кивнул парень. — Согласен. Еще криво получается, но уже что-то. Мне еще тренироваться и тренироваться.

— Все равно красиво, — тихо отозвалась девушка. — Слушай… прости меня, ладно? Я пожалуй… пойду.

Фирс молча кивнул и шмыгнул носом. В голове от перенапряжения немного загудело, но он старался держаться.

Стоило ей отойти на пару метров, как к Фирсу подошла Маргарита.

Девушка оценила вид парня и посмотрела на удаляющуюся Алису.

— Кто это был? — спросила она.

— Не имеет значения, — поднялся на ноги Фирс. Стоять было тяжело, слегка вело, а ком из горла так никуда и не делся.

Маргарита заглянула в глаза друга, полные боли, еще раз кинула взгляд на Алису и произнесла:

— Ты выглядишь так, словно тебе очень больно.

— Возможно, так и есть, — стараясь не смотреть в сторону Алисы, произнес он.

Маргарита секунды три молча смотрела в глаза Фирса, после чего произнесла:

— Поцелуй меня.

— Зачем? — слегка поморщился Фирс.

— Чтобы было гадко. Гадко хорошо помогает, когда больно.

— Что ты несешь… — тяжело вздохнул Фирс.

Однако Маргарита понимающе улыбнулась, а затем громко выкрикнула:

— АЛИСА!

Фирс смутился, хотел было повернуть голову к девушке, к которой с детства испытывал чувства, однако ему на щеку легла ладонь Маргариты. В ту же секунду ее губы впились в страстном поцелуе в его уста.

Посреди университета магии, в столице империи, в парке у единственной в мире Поющей осины, младшая дочь рода Медведевых, что имеет прямое родство с императорской семьей, целовалась с уборщиком. Тем самым уборщиком, что недавно создал прибыльный бизнес и открыл свою кофейню, ради того, чтобы поступить в университет магии, и дважды провалился.

А в нескольких метрах от них стояла дочь рода Орловых. Та самая, что стала одной из причин идти дорогой магии.

Она стояла и смотрела, как друг детства, тот самый человек, которому она доверяла больше всего, стоял и целовался.

С другой.

Глава 10

Митин недовольно поджал губы и взглянул на двух подручных, что стояли за спиной Кабанчика.

— Что? Так и будешь на пороге держать?

— Проходи, — произнес Гоша, демонстративно отошел в сторону и достал нож из хлеба, хмуро поглядывая на подручных.

— Ты, Гоша, ножик-то убери, — произнес авторитет, не двинувшись с места. — То, что было — оно было. Понимаешь? Времена другие.

— Я-то уберу, только твои ребята в подъезде подождут, — кивнул здоровяк. — Времена-то другие, а люди те же.

Кабанчик усмехнулся, взглянул на своих подручных и кивнул им.

— Лады.

Гоша убрал нож, и бандит вошел в квартиру.

Гоша провел его на кухню и кивнул сестре.

— Иди в комнате посиди, нам тут поговорить надо.

Лена молча подхватила ноут и покинула комнату, быстро поняв, что ситуация непростая.

— Чай, кофе? — спросил здоровяк, усаживаясь напротив собеседника.

— Обойдусь, — махнул рукой он и кивнул на коридор, куда ушла Елена. — Твоя? Ниче такая девка.

— Сестра, — хмуро посмотрел на него Гоша.

— Понял, — поджал губы авторитет.

— Чего пришел? — решил не тянуть Митин. — Еще и адрес мой нашел.

— Кто ищет, тот всегда находит, — вздохнул Кабанчик. — Мне тут одна сорока на хвосте принесла, что ты к аретфактору на нашей территории ходил. Основу артефакта какого-то ему показывал.

Гоша, не сводя взгляда с хитрых глазок вора, тяжело вздохнул. То, что именно этот вор рулил на данной территории, он знал, но не думал, что за артефактами так пристально следят. Отрицать смысла не было, поэтому он кивнул и произнес:

— Было.

— Чего за артефакт-то был? Скажешь?

— Поделка студента какого-то. От дождя защищает. Кривая, но рабочая, — спокойно ответил здоровяк. — А чего у тебя такой интерес?

— Да, болтают всякое, — усмехнулся вор. — Шепнули тут, что ты артефакты делать надумал.

Гоша хмыкнул.

— Артефакт на коленке не смастеришь, — отозвался он. — Тут головой думать надо. А еще знания нужны. Основа — это так… Еще камень установить правильно нужно, настроить… — Гоша тяжело вздохнул, глядя на Кабанчика. — А для этого магом надо быть.

— Знаю, знаю… — покивал Кабанчик. — Но основы-то можно и без дара делать, так?

— Так, — кивнул Митин.

— А может ты и для нас сделаешь основу? На артефакт один интересный. Нам без него тяжко совсем.

Митин нахмурился.

Кабанчик был вором в прямом и переносном смысле. Человеком был он уважаемым, даже кровь пускать не любил. Его люди, да и сам он, были из тех специалистов, что занимались присвоением того, что плохо лежит, а также того, что лежит хорошо, но не у них в кармане. Однако несмотря на откровенно воровские навыки, кровь за свою долю они пускать не стеснялись. Поэтому Митин сразу понял, о каком артефакте идет речь.

— Ты за судьбу мою в провинции слышал? — спросил Гоша, глядя на авторитета.

— Как не слышать? Говорят, тебя сам Григорян брал за жабры.

— Было, — кивнул Гоша.

— И ты с тех пор как шелковый. Масть, говорят, забыл… а кое-кто болтает, что и ссучился.

— На ИСБ никогда не работал, — покачал головой Митин. — И работать не буду, но от масти отказался не по своей воле.

— Как так? — усмехнулся Кабанчик. — Что-то я ножа у тебя за спиной не вижу, да и ошейника не видать.

Гоша тяжело вздохнул, расстегнул пуговицу на рукаве, а затем продемонстрировал татуировку в виде браслета чуть выше запястья.

— Знаешь, что это?

— Татуха?

— Печать это, Кабанчик. Печать подчинения, — спокойно произнес Гоша.

Веселое и задорное выражение лица вора тут же сникло. Он с опаской посмотрел на здоровяка и произнес:

— А поводочек-то не на шее, да?

— На яйцах он, — спокойно ответил Митин. — Только язык за зубами держи.

— Так это ты выходит все, с концами? Нет больше Гоши Мясорубки? Эту же дрянь хрен снимешь…

— Гоши Мясорубки больше нет, — кивнул ему здоровяк.

— А хозяин твой, он кто?

Митин выразительно взглянул на собеседника, отчего тот грустно усмехнулся.

— Ну, да… херню спорол… А артефакты — это твой или его интерес?

— Пока мой, а там поглядим, — спокойно произнес здоровяк. — Учти, мне с мастью не по пути.

— Вообще никак?

— Никак, — качнул головой Митин.

Кабанчик тяжело вздохнул и поднялся из-за стола.

— Жаль, Гоша. Прям жаль… Таких дел наворотить могли бы…

* * *

Я сидел в своей комнате и держал Деревяшку в руках. Вспомнив бой в гладиаторском клубе, мне захотелось что-нибудь придумать, чтобы как-то улучшить свою теперь уже боевую куклу. Прошлый бой получился относительно несложным, однако я прекрасно понимаю, что это был по сути проходной ученик, но даже так… моей марионетке неслабо досталось. Ведь хоть я и пропустил только один удар, но даже этого оказалось достаточно, чтобы кратковременно вывести из строя часть марионетки, а также нанести физическое повреждение.

Только вот пока я сидел и вертел в руках Деревяшку, в голове то и дело проскакивали мысли о встрече с Алисой и произошедшем инциденте с Маргаритой…

С одной стороны, первая же мысль, которая посетила мою голову в тот вечер, это то, что Маргарита просто по-дружески хотела помочь мне. Во-первых, помочь забыться и обрубить концы с прошлым. А во-вторых, возможно тем самым причинить ответную боль для Алисы. Зачем? Не знаю… но девушек в принципе сложно понять.

Однако, когда я начинал думать подробнее о той ситуации, в мою голову закрадывались неоднозначные мысли. Поцелуй оказался слишком страстным. Не похожим на притворный, словно бы она делала мне одолжение.

А что если… Маргарита действительно начала испытывать ко мне некие чувства?

От этих предположений в моей груди появилось непонятное чувство. Я бы не назвал его хорошим или плохим. Просто оно было непривычным… Словно что-то свербило внутри меня.

Интересно, а что об этом всём подумала Алиса? Хотя… Разве мне сейчас должно быть дело до этого? Да и вообще я тут не при чем… зато у меня теперь головная боль.

Так! Ладно! С такими темпами я ничего не добьюсь! Пора избавиться от всех лишних мыслей и приняться уже за нормальную тренировку. Иначе все мои усилия пойдут под утиный хвост. Лучше ближе потом всё это обмозгую.

В итоге просидев примерно половину часа с куклой в руках, я толком ничего так и не придумал. В голове постоянно крутились мысли то о Алисе, то о Маргарите. И нет-нет, да и какого-то хрена иногда ещё и Кэтрин со своими откровенными фотками проскакивала в моём воображении.

Вот блин!

Отложив в сторону Деревяшку, я снова прилепил себе на лоб бумажку с рунами, взяв поближе пустой тазик, и принялся к тренировке глубокого взора. Хоть я и научился этому навыку, но на интуитивном уровне понимал, что мне ещё есть к чему стремиться. Но что самое интересное, я прекрасно осознавал, что меня уже просто не хватает на всё сразу. Теперь я вынужден был выбирать, что именно тренировать. Так как к концу дня у меня попросту заканчивались силы.

Однажды даже дошло до того, что мне пришлось полы мыть руками. Точнее шваброй. Такое себе занятие… Уж слишком я привык делать подобную, казалось бы, простую работу при помощи магии. Зато я экономил огромное количество времени.

Только вот если бы любой другой адекватный человек столкнулся бы с подобной проблемой, скорее всего, он бы сказал, что ему необходимо больше отдыхать. Иначе организм просто не успевает восстановиться. Хм… возможно, я неадекватный… но первая же мысль в моей голове, которая проскользнула — это то, что надо больше заниматься и тренироваться, ибо во мне недостаточно выносливости.

В общем, прямо сейчас я сидел напротив тазика с то ли побледневшей, а может уже позеленевшей рожей и пытался научиться контролировать свою тошноту, лишь бы можно было побольше тренироваться глубокому взору.

Только вот спустя минут сорок после тренировки я не выдержал, и меня вырвало… Быстро отошел к умывальнику. Небольшой перерыв, во время которого различные мысли продолжали терроризировать меня, и…всё по-новой. Тренировка. Таз. Тошнота и головокружение…

* * *

— Что-то ты в последнее время зачастил с визитами ко мне, — проговорил Артемий Георгиевич, обращаясь к Михаилу Мамуковичу. — Неужели имперские службы совсем не справляются с починкой артефактов?

Григорян на это лишь недовольно засопел, но ничего не ответил. Имперский следователь весь находился в своих собственных мыслях. Худшие его предположения только что подтвердились, и теперь он просто не знал, что с этим делать. Буквально, его просто загнали в тупик.

Отныне у Григоряна не осталось сомнений, что его слили. Причем слили из самой же имперской секретной структуры. В том, что у них завелась крыса, больше не было ни малейших сомнений. Вопрос заключался в другом. Насколько высоко эта крыса засела?

И чем дольше Григорян размышлял над этим вопросом, тем более мрачные мысли приходили ему в голову.

— Всё очень плохо… — пробормотал он еле слышно.

— Да уж. Я и сам вижу. Миш… Хорошего тут мало… — поддержал его Артемий Георгиевич. — Неужели у вас там реально кризис начался? Даже простейшие артефакты заменить не можете? Или выполнить элементарный ремонт?

— А? Ты о чем? — уставился на него Григорян.

— Да я вот об этом! — профессор дотронулся до плеча имперского следователя, и оттуда вывалился искрящийся артефакт в форме узкого цилиндра. — Это уже ни в какие ворота.

— Да… не обращай внимания. Времени просто не было.

— Да какой там… Но это же просто кощунство! — продолжал возмущаться Артемий Георгиевич. — Погоди меня здесь. Надо забрать пару пальцев. Похоже, придется ими временно заменить твои разрушенные стебли. Как до такого вообще могло дойти? Их же словно испепелило просто.

Григорян снова засопел, но промолчал, продолжая про себя размышлять над случившейся ситуацией.

Шавка Громова не мог действовать подобным образом, если бы он не был уверен, что перед ним сто процентов не его хозяин. А значит, меня сдали прямо в реальном времени. Ведь я даже своего непосредственного начальника не стал предупреждать о том, куда направился. Значит, за каждым моим шагом следят. И очень пристально…

А ещё этому идиоту Меченому хватило ума, чтобы применить на меня столь мощное оружие. Вот же кретин долбанный!

Я бы с большим удовольствием провел для него пристрастный допрос. Но вместо этого пришлось просто размазать его тонким слоем по полу. Да уж, защитный артефакт с отдачей отработал как нельзя лучше. Только вот в данном случае это не совсем сыграло мне на руку…

Но кто ж знал? Только вот мне уже не об этом нужно беспокоится… Как мне теперь вообще работать? Как делать что-либо? Как сделать шаг, чтобы меня тут же не слили этому ублюдку? Вопросов слишком много. И все они, к сожалению, без ответов…

В этот момент дверь в лабораторию раскрылась, и внутрь вошел Фирс, помощник профессора артефакторики.

Григорян слегка сощурился, а потом про себя додумал: «Хотя… кажется, один ответ всё же имеется».

— Здравствуйте. Артемий Георгиевич послал меня для оказания помощи, — произнес Фирс. — Он сказал, что скоро подойдет.

— Ты вовремя, — ответил Григорян. — Надо поговорить.

— Да?

— Знаешь, почему я оказался здесь в таком состоянии?

Фирс внимательно осмотрел Григоряна и после нескольких секунд раздумий ответил:

— Догадываюсь.

Михаил Мамукович понимающе кивнул и продолжил.

— Громов сделал свой ход. Следующим под его удар может попасть кто угодно.

— Всё настолько плохо? — взволнованно уточнил парень.

— Не совсем. После… после вчерашнего, скорее всего, он снова заляжет, но ненадолго. Нам необходимо ускориться. Иначе потом станет слишком поздно.

— Что от меня требуется?

— Для начала расскажи, ты пробовал уже пользоваться артефактом личины, который я тебе передал? — задал вопрос Михаил Мамукович.

— Да, — коротко ответил Фирс.

— И как первые впечатления?

— Непривычно. Очень… Очевидно, что без должной подготовки нормально перевоплощаться так, чтобы не вызывать подозрений, не получится.

— Согласен. Но я уже настолько привык к этому, что порой мне в собственном теле не так привычно, как в чужом, — Григорян попытался улыбнуться, но в итоге у него что-то закоротило на лице. — А ещё что?

— Ещё… я потерял сознание после третьего использования кристалла личины.

— Три⁈ — выпучил глаза Григорян. — За раз? То есть в один день?

— Ну да… — слегка смутился Фирс. — Вы же мне не сказали, как именно этим пользоваться. А я в тот момент как-то не подумал уточнить сразу.

— Хм. Понятно. Но я бы тебе посоветовал, пока что первое время не использовать больше одной личины в день. Иначе нагрузка не только на тело, но и на твой мозг будет просто огромная.

— Ага. Теперь-то я знаю. Но… — Фирс слегка задумался, после чего продолжил говорить. — Меня сейчас беспокоит другой вопрос. Судя по вашему виду… и если сопоставить ваши прошлые слова о друзьях и предателях… в общем, я хочу уточнить. А при помощи этого артефакта меня не смогут вычислить из вашей службы? Из ИСБ…

— Очень хороший вопрос. И я рад, что ты его задал. Это показывает, что твоя голова работает в правильном направлении. Но по этому поводу можешь быть абсолютно спокоен. Артефакт личины… то есть сама Личина — это я! Я и есть личина.

— В смысле? — непонимающе проговорил парень.

— В прямом. Действие этого артефакта напрямую завязано на мне. Без меня не было бы его. Структура личины крайне сложная. И создал её маг, которого уже нет в живых. Видишь ли, мне больше лет, чем кажется… И именно этот артефакт, одна из причин, по которой мне не позволяют уйти из ИСБ. Иначе руководство лишится настолько уникального артефакта.

— Хм… а они не могут найти способ… ну, понимаете? Как бы…

— Пытаются, — перебил его Григорян. — Я уверен, что многие хотят найти этот способ. Создать второй такой артефакт вряд ли у них получится. А вот перенести его из моего тела, может быть… но пока что безуспешно. И как итог. Именно я знаю о передвижениях всех людей, кто пользуется этим артефактом. Но вот меня вычисляют по другим признакам.

— Я понял.

— Хорошо. Тогда с личиной ты ещё попрактикуйся, но помимо этого, для тебя будет и другое задание.

— Какое? — уточнил Фирс.

— Постарайся выучить заклинание прослушки. Чем меньше артефактов мы будем использовать в будущем, тем больше шансов на то, что мы останемся инкогнито. Понимаешь? Поэтому мы должны сделать всё, что от нас зависит. И заклинание нам поможет в этом.

— А где мне его достать?

— Хм… ну подумай. Ты же находишься в академии магов. Где ещё его можно раздобыть как ни здесь. Но если у тебя ничего не получится, я смогу помочь, наверное. Но опять же, это не желательно. Чем меньше я буду отсвечивать и привлекать внимания, даже среди своих знакомых, тем лучше.

— Логично. Тогда я сам постараюсь с этим справиться.

— И последнее. Если вдруг что-нибудь произойдет и тебе срочно надо будет переговорить со мной. По любому поводу. Просто дай мне знать. И я сам выйду на тебя.

— Дать знать? Как?

— При помощи вот этого. — Григорян протянул Фирсу небольшой черный прямоугольник, размером со спичечный коробок. — Это не переговорное устройство. Но если ты нажмешь на него с обеих сторон, вот так. То я сразу же пойму, что ты пытаешься связаться со мной. На этом всё… Фирс, я рассчитываю на тебя…

* * *

Громов сидел в кресле со слегка наклоненным бокалом, рассматривая коньяк, что болтался на дне. Неторопливо, размеренно, почти лениво, однако его нога, которую закинул на другую, выдавала его нервозность.

— Итак, — громко произнес он, не сводя взгляда с алкоголя. — Мне бы хотелось все же уточнить…

Он поднял взгляд на большой связующий артефакт, над которым плавало три облака. Голубого, зеленого и розового цвета.

— Вы… вы все обещали мне, что этого не повторится. Так? — спросил он. — Вы обещали, однако… Моего человека кровавым паштетом размазывает он… ОН!

— Если наша экстренная связь состоялась из-за того, что вашего человека прибил какой-то следователь…

— КАКОЙ-ТО⁈ — рыкнул Громов, резко подавшись вперед, отчего содержимое его бокала выплеснулось на пол перед ним. — Это Григорян! Эта живучая мразь продолжает работать! ОН! Именно он главная угроза провала всего! Всего плана!

— Успокойтесь, — спокойным голосом произнесло голубое облако. — То, что он делает — мельтешение мушки перед…

— Вы… вы совсем… не видите? — зашипел от злости Громов. — Этот… этот выродок, убивает моих людей. Он сует свой нос везде, где только может! Я и шага не могу ступить, не могу и слова произнести, не думая о том, что передо мной или рядом со мной может находиться он в личине!

— Максим Александрович, его мельтешение уже не имеет никакого значения, — раздался голос из зеленого голоса. — Наши люди везде. Мы на финальной стадии. Остались сущие мелочи, но они требуют времени и скрупулезности. Этот ваш Григорян, даже если на части порвется — ничего не добьется. Нас уже не остановить…

— Я правильно понимаю, — тут же замер Громов. — Ваш план… уже не остановить. А вот я… Как быть со мной и тем, что Григорян при первом же железном доказательстве воспользуется правом «Прямой казни»?

— Успокойтесь, это маловероятно. Это право не использовалось уже сотню лет. Не те времена, чтобы следователи казнили на месте виновных, — дрогнуло розовое облако. — Григорян не опасен, да и…

— То есть когда я требовал его устранить — вы сказали, что это чрезмерно и может привлечь внимание. Когда я говорил, что он постоянно лезет ко мне и следит — вы сказали, что я преувеличиваю. Когда Я САМ добился того, чтобы его отстранили от дела, вы меня отчитали, что я слишком выделяюсь. А когда он в ОТКРЫТУЮ убивает моего человека, мне что… Что мне делать, а?

— Успокойтесь и не нервничайте, нужно вести конструктивную…

— ДА ПЛЕВАТЬ Я ХОТЕЛ! — рыкнул вскочивший на ноги аристократ и с силой швырнул в стену бокал. — Вы, хитрые лисы, решили, что я отработал свою роль, и теперь можно меня выкинуть на помойку? Так, да? Тогда слушайте! Слушайте внимательно: либо вы уберете этого урода от меня раз и навсегда, либо…

Тут Громов умолк и с кривой усмешкой уставился на связующий артефакт.

— Вы немного не в той ситуации, чтобы угрожать, — подал голос из голубого облака.

— Что «либо»? — не выдержала собеседница за розовым облаком.

— Знаете, в бездне императорских подвалов может быть одиноко. Хорошо иметь друзей… рядом, — спокойно произнес Громов, подошел к артефакту и отключил связь. — Сам пойду ко дну и вас за собой потащу, ублюдки…

Глава 11

Орлов задумчиво хмыкнул, глядя на документы, что получил в императорском дворце. Его взгляд с текста перешел на таблицы, в которых четко и точно указывалось: сколько и чего требуется императорскому дворцу.

Мужчина тяжело вздохнул, опустил свой взгляд ниже и остановился на сумме оплаты, что предлагал император.

— Жирно… — тихо произнес он. — Очень жирно, но я же не волшебник, чтобы столько сделать из воздуха?

Его взгляд оторвался от документов и перенесся на иллюминатор, за которым проплывали облака.

В этот момент по салону прошла Алиса и уселась рядом с ним.

Отец оглядел девушку, немного прокрутил в голове, как та сегодня себя ведет и произнес:

— Ничего не хочешь мне рассказать?

Девушка, пребывая в смурном настроении, несколько секунд молчала, после чего произнесла:

— Если честно, то нет.

— Хорошо, тогда я просто спрошу: как прошла твоя встреча с Фирсом?

Алиса молчала секунд десять. Отец ее не торопил, терпеливо дожидаясь, когда дочка созреет.

— Сложно.

— Почему?

— Он… — девушка умолкла, несколько секунд собиралась с мыслями, а затем произнесла: — Он работает уборщиком. Моет полы в учебном корпусе. Живет там же, на территории общежития. Я поймала его в саду и попыталась поговорить. Объяснила, что очень ценю то, что он для меня сделал и вообще…

Тут Алиса умолкла.

— Сказала?

— Да.

— Стало легче?

Девушка слегка наклонила голову и качнула ей.

— Нет. Стало только хуже.

Орлов слегка улыбнулся, кивнул и спросил:

— Почему?

— Потому что поняла, что… ну, я же получается… отвергла его чувства.

— Так.

— А теперь каждое мое появление и разговор доставляет ему боль… теребит рану, наверное, — осторожно произнесла девушка и хмуро взглянула на отца. — Я совершила глупость, когда решила с ним поговорить, да?

— Да.

— Почему не остановил?

— А я мог? — вскинул брови Семен Дмитриевич. — Ты бы меня послушала?

— Наверное, нет, — тихо ответила девушка. — Только я вот…

— Что?

Алиса тяжело вздохнула, посмотрела на отца и произнесла:

— Фирс показал мне, что научился делать какие-то фонарики. Маленькие, размером с мячик для пинг-понга, но он их может делать очень много. Показал, как делает из них образ пары, которая танцует. Очень красиво.

— М-м-м-м, — покивал Орлов. — Не сомневаюсь. А это тут причем?

— Ну, после этого я поняла, почему он он не хочет со мной разговаривать. И стало как-то… стыдно. Я попрощалась и хотела уйти…

Вновь Алиса сделала паузу.

— Что-то произошло? — уточнил отец.

— Да, я почти ушла, но тут услышала, как меня зовут. А когда обернулась, он целовался с другой, — хмурясь все сильнее и сильнее, произнесла девушка.

— М-м-м-м, — покивал Семен Дмитриевич и спросил: — И что почувствовала?

Алиса поникла и тихо произнесла:

— Боль.

— Он чувствовал примерно тоже самое, — со вздохом произнес отец, глядя на дочь. Заметив ее жалостливый взгляд, он покачал головой. — Прости. С этим ты должна разобраться сама…

Он снова открыл папку с документами, но тут же закрыл.

— Только прошу тебя, не делай глупостей. Или… если считаешь, что это необходимо, хотя бы посоветуйся со мной. Хорошо?

Девушка молча кивнула и растеклась в кресле, совершенно не представляя, что делать дальше.

* * *

— Лаврентий, ну зеленый ведь чай! — сморщился Артемий Георгиевич, глядя, как боевик кладет в кружку сахар.

— То, что он не черный, не отменяет того, что я пью сладкий, — недовольно буркнул мужчина, помешивая в кружке ложкой. — И вообще, что за мода на эти чаи у тебя пошла?

— Так вкусно же…

— Так не сладко же… — спародировал друга маг. — Чего позвал-то? Чай я и у себя могу попить.

— Тут такое дело, — почесал голову профессор и достал основу артефакта, которую положил перед собеседником. — Заметил тут в лаборатории боевика твоего. Из контрактной группы.

Лаврентий Павлович взял основу, покрутил в руках и озадаченно взглянул на друга.

— Это же…

— Бомба, — кивнул ему преподаватель. — Фамилия его Семерякин.

Лаврентий нахмурился, покопался в памяти и кивнул.

— Да, знаю такого, — припомнил он. — Полненький, не высокий. Глазки еще мелкие и поросячьи.

— Он, — кивнул профессор. — Я не знаю, что у тебя там происходит, но я бы на твоем месте задумался, зачем боевик делает основу взрывного артефакта.

Боевик тяжело вздохнул. Почесав голову и повертев в руках предоставленную улику, он спросил:

— Сделал-то хоть правильно?

— Правильно, но криво. Может до активации рвануть, — кивнул профессор. — Но тут как бы удивляться нечему. Не его специальность.

— Ректору уже говорил?

— Нет еще. Надо подумать, что ему сказать. Все же и тебя, и меня касается.

— А ты тут причем?

— А откуда у студента, даже не адепта, знание, как изготавливать подрывной артефакт? — наклонил голову Артемий Георгиевич. — У нас где-то течет или кто-то забрался в закрытый раздел аретфакторики в библиотеке?

— Ну-у-у-у… — протянул боевик. — С одной стороны — да, а с другой… Что-то не вяжется.

— Вот поэтому я не к ректору побежал, а сначала тебя позвал.

Лаврентий Павлович поднял кружку, задумчиво хмыкнул и произнес:

— Этот пацан звезд с неба не хватает. А вот чего у него хватает, так это мерзкого характера. Тот еще подлиза и хитрый жук.

— Твои его там не гнобят?

— Бывает, но он не первый год учится. Вроде как, уже пообтесался, но… подрывной артефакт? — смутился Лаврентий Павлович. — Нет, он, конечно, бывает жутко бесится, но не настолько… Не похоже на него.

— Заступаться будешь? — сразу уточнил артефактор.

— Нет. Подрывной артефакт — это тебе не перегонный куб для самогона, — покачал головой боевик. — Хрен с ним, с этим олухом. А если бы он кого-нибудь угробил?

— Тоже верно, — вздохнул артефактор.

— Когда пойдем? — уточнил боевик.

— Завтра, думаю. Я на твоего Семерякина «Путы» и «Путевую нить» наложил. Никуда не денется с территории. Ректор все равно только поздно вечером прибудет после совещания у императора.

— Не натворит ничего? — уточнил боевик.

— Под «Путами»? Да он даже помастурбировать не сможет, — хмыкнул артефактор.

— Ладно, — вздохнул боевик. — Завтра, так завтра. Он говорил что-нибудь?

— Как всегда, не мое, не видел, не знаю, — развел руками Артемий Георгиевич.

— Понятно… — со вздохом произнес боевик и спросил: — А хорошие новости есть?

— Помнишь уборщика нашего? Фирс который?

— Помню. Он глубокий взор освоил?

— Не поверишь, но он не только глубокий взор, но и походный фонарик освоил, — усмехнулся профессор артефакторики. — Правда, есть нюанс.

— Какой?

— Там от фонарика одно название. Размер вот, — показал он пальцами примерный размер получающегося у Фирса заклинания. — Света, ты сам понимаешь, там немного.

— Жаль, — поджал губы боевик. — Хороший парень. Чтобы так за пару недель глубокий взор освоить и походный фонарик — это поискать надо.

— Да, парень хороший, целеустремленный, но я про него не по этому вспомнил. Тут еще один нюанс есть.

— Какой? Светит синим?

— Нет. Предрасположенности к свету у него я не заметил. У него вообще свет больше к оранжевому идёт. Тут другое, — Артемий Георгиевич отхлебнул из кружки и с усмешкой произнес: — Дело в том, что он этих фонариков может создать… много. Хоть сотню разом. И управлять ими.

Лаврентий Павлович нахмурился и уточнил:

— В смысле сразу?

— Да. Помнишь мы его каналы смотрели? Сколько их там у него? Он же как ёжик…

— Я бы сказал — комок шерсти.

— Не суть. Дело в том, что всеми ими он прекрасно управляет, представляешь? — наклонился к другу маг. — Он реально может создавать больше сотни этих самых фонариков. Я его попросил начать их вращать вокруг себя, и он сделал. Причем упорядоченно, иногда добавляя фонариков, а иногда притормаживая те, на которые я покажу. Я первый раз растерялся, но потом его еще раз просил показать. Все так, как я думал — это отдельные самостоятельные заклинания, которыми он управляет.

— Безумие какое-то, — пробормотал боевик. — Сотню заклинаний одновременно? Я про такое даже в хрониках архимагов не читал, а там, ты сам знаешь, любили приукрасить.

— Вот и я про то же, — кивнул артефактор. — Ситуация, мягко говоря, неоднозначная. Главный вопрос: что с ним делать?

— А мы должны с ним что-то делать? — хмыкнул Лаврентий Павлович.

— Нет, ему мы ничего не должны, но… согласись, настолько необычных учеников у нас не было.

— Ну, может ему повезет, и он станет нормальным учеником.

— А может и нет, — кивнул профессор, отхлебнул чаю и произнес: — В любом случае парень тянется к знаниям, а это в наше время редкость. Мы ему, конечно, ничего не должны, но… может быть хотя бы исследуем его?

— В смысле? — нахмурился Лаврентий Павлович.

— Ну, вот, к примеру, кумулятивный эффект и сложение усилий по Вернадскому.

Боевик нахмурился, поиграл бровями, припоминая о чем речь, и нахмурился.

— Ну-у-у-у… не знаю. Если мы говорим про сложение усилий Вернадского, то это надо, чтобы он выучил такое заклинание, эффект которого можно складывать. А у меня, кроме как «Прожога», ничего в голову не приходит.

— Слушай, «Прожог» — это боевое заклинание. Боевое заклинание у уборщика? Не боишься, что нас за такое в ИСБ затаскают?

— Я поэтому и говорю, что ничего в голову не приходит, — кивнул Артемий георгиевич. — Но подумать-то можно? Может, защиту какую универсальную? Они ведь складываются.

— Защита тоже в разделе «боевой магии», — хмыкнул Лаврентий Павлович.

— Ну, тогда… даже не знаю… — растерялся Архитектор. — Возможно, это прозвучит глупо, но я, оказывается, не сильно сведущ в обучающих заклинаниях.

— Я, признаться, тоже больше по боевым, — смутился боевик. — Слушай, может Анастасию Валерьевну подключим? Она ведь в бытовой магии как рыба в воде и…

— И она же первая нас чуть что заложит, — недовольно проворчал старый друг. — Нет уж, лучше пошли в библиотеку. Пороемся в учебниках. Что-нибудь да подберем.

— Хох. Вспомним молодость…

* * *

— Могилой пахнут ее подмышки! Но там нехолодно! Там липко! — громогласно объявил Вешкин. — Умрут сегодня коротышки! Во имя обучения сего!

Маргарита, стоявшая у стола в прозекторской, подняла взгляд и повернула голову к Кириллу.

— Ты издеваешься?

— Согласен, рифма так себе, — сморщился поэт, поменял позу и с ходу начал сочинять следующее: — Тоскует кафель одинокий! В прозекторской, увы, темно! Нет крови, мяса и страданий! Некромант опять нашел вино!

— Вешкин! Ты нормально можешь сказать, какого черта тебе тут надо? — спросила девушка с дергающимся веком.

— Ты должна оценит мои стихи! — расправив плечи, произнес Кирилл. — Ты как человек, постоянно испытывающий тлетворное влияние смерти, должна понимать тонкие струны поэзии…

— Ты уже полчаса тут вещаешь свои стихи, и пока я чувствую только непреодолимое желание пырнуть тебя скальпелем в глаз! — пригрозила девушка. — Говори, зачем приперся!

Она сделала шаг к поэту, и тот тут же поднял руки.

— Ничего особенного, просто хотел пригласить в наш артефакторный клуб… — осторожно отступил назад Кирилл. — Всего-то делов…

— Нет! — отрезала девушка. — У меня и так хватает проблем!

— Погоди, ты не дослушала! Наш клуб будет заниматься одним проектом, — начал рассказывать он. — Статуя скрипача! Мы сделаем ее вместе и подарим университету, как одну из достопримечательностей!

Маргарита покосилась на скальпель у себя в руке, а затем подошла к столику с инструментами.

— Нужно что-то побольше…

— Погоди, не надо воспринимать все в штыки, — начал успокаивать ее Вешкин. — Для начала — это отличная тренировка и углубленное изучение артефакторики, а также новые знакомства среди факультета артефакторики и…

Тут Кирилл умолк, уставившись на девушку, что повернулась к нему со здоровенным тесаком. Сглотнув, он рухнул на колени и умоляюще произнес:

— Маргарита! Тьма моей души! Что угодно, но ты нужна мне в этом кружке по интересам! — произнес он и склонил голову. — Проси все, что хочешь! Я сделаю все!

Девушка с дергающимся веком подошла к парню, облизнув губы. Она уставилась на его шею, словно примеряясь, как бы лучше ударить его, чтобы отделить голову от тела.

— Прошу тебя…

— Зачем. Я. Тебе. Там. Нужна? — отчеканила девушка, глядя на умоляющего Вешкина.

— Без тебя никак… — уклончиво проговорил Кирилл.

— Нет! — отрезала девушка и, положив свой инструмент, быстро направилась на выход.

— Подожди! Ты ещё не всё дослушала!

— И не собираюсь даже слушать!

Под бубнеж Вешкина они быстро дошли до главного корпуса, где Маргарита собиралась посмотреть интересующую её информацию на доске.

— Ну пожа-а-а-луйста! Молю тебя! — встав на колени перед Маргаритой, Вешкин перекрыл ей дорогу. — Мне это крайне важно! А без тебя всё это может не сработать! Это же наше общее дело.

— Ещё чего⁈ — возмутилась Маргарита. — Моё дело ждет меня в прозекторской и дрыгает шестью лапками. Хотя… — девушка задумалась, так как вспомнила Шестилапку просто по привычке. Ведь теперь у неё уже другой проект. Более сложный. В какой-то степени даже невыполнимый… с её точки зрения. — И встань уже с колен! Ты только лишнее внимание привлекаешь. А-то люди неправильно всё поймут.

Мимо них прошло две девушки из старших курсов, бросая косые взгляды.

— Смотри. К Медведевой снова кто-то подкатывает, — прошептала одна из них, когда они миновали Маргариту.

— Ага. А та снова ноль эмоций. Ей лишь бы с своей мертвечиной заниматься непонятно чем в темных подвалах.

— Фу-у! — фыркнула первая. — Ну у тебя и фантазия.

— А что я? Я вообще-то ничего такого и не говорила! Это уже ты испорченная! — девушки обе захихикали и удалились дальше по коридору.

Маргарита тяжело вздохнула, обреченно посмотрев на Вешкина, который стоял на коленях, сцепив пальцы рук перед лицом, и пытался сделать щенячьи глазки. Спустя пару секунд она обошла Кирилла и направилась дальше.

Вешкин тут же подскочил и снова встал перед ней.

— Ну пожа-а-а-луйста! — снова принялся завывать он.

— Ты можешь отстать от меня со своими глупыми затеями⁈ — Маргарита показательно закатила глаза.

— Это не глупая затея. Просто ты ещё не прониклась ей. Что мне нужно сделать, чтобы ты согласилась? — Кирилл не сводил с девушки своего взгляда. — Хочешь… я… я… Попрошу Фирса готовить на тебя двойную порцию борща!

— Пф-ф… — фыркнула Медведева и попыталась пройти дальше.

— Или… хочешь, я сочиню для тебя поэму⁈ — медленно выводя руку вверх, Вешкин встал в театральную позу.

— Только этого мне не хватало! — тут же всполошилась Маргарита. — Ты не понимаешь, у меня очень много дел. Я загружена работой. Недавно приезжал преподаватель и выдал мне просто нереальное задание. И теперь у меня от него голова болит, а тут ты ещё… Не до тебя вот, честно.

— Так мы вместе можем подумать над твоим заданием! — не отставал Кирилл. — Я же ходячий генератор идей. Хочешь, я тебе помогу?

— Эм. Нет, — слегка задумалась Медведева. — Но ты же от меня не отстанешь? — сощурившись, проговорила она.

— Не-а… — мотнул головой Вешкин. — Без тебя мне не удастся затащить в наш проект Петрова. А как я слышал, он один из лучших в артефакторике и лучший в материаловедении. Без него нам не справиться. А еще у него есть друзья…

— О господи, — в очередной раз закатила глаза Маргарита, — и этот там будет? Погоди! — резко остановилась она. — То есть ты… хочешь использовать меня как… приманку для Петрова?

— Ну, как бы да… — вжал голову в плечи Вешкин и тут же добавил: — Обрати внимание, я честно признался! И сам про это заговорил. Извини, но такой мой план. Я знаю, что он к тебе неровно дышит. Поэтому… вот.

— Ну ты… Хотя-я… — снова задумалась Маргарита. — Подобное возможно даже сыграет мне на руку, чтобы он отстал наконец-таки от меня.

— Кто отстал?

— Да Петров этот.

— А… ну да. Я так и задумывал, — улыбнулся Кирилл. — Вот видишь. От этого одни сплошные плюсы!

— Ну да, ну да… Но даже если так, у меня к тебе будет несколько условий. Выполнишь?

— Конечно, выполню! — провозгласил Кирилл, а потом, слегка поубавив пыл, продолжил. — А… что за условия? Можно узнать?

— Да так. Пустяки. Первое — мне необходимо, чтобы ты договорился с Фирсом, и тот без проблем приходил ко мне в прозекторскую, когда потребуется его присутствие. С ним у меня проекты лучше работают. А этот негодяй отказывается помогать. Представляешь?

— Ну вообще-то представляю…

— Так мало того… он ещё и дверь кроватью подпирает, чтобы я не будила его по ночам! В общем, надо решить это.

— Ага. Понял, сделаю!

— И второе, — Маргарита выждала небольшую паузу, после чего продолжила: — Я хочу, чтобы Фирс пригласил меня на свидание…

* * *

Я тяжело вздохнул и уставился перед собой. Сидя в позе лотоса на полу, я пытался решить, что для меня сейчас важнее? В каком именно направление стоит продолжать заниматься, либо же и вовсе усилить тренировки?

Передо мной лежал листок с рунами и повязка для головы. Дальше находился браслет от Григоряна с несколькими кристаллами личины. А ещё правее стояла моя теперь уже боевая кукла под названием Деревяшка.

В итоге, спустя примерно минуту я пришёл к очень простому выводу. Если я снова примусь за глубокий взор, то после тошноты я не смогу ничем другим заниматься до тех пор, пока не восстановлю силы. Возможно, мне даже придется поспать часок-другой. Поэтому лучше всего оставлять данную тренировку на конец дня. Учитывая, что я уже более-менее умею пользовать взором, я могу себе это позволить.

В общем, я решил совместить два дела сразу. Взяв браслет личины, перевоплотился в грудастую красотку, так как в её образе у меня меньше всего болел организм, и принялся за тренировку со своей куклой.

Вспоминая свой бой в гладиаторском клубе, решил попробовать потренировать привязку множества каналов к какой-то определённой части тела куклы. И что очень важно, так это скорость, с которой я смогу провести подобные манипуляции. Тут в принципе многое зависит от моей реакции, но способность управлять каналами… это тот навык, который необходимо отрабатывать. И кстати говоря, чем лучше я буду видеть каналы, тем проще мне будет ими управлять. Получается, отсюда же вытекает и другой пункт, тренировку по глубокому взору ни в коем случае нельзя забрасывать.

Превратившись в девушку, я сел на кровать и начал управлять Деревяшкой. Только вот на моё глубочайшее удивление у меня практически ничего не получилось. Кукла выглядела словно пьяной, а иногда могло показаться, будто кто-то изгоняет из неё беса… настолько сильно и резко она выгибалась. Хорошо, что хоть по потолку бегать не начала.

Как оказалось, всё дело в том, что меняя свою личину, и внутри моего организма что-то менялось. Возможно не так сильно, но достаточно для того, чтобы я не мог по-нормальному управлять своими каналами.

— А вот это уже проблема… — тихо пробормотал я женским голосом. — А ведь мне ещё заклинание прослушки необходимо выучить. А как им пользоваться тогда?

Я попытался приноровится к новому телу, точнее к использованию магии в нём и откровенно говоря, за тридцать минут добился лишь головной боли. Деревяшка стала двигаться более человечно, если так вообще можно выразиться. Но это скорее результат того, что я просто приспособился к движениям куклы, и грубо говоря, замаскировал их под нормальные. Но вот управляться магией, по-настоящему, как я раньше это делал даже не задумываясь, у меня не получалось. Мне постоянно приходилось концентрироваться и следить за тем, чтобы Деревяшка не сломалась пополам от моего слишком резкого усилия.

В итоге спустя тридцать минут я снял артефакт личины, выдохнул и отложил его в сторону.

— Это было ужасно… — тихо прокомментировал я.

Мне действительно не понравилось пытаться пользоваться магией в своем новом образе. Но деваться некуда, этому тоже необходимо учиться.

Немного передохнув, я продолжил тренировку с куклой только уже без личины. И мне стало настолько легко, что будто бы дышать даже было проще. Голова прояснилась, да и настроение слегка приподнялось.

Удивительно…

На протяжение сорока минут я экспериментировал со своими каналами, пытаясь перенастраивать их и быстро перераспределяться между конечностями куклы в зависимости от ситуации. Иногда я пытался ускорить её или придать ей больше сил. По итогу, я пришел к выводу, что Деревяшка должна суметь подвинуть мою кровать.

Во-первых, таким образом я надеялся наглядно развить её силу. А во-вторых, это же идеально для того, чтобы по ночам подпирать дверь от взбалмошной Маргариты. Почему-то я был уверен, что тот спонтанный поцелуй, который она сделала в парке перед Алисой, ничего не поменяет в наших отношениях. То есть она точно так же будет и дальше таскать меня по ночам к себе в прозекторскую, не давая нормально выспаться. Хотя разве что сделает небольшой перерыв, дав эмоциям успокоиться.

Я сел на кровать и приказал Деревяшке попытаться сдвинуть её.

Ага. Только это оказалось слишком круто для моей куклы.

Поэтому слез с кровати и перебрался на пол, наблюдая за потугами деревянной куклы. Сперва она взялась за ножку, которая была ближе к выходу и пыталась тянуть на себя. После нескольких неудачных попыток, кукла переместилась к другой ножке и принялась толкать кровать от себя. Результат остался прежним…

Хм. А если я помимо дополнительных каналов привязанным к руках, докину ещё и на ногу?

Мне показалось, что начало получаться, но я резко остановился. Создалось ощущение, словно кукла начала трещать и сыпаться от перенапряжения.

Блин. Это из-за неправильного распределения силы? Или же и вовсе я могу привязывать к ней только определенное количество каналов? А может я просто переутомился, и моя сила неправильно воздействует на Деревяшку?

Да уж… но самое плохое во всем этом то, что никто не сможет мне подсказать, в чем дело. В данном вопросе мне всегда придется разбираться самому. Соответственно, тут поможет только мой личный опыт и множество тренировок, во время которых я буду экспериментировать. По-другому никак!

Я решил немного передохнуть, но в мою дверь неожиданно постучались.

— Фи-и-ирс! Ты там?

Голос Вешкина я узнал сразу. Точнее даже не так. По его настырному стуку в дверь ещё до того, как он начал кричать, я сразу же догадался, кто именно ко мне пришел.

— Ща, погоди, секунду, — уставшим голосом ответил я.

Открыв дверь, я наткнулся взглядом на взъерошенного Вешкина. Он выглядел так, словно пробежал спринт до моей комнаты. Растрепанный и с тяжелым дыханием.

— Ты спал что ли? — возмущенно проговорил Кирилл.

— Нет. Тренировался. А ты… ты чего такой весь на взводе?

— Дело есть! — проговорил он и прошел в мою комнату, осматриваясь по сторонам. — Срочное. И важное. Не терпящее отлагательств.

— Случилось что? — слегка взволнованно проговорил я.

— В общем… — произнес он и развернулся, посмотрев мне в глаза. — В наш клуб должна вступить Маргарита! Пойми, так надо!

— Погоди. В какой ещё клуб⁈ — уставился я на него в ответ.

— Ну-у… клуб по разработке памятника в память о скрипаче. Или в честь Филимона. Или как ещё можно назвать? У тебя есть варианты? Можешь предлагать, если…

— Погоди-погоди, — перебил я Кирилла. — Давай по порядку. Ты что, открыл какой-то клуб?

— Нет. А надо? — с удивлением посмотрел он на меня.

— Ты чего так на меня смотришь, словно это я непонятные и несуразные глупости говорю, — возмутился я. — Просто ты сказал в наш клуб. Вот я и офигел. Но слава богу ты не додумался.

— Хм-м… — задумался Вешкин, словно я подал ему интересную идею. Но спустя пару секунд он мотнул головой и, переведя на меня свой взгляд, продолжил говорить. — Так, на чем я остановился? Ах да. Нам нужна Маргарита! И это не обсуждается!

— Ну, прекрасно. А я-то тут причем? Просто приди к ней и попроси о помощи, думаю, она не откажет.

— Откажет! Точнее у неё есть условия.

— Чего? Блин, я тебя вообще не понимаю. Ты можешь говорить как-то более связно.

— Короче! — приблизился ко мне Вешкин. — Есть такой ученик. Очень сильно разбирается во всем этих штучках по артефакторике и тому прочее. Петров его фамилия. Слышал?

— Нет. Наверное, он из старших курсов, — предположил я.

— Наверное, но не суть. Я пробил по нему. Он сто процентов не захочет просто так возиться с непонятным делом. Довольно самолюбивый. Но здесь есть одно НО! Он сохнет по Маргарите Медведевой.

— Тааак… кажется, теперь я начинаю понимать, — задумался я. — То есть ты хочешь заманить его, заставив помогать со статуей при помощи Маргариты. Так?

— Угу, — кивнул он, снова оглядываясь по сторонам. И вот теперь до меня дошло, почему он так странно осматривал мою комнату. Этот прожорливый подонок ищет еду…

— Ясно. Только вот Маргарита не захотела участвовать в этом, правильно? Ей тоже не до твоих игр. Тем более становиться приманкой для… влюбленного юноши… Так-то я её прекрасно понимаю.

— Ага. Всё верно, — улыбнулся Кирилл.

— Понятно. И вот теперь мы подошли к самому главному… — аккуратно продолжил я. — Раз ты здесь. Значит, Маргарита сказала тебе, что согласится при одном условии.

— При двух условиях, — довольно добавил брат.

— Хм. И какие же?

— Ты должен будешь помогать ей в прозекторской, когда ей потребуется твоя помощь.

— То есть ты предлагаешь мне отказаться ото сна? Совсем. Вот так вот с концами. Ты понимаешь вообще, что дай ей волю, она же постоянно меня туда таскать будет!

— Да не, — отмахнулся Вешкин. — Только в очень сложных проектах. Кстати, ей препод дал что-то невероят… — он внезапно замолчал и прикрыл себе рот рукой.

— Я уже в курсе о ее новом проекте, — нахмурившись, проговорил я. — И он не сулит ничего хорошего. А что второе?

— Ты должен будешь сходить с ней на свидание, — обыденно проговорил Кирилл. — Только ты сам должен пригласить её!

— Чего?

— На свидание, говорю! — прокричал он практически прямо мне в ухо.

— Да я услышал тебя. Просто… какого… — слегка растерянно продолжил я. — Свидание?

— Ну, да, — пожал он плечами. — А чего тут такого?

— Да ничего как бы… С чего это она вообще… Ты точно ничего не перепутал? — решил уточнить я.

— Точно!

— Нет! — резко ответил я. — Мне сейчас вообще не до этого. Ты даже не представляешь, сколько у меня дел. Я выспаться-то толком не могу…

— Фирс, ну ты чего⁈ Это же нам обоим нужно! — проговорил он так, словно мне это действительно нужно. — От этого же зависит успех нашего крайне важного дела!

— Не-не-не… на такое я не подписывался. Ну его нафиг. Сейчас я соглашусь, а потом кто-нибудь из аристократов, сильно обиженных, начнет на меня зуб точить. Это я уже проходил! — поднял я руку и показал ему долговое кольцо рода Соколовых, которое удачно сидело на среднем пальце. — Это мы уже проходили.

— Ты… — сощурился Вешкин. — Ты специально его на этот палец надел? Да и вообще. Кто чего может подумать, уже подумал. Ты ж, блин, с ней почти каждую ночь куда-то ходишь!

— Эм… — задумчиво произнес я.

— Вот-вот. Так что какая уже разница. Подумаешь, свидание? Чего тут такого? Ну посидите где-нибудь в ресторане или как там у некромантов принято? Фиг его знает. Короче чего может случится?

— Слушай. Точно с такой же логикой я уже раз сто вляпывался в какие-то передряги. Чего может случиться? Ага. В общем, я, пожалуй, откажусь.

— Фирс! Ну пожа-а-а-алуйста! Мне что, на колени перед тобой вставать нужно? — взмолился Вешкин. — Или ты свою личную поэму хочешь?

— Нет! — встрепенулся я. — Никаких поэм! И на коленях ползать тоже не вздумай!

— Так ты согласен? — состроил он щенячьи глазки. — Помоги брату… пожалуйста. Я что хочешь для тебя сделаю!

— Мне надо в библиотеку! — попытался я сменить тему и выйти из комнаты.

Однако Вешкин тут как тут моментально переместился и загородил мне выход.

— Ну пожа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а…

— Прекрати! — прервал я его бесконечные завывания.

— Так ты поможешь мне⁈

— Твою ж… — вздохнул я и опустил голову. — Задолбал.

— Так ты поможешь⁈ — приблизился Кирилл.

— Ладно, — выдохнул я. — Но тебе нужно будет кое-что сделать.

— Что угодно! — провозгласил он, а потом слегка поубавив тон, продолжил. — А-а… что именно?

— Нужно найти для меня кое-какое заклинание. Безобидное по сути. Оно должно быть в библиотеке, но меня в этот раздел не пускают. Так как я не ученик.

— Без проблем!

* * *

— Ну, — вздохнул Лаврентий Павлович. — С чего начнем?

Артефактор с хмурым видом обвел стеллажи с книгами, затем покосился на хранительницу, что со снисходительной улыбкой за ними наблюдала, а затем решительно направился в зал.

— За мной!

Он прошелся мимо стеллажей по теории магии, затем свернул у раздела по боевой и остановился у небольших, но плотно забитых полок с пометкой: «Сборники учебных заклинаний».

— Так, — произнес Артемий Георгиевич, закатив рукава. — Что мы имеем?

— Кучу старых маразматиков, пытавшихся написать учебник для магов, — хмыкнул боевик. — Ты уверен, что нам стоит соваться сюда?

— Если честно, то не очень, — признался старый друг. — Но с чего-то начинать все же надо.

— У тебя есть мысли кого брать? — протянул руку боевик и взял с полки книгу. — Как тебе Фельшарф?

— Занудный и жутко дотошный, — отмахнулся артефактор. — А вот Зайцев простой, понятный и не душнит.

— Мы заклинание ищем или учебник для уборщика? — хмыкнул Лаврентий Павлович.

— Мы ищем заклинание, но… — тут артефактор замер, удивленно уставившись на книгу, что слетела со стеллажа и медленно. неторопливо поплыла по ряду между книг. — Лаврентий?

— Вижу, — отозвался боевик и подтолкнул в плечо друга. — Пошли…

Два профессора начали преследовать книгу, удивленно наблюдая за ее полетом. За это время боевой маг проверил трижды присутствие заклинания и нечисти, а артефактор попытался найти на книге следы артефакторной обработки своими методами. Однако оба, удивленно переглянувшись, не обнаружили ничего.

Они так прошли почти до конца зала, где книга повернула между этажей и пролетела в небольшой закуток, где расположился самый обычный стол. За ним, обложившись книгами, сидел Фирс.

Парень занял задумчивую позу, подперев лоб рукой, и вчитывался в текст. Глаза его скользили от строчки к строчке. Он совершенно не обратил внимания, что рядом на стопку легла очередная книга. Однако, стоило ему дойти до таблицы, как он нахмурился, не глядя протянул руку к только что прилетевшей книге, открыл ее и пролистнул на нужную ему страницу. Сравнив то, что написано там, и то, что он уже успел прочитать, парень кивнул своим мыслям и продолжил чтение, вернув книгу на стопку.

Та, словно живая, поднялась и медленно полетела в обратном направлении мимо двух задумчивых физиономий профессоров.

— Знаешь, Лаврентий, — шепотом произнес артефактор, провожая книгу взглядом. — А можно и Фельшарфа взять…

Глава 12

— Здравствуйте, Лаврентий Павлович, — обратился я к боевику нашей академии. — Артемий Георгиевич отправил меня к вам. Сказал, что вы уже ждете.

— Да! Фирс, проходи. Сейчас начнем. Присаживайся пока вот здесь в сторонке. Ученики после практики наводят порядок, осталось совсем немного. Давайте там поживее! — строго прокричал Лаврентий Павлович, обращаясь к двум парням.

Я прошел на указанное место и сел в ожидании, в то время как преподаватель направился в сторону учеников, наверное, чтобы проконтролировать их уборку… Но как оказалось — нет. Боевик попросту начал поторапливать студентов, и уже спустя пять-семь минут они вышли из помещения. После этого Лаврентий Павлович закрыл за ними дверь, причем на замок и, повернувшись ко мне, начал говорить.

— Итак! Фирс. Артемий Георгиевич тебе уже рассказал, что мы хотели проверить?

— Не-е-т, — задумчиво протянул я. — Он просто сказал, чтобы я шел к вам, и якобы вы уже ждете.

— Понятно, старый хры… кхм… э, о чем это я? В общем, смотри. Мы тщательно изучили твои каналы с помощью специальных артефактов, и… это очень интересно. Но об этом ты-то уже в курсе, так?

— Ну да, — спокойно ответил я. — Только я не совсем понимаю, что всё это значит. Точнее непонятно, это хорошо или плохо? Ну, то, что у меня такая путаница с каналами.

— А вот это самый сложный вопрос. Ведь это и нехорошо, и неплохо. Но как минимум подобное крайне необычно. — Он приподнял указательный палец и выждал несколько секунд, — пойдем со мной!

Мне хотелось спросить, куда именно? Но это было ни к чему. И так становилось понятно, что преподаватель боевой магии повел меня на арену, которая была защищена специальными рунами и артефактами. Хотя здесь в принципе всё помещение находилось под подобной защитой. Но как я понял, арене было уделено особое внимание.

— Мы долго думали, вместе с Артемием Георгиевичем, — продолжал говорить боевик. — Думали по поводу того, какому заклинанию тебя можно было бы обучить, чтобы понять, как работают твои каналы. Насколько я понял, у тебя нет как такового основного или центрального канала, по которому поступает магия.

— Получается, что так, — ответил я.

— Вот. Но при этом ты владеешь сотнями других… и это очень интересно. Ведь каждым из них ты способен управлять… причем одновременно.

— Ну, вроде, да.

— Артемий уже провел с тобой достаточно экспериментов по тому, как ты управляешься со всеми этими каналами по отдельности. А теперь мы решили посмотреть, что произойдет, если они будут работать вместе. Не совсем так, конечно, но что если ты выучишь заклинание, которое по итогу может складывать эффект? Суммировать его.

— Эм. Я не знаю… — произнес я. — Но сразу уточню, что мне тоже это очень интересно. — Быстро добавил я.

— Замечательно! Ты готов? Надеюсь, не успел ещё сегодня потратиться по магии. Не опустошил свой источник?

— Да не. С этим всё нормально. Но… я же не знаю никаких заклинаний, кроме походного фонаря.

— Да, мы в курсе. Поэтому и решили найти что-то новое и наглядное. И честно говоря, это оказалось тяжелее, чем я мог себе представить. Ведь большинство заклинаний тебе попросту нельзя показывать по очевидной причине. Ты ведь не ученик. Поэтому нам пришлось попотеть и напрячь свои мозги, чтобы вспомнить что-то самое безобидное. Скажем так, из разряда бытовых заклинаний. А мы оба, с Артемием, уже давно ничем таким не занимались.

— Понимаю…

— В общем, сегодня я обучу тебя одному из самых простых и бесполезных, по своей сути, заклинаний. Это ученическое заклинание защиты от дождя.

— А почему оно бесполезное? — решил уточнить я, так как Лаврентий Павлович ненадолго задумался. — Защита от дождя… Хм. Мне кажется наоборот очень даже полезное. Можно с зонтиком не таскаться.

— Хах, — усмехнулся он. — Расточительно же ты относишься к магии. Но мне это по-своему нравится. А вообще, на самом деле, даже стандартная, универсальная защита в разы эффективнее будет. Потому-то данное заклинание используется лишь в целях учебы. Применять его в жизни крайне неэффективно. Кстати говоря, из-за своей простоты подобное частенько можно встретить в дешевеньких артефактах. Но! Нас интересует абсолютно другое! Самое важное — это то, что эффект от этого, казалось бы, бесполезного заклинания способен суммироваться. То есть один слой будет накладываться на второй… и так далее, и далее, и далее! Вот на это мы и хотим посмотреть. Сколько слоев одновременно ты способен сложить, и что вообще из этого получится! Но для этого тебе предстоит освоить некоторые простые правила, связанные с магией воздуха и воды.

— Ага, — кивнул я головой, пытаясь осознать каждое его слово. — Я готов!

— Похвально! Ну… Тогда приступим.

* * *

Вешкин с торжественным видом поднялся, поправил ворот рубахи и произнес:

— Господа! Первое заседание Артефакторного клуба прошу считать открытым!

Петров, что все время сбора на кухне общежития для работников, откровенно пялился на Маргариту, встрепенулся и удивленно посмотрел на Кирилла.

— П-п-п-простите, я не ослышался? Артефактный клуб?

— Да, а что? Небольшое сборище людей, что заняты одним общим делом, — не понял удивления Петрова Вешкин.

— А заявление ректор уже подписал? П-п-п-почему я не знаю?

Кирилл обвел взглядом брата и Медведеву, после чего произнес:

— Это ведь не кружок или секция. Так, сборище по интересам…

— Вообще-то когда-то давно официально существовал Артефактный клуб. Молодые студенты артефакторы собирались вместе и обсуждали свои заготовки и задумки, — пожал плечами адепт артефакторики. — Правда, была куча проблем. Основных было две. Первая — права на первенство в разработке. Иногда очень сложно определить: кто создал тот или иной подход. Второй — артефакторы работают над проектами самостоятельно, поэтому совместная работа — что-то из ряда вон выходящее. Поэтому он и распался. Смысл потерялся.

Вешкин нахмурился, поиграл бровями, а затем произнес:

— Хорошо. У нас будет не артефактный клуб, а…

— Кружок? — с усмешкой предложил Фирс.

— Гильдия, — хохотнула Маргарита.

— Проектная команда «Скрипач»! — гордо заявил Вешкин и осмотрел присутствующих. Возражений не последовало, после чего он достал чертежи и положил на стол. — Итак! Первое собрание проектной команды «Скрипач», объявляю открытым!

— А когда мы сделаем свой проект, нас будут называть «Скрипачи»? — задумчиво спросила девушка.

— Судя по тому труду, который предстоит, нас будут называть идиоты, — буркнул Фирс, поднявшись со своего места, он взглянул на Маргариту. — Кофе будешь?

— Да, пожалуйста, — кивнула та.

— Мне тоже! — вмешался Вешкин.

— На тебя зерен не хватит, — буркнул брат, направляясь к своему шкафчику.

— Может перейдем к делу? Зачем мы тут все собрались, и что за проект? — не выдержал Петров.

— В общем, вот, — произнес Вешкин, раскладывая чертежи на столе. — Общее техническое задание такое — статуя со скрипкой в руках, которая один раз в несколько дней будет играть мелодию на скрипке.

— Ты имеешь в виду музыкальный артефакт…

— Нет. Я имею в виду именно статую, которая будет играть, — возразил Вешкин. — Это важно!

— Интервальное повторение механических действий, — задумчиво произнес адепт артефакторики.

— Да, но у нас ряд основополагающих проблем, — осторожно произнес Вешкин.

— П-п-п-первая — сила. Откуда будете брать? — задумчиво произнес рыжеволосый артефактор. — На университет не надейтесь. Ректор скрупулезно относится к тратам и ничего лишнего не позволит. Сила — это деньги, а бюджет у него не резиновый.

— Допустим, уговорим, — неуверенно произнес Вешкин.

— Допустим, тогда второй вопрос — материал, — взглянул на него Петров. — Скрипка — это инструмент. Там дерево и металл. В зависимости от температуры металл расширяется, а еще дерево. Его нужно защищать от влаги. Ну, и еще растяжение. Струны будут вытягиваться со временем, а это потеря настройки.

— Согласен, — еще сильнее нахмурился Вешкин.

— Ну, и последнее — повторение механических действий. По какому пути? Големостроительному? Инженерному по Шамову? А может вообще по линейному, как у Костарева описано?

— Ну, если честно… — признался Вешкин. — Мы пока не решили.

— В любом случае, у любого подхода свои проблемы. Големостроительный самый п-п-простой, но тогда надо делать отдельный блок на период повторения, да и конструкция будет жрать силу постоянно. Инженерный вариант вроде как более экономный, но он на линейное движение ориентирован плохо. Надо будет сесть за серьезный пересчет вращательного движения в линейное. Это очень большая теоретическая основа. Третий вариант — линейный подход Костарева. Самый очевидный и простой. Однако, есть нюанс. На каждое линейное действие требуется своя основа и свой миниартефакт. Все это надо будет согласовывать, настраивать и это такая же огромная работа, но уже больше практическая. В любом случае работа огромная, даже для полноправного опытного артефактора.

Вешкин тяжело вздохнул, покосился на Маргариту и произнес:

— Ты была права, он это не вытянет.

Девушка сначала вскинула брови, удивленно взглянула на рыжего парня, а затем молча кивнула.

— Я не говорил, что это невозможно, — тут же спохватился он. Адепт артефакторики расправил плечи, вытянулся, а затем уверенно заявил: — Мы можем это сделать, но придется работать. Много. К сожалению, головой.

— Почему к сожалению? — хмыкнул Фирс.

— Потому что делать механически всегда проще, чем доходить до чего-то своими мозгами, — пояснил Петров.

* * *

Митин протянул браслет из тонкого сложного плетения девушке. Та приняла его, внимательно осмотрела и удивленно подняла на него взгляд.

— Как новенький, — растерянно произнесла она.

Гоша слабо улыбнулся, достал электронные весы и положил перед ней.

— Взвесьте, чтобы вопросов потом не было, — произнес он, доставая ведомость, которую заполнял при получении.

Девушка положила браслет, Гоша сверил вес в ведомости и поставил на стол кассовый аппарат.

— Спасибо больше, — произнесла девушка, прикладывая карточку. — Вы не представляете, как мне дорог этот браслет. Мамин подарок. Плетение сложное и тонкое, никто браться не хотел…

Митин покивал, оторвал чек и передал девушке.

— Не за что, заходите если что, — произнес он.

— Спасибо еще раз, — кивнула она и покинула мастерскую.

Гоша же тяжело вздохнул, почесал голову и подошел к коробке, куда они складывали заказы. Там опять было пусто, и здоровяк тяжело вздохнул.

— М-м-м-мда, — произнес он и посмотрел на своего шефа — Льва. Тот как обычно был полностью погружен в работу над очередным заказом и сидел в огромных наушниках «лапах».

Подойдя к нему, он толкнул его в плечо и спросил, когда тот скинул наушники:

— Может помочь чем?

Лева не сразу сообразил о чем речь, но потом усмехнулся.

— Нет, Гош. Тут я сам.

— Жалко, — вздохнул Митин. — Слушай, у нас там серебро еще есть. Может, я сережки попробую какие-нибудь смастерить?

Начальник с сомнением оглядел здоровяка, а затем произнес:

— Ты уж прости, Гоша. Ты, конечно, парень скрупулезный и дотошный. Я порой сам ремонтирую и паяю хуже, но… В плане творчества — не твое это.

Митин поджал губы.

— Ну, хоть честно, — кивнул здоровяк.

— Нет, если хочешь — посмотри в сети что-нибудь интересное, может попробуешь повторить, но… Пайка — да. Выровнять идеально — да. А вот творческий подход — это точно не твое, — признался Лев. — Не обессудь.

Гоша кивнул и отошел от начальника. Тот опять погрузился в работу, а помощник ювелира прошел к своему столу.

Усевшись в свое кресло, он задумчиво поглядел на катушку серебряной проволоки. Немного помозговав, он взял ее в руки и повертел. Чисто ради интереса он попытался придумать, что из нее можно сделать. На ум лезли обычные цепочки или браслет со сложным плетением, точно такой же, какой он сейчас ремонтировал.

Тихо выругавшись, он вернул проволоку на место, недовольно насупился и кинул взгляд на небольшую коробочку, что стояла на углу стола.

Глубокий вздох, и его рука тянется к ней.

Через пару минут на столе перед ним лежала основа из купленного у воришек артефакта, его копия и отдельно накопитель. Взглянув на уже третий вариант основы, он взял ее в руки и принялся придирчиво осматривать. Ни одного острого угла, все места аккуратно зачищены и закруглены. Дошло до того, что Митин не поленился и отполировал каждую канавку, каждую руну.

— М-м-мда, — протянул он, покосившись на накопитель.

Он оглянулся на своего начальника, что заставил его отмывать всю мастерскую от черной копоти, а затем вздохнул. Отбросив мысль об очередной попытке, он сложил заготовки обратно в коробку.

— Ну его нахрен, — пробормотал он, понимая, что могло все закончиться куда хуже.

Гоша поднялся со стула, подошел ко Льву, хлопнул его по плечу и пальцами показал, что собирается уходить. Тот молча кивнул, и здоровяк подхватил свою небольшую сумку через плечо, где носил контейнеры с едой, и пошел на выход.

Пройдя по торговому центру, он вышел на улицу и собрался уже топать домой, но тут его внимание привлек молодой парень в длинном черном пальто, на плече которого был золотой погон с висюльками.

— Маг… а чего вырядился? — спросил он сам себя, но тут заметил фотографа, что прыгал вокруг него, то поднимая камеру вышел головы, то опуская ее к самому асфальту. — Понятно…

Гоша усмехнулся и направился в сторону дома.

Однако, с каждым шагом его брови съезжались к переносице, отчего вид у него становился все более зловещим. На самом же деле Митин крутил в голове варианты.

К ворам и другим криминальным авторитетам он идти не хотел. Не потому, что опасался воздействия печати. Работать на них он не стал бы в любом случае. Все дело было в том, что один раз попросив у них что-то, ты автоматически привязывался к ним. И простым откупом это решить было невозможно, особенно если ты не один из них.

С другой стороны, другой возможности найти информацию о том, как правильно делать основы для артефактов, Митин найти не мог. И это его жутко раздражало и злило.

— Миша! Ну как так можно⁈ — раздался голос матери, что принялась отчитывать своего нерадивого сына, что заляпался мороженым. — Как я по-твоему сейчас должна это отстирывать? Я разве волшебница?

— Ты папину зарплату за два часа потратила! — без малейшего сомнения искренним голосом произнес мальчишка лет шести. — Ты волшебница! Бац! И денег нет!

— Так! Только папе не говори, — тут же зашипела на него женщина.

Митин, стоявший у светофора и дожидавшийся зеленого сигнала, хмыкнул. Однако усмешка быстро сползла с его лица. Немного покрутив одну мысль в голове, он достал свой телефон и нашел контакт с именем «Хозяин».

— Алло? — раздался голос в трубке после нескольких гудков. — Гоша? Что случилось? Надеюсь, ты не в ИСБ?

— Нет. У меня к тебе дело есть…

— Что за дело?

— Можем встретиться?

Фирс молчал несколько секунд, после чего произнес:

— Нет. Сейчас не выйдет. Если это не сильно срочное… тогда не сегодня.

— Когда?

— Думаю, на днях. Как получится, я сразу тебе позвоню, хорошо?

— Принял, — кивнул Митин и закончил вызов, после чего направился по пешеходному переходу дальше, бормоча под нос: — Может хоть книжку какую достанет?

* * *

Фирс оглянулся.

Солнце, самый краешек которого еще выглядывал из-за горизонта, окрасило небо в оттенки пурпурного, сиреневого и оранжевого, словно палитра великого художника. Тени стали длиннее, а контуры объектов размытыми, словно в тумане.

В этот момент он не заметил ни одного студента. Не слышалось криков или грохота из тренировочной. Казалось, что все застыло в ожидании темного времени суток.

Парень вдохнул полной грудью, ловя легкий запах сырости и свежести, которую несла с собой ночь, а затем взглянул на часы.

Маргарита опаздывала.

— Видимо, это что-то женское, — с легкой усмешкой произнес он, на секунду задав сам себе вопрос: «А если не придет, я буду рад или огорчен?».

Нахмурившись от двойственного ощущения, он не заметил, как к нему подошла молодая девушка.

— Давно ждешь?

Фирс повернул голову и с удивлением обнаружил Маргариту. Длинные черные волосы, карие глаза. Местами худая фигура, однако платье прекрасно подчеркивало и талию, и пусть и небольшую, но подтянутую грудь.

— Что ты на меня так смотришь?

— Первый раз вижу тебя в платье, — признался он. — Голубой тебе очень идет.

— Спасибо, — кивнула Маргарита и слегка смутилась. — Ты что-нибудь придумал?

— В смысле…

— Ну, то есть мы гулять пойдем или в какое-нибудь заведение?

Фирс несколько секунд размышлял, а затем закивал головой.

— Прости, у меня голова все время забита. Да, я тут кое-что подготовил. Пойдем? — кивнул он в сторону учебного корпуса.

Девушка удивленно взглянула на пятиэтажное массивное здание, наверху которого возвышалась декоративная башенка. На ней находился флагшток со знаменем империи, что в этот теплый вечер безвольно свисал уставшей тряпкой.

— В учебный корпус? — уточнила она.

— Да, но не совсем. Пойдем.

Фирс подставил локоть, и они неторопливо направились к зданию. Однако не в центральный вход, а запасной — технический. Они прошли по старым обшарпанным лестницам до верхнего этажа. Там Фирс прошелся с ней по коридору и свернул к одной примечательной двери, достав ключи.

— Куда мы идем? — осторожно спросила начинающий некромант.

— Сейчас увидишь.

— Надеюсь ты не украл эти ключи? Тут надпись «Вход только для персонала».

— А я и есть обслуживающий персонал, — усмехнулся Фирс, открывая перед ней дверь. — Должны же быть у уборщика хоть какие-нибудь привилегии?

— Логично, — кивнула Маргарита и прошла в дверь.

Поднявшись по крутой винтовой лестнице, они оказались на самой вершине декоративной башенки.

— Ты серьезно? — удивленно спросила Маргарита, обнаружив на небольшой площадке, где едва могли усесться двое человек, импровизированный столик со скатертью, двумя тарелками с едой и парой бокалов.

Стол был изготовлен из дверки какого-то шкафа и прикручен к обычному деревянному ящику. По сторонам от него стояло два обычных деревянных ящика, на которые Фирс натянул остатки списанных штор со склада, чтобы придать им хоть какой-то приличный вид.

— Ну, как бы да… — произнес парень и почесал голову. — Вешкин сказал, что стейки получились отлично… Хотя зная его, он мог и сырыми их сожрать. Проглот редкостный.

Маргарита удивленно взглянула на Фирса.

— Я старался, честно, но нормальных столов, которые можно сюда затащить, на складе в учебном корпусе не было. А в другие корпуса у меня доступа нет.

— Я не про это…

— Если ты про стейки — это четвертый вариант. Я смотрел в сети, как их готовить.

— Я про… вообще… я думала… — девушка замолчала, обвела взглядом вид вокруг и подошла к одной из коробок. Фирс дернулся было к ней, но тут же замер. — Ты чего?

— Ну, как бы… по правилам надо стул тебе отодвинуть, но… это больше похоже на табурет… Табуреты дамам отодвигают?

— Не думаю, что дамы сидят на табуретках, — задумчиво произнесла Маргарита.

— У аристократов нет табуретов? В смысле стульев без спинок?

— Есть. Они называются пуфики.

Фирс озадаченно почесал голову.

Маргарита села на ящик и рывками таза подвинула его к столу, отчего раздался громкий скрип. Фирс усмехнулся и уселся напротив девушки.

— Действительно красиво выглядишь. Не зря час ждал, пока прихорашивалась. В учебной форме ты выглядишь… по-другому.

— Ну, вообще я заранее готовилась, — пожала плечами девушка. — Просто…

— Только не говори, что опять резала кроликов, — нахмурился он.

— Нет, просто думала, что на свидание надо всегда опаздывать.

Фирс хлопнул глазами.

— Зачем?

— Так принято… нет? Я читала такое в романах и…

Фирс наклонил голову, а затем спросил:

— Погоди, ты хочешь сказать, что у тебя был жених, но ты никогда не ходила на свидание?

— Вообще-то нет, — опустила глаза на тарелку со стейком девушка и взяла нож с вилкой.

— Как такое вообще может быть?

— Ну, начнем с того, что жениха мне выбрал отец. Да, после того, как заметил мою тягу к нему, но все же. Мы виделись, общались, но это было на приемах и официальных мероприятиях. Вот так, чтобы свидание — у нас никогда не было.

— А… а другие? До жениха? Может быть были какие-то отношения… — пробормотал Фирс, тоже принявшись за стейк. — Да, прости, стейк остыл. Я думал, что ты придешь пораньше.

— Ничего, — вздохнула Маргарита и закинула в рот кусочек мяса. Она начала жевать и повернула голову в сторону заката. Солнце уже скрылось за горизонтом, однако небосвод еще был полон ярких сочных красок. — Другие отношения, после того как я узнала о похождениях жениха… Их не было. Думаю, ты понимаешь почему?

— Двуличие, — кивнул Фирс. — Без возможности проверить правдивы чувства или это очередная интрига прихлебателей. Так?

— Так, — кивнула Маргарита. — Поэтому у меня… мало понимания того, что нужно делать на свидании.

— Хоть в этом мы похожи, — усмехнулся Фирс, закидывая кусочек мяса в рот.

Между парочкой повисла пауза. Не понимая, что нужно делать дальше, оба молча ели. Фирс откупорил бутылку красного вина, которое разлил по бокалам. Пригубив его, он продолжил есть, поглядывая на Маргариту. Та тоже не стала налегать на алкоголь, ограничившись лишь одним глотком.

Так продолжалось минут пять, пока Фирс наконец не произнес:

— Неловко как-то, правда?

Девушка молча кивнула.

— Я не… я не слишком понимаю, зачем ты поставила такое условие Кириллу…

— Ну, я… — девушка кашлянула, затем взглянула на Фирса и произнесла: — А ты как думаешь?

— Когда ты поцеловала меня, перед Алисой, я… я подумал, что ты мне просто по-дружески помогла. Я как ящерица со старым больным хвостом, который ты помогла отрубить, — произнес он. Помолчав секунд десять, размышляя, он усмехнулся. — Нет. Вру. Я себя уговаривал, что ты просто помогла и все. Хотя да, была мысль, что я тебе нравлюсь, чего уж греха таить. А сейчас, когда Вешкин мне сказал про свидание, я, признаться, растерялся.

— Почему?

— Потому что твоя фамилия Медведева. Потому что я уборщик в университете и мою полы. Потому что ни общество, ни твои родители не одобрят наших отношений… если они вообще могут возникнуть.

— А тебя не смущает, что я режу живую плоть, не сплю ночами? Я некромант и могу, кстати, проклянуть… Я, может быть, вообще извращенка какая-нибудь, — произнесла Маргарита и поднесла бокал ко рту, но поперхнулась от фразы Фирса:

— Нет, Вешкин бы сразу в тебе родственную душу почувствовал.

— Кхе-кхе-кхе… в смысле? Он…

— Да, тот еще… затейник, — хмыкнул Фирс.

Девушка удивленно посмотрела на Фирса, а затем произнесла:

— Ты считаешь, что между нами ничего не может быть?

Фирс нахмурился, несколько секунд помолчал, после чего произнес:

— Я не знаю. А ты как думаешь?

Маргарита несколько секунд молчала. Покатав вино в бокале, она произнесла:

— Я, если честно, тоже.

— Тогда… может быть, подумаем, зачем нам это надо? — спросил Фирс. — Что ты хочешь от этих отношений?

— Помнишь, я тебе сказала про «Гадко»? — задумчиво произнесла Маргарита.

— Помню.

— Мне тоже до сих пор иногда очень больно, — призналась она. — Может… может мне, как и тебе, просто нужно, чтобы стало гадко… Чтобы больше не было больно?

Девушка уставилась на Фирса. Парень смотрел ей в глаза не отрываясь. Секунд десять, после чего вздохнул, поднялся и махнул ей рукой.

— Встань, пожалуйста.

Маргарита послушно поднялась.

Фирс подошел к ней, обнял и прижал к себе. Обняв ее так, чтобы она прислонилась щекой к его груди, он погладил ее по волосам. Нежно и аккуратно провел ладонью по ее щеке и тихо произнес:

— Я много думал над твоими словами и только сейчас мне пришла в голову мысль: а может быть, чтобы не было больно… надо сделать тепло?

Маргарита, что стояла, прижавшись к Фирсу, задумчиво смотрела на угасающий закат, как медленно и неторопливо исчезают последние оттенки сиреневого, пурпурного и оранжевого цвета.

Внезапно даже для самой себя она подняла руки и обняла Фирса.

— Думаешь, сработает? — тихо спросила она.

— Сделать «гадко» мы всегда успеем, — пожал плечами Фирс.

Девушка слегка отстранилась, внимательно посмотрела в глаза парня, а затем неторопливо и даже слегка робко поцеловала парня.

Не говоря ни слова она снова прижалась к нему, обняв покрепче.

— Странно, — едва слышно произнесла она. — Теперь почему-то не «гадко».

Тьма медленно, но уверенно вступала в свои права.

Сумерки сгущались и местами сверху казалось, что внизу совсем темно. Загорались огни в окнах общежитий, медленно и неторопливо разгорались уличные фонари, освещая дорожки между корпусами теплым оранжевым светом.

Серый, массивный и величественный учебный корпус, сегодня выглядел необычно.

На крыше, на тонкой, почти декоративной башенке стояла обнимающаяся парочка, а вокруг них медленно, неторопливо, словно стая разжиревших светлячков, покачиваясь на несуществующих волнах, плыли походные фонарики, заворачивая по кругу, словно катались на карусели.

Исчезли цвета с горизонта.

На столицу опустилась тьма.

Глава 13

Фирс сидел на кухне, рядом со столом, за которым уплетал остатки вчерашнего супа Вешкин. Лицо его было покрасневшим и покрыто легкой испариной.

— Я надеюсь, это не из-за супа, — произнес брат, беря кусок хлеба и искоса поглядывая на напряженного Фирса.

Тот еще секунды две молчал, а затем вокруг него, буквально сантиметров двадцать от тела, появляется кривая, едва заметная мерцающая пелена.

— Твою же… — выдыхает Фирс. — Нет, это определенно другой уровень.

— Что это? — растерянно произнес Кирилл, не донеся ложку до рта. — Это какая-то защита?

— Ну, как бы да, но как бы… нет, — осторожно произнес парень, разглядывая пелену изнутри. Местами она слегка преломляет свет, отчего казалось, что вокруг него были легкие прозрачные голубые пятна. — Это защита от дождя.

— Что? Зачем? — произнес Вешкин, откусил хлеб и засунул ложку в рот. — Вонтика фебе мало?

— Нет, это… это просто тренировочное заклинание. Лаврентий Павлович говорил, что его можно суммировать. То есть создавать сразу несколько штук, а это уже совсем другое.

— М-м-м-м? Но у тебя же одно.

— Я его первый раз сам воспроизвести смог, — буркнул Фирс, оглядел еще раз пелену и снова замер, уходя в глубокий взор, чтобы повторить заклинание.

На этот раз ему потребовалось уже гораздо меньше времени, и он смог воспроизвести его всего за шесть минут, как раз когда Вешкин уже успел опустошить тарелку.

— Ты всё-таки хочешь в туалет, или… — уточнил Кирилл.

— Или, — выдохнул Фирс и задумчиво уставился на свою защиту. Голубых пятен стало больше. — Блин, как бы ее еще проверить…

— На дождь надеяться не стоит, — хмыкнул Кирилл, кивнув за окно.

Вешкин задумчиво взглянул на чайник, а затем направился в душевую. Открыв кран, парень надеялся, что защита сработает, однако вместо порядочной защиты Фирс получил промокшую рубаху и штаны.

— М-м-м-мда, — произнес он, обратив внимание, что защита развалилась.

Вернувшись к Кириллу, что с умным видом пил чай, закусывая печеньем.

— Дай-ка угадаю, — ехидно произнес он. — Не работает?

Фирс тяжело вздохнул, сел на стул и принялся создавать заклинания, но на этот раз парень создал сразу несколько. Это заняло чуть больше четырех минут, но в итоге над парнем вновь возникла пелена.

— Не очень понимаю смысл, но… — пожал плечами довольный Вешкин.

— Нам нужно что-нибудь… — задумчиво произнес Фирс и почесал голову. — Нам нужен пульверизатор!

— Кто?

— Опрыскиватель, — пояснил парень. — Для цветов используют и в огородах. Надо только придумать, у кого его достать.

— У садовников, естественно, — хмыкнул Кирилл и откусил печенье.

Фирс на него посмотрел вскинув брови.

— А ведь точно. Пошли!

— Куда?

— К садовникам!

Вешкин посмотрел на печенье, затем на чай, на Фирса и возмущенно заявил:

— Нет! Я не доел!

* * *

— Федор, — осторожно произнес невысокий полненький парень. — Может, ты все же соизволишь нам объяснить, куда мы идем?

Петров обернулся, оглядел двух своих спутников и остановил взгляд на высоком, худом парне.

— Мне тоже было бы интересно, Федор Иванович, — кивнул он.

— Невский, — перевел начинающий артефактор взгляд на полного паренька. — Ты помнишь, зачет по рекуперации силы?

— Помню, выручил, — кивнул тот.

— А практическое занятие по линзам Гарстова?

— Помню, — потупил взгляд тот.

— Саша, а ты помнишь, как мы с тобой зачет по Щукинской траектории сдавали…

Невский молча провел кистью у рта, изображая закрытие замка.

— Геннадий, — взглянул он на второго спутника. — Помнишь твою контрольную по…

— Не надо. Я и так понимаю, что в долгу перед тобой, однако… — тут парень обвел парк. — Все же хотелось бы узнать, чем мы можем тебе помочь? Пойми нас правильно. Раньше наша помощь заключалась в том, чтобы не мешать тебе.

Петров тяжело вздохнул, огляделся по сторонам и произнес:

— Есть один проект нашей специальности. Сложный, проблемный, однако он дает возможность остаться в истории данного учебного заведения.

Два друга переглянулись и недоверчиво уставились на своего общего друга.

— Этого мало?

— Ты никогда не тяготел к славе, — задумчиво произнес Невский.

— Это выглядит подозрительно, — кивнул худощавый.

— П-п-п-подозрительно, Катаев, это то, что ты ешь по пять раз в день все что не приколочено, а Невский от десятка булок килограмм прибавляет. А тут… — начал заводиться Петров.

— Федор, — хмуро посмотрел на него Геннадий. — Мы просто хотим знать, что ты задумал и почему в это ввязался.

Толстячок закивал, одобряя слова друга.

Молодой артефактор тяжело вздохнул, осмотрел серьезные лица друзей и вздохнул:

— Там участвует Медведева.

Невский вытянул руку с раскрытой ладонью к Катаеву, куда тот молча положил купюру.

— Вы… — сморщился Петров.

— Прости, это всего лишь спор, — кивнул Александр. — Ничего личного.

— Тогда прошу за мной, — недовольно буркнул Петров, направившись к общежитию для работников.

Троица прошлась по саду и подошла к небольшому зданию. Войдя в него, они поднялись на второй этаж и зашли на кухню, где их встретила довольно колоритная компания.

За столом над чертежами стоял Вешкин, держа зубами карандаш и что-то активно стирая с листа. Рядом с ним со скучающим видом сидела Маргарита. У плиты, помешивая шкворчащее мясо, стоял Фирс.

— П-п-п-привет, — произнес Петров, глядя на Маргариту.

Девушка обвела взглядом довольно колоритную компанию и приподняла бровь:

— Это мои… друзья. Они хотят помочь, — кивнул на них Петров.

— Хотят — громкое слово, — заметил Невский.

— Я бы сказал «не против», — кивнул Катаев.

— Замечательно, — кивнул Вешкин, и потерев руки, пододвинул к ним чертежи. — В производственной группе «Скрипач» пополнение!

Петров нахмурился, взглянул на своих ребят и кивнул в сторону чертежей. Двое парней подошли к столу и начали всматриваться в проект, составленных Кириллом.

— Основополагающая проблема, — произнес Федор, — сила. Откуда будем брать?

— Ну, я рассчитывал на университет, — осторожно произнес Вешкин. — Но немного подумав, понял, что это так себе затея.

— Эти жлобы даже труп бесхозный выкупить не могут, — кивнула Маргарита. — А на статую тем более не выделят.

— Ну, и я подумал, может быть, стоит попробовать круги рестрикции, — почесал голову Вешкин.

— Круги рестрикции — так себе идея, — покачал головой Петров. — Там весь смысл в том, что в определенной области собирается сила и направляется в одну точку. Это больше для промышленного производства подходит. Нам, чтобы работала статуя, придется взять область метров в пятьсот диаметром. Это много, и к тому же будет влиять на работу самой статуи. Тупо вытягивать и распылять силу, которую она накопит.

Кирилл нахмурился.

— Я ему предлагал вариант Сарганского алтаря. Люди будут приходить, давать силу, а статуя будет играть, — вмешался Фирс, что уже начал закидывать морковь и нарезанный лук в плов.

— Вариант неплохой, — кивнул Невский, что рассматривал схему. — Но не основной. Как запасной — да, согласен. На случай, если сила будет собираться долго. А вот основной — нет.

— Человеческий фактор — самый ненадежный, — кивнул стоявший рядом Котов.

— Если мы говорим о способе собирать силу, то самым оптимальным я считаю Паруса Хохоленко, — кивнул Петр. — Да, возможно излишне объемны, но это будет наиболее удобный вариант, который не вызовет вопросов у администрации.

— Паруса? — удивленно уточнила Маргарита.

Петров, заметив внимание девушки, расправил плечи и произнес:

— Малоизвестная техника. Суть Паруса Хохоленко заключается в том, что это трехуровневая система улавливания силы. Семнадцать рун и двадцать шесть структур. Система, конечно, сложная и объемная, напоминает парус, но достаточно эффективная. Правда, улавливает только рассеянную силу. Иногда используется для экранирования больших объемов.

— Тренировочная комната полностью защищена, — напомнил Фирс, уже засыпав рис и залив воду. — Туда вряд ли получится поставить.

— Да, и лаборатория зельеварения, и артефактная мастерская, — кивнул Петров. — Но вот уличные фонари, что освещают территорию никто не экранировал.

— А разве они… — начал было Вешкин.

— Фонят, — кивнул Петров. — В прошлом году я делал просчет общего фонового излучения системы освещения в нашем университете. Ректор, конечно, похвалил, но воз и ныне там…

— По какому принципу будет двигаться этот «скрипач»? — задумчиво спросил Невский. — Можно, конечно…

— Только линейный, — отрезал Катаев. — Ребят, только линейный, иначе мы просто сядем в лужу.

— Гена, ты хоть представляешь, сколько надо будет основ? Это не часы, стрелки вращать по циферблату, — возразил Александр.

В этот момент на кухню к шестерым студентам вошел мужчина с пышными усами, про которого Фирс знал только то, что он ухаживает за кустарниками в парке. В руках у него была сковородка и пакет, где виднелись яйца и какая-то колбаса.

Он хмуро осмотрел присутствующих, а затем уставился на Фирса, который развел руками в стороны.

— Место немного не подходящее, — буркнул Вешкин, заметив их взгляды, и посмотрел на Фирса.

* * *

— Так, ну допустим, привод движений будет линейным, — нехотя произнес Петров. — Допустим. Что будем делать со скрипкой?

— С корпусом можно решить, если взять дерево, обработанное Змеиной краской, — задумчиво произнес Катаев. — В принципе ничего сложного, но… что делать со струнами?

Парочка друзей уставилась на Петрова. Тот нехотя засопел и произнес:

— Чистую небесную сталь отбрасываем сразу. Очень дорого. Остается только сплав Лямиля, но это тоже дорого. Где мы столько искрящихся пальцев возьмем? Тут надо штук сто, не меньше.

— А самим сделать? — спросил Фирс, стоявший неподалеку.

— Самим? — удивился Невский. — Нет, профессор может быть и даст добро воспользоваться его лабораторией, но вот сам процесс — крайне муторная штука.

— А еще долгая, — кивнул Катаев.

— Кому как, но если вы достанете ингредиенты, то искрящиеся пальцы я возьму на себя, — кивнул Фирс.

— Ты ведь работаешь лаборантом, — тут же кивнул Петров. — Ты можешь… увести пальцы у профессора?

— Уводить не обязательно, — хмыкнул уборщик. — Я и сам их сделать могу. Я говорю, надо только ингредиенты.

— Хорошо, с этим разобрались. Теперь надо обсудить принципиальную схему, — кивнул Катаев, косясь на чертежи. — То, что изобразил Кирилл, ни в какие ворота не лезет.

— А мне кажется, что надо обсудить кое-что другое, — вмешалась Маргарита.

— Что? — обернулись к ней парни.

Девушка обвела рукой прозекторскую и спросила:

— А в другом месте этим нельзя было заниматься⁈

* * *

«Гэм должен быть не более тридцати сантиметров в высоту», — прочитал я очередное правило участия в гладиаторском турнире.

Хм, в принципе, очень даже логично. Ведь однозначно нашелся бы кто-то, кто притащил бы на бой двухметровую хреновину. Особенно это относится именно к артефактам, которые точно бы вносили дисбаланс в состязание. А так при помощи правил шансы плюс минус попытались уравнять. Но и на этом, конечно же, не всё.

Во время моих размышлений, водяной Гэм на мгновение практически полностью превратился в лужу и быстрым маневром зашел за спину своему сопернику, огненному элементалю. И подобный маневр выглядел как применение специального заклинания.

Я сидел возле арены и наблюдал за ходом поединка между двумя учениками. Водяной против огненного. Одно из самых противоречивых противостояний.

Огненный пытается испарить водяного, а тот в свою очередь прилагает все усилия, чтобы затушить огненного. В бою между ними летело множество мелких заклинаний, но с виду практически ничего невозможно разобрать.

«Внутренний резерв, который можно вкладывать в Гэма не должен превышать тридцать УМЕ».

И опять же ограничение по большей части для артефактов. Ведь если маг создал своего элементаля, который понимает базовые команды по типу — нападать, защищаться и тому подобное, то артефакторы могли бы вложить кучу различных заклинаний в своих созданий. И всё это можно ограничить только количеством УМЕ.

Хм. Вот так, думаю, и складывается ощущение, словно у артефакторных големов действительно имеются очень большие преимущества, которые при помощи правил и ограничений всячески стараются уравнять.

В этот момент на арене что-то вспыхнуло, после чего появилось облако пара. Я слышал звуки битвы, но из-за плохой видимости практически ничего не видел.

— Методичку читаешь? — услышал я незнакомый голос.

Повернув голову, увидел старшекурсника. Он с довольным видом посмотрел на меня, и сев рядом, продолжил говорить.

— Тоже помню, как только начинал изучать все эти правила и готовится к турниру. Ощущение словно это вчера было.

— Ага, — я решил поддержать разговор и воспользоваться ситуацией, чтобы прояснить для себя несколько моментов: — Методичка интересная, но не всё понятно. В принципе с големами, элементалями и артефакторными Гэмами для меня всё плюс-минус очевидно. А вот по системе отбора я как-то не совсем понял. Просто такое ощущение, словно в этих правилах не всё расписано.

— Ну… — задумался парнишка. — Возможно, так и есть. Вроде бы, когда-то правила менялись. Правда, я этого не застал. А ещё в них могли вноситься дополнения. Поэтому ты сейчас и путаешься. Но на самом деле всё очень просто. Я бы даже сказал элементарно.

— Да? А не мог бы ты мне объяснить?

— Да без проблем, — улыбнулся парнишка. — Меня, кстати, Стас зовут.

— Фирс, — ответил я.

— Что ты уже знаешь? — уточнил он.

— Да немного. В принципе только то, что участвуют почти все желающие. Но при этом составляются какие-то строгие группы. А… ещё про рейтинг слышал. Но в этой брошюрке не смог найти информацию по этому поводу.

— Понятно, — улыбнулся Стас. — Тут всё просто. Принимать участие действительно могут все желающие. Участников потом делят на случайные шестнадцать групп, в каждой из которых проводятся бои, а потом двое лучших из каждой группы проходят дальше. Попадая уже в основной турнир, где бои проводятся на вылет.

— А, понял. То есть после групп останется тридцать два участника, которые как бы будут распределены в турнирную сетку.

— Ага. Всё верно. Что касается рейтинга. То ты, наверное, и так слышал про рейтинг внутри групп, чтобы определить двух лучших.

— Ясно, спасибо, — поблагодарил я Стаса. — Слушай, а почему для артефакторов такие сильные ограничения? Неужели они настолько сильно превосходят тех одаренных, которые сами создают големов и элементалей?

— С чего это ты взял? — удивленно посмотрел он на меня.

— Ну как же? Я вот просто читаю правила и ограничения по участию в турнире и складывается ощущение, словно всё что здесь написано многое для того, чтобы как-то ослабить артефакторных существ и уровнять шансы с остальными.

— А… ну-у… даже не знаю. С первого взгляда действительно может так показаться, ведь артефакторы способны вложить множество различных прибамбасов в своё создание. Только вот ограничение по УМЕ не позволит им этого сделать. Да и вообще при выходе на арену каждый артефактор старается максимально сильно экономить свою энергию. Ведь именно от этого зачастую и зависит исход боя. Просто кто дольше продержится. А им нужно и защищаться, и атаковать, и просто поддерживать жизнь в своем создании. В общем, там много проблем. Но несмотря на всё это…

— Что? — обратился я к Стасу, так как он слишком надолго задумался.

— Несмотря на все это, у стихийников так же есть очень мощное ограничение!

— Это ты про размер Гэма?

— Да. Именно. Ведь если бы они не ограничивались в этом плане… Блин. Да талантливый стихийник способен будет размазать практически любого артефактора, — с уверенностью произнес он.

— Вот так вот однозначно? — усомнился я в его словах.

— Ну есть, конечно, исключения. Но вообще у обычных элементалей тоже есть огромное количество преимуществ. Короче без подобных ограничений турнир превратился бы в настоящее побоище.

— Да это понятно…

— Ну вот, — продолжил говорить Стас. — Взять даже для примера Рика. Видишь вон того неприметного рыжего парнишку в углу зала?

— Ага.

— Так вот. Рик — фаворит турнира. Думаю, если бы он сражался в полную силу, точнее создал бы своего огненного элементаля без ограничений, то просто по щелчку пальцев спалил бы здесь любого артефакторного Гэма. Ему разве что только водный голем сможет что-то противопоставить. И то… в нашем случае я не уверен. Рик действительно силен.

— И что ему здесь прям нет соперников?

— Есть, конечно. Особенно учитывая ограничения. Но всё же он остается одним из фаворитов, тут уж как не крути.

— Понятно. Спасибо ещё раз за разъяснения, — поблагодарил я Стаса.

— Обращайся, если ещё будут вопросы.

В этот момент бой между огненным и водным големами подошел к концу с закономерным итогом. Несмотря на слова Стаса, водяной одержал победу. За счет своей маневренности и естественного противостоянию стихий, а также сути самой воды, которая получается более экономичной, водяной Гэм победил.

После этого я успел застать ещё один бой, и как мне показалось, он был более интересным, даже несмотря на то, что прошел в разы более скоротечно.

На арену вышли два артефакторных Гэма. Один с виду был более массивным и бронированным. Первая же мысль, которая закралась в мою голову: владелец этого артефакта попытался обойти правило при помощи хитрости. Вместо высокого Гэма он создал широкого, тем самым увеличив его массу и мощь. В руке у этого голема было боевое копье, что мне так же показалось странным. Однако я очень быстро осознал, почему всё так.

Из-за своей массы этому голему приходится тратить много энергии на элементарные передвижения. Поэтому-то он такой медленный. Плюс огромное количество УМЕ ушло на его броню. И чтобы компенсировать уже имеющиеся затраты, артефактор вложил ему в руки обычное оружие, при помощи которого тот и должен был наносить урон. Ведь на использование атакующей магии у него уже попросту не оставалось сил.

А его противник словно бы полная противоположность. Оказался маленьким изворотливым и со своим сюрпризом.

Маленький Гэм, используя свою скорость, несколько раз умудрился увернуться от выпада копьем, после чего зашел за спину своему противнику и выплеснул на него какую-то пахучую жидкость. Судя по реакции дальше, это некая кислота, начавшая разъедать первого массивно Гэма. В итоге, достаточно быстрая победа досталась изворотливому малышу.

Всё это навело меня сразу на несколько мыслей. Самая главная из них, что мне однозначно придется улучшать свою куклу. Иначе я в первом же серьезном бою проиграю, скорее всего даже не выйдя из группы…

Мне много о чем необходимо позаботиться. Защитить Деревяшку не только от огня, но и от подобных трюков с кислотой, будет невероятно сложно. А ведь есть ещё и просто физическое воздействие, да и различная другая магия. В общем… нюансов слишком много…

* * *

— Михаил Мамукович, — с улыбкой произнес начальник ИСБ, встретив в своем кабинете Григоряна. — Рад, что с вами все в порядке. Говорят, вы опять попали в передрягу.

— Бывает, — беспечно пожал плечами тот и прошел в кабинет. Подойдя к креслу, он развалился в нем, и тяжело вздохнув, вытянул ноги. — Могу я узнать причину вызова, Алексей Алексеевич?

— Сразу к делу, — закивал относительно молодой парень. — Понимаю. Думал предложить вам чаю или кофе, но раз уж так пошел разговор…

Григорян хмыкнул, глядя на начальника ИСБ, а тот тем временем продолжил:

— Мы всегда очень гордились, что вы, Михаил Мамукович, в строю вместе с нами, однако в последнее время мы в недоумении.

— Это почему же? — невинно вскинул брови следователь.

— Все дело в том, Михаил Мамукович, что вы начали игнорировать приказы, — с легкой добродушной улыбкой произнес глава ИСБ. — У нас ведется разработка, мы работаем по объекту и тут… появляетесь вы. Появляетесь и устраиваете полный кавардак. Цель уничтожена, следы в воду, а от вас я не дождался даже отчета. Ничего не хотите сказать в свое оправдание?

— Зачем? Я ведь тоже работал, тоже тратил ресурсы и время, на этого человека и на того, кому он служит. И я тоже потерял концы, которые могли привести меня к моей цели.

— Судя по тому, что расследование массового хищения Небесной стали не закрыто, и я не видел отчета, это ваша личная цель, а не та цель, которую мы указали вам, я правильно понимаю? — с прищуром произнес глава ИСБ.

Григорян молча достал пару сложенных предметов из внутреннего пиджака и положил на стол перед начальником.

— Никаких массовых краж не было. Была фальсификация. Предыдущий управляющий сделал приписки для управляющего добычей и переработкой. Приписки копились, и вымышленной Небесной стали становилось больше, но ее там никогда не было.

— А как же…

— Начальник склада уволился, а тот управляющий сейчас в министерстве, — пожал плечами следователь. — Факты тут, документы и доказательства в архиве.

Мужчина недовольно дернул уголком рта, взял бумаги и пробежался по содержимому глазами. Затем он спокойно отложил их в сторону и спросил:

— Почему сразу не доложили?

— Потому что я только что прибыл в управление.

— А дистанционно куратору…

— Артефакт связи сломался. Пока не было распоряжений, проверял старые ниточки, — соврал не моргнув глазом Григорян, глядя в глаза собеседнику.

— Хорошо… я вас понял… — кивнул он и покосился на зазвонивший телефон.

Взяв трубку, он услышал голос секретаря:

— Совещание, вы просили напомнить…

— Да, спасибо, — буркнул мужчина и положил трубку. Взяв пухлую папку со стола, он поднялся и произнес:

— Впредь, Михаил Мамукович, я прошу вас сразу оповещать нас о ваших успехах, — произнес он и кивнул на дверь. — Прошу, у меня совещание.

— Да, конечно, — спокойно поднялся Григорян.

— Да, еще кое-что. Наш отдел получил первый прототип аналога личины, — произнес мужчина, внимательно следя за реакцией Григоряна. — Нам бы хотелось сравнить ваш артефакт и нашу разработку. Найдёте время заглянуть в технический отдел?

— Без проблем. Мне тоже интересно, — спокойно ответил Григорян.

— Хорошо. Не задерживаю вас больше, — кивнул глава ИСБ.

Григорян первым покинул кабинет. Быстро пройдя по коридору, он тут же свернул в небольшую подсобку для уборщиков. Дождавшись, пока мимо пройдет глава ИСБ, он запустил личину, тут же быстро превратившись в главу ИСБ.

Поправив пиджак, он нахмурился и расстегнул ремень. Обнаружив под строгими серыми штанами со стрелками кружевные трусы, он на несколько секунд замер.

— Твою мать, садомит сраный, — рыкнул он. Быстро застегнув все обратно и поправив рубашку, он вышел из каморки и направился обратно.

Уверенной походкой он прошел мимо секретарши и со словами «Я документ забыл» вошел внутрь.

Взгляд скользнул по столу, затем по шкафу и сейфу, вмурованному в стену.

— Нет, такой сопляк так поступать не будет…

Следователь поднял руку, отщелкнул мизинец и несколько раз провернул стержень, что торчал изнутри. Раздалось легкое шипение, а спустя три секунды Михаил Мамукович заметил тайник в стене, прямо под часами. Подойдя, он ногтем сковырнул крышку, а затем удивленно уставился на один единственный документ, что там лежал.

Не спеша вынимать его со своего места, он активировал несколько проверок артефактами в его теле, а затем все же взял бумагу.

Ходатайство об отстранении Григоряна Михаила Мамуковича от следственных мероприятий.

Я Колькинов Владислав Андреевич как глава Имперской Службы Безопасности прошу вас, всемилостивый государь, отстранить Григоряна Михаила Мамуковича от службы и провести его консервацию, дабы не тратить ресурс его артефакта, ибо необходимости в его работе нет. Дабы человек не простаивал, нам приходится подключать его к вовсе слабым и несеръезным делам.

Глава ИСБ Колькинов ВА.

Следователь прочитал бумагу до конца, мысленно отметил отсутствие подписи императора, а затем вернул документ на место. Закрыв обратно крышку, он молча взял пустую папку и покинул кабинет.

Дойдя до той же подсобки, он сменил вид на свой и вышел в коридор.

Лестница, холл, еще одна лестница и задумчивый Григорян стоит на входе в здание, поправляя воротник и бормоча под нос:

— Мало… времени очень мало…

Глава 14

— Привет, Гош. Это Фирс. Я обещал позвонить, как освобожусь, — начал я телефонный разговор, как только услышал привычный бас своего знакомого.

— Привет, — ответил Митин. — Встретиться бы. По телефону не хочется подобный вопрос обсуждать.

— Ага, я понял. Сегодня через часа полтора-два сможешь? Или уже завтра вечером? А-то у меня тут дел по горло.

— Как обычно, — пробасил Митин. — Ты хоть когда-то позволял себе ничего не делать? Ну это ладно… Давай сегодня встретимся. Знаешь пельменную на улице Востровского?

— Нет, но я думаю, разберусь.

— Вот, давай там через полтора часа.

Договорившись о встрече, я начал думать, как же мне лучше поступить? Ведь Григорян предупреждал, что отныне мне не следует покидать территорию университета без личины. Только вот в образе другого человека у меня не получится выйти и зайти обратно. Либо таким образом, я просто привлеку ещё большее внимания.

Проанализировав ситуацию, я понял, что лучшим решением будет выйти за забор в своем образе, дойти до Гоблина, учитывая, что я припарковал машину в самом неприметном месте, и уже оттуда направится по своим делам в образе личины. Жаль только, я не смогу передвигаться на своей машине, но ради безопасности можно пожертвовать собственным комфортом и какое-то время ездить на общественном транспорте.

Спустя час двадцать я уже находился в пельменной, которую назвал Митин. Там оказалось небольшое помещение примерно с десятью квадратными столиками. Гоша пришел пораньше и уже сидел там. Его сложно было не заметить. Относительно него столик, за которым он ожидал, казался просто детским, хотя это, конечно, было не так.

— О, здорова, хозяин! — улыбнулся Гоша, когда я встал перед ним.

— Привет, — я осмотрелся по сторонам. — Долгий разговор?

— Да не, но ты присаживайся. Я заказал нам по порции пельменей. Здесь они просто отменные, словно домашние, — кивнул он мне напротив.

— Хм.

— Я если что угощаю, — снова улыбнулся Митин. И если бы я уже не привык к его оскалу, то мог бы подумать, что это выглядит угрожающе. Хотя с другой стороны, чтобы Митину не выглядеть угрожающе, ему нужно просто сидеть дома. Иначе никак…

— Не сказал бы, что я голодный. Но раз ты так нахваливаешь это место. Давай. Так о чем поговорить хотел? — не стал я тянуть и приступил сразу же к делу.

— Да тут это… — слегка замялся Митин, что выглядело очень странно. — Тут у меня новое увлечение появилось…

— Надеюсь, не связанное с криминалом, — сразу же уточнил я, так как Гоша выждал паузу. — Ведь мы это с тобой уже обсуждали.

— Не, — усмехнулся мой товарищ, — туда соваться я и сам больше не хочу, хотя было дело… ко мне уже приходили. Но я отказал. В общем, я начал заниматься ювелирным делом. И…

— Ювелирным… делом?.. — слегка вскинул брови я. Но потом вспомнил, что и в образе баристы его крайне сложно представить. Однако Гоша справлялся и даже очень удачно. Получше многих. — Хм. Интересно. Это как же тебя туда занесло?

— Да по случайности. Тут как бы особо-то и рассказывать нечего. Но это ещё не всё. Дело не в этом.

— Та-а-к… — протянул я, заинтересовавшись.

— После того, как я быстро отучился, прошел подготовительные курсы и нашел для себя небольшую подработку, как-то так сложилось, что я заинтересовался артефактами. Точнее составлением заготовок для них. Мне сказали, что дело прибыльное, но очень муторное. Только вот вся проблема заключается в том, что обучаться этому очень затруднительно. По сути вообще не у кого.

— Понимаю. Всё, что связано с магией, всегда так. И… — я глянул на огромные руки Митина и хмыкнул, представив, как он сидит и кропотливо выводит мелкие руны на заготовках. — Как успехи?

— Да так себе. На вот, глянь, — он протянул мне небольшой предмет, размером со спичечный коробок. Внутри всё выполнено было достаточно аккуратно, хоть и видно, что работал новичок. Однако, честно говоря, я не ожидал, что он сделает всё настолько прилежно.

— Что-то, связанное с водой? — предположил я, продолжая разглядывать заготовку под артефакт.

— Ого! — теперь уже Митин вскинул брови, удивляясь моей осведомленности. — Так ты разбираешься в этом? — заулыбался он.

— Разбираюсь… это слишком громко сказано. Скажем так, иногда имею дело с чем-то похожим. Но сам лично подобным не занимался. Слишком муторно… Долго руку набивал? — перевел я на него свой взгляд.

— Нормально. Каждый день тренируюсь и продолжаю набивать. Только вот, как я и сказал, вся проблема заключается в том, что даже не с кем посоветоваться. Не у кого спросить совета или хотя бы просто показать свою заготовку. Вот я и подумал, раз ты находишься в университете, где ещё как ни там можно найти необходимые знания…

— Понятно. А как ты… откуда ты взял эту схему?

— Схему? Да не, я просто купил тут у местных барыг неисправный артефакт по дешевке, разобрал его и попытался повторить. Сперва получилось, конечно, просто ужасно. Потом чуть лучше. Ну и сейчас вот кажется, что начало получаться… только один раз я уже чуть было не подорвал мастерскую, где работаю. Поэтому как-то теперь опасаюсь с чем-либо экспериментировать.

— Хах! — усмехнулся я. — Такое бывает… Слушай, то есть тебе нужны знания? И поэтому ты решил обратиться ко мне?

— Ну да, — спокойно ответил он. — Больше мне не к кому обращаться. Учитывая, что со своим прошлым я завязал.

— Это правильно. А что именно тебе нужно? Я бы посоветовал начать с самых основ. Даже если что-то кажется слишком очевидным и логичным.

— Дак я и не против. Мне бы вот пару книжек найти. Я бы даже с радостью… — слегка воодушевился Митин.

— Ну-у… по книжкам, я тебе ничего обещать не буду. Просто потому, что я не смогу их достать и вынести из университета. Иначе меня уволят. Но… я обязательно постараюсь что-нибудь придумать. Только мне нужно немного времени.

— Идет! — снова в оскале улыбнулся Гоша, отчего лицо официанта, который принес нам две порции пельмешек, в ужасе перекосило. Бедный парнишка чуть было не выронил поднос с едой, но Гоша со своей реакцией успел его подхватить.

* * *

Я сидел в своей каморке и уже который час ломал себе голову по поводу улучшения Деревяшки. В гладиаторских боях мне требовалась защита буквально от всего. Но я понимал, что это практически невозможно реализовать. Если бы я знал подобное заклинание, возможно мне и удалось бы придумать нечто… особенное. Которое давало бы наилучший эффект от всего. Однако мне приходилось довольствоваться нанесением простейших рун, которые применялись для усиления, либо защиты от различных стихий.

На самом деле даже нанесение подобных рун не каждому давалось с легкостью. Но я уже настолько начитался всего и перепробовал всякого, что у меня они начали получаться чуть ли не на автомате. Просто машинально. Ощущение, словно все эти руны скоро начнут в кошмарах мне сниться. Главное, чтоб не совместно с утками… а то это уже перебор будет.

В итоге, перелопатив буквально все учебники, мне удалось наткнуться на кое-что интересное. Сама по себе это была не защита, скорее просто некое отталкивающее воздействие от всего инородного, что могло оказаться рядом с моей Деревяшкой. Проблема была в реализации. А ещё, если я это применю, то не смогу создать что-либо дополнительное, так как любая другая руна будет просто отторгаться данным эффектом. Зато таким образом я могу обеспечить какую-никакую универсальную защиту для своего Гэма.

Нанеся сложнейший рисунок на специальную бумагу которую мне удалось позаимствовать у Лаврентия Павловича, я принялся проводить эксперименты. Добившись максимального эффекта, я всё равно остался не совсем доволен. Как мне показалась, такая защита слишком слабая. Понятное дело, что у Гэмов сила очень ограничена, но даже при таких условиях не факт, что мне этого хватит.

— Блин… можно ли как-то усилить эффект? — проговорил я вслух.

Только вот сколько бы я не сидел, мне попросту не хватало доступных знаний. И выход я знал только один. Попробовать обратится за помощью к Артемию Георгиевичу. Хоть я и не студент, но как минимум я не просто приду к нему за советом, а покажу свою поделку и то, до чего мне удалось самому дойти. Если повезет, может быть, он подскажет мне что-нибудь стоящее. А если нет… ну что ж, за спрос же не бьют.

Мне повезло, и я застал профессора артефакторики у себя в лаборатории.

— Здравствуйте, можно? — обратился я.

— Да, проходи, Фирс. Раз уж пришел, как раз поможешь мне кое с чем, — улыбнулся Артемий Георгиевич. — Но сначала давай, что у тебя за проблема?

— Вот… — я показал ему начертанную руну с небольшой моей собственной доработкой. — Я стараюсь придумать защиту для своей куклы, чтобы участвовать в гладиаторских боях.

— Ах, да… я слышал, что ты собираешься принимать участие. И это… очень необычно. Однако мне даже интересно стало, чего ты там сможешь добиться.

— Ага. В общем, я подумал, что мне нужна какая-то универсальная защита. Сразу от всего. Чтобы увеличить шансы на победу. Ведь никогда не знаешь, кто станет твоим соперником в следующем раунде.

— Хм… Логика, конечно, в твоих словах есть. Но не думаешь ли ты, что данная защита окажется слабоватой? По сути, это же не совсем защита даже.

— Ну да. Я это понимаю. Поэтому и пришел к вам. Просто ничего другого у меня нет. А это… слабовато. Вот я и хотел спросить совета, можно ли как-то усилить эффект от данной руны?

— М-м-м… — профессор задумался. — Не уверен, что это в принципе возможно. Да и дело знаешь в чем? Любое подобное универсальное заклинание, даже если мы будем говорить о заклинаниях, а не о рунах, в любом случае окажется слабее, нежели конкретная защита от воды, огня и тому подобное. Тебе будет куда проще постараться защититься от всего по отдельности, чем искать что-то универсальное. По крайней мере, эффект точно окажется в разы сильнее.

— Но… — помедлил я. — В таком случае у меня попросту не уместится всё на одну куклу. Плюс множество различных ограничений, связанных с наложением заклинаний и количества использованного УМЕ. Плюс я в принципе не знаю никаких подобных заклинаний, кроме… хм… ну, допустим, с водой я бы смог что-нибудь придумать.

— Ага… — по-доброму улыбнулся Артемий Георгиевич. — А если ты знаешь, как работают другие стихии, может быть, ты смог бы… ммм… скажем так, сообразить что-то?

— Это будет очень сложно… — прокомментировал я свои мысли вслух.

— Конечно. А ты искал легкий путь? Вряд ли он приведет тебя к победе на турнире.

— Я понял… — кивнул я. — Значит, буду дальше думать. Работы слишком много, а я ещё и с защитой от дождя не до конца разобрался. В любом случае спасибо за совет…

* * *

Вешкин вытер рот и поставил тазик в сторону, после чего недовольно глянул на Фирса.

— Садист… — пробормотал он. — Садист и извращенец…

— Не хочешь вылететь — будь добр стараться, — ответил Фирс и полез под кровать, откуда достал небольшой ручной опрыскиватель. — Давай теперь займемся моими щитами.

— О мрак и буря! За что мне это⁈ — театрально взмолился все еще бледный Кирилл. — Ты издеваешся надо мной, да?

— В смысле?

— В прямом! У тебя даже в комнате пахнет котлетами, а ты мало того что мучаешь меня этим глубоким взором, так еще и голодом решил морить⁈

Фирс тяжело вздохнул.

— Котлеты сядем есть вместе, — буркнул он. — Я тебя знаю. Стоит тебя оставить одного — от котлет останется масло в сковородке. Ждем Маргариту. Как подойдет — сядем есть.

Кирилл закатил глаза, а Фирс вручил ему распылитель и выкрутил кончик, откуда идет вода так, чтобы из него шла маленькая струйка. Проверив работу старого, но еще рабочего инструмента садовника, он вручил его брату и принялся создавать защиту от дождя.

— По-моему, ты в последнее время… слишком много внимания уделяешь Маргарите, — недовольно проворчал Кирилл, наблюдая за братом. — То пропадаешь у нее в прозекторской, то котлеты зажимаешь… А ты случаем не…

Тут Фирс сбился, и его заклинание с едва заметным хлопком развалилось. Он хмуро посмотрел на брата.

— А я чего? Я ничего. Просто на вас со стороны посмотришь — вылитая парочка.

— А если и так, то что? — недовольно спросил Фирс, заново начав создавать конструкцию.

— Ничего… просто будь осторожнее. Она все же Медведева, — пожал плечами Вешкин. — Это не Орловы и даже не Вешкины. Тут все может быть крайне жестко.

— Сам разберусь, — вздохнул Фирс. — Да и не парочка мы… Так, крайне близкие друзья… по несчастью.

Кирилл хмыкнул, но тему продолжать не стал.

— Так, — спустя пару минут произнес Фирс, оценив сразу пару простеньких заклинаний, что смог оперативно поднять. — Пробуй!

Вешкин хмуро посмотрел на инструмент в руках, а затем направил его на Фирса и нажал рычаг.

Струя из распылителя ударила в защиту, и тут же ее пробила, частично распавшись на брызги.

— Или ты что-то делаешь не так, или твоя защита не поможет даже от моросящего дождя, — недовольно буркнул Кирилл и прижал руку к урчащему животу.

— Погоди, — вздохнул Фирс, забрал инструмент и выкрутил кончик распылителя на мелкодисперсное распыление. — Давай еще раз.

Вешкин закатил глаза, достал телефон, и пока Фирс готовил защиту, набрал гневное сообщение «Я ХОЧУ ЖРАТЬ!», которое отправил Медведевой.

— Давай еще раз, — произнес Фирс, подняв уже три защиты.

Кирилл спокойно поднял руку, нажал на рычаг и выпустил облако мелких капель, которые осели на защите и стекали каплями на пол.

— Выверни на струю, — скомандовал Фирс.

Вешкин спокойно вывернул кончик, направил распылитель на брата, в область паха, и нажал на рычаг.

Струя преодолела защиту и пробила ее, оставив на штанах парня мокрое пятно.

— Да твою же! — выругался Фирс, хмуро смотря на брата.

— Когда я голоден — настроение отвратительное, — съязвил он.

— А в грудь не мог? Или хотя бы в лицо? Штаны-то зачем…

В этот момент в комнату зашла Маргарита. Она хмуро посмотрела на Фирса с мокрым пятном на штанах, затем на Вешкина с распылителем, а после на тазик, в котором плавала мутная жидкость.

— Теряюсь в догадках, чем вы тут заняты…

— А это важно? — хмыкнул Вешкин и втянул носом воздух. — Какая разница, если пахнет котлетами?

Кирилл вприпрыжку отправился на кухню, а Медведева уставилась на Фирса.

— Проверял защиту от дождя, — пояснил он.

— И как?

— Вроде бы работает, но как-то слишком слабо, — признался Фирс и почесал голову. — Или я что-то делаю не так, или… я делаю все так, но очень слабо.

* * *

Маргарита тяжело вздохнула и посмотрела на листок у себя в руках. На нем был изображен сложный ритуал, которой ей пришлось составлять самой.

— Блин, — буркнула она, посмотрев на кролика, у которого вместо маленького пушистого хвостика на столе лежал змеиный длинный хвост. — Что-то опять не так.

Фирс, сидевший с книгой у стены на стуле, поднял на девушку взгляд и спросил:

— Слушай, а разве нет готовых решений? Зачем Бурановы заставляют тебя делать все самой? Ты ведь сама разработала этот ритуал, так?

— Есть проблема с некромантской литературой, — нехотя буркнула девушка, осматривая свою работу на предмет ошибок. — Во-первых, это просто небезопасно. При должном упорстве даже обычный одаренный может поднять мертвеца.

— Чего⁈ — нахмурился Фирс.

— Теоретически, — тут же поправилась девушка. — Да, у него должна быть предрасположенность к магии смерти, но тем не менее. Это возможно. Были даже случаи, но они неоднозначные. Поэтому литература для некромантов — крайне опасная вещь. Особенно если человек не понимает, что делает.

— Ну, чисто практически, — нахмурился парень. — Одаренный не может практиковать глубокий взор. Как он сможет сплести заклинание?

— Есть варианты, при которых, достаточно обычного прямого воздействия, как при телекинезе, — пожала плечами девушка. — Можно ведь нарисовать основной комплекс поднятия нежити и надавить… как при телекинезе. Такой труп, конечно, будет существовать не больше получаса, но он тоже имеет место быть.

— Погоди, если будет один комплекс… — нахмурился парень. — Ты же говорила, что на одном комплексе получится просто агрессивная тварь.

— Да, и теперь понимаешь, почему это опасно? — взглянула на него Маргарита. — Все, что осталось из литературы в Империи, находится в хранилищах у Бурановых. Говорят, там защита сумасшедшая. Не хуже, чем в императорской спальне.

— Боятся, что украдут?

— Нет. Просто книги для некромантов крайне… специфичны. Я один раз была у Бурановых. Отец договаривался. Глава рода меня тогда проводил в хранилище. Там так фонит смертью, что я неделю вкуса еды и запахов не чувствовала. Жуткое место.

— Это же просто книги… — осторожно произнес Фирс.

— Трактаты по высшей некромантии написаны тысячи лет назад. На коже. Человеческой. Кровью.

Фирс открыл было рот, но так и застыл с перекошенным от отвращения лицом.

— То еще зрелище, — кивнула девушка. — Кровь не свернулась. Все яркое, словно только что написанное. Отец, видимо, хотел меня отговорить от некромантии таким способом. Думал, я откажусь.

— Ужас какой, — сморщился парень. — Как ты… как ты вообще…

— Тяжело, но я не собираюсь пускаться в высшую некромантию. Личи, мертвые рыцари, костяные воины — это, конечно, важно, но меня больше химерология, медицина и проклятия интересуют.

— Но без поднятия мертвецов тоже не обойтись, так?

— Да, — вздохнула девушка. — Есть еще и специфичные вещи. Например, раздел некроартефакторики.

— Некро… чего?

— Некроартефакторика. Это м-м-м-м… Это артефакты из мертвой плоти.

— Как твои перчатки? — уточнил Фирс.

— Да, но и не обязательно такие. Например, из костей убийц получаются неплохие заживляющие артефакты… В смысле их кости для этого очень хорошо подходят. Структура артефакта получается ровной и точной и почти не фонит силой.

— Э-э-э… погоди, а именно убийц? А если вора или… насильника какого-нибудь.

— Ну-у-у-у-у… — девушка пожала плечами и произнесла: — Я, если честно, подробностей не знаю. Слышала, но по какому принципу отбирается человек — не знаю. Но то, что человеческая кость используется для артефактов, которыми исцеляют открытые раны — это точно.

Фирс мотнул головой и опустил взгляд на свою книгу, которую ему принес Вешкин.

— Все равно… мерзко как-то, — произнес он.

— Ну, мертвым уже все равно, поэтому…

Тут Маргарита снова взглянула на неудавшийся эксперимент, тяжело вздохнула и, опустив плечи, добавила:

— Я надеялась, что будет как с Шестилапиком. Ты придешь, и все заработает.

Она с жалостью взглянула на Фирса и произнесла:

— Я не знаю, как подступиться к этому теперь…

Фирс закрыл книгу, поднялся и подошел к девушке. Обняв ее, он прижал к себе Маргариту и произнес:

— У моего отца есть одна хорошая присказка, — начал он, поглаживая ее по волосам. — Выживает сильнейший, а побеждает неваляшка.

— Что… что это значит? — спросила девушка, прижавшись щекой к груди парня.

— Выживает в битве или каком-то споре тот, кто сильнее. Тот, кто умелее или смелее… наглее, если хочешь. Но побеждает в этом мире и выигрывает войну только тот, кто всегда встает. Видела неваляшку?

— Конечно.

— Как бы ты ее не била, она всегда поднимается. Качается, не стоит устойчиво, но всегда встает, — произнес Фирс. — Знаешь, мне эта присказка уже не раз помогла. Как бы не было трудно, как бы больно не получил от судьбы по лицу, главное — всегда вставать.

— Мудрые слова, — кивнула Маргарита.

Фирс слегка отстранился, приподнял лицо девушки за подбородок и поцеловал.

— У тебя все получится. Просто не опускай руки и думай, — улыбнулся он ей.

— Ты улыбаешься, как мой отец, — задумчиво произнесла она.

— Может это он улыбается как я? — хмыкнул Фирс и кивнул на стол. — Думаю, тебе стоит прибраться.

Девушка кивнула, отпустила парня и направилась к столу, но на полпути остановилась, оглянулась на Фирса и открыла было рот, чтоб сказать что-то, но замерла.

— Что? — нахмурился он.

— Да нет… ничего, — мотнула головой она и направилась за большим ведром с крышкой, куда обычно складывали «отходы» некромантской практики.

* * *

Фирс поднял половник и насыпал густого, наваристого борща в тарелку, поставленную Невским. Затем он взял миску из рук Маргариты и так же налил борща.

— Слушайте, — произнес он, покосившись на Вешкина, что успел уже умять половину тарелки и, судя по взгляду, явно претендовал на добавку. — Я все понимаю, но я начинаю ощущать себя меценатом.

Фирс передал тарелку Маргарите и взял тарелку Петрова.

— Мало того, что теперь мне приходится готовить в этой байде на всех, так у меня уже и продукты заканчиваются. Давайте-ка на продукты скидываться!

— Я ва! — с набитым ртом буркнул Вешкин. — Это будет справедливо!

— Я тоже не против, — кивнул Невский после того, как попробовал борщ и принялся размешивать в нем сметану.

— Тоже не вижу в этом ничего проблемного, — кивнул Петров, втягивая носом аромат. — Черт, почему у нас в столовой постоянно подают странные блюда, а вот элементарного борща нет?

— Потому что это не простой борщ! — авторитетно заявил Вешкин. — Этот борщ — домашний!

— Это как? — поднял голову от тарелки Катаев.

— Борщ готовят везде, — взял зубчик чеснока Кирилл и принялся его чистить под смеющимся взгляд Фирса. — И везде его готовят немного по-разному. Где-то больше свеклы, где-то вообще без помидоров.

— Рецептура? — удивленно спросил Невский.

— Да. И суть домашнего борща в том, что это личный рецепт и предпочтение в определенной семье, — кивнул Вешкин. — У Фирса в семье его готовят так: на бульоне, в меру свеклы, не так много капусты и достаточно много томатной пасты, отчего его цвет насыщенно красный.

— Я бы добавил свеклы побольше, — задумчиво произнес Геннадий.

— И это имеет место быть, — кивнул Кирилл. — Даже название не изменится. Он будет тоже домашним, но уже твоим. Понимаешь?

— Разумно, — кивнул Катаев и потянулся к тонко нарезанному салу, кусочек которого положил на кусочек черного хлеба. — Кстати, не ожидал, что бекон может быть таким вкусным в сыром виде.

— Это сало, просто с мясными прожилками, — поправил его Вешкин, продолжая демонстрировать свои кулинарные познания. — Бекон же это скорее мясо с прожилками жира. И оно не сырое. Оно засолено с чесноком, отчего приобретает нежный вкус и приятный аромат. Я бы тебе посоветовал еще хлеб чесноком натереть.

Начинающие артефакторы переглянулись и уставились на Кирилла, что взял горбушку черного хлеба и принялся натирать ее зубчиком чеснока.

Фирс же наблюдал за этим с плохо скрываемым смехом. Однако Петров, Невский и Катаев, несмотря на его реакцию, принялись повторять за Вешкиным.

— Знаешь, что самое забавное в этой ситуации? — спросила Маргарита Фирса. — То, что никого не смущает, что мы едим не в столовой, а в прозекторской.

— Да, — с улыбкой кивнул одаренный уборщик. — Со стороны выглядит так себе: четыре аристократа и аристократка из высшего света едят борщ, приготовленный уборщиком в прозекторской, где буквально на днях потрошили кролика и пришивали ему змеиный хвост.

В это время Петров, откусивший черный хлеб, на котором лежал тонкий, почти прозрачный кусочек сала, закинул пару ложек борща и замер со счастливым взглядом, уставленным в стену.

— Если вы думали, что это может испортить аппетит к такому блюду — вы ошибаетесь, — произнес Вешкин, наблюдая за Петровым. — Вот вам явный пример. Если блюдо прекрасно — не имеет значения, где его есть.

Петров очнулся, прожевал, проглотил и удивленно уставился в тарелку.

— Почему нас так не кормят? Какого черта я уже неделю ем непонятную слизь и жареную рыбу?

— Кухня западных островов, — недовольно буркнул Катаев.

— Да какая там кухня? — недовольно буркнул Невский. — Рыба, овсянка и картошка. В качестве десерта пудинг. Все.

— Согласен, — кивнул Петров. — Отвратительно, но… почему в нашей столовой готовят все! Абсолютно все, кроме нашей кухни? Я бы вот не отказался от такого борща! Пусть даже с вариантами и по рецепту, но все же!

— Это вы еще котлеты с пюрешкой не пробовали, — хохотнул Вешкин. — Поверьте, я с самого приезда хожу в столовую только потому, что там кофе неплохой. Но я пробовал кофе Фирса, поэтому были бы у него зерна, то я бы и за ним не ходил…

Тут взгляды ребят скрестились на невольном поваре, что успел насыпать себе порцию и усесться на место.

— Нет! — отрезал он. — За кофе — в столовую! Если так пойдет, то все мое личное время сведётся к готовке! И вообще в следующий раз будете помогать! Чистить, резать… глядишь, и сами научитесь.

— Есть — это одно. Готовить — это уже другое, — нехотя произнес Невский.

— А я бы попробовал, — пожал плечами Катаев. — Личный, семейный рецепт борща? Почему бы и нет?

— Так, — вытер рот салфеткой Кирилл и поднялся со своего места. — Я требую добавки!

Он вытянул шею, заглянул в кастрюлю и с расстроенной миной посмотрел на брата.

— Нет, это так не работает, — хмыкнул тот. — В пятилитровую кастрюлю семь порций не засунуть.

Вешкин расстроенно сел на место и с обидой глянул на брата.

— Мог бы и побольше взять.

— Больше не было, так что с вас еще и кастрюля нормальная. В этой приходится почти до краев воды наливать, чтобы всем хватило, — проворчал Фирс. — Еще казан нужен приличный, ножи, доски разделочные, чистилки для овощей ручные. Ну, и придумать что-нибудь с плитой. Носить горячую кастрюлю борща из моего общежития в прозекторскую — так себе удовольствие.

— То есть вы тут еще и готовить собираетесь? — удивленно поинтересовалась Маргарита. — Вас тут вообще ничего не смущает?

— Если ты не будешь практиковаться во время готовки — нет, — отрезал Кирилл. Он убрал тарелку в отдельную сторону и достал чертежи, которые принес Петров.

— А еще желательно, чтобы мясо из кастрюли не сбегало, — напомнил Фирс.

Маргарита чуть не поперхнулась от смеха, вспомнив сбежавшую курицу.

— Кстати, а можно ли поднять из мертвых картошку? — вскинулся Катаев. — Она ведь по факту — мертвая!

— Кстати, да! А сосику молочную? — поддакнул Невский. — Это же по сути мясо!

— Откуда в молочной сосиске мясо, — хохотнула Маргарита. — Ну, а картошка — это клубень растения. Если вареная — да, по сути своей мертвая, но растения не дают ни грамма эманации силы смерти при гибели. Поэтому на растения вообще не ложится сила смерти. Если уж говорить про еду, то можно попробовать оживить запеченную птицу… утку, например…

— Нунахер, — поперхнулся едой Фирс.

— Итак! — громко перебил Кирилл. — Прошу минуточку внимания. Я бы хотел отвлечь вас от гастрономической некромантии и подбить итоги нашей теоретической работы.

Тут он заметил, что все прекратили есть, и тут же добавил:

— Вы кушайте, кушайте! Я так, в общих чертах.

Вешкин открыл чертежи и достал пухлую тетрадку, где сводились основные моменты разработки «Скрипача».

— Итак. Мы определились, что будем собирать фоновое излучение с освещения нашего университета, — произнес он, перелистывая тетрадь. — Это будет трудоемко, но, создав один слепок паруса, мы можем повторять его сколько угодно раз. Так же мы решили, что будем приводить в движение статую по линейному принципу. Для этого нам потребуется создать…

Тут он нахмурился, ткнул пальцем в записи и удивленно взглянул на Петрова.

— Пять сотен основ⁈ Серьезно?

— Да, — кивнул Федор. — В этом и есть проблема. Нам нужно будет создать их все. Ну, или нанять кого-нибудь, кто их сделает.

— Мы сами их за год не сделаем, — заметил Невский.

— Чисто теоретически, если возьмемся все вместе, то за полтора осилим, но… Это если каждый день, прерываясь на сон, еду и зачеты, — заметил Катаев. — А у нас у всех свои дела.

— У меня поездка домой, — тут же принялся отмахиваться Невский. — Дома дел много решить надо… срочных.

— А у меня подготовка к экзамену, — заметил Петров. — Я не прочь помогать, но по мере сил.

— А так как идея Вешкина, — задумчиво произнесла Маргарита. — Думаю, будет справедливо, если основную тяжесть на себя возьмет именно он.

— Поддерживаю! — поднял руку Петров.

— Согласен! — кивнул Невский.

— Это было бы разумно, — закивал Катаев.

— Я? Пять сотен основ? Причем не однотипных⁈ — возмутился Кирилл. — Пятьсот штук я смогу сделать, но только к выпускному вечеру!

— У меня… — начал было Фирс и умолк. Когда на нем скрестились взгляды, он произнес: — У меня есть один вариант. Да, он будет не бесплатный, но все же лучше, чем делать все руками. Ну, и дешевле, если заказывать у профессионала.

— Что за вариант?

— Есть у меня один… друг. Неодаренный. Очень хочет научиться делать основы для артефактов.

— Надежный? — нахмурившись спросил Петров.

— Да, но есть нюанс.

— Какой?

— Он вообще ничего не умеет, — признался одаренный уборщик, но тут же добавил: — Но быстро учится.

— Кто он? — нахмурился Кирилл.

— Ты его знаешь. Митин Гоша.

Глава 15

Последние дни, в принципе как и обычно, все мои мысли были заняты тренировками. Помимо того, что мне требовалось научиться пользоваться личинами так, чтобы со стороны это выглядело органично, у меня появилась неожиданная проблема. Пользоваться магией в другой личине — это та ещё головная боль… Поэтому тренировался я каждый день, но только в определенное время.

Помимо этого, конечно же, не прекращал тренировки по глубокому взору и изучению заклинания прослушки. Когда некому объяснить, как и что работает, процесс усложняется в десятки раз. Однако я с этим уже практически разобрался…

Но теперь передо мной встала другая проблема. Я готовился к гладиаторскому турниру, и с этим возник ряд трудностей. Моя Деревяшка явно была не готова встретиться в прямом бою с более-менее серьезным Гэмом. За это время я успел посмотреть несколько сражений опытных учеников и осознал, что дыр в моей защите слишком много.

В итоге прямо сейчас я сидел в библиотеке и пытался найти оптимальный способ защиты из доступных мне. При помощи сложения некоторых рун я уже смог придумать что-то, наподобие универсального щита, только вот мне казалось, что этого будет недостаточно.

Перебрав несколько учебников, я отложил их в сторону и разочарованно вздохнул.

— Я слишком ограничен в своих знаниях. И это проблема… — пробормотал я, откинувшись на спинку стула.

Поднявшись из-за стола, я направился в сторону выхода из библиотеки, попутно расставляя книги на свои места при помощи силы.

Ладно, на данный момент придется работать с тем, что есть…

Я планировал показать свои наработки, а если быть точнее, протестировать защиту в реальных боевых условиях. А для этого лучше всего подходит практический тренажерный зал Лаврентия Павловича. Сейчас у него как раз должны были закончиться занятия, и если он будет не против, то протестирует защиту на моей Деревяшке.

— Нашел, что искал? — по-доброму улыбнулась Элеонора Карловна. Библиотекарь уже привыкла, что я нахожусь здесь практически каждый день, жадно вчитываясь в знания.

— Нет, — поджав губы, ответил я. — Но при этом узнал кое-что другое интересное. Наверное, завтра снова зайду. А на сегодня у меня много работы.

— Эх. Вот бы нашим балбесам ученикам хоть долю рвения к знаниям, как у тебя. Глядишь, и ситуация с магами в государстве стала бы совсем другой.

— Спасибо за добрые слова, — улыбнулся я. — До свидания.

— Заходи.

Я направился в пристройку для служащих. После того, как забрал Деревяшку, сразу же пошел обратно в учебный корпус, по дороге размышляя над своей защитой. Она имела много минусов, но из того, что я смог придумать, это было лучшее. Надеюсь, Лаврентий Павлович не будет смеяться, когда увидит это…

— О, Фирс, ты чего тут гуляешь? — от моих мыслей меня отвлек знакомый голос. Артемий Георгиевич вышел из кабинета ректора на первом этаже и, заметив меня, обратился. — У меня к тебе дело есть.

— Сейчас? — уточнил я.

— Нет. После занятий надо будет в лаборатории помочь. Ну и там поговорим потом.

— Понял. Тогда я позже подойду к вам.

— Ага, давай. А… сейчас ты куда направляешься?

— К Лаврентию Павловичу. Хотел кое-что проверить.

— Хорошо, — понимающе кивнул он. — Тогда не буду тебя отвлекать.

Я начал подниматься по лестнице на верхний этаж, и меня вновь отвлек чей-то голос.

— Привет, Фирс.

Из-за размышлений я не сразу понял, что это вообще ко мне обратились. Я обернулся и увидел несколько удаляющихся учеников. Видимо, кто-то из них со мной поздоровался, но я даже не понял этого.

Хм… а это ещё кто такие были? Может кто-то из нашего кружка артефакторики. Или же из клуба гладиаторов. Ладно, уже не важно.

Я пошел дальше и постучался в приоткрытую дверь кабинета для практики боевика.

— Лаврентий Павлович, здравствуйте, — обратился я, после того как он посмотрел на меня. — Вы сейчас не заняты?

— Привет, Фирс. Проходи. Чего хотел?

— Да я это…

— Тебя Артемий что ли отправил?

— А… да не. Это я сам решил попросить вас о помощи. У меня тут в общем турнир же на носу. По гладиаторским боям.

— Об этом я в курсе, — произнес он, осматривая один из поврежденных манекенов. По всей видимости, кто-то из учеников не рассчитал силы с атакующим заклинанием, а может быть и сам преподаватель, когда рассказывал основы. — А что конкретно ты хотел?

— Вот, — я достал свою деревянную куклу с нанесенными защитными рунами и показал Лаврентию Павловичу. — Я тут думал над защитой своего Гэма и… не смог придумать ничего лучше этого. Дело в том, что мне нужно нечто универсальное, с чем я мог бы сражаться против любого Гэма. И я хотел бы протестировать свою защиту. Не могли бы вы мне помочь с этим? Просто я никого более подходящего для этого не знаю. А обращаться к своему потенциальному противнику за помощью как-то глупо.

— Понимаю, — улыбнулся боевик. — Подожди здесь. Сейчас я закончу, и мы протестируем твою… ммм… боевую куклу.

Спустя пятнадцать минут Артемий Георгиевич подошел ко мне, взял в руки Деревяшку и принялся внимательно разглядывать нанесенные руны.

— Хм. Интересный подход… — он вертел её со всех сторон, пока в конце концов не прислонил к одному из щитов, находящихся на боевой арене. — Что-то ты намудрил, конечно. Хотя… учитывая твою ограниченность в знаниях, это даже удивительно и похвально, раз ты сам смог дойти до такого.

— Что есть… — поджав губы, ответил я.

— Так. Каким образом ты хочешь проверить защиту? Мне просто провести слабую атаку? Какой именно стихией?

— Желательно всеми стихиями по очереди. И да, начать надо с чего-нибудь послабее, — ответил я. — А-то если моя кукла сразу же рассыпется…

— Да я понимаю. Эксперимента не получится, — перебил он меня. — За дело!

Первым в Деревяшку полетело слабое заклинание воды. Точнее небольшая ледяная сосулька, которая разбилась о защиту и мелкими осколками рассыпалась у ног куклы.

— Неплохо, — похвалил меня Лаврентий Павлович. — А так?

Он ударил еле заметными воздушными лезвиями, после чего практически сразу же последовало заклинание огня. Огненный шар ударился и точно так же разбился о защиту.

— Хочешь продолжить? — спустя пару секунд проговорил боевик, переведя на меня взгляд. — Или этого достаточно?

— На сколько это были слабые заклинания? — решил уточнить я.

— Ну… как сказать? Ничего слабее я не смогу создать, — неутешительно ответил он.

— Понятно, — поджав губы, я задумался. — А если что-то более…

— Боевое? Что-то более мощное?

— Ага.

— Без проблем. Ударю чем-нибудь слегка посильнее.

Практически сразу же после этого в куклу устремилось нечто непонятное и еле заметное. Напоминающее каменную стрелу, вокруг которой по спирали крутились маленькие шарики огня и воды. Хотя разобрать было крайне трудно, так как заклинание оказалось слишком стремительным. И как только оно достигло своей цели, сдерживающий щит Деревяшки тут же разлетелся вдребезги, а сама кукла с грохотом отлетела в сторону.

— Твою ж… — чуть ли не выругался я.

— Ну… это ожидаемо. Фирс, ты не расстраивайся, — попытался подбодрить меня боевик. — На вашем турнире вряд ли будут настоящие боевые заклинания, причем такой мощности. Так что твоя защита не так уж и плоха, если подумать…

— Ага, — немного грустно произнес я. — Да я всё это понимаю. Но рассчитывал на нечто большее. Я понимаю, что на гладиаторском турнире Гэмы будут ограничены в силе. Но учитывая, что там участвуют в основном ученики старших курсов, мне нужно будет постараться…

— Постараться? — усмехнулся боевик. — Фирс. Ты не обижайся… но я даже не представляю, что ты должен будешь провернуть для того, чтобы хотя бы выйти из группы. Всё-таки у тебя очень большой пробел в знаниях…

* * *

Гоша подхватил вилкой последний пельмень, макнул его в соус и отправил в рот. Задумчиво жуя пельмень, он покосился на часы.

— Опаздывает, — тяжело вздохнул он, покосившись на вход.

— Привет, — раздался голос Фирса.

Гоша удивленно повернул голову и уставился на него.

— Ты как сюда… — спросил он, оглядевшись. Здоровяк был уверен, что не спускал взгляда со входа. — Я за дверью следил.

— Ну, тут… — помедлил Фирс. — Другой вход есть… на кухне.

— И зачем ты заходил через кухню?

Тут парень смутился, махнул рукой и произнес:

— Не суть важно.

Усевшись напротив, он заглянул в чашку, что стояла перед Митиным.

— Кофе. Будешь? Я не пил еще.

— Не отказался бы, — вздохнул он и подтянул к себе чашку. — Ты мне что-то показать хотел. Так?

Гоша молча залез в карман и вытащил две заготовки под артефакт. Положив их перед одаренным уборщиком, он произнес:

— Вот, собственно, окончательный вариант…

Фирс взял в руки основы и принялся внимательно осматривать.

— Я, конечно, не профессионал, но вот тут… — парень взял зубочистку и принялся указывать на руны. — Стилистика магии воды выдержана. Вопросов нет, но вот это руна «Есью». Ее обычно используют для придания формы. Она из класса геометрических. И они никогда не подстраиваются под стилистику основы.

— Стилистика… — почесал лоб Гоша.

— Ну, это в зависимости от того, какой силы будет эффект у артефакта. Тут же вода, так?

— Ну, да.

— Так вот, у тебя все руны и фигуры плавные, без острых углов, но «Есью» — это геометрический класс. Поэтому закруглять ее не надо. И вот тут… — Фирс ткнул в силовые линии, что подходили к месту, куда крепился накопитель. — Вот тут сделано опасно. Может пойти в разнос. Линии надо разносить или распараллеливать. Напряжение может быть слишком большим.

— Хм-м-м-м… — задумчиво протянул здоровяк. — А как понять, что может пойти в разнос?

— Ну, так-то есть формулы Кравченкова, — задумчиво произнес парень. — Я сейчас их не вспомню, но там есть формулы, по которым для каждой стихии рассчитывается проводимость и количество питающих линий.

Митин достал небольшой блокнот и принялся туда записывать.

— А так… — повертел в руках заготовки Фирс. — Так неплохо сделано. По крайней мере, я больших ошибок не вижу.

— Амулет защиты от дождя, — хмыкнул Митин, и заметив, как взметнулись вверх брови парня, пояснил: — Просто такой в руки попал. Знаю, что с зонтом проще. Я просто попробовать хотел.

Фирс повертел в руках заготовку, а затем поднял взгляд на Гошу.

— Слушай… Я пока ничего обещать не хочу, но если… если ты серьезно хочешь этим заниматься, то…

Гоша задумчиво посмотрел на заготовки, потом на Фирса и спросил:

— Есть что предложить?

— Нам нужна помощь с одним проектом. Там требуются стандартные основы, но их требуется… очень много.

— Сколько?

— Около пяти сотен, — пожал плечами парень. — Мы физически не можем столько сделать.

Митин задумчиво почесал подбородок и произнес:

— Работа мелкая, но я ее вытяну. Только вот… — тут он уставился на собеседника и признался: — Я толком ничего умею. Рун не знаю, да и… В общем, даже схемы артефактные для меня темный лес.

— Думаю, мы сможем тебя научить, — кивнул одаренный уборщик. — Только основам, чтобы мог читать схемы и создавать, но этого будет более чем достаточно.

Гоша кивнул и пробасил:

— Книги?

— Сразу — нет. Придется тебя учить по лекциям, — мотнул головой Фирс.

— Я готов. Где и когда?

* * *

— И как? Он принял зачет? — удивленно спросила девушка.

Парень тяжело вздохнул, расправил плечи и молча кивнул.

— Артемий Георгиевич, конечно, человек упертый, но он прекрасно знает, кто мои родители, — произнес он и стряхнул с плеча невидимую пылинку.

— Серьезно? Ты его продавил?

— Было трудно, но я справился, — кивнул парень, не став рассказывать, как его гоняли по материалу целых два часа, а так же заставляли перечитывать параграфы в трех учебниках.

— О боже, — вздохнула его спутница, заметив невысокого парня, с тонким прямым носом и низкого роста, что придавало его физиономии крайнее сходство с крысой. — Матканов…

— Не волнуйся, я перехвачу его, — с достоинством произнес парень и направился прямиком к нему.

Девушка тут же ретировалась, а защитник и спаситель подошел к появившемуся парню.

— Гриша, — кивнул он ему и указал взглядом на выход из корпуса.

— Иван, — кивнул тот в ответ.

Когда они вышли и отошли от корпуса, Матканов с легкой усмешкой спросил:

— Неужели с Шаровой до сих пор работает?

— Из тебя получился отличный актер, — кивнул ему Иван. — Она до сих пор думает, что ты имеешь к ней интерес и отказ тебя не остановит.

— Хорошо, — потер руки Гриша. — Очень хорошо, потому что…

Тут защитник и спаситель прекрасной дамы оглянулся, и удостоверившись, что рядом никого нет, достал несколько крупных купюр и сунул в руки Матканову.

— Что слышно? — спросил он, когда тот спрятал деньги, и они неспешно направились в сторону парка. — Есть что-нибудь интересное?

— Интересное? Не особо много, но все же… — кивнул тот с важным видом.

— И?

— Медведева и уборщик учебного корпуса — любовники, — произнес он и с невозмутимым видом взглянул на своего «работодателя».

— Чего-о-о-о⁈ — протянул тот.

— У меня примерно такая же реакция была, поэтому пришлось немного повертеться. Поэтому могу сказать так — это маловероятно, но исключать подобного нельзя, — произнес он, сложив руки за спиной.

— Давай без вот этих твоих загадок и словоблудства, — нахмурился Иван. — Ты проверял?

— Ну-у-у-у, не то чтобы проверял, но наблюдал и кое-кого расспрашивал, — кивнул Гриша. — Во-первых, он помогает ей с некромантией. То ли туши таскает, то ли еще чего. Однако, факт на лицо — она им пользуется. Для своих целей.

— А он?

— А он — темная лошадка. Одаренный, причем неслабый. около двадцати УМЕ. И есть у меня подозрения, что не только она его использует, но и он ее.

— В смысле…

— Возможно во всех. В общем, история мутная, но тем не менее… Списывать ее со счетов нельзя. Слишком мало информации.

Иван шел по парку несколько секунд молча. После продолжительной паузы он тяжело вздохнул и произнес:

— Медведева… Господи, кто бы мог подумать? Уборщик…

— Возможно, что никакой любовью там и не пахнет, — покачал головой Матканов. — Может она просто его прогнула и он ей помогает на добровольно-принудительной основе.

— Это как?

— Это по своему желанию, но без других вариантов, — хмыкнул Гриша. — Как ты с Шаровой.

— Ну, варианты у нее есть… — тут Ивано покосился на расплывшегося в ехидной улыбке собеседника, кашлянул и кивнул. — Да, я тебя понял. Они есть, но их по факту нет.

— Вот и тут может быть такая же ситуация.

— Можешь углубиться и… выяснить?

— А зачем? — выразительно посмотрел на него Гриша. — Если они любовники — это рано или поздно вылезет. Скандал, слухи, опровержения и… ничего. А если нет, то и суда нет.

Иван остановился, огляделся по сторонам и достал из кармана еще несколько купюр. Пересчитав их, он вытащил из стопки парочку и спрятал в карман. Остальное он протянул собеседнику и произнес:

— Исключительно для поиска истины, дабы не клеветать на столь знатную особу, — подмигнул он.

Матканов взял деньги, за пару секунд пересчитал их, спрятал в карман и произнес:

— Неплохой аванс…

— Гриша, не испытывай мое терпение. Там же было…

— Я буду лезть в дела Медведевой, — надавил Матканов. — И если бы это была Шарова, то я бы радовался, но тут…

— Гриша…

— Иван…

Парень встретился взглядом со своим осведомителем. Битва двух упертых людей продолжалась секунд пять, и как только Матканов полез в карман за деньгами, дабы вернуть их обратно, Иван сдался.

— Хорошо. Аванс.

— И таких будет еще два, — тут же выдавил прибавку крысинолицый парень.

— Ла-а-а-адно, но мне нужна достоверная информация.

— Она будет, — кивнул довольный Григорий.

* * *

Лаврентий Павлович покосился на старого друга, что возился с настройкой артефактов, а потом снова взглянул на Фирса, что стоял рядом с манекеном.

— И это десять защит, правильно? — с сомнением спросил он, в очередной раз принявшись рассматривать переливающуюся голубыми пятнами пелену, что окутала парня и манекен, стоявший рядом.

— Да, так и есть, — кивнул парень.

— А сколько ты можешь их держать одновременно?

— Ну, — смутился одаренный уборщик. — Я не считал, но ради интереса делал сотню.

Профессор боевой магии вскинул брови и с прищуром спросил:

— И как оно выглядит?

— Как непрозрачная ярко-голубая пелена, — пожал плечами Фирс. — Мне из нее даже не видно ничего толком.

— Интересно, — задумчиво произнес маг. — Очень интересно, что у нас получится… Артемий, ты скоро?

— Уже все, — крикнул не оборачиваясь профессор артефакторики. — Перепроверяю стабильность системы.

— Можно начинать?

Старичок обернулся и кивнул.

— Да, можно, — Артемий Георгиевич вставил последний кристалл и занял отведенное место у небольшого столика, где рунами выводилась вся информация. — Не бей сильно. Начни с чего-нибудь попроще. Мне для статистики надо.

Лаврентий Павлович кивнул и не поднимая рук молча отправил в манекен небольшую ледяную стрелу. Та достигла защиты и с легким хрустом о нее разбилась.

— Так… Очень интересно, — пробормотал профессор и отдал команду: — Давай еще раз.

Очередная сосулька, снова хруст и задумчивое выражение лица артефактора.

— Фирс, у тебя хоть одна защита от дождя слетела?

— Нет, — пожал плечами парень.

— Хорошо… Лаврентий, давай что-нибудь посерьезнее!

Боевик задумчиво почесал подбородок, а затем поднял руку, после чего в сторону Фирса со скоростью пули метнулся ледяной сгусток, при столкновении с которым защита одаренного уборщика дрогнула и рассыпалась.

— Хм-м-м-м… — поджал губы Артемий Георгиевич и спросил: — Сколько заклинаний это было?

— Десять.

— Сможешь поднять и удерживать двадцать?

Фирс молча пожал плечами и поднял уже два десятка защиты. Цвет пелены стал насыщеннее.

— Лаврентий, давай тоже самое, — скомандовал профессор.

Снова заклинание, но теперь никакого эффекта. Снова задумчиво лицо профессора.

Два преподавателя мучали Фирса, пока не дошло до сотни слоев. Раз за разом они при пробитии его защиты от дождя увеличивали силу заклинания, четко и выдержанно повышая как силу, так и форму.

— Ну… Давай! — скомандовал артефактор, когда Фирс поднял уже сотню слоев.

— Артемий, нет. Хватит, — покачал головой боевик.

— Что? Почему? — изумился профессор артефакторики.

— Потому что односложные заклинания у меня закончились, — нехотя признался Лаврентий павлович. — А многосложные не только парня порвут, но и твое оборудование попортят.

— Ну, скажешь тоже… У меня же аппаратура вся экранирована, — недовольно проворчал он, но заметив недовольный взгляд Лаврентия, кивнул: — Да, пожалуй, дальше будет перебор.

Лаврентий Павлович тяжело вздохнул, почесал голову и подошел к Фирсу. Тот уже сбросил защиту и поглядывал на Артемия Георгиевича, что с горящими глазами что-то записывал в тетрадь.

— По глазам вижу, что-то хочешь спросить, — кивнул ему профессор боевой магии.

— Да. Очень много вопросов, — кивнул одаренный уборщик. — Первый — что это значит и почему оно работает?

— Почему — тебе лучше объяснит Емельянов. А вот что… — тут он вздохнул и оглядел манекен, на котором остались глубокие царапины от ледяных заклинаний. — В теории, заклинание защиты от дождя не имеет отношения к боевой магии, но-о-о-о…

— Что «но»?

— Прямое противодействие воде. Своего рода это максимально примитивная узконаправленная стихийная защита. Да, глупое, прямое противодействие, но все же защита. Так?

— Ну, по сути — да.

— И вот сам факт прямого противодействия, он дает… как бы это сказать, — задумчиво произнес Лаврентий Павлович.

— Суммация! — громко продолжил за него профессор артефакторики. — Эффект суммации!

Он закрыл тетрадь и с задумчивым видом, шаркая ногами по полу тренировочной комнаты, подошел к ним.

— Этой темы нет в программе университета. Так, боком зацепим, когда будем разбирать артефакты защиты высшего порядка, но сегодняшний день меня натолкнул на мысль, что программу надо будет пересмотреть, — артефактор задумчиво почесал щеку и покосился на друга. — Эффект, возникающий при активации совершенно одинаковых заклинаний в пределах их фонового излучения.

— Так, получается, что… моя защита от дождя… — произнес парень и выжидательно уставился на профессора.

— Да. Твоя защита от дождя должна была защитить исключительно от воды. И она это делала, но уже на десятом слое она начала рассеивать заклинания школы льда.

— Но их же было десять, так?

— Да, но смотри какая штука, — тут профессор открыл свои записи. — Если сейчас Лаврентий Павлович создаст одну такую защиту и зальет в нее в десять раз больше силы, чем ты, она не удержит даже самого простого боевого заклинания. А вот твои простенькие учебные заклинания — работают и успешно отражают. Понимаешь?

— Синергия?

— Да, — кивнул профессор, а затем взглянул на друга. — Синергия с коэффициентом девятнадцать целых и сорок восемь сотых.

— Сколько? — смутился боевик.

— Я не шучу, — растеряно кивнул Артемий Георгиевич. — Такой коэффициент идет и с десятком заклинаний, и с девятью десятками.

Лаврентий Павлович открыл рот, затем закрыл и хмуро посмотрел на Фирса.

— Что? — осторожно спросил тот.

— Быть такого не может. Кто-нибудь уже давно бы такое заметил, да и вообще… — начал было боевик.

— А ты много знаешь магов, что могут держать десяток защит одновременно? — спросил у него артефактор.

— Если честно, чтобы вот так прямо держать… — кашлянул тот.

— Вот и я про тоже. Но Фирс… — тут профессор артефакторики спохватился. — Главное-то не проверили! Так! Лаврентий — на исходную! Фирс — поднимай защиту!

Профессор боевой магии сделал несколько шагов назад и посмотрел на друга.

— Лаврентий, будь добр, как только появится защита — ударь по ней… камнем допустим. Простеньким. Фирс — пожалуйста, десяток заклинаний защиты от дождя!

Фирс поднял защиту, прикрывая себя и манекен, но не прошло и пары секунд, как небольшой конусообразный булыжник пронесся по залу и совершенно не замечая защиты одаренного уборщика с грохотом влетел в манекен, отправив того в полет по частям.

— Что и требовалось доказать, — задумчиво произнес профессор, смотря на разбитую мишень. — Очень эффективно, но крайне специфично.

* * *

— Фирс нажарил мне котлет!

Вешкин с улыбкой до ушей несся по территории университета. Занятия закончились и предварительный зачет на владение глубоким взором тоже. Оказавшись одним из немногих, кто его уже освоил, Кирилл откровенно гордился своим достижением. Тошнота уже отступила, и он с предвкушением бежал к единокровному брату, дабы порадовать его новостью, огорошить отказом от ежедневной тренировки, а также урвать хотя бы парочку лишних котлет…

А может и не парочку.

— Чтоб вкуснее был обед!

Тут он подбежал ко входу в общежитие для работников и летящей походкой принялся подниматься на второй этаж.

— С белой булкой и лучком!

Вспорхнув по лестнице, он вломился на кухню с горящими глазами, громогласно объявив:

— На яйце и с чесночком!

Однако кухня его встретила тишиной и сковородкой, в которой лежала вчерашняя гречка, обжаренная с яйцом, а также пара котлет.

Вешкин развел руки, и порхая словно балерина, на носочках пропрыгал к сковородке. Заглянув в нее, он тонким, нежным движением провел по котлете, а затем едва слышно хохотнул.

Резко схватив котлету, он отправил ее в рот. Откусив смачный кусок, он продолжая изображать балетные «па», как их сам понимал, сместился к холодильнику. Из него был извлечен огурчик, помидорка и небольшая мисочка соуса, который Фирс готовил самостоятельно.

Расставив все на столе, он принялся с блаженным видом сменять вкусы во рту.

Огурчик, гречка с яйцом и капелькой соуса, помидор, котлета… Снова огурчик, гречка, соус, помидорка, котлетка…

И все это со смаком, всем своим видом изображая восторг, отчего стул под его пятой точкой начал поскрипывать.

— Бофефтвенно… — протянул Кирилл, когда сковорода опустела и он, дабы продлить вкусовой экстаз, принялся вытирать ее дно кусочком хлеба.

Тут он, наконец, заметил, что ест один, и его даже никто не одергивает. Парень поднялся, осмотрел сковородку, затем остатки соуса и осторожно прошел к комнате Фирса. Осторожно толкнув ее, он убедился в том, что та закрыта.

Почесав голову, он взглянул на часы и еще больше нахмурился.

Пройдя обратно на кухню, он открыл ящик, где находилась посуда единокровного брата, и хмыкнул, не обнаружив там контейнеров.

— Решили, значит, без меня, — недовольно засопел Кирилл, уперев руки в бока.

Не став даже убирать за собой, он с гордым, обиженным видом покинул кухню и направился в прозекторскую. Вышагивая по дорожке, он уже мысленно представлял, как будет распекать брата за обед в одиночестве. Даже подготовил возмущенно-обвинительные формулировки, однако стоило ему подойти к открытой двери, как весь его запал улетучился.

В прозекторской в обнимку у импровизированного стола с контейнерами стояли Фирс и Маргарита.

Парочка обнималась и не замечая Вешкина целовалась. Девушка нежно вытягивала шею, периодически отрываясь от губ парня, и с довольной улыбкой разглядывая его лицо и заглядывая в глаза.

Кирилл от такой картины замер.

С него слетели как гнев, так и восхищение поглощенными котлетами.

— А я? — сглотнув произнес он. — А как же котлеты и я?

Глава 16

Благодаря многочисленным тренировкам, у меня наконец-то начало получатся заклинание прослушки. И первое же, что я понял, заклинание оказалось многоуровневым, если так можно выразиться. Суть в том, что мало просто научиться выполнять данное плетение… у него было множество вариаций, что-то вроде дополнений, которые влияли на различные параметры.

И если достичь большого мастерства в данном заклинание, можно было бы научиться менять его настройки. Некоторые из них, конечно же, бесполезны. Например, какая разница, будет слышаться высокий или низкий голос? И тому подобное. Однако что-то определенное действительно могло пригодиться в зависимости от ситуации.

По поводу громкости, это самое очевидное и, наверное, полезное. Но и без этого было с чем поиграться и протестировать шпионскую магию. К примеру, при помощи определенных манипуляций, можно было попробовать снизить уровень постороннего шума. Однако здесь была очень тонкая грань, ведь можно напортачить и вообще ничего не услышать. А если я буду находиться в этот момент на задании… в общем, я попросту не могу себе подобного позволить.

Естественно, я сразу же протестировал, что будет, если создать несколько подобных заклинаний. Итог получился очень простой и логичный. Когда я создавал эти заклинания в разных помещениях, то у меня получилась мешанина в голове, и я просто ничего не мог разобрать. А вот если создать несколько прослушек в одном месте, то в какой-то степени магия могла бы усилиться, но при этом получался эффект эхо. Звук как бы накладывался друг на друга и, при большом количестве использований этой способности снова получалась неразбериха.

Первые разы я пытался тренировать прослушку в общежитии, но очень быстро понял, что слушать храп садовника не интересно, да и пользы от этого никакой. Поэтому достаточно быстро пришел к выводу, что лучше всего тренировать данное заклинание в учебном корпусе во время занятий. Таким образом, я убью двух зайцев.

Следующим утром, после завтрака немного потренировался магии в своей комнате, после чего направился в учебный корпус. Мой план был максимально простым. Под видом уборки, как и обычно я это делаю, просто подслушивать лекции различных занятий. Только вот на этот раз я не пытался оставить дверь аудитории приоткрытой. Даже наоборот. Моей главной задачей была тренировка прослушки.

Я применил заклинание и практически сразу же подметил ещё несколько особенностей. Во-первых, область сбора звука оказалась небольшая. То есть, чтобы услышать шорох на другом конце аудитории требовалось создавать заклинание в пределах полуметра. И подобное я смог понять только при большом количестве источников звуков. А во-вторых, исходя из этого, я смог приноровиться и научился создавать заклинание на различной дальности. Только вот и тут не обошлось без сюрпризов. Как оказалось, чем дальше, тем сильнее нарастает фоновый белый шум. В какой-то момент голос в нем теряется и становится ничего не понятно.

Пока мои тряпки принялись расползаться, намывая подоконник, я продолжал экспериментировать с прослушкой.

— Стас, ты как? Будешь делать?

Помимо этого голоса, я услышал ещё какие-то неразборчивые перешептывания и постукивания по дереву.

— Не знаю. А сколько вы ставите? Пятьдесят хватит?

— Пятьдесят? Смеешься что ли? Или твой род резко обеднел, что ты спустился до подсчета подобной мелочи. Оставь это простолюдинам…

— Хм. Так и какая у вас ставка?

— Ну, хотя бы триста рублей. Но я бы тебе посоветовал рискнуть и выбрать другого фаворита турнира. Иначе просто коэффициент будет слишком мизерным. Настолько, что в принципе ставку бессмысленно ставить. Да и азарта никакого…

— Ага. Сами, значит, все небось на Сида поставили, уверенные в его огненном элементале, а меня на фигню подбиваете?

— Пхах! Да ты чего так всполошился-то?

— Молодые люди! Я вам не мешаю⁈ — вмешался чей-то отдаленный голос. Как я понял, это был преподаватель.

Так, блин. Кажется, я слегка промахнулся. С какой-то стороны интересно, конечно, послушать, о чем там разговаривают ученики. Видимо, они делали ставки на победу в гладиаторском турнире. Однако на данный момент у меня были абсолютно другие цели.

Ещё вчера в учебнике вычитал, что прослушка делается двумя способами. Первый, по типу микрофона, который передает сигнал за счет воздействия давления воздуха, определенных его колебаний на специальную звуковую мембрану. То есть заклинание прослушки по сути и является этой самой мембраной, которая улавливает различные колебания и дальше передает их создавшему её магу.

И второй вариант. Без посредников, если так можно сказать. Напрямую считывая все колебания из пространства. Как если бы звук считывался бы при помощи стекла. В плане качества и простоты использования данный вариант для магов был бы более предпочтителен. Однако слишком ограниченная дальность действия стала главным минусом этого метода. Поэтому большинство людей, которые способны использовать прослушку, предпочитают воплощать её при помощи первого варианта.

Только вот после того, как я провел несколько экспериментов, я быстро сообразил, что могу применять заклинание вторым методом примерно метров на сто пятьдесят, что является чем-то невообразимым. Ведь в учебнике изначально было сказано про десять-тридцать метров, в зависимости от силы и опыта мага.

До того, как я овладел глубоким взором, не понимал, почему так происходит. Ведь по логике, из-за маленького количества УМЕ мои заклинания наоборот должны применяться более ограниченно. Но сейчас я прекрасно видел в чем причина. Когда мне требовалось пользоваться магией на далеком расстоянии, например, телекинезом или чем-то подобным, большинство моих каналов как бы ужималось, позволяя вытянуться одному или нескольким другим на большие расстояния. И это несмотря на то, что у меня нет одного основного и большого канала. Что в принципе неестественно для любого одаренного. Ведь у них, обычно, каналов меньше десятка. А пользуются и вовсе, как правило, только одним.

В общем, я принял для себя решение, что буду применять прослушку напрямую.

Пока я обо всём этом размышлял, не заметил, как мои тряпки уползли дальше по коридору и принялись намывать чьи-то ботинки. Осознал это лишь тогда, когда услышал встревоженные возгласы учеников.

— Какого хрена⁈

— Опять Фирс что ли балуется?

Вернув на место уборочный инвентарь, я вновь применил заклинание прослушки, только уже рядом с преподавателем. Сперва голос показался мне неразборчивым, но слегка сосредоточившись, я прекрасно начал всё воспринимать.

— Итак! Кто готов ответить мне, в чем заключаются главные преимущества метода Герельвара?

Улыбнувшись, я открыл свою тетрадь и приготовился записывать важную информацию.

* * *

Гоша поежился и оглянулся по сторонам.

Высокие стены, метров десять, массивные башни, на которых виднелись руны. Со стороны все эта охрана больше напоминала тюрьму для опасных магов, чем учебное заведение.

Митин тяжело вздохнул и направился к проходной.

Подойдя к ней, он почувствовал, как его окутало тепло, а затем по коже пробежался легкий холодок.

Сглотнув, здоровяк подошел к массивной двери, поежился и не успел протянуть руку, как она сама открылась, и из нее выглянул Вешкин.

— Здравствуй, мой неразговорчивый друг! — с улыбкой произнес он и кивнул. — Пошли!

Митин пару секунд колебался, после чего нехотя отправился за Кириллом. Пройдя пару пропускных пунктов, где Вешкин представил Гошу как своего друга, они оказались в небольшом пристрое к стене.

— Тут всегда такой контроль, как в тюрьме? — спросил Митин, когда они подошли к двери какого-то кабинета с надписью «Комната для посетителей».

— Тут? Нет. Это пропускной пункт для простолюдинов, — пояснил тот и толкнул дверь. — Для аристократов отдельный вход и выглядит он не в пример этому по-другому.

— Гоша, привет, — поднялся со своего места Фирс.

— Привет, — подошел к нему Митин и пожал руку.

— Ну, вы тут пока… а то у меня… — промямлил Вешкин.

— Не оставишь Маргарите котлет — завтра питаешься в столовой! — пригрозил ему брат.

— Путь к сердцу женщины лежит через мертвое тело… пусть даже если это мертвая корова, — двусмысленно подмигнул ему Кирилл и скрылся за дверью.

— О чем он? — нахмурился Митин.

— Так, не обращай внимания, — отмахнулся Фирс и достал пару пухлых тетрадей, заполненных лекциями и схемами. — Давай лучше к нашим делам.

— Слушаю.

— В общем, мы тут посовещались, прикинули и подумали, что это будет оптимальный вариант, — кашлянул Фирс. — Учебники мы тебе предоставить не сможем, да и не объясняются там все нюансы. Поэтому мы решили тебя учить напрямую.

— Это как?

— Ну, я, конечно, пока не особо умею составлять собственные схемы, но вот изготавливать основы, тем более по схемам умею. Я буду тебе приносить как свои лекции, так и лекции старшекурсников. Настоящей артефакторике мы тебя не научим. Чисто физически не сможем. У тебя дара нет. Но… основы… Да. Мы научить сможем.

— Сколько? — по-своему истолковал заминки Митин. — Сколько надо будет денег?

— Денег? Нет. Деньги нас особо не интересует, однако для нашего проекта нужны будут основы. Много. Я тебе уже говорил. Мы тебя обучаем, а взамен ты работаешь на нас бесплатно. С нас материалы, а с тебя работа. Устраивает?

— Мы уже с тобой обговаривали, — почесав голову произнес Гоша. — Я согласен.

— Хорошо, тогда начнем с чтения схем, — кивнул Фирс и открыл первую тетрадь. — Вот тут лекции по основным рунам. Их всего две сотни, однако прародителей — всего сорок пять. Выучишь эти сорок пять — остальные покажутся их вариациями. Это понятно?

— Э-э-э… надо научиться их рисовать?

— Да, но соблюдая стилистику. Вот тут смотри, руна «Ёль». У нее вот такие вариации в стилистике. Она не является геометрической.

— А геометрические…

— В следующей тетради. Пока только руны прародительницы и их вариации, — мотнул головой Фирс. — Главное сейчас — заучить основу. Не сразу, но надо будет обязательно. Иначе просто запутаешься, когда будешь читать схему. То есть учишь как записывается, как выглядит в натуре и ее стилистические вариации. Вот тут еще после каждой руны несколько абзацев, но это учить не надо. Можно просто почитать. Понятно?

— Понятно, — вздохнул Митин.

— Дальше, — отодвинул к здоровяку первую тетрадь Фирс. — Помимо первооснов рун, есть еще несколько, которые обязательны к изучению. Это геометрические, концентрационные и вспомогательные руны, — тут Фирс ненадолго прервался, и тяжело вздохнув, произнес: — По большому счету — лес дремучий, однако их все равно надо будет выучить.

— Вспомогательные? — осторожно спросил Митин.

— Да. Та же спарка «Унос-Дас» используется в роли включателя и выключателя. Чтобы включить или выключить артефакт. Это понятно?

— Понял.

— Вот… что еще не сказал?

— Формул много? — внезапно спросил Гоша, забирая вторую тетрадь. — Считать надо?

— По уму — много, только это основа. Тут считать нечего. Тут заучивать надо. Дойдем до стихийной магии — глянешь, а пока не забивай голову. Надо заучить вот это, — постучал пальцем по тетрадкам Фирс. — Без этого ты даже элементарных вещей прочитать не сможешь.

Фирс достал небольшой листок со схемой и положил перед здоровяком.

— А вот это — твоя первая схема. Когда закончишь с изучением — попробуй воплотить. Получится — дай знать. Разберем ошибки и посмотрим, что из этого вышло.

* * *

Алексей Семенович носил густую, аккуратную бороду. В ней уже проглядывались седые нотки, что очень сильно выделялись на фоне его черный густых бровей.

— От Елисеева информации нет? — глубоким басом поинтересовался он у женщины за тридцать, что стояла рядом с ним с папкой в руках.

— Нет, Алексей Семенович, — мотнула головой та. — Однако поведение его в последнее время странное.

— Скрывает что-то? — нахмурился Медведев.

— Возможно, но пока больше похоже на нервозность и страх, — ответила помощница.

Медведев, спокойно наблюдавший за цветами на клумбе, поднял руку и принялся вращать родовой перстень на пальце.

— Старцевы? Что у них?

— С этими все как обычно. Постоянно всех подозревают в измене и наводят панику. Как обычно, бесполезную, а местами и вредную.

Мужчина недовольно засопел, тяжело вздохнул и перевел взгляд на женщину.

— Катя, найди Лютова.

Помощница молча кивнула.

— Без смертей. Пусть осторожно узнает, что с Елисеевым.

— Это не наш род и…

— Елисеевы самостоятельны, — кивнул Медведев. — Однако у Ефима есть долговое кольцо. Мне бы не хотелось идти против всех из-за глупостей одного упрямого старика. Надо выяснить, что происходит.

— Пределы допустимого? — сразу уточнила Екатерина.

— Без крови и трупов.

— Финансы?

— В разумных пределах, но обсуждаемы, — кивнул мужчина.

— Разрешите приступать?

— Приступай, Катенька, — вздохнул мужчина и тяжело вздохнул, переведя взгляд на беседку, где за чашкой чая его ожидала Мария Ивановна — любимая супруга и величайшая опора даже в самые трудные времена.

Сложив руки за спиной, он прошелся по дорожке и зашел на веранду.

— Присоединюсь? — спросил он подойдя к женщине, что сидела в небольшом плетеном кресле с чашкой чая.

— Буду только рада, — кивнула она. — От Елизаветы и Карины у меня уже голова гудит.

— Так ведь подруги, — хмыкнул Алексей Семенович.

— Этих двух болтушек иногда бывает слишком много, — вздохнула супруга. Она поставила чашку на стол и принялась наливать чай во вторую чашку. — Ты, кстати, выглядишь напряженным.

— Нет, я не… — хотел остановить ее супруг, но тут же получил угрожающий взгляд от жены и вздохнул.

— Чай с ромашкой и чабрецом, — пояснила она, протягивая ему чашку.

Медведев тяжело вздохнул, принял чашку и откинулся в плетеном кресле.

— Рассказывай.

Алексей Семенович несколько секунд молча смотрел в чашку, после чего пригубил чая и задумчиво уставился на супругу.

— Думаешь, стоит?

— Если я сплю неделю одна, а вокруг тебя не появилось ни одной молоденькой помощницы, то что-то происходит, — пожала плечами женщина.

— Все помощницы проходят через твоих людей, — хмыкнул глава рода. — Сугубо деловые отношения. Мне даже пофлиртовать не с кем.

— Так и мои помощники проходят твою СБ, — спокойно пожала плечами Мария Ивановна. — Давай вернемся к предыдущему вопросу. Что происходит?

Мужчина пригубил чая, затем растерянно провел рукой по волосам и произнес:

— Я пока сам не понимаю.

— А поподробнее?

— Подробнее… Что-то назревает. Назревает что-то и есть четкое ощущение, что многие осторожничают и стараются занять нейтральную позицию. Осторожничают, тянут с контрактами… Ощущение, что скоро…

Тут он выразительно взглянул на супругу.

— Переворот, — кивнула она, взяв свою чашку в руки.

— Вряд ли, — сморщился Алексей Семенович. — Император не мальчишка и прекрасно помнит, что было с его прадедом. Поэтому и выстроил ход дел так, чтобы свергнуть его было бы максимально неудобно для большинства аристократов. Тут… тут скорее что-то другое, но я пока не понимаю что. И этот информационный вакуум, он… он меня раздражает. Раздражает и заставляет метаться из стороны в сторону.

— Понимаю, — кивнула Мария, после чего пригубила из чашки. — Скажи, от императора были какие-то сигналы? Он просил помощи?

— Нет.

— Тогда может быть тебе есть, что ему рассказать?

— Тоже нет.

— Значит, все твое метание это исключительно твои домыслы?

— Выходит, что так… но подозрения никуда не денешь, — тяжело вздохнул Медведев и пригубил чаю. — Ты сама знаешь: у меня потрясающая интуиция.

— Что же… тогда я думаю стоит продолжать искать информацию и… Поговорить с императором.

— О чем? О моих подозрениях? — хмыкнул супруг.

— О том, что у тебя неспокойно на душе, — снова пригубила чаю женщина. — Без официоза, по-дружески все ему расскажешь. Да, пока ничего нет, но…

— Думаешь стоит? — осторожно спросил Алексей Семенович.

— Ну, хуже точно не будет, — хмыкнула супруга. — У меня к тебе вообще-то тоже есть дело.

— М-м-м-м? — поднял на нее взгляд Медведев, пригубив ароматного чая. — Что за дело?

— Маргарита, — вздохнула супруга.

— Что-то натворила?

— Пока не понятно, — нахмурилась женщина. — Две мои сороки принесли на хвосте слухи. Говорят, она завела себе любовника.

— Любовник — не жених, — спокойно пожал плечами мужчина. — Проблемный парень?

— В том-то и дело, что… Не проблемный. Простолюдин. Уборщик в этом же университете магии, — задумчиво произнесла женщина.

— Молодость, гормоны, — пожал плечами отец Маргариты. — Всякое бывает. Или он все же проблемный?

— Если честно, я о нем не смогла найти толком информации. Я бы сказала, что он… мутный? Да. Мутный.

— Темная лошадка, значит.

— Нет. Такие хотя бы тянут на лошадок, а тут что-то вообще непонятное. Простолюдин из провинции. Отец работает водителем у Орловых. Мать какой-то там бухгалтер. Несмотря на свой юный возраст, успел открыть кофейню, организовать поставки кофе по всему городу и пройти три возвышения. Есть еще информация, что он бастард Вешкиных, но это надо проверять.

— Приличный набор, — кивнул отец. — Но пока не вижу проблемы.

— Проблема в том, что он внезапно все продает, проходит возвышение, не поступает и… оставшись без гроша в кармане, едет сюда. Теперь он моет полы в учебном корпусе магического университета. Что-то… как-то… не клеится.

— Согласен, — поджал губы мужчина. — Со стороны выглядит странно или… мы чего-то не знаем.

— Вот и я про то же. Не то чтобы я била в тревогу, но ситуацию запускать не стоит. Как думаешь?

— Я попробую узнать, что парень из себя представляет, — кивнул Алексей Семенович. — Но думаю, стоит поговорить с Маргаритой… И с этим парнем тоже.

— По моему методу? — приподняла одну бровь Мария Ивановна.

— Перекрестный допрос? — изогнул одну бровь супруг.

— Для начала очную ставку, а потом можно и перекрестный допрос, — кивнула та.

— Ты можешь уйти из ИСБ, но ИСБ никогда не уйдет из тебя, — хохотнул мужчина и поднялся. — Хорошо. Приглашай на выходные. Посмотрим, что из этого получится.

* * *

Я осмотрелся по сторонам и почувствовал, как по телу побежали мурашки. С одной стороны я чувствовал себя спокойно, но при этом всё равно испытывал необъяснимую тревогу и нервозность.

Сегодня объявили о начале жеребьевки на турнир. До этого момента я думал, что подойду к этому спокойно и подготовлено. Однако, когда время пришло, осознал, что так и не успел сделать и половины от запланированного.

— Следующий! — услышал я голос куратора гладиаторского клуба.

Передо мной находилось ещё три человека. От каждого требовалось предоставить своего Гэма, тем самым официально зарегистрироваться на участие и вытянуть номерок, который определит участника в одну из групп. От этого зависело немало. Ведь если мне попадутся неудобные противники, возможно, я даже из группы не смогу выйти, как и сказал Лаврентий Павлович.

— Фамилия, имя! — раздался неожиданный голос, от которого я вздрогнул.

Что? Уже моя очередь подошла?

Я глубоко вздохнул и заговорил.

— Неогранный Фирс.

— Хм… — задумчиво хмыкнул куратор, после чего цыкнул и записал моё имя в списки. — Гэм.

— А… вот. Деревяшка.

— Что, Деревяшка? Я не имя его спрашиваю! Устанавливайте Гэма в это отверстие.

— Понял, — спохватился я и положил Деревяшку в специальный артефакт для измерения УМЕ.

— Пятнадцать УМЕ защиты. Хм… Доработки будут?

— Да, — уверенно ответил я, так как уже знал, что правилами это не запрещено. Единственный момент, значит, мне придется перед каждым своим боем проводить повторную процедуру инициации своего Гэма, чтобы тот не превысил допустимое значение магии.

Я же в свою очередь не стал пичкать Гэма под завязку рунами, так как надеялся найти ещё что-то, более подходящее для себя. Кстати, свою куклу я заранее подготовил новую. Моя прошлая уже практически перестала функционировать и буквально стерлась во многих местах.

— Номерок, — продолжил говорить куратор.

Я протянул руку, и помедлив несколько мгновений, вытянул номерок. Именно в этот момент у меня перехватило дыхание.

— Номер девятнадцать. Хм… Следующий!

* * *

Григорян хмуро оглядел хол главного здания ИСБ, а затем взглянул на пустые коридоры.

— Что-то слишком тихо, — пробубнил он себе под нос и направился в сторону лестницы.

Пройдя по ней, он специально заглядывал на каждый этаж, однако ни одного сотрудника так и не заметил. По дороге он успел отщелкнуть из ноги и груди пару защитных артефактов, а так же активировал три боевых в кулаке.

Когда же он зашел на пятый этаж, его встретила секретарь главы ИСБ.

— Михаил Мамукович! — улыбнулась она. — Мы вас ждем в конференц-зале!

— Где? — нахмурился следователь.

— В конференц-зале, — указала она на большую дверь.

Опытный следователь спокойно подошел к двери. Дождавшись, когда секретарша откроет дверь, он вошел внутрь, и растерянно замер, обнаружив полный зал сотрудников, которые тут же устроили овации.

Громкие хлопки, улыбающиеся лица, и во главе всего этого за трибуной стоял его начальник, так же радостно хлопающий в ладоши.

— Виновник нашего сегодняшнего события! — громко объявил он, перекрикивая аплодисменты. — Григорян Михаил Мамукович!

Следователь осторожно сделал шаг вперед, сжимая защитные артефакты. Затем еще раз и еще. В итоге, подойдя к трибуне он с растерянным видом остановился.

— Михаил Мамукович! — громко объявил его шеф. — Сегодня мы получили официальный документ от канцелярии его величества!

Он поднял с трибуны дорогую бумагу с оформленными вензелями по краям и императорской печатью с росписью.

— Григоряну Михаилу Мамуковичу за заслуги перед отечеством предоставить почетное звание «Особый следователь императорской Службы Безопасности»!

Снова грянули аплодисменты, однако Григорян прекрасно видел, что в документе была не одна строчка, а несколько абзацев.

— И со всеми почестями отправить на заслуженный отдых в течении трех недель! — добавил глава ИСБ, после чего покосился на перекошенное от злости лицо подчиненного. — Михаил Мамукович, не скажете пару благодарственных слов?

Следователь размял шею, протянул руку и взял документ. Быстро пробежав глазами по печати и подписи, он оценил ее подлинность, а затем повернулся.

— Огромное спасибо всем, — кивнул он. — Я рад, что вы считаете, что заточение в хранилище артефактов является заслуженной пенсией. Мне очень тепло на душе от того, что вы заботитесь обо мне… А, постойте! — тут следователь спохватился, огляделся и произнес: — У меня ведь нет души. Я ведь просто инструмент…

Тут он повернулся к начальнику.

— На мне три дела. Передача всех обязанностей займет две недели. Плюс мои три недели. Итого — пять недель, — произнес он бросив на пол указ об отстранении. — Как подойдет время — приду.

Григорян молча развернулся и пошел прочь из зала.

— Михаил Мамукович! Вернитесь, пожалуйста! — прозвучал настойчивый голос начальника ИСБ.

Однако следователь и не думал подчиняться. Он молча вышел из зала в гробовой тишине и остановился, только оказавшись на крыльце здания. Молча подойдя к курящему водителю у входа, он молча забрал у него сигарету, смачно затянулся и буркнул «Спасибо».

Водитель молча достал другую сигарету и прикурил ее.

Григорян же снова затянулся, помолчал и пешком направился по улице. Шаге на десятом он горько усмехнулся и произнес:

— Вот ведь суки… не убили, так решили обратно законопатить? — Михаил Мамукович затянулся, и выпустив пар через ноздри, произнес: — Хрен вам по всей морде! Время есть… Партию в шахматы вы может быть и выиграете, но на доску я вам насру, будьте уверены!

Content

Девятнадцать сорок восемь Том V

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16