Трудоголик

Глава 1

Спящий

Часть I. Первые сутки

Глава 1. Спящий

Пыльные, слабо освещённые колонны терялись вдалеке, за рядами ящиков и старинных шкафов. Своды украшали странные зубастые птицы и драконы. Кто-то додумался обмотать каменные изваяния тусклой светодиодной лентой, и мне подумалось, что это похоже на какой-то античный музей.

А следом подумал, что нахожусь совсем не в том месте, в котором привык просыпаться. Я лежал в ванне в гулком зале, весь в слизи, надо мной виднелась раскрывшаяся крышка. Горло свело кашлем, я некоторое время отплевывался, отряхивался от слизи. Попытался подняться — и тут же над моей физиономией возник дедок лет шестидесяти, похожий причёской и взглядом на безумного учёного, а прикидом — на постаревшего персонажа старинных вестернов.

— Ага! Живой. И человек. Самец ты наш!

— Что⁈ Ты кто, дядь?

— Ого! Язык понятный даже. Или это Способность так действует?

Я снова попытался приподняться.

— Что действует?

— Ты лежи, лежи. Правда, лучше долго не задерживаться. Меня тут преследовали, похоже.

— Преследовали? И где я…

Собственно, я сам мог ответить где, только пока не решался — в какой-то заднице. Причём всё, что располагалось позади меня — светящиеся механизмы, шланги и прочее — выглядело вполне по-земному, только было очень пыльным и обветшалым.

Предчувствие было нехорошим, уж больно все напоминало реалистичную компьютерную игрушку. Либо — убежище непонятной секты, обосновавшейся в старинном замке. А собеседник, похоже, был рад:

— Энтон. Это я. Не знаю, как в те века было принято здороваться? За руку? Кулаками? Кланяться? Целоваться в дёсна, как у лесных?

— Это Земля?

— Не-е, тише ты, какая Земля, на Землю уже давно не попасть. Закрыта барьером, не пролететь. Чаёк! Хлебни чаёк.

Он протянул кружку с чем-то горячим и приятно пахнущим. Я нервно хихикнул, и мне стало грустно. Ну, вот и всё. Приплыли — помер, или типа того. С логикой после пробуждения у меня было не очень, и пить напиток я почему-то не стал, подумалось — вдруг отравленное? К тому же, по утрам я всегда привык пить кофе, а не чай — каппучино, латте, иногда простой американо. Неожиданно Энтон посмотрел куда-то между коробок, осторожно поставил чай на край ванны, сунул руку в карман и скомандовал.

— Так, всё-таки — не показалось. Прячься! Бежим вон к тем ящикам!

Я вылез из ванны, обнаружив, что абсолютно голый. Могли бы хоть в какой-то набедренной повязке засунуть! Энтон уже скрылся где-то в темноте. Пришлось ещё раз оглядеться, и я понял, что он убежал в ту сторону, в которую смотрела моя голова, пока я лежал в ванне.

Задняя часть зала, наполненная кучей проводов, шлангов, чуть более современных коробок и прочего барахла, несколько выделялась из интерьера. Я не обнаружил ничего, похожего на выход, хотя где-то со стороны загороженных стен виднелись отблески света и длинные вздрагивающие тени. Снова посмотрел на конструкцию — шланги и провода шли к большой яйцевидной башне в пятнадцати метрах от ванны, похожей на рубку субмарины. В голове закрутились смутные воспоминания, словно я уже когда-то давно видел это, но ничего конкретного я вспомнить не смог. Из крохотного просмотрового окошка шёл тусклый зелёный свет. Рассматривать не стал, прыгнул за колонну ящиков, которую Энтон выбрал для импровизированного блиндажа.

— Это чего, мать его, ядерный реактор⁈

— Не разбираюсь, я его только включил! — шёпотом ответил мой новый приятель.

— Красивое, — отметил я.

Собеседник слегка отодвинулся в сторону и с интересом меня оглядел.

— Ничего себе ты тощий, я думал, вы там все силачами были. Чёрт, ещё и необученный. Единоборства какие-то знаешь?

— Ну, ходил в детстве в секцию. Откуда ты меня знаешь?

— Надеюсь, секция — это что-то очень мощное и эффективное, иначе нам крышка.

Я повторил вопрос.

— Откуда ты меня знаешь? И что тебе от меня надо⁈

— Тише. Они нас услышат! Рюрик, лентяй, как пропустил-то⁈

— Кто⁈

— Мародёры. Бандюганы местные, ух. Выслеживали.

— Да не они — Рюрик? Князь?

— Какой князь, обычный бард, он… Потом!

Энтон высунулся и выстрелил из чего-то, громко щёлкнувшего, забормотал:

— Двое! Вроде бы. Ладно, придётся… Так, настроиться, вспомнить бы, как это было… На Рутее…

— Что за⁈ Ты в кого-то стреляешь? — успел сказать я и замолк.

Только после этого я услышал голоса — голос гулкий, низкий и чуть повыше, отрывистый язык, чем-то похожий на китайский. После выстрела наши противники закричали, я захотел высунуться — но вовремя одумался. Что-то просвистело над головой, я обернулся и увидел древко арбалетного болта в коробке за спиной.

— Шавки, — тихо, но злобно прорычал Энтон. — Паскуды… Но огнестрела у них нет! Ха! Сейчас они сдохнут.

Лицо его в этот миг было грозным — словно у совсем другого человека. Я разглядел его оружие — оно напоминало короткий арбалет. Ещё один выстрел. Я всё еще не рисковал выглянуть, но услышал, как пронзительно завизжал тот, чей голос казался повыше. Затем послышался гулкий удар, и голос затих.

— Ха! Один другого прикончил! — расплылся в злорадной улыбке Энтон, высунулся и выстрелил дважды.

Затем спрятался, нырнул снова, уже совсем без улыбки.

— Идёт сюда. Увидел. Вот блин. Вот блин! Ладно…

Шаги действительно приближались, тяжёлые, сопровождаемые сопением и ворчанием, и когда казалось, что нас разделяет всего пара метров, Энтон поднялся и выстрелил — снова дважды. На этот раз выстрелы были громкими и вполне знакомыми — я узнал пистолет. Посмотрел и подтвердил догадку — из белого незнакомого металла, элегантной формы.

За ящиками что-то гулко повалилось на пол, Энтон разогнулся, закряхтев, как старик, и мигом потеряв былую прыть.

— Повалил. Чёрт, опять… опять это произошло! Опять. Как же так! Я хотел только ранить. Не люблю убивать! И патронов мало осталось, так…

Он поймал мой ошалевший взгляд и спросил:

— Страшно?

— Нет, блин, весело!

— Что смотришь? Ну, можешь тоже посмотреть, что старик натворил. Ты только не пугайся.

— Он мёртвый? Ты убил какого-то человека, зашибись, здесь убивают людей, — сказал я, но всё же пересилил страх и поднялся.

За ящиками лежал не человек.

Во-первых, кожа — ядовито-жёлтая, лимонного цвета, с бурыми полосками и пятнами. Во-вторых, рук было четыре. Верхние конечности тяжёлые и большие, как у гориллы, всё ещё сжимали нехилых размеров дубину. Средние — меньше почти вдвое, жилистые, с длинными пальцами. Ну, и в третьих, совсем не человеческой являлась голова, под которой расплывалась лужа из крови. Она напоминала голову не то пса-питбуля, не то летучей мыши-нетопыля, не то…

— Орк, ты убил орка? Это орк, же, так⁈ Или огр? Мать вашу, это ж грёбаное фэнтези.

Я оглянулся и посмотрел на Энтона — дедок довольно лыбился.

— Красивый у тебя, парень, диалект! Такие старинные бранные словечки.

— Реально! Нет, это розыгрыш. Я выиграл билет в квест-рум, да?

А в следующий момент я вспомнил сон, который снился мне, по ощущениям, буквально несколькими минутами ранее.

* * *

[∞/∞]

…Я открыл глаза в тёмном пространстве, стянул шлем с присосками с головы, зашёлся в кашле. Вылез рывком из скользкой утробы и споткнулся о взгляд. Два глаза смотрели из темноты прямо в душу. Два глаза врага. Я сразу сообразил: нужно защитить это место.

Руки сами сложились в магический жест, в ладонь легла рукоять чего-то холодного и тяжёлого. Нога описала полукруг, ударив ребром стопы соперника в висок. Сверкнул клинок, который сжимала рука, скрипнула надрезанная ткань. Мы двигались в боевом танце, который я никогда не знал до этого. Я чувствовал меткие удары, приходившиеся по плечам и бокам — жгучие, острые, но боли почти не было, оставался лишь лёгкий отзвук в голове.

Мой клинок отвечал на каждый удар, но на какой-то миг я даже почувствовал страх — мощь и могущество врага всё равно ощущались всем моим естеством. Затем он отошёл на расстояние. Я тоже отступил назад и почувствовал сначала леденящий холод, затем обжигающий жар, следом — как что-то тяжёлое давит со всех сторон, словно меня отправили на морское дно. Глотку сдавило, стало трудно дышать, но я прошептал что-то, проведя пальцем — и тут же стало невообразимо легко, послышался гулкий шум взрыва, грохот упавших конструкций. И крик — дикий, нечеловеческий, отразившийся эхом от стен.

Уши заложило, яркая вспышка ударила в лицо. Я увидел огромное, слепящее солнце, которое пронеслось по дуге мимо меня, затем — новая вспышка, а в конце — обжёгшая глаза темнота. Но тьма оказалась не полной, я обернулся — приятные, уютные красные огоньки утробы звали меня.

— А ну спи! Сейчас же! Спи… — послышалось в голове.

Я нырнул в такое родной скользкое нутро, поймал руками, натянул что-то стальное на голову и услышал, как с лёгким хлопком смыкаются створки раковины, в которой мне, словно перламутровой жемчужине, следовало продолжить свой сон.

* * *

[⁇/⁇]

— Это всё приснилось? Или нет?

Ущипнул себя на всякий пожарный — стало больно. Энтон не заметил последнюю реплику и продолжал:

— Ну, этих каналий ничего не мешает назвать орками, да, эскорьи ещё те. Беглые рабы, после войны идут из городов на север, сбиваются тут в банды и рыщут по развалинам. А приличных скра на юге, вроде нашего уважаемого Рюрика, ты, пожалуйста, орками не называй. Слово ругательное. Могут и ухо откусить.

Энтон вытащил стрелу из плеча убитого, вгляделся зачем-то в медальоны, прошептал что-то, закрыл трупу глаза. Мы зашагали обратно, к ванне. По дороге я увидел, что стало со вторым бандюганом, чуть поменьше — товарищ отрубил ему голову, которая теперь валялась неподалёку. От этого вида у меня случились рвотные позывы, но вырывать было нечему — так я понял, что не ел последние несколько сотен лет.

— Ты сядь, парень, успокойся, на вон, выпей, вроде бы не сильно остыло.

— Что это за хрень? — я кивнул в сторону ванны. — Откуда я там? Это машина времени?

— Эта штука называется… антиэнтропийная камера, как-то так. Очень древняя. Разработка Первых Сеяных. Машина времени? Интересное название. На, говорю, попей.

— Да хватит мне чай под нос совать! Ты сказал что-то про века. Что ты имел в виду?

— А ты кто? Станнис? Богдан? Иль этот… Себастьян? Погоди… сейчас найду фотографии, чтобы сравнить.

Он стал рыться в сумке, я тем временем повторно откашлялся и попытался вылезти. Язык, действительно, был родной, русский, даже с привычным по малой родине уральским акцентом — все эти проглатываемые окончания, короткие гласные, резкие шипящие.

— Станислав я… Ну, да, было погоняло Станнис. И Стэн. Еще в школе.

Энтон тут же спрятал бумажки обратно. Я снова посмотрел на горгульи и светодиодную ленту.

— Так где это я? Мне блин, сегодня по проекту отчитываться!

— Хорошо, что тебе память не отшибло! Проекты — это хорошо. Считай, что ты уже по проекту отчитался. Да ты посиди ещё, сиди, тяжело после шестисот-то лет.

У меня волосы на руках встали дыбом.

— Чего⁈ Сколько-сколько лет?

Неужели это будущее? Да нет, не может быть! Я ещё раз посмотрел на своды зала, на пластмассовую кружку, на светодиодную ленту, и подумал, что, наверное, это какое-то странное будущее. Неправильное. Поэтому на всякий случай я всё же опрокинул предложенное питье на пол и вцепился в воротник моему собеседнику.

— Это какая страна? Мы же ещё на Земле? Куда ты меня затащил?

Энтон высвободился из захвата, поднял с пола кружку, отряхнул от пыли, проверил — целая ли, или нет, а потом снова, как ни в чём не бывало зажурчал струйкой из термоса.

— Ты погоди, погоди, я тебе ещё чаю налью. Так… Хорошо, что ты чашку не разбил, да! Здесь таких не делают.

Затем заботливо протянул мне напиток.

— Шесть веков⁈ — не унимался я.

— Ну, примерно. Я точно не считал… В две тысячи двадцатых тебя засунули, по старому летосчёту. Сейчас шестьсот шестьдесят седьмой, вроде бы, вечно забываю, тут на этой проклятой Скрадо обычно гмоннийское исчисление. Шесть с половиной, получается, веков.

Холодок снова пробежал по спине — часть слов я не разобрал, но теперь точно понял, что влип. На всякий случай ущипнул себя. Впрочем, паника постепенно сменилась азартом, и я фантазировать, чем всё это грозит. Первым делом спросил:

— А «Тикток» ещё существует?

— Ты про легендарного вождя-диктатора? Помер около века назад.

— Ясно. Ну, хоть какие-то позитивные новости.

Энтон меж тем продолжал меня добивать фактами.

— Что ещё. В общем, одиннадцать миров… так, что ещё нужно знать… Ну, на каждой своя раса. Или несколько. Люди с Земли, они в пяти, нет, в шести мирах уже. На остальных, например, здесь — гмонни, это такие коренастые, носатые…

— Гномы… — зачем-то пробормотал я.

Энтон округлил глаза.

— Ты только им так не скажи, да⁈ Те, что рутенийский знают — за такое в морду дают. Вот, да, и ещё синекожие, хиотты. Те — вообще дикие канальи. Типа рептилий они. Мочат направо и налево. Круче людей. Лучи смерти изобрели. Но их меньше, да, и на Скрадо почти не водятся. Тьеллы, это сороки такие огромные. Ну и десяток менее развитых, здесь, например, коренные — ещё гианты и вот эти вот скра четырёхрукие, в честь них планета названа. Лесовики. На моей планете — болотники. А за всем этим следят Дворцы. И всякие игры устраивают, если совсем по-простому.

До сих пор удивляюсь — как быстро я принял всё это. Что я не дома, и что, скорее всего, никогда туда не вернусь, что о мире этом почти ничего не знаю. И что о себе самом кое-чего не знал. В общем, говоря языком науки, стадию гнева и отрицания я проскочил за пару минут. Да и стадию депрессии — тоже. Отчасти, помог мне в этом адреналин, который я получил из-за случившейся перестрелки.

А ещё мне помог мой трудоголизм.

Куча проектов. Пять на основной работе и шестой — в стартапе у товарища — остались на Земле. Перспектива закончить магистратуру и дослужиться до ведущего системного аналитика. Ипотека. И — ни минуты свободного времени.

Да и хрен с ними со всеми! Впереди же теперь непаханное поле для новой активной деятельности!

— Так ты кто? Грёбаный колдун, украл меня в волшебную страну, чтобы я сражался за прекрасных принцесс? Я угадал?

Мой собеседник потер щетинистую щеку, поморщился.

— В волшебную? Ну… Ун-хиго знает. Типа того! Первые никогда это магией не называли. Хотя — ваши годы вроде бы в Способность не верили и считали её магией. По сути, телекинез, телепатия, телепортация — всё это магия, можешь называть ее так, если хочешь, да. А принцессы… прекрасные, это точно!

Энтон почему-то хрипло рассмеялся. Я почесал затылок, немного обрадовался и удивился — значит, всё же магия. Мир будущего — и магия, нате, распишитесь. Впрочем, чего ещё можно ожидать, если проснулся спустя столько столетий? Постапокалипсис? Полчища членистоногих роботов-убийц? Магия — это, пожалуй, самое лучшее будущее, которое я мог ожидать.

Посмотрел на ванну.

— Круто! А я, получается, маг? Или кто, принц? Иначе — нахрена меня было засаживать в эту… в машину времени? И доставать из неё.

— Ты, в первую очередь, не маг, а будущий производитель магов, — Энтон усмехнулся.

— В каком смысле?

— Что-то ты много вопросов задаёшь, я прямо удивляюсь. Думал, что ты будешь молчать, офигевать от происходящего, как овощ, а ты — ничего, молодцом. Потом объясню, в общем. Пей давай.

Я заметил, что какие-то слова он говорит с каким-то испанским акцентом. Захотелось спросить — откуда у него такое хорошее знание разговорного русского — но промолчал. И вообще — много чего хотелось спросить. Но первым делом следовало успокоиться, я рискнул и наконец-то отпил напиток — это был крепкий сладкий чай, с какими-то немного незнакомыми нотками, но вполне земной и приятный. Конечно, я бы предпочёл кофе, но пришлось очень кстати, потому что я уже начинал мёрзнуть.

— Ох, спасибо. Ну, рассказывай давай хоть что-то. Кто такие Первые? Сверхцивилизация какая-нибудь?

Глава 2

Сеяный

[10/10]

Энтон почесал макушку.

— Не-е. Обычные парни и девушки. Твои ровесники, кстати. Ну, на вид обычные. Только они самостоятельно обнаружили друг у друга Способность, развили её и основали Круг Сеяных, замаскировав это какой-то конторой. А потом, когда случился Катаклизм — стали, можно сказать, правителями всей ближайшей части Вселенной.

— Катаклизм какой-то. Ты не ответил… Я, получается, тоже этот… первый, или как ты сказал. Сеяный?

— А это мы сейчас проверим, ну-ка, руку дай?

Я, не задумываясь, протянул руку, шершавые пальцы сдавили мне подушечку безымянного и опытным движением всадили иголку.

— Ай! Серьёзно? Кровь будешь проверять?

— Ага. Классическая тест-полоска. У всех Сеяных определённая комбинация этих… забыл слово… В общем, штук в клетках. Генов! А что, действенный метод. Помню, в молодости у девушек похожим образом беременность проверяли…

— Но я же не девушка!

— Не повод для гордости, как шутил один мой однополчанин. Вроде не должно было испортиться. Так… Размазали… Открыли, засовываем… Смотрим.

Дедок завозился в сумке, выудил какие-то странные пробирки и потёртый пластмассовый прибор. Затем осторожно достал окрашенную картонную полоску и размазал по ней кровь. Я усмехнулся.

Молча сидели почти минуту. Узнать, действительно ли я ты один из особенных — наверное, рано или поздно этим вопросом задавался любой подросток, и мне, конечно, не терпелось это поскорее узнать. Но вот незадача — совсем другой вопрос беспокоил куда сильнее.

— А где тут?…

Энтон молча указал большую мусорную кучу за ящиками в качестве уборной. Я поднялся, снова захлопал по ледяному полу ступнями — было неприятно, но выбирать не приходилось. Обратил внимание, что в полу был стык, и пол различался — середина зала, в которой стояла моя ванна, была словно вырезана и воткнута в этот бункер. Я замотал головой — какое-то воспоминание, смутное, неясное, как от какого-то сна закрутилось в голове.

Пока я делал свои дела, старик что-то бормотал, затем радостно воскликнул:

— Ага! Покраснело. Вроде бы те самые комбинации. Ключ способности. Похоже, ты тот, кто нужен! Ну, тут погрешность — четыре из десяти. Эх, чёрт, если бы я сам умел нормальным Алгоритмом.

— Да серьёзно, камон. Стали бы меня сюда эти… Сеяные запихивать меня в ящик, если бы я не…

Тут у меня снова пробежал по спине холодок.

Лёгкая дрёма, которая скрывала от меня событий часов, предшествующих моему многовековому сну, постепенно рассеивалась. Как это бывает после пробуждения — я только сейчас начал вспоминать, что происходило перед тем, как я уснул.

* * *

Питер, родная корпорация, привычный спринт до двух часов ночи. Созвоны, митапы, переписки, дебаг, блок-схемы, отчёты — вот это вот всё. Внезапно в телегу написала двоюродная сестра, Инга:

«Привет, я тут в городе, увидимся завтра? Лучше утром, я потом уезжаю».

Инга была меня старше на полгода, мы родились с ней в одном городке на южном Урале. В детстве мы очень дружили, но потом разъехались — она тоже стала айтишником, причём, вундеркиндом — с семнадцати лет работала на какой-то очень крутой и достаточно секретный стартап. По сути, я в IT-конторы сунулся уже по ее стопам, до этого успев в студенчестве полгода поработать кабельщиком на прокладке слаботочки в офисах. Она была уже замужем, ребёнок, и последние годы общение почти сошло на нет — чему я, честно говоря, не очень радовался. Других ровесников среди родни не имелось, а с родителями отношения всегда были не особо доверительными.

Так вот, на следующий день была суббота — день условно рабочий, но я решил безбожно украсть у себя пару часов субботней работы. Инга подъехала в соседний с моим лофтом ресторан, мы попили кофе, я поел вкусняшек, мило беседовали про семью, она снова смеялась над тем, какой я ветреный с девушками и как я всё не могу завести семью — обычная песня — как вдруг изменилась в лице и предложила прогуляться.

— Слушай, поехали в Летний сад? Я тебя с одной подругой познакомлю.

— Чего? Что-то не припомню, чтобы ты меня раньше кому-то сватала.

— Пойдём… Я тут такси как раз вызвала.

Я хотел было сказать, что проще на метро, но неожиданно согласился — прыгнул в подъехавший Uber, Инга села рядом на заднее, я полез пробираться к левому сиденью, как вдруг…

Между мной и дверью материализовался парень. Вот прямо так и было — материализовался, возник из воздуха. Меня крепко схватили за запястье. По венам, словно после инъекции, побежала какая-то жгучая жижа, голова стала вялой, но последнее, что я запомнил:

— Прости, Стас… Они так решили, так надо, правда. Мы ещё обязательно увидимся, просто рано… рано…

* * *

Я подскочил обратно к Энтону.

— Рано⁈ — спросил я сам не знаю кого. — Она сказала «рано», что именно — рано?

Тот всполошился, аж подскочил на месте.

— Что⁈ Я рано разбудил, да? Всё, теперь конец? Что-то вспомнил?

— Инга! Она моя двоюродная сестра. Это она меня в этот гроб засунула! Зараза. Я всё вспомнил. Перед тем, как я уснул, она сказала мне, что «рано». Она стопудово Сеяный. И этот… парень, это же её муж, он грек.

Дядька присел, немного успокоился.

— А, Инга. Ничего себе. Да, первое поколение. Понятия не имею, что такое «грек», это очень страшно, да? Что-то ещё вспомнил?

— Не особо. Ты знал её?

— Не. Я всего пару из Первого видел, и очень давно. Тёмная лошадка она. Получается, она всем этим и занималась — установкой капсул. Да, боюсь, что мы с ней теперь в разных этих… старинное слово… фратриях, фракциях, вот.

— А сейчас она где? Надо бы её найти. Поговорить бы.

Никогда не думал, что испытаю к ней злость и даже ненависть. Теперь это чувство возникло. Это же надо было так просто и легко испортить мою жизнь, вырвать из привычного мира работы, гаджетов и вечернего залипания в соцсети!

— Ну, сейчас всё Первое поколение исчезло куда-то. Ага! Сходится, всё сходится. Ты один из этих.

— Исчезло. А их это… сколько было?

— Тех, что объединились — шестьдесят, а так, считая таких, как ты — в районе сотни.

— Так ты тоже из этих? Как ты меня разбудил, скажи? Тоже магией?

— Нет, я полукровка! Полусейка. Мы анти-способные, на нас Способность не действует. Папаша мой был из шестого поколения, а мать — обычной рутенийкой. Ну, там и конзанцы, и югросьцы в крови, и венесуэльцы…

Я слегка расстроился. По всем законам, подсмотренным некогда в фильмах, старик должен был оказаться тем самым «сенсеем», который обучит меня всем премудростям магии, а тут всё было не так.

— То есть — никакой магии?

— Тебя я включил только при помощи автоматики и инструкций, да!

От холода начинало потрясывать.

— Ясно. Слушай… Ты одежду никакую не отыскал? Мы где вообще? Это что такое? Что за планета, расскажи.

Энтон спешно встал с табурета, пошёл шариться по ящикам.

— Сейчас… найдём чего подходящее. Это бункер — заброшенная летняя резиденция бывшего местного князька. Сначала склад был подземный, потом замуровали.

«В Летний… Интересно, совпадение?»

— Была тут в древности, — продолжал Энтон, — как раз в годы переноса планет, империя, от которой сейчас осталось лишь три города. Сейчас упадок, ещё и война прошла большая. Электростанции по всей планете запретили.

— Чего? Как?

— Ну да. За исключением Батарей Вырабатывателей в десятке городов. Халиб всегда не особо стеснялся, как и его папаша, тут ему почти преклоняются. «Владыками» называют. Батареи сам заряжает, эх… Что поделать, захолустье. Лишь несколько стран развитых.

— Халиб? Араб какой-то. Назови хоть, как мир называется? Качественный мир, нормальный?

— Да где! Скрадо. Деревня. Людей мало. И Сеяных тоже мало. А я сам не отсюда, я с Рутеи — это вторая планета.

— Ага. Если не секрет, тебе сколько, дядь?

Энтон на короткое время задумался, отвлекшись от раскидывания ящиков.

— Так… Сюда я прибыл три года назад… Тогда было… Ага! Получается, мне сейчас сто двадцать три. Или сто двадцать четыре.

Я очень удивился.

— Ничего ты! Тебе от силы шестьдесят можно дать.

— Ну так! Я хоть и полукровка, не бессмертный, как ты, но у нас тоже привилегии — старение замедленное, ещё эти… Алгоритмы многие не действуют. Когда смешение генов случается, то иммунитет против воздействия Способностей. Чего, ты думаешь, я эту машину-то смог найти и обмануть? Потому что отвлекающий Алгоритм не сработал. Понял, да?

«Найти и обмануть…» Неожиданно снова вспомнился сон, который я видел в камере. А что, если это был не сон? Что если это всё со мной действительно происходило, и я реально использовал свою Способность, победил кого-то и защитил свой «храм»? Я посмотрел на ладони, изучил тело — никаких шрамов от ударов не было. Посмотрел на капсулу — шлема, который я точно натянул на голову, там не оказалось, и выглядела моя ванна точно не совсем так, как в том сне. Впрочем, сны имеют свойство переписывать визуальные образы, шрамы могли зарубцеваться в магической жиже — интересно, из чего она? — а шлем…

Что-то не сходилось. Я снова поёжился от холода. Энтон в процессе диалога зашёл за башню из коробок куда-то далеко к стене, по пути оттащил куда-то второй труп, и теперь моего нового приятеля было едва слышно. Я крикнул:

— Ну, как там, нашёл чего?

— Ага! Вот тут коробки поновее, прямо перед тем, как замуровать сделали. Во! Отличный халат. И тапки. Ну-ка, примерь!

Он вернулся. Халат был шикарный — бархатный, с начёсом, с помпонами и золотыми драконами на пуговицах. Только вот слегка коротковат и слегка широковат, но я жаловаться не привык. Интересно, здесь тоже живут драконы? Вопросов было слишком много, но я решил не спешить. Натянул халат и спросил:

— Дядь Энтон. Ты мне так и не ответил. Какого хрена ты меня искал и вытащил? Я так понял, незаконно, да? И что мне теперь делать-то.

Мой новый приятель не торопился с ответом.

— Так, погоди, — он задумчиво глядел в потолок и что-то прикидывал на пальцах. — Ага! Инга-то, получается, моей пра-пра-прабабкой была. А я твой троюродный пра-пра-правнучатый племянник, да?

— Круто! Я, типа, рад, что мы родственники. Но ты не ответил… не сказал, зачем меня разбудил.

— А, да, говоришь, зачем, — Энтон остановился и отдышался. — Смотри. Ты был сохранён, чтобы улучшить этот… генофонд. Сеяные, конечно, могут что угодно со своими телами делать, но чем позднее поколение, тем… ну, в общем, там какая-то штука со скрещиванием. Вырождение, во. И Способность зависит от поколения, с каждым новым — всё слабее и слабее. А мужиков обнаруженных среди первого поколения осталось больше, чем девушек. В общем, тебе надо будет охмурить как можно больше девушек-Сеяных последних поколений и наклепать побольше малышни, как я понял. Род основать.

У меня аж защекотало между лопаток.

— Ничего себе цель… А если я откажусь?

Энтон с удивлением оглянулся на меня.

— А зачем от такого отказываться?

— И вправду — зачем, мда. И всё?

— Не всё… Ещё есть задачка одна. Но это потом. А пока — надо быть осторожнее. Понятия не имею, что Старшие Сеяные сделают, когда узнают, что ты проснулся. Наверное, убить захотят! Особенно, когда поймут, что ты — самец-осеменитель. Да, а ещё — эта штука у нас за спиной может в любой момент взорваться. Я прав?

Глава 3

Прошлое

[0/10]

Наверное, стоит ещё коротко рассказать обо мне. Пожалуй, сделаю это, перефразировав классика.

У меня было два выплаченных года ипотеки, 25 квадратных метров студии-конуры в «человейнике», 75 дней накопленного отпуска, 5 незавершенных проектов, ранняя стадия сколиоза и целое множество сертификатов и дипломов об окончании курсов, неоконченное высшее, четырехлетний стаж в крупной ИТ-конторе, должность старшего системного аналитика, желание взять шестую подработку с намеком на стартап и два эпизода отношений с девушками. Не то чтобы это был необходимый запас для того, чтобы считаться долбанутым нердом-недоучкой с первой стадией выгорания, но если начал трудогольничать — становится трудно остановиться. Единственное, что вызывало у меня опасение — это желание открыть свой бизнес. Ничто в мире не бывает более беспомощным, безответственным и порочным, чем упоровшийся по стартапам двадцатипятилетний парень без намека на нормальную личную жизнь и постоянной нехваткой денег. Я знал, что рано или поздно я перейду и на эту дрянь…

К счастью — этого не случилось, потому что я проснулся через шесть сотен лет совсем в другом мире. Но возникла одна маленькая проблема — хозяева этого мира могли меня убить в любой момент. Да и четырёхрукая тварь, которая только что чуть нас не убила, тоже не располагала к увеселительным прогулкам по сказочным королевствам.

— Зашибись, конечно. Осеменитель, значит⁈

— Так, давай об этом попозже.

— Угу. И что делать с грёбаным реактором? — спросил я — больше сам себя, чем Энтона.

— Не знаю, — развёл тот руками, приняв вопрос на свой счёт. — Я не силён в атомной энергетике. Я вообще не был уверен, что это ядерный реактор, пока ты не сказал. Ни разу их не видел. Только сферодвигателями занимался в молодости, механиком был. Всё по брошюрке делал. Знаешь, такие, вроде как «для идиотов».

Он достал какую-то потрёпанную брошюру на совершенно незнакомом языке — буквы чем-то напоминали руны, а текст шёл снизу вверх и справа налево.

Примерно в этот момент я первый раз почувствовал ломку — мне прямо-таки хотелось сунуть руку в карман, уткнуться в родной смартфон, пусть и отключенный от сети, прогуглить, потом посмотреть фотки, канбаны проектов…

«Нет, надо отвыкать».

Но я пересилил себя. Не став спрашивать, что за сферодвигатели, я наконец-то примерил тапки — они безбожно жали, но ходить в них оказалось куда удобнее, чем босиком, и ещё раз обошёл капсулу. Обнаружилось несколько рычагов и плоская панель снаружи, совсем как в музеях Росатома. Радиация! Было очень страшно, но старик же сказал, что мои сородичи спокойно живут уже полтысячелетия. Значит, не должно быть совсем уж опасно.

— Слушай, ну даже в моё время реакторы были с кучей степеней защиты. Откуда ты знаешь, что он должен взорваться?

— А это не человеческий реактор! Гмоннийский. С соседней планеты. Ну, может, с парой переделок, ваши, Первые подкрутили. Плевать серокожие хотели на защиту, у них там конец девятнадцатого века, если я не путаю курс земной истории. Что тогда, что сейчас.

Энтон тыкнул в брошюру. Я взял, попытался понять, что там могло было быть написано. На титуле стоял год — 2180. Получается, этот реактор к моей капсуле подцепили спустя полтора века после того, как меня заморозили. На первый взгляд чем-то напоминала инструкцию из Ikea — явно обнаруживался «Пункт 1» — картинка, немного текста, затем «Пункт 2» — и так далее.

— Ты как её прочитал? Что за язык-то?

— Да, какая-то смесь родного языка Халиба и местного, старо-гмоннийского. Алфавита вообще такого нигде больше не встречал. У меня был планшет с переводчиком, примитивный, он распознал и перевёл, но ближайшая зарядка в сотне километров. Я тут уже вторую неделю, разрядился. Но я кое-что успел записать.

Он достал следом записную книжку.

— Смотри, пункт шесть, здесь кнопки. «После физического пуска выведите на энергетический пуск путём добавления… так… введением топливных стержней в активную зону. Нажмите сцепление, а затем кнопки ячеек топливных стержней на рабочем органе устройства». Короче, парень, мощности не хватало, для того, чтобы разогреть капсулу и запустить процесс пробуждения, мне понадобилось нажать почти все из них, а здесь, насколько я знаю древние языки — пишут, что так нельзя делать. А сейчас мигают лампы, вроде не должно так.

Пульт действительно выглядел старым, а центральное круглое табло, разделенное на шестиугольники, подозрительно мигало красным. Я вспомнил школьный курс физики и просмотренные когда-то видосики на ютьюбе.

— Там должны быть угольные стержни, или типа того. Затормозить цепную реакцию.

— Хорошо.

Я снова поглядел в просмотровое окно — над небольшим водяным резервуаром, от которого исходил свет, виднелся пучок из чёрных штырей.

— Вот это, наверное, и есть стержни. Их бы как-то опустить… Слушай, а мы же можем зарядить твой планшет! И прочитать про отключение.

Энтон почесал затылок.

— Можем, но я без понятия, какое здесь напряжение в сети. Разное, наверное. Ты трансформатор сможешь собрать? И розетки не нашёл, а провода разрывать…

— Следующие варианты?

— А у тебя средство перемещения какое? Свалить подальше.

— У Рюрика броненосец ездовой.

— Броненосец? Вот такой вот чешуйчатый, гибрид ежа и черепахи?

— Ага. Они у гмонни и скра вроде верблюдов, для неспешных путешествий. С соседней планеты завезли. Быстро не ездит. Ближайшая железная дорога в тридцати километрах, к ней и пойдём — добираться будем весь день.

Я оглянулся и начал рассуждать.

— Может, жахнем, а? В смысле — рванём отсюда, и пусть взорвётся. Он же не сразу лопнет. И не как ядерная бомба, а как этот… как Чернобыль, просто термический взрыв будет. Несколько часов протянет, будем уже в десятке километров. Тем более — мы в бункере, взрыв слабее будет, заражение местности не особо…

— Решай! — Энтон развёл руками. — Можем и жахнуть. Авось, потом Старшие из Дворца починят.

Слово «авось» очень порадовало, стало как-то уютнее. Он снова зарылся в сумках.

Нет, решил я. Начинать путешествие по новому миру с халатности, приведшей к экологической катастрофе… Одна девица с работы, с которой случился эпизодический роман, как-то раз уговорила меня посетить эко-кружок, на котором обсуждали проблемы радиационного заражения. Больше я туда не ходил, и после прочитал, что половина того, о чём говорилась — полная фигня, придуманная лоббистами-антиатомщиками. Но где-то в голове всё равно засело, что с этим делом надо осторожнее. Ещё раз посмотрел на стержни.

Энтон подошёл, посмотрел, спросил.

— Рычаги подёргал? Раз я их опускал, их же как-то можно поднять, эти твэлы, или как их?

Он указал на один из четырёх крупных рычагов. Я щёлкнул по одному из шестиугольников и потянул ручку на себя. Заглянул в окно и выругался — топливные сборки в светящемся бассейне заходили ходуном. Спустя миг цепочки наверху перепутались, а одна, похоже, и вовсе лопнула.

— Я что-то сломал, похоже. Надо в техподдержку позвонить.

— Давай, только как? Не работает здесь связь.

Энтон шутку не понял и достал из кармана планшет, показал — вполне земной, только квадратный, с прорезиненными краями — видимо, противоударный.

«Гаджет!» — обрадовался я, и сразу захотелось взять пощупать.

— Связь только в городах, вроде старинной, как это называется… телефонной, во! Ещё вокруг планеты пара спутников летает, вроде бы, но поймать — большая удача. Я планшетом только два раза их ловил.

— Я пошутил, дядь Энтон, какая, блин, техподдержка у реактора полутысячелетней давности.

Тут я задумался — а ведь не мог же он без перерыва проработать столько лет? Значит, кто-то из Сеяных, или как их там назвал Энтон — действительно за ним ухаживали.

— Слушай, а ведь его же кто-то обслуживал, да?

— Ну, да, — как-то неохотно сказал Энтон. — Сеяные и обслуживали.

— А я же… тоже Сеяный, так? Может, у меня получится установить связь? Ну, там, разными магическими техниками? Бителепатией, например?

Дядька неохотно почесал подбородок, поморщился.

— Алгоритмами-то? Ну, есть способы, да. Я, когда выезжал из Дворца Халиба, взял несколько инструкций у него. Для тебя. Проблема знаешь в чём? Пока что только он из всех Сеяных планеты в курсе моего мероприятия. Рядовым сотрудникам лучше не знать… Тем более — сотрудникам второго Дворца.

— Что за Дворцы? Халиб какой-то.

Энтон снова порылся в сумке, выудил из сумки сложенную в восемь раз истрёпанную бумажку, на которой была изображена Евразия с куском Африки. Через три континента шла длинная жирная дуга, начинающаяся у Байкала и заканчивающаяся где-то в Нигерии.

— Так, вот, смотри… Это очень, очень древняя карта.

— Во! Я вот здесь родился.

— Серьёзно? Там кто-то жил? Я думал, там дикие края, горы какие-то. Короче, всего Первых было шестьдесят, то есть тридцать пар. Они построили по три Дворца на каждой из новых планет, чтобы была здоровая конкуренция, удобное управление территорией и так далее. Итого — тридцать три Дворца. Где-то правили сами, где-то посадили детей и внуков… Вторых и Третьих. Они же Старшие.

— То есть — я — один из этих шестидесяти?

— Не-е. Инга — да, ты — нет. Она из тех шестидесяти, которые всё это создали и основали, и от которых идут все династии Сеяных. И которые до сих пор живы. Наверное. Первые — так их называют. А сколько всего было с ключом Способности твоих ровесников рождено — кто знает. Наверное, сотня, Способность любит круглые числа. Только вот большинство — вот тут, здесь у вас, говорят, дикие земли были. Они оказались не раскрытые и померли от старости — пролечить себя не сумели.

Энтон покрутил рукой над Африкой.

— Отсюда только три семьи Первых. Из одной из них — Халиб, он в этих местах хозяин, я тебя с ним потом познакомлю. Сын Изема и этой…

— Забей, я всё равно не запомню имена с ходу. То есть, он Сеяный, и он хозяин этих мест. И он в курсе, что ты собирался сделать. Это же круто, у нас есть такой мощный союзник. Это же решит все наши проблемы. Убери карту. Сейчас обкашляем, давай звонить будем этому Халибу.

Я уселся в позу лотоса и положил пальцы обеих рук на виски, сосредоточился. Продолжалось это весьма продолжительное время, после я открыл глаза, и в следующий миг Энтон разразился громким смехом, отразившимся эхом от соседних стен.

— Ты чего… ты… ты уселся, как самки скра во время родов!

— Как кто? Блин, ну, кончай ржать, дядь Энтон. Подскажи лучше дельное, как с ними связаться? Я же вижу, ты утаиваешь. Что есть такая возможность, да?

Энтон отвёл глаза и неохотно свернул карту, положил в рюкзак.

— Есть возможность. Но есть и одна проблема. Мы говорили про тебя, и он строжайше запретил так делать.

— Но?…

— Но на всякий случай инструкции он дал, — Энтон почесал щетину на щеке. — В общем, все использования Способности… как сказать правильно, логируются, фиксируются, записываются, в общем. И если кто увидит, что какой-то неопознанный парень что-то совершил.

— Кончай отмазываться, дядь. Критическая ситуация! Реактор сейчас рванёт! А ты мне тут про безопасность переписки? Давай позвоним. Учи меня местной магии!

Глава 4

Алгоритмы

[10/10]

Энтон вздохнул.

— Ну и плюс — я не уверен, можно ли Халибу этому доверять. Он ещё как только про тебя узнает — мигом во дворец заберёт. Ладно, фиг с тобой!

Он достал из сумки очередной листок — из незнакомого материала, напоминающего пластик. Там были напечатаны слова и буквы на латинском алфавите, только слегка искажённые.

— Короче, я читал несколько языков Алгоритмов, но на Скрадо, во дворце Халиба — он один из самых кривых и тупых, — поморщился Энтон. — На малоизвестном древнем языке! И он даже слова не шифрует. Говорит, нет смысла, здесь на всю планету Сеяных — пара сотен, все друг друга знают. Ну… входи в Алгоритм.

— Как? Пароль какой-то?

— Графический ключ! Говорит, надо представить зелёный семиугольник.

На словах просто, но на деле — оказалось, что не очень. Пятиугольник — можно, шестиугольник — тоже, но вот семь углов — редкая фигура, и представить нелегко. Я поймал нужный образ в голове лишь на короткий миг, но сразу же все предметы стали яркими и слегка-искаженных цветов. Я никогда не употреблял ничего крепче табака в кальянных, но знакомые, кому было не жалко своего здоровья, рассказывали, что ловили подобные ощущения после разных запрещенных веществ. И ощущения эти были так себе — почему-то снова слегка затошнило.

— Вот блин… что это?

— Ага, вошел в обработчик, значит. Теперь нарисуй пальцем прямоугольник и вот это прочти, представив, что вписываешь. В переводе «Установить подключение». И ниже набери номер, у Халиба он 0002–00166.

Он протянул бумажку с подведенным к нужной строчке пальцем.

— [Тоташтыру урнаштыр], — по-слогам сказал я, представив, что рисую рамочку вокруг фразы и неожиданно для себя заржал. — Что это за язык-то? Татарский⁈

— Это древнее наречие, на моей планете был похожий, но немного другой язык. Владетель этого Дворца тот ещё… изощренец, да! И супруга его — тоже. Лишнего не говори ничего!

…С этим вторым по распространённости отечественным языком меня связывали достаточно тёплые воспоминания. Первую в моей биографии тян звали Ася, хотя, на самом деле, Асия.

Не сказал бы, что любовь — даже, скорее, так, интрижка. Параллельный курс колледжа, только исполнилось восемнадцать, после спартакиады познакомился с девушкой-ровесницей, учившейся на экономиста-энергетика. Родом Ася была из абсолютно глухой татарской деревни. Слегка в теле, резковатая, импульсивная, бывшая в сельской школе отличницей, но ставшая троечницей. Закрутилось у нас всё быстро. Две недели перекидывали мемосы в тележке, потом разговоры стали чуть откровенней, потом пара свиданок, и вот я уже приглашён в квартиру, из которой весьма своевременно отъехала в отпуск её тётушка. Возвращаясь к разговору о языке — впервые живьём татарский язык я услышал на старом советском диване, вперемешку с абсолютно-русскими матами и громкими вздохами, когда его носительница вместе со мной переживала высшую степень своего первого романтического опыта…

В глазах все сверкнуло красным, и на миг я увидел слово «Ошибка» — вполне по-русски.

— Окей… исключений не поставили, походу. Стартаперы, блин!

Внезапно меня осенило. Первые были стартаперами! Значит, и управление Способностью они облекли в знакомую для себя форму. Все эти волшебные Алгоритмы и магические пассы рукой — ни что иное, как знакомая по основной работе блок-схема системного моделирования. Ну и что, что язык непонятный — принцип остался тот же.

— Похоже, уловил, — пробормотал я и, сдержав смешок, повторил, нарисовав пальцем в воздухе. — [Тоташтыру урнаштыр].

А ниже нарисовал параллелограмм и вписал туда номер Халиба, представив, как нажимаю клавиши на цифровой клавиатуре.

Спустя пару секунд перед глазами возникла полупрозрачная морда мужика — арабской внешности, лет сорока, бритый налысо, с чёрной, как смоль, клиновидной бородой.

Выглядел он слегка озадаченно, а говорил почти без акцента.

— Аноним? Я тебя не знаю. Откуда? Гмон-ян?

— Не, бери повыше — Рутея, — вспомнил я название одной из планет. — Тут у вас, товарищ, на вверенном участке неизвестно что происходит!

Халиб шутливого настроя не понял, нахмурился.

— Что происходит? Ты кто такой? Какой клан? У меня доступа к твоему зрению нет!

— Клан самый обыкновенный.

— Дай доступ к зрительному каналу, чтобы быстрее. Не хочу силу тратить, ты, я чувствую, глубоко под поверхностью.

— Так, трансляция, — проговорил я, намекая Энтону.

Тот засуетился, пробежался по листку и показал строчку.

— Ну, где?

— [Рэсемне тапшыр], — снова нарисовал я прямоугольник, и предметы снова подсветились ярким, но только прямо перед глазами — как будто кто-то очертил рамкой границы трансляции.

— А, реактор этот опять. Сын… — повернулся он куда-то в сторону и заговорил на своём, но я внезапно стал слышать в голове закадровый перевод. — Сейчас попрошу сына посмотреть этот реактор, он в курсе. Это реликвия Первых, нам при оставлении Дворца запретили его трогать.

— Не… не надо сына! — сообразил я. — Лучше вы сами, Халиб.

— А?… А! — вдруг сильно изменившись в лице, он кивнул, словно вспомнив что-то и поморщившись. — Я понял, кто ты. Рад приветствовать. Но я же просил не звонить… Чёрт. Ну, и что теперь делать? Ладно, посмотрим.

Его изображение исчезло, я с опаской заглянул в окно. Все детали реактора принялись сверкать, перемещаться, цепь сама собой поднялась и встала на место, разломившийся графитовый стержень собрался вместе и впился между топливных сборок.

Лампы на реакторе перестали мигать — какие-то погасли, какие-то стали гореть ровным светом. Общая подсветка в зале и в капсуле стала сильно тусклее.

— Ну что, выполнили работу? — расплылся в улыбке Энтон. — Я рад, что всё так закончилось. Как ты, не сильно устал?

— Ну чувствую какое-то напряжение, ага.

Он с пониманием кивнул и уткнулся в бумажку.

— Насколько я вас знаю, у каждого есть дневной лимит использования Способности. Сейчас, тут было что-то такое… А, вот. «Манамны күрсэт» — покажи остаток силы.

— Мана, — усмехнулся я. — Отлично!

Я снова вызвал семиугольник, нарисовал рамочку, пробормотал фразу.

— [Манамны күрсэт]!

[8,1/10]

— Целых восемь и одна десятая из десяти! Больше четырёх пятых осталось.

Энтон изменился в лице, его вид стал немного испуганным. И, что более меня насторожило — разочарованным.

— Сколько? Всего десять очков⁈ И потратил пятую часть! Не… Не может быть, что за фигня…

— Ты объясни?

— Ну, слушай, я думал, что будет больше, — ухмыльнулся Энтон. — Ты от пары простейших команд потратил пятую часть дневной нормы… Что-то не так тут.

— А сколько должен был?

— Ты первого поколения, блин! — раздражённо сказал он. — Тебе почти семьсот лет! Они все перезваниваются сотню раз в день — и ничего. Я не в курсе точно, какая здесь единица измерения, но ясно, что ты должен был потратить десятые, нет, сотые или тысячные доли процента. Я сам видел, как Первый останавливал тайфуны, переносил города с места на место…

— Ну, сорян.

— Может, потому что в бункере?

Энтон зачем-то посмотрел на потолок, задумчиво почесал подбородок.

— Возможно. Но вряд ли. Что-то мрачное и нехорошее чувствую я.

— Йоды языком говоришь ты. Бага какая-то?

— Где⁈

Он схватился за ствол и заозирался по сторонам.

— Да успокойся ты! Говорю, может, не знаю, ошибка в Алгоритмах?

Мой спутник успокоился, кивнул, затем хлопнул меня по плечу.

— Ладно, ты тоже прости. Ты не виноват. Разберёмся потом. Теперь помоги мне, выбираться отсюда на поверхность не так уж легко.

Я посмотрел на капсулу — единственное место, которое связывало меня с моей прошлой жизнью, взвалил на плечо мешок, вручённый Энтоном, и последовал за ним.

Мы прошли через лабиринт ящиков к большому арочному входу, который был перегорожен куда более современной бронированной дверью. На толстенной чугунной двери был срезан замок, я не стал спрашивать, чем именно, хотя заглянуть в тот тяжеленный мешок, который я нёс на горбу, так и подмывало.

Энтон включил фонарик — электрический, но горевший очень тускло, Энтон пробормотал.

— Мда… Ну и батарейки здесь. Хватает на пару недель! Хоть факел зажигай.

— А на этой… на твоей планете, как было, лучше?

— Да в любых мирах лучше было! Даже на Гмон-Яне.

Он упорно называл планету — «миром», я решил этому последовать.

— А ты в скольких мирах был?

— В четырёх, — сказал он. — Родился и до сорока лет лет — на Рутее, потом большую часть жизни — на Дарзит. Степи, пустыни, эх, хорошо там было. Там я и узнал эту легенду, о Спящих, вроде тебя. Но у нас была семья… жена… Содержала приют для таких же, как я. Эх, её не стало одиннадцать лет назад.

— Соболезную.

— Да. Потом я решил, что пришло время, понимаешь! Отправился сначала на Гмон-Ян, родную планету гмонни. Там шесть лет проискал. Шесть лет в чертовых горах, в пустынях и пещерах! Последний год понял уже, что бесполезно — ждал попутку сюда. А потом — три года здесь. Твои Инга с сотоварищами глубоко тебя запрятали.

Инга. Меня снова словно резануло — вроде бы близкий человек, а так со мной обошлась. Где она теперь? И кто она теперь — друг, спасший меня от какого-то врага? Или, наоборот, враг, попытавшийся обезопасить себя?

Я замотал головой, отгоняя мрачный мысли. Потом. За аркой была пара залов поменьше — сырых, с проржавевшими железными панцирными кроватями вдоль стен, а дальше в стене — узкая, низенькая дверь. На стене висел выцветший портрет — странный носатый и бородатый мужик, слегка похожий на неандертальца. За ней оказалось ещё одно помещение. Луч фонаря высветил столы, полки, какие-то истлевшие мешки — пластиковые и холщовые. Многие были разорваны — похоже, недавно.

— Кухня! — догадался я. — Слушай, жрать хочу — не могу. Есть чего?

— Ну, точно не из этого. Сейчас на солнышко выберемся — и поедим. Рюрик, если всё хорошо, нам обед приготовил.

За кухней оказался пролом в стене, а за ним — долгожданная лестница наверх. Сверху шёл тусклый свет. Шли пролётов семь или восемь, периодически пробираясь через завалы. Один из пролетов обвалился, и идти пришлось по узкой полоске сбоку. Чтобы скоротать время, я продолжил разговор:

— Ты сказал, что не всё.

— Что — «не всё»?

— Что была какая-то ещё цель. Кроме бесконечного размножения.

Дядька немного помедлил, затем всё же выдал:

— Ну, моя другая цель — прямо тебе скажу — найти Первых, они все делись куда-то. А мне от них надо кое-чего. Я подумал, что если кого-то из вас, Спящих, разбудить раньше срока — то они на звон придут, дадут о себе знать, вот так. Хотя они мне все не нравятся, да, даже батя мой. Давно с ним не разговариваем уже. И помогать мне отказался. Странные все такие стали. Я не знаю — куда все они делись. Может, ты скажешь?

Цель отлично пересекалась с моим желанием найти Ингу и получить ответ на вопрос: «Зачем?». Но я на всякий случай уточнил:

— То есть я проснулся раньше срока? И для тебя просто грёбаный будильник? Будильник-спермобак? Или этот… сигнальный пистолет?

— Ну, зачем так грубо! Не обижайся. Я очень рад, честно, что познакомился с тобой! Так, а это что такое?

На предпоследнем пролёте Энтон остановился и обратил внимание на сорванную с петель дубовую дверь.

— Так, а этого не было… Уж не товарищи ли это тех двух?

И я снова услышал голоса скра — отрывистые, судя по интонациям, они о чём-то ругались.

Глава 5

Скра

[8,1/10]

Он осторожно заглянул в выломанный дверной проём.

— Вроде бы чисто.

Я тоже посмотрел — снаружи от двери начинался длинный коридор, переходящий в освещённую ярким солнцем галерею. Из стыков гранитных глыб росла трава. Слышались звуки леса, пение птиц. А главное — воздух! Такой свежий, густой, пьянящий, которого я не нюхал, наверное, уже половину жизни, с тех пор, как перестал гулять по лесопарку у дома и окончательно уткнулся в комп. Шагнул вперёд, но Энтон меня остановил.

— Я даже не знал, что здесь выход через внутренний двор есть, — вполголоса пояснил Энтон. — Мы оттуда зашли, этажом выше — там выход в сад, там нас Рюрик должен ждать.

— Так пошли сразу туда? — предложил я, возможно, слишком громко — Энтон тут же цыкнул и указал на ухо, мол, прислушайся.

Я попытался что-то разобрать — но мне их язык пока ни о чём не говорил.

— Рюрик, — сказал Энтон. — Один из них — Рюрик. Надо помочь.

Он тихо, на цыпочках вышел вперёд. Я обратил внимание на его обувь — выглядели они как достаточно технологичные кроссовки, только слегка поизносившиеся. Прошёл коридор и, дойдя до парапета, заглянул за стену. Вот же блин, подумалось мне, а если его прикончат — я же тоже труп. Совсем не хотелось окончить свою жизнь так быстро, совсем не пощупав этот мир. Да ещё и голодным.

Нет, конечно, я в детстве ходил в секцию самбо и даже пару раз основательно так дрался, но навык уже основательно был подзабыт.

«Хоть бы оружие какое-то дал».

На всякий случай я огляделся по сторонам, взгляд упал на выломанную дверь. Она была усилена металлическими прутами, вроде арматуры, один из которых со временем разболтался, и при желании его можно было достать. Энтон всё никак не возвращался, сидел, согнувшись, и что-то долго высматривал.

Я поймал его взгляд и жестом показал — «стреляй». Но он замотал головой — видимо, потому что патронов было мало. Потом резко побежал в мою сторону, оглядываясь назад. Я нагнулся и выдернул прут из обломков двери.

Скра вышел из-за угла. Он был совсем бурым, с большими пятнами и длинной, похожей на конскую, гривой. Ростом всего на полголовы выше, но вот в плечах… Пожалуй, в плечах он оказался чуть ли не втрое шире меня, а бицепсы были толще моих бёдер. Он двигался босяком, почти бесшумно, несмотря на огромный вес, периодически касаясь кулаками верхних рук земли. Нижние руки сжимали два кривых кинжала, и я понял, что сражаться с ним моим прутиком бесполезно.

— Рюрик! — рявкнул Энтон, отступая. — Скажи ему, что я веду Древнего Хозяина Душ!

— Да! — послышался голос из-за угла, а следом — трель из громких отрывистых слогов, закончившихся какой-то распевной фразой.

Сообразив, что надо соответствовать заявленному образу, я взмахнул халатом и встал в позу, которую можно подглядеть в знаменитом фильме про юных волшебников — или в не менее знаменитой серии игрушек-файтингов. Руку с прутом поднял на уровне глаз, прицеливаясь, словно волшебной палочкой, скорчил грозную мину, а левой рукой махнул, мол, подходи.

Я пока ещё плохо понимал мимику местных разумных, но что-то схожее есть во всех невербальных сигналах. Нападающий варвар изменился в лице. Как-то оторопел, напрягся и, вместе с тем, приосанился. Прошли томительные две секунды. Кинжалы спрятались за пояс. Затем нижними руками он странно погладил себя по щекам, от ушей к носу и наклонил подбородок вниз. Спросил что-то тихим незаметным голосом. Послышался голос Рюрика из-за угла:

— Я тут! Связанный!

— Рюрик, он один? — спросил его Энтон.

— Да! Он спрашивать — что стать с его сотоварищем?

Я посмотрел на Энтона, и тот кивнул. Ну, что ж, поимпровизируем.

— Моему другу пришлось принести их в жертву, чтобы вернуть мне человеческий облик. Переведи.

Рюрик перевёл, и в глазах скра появился испуг. Он снова громко спросил что-то, бросив через плечо.

— Что теперь? — послышался голос Рюрика. — Ты его тоже съедать?

— Я… я, блин, не говорил, что съел этих его… — начал я.

Но Энтон меня тут же заткнул, сказал вполголоса:

— У них это один глагол. Скажи ему, Рюрик, чтобы убирался поскорее!

— И освободил! Связать! Я лежу, верёвка связанный тут…

— Нет! Стой, — остановил его я. — Прикажи ему, во-первых, освободить себя. Затем прикажи основать здесь культ моего имени, да, типа, чтобы внизу всё, что осталось от капсулы, всячески оберегалось и охранялось от других бандюганов. И чтобы адепты. А если не сделает за один год — я его съем. Ночью.

Рюрик, которого я до сих пор не видел, затараторил, а скра-варвар несколько раз менялся в лице. От удивления — к радостной улыбке, а затем — обратно, к ужасу. Затем он повторил жест, видимо, это означало согласие. Развернулся — совсем по-армейски, как по струнке, шагнул обратно… и вдруг поменялся в лице. Нахмурился и рявкнул.

— Ырда! Уну Кну Кха! Уну Кну кха!

Снова достал кинжалы с пояса и пошёл на нас. Рюрик выкрикнул что-то, добавив на человечьем:

— Говорит, ты врать! Ты не Хозяин Душ!

Мы отошли обратно к лестнице, Энтон прямо в морду сунул мне заготовленный ранее листок со заклинаниями на африканском диалекте.

«Так, Семиугольник. Рамочка… Читаю… Выбрать предмет»

— [Объектны сайлау]!

Время немного замедлилось, все предметы снова ярко подсветились, при этом некоторые из них, на которых я фокусировал зрение, стали подсвечиваться особенно ярко. Одновременно с этим в голове пронеслось множество — вес, вкус, запах, как будто я подводил к ним невидимый курсор в трёхмерном редакторе.

[Трава буреглотка, 10 граммов, запах… ух, вкус горький]

[Планета Скрадо, 5,504 на 10 в 24 степени килограмм… ]

[Каменный блок, 347 килограмм, запаха нет, вкус…]

[Прут из чугуна, 0,5 кг, запах ржавчины, вкус металла…]

[Скра — разумный, 157 кг, запах пота, вкус тухлого мяса…]

Нет, слишком тяжёлый, и что-то подсказало, что разумных так просто не переместить.

[Кинжал скра, 1,2 кг, запах металла, вкус металла…]

Пока я выбирал, скра уже сжимал в двух верхних ручищах Энтона, висящего над полом в метре передо мной, а двумя нижними замахивался, чтобы нанести удар…

— [Башлау]!

Кинжал вылетел из руки, сломав пару пальцев, чиркнул по кожаной безрукавке скра и врезался ему прямо в левую ступню. Запахло жареным и сгоревшим металлом. Дополнительно я врезал прутом, который всё ещё сжимал, по боку бандюгана.

— А!!! — завопил скра, мигом отпустил Энтона, бросил второй клинок и беспомощно принялся пытаться выдернуть кинжал из ноги.

— Ого, ты видел?

Сначала, я обрадовался, как младенец. Энтон присел на пол, откашлялся, растёр шею и плечо и усмехнулся.

— Ты понимаешь, что ты кинжал в каменный блок всадил? С этой… с диффузией вещества, видимо. Он теперь его точно не вытащит.

— Кну Кха! Кну Кха! — бормотал варвар, сокрушённо качая головой, постанывая и пытаясь выдернуть раненую ногу.

— [Объектны сайлау… Башлау], — повторил я Алгоритм, но внезапно на последнем квадратике всё окрасилось красным.

Попытался ещё раз повторить — и увидел уже знакомую надпись.

[0/10]

Кинжал вытащился из камня, но лишь на пару сантимов. Однако, и этого хватило. Раненый скра сел на пол, снова повторил жест, выдернул кинжал из ноги, взвизгнув от боли. А затем, словно огромный младенец, обхватил руками ступню, попытавшись засунуть её в рот и принялся слюнявить длинным языком. Зрелище казалось одновременно и жутковатым, и жалким.

— У тебя есть бинты? — спросил я Энтона. — Он теперь, типа, мой первый адепт. Жалко его чё-то.

— У них слюна лечебная, и заживает, как на хорзях, — пояснил Энтон, поднялся и направился во двор. — Если тебе не лень — у тебя же есть шпаргалка, там есть Алгоритм…

Хотелось спросить, что это за хорзи такие, но я вздохнул и признался.

— У меня мана кончилась.

— Как⁈

Энтон обернулся, застыл в двери.

— Слушай, парень, а ты точно…

— В смысле?

— Ну… Спящий Сеяный Первого поколения, а? Не каких-нибудь последних? Может, не того подложили!

— Прочно. Ты чего, от этого хлопца заразился? Как тебе доказать? Блин, хочешь, не знаю, гимн России спою. Или карту Земли по памяти нарисую. Расскажу про мемы трендовые. Анекдот доисторический расскажу, что ещё тебе докажет-то?

— Да, да, верю, прости. Действительно, смешно, сначала этот засомневался, потом я. Просто, блин, чертовщина какая-то. Мой отец, когда рассказывал мне легенду про Спящих, говорил, что они будут по силе такие же, как Первые, а ты…

— Вот ты-то мне и поможешь разобраться, что за фигня. А пока пошли товарища нашего освободим.

Мы наконец-то вышли во двор. Снаружи оказалось тоже весьма зябко, ветер дул достаточно свежий, а вид… вид, конечно. оказался шикарным. Наверное, ближайшая аналогия — это Альпы, или какой-нибудь другой горнолыжный курорт. За невысокой и полуразрушенной стеной внутреннего двора виднелись заснеженные и покрытые облаками пики гор, а деревья на склонах ниже окрасились в цвета от фиолетового до ярко-зелёного.

— Осень?

— Не. Лето. Здесь всегда так. Разноцветные леса, мне это тоже понравилось. Где же…

— Я ту-ут! — снова подал голос Рюрик.

Наш приятель-скра лежал в углу, крепко связанный по рукам и ногам с большущим синяком на морде. Жилетка — разноцветная и более богатая, чем у варваров, был порвана и испачкана в грязи. Ростом он оказался пониже меня, тоже гораздо массивнее, но не такой плечистый, а по дряблой коже я смог предположить, что он уже достаточно не молодой.

— Старик… Эх, как же ты так! Я же тебе дал пушку!

— Не смог выстрелить. Энтон… Энтон Четыре Ноги снаружи, посмотреть, как он? — спросил скра.

— Сейчас, погоди.

— Что ещё за Четыре ноги? — не понял я.

Тот Энтон, что был уже час с лишним моим спутником, уже орудовал кинжалом, подобранным у нашего недавнего противника, резво разрезая верёвки.

— Он своего скакуна назвал в мою честь, когда мы познакомились. Очки твои где?

— Разбито, — насупился Рюрик. — И гусля — тоже!

— Гусля? Он чего, музыкант?

— Бери больше — странствующий бард! Мультиинструменталист. И переводчик — три языка знает! В свой сороковник уже полмира обошёл, правда, дружище? Ну как, нормально?

Скра встал на ноги, поразмялся, кивнул, повернулся ко мне и протянул верхнюю лапищу, осторожно и вполне по-человечески пожал мою ладонь, положив третью, нижнюю руку сверху.

— Большая честь. Долго ждать! Надо будет сочинить песнь!

— Я не против! Тут такое дело… Осталось чего перекусить?

— Этот негодяй всё съесть! Но найдём ещё…

Мы направились к арке, ведущей наружу, напоследок я оглянулся. И немного вздрогнул. Потому что я увидел дракона.

Глава 6

Дорога

[0,1/10]

Здание, из которого мы вышли, и которое служило входом в бомбоубежище, оказалось совсем небольшим. За ним же высился пятиэтажный замок странной формы: высокую «коробку», чем-то напоминавшую по фактуре кирпичную хрущёвку, венчал идеальной формы конус. Окна были попеременно круглые и квадратные, но то, что напугало и удивило больше всего — это огромная, до самого козырька высотой, статуя коренастого, носатого и волосатого мужичка с низким лбом, в шипастом костюме и с огнестрельным оружием в руке. Второй рукой он обнимал форменного дракона — длинного, похожего на китайского, и настолько искусно сделанного, что я даже испугался.

— А… Статуя, — усмехнулся Энтон. — Какой-то полководец древний. Гмонни помешаны на скульптуре. Каждое здание должно быть украшено статуей, и желательно, чтобы по высоте ровно под крышу. У них скульпторы — самая денежная профессия. После всяких киношников, наверное.

— Кого? У них и кино есть?

— Ага! Черно-белое и немое. Но попадается забавное, да, бывает.

— Читать одна гипотеза, что если бы не скульпторы, гмонни давно обогнать людей в развитии и технологии! — неожиданно поддержал разговор Рюрик.

— Читать⁈ — переспросил я, но потом понял, что допустил бестактность.

— Думал, Рюрик не умеет? Э, это ты брось — не стоит судить об интеллекте разумных по самым распространённым их индивидуумам. Так, мы пришли.

Мы поднялись по невысокому пандусу и вышли за ворота. За воротами, на полянке в начале длинной извилистой тропы, спускающейся с горы и теряющейся между деревьями, возвышалось нечто, что я сначала принял не то за странный валун, не то за постамент очередной каменной статуи. Но, завидев нас, это нечто задвигалось — заходили ходуном острые костяные пластины, откуда-то снизу высунулась крупная морда, напоминающая не то крысиную, не то медвежью, с большими, немного грустными глазами. Ходячий холм пошевелился, высунул из-под брюха крупные когтистые лапы и приветливо заворчал, подойдя к Рюрику.

— Энт, чувак, — скра почесал шею питомцу.

Компания начинала мне нравиться больше всего — престарелый инопланетный искатель приключений, являющийся к тому же моим дальним потомком, образованный четырёхрукий орк-поэт, а теперь ещё и живая бронированная крепость.

Развели потухший костёр, подняли упавшее снаряжение — две длинные лавки, которые перекидывались через спину странного животного. В траве нашлась та самая «пушка» — странного вида футуристический ствол с регулятором мощности и шкалой заряда.

— Бластер, что ли? — спросил я. — Пиу-пиу?

Энтон ничего не ответил, лишь посмотрел на меня, как на придурка. Затем вручил, сказал:

— Только максимальную мощность не ставь, тут всего на выстрелов десять осталось.

Рюрик поднял обломки своего инструмента — длинных восьмиструнных гуслей с дополнительным длинным грифом, на котором крепилось две струны.

— Может, починить можно?

— В Теньгороде купим новую, — нахмурился Энтон. — Заслужил, а денег у меня достаточно, тьфу-тьфу. Слушай, а это чьё? Этих эскорья?

Он подошёл и пнул здоровенный рюкзак, брошенный у входа. Затем порылся и развязал лямки. Выудил большой бумажный конверт, из которого сочилось что-то красное.

— Вау! Это ж тушки гусниц! Свежепойманных!

— Гусениц? — я поморщился. — Они чего, вкусные?

— Да, вообще деликатес! Это, как это сказать, эм… личиночная форма местных птиц. Надо только проверить, не ядовитые, ну-ка, нюхни, Рюрик?

Скра довольно погладил себя по животу.

— Ням-ням! Рябчиковый гусниц.

— Птиц⁈ Гусеницы птиц⁈

— Ага. Сейчас у нас будет шикарный шашлык.

Тушки оказались очень питательными, с хрустящей корочкой, хотя и странноватыми по вкусу и фактуре — что-то среднее между кальмаром и куриным филе. Собрались быстро, затем распотрошили мешки бандюганов. Там оказался запас монет, табакерка, разная рухлядь, неожиданно, черно-белые не вполне пристойные фотокарточки каких-то четырёхруких девиц — совсем не то, что ожидаешь увидеть, и разные съестные запасы — в основном, вяленое мясо. Ещё там обнаружилась кожаная куртка с двумя лишними рукавами, которую я забрал себе, втиснув руки в рукава поменьше, а большие завязал на спине. Энтон также предложил поделиться бельём, чтобы было комфортнее ехать — я побрезговал и отказался.

И пожалел. В снаряжении предусматривался специальный страховочный ремень, но когда двинулись в путь, я понял, что он мало помогает. При каждом удобном случае пятая точка елозила по тростниковой скамье, что, учитывая отсутствие белья, было, мягко скажем, не очень комфортно.

Голубые и фиолетовые ёлки мелькали за бортом, броненосец поворкивал, периодически останавливаясь у особо вкусной веточки и разом смахивая с неё длинным языком все листья с букашками. Двигались, впрочем, достаточно быстро.

Солнце виднелось впереди, висело низко. Однажды нам перекрыло солнце чья-то большая тень, я прищурился, пытаясь разглядеть кого-то в небе, но не смог.

Мы с Энтоном сидели по одну сторону, а Рюрик, держащий вожди — по другую. Снова накатила уже знакомая ломка трудоголика с зависимостью от соцсетей и прочих активностей. Чтобы как-то развеяться, я продолжал генерировать и засыпать Энтона запросами.

— Здесь, на планете, много государств?

— Штук двадцать, не считал. Ну — и смотря что считать государствами! Если кланы гмоннийские на полуострове считать — то под сотню набежит. В основном — какие-то бывшие колонии непонятные.

— А народу много? Население?

— Всего — миллионов триста, наверное.

Я прикинул — планета, вроде бы, почти как земля, если смотреть на силу тяжести. Век — двадцать седьмой, или какой там. Что-то не сходилось.

— Мало что-то. Ты же говорил — империи какие-то древние, не?

— Да тут половина планеты — под ледниками! Мы сейчас на уровне тропика. Длинный океан на экваторе, вот все по его берегам и сидят. А больше всего — форсти, лесовиков, да.

— Это чего? Как выглядят?

— Они как скра, четырёхрукие, только миниатюрные и посимпатичней. Сидят себе по лесам, грибы свои едят. Да, не обижайся, Рюрик!

— Хэ, посимпатичнее лесовики, — промычал наш ямщик. — Знаешь, Станнис, как мы зовём гмонни и люди? Как с наш язык переводится? Дословно — «инвалид двурукий», вот как. Гмонни — «Старые двурукие инвалиды», люди — новые.

— Эх, был бы планшет — я бы показал… А, кстати! Видел же те похабные фото в мешках у бандюганов? Вот — это лесовики. Ну, правда — у них девушки почти как у нас, только зелёные. И рук побольше.

— А вообще людей много? На планете.

— Мало! Миллионов пятнадцать. Гмонни повырезали всех в ходе первых войн. Сейчас, вроде бы, поутихли. Да, наших и высаживалось тут только пара ковчегов. Один с Рутеи, самый древний, один откуда-то с Хайеллы — полторы сотни лет назад.

Рюрик принялся выбивать ритм на каком-то тамбурине и напевать что-то под нос. Похоже, сломанная лютня была не единственным его инструментом. Я продолжал доводить Энтона вопросами:

— Расскажи, что ещё ты о Первых знаешь. Кто они, откуда?

Мой спутник развернул знакомую карту Евразии и части Африки с большой дугой.

— Ну, в общем, как мне один мой знакомый рассказывал, почти все обнаруженные Первые Сеяные были вот отсюда, — тут Энтон провёл рукой по территории России и Украины. — Пара отсюда — средиземноморье, я запомнил, пара южнее, как отец у Халиба. И ещё — мужиков оказалось больше, чем женщин. Среди выявленных. И поэтому около десятка не вошедших в круг Сеяных они после обнаружения засунули вот в такие камеры. Тебя — одним из первых засунули, получается. А потом перевозили с места на место, с планеты на планету. Прятали. Вот, я тебя нашёл, и… разбудил, да!

— Слушай, а дай шпаргалку ту с заклинаниями? Неплохо бы поучить.

— Шпарга… Что? А, ты про бумагу.

Первое, что я попытался сделать, когда Энтон достал инструкцию — сунуть руку в карман, чтобы достать мобильник и сфоткать. Да, от старых рефлексов, похоже, долго придётся избавляться, подумалось мне. С другой стороны, некоторые коллеги платили немалые деньги за какие-то мутные программы, чтобы излечиться от смартфонной и сетевой зависимости — а тут такая возможность! Учил я недолго, запомнив только пять фраз. Уже используемые проверку оставшейся маны, вызов соединения, перемещение предмета, а также достаточно забавный Алгоритм «вызов воды в стакане» и крайне нужный «перевести разговор» — правда, не совсем понял, как последним пользоваться. Вскоре Энтон оторвал меня от зубрёжки:

— О, вот мы и на деревеньку вышли.

Мы спустились с горы по тропинке и приблизились к окруженному частоколом поселению. За забором виднелись длинные приземистые строения и три — с остроконечными блестящими крышами, рядом с которыми виднелись приличной высоты скульптуры. Значит, тоже не человеческая деревня, гмонни. Какое-то легкое чувство тревоги шевельнулось в душе.

— Рюрик, а нам обязательно мимо проходить? — спросил я.

В подтверждение моих слов Энтон прямо на ходу сиганул вниз, под лавку, и крикнул:

— Ложись! Стреляют!

Стреляли, как я успел заметить, скатываясь кубарем с шипастого бока, из огнестрела, с небольшой вышки, расположенной над оградой.

Наш броненосец мигом просёк ситуацию, но сразу сворачиваться в шар, как он это делал, не стал. Согнулся дугой, оставив просвет, куда мигом нырнул Энтон, а я — вслед за ним.

Секундой спустя Энтон Четыре Лапы свернулся в клубок. Я оказался в полной темноте, прижатый к земле с одной стороны, а с трёх других сторон прикрытый животом, лапами и шумно дышащей и грубовато пахнущей мордой броненосца.

— Тебе-то зачем! Тебя пули не берут, — прошипел Энтон, который двуногий.

— Ага, не берут. Так и поверил.

— Иди, веди переговоры. У тебя хорошо получится. Сразу видно — дипломат!

— Спасибо. Чего? Они язык мой поймут, разве?

— А, да. Я гмоннийский тоже так себе понимаю. Тут их два разных, к тому же, мда. Диалекты ещё…

— Так что делать-то будем? Рюрик снаружи остался ещё!

— Я в порядке! — послышался приглушённый голос где-то совсем рядом. — Под лавкой!

Стало немного стыдно, что я вот так вот, не как какой-нибудь герой, прячусь от первой же серьёзной угрозы. Хотя нет, не первой — уже второй.

«Неужели тут так опасно?»

— Они сюда идут! — снова подал голос Рюрик! — Много идут!

— Кто?

— Эскорья! Скра, тоже бандиты. Они деревню занять! Делаю паф-паф?

— Нет, погоди. Меня правда не берут пули? — спросил я Энтона.

— Не встречал и не слышал ни про одного Сеяного, который бы умер от руки простого разумного. Мы, полусейки, конечно, можем что-то сделать, но… Ты куда?

— Сейчас попробую.

Адреналин ударил в голову, я протиснулся в щель между сомкнутых лап зверя и толстыми пластинами. Привстал с четверенек, прижавшись к костяному боку броненосца.

Затем нащупал на лавке ствол, который дал мне Энтон. Покрутил рычажок, поставив почти на максимум.

Огляделся. От деревни вприпрыжку мчались трое здоровенных скра, у одного из которых на спине сидел первый гмонни, которого мне удалось увидеть.

Выглядел он как низенького роста мужичок с низким лбом, небольшим подбородком и длинным крупным носом. Болотная кожа, редкая борода — то ли гном, то ли гоблин, но на человека он походил куда больше, чем скра. Впрочем, долго размышлять обо всём этом мне не пришлось.

Привстал, выстрелил дважды в будку. Громыхнуло, бахнуло, послышались чьи-то крики.

— Ты чего шмаляешь! Тебе нельзя шмалять, ты чего! — послышался голос Энтона.

Перебежал, спрятался на ближайшее дерево. Краем глаза на повороте я увидел, как с обратной стороны, с горы тоже приближается пара скра — с подозрительными длинными палками наперевес.

Окружение, понял я. Нырнуть обратно? Не хватит времени. Я едва успел вспомнить символ входа и нарисовать пальцем прямоугольник вызова, как первый выстрел прошел прямо под ухом. А вторая пуля…

Вторая пуля вошла мне прямо в бок.

Глава 7

Дворец

[0,2/10]

Я ощущал себя в мутной полудрёме, всё тело болело, ныло, выворачивало наизнанку. Я заорал — почти беззвучно, дико. Потолок надо мной был весь в разводах, пока, наконец, я не увидел размытый женский силуэт прямо над собой, расслышал слово:

— Подпиши согласие!

Большой зелёный круг всплыл между глазами — похожий на значок принятия звонка телефона, я шевельнул пальцем, пытаясь его подвинуть привычным жестом… И вдруг боль прошла. Исчезла, словно щёлкнули выключателем. Стало невообразимо приятно, как во сне, всё раскрасилось яркими цветами, как в японской анимации, а девушка, абсолютно голая, прекрасная, крутобёдрая, с огромными, почти мультяшными глазами, уселась на меня верхом, развязала халат и прикоснулась руками к животу. Я почувствовал, как электрические токи выходят из кончиков её пальцев и пронизывают всё тело, она наклонилась вперёд, стало невозможно сладко, тепло, я зажмурился, и…

* * *

Зрение вернулось. Я сидел в кресле, слегка болели ноги, но, в целом, никаких признаков того, что у меня только что было прострелено брюхо — не было. Протёр глаза, заглянул под халат — на теле не было ни царапины. Более того, даже перестала болеть поясница, которая очень часто давала себе знать от сидячего образа жизни.

— Круто!

— М?

Передо мной сидел лысый весьма брутального вида мужик в восточном балахоне, с короткой бородой. Чёрные глаза сверлили и смотрели в самую душу. Мы сидели в типичном восточном шатре — то ли в юрте, то ли в чуме, то ли как это всё называется у берберов. Стало тепло, значительно теплее, чем было в районе бункера.

— Халиб? — я не сразу узнал его.

— Он самый, — сказал он с лёгким азиатским акцентом.

— Мне показалось, это был сон. Сколько?… И кто?

— Мы помогли. Прошло минут тридцать, скорее всего.

Несколько нехотя подал руку. Некоторое время я пытался понять, кого он больше всего напоминает, и понял — матёрого, прожженного среднеазиатского или кавказского мафиози, держателя пары овощных рынков или строительных контор. Но неожиданно он улыбнулся и как-то потеплел в лице.

— Рад увидеть, хм… реликта. В последнее время не часто увидишь человека, который старше на семьдесят лет.

— Да ну, я вас моложе лет на пятнадцать, — сказал я.

Потом понял, какую глупость сморозил, и попытался изобразить, что так и задумал сказать. Халиб с пониманием кивнул.

— Всё вышло запутанно. С одной стороны — старше на семьдесят лет. С другой — моложе на шестнадцать-семнадцать, если брать биологический возраст. А вот в возрасте психологическом… Боюсь, Станислав, ты моложе меня на шесть веков.

Я огляделся по сторонам. Столик и кресла были выполнены из белого дерева, резные, но без излишеств, нас разделял небольшой столик, на котором стоял чайник с двумя кружками. В кружках дымился чудесный, золотистый напиток. При взгляде на него я хлопнул себя по лбу.

— Энтон! И Рюрик — они в опасности? Или вы их тоже перенесли?

— С ними всё хорошо, — заверил меня Халиб. — Я проследил, всё было улажено… дипломатией.

Выглядело убедительно — особых причин не доверять не было, и стало немного спокойнее.

— Позволите? — спросил я, потянувшись к кружке.

— Да, конечно, — Халиб обернулся, достал с неприметной тумбочки угощение — что-то вроде ириса или щербета. — Еще вот, угощайтесь. Гмоннийцы почти не едят сладкого, пришлось создавать культуру выращивания подсолнуха, добычу сахара из тростника… На побережьи Цамунца и Шабука.

— О, отлично, спасибо, — я спешно засунул себе в рот конфеты, снова почувствовав некоторый голод.

— Я прошу прощения, вы голодны? Я не проверял, успели ли вы поесть.

Пришла мысль обнаглеть и попросить вместо чая — кофе, но решил не злоупотреблять гостеприимством.

— Спасибо большое, что вытянул… Вытянули. Нет, не особо голодный, но не отказался бы.

— Давай на «ты», мы все равно почти одного поколения. И теперь одного Дворца, как я понимаю, так? Ты же не против работать на нас?

— Видимо, так. Окей, давай на «ты». Конечно — не против! Кто меня вытащил?

— Ну, не совсем я. Стандартный защитный алгоритм Дворца. При угрозе жизни происходит перенос в одну из безопасных точек, мы зовем их «точки восстановления». У нас дежурные смены у большинства молодых, в том числе дежурим и на несчастных случаях, платим Алгоритму силой.

— Круто, спасибо! Правда, было бы хреново, если бы…

Я попытался вспомнить детали того, что происходило со мной всего пару минут назад, но не смог. Возникла небольшая пауза, во время которой я чуть было не высказал предложение подежурить на подобной задаче, но сдержал язык за зубами. Нет, надо бороться с трудоголизмом.

А ломку я, определенно, уже ощущал. Хотелось непременно крутить что-то в руках, писать в мессенджерах, периодически отвлекаясь на переписку с друзьями, раскидывать задачи на джунов-стажеров, созваниваться и прочее. Но хотелось, по большей части, потому что к этому привык. Да, работа была не самой плохой, всё же, IT — элита начала двадцать первого века. Но где-то глубоко сидела мысль, что вот так, без нормального отдыха, реальной цели в жизни и хороших друзей — жить не совсем правильно. А значит — надо отвыкать.

Халиб между тем щёлкнул пальцами, и на столике появилась запечённая горячая нога на тарелке. Выглядела она как крупная куриная, или индюшачья, но наверняка принадлежала раньше какому-то местному зверю. Я поблагодарил и несколько неаккуратно попробовал ею закусить. а он меж тем продолжал:

— Есть одна загвоздка — твой звонок, а затем и срабатывание данного Алгоритма позволило дежурному обнаружить тебя. Уже начались вопросы.

— Это плохо, потому что вы… ты хотел сохранить всё в тайне?

— Да, именно так. Но ситуация не смертельная. Я скажу, что ты — один из юнцов, депортированный, скажем, с планеты Агао. Это максимально удалённая от нас планета.

— А что, такая… телепортация возможна? Межзвёздные перелёты? Порталы?

— Не вполне понимаю, о чём ты говоришь. Да, перемещение между планетами возможны. Я это сделать не могу, если ты об этом.

— Ты же, вроде бы, самый главный на планете — и не можешь? Что, тут все заперты, получается?

Халиб нахмурился, отвёл взгляд, развёл руками.

— Ну, не научился на такое расстояние. Координаты очень сложно прочитывать. Никогда надобности не было, я Скрадо покидал всего пару раз в жизни, и то, с родителями.

— Ясно. Прошу прощение. Где они, кстати?

Тут он ещё больше погрустнел.

— Это-то и будет твоя основная долговременная задача. Найти, где они. Пропали уже почти столетие назад. Должны быть какие-то Алгоритмы поиска, артефакты связи, что-то такое. У нас не хватает рук, поэтому, конечно, твоя помощь будет очень кстати. Но работать будешь, как это называется, под прикрытием. И, конечно, не прямо сейчас. Тебе нужно многому… многому научиться, у Сеяных для того, чтобы уметь полноценно заниматься всеми видами работы, держать одновременно десяток Алгоритмов, уходят десятилетия. По сути, до тридцати лет — это детский возраст. Мы взрослеем куда медленнее.

— Ну, немногим отличается от того, что было в моей среде, — усмехнулся я. — Наше поколение часто обзывали «взрослыми детьми». Но про обучение я сразу скажу, что бессмысленная зубрёжка и всякие лабораторки никогда не дадут того, что даст нормальная, так сказать, производственная практика.

Подумал и снова прикусил язык. Ну куда я лезу? Почему обязательно нужно переться куда-то работать?

— Соглашусь, — кивнул Халиб и, вкусно причмокнув, отхлебнул чаю. — Вообще, нам инициативность только на руку. Кстати, если не секрет, чем… в прошлой жизни занимался? Кто, получается?..

— Системная аналитика, — признался я. — Старший аналитик в ИТ-компании, в одном из продуктов, ну, занимался постановкой задач, переводил с языка клиента на язык разработчика, вот это вот всё.

На миг в глазах Халиба отразилась смесь недоумения и растерянности, но после он кивнул.

— Слышал о таких профессиях. Переводчик, управленец. И немного инженер. Что-то среднее. Да. О таких, как ты, данные, сам понимаешь, скудные, скорее, из разряда легенд. Даже не уверен, что мои родители знали — они, хоть и одни из шестидесяти, но всегда были отщепенцами. На периферии активной жизни. Я от Энтона узнал больше на тему Спящих Первых, чем от них! А опыт руководящей работы… имеется?

— Есть, конечно. Ну, я же писал технические задания для разработчиков. И стажёрами руководил.

— А образование?

— Сначала колледж местный, с отличием, а потом по сокращёнке Санкт-Петербургский Технологический Университет.

— Слышал о таком учреждении! Один мой хороший друг с Гмон-Яна, тоже второго поколения, занимался там в конце двадцать первого века разработкой ковчегов-сферолётов. И как закончили, успешно?

Кивнул, умолчав, что закончил только бакалавриат. На миг даже захотелось задать встречный вопрос, узнать, что стало в итоге с родным альма-матер. Но я не стал, поёжился — последние вопросы неприятно напомнили собеседование у какого-то безумного ИП-шника.

— Берём, — расплылся в улыбке Халиб, развеяв мои сомнения. — А стажироваться будешь у Тизири, дочки моей. Всё равно она о тебе уже знает. Отправлю тебя… в Теньгород, Тимьяния. Там была война, сейчас страна под оккупацией, много нерешённых проблем. И да, я понимаю, что, возможно, тебе стоило бы дать задачу во Дворце, и попроще. Например, поддержку защитных Алгоритмов, и что-то ещё, но, мне кажется, можно обойтись и без этих формальных проверок на вшивость.

Отчасти я обрадовался — это, с одной стороны, подтвердило мою профпригодность, с другой — что я состою здесь на особом положении. Также я вспомнил, что этот город упоминал Энтон, когда говорил о сломанной лютне Рюрика. Но следом стало немного не по себе. Как-то слишком кстати пришлось это замечание. Уж не читает ли он мои мысли? И следом была ещё одна мысль — я вспомнил про Энтона и Рюрика, и понял, что мне хотелось бы, чтобы они были под боком.

— Слушай, а ты можешь сообщить ребятам, которые меня разбудили, что я у тебя? Чтобы они сюда выдвигались. А потом ко мне.

Халиб неожиданно рассмеялся — громко, заливисто.

— Сюда? Ха, это надо быть очень негостеприимным хозяином, чтобы позвать в такую даль. Мы примерно в четырёх тысячах километров по прямой. А они от Теньгорода были всего в пятистах километрах к северу.

— Не силён в местной географии.

— Кстати, хватит сидеть, пойдём на улицу, проветримся? — неожиданно предложил Халиб, резко встал, подхватил кружку, и вышел, откинув неприметный полог шатра.

Я последовал за ним — и тут же прищурился. Тёплый сухой ветер ударил в лицо. Солнце здесь висело прямо в зените и оказалось куда более ярким, чем в месте моего пробуждения. Когда зрение пришло в норму, я увидел, что наш шатёр стоял почти у самого края известнякового обрыва, за которым простиралась бескрайняя пустыня с редкими скалами-останцами и далёкими горами у горизонта. Обернулся — за шатром пестрела зелень, террасами поднимавшимися наверх. Где-то слышался плеск водопада, а тремя или четырьмя ярусами выше виднелась цитадель — арчатые жёлтые стены с зубчиками и несколькими башнями. Всё это напоминало не то Египет, не то Среднюю Азию и выглядело весьма цивилизованно, со вкусом.

Отпил чаю — пить чай на ветру из кружки на свежем воздухе, как оказалось — одно удовольствие. Ещё я заметил, как в листве в сотне метров от меня копошится чей-то силуэт. Тонкая женская фигура, зелёная кожа, вьющиеся тёмные волосы и — тут я вздрогнул — четыре руки.

— Рабыни? — предположил я.

Халиб обернулся.

— Ну, зачем так уж. Прислуга. Живут в комфортных условиях, получают еду, отдых. У нас небольшой оазис, всего сорок сеяных и два десятка слуг и наёмных рабочих.

— Боятся? — усмехнулся я. — Или просто уйти не могут?

— Зачем. Любят. Просто слегка, скажем так, искусственно мотивированы. Тех, кто плохо мотивируется, или плохо справляемся — отправляем домой. Уйти сами… Да, это сложно, мы в оазисе, тут на сотни километров во все стороны — пустыня, а за ней ещё на столько же — горные хребты с кучей воюющих кланов гмонни. Весьма неприступный край.

— Не проще ли големов? Или роботов?

Халиб усмехнулся.

— Не проще. А я смотрю, у тебя весьма интересный взгляд на организацию внутридворцового хозяйства, так?

— Причём тут взгляды? Я лишь накидываю идеи, это профессиональное. — Я выдержал небольшую паузу и всё же спросил. — Ты кто по национальности, если не секрет?

Мой будущий начальник, похоже, несколько удивился вопросу, возможно, даже посчитал его наглым. Прошёлся, погладил бороду. допил чай, выпустив кружку из рук, та растворилась в воздухе и тут же появилась снова — с новой порцией напитка.

— По отцу — туарег, по матери — алжирский турок. Кровь среди Сеяных редкая, поэтому придётся стараться, всячески улучшать генофонд. В общем, прошу прощения, но меня ждут дела. Я буду рад в следующий раз предоставить тебе кров в моём Дворце, но пока, думаю, повременим, повременим. Пора начать твою, скажем, стажировку.

Тут он отошёл от меня на пару шагов, примерился, поводил пальцами…

— Хм, я вижу, на тебе халат древних правителей империи Гамунц? Изысканно, конечно, но у тебя, как я понимаю, проблемы с одеждой и наличностью, поэтому — позволишь?

— Окей, — кивнул я, посмотрел на свое облачение и вздрогнул.

На короткий миг я стал голым, но тут же костюм Адама заменил вполне современную куртку, джемпер цвета хаки, брюки, напоминающие по ощущениям джинсы. На ногах вместо тапок возникли остроконечные туфли из ребристой кожи незнакомого зверя, а на голове… Я снял и покрутил в руках.

— Треуголка? Серьезно?

— Такова современная мода, мне тоже противны все эти молодежные веяния. Вот старый добрый тюрбан… Ладно. Еще понадобится набор для командировки.

Рядом вырос из земли увесистый чемодан — все из той же непонятной кожи.

— Внутри наличность на три месяца вперед и три аккумулятора — спрячь их поглубже, а то они там на вес золота. Осталась ещё одна деталь. Позволишь?

Он протянул руку ко лбу, я инстинктивно отстранился.

— Что именно?

— Я должен поставить заплату безопасности на твой зрительный канал. Чтобы коллеги не смогли прочитать через теневые образы твои воспоминания. Иначе все мои попытки сделать тебя моим агентом обречены на провал.

— Да, это полезно. Пропатчить надо, конечно.

— Закрой глаза…

Я закрыл. Он коснулся лба, что-то гулко щёлкнуло в голове, и что-то как будто поменялось в сознании. Открыл глаза — голова немного кружилась, я на всякий случай попытался вспомнить что-то из прошлой жизни и… вспомнил, отлично вспомнил тропинку от дома до работы. Только как будто с задержкой и нечёткую, размытую картинку.

— Вроде бы работает.

— Хорошо, очень хорошо. По остальным задачам — проинструктирует Тизири. Ну, готов?

— К чему? А! Прямо сейчас? Ну, хорошо.

— В добрый путь!

Халиб выставил руку, чтобы пожать, но только я коснулся ее, как свет моргнул.

Теперь я стоял уже не на скале посреди оазиса в пустыне. Было пасмурно, гораздо темнее и холоднее, чем секундой ранее, свет освещал тусклый не то факел, но то — газовый рожок на стене напротив. Сама стена была грязная, с облупившейся серой штукатуркой, за которой виднелись вполне привычные красные кирпичи.

Я стоял посреди самой что ни на есть подворотни — тесной узкой арки, с одной стороны которой виднелись тусклые огни двора и чьи-то мрачные силуэты, а с другой — доносился шум, голоса, стук по мостовой, крики. Протёр глаза — сначала показалось, что что-то случилось, но потом понял — просто наступили сумерки. Вероятно, здесь был другой часовой пояс, западнее, чем я только что находился.

Повернулся и выглянул на улицу.

Улица была широкой, но почти безлюдной, от тротуара она загораживалась стройным рядом фиолетовых ёлочек, пара из которых, однако, были сломаны и повалены на бок. Брусчатку пересекали рельсы, где-то за поворотом гремел трамвай, а по улице проезжала машина, больше походившая на карету. Такую я видел только в музее — маленькая, квадратная, словно сделанная криворуким сварщиком, с единственным лобовым стеклом, круглыми фарами и брезентовой крышей, самой примитивной конструкции. Двигалась, впрочем, почти бесшумно.

Дома на улице стояли весьма похожие на те, что я ежедневно наблюдал на Васильевском острове — трёх или пяти этажей, кирпичные, некоторые с витиеватыми узорами и колоннами, но чаще — простые, чем-то похожие на хрущёвки. Несмотря на сумерки, лишь в некоторых окнах горел свет. Пара домов в конце улицы отличались — они больше напоминали небольшие башни с остроконечными крышами, рядом с которыми возвышались мрачные высоченные статуи.

— Мультикультурный город, — пробормотал я.

И я угадал — из-за угла выскочила стайка детворы, в серых пальтишках, с такими же треуголками, как у меня. Среди них я впервые увидел людей — двух двух русых, абсолютно славянской внешности мальчуганов, ребенка-гмоннийца непонятного пола, с длинным зелёным носом и копной ярко-рыжих волос, а также человеческую девочку постарше. Её национальность я определить не смог, но напоминала она не то китаянку, не то японку. Увидев меня, все замедлили бег, сложили ладони и коротко поклонились. Я ответил кивком, проводив взглядом, обернулся и… В ужасе отпрыгнул назад. На меня мчался всадник, восседающий на странном звере. Ростом с лошадь, мускулистые когтистые лапы, одетые в странные не то ботинки, не то перчатки, роскошные грива и хвост, а морда… с метр длиной, маленькими глазами-бусинками и длинным языком.

— Муравьед… чёрт, это был гигантский муравьед! — пробормотал я.

С обратной стороны на меня шли трое. Один гмонни — необычно крупный, всего на полголовы ниже меня, и гораздо более плечистый. А также два соплеменника Рюрика. Один — почти альбинос, с бледно-жёлтыми пятнами на руках, второй — наоборот, смуглый и сравнительно худой. Все были одеты в рваные серые свитера и оказались весьма разговорчивыми.

— Откуда взялся?

— Барин!

— Не местный!

— Барин, закурить дай!

— Хороший чемодан. Хороший!

Я отступил назад и оглянулся на улицу. Из арки вышел ещё один гмонни — совсем не похожий на первого. Смуглый, весьма высокий, в строгом армейском костюме и фуражке. Под лицом была густая, длинная борода, а нос его выглядел гораздо короче, чем у тех, что я видел ранее, и вообще, чертами лица он больше походил на какого-нибудь кавказца, чем существо другой расы.

А вот в руке у него была длинная пищаль.

Глава 8

Теньгород

[0,5/10]

— Документы! — рявкнул он — абсолютно по-русски.

Я машинально отодвинулся ближе к странной компании, приблизившейся ко мне, и сунул руку в нагрудный карман. Неожиданно, там оказалась потёртая картонка. Я достал, раскрыл и прочитал. Слева виднелись твёрдая и слегка размытая чёрно-белая фотокарточка с моей физиономией, чья-то печать, а справа — пять строчек текста странным курсивом:

PASSPOLT

Stanislav Oltov, мale

Buln: 1 d 38 w 10348 y.

B Place: Tholnia, Nakakava prov, Suba settl.

Full light — Nakakava plefec, 2 d 40 w 10368 y

Мастерству Халиба стоило позавидовать — учитывая, что всю мою амуницию он создал одним щелчком пальца, можно было предположить, что его Алгоритмы работают по каким-то шаблонам. Значит, новая гражданская фамилия у меня теперь Олтов, понял я, а родился я в какой-т Толнии, или Тхолнии — чёрт разберёт. Интересно, какой сейчас год по местному календарю? И что это за страна, где японские названия, но английский язык?

Отдал документ солдату — так и захотелось, почему-то, назвать его «стрельцом», тот хмыкнул, сразу подтянулся, выдал бумажку обратно и странным образом отдал честь — приложил тыльную сторону ладони ко лбу.

Следом документы синхронно вытащили уличные бандиты — почти такие же бумажки, как и у меня. Проверил «стрелец» их также быстро, затем хмыкнул:

— Комендантский через час, поспешите, — и отправился восвояси.

Трое бандитов, впрочем, уходить никуда не собирались — как только арка опустела, один из скра ловко перегородил мне дорогу и схватил меня за плечо. Крепко схватил, ключица едва не хрустнула. Они обступили всё теснее, и гмонни бросил приятелю:

— Продадим? Верёвку давай.

— Чемодану посмотрю, — сказал скра.

— Вы в курсе, ребята, кого вы сейчас пытаетесь… — начал я.

Но увидел, как скра достал нижней левой откуда-то из-за пазухи нехилых размеров моток верёвки.

— [Тоташтыру Урнаштыру]!

Я уже догадывался, что это не конец, но перспектива оказаться где-то на невольничьем рынке не очень радовала. Мне хватило двух секунд, чтобы войти в Алгоритмы и вызвать Халиба. Примерно в этот же момент меня схватили аж шесть рук сразу, мои запястья оказались связаны, но знакомое бородатое лицо уже возникло передо мной. У меня не было и надежды, что какая-то часть силы успела восстановиться за такой короткий промежуток, но, удивительно — телепатическое соединение прошло.

— Что? Я же сказал, что некогда. А, ага, я вижу, что происходит, сейчас.

Три короткие вспышки — и все мои неприятели исчезли, подняв маленькие вихри пыли с дороги от образовавшегося вакуума.

— Ну, пока…

— Стой! Спасибо, конечно, но, пожалуйста, скажи! Какого хрена у меня нет оружия, я не знаю, куда идти, а мана кончается быстрее, чем… чем здоровые позвоночники у айтишников.

Я иногда бываю мастером внезапных аналогий — видимо, это профессиональное. Как это часто бывает, ответили мне всего на один вопрос.

— Разбирайся. Сейчас, погоди минут пятнадцать, с тобой свяжется техподдержка — правнука своего отправлю.

— А эта твоя Тизири?

— У неё дежурство, я же говорил, что до вечера занята. Ладно, — он поморщился и кивнул. — Перенаправляю к дежурному консультанту — правнук мой, подожди, он подключится.

Его лицо пропало, и я снова остался один. Отступил во двор — после случившегося всё не решался выйти на улицу и пытался освободиться от верёвки на руках — о ней почему-то Халиб не позаботился. В конце концов это мне удалось, я вернулся к своему саквояжу и открыл его.

Сверху лежало свёрнутое аккуратными рулончиками бельё. Пенал с щёткой, бритвой и другими принадлежностями, бумаги и толстая книга — их я решил прочитать потом, неожиданно, мои тапки и халат, подобранный Энтоном в бункере. Следом обнаружился солидных размеров конверт с наличностью — на купюрах двух разных расцветок и, по-видимому, стран, виднелись цифры «1000» и «500».

На самом дне лежали два тяжеленных кирпича, по форме и весу напоминавшие земные источники бесперебойного питания. А между ними… в маленьком холщовом мешочке лежал точно такой же квадратный планшет-наладонник, что и у Энтона.

Я прямо почувствовал легкую эйфорию при его виде — наконец-то гаджет! В этом странном магическом мире этого очень не хватало. Нащупал кнопку и включил — он оказался заряжен. Загорелся черно-белый экран с крупнозернистым разрешением. Технология была чем-то вроде электронных чернил — экран оказался с медленной частотой развёртки, бледноватый. Я прочел:

— Язык: рутен / tholnia / વામન / 鬼の舌

Тыкнул, разумеется, на первый пункт. Экран оказался сенсорным, открылось меню:

1) карта

2) фотоматерьалы

3) книги

4) переводчик

5) календарь

6) блокнот

7) другое

Зашёл в пустой блокнот, и тут же вылезла клавиатура — буквы были русские, но располагались в четыре ряда, по алфавиту, и алфавит был странный. Не было никаких признаков букв «Ц», «Щ» и «Ъ». Признаться, я был слегка разочарован. Никаких средств коммуникации в планшете не обнаруживалось, никаких признаков камеры, и вообще, аппарат выглядел как первые земные наладонники конца девяностых. Интересно, их здесь производят? Или Алгоритм у Халиба настолько умный, что позволяет скопировать и такую хитрую электронику откуда-то с соседних планет? Я перевернул планшет. На пластиковой коробке обнаружилась надпись:

«Произведено в Конгламерате Грань, 2662»

Размышления прервал звонок в голове: выглядело это как размытый зеленый круг, возникшее перед глазами, сопровождающийся тихим звоном. Тыкнул пальцем — передо мной возникло лицо паренька.

— Приветствую… Привет! Меня зовут Серафимион Третий, чем могу быть полезен?

Я сдержал смешок. Серафимион, да еще и третий! Парень выглядел даже моложе меня — смуглый, похож на мулата или араба, но самое удивительное — это его прическа. Черно-фиолетовая челка отсылала к бородатым годам эмо и колхозных гопников, которых я застал в совсем раннем возрасте.

— История ходит по кругу, — проговорил я, всё ещё держа в руках планшет.

— О, нет-нет, я смотрю, ты светишь планшет прямо каждому прохожему. Ты это перестань. У гмонни-ала вообще странные представления о воровстве. Украсть что-то незаметно, или накинувшись толпой — без проблем, не преступление. Тем более, после войны.

— Вот гопники!

— Ты какой-то новенький? Я видел сообщение от Тизири, но пока ещё не…

— Новенький… Планета Агао.

— Семнадцатое поколение? Да уж. Странно, что тебя старик нам не представил и обучение не провёл. Как тебя к нам занесло? Кто так перенёс?

Сначала я испугался семнадцатому поколению, но тут же понял, что, видимо, такой номер мне присвоил Халиб из соображений — легендирование и тому подобное. А следом я понял, что не подготовил ни малейшей легенды на этот счёт и понятия не имел, что за планете приписывали моё происхождение. Не нашёл ничего лучшего, чем просто перевести к тему.

— К чёрту подробности. Старшие сослали. Перенаселение, знаешь ли. Мужиков слишком много! Я вообще ни капли не разобрался ни в местном алгоритмическом языке, ни в том, что за хрень тут происходит.

— Зато тебя такой чистый язык разговорный! Ни разу не встречал такого диалекта… Так, ну, в общем, как ты уже, наверное, понял, у нас Алгоритмы на основе одного очень древнего загадочного языка. На нём сейчас говорят где-то в Рутее, но не суть. Ты научился уже смотреть остаток маны? Прости, дурацкое название для очков силы, но мы так…

— Отличное название. Да, научился. У меня их что-то охренеть как мало. Так должно быть?

— Странно… Да, сейчас смотрю — у тебя всего два процента осталось. А на простой вызов ты потратил целых тридцать поинтов. У нас у подростков больше. Спроси у Тизири при случае, хорошо?

— Ну, спрошу. Отлично, перенаправил меня на третью линию, да? Знаем-знаем.

Я проверил чемодан на прочность, положил его к стене и сел на крышку. Парень насупился.

— Не вполне понял? Ты чем, кстати, дома занимался? Может, практиковался мало, вот силу и не развил. Единоборства?

— Ну, так. Больше сочинительством, да. Алгоритмы писал, тестировал. Блок схемы разные, проверка, руководство проектами, вот это всё. Сам-то почти не применял, а ребята…

— Ага, системный аналитик, слышал о такой должности. Полезное. Ну, у нас тут, видишь, всё фулл-стакеры, или как там это называлось в глубокой древности. Всё подряд и понемногу. И модернизация, и климат, и политика, и…

— А вас сколько во Дворце?

— С тобой — сорок два! Не считая детей до пятнадцати лет.

— Стартап! — у меня прямо загорелись глаза. — В общем, подскажи мне, где здесь поселиться? Что за город вообще?

— Ага, понял. Открой карту на планшете, так будет проще. Только осторожней. Должна быть и бумажная, но так будет быстрее.

Достал, снова включил, выбрал раздел «карты».

И тут я впервые увидел мир, в котором оказался. Длинная полоска не то морей, не то узких океанов, перемещаемых проливами и каналами протянулась вдоль экватора. Вниз и вверх от них, на несколько тысяч километров простирались государства, подсвеченные разными оттенками серого. На севере, прямо по центру одного из таких государств виднелся белый крестик, я нажал, чтобы приблизить. Страна была подписана:

«Тимьяния»

Тыкнул дальше — приблизился город, видимо, являвшийся столицей.

«Теньгород».

— В общем, тут война была, между нами и гастролёрами без Дворца, которые тут пытались обосноваться и страной управляли. Да, случается такое периодически. Их разгромили, теперь Тимьяния под оккупацией…

— Погоди, война между вами и гастролерами, а под оккупацией страна?

— А, собственно, что такого? — Серафимион изобразил недоумение. — Мы же победили, страна теперь в нашей юрисдикции.

— Ладно, все ок, действительно, глупость сморозил. Продолжай.

— На нашей стороне — две зоны оккупации, Королевство Ала, это самое мощное наше государство. И Деспотат Шабук, те послабее, и именно в их зоне оккупации ты сейчас. Есть ещё и третьи, те, что от соседнего дворца — но с ними разговор отдельный. Твоя задача, насколько я понимаю прошлые инструкции — чтобы первые не задавили вторых. Потому что в этой части города и основные промышленные объекты, и людей больше, плохо будет, если гмонни все под себя подомнут.

— Я политик так себе, честно говоря, — признался я. — А что делать-то нужно?

— Тизири все скажет. Главное — не убей никого.

Он усмехнулся.

— В смысле? Нельзя?

— У вас там, на Агао, что ли, совсем дикий народ? — на лице Серафимиона отобразилось удивление вперемешку с ужасом. — Уже сто лет как запрет во всех приличных Дворцах на убийство разумных, которые не представляют опасность для цивилизации, штрафы жёсткие. Полусеяных можно только, если твоей жизни угрожают.

— А, не знал. Ну, хорошо. Постараюсь!

— Ты так не шути, пожалуйста, а то у нас был один шутник такой — сидел тихо, потом вырезал пару городов. Атомный взрыв устроил, давно, говорит, мечтал. А потом и сам исчез — не знаю, может, старик чего с ним сделал?

— Халиб-то? Слушай, раз у вас тут династия, то где у него жена?

Серафимион расхохотался.

— Вот ты сейчас удивишься! Я думал — ты в курсе. В соседнем замке у него жена. Теодора, Ледяная Королева её зовём. В разводе они. И соперничают, главный конкурент наш по планете.

— Да мы тут, получается, как эти… Как Генрих и Анна Болейн!

— Это из какого Дворца? И что за прозвище такое?

— А, забей. Так, приятели одни. В общем, я хочу заселиться куда-нибудь. И попрактиковаться. И надо что-то сделать с моей нехваткой маны.

— Давай подкину. У меня за вахту техподдержки мало тратится.

Перед глазами вылезла знакомая табличка.

[200/10]

— Извини, у нас после переводов немного криво тонны отображаются. На практике может быть чуть меньше или чуть больше. Никак не переделают.

— О, круто, спасибо! Не знал, что так можно. Не слишком много отдал, самому-то хватит? У тебя какое поколение, получается?

— Условное пятое, но я поздний ребёнок. Мне всего девяносто пять, — тряхнул чёлкой Серафимион. — Третью коррекцию год назад сделал.

Я аж язык проглотил. Думал, что разговариваю с юнцом, а собеседник оказался старше меня почти вчетверо! Подумалось — и как теперь, называть на «вы»? С другой стороны — какого чёрта, я Древний Спящий, Пробудившийся Спустя Столетия! Даже Халиб сказал, что непонятно, кто из нас с ним старше. Потому тон разговора я решил не менять.

— У тебя первая коррекция, получается, пять лет назад была? Это ты какого года?

— Семнадцатого, — с барабана назвал я.

— Я так примерно и думал. Хотя… ты обманываешь, вижу. Сам коррекцию делал? Хорошо так получилось, я генокод смотрю — вообще ничего подобного не видел.

— Не, мне дядька один делал. Нормальный такой дядька. Доу Джонс его зовут. Ладно, это лирика, в общем, подскажи, как дойти до отеля.

— Смотри в планшет. Только сильно не свети, раз Алгоритмов не знаешь. Я пока отключусь — звони 005–00353.

Как я понял, номер состоял из поколения и порядка при рождении. Интересно, какой у меня, в таком случае, номер? Наверняка Халиб назначил какой-то дурацкий, иначе бы откуда Серафимион узнал, что моё поколение семнадцатое.

Я посмотрел в экран. На планшете, на карте города отобразилась большая белая точка — в добавление к моему крестику. Сориентировался, подхватил чемодан, рискнул и вышел на улицу, пошёл по тротуару. Накрапывал мелкий дождик, и я обрадовался, что есть хотя бы такой несуразный головной убор. По противоположной стороне промчалась ещё пара всадников на муравьедах, проехал небольшой грузовичок вроде военной полуторки — также, почти бесшумно. Следом прошёл рабочий-скра с тележкой в нижних руках и огромным бревном на плече верхнем, сопровождали его двое рослых гмонни, тащивших какие-то строительные мешки. Пробежал солдат-гмонни, выругавшийся на рабочих на незнакомом языке.

После этого по улице прозвенел трамвай и остановился прямо рядом со мной — полупустой, и я заметил, как он разделён на две части. Я на всякий случай сверился с планшетом. В передней, с комфортными местами, сидела пара солидных людей в чёрных шляпах и несколько низкорослых длинноносых гмонни в клетчатых костюмах, чем-то напоминающих гибрид шотландского килта и японское кимоно. Сзади же, в половине, отгороженной сеткой, столпилось всякое отребье — парочка скра, занявших, наверное, треть свободного места, рослые гмоннийцы, один из которых был стрельцом, и трое работяг в серых полосатых свитерах. Стрелец тут же выпрыгнул и продемонстрировал пищаль.

— Документс!

— Ещё же комендантский не начался? — усмехнулся я.

— А мне по там-таму, начался он, или нет, — ответил он.

Сверив документы, он, впрочем, смягчился и указал на дверь в передней половине салона, а сам запрыгнул в заднюю.

— Вам сюда, мастер.

Я уселся на сиденье — азиат коротко кивнул, поприветствовав меня, но взгляд у него при этом был как у самурая, увидевшего ниндзю. Кивнул в ответ, уставился в окно. Пейзаж на улице сменился — половина зданий лежала в руинах, завалы разгребала группа особо-мощных скра: первые откидывали обломки и кирпичи, вторые передавали по цепочке, третьи сортировали в штабеля на поддоны и тележки. Вдоль тротуара проследовал броненосец, похожий на Энта Четыре Лапы — с большой телегой, в которой лежали стройматериалы, подгоняемый старым скра. Затем мой взгляд упал на дорожку перед ближайшим развалившимся фасадом: на тротуаре отчетливо виднелся нарисованный розовый краской значок велосипеда, а рядом — разделительная линия.

— Велодорожка! — обрадовался я.

— Ва? — спросил самурай.

— Everything is fine, nothing, — ответил я.

Тот нахмурился, пробормотал что-то на английском с жутким картавым акцентом, из чего я расслышал «Уайт валвалс».

— Если ты меня спрашивал — то мог бы просто бителепатию включить, — прожужжал в ухе голос Серафимиона. — Да, тут велодорожки раньше были, но в конце войны все велосипеды в пушки переплавили. Выходи на следующей остановке, не забудь.

Я последовал его совету, мельком заглянув в планшет, осторожно вытащенный из кармана. Белая точка стояла у единственного уцелевшего здания — трёхэтажного, с белым мраморным фасадом, который был лишь слегка повреждён. Над фасадом висело три флага: чёрно-коричневый, с треугольником, белый с синей снежинкой и красный, с чёрно-коричневыми лучами, а над дверями виднелась табличка:

[Площадь Великих Скульпторов, 3]

[Гостиница Дипломатическая]

Зашёл внутрь, предварительно сунув серокожему привратнику в морду ксиву — тот даже не шевельнулся.

Внутри была вполне современная стойка администратора, коим отказались первые из увиденных мной вблизи гмонниек. Признаться, они не вызывали куда меньше того жутковатого чувства инаковости, которое я испытал при виде первых представителей чужого разумного вида. Гораздо больше они походили на странных коренастых перуанок или полинезиек с непривычным цветом кожи и длинным носом. Причём я всё больше замечал разницу двух то ли рас, то ли народов — одни были заметно ниже, коренастей, узкоглазей и носастей, больше напоминая гоблинов, чем гномов, а вторые были более высокими, смуглыми и похожими, скорее, на людей-негроидов.

— Доброго дня, Толния? — спросила одна из гмонниек, хищно зыркнув на саквояж.

Я кивнул, мне выдали ключ и сказали подняться на третий этаж. Номер оказался вполне приличным, в районе трёх звёзд — с большой кроватью, чистыми простынями, столиком, камином и обогревателем. Конечно, сравнение уместно, только если не брать в расчёт сильную разницу в технологиях, единственную розетку на стене, тусклые лампочки Ильича в потолке. В санузле обнаружилось какое-то подобие душевой — зарешётчанная дырка в стене с рычагом, по нажатию на который лилась тёплая, но не сильно горячая вода. Прочно закрыв дверь, я раскидал все вещи, разделся, разобрался с обогревателем и достал книгу.

Раскрыл — все страницы оказались пустыми. Просто белый лист. Догадавшись, что это неспроста, я снова вызвал семиугольник. Текст на странице появился — и это было оглавление книги «Популярные Алгоритмы».

В этот момент я заметил, как кто-то смотрит на меня из приоткрытого шкафа. И взгляд этот был недобрый.

Глава 9

Основы

[200/10]

Холодок пробежал по спине.

— Эй, кто это? — я встал с кровати, осмотрелся и взял кочергу, прилагающуюся к камину.

— А? — послышался в ухе голос Серафимиона.

Осторожно приблизился к шкафу, шевельнул куртку. Помотал головой — и понял, что показалось. Видимо, то, что я принял за глаза, были изгибами ткани.

— Это ты за мной следил? — спросил я.

— Ну, я слежу, но только за голосовым каналом. Ты уже что-то наколдовал? Фон в комнате повышенный.

— Не знаю. Пока, вроде бы, ничего, но собираюсь. Освежить в памяти основы, знаешь ли.

Я вернулся и открыл книгу.

— Ага, решил попрактиковаться? Издание достаточно старое, и больше для школьников, но — удачи!

Я почувствовал привычную эйфорию и покалывание в висках, которое иногда сопровождает предвосхищение от умственного труда. И я начал первую свою магическую практику.

В книге было три раздела: «шаблоны Алгоритмов», «Алгоритмы для Овеществлённого» «Алгоритмы для информации». Первый я пролистал и с радостью обнаружил, что почти все заголовки знакомы — они совпадали с паттернами программирования, которые я учил ещё в универе: все эти «Строитель», «Прототип», «Компоновщик» и так далее. У каждого алгоритма рядом стояло значение в странной единице исчисления: мана-тонны.

— Инга… вот откуда ноги растут! Стартаперы! — пробормотал я.

— Кого ты имеешь в виду?

— Слушай, Серафимион, я тут дальше сам справлюсь. Только…

Я пролистнул дальше, к «Овеществленным», и ухмыльнулся.

— Тут язык-то другой!

Язык, действительно, оказался совсем другим — родным «рутенийским», как теперь его тут называли. Все строчки кода, написанные «портянкой» или нарисованные в блок-схемах, напоминали нелюбимый многими язык программирования для бухгалтеров.

— Не догадываешься? Тут защита от дурака. Переводчик в планшете. Ну, всё, я удаляюсь. Если что — звони! У Тизири смена закончится через пару часов.

— Окей!

Я решил не искать лёгких путей, пролистнул в самый конец книги на алгоритм «Чтение мыслей с речевого канала».

На рутенийском он звучал примерно так:

[Объект — Выбери Разумного.]

[Импортируй Алгоритм Распознавания.]

[Импортируй Алгоритм Муха-в-ухе.]

[Выбери источник — голосовой нерв Объекта.]

[Пока не Выберешь нового Разумного и пока источник не прекратится — делай распознавание источника, перенос информации, делай перевод информации Мухой-в-ухе.]

[Закончили]

Стоило всё это великолепие 0,01 мана-тонны в минуту. Порывшись в меню планшета, я выбрал переводчик на с русского на татарский. Достал листочек, нашел карандаш, почеркался и за двадцать минут перевел весь текст, вышло примерно так:

[Объект — Акыллыны сайла]

[Белеп алу алгоритмын керт]

[Колактагы чебен алгоритмын керт]

[Чыганакны сайла…]

Пожалуй, я не буду приводить полный текст, потому что, во-первых, это опасно — мало ли чего можно скастовать при прочтении, а во-вторых, помню, как тяжело было мне его учить. Репетировал я долго, проговаривая перед небольшим зеркалом, затем выглянул в окно в поиске подходящей жертвы. Она нашлась достаточно быстро — молодая то ли воспитательница, то ли учительница, переходящая небольшую площадь перед отелем с толпой учеников.

«Быстрее, быстрее! Медленно идут. Через полчаса уже комендантский час, а ещё идти минут десять… Скорее бы комендантский отменили. Опять Бобо задирает Феодору… Надо отлупить хорошенько. Ох уж эти ала… Дикие, только силу понимают. Ладно хоть не скра. Иоши, интересно, я нравлюсь Иоши? Он так на меня смотрит… Был бы свет дома вечером… и вода, а то опять по часам. Помыться бы, скоро эти дни. Надо постирать, подготовить бельё, только бы тётушка не заругалась. Чёрт, опять сзади чешется. Ну не при людях ли почесать?»

Я повторил первую строчку, поменяв выбор объекта.

Теперь им был скра, мощный, которого впрягли во что-то вроде велорикши.

«Мясо… есть хочу. Плохой барин-джакса, больно стук-стук. Свиноутка. Хочу свиноутку. Жирную, целиком запеченую. Поворот. Еще поворот. Ай! Больно стук-стук. По радио сказали, что акции Рургаза упали вдвое, бум-бум. Надо еще купить акции… Свиноутка… жареная… целиком. Нет! Шаверма! Шаверма из свиноутки! Десять штук!»

Звучало так аппетитно, что мне прямо захотелось попробовать — и я снова ощутил голод.

Прервав выполнение алгоритма, я снова зарылся в справочник, на этот раз — в раздел с неодушевленными предметами Там обнаружился алгоритм создания «протеинового корма», но это было слишком простым, и, к тому же, наверняка — не особо вкусным. Стоимость была указана — «примерно две мана-тонны». Почему так много — я не понял.

Выглянув в окно, я обнаружил небольшой рыночек в конце площади. Несмотря на поздний час, из печных труб над палатками шёл дымок. Видимо, именно этот рынок заметил тот скра-возница, когда подумал о шаверме из свиноутки.

— То, что надо!

Немного переписав алгоритм, я получил следующее, в переводе на русский:

[Место приземление — Выбери Место]

[Место поиска — Выбери Место]

[Использовать Списки Кулинарных блюд]

[Использовать Алгоритм поиска и распознавания предметов]

[Использовать Алгоритм телепортации]

[Делай поиск и распознавание предметов, Если Предмет похож на «Шаверма из свиноутки» — телепортировать Предмет в Место Приземления]

[Завершение]

С первого раза не получилось. Я успешно вошёл в выполнение, выбрал место приземления — подоконник, выбрал место поиска — рынок, но дальше у меня вылезла ошибка перед глазами, и процесс прервался. Тогда я поменял пару слов на синонимы из словаря, повторил, и…

Через полминуты с лёгким хлопком мне на подоконник упало нечто теплое и дымящееся, завёрнутое в тонкое тесто.

Набросился, откусил — и слегка разочаровался. Шаурма была едва тёплой, видимо, её только положили подогреваться на сковороду после того, как свернули. Но выбирать не приходилось, я принялся жевать жестковатую оболочку, под которой оказались весьма аппетитные куски вперемешку с капустой. Всё напоминало вполне обычную шаурму, правда, с каким-то рыбным привкусом. Неожиданно перед глазами всплыл звонок.

— Извини, что прерываю, э-э, трапезу, у тебя всё в порядке?

— Да, вот, шаурму раздобыл. Кстати, у вас делают шаурму с ананасами?

— С чем? Что такое — ананас? Просто ты только что потратил на что-то больше половины нормы, которую я тебе скинул. Ты что такое выполнил?

Я немного приуныл.

— Говорю же — шаурму раздобыл… Что, реально — больше половины? Вот же жуть. Я что-то не привык к местным мана-тоннам.

— Мана-тонны везде одинаковые, — немного грустным тоном сказал Серафимион. — Может, у вас зовётся по-другому, но одна мана-тонна — количество силы, которое тратится на перенос тонны вещества на один метр по прямой. Если перенос через подпространство — сам понимаешь, в кубе. Если поиск… да, у нас стандартные Алгоритмы поиска не идеальные, конечно, тратят много, но чтобы так много! Будь осторожен, у нас же фискируются события в журнале. Скоро уже все узнают, что наш стажёр тратит ману неизвестно на что.

— Прости, жрать хотелось. Угощайся, кстати, вполне вкусная!

Я отломил конец шаурмы и протянул воображаемому собеседнику. Тот снова изобразил удивление в смеси с грустью.

— Спасибо. Я же на дежурстве. Когда дежурим — питаемся голым протеином и углеводами.

— Прости. У нас другие порядки были.

Серафимион тряхнул чёлкой.

— Странный ты, Стэн, но, вроде бы, способный. Я правильно понимаю, что ты самостоятельно написал Алгоритм поиска… именно вот этого блюда?

— Ага!

— Молодец. А тебе не сказали, что у нас есть алгоритм бесплатного цехового питания?

— Нет.

— А, тогда, наверное, не буду говорить. Ещё помощь требуется?

— Да нет. Скоро начальница придёт моя?

— Кто ж её знает. Она и моя, кстати, начальница. Ну, счастлива, звони, если что.

— Стой! А какой у меня номер? Халиб назначил и не сказал.

— Твой номер — запиши где-нибудь — 017−00013.

После окончания разговора я проверил остаток маны.

[97,9/10]

Было грустно, но ожидаемо. Решил больше в тот вечер экспериментов не проводить.

Честно говоря, я испытывал некоторое волнение от предстоящей встречи с начальницей. Какая она? Наверное, как и все остальные местные маги — красивая и молодая. И сколько ей лет? Я повалялся в кровати, поизучал от скуки содержимое планшета. Языков для перевода было десять, я нашёл опцию и вызвал языковую карту. С рутенийским всё было понятно — это был тот же русский, только в профиль. Он был распространён только в Тимьянии, на большом острове на экваторе, а также ещё в паре точек на карте южнее.

Помимо татарского и арабского, которые были в этих краях вымершими, использовались только во Дворце и на карте не отобразились, я увидел язык джакса — тот самый исковерканный английский с примесью японского, два языка гмонни — древнегмоннийский и некий гмонни-ала. Последний совпадал по очертаниям с одноимённым королевством. Далеко на западе, за узким морем, в лесах был отмечен язык Цран, а почти весь гигантский южный континент был помечен языком бон-бон, вероятно, принадлежащим четырёхруким скра. Ещё два языка крохотными точками обозначались в полярных областях и в зоне болот.

Ломка продолжалась, катастрофически не хватало привычных объемов информации — мемасиков, сообщений, клипов, переписки. И не хватало продуктивной деятельности, ощущения нужности — главной движущей силы любого трудоголика. Еще полчаса поизучал учебник и рискнул воспользоваться местным душем — всё же, в новой жизни я ни разу не мылся, а ощущение слизи на коже, все же, оставалось до сих пор.

Разоблачился, встал под дульку душа, и только намылился, как услышал из приоткрытой двери звук поворачивающегося дверного замка.

Приоткрыл дверь, крикнул:

— Эй, я в душе! Зайдите позже, прибираться не надо!

— Я не прибираться пришла! — послышался громкий голос.

Нехорошее предчувствие шевельнулось в душе. Попытался вспомнить охранные комбинации, которые только что читал — понял, что без переводчика просто без шансов, и, все же, выглянул. И вздрогнул.

Рядом с моей кроватью стояла женщина — нет, я бы тогда даже сказал «тëтка». Лет сорока на вид, может чуть меньше. Крепкая, подтянутая, со смуглой кожей, даже вполне красивая, но, конечно, совершенно не моей возрастной категории. А пикантность ситуации заключалась в том, что она стягивала с себя последние предметы гардероба.

— Э, это же мой номер! Ты кто?

— Я знаю, что твой, давай скорее, у нас мало времени.

— Времени на что? Вы нахрена у меня в номере разделись?

— Вы? Ты охренел ровеснице «выкать»?

— Кому⁈

— В койку, быстро! — я заметил, как она стиснула зубы.

— Чего?

Стыдно об этом говорить, но я слегка испугался и захлопнул дверь. В следующий миг грохот ударил по перепонкам — дверь вылетела из стены вместе с косяком, разломившись пополам о стоящую напротив железную спинку кровати, меня выбило потоком разреженного воздуха в комнату. Я еле удержался на ногах, уши заложило, заныло в голове. Щепки, разлетевшиеся во все стороны по комнате, вдруг стали медленно подниматься над полом и складываться вместе вокруг меня, затем дверь с косяком слились обратно воедино, плавно перевернулись в воздухе и встали на своё место, впившись гвоздями в старые дырки в бетоне.

Долго расслабляться мне на этом не позволили — тётка повалила меня на кровать, перебросив меня чем-то вроде приёма дзюдо, а затем уселась на меня.

— Тизири? Ты — Тизири? — с ужасом понял я.

Ответ, вероятно, был настолько очевиден, что мой вопрос проигнорировали.

— Я кровь проверила. У тебя очень редкие гены, вообще ни на что не похожи — мутация, что ли? В общем, надо поскорее, чтобы до прохода.

— Давай хоть познакомимся!

— Тебе что, память отшибло? У нас уже было!

И вдруг меня пробрало до мурашек. Нет, вовсе не от того, о чём можно было бы подумать. Во-первых, сложившийся за эти пару часов образ в голове настолько сильно отличался от реальности, что я действительно не сразу сообразил, что она и есть моя будущая начальница. Во-вторых, я вспомнил этот потолок, вспомнил эту кровать и внезапные тактильные ощущения. Именно она была той самой прекрасной девушкой, которая несколькими часами назад вытащила из меня пули.

Перед глазами всплыл уже знакомый зелёный кружок.

— Прими! Нажимай! Скорее!

Глава 10

Кофе

[98/10]

Как я уже сообразил, такой круг возникал в каких-то спорные моменты, когда для выполнения Алгоритма требовалось согласие обоих Сеяных. После я думал — что она предлагала сделать? Возможно, влить афродизиак в кровь, или исказить моё восприятие, сделав её анимешной красавицей, как в прошлый раз. Но на этот раз я поступил иначе.

Я сдвинул зелёный круг в бок. Насколько я понимал, важно, не то, в какую сторону его сдвигать, а что ты при этом подумал — а я был категорически против процесса.

— Получается, тогда, когда в меня стреляли, мы тоже?…

— Да. Ты тогда нажал согласие. Но вероятность успешного зачатия в районе двадцати восьми процентов. Надо повысить.

— Ты же можешь сама выбрать самый идеальный…

— Ты дурак, или плохо учился? Запрещено! Искусственная селекция генов и искусственное оплодотворение мгновенно блокируют ключ у новорожденного, рождается полусейка.

— Я так не могу! Блин, ну, реально! Это же, типа, серьёзное решение — сделать ребёнка, не?

— Чё? Ты охренел!

Она слезла с меня и наклонилась прямо над лицом, заговорила быстро и зло.

— Конечно, серьёзное. Ещё бы, блин, оно не было серьёзным! У нас дефицит кадров! Дефицит свежих генов. Мужики все заняты. Парни вырождаются. Все племянники переженились на двоюродных. Мать с сёстрами уделывает нас по всем фронтам! Надо скорее клепать свежее поколение, иначе…

— Но это же не так делается!

Она усмехнулась.

— А как? У вас это как делается? На Агао? Вас там тоже негусто, насколько я слышала — тысячи три всего. Да, бывает, что у каких-то семей больше мужиков рождается, но если там до сих пор такие классные гены, как тебя — все мужики должны быть нарасхват!

Последний комплимент меня слегка приободрил, но общее настроение у меня осталось.

— Ну, типа, семья, свадьба, планирование, не? Совместное воспитание потом? Ну или, блин, какая-то романтика хотя бы.

Она присела на кровать рядом и даже немного погрустнела.

— Мда, романтика. План по деторождению есть. Воспитывает вся семья. Ты имеешь в виду — больше застолье? Как-то это странно. Мы уже давно не собираемся вот так вот все. Работы много! Старика никто особо не уважает, боятся. Да, редко отдыхаем. Но у меня послезавтра отпуск. И я намерена начать его оплодотворенной.

Тизири снова залезла на меня, но, мягко скажем, я до сих пор был не в настроении. Ясно, что меня назвали жеребцом, но ситуация была, внезапно, отталкивающая. Мало того, что разница в биологическом возрасте была уж больно существенная, ещё и без каких-никаких чувств и по приказу делать детей — даже при моём прагматизме показалось попросту чудовищным. Наконец, после пары минут тщетных попыток всё завершилось. Я попытался исправиться:

— Ну, вероятность же есть, целых двадцать восемь…

— Ты меня обижаешь. Закрыли тему. Я это тебе припомню. Хорошо припомню.

Моя руководительница слезла с моего туловища, лёгким взмахом руки оделась, вернув все предметы гардероба на место. Следом оделся и я.

— Итак, начнём инструктаж. Я так поняла, что ты сложа руки не сидел. Уже что-то опробовал, и даже сам сочинил. Это хорошо. Тебе надо быть начеку. В городе однозначно есть то ли полусейки, которых мы не видим, то ли очень способные прихвостни Теодоры.

— Кто такая Теодора?

— Мать моя! Владетель соседнего Дворца. У тебя будет задание. Выучить защитный и сканирующий алгоритм. Завтра будет заседание Союзнической Комендатуры, это местный орган власти. Ты, как и я, будем играть роль журналистов из Толнии — страна очень дальняя, вроде как наблюдатели. Вот и будем наблюдать. Наверняка будет поединок с целью внушить председателям волю по тем или иным вопросам. Мы должны это пресечь.

После она кратко рассказала про то, по каким признакам можно найти Сеяных других домов без Алгоритмов, как лучше сканировать на принадлежность к Cеяным, а также ещё пару забавных приёмов.

— Понял?

Я прямо почувствовал удовлетворение — наконец-то полноценная, важная работа. Причем, ни какая-нибудь, а аналитическая и совершенно из незнакомой сферы! Отдельно я порадовался, тому, что Тизири решила не переносить обиду на рабочие отношения. Приосанился, ответил привычно:

— Окей, задача ясна. Слушай, а у вас как-то копировать заклинания, в закладки добавлять, или что-то еще — можно? Неудобно же пальцем всё время.

— А ты не пальцем, — усмехнулась она. — Ты головой Алгоритмы выполняй.

Встала, у дверей задержалась и добавила:

— Да, переноси всё в метку тринадцать, если что.

И ушла, эффектно открыв дверь с ноги.

* * *

Недолгое время я обдумывал последнюю фразу. Что это — «всё»? Зачем переносить? Нам что, нужно грабить окрестности? Проштудировав справочник Алгоритмов, я нашёл алгоритм транспортации предмета в глобальную метку. Пробовать не стал — стоимость в мана-тоннах не была указана, но было очевидно, что стоила она непомерно-больших затрат.

Неожиданно свет моргнул, а за окном стало совсем темно. Я выглянул — город опустел, лишь парочки военных стояли на перекрёстках, подсвеченные светом фар квадратных тарантаек. Лишь в некоторых окнах горел свет, и я вспомнил про злополучный комендантский час. Плохо жить в городе с активной ночной жизнью и круглосуточными кафетериями — даже в коротких поездках в Европу я чувствовал по вечерам дискомфорт от необходимости сидеть вечером в отелях. Удивительно, но есть я после шаурмы совсем не хотел, только рискнул и попил воды из-под крана. Вот чего точно не хватало — так это компании. Как-то грустно оказаться в новом мире без друзей.

Тут снова вспомнились Энтон и Рюрик — вот они, похоже, вполне могли бы стать друзьями и опорой получше, чем эта корпорация трудоголиков. А Энтон, к тому же, являлся дальним родственником. Халиб, конечно, заверил меня, что они где-то недалеко, да и сам старый инженер упомянул, что заедет в Теньгород — но, всё же, хотелось подстраховаться. Но, вот незадача — вместе с этим не хотелось тратить оставшиеся мана-тонны на поиск и пересылку сообщения, и поэтому у меня созрел любопытный план.

С полчаса я изучал учебник, а после накидал на листке достаточно длинный алгоритм с вот такими строками:

[Место поиска — Выбрать место]

[Использовать Алгоритм Муха-в-ухе]

[Использовать Алгоритм поиска Разумного]

[Выбрать Фильтр — имя «Энтон», вид «Человек», возраст — 120 биологических лет и больше]

[Пока не статус — «Обнаружено», выполнять поиск в Месте Поиска, если Обнаружено — послать звуковое сообщение Муха-в-ухе: «Теньгород, Площадь Великих Скульпторов, 3»]

Поразмыслив, я понял, что Энтон может законспирированным агентом Халиба, и его лучше не светить, и переделал скрипт. Поменял имя на «Рюрика», вид — на «скра», а возраст указал — 40 лет и больше.

Проверив все ошибки и кое-как переведя на татарский, я снова позвонил Серафимиону.

— Слушай, я тут попрактиковался, и хочу попробовать послать сообщение одному скра, который мне помог, когда меня транспортировали сюда. Проверь, и если не сильно много — можешь послать?

Оператор «технической поддержки» выдал свои замечания и рекомендации, поменял пару слов, спросил радиус действия и насчитал в районе сорока мага-тонн.

— Ладно, у меня смена кончается, и ещё много лимита неизрасходованного. Могу потратить. Говори координаты.

Я поизучал карту, и качестве места поиска указал железнодорожную станцию, ближайшую к расположению моего бункера. Удивительно, но я угадал: спустя четыре минуты Серафимион ответил:

— Да, нашёлся скра по имени Рюрик. Отправил ему сообщение.

— Спасибо!

На часах уже было далеко заполночь. Немного успокоившись, я прилёг спать — с удивлением обнаружив, что прошли только первые сутки моего пребывания в этом мире. Вот такими насыщенными они получились.

* * *

Выспаться мне не дали. Дверь открылась с ноги: на этот раз Тизири была в строгом костюме с треуголкой, делавшей её похожей на бравую капитаншу пиратского судна из комиксов. Щёлкнул выключатель — лампочка наверху светила тускло, а за окном ещё только занималась заря.

— Который час? Что-то рано очень.

— Без двадцати восемь. Оделся, поднялся. Накормлю, если надо, протеиновой транспортацией в желудок. Только чуть позже. Через две минуты — поедем на Ритуал.

Я протёр глаза, сделал пару приседаний, взмахов руками, чтобы размяться, и принялся натягивать одежду.

— Ритуал? Если про завтрак — то не обязательно, кофеёк бы только где налили.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Тизири.

— Имею в виду чашку горячего кофе, утренний допинг, знаешь ли. Без него — вообще не думается. Это мой утренний ритуал.

Тизири подняла очи горе.

— Я не понимаю твоего наречия, если хочешь — потом расскажешь о распространённых на твоей родине психомодуляторах, хотя у нас это крайне не приветствуется. У нас некоторые даже чай не употребляют.

Мне стало немного страшно. Я виду не подал — шагнул в ванную, чтобы умыться.

— В смысле — ты серьёзно не знаешь, что такое кофе?

— Я знаю, что такое кофеин, наверняка он назвал в честь какой-нибудь земной дряни вроде опиумного мака. И я в курсе, что Агао — это сплошные тропики, но у нас климат не такой. Умеренно-континентальный и субарктический. Муссонный. Средиземноморский только на паре островов. Ты что, вообще географию планет не учил? Господи, да что за бездари! Вы ещё, наверное, там все имеете привычку вдыхать дым тлеющей травы?

— Не, я не курю — так, кальянчики иногда. То есть ты хочешь сказать, что кофе на Скрадо… не растёт?

— Он не только не растёт, я даже не слышала о таком! Всё, оделся, обулся, побежали, нас ждёт Ритуал. Сканирование выучил?

— Ага. Что за Ритуал?

— Скоро увидишь. И посмеешься.

Непонятно, попыталась ли меня она приободрить последней фразой, но получилось, в любом случае, не очень. Про это стыдно говорить, но перспектива остаться в незнакомом мира без такого приятного утреннего ритуала, как кофе, удручала куда больше, чем ностальгия по родным местам и близким людям.

Вы вышли из отеля и мигом погрузились в стоящий напротив квадратный «воронок».

— А чего не… своим ходом?

Тизири покосилась на водителя, потом сказала:

— У меня, знаешь ли, тоже ритуал — первые пару часов утром не тратить Способность вообще. Потому что может пригодиться. Особенно после того, как вчера из твоего пуза пулю пришлось вытаскивать.

— Как, кстати, у тебя?.. — начал я и осекся, сообразив, что вопрос звучит по-дурацки наивно и известен каждому Сеяному.

— Только не говори, что не знаешь, как живые ткани сращивать. Я видела, что тебе Серафимион занял квоту? Держи с ним ухо в остро, он просто так ничего не даёт.

Я глазел на улицы за окном — и не видел ни одного включенного электрического фонаря, хотя ещё вечером все они горели. Трамваев видно не было. Мимо шли толпы людей и гмонни — преимущественно, в одном направлении, с сумками, тележками, рюкзаками, в основном, бедно одетые. Те, кто побогаче, ехали верхом на гигантских муравьедах, лишь изредка проезжала машина или проходил броненосец скра.

Вспомнил и проверил квоту:

[108/10]

Это немного обрадовало — получается, подаренные маго-тонны не сгорели, а приплюсовались к восстановившимся во время сна своим собственным. Правда, следом я задумался — как это работает? Почему и как какой-то оператор поддержки может просто так увеличить мою Способность — вроде как, это врождённое и определяется возрастом, поколением и прочим? В общем, вопрос в голове сложился весьма интересный. Но кому его задать — я пока не знал.

Вот бы Энтон скорее вернулся!

— Нет, ты серьёзно — ни разу не пила кофе? Как вы вообще тут живёте! — пробормотал я, зевнув.

— Потом скажешь мне, кто делал тебе обновление организма. Чтобы я, если попаду на Агао — никогда к нему не ходила!

Кажется, я в первый раз увидел у неё на лице что-то вроде улыбки. Хотя тётка была железной, суровой. Неожиданно машина резко остановилась, и я увидел, что мы стоим у блок-поста. Здоровенных скра, закованные в цепи, держали секиры, перекрестив их прямо перед капотом машины. Из будочки неспеша вылез низкий коренастый гмонни и пробормотал что-то, добавив в конце:

— Документс!

— Тхолния! — мы синхронно сунули им под нос свои ксивы.

Миновали ещё два подобных блок-поста, и наконец-то вышли из машины.

Впереди была большая площадь с редкими скамейками, уже наполовину заполненная горожанами. Их было много — гмонни обоих рас, русые рутенийцы, смуглые, в шляпах азиаты — я тогда ещё не запомнил, как их правильно зовут… Скра держались в стороне, лишь пара особо-мелких гмоннийцев сидела верхом на плечах у крупных оранжево-рыжих полуголых исполинов прямо в центре толпы.

Над всем этим великолепием, окружённая парой заборов, развесившая во все стороны провода, возвышалась здоровенная, с десятиэтажный дом кирпичная электростанция. А подпирал её кирпичную стену сорокаметровый, покрытый золотом и сверкающий прожекторами из глаз, облачённый в знакомую тогу — кто бы вы думали? — да, всё правильно. Наш босс — Халиб.

— Только бы Великий Вырабатыватель дал сегодня энергии немножко! — сказал маленький бородатый старичок.

В нём я даже не сразу узнал гмонни — один-в-один — пожилой учитель правоведения из университета. Я повернулся к Тизири и спросил:

— Они серьёзно?

— Да, Станни. И если плохо попросит — он не даст. Алгоритм считает число людей на площадях. Причём, в секторе оккупации Шабука станций нет, только…

Она не договорила — в этот момент в десяти метрах от нас раздался взрыв.

Глава 11

Взрыв

[108/10]

Меня отбросило на пять метров назад, на соседнюю скамейку, но ударило мягко, словно о гимнастический мат. Я быстро поднялся, огляделся — Тизири тоже поднялась и отряхнулась, затем отошла в сторону и быстро посмотрела по сторонам. Убитых не было, но ранило с десяток человек. Толпа расступилась, слышались крики, но народ не убывал — все просто отсаживались чуть подальше.

Тизири посмотрела на одного кричащего раненого, затем на другого. Кричать они стали тише. Я подбежал к ней.

— Меня почти не ранило, это ты сделала?

— А-ашка, Алгоритмический амулет.

И такие бывают, подумалось мне.

— Спасибо. Ты знала, что будет?

— Наводка была.

— Ты их?… — я кивнул на жертв.

— Не до конца, просто остановила кровотечение. Не мешай, сканирую.

К месту уже бежали солдаты и медик в белом халате — удивительно, но и такой дежурил на месте.

— Стоять! Не с места, вы арестованы!

Нас окружили тройка крупных цепных скра и пара гмонни-стрельцов. Подумалось: интересно, почему какие-то скра свободные, а какие-то — в цепях? Двое смуглых бородачей наставили на нас странные ружья — из широкого дула торчал наконечник стрелы, и я вспомнил, что видел что-то подобное у Рюрика.

— Вы серьёзно считаете, что мы, сотрудники дипломатического ведомства, могли сделать…

— Да, вы правы, — гмонни неожиданно согласился и сокрушённо покачал головой. — Опустить орудия! Ищите!

Скра тоже опустили голову, зашевелили ноздрями, ушли куда-то в толпу.

— Это ты загипнозила? — спросил я. — Интересный алгоритм.

— Никакого следа использования Способности, — покачала головой Тизири, снова проигнорировав мой вопрос. — Точно не Теодора. Либо простые террорюги, и тогда задача даже сложнее. Либо — снова гастролеры.

— Что за гастролёры?

— Отщепенцы из соседних миров, выгнанные из Дворцов. Обычно, прилетают на самодельных сферолётах. Собственно, это они тут, в Тимьянии, промышленную революцию устроили. Как и в Грани сотню лет назад. До сих пор расхлёбываем.

— А что плохого в технической революции? — удивился я.

— Дурак совсем? Это же сразу гарантированный рост численности, рост образования и прочего. Потом — революции, бунты, перевороты. А у нас штат — сорок человек! И внештатников всего пара сотен. Хочешь, чтобы нас совсем съели?

Я почесал затылок. Прозвучало логично, хотя жить в начале двадцатого века, пусть и с муравьедами, мне всё ещё казалось чуть более приятным, чем в средневековье.

Мы сели на лавку, вокруг нас снова толпился народ, не обращавший внимание на сновавших мимо медиков и скра, которые пачками утаскивали раненых с площади.

— Спасибо Великому Вырабатывателю! — вдруг выкрикнул кто-то впереди.

— Спасибо Вырабатывателю! Спасибо! — забормотал хор.

Откуда-то сзади выпорхнула стайка мальчишек — людей и гмонни. Они принялись бегать между рядов и собирать милостыню в шляпу — кто кидал монеты, кто — бумажные ассигнации, кто-то, кто победнее — какие-то орешки и ягоды.

— Спасибо Вырабатывателю! Дайте нам энергию, вырабатыватель!

— Дайте!

Голоса становились всё громче. Сосед — молодой гмонни с редкой бородой — орал так истошно, что хотелось заткнуть уши, у кого-то на соседних рядах начинался форменный припадок.

Наконец, на крохотном застеклённом балконе появилась пожилая гмоннийка в серебристом балахоне. Толпа потихоньку стихла, и послышался тонкий, даже немного визгливый голос:

— Вырабатыватель услышал ваши мольбы! Он дарует вам энергию!

Народ возликовал — вверх полетели треугольные шляпы, чепчики, затем народ, кто побогаче, кучей кинулся к каким-то огромным не то столбам, не то тумбам, и принялся доставать из сумок те самые батареи, что подарил мне Халиб. И неожиданно что-то гулко щёлкнуло, загудело в недрах электростанции, один за одним зажглись окна, как огромный дискотечный стробоскоп, зажглись фонари на улицах.

— Интересно, если у Вырабатывателя кофе попросить — он нальёт? — мрачно спросил я.

— Ты что, не понял? Вырабатыватель — это…

— Да всё я понял. Это Халиб. И его Алгоритмы. Так, риторический вопрос задал, пошутить хотел.

Тихири поднялась, бодро зашагала к выходу с площади.

— У меня очень плохо с юмором. Так, скорее, в такси. Ты голоден? Раз уж я расчехлила Способность.

— Да, я помню, мне Серафимион сказал, что есть какое-то цеховое питание.

Тизири изобразила жестом два пальца в рот.

— Меня тошнит от одного его запаха. Сейчас будет прямо в желудок.

— Да, но….

Перед глазами снова всплыл знакомый зелёный круг, я не глядя махнул его. В животе сразу ощутилась тяжесть, а небольшая изжога и сладковатый привкус во рту подсказывали, что меня только что накормили, закинув что-то прямо в пищеварительный тракт. Ощущение было так себе — только после подобных манипуляций понимаешь, насколько важно ощущать вкус еды. Мы почти дошагали до машины, как вдруг народ вокруг, главным образом, дети, стали тыкать пальцами вверх и радостно кричать что-то.

— Пузырики! — обрадованно сказала Тизири, посмотрев наверх. — На юг летят.

Я прикрылся от солнца и посмотрел. Над нами летели длинные продолговатые полупрозрачные тела, похожие на дирижабли с шестью короткими перепончатыми лапками и тюленьими мордами. Двигались не очень высоко, прямо над крышами электростанции, их было много — около сотни. Разных размеров — от матёрых, крупных, до совсем крохотных детёнышей, которые цеплялись одной лапкой к родительскому туловищу.

— It’s bublelels, they ale… — начал вещать неожиданно обнаружившийся рядом тучный гмонни в шляпе и длинном плаще.

Тыл ему прикрывали два крупных цепных скра, а позади маячил тот самый стрелец, который попытался нас арестовать. Да, крепко ему начальница вправила мозги, раз он даже доложил о нас коменданту.

— О, господин комендант, — сухо улыбнулась Тизири. — Прошу, не стоит утруждаться, мы знаем местный язык.

— Для меня высокая честь видеть дипломатов из столь дальней страны на Ритуале. И большая скорбь, что событие такое неприятное случилось у вас на глазах. Это больше не повторится. Мы не потерпим террористов, попирающих нашу веру и установленный порядок.

Тизири кивнула. Он снова посмотрел наверх, сделал непонятный жест рукой.

— Мы наблюдаем чудесную миграцию полосатых пузыров, они же — горные киты. Их стада спускаются с гор и следуют к морю, чтобы отложить икру. В честь такого знаменательного дня я бы очень хотел пригласить вас в мою контору, чтобы обсудить некоторые дела.

— Это может быть интересно, — кивнула Тизири. — Мы согласны, но поедем на своём таксомоторе.

Погрузились в машину и поехали вслед за красным, украшенным витиеватыми лепными орнаментами кабриолетом, в который залез гмонни и один из скра. Начальствующий гмонни, что характерно, вёл сам — было достаточно странно, учитывая, что скра явно был рабом.

— Поясни, кто он, откуда? — спросил я вполголоса.

— Улша Гебуц. Это главный комендант зоны оккупации королевства Ала. Мы сейчас в его части города, они больше половины контролируют. Деспотат Шабук, в котором наша гостиница, держит меньше всего. Об этом я и говорила — скорее всего, будет пытаться протолкнуть передачу территории Шабука себе. А потом и на Шабук нападут. Он им выход к Китовому Морю закрывает.

Я глядел за окно. Сначала мы проехали мимо весьма живописного сквера, следом показалась шеренга из одинаковых гмоннийских особняков. За ними виднелись здоровые безликие шестиэтажки, похожие на хрущёвки, но с непременными грубо-выбитыми статуями на углах. Мимо снова прогремел трамвай.

— Как получилось, страна вроде технологически-развитая, а её победили?

— Население маленькое, — пожала плечами Тизири. — Три страны вместе объединились. Сначала начала матушка, чтобы кусок отхватить, затем подключились и мы, используя Ала и Шабук.

— Объединились двумя дворцами. Но нафига? Вроде же всё было хорошо…

— Говорю — Тимьянию гастролёры прогрессировать пытались. Видишь — электромобили изобрели? Молодой ты ещё, — усмехнулась Тизири и уставилась в окно.

Ехали недолго — заехали в усадьбу, украшенную у входа здоровенными древовидными папоротниками. Карниз подпирала статуя огромной пышной гмоннийки в весьма фривольном одеянии, у входа стояли гмонни в гвардейском одеянии — высоченных оранжевых шапках и длинных свитерах с металлическими пластинами, они покорно расступились перед нами.

— Проходите.

Гмонни-комендант слез с водительского сиденья, скинул цепь, на которой сидел скра и передал одному из гвардейцев. Затем поднялся по лестнице и пинком открыл ворота.

— У гмонни-ала принято открывать дверь пинком, — пояснила Тизири.

Внутри оказалась просторная гостиная — матрасы были выложены вокруг квадратного столика. Рядом на коленках сидела высокая смуглая гмонни, которую даже можно было назвать красивой, если бы не длинный нос и короткий подбородок. На ней был передник и чепчик.

— Letha ukudla human! — рявкнул комендант, кидая на пол плащ. Под ним оказался кружевной наряд с погонами, чем-то напоминающий сорочку.

Выглядела сцена немного комично, служанка покорно кивнула, подобрала плащ и скрылась в недрах дворца.

— Ох уж эти гамунц, такие нерасторопные, — поморщился Улша.

— Гамунц?

— Старые гмонни, — пояснил Улша, но понятнее не стало. — Вы не представите нас, госпожа Тизири?

— Это Станислав Олтов, младший сын префекта Накакава. Проходит у меня практику в качестве военного секретаря-журналиста.

Он протянул ладонь — почти как человеческую, с толстыми пальцами, только вот мизинец был сильно короче.

— О, большая честь. Накакава, если не путаю — это глубоко на север от Мелкого моря, противоположный край мира, так? Не знал, что там правят представители… вашей расы.

— Моя мать была рутенийкой, — сымпровизировал я.

— О! Вероятно, вас мало учат истории наших народов?

Он указал рукой на стену, и я обратил внимание на длинный гобелен, висящий над входом.

— Все мы здесь завоеватели, и наш родной мир когда-то был гораздо дальше, чем сейчас. Перед периодом Великого Упадка, Гамун, наиболее технологичный клан, построил… как это правильно, летающие горы? Летающие башни?

— Ракеты, — мрачно подсказала Тизири.

— Да, их! Двенадцать ракет пересекли небо, чтобы спустя долгие полтора года приземлиться на этом континенте. Из полутора тысяч долетело триста пятьдесят отчаянных мужчин и женщин. Эти триста пятьдесят стали первыми поселенцами будущей империи Гамунц. Это случилось ещё до Катаклизма, десять столетий назад…

— Десять⁈ Это же… пятнадцатый век. Вы тогда уже умели строили ракеты?

— Да. Тогда мы умели строить ракеты… Раньше, чем это научились земляне. Но мы после разучились. После случился Катаклизм, и все наши планеты стали в один ряд с вашей Землёй.

Он показал на середину гобелена. Я поднялся и подошёл поближе. Картинка была странная — по центру явно изображалось Солнце, вокруг которого хороводом расположилось двенадцать кругляшков. Третий слева был выделен жирной стрелкой, и что-то подсказывало, что это и есть Скрадо, где мы сейчас находились. А на самом верхнем из миров я увидел грубые очертания… Африки. Нашей родной, можно сказать, отечественной Африки.

Получается, что нет никаких иных звёзд и иных миров. Что-то или кто-то перенёс все эти планеты, все эти внеземные расы вместе с их домами… к нам под бок! А мой родной дом, пусть и постаревший на пять веков, расположен совсем рядом, в какой-нибудь сотне миллионов километров.

— Земля, это Земля⁈ На одной орбите с нами? Серьёзно?

Глава 12

Космогония

[108/10]

Сложно представить, насколько та картинка на гобелене поломало моё мировосприятие. Если до того момента я чувствовал себя в какой-то волшебной сказке, пусть и с привкусом не то Сталинграда, не то послевоенного Берлина — то тут я ощутил себя в будущем. В странном, неведомом и непонятном, но вполне реальном, пусть и магическом. Интересно, если планеты действительно находятся на одной орбите с Землёй, то как они до сих пор не столкнулись? Не сбились в кучу, или не разлетелись на разные орбиты? Неужели и на этот счёт работают какие-то Алгоритмы?

И главное — если Земля на одной орбите с нами, то можно ли туда попасть?

Разумеется, секундой позже я сообразил, что озвучил полнейшую глупость, известную любому школьнику — и Сеяному, и простому Разумному. Что до Земли — то делать мне там спустя шесть веков особо нечего. Тизири странно на меня посмотрела, но комментировать не стала. А хозяин усадьбы, наоборот, оживился.

— Да! До сих пор удивляюсь, как Великому Вырабатывателю удалось так мастерски перенести все десять планет. И удержать их все вопреки всем законам физики. И создать одну новую, анти-Землю, Легендарную Байзилию. Ещё одно доказательство его существования! Да, о чём же я. Спасибо.

В этот момент явилась служанка, которая несла в руках поднос с высокими блюдами, похожими на графины. К графинам прилагались вилки на длиннющих ручках — я вспомнил, как один пожилой коллега всегда ходил на офисные корпоративы с похожей, телескопической и раскладывающейся вилкой, чтобы утащить самый вкусный кусочек. Но на практике вилка с графином оказались неудобными, я попытался поддеть кусок мяса на самом дне, но так и не смог. Чтобы не падать в грязь лицом, переключился к графину, в котором лежали крупные ягоды, похожие на виноград, они оказались весьма вкусными. Улша продолжал.

— Мой народ прибыл сюда уже на другом транспорте. И гораздо позже. На сферолёте, который строили тридцать два года. В то время на небе уже сияли иные созвездия, а Великий Вырабатыватель уже правил нами. На огромном небесном корабле, который, несомненно, сам Вырабатыватель напитал энергией и запустил, как камень из пращи, прямо в сторону Скрадо. И было там нас не триста человек. А двести тысяч! Вооруженные одними мечами и арбалетами, с женами и детьми, с новыми мурлангами и броненосцами. К тому времени местные старые гмонни расплодились уже до пятидесяти миллионов. Нам потребовалось всего два поколения, чтобы окрепнуть, и ещё одно — чтобы уничтожить империю Гамунц. Разбить её на десяток государств.

Он вдруг резко повернулся к нам.

— Точно также поступили и вы, джаксы. Вы прибыли чуть позже нас, на двух кораблях, и рутенийцев здесь оставалось более двадцати миллионов. Как только прибыли ваши предки и основали Толнию — белокожие остались только здесь, в Теньгороде, и на острове Грань, где и пребывают до сих пор. Это вы прекрасно знаете. Мы оба завоеватели, Станислав. И, да, во мне, как и в вас, тоже течёт кровь Старых рас, и вы понимаете, что мы должны сделать — континент должен быть чист от плесени старых племён.

Я кивнул, доставая вилкой уже десятую ягоду.

— Не налегай на крыжопник, — послышался голос Тизири в ухе. — Пронесёт.

— А у вас есть кофе? — почти машинально спросил я.

— Что? — несколько растерялся Улша, но тут же догадался. — А, я так понимаю, вы хотите пить. Гмонни никогда не запивают пищу, я потому всё время забываю, что к человечьей трапезе нужно питьё. Сейчас попрошу.

Он что-то отрывисто прорычал служанке, та сорвалась с места и тут же вернулась ещё с одним графином и — я улыбнулся, когда увидел — двумя гранёными стаканами. Самыми что ни на есть советскими, простыми и без заморочек.

Выпив вполне вкусного, но почему-то холодного чаю, я выразительно взглянул на Тизири. Та кивнула и спросила нашего собеседника в лоб:

— Я понимаю, что вы позвали меня не просто так. Что вы хотите?

Гмонни улыбнулся.

— Что мне всегда в вас нравилось, госпожа Тизири — так это ваша прямолинейность. Это по-нашему, ала тоже не любят ходить вокруг да около.

— Благодарю.

Комендант нервно затеребил свой кружевной воротничок.

— В общем, это должно остаться между нами. Вы знаете, какие виды имеет король на Тимьянию. Нам хотелось бы, чтобы Толния на Конгрессе Полушария поддержала королевский проект разделения. Раздел города на три зоны — слишком сложно в управлении. Зона, контролируемая Шабуком, должна быть передана нам. В обмен на небольшие южные территории, возможно, или возмещение убытков.

— Я буду рада поспособствовать этому, господин Улша, — Тизири кивнула. — Но вы преувеличиваете моё влияние в политическом аппарате Толнии. Тем более — в краткосрочной перспективе.

— Я понимаю, понимаю. У меня будет одна маленькая просьба, — тут он замялся. — Готовится одно, скажем так, мероприятие. Которое, возможно, коснется вашего нынешнего места пребывания. Мне очень хотелось бы, чтобы вы должным образом на это отреагировали. А в награду за это…

Он резво вскочил, накинул плащ и зашагал ко входу.

— Идёмте! Идёмте, я вам кое-что покажу.

Я разогнул конечности, направился вслед за ним. Шепнул Тизири.

— Я правильно понимаю, что он предлагает нам взятку?

— Ага. Посмотрим, это очень весело, — физиономия моей начальницы просто светилась от удовольствия.

— Но мы же не станем… передавать часть города проклятым империалистам? Там же люди живут. Ты можешь ему что-нибудь внушить такое?

— Зачем? Предложение действительно разумное — управлять легче. Слушай, я действительно ничего не решаю сама. Полидеусес решает, брат старший. К тому же, надо с конкурентами всё это решить, потому что это вообще — не сильно законно, что мы маскируемся под толнийцев — это держава Теодоры, на её территории. Просто удобно, потому что страна далеко. Ладно, потом.

Мы обогнули усадьбу, вошли в учтиво приоткрытые пожилым привратником-человеком ворота и вошли в сад. В ноздри ударил запах — не вполне приятный, но какой-то очень необычный, слышалось множество голосов и звериных криков. Вдаль уходила длинная аллея, которую то и дело пересекали слуги, ведущие под уздцы броненосца или муравьеда.

— Идёмте, сюда, — Улша открыл ворота большого старого сарая, стены которого покрывали вьюнки.

Тут же подбежал слуга-старогмонниец, выслушал какой-то приказ, вытянулся по струнке, приложив ладонь ко лбу, щёлкнул выключателем. Загорелся свет, затхлый воздух тут же разорвали десятки рычащих голосов, грохот клеток, вой, визг, похожий на обезьяний. В клетках оказались детёныши скра — сжимавшие всеми четырьмя ладошками прутья, с короткой шёрсткой, полосатые, словно полудикие коты. С огромными, совершенно детскими глазами и… здоровенными, почти как у взрослых, клыками на половину морду, которыми они хищно щёлкали, глядя в моём направлении.

— Выбирайте любого! — довольно провозгласил Улша. — Всем три или четыре года, идеальный возраст, чтобы начать приручение, почти все самцы, некоторые — самки, но, как известно, внешне они не различаются.

— Чего⁈ — Я метнулся к клеткам, с ровным намерением открыть их все и выпустить несчастных детишек на волю.

— Не смей! Потом объясню, — снова шепнула в ухе «муха» Тизири.

Она схватила меня за руку. Сказала Улше:

— Благодарю, но нам не нужны детёныши, как мы его повезём? В наших командировочных нет средств на содержание и перевозку полноценного раба. Да и, знаете, мы в Толнии предпочитаем местных брать, они лучше адаптированы к климату.

Я еле сдерживался, чтобы не дать в морду коменданту. Или скастовать что-нибудь эдакое. Улша выглядел несколько разочарованным, а я прямо-таки горел от чувства несправедливости — тут тебе и рабовладельческий строй, и угнетение расовых меньшинств, и ущемление прав детей. Мы вышли из сарая и направились по аллее, Тизири немного подотстала и пояснила, как и обещала:

— Ты неуч, Станислав, скра в подростковом возрасте — абсолютные хищники. Их и сами скра в клетки сажают ещё с древности. Если бы ты их выпустил, они бы тебе быстро глотку перегрызли или руку по локоть обглодали. У них разум только к шести-семи годам вырисовывается. К тому времени его или двурукие на цепь посадят, либо свои приручат и научат разговаривать.

— Так уж вышло, — бормотал в это время комендант. — Что мне после победы в войне довелось жить в усадьбе одного из лучших заводчиков в городе. Эта порода — самая древняя на Скрадо. Своей родословной они восходят ещё к тем двум парам, которые завезли ещё старые гмонни на своих, опять забыл слово, небесных кораблях. Не пропадать же хозяйству!

Прогулка по аллее закончилась у двухметрового забора, увитого плющом. Гмонни уже привычным для меня пинком открыл ворота, и я увидел… его.

Он был шикарен. Длинный узкий нос с языком-жалом, роскошная грива с толстыми, жёсткими волосами, напоминающими гребни дракона. Да, чёрт возьми, и он сам напоминал трёхметрового подслеповатого дракона, со здоровыми когтистыми лапами и похожей на черную ракету головой.

— Илонмаск. Я назову тебя Илонмаск, — проговорил я.

Грешен — был одно время фанатом одиозного бизнесмена, хоть это и весьма не патриотично.

— Три года, мальчик. Уже объезженный. Он ваш, госпожа Тизири.

Тизири посмотрела на меня, поймала мой восхищённый взгляд и коротко, немного нехотя ответила.

— Ладно. Спасибо. Вроде бы породистый. Берём. Упаковывайте. Я подумаю над вашим предложением.

Двое жокеев (интересно, если есть конюхи, то кто они — муравьедюхи?) резво нацепили седло со стременами и уздечку. Первое было лёгким, тряпичным и почти не причиняло неудобств зверю, а последняя представляла собой просто тугое кольцо с поводьями, надеваемое на морду на уровне ноздрей. В этот момент муравьед вздохнул, махнув головой, высунул язык и провёл у меня по щеке. Язык был шершавый, и только лёгкая щетина на щеке спасла меня от ссадины.

— Ну, прокатишься? — вдруг предложила Тизири, усмехнувшись. — В вашем роду, господин сын префекта, были отменные ездоки!

— Легко! — усмехнулся я.

А в следующий миг я слегка напрягся. Что-то мне подсказывало, что сходу освоить езду на муравьедах — или как их правильно назвали? мурлангах? — не так уж легко. Я сидел на лошади только пару раз, бывшая девица уговаривала меня ходить с ней в конную школу, но дальше пары занятий дело не пошло. Меньше всего мне нравилось влезать в седло и вылезать из него — я делал это максимально неуклюже. Благо, в случае с муравьедом седло располагалось достаточно низко, и влезть не составило труда.

— Вам в носках, или без носок? — успел спросить жокей.

— Мне… — начал отвечать я, но не договорил.

Что произошло дальше — я понял не сразу. Кучер протянул мне уздцы, но похоже, за секунду до того, как я успел их схватить, Тизири отвесила мощного шлепка прямо по роскошной заднице моего нового приятеля. А возможно, и подкрепила это каким-то мощным Алгоритмом.

Уздцы я так и не подхватил. Мохнатый Илонмаск на какой-то короткий момент встал на дыбы, взревел, махнул когтистыми лапами, распугав толпу. Затем резво перепрыгнул через ограду, затем, раскидав встречных слуг и охранников скра — через вторую и понёс меня вперёд по оживленной улице.

Глава 13

Поселок

Часть II. Гастролёры

Глава 13. Поселок

[108/10]

Мой зверь двигался здоровыми трёхметровыми прыжками, периодически переходя на рысь. Я обхватил его шею руками, орал, прижался, отчаянно пытаясь дотянуться ладонью и схватиться на поводья — но не выходило, они болтались где-то далеко под мордой, хлестали по руками и никак не попадали в ладонь. Мимо проносились дома, повозки, горожане спешно расступались перед нами. Слышался свисток постового, кто-то даже погнался за нами, но зверь мчался очень быстро.

Перед самым мостом он резко затормозил, испугавшись большой военной повозки. Она стояла между двумя броненосцами, обозначающими блок-пост. Я выпрямился, попытался схватить поводья, но муравьед встал на дыбы, отчего я еле удержался в стременах, затем резво перемахнул через парапет, скатился на пузе по склону и с кучей брызг плюхнулся в воду.

На миг я погрузился под воду, но тут же зверь со мной на спине всплыл, энергично заработал лапами, высоко подняв голову над поверхностью воды.

— Никогда не видел водоплавающих мурлангов! Вам нужна помощь? — крикнули сверху, сначала на языке толнийском, затем на моём родном.

— Нет, спасибо! Всё отлично!

Я наконец-то подхватил поводья, но течение было достаточно сильное, и меня понесло вперёд, зверь не сопротивлялся ему и плыл вперёд, медленно пересекая реку. Высокий берег с одной стороны был затянут колючей проволокой — видимо, по реке проходила граница зон оккупации. Как я понял, он даже какое-то время плыл в верном направлении. Со второй стороны виднелись полупустые пристани. Река была широкой, несомненно, судоходной, только вот лодок почти не было — один лёгкий катер где-то вдалеке, не то паровой, не то на электрической тяге. Я подумал спрыгнуть, доплыть до пристаней, но постепенно мне происходящее начинало нравиться — свежий несмотря на промокшие и медленно замерзающие ноги. Почувствовал какой-то небывалый привкус свободы, что ли.

И только я вспомнил про свободу, как появился знакомый зелёный кружок перед глазами.

— Живой? — Тизири выглядела удивительно-довольной. — Возможно, я переборщила с шуткой, но я слежу, ты не бойся.

— Спасибо, — хмуро прокомментировал я. — Я не знаю, куда-то он плывёт, если что — будь готова меня вытащить.

— Хорошо. Не забывай, сегодня в семь вечера — встреча Межсоюзнической комендатуры.

Звонок завершился. Мурланг явно плыл куда-то вполне осознанно, и мне стало интересно, куда. Фарватер постепенно сужался, берега запирались в высокие неприступные стены. Впереди показались две каменные башни, несомненно, очень старые, между которыми был переброшен узкий мост, а река преграждалось двадцатиметровыми воротами с пиками наверху. Я подумал, что сейчас же впечатаюсь в них на полном ходу, но внезапно прямо перед моим носом створки начали медленно, со скрипом открываться. Я оглянулся — позади меня виднелся бронированный, весь в заклёпках и с двумя торчащими пушками нос какого-то мощного приземистого судна, который шёл прямо на нас. Бронекатер, что ли? Муравьед тоже заметил и заволновался, поплыл к берегу.

— Эй! — нас снова окрикнули, и я даже не разглядел, откуда. — Куда из города без досмотра, стрелять буду!

— Я дипломатический представитель Толнии, вы не имеете права! — сказал я.

— Помощь нужна?

— Обойдусь!

Мы проплыли мимо башен, мой муравьед тем временем начал уставать и направился к берегу. Противоположный берег за стенами оказался закрыт жидким решетчатым заборчиком, за которым на небольшом отдалении, на холме, виднелись какие-то шатры и невысокие постройки. Оказавшись на берегу, я тут же спешился и отжал брюки, продолжая придерживать зверя за поводья. Впрочем, отбегать от меня Илонмаск не собирался. Первым делом он отряхнулся, обдав меня литрами речной воды. Затем попытался забраться на забор, но вот только наверху были острые пики — как раз на случай атаки муравьедами.

— Как тебе такое, Илонмаск?… — пробормотал я.

Зверь спрыгнул, двинулся вдоль берега, и нашёл место, где под забором была узкая щель. Поводил носом и начал копать. Медленно, не спеша, но с каждым гребком выгребая грунту почти как небольшой экскаватор-траншеекопатель. Затем сунул морду.

— Эй! — послышался голос за стеной, сказавший ещё пару слов на старогмоннийском.

Мурланг резко отпрянул назад — похоже, его чем-то толкнули в морду, но копать не перестал. Я дёрнул поводья на себя, и зверь недовольно заворчал.

— Есть кто? — спросил я. — У меня мурланга понесло, я из города приплыл.

— Двести шагов налево, дверь там, — послышался ответ.

Я потянул поводья на себя, зверь немного ещё поупирался, но затем оставил свои земляные работы и пошёл за мной. Дверь была метровой, совсем неприметной и почти не выделялась из досок забора. Щёлкнул ключ, открылась дверь, за порогом оказался пожилой гмонниец, смуглый, непонятной расы, и я подумал — наверняка же у гмонни существуют мулаты и метисы? По расцветке мундира и гербу со снежинкой я понял, что он принадлежит к «стрельцам» Шабука — то, что я нахожусь на той же территории, что и моя гостиница Дипломатическая, меня обрадовало, а в руке у него было длинное копьё с чем-то вроде шокера на конце. Акцент у него был сильный, незнакомый, похожий на немецкий.

— Документы? — спросил он.

— Ага, — я сунул руку в карман, достал картонку… и понял, что букв на ней совсем не разобрать.

Стрелец нахмурился. Жестом указал зайти, я дёрнул поводья и завёл Илона Маска внутрь. Подумалось, что скаковые муравьеды куда удобнее лошадей — спокойно протискиваются в человеческие двери, да и перевозить удобнее — из окна трамвая вчера я заметил, как муравьеда, свернувшегося клубком, перевозили на небольшой телеге, запряженной в броненосца.

— Вот блин. Я Станислав Олтов, сын префекта Накакава Республики Толния, — сказал я. — Нахожусь с дипломатической миссии, мне нужно…

— Да-да. Находитесь с миссией. В городе на военное положение. На мокрое скаковое мурланг без защитное носок. С непонятное документы. Вынужден вас сопроводить для выяснения личность.

— Окей, — как-то легко согласился я, а сам незаметно вошёл в режим, пробормотал Алгоритм вызова и набрал Тизири.

Та не стала демонстрировать лицо, но я услышал, как она расхохоталась.

— Ты попал. Ты хоть знаешь, где находишься? В самом неблагополучном районе! Это будет твоим тестовым заданием — выбраться отсюда к семи вечера, не применяя алгоритм без надобности. Удачи.

Мы поднялись на холм, и я нервно сглотнул. Передо мной длинной полосой вдоль городской стены и до самого горизонта раскинулся частный сектор. Кривые одноэтажные постройки из всего, что попадётся на руку. Остроконечные шатры, сшитые из шкур. Высоченные деревянные идолы, украшенные черепами каких-то гигантских животных. Разбросанные консервные банки под ногами, рык, рёв… и сотни, если не тысячи прогуливающихся через всё это великолепие скра. Разных размеров и возрастов, разного цвета кожи, абсолютно в разной расцветке.

— Не грози Южному Централу, попивая сок у себя в квартале, — проговорил я.

Стрелец повёл меня мимо всех них, а я смотрел по сторонам. Двухметровые качки толкались, как огромные гориллы, тащили на своей спине сумки с барахлом или целый выводок крохотных полосатых отпрысков. По пыльной улице пробегали совершенно невиданные животные: длинные шестиногие псы, похожие на странных такс, только увеличенных впятеро, огромные, больше кошки, ушастые тушканчики, у которых верхних лапок было, как и у скра, не два, а четверо. Уже привычных мне вьючных животных было мало, я насчитал всего трёх броненосцев, весьма низеньких, и одного мурланга — тощего и облезлого, совсем не такого, как мой Илонмаск. В пылевой ванночке копошилась продолговатая, похожая на лысого поросёнка зверюга с шестью парами перепончатых лапок и утиным клювом.

— Свиноутка! — обрадовался я.

— Мой свиноутка! — рявкнул, щёлкнул челюстями, стоявший рядом скра.

Он был в длинной цветастой юбке, придерживал одной рукой грудного ребёнка, а тремя другими полоскал в тазу бельё. Неужели это и есть их женщины? Кто-то что-то упоминал, что у них нет полового диморфизма.

— Вы бы не делать глазеть по сторонам, — посоветовал стрелец. — Здесь не любить чужак, а память у скра — сами знать какая.

— Какая?

— Хорошее, — странно посмотрев на меня, ответил он.

Прохожие останавливались, расступались перед моим Илоном Маском, но поглядывали, как мне казалось, больше с интересом, чем с агрессией. Кто-то попытался ухватиться за хвост, но стрелец угрожающе махнул палкой. Путь мы закончили на небольшой площади перед рынком. Здесь вырисовывалось что-то вроде центра их гарлема, здания стояли повыше, народ ходил побогаче одетый, но тут и там все так же слышались драки, ругань, периодически переходящая в потасовки. Редкие солдаты-гмонни, прохаживающиеся между рядами, а также десяток цепных скар-рабов, одетых в белые набедренные повязки, даже не обращали на это внимания.

Здание комендатуры было огорожено длинными, в несколько метров шириной рядами колючек на дороге — я уже видел такие в городе, и только теперь понял, что это — это была защита от мурлангов. Илон Маск затормозил прямо перед ними. Подошедший второй гмонни, видимо, напарник первого протянул руку, требуя выдать поводья.

— Его хоть накормят? — спросил я.

По глупости я даже не удосужился спросить, чем их кормят.

— Найдем пару веток, — кивнул стрелец.

Стойла были достаточно просторные, двухэтажные, и я понадеялся, что Илонмаску будет в них комфортно. Мой же провожающий проводил меня внутрь, через пару коридоров.

Я ожидал увидеть саркофаг с голыми стенами и дыркой в углу, но увидел, скорее, что-то напоминавшее ультра-дешёвый номер хостела. Нормальная кровать, унитаз за шторкой, столик, одним словом, меня проводили в VIP-камеру. Только вот низкие, цокольные окна с решётками и видом куда-то в подворотню не сильно поднимали настроение.

— Бывшее камера для пленное офицер, — пояснил стрелец. — А решётки на окно — для ваш безопасность.

— Обожаю эту фразу! — осклабился я. — И долго мне там сидеть?

— Запрос отправим в город, как машина будет. Машина будет — отправим запрос, машина не будет — не отправим.

— Ясно, что ничего не ясно. А будет что пожрать?

— Не понимать.

— Есть. Питаться. Кушать.

Гмонни понимающе кивнул.

— Есть вечер будем.

— Ладно. Блин, сейчас хочется. Ладно, придумаю что-нибудь.

— Стучите, — зачем-то сказал солдат и вышел.

Вид у него был немного растерянный и даже какой-то извиняющийся — мол, правила, что поделать. Ну, особого страха я от закрывающиеся решетчатой двери камеры-одиночки я не испытал — во-первых, ждать явно предполагалось недолго, а запасной план у меня точно был. Но звонить пока «техподдержке» я не собирался.

— Эй! Браток. Ты там? — послышался тихий голос из коридора.

Я заглянул в коридор и увидел чуть наискосок такую же дверь, в которой виднелось лицо подозрительного парня-рутенийца — с перебитым носом, в поношенном армейском кителе без погон.

— Ага.

— Говорят… — парень хитро прищурился. — Неделя в тюрьме — это много…

— … А на воле мало, — продолжил я выражение, в глубокой юности подсмотренное где-то в «пацанских» пабликах.

— Слушай! За что повязали? — парень заметно оживился.

— За незаконное пересечение забора.

— Ты от Рины? Одет как они обычно…

— Наверное, — на всякий случай сказал я.

— Наши классно шарахнули сегодня, говорят! У электростанции. Так его, этих вырабатывателей.

Тут я понял, что сказал пароль какого-то подпольного общества. Надо будет сообщить начальству.

— Ну и когда лама придёт в следующий раз? — спросил парень.

— А откуда я знаю, что тебе можно доверять? — сымпровизировал я.

Парень тут же потерял интерес к разговору и отошёл от решётки. Я последовал его примеру, уселся на тахту и первым делом проверил оставшиеся мана-тонны:

[97/10]

Следом — вспомнил алгоритм стакана воды.

[Алгоритмын Импортларга Бер Стакан Cу]

[Сайларга урын]

[Чакыртырга Cтакан Cу]

Признаться, получилось с третьего раза — хоть и вызубрил, но в окончаниях до сих пор путался. В качестве места, в которое приземлить предмет выбрал свою руку, и — вуаля! — стакан ловко приземлился к руке. Гранёный, обычный, с прохладной чистейшей водой. Попробовал — привкус у воды был, то есть не дистиллят, что, в общем-то, хорошо. Начал пить залпом, поднял глаза, и тут увидел в окне напротив пригнувшихся и с интересом — и даже с испугом меня разглядывающих двух молодых Скра, с длинными косичками, похожими на дреды. Один — или одна? — из них что-то беспрестанно повторял. Я прислушался и прочитал по губам:

— Кну Кха! Кну Кха.

Хозяин душ, понял я. Они нашли Хозяина душ.

Глава 14

Кну Кха!

[82/10]

Я пожалел, что не знаю, кто это такой — Хозяин Душ. Захотелось почитать что-то вроде инструкций по прикладному религиоведению, чтобы хотя бы знать, какие у местных народов культы. Впрочем, скоро наши гляделки через стекло закончились. Двух подростков отогнали стрельцы, мне стало скучно, и я обнаружил под столом весьма потрепанную книженцию.

[Увлша Корковень]

[«Изобретательный под-кунц Нод Тохик из Кибаргука»]

Перевод на рутенийский.

Название показалось похожим на что-то знакомое, я принялся листать, и вскоре догадался. В главном герое — немолодом гмонни-землевладельце, странствующим верхом на мурланге по кличке Тнанисор угадывался вполне знакомый образ печального рыцаря. Только вот другие персонажи слегка отличались — спутником был обедневший купец из Рурляндии по имени Окихито, передвигающемся на шестиногой ламе, племянница носила редкое для гмонни имя Марусья, ключницей была скра, а воображаемая возлюбленная была не благочестивой, а, скорее, наоборот, похотливой. Да и боролся главный герой не с ветряными мельницами, а с вполне реальными великанами. А заканчивалось каждая глава совсем неуместными пьяными оргиями с кучей доступных гмоннийских — и не только — женщин, неизвестно откуда появляющимися из-за ближайшего угла.

Чтение было не безынтересным, но я забросил его на третьей главе, окончательно убедившись, что история ходит по кругу. Один португальский автор в шестнадцатом веке написал пародию на средневековые романы, второй — перевел на русский язык, а третий, совсем другого биологического вида, адаптировал Дона Кихота под реалии собственного мира. Которую, в свою очередь, обратно перевели на человеческий язык.

Снова захотелось есть. Постучал по двери, крикнул:

— Эй! Когда обед?

Тишина.

— Обедом меня накормите!

Неожиданно подал голос сосед-сиделец — я-то подумал, что он совсем решил молчать.

— Если тебе сидеть тут недолго, то и не покормят никаким обедом. Вечером токмо. Я сразу смекнул, что ты подсадной, и никакой ты не от Рины. Ничего тебе не скажу.

Ничего не поделать, пришлось прибегнуть к консультации коллеги. Звонить Тизири не стал, набрал Серафимиона.

— Слушай, я вообще-то сегодня не дежурю… — начал он, но я оборвал.

— Привет, я быстро! Слышал, есть же какое-то цеховое питание, которое бесплатное, напомни Алгоритм?

— А, тут все просто.

Завершив звонок, я, в очередной раз еле сдерживая смех вперемешку с умилением, проговорил следующее:

[Алгоритмны импортлау Эчпочмак]

[Сайларга урын]

[Execибэру Эчпочмак]

Сочный, жирноватый треугольник плюхнулся прямо в ладонь, я с жадностью его слопал — мясо было вполне настоящим, без всякого привкуса искусственности или чего-либо, хоть и не вполне знакомым. Закончив трапезу, захотелось запить, я снова вызвал стакан воды. Выпил и уже приготовился поставить рядом на окно, ко второму такому же пустому, как вдруг увидел, как за окном, с противоположной стороны переулка на меня таращатся уже не две, а целых пять пар глаз. Трое детских и двое взрослых, один накаченный мужик и худая, с обвислой кожей и редкими волосами старуха — тут я почти был уверен в поле. Все наблюдали с живейшим интересом, а затем, завидев мой взгляд, тут же улепётнули куда-то в сторону рынка.

Я понял, что накосячил. Притом, не слабо — по всей логике выходило, что вот так вот явно Способность на публике просто так не следует применять. Но звонить начальству я не торопился.

Снова уткнулся в книгу и обнаружил там известную цитату: «Когда я сплю, я не знаю ни страха, ни надежд, ни трудов, ни блаженств. Спасибо тому, кто изобрел сон. Это единые часы, ровняющие погонщика мурлангов и кунца, вонючего скра и премудрого историка.» Выходил, что «кунц» — это король? Интересно, кто правит местными государствами. Неожиданно, зачитался так, что в мою дверь застучали. Я услышал знакомый голос солдата-стрельца.

— Эй? Что вы там творить? У нас толпа у вход. Говорить, вы какой-то «хозяин душ».

Я прислушался. Из-за окон доносилось скандируемое строем «Кну Кха».

— Понятия не имею, о чем они, — признался я.

— Если вы организовать бунт, то мы судить вас за его подготовка! — предупредил стрелец.

Шум становился громче, затем послышались выстрелы. Гулкие хлопки, грохот, вопль, похожий на ишачий. Все продолжалось минуты две, затем затихло.

— Молодец! — послышался голос того странного парня из соседней комнаты.

Затем я увидел, как по переулку бегут солдаты-гмонни, стреляя назад, за спину. Их преследовало трое четырехруких громил в цветастых одеждах и окровавленных фартуках, вооруженные здоровыми тесаками. В этот момент зашумел ключ в замочной скважине. Решётку открыл все тот же парень, который вел меня в участок, а над ним нависали двое скра — один держал шипастую дубину, второй — арбалет, несомненно, самодельный.

— Кну Кха! Кну Кха! — скандировали оба.

— Вы заплатить нам за это! — прошипел гмонни и выпустил меня наружу.

— Эй! А меня! Меня отпустите! — завопил сосед-сиделец, но его не заметили.

Я прошел вслед за моими четырехрукими освободителями по разграбленным коридорам и вышел из участка, огляделся. Здание окружила толпа в пару сотен скра, правда, была и пара человек и гмонни — весьма бомжеватого вида. Все охранники и солдаты валялись или сидели на полу, раненые, потирающие синяки. Громила с дубиной, сопровождавший меня, проорал что-то на своем.

— Мы привести Кну Кха! Мощный Кну Кха! Он пожрет наши враги-захватчики, как эчпочмак!

Толпа ликовала. Меня подхватили на руки и понесли над толпой. Чувство было страшноватое и одновременно приятное, я почувствовал себя рок-звездой, которой так и не успел стать на Земле. Однако вместе с тем ощущался и некоторый дискомфорт, что-то подсказывало, что падать с высоты, на которую тебя поставили незаслуженно — больнее вдвойне. Меня тем временем усадили на выведенного из стойла Илонмаска, обступили, повели куда-то тёмными переулками.

— Куда меня ведут? — спросил я у громилы с дубиной.

— В твой храм! Меня звать Джен, я жрица Хозяина Душ! Только никому не говорить, это секрет.

Я снова понял, что ещё не скоро научусь различать скра по половому признаку. Толпа внесла меня верхом на скакуне в длинное металлическое здание с арчатым потолком — не то склад, не то ангар. Пахло бензином, резиной, горящим металлом, где-то вдалеке жужжала не то бензопила, не то — какой-то другой инструмент. Внутрь вошли не все — лишь сопровождающая меня Джен, её подручный с арбалетом, а также тот старик, который следил за мной в окно камеры. Откуда-то притащили кресло и водрузили его на пару ящиков — ободранное, прогрызенное и вонючее, но украшенное по изголовью чьими-то исполинскими клыками.

— Сядь в него, наш Хозяин. Мы внемлем тебе.

Я подвёл скакуна, с трудом вылез из седла и отдал поводья Джен. Илонмаск, что удивительно, слушался меня и вовсе не пытался больше куда-то бежать. Такое чувство, что он хотел именно сюда, в это странное гетто на окраине, подальше из центра столицы. Кресло оказалось вполне удобным. Наступила недолгая пауза, в течение которой вся троица молча стояла рядом и глазела на меня. Более простого способа, чем снова включить режим трудоголика, я не нашёл.

— Ну, я не знаю, ребята, мне всё нравится. Давайте, рассказывайте, какие у вас вопросы? Проблемы какие-то, задачи есть?

Скра переглянулись.

— Мы думать, ты скажешь нам, кого нужно съесть теперь, — немного разочарованно сказал спутник Джен, но она врезала ему по морде кулачком нижней руки.

— Мы ждать тебя. Мы готовы служить тебе. Но проблема есть, да.

— Я внемлю.

— Ала. Королевство Ала. И Шабук. Ала хотеть забрать наш район себе. Сейчас тут стрельцы Шабук — они деспотат, но скра они не обижать. А Ала если придёт, то всё — и весь свободный скра в рабство, и всякий люд — в плен.

— Хм. И что вы предлагаете?

Джен обернулась назад, указав в склад.

— Здесь был цех. А внизу — бункер. Мы там делать оружие. Хотеть электричество. Чтобы станки работать. Чтобы сделать много паф-паф. На севере, за городом — лагерь и заключённые скра. Мы их хотеть освобождать. Пока только дизель-генератор есть, его ненадолго хватать. Дорого. Если электричество станет — тогда Ала не смочь нас поработить. Мы всех перестрелять! И белых людей защитим.

Выглядело жутчайшей авантюрой. Пытаться возобновить оружейное производство в гетто на территории ещё совсем недавно побеждённой и оккупированной страны — нонсенс. Минимальные знания истории подсказывали, что первое, что делает любой захватчик — ломает промышленность, чтобы поверженный противник не мог восстановить армию.

Именно поэтому задача показалась просто безумно, захватывающе интересной. Только вот ну никак она не вязалась с «линией партии» — откровенный левак. К тому же Тизири явно сообщила, что весь сектор оккупации Шабука подумывают передать этому самому Ала.

Но я неожиданно для себя я тут же кивнул. Уж больно мне понравились эти четырёхрукие культисты — людей не обижали, и было в них что-то по-хорошему безумное, от знаменитого Че. Да и говорили они складно — передача сектора тоталитарному королевству мне совсем не нравилась, а подпольное сопротивление пойдёт только на пользу и будет лишним аргументом в пользу изменения стратегии нашим Дворцом. Тем более, что не каждые ребята готовы усадить тебя на трон! А внутренние разногласия потом уж как-нибудь удастся уладить.

— Я подумаю над тем, как дать вам электричество. И вооружение.

Скра переглянулись расстроено.

— Не сейчас? Нужна жертва?

— Да-да, на это нужно много жертв, — кивнул я. — Мне нужно напитаться душами вдоволь, иначе никакого электричества. А теперь помогите мне слезть, мне нужно вернуться в свой замок из костей.

Только я коснулся ногами пола и полез обратно на Илона Маска, как появилось уже знакомое зелёное пятно для звонка. Звонила Тизири и вид у неё был совсем не приветственный.

— Ты что творишь? Ты почему беспределишь? Почему не сообщил о свидетельстве Способности? У нас теперь минимум три тысячи разумных на чистку!

— Эм. Я не подумал.

— Ты совсем больной? Вали отсюда скорее! Я группе зачистки задачу скинула, скоро зачистка мозгов по всей округе начнётся, они тебя разнесут!

Стало немного стыдно. Я посмотрел на троицу и на толпу, видневшуюся за воротами — толпа вдруг начала медленно расходиться по сторонам. Оглянулся назад — Джен с сородичами стояли, истерично вращая головами и потирая виски, словно от жуткой мигрени. Но как только я на них посмотрел, тут же прекратили.

— Стой! Что ты делать в наш храм! — спросила Джен.

— Я ж, типа, Хозяин Душ! — успел сказать я. — Забыли, что ли?

Но эффекта это не возымело — увидел, как троица подбирает орудия и дал шенкеля своему Илонмаску. Зверь буквально пролетел над толпой у входа, не обращая внимания на окрики и попытки ухватиться за лапы.

Пробежав до конца переулка, я упёрся в тупик. С двух стороны были длинные кирпичные корпуса, впереди — что-то непонятное, сколоченное кое-как из досок. Обернулся и заметил, как от толпы отделилось пятеро скра. Они о чём-то перекрикивались, тыча в мою сторону, затем выстроились шеренгой и бодрым шагом направились ко мне. Я заметил в руках металлические пруты и что-то издалека напоминающее булаву и понял, что путь отрезан. Или нет?

Прикинул: интересно, а если попробовать прошибить шеренгу? Лошадь сбивает пешего на полном скаку, но средний человек легче лошади со всадником в пять-десять раз, а скра был на вид легче нас с Илоном Маском всего раза в два. А если заставить когтями махнуть? Нет, во-первых, я не настолько хорош в управлении мурлангами, и во-вторых — тогда моему зверю тоже может прилететь в ответ. Травмировать своего пушистого друга совсем не хотелось. Когда до нас оставалось всего метров десять, пришла другая мысль.

— Ну-ка, Илонмаск, подними меня повыше!

Я развернул слеповатую морду на дощатую стену строения позади и дёрнул поводья. Мурланг мысль понял, поднялся на дыбы, зацепился когтями, попытался подтянуться наверх. Я в этот момент лёг на шею, еле удержавшись в стременах, но манёвр у моей возницы не удался. Отцепился, и рухнул вниз, на бок. Я упал рядом, ногу на миг больно придавило седлом, но тут же мурланг встал на ноги, ткнулся в меня мордой, мол — вставай, чего разлёгся. Я встал, пощупал ногу — вроде бы перелома не было, просто сильный ушиб и растяжение.

— Хороший мурланг! Вкусный! — услышал я совсем рядом.

Скра встали полукругом вокруг нас, один из них доставал из-за спины верёвку, и быстро, очень проворно тремя руками соорудил петлю. Но нападать они не спешили. Илонмаск встал на дыбы, упёрся хвостом в землю и раскинул когтистые лапы на два метра.

А я отступил к стене и приготовился сражаться. Зажмурился, отчаянно пытаясь вспомнить Алгоритмы, которые могли бы пригодиться. И неожиданно почувствовал прохладную тяжесть лежащего в ладони металла.

Глава 15

Клинок

[⁇/10]

Нет, тогда я даже не вспомнил о том, что такое уже происходило со мной.

Я продолжал стоять с закрытыми глазами, но видел всё в виде отчётливых силуэтов. Время замедлилось. Клинка, который материализовался у меня в руке, я не видел, но чувствовал, как он стал продолжением моей руки. Вот он описал круг, рассёкая верёвочную петлю и толстую кожу на пальцах державшего лассо четырёхрукого орка. Вот лезвие рассекло кожанку на груди, мелкие пуговицы брызнули во все стороны, а вот прорезало глубокую рану желтокожей руке, потянувшихся ко мне. Вот заблокировало стальной прут, готовый приземлиться мне на затылок.

Один из громил замахнулся ногой, чтобы ударить мне по спине. Я прыгнул, пролетев по дуге прямо над его ботинком, лезвие сверкнуло на солнце и впилось острием в его бедро. Один удар из многочисленных рук я всё же пропустил — по касательной, в плечо, но я успел среагировать, шагнул в бок, ударив локтём и эфесом клинка прямо в морду стоявшему по другую сторону. Я видел на границе зрения, как муравьед махнул когтистой лапой, оставляя глубокие шрамы на щеке одного из нападавших. Дуга, ещё дуга, рассечёная кожа, брызги крови, приглушённый, словно через хорошие наушники, рёв, полный боли. Своей боли не было. Я увидел, как один из нападавших бежит, спотыкаясь, и не оглядывается назад, моя рука махнула ещё раз, готовая снести клыкастую голову с короткой шеи… Но вдруг замерла.

«Нет… Я не должен, не должен убивать их. Они всего лишь простые смертные».

Я открыл глаза, тут же почувствовав сильную боль в плече и в ногах. Клинок испарился, пальцы сжали пустоту. Один из скра сидел на полу и кричал, зажимая глубокую дыру на запястье, двое отошли в сторону и вылизывали раны, приговаривая «Кну Кха, Кну Кха!». Но один отошёл в сторону и доставал из-за пояса маленький, совершенно крохотный по сравнению с его лапищей предмет, сверкнуший в лучах полуденного солнца.

Тогда я ещё не понимал, что за состояние у меня было, и не понимал, как в него входить, но мозг после «режима» работал куда лучше, чем раньше. Я без труда вспомнил многоугольник, вошёл в режим обработчика. Без труда выудил из памяти фразу, заученную ещё с листочка на спине броненосца Энтон Четыре Ноги. А ещё вспомнил про загадочную тринадцатую метку, названную Тизири.

— [Объектны сайлау!] [Хэрэкэт иту урыны — 13 тамга!] [Башлау!]

Воздух с лёгким хлопком схлопнулся внутри растворившейся в воздухе фигуры, готовой в меня выстрелить. А на пол упал серебристый пистолет.

— Кну Кха! — снова забормотали раненые скра, медленно уползающие теперь дальше по переулку.

Им навстречу двигались двое — тот самый стрелец-метис, имя которого я не запомнил, и, чуть поодаль, скра Джен — теперь безоружная.

— Так, что тут происходит⁈ Всем оставаться на местах! — рявкнул гмонни.

У меня мурашки пробежали по спине. До меня начало доходить, что произошло нечто, что совсем не вяжется с привычными Алгоритмами Халиба.

Отдышался и ответил:

— Нападение. Меня ранили, возможно, перелом ключицы.

— Кто вы? — нахмурился солдат, затем внимательно посмотрел по сторонам. — Мне показалось… или здесь ещё был один?

— Кну Кха! Кну Кха забрать наш друг! — взвизгнул один из раненых.

Гмонни поморщился, отмахнулся — видимо, прочистка мозга, которую учинили после моей оплошности, все еще действовала.

— Ясно, опять эти суеверия. Чем вы это их?

— Это не я, это муравьед. Когтями. Они пытались его забрать и съесть. А я, между прочим, подданный Толнии, нахожусь здесь на дипломатическом…

Гмонни, сдвинувший шапку и чесавший затылок, вдруг воскликнул:

— Я тебя где-то видел! Да. Возможно, в газетах. Плевать. Тебя бы арестовать сейчас, но нет места в участке, тут какой-то бунт случился. И ещё тебя бы подлечить, но человечьего лекаря ты здесь будешь искать полдня. Джен, ты староста квартала, проведи гражданина до трамвайного кольца в город. А я займусь этими товарищами.

— Будет сделано… Хорошо, — хмуро ответила Джен и указала. — Делаем топ-топ туда.

Я оседлал мурланга — так ноги и плечо меньше болели. Мы снова пошли переулками, мимо хищно зыркающей толпы.

— Я тебя где-то видела, ты работать здесь? — спросила Джен. — Как звать?

— Станислав! Можно Стэн.

— Я Джен!

— Очень приятно! Ну, и как дела в вашем повстанческом движении?

Джен резко затормозила, затем схватила меня за стремя, заставив Илонмаска резко остановиться.

— Откуда ты знать⁈ — выглядела она крайне озадаченно.

— Будем считать, что я мысли твои прочитал. Ну, или птичка напела. Но ты не бойся, я никому не скажу. Я наоборот — помочь хочу.

— Электричества нет, — сокрушённо покачала головой Джен. — Электричество один-два раз в неделю давать. Когда у нас половина квартала идти рано-рано утро к станции Вырабатывателя через весь город. Чтобы умолять дать энергия на ветку до наш район. Мой отпрыск делать… разные штука в одном месте. Но электричества не хватать.

Я вспомнил наш разговор в храме-цехе и понял, о каких «штуках» идёт речь. Попробовать использовать их лексикон, чтобы втереться в доверие.

— Штука, чтобы паф-паф?

— Не только! Но это тоже.

— Я подумаю, как решить проблему.

— Как помочь? — с любопытством спросила Джен.

Мой трудоголизм снова дал о себе знать. Я мог бы спокойно не ввязываться в это дело, но с другой стороны, я быстро понял, что в роли стажёра попросту было очень тесно. Ну не могу я спокойно заниматься рутиной по наблюдению, переговорам, изучению обстановки и прочему — мне просто необходим был проект, настоящий, амбициозный, который я вёл бы сам.

— Придумаем, не бойся, тёть Джен.

Я проверил баланс мана-тонн.

[89,2/10]

Утром была сотня, а сейчас потратилось всего чуть меньше дневной нормы. Я дважды вызывал воду, один раз звонил, вызвал этот злосчастный эчпочмак, телепортировал стрелявшего скра в точку «13», а также… Также я вызвал невидимый клинок, которым уработал четырёх здоровых двухметровых «орков». Треугольный пирожок, скорее всего, был бесплатным. Но что-то мне подсказывало, что и мой танец с клинком, и телепорт должны съесть куда больше Способности, чем десяток пунктов. Значит, что-то из этого точно не учитывалось. Может, во мне есть что-то, о чём все мои собеседники утаивают? Какая-то скрытая сила, которая вовсе не соответствует уровню стажёра с дневным лимитом в десяток мана-тонн?

Но пока было рано бороться с системой, и всё ещё хотелось быть прилежным сотрудником. Я вдруг вспомнил о том, что двое раненых мною четырёхруких видели, как я телепортировал их стрелявшего в меня приятеля. Позвонил Тизири.

— Слушай, меня догнали и ранили. Мой мурланг покрошил их в ответ, а одного я смог телепортнуть в точку тринадцать, как ты и говорила. Но они видели.

— А, молодец. Направляйся сюда, подлечу.

— А с теми-то что делать?

— Ты что, как первый раз на полевых заданиях? Пара-тройка увидевших — не страшно, главное, чтобы не массово. Как ты, идиот, сделал полчаса назад. Случайные контакты отсеиваются и обрабатываются фильтрующими Алгоритмами ежесуточно. Тебя перенести, может? Только место получше найди.

— Хорошо, сейчас подумаю.

Я завершил звонок, и мой взгляд упёрся в двухэтажное здание, сильно выделявшееся из ландшафта — каменное, с красивыми колоннами. Оно стояло на большом перекрёстке, не дать — не взять типичный Дом Культуры в районном центре. Подойдя поближе, я подтвердил догадку — это был самый настоящий театр с афишами и плакатами на трёх языках — гмоннийском, непонятном иероглифическом и рутенийском, буквы у которого почти не отличались от моего родного.

Но больше всего моё внимание привлекла одна из старых афиш — наполовину содранная, с большим портретом скра. Скра был весьма почтенных лет, в очках, и держал два музыкальных инструмента — лютню и барабан. Подпись на рутенийском гласила:

«Р-рьк из племени Бардов. Личность-оркестр с другого континента. Музыка Кремния»

— Стоп. Это Рюрик? Он выступал здесь?

— Да, это Р-рк, мой троюродный брат! — сказала Джен. — Он часто здесь выступать. Много путешествовать. Очень известный скра, его двуногие уважать. Ты знать его? Его многие двуногие уважать и знать.

Я оживился.

— Да-да! Я виделся с ним, очень уважаемый джентльмен. Он вернётся?

— Он отправился с другом на север. Давно, дней двадцать назад. У него есть здесь дом, во-он там, — она вытянула сразу две руки и показала куда-то в соседний квартал. Когда вернуться — не говорить.

— Пожалуй, я наведаюсь к тебе, когда он появится, хорошо? Очень хочу с ним повидаться.

— Заходи! Моя жить на углу Роркха и Варлока. А вот и твой трамвай.

Мы дошли до небольшого пустыря. По одинокой одноколейной ветке подъезжал к кольцу состав — три вагона, напоминавшие примитивные платформы под тентом, и один — с завитушками, красивый, бронированный.

— До свидания, барин, — кивнула Джен и удалилась.

На платформе стоял одинокий джакса в шляпе, коротко поклонившийся мне, а также троица гмонни — видимо, родители с подростком, я заметил, что они разных рас — высокая, смуглая мамаша и неказистый, серокожий батя. Все трое также поклонились — очень по-японски, учтиво и вежливо. Видимо, порода и статус моего «коня» повышали и мой. Вагоновожатый — бородатый, абсолютно со славянской мордой мужик — тут же выскочил из вагона. Отвёл Илонмаска в задний — зверь спокойно запрыгнул и свернулся клубком, заняв чуть ли не половину салона, а меня отвёл в передний. Билета не спросил.

Трамвай миновал трущобы и по весьма живописному акведуку подобрался к городской стене. Там он въехал в широкую прямоугольную башню — внутри была остановка, на которой в вагон зашли двое стрельцов. Спросили у всех документы, я ответил, что ранен, и меня надо сопроводить в гостиницу. Прозвучало убедительно — один из них остался, доехал до нужной остановки и довёл Илонмаска под уздцы к самой «Дипломатической». Там уже захлопотали администраторы — на заднем дворе нашлись просторные стойла для мурлангов с кучей хвойных веток и странных кусков глины. Я пригляделся и увидел, как внутри копошатся какие-то насекомые.

На входе в гостиницу меня встретила Тизири.

— Во-первых, вот тебе новый пропуск. Старый может выкинуть, Во-вторых — пошли. Лечить буду. И покажу кое-что, чтобы ты больше так не делал.

Прихрамывая, я забрался на второй этаж. Номер Тизири оказался куда просторнее, и как только я переступил порог, то ахнул. Стена, казавшаяся секундой назад пустой, тут же превратилась в огромный экран с кучей графиков, изображений, бегущих списков и прочего. Рядом проявились контуры белоснежного шкафа, в котором угадывался холодильник, а рядом — стеллажи с кучей странных предметов. Мигом вспыхнули дрова в камине, а сама Тизири лёгким взмахом скинула одежду и осталась в одной кружевной комбинации.

Я отвёл взгляд и приготовился снова оправдываться и отмазываться, но, похоже, пока никакой речи не шло. Со стены сорвался и влетел в руки Тизири небольшой ящичек, она протянула мне.

Внутри была россыпь камней — гладких галек, ребристых зелёных обломков вроде малахита, несколько кристаллов.

— А-ашки. Алгоритмические артефакт. Я поняла, что ты вообще неуч, поэтому тебя и сослали к нам, так? Так что сейчас потренируешься.

Да уж. Тренировка вышла оригинальной.

Глава 16

А-ашки

[89/10]

Я присел на кровать, набрал горсть и подержал в руках.

— Разноцветные. Красивые. Чем отличаются?

— Ничем. Просто чтобы лучше различать, одни Алгоритмы принято упаковывать в кристаллы хрусталя, другие в опал, в гальку — и так далее.

Покрутил в руках большой кусок не то мрамора, не то яшмы — розоватого, с прожилками.

— Там что?

— Левитация крупного объекта. Для того, чтобы посмотреть содержимое, выбери команду «просмотр образа»: [Рэсемне карау].

Я вошел в обработчик, выбрал команду, наведясь невидимым курсором на амулет. Отобразился десяток разноцветных строчек, среди которых я заметил последнюю цифру: 100000.

— Что за цифра?

— Мана-тонны. То есть ты закидываешь в артефакт столько мана-тонн, сколько нужно, и потом он расходует их на выполнение Алгоритма. Сам или по расписанию.

— Образ! Микросервисная виртуализация, значит?

— Что?

— Ничего, продолжай, это у нас на Агао принято было так их называть. Хорошо, можно просматривать, заряжать, а как пользоваться-то?

— Тут смотря как в Алгоритме будет. Какие-то по внешнему Алгоритму, по паролю, какие-то — сразу и постоянно, по мере создания.

— Слушай? А сколько у тебя дневной лимит мана-тонн.

Тизири вздернула бровь.

— Это наглость! Такие вопросы не принято задавать.

— Ясно. Как и с зарплатой. И с возрастом дамы. А почему именно камни?

— Ну, ты хоть к молекуле воздуха можешь привязать. Кто-то к карточкам, к свиткам привязывает. К строениям. Просто воздух потом ты не найдешь. А камень сложно сломать. Даже если сломаешь — к одной из крошек Алгоритм останется привязан.

— Отлично. Так, давай попробуем. Допустим, я хочу привязать Алгоритм вот к этому… что это, малахит?

— Ну так ты сначала проверь, назначено ли что-то на него? Отвязывать потом научишься.

Следующие минут десять я проверял все два десятка камней. Толком без словаря, конечно, полностью не разобрал, но примерно понял: в половине из них было что-то про перемещение, ещё в четверти — про вызов других алгоритмов, вроде поисковых, подслушивающих и прочих. В парочке — просто мана-тонны, на которые требовался кошелёк, а ещё два запрашивали пароль. Одна галька была пустая, без Алгоритма.

На дне же обнаружилась большая и очень ржавая железная гайка.

— А в этой гайке чего?

— А вот. Введи пароль — мой номер для коммуникации — увидишь.

Тизири коварно прищурилась. Я, разумеется, не увидел подвоха, и ввёл.

Честно говоря, до сих пор не могу сказать, догадывался ли я, что начнётся после этого. Возможно, и догадывался, и даже втайне от себя самого желал.

А началось то же самое, что я испытывал во время первого своего лечения от пули, только вот пребывал я сейчас в куда более сознательном состоянии и чувствовал всё намного отчётливей. Размеры комнаты исказились. Тизири превратилась в прекрасную анимешную девочку, тут же оказавшуюся верхом на мне.

Одежда на ней мигом куда-то делась, а то, что скрывалось под ней, стало намного больше, сочнее, теплее. Странные токи прошлись по телу. Мои ключица и ноги тут же перестали болеть, а некоторые другие места пришли в интересное состояние.

Собственно, в подобных ситуациях рекомендуется расслабиться и получать удовольствие. Во-первых, в какой-то момент я просто убедил себя, что это просто работа. В конце концов, партнер воспринимался в первую очередь как начальница, а уже во вторую — как женщина. А во-вторых, черт возьми, мне действительно было приятно!

Все закончилось не то стремительно быстро, не то мучительно долго. Тизири спрыгнула, оделась, все еще продолжая казаться мультяшной девочкой, а затем сказала:

— Так. Вроде бы в этот раз получилось. Спасибо.

— Что получилось? — я отполз в сторонку и приводил себя в порядок.

— Зачатие, разумеется. Потом сообщу по результату.

— То есть ты мало того, что меня склонила к соитию, так еще и принудила к отцовству. Отлично!

Я заметил на ее лице, которое постепенно становилось настоящим лицом сорокалетней тетки, искреннее удивление.

— В смысле — принудила? Как будто это что-то плохое. Как будто я первая у тебя!

— Ну, не первая, но ребенок-то будет первым!

— Что⁈ Реально? — теперь она даже немного испугалась. — Я не подумала. У тебя уникальный генотип, у вас там во Дворце на Агао совсем идиоты, что ли, были?

— Ну, мужиков избыток, — повторил я свою легенду. — Да и девушки не особо разборчивые.

— Хорошо. Я полагаю, по этому случаю тебе требуется выплатить премию. Сейчас я сброшу пароль вот на этом хранилище…

Она выудила один из кристаллов, покрутила в руке и протянула.

— Установи пароль. Там полмиллиона маго-тонн. А после — повторим. Для закрепления. Должна сказать, что мне всё понравилось.

Она толкнула меня бедром. Видимо, предполагалось, что игриво, но получилось, скорее, неуклюже. Я отодвинулся еще подальше.

— Зашибись, то есть я для тебя — просто альфонс-подчиненный? Ходячий породистый оплодотворитель?

На ее лице снова появилась привычная жесткость.

— Я не знаю, что такое «альфонс». Данный аккумулятор я заряжала несколько месяцев. Это немалое вознаграждение. Тебе стоит задуматься о субординации. Мне хоть и пятьдесят четыре, я хоть и поздняя, но я третьего поколения. А не семнадцатого.

— Знаешь что, — я положил кошелек обратно в ее ладонь, поднялся и пошел к двери. — Иди-ка ты в жопу. Начальница.

— Хорошо, — холодно ответила она. — Я запомню. Не забывай, через три часа — встреча в Межсоюзнической. Не опаздывай.

Я вышел за дверь. Ощущения были смешанные — тут и ощущение, что начальство воспользовалось мной, как вещью, и опустошение на тему того, что предстоит стать отцом.

Вот тогда-то я впервые и точно подумал, что Первых мне хочется не просто искать, но хочется найти и отомстить. Отомстить за то, какие сложности и неприятности они мне подарили. По поводу Инги, своей сестры я ещё не мог определиться — с одной стороны, она была единственным живущим до сих пор родным мне человеком, и мне хотелось просто с ней поговорить. С другой — я просто вынужден был считать её врагом. Хитрым, коварным, решающим свои цели. Да ещё и укрывшимся. В общем, решил я, цель, обозначенная Халибом и Энтоном мне вполне близка. Как минимум, мне бы очень хотелось их всех увидеть.

Ещё, к своему стыду — была жалость по поводу упущенного аккумулятора. Пока шел в свой номер — прикидывал. Полмиллиона. Допустим, пять месяцев для круглого счета. Сотня в месяц. Три с лишним тысячи в день. И это именно «откладывала» — значит, дневной лимит — больше как минимум вдвое.

И это если «несколько» — это всего пять месяцев. И если ежедневные пополения одинаковые. На практике дневной лимит мог быть больше и на порядок, и на два.

Начальница выходила очень мощной теткой, но что-то здесь было нечисто. Даже если принять, что моя Способность настолько слабая из-за небольшого биологического и психологического возраста, поколение-то у меня было Первое! Ну никак не мог быть Сеяный, старший по биологии всего вдвое, быть мощнее в тысячи раз.

Я добрался до номера. Подключил планшет заряжаться в единственную розетку, но обнаружил, что там нет электричества. Чертыхнулся, вспомнил про батареи, лежавшие на дне сумки, подключил — и, к моему удивлению, заряд пошел. После я переоделся, прихватил пачку купюр и пошёл прогуляться.

Чтобы успокоился, первым делом проведал Илонмаска на заднем дворе гостиницы. Тот уютно дремал в своей вольере, обложенный горками веток и трухи. Немного погладил чёрную шесть, потом пересёк площадь и направился к рынку.

— Шаурма! Свежее шаурма! — вещал достаточно худощавый для скра продавец. Одной рукой он приветственно махал, второй размахивал готовой шаурмой, а двумя нижними руками ловко кромсал какой-то местный овощ.

Я соблазнился, подошёл, спросил:

— Сколько?

— Сотня!

— А сдача будет? — я выудил из кармана тысячную купюру.

— Не, слушай, только алакоины, кроны не брат, рурляндскими по две тыщи только!

Порылся в карманах и достал пятисотенную, с двухцветной вертикальной картинкой, изображающей величественную статую. Таких в чемодане было меньше. Получается, в этом Халиб сэкономил. Вот скряга.

«Скряга… » — меня вдруг осенило.

Пока ждал шаурму, прошел мимо остальных рядов. Половина лавочников продавала еду, совершенно незнакомую, половина — амулеты и странную столовую утварь. Обнаружились и совершенно неожиданные вещи — нечто напоминающее кассетный магнитофон с отломленной крышкой, за который просили тридцать тысяч алакоинов, а также небольшой термос весьма футуристичного дизайна за восемь тысяч. Выглядели некоторые торговцы, особенно люди, бедновато, и видно было, что продавали от нужды. Одна бабушка — в сером платочке, из-под которого выглядывали зеленые волосы, продавала почерневшие серебряные ложки, я спросил цену — оказалось, что по пятьдесят Взял парочку и отдал пять сотен.

— Спасибо, спасибо, барин! — расплылась она в улыбке. Как вдруг, поймав мой взгляд, изменилась в лице и сказала: — Мы наблюдаем за тобой. Берегись старика. Он не тот, за кого себя выдает.

Мурашки пробежали по спине. Я сразу понял, что со мной разговаривает кто-то иной, кто-то из Сеяных, очень могущественный, раз умеет говорить через чужие уста.

— Что?… Что ты сказала? — переспросил я.

— Выбери правильную… — начала она, как вдруг севшая на щеку мушка заставила старуху хлопнуть себя по щеке. — Ой, что это я… о чем это я? Спасибо! Спасибо, барин! Дай тебе Вырабатыватель здоровья!

Я всё хотел спросить у Халиба — как ему пришла в голову идея этого дурацкого культа «Вырабатывателя». Однако сейчас накопилось вопросов куда более важных и насущных. Жевать шаурму я отправился в укромное место в глубокой задумчивости. Что за старик имелся в виду? Халиб? Или Энтон? Или кто-то третий. Или — вообще, что-то метафизическое.

Недолго думая, я прошел квартал, нашел единственную уцелевшую скамейку и набрал 0002–00166.

Ответили сразу. Халиб выглядел весьма радушно.

— Да, говори! Есть пара минут.

— Слушай. Тут, как выяснилось, у меня вовсе не десять мана-тонн в сутки лимит. А несколько больше. Я так понимаю — ты его устанавливаешь, так? Это типа зарплаты?

— А у тебя, что, десять было всего? — Халиб отодвинулся в сторону и куда-то взглянул. — Ха, действительно. Не доглядел. Ты же первый раз когда вошел в режим — то пользовался паролем анонимным. Для всяких гостей.

Он отклонился куда-то и показал бусы из жемчуга.

— Вот они. На один из них привязан твой баланс. Я думал, Тизири проверит, а она…

— Ваша Тизири меня тут использовала в корыстных целях. Пользуясь служебным положением. Я же теперь, получается, ваш зять?

Халиб усмехнулся, махнул рукой.

— Ой, да брось, что за старинные выражения! Нет, у меня есть, конечно, кто живёт постоянными парами уже несколько веков, Полидеусес вон, пара правнуков. Но в основном… В общем, поздравляю.

— Ага. Спасибо. Я-то, в общем-то, не хотел этого. Знаешь, воспитан по-другому.

— Ясно. Я поговорю с ней. Хотя от твоей функции и от твоих генов ты, всё равно, далеко не убежишь. Вернёмся к… о чём мы говорили?

— О лимите дневном, — напомнил я.

Какая знакомая ситуация — возвращать начальство во время собеседования к разговору о заработной плате.

— Смотри — я не сомневаюсь, что он у тебя от природы высокий. Всё же, первое поколение, несмотря на возраст. Не как у меня, но, может, почти как у Тизири, или кого-то из правнуков. Дело в том, что ты пока не освоил Способность до конца. Мало просто использовать Алгоритмы, нужно ещё и… как бы это сказать, чувствовать интуитивно, откуда поступает Способность, чувствовать, насколько уместно ею пользоваться.

Я заметил, как он встал и прохаживается где-то в полях. Типичный руководитель-удалёнщик на созвоне подразделения.

— Да, случалось, и я останавливал ураганы, перемещал селевые потоки, чтобы не снесло один из последних городов гмонни-гамунц. Теодора, вон, однажды вулкан заткнула. Локтём.

— Что, реально?

Я мигом представил гигантскую, в несколько километров высотой даму, затыкающую жерло проснувшегося вулкана. Халиб рассмеялся.

— Нет, конечно, там потом шутили. В общем… Я про то, что любое такое обширное использование Способности так мощно качает мироздание, так сильно выкачивает мана-тонны, что потом весь Дворец потом пару недель ходит беспомощный. Я могу тебе лимит поставить — хоть сто, хоть пятьсот. Но вспомни, что сегодня произошло в посёлке скра? У меня четверо парней из группы экстренного реагирования уже пластом лежат, потому что они пробежались по мозгам полутора тысяч разумных. Это, с твоей стороны, получилось, мягко скажем, непрофессионально. А теперь представь, что будет, если…

Разговор плавно перешёл в рассуждение о косяках в проектах, которые повышению зарплаты не способствуют.

— Ясно, — мрачно кивнул я. — Не продолжай. Ты всё клонишь к тому, что не может быть у стажёра получаемый ресурс больше, чем у начальства. Даже если он самый способный. И что мне пока рано просить, потому что нужно пройти испытательный. Так?

— Примерно так, — кивнул Халиб. — Преждевременно на полную открывать. К тому же, для всех ты — семнадцатого уровня. А у нас такие не получают больше тысячи. Так что — это для твоего же блага. В общем, сколько поставить? Пять? Десять?

— И так сейчас десять, блин! Я же не для себя, я же работать хочу продуктивнее!

— Тысяч. Десять?

Глава 17

Повышение

[71,9/10]

— Ага! — на автомате сказал я, и тут же понял, что совершил типичную ошибку — надо было просить вдвое больше!

— Без проблем, — Халиб кивнул и крутанул мизинцем. — Только с завтрашнего числа отсчёт пойдёт.

[71,9/10000]

— Спасибо! Слушай, а они все до сих пор не знают про меня, да? Я точно семнадцатого поколения?

— Я соорудил Алгоритм, который демаскирует раскрытую капсулу. Да, в общем-то, о том, что в ней содержался какой-то человек, тем более Спящий Первый, — знала всего пара сотрудников. Для всех комплекс с реактором — артефакт Первых, который необходимо сохранять до их пришествия. В общем — не волнуйся, конец связи.

Настроение слегка улучшилось, и все последующие пару часов решил просто гулять по центру. Отдыхать я умею очень плохо, и поэтому просто тренировался в арифметике, считал в уме. Прикинул, сколько я могу на такую цифру наколдовать. Сотню с лишним раз телепортировать шаверму, а пару раз — и себя на расстояние в сотню километров. Только вот такого Алгоритма я ещё не выучил. А Артефакт-аккумулятор на полмиллиона мана-тонн, который мне собиралась всучить Тизири, я бы смог накопить всего за пятьдесят дней — ну, если ни на что больше не тратить.

Раздал сдачу с пятисотки милостыней у какого-то странного обветшалого храма, прикупил красивый кошелёк, а также с десяток совершенно бессмысленных амулетов («от злого глаза, от вздутости живота, от слабого желания, от икоты»). Дошёл до набережной и встал у парапета на десяток минут — вид открывался прекрасный. Чем-то всё это напоминало вид на питерские или даже стамбульские набережные, а чем-то — на пейзажи из мрачноватой игрушки, не то про эльфов, не то про бравых сталкеров, таскающих барахло с Зоны. За рекой виднелись красивые строения в стиле классицизма, перемежаемые с гмоннийскими «хрущёвками», а вдалеке, на холме, виднелись купола и колонны каких-то не то храмов, не то общественных учреждений, наполовину разрушенные, но некоторые — в строительных лесах. Понаблюдал за странными местными птицами, похожими на мелких чаек, гнездящимися на уступе под набережной. В гнезде ворочались три белёсых червяка с вполне птичьими головами и шестью коротенькими лапами, а родители совершали регулярные рейсы, закидывая им в клювы всякую мелочь из воды. В гнезде подальше я заметил два больших кокона, которые изредка посещала взрослая птица. На груди у птицы были два крошечных покрытых перьями отростка, чем-то напоминающие карикатурные лапы у тираннозавра, ими она поправляла окуклившихся отпрысков, а затем снова улетала.

Смотрел я на весь на эту странную реку и набережную, на диковинных животных, и вдруг понял, что уже вполне свыкся с мыслью, что в этом мире можно жить. Одно вводило в лёгкую грусть — не хватало в руке крепкого бумажного или пластикового стаканчика с бодрящим чёрным напитком. Кофеиновая ломка становилась всё сильнее, и хотелось скорее найти адекватный заменитель. Вот за одно отсутствие кофе я мог спокойно удавить всех Первых вместе взятых — да даже и сеструху свою в придачу.

Халиб показался мне вполне сговорчивым и адекватным руководителем. И «стариком, которому нельзя верить» он особо не казался. Получалось, что речь была про Энтона? Однозначного ответа я не получил но за те несколько часов, что мы пообщались, он показался вполне искренним и даже простоватым. В общем, я решил держать с ними обоими ухо востро.

Вернулся к отелю за полчаса до отбытия. Тизири уже сидела в «карете» у входа, холодно кивнула, когда я прыгнул на соседнее сиденье.

— Я уже думала тебя телепортировать.

— Я же вовремя. Тут ехать полчаса. Я ещё хотел перекусить успеть.

— А ввести в курс дела? Ладно. И там перекусишь — будет фуршет. Гмонни традиционно закармливают перед такими мероприятиями.

В этот раз снова пересекали мост и подверглись досмотру, только повернули в другую сторону — на запад. Как только повернули, Тизири сообщила:

— Всё, Алгоритмы не действуют. Мы в зоне глушения моей матушки.

— Чего⁈

— Это сектор оккупации Рурляндии. Здесь другой алгоритмический язык. У нас гостевой доступ.

— А раньше не могла сообщить?

— Ну, хотела проверить. Точно ли ты — стажёр, или, может, шпионишь для матушки.

Я кивнул, упёрся в окно. Местность здесь была куда менее ухожена, чем в восточной части города — многие здания лежали в руинах, солдат — преимущественно, людей, здесь было куда больше. Скра, что удивительно, вообще не было заметно, как не было заметно и машин — всё больше попадались повозки с запряжёнными в них двумя-тремя мурлангами. Также люди шли со странного вида шестиногими вьючными животными, похожими на лам — до этого я таковых не видел.

— Рурляндия — это что за страна вообще такая?

— Метисы. И люди-метисы, и гмонни. Даже людей с гмонни скрещивать пытались — выходили одни уродцы. Проект Теодоры, попытка сельскохозяйственной утопии. И полный запрет четырёхруких с депортацией.

— Как получилось, что они тоже участвовали в войне? Вы же вроде бы союзники.

— Так вышло, объединились против гастролёров. И сегодня, похоже, намечается большое совещание. Мы приехали.

Хотелось спросить ещё, что это за такие гастролёры, раз на борьбу с ними пришлось объединяться двум враждующим Дворцам, но я промолчал. Всему своё время. Мы меж тем проехали мимо того самого величественного здания, похожего на американский Капитолий, только со сломанным куполом, поднялись в гору и миновали ещё одну крепостную стену. Я вышел из машины и ахнул — на горе передо мной возвышалась грандиозная металлическая арка, высотой, наверное, в триста метров. Наверху, между десятков обручей, гулял ветер, а в нижних этажах в несколько ярусов до высоты двадцатиэтажного дома были построены многочисленные и очень разноцветные секции — с колоннами, статуями, наполовину разрушенными, какими-то пустыми проёмами и здоровенными деревянными брусками.

— Вавилонская башня какая-то!

— Сферолёт. Кусок, остальное отпилили. Рутенийцы в две тысяча сто шестидесятом здесь приземлились. Идём.

Перед зданием парковались тысячи горожан: автомобили, странные повозки без каких-либо признаков движителя, трамваи в ряд, мурланги, помещаемые в длинный вольер с разделителями, вдалеке — здоровенные броненосцы, укладываемые в специальные ямки-гнёзда в земле. В углу приютился десяток вьючных шестиногих лам. Между всем этим великолепием сновали гмонни и люди, в основном, молодые парни, помогающие с парковкой, со скакунами, с переносом вещей. Чуть поодаль выезжали огромные, совершенно непривычной формы грузовики, груженые стройматериалами, повозки со здоровенными флягами и прочие товары. За массивным покатым боком конструкции я увидел рельсы, паровозный дым и десяток медленно движущихся платформ.

В общем, это была самая настоящая цитадель и одновременно огромный логистический хаб, который контролировал снабжение целой страной.

Подбежавшие парни тут же приняли чемодан из рук Тизири, повели через заграждения к одному из многочисленных подъездов, над которым висели три флага. Перед входом стояли стражники — люди, пара из которых ростом почти не уступали скра — огромные, в латах и странных шлемах. Чуть поодаль стояла группа гмонни и людей, в разных парадных костюмах, о чём-то неспешно беседовали, а ещё трое солдат удерживали за оцеплением группу ломящихся журналистов.

— Привет, — внезапно сказал подошедший сбоку пожилой мужчина в форме офицера Шабук.

У него был какой-то неприятный, назойливый и раздражающий взгляд. В этот раз я прямо почувствовал силу, которая скопилась вокруг него — одного взгляда в глаза было достаточно, чтобы понять, что он того же племени, что и я.

— О, привет. Я не знала, что ты здесь, — Тизири резко обернулась.

Я, пожалуй, первый раз увидел испуг на её лице. Он подал мне руку.

— Полидеусес. Старший из Третьих на этой проклятой планете. Ты Станис, так ведь?

— Да, очень приятно, — я пожал руку.

— Поздравляю тебя с вхождением в коллектив и вас — с успешным зачатием. Уверен, всё пройдёт хорошо. Конечно, выбор несколько странный, но учитывая характер Тизири, семнадцатое поколение — неплохой выбор.

— Вот как? — усмехнулся я. — Ну, отлично.

Пояснять, что именно «отлично» не стал, но фраза показалось очень показательной. Я уже понял, что семнадцатое поколение считалось настолько стрёмным и слабым, что меня восприняли просто как затычку для стервозной начальницы. Стало, мягко скажем, неприятно.

— Здравствуйте, коллеги, я рад, что мы все здесь собрались, — сказала показавшаяся в дверях дама. В строгом платье, напоминавшем коктейльные наряды эпохи декаданса, со странной, но, опять же, треугольной шляпкой. — Идёмте, начнём фуршет.

К нам присоединился ещё десяток гмонни и людей-джакса, в неизменных треуголках и шляпах-котелках. Я тоже впервые в жизни воспользовался вешалкой для шляп, прошёл по ступеням в полупустой банкетный зал. Мы расположились впятером вокруг круглого стола вдалеке от трибуны, на котором были расставлены странные закуски — на сложенных лодочками листьях, с двузубыми деревянными вилками. К даме присоединился мрачный парень, похожий на скандинава — высокий, белобрысый и мрачный. Я сначала сомневался, но после начала диалога понял — он тоже Сеяный.

— Я вижу, вы привели стажёра, — спросил он. — Добро пожаловать на нашу планету. Надеюсь, ваше прибытие не усугубит и так сложные взаимоотношения между Дворцами.

Стало неожиданно тихо — настолько тихо, что голос словно зазвучал в голове. Я видел подобный Алгоритм в книге — «Глушилка», ставящая барьер звуковым волнам в шаге от беседующих.

— Порадуйся за конкурентов, Светозар, — дама развернула голову и провела пальцами по подбородку спутника — не то коллеги, не то любовника. — У них и так всё печально с кадрами.

— Жозефина, дорогая племянница, у нас всё отлично с кадрами, — оскалилась Тизири. — Мы высокопрофессиональный коллектив. Не стоит забывать, что если бы не мы…

Жозефина провела пальцем

— Если бы не ты, дорогая тётушка, то гастролёры, захват Грани и очаг прогрессорства в Тимьянии были бы замечены парой лет раньше. И нам бы не пришлось разворачивать всю эту Игру.

Тизири поджала губы.

— Я была… занята. Мы вели несколько войн. У нас…

«Маленький штат», подумалось мне, но она оборвала фразу на полуслове. Все ненадолго отвлеклись, пробежавшись по закускам. Я выбрал что-то, напоминающее салат с мелко рубленной бужениной и приготовился съесть, но Святозар остановил меня.

— Не рекомендую. Там подземнособачатина. Очень на любителя.

— Подземно… что?

— Мясо подземной собаки, — возведя очи горе, пояснил Святозар. — Плохо усваивается.

Я потянулся к кувшину, где лежали маленькие шпажки с чем-то вроде креветок. Светозар меня чуть не ударил по рукам.

— А вот это, если не готовил свою иммунную систему — ни в коем случае не ешь. Это гусницы кобрового кукуха, очень ядовитые. Гмонни их могут усваивать, мы — нет.

— Вот отстой, а выглядели так аппетитно. Так, вы говорили про захват? — вдруг вспомнил я. — Что значит — захват Грани?

Жозефина усмехнулась, вытерла салфеткой губы и продолжила добивать моё начальство, повернув голову ко мне.

— Да, и вы настолько профессиональные, что позвали на междворцовую встречу стажёра, не объяснив ему геополитической ситуации. А ситуация такая, мой юный соплеменник, что ни один из двух наших Дворцов, ни выигравший наш, ни проигравший ваш, не знает, кто уже пятнадцать лет управляет самым высокотехнологичным государством на планете. И кто чуть было не совершил технологическую революцию во втором государстве, которое мы год назад захватили. Мы называем их «клан Грани» — но мы даже не представляем, сколько их, какого они поколения, происхождения, какой у них язык и прочее. Поэтому давайте просто попробуем… Что это, интересно? Соловьиная икра?

Он поддела вилкой одну из лодочек с чёрными непонятными зёрнами и отправила в рот целиком.

В этот момент Полидеусес схватил меня за руку и резко развернулся, указав в дальний конец зала:

— Что там? Гляди! Не нравится он мне.

Глава 18

Клан

[70/10000]

Он зыркнул куда-то в сторону компании офицеров-гмонни, о чём-то оживлённо дискутирующих. Один из них — худой, необычайно высокий, периодически неодобрительно поглядывал в нашу сторону. Некоторое время вся наша компания пристально разглядывала их, затем Светозар озвучил:

— Не бойся, коллега, встречу контролируют ещё трое дежурных, установлены все возможные барьеры, каких-то случайных супостатов здесь точно не предвидится.

— Хорошо… кто-то управляет островом, — продолжил я, поняв, что моей репутации уже нечего терять. — Разве нельзя просто… прийти туда и выяснить?

Все четверо усмехнулись, хохотнули.

— Барьер, — поморщился Полидеусес. — Проклятый барьер с нулевым уровнем доступа. Весь остров Грань закрыт невидимой стеной, которая пропускает всё что угодно, кроме Сеяных и артефактных существ. Двух наших коллег чуть не раздавило в лепёшку, один пытался на корабле, второй — левитируя. Спасали по кускам.

— И наши замечательные предки, Старшие, владетели Дворцов, утверждают, что не могут ничего сделать, — продолжила Жозефина. — Что язык незнакомый, Алгоритм не поддаётся взлому, в общем… По крайней мере, нам хочется в это верить, что никто никого не обманывает.

— Третий Дворец? На каждой планете должен быть третий Дворец, ведь так? — сам не знаю откуда, спросил я. — Может, это они.

— Должен, — кивнул Светозар. — Южный покинут уже двести лет. И точно также уже пятнадцать лет находится в чьём-то защитном пузыре. Хотя — подосланные разведчики не нашли там никаких признаков активности. Ладно, коллеги, вернёмся к обсуждению наших планов.

Все почему-то замолчали — как я позже понял, переговаривались между собой. Я между делом всё же выбрал пару лодочек поаппетитнее и проглотил. В первой оказалось что-то жирное и солёное, нечто среднее между селёдкой и салом, а во второй — нечто подобное на молочный пудинг, только с привкусом чего-то острого, похожего на чеснок или хрен.

— А есть чего-то попить? — я осторожно спросил у Тизири.

— Трапеза по-гмоннийски, — пояснила она. — Питье только через полчаса в лучшем случае.

— Сначала о краткосрочной перспективе, — наконец-то начала Жозефина. — Как вы знаете, мы продолжаем настаивать на том, чтобы Шабук продолжил контролировать ветку железной дороги, южную часть города и посёлок скра за стеной. Как минимум — год или два. Либо передача всего этого Рурляндии. Никакой передачи королевству. Нам совершенно не улыбается перспектива оставить район проживания людей и четырёхруких на растерзание Ала.

Полидеусес развёл руками.

— Я понимаю, но, объективно мы не можем держать под контролем две свои правящие силы на такой крохотной территории. Ну и — тем более, в городе, поделённом зонами влияния между вами и нами. Наши специалисты и так дежурят здесь без продыху.

— Вы знаете наше второе предложение — передать весь город и всю основную территорию страны Рурляндии, — хитро прищурилась Жозефина. — Да, скра будут депортированы в Шабук, так как устои Республики не позволяют содержание четырёхруких. Промышленность придёт в упадок — нам это обоим на руку. В обмен — предлагаю вам разыграть вторую четверть глобуса за северным полярным кругом, включая зону северных четырёхруких. В случае вашего выигрыша размен по площади выйдет — примерно один к двухста. А, да. И весь юг страны, включая часть побережья — отдать Шабуку и провести границу зон влияния там.

— Мы должны это просчитать и обсудить, — почесал подбородок Полидеусес. — Предложение заманчиво, и мы к нему были не готовы. Хоть Игра и закончена, обращу внимание, что город находился в нашей зоне ответственности все последние сто лет! Старик будет крайне против этого.

— Вы не умеете за ним следить! — Светозар поднял голос, мне показалось, что я слышу его с реверберацией. — Клан Грани проник сюда совершенно свободно, а это один из крупнейших городов на планете, с самым сложным расовым составом! А теперь ещё — и почувствовавший техническую революцию. Вы помните их танки? Их голем-гигантов? Крепости самоходные? Хотите повторения? Мы были вынуждены срочно научить Рурляндию добыче газа, чтобы хоть как-то скомпенсировать их технологическое отставание.

— Я предлагаю поднять этот вопрос на уровень выше, — проворчал Полидеусес. — Новые вводные, сейчас принять решение не позволит нехватка времени.

Фраза про «уровень выше» была настолько знакомой, родной и уместной, что я едва не прыснул в кулак. Между тем до меня медленно начинало доходить: оба варианта с передачей сектора и на запад, и на восток была одинаково плохими для скра, да и для рутенийского населения тоже. Мне очень хотелось вмешаться, но корпоративная логика предлагала

Зал между тем начал медленно заполняться почтенной публикой — у столиков располагались журналисты, странно одетые дамы-гмонни и, что характерно, ни одной симпатичной девушки человеческого происхождения. Даже официанты все были «отроки», как называл парней в ресторанах один мой приятель по прошлой жизни. Зашёл и наш знакомый Улша Гебуц в сопровождении целых пяти стражников-пикинеров, направился к трибунам, поймал мой взгляд и довольно кивнул. Глушилка исчезла — я начинал слышать их голоса, звон посуды, скрип паркета.

— Ну так что решаем? Передачу сектора пока не производим? Воздействие на комендантов не оказываем? — спросил Жозефина.

— Я попытался сейчас связаться со стариком, но он занят. Закрепляем. Ала напомнят о передаче сектора, Шабук выдвинет протест, а Рурляндия его поддержит. Таким образом выиграем время ещё на неделю.

— Меня не будет, я отбываю в отпуск на обновление, — зачем-то заметила Тизири.

Мы все развернулись к трибунам. Зал был полон, некоторых персона на передних рядах стало сложно разглядеть, но по логике именно там столпились более низкорослые гмонни-ала. А «старые» гмонни и люди оказались стоять по самым краям. Я разглядел комендантов — Улша Гебуц сидел справа, под коричневым флагом, под флагом со снежинкой сидел бородатый мужичок в шапке, похожий на татаромонгольского хана — я видел подобных на улицах около гостиницы, а слева, под флагом с солнцем сидел рослый смуглый гмонни-мулат с татуировкой на лбу.

— Кодзи Каладокибунц — от Рурляндии, Ивар Поянин — Шабук, — прокомментировала Тизири.

Откуда-то зазвучал горн и, неожиданно, барабанная дробь, которая напомнила по ритму перебивку из какого-нибудь метал-произведения. Загудела и вспыхнула вспышка у огромного чёрного агрегата, в котором угадывался весьма архаичный фотоаппарат.

— Господа! Начинаем еженедельное заседание Межсоюзнической Комендатуры. Оглашаю план… Пункт первый! Ремонт водопроводной системы на границе Ала-Шабук. Пункт второй!…

Он долго бубнил, и я уже приготовился зевать, как скоро Тизири прокомментировала:

— Сейчас скажут…

— … И, наконец, рассмотрение плана Верховного коменданта зоны оккупации Ала по представлению на Конгресс Полушария.

— Предлагаю с неё начать, — предложил Улша. — Тема самая важная, не то, что ваша канализация.

Неожиданно я понял, что все вокруг говорят на чистейшем рутенийском. Проследил по губам людей на соседних столиках — нет, произносили они совсем не то, что слышалось. Алгоритм синхронного перевода? Причём, достаточно качественный — и интонация передавалась, и без акцента, разве что порядок слов был другой. Кажется, такое было в книге, но запомнить его я не сумел. Неужели здесь он даётся всем по умолчанию?

— Предлагаю отложить его рассмотрение, — сказал представитель Шабука, бородатый Ивар. — Мы совместно с Княжеством Гамунц и Свободным Краем Цамунц выдвигаем новое предложение. Создать совместный отряд миротворческой миссии Полушария, в котором в равной степени будут представлены вооружённые силы всех государств, не принимавших участия в разгроме Тимьянии. Также проект предполагает отмену комендантского часа в течение двух-трех недель.

— Мы ознакомились, — кивнул мулат-гмонни с откровенно-японским именем Кодзи. — Проект спорный, но заслуживает внимательного изучения.

Переводчик — настоящий, потому что для простых разумных, разумеется, никакой Алгоритм перевода не работал — долго переводил, а Унша кивал, соглашался, затем сказал.

— Хорошо. Предоставьте нам копии вашего проекта, и мы ознакомимся с ними и предоставим свои предложения.

С этими словами он взял какие-то листы со своего стола и бросил вниз, на пол. Примерно в это время я понял, что происходит что-то неправильное, повернулся к коллегам… и увидел, как они готовы наброситься друг на друга.

— Что за бред происходит, мои дорогие дядя и тетя? — Жозефина отошла от столика на шаг и посмотрела на меня. — Или это ты?

Голос прозвучал в голове, непривычно глухо, словно в наушнике. Я почувствовал, как в ушах начинало шуметь, мысли стали течь медленнее, неспешно, как будто кто-то старательно пытался пролезть в мои мысли. Секундами спустя все закончилось, стало заметно тише, и я сообразил, что Тизири с Жозефиной прямо перекрикиваются у меня в ушах.

— … Он стажёр, у него мана-тонн всего…

— Я говорю, Гамунц — ваша страна, это ваш план!

— Прекрати! Это не один из нас. Мы вообще не собирались впутывать в конфликт другие державы.

— Подтверждаю! — поддакнул Полидеусес. — Кто-то залез комендантам в мозг, где ваши хвалёные барьеры?

Жозефина нахмурилась.

— Здание точно под барьером. Значит…

— Значит, что кто-то внутри, — озвучила Тизири.

— Исключено, мы проверяли всех…

Жозефина со Светозаром растерянно посмотрели на толпу. Я тоже взглянул, и взгляд застыл в дальнем конце зала. Там стояла девушка — джакса, с монголоидным лицом, худая, с репортёрским блокнотом, в котором что-то активно писала.

Или не писала? Больно подозрительны мне показались её резкие движения рукой над блокнотом. Не раздумывая, я пошёл вдоль стены в её сторону.

— Куда! — почти крикнула Тизири мне в ухо, но я не послушал.

— Включаю бастион, — слышалось тем временем в «наушнике». — Никого не впускать, и не выпускать. Ставлю воздушный барьер. Задача дежурным — гипноз охраны. Задача ментальной команде на чистку воспоминаний об этом грёбаном проекте у всех в этом зале. Бумаги найти и изъять. Даггеротипные снимки проверить. Проверка гостей…

Девушка, не взглянув на меня и продолжая писать, тут же отступила куда-то назад. Я сначала подумал, что он растворилась в толпе, но потом я понял, что она пошла вниз по лестнице. Привратники — два смуглых гмонни-мулата с секирами — пропустили её, но резко скрестили древки прямо перед моим рылом.

Я зажмурился, чувствуя, как в ладони материализуется холодная рукоять моего невидимого клинка.

* * *

Друзья, впереди теперь три бонусные бесплатные главы, если кто-то хотел! Всем спасибо за ожидание.

Глава 19

Мия

[⁇/10000]

Я не стал бить клинком охранников, достаточно было одного взмаха рукой, чтобы разомкнуть сцепленные секиры и пройти мимо них. Широкая лестница завершалась в небольшом фойе — там стояли двое бугаёв, которые досматривали нас на входе. Девушка прошла мимо, шагнув к тамбуру и даже не заставив их пошевелиться. Но меня они заметили.

— П-р-о-х-о-д з-а-а-п-р-е-щ-е-н… — медленно произнесли губы охранника.

Я понял, что они находятся у гастролёрши под гипнозом, мои руки сработали быстро — захват запястья, разворот, подсечка — и они оба легли на пол. Девушка открыла двери, свежий уличный воздух ударил в лицо. Она шагнула вперед, и что-то сильное ударило ее, отбросило назад, не позволяя выйти. После она развернулась. Я продолжал все видеть через зажмуренные веки — ее лицо, уже совсем другое, с тонкими чертами, смуглой кожей, скорее, средиземноморское, чем японское, длинные волосы. Увидел глаза — в них чувствовалась мощь и сила и мудрость многих веков. А ещё — власть и коварство.

Секундой спустя я услышал голос — отчетливый, быстрый и высокий.

— Пусти. Это ошибка, что ты с ними. Пусти, нам не нужно причинять тебе вреда.

— Кто ты? Откуда ты знаешь обо мне?

Я скорее подумал, чем сказал это. Она не ответила, повторила настойчиво.

— Раскрой барьер. Ты сможешь.

Она враг, понял я. Она пытается играть со мной. Ни слова не говоря, я пошёл на неё. Я не умел и не хотел бить женщин. И, по правде сказать, понятия не имел, как обезвреживать Сеяную, тем более, настолько мощную. Но руки сами сложились в какой-то жест, губы прошептали слова, я чувствовал Способность, проходящую откуда-то из четвёртого измерения в наш мир. Протянув руки, я представил себя человеком-пауком и швырнул в её сторону нечто, тут же сбившее с ног и опутавшее её конечности.

— Ты ошибаешься! — сказала она.

Я увидел в её глазах испуг, и тут же спиной почувствовал, как по лестницам бежит кто-то, услышал скрип дверей.

Обернулся и на миг открыл глаза. За спиной уже двигались на меня четверо — двое поднявшихся громил-охранников и двое гмонни с секирами, стоявших ранее на выходе из зала. Двери были плотно закрыты, наступила полнейшая тишина, в которой слышался лишь шум их шагов. Я понял, что двери не просто закрыты — за ними установлен точно такой же барьер, как и за дверями, только уже не кланом Теодоры, а тем самым кланом Грани, к которому принадлежала моя противница. А ещё я понял, что зря вышел из Режима.

Тело тут же заболело, заныло от непривычной нагрузки на мышцы, руки жгло, словно их только что ударило током. Секира уже летела на меня, когда я собрал волю в кулак и зажмурился. Мой клинок, снова появившийся в руке перерубил древко секиры, как щепку. Лезвие топора продолжило падать на меня, но я уклонился, продолжая движение клинком. Острие расцарапало одежду на груди громилы, прыгнувшего на меня, я шагнул в сторону, посылая удар в ногу его напарника. Но, похоже, это их не остановило, они, словно зомби, двигались на меня, пытаясь прижать к стене. Я вывернулся, заставив их едва не столкнуться лбами. Взмахнул клинком…

«Не убивать, не убивать!» — сказал внутренний голос.

Отступил к лестнице. Гмонни, потерявший секиру, успел врезать мне в ключицу, когда я сделал подсечку. Ещё одна секира полетела в лицо, мой клинок врезался в лезвие — распилил пополам и проплавил почти до самой рукояти, гмонни, державший его, разжал ладони, потянулся к поясу, где висело что-то ещё. Удар локтём по лицу отбросил его к стене, я развернулся и разрезал икроножную мышцу ломившемуся на меня громиле. Прыгнув на перила, я врезал втором громиле в солнечное сплетение. Послышался выстрел, звонкий и гулкий, запахло дымом, и я увидел пистолет в руке второго гмонни. Он стоял всего в трёх метрах от меня, и пуля чудом — или нет? — прошла мимо, попала в вешалку для шляп. Я вытянул руку, на расстоянии почувствовав клинок, дёрнул на себя, словно за трос. Пистолет вылетел из руки, приземлившись у меня под ногами. Затем я толкнул стражника — он отлетел назад, словно тряпичная кукла, ударившись спиной о перила у стене. Послышался хруст костей — не то позвоночника, не то рёбер. Второй гмонни уже оправился от удара, в его руке появился короткий кинжал, с которым он нёсся на меня. Я прыгнул вперёд, со ступеней, пригнулся, заставив вражеский клинок просвистеть над головой, а свой невидимый меч приземлил на его ноги, ломая прочные гмоннийские кости.

Я открыл глаза. Все четверо нападавших валялись в крови, кашляя, стоная, хватаясь за кровоточащие раны. Дикий, невообразимый ужас того, что я только что совершил заставил ноги подкоситься — меня снова чуть не вывернуло наизнанку, когда тогда, при виде отрубленной «орочей» головы в бункере.

— Выпусти! Они убьют меня! — чуть не стонала пленная.

— Как тебя зовут? — я поднялся и шагнул к ней. — Рина?

Я совершенно случайно вспомнил имя, оброненное тем подпольщиком из камеры.

— Выпусти! Мия, меня зовут Мия! Открой барьер, я не могу телепортироваться!

В следующий миг я едва не рассмеялся, несмотря на неимоверную слабость. Путы, которые связывали мою противницу, были ничем иным, как витой парой шестой категории — тем самым интернет-кабелем, которым прокладывают магистрали в офисах. На них даже стояла маркировка какой-то земной фирмы. Неизвестно как, я достал этот образ из головы, из тех далёких студенческих времён, когда я ещё не стал аналитиком и подрабатывал кабельщиком у провайдера. Но тот факт, что Сеяная не могла развязать их, говорил о том, что они имеют магическое свойство. Допросы я вести не умел, но попытался.

— Что ты делаешь? Зачем ты строишь… все эти козни? Много вас? И кто такая Рина?

— Мало, нас очень мало. Рина… не знаю. И мы пытаемся принести мир на эту чёртову планету! Спасти рутенийцев, спасти старых гмонни, спасти форсти… Разве ты не видишь! Эта семейная пара окончательно чокнулась!

— Какое у тебя поколение? И откуда ты меня знаешь?

— Откроешь барьер, и я скажу! Видишь, я больше не нападаю на тебя!

До сих пор не знаю, почему я тогда так поступил. На какой-то миг мне стало её жалко. Я поверил ей, убедил себя, что всё сказанное ей — правда. Что могут убить. Что они хотят мир.

Я снова сожмурился — состояние ещё не полностью ушло, хотя силы уже были на исходе. Двери, ведущие из здания комендатуры, распахнулись. Я протянул руки, сложа их ладонями наружу, воткнул пальцы в невидимый барьер, окружающий здание, и принялся растягивать, как это делают с дверьми застрявшего лифта.

— Спасибо, спасибо! — услышал я голос Мии. — Мы — первое и третье поколение. Знаю про тебя, потому что Первые — все знают. До встречи, Спящий.

С лёгким воздушным хлопком она исчезла. Я опустил руки, открыл глаза, упал на колени без сил. Последнее, что я услышал — это шум открывшихся дверей наверху и топот десятка сапог, спускавшихся по ступенькам. А затем силы покинули меня.

* * *

— Ты молодец, — сказал Халиб. — Нормально тебе?

Я кивнул.

— В туалет только хочется.

На этот раз я полулежал не то на тахте, не то на диванчике. Чайный сервиз был уже знакомым, а вот обстановка — не совсем. Это было достаточно просторное помещение с кирпичными стенами, напоминавшее офис в стиле «лофт». Из-за спины струился свет — красноватый, с проблесками. Обернулся — за окном, в прорехах между бурной растительностью краснели пустыня и горы на горизонте. Я понял, что нахожусь во Дворце.

Халиб рассмеялся.

— Я забыл, что ты вообще новенький. Как ребёнок. Запомни, Сеяные практически никогда не пользуются человеческими удобствами. Есть определённый Алгоритм Утилизации, которому учат в раннем детстве, позволяющий обходиться без туалета…

Пожалуй, стоит опустить технические подробности применения данного Алгоритма, но, так или иначе, я быстро научился, и всё решилось достаточно быстро.

— Рассказывай, — Халиб продолжил. — Как я понял, тебя уделала какая-то девка из клана Грани?

— Ну, почему сразу «уделала». — Я размял кости, потянулся к чаю, налил кружку и залпом выпил. — Я её отпустил.

Халиб вопросительно поднял бровь.

— Вот как? Почему?

— Потому что она предоставила взамен некоторую информацию.

— О том, что среди них первое поколение? Мы догадывались об этом.

Вот так вот. Пойти с козырей не получилось. На самом деле, я действительно ощущал за собой вину — сам взял «языка» и сам же отпустил, только потому что это симпатичная девушка. Ну не было у меня опыта контрразведчика! Как и опыта рукопашного боя толком не было. Я до сих пор с трудом понимал, откуда во мне появляется эта сила и этот магический меч.

Халиб встал, медленно прошёлся к столику, где лежали фрукты, взял что-то, напоминающее горсть не то смородины, не то мелкого винограда, принялся жевать.

— Я так понимаю, что она намекнула о встрече с собой? Что появится снова? Иначе бы ты не стал её отпускать. Ну, не осуждаю. Пойми, Стэн, я собираюсь работать с тобой на равных, как партнёр с партнёром. И я надеюсь на доверие. Доверие — это суть любой цивилизации, если разумный доверяет разумному, и все они доверяют власти, которая над ними стоит — то все мы движемся к процветанию.

Мне очень захотелось вставить что-нибудь такое едкое на тему власти гмонни-ала, доверия и зазомбированных кукол-политиков, но я сдержался.

— Я даже не осуждаю тебя. Молодой человек, с соответствующим гормональным фоном, вдали от дома, вдали от любимых и любящих людей. Вероятно, я не очень хорошо разбираюсь в психологии твоего поколения — поколения людей, а ты пока что больше человек. И Тизири, конечно, мало подходит на роль, скажем, девушки. Я постараюсь решить эту проблему. Впрочем… Ты увидишь, что это вовсе не проблема.

Он не то коварно, не то ехидно улыбнулся. Я вдруг снова вспомнил того странного парня, упомянувшую некую Рину, но предпочёл не развивать тему.

— Ты хочешь сказать, что мне стоит пойти на контакт в следующий раз? И пошпионить?

— Определённо. Главное, скажем так, не подпасть под влияние. У тебя в мозгу стоит барьер, который должен препятствовать прямому чтению мыслей. Возможно, их Алгоритмы совершеннее моих, но защита есть. Возможно, тебе удастся пройти и внутрь их периметра защиты, на остров Грань. И, если получится — поговорить.

— Просто поговорить?

— Да. Просто поговорить. В идеале — убедить, что им не место здесь. В крайнем случае — убедить, что так дела не ведутся и владение миром не производится. Что нужны нормальные междворцовые договорённости. Что конкурента и соперника нужно видеть в лицо.

Он отправил последнюю ягоду в рот — вместе с веткой, прожевал, сказал.

— Ладно, отдыхай до вечера. Был тяжёлый день. И побудь пару дней во дворце. Сейчас тебе устроят прогулку. Я пока отойду, займусь делами. Если надо — звони.

Я допил чай, пощупал карманы — в них обнаружился планшет. Открыл блокнот, и решил привычно смормулировать там своего рода «канбан» — свести задачи и проекты, над которыми планирую работать:

1) сектор Шабук не отдавать?

2) гастролёрша первого поколения

3) электричество посёлок скра

4) подпольщики. Рина?

Описал примерные сроки, потом подумал и дописал ещё один пункт:

5) жилище

Жить мне в гостинице уже начинало надоедать. Учитывая мои не вполне обычные условия и способности, я вполне мог себе позволить нормальный коттедж или усадьбу, но хотелось чего-то особенного. Размышляя об этом, подошёл к столику, там я нашёл огромный кусок чего-то розового и весьма аппетитного, лежащий на обыкновенном чёрном хлебе. Рискнул и укусил — это оказался вкуснейший копчёный лосось, абсолютно такой же, какой он был в ресторанах северной столицы. Затем подошёл к окну и посмотрел карту в планшете. Дворец, как оказалось, стоял посреди обширного плато на спорной территории между королевством Ала на севере и Свободным Краем Цамунц, расположенном на большом полуострове к югу.

Открыл раздел «книги» и с удивлением обнаружил, что там множество электронных книг. В частности, обнаружилась «Большая энциклопедия стран и народностей, населяющих Северный Берег, составленная Центральным Географическим бюро Княжества Гамунц, перевод на рутенийский, 2490».

Гамунц и Цамунц, подумал я, пролистал книгу и начал читать.

«Свободный край Цамунц, расположенный на самом юге вселенского Северного берега и большим бугром выпирающий в сторону дикого берега Южного, издревле слыл краем отважных воинов, бесстрашных борцов с хищниками, покорителей высоких гор и глубоких пещер. Западное побережье его столь тёплое, что местами даже не покрывается снегом в летний сезон, а великая равнина к югу, на границе с мерзкими Ала — одно из немногих мест, полностью песком покрытое. И называется оно пустыней…»

Стиль оказался жутковатый, но было даже немного интересно.

«В стародавние времена, пока мерзкие Ала (проклятые преступники, изгнанные из своей обители), не приземлили свои жирные ступни на благословенные земли нашего мира, все земли Цамунц принадлежали к благословенной Империи Гамунц, что отражено и в названии края. Примечание переводчика: Гамунц переводится как 'Новый край Инженеров», а Цамунц — как «Новый край кочевников».

Пять кланов издревле проживали тут, ведя кто кочевой, кто оседлый образ жизни. Цамцамунц — самые дикие, непокорные кланы, живущие в горах и нередко поднимающие мятежи против властвующих династий. Позже в эти земли пришли и некоторые другие кланы, изгнанные мерзкими Ала и высокомерными людьми со своих мест. Некоторые, например, клан Солопокхинц — стали отважными корабелами, и до сих пор их ладьи держат в страхе весь мировой океан и контролируют Великий Пролив, соединяющий восточные моря с западными. Некоторые — например, Кототинц. стали великим земледельцами, и их фермы с гидропонным оборудованием снабжают немало народов, обитающих…'

— Что, интересно? Дай почитать? — послышался голос прямо под ухом.

В край планшета вцепились тонкие пальцы. Надо мной склонилась девушка — смуглая, молодая, с короткой стрижкой и почти негритянскими чертами лица. Одета она была в тонкую пижаму, беззастенчиво расстёгнутую и повисшую на шее так, что мой взгляд неизбежно упёрся в то, что находилось под ней.

— Меня зовут Ийю, — она сложила губы трубочкой. — Ийю, запомни. Пошли, меня старик попросил показать тебе твои апартаменты.

Глава 20

Худая

[75/10000]

Мы вышли из зала через стеклянные, вполне модные и офисные двери. Пошли по длинному полукруглому коридору. Людей, вернее, сеяных почти не было видно. Мимо прошла всего одна статная женщина, бросив на меня весьма удивлённый взгляд и не сказав не слова. А ещё прошли, неожиданно, две гмоннийки-гамунц — в возрасте, достаточно высокие для своего вида, одетые в опрятные передники и поприветствовавшие нас коротким поклоном. Ийю вела экскурсию, указывая рукой то на одни, то на другие двери:

— Это две аудитории для детей, для самых младших поколений. Я пятнадцатое, если ты ещё не посмотрел! Ты семнадцатое же, да? Неудачник! Полтинник, а семнадцатое. У нас семнадцатое — только мелкотня. У вас так рано все плодятся? Но гены у тебя хорошие, говорят.

— Эм… Кто говорит?

— Все говорят! Смотри, вот здесь столовая. Одна из. Ещё есть летняя, и отдельная кухня у старших, но мы туда редко ходим, да. Тут манипуляционные… А-ашки готовим. Ещё три больших зала в горе, с минус тринадцатого по минус пятнадцатый уровни. Посмотри в планшете, я загрузила тебе книгу. Круто я умею, да? Загружать в память файлы.

Я на ходу посмотрел в планшет, в раздел «книги».

— Минус… каком?

— Ну, Дворец вообще рассчитан на пару-тройку тысяч Сеяных. Максимум здесь было триста, так что… Как-то так. Есть хочешь, кстати?

— Пить хочу.

— Так стакан создай! Или ты чего интереснее хочешь? Я тоже не откажусь. Ну, в апартаментах попьёшь. Вставай сюда.

Разговаривала и вела она себя как типичная пацанка с окраины, возможно, слегка пригламуренная. Учитывая, что за последние дни я не видел ещё ни одной девушки, хотя бы слабо совпадающей со мной по менталитету, возрасту и поведению — признаюсь, интерес появился сразу же. Но я решил не торопить события. Мы дошли до странной площадки, казавшейся просто мраморным квадратом в полу. После того, как встали — площадка медленно поплыла вниз. Стояли достаточно близко, она откровенно пялилась на меня.

— Как у тебя там, в Агао? Я читала как-то, типа, там подземный замок есть даже. Ты оттуда? Жабры отращивать пробовал?

— Не. Я из горного, — соврал я.

— Там Миронида, кажется? Да?

— Не, она в другом замке.

— Странно. Вроде бы была в горном. Пошли.

Мы проехали этажей пять, миновав уровень поверхности, и очутились в достаточно просторном помещении с десятиметровым потоком, напоминавшем подземным паркинг. В темноте позади меня ворочалось что-то огромное, неповоротливое, издовавшее гулкий не то рёв, не то стон.

— Что там?

— Так. Представители фауны. Потом посмотришь.

— А тебе сколько лет? Прости за бестактный вопрос.

Сам подумал — не помню, чтобы когда-то задавал его так прямо, но тут, кажется, так можно было.

— Да что. Нормально. Соплячка я, — она вздохнула. — Девятнадцать! Меня ещё в штат не берут на проекты. Работаю в яслях с мелкими сородичами. С семнадцатым поколением! Внештатник-стажёр. Как и ты! Признайся, тебе нифига не пятьдесят, да? Тридцатник от силы где-то, так? И никаких обновлений не делал. У меня на это нюх!

— Ты ври, да не завирайся! — парировал я.

Я попытался шагнуть с площадки, но меня дёрнули за рукав, едва не притянув к себе. Чтобы удержаться, я вынужден был коснуться её бока. Признаться, мне это понравилось.

— Рано ещё! Можешь держаться, я не против, — кивнула Ийю. — Знаешь, нормального тактильного контакта всегда не хватает.

— А как же субординация?

— Чего? — скривилась Ийю. — Ты ещё мне тут про кодекс пиратской чести гмонни расскажи.

— И расскажу.

Мы двинулись по узкому тоннелю, освещённому странными световыми панелями на потолке — казалось, светился просто сам гранит, или из чего была сложена скала. Мимо нас навстречу ехала аналогичная платформа, на котором ехала молодая женщина, держащая за руку маленького, лет пяти-шести мальчика. Ребёнок открывал и закрывал ладонь, в которой загорался и гас огонёк.

— Приве-ет!

— Здравствую, тётя Ийю! — малыш погасил огонёк и помахал рукой моей спутнице.

— Новенького везёшь? — спросила женщина, слегка притормозив платформу. — Завтра поговорим!

Кажется, женщина подмигнула.

Мне становилось всё более некомфортно и слегка волнительно.

— Что за апартаменты хоть?

— Ага, нам вот сюда.

Платформа вдруг свернула в небольшую нишу, являющейся чем-то вроде шахты лифта. Мы медленно поднялись наверх и очутилось, казалось бы, в герметичном кубе, как вдруг одна из стен не то растворилась, не то быстро отъехала наверх.

— Вот твой домик! — сказала Ийю, выскочив в мрачную гостиную. — Сто тридцать седьмой. Устраивайся! Свет включи. Тут уже года три никто не жил. А вон там спальня.

— Подскажи про свет.

— [Эй белэн идарэ иту. Ут кабыз!] — выругалась Ийю и пояснила. — Управление жилищем, включить свет, что непонятного?

Свет мигом зажёгся, а я попытался запомнить, но понял, что смогу только со второго или третьего раза. Просторная гостиная была отделана разноцветным деревом — чередовались доски синего, красного и бледно-оранжевого цвета. Виднелся камин, большой полупрозрачный экран напротив дивана, кухня — вполне привычная, правда, без всяких признаков мойки и посуды. Также в доме ожидаемо не было никаких признаков туалета. В целом всё выглядело скромно, но со вкусом. Я подошёл к окну и обнаружил, что нет никаких признаков штор или чего-то подобного. Зато вот паутина кое-где виднелась. Вокруг дома виднелись заросли каких-то лиан, пышных трав и кустарников. За ними — тропинка, за которой стояли ещё три похожих домика в ряд, а над всем посёлком возвышался опутанный лианами пяти-шестиэтажный дом, в котором горела пара десятков окошек.

Лёгкая тень пробежала по тропе — я не успел разглядеть, хотя заметил, что движения были совсем не человеческие. В десятке метров от меня в окошке соседнего коттеджа зажёгся свет. В гостиной виднелась женщина — абсолютно голая и лежавшая в недвусмысленной позе на огромной кровати. Мужчина, поднявшийся с неё, мгновенно накинул возникший прямо над ним халат и растворился в воздухе — так быстро, что я даже не разглядел его лицо. Вот уж, действительно, — «мавр сделал свое дело, мавр может уходить». Женщина поднялась, сладко потянулась и медленно принялась собирать разбросанное по комнате бельё.

— Скажи, я слишком худая? — Ийю подошла сзади и положила голову мне на плечо. — Мне тут сказали, что я слишком худая.

Кожей я ощутил, что нас разделяет только моя одежда. Я отошёл в сторону, посмотрел — жадно и не скрывая взгляд. По правде сказать, она действительно была худой, и такой тип фигуры мне не очень-то и нравился. Но я впервые находился в этом мире, когда что-то подобное собиралось произойти в нормальном сознании, безо всяких хитрых заговорённых гаек и подписанных соглашений.

— Окна затемнить? — на всякий случай спросил я, хотя толком не знал, как это делается.

— Не надо! Пусть подглядывают, мне так даже нравится!

Она набросилась на меня, припечатав к окну. Я почувствовал, что всё перевернулось, и падаю спиной вперёд, в мою сторону поехали столик и тумбочка, и секундой спустя я понял, что Ийю локально изменила вектор гравитации, чтобы была возможность держаться ногами прямо за оконную раму. Ничего снимать не пришлось — нижняя часть моего гардероба просто исчезла, и я чувствовал кожей прохладу стекла с одной стороны и тепло женского тела с другой. Её губы пахли солью и корицей, она казалось такой лёгкой и быстрой, что в какие-то моменты всё напоминало сон, которые обычно снятся молодым людям во времена долгого одиночества.

За ночь мы исследовали, наверное, около пяти разных поверхностей в моём новом жилище. Игры с гравитацией быстро кончились, я испытывал лёгкое угрызение совести, что никак не применяю Способность, но, кажется, Ийю это так даже больше нравилось.

— Никогда не думала… что так можно просто вот так вот, как простые люди! — еле отдышавшись, сказала она и уставшая свалилась на пол после очередного раза.

Как уснул — не помню. Помню только, что я успел выпить три или четыре стакана воды, заглянуть в планшет, сверившись со списком проектов, и найти наконец-то своё бельё — оно оказалось телепортированным за входную дверь.

Проснулся я от большого зелёного круга, который возник прямо во сне, посреди мрачноватых городских пейзажей и рабочих графиков откуда-то из прошлого. Я лежал, заботливо укрытый пледом на диване в гостиной, на столике стояла тарелка с чем-то вроде каши и термокружка с напитком. Я вспомнил, что видел похожий по дизайну термос на рынке в Теньгороде.

— Кофе, пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет кофе!!! — я мигом сбросил плед, открутил крышку — но там оказался очередной травяной чай. Пусть и вкусный, с интересным запахом и ароматом, но, всё же, не совсем то, что хотелось бы утром.

Отпил и принял звонок, это оказалась Тизири.

— Где тебя черти носят? Ты почему до сих пор во Дворце?

— Старик сказал, что у меня выходной, — сообщил я и вдруг сообщил, что понятия не имею, чем здесь можно заниматься.

— С каких это пор он у тебя прямой руководитель? Я, между прочим, в отпуск ушла на обновление, ты здесь нужен! Ладно. Практикуйся сегодня в дежурстве. Вечером вернёшься. Серафимион тебя на месте проинструктирует по текущим проектам.

При слове «проекты» тут же вспомнился последний пункт, который ещё вечером вбил в «блокнот» своего планшета.

— Слушай, спрошу у тебя. А вот этот вот коттедж… Он у меня сто тридцать седьмой. Он за мной останется?

— Ещё чего! Он гостевой. Ну, или если кто-то из молодых подрастёт — тогда перейдёт. Ты пока стажёр. Переключаю на Серафимиона, в общем, он тебе даст задание на дежурство.

— Привет! — девяностолетний старик с молодым лицом тряхнул цветной чёлкой. — Ну ты и задал жару в Комендатуре…

Следующие десять минут он инструктировал меня по задаче. Все на словах, в принципе, выглядело не таким сложным. Существовала проблема: супостаты из Грани насоздавали в Тимьянии перед войной множество вооружений, которые не должны достаться в руки «простых смертных». Вся территория захваченной страны уже была прочёсана вдоль и поперёк, но некоторые военные части разбрелись по всему Северному Берегу — так назывался этот гигантский материк — и могли скрываться где-то в лесах.

Итак, мне требовалось прочесать сложным поисковым Алгоритмом большую площадь, чуть ли не четверть обитаемой суши, на которой могли оставаться следы войны. Этот Алгоритм сравнивал все объекты с небольшим набором шаблонов, и если обнаруживалось что-то похожее — сообщал. Часть найденного требовалось уничтожить другим Алгоритмом, часть — телепортировать во Дворец.

— Работать можешь из коттеджа, можешь — из рабочих залов. Можешь даже телепортироваться на место и посмотреть-пощупать! Только в заварушки с местными не вступай.

— Так, а как вообще всё это делать? Алгоритм?

— Книга базовых Алгоритмов должна быть в каждом коттедже, если нет — спроси на складе. А тот, который нужен для задачи… Сейчас.

Спустя пару мгновений на столе передо мной материализовалась длинная бумага, на которой был записано строчек двадцать «кода». На карте в планшете отметилась область — к северо-западу от Тимьянии, на границе с ледниками и королевством Ала. В конце разговора Серафимион сообщил:

— Да, ещё! Сходи в раздел дежурных и попроси артефакт-аккумулятор, чтобы не тратить своё. Я знаю, что у тебя мало мана-тонн. А там в районе миллиона могут выдать.

Я умолчал, что мне «повысили оклад». Спросил лишь:

— Отчётность по итогу какая?

— Ну, использование а-ашек и это всё само запишется, как обычно. Ну, и потом бегло пробежимся, проверим.

Да уж, особо не разгуляешься. Просто так погулять по миру на халявные мана-тонны не получится. С другой стороны, всё сильно напоминало привычные таски, скрамы, ишью и прочие прелести AGILE и ITIL, в общем, всех этих тёмных колдунств, которые происходят в недрах IT-компаний. Когда звонок завершился, первое, что сделал — проверил число «своих» мана-тонн и ожидаемо обрадовался.

[10000/10000]

Съел кашу — она оказалась вполне вкусной, напоминавшей не то киноэ, не то булгур, но не наелся. После принялся искать книгу, о которой сказал Серафимион — по старинке, безо всяких заклинаний, и спустя пару минут нашёл. Она валялась на чердаке, рядом с десятком странных камушков и двумя крохотными куклами — руки из палочек, голова из соломы. Куклы были абсолютно одинаковые, вплоть до мельчайшей ворсинки.

Первым делом я раскрыл книгу — оказалось, что все Алгоритмы уже переведены на «вымерший земной язык», то есть, на татарский! Видимо, для книг, находящихся на территории Дворца, шифрование было не к чему, и только командировочным выдавались книги с необходимостью перевода. Затем проверил камушки — в двух из них валялось по паре мана-тонн и кривенький, но достаточно забавный Алгоритм по копированию предметов. У меня создалось впечатление, что это практиковался какой-то ребёнок-Сеяный — взял одну куколку и скопировал её.

Вернулся на первый этаж, прихватив книгу и камни, допил чаю, снова пожалев по поводу отсутствия кофе, сделал утренние дела и собрался покинуть жилище.

Глава 21

Поиск

[10000/10000]

Я оделся, взял планшет и вышел из коттеджа через обычную уличную дверь. Никаких замков на двери не было, что вполне ожидаемо — воровать у коллеги-Сеяных было абсурдным. Ради интереса я взглянул на карту территории Дворца и прикинул — выходило, что весь оазис, стоящий на каменном плато, был никак не меньше Манхэттена — ну, или, по крайней мере, Петроградки и Васьки в Питере, вместе взятых. Достаточно нехило для каких-то сорока с небольшим работников и их семей.

Мимо меня прошли три гмоннийки в странных халатах с мётлами, хозяйственными принадлежностями и небольшой складной стремянкой. Они поклонились в пол, и одна из них спросила:

— Господин, вашему жилищу нужна приборка?

— Нет, спасибо, отдыхайте.

— Спасибо!… — в её ярко-жёлтых глазах прочитался испуг, и все трое спешно засеменили подальше от меня.

Я прошёл коттеджи и пошёл через лужайки, цветники и плодовые деревья. Это было чем-то вроде полей для гольфа — с лунками, небольшими препятствиями и, внезапно, висящими прямо над землёй странными корзинами. В отдалении показалось четверо маленьких детей, рядом с которыми стояла девушка. Я расслышал голос Ийю:

— Так, Болек, не трогай Мрию. Если тебе родители отрастили крылья, то не значит, что ты можешь ими махать во все стороны. Попробуем ещё раз провести этот камушек по всему маршруту…

Крылья у мальчика действительно были, и выглядели весьма странно — торчали из дырки в футболке на спине, внизу перепончатые, а сверху — с перьями. Я остановился, Ийю заметила меня, и через секунду стояла рядом. Повисла на шее, обожгла губы поцелуем и крикнула детям:

— Поздоровайтесь с дядей Станиславом!

— Здравствуйте, дядя Станислав!

— Как ты? Ты уснул потом даже! Я так редко видела, как засыпают после…

— Кости немного болят, — признался я. — Вот, дежурство дали. Не подскажешь, как в архив пройти?

— Прямо по тропинке, затем на минус третий. Кабинет восьмой, кажется. Ты бы на плоту быстрее бы доехал!

Я кивнул, подумав, что не стоит спрашивать про то, что такое плот и откуда его брать. Спросил:

— Что, как детишки?

— Слабенькие, — она оглянулась. — Я работаю с отстающими. Гены плохие, Способность просыпается поздно. Есть риск, что у кого-то вообще не пробудится, и придётся ссылать. Ну, ты скоро нам всю ситуацию исправишь, да?

Тут я немного испугался.

— Погоди, а мы вчера?… То есть ты теперь?

— Не, не, ты что! Я бы сказала. Мне рановато рожать, я ещё пару годиков хочу подождать. Не в сорок-пятьдесят, конечно, как Тизири.

Она усмехнулась, а я отвёл глаза.

— Да брось, ты чего, все знают, что она тебя «распечатала». Нормально. Кто-то должен был. Увидимся вечером!

Она подмигнула и порхнула обратно.

— Я вечером обратно в Теньгород. Пока не знаю, когда выберусь обратно.

— Командировочный! Я к тебе могу метнуться. Могу аккум потратить. Всегда, знаешь, мечтала на передовую!

— Звони. Мой номер 017−00013.

Я пошёл дальше по тропе, миновав длинные здания, напоминавшие конюшни. Слышался звериный рык, доносились запахи. Дорога шла в гору, солнце начинало припекать. Отметил про себя, что неплохо бы поискать и заучить Алгоритмы вроде веера и обогревателя, чтобы не мучаться от жары или холода.

По дороге встретились приятная и спокойная на вид женщина лет сорока, улыбнувшаяся и сказавшая:

— Привет, меня Артемида зовут.

А на входе в замок я столкнулся с девочкой-подростком, которая остановилась и испуганно спросила:

— Ой, а ты кто?

— Станислав. Я новенький, стажёр.

— А, тот самый. Понятно, — ответила она и побежала прямо по тропе.

Да уж, было не удивительно, что новости так быстро разносятся по «магическому стартапу». Как пользоваться платформой, обнаруженной в фойе — тем самым «плотом» — я понял сразу. Когда я встал на него, перед глазами возник список этажей, в котором я выбрал минус третий. Почему я не видел этажа в прошлый раз — вероятно, потому что первым на него тогда встала Ийю, и интерфейс подключился к её сознанию как к более старшей. Кабинет я нашёл не без труда, открыл дверь. В длинной комнате, полной шкафов, стеллажей и висящих на стене амулетов висела сидела худая темнокожая девушка, увлечённо водившая в воздухе пальцами, а в комнате звучала громкая, резкая музыка.

Я прямо ошалел от удивления. Это было ни что иное, как самый настоящий, суровый и беспощадный трэш-метал на орочьем, то есть, на языке скра. Вокалист перемежал пение громким фырканьем, чем-то вроде горлового пения и какими-то духовыми инструментами, но типично-металлические барабаны и электрогитары ни с чем нельзя был спутать.

— Погоди, тут пришли, — сказала она кому-то. — Строй пока левую стену. О, привет. Круто, первый раз тебя вижу. Меня Маркунда зовут. Чего пришёл?

— Ты… ты что такое слушаешь! Дашь тоже?

— Валяй, — она протянула руку, я достал и показал из кармана планшет. — Из Грани группа, «Чрево Чупакабры». Всё, закачала тебе.

— Спасибо. Круто. Мне для дежурства аккумулятор нужно. Сканировать буду область на оружие.

Она махнула рукой, красный аметист слетел с полки и лег мне в руку.

— Кристалл под самоперенос нужно?

— Под телепортацию? Наверное.

— Ну и словечки у вас там на Агао. Вечером верни. Да, слушай, я бы переспала с тобой с радостью. Может, ещё получится когда-нибудь. Но меня старик убъёт.

— Да блин! Я даже и не спрашивал ничего такого!

Повышенный интерес к себе уже начинал немного пугать. На обратном пути забежал в столовую и прихватил два горячих блюда в небольших не то контейнерах, не то кастрюлях и разжился сумкой через плечо — и то, и другое выдали гмонни-слуги. Вернулся в коттедж, прикончил одно из блюд — оказалось чем-то вроде гуляша из неизвестного мяса — и приступил к работе.

* * *

Расположившись на диване напротив экрана, я сначала я ознакомился с картой, почитал энциклопедию. Для меня явилось открытием, насколько большим был Северный Материк. Планета Скрадо была чуть меньше Земли, и две трети её поверхности покрывали ледяные шапки. Но за счёт того, что океаны были сравнительно небольшие, свободная от ледника часть суши оказалась всего чуть меньше земной. Тимьяния по площади почти равнялась Украине, Деспотат Шабук — Казахстану, а Королевство Ала — Австралии. При этом население этих стран было куда меньше перечисленных аналогов и распределялось неравномерно, вдоль крупнейших магистралей и по южным побережьям. Границы на севере были весьма условные, и широченная полоса ничейной или спорной земли, сопоставимая по площадью с Сибирью, тянулась вдоль всего ледяного щита. И вот там-то мне и следовало сканировать местность. Леса, поймы рек, четыре деревни, заброшенный город гмонни-гамунц — и всё это на территории с какую-нибудь Швейцарию.

Изучив Алгоритм и найдя там переменную для трансляции, я назначил выводить результаты поиска на экран перед диваном. Подготовился, собрался и внимательно зачитал Алгоритм.

В голове замелькали тысячи, десятки тысяч образов предметов. Луки, мечи, арбалеты, палки, грабли, оглобли, странные колёса, обручи, какие-то куклы, черепа, броня — всё это проносилось перед глазами со скоростью в пару сотен в секунду. Сначала казалось, что голова готова взорваться от объема информации, но потом я расслабился, и неожиданно поток прекратился, как бывает с неприятным сном после пробуждения. Первой мыслью было, что Алгоритм сломался и прекратил работу, но через пару минут я понял, что он просто «ушел выполняться в фон» и вполне работает.

На экране отобразилась большая шипастая противопехотная мина, прикопанная в соломе в сарае. Я покрутил рукой, как в трехмерном редакторе, разглядывая с разных сторон. Вроде бы, все сходилось — оружие, другой технологической эпохи, следовательно, надо от неё избавиться.

Зачитал Алгоритм, который мигом перенёс мину в загадочную «метку 22», а поиск снова продолжился. Снова картинки, мельтешение, которое заняло ещё с десяток минут. В перерыве я сподобился включить музыку с планшета. Сильно булькало, динамик оказался плохенький, а ничего похожего на наушники или разъём я не обнаружил, но стало несколько веселее. Вскоре на экране снова отобразился странный предмет — гильза здоровенного снаряда, использующаяся кем-то как ваза для цветов. Её я решил оставить. Следом, сразу же — тут же обнаружилась еще пара гильз и один неразорвавшийся снаряд, все это я благополучно утилизировал.

Дальше понеслось — странная боевая кираса, припрятанная под фиолетовой елью, шестиствольный пулемет с пулеметными лентами, гранаты, обломки ракет, обломки вертолета-дрона с непонятным вооружением и большой контейнер, до верха забитый сухпайками. «В живых» оставил только последнее, перенеся их в метку 22, остальное — уничтожил.

Что-то подсказывало, что это и есть следы того самого заплутавшего отряда Тимьянии, о которых предупреждал Серафимион. Но как им удалось забраться так далеко на север, за три тысячи километров от границ?

Минутой спустя я понял, как они там оказались. Экран показал мне широкую просеку, вытоптанную в лесотундре. Тонкие деревья и древовидные папоротники и были сдавлены, выкорчеваны и примяты массивным туловищем гигантской шагающей крепости. Десяток метров в ширину, три десятка в длину, высотой в четыре этажа, с четырьмя башнями и кучей орудий, огромный шагающий танк покоился на шести слоновьих ногах и попирал своим клиновидным носом утес.

Немного посомневавшись, я собрал сумку. Взял книгу с Алгоритмами, все найденные на чердаке камни, кристаллы, взятые у Маркунды, а также обед в контейнере. Произнес телепортационный Алгоритм, и в качестве объекта направил его на себя. Потребовалось дополнительное подтверждение, я подтвердил, сознание моргнуло… и я свалился на жёсткую лесную подстилку.

Поднялся, размял кости. Подташнивало, живот крутило. Суставы ломило, как во время простуды, сердце зашлось в ритме, голова кружилась. Было заметно холоднее, между редкими низкорослыми деревьями гулял холодный ветер, дующий с севера. Тут же пришёл звонок откуда-то — звонил Серафимион.

— У меня сработал триггер-оповещалка, ты куда-то ушёл с места? Ох, мать…

Видимо, он увидел крепость. Я присел на ближайшее поваленное бревно, растёр ноги.

— Я первый раз телепортировался. Это всегда также больно?

— Почти всегда, да. Слушай, эту штуку нужно уничтожить. И проследить маршрут, может, где-то осталось. Сам сможешь?

— Может, не надо, а? Такой клёвый?

— Это самоходный танк-крепость «Единорог-3»! Их всего было сделано сто с небольшим штук. Мы почти все вычислили и уничтожили, осталось то ли восемь, то ли девять. Он очень опасный. Тут ядерный реактор внутри. И боекомплект, возможно. Старик велит всё уничтожать.

Я поднялся, подошёл ближе.

— Блин, ну он реально — очень крутой. Понимаешь, у меня нет своего жилья. Коттедж, как сказали — временный.

— Разве это жильё? И что ты как маленький. Напечатай денег и купи особняк в каком-нибудь городе, где есть человеческая диаспора, — усмехнулся Серафимион. — У меня по усадьбе в десяти городах. Слуги, прочее — есть управляющий, нашёл грамотного гмонни, он всем занимается. Зачем тебе эта колымага?

— Ну, она крутая же. В общем, долго не задерживайся — у тебя ещё всего одна десятая территории обследована. К тому же, тут лучше в принципе не задерживаться.

— Да знаю, знаю, — кивнул я.

Звонок завершился. Я взобрался повыше и посмотрел вдаль, за просеку. Там виднелись красивые, покрытые снегом пики гор. С противоположной стороны, у горизонта виднелась большая белая полоса, идущая от края до края, которую я тоже сначала принял за горы. Но секундой спустя понял — это тот самый ледниковый щит, под которым покоится две трети поверхности планеты. Я стоял почти на самом краю обитаемого мира.

Местность напоминала Скандинавию, только с привкусом чего-то инопланетного или мифического. Казалось, что сейчас из-за куста вылезет страшный людоед-йотун, потом прибежит восьми, или хотя бы шестиногий волк, который сожрёт солнце, и наступит конец времён. Я спустился, заглянул вниз, между массивных ног затихшего гиганта. Там была груда поваленных деревьев и кустов — такое впечатление, что машина смела их, как бульдозер, и припечатала к утёсу. При этом всё выглядело так, как будто «Единорог-3» оказался здесь не так давно, от силы пару месяцев. Бока, хоть и пыльные, и грязные, ещё не покрылись ржавчиной и мхом.

Дверей и люков я пока не обнаружил. Неужели внутри ещё кто-то есть? Обошёл кругом и обнаружил полузатухшее костровище — большое, метра два в диаметре, обложенное массивными, в несколько пудов весом каменюками. За костром виднелась большая груда костей, также обгоревшим выглядел весь бок самоходного «линкора», в котором зияло раскрытое настежь отверстие и который из-за неровности рельефа висел здесь на двухметровой высоте.

У меня мурашки пробежали по спине. Всё это выглядело совсем не как бивак отряда партизан-«герильерос», затаившихся в лесу. В довершение картины я наткнулся на два длинных, в четыре метра высотой жердины, обтёсанных сверху, на вершинах которых виднелись… два вполне человеческих черепа.

Что-то шевельнулось под крепостью. Я вгляделся в темноту ещё раз. Ветки, уложенные кучей под «пузом» у «Единорога-3», показались мне теперь уже не беспорядочной грудой, а вполне сознательно уложенным жилищем. Логовом. В следующий миг животный ужас парализовал меня. Всего в двух метрах от меня в шевелящейся груде веток раскрылся глаз — большой, карий, размером с кулак.

* * *

Спасибо всем подписчикам, очень жду комментариев! Впереди ещё 7 бонусных глав

Глава 22

Гиант

[9860/10000]

Первое, что я сделал — побежал вниз по просеке. Позади всё затрещало, заскрипело, послышался гулкий бас, в котором угадывались какие-то слова. Интонация была недобрая, ворчливая, а язык — непонятный. Судя по звукам, чудовище шагало за мной, медленно, с хрустом. Мысленно повторив слова заклятия переноса, я на миг развернулся.

Пять или шесть метров в высоту. Четыре руки, как у скра, одна из которых — верхняя левая — с культей. Странная одежда из шкур и еловых веток, и лицо, а точнее — морда огромного медведя со шлемом из чьих-то рогов.

«Гиант», — вспомнил я слово, о которых говорил Энтон. Пятая и самая малочисленная из местных разумных рас.

Смотрел недолго, так как в меня полетело копьё — здоровенная трёхметровая жердь, воткнувшаяся в земле всего лишь в полуметре. Я снова побежал, но страх внезапно ушел. Исполин махал руками, топтался на месте, но преследовать больше не пытался — похоже, просто пытался отогнать от своего жилища. К тому же, где-то во Дворце сидел дежурный, который мог спасти меня, как

Казалось бы, опасность ушла, но вот незадача — мне по-прежнему нужно было что-то делать с ходячей крепостью. То ли уничтожить, как велит предписание. То ли сохранить как-то для себя. Конечно, я мог просто переместить великана в точку тринадцать, как проделывал уже это с нападающими на меня. Но что-то подсказало, что стоит поговорить.

Великан стоял и нюхал воздух, странно, утробно бормоча что-то. Я достал книгу, пролистал, и не без труда отыскал Алгоритм «Переводчик с языка гиантов».

— Запах. Чую запах. Мой брат рассказывал о запахе таком сотню лет тому назад. Не простой двуногий — хитрый! Он говорил: «Это запах Дворца»'. Я не знаю, что есть Дворец. И я боюсь тебя, каменный червь. Я бы съел тебя, чтобы не бояться больше, но не смогу переварить. Уходи из моего дома!

То ли это своеобразный юмор гигантов-людоедов, то ли очередная странная черта мировоззрения местных рас: «если боишься чего-то — просто съешь». Я решил идти ва-банк.

— Меня зовут «Пожиратель Душ». Я мог сожрать и тебя, и твой дом. Эта крепость моя. Я должен забрать её себе. Но ты мне понравился, мы сможем договориться.

В ответ гиант замахал руками, громко завыл — эхо отразилось от соседних утёсов, где-то далеко истерично запищали птицы.

— Это крепость не твоя, каменный червь, это самоходное логово воинов Тимьянии. Осталась с прошлогодней войны. В рамках вашей двуногой парадигмы частной собственности — она не принадлежала никому, и я могу её присвоить себе. Зачем ты обманываешь меня?

Наверное, это самая глупая и дурацкая ситуация при контакте цивилизаций — когда оказывается, что туземцы несколько умнее, чем казалось, и их нельзя купить за бусы. Других вариантов не оставалось — меня учили: когда не знаешь, что говорить, лучше бывает сказать правду.

— Всё, что осталось после войны — принадлежит Дворцу. — Оно должно быть отправлено во Дворец или уничтожено. Такие правила. Если это не сделаю я — придут те, кто вообще ни о чём не будут договариваться. Тебе понятна ситуация?

— Понятно, каменный червь. Ты простой холоп на службе у хозяев из Дворца.

Прозвучало обидно, но правдиво, и я сдержался. Великан, похоже, понял, что я адекватный собеседник, сел на корточки, упершись одной здоровой рукой на землю. Так он стал ещё больше напоминать странного задумчивого медведя.

— Я не каменный червь, что за дебильный эпитет вообще? Меня зовут Станислав. Ты кто? Есть имя?

Сквозь переводчик я услышал нечто вроде «Эоо-у-аааарр-нннг!», но в ухо почему-то прозвучало:

— Иоганн.

— Семья? Ты почему один живёшь?

— Мы все живём одни. Раз или два в году я встречаю кого-то из своих сородичей. Сходимся надолго только три или четыре раза за жизнь, на две весны, чтобы вынянчить ребёнка. Мне сто восемь лет, я своё отходил, у меня два сына и четыре правнука. Я из расы Носителей Еловых Веток, но ты, похоже, не разбираешься в нас.

Он поднял ствол молодой ёлки и потыкал в приоткрытую дверцу в боку.

— Ты как… как там помещаешься? Там же всего два метра свободных под килем?

— Я свил гнездо. Это всего лишь прихожая. Внизу самоходного логова люк, оставшийся от летающих колонн. Внутри пусто сейчас. Вполне просторно, я помещаюсь в полный рост. Теперь расскажи и ты о себе, каменный червь Станислав.

Ещё один приятель в копилку местных почтенных старцев. Но раскрываться перед ним не хотелось — вдруг это какая-то уловка? Я всё ещё помнил про своё задание.

— Чуть позже. Правда, ты хороший собеседник. Но зачем, Иоганн, ты убил этих несчастных солдат?

Гигант посмотрел на черепа на жердях.

— Они лишили меня руки, когда встретили. Они выпустили в меня летающую колонну, раскидав моё предыдущее гнездо на две сотни шагов. Преследовали меня много дней и ночей, гнали меня по пустошам, хотели поймать. Мои кости, мои внутренности, мои зубы и мой мозг очень ценны у носатых карликов. Хотели продать, наверное, чтобы уйти далеко, ещё дальше, за край света. Я заманил их в ловушку. Они хотели убить меня. Я их опередил. Меня воспитали, что после долгой битвы соперника надо съесть. Я никогда не ел людей до этого. И не хочу делать это больше. Меня вырвало потом несколько раз. Ты доволен ответом, каменный червь Станислав?

Солдат было жалко — и потому что они были, по сути, моими сородичами, и потому, что всех солдат проигравшей страны, по-видимому, ждала нелёгкая судьба. Но я, всё же, примерил на себя маску беспристрастного судьи и кивнул.

— Доволен, хотя и порицаю поедание людей. Людей есть — это плохизна!

— Я соглашусь с тобой. Что делать будем, каменный червь Станислав? Я в безвыходном положении? Я попался в ловушку и теперь твой раб?

Выглядел гигант грустно. Пользоваться казёнными мана-тоннами я не мог — и заметно будет, и запишется. Оставался лишь суточный запас и надежда, что действия собственных алгоритмов удастся скрыть. Вдруг меня осенила мысль.

— Тебе повезло, старик, что рабовладельческий строй мне кажется слишком архаичным. Предлагаю стать тебе… наёмным рабочим. Охранником этой крепости. Точнее… Не этой. От этой мне нужно избавиться, иначе меня будет ругать начальство. Я могу создать полную копию.

— Копию? — не понял гиант. — В каком смысле — копию?

Похоже, на этот раз аналога в языках не было, либо переводчик сплоховал.

— Короче, сейчас покажу. [Объектны сайлау]!

Все предметы снова ярко подсветились. Я навёлся «курсором» на «Единорога-3» и почувствовал горечь и запах грязного металла, запах объедков, почувствовал, как теплится внутри множества бронированных контуров хитроумный компактный ядерный реактор — всё это пронеслось мимо меня быстрым чередом неявных образов.

[Самоходная крепость Единорог-3, 77 тонн, запах… вкус… ]

Я нащупал в сумке кристалл, в который неизвестный ребёнок заключил Алгоритм копирования. В своём Алгоритме я поставил ссылку на кристалл — это делать я уже умел, вылезла новая рамка, в которой меня спросили:

[Место?]

В воздухе нарисовался большой пунктирный куб, обозначающий габариты ходячей крепости. Обернулся, посмотрел в дальний конец просеки. У меня было десять тысяч мана-тонн, и элементарный расчёт показывал, что я могу закинуть его на метров двести. Очень хотелось, что если кто-то будет проверять это место после меня, то заметить копию было бы сложнее. Мало, понял я. Да и расчёт был очень грубым, и не учитывал «стоимость» Алгоритма. Возможно, маны тратились тут не линейно, а в квадрате или в кубе от расстояния. Либо — вообще, хаотично. Размышлял я достаточно долго, примеряя пунктирный куб на разные места, время поджимало, и вдруг перед глазами вылезло приглашение для звонка.

Недолго думая, я опустил выделенный куб на метр ниже уровня грунта прямо под стоящим у утёса великаном и принял звонок.

Я развернулся, краем глаза увидел, как почва вспучилась, махина наверху заскрежетала, покосилась, а гиант немного испуганно отскочил на метр в сторону.

— Ну как там? — послышался голос Серафимиона. — Решился? Долго ты что-то.

— Решился, — вздохнул я. — Уничтожаем. Могу прямо сейчас. Просто долго договаривался с представителем местной приполярной цивилизации.

— О! Гиант. Редко встретишь. Ещё и трёхрукий. Не нападал?

— Пытался. Но мы нашли общий язык. Он тут логово соорудил под крепостью. Его надо будет чистить от воспоминаний?

— Нет, не надо! Они настолько редкие и так мало контактируют с другими разумными, что это нам даже на руку. Полидеусес очень печётся за них, вымирающий вид. Кстати, да! Ты молодец, правильно сделал, что не переслал его в точку «тринадцать». Их туда нельзя, они там не выживают. Их надо в точку «тридцать восемь».

— Ну вот видишь! А мне никто не сказал, что нельзя. Так бы и телепортнул этого бедолагу. Ладно, в общем, уничтожаю крепость. Прямо при тебе!

Я пробубнил алгоритм, навёлся курсором… крепость моргнула и с громким хлопком схлопнулась в точку, подняв копоть с костровища и хвою в воздух. Осталась лишь серая проплешина на месте, где пузо и ноги касались земли.

— Э!!! Мой до-ом! — заорал Иоганн. — Ты обещал!

Гигант потряс кулаками в воздухе и направился ко мне.

— Переместить тебя?

— Погоди! Надо с ним договориться!

— Попрактиковаться хочешь? Ну, давай, удачи, — Серафимион ничуть не удивился и подмигнул. — Точка тридцать восемь, помни.

Видимо, мой коллега подумал, что я собираюсь его переместить просто из развлечения, но я не стал этого делать. Расстояние между исполином и мной сокращалось быстро, я успел крикнуть:

— Стой! Я закопал под землю! Внизу! Я же, мать его, каменный червь, ты сам сказал. Копать надо, теперь моя крепость и твоё гнездо — там. Блин, мне что, доказать?

Я смело направился прямиком в сторону гианта, и тот остановился. Только поравнявшись с ним я понял, насколько мой собеседник огромный. Одна морда была в длину почти метр, кулак нижних рук, которые были почти вдвое тоньше и меньше верхних, равнялся моей голове. Оставшейся верхней ладонью он мог запросто держать меня за пояс, сомкнув пальцы, а пальцы были снабжены когтями размером с немалый кинжал.

В общем, я прошёл мимо него примерно с тем же чувством, с которым маленький мальчик проходит мимо огромного дворового пса, который может покусать. К тому же, и пахло псиной и чем-то очень диким, звериным. Подошёл к остаткам его «гнезда», свитого под крепостью, а потом зарылся на пару минут в книгу.

— Сейчас!

— Я жду, каменный червь.

Я бы мог просто испарить пару кубометров под ногами, но это могло повредить крышу, К счастью, обнаружился очень полезный Алгоритм «Лопата», который изымал только грунт.

— [Курек кулланыгыз! Бер метр казыгыз!], — сказал я, что означало, «Применить лопату, на метр копать».

Повторил трижды. Три куба земли пропали, словно при игре в старую компьютерную игрушку, а внизу обнажился поблёкший бок многострадальной крепости. Вернее, её полной копии.

Иоганн почесал макушку — вполне по-человечески.

— Спасибо, каменный червь. Дальше я сам. Ну и задачу ты мне задал. Ты предлагаешь мне выкопать логово целиком? На это уйдёт неделя, не меньше.

— Пока что просто прокопай лаз в своё логово, вовнутрь. Ну, и придумай что-то с защитой от дождя, чтобы не затопило. Можешь, вот так вот вдоль от утёса прокопать канаву, чтобы…

— Я хорошо умею строить землянки, каменный червь Станислав. Вижу, что ты тоже хорошо умеешь.

— Просто пару видосиков на ютьюбе смотрел, а, ладно, это всё равно не переведётся…

— Смотрел обучающий синематограф, я понял, каменный червь.

Мне понравилось, как всё обошлось. Да и как собеседник великан-инвалид, несомненно, был неплох. Даже захотелось чем-то угостить.

— Супчика, кстати, не хочешь? — я вернулся заглянул в сумку, оставленную на пеньке. — Пока не остыл.

Гиант издал звук, похожий на уханье филина.

— Мне это на один зубок. Съешь лучше сам, я знаю, что применение Способности может быть очень затратно.

— Я обязательно вернусь. Может, через неделю, может, раньше. Пока отгоняй от логова всех, кто сюда придёт.

Пожав руку — великан проделал это весьма бережно — я воспользовался Алгоритмом переноса из кристалла. Остаток дня я провёл достаточно скучно — поиск прерывался всего десяток раз, и находил то ли что-то совсем древнее, то ли утащенное с поле войны ещё очень давно. В свободное время я листал книгу, тыкался в планшете, фиксируя затраченное время и изменения по своим проектам, изучал карту, перекусил и почти не заметил, как наступил вечер и мне позвонил Серафимион.

— Отлично потрудился! Завершай Алгоритм. Иди, сдавай артефакты, а после я тебя сразу перемещу сюда.

— Куда «сюда?»

— В гостиницу «Дипломатическую». Тебя тут приятель ждёт у ворот уже час.

Глава 23

Друг

Часть III. Выходные

Глава 23. Друг

[234/10000]

— Привет, — Серафимион сидел перед похожим экраном и даже не обернулся, когда я появился в номере. — Рад познакомиться живьем, но давай позже, я тут делаю одну штуку.

Отдышавшись после телепорта, я выглянул в окно. Уже стемнело и здесь, в более западном Теньгороде. Мана-тонн осталось так мало, что, казалось, ничего мне Халиб и не прибавил свой начальственной рукой. Но настроение было хорошее.

Ростом мой коллега оказался сильно меньше меня — худой, тщедушный, выглядел, как типичный паренек-дизайнер из небогатого стартапа, разрабатывающего CRM для сайтов-визиток.

Да, вот такие у меня профессиональные ассоциации.

— Я тоже рад. А кто меня ждет? И где? — на всякий случай спросил я, хотя уже догадывался.

— Перед воротами гостиницы, — как часто бывает, ответили только на один вопрос.

Я сбежал по лестнице вниз, за несколько пролетов услышав знакомый голос.

— Милочка! Вы что себе позволяете? Если я выгляжу и пахну как нищий, совсем не значит, что я не могу заплатить!

— Только. Для. Дипломатов! — отрывисто проговорила девушка с сильным гмоннийским акцентом. — Отель «Сивый ламон» в двух кварталах.

— Я тоже, своего рода, дипломат!…

В фойе отеля яростно спорили девушка-администратор, из гмонниек-мулатов, и… Энтон, мой «будильник».

— Дядь Энтон! — я распахнул объятия и заключил в них старика.

Вонял он, надо сказать, отвратительно. Кожаная куртка была слегка порвана, штаны в грязных брызгах до колен.

— Жеребец! Живой! — он радостно похлопал меня по плечу.

— Вот не надо, пожалуйста, меня так называть. Вы как добирались? На поезде?

— Ага! Я хотел номер снять, чтобы помыться. Трое суток в пути, как-никак. А они не дают. Слушай, а ты можешь, это самое?…

Он заговорщически бросил взгляд на администраторшу. Я понял, что он имел в виду — хотел, чтобы я загипнотизировал её.

— Нет, прости. Не прокачался я ещё. Слушай, а давай у меня в номере душем воспользуешься?

Энтон с радостью подхватил огромную пыльную сумку и зашагал наверх.

— Он точно с вами, барин⁈ — в лёгком ужасе спросила администраторша.

— Со мной. Всё отлично! Так, только погоди, нужно кое-кого проведать.

Я вывел его во внутренний дворик, к вольерам муравьедов. На верхнем ярусе тут же поднялся и принялся бегать из стороны в сторону мой пушистый приятель — мурланг.

— Привет! Привет, дружище, — я почесал высунувшийся длинный нос. Блин, двое дней. Я по нему уже тоже соскучился!

— Хорошая порода, — оценил Энтон. — Как назвал?

— Илон Маск!

— Дай угадаю — это какой-нибудь ваш тогдашний эстрадный певец?

— Именно так.

Я подозвал кучера — низенького паренька-гмонни, осведомился, всё ли хорошо с питанием, и пообещал заплатить за наиболее вкусных мурашей. Затем мы с Энтоном направились в свой номер, там оказалось холодно, а беспорядок оставался точно такой же, как и двое суток назад, когда меня ранним утром вытащила из кровати Тизири. Я включил обогреватель, а Энтон залез в ванную, продолжая громко со мной беседовать.

— Рассказывай, чего успел?

— Много чего… Ты где Рюрика потерял? С ним всё хорошо? Я тут с его кузиной познакомился.

— О, Джен! Отличная тётка, даром, что четыре руки. А какие она чебуреки жарит из свиноутки! Да, Рюрик остановился в посёлке. У него там своя хибара. Завтра концерт даёт в пабе. Он в центр не любит ходить.

— В пабе⁈ У скра есть пабы?

— А то! На самой окраине, у тракта. Ну, рассказывай. Как продвигается выполнение, так сказать, главного задания?

— Ну… Тизири начальница. В общем… Я буду отцом.

— Я про другое задание, но… Тизири⁈ Серьёзно?

Я даже услышал, как он выключил воду за дверью, чтобы лучше расслышать.

— Я не виноват. Она сама.

— Ладно. Не осуждаю. Так, а ещё? Ты же был во Дворце? Догадываюсь, насколько там охочих до свежего генофонда девиц.

— Ну… Ийю.

— Не помню такую. Ещё?

— Ещё из Грани одна.

— Из Грани? — он снова насторожился.

А я прикусил язык и ощутил прилив паранойи. Я вдруг вспомнил тут чревовещательницу-бабульку с рынка, которая сказала, что «старику нельзя верить». Ещё вспомнил подпольщика, упомянувшего некую Рину. Что, если, всё же, не Халибу нельзя верить, а Энтону? Что, если Энтон — самая тёмная лошадка в играх, которые разворачиваются вокруг меня. Я решил ответить туманно.

— Ну, в общем, там непонятно кто был. В комендатуре межправительственной. Одурила всех троих комендантов, предложила передать город вообще какому-то левому княжеству. А наши с соседями планируют этот сектор, шабуковский, передать этому… королевству Ала. Говорят, так легче управлять будет.

— Не люблю их. И Рюрику тяжело будет. Проклятые националисты. Ты в курсе, что это была депортация самых отмороженных, да? Там клан пиратов запихали в ковчег и добили заключенными с тройки крупных тюремных лагерей.

— Не знал. Я вообще плохо историю последних пяти веков знаю, как ты можешь догадаться. И историю других планет — тоже.

— С передачей сектора Ала надо что-то делать… слушай, а давай ты…

В этот момент дверь в номер распахнулась — хотя я точно помнил, что закрыл её. В проёме стоял Серафимион — в своём странном халате, поверх которого, словно большое сверкающее яйцо, сияло полупрозрачное поле.

— Стэн, медленно отойти ко мне. Этот человек — полусеяный. Он опасен. Он может являться шпионом Грани. Сейчас я произведу изоляцию. [Бастион алгоритмын башла!]

— Изо… чего⁈ — Энтон, намыленный с ног до головы в чём мать родила распахнул дверь, но та тут же отскочила обратно, а затем весь дверной косяк в уборную перекрыла огромная чугунная плита.

— Эй! Выпустите! — услышал я приглушённый звук.

Серафимион развернулся, продолжая сиять.

— Нам следует убираться отсюда. Не важно, выживет он, или нет, у нас Неполный закон про полусеек. Не обязаны сохранять жизнь, особенно, если не зарегистрированный.

— Ты… ты чего с ним сделал⁈ — Я чуть не накинулся на коллегу с кулаками. — А ну быстро выпусти его!

— Погоди. Ты хочешь сказать, что вы знакомы?

— Конечно, блин! Он меня… — я осёкся и чуть не сказал «разбудил после векового сна», но вовремя придумал легенду. — Он меня первым встретил на этой планете. И проводил во Дворец. Халиб о нём знает!

— Знает? — на лице Серафимиона мелькнуло недоверие, затем он начертил в воздухе блок-схему вызова. — Я сейчас спрошу у деда, то есть, у Полидеусеса. Будет очень странно, если… Привет, дедуль. Смотри, кого я обнаружил в номере у стажёра… Неучтённый! Возможно, не с нашей планеты! Так, в смысле — ещё месяц назад? Натурализованный, точно? А почему Старик никому об этом не рассказывает? Не знаешь⁈ Очень странно. Хорошо, спасибо большое. А то я уже прикончить его хотел. Стажёр говорит, что… Так может…

Он, видимо, перешёл на внутреннюю речь и бителепатию — кадык слегка шевелился, как бывает, когда проговариваешь что-то беззвучно. После сияющий купол защитного Алгоритма погас.

— Похоже, твой друг действительно знаком с Халибом. Видимо, у нашего старика, в смысле, прадедушки, какие-то с ним личные счёты. И у вас какой-то тайный проект. Я понимаю, что, возможно, это конфиденциально, и что ты работаешь под прикрытием…

Он многозначительно помолчал, затем принялся разглядывать чугунную стенку, за которой слышались приглушённые крики о помощи Энтона.

— [Объектны сайлау… Башлау]! — Я выбрал стенку и уничтожил.

— В общем, не лезу, — Серафимион немного стыдливо прикрыл дверь и сказал в щёлку. — Продолжайте тут заниматься… чем бы вы не занимались.

— Офигеть! Со мной так все восемьдесят лет, сколько я себя полусейкой знаю, так не обращались! Не на одной планете. Разве что тогда… в сорок лет… когда в мафию на Рутее вербовали…

Тут он странно изменился в лице, некрасиво скорчился, словно воспоминания об этом вызвали у него какую-то боль. Потом прикрыл дверь, точнее, то, что от неё оставалось, наскоро вытерся, оделся и шагнул к куртке. Я заметил, как он выудил из кармана и проглотил большую пилюлю. Энтон поймал мой косой взгляд и прокомментировал.

— Эти пилюли ещё с Дарзит пью. Папа сделал, говорит, чтобы от старческого слабоумия. Сын у меня вот оказывался пить, в итоге соображает уже хуже моего, да… Хотя моложе на двадцать лет.

— У тебя есть сын?

Энтон вздохнул.

— Да, виделись последний раз на Дарзит, за пару лет до отбытия. Отец привозил его с Рутеи с пачкой праправнуков. Отец шлёт мне письма иногда… Сухенькие такие! Когда кто-то из потомков рождается или умирает. Увы, уже внуки у меня не такие долгожители, двоих из четырёх потерял, да. И все там остались, кто на Рутее, кто на Дарзит, да.

Захотелось о многом расспросить — о юности, о соседней планете, о сыне и отце, которые, неожиданно, тоже живы, но, похоже, разговоры об этом навевали на Энтона грусть, и я решил не не бередить старые раны.

— Слушай, а сегодня, случаем, не пятница по-рутенийскому календарю? — вдруг спросил я.

— Она самая.

Вспомнились питейные заведения на Рубинштейна, которые мы с коллегами пару раз — когда не надо было работать ночью, конечно — посещали в конце рабочей недели. Очень захотелось тряхнуть стариной.

— А пошли напьёмся, а? Ты наверняка тут отличные кабаки знаешь.

— Есть один… Но комендантский час же скоро. А у тебя же всего десять мана-тонн. И телепортировать ты не сможешь, да.

— Ну, мана-тонн у меня уже не десять, а больше. Десять тысяч! Но все уже потратил сегодня, не телепортну.

Энтон прервал процесс облачения и нахмурился.

— Как это? Почему так быстро вырос? В тыщу раз! Не должно так быть. Говорю, какая-то странная ерунда происходит. А ну пошли к твоему приятелю, спросим.

— Незачем спрашивать. Халиб всё объяснил. Да, говорит, реально у меня мана-тонн гораздо больше, но на моём… аккаунте они ограничены как-то.

— Вот! Я и говорю — старик что-то мутит. Боится тебя, видимо, власти не даёт. Ладно, хрен с ним. Лишь бы пилюли мне копировал.

— Так это я и могу! Ха, получается, он тебе нужен только как поставщик медикаментов? Это я и могу. Зацени, дядь Энтон, какая копировальная машинка.

Я достал из кармана и показал красивый аметист, найденный на чердаке.

— Родной! — обрадовался старик. — Совсем другое дело. Всё, получается, Халиб нам больше особо и не нужен. Деньги хватай и пошли кутить в кабак! Сейчас всё организуем, есть идея.

Идея была простой — завалиться к Серафимиону в номер и потребовать, чтобы тот перенёс нас в кабак «за свой счёт», то есть, за свои мана-тонны. Дескать, компенсировал принесённый ущерб.

Серафимион выслушал нас с любопытством, потом кивнул, и немного извиняющимся тоном сказал:

— Да-да, конечно, без проблем перенесу. Только… Мне немного неловко спрашивать. Стэн, я тут хотел предложить кое-чего. Не составишь компанию в партейку в «Сноукрафт»? Минут за двадцать. А твой приятель может присоединиться болельщиком. А после — без проблем, перенесу.

Глава 24

Невидимость

[234/10000]

Я ожидал что-то подобное. Если представить, что все эти магические Алгоритмы — ни что иное, как магия в формате странненького программного кода, то и не удивительно, что на этом коде можно писать «магические комп-игрушки».

— Давайте, только быстро, — заявил Энтон и расселся на диване, я сел рядом.

— Может, ты нас хотя бы представишь? — предложил Серафимион.

— Это Энтон, Энтон, э…. забываю фамилию?

— Этоллин. Сын Адамаса Рутенийского, если это имеет значение.

— Ясно. Разумеется, не знаком с таким. Меня зовут Серафимион Третий, шестое поколение. Сейчас достану а-ашки, — сказал Серафимион и принялся рыться на полках. — Стэн, ты выглядишь так удивлённо, как будто ни разу не играл в подобное?

На журнальный столик легли два золотистых кубических кристалла — то ли пирит, то ли нечто подобное. Я сразу догадался, что это а-ашки — алгоритмические артефакты.

— Ну, да, не играл, — признался я. — У нас старшие не поощряли игрища. Говорили, мол, сегодня в игрушки играешь, а завтра пойдёшь людей убивать. Ну, то есть, не людей, а этих… Ты понял, местных. Можешь пояснить правила?

Серафимион коротко объяснил. Алгоритм, записанный в кристаллы, искал где-то очень далеко на севере, на бескрайних ледниках посреди вечной зимы, пустое место, где ледник был потолще и поровнее. Затем из льда и снега по очереди выпиливались здоровенные кубические детали, которые надо было устанавливать друг на друга. Башня, получающаяся после этого, могла достигать высоты в пару километров, и игра заканчивалась, когда чья-то из башен падала, либо вокруг не оставалось свободного для строительства материала.

Таким образом, предлагалось играть во что-то вроде гигантского тетриса. Глупое, совершенно-расточительное использование Способности, но меня сама мысль о том, что можно таким образом поразвлечься, заинтриговала.

— Активация касанием? — спросил я.

— Ага. Раз, два, три. Зажмуривайся.

Я коснулся и зажмурился. Картинка перед глазами сменилась — теперь я видел не номер Серафимиона, а бескрайнюю пустошь с тусклым солнцем у горизонта, почувствовал пронизывающий ветер, поднимающий снежную позёмку, и дикий мороз.

Внизу виднелся счётчик мана-тонн.

[234/10000]

— Я первый хожу, а ты выбери размер куба? — послышался голос Серафимиона.

— Один метр.

— Так мало. Может, больше?

— Если накинешь мне пару тысяч — можем сделать, не знаю, два метра.

— А, ты, видимо, не в курсе, тут не по весу снимается, а по одной мана-тонне за ход. За дополнительные Алгоритмы — уже сам. А затем — проигравшему всё возвращается в двойном размере.

Я снова удивился.

— А за счёт чего тогда перемещение кубов?

— В а-ашках неснимаемые двести миллионов. Давай, выбирай размер.

— Сколько миллионов⁈ Ладно, пусть будет десять метров.

— Тогда играем до трёхсот метров. Ну, приступаем.

Из снега сам собой вырезался здоровенный фрагмент в форме «Т», который повис в воздухе. Серафимион поставил ребром в двух десятках метров левее.

У меня вырезался квадрат, и я почувствовал, что он «выделен курсором». Выбрал место и положил плашмя. Опыт игры в тетрис-башни подсказывал, что лучше сделать основание устойчивее.

[233/10000]

Серафимион продолжил с сорокаметровой «палкой», поставив её вертикально на уступ первой фигуры. Мне же досталась буква «Г».

— А как вращать?

— Не скажу!

Пришлось поставить вертикально, приперев в квадрату.

[233/10000]

— Медленно ты, — послышался голос Энтона. — Он сейчас тебя обгонит.

— У меня есть определённая стратегия, и я её придерживаюсь!

[232/10000]

…

[224/10000]

Когда башня моего соперника достигла стометровой отметки, перед глазами возникло два круга — с туманом и с треугольником, в очертаниях которого угадывался уже знакомый пирожок-эчпочмак.

— Что это?

— Десять ходов, можно применить специальный Алгоритм.

Я выбрал эчпочмак. Огромный, в тридцать метров треугольник с грохотом упал на вершину башни Серафимиона, отчего все верхние фрагменты слетели, а сама башня опасно наклонилась в сторону. Стоило мне это целых сто двадцать мана-тонн.

[104/10000]

— Блин! Что ж так дорого?

— Вот тебе за это!

Всю мою башню заволокло туманом, отчего я перестал видеть уступы на верхнем ярусе. Но я хорошо запомнил, как они располагались, поэтому приземлил последующие фигурки на нужные места.

[102/10000]

…

[94/10000]

Наши башни достигли двухсот метров, я сократил отставание. Снова появилась возможность нагадить сопернику, и я выбрал пиктограмму с непонятным белым квадратом. Над вершиной башни Серафимиона вырос большой, в пятьдесят метров ледяной куб.

— Вот блин! Вот блин, куда его!

Башня соперника в тот момент была остроконечной, и он попытался приземлить фигуру ровно на середину. Только куб всё равно съехал в бок, попутно сшибив около трети башни.

Серафимион аж взвизгнул:

— Вот зараза! Получай!

На мою башню свалился точно такой же куб, только моя вершина была плоской, и куб вполне спокойно удержался на неё, добавив высоте.

[69/10000]

— Да как же так!

Пара ходов — тут я уже не боялся и ставил «палки» вертикально, и моя башня достигла отметки в триста метров. После чего обе башни с грохотом рассыпались, подняв над ледяной пустыней огромные снежные вихри. Я открыл глаза.

— Ты выиграл, — улыбаясь, но с небольшой грустью в голосе сказал Серафимион. — Получай награду.

[404/10000]

— Вас отсюда перенести? — сказал Серафимион и осёкся. — Погодите, но вы же — полусеяный? Я очень редко с таким работал. Для переноса вас требуется кворум из двух Сеяных и согласие. Я, боюсь, не смогу.

— Вот чёрт! Здесь же у вас дурацкие законы. Точно, меня же здесь только Халиб переносил. И то, один раз. Что, отменяется таверна?

Энтон приуныл.

— Погоди! — у меня возникла ещё одна идея. — Моему Илонмаску нужно размяться.

* * *

План был простым — отправиться верхом и включить режим невидимости на всём маршруте до посёлка скра. Только я никакого подобного Алгоритма не знал, но Серафимион тут же вызвался помочь, сказав, что это будет даже чуть «дешевле» в плане мана-тонн, чем телепортация. Уже стоя в вольере, когда мы с Энтоном залезли на покатую спину вспряжённого Илонмаска, Серафимион осведомился, куда мы едем. Видимо, тоже хотел напроситься в вечернюю компанию. Узнав же, что мы собираемся в таверну в посёлок скра — тут же потерял всякий интерес.

— Там же комендантский час! А вы на скакуне.

— Да брось, кто его в посёлке-то соблюдает! — усмехнулся Энтон. Только внутри городских стен.

— Хорошо. Только учтите, Энтон. Вы ничего не будете видеть — такая особенность Алгоритма. Другого я не видел А мурланг будет бежать по нити маршрута, пока вы не будете на месте. Ну, в путь!

Свет вокруг меня тоже погас, затем я увидел смутные силуэты и тонкую нить, уходящую куда-то через тёмный горизонт. И мы помчались вперёд — галопом, с огромными прыжками.

Ощущение было, как будто ты от страха закрыл глаза на американских горках. Нас швыряло, качало, носило в темноте. Вокруг слышались шорохи, шум машин, журчание воды в ручье, запахи, крики ночных животных.

— Я ничего не вижу! Ничего не вижу! — стонал за спиной Энтон.

— Держись! Скоро это кончится.

Кончилось, однако, это не очень-то и скоро — почти полчаса прошло, после чего Илонмаск резко затормозил, а пространство вокруг посветлело, окрасившись в силуэты зданий, подсвеченных уличными фонарями. Я отдышался, откинув голову наверх.

Надо мной сияли созвездия и яркий Млечный Путь. Часть его была не видна, видимо, из-за высотных облаков. Я без труда обнаружил Большую и Малую медведицу, созвездие Стрельца, а ещё — большую голубую точку близко к горизонту, совсем не похожую на привычные нам светила. Я вздрогнул, когда понял, что это. Звёздное небо, действительно, было вполне родным и знакомым, но одна деталь разительно отличалась. На этом небе были новые планеты.

Мы стояли между какими-то хибарами. Под ногами лениво, переваливаясь с лапы на лапу, разбежался выводок свиноуток.

— Кажись, он не туда привёл, — хмыкнул Энтон и заозирался по сторонам. — Хотя… кажется, я знаю дорогу.

— Ну, я же хотел, чтобы Илонмаск размялся. Показывай.

Мы долго петляли между улочек, пока, наконец, не очутились на заднем дворе кабака. Воняло неслабо. Двое достаточно хилых скра справляли нужду прямо у забора, кого-то рвало, слышалась ругань и крики. Илонмаск презрительно фыркнул и поднял повыше свой шикарный хвост — видимо, чтобы не запачкать в грязи.

— А как же мы его оставим? — подумалось мне. — Вдруг на него кто-то покусится из местных?

— Ты его когти видел? Они неподпиленные и не в носках специальных. Это, вообще-то, приятель, запрещено, но кто станет за таким следить в посёлке орков?

Энтон резво спешился и зашагал к двери таверны. Я подвёл Илонмаска к старому сараю, где он унюхал каких-то насекомых, привязал к какому-то поручню и пошёл вслед за Энтоном.

Тот открыл дверь по-гмоннийски. С ноги.

— Ну что, не ждали⁈

Честно говоря, после такого я ожидал безумной вакханалии в стиле вестернов. С мордобоем, перестрелками, разбитой мебелью и прочими прелестями. Я мысленно пересчитал в голове подходящие для самообороны Алгоритмы, но ничего такого делать не пришлось.

Тихо звучала музыка — с дудками и барабанами, что-то вроде ориентального фолк-рока. В длинном зале с высоким потолком стояли тридцать или сорок столиков. Зал был полон — в основном, скра, несколько гмоннийцев, пара людей-джакса весьма затрапезной наружности. Сидевшие неподалёку обернулись и посмотрели неодобрительно, но и без явной агрессии. Мимо столиков сновала несколько невысоких скра в юбках с подносами, а на столах…

На столах лежали книги, шахматы, странные карточки, странные пяльца с вышивкой и до боли знакомые фишки с двадцатигранными кубиками-дайсами.

— Они что, играют в «Подземелье и драконов»⁈ Серьёзно⁈

— «Подземелье и монстры», точнее. Ну, это же таверна. В тавернах всегда чем-то подобным занимаются, — усмехнулся Энтон.

— Мда, видимо, это тот случай, когда одно и то же слово за века несколько меняет лексическое значение. Ну хоть выпить тут дадут?

— Должны. Сейчас узнаем.

За высоким, почти на уровне моего подбородка прилавком восседало двое наиболее мощных, крепких скра — один парно скрестил обе пары рук на груди и внимательно разглядывал зал, второй — одновременно протирал стаканы и готовил что-то на небольшой газовой плитке. Завидев нас, последний из барменов мигом остановился и расплылся в улыбке.

— Энтон! Чувак. Да, и помню тебя! Ты Стэн. Ты мне кое-чего обещать! Сядь-сядь вон туда.

Только тогда я узнал в этом улыбчивом бармене Джен — хранительницу тайного культа, чуть не сделавшую меня божеством целой общины.

Глава 25

Сон

[650/10000]

Она указала свободной рукой на столик, потом поймала за плечо пробегавшего мимо официанта — или официантку? Я до сих пор не различал их по расам. Пробормотала что-то и сообщила.

— Сейчас доготовить чебуреки. Вкусные чебуреки. Меня специально звать их сюда готовить. А потом с вами сяду, поболтаем. Я позвала за Рюриком, Рюрик скоро придёт.

— А выпивка есть?

— Нет выпивка, сухой закон же, — покачала головой Джен. — И вам алкоголь нельзя, и нам — ромашку.

— Чего? Какую ромашку.

— У скра от алкоголя только лёгкое несварение и головная боль, — пояснил Энтон. — Четырёхрукие обычно хлещут ромашковый чай, у них от этого вообще — башню срывает.

Джен воровато поглядела по сторонам и сказала шёпотом.

— Но я поищу.

Скинула два зажаристых чебурека на поднос официанту и пошла куда-то в подсобное помещение. Мы присели за указанный столик. Энтон тут же поймал за рукав пробегавшего мимо низкорослого скра в юбке.

— Милочка, будь любезна — принеси нам одну шаверму со свиноуткой, вторую — с полярным тушканом. Поднос вяленых голубиных гусниц. И графин сливового морсу.

— Как ты их по полу различаешь? Я даже Джен не узнал.

— Как и скра — по запаху! Да ладно, шучу, по юбкам и украшениям, конечно. О чём, кстати, это Джен? — Энтон прищурился. — Говорит, ты ей обещал чего.

— Да я тут побещал им помочь с электричеством. Чтобы хватало на подпольную мастерскую по производству оружия. Она же не в курсе того, кто я на самом деле?

— Не в курсе, конечно, Рюрик ей не рассказал.

Я коротко рассказал о том, как Илонмаск привёл меня в посёлок, как я был посажен на трон в их тайном храме Хозяина Душ, и как затем оттуда же спустя пару минут с позором свергнут.

— Звучит, конечно, круто. Странная у Тизири тактика. Вроде ж она поддерживает передачу сектора королевству? Зачем тогда подпольщиков поддерживать?

— А Тизири не знает.

— Ничего ты — бунтарь! Партизан. Первые дни работаешь, а уже поперёк начальства. Ну, тут не знаю. Мне кажется, если это вскроется, наша песня будет короткой, как песня гмонни.

— В смысле? Это какое-то крылатое выражение?

— В смысле — крылатое? У гмонни все песни не длиннее минуты. Считается зазорным и стыдным петь дольше. Даже специальные секундомеры делают… О чём это я… А, да. Я говорил уже — Халиб, конечно, мне здорово помог тебя искать. Но сейчас он нам особо не нужен. И может только палки в колёса ставить. Но ты-то почему это решил, что всё, конец сотрудничеству?

В глазах старика отобразился испуг вместе с уважением, а я в очередной раз подумал — правильно ли делаю? Стоит ли ему доверять? Союзник он, или, может, он друг Халиба, и они играют какую-то игру? А потом сдаст с потрохами. Но, всё же, я решил сказать правду.

— Меня рутина угнетает. Какие-то переговоры, поиском заниматься вручную. Меня тут семнадцатым поколением нарисовали. С соответствующим кругом задач. Я понимаю, что сфера деятельности новая. Может, я просто отвык быть стажёром, но, по ощущениям, Халиб — реально какой-то самодур. И сильно далеко я на этом месте не прокачаюсь. О, кстати, я тут на дежурстве нашёл кое-чего.

Пока рассказывал про то, как отыскал самоходную крепость, подошёл Рюрик. Выглядел он превосходно — расшитая золотыми завитушками жилетка, новые очки, а за спиной — новёхенький, лакированный инструмент с несколькими грифами и кучей струн. Тоже расплылся в улыбке.

— Наш Хозяин Душ пожаловал! Большое уважение.

Меня никогда до этого не заключал в дружеские объятия скра — оказалось, это не так уж травмоопасно, скорее, забавно, как будто, тебя обняли сразу двое.

— Гуслю настроил?

— Настроил! Спасибо, друг, что купил. Играть буду. Может, сегодня.

— Интересно, а музыка тут откуда? — я огляделся по сторонам.

— А это газопатефон. На газу работает. Внутри моторчик от газовой турбины, пластинку крутит. Тут многое на газу. Одна Рурляндская компания пару лет назад открыла месторождение и трубы провела. Не без помощи сам понимаешь кого.

— Музыка Олова, — прислушался и погрозил пальцем Рюрик. — Я хотеть играть Музыку Олова, но у меня нет оборудования и моей группы. Поэтому играть музыку Кремния. И немного музыку Серебра — меня Энтон научить.

— Это какие-то песни?

— В смысле — песни? А-а, ты ж не знаешь. У вас ещё такого не было. В общем, после того, как все планеты колонизировали люди, некоторые, — тут Энтон понизил голос, — Сеяные решили систематизировать все музыкальные жанры всех разумных видов, и привели их в соответствие таблице химических элементов. Вроде бы, среди них был мой дед, кажется. Надо будет при случае у него спросить. Если доживу до встречи.

— А ты какого поколения, кстати, дядь Энтон? Или у полусеяных так не считается?

Он почесал подбородок с наклюнувшейся седой бородой.

— Не считается, но, получается, что чистого седьмого. У меня папаша родился ещё тогда, когда мешать поколения между собой было нельзя. Это уже в двадцать третьем веке стали делить на «чистое шестое» и «нечистое», по минимальному среди родителей. А такого боррачера, как у Халиба, вообще тогда не было, конечно.

— Чего-чего не было?

— Ну, разврата, чтобы Старший с младшими… Да ещё и в таком родстве. Ужас. А, или ты не в курсе? Старик после развода с женой решил поправить нехватку кадров и осчастливил половину своих десять-раз-правнучек.

Что-то нехорошее шевельнулось в душе. Вспомнилась Ийю, то, с какой радостью она повисла на мне, как только Халиб приказал провести мне экскурсию. Нет, если бы она была игрушкой — он не стал бы так просто её отдавать. Значит, у него был серьёзный план пристроить её в хорошие руки. Ну, или, на крайний случай — приручить меня с её помощью.

«И, кажется, она говорила, что пятнадцатого поколения. А десять раз правнучка от второго поколения, получается…»

— Ты чего задумался? — Энтон тронул меня за плечо.

— Да так, вспоминаю арифметику.

В этот момент явилась Джен, пожала сразу три свободных руки у Рюрика, поставила на стол поднос с чайным сервизом и села рядом.

— Там очень-очень горячий чай. Смотреть — не обожгитесь!

Я налил бесцветную и вполне очевидно холодную жидкость и хлебнул. И тут же захватал воздух ртом — это оказался жутчайшего градуса и вкуса самогон, вонючий, пробирающий до самого затылка.

— Закусить! Закусить! — почти заорал я.

Благо, скоро принесли шавермы и вяленых гусниц — я тут же сунул один из них в рот. Он оказался чем-то средним между кальмаром и куриным карпаччо, правда, с мелкими косточками.

В этот момент сидящий за соседним столиком скра с грохотом сдвинул дубовый стул и двинулся на меня.

— Тише! Мы играть в игру! Вы мешать нам играть в игру!

Я с удивлением воззарился на него. Ростом он был немалого, выше Рюрика — два метра с гаком. Но вот комплекцией, наверное, был самым худосощным скра, которого я видел — в странном пиджачке, с пенсне на глазу, он, скорее, напоминал персонажа детских книжек, чем потомка страшных южных кочевников.

— Хочешь, чтобы я тебя уделал? — усмехнулся я, уже собираясь встать.

Энтон с силой надавил мне на плечо, и тут я понял, что перегнул палку. Видимо, алкоголь сильно ударил в голову, и я пошёл на конфликт, который совсем не нужен был.

— Он пить злой вода! Злой вода! — забурчал очкарик. — Здесь таверна, здесь нельзя пить плохой напитки!

Он посмотрел на свою компанию и добавил что-то на родном наречии. За его столиком сидели ещё четверо. Самый крупный и толстый медленно поднялся с места и молча попытался протиснуться к нашему столику. В одной из рук он сжимал что-то — то ли небольшой кастет, то ли просто камень.

Рюрик и Джен моментально встали с места. Первый заговорил на своём наречии — отрывисто, но, явно, примиряюще. Джен же сказала на рутенийском, видимо, чтобы слышал и я:

— Это мои друзья. Они не злы. Просто устали! Давайте просто все сесть и не ругаться.

Наши соседи о чём-то ещё побурчали, показали странный жест рукой — что-то между американским бранным и кручением у виска, а затем вернулись обратно к игре. Когда конфликт был улажен, Джен села напротив и заявила.

— Ну, давай, говорить мне. Что там на счёт электричества?

Я напился сливового морса, и опьянение немного ушло. Пришлось вспоминать остаточные после давно законченного колледжа знания электротехники. Начался привычный процесс уточнения требований у заказчика.

— Сколько киловатт вам нужно запитать?

— Киловатт? — Джен почесала затылок. — Не знать, что такое киловатт. Четыре станка. Двадцать-тридцать уба-маннахов.

Я обернулся к Энтону.

— Ну, ты же у нас знаток в единицах исчисления?

— Думаешь, смогу по памяти! Сейчас… Если только запустится — я его в поезде уронил.

Энтон выудил из куртки планшет — как у меня, только без половины корпуса, с трещинами на экране и на корпусе, с торчащими проводами.

— Давай лучше я посчитаю.

Я достал свой и, недолго порывшись, нашёл там калькулятор перевода единиц измерения. Получилось, что нужно около пятидесяти киловатт. Народ за соседними столиками, тем временем, всё чаще поглядывал на нас — то ли с недовольством, то ли с любопытством.

— Ты б лучше не светить, барин, здесь технику не любят, — посоветовала Джен.

— Пофиг вообще. Украдут — новый достану, я человек небедный. Так, этот момент мы уяснили, я услышал вас. Далее. Говорите, там сети все есть?

— Есть электрик! Шнуры все есть. Подключим. И деталь генератор есть. Старый был — топить нечем.

— У вас же тут везде газ? — я окинул взглядом светильники на стенах. — Газ жгите, может, что ли.

— Не везде. Только на двух улицах. К цехам газопровод бум-бум, станцию бум-бум.

— Взорвали, — пояснил Энтон. — Во время войны. И сейчас стрельцы смотрят, чтобы ничего в цеха не ввозили и не подключали.

— Хорошо.

Я задумался, перебирая алгоритмы, которые могли бы пригодиться. По сути, всё, что приходило на ум, требовало тратить мана-тонны. А их у меня, даже если накопить, было недостаточно, чтобы создавать топливо в достаточных количествах.

Уворовать из Дворца мощные а-ашки-аккумуляторы — так себе решение. Наверняка они проводят инвентаризацию, или вообще существует что-то вроде сигнализации — так что обнаруживается весьма легко.

И вскоре я подумал над словами Энтона — может, действительно, не стоило всё это делать вообще? Проект действительно идёт в полном противоречии с «линией партии», и последствия могут быть серьёзными. Пока я размышлял, Рюрик вспомнил о чём-то и принялся рыться в рюкзаке.

— Энт! Я же вон что нашёл! Когда Энта Четыре Ноги разгружал. Кажется — твое. С Проклятого холма остался.

— Что за Проклятый холм? — спросил я и мельком взглянул на сверток, который Рюрик свободной рукой передавал под столом.

В следующий миг мне стало не по себе. В свертке лежал тот самый шлем с присосками, который я стягивал с головы в своём сне. Пыльный, замызганный жижей, но удивительно знакомый, даже какой-то родной.

— Твою мать! — прошептал я. — Откуда это у тебя?

Передо мной пронёсся кусок того самого сна — именно тогда я снова вспомнил его и точно понял, что это вовсе не было сном. Что это, наоборот, было пробуждение ото сна, возможно, что-то близкое к лунатизму, но определённо реальное. Это именно я проснулся и вылез из капсулы. Это я сам каким-то образом воспроизвёл Алгоритм невидимого клинка, вспомнил непонятно откуда взятую боевую и рукопашную практику. И именно я в ходе сражения перенёс своё место спячки, ни много ни мало, с одной планеты на другую.

Но самое главное, что я вспомнил один факт, который должен был вспомнить ещё совсем давно.

— Вот чёрт.

— Что-то вспомнил, Станис? — спросил Энтон, спрятав свёрток в свою сумку и добавил, понизив голос. — Из бункера это. Я потом покажу тебе, но не при всех.

— Да. Вспомнил. Кажется, у меня есть враг

Глава 26

Крестоносцы

[900/10000]

С кем я мог сражаться той ночью длиной в шесть веков? Кто чуть не одолел меня в поединке? Враг был, по ощущениям, ничуть не слабее меня, так что мог быть как Первого поколения, так и каким-то очень мощным Сеяным старших поколения. Но, главное, зачем он это делал? Я действительно представляю для них всех угрозу?

Инга, снова посетила меня грустная мысль. Наверное, это была она. Наверное, она специально запихнула меня в эту ванну и оставила помирать. А раз я не умер — значит, надо меня добить. Нет, мне точно нужно найти её. Найти и поговорить. А в худшем случае…

Энтон, будучи уже изрядно навеселе, с пониманием кивнул, но расспрашивать не стал. Я подумал и решил не развивать тему. Всё же, мы отдыхать сюда пришли, а не заниматься паранойей. Сходил на улицу, проведал Илонмаска. Пушистый приятель забрался на крышу какой-то низенькой постройки и мирно дремал, свернувшись клубком.

После мы успели поговорить о многом, но в основном рассказывал Рюрик. Жизненный путь у него выдался интересный, и поведал он очень многое. Про то, как родился на другой стороне планеты, в диких прериях скра на Южном Берегу. Про то, как в восемь лет, после нашествия одного местного не то князька, не то хана чудом выжил и бежал из родного племени. Про то, как шагал на восток полгода, «от весны до осени». Про то, как отыскал жилище дяди, в районе «хуторян» за каким-то хребтом — это особые скра, которые под воздействием человеческой и гмоннийской культуры перешли на оседлый образ жизни.

Там же он научился языкам, игре на музыкальных инструментах, но по достижению пятнадцати лет дядя выставил его за дверь вслед за двоюродной сестрой, Джен, заявив, что небольшая община не сможет прокормить столько голов. Они дошли до колоний Тимьянии — оказывается, разгромленная страна когда-то имела несколько посёлков на берегу и активно торговала с хуторянами. Там-то они и узнали про этот посёлок скра в столицы Тимьянии. Джен нашла в колонии себе мужа и уехала туда сильно раньше, а Рюрик ещё десять лет скитался по всем южным колониям, пока, наконец, не накопил денег на корабль и не отплыл на север.

— Энтон, а расскажи ты про молодость? — спросил я, когда Джен отошла по делам.

В следующий миг Рюрик достаточно больно толкнул меня по ноге под столом. Энтон резко изменился в лице, и даже на вид немного протрезвел.

— Молодость… Я не хочу вспоминать про молодость.

Ну, что поделать — у всех свои скелеты в шкафу, подумалось мне. Рюрик немного сыграл на «гуслях», которые, скорее, напоминали странный гибрид гитары и колёсной лиры, потом принялся учить нас играть в какой-то аналог нардов с тремя видами фигурок. В перерывах я не забывал о работе — ковырялся в уже основательно садящемся планшете, в заметках, в которые я грубо накидал планы и «проекты», которые собирался вести.

Спрашивать про шлем я пока не решился. Энтон накидался в тот вечер весьма неслабо, а я пить больше не стал. Почему-то включилось уже привычное чувство, что в незнакомой компании и с незнакомыми напитками лучше не экспериментировать. Когда начало светать, у меня под глазами вылезла табличка с цифрами:

[10000/10000]

Рюрик, уже основательно клевавший носом, молча подобрал заснувшего Энтона, закинул на плечо и потащил на улицу.

— Ну, пока, друг. Увидимся.

Я вышел, зевнул, глядя на предрассветную синеву на горизонте. Спать почему-то не хотелось. Подумалось вдруг, что неплохо поупражняться в верховой езде. Я разбудил Илонмаска, тот сладко потянулся, спрыгнул и пошёл к какому-то грязному корыту, принялся жадно пить, как пылесос.

— Фу, брось бяку! — Я подобрал поводья и потянул на себя. — Ещё заболеешь ненароком, а как вас тут лечить?

Мурланг послушался. Я поправил съехавшее седло, сел и повёл переулками в сторону солнца. Насколько я понял по карте, там были распашные луга, тянувшиеся вдоль реки Тень, и наверняка там нашлось бы место, где моему скакуну можно напиться.

Я вывел на окраину — там в загоне стоял небольшой табун броненосцев, обогнув который, мы вышли к воротам, ведущим на пустынный тракт. Там дежурило два стрельцов-гмонни — из мулатов, усатые, степенные. Оба курили трубки с длинным мундштуком и о чём-то увлечённо беседовали, завидев нас, они подняли пики и немного лениво потребовали:

— Документы!

— Что, ещё и на выходе из города проверка?

— Ничего не знаю, дальше спорная территория вдоль тракта.

Пришлось пошариться по карманам и выудить удостоверение. Кое-как дотянувшись до бумажки и внимательно изучив бумажки, стрелец хмыкнул и добавил.

— Вы б скакуна своего туда не водили. Больно дорогая скотина, жалко будет.

— Что — жалко-то?

Гмонни о чём-то похихикали, перебросились парой фраз на своём — я переводчик не включал и смысла не понял. Дал шенкеля Илонмаску, и он припустил вдоль тракта. На дороге было пустынно — мимо нас проехал грузовичок, не сильно обгоняющий нас по скорости и гружёный какими-то железками, караван из трёх броненосцев, которых вёла пара скра, хищно зыркнувших на нас. Я проскакал несколько километров мимо холмов, засеянных странной фиолетовой кукурузой, и решил свернуть в сторону реки, уже показавшейся за холмами.

Мчаться по сумеречным лугам в полном одиночестве на крутом инопланетном звере после отличных посиделок с друзьями — наверное, именно тогда я впервые за много дней почувствовал себя счастливым. Зверь притормаживал у кустов, на ходу подбирая вкусных букашек и листву, прыгал через канавы, заборчики, пока, наконец, не оказался перед длинной малозаметной в траве сеткой из колючей проволоки. Забор был высокий — больше двух метров в высоту, но и мурланг у меня был особый, породистый. Он разогнался, прыгнул и без труда перелетел через ограду. Оттормозился на покатом склоне, спускающемся к воде, поднял голову, поводил носом и неспешным шагом двинулся к речке. Русло реки здесь сжималось, течение было быстрым, до воды оставалось метров сто, не больше, когда я почуял неладное.

На высоком противоположном берегу я заметил натыканные на равном расстоянии точки, чьи лучи шастали по водной поверхности, периодически доставая до берега. Только тогда я понял, что колючая проволока, которую мы перепрыгнули, не просто ограждение чьей-то частной территории, а та самая линия разграничения между секторами оккупации, судьба которой решится вот-вот.

— Назад! Пр-рр! Стой! — резко потянул я поводья на себя.

Илонмаск замедлился, но продолжил упрямо шагать вперёд, к заветной влаге. Он не замедлился даже тогда, когда с противоположной стороны застрекотал пулемёт. Добежал до речки, засунул «хобот», всосал полведра, и с недоумением попятился назад, когда прямо перед мордой поверхность воды вспенили трассеры от пуль.

Глаза ошпарил свет прожектора. Я рванул поводья на себя и крикнул:

— Нно! Погнал, бегом!

Мой зверь наконец-то развернулся побежал назад, к ограде. Никаких укрытий вокруг не виднелось, он двигался по прямой, но, подойдя вплотную, встал как вкопанный. Понял, что запрыгнуть обратно не сможет — забор стоял перед откосом, и высота отсюда была куда выше высоты с противоположной стороны. Пули врезались в землю в метрах от лап моего зверя. Нет, за себя я не переживал — помнил, что служба спасения обязательного вытащит Сеяного, если он окажется ранен. Переживал я за своего мурланга, понимая, что случись чего — он окажется истекать здесь кровью совсем один. Никто из Дворца не станет спасать какую-то игрушку, подаренную престарелым гмонни-интриганом.

Мы бежали всё дальше и дальше, пулемётый стрёкот становился всё глуше, и в какой-то момент прекратился совсем. Я подумал, что опасность миновала, но в глаза снова ударил свет прожектора — другого, который был теперь ближе к нам. Пулемёт зазвенел по секциям забора, выбил облачка пыли из травы, и я наконец-то понял, что уже давно нужно было сделать.

— [Объектны сайлау… Башлау]!

Трёхметровая секция забора с корнем вырвалась из фундамента, повалилась и отлетела назад. Илонмаск фыркнул, словно укорив меня за нерасторопность и неспешно прошёл через проём.

Пулемёт затих. Но история не закончилась — я услышал приближающийся с дороги шум. По полям наперерез нам теперь ехали уже местные стрельцы, из зоны оккупации Шабук. Снова в глаза ударил свет — теперь уже фар небольшого броневичка

— Стоять! — послышался уже знакомый окрик, повторённый на родном языке гмонни. — Кто такое? Стрелять!

— Не надо стрелять, начальник. Я дипломат, между прочим. Мой скакун перепрыгнул через ворота и пошёл на водопой. Я ничего не мог сделать, с той стороны стали стрелять. Видишь, что сделали — забор уронили!

После небольшой паузы послышался скрип не то лестницы, не то открывшегося люка, и от броневичка отделилась фигура, еле различимая среди стеблей травы.

— Да, дела, — стрелец недоумённо почесал загривок. А почему у вас мурланг без защитных носков на когтях? Штраф — три тыщи алакоинов!

Заплатив штраф — что, жалко мне эти бумажки? — я попёрся домой. Планшет, уже почти разряженный, всё же успел показать мне дорогу, и я сообразил, что в следующие «покатушки» стоит брать куда-нибудь в седло заряженную внешнюю батарею. Шли долго, почти час, мурланг сильно устал — благо, на входе в городские стены оказался питьевой фонтанчик, и солдаты позволили зверю напиться.

Отдав зверя на попечение жокею гостиницы, я залез на полчаса в планшет, порасписывал планы по проектам. Затем поставил на зарядку и плюхнулся в кровать, намереваясь проспать до обеда — а то и дальше.

* * *

Увы, мне это не удалось — поспал я всего часа четыре. Прямо во сне я увидел знакомый зелёный кружок, сопровождаемый неприятным жжением в затылке.

— Что?

— Слушай, не знаешь, что там происходит на мосту сектора Ала? — послышался голос Серафимиона. — Я никак не могу дозвониться до… А, вот, кажется это Тизири. Прости, больше не отвлекаю.

— Что происходит-то? — спросил я.

— Да нашествие. Всё под контролем.

Это «под контролем» мне одновременно совсем не понравилось и, в то же время, жутко заинтересовало. Отклеил себя от кровати с трудом, перекусил бесплатным эчпочмаком, попереживал по поводу отсутствия кофе. Затем собрался, дошёл до гостиницы, оседлал Илонмаска и направился в нужную точку, сверившись с картой. Ближе к мосту я заметил то, что меньше всего ожидал увидеть в городе, застрявшем в эре первых механических повозок — пробку. Настоящую пробку из трамваев, автомобилей, телег, броненосцев, упёршуюся в что-то, пересекающее мост под острым углом. Машины гудели клаксонами, трамваи звенели колокольчиками, броненосцы утробно рявкали и толкались.

— Пустите… простите, извините, — я направил мурланга между тесными рядами техники и гужевых повозок.

Сначала мне показалось, что поперёк моста лежит странное бурое бревно. Но подойдя ближе я увидел, что это нечто шевелится, течёт, медленно движется. Это нечто оказалось толстенной колонной здоровенных, в пять сантиметров длиной насекомых, белёсых, с чёрными ножками и крупными жвалами. На спинах у каждого виднелся крупный крест. Они шагали плотным строем где-то по наружной кромке моста, и именно в этом месте решили перейти дорогу. Колонна терялась в сквере, примыкающем к мосту с противоположной стороны.

Илонмаск тут же сунул морду в самую гущу потока, жадно выхватывая длинным языком сразу по здоровой пачке насекомых.

— Что это? — спросил я стоявшего рядом гмонни-стрельца.

— Термиты-крестоносцы, — поморщился он. — Очень вредное. Никогда такого мощного нашествия не было!

— Почему бы вам их просто не переехать? Перешагнуть?

— Ну, если их переехать или раздавить, то отсохнет левая нога. Ничего их не берёт. Сейчас ждём пожарных, может, смыть удастся. А может и сами уйдут, — с этими словами он посмотрел в дальний конец моста. Вы бы, барин, мурланга своего отвели, а то и у него левая лапа отсохнет.

— А откуда они?

— Известно откуда! Орки поселковые их разводят. И едят. Хотя им запрещено. А ваши, белобрысые, им покровительствуют!

Я даже не удивился, услышав «орки» в адрес поселковых товарищей. Мой зверь, похоже, не верил ни в какие суеверия и смело пытался избавить несчастный город от полчища. А я смотрел на это и думал — что-то неестественное было в этом всём. Колонна каких-то странных насекомых, возникшая прямо посреди улиц, да ещё и на границе секторов.

«На границе секторов…»

Я поскакал дальше, в сквер, проследив, где исчезает колонна. Спрыгнул с мурланга, растолкав собравшуюся толпу, вгляделся. В пышной зелени утопали три очень старых терема гмонни — с неизбежными скульптурами, подпирающих козырьки. И терема, и скульптуры были деревянные, разноцветные. Скульптуры скрипели, трещали и падали, погружаясь в облачка трухи. Вот ухнул кто-то с трезубцем, напоминающий Нептуна, затем участь постигла и изваяние некоего старца со странной шляпой, похожей на колдуна.

Я отошёл в сторону и, вспомнив Алгоритм, набрал Тизири.

— Скажи, это ты учудила это нашествие?

— Ты хочешь со мной поругаться? Или, может, хочешь меня увидеть? — услышал я голос прямо за спиной.

Меня тронули за плечо. Я резко развернулся и беззвучно захватал воздух ртом.

Глава 27

Неповиновение

[9965/10000]

— Ну, как тебе?

Передо мной стояла молодая девушка, сошедшая с обложек богемно-гламурных журналов. Строгая, но элегантная форма, глубокое декольте. Тонкая осиная талия, смуглая кожа, грудь не менее третьего размера… И лицо двадцатилетней Клеопатры — с острыми, резковатыми, но совсем ещё молодыми чертами.

— Ну… Отпад, — признался я.

— В каком смысле? — Тизири нахмурилась, отступила на шаг. — Я изменила гормональный фон. Сделала себя ниже и полнее, потому что это необходимо для вынашивания плода.

— Отлично выглядишь, в общем. Хорошо получилось, мда. Сама?

Продолжая держать на привязи Илонмаска — он всё норовил нырнуть обратно в гущу насекомых — я даже как-то инстинктивно потянулся к ней свободной рукой. Сам не понял куда именно и зачем.

— Не сама, помогли. Так! Руки убрал! Я твой руководитель. Штрафа захотел? Кроме того, после того, что ты мне сказал — ни в жизни меня не тронешь больше. И ребёнка тоже. Думаешь, я память стёрла?

— Отлично. Я даже и не собирался. Скажи, это ты всё устроила, да?

— Это сделать очень легко. Найти рой в ближайшем лесу, перенести и слегка направить. Удобно! Столько мелких маленьких объектов. Самоорганизуются безо всяких Алгоритмов. А Алгоритмами убирать — очень тяжело.

— Так ты или нет?

Она хищно прищурилась, но так и не ответила.

— Зачем?

Моя начальница подошла ближе, глядя через толпу на происходящее.

— Ты же знаешь, что разумных гораздо легче в чём-то убедить, чем разубедить? Наша группа зачистки легко удалит воспоминания о каком-то курьёзном случае, но вряд ли быстро почистит мифы и легенды, рассказанные в детстве. Это основа личности каждого разумного. Вот, например, большинство из гмонни верят, что через этих тварей нельзя перешагивать, и что их разводят скра в своих посёлках. Мне кажется это удобным, чтобы решить проблему, которую нам создали эти шлюшки из клана Грани.

Холодок пробежал по спине.

— То есть ты собираешься… Пустить слух, чтобы посёлок скра выселили? Чтобы волнения, вот это вот всё?

Она резко развернулась.

— Ты задаёшь глупые вопросы. Никто пускать слух не будет, он сам собой сформируется. Слух о том, чтобы сектор оккупации Шабук выселили, как неблагонадёжный. И чтобы горожане это поддержали.

— Но ведь тогда репрессии, депортации, скра в рабство загонят, не? А как же тяжёлая рабочая сила?

— Загонят. У них отработанная технология. Да, будет не хватать разнорабочих, грузчиков и строителей. Зато мы сможем переместить управленческие ресурсы от этого фронта действий к другим.

— К каким же?

Тизири усмехнулась.

— Ты думаешь, это только один текущий проект? У нас ещё две суперстройки в королевстве Ала. С полоумным королём во главе. Внутренние интриги при дворе — знаешь какие? У нас ещё у форсти две войны между герцогством и Империей. И внутренние повстанцы на острове. Я уже молчу про Грань — её непрерывно команда из восьми диспетчеров обслуживает. Так что иди, парниша, отдыхай. У тебя выходной сегодня.

Она протиснулась между парой особо рослых людей и растворилась в толпе. Чувства были смешанные. С одной стороны — в груди что-то неприятно шевельнулось после того, как я увидел, во что превратилась Тизири. Во-первых, теперь она была красивая и молодая, хоть и по-прежнему стервозная. Во-вторых, в конце концов, собиралась стать матерью моего ребёнка. Первого ребёнка. И, по идее, стоило налаживать отношения — при нашем сроке жизни это могло быть навсегда.

А с другой — то, что она делала, вызвало жёсткое желание распрощаться с работодателем насовсем. Либо, по крайней мере, попроситься о переводе в другой отдел.

У меня внутри что-то щёлкнуло. Я бы не сказал, что когда-либо был склонен к неповиновению решениям руководства, но, возможно, лишь потому, что мне обычно с ним более-менее везло.

Я освежил в памяти Алгоритмы поиска и переноса на расстоянии. В последний раз я его использовал, когда искал шаверму на рынке. Прошёлся по поместью Улши Гебуца и удалил там все замки на засовах. Сам я уже мчался туда по полупустой утренней улице, игнорируя свистки постовых и едва не сталкиваясь с трамваями и гужевыми ламонами.

За квартал до поместья я увидел суету — одни гмонни мчались к воротам, другие — от ворот. А наружу один за другим выбегали мурланги — пегие и белоснежные, полосатые, трёхцветные. Кучеры упорно пытались загнать их назад, но истосковавшиеся по свободе звери пёрли во всех направлениях. Увидев Илонмаска, группа зверей направились к своему сородичу. Мой зверь привстал на дыбы, радостно попрыгал, обнюхал соплеменников, и только я задумался о том, как повести их к месту нашествия термитов, как всё решилось само собой. Мой скакун резко развернулся, едва не вырвав поводья из рук, и спустя минуту я уже вёл по улице полчище из полусотни отборных породистых скакунов, взрослых и детей, пушистой армадой мчащихся мимо резко тормозящих машин, трамваев и повозок.

Зелёный кружок замелькал перед глазами почти сразу, как мы приблизились к скверу, но я игнорировал вызов. Звери рассредоточились по всей территории, они сметали всех насекомых из укромных уголков и спокойно доставали их из полуразрушенных статуй.

— Что⁈ Что ты себе позволяешь! — услышал я голос Тизири.

Она стояла в окружении толпы, но горожан я перестал слушать — похоже, она включила звуковую завесу. Красивая, зараза. И ужасная одновременно. Она медленно приближалась, и мне показалось, что она готова смять меня в лепёшку.

— А я отдыхаю. Тренируюсь, борюсь со стихийным бедствием подручными средствами. Ты же так и не сказала, кто это сделал — вдруг враги?

— Ты… Ты! Ты хоть понимаешь, что у нас договорённость с мамашей, что мы сектор отдадим⁈ И откуда эти мурланги? Только не говори мне, что ты их всех достал из усадьбы коменданта! Никто не должен знать, что они там содержатся! А ну немедленно вернул их на место! Чёрт, да я сама это сейчас устрою!

Она взмахнула сжатым кулаком. Вся орава пушистых скакунов вдруг отвернулась от своих затей и ровно, слегка уныло поплелась гуськом обратно по улице в сторону поместья. Тизири отошла в сторону и с кем-то не то беседовала, не то включила трансляцию — в руке держала какой-то камень. Я решил не терять время зря.

Цель была почти решена — термитов-крестоносцев осталось не так много, и больше половины строений уцелело. Идея с привлечением мурлангов была, конечно, авантюрная. И, более того, могла сыграть на руку Ала — дескать, добрый и хороший комендант спас при помощи породистых насекомоядных скакунов из своего поместья. Но я поступил по-другому — нашёл в блокноте и «набрал» заранее записанный личный номер Полидеусеса. Старший брат Тизири отозвался неохотно.

— Что? Только быстро, прошу.

— Добрый день! Тут возникла одна проблема. Недопонимание, проблемы коммуникативного свойства. В общем, на проекте наблюдается стихийное бедствие…

— Да, Тизири говорила, при помощи насекомых.

— Короче, я её не так понял и попытался это всё остановить. Насекомых съели муравьеды.

— Что? — он нахмурился. — Очень плохо. Почему она тебе не сказала?

— Не знаю. Не захотела, может. А я перестраховался и решил всё прибрать. В общем, надо группу зачистки, или как там её правильно. Потому что я тут воспользовался мурлангами Улши Гебуца, а их, вроде как, не должны люди видеть. И их сейчас всех строем под гипнозом…

— Ох ты ж…

Связь мгновенно прервалась. Спустя пару секунд я заметил, как горожане стали медленно расходиться из сквера — группами, парами, пока, наконец, сквер не опустел полностью.

Я уже повёл Илонмаска обратно, к гостинице, когда прямо передо мной на тротуаре возникла Тизири. Мой мурланг споткнулся и остановился прямо в метре перед ней, словно ударившись о невидимую стену.

— Ты почему так со мной? Ты же просто обманул меня! А я тебе доверила стать отцом моего ребёнка! Что мне теперь с ребёнком делать?

Манипуляция была одновременно жёсткой, и, одновременно, старой как мир. В её глазах впервые почувствовались слёзы, но я пока не решался сказать себе — реальные они, или снова какая-то уловка. Я с трудом проявил жёсткость.

— Рожать, что ещё делать. У меня встречный вопрос. Я стажёр. Совсем из другого… мира, скажем так. Об меня вытирают ноги. Меня грубо использовали при первом же знакомстве. Давят авторитетом при каждом удобном случае. И я очень хочу быть мягче. Я готов, в общем… быть отцом, или как это называется. Но давай хотя бы с минимальным уважением ко мне, да?

Она сжала губы.

— Ты лезешь не в своё дело! Вмешиваешься в работу, это очень опасно. Понимаешь, у тебя нет стратегического мышления.

— А у тебя… ты уверена, что есть? — усмехнулся я. — Я пока не вижу.

— Да я… Ты хоть знаешь, кто подсказал решение разделить город?

— Дай угадаю — ты. Прочитала какие-нибудь древние свитки про разделение Берлина и Германии на зоны оккупации? Так?

— Хм.

Она отвернулась. Я спешился и отвёл Илонмаска в сторону — невидимая стена исчезло, и я понял, что диалог становится более адекватным.

— Только вот перенос-то стратегии совсем бездумный. Я плохой историк, я тут меньше недели нахожусь, но даже минимальная аналитика говорит, что проблемы будут всегда, и их будет много. Тут не один народ живёт, а сразу куча. Народ более развитый, чем в соседних государствах. Двурукие научились жить с четырёхрукими в мире. Это же уникальный кейс!

— Чего⁈ К чему ты чемодан приплёл?

— Ладно, прости, вырвалось. Я к тому, что не надо город было делить между победителями. И это очень стрёмно звучит, но передать город не вмешивавшемуся Гамунцу или, хотя бы, Шабуку целиком — это очень здравое решение!

— Что? — она отшатнулась от меня, как от прокажённого. — Ты заодно с кланом Грани?

— А мне плевать, кто озвучил эту мысль первой. К тому же, Гамунц и Шабук — наши державы, и, по сути, город остаётся нашим. Важно, что они тоже всё просчитали. И просчитывали они, я думаю, с целью сохранения местного общества, а не с целью разделения.

— Конечно! Чтобы потом всё это прибрать к рукам и сделать нам новую проблему. У нас мало кадров, ты забыл?

— Ну, отправьте в Гмон-ян, наймите, скажите — интересный проект.

— Ладно. Я вижу, ты не так глуп, как кажется. Закрываем тему.

— Правда, мне тут очень понравилось, интересный город и проект! И было бы очень здорово, если бы ты позволяла мне проявить свои, так сказать, софт-скиллы. Ну, способности, то есть.

— Хорошо. Обсудим позже. Я услышала тебя. Меня ждут дела.

Вильнула хвостом и ушла — я толком и не понял, на какой ноте мы расстались. Остаток дня я провёл, пытаясь развлечься, и удавалось это, как всегда, с трудом. Всё время думал о разговоре, о проектах и делах, которые стоило бы решить за время выходных. Доехал до рынка, прикупил амулетов у той старушки-чревовещательницы. Я надеялся, что она снова начнёт диалог со мной, но ничего подобного не последовало. Затем нашёл сносную кафе недалеко от гостиницы и от души поел — припарковал Илонмаска в гостинице, накормил и прыгнул на трамвай, ведущий в посёлок скра.

Глава 28

Шлем

[7804/10000]

Дом Рюрика я нашёл не без труда. Я вроде бы и понял, где он находится, но в череде однотипных построек разобрать было сложно. Пару раз меня окликали бандитские рожи, но улица была вполне центральная, на перекрёстках маячили стрельцы с пищалями, и применять Алгоритм не пришлось. Здание представляло собой не то бетонное, не то глинобитное жилище с огромными воротами на первом этаже, напоминающими гаражные — грубо сбитые из проржавевших щитов. На верхнем щите было выковано:

[Р-РЬК ИЗ БАРДОВ]

А чуть ниже:

[ДОМ, ЧТОБЫ ЖИТЬ]

[не шуметь, я сам шуметь!]

А рядом с этим — всё то же самое. но иероглифами, похожими на японские.

У ворот стояла на привязи и жевала копну сена белоснежная белая лама с двумя здоровенными чёрными тюками на спине. Я уже пару раз видел таких в городе, мордой она выглядела абсолютно как земная, только вот лап было шесть, и передние слегка отличались от остальных — с тонкими длинными пальцами, соединяющимися в копыта. Не удержался, почесал загривок — лама подняла голову, немного горделиво посмотрела на меня и продолжила жевать листочки.

Приоткрыл ворота — и уткнулся в бронированный зад Энта Четыре Ноги. Зверь, занимавший почти всё место от стены до стены «гаража», развернулся, высунув морду, понюхал меня и что-то проворчал — как мне показалось, вполне дружелюбно. А позади уже слышались голоса Энтона, Рюрика и кого-то ещё.

— Уважаемый! Можешь не вертеться, знаешь, сколько эта ткань стоит?

— Я аккуратен! Когда Рюрик рвать кафтаны?

— Ты в нашем последнем путешествии, помнишь?

— Так там бандюки преследовали!

— Тук-тук.

— О, заходи! Я уж думал вызывать за тобой.

На заднем дворе, служившим, по-видимому, чем-то вроде столовой и зоны барбекю с внушительных размеров очагом стоял Рюрик. В шикарном расписном кафтане с завитушками, кружевными рукавцами и высоким воротником — правда, наполовину раскроенном. Вокруг зелёного великана крутились незнакомый гладко расшитый «японец»-джакса с лихими завитыми усами и Энтон. Последний кивнул:

— Знакомься, Энтон, это господин Окихито Вершблоу, известный портной. Мы тут к концерту готовимся.

Портной отвлёкся на миг и протянул руку. На вид ему было не то тридцать, не то пятьдесят.

— Рад знакомству. Вы…

— Станислав Олтов, сын префекта Накакава Республики…

Джаксиец улыбнулся.

— Кого вы пытаетесь обмануть? Я, некоторым образом, не вполне обычный человек.

— Окихито тоже полусеяный, — перебил Энтон. — Он хорошо понимает, кто ты такой.

— Ого. И много вас таких?

— В Теньгороде всего трое. И по всей зоне дворца Халиба — около двадцати, насколько мне известно. Старик очень не любит, когда Сеяные вступают в сношения с местным населением. Считает, это грязнит кровь.

— Хотя сам… Ладно. А вы, получается, чей потомок?

— Ох, Станислав, я с радостью пообщаюсь с вами, но пока я занят работой…

Он помахал портняжным метром.

— Конечно-конечно.

— Угощайся чаем, вон там свежезаваренный, мы скоро закончим. Оказалось, что кафтан великоват.

Скоро примерка закончилась, странного японца проводили, а мы уселись пить чай — вокруг костра, по-турецки. Над головой тем временем снова мелькнули большие тени — стаи пятнистых горных китов плыли высоко с севера на юг. Снова захотелось спросить, живут ли здесь драконы, и где достать кофе вместо чая, но я задал более насущный вопрос.

— Ты доверяешь этому Окихито?

— Не-а. Тёмная лошадка. Никогда не говорил, на кого работает и чей сын. Судя по тому, что Халиб его терпит — возможно, на Старика и работает. А может и ещё на кого, да? Думаешь, этот клан Грани — единственный? Ха! Тут на планете ещё пара десятков затаившихся Сеяных. Кто-то просто на пенсии, а кто-то — шпионит на дома соседних планет. Несколько даже второго и третьего поколения есть, по слухам. Это мне ещё на Гмон-яне сказали.

— Интересно. Я, собственно, чего пришёл. Покажи мне тот шлем. И расскажи, нахрена он там был.

Энтон молча поднялся, взобрался по лестнице на второй этаж. Мне подумалось, что такая лесенка слишком хилая для скра. Рюрик проследил мой взгляд и сказал.

— Старый дом. Самое то для такой холостяк, как я.

— Ты почему семью не завёл? Если не секрет.

Старый скра тут же погрустнел.

— Когда жил у дяди, у хуторян была одна скра. У нас был любовь. Раза два или три. Но потом дядя сказал — надо идти в колонии, убираться на север. Я утаил, что была любовь, потому что нельзя до свадьбы. Её отец убил бы меня и убил бы дядю, если узнал. Мы сохранили это в тайне.

— Почему не нашёл другую?

Рюрик не то вздохнул, не то усмехнулся.

— Нельзя другую. У скра — одна любовь на всю жизнь, так устроен организм. Моногамия, сказал Энтон. И половой диморфизм потому не быть.

— Да, грустно. Ну, нельзя, что ли, просто для кого-то отцом стать, не по-любви?

— Нельзя. Но я знать, что Саломе снести два яйца перед тем, как я отбыл в колонии. Я надеюсь, хотя бы один из моих отпрысков жив, и…

— Погоди… мать, вы чего, яйцекладущие⁈

— А ты не знать? Почти все шестиподы Скрадо яйцекладущие.

Энтон тем временем уже спустился и принёс свёрток, из которого вытащил шлем.

— Держи. Только осторожно, шнур плохо держится.

Я рассмотрел его. На уровне глаз виднелось два чёрных прямоугольника, наверняка являвшимися экранами навроде VR-очков. По окружности головы расположился с десяток присосок с клеммами, а сбоку над ухом выходил достаточно прочный провод, правда, с разболтанным креплением у основания, напоминавший провод HDMI. Конец был оборван, и из него торчал десяток тонких жил в разноцветной оплётке.

Сразу было ясно, что предмет был определённо из моего времени. Возможно, его сделали чуть-чуть позднее моего погружения в капсулу — где-нибудь в районе тридцатых годов. Посмотрел внимательнее и подтвердил догадку. На задней стороне разглядел вполне родную гравировку на пластиковом крае сзади, рядом со шнуром.

[KingDragon MindPad10.5E]

[Made in China]

[2029]

— Твою ж налево… Это ж прямо моё десятилетие. И всё у этих китайцев через «кинг». Но, получается, нацепили уже после того, как меня засунули в капсулу. Зачем?

Энтон с хитрым прищуром глядел на меня, улыбался.

— Чего так смотришь, дядь Энтон? — спросил я. — Ты знаешь, что это?

Он внезапно погрустнел. Ему словно стало нехорошо, взгляд забегал, желваки задвигались. Я вспомнил, когда видел его в похожем возбуждённом состоянии — в момент, когда он застрелил скра в том тёмном бункере спустя всего несколько минут после пробуждения.

— Знаю… хотел бы забыть… Чёрт. Это было как вчера.

— Что было? Когда?

— Рутея…

Я заметил, что одна его рука сжалась в кулак, а правая полезла к поясу, где, по-видимому, был пистолет. Рюрик молча подошёл к ему и легонько хлопнул ему нижней, не самой крупной рукой по щеке. Он тут же проморгался, сел и, вроде бы, успокоился.

— А, да? Что? Чёрт, опять, что ли. Вот чёрт.

— Это штука, чтобы вправлять мозги, — пояснил Рюрик, хотя я и так уже это понял. — Энтону уже надевали её пару раз.

— Пси-программатор, — хмуро пояснил Энтон. — Позволяет мгновенно сформировать нейронные связи. На Рутее… век назад их даже использовали для обучения языкам. Ну, не такие, это-то вообще что-то допотопное. Сейчас эта технология запрещена, насколько я знаю, даже у Сеяных. Очень уж непредсказуемые последствия. По крайней мере, у Халиба и в прошлом замке, на Гмон-яне, у брата Халиба.

— Брат Халиба на Гмон-яне⁈ Ладно. Но зачем тогда его надели на меня?

— Ну, как зачем? Обучить чему-то. Чтобы что-то умел.

— Умел…

Я вспомнил тяжесть клинка в руке. Вспомнил, что чувствовал в эти моменты. Это словно был не я сам, будто кто-то другой то ли вселялся в меня, то ли пробуждался внутри. Если это действительно был я, то значит, что меня научили чему-то, что погружено глубоко на дне моей личности и помогает мне защищать себя. Но кто это сделал? Инга? Либо кто-то другой, кто беспокоился обо мне? Но ещё более грустная мысль посетила после.

— Дядь Энтон. Она такая редкая, говорите. Это вы её искали, а не меня? Так?

Энтон закатил глаза.

— Да нет же, инферно! Это я так, понял, что может пригодиться. Я тебя искал, жеребец ты наш!

— Я же просил не называть меня жеребцом! Ты что, по лошадям скучаешь?

— Есть такое, — признался Энтон. — Муравьеды, конечно, тоже неплохи, но лошади!

Я снова посмотрел на шлем.

— Хорошо, но зачем эта штука тебе? Почему ты сразу не сказал?

— А зачем тебя пугать? Ты бы сказал, что я тебя это… словечко помню такое. Как там трупоголемы по-старому?

— Зомби, — подсказал Рюрик.

— Во! Что я тебя зомбировать хочу. Электронику с нуля очень сложно делать, а я хотел бы тебя чему научить. Хотя бы языкам тем же.

— Ну, да, было полезно. Только очень осторожно.

Энтон тут же оживился.

— Я умею. Я починю! Мне бы паяльную станцию где-то найти. Товар редкий. Здесь все паяльники, которые есть — что твои кипятильники, только что-то большое. Ну ещё бы мультиметр, но это вообще — роскошь непозволительная. Только в Грани есть.

Опять Грань, подумалось мне. Я понял, что мне всё больше хотелось бы там побывать.

Перекусив, мы с Энтоном оставили Рюрика репетировать в одиночестве. Сами же отправились к обширной старинной свалки, оставшейся на месте разрушенного цеха. Поспрашивали про паяльник, но не смогли местному престарелому скра — барахольщику даже внятно объяснить, что требуется искать. Полазили сами, тоже не нашли. Зато я обнаружил под грудой металла нечто, напоминающее проржавевший электрогенератор, подключенный к небольшой печке — настоящую паровую электростанцию.

— Об этом надо сказать Джен. Пусть вывезут в свой подпольный цех.

Поторговались с торговцем и решили проблему — мусорщик подозвал трёх крупных парней, они без труда закинули два центнера на телегу. Везти решили ночью, и для подготовки отправили молодого парнишу — ростом даже чуть ниже меня, с бледным пятнами на коже — за чьим-то броненосцем.

Отобедали у Энтона дома. Прямо за обедом вернулся Окихито и принёс перешитый кафтан — тот сел на Рюрика как влитой. Сразу после ужина мы помогли нашему исполнителю собраться — инструментов было не так много, расстояние до Дома Культуры оказалось небольшим, поэтому понесли всё на горбу.

Мне досталось нести самое лёгкое — набор дудок и мешок с разными перкуссиями. Народ — преимущественно, скра, но попадались гмонни и даже люди-джакса — уже заходил через парадный вход, а мы зашли через боковой — там нас встретил администратор, гмонни-мулат. Одноглазый и хромой, но в плечах, наверное, шире меня раза в полтора. Нас отвели в ложе рядом со сценой, для почётных гостей, а Рюрик с местными декораторами отправились расставлять инструменты на сцене.

Ждали полчаса, пока соберётся зал. Наконец — погасли газовые рожки на стенах и загорелся большой огонь перед сценой. Расставленные барабаны и дуделки отбрасывали немного зловещие силуэты на портьеры, и в следующий миг Рюрик забил в барабан и запел — безо всякого представления, просто сам по себе.

Я никак не ожидал, что у скра такой большой диапазон — обычно они общались исключительно басом или баритоном, но тут! Наверное, очень сложно подобрать аналогию к песни представителя инопланетной расы, существу совсем другого уклада и облика. Ближайшее, что может быть — это, наверное, тувинское горловое пение, замешанное со скандинавскими йодлями и альпийскими ёиками. А аккомпанемент на «гусле», вернее, на странной многострунной гитаре скорее напоминал обычный блюз.

— Как, ещё раз, этот жанр называется? — спросил я шёпотом Энтона.

— Музыка кремния, блин. Тише, дай послушать, я пытаюсь переводить!

Я не удержался, прочитал Алгоритм чтение мыслей с автопереводом, «муха-в-ухе» заговорила голосом Рюрика:

— О, Великий Ледник, неприятности такие тяжелые, никто не знает моих проблем, кроме Великого Ледника, никто не знает моих проблем, кроме Великого Ледника. Спустился я с холма, начал новый день, душа была счастлива моя, и осталась такой на весь день, вот так! Да! О, Великий Ледник, неприятности такие тяжелые! Вошел я в комнату, ненадолго заглянул, посмотрел на кровать — а мой братан мёртв, вот так! Да! О, Великий Ледник!…

Понял не сразу, а когда понял — это вызвало улыбку, потому что совпали и текст, и настроение, и мелодия. Старинную негритянскую песню «Trouble so hard», популярную в начале моего века в аранжировке Moby, сложно было с чем-то спутать.

Зал свистел и улюлюкал, странно аплодировал — хлопал себя по щекам. Следом начались что-то более оригинальное со сложным текстом: про небесный корабль, который принес его друга, и я понял, что поётся об Энтоне, оглянулся на старика, и увидел, как он прямо светится от счастья.

Но, увы, дослушать второй трек мне не дали. Возникла привычная зелёная кнопка.

— На ковёр. К Старику. Сейчас, — послышался голос Полидеусеса. — Готов к переходу?

Значит, Тизири, всё же, решила не сотрудничать. Донесла. Я отошёл к шторке, прикрывающей вход в ложу, и произнёс:

— Ну, давай.

С одной стороны, выхода особого не было, с другой — мне и самому уже не терпелось кое о чём поговорить. Снова «приглашение», снова вспышка, кружащаяся голова, гулкое эхо, холод… Я пришёл в себя, привстал и вдруг понял, что нахожусь в замурованном гранитном саркофаге два на два метра размером. Пол был горячий, пахло серой. Из тонкой, в палец толщиной прорези, проходящей через все четыре стены, струился яркий свет.

— Что? Замуровали⁈

Я почти машинально вызвал семиугольник, намереваясь разнести всё к чертям. Но ничего не произошло — мою учётную Сеяного словно отключили.

* * *

Дорогие читатели! Понимаю ваше возмущение, но включил снова продажи, чтобы немного «разогреть» серию. Возможно, через какое-то время она будет снова бесплатной.

Те, кто читает в данный момент — не переживайте, прямо сейчас будет два раунда 80%-х скидок, можете добавить книгу в библиотеку, чтобы не пропустить.

Если вам понравилась книга, или что-то показалось спорным — прошу в комментарии.

Глава 29

Доверие

[0/10000]

— Чёрт. Замуровали, черти!

На двух стенах, как на больших экранах, отобразилось два лица в форме голограммы — Халиба и Полидеусеса. Только увидев их рядом я подумал, что они, всё же, похожи. И о том, как странно видеть сына гораздо более старым, чем его отец.

— Ну, рассказывай. На кого работаешь. Кто подослал? — начал Полидеусес. — Ты же не с Агао?

Я постарался успокоиться и присел в позе лотоса.

— Работаю я сам на себя, предположим. Но не согласен с методами и порученными задачами.

— Тебя учили уважать Старших, или нет⁈

— Тише, сын, тише, — поморщился Халиб. — Этот парень не так глуп, как кажется. Он хочет нам что-то сказать. Говори, Станислав.

— Говорить? Ну, я скажу. Мне не нравится, что вы сделали с Теньгородом. Не нравится, как вы решаете проблемы. Попытки заткнуть технологический прогресс. Это вообще смешно! Как разрезали город на куски. Как угнетаете рутенийцев и скра.

— Пацифист нашёлся! — усмехнулся Полидеусес. — Прогрессивист! Допустим, ты прекрасный стратег. Ты мог сообщить Старшим нормальное предложение? Проект составить. На тему того, как всё улучшить.

— Не мог, — я пожал плечами. — Тизири считает меня идиотом, который совершенно не понимает в стратегии.

— Хорошо. Но подполье организовывать-то зачем? Думаешь, мы не заметили твои странные телодвижения в посёлке скра? Не поняли, что ты сознательно предотвратил нашествие термитов, о котором существовали междворцовые договорённсти? Ты врёшь!

— Не подполье, а освободительное движение! Кстати, напомните, в каком году сюда рутенийцы приземлились? В две тысяча сто… каком-то?

— В сто шестьдесят третьем, кажется, — включился в разговор Халиб. — Я ещё был молодой. Ну и что?

— То есть, Тимьяния существовала задолго до всей этой войны?

— Ну, была пара эпизодов, когда она разбивалась на две-три республики, Шабук от неё откололся. Потом был момент, когда была единая империя с Гранью, или вроде того, — Халиб почесал щетину. — Но — почти всегда собиралась потом. Не понимаю, к чему ты клонишь?

«Решил играть доброго полицейского», — подумалось мне.

— Война, если ты не знал, была нами сыграна именно для того, чтобы снова не возникло единого государства! — вставил Полидеусес.

— Пусть, я не об этом. То есть это одно из самых старых государств на планете, так? По крайней мере, самое старое государство человеческое?

— Не пытайся строить из себя умника. Это многонациональное государство. Мы — противники многонациональных государств, так как это слишком сложно в управлении. И, кажется, я это ясно уяснил.

Я продолжал гнуть свою линию. Никогда не думал, что во мне пробудится что-то патриотическое, но тут оно оказалось как нельзя кстати.

— Ты же знаешь, что случается с системой, когда на неё оказывается внешнее воздействие? Возникает внутреннее противодействие.

— Ты к чему?

— Ну, и вы серьёзно думаете, что искусственно развалив такую вполне устойчивую страну на части, государство с людьми-рутенийцами во главе на её территории не соберётся снова? Не возникнет какое-то народное ополчение, которое через год-другой столкнёт всю эту комендатуру?

— Мы всё просчитали, механизм подобных операций давно просчитан, юноша! Ха! Системному анализу решил меня учить. К тому же, линия разграничения зон Дворцов теперь проходит через всё государство. Как ты собираешься всё заблокировать?

— Взять и забрать половину у соседей ваших, нет?

— Забрать! Ты хотя бы понимаешь правила Игры, пацан? — буркнул Полидеусес. — Понимаешь, что мы — проигравшие? За самовольное нарушение правил Игры могут быть наложены санкции вплоть до лишения.

Тут уже я опешил.

— Как? Вы же сражались с Гранью? Вместе с Дворцом Теодоры!

— Мы играли друг с другом! Борьба с Гранью была лишь предлогом, — Полидеусес повернулся к своему отцу. — Мне кажется, он совсем идиот.

— А ты — маразматик старый, — вдруг оскалился я. — С синдромом конечной остановки!

Секундой позже я понял, что сказал это зря. Я увидел на голограмме, как он зашагал вперёд. В горле мигом пересохло, стало душно, и я внезапно понял, что кислорода в воздухе стало сильно меньше. Я встал, прокашлялся, держась за горло. Его голос раздался прямо по ту сторону щели в стене — стал виден смутный силуэт, загораживающий часть света.

— Говори, но не заговаривайся. Ты сейчас на глубине десяти километров в камере, глушащей Способность. Думаешь, я не смогу оставить тебя здесь на недельку? И сходить к дяде, найти парней из Комиссии на Гмон-ян и привести тебя по твою душу? Прямо сюда!

— Какой комиссии? — сквозь зубы огрызнулся я. — Комиссии по обороту таблеток от маразма? Которые у тебя кончились?

Становилось всё душнее и душнее, я дышал всё чаще, в глазах белело, но неожиданно в щели хлынул свежий воздух, и я услышал голос Халиба.

— Довольно. Он чист. Я просканировал его память.

— Он… не знает, — лицо Полидеусеса выглядело действительно растерянным. — Он правда не знает, что такое Комиссия. Он какой-то… идиот, что ли? Может, он рос без Дворца, этот, как их в древности называли — маугли?

— Оставь нас, — резко сказал Халиб. — Дальше я сам. Он не представляет угрозы. Уйди пожалуйста, сын.

— Хорошо, отец.

Спустя пару секунд гранитная многотонная крышка и такие же тяжёлые стены разъехались в сторону. Мы стояли в высоком гроте, на большом каменном утёсе. Сверху, над камерой, слепили в глаза прожекторы.

Полидеусеса не было — вероятно, уже телепортировался. Халиб стоял спиной ко мне, глядя на алую реку магмы, плывушую в другой пещере за обрывом. Как только я вышел в проём, плиты раскрывшегося саркофага снова с грохотом слились воедино у меня за спиной.

Я сжал кулаки. Я действительно подумал на миг, что меня собираются убивать, и готовился драться. Сейчас-сейчас, только вызову свой астральный меч…

— Прости, — сказал Халиб и развернулся. — Мне не хотелось бы, чтобы он знал. Сейчас верну Способность.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Объективно — ты первого поколения. По закону старшинства я не вправе тебя ограничивать в перемещении.

Стало немного спокойнее — но расслабляться я не собирался. Подошёл к саркофагу, опёрся плечом.

— Пока не забыл — что за Комиссия по Лишению? — сходу спросил я.

— Это структура, по слухам, собранная Игорем Первым и Старшими из одного клана с Рутеи. Охотники за головами. В их главе кто-то из второго поколения, возможно, Дмитрий Рыжий, возможно, Геоника… Руслан. Чёрт, этих чёрных лошадок во Втором поколении, да и в Третьем — человек сто. Про которых никто ничего не знает.

Теперь он выглядел слегка обеспокоенным.

— Человек? — усмехнулся я. — Сколько всего Старших сейчас правят системой?

— Полторы сотни! И половина, наверное, в Рутее и Хаелло столпились. Отдельными дворцами на Паофо, например, правят вообще четвёртые.

Я подошёл ближе.

— Халиб. Ты мне лгал про перемещения между планетами, так? Полидеусес сказал, что вы периодически заглядываете к своему брату, на Гмон-ян. Да и япошки, то есть, эти, джакса — не на пустом месте взялись.

— О сферолёте с поселенцами договорились ещё мои родители перед тем, как исчезнуть. С сестрой, она замужем за одним из правителей Хаеллы. Рутенийцев осталось очень мало. Они решили усилить популяцию людей — теперь видишь, во что это обернулось?

— Ты не ответил. Зачем про перелеты соврал?

Халиб промолчал, улыбаясь.

— Я запретил себе думать о посещении других миров. И не хотел бы, чтобы думали другие. Раз в несколько месяцев я отправляю Полидеусеса проведать родичей. Все пути телепортации из нашего Дворца закрыты, мы изгои, можно только на Гмон-ян. Из всех кланов мы общаемся только с кланом Джемаля, моего брата. Они тоже, своего рода, изгои на своей планете. У нас слишком людей, у них — тоже немного. Иногда мы обмениваемся кадрами, чтобы… чтобы улучшать генофонд.

Я не удержался и ляпнул:

— А иногда и сами его улучшаете, да, Халиб? Своими, так сказать, усилиями? С дальними потомками пятнадцатого поколения.

— Не смей! — неожиданно-резко крикнул он и шагнул на меня. — Я не виноват! Это нужно было!

Мне показалось, или глаза у него в этот момент стали красные, как у ифрита. Мне снова захотелось призвать меч, но вот досада — я до сих пор не мог сделать это удалённо. Впрочем, конфликт скоро сошёл на нет, он снова отвернулся.

— Я знаю, что ты здесь тоже почти один. Понимаю, что тяжело, и старался облегчить тебе, так сказать, вхождение в коллектив. Я отдал тебе одну из лучших своих девочек. Ийю хорошая. И я просчитал психологическую модель. Мне бы очень хотелось, чтобы вы заботились друг о друге. И чтобы она помогла тебе, понимаешь?

— Почему именно она? Вы с ней?.. — всё же спросил я.

Он снова нахмурился.

— Нет, что ты такое говоришь! Мои проступки, касающиеся связи с дальними потомками, мягко скажем, сильно преувеличены. Это было всего пару раз… Очень давно, когда брат Теодоры ушёл из второго Дворца, и мы разделили с ней дома. Наверное, ты спросишь, почему я хочу тебя удержать? Потому что мне важно найти Первых, найти своих родителей. Это кажется, что у меня много близких мне родных людей, на самом деле, я для всех них — Старик, начальник. Именно родители сделали меня таким, каким я есть, и именно с ними я могу быть самим собой.

В этот момент внутри у меня что-то щелкнуло. Не буду вдаваться в подробности — Халиб, зараза, задел меня за те струны, которые были напряжены все последние дни. Вызывал, одновременно, боль и сострадание. Хотя толика недоверия к этому смуглому дядьке всё ещё оставалась.

— Найду, — внезапно охрипшим голосом сказал я. — Обещал же — поищу. Это и в моих интересах тоже. Уверен, те девицы из Грани появятся. И вообще! Помню, как ты сам про это загонял, но тебе не кажется, что у нас у обоих жесткие проблемы с доверием! Слушай, всё, почему я полез с первых дней заниматься подпольной деятельностью — это просто потому я пока не решил, кому верить. Ну и потому что терпеть не могу скучные задачи.

— Понимаю. Наверное, ты прав. Наверное, стоило и мне доверять тебе. Но в таком случае — и ты помоги мне доверять тебе. Зачем ты Ходячую крепость почему не уничтожил? Я Полидеусесу пока не сказал даже.

Я снова напрягся. То ли это был припрятанный козырь в рукаве, то ли — просто к слову пришлось, или захотелось расставить все точки над «i». Я ответил правду.

— Потому что стремно без дома, понимаешь? Коттеджи съемные. Гостиницы какие-то. А тут — такая крутая штука. Гений инженерной мысли — рука не поднялась уничтожить.

— Ясно. Ну, развлекайся, если хочешь. Я бегло просчитал риски — если сможешь замаскировать должным образом, то вреда оно не принесёт. Только постарайся демилитаризировать и не спускаться далеко на юг. Хотя я бы на твоем месте купил поместье на побережье Цамунц. С парой чайных плантаций — куда приятнее лесотундры.

— Кофе… — вспомнил я. — Ты же знаешь, что это такое?

— Знаю, конечно. Что, ломка? — он первый раз за время беседы улыбнулся. — Не припомню, чтобы оно где-то у нас росло. Но постараемся спросить у соседей. Ты мне пообещал найти родителей, а я тебе поищу кофе. Отлично же!

Я усмехнулся.

— Не очень-то равноценный обмен.

— У меня последний вопрос. Ты наверняка определился со своими целями. Что хочешь ты? Ты будешь работать у нас?

— Пока — да. А цель у меня одна — трудиться во благо человечества. Ну, и прочих разумных. Не важно, под чьим начальством. Или — вообще, без начальства.

Неожиданно Халиб хрипло засмеялся и сказал.

— Слушай, мне кажется, стало понятно, почему Первые запихнули тебя в антиэнтроиийную камеру.

А мне вот стало совсем не смешно. Потому что я тоже всё понял.

Глава 30

Трудоголизм

[10000/10000]

Я растёр виски, к которым прилила кровь.

— Хочешь сказать, они сделали это потому что я…

— Да. Потому что ты трудоголик. Да ещё и одиночка, не особо привыкший к работе в команде. Ты это старательно глушишь, запихиваешь куда-то глубоко, но ты просто не можешь остановиться…

— Да нет же, блин, я последние дни вообще…

— … Пытаешься всё улучшить, решить, разрешить. Это очень вредно. И опасно для коллектива Первых. Нет, они все тоже, в принципе, были трудоголиками — но не в том возрасте, что у тебя! Творцы должны уметь отдыхать. Радоваться молодости. Уметь предаваться животным инстинктам. Уметь отключать и включать обратно логику. А главное — уметь побороть в себе старые травмы. Ведь ты же не сам по себе таким стал? Наверняка кто-то твердил тебе в детстве — ты должен быть лучшим, ты недостаточно хорош. Так?

Твердили, вспомнил я. Ругали за плохие оценки в школе, корили за недостаток усердия в колледже и ВУЗе, посмеивались над плохим знанием английского. Вспоминали «сыновей маминой подруги». Конечно, всё это только потому, что хотели как лучше, и, конечно, любили, и зла спустя столько веков я держать на них не имел никакого права. Это всё осталось в прошлом, и я находил в себе силы не вспоминать это.

Но, по-видимому, просто «не вспоминать — было недостаточно». Снова Халиб задел струны в душе, и эти струны издали минорный аккорд. Я нашёл силы и усмехнулся:

— Ты хочешь сказать, что я не творец? Просто потому что в детстве меня кто-то поругал? Это ты кого начитался? Фрейда, или, может, Юнга?

— Почему — ты вполне можешь быть творцом. И наверняка будешь этим. Подумай над этим. Но потом — сначала отдохни. У тебя завтра полноценный выходной. Подумай, как хотел бы его провести.

Я поёжился.

— Хотел бы поработать.

— Ценю твоё усердие, но тебе реально требуется отдых. К тому же, на следующую неделю я вынужден назначить тебе штрафные работы — сам понимаешь, весьма формальные, иначе меня просто не поймут. И будь осторожен, постарайся поменьше общаться с Энтоном. Мне кажется, он ведёт какую-то свою игру. Как ты уже знаешь, полусеяные защищены законом, и поэтому являются чем-то вроде ферзей на нашей шахматной доске.

И вот тут-то я наконец-то я понял, зачем был весь этот сеанс семейного психолога.

— Слушай, меня это уже достало! — вдруг вспылил я. — Сначала залечил меня на тему психологии, а потом всучил штрафные работы и ещё сомнение до кучи посеял, чтобы я засомневался на тему единственного в этом мире друга. Это прямо вот типичная тактика «разделяй и властвуй». Я понимаю, что ты боишься полусеяных. Ты и меня, наверное, боишься, и родителей своих — потому и меня не трогаешь. Да? Дескать, они вернутся и накажут, так?

Халиб изменился в лице, поджал губы, и я понял, что угадал.

— Давай не будем об этом? Кажется, ты сам недавно говорил о доверии, не так ли? Я всего лишь дал совет.

— Так. Именно так. О доверии. А ты пытаешься сделать так, чтобы я доверял только тебе. Ладно, я услышал тебя. И доверие своё не увеличил. В общем, теперь подскажи мне, как отсюда выбраться?

— Куда собираешься выбраться? Кстати, сегодня у Серафимиона день рождения, и он устраивает пикник. Можешь развлечься!

— Тимбилдинг… — я снова усмехнулся. — Ладно, валяй. Переноси меня к ним.

Приглашение, вспышка, снова привычное чувство тошноты. Вокруг было тепло, но не так жарко, как в преисподней, куда меня вызвал на ковёр Халиб — дул лёгкий морской ветерок. На горизонте гасли сумерки, а вокруг слышались голоса и тихая музыка, похожая на ланж.

— О, стажёр!

— Смотрите, это Стэн!

— Это он накуролесил в Теньгороде!

— Да, забавно.

Меня уже схватили за руки, усадили на что-то мягкое, сунули в руки не то стакан, не то фужер. Зрение и мысли вернулись. Мою шею тут же обвили тонкие руки, я почувствовал запах и услышал голос Ийю:

— Ты где был, я не знала, что ты уйдёшь!

После обнимашек я рассмотрел компанию. Мы сидели полукругом на лужайке под большим навесом— я, Ийю, Серафимион, Маркунда — та самая любительница орочьего металла со склада, а также пара молодых на вид Сеяных, которых я не знал.

— Мы знакомы, — сразу предупредила собравшихся Маркунда.

— Джафер, — представился парень. Он был очень похож на Ийю — и чертам лица, и цветом кожи, из чего я заключила, что он её родственник.

— Мелисса.

Последняя выглядела на вид типичной гречанкой или жительницей Турции. Позади виднелись силуэты гор, тонкая линия океана вдали, а с другой стороны, в метрах двухста — сверкающая подсветкой двухэтажная усадьба за оградой, рядом с которой возвышался стеклянный шар совершенно-футуристического внешнего вида. На поле где-то вдалеке ворочались огромные, в пять метров высотой животные, похожие на слонов.

— Серафимион, с днём рождения! Прости, я без подарка — не знал.

— Ничего страшного, зачем мне вещи, сам всё сделаю.

Уютное место, приятный пейзаж, милая девушка рядом. Я не глядя хлебнул из стакана — глотку обожгло, вывернуло наизнанку, дикая боль пронзила всё тело и прокатилась ниже, пробрав до самого позвоночника.

— Что это⁈… — едва сумел произнести я.

Компания дружно заржала. Смеялась даже Ийю, а я корчился от боли, слёзы брызнули из глаз — от боли, конечно, а не от обиды, Хотя она тоже была но я сумел разогнуться, зажмурился и махнул рукой.

Потом я вспомнил это слово — «кинектировать». Зонтик-шатёр, который стоял над компанией, сложило и сдуло вверх, словно ракету, напитки и еду расшвыряло по столику, Маркунда и парочка новеньких попадали с мест.

— Чертяга, что творит!

— Стойте, стойте, ему больно! Он не может сам! — услышал я голос Ийю, она обняла и снова усадила меня.

Перед глазами вылез знакомый кружок, я принял, и тут же странное жжение прошлось по груди, а боль исчезла. Маркунда пристально смотрела на меня, водя пальцами, и я понял, что лечением занималась она.

— Это королевская водка, кажется, так называется. Смесь кислот, которая растворяет золото, — пояснил Серафимион.

Он привстал, чтобы лучше видеть, и упавший зонтик медленно поднялся, раскрылся и вернулся на место.

— Царская, — поправил я. — Нахрена так шутить?

— Старинное развлечение — кто быстрее вылечит организм после ранения или отравления, — хмуро пояснил Джафер. — У вас там, что, на Поуфо не балуются таким?

— На Агао. Не балуются. У нас там серьёзные люди.

— А как ты так шатёр швырнул? Интересный Алгоритм, — спросила Маркунда. — Или а-ашка? Даже не заметила, как исполнил.

— Я тоже не заметил, — признался я.

— А поехали кататься? — вдруг предложила Ийю. — Стэн ещё толком не видел планету. Давайте все вместе её покажем.

— Поехали!

— Поехали!

Мы поднялись и направились к сверкающему шару.

— Сферолёт? — зачем-то спросил я.

Никто не ответил, видимо, ответ показался вполне очевидным. Одна из секций сферы открылась, внутри оказалось пять кресел по кругу и одно в центре, рядом со странной левитирующей ручкой. Из усадьбы показался и поспешил к аппарату гмонни — слегка полноватый, пожилой, в стильном, хотя и немного эксцентричном зелёном пиджаке.

— Барин, вы подписать забыли, — несколько нахмурившись, сказал он Серафимиону и протянул пачку бумаг — на разных языках.

— А, да, хорошо, сейчас, — Серафимион несколько рассеянно схватил бумаги.

Мельком просмотрел, даже не забирая ручки, и я обратил внимание, как на бумагах сама собой появляется подпись. Одну не подписал, сказав что-то вроде «сам решу».

— Да, я не представил некоторым, это мой верный дворецкий, Олаф.

— Добрый малый! — Джафер подошёл и потрепал его по шевелюре, как ребёнка.

Я почувствовал себя в фильме про Дикий Запад — уж больно жест напомнил поведение какого-нибудь богатого плантатора по отношению к темнокожему слуге.

— Попрошу! — гмонни грозно нахмурился. — Ведите себя прилично, вы же в гостях!

— Да как ты смеешь!..

— Джафар, не надо, пожалуйста, — попросил Серафимион. — Этот разумный для меня много значит.

— Да, к тому же — он гибрид. Полусеяный, — немного хмуро сказала Маркунда. — Пырнёт тебя ночью — ничего и не сделаешь, если амулетик припрятал. До сих пор его опасаюсь.

Почтенный гмонни поднял очи горе — видимо, разговоры на эту тему уже были не в первый раз.

— Полусеяный⁈ Гмонни⁈ — удивился я.

— Да, вот так вот бывает. Папаше, видать, нечего было делать…

— Дорогая, прошу, не начинай! — Несколько строже сказал Серафимион. — Прошу садиться.

Только после этого я понял, что они с Маркундой, вроде как, пара. Достаточно странная — девяностолетний эмо и брутального вида темнокожая металлистка.

Я сел по центру. Сферолёт покрылся полупрозрачным сиянием и поднялся на высоту — плавно, безо всякого ускорения.

— Ну, куда отправимся?

— Водопады!

— Киты!

— Сначала киты, потом водопады, — решил Серафимион.

Пространство вокруг сферолета моргнуло, и мы оказались посреди заснеженных пиков, на высоте в несколько метров от широкого плато. На горизонте точно также гасли сумерки, но я сразу понял, что находились мы теперь гораздо севернее.

В первый миг мне показалось, что поле покрыто странными пятнистыми булыжниками, но следом я заметил, что некоторые из них движутся, ворочаются на коротких ножках. Чуть поодаль лежали более крупные из них, они подпрыгивали на пузе, как тюлени, отталкивались от обрыва и медленно плыли на восходящих потоках.

— Это горные киты, да?

— Накачались! У них хитрая система наполнения наплечных мешков гелием из атмосферы. Две недели лежат, а потом взлетают.

— Я это уже видела, — капризным голосом заявила Мелисса. — Вылавливали тут сектантов этого…

— Винсента? — подсказал Серафимион. — Да, помню, был такой парень. Бедный! В сорок лет что-то щёлкнуло, возомнил себя богом, решил строить тут коммунистическое государство…

— Что с ним сделали?

— Сослали на Дарзит, разумеется.

— Смотрите, альбинос! — сказала Ийю.

Белоснежный огромный горный кит подполз к краю утёса, оттолкнулся и плавно поплыл над лежащим внизу редколесьем.

— Пошли отсюда, — снова попросила Мелисса. — Мне этой красоты хватило.

— Ну, тогда — водопад.

Наше транспортное средство снова переместилось. Утреннее солнце теперь светило прямо в лицо, а на фоне рассвета открывался вид на стену из воды, в которой я не сразу увидел огромный, клокочущий и ломающий скалы водопад. Высотой он был, как оказалось, не настолько огромный — всего сотню с небольшим метров. Но вот длиной — почти до горизонта. Правда, если приглядеться, горизонт оказался краем широченного каньона, на вершине которого виднелся лес. Казалось, через край скалы льётся целый океан, но всё происходило бесшумно — сферолёт блокировал любые звуки.

Мы полетели вперёд и вниз, всего в десятке метров от миллионов тонн ледяной воды.

— Включи звук, — попросила именинника Маркунда.

Грохот ворвался в уши — беспощадный, раскатистый, все тут же приложили уши к рукам.

— Великая Восточная Протока! Впереди — граница наших владений! — перекрикивая рёв, тыкал рукой Серафимион, возомнивший себя экскурсоводом. — Там, за Протокой — Толния! А здесь — империя лесовиков. А южнее — Шау, бывшая колония Ала.

— Наши⁈

— Наши!

Прямо по курсу перевалился через край и улетел вниз небольшой — с трёхэтажный дом величиной — айсберг. Серафимион поймал мой удивлённый взгляд и пояснил:

— Там Малое ледяное море. Ещё одна такая же Великая Протока из другого моря у лесовиков с другой стороны, рядом с Ала. Они её переплыть не могли сотню лет, только когда дирижабли изобрели — на тот берег перебрались!

— Пошли отсюда! — снова заворчала Мелисса.

Аппарат снова моргнул. На этот раз мы зависли в почти в полной темноте над верхушками исполинских деревьев. Внутреннее освещение сферолёта, исходившее от обручей конструкции, плавно погасло, и стали видны тусклые огоньки между огромными, в сотню метров высотой, массивными деревьями. Сферолёт медленно поплыл вдоль леса. Огни уходили бесконечно вдаль, формировались в цепочки не то тропинок, не то целых улиц и уходили до горизонта, пересекая просеки, овраги, ручьи. Тусклые факелы выхватывали из темноты странные постройки, похожие на индейские пирамиды, силуэты огромных летающих животных, не то птиц, не то перепончатокрылых. Мы медленно опускались вниз.

— Невидимость же включил? — спросила Маркунда Серафимиона. — Не хочу неприятностей, как в тот раз.

— Конечно, обижаешь, дорогая.

Я пригляделся.

— Где это мы?

— Цран, столица империи форсти, — пояснил Серафимион. — Пять миллионов жителей. Только жителей что-то не видно.

— Вон, смотрите! — указала Ийю.

Между постройками я разглядел группу жителей — ростом почти с человека и похожего телосложения. И девушки, и мужчины были зелёные, четырёхрукие и полуголые, в набедренных повязках, худые, в странных головных уборах. Две девушки с факелами держали на привязи рыжую шестиногую ламу, гружёную какими-то тюками, а их окружила толпа четырёхруких парней — с пиками и парой здоровенных животных, похожих на гиен. Похоже было, что происходила какая-то ссора или нападение, одна из девушек отчаянно махала перед носом парней коротким кинжалом.

— Может, вмешаемся? — предложила Ийю.

Все, кроме меня и Серамифиона, дружно захохотали.

— Это же просто разборки разумных, — заявил Джафар. — С чего мы должны кому-то помогать.

— Вон, кстати, похоже, стража спешит, — Серафимион показал рукой.

В сотне метров от происшествия двигалась группа солдат — с копьями и в странных тростниковых латах, верхом на коренастых животных, похожих на тапиров.

— Досмотрим? Или к новому месту?

— Давайте уже по домам, — предложил Джафар. — Завтра в колонии разбираться, полукровку искать.

Серафимион немного разочарованно кивнул, а затем потряс блестящим камушком, висящим на шнурке на груди.

— Вас, может, туда и подбросить? У меня хватит ещё на три перелёта, я накопил.

— Да я сам могу, передай управление.

Они обменялись жестами, пробормотав пару фраз, и спустя пару секунд свет снова моргнул. Мы зависли в паре сотен метров над крепостью, стоящей на утёсе в устье не то широкой реки, не то фьорда. Внизу, под утёсом, примостился порт с десятком небольших кораблей и лодок, а каменные стены пронзали шахты и уступы, подсвеченные светом фонарей. Со стороны моря дул пронизывающий ветер, потоки ливня забарабанили о купол сферолёта, падая вниз, как с большого зонтика, и Серафимион присвистнул.

— У, не, стой! Только не здесь. Нас видно по струям дождя, сейчас иллюзию городить — тяжело! Высадись где-нибудь сбоку.

— Да я тысячу раз так делал! Никто не заметит, все спят по домам.

Сферолёт медленно, как будто натужно поплыл к крепости.

— Пожалуйста, передай управление, — сухо сказал Серафимион. — Или сам приземлись где-нибудь вон там, на лугу.

— Да ну вас! — Джафар нахмурился, взял Мелиссу за руку и сказал. — Прощайте!

В следующий момент рядом со мной гулко хлопнуло. Нас резко дёрнуло вправо, сидевшая рядом Ийю упала ко мне на грудь. Я оглянулся — находившеся справа со мной пассажиры пропали, а воздух устремился к образовавшейся прорехе. Меня словно контузило, в ушах заныло. Сферолёт на миг закрутило, развернуло вниз спиной, и он начал падать — словно пилот отпустил невидимый штурвал.

— Во блин! Во блин! — запаниковал Серафимион.

Видимо, передача управления требовала специального Алгоритма, чего сделано не было. На какой-то миг мне показалось, что мы обязательно разобьёмся о скалы, я зажмурился, сконцентрировался, представил пустой шарик, словно маленькое семечко падающий на скалы, поймал его ладонью, и падение на миг замедлилось.

— Что за? — пробормотала Маркунда.

На следующий миг всё вновь моргнуло, и мы оказалось уже в куда более знакомом месте. Впереди высился уступами Дворец Халиба, позади — многоэтажки общежития прислуги, а внизу — коттеджный посёлок.

— О, спасибо! — сказала Ийю. — Слушай, Стэн, пошли вместе?

И мы пошли. Снова гостевой коттедж, снова жаркий поцелуй прямо с порога — на этот раз раздевались мы безо всяких хитрых Алгоритмов, затем она попросила: «Давай по-человечьи», я схватил её в охапку, донёс до кровати, и мы нырнули в теплое блаженство. Всё началось быстро, почти без прелюдий, как я уже выучил — ей так больше нравилось. Видимо, она разогрелась ещё по дороге от приземлившегося сферолёта до кровати. Признаться, я был не так хорош, как в первый раз — сказался полученный стресс, усталость и ещё бог весь что. После мы просто лежали, накинув на ноги плед, она положила голову мне на плечо, и я почувствовал позабытое тысячу лет назад чувство идиллии.

— Признайся, ты маугли. Просто маугли. Сеяный, вырощенный людьми, да? Иначе как у тебя так хорошо всё получается.

Я не ответил — что-то снова шевельнулось в душе. Водил пальцем в завитушка её волос и думал — неужели Халиб действительно всё так хорошо рассчитал? Надо бы это дело проанализировать.

— Слушай, а ответь честно. Халиб и ты… что-то было, да?

Глава 31

Второй

Часть IV. Месть

Глава 31. Второй

[10000/10000]

Ийю отодвинулась, посмотрела немного хмуро, отвернулась и снова превратилась в резкую «пацанку».

— Было, ну и что? У всех почти молодых было. Гарем у него, понимаешь. Он высчитывает, и если родители из других Дворцов, и процент его крови меньше одной сто двадцать восьмой — то, получается, можно.

— И ты не сопротивлялась? Он… это, типа, насилие, да?

— Ну, почему, — она отвела глаза. — Мы с подружками даже соревновались, кто первая к нему…

— А зачем врать было? Мне и ему?

— Да потому что где я ещё себе нормального парня найду⁈ В сериалах старинных? В книжках у гмонни? Он меня скоро в штат возьмёт и рожать обяжет, скажет, либо от него, либо от кого-то другого! А тут ты объявился, да ещё такой… ну, необычный — я сразу намекнула, мол, может, меня ему отдашь.

— Намекнула, угу, — я начал закипать. — Какие же вы все тут… расчётливые.

— Нет, ты не так понял, погоди!

Я не стал срывать злость. Пафосно рвать мосты. Высказывать обиды и уж тем более устраивать огненные смерчи и прочие красочные представления, которые, вероятно, позволяла Способность сделать в подобных случаях. Я просто встал, собрал вещи и сказал:

— Прости, мне надо уйти.

А после я вызвал Алгоритм и перенёсся в свой номер отеля.

Помните, я сказал в начале своего странствия, мол, удивительно, как быстро я всё это принял. Так вот — тогда я понял, что вовсе ничего не принял. Ни резкой смены эпохи, ни исчезновения близкого окружения и среды. Ни, тем более, отсутствия кофе. Меня накрыло, наверное, на дня четыре.

Не знаю, что конкретно явилось спусковым крючком — неприятная правда, предыдущий разговор с Халибом или что-то третье, но злость, обида, растерянность и желание мстить всем в этом мире смешались в голове в дикий коктейль. Оставшуюся часть ночи я ворочался, потом отыскал книжку с Алгоритмами, нашёл там раздел по управлению телом и впрыснул себе в кровь мелатонина — гормона сна. Спал как убитый, и проснулся утром вполне бодрячком, только живот немного болел. Но крыть меня продолжало — впереди был ещё один выходной, и мне одновременно хотелось просто напиться, забыться, пообщаться в хорошей компании и заняться чем-то полезным. Разумеется, я выбрал последний пункт.

Сперва я пошёл на ближайший рынок, перекусил шавермой и затарился десятком шаманских амулетов. Вернулся, написал на листке блок-схему и попрактиковался в создании а-ашек. Удалось не сразу — несколько запорол, но с тремя получилось. Большой чёрный кристалл я сделал аккумулятором и сходу сбросил в него половину дневных мана-тонн. Второй амулет — маленькую фигурку дракона на шнурке сделал аварийным телепортатором, закинув в него тысячу мана-тонн, а браслет с яшмовыми бусинами сделал своеобразной записной книжкой, записав на каждую бусину несколько часто используемых алгоритмов.

Ближе к обеду я оседлал Илонмаска и помчался через блокпосты на волю. Я прошёл через кордоны, прошёл мимо посёлка скра дальше на юг, вдоль тракта. В прошлый раз я свернул к воде, но сейчас специально остановился у фонтана, чтобы напоить мурланга.

К Энтону и Рюрику пока не заходил — захотелось побыть одному. Я скакал, наверное, добрых полтора часа. Ноги затекли окончательно, а впереди показалась крохотная деревушка, выросшая вокруг заброшенной древней крепости. Там я устроил себе пикник — нашёл крохотную лавочку с шавермой, а мурланга привязал рядом с еловой рощей, где он тут же нашёл, чем подкрепиться.

Я уткнулся в планшет, сверился со списком задач.

1) сектор Шабук

Тут всё было более-менее приемлемо. После финта с термитами и разговора с Халибом начальство как минимум задумалось о том, чтобы не отдавать его. Но оставлять всё так просто я не собирался — просто решил держать ситуацию на контроле и подождать.

2) гастролёрша первого поколения

Это пока оставалось неясным, никто из клана Грани на связь не выходил. Тоже решил ждать, авось — как-нибудь само обнаружится.

3) электричество посёлок скра

В итоге я остановился на последнем пункте. После перекуса ощутил небольшой прилив сил и решил направиться обратно, но просто так это делать не хотелось. Я решил воспользоваться Алгоритмом телепортации, причём проделать это вместе со своим скакуном. Сначала я вывел его на пустырь, подальше от лишних глаз, приструнил, а затем вызвал Алгоритм.

— [Объектны сайла]!

Сознание моргнуло, а следом я кубарем покатился вниз, из седла. Мой Илонмаск сунулся головой в землю, затем замахал лапами, словно прогоняя что-то, утробно заорал, а следом его вырвало совсем рядом со мной чём-то дико пахнущим. У меня тоже кружилась голова, однако у меня хватило сил поймать его за уздцы, погладить, успокоить. Зверь постанывал и порыкивал, а я пока огляделся — навыки меня не обманули, и я очутился точь-в-точь в том тупике, в который нас загнала беснующаяся толпа.

Оклемавшись, я вышел на улицу, сводил своего скакуна на водопой — просто попросил напиться из корыта у стоянки броненосцев, а затем повёл к заброшенному складу с секретным подвалом.

На этот раз вход, в который ликующая толпа местных меня триумфально ввела после признания Хозяином Душ, охранялся. У заколоченных ворот стрелец-гмонни на табуретке оживлённо играл в какую-то карточную игру с молодым и достаточно худощавым скра. Скра явно проигрывал — держал карты двумя большими веерами сразу в двух руках, а третьей покуривал самокрутку. Стрелец тут же подхватил стоящую рядом пищаль, приосанился и потребовал:

— Документс!

Я спешился, достал ксиву, хмуро сказал.

— Я с проверкой от посольства Толнии.

— Не положено никаких проверок, — стрелец нахмурился и отступил назад, приподняв ствол. — Нельзя сюда!

Скра тоже нахмурился, положил свои карты и схватился за кусок арматуры. Что-то было нечисто, подумалось мне, слишком уж странно они себя вели, но разбираться не захотелось. И, признаюсь, я просто был не в настроении. Отступив на шаг назад, я просто сходу шарахнул Алгоритмом, перемещающим все неживые предметы вверх.

Выглядело этот как взрыв, выборочно перемещающий всё, кроме живых существ. Одежда порвалась, вырванные из рук ствол и прутья вперемешку с картами подлетели на высоту крыши, после чего упали на головы орущих стражников. Прижав к груди поломанные пальцы, пара приятелей разбежалась в разные стороны, исторгая проклятия на родных языках. Я подступил к воротам и дотронулся до них. За сантиметр до деревянной двери рука упёрлась во что-то невидимое. Твёрдое и холодное, похожее на мрамор.

— Барьер, — проборомотал я.

Алгоритма, который ищет брешь в алгоритмических барьерах я, конечно, не знал. Да и не бывало там универсальных Алгоритмов — каждый взлом сродни хакерству. Либо путём длительного перебора всех популярных комбинаций, либо с не менее долгим поиском уязвимостей. Но мои «права доступа» были несколько выше. Я зажмурился, стиснул кулаки. Представил тонкую светящуюся плёнку, которой словно полиэтиленовой упаковкой был обмотан склад. Проткнул её пальцем и потянул в разные стороны.

Дверь скрипнула и открылась. Внутри было темно, но глаза скоро привыкли, и включать Алгоритм-фонарик не пришлось. Я прошёл мимо ящиков, мимо старого кресла, являющего собой престол Хозяина Душ, и прошёлся по длинном проходу между стеллажами, заполненного не то какими-то склянками, не то инструментами. Ничего, напоминающего вход в подвал я не обнаружил. Тогда я присел на ближайшую скамейку, достал планшет и принялся сочинять в нём Алгоритм поиска двери.

На пятнадцатой строчке меня вдруг кто-то тронул за плечо. Я шарахнулся, машинально сгибая пальцы в перемещение предметов.

— Помочь? Ищешь чего? — послышался глухой женский голос.

Тусклый свет монохромного экрана подсветил силуэту худой невысокой женщины с короткой стрижкой. Фигурой она была похожа на двадцатилетнюю спортсменку — подтянутая, с непропорционально-крупными плечами, а вот лицом была куда старше — не менее пятидесяти. И куда старше глазами.

Она всё увидела в моих глазах. На её лице отразился испуг, после чего в меня полетел ближайший стеллаж. Следом обожгло пламенем. Я мгновенно отреагировал — коснулся косточки на чётках, мигом потушив огненный всполох, откинув полки с барахлом обратно на три метра к стене. Стены здания наполнили грохот, шум, звук бьющейся посуды.

Следом — ещё один всполох, от которого я просто закрылся рукой. Сеяная была мощной. Я понял, что маны и Алгоритмов, которые даёт Дворец Халиба, мне уже не хватит, а значит — надо включать скрытые резервы. Снова сожмурился, время сжалось и замедлилось. Пламя на горящем рукаве погасло само собой. Силуэт женщины медленно швырнул в меня что-то, я отпрыгнул к упавшей стойке. Следом полетело ещё что-то, я махнул рукой, разрубая невидимый клинком сюрикены. Женщина уже бежала вперёд, к выходу, я понял, что она выбирает место, чтобы удобнее телепортироваться, и среагировал быстро.

— Стой! — крикнул я.

Выкинул руку вперёд с твёрдым желанием схватить, связать. Ладонь обожгло, прочные нити пролетели в сторону беглянки, и я услышал звук падения. Открыл глаза. Присел, отдышался, откатил пинком попавшуюся под ступню вазу, встал и направился к ней.

— Ты… Ты… Пощади! Я готова тебе служить!

Наблюдать всемогущую личность, пусть и явно ниже меня по рангу и поколению, беспомощно барахтующуся внутри кокона из обычного сетевого кабеля, было достаточно забавно. Я решил сразу расположить к разговору. Присел рядом, поставил ногу на бедро — без упора, просто слегка прижимая к полу.

— Это отлично. Я, на самом деле, не люблю насилие. Скажи, кто ты? Грань? Это вы оставляли мне знаки?

— Нет. Не Грань, — женщина изменилась в лице, нахмурилась, потом вдруг округлила глаза. — Постой… Ты… Ты не он! Ведь так? Ты другой! Ты ещё один!

— Я не знаю, о ком ты говоришь. Как зовут-то хоть?

— Рина. Я думала…

— О! Та самая террористка? Ты на Грань работаешь?

Она покачала головой.

— Скажем так, я вынуждена им помогать. Для соблюдения баланса. Моя цель совсем другая. И руководство другое. Чёрт! Это отлично, что ты проснулся. Это решит многие проблемы.

Проснулся? Тут уже я напрягся — я в первый раз встретил Сеяного, которая с первых минут угадала моё происхождение.

— Проснулся? Так. Рассказывай.

— Что рассказывать-то? Я штрафник. Штрафник-разведчик. Шестьдесят лет была лишённая за незаконный траффикинг полусеяных. Потом Комиссия вернула Способность. Отправили меня сюда, чтобы инспектировать местные дома. Собирать нарушения правил Игры, а их тут предостаточно.

— И для этого ты взрываешь электростанции? И причём здесь я?

— Это нужно было, чтобы проследить реакцию! Найти. А также… Постой, ты же недавно проснулся, так? Станис… Станислав? На кого работаешь, на Халиба же, судя по Алгоритмам?

— На него, — я подтвердил. — Ты не ответила про «проснулся».

— В общем, я умею выявлять бывших Спящих. К тому же, ты лицо не менял, а я примерно помню список. И очень плохо, что ты на него работаешь. Он под подозрением в ряде нарушений, причём серьёзных, и ты теперь становишься тоже. Ты просто его не очень хорошо знаешь, ему не стоит верить.

— Знаю, — я нахмурился и отвернулся. — Уже знаю.

Снова перед глазами всплыла Ийю и наш последний диалог. Предатели, они все предатели! Рина заметила мою заминку и догадалась:

— У тебя уже личные счёты с ним? Из-за женщин?

— Не суть. Инга. Ты знаешь её?

— Нет. У меня даже её корней нет, все предки из других родов, тогда разрешались близкродственные браки. Хотя… Вру. Я видела её один раз… Сто пятьдесят лет тому назад. Прилетала к Игорю с Агао на переговоры. Кажется, она там была Верховным Иерархом.

Агао, опять Агао. Я подумал спросить, какого Рина поколения, сколько ей на самом деле лет и с какой она планеты — но решил не тратить время. Мне до сих пор не был понятен Алгоритм волшебной витой пары, которым я запеленал свою пленницу, и поэтому следовало спешить.

— Допустим, я тебе верю. Что ты работаешь на… Комиссию по Лишению, так?

Она нехотя кивнула.

— Так.

— И что они думают обо мне?

— О тебе пока им точно не было известно, — Рина снова отвела глаза.

У двери уже шевелились тусклые силуэты и слышалась гмоннийская речь. Я насторожился.

— Кто-то идёт. Твои?

— Я приказала им охранять вход. Заходить не будут.

Мне пришлось поверить — отвлекаться от диалога, а вернее сказать, от допроса — не хотелось.

— Хорошо. Тогда что ты здесь забыла? Ты явно про что-то или про кого-то не договариваешь? За кого ты меня приняла?

— Я сначала подумала, что ты полусеяный, поэтому как-то смог сломать Алгоритм барьера. Амулетом каким-то, или типа того. Но потом я прочитала сигнатуру ДНК из вздоха, и…

— Тогда почему удивилась. Ты сказала… Другой?

Некоторое время она молчала, а затем вздохнула.

— Ладно, в общем, я и так в безвыходном положении, и вынуждена тебе поверить. В общем, ещё двадцать восемь лет назад моим нанимателям поступил сигнал, что разбужен Спящий Сеяный. И есть предположение, что в последние годы он работает на один из местных домов.

— Двадцать восемь… Лет назад?

Глава 32

Месть

[1650/10000]

Теперь всё становилось на свои места. Признаться, мне первый раз стало по-настоящему страшно. Страшно, потому что я понял, что по-настоящему уязвим. Я понял, что за враг преследовал меня в том сне — он был не каким-то прокаченным Сеяным старших поколений, он был точно таким же, как и я — одним из сотни Первых, при этом наверняка освоивший за тридцать лет куда больше навыков, чем я сам.

— Кто он?

— Ты напуган! — почти обрадовалась Рина.

— Ну, почему же. Просто думаю. Логично, что он работает на дом Теодоры. Раз второго проснувшегося, то есть меня, нанял Халиб.

Она поёжилась в коконе. Мне стало интересно — она до сих пор не попросила себя развязать, как будто ей даже нравилось так лежать.

— Не факт, не факт. Ты пока плохо знаешь Халиба, как я уже сказала. Собрать два туза в рукаве — вполне его тактика. Либо — вообще, этот парень работают на Грань.

— Как хоть зовут?

— Богдан. Богдан РОстовский, — она сделала ударение на первом слоге.

— РостОвский, видимо?

— Не исключено.

Я мельком подумал — у Первых, что, получается, клички по местам рождения? «Станислав Южноуральский» как-то не очень звучало. В принципе, миниимальный объём информации я уже получил, но развязывать всё ещё никто меня не просил, поэтому я продолжил диалог.

— Что ты о нём знаешь?

— Убил как минимум трёх Сеяных. Вообще. Совсем убил. Ты, наверное, уже примерно понимаешь, что это очень тяжело, почти невозможно?

— Понимаю, — я кивнул.

— За всю историю наберётся пара десятков таких случаев, если не меньше, и большинство — во младенчестве. Возможно, он убил и больше. Возможно, убил кого-то из Спящих.

Она внимательно смотрела на меня, видимо, следя за реакцией. Мне захотелось спросить у неё фото, но я понимал, что это потребует развязать руки. А что будет после — оставалось только догадываться. Поэтому я решил сменить тему.

— Говоришь, ты в Комиссии. Где Первые?

В её глазах блеснул безумный огонёк.

— Их нет на Планетах. Космос большой, знаешь ли. Насколько я знаю, они затеяли какую-то гигантскую стройку. Где-то не сильно далеко, ближайшие звёздные системы, кажется. И увели туда примерно десять процента всех Сеяных со всех планет. И почти половину Старших, вплоть до четвёртого.

— Давно?

— Уже целый век строят. Почему, собственно, такая нехватка хозяев Дворцов.

— Отлично. А Игорь… ты говорила про какого-то Игоря?

И меня словно током прошибло после своих же слов.

… Я последний раз в жизни пью кофе, глядя на промозглый тротуар улицы Рубинштейна за окошком кофейни.

— Игорь? Ты говорила про какого-то Игоря? Типа, ругать будет, если задержишься.

Инга на миг меняется в лице, не то хмурится, не то морщится.

— Это… наш начальник департамента безопасности. У нас с ним небольшие разногласия. В целом — он хороший, просто принципиальный. За временем очень следит.

— Серьёзно⁈ Вроде же это не обязанности безопасника. У вас прямо всё так сурово, что чекают, сколько вы отработали? Типа, снимки экрана, эффективность труда, как на военных заводах?

— Да нет, Стась, я про упущенное время. По жизни, не по работе. — Взгляд у Инги холодный, даже какой-то злой, исподлобья. — У нас один парень… и одна девушка никак семью заводить не собирались. В одном отдела работают. А у нас же обязательное условие, все только женатые!

— Ну да, рабочая виза же, Кипр, лучше женатым. Погоди, и прямо?… Поженил? Насильно?

— Ага. А ты вот всё никак не решился… Не решаешься, то есть! То к одной, то к другой, я ж видела этих девиц — не твои они. Не твои.

Она говорит это так проникновенно, так пристально глядя в глаза, что у меня мурашки бежат по спине. Меня даже не пугает резкая смена в разговоре — мне кажется, что она видит меня насквозь, словно лезет в сознание.

— Слушай, напомни, а как звали твою первую девицу? Ту, с которой ещё в колледже?

— Ася. Асия. Мухаметова, кажется, фамилия. А что?

Инга на миг отвлекается в смартфон, а следом — весёлая улыбка.

— Слушай, поехали в Летний сад? Я тебя с одной подругой познакомлю. Она как раз должна…

Я растёр лицо руками, пытаясь осмыслить информацию, которую только что вспомнил. Получается, Инга не враг? Получается, Игорь — враг, это он приказал засунуть меня в ящик и поломал мне всю жизнь? Вот бы достать его! И Горгофона, мужа ингиного впридачу.

— Вспомнил чего? Игорь появляется раз в лет десять. Даёт указания. Что ещё спросишь?

— Ясно, — я думал пока, что ещё спросить, посмотрел по сторонам. — А зачем ты замотала этот склад в Барьер?

— Ну, потому что кто-то приволок сюда старый электрогенератор. Вероятно, с целью организовать подпольное производство оружия.

— Да, интересно, кто бы это мог быть, — усмехнулся я.

Она, похоже, не поняла намёка, продолжила:

— Это мне и Грани может быть на руку. Я плохо разбираюсь в электротехнике, поэтому пока занималась поисками подходящего инженера — знаешь, их сейчас даже зазомбированного привести нелегко, не то, чтобы просто уговорить поработать. Что, в общем, сдавать меня Халибу теперь будешь? Бесполезно это, сразу скажу.

— Пока не решил. Что бы ещё спросить-то, — я почесал макушку и вдруг вспомнил просьбу Энтона. — Во! Не знаешь, где тут поблизости паяльную станцию достать?

— Чё⁈ — она то ли испугалась, то ли удивилась. — Ты что делать собираешься?

— Да мне для электроники! Ха, думала, я пытать тебя стану?

— Кто вас разберёт, какие вы в древности были, — она поджала губы. — Наслышана про все эти ваши методы допроса.

— Допрос, говоришь. Так ты не одна на планете?

— Одна, одна. Но мне помогут. Меня, если что, мои ребята вытащат. Если, конечно, этот Богдан-мокрушник на Халиба не работает.

То ли она блефовала, то ли просто я сжалился над ней, но доставлять её Халибу не хотелось. К тому же, я до сих пор не доверял «Старику».

— Ладно, хрен с ним. Сейчас развяжу. Только уговор — мы с тобой ещё…

— Ч…что сделаешь⁈ — она как в первый раз уставилась себе на грудь, потом заржала. — Вот чёрт!

Прочные пластиковые кабели тотчас же разорвались, освободившиеся руки сотворили пару жестов, а после моя пленница бесследно исчезла.

* * *

— Рина⁈ Глава подполья? Точно⁈

Энтон чуть не упал со стула.

— Знаком с ней?

— Ещё бы, — он поморщился. — Ты присаживайся давай, сейчас налью.

В чашку из того самого термоса зажурчал какой-то новый местный травяной чай. Оказался вкусным, с нотками цикория, но до кофе, конечно, не дотягивало.

— Откуда знаешь? С Дарзит?

— Ещё с Рутеи, — у него опять нехорошо задёргался глаз. — В общем, это было давно. И там всё сложно. ОЧЕНЬ сложно, поверь.

— Ну, расскажи, чего ты! Интересно ж, дядь Энтон.

Он совсем по-стариковски крякнул, потом присел на край скомканной тахты, почесал подбородок.

— Ну, если очень коротко. Сначала я думал, что она моя, в общем, подчинённая. Потом, что любовница. А потом оказалось, что она вообще моя тёща.

— Чего⁈ — я заржал, потому что звучало это по меньшей мере безумно.

— Ну, вот так вот. Тихушничала. Была тайным правителем одного… одного подпольного синдиката, куда меня насильно затащили.

В его глазах показалась невиданная злоба, как будто на меня смотрит другой человек. Он замотал головой, и на его лицо снова вернулось мечтательно-возвышенное лицо.

— Потом вскрылась, рассказала мне, кто я такой, кто был моим отцом, и прочее. Кто такие Сеяные, что такое Дворцы… Я думал, что моя жена — сирота, а оказалось, что она тоже полусеяная, и её матерью была вот эта вот Рина, которая с самого моего детства следила за мной. У неё какая-то нездоровая страсть к полусеяным.

— Сколько ж это ей лет, получается?

— Примерно под двести. Всё забываю, какого она поколения, не то шестого, не то восьмого, ну, из поздних, правда. Она меня чуть не втянула в одну авантюру, из-за которого потом её лишили Способности. Зато я отправился на Дарзит. Где нашлась моя украденная двадцать лет назад жена.

— Звучит круто. И чем ты там занимался?

— Ну… учительствовал, — он почесал затылок. — Был вождём. Генералом в одной республике. Устроил военный переворот. Чуть не убил тамошнего владетеля Дворца. Кучу шечтов замочил… Это местная раса, что-то вроде псоглавцев, достаточно хищные ребята. Потом пытался у них создать государство. Сейчас там мой зять заправляет. С внуками.

— Ого, интересная у тебя жизнь, выходит. Погоди… Зять⁈ У тебя и дочь есть?

Мой собеседник вдруг заметно погрустнел.

— Ага. Руслана. Была. В общем… неизвестно, может, и живая до сих пор. Упёрли её Старшие куда-то десять лет назад. Собственно, зачем ты мне в том числе и нужен — найти её хочу. Или убедиться, что умерла. Обычный Сеяный её не найдёт. Такая уж у меня судьба — двадцать лет по молодости жену пропавшую искал, а теперь дочь ищу семидесятилетнюю. Ну, ей на вид полтинник, может.

— Помогу, что уж. А чего сразу не сказал?

Он немного виновато потупил глаза, потом слегка приободрился.

— Дык ведь… Боялся, что откажешь. Скажешь, не интересно мне это, сам ищи! Халиб вот сказал, что нет ресурсов для дальнего поиска. Спасибо тебе! Значит, не прогадал.

— Дальнего?

Энтон кивнул.

— Ну, да. Чтобы сразу по всем планетам. Сложно, понимаю — но я не тороплю! Да и не обязательно тебе, если найдёшь, со мной отправляться — если здесь приживёшься, то пусть.

Приживусь — это, конечно, громко сказано, пока я дома себя так и не ощущал. Надо бы скорее

— А если нет её на планетах системы? Рина, вон, сказала, что Первые свалили куда-то что-то строить.

— Да, я помню, что Игорь говорил что-то такое.

— Игорь! Ты его знаешь⁈

Я вскочил с места и чуть не схватил его в охапку.

— Да. Видел пару раз. Серьёзный дядька… я подозреваю, что Адамас, мой отец, работает на него. То есть, условно, он мой начальник, да.

— Начальник, значит, — тут я сжал кулаки. — А у меня есть основания полагать, что этот самый начальник мне всю жизнь испортил! Это по его указанию меня в капсулу засунули. Может, он всё это затеял с какой-то своей целью?

— Ты не кипятись, парень, если что, я всецело за тебя. Мне знаешь почему мысль разбудить Первого Сеяного показалась классной? Потому что парень вроде тебя будет вне всех этих интриг. Этот в этом клане, этот в том — надоело, право.

— Кланы… Ладно. Хрен с ними. Разберусь потом.

Почему-то Энтону, несмотря на очевидно стрёмные связи и тёмные делишки, мне доверять хотелось куда больше, чем Халибу. К тому же — родственник! Я немного успокоился, дорассказал конец диалога и допил чаю. Десертом к напитку полагалась горстка странных разноцветных ягод, похожих по форме на гречневые зёрна, только крупнее. Оказались достаточно сладкие, по вкусу напоминавшие инжир.

— А я уж волновался, когда ты тогда с концерта исчез. А после что было? После того, как ты её отпустил?

— Да не отпускал я её! Она этими проводами связана была, я сам не знаю, откуда они возникают. После… после я нашёл тот генератор, который мы купили на свалке и думал, как бы его подключить.

Энтон прошагал ко входу в комнату, где я кинул обрезки проводов. Я пока выглянул в окно — Рюрик там общался с Илонмаском, судя по жестам — что-то объяснял ему, размахивая руками. Зверь внимательно слушал. Энтон осмотрел шнуры, расковырял оплётку, посмотрел разноцветные проводки внутри.

— Странная какая-то маркировка. Не по-нашенски. Я такое только давно, в юности видел.

— Я разглядывал, там из понятного — только «6е». То есть то, что это шестая категория, защищённый, с этой… с фольговой оплёткой. А остальное — случайный набор символов, видимо, каша из головы, из воспоминаний.

— Прочный! — Энтон подёргал за концы. — И выглядит простым проводом. Я порежу кусочки, остальное Рюрику дам — ему как раз надо подвесы на броненосце чинить. Он тут собрался в турне по Шабуку. Думаю, составить ему компанию. Ты не поедешь с нами? У тебя же депресняк, тебе бы полезно развеяться.

— Пока не решил. Мне бы на севера смотаться, там же у меня крепость, и гиант прирученный. У меня на следующей неделе штрафные работы. А как там будет со свободными днями…

— Что делать-то хочешь? Вообще, в принципе?

— Мстить.

Я поёжился. Самому неуютно от этих слов стало.

— Кому? — усмехнулся Энтон.

— Всем.

Мстить я принялся весьма своеобразно — вернулся в номер отеля и с утра полностью погрузился в работу, назначенную в качестве штрафа.

В первый день я искал полусеяного в Гремитме, втором по величине городе Тимьянии. Искал поиском через «всевидящий глаз» всех людей возрастом моложе тридцати и проверял безобидным Алгоритмом — не сработает ли. Не нашёл.

Следом мне прилетела задача написать Алгоритм учёта всех возможных изобретателей химического оружия в Шабуке. Для тестирования мне дали двух товарищей, на которых чудесным образом снизошли чертежи цехов по производству отравляющих газов. Про одного я знал, а про второго — нет. Над задачей я просидел два вечера, периодически отвлекаясь на какую-то безделицу — помог Серафимиону протестировать какую-нибудь ерунду, телепортировал непонятного рода шкатулку во Дворец, пересчитал и «запрограммировал» магические камни и тому подобное. Сидел всю ночь, тренируясь на несчастном безумном старике-гмонни.

К концу среды мне удалось отладить Алгоритм, к концу четверга — найти второго «изобретателя», которым оказалась семнадцатилетняя девушка, отличница из женской гимназии. Затем я два дня проверял пару крупных городов, суммарно, наверное, полмиллиона населения, и обнаружил пару студентов, которые были достаточно близки к подобным изобретениям.

Каждый вечер я откладывал половину накопленных мана-тонн в свой чёрный кристалл, чтобы было на что отправиться в выходные к крепости. А после — седлал скакуна и мчался в тот тёмный склад, на котором состоялась встреча с Риной, чтобы заняться «вечерней подработкой».

Стражники остались те же — гмонни-стрелец и парень-скра. Пальцы им вылечили, и они всё так же рубились в карты, только вот впускали меня больше безо всяких вопросов. Сама Рина больше не появлялась. Но уже во вторник туда заявилась Джен с парнем, в котором я узнал своего бывшего соседа по камере в местном полицейском участке.

— Привести тебе инженера, — сказала она и придала парню такой мощный хлопок, что тот едва не свалился мне на грудь.

— От Рины?

— От неё. Нашла тебе.

Глава 33

Костыли

[2205/10000]

— Привет, браток! — парень безо всякого смущения протянул мне руку. — Так и думал, что это будешь ты! Никогда не забуду того безумия в участке. Получается, ты теперь тут всем заправляешь?

Руку я пожал, в принципе, подобное фривольное обращение мне даже понравилось.

— Зовут как?

— Чуколай. Можно Чук.

Он достал откуда-то из-за пазухи свёрток чертежей.

— Смотри, я с этим электрогенератором работал, он типа паровой машины, два в одном — и крутит, и электричество вырабатывает.

— Это я уже понял. Проблема — чтобы напряжение нужно потом было, для станков.

— Не, это не проблема, — усмехнулся Чуколай. — Трансформатор и стабилизатор есть, проводку найдём, трубу выведем и спрячем. Проблема — что в топку кидать. Мне сказали, что ты можешь соорудить что-то для производства топлива. Чтобы было откуда брать топливо?

Я кивнул, полез в планшет — я уже повыписывал туда отдельные Алгоритмы, подходящие для такой задачи.

— Уголь подойдёт?

— Ещё бы! Надо тонны три в сутки.

Я хмыкнул. Для создания одной тонны угля из ничего требовалось три сотни мана-тонн, и Алгоритм выходил недешевый. Десятую часть суточного жалования тратить на работы механизма, который ты запускаешь просто «по приколу» — очень дорогое развлечение.

— Дорого! — признался.

— В смысле — дорого? Мне говорили, что такие, как вы, всё производите бесплатно.

Бесплатно! Эврика, подумал я.

— Ну-ка, отойдите вон туда.

Я открыл топку парогенератора и скастовал туда вызов эчпочмака. Жирный, чрезвычайно калорийный и промасляный пирожок свалился на побуревший металл.

— Ну, что там? — посмотрел выглянувших из-за плеча Чуколай. — Ого. Пирожок. Откуда он?

— С небес свалился, — хмуро признался я. — Придётся ими топить.

— Кошмар. Это же не уголь!

— Ну, потребуется немного больше. В общем, сейчас всё сделаем.

Я собрал десяток камней и сочинил Алгоритм: «абстрактную фабрику», которая бесконечно, с интервалом в десяток секунд вызывала создание Алгоритма бесплатного эчпочмака. Когда я всё это запустил, поддон, ведущий в топку генератора, быстро наполнился ведёрком жирных пирожков. Подвёл Чуколая с Джен и показал им.

— Красиво! — воскликнула Джен. — Говорить же — Хозяин Душ, а они не верить.

— Главное — вот эти камешки сохрани и не трогай. А лучше — спрячь где-нибудь.

— Стой, стой! — Чуколай перепугался. — А если переполнится, что делать?

— А, блин. Забыл. Сейчас переделаю. Надо какую-нибудь палку или вроде того.

Чуколай полез обратно на склад, и спустя пару минут вернулся с парой здоровенных, видимо, предназначенных для скра костылей.

— Подойдёт?

В итоге я подвесил костыли над топкой и сделал из них простейший индикатор переполнения. Как только они перекрещивались, либо если с ними что-то другое происходило — генерация эчпочмаков прекращалась.

Довольный результатом, я возвращался обратно в отель, практиковался полчаса и зубрил новые Алгоритмы, готовый утром снова погрузиться в работу — лишь бы чем-то занять мозг.

Большую часть недели я работал один в отеле, как раньше говорили, «на удалёнке». Выучил поимённо всех администраторов, «конюха», присматривающего за моим скаковым муравьедом, и приготовился к тому, чтобы выучить всех лавочников на площади напротив. Серафимион появился только вечером в четверг, заявив:

— Слушай, тебе надо развеяться. Странно вот так вот из одного места всю неделю работать.

— Спасибо, мне норм, — отмахнулся я, пожёвывая шаурму.

— Не, я настаиваю. Сидишь, стресс заедаешь. Хотя бы в колониальный филиал давай. Там и задачи новые будут.

Недолго думая, я согласился. Следующие сутки я провел в замке на скале. Двенадцать часов потратил на поиск полезных ископаемых в колониях и сортировку а-ашек, оставшихся после увольнения одного из старших коллег, проживавшего в замке. Сам факт увольнения был для меня чем-то новым — неужели Халиб разрешает так просто уходить? Или это не было увольнением «по собственному желанию»? Серафимион отмолчался, рассеянно пробормотав что-то вроде «так вышло, так получилось».

Вечером я вышел на каменную стену, посмотрел на бушующий океан внизу. Было холодно — легкая куртка не спасала от пронизывающего ветра, а теплой одеждой я предварительно так и не разжился.

— Злишься еще, да? — меня не то тронули, не то толкнули в плечо.

Я резко развернулся, готовясь встать в боевую стойку. Но за спиной оказалась Тизири — в леопардовой накидкой с роскошным шерстяным воротником, под которым виднелось не менее глубокое, чем в прошлый раз, декольте. Она развернулась в сторону океана, глядя между зубцов и произнесла:

— Ладно, считаю целесообразным заключить мир. Мы же, всё же, коллеги. И будущие родители одного и того же отпрыска.

— Отпрыск, — поморщился я. — Наверное, самое отвратное название для детей. Ну, если это было извинением за то, что ты меня сдала своему папочке и братику, в результате чего они меня чуть не угрохали — окей, я подумаю, принимать его или нет!

— Это не извинение! Мне не за что извиняться! Ты нарушил прямое указание руководства, поставив Дворец под угрозу начала новой Великой Игры. А теперь… Теперь мне необходимо, чтобы меня кто-нибудь удовлетворил. Немедленно.

Она настойчиво подошла ещё ближе, прижавшись к плечу нижним краем воротника. Несмотря на общее подавленное настроение, что-то у меня, всё же, шевельнулось.

— Что, прямо?…

— Прямо здесь, — кивнула она.

— Ну дык иди, охмури какого-нибудь крепкого мулата с каменоломен, — всё же попытался я проявить непреклонность. — Не представляю только, насколько это сочетается с…

Мой спич прервала звонкая, сочная пощёчина.

— Да как ты смеешь⁈ За кого ты принимаешь! Чтобы я — да с простым смертным⁈ К тому же, ты — отец ребёнка, а у меня всё же есть определённые правила.

Я почесал подбородок, огляделся. У башенок, ограничивающих участок стены с обеих концов, стояли два стрельца, подозрительно поглядывавшие на нас. Тизири поймала мой взгляд и сказала:

— Ладно. Я думала, так будет пикантнее.

Солдаты и с той, и с другой стороны синхронно развернулись к нам спиной.

— Холодно, — поёжился я.

Я всё ещё продолжал искать аргументы против всего этого — уже больше для самого себя. Хотя, признаться, ситуация, когда меня уговаривает весьма сексапильная аппетитная девушка — а сейчас моя собеседница была именно ею — мне весьма льстила, хоть и раздражало некоторое доминирование. Тизири усмехнулась, заметив моё сомнение. Продолжила давить аргументами, пересыпая канцеляритом, для убедительности скинув шерстяную накидку и принявшись за десяток мелких пуговиц на своей блузке.

— Брось, я знаю, что ты с этой малолетней не сошёлся характерами. Наверное, поэтому и в подавленном настроении. Такое бывает. Она всего лишь стажёр. Ты, конечно, тоже стажёр, но руководство распределило тебя на важные участки работы, для чего требуется максимальная концентрация и эффективность. Так что снятие напряжения может быть эффективно получено тобой только предлагаемым мной путём.

Последняя пуговица расстегнулась, обнажив кружева. Мокрый от недавнего дождя камень под ногами тихо зашипел, вся влага испарилась, а в воздухе стало тепло. Я даже почти разглядел тонкую границу полусферы, висящей над тротуаром стены.

— Ладно, уговорила, — вздохнул я.

В воздухе повисло уже знакомое приглашение для соития.

* * *

Ушла она так же быстро, как и появилась. После двадцати минут на камне сильно болели колени, локти и спина, и мне пришлось непродолжительно время искать Алгоритмы по самолечению. Со второго раза удалось, только вот это отъело весьма немало мана-тонн, и отложить в «кошелёк» в этот день удалось всего полторы тысячи. Однако накопилось там целых тридцать тысяч мана-тонн, и утром в следующую субботу я принял решение. Я заявился в покои к Серафимиону и попросил:

— Привет, перенеси меня обратно в Теньгород. Если есть мана-тонны.

— Конечно, конечно. Но, может, лучше во Дворец? Там Маркунда какую-то команду музыкальную выцепила, организует концерт завтра.

— «Чрево Чупакабры»? Прямо во Дворце?

— Кажется, так называется, да. Не, ну, зачем во Дворце, за соседним хребтом, в Цамунц, там отец организует трансфер.

Я подумал и, всё-таки, выбрал первоначальный вариант. Хоть и покатушки на сферолёте были достаточно интересными — сейчас не было ни малейшего настроения снова тусоваться вместе со всеми этими богемными старперами. Меня тянуло к обычным работягам и искателям приключений — виду, в эпоху моего рождения почти совсем вымершему, но возродившемуся спустя полтысячи лет.

— Не. У меня тут есть свои планы.

— Какие?

— Да вот… Жилищем решил заняться.

— Похвально! Если нужна консультация Олафа — старина хорошо разбирается в недвижимости.

— Пока не требуется, спасибо. Ну, так как — перенесёшь?

Уже через полчаса я переоделся в гостинице, собрал два тюка разных вещей и верхом на верном скакуне примчался в посёлок скра. По счастью, Энтон и Рюрик были на месте: бард сидел во внутреннем дворе, обложенный инструментами со здоровенной тетрадью в руках и задумчиво что-то вычитывал, одновременно трунькая по струнам «гуслей».

— Привет! — сказал я, но он не ответил.

Четырёхрукий приятель выглядел чрезвычайно увлечённым и погружённым в себя.

Я забрался по лестнице, дёрнул дверь, ведущую в комнату Энтона… и она не открылась.

— Эй! А где Энтон?

Рюрик снова не ответил, и что-то неприятно шевельнулось в груди. Я понял — наш друг был зазомбирован. Снова дёрнул ручку — дверь даже не шелохнулась в петле, стукнул кулаком — удар был гулким, совсем не как по дереву. Прислушался — в комнате слышались голоса, женский и мужской, раздражённые, резкие.

Энтона нашли, понял я. Нашли и замуровали. Нужна была срочная информация — кто, зачем, почему?

Хоть я и занимался самообразованием почти каждый день, в управлении психикой я был плохо прокачен, всё-таки невозможно объять необъятное за столь короткий срок. Поэтому я предпринял единственное возможное решение. Спустился вниз, вырвал тетрадь из рук Рюрика и с размаху дал верзиле сочного леща.

— Ай! Ырда! Ой, это ты, Станис, — пожилой скра потёр щёку. — Не признать тебя.

— Что происходит? Где Энтон?

— Так… он сидеть дом. Пытался чинить устройство…

— И никто не заходил?

Рюрик почесал макушку.

— Я… не помнить!

Я кивнул. Снова поднялся по лестнице, встал сбоку, зажмурился, сжал кулаки… И рывком кинектировал дверь. Дерево вырвалось вместе с дверным проёмом, проломило перила на балконе, пролетело три метра вниз, мимо лестницы и с грохотом свалилось вниз.

Глава 34

Финальное задание

[8845/10000]

Готовый сражаться, я заглянул в комнату. На меня уставились две пары испуганных глаз. Энтон лежал на койке, а на нём в недвусмысленной позе восседала Рина — полураздетая, угловатая и сухая.

— Вот чёрт! — прошипела она.

В меня полетел сноп огня, я увернулся, отступил в сторону — на какой-то миг я не решил, стоит ли мне сражаться за жизнь другая, или у него всё хорошо, и лучше не нарушать интим. Этого мига хватило — Рина рывком спрыгнула с кровати, подобрала элемент гардероба и растворилась в воздухе.

— Ты в порядке? Извини, я не знал, что…

— Паскуда! — прошипел Энтон, изменившись в лице.

Я вспомнил, что такое же лицо у него было, когда он отстреливался от бандюганов бункере. Его рука легла на рукоятку пистолета, лежавшего на столе. Миг — и он резво спрыгнул, перекатившись в другой угол комнаты, за стол.

— Вот блин, ты… Ты чего⁈

Раздался выстрел, я без труда уклонился от него и спрятался за стеной, оставшись на балконе. Ко мне уже спешил Рюрик.

— Ублюдки, они все заплатят! — послышался голос Энтона.

— Ой, ой, Энтону снова плохо! — причитал четырёхрукий. — Надо помочь!

Снова выстрел — разбилось стекло. Если это действительно какой-то странный приступ, а не Я принялся лихорадочно соображать — что из Алгоритмов может утихомирить полусеяного? Голограмма, Из соседнего дома высунулся громила, прорычал что-то на языке, махнув здоровенным кистенём. Рюрик остановился, ответил, размахавшись руками — как мне показалось, виновато — и забрался наверх.

— Ну, ну, давайте! Выходите, ну! — послышалось из комнаты.

Спрятавшись за углом, Рюрик крикнул:

— Стоян! Стоян! Это я! Р-ррик! Твой друг. Перемирие! Верни мне Энтона! Верни!

— А? Что ты говоришь?

На миг коротко взглянув через разломанный косяк, Рюрик прыгнул внутрь. Послышалась возня, какие-то выкрики, после чего я услышал звук упавшего на пол оружия. Я тоже взглянул внутрь. Энтон сидел на кровати, его руки удерживал Рюрик.

— Да всё, всё, я на месте, дай портки надеть! — проворчал Энтон. — Стыдно перед гостем-то.

Интонация уже была знакомая, простая. Энтон попросил пару минут прибраться, после чего сказал, что заварит чай и всё объяснит. Я решил не торопить, хотя есть уже хотелось, а когда мы, наконец, убрали обломки двери и развернули уже привычную чайную церемонию, Энтон наконец разговорился.

— В общем, пришла. Говорит, следила уже три последних года. После встречи с тобой поняла, что опасности не представляю, хоть и работаю на Халиба. Вербовала. Вспоминала… былое.

— Ты сначала расскажи, что это было? Не в смысле… я понимаю, ты мужик ещё о-го-го. Но Стоян — кто это такой?

Он отвернулся, видно было, что рассказывать это получается с трудом.

— Стоян… это человек, которого я убил. Верхушка преступного синдиката. Меня поймали, прошили мне… его личность и усадили править филиалом бандитского сообщества. А крышевала их она. И Стоян был её любовником. В общем, он иногда, типа, просыпается и начинает творить всякую жесть.

Я вздохнул.

— Звучит печально. Это тем пси-программатором, который ты достал и сейчас чинишь?

— Вроде того. Только покруче. Я её попросил сейчас, чтобы починила. Чтобы я мог обратно мозги вправить себе. А она…

— Уложить тебя на обе лопатки? — засмеялся Рюрик.

— Не смешно! Я, всё-таки, вдовец. Конечно, уже десять лет прошло, но…

— А как она следила, интересно, — подумал я. — Жучки? Через Рюрика? Тогда почему про меня не знала?

— Возможно, и через него, хотя перехватить зрительный канал скра, говорят, очень сложно. Тем более — она не местная. Подслушивала — да. Ещё у них там есть эти… Трансляции. Можно через всяких насекомых. Хотя — не её стиль, насколько я могу судить.

— Окихито! — догадался я. — Он не её товарищ?

Энтон оживился.

— Слушай… а ведь похож. Может, он вообще — её сын?

Некоторое время мы пили чай и молчали, каждый обдумывал случившееся. Рюрик страдальчески смотрел на обломки двери и разрушенный парапет балкона.

— Сломать… дом, — вздохнул он. — Придётся чинить.

— Поскорее бы. Скоро холода. Ты не помнишь никаких Алгоритмов быстрой починки?

— Пока не выучил. Но есть идея получше. Как насчёт переехать? Я тут нашёл одну жилплощадь.

Я достал из кармана кристалл-а-ашку с накопленными мана-тонными.

* * *

Место, где я оставил закопанный в земле «Единорог-3» не удалось правильно зафиксировать — я думал сделать это по-быстрому, и за время общения с Иоганном лишь раз взглянул в планшет, не отметив нужную точку. Когда вся наша компания — я верхом на Илонмаске, Энтон и Рюрик верхом на Энте Четыре Ноги — перенеслись в холодные зимние края, я понял, что промахнулся минимум на пару километров.

Илонмаск встал на дыбы — ему снова не понравилось, что произошло, а вот Энт Четыре Ноги воспринял перенос как ни в чём не бывало.

— Ну, и где? — немного ворчливо спросил Рюрик, поёжившись в своей безрукавке. — Обещал ходячий замок, а тут поле.

Первым делом я сверился с мана-тоннами — Алгоритм по переносу нас троих, мурланга и семи центнеров броненосца, как я и прикидывал, выжрал почти тридцать тысяч, накопленных в кошельке. На обратную дорогу оставалось впритык:

[31035/10000]

Можно было бы перемещаться и без возниц, но главным у уравнении расчёта вышло расстояние, а не вес, и их масса увеличила «стоимость» лишь в полтора раза. Огляделся, сверился с картой в планшете. Мы стояли посреди широкого поля, было солнечно, но дул холодный ветер. Вдалеке виднелся лес, за ним — белая громада ледника, а с обратной стороны, на пригорке, крохотные домишки небольшого поселения.

В лесу я заметил просеку, очень похожую на ту, по которой я убегал от гианта в миг нашей первой встречи.

— Товарищ Этоллин, — я махнул рукой жестом, позаимствованным с советских памятников. — Начинаем продвижение вон в том направлении.

— О, я посмотрю, у тебя есть военная подготовка? — предположил Энтон. — Какие-то особые курсы?

— Ну… — Я начал перечислять. — Red Alert, Civilization 5, Command and Conquer. Немного World of Tanks, что уж греха таить.

— Звучит очень по-амирлански, — Энтон поёжился, сидя на боку у своего четвероногого тёзки. — Мой сын вырос в Амирлании, это вторая по военной мощи страна на Рутее. Кажется, западное полушарие Земли, оттуда они. Я думал, мы с тобой соплеменники, а ты, получается, работал на противника? И что это за курсы?

Я рассмеялся. Последующие двадцать минут я рассказывал про компьютерные игры молодости — выяснилось, что в молодости Энтона они тоже были, только либо чрезвычайно-примитивные, вроде тетриса, сокобана или простеньких гонок, либо — подпольные и запрещённые, представляющие собой целые виртуальные миры. Мы прошли просеку и не заметили, как приблизились к конечной точки нашего путешествия.

— Вот мы и пришли… Стоп, — я приструнил мурланга. — Что за фигня⁈

В тот же момент я понял, что стоило предварительно соорудить какой-нибудь Алгоритм разведки. «Единорог-3» стоял ровно на том же месте, что я и обнаружил в предыдущем своём перемещении сюда. Точнее, почти на том же месте — но на двадцать метров ниже. Утёс позади стал словно вдвое выше, уровень грунта теперь шёл под наклоном к стоящей в большой ложбине крепости, а весь грунт, который раньше окружал утопленную мной в землю копию «Единорога», лежал большим валом у деревьев.

— Что-то не так.

— Красивый! — довольно оскалился Энтон. — Вот это я понимаю — технологии.

— Адская машина, — покачал головой Рюрик. — Видел, как такой разбить армия в пять тысяч гмонни.

Я первым направил своего мураьведа вниз, по тропе.

— Иоганн… Неужели он всё это сам⁈ Иога-ан! — крикнул я, но тут же вспомнил, что это бесполезно.

А ещё я вдруг понял, что корпус вычищен и отмыт от ржавчины и грязи, сверкает, как новый, а из открытого бронещита на окне третьего яруса идёт свет. Подозрительный свет.

Я попробовал соорудить заклинание перевода с языка гиантов, но в обработчик Алгоритмов войти не смог. Способность просто выключилась.

— Всем назад! — скомандовал я и резко потянул уздечку налево.

Илонмаск понял сразу, прыгнул наверх, за земляную гряду. Рюрик тоже резко развернул Энта Четыре Ноги — я даже не знал, что броненосец способен на такую прыть. Мы отошли ещё чуть дальше, свернули с просеки и расположились в двух сотнях метрах от крепости, на возвышенности. Энт Четыре Ноги моментально окопался, воспользовавшись неровностью рельефа, мурланг тоже смирно лёг к нему под бок, чтобы было теплее, а мы принялись наблюдать.

— Его кто-то захватил, — резонно предположил я. — Причём кто-то из враждебного клана — Способность не действует.

— У меня есть на этот случай… — Энтон достал из сумки бинокль.

— Погоди, я снова попробую.

На этот раз я вызвал для теста уже привычный эчпочмак. Сработало. Разломал и дал половинки Энтону и Рюрику.

— Круто, — восхитился Энтон. — А сможешь шашлык по-конзански? Из баранины. Тыщу лет не ел баранины.

— А я кофе не пил уже, кажется, тыщу лет. Потом. Сейчас мне надо позвонить. Придётся поверить Халибу.

Я отошёл в сторону.

— [Тоташтыру урнаштыр]! — и набрал 0002–00166.

— О, ты-то мне и нужен, — сказал Халиб. — Ну, что, радуйся. Твоя заслуга в том числе. Теодора объявила ультиматум.

В глазах я увидел злорадство и понял, к чему сейчас он клонит. Я уже и забыл, что такое — тревожить начальство в выходные — почти всегда прилетает ответочка.

— Чего? Из-за чего?

— Из-за того инцидента на заседании и из-за случая с термитами. Требуют в течение суток согласиться и передать в течение недели весь Теньгород, либо начинается новая Игра. Завтра начнут строить баррикады. Мой сын снова пообещал тебя убить. Я предложил вариант получше — я переведу тебя из разряда стажёра в разряд рядового специалиста отдела локальных конфликтов. И попрошу тебя сегодня или завтра прибраться во всех конфликтах на границе.

— Например?

— Ну, вот, в частности, в месте твоего пробуждения какие-то дикари захватили бункер с реактором и устроили там какой-то культ. Бегают, грабят соседние деревни. Чуть поезд под откос не пустили вчера. Заодно будет повод навестить это место, ты же там больше ни разу не был?

Я вспомнил скра-бандюгана, беглого раба, которому в самый первый час нахождения на Скрадо всадил кинжал в ступлю и приказал основать культ Хозяина Душ. Да уж, стало даже интересно посмотреть.

— Не был. Что, мне одному идти?

— Джафар уже там. Если хочешь, могу тебя переместить прямо сейчас — будет твоим финальным заданием на испытательный срок.

Я покосился на Рюрика и Энтона.

— Нет. Сейчас я не могу.

— Не можешь? А ты по какому поводу звонил?

Мне вдруг абсолютно расхотелось подробно рассказывать про то, что я обнаружил, поэтому сказал коротко:

— Выбрался на пикник и обнаружил тут следы другого клана.

— Ты на севере? Около своей ходячей крепости? Ты учти, что в тех краях много одиночек-внештатников. Мы им разрешали селиться там при условии минимальных контактов с нашими цивилизациями. Хорошо — будь добр, разберись за пару часов сначала там, затем я перенесу тебя в Проклятые горы.

Мои спутники тем временем о чём-то громко зашептали.

— Стас, смотри! — сказал Энтон.

Рюрик развернулся за четвереньках и дёрнул меня за рукав. Дверцы на первом уровне распахнулись, и я увидел силуэт, спускающийся по накладной лестнице.

Глава 35

Фото

[31015/10000]

Забрал у Энтона и посмотрел в бинокль — это была маленькая, тощая гмоннийская старушка в смешном кружевном чепчике и переднике. В руках она сжимала половник.

— Эй! — послышался окрик. — Кто здесь?

И повторила — видимо, на гмоннийском. Ко мне повернулся Энтон.

— Ловушка? Как думаешь?

— Мне кажется, что нет. Ну, если и ловушка — какая-то чересчур милая.

Помедлив ещё несколько секунд, я рискнул и поднялся в полный рост.

— Бабуля! Я тут друга ищу, Иоганн — не видала? Такой… высокий достаточно парень.

— О, гости! Заходите! Он скоро придёт. На охоту пошёл.

Она скрылась внутри. Мои спутники тоже поднялись, продолжая держать оружие.

— Значит, так, — скомандовал я. — Рюрик — стой здесь и держи пушку, а мы с дядь Энтоном спустимся.

Скра что-то проворчал, но согласился. Энтон отдал ему свой револьвер, а футуристичный бластер взял с собой. Броненосец остался лежать, Илонмаск нехотя поднялся, потянулся по-кошачьи и направился вместе с нами вниз.

Привязал Илонмаска к стальной ноге «Единорога» и первым шагнул внутрь. Из распахнутого двухстворчатого люка горел свет — тусклая лампочка Ильича, как и у меня в гостинице. На первом ярусе был тесный коридор с низким потолком и три лестницы наверх.

— Свет откуда? — задал я риторический вопрос.

— Реактор запустили, видимо, — предположил Энтон. — Не люблю реакторы.

Один из люков, ведущих из коридора на уровень выше, оказался открыт, и из него доносился запах. Очень, надо сказать, приятный и гостеприимный запах — что-то жареное, со специями. Но мне всё ещё было не по себе.

— Эй! Тётушка? Ты где? — крикнул я наверх.

— Сюда, сюда. В столовую. Я как раз обед готовлю. А я этому оболдую трёхрукому сказала — нечего костёр жечь, хуторян привлечёшь, зачем костёр, если есть столовая!

Акцент был какой-то окающий, верхне-волжский, совсем непривычный.

— Оружие держите наготове, — сказал я.

А сам подумал, что выглядело, конечно, эта надежда на оружие немного наивно. Если «Единорог» действительно захвачен враждебным кланом — а на это всё указывало, то в случае конфликта полагаться следовало только на мою изредка-просыпающуюся Способность, не зависящую от языка Алгоритмов Халиба.

В общем, я тогда всецело доверился своей интуиции. На втором ярусе виднелся бронированный блок реакторного отсека, очень похожего на тот, что был в бункере — в просмотровом окошке что-то сверкало, искрилось, совсем не так, как должно было быть в реакторе. Вокруг реактора полукругом в одну сторону шёл тесный коридор, ведущий в пустые каюты экипажа. С другой стороны дверь вела в балкон просторного отсека, пересекающего корпус насквозь. Сверху, на высоте в пятнадцать метров виднелся не то кран, не то манипулятор для захвата чего-то крупного и круглого. Внизу — наваленные кучей стволы молодых деревьев, шкуры, грубо-связанная лестница откуда-то сбоку, странные костяные амулеты и прочая снедь родом из каменного века.

— Ох, что-то нехорошее, — проворчал Энтон. — Это же логово…

— Гианта, — кивнул я. — Иоганн. Получается, не врёт, жив. Угнездился!

Мы продолжали шагать на запах. Ещё тёмная лестница, коридорчик. Запах доносился, как это логично предположить, из-за двери с надписью «Столовая». Я поднёс палец ко рту и показал Энтону остаться в коридоре. Он кивнул, и я толкнул приоткрытую дверь.

Пожилая гмоннийка ворочала половником в огромном котле на электрической плитке, рядом дымился пузатый чайник с травами. Стол был уже почти накрыт — такое чувство, что нас ждали.

— Заходите… Да-да, рада вас видеть. Стас, кажется? Иоганн говорил мне.

— Как тебя зовут, тётушка?

— Можешь звать меня Ивитой, — она поправила чепчик ручкой половника. — Тётушкой Ивитой.

— Откуда ты здесь? Ты местная?

— Да уж, можно сказать, местная. Уже двадцать лет в этой местности. Заметила, что у нас тут гиант в лесу завёлся, нашла вот этот дом, прибралась и…

Я усмехнулся.

— Прибралась, ага… Раскопала. Реактор запустила ещё! Ты одна здесь, тётушка Ивита? Кто тебе помог?

— Нет — нет. Здесь ещё один мой приятель… У него немного странная внешность, в общем… Йеркут, покажись!

Из хозсклада вышла худая фигура в капюшоне — выше меня почти на голову, с непропорционально тонкими жилистыми руками. Я вгляделся в лицо и сначала подумал, что это человек в маске синекожего рептилоида, но спустя мгновение…

Спустя мгновение на чешуйчатом лице отразилась улыбка, и между зубов показался раздвоенный язык. В правой руке он держал здоровенный нож.

— Вот чёрт!

Я прыгнул в сторону двери, готовясь войти в боевой режим и столкнулся с вылетевшим из проёма Энтоном.

— О, так вас двое? Я и не заметила.

Ивита внезапно сменила выражение лица — напряглась, бросила половник вниз и пристально уставилась на Энтона. Я увидел, как двигаются кончики её пальцев. Холодок пробежал по спине. Гмоннийка⁈ Алгоритмы⁈ Всё замедлилось. Я видел, как Энтон медленно приседает, чтобы использовать стол как укрытие, как поднимает ствол, готовясь стрелять в синекожего.

— Хиотт! Чёрт! — рявкнул он.

Я перехватил ствол его оружия, дёрнул вниз, кинул Ивите:

— Стой! Он со мной. Он безопасен! Никто не будет ни в кого стрелять! Ты…

После некоторой паузы «тётушка» кивнула, выловила половник и снова принялась как ни в чём не бывало помешивать варево.

— Гуляш. Кажется, так называлось это блюдо. Его готовила мне мама ещё там, на Земле. До того, как весь наш род её покинул, и она исчезла навсегда.

Она налила в деревянную плошку жирного, дымящегося варева с аппетитными кусками мяса.

— Ты Сеяная, так? Почему сразу не сказала?

— Мы до сих пор боимся тебя. Какого поколения?

— Третьего. Дочь Хельги и Криса, бывших хозяев Южного Дворца. Я одна из самых старших внучек Первых. Если ты про внешность, то я приняла вид гмонни ещё много лет назад, на Гмон-Яне.

— И мы третьего, — послышалось из-за спины.

Сзади, из коридора вышли две девушки — с современных костюмах, похожих на комбинезоны космонавтов. Я узнал одну из них — это была Мия, затем глянул на вторую, и понял, что они близнецы. На миг я подумал, что мы теперь окружены, но страха не было.

— Лия, — вторая девушка шагнула вперёд и по-мужски протянула руку для рукопожатия. — С моей сестрой, кажется, вы знакомы? И позовите вы уже вашего барда к столу, как-то неудобно, что он там на улице.

Я кивнул в ответ на вопрошающий вопрос Энтона, и мы присели за стол. Синекожий на миг удалился в кладовку, затем вышел со здоровым клубнем неведомого растения и принялся чистить его кухонным тесаком. На столе в тарелках лежали ягоды в плошке и варёные бобы.

— Грань. Вы из клана Грани, так?

— Мы и есть — клан Грань, как его называют Дворцы. Весь клан. Не считая Милены, нашей Первой, и пары наёмников, которых мы не можем считать своими союзниками.

— Милена, — усмехнулся Энтон. — Знакомое имя. Отец рассказывал, что она, предположительно, тоже осталась на планетах. А не улетела вместе со всеми. Что у неё какая-то своя спецслужба.

— Мы пятая группа антикризисного управления. Милена, Игорь и ещё пара из Первых попеременно следят за всеми проблемами на оставшихся планетах. Путь до стройки неблизкий, проблем и зарвавшихся хозяев Дворцов, вроде Халиба — как минимум, ещё пятеро…

Игорь… При его упоминании у меня снова сжались кулаки. Эта личность всё ещё казалась мне виновной во всех моих бедах и проблемах, свалившихся на мою голову в последние две недели. Но я не стал спрашивать про него, потому что кое-что в её речи заинтересовало куда сильнее.

— Стройка? Так чего они все строят-то?

Лия с Мией переглянулись, одна спросила другую:

— Считаешь, ему можно?… — и вторая утвердительно кивнула.

— Тебе она может быть извес-стна как Сфера Дайсона, — неожиданно подал голос синекожий. — Мы её зовём Сфера Малых Миров.

Акцент у него был странный, с сильными шипящими, и в то же время похожий на какой-то не то французский, не то итальянский.

— Сеяные с самых первых веков думали о том, что случится при перенаселении Планет. Гмон-Ян, Хаелла и Айпоида, родной мир хиоттов, уже давно перенаселены. В Скрадо места много, но такие, как Халиб упорно отказываются организовать сюда новые волны колонизации. Да и риск для цивилизаций в этом случае — очень серьезный. В общем, ещё с самого Катаклизма Первые предвидели это и разрабатывали дешёвый способ строительства малых миров. Сначала практиковались на небольших, вроде купольных городов на спутниках, затем сумели строить целые острова и континенты с океанами и искусственными светилами. Сейчас клан Строительства и почти все Первые уже столетие заняты постройкой первых миров на поверхности гигантской сферы вокруг Солнца. Решение спорное, оно раскололо все существовавшие на тот момент Дворцы. Оставшиеся на планетах Вторые и Третьи много лет стирают из памяти своих подчинённых, не говоря уже про простых разумных, все воспоминания о Стройке…

— Игорь рассказывал что-то такое… почти сотню лет назад, — покачал головой Энтон. — А отец ничего не говорил. Ну, понятно почему — если много ваших про это узнает, то все молодые сбегут туда — это же страсть как интересно, строить целые миры. И некому будет править.

Ивита оживилась, спросила у Энтона:

— О, вы знаете Игоря? А кто ваш отец?

— Адамас Рутенийский, шестого он…

Гмоннийка-сеяная кивнула.

— Да, он работают на Игоря. У нас несколько разные задачи. Мы с ним виделись около трёх десятилетий назад, когда проснулся Богдан, — она тяжело вздохнула. — Богдан — это большая ошибка. Его не следовало будить так рано. Вероятно, его задача была проснуться в Конце Времён, чтобы окончательно уничтожить планеты. Он…

Энтон вдруг завозился, полез в сумку и выудил оттуда сложенную гармошкой пластиковую полоску с фотографиями.

— Да, я всё хотел тебе это показать. Ещё в первый день знакомства. Вот шестеро Спящих, оставленных на ближайших планетах. Остальные где-то там — видимо, в тех самых мирах, либо в планетах по ту сторону от бывшей Земли.

Я вгляделся в лица. Лица моих братьев по несчастью, попаданцев в будущее, лишённых прошлой жизни и спящих где-то в глубинах бункеров.

Первое лицо было подписано как «Руфус». Темнокожий, скуластый, с плоским носом и узкими глазами.

Второе лицо — Себастьян. Рыжий, в очках, лицо европейское, непонятной национальности и немного надменное.

Третье лицо — это был я. Молодой, улыбающийся, счастливый. Фото, долгое время бывшее моей аватаркой в фейсбуке, вконтакте и телеге.

Четвёртое лицо — смуглая, арабской внешности девушка, подписанная «Шакира».

Пятое — это был Богдан. Парень, по-видимому, высокий, смуглый, коротко стриженый и совершенно точно русский. Но выглядел он не на двадцать пять — на все тридцать. В его глазах была какая-то не то тревога, не то злость, не то тоска. Это мог быть взгляд и служившего в горячих точках, и сидевшего уголовника, и просто уставшего ещё в двадцать пять лет человека.

А шестым лицом было лицо Аськи, моей однокурсницы и по совместительству первой девушки.

Эпилог

Артефакт

[-/10000]

Я буквально набросился на Энтона, сначала схватив его за грудки, затем крепко обнял старика.

— Какого… какого фига ты, старый хрен, мне не показывал это фото⁈ Я, блин, знал её!

— Тык… ты мне тогда, в бункере, сказал, типа, потом-потом, да и времени особенно не было. Я же не знал, что кто-то ещё разбужен или должен будет разбужен потом!

Я отпустил Энтона.

— Окей. Извини. Ты молодец. Я, скорее… обрадован. И немного напуган. И не знаю, что теперь с этим делать. Кто тебе их дал, отец?

Он отряхнулся, прибрал раскиданные вещи.

— Он. И я уж молчу про то, что родной батя, похоже, меня использовал в каких-то мутных целях, когда посоветовал разбудить тебя. Ты не подумай — я очень рад знакомству с тобой, но… Неприятно, знаешь ли, на склоне лет обнаружить, что тебя снова используют! Хоть мне и не привыкать.

— Собственно, почему мы и хотели вас предупредить. Богдан наверняка вернётся, — сказала Лия.

Она упорно называла меня на «вы». Её сестра, напротив, «тыкала»: Я присел и попытался успокоиться.

— Слушайте… Я, вроде бы, уже спрашивал Энтона, но — сколько всего Сеяных знают о Спящих? О Богдане, например?

Бабушка Ивита достала противень с выпечкой и разложила по столу.

— Ну, о нём точно знает Комиссия по Лишению. Выходила тут на нас одна их ищейка. Сколько в Комиссии сотрудников — мы не знаем, но, похоже, не так уж и много. И дел у них невпроворот. Всё-таки, мы захолустье. Вот. А вообще про спящих знали только Первые. Ну, ещё, может, сотня-другая из первых поколений. Для всех остальных — это легенда, страшилка для юных Сеяных.

— Которая на ваших глазах с-становится явью, — добавил Йеркут. — Вас-с уже двое!

Ивита продолжила.

— Скорее всего, Халиб или Теодора сказали Богдану, что ты проснулся. Пару лет назад он навещал наш остров, искал что-то на серверах, рылся в информационных кристаллах. Возможно, он уже снова здесь. Его Способности хватает, чтобы перемещаться с планеты на планету за пару дней, как и у любого Первого.

Я замотал головой, пытаясь отогнать эти мысли.

— Халиб⁈ Сказал? Чёрт, так он же… Он же заверял меня, что понятия не имеет, где этот Богдан!

— Значит — Теодора. В любом случае, тебе лучше залечь на дно, пока ты недостаточно силён и Способен. Мы умеем при помощи купола глушить Способность, по крайней мере, ту, что используется распространёнными на полушарии языками Алгоритмов. Лучше всего тебе будет лечь на дно на несколько лет, этот шагающий дворец будет отличным местом для этого. Мы можем перемещать его с места на место, маскировать и так далее. А со временем ты…

Тут я поднялся со стула, усмехнулся.

— Дамы, мне вы очень понравились все. Но вы чего… тоже замуровать меня решили? Думаете, я испугаюсь какого-то бандюгана из Ростова? Пока он там будет крушить моих соотечественников и ровесников? Нет уж, мне теперь хочется прочесать каждый уголок этих ваших десяти планет со всеми их спутниками и плоскими мирами в придачу. Чтобы найти этих несчастных замурованных. И спасти от этого психа. И хрен вы мне с этим помешаете! А потом ещё навалять тем, кто нас замуровал.

Йеркут повернулся к гмоннийке и хрипло, странно рассмеялся, пнув овощные очистки в дальний угол.

— Я говорил! Говорил, что всё так будет! Человеч-чья сущность не знает принципа добровольного ограничения свободы. Хотя концепция мес-сти мне очень понятна. Тем более — вы слишком много ему сообщили.

— Мы мне можем тебя задерживать. У нас много работы.

Лия с Мией встали из-за стола. Тётушка Ивита постучала половником по котлу, как по небольшому колоколу.

— Чую, Иоганн возвращается, пора кормить. Славный малый, хоть и трёхрукий. Я не договорила, Станислав. Мы все боимся одной вещи. Пытаясь отомстить тем, кто создал тебе такую новую жизнь, ты станешь ничуть не лучше Богдана — помни это. У тебя есть цели поважнее бессмысленной мести всем и вся. Например — возродить вместе с нами третий, Южный Дворец. Халиб и Теодора блокируют решение Первых, но мы не намерены воевать с северными дворцами вечно. Как только третий Дворец будет восстановлен — мы все вернёмся к нормальной системе Игры. И вместе решим, что делать и с остальными Спящими, и с исходом Сеяных на Сферу Миров.

— Вы мне предлагаете сменить клан? Признаться, работать на Халиба мне и так не очень нравится.

Йеркут прошипел:

— Мы предлагаем тебе возглавить клан. Ты с-старший, с-старше тебя нет никого на планете. Бесконечно стажироваться у Халиба? Тебе?

Признаться, когда-то я именно об этом мечтал — собственный стартап, свой продукт, в перспективе — свой небольшой офис в центре столицы. Но собственный Дворец? Клан? Семья?

— Кто он, вообще, такой?

Прозвучало немного по-хамски.

— Я полус-сеяный, законно-избранный нас-следник планеты Айпоида. В изгнании. Временный минис-стр безопасности Конгламерата Грани. Я называю это отпус-ск.

Я сел и глубоко задумался.

— Хорошо, коллеги. Я подумаю над вашим оффером. А пока что мне пора закончить одно дело. Так что давайте я наемся, потому что от всей этой вкусноты уже слюни текут. А потом мы будем вынуждены вас покинуть…

* * *

Я летел на небольшом невидимым сферолётом над большой колонной стрельцов армии Шабук на марше. Они продвигались по узкой тропинке вверх по горе мимо того самого острога, в котором нас с Энтоном подстерегли бандиты.

— Хорошо идут, — сказал Джафар. — Новобранцы, конечно, кого ещё в конце войны на север кинут. Но у них нормальный тысячник. Повоевать успел.

Он сидел в одних шароварах, по пояс голый, жевал что-то вроде чурчхелы и слушал странную ориентальную музыку. Потом поднял голову и махнул рукой куда-то наверх.

— О, смотри, дирижабль уже тут! Не думал, что так быстро.

Массивное сигарообразное тело медленно плыло над кронами деревьев. Я впервые увидел их вблизи. Мы подлетели совсем близко к гондоле — на носу и на корме виднелись весьма агрессивные пушечные турели, рядом с которыми высовывались носатые бородатые морды стрельцов-гмонни.

— Много этих? — я махнул на гору.

— Пара сотен. Было, по крайней мере. Проблема в том, что там какой-то древний реактор. И Халиб сказал, что пустит проверить туда только тебя. Понятия не имею, почему именно тебя.

Потому что доверяет, подумалось мне. Потому что никто не должен знать об анти-энтропийной капсуле. Конечно, мне до сих пор подозрительно было, что её после моего пробуждения до сих пор не переместили куда поглубже — например, в глубины литосферы, как они это сделали со мной, когда пытались меня допытаться.

— Слушай, странно. Никого нет. Внутри, что ли, все спрятались?

В месте у ворот, где мы с Энтоном и Рюриком устроили мой первый в этом мире пикник, были устроены укрепления. Грубо наваленные брёвна, мусор и прочие нехитрые инженерные сооружения. В странном здании, которое подпирал мужик с драконом, тоже виднелись следы пребывания толпы скра. Промасленные тряпки на окнах вместо стёкол, которые я уже видел в пригороде Теньбурга, костровище у входа, загончик для живности. Но вот никаких признаков тех двух сотен вооружённых культистов не наблюдалось.

— В бункере, наверное, — предположил я.

— Ну, чего, придётся идти, — мой коллега зычно рыгнул и поковырялся ногтём в зубе. — Ты знаешь, как в него спуститься по-быстрому? Или во Дворце карты запросить?

— Знаю. А надо? Всё равно скоро армия будет

Джафар нахмурился, вздохнул:

— Надо, ага. Старик ругаться будет. Мы ж просто проверить.

— Ну, ок. Давай, садиться будем.

Мы сели у того самого неприметного здания во внутреннем дворе, у которого я впервые увидел Рюрика, связанного по рукам и ногам. Дверь была заколочена, но Джафар махнул рукой, и она разлетелась в щепки — вместе с прибитыми изнутри досками.

— Куда теперь? — спросил Джафар.

— Вон там лестница вниз.

Мы пошли вперёд — я впереди, он сзади. Я шагал быстро, уверенно, будто чувствуя, что меня там ждут, а вскоре и понял, что интуиция не подвела. Послышались голоса скра — дикие, отрывистые. Нас встречали у входа на кухню — там была первая линия обороны. Пара бугаёв — диких, в набедренных повязках и с огромными дубинами вылетела из-за поворота коридора и, не успев поднять оружие, схлопнулись в точку, отправившись в загадочную «точку тринадцать».

— Дальше сам сходи, проверь. Я снова невидимость включил.

Я посмотрел на руки, видны были только нечёткие очертания. Из-за угла уже слышалось «Кну Кха, Кну Кха» — видимо, соплеменники увидели, как несчастные испарились.

Дальше путь лежал знакомыми коридорами — чувство ностальгии оказалось странным, немного тревожным. В каждой комнате в тусклом свете факелов — от светодиодных лент почему-то избавились — сидела парочка скра, кое-где попадались и гмонни — в странных белых балдохонах, волосатые, с рваными небритыми бородами и наполовину бритой головой.

Без особого труда я нашёл вход в зал, в котором стоит бункер — больше по запаху и звукам, чем по запомленному маршруту.

Весь зал оказался перевёрнут верх дном и полон скра. Пахло потом, нечистотами, чем-то жареным. Вдоль стен вместо коробок стояли клетки — я впервые увидел подростков-скра, голых, крепких, похожих на диких самцов шимпанзе. Они истерично дёргали за прутья, занимались непотребством, мочились на нижние ярусы. Я вспомнил, что это напоминает — был такой старенький фильм «Район 9» про инопланетян-беженцев, только там были какие-то странные хитиновые инсекты, а здесь — чуть более похожие на приматов существа, только четырёхрукие.

Я шёл вперёд, слегка подталкивая преграждавших путь дикарей. Они пугались, испуганно осматривали бока, принюхивались, но невидимость работала. Наконец, пройдя через давку, я дошёл до цели. Капсула и реактор, к моему спокойствию, стояли целые и невредимые. Их ограждали снятые светодиодные ленты, сделавшие моё место пробуждение чем-то вроде языческого алтаря. Взглянул на капсулу — и почувствовал дикое, странное желание. Приоткрытая крышка звала вернуться в родную колыбель: так зовёт порог родного дома, мягкая уютная подушка после долгого рабочего дня, зовут объятия любимой женщины.

Подумалось — может, и нет никакой планеты Скрадо? Может, я всё ещё лежу в какой-то странной компьютерной симуляции, в которую меня запихнула обезумевшая сестра. На короткое мгновение показалось — ляг, сомкни крышку над головой, и ты вернёшься в родной дом, в родную эпоху.

Вздрогнул, отмахнул эту мысль. Разум подсказал, что этого не будет, как ни пытайся. Оглянулся и понял, что оказался с этим чувством и с этой толпой дикарей один на один — Джафара рядом со мной не было. Поднял голову чуть выше, вздрогнул, а затем улыбнулся. Во всю стену над дверным проёмом было изображено кровавой красной краской моё лицо — не особо похожее по пропорциям, но контур лица, причёска и расовая принадлежность угадывались вполне точно.

Ниже было несколько иероглифов — по-видимому, те самые «кну кха», хозяин душ. А ещё ниже — тёмный странный прямоугольник, вид которого заставил меня вздрогнуть ещё раз. Поборов лёгкий страх и волнение, я перешагнул через ограждение, ведущее к алтарю. Огни вонючих лапм дёрнулись, стоящий рядом с алтарём старый жрец нервно дёрнул ноздрёй. Схватившись за край ванны, я инстинктивно потянулся рукой в остатки побуревшей жижи на дне ванны, туда, где виднелся чёрный прямоугольник. Отряхнул жижу, вытер руки о штаны, развернул простой пластиковый пакет. За спиной уже слышались возгласы «Кну Кха, Кну Кха!», постепенно сливающиеся в ритмичный боевой клич.

Рука привычно нащупала выступ на ребре, нажала кнопку. Загорелась привычная заставка загрузки «Андроида» на экране. Малый заряд батареи, отсутствующий сигнал сети. Дата — 13.07.2037 года — больше чем через десять лет после моего погружения. И десять непрочитанных сообщений.

Я успел нажать иконку сообщений и контакт отправителя — «Инга», прежде чем услышал внезапно наступившую гробовую тишину за спиной, прерываемую лишь тяжёлой поступью чьих-то шагов. А ещё я понял, что больше нет никакой невидимости, как нет и ощущения, что я хотя бы в малейшей степени владею Способностью.

За спиной раздался голос:

— В общем, привет, земляк. Поговорим сначала, или сразу убить?

Екатеринбург, сентябрь-декабрь 2021

* * *

Дорогие читатели! Спасибо, что дочитали роман до конца.

Второй роман, «ТРУДОГОЛИК 2»: https://author.today/reader/160840(UPD. Роман и цикл закончены!)

«Шестьсот лет назад я был обычным хипстером, но сейчас я — Сеяный Первого поколения, могущественный маг, входящий в свою силу и ищущий следы прошлого на негостеприимной планете. И, как часто это бывает в подобных случаях, рано или поздно приходится отправиться в долгое путешествие в шагающей крепости в странной компании, состоящей из полубессмертного искателя приключений, четырёхрукого барда-огра, рептилоида-принца, скакового муравьеда, трёхрукого гиганта-философа, бабушки-оборотня, а также некоторого количества талантливых дам из различных магических кланов.»

PS

Друзья, а если вы прочитали и текущий цикл — рекомендую всем подписаться на обновления романа «Курьерская служба» (бояръаниме/АИ/попаданцы/горфэнтези):

https://author.today/work/196724

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Трудоголик

Content

Трудоголик

Глава 1 Спящий

Глава 2 Сеяный

Глава 3 Прошлое

Глава 4 Алгоритмы

Глава 5 Скра

Глава 6 Дорога

Глава 7 Дворец

Глава 8 Теньгород

Глава 9 Основы

Глава 10 Кофе

Глава 11 Взрыв

Глава 12 Космогония

Глава 13 Поселок

Глава 14 Кну Кха!

Глава 15 Клинок

Глава 16 А-ашки

Глава 17 Повышение

Глава 18 Клан

Глава 19 Мия

Глава 20 Худая

Глава 21 Поиск

Глава 22 Гиант

Глава 23 Друг

Глава 24 Невидимость

Глава 25 Сон

Глава 26 Крестоносцы

Глава 27 Неповиновение

Глава 28 Шлем

Глава 29 Доверие

Глава 30 Трудоголизм

Глава 31 Второй

Глава 32 Месть

Глава 33 Костыли

Глава 34 Финальное задание

Глава 35 Фото

Эпилог Артефакт

Nota bene