Трудоголик — 2

Глава 1

Битва

Я развернулся и посмотрел на своего врага. Он был значительно старше меня — почти пятьдесят лет на вид, выше, крепче. Его тело покрывало переливчатое сияние какого-то защитного Алгоритма. Окружавшие нас застывшие варвары-скра казались не то странными четырёхрукими статуями из индуистских храмов, не то терракотовой армией древнекитайского императора. Во всём этом было что-то торжественное, величественное и жуткое. Рука крепко сжимала мой смартфон — кусочек прошлого, который я только что обнаружил и совсем не собирался терять.

Но мгновение спустя ладонь схватила воздух — телефон исчез. Сначала я не понял, как это произошло, но затем буквально озверел от злости. Это сделал Богдан, понял я — он телепортировал предмет, разорвал эту тонкую нить с моим прошлым, от которого меня отделяло шесть веков сна и две недели жизни в этом странном мире.

— Поговорить? Хорошо. Давай поговорим, — прошипел я сквозь зубы.

Хотя я понятия не имел, что ему сопоставить, Богдан шёл мимо застывших в разных позах четырёхруких дикарей, наполнявших подземный зал. Одного, преграждающего путь, он толкнул — тот упал и разбился на тысячу маленьких осколков. Они все мертвы, понял я — заморожены до нуля по Кельвину. Если он так легко сделал это с парой сотен живых существ, то что ему мешает сделать это со мной, который стоит прямо перед ним, раздетый, без Способности? Но я сумел скрыть страх.

Но мне же удалось победить его? Удалось Он остановился в пяти метрах от меня.

— Ты понимаешь, что они специально организовали нашу встречу? Халиб и Теодора.

— Догадываюсь, — кивнул я. — Потому что хотят избавиться хотя бы от одного из нас — а лучше от двоих.

— Хорошо. Ты действительно не идиот. Следующий вопрос — ты понимаешь, почему я тебя до сих пор не убил?

— Ну, потому что боишься кого-то? Первых, например?

Богдан хрипло засмеялся.

— Чего мне их бояться? Я их в глаза-то до сих пор не видел. Болтаются где-то за орбитой этого… Плутона. — Он сел на корточки, абсолютно по-гопнически, по-пацански, и я подумал, что в этом мире точно также сидел только Иоганн, трёхрукий гигант. — Знаешь, я как узнал, что они там — даже попытался дошагать до них пару лет назад. То ли я ступил, то ли одному просто нереально, пару лет дорога занимает. А не стал делать то, что обычно делал со всеми со скамейки запасных. Потому что случайно нарыл на тебя досье — а ты парень, внезапно, не дебил, мозг у тебя интересно устроен. Можешь быть полезным. Ну, и потому что соплеменник. Мало нас осталось, надо держаться вместе, что скажешь?

Снова перед глазами пронеслись кадры схватки, которая случилась прямо здесь, у реактора, когда я спал. Когда это было — я не знал до сих пор, может, несколько недель назад, может, лет, а может — пару столетий. Я был убеждён сначала, что это лишь сон: я ощущал лишь силуэт врага, но мой невидимый клинок двигался так быстро и так умело, что я бы в жизни не сумел выполнить это в разуме. Но позже я понял — это мой «боевой режим», некое искусство, которым меня обучили при помощи пси-программатора, и которое работает благодаря моей Способности в состоянии, близком к лунатизму. Тогда я спасся, перенеся свою капсулу вместе с реактором на другую планету. Но в этот раз Богдан настиг меня бодрствующим.

— Ты же пытался меня убить?

— Когда? Я впервые тебя вижу.

Я не поверил ему. Наверное, он думает, что я всё забыл, и просто предполагаю, что он пытался меня убить во сне, подумал я.

— Ну, ок. Приглашение к сотрудничеству? Я… даже не особо знаю, чем ты занимаешься. Скамейка запасных, говоришь? То есть ты убиваешь Сеяных, убиваешь Спящих, вроде нас с тобой? Нахрена? Сам же говоришь — нас мало осталось!

— Сечёшь, — Богдан оскалился. — Мало осталось, да. Пара десятков. Да просто потому что осталось одно дерьмо, понимаешь. Негры какие-то, арабы, буряты, хрен пойми кто!

— И многих ты убил? Кого именно?

Моё сердце забилось быстрее — ещё сегодня утром я видел их лица, видел лица тех, кто, подобно мне, покоится в темпоральных капсулах.

— Это тебя не касается! — внезапно резко изменишись в лице, рявкнул Богдан. — Скажи, будешь на меня работать, или нет?

— Хорошо, в чём миссия твоей компании? Какие цели ты преследуешь? Ты не сказал.

Он шагнул вперёд, разбив ещё пару ледяных «статуй» убитых им четырёхруких исполинов.

— А какую, мать его, цель может преследовать человек, которого лишили семьи, дома, эпохи, всего! Какая, блин, великая цель у него в голове может быть?

— Месть? Просто тупо мстить всем?

Признаться, на какой-то миг я почувствовал с ним солидарность. И даже родство. Мне тоже хотелось мстить — много кому. И всему остальному Первому поколению Сеяных, моим ровестникам-стартаперам, впервые обнаружившим Способность и засунувших нас про запас в капсулы времени. И местным «князькам» вроде Халиба и Теодоры, и всем местным обычным правителям, разгромившим богатую и красивую страну.

Но я понял, во-первых, что в моей жизни может быть что-то кроме мести. Захочу мстить — смогу отомстить. Захочу не мстить — смогу стать куда счастливее, чем был раньше. Решу множество интересных задач, стану строителем миров, исследую мир, как предрекал Халиб. Стану отцом, в конце концов. Ну, и во-вторых…

— А где, кстати, Джафар?

— А Джафар мертв. Джафар не нужен.

— Слушай, я вот посмотрел на тебя, и сразу скажу — нет. Не сработаемся мы с тобой. Я такой вид руководителей видел — попользуются и бросят. А мне тут предложили хорошее местечко, так что я…

Это было настолько необдуманное, опасное, и в то же время совершенно-интуитивное решение, что мне стало страшно лишь секундой спустя.

— Ну, тогда мне придётся тебя убить, — абсолютно спокойным тоном сказал Богдан.

* * *

Прежде чем рассказать о том, что произошло дальше, вернусь на несколько часов назад, в уютную столовую «Единорога-3» — моей шагающей крепости, чудом спасённое творение инженерного гения Тимьянской Диктатуры.

Я сидел в столовой. Йеркут, синекожий рептилоид, возможно, единственный на планете Скрадо, наконец-то принёс ведро и чистил какую-то странную разновидность местной картошки, не роняя кожуру на пол.

— Рас-скажи о себе. Дамы уже ч-што-то упоминали, но обривис-стые знания.

И я рассказал — коротко, но бегло.

…У меня было два выплаченных года ипотеки, 25 квадратных метров студии-конуры в «человейнике», 75 дней накопленного отпуска, 5 незавершенных проектов, ранняя стадия сколиоза и целое множество сертификатов и дипломов об окончании курсов, неоконченное высшее, четырехлетний стаж в крупной ИТ-конторе, должность старшего системного аналитика, желание взять шестую подработку с намеком на стартап и два эпизода отношений с девушками. Не то чтобы это был необходимый запас для того, чтобы считаться долбанутым нердом-недоучкой с первой стадией выгорания, но если начал трудогольничать — становится трудно остановиться. Единственное, что вызывало у меня опасение — это желание открыть свой бизнес. Ничто в мире не бывает более беспомощным, безответственным и порочным, чем упоровшийся по стартапам двадцатипятилетний парень без намека на нормальную личную жизнь и постоянной нехваткой денег. Я знал, что рано или поздно я перейду и на эту дрянь… К счастью — этого не случилось, потому что я проснулся через шесть сотен лет совсем в другом мире.

Собеседник внимательно выслушал меня, периодически кивая, затем сказал.

— Хорошая ис-стория. Но моя, конечно, куда луч-ше и интерес-сней.

— Вот как? — ухмыльнулся я. — Честно говоря, ожидал другой реакции. Ну, ладно. Где же наши прекрасные дамы?

Лия, Мия и Ивита — мои наниматели из клана Грани, вышли из «Единорога» наружу, в лес, чтобы встретить гиганта. А Энтон пошёл звать Рюрика, нашего четырёхрукого престарелого барда, засевшего на снайперской позиции. Скоро послышался скрежет конструкций, гулкий шум и бас — я узнал голос Иоганна, ему что-то отвечала на повышенных тонах кто-то из дам.

Почти одновременно в комнату вошли Энтон и Рюрик — последний ошалело глядел по сторонам, а когда увидел Йеркута — шарахнулся в угол, уронив скамейку, и выругался — сначала на своём, потом вполне по-русски, точнее, по-рутенийски.

— Знакомьтесь — наследный принц планеты Айпоида, Йеркут…

— Йеркут Длинный Локоть из семьи правителей земли С-селда. По праву нас-селдования короны моя земля должна была быть с-столичной следующие одиннадцать лет. Но семья Хио узурпировала влас-сть, и я…

Его нож для чистки овощей совершал очередной оборот вокруг клубня. Выглядел он при этом точь-в-точь как надменный юноша, который попал служить солдатом-срочником на кухню в элитную военную часть.

— А редиска зачем чистить? — пробормотал Рюрик.

На лице аристократа отразилось раздражение.

— Приготовление пищи — мой путь в Равновес-сию. К гармонии душ-ши и тела. Равновес-сия очень мало в нашем мире, и я…

— Ой, да не слушай ты его, — грубо перебила синекожего «бабушка» Ивита. — А то сейчас опять будет рассказывать, как за ним три Дворца охотились, прежде чем его нам не переправили. Иоганн, представляешь, притащил какую-то здоровенную зверюгу! Я, конечно, умею разделывать добычу, всякое повидала, но такое! Можешь сам посмотреть, идём.

Я вышел и столовой, миновал коридор и шагнул на балкон ракетной шахты, в которой расположилось «гнездо» нашего гианта. И тут же вздрогнул — метровое лицо аборигена, скорее напоминающее морду медведя, было как раз на уровне моего лица. Клыки размером с мою ладонь, огромные ноздри, густой запах, перемешанный с запахом дичи. В лапище трёхрукий гиант держал тушу здорового, в два метра длиной, бурого зверя — с плоским хвостом, шестью когтистыми лапами приоткрытой пастью, в которой виднелось аж два ряда зубов. Завидев меня, Иоганн что-то радостно промычал, помахал тушей, тыкнув в неё культей четвёртой, потерянной в бою с «Единорогом» руки. Автопереводчика на этот раз у меня не было, но мне помогли.

— Приветствует тебя и говорит, что так и знал, что нужно идти за добычей, — перевела Ивита.

— Это гипербобёр, — пояснила показавшаяся в коридоре Лия. — Опасные твари. Запросто могут мужика утащить. Я с Иоганном поговорила, он сказал, что сам сейчас всё снаружи разделает и передаст тушу в морозильник.

— Я и говорю, зачем нам столько мяса, — сказала Ивита и жестом позвала всех обратно в столовую.

— Я смотрю, дамы, вы тут надолго обосновались? — осторожно спросил я.

— Мы решили устроить себе небольшой выходной, — подмигнуна Лия. — К тому же, Мия находится в качестве голограммы, если ты не заметил — она на острове.

Мия показалась из-за спины и, кротко улыбнувшись, помахала рукой. Я уже начинал их различать — Мия выглядела чуть более интровертом, спокойнее а Лия — чуть порезче и поактивней.

— Голограммы? Вы же сказали, что мы сейчас под куполом, который выключает Способность?

— Он выключает только местный язык Способности. А наш Алгоритмов ты вполне себе можешь использовать внутри купола.

— Отлично. И у вас тоже квоты, все дела? Сколько выдаёте в сутки?

Мия описала рукой полукруг, и открылась карта — материки и острова, окрашенные разным цветом. Множество точек горели по всей поверхности, это было похоже на карту покрытия сотовой связи.

— Если ты про мана-тонны, то они вычисляются Алгоритмом Первых в зависимости от числа разумных, проживающих на территории. После ухода Первых — так сделано на этой планете… Дворцы расставляют по своим землям Артефакты Дворца, вот эти точки на карте. Особые предметы, которые вставляют метки в каждого родившегося.

— Странно. Халиб ничего мне про это не сказал!

Лия усмехнулась.

— Ещё бы он сказал. Это же прямая угроза его власти. Этому законы подчиненны и Дворцы, и мы — Милена Первая, наш руководитель, отдала нам ключ для своего языка. Так мы захватили Грань.

— Но в Грани всего три миллиона человек, — продолжила Ивита. — И сотня тысяч других рас. Нам троим и паре подрядчиков — этого хватает. И тебе хватит, в случае чего. Но, по сути, мы своеобразный «Дворец без Дворца». Мы вынуждены пользоваться чужими языками Алгоритмов, потому что не можем воспользоваться Южным Дворцом.

— У всех Первых свой язык Алгоритмов, — сказала Лия. — Бывает, что в семейных парах прижился только один из языков. А языком, например, Игоря пользуются три планеты и треть всех Сеяных. Но ты — тоже Первый. Ты просто не открыл свой язык. Либо запрятал его знание где-то очень далеко.

— Кстати, про знания! — подал голос Энтон. — Мы тут раздобыли древний пси-программаторский шлем. Но у нас нет нормального паяльника. Нет ничего на примете? И, может, картриджей в придачу?

* * *

— Ну, тогда мне придётся тебя убить, — абсолютно спокойным тоном сказал Богдан.

Я зажмурился и сжал кулаки, готовясь сражаться.

Глава 2

Язык

Время замедлилось. Навыки рукопашного боя и скоростного вызова Алгоритмов, заложенные кем-то из Первых в мой разум ещё во время моего многовекового сна, теперь пробуждались, соединяясь с новыми знаниями.

В меня летело вращающееся лезвие, нацеленное на шею, две раскалённые цепи выросли из пола и тянулись к рукам, готовясь обездвижить. В моей руке возник клинок — всё такой же невидимый, как раньше, и теперь я понимал, что держу кусок чистого вакуума, способный сокрушить всё. Отбил лезвие, раскроив его на две части. Толкнул воздух, прочитав что-то на смеси русского матерного и айтишного английского. Волна пролетела по залу, повалив десяток «статуй» и отбросив Богдана назад.

Но Богдан быстро очухался — махнул рукой, и огромная горгулья с потолка полетела прямо на меня.

— [Деплой Амбрелла, Нахрен]!

Двухтонный кусок гранита разбился о зонтик, возникший над головой, куски засыпали капсулу, разлетелись по залу. Следом в меня полетел огненный смерч, я закрылся в воздушном пузыре, но даже через толщу воздуха чувствовал жар и запах опалённых волосков на одежде.

— [Апплэй Чешуя, ****ь]!

В жизни я матерился крайне мало — только в состоянии стресса, когда ударяюсь обо что-то, или в тех редких случаях в юности, когда приходилось драться. Неужели это и есть мой язык?

Моё тело покрылось сверкающей полупрозрачной чешуёй. Воздух стал тягучим, дышать стало труднее, движения стали чуть медленнее. Но это помогло — в меня полетела сотня пик и мечей, вырванных из лап стоящих вокруг нас окаменевших скра. Половину из них отбил мой клинок, половина отскочила от одежды, как карандаш от резинового коврика.

— Умный, что ли? — оскалился Богдан. — Ну и что мне с тобой делать?

Стало темно, вокруг меня образовались бетонные стены. Жидкий раствор полился сверху, погребая под собой. Взмах мечом — и слетела бетонная крышка, брызги раствора разлетелись по залу.

— [Деплой левитэйшн фанкшн, сцк!]

Прыжок — и я освободился от плена, взлетел выше, почти под самый потолок. Завис в воздушном пузыре, нацелился вниз и выделил область вокруг Богдана.

— [Гроуп пипл, Анфризинг, нах, ресторе мувинг функшн, нах]!

Полтора десятка скра, окружавших Богдана, ожили. Конечно, спасти их разум после криогенной заморозки я не мог, но вот заставить их двигаться. В общем, я создал первых в моей жизни зомбей.

— Ах ты…! — рявкнул Богдан и мигом притянул в ладонь здоровенную секиру у кого-то из противников.

Впрочем, махал он ею недолго — снова прошептал что-то — и они рассыпались песком, как сломанные глиняные войны.

— Ладно, попробуем по-другому!

Вокруг моего воздушного пузыря, который переливался плёнкой в метре от меня, зашипело, задымилось что-то. Алгоритм, который я вызвал — или, может, только что интуитивно сочинил? — забирал воздух через плёнку пузыря, но фильтровать его по химическим элементам я не додумался. Через миг глотку и кожу лица обожгло чем-то едким и злым, я зашёлся в кашле, сжался, и начал падать прямо на корпус реактора.

— [Экзекьют фильтрэйшн эйр, млин!]

Я уже догадался, что ругательная частица в конце — это что-то вроде завершающей директивы «done» или кнопки «Enter». Воздух мигом стал чистым.

— Ты чего такой живучий? Мне даже жалко тебя убивать! — услышал я. — Может, передумаешь?

— А мне вот тебя хочется, честно говоря. Ой как хочется!

— Ладно, тогда…

Он не договорил, подпрыгнул и полетел прямо на меня. Вонзился в мой воздушный пузырь, словно таран в неприступную стену, тяжёлые руки обхватили шею. Мой враг, чья Способность позволяла изобрести тысячи разных способов убийства, просто принялся меня душить. На какой-то миг меня больше возмутила неизобретательность, чем сам факт того, что меня пытаются убить.

— Какой ты скучный, чувак! — прохрипел я, а затем добавил. — [Экзекьют дриллинг, ап дирекшын, мув ап, нахрен!]

Я высвободил руку, выставил меч вверх, и мы закрутились волчком, врезаясь стальными макушками в каменный свод бункера.

Враг держался крепко. В полузакрытых глазах уже мелькали белые мошки — было всё сложнее дышать, казалось, чуть-чуть — и откроется знаменитый белый коридор в конце туннеля. Вскоре вокруг нас полетели раскалённые куски гранита, затем комья глины, водоносный песок, зашипевший под невидимым раскаленным сверлом, все это скользило по спинам, плечам и ногам, обдирая их через мою переливчатую брону. Я чувствовал, как хрустят мои рёбра и кости, из моей груди вырвался хриплый стон. Руки моего неприятеля ослабли, но не от боли — похоже, его вестубулярный аппарат не был готов к таким испытаниям. За песком были камни, затем снова глина, затем снова гранит — уже не натуральный, а гранит блоков фундамента.

Треснули и разлетелись в пыль трухлявые многовековые доски перекрытия дворца. Затем треснул потолок, часть стены, затем следующие перекрытия, и, наконец, крыша.

Мы всё ещё летели вверх. Пальцы на моём горле разжались. Я развернулся вниз спиной, резко остановился на высоте в сто метров и выставил руку вперёд, откидывая моего противника вниз.

Он пролетел и рухнул бесформенным куском израненной плоти на землю внутреннего двора заброшенного поместья. С горы я видел, что боевой дирижабль гмоннийцев из государства Шабук всего в полукилометре от нас, а боевые полки движутся по узкой дороге. Я открыл глаза. Силы были на исходе, стало страшно, но я понимал, что упаду, как только моё тело коснётся земли, поэтому удержался и оставил себя в невесомости, шевельнув мизинцем. Пожалуй, я первый раз с открытыми глазами осознанно пользовался своей личной Способностью, а не пользовался подачками Халиба.

Но радости было мало. Тело, казалось, болит целиком, я еле сдерживался, чтобы не стонать от боли. Но самое главное — я чувствовал, что мой враг тоже дышит, и мне надо принять решение. Тяжёлое решение: сжалиться над ним и остаться человеком, или же уничтожить Богдана, в перспективе спасти цивилизацию, но стать чудовищем для самого себя.

Пришла в голову и третья идея. Простая и, в то же время, очевидная — отнести его израненное тело вниз, в капсулу. Положить. Запустить криотемпоральный Алгоритм — наверняка мне хватит умения пусть не сразу, но сделать это. А затем, когда я найду и выясню отношения с Первыми — решим вопрос и с ним.

Но это был не вариант. Это было избегание от проблемы, попытка забыть её и перенести на потом — не этому я учился во время всей своей недолгой профессиональной карьеры. Со стороны ворот уже слышался шум марширующих войск. Ещё пара минут — и выбор совершится без меня. Я завис всего в двух метрах от него, посмотрел в лицо. Глаза приоткрылись, скрюченные переломанные конечности дёргались, и мне казалось, что это конвульсии, но скоро я понял, что он собирает себя. Лицо его и накаченные бицепсы медленно сжимались и молодели, кровавые раны стремительно рубцевались, морщины сходили мелкими струпьями и рассыпались пеплом на ветру. Одежда истончилась и укоротилась, конечности тоже стали короче.

Из пятидесятилетнего мужика он превращался в мальчишку, даже не в подростка — в десятилетнего пацана.

— Давай! Прикончи меня! — послышался тонкий голос. — Замочи, будь мужиком,…! Слабо? Да я… твою мамку…!

Фраза резанула — в ней было что-то родное, что-то подобное я слышал в юности в голосовых чатиках, когда играл в сетевые в шутеры. Может, и с ним тоже играл? Может, мы с ним пересекались где-то? даже не успел спросить, кем он был. И всё же мы похожи с ним. Возможно, так похожи, как никто другой сейчас в этом мире.

Убить ребёнка? Серьёзно? Вот такой вот выбор мне дают?

«Нахрен этот выбор!» — подумалось мне. Но тут я увидел, как на лице Богдана появилась хитрая ухмылка. Совсем взрослая, с нотками безумия. Мол, слабо ли?

В десятке метров от нас послышался скрежет. Бетонная статуя длинного дракона, оплетающая изваяние древнего гмоннийского князя, со скрежетом отсоединилась от фасада. На поверхности проступали шарниры, механизмы. Огромные потрескавшиеся зрачки налились красным и повернулись на меня. Со скрипом, скрежетом, дракон оживал, становясь гигантским роботом.

А над краем стены появился боевой дирижабль. Гулко ухнуло, качнуло, и…

Меня спасли только оставшиеся работать рефлексы. Пушечное ядро пролетело в считанных сантиметрах от головы, разорвавшись рядом с раненым Богданом.

Но ему это было нипочём — кожа снова покрылась блестящим панцирем, как у меня, он бодро встал на ноги и медленно зашагал куда-то в угол усадьбы. Меня же отшвырнуло в сторону, я потерял равновесие и перестал контролировать левитацию. Упал, мигом почувствовав все переломы костей.

Я заорал — дико, безумно, потом попытался войти в обработчик Халиба, чтобы вызвать те немногие заживляющие Алгоритмы на его языке, что я помнил. Но не смог — мой «аккаунт», мой амулет на верёвочке, висящий в кабинете Халиба, был выключен.

— Что, обыграли они тебя, да? — послышался высокий голос Богдана-ребёнка. — Они же скорее всего не тебя хотели прикончить, а меня. Я думаю, про тебя у них ещё не было точного решения, плохой ты или хороший для них. А я — даже для Теодоры списанный материал. Слишком непокорный.

— Я тоже… непокорный, — просипел я и кое-как перевернулся с бока на спину.

Огромный механический дракон шагнул на площадку, с треском ломая кусты. Одна лапа гулко коснулась поверхности, другая. К ней примешался ритмичный стук приближающихся ботинок гмоннийской пехтуры. Они даже не думали пугаться механического дракона, из чего я сделал, что они не то под гипнозом Богдана, не то под прямым руководством кого-то из местных.

— А теперь попытайся представить, что я тоже добрый. Что я не стал тебя сразу убивать сейчас, когда уже понял, что ты ослаб. Хожу тут, как киношный идиот, последние речи толкаю. Последний шанс тебе даю, чувак, в общем. Давай вместе махнём отсюда, а потом уделаем всех, а?

— Дай… дай подумать, а?

— Считаю до десяти… Десять… девять…

— Это, блин, не до десяти, называется, считать, а до нуля, или до одного! — я кое-как хрипло заржал.

Но ржать было не очень — во-первых, дико болели рёбра, во-вторых — вокруг меня тесным кругом встали гмоннийские стрельцы. Они держали пищали, наставленные прямо на меня, и на каждом дуле приделан нехилых размеров штык-нож.

— Восемь…

Зелёный круг возник перед глазами, я махнул пальцем, принимая приглашение. Звонок? Очень вовремя, да, подумалось я. Можно успеть сказать что-нибудь трогательное и слёзодавильное на тему «передайте моему будущему ребёнку, что его отец был хорошим человеком»…

Но вдруг я почувствовал, что некоторые мои кости перестают болеть.

— Семь…

Дракон встал прямо надо мной и толпой солдат, повесил механическую пасть прямо над лицом. Зубы, выветренные и кривые, стали теперь острыми и металлическими.

Тело тоже болело всё меньше и меньше — кто мне помогает? И успеет ли он?

Я хрустнул плечами и попытался встать, но пасть тут же начала медленно сжиматься надо мной.

— А, ладно, нафиг всё это. Шесть, пять, четыре, три, два, один.

Глава 3

Визит

Челюсти-кинжалы коснулись моей кожи — на боку, бедре и руке, начали медленно сжиматься, прозвучали выстрелы, но на короткий миг сознание отключилось, а потом я понял, что лежу посреди последствий чудовищного взрыва, а в моих глазах звучит тонкая бесконечная нота.

Я поднялся, слегка пошатываясь от контузии. Груды солдат, стонущих, плачущих, лежали полукругом вокруг в обломках покорёженных механизмов. Но раненых становилось всё меньше. Между ними ходили, лечили и телепортировали их четверо Сеяных — Халиб, Серафимион, малознакомая дама, которую я видел в подземном переходе Дворца и худая, нескладная девочка-подросток, которая направилась ко мне. Она была меньше меня на голову, с короткой стрижкой, в блестящем футуристичном комбинезоне.

— Очнулся, — сказала она. — Халиб, иди сюда.

Такой прыти я от хозяина Дворца, владеющего половиной планеты, ещё не видел. Испуганный, он в три прыжка подскочил ко мне, поддерживая полы своего длинного одеяния.

— Привет… Слушай, ты извини… — начал он.

— Не сейчас, — девочка лишь махнула пальцем, и он заткнулся. — Сейчас дождёмся твою вторую половину и поговорим. Идти можешь?

— Ты…

— Милена. Первая, — усмехнулась девочка.

— Привет. Давненько не видел сверстников. Ты…

— Пригород Читы. Самая восточная из обнаруженных.

Мы прошли по проходу между ранеными солдатами и обломками на пустое пространство, посреди которого возвышался большой стеклянный саркофаг. Внутри лежал Богдан, а рядом стояла Ивита.

— О, ты здесь? Сколько я был в отключке?

— Минут семь. Я быстро всех созвала, когда увидела, что Джафар мёртв.

Только тут я увидел истерзанное тело, покоящееся на носилках у входа и блестящие обручи сферолёта, потерявшего невидимость.

— Знаешь, не каждый год умирает Сеяный. И даже не каждое десятилетие.

Я взглянул на Богдана.

— А он что? Прикончили?

Милена нехотя бросила.

— Его нельзя убивать. Никого из Сеяных нельзя убивать. Да и из числа простых разумных — тоже. Снотворное… в кровь! Всегда действенно. Особенно если не догадался включить защиту от инъекций или телепортаций жидкости внутрь тела.

— Да уж, — ухмыльнулся я. — Меня вы тоже таким же методом, да? В капсулу засадили!

— Я вообще-то тебе только что жизнь спасла. А ты вспоминаешь то, что было шесть веков назад? И к чему я не имела никакого отношения?.

— Хорошо… Прости. Я, на самом деле, уже почти принял всё это. Где… Где Инга? Где Асия? Где, блин, вы все?

— Значит, так. Смотри. Ты для нас всех — головная боль. Мы реально не знали, что делать с этим товарищем, и примерно так же понятия не имеем, что делать с тобой и что от тебя ждать. Я мало о тебе знаю, некогда было разбираться, всё делегировала кризисной группе. Решение разбудить тебя принял Игорь — тут я тоже не во власти что-то менять. Решение спорное, но я с ним вынуждена согласиться…

Её монолог был прерван внезапно открывшимся порталом, через порог которого перешагнула властная особа. Возраста она была неопределённого — то ли тридцать, то ли пятьдесят лет, с иссиня-белыми волосами, слегка в теле, а лицом — вполне привычной, уральской внешности, со слегка раскосыми глазами. Ступала царственно, властно, в средневековой сверкающей шёлком мантии, с диадемой в волосах.

Увидев Милену, её глаза на миг округлились. Но только на миг. Скоро она снова приняла невозмутимый вид.

— Привет, муженёк. Здравствуйте, Милена. И все присутствующие.

— Итак, подтверждайте. Это вы двое подстроили встречу Богдана и Станислава? Зная, что они наверняка начнут убивать друг друга?

— Это была моя инициатива! — гордо подняв подбородок, сказала Теодора. — Я была уверена, что этот… недоумок будет убит. Я поставила Халибу ультиматум — либо очередная Игра до победного и переход всех земель вплоть до Ала, либо он поможет мне свести их вместе.

— Халиб! Дружище! — весело сказал я. — Ты мне затирал про доверие, кажется, что-то с неделю назад? А?

— Стас, я поменял решение, — он сокрушённо покачал головой. — Я понял, что нельзя… нельзя, чтобы тебя прикончили. Когда я получил сигнал, что Джафар… малыш Джафар умер, я понял, что совершаю ужасное. Я послал Серафимиона тебе помочь.

— Это я тебе кости сшил! — раздался из-за спины голос. — Я знал! Знал, что ты Первого поколения, а не семнадцатого!

— Потрудитесь поставить звуковой барьер, — сказала Теодора. — Терпеть не могу, когда младшие сотрудники слушают переговоры.

— Переговоры⁈ — неожиданно хриплым, почти мужским голосом рявкнула Милена. — Какие, мать твою, переговоры. Ультиматум. От круга Первых. Богдана — изолировать до лучших времён. Сегодня же заняться. Если выяснится, что его разбудят — лично лишу! Станиславу — поручение, или просьба, всё же, мы вынуждены с тобой общаться на равных, как коллеги. Займись восстановлением Южного Дворца на базе так называемого клана Грани. Ситуация, сложившаяся на нескольких планетах, когда функционирует всего пара Дворцов из трёх — бред, диптархия показала свою непригодность. Возьмёшься?

— Возьмусь, — кивнул я.

— Не усердствуй только с производством потомства, мы пока не уверены, безопасно ли это. Игорь считает, что это полезно для генофонда, но я и некоторые другие… В общем, собери всех отщепенцев, их на континенте под сотню. Через пару месяцев пришлю вам коллег для усиления штата.

Она развернулась к семейной паре.

— Вам двоим — убрать геометки в радиусе трёх тысяч километров вокруг Южного Дворца. Временно пользуйтесь моими, которые есть у Грани. Не проводить Игры Первого уровня опасности ближайшие десять лет! И второго — ближайший год. Выстраивайте нормальную дипломатию между Дворцами, разрешите свободное перемещение по территории для Сеяных. Развели средневековье! Будут проверки. За нарушение — лишим!

— Лишишь? Второе поколение? — возмутилась Теодора. — Ты серьёзно мне угрожаешь? Такая мера в жизни не применялось к…

— Не тыкай мне тут! К твоему Дворцу будет особый контроль.

— И кто же будет править за нас?

— Поверь мне, претенденты уже есть. С командой. С опытом руководства.

— Дамы, я вас перебью, — сказал я. — Но что делать с Богданом? Криотемпоральная камера, или как его там?

Милена посмотрела на мирно спящего ребёнка под колпаком.

— Он не дурак, поставил защиту. И от телепортации — тоже. Придётся старинным методом.

Она посмотрела куда-то вдаль, за стены усадьбы. Через несколько секунд до нас донёсся отдалённый грохот. На соседней горе вырастало исполинское сооружение — решетчатые башни, провода, стальные мачты, огромные вертикальные цистерны.

Посреди всего этого великолепия возвышалась ракета. Конической формы, высотой в полторы сотни метров, она чем-то напоминала классические советские «Союзы» с «морковками» отваливающихся первых ступеней, только была раза в три крупнее, а морковок виднелось не меньше десяти по кругу.

Обтекатель последней, не то четвёртой, не то пятой ступени, был раскрыт в форме лотоса.

— Мда… Видал бы такое мой муравьед, — пробормотал я.

— Что? Это мы скрестили гмоннийские ракеты с «Эн-один», — весьма задорно улыбнулась Милена. — Есть у нас один умелец. Так, а теперь расступитесь.

Сферолёт, стоявший неподалёку, поднялся над землёй, расширился в размерах и начал обрастать множеством разного оборудования — разными отсеками, чем-то сверкающим и искрящимся, и последнее, что я заметил — это раскрывшаяся раковина капсулы, наполненной уже знакомой жижей. Монструозная конструкция приземлилась обратно в паре метров от нас. Стеклянный куб рассыпался, Милена подхватила тельце ребёнка-Богдана, поднялась на невидимых ступенях к раковине и аккуратно положила его в капсулу. Нежно, по-матерински поправила волосы на лбу.

— Спи. Когда-нибудь ты проснёшься. Но пока что ты не нужен.

— Почему бы не прикончить его прямо сейчас? — спросил Халиб. — Он уже пришил… сколько? Троих? Четверых?

Милена резко обернулась, посмотрела хищно.

— Все мы смертны, даже если не хотим в это верить. Но мир должен жить после нас. Это — великий запас. Когда через пару сотен тысяч лет умрут последние из нашего рода — придёт время их.

Сферолёт закрылся, становясь космическим кораблём, капсула наглухо запечаталась, а затем медленно, осторожно полетела между постройками в сторону ракеты.

— Куда вы его отправляете? — спросила Теодора. — Вообще-то это был мой коллега! Он пользовался Алгоритмами моего Дворца!

— Это вас не касается! Не вздумайте искать. У меня будет отдельный специалист, который будет знать его расположение.

Створки обтекателя захлопнулись. Зашипел испаряемый кислород, загудели агрегаты, затем протяжно, надсадно заныла далёкая сирена. Мачты и башни начали отстыковываться от корпуса, одна за другой, цистерны и различное оборудование просто растворялись в воздухе, пока не остались, наконец, одни ракеты и массивный стартовый стол, вырастающий прямо из горы. Затем вечерний склон озарило пламя загоревшихся двигателей, до нас долетел грохочущий рык огнедышащих драконов. Продолжалось это всего пару секунд, после чего «летающая гора», как назвал её гмоннийский комендант, поднялась в небо и начала скрываться за облаками.

— Потрясающе, — сказала Ивита. — Давно не видала подобное! Но можно же было…

— Просто отправить на орбиту сферолёт? Некогда, — вздохнула Милена. — Меня ждут на соседней планете через пару часов. Специалист, про которого я говорила, проследит за дальнейшим полётом ракеты и корабля.

— Даже не останешься на чай? — грустно сказала Ивита. — Мы не виделись так долго!

— Не останусь, — Милена вздохнула и коротко обняла «бабулю», которая приходилась ей внучкой.

— Стой! — сказал я. — Как мне связаться с Ингой? Где она?

— Занята. Но я попытаюсь организовать общение. Ну, всё. Мне пора. Все поняли указания? Ивиту оставляю в качестве связной.

Она шагнула в сторону и просто исчезла. А я остался один на один с двумя моими будущими конкурентами — Халибом и Теодорой.

Последняя надменно и с лёгким пренебрежением смотрела на своего (бывшего?) мужа.

— Ну, что, ты планируешь так всё и оставить? Как всегда? Первые и дальше продолжат нами крутить, как захотят?

Она злобно посмотрела на меня, шагнула в мою сторону, сжимая кулаки.

Я приготовился драться — драться точно так же, как только что дрался с Богданом — только зная теперь, что правда точно на моей стороне. Как вдруг между нами снова появилась Милена.

— Теодора! Я так и знала! — она немного шутливо погрозила пальцем, затем развернулась ко мне. — Ты тут потерял кое-что.

Она взяла мою руку в ладонь, после чего в ней материализовалось что-то привычное, родное и гладкое. Через секунду наша инопланетная гостья исчезла во второй, последний раз, а я посмотрел в руку и увидел в ней свой смартфон.

Глава 4

Совет

После этой беседы я долго думал — что ещё надо было успеть спросить? Про других Спящих? Про Ингу? Про стройку? Про судьбу Тимьянии? Про то, как правильно вести Игру, если таковая начнётся? Про то, кто нам ещё угрожает? Вопросов было слишком много, и я мигом ощутил себя молодым лаборантом, которому доверили в одиночку управлять гигантской атомной станцией. Ощущения были, надо сказать, захватывающие, но диалог с остальными коллегами ещё не был закончен.

— Что это у тебя? — заинтересовалась Теодора.

— Не важно, — я спрятал высокотехнологичную частицу прошлого в карман. — Ну, так что? Ты решила? Так и будем противиться воле Первых?

— Соглашаться работать на равных с ними? С «Гастролёрами»? — она пренебрежительно взглянула на Ивиту.

— Не с ними, а со мной. Я-то ни в чём таком не замешан — так, нашкодил пару раз по неумению. Либо дело не в этом, так? Дело именно в обиде на поколение своих родителей?

Похоже, я попал в точку.

— Первые бросили нас, Станислав, — Теодора отвернулась и начала медленно прогуливаться вокруг места, где ещё десять минут назад лежал Богдан. — И мои родители, и родители Халиба просто ушли из своих Дворцов. Причём сделали они это одними из первых. Не было ни нормальной передачи всех проектов, ничего! Чей, ты думаешь, был Южный, Ледяной Дворец? Он был нашим! Наш с Халибом. Думаешь, мы хотели этого? Это мы заключили Ледяной Дворец в пузырь, когда поняли, что на планете не хватает Сеяных, чтобы его обслуживать…

Я кивнул и перебил её.

— Я рад, что ты поделилась этими грустными воспоминаниями о причинах распада вашего брака, но повторяю вопрос — ты снимешь геометки?

— Ты смеешь меня перебивать⁈ До свидания.

Она махнула подолом платья и исчезла в портале. Халиб грустно посмотрел ей вслед и буркнул с очень знакомой интонацией:

— Женщины… Ох, прости, Ивита. Забываюсь.

— Ничего, — усмехнулась «бабушка». — Любишь её, получается, до сих пор?

— Люблю, — спокойно, даже как-то бесчувственно ответил он и повернулся ко мне. — Большинству Сеяных в принципе свойственно постоянство в отношениях, и склонность к полигамии — это уже вторичный, приобретённый признак характера. От безысходности, знаешь ли. Станислав, мне очень жаль, что так вышло.

— Мне тоже жаль. Благо, теперь я свободен от наших с тобой обязательств.

— Теперь у нас обязательства другого толка. Обязательства не сотрудников, а партнёров, соседей. Равных, — он многозначительно поклонился. — Теперь нам нужно будет собираться на совет трёх Дворцов — признаться, мне нравится эта идея. Я ждал этого давно. Последний раз это было…

— Чёрт, вы все так любите погружаться в воспоминания? Скажу прямо, мне сейчас не терпится дать тебе в морду. Но давай попробуем поговорить, как соседи, окей. Ты поддержишь меня в строительстве Дворца? Передашь земли?

Халиб улыбнулся, кивнул. На земле возникла карта Срединных морей и обоих берегов. Она была мне знакома, только теперь помимо границ государств на ней отразился ещё и новый слой — зоны влияния дворцов. Жирная граница шла с севера на юг, через континенты и моря, но прерывалась в районе острова Грань — там она описывала ровный круг радиусом в тысячу километров.

— Разумеется. Вот здесь, по южному берегу — колонии Гамунца и Цамунца. Правда, от Грани до них — ещё Южный Берег Рурляндии, а это уже земля Теодоры, мда… Я думаю, нам удастся с ней договориться. Всего на этих землях обитает около тридцати-сорока миллионов разумных — на первом этапе вам хватит, а дальше — Игры, сами понимаете. Ключ с Южного Дворца мы снимем на этой же неделе, покажем тебе.

— Что насчёт кадров? Она говорила, что есть несколько отщепенцев?

— Да, я подскажу тебе про тех, кого знаю. Пару десятков… с семьями — может, чуть больше. Некоторые иногда работали у меня, но теперь я скажу, что появился новый работодатель.

Признаться, я не ожидал от Халиба такой благосклонности. Испугался? Нет, подумалось мне, даже если это и так, причина — не в этом.

Старик заранее стелет себе соломки, пытаясь сделать мой Дворец своим союзником. По правде сказать, это выглядело логичным и мне. У Теодоры во Дворце под две сотни сотрудников, и даже если бы мне удалось вырасти до размеров Дворца Халиба, мы в сумме едва дотянули до половины численности её штата.

— Что ещё…

— Телепортации, — немного нахмурившись, подсказала Ивита.

— А, да. Забыл сказать, — Халиб снова погрустнел. — Милена, когда нас всех собрала на сражение, отругала всех за то, что мы часто пользуемся дальним подпространственным переносом без крайней на то нужды. И что балуемся в игрушки вроде снежного тетриса, нуль-синтезируя большие объёмы материалов. И она, вынужден признать, права. Ткань пространства-времени очень страдает от этого, вызывают турбулентные потоки, а там — недалеко и до аномалий и природных катастроф. Рекомендовано использовать не больше одной телепортации в неделю на расстояние больше тысячи километров. Либо пару-тройку на более короткие.

— Одной⁈ В неделю? Это же… капец как неудобно!

— Сферолёты. Кооперация. Оптимизация маршрутов. Работать вместе куда удобнее. И удалённая работа.

— Ага. Удобнее. Особенно когда вас четверо.

Я грустно посмотрел на Ивиту, но та подмигнула.

— Я рад, что вы теперь вышли на свет и легализованы, — продолжал Халиб, взглянув на неё. — И что не будет больше всех этих безумных… терактов.

На лице «бабушки» отобразилось недовольство.

— Ох, если вы думаете, что это мы совершали взрывы на ваших электростанциях… вы заблуждаетесь, коллега! Их делали не мы. Да, мы занимались гипнозом высокопоставленных лиц, разными другими делами, но теракты! Простите, нет. Это не наш профиль.

Я подумал было рассказать про Рину, но потом вспомнил, что у Ивиты с ней и с Комиссией в целом какие-то странные отношения, и потому промолчал. На самом деле, мне уже не терпелось закончить диалог — рука в кармане продолжала сжимать пластиковый чехол, по тактильным ощущениям от которого я так успел соскучиться. А заряда оставалось немного.

— Коллеги, уже темнеет. Нам надо что-то сделать с трупом коллеги. У вас есть кладбища?

— Кладбища? — усмехнулся Халиб. — У Сеяных нет кладбищ. Любое сохранение генетического материала — угроза для рода.

Он подошёл трупу и сделал пару пассов рукой. Останки медленно обуглились и превратились в пепел. Двор опустел, а те, кто оставался — то ли сделали вид, что не видят нас, то ли находились под гипнозом. Девушка Сеяная, до сих пор занимавшаяся ранеными гмонни, даже не посмотрела на нас. Будничность, с которым всё совершилось, меня немного шокировала, но потом я понял, что все они просто разучились принимать смерть кого-то из своих. А может, просто никогда не умели?

А может — это я никогда не умел?

Но было и другое объяснение — все просто не очень любили конкретно этого Сеяного, Джафара.

— Джафар, конечно, был тем ещё уродом, — заметил Серафимион. — Но, возможно, стоило воздать ему какие-то почести?

— Предлагаешь разработать протокол? Думаешь, это будет повторяться достаточно часто? — в голосе Халиба послышались нотки сарказма.

Некоторое время все напряжённо молчали. Наконец, я прервал паузу.

— Предлагаю устраивать летучку по рабочим вопросам где-нибудь в середине недели.

— Совет Трёх Дворцов! — поправил меня Халиб.

Похоже, пафосные названия — это был его пунктик.

— Назови хоть Курултаем, хоть клубом анонимных трудоголиков. Можем здесь же, место весьма символичное. Как я понимаю, сегодня и завтра у меня выходной? Я смогу в ближайшие дни осмотреть Дворец?

— Боюсь, что нет. У нас просто не будет времени, а показывать младшим сотрудникам и стажёрам столь ответственный объект. Вот ближе к концу недели…

— Я покажу, — подал голос подошедший Серафимион. — На самом деле, Халиб, не обижайся. Но я бы хотел поменять место работы. Станислав Первый, примешь меня к себе в штат?

Халиб поджал губы, ничего не сказал. Я же ответил:

— Приму, конечно. Только если подвезёшь нас с Ивитой обратно. Я тут себе устроил одно местечко…

— Пожалуй, тоже прокачусь, — пробормотал Халиб.

Он описал круг над головой, и над ним возник стеклянный шар с тонкими обручами и золочёным креслом по центру. Сверкающая машина накренилась, распахнула стеклянную дверь. Трёхметровый прыжок вверх, прямиком в трон, яркая вспышка, превратившаяся в тонкую линию, и мой бывший работодатель исчез на горизонте. Да уж, эффектно уходить он умел.

* * *

Наше средство передвижения было мне уже весьма знакомо. Сферолёт нёсся над тёмными лесами, озёрами, болотами и холмами. Скорость была примерно как у лайнера, возможно, чуть поменьше.

Заглянув в смартфон, я попытался зайти в сообщения и понял, что он полностью сел. Мой восьмиядерный бедолага после включения, видимо, отчаянно пытался найти вышку сотовой связи, а включить авиарежим я не успел — да и не мог. Покрутил его в руках, испытывая лёгкое волнение. Разбираться на ходу со столь важным объектом и пытаться напитать батарею электричеством при помощи Алгоритма, без предварительного тестирования я посчитал непозволительным. Поэтому просто положил его в нагрудный карман рядом к планшету и присоединился к беседе.

Про работу говорить не хотелось — честно говоря, мы все от неё устали. Серафимион рассказывал о том, что модернизировал систему, и сферолёт может двигаться как методом гео-гравитационной индукции, так и при помощи Способности. Что впереди установлен генератор разрежённого воздуха, а воздух регенерируется автоматически. Этим он слегка напомнил какого-нибудь мажористого авто-тюнера, спускающего ползарплаты на прокачку своей точки.

Ивита внимательно слушала, некоторое время летела молча, улыбалась. Затем достала откуда-то длинную трубку и спросила:

— Коллега, ты сказал про вентиляцию, а позволено ли у вас закурить в салоне?

Серафимион опасливо покосился, после чего сказал.

— Можно, хотя и не одобряю. Лучше, если ты соорудишь что-нибудь для того, чтобы убирать дым. Могу и я, конечно, но лучше уж сама. Мой дворецкий, например, включает вентилятор в окно.

Она кивнула, и в метре перед ней появилась крохотная чёрная дыра. Прикурила, выпустила дым, и я заметил, что он вылетел тонкой струйкой сбоку, снаружи стеклянной сферы. Я подумал, кого она напоминает. Ведьму? Странную бабу-ягу из сказок? Нет, скорее — на пожилую зажиточную боярыню. А может, и на обычную бабульку-долгожительницу откуда-то с Южного Кавказа, радушную и гостеприимную.

— Да, Серафимиончик, раз уж мы с тобой теперь коллеги, то позволь мне сказать спасибо за то, как обходительно обращаешься с Олафом. И признаться в том, что это я подослала его к тебе.

Сферолёт странно дёрнулся в полёте. Наш пилот медленно повернулся к пассажирке.

— Подослала⁈ — чуть не взвизгнул Серафимион. — Так он… Предатель!

Глава 5

Копипаста

— Да. Твой дворецкий — мой сын, — спокойно сказала Ивита.

Я почувствовал, что назревает конфликт. Мне следовало привыкать к роли руководителя, и я сразу решил привести всех в чувства.

— Господа! Прошу, мы все очень устали. Давайте все коротко обозначат свои мысли, и…

Серафимион меня перебил.

— Да, я знал, что он полукровка, и, признаться, когда увидел сегодня Сеяную-гмонни, то первой мыслью было, что ты можешь быть ему родственницей. Но я и не думал, что попаду в яблочко!

Ивита флегматично выпустила ещё облачко дыма.

— Он родился здесь ещё в мой первый визит на Скрадо. Ах, я была тогда помолодевшей, моему мужу опостылели мои эксперименты со внешностью и он покинул меня, отправившись на стройку. И… Это было больше работой, хотя симпатию к моему смертному любовнику я, конечно, испытывала.

Вот тебе и моногамия, мысленно усмехнулся я. Но вида не подал, да и перебивать не хотелось. Серафимион немного успокоился, полюбопытствовал:

— Олаф… говорил, что его отец был простым виноделом, да? Откуда-то с Тёплого Берега Цамунц?

— Да… Рослый, красивый, с иссиня-чёрной кожей, с кудрявой бородой. Великолепный мужчина!

Тут и у меня язык зачесался — да и ситуация требовала перевести тему.

— Тётушка Ивита, подскажите, а каково это — быть… гмонни?

— Ну, во-первых, в экстренных случаях я сравнительно быстро могу перестраиваться обратно в человека. Упаковка ДНК Сеяных в стволовые клетки и ложные клеточные ядра. С репликацией генов-маркеров, отвечающих за ключ Способности. Ты же программист, должен понимать, как работают виртуальные машины?

— Шикарно! Хотя я не программист. Хотел бы я попробовать, да. Так ты, получается… оборотень?

— Вроде того. А во-вторых…

Она выпустила колечко дыма, оно медленно пролетело в воздухе и ровно влетело в «вентиляционный» портал.

— Я не стала гмонни полностью, конечно, как не старалась. Любая такая серьёзная переделка организма — это определённая травма, и физическая, и духовная. Человеческое восприятие красоты, конечно, мне до сих пор не чуждо. Но когда настолько глубоко переделала свой организм, что воспринимаешь себя представителем другой расы, и когда веками живёшь среди этой расы — меняются и вкусы.

Тут я обратил внимание на Серафимиона. Он не успокоился — всё ещё нервно сжимал ручку управления, чуть ли не со злобой. В похожем состоянии я видел его только один раз, когда он познакомился с Энтоном, приняв его за вражеского полукровку.

— Серафимион, как ты?

— Да нет. Я даже рад, просто… грустно, что я годами не замечал рядом с собой, как бы это помягче сказать. Шпиона? Предателя?

— А вот тут ты ошибаешься. Олаф передавал сведения только первые лет пять. Позже он сказал, что не имеет желания участвовать в политических игрищах. Он выходил на связь всего пару раз в году и рассказывал о том, как ему хорошо, как комфортно он живёт, и в каких прекрасных местах ему удалось побывать благодаря тебе. При этом даже расположения твоих поместий мы рассчитывали сами, без его помощи.

— Поместья, — грустно кивнул Серафимион. — Теперь придётся отдать всё родственникам.

— Думаю, Халиб договорится. А Олафа мы с радостью встретим в нашем временном Дворце. Вон, кстати, он! Тормози!

Мы приземлились уже на знакомой просеке. Рядом с «Единорогом-3» горел большой костёр, вокруг которого сидели четверо — огромный Иоганн, Рюрик, Энтон и Йеркут. Рядом лежал свернувшийся клубком Илонмаск и лежали свежеобглоданные кости и шкура того самого гипербобра, которого поймал наш гиант. Бард играл что-то на вполне человеческой шестиструнной гитаре — вероятно, обнаруженной где-то в запасах «Единорога». Иоганн внимательно слушал, кивал, а Энтон с Йеркутом покручивали шампуры над импровизированным мангалом. Наше приземление они не заметили, лишь Иоганн задумчиво повёл носом. Я догадался, в чём дело.

— Невидимость отключи, — попросил я Серафимиона.

Компашка мигом дёрнулась с места — гиант схватил в две из трёх лап длинные копья, лежавшие под ногами, Энтон потянулся рукой за пояс, а Рюрик едва не разбил гитару о колено. Но парой мгновений спустя все разглядели нас и положили оружие обратно.

— А мы уж думали, что вы не придёте, — сказал Энтон. — О, Серафимион? Теперь ты с нами?

Серафимион кивнул. Стоявшая у входа огромная коробка, похожая на старый советский магнитофон, дублировала его слова протяжным рыком, в котором угадывалась речь гианта. Заметив моё недоумение, Энтон кивнул.

— Тут Лия, когда уходила, достала какую-то штуковину — типа автопереводчика со всех языков. Работает плоховато, но нашему новому приятелю всё понятно. Так что, Серафимион.

— Да, полукровка, я решил сменить работодателя. Мы договорились на Совете, что Станислав станет Хозяином Южного Дворца.

Энтон махнул рукой, приглашая к столу.

— Чувствую, предстоит долгая история? Мы как знали!

— О-о-чень кста-ти мы устроили ша-шшлык на с-ве-жем воз-ду-хе, — поддакнул Иоганн, а затем и автопереводчик. — Хо-тя госпожа Камен-ная червячка Ли-ия, уходя, ангажировала из-готовление еды в каменных условиях.

Последний говорил с глупыми ошибками, растягивая слова в стиле архаичных голосовых синтезаторов из девяностых годов — сразу захотелось его доработать и улучшить.

— Включите кто-нибудь нормальный автоперевод! Сейчас вспомню Алгоритм.

Серафимион прошёлся, пожав всем руки — Энтону, скра, гианту, которого, кажется, ничуть не испугался, притормозил у Йеркута и представился:

— Серафимион Стефанович Третий, Пятое поколение, сын…

— Он мне не нравится, — Йеркут не подал руки, поднялся и направился внутрь стальной крепости.

Энтон поймал растерянный взгляд Серафимиона и бросил:

— Привыкай.

Наш новый коллега кивнул, поднял шампур, вытащил кусок мяса и принялся вещать с полунабитым ртом.

— А вы знаете, господа, почему гианты называют нас, а заодно и гмонни, «каменными червями»?

— Я знаю, но не скажу, раз уж вы решили поиграть, — сказала Ивита. — С вашего позволения, я пойду в дом, проверю, как там на кухне дела.

— Так вот, дело в том, что впервые гианты увидели их в окнах домов, когда вышли к свежепостроенным городам первых гмонни на континенте. Дома были каменные, многоэтажные, а сами гианты, да и форсти, с которыми они торговали и торгуют, таковые тогда не строили. Они подумали, что это такие особые скалы, в которых люди прогрызли дырки. Вот и называют до сих пор всех двуруких «каменными червями».

Пока он всё это вещал, я подошёл к Энтону и показал ему телефон из кармана. Тот округлил глаза:

— Откуда это… Я видел такие только на Рутее. Это из твоей прошлой жизни?

— Ты плохо изучил мою капсулу. Сможешь зарядить? Вольтаж и распайку укажу завтра.

— Ага. Здесь ремонтная мастерская небольшая есть. И паяльник!

— А спалить не боишься? — прищурился Энтон. — Ценный же… экспонат.

— Боюсь! Слушай, а что если…

Я положил телефон на пол. Посмотрел на него, как обычно делаю, наводясь курсором. «Язык мой, приди ко мне», — попросил я. Но ответила тишина. У каждого языка должен же быть какой-то вход в обработчик, понял я. И, если предположить, что язык сформировался во мне самостоятельно, то это должно быть что-то из знакомого и привычного.

И при повторном взгляде на смартфон я понял, что это. Мой большой палец начертил в воздухе графический ключ разблокировки экрана.

— [Селект, Экзекьют копи-пэйст, нафиг]!

На полу щёлкнуло, и рядом с моим телефоном появился точно такой же. Затем — ещё один, который я протянул Энтону.

— Попробуй зарядить пока этот, тестовый. Этот я попробую зарядить сам, Алгоритмом. Если получится — задеплоим и на проде… на рабочем варианте попробуем, то есть. А пока я отправлюсь спать.

Каюта капитана оказалась обставлена достаточно аскетично, хотя выглядела уютной. Письменный стол с разбросанными на нём картами, журналами и книгами, какие-то безделушки в углу. За дверью оказались туалет и душевая — почти такой же конструкции, что и в отеле в Теньгороде. Я разделся, включил воду и в очередной раз подумал, что нет ничего приятнее, пожалуй, чем тёплый душ после тяжёлого рабочего дня.

Вода, правда, пахла болотной тиной, и долго мыться не удалось. Интересно, как тут организовано водоснабжение? После душа оделся в обнаруженную в шкафу свежепостиранную пижаму. На крохотном бронированном окне я увидел цветочный горшок — достаточно новый, но пустой. Из него торчала только палка-подпорка и виднелась странная лунка и пара засохших цветков. Как будто его выдернули из горшка.

— Странно, — пробормотал я и услышал стук по дверному косяку.

— Тук-тук.

В дверях стояла Мия — на этот раз в том самом платье, которое было на ней, когда я впервые её увидел на приёме в Теньгороде. Я поставил горшок обратно.

— Привет, заходи… стул только один, правда.

— Ничего, сяду на кровать. Я зашла поздравить. Честно, я очень рада, что буду работать на тебя!

— Ну, да, если бы не ты — я бы про вас тоже не узнал бы. Либо узнал бы только после визита Милены.

— История не знает сослагательного наклонения — кажется, так говорили мудрецы в древности? Правда, есть те из нас, кто верит в множественность вселенных. Что вселенная дробится каждые пару мгновений, либо что её деление происходит во время важных событий — например, переноса планет.

— Что вообще их перенёс? Что нас, Сеяных, создал?

Она грустно вздохнула.

— Сеятели. Или Сеятель, он же Бог. Или сама Вселенная — никто толком не знает. Были исследователи, потерявшие рассудок в попытках определить это. Были те, кто пытался вычислить бывшие расположения новых планет и отправился к соседним звёздам, чтобы поискать следы переноса — дальше Альфа Центавры никто не дошёл, возможно, только кто-то из Первых. На некоторые загадки даже мы не знаем ответы, и по сути используем Способность как «чёрный ящик». Ладно хоть научились мана-тонны вычислять правильно, а то был бы бардак.

Я снова подошёл к окну.

— Бардак, угу. Вот скажи, почему этот цветок помер? Здесь явно у капитана был цветок, а теперь его нет.

Мия рассмеялась, подошла поближе.

— Потому что в замке Халиба Алгоритмы пишут стажёры. Ваш Алгоритм уничтожения и фильтрации объектов войны находит и удаляет только неживые объекты, а те, что живые и не входят в группу — оставляет на месте. Когда ты уничтожил старый «Единорог-3» — цветок просто свалился из исчезнувшего горшка куда-то на лужайку, вместе со всеми бактериями из сантехники и насекомыми из кухни.

— Жаль, — подумалось мне.

Я подумал — а не спросить ли про телефон, наверняка она могла бы его зарядить. Но её ладонь неожиданно легла на мою руку, державшую этот несчастный горшок. А потом отдёрнула руку, словно испугавшись. Честно говоря, я в этот момент почувствовал, что меня к ней тянет — так не тянуло ни к Тизири, ни у Ийю. В ней была одновременно и мудрость, и спокойствие, и какая-то необычная восточная женственность вперемешку со скромностью, что прикосновение меня завело с полоборота.

А ещё… ещё у неё была сестра-двойняшка, а это, надо сказать, достаточно мощный фетиш.

Но нет. Я снова принялся искать оправдания. Нельзя же так, подумалось мне. Она теперь моя подчинённая. Крутить интрижки с тремя одновременно! А где же моногамия? А как же первая любовь, которая, как оказалось, до сих пор жива и лежит не весь где в стеклянном гробу? Но я опоздал.

— Станислав, мне неудобно, но мне показалось, или?… — тихо сказала она, всё ещё не думая отстраняться.

Глава 6

Сообщения

— Сколько у нас разница… Чёрт, бестактный вопрос какой, стыдно-то как.

Моя рука сама собой обняла её за талию. Она медленно подняла взгляд, посмотрела прямо в глаза, отчего я возбудился ещё сильнее.

— Ты идешь аргументы против, я правильно понимаю? Я одновременно старше тебя на триста пятьдесят лет и моложе — на двести или на два года, как тебе больше нравится. А ещё…

— Нет, ты не выглядишь старой, блин, я и не думал про это.

Её рука коснулась моей шеи.

— А ещё у меня не было мужчин несколько… не буду говорить чего.

— Столетий?

— Чёрт, я не могу больше… — она не договорила и обожгла мои губы поцелуем.

Наша одежда полетела в разные стороны. Она догадалась, что я не люблю применять Способность во время занятий любовью, и сняла платье сама, своими же руками, а затем помогла мне расстаться с брюками. К более потаенным частям своего гардероба, например, к чулкам она не притронулась — позволила мне проявить фантазию.

— Порви, — тихо попросила она, и я исполнил просьбу.

Признаться, одежду на девушках я до этого не рвал, но мне удалось. После последовали другие просьбы — тоже из разряда весьма непристойных и требующих применить силу. Я впервые столкнулся с острым желанием девушки проявлять грубость и даже агрессию, и не сказал бы, что это мне сильно понравилось — хотя в роль я вошёл весьма хорошо. И успешно — всё случилось одновременно и довольно быстро. После мы долго лежали на узкой капитанской кровати, немного помолчали, потом она сказала:

— Вообще-то я не такая.

— Угу, — кивнул я и потёрся небритым подбородком о её плечо.

— Серьёзно! Я… гораздо серьёзнее, правда. И не позволяю так к себе относиться. Не знаю, что на меня нашло.

Сказано это было с такой наивностью, лёгким стыдом и даже кокетливостью, что я улыбнулся. В этот момент мне подумалось, что, всё-таки, по психологии и поведению Сеяные недалеко ушли от людей. Да, у них есть Способность, большинство из них образованнее, умнее, уравновешенней среднестатистического человека. Однако у них всех тоже есть свои слабости, странности, и, не побоюсь этого слова, баги.

А ещё я понял, что психологический возраст больше зависит от физиологии, чем от возраста реального. Мне ни разу не пришло в голову, что я занимаюсь любовью с трёхсотлетней старухой — абсолютно во всём она была вполне обычной желанной девушкой.

— Да я верю, честно. Ты очень хорошая.

Мия поднялась, подобрала разбросанную и разорванную одежду. Я заметил, с какой лёгкостью трусики и чулки сшиваются обратно — видимо, это было ей не впервой.

— Что теперь? С чего начнёшь сбор команды?

— Ну… Надо исходить из структуры. Из каких департаментов состоит типовой Дворец? У Халиба такой хаос, что фиг поймёшь, где я работал.

— Ох. Большие Дворцы, ты хочешь сказать? Природный, он же гео-климатический. Управляет циклонами, геологией, природными катастрофами, астероидной угрозой — ну, это очень редко, орбита уже давно расчищена. Обычно туда берут кого-то постарше.

— Могу назначить тебя… — ляпнул я и потом попытался исправиться. — Прости, но, просто, ты третьего поколения, поэтому подумал, что это логично.

— С радостью, я неплохо в этом разбираюсь. Ещё — стратего-аналитический, по контролю за развитием цивилизации, численностью и так далее. Туда бы я порекомендовала Лию — она в этом хорошо разбирается. Кстати… пожалуйста, не рассказывай ей, что между нами произошло. И вообще, лучше никому не рассказывай.

— Я не имею привычки сплетничать о подобном, знаешь ли, — я подошёл и осторожно обнял её. — Что потом? Какие ещё подразделения?

— А потом — наши кадры кончились. Ивита у нас официально в состав Дворца не войдёт — она теперь связной с Миленой. Остались департаменты оперативного реагирования, департаменты разработки, контроля мана-тонн и артефактов, различные рабочие группы по Играм между Дворцами. В общем, чтобы всё более-менее работало — нужно минимум ещё человек десять, без этого третью планеты не поруководить. И на некоторые нужны Сеяные постарше, чтобы сила Способности была достаточной.

— Мда. Много вакансий. У нас ещё есть Серафимион, он сказал, что поможет. И что, никого больше на примете?

— Ну… есть ещё один кадр. Живёт у нас на острове и иногда нам помогает. Как это в древности говорили… фрилансер. Пятого поколения, моложе меня, но не сильно. Он недолюбливал Ивиту и подчинялся только нам с Лией. Мы ему поручали расстановку геометок и тому подобную мелочь… Слушай, подскажи, что это? Если не секрет? Это… точно не с этой планеты. Это что-то более технологичное.

Она коснулась одного из двух телефонов, лежавших на столе.

— Секрет!! — сказал я. — Прости, это… часть моей прошлой жизни. Я обязательно расскажу, что это, но потом. Пора спать.

— Ты еще не отвык ото сна, это так мило, — Мия расплылась в улыбке. — Как… ребенок. Прости, если задело — большинство Сеяных не позволяют себе такое развлечение. Особенно на ближайших планетах. Ладно, не буду тебе мешать, увидимся завтра. И… Спасибо тебе!

* * *

Проснувшись рано утром в воскресенье, я, даже не заваривая (чуть не оговорился — «кофе», но нет, тогда у меня его не было) чая подошёл к столу, где лежало два телефона. Выбрал тот, что скопированный — чтобы не перепутать, я положил рядом ручку.

— [Селект обжект, чардж баттэри, блин!]

Нажал на кнопку — телефон не включился, да и отклика от Алгоритма — лёгкого чувства удовлетворения, которое обычно случается в этом случае, нет случилось.

— [Обджект инспект, на!]

[Анкноун Алгоритм, обжект блокет]

Похоже, предмет был защищён от разных воздействий, причем при копировании скопировался и Алгоритм. Оставалось только надеяться на чудеса микроэлектроники от Энтона.

Умывшись, прошагал в столовую, и обнаружил там сидящего голым по пояс Йеркута. Видок был непривычный. Все туловище покрывала мелкая синяя и бирюзовая чешуя, исчезающая на животе и боках. Сосков и пупка у него не наблюдалось, зато грудина выпирала небольшим костяным выступом. Он попивал воду из большой кружки, листая на коленях здоровенный фолиант со странными рунами.

— Доброе утро, как у вас принято говорить. Необходимо, полагаю, принести извинения за непарадный вид.

— Ага. Кипяток есть? Чаю выпить.

— Сначала вам, млекопитающим, лучше позавтракать. Я приготовил бутерброды, возьми на столе в кухне.

— Ты… Прямо здесь живешь?

По дороге я заглянул в кладовку и убедился в этом. Между двумя стеллажами и банками лежал голый черный матрас, а рядом валялись две стопки книг и куча одежды. Быт, совсем не соответствующий быту наследного принца целой планеты.

— Опыт научил меня располагаться максимально близко к пищевому источнику, — кивнул он. — Я говорил тебе, Станислав, что мне не нравится тот, кого вы называете Рюриком? Он вызывает у меня опасения в плане благонадежности.

— Уже говорил, да. Где они, кстати? С Энтоном.

— Заняли две каюты в носовом отсеке.

— А Серафимион? Мия?

— Серафимион улетел ещё ночью во Дворец. Улаживать дела. Мию я не видел с вечера.

Я пошел прогуливаться по своему наземному кораблю. Прошел мимо логова гианта, заглянув с балкончика вниз — Иоганн свернулся калачиком, совсем как гигантский кот, прикрыв спину парой шкур. Будить его, конечно, не стал.

Энтон с Рюриком расположились в двух скромных каютах — судя по числу кроватей, каждая из них предполагалась для двух членов экипажа, но и для одного она была тесноватой — шкафчик, столик, узкая двухярусная кровать и всё — даже без окна. Рюрик, одетый в типичнейшую майку-алкоголичку, где-то откопал длинную швабру и драил пол в коридорчике перед ними.

— Здравствуй, Станис! Энтон в мастерской, — пробасил скра, помахав одной рукой, а двумя другими отжимая тряпку в ведро.

— Помочь? Я, наверное, могу это сделать Алгоритмами.

— Да не-е, мне нравится уборка!

Мастерская обнаружилась в самом низу — длинная комната с низким потолком и узким столом вдоль всей стены. Небольшие станки, отвёртки, инструменты, какие-то странные запчасти — в общем, типичный рай ютьюбера из гаража. Задняя дверь была открыта, за ней виднелась мохнатый бок Илонмаска, за которым — серые сумерки утреннего леса.

— Прикинь! — сказал вылезший из-под стола Энтон. — Тут достаточно неплохая мастерская. На Рутее, конечно, всё было получше, но я на Гмон-яне не припомню такой. Тут даже есть шуроповёрт, правда, не аккумуляторный.

— А там что? — махнул я на дверь, за которой сидел мой мурланг.

Энтон обернулся.

— Написано «отсек для вьючных животных». Натаскал ему еловых веток, он поел и снова спать. Они в холодных местах всегда большую часть дня бодрствуют.

— Ты не успел посмотреть мой телефо… — я подошёл к столу и запнулся.

Та копия, которую я отдал Энтону для опытов, лежала на столе, разобранная до винтиков и печатных плат. Батарея валялась вспученная и обгоревшая.

— Блин, я же не сказал распайку разъёма… Как ты его пытался зарядить?

Он показал на агрегат. Потрудился он на совесть — катушка трансформатора из розетки, пара резисторов и тонкий шнурок. Сам разъём микро-ЮСБ он вырезал из куска пластика, выведя тонкие оголённые проводки наружу.

— Всё утро сидел, разъём готовил. Примерно по мощности сделал, как у планшета из Грани. Полчаса назад воткнул — он не заряжался! Ни в какую. Я попытался разобрать — батарея вспыхнула и загорелась.

Следующие полчаса мы занимались попытками зарядить телефоны — я наделал копий телефона, а Энтон подключал разъём. Проблемой было то, что мы не могли точно перевести местные единицы измерения в привычные вольты и амперы. После двух неудачных попыток решили, что надо прикрутить регулятор мощности и постепенно повышать амперы.

Но что-то подсказывало, что дело не в неправильном напряжении. Щёлкнула и задымилась батарея третьего телефона, четвёртого, пятого… Примерно на восьмом аппарате я согнал Энтона со стула и сказал:

— Давай сам попробую.

Приладил разъём зарядника, повернул ручку регулятора мощности… И на экране отразилась знакомая пиктограмма зарядки.

— Офигеть! Работает!

— Про таких у нас говорили, что рука лёгкая! — сказал Энтон.

— У нас тоже так говорили! Да уж. Рука. Но не лёгкая — это кто-то настроил, что только я могу производить некоторые операции с ним, — догадался я.

Я не отходил от нашего самодельного зарядника ни на шаг, — следил за телефоном. Почувствовал голод, скастовал эчпочмак и зажевал, после чего всё же не выдержал и, дождавшись десятипроцентного заряда, нажал кнопку включения.

Приветственный экран. Введите графический пароль — его я ещё помнил. С трудом поборол желание залезть в галерею фотографий — нет уж, не время для сожалений об утраченном и ностальгии. Мне нужна была информация, и что-то подсказывало, что я её получу.

Иконка сообщений. Контакт «Инга».

Вторник. 22 сентября 202…

Братик, прости, что так вышло. Нашла твой телефон… Напишу несколько советов.

Игорь — мудрый человек, но опасный. Это его решение про всех вас. Если проснёшься — остерегайся его. Телефон я защитила, потом придумаю, как его сохранить. Начинаем заметать следы.

Понед. 22 декабря 202…

Ура! Остатки предыдущего Deepstate разгромлены, все правительства стран под контролем, теперь мы правим Землёй. Но, говорят, это ненадолго. На совете Basilio нам наконец-то сказали, зачем мы все появились, зачем у нас Способность. Скоро на орбите Земли появится одиннадцать новых планет!

Понед. 13 июля 202…

С прошедшим ДР, братик! Мы нашли последних из нашего племени. Десятерых включили в Basilio, нас теперь шестьдесят, не считая девяти детей Второго поколения. Небольшой подарок тебе. Асю твою тоже нашли и упаковали. Если все получится, вы друг друга дождетесь — вы предназначенная другу другу пара, так выбрала Способность. Всего вышло шестнадцать Спящих вместе с вами.

Понед. 20 сентября 202…

Годовщина с того момента, как мы лишили тебя твоего прошлого. О всех близких мы позаботились, они счастливы, обеспечены и забыли о тебе. Прости, братишка, когда-нибудь ты поймёшь. Игорь говорит, что надвигается Катаклизм. Завтра мы подарим двенадцати правительствам стран технологию Сферолётов, чтобы они были готовы к эпохе колонизации. Пожелай мне удачи.

Понед. 22 декабря 202…

А вот и Катаклизм. Офигеть. Офигеть. Нам с Горой дают планету в освоение. Буду договариваться, чтобы забрали тебя туда. Игорь заверяет, что вы обязательно проснётесь — только примерно через тысячу лет, когда освоим Планеты и пойдём дальше.

Четв. 31 декабря 202…

С новым годом, братик! Помнишь, как отмечали его все вместе? Я обещалась давать советы, а сама просто пишу тебе письма в никуда. Вот тебе совет, когда проснёшься — не доверяй никому из Basilio. Это сейчас мы дружная команда, хоть и с оговорками. Спустя века мы наверняка разделимся на кланы, обрастём кучей потомков и по-разному будем видеть развитие мира. Но я обещаю, что всё равно буду защищать тебя и Асю, верь мне. Спи крепко, мы обязательно увидимся.

Почесав внезапно засвербивший нос, я пролистнул к последним сообщениям.

Глава 7

В путь

Сообщений осталось всего три.

Среда. 30 июня 202…

Я снова беременна — твой племянник будет первым Сеяным, родившимся на Агао. Полнейший хаос на Земле и остальных планетах. Кошмарно много работы. Но Игорь с Анатолием непреклонны — Спящих пробуждать нельзя. Милана, Геворк, Екатерина были за твое пробуждение — запомни имена. Между делом разрабатываем новые капсулы для криосна — с эффектом замедления физических процессов. Скоро тебя, братик, пересадим туда.

Воскресенье, 14 февр. 202…

Дима, 4,5 кг, 56 см. Дмитрий Второй, твой племянник. Вы ещё, возможно, увидитесь. Мы на Агао, наш Дворец уже почти построен. Экспериментирую с мобильной связью и приложением, прости, оно не идеальное, решила вот написать, сейчас посмотрим.

И, наконец, последнее сообщение.

Понедельник, 13 июля 2037

Мы на Дарзит. Спецоперация, все Спящие перепрятаны, память у всех, кроме нас четырёх, почищена. Только что разморозила тебя после перелёта — ты был в полудрёме, не запомнишь. Братик, я так скучаю. Шлем-программатор обучил тебя Алгоритмам защиты и рукопашке. При попытке нападения — он телепортирует тебя с резервным реактором на другие планеты. Если захочешь найти Асию — я помогу тебе. Этот телефон я кладу тебе в твою новую капсулу, а вышки-эмуляторы сотовой связи раскидаю по всем планетам, так что тебе просто надо найти её и позвонить — я отвечу. Прощай, братик. Найди меня, если захочешь.

Я закрыл сообщения. Чуть выше я заметил иконку, которой раньше точно не было — белый кружок с надписью «Позвони мне».

Нажал — открылась заставка [Bazilia]. Вспомнил, именно так называлась компания, в которой работала Инга. Это странное слово и образ незнакомой планеты с очертаниями континентов преследовал меня с детства, и только сейчас я понял, что именно это и объединяло всех Сеяных — всем им с детства грезились иные планеты. Те самые, которые затем в ходе Катаклизма прибыли в Солнечную Систему.

[Артефакт не найден. Открыть список для поиска?]

Я вздохнул — вполне ожидаемо. Открылся список.

[Земля]

[Рутея]

[Дарзит]

[Скра-До]

[Гман-Яна]

[Пао-По]

[Анти-Земля]

[Пош-Фо]

[Айпоида]

[Агао]

[Аталавва]

[Хаелла]

[Земля]

Список прокручивался по циклу до бесконечности, а сбоку вращался диск с планетами. Тыкнул на Рутею — очертания десятка незнакомых континентов, три точки, отмеченные Дворцами и маленький флажок с меткой «Вышка» на крохотном северном островке. Тыкнул на Гмон-Ян — огромный гористый материк, изрезанный каньонами. И снова три Дворца и одна точка с вышками сотовой связи. Агао — куча мелких островов и архипелагов. Дарзит — пустыни и два небольших океана на полюсах. Страннее всего показалась Айпоида, родная планета Йеркута — множество многоугольников, соединённых перешейками, явно рукотворными.

Наконец, открыл уже ставную родной планету Скра-До — некоторые названия, видимо, были, уже устаревшими.

— Вот дерьмо! — выругался я.

Флажок с вышкой сотовой связи был на обратной стороне планеты, у Малого Океана — в самом сердце владений Теодоры из вражеского Дворца. Положил телефон, пытаясь осмыслить прочитанное.

Итак, предположим, что Инга — не враг. Ну не могла же она все десять лет так наигранно скучать по мне? Или могла? Допустим, уже тогда среди Первых намечался раскол на тему нас, запасных Спящих. Допустим, что Игорь и часть Первых относятся к нам враждебно.

Тогда, во-первых, стоит осторожнее относиться к Рине. Да и к Энтону, пожалуй — черт, так не хотелось подозревать своего самого давнего приятеля в этом мире, но, по всему выходило. что он может работать на Игоря. Во-вторых — к целям добавлялась ещё одна. Следовало отыскать «вышку сотовой связи» — что-то подсказывало, что это Алгоритмический Артефакт, после чего дозвониться Инге.

Про Асию, конечно, до сих пор оставался вопрос — нужна ли она мне. Наши отношения кончились настолько давно, что я не мог понять, как к ней теперь относиться. Но одно было однозначно — её я должен найти и как минимум защитить. И вставал вопрос — как это сделать, если желанная вышка связи во «вражеских» владениях, а Теодора так негативно настроена ко мне?

— Могу поинтересоваться? — сказал Энтон, который всё это время сидел поодаль, наблюдая за моей мимикой. — Заработало?

— Да. Заработало. Кого, ты говорил, мы ищем? Твою дочь? Не только её, получается.

— Кого-то ещё?

— Ага, — я кивнул. — А ещё надо бы перебираться на Южный берег.

— Отлично! Когда отправляемся?

— Скоро. Ты в местных картах лучше разбираешься — проложишь маршрут?

— С-станислав. С-станислав. С-станислав, — донёсся нудноватый голос Йеркута откуда-то из коридоров. — Вы вообще с-следите за обстановкой? Я залез-з на просмотровую башню — к нам движется отряд.

* * *

— [Деплой мониторинг систем, мув, транслейт, погнали!]

Я сам не понял, как сформировал этот Алгоритм, но мгновенно увидел перед глазами картинку сверху — лес, просека, ведущая к большим пустошам, огоньки деревни… Но на этот раз огней было значительно больше. Колонна из пары десятков всадников-гмонни верхом на мурлангах двигалась мимо построек. Позади них плёлась пара странных медленных броневичков с угрожающего вида орудиями. Флаги я распознал — это было королевство Ала.

— Их всего два десятка, они не представляют… — начал я, но из коридоров уже слышался голос Энтона.

— Я задраю нижние и боковые люки. Йеркут, Рюрик — в оружейную, и закройте ставни наверху. Проверьте боеприпасы и произведите подготовку крупнокалиберного орудия. Я затем в командный пост.

Голос был грозный, и я подумал, что не вторая ли субличность говорит в старике?

— С какой с-стати он командует? — пробормотал Йеркут, но я услышал удаляющиеся шаги.

— Стоп-стоп! — воскликнул я. — Вы же не собираетесь принимать бой? Сейчас я позвоню Халибу, и мы всё уладим. Это явно какая-то глупость.

— Что, испугался? — довольная мордаха Энтона на миг показалась в проходе. — Я вот не боюсь… тряхнуть стариной.

Я всё же вызвал Халиба. Учитывая, что Алгоритмы Дворца всё ещё блокировались под куполом, я провернул хитрость. Скомандовал:

— [Ремоут транслейшн, мув таргет, гоу!]

Запустил удалённую трансляцию из точки над вершинами сосен, после чего уже там вызвал знакомый красный многоугольник для связи со Дворцом.

— Доброе утро! — Халиб выглядел доброжелательно. — Так, что у нас по плану… Я подготовил контакты парочки фрилансеров, которыми могу поделиться. Один из них недалеко от тебя, и…

— Халиб, позволь, я тебя перебью. Какая-то лажа, к стоянке моего «Единорога» приближается два десятка солдат Ала. Мы же вроде бы решили, что мне можно его использовать как временную резиденцию, так?

— Решили, — кивнул Халиб. — Но, понимаешь, до того, как стать временной резиденцией, эта шагающая крепость проследовала по всем окраинам мимо фронтов, и…

— Хочешь сказать, что её только сейчас выследили? Но ты же обещал уладить.

Я снова почувствовал, что Халиб увиливает — кажется, я уже научился немного это различать.

— Ну, как бы тебе сказать… В общем, Ала — это большое королевство. По сути, небольшая Империя. И недавно у нас появилось подозрение, что некоторые дворянские династии внутри неё управляются… скажем так, не совсем нами.

— Чего⁈ Как это — не совсем нами.

— Ну… Что есть гастролёры. Может, ты лучше уже знаешь, а?

— Ох уж это твоё любимое словечко. Понятия не имею, о чём ты! Есть сведения? Сомневаюсь, что это наши.

Слово «наши» в отношении клана Грани, как мне показалось, я употребил зря.

— Ищем. Кадров мало. Занимается два стажёра и один коллега двенадцатого поколения, тоже молодой. А если продолжишь уводить у меня сотрудников… Вообще, возможно, никогда и не узнаем, кто там орудует.

— Хорошо. То есть ты предлагаешь сражаться?

— Да, и поменьше телепортаций — сам помнишь, что нам сказали.

— Окей. Прости, что перебил. Так, и ты говорил про каких-то…

— Ах, да. Про фрилансеров. Семейная пара, Энтони и шестое поколение, живёт на побережье океана в шестиста километрах к юго-востоку от тебя. Я не вижу твой планшет… так бы отметил.

Я почесал макушку — как транслировать ещё и доступ к планшету через такую «удалёнку» я пока не додумался.

— Хорошо, я сначала разберусь с приятелями, а потом буду двигаться к океану. Перезвоню. И, да — напоминаю про Дворец! В выходные?

— Да-да. Всё уладим. Ну… Успешного сражения.

Прошагал я командный пост — все приборы уже был включёны. Выглядел пульт весьма архаично, но, вероятно, оборудовался по последнему слову местной всепланетарной техники. Впрочем, и в моё время грозные военные железки, если судить по документальным фильмам, имели примерно такой же дизайн и эргономику, но вполне справлялись со своими задачами. Куча рычажков, кнопок, подсвеченных надписей, прыгающих стрелок в циферблатах. Радары, похоже, здесь не изобрели, зато виднелось два пузатых экрана, на которых транслировалась чёрно-белая подёргивающаяся картинка с двух камер — одна с носовой части и вторая задней башни — та была прижата к скале и показывала только краешек неба.

Энтон пришагал к посту, совершенно по-свойски нажал какую-то кнопку и сказал:

— Йеркут, приём, как слышно!

В ответ раздался нечленораздельный вопль Иоганна.

— Наш малыш разбушевался! Это хорошо, пригодится, — сказал Энтон и нажал соседнюю кнопку. — Приём, как слышно?

— Боеприпас-сы… только пулемётные ленты, — зашипел динамик в стене. — Наполовину пус-стые. Пара крупнокалиберных с-снарядов. Но не думаю, что пригодны для ис-спользования — плохо хранились.

— Заряжай пулемётные. А мы пока что прогуляемся. Так…

Энтон уселся в кресло, расположенное напротив экрана переднего обзора. Щёлкнул тумблером и схватился за два больших рычага.

— Откуда ты знаешь, как им управлять?

— Нашёл брошюру! — Энтон поднял откуда-то с пола и помахал замызганной надорванной книжицей. — Слушай, если хочешь помочь… может, пойдёшь наверх? Будешь дозорным. Там тоже связь есть, кнопку найдёшь.

— Ага.

Наверное, мне не стоило так сразу беспрекословно подчиняться и проявить инициативу — но, с другой стороны, опыта военачальника у меня не было, и я решил воспринять это как практику.

Только я шагнул к лестнице, пол под ногами дёрнулся, зашатался, заходил ходуном, внизу что-то загудело, застучало, и я понял, что наша шагающая крепость пришла в движение.

Вылез на крышу за одной из четырёх башен, выглянул. Огни за просекой, вдали становились всё ближе. Крепость уже вылезла из рукотворного оврага, в котором сидела всё это время. Вековые ели — или как правильно называется местный вид растительности? — медленно проплывали за бортом. Скорость крепости была чуть выше скорости пешехода, но постепенно она ускорялась. Я услышал за спиной, как что-то гремит, ревёт и стучится в крышу. Затем со скрипом одна из крышек, прикрывающих ракетные шахты открылась и показалась голова Иоганна. Тот прорычал что-то маловразумительное, но с вопросительной интонацией. Я сочинил заклинание перевода, со второго раза сработало.

— [Транслейт гиантс лэнгвидж, стрим, давай!] — и после спросил. — Повтори фразу, пожалуйста?

— Почто мы сдвинулись с места, Каменный червь Станислав? Мне казалось, наше местонахождение отвечает требованиям безопасности.

— Увы, наше местоположение засекла вражеская армия. Судя по всему, королевство Ала. Сейчас к нам движется два десятка всадников. Я бы советовал не высовываться.

Гиант на миг задумался, затем сказал:

— Я могу не высовываться. Однако если речь идёт о сохранности жилища, и исходя из товарищеских соображений — мы же теперь являемся малой социальной группой, так? — я готов принять участие в обороне жилища.

— Благодарю за помощь! Но, предполагаю, их оружие куда совершенней.

Зашуршал передатчик, послышался недовольный голос Энтона:

— Вы там лясы точите? Уточни местоположение врага.

Огней за просекой уже не было видно.

— Рассредоточились. За просекой не вижу. Либо факелы погасили.

— Видимо, в лес ушли, окружают с флангов, — успел сказать Энтон, прежде чем прогремел первый залп вражеских орудий.

Глава 8

Сражение

Я среагировал быстро. Инстинктивно поднял локоть, пробормотав что-то вроде:

— [Дефенд, Блокейт обжектс, блин!]

И в тот же миг буквально в десяти метров от нас громыхнул снаряд, взорвавшийся у невидимого купола.

— Рюрик, слева! — рявкнул я. заметив движение в кустах.

Тут же позади меня развернулась башня с пулемётом, застрекотало, загудело. Молодец, Рюрик, может, когда хочет! Снова бахнули вражеские орудия. Совсем близко со мной, всего в паре метров от меня по броне «Единорога-3» простучали пули. Я отвлёкся на них, пригнулся, и стальной снаряд жахнул прямо по переднему бронелисту шагающей крепости. Тряхнуло изрядно. Страшнее всего, подумалось мне, если попадут по «ногам» и решил сразу защитить весь корпус по периметру.

— [Селект обжект, блокейт олл обжектс, давай!]

То есть, я приказал блокировать все проходящие через барьер объекты в выделенный невидимый куб вокруг крепости. Мгновенно стало заметно тихо, не стало слышно ни ветра, ни звуков из леса, ни хруста веток под ногами «Единорога», и я понял, что немного ошибся. Позади гремела шестерёнками разворачивающаяся башня, шумно дышал и ворчал громила-Иоганн, а в динамике послышался голос Энтона:

— Эй! Ты чего сделал? Не слышно ничего!

— Щит какой-то сочинил, чтобы всё блокировать.

— А чего видно тогда? Может, и звук сделаешь?

Я вспомнил школьный курс физики и понял, почему так произошло.

— Не могу, я все перемещение объектов заблокировал. Звук — это колебание воздуха, то есть движение объектов, а свет проходит, потому что это, вроде как, это волны, излучение.

— А, понимаю. Ладно, перетерпим!

На кубической невидимой крыше уже начала копиться пыль, пыльца деревьев. Какая-то мелкая странная птичка с короткими вторыми лапами попыталась сесть на бок крепости, но тут же потерпела фиаско — нелепо кувыркнулась, покрутила крыльями и полетела куда подальше.

А через пару секунд прямо напротив меня разорвался снаряд — огромной безобразной огненно-дымной амебой. Мой щит напоминал стекло аквариума, на которое пролили сверху что-то горящее. Я инстинктивно пригнулся и почувствовал, что мне стало по-настоящему страшно. Я находился в каких-то полутора метрах от чудовищной разрушающей силы, от которой защищала моя Способность, сила совсем другая — совершенно непонятная и непостижимая.

Красная жижа медленно сползла, рассеялась и просека впереди снова стала видна.

— Слева! — рявкнул Энтон.

Краем глаза заметил движение в кустах. Там засели рейдеры на мурлангах, которые теперь палили из мушкетов. Пули разбивались о невидимую плёнку и падали вниз. Турель за спиной развернулась, и Рюрик загремел пулемётом, отчего на фоне тишины мигом заложили уши. Вот бы сюда хорошие шумопоглощающие наушники, подумалось мне, но в арсенале я таких не заметил. Либо умершие тимьянские вояки их потеряли, либо обменяли на что-то в ходе пути. Либо, подумалось мне, их вообще не изобрели — по сути, все нынешние разработки копировали земные только по крупицам, по источникам, и до такой мелочи могли просто не додуматься. Сложно жить в странном миксе из девяностых и девятнадцатого века.

Впрочем, пулемёт говорил совсем недолго, и вскоре я понял, почему. Пули, летящие изнутри барьера точно так же разбивались о стенку, как и пули, летящие снаружи.

— Ай, какая дрянь! Плохой пушка! — рявкнул Рюрик.

— Остановить стрельбу! — продолжал командовать Энтон. — Патроны не тратить! Стан, что за фигня?

— Тише, тише, сейчас всё исправлю.

Правда, как исправить без отключения купола, я с ходу не решил. Следом загудел и как-то странно закашлял в ракетной шахте Иоганн. Раскрылся люк, высунулась медвежья морда, крайне недовольная, и я услышал его переведённый голос:

— Каменный червь, ты душишь мою шею без рук!

— Что он сказал? — послышался голос Энтона. — Ты же включил переводчик?

— Говорит, что я его душу, — ответил я Энтону.

— Слушай, реально душно стало! Убирай барьер! Мы так задохнёмся.

И тут я понял свой прокол. Гасились не только звуковые волны, но и нормальный воздухообмен. Мощные лёгкие Иоганна, привыкшего к свежему воздуху, почувствовали избыток CO2 и нехватку кислорода в первую очередь.

— Я исправлю, говорю же. Но их много. Нас же тогда артиллерия накроет, и хрен мы тогда отобьёмся. А мне убивать их нельзя, и телепортировать теперь тоже.

— Мурлангов у них замочи! — послышался Энтон. — Про животных ничего не говорилось.

— Не, ну это как-то совсем… Мурлангов жалко.

В ходе диалога я забыл, что мои реплики слышит не только Энтон.

— Пушистые четвероноги этих первертов весьма вкусные, — сказал переводчик Иоганна. — Добавлю, что мне составляет немало усилий не сожрать ваших скакунов, сидящих внутри вашей крепости, потому я буду благодарен возможности съесть скакунов вражеских.

— Спасибо, Иоганн! Я услышал тебя.

— Дурацкая фраза, должен заметить, — сказал Иоганн и захлопнул крышку ракетного люка.

Стрельба тем временем прекратилась. Я напряг фантазию. Построение щитов — самое простейшее, что можно сделать для защиты. Но арсенал у меня был куда разнообразнее. Из того, что пришло на ум, были как минимум ещё и иллюзии, и внушение, в котором я пока что был ни бум-бум, и что-то более экзотическое…

Но для начала их нужно было выделить.

— [Файнд энд селект энимиз, давай!]

Ничего не произошло. Видимо, просто так определить, кто враг, а кто друг, было тяжело.

— [Селект эреа, селект гайс виз ганс, андер зе… муравьед, я без понятия, как оно правильно, погнали!]

Удивительно, но сработало — в радиусе пары километров выделились и стали видны через бурную растительность пара десятков «парней со стволами, верхом на муравьедах». Они находились близко по обе стороны от просеки, всего в паре десятков метров от нас.

Я нацелился на ближайшего. Там сидел закованный в странную бурую кольчугу совсем молодой парень с коротким огнестрелом. Тело скакуна тоже покрывала мелкая кольчуга, через которую на груди проступала густая пятнистая шерсть. Красивый зверь, подумалось мне. Стало как-то жалко отдавать его на съедение Иоганну. Стрелок развернулся в сторону, видимо, выжидая команды от командира.

— [Селект ган, дестрой ган, нах!]

Короткие руки, только что державшие ствол, схватили воздух. Парень принялся растерянно озираться по сторонам.

— Что ты делаешь? — спросил Энтон.

— Погоди, я развлекаюсь! И я, кажется, нашёл их вожака. [Зум, давай!]

Теперь я видел его как в бинокль. Их предводитель находился чуть подальше, в метрах двадцати. На рослом гнедом скакуне восседал особо крупный гмонни, почти с меня ростом. С густейшей бородой, в красивой и весьма современной броне. В позолоченное седло был воткнул странного вида флажок, а в свободной руке командир сжимал саблю и что-то открывисто рявкал, явно отдавая приказы. И у меня созрел план.

— [Селект обжект, дестрой олл лайфлесс, нах!]

В момент всё, что не было живым в выделенном «кубике» превратилось в воздух. Абсолютно голый волосатый гмонни хлопнулся задом на спину не менее голого мурланга. Следом офицер потерял равновесие и повалился вниз, сползая по мохнатой спине и отчаянно хватаясь за шерсть. Из-за исчезнувших стремян и уздечки муравьед тоже испугался и встал на дыбы, раскинув лапы. Офицер, прикрывая причинное место, уже пешим продолжил махать свободной рукой и отдавать приказы. Я посмотрел на солдат — на их лицах отразился испуг вперемешку с еле сдерживаемым смехом — ситуация, конечно, выходила комичная.

Мы тем временем уже почти вышли из просеки на опушку леса. Я продолжал перемещать взгляд от одного солдата до другого, кастуя уничтожение пушки. В общем, устраивал сущую деморализацию противника, один за другим солдаты разворачивались и уходили краем леса куда-то за пустырь. Когда утреннее солнце показалось из-за растущих у края сосен, Энтон снова подал голос:

— Ну и где они? Ничего не вижу.

— Отступают! Я у них пушки удалил.

— А, ты молодец, конечно. Но продохнуть дай! Я уже прямо чувствую.

— Постой… Что-то не так.

Я вгляделся в поле. Судя по «входящим» выстрелам орудий и тому, что я видел через трансляцию, они уже должны были быть в зоне видимости. Но никаких признаков не было заметно.

— Маскировка… Они хорошо запрятали пушки.

— Ну так проверь своими штуками!

— Ага.

Я запустил сканирующий алгоритм, нацеленный на поиск всего металлического на поле. Обнаружилась и подсветилась пара железных гильз, основательно утоптанных в землю, обломки ракеты ближнего радиуса — видимо, той самой, что повредила руку Иоганну. Но это были следы давних битв, ничего из свежего не обнаружилось.

— Уехали, что ли? — пробормотал я.

Мне подумалось прогнать поиск по мурлангам, чтобы определить местоположение всадников-рейдеров, но в следующий миг я зажмурился от очередной яркой вспышки. Прямо в паре метров от меня материализовалась и врезалась в невидимый куб моей брони снаряд. Дым, пламя, осколки — всё это закрыло мне обзор.

— Стоять! — рявкнул я.

— Вот черти! Как это произошло? — рявкнул Энтон.

Внизу что-то загудело, и крепость остановилась. Следом влетел ещё один снаряд — в противоположный угол. Надо было срочно переделывать барьер, понял я.

— [Селект обжект… блокейт олл обжектс эксклюд гэйзес молекул, ну-кася!]

Я создал ещё один барьер, виртуозно выделив кубик на пару сантиметров больше предыдущего и заблокировав всё, кроме прохождения молекул газов. А затем удалил предыдущую броню:

— [Алгоритм стоп блокейт, нафиг!]

Тут же послышались звуки — шум деревьев, скрежет сучьев, а лицо сразу подул свежий ветерок — почти безо всякого запаха, потому что все частицы дыма по-прежнему блокировались.

Картина была практически идиллическая — красивое поле, всё в цветах, далёкие крыши хутора на горизонте. Но у меня засосало под ложечкой. Что-то в этом всём было не чистое.

— О, спасибо, вижу, в форточку подуло. Ну и что теперь? Нашёл что-то.

— Нихрена не вижу. И у меня есть одна гипотеза, по которой они нас видят, а мы их — нет. И вам она не понравится.

В динамике послышался голос Йеркута.

— Это же очевидно. На той стороне тоже С-сеяный. И, воз-зможно, не один. Снаряды заговорённые. Невидимые. И пушки — невидимые.

— Ты это имел в виду, Стас? — спросил Энтон.

Я промолчал. А в следующий миг с поля донёсся очередной грохот орудий. Первое, что пришло в голову — тоже скастовать невидимость.

— [Селект обжект… Мейк тотал инвизибл лукинг, а?]

А затем я ослеп. Вокруг осталось сплошное белое Ничего, в котором я услышал крики сослуживцев, смешавшиеся с грохотом прилетевших и взрывающихся снарядов.

— А… чёрт… мои глаза!

Друзья, надеюсь, всем понравился ознакомительный фрагмент — дальше начинаются платные главы. Работа над романом требует достаточных ресурсов и связанных с этим затрат, поэтому минимальную цену я всё же установил. В качестве компенсации — обещаю регулярные скидки. (А также конкурсы с промокодами!)

Глава 9

Ренегат

По счастью, взрывная волна была не та, что могла бы получиться без барьера — подул сильный ветер из очищенных горячих газов, но никакой гари и огня до меня не долетело. Я зажмурился, и ко мне на миг вернулось то самое «астральное» зрение, которое включалось в боевом режиме. Подо мной была всё та же шагающая крепость, этажами ниже просвечивали силуэты моих однополчан.

Деревья за спиной, луг, последствия взрыва — всё, казалось, на месте, и до меня дошло, что с нами ничего не случилось, а в слепоте виноват я сам — видимо, что-то произошло с поглощением световых волн сетчаткой глаза.

— [Алгоритм стоп тотал инвизибл лукинг, нафиг!]

Я открыл глаза — зрение вернулось. Снизу, на лестнице из оружейного этажа послышались шаги, вгляделся в темноту и обнаружил у себя под ногами Йеркута.

— С-станислав, разреши посторониться. Хочу пос-смотреть.

Отодвинулся в сторону, и он втиснулся в открытый люк. Пахнул он странно — не то чем-то хвойным, не то рыбным.

— Как ты посмотришь? Если иллюзия.

Хиотт зыркнул на меня вертикальными зрачками. Движения его глаз были резкие, а затем взгляд тут же стекленел, как это бывает у слепых.

— У меня совс-сем другое зрение. Другой диапазон спектра. Я хорошо реагирую на движение, в том числе газов и жидкостей. Это что-то вроде нюха на рас-стоянии. Думаешь, как я з-заметил их приближение?

— Очень круто, я не знал. Я, знаешь ли, всё ещё новичок.

— З-знаю, и это плохо. Но с-союзников не выбирают, мне ос-стаётся лишь надеяться, что ты нас не угробишь.

Я до сих пор не мог определить — то ли это его своеобразное рептилье чувство юмора, или же он реально настолько негативист и ворчун.

— Окей, синекожий, я тоже в тебя верю, и что теперь?

Он хмуро зыркнул на меня, затем повернулся и продолжил.

— Что такое «окей»? Я не с-слышал это слово раньше. Если они сделали иллюзию только для вас, с-светлокожих, то я её могу заметить. Вот, с-скажем, видишь вон ту поляну, за с-синими цветами?

— Вижу, конечно.

— Там очень с-странное пересечение воздушных потоков. Как будто что-то мешает ветру, хотя равнина плос-ская.

Я кивнул.

— Сейчас проверим… [Селект эрэа… так… Креэйт колор сноу, мув, на!]

Облако цветного, красно-розово-жёлтого снега возникло в паре метров от земли и посыпались вниз, а я скастовал следом «зум», приблизив картинку.

Чутьё Йеркута не подвело, в воздухе под осыпавшимся снегом проступили очертания грузного цилиндрического туловища, на котором восседали двое гмонни — худых, поджарый. Сидящий ближе к нам подёрнул носом, а потом, смахнув цветную жижу с макушки о чём-то отрывисто закричал. Вокруг него виднелись очертания механизмов, привязанные сбоку в странных подсумках пушечные снаряды, а впереди, над клыкастой мордой зверюги виднелось здоровенное орудие, упёртое тремя ногами в землю. Ствол медленно опускался, меняя угол наводки.

Продолжалась картина, впрочем, недолго. Секунд пять хватило на то, чтобы тот, кто создал иллюзию, заметил разноцветный снег и «выкатил обновление» — скрыл чуть большую область.

— Вон там! — успел рявкнуть я, одновременно скастовав открытие барьера.

Я не знал, заметил ли Рюрик место, где я только что создал цветное облако. Но снова заговорил пулемёт за спиной, пули срезали стебли травы и растворились в том самом месте, где было укрытие. Следом донёсся грохот выстрела, и в лобовую броню врезался снаряд. Тряхнуло знатно, но мне удалось быстро вернуть броню на место — пламя и пороховые газы полетели в сторону, почти не повредив. Второй снаряд влетел уже в барьер, на несколько секунд закрыв нам обзор.

— Что это… за хреновина? Что за зверюга там?

— Личинка исполинс-ского черепуха.

— Кого-кого?

— Черепуха, такой, круглый, с панцирем, — пояснил Йеркут. — Эндемик болот в южном Ала. Личинка бронированная. Жирная. Жрет всё подряд. Долго обходится без еды, идеальны для перенос-са тяжестей. Только вот с-считалось, что они неприручаемые.

— Видимо, у кого-то получилось.

У меня разыгралась фантазия. Можно было просто пройти мимо, используя защитный Алгоритм, но мне хотелось переиграть этого неизвестного ренегата. Убивать всадников я не мог, потому что они, судя по всему, были простыми разумными. Осталось как-то проучить. Я нажал кнопку связи.

— Команда, какие идеи? Как мне обезвредить орудия, не убивая пушкарей?

— Я бы рекомендовал просто улететь, — нахмурился Йеркут.

— Почему это — не убивать? — послышался голос Рюрика

— Запаять стволы. Стряхнуть куда подальше. Закатать в стену! — сказал Энтон. — Эх, много чего я видел.

— О, последнее — хорошая идея!

Я вспомнил, как играл в гигантский тетрис с Серафимионом и взмахнул руками.

— [Криэйт стоун волл, на! Репит, на!]

Прямо по нашему курсы вверх выросли исполинские, в пятьдесят метров высотой скалы, образовав широкий коридор через всё поле.

— А я бы сказал, что это спорное решение, — послышался голос Энтона. — Ну, хозяин — барин. Что теперь?

Я не ответил ему — почувствовал непривычную вялость в мышцах и опустился на первую ступень лестницы, ведущей из люка. Неужели я всё ещё слаб? Ведь я же Первого поколения, а значит, для меня, по сути, нет лимита Способности. Насколько я понял из сообщений Инги, все Первые входили в Способность постепенно, не сразу — возможно, и у меня тоже были аналогичные проблемы.

— Что произошло? — Йеркут остался на месте, глядя на меня сверху вниз. — Не здоровится? Попроси дам при вс-стрече, они вылечат. У меня были проблемы с хвостом, они…

— У тебя есть хвост? Впрочем, я не хочу этого знать, ладно. Скажи Энтону, чтобы направил «Единорога» вперёд.

Наш стальной корабль двинулся вперед. Мы вошли в коридор, образованный стенами.

— Вот что не пойму, — послышался голос Энтона. — Если они все это проделывают с использованием Способности, и где-то в королевстве Ала сидит Сеяный — то откуда он знает о тебе?

— Ну, слухи в замкнутых тусовках имеют свойство распространяться весьма быстро, — усмехнулся я.

После паузы Энтон ответил.

— Это да, хотя большинство Сеяных умеют хранить секреты. Но какого чёрта ты ему сдался? Вроде бы о том, что ты Спящий и первого поколения вчера знала всего пара человек. И ты ничего большинству живущих на планете Сеяных плохого не сделал.

— Может, он и не знает, что я Первого. Мне интересно, честно говоря, что это за чувак. Я бы его даже захантил. То есть, к себе бы трудоустроил. Видно, что смышленый.

— Я уж думаю, не Халиб ли это? — сказал Энтон.

— Не его почерк, — подал голос Йеркут. — Уж я-то изучил. И не вижу никакого смыс-сла ему это делать сейчас-с.

Я поднялся, напрягся и решил доделать дело — построил ещё парочку стен длиной в полкилометра через всё поле, чтобы окончательно огородить две пушки слева и справа.

— Кофейку бы сейчас, — проговорил я.

— Рано рас-слабляться, — сказал Йеркут. — И склоннос-сть к употреблению с-сильнодействующих веществ в боевое время является пагубной и вредной для Равновес-сия. Куда-то же делис-сь всадники?

Словно услышав его слова, пуля просвистела прямо в метре от меня. Затем я услышал звук крупнокалиберного пулемёта, такого же, как у нас, и враг прочертил очередью линию через весь корпус к башне.

— Кну Кха! Пробило! — услышал я рёв Рюрика.

Моя броня ему была нипочём. Либо… никакой брони больше не было? Я успел скомандовать:

— Ложись!

А затем зажмурил глаза. Боевой режим включился сразу. В руке возникла уже позабытая холодная рукоятка невидимого клинка. Я прыгнул — высоко вверх, описав тридцатиметровую дугу, и приземлился прямо перед выходом из моего рукотворного коридора. Оглянулся на миг — двухсот-тонная махина «Единорога» пёрла на меня, а впереди, на выходе стояла третья бронеличинка — с тем самым пулемётом. Я видел нечёткий, подрагивающий грузный силуэт с турелью, броню, прикрывающую цилиндрическое тело и голову неведомой твари, а из-за большого броневого щитка выглядывала голова… мальчишки. Парня лет пятнадцати-шестнадцати, с сальными волосами, торчащими из-под шлема, смуглого, худого но это был не гмонни — это был человек.

В его глазах отражался страх. На миг я опешил, раздумывая, что сделать — я всё ещё помнил, что убивать его нельзя. Затем сжал кулак, схватился за дуло орудия, которое медленно разворачивалось на меня, мысленно схватил его, попытался дёрнуть, чтобы завязать в узел — но он не поддался. Пулемёт, его возница и стрелок стояли, как вкопанные.

Заговорённое оружие. Алгоритмическое. К этому я был ещё не готов. Я не ожидал такого — машинально отступил назад.

Сзади, в сотне метров, на фоне пары одиноких гмоннийских домов-кубиков виднелась двое пушек. Они сумели выбраться из «заборов», которые я настроил на их пути, но иллюзия в боевом режиме не действовала. Они наводились прямо на меня, на то место, где из-под тупого сминающего траву стального носа виднелась первая пара ног «Единорога-3».

Выставил вперёд клинок, прошептал что-то, непонятное даже для себя — два взрыва почти синхронно и беззвучно громыхнули, озарив меня яркой вспышкой даже через сомкнутые веки — один в метре от меня, второй выше, в районе башни.

Затем я побежал вперёд, через взрыв, прямо к сверкающему бронёй боку гигантской гусеницы с нависшей над ней пушкой. По синусоиде, приставным шагом, отбегая то к одной стенке, то к другой. Пулемёт принялся чертить линию прямо под моими ногами, оставалось двадцать метров, десять, пять — и, наконец, парень выпрыгнул из седла. Гусеница заёрзала, пулемёт ещё продолжал стрелять, а паренёк всё бежал назад, покинув поле боя. Но за турелью сидел и второй — хмурый, достаточно уродливый болотного цвета носатый дядька, выхвативший короткий клинок. Я даже не стал с ним биться — лёгким жестом выбил клинок из ладони. Схватил, не касаясь, за шиворот военной формы и резко дёрнул вверх, перекидывая через пятидесятиметровую стену. А через пару секунд, в конце манёвра дёрнул пальцем, замедлив движение — пусть живёт.

После отдышался и открыл глаза. Боевый режим был окончен.

— Стой! Кто ты⁈ — крикнул я парню, но ответ услышать не успел.

Пара метких выстрелов откуда-то из хутора остановили его бег. Он запнулся и упал на траву.

Я подумал подбежать, спасти, но оставалась ещё одна проблема — два противотанковых орудия, которые всё это короткое время перезаряжались. И которые теперь я не видел — иллюзия не действовала на меня в боевом режиме, но в режиме обычного человека — снова нужны были осмысленные Алгоритмы.

— Помогу! — послышался рык с крыши «Единорога».

Наша шагающая крепость тем временем уже почти дошла до меня. Переводчик всё ещё работал. Из ракетного люка вылез Иоганн — я даже не ожидал от исполина такой гуттаперчивости. Следом он вытянул откуда-то снизу, из своего логова связку здоровенных копий — грубоватых, стёсанных, со странными наконечниками.

— Стой! Лезь обратно, Иоганн! — заорал я. — Это всего лишь копья!

Но секундой спустя я понял, что это за наконечники. Вместо привычного для первобытной охоты обсидианового или иного каменного острия к палкам были привязаны… те самые крупнокалиберные снаряды, которые мы никак не могли найти.

На короткий миг я захотел остановить его, потому что никаких жертв мне не было нужно. Но подумал — и промолчал. Они первые напали на нас. Это его сражение, он обороняет своё логово. Это законно. Йеркут вылез из укрытия и что-то указал трёхрукому. Мощный замах верхней руки, грохот босых огромных ступней по крыше, короткая разбежка — и копьё полетело через стену куда-то в поле. А несколькими мгновениями спустя до нас донёсся грохот взрыва.

— Энтон! Скажите Энтону, чтобы тормозил! — закричал я, а сам побежал к боку «Единорога», где был боковой люк.

Но, разумеется, на марше он оказался закрытый.

— Окей, давайте полетаем, — пробормотал я и сочинил заклинание: — [Мейк антигрэйв флаинг, гоу!]

Удивительно, но за все предыдущие недели я ещё ни разу не делал это. Моё тело мгновенно стало лёгким, меня словно в огромной воздушной ванне стало поднимать наверх.

— Йу-ху! Я лечу! — как придурок закричал я.

Поднялся я куда выше, чем это требовалось для входа в люк. Справа на границе поля, у оврага перед холмом полыхал пожар. Иоганн размахнулся, махнул рукой — и в паре метров под моими ногами просвистело второе копьё, воткнувшееся ровнёхонько в невидимую пушку. Детонация, грохот, облако взрыва — я его уже не видел, потому что плавно опустился в люк башни, почти скатился по лестнице на пол и закрыл глаза.

* * *

Моргнул — и очнулся на кровати в капитанской каюте. За окном накрапывал мелкий дождь. Пахло чем-то вкусным. В комнату тут же вошёл Серафимион. Я поднялся, спросил:

— Сколько?…

— Ты был в отключке два часа, парни сказали, что принесли меня сюда. Сам я прилетел пару часов назад. Скажи, если не секрет, ты нормально питаешься?

— Ну… эчпочмак халибовский. Сегодня — чаёк и… Слушай, да, я сегодня же вообще ещё не ел!

— Не удивительно, что ты так сильно ослаб. Я видел, какие стены ты построил, и, говорят, пытался сдвинуть пулемётную точку…

Последнее прозвучало как-то немного пренебрежительно. Дескать, я всё ещё детсадовец семнадцатого уровня, который не способен даже сдвинуть с места что-то тяжелее украденной шаурмы из киоска. Из коридора донёсся голос Йеркута.

— Я всё слышу. С возвращением. Жареный потатль будет готов через полчаса.

— Больше атак не было?

Серафимион покачал головой.

— Всё тихо. Отряд ушёл.

— Как все? Никого не ранило?

— Рюрику попало в ногу. Я всё залечил, бегает, как новенький. Заодно позвоночную грыжу выправил.

— Спасибо. А где мы теперь?

— Движемся в сторону побережья. Я так понял, что Халиб рассказал тебе о Пенсионерах, я примерно знаю, где они живут и рискнул самостоятельно предложить маршрут.

— Пенсионеры… Кто они такие? Они могли всё это устроить?

— Не-ет! — махнул рукой Серафимион. — Милейшие люди. Они вдалеке от всей политики. Они старшего поколения, кажется, пятого. Утверждают, что взяли отпуск на сорок лет, чтобы отдохнуть от Больших Игр. Изредка мы их нанимаем для корректировки погоды над ледяными шапками.

Я прокрутил в голове события прошедших нескольких часов.

— А парень. Там был молодой парень, которого застрелили свои. У него был пулемёт, который вряд ли есть у Ала. Я не мог сдвинуть его с места. То ли пушка заговорённая, то ли…

У меня холодок пробежал по спине. Только сейчас я понял, что в этом парне было особенного. Не возраст, не расовая принадлежность. Не странные животные, которых нельзя приручить. Совсем другое.

— У меня подозрение, что он полусеяный, — сказал я. — Кто бы это ни был, но они используют полусеяных.

Мой собеседник заметно испугался.

— Полусеяный! Убили во время битвы с нами? Это плохо. Попахивает ренегатством. Очень плохо. Надо бы вернуться и осмотреть! Если, конечно, ваши его не затоптали.

— Не затоптали! — снова подал голос с кухни Йеркут. — Перешагнули. Я предложил поднять и ос-смотреть, но было не до того. Энтон сказал, что надо выбиратьс-ся скорей.

— Да, и было бы неплохо найти снайпера. Что это за манера — стрелять по своим. Он, конечно, дезертирствовал, но… У тебя есть сферолёт?

Серафимион снова кивнул:

— Есть… припарковал кое-где. Пошли на командный пост, там Энтон уже замаялся дежурить.

Глава 10

Лорд

— Ну, как ты? Выспался?

Энтон уже принёс в рубку свою любимую чайную кружку — и когда он только успел привезти её из дома? Он полулежал в кресле, весьма вальяжно развалившись, попивал чай и небрежно направлял. В небрежности так и сквозило: я на своём месте, я уже много раз управлял штуками вроде этой.

— Выспался, — кивнул я. — Жрать хочу.

— Сейчас рептилоид все приготовит.

— Научишь? — я кивнул в сторону приборов.

— А ты водил какие-то транспортные средства?

— Права получал, но машины своей никогда не было. Компания платила за такси. Ну, ещё в симуляторы космические играл, в детстве у друга руль был.

— Отличный опыт! — Энтон кивнул. — В общем, вот эти рычаги управляют движением вперёд и поворотом. Это обратный ход. Это переход в рысь — буквально пару часов назад узнал, оказывается, он так может! А это…

Он показывал выключатели и тумблеры, и очень скоро это слилось в серый шум для меня, хотя кое-что я успел запомнить. Я очнулся, поймав себя на том, что уже пару минут тупо глядя в монитор передней камеры. Мимо проплывали редкие и худые деревья. Пару раз Энтон двигал рычаг, отклоня и оберегая машину от столкновения с деревом.

— А чего не толкнёшь дерево?

— Жалко ж деревья. Зачем? И так уже много всего потоптали. Да и чтобы краску не поцарапать.

— Ясно. А сколько, получается, в день можно пройти?

Энтон зыркнул в приборы.

— Ну, сейчас скорость семь километров в час, с учётом остановок — сотню можно.

Я почесал затылок.

— Маловато. Мы же к побережью идём?

— Пока что просто на юго-восток вдоль долины реки. Я понял, что твой заброшенный Дворец на юге где-то, так? Сейчас достану журнал с картами.

Я усмехнулся.

— На юго-западе, ага. За океаном. В хрен знает скольки тысячах километров. Но пока что верно идём, нам по дороге надо будет заскочить в пару мест. Похантить хочу пар товарищей, Халиб обещал подкинуть адресок. Серафимион, верно же движемся?

— Да-да, всё верно. Триста пятьдесят километров. Ну, надо будет взять чуть южнее. Я могу слетать и проведать обстановку, я уже был как-то в гостях у них. И оставить весточку.

— А по простой связи? Через Алгоритм? Или, может, на сферолёте и навестим?

Серафимион замахал руками.

— Нет-нет. Ни в коем случае. Они отшельники. У них долговременный отпуск, который они называют пенсией. Честно арендовали у Халиба тысячу квадратных километров и не очень будут рады звонкам или незваным гостям.

— Что, фаерболлами обстреляют?

— Такие могут, — хмыкнул Энтон. — Отшельники — ребята очень суровые. Чтобы добровольно уйти из клана, из своей среды — нужно много всякого дерьма повидать.

Серафимион поддакнул:

— Да, твой приятель верно все обрисовал. Благо, потом они рано или поздно делают обновление организма и молодеют душой.

Послышались пара стуков по корпусу и невнятный рык за стеной.

— Наш Чубакка, — догадался я. — Алгоритм не работает, а он что-то хочет сказат.

— Кто такой Чубакка? — поинтересовался Серафимион. — Не узнаю язык, какой-нибудь древний политик?

Я рассмеялся.

— Древний, жил давным-давно в далёкой галактике. Пошли уже есть.

— Я не голоден. Энтон, я подменю тебя, иди, перекуси, — предложил Серафимион.

Старик закряхтел, привстал, размял кости и похватил кружку. По дороге я спросил:

— Ну и как он тебе? Впишется в коллектив?

Энтон пожал плечами.

— Мутноватый тип. Непонятно, то ли действительно такой добрый, то ли притворяется и что-то задумывает.

Я решил напрячь управленческую железу.

— Надо нам всем доверять друг другу, дядь Энтон. Мы, типа, одна команда. Общие цели, задачи. И враги, похоже, общие. Кстати, тебя хочу сделать начальником отдела внутренней безопасности, а его — начальником внутренней разработки.

— Ну, назначишь — и назначишь, — пожал плечами Энтон. — Ты только про просьбу мою не забыл?

— Ты про поиски дочери? Я помню, я обязательно помогу. Мне б в силу только войти. И дозвониться Первым.

Энтон кивнул.

— Я спросил у Мии, можно ли у Миланы что-то на этот счёт спросить. Сказал, что

Где, кстати, Рюрик?

— Зде-есь! — послышался голос из кухни.

Затем оттуда вывалился наш бард, который нёс в обеих парах рук два тазика — один побольше, другой поменьше. Внутри валялось мясо — не приготовленное, лишь слегка разогретое и изрядно вонючее.

— Расступись! Друга кормить.

Следом шёл Йеркут и пояснил.

— Мы не з-знаем, что он хочет. Решили, что ес-сть. Автоматический переводчик с-с его языка, который принесли барышни, барахлит. С-сможешь что-то с-соорудить вместо?

— Сейчас, только поем.

Завтрак я пропустил, на обед оказалась каша из странной местной крупы, похожей на гречневую — я такую уже пробовал в Теньгороде — и мелко рубленое тушёное мясо, весьма вкусное. Съел две порции, налил компот, заваренный из сухофруктов, и вспомнил Алгоритм перевода с языка гиантов.

Результат услышал сразу.

— … Да включи уже своё колдовство, Каменный Червь, меня никто не понимает в этой проклятой повозке! Мне не нужно мясо, я ел вчера и буду сыт ещё пару дней, если не буду двигаться. Вы все умрёте! Погибните, глупцы!

— Он не унимается! — прокомментировал Энтон. — Ему мясо скинули, а он не ест.

— Иоганн, я слышу тебя! Говори, что такое?

— Слава Могучим Челюстям! Мне не по душе направление, в котором вы идёте — через пару часов пути отсюда Проклятая долина. Сюда никто из мои соплеменников никогда не заходил. Соседи рассказывали, как многие погибали здесь.

— А в чём её проклятость?

— В зверях. Тысячи их.

— В зверях? Вы же, типа, вершина пищевой цепочки. Жрете все подряд.

Тем временем я почувствовал, что наш наземный корабль остановился. А в динамике раздался голос Серафимиона.

— Слушайте, у нас тут небольшая проблема. Мы там не пройдем.

— Что там? Обрыв? Речка?

— Можете сами посмотреть.

— Покажи картинку сюда, — догадался я. — Я докушиваю.

— Хорошо, сейчас, сейчас.

Стена в столовой, которая была прямо по курсу движения корабля, растаяла в воздухе. Нам открылся вид на полноводную реку, текущую с запада на восток, а с севера на юг, поперёк русла передвигались стада животных — бело-зелёных, непонятного размера, передвигающихся короткими тяжёлыми прыжками.

— Приблизь, — попросил я.

На вид они напоминали что-то среднее между кенгуру и здоровенным зайцем, с мощными ступнями, короткими двумя парами передних лап и мордой, похожей скорее на лосиную, чем на заячью.

— Похоже, там как раз мелководье, где мы можем нормально перешагнуть, — догадался я.

— Надо с картой свериться, может ещё где-то есть. Но звери не проблема, — Энтон снова налил себе чаю. — Распугаем пушками, или вы с товарищем иллюзию какую-нибудь создадите. Или, может, вообще — того? Перенесёте?

Я задумался. Потом был широким — несколько сотен метров, а за ним виднелась полноводная река ещё с километр шириной. Хоть чувство сытости и добавило сил, но тратить мана-тонны совсем не хотелось — я всё ещё не знал, сколько у меня их в запасе. Оставались и другие варианты, но сможет ли Серафимион перенести такую дуру на такое расстояние — для меня был вопрос. Пока что решил узнать подробнее про ситуацию.

— Кто это такие?

— Исполинские тушканы. С-сезон размножательный. Они идут метать икру в океан, — сказал вошедший в столовую Йеркут, даже толком не взглянув в изображение. — Я читал о них книгу.

Рюрик, вернувшийся следом с двумя тазами, напротив, уставился в картинку с испуганным видом.

— Белые стада смерти! Сказания говорят правду! На севере живут белые стада смерти!

— Предлагаю встать на обеденный перерыв здесь. Мы же можем приглушить двигатели? Серафимион, ты не знаешь, что-то нужно делать с реактором?

— Я знаю, — сказал Энтон. — Девушки передали, что заменили ядерный реактор на два сферогенераторных. Я залез и посмотрел — интересная схема, я такие всего пару раз встречал. Но чинить ничего не надо, месяцами без подзарядки может работать.

— Это технология хиоттов, которой уже три тысячи лет, — Йеркут расплылся в кровожадной улыбке. — Мне всегда так с-смешно, что остальные двуногие с-считают её с-сложной.

Я отнёс тарелки в мойку, поблагодарил за обед.

— Спасибо, Йеркут, было вкусно. В общем, Серафимион, нам ещё нужно проверить труп того юноши. А вы пока сторожите, мы ненадолго.

Вылезли на крышу через уже знакомый люк в башне, и тут же буквально на голову к нам упал сферолёт.

— Геосинхронная парковка, — улыбнулся Серафимион. — Аппарат следит за местоположением хозяина, находясь на высоте в три километра.

В кабине я заметил какой-то новый блок, судя по цвету металла, явно позаимствованный из «Единорога-3».

— Радиостанция? — предположил я. — Рация какая-то?

— Да-да! Армейская, военная. Я о таких только в книгах читал.

Затем мы летели по маршруту обратно к месту нашего сражения. По дороге я заметил, что Серафимион немного не то раздражён, не то расстроен.

— Случилось чего?

Мой водитель растерянно улыбнулся, и после небольшой паузы признался.

— Было какое-то выражение, забыл… В общем, «ищите женщину». Дело в Маркунде.

— Она недовольна твоим переходом в мой Дворец.

— Да, именно так, мой друг. Считает, что я предал нашего общего прародителя.

— Постой, так вы…

— Она моя… сейчас вспомню. Пятиюродная внучатая племянница по материнской линии. Хотя и старше на сто пять лет.

Я вздохнул с некоторым облегчением — после историй с Ийю и девицами Халиба ожидать можно было всё, что угодно.

— Ну, это очень дальнее родство. Вы очень разные.

— Разумеется. В крупных Дворцах после восьмого поколения почти все Сеяные приходятся друг другу родственниками, даже троюродными, бывает. А тут… Она вспыльчивая, бывает резкой. Конфликты случались и раньше.

— Я думаю, всё образуется. Как только мы окрепнем, многие поймут, что мы не просто абы-какой стартап-однодневка, а крупная развивающаяся компания. И сами пойдут к нам переходить от хозяина с устаревшими системами управления. Ещё и устраивающего неуставные отношения с пра-пра-правнучками!

Он оживился.

— Надеюсь на это. Мы вместе уже несколько десятилетий, её первый мужчина ушёл вместе с моей первой женой и нашим ребёнком в Гмон-Ян. Особого выбора ни у кого нет, так что… Вот, кажется, чуть правее — мы прилетели. Включаю невидимость, прими соглашение.

Мы успели вовремя. Рядом с трупом, лежавшем в траве рядом с моими рукотворными стенами, стояла повозка с броненосцем и два всадника на мурлангах. Трое смуглых гмонни в робах, похожих на чёрные мастеровые халаты, затаскивали покорёженную пушку, снятую с гигантской личинки, в телегу, а рядом с трупом стоял офицер — один из тех, что был среди нападавших.

Серафимион посадил сферолёт в метрах двадцати от процессии. Тихо открылся люк — один из рабочих боязливо подёрнул носом, после чего продолжил пыжиться, пытаясь перекинуть стальную ногу через деревянный борт повозки.

— Включи переводчик, — шёпотом попросил я.

Второй всадник спешился, он был одет в штатское и походил на чиновника. «Муха-в-ухе» заговорила на родном уже теперь рутенийском диалекте:

— Лорд будет недоволен. Очень недоволен. Это же был его сын.

— Настругает ещё с десяток таких же, — отозвался офицер. Откуда ты знаешь, что нет ещё? Гроб уже заказан?

— Двое моих парней нашли плотника во втором хуторе. Он сколотит из того, что есть, а затем его убьют.

Он на миг остановился и задрал голову с короткой козлиной бородкой, разглядывая мои рукотворные стены.

— Ну и дрянь, — усмехнулся он. — Я не очень верил, что мы воюем против другого колдуна, но такое даже Лорду не под силу. Зачем ему понадобилась эта крепость?

— Ты продолжишь задавать свои никчёмные вопросы или всё же поможешь мне поднять его?

Второй похлопал ручищами по штанам и подошёл к убитому. В этот миг Серафимион мигом подскочил к трупу — прямо между двумя гмонни, провёл листком по ране на теле несчастного парня и затем также незаметно вернулся назад.

— Ну ты и Хитман! — похвалил я коллегу. — А почему не удалённо?

— Он точно полусеяный. И, судя по всему, дополнительно заговорённый. Я не смог передвинуть при помощи Алгоритма ни каплю его тела даже после смерти. Остаётся надеяться, что подробный анализ определит происхождение. Надо заморозить образец, а потом я схожу за тест-полосками.

— Ну, всё, рвём когти назад.

— Погоди, я пытаюсь прочесть их мысли.

Я выждал пару минут и направился обратно к сферолёту. Дождался и спросил.

— Ну как, говорили что-то путное? Ты понял, что это за Лорд?

— Иногда ты меня пугаешь, Станислав, — признался Серафимион. — У меня нет когтей, и я совсем не принадлежу к профессии хитманов. Нет, они думали о женщинах.

Сразу после взлёта заговорила рация.

— Вы где проз-зябаете, господа бледнолицие? Тут наз-зревает с-серьёзный конфликт.

Глава 11

Табуны

Обратно прилетели быстро, и уже на подлёте заметили три массивные фигуры, окружившие «Единорог-3». Двое незнакомых гиантов — одна фигура повыше, другая чуть пониже, стояли у ноги нашей шагающей крепости и упорно толкали её. «Единорог» слегка раскачивался, а рядом стоял Иоганн. Он размахивал здоровенной дубиной, орал что-то, пытаясь отогнать незваных гостей, но не ударял — лишь пугал.

Мы тихо приземлились на крышу, вышли из сферолёта, который тут же свечкой взмыл в небо. Я услышал голос переводчика — мой Алгоритм всё ещё действовал. Спросил у Серафимиона:

— Невидимость же ещё включена?

— Да, они не заметили.

Я кивнул, наклонился через край и прислушался к диалогу. Голос Иоганна в переводчике звучал монотонно, чувствовалось, что он повторяет это не в первый раз и уже порядком устал.

— Уйди, Альфхильда, уверяю повторно, сия шагающая крепость не представляет угрозы тебе и твоему отпрыску. Внутри моё логово.

Альфхильда — видимо, это была самка — оторвалась от своего занятия

— Каменные черви пришли во владения наши с сим порочным механизмом! Злые духи движут него. Его необходимо изничтожить.

— Альфхильда, уйди, ты невежа и не знаешь, что это шагающая крепость войск далекой страны Тимьяния, поныне занятая другом моим и приятелем Станиславом. Повторю тебе — он мощный колдун, и не пожалеет тебя, ежели ты не оставишь нас в покое. Но просто так нет резона ему изничтожать тебя, ибо движемся мы на юг, мимо твоих охотничьих угодий.

— Мозги двуруких! Чую внутри, вкусное! — послышался переведенный голос гианта-юнца.

Мамаша его снова остановилась.

— Я не верю, что твои друзья, эти двуногие прожордивые коротышки, настолько глупы, чтобы лезть на этом уродливом чудище через топи, сквозь табуны белой смерти. Они наверняка пришли, чтобы распугать всех зверей и залить огнём все мои ягодные поля.

— Разрешите вмешаться? — подал голос я.

Альфхильда тут же отпрянула в сторону и высоко подняла медвежью морду. Ребёнок тоже отпрыгнул, как-то совсем по-звериному, и спрятался за ближайшим кустом. Внешне женщины гиантов мало отличались от мужских особей, только волосы на голове были чуть длиннее, на лице почти отсутствовали, а грудь перехватывал кусок шкуры.

— Проклятый колдун! Как ты можешь понимать мой язык?

— О, я не только это умею! Я умею приказывать, порабощать разум и поджигать твои любимые кустарники и ягодные поля. Только мне это не нужно. А нужно пройти через эти табуны и дальше через реку. Говоришь, там болото впереди? Альфхильда, не знаешь ли ты, есть ли ещё брод? Или только этот?

Альфхильда отошла в сторону, потом посмотрела в сторону реки, знакомым человеческим жестом прикрыв глаза ладонью от солнца.

— Есть брод, говорила мне мать. Выше по течению, вон там. Только немногие решались пройти по ту сторону мёртвой реки. Последние десятилетия там обитают мощные колдуны, с которыми тебе не справиться, каменный червь.

Я проследил жест и прикинул — с возвышения до указанного места было не меньше километров десяти. Далеко.

— О чём она? — прошептал Серафимион за плечом. — Я попробовал перевести, но что-то непонятно.

— Говорит, есть ещё другой переход через реку.

— Кажется, ты нашёл взаимопонимание с аборигенами! Отлично, отлично, предложи ей показать брод! Пусть проводит.

— Нет, у меня есть идея получше, — подсказал я, затем кивнул гиантихе. — Уважаемая Альфхильда, разрешите принести извинения за вторжение в ваши земли. Благодарю за помощь.

Затем спустился в башню и нажал кнопку передатчика.

— Внимание, все пристегнулись! Иоганн, полезай обратно.

— Надеюсь, ты ведаешь, что творишь, каменный червь, — проворчал Иоганн.

Дождавшись, пока он проберется через лаз в свое логово, я выделил взглядом весь «Единорог-3» и приказал:

— [Мэйк Левитэйшн, конитнуэ, поехали!]

Наш шагающий корабль оторвался от поверхности не сразу, сначала в голове отозвалось: "Аксептед… Аксептед…', сопровождаемое лицами Серафимиона и Энтона — последний хоть и не был Сеяным, но его согласие на воздействие Алгоритма всё равно требовалось. Я поднимал машину медленно, плавно, но всё равно вниз посыпались ветки, пыль, захрустели ветки деревьев, а тишину леса наполнил то ли испуганный, то ли изумлённый вопль ребёнка-гианта. Переводчик ничего не распознал.

— Молодец! Молодец! — тихо приговаривал Серафимион. — Только не урони, прошу!

Прозвучало немного обидно — я почувствовал себя юнцом, которого какой-то взрослый учит кататься на велосипеде. Я и так уже многое умел! Склон я миновал легко, а затем понёсся через заболоченные, заросшие камышовой травой пустоши в пойме реки.

Я летел невысоко над землёй. Шум табуна исполинских тушканов становились всё ближе, и вот, наконец, я оказался прямо над ними. Они шарахались, их перекатывающиеся округлые бока мелькали под «килем», грузные прыжки поднимали брызги и грязь на мелководье. Травы становилось всё меньше, а в воздухе повисла тревожность. Процесс левитации требовал сосредоточенности, и становилось всё сложнее дышать от влажности…

«Или не от неё?»

Тут я заметил, что растений внизу больше не росло, а вода в реке абсолютно чистая. Бежизненная. Мёртвая. Рёв Иоганна внизу подтвердил догадку.

— Дышать!! Воздух!

Я услышал, как Энтон через кашель пытается сказать что-то в рубку, из которого я услышал только «газ». Серафимион среагировал чуть медленнее, заверещал:

— Выше! Быстрее поднимай выше! Что-то в воздухе!

Снова промелькнула мысль, что на этот случай в любом уважающем себя танке должны иметься противогазы, то это же танк Тимьяниии. А свергнутая диктатура любила изобретать велосипед с квадратными колёсами.

Впрочем, я среагировал тоже достаточно успешно. Тремя секундами спустя двухсоттонный «Единорог» свечкой взмыл в небо. Ноги вдавидо в площадку под башней так, что я чуть не присел, свежий ветер ударил в лицо, но дышать легче не стало, внезапно началась одышка, как после тяжёлой ходьбы.

Перенапрягся. Хоть я и могу поднимать гири куда тяжелее этой — чтобы нести ношу далеко недостаточно одной мышечной массы.

— Блин… я не могу, — сообщил я Серафимиону и мысленно скомандовал махине под ногами снижаться.

Снижались мы по дуге, сначала медленно, а потом быстро. Интуитивно я успел свернуть чуть в бок от табуна, затормозить и шлёпнулся в болотную жижу прямо в каких-то десяти метрах от русла реки, по другую сторону от неё. Брызги полетели в разные стороны, а отбившиеся от табуна особи даже не подумали поменять направление.

Громозкие туши, каждая из которых не меньше нашего Иоганна весом, врезались в стальные борта, отскакивали, как резиновые мячи, сопровождая рёвом, похожий на ишачий. Смрад стоял тот ещё — запахи болота, отравляющий газ смешивались с их запахами, отчего мне захотелось срочно как в старые добрые времена натянуть на нос маску.

— Фу… Что это за?

— Они так защищаются, — послышался голос Йеркута внизу. — Окружают себя облаком газов и взвеси, которые нейтрализуют аммиак.

Внезапно из болотной жижи примерно в полусотни метров от нас наружу высунулась белёсая треугольная морда. Полетели брызи, клацнули челюсти, каждая из которых была длиной в половину корпуса «Единорога». Хищник, похожий на слепого уродливого крокодила-альбиноса, ухватил трёхметрового детёныша тушкана и потянул вниз, в влажную нору, словно здоровенная бейсбольная перчатка, поймавшая мяч.

Табун заметался, развернулся. Теперь в нас неслись не отдельные особи, а десятки, сотни испуганных громадин. Грохот врезающихся тел продолжался, но к этому прибавилось что-то новое, и вскоре я опознал его. Это был булькающий звук медленно погружающихся в болотистую тину ног «Единорога».

— Поднимай! Тяни! — рявкнул я.

На этот раз уже Серафимион успел «нажать на газ» оперативнее. «Единорог» подхватило, пронесло две сотни метров, а затем мягко, аккуратно, а затем поставила на твёрдый каменный уступ, возвышавшийся над излучиной реки.

Затем Серафимион шумно выдохнул и присел на ступеньку лестницы.

— Тяжело. Кстати, понятно, почему. Реактор внутри заменили на сферодвигатель. А работающее сферополе тащить куда тяжелее, если делать это снаружи него. Вес надо умножать раз в пять.

— То есть, хочешь сказать, что я поднял и пронёс тысячу тонн на расстояние…

— В километр! Отлично, да.

Табун теперь нёсся мимо нас, но уже затухал — оставались лишь отдельные особи.

— Господа теплокровные, обед? — предложил Йеркут.

* * *

На обед подавали консервированное мясо неведомых летучих мышей. Воспоминания из юности, конечно, были не самые приятные, но местная фауна сильно отличалась от земной, да и возможных вирусов — совсем фантастического сценария, учитывая качество переработки — мне можно было уже не бояться.

После обеда взял крушку дымящегося чая и вышел на башню с телефоном — как же приятно было его держать в руке! — осмотрелся и сделал пару фотографий. Перешёл в галерею, не удержался и перелистнул фото на предыдущие.

Фото были не мои. Я их не делал.

Там была Инга — на вид ей казалось теперь уже около сорока, в руках — ребёнок, укутанный в пелёнки, за спиной — синее море со странными столбовыми островами, похожими на те, что были у нас на Земле в Тайланде.

Следующее фото — вид сверху на величественный замок, стоящий тремя ногами на трёх таких ногах. Сначала подумалось, что это съёмки с коптера, но потом я сам усмехнулся от такой нелепости — разумеется, фото сделала сама Инга, поднявшись в воздух. На крае фото были видны пальцы ног в лёгких летних шлёпках, зависших в воздухе.

— Приятная картина, — послышался голос Серафимиона. — Нет ничего приятнее глотка свежего чая на свежем воздухе…

— Есть. Глоток свежего кофе на свежем воздухе, — проворчал я, поспешно пряча телефон в карман.

Серафимион кивнул.

— Да, прости. Всё время забываю о твоём горе. Но я предлагаю продолжить наше задание.

— Что у нас теперь по плану?

— Нам следует оставить письмо господам Пузохски.

— Кому-кому⁈ — я чуть подавился чаем.

— Семейной паре, в город которых мы движемся. Они называют себя в честь какого-то старинного дворянского рода с Хаеллы.

Перед глазами открылась трёхмерная карта местности.

— Опять карты… блин, не люблю карты.

— Мы находимся на границе Северной климатической аномалии. Здесь много геотермальных источников и ложбина, образованная отступающим ледником и горами, которая почти не продувается циклоническими вихрям…

— Попроще, коллега?

— В общем, здесь сильно теплее, чем обычно на севере. Ты заметил, что все эти тушканы мигрируют не на север, как обычно делают все звери в летний период, а на юг?

— И, хочешь сказать, в середине этой аномалии находится фазенда пенсионеров Пузохски, так?

— Именно. Точнее. их арендованный участок площадью одна тысяча квадратных километров. Я подготовил короткое письмо, которое, я думаю, их удовлетворит и заинтересует.

В воздухе открылся текст, по грамматике почти безошибочно соответствующий русскому языку.

«Доброго времени суток, глубокоуважаемые Джереми и Кэролайн Пузохски! Как ваше здоровье? Спешу сообщить, что я поменял место работы — принято решение о формировании нового третьего Дворца на нашей планете, в строительстве которого, возможно, вам будет небезынтересно принять участие. Наш представитель будет рад трудоустроить вас с любым удобным графиком на любую должность, кою вы пожелаете! С уважением, ваш добрый приятель Серафимион Третий из рода Изема»

— Ну, звучит нормально. Есть пара замечаний, но по ходу подкорретируем. Что, полетели?

Глава 12

Крепость

Когда мы сели в сферолёт, и светящиеся обручи загорелись, я в который раз принялся допытываться у Серафимиона.

— Слушай, ну подскажи, что хоть они за люди? Какие интересы, чем живут. Как выглядят? У них имена какие-то странные, они что, американцы?

— О-о, внешность у них интересная, да. Даже не хочу, как это в древности говорилось…

— Спойлерить? — подсказал я.

— Да-да! А что до их национальности — у нас это вещь условная. Я как-то изучал этот вопрос, и выходит, что из шестидесяти первых русскими было только двадцать восемь. Остальные — кем только не были! Я запомнил некоторые названия — греки, турки, туареги, нигерийцы, буряты. Один, Джейсон, был… как бы это вспомнить… там такое сложно слово, вроде англоафриканер, кажется? Вот он — прямой предок Джереми.

— Афроамериканец, — усмехнулся я. — Откуда он такой? Их же не было в этой части света.

Я решил поддержать беседу на тему географии, хотя, по правде сказать, вспоминать земную жизнь не особо и хотелось. Серафимион воодушевился.

— Да-да! Он рассказывал моему деду, что его служили на какой-то военной базе, когда он родился. Видимо, поэтому попал в волну Посева.

— Я слышал, что были разные гипотезы у ваших учёных на тему того, кто такие Сеятели. Ну, типа, кто нас всех создал. Что думаешь на этот счёт?

Серафимион неожиданно рассмеялся.

— Как? Тебе ещё ни разу не приходилось участвовать в диспутах на этот счёт? Это же главный источник всех перепалок и «Священных Войн» на различных увеселительных мероприятиях. Иногда доходит до выяснения кулачным поединком!

Фразу «священные войны» он показал внесённой в кавычки вполне привычным для меня жестом.

— Да уж, у нас, помню, так же ожесточённо спорили монархисты против коммунистов или любители Эппл против Андроида. Ну и какие гипотезы?

— Если очень упрощённо, то есть теисты. Что нас и Катаклизм создал некий высший непознаваемый разум — слово «Бог» или «Боги» мы опасаемся употреблять. То есть, что-то, что вне нашей Вселенной, и познать его и его мотивы мы никогда не сможем. Есть те, кто верит в множественность миров, и в этом случае Сеятели — это существа из другой вселенной. Были и всякие экзотические гипотезы, что где-то среди людей живут ещё и Сеятели, которые всё это провернули и настолько незаметны, что всем нам крышка.

— А ты сам-то во что веришь? В чём сила, брат?

Цитату, конечно, Серафимион не распознал.

— Ты бы ещё спросил, есть ли загробный мир! Мы во Дворце, — тут он осёкся — видно было, что ему всё ещё привычно так говорить, — в общем, принято считать, что люди со Способностями появляются регулярно раз в несколько тысяч лет. Это определённая особенность человеческой расы, которая срабатывает в критические моменты. И только из-за развития интернета и высокого уровня образования в XXI веке им удалось легко найти себя и объединиться.

— Окей. Значит, само. А планеты тогда как сами на наших орбитах оказались?

— А тут возникает курьёзный момент. Получается, что это сами Первые их сюда перенесли. Просто интуитивно, силой мысли, каким-то образом объединившись. И в этом случае сила Первых куда больше, чем казалось ранее… Так, а мы, тем временем прилетели.

Сферолёт плавно опустился на лужайку посреди леса. Вокруг стояли раскидистые деревья, совсем не характерные для этих мест, и тут я понял, что это самые обыкновенные дубы — толстенные, ветвистые, с изогнутыми ветвями.

Опушку пересекала низкая оградка с ровными столбиками и досками из непонятного, но явно искусственного материала. Ограда тянулась далеко влево и вправо. Один из дубов рос ровно на границе, на нем виднелась табличка, почтовый ящик и странный предмет, в котором я лишь секундой спустя опознал…

— Телефон⁈ Реально, это ж, блин, дисковый телефон.

Я подошел поближе, чтобы лучше разглядеть, но Серафимион меня удержал.

— Осторожно, осторожно, не переступай границу! Им это очень не понравится.

Он указал на табличку, она гласила:

'ВНИМАНИЕ! Частная собственность. Территория в долгосрочной аренде. Нарушитель границы будет обезврежен.

— Что, подожгут? Откроется люк, и сбросят в бассейн с карпами-мутантами?

Серафимион кивнул.

— Они изобретательны. Одного нашего стажера, задумавшего пробраться за ограду, они вморозили по шею в глыбу льда. Не забывай, они же, все-таки, Пенсионеры. Итак, письмо…

В воздухе возник чистый лист бумаги, а на сантиметре от него возник текст, который я уже прочитал ранее.

— Что-то еще добавить? — спросил Серафимион.

— Не знаю, я бы добавил еще про соцпакет, бесплатный ДМС для родственников и развитую корпоративную культуру, но пока ничего этого у нас нет, ведь так?

— О! Возможность принять участие в разработке нового Алгоритмического языка, возможно? Возможно, это заинтересует.

Я кивнул.

— Сечешь! Заманчивый оффер вышел.

Мой спутник настрожился.

— Оффер? Это что-то нецензурное.

— Ага. А контакты для обратной связи?

— А они знают! У них есть гостевой доступ к нашим Алгоритмам.

— Понял. Давай, пуш. То есть, допиши и отправляй.

Текст разбавился еще парой строк и впечатался в бумагу. Серафимион сложил лист пополам и положил в ящик.

— Так, теперь необходимо оставить сообщение.

Мой коллега осторожно просунул руку в дупло и поднял трубку. Телефон был старинный, с дисковым набором, инкрустированным корпусом и проводом, уходящим куда-то наверх. Я вгляделся в крону дерева.

— Интересно, как тут связь устроена? Радиомост?

— Телефон Алгоритмический, — Серафимион растерянно улыбнулся и набрал на диске «13». — Добрый… добрый день. Я оставил письмо. Да! Нет, не от Халиба. Не срочное, но хотелось бы увидеться скорее. Интересное предложение. Хорошо, передай, спасибо!

В этот же миг в почтовом ящике сверкнуло, я заглянул туда и увидел, что письмо исчезло. Серафимион повесил трубку и улыбнулся.

— Ну, все. Теперь ждать. Возвращаемся обратно.

Первые пару минут летели молча, а после — знаете, как это бывает, когда внезапно начинают писать и звонить все, кому не лень? Сначала мне пришел звонок от Халиба:

— Здравствуй! Я обещал сообщить координаты моих внештатников… Стоп, так ты уже где-то рядом с ними?

— Ага. Мне Серафимион показал их местоположение.

— Серафимион… — Халиб кивнул и немного погрустнел. — Да, он часто занимался внештатниками. Ну, что ж, успехов. Я звоню ещё по одному поводу. Через три часа будет очередное собрание межведомственной комендатуры в Теньгороде. А за полчаса до этого совещание Дворцов по ситуации в Тимьянии. Мы посчитали, что логично тебе или кому-то из твоих девиц тоже там присутствовать. Ты будешь присутствовать?

В этот момент я заметил, как Серафимион тоже с кем-то заговорил. Сам же я ответил:

— Да, конечно! За телепортацию же там не убьют? В свете новых рекомендаций.

Я сказал и осёкся. Стало сомнительно, что сил на телепортирование у меня хватит.

— Без проблем. Я позвоню, чтобы напомнить.

И только я положил невидимую трубку, как зазвонил уже совсем настоящий радио-телефон, тот самый, который мы забрали из «Единорога-3». На этот раз на той стороне был Энтон.

— Что-то сегодня вы как только улетите — что-то происходит! Скоро вернётесь? Кусок скалы из-под ног отвалился. Того и гляди — вниз скатимся.

— Уже обратно летим, — ответил я. — Успокойся, дядь Энтон.

А сам задумался — хватит ли в случае чего перетащить «Единорог-3» в сторону?

По прилёту выяснилось, что всё не так страшно — глыбина откололась только у передней ноги, стоявшей у самого края скалы. Всего ног было шесть, и шагающий танк не потерял устойчивости. Энтон

— Ну как? Передвинешь? Тут особо не развернуться даже!

— Что-то я подустал, — тихо сказал я Серафимиону. — Не перенесёшь?

— Попробую, — вздохнул он. — Только у меня всего пятьсот мана-тонн осталось, то есть на два метра смогу. Есть, правда, ещё аккумулятор, но…

— О, кстати. Про мана-тонны.

Впервые за несколько дней я вошёл в обработчик языка местного Дворца и проверил «баланс» заёмных мана-тонн.

— [Манамны курсэт!]

Отобразилась вполне ожидаемая сумма — чуть меньше десяти тысяч, за вычетом тех копеек, что снялись за телепатический разговор.

[9986/10000]

— Отлично, — пробормотал я, жестом отогнал с пути Энтона и Серамифиона и вызвал уже знакомую команду: — [Объектны сайла!]

Наша шагающая крепость двинулась с места, приподнялась на метр над землёй и медленно проплыла пару десятков метров на открытую площадку.

— Мне показалось, или ты применил алгоритм Халиба? — спросил Энтон. — Тебя не отключили?

— Нет, видимо, он сдержал обещание.

— Ещё бы он не сдержал! — послышался женский голос.

На скальном уступе, на котором только что стояла наша крепость, теперь появилась пара коренастых силуэтов, в которых без труда узнавались тётушка Ивита и её сын — Олаф, дворецкий Серафимиона.

— Старина! — обрадованно воскликнул мой приятель, зашагав навстречу. — Рад тебя видеть, мы не виделись уже неделю.

Гмонни прошёл мимо, даже не пожав руки своему хозяину. В руках его был блокнот.

— К чёрту формальности, барин, у нас много работы. Мне следует обследовать ваше походное жилище и уточнить, что не хватает из мебели, чтобы затем транспортировать из ваших ближайших поместий.

У меня он на миг задержался, коротко кивнул и пробормотал:

— Честь имею.

Энтон тут же подошёл к нему и вызвался проводить. Ивита подошла и посмотрела по сторонам.

— Станислав! Рада встречи! Вы выбрали неплохое место. Приятный пейзаж, климатическая аномалия…

— Вы же знаете, зачем мы идём в этом направлении?

— Да, Серафимион сказал.

— О! Он общался с вами?

Я ощутил небольшую ревность, свойственную руководителям — не очень-то приятно, когда твои свеженанятые сотрудники треплятся о твоих планах с другими коллегами.

— Да брось, мне ты можешь доверять.

— Ну, окей. Пожалуй, это главный вопрос для меня сейчас — кому доверять.

— Ты, всё же, молодой, — улыбнулась «бабуля». — Не держи всё на контроле — свихнёшься. Чувство тревоги ничего полезного ещё никому не приносило. Многое пойдёт своим чередом.

Достаточно простая фраза, но достаточно мудрая, подумалось мне. Я снова посмотрел со склона на долину реки.

— Не знаю, есть ли смысл идти ближе к владениями Пенсионеров. Тут лёту минут пятнадцать. Да и на мурлангах, подозреваю, при желании можно добраться.

— Думаешь, остановиться здесь? — пожилая гмоннийка задумчиво погладила подбородок короткими пальцами. — Можно. Стратегически удобно оборонять. Но я бы не задерживалась здесь. Зимы тут суровые. А пока…

Она взмахнула рукой, и из земли вырос пятиметровый каменный барьер, оградивший крепость по периметру. Со стороны скалы крепостную стену венчали пара башен с длинными лестницами, ведущими к крепости. Ещё один взмах — площадка очистилась от растительности, оставив лишь небольшой газон. В центре осталась большая площадка и несколько деревьев. За тяжёлой кормой «Единорога-3» виднелись массивные десятиметровые распашные ворота — никакой механики, нормальные средневековые технологии. На миг я задумался — каким образом мы их открыли бы, если бы у нас не было Способности, но потом сообразил, услышав тяжёлое сопение из ракетного отсека.

— Давай, зови нашего Малыша. Пусть костёр разводит, да приготовим шашлык. А вечером сопровожу тебя на заседание в Теньгород — я тоже приглашена.

Наконец-то я присел и успокоился. Следовало подкрепиться — что-то мне подсказывало, что деловые встречи на этом не закончились.

А встречи оказались не только деловыми.

Первой, кого я увидел, когда мы, принарядившись, вошли в здание Цитадели Теньгорода, был хрупкий силуэт Ийю, стоящей у банкетных столиков в окружении четырёх мужчин.

Глава 13

Банкет

Из мужчин я узнал Полидеусеса и Светозара из дома Теодоры, а двое других показались мне малознакомыми. Ийю заметила меня и приветственно помахала рукой.

Мы медленно подошли, проталкиваясь через компании стоящих вельмож и отвечая на протокольные приветственные кивки.

— Привет!

Ийю выглядела радостной и улыбнулась, как мне показалось, весьма искренне и с надеждой. В коктейльном платье со странноватой юбкой она выглядела совсем не пацанкой, а вполне себе молодой светской львицей. А спустя секунду я услышал голос в ухе:

— Я хочу тебя обнять, но тут место не очень. Ну и ты, наверное, против будешь.

Признаться, я слегка занервничал — начало для совещания выходило весьма пикантным. Светозар и Полидеусес, напротив, выглядели надменно — что, впрочем, и ожидаемо. С первым мы с самого начала друг другу не понравились, а второй воспринимал меня как опасного субъекта, разрушившего все их планы. Ещё и перебежчика. К тому же, Ивита их заинтересовала куда больше меня.

— Рад знакомству, — коротко кивнул ей Полидеусес. — Значит, это вы занимались терроризмом?

— О, нет, позвольте, — вздёрнула густую седую бровь Сеяная. — Всё, что мы устраивали — это корректировка ваших очевидно-вредных решений, мешающих местной популяции рутенийского народа. А также его техническое вооружение. Ну, за исключением пары непропорционально-жёстких ответов в ходе войны с Тимьянией.

— То есть гибридную войну, поставку ракетных систем и технологий, угрожающих целым государствам обоих материков, мы за терроризм и нарушение правил Игры не считаем? — оскалился Светозар. — Учтите, что как только мораторий на Игры первого уровня будет снят — мы восстановим наши границы.

— Вы в курсе хоть, кто я теперь? — усмехнулся я.

Но Светозар лишь гордо поднял нос.

— Слухи разносятся очень быстро. Нам плевать, что вы — Первый. Вы не совсем то первое поколение, перед которым преклонялись наши деды. Отдавать Дворец вам, абсолютно юному психологически — огромная ошибка.

— Мы установили, что в городе действует подполье, организованное вами, Станислав, — подал голос второй из «соседей». — А также мы знаем о «Единороге-3».

Лицо у него было непримечательное — абсолютно типичное как для местных жителей, так и для россиянина из моей эпохи. Он выглядел, пожалуй, наиболее вежливым ииз мужчин и первый из собравшихся подал руку. Представился:

— Элизий Седьмой, департамент контроля технологий. Так как мы поступим?

Слова про подполье отозвались чем-то болезненным в душе. Сразу захотелось проверить — всё ли в порядке с кузиной Рюрика и Чуколаем? Но пока я решил перевести тему.

— Это не совсем моя идея и инициатива. Я думаю, гораздо важнее определить сейчас судьбу Тимьянии в целом. Положение, при котором страна разделена заборами — не приемлемо.

— Но технологии!! — начал Светозар, но я его перебил.

— Вы и так откатили уровень ее технического развития на полвека назад. Восстанавливать слишком долго — пожалейте экономику! Вы привыкли считать население за юнити, за скот с этими… геометками, а они — типа, люди, весьма образованные кадры, и могли бы…

— Станислав! — перебил Полидеусес, злобно и одновременно осуждающе на меня посмотрев.

— Что такое геометки? — спросила Ийю, обратившись к четвертому из мужчин.

— Не знаю, — ответил тот.

Тут я сообразил, что выдал какую-то информацию, которую не принято придавать огласке. Похоже, технология расстановки геометок и их роль в формировании запаса мана-тонн Способности не была доступна низшим чинам. Посмотрел на Ивиту — старушка-Гмонни выглядела довольной, похоже, её эта ситуация только позабавила. Я все же продолжил мысль.

— В общем, надо спасать население. Я предлагаю механизм посевных инвестиций.

— Что? — почти хором спросили мужики.

На какой-то момент мне самому показалось, что я сморозил полнейшую глупость, но осмотрел зал и понял, что не так уж ошибаюсь. Почти все собравшиеся в зале, и люди, и гмонни — были военными. Лишь в отдельных, судя по одеянию, угадывались касты торговцев и купцов. И у меня в голове всё сложилось.

— После войны вслед за военными и строителями должен прийти бизнес. Страна наказана. Диктатура свергнута. Заводы стоят, как вы планируете обуздать безработицу? Мы можем бесконечно чертить внутренние границы и уничтожать экономику, но от сильного государства людей тут выиграют все стейкхолдеры, я думаю.

Умное словечко из «манагерского» языка я ввернул специально — для таинственности. Полидеусес насторожился:

— Кто выиграет? Кто эти существа?

— Какое-то древнее выражение из терминологии тоталитарных сект, — сказал Элизий. — И древнекапитализма. Но в целом я бы поразмыслил над его словами. Хотя решение вопроса о Тимьянии, конечно, никак его не касается.

— Касается, дорогой, — твёрдо сказала Ивита. — Многие подданные нашего будущего Дворца — соплеменники Тимьянии. Это один народ, разделённый морем. И вам всё равно придётся с этим мириться, хотите вы, или нет. Если вам кажется, что только Сеяные нашего клана стоят и дирижируют подпольщиками — вы глубоко заблуждаетесь, разумные сами вполне на такое способны.

— К тому же, никто не исключает деятельности кланов поменьше. Достаточно пары безумцев, способных наворотить дел. Вам очень повезло, что клан Ивиты, клан моего будущего Дворца, теперь легализован, и мы вместе можем решать эти вопросы.

В этот момент я поймал взгляд Ийю — она буквально пожирала меня взглядом. Я пока не понял, играет ли она, но у девчонки в глазах была какая-то весьма гремучая смесь обожания и восхищения, от которой стало особенно волнительно.

— Что вы предлагаете? — сказал Светозар.

— Ясно, что. Ослабления границ. Упрощение законов, формирование единой полиции, — несколько неохотно пробубнил Полидеусес. — Приватизация заводов. И закройте уже этот чёртов лагерь скра на севере!

Я несколько удивился такому повороту. Старик, хоть и всё ещё ненавидел меня, был вынужден встать на нашу сторону. Неужели Халиб так поспособствовал? Подумалось, что я предпочёл бы держать его сынка на скамейке явных врагов, чем на скамейке непонятных союзников, готовых вонзить нож в спину.

— Вина? — к нам подошёл неприлично высокий для гмонни молодой официант, но Ийю что-то тихо сказала, сопроводив лёгким жестом, и развернула его в сторону.

— Ну что, пока согласовываем пункты с первого по третий, четвёртый отменяем, а в пятый дописываем про единую полицию? — несколько неохотно спросил Элизий.

— И что там ещё? Про инвестирование, — усмехнулся Полидеусес, посмотрев на меня чуть более благосклонно, чем обычно.

После в воздухе возник уже знакомый по фокусу Серафимиона полупрозрачный список, в котором менялись местами абзацы. Я так и не понял, была ли эта иллюзия только у нас в головах, либо же использовали у остальных отвлечение внимание.

Ийю тем временем настойчиво отвела меня в сторону. Я поймал взгляд Ивиты — та прищурилась, не то подозрительно, не то с одобрением — и коротко кивнула.

— Я знала, я знала, что ты особенный! — забормотала Ийю, чуть не подпрыгивая на месте. — Но то, что Спящий Первый — вообще даже не предполагала! Я думала, что это всё легенды! Так много хочется всего спросить.

— Угу. Спящий. А чего позвала?

— Честно говоря, я хочу вина, — Ийю указала рукой на официанта. — У нас алкоголь не поощряется, я всего пару раз пила, но что-то очень понравилось. А тут вино вкусное — сливовое, из Рурляндии.

— Ты же тут с важной миссией, — усмехнулся я. — Стажёр.

Старые привычки почему-то заставили меня напустить холодность — да и, всё-таки, мы расстались на достаточно негативных нотах.

Она оглянулась на компанию наших «коллег».

— Я не стажёр! Я уже младший специалист. Да, на мне висит Алгоритм слежения за внешним барьером. Ну, ещё из Дворца страхуют. Пока что всё чисто.

Я кивнул, поймал очередного официанта с подносом и протянул фужер Ийю. Та тут же понюхала, отпила, протянула:

— М-м… какое кислое! Попробуй.

Никогда не мог бы назвать себя великим сомелье, но вино оказалось достаточно годным. Это и объяснимо — здесь пока ещё не изобрели за ненадобностью винных напитков с «красителями, идентичными натуральным». В общем, оказалось куда лучше табуретовки, которую я опробовал в салуне у Джен.

— Да, неплохо. А гмонни разве тоже пьют вино? И тут же, вроде бы, сухой закон после войны?

— Ага! Но для чинуш закон не писан, как всегда. Идём!

Ийю отвела меня в угол зала, к большому подоконнику, на котором между пышных подвязанных штор стоял некрасивый лысоватый цветок в непропорционально-большой кадке. Воровато посмотрела по сторонам, достала откуда-то из декольте маленький прозрачный кристалл и потёрла его.

— Так… Посмотрим. Ех-эй! Полидеусес, старый дурак!

Она выглянула из-за шторки и замахала руками в сторону коллег, которые стояли в каких-то десяти метрах. Ноль реакции — не обратили внимания не только они, но и пожилой шабукский генерал, обошедший нас по странной траектории.

— Это ты чего? Иллюзию сделала?

— Ага! Полную. Попросила тут у Маркунды а-ашку с мощным Алгоритмом, отвлекает всех, даже своих.

Я почуял неладное.

— Ну и зачем?

— А вот зачем!

Она уселась на подоконник и принялась раздеваться — скинула туфельки, неспешно, по-деловому стащила с себя коктейльное платье. У меня краска прилила к лицу — в настолько людном месте ничего подобного со мной ещё не происходило. Это выглядело форменным непотребством, особенно учитывая то, что зал уже собрался полным, а на трибунах уже началось заседание комендатуры. Но уходить почему-то я не спешил.

— Как тебе не стыдно, — сказал я и зачем-то подошёл поближе. — Ну и что дальше?

— Сделай это ещё раз, пожалуйста, — тихо попросила она, осторожно обвила меня своими тонкими смуглыми ногами и прижала к себе. — Я очень хочу.

А как же Мия? Как же Тизири с нашим будущим ребёнком? Ася, лежащая где-то в стеклянном гробу, которую мне предстоить искать по всем двенадцати планетам? Но перед глазами повисло знакомое сообщение о согласии, и я снова послал всё к чёрту.

— … Необходимо приоткрыть границы для капитала, впустить в страну иностранные инвестиции, — доносилось тем временем с трибун от кого-то из чиновников.

Молодая хулиганка была по-прежнему красива и горяча. Но, признаться, чувств в этот раз я испытывал куда меньше, и старался не особо. Отсюда удовольствия получилось немного, и гораздо больше — лёгкого чувства вины по отношению ко всем подряд. Достаточно скоро между нами возникло непродолжительное неловкое молчание, которое прервал короткий, но достаточно жаркий поцелуй.

— Мы помирились? — с надеждой спросила она, отдышавшись.

— Так мы вроде бы и не ругались, — я насколько мог нежно провёл у неё по щеке. — Слушай, тебя коллеги не хватятся? Давай прокатимся, поможешь мне в одном деле?

— Давай! — она тут же принялась одеваться. — Мне сейчас сказали, что можно отключить Алгоритм.

Мы направились к выходу из зала — иллюзия всё ещё действовала, но проходя мимо коллег я заметил, что Ивита посмотрела на меня практически в упор. Я даже испугался — неужели она видит и видела всё произошедшее раньше? Но времени для раздумий и сожалений не было — мне не терпелось проведать посёлок скра.

— Я так понимаю, ты что-то про подполье там говорил? Это оно? — догадалась Ийю, когда мы садились в таксомотор, припаркованный на площади.

— Оно. Не знаешь, что там происходит?

— Слышала, что пересажали их всех. Технику какую-то нашли, арсенал. В основном — скра, но пара человек тоже была. Несколько сбежало. Если надо, я спрошу!

— Не надо, — остановил её я. — Узнаем по дороге.

Спустя пару минут пришёл вызов от Серафимиона, я принял его.

— Привет! Во-первых, я хотел сказать, что Кэролайн ответила мне, они готовы нас принять завтра в обед. Ты же вернёшься?

— Супер! Да, конечно вернусь. А что во-вторых?

— Во-вторых… — он выглядел немного смущённым. — Ты же, как я понял, уже вовсю познаёшь свой первичный язык Алгоритмов. А меня ты хотел бросить на отдел разработки. В общем… Мне очень неловко говорить.

— Сейчас, погоди, — я прервал его.

В это момент мы остановились у блок-поста, разделявшего зоны оккупации. Мой пропуск был при мне, однако захотелось всё ускорить.

— [Селект обджект, деплой гипнозис, нах!] — сымпровизировал я, указав на стрельца, смотревшего документы.

К счастью, Способность уже частично восстановилась. Вояка тут же приструнился, отдал все бумажки, козырнул совсем человеческим жестом и пропустил машину. Наш водитель — пожилой гмонни — даже бровью не повёл, а Ийю чуть не взвизгнула:

— Вау! Круто, я не знала, что ты так умеешь! Научишь?

— Ты же не из нашего Дворца, — продолжил я проявлять холодность, но потом смягчился и пояснил. — Да и неоткуда мне пока что брать Способность для коллег.

— Жалко. Я бы на тебя лучше пошла работать.

Тут я напрягся — совсем не хотелось видеть в одном коллективе и Мию, и Ийю. Но на всякий случай кивнул:

— Напиши резюме, рассмотрим кандидатуру. Мои люди свяжутся с твоими людьми.

— С какими? У меня только две дриады в подчинении. Лаборантки в школе. Слушай, а расскажи… Ты же с Земли, да? Как там всё было? Ты где учился? Какая страна? Там правда не было других разумных рас, кроме людей?

— Россия… Были альтернативные расы продакт-менеджеров и тестировщиков, потом расскажу. Так, а что это там?

Впереди были городские стены, а за ними — пробка из машин, гвалт, толпы людей, гмонни и скра, которых теснили стрельцы с бритоголовыми четырёхрукими рабами в белых робах.

— Зачистки, — холодно прокомментировал водитель. — Дальше нельзя.

— Ладно, дальше пешком, — кивнул я и сунул ему в лапу бумажку с двумя нулями.

Начинало темнеть. Ийю взяла меня за руку, не позволяя выйти из машины.

— Постой! Давай я снова включу маскировку? Там примерно на час ещё хватит.

Я кивнул.

— Хорошая идея. Валяй.

— И ещё я знаю, что где-то есть канализационные каналы под стеной, наверняка можно через них. Или через реку!

В её глазах горел азарт, что вполне очевидно — именно таких преключений не хватает юной принцессе, прожигающей лучше годы юности во Дворце. Но мне надо было спешить. Мы вышли из машины, я крепко обнял её и сказал:

— Нет, есть идея получше. [Деплой левитэйшн фанкшн, сцк!]

Мы свечкой взмыли в небо — признаться, я немного переборщил, и мы совсем немного не дотянули до облаков.

Ийю визжала, как резаная, чуть ли не задушив меня.

— А-а! Спускайся! Я не могу! У меня мало Способности! Я не дотяну! Если что! А-а!

К счастью для неё, продолжалось всё недолго — я принялся спускаться по широкой параболе, определив конечной координатой дом Джен.

Уже на самом подлёте я обнаружил, что улицы посёлка скра неприлично пустые. Не было ни шумной толчеи из вьючных животных, ни пожилых четырёхруких товарищей, распивавших ромашковый чай на столиках посреди улицы. Трамваи на кольце стояли пустые, одинокая свиноутка копошилась в грязевой ванне перед домом Джен, а на перекрёстке виднелась команда из пяти стрельцов, пристально смотрящих в нашу сторону. По счастью, иллюзия Ийю действовала, и нас они не замечали.

Двери были сдёрнуты с петлями, всё указывало на следы обыска и погрома. Я шагнул за порог.

— Эй! Есть кто живой! Тётя Джен, ты где там?

Никто не ответил. Ийю дёрнула меня за рукав.

— Смотри!

С противоположной стороны улицы на перекрёстке показался белоснежный ламон, на котором верхом восседал уже знакомый «японец» неизвестного возраста.

— Это знакомый, — пояснил я. — Окихито Вершблоу, известный портной. И полусеяный по совместительству. Тёмная лошадка, но… сейчас узнаем, что здесь произошло.

— Господа! — сказал он, припарковав рядом своего вьючного зверя. — Я догадываюсь, кого вы ищете. Кузину Рюрика, ведь так? Она в участке. Её забрали. Завтра суд, и, возможно, смертный приговор на месте.

— Вот чёрт! Надо спасать тётку.

— Увы, моего вооружения не хватит, чтобы проникнуть внутрь. Комендантский час увеличен на пять часов, и… вы же знаете адрес?

Глава 14

Джен

Купол невидимости не действовал на полукровку-Окихито, и нас он видел. А вот в обратную сторону Алгоритм прекрасно работал — когда его белоснежный ламон неспешно гарцевал в метре от Ийю и её амулета, никто даже не думал поворачивать в нашу сторону голову.

Я разглядывал белоснежного ламона Окихито. Мордой и передней частью туловища он выглядел абсолютно как нормальная мохнатая земная лама или альпака — спокойная ушастая морда, а вот задняя часть у него была чуть пониже, и из-за шести коротких ножек и характерно перекатывающейся спины он больше напоминал огромную, но симпатичную гусеницу.

— Как зовут? — зачем-то спросил я.

— Гиннунгагап — сиречь первичный хаос, мировая бездна на языке одного вымершего земного народа, — отозвался Окихито и продолжил молча ехать дальше.

Будь неожиданным, как древнегерманская мифология в имени шестиногой ламы на другой планете, подумалось мне. Да уж, спустя столько веков никогда не знаешь, когда и какой осколок земной культуры долетит.

— Припоминаю. Может, привяжем где-то поближе?

— Не могу — связан обязательствами. Этот зверь очень важен.

Высказывание показалось мне максимально-мутны, но я не стал спорить. В конце концов, зверь выглядел приятным.

— Я так и не спросил, а какой у вас, господин Окихито, интерес спасать госпожу Джен?

— Исключительно финансовый и корыстный. У нас с госпожой Джен доля в совместном деле, и мне абсолютно не улыбается перспектива потерять столь выгодного партнёра.

Ийю вовсю крутила головой, и, похоже, получала истинное удовольствие от приключения — чувствовалось, что она на этот раз совсем не боялась.

— Вау, я даже не знала, что так могут жить, — шепнула она. — Так интересно!

— Так ты из пугливых или не из пугливых? Вроде же только что визжала, когда над стеной поднял.

— Так это высота. Меня папка в детстве тоже поднял, когда маленькая была, теперь высоты боюсь. А тут другое! Приключение!

— Давайте тише, господа, — попросил Окихито. — Хоть я и понимаю, что мы под защитой — мне некомфортно.

Мы миновали один перекрёсток со стрельцами. Миновали чей-то дом, окружённый десятком вооружённых громил гмоннийской и четырёхрукой национальности, затем — ещё один перекрёсток. Впереди показалась уже знакомая площадь с кособоким зданием комендатуры. Только вот теперь его охраняло куда больше живой силы, чем в период моего первого посещения, а шипы, защищающие от прохода ездовых животных, разложены были теперь ещё задолго до перекрёстка.

— Мда, этого следовало ожидать, — Окихито притормозил Гиннунгагапа перед первым рядом шипов. — Не подсобите, господа волшебники?

— Ты хочешь прямо на ламе туда?

— Ага. Мне нельзя его оставлять одного.

— Зачем попёрся тогда с ним… Мда. [Селект, Деплой леветейшн, давай, чо!] — скомандовал я, и мы, приподнявшись на тротуаром, медленно поплыли над рядами колючек.

Приземлились прямо перед входом в участок, между двумя громилами-скра в белых робах. Один из них подозрительно повёл носом, и я напрягся — точно ли всё в порядке с Амулетом Ийю? Поймал её взгляд, она кивнула. Ждать пришлось недолго — через пару секунд дверь хлопнула, из неё вышел стрелец, машинально обошедший нас по касательной.

Я махнул головой, и мы вошли внутрь. Народа в коридоре было достаточно много, и он был достаточно узкий, чтобы нормально разминуться в нем — тем более, когда идешь втроем, да еще и с ламой. Я зашагал впереди, обернулся, прошептал подельникам:

— Так, поворот налево, затем дверь прямо.

У меня сразу закралось сомнение, что отвлекающий Алгоритм сработает на таком коротком расстоянии, и спустя пару секунд опасение мое подтвердилось.

«Хорошая мысля приходит опосля», подумалось мне. Зачем было тащиться внутрь, если можно было проделать все удалённо, из засады? Увы, уже подходил к концу первый месяц моего пребывания здесь, а я все ещё иногда забывал о наличии у меня Способности, продолжая мыслить и действовать, как простой человек.

Первый же проходящий мимо стрелец в тридцати сантиметрах от моего носа странно замотал головой, потом испуганно вытаращился на нас, открыл рот, уже готовый закричать. Окихито метнулся к нему, ударил ребром ладони по шее, сделал подсечку — стрелец упал. Ийю всё же испугалась — вжалась в угол за моей спиной. Сначала я подумал, что это от сцены короткой драки, но она растерянно посмотрела на амулет, подняла глаза и сказала:

— Не работает… Кончился.

— Твою ж налево!

Казалось, работники правопорядка оккупационных сил выскочили из-за каждой двери. В следующую секунду на нас оказались наставлены полдюжины стволов и пара мощных пик.

— Не с места! Вы арестованы!

— Гиннунгагап, синг он!

Белоснежная лама издала громкий немелодичный крик, почему-то особенно мощно надавивший на уши.

В следующий миг я на пару секунд потерял сознание.

Глаза открылись медленно, голова гудела, как с бодуна. Встал с пола, растер ушибленное плечо. Все в коридоре, включая Ийю, лежали на полу, я подошёл, потряс за плечо — безрезультатно. Гмоннийцы, валявшиеся рядом, храпели разными голосами, и я понял, что меня кто-то усыпил.

Повспоминал, что можно сделать и как быстро вылечить — в голову ничего не лезло, и, по ощущениям, силы Способности, и без того ещё не успевшие восстановиться, сейчас снова были на нуле. Огляделся, шагнул за поворот коридора — там стоял Гиннунгагап и гремел уже где-то выловленными ключами Окихито.

— Что ты сделал? С неё всё будет в порядке?

Окихито вздрогнул, открыл дверь и тут же прыгнул за неё, в отделение с камерами.

— В порядке, господин Станислав, они все очнутся через полчаса.

— У тебя лама, что ли, заговорённая? Какое-то животное-проводник, прикольно?

Я прошёл мимо ламы, почесал за ухом.

— А меня ты тоже предполагал вырубить?

— Нет, Станислав, я знал, что действовать надо быстро, поэтому…

В его руке был пистолет — крохотный ажурный револьвер, какой до этого я видел только в фильмах про викторианскую Англию и стимпанковых играх. Ствол уже поднялся, готовый выстрелить куда-то между прутьев одной из камер. Я тоже действовал быстро — не успел он договорить фразу, как я махнул рукой.

— [Мув обджект, нах!] Окихито, старина, что за?…

Револьвер даже не пошевелился — словно заговорённый. То ли я всё ещё был слаб, то ли… Я уже летел на полукровку, словно таран. Падая, Окихито успел нажать на курок, прогремел выстрел, но пуля попала мимо, куда-то в стену. При падении револьвер вылетел из руки полукровки, отлетел к дальней стене внутреннего коридора. Окихито на четвереньках полез за ним. Я шагнул внутрь, и опасения подтвердились — в клетке, вповалку между двух других скра, лежала старуха Джен.

Итак, револьвер заговорённый, алгоритмический. Убить «портного» я тоже не мог, по крайней мере, догадывался, что это будет и непросто, и неправильно. Но вот помешать совершить убийство — запросто.

— Предатель! Не смей!

Я замахнулся на него, затем пнул в бок сапогом. Он сгруппировался, перекатился, откашлялся.

— Это не обязательно, теперь она видит. Скоро она сама всё сделает!

— Кто? Рина⁈ — догадался я.

Он продолжал настойчиво ползти в сторону Джен.

— Послушай, Станислав! Мне тоже грустно это делать. Джен была моей подругой. Партнёром! Но теперь она опасна. Сопротивление свёрнуто. Будут допросы. С памятью или без памяти — она предводитель культа. Она общалась с нами! А у Халиба есть способы, чтобы вытащить из неё всё, что угодно. Она знает слишком много, её надо…

В метре от двери камеры я увидел, что в его руке снова был пистолет. Тот же? Как он успел его достать!

— Точно! Спасибо! [Объектны сайла! 13-нче урынга кучер! Башлау!]

Воздух вокруг грузной фигуры Джен схлопнулся, унеся её в неведомую метку номер тринадцать. Окихито приземлился напротив двери. Поводил в руке пистолетом и положил его на пол — я не переживал, потому что цели что-то делать со мной у японца, похоже, не было. Но на всякий случай снова запнул оружие в дальний угол. Полукровка поднял взгляд:

— Спасибо… — проговорил он. — Я благодарен, что ты мне помешал это сделать. Я не хотел её смерти, правда. Теперь у меня есть хорошее оправдание на этот счёт.

— Я понятия не имею, куда я её перенёс, — прошипел я сквозь зубы. — И, поверь, если с ней что-то случилось — вы с Риной за это ответите!

— Мне непонятен твой гнев. Она всего лишь разумная, в конце концов! Ещё и четырёхрукая!

— Голубая кровь нашлась, блин. Прагматик. Пошёл ты к чёрту.

Я устало хлопнулся на пятую точку напротив него. В сознание уже ломились звонки — сразу несколько, я принял первый — он оказался от Халиба.

— Мне тут пришло сообщение, что тебя траванули каким-то хитрым Алгоритмом. Всё в порядке? И Ийю — с тобой? Мы зафиксировали аномалию, ты неожиданно уснул.

Я поднялся, вернулся к ней в поворот коридора. Пощупал пульс — он был медленный, она всё ещё спала.

— Со мной. Да, тут некоторая аномалия. Алгоритмический… артефакт рвануло. Стоп… Как вы определили, что я уснул?

Халиб не ответил.

— Что вы там делали вообще? Если не секрет. Там же спецоперация, я посмотрел. И кто это тебя так? Тебе бы без телохранителей там не появляться — ты ещё не окрепший, а бесконечно страховать тебя я не могу. Ты, в конце концов, теперь в другом Дворце.

— Халиб, ещё раз — как ты узнал, что я уснул? Спасибо, конечно, но ты — что, за мной следишь?

Смуглый гаремщик поджал губы.

— Рано или поздно это всё равно вскрылось. Не слежу. Следит определённый алгоритмический артефакт, аналогичный… геометке. Помнишь, как при первом нашем знакомстве я поставил блокировку от твоего чтения мыслей?

Холодок пробежал по спине.

— Так ты и мысли мои читаешь⁈ И следил за моим перемещением наверняка! Ты что-то мне в мозг вживил, что ли?

— Упаси небо! В этом алгоритмическом артефакте заключены несколько Алгоритмов. Один осуществляет контроль крови на наличие ядов, другой — контроль пульса, контроль воздействия опасными Алгоритмами и прочее. Нет и никакого намёка на чтение мыслей! Я могу показать тебе текст, если ты не доверяешь.

Я начинал закипать.

— Ты объясняешь айтишнику безопасность нахождения трояна внутри закрытого периметра? Мол, «ничего страшного, что это вирус, он всего лишь посылает статистику, сколько раз в день ты смотришь порнуху»! Блин, если у тебя есть прямой доступ к моему организму, то ты в каждый момент можешь переписать содержимое этой шняги!

Халиб замахал руками.

— Хорошо, хорошо. Я могу изъять его, если ты не доверяешь. Да ты и сам теперь можешь. Я вообще мог не признаваться в его наличии! Но учти — тогда и спасать тебя будет некому в случае чего. Думаешь, кто очистил твою кровь от снотворного?

Я задумался. Тем временем ко мне подошёл Гиннунгагап, пощупал губами и попытался пожевать воротник. Я осторожно оттолкнул его, зверь горделиво, словно обидевшись, вскинул голову и пошёл к своему хозяину.

— Пора нам убираться отсюда! — послышался голос Окихито. — Снотворное действует пару минут. Помоги меня перенести! Гиннунгагап не сможет пройти по шипам.

— Как-нибудь без меня, — пробурчал я.

Халиб тем временем всё ещё был на связи.

— С кем ты там общаешься? Кто-то еще не спит? Я не могу никого обнаружить.

Способность блокируется генами Полусеяного, вспомнилось мне. Я подумал — следует ли мне спасать Окихито, и будет ли мне какая-то выгода с этого? Или, может, выгоднее будет сдать, чтобы попросить у Халиба что-то взамен? Решил не делать ничего. Халиб продолжал.

— В общем, я сейчас пришлю подмогу. Примерно через три минуты можешь выходить. Группа зачистки уже идёт, разберутся с аномалией. Так что ты решил — убирать, как это говорилось раньше — спасительный маячок, или нет?

Я подхватил спящую Ийю — удивительно, какая лёгкая она оказалась.

— Спасательный. Не спасительный. Слушай, а ты же действительно попытался спасти меня, так? Хотя угрозы особо и не было. И я, типа, должен тебе быть благодарен?

— Получается, так, — Халиб расплылся в белоснежной улыбке.

— В таком случае я могу оказать тебе услугу в ответ. Наверняка же у тебя есть амулеты, которые обеспечивают твою безопасность? Следят за тобой, спасают.

Халиб нахмурился, почуяв неладное.

— Есть, но… меня обычно страхует сын, Полидеусес.

— Не. Мы же теперь коллеги. Возглавляем Дворцы. И, к тому же, ты напрашиваешься в союзники. Давай теперь не только ты будешь страховать меня, но и я — тебя. По рукам?

— Х-хорошо, — угрюмо согласился Халиб. — Обсудим это при встрече в выходные — как ты помнишь, я должен показать тебе руины… то есть, твой Дворец. А теперь — можешь выходить, помощь на подлете.

Я перешагнул обездвиженных стрельцов и открыл дверь, придержав Ийю коленом. Громилы и пара стрельцов на крыльце тоже лежали в повалку обездвиженные, а около них крутился мелкий мужичок-гмонниец, вероятно, подошедший недавно, уже после Алгоритма. Напротив него — толпа здоровенных четырехруких громил в обносках. Я заметил, что они стоят попарно, скованные наручниками, отдельно верхние руки, отдельно нижние, а один из них, стоявший ближе всех, лежит грудой в двух метрах от входа.

Видимо, их вели в участок прямо во время того, когда белая шестиногая лама применила свою магию. Народ, хоть и в часы комендантского часа, на площади имелся — через перекресток ошивался запоздалый погонщик броненосца, а в квартале слышался грохот и виднелся свет фар угловатого тарантаса. Стрелец отчаянно махал пищалью в сторону арестантов, кричал что-то на смеси рутенийского, гмоннийского и скра. Те что-то рявкали ему в ответ.

— Кну кха, кну кха!! — разобрал я.

Услышав скрип двери, молодоц стрелец обернулся. В его глазах прочитался ужас.

— Там же все мертвы?.. — пролепетал он. — Внутри?

— Они все живы. Сейчас проснутся.

Я увидел, как сразу с двух сторон к нам мчатся стрельцы — слева на военном кособоком автомобиле, а справа на паре мурлангов. Послышался свист, глухо бухнула пищаль, кто-то прогундосил в рупор:

— Вы окружены! Сдавайтесь!

Сзади дверь снова открылась, из неё выглянул Окихито. Осмотрелся и спустя мгновение захлопнул дверь. Тарантас с солдатами резко затормозил в десяти метрах от нас, развернулся, из него выскочила четвёрка солдат в непривычных доселе кольчугах и латных доспехах.

— Не с места! Бросить оружие!

Стало смешно. Ясно, что фраза была стандартная и протокольная, но учитывая, что в руках у меня была Ийю — это могло сойти за комплимент. Надо будет ей передать, когда проснётся, что её назвали оружием. Двое наставили пушки на меня. Двое — на компанию из четырёхруких заключённых. Нет, страшно не было, тем более, я знал, что группа зачистки близка. Было интересно, что я могу сделать, и как это можно сделать изящно.

Воздвигнуть стену? Расшвырять половину площади в стороны в стиле ведьмаковского аарда? Свечкой взмыть в воздух и улететь? Пожалуй, последнее, подумалось мне, к тому это это выглядело очень романтично — взлетать с обессиленной девушкой на руках. Но, увы, мне обломали весь кайф — свет уличных фонарей посреди площади странно преломился, затем словно из пустоты навстречу мне вышла пара в длинных плащах, мужчина и женщина. Одну фигуру я узнал — это была Мелисса, вдова убитого в подземном бункере парня, а парень, выглядевший очень молодым, на лет четырнадцать, озирался по сторонам.

Посмотрел налево — стрельцы опустили пушки и растерянно озирались по сторонам. Посмотрел направо — заключённые вытянулись ровным строем со стеклянными глазами, лежавший товарищ приподнялся, потрясая головой и встал рядом с подельником.

Мелисса глядела на меня. Нехорошо глядела, с недоверием и злобой. Ещё бы — Джафар погиб, когда сопровождал меня. И в её голове, пусть и в голове сверхсознательной вечной трудоголички, но вполне себе человеческой — могло отложиться, что это я виноват в его смерти.

— Что там? — спросила она, положив руку на дверь. — Полукровка?

Значит, догадались — ну, на то они и оперативники. Отпираться было бесполезно.

— Да, — кивнул я. — Будь осторожна.

Она развернулась к парню.

— Фредерик! Забей них, иди сюда. Найди чьи-то глаза и обследуй. Таракан, грызун, ты умеешь. Если что — пиши Полидеусесу, пусть удалёнщиков напряжёт. — Она развернулась на меня: — А ты топай в сферолёт. Подвезут.

Я кивнул и поспешил — к тому же, бицепсы и спина уже начали затекать.

Фигура сферолёта вырисовалась только за два шага до смутной тени, лежащей на брусчатке. Он оказался почти такого же, какой был у Серафимиона, только с бронированными стенками и весьма угрожающей пушкой, торчащей из-под днища. Мне подумалось, что предстоит вести его самому, но когда я шагнул на вторую ступеньку и заглянул внутрь, опасения не подтвердились.

— Ну, здравствуй, кобелина, — оскалилась Тизири, развалившаяся в кресле пилота. — Первого поколения, значит? Вот, значит, чем ты занимаешься!

А следом я взглянул на живот матери моего будущего ребёнка и обнаружил, что он изрядно округлился.

Глава 15

Информация

На ней было платье, больше напоминающее домашний халат или пеньюар — с оборками, рюшечками и кучей мелких пуговок. Выглядело весьма завораживающе, к тому же, я всё ещё не мог привыкнуть к тому, что она выглядит на двадцать лет.

— Это… это не то, что ты подумала! — зачем-то сказал я.

— Конечно, спящая стажёрка с задранной юбчёнкой на руках — не то, что я подумала! Бросай её вон туда. Садись. Что с ней?

— Снотворное в крови. Какая-то а-ашка сработала.

— Сейчас почистим.

Я осторожно положил её на сиденье. Люк захлопнулся, машина плавно поднялась вверх, оставив светящийся огнями улиц город далеко внизу. От этой картины даже немного засосало под ложечкой.

— Ты чего в ней нашёл? В малявке! — Тизири развернула кресло пилота вместе с болтающейся в воздухе ручкой и пренебрежительно кивнула на Ийю. — Я её в школе учила языкам. Несносная была. Глуповатая. Какое она там поколение, шестнадцатое?

— Пятнадцатое вроде бы. Не помню.

— А ты — спящий, значит? И тоже, получается, молодой? Слушай, эти Первые… Мои дедушки с бабушками реально такие долбанутые, что часть из своих же засунули в стазис-камеры?

— Ну, за всех не скажу. Но парочка долбанутых, похоже, была, ага. Слушай, я не спросил, а куда мы летим?

— Куда-куда, во Дворец, конечно. Время позднее, пора и отдыхать.

Она обернулась, расстегнула верхнюю пуговицу блузки и посмотрела как-то особенно хищно. На что она намекает? Неужели на… Нет, даже несмотря на отчетливые очертания пышной груди в манящем разрезе декольте, все подобные мысли наглухо блокировались инстинктами при виде живота — что-то подсказывало, что просто так она потолстеть не могла. Я указал взглядом и осторожно спросил:

— Слушай, а это…

— Что? Спроси еще «какой месяц», давай! Черт, да ты действительно свалился с луны. Мы выбираем сами, насколько быстро в организме ребенка все соорудить. Я прогнала на днях первый триместр и начало второго, да. Так что если все делать осторожно, то можно и…

— Чего⁈

Она поджала губы, отвернулась.

— Ладно, как хочешь, я уже привыкла обходиться без мужчин. Извещаю, что я наметила роды на двадцать третье августа, через подтора месяца. Кстати, это мальчик, если тебе интересно. Я назову его Элайя.

Так себе имя, подумалось мне. Но учитывая, что отцом я себя все еще не ощущал, пришлось согласиться. Тут она взглянула на Тизири и поморщилось.

— Вот о чем она думала? Дура малолетняя. Ей-то придется вынашивать и рожать классическим образом, она организм не обновляла.

— В смысле — рожать?

— Ну, я сейчас почистила ее от снотворного и просканировала — она уже полчаса как беременна, я полагаю, от тебя. Двойней. Еще, наверное, сама не знает. Ты многодетным папашей через год станешь!

Холодок пробежал по спине. На какой-то миг в голову закралась подлая мысль — попросить Тизири что-то сделать с этим, раз она так ловко разбирается с женскими организмами. Но я тут же пристыдился и послал эту мысль куда подальше.

Чего я боюсь? Что не прокормлю, что не хватит ресурсов? Я теперь был всесильный, да и раньше людям как-то удавалось растить детей, например, в голодные девяностые или в войну. Алиментов? Здесь их не существует, а если бы и были — зарабатывать я умею. Подлости мамаш, интриг, связанных с наследством? Риск был, но до этого еще жить да жить, да и женщины мои не выглядели совсем уж подлыми тварями. Разве что стать плохим отцом — вот что было немного страшно. Ну, для того, чтобы это предотвратить — в распоряжении был весь многовековой опыт педагогики и неплохие наставники вроде Энтона.

— У меня получится, — пробормотал я.

— Что? А, это. Конечно получится, а если не будет получаться — месть моя будет страшна!

Тем временем Ийю проснулась, пробормотала:

— Где я? О, Тизири, привет. Ты везешь нас убивать за то, что мы… — она зевнула и потянулась, — потрахались?

— Я тебе сейчас всеку, малолетняя. Плевать, что ты трахаешь отца моего будущего ребёнка. Я от тебя, похотливой девки, ничего другого и не ожидала. Какого хрена ты с ним сунулась в этот участок? Против полусеяного. И наш общий мужик теперь из вражеского Дворца! Тебе мало было смертей Сеяных за последний месяц?

— Мне скучно! И Станислав хороший. Он не стал бы меня убивать, ведь так?

— Ты, кобылка безмозглая, я вообще не про то. Про Халиба! Думаешь, ему понравится, когда узнает? И про гастролеров. Понаражали идиоток!

Ийю нахмурилась.

— Тизири, ты старше и ты была моей учительницей, но не смей меня оскорблять, ладно? Я сама решу, когда…

И тут я сказал фразу, которая так и вертелась на языке:

— Девочки, не ссорьтесь!

— Заткнись! — хором ответили барышни, и остаток дороги я пролетел молча, слушая, как Тизири отчитывает Ийю, как провинившуюся школьницу.

Лесная полоса кончилась. Мы пролетели пару крупных городов — видимо, это был Шабук, затем пролетели над полями и степями, а после начались горы. Мы поднялись высоко, летели между облаков, и горные пики мелькали то слева, то справа. Вскоре началась пустыня, а посредине неё — сверкающий огнями Дворец. Приземлилась Тизири почему-то за стеной, на скальном уступе, открывающемся в пустыню. Из песка проглядывали очертания небольшого одноэтажного коттеджа с оградкой и парой деревьев. Судя по неровности и разному цвету почвы вокруг создавалось впечатление, что его откуда-то вырезали и втиснули в песчаную скалу. Приглядевшись, я увидел в сотне метров тот самый шатёр, в котором Халиб встретил меня в мой первый день после пробуждения.

— Развлекайся, — сказала Тизири, выгрузив меня у ворот. — Тут папаша откуда-то коттедж гостевой пригнал — для шарашников вроде тебя.

Возникла мысль телепортироваться обратно, в «Единорог-3», но внезапно понял, что резко захотелось побыть одному. Всё же, годы, проведённые в работе на удалёнке в своей студии-конуре давали о себе знать, и такая потребность иногда возникала. Тем более после того, как полчаса слушал женские беседы на повышенных тонах.

Дверь была не заперта — домик оказался маленьким, квадратов пятьдесят, но вполне уютным. Некоторое время провозился с электричеством, затем разобрался с кухонными приборами и устроил себе ужин из круп, буженины, найденной в холодильном шкафу и фруктов. Чай тоже обнаружился — я уже начинал разбираться в местных сортах, и этот был явно не местный, из республики Толния, с привкусом костра и золотистым ароматом.

В карман перед телепортацией на конференцию я положил телефон. Залез в заметкии написал по памяти список задач, который до этого вёл в планшете — по-хорошему, его можно было скопировать, но как совместить протоколы устройств, созданных в разных веках и перекачать это вручную я пока не знал, и решил не заморачиваться. Проставил статусы.

1) сектор Шабук — решено

2) гастролёрша первого поколения — решено

3) электричество посёлок скра — закрыто

4) подпольщики. Рина? — закрыто

5) жилище — решено

А после дописал ещё несколько:

6) найм сотрудников, «пенсионеры»

7) посмотреть Дворец

8) ребёнок от Тизири

9) ребёнок от Ийю.

Уснул я быстро, но проснулся тоже очень скоро, через пару-тройку часов. В комнате стоял Халиб. Я возмутился:

— Это, вообще, нормально — врываться в место, где человек спит?

Он коротко сказал:

— Ты не человек. Пошли, прогуляемся.

— Вот чёрт, я не выспался! — я протёр кулаками глаза.

— Сколько ты уже здесь? Три с половиной недели? И до сих пор спишь? Для нас это большая роскошь. Я, например, последний раз спал два месяца назад. Мало ли что может случиться во время сна.

— Попахивает паранойей, прямо скажу.

Халиб кивнул, шагнул к кухне и зачем-то заглянул в мою пустую кружку.

— Ну, как бы ты не относился, тебе стоит изучить алгоритм Быстрого сна. Он же был в том учебнике, который я подарил тебе в первый день твоего трудоустройства?

Я продолжительно зевнул.

— Окей. О чём хотел поговорить?

— Во-первых, разреши мне прочистить тебе мозг.

Всплыло приглашение, и я его принял. Один раз моргнул — и после мигом почувствовал себя отдохнувшим и взбодрившимся.

— Слушай, ну, спасибо!

— Это упрощенный Алгоритм, нужен еще второй, который обновляет и расслабляет мышцы и сосуды. Примерно как быстрый и медленный сон. Вот, возьми а-ашку, там открытый Алгоритм, посмотришь и перепишешь под себя.

Он бросил мне на диван подвеску с кусочком не то янтаря, не то какой-то смолы. Его щедрость начинала меня немного напрягать, я спросил прямо:

— Мне кажется, ты что-то задумал. Как будто торгуешься. Мы же договорились, что увидимся в выходные? Ты что-то решил раньше обсудить?

Халиб вздохнул.

— Ты прав… Пожалуй, я не готов давать тебе доступ до моих систем безопасности. Понимаю, что ты сможешь получить их силой, если захочешь, но пойми меня — я ценю свою приватность. Я готов помочь тебе избавиться от твоей текущей системы безопасности…

Я решил поторговаться.

— Этого мало.

Халиб кивнул.

— Могу поделиться важной информацией. Касательно твоего будущего Дворца. Которая поможет тебе в воскресных переговорах с Теодорой. Идет?

— Пожалуй… да. Но я бы попросил добавить ещё один пункт в наше соглашение. Точнее, даже не добавить — а напомнить об одном твоём давнем обещании.

— Каком?

— Сначала — информация.

Мой собеседник кивнул, налил воды из кувшина, уселся за стул и выпил мелкими глотками. Было заметно, что он волнуется. На какой-то миг я подумал — а зачем Сеяному пить простую воду? Пользы для организма, учитывая многочисленные Алгоритмы по улучшению здоровья — никакой. Чай стоит пить чтобы взбодрится, и потому что нравится вкус напитка, алкоголь пьют, разумеется, чтобы расслабиться и повеселеть, но для чего простая вода? Получается, Халибу просто нравится вкус воды. Наверное, это всё гены бербера-кочевника — мысль об этом показалась забавной.

Он начал говорить.

— Теодора… Мы же с ней должны освободить для тебя секторы Южного Берега. Чтобы присоединить к твоему Дворцу. С моей стороны там колонии Гамунца и Замунца, а также цивилизованные скра-хуторяне и пара кочевых приполярых племён. С её — колонии Рурляндии, окружённые Союзом Племён Бод-Бод. Их ещё называют Конфедерацией или Кочевой Империей. В общем… Информация заключается в следующем. Позавчера моя бывшая супруга начала проводить зачистку колоний. При помощи Рурляндии гонит кочевников на запад, в земли, которые после переустановки геометок останутся её.

— Хм. Мне кажется, это несколько противоречит договору, ведь так? Нахрена мне земли без населения?

— Именно! Ещё я не сомневаюсь, что после этого последует депортация колоний в западную сторону. Они уже начали строить новые пристани и фактории на берегу.

— Спасибо! — я поднялся, подошёл и пожал руку. — Информация, действительно, весьма ценная. Пожалуй, я воспользуюсь ей на переговорах в субботу.

— Ну, и о чём ты хотел попросить в конце? — Халиб опустил взгляд, выражая напускную покорность.

— Кофе. Кофе, мать его! Ты обещал, что достанешь где-нибудь зёрна кофе. Может, завалялись где-то, или на соседних планетах, может быть. Может, оранжереи какие-нибудь у толнийцев, или что-то такое!

Халиб кивнул.

— Да. Есть такое. Обещал. Слушай, кофе точно есть у тех самых «пенсионеров», с которыми у тебя сегодня, если не ошибаюсь, намечена встреча. Спроси у них.

— И ты молчал⁈

— Ну да. Могу прямо туда тебя перенести. Прямо к ним, либо же в этот… «Единорог-3»?

— Ладно уж, я сам, — сказал я, натянул портки и был таков.

Глава 16

Пенсионеры

— [Селект таргет — Единорог-3, Мэйк селф-телепортейшн, вжух!]

Впервые попробовал телепортироваться при помощи своего собственного языка Алгоритмов, и это получилось. Место я рассчитал и воспроизвёл максимально точно и очутился посреди своей наспех возведённой крепости, в паре метров от «Единорога-3». Отдышавшись, обнаружил, что местность весьма преобразилась.

Посреди двора росли непонятные низенькие плодовые деревья с разноцветными плодами, стоял столик и горел большой очаг, над которым уже орудовал Иоганн. Завидев меня, он приветственно помахал рукой. Я подумал, что уже начинаю считывать его мимику, весьма отличающуюся от нашей и от гмоннийской — огромный людоед выглядел дружелюбным и даже смеющимся, что-то промычал неразборчивое.

— Кто посадил? Затопчем ведь! — спросил я, махнув в сторону деревьев. Больше в шутку — переводчика я не включил.

Тот пробурчал что-то в ответ, махнув в сторону «Единорога-3». Надо бы соорудить Алгоритм, чтобы его язык всегда переводился, снова вспомнил я. Открыл список и дописал пункт 10 — «автопереводчик».

Далее я приготовился известить всех, что получил информацию про кофе — честно, это показалось настолько важным, что хотелось непременно рассказать своим нынешним друзьям. Но с первого этажа доносилась ругань и рёв Рюрика, и я с грустью догадался, из-за чего.

— Джен! Сестра-а! — раздавался горестный плач. — К-кыкху Фыр А-агада!

Его пытались перекричать Энтон и Йеркут. Откуда он узнал? Стало стыдно — виноват, не уберёг. Не успел, не спас! Ещё я заметил, что голос у скра какой-то незнакомый, непривычный. Я сделал шаг в сторону «крыльца» — открытого люка, как из него вылетел Энтон спиной назад, едва удержавшись на ногах.

— Держи его! — рявкнул он мне. — Примени что-то, мы втроём его не удержим!

В дверном проёме уже показался Рюрик — в съехавших очках, чудом уцелевших, пошатываясь, он яростно махал всеми четырьмя руками.

— Что с ним?

Энтон отбежал и укрылся у меня за спиной.

— Что-что! Напился! Серафимион прилетел рано утром, рассказал новости. Говорит, подглядывал. Видел, что ты пытался спасти Джен, но не успел, устроил заварушку в квартале, что повязали Окихито, и что ты теперь во Дворце, то ли в плену, то ли…

— Где он достал алкоголь, где-то здесь нашёл? Мы же, вроде бы, не брали, не привозили?

— Ромаш-шковый чай, — грустно констатировал Йеркут. — Нашёл пару кустиков и заварил.

— Ты! Ты убить моя сестра! — громила бросился на меня.

Я успел пробормотать какой-то свежесочинённый алгоритм, вроде:

— [Генерэйт армор, деплой, нах!]

Моё тело покрылось невидимой непробиваемой бронёй за секунду до того, как четыре ручищи стиснули меня в крепких объятиях. Но у меня не хрустнуло ни одного ребра — схватить-то он меня и схватил, вот только это было всё равно, что обнимать камень.

— Фыр А-агада! Кыркуу накутаг! Железный!

— Что он, мать его, бормочет⁈ — я повернулся.

— Понятия не имею, какое-то редкое наречие, возможно, что-то матерное.

— Рюрик! Я не убивал! Не убивал твою сестру! Я телепортировал её, понимаешь? Перенёс! Чтобы спасти.

Хватка ослабла. Грозный взгляд сменился на растерянный.

— Перенёс? Куда?

— Точка тринадцать. Понятия не имею, правда, где она, туда ссылаются обычно все опасные элементы…

— Не знаешь⁈ — снова заревел Рюрик.

Затем размахнулся и врезал одним из верхних кулаков в окантовку люка. На косяке образовалась вмятина. Да, пьяный громила может наломать немало дров. Подумалось, что я могу с ним сделать — учитывая, что применять насилие против дружелюбного варвара вовсе не хотелось. Связать каким-нибудь заклятием? Очистить кровь от ромашки? Пожалуй, последний вариант показался более действенным — и, опять же, захотелось всё сделать «по красоте», наиболее изящным образом.

— [Транслейт гиантс лэнгвидж, стрим, давай!] — и после закричал. — Иогаа-анн!! Иога-анн! Помоги нам!

— Я сразу предложил тебе помощь в усмирении сего нерадивого старца, — донёсся рёв, в вскоре из-за угла показалась и его фигура. — Жаль, что мой язык недоступен вашему племени всегда, волшебный говорящий ящик сломан, а ты пропадаешь невесь где. Коммуникации внутри малой социальной группы являются важнейшим элементом…

— Просто, блин, схвати его и подержи! — перебил я его. — Только бережно!

Великан быстро ускорился, в три шага оказался рядом с нами, затем сграбастал всеми тремя целыми руками Рюрика, который тут же выпустил меня из рук.

— А-а! Кха! Людоед! Не ешь! — заорал наш пьяный приятель, а я подумал, что можно сделать.

— [Селект обжект, селект блод систем оф обджект, сторе!], — сперва я выбрал организм скра и выбрал в нём кровеносную систему. — Энтон, можешь показать ромашку, которую он заваривал?

— Ромашка! Ромашечка! — бормотал Рюрик. — Не ешь меня, Иоганн, помнить, как я тебя кормить?

Энтон кивнул, сделал буквально один шаг в сторону, сорвал невзрачный цветок и протянул мне. На вид — обычная ромашка, только цветоложе под лепестками было иссиня-фиолетовое, а тычинки жёсткие, как проволока.

— [Селект обжект, сёрч органик… блин, ну, вещества органические, субстанс, ты понял!] — я попытался поискать все микроэлементы в растении, которые могут вызывать опьянение, и добавил: — [Визуалайз!]

Спустя мгновение перед глазами пронёсся огромный список непонятных разноцветных шаров, структур и цепочек. Знание химии у меня были весьма поверхностные, но было логично, что вызывают это какие-то не особо сложные молекулы — не вода и не соли, но что-то напоминающее спирт.

— [Селект субстанс, сёрч из сторе обжект, компере!] — а после я выбрал одно из веществ и принялся сравнивать с составом крови несчастного Рюрика.

В организме Рюрика засветилось несколько разных частей. Большая часть веществ оказалась в почках, которых у скра обнаружилось целых четыре, но одно из них — простое, состоящее из двух колечек неправильной формы — странным образом подсветилось в районе мозга.

— [Клин субстанс!]

Рюрик замахал головой, странно икнул, затем хлопнул по кулаку Иоганна:

— Пускать меня, громила, я трезвый. Эх, сестра моя! Никогда не увидеть её больше!

Иоганн бережно опустил своего дальнего биологического сородича на землю и утопал обратно к костру.

— Ус-спокоился? — спросил подошедший Йеркут. — Я прос-слушал, С-станислав, куда ты её отправил?

— Какая-то метка тринадцать. Мне подсказали это место ещё в самом начале, типа, если угрожают физически — лучше туда телепортировать.

— А-а. Тринадцатая метка. Знаю, где, — сказал Йеркут, отвернулся и пошёл куда-то внутрь «Единорога».

— Где⁈ — почти синхронно спросили мы с Рюриком.

Я направился за ним.

— В колониальном дистрикте конгламерата, — ответил Йеркут. — Я там был один раз.

— Что за дистрикт? Еще и колониальный.

Йеркут обернулся — одной шеей, почти не двинув плечами и посмотрел на меня, как на идиота. В разговор встрял Энтон:

— Конгламерат Грань. Это остров. Он окружен по кругу барьером, который твои барышни построили.

— Ну, это я понял. И чего?

— А за барьером — пролив и полуостров на южном материке. Там колония Грани. Рудники всякие, торговые фактории. Халиб рассказывал, что отправлял туда на зачистку ребят, но те постоянно снова все шахты отстраивали.

— И точка тринадцать, — добавил Йеркут.

— То есть все эти бандюганы, которых я по тёмным переулкам телепортировал — теперь у вас?

— Там целый городок вырос-с из этих переселенцев.

— Покажешь потом?

— Попроси госпожу Ивиту, я, знаешь ли, не умею перемещаться в пространс-стве иным спос-собом, кроме как на ногах.

Я дошагал до кухни, выпил воды — после «спринта» по программированию Алгоритмов почувствовалась сильная жажда.

— Ну, рассказывай, как ночь прошла? — спросил Энтон. — Всё в порядке?

— Да, всё хорошо. Халиб рассказал интересные вещи — что его бывшая жёнушка с наших будущих территорий народ уводит. И ещё рассказал, что у Пенсионеров должно быть кофе. Мне уже не терпится к ним на встречу, знаешь ли.

— Ждём! — Энтон выудил откуда-то из кармана листок. — Барышни теперь вот так вот общаются. Говорят, раз единого протокола общения нет.

Я вчитался:

«Станислав, как считаешь, может, лучше дождаться кого-то из нас и пойти на встречу вместе? Ты пока не очень хорошо знаешь ситуацию, как и Серафимион. Да и подобные пожилые пары могут лучше воспринять, когда собеседователи — разнополые. Решать тебе, но если не сложно, дождись меня, мы будем в двенадцать. Мия»

— А у наших девушек всё хорошо в софт-скиллах, — хмыкнул я. — Пожалуй, действительно — дождусь.

Пока я прогулялся по территории крепости, но ждать пришлось недолго, скоро на полянке появилась уже знакомая фигура.

— Мия, привет, всё ж, я решил дождаться.

— Я Лия, — девушка повернулась, и по стальному лицу я понял, что я ошибся. — Мия занята, возникла одна проблемка в городе. Ну, что, на чём отправимся?

В качестве транспорта я выбрал Илонмаска — мурланг выгнул спину, потянулся и неохотно позволил себя снарядить.

Огромные ворота распахнулись, и мы помчались через перелески. Сначала рысью, а как вышли на открытые лужайки — перешли на мурланговский «галоп» — длинные мягкие прыжки. Лия сидела сзади и держалась сначала за седло, а затем всё же схватилась за талию, молча и особо без эмоций, но определённое волнение и напряжение всё же добавилось.

— Ты хорошо помнишь дорогу? — наконец, спросила она, прервав молчание.

— Ага. Я со сферолёта видел, куда лететь.

— И чего ты в ней нашёл?

— В ком? — я напрягся, и тут понял, что она говорит про свою сестру.

— Она же слабачка!

Руки стиснули меня чуть сильнее — не то от более резкого прыжка, не то от резко сменившейся темы.

— Даже не знаю…

— Ладно, проехали.

Дальше мы следовали молча, пока не очутились, наконец, у того самого дуба с почтовым ящиком. Рядом с ним стоял темнокожий господин средних лет во фраке, которого я принял сначала за странного гмонни, но потом понял, что это человек — просто очень низкого роста, коренастый, носатый и чем-то похожий на анекдотического персонажа комиксов.

Мы спешились, я повёл Илонмаска под уздцы.

— Вас ожидают, пройдёмте, — сказал он и отодвинул секцию заборчика. — Провожу. Я, честно говоря, не предполагал, что вы верхом. Долго добирались?

Говорил он с лёгким британским акцентом.

— Как вас зовут? — поинтересовалась Лия.

— Джей, можете звать просто Джей, — усмехнулся карлик. — А вы, полагаю, Станислав?

— Угу, — ответил я и подумал было спросить, откуда он знает, но решил пока задавать поменьше вопросов.

Мы прошагали по гладкому газону вокруг дуба, и в десятке метров за ним обнаружилась асфальтированная дорога, на которой стоял двухместный не то короткий джип, не то кабриолет-седан. Я едва не открыл рот, глядя на вполне знакомое транспортное средство из моего века. Высокая посадка, блестящие бордовой краской плавные обводы, лобовое стекло, красивый решётчатый радиатор, придающий солидности — и полное отсутствие выхлопной трубы. Подошёл ближе, провёл свободной от поводьев рукой по двери. В салоне, отделанном кожей, обнаружился белый с десятком кнопок и три дисплея.

— Тесла? — предположил я. — Электромобиль? Но откуда? Как сохранили?

— Не знаю, что такое «Тесла», — карлик резво запрыгнул на кресло водителя.

Тут же тихо зашелестел электродвигатель, загорелись дисплеи — все надписи оказались на русском — причём моём русском, в знакомом написании и со всеми нужными буквами алфавита. Джей продолжал:

— «Аурус колонист» две тысяча шестьдесят девятого выпуска, ограниченная серия. Тогда рутенийская колониальная директория ещё называлась «Роскосмосом», на них ездили первые чиновники первой земной колонии. Разумеется, десяток раз реставрировали при помощи копирующих Алгоритмов. Не водили такого? Прокатитесь?

— Боюсь, у меня слабый навык, да и интерфейс непривычный.

— Да, понимаю, к тому же, вы гости. Тогда отдавайте поводья вашей даме, а сами прыгайте в кресло рядом. Ехать не долго, но хотя бы в комфорте — не в седле.

— Как-то не учтиво будет, что ли? — я взглянул на Лию, но она пожала плечами, мол, «ничего страшного».

Я протянул поводья и с удовольствием приземлился на сиденье. Машина медленно двинулась, Илонмаск на миг заортачился, засопел, но потом всё же пошёл рядом с Лией вслед за нами.

— Вы давно служите Джереми и Кэролайн? — спросил я. — Просто вы знаете об Алгоритмах, о директориях, как минимум, значит, посвящены во многие секреты.

— Я знаю очень много, Станислав… Да, много повидал, был практически на всех двенадцати планетах. А вы, Станислав?

Я обернулся и посмотрел на Лию, у неё было странное выражение лица, не то с лёгкой усмешкой, не то с удивлением.

— Признаться, я не особо успел погулять. Знаете, я тут недавно понял, что я трудоголик. Не могу, знаете, без работы.

— О, Кэролайн точно такая же — не может сидеть сложа руки, — кивнул Джей. — А вот её супруг более настроен отдыхать. Знаете, века последние выдались весьма напряжённые. Исход первых, междуусобицы, бесконечные клановые войны. Раньше, по крайней мере, все Дворцы соблюдали правила игр нижних категорий, а сейчас… Поэтому у нашей семейной четы нет никакого желания участвовать в вооружённых столкновениях ближайшие пару десятков лет. Местные Дворцы периодически просят помочь что-то в части климата, геологии, биологии и прочего — это без проблем, а вот военные действия…

Ландшафт вокруг нас сильно изменился — во-первых, стало значительно теплее и влажнее. Северная природа с местными разноцветными хвойными плавно сменилась на лиственную рощу из дубов, буков, высоких деревьев, в кронах которых я обнаружил что-то, напоминающее яблоки, а кое-где проглядывали вполне земные берёзки. Среди кустарников я заметил бурый силуэт, прищурился и разглядел не то косулю, не то молодого оленя, задавшего стрекоча при виде машины.

— Красиво у вас тут. А долго ещё ехать?

— А вон, за теми холмами.

Машина слегка ускорилась. Лия запрыгнула на Илонмаска верхом и поскакала следом рысью. Я испытал некоторую ревность — всё же, это был мой скакун, а она так ловко с ним обходилась. Лес кончился, и открылись луга — с красивыми холмиками, поросшими чем-то вроде оливок и винограда, странными загонами, в которых виднелись силуэты каких-то крупных животных — не то слонов, не то мамонтов.

Стало даже не тепло, а жарко — дул тёплый морской ветер, и я почувствовал себя на средиземноморском побережье. Облака в небе зависли странной воронкой, затягивающей воздух откуда-то с востока, и вскоре я понял, откуда.

Мы свернули за холм, и дорога пошла вниз, а впереди открылся вид на побережье. Посреди пейзажа стояло поместье, окружённое садом-лабиринтом и высоким решётчатым забором. Выглядел он как типичное поместье богатеев из американского кина — полдюжины построек, конюшен и длинное поле со спортивной площадкой, выходящее к Северному океану. Там виднелась белоснежная прогулочная яхта, пара лодок поменьше, а за ними — окружённая скалами и маленькими островами бухта. Граница владений прослеживалась весьма чётко — в десятке километров от берега, почти у горизонта шёл ливень, вздымались высокие волны и виднелись небольшие айсберги, а вся водная гладь ближе была ровной и прозрачной.

— Лепота! — сказал я.

— Простите, что? Незнакомое слово, — Джей чуть ли не притормозил от неожиданности.

— Да не, не, всё хорошо. Продолжай.

Мы въехали в раскрывшиеся ворота и встали на парковку рядом с двумя другими автомобилями — уже местными, квадратными и архаичными. К нам тут же подбежал гмонни в смешной шапочке-турке, принял поводья у Лии и помог спешиться — хотя она прекрасно справилась бы и без него.

Я проводил взглядом Илонмаска, проследив, куда его отводят. Из дома тем временем вышла высокая худая темнокожая женщина, к которой мигом направился наш водитель. Ростом он был ниже госпожи на две с лишним головы.

— Ты уже понял, кто этот Джей? — тихо спросила подошедшая ближе Лия.

— Дворецкий? Правая рука хозяев?

— Не разочаровывай меня, — сказала она и подошла здороваться.

— Приветствую вас, соплеменники! — всплеснула костлявыми руками дама. — Меня зовут Кэролайн Пузохски, а с Джереми вы, вероятно, уже познакомились в дороге.

Она взяла под руку нашего водителя, а я хлопнул себя рукой по лбу. Ох уж эти американские сокращения имён. Джей — это же Джереми! Всю дорогу я ехал с хозяином особняка.

— Пройдёмте к столу, я уже приказала накрыть.

Глава 17

Ланч

Гостиный зал располагалась на первом этаже, с окнами, обращёнными к морю. Длинный стол был накрыт для шести персон: во главе стола расположилась Кэролайн, Джереми сел по правую руку. По левую сел гмонни, который отвёл Илонмаска в стойло — именно он, судя по всему, и был дворецким, а вовсе не Джей. Мы с Лией расположились по другую сторону стола, я во главе, чуть с краю — не люблю сидеть глаза в глаза, а Лия сбоку. Посередине стола место стояло нетронутым, но вскоре откуда-то из покоев вынырнула молодая и даже вполне симпатичная гмоннийка-мулатка с большим блюдом. Расположила на столе, раскидала приборы, поклонилась странным жестом — хлопком по щекам, который я уже некогда видел — и робко присела по центру, с краешку.

Кэролайн надела тонкие очки и представила двух своих слуг:

— Это Ульма, наша замечательная кухарка, а это Опт-Гет, наш дворецкий.

— Очень приятно! Я, как вы знаете, Станислав, а это — Лия, наш специалист по… по безопасности.

Негритянка кивнула, немного сухо. Джереми усмехнулся:

— Давайте сначала откушаем! Что тут у нас? — он притянул и приоткрыл блюдо, и там обнаружилось нечто продолговатое и румяное, в чём я узнал очертания жареной свиноутки.

— Не откажусь! Ну-ка, положите сюда кусочек. И вон того салата.

Вдруг понял, кого всё семейство напоминает, и стало так смешно, что я еле сдержал усмешку. Чуть поменять цвет кожи и телосложение — и хозяев запросто можно было бы переименовать в Гомеса и Мартишу Аддамсов. Я сразу понял, что глава семейства — Кэролайн, а муж на задних ролях. Почему-то я задумался: это добровольный матриархат, или они решили разыграть это в стиле доброго и злого полицейского? Взял тарелку у Лии, но она замахала рукой:

— Спасибо-спасибо, я не нуждаюсь в еде, пока на искусственном питании.

Промелькнула нехорошая мысль. Посмотрел на свою коллегу выразительно, та всё поняла, кивнула, и я услышал «муху-в-ухе»:

— Всё хорошо, проверила, не отравлено. Это было бы глупо.

После непродолжительной паузы, сопровождающейся пережёвыванием пищи, я прервал тишину:

— Ну так… с чего начнём? С нашей презентации, или с вашей?

— С нашей… what? — поправила очки Кэролайн.

Они переглянулись. И тут я внезапно перешёл на английский — мой разговорный был куда хуже технического, но диалог вполне получился. Я освежил в голове все свои навыки найма сотрудников, о которых слышал, и приступил.

— Мне рассказали не так много о вас. Сказали, что вы неплохи в климате, геологии и всём таком. И что находитесь на временном отдыхе. Я так понимаю, вы уже навели достаточно справок обо мне?

Кэролайн довольно улыбнулась.

— О, вы так шикарно владеете амирландским, и… Вы правда из прошлого? Пролежали в капсуле столько лет? Не думала, что нашим дедам было нужно делать что-то такое!

На какой-то миг захотелось соврать и сочинить какую-нибудь хитрую легенду — по правде сказать, перед поездкой я уже прокручивал это в голове. Думалось назваться каким-нибудь малоизвестным Сеяным третьего поколения с Агао, сменившим имя, внешность и внёсшим изменения в генокод, а потому выступающим из позиций анонимности. Но я решил не отпираться — помимо хитрых Алгоритмов, позволяющим узнать правдивость, меня могла выдать банальная невербальная психология. Нет, конечно, я умел врать, когда это было нужно, играл в «Мафию» и «Сопротивление» в студенчестве, но передо мной были люди куда старше и опытнее меня. Поэтому единственное, чем я мог взять — прямотой и открытостью.

— Да, это правда. Я с удовольствием расскажу вам об этом. Но, наверное, не сейчас — у нас есть более насущная тема для обсуждения.

— Подскажите, а кто вам об этом сообщил? — спросила по-русски Лия. — Кто выдал его истинную сущность?

Кэролайн посмотрела на Джереми, тот вздёрнул брови.

— Так ведь… это вовсе не секрет! — сказал он по-русски. — Я общался с Халибом, он мне всё рассказал. Сказал… что вы проснулись около месяца назад, что состоялась битва с другим спящим реликтом, и что пришло решение от первых — восстанавливать третий Дворец. Мы подумали… и хотели бы сперва осмотреться там. Признаться, мы ни разу не были на Южном Берегу, и знаем, что там много… варваров, вы уж простите за прямоту.

Я чуть было не сболтнул, что ещё сам не был в районе своего Дворца и понятия не имею, как там обстоят дела, но сдержался, перейдя на русский:

— Скра, обитающие в той местности — не варвары. Хуторяне, цивилизованные. Там много колоний. У нас отличные условия по релокации.

— По чему? — Кэролайн снова потрогала оправу очков.

— По перемещению. Мы же сможем… переместить всё это поместье?

Я взглянул на Лию, она неопределённо пожала плечами, но хозяйка разочарованно вздохнула.

— О… Переместить, а я думала, что можно будет работать удалённо. Знаете ли, мы очень прикипели к этим местам.

— Мы можем посмотреть, оценить возможность переноса вместе с близлежащей местностью, — предложила Лия. — Но только не телепортацией, такой огромный кусок почвы расшатает пространство-время по всей планете, да и мана-тонн не хватит. По воздуху, частями.

Хозяева промолчали, немного растерянно улыбнулись. Мне всё больше начинало казаться, что они совсем не горят желанием работать на нас. Подобные переговоры «ни о чём», не дававшие нормальных результатов или хотя бы ясности, всегд очень сильно раздражали. Но давить пока что было рано.

— Я понимаю. Вы не определились. Но ведь и я вас не знаю, я вас впервые вижу. Что вам нужно, что могло бы заинтересовать — власть? Комфорт? Свобода творчества? Что-то новое? Отсутствие жёстких ограничений? Возможность говорить на равных с начальством? Я думаю, мы можем найти всё из этого.

Ульма, скромная кухарка, вдруг подала голос:

— Госпожа не любит об этом.

А Кэролайн вдруг встала и пошла наматывать круги вокруг стола.

— Власть! У меня была власть. Мы, между прочим, с супругом из четвёртого поколения, нам почти четыре века. Почти век я была вторым лицом в замке моего отца, Пощ-Фо, прежде чем впала в немилость. Управляла половиной цивилизации паукокентавров — раннефеодальное общество, множество племён, примитивные технологии, я весьма преуспела в этом. Но потом началось вторжение хиоттов, я была категорически против него. Вместе с супругом мы ушли в Хаеллу…

— Это, вроде бы, человеческий мир, да? Соседняя с Землёй планета?

— Там царствуют птицы. Врановые, — подал голос Джереми. — Люди там живут в резервациях, тесных мегаполисах.

Кэролайн остановилась у окна.

— Потом была Айпоида. Потом — Гмон-Ян. У нас четверо детей. Все они выпорхнули из родительского гнезда, покинули нас в разное время, с разными обстоятельствами. Из прямых и сравнительно-близких родственников с нами общается только одна правнучка из замка Халиба. У меня была власть. Я занималась творчеством. И искусством войны, и искусством созидания. Я видела многое из того, что не видел ни один Сеяный на этой планете. Знаете, всё это наскучивает. И всё это не спасает от одиночества. Сейчас единственное, что осталось у меня — это желание покоя и умиротворения. И оно есть.

— Но вы… вы же стары? — вырвалось у меня.

Джереми несколько ехидно рассмеялся.

— Знаете, я бы рекомендовал каждому Сеяному испытать старость. Это не так уж страшно, учитывая наши возможности. Зато позволяет понять, насколько хрупки и неидеальны наши тела, будь они даже сто раз исправлены и отредактированы. Вся эта ломота в костях… Ухудшившееся зрение.

— Госпожа даже сломала ногу в прошлом месяце, — вставил дворецкий, до того отмалчивавшийся.

Видно было, что он этому весьма не рад. Заботливый, чуткий дворецкий. Сколько ему? Лет пятьдесят? Если они здесь уже сорок лет, то, вполне возможно, он проработал на них почти всю жизнь.

— Простите, я не хотел вас обидеть, — замахал я руками. — Нравится старость, хорошо. Просто, честно говоря, я впервые встречаю таких Сеяных. Даже самые старые на вид здесь вполне такие… живчики. Все чего-то хотят, развиваются и так далее. Вы, Джереми, тоже не намерены ничего менять, так? Я так понимаю, что вам не интересно моё предложение, и я зря вас потревожил — в этом случае, я рад был познакомиться с вами, но не буду тратить ваше время. У меня тоже много дел.

Я вытер рот салфеткой, встал из-за стола. Лия посмотрела на меня с удивлением. Честно говоря, я не планировал использовать свой внезапный уход как хитрый тактический ход, но это удалось.

Джереми тут же выскочил из-за стола и подбежал ко мне.

— Стойте-стойте! Погодите. Вы зря так думаете. Мы с удовольствием выполняли заказы Халиба и с радостью будем помогать вам. Пожалуй, единственное, что нас беспокоит — переезд на новое место, только и всего.

Кэролайн строго на него посмотрела, но ничего не сказала, по крайней мере, вслух. Я кивнул.

— Может, в таком случае, как говорили, покажете ваше поместье? — предложила Лия. — Мы оценим его возможности для переноса.

— Думаю, не стоит… — начала Кэролайн.

Но Джереми уже учтиво отодвинул стул от поднявшейся Лии и повёл нас к выходу. Кэролайн осталась внутри вместе с кухаркой. Я усмехнулся — неужели он использует нас, как способ вырваться из-под женского каблука? Пока что я всё меньше понимал их характеры и то, какие взаимоотношения у них между собой. Впрочем, поровнявшись со мной, Джереми почти подтвердил мою догадку.

— Станислав, вы интересный собеседник, — начал он вполголоса, семеня рядом со мной. — И мне очень хотелось бы продолжить общение. Знаете ли… У меня сейчас достаточно мало знакомых мужчин близкого ко мне ранга.

Я посмотрел по сторонам — помимо дворецкого, замыкавшего нашу колонну, на территории заметил ещё двух парней — гмоннийца и смуглого, почти негра, человека, прибирающих сад. Ещё обнаружился небольшой теннисный корт и что-то, напоминающее вольеры.

— Ну это же добровольная изоляция? — усмехнулся я. — Сколько, кстати, простых разумных у вас на территории?

— Около двух десятков. Нам достаточно, но, всё же, порой мы с женой несколько не сходимся в наших… взглядах на коммуникацию с внешным миром и на работу.

— У меня такое чувство, что у неё затяжной депрессняк, — признался я. — Первый раз вижу такое у нашего племени.

— Нет, нет, она в порядке. Просто повидала немало такого в жизни, что совсем нелегко забыть, оттого неохотно доверяет людям. Загляните вот сюда — это наш небольшой зоопарк, здесь мы содержим животных.

Он загнул в сторону приземистой постройки, стоявшей на тропинке к пристани. Приоткрыл дверцу — я вспомнил очень похожий момент, когда Улша Гебуц, комендант Теньгорода, демонстрировал своё поместье. Внутри слышались крики обезьян — в достаточно тесных клетках я увидел двух шимпанзе, одного капуцина и одно существо похожее на них лишь весьма отдалённо. С синей шерстью и большим хохолком, размером с крупную собаку, оно явно было местным — об этом говорили четыре руки. Что-то отдалённое в нём было от скра, что-то — от форсти, лесовиков, но низкий лоб, большие клыки и абсолютное отсутствие эмоций на лице выдавали в нём какую-то переходную разумную форму. Это мне показалось логичным. Раз есть человекообразные обезьяны, то должны быть и скра-образные…

— Бормотун хохлатый, — пояснил Джереми. — Зовут Бобби. Вымирающий вид! Пойдёмте вон туда, хочу показать вам свою яхту.

Четырёхрукий бабуин грустно посмотрел мне на прощанье. Мы направились к пристани, двое матросов как раз грузили внутрь какие-то ящики. Поднялись на белоснежную, покрытую пластиком палубу — на флайбридже был крытый тент с диванами, за ним лежали рыбацкие принадлежности и разная утварь. Мы поднялись и заглянули внутрь — на первой палубе была просторная гостиная с кухонной зоной, ниже виднелся спуск на нижнюю палубу со спальной зоной с огромной кроватью.

— Полная реплика «Принцессы 85» две тысяча двадцать пятого года! Пройдёмте дальше!

Я остановился у входа, потрогал дверной косяк.

— Зачем вам яхта? Я так понимаю, вы далеко всё равно не уплывёте? И разве можно светить такую технологию у местных?

— О, почему же. Я обожаю плавать среди айсбергов. Иногда заплываю пару рыбацких деревень гмонни к северу отсюда, сделав иллюзию у лодки — я договорился с Халибом, и в случае чего почистим им мозги.

Тут мой взгляд упал на прямоугольный плоский предмет, стоявший в гостиной напротив стола, и я вздрогнул. Это был самый настоящий телевизор Sony — жидкокристаллический, дюймов шестьдесят по диагонали, с пультом, лежащим на полочке перед ним.

— Нихрена ж себе! — воскликнул я. — Это ж…

Я подошёл и попытался взять пульт — но не получилось. Пластиковая поверхность пульта была вморожена в полочку, слита с ней, как бывает у плохо прорисованных объектов в компьютерных играх. Джереми заспешил за мной.

— Это какое-то старинное устройство, вероятно, для просмотра картин. Мы не разобрались, как именно оно работало и как им пользовались наши предки. Вероятно, они нажимали какие-то кнопки здесь, и…

— Карго-культ, — пробормотал я.

— Что?

— Ничего. Сорри. Просто… читал как-то о таком. Когда-то на земле жили полудикие племена, которые ждали самолётов европейских колонистов и исследователей и строили такие же из тростника, надеясь, что европейцы…

— О, то есть вы меня оскорбили! — воскликнул Джереми и нахмурился, несколько картинно и наигранно. — Вы сравнили меня и супругу с дикарями, так?

— Уверена, это было просто неудачное сравнение, — поспешила успокоить его стоявшая за спиной Лия. — Наш шеф, знаете ли, достаточно прямолинейный.

— Нет-нет! Извинения не принимаются! — Джереми замахал руками, прогоняя нас с яхты обратно на пирс. — Только дуэль! На пистолетах! Я слышал о такой игре, как «русская рулетка».

В его руках возникли два самозарядных пистолета, напоминавших не то «Макаровы», не то «Вальтеры» — честно говоря, разбирался я в них не особо хорошо.

— Идёмте вон на ту лужайку, — командовал хозяин дома.

— Это ж не револьверы! Мы стопудово маслины поймаем! И дуэль — совсем не то же самое, что русская рулетка.

— Возможно, я что-то путаю, но…

В этот момент со стороны поместья показалась высокая фигура Кэролайн, она встала на дорожке до причала, скрестив руки на груди.

— Джереми, ты обещал!

— Ну всего один разок, Кэри! Так… Вы примерно представляете правила? Дуэльный кодекс. Это же было очень распространено в ваше время?

— Я⁈ Правила дуэли? Батенька, да вы ошиблись парой столетий, блин! Не, я что-то помню, что родня рассказывала про бандитские стрелки в девяностые, но…

— Хорошо, хорошо! Тем более, что условия адаптированы для нас, Сеяных. Признаться, это всего мой третий раз… Секундантами будете вы, мадам Лия, и мой верный Опт-Гет. Проверьте пистолеты? В них должно быть по три патрона. Итак, расходимся на двадцать шагов, вот так.

Я честно прошагал свои десять шагов и понаблюдал, как Лия и Опт-Гет возятся с оружием. На какой-то миг у меня мурашки пробежали по спине — Лия посмотрела пистолет молча и с такой уверенностью, что я засомневался — стоит ли ей доверять? Не могло ли это быть какой-то хитрой подставой, чтобы меня прикончить? Затем Опт-Гет подошёл ко мне и протянул револьвер.

— Лия, проверьте, пожалуйста, любым известным вам Алгоритмом, что мы оба не используем никакие щиты и инструменты отклонения пули. Полагаюсь на вашу честность в отношение вашего руководителя.

Лия посмотрела на меня, затем на него и кивнула.

— Всё чисто.

— Итак, приступим. Одновременно три выстрела, не заходя за линию. По правилам, мы с секундантами должны расписаться в условиях, но опустим это. Ах, да! Рекомендую не целиться в голову, — сказал Джереми и поднял ствол. — Мы не очень хороши в восстановлении лица.

Тут я вспомнил достаточно забавную деталь. В меня уже стреляли в этом мире, и после выстрела тут же произошла телепортация, потому что во дворце Халиба дежурит Сеяный, предотвращающий несчастные случаи.

— Не думаю, что что-то получится, — заметил я.

— Если вы о дежурном из дворца Халиба, то он здесь не поможет, — улыбнулся Джереми. — Итак, первый выстрел!

Он поднял ствол и нацелил его прямо на меня. Я последовал за ним.

Глава 18

Дуэль

— Раз… два… три! — посчитали секунданты.

Они договорились так скомандовать? В таком случае — откуда Лие знать правила? Снова включилась паранойя, неужели они сговорились и хотят меня пристрелить? С другой стороны — похоже, она подхватила со второго слова. Пуля просвистела над ухом, казалось, чуть раньше, чем я понял, что тоже нажал на курок.

Мой выстрел задел левую руку в районе локтя. Джереми дёрнулся, зашипел, схватился второй рукой за локоть.

— Так… терпим… терпим. Я не лечу, накладываю повязку!

Он скинул пиджак, не уходя с места, оставшись в странноватой безрукавке с галстуком. Рядом с рукой, из которой ручьём лилась кровь, возник моток бинта, который описал несколько кругов, повязка тут же окрасилась алым.

— Продолжим. Вы целы?

Я кивнул. Секунданты посчитали:

— Раз… два… три!

В следующий миг выстрел обжег моё бедро. Боль жаркой волной пробежала по позвоночнику и ударила в мозг. Я заорал, глядя на здоровенную рану на ноге, кое-как удержал пистолет в руках — скорее просто потому, что моя кисть сжалась от боли, попытался зажать рану рукой.

— Позволь? — услышал я голос Лия.

— Останови кровотечение, — прошипел Джереми.

Только тогда я мельком взглянул на него — он держался руками за живот, корчась от боли. В этот момент у меня окончательно выветрилось чувство, что мы занимаемся весёлым развлечением — просто стало неприятно и страшно от мысли, что я только что просто так ранил другого человека, причём ранил смертельно, не будь он Сеяным. Семейка Пузохски окончательно превратилась в моих глазах в тех самых «барей с придурью», от безделия и усталости занимающихся саморазрушением. Стоит ли брать таких на работу?

Но следом вернулось ощущение, что где-то меня обманули. Что-то тут не чисто. Меня преследовало чувство, что всё это безделье, безумные развлечения, сказочный оазис вымершей цивилизации служат прикрытием для каких-то странных дел.

— Сколько, Джереми, говоришь, разумных у тебя в усадьбе? Двадцать? А как тогда вы управляете климатом и геологией?

— Итак, третий раунд.

Джереми не ответил. тоже перестал истекать кровью, но всё ещё еле держался на ногах.

— Раз… Два… Три!

Прозвучали выстрелы, и в следующий миг время замедлилось. Боль почти исчезла. Всё стало ярким, с искажёнными цветами, как бывало в первые мои разы применения Алгоритмов. Я увидел пулю противника — в преломлённом воздушным потоке она материализовалась в метре у меня перед глазами. Кусок свинца медленно, со скоростью пару сантиметров в секунду приближался прямо к моему лицу. Я наклонил голову, посмотрел на Джереми, всё ещё державшим ствол в моём направлении. Гильза от выстрела медленно падала на землю, а моя пуля была куда ближе к противнику, зависнув всего в десятке сантиметров от его темнокожей шеи. Я увидел, как он слегка отодвинул голову и начал моргать. Движение ресниц только началось, но выглядело гораздо быстрее. а лицо скорчилось в гримасе, которая бывает на замедленной съёмке перед ударом в боксе.

Лицо Лии тоже изменялось — глаза округлились, она чертила пальцами какой-то знак, глядя на меня. Похоже, она тоже была ускорена, но гораздо меньше моего. Что ж, хорошо, выходит, что она не предатель.

Мой взгляд устремился дальше. Я снова ощущал себя словно в трёхмерном редакторе и чувствовал предметы — их вес, запахи и свойства, только теперь это был мой редактор, мой язык Алгоритмов. Вот пистолет весом семьсот грамм, двухтонная беседка рядом с теннисным кортом, солёная капля пота весом одну двадцатую грамма, брызнувшая со лба Джереми. Полуторотонный жираф, прогуливающийся в трёх сотнях метров за полем для гольфа, поместье весом в четыреста двадцать тонн…

И гигантский бункер под ним весом семьдесят тысяч тонн, полный разумных, спящих в стазис-капсулах. Бесконечный лабиринт переходов и лестниц, два десятка этажей, тысячи комнат и сотни тысяч, если не миллион разумных — ярких пульсирующих точек, в которых теплилась жизнь.

В этот миг мне сразу стал ясен ответ на вопрос — как такое маленькое поместье может давать достаточное количество мана-тонн, нужных для управления климатом. Господа Пузохски, словно вампиры, сидели на огромном подземном улье, дающем их силу.

Но кто все они? Кто все эти люди? И люди ли это?

Я видел и почувствовал это лишь доли секунды, затем наваждение прошло, время начало ускоряться, снова пришла боль, но я успел среагировать. Взмах рукой — пуля, нацеленная на шею Джереми, отклонилась под острым углом и чиркнула под щекой. Сам же я успел наклонить голову, и пуля обожгла ухо. Я схватился, но крови не было, Джереми же кашлянул и заныл. Затем посмотрел по сторонам и увидел, в какую сторону улетела пуля.

— Не дурно, не дурно… Но она упала слишком под тупым углом. Я так понимаю, это вы, Лия, спасли меня? Изменили траекторию? Или вы не целились в мою шею сознательно?

— Ты! — я бросил пистолет и заковылял к нему навстречу с твёрдым намерением надрать ему задницу. — Мелкий черножопый уродец! Это я тебя спас! А ты хотел убить меня, говнюк!

— Убить! — Джереми уселся прямо на траву и принялся расстёгивать рубашку на животе. — Вы серьёзно?

Он посмотрел на меня снизу вверх. Вид у старика и так был жалкий, и я остановился — хотя так и подмывало пнуть его. Но нога продолжала болеть, хоть и чудесным образом куда меньше.

— Вы всё ещё не верите? Не осознаёте свою мощь? Я хотел вас проверить. Действительно ли вы — первого поколения. Не врут ли эти слухи. Согласно моим данным, Сеяных Первого поколения невозможно убить даже при очень большом их на то желании. Сразу включается какой-то инстинктивный алгоритм — или телепортация, или замедление времени, или что-то ещё. Разве что другой Первого поколения может, наверное, да… Вы знаете — я согласен. Я согласен работать на вас. С Кэролайн я поговорю.

— Но в противном случае — вы бы меня или убили бы, или жестоко покалечили!

— Но подобное могло быть только в одном случае — если вы ренегат, самозванец, выдающий себя за Первого! Не вижу ничего постыдного в пресечении деятельности подобного субъекта.

— Складно поёшь, — я подал ему руку и помог подняться. — Но, может быть, ты был уверен, что я — Первого поколения, и что ты сможешь меня убить, а?

— Слушай, просто прочитай мои мысли, — нахмурился он, тоже внезапно перейдя на «ты». — Ни за что не поверю, что не умеешь! К тому же, я сразу увидел, что у тебя на сознании защита — и очень серьёзная.

Тут я в кои-то веки поблагодарил Халиба.

— Хорошо, мистер Джереми. Я подумаю, брать ли тебя. А теперь кто-нибудь, блин, пролечите нас!

— Сейчас, — кивнула Лия, подошла и продолжила в полголоса, уже ворчливо. — Мог бы и сам. Неужели до сих пор не выучил Алгоритмы лечения ран?

— Выучил, просто лень, — буркнул я и тоже перешёл на полушёпот. — Я кое-что увидел. После обсудим.

Раны затянулись, ломота в суставах и головная боль тоже прошли. В это время к нам подошла Кэролайн — неспешно, вальяжно. Она глядела на мужа, не моргая.

— Когда-нибудь я откажусь это делать, Джереми.

Мой визави тем временем тоже похорошел, казалось, даже потеряв пару годков. Поднялся, поправил одежду, подобрал пистолеты, вручив их Опт-Гету, и, как ни в чём ни бывало, махнул рукой:

— Прошу! Продолжим трапезу, сейчас вынесут сладкое.

Некоторое время я сомневался — стоит ли после дуэли продолжать беседу. Но тайна случайно замеченного мной бункера не давала покоя. К тому же, эти ребята выглядели по меньшей мере талантливыми, пусть и странными. Я согласился вернуться к трапезе и решил больше не расспрашивать о работе — что-то подсказало, что стоит показать свои, как модно было говорить, «софт-скиллы».

— Думаю, одно трапезой вы теперь не отделаетесь! Мне вас сдали, Джереми. У вас есть кофе, так? Покажите мне.

— Кофе… Надо будет спросить у Кэролайн. Кэри! Нашему гостю нужно кофе.

Кэролайн шепнула Ульме, и служанка убежала куда-то в поместье.

— Она поищет кофейное дерево. Пока идёмте обратно в дом.

Моё сердце забилось чаще, как будто уже получив дозу кофеина — неужели здесь есть настоящее кофейное дерево? Неужели я смогу где-нибудь соорудить настоящую оранжерею, полную кофе, чтобы пить его каждый день?

Пока шёл, начал фантазировать — как защищу её кучей заклинаний, вспомню алгоритм, ускоряющий рост растений и созревание плодов, как пожарю зёрна на сковородке, раздобуду кофемолку — или нет, лучше — ручную мельницу, как заварю, и…

Но мы уселись за накрытый стол, и кофейного дерева так и не несли. Постепенно неловкое молчание прошло, и от хозяев посыпались вопросы. Признаться, я впервые за недели жизни на Скрадо познакомился с такими неплохими знатоками двадцатого и двадцать первого века. Только вот вопросы всё равно вышли странные и заставившие почувствовать себя персонажем ксеноисторического анекдота, например:

— А правда, что вы по выходным охотились верхом на копытных животных, просто из развлечения?

— Урал — это же очень холодный и дикий край. Помню, родители рассказывали, что там однажды упал метеорит, и после наступил глубокий финансовый кризис.

— В ваше время уже были изобретены печатные машинки?

— Вы были знакомы со Сталиным? Или он жил после того, как вас погрузили в сон?

— Говорят, что вы держали дома ручных медведей, это правда?

— Как часто вы часто плавали на подводных лодках?

— У вас были права на управление личным самолётом?

— А можете подробнее рассказать про технологию излучающих пси-вышек, замаскированных под средства связи?

На последний вопрос я не удержался и в подробнейшем виде рассказал про то, как всем миру была вколота вакцина с микрочипами.

— И что же? Внутри вас сохранились эти микрочипы?

— Нет, коварный план тогдашнего мирового правительства не удался — как я теперь понимаю, потому что организация юных Сеяных уже входила в силу, свергла «дип стэйт» и очистила человечество от этой напасти. Вы, как я вижу, весьма интересуетесь древними технологиями, возможно, занимались какими-то экспериментами?

Кэролайн с Джереми мельком переглянулись и ненадолго замолчали, затем Ульма принесла вторую порцию десерта — чего-то вроде тирамису, только с местным хвойным ароматом. Кофейного дерева всё никак не было.

— А где же?

— Сейчас-сейчас! — замахала ресницами симпатичная гмоннийка и убежала обратно в дом.

Лия тоже выразительно на меня посмотрела. Я услышал «муху-в-ухе»:

«Ты что-то заметил? Я тоже — у Кэролайн очень странный генокод. Такое чувство, что она очень много перестраивала свой организм, я встречала подобное у Ивите.»

— [Флай-ин-эар, ну!] — пробормотал я и странслировал. — Под нами бункер, в районе сотни тысяч человек. В стазис камерах.

На лице Лии ни дрогнул ни мускул, она лишь нервно отпила травяной чай. Джереми тем временем всё же решился отвечать на мой вопрос:

— Не скрою, мы очень много вопросов посвятили ксенофауне, особенно изучению видов, достаточно близких к цивилизованным видам по степени разумности. Конечно, не просто так. Нас интересовали геометки как источник силы. Поскольку мы много скитались по планетам, в которых сила Способности зависит от числа подданных, как здесь — этот вопрос для нас всегда был критичен.

— И поэтому вы…

Он посмотрел в окно.

— Поэтому мы научились ставить геометки в местные термитники. Вон на тех островках в заливе, яхта как раз нужна, чтобы их обслуживать. Там очень хитрый и редкий вид псевдонасекомых, весьма развитых, обладающих чем-то вроде коллективного разума. Там колония приморских птиц, и местные термиты научились устраивать набеги на гнёзда, чтобы воровать яйца. При этом они сооружают что-то вроде волокуш, отвлекают птиц, затем готовят яйца при помощи химических реакций. Но, конечно, Силы способности дают не так много, и живут мало — меньше года. Раз в месяц приходится шерстить Алгоритмом, чтобы добавить всех новорожденных. Также у нас есть зверинец…

— Очень интересно, — немного грубо прервал я и посмотрел в упор. — Но вы не ответили главное. Откуда у вас… кофейное дерево? И где оно, вы уже час обещаете мне его принести?

— А вот и оно, — улыбнулась Кэролайн и обернулась.

В этот миг в комнату вошла Ульма, державшая в руках горшок.

Глава 19

Космонавт

Это действительно было кофейное дерево. Но моему разочарованию не было предела. В горшке была проволочная скульптура с аккуратно вырезанными деревянными листочками, которую венчала залитая не то лаком, не то эпоксидной смолой сфера. Уже изрядно потёртым и местами потрескавшимся. А на сфере тёмно-коричневой мозаикой проглядывали кофейные зёрна — абсолютно мёртвые, окаменевшие зёрна полутысячелетний давности.

Подобные произведения искусства стояли в наше время в каждой второй бухгалтерии. Машинально я попытался посчитать их число, ещё лелея надежду, что их получится отколупать и что-то из них заварить, но…

Я поставил горшок рядом с обеденным столом и выдавил из себя.

— Спасибо. Пожалуй, нам пора собираться.

— Джереми, вы упоминали о ренегатах, — вдруг подала голос Лия. — Подскажите, вы ничего не знаете об их активности в ближайших краях? Возможно, кто-то из ваших гостей что-то рассказывал?

Джереми нахохлился, нервно поправил кружечку на столе.

— Мы общаемся всего с парой человек. С Серафимионом, с нашей праправнучкой из дворца Халиба и…

— С Алоизом, — добавила Кэролайн. — Это наш приятель. Он с Рутеи, появился здесь недавно, лет десять назад. Отшельничает где-то на южном побережье империи Цран. Халиб не рассказывал вам о нём? Он тоже иногда нанимается к ним на работу.

— Нет, — я покачал головой. — Спасибо за информацию, я спрошу.

— Позвольте мне проводить вас! Опт-гет, выведите скакуна наших гостей.

Горшочек я всё же прихватил.

* * *

По дороге от границ арендованной господами Пузохски территории я рассказал Лие о бункере, который успел увидеть.

— Интересно, это местные там у них в капсулах, или они откуда-то перенесли всю эту кучу народа? Они же по кучу планет катались.

— Наверное, местные, — предположила Лия. — Вряд ли они смогли бы вдвоем телепортировать столько разумных с другой планеты, да ещё и с оборудованием.

— Вы же знали ранее про их существование?

— Догадывались. Имён и прочего не знали. Знаешь, нам хватало разборок с Халибом, чтобы ещё и какими-то отщепенцами заниматься.

Она снова достаточно больно стиснула мне рёбра на резком прыжке Илонмаска.

— А про Алоиза что-то знаешь?

— Имя слышала. Лично не встречала. Знаешь, что мне ещё не понравилось? Его реакция на мой последний вопрос. О ренегатах.

— Думаешь, это они устроили набег на «Единорог-3»? Это их сын был? Те гмонни-офицеры говорили про какого-то «Лорда», ещё почтительно так — думаешь, это мог быть Джереми?

Лия коротко рассмеялась, воздух защекотил мочку уха.

— Вот уж кого-кого, но его назвать «лордом» язык не поворачивается. Но они что-то скрывают.

— Кого-то знакомого? — предположил я.

— Ага. Скорее всего, знают о кому-то, и покрывают его. Слушай, смотри, какая хорошая лужайка, может покувыраемся?

— Чего⁈ — я резко потянул поводья на себя.

— Да не, ничего, я так. О чём мы говорили?

— Не, ну, мы спешим, не сейчас. Прости…

— Ну то есть ты в принципе не против? Мие мы не расскажем.

Её скрещённые на моём животе руки скользнули чуть ниже.

— Хм, странные у вас отношения с сестрой! Знаешь, я бы предпочёл сохранять субординацию хотя бы с частью коллектива. Хотя ты, конечно, крутая. При прочих равных я был бы не против, но…

— Мы говорили о бункере…

Разговор вернулся в прежнее русло — мы обсудили то, какими именно разумными могли быть существа из бункера и пришли к выводу, что, скорее всего, гуманоидами, обсудили другие странности поместья и вернулись в нашу импровизированную крепость во вполне нормальном настроении.

Простившись с Лией, я первым делом поднялся в свою капитанскую каюту и отколупал десяток зёрен от картонной основы, которая тут же треснула и начала крошиться, кое-как очистил от лака, размолол при помощи молотка из мастерской и, заварив чайник, бросил в кружку.

Выждал десять минут. Напиток вышел чёрный, но какой-то совсем другой черноты, неправильной, с мутной поволокой. Аромата не чувствовалось. Глотнул и тут же выплюнул — такое чувство, что пил заваренную пыль с печным угольком.

— Отстоище, — сказал я и подумал было выбросить остатки дерева в ведро целиком, но меня прервал Энтон, вошедший в комнату.

Как позже выяснится — очень кстати прервал.

— Развлекаешься? Как хоть съездил?

Вкратце обрисовал поездку, рассказал про дуэль, вызвав у старика гомерический хохот, затем рассказал про бункер.

— Стрёмные ребята. Я бы не стал с ними связываться. А есть ещё кто, чтобы трудоустроить? Халиб никого еще не подогнал?

— Есть. Какой-то парень, живущий на побережье империи лесовиков, как она там…

— Цран. Ага, — Энтон довольно похлопал себя по коленям. — Это, конечно, как иголку в стоге сена искать, но вполне согласуется с маршрутом. Я тут накидал на досуге — раз ты уж меня назначил стратегом. Пошли, покажу.

Энтон привёл в командный пункт и развернул большую мятую карту, изображающую большую часть Северного Берега — примерно размером с Китай или даже больше.

— От армейцев осталась. Как я понимаю, нам нужно на Южный Берег. Вообще, до Дворца лучше идти прямо на юг. Но там, во-первых, Королевство Ала, в которую я бы с этой бандурой не совался, а во-вторых — Плоскогорье Замунц, через которое мы пробираться будем не так уж и быстро. Поэтому надо идти по равнинам. А они у нас на востоке, где живут форсти. Поэтому мы проходим по самому краю королевства Ала, пересекаем Великую Протоку чуть южнее, идём по тундре на восток, затем на юг, в леса, и там через пару островов оказываемся на Южном берегу.

Карта выглядела интересно — всё, что слева от Великой Протоки, было изображено необычайно точно. На Востоке же точным было только побережье, некоторые тракты и реки. Остальная территория изображалась грубо, как примерно изображали в средние века Сибирь — не хватало только людей с пёсьими головами по краям карты. Я почесал макушку. С одной стороны — выглядит красиво, с другой — крюк выходил огромадный.

— И сколько это идти пешком? С текущей скоростью.

— Думаю, месяцев семь…

— Семь месяцев⁈ Ты серьёзно⁈

Энтон замахал руками.

— Но если часть дороги ты будешь эту дуру телепортировать или хотя бы переносить по воздуху — то управимся за месяц, а то и меньше.

— Вот я и думаю, — усмехнулся я. — Стоит ли напрягаться. Не уверен, конечно, но по идее у меня должно хватить сил её телепортировать прямо сейчас к самому Дворцу. Который я до сих пор не видел. Или занять мана-тонн у Халиба, и его Алгоритмами то же самое провернуть. В общем, способов много. Слишком долго выходит.

— Я бы предпочёл не впадать в зависимость от Способности. Мало ли чего… А можно — вообще, как загородную резиденцию оставить и ко Дворцу его не переносить.

Я достал из кармана смартфон, открыл карту планеты из приложения Инги и сверился. Энтон тут же воззрился на него, как на чудо, хотя уже видел его подобное.

— Круто, конечно. До сих пор не верится. А есть старые фото? Можешь показать?

— Не хочу, — твёрдо сказал я. — Я сам не до сих пор не заходил в старые альбомы. Итак… Что у нас по плану. Серамифион не появлялся, кстати? Что-то его нет на рабочем месте. У нас же тут, типа, офис, место для митингов.

— Появлялся, появлялся. Он тут переводчик-артефакт для Иоганна взялся делать. А то, говорит, невозможно.

— О!… А я протюленил.

— Чего⁈

— Ну, сорри. Обещал сам, но закрутился что-то.

На самом деле, я испытал уже знакомое чувство стыда, когда срываешь сроки по чьей-то не сильно срочной задаче. Ну, что поделать — слишком много обязанностей.

— Всё нормально. Тебе вообще не солидно как хозяину Дворца заниматься этой… прикладной разработкой. Сейчас он полетел на разведку, проследить, откуда пришла та группа налётчиков. Обещал вернуться к вечеру. Поскольку нам всё равно придётся двигаться на юг, лучше понимать, что там происходит. А, да, ещё тут новое письмо.

Он поднял из кучи листков на столе необычайно свежий лист с надписью:

«Станислав, напоминаю о сборе хозяев Трёх Дворцов. Собирались в середине недели. Можно там же, где в прошлый раз. Сегодня или завтра? Напиши на листке»

Половина листка была чистая.

— Хм, неплохо, — я взял карандаш со стола и намалевал, бубня под нос. — «Сегодня, и ещё мне надо посмотреть ваш остров».

Подождал пару минут, за это время в дверях появился грустный Рюрик. Судя по выражению морды лица, он до сих пор был меня в обиде.

— Сестра. Вы нашли её?

— Возможно! — Я тут же схватил лист со стола и дописал. — «И нужно найти одну скра, кажется, к вам телепортируют».

Сообщение в ответ появилось парой секунд спустя.

«Хорошо. Сначала на сбор, а потом к нам в гости. Пришлю орбитальную капсулу через пару минут.»

— Чего⁈ Орбитальная капсула? Это ещё что?

Мы вышли на улицу. В небе сверкнула вспышка, после чего прямо посреди нашей крепости приземлилась странная полуторометровая штуковина. Он хлопка на улицу вылезли все — и Рюрик, и Йеркут, и даже Иоганн выглянул из люка на крыше. Выглядела капсула как два конуса из непонятного чёрного материала, насаженных на сферу. Полоска, которая их соединяла, была прозрачной, и ровно по центру разделилась, раскрыв сооружение, словно яйцо фаберже. Изнутри она напоминало сферолёт Серафимиона — минималистичная отделка, а посередине кресло, похожее одновременно и на кресло пилота, и на кресло в каком-нибудь кинотеатре. Никакого подобия катапульты, парашюта или чего-то подобного не наблюдалось, как не наблюдалось даже ремней безопасности.

— Исключительно для Сеяных, получается, — хмыкнул я.

— Я тоже в таком летал, — сказал Йеркут и вернулся обратно в «Единорог».

Я направился к креслу, но сверху из «Единорога» донесся рёв Иоганна. Он яростно махал руками, судя по всему, отговаривая меня садиться.

— Погоди! Вдруг это ловушка? — прошептал Энтон.

— Не думаю. Ну, в общем, до скорого. Можете передать Серафимиону, чтобы сворачивал крепость и направлялся дальше по маршруту.

— А деревья что?

— Пусть выкопает и перенесёт… Не знаю, на крышу «Единорога».

С этими словами я сел в капсулу, и она тут же захлопнулась перед моим носом.

Перед глазами вылезла голографическая карта маршрута — параболической кривой, идущей на восток, к Проклятым Горам. Внизу было две кнопки, такие привычные и родные: «ОК» и «Отмена». Я, не долго думая, нажал «ОК».

— Что там полагается говорить… — пробормотал я. — «Поехали»!

Что затем началось! Меня на секунд десять вдавило в кресло с ускорением в добрые четыре «Ж». Затем, когда капсула замедлилась, на секунду бросило к обратной стенке, от удара лбом я едва на сломал шею, но тут же меня бросило обратно в кресло — я чудом не переломал логи и позвоночник. Снова вдавило, с чуть меньшим ускорением. Скосив глаза, я наблюдал, как быстро проплывают вниз облака, а горизонт становится полукруглым. Ещё я заметил, что становится душно — никаких приспособлений для дыхания в этом объёме не наблюдалось. Впрочем, прикинув, сколько может длиться такой суборбитальный полёт, я понял, что лететь мне предстояло совсем недолго — от силы минут пять, и объёма воздуха вполне должно было хватить.

Но что-то в этом всём было не так. Неужели подобные неудобства были нормальными? Неужели такой вид транспорта настолько опасным? Скорее всего, я сглупил — предполагалось, что перед полётом нужно самостоятельно соорудить определённые Алгоритмы, чтобы полёт протекал комфортнее. Одновременно с мыслями наступила невесомость, вернее, микрогравитация.

— Твою ж налево! Как тебе такое, Илонмаск!

В кольцевом иллюминаторе, всего в каких-то сантиметрах за тонкой, но прочной оболочкой капсулы, был самый настоящий вакуум, чернющий космос, а планета Скрадо изогнулась дугой, обнажив далёкий океан. Но радоваться я не спешил — потому что мне стало ясто, что скоро наступит фаза приземления, к которой я оказался совершенно не готов.

Глава 20

Курултай

— [Криэйт локал гравитейшн… филд, поле, значит, гравитационное, дан!]

Я мысленно прочертил вектор от потолка до пола, и тут же моё туловище припечаталось к сиденью. как будто я восседал где-нибудь в кабинете задумчивости, а вовсе не в космической капсуле.

— [Экзекьют фильтрэйшн эйр, млин!]

Дышать стало значительно лучше. Тем временем на панели зажглась большая голографическая надпись: «Начинается снижение». Горизонт за окном начал медленно выпрямляться, а вскоре полоску иллюминатора покрыло полупрозрачное пламя, и я понял, что начался вход в атмосферу.

Капсула вошла мягко, безо всякого кручения и тряски. Облака пронеслись мимо меня, обнажив горы и уже знакомый комплекс на горе. Тут меня снова сначала расслабило, а потом, когда капусла развернулась, вжало в кресло, как на аттракционах — гравитация планеты снова начала действовать, и я поспешно отменил Алгоритм.

И тут же пожалел об этом. Земля всё приближалась, капсула и не думала тормозиться. Я бешено впился пальцами в подлокотники, заорал, бешено соображая, что же делать. Секунд двадцать продолжалась тряска, затем наступил резкий рывок, от которого я чуть не врезался макушкой в потолок. И началось замедление — судя по всему, программой так и было задумано. Затем толчок, от которого я подпрыгнул и больно приземлился на пятой точке, и створки «ракушки» открылись.

— Как впечатления? — немного ехидно улыбнувшись, спросила Ивита. — Неплохой аттракцион?

— Просто отпад, да, — я поднялся, разогнулся и принялся растирать ушибленные места. — Только слегка травмоопасно. Ну, так, совсем чуть-чуть.

— Помощь нужна? Могу полечить.

Я огляделся по сторонам. Капсула выглядела обгоревшей всего несколько секунд, вскоре по её бокам прошло свечение, и темплощащитное покрытие сменилось на новое, чистое и блестящее. Приземлился я в самый центр двора, рядом уже стояла точно такая же капсула, на которой прибыла, судя по всему, Ивита. В десяти метрах от меня стоял шатёр — тот самый, в котором я впервые увидел Халиба. Хозяин шатра стоял у самого входа и курил. Длинная не то сигара, не то самокрутка чадила Я впервые видел на Скрадо не то что курящего Сеяного — в принципе курящего человека. Скра и гмонни — да, видел, но людей — ни одного, как будто все позабыли эту пагубную привычку ещё много веков назад.

— Приветствую тебя, Станислав.

— Ты это чего⁈

— Да так, — он притушил сигару, достал из кармана чехол и положил. — Отец курил. Иногда вспоминаю. Интересно наблюдать за изменениями в организме. К тому же, не скрою, я всегда испытываю некоторое волнение перед встречей со своей бывшей женой.

Я не поверил ему и усмехнулся.

— Серьёзно? Тебе сколько лет? Сколько ты её знаешь? Всё же, ты совсем не выглядишь романтиком.

— Тем не менее — я такой. Все Сеяные — моногамны, полигамия — это уже вторичный признак. Заходите, — он кивнул Ивите. — Только не спрашивайте о работе — по нормам приличия на саммите лучше не общаться о мировых проблемах до прибытия всех делегаций.

— На саммите? — я усмехнулся и обвёл взглядом шалаш кочевника. — Это, скорее, какой курултай.

— Что такое курултай? — нахмурился Халиб. — Я не знаю это слово.

— О, это куда круче саммита.

Мы зашли внутрь, Ивита последовала за мной.

— Присаживайтесь, наливайте чай. Как, кстати, удалось захантить наших пенсионеров? Или получился, как у вас было принято говорить, кейс из разряда факапов?

Я фыркнул, услышав набор таких родных и знакомых слов.

— Ты где этому всему набрался?

— Нашел тут один учебник по древнерутенийскому, — Халиб пришурился, удовлетворившись моей реакцией. — Так как все прошло?

— Ну… дуэль. Стрелялись на пистолетах.

— Это он любит! Что Кэролайн?

Возникла мысль спросить про бункер, но я промолчал.

— Нормально, странные они, — я отхлебнул чай. — Подарили кофейное дерево.

— Прекрасно! Очень рад за тебя.

— Это было немного не то кофейное дерево, на которое я рассчитывал. Ладно, не суть. Есть еще кто?

Халиб отхлебнул чаю.

— Да, молодой парень, мой пра-пра-правнук в десятом колене, недавно ушедший от Теодоры. Немного неотёсанный, но ты, я думаю, справишься. У тебя же есть опыт менторинга джунов?

Я снова чуть не поперхнулся

— С кем⁈ Ага. Есть.

— Развлекаетесь? — вдруг послышался голос сбоку, и я резко обернулся.

В полутора метрах от нас сидела Теодора — в рубахе и поношенных джинсах. Выглядела она теперь несколько моложе, чем была — лет на сорок, не больше.

— Чаю налей, — приказном тоном сказала она Халибу.

Тот бросился наливать, подал пиалу. Отпила, недовольно поморщилась.

— Что за дрянь ты завариваешь? Тебе что, подогнать нормального чаю?

— Лучше кофе мне подгони, — набрался наглости я. — А чай вполне нормальный.

Она злобно зыркнула на меня.

— Мы вроде бы на «ты» не переходили? И ты мне не бывший муж. Ладно. Что на повестке.

Ивита явила на свет список.

— Так, первый пункт. Теньгород.

— Тут всё ясно. Операцию в кварталах сворачиваем, комендатуры подготовили план экономического восстановления, — сказал Халиб.

— Исполнители намечены? Целепологание?

— Произвели, — вздохнул Халиб. — Энциклики все подготовлены.

Разговор пошёл с упоминанием таких замудреных политических терминов, что я порою окончательно терял нить диалога и только согласно кивал. От Теньгорода плавно перешли к обсуждению приграничных историй в районе малого Северного океана и толнианских колоний, после чего заговорили о колониях южных. Я вспомнил о том, что рассказал Халиб и приготовился толкнуть гневную речь, но Ивита меня опередила.

— Коллеги, до меня дошли новости. От нашей южной колонии. Что вы, Теодора, департируете свои поселения, племена и хуторян из своего сектора севернее Южного Замка. Это правда?

И откуда она знает, подумалось мне? Наверняка Теодора была готова к такому вопросу, но секундное замешательство на ее лице все же отразилось.

— Слухи преувеличены. Скажем так, наш отдел демографического планирования производит оптимизацию ресурса.

— Это вы, Теодора, так называете массовый незаконный перегон моей будущей кормовой базы? — оскалился я.

Теодора вздёрнула нос, скрестила руки на груди.

— Проявите уважение! Это, всё же, разумные.

— Вы их назвали «ресурсом». Помню, так называл людей на своих летучках один крупный российский банк, мне ещё с тех пор это не нравится.

— Это же не ваше решение, Теодора, — улыбнулась Ивита. — Я же вижу. У вас в команде какой-то рассинхрон. Кто у вас возглавляет отдел демографического планирования.

Снова заминка.

— Светозар Сияющий, но… Я хоть и полностью делегировала ему данный вопрос, уверена, всё в рамках соглашения.

Халиб вздохнул и вклинился в беседу.

— Соглашение, дорогая моя, не предполагает переселения разумных. Мы их Станиславу просто так отдаём. Всех. Чтобы было откуда мана-тонны для сотрудников брать. Это выглядит логичным, его Дворец и так по результату раздела будет владеть всего десятой долей территории и восьмой долей населения планеты.

Мне всё ещё было непривычно видеть в его лице союзника, но я кивнул.

— Так. — Теодора поджала губы. — Не давите на меня. Решение коллективное, хотя… скажем так, к методике Светозара у меня были претензии.

Халиб подхватил пиалу и ей руки, услужливо налил чаю.

— Ты путаешься в показаниях, милая. Всё-таки, претензии, или «в рамках соглашения»?

Теодора резко поставила чай, чуть не пролив его, встала с места.

— Так. Хватит наездов. Мы тут пришли обсуждать пути решения спорных вопросов, а не виноватых. Вы выразили обеспокоенность — мы будем решать.

— И как решать будем? Ускоритесь, чтобы я вообще без подданных остался?

— Разумеется, нет. Перейдём к другим вопросам.

Я уже пожалел, что Ивита подняла эту тему — яснее не стало. Получается, придётся играть в поддавки и решать что-то в обход договорённостей. Но для этого мне требовалось хотя бы побывать на месте.

Переговоры длились недолго. Снова голографический список с протоколом от Ивиты, виртуальные печати, короткое прощание с Теодорой. Халиб тоже задерживаться не стал, откланялся и телепортировался вместе с шатром, и мы остались одни — не считая десятка вооружённых гмонни и рабов-скра, приставленных охранять бункер и постройки над ним.

— Ну, прокатимся? — хитро прищурилась Ивита.

— Куда?

— К нам в гости. На остров Грань. Давно пора!

Признаться, давно хотелось увидеть свои владения. Мы уместились в капсулы — свою, в отличие от моей, Ивита ювелирно приземлила в кустах. Задали курс — на этот раз я уже подготовился и включил гравитационный алгоритм заранее — и взлетели по высокой параболе. На этот раз орбита была куда выше, высоченные пики гор были едва различными под облаками, потом, во время снижения начался океан — я понял это лишь по бликанувшему отражению солнца. Капсула Ивиты в полёте отдалилась от меня на целый километр и выглядела яркой белой точкой в чёрной пустоте космоса. Но когда начали снижаться, капсула снова приблизилась — я увидел, как её медленно окутывает белое пламя, а вскоре оно закрыло и мой круговой иллюминатор. Очертания острова Грань уже виднелись за редкими облаками, я плохо понимал в географии, но по размерам прикинул — остров оказался достаточно крупным, в районе Великобритании или даже Мадагаскара.

Внезапно табло негромко пискнуло — очень знакомым звуком, которым обычно вызываются бортпроводники в самолётах.

«Вход в домашнюю зону. Доступен Язык Алгоритмов Игоря».

Всего наш полёт продолжался в районе полчаса. Капсула приземлилась плавно, тихо, створки раскрылись. Нога шагнула и увязла в песке. Было жарко, пожалуй, настолько жарко, насколько никогда ещё не было на этой планете. Шумело море, в ноздри ударил пряный морской запах.

Но лес позади был совсем не тропическим — всё те же хвойные деревья, правда, с какими-то хитрыми древовидными кустарниками, на которых висели здоровенные плоды. Нашёл глазами капсулу Ивиты — моя коллега вышла в старомодном пляжном наряде с панамкой, ни дать не взять — пожилая армянская учительница где-нибудь на черноморском побережье.

— Отойди от берега на пару метров. И в лес не заходи.

— А что такое?

— В лесу — пчёлоры, — она сказала это странное слово, как вполне себе разумеющееся, сделав ударение на последний слог. — А в море…

Ивита махнула рукой, и две наших капсулы взмыли в небо, но спустя секунду случилось то, чего я совсем не ожидал.

Глава 21

Атморск

Я успел пройти половину обозначенного расстояния, и лишь это меня спасло — сам даже не знаю, от чего. Волны на пляже обнажили длинное блестящее тело, плоское, чешуйчатое, но огромное — я не знаю, сколько десятков метров в длину. Раскрылась пасть, окатив меня брызгами с головы до ног — похожая на крокодилью, но, наверное, вдвое длиннее и вчетверо зубастей, чем у того зверя в болоте. Морской исполин приподнял голову, оторвав одну короткую перепончатую лапу от земли и опираясь на другой. Метровые клыки-сабли, сверкнувшие в потоках воды, сомкнулись на том самом месте, где только что была капсула. Здоровенный хвост упруго завернулся, зачерпнув десятки тонн воды и едва не достав до места, где стояла Ивита, зверь толкнулся задними лапами-плавнниками от мелководья и ушёл обратно в глубину, смекнув, что еды не будет, а мелкие двуногие вполне могут представлять угрозу.

Я присел на корточки, собираясь перевести дух. А Ивите — хоть бы хны, похоже, она была довольна внезапным аттракционом и устроила урок по биологии:

— Шестиногий скрадийский левиафан, западный подвид. Эндемик вод Грани. Сколько их, левиафанов — почитай, на каждой второй планете свой вид, который так назвали! Крупная подводная зверюга — считай, левиафан. И морей левиафановых с десяток.

— Я чуть не помер!…

— Ты не можешь помереть.

— Я фигурально! — я отряхнул брюки. — Ты это случайно с координатами ошиблась, или специально устроила? Я что-то вообще не вижу жилых сооружений.

— Отчасти — специально. Захотелось показать тебе наших подданных во всей красе. Отчасти — просто удобная точка для приземления. А город недалеко, вернее, городок. Атморск. Десять тысяч жителей. Минут десять идти. Сам понимаешь, прямо в город садиться — так себе удовольствие, потом придётся сознание чистить. А в джунгли…

Я опасливо посмотрел на деревья. Слышался лёгкий гул — не то промышленного характера, не то живого, а затем донёсся крик, похожий то ли на обезьяний, то ли на кошачий.

— Ты что-то говорила про каких… пчёл-комаров? Правильно?

— Ага. Интродуцировали с Рутеи случайно ещё несколько веков назад. Пчёлы-вампиры, ещё и ожоги вызывают. Настоящая эпизоотия. Раз в лет пять собираемся и всех изводим, но Алгоритм очень сложный и трудозатратный, и сил не хватает, даже с помощниками. Но потом снова возвращаются, вот, сейчас снова вспышка, а заняться некому. Ты сейчас увидишь наши города и всё поймёшь… В общем, в лес без защитного Алгоритма не заходи, будет неприятно.

Первый признак цивилизации, который я увидел — это лёгкий на вид, но весьма крепкий белый катерок, отплывший от берега и понёссшийся к горизонту. Вторым признаком явилась старая, несомненно, заброшенная крупнокалиберная береговая батарея, возвышающаяся на мысе и напоминающая о временах, когда остров ещё не защищал волшебный барьер. Установленный Берег становился выше, мы обогнули мыс и взору открылась обширная бухта и город на её берегу, стоящий у подножия горы.

Зная, что уровень развития Грани весьма высок, я ожидал увидеть небоскрёбы, но был слегка разочарован.

В бухте стоял десяток кораблей и два десятка лодок — вполне земного вида, только обшитых странным блестящим металлом. За ними виднелось всего пять зданий — длинных, теряющихся в зарослях, и массивных, с бетонными колоннами и панорамным остеклением. Но высотой они были всего четыре этажа. Лишь одна узкая длинная мачта возвышалась над ними, а всё окружающее пространство — несколько аллей и крытых переходов к кораблям, пристрой, в котором угадывался спортивный зал, длинная парковка и даже повёрнутые к берегу портовые краны — покрывало тонкое полупрозрачное полотно, растянутое на невысоких вышках. Я сначала подумал, что это какой-нибудь хитрый защитный купол или силовое поле, но потом, когда мы подошли поближе, разочаровался вновь — это была всего лишь тонкая эластичная противомоскитная сетка.

— Самовосстанавливающаяся, — прокомментировала Ивита. — Считается, что секретный хитрый патент, но, на самом деле, в шестах установлены артефакты, всё за счёт силы Способности.

— Можно же просто соорудить какую-нибудь границу с проверкой и мочить москитов.

— А где нам столько мана-тонн взять? И людей? — Ивита усмехнулась. — Нам и так приходится держать пограничный купол над всем островом. Артефакты, которые чинят сетку — оказалось дешевле, чем искать москитов.

— Успешная костылизация, — усмехнулся я. — Как знакомо.

Но, всё же, различие в технологиях сильно ощущалось. Я вгляделся в гору за городом и разглядел очертания знакомых шагающих танков-крепостей, собратьев «Единорога», раскрывшие лопасти не то радаров, не то солнечных батарей. Город был под защитой. Показалась дорога-грунтовка, уходящая куда-то в джунгли мимо мыса. Мы подошли к забору, к которому крепился нижний полог сети, и который уходил далеко от берега. Ивита громко застучала в проржавевшую стальную дверь кулаком.

— Открывай! Мамка пришла!

Я посмотрел на неё и вздрогнул — рост не поменялся, но вот черты лица из гмоннийских стали гораздо более человеческими — посветлела кожа, укоротился нос, уменьшились надбровные дуги и увеличился лоб. Более того — разрез глаз и форма скул теперь стали отдалённо напоминать мои. Теперь она была типичной средиземноморской бабушкой, которую сопровождал не то племянник, не то повзрослевший внучок.

Дверь скрипнула, за ней показался парень в комбинезоне с винтовкой.

— Вы чего?… Пешком? Откуда, кто такие?

Рука легла на кобуру, в которой лежал вполне современный пистолет, но лишь на секунду.

— Код пятнадцать!

Вояка тут же сорвался с места, затащил нас внутрь небольшого тамбура и захлопнул ворота. Нырнул в будку, прогундосил куда-то в радио: «Код пятнадцать, код пятнадцать!»

— Что за код? Они что, все в курсе, кто ты?

— Не-а. Просто Алгоритм, который включает максимальное доверие и подчинение. Сейчас нам дадут водителя и машину, устроим тебе экскурсию.

И действительно — к нам вскоре подбежал другой офицер и повёл нас в сторону парковки. Людей на улице почти не было, а в огромное здание, похожее на торговый центр, мы не заходили. Я лишь заметил, как десяток детишек на втором этаже упёрся ладошками в стекло, но вскоре кто-то взрослый отогнал их от окна — видимо, учительница или воспитательница. Когда мы были уже почти у машины — угловатого джипа с одной единственной-фарой, чем-то напоминающего «Ниву»-циклопа, я увидел первых граждан Грани.

Десяток человек, в одинаковых серых комбинезонах и с мешками на плечах, они вышли строем попарно, мужчины и женщины. Сопровождал их военный, в пути они почти не общались, молча погрузились в небольшой автобус и направились в сторону ворот из посёлка.

— У вас тут что, диктатура? — шепнул я. — Я думал — утопия, а тут.

— Как тебе сказать, — Ивита вздохнула. — За те века, что ты пропустил, человечество прошло десяток циклов от тоталитаризма к либеральной утопии, и каждый раз в тяжёлых условиях выбирала что-то вроде этого. Здесь мало людей и тяжёлый климат. Социальный рейтинг, отработка трудочасов, «весь мир против нас» — к счастью или к несчастью, это хорошо работает. Могу успокоить — людей мы бережем. И не только людей.

— Прошу, — офицер учтиво приоткрыл дверцу джипа и откинул специальную ступеньку, чтобы удобнее забираться.

Ступенька была с тканевой обивкой, как в древних каретах. Внутри уже сидел парень — похожий не то на мулата, не то на индуса.

— Добрый день! Меня зовут Карун. А вы, госпожа…

— Ивита Аррантун и мой племянник, Станислав. Нас нужно доставить в Авельск, непосредственно в резиденцию Премьер-Министра.

— О! — выдохнул Карун. — Мне не сообщили. Три часа ехать. Аккумулятора хватит впритык.

— Не волнуйтесь. Уладим, — кивнула Ивита, устраиваясь на заднем сиденье.

— Каким образом?

— Уладим, — более твёрдым голосом повторила Ивита, и водитель заткнулся — почти на всю дорогу, если не считать обычных бормотаний самому с собой.

На миг я подумал — зачем водитель, ведь мы же можем не то что сами вести машину — переместиться без машины, путём левитации или вроде того. Но следом понял, что Ивита права. Надо уметь отдыхать. Я вспомнил то позабытое приятное чувство: чувство расслабления, когда ты едешь в такси класса «комфорт», весь процесс твоего перемещения в пространстве контролирует грамотный, молчаливый и опытный водитель, а тебе остаётся лишь устроиться поудобней и помолчать — либо же заняться беседой с соседом.

— Я включила избирательную глухоту, — сказала Ивита. — Можешь свободно общаться со мной на все темы.

— Окей! Где Мия и Лия? — поинтересовался я. — Где-то здесь? И нам бы в колонию потом попасть, это где-то к югу, за проливом. Там должна быть двоюродная сестра Рюрика.

— Я помню, я уже попросила найти её. Переночуешь на острове, а завтра туда. Всё по порядку.

— Расскажи хоть, как тут всё устроено?

— Как устроено… три десятка городов. Города небольшие, максимум — двести тысяч. Трудовые посёлки. Шахты. Всё увидишь сам.

Она выудила откуда-то из-за пазухи крохотную книжицу в мягком переплёте и уткнулась в чтение.

Мы проехали длинный ряд теплиц, выехали через другой городской шлюз и поехали по извилистой грунтовке, в которой едва хватало разъехаться двум машинам. Кое-где зарывались в колею, но тут же ловко из неё вылезали — волшебным образом подталкивала Ивита, а затем я. Встречные машины и грузовики попадались лишь каждые минут пять, не чаще, но почти всегда приветствовали нас клаксоном, отчего в вздрагивал. Проезжала и спецтехника — кран, тракторы и бульдозер, без номеров, пошарпанные, но тихие — все на электроприводе. Один раз небо перечертил самолёт — маленький одномоторный, похожий на «кукурузник».

Внезапно я понял, что мне напоминает остров — вовсе не Великобританию, и не отечественный Сахалин — скорее, Кубу или что-то из центральноамериканских стран с примесью Новой Зеландии, если верить тревел-блогерам с Ютьюба. Сам я, к сожалению, побывать там не успел, но настроение у ландшафта было весьма похожее. Иногда Ивита отвлекалась на беседу — поговорили о Серафимионе и том, как он должен будет развивать мой собственный язык, а также о «пенсионерах» и их странном бункере.

— Лия рассказала мне. Очень мутная история. Нужно будет навести справки. Или шпиона какого-нибудь подослать.

— Какого шпиона? У них и не бывает никто посторонний, они каждого слугу в лицо знают.

— Да не разумного. Таракана какого-нибудь, или мушку. Потом научу.

Мимо проносились одни и те же леса, внизу, под старыми мостками журчали ручьи. Через час остановились в деревушке. Стоянка примостилась у придорожного кафе, больше похожего на полярную станцию и укрытого всё тем же сетчатым пологом. У входа стоял пожилой мужчина и что-то ловко жарил на большой круглой жаровне для барбекю. Выглядело аппетитно, и я спросил у Ивиты.

— Прикупить бы чего?

— Не стоит, я попросила Мию приготовить обед. Там куда вкуснее.

Водитель тем временем пробормотал что-то про туалет и про «перекус», побежал к сетчатому «клапану» в дверном проёме. Я заметил двух крупных шестиногих животных, привязанных к столбам с наружной стороны. Круглые плоским морды с глазами-бусинками, короткая не то шерсть, не то чешуя, и поджарые длинные конечности. Одна полусидела в пыли, совсем по-пёсьи почёсывая загривок средней ногой, а вторая прыгнула в нашу сторону на всю длину поводка и очень странно залаяла, вполне чётко выговаривая:

— Ам! Ам!

— Лягухобаки, — прокомментировала Ивита. — А вот и их корм подоспел. Закрой-ка дверь.

Впереди, в ста метрах со стороны дороги из леса вылезало нечто, похожее на быстро клубящийся дым. А секундой спустя в кафе заныла сирена.

Глава 22

Столица

Клубящий дым, как это можно было догадаться, был роем тех самых пчелоров, о которых предупреждала Ивита. Все форточки в отеле мигом захлопнулись — сработала автоматика. Пара товарищей в рабочих комбезах, о чём-то оживлённо болтавших на парковке, неспешно, не прекращая спор, натянули сетчатые маски и уселись в автомобиль — крохотный, двуместный, похожий на застеклённую машинку для гольфа. Завелись и поехали. Рой прошёл мимо них, машина оставила в нём след, похожий на реактивную струю самолёта. А следом потемнело у нас в стёклах. Мелкие твари бились в стёкла, оставляли мутны разводы, и я разглядел их — чёрные, четырёхкрылые, каждая размером со шмеля, но с угрожающе мощным, в сантиметр длиной жалом, расположенным не на брюшке, а на груди. Проткнуть плотную куртку для такого — раз плюнуть.

— Ну, как поступим? — Ивита снова хитро прищурилась.

Внешность у неё была непривычная, но мимика сохранилась. Кивнула на пустующее переднее сиденье.

— Предлагаешь бросить водителя и уехать, тётушка Ивита? Я не сильно разбираюсь в управлении местными автомобилям.

— Я думаю, можно придумать что-то более изощрённое, — разочарованно сказала Ивита и снова как ни в чём не бывало уткнулась в книжку.

А у лягухобак был праздник. Из пастей выскакивали длинные языки, хватали сразу по десятку тварей. Из кафе выскочил тот самый мужик, который жарил шашлыки и встал рядом с мангалом, словно защищая его — выглядело это даже немного потешно. В его руках был самодельный агрегат, из раструба которого на добрые три метра полыхнуло пламя, мигом поджарившее тысячу тварей.

— Мы так совсем без работы останемся!

Что ж, вызов был принят. Я быстро принялся сочинять Алгоритм — выборка животных по шаблону, точное соответствие, а затем уничтожение путём превращения в вакуум. Подумав, решил, что уничтожение — не совсем правильно с точки зрения вселенского баланса. Милена что-то там говорила про уменьшение вредных возмущений.

В итоге сделал выборку, анализ организма и последующее удаление жала — пусть послужат кормом этим милым лягушкоротым дворнягам. Мысленно выделил квадрат размером с гектар, и уже приготовился выполнять, как вдруг решил, что такое чудо обьекто-ориентированной магии лучше сохранить.

— Слушай, есть какая-нибудь штука, чтобы Алгоритм записать?

— Артефакт, что ли, хочешь создать? Перстенёк сойдёт? Сейчас сотру, он уже пустой.

Он сняла перстень с красным переливчатым камнем, покрутила и протянула мне.

Я дописал ещё пару строк — активировать по двойному поглаживанию, а также защиту от удаления и доступа, а после «залил» Алгоритм в сердце камня.

— [Селект обжект, Копи Алгоритм аз дефолт Алгоритм, сэйв!]

Никакой вспышки не было, но я почувствовал, как перстень превратился из простого предмета в Артефакт.

— Ну-ка, проводим бэта-тестирование, — проборомотал я и погладил перстень.

Что-то изменилось в беснующейся куче членистоногих тварей. И без того распуганные огнемётом владельца кафе, они вдруг закружились, стали биться друг об друга и сыпаться на пол. Я рискнул, приоткрыл дверцу, схватил первую попавшуюся, пригляделся. Жала действительно не было, теперь вместо него зияла дырка с неприятной жижей внутри.

— Достаточно жестоко, — сказала Ивита. — И изобретательно.

— А инсектоиды — не жестоко? — усмехнулся я. — Если тварь иноземная и расплодилась тут немерено. Слушай… я всего на гектар её применил, давай сразу на весь остров зафигачим? Думаю, у меня силы способности хватит.

— Уверен? У насекомых совокупная масса больше совокупной массы всех живущих здесь людей. К тому же, твой Алгоритм ещё, как вы там говорили, сырой, ты ещё не знаешь побочек.

— Ну, это да. Раскатывать решение на большой продакшн, не пройдя нормальный пайплайн сиай-сиди… Сорри, вспомнил тут один древний магический язык. В общем, согласен. О, а вот и наш водила.

Последние остатки тучи дожигал владелец кафе, голосящий проклятия, и доедали лягухобаки, а из дверей уже показался наш водитель — на его голове была смешная панамка с сеткой, похожая на маску пчеловода, а в руках — две божественных свитка шаурмы.

Пришёл, слегка пригнувшись, быстро запрыгнул на сиденье и молча протянул нам.

— Свиноутячья, попросил не острую…

Переглянулись с Ивитой и всё же перекусили — местная шаверма оказалась несколько более сухой и жестковатой, но всё так же великолепно насытившей.

— Нет кофе, так хоть такая память о доме.

— Расскажи, если хочешь, — кивнула Ивита. — Дедушка с бабушкой мало со мной общались на этот счёт, а вторых я вообще видела всего пару раз.

И я рассказал, с головой нырнув в меланхолию и ностальгию. Признаться, это давно хотелось сделать, но подходящего человека не было — простым разумиым было не положено знать, девицам было и Ивита, как заправский психолог, оказалась в нужном месте и в нужное время.

Я прервал разговор и применил перстень я применил ещё один раз — когда мы проезжали по узкому участку дороги в ущелье, и нам повстречалась похожая туча насекомых. Только преследовала она на этот раз пару крупных животных, похожих не то на шестиногих слонов, не то на гигантских тапиров. Это были мать с детёнышем, уже изрядно искусанные, с волдырями и кровяными подтёками на шеях и ушах, они яростно отмахивались короткими хоботами, трубили и пёрли напролом через дорогу. После применения перстня на миг остановились, помахали огромными ушами, посмотрели в нашу сторону и снова затрубили — на этот раз уже радостно, как будто догадавшись, что это мы были их спасителями.

— Молодец! — похвалила Ивита. — Местную фауну стоит оберегать…

Вскоре грунтовка закончилась, и мы въехали на самое настоящее шоссе, пересекавшее весь остров с запада на восток. Здесь уже чувствовалась цивилизация — большие вырубленные просеки, встречающиеся то тут, тот там по краям трассы складские корпуса и небольшие производства, и автотранспорт, который теперь проезжал мимо уже с частотой в минуту-другую. Рядом с полями попадались и гужевые повозки с запряжёнными в них броненосцами, как на севере, но вели их люди — других рас я почти не видел.

Время шло к вечеру, солнце стремилось к закату, и я уже начал клевать носом, как вдруг увидел первый крупный город.

— Кемеро, — прокомментировала Ивита. — Третий по величине. Когда-то воевал с Авельском за столичный статус. Мебельная промышленность, лесозаготовка, пищепром… Фабрика музыкальных инструментов!

Город едва виднелся за лесополосой, но его корпуса и пригороды тянулись на километров десять. Следом виднелись плодовые плантации, я разглядел вполне земные оливки и виноградники, раскинувшиеся на склонах холмов вокруг небольшого озера.

Поток машин стал значительно плотнее, и ещё через минут двадцать, наконец, показалось то, к чему стекались все дороги этой небольшой страны. Столица — город Авельск — выглядела значительно масштабней всех предыдущих поселений. Мы проехали аэропорт, на котором я заметил десять достаточно крупных турбовинтовых самолётов, затем потянулись цеха и фабрики, а следом — начались жилые кварталы. Наконец, мы въехали в центр, и я раскрыл рот от удивления. Только сейчас меня наконец-то накрыло чувство, что я нахожусь в далёком будущем. Остеклённые корпуса высотой в десять этажей, соединённые многочисленными переходами, возвышались по обе стороны трассы. Выглядело всё одновременно и футуристично, и немного обветшало — нижние каменные этажи поросли мхом и лишайником, а людей на улицах почти не было. Кто был — так это разные работники в комбинезонах, похожие на персонажей постапокалиптического фильма.

— Оно всё стояло заброшенное, когда мы пришли. Пустые каркасы зданий, стёкол не было. Народ жил вон там, под сеткой, — Ивита махнула вперёд, — и в бункерах. А мы — вон что построили! За пятнадцать с небольшим лет.

Наконец, взору открылось то, к чему мы ехали всё это время — здоровенный, в пару километров диаметром и в метров триста высотой стеклянный купол, покоящийся на решётчатых спицах, как огромный зонтик. Мы постояли некоторое время в пробке на КПП — первой пробке из десятка машин и повозок в городе. У водителя спросили документы, и мы въехали в центральный город.

Под куполом оказалась почти такая же застройка, что и в Теньгороде — старинные особняки, слегка напоминающие центральный Петербург, только куда чище и ухоженней, без кричащей рекламы, лишь с редкими вывесками забегаловок. Народ здесь ходил уже в обычной летней одежде, правда, достаточно скучной, монотонной, и часто строем.

А в центре, словно рукоятка от зонтика, в купол врезалась башня, уходящая своим пиком выше ещё на сотню метров. Стеклянная, ультра-современная, с прозрачными лифтами, катающимися по внешней стороне. Мы постояли на светофоре — почти земном, только лампы были квадратными, а центральный цвет — фиолетовым, и остановились на парковке.

— Здесь? — немного растерянно спросил водитель. — Вроде бы здесь премьер-министр.

— Ага. Спасибо, Карун, — Ивита достала из кармана пару больших бумажных купюр и сунула ему в руку. — Потрать с умом! И заходи как-нибудь в книжную лавку.

— Спасибо! — воссиял парень и отправился в долгий обратный путь.

Солдаты на проходной привычно кивнули и пропустили нас к лифту, грубо вытолкнули из него двух клерков в старинных сюртуках.

— Ну, не стоило так, — сказал я Ивите. — Пусть бы с нами поехали.

— А это не я. Это гвардия. Они меня знают, ну, перестарались немного.

Лифт доехал до седьмого этажа и табло замерло, хотя чувствовалось, что оно продолжает движение.

Дверь открылась в узкий тёмный коридор с единственной дверью и задремавшим охранником, тут же вскочившим с места. Ивита прошла мимо, короткой кивнув, лёгким движением руки распахнула дверь, и мы спустились по не менее тёмной лестнице пару пролётов вниз и прошли ещё один коридор, совсем узкий.

Последняя дверь распахнулась и открылась в просторную светлую гостиную в стиле хай-тек. Посреди гостиной стояла огромная кровать, на которой лежала полуголая девица лет двадцати — в кружевном белье, листающая большую иллюстрированную книгу.

А за кухней стояла высоченная, под два метра ростом тётка лет пятидесяти — в халате, тапках и с деревянной лопаткой наперевес. Пахло вкусным. При звуке распахнувшейся двери послышался грохот посуды.

— Мать. Не пугайте так, — сказала тётка. — У меня, всё ж, законный выходной. Вот чёрт — совсем удачный момент для знакомства.

Она взглянула на кровать. Девица на кровати взвизгнула, прикрылась одеялом и выпорхнула куда-то в соседние покои. Я взглянул на Ивиту — она уже приняла свой истинный, гмоннийский облик и кивком указала мне на тётку у плиты.

— Знакомься. Звенислава Родриговна, премьер-министр Конгломерата Грань. Моя двоюродная племянница. И ты знакомься, это Станислав. Рождённый в тысяча девятьсот девяносто девятом году. Наш новый… начальник.

— Очень рад… Погоди, племянница? Вы — Сеяная⁈

Глава 23

Премьер

До меня начало доходить — уж больно её черты лица напоминали черты лица Лии и Мии. Только вот по мимике и манере разговора она больше напоминала не то фрау Меркель, не то старинную актрису Фаину Раневскую.

— Полукровка я, — она совсем по-мужицки вытерла нос и помешала лопаткой в сковороде. — Дочь Лии. А он точно начальник? Молодой какой-то. Какого, тёть, говоришь, он года?

— Девяносто девятого. Конец двадцатого века.

— Да уж. А выглядит молодо. Это ж сколько… этих… Перерождений, или всё забываю, как это у вас.

— Ни одного. Я в капсуле пять веков проспал.

Ивита немного ошалело взглянула на меня, но вынуждена была кивнуть.

— Ясно, — кивнула Звенислава. — Значит — молодой парниша. А мне вот пятьдесят восемь. Я ещё на Рутее родилась, знаешь ли. Ни и как вам?…

Она сделала неопределённый жест рукой.

— Вы тоже выглядите сильно моложе, — сделал я комплимент, впрочем, вполне обоснованный. — Вы про страну? Ну, нормально. Только эти пчёлы-вампиры удивили. Почему не расправились с этим до сих пор?

— Кушать будете? — Звенислава махнула в сторону сковородки. — Жареный потатль с рыбоскорпионами.

— Мы ненадолго, — сказала Ивита. — Больше просто познакомить.

Я к тому времени уже снова проголодался, и, недолго думая, согласился.

Стеклянные ажурные тарелки, серебряные приборы, салфетки — похоже, правитель страны знала толк в гастрономическом изыске. Впрочем, особых излишеств в убранстве я не заметил.

— Вкусно, — признался я. — Так почему не разобрались? Есть же способы сделать это и без Способности? Ивита, это больше вопрос к тебе, наверное. И нашим коллегам. Это вы придумали?

— Баланс внутренней и внешней угрозы, — пробормотала Звенислава с набитым ртом. — Иначе не будет развития. И это не мама с тётушками. Это нам Йеркут подсказал, он же министр по безопасности. Да и опыт мировой истории…

— Вы серьёзно⁈ — я звякнул вилкой по тарелке. — То есть вы специально их не истребляете и используете для управления народом? Чтобы все строем ходили и под сетками прятались.

Премьер довольно кивнула.

— Отлично сплачивает, знаешь ли!

— Я вам, блин, такое сплочение устрою! Ух, Йеркут, а я его нормальным считал. Пляшете под дудку отставного рептилоида! Вы ж хоть в курсе, что Дворцов теперь три? Что мы теперь можем действовать официально? Смелее вылезать за границы этого вашего барьера вокруг острова.

— Да, мама… то есть Лия что-то сказала. Было такое, ага. Получается, ты начальник — это потому что новый хозяин Южного Дворца?

— А вы сечёте, мадам премьер-министр.

Звенислава почесала затылок.

— То есть… Вам выдали территорию, получается? Это ж… новые колонии, да?

Я прикинул — стоит ли пускать Грань на новые территории. И решил, что стоит — лучше притащить на освободившиеся территории кусочек цивилизации, пусть и с налётом диктатуры, иначе там будет полный раздрай.

— Ага. Если не станете борзеть. И сделаете что-нибудь с насекомыми. Ну реально же — неудобно!

— У Теодоры происходит что-то мутное — её подчинённый занимается департацией. Того и гляди — останемся без людского ресурса.

Дверь позади нас скрипнула, и внутрь вошла Лия — я уже начал их различать по выражению лица.

— Привет, дочурка. Познакомились? — затем взглянула на сбуровленную кровать и поморщилась. — Ты опять? Ну договаривались же, что не в резиденции!

— Садись давай, мать, только приготовила.

Ивита тихо наклонилась и сказала:

— У них очень странные отношения. Очень.

— Ещё бы. Дочь старше матери. Да ещё и с наклонностями…

Некоторое время все ели молча, я доел свою порцию и попытался подвести итог — хотелось произвести впечатление начальствующего лица.

— Итак, подведём итог. Впереди много работы. Возможны провокации со стороны Теодоры и этого Светозара. Попытаюсь поставить задачу. Мы с Лией разработаем Алгоритм, как уменьшить проблему этих… пчёлоров. Нужно мобилизовать народ и подготовить его к колонизации южных областей. Карту кто-нибудь покажет?

Лия щёлкнула пальцами, и на столе открылась голографическая карта острова Грань и куска Южного берега.

— Ага. Вот здесь Дворец. А вот здесь пролив. И ваши колонии. Нам нужно будет впихнуть город… Где-нибудь здесь. А потом построим дорогу.

— Купольник? Обожаю купольники! — оскалилась Звенислава. — И колонистов давайте.

— Будет вам купольник. Только гайки подраскрутите. И народ подготовьте к колонизации. Производства, конструкции, разные там стройотряды, всё такое.

Премьер-министр грохнула на стол пузатый чайник.

— Где мне только народ на стройотряды взять. У меня всего тут три с половиной миллиона. И полмиллиона в колониях, да и то там, в основном, наши четырёхрукие друзья!

«Друзья» мне понравилось — если шовинизма в отношении скра нет, значит — не всё потеряно.

— Колонистов бы прислать, — задумалась Ивита. — Откуда-нибудь с Дарзит, а то и с Рутеи выпросить сферолётик. В общем, займусь.

Поговорили ещё о разном — о социальном устройстве, о местных СМИ и взаимоотношении с соседями. Колонии граничили с Рурляндией, и отношения были не очень хорошими. Грань пропускала корабли северного соседа через свои проливы, но отпускала нефть и уголь по огромной цене и запрещала стоянку в своих портах — торговля велась только через фактории на острове Малая Грань, расположенный к югу. Но самая большая сложность, которую мне предстояло решать — это колонии Рурляндии, оказавшиеся в моей зоне влияния. Я уже чувствовал, что мне или придётся отдать их Теодоре, или как-нибудь устроить революции, чтобы власть перешла под наш контроль. В общем, требовался умелый стратег, а нехватка кадров давала о себе знать.

— Ещё и министр безопасности в отпуске, — добавила Звенислава.

— Лия, ты можешь вызвать Йеркута из отпуска? Думаю, он бы тут пригодился.

— Легко. Сейчас…

Лия развернулась в полоборота, прождала секунд десять, а затем снова щёлкнула пальцами.

Посреди комнаты появился наш синекожий приятель с весьма ошалелым видом.

— Дамы! Прошу, перес-станьте совершать подобные нас-сильственные перемещения. Я негодую. Ещё раз-з сделаете, и я впаду в анабиоз на полгода. Будете з-знать!

— Кинь ему пожрать, — порекомендовала Лия. — А то будет злиться.

— Я своих министров не обижаю!

Йеркут нахмурился и приземлился на свободное место за столом. Буркнул:

— Ещё я не с-собрал с-свои вещи!

— А. Это сейчас.

Секундой спустя рядом с Йеркутом на пол приземлилась пара чемоданов и груда одежды, книг и сковородок.

— Не злоупотребляй телепортацией, дорогая, — сказала Ивита Лие. — Нам предстоит ещё много пользоваться. Ну, нам пора. Не будем мешать совещанию правительства.

Очень быстро стемнело — еще бы, мы были почти на самом экваторе. Мы покинули здание всё тем же путём, сели в припаркованный электромобиль. Лия села за руль и повезла нас куда-то в сторону серых купеческих кварталов. Купол мы не покинули и ехали недолго — всего десяток минут. Остановились у маленького двухэтажного особнячка с надписью «Йозеф Шульц» и пиктограммой книги. Внутри горел свет и виднелись книжные стеллажи. А за прилавком возвышался скра — совершенно непривычной расы, белокожий, почти альбинос, совсем низкорослый и щуплый. Завидев нас, он приветливо помахал руками. Голос был высокий:

— Хозяйки пришли!

Я огляделся по сторонам.

— Это что, вы здесь живёте?

— Ага. Когда мы пришли на задание два десятилетия назад, мы взяли первый попавшийся особняк. Так получилось, что тут был книжный магазин.

Мы прошли мимо книжных стеллажей в очередную малозаметную дверь и очутились в прихожей.

— А продавец? — спросил я вполголоса.

— Это Влада. Не бойся, она полусеяная.

— Полу… Что⁈ Кто-то из Сеяных умудрился сделать ребёнка скра⁈

Ивита усмехнулась.

— Ну, экспериментаторов у нас на планете достаточно. Нашли случайно у хуторян, выходили, на остров привезли. Папаша — кто-то из дворца Теодоры, поматросил и бросил. Её держали в клетке как проклятое дитя. Очень смышлённая, у неё теперь свой бизнес.

— Отлично… даже у неё есть свой бизнес.

Триггернуло — вспомнились мечты о личном стартапе, оставленные где-то далеко. Но меня тут же приободрили.

— Располагайся. Мы в соседнюю, ужин доготовить.

Распахнулась дверь в спальню, и внутри оказалась Мия. Она сидела на кровати по-турецки в одной майке, вокруг нее летала куча голографических окошек и видео.

— Привет, сейчас, момент, — она подвинулась, предлагая сесть рядом.

— Это чего, Алгоритмы такие? Клево, оконный интерфейс.

Окошки схлопнулись, она повернулась ко мне.

— Нет, это куча обычных видеокамер, которые установлены в городах, колониях, транспортных артериях. На кораблях. Алгоритмы только передают данные, а собирают…

Она вдруг наклонилась и жадно, с языком меня поцеловала.

— Прости, мне надо отойти. Ненадолго, в колонию. Там Лия ужин приготовила, переоденься и перекуси. Вернусь ночью.

Подмигнула, прямо при мне переоделась в уже знакомый строгий костюм и исчезла. Я последовал рекомендациям и переоделся в пижаму. Хотелось спать, но я помнил, что спать Сеяным не принято и планировал применить Алгоритм восстановления, про который мне рассказал Халиб.

Короткое время посидел в смартфоне — в авиарежиме он держал батарею куда дольше — прибрался в заметках, проставив результаты по таскам и добавив новые. Вскоре позвали к столу, я хоть и ел совсем недавно, всё же, заглянул в соседний кабинет — в тесной кухне пахло чем-то невообразимо вкусным.

— Садись, будем нашего начальника кормить! — улыбнулась Лия, орудующая в переднике.

Я почувствовал себя в гостях у какой-нибудь тётушки или у сильно-правильной тёщи. Впрочем, на тёщу Лия была совсем не похожа, и учитывая, что меня снова усадили за стол и плотно накормили. Разговаривали о кухне, я перечислил знакомые мне блюда, Лия сказала, что попробует. Чуть позже к нам присоединилась и Влада, закрывшая магазин.

— Вы уже читали наши книжки? — спросила она. — У нас есть очень редкие издания.

Акцента, несмотря на лёгкую шепелявость, вызванную наличием клыков, почти не чувствовалось.

Мы немного пообщались о классической русской литературе — все вспомнили Пушкина, Ивита также упомянула Пелевина, Некрасова и совершенно незнакомого мне Горбова, назвав последнего «великим русским писателем». Я процитировал:

— «Зима, крестьянин торжествуя!…»

Все переглянулись, но никто не продолжил.

— Ну Некрасов. Николай. Поэт же!

— Нет, там другое имя было, кажется, Юрген, или Юрий… точно не помню.

Вскоре откланялась уже Лия, сказав, что уходит «заряжать батареи» в соседнем городе. Ивита тоже куда-то делась, а я залез в магазин и пролистал пару книжек — попался справочник по паровым машинам и книжка стихов на каком-то очень странной смеси русского и испанского, который с трудом читался.

Вскоре вернулась Мия — я уже начинал их путать и на миг засомневался, но хорошо запомнил, в какой одежде она уходила.

— Пошли в бункер, — она подмигнула. — Обсудим кое-что.

Глава 24

Евнух

Коридорчик, дверь, лестница — и мы в достаточно просторном помещении со стеллажами, открытой площадкой и спуском на уровень ниже. Мия оперлась о край лабораторного стола и покрутила пальцем вокруг какой-то пробирки.

— Мне сказала Ивита по поводу того, что вы хотите избавить Грань от пчелоров? Честно говоря, я и сама была не против. Просто не хватало ресурсов и времени. Есть идеи на этот счёт?

— Смутно помню, что насекомых можно травить при помощи ядов, либо генетически-модифицировать растения — но это не наш случай.

— Генетически-модифицировать — хорошая мысль!

Я подумал и кивнул.

— Вот я тоже думал над тем, как уничтожить их жала не Алгоритмом, а как-то естественнее.

— А зачем уничтожать? Жало, знаешь ли, вещь полезная. А сосать кровь можно и у разных мелких зверьков.

Она как-то непривычно хищно облизнулась. Я подошёл ближе.

— Что предлагаешь?

— Понимаешь, если мы их резко уберём — люди заподозрят неладное. Конечно, уже и так много теорий, что страной правят «колдуны», но…

— То есть постепенно?

— Да. Постепенно. А жало — уменьшить. Я уже разрабатывала Алгоритм, который меняет генокод половых клеток. Чтобы доминантным стал ген, уменьшающий размеры жала до… двух миллиметров. В этом случае они смогут прокусить кожу, но только у всякой мелочи. Большинство вновь родившихся не сообразят и будут вымирать, а часть — приспособятся и станут после соития с сородичами… у которых жало чуть больше…

Она вдруг притянула меня за грудки и жадно поцеловала, немного больно стукнувшись зубами. Я принялся раздеваться, но её рука меня тут же остановила. Взмах — и вся наша одежда оказалась на полу. Затем она смахнула приборы, микроскопы и пробирки со стола — они не разбились, а зависли в воздухе в сантиметрах от пола. Памятуя о нашем первом разе, я думал, что она будет нежнее, но Мия была неожиданно грубой, даже настойчивой. Очень скоро я обнаружил себя лежащим на столе с завязанными по краям руками. Она была очень громкой, что усиливалось благодаря акустике помещения, благо, звукоизоляция была достаточной, чтобы на первом этаже нас не услышали. Из-за жёсткого стола, неудобной позы и грубости я не чувствовал себя настолько же травмированным даже после некоторых драк, в которых мне довелось поучаствовать в этом мире. Но усталости, что удивительно, не было. Огонь струился по моим венам, после первого почти сразу начался второй заход, который я выдержал с трудом. Когда пошли намёки на третий, я не выдержал и выкрикнул:

— Мия, стой! Ты меня накачала, что ли, чем-то?

— Я не Мия, дурак! Я Лия! Иллюзия!

— Вот чёрт! Развяжи! Развяжи меня!

Признаться, меня больше испугало осознание, что я перепутал сестёр, и что меня так легко ввести в заблуждение. Я дёрнул руками, пробормотав что-то, стяжки на запястьях исчезли, затем аккуратно, но резко скинул Лию с себя, приземлив на стул, стоящий рядом со столом.

— Сорян. Блин, ну, я не был готов. Ты классная, но…

Черты лица и форма груди поменялись — совсем незначительно, но достаточно, чтобы я ощутил различие.

— Ясно всё с тобой, — сказала она, мигом приведя себя в порядок и облачившись в одежду — на этот раз уже свою настоящую. — Ну, насильно мил не будешь. Тоже не хочу оправдываться. Давно мужика не было — вот и завалила медведя. Подлила в кровь, да. Чтобы подольше держался.

— Пожалуйста, не делай так больше.

Она кивнула.

— Ты же начальник, всё же. В следующий раз было разрешение спросить. А что до насилия — прости, давно это дело люблю. Что, продолжим?

— Что продолжим? — опешил я.

— Разговоры про генетику.

Она подошла к одному из стендов, вывела голограмму с двумя крутящимися спиралями.

— Я, как ты видишь, люблю с генетикой развлекаться. Исследовала тут образцы, собранные в усадьбе пенсионеров. Вот это — женский волос. Судя по всему, Кэролайн. По базе соответствие, что Сеяная, участки генов нужные отвечают. Ничего не обращаешь необычного?

Я вгляделся в разноцветную спираль ДНК.

— Вообще ничего незнакомого. Ну, знаешь, я не очень силён в генетике.

— Хорошо, а вот так?

Масштаб изменился, теперь в большом пузыре ворочалось несколько сотен по-разному подсвеченных цепочек.

— Что-то многовато хромосом, да? У человека их сорок с чем-то, а тут…

— В общем, вот эти вот хромосомы — не человечьи.

— Чьи?

— Очень похоже на хаирские. Это раса с той же планеты, что Йеркут, их называют «расой рабов». Нечто подобное я видела у своей кузины, но у неё гены гмонни вплетены в исходное ДНК. А тут — просто накидали лишних хромосом в клетки и как-то разрулили процесс формирования белков.

— Зачем ей это?

— Видимо, как-то связано с бункером. В общем, я бы не рассказывал Йеркуту. Он сам некоторым образом жертва гибридизации, может проявить интерес. Пусть это будет нашим маленьким секретом.

— Ну, окей.

Я оделся, мы отправились наверх — там уже обнаружились Йеркут, Мия — на этот раз настоящая, Ивита и Влада, сидящие вокруг стола и увлечённо играющие в какой-то местный аналог покера. Мия посмотрела на сестру с подозрением, и я подумал — насколько легко будет это скрывать? И не является ли вся эта попытка скрыть — фарсом?

— Присоединяйся, — сказала Ивита. — У нас два часа отдыха, затем можем отправиться за вашей Джен. Пас.

— Я правил не знаю.

— Разберёшься.

И я действительно разобрался — игра почти полностью повторяла техасский холдем, только карты были другие, с многоугольниками, цветами и незнакомыми мне персонажами. А ставками служили крендельки.

— Йеркут, — зачем-то заговорил я. — Можешь рассказать про свой народ?

— Могу, — кивнул рептилоид. — Не думаю, что это будет интерес-сно.

— Ты говорил про кланы, можешь подробнее? Какие народы у вас там. Так, вскрываемся.

Йеркут как раз загрёб здоровый банк, отпил воды — никаких чаёв он не употреблял — и как-то странно рассмеялся.

— Народ у нас-с один. Когда-то давно у нас-с были разные народы и языки, но уже тысячелетия язык и народ один. А кланов — пятьдес-сят. Была война. Война кланов. Погибло две трети нас-селения, половина земель лежит в руинах. Каждый клан владеет землёй. Земля — это большой ос-стров, отделённых проливами от остальных. Пять кланов главных. Пос-сле войны глава планеты из-збирается из числа этих кланов на следующие двадцать лет. Из-збирается из числа сирот-подкидышей.

— Ты сирота? Ты же говорил, что ты — полусеяный, то есть должен знать хотя бы одного из своих родителей?

Мия вздохнула.

— Поднимаю. Мы смогли определить только примерно рода, от которых он происходит. Скальный Дворец Айпоиды, либо северный Дворец Агао. Превращением в расы подданных баловались пара десятков Сеяных из этих Дворцов — кто-то из них, получается.

Я усмехнулся.

— В северном Агао у меня жила двоюродная сестра, Инга. Тоже Первая, наверное, у неё куча потомков по всей окрестности. Получается, мы родственники? И с Энтоном тоже?

Йеркут даже бровью не повёл.

— Не удивлюс-сь. Я много удивлялся в этом мире.

— Так почему ты не стал правителем?

— С десяти лет меня учили грамоте, рукопашному бою, искусству управления низшими слоями общес-ства. Управлению сферолётами. Плантарной инженерии. Управлению рабами…

— Рабами⁈

Ивита усмехнулась.

— Хиотты у нас известные рабовладельцы. Их миллиард разумных, а хаиров — четыре миллиарда. Но они их не считают не то, что за граждан, даже за разумных. Что-то среднее между домашними питомцами, скотом и рабами. Этой истории примерно пятьдесят тысяч лет, поэтому…

Я мельком переглянулся с Лией — ей, похоже, эти факты были давно известны.

— Поэтому это устраивает всех, — добавила Лия. — Кроме некоторых Сеяных. Это даже не рабовладельческий строй, это симбиоз, плюс селекция — среди хиоттов оставались только самые интеллектуальные и приспособленные к войне, а среди хаиров — покорные и глуповатые.

Йеркут продолжал.

— К тридцати годам я был уже достаточно обучен, имел опыт управления регионом для учебы, показав отличные отметки. Но не ус-спел. Меня только сделали евнухом, ос-ставалось полгода до начала правления, и некто из ваших родов телепортировал меня на планету Дарзит…

— Погоди… Ты — евнух⁈

— Да, — кивнул Йеркут. — Что в этом странного? И пос-смотри на окружение, я работаю минис-стром безопасности в стране голимого матриархата, из ис-стории человечнес-ства ты должен знать, кто в таком случае является серым кардиналом.

— Ты не серый, — подала голос Влада. — Ты синий.

Пожалуй, эта информация удивила меня даже больше, чем информация о том, что я являюсь родственником рептилоиду.

— Да. Грустно. И что, ты вообще?…

— У меня была бурная молодос-сть, — на его чешуйчатом лице отразилось что-то вроде ностальгической улыбки. — Я не жалею. Женщин-хиоттов рождается почти вдвое меньше, чем мужчин, и право быть осеменителем нужно зас-служить. К тому же, процесс оскопения позволяет получать удовольс-ствие и доставлять его самкам рабов, если на то возникнет потребнос-сть.

— Фу. Всегда противно, когда ты про это рассказываешь, — вставила Мия.

— Уже девятый год это продолжается. Я просил телепортировать обратно, но мне передали, что на троне вос-седает мой двойник, посаженный кем-то из конкурирующего Дворца. Вероятно, полукровкой было с-сложнее управлять, и план тех, кто меня с-создал — провалился. Шансов, что я буду править планетой — практически нет, и у нас нет с-сил, чтобы даже просто перенес-сти меня.

— Погоди, так тебе всего тридцать девять? Я думал, что старше. Ещё всё впереди!

— Мы быс-стро становимся с-старыми. У нескольких отс-сталых кланов до с-сих пор традиция убивать мужчин, как только им ис-сполнится пятьдесят, потому как ум теряет яс-сность. Хотя доживать мы можем до двухс-сот…

— Пятьдесят лет — ему мало! — проворчала Влада. — Мы, четырёхрукие, уже в сорок старые-старые!

— Грустная история. Вскрываемся. Ах, чертяга, опять у тебя фулл хаус! Как ты это делаешь, чешуйчатый?

— Он запоминает неровности на краях карты, — поджала губы Лия. — Ну, что, может, прошвырнёмся до Джен, заберём старушку?

— Давай я прокачу, — кивнула Мия. — Тут работы на часа полтора. Спать не хочешь? Есть?

Я ответил отрицательно — после того, что мне влила в кровь Лия, спать мне совсем не хотелось. Сперва мы погрузились в машину, проехались до ближайшего «клапана», ведущего из-под купола. Ехали, неожиданно, молча и с налётом холодности, наконец Мия сказала:

— Если у тебя что-то с Лией — я не хочу ничего знать. Просто ничего не говори и делай вид, будто ничего не происходило. А как только мы приедем и погрузимся в сферолёт, я попрошу тебя об одном…

— О чём же? — с небольшим недоверием спросил я.

— Связать меня и сделать всё быстро и грубо, — сказала она и выпорхнула из машины.

Мы остановились у большого деревянного строения глубоко в лесной полосе. Я потёр перстень, на всякий случай обратив всех пчелоров в округе в безвредных. Кровля сарая распахнулась, мы открыли некрепкую дверь, и я обнаружил там немного потрёпанный сферолёт — примерно такой же по размеру, как у Серафимиона. Когда мы вошли внутрь, Мия медленно, не спеша разделась и протянула мне верёвку.

— Умеешь?

— Научусь. Видел, — кивнул я.

— Хорошо, а я пока поведу.

Она легла на пол, а мы резко, без всяких амортизаторов взмыли в небо.

Копилка необычных мест, где приходилось заниматься подобным, продолжала пополняться.

Глава 25

Приманка

Очень хочется описать все сальные подробности. Но всё вышло, скорее, анекдотично, чем экзотично. Я сделал вывод, что даже настолько опытная и ловкая трёхсотлетняя девушка, как Мия, не в состоянии нормально управлять Способностью в подобном положении.

Наш сферолет швыряло и кидало из стороны в сторону, как ёлочную игрушку в пасти у кота.

Я слишком был слишком сконцентрирован, чтобы следить — да и просто навыка не хватало, поэтому осиавалось только наблюдать и периодически выкрикивать:

— Осторожно! Левее, скала!

— Не останавливайся, прошу!

Мы едва не врезались в гребень невысокого хребта, затем Мия потянула вверх, выше и выше, неровными рывками, по ступенькам, словно боясь упасть. Мы миновали береговую линию, когда поднялись уже слишком высоко — на несколько километров над облаками. В этот миг случилось то, к чему я не был готов — Мия вдруг резко изогнулась и отпустила сферолет.

Внутренняя гравитация, до того хотя бы немного спасавшая, отключилась. Нас швырнуло на потолок, расплющив по круглой стеклянной поверхности. Затрещали кости, чувство удовольствия резко закончилось и сменилось болью. Мы проткнули облака, немного стормозившись об атмосферу, а затем воткнулись в воду. Стеклянный шар вошел в воду на пару десятков метров, наши тела швырнуло обратно на пол, а затем сферолет быстро, как резиновый мячик, всплыл на поверхность и начал вращаться, ворочаясь на волнах.

— [Селект… мув!] — пробормотал я.

Наше средство передвижения снова стало воздухоплавательным, но теперь его вел я. Летел он значительно медленнее, чем только что. Мия, освободившись и отдышавшись, посоветовала:

— Конус для обтекания создай. Ты же видел классические самолеты?

Я напряг память — что-то из курса физики, что-то из просмотренного в прошлой жизни на ютьюбе.

— [Криэйт аэро модэл, инсерт вакуум эпплай! ]

Вокруг самолета возникли обтекаемые формы современного истребителя — точно такие же прозрачные, как и мой невидимый клинок. Их можно было разглядеть только по струям тумана облаков.

На миг меня снова вдавило в стенку, но я пробормотал что-то со словом «гравитэйшн», и ускорение перестало ощущаться. Неловкое молчание продолжалось, чтобы разрядить, я приобнял ее и задал вопрос — возможно, неуместный.

— И часто ты…

— В сферолете — в первый раз. Хотя нет, вру, второй, но там не в полете.

— У меня ничего экстремальнее туалета в кафетерии не было.

Тут же я вспомнил, что было еще и Ийю — в полном народа зале, на подоконнике. Но озвучивать, конечно, не стал.

— Жерло вулкана… над лавой. Ну, на орбите планеты, конечно — думаю, это обязательная программа. Вмороженными в ледник. На глубине в пятнадцать километров…

— Это где такая глубина? На земле, кажется, было максимум десять.

— Гмон-ян… Так, мы не туда летим, передашь управление? Красивый, кстати, самолет, потом поделишься

Я остановил алгоритм — на несколько секунд нас тряхнуло и повело вниз, но вскоре мы снова легли на воздушные потоки и начали снижаться, плавно поворачивая в сторону.

В темноте показался берег — яркий маяк на берегу, отдельные огоньки зданий, тоже достаточно яркая полоса аэропорта. Мы вполне предсказуемо прошли мимо него и потянулись влево — мимо густых лесов, подёрнутых туманов. Под нами вилась тонкая дорога с редкими фонарями, она поднималась всё выше и выше и закончилась на большом плоскогорье. Мы миновали несколько массивных линий обороны с крупнокалиберными пушками, и вскоре на плоскогорье показался квадрат размером в километр, подсвеченный прожекторами и огороженный здоровенной, в метров двадцать, стеной.

— Чего он такой огромный?

— В ходе войн, бывало, товарищи у Халиба скидывали сюда несколько тысяч тяжело вооружённых гмоннийцев. С техникой.

Мы сели рядом, в метрах пятидесяти, почти не таясь. Подошли через пустую парковку к огромным воротам, на которых виднелась табличка:

«ОСОБАЯ ВОЕННАЯ ТЕРРИТОРИИ Службы Безопасности Конгломерата. 'ТОЧКА ТРИНАДЦАТЬ»«. Вход гражданских строго воспрещён»

А ниже то же самое, продублированное на гмоннийском, толнийском и языке скра.

В будке зажёгся свет, заговорил громкоговоритель:

— Стой, кто идёт! — голос был низкий, с характерной хрипотцой — я узнал скра.

— Свои! Грань, хозяйки.

«Хозяйки — какое интересное название», — подумалось мне.

А вместе с тем пришло весьма грустное и запоздалое осознание — при всём радушии, при всех тайных амурных делах мне будет очень сложно стать начальником на острове Грань. Я гораздо менее опытен, чем Лия, Мия и Ивита. И они там действительно хозяйки, а я гость, пусть и высокопоставленный. Примерно такое же чувство бывает у мужика, который приходит жить к тёще — хозяином в таких условиях стать очень непросто. Но терять таких союзников очень не хотелось.

Загремели засовы, лязгнули ворота, и над нами возвысился здоровенный, под три метра скра. С автоматом, чёрный, как смоль, с повязкой на одном глазу и достаточно стильной и современной униформе.

— А, понятно, по чью вы честь. Второго дня как объявилась одна старушка. Назвалась Джен из Теньгорода.

— О! Где она? Здесь?

— Нет, — нахмурилась Мия, вероятно, проверив что-то Алгоритмом. — Ушла. Я же вечером проверяла ещё… Почему не сообщили? Почему отпустили? Было же распоряжение.

— Прости, хозяйка. Она сказала, что устала ждать взаперти, и что своим ходом отправилась в порт. Накормили, дали денег, чистую одежду, и…

— Идём. Ей угрожает опасность.

Сферолёт мигом оказался прямо за нашими спинами с распахнутой кабиной, мы запрыгнули в него и полетели обратно, уже низко и над дорогой. Через туннели, мимо нескольких КПП, всего через пару минут мы уже были у города.

В отличие от метрополии — здесь все ходили без сеток над головами, правда, солдат на душу населения тут было явно куда больше. По сути, порт являлся большой военной базой, обеспечивающей доставку руды из рудников в горах.

Я сразу понял, что здесь творится что-то не то. Мы приземлились на площади около двухэтажного особняка с уже знакомым ромбообразным флагом. Площадь была абсолютно безлюдна, а тусклый свет горел только в надписи «столовая» в соседней с администрацией зданием.

— Похоже, нам туда.

Дверь столовой распахнулась. У входа лежали две фигуры, одна в поварском халате, вторая в форме охранника— не то мёртвые, не то живые. С кухни несло подгоревшим — видимо, повар уже начал готовить, когда всё началось.

— Долго вы собирались, — услышал я знакомый женский голос.

— Твою ж… — я сжал зубы.

— Берегись! — успел я услышать голос Мии, и вдруг по венам растеклась невообразимая вялость, от которой я едва не начал валиться с ног.

Краем сознания я вспомнил, когда я уже чувствовал подобную вялость — когда моя родная двоюродная сестра вколола мне снотворное, прежде чем запихнуть в эту проклятую капсулу.

Ловушка. Нас поймали на приманку, как новичков.

Но я был подготовлен. В одном из моих амулетов сидел Алгоритм, считывавший изменение сердечных колебаний и концентрации гормонов сна в крови. Я соорудил его ещё на прошлой неделе от нечего делать и толком не опробовал — потому как тестировать было не на ком, кроме себя, а рисковать не хотелось.

Алгоритм уже начал действовать, вот только медленно. Кровь из сосудов и сердечной мышцы проверялась на характерной вещество и тщательно фильтровалась. Я повалился к стене, но через полузакрытые глаза видел, как быстрый силуэт Рины пробежался через проход между столиками, как откуда-то сбоку, со стороны Мии полетели ледяные иглы, столкнувшись со стеной огня, разметавшей столы. Мия в ответ прыгнула, шарахнув гравитационной волной, затем оттолкнулась от пола и примагнитилась к потолку. Меня подняло вверх, словно на подтяжках, столы со стульями взлетели вверх, загремела посуда.

Вскоре всё прекратилось, меня опустило вниз, но я поднялся, на этот раз уже сам. Вялость всё ещё ощущалась, и я решил поддать газу.

— [Криэйт адреналин… инсёрт, давай… чо там!]

В мою кровь опять впрыснулась какая-то гадость, и кровь резко прилила к голове, как это бывает, когда перепил кофе или энергетиков. Коктейль получился адский, и ощущалось это как чувство бесконечной тревожности и желания куда-то бежать.

Я и побежал — через весь зал, к загнанной в угол и швырявшей огненные шары Рине. Моё тело прожигало насквозь мебель и пыль, поднявшуюся в воздух, в моей руке сам собой возник клинок. Я размахнулся, уже готовый ударить наотмашь. Поймал испуганный взгляд Рины, но вовремя сообразил, что она собиралась делать. Когда силы не равны — она собралась сбежать.

Рука с мечом остановилась, а затем невидимый клинок растаял в воздухе. Нет, убивать Сеяную и уподобляться Богдану я не буду. Я выше этого. Я сделаю по-другому.

Выставил левую руку вперёд, представил, как подхватываю тонкое тело инопланетной спецназовки, словно нашкодившего котёнка, и прижал к стене. На руках и ногах возникло что-то твёрдое и прочное, намертво пригвоздившее Рину к бетону. Она дёргалась и трепыхалась, но не чувствовала ни малейшей возможности пошевелиться.

Мия села на чудом уцелевший стул, зажмурилась, потёрла лицо ладонями.

— Фу-х… Рина… Какого хрена? У нас же был уговор!

Я позволил ей говорить, освободив мышцы выше шеи.

— Где Джен? Она жива⁈ — спросил я.

В ответ Рина зашлась в длинной тираде в адрес Мии:

— Помоги! Он опасен! Он в сговоре с Халибом. А Халиб преступник. Игорю не понравится то, что происходит на этой планете. Ещё не поздно всё изменить, поверь, ещё можно упаковать его обратно в капсулу и…

Мия оглянулась. Из угла медленно встали повар и охранник, отряхнулись и испуганно убежали на улицу. Затем близняшка посмотрела на меня и кивнула: «Жива».

— Уважаемый товарищ комиссар, — начал я, прохаживаясь мимо разгромленной мебели. — Мне кажется, вы как тот японец, который тридцать лет сражался на Филиппинах после второй мировой. Уже все во всём разобрались. Другой Первый, не Спящий, а самый настоящий Первый, не далее как неделю назад выдал нам санкцию на возобновление третьего Дворца. Милана — знаете такую?

— Я не подчиняюсь ей! Комиссию по Лишению и Наказанию возглавляет Игорь. Ранг Сеяного и его поколение не имеет значения. Раскол на тему вас, Спящих, длится пять сотен лет. Всего трое из шестидесяти поддержали вас и не считают вас угрозой. По мнению остальных — от вас либо нужно избавиться, либо вы станете нужны ещё очень не скоро!

Я кивнул.

— Может, и так. Ноо решение разбудить меня принял сам Игорь. Милена об этом сказала!

— Он принял решение разбудить… только чтобы ты помог усыпить ранее проснувшегося Богдана! Потому что только твоя сила могла его сдержать. А Милена пришла слишком поздно. Мия, помоги мне! Вместе мы его одолеем.

— Твою же медь! — меня начинало выводить из себя. — Ты же понимаешь, что проиграла? Понимаешь, что я не испытываю деструктивных целей, а, наоборот, хочу сделать что-то полезное для этой проклятой планетки!

— Ты заключил мир с Халибом! Халиб держит в заложниках моего сына, Окихито!

Я вспомнил тот случай в полицейском участке в посёлке скра.

— Сына… это хреново. Надо разбираться. Но твой сын занимался откровенным терроризмом. Не нравится Халиб — мне он тоже не особо приятен. Не хочу быть адвокатом дьявола, хотя скажу — как там у классика, «он сукин сын — но он всё-таки свой сукин сын». Он на этой планете всю жизнь прожил. И ему катастрофически не хватает народа, поэтому ты бы лучше по своим каналам подумала, как сюда новые кадры притащить. Тебе не кажется странным, что у Теодоры двести человек, у Халиба сорок, а у меня — четверо?

Рина кивнула и гордо подняла подбородок.

— Кажется. Именно поэтому этой планете нужны новые правители. Для всех трёх Дворцов!

— Рина… — Мия чуть не прыснула со смеха. — Где мы столько найдём народа на наше захолустье? Это у тебя идея фикс. Я терпеть не могу взаимоисключающих руководящих указаний, но, может быть, дашь время Игорю и Милене договориться между собой, что делать, а? У нас тут без дворцовых переворотов дел невпроворот. Нам ещё Дворец новый восстанавливать, новые геометки ставить. Ты же согласишься, что хоть какое-то подобие Треугольника Дворцов лучше двоевластия? Мы ещё будучи антикризисной группой так долго к этому стремились!

Рина на миг замялась и сказала:

— Согласна. Вакуум власти хуже. Но я не оставлю свою принципы и свои идеи! Я готова отложить их реализацию, но…

— Слушай! — воскликнул я. — У меня возникла одна мысль. Ты можешь нам неплохо послужить. У тебя же отличный опыт розыскной деятельности, так? Можешь разобраться, что за фигня творится на севере королевства Ала? Там явно завёлся или ренегат, или ренегаты. Войска какие-то. Невидимая заговорённая артиллерия. Офицеры-гмоннийцы странные. Посмотри, будь добра!

— Это не моя работа! Эта работа Дворца Халиба! Он плохо справляется со своими обязанностями, с чего бы я стала ему помогать?

— Полусеянные мёртвые подростки… Так, ты говорила что-то про Окихито. Давай я попытаюсь найти его. По рукам?

Минутное замешательство, и она кивнула.

— Если ты вернёшь его на свободу — то я соглашусь позаниматься этим.

Мия поднялась со стула, посмотрела в сторону кухни, повела пальчиком. Дверь распахнулась, за ней оказалась целая и невредимая Джен.

— Понятия не имею, чем она тебе так важна, — усмехнулась Рина. — Окихито имел собственный взгляд на её судьбу. А я подумала, что она будет неплохой наживкой.

— Кну Кха! Хозяин Душ спасать меня! — меня заграбастали в объятия четыре ручищи.

— Тише, тише, старушка, у меня рёбра послабее твоих. Сейчас я отправлю тебя домой.

Джен погрозила кулаком на Риту на стене.

— Злая ведьма! Мой колдун сильнее твоего. Ты съешь её, Станислав?

— Нет, отложу в морозильник до зимы, — усмехнулся я.

— Может, освободишь уже⁈ — взвизгнула «товарищ комиссар». — Мы же договорились!

Я обернулся и взглянул на Рину. Подошёл ближе, поглядел на то, что удерживало её конечности. Это оказались обычные пластиковые кабельные стяжки, сотни которых побывали в моих руках на моём первом месте работы — тонкие и хилые. Как и в случае с кабелем, которым я умотал во время нашей первой встречи Мию, важен был не материал, а уверенность жертвы в том, что она не может освободиться и накастовать Алгоритмов. Я усмехнулся.

— [Криейт Сциссорс… ран]

В моей руке оказались обычные металлические ножницы.

Щелчок, второй, третий, четвёртый, и Рина упала на пол. Смерила нас презрительным взглядом и телепортировалась.

— Пошли, — я толкнул в спину Джен. — Пора мне возвращаться в «Единорог», и тебя тоже прихвачу с собой. Затянулась командировка.

— Может, её лучше к нам на остров? Всё же — безопастнее.

— Идём, на ходу разберёмся.

На улице уже начинало светать, на площади было необычайное столпотворение — полдюжины военных машин и парочка броненосцев, закованных в броню металлическую. Две сотни военных, наставивших на выход из столовой ружья, пожарный фургончик.

И странный парень — волосатый, в пляжной рубашке и шортах, неторопливо куривший самокрутку, облокотившись на дверной проём.

Завидев меня, он тут же бросил бычок, вытер руку о штаны и протянул,

— О, шеф. Привет. Иннокентий. Мне тут сказали по-поводу работы.

Я протянул руку и пожал.

— Джун, значит. А это что это такое?

— С кем ты разговаривашь? — удивилась Мия, и потом чуть не отпрыгнула в сторону. — Сеяный! Чувствую!

— Я везде хожу с избирательной невидимостью. И приглушением. Привычка, — сказал Иннокентий. — А вот этих ребят — я вызвал. Нашёл телефонную будку и вызвал. У вас там что-то нехорошее творилось.

— Да, блин, нехорошее! Полезай в сферолёт, по дороге расскажешь о себе.

— Я, кстати, и на него невидимость наложил…

— А ты способный. Давай, покажись коллеге — это Мия.

— Очень приятно.

Мия вздрогнула, обнаружив рядом с собой странного персонажа, но руку пожала. Мы протиснулись через толпу вояк, которая не обратила на нас никакого внимания и всё ждала какой-то команды. Упаковались в сферолёт, взяли курс на Грань.

— Ну, что рассказывать.

— Кем работал, какой возраст, кто родители?

— Мне тридцатник. Родители на Дарзит свалили, я остался у прабабки, у Теодоры. В основном — бездельничал. Работал… посыльным на Дарзит. Посылки таскал, главным образом, накопители данных, письма родственникам, приглашения в гости и прочее. Раз в месяц закидывали. Раз двадцать летал. Потом… Надоело. Пришёл к прадеду. Он говорит — к тебе иди. А я тут смотрю…

Его монолог прервался неожиданным входящим звонком от Серафимиона.

— Шеф, нас тут окружили какие-то хрени!

— Дуй обратно, шеф! — добавил голос Энтона.

— Ну что, джун, погнали на твое первое задание!

Я приготовил Алгоритм телепортации.

Глава 26

Големы

Джен вывернуло наизнанку, когда мы втроём телепортировались на крышу «Единорога-3». Мию я оставил разбираться с последствиями драки в кафе, и понял, что совершил ошибку — не стоило, не ознакомившись с ситуацией, перемещаться прямо под пули. Ума хватило пригнуться и залезть в наблюдательный пост над люком.

Какое чувство испытывает человек, внезапно оказавшийся на поле боя? Растерянность, страх? Желание укрыться? У меня это тоже было, но лишь пару секунд. Опыт не пропьёшь — следом последовал взмах рукой, поднявший невидимый барьер по периметру крыши. И только после я начал выяснять обстановку с целью выяснить, как решить проблему изящнее.

«Единорог-3» стоял посреди обширного поля с аккуратно-сложенными стогами сена. Нас окружала пара тысяч странных фигур. Чёрные, серые, коричневые, ростом с человека, с квадратными странными головами. Сделаны они были из чего попало — глина, куски досок, комки соломы. Из рук у них росли стволы — именно стволы, а не ружья. Никакого подобия приклада и спускового механизма не наблюдалось, а пули вылетали безо всякого звука.

— Блин, вы бы сказали, что на крышу присядите! — послышался голос Серафимиона. — Я барьер только вокруг корпуса сделал.

— Нормально. Джен, полезай вниз. Ты… как тебя там, Иннокентий?

— Есть такой.

— Как оцениваешь обстановку?

«Джун» покрутил в руках непонятно откуда взявшуюся папироску.

— Обстановка, товарищ командир, так себе. Я только что сделал тест — эти твари непробиваемые.

— В каком смысле — непробиваемые?

— Мы по ним снарядам — им хоть бы что! — раздался голос Энтона в переговорном устройстве. — Фимка говорит, что…

— Кто⁈

До меня не сразу дошло, что моему коллеге, Сеяному шестого поколения, дали такое смешное уменьшительно-ласкательное прозвище.

— Тут Алгоритм, причем не наших языков, — продолжил Серафимион. — Ни Теодоры, ни Халиба. Попробовал язык Игоря, но я его плохо знаю.

Големы уверенно шагали в нашу сторону, но «Единорог» продолжал движение вперёд, в сторону холмов, за которыми проглядывала полоска моря. Пули некоторое время беззвучно бились о наш барьер, но скоро снова засвистели над головой.

— Так… что за фигня?

Я понял, что мой Алгоритм защиты, который я вызвал интуитивно, оказался слишком простым.

— Вижу! — сказал Серафимион. — Сейчас поправлю. Сделаю купол.

— Мне не нравится, как легко они взломали защиту, — сказал Иннокентий. — И как они собираются, взгляни.

Джун указал на задний ряд големов. И тут я понял, откуда они берутся — они вырастали прямо из грунта, в руках возникали стволы, тут же начинавшие извергать пули.

— Видел что-нибудь подобное?

— Ну, мой троюродный Эльдар, один из учеников у Светозара, вычитал где-то про подобные алгоритмы, применявшиеся в Пош-фо.

— Что за Пош-фо?

Иннокентий некрасиво погасил бычок о приборную панель.

— Вот ты же в курсе, что наша планета Скрадо — дыра по сравнению с Рутеей? Вот теперь представь планету, которая дыра по сравнению со Скрадо. Коренное население разумных — с десяток миллионов, и пара грызущихся колоний хиоттов. В общем, там народ много экспериментировал. И как-то раз мы устроили внутренний чемпионат по строевому у неодушевлёнок. У его команды были самовоспроизводящиеся полевые големы вроде этого, у нас — ветро-водяные элементали из воздушного конденсата.

— Святые третьи геройчики!

— Почему третьи? — не понял Иннокентий. — Мы заняли почётное второе место.

— Из двух?

— Ну да.

Я снова взглянул на големов. Они продолжали формировать стройные ряды и окружать нас радиусом в метров двести.

— Заморозить, начальник? Давай попробую, — предложил Иннокентий.

— Валяй, — кивнул я.

Големы, один за другим, стали покрываться коркой из льда, замедляющей их движение. Под коркой у них был свой собственный защитный панцирь, но тот, что соорудил мой «джун», был на пару сантимов дальше. Прошло секунд десять, и все первые ряды замёрзли.

— А дальше что?

— А дальше у меня мана-тонны кончились, — признался Иннокентий. — Посмотрим, может, этого уже хватит.

Ближайший к нам ряд был уже в метрах тридцати, затем двадцати, тридцати, и вот, наконец, Энтон буркнул в переговорное устройство:

— Сейчас пойдём давить, они стрелять прекратили! — сообщил Энтон. — Что, получилось, что ли, парни?

— Не говори «гоп», коли рожа крива, — сострил я. — Рано ещё праздновать победу.

Учитывая, что каждый голем защищают аж целых два барьерных Алгоритма, давить их вряд ли получилось… Наш шагоход, доселе державшийся на поверхности весьма ровно, приподняло, шатнуло, будто он напоролся не на гору глины и соломы, а на настоящий камень. Стальная нога, к тому же, защищённая барьерным Алгоритмом, справилась, но вот дальше колосс как будто бы упёрся во что-то звонкое и чугунное.

— Вот чёрт! — послышался голос Энтона. — Он как влитой стоит.

Следом с големами начало твориться превращение. Один за другим ледяные колбы, в которые заключил големы Иннокентий, стали лопасть. Ряды снова начали смыкаться. Стволы попадали на землю, а големы принялись срастаться в один большой ком, словно огромный снеговик.

— Чучело какое, — пробормотал Иннокентий, задирая голову. — Откуда у них столько мана-тонн? Да-да, всё как написано было в тех протоколах Больших Игрищ. Было такое.

— Чо ж не сказал! И как ты их поборол?

— Говорю же. Мы получили серебряную медаль.

Скрипнул люк позади и высунулась голова Иоганна. Голос в голове заговорил с ноторскими нотками.

— Узрите, земляные черви, к чему привело вас скудоумие и лентяйство. Говорил же я пилотам сей крепости — идти надобно чрез лес. Там куда безопаснее просторов, и вы бы не потревожили сего подземного йотуна, а теперь вы будем пожраны им. А меня он проглотить не сможет, вот так-то!

Иннокентий при виде нашего гианта впервые потерял самообладание — прыгнул из верхней рубки по лестнице вниз.

— Чего⁈ У тебя, нач, в команде великан⁈ Чего не сказал! Они же людоеды!

— Не бойся, это наш, полезай обратно. Да, приручили. Привет, старина, — я обернулся. — Без переводчика ты мне казался куда более позитивным. Серафимион, твоя работа?

— Славный отрок с синими волосами решил нашу проблему с взаимопониманием, — подтвердил Иоганн. — Навёл чары, благодаря коим я уподоблюсь в красноречии всем вам.

Комья утрамбовывались и складывались в исполинские конечности, толщиной в половину нашего корпуса, земля, куски почвы и стога сена летели наверх, складываясь в огромные лапища. Но никакого оружия у гигантского исполина не было.

А у нас было.

— Иоганн! Помню, в твоём логове были замечательные копья со взрывными наконечниками.

— Я сам думал уже применить такое. В случае успеха я бы смог стать Иоганном, Победившим Йотуна. Сейчас.

Наш четырёхрукий медведь полез обратно, а затем появился с обтёсанным стволом молодой сосенки, у которой на конце был привязан крупнокалиберный снаряд.

Протиснулся, вылез из ракетного люка, размахнулся, удерживая древко сразу двумя левыми руками, и кинул.

— [Чэйнч рулз, суперадмин рулз!] — рявкнул я.

— Стой!! Зачем ты, это бесполе… — успел сказать Серафимион, но окончание слова поглотил грохот ударной волну, разметавшей в клочья то, из чего начинала вырисовываться исполинская голова.

Мой подчинённый не предполагал, что предварительно я назначил на снаряд «суперполномочия». Я же был Первым, а права Первого главнее, чем права на Артефакт у любого другого Сеяного. Гигантский голем выходил в добрую сотню метров. И я почти уполовинил его.

Левая рука его вместе с плечом и половиной груди провалились, как от попадания бульдозера и упали перед носом нашей крепости. Комья грязи, соломы и глины рухнули на крышу «Единорога». Однако это был не конец. В повисшей над полем битвы дымке из пыли и взрывных газов возвышался искорёженный силуэт однорукого исполина, чья ладонь сжимала что-то огромное, тяжёлое и кривое. Это что-то ещё только продолжало формироваться, нужные материалы поднимались с земли и впивались в основу, словно куски большого трёхмерного тетриса. Я понял, что это — массивный, в сотню тонн и десяток метров длиной молот, спаянный из тысяч металлических стволов, булыжников и пуль. Рука медленно поднимала ещё незавершённый молот, готовый обрушиться на наши головы.

— Солома… грязь… Она упала на нас. Кажется, барьер твоего приятеля нихрена не работает!

Я понял, что сейчас произойдёт. Крыша «Единорога» мощная, но она не сможет выдержать такой удар. Моя кулак стиснул невидимый эфес меча, глаза крепко сожмурились.

Время замедлилось. Боевой режим прямой интерпретации команд включился теперь с новыми функциями — с функцией отладчика. Я видел теперь весь пульсирующий силуэт Чучела, сотканного из нечётких фигур предыдущих тварей. В каждом из силуэтов горело яркой светлой точкой зерно — зерно Артефакта, и я понял, что надо избавиться от них. Прыгнул прямо на живот исполина, поражая клинком каждую из светящихся точек. Сперва клинок встретил тонкую, но прочную кожи защитного барьера. Первое, второе, третье — обломки грязи и гнилой древесины летели в стороны.

Голова и вторая рука исполина медленно, кусками собиралась обратно. Молот с рукой поднялся на высоту приличного небоскрёба, но я скользил вслед за ним наверх. Мой клинок разрезал стальную рукоять вместе с огромными глиняными пальцами, как растаявшее подсолнечное масло, затем я совершил пару разворотов, изрезав бесформенный металлический ком на причудливые многогранники. Толчок рукой — и они отлетели на пару сотен метров, к ближайшей опушке леса. А затем отлетел на пару метров в сторону, вгляделся и выжег пару самых крупных из них. Затем продолжил начатое — мой меч, словно крючок над вязаной куклой, вырезал один за другим Артефакты, чья паутина соединяла скелет Чучела. Светящиеся зёрна Артефактов тут же гасли, падая вниз простыми камешками.

— [rm -rf, мать. твою, rm -rf, формат це], — боромотал я команду полной очистки.

Долго, слишком долго. Микроартефактов были сотни, если не тысячи. Мои ноги шагали по вертикальной поверхности голема, рука чертила петли, выламывая большой полосой куски из исполина, но я начинал понимать, что этого мало.

«Вот бы усилить глубину дебаггинга… погрузиться чуть глубже», — промелькнула мысль.

Рядом с каждым светящимся Алгоритмом тут же раскрылась тонкая вязь ромбов и прямоугольников — знакомая с универской скамью блок-схема, соединённая тончайшими нитями в единый кокон. И от каждого Артефакта тоненькими нитями, сбивающимися в густой пучок, стрелки уходили куда-то далеко, за горизонт.

Я взобрался на уцелевшее плечо Чучела. Чучело неожиданно резво наклонилось вперёд, отчаянно пытаясь меня скинуть. Но я удержался, я был всё равно куда проворнее. Вглянул на меч в руке и представил, что его лезвие становится шире и толще в десять раз. А затем прыгнул вниз, срезая толстой полосой все стрелки, связывающие Алгоритмы с внешним оператором.

Конечно, секундой спустя я понял, что перестарался. Конечно, следовало сохранить хотя бы несколько из нитей, чтобы отследить, куда вёл сигнал.

И, конечно, следовало что-то сделать с потерявшей управление и восстановившей привычную массу грудой говна, из которого было собрано Чучело.

Потому что Чучело неуклонно начало падать вниз, прямо на «Единорог-3», намереваясь похоронить нашу самоходную крепость под грудой своих останков.

А следом — яркая вспышка прямо под ногами, под обломками грохочущих останков — и огненный шар шириной в добрую сотню метров разметал по округе всё, и меня, и останки голема. Сознание выключилось.

Глава 27

Лама

— [Телепортация торгызу ноктасына йэклэнергэ, утэргэ!]

Не знаю, почему в режиме отладчика не возник вполне закономерный панцирь, защищающий моё тело. Но это был второй раз, когда по мне сработал оператор, предотвращающий гибель Сеяного. Правда, на этот раз таким оператором был я сам — в одном из амулетов, которые я теперь всегда носил с собой, была прописана экстренная телепортация в случае, когда разрушение тела гарантируется с вероятностью свыше восьмидесяти процентов. Сверка производилась каждые сто миллисекунд, чего хватило для того, чтобы вовремя среагировать.

Однако ранения были серьёзными — глубокие раны осколками, перелом ноги и ещё много чего. Алгоритм этот я сочинял ещё будучи под начальством Халиба, и «точкой восстановления» тогда указал его Дворец. Не знаю, чем я тогда руководствовался, но выбрал для приземления один из замеченных во время прогулки бассейнов на застеклённой веранде.

Моя израненная тушка плюхнулась в воду вместе с пороховыми газами, обломками снаряда, пылью и прочим. Вода закипела, полетела во все стороны, я дико заорал от боли, забулькал и забултыхался, отчаянно пытаясь остаться на плаву.

В глазах плыло. Послышались женские визги. Но спустя пару секунд чьи-то заботливые тонкие руки подхватили меня, помогли забраться на барьер. Я протёр глаза уцелевшей рукой и увидел, что надо мной склонились три девушки — абсолютно голые, разного биологического возраста, от двадцати до сорока лет. Моя мокрая искореженная одежда мигом испарилась, три пары заботливых ладоней прошлись по всем ранам.

— Тот самый?

— Хозяин заброшенного замка.

— Такой молоденький!

— Сильный. Но неумелый.

Лечебные пассы руками постепенно перетекали в ласки. Тело перестало болеть — отчасти от помощи незнакомок, отчасти от действия другого Алгоритма, который я успел прошить во всё тот же Алгоритмический Артефакт.

— Значит, вот кто обрюхатил Ийю и Тизири.

— У них неплохой вкус, должна сказать.

— Что это у него?

Тонкие мокрые ладони становились все настойчивее. Средняя из девиц, обследовав мой бок, обнаружила у меня под задом смартфон, не исчезнувший после испарения одежды. На миг я напрягся — цел ли аппарат, но потом вспомнил, что, во-первых, защитил его кое-каким алгоритмом, а во-вторых — его точная копия лежит в «Единороге». Жаль только, что заметки потеряются.

— Положи, пожалуйста, на скамейку, — попросил я. — Не трогай.

— Он говорит! Он понимает наш язык!

Мои губы встретились с губами самой младшей — ну, или той, что выглядела младшей. Но тут же она повернулась и испуганно посмотрела на дверь.

— Проверьте, не идет ли Халиб?

— Да и хрен с ним. Даже хочется ему насолить. Пусть увидит, каких мужчин нам хочется.

— Ох, девочки, Эйгор будет ругаться…

Старшая, до того державшаяся чуть в стороне, не выдержала и присоединилась к безобразиям.

— Давайте спросим, надо спросить! Станислав, вам нравится покрупнее? Или поменьше?

Фигура тут же мгновенно изменилась.

— Может, в воздухе? На полу неудобно.

— Ну, кто первый? Кинем жребий? Ойноке, ты говорила, что завидовала подруге?

Их было трое, а нас — один. Одна из мощнейших фантазий большинства половозрелых мужиков уже грозила воплотиться в реальность, возникло уже знакомое полупрозрачное приглашение, которое разрешало делать с моим телом и генофондом все, что заблагорассудится.

Но я путем неимоверных усилий заставил себя остановиться и подумать. Стоит ли так спешить? Достоин ли я такого, и правильно ли так развлекаться, когда столько нерешенных задач? Да и хватало мне уже двух беременных малознакомых женщин. И девиц этих я видел впервые.

Пока я думал, дверь в помещение распахнулась, и послышался хриплый голос — не Халиба, а совсем другого старика.

— Полидеусес! — взвизгнула молоденькая, только-только оседлавшая мне грудь, и тут же спрыгнула.

— Опять устроили разврат! Если мой папаша это поощряет — совсем не значит, что это нравится мне! Кто это? А, ты! Ожидаемо. Прости, что отвлекаю, есть один вопрос, раз уж ты здесь.

«Прости» из уст этого старика было очень неожиданно и непривычно. Но я, всё же, был не очень доволен таким внезапным вторжением.

— Блин, не прощу! Может, меня всецело устраивала ситуация⁈

— Мне плевать.

Старик встал, заложив руки за спину, ожидая, когда это всё закончится. Стайка развратниц тут же поднялась, собрала вещи. Я тоже поднялся с пола, отряхнулся. Полидеусес поглядел по сторонам, нашёл груду одежды, которую барышни телепортировали с меня. Покачал головой, пробормотал:

— Опять попусту мана-тонны тратят, ай-яй. Могли бы и так раздеть. Прикройся!

Он пробормотал что-то, поводил пальцем. Одежда мигом высохла, перепрыгнула половину зала и плюхнулась к моим ногам. Я поднял, принялся одевать — как и ожидаемо, оставшись рваной. В том числе со здоровенной дыркой на заднем месте, которой, возможно, не было до его чудесного Алгоритма. Было бы удивительно, если бы Полидеусес не попытался бы выставить меня посмешищем. Ну, я тоже не лыком шит.

— [Ревовери форм, интегрейт маттер, давай!]

По ткани пробежали разряды, и дыра тут же затянулась.

Полидеусес смерил меня взглядом со смесью лёгкого удивления и презрения. Примерно так смотрит пожилой учитель на заядлого двоечника, неожиданно решившего сложную задачу у доски.

— Учишься, значит? Пошли, много времени у тебя не отниму. Потом можешь вернуться к своим… утехам, запретить не могу.

По дороге я набрал по телепатической связи Серафимиону, спросил:

— Как вы? Я в замке у Халиба, скоро вернусь.

— Ты жив! Впрочем, я и не сомневался. Это… это Иннокентий! Он думал… он говорит, что думал, что у тебя защитный экран! А у него артефакт-граната обнаружилась.

Я стиснул зубы от злости. Память о недавней боли всё ещё звенела в мозгу. Еще по работе за свою недолгую карьеру я терпеть не мог необученных рукожопов, реализующих гениальные технические решения на «боевых сервисах», не известив об этом команду.

— Ладно. Внесу корректирующий фитбэк джуну по возврашению.

— Может, не надо, шеф? Звучит жутко. Ну, ошибся парень…

— Ладно. Единорог цел?

— Цел, — послышался голос Энтона. — Движемся к побережью.

— Вот и двигайтесь.

Мы пошли по коридорам Дворца, пару раз проехались на самодвижущихся платформах, последняя из которых повезла глубоко вниз. Еще коридор, закончившийся перед здоровой каменной стеной. Стена испарилась — то ли телепортировалась, то ли превратилась в воздух. Мы зашли в тесный бетонный закуток, всплыл запрос подтверждения, который я принял — и мы оказались точно в таком же закутке, только ведущим по лестнице вниз.

— Ты, наверное, не знаешь ничего, поэтому поясню, — бросил Полидеусес слегка раздражённо. — Тюрьма телепортируется с интервалом в несколько часов внутри горного массива. Также меняется и место, откуда можно телепортироваться. Привязка односторонняя, так сложнее вычислить координаты.

— Я, знаешь ли, «ТОР-ом» пару раз тоже пользовался, и что такое множественное проксирование понимаю, — парировал я.

Шипели системы воздухоснабжения, слышался мерный гул — по-видимому, электрогенератора. За лестницей оказался ещё один короткий каменный коридор — с весьма технологичными сверкающими решётками.

За первой из них я увидел Окихито. Он сидел в камере-одиночке, впрочем, весьма небедно обставленной — универсальный шкаф, который, как я уже успел заметить, заменял и сервант, и холодильник, тумбочка, что-то, напоминающее телевизор или консоль, достаточно приличных размеров кровать. Увидев нас, он поднялся и поклонился — точь в точь, как эффективные менеджеры из Токио кланяются перед лицом высокого начальства. В глазах толнийца — так и хотелось назвать его японцем — не читалось ни страха, ни презрения. Но, признаться, мне его было немного жаль.

— Взяли тебя, значит. Ну, и поделом. Чего ты меня усыпить пытался? Ну нахрена?

— Уверен, моё освобождение не заставит себя долго ждать, господин Станислав. Моё нахождение здесь — досадное недоразумение.

Полидеусес потянул меня за рукав.

— Хрен с ним, обычный полукровка-агент. Допросили, почти ничего не сказать, пытать не стали — папа запретил. После отправим его посылкой куда-нибудь к соседям. Взгляни вот на это.

Следующая камера, точнее, небольшой зал, оказалась переоборудована в нечто похожее на лабораторию — огромные колбы, столы, устройство, похожее на лазер, гильотина, огнемёт. От коридора отделяло толстенное стекло и что-то полупрозрачное, похоже на какой-то тяжёлый барьерный Алгоритм.

А посередине, не то на цепях, не то на магических силовых тягах висела та самая белоснежная шестиногая лама, нелепо болтающая ножками и похожая на достаточно дружелюбную, хоть и испуганную медведку-тихоходку. Придурковатая ушастая морда беззвучно открывала рот, но звуки не долетали.

— Вы чего животное мучаете?

— О, это не животное. Это Зверь-Артефакт. Не знаешь о таком, конечно?

Полидеусес встал вплотную к стеклу и устало упёрся в него лысым лбом.

— Ну, логично, что если можно привязывать Алгоритмы к неодушевлённым предметам — то можно и к одушевлённым.

— Создание артефакторных зверей запрещено уже очень давно, — пробормотал Полидеусес. — Особенно одноклеточных. Это опасно и непредсказуемо. Может вызвать всё, что угодно, вплоть до конца света по сценарию «серой гнили». По слухам, на Земле такое и произошло. Поэтому она и перенесена из системы.

— Чего⁈ Перенесена⁈

— Не суть. Что мы только не делали с этой тварью. Сжигали, варили, испаряли лазером. Аннигилировали. Обращали молекулы в воздух — всё бестолку. Примерно за десять секунд всё тело восстанавливалось, телепортируясь по частям из неизвестного места.

— А проследить связи?

Полидеусес дёрнул бровью.

— Мастер-Артефакт, от которого срабатывает восстановление, так и не обнаружили. Связь очень хорошо скрыта. Но это ещё не конец.

Я услышал шаги за спиной и резко развернулся. Там оказался Халиб.

— Меня сложно удивить, но такого я никогда не видел. Каждая его клетка содержит уйму информации, по сути, являясь отдельным Артефактом. Там какие-то неведомые зашифрованные базы данных. Статьи древних человеческих и хиоттских энциклопедий. Переводчики — это из того, что удалось раскопать. Часть других клеток — зашифрованные Артефакты. Мне кажется, мы можем изучать её годами.

— Я теряюсь в догадках, кто её мог сделать. Точнее, догадываюсь, но просто боюсь озвучивать, — удручённо сообщил старик-сын.

— Кто-то из Первых, причём из тех, кто занимался документированием — Геворк, либо, возможно, Веселин. Ближайшие соратники Игоря Первого. А он, как мы можем судить, возглавляет Комиссию по Лишению и Наказанию. Командир охотников за головами. Мы тебя позвали по двум причинам. Во-первых, потому что тебе чуть ближе психология Первых. Зачем это могло быть нужно?

Я почесал затылок.

— Возможно, это инструмент сбора данных, либо ходячая база знаний. Либо и то, и другое. Такой переносной сервачок, или, скорее, ЦОД для оперативно-десантной группы. Вполне логично, когда у тебя мало людей, или когда ты надолго отправляешься в разведку боем в изолированное место — дать побольше оружия. Ну, как у конкистадоров, Кортес, вот это вот всё.

— То есть это ходячий склад боеприпасов? Нам ни в коем случае нельзя его отдавать! — воскликнул Полидеусес.

Я усмехнулся.

— Ты же должен понимать теорию информации.

— Реплицирование? — угрюмо спросил Халиб.

— Оно самое. Сомневаюсь, если эта лама — одна такая на свете. Тем более, если она так быстро восстанавливается. Резервные копии или, пардон за мой французский, бэкапы наверняка валяются на какой-нибудь луне, не знаю, или сферолёте в космосе.

— Логично. Исследуем.

— Второй момент… — Полидеусес развернулся и угрюмо уставился немигающим взором прямо мне в душу. — Расскажи подробнее, что случилось в том комендантском участке. Не сказал ли этот Окихито что-нибудь интересное.

На миг я почувствовал себя точно также, как тогда, в пещере под вулканом, когда меня пытались допрашивать. Но только на миг. Сейчас я понимал, что все хитроумные Алгоритмы Халиба вряд ли смогут меня остановить — я банально телепортируюсь на пару километров вверх и окажусь на свежем воздухе.

— Ты можешь в любой момент покинуть это помещение, это не допрос, не подумай, — Халиб дружелюбно положил руку на плечо. — Кстати, мой сын тебя не угостил? Сейчас закончим и пойдём в трапезную.

— Расскажи, — настойчиво сказал Полидеусес. — Что было там?

Снова выбор — чью сторону принять. После заявлений Рины о смене власти во всех Дворцах у меня не оставалось сомнений в том, что Халиб — «сукин сын, но это наш сукин сын». Лучше пусть будет он, потому как от него я знаю, что ожидать. С другой стороны — мы заключили сделку о ненападении, и я ожидал помощи у Рины по поводу таинственных ренегатов. Знакомство Рины с Ивитой могло выйти боком дамам из моей команды, поэтому я решил ограничиться полуправдой. Рассказал коротко про то, как он попытался меня усыпить, а затем добавил:

— Ну да. Он говорил про Комиссию по Наказанию. Что работает на неё. Называл какие-то имена, я не припомню.

— Рина, — сказал Полидеусес. — Он упоминал некую Рину, я смог считать в обход Алгоритма Защиты.

— Во. Да. Рина. Она самая, — кивнул я.

— Отлично. Будем наводить справки. А с этим…

— Может, отпустить полукровку? — предложил я вполголоса. — Если он упоминал — наверняка на след наведёт.

— Так и планируем, — кивнул Халиб. — Ну, что, теперь трапезная?

Он хлопнул в ладоши, и мы тут же оказались у элегантного столика в скромном, но приятно обставленном буфете. У кухни с лопаткой для приготовления пищи стояла Тизири. Я снова взглянул на живот — он становился всё больше.

— Привет, папаша, — признаться, я не понял, кому из нас с Халибом это было адресовано. — Жрать будем?

— А то, — сказал я. — Кстати, коллеги, я оказал вам услугу, окажите и вы мне. Кто у вас занимается ренегатами на севере Королевства Ала?

— Это у тебя там колымага твоя стоит? Шестиногая, или сколько их там ног.

Я кивнул.

— Там. На нас тут нападение было каких-то непонятных големов. На вашей территории, прошу заметить! Мы медленно, но верно перегоняем её в сторону Дворца. Кстати, когда?

— Давай завтра, — кивнул Халиб. — А по поводу ренегатов — Маркунда занималась. Сейчас докушаем, я позову её, и мы, с твоего позволения, совершим визит в твои края. Заодно и тебя подброшу. По рукам?

Признаться, возникла мысль заартачиться и попросить вернуть меня в тот замечательный бассейн к тройке малознакомых, но обнажённых женщин. Но просить это в присутствии женщины, беременной моим будущим первенцем я не мог. Снова включился уже привычный режим трудоголика, и хотелось поскорее разобраться с неизвестными ренегатами.

— Запрашиваете официальный визит в мою временную резиденцию? Что ж, хорошо. По рукам.

Глава 28

Визит

Конечно, после всей этой истории с Богданом я был далёк от того, чтобы считать Халиба другом — хотя он тщательно старался доказать мне свою лояльность. Тем не менее, я испытывал небольшое стеснение, когда мы приземлились на крыше «Единорога-3». Такое стеснение испытывает одинокий айтишник-бобыль, пригласивший коллег в свою неприбранную холостятскую берлогу.

«Единорог» медленно, но верно шагал в сторону побережья — оставалось всего несколько километров. Здесь было ощутимо теплее, а леса вокруг выглядели совсем другими. Я сделал вывод, что Серафимион переместил нашу «крепость» чуть южнее ещё в прошлый раз, просто в пылу предрассветной битвы я это не заметил. На крыше в полный рост стоял Иоганн, он задорно, с энтузиазмом подметал поверхность метлой, собранной из жиденьких трёхметровых сосёнок.

— Каменные черви, вас становится всё больше, — пробасил он, и я услышал в голосе переводчика ворчливость. — Я рад, что Каменный червь Станислав выжил в том ужасном пекле, однако не был готов к гостям.

— Знакомься, Иоганн. Хозяин твоего дворца, Халиб. Он тут всем управляет. Но скоро мы уже переместимся на свою территорию.

Халиб заговорил — точнее, заорал и зарычал на чистейшем языке гиантов. Уж не знаю, что для этого потребовалось, возможно, как-то изменить или усилить речевой аппарат, но заметно было, что он произносит звуки своей собственной глоткой.

Тут выяснилось, что переводчик Серафимиона работает только на реплики Иоганна, и сказанное моим коллегой не перевелось.

— Дед? Ты, Каменный червь, знал моего деда? — в голосе Иоганна послышались нотки удивления.

Халиб сказал что-то в ответ, и следующая реплика Иоганна прозвучала недовольной.

— Я догадываюсь, Каменный червь, что ты говорил своим голосом в головах моим соплеменникам, однако та война была выиграна исключительно благодаря настоящим богам и храбрости моего народа.

Ещё несколько секунд Иоганн подметал крышу, а затем кинул импровизированную метлу вниз и пролез в свой лаз.

— Так. Где он, я хочу его видеть, — заявил я и зашагал вниз, наглым образом бросив гостей.

Прошёлся по верхнему этажу, поздоровался с Серафимионом и Энтоном. «Джуна» нигде не было, а за спиной услышал слегка растерянный голос Маркунды:

— Ну, привет. Давно не виделись.

Прошёлся мимо реактора и кают. Из одной из дверей доносился мощнейший храп. Я заглянул и увидел Рюрика, восседающего рядом с тахтой, где лежала его сестра.

— Спит, — тихо прокомментировал он и уткнулся в какую-то маленькую книжицу.

Я кивнул, спустился на самый нижний уровень и наконец-то обнаружил Иннокентия. Тот сидел рядом с нашим броненосцем и самозабвенно чесал у него за ухом. Но завидев меня тут же вскочил и испуганно отошёл в сторону.

— Прости, шеф, я правда не думал, что…

Договорить он не успел — мой кулак врезался под дых. Иннокентия согнуло, я подумал, что неплохо было бы и добавить, но ограничился этим.

— Избиение… рукоприкладство, знаешь ли!

— Ты не понял? Мне самому противно! Но, блин, мне так больно было! Я чувствую, что если не врежу тебе посильнее, то просто взорвусь!

— Погоди, погоди! — он отскочил к столу и отдышался. — Смотри, что я нашёл.

Он поднял с верстака деревенскую куклу — обычную соломенную игрушку из перевязанных тканью пучков травы.

— Что за хрень?

— А ты проверь? Нашёл, просканировав ближайшие деревни. Последний аккумулятор истратил!

Он показал на ракушку, висящую на шее. Я взял куклу в руки, взвесил. Что-то чувствовалось, не увеличенный вес, но что-то подобное по ощущениям, отдававшееся в руке лёгким дискомфортом.

— [Опен алгоритм… Рид… суперюзер], — пробормотал я.

Перед глазами пробежала гигантская портянка текста вперемешку со схемами, подсвеченными квадратами и прочим. Язык был похож на русский в латинской транскрипции, только с какими-то странными просторечиями, словечками, а также парой немецких слов.

— Какой-то новый язык Алгоритмов.

— Что, у тебя открылось⁈ — воскликнул Иннокентий. — У меня вылезла какая-то хрень — с черепом и предупреждением, дескать, не лезь, а то убьёт.

— Ну, у меня-то есть умение взламывать чужие алгоритмы. Давай, спасибо, сейчас придумаю, как скопировать.

Я изощрился — поднял с пола камешек, выпавший из копыт Энта Четыре Ноги и скопировал на него текст Алгоритма.

— Я думаю, что ею управляли издалека, — сказал Иннокентий, развенув перед собой невидимое полотно.

— Давай, разбирайся, умник. Мне надо с гостями поговорить. Позже тоже подходи.

Иннокентий промолчал. На выходе из отсека я задержался и всё ж бросил через плечо:

— Надеюсь, бил тебя первый и последний раз.

Вернулся в столовую — там Энтон уже поил чаем Халиба, Маркунду и Серафимиона. Последние сидели рядом, и я заметил, что Маркунда коротко коснулась руки моего синевласого друга — видимо, помирились.

— Где там твой знаменитый кофе, Станислав? — прищурился Халиб.

— Ты издеваешься, что ли? Я же сказал, что там мертвые окаменелые семена. Пробовал заварить — получается пыль с углём.

— Я не издеваюсь, — на лице Халиба отразилось искреннее удивление. — Неужели ты до сих пор не допёр…

— А можешь показать? — перебила Маркунда.

Порылся в шкафу и выудил кофейное дерево — оно переломилось пополам, и половина зёрен валялась в мешке. Маркунда повыбирала семена, положила пару наиболее целых на стол.

— Халиб, напомни?

— [Дезоксирибонуклеинлы кислотасы эзлэу хэм анализлау]!

— [Генетик кодны янадан торгызу]! — добавил Серафимион.

— Вы чего… хотите сказать, что?…

Халиб проигнорировал моё удивление и повернулся к Энтону.

— Отсыпь чаю травяного. И мясного чего-нибудь. И семена, орехи, если есть. Объедки можно.

На стол легли принесённые ингредиенты.

— Ну вот, вроде бы нашлась целая цепочка, — известила Маркунда.

Крошки чая, веточки, прогорклые семена местного овса зашевелились, стали вспыхивать мелкими вспышками и терять крошечные фрагменты. Над всеми ними закрутилась красная точка, постепенно выросшая в шарик величиной в два-три сантиметра. Когда сияние завершилось — на пол упало зеленое полураскрывшееся семя с тонким ростком, пробивающимся из сердцивины.

— Это ж… мать его… Вы серьёзно?

Я осторожно взял семечко и подержал в руках.

— Серьёзнее некуда, — кивнула Маркунда.

— А ещё парочку сделай, а?

— Да не вопрос.

Над горкой жертвенного материала выросли и упали на стол ещё пять таких же семян.

— Склонируешь сам.

— Дай обниму!

Расчувствовавшись, я заключил в объятия Маркунда и Серафимиона, а Халибу просто пожал руку.

— В общем, спасибо, парни. Энтон, у нас же найдутся горшки? Сколько ему расти ещё?

Энтон пожал плечами.

— Горшки найдём. Но так — вроде же деревья это, растут года два-три.

Тут я немного приуныл.

— Ладно, пока надо в горшки, а потом посажу во Дворце. Но я вас позвал не за этим. Маркунда, что ты знаешь про ренегатов в Ала?

Маркунда допила чай, закусив хлебцем из слоёного теста— интересно, где это Серафимион такие берёт?

— Ну, в общем, смотри. Что мы знаем. Их немного. Пара-тройка. Очень хорошо обученные, с неплохим знанием Алгоритмов. Следов почти не оставляют. Молодые, но могут многое. У них откуда-то большой запас а-ашек, иначе я не могу понять, откуда они черпают столько энергии.

— Теодора? Она могла? — предположил Энтон.

— Это была первая мысль. Ну… Не её почерк. Могла, конечно, нанять гастролёров, но пока ничего не указывает на неё.

— Всем привет, — послышался голос Иннокентия у входа в столовую. — В общем, я нашёл место подключение Алгоритма к кукле.

Я возвёл оче горе — про куклу и неизвестный язык совсем не хотелось рассказывать раньше времени, но придётся.

— Что за кукла?

— Предположительно — через неё шло подключение и управление, — сказал Иннокентий. — Ну, там ещё разные процедуры по автоматической сборке големов. Главная улика — не это. А язык. Что означает слово schneller-schneller? А scheisse? «Грунт» через Д — «grund». Так подобных слов с десяток по тексту.

Все переглянулись. Я на миг успел заметить, как изменилось лицо Халиба. Затем он в задумчивости упёрся в пол.

— Не знаю такого языка. Очень смутно, что-то знакомое… Диалект амирландского? Нет, конечно, языков минимум тридцать, хотя пользуются активно десятком. Не помню такого.

— Шнеллер-шнеллер, хэнде хох. Это немецкий, — усмехнулся я. — Был такой язык на земле. Только не говорите, что немцы вымерли.

— Точно! — хлопнул себя по лбу Энтон. — Малая народность. На Рутее живут в горах на севере. И где-то в резервациях в Хаелле.

— Вот так вот, — усмехнулась Маркунда. — Полусеяный оказался умнее нас.

Энтон не обиделся, только смерил её презрительным взглядом. Затем вскочил со стула и убежал в командный пункт, крикнув напоследок:

— Автопилот заканчивается! Впереди океан.

Я последовал за ним, только вылез на крышу и едва удержался на ногах — ветер был сильный, пронизывающий. Впереди, под стометровым обрывом раскинулся залив океана с плавающими мелким льдинами, быстро устремляющимися в горловину — исток Великой Протоки. Скорость и мощь течения у входа в бухту была внушительной — воды шли со скоростью ниагарского водопада. Противоположный берег зеленел в паре километров, он также был высоким, как берег каньона, а на берегу, и на нашем, и на противоположном, виднелись огни и башни двух небольших городков — со странными остроконечными крышами.

А ещё — наверное, во второй или в третий раз за всё время — я увидел внушительных размеров аэростаты, гроздями низко висящие что по эту, что по ту сторону пролива. Я попытался их посчитать — выходило не меньше десяти с нашей и полдюжины с противоположной.

И тут я заметил, что начинаются неприятности.

Вдоль обрыва от города куда-то к пригородным деревням шла просёлочная дорога — единственный признак цивилизации, который мы благополучно растоптали стальными многотонными каблуками. Мы стояли на самое её обочине и незамеченными, несмотря на скудный трафик, быть просто не могли. Со стороны города к нам направлялся бронированный автомобиль — квадратный, кривой, с круглыми нелепыми фарами, но внушительных размеров пушечкой сверху. Он остановился в метрах двухстах от нас, после чего послышались выстрелы. Пули чиркнули по корпусу.

— Нас обнаружили! Серафимион, блин, могли бы добавить невидимости, раз мы вышли к цивилизации!

— Откуда ж я знал, что тут дорога! По картам. которые были у Энтона, никакой дороги не было.

Снизу показались шаги, и на мостик вылез Халиб.

— Мда. Зачистку придётся делать внушительную. В городе наверняка тоже узнали. Сейчас сообщу. Может, приподнять вас? Закину по прямой.

— Сочту за услугу, — кивнул я.

Халиб кивнул.

В этот же миг мы оторвались от земли. Стрельба прекратилась, все звуки, кроме исходящих от самого «Единорога» исчезли. Мы беззвучно скользили над исполинскими айсбергами, наблюдая, как на их вершинах сражается пара здоровенных белоснежных зверя, похожих на шестиногих медведей. Я подумал, что Халибу ничего не стоит сейчас бросить мою крепость в самый низ, утопить нас всех, а самому телепортироваться, и что это моя гигантская ошибка — доверять ему в этой ситуации.

Позади нас скрипнул люк из логова гианта, высунулась волосатая голова, и пространство нашего воздушного пузыря разорвал рёв:

— А-а-а! Нет! Утонуть! Эти черви хотят меня утопить!

— Стой! Глупый медведь! Скоро всё закончится.

— Второй раз! Второй раз уже летим! Прекратите это чёртово колдовство!

И в этот миг что-то грохотнуло сзади, на корме. Весь пузырь заволокло дымом. Затрясло, загрохотало, шагающая крепость принялась качаться из стороны в сторону из-за пытающегося выкарабкаться наружу Иоганна.

Халиб лишь скосил взгляд и усмехнулся. Корабль ускорился и принялся резко снижаться, заходя на высокий берег прямо на высоте кромке обрыва. Во взгляде Халиба я увидел нечто новое — лёгкое безумие гонщика-байкера, или, может, японского пилота-камикадзе, направляющего подбитый истребитель на американский авианосец.

Тупой нос «Единорога», прикрытый воздушным пузырём, скомкал вековые деревья, проломал себе путь длиной в сотню метров в лесной чаще, со скрежетом ломая себе ноги о камни и неровности рельефа, а затем остановился.

— Славный вышел полёт! — Халиб похлопал руками, словно атлет, отряхиваяющийся после тяжёлого груза.

— Что, мать его, это было⁈

Глава 29

Дворец

«Единорог» лежал на груде изломанных кустов, веток и грунта. Воспользовался левитацией, я спрыгнул с крыши прямо под подломленные ноги гиганту, туда, где можно было вступить. Шаговые шарниры, запущенные автоматикой, тщетно пытались восстановиться положение, корма дымилась, в её броне зияла внушительных размеров дыра.

Скрипнул люк, народ постепенно вылезал наружу.

— Обломок застрял в районе нижнего склада, — сообщил Энтон.

— Не местная ракета. Не с этой планеты. Рутенийская, прошлого века, — безошибочно определил Халиб.

— Гастролёры? Стрелка! Стрелка ищите! — сообразил я.

— Уже нашёл, — сообщил Серафимион. — В трёх километрах южнее на опушке у обрыва. Он мёртв.

Перед глазами всплыла голографическая картина.

На скальном уступе стояла весьма технологического вида серая трёхнога с пустой металлической трубой. Рядом лежал стрелок — он был форсти. Глаза четырёхрукого зеленокожего «эльфа», как я прозвал их расу, безжизненно глядели в небо.

— Эй, Иннокентий. ты сказал, что вычислил, где был центр, так сказать, принятия решений. Так где?

— Муеранц. Столица Ала.

— Так… Серафимион, Маркунда — можете отправиться туда? Может, по горячим следам что-то получится обнаружить?

Краем глаза я заметил, как Халиб поднял брови со смесью удивления и возмущения — как-никак, Маркунда была его подчиненной. Но ничего не сказал, а сама Маркунда кивнула.

— Хорошо, сейчас вызову сферолет, — сказал Серафимион.

Я же продолжал заниматься менеджментом.

— Иннокентий, Рюрик, Энтон, давайте ремонтом займитесь, а я Илонмаска прогуляю, а то давно уже не видел.

Зверь, свернувшийся во внутреннем ангаре, меня признал — высунул длинный язык, коснувшись руки, а затем уткнулся головой в плечо.

Снарядил его сравнительно быстро — опыт уже имелся. Сначала зверь жадно облизывал ветки и утыкался в кучи местного аналога муравьев, потом наелся и пошел чуть быстрее.

Я двигался в паре метров от склона, и очень скоро заметил тропу, ведущую к краю. Спешился, осмотрел тело и следы оружия. На стволе ракетной установки значилось: «Сделано в Третьей Рутенийской Директории», стоял номер и год — 2597. В теле, прямо посередине грудной клетки, зияла огромная дыра — словно туловище вместе с одеждой вычерчили по радиусу и телепортировали куда-то.

Попробовал поколдовать разные поисковые Алгоритмы — и на своём языке, и на языке Халиба — безрезультатно.

Трава позади меня шевельнулась. Из леса показался мужик-гмонни — бородатый, в смешной шапке и рваном кителе. Позади топтался облезлый шестиногий ламон — пегий с проплешинам и большими вещевыми сумками. Угрожающего вида двустволка была направлена прямо на меня.

Подумалось, что таёжные лесничие-гмоннийцы мало чем отличаются от аналогичных сибирских егерей, или геологов.

— Те кона чэ⁈ Те кванти анвум?

Я признал гмоннийский, только диалект был совсем другим.

— [Рид аудио, транслейшн… гмоони лангвидж… ран…]

— Чо такое? Откуда взялся? Ты… ты убил его?

— Не я! Ты кто? Лесник?

— Лесничья служба княжества Хан! Ворпень Гласс, старший хорунжий Малого Деспотата Протоки…

Переводчик вышел неплохой, и я усмехнулся.

— Хорунжий? Ну, отлично вообще. Где твоя казачья застава?

— Не понял…

— Ещё бы. Ну и что мы с тобой делать будем?

Лесник нахмурился, затоптался на месте.

— Сопроводить тебя! Пальтишко-то, смотрю, не местное! Шпион, так? И этого партизана ты убил. Откуда?

— Толния, — вспомнил я давнюю легенду.

Похлопал себя по карманам и понял, что ксиву где-то посеял — не то при погружении в бассейн, не то ещё где-то раньше.

— Не верю! Чего тебе тут делать. Нехай из Ала. Они, правда, человеков не берут. Ладно. Пошли со мной. Сопровожу.

Я остановился, сочиняя Алгоритм очистки памяти. С мозгом я ещё не работал и как работать — представлял слабо. А на интуитивном уровне всё это делалось не очень эффективно. Благо, лесник, похоже, сам был в растерянности и не спешил в меня стрелять, ещё и ствол ружья приспустил вниз.

— [Мэйк гипнотизейшн… фоггеттинг… ну, забыть чтобы]

— Чего⁈ Чего ты там бормочешь! Пошли давай!

— Слушай, если ты серьёзно думаешь, что я убил этого парня… Посмотри, как это сделано. Ты серьёзно не боишься, что я применю какое-нибудь хитрое инопланетное оружие, и ты помрёшь так же мучительно, как…

— Чего⁈

Бородач снова наставил дуло на меня. Нет, я мог бы сейчас включить невидимый меч, кинектировать его куда-нибудь подальше вместе со своей шестиногой животиной, либо просто телепортировать в точку тринадцать, но захотелось сделать всё поизящнее. Я решил его напугать.

— [Генерейт хоррор гормонез, кортизол, селект блод систем, пут!]

Зрачки расширились, послышался грозный крик.

— А-а-аа!!

Я понял, что где-то что-то не учёл. Кортизол, влитый в кровеносную систему, либо не подействовал, либо подействовал совсем не так, как я хотел. Гмонни попёр на меня, выпалив сначала одним, потом вторым патроном. На первый сработала защита от огнестрела, которую я успел наколхозить и записать в один из амулетов. Вторую пулю я отшвырнул при помощи телекинеза, заодно задрал ствол оружия вверх и заставил бегушего на таран крепыша повалиться на пол.

Наше забавное сражение не желало останавливаться, Продолжая орать и выкрикивать бессвязные выражения с налитыми кровью глазами, он поднялся, полез в подсумок за патронами и отчаянно принялся перезаряжать ружьё. Я уже подумывал о телепортации, либо о том, чтобы закинуть лесного служителя правосудия на пару километров от места встречи, но разрешилось всё просто. Со стороны нашей временной стоянки появился Халиб. Он мельком зыркнул на лесничего, тот изменился в лице, мигом успокоился, с пониманием кивнул, убрал ствол, пробормотал что-то своему вьючному животному и неспешно отправился обратно.

— У тебя а-ашка заготовлена, что ли? — спросил я Халиба.

— Нет. Чаще всего вызываю кратковременные зрительные образы, воздействующие на подсознание. А игра с гормонами — в принципе, тоже верный ход, но очень тонкая вещь. Ты переборщил с дозой. Организм у гмонни от человеческого отличается. При превышении кортизола у них начинается острое чувство несправдливости и гнева, — Тут халиб подошёл к трупу четырёхрукого и присел на пенёк. — Любопытно…

— Как они сделали такую дыру? Телепортация на расстоянии?

— Возможно. А возможно — артефакт-часовая бомба, которая срабатывает по расписанию.

Затем он повернулся к пустой ракетнице, я спросил:

— Знакомое оружие? Как оно могло оказаться тут?

— Не особо знакомое. Но я повспоминал — оно могло быть сделано и здесь, у нас.

— Так, с этого места поподробнее, пожалуйста.

— Помнишь малыша Джафара? Который безвременно погиб во время того… недоразумения с Богданом. Во время войны против Тимьянии он отвечал за Шабук. И настолько увлёкся борьбой с «Единорогами», что слетал в командировку на Дарзит, у него там был один знакомый парень, который подарил ему такую ракетную систему.

— Хм. Одну ракету? Вот прям эту?

Халиб кивнул.

— Одну. Но не эту. Он накопировал их примерно штук двадцать, не меньше, и передал одному генералу, пока я не сказал остановиться. Большую часть я потом лично уничтожил, но несколько не нашёл. Если помнишь, именно поэтому мы устраивали сканирование…

— Ясно. То есть местная копия с дарзитийской подделки. В лучших традициях «урал-подвалов».

— Когда-нибудь поделишься значениями нескольких слов? — прищурился Халиб. — Уж больно непривычные термины используешь.

— Поделюсь. А ты, пожалуйста, поделись списком тех, кто знал о таких ракетах.

— Хорошо. Я не против дальше оставаться в гостях, Станислав. Как видишь, я уже помог тебе. И ничего не сказал по поводу того, что ты так легко распорядился рабочим временем Маркунды. У тебя теперь много дел с твоим поломанным шагающим домом…

Последнее прозвучало несколько пренебрежительно и даже пассивно-агрессивно, как модно было говорить у «снежинок». В моей прошлой жизни примерно с такой интонацией пожилая мамаша попрекала сына-геймера тем, что он занят своими игрушками вместо создания семьи.

— Знаешь, я успешно делегировал проблемы с его ремонтом нашему джуну. Конечно, спасибо, я отпускаю тебя. Только, кажется, ты давно обещал мне с Теодорой показать Дворец? Конец недели, как и говорили.

Халиб кивнул.

— Да, всё верно… Дай мне несколько часов, я улажу все дела и приглашу тебя.

Попрощались, и я вернулся в «Единорог». Пара часов растянулись до конца дня. Я специально не вмешивался в ремонтные работы Иннокентия, лишь набрал пару камней и зарядил их мана-тоннами, соорудив простейший алгоритм по их изъятию. Моего «рунглиша», на котором я говорил свободно, конечно, Иннокентий не знал, поэтому пришлось упростить и сделать что-то вроде алгоритма перевода.

В итоге аппарат был восстановлен и поставлен в нужное положение. Двигатель запустили, при помощи Иоганна избавились от кучи молодых стволов перед носом, и «Единорог» принялся медленно прошёл проламывать себе путь между деревьев.

После сели пить чай и обедать. Я вызвал резонный пирожок. Рюрик прошёлся по зарослям и набрал ягод, как он сказал, вполне съедобных. Ягоды оказались чем-то средним вроде крыжовником и рябиной, и вместе с чаем зашли вполне неплохо.

В столовую подтянулась и Джен, принявшаяся охать и ахать по поводу потерянного дома и того, какой у нас беспорядок.

— Вернём тебе дом, — сказал Энтон. — Может, куда-нибудь перенесём прямо её домишко, а?

Я кивнул.

— Почему бы и нет. Но я бы предпочёл решать проблему глобальнее. На следующем заседании комендатуры опять будет обсуждаться посёлок Скра. Надо что-нибудь вбросить. На тему самоуправления.

— Надо бы, да, — кивнул Рюрик. — По дому скучать.

— Не хотеть в Теньгород! — нахмурилась Джен. — Не рады мне там! Пока оккупация — не вернусь обратно. Лучше пущай последние годы на чужбине прожить.

— Смотрю, у родственников нет согласия, — проворчал Энтон. — Ладно, разберёмся позже. Какие планы у тебя сейчас, шеф?

— Дворец. Сейчас полетим смотреть мой Дворец.

Словно услышав наш разговор, позвонили последовательно — Халиб, сказавший, что договорился с Теодорой, и Ивита, которая предложила прислать капсулу.

— Можно с тобой? — спросил Энтон.

— Я ещё на этой хреновине не возил никого… Но давай попробуем.

— Оденьтесь теплее. На моя родина — сейчас зима, — подсказал Рюрик.

Гардероб у меня был собран не сильно богатый, я нашёл в шкафу запасной офицерский китель, доставшийся от бывшего экипажа «Единорога», накинул, и мы погрузились в капсулу. Когда наладил гравитацию, и капсула пошла на взлёт, я начал разговор, о котором давно собирался поговорить.

— Слушай, Энтон. Тебе я пока что доверяю больше всех. Поэтому расскажу. Мне надо как-то попасть на обратную сторону планеты.

— Зачем?

— Надо связаться кое с кем.

Энтон усмехнулся.

— С сестрой, поди? С моей пра-пра-прабабушкой? Я-то думал, что ты нашёл, где растёт кофе.

— А может? — я резко развернулся, чтобы посмотреть реакцию.

— Ну… А чего бы нет. У Теодоры чего только не растёт. Оранжереи при любом уважающем себя Дворце бывают. И как ты планируешь связаться? С той хреновиной, которую мы пытались чинить? Гаджет, кажется, так это называлось?

— С ним. Есть подозрение, что в одном месте он заработает, как надо.

Я достал из кармана, раскрыл карту на смартфоне и показал.

Энтон вздохнул.

— Любопытно, но… Я не очень разбираюсь, это, вроде бы, достаточно близко ко дворцу Теодоры. Так? Он севернее. Наверное, они хорошо мониторят эти края. Толком не подлетишь, засекут.

— Я думаю поступить проще. Мы же с Теодорой коллеги. У нас перемирие. Я могу запросить посещение этого места.

— Ты это брось! Как ты себе это представляешь? Это где-то в болотах. Думаешь, так просто разрешит? Я видел её — стерва ещё так. И если это что-то из артефактов Первых — наверняка охраняется. Будет очень странно, если ты туда полезешь в открытую, не-е…

Мы оба замолчали, обдумывая варианты. Мне показалось странным, что он отговаривает меня, но я списал на заботу о благополучии, к тому же, он тут же развеял мои сомнения:

— Ты не думай. У нас же есть план — связаться с теми командировочными, которые что-то там в космосе строят. И у тебя, между прочим, должок — обещал дочь мою найти.

— Помню, Энтон. У меня уже заготовлен ряд вопросов. Про твою дочь — один из первых. Слушай, расскажи мне ещё про себя? Про детей и прочее.

Остаток пути мы болтали — Энтон рассказывал про Рутею и Дарзит, про то, как добирался, про семью, про страну, в которой дослужился до генерала. За окном, меж тем, начало тускнеть и темнеть. Мы садились прямо в центр снежной вьюги, за окном медленно вырастали очертания обширного замёрзшего моря, изрезанного фьордами. Красная пелена сгорающей плазмы, окутавшая капсулу, немного ухудшила обзор, но я увидел, как мы садимся на вершину мыса на берегу у одного из фьордов

Капсула раскрылась. Шёл мелкий снег, лицо мигом замёрзло. Сперва я размял кости и посмотрел на море в сотнях метрах внизу — покрытое прозрачным, как на Байкале, льдом, по которому шла тонкая поземка. Затем я заметил, что сугробов вокруг нет, а под ногами — сухая земля, лишь слегка припорошенная снегом. На краю мыса же, напротив, были приличные сугробы, плавной линией поднимающиеся вверх — как будто ещё недавно всё вокруг находилось в огромном пузыре, и вот только сейчас он лопнул.

А затем я оглянулся и раскрыл рот от восхищения, смешанного с разочарованием.

Дворец, пять здоровенных каменных башен которого возвышались на сотню метров, был разрушен. У одной из башен не хватало половины длины, огромные каменные блоки валялись по всей округе. В стене огромного стилобата зияла брешь, обнажившая внутренние этажи — с современной отделкой, непонятным оборудованием и мебелью. Левее и правее терассами расположились полукруглые стеклянные конструкции, в которых угадывались не то ангары, не то теплицы. А позади стеной росли исполинские, под высоту башен, деревья. Толстенные седые великаны, похожие на секвойи, с толщиной обхвата в десяток метров и больше.

— Да уж… Работы будет много, — прокомментировал Энтон.

Рядом уже о чём-то беседовали трое — Халиб, Теодора и Ивита, одетые в весьма актуальные полушубки. Наличие последней в беседе мне не очень понравилось — на миг создалось впечатление, что все трое что-то замышляют.

— Эт чего у вас за состояние у недвижимости, блин? Вы чего тут сделали? И главное — нахрена?

— А это не мы, — не здороваясь, начала разговор Теодора. — Почему с тобой полукровка? Зачем он здесь?

— Он мой друг и секретарь, ему можно доверять. И поможет прикинуть, что нужно для ремонта. Так что это было?

Энтон понял намёк и отошёл чуть поближе к Дворцу, то ли делая вид, что пытается лучше разглядеть разрушения, то ли реально разбираясь. Теодора потёрла ладони, и вокруг стало чуть теплее. Затем оглянулась.

— Это баллистическая ракета. Был тут у нас один гастролёр… Покушался на пустой Дворец. В конце психанул и попытался разрушить — обычным оружием. После мы и собрались с моим бывшим супругом, устроили защитный пузырь.

— Да уж. Я так понимаю, что вы оба южным материком занимаетесь от случая к случаю?

— Понимаешь. В общем, получите — распишитесь. Геометками занимаемся, но, сам понимаешь, процесс не быстрый. Сотню базовых артефактов достали, осталось две тысячи.

— Базовый — это который расставляет метки на ближайших разумных? Типа базовой станции?

Теодора посмотрела на меня, как на придурка. Я не прореагировал, снова посмотрел на море. В разговор ввязалась Ивита.

— Я помогу расставить базовые артефакты, если хочешь. Опыт есть. Могу поделиться и своими, как на Грани, нам Милена передала тогда копию…

— Нет, лучше я сам. Местность безлюдная, так?

— Пара тысяч лесных скра к северу, за заливом, — Теодора указала на горизонт. — Восточнее и севернее — кочевники, контролируемые Рурляндией. Их побольше. Сейчас занимаемся их перегоном на запад.

Ивита покачала головой.

— Не хорошо! Нарушение договоров с Миленой.

Теодора резко обернулась на неё.

— Плевать, знаешь. У меня и так народонаселения на двадцать процентов меньше, чем у Халиба! А сейчас ещё уменьшится.

Бывший супруг «снежной королевы» подтянулся.

— Дорогая… Позволю заметить, что площадь, в том числе плодородная, у тебя на десять процентов больше моей. И отдаёшь ты нашему коллеге меньше площади. И Рурляндию тебе отдал, и Тимьянию по результатам войны. Может, не стоит, а? Отдай ты ему эти несчастные пару миллионов четырёхруких. Нам всем потом прилетит от Первых. И от Комиссии по Лишению.

— Пару… миллионов⁈ Вы угоняете у меня пару миллионов разумных, реально?

Голос был не то заискивающий, не то заигрывающий.

— Больно-то ты боишься Первых. Первые понимают, что виноваты, что оставили нас, я уже говорила об этом. Мы брошены на произвол судьбы, они не делятся с нами мана-тоннами, отчего мы вынуждены извлекать их из разумных. Станислав, между прочим, первый. На его месте я бы не обижалась и не пыталась играть партию Первых, а подумала, как снабжать все три наших Дворца дополнительными мана-тоннами.

— Позвольте, дорогая Теодора… — Ивита положила руку на моё плечо. — Он ещё молод. Его Сила крайне нестабильна, и он…

Внезапно меня начало бесить, что все разговаривают со мной в третьем лице.

— В общем, так. Я не люблю ставить ультиматумы и говорить с позиций силы. Вся территория к северу вплоть до моря должна быть очищена от геометок. Что от твоих, Халиб, что от твоих, Теодора. Если я узнаю, что вы угоняете у меня народ — попрошу вернуть столько же из урбанизированных краёв.

— Это всё? Я могу уходить? Отпускаешь? — усмехнулась Теодора.

— Попрошу. Или сам заберу, — оскалился я, но тут же изменился в лице и сказал уже спокойным тоном. — Шучу, конечно. Это же незаконно — воровать население, так? Ещё, Теодора, я бы хотел пригласить вас в мою временную резиденцию. И попросить разрешения побывать у вас в гостях — я до сих пор не видел обратной стороны планеты.

Теодора на миг замялась и сказала.

— Поговорю. Обсудим. Но большинство моих коллег будет против, уверена. Тебя очень не любят в моём Дворце, Станислав. Прощай.

— Хорошо поговорили, мне кажется? — Халиб посмотрел на растаявший силуэт своей бывшей жены.

— Чего хорошего-то? Спасибо, конечно, что попытался, но мне совсем не хочется остаться без населения. Сколько, получается, у меня будет?

Халиб через снег тоже посмотрел на горизонт, на медленно заходящее тусклое солнце.

— Грань с колониями — четыре миллиона, миллион-полтора — хуторяне-скра… Колонии Гамунц и Замунц — полмиллиона. Ну, в районе шести-семи в сумме.

— А у тебя сколько? — усмехнулся я. — А у Теодоры?

Мой собеседник замялся, затем сказал.

— Сто восемьдесят пять. И сто сорок два. У Толнии реальное население — шестьдесят миллионов, а не двадцать. Теодора в официальных сводках занижает, чтобы не пугать гмонни.

Я икнул. Мне представилось, что будет, если вся военная мощь пусть и отсталой и одичавшей, пусть и японской армии опустится на мои народы.

— Ладно. У меня, типа, стартап, мы, типа, только собираемся стать крупным бизнесом, — пробормотал я. — А там, глядишь, и подкинут пару миллионов из-за бугра? С другой планеты, да?

Ивита кивнула. Халиб отвлечённо смотрел в одну точку, беззвучно шевеля губами. Затем на лице появились морщины, лицо исказила гримаса гнева. Он посмотрел на меня:

— Станислав. Мы с тобой были друзьями, так? Я показал тебе того полусеяного и тот… одушевлённый объект, как другу? Так?

— Так, — кивнул я.

— И Маркунду отдал в твоё распоряжение. И Серафимиона пустил. И Иннокентия отдал, — морщины на лице становились всё глубже.

— К чему ты клонишь?

— А к тому, что ты обманул меня. Ты выкрал у меня ту ламу и ту полукровку. Не знаю, может, не ты — может, твои дамы. Больше никто не мог. Я срочно отбываю во Дворец. Очень хочу верить, что к вечеру ты вернёшь мне их обратно. Иначе можешь считать это объявлением… окончанием нашей дружбы.

Он развернулся и исчез.

Глава 30

Пропавший

— Это действительно ты сделал? — спросила Ивита.

— С чего бы? Нет, конечно. Это или Рина, или кто-то, кто на нее работает. Мы ж не знаем, сколько в Комиссии по Лишению.

— Что это там?

Ивита смотрела на Дворец. В полусумерках над одним из флигелей поднялись клубы пыли. Из них выбежал Энтон, а вслед за ним — огромная, высотой с двухэтажный дом, сороконожка. Наш «генерал» отстреливался от него из своей импульсной пушки, но разряды лишь только слегка откидывали насекомое.

— Сделайте, мать вашу, что-то с этой тварью!

Существо встало на дыбы, затем издало угрожающий стрекот и направилось к нам широкими прыжками.

— [Селект, Мув сабжект, нах! ]

Я произнес команду почти синхронно с аналогичной у Ивиты. Из-за этого рука, описывающая полукруг, слегка дернулась — зверюга полетела не в замерзшее море, а приземлилась на краю обрыва, разметав здоровенный сугроб. Дело завершили пара метких выстрелов из импульсника — зверь, отчаянно пытавшийся зацепиться за край, полетел вниз.

— Молодой человек, извещайте о своих намерениях, — слегка ворчливым тоном сказала Ивита. — Если бы вектора сложились другим образом — я бы могла приземлить его прямо нам на головы.

— Спасибо, товарищи-колдуны, — Энтон закряхтел и присел на землю отдышаться. — Я там в его логове сферолет обнаружил, может, полетаем, посмотрим окрестности?

Я кивнул.

Раскидали обломки крыши и обнаружили здоровый, метров пятнадцать в поперечнике сферолёт. Абсолютно прозрачный, не то из кремниевого стекла, не то из хрусталя, с тремя этажами, грузовым отсеком, кухней и другими атрибутами, большими делающими его похожий на прогулочную яхту, чем на инструмент быстрых перемещений.

А лежал он по центру груды из подозрительных овальных яиц, покрытых слизью.

— Вот чего она напала. Защищала кладку… Надеюсь, это не вымирающий вид?

— Нет, не вымирающий, — улыбнулась Ивита. — Хоть и проспала под колпаком Халиба больше полувека. Но если ты настаиваешь…

Она обвела их пальцем, затем дёрнула вверх — и здоровый снаряд из слизи и неродившихся детёнышей сколопендры улетел в ближайший лес. Затем мы принялись рассматривать сферолёт.

— Пассивный, — вынес вердикт Энтон. — Безо всяких двигателей, чтобы простые разумные не угнали. Теперь он твой!

— Прекрасно. Ещё одно средство передвижения. Как такую махину-то таскать?

— Ну, Кто-то из вас, Сеяных, должен управлять.

Мы раскрыли створки. Внутри пахло чем-то затхлым, не то последствиями ближнего логова сороконожки, не то — чем-то, что завелось за годы отсутствия в холодильнике.

Немного прибравшись, мы погрузились. Я соорудил Алгоритм полёта — невидимый остальным джойстик, который держал в руке, и направил сферолёт на север, в сторону океана и колоний.

Миновали замёрзшее внутреннее море, пройдя вдоль берега, изрезанного фьордами. По дороге попадались только пара огней, затерянных среди исполинских деревьев. Там виднелись едва различимые не то шалаши, не то грубоватые избушки лесных четырёхруких. Затем пошли перелески, и по словам Ивиты в другой любой приличной и густонаселённой планете в этой местности сделали бы заповедник — такое обилие разной живности здесь водилось. Следом я увидел замёрзшую реку, протекающую между холмов, на северных сторонах которых виднелись проталины. А ещё дальше, в полумраке показались длинные цепочки огней, тянущиеся с востока на запад.

— Вот они, родимые, — сказал Энтон. — Бегут.

Мы включили невидимость, подлетели поближе и вгляделись — это были караваны из колёсных кибиток, впряжённых в броненосцев и других неведомых мне вьючнх животных. Рядом с кибитками шли скра — в подростками и домашним скотом, в шкурах и грубой одежде, некоторые несли на спинах клетки с детьми-дикарями. Сопровождали колонну десяток квадратных, неуклюжих и жутко чадящих танков с символикой Рурляндии, несколько позли спереди, разгребая грунт, некоторые следили с флангов, несколько — замыкали сзади. Переселенцев было не меньше нескольких тысяч и выглядела картина печально.

— В общем, чтобы такого не было, надо тут построить город. Ивита, здесь же не так далеко от колоний Грани?

— Километров триста — и уже начинаются хуторяне, — кивнула она. — А дальше — уже прибрежные фабрики и посёлки.

— Отлично. А давайте мы здесь город впендюрим?

— Что-что сделаем? — не понял Энтон.

Иногда, всё же, разница в диалектах прорывалась, и слова оказывались непонятными собеседникам, поэтому я повторил на более привычном языке.

— Воткнём. Всунем. Построем, в общем. А ещё лучше — украдём!

— Нет, ну как это… — Ивита поёжилась. — Не хорошо так — города воровать.

— Мы немного. Совсем чуть-чуть. Например, посёлок скра из пригорода Теньгорода отлично бы вписался. Как раз рядом с речкой.

— У них электроэнергия из-за культа Вырабатывателя берётся из центральной установки в Теньгороде, — напомнил Энтон. — На печное отопление так просто не посадишь — здесь инфраструктуры нет.

— Да, проблема. В общем, Ивита — поговори со своей двоюродной племянницей. Пусть Грань пригонит сюда мобильную электростанцию и строительный городок.

— По снегу, по бездорожью? — Ивита всё ещё нахмурилась, изображая недоверие.

— Чёрт с вами… Сейчас.

Я опустился на высоту в десяток метров над землёй — туда, где в перелесках виднелись проталины на снегу. Кремко сожмурился. Вспомнил примерное строение асфальтового полотна — отсыпка из грунта, гравий, откосы, выравнивание по поверхности. А затем представил себя играющим в градостроительную стратежку, который выбрал инструмент «дорога», нажал клавишу мыши и потянул длинную линию прямо на север.

Подо мной в призрачном свечении возникло и начало расти, разрывая сугробы и грунт, четырёхполосное полотно. Оно тянулось через овраги и речушки, тут же образовывая каменные мосты, прорывалось через лесные чащи, вырастало на болотах.

— Стас, зачем ты это делаешь⁈ — Ивита была немного шокирована. — Как мы это объясним?

— А вот так, — усмехнулся я, приостановившись. — Специальное секретное строительное подразделения Грани в течение нескольких лет осуществляло строительство.

Чем севернее, тем теплее становилось, тем больше появлялось огоньков небольших хуторов и вытоптанных грунтовых дорог под ногами. Кое-где уже виднелись огороженные загоны, на которых выращивали ламонов и других крупных животных. Мы пролетели над местами проведения крупных ярмарок, у которых я даже заметил пару вполне современных грузовичков. Осмотревшись, я продолжил строительство дороги, поведя её подальше ото всех посёлков, через горы, пока, наконец, не соединил её с той самой трассой, которая заканчивалась у «точки 13».

— Ну, всё. Дело сделано. Сейчас узнаем, что там у Серафимиона и Маркунды, а затем я намерен отдохнуть.

— Да уж. Нерукотворное чудо света, — почесала затылок Ивита. — Вы хотя бы понимаете, вьюноша, как тяжело теперь будет объяснить его появление? И какое возмущение континуума его создание повлекло? Мы тут телепорты экономим, а ты…

— Не сердись, тётушка Ивита. Думаю, вы справитесь. Если что — подключу Серафимиона. Кстати, я собирался позвонить…

Мы остановились в прибрежном посёлке — в том самом, в котором уже были с Мией после того странного пересечения пролива. Расположились на скамейках набережной, и я позвонил Серафимиону.

— Шеф, мы расставляем и обновляем алгоритмические ловушки по столице, — отчитался синеволосый. — Прописали Алгоритм, который следит за применением Способности.

— И как успехи?

— Пока никаких… Честно говоря, мы только начали.

На последней фразе в голосе я услышал смущение, и вдруг понял почему — видимо, часть отведённого времени ушло на примирение, судя по взлохмаченной шевелюре — весьма бурное. И не скажешь же, что им по девяносто лет!

— Окей. Останьтесь там на пару дней, я завтра вас навещу. Вы, надеюсь, остановились в хорошем отеле?

— Обижаешь, у меня тут резиденция, — нахмурился Серафимион. — Как и в большинстве столиц. Давно не навещал, слегка запущенная, но… Приезжай, конечно!

После разговора я отвёз Ивиту на остров Грань, высадив по ту сторону залива.

— Распоряжение Звениславе Родриговне отдам сегодня же утром, — сказала на прощание Ивита. — А дальше — пусть уж Лия с Мией занимаются, у меня, прости, немного другие задачи.

— Я понимаю, надсмотрщик. Над всеми нами.

— Да, Станислав. Всё собиралась сказать. Мне нужно будет отлучиться на Гмон-Ян на следующей неделе.

Я насторожился.

— Зачем?

Пожилая гмоннийка вздохнула.

— Семья, знаешь ли, я не видела родных уже очень давно. А учитывая, что многие из моих потомков столь же законспирированы, как и я…

— Хорошо. Но пообещай, что будешь заниматься вербовкой новых сотрудников. Катастрофически не хватает кадров. Эх… Когда-нибудь и я посещу соседние планеты.

— Обязательно. Лети, доброй ночи.

Мы остались с Энтоном одни, постояли некоторое время на ночном берегу. Сил на прокладку дороги и перемещение сферолёта потратилось немало, и требовалось отдохнуть.

— Как считаешь, ей можно верить? — спросил я Энтона.

— А шут её знает, — старик присел на галечный пляж, поводил руками по округлым камням. — По правде сказать, ты ей должен верить куда больше, чем мне. Она работает на Милену. Которая не против Спящих, вроде тебя. А я до некоторых пор, как выясняется, работал по указке Игоря. У которого на твой счёт совсем другие взгляды.

— Но, так или иначе, я больше верю тебе, чем ей. И цели у нас похожие — найти некоторых людей. Пока что мне известна только одна точка, из которой мы сможем позвонить.

— Мы это уже обсуждали. Мда. Непросто. И я же говорил, что никакого разговора не получится!

Я кивнул.

— Разговор с Теодорой не удался. В связи с этим — у меня большая к тебе просьба. Проработай маршрут до указанной точки на берегу Малого Океана.

— Кругосветку запланировал! — удивился Энтон.

— Типа того. Только традиционные средства передвижения. Причём, желательно, третьих стран. Никаких сферолётов и инопланетной хрени — кораблики, может, воздушные шары, вот это всё. Поедем мы с тобой.

— Когда?

— Через неделю. Хочу успеть вернуться до рождения сына… Да и ещё пару дел надо уладить — с Халибом тем же. И пожалуйста — никому! Даже Рюрику, его могут подслушать.

— По рукам! Вот это — я понимаю, задание! Только кто у нас «Единорог-3» везти будет?

— Обучи Иннокентия и Рюрика. Думаю, они справятся. Да и ты сам между делом — если нужно будет тебя куда-нибудь подвезти — говори. Чувствую, передвижения у нас на следующей неделе будет прилично.

Если бы у меня была возможность нажать на пульт быстрой перемотки — то я бы сейчас непременно нажал. Мы вернулись в «Единорог», и я в ночи протащил его над лесом на сотню километров южнее вдоль Протоки. На этом мои силы иссякли, я исполнил Алгоритм Сна, почувствовал себя чуть бодрее и потратил несколько часов на готовку пищи для экипажа. До утра Способностью не пользовался, а утром позвонил старой знакомой Тизири, запросив встречи на тему наших с Халибом разногласий.

— В Муеранце, через три часа, — кивнула она.

Лететь было недалеко, но светить сферолёт мне не хотелось. Я заманил Илонмаска — признаться, с трудом — в грузовой отсек сферолёта, приоделся, нашёл копию документов на имя толнийского вельможи — и отправился в столицу гмоннийцев.

На подлёте город оказался куда крупнее Теньгорода. Он протянулся на несколько десятков километров в узкой долине реки, заполненной дымом тысяч заводских труб и паровых машин. Признаться, я ожидал увидеть гений архитектурной мысли, какое-нибудь Чикаго или вроде того — но увидел, скорее, грязный Бирнингем времён расцвета уличных банд. Самыми высокими зданиями, на удивление, были деревянные — некоторые высились шпилями на десять этажей, обязательно снабжёнными тощими и потрескавшимися скульптурами. В центре высилось два небоскрёба высотой в двадцать этажей — какая-то немыслимая смесь ар-деко, советского конструктивизма и абстракционизма. Большая же часть зданий были кирпичными или деревянными, а гарлем простирался своими отростками ещё на добрые десять километров.

Там я и приземлился. Созвонился с Серафимионом — тот сказал, что скоро начнёт анализ ловушек, и что ждёт меня после встречи. После я создал иллюзию, оседлал скакуна, а затем долгие сорок минут пробирался через узкие улочки. Пару раз отвлекался на то, чтобы загипнотизировать обративших внимание на мурланга бандюганов и местных солдат. Наконец, я был в центре, и узкие улицы сменились беспорядочным хаосом проезжей части, на которой смешалось всё подряд — гужевые повозки, велорикши, всадники, автомобили паровые, автомобили газовые, наконец, автомобили электрические — самые модные и навороченные. Мне назначили аудиенцию в ресторане в «человеческом поселении» — чем-то вроде укреплённого квартала на холме, в котором располагались посольства и представительства компаний из Рурляндии и Толнии.

Тизири я заметил сразу. В богатых мехах, с лакеем из местных, она восседала в небольшой ложе за огромным столом. Она была теперь столь молода, очаровательна и округла, что я обязательно бы подавился слюной, не будь я столь целеустремлён.

— Ну что, как там ребёнок? — начал я издалека, но не удалось.

— Скоро. Готовься. Я так понимаю, ты пришёл сказать, где украденное имущество моего отца? Он, кстати, так и не сказал, что именно ты спёр — может, просветишь?

— Алгоритмический зверь. С базой знаний Алгоритмов. И полусеяный. И я пришёл сказать, что это сделал не я. И ты удивишься, узнав, кто это.

— С чего я должна тебе верить? — без особого удивления Тизири и пододвинула мне тарелку с чем-то вроде зеленоватых пельменей. — Ты угощайся, кстати. Не отравленное. Я плачу.

Я выждал некоторое время, наблюдая за её реакцией, и продолжил.

— Спасибо. Не голоден. С того должна верить, что у вас крот во Дворце, Тизири. Причём — либо крот, который работает на комиссию по Лишению, это куда ни шло. Либо — крот, который работает на ренегатов, которых мы сейчас совместно с Халибом ищем. И тогда нам всем будет очень хреново.

— Ну-ка, расскажи поподробнее.

Мне пришлось описать вкратце диалог с Риной, рассказать про атаку на «Единорог» и про Серафимиона с Маркундой, отправившихся на задание.

— Я поняла тебя, — кивнула Тизири. — И расскажу отцу. Но прежде всего я должна убедиться, говоришь ли ты правду.

Шторки ложи запахнулись, создавая интимную обстановку, а лакей тут же куда-то испарился.

— Садись рядом и снимай штаны, — скомандовала мать моего будущего ребёнка, зачем-то натягивая тонкую шёлковую перчатку на правую ладонь. — Нет лучше способа проверить, говорит ли мужчина правду, когда он абсолютно беспомощен.

— Это обязательно? — спросил я, но всё же подвинулся ближе.

— Обязательно. К тому же, ты сильно напряжён. Разрядка не победит.

Спустя десять минут грубых и не очень манипуляций вердикт был вынесен.

— Похоже, ты не врёшь. Можешь отправляться дальше по своим делам, наш уговор в силе, я сообщу отцу. Да, выбрось, пожалуйста, по дороге перчатку.

В местное поместье Серафимиона, расположенное в десяти минутах на границе города, на горе, я ехал несколько ошеломлённым. Из оцепенения меня вывела преградившая путь длинная процессия из ярко украшенных фургонов и всадников на пёстрых мурлангах. Я подслушал и перевёл разговор в толпе зевак:

— Кто это?

— Это же Улша Гебуц, известный полководец! Храбрыми подвигами на западе он заслужил себе славу.

Прибегнув к помощи старого планшета, подаренного ещё Халибом, я вычислил путь и уже скоро был у поместья. Дворецкий — необычайно смуглый гмонни из не местной народности — проводил меня в поместье. В гостиной уже была развёрнуты здоровенные карты столицы и королевства с кучей светящихся точек. Посреди этого Маркунда сидела в чём-то вроде лёгкой ночнушки и чертила линии по паутине улиц.

Серафимион в халате принёс большую вазу с фруктами.

— Угощайся, Станислав!

— Я только что с деловой встречи, уже насытился. Что у вас за движуха в городе? Всё перекрыто.

— Смена коменданта в зоне оккупации Ала. Некоторые говорят, что Улша Гебуц будет метить на роль канцлера.

Я уселся по-турецки, всё же отщипнул что-то вроде виноградины и осведомился:

— Итак, что за успехи?

— Ничего подозрительного, разве что вот, — Маркунда указала рукой.

Биссектрисы треугольника, сложенного из светящихся точек, пересекались в центре на длинном сером здании.

— Казармы охраны сталелитейного комбината. Заброшенные. Все признаки алгоритма стирания памяти. Я спросила у дежурного — наших никого в этом районе не было. Возможно, кто-то удалённо, но…

— Чего мы сидим? По коням, у нас стирание памяти, возможно, криминал.

Собрались быстро, но до пункта назначения я так и не дошёл. В сознание ворвался звонок от Лии.

— Энтон, у нас ЧП. Йеркут пропал. Ещё вчера взял один из автономных сферолётов и направился куда-то на север. Вскрылось только сегодня. Я проследила путь — теряется где-то над королевством Ала. На связь не выходит. Я думаю, он изучил тот генный материал, что мы собрали у Пенсионеров… Думаю, он у них. Ты где?

Теперь к пропаже полусеяного и загадочной ламы присоединился ещё и полусеянный хиотт. Узел стягивался всё крепче.

— Вылетаю, — отозвался я.

Глава 31

Пленники

Я поборол желание телепортироваться прямо к порогу усадьбы и решил соблюсти нормы приличия — всё же, данных для анализа ситуации было не так много. Приземлился у того же старого дуба, за которым начиналась дорога в поместье четы Пузохски, как они себя называли, поднял трубку и прождал несколько гудков.

— Алло? — послышался голос Джереми и, не дождавшись моего ответа, уже понял. — А… Это вы, Станислав. Погодите немного. Моя супруга занята… Немного занята. Я не могу выехать. Вы сможете добраться самостоятельно?

Радушие, с которым прозвучали его слова, заставили меня поверить, что всё хорошо.

— Смогу, конечно. Я взял с собой скакуна.

— Буду ждать вас через десять минут.

Вызволив из трюма свернувшегося мурланга, я оседлал его, обошёл дуб и направился по дороге. Солнце в этот осенний день особенно припекало, а одет я оказался не по погоде тепло. Наловчившись управлять скакуном одной рукой, я выудил свой смартфон из кармана, не удержался и сделал пару снимков, а затем залез в заметки, чтобы свериться с планом работ.

Через пару десятков шагов после этого мир рухнул. Я очутился в полной темноте, зафиксированный по рукам и ногам, веки открылись, но я видел полнейшую темноту, а ресницы коснулись гранита. Ногами я чувствовал, как судорожно дёргаются внизу шерстяные бока Илонмаска, пальцы, всё ещё сжимающие уздечку, ставшую неожиданно твёрдой, извернулись и пощупали, и тогда наступило понимание. Гранит. Меня вмуровали в гранит.

Я не помру, я телепортируюсь, я знал это, сейчас сработает амулет, и меня выкинет куда-нибудь в точку «респавна», но вот Илонмаск… мой дорогой шерстяной зверь — может погибнуть.

— [Селект обджект, мейк телепортейшн…] — начал бормотать я, но всё произошло быстрее.

Вспышка — и я дёрнулся наверх, оказавшись в широком коридоре. Глотнул воздух, захрипев, ослепшими на миг глазакми разглядел тройку силуэтов напротив и рявкнул:

— Зверь! Мурланг! Тоже!

— Сейчас, сейчас, дэш, вот э хелл… — послышался голос Джея.

Шерстяное тело тут же плюхнулось рядом, дёрнулось, сжалось, затем зверь разогнулся и встал в боевую стойку, грозно затрубив.

— Тише, тише, — сказал я ему, присаживаясь на корточки и поймав поводья.

Зверь немного успокоился, лишь продолжал нервно водить носом. Коридор был длинный и явно предназначенный для перевозки техники. Напротив стояли трое — Кэролайн, Джей и их дворецкий Опт-Гет. Коротышка вместе с последним тут же подбежались и подхватили меня, пытаясь помочь встать. Джей бормотал и выглядел испуганным.

— Жена… Она поставила ловушки… Думала… думала придёт кто-то из дворца Халиба, мы не знали, простите… Простите! Я не знал, мы не знали, что попадётесь вы, Станислав.

Я разогнулся и тут же отправил толчком воздуха Джея и его помощника об стенку.

— Значит, я буду разговаривать с тобой. Я так понял, ты главная. Простите за эмоции, да. Просто никто, понимаете, никто не имеет право хоронить заживо моего муравьедика. Поняла?

— Станислав, где ваши манеры! — возмутилась Кэролайн. — Вы, всё-таки, хозяин Дворца теперь! Имейте уважение, всё произошедшее — ошибка!

— Мы согласны, — послышалось из-за угла.

— Что⁈ — Кэролайн резко развернулась в сторону супруга. — Мы… мы ещё не решили!

Джей деловито отряхнулся, помог подняться слуге и, нахмурившись, заявил.

— Мы согласны, и точка. Согласны работать на тебя. Согласны перенести наше владение к тебе на территорию. Только… в обмен на некоторые… небольшие требования.

— Требования, говорите… Для начала подскажите, здесь нигде не объявлялся никакой синекожий товарищ? Я так думаю, ловушки вы поставили неспроста, ведь так?

Кэролайн переглянулась с мужем и коротко ответила, поджав губы:

— Неспроста.

— Подробнее? И вы не ответили про моего синекожего друга.

— Идёмте, — Джереми схватил меня за руку и потащил вперёд по коридору. — Идёмте, я вам всё покажу.

Стальная дверь — плита без единых швов, раскалывающаяся на части, Ещё коридор. Системы вентиляции с непривычным сухим воздухом. Незнакомые запахи — солёные, немного пряные. Следом — вторая дверь, а за ней…

Мой муравьед утробно загоготал и отступил назад, испугавшись. Было холодно, значительно холоднее, чем наверху. Впереди, сверху и вниз, насколько хватало остроты зрения, раскинулся бункер. Прозрачные тусклоосвещённые ячейки с бесконечными лестницами и переходами. Внутри каждой — две сотни двухметровых капсул, уложенных вертикально, вдоль стен. Я подошёл к ближайшей, потрогал — капсулы из непривычного материала, похожего не то на пластик, не то на липкий каучук. Из мутного студенистого иллюминатора на меня смотрело лицо…

Нет, не такое же, как у Йеркута. Пожалуй, он был так же похож на нашего изгнанного правителя планеты, как белокожий гмонниец похож на человека-негроида. Крупная, тёмная и гораздо более рельефная чешуя. Плоское лицо, почти отсутствующий нос и уши. Широкая шея.

— Солдаты, кто же ещё, — усмехнулся я. — Или рабочие? Зачем вам столько батареек? Неужели нет более компактных рас? Важно же число разумных, а не их биомасса, как я понимаю.

— Правильно понимаете. Целей несколько. Во-первых, это хиотхаиры, идеальные гибриды, лишённые безумной тяги к рабовладению и скудоумия вторых. Они будут свободны и счастливы! Плод двухвековой селекции…

— Отлично. А во-вторых?

— Во-вторых — ксенорептилоидов проще содержать в состоянии анабиоза, чем тех же теплокровных тьеллов или других мелких разумных. Затраты энергии — не более десяти процентов от вырабатываемых ими мана-тонн.

Я отошёл от капсул.

— Зачем вам Йеркут? Где вы его держите?

— Он пришёл сам, — продолжила Кэролайн. — Я уже поняла, что он полусеяный, и настолько нарушать правила — не хотим. И мы, конечно, отпустим его. Когда он согласится оказать нам маленькую услугу.

Она развернулась ко мне лицом, и неожиданно для меня её лицо тут же поменялось — гладкость человеческой кожи исчезла, густой макияж, прикрывавший веки и нос, отвалился и рассыпался в воздухе. Передо мной стоял гибрид — получеловек — полурептилоид, чешуйчатый, но с носом, вполне человеческими скулами и волосами. Черты лица можно было бы даже назвать красивыми и правильными, если бы не острые шипы на подбородке и двойные веки, закрывающиеся откуда-то изнутри глаза.

— Кто ты, мать твою? — я даже отшатнулся от лёгкого испуга.

— Мне нужен донор. Донор, чтобы родить ребёнка. Идеального четверть-кровку. С минимумом крови смертного. В одном случае из сотни — такие получаются с рудиментарной Способностью, урезанной, специфичной, но главное — он будет равным нам. Идеальным предводителем моей армии. Но вот незадача — он молчит. И он защищён Алгоритмами полукровки, которые поставил кто-то из ваших. Я не могу взять у него даже анализ крови, даже проанализировать его тело. Мне было хотелось, чтобы кто-то с ним поговорил, и чтобы желательно…

Она неожиданно закончила паузой, словно не знала, как лучше сформулировать. По изменившей мимике Джереми я понял, что мы коснулись весьма деликатной темы.

— Желательно что?

— Кэрри, не говори глупостей! Мы же обсуждали это! — вдруг возмутился Джереми. — Давай не при гостях.

— А, всё ясно. Ты хочешь, чтобы тебя трахнул нормальный синекожий мужик, так?

— Станислав, выбирайте выражения! — Джереми сжал кулаки. — Это исключительно научный процесс. К тому же, совсем не обязательно производить оплодотворение традиционным образом. Нужен лишь клеточный материал.

— Но лучше, всё-таки… — Кэролайн отвела взгляд вертикальных зрачков.

Я неожиданно рассмеялся.

— Мне очень грустно будет тебя обломать, Кэрри. Но я вспомнил одну ма-аленькую деталь, касающуюся нашего общего друга. Придётся вам поискать другой вариант. Наш приятель, между прочим, стерилизован. Потому как собирался стать… Ну, это не важно.

К счастью, мне хватило ума не проболтаться и не сказать, что он собирался стать правителем целой планеты.

— Он собирался стать чиновником, — сказала за меня, вздохнув, Кэролайн. — Это можно было ожидать — редко для каких ещё целей создают хиоттов-полукровок. Но, в таком случае…

— С этим ясно, — перебил её я. — Ваши тайные извращённые богомерзкие желания вполне объясняют его пленение. К тому же, я пока так и не понял, какого чёрта он сюда потащился. Я думаю, это он должен решить, готов ли поделиться генетическим материалом, или нет. Я поговорю с ним, при условии, что вы его отпустите независимо от нашего решения, и при условии, что ответе мне на пару вопросов.

— Ответим, Станислав, — кивнула Кэролайн.

— Так, мне надоело стоять… никогда не делал, попробуем… [Криэйт дефолт тэйбл, криэйт дефолт чеэрс, репит, репит].

Перед нами, прямо в проходе между прозрачными контейнерами, возник стол и два стула. Я чуть не пустил скупую мужскую слезу от ностальгии — это был самый обычный светло-бежевый стол из древесно-волоконной плиты, который стоял в каждом втором офисе на моей родине. Стулья тоже были абсолютно стандартными — из чёрных трубок с мягкой тканевой сидушкой и весьма протёртой спинкой.

— Ну и вкусы у вас, — пробормотала Кэролайн, но всё же уселась, едва упрятав под стол свои длинные колени.

— Вопрос первый. Что вам известно про пропажу одного артефактного животного и одного полукровки-толнийца?

Параллельно я пробубнил и запустил самопальный Алгоритм — детектор лжи. Десяток параметров, характерных для обычного аппаратного — выделение пота, учащение сердцебиения, сужение зрачков — и ряд новых, например, разные образы на зрительном и слуховом канале.

Я ждал успешного срабатывания — но ничего не отозвалось.

— Животного? О чём ты? — спросила Кэролайн и переглянулась с мужем.

Признаться, я испугался — неужели они меня переиграли? Неужели они настолько хитры и способны себя контролировать, что смогли обойти все возможные проверки?

— Хорошо… Допустим, верю. А у вас есть дети? Где они?

Я задал неожиданный вопрос просто чтобы проверить, работает ли мой Алгоритм. И он работал — большинство параметров шевельнулись, словно график сейсмометра в момент четырёхбалльного землетрясения.

— Есть. Двое… Трое, — Кэролайн оговорилась как-то странно. — Двое на Хаелле. И третий, самый младший — он, скорее всего, там же. Он не общается с нами.

— Младший? Вы как-то изменились в лице.

— Он не от Джереми. Я совершила ошибку сорок лет назад. После мы снова сошлись, и тогда начался наш отпуск. Сид… Он покинул нас, как только стал совершеннолетним. Некоторое время жил здесь, но потом отправился на другую планету.

На последней фразе мой детектор лжи очень нехорошо шевельнулся. Она врёт, понял я. Её сын здесь, просто она не хочет, чтобы Джереми знал это. Я решил сменить тему, чтобы не спугнуть.

— Хиоттхаиры… Вернёмся к ним. Они же вам не только как батарейки нужны, так? Вы потом собираетесь захватывать какой-нибудь Дворец, я правильно понимаю? Надеюсь, не мой?

В этот раз поводов для беспокойства не было — врать супруги не собиралась.

— Правильно понимаете, Станислав, — кивнул Джереми. — Не ваш. Они будут нужны моему брату в борьбе за Пустынный Дворец в Пош-Фо. Через пару лет, или, может, через пару десятков лет он попросит нас вернуть один должок, тогда мы погрузимся на сферолёт и отправимся к нему на помощь. Именно поэтому мы согласны работать на тебя, но только временно — пока нас не позовут.

— Хорошо. Верю. И на временную вашу работу вполне согласен. Последний вопрос. Вы что-то знаете про соломенных големов? И их хозяев.

Джереми рассмеялся.

— Старинная забава. Помню, устраивали кулачные бои по весне, помнишь, Кэролайн.

— Помню. Я всё хорошо помню.

Я хлопнул себя по коленям и встал. Подобрал поводья Илонмаска и хлопнул, призывая зверюгу подняться.

— Ладно. Ведите меня к Йеркуту. Попробую его уговорить. Куда вы его упрятали?

— Он был вооружён… Пришлось упрятать его в саркофаг.

— Саркофаг? — я сжал кулаки. — В смысле, вы тоже его заживо похоронили?

— Нет, конечно, он же полукровка. Идёмте обратно, покажу.

Мы прошли через две бетонные двери, а затем прошагали по коридору ещё добрые четыре сотни метров. У самого выхода, перед раскрытыми воротами, прямо поперёк туннеля почти на весь его диаметр возвышался бетонный куб. Вспышка света, сопровождаемая сотрясением пола, озаряла потолок. Такое чувство, что внутри кто-то методично, с интервалом в пару секунд взрывал гранаты.

— Он снова разломал систему вентиляции, — проворчал Джереми. — Я говорил, что надо как-то забрать у него эту штуковину!

— Хиоттский плазмопистолет, он подключается к импланту на руке, я пыталась.

— Йеркут! Мать твою, не стреляй, это я, Стас! — рявкнул я.

Вспышки тут же прекратились.

— Уберите стенку. Впрочем… я сам.

Дёрнул рукой — и плита из неизвестного сплава вскрылась, как от консервного ножа, отлетела в сторону и развалилась на части. Внутри, на втором ярусе стоял Йеркут — весь в пыли, рядом с горкой обугленных обломков, упавших с потолка. Я отдал должное чете Пузохски, они позаботились, чтобы в тюрьме у хиотта было всё необходимое. Завидев меня, рептилоид резво спрыгнул на пол, наставил ствол на Кэролайн и, как ни в чём не бывало зашагал мимо меня в сторону бункера.

— Ты летел слишком долго. Я уже думал впадать в анабиоз.

— Ты куда? Я пришёл забрать тебя.

— Я пришёл за моей армией. Я з-знаю, что следовало известить. Но я знаю, что там внизу — армия. Они — плод генетического без-зумия. Но они все принадлежат мне. Потому что я — законный правитель Айпоиды.

— Чего⁈ — воскликнула Кэролайн.

— Он Йеркут Эрторс Смерс из клана Селда, — улыбнулся Джей. — Свергнутый законно-избранный правитель планеты в изгнании. Прими почтение, о Равновесный.

Он изобразил реверанс — уж не знаю, каноничный ли для приветствия правителей рептилоидов, но в исполнении коренастого коротышки выглядело более чем забавно.

— Она от тебя детей хочет, — крикнул я ему вслед. — И хочет, чтобы ты её…

— Она не в моём вкус-се, — даже не повернувшись, сказал Йеркут. — Поможешь, Станислав, открыть эту бетонную дверь впереди?

— Десять. Я дам десять рабов в капсулах, — сказала Кэролайн. — И отпущу тебя, правитель. Просто дай мне… хотя бы клеточку с твоим ДНК!

Что мне понравилось в хиоттах — так это их сговорчивость и умение договариваться. Йеркут остановился. Резко, по-рептильи развернулся.

— Десять — это мало. Станислав, на чём ты прилетел?

— Сферолёт. Ты про грузоподъёмность? Не знаю, десятка три капсул поместится.

Поместилось полторы сотни — сто сорок на мой и ещё десяток на тот, что у Йеркута. Честно говоря, я удивился, насколько мой новый транспорт вместительный. Когда погрузка была завершена, Йеркут прокусил собственный палец и протянул каплю крови Кэролайн.

— Держи. Если я узнаю, что твоё отпрыс-ск планирует мерз-зкие дела — я лично прилечу на Пощ-фо и убью его.

— Спасибо за уделённое время. Джереми, если вы готовы работать — очень прошу помочь мне в восстановлении Дворца. Там работы — непочатый край.

— Хорошо, хорошо… Я поделюсь кое-какими разработками. Только на следующей неделе.

Погрузкой занимался Опт-гет — молчаливый дворецкий хозяев. Когда мы на пару минут оказались вдвоём, я спросил его:

— Скажите, как Сид отнесётся к тому, что его родители разбазаривают батарейки? Вы же наверняка хорошо его… знаете?

Гмонни немного изменился в лице — если бы я включил детектор лжи, то тот бы явно показал обман.

— Никак нет… не очень-то и хорошо. Я тогда ещё не работал.

Допрашивать его я не стал — да и что-то подсказало, что не стоит оно того. Хиоттхаиров я решил отвезти во Дворец — там как раз не хватало охраны.

— Йеркут, ты провинился, что не посоветовался с нами, — сказал я моему спутнику уже в полёте, настроив связь между летающими средствами. — Поэтому теперь — будь добр, отработай несколько дней на стройке.

— Не вопрос-с… Мне нужна с-строительная техника и что-то сделать с капс-сулами.

По дороге я увидел, как по свежепостроенному тракту плетётся колонна из огромной шагающей электростанции и десятка грузовиков. Близняшки и их царствующая в Грани родственница сработали оперативно, подумалось мне. А вот колонн депортируемых скра я на этот раз не обнаружил — не то они делали это ночью, не то попросту заметили, что я слежу.

Остаток суток я провёл во Дворце — устроил чуть более приятный микроклимат, почистил снег, в основном кинетическим Алгоритмом, и изучая лабиринты Дворца. Впрочем, Лабиринты — это громко сказано. Он оказался сильно меньше того, что был у Халиба, а помещения выглядели как типичный заброшенный офис, только вот раскиданной по полу бумаги было чуть меньше. Йеркут смотался в Грань и выудил детальные схемы строительных кранов, и один даже удалось воссоздать.

К вечеру прилетела Лия, помогла запустить энергореактор и разобраться с криокапсулами.

— Все готовы? — спросила она и крутанула пластиковый рычаг на крышке

Стеклянный иллюминатор лопнул, повалил пар. Следом вся капсула пошла волнами, сморщиваясь и слезая, как кожура личинки с родившейся бабочки. Из сухого льда восстал, с рыком хлебнув воздух, первый из гибридов. Тут же увидел Йеркута, исказился в лице и заговорил о чём-то на родном наречьи. После короткого диалога Йеркут нахмурился и сказал:

— Подс-сунули халтуру. Это клоны. Безмозглые. Интеллект ребёнка. З-знают только пару фраз-з. Для рабов подойдёт.

— Рабовладельческий строй — пережиток прошлого! — попытался надоумить я. — Надо сделать их нормальными наёмными работниками.

Увы, я был награждён лишь усмешкой хитрого рептилоида.

— Ещё какие мудрос-сти из двадцатого земного века ты скажешь, С-станислав?

— Достанем пси-программаторы, — предложила Лия. — Думаю, в данном случае это допустимо.

Мы поднимали из сна примерно двадцатого из хиоттхаиров, когда мне поступило сразу два звонка — причём одновременно. Я поднял первую виртуальную трубку. Это оказалась одна из двух матерей моих будущих отпрысков, но на этот раз другая — Ийю.

— Станислав, привет… давно не виделись! У меня тут небольшие проблема…

Я поднял вторую трубку. В неё тут же заорал Серафимион.

— Станислав! Не слушай её! Она — ренегат!

Глава 32

Нэцке

Решение я принял молниеносно и абсолютно интуитивно.

— Где ты? — спросил я Ийю.

— Вот здесь, — координаты быстро возникли у меня в памяти.

Через секунду я уже телепортировался в место назначения.

Отдышался, привёл вестибулярку в порядок. Было темно, пахло тиной, гнилью или чем-то ещё. Глаза постепенно адаптировались — тусклый свет пробивался откуда-то сверху, я увидел силуэты и отблески глаз.

— Кто здесь? — услышал я голос Ийю.

— Это я, тише. Что случилось? Свет включи уже.

— Я не могу! Помоги мне!

Тут же вновь прорезался звонок от Серафимиона.

— Ты что, уже рядом. Ни в коем случае не освобождай её, она опасна. Мы скоро будем, летим.

Я скастовал свет. В тёмном подвале сидела Ийю — в рабочем комбинезоне, по-турецки, прямо на земле. Подняла руку и постучала по воздуху в полуметре от себя.

— Купол. Поймали в ловушку. Я вообще не виновата!

— Да, конечно не виновата, — послышался ещё один знакомый голос. — Ещё бы.

— Ого, нашёлся!

Саркастическая реплика прозвучала совсем рядом, в небольшой нише у стенки, которая казалась абсолютно пустой. Но я-то догадался, в чём дело

— [Гет алгоритмс анализ, делит анвизибл, ну-ка], — сказал я, запуская анализ на наличие чужих алгоритмов невидимости.

Таковой действительно обнаружился. А после его удаления обнаружились Окихито, сидящий на грязном коврике рядом со своей ламой, которая мирно спала.

Видимость исчезла, японец проморгался и воззарился на свои ладони. Затем поднялся и с хрустом размял спину, пробормотал:

— Да уж. Первый раз попадаю под такое. Очень интересно, как вы такое сделали.

У меня холодок пробежал по спине. Он же полукровка, подумалось мне. На него такое не должно действовать.

— Что здесь происходит? Дай угадаю, Ийю, ты угнала этого дядьку и его волшебного ишака из-под носа у Халиба?

Ийю насупилась, замолчала. Затем выдала вполне очевидный козырь:

— Я, между прочим, беременна твоим ребёнком. Мог бы и поддержать! Это всё случайно, да.

— Поддержу. От отцовских обязанностей не отказываюсь. Хотя ребёнок не запланированный, ну, ты знаешь. Что за хрень ты творишь, дорогая?

Где-то за спиной скрипнула дверь, скользнул луч света. Я оглянулся — к нашей компании прибавилось ещё два знакомых силуэта, на этот раз это были Серафимион и Маркунда.

— Ийа, дорогуша, как же так, — сказала последняя. — Ты ж моя пятиюродная внучатая правнучка, и тут такое.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? — насупилась Ийю. — Что меня всего лишь украсть, даже не знаю, для чего? Что во Дворце скучно, и поэтому я с таким удовольствием развлеклась? Что Халиб — мужлан и извращенец, поэтому я с радостью вставила ему палки в колёса? Что мне восемнадцать — а тут получится достать такие мощные а-ашки…

Она достала и покрутила в руках одну маленькую фигурку. Я вспомнил, что когда-то видел это — это была нецке, забавная японская статуэтка, изображающая трёх обезьян — «не вижу, не слышу, не говорю».

Её пальцы сжали голову одной из фигурок. Маркунда, подошедшая ближе всех, вдруг исчезла — растворилась в воздухе, а спустя секунду послышался шорох и приглушённый голос:

— Мои глаза!! Где я⁈ Твою мать, что ты сделала, мелкая паскуда!

Пальцы другой руки сжали голову соседней обезьянке. Серафимион, шагавшей на помощь своей даме, вдруг стал полностью беззвучным. Я увидел, как открывается его рот, как он трёт уши, описывает пальцами Алгоритмы — тщетно. Его звуковую дорожку выключили, словно рекламу во время телевидения.

Затем она повернулась ко мне. Сдвинула пальцы, сжала голову третьей обезьянки, которая зажимала рот. Я не ощутил ничего.

— И что? Что ты делаешь?

— Попробуй, — прищурилась она. — Попробуй какой-нибудь Алгоритм…

— [Селект обджект, дестрой…] — пробормотал я, целясь в фигурку.

Ничего не произошло.

— [Объектны сайларга, объектны юк итэргэ!] — повторил я аналогичный Алгоритм на языке Халиба и Теодоры.

Тщетно, ничего не произошло. Вот тебе раз, подумалось мне. Меня лишили, причём не кто-либо Первого поколения, а восемнадцатилетняя девица из пятнадцатого. Мне это не понравилось. Что-то закипело внутри меня, я сожмурился, сжал зубы…

И вошёл в Режим. Теперь я понял, чем он является по отношению к моему обычному языку Алгоритмов — это было что-то вроде аварийного диска, запускаемого для спасении операционной системы. Всё замедлилось. Силуэты стали чёткими, по центру комнаты я увидел мягкое свечения купола, под куполам сидела Ийю, из рук которой струилось чёрное пламя, опутавшее меня, Серафимиона и Маркунду. Нить пламени медленно текла в сторону Окихито и его ламы.

В руке ощущалась прохлада моего вакуумного меча. Нет, конечно, я не стал протыкать им мать своего будущего ребёнка, как сделал бы под драматичную музыку герой какой-нибудь дешёвой голливудской драмы. Я всего лишь махнул клинком, обрезая протуберанец, опутавший мои руки. Ийю тут же дёрнулась, ей пальцы, сжимавшие нецке, словно обожглись, но она быстро перехватилась и продолжила удерживать фигурку за край. Я увидел, как Серафимион, видимо, нащупавший Маркунду, помогает ей встать, одновременно выводя Алгоритмы, от который купол над Ийю пошёл мелкими трещинами и начал распадаться. Догадавшись, я махнул мечом ещё раз, обрубив сразу два хвоста. Фигурка выпала из рук Ийю, она вскочила и побежала к выходу.

Я увидел краем глаза, как Окихито подошёл к упавшей фигурке, осторожно поднял её и положил в пакет. Сам же я видел, как выставили руки в атакующем Алгоритме Серафимион и Маркунда. За пару шагов до выхода тело Ийю дёрнулось, словно она была в ошейнике с поводком, ноги напряглись, но она не могла больше сделать ни шагу. Похоже, сюрпризов от неё ожидать не приходилось, более того — она даже не могла левитировать и тем более телепортироваться. Решив, что опасность миновала, я вышел из режима.

— Говори нам, на кого работаешь? — услышал я злобный голос Маркунды.

Поначалу я дёрнулся туда — даже после всего произошедшего мне вовсе не хотелось, чтобы с ней жестоко обошлись, но были дела и поважнее.

— Осторожнее с ней! Она всего лишь… тинейджер, — бросил я через плечо, зачем-то я употребив вышедшее из употребления слово, а сам протянул руку японцу. — Окихито, отдай фигурку. Думаю, в моих руках она будет надёжнее.

Тот не отдал, но и с места не сдвинулся, словно чувствуя, что ему ничего не угрожает.

— Не бойся, я не могу его применять. Я всего лишь передам её матери. Все признаки запрещённых языков Первых. Язык Геворка, не иначе — его позволено использовать только Комиссии по Лишению. А вот, кстати, и она.

Ещё один силуэт показался у входа в подвал. Я едва успел разглядеть в нём Рину, как вдруг яркая вспышка осветила своды. Три сверкающих шара раскрылись вокруг трёх фигур. Ийю, Окихито и его лама вспыхнули алым пламенем, словно заключаясь в три огромные капсулы, затем они соединились вместе, последовала ещё одна вспышка, всё здание сотрясло, и в глаза ударила темнота.

Пахло озоном и чем-то железным. В голове гудело, подташнивало — так же сильно, как после моих первых телепортаций. Только вот я на этот раз остался на месте — в этом я был уверен, как и трое других зрителей остались на месте. Серафимион и Маркунда подбежали к Рине, устало присевшей на пол, и схватили под руки.

— Я влил снотворное, — сообщил Серафимион.

Маркунда продолжила допрос.

— Куда… На какую планету ты их отправила?

— Байзилия, — села она, отдышавшись. — Планета-заповедник. Мы используем её как тюрьму для лишённых. Сына с ламой я заберу позже, её…

Я тоже подскочил к ней.

— Ты… лишила её⁈ Лишила Способности Ийю?

— Я же обещала помочь! И помогла. Пока что просто перенесла. Окихито присмотрит, он уже не в первый раз… Она в безопасности, но вряд ли что-то сумеет на новом месте, кроме базовых потребностей.

На душе было противно, я пробормотал:

— Твою медь, я даже не успел проститься. И что её ждёт?

— Скорее всего её лишат, да… У неё же ребёнок от тебя? Тогда — тем более лишат. Чтобы ребёнок родился простым человеком. Как минимум до старости. Судить будет кто-то из Первых, возможно, сам Игорь. Вам достаточно информации? А теперь дайте немного отдохнуть, я пустая, у меня больше нет на сегодня сил, и аккумуляторы я все потратила.

— Это ты охотилась на Халиба? — спросил Серафимион. — Отвечай!

— Я всего лишь собирала данные и ослабляла влияние! — Рина вскинула подбородок. — Конечно, его следует заменить. Но кандидатов на его место не так уж много. Никто ниже третьего поколения и моложе четырёхста лет не Способен управлять Дворцом. Процесс небыстрый.

— И что тебе нужно от него?

— Я сам сейчас выясню… Станислав, прими мои извинения за необоснованные обвинения.

Владетель местного Дворца появился бесшумно, выйдя откуда-то из-за угла. Мне подумалось — не уж то он с самого начала наблюдает за происходящем? Почему тогда не вмешался? Следом вышел Полидеусес, старик с неизменным посохом.

Рина медленно подняла на него озлобленный, но уже изрядно осоловевший взгляд.

— Урод. Подловил меня, хочешь сказать. В плен меня берёшь, да? Ты хотя бы знаешь, сколько ты законов нарушил?

— Догадываюсь, — осклабился он. — Я не беру вас в плен, Рина. Как видишь, я не бегаю от тебя и не боюсь — если бы ты хотела заключить меня в тюрьму, уверен, ты бы это сделала. Я предлагаю устроить переговоры и прийти к мирному соглашению.

Рина усмехнулась.

— Я, между прочим, пришла помочь вот этому твоему приятелю, — она махнула в мою сторону. — Ты знаешь, мы уже давно знакомы с ним, да. Вместе обсуждали с ним твоё отречение. Как сместить тебя с трона…

Тут уже я не выдержал.

— Ты чего гонишь⁈

Халиб на миг изменился в лице, с плохо скрываемой тревогой и злобой вгляделся в моё лицо, затем на неё и успокоился.

— Ты преувеличиваешь. Вижу, что вы знакомы, но ничего не затевали с ним. Думаю, наши переговоры всё ещё могут состояться. Так какого рода помощь ты хотела ему оказать?

— Я нашла главаря всей этой банды. На которую служила твоя юная невольница, то есть любовница, то есть правнучка, я не знаю, как правильнее. Он вооружён весьма мощными артефактами. И, похоже, сейчас готов на всякое. Одна лезть не хочу, своих на подмогу привести не успею. Поэтому я предлагаю временное перемирие для победы над ним.

— Где он⁈ — почти хором сказали я, Серафимион и Халиб.

— Предлагаю не медлить. Дайте передохнуть, и мы отправимся туда вместе. Можете привлечь коллег, я не против.

— Пенсионеры. Чёртовы пенсионеры. Это их сын, да? — озвучил я свою догадку.

Рина ничего не ответила. Выудила откуда-то — не то из воздуха, не то из малозаметного рюкзака — бутыль воды, отпила, зачем-то шумно прополоскав рот, наподобие спортсменки-бегуньи. Халиб бормотал что-то, видимо, общаясь с коллегами, затем коротко кивнул. Рина встала, потянулась и начала командовать.

— Ну что, поехали? Периметральные Алгоритмы включить. Халиб, или кто-нибудь ещё, раскидай нас на расстоянии в несколько сотен метров. Выдаю координаты…

Глава 33

Кукловод

Я стоял по пояс в траве. Ветер доносил звуки и запах моря — холодного, уже знакомого. В сотне метров по прямой виднелась крыша усадьбы четы Пузохски. Огляделся — в сотне метров левее виднелся Халиб, в сотне метров правее — Мелисса, жена убитого Джафара. Она кивнула, и я услышал голос Рины:

— Включите невидимость, кто-нибудь. Избирательную. Метки. Барьеры. Я начинаю поиск Сида, на бОльшее у меня сил пока нет.

Прошёл десяток секунд.

— Готово, готово, — отозвалась пара мужских голосов, в них я услышал Халиба и Полидеусеса.

Остальных участников операции я тоже увидел — мелкие красные, наложенные на ландшафт. Всего нас было десять — Халиб привёл несколько коллег. Мы пошли вперёл, круг вокруг усадьбы медленно стягивался.

Я шёл и думал про Ийю. Было очень обидно узнать, что она изменница, и что связалась с ренегатом. Нет, я почти не чувствовал ревности. Я прекрасно понимал, что был куда лучше неизвестного мне парня, против которого выдвинулся отряд. Да из всех трёх (вернее, четырёх, если считать и вторую сестру-близнеца) девушек, с которыми у меня случились отношения в этом мире, к ней чувств было, пожалуй, меньше всего. Скорее, я чувствовал что-то вроде странного отцовского инстинкта и чувства вины, что не уследил, что не предотвратил, что не спас. И тем более было чувство вины за будущего ребёнка, которого, возможно, никогда не увижу. Или увижу? Бессмертие — штука обманчивая, но я пока я не знал, как сложится жизнь. Когда-то один знакомый сказал циничную фразу, дескать, невозможно спасти всех бездомных котят, и теперь эта фраза немного утешала. Дескать, это не я — неправильный, а это их вокруг очень много.

Первая ловушка сработала через два десятка шагов. Яркое свечение, сфера, окутавшая Маркунду и потянувшая вниз, под землю, как недавно меня с Илонмаском. Но не вышло — то ли она быстро сообразила и разрушила выполняющийся Алгоритм, то ли сработал амулет.

— Вот чёрт! Теперь они нас точно засекли.

Я увидел чету Пузохски. Они вышли на балкон третьего этажа усадьбы, ловко, совсем не по-пенсионерски перемахнули через перила и побежали по воздуху в разные стороны.

— Остановитесь! — раздался громовой голос Кэролайн. — Мой ребёнок не виноват! Просто покиньте территорию, и никто никому не навредит! Мы сами с ним разберёмся.

— Разберётесь? — послышался многократно усиленный голос Халиба. — Кэролайн, я думал, он подчиняется тебе! Я думал, он покинул планету, и…

Он не договорил, в этот миг земля посреди поля треснула. Гигантские створки, скрытые под метрами грунта и камня, раскрыли зев. Изнутри принялись вылетать контейнеры с капсулами синекожих воителе. Рассыпаясь в воздухе, они выкидывали прямо перед нами десятки проснувшихся бойцов. Голые, они тут же поднимались с земли. В их руках возникал лазерный бластер, который я видел у Йеркута. Нечто подобное я уже наблюдал при битве с големами, но в этот раз технологии были куда интереснее.

Плазменные выстрелы перечертили поле, прежде чем сотню бойцов сгрёб в кучу и телепортировал — вероятно, в точку тринадцать — кто-то из нашего отряда.

Но контейнеры продолжали вылетать. Там, где только что стояла сотня, спустя десяток секунд уже стояла тысяча войнов. В их лицах не было ничего — голые, словно зомби, они хватали появившиеся из ниоткуда оружие и пёрли на нас.

— Откуда у них столько… — пробормотал Полидеусес.

— Твою же медь!

— Серафимион, разберись с этим! — крикнул Халиб. — Створки! Закрой скорее!

Я справился с этим быстрее — кинектировал с достаточной силой, и груды земли с грохотом упали обратно, сомкнув бетонные створки. Оставшуюся наверху пару сотен бойцов тут же телепортировали, и на пару секунд воцарилась тишина. Но радость продлилась недолго — последовал мощный взрыв, и створки взлетели вверх, вывернутые вместе со стотонной рамой, подлетели по дуге на полсотни метров и грохнулись рядом. Поток солдат тут же возобновился, но не надолго — тут уже подсуетился Серафимион, мигом создавший новый бетонный саркофаг над прорывающимся изнутри синим безумием. Но этого было мало — теперь контейнеры стали телепортироваться из земли — наш противник словно издевался над нами, показывая, насколько неисчерпаемы его ресурсы.

— Забей, я нашла его, Станислав, пошли, я хочу, чтобы мы это сделали вместе, — послышался в голове голос Рины.

— Хорошо. Захожу с заднего входа.

Я включил левитацию и поднялся над уровнем травы. Трава постепенно переходила в газон, позади остались Теперь вдали виднелся силуэт Рины, также поднявшийся над землёй далеко за усадьбой и мчащийся мне наперерез. Я оглянулся, посмотрев на сражение — увидел, что все неплохо справляются. Мне подумалось, что несмотря на общий хаос, это всё похоже на игру усердного, но не сильно опытного игрока в какую-то стратежку реального времени. Сын Пенсионеров пытался утопить нас в волне «боевых юнитов», делал однотипные действия, тратил кучу ресурсов, но эффективности в этом особо не было, так как способы его противника были куда эффективнее и изобретательней.

И только я это подумал — как глаза обожгла яркая вспышка, которая могла сравниться, наверное, со вспышкой ядерного взрыва.

— А-а, мои глаза!! — разорвался криками эфир.

Боль и слепота продолжались недолго — тут же кто-то, возможно, Мелисса или кто-то из пары незнакомых мне союзников — провели регенерацию, и зрение вернулось. Первые секунды я видел только крупные очертания, но на воздухе удержался. Высокая трава под ногами прекратилась, начался гладкий ухоженный газон, а до дома оставалось меньше сотни метров.

И тут появились уже знакомые големы. Метровые, двухметровые, пятиметровые, они мигом вырастали из земли и стремились облепить каждого из нападавших. Я инстинктивно поднялся выше, но пара здоровенных схватили меня за ноги и потащили вниз.

Боевой режим включился сразу же. Мой клинок, мигом выросший из руки, располосовал земляные комья, как куски мягкого сыра. Я прыгнул вверх, на крышу крыльца, махнул рукой, разбивая и расшибая с десяток земляных отродий, мчащихся ко мне наперекор. Неожиданно для себя я увидел, как Кэролайн и Джереми носятся над полем боя, помогая нашему отряду. Сначала я не поверил своим глазам, но нет, всё так и было — они испускали лучи, уничтожавшие големов, строили барьеры, телепортировали продолжающих лезть из-под земли синекожих рептилоидов-зомби.

Помимо Рины, в мою стороны мчались ещё двое — Мелисса и… Мия, которую я совсем не ожидал здесь увидеть. Недолго думая, я прыгнул вниз, на крыльцо, затем в холл, под столом в которой пряталась горничная, с ужасом наблюдавшая за битвой.

— В гости-иную… Скрытая-я две-ерь. Ле-естница вниз, — услышал я подсказку Рины, слова были растянуты, словно в звуковом эффекте питч-шифтера, но я разобрал их.

Проломил дверь, крутанулся вокруг стола, увидел ярко-светящийся силуэт в стене, махнул рукой крест-накрест, прорубая проход, слетел вниз, скользнув мимо ступеней при помощи левитации. Там был погреб, большой, заваленный разным барахлом. Какие-то земные безделушки, пыльные и истлевшие мониторы, газонокосилки, мебель, в этом всём было легко заблудится, но я знал, куда идти — люк в полу, ещё одна лестница с неотделанным потолком. А за ней обнаружилась глухая стена, явно свежая, искусственно-созданная причём совсем недавно. Клинок разрезал бетон, ещё и ещё, и вдруг…

Плечо отозвалось болью. Мой вакуумный клинок столкнулся с чем-то настолько же прочным, невесомым и неразрушаемым. Боевой режим тут же кончился — нет, не из-за боли, но я понял, что голой интуицией и импровизацией проблему не решить.

— [Инспект алгоритм соурсес… клиар привелегес…], — бормотал я, стараясь найти уязвимость.

Позади меня столпилось три женщины.

— Что там? — спросила из-за плеча Мия.

— Саркофаг, — сообщила Мелисса. — Маленький, два метра на два метра. С внутренней стенки — барьерный алгоритм. Как он там помещается-то?

— Внутри явно источник исполнения всех алгоритмов на полем боя, но людей я не чувствую, — проворчала Рина. — Опять какой-нибудь проксирующий амулет.

— Проксирующий! — я улыбнулся земному айтишному термину. — То есть он в другом месте? Что делать?

— Я вижу трубу, — сообщила Мелисса. — Через неё идёт кислород. Тонкая. Попытаюсь пролезть и закрыть.

— Если он не дебил — то просто начнёт генерировать кислород или телепортировать откуда-то ещё. Лучше проследи каналы передачи мана-тонн, если они там есть.

Тут прорезался голос Халиба.

— Станислав, мы нашли источник алгоритмов. Он на острове в бухте. Летим туда.

— Ещё один? Вроде же тут.

Я усмехнулся.

— А малый явно не дурак. Резервирует, копии проксей наделал. Где-то должен быть балансировщик нагрузки.

Внезапно в руке Рины возникло нечто, что я уже где-то видел. Соломенная кукла, крохотная, всего в ладонь величиной.

— Вот что внутри. Я сделала подробную копию. Здесь, — она коснулась тряпичного горла, перетянутого бечёвкой, — алгоритм, перекачивающий кислород, здесь, на ногах — генераторы големов, на руках — телепортирующие алгоритмы из-под земли.

Стена, которую я только что располосовал мечом, внезапно раскрошилась и обрушилась внутрь. Куб, совсем крохотный изнутри, был пуст. По его центру на подложке лежала точно такая же соломенная кукла, что держала Рина в руке.

— Он понял, что мы нашли прокси. Сейчас создаст новый, — мрачно сообщила Рина. — Можно вечность искать. Когда у него мана-тонны-то кончатся?

— Тогда где. Надо поиска…

Я не успел договорить. Изнутри что-то меня обхватило за ногу что-то вроде щупальца и потащило вниз, сквозь дыру, образовывающуся в земной тверди. Всё ясно. Ловушка. Кукла, битва наверху — всё это приманка, чтобы поймать меня. Конечно, вреда мне щупальце не нанесло — по всей поверхности тела был твёрдый защитный панцирь, пропускающий только воздушную среду. Но боевой режим, испугавшись внезапного перемещения, вернулся. Мой меч обрезал невидимую плеть, ухватившуюся за лодыжку, я ловко перехватился за щупальце, которое стремительно исчезало, растворяясь в толще земли. Я успел увидеть тонкую исчезающую нить, уходящую глубоко вниз, в недра земной коры. Увидел сквозь толщу земли и тусклый, едва заметный огонёк. Развернулся, словно крот в норе, выставил вниз клинок и потянулся, рассекая земную твердь.

Я не знаю, сколько я двигался вниз — километр, может, и два. Земля вокруг становилась очевидно теплее, а точка впереди, видневшаяся через толщу земли, медленно вырастала в полы параллелепипед, изнутри которого струилось чёрное сияние.

Поворот клинка — и лезвие снова столкнулось с непробиваемой скорлупой.

— Ты в порядке? Живой⁈ Где ты? Чёрт, полечите меня! Всё стихло! Битва закончилась, что случилось? — слышался десяток голосов в голове.

Мне было не до этого.

— [Суперюзер райтс, стоп барьер алгоритм!] — проговорил я, нацелившись на барьер.

Барьер пал, а вместе с ним кончилась и сила. Я рухнул вниз, на бетонный пол, и увидел Сида.

Когда я представлял сына Кэролайн и Джереми, в голове был темнокожий молодой человек чуть постарше меня, что-то вроде Уилла Смита — статный, подтянутый, ироничный. Именно такой парень в моём представлении мог охмурить голову Ийю. Но всё на деле оказалось совсем не так. Во-первых, он был белокожим — не совсем с европейскими чертами лица, словно после пластической операции. Во-вторых — полным и низкорослым, едва повыше своего отца Джереми. И в третьих — ему было от силы пятнадцать лет. Это определённо был Сеяный, лишь недавно совершивший омоложение, в его глазах был страх, а смешной комбинезон, напоминавший знаменитую жилетку знатока Вассермана, был заполнен десятками соломенных кукол и деревянных колышков.

Это всё были артефакты, понял я. Рука, сжимавшая один из клиньев, бросила его на пол, к груде таких же разряженных батареек, и потянулась за следующим. Я успел спросить, а он успел ответить:

— На кого работаешь, гнида⁈

— Богдан! Должен быть! Отомщён!

Следом я ослеп, замёрз, поджарился, почувствовал удушье — весь арсенал возможных атакующих Алгоритмов нацелился на меня. Вокруг меня вырастали стены, которые я рубил своим мечом, я падал вниз, в яму, выросшую посреди зала, вокруг меня бушевало пламя, мерзотные газы и прочее. Часть отразили амулеты, часть я успел скастовать, подлечив себя сам, часть — подлечила Мия, следившая за мной издалека. Всё это продолжалось две минуты — но какими долгими они были! Чёрт возьми, он был талантлив, этот безумный фанатик, и мне даже захотелось предложить ему работать на меня. Но я не успел. Упорно и настойчиво всё это время я шагал разделявшие нас метры, надеясь на то, что парень не ускользнёт от меня.

Пухлые пальцы снова бросили на пол заговорённый клинышек, служивший источником мана-тонн. Мне хватило секунды, чтобы ударом клинка располосовать комбинезон на груди парня, задев кожу и уничтожить львиную долю амулетов, а оставшиеся — движением руки сорвать и бросить в догорающее за мной пламя, приказав ему спалить их дотла и удалить все хранящиеся в них мана-тонны.

Ещё две секунды длилось замешательство — он явно решал, что делать — не то продолжать битву на последних оставшихся силах, не то смыться, и эти две секунды были для него роковыми. Лёгкая тень мелькнула откуда-то сзади, из лаза, через который я проник в убежище ренегата. Один из пустых клиньев, валявшихся на полу, влетел в тонкие женские пальцы, а затем вонзился в грудь подростку.

Сначала я подумал, что это Рина — но нет, это была Мелисса.

— За Джафара… — прошептала она, а затем сказала что-то на языке Алгоритмов Халиба.

Тело умирающего подростка покрылось тонкой ледяной плёнкой, словно глазурированная креветка из супермаркета.

Глава 34

Подготовка

— Не-ет! — послышался крик Кэролайн. — Мой сын!

Она бросилась к умирающему, но быстро успокоилась, пробормотала:

— Он жив… Хорошо, что он жив. Что с ним будет?

Из-за спины показалась мия, а следом — Рина.

— Телепортация. И суд комиссии. Помогите прийти в себя. Что скажите, господа родители? Вы соучастники, или он держал нас в заложниках?

Следом в помещении возник Джереми, а после — Халиб. Синекожая Сеяная-гибрид сидела прямо на полу рядом с замороженным сыном и сокрушённо покачала головой.

— Он ничего не слушал. Никого. Все поздние дети — такие. Непокорные. Им кажется, что они умнее нас и умеют выбирать правильную сторону.

— Ну, теперь занесли корректирующего фидбэка джуну, — зачем-то пошутил я, чтобы разрядить обстановку.

Рина посмотрела на меня как на идиота, вздохнула и села рядом с матерью замороженного. Я ожидал, что она что-то сделает с Кэролайн или хотя бы будет спорить, но она промолчала. Видимо, какие-то струны в душе у суровой тётки всё-таки задели. Халиб подошёл ближе и вгляделся в лицо Сида.

— Когда мы молодые, мы часто думаем, что сможем стать лучшим из лучших. Нас обуревают гениальные идеи. Жаль, что на деле оказываемся хорошими, работящими, но вполне простыми сверчеловеками!

— Знаешь, Станислав, почему Халиб изгой? — вдруг сказала Рина, вернувшись к своему привычно-агрессивному тону. — Потому что он позволяет селиться на его территории разной швали. Лентяям и людям с альтернативной точкой зрения на происходящее. Потому что попустительствует подобному бреду!

— Как ты смеешь? — тихо, сквозь зубы прошипела Кэролайн, чуть не отпрыгнув от неё. — После того, что случилось. Я пыталась остановить его, остановить его армию, только чтобы вы прекратили бой и не тронули!

Рина поднялась с места. Она была почти на полторы головы ниже Кэролайн и на пару поколений моложе, но силы и гонора в них было поровну. Всегда раздражал такой типаж.

— Кэролайн, я занесу в отчёт всё, что касается бункера с замороженными гибридами. И ваши эксперименты с генетикой — тоже занесу. И то, что вы при своих навыках десятилетиями бездействуете — тоже.

— Становится душно, дамы, — сказал я, желая прекратить ненужную перепалку. — И, замечу, не только из-за того, что Алгоритм вентиляции больше не действует. Надо подниматься на поверхность, и поднять его. И нас ждут дела.

А дела действительно ждали. Что произошло в последующие полторы недели? Куча событий, важность которых мне сложно определить, потому рискну перечислить их все скопом, так сказать, в ускоренной промотке.

* * *

После телепортации Сида Рина с Халибом устроили переговоры. Скорее это был обмен взаимными упрёками — по поводу терактов Рины и тоталитарных религий, устроенных Халибом. По поводу украденного сына Рины, Окихито — тут уже я встал на сторону Халиба, упомянул про нашу драку, покушения на видного деятеля подполья скра, Джен и прямые угрозы. Потом все успокоились, и разум возобладал. Халиб спросил об Игоре и о том, какие у Первых планы по поводу нашего правления на планете.

— Я не знаю, как решит Игорь. Я всё ещё настаиваю на том, что вас всех! Всех троих! Надо к чертям собачьим заменить. И поставить нормальных хозяев Дворцов. Но пока дел по горло. Пока — поставьте на место Теодору, или я сама ею займусь!

Напоследок Халиб осторожно попросил посмотреть или скопировать ламу, мотивируя это тем, что такой ценный живой артефакт увели прямо у него из-под носа негодные ренегаты. На что, разумеется, получил полный отказ.

В тот же вечер я вернулся к работе. Тысячи хиоттхаиров, абсолютно голые и раздетые, вооружённые новейшим оружием, оказались в точке тринадцать, в тысячах километров от места битвы. Выйдя из-под действия Алгоритма, они оказались посреди ограждения, абсолютно ошеломлённым, напуганными и замерзающими. Ещё более испугался гарнизон колонии Грань, приглядывавшей за Точкой — все из солдат и офицеров читали о существовании подобной расы лишь в старинных энциклопедиях, потому общий язык найти, конечно, не смогли. На помощь пришла Лия, быстро эвакуировавшая несчастных хиотхаиров к месту стройки, где уже командовал Йеркут. Вокруг Дворца вырастал городок, одновременно начал строиться город по другую сторону Внутреннего моря.

Конфликт с Халибом был исчерпан, но через пару дней разгорелся вновь. Одним прекрасным утром у дверей моего импровизированного кабинета в «Единороге» возникли Серафимион и Маркунда — после той битвы она наведывалась к нам всё чаще, и тогда я понял всё сразу.

— В общем, хочу на тебя работать, Стэн, — заявила она. — Надо как-то Халибу сказать.

Халибу сказали, и он вознегодовал. Объявил игру в молчанку на пару дней, не выходил на связь, как вдруг всё неожиданно для нас решила Ивита, к тому времени уже покинувшая планету. В то утро мне позвонила Мия, пригласив на чай в столицу Грани, в резиденцию к племяннице Звениславе Родриговне.

Пахло яблочным пирогом. За круглым столом в гостиной сидели парень с девушкой, лицом напоминавшие толкиеновских эльфов — высоколобые, светловолосые, прекрасноликие. А в углу, в откуда-то взявшемся детском манежике, полном игрушек и книжек в мягких обложках, резвилось трое детей двух-трёх лет.

— Эраст Понтийский, седьмое поколение, сто сорок лет, а это моя сестра, Энвига Понтийская, ей сто тридцать пять. Мы с планеты Аталавва, последние пару лет жили на Гмон-Яне.

— Нам там не понравилось, — вставила Энвига.

Её брат продолжил.

— Мы прибыли по приглашению прабабушки Ивиты, с нами трое наших правнуков. Четверо их родителей и ещё один правнук прибудут с Гмон-Яна послезавтра, прабабушке нужно накопить силы, чтобы перенести их.

Сюрприз показался мне очень приятным.

— Прекрасно! Сдержала Ивита, получается, обещание. Вас двое, их четверо, дети… Десять Сеяных!

— Существует небольшая проблема, — продолжила с небольшой заминкой Ядвига. — Их семьи давно хотели сменить Дворец, однако у них существуют некоторые… разногласия в методах работы и ведения хозяйства.

Они странно переглянулись, после чего Эраст вздохнул и озвучил неприятную правду.

— Людмила, моя правнучка, когда узнала, что вы Спящий, наотрез отказалась работать под вашим началом. В детстве ей рассказывали страшные сказки о вас… У остальных из нашего клана нет таких предубеждений. Поэтому мы двое и правнук Энвиги, Иммануил, хотели бы остаться работать у тебя, а семья Людмилы хотела бы выбрать другой Дворец. Я наслышан о Халибе и Теодоре, это весьма спорные хозяева, но кого бы вы посоветовали?

Выбор был невелик и очевиден.

— К Халибу пусть идут, — озвучила за меня его Звенислава Родриговна. — Под началом тётки-одиночки работать — такое себе, это я как правительница-узурпатор с многолетним стажем говорю.

На том и порешили. Тем же вечером я через Тизири организовал аудиенцию с Халибом и с радостью объявил, что привожу к ним во Дворец целых четырёх Сеяных из весьма отдалённого Дворца, с которыми весьма далёкие пересечения по генам. Настроение моего царственного коллеги весьма улучшилось.

Пользуясь случаем, я попытался поторговаться.

— Видишь, я привёл тебе целых четырёх, а ты отдал мне одну Маркунду.

— Ну, им всего по сорок лет, их суммарные опыт и сила вполне сопоставимы с Маркундой… — насторожился Халиб.

— Нет, конечно, я не прошу делиться кадрами. Поделись подданными. Совсем чуть-чуть! Я много не прошу. Всего лишь десять тысяч скра…

Именно так я уломал Халиба переместить посёлок скра из Теньгорода в пригород своего нового города. Разумеется — не весь, а чуть больше половины кварталов, включавших дома Джен и Рюрика.

Пришлось потрудиться целых два дня, фильтруя тех, кто был связан с городом и больше хотел остаться, от тех, кто был готов очутиться в новом месте. Чтобы не возмущать континуум телепортацией — погрузили сначала всех жителей в летаргический сон, дома погрузили на облако. Затем по прибытию всем перенесённым поправили мозги и объяснили произошедшее кознями злых духов, а на месте унесённых кварталов устроили серию взрывов.

Так или иначе, все жители перемещённого поселения были Гетто, два года находившееся под каблуком Шабука, наконец-то стало независимым, хоть и перенесённым за четыре тысячи километров от дома. После трёх недель скитаний на нашем косоногом Титанике Рюрик и Джен распахнули двери своих домов.

* * *

Живот Тизири всё увеличивался.

Проклюнулись первые ростки кустов кофе. Я отвык спать, но знал, что если усну — мне обязательно приснится ароматная кружка свежего бодрящего напитка.

В свободные часы мы вместе с Иннокентием, Серафимионом и Энтоном продолжали двигаться на «Единороге» вдоль побережья к границе княжества Хан и империи Цран. Новичков я в свою шагающую обитель не пускал. Мы делали остановки вблизи городов, чтобы Рюрик мог давать концерты — как-никак, мы обещали ему турне. Джен сопровождала двоюродного брата, но недовольство по поводу разлуки с домом у обоих наших четырёхруких друзей нарастало, и я думал, что с этим делать.

Серафимион и Маркунда взялись за систематизацию и изучение моего языка Алгоритмов. Сперва следовало отделить Алгоритмы, которые могу выполнять только я, Первый, от тех, которые могу выполнять мои подчинённые. Задача была мне более чем знакомая по прошлой профессиональной сфере — вот тебе на систему права суперадминистратора, вот права простого администратора, а вот простой юзер, прав не имеющий. С этим разобрались за пару вечеров, и после я наконец-то наделал аккумулирующих А-ашек и сочинил Алгоритм, который позволял делиться мана-тоннами с коллегами.

Кэролайна и Джереми, хоть последний и высказал желание работать на меня, я сам не трогал. Посчитал, что следовало им дать успокоиться после тех трагических событий, но Джереми неожиданно объявился в конце недели и спросил, есть ли работёнка. Дал ему задачу по проработке воздействия на климат на моей территории — чтобы была возможность в случае чего поправить.

Кадров всё ещё не хватало, к тому же Ивита всё никак не возвращалась — я уже начинал беспокоиться. В силу я вошёл, и мне ничего не стоило переместить «Единорог» поближе к Дворцу, но хотелось провести остаток осени в более тёплых краях, поэтому я не спешил. Энтон наметил нашей целью юг империи Хан — Халиб подсказал, что где-то здесь обитал отшельник-Сеяный достаточно высокого поколения, которого можно было уговорить работать на нас. Поручил задачу по поиску Серафимиону, как знатоку подобных отшельников.

Несколько раз я брал сферолёт и отвозил Энтона на юг, чтобы он договаривался с кем-то в портах на берегу океана. В детали нашего с ним плана он почти не посвящал, я всецело полагался на его честность и надеялся не прогадать.

* * *

Весна в южном полушарии приближалась, а на деревьях на северном облетала листва.

Караваны переселенцев-скра продолжали покидать бывшие колонии стран Теодоры, хотя мы поменяли почти все артефакты-геомаркеры. Мне это не нравилось. Однажды утром, возвращаясь на сферолёте со стройки Дворца, я не выдержал. Набрал в грудь побольше воздуха, а затем схватил руками многокилометровую цепочку повозок, четырёхруких невольников, освободил их от десятка окружавших их танков… и перекинул на пару сотен километров севернее, прямо к стройке нашего нового города.

Сил на дорогу больше не хватило. Заночевал прямо там, оставив задачи по очистке воспоминаний и размещению переселенцев новым сотрудникам, Эрасту и Энвиге. В тот же вечер состоялась ещё одна трёхсторонняя встреча с Теодорой — всё в том же шатре, разбитом на вершине горы, которую мы переименовали в гору имени Джафара.

— Мы этот случай так не оставим, — заявила Теодора. — Это мои подданные, они выросли и были воспитаны в духе идеалов Рурляндии, моей страны. Я пока сдерживаю недовольство в среде моих руководящих кадров, но решение может быть вынесено…

— Теодора Викторовна, я предлагаю Рурляндии отказаться от своих колоний на Южном Берегу…

— Что⁈

— В течение пары месяцев мы организуем там цветные революции, придут к власти про-граньские правители.

— Ты мне угрожаешь? Зачем ты это делаешь, Станислав?

Я продолжал, не обращая внимания на эмоции.

— Что получите вы взамен? Вашим бывшим колониям через несколько лет будет открыт рынок товаров из Грани, они будут форсированно развиваться. При этом сохранят тесные экономические связи с метрополией. Произойдёт трансграничный обмен технологиями, рост промышленности…

В целом — идея со скрипом, но была принята. Не очень понравилась она только Лие после того, как я это озвучил уже на внутрикорпоративном сборище. Вечером мы устроили тимбилдинг — вместе с Эрастом, Энвигой и Маркундой сидели в книжном магазине в столице Грани, играя во всё ту же карточную игру. Серафимиона и Иннокентия я оставил сторожить «Единорог». Начала Лия осторожно.

— Знаешь, мы очень много потратили сил, чтобы сгладить пики и провалы последующих экономических волн. Знаешь же этот цикл — раз в полвека экономика то падает, то растёт. Грань очень ценит свои технологии. Если слишком быстро развивать весь остальной мир…

— Лия, дорогая, мне кажется, если не развивать весь остальной мир — скоро остальные планеты придут и захватят нас нахрен. Ты не боишься колонизаторов с других планет? Твой ход.

— Я боюсь. Очень боюсь, — продолжила Мия. — Мы начинали как антикризисная группа на отсталой захолустной планете. Твоими усилиями, Стас, и — всеми нашими усилиями — дела понемногу налаживаются. Если мы так продолжим — нами заинтересуются те кланы, кто привык иметь дело с растущими цивилизациями. Собирать все сливки, упиваться властью — не то, чтобы все этого хотят, но многим так не хватает чего-то нового…

— В бессмертии самое страшное — отсутствие новизны, — многозначительно добавил Эраст. — И за новое и неопознанное многие из наших готовы сражаться. Кажется, я победил, друзья.

Тем вечером Мия затащила меня в подвал, в лабораторию, поспешно разделась и снова просила сделать ей больно. Признаться, меня это начинало настораживать, хоть впечатления и были весьма яркие и специфические. Желание женщины следует исполнять, но что-то шло не так. У неё долго ничего не получалось, и в конце концов она попросила применить Алгоритм, увеличивающий пропорции моего тела до совершенно неприличных. Когда мой рост достиг двух с половиной метров, а приборы и книги попадали не только со стола, но и висящих над ним полок, всё пошло куда быстрее и громче. Когда процесс подходил к кульминации, я увидел в сумраке на лестнице два глаза, наблюдавшие за нами. Как только мой взгляд встретился с ними, а наши с Мией стоны сделались синхронными, лёгкая тень скользнула наверх. Я успел лишь заметить, что одежды на второй сестре тоже не было.

Нет, решил я после, придя в себя и вернувшись к привычным размерам — с близняшками следует заканчивать. Поигрались — и хватит. Мало того, что в них было много соперничества и нездоровых отношений, так это ещё и окончательно грозило разрушить рабочие отношения.

* * *

Дворцовый зал и ряд комнат был почти готов к концу второй недели. В городе на реке шла стройка, и выросли первые многоквартирные дома, а скра разбили шатровый посёлок, начали строить землянки и заниматься привычным делом — разведением броненосцев, ламонов и свиноуток.

«Единорог-3» приблизился к столице Цран, встав в чаще посреди исполинских деревьев. Мы даже не скрывались, лишь слегка защитились отпугивающим алгоритмом — четырёхрукие древолазные «эльфы» обходили нас за версту, разнося по округе мифы о кубическом чудище с севера. Я регулярно выгуливал Илонмаска по окраинам столицы, применив на себя Алгоритм невидимости. Мурланги, тем более такой породы, здесь не водились, и местные прозвали его Раг О-о Зин, что означало «дерзкий могучий зверь».

На поиски загадочного Сеяного, которого звали Эдам, мы с Серафимионом потратили почти два полных дня. Никаких следов его не обнаружили — то ли он был где-то в другом месте, то ли просто успешно скрывался не был готов с нами общаться.

Иоганну было здесь некомфортно — он всё чаще просил переместить его куда-нибудь, где похолоднее.

— Каменный червь, здесь слишком высокие деревья. Я начинаю испытывать панические атаки, когда они превышают мной рост десятикратно.

— Скоро, дружище, скоро, — пообещал я.

Энтон, вернувшись после одной из своих командировок, объявил, что наш план по тайному посещению владений Теодоры близок к осуществлению.

— Погоди, дай ещё пару дней завершить дела, — сказал я.

Наконец, Алгоритмы по передаче мана-тонн были готовы и оттестированы, аккумуляторы на геометках успешно крафтили мана-тонны с колоний и поселений, и я был готов делиться накопленной силой с коллегами. Я собрал весь свой стартап во Дворце на чаепитие, устроенное прямо посреди стройки.

Повсюду сновали синекожие работники, подгоняемые Энтоном — он вызвался заместить Йеркута, а я вызывал по одному коллег и объявлял всем оклад. Процедура, хоть и попахивала бюрократизмом и была совершенно необязательна, всем достаточно понравилоась. Лия и Мие, как самым опытным и занимающимся самой урбанизированной частью моих владений, дал больше всех, пятьсот тысяч мана-тонн в сутки. Серафимиону и Маркунде чуть поменьше — триста тысяч мана-тонн. Энвиге и Эрнсту, как новичкам — ещё меньше, по двести пятьдесят, а правнуку Иммануилу, его жене Изабелле и Иннокентию, джуну, по пятьдесят тысяч.

После подали пиццу, приготовленную по толнийскому рецепту, а я приготовился читать речь.

Глава 35

Корабль

— Друзья мои, — начал я. — У нас уже сложился неплохой коллектив. Да, некоторые из вас наверняка считают меня выскочкой. Да, я совсем из другой эпохи, местами я склонен ошибаться, но я рад всем вам и надеюсь, что нас ждёт интересное будущее и множество увлекательнейших проектов. Мы хорошо потрудились, а впереди очень много интересных задач и серьёзных вызовов. А теперь — мне нужен небольшой отдых. Многие из вас пришли издалека, а я же нигде, кроме Земли и Скрадо — не был. Я отправляюсь в путешествие на другую планету.

Все восприняли, как мне показалось, вполне нормально, возможно, кому-то сказанное даже показалось свежим, хотя я сам себе напомнил типичного управленца, заряжающего коллектив. Заместителем я назначил Серафимиона. Мия, похоже, ничуть не обиделась — кроме того, ей и так хватало заботы. Разве что — задумалась и, скорее всего, заподозрила что-то. Тем более, что я никому не сообщил свой точный маршрут — все подумали, что я отправляюсь на соседний Гмон-Ян, как самое очевидное место для путешествий Сеяного.

— Ты же слукавил про другую планету? — спросил Энтон. — Или ты серьёзно намерен после нашего путешествия свалить со Скрадо.

— Как пойдёт, Энтон, — ответил я. — Как пойдёт.

И этим же вечером мы отправились в путь.

* * *

План был, на первый взгляд, достаточно простой и очевидный. Энтон решил прикинуться торговцами. Мы отправились в Атморск, колонию Грани на Южном берегу. Оттуда — на остров Малая Грань, в Торговую Гавань — крупный порт, через который Грань торговала со всеми остальными человеческими и гномскими государствами.

Энтон уже успел зарегистрироваться купеческим предпринимателем и зафрахтовать торговую шхуну «Академик Гамаюнов» — небольшой, но быстроходный двадцатиметровый корабль, бронированный, с двумя пулемётами на носу и корме — чтобы было чем грозить пиратам. Ходил он под флагом Рурляндии, и как пояснил мне Энтон, это была обычная схема для провозки грузов через два океана. Капитан — Шон Куцев, смуглый, похожий на среднеазиата, и двое моряков, один старше, один младше — обоих звали красивым именем Антоний.

В трюме лежал груз — небольшой по размеру, но очень ценный. Десять центнеров черного чая производства Цамунц и две коробки по сто планшетов, произведённых в Грани. По легенде мы должны были проплыть Великий Центральный Каньон, войти в Малый Океан и отгрузить всё в толнийском перевалочном порту Канну на его северном берегу. Оттуда, если верить карте в моём смартфоне (который, разумеется, я взял — ещё и в количестве пяти скопированных штук) — было всего пятьсот километров по топям до точки, указанной Ингой. Немного настораживало, что местность эта называлась «Проклятым болотом», и точных топографических карт не было до сих пор.

Ну, я был готов импровизировать. Самое страшное, к чему я был не вполне готов и чему я уже окончательно разучился — всё это время мне предстояло быть обычным человеком. Станиславом Олтовым, младший сыном префекта Накакава — благо, все документы я подготовил.

Более того, перед тем, как зайти на корабль, я сделал то, к чему был до этого максимально не готов — я взглянул в зеркало и изменил внешность. Подтянул веки, сделав разрез глаз чуть более острым, уменьшил подбородок и отрастил чёрную щетину.

— Добро пожаловать, господин Станислав, — приветствовал меня капитан. — Я уж не знаю, что за тёмными делами вы занимаетесь и какую контрабанду везёте — мне не привыкать.

Свежевыправленное лицо ныло, болело, но я сухо кивнул и пожал руку, отправившись в каюту.

К вечеру первого дня мы пересекли границу Грани и владений дворца Теодоры. Этого момента я опасался больше всего — именно в этот момент меня могли засечь. Всё, что выдавало во мне Сеяного — десяток амулетов с Алгоритмами на все случаи жизни, распиханных по карманах и кораблю, но все они были надёжно защищены, и их я готовился применить только в самом крайнем случае.

Мы сидели с Энтоном мучительные десяток секунд — никакой явной границы не было, и мы только примерно знали, где она проходит.

— Что, пронесло? — первым озвучил Энтон.

— Похоже на то. Плывём дальше?

— Предлагаю откупорить! — откуда-то из-под сиденья выудилась поллитровая бутылочка чего-то вроде сангрии.

Я уже давно не пил алкоголя и был даже рад такому.

К тому же, у меня начиналась ломка. Настоящая, жестокая и беспощадная ломка Трудоголика-Сеяного. В голове крутились переживания по десятку проектов, которые я продолжал вести — строительство Дворца и города, расстановка геомаркеров, контроль за переселением, адаптация новых сотрудников, перемещение «Единорога»…

Я абсолютно не умел бездельничать и отдыхать. Не хотел, не желал этого делать. Желание принести всем пользу и наладить сломанное — это то, что делало меня счастливым, и последние недели я прожил абсолютно в своей стихии. Более того, я разучился спать, окончательно привыкнув к восстановительному алгоритму. Но спать надо было — иначе я бы просто не смог восстановиться.

— Стереги меня, дружище, — попросил я Энтона, закрывая дверь каюты.

— Не боись. Пока всё идёт по плану.

В итоге, я уснул первый раз за месяц только спустя пару часов бессонницы и только благодаря выпитому алкоголю. Мне приснилась любимая кофейня на Рубинштейна.

Конечно, я набрал много тетрадей, делал разные заметки по поводу планов, моей новой системы Алгоритмов и прочим работам. Иногда доставал свой местный планшет — смартфон свой старался не включать, хоть и была возможность зарядиться — мало ли чего. Вечерами резался с капитаном и Энтоном в карты и какие-то странные настольные игрушки, похожие на трёхсторонние шахматы с бОльшим числом фигурок. Слушал истории Шона — он был большим фантазёром и рассказывал, что его знакомые летали на соседние планеты, хотя ничего подобного в Грани, конечно же, не было.

К вечеру третьего дня мы приблизились к устью Великого Центрального Каньона — гигантской протоки, соединяющей Малый и Великий океаны. Погода была идеальная — лёгкое волнение, переменная облачность, отчего не так сильно пекло — какой-никакой, а Экватор. Впереди высились две скалы — ближе к нам южная, высотой в пару километров, а на горизонте — вторая, северная, ещё выше. Я знал, что устье и обе эти скалы контролируются Толнией, хотя вокруг по обе стороны раскинулась кочевая империя скра Бод-Бод, а да земель самой республики странных англоязычных японцев были ещё долгие дни пути.

— Сейчас будет досмотр, — сообщил капитан. — А затем заправка горючем и каботажем.

Мы шли против течения, дизельный двигатель гудел как не в себя. Мы миновали буйки, и увидели, как к нам движется паровой катер Толнии.

— Стоп, телл ёл неймс энд гет лэди во инспекшын! — с жутким картавым акцентом через рупор у нас спросили имена и сказали приготовиться к досмотру.

— Сиди в каюте, — приказал Энтон. — Я разберусь.

Я долго вслушивался в перепалку капитана и Энтона, слышал, как паровой катер подходит совсем близко, почувствовал гарь его топки, услышал шаги. Затем в комнату заглянул парень в яркой красно-жёлтой форме, с высоченной чёрной фуражкой, больше напоминающей шляпу.

— Документс! — спросил он.

Насколько мог, я изобразил вальяжность и недовольство.

— Мы знаем, что вы везёте запрещённый товар, — продолжил он.

— Ничего подобного, — ответил я на всё том же ломаном японско-английском, стараясь угадать с нужными интонациями. — Вы, вероятно, просите денег за пересечение? Таможенный сбор. У нас произведена оплата, есть бумаги.

Парень нахмурился и захлопнул дверь, за которой маячили Энтон и Шон.

— Мало уплачено. Нужно ещё. Расценки растут, — сказал он и до боли узнаваемо потёр большим и указательным пальцем.

Я крякнул и вытащил из кармана десять ассигнаций с цифрой «500».

— Достаточно?

Парень промолчал, но я увидел, как округлились его глаза. Чтобы добить, вытащил ещё четыре таких же бумажки. Парень воровато оглянулся, сгрёб всё во внутренний карман, шлёпнул печатью по какому-то бланку, кивнул и пробормотал:

— Вот ваш портовый документ. Хорошего пути.

Когда мы уже швартовались в гавани — на узкой полоске суши, над которой возвышалась скала с прилепленной к ней настоящим небоскрёбом — Энтон спросил, что произошло, и я рассказал.

Он покачал головой:

— Я так и не смог узнать, сколько надо платить. А сами они никогда не скажут, знают, что устройства Грани могут всё записывать. Возможно, ты заплатил слишком много. И теперь они знают, что мы богачи.

— А значит?

— А значит… могут проследить за нами.

Заправились мы нормально, но ночевать в порту не стали — отправились дальше. Великий Центральный Каньон был длиной почти в тысячу километров, и его ширина варьировалась от двадцати километров до четырёхсот метров. Когда он сужался, начинал дуть сильный, изнуряющий ветер, поднимались сильные волны, а дизель из-за встречного течения молотил, как бешеный.

Встречные суда попадались примерно каждый часа два-три, приветствуя нас гудками. Один раз подплыл какой-то парусник с десятком гмоннийцев — моряки и капитан насторожились, готовые стрелять, но те лишь спросили, есть ли у нас что-то от цинги. Оказывается, это была исследовательская экспедиция из дальнего Кровавого Моря, находившаяся в пути больше трёх месяцев. Шон поделился ведёрком квашеных овощей, пачкой витаминов и небольшой баночкой ягодного варенья. В благодарность нам скинули на борт здоровенную зубастую рыбину, которую мы оприходовали тем же вечером.

На следующий день я встал ближе к вечеру — вернулся режим совы, к тому же, часовые пояса менялись слишком часто. Я увидел, что Шон напряжённо вглядывается в горизонт.

— Что случилось? — спросил я.

— Подозрительно. С обеда нет ни одного встречного судна. А впереди самое узкое место. Десять лет назад здесь мост был, его скра построили при поддержке Рурляндии. А потом толнийцы с дирижаблей разбомбили. Потом поставили форт, чтобы следить за проливом. А сейчас… здесь часто орудуют пираты.

Скалы здесь снижались до пары сотен метров, а противоположный берег приблизился на полкилометра. Дул сильный ветер с песком, сдуваемым с горных вершин — вокруг нас была не то степь, не то полупустыня. Течение было самым сильным, мы шли боком, галсом, от южного берега к северному. Обломки моста — два явно рукотворных островка посреди каньона, на одном из которых ещё стояла здоровая каменная колонна.

Когда мы проплывали мимо неё, из-за неё показалась утлая лодчонка, почти каноэ, в которой сидела двое скра. Смуглых, пятнистых, в одних набедренных повязках. Тот, что на корме, грёб веслом, а передний — лежал на животе и грёб всеми четырьмя лапами — я уже видел такое пару раз, и выглядело это забавно.

Но не было забавным то, что они шли прямо наперерез нам, имея чёткое намерение попасть нам под киль.

Капитан издал предупреждающий гудок, но четырёхрукие дикари даже не отреагировали.

— Тормози! Раздавим! — прокричал один из Антониев, но капитан не стал останавливаться.

Послышался треск досок, крик раненого скра, наш корабль слегка повернуло, я бросился к борту, намереваясь кинуть спасательный круг… Но спустя секунду понял, что всё это было ловушкой. Мимо моего уха пролетела пуля, черканувшая по борту, а ветер донёс звук выстрела.

— В каюту! Живо! — рявкнул Энтон.

На корме заговорил пулемёт, и я не сразу понял, куда он стреляет. Уже у дверей кормы я поглядел на крутой берег и увидел впереди десятки лестниц и верёвок, по которым спускались на воду каноэ и скра, вооружённые саблями. На скале стояло трое стрелков — двое скра и один человек. Они палили в нас из примитивных ружей, но увидев пулемёт тут же попрятались за укрытиями. Те, что лезли вниз — так и продолжили лезть, несмотря на то, что очередь Энтона повалила полдюжины нападавших.

Шхуна поменяла галс и резко поплыла к противоположному берегу. Оттуда тоже послышались выстрелы, я разглядел обломки бетонированного форта.

— Я могу решить проблему! — крикнул я Энтону, стараясь перекричать пулемёт.

— Не вздумай! Не вздумай применять Способность! — крикнул он.

Вы, вероятно, ждёте здесь прихода «кавалерии из-за холмов»? Разумеется, она пришла. Выстрелы внезапно стихли, а затем послышались снова, но уже не в нашу сторону. Отплывшие от стенки каноэ тут же спешно погребли к берегу, и вскоре я понял причину. Из-за края выглянула массивная сигарообразная тень — это был здоровенный красно-жёлтый цеппелин, с которого на головы скра падали и разрывались гранаты.

Мы мчались оттуда на всех парах, затем через полчаса нашли небольшую отмель, причалили, отдышались.

— Худшее позади? — предположил я.

— Худшее? Посмотрим, — сказал Энтон. — Главное чтоб местный Дворец на это не обратил внимания.

На шестой день пути мы преодолели Великий Центральный Каньон и вышли в Малый океан. У истока Каньона раскинулась ещё одна колония Толнии — уже покрупнее, с целым десятком прибрежных поселений и рыбацких деревень. Мы встали на стоянку в самом крупном порту, пополнили запасы и удивились цене на дизель — здесь его литр стоил, как хороший коньяк.

Нам оставалось плыть до порта Канну ещё трое суток, поперёк всего океана. Погода обещала быть непростой, и Энтон порекомендовал пойти в портовый отель, чтобы отоспаться на приличной кровати.

— Так мы вызовем меньше подозрений, да. Все так делают.

Не знаю, что в этом было больше здравого расчёта или простой усталости, но я согласился. Сняли люкс с двумя раздельными комнатами, по факту это был жуткий клоповник, без электричества, без кондиционера, с жутким многоножками в туалете и непонятной жирной кашей на ужин — но, пожалуй, я давно так шикарно и хорошо не высыпался.

Снились девушки, много, очень много девушек — и из этой жизни, и из прошлой. Снился номер в отеле Теньгорода, в котором я жил первые дни своей жизни, а также что-то про «Единорог». Сладко потянувшись после пробуждения, я привычным движением скинул одеяло и телекинировал в руку лежащие на полу портки, пробормотав короткий Алгоритм.

А через секунду понял, какую ошибку совершил.

— Твою ма-ать! Твою ж… Мать! — заорал я.

Энтон тут же проснулся и вскочил с кровати.

— Что… что такое?

— Способность… Я только что применил её. Причём — применив свой Алгоритм. Свой язык. Который на этой земле никогда не применялся.

Мой спутник грязно выругался, но потом попытался прийти в себя.

— Может, обойдётся? Может, они не следят.

— Будем надеяться, — сказал я, одеваясь. — Надеюсь, у Теодоры хватает дел.

— Значит, всё по плану?

— А хрен его знает. Может, и обойдётся.

Но не обошлось. По дороге к буфету я встал, как вкопанный. Потому что мне поступил звонок через телепатическую связь — звонок по каналу, который я, как мне казалось, успешно заглушил.

Мне ничего не оставалось, как принять его — ведь всё равно точка связи в моём лице уже была выдана.

— Станислав! Ты вернулся! Ты где был, в Гмон-Яне? У меня сработало оповещение, помнишь, мы настраивали на срабатывание Алгоритмов твоего языка. Накопилась пара вопросов, но, прежде всего, хочу тебя поздравить. Ты стал отцом!

Я прервал звонок. Энтон смотред на меня, стоящего, как вкопанного, пока, наконец, я не сказал.

— План «Б». Срочная телепортация. Делаем всё быстро и рвём когти. Готовься на один, два, три…

* * *

Было душно, как после ливня, на горизонте загорался рассвет. Подумалось, что над моим Дворцом уже вечер. Мы стояли на островке посреди бескрайней равнины. Вокруг простиралось тропическое болото — островки остроконечной травы, низкорослые заросли деревьев, похожие на мангровые, небольшие холмики.

Время уходило. Надо было сделать всё максимально быстро.

— Ну, что там? — проворчал Энтон, явно с трудом борящися с послетелепортационной тошнотой.

— Сейчас. Пока не знаю.

Рука нашарила в кармане смартфон, включила его. Кнопка приложения «Bazilia».

[Артефакт не найден]

Что-то пошло не так.

Глава 36

Звонок

— Чёрт… должно же быть где-то здесь!

— Ты не паникуй. Там у тебя точность карты-то какая? Дай взглянуть.

Я протянул телефон.

— Не знаю. Думаешь, большая?

— Больше не делается. Наверное, пара километров!

— Если, конечно, не врёт. И если Теодора или её предшественники не нашли эту грёбаную вышку. Нам тут можно несколько часов тусить. Давай искать. Времени мало, нас наверняка засекли.

Энтон посмотрел по сторонам, дошёл до соседней кочки, посмотрел и почесал затылок.

— Раз уж мы беспределим, то давай, поднимись повыше, может, чего заметишь?

Я кивнул, сотворил левитацию и поднялся на пару сотен метров. В островках на болоте явно замечалась какая-то симметричность, закономерность, но я пока не мог понять, какая. Рука всё ещё сжимала телефон, сам не знаю почему, я залез в галерею фотоальбомов. Полистал вниз, снова посмотрел немногочисленные кадры, снятые Ингой. Сын, у меня родился сын, почему-то отозвалось в голове. Инга бы мною гордилась.

Хотя — почему в прошедшем времени? Ещё будет гордиться. Если, конечно, выживет — каким-то вторым полушарием я всё ещё хотел её придушить за то, во что она превратила мою жизнь. Но, если подумать — а что такого? Что плохого было в этой моей жизни? Не сильно ли она хуже жизни усталого айтишника?

Хуже, сказал внутренний голос. Каждый человек хорош на своём месте. Ты был хорош в своей профессии. У тебя была своя квартира студия, любимая кофейня, хорошее рабочее место. Твоя работа была твоей жизнью, и тебе это нравилось. Именно потому ты оказался в Спящих, а не в простых Первых. Именно потому у тебя такая ломка — тебе нужно было остаться там, в двадцать первом веке. Но тебе помешали, сломали, перенесли тебя, лишили прошлого.

К чёрту. К чёрту прошлое. Сейчас всё встанет на свои места.

Палец нажал на «скрытые альбомы». Там обнаружился альбом «острова», который я доселе не замечал. То же фото с воздуха, только вместо болота под ногами была ровная гладь водного залива, на котором рос ровный ряд искусственных холмов в виде пальмы — примерно как искусственные острова в Дубае. На следующем кадре — фото одного из холмов, самого высокого. Фото каменного булыжника, напоминающего обычный кирпич. А следом — фото с блок-схемой Алгоритма, на которой были написаны слова на греческом языке.

— Туда! Туда! — крикнул я Энтону, почти что пикируя с высоты на указанный остров.

В середине полёта сообразил, мысленно протянул ему руку — тот догадался, схватился за неосязаемое и перепрыгнул сразу сотню кочек, оказавшись у подножия холма.

Здоровенная змея — похожая мордой на анаконду, но странная, с двумя короткими редуцированными лапками — обвивала холм, словно геральдический зверь. Сытая, спокойная, она даже не подумала напасть на нас или убежать. Холм был сильно ниже, выветривание и эрозия заметно сократили его высоту, и весь он был заросший деревьями. Незнакомыми, с гладкими овальными листьями и красно-жёлтыми плодами. Место было особенным, понял я. Значит, мы на верном пути — если, конечно, нас не опередили.

— Где-то здесь, — сказал я. — Где-то здесь этот чёртов булыжник.

Мучительно-долгие три минуты я шарился в корнях и слышал, как Энтонхохотал за спиной — как мне показалось, совершенно безумно, он принялся срывать мелкие плоды дерева и рассовывать по всем карманам, затем снял куртку, связал и принялся собирать в них, что-то не то злобно, не то ожесточённо бормоча.

Старик снова сошёл с ума, подумал я. Стоян Сиднеин, его вторая мультиличность, вернулся, а значит мне некогда полагаться на себя. Надо скорее убираться отсюда и выводить его из приступа.

Нога ударилась о что-то твёрдое. Под корнями обнаружилось острое ребро каменного кирпича, наполовину увязшего в земле. Рука каснулась его, губы прочитали Алгоритм на греческом — по фотографии, разумеется, ведь до этого я почти не знал этот язык.

— [Epiléxte apothíkefsi technoúrgima, aposyskeváste to technoúrgima, ekkiníste to technoúrgima]

На телефоне появилось всплывающее сообщение.

[Артефакт доступен]

Значок с вышкой сотовой связи показал четыре палки.

Контакты.

«Инга сестра» — позвонить.

Гудки. Мучительные — и такие родные, такие долгожданные три гудка.

— Алло, — голос мужской и встревожанный. — Кто это? Эта штука работает!

— Это Станислав. Мать его, тот самый! Ты должен знать!

— Дядя Станислав? Это Дмитрий Второй. Сын Инги. Она говорила пару сотен лет назад, что ты можешь позвонить… да. Всё это время телефон висел за стеклом на стене… Так ты… ты проснулся⁈ Ты живой, да⁈

Слова приходили с задержкой — не пара часов, конечно, как они должны были бы идти исходя из привычных законов физики, но с приличной, в секунды полторы.

— Где вы⁈ Где она?

— Мир Скомла-два, первый экспериментальный. Сфера миров. Здесь один из главных дворцов Сеяных на Сфере. Инга… Инга сейчас в четырёх днях пути. Но я свяжусь с ней… Сейчас свяжусь. Запущу Алгоритм трансляции… передам звук на телефон. Тебя надо вытаскивать с этих чёртовых планет!

— Твою… Твою мать! Скорее! Меня сейчас прилетят убивать мои соседи! Стой! Куда вытаскивать?

— Сферолёты! Сферолёты на горизонте! — закричал Энтон, подтверждая мои слова.

В трубке слышались голоса, какие-то быстрые разговоры.

— Стасик! Братик мой! Прости! Прости меня! — услышал я знакомый голос. — Я люблю тебя и всегда любила, я не хотела, чтобы ты… Я всегда хотела и боялась, что ты проснёшься и будешь винить меня.

Голос был такой родной, и в то же время такой уставший, со старческими нотами. Но меня прорвало.

— Меня чуть не убили! Я чуть не сдох из-за тебя! Сволочь! Дура! И Игорь этот ваш, урод! Да провалитесь вы все пропадом! У меня тут сын родился, представляешь! Я только что узнал! Слышишь, Инга, я тоже кое-что смог в этой жизни, да? Ещё и старик этот… Что ты мне суёшь⁈ Зачем мне эта фигня, Энтон⁈

Инга тоже что-то говорила, про то, как скучала, как волновалась, про то, что единого мнения на мой счёт нет, что всё было в тайне. Энтон всё это время мешал разговору, настойчиво протягивая мне куртку. Наконец я вслушался в то, что он говорил:

— Кофе. Это плоды кофе. Возьми.

Телефон чуть не выпал у меня из рук. Свободной рукой я принял куртку у улыбающегося деда. Чёрт возьми, я готов был сейчас расцеловать целый мир.

— Спасибо! Энтон, спасибо! И тебе спасибо за кофе, сестрёнка.

— Да, я тебе гостинец оставила, — продолжала Инга со слезами в голосе. — Знала, что на Скра-До не выращивается, как там, дожили деревья? Их надо очистить, просушить, поджарить. Хотя плюнь, у нас тут много кофе. Сейчас, родной, сейчас я тебя вытащу отсюда. Телепортировать не могу — слишком далеко. Но там в Артефакте есть Алгоритм… Сейчас я активирую.

Болотная жижа рядом с островком начала вспухать, кочки полезли в разные стороны. Из-под поверхности поднимался десятиметровый шарик сферолёта — блестящего, бронированного.

— Погоди! Не тараторь! Я ещё не решил! Может, мне захочется убить всех вас, может, я не решился пока улетать! Список вопросов у меня! — тут я включил на громкую связь. — Где Игорь⁈ Я хочу его прикончить!

— Зачем⁈ — в голосе Инги послышался настоящий ужас. — Зачем прикончить? Надеюсь, ты шутишь. Ты же не такой, как этот… Богдан? Я понимаю, ты зол на то, что произошло, но… Игорь постоянно в разъездах. И на планетах бывает, и на Сфере, никто толком не знает, у него своя команда, он…

Она боится его, понял я. Либо, действительно, не знает и говорит правду — в любом случае, помимо мести у меня были куда более насущные цели и вопросы.

— Ладно! К чёрту. Где Руслана? Дочь Энтона Этоллина с Рутеи, родилась на Дарзит, дочь двух полусеяных! Вот он тут рядом стоит. Не у вас?

— Руслана Антоновна… Это же премьер-министр Третьей Рутении! мы тут колонию строим, она правитель…

— Я полетел, — тут же решил Энтон и зашагал вниз, к сферолёту. — Мне не впервой сваливать с планеты на сферолёте без гроша в рукаве. Садись давай, и полетели.

— Погоди! Второй вопрос!…

Тройка здоровенных чёрных сферолётов тем временем кружила над нами, образовывая зловещий треугольник. В воздухе, заполняя всё пространство и перебивая голос из смартфона, послышался голос Светозара.

— Станислав Спящий! Вы нарушили территориальную неприкосновенность дворца Теодоры Великой. Вы обвиняетесь в узурпации власти в Южном Дворце, связи с врагом, применении запрещённых Алгоритмов. Вам объявляется Игра Первого Приоритета с целью обладания Дворцом. Покиньте территорию и готовьтесь, завтра же мы будем биться…

— Инга! Инга, твою мать, ты слышишь меня⁈ — продолжал я орать в трубку. — Асия. Моя первая девушка! Она тоже Сеяная? Где она спит? Где⁈

— Так, Асия. Ох, я должна была сразу рассказать. Асия. Агао… Я оставила её на Агао, как и тебя. Совсем рядом! Она проснулась полтора века назад… бодрствовала около года и в конце попыталась убить тебя. Не знаю, что ей взбрело в голову. Но после мы с Геворком нашли её, провели беседу и успокоили. Тогда было не время для Спящих. Мы убедили вернуться в капсулу и дожидаться лучшего момента. Сейчас проверю…

Вот тебе раз. Я вспомнил то, что принимал поначалу за сон — схватку с невидимым противником, который пытался меня прикончить. Неужели это была… Ася?

— Быстрее, пожалуйста!

— Слушай, её капсула пуста. Но раскрыли её недавно, всего пару дней назад. Прости… Прости, братик! Я всё расскажу. Садись в сферолёт и улетай. Примерно три месяца с остановками. Там одна программа — в нашу сторону… Аккумулятор маны.

— Как-нибудь в другой раз. Мы ещё увидимся. У меня дела остались на планетах. Спасибо тебе, Инга. Что бы ни было. И как бы не сложилось. Но мне рано улетать к тебе. А Энтона — забирайте, его там ждут.

Я положил трубку. Голос наверху продолжал бубнить:

— Покиньте территорию! Покиньте!

— Лети, Энтон, — я крепко пожал руку моему первому и лучшему другу на этой планете. — Ты был отличным другом. Может, ещё увидимся. Спасибо, что вернул меня к жизни.

— Что значит — был⁈ Всё нормально будет, я на разведку, посмотрю хоть, что это за Сфера такая, — сказал Энтон, нырнул в открывшийся люк, а спустя пару секунд с хлопком растворился в воздухе.

Я мог бы полететь с ним, чтобы встретиться с сестрой и начать строить вместе с ней новые миры, создавать новые народы и покорять пространство космоса. Я мог бы отправиться на поиски Аси, чтобы поставить всё точки над «i» в тот же вечер — не глядя, не разобравшись с маршрутом до этой противоположной планеты, ни разу не попробовав перемещения на такое расстояния и не зная, что меня там ждёт.

Но это было бы слишком похоже на бегство. У меня осталось достаточное количество неоконченных дел, и интуиция подсказывала, что эти дела важнее поиска сбежавшей девушки из моего прошлого.

И я с привычным упорством трудоголика бросился их решать.

Эпилог

Битва

Я стоял на балконе своего свежепостроенного Дворца. Сражения шли уже пятый день.

— Что там? — спросил женский голос из-за плеча.

В ответ я промолчал — тратить слова не хотелось. В моей руке дымилась кружка свежемолотого кофе. Было холодно, морозно, но снег уже почти весь растаял, а утренний туман струился над тонкой кромкой льда во фьорде далеко внизу.

Убегая от назойливого Светозара, я телепортировался во Дворце вместе со всем островком. Кусты кофе теперь высились в оранжерее, хотя были планы высадить их на Грани, в открытом грунте, растиражировать и подарить Звениславе Родриговне новый прибыльный бизнес. К тому же, Кэролайн достала из своих подвалов и поделилась репликой земной кофе-машины. Но всё это потом. Сперва — битва.

Мой «Единорог-3» стоял во дворе, на выступе скалы, чистый, ухоженный, ощетинившийся вооружением. Его братья-«Единороги» прибыли с острова Грань, четыре дивизиона шагающих танков поменьше, бронеавтомобилей и лёгких танков. Энвига с Серафимионом за сутки построила аэродром, военную базу и приняли пару десятков грузовых самолётов — мелких, но их хватило, чтобы перебросить достаточное количество вооружения.

Скра из Нового Города (да, на фантазию у меня тогда времени не хватило) и местные колонисты сформировали дивизию ополчения и прикрывали со стороны залива. Четыре тысячи хиоттхаиров, вооружённых импульсниками, сторожили дальние подступы на полуостров, на котором высился Дворец, а в лесу окопался Иоганн с копьями-базуками, выгрузивший своё логово — но это была моя личная гвардия, и я был уверен, что до этого не дойдёт.

Основная моя ударная группировка была другой, и битва велись значительно севернее, ближе к Экватору.

Полмиллиона скра-хуторян похватали вилы и вступили в ополчение. Вместе с ними плечом к плечу шагали новые жители, совсем не характерные для этих мест.

Всё дело в том, что в моё недельное отсутствие Кэролайн и Джереми решились на переезд. Перенесли всё сами, по воздуху, замаскировав под тучу — на своём участке помог Халиб, на нашем — Эраст с Энвигой. Теперь их резиденция расположилась за горным хребтом на побережье недалеко от Атморска и точки тринадцать, к битве они разбудили сто тысяч хиоттхаиров.

Теперь между их резиденцией и Атморском высился угловатый полукилометровый небоскрёб — Йеркут сказал, что синекожие «рабы» на его планете жили именно так. Подозреваю, что не появись я после того инцидента с внезапным звонком Серафимиона, господа Пузохски выступили бы со своей армией маршем на юг и покусились на мой Дворец, а Светозару пришлось сражаться не со мной, а с ними. Но теперь хитрые пенсионеры решили не играть с огнём, и их воины шагали на запад, туда, откуда шла орда Теодоры.

Первая волна неприятеля пришла на вторую ночь. Кочевая империя Бод-Бод ударила своими лучшими войсками — мурланговыми всадниками и десантом на пузырах, этих загадочных живых дирижаблях. Последние к вечеру пересекли Студёное море и высадились совсем близко ко Дворцу, но моя гвардия быстро разобралась с ними, а насланная буря доделала дело.

Локальные бои пошли на границах бывших колоний Рурляндии и территориях скра-хуторян. Первые сражались весьма посредственно, учитывая, что побережье блокировали суда Грани, а бунты и сепаратистское движение я запустил куда раньше оговоренного с Теодорой срока — тем более, что договор с её Дворцом уже был нарушен.

Полмиллиона всадников скра широким фронтом прокатились на восток, но их быстро разрезали на куски спецназ Грани — одного «Единорога» хватило, чтобы погасить наступление тысячи. Вторая волна была куда мощнее — там уже шли громоздкие танки Рурляндии, а также мотострелки Толнии, прибывшие через колонию на Вратах Каньона.

В тот же вечер колонии Рурляндии капитулировали и на следующее утро вступили в войну на нашей стороне. Прибавилось ещё пятьдесят тысяч штыков, а также множество артиллерии и транспортного снабжения. На вечер четвёртого дня через проливы в них высадилось четыре дивизии острова Грань — танки, шагоходы, бронированная пехота, вертолёты — последние были только-только изобретены и ещё ни разу на планете не опробовались в бою.

И вот, начинался пятый день. Я пил кофе и чувствовал спиной, за что я сражаюсь. Позади меня, в роскошных (но не без доли раздолбайства в дизайне) апартаментах сидели Мия и Тизири, которые на пару нянчились с Элайа. У моего сына была смуглая кожа, а выражением лица он напоминал недовольного лемура, как и все младенцы, он спал, ревел, какал и ел и пока не проявлял никаких признаков наличия Способности.

«Бастард», — случайно услышал я брошенное обидное слово в адрес сына от Эраста, и мой кулак познакомился с челюстью подчинённого. Корректирующий фидбэк иногда не поздно принести и сеньору. Мия, конечно, то и дело отвлекалась на работу, а Тизири находилась на правах стороннего наблюдателя от дворца Халиба, следила, не совершается ли никаких игровых преступлений. Хотя я бы предпочёл назвать это декретом.

Но закончить войну я только поэтому. Где-то далеко меня ждала проснувшаяся земная девушка, испуганная, одинокая и, возможно, обозлённая на меня. И я должен был скорее отправиться спасать её.

Свод правил Игры мною был освоен весьма поверхностно, но я уже понимал, что Светозар их безбожно нарушает. Невозможно было без массовой зомбёжки и быстрых телепортаций собрать такую армию на границах в такой срок. Я не спешил разбрасываться Способностью и гасить всех в огне файерболлов и внезапных ураганов. Конечно, ливни и ветер в лицо дули нашим врагам, а ракеты Грани летели точно в центры скопления войск, хотя никаких спутников на орбите не было.

— Самолёты, — сказал Серафимион по «горячему каналу». — Со стороны Рурляндии вылетело четыре сотни бомбардировщиков. Идут на Грань. Сбиваем?

— Звенислава Родриговна сама разберётся. Но мне это не нравится.

— Ещё Улша Гебуц устроил дворцовый переворот в Ала. Есть подозрение, что за этим стоит Теодора. Говорят, в Ала будет гражданская война. Это нас мало касается, но теперь Халиб будет этим сыт по горло, и помощи от него ждать не стоит.

— Но мы же выигрываем?

— Выигрываем, Стас, — кивнул Серафимион и выдержал паузу. — Но есть одна новость. Сферолёт. Ковчег. На орбите. Семисотметровый. Туда при желании можно пятьдесят миллионов упихать. И… мы не знаем, кто это.

— Я знаю, кто, — сказала вдруг появившаяся в дверях апартаментов Лия. — Я… связалась с Риной, когда ты улетел и не выходил на связь целых три дня. А она сообщила по цепочке Игорю. Мы подумали, что не справимся, что нам нужно население, и нам нужна команда, хотя бы из пяти-шести опытных ребят, чтобы управлять Дворцом. Я не знаю, сколько там Сеяных. Но обычно на таких ковчегах…

Она замялась, и Мия договорила:

— На таких ковчегах летают кланы. Целые кланы. Там может быть сто, может быть двести Сеяных. Включая Старшие поколения вплоть до второго. А может… Может, и кто-то из Первых.

Мурашки пробежали по спине.

— Это попахивает предательством. Лия, ты предала меня, да? А ты, Мия? Ты знала? Я догадываюсь почему всё это, но… Почему сейчас? Зачем всё это сейчас⁈

— Я могу поговорить с ними. Я хотела как лучше, шеф, — сказала Лия, опустив голову.

Я попытался взять себя в руки. Проводить репрессии будем позже.

— Нет уж. Говорить буду я. Серафимион! Давай координаты. Надо уломать сесть их на нашей территории.

* * *

Вспышка — и я стою в пыльном стальном коридоре. Душно, темно, пахнет какой-то химией, а сила гравитации сильно, чуть ли не в четыре раза меньше привычной. Я иду вперёд, наобум, начинает выть сирена, следующие лифтовые двери раскрываются, ко мне бежит десяток людей в стильных космических комбинезонах.

Люди, радуюсь я. Здесь летят люди.

— Ведите к главному, — говорю я, и в целях мотивации обращаю все бластеры в их руках в порошок.

Главных оказалось два десятка. Зал, в котором сидят Главные, невелик, но, возможно, остальные живут в других отсеках Дворца.

— Кто ты? — спрашивает один из них, седой мужчина с очень знакомыми чертами лица.

— Я Станислав Спящий, Первого поколения, рождённый на Земле, законный хозяин Южного Дворца планеты Скра, управленец конгломерата Грань, колоний людей, племён Скра и друг одного мизантропичного великана. И ещё я трудоголик. Я приветствую вас на нашей планете, хочу предложить земли вашим колонистами и буду рад пригласить в свою команду. У нас отличные условия, полный соцпакет, развитая корпоративная культура…

— Меня зовут Константин Второй, сын Геворка, я предводитель данного клана, — сказал другой мужчина, тоже седой, с большими пролысинами. — Везём двенадцать миллионов беженцев с Хаеллы. В основном, люди, но есть и тьеллы, разумные сороки. Игорь сказал, что Южный Дворец требует нового правителя, ему передали… Но он не упомянул, что у Дворца уже есть эффективный правитель! Ещё и первого поколения. Мой отец когда-то рассказывал о вас.

— Нам сообщили, что безвластие, — говорит девушка — по виду ей могло быть и двадцать лет, и триста двадцать. — Именно поэтому мы перенесли сферолёт вместо Пош-фо сюда. Но нам тогда надо улетать?

— Постойте! — говорит первый мужчина, растолкав ряды. — Меня зовут Адамас, вы, возможно, знакомы с моим сыном, Энтоном. Я прожил в лесах на этой планете пятнадцать лет и ушёл четыре года назад. Тогда тут была полная анархия. Через моего сына я выполнил предыдущее указание Игоря, а именно — разбудить вас, чтобы предотвратить деятельностью Богдана, Спящего-ренегата. Вам это удалось?

— Да, удалось, — киваю я. — Не знаю насколько успешно, но… Поясните, мать вашу, что за хрень творит Игорь — то разбуди Спящего, то успокой, то меня разбуди, то не разбуди, то помоги мне, то давайте свергать и ставить на правление Дворцом малознакомого парня… То давайте пришлём новый клан и свергнем всех нынешних владельцев дворцов. Что за хрень⁈

Константин грустно вздыхает, опустив взгляд и говорит с грустной улыбкой.

— Не ищи злого умысла, Станислав. Он… Он просто заработался. Перепутал. Слишком за многим следит. Слишком много указаний и распоряжений даёт. Он такой трудоголик. Последний раз он брал отпуск полтора века назад.

Некоторое время я молчу, обдумывая слова. Я считал этого незнакомца врагом. Своим главным злейшим противником, хуже меня, коварнее, злее. А теперь благодаря одной только фразе я вдруг понял, какой он.

Игорь, самый загадочный и, возможно, самый главный из Первых оказался таким же, как и я. Только взрослее на пять веков.

Но рефлексировать было некогда. Собравшись с мыслями, я продолжаю, пусть и немного спутанно.

— Поймите правильно, вы припёрлись очень невовремя. У меня сейчас там мочилово. На меня самый мощный Дворец войной пошёл. Мы, в общем-то, выигрываем, но если вы вдруг сядете у них и выступите на их стороне против меня…

— Он Первого поколения, — слышатся голоса, и женские и мужские. — Тот самый Спящий. Он старше нас. И старше остальных хозяев дворца.

— Биологически молодой? Ну и что. Свежий взгляд.

— Мы проверили — да, выигрывает. Весьма изящно.

— Присягаем? — спрашивает, обернувшись, Константин.

— Присягаем!

— Садимся?

— Садимся.

— Молодой человек, сообщите наилучшие координаты для основания колонии.

— Стоп, что это⁈ Кто они? — спросил Константин.

Его взгляд упирается куда-то за моей спиной. Я разворачиваюсь… и моя щека встречает пощёчину.

— Ты почему меня не искал, мразь? — я слышу высокий голос со знакомым уральско-татарским акцентом. — Мало того что бросил… пять веков назад! Меня вон какая гоблинша вместо тебя разбудила.

Рядом с Асией стоит Ивита, широко улыбалась. Они обе в обгоревших лохмотьях, грязной одежде, с двумя большими сумками — такое чувство, что они убегали от бомбардировки или вроде того.

— Прости, долго искала, — говорит Ивита. — Я ей рассказала кое-как…

Аська оглядывается по сторонам — без страха, наглым, хоть и слегка уставшим и озлобленным взглядом. Точно таким же взглядом я смотрел на этот мир три месяца назад.

— Я вот прям сегодня собирался начать искать. Ты же меня убить пыталась. В две тысяча триста…

— В триста двадцать шестом, ага. Проснулась на пару недель. Ну, у меня были неверные данные. Так мне один придурок сказал, что это ты во всём виноват! И боевым искусствам обучил. Ну, сорян, да, глупость.

— Ясно. А у меня… сын родился, — зачем-то сообщаю я.

— Ну и хрен с ним. Разберёмся. Давай, что ль. Веди. Показывай свой замок, или что там у тебя за халупа.

Её тонкая ладонь ложится в мою. Да уж, думается мне. Хоть ещё одна проблема оказалась так просто решена — новых проблем только прибавляется. С другой стороны, мне так привычнее. Вижу проблему — решаю её.

Ведь я же — трудоголик.

2021–2022

Друзья, если вам понравился роман — пишите комментарии, отзывы, ругайте, хвалите, в общем, подавайте признаки жизни:)

К миру Сферы Миров я обязательно вернусь, или с этим персонажем, или с другим.

А пока пишется другой роман, можете прочитать приквел, роман «Рутея» про другую планету этого мира и начало пути Энтона (он же Антон Этоллин) — https://author.today/work/10465. Ещё пара рассказов по сеттингу «Сферы Миров» есть в сборнике «Икосаэдр» — «Я всё ещё человек» https://author.today/reader/104048/837189 и «Густой чувак» https://author.today/reader/104048/1163527

А ещё можно погрузиться в ЛитРПГ — https://author.today/work/72156 или в космооперу с совсем другим сеттингом — https://author.today/work/50007

БОНУС — Карты, материалы и портреты персонажей

География, История

Планета Скрадо с умеренно-континентальным климатом и уникальной фауной тысячелетиями хранила цивилизации четырёхруких разумных существ — Форсти на севере и Скра на юге. Находясь ранее в одной солнечной системе с планетой Гмон-Ян, она испытала первую волну колонизации гмонни в районе 1500 года по земному летоисчислению. Поселенцы располагали лишь ядерными и ракетными технологиями, общая численность первых гмонни оценивается в 300–400 человек. Однако к моменту Катаклизма (кон XXI в.), приведшему к Собиранию Планет, общее число двуруких приближалось к 20 млн. (против 100 млн четырёхруких). Следующими колонизаторами явилась Рутенийская директория, отправившая в 2160 году один из последних сохранившихся сферолётов (ок. 80 тыс. человек). В 2350 произошёл рейс ещё одного сферолёта с планеты Гмон-ян (клан Ала, 200 тысяч), приведший в дальнейшем к частичному геноциду и ассимилияции старых гмонни. Последняя волна колонизации — два сферолёта человеческой директории Джакса с далёкой планеты Хаелла (2510, ок. 300 тысяч человек).

Ледяными шапками покрыто около 65% площади поверхности, морями (не считая постоянно закрытых льдом акваторий) — 15%. Суша образована пятью тектоническими плитами, смыкающимися в районе экватора.

Ускорение свободного падения: 0,97G

Радиус: 6311 км

Площадь суши (включая полярные шапки): 405 млн кв.км

Общая площадь государственных образований: 53 млн. км.км

Схема государств, рас и народов

Разумные расы

Коренные народности:

1) скра (в терминологии джакса — «олкс») — 1,7–3 метра ростом, четырёхрукие яйцекладущие псевдохищники, кочевой образ жизни, около 100 племён, крупнейший из которых — союз племён Бон-Бон, примерное число — 75–110 млн

2) форсти (самоназвание — «цвлан», «щчвянь», «кхань») — 1,4 — 1,9 метра ростом, четырёхрукие яйцекладущие псевдоприматы, раннефеодальное / «экологическое» общество, шесть этнических групп, примерное число — 110 — 140 млн

3) гианты (гиганты, исполины) — от 4,5 до 8 метров ростом, четырёхрукие живородящие псевдохищники, каменный век, родоплеменной строй, два подвида, примерное число — от 80 до 300 тысяч (на грани вымирания).

Народности-колонизаторы

1) гмонни (Homo Gmonnipitekus) — от 1,2 до 1,9 метра ростом, ксеноприматы, планета происхождения Гмон-Ян, технологическая эпоха на момент колонизации — атомный век, эпоха на 2667 год — паровой век. Две основные расы — «старые гмонни» (гмонни-Гамунц — смуглая кожа, более высокий рост, короткий нос, ок. 15%) и «новые гмонни» — гмонни-ала (низкий рост, бледно-зелёная кожа, длинный нос, ок. 70%, а также около 15% — метисы), примерная численность — 71 млн.

2) люди (Homo Sapiens) — от 1,4 до 2,3 метра ростом, планета происхождения — Земля, технологическая эпоха на момент колонизации — сферотехника, эпоха на 2667 год — кон. XX века (цивилизация о. Грань), дизельный век (Джакса). Две основные народности — рутенийцы (европеоиды, ок. 35%), джакса (потомки японцев и корейцев, ок. 60%), а также метисы, примерная численность — 26 млн человек

«Свободный край Замунц, расположенный на самом юге вселенского Северного берега и большим бугром выпирающий в сторону дикого берега Южного, издревле слыл краем отважных воинов, бесстрашных борцов с хищниками, покорителей высоких гор и глубоких пещер. Западное побережье его столь тёплое, что местами даже не покрывается снегом в летний сезон, а великая равнина к югу, на границе с мерзкими Ала — одно из немногих мест, полностью песком покрытое. И называется оно пустыней…»

Стиль был жутковатый, но было даже немного интересно.

«В стародавние времена, пока мерзкие Ала (проклятые преступники, изгнанные из своей обители), не приземлили свои жирные ступни на благословенные земли нашего мира, все земли Замунц принадлежали к благословенной Империи Гамунц, что отражено и в названии края. Примечание переводчика: Гамунц переводится как 'Новый край Инженеров», а Замунц — как «Новый край кочевников».

Пять кланов издревле проживали тут, ведя кто кочевой, кто оседлый образ жизни. Замазамунц — самые дикие, непокорные кланы, живущие в горах и нередко поднимающие мятежи против властвующих династий. Позже в эти земли пришли и некоторые другие кланы, изгнанные мерзкими Ала и высокомерными людьми со своих мест. Некоторые, например, клан Солопокхинц — стали отважными корабелами, и до сих пор их ладьи держат в страхе весь мировой океан и контролируют Великий Пролив, соединяющий восточные моря с западными. Некоторые — например, Кототинц. стали великим земледельцами, и их фермы с гидропонным оборудованием снабжают немало народов, обитающих…'

Примерные границы империи Гамунц в наложении на современные государства отмечены красным (до раздела Тимьянии, без учёта изменения береговой линии и с учётом гипотетических колоний на восточном берегу Хан)

После собирания планет, когда все «гостевые планеты», включая Скрадо и Гмон-Ян оказались на одной орбите с Землёй, планета испытала ещё по меньшей мере три волны колонизации — две сферолёта Рутенийской Директории с людьми в 2160, в год «закрытия» Земли, прилетевших с первой земной Колонии — Рутеи. Один из них приземлился на месте Тимьянии, второй — на острове Грань.

Следующей волной колонизации был сферолёт с планеты Гмон-Ян, принесший 200 000 членов клана Ала, достаточного дикого представителя пиратов, а затем прибыли джакса — колонисты с планеты Хаелла.

Сравнительные размеры и численность разумных форм жизни планеты Скрадо (на 2667 г.):

Люди — 25 млн (официально, фактически — ок. 90 млн)

Гмонни — 70 млн

Скра — 90 млн

Форсти — 120 млн

Гианты — 100 тыс.

Субконтинент Цран Северного Берега, покрытый густыми лесами, ограниченный с двух сторон каньонами двух Великих Проток, а с севера — двумя Ледовитыми морями и ледяным щитом планеты является местом обитания наиболее высокоразвитой (из аборигенных) и в то же время самой закрытой и изолированной цивилизации форсти (лесовики, самоназвание — цран), это четырёхрукие гуманоиды ростом от 1,2 до 1,8 метров, зеленокожие, тонкого телосложения. Прибывшие земные колонисты называли их «эльфами» и лесовиками.

Цивилизация империи Цран напоминает чем-то доколумбовую Америку, на 2667 год население форсти составляет более ста миллионов разумных, 85–90% которых проживают на территории империи Цран.

За последний век колонисты Ала, освоившие паровую тягу и воздухоплаванье, смогли закрепиться сначала на юго-западном краю субконтинента, а затем — распространить свои прибрежные колонии вдоль всей Западной протоки и основать смешанное гмоннийско-форстинийское («гномско-эльфийское») княжество Хан. Чуть позже другая колония, удалённая Шау также приобрела независимость.

По факту, популяции двух разумных видов на субконтиненте существуют независимо, финансовые и социальные контакты внутри крайне ограничены из-за языкового и культурного барьера. Человеческое население составляет менее 0,1% и сосредоточено только в ряде портовых городов.

Тимьянская диктатура - военизированное государство людей и гмонни, существовавшее на северном материке планеты Скрадо в течение пятнадцати лет (2651–2666) при поддержке клана (дворца) Грани.

Население — 2,5 млн жителей (55% гмонни, 40% рутенийцы, 5% — скра, оценка 2667 г., численность до войны в период расцвета — 4,5 млн жителей).

Столица — Теньгород(800 тыс. человек, 2666 г.), старейший и один из крупнейших человеческих городов на планете.

Государство обладало рядом технологий, сильно отличавшихся от среднего уровня других развития деградировавших цивилизаций-колоний (сопоставимых с концом XIX века) — полупроводники, вычислительная техника, двигатели внутреннего сгорания, атомная энергетика, ракетные двигатели, что сравнимо с уровнем 1980−1990х годов.

Свержение военизированного режима продолжалось два года при поддержке обоих дворцов Сеяных, вооруживших и прогрессировавших две (позднее — три, с десп.Шабук) державы — западную, населённую метисами респ. Рурляндия, а также восточное националистическое гмоннийское королевство (империю) Ала.

Оранжевое - зона оккупации Деспотата Шабук

Зелёная - зона оккупации Королевства Ала

Бежевое - зона оккупации республики Рурляндия

Красное(юг) — посёлок скра

Красное(север) — древний город, концентрационный лагерь.

В настоящее время Конгломерат Грань с населением 3,5 млн. человек является единственным полностью-человеческим государственным образованием с рутенийским населением. Расположенный на одноимённом острове и располагающий рядом колоний на Южном Берегу, он является наиболее технологически-развитым государством, достигнув уровня 1980–1990 земных годов. Также государство обладает вторым по численности флотом на планете, а также третьими по численности ВВС.

Карта с границами Дворцов Сеяных (белые — старая граница, бежевые — новая):

Конгломерат Грань

Общая площадь — 520 тыс. кв. км (ок. 900 тыс. с колониями на Южном Береге)

Население — 4 млн. разум. (3,6 млн. человек, 0,4 млн других рас)

Столица — Авельск (320 тыс. чел)

Форма устройства — авторитаризм, технократия

Уровень развития — 1980-ые года.

Персонажи

Главный герой, Станислав

(Другие варианты:)

Энтон Этоллин:

Рюрик:

Халиб:

Серафимион:

Тизири:

Теодора:

Ийю:

Мия и Лия:

Улша Гебуц:

Ивита:

Окихито:

Рина:

Джереми:

Кэролайн:

Асия:

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Трудоголик – 2

Content

Трудоголик — 2

Глава 1 Битва

Глава 2 Язык

Глава 3 Визит

Глава 4 Совет

Глава 5 Копипаста

Глава 6 Сообщения

Глава 7 В путь

Глава 8 Сражение

Глава 9 Ренегат

Глава 10 Лорд

Глава 11 Табуны

Глава 12 Крепость

Глава 13 Банкет

Глава 14 Джен

Глава 15 Информация

Глава 16 Пенсионеры

Глава 17 Ланч

Глава 18 Дуэль

Глава 19 Космонавт

Глава 20 Курултай

Глава 21 Атморск

Глава 22 Столица

Глава 23 Премьер

Глава 24 Евнух

Глава 25 Приманка

Глава 26 Големы

Глава 27 Лама

Глава 28 Визит

Глава 29 Дворец

Глава 30 Пропавший

Глава 31 Пленники

Глава 32 Нэцке

Глава 33 Кукловод

Глава 34 Подготовка

Глава 35 Корабль

Глава 36 Звонок

Эпилог Битва

БОНУС — Карты, материалы и портреты персонажей

Nota bene