Ю Камия

Без игры жизни нет — 5

Два геймера ненавидят начинать игру заново

Автор

Ю Камия

С вами Ю Камия.

Объявили экранизацию! Ура! Теперь у меня еще больше работы! Интересно, доживу ли я до нее...

Иллюстратор

Ю Камия

С вами снова Ю Камия.

Объявили экранизацию! Режиссер по-приятельски сказал мне: «То ли еще будет после смерти!»  Сижу, рисую...

Она старалась услужить окружающим и честно играла свою роль. Послушно улыбаясь в надежде принести людям пользу.

Конечно, они не испытывали ни страха, ни тревоги. Пока они держаться за руки, они не проиграют никому.

«Братец... полетели?»

«Позвольте продемонстрировать вам полноценную, максимальную, стопроцентную небесную кару! »

Десять заповедей

Нерушимые правила, созданные Тетом, завоевавшим титул Единого Бога. Законы, запрещающие всем разумным расам причинять друг другу вред.

1. Убийства, войны и насилие в этом мире запрещены.

2. Все конфликты и споры решаются только при помощи игр.

3. Ставки должны быть признаны обеими сторонами как равные.

4. Ставить можно все что угодно, если это не противоречит третьей Заповеди.

5. Тот, кому бросают вызов, имеет право устанавливать правила игры.

6. Все договоренности, заключенные перед игрой, обязательны к исполнению.

7. Конфликты групп решаются через их представителей.

8. Доказанное нарушение правил засчитывается как поражение нарушителя.

9. Божьей волей все вышеперечисленные правила извечны, неизменны и обязательны к исполнению.

10. Давайте же играть дружно!

Нормальный старт

«Больше 7 миллиардов активных пользователей! Вперед, к новым рубежам, где откроются безграничные возможности!»

Что же представляет собой так называемая реальная жизнь?

Если подумать, в каком-то смысле это тоже игра. Давайте попробуем во всех подробностях проанализировать эту игру, которая могла бы использовать вышеприведенный рекламный слоган. Постараемся описать чью-то отдельно взятую жизнь как можно эпичнее.

Начнем.

Первым делом идет случайная генерация персонажа родителями, затем — просмотр трогательной, вселяющей надежду заставки, и, наконец, начинается сама игра.

Поспешно освоив азы управления, мы попадаем в тренировочную локацию, призванную подготовить нас к суровым реалиям следующего уровня этой игры — «общество».

Карта, на которой развивается действие, называется «Земля». Нас забрасывают в огромный игровой мир-песочницу. Нас ждет широкий спектр выборов, бесконечная свобода и бесчисленное количество мини-игр. Воодушевленные броским рекламным слоганом, мы начинаем проходить эту игру... Но почти сразу кое-что понимаем.

А именно — что нас обманули.

«Безграничные возможности»...

Что ж, строго говоря, этот лозунг — не ложь. Но хитрость заключается в том, что никто нам не обещал, что мы сможем делать в этой игре все, что захочется.

Слишком низкий уровень, нехватка параметров, недостаток средств, несоответствие желаемым условиям, обусловленное стартовой локацией — все эти нескончаемые препятствия жестко ограничивают заявленную свободу действий.

И все же мы не сдаемся.

Семь миллиардов игроков продолжают верить, что в их руках — свобода, «открывающая безграничные возможности». Они упорно поднимают уровни, прокачивают параметры, зарабатывают деньги. Проклинают несправедливость системы, случайным образом распределившей доставшиеся им врожденные таланты и особенности. Но все равно не опускают руки, продолжают зарабатывать очки опыта, стараются изо всех сил.

Трогательно, не правда ли? Эта история пробирает буквально до слез.

Но эта игра бессмысленна. Сколько очков ни заработай, эту игру не выиграть. И чем лучше твой уровень, чем выше параметры и чем больше денег ты зарабатываешь, тем активнее тебя винят.

В чем? В том, что ты слишком стараешься. В том, что так, мол, «нечестно». Даже если твоя победа — результат собственных усилий.

Как только у тебя появляется что-то, чего нет у других, это называют несправедливостью. Тебя наказывают. Семь миллиардов других игроков начинают чинить тебе всевозможные препоны.

И тогда ты задаешься вопросом: а есть ли в этой игре свобода на самом деле?

Что бы ты ни выбрал, общество — то есть остальные игроки — неизменно попытается направить тебя в нужном ему направлении. И стоит тебе одержать победу там, где это не было задумано, как то же повторится снова.

И взглянув на путь, пройденный нами в течение жизни, мы понимаем, что в наших действиях не было ни капельки нашей воли. Мы действовали по чьей-то чужой безмолвной указке. Шли вслепую по проложенному кем-то другим пути, как на поводке.

Со временем вопросы накапливаются, и на их место приходит некий скептицизм.

Да, эта нечестная игра — и правда огромная игра-песочница. Вот только игрок в ней — не ты. Если взглянуть внимательно на свою руку, можно разглядеть множество тонких ниточек, и как только мы их увидим, скептицизм сменяется пониманием.

Если оглянуться по сторонам, можно заметить, что эти ниточки тянутся от всех и каждого. В этот момент понимание становится полным и ясным.

Взмахнув рукой и услышав щелчок кукольного сустава, игрок окончательно осознает, что он — простая марионетка, играющая данную ей неписаную роль в этом спектакле под названием «жизнь». Все мы — простые NPC, марионетки в кукольном театре.

А теперь, хорошенько подумав, ответьте на один вопрос.

Зачем вы живете?

И не придумал ли за вас кто-то другой ответ, который сейчас пришел вам в голову?

Именно таким мир виделся Пустой Кукле. Кукла понимала сущность этой игры с самого начала. Но Кукла была бездушной, и первые десять лет ее жизни это понимание не вызывало у нее ни недовольства, ни дискомфорта. Она старалась услужить окружающим и честно играла свою роль. Послушно улыбалась в надежде принести людям пользу.

До одного особенного дня.

* * *

Эльвен Гард, провинция Тир-Ног, город Ромигель.

Ромигель был центром одной из пятидесяти двух провинций сильнейшего государства в мире, расположенного сразу на трех континентах. К юго-востоку от этого города проходила граница с государством гномов — Харденфеллом. В Ромигеле жили эльфы, дети и любимцы леса, и выглядел он совсем не так, как города иманити в королевстве Элькия. В центре города росло огромное дерево под названием «Бар Белл». Его ветви уходили за облака, а корни ветвились по земле словно артерии, образуя транспортную сеть. Между этими огромными корнями тут и там виднелись дома и уличные фонари, а также обычные деревья и кустарники. Все это вместе создавало весьма причудливый пейзаж, не похожий на селения иманити, вырубавших лес, выравнивавших землю, рассаживавших деревья ровными рядами и строивших каменные цитадели. Это был живой город, построенный при помощи затейливой магии и живущий в полной гармонии с природой.

В центре города стояло здание, которое было значительно крупнее остальных: особняк губернатора провинции, лорда Рона Вальтера.

И в обвитые розами ворота этого особняка только что вошла одинокая, не сопровождаемая никем девушка с золотистыми волосами. Выглядывающие из-под вуали длинные уши выдавали в гостье эльфа. На лбу у нее искрился, играя в солнечных лучах, красный самоцвет.

Ее встретил роскошно одетый немолодой мужчина, тоже с длинными ушами.

— Добро пожаловать, госпожа Филь. Или, может быть, стоит звать вас «леди Нирвален»?

Эльфийка, которую назвали Филь, вежливо улыбнулась в ответ:

— Зовите меня как вам угодно, лорд Вальтер. Ведь официально я еще не приняла бразды правле-ения домом.

Старик по имени Вальтер на это лишь усмехнулся. Сделав шаг назад, он указал гостье на свой дворец, со всех сторон окруженный деревьями, приглашая ее войти.

— Мне даже неловко, что я заставил столь хрупкую леди приехать в такую даль.

— Хи-хи... Какой вы мастер, однако, лгать в лицо.

— Помилуйте! Пусть я и стар, но все равно считаю своим долгом быть обходительным с красивыми цветками... Даже если это сорняк, недостойный расти в моем саду.

— Знаете, даже цветок имеет право выбирать, у кого на глазах цвести. И когда цвести — тоже, — откликнулась Филь.

По дороге в дом оба не прекращали улыбаться, но при этом явно избегали встречаться взглядами.

Вальтер привел гостью во внутренний дворик. Посреди дворика, где росли разные цветы и травы, стояли белый столик и два стула. Филь села за стол, Вальтер расположился напротив нее.

Вальтер сразу перешел к сути:

— Полагаю, у нас обоих есть важные дела. Так что не будем тратить время... Нирвален, я хочу, чтобы ты сняла свою кандидатуру на следующих выборах в сенат.

Последние слова он произнес повелительным тоном, к тому же назвав собеседницу весьма грубо. Хоть Филь только что сама дала собеседнику разрешение звать ее как угодно, в обычной ситуации такое обращение к аристократке было бы сочтено за оскорбление. Но Филь лишь улыбнулась, не поведя и бровью:

— И на этом все?

— Конечно же нет. Еще ты поддержишь мою кандидатуру от имени дома Нирвален.

— Ага-а, теперь ясно.

— Ну и финансирование выборов, конечно же, ты тоже возьмешь на себя. А еще лорд Кастлет, мой хороший друг, давно хотел твою Драконью Арфу. Он обещал мне поддержку на следующих выборах в обмен на нее.

— Ох, мамочки... — отозвалась Филь. — Но это же семейная реликвия! Когда-то мы обменяли ее на целый город...

— Слыхал. Думаю, лорд Кастлет будет доволен, — усмехнулся Вальтер. Затем его прищуренный взгляд остановился на внушительной, хорошо заметной под одеждой груди собеседницы, и он добавил: — Впрочем, не стоит торопить события. Как насчет того, чтобы переночевать сегодня в моем особняке? Потратим эту ночь на «вдумчивое» обсуждение наших дальнейших отношений, ммм...

Филь едва сдержалась от того, чтобы рассмеяться.

— Не трудитесь оборачивать в вежливую форму свои гнилые желания. «Хочу власти, хочу денег, хочу женщин»... В наши дни даже у разбойников-иманити и то запросы поскромнее.

— У любой твари есть свое надлежащее место. И благородной особе вроде меня должно быть многое позволено, согласись?

— Не соглашусь. Но вы вольны думать о себе что хотите.  — Филь все это время не прекращала вежливо улыбаться. — Что подтолкнуло вас к такой откровенной наглости? Уж не похмелье ль?

— Ха-ха! Меня охмеляет только красота. А ты должна была быть готова к такого рода требованиям. Ведь ты... — с этими словами Вальтер щелкнул пальцами, и на столике возник чайный сервиз, окутанный клубом пара, а к Филь, пританцовывая, подполз листок бумаги. — Ты заместительница сенатора — и при этом замышляешь освобождение рабов. Но если ты не против того, чтобы этот факт стал достоянием общественности, то вполне можешь и отказаться от моих предложений.

Филь быстро пробежала глазами листок, сохраняя все ту же спокойную улыбку на лице. Суть написанного была проста: доказательства ее вины и подробный список всех ее преступлений, — поскольку эльфийское общество не могло функционировать без рабов, действия Филь приравнивались именно к преступлениям. Предай Вальтер это огласке, ее могли даже обвинить в измене родине.

— Если вы та-ак много знаете, то почему сразу же не сдали меня властям? — поинтересовалась она.

— Я ценю свободу и выгоду. Какая мне выгода с того, чтобы просто раскрыть тебя?

— И вы решили шантажировать меня? Богатая фантазия...

— Шантажировать? Какое безвкусное слово... Я всего лишь хочу преподать урок глупой девчонке. Как насчет того, чтобы побыть послушной ученицей, встав на колени и выпятив попку, ммм?

— Пожалуй, откажусь. Может, лучше перейдем к делу?

— Ха! Что, уже не терпится? Что ж... — и Вальтер снова щелкнул пальцами. В воздухе засветился замысловатый магический круг. — Играть будем в «Карты Оракула». Правила объяснять, полагаю, не требуется?

«Карты Оракула» были популярной эльфийской забавой, где использовались две колоды по двадцать две карты. Игра считалась опасной и использовалась в основном для дуэлей. Особых магических дарований она не требовала и все же ставила менее искусную в магии Филь в невыгодное положение. Согласно Десяти Заповедям, у нее было право выбрать другую игру, но она бесстрашно ответила, не сводя внимательного взгляда с противника:

— Тогда-а давайте надлежащим образом огласим наши ставки.

И противники обменялись требованиями, выполнение которых в случае победы гарантировалось Десятью Заповедями:

— Я требую тебя саму и твое беспрекословное подчинение в будущем.

— А я требую забыть все, что вы о нас узнали, а также полной и безоговорочной поддержки в будущем.

Ставки были вполне равными. В случае победы Вальтер получал все богатства Нирваленов, включая честь Филь. Филь же, в свою очередь, в случае выигрыша избавлялась от компромата и одерживала моральную победу над Вальтером.

— Меня все-о устраивает! И не надейтесь, что такому третьесортному негодяю, как вы, лорд Вальтер, вот так легко удастся заполучить все и сразу! Слишком богатую фантазию называют просто бредом!

— Не смеши меня своими жалкими попытками блефовать. Думаешь, позор дома Нирвален может со мной потягаться, ммм?

Противники обменялись вызывающими взглядами и хором произнесли:

— Ашшенте!

Среагировав на это слово, подвешенное над столиком заклинание запустилось — игра началась.

Филь и Вальтер получили по двадцать две карты каждый. Те, самостоятельно перемешавшись, зависли в воздухе перед игроками так, чтобы они не видели карт друг друга.

В играх эльфов между собой сжульничать при помощи магии было практически невозможно. Способные видеть потоки духов, они без труда замечали попытки противника прибегнуть к магии, что означало для обманщика мгновенный проигрыш в случае, если волшебство было запрещено правилами. Поэтому эльфы часто использовали для игр магические предметы, и именно одним из таких предметов были «Карты Оракула». Эльфы ценили эту игру за эффективность и оригинальный способ определить победителя.

— Две карты, установить, — тихо сказала Филь, и две карты из тех, что парили около нее, исчезли и возникли на столике рубашками вверх.

Вальтер улыбнулся и тоже произнес:

— Две карты, установить.

Его карты проделали тот же путь.

Итак, оба противника выбрали по две карты, и теперь им предстояло сразиться между собой.

— Ну что, открываемся? — спросил Вальтер.

— Да-а, давайте!

И оба хором произнесли:

— Открыть карты!

Все четыре карты одновременно перевернулись рубашками вниз. В тот же миг пространство словно заволокло дымкой — чувствовалось движение огромного количества магических духов.

Вальтер сходил картами «Сила» и «Колесница». Это сочетание образовывало руку, называющуюся «Рыцарь чести».

Филь сходила картами «Шут» и «Влюбленные». Эта рука называлась «Безумная любовь».

Обе пары карт засветились, сотворяя в воздухе образы.

Вальтер призвал рыцаря, с ног до головы облаченного в доспехи. Обнажив меч, тот поскакал в атаку. Навстречу ему, кружась в танце, выпрыгнула вызванная Филь полуобнаженная дева. Она бросилась рыцарю на шею и прошептала что-то ему на ухо. Рыцарь дернул головой, словно от боли, а затем развернулся и, подхватив деву на руки, атаковал призвавшего его хозяина, Вальтера.

Эльфы, Высшие седьмого ранга, были искуснейшими мастерами магии. И в игре это их свойство использовалось по полной.

Составное заклинание, сотворенное из двух карт-половин, беспощадно атаковало Вальтера.

Тот, раздраженно цыкнув языком, поднял руку и сотворил защитное заклинание: в воздухе возникло два магических круга, которые приняли на себя удар меча рыцаря. Раздался громкий лязг, сопровождаемый яркой вспышкой. Целый сонм магических духов разлетелся по дворику во все стороны.

Атака была далеко не из слабых, но Вальтер ничуть не потерял присутствия духа:

— Использовать отражающую руку первым же ходом? Трусливая бестолочь боится даже немного пострадать, ммм?

— А к чему рисковать? Не хотелось бы проиграть на первом ходу из-за неудачного стечения обстоятельств, — невозмутимо, все с той же вежливой улыбкой ответила ему Филь.

— Ха-ха... Вот поэтому на тебя даже смотреть жалко. Такого рода трюки в этой игре — лишь пустая трата времени. Похоже, мне стоит показать тебе, как подобает вести себя особе благородной крови...

Суть «Карт Оракула» — карточной игры эльфов — сводилась к следующему: игроки, обладающие одинаковыми колодами по 22 карты, на каждом ходу создавали парные комбинации. У каждой комбинации имелись свои сильные и слабые стороны, и создавший проигравшую комбинацию игрок должен отражать штрафную атаку. Сделать это можно было только при помощи собственной магии. Использованные карты выходили из игры, и по истечении одиннадцати раундов, когда все карты уже потрачены, перед игроками вставал выбор — сдаться или продолжить игру. В случае продолжения игры карты раздавались по новой, и дуэль продолжалась до тех пор, пока один из игроков не потратит все силы. Всего в игре была 231 комбинация. Предугадать и отразить их все считалось невозможным. То есть исход игры зависел по большей части от того, насколько умело игроки отражали атаки друг друга.

По сути, игра просто проверяла искусность эльфа в магии.

Считалось, что первоклассный маг должен уметь творить четыре заклинания одновременно. Вальтер таковым не был, но три заклинания одновременно создавать мог. У Филь дела обстояли куда хуже...

— Думаешь, у тебя, кому даже для двух одновременных заклинаний нужны татуировки и камень-усилитель, есть какие-то шансы против меня, ммм? У тебя, кого называют позором рода Нирвален?..

В игре, где все решали магические способности, способность творить несколько заклинаний одновременно приравнивалась к силе и выносливости игрока. Казалось, против триклинателя Вальтера у двуклинательницы Филь нет ни единого шанса.

Но Филь лишь беззаботно рассмеялась:

— Конечно думаю! Та-ак хорохоритесь, хотя отразили всего одну мою атаку. Хвастаться стоит, если сможете выиграть хотя бы партию.

С этими словами она быстро взглянула вверх.

Из дворика, по которому до сих пор беспорядочно метались растревоженные духи, было хорошо видно второй этаж особняка. Увидев там фигуру темноволосой девушки в черной одежде — своей подруги, — Филь слегка улыбнулась.

Конечно же, девушка-иманити, неспособная к магии, ничем не сможет помочь ей в игре. Даже один проигранный раунд будет означать неминуемое поражение. И тем не менее...

Перед глазами у нее возникли лица той парочки. Самодовольные, цинично ухмыляющиеся, но в то же время слегка грустные парень и девочка словно шептали ей: «Но кто сказал, что вызов нужно принимать напрямую?»

— Я победила уже тогда, когда игра началась.

* * *

— Вот урод, — раздраженно процедил дворецкий Фриц, наблюдавший за партией своего хозяина лорда Вальтера со второго этажа.

Намерения того были вполне очевидны: при помощи шантажа он навязал Филь участие в игре, выиграть в которой у нее не было шансов, а после победы надеялся заполучить над жертвой полную власть.

Поражение Филь даст Вальтеру привилегии и богатства семейства Нирвален, а также предоставит возможность полапать грудь девчонки. Очевидно, последнее было для лорда дороже всего золота на свете: судя довольной роже, он уже представлял, как будет развлекаться с Филь сегодня ночью.

Хотя и у самого Фрица, находившегося вне видимости Филь и успешно отражающего ее атаки (то есть мошенничеством помогающего Вальтеру выиграть), все мысли были заняты только достоинствами эльфийки.

«Позор дома Нирвален?» «Бестолочь?» Да кому какая разница!

По его мнению, ее буфера с лихвой восполняли любые недостатки. Фриц был убежден, что сиськи — главное в женщине. Все остальное — лицо, задница, ляхи или длина ног — неплохое дополнение, но это лишь приправа к аппетитному блюду.

Но ум и магические способности — уж точно никому не нужная ерунда.

И Филь сразила Фрица наповал.

Его размышления прервал чей-то вопрос:

— О, какая встреча! Вы, кажется, дворецкий лорда Вальтера... Фриц, верно?

Фриц в панике обернулся, но оказалось, это всего лишь рабыня Нирвален — темноволосая девочка-иманити в черном одеянии.

— Опять эта Кламми... — разочарованно буркнул он —  Вот ведь, ни рожи, ни кожи!

Необходимость разговаривать с плоскогрудой прислужницей красавицы-эльфийки не грела ему душу. Да еще и в столь ответственный момент, когда он был занят сразу двумя делами — помогал Вальтеру выиграть и любовался грудью Филь.

А ничего не подозревающая дурнушка продолжала попытки завести беседу:

— Наша встреча наверняка предопределена судьбой! Не хотите ли предложить мне партию?

— Не лезь не в свое дело, курица! Вот отрастишь сиськи третьего размера — тогда и разевай хавальник, — процедил Фриц, вложив в свои слова максимум оскорблений.

— Не лезть не в свое дело, говорите? — переспросила девушка, не переставая спокойно улыбаться. — А если я всем расскажу, что лорд Вальтер жульничает?

— Ты о чем?

— Думаете, иманити не умеют видеть магию?

Фриц хотел ответить, но, заподозрив подвох, осекся на полуслове.

Плоскодонка наигранно-сокрушенно покачала головой:

— Ну да, не умеют, тут вы совершенно правы. Допустим, двуклинатель может победить триклинателя, хоть для этого и придется попотеть. Но если кто-нибудь вроде вас будет отражать все заклинания, направленные на лорда Вальтера, то победа триклинателю практически гарантирована. Ведь я, поскольку не вижу магии, не смогу ничего доказать. Так что моя хозяйка Филь в весьма затруднительном положении.

Фриц снова не нашелся, что сказать. А Кламми хихикнула, кокетливо прикрывая рот ладошкой:

— Но вот в чем беда... Мне и не придется ничего доказывать. Ты сам во всем сознаешься!

— Чего?!

— Мне повторить предложение вступить со мной в игру? Можешь отказаться, но тогда... — девчонка угрожающе усмехнулась и достала из-за пазухи какой-то самоцвет, — я расскажу лорду Вальтеру о дурмане, который ты тайком производишь на его деньги, а потом продаешь гномам. Ну так что?

Изо рта дворецкого вырвался сдавленный возглас удивления. Кламми держала в руках Зерно — наркотик, который Фриц и правда распространял.

— При принятии его внутрь концентрация духов в организме увеличивается. Но Зерна имеют побочные эффекты, ради которых большинство их и употребляет. Потому их и запретили. Передозировка вызывает невероятную эйфорию и чувство собственного величия. Неудивительно, что многие на них подсаживаются.

— …

— Все понял? Бросай мне вызов, или шанса выкрутиться у тебя не будет, — холодно ухмыляясь, приказала Кламми.

Фриц невольно скривился.

«Больше не могу сдерживаться...»

— Пф!

«Нет, терпи. Рано, рано еще смеяться!»

В самом деле, грех издеваться над тупой плоскодонкой, считающей, что его можно шантажировать с помощью такой ерунды!

Фриц отвернулся от девчонки. У него тряслись плечи от смеха, но он надеялся, что похож на человека, шокированного столь внезапным поворотом судьбы.

Дура... Какая дура!

Устроить партию с Нирвален было идеей Вальтера. Лорд вынудил ту принять невыгодный вызов в обмен на молчание о ее планах освободить рабов. И попросил Фрица о помощи, чтобы гарантировать себе победу.

Однако дворецкий сразу обратил внимание на фразу, оброненную сисястой эльфийкой:

«Не хотелось бы проиграть на первом ходу из-за неудачного стечения обстоятельств».

Фриц усилием воли подавил смешок. Он убедился, что Филь, согласившись на эту игру, питала какие-то надежды и строила свои планы. Очевидно, она рассчитывала, что служанка-иманити сможет отвлечь его и не даст поддержать хозяина.

Их план раскусил бы и младенец!

К тому же Фриц знал, что рано или поздно его поймают на торговле Зернами. А о том, что во время игры кто-нибудь попытается его шантажировать, предупредил сам Вальтер.

Потому что сперва эта парочка заявилась с компроматом к лорду.

«Ваш дворецкий втайне занимается преступной деятельностью, — сказали они. — Мы хотим вывести его на чистую воду, но тогда может пострадать ваша репутация... Именно поэтому решили сначала обратиться к вам».

Все было изначально подстроено, чтобы заманить Фрица в ловушку. Игра, проходившая во дворике, была не более чем постановкой...

«По крайней мере, они так считают! Вот смеху-то!»

Тот факт, что девицы пришли к Вальтеру, означал, что они и не подозревают, что именно лорд руководит этим подпольным бизнесом. А лорд не мог сдать Фрица — ведь если бы дворецкий заговорил, Вальтер тут же потерял бы все на свете. Фриц знал слишком много разных «мелочей», чтобы его хозяин угодил за решетку и пробыл там до конца своих дней.

Поэтому Вальтер, давно положивший глаз на Филь, притворился, что не понимает ее тайного плана. Предложил правила игры и свой особняк, где будет проходить партия.

И поскольку они договорились держать все в секрете, то о торговле Зернами знала лишь эта рабыня-дурнушка.

Все шло как по маслу Идиотка-иманити и ее сисястая хозяйка, такая же идиотка, даже и не подозревали, что сами попались в расставленную ими западню.

— Похоже, ты полный кретин. Ладно, тогда я объясню тебе все совсем простым языком, — холодно сказала Кламми Фрицу, изо всех сил старавшемуся сдержать хихиканье. — У тебя нет выбора. Или бросай мне вызов, или тебе крышка. Дошло наконец?

Усилием воли подавив очередной приступ смеха при этой абсурдной угрозе, дворецкий наконец перестал наблюдать за происходящим во дворе, перевел взгляд на собеседницу и спокойно уселся за стол неподалеку.

— Хорошо. Но я занятой человек. Давай побыстрее.

— Какое совпадение, я тоже не могу надолго оставить свою напарницу. Решим все по-простому, — сказала плоскодонка, усаживаясь напротив. — Вот самая обычная колода, — она выложила на стол три карты: туза, даму и короля пик, затем перевернула их рубашками вверх и перемешала. — Дама проигрывает королю, король проигрывает тузу, туз проигрывает даме. Мы по очереди выбираем по карте и открываем. Все ясно или требуется еще раз объяснить?

— Ха! А условия?

— Тебе решать. Хотя в твоем случае я бы считала это не условием, а мольбой о пощаде, — насмешливо ответила девчонка.

— Тогда я требую от вас избавиться от всех улик, касающихся подпольной торговли, и забыть об этом, — с легким раздражением ответил Фриц.

— А я требую твою свободу. Ты признаешься во всем. Во всем!

Удивленный столь размытой формулировкой, Фриц вскинул брови: что это, жалкие дурочки пытаются сделать умную мину при плохой игре? Жаль, интеллектом их обделили. Бедные, даже не подозревают, что их раскусили...

— Как будет угодно. Ашшенте.

— Да-а-а... Ашшенте...

Оба выбрали по карте. Не переворачивая своей, Фриц сотворил простое заклинание.

«Думала, что, помогая Вальтеру, я не смогу использовать магию?»

Но ведь Вальтер сейчас играл против «позора дома Нирвален».

Филь Нирвален была известна как первая в истории своей семьи бестолочь. Все знали, что она даже не окончила «Сад» — учебное заведение магов. Без меток на ладонях, татуировок и кристалла-усилителя во лбу эта тупица едва ли была способна сотворить даже самое элементарное заклинание.

В отличие от нее Вальтер был сильным магом-триклинателем. К тому же сисястая не подозревала, что ее давно раскусили. Если Фриц отвлечется на пару секунд, что это изменит?..

Дворецкий посмотрел сквозь рубашку своей карты и увидел туз.

Магического присутствия он не ощущал, но так как Кламми сама навязала ему игру, она наверняка собралась жульничать... Видно, она перемешала карты так, чтобы знать, где какая, и держала в руках даму, которая победит его туза.

Три карты были подготовлены заранее... Если он сделает из своего туза короля, при открытии девчонкой третьей карты его жульничество обнаружится.

Ну ничего... Можно поменять местами карты Фрица и рабыни.

То, что ей известно, где какая карта, ничего не меняет, ведь это — нарушение правил. К тому же иманити не способны видеть магию, и плоскодонка не сможет доказать факт подмены.

Хотя, возможно, именно этого она от него и ждет?..

«Совсем обнаглели, убогие отродья...»

Фриц легонько стукнул по столу пальцем, и в тот же миг духи оповестили его, что у девчонки в руках король.

Значит, она предугадала его попытку подменить карты и специально выбрала проигрышную.

Какая наивная западня... Тот самый случай, когда хитрец перехитрил сам себя.

— Чего еще ждать от позора семейства Нирвален и ее рабыни... Дурищи! — Фриц, больше ни о чем не беспокоясь, рассмеялся в голос. — Думала, шибко умная? У твоей хозяйки хоть буфера отменные, а тебя и этим обделили. Баб не мозги красят, а сиськи! А у тебя — ни того, ни другого!

— Мда... Правду говорят, что с манерами не рождаются, — поморщилась плоскодонка.

Фриц хмыкнул. Ему даже не нужно было ничего делать, противница сама себя подставила.

— Ну как, открываем?

— Да. И ты проиграешь.

Оба одновременно перевернули карты.

У Фрица оказался, как он и полагал, туз. А вот у плоскодонки была...

Дама.

— К... Как?! Не может быть!.. — вскричал Фриц, вскакивая на ноги. Стул отлетел в сторону.

Такого просто не могло случиться! Немыслимо...

Кламми лишь рассмеялась. Чужим, теплым как солнце смехом.

— Хи-хи... Ого-о, неужели карта была другая, когда подсматривали? — манера речи Кламми внезапно изменилась, а вместе с ней стал меняться и ее облик. — Перед тем, как использовать магию, лучше сперва хороше-е-енько подумать, против кого ее используете. — Фигуру темноволосой иманити окутала дымка, и через нее проступили очертания девушки с вьющимися золотыми волосами. То есть...

— Ты... Нирвален?!

...перед Фрицем была Филь, все это время выдававшая себя за Кламми!

— Да-а-а, я Филь Нирвален, — собеседница сложила губы уточкой и жизнерадостно рассмеялась. — Говорите, женщин красят не мозги, а грудь? Интере-есно, а где у вас столь же выдающаяся замена уму? А то мужским достоинством, я гляжу, вы похвастаться, увы, не мо-о-ожете...

Филь прищурилась, и Фриц почувствовал, как его со всех сторон пронзают магические духи.

— Как жаль, что вместо того, чтобы думать головой, вы, похоже, думали совсем другим местом... Тем, что у вас в штана-а-ах...

Но Фрицу было не до ее издевок. Он проиграл? Проиграл этой бездарной девчонке Нирвален?!

— Ничего-о, не волнуйтесь. В мире полно женщин, которые довольствуются и крохотной пи-ипкой... Правда, и статным краса-а-авцем вас не назвать, так что гарантировать ничего не берусь.

Но тогда... Но тогда!.. Но тогда?!

— Не может быть! Кто сейчас играет против лорда Вальтера?!

* * *

— Кламми, у меня все готово-о! — крикнула Филь Нирвален, свешиваясь с перил балкона второго этажа и махая подруге рукой.

Та же, кто выдавал себя за Филь, в мгновение ока сбросила чужую личину, словно вуаль, и стала темноволосой девушкой в черном. Конечно же, это была Кламми Целл, которая учтиво поклонилась:

— Благодарю вас за сотрудничество, лорд Вальтер.

— В... Всегда пожалуйста... Я не смог обнаружить проступка своего подопечного, так что вина в какой-то мере и на мне, ммм... — Старик нахмурил брови, пытаясь скрыть удивление. — Но, кажется, мы договаривались о кое-чем другом? Вы обещали не предавать эту пикантную ситуацию огласке... И ничего не сообщили о своей помощнице...

Девушка вопросительно склонила голову набок:

— Простите, но уж вы-то наверняка смогли бы легко заметить, если бы к вам в дом пришел незваный гость?

— Хмм... — Вальтер осекся на полуслове.

В особняке сейчас находились только он сам, Фриц, Филь, Кламми и еще несколько слуг. Заявись сюда кто-то посторонний, Вальтер сразу бы это почувствовал, ведь везде были установлены защитные заклинания.

Именно по этой причине он и решил проводить здесь игру. И все же... Каким же тогда образом этой девчонке-иманити удалось сыграть с ним партию?

Черноволосая девушка радостно улыбнулась:

— Мы пришли вдвоем, как и собирались.

Что-то тут было не так. Происходило что-то странное.

Так или иначе, сейчас важно было поскорее закончить эту игру и начать строить дальнейшие планы...

— Да, прошу простить... — откликнулся Вальтер и, охваченный необъяснимой тревогой, поднялся из-за стола. — Что ж, тогда сочтем эту игру несостоявшейся?

— Несостоявшейся? Кажется, вы что-то напутали, лорд Вальтер.

Лорд удивленно застыл.

— Две карты, установить, — насмешливо произнесла Кламми, и карты, парящие около нее, исчезли и возникли на столе рубашками вверх. — Мы еще не закончили.

Игру было невозможно прервать, если этого не хотели оба игрока.

— Что?.. Так вы... Чего вы хотите?!

— Закончить партию, разумеется. Вернитесь на место. Или сдавайтесь, — сказала Кламми.

Вальтер удивленно уставился на нее. Он пытался вспомнить условия противниц, которые пропустил мимо ушей, будучи уверенным в своей победе.

«Я требую забыть все, что вы о нас разузнали, а также полной и безоговорочной поддержки в будущем», — вот что сказала Кламми.

Формулировка была другой, но по сути требования были схожи с теми, что предъявил сам Вальтер. Он сам сказал вот что: «Я требую тебя саму и твое беспрекословное подчинение в будущем».

Получалось, требования противниц более суровы: он забудет, что проиграл, и станет их рабом.

Вдобавок выходило, что его вызов приняла не Филь, а Кламми. В таком случае, даже победив, он получал в качестве награды всего лишь рабыню Нирвален.

Прежде ему казалось, что придумал для себя выгодные условия, а вышло так, что вместо них ему навязали другие, вовсе не выгодные.

— А... Ах вы!.. — яростно начал старик.

— Лорд Вальтер, ваше время на ход истекает. Вы сдаетесь? — спокойно осадила его Кламми. Игрок, не успевший выбрать карты в течение определенного времени, автоматически проигрывал. Спохватившись, лорд поспешно крикнул:

— Д... Две карты, установить!

Подчиняясь его команде, две карты из имеющихся у Вальтера исчезли и возникли на столе рубашками вверх.

— Открыть карты, — довольно усмехаясь, приказала Кламми.

Четыре выбранные игроками карты перевернулись.

Вальтер выбрал «Луну» и «Верховную Жрицу». Эта рука называлась «Двойная тень».

Кламми выбрала «Правосудие» и «Императора». Эта рука называлась «Закон — это я».

Рука Вальтера нейтрализовала любое нападение и отражала его обратно на противника, рука Кламми — гарантировала атаку, аннулируя любые защитные карты другого игрока.

Император обнажил меч и стащил Верховную Жрицу с ее пьедестала.

Вальтер пораженно наблюдал, как укравший у Жрицы силу Император атакует ее саму.

— Что?!

Он быстро сотворил защитное заклинание. Три магических круга остановили меч Императора в опасной близости от цели.

Однако созданная в спешке защита затрещала по швам, причиняя боль Вальтеру, чьи нервные окончания были объединены с магическими контурами заклятия. Раздались хлопок и вспышка.

— Ого-о... Похоже, атака ослабила вас как минимум наполови-ину... — произнес кто-то за спиной у тяжело дышащего лорда. Он обернулся и увидел приближающуюся с довольным видом Филь и своего дворецкого, понуро тащившегося за ней.

— Фриц! Ты что, проиграл этой Нирвален?! — накинулся на него Вальтер.

Фриц скривился, но промолчал в ответ.

— Ну-у-у, в этом нет ничего удивительного! — лучезарно улыбнулась Филь. — Он ведь думал, что я — иманити.

— Заткнись, Нирвален! Ты обманула меня, мошенница!

— Что-о-о? Обижаете, милорд... Ведь... — Филь бросила быстрый взгляд на сидящую за столом Кламми, и та, спокойно улыбаясь, кивнула ей. — Ведь это вы все время пытались обмануть на-ас.

Вальтер сглотнул комок в горле.

— И именно вы предложили своему дворецкому торговать наркотиками, — добавила Кламми. — Думали, мы не знаем?

— Сделали вид, что сотрудничаете с нами, а на деле пытались скрыть ули-ики!

— А как только ваш план провалился — стали просить, чтобы игру признали недействительной! Ничего не скажешь, поступок, достойный лорда!

Лицо Вальтера побагровело. Он потрясенно молчал. Им было известно все, он с самого начала был в ловушке у проклятых девиц...

Или все же нет?..

— Ха... Ха-ха... Ты допустила ошибку, Нирвален! — победно вскричал Вальтер.

— Да-а-а? И какую же? — вопросительно склонила голову набок Филь.

— Ты сжульничала, заставив играть вместо себя рабыню! Иманити не способны блокировать магические атаки! Ты ей помогаешь!

В их партии шла четвертая раздача, и это был седьмой раунд. То есть всего прошло уже сорок раундов, в некоторых из которых Кламми приходилось отражать атаки. И Вальтер отчетливо видел, что она делала это при помощи магической стены. А поскольку Кламми не могла воздвигнуть ее сама, видимо, ей помогала Филь.

Но...

Филь подперла щеку пальцем и радостно улыбнулась:

— И в этом меня обвиняет то-о-от, кто сам пользовался поддержкой дворецкого...

— Такое вообще за нарушение правил не считается, придурок, — добавила Кламми. Старик опешил от столь прямолинейного оскорбления. — Нужно было внимательней слушать, когда оговаривались условия. Я тогда недвусмысленно сказала: «мы».

Вальтер потрясенно раскрыл рот.

«Мы» означало, что Вальтер согласился играть против Кламми и Филь на пару. Запрета вставать из-за стола во время партии не было, и даже если Филь читала заклинания на расстоянии, это не считалось нарушением.

Стоп!

«Она изменила им обеим облик и творила защитные заклинания со второго этажа так, что я даже ничего не заметил?»

Кламми разочарованно вздохнула. Ее губы скривились в усмешке:

— Фи, этот дурак только сейчас все понял.

— Вся кровь прилила к тому, что в штана-ах, вот он и перестал соображать, бедня-ажка. Пожалей его, — вроде бы добродушно, но по сути цинично подвела итог Филь.

— Попался на такую простую игру слов. Я разочарована. У нас ведь были готовы и более сложные ловушки и контрмеры. А все, как оказалось, зря. — Девчонка ущербной расы опять взглянула на Вальтера разочарованно и снисходительно. — И вообще, твои действия ужасно предсказуемы. Первый ход — всегда нападение. Не вышло — накладываешь проклятие. Контратаки не любишь и не используешь. А от последнего хода явно веет паникой — нейтрализация атаки, чтобы выиграть больше времени. Такое может прийти на ум только идиоту... Впрочем, это многое объясняет.

У Вальтера задрожали плечи. От гнева, унижения... и, что было труднее всего признать, страха. За сорок раундов Кламми принимала на себя атаки лишь несколько раз. Причем это случалось на ранних этапах партии, когда фактор случайности был особенно велик. Чем дальше, тем чаще она предугадывала его ходы.

Его обыграла даже не эльфийка, а девчонка низшей расы, иманити!

— Нужно лучше думать о человечестве, дедуля, — сказала загадочная черноволосая девушка и дьявольски усмехнулась. — Ну что, продолжим игру?

По руке Вальтера пробежал резкий поток магических духов, опаляя нервные окончания, подключенные к магическим контурам. Многовековой старик расплакался от неописуемой боли, словно ребенок. А после того, как порыв ветра, уничтоживший все цветы, растущие во дворе, стих...

— Вот и закончился второй раунд, — нежно промурлыкала Кламми сползшему под стол и корчащемуся от боли эльфу. — Что скажете, лорд Вальтер?

— Ох... ох...

— Кстати, если вы до сих пор не поняли, моя хозяйка, Филь Нирвален, на самом деле шестиклинательница, — шепнула девушка, опустившись на корточки рядом с побледневшим стариком.

И Вальтер понял, что сказанное ей — не ложь. Иначе то, что произошло в его особняке, было не объяснить.

— Не бойтесь, — с напускным сочувствием продолжала Кламми. — даже если у вас не осталось сил творить защитные стены, шанс на победу еще есть. Достаточно просто предугадать мои последние ходы и дождаться, когда шестиклинательница лишится сил.

Однако Вальтер, конечно, осознавал, что шанс воплотить это в жизнь астрономически мал.

— Ну проиграете, что такого? Просто будет немножко больно. В худшем случае — умрете, — Кламми будто бы объясняла ребенку нечто элементарное. В ее тоне читалась издевка: неужто могущественному эльфу не под силу одолеть ущербную иманити?

— С-с-сдаюсь! Я проиграл! Прошу, не надо больше!

— Значит, мы победили. Спасибо за игру, лорд Вальтер, — сказала Кламми и, бросив прощальный взгляд на скорчившегося старика, направилась к выходу. Филь радостно кинулась ее обнимать.

— Невероятно-о-о!!! Ты первая иманити, одолевшая эльфа в этой игре!!!

— Много чести победить маразматика! Он — самый слабый из всех, с кем нам в последнее время довелось состязаться.

Филь нежно погладила Кламми по голове, а затем обернулась к валявшемуся на земле Вальтеру и стоящему рядом с ним озадаченному Фрицу:

— Что-о ж, лорд Вальтер, как мы и условились, вы позабудете о на-ашем существовании.

— Можете и дальше продолжать торговать Зернами, — ухмыльнувшись, подхватила Кламми.

«Что?..»

— А вы, господин Фриц, явитесь с повинной к властям через пару недель.

Как это понимать? Вальтер и Фриц были полностью сбиты с толку.

— Нам, пожалуй, пора, — сказала Кламми. Затем она подошла к столу и перетасовала лежащую там колоду Таро. — Но я погадаю вам на прощание.

— Ого! Не знала, что ты и предсказывать бу-удущее умеешь, Кламми!

— Сегодня я буду делать это впервые. Хотя, уверена, мое предсказание обязательно сбудется, — то ли в шутку, то ли с угрозой сказала девушка-иманити, выложив на стол четыре карты.

— Ага, интересный расклад получается. Вот что я вижу... — загробным голосом начала Кламми, одну за другой переворачивая карты.

«Умеренность».

— Вы и дальше будете продавать Зерна гномам...

«Башня».

— ...но спустя две недели одного из них поймают с поличным, и он почему-то во всем признается.

Перевернутое «Колесо Фортуны».

— А потом по несчастному стечению обстоятельств вас, лорд Вальтер, предаст собственный дворецкий...

Перевернутый «Страшный Суд».

— ...и вы попадете под суд. Вот и сказочке конец. Примите мои соболезнования.

Вальтер и Фриц испуганно побледнели.

— Надо же, как неожи-иданно! А кто же тогда станет председателем «Колеса Андермора», торговой гильдии лорда Ва-альтера? — с наигранным удивлением поинтересовалась у Кламми Филь.

— Наследник семейства Энрихов, с которым мы играли три дня назад! Удивительное совпадение, не правда ли?

Две девушки хвастливо раскрывали противникам свои дальнейшие планы, явно не боясь последствий.

— Нирвален... Что ты... Что вы замышляете? — стуча зубами от страха, взвыл Вальтер.

Кламми и Филь холодно улыбнулись:

— Неважно. Вы все равно скоро обо всем позабудете... Не только этот разговор, а вообще все встречи с нами.

При виде того, как невинно хихикают две стоявшие перед ним стервы, Вальтеру оставалось лишь гадать, во что его угораздило вляпаться.

— Что ж, мы условились Десятью Заповедями... До свидания, лорд Вальтер.

— Желаю вам дальнейших успехов в торговле!

Они обе щелкнули пальцами, и все последние события начисто испарились из памяти старика-эльфа и его дворецкого.

* * *

Кламми и Филь скрыли лица под одинаковыми глубокими капюшонами. Они никогда не приходили в это место, ни сегодня, ни когда-либо в прошлом — так, по крайней мере, теперь считалось.

Спрятавшись от посторонних глаз, они спрыгнули с крыши особняка лорда Вальтера. Но прежде чем сила тяготения потянула подруг к земле, их подхватило сотворенное Филь заклинание и подняло ввысь, в ночное небо.

Над головами у них сияли багровая луна и звезды, под ногами мерцали огни города.

Город посреди леса, зеленый мегаполис, был создан при помощи искуснейшей магии. Для Кламми это было привычное зрелище, но любой, впервые увидевший город, над которым они летели, сразу понял бы, насколько высок уровень цивилизации эльфов, построивших это чудо.

— Кламми, ты сегодня молодец! — сказала Филь, пока они перелетали с дерева на дерево. Или, если точнее, с крыши на крышу. — Ты и правда победила этого старого пня совсем без моей помощи! А я так переживала за тебя!

— Не надо за меня беспокоиться. С тобой-то все хорошо, Фи?

— Эхе-хе... Теперь ты обо мне заботишься? Как же ты вы-ыросла... — шутливо ответила эльфийка. Она продолжала поддерживать заклинание полета, но самоцвет у нее во лбу стремительно тускнел от растраты магической силы — Кламми отчетливо видела это во тьме ночи.

И немудрено: Филь одолела Рона Вальтера и его дворецкого Фрица, триклинателя и двуклинателя. Пусть первоклассными магами назвать их было сложно, все равно это были противники далеко не из слабых.

Рассекая ночное небо, Кламми размышляла о своей подруге.

Филь Нирвален... Представительница одного из самых влиятельных родов Эльвен Гарда, в услужении у которого была Кламми. Она так и не закончила «Сад» — лучшую магическую академию эльфов. Посмешище всей страны, первая бездарность в истории могущественного магического рода, тупая как пробка девица, которой даже для простых заклинаний приходилось использовать усиливающие татуировки и камни.

Но те, кто, как Кламми, был в курсе ее истинных способностей, сами посмеивались над теми, кто поднимал Филь на смех. Ведь на самом деле она была самым гениальным магом в истории всего рода, настоящим дарованием.

Филь никогда не хвасталась перед Кламми своей силой.

Но Кламми и сама понимала: поддерживать заклинание маскировки для Кламми и самой Филь, обманывать восприятие Вальтера и Фрица, чтобы те ни о чем не догадались, защищать Кламми на расстоянии во время ее игры с Вальтером, да еще и обыграть Фрица — для этого требовалось поддерживать одновременно шесть заклинаний.

А шестиклинатели — это, несомненно, лучшие из лучших среди магов.

Более того, в их прошлой игре с Сорой она сделала из магического ядра Джибрил игру «отелло» — а значит, укротила астрономические объемы магии, которыми оперируют крылатые, шестые по рангу Высшие.

Принимая во внимание все это, даже назвать Филь первоклассным магом было бы недостаточно для ее невероятного таланта.

Как же обидно, что никто не знал об этом и не относился к ней с соответствующим уважением!

— Мм? Кламми, что-то не так?

Золотистые волосы эльфийки развевались на ветру, белоснежная кожа мягко светилась в ночной темноте, а лучезарная улыбка была ослепительнее солнца.

Благородный, прекрасный, талантливый цветок Нирваленов. Филь ждала жизнь, полная успехов... Но она от нее отказалась.

Филь по собственной воле отвергла блестящее будущее, предпочтя скрываться, притворяться бесталанной, и, более того, предать свой дом, родину и народ.

И все это — ради всего лишь одной...

— Нет... Все нормально, — откликнулась Кламми.

Ради лучшей подруги.

Она закрыла глаза и тихонько вздохнула.

Фи назвала ее, рабыню, своей лучшей подругой и тем самым бросила вызов всему миру.

Освобождение рабов? Легко сказать.

Это было равноценно разглашению государственных тайн Эльвен Гарда. Ведь освобождение от рабства расы фей, использующихся Эльвен Гардом для создания сложных заклинаний, означало раскрыть эти заклинания конкурентам.

Этим ни в коем случае не преминет воспользоваться государство гномов — Харденфелл. Эльфы потеряют как минимум один континент, за который у них с гномами уже больше тысячи лет шли территориальные споры. А в худшем случае все государство распадется, и чем это грозит, можно не объяснять.

Но Филь не волновало, что из-за Кламми ее родина может быть уничтожена. Она не раз об этом заявляла и в самом деле успела сделать немало такого, что ставило благополучие страны под угрозу.

Кламми испытывала к ней благодарность и огромное восхищение, преодолевающее возрастной и расовый барьеры.

Но именно поэтому Кламми не могла не сравнивать себя постоянно с подругой.

Пусть Филь и не подавала виду, по цвету камня Кламми понимала, как та устала. Для Кламми это значило, что она неспособна выиграть даже одну игру, не доведя такого гения, как Филь, до измождения. Разве она после такого достойна зваться лучшей подругой Филь?..

Ее голову пронзила боль.

«Чужие воспоминания», — поняла она, замерла и приложила ладонь ко лбу.

Вот что она увидела: маленькая девочка и кукла, пожелавшая стать человеком, дают друг другу обещание и скрепляют его на мизинцах.

Думала ли Пустая Кукла — думал ли Сора — что он для той девочки лишь мертвый груз? Что он — кандалы, удерживающие на земле ту, кому надлежит парить в небе?

— Ох... Кламми, что с тобой такое? — спросила Филь, заметив, что Кламми вдруг остановилась, и приблизилась к ней.

— Фи, прости, — ответила та, не поднимая головы. — Если бы только от меня было больше пользы...

— Кламми?..

Эльвен Гард был могущественнейшей державой, жители которой мастерски владели магией и контролировали треть территорий мира. Кламми с Филь вели борьбу против величайшей страны в мире, превосходящей по силе ближайшего соперника — Харденфелл — вдвое, против неприступной крепости, найти хоть один изъян в защите которой стоило титанических трудов...

Нет, это все просто отговорки!..

Кламми с силой сжала кулаки, вспоминая тех двоих.

— Они-то на нашем месте небось справились бы даже без магии...

— Кламми!

— Да и выиграли бы они куда быстрее!

Понемногу ослабляя богатых и власть имущих Эльвен Гарда тут и там, тайком нанося удары из-под полы, Кламми и Филь удалось пробить малюсенькую, не больше мышиной норки, брешь. Но этого было слишком мало, и было понятно, что такими темпами их борьба может длиться бесконечно. И чем больше мелких партий они устраивают, тем больше ошибок может накопиться. Стоит властям узнать об их намерениях — и их раздавят в одно мгновение.

Кламми хотелось бы найти способ выиграть этот матч в стиле Соры — одним неожиданным ударом покончить со всем и сразу.

— А я... Только заставляю тебя перенапрягаться, а сама ничего...

Она так стискивала кулаки, что поцарапала ногтями кожу ладоней. Тихий и строгий голос Фи немного привел ее в чувство:

— Кламми, ты не сможешь стать их копией.

— Да, понимаю...

Кламми снова опустила голову. Она осознавала, что ей не стоит и пытаться подражать Соре — тем более он лишь на пару с Сиро мог считаться , сильнейшим игроком иманити. А Кламми должна была найти другой, уникальный способ, подходящий для нее одной...

— Нет, ничего ты не понимаешь! — прервала ее размышления Фи. Кламми подняла голову и увидела, что подруга смотрит на нее очень серьезно. Лицо Филь освещали ночные огни города-леса. — Я не знаю, что за воспоминания ты получила от этого Соры. Но примерно представляю, что он за человек. Сора использует тебя как раз потому, что понимает, что сам это сделать не может, понимаешь?

— Да, но если так и пойдет...

— И поскольку он решил, что одна ты не справишься, он использует и меня тоже. Понимаешь?

Кламми молчала. Филь продолжила:

— Мы с тобой, как и они, — одно целое. И если бы они разыгрывали сегодняшнюю партию вместо нас, они бы тоже играли ее вдвоем. Понимаешь?

— Фи...

— Можешь рассчитывать на мою помощь всегда, когда нужно. Это само собой разумеется.

Сора и Сиро были командой. И такой же командой были Филь с Кламми. И если удается одержать победу, то нечего стыдиться, что битва выиграна не в одиночку. Вот что имела в виду Фи. И все же...

— Но я ведь только мешаю тебе и ничем...

— Я выигрываю лишь благодаря тому, что ты со мной... И еще кое-что. — Фи с улыбкой взяла за руку подругу, которая все еще смотрела вниз, пряча лицо под капюшоном. — Я знаю, что ты каждый день пытаешься воспроизвести в голове воспоминания Соры, разгадать секреты их побед и освоить их стратегию. И знаю, что из-за этого... — в глазах Фи промелькнула грусть, — ты уже давно не высыпаешься.

Кламми не нашлась, что ответить.

— Если ты плохо спишь — то и я плохо сплю. Если ты стараешься — то и я стараюсь. И если я устала — значит, ты тоже устала, — сказала Фи. Она заглянула Кламми в глаза, а затем нежно, словно мама, погладила пальцем глубокие мешки под глазами подруги и тихонько прошептала: — Если ты и правда беспокоишься обо мне, то пообещай, что уж сегодня-то выспишься как следует... Иначе мы с тобой обе свалимся без сил.

— Извини, что заставляю тебя...

— Да нет же! — Фи надула щеки в притворной обиде. — Не это надо говорить в такие моменты!

— Хорошо, я обещаю. Спасибо, Фи.

Филь радостно кивнула в ответ и опять взяла Кламми за руку.

— К тому же... — добавила она, заново начав плести заклинание полета. — Что-то мне кажется, что Сора поручил нам ослабить Эльвен Гард не ради таких грандиозных целей, как ты думаешь. Разве нет?

Они вспомнили наглую рожу этого парня и хором процитировали:

— «Делать мне больше нечего, кроме как возиться с политикой и властью. Сами занимайтесь этой нудятиной!»

И с ехидными усмешками они снова взмыли в небо.

* * *

Они остановились на ночлег на постоялом дворе, взяв маленькую комнатушку с двумя кроватями.

Филь, сняв плащ и переодевшись в пижаму, снова напомнила:

— Сегодня ты должна выспаться как следует...

— Тогда... Можно кое о чем попросить? — обнимая подушку, робко спросила Кламми, отводя взгляд.

— Да? Конечно, проси что хочешь!

— Ну... В общем... Можно поспать с тобой вместе?

Филь расплылась в многозначительно-довольной улыбке. Кламми тут же покраснела как рак:

— Нет! Ты не то подумала! Просто мне снятся кошмары с воспоминаниями Соры, и я не могу заснуть! По... Поэтому я подумала, что если буду держать во сне руку Сиро — ну, то есть твою — то станет полегче... Это все он виноват!!!

— Да-да-а, во всем Сора виноват... Но можешь не стесняться и прыгать ко мне в постель, ты ведь делала так раньше, когда тебе сни-ились кошмары!

— Я же сказала, что все совсем не так! И во всем правда виноват Сора! Почему я Должна... — продолжая невнятно бурчать и жаловаться, Кламми все же залезла к Фи под одеяло и повернулась к ней спиной.

— А больше ничего не хочешь, Кламми? — хихикнув, спросила Филь. — Например, колыбе-ельную?

Кламми угрюмо отозвалась:

— Хочу, чтобы ты перестала меня дразнить и дала, наконец, поспать.

— Правда? Не хочешь, чтобы я тебя погладила или обняла?

— Не... Не то чтобы... Ну, разве что если ты сама хочешь...

— Да! Очень хочу тебя погладить и сде-елаю это!

Под прикосновениями рук Филь, нежно гладящих ее по волосам, Кламми быстро расслабилась.

Филь всегда вот так вот гладила ее по голове, когда случалось что-нибудь плохое, так что Кламми вспомнились дни ее жизни рабыней в особняке Нирваленов. Пусть Филь и всегда заступалась за нее, в памяти Кламми хранилось множество ужасных моментов, когда она не могла сдержать слез и даже хотела умереть.

Впрочем, хоть ее детство и было трудным, она всегда старалась поменьше жалеть себя. Дни, когда она в одиночестве и отчаянии пыталась сдерживать по ночам слезы, давно остались позади. А уж после того, как она увидела воспоминания Соры, и подавно расхотелось плакать из-за таких мелких бед...

— Кламми, ты уже спишь? — спросила Филь тихонько, чтобы не разбудить подругу, если та и правда уже уснула.

Ее голос отогнал очередную порцию воспоминаний Соры, которые чуть было не нахлынули на Кламми.

— Еще нет. А что?

— Ммм... Если тебе не спится, может, поболтаем немножко?

Тон Филь был непривычно серьезным, и Кламми насторожилась.

— Хорошо... Но о чем?

— Ты, похоже, полностью доверяешь этому мальчику, Соре... — с некоторой тревогой начала Филь. — И, говоря по правде, меня это немножко беспокоит.

Кламми молча ждала продолжения, и Филь спросила:

— Эта память, которой он с тобой поделился... Действительно ли это его память?

Соре прислуживала крылатая Джибрил, Хоть в той их игре и были использованы Десять Заповедей, подменить память было вполне возможно. Быть может, Сора передал Кламми фальшивые воспоминания, чтобы манипулировать ей? Вот на что намекала Филь.

— Думаешь, он меня обманывает? Да, вполне в его духе, — девушка улыбнулась,— навлечь на себя такие вот подозрения.

Филь вопросительно склонила голову набок, и Кламми рассмеялась:

— Можешь не волноваться. Ты его просто переоцениваешь.

В ее голове снова промелькнул обрывок воспоминаний Соры. Обычно они были полны ужасных вещей. Но это конкретное воспоминание...

— Фи, знаешь, зачем придумали слово «гений»?

— А?..

— Его придумали куклы, чтобы не считать за людей тех, кого не могут понять. Если они полезны обществу — это гении. Если вредят — то чудовища. В устах большинства людей эти слова не означают ничего хорошего.

Мол, это и не человек вовсе, поэтому человеческие мерки к нему неприменимы. Большинство людей это успокаивает. Но одна кукла не успокоилась.

— Когда-то он был простой куклой... Обычным дураком. Но отказался оставаться ею. Он был поражен гением, которого встретил. И пережил такое, от чего до сих пор не может оправиться...

Постепенно погружаясь в дрему, Кламми словно плавала в воспоминаниях Соры.

Как найти способ летать по небу, не обладая нужными для этого способностями? Как вообще узнать, способен ли ты летать? Все просто — подпрыгнуть в воздух и проверить, упадешь ли ты на землю. И раз за разом переживать падения, что ранят твое тело и душу...

Даже если внутри ты обливаешься кровью, можно стиснуть зубы, взглянуть на пример рядом и снова подняться.

— Он все равно встает на ноги. И усмехается, словно ничего не случилось...

В методах Соры не было искры, присущей настоящим гениям. Воистину, тяжело быть старшим братом такой талантливой сестры.

— Сора до ужаса неловкий. Но упрямый, поэтому у него и получается догнать и даже перегнать сестру. Он ведь и правда, как и сам заявляет, дурак. Обычный человек, достигший того же, чего может достигнуть любой другой. Простой дурак, впечатленный настоящим гением и пытающийся сравняться с ним, — бормотала Кламми, все глубже и глубже проваливаясь в сон, убаюканная непрекращающимися нежными поглаживаниями Филь. — Нужно всего лишь желание... и огромная, невообразимая сила воли...

Проваливаясь в сон, Кламми вспомнила одну фразу Соры, сказанную после победы во время выборов короля:

«В вопросах политических интриг и убийств мы эксперты получше вас».

За этой фразой потянулись собственные воспоминания Соры при этой фразе: руки, покрытые кровью... И разглядывающая их пустыми глазами кукла, которая всего лишь желала стать человеком....

— Какой же он... неловкий... Даже врать... и то толком... не умеет... И еще...

— Кламми? — тихо спросила Филь.

В ответ доносилось лишь посапывание.

Филь, продолжая поглаживать уснувшую сладким сном Кламми, долго размышляла о последних сказанных ею словах. О человеке, которого можно было назвать «таким неловким, что он даже врать толком не умеет».

Со стороны ведь казалось, что Сора врет словно дышит. Этот ухмыляющийся наглец, одно только присутствие которого заставляло насторожиться...

Сейчас Филь показалось, что она, наконец, все поняла.

— О... Понятно... Врунишка, не умеющий врать... Вот оно что...

Она окончательно осознала, почему этот человек, чью жизнь даже Кламми называла невероятной, вызывал у нее столько опасений.

И почувствовала неописуемое облегчение.

Филь наконец смогла представить себе мечту, которую хотел воплотить в жизнь Сора и в которую поверила Кламми. Она тихо улыбнулась и почувствовала, что, как и Кламми, впервые за долгое время спокойно погружается в объятия Морфея.

«Поскорей бы...» — и с этой мыслью Филь впервые за много, много лет провалилась в глубокий сон.

Глава 1. Попытка

— ЧЕГО-О-О?!

Дело происходило в королевстве Элькия, в столице, городе Элькия.

Всего несколько месяцев назад это был последний оплот иманити — людей, последних по рангу Высших, — их единственный город, стоявший на краю гибели. Сейчас же люди с невообразимой скоростью расширяли свои территории и уже поглотили могущественную морскую державу — Восточный Союз.

В данный момент замок королевства, совсем недавно преобразованного в федерацию, оглашали истошные вопли.

Слуги, суетливо снующие туда-сюда по замку, при первом крике на миг застыли на своих местах, но затем продолжили свою работу как ни в чем не бывало.

«Опять она, — подумали все. — Причем наверняка вопит по вполне справедливой причине». Иногда они сочувствовали происходящему, но им ничего не оставалось, кроме как заниматься своими делами.

— Чего-о?! Он дурак?! Дурак, да?! Ну точно дурак!!! — повторяла девушка с ярко-рыжими волосами.

Это была Стефани Дола (которую все чаще называли просто Стеф), глава рода Дола, графиня и внучка предыдущего короля — в общем, настоящая принцесса. Правда, в данный момент она походила на благовоспитанную барышню меньше всего: Стеф сидела на стуле вся растрепанная и просто вопила в потолок.

— Ты о ком-с? — спросила ее девочка-звервольф Идзуна Хацусэ, сидевшая рядом на полу, скрестив ноги, с книгой в руках. Это была маленькая, не более девяти лет на вид, девочка с крупными, как у фенека, лисьими ушами и хвостом. Книжку она держала вверх ногами, но сообщить ей об этом у Стеф не осталось сил.

— О Соре! Нет, о Сиро! Нет, это я сама дура!!! Какое там «можешь считать, что это уже сделано»! Дура, какая же я дура!!! — кричала она, всплескивая руками. — Найди, говорит, настоящую причину, почему заснула королева, в дедушкином кабинете! И я согласилась! Ну кто я после этого, как не дура?! Сколько тут, он думает, книг?! И вообще... — она обвела жестом весь кабинет. — Как прикажете искать что-то, чего тут может даже не быть?! Зачем я согласилась на это?!

Они были в кабинете ее деда — тайной комнате, спрятанной им от посторонних глаз. Здесь предыдущий король Элькии, всю жизнь притворявшийся глупцом, оставил ценнейшие сведения об играх других государств, владеющих магией и сверхспособностями, а также подсказки и наставления, как победить в них, используя только человеческие умения. Это наследие, на которое этот великий человек потратил всю свою жизнь, стояло на множестве полок, занимавших все стены кабинета. Этих рукописных фолиантов тут насчитывалось больше тысячи.

Они были расставлены в хронологическом порядке, но поскольку Стеф не имела даже примерного представления, в какой момент времени дед имел дело с сиренами, не оставалось ничего другого, кроме как проверять все книги подряд. Именно это и было причиной ее криков: Стеф только сейчас сообразила, какого объема работа ей предстоит.

Ее отчаяние усугублял еще один факт... Стеф со слезами на глазах ткнула в сидящую рядом Идзуну, все еще державшую книжку вверх ногами:

— Сора оставил мне тебя, чтобы ты мне помогала, но ты даже читать на языке иманити не умеешь!

— Стефиня, помолчи-с. Я ведь как раз пытаюсь выучить-с.

Чего?!

— Стоп, секундочку... Как ты меня сейчас назвала?

— А?.. Деда говорил, что ты графиня-с...

— Но зачем с именем-то соединять?! Звучит как издевка!

— Почему-с? — Идзуна, вопросительно склонив голову набок, взглянула на Стеф снизу вверх.

— A-a-a!!! He надо издеваться надо мной с таким невинным видом! Если я из-за недосыпа совсем крышей поеду, ты будешь виновата! — крикнула Стеф и в порыве чувств ударилась головой об угол стола.

— Так работай лучше, Стефиня-с, — невозмутимо ответила Идзуна. — Деда ждет-с.

— Гх... Да, ты права. Что толку жаловаться...

Дела обстояли не лучшим образом: сирены взяли в заложники дедушку Идзуны, Ино Хацусэ.

Стеф напомнила себе, что Идзуна тоже устала, но все равно упорно продолжает учить язык иманити. Некрасиво жаловаться на жизнь этой храброй девочке.

Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. И, наконец, вспомнила, что хотела сказать Идзуне:

— Кстати, ты держишь книжку вверх ногами.

— Ой!.. Я... Я знаю-с! Я это специально-с! — воскликнула Идзуна, в панике переворачивая книжку.

— И на всякий случай... — добавила Стеф. — На языке иманити читают построчно, а не сверху вниз.

— А? Тут еще и порядок есть-с? — изумленно вытаращила глаза Идзуна.

— Кстати говоря, это удобный случай узнать: Идзуна, а тебе вообще сколько лет?

Идзуна принялась загибать пальцы, а затем неуверенно спросила:

— А... А ноль... считается-с?..

Услышав это, Стеф осознала, почему Идзуна так быстро привязалась к Соре с Сиро. Они были одного поля ягоды: гении во всем, что касается игр, ничего не смыслящие во всем остальном.

Вздохнув, она сунула Идзуне в руки другую книжку:

— Лучше тебе начать с этой.

— А что это-с?

— Учебник языка зверфольфов, по которому я сама занималась. В нем есть игры с диалогами на обоих языках...

— Ага. Усекла-с.

Услышав слово «игра», Идзуна взяла книжку и начала быстро перелистывать страницы. Было видно, что она в самом деле хочет помочь, но вряд ли она успевала прочесть хоть что-то на такой скорости. Стеф подняла глаза к потолку и сокрушенно вздохнула.

— В общем, придется перерыть все эти книги подряд, — обреченно пробормотала она, понемногу свыкаясь с этой мрачной перспективой, и тут услышала громкое урчание. А затем последовала фраза, в пух и прах разбившая только что собранную в кулак Стеф волю:

— Стефиня, я жрать хочу-с. Состряпай что-нибудь-с. — С этими словами Идзуна закрыла книжку. Своего запала и желания спасти деда она, конечно же, не потеряла, но еда для нее была превыше всего.

Она глядела на Стеф невинным просящим взглядом, в котором не было ни капли злого умысла. Затем почесала свои огромные уши ногой и стала оголтело махать хвостом из стороны в сторону. Эта милая сцена поставила Стеф перед нелегким выбором.

Первым вариантом было бросить все и забыться в спасительном обмороке.

Вторым — приготовить обед этому очаровательному существу.

И умиление пересилило усталость.

— Ладно, ладно... Война войной, как говорится, а обед по расписанию... Приготовлю что-нибудь.

— Мм... Я хочу рыбки, но сойдет что угодно-с.

Стеф поплелась к выходу.

Не забывайте, пожалуйста, что все это происходило в королевском замке Элькии. Стеф благополучно забыла про третий вариант: перепоручить готовку обеда для Идзуны прислуге, а самой все же провалиться в спасительный обморок. Но рядом с еле живой Стеф и нетерпеливо махающей хвостом в ожидании еды Идзуной не было никого, кто мог бы им об этом напомнить.

* * *

Давайте сменим место действия и поднимемся на двадцать километров в небо.

Ежась на ветру на высоте, почти в три раза превышающей высоту Гималаев, Сора размышлял, как описать словами то, что сейчас оказалось перед его глазами.

Представьте себе кубик Рубика. Представьте, что эту игрушку для интеллектуалов дали кому-то, не особо блещущему умом, и тот, недолго думая, взял щипцы и разломал ее на множество маленьких кубиков, которые затем рассыпал на полу.

Сдержим справедливое желание отругать негодника и повторим подобное эдак с тысячью кубиков. Представили?

Примерно на это и смотрел в данный момент Сора.

— Добро пожаловать на мою родину, в небесный город на спине фантазмы, Авант Хейм!  — с сияющей улыбкой произнесла Джибрил, указывая Соре и Сиро на пресловутое нагромождение кусочков кубика Рубика — именно его она назвала городом.

— Знаешь, в моем понимании города имеют хотя бы, скажем, дороги...

Если бы это нагромождение бесчисленных огромных кубов было какой-нибудь авангардистской картиной, то какой, интересно, была бы тема такого произведения искусства? На взгляд Соры — дилетанта в искусстве, восемнадцатилетнего девственника — раскинувшееся перед ними зрелище ассоциировалось только с одним словом: «хаос».

— Первым делом мы вот что скажем тебе, Джибрил, и всей твоей крылатой братии...

— Общедоступность... превыше... всего...

Сора и Сиро явились сюда ради того же, ради чего корпели над книгами Стеф с Идзуной: в поисках каких-либо данных о том, что же на самом деле загадала королева сирен, они решили проведать место, где хранились все знания мира. То есть город крылатых, Авант Хейм.

— Ах да, хозяин! Держитесь поближе ко мне. Здесь сильно разреженная атмосфера.

Сора и Сиро рассеянно кивнули. Вообще-то они при всем желании вряд ли смогли бы куда-нибудь отойти.

— Ну, если тут живут одни крылатые, то и городская инфраструктура им, в принципе, ни к чему...

В «городе», который изучал Сора, не наблюдалось ни дорог, ни даже дверей или окон у зданий. Умом он понимал, что существам, способным к телепортации, они не требуются, но в силу этого даже масштабы такого бесформенного нагромождения кубов перед его глазами было трудно оценить.

— Словно не город... а пазл какой-то... — подытожила Сиро. Затем, задрав голову вверх, удивленно спросила: — Небо... голубое?..

Двадцать километров над землей — это уже почти космос. Небо на такой высоте не могло быть синим...

— Авант Хейм — это фантазма, Высший второго ранга. Он выше по рангу, чем даже элементали, которые третьего ранга и питают магические контуры, из которых состоит наш мир. Он — жизнь, существующая независимо от остального мира. Говоря простым языком... Пожалуй, можно сказать, что Авант Хейм — это отдельный мир, — пояснила Джибрил.

Тем не менее, в плане плотности воздуха Авант Хейм отдельным миром не был.

— Теперь понятно... что ничего не понятно, — с серьезным видом кивнул Сора, и Сиро последовала его примеру. — То, как крылатые и фантазмы упорно продолжают опровергать здравый смысл — даже забавно, — не удержался он от шпильки.

Затем он осмотрелся вокруг еще раз и увидел...

Не показалось ли ему? Нет, не показалось. У подножия одного из самых высоких деревьев он ясно видел массивный череп, смахивающий на драконий, украшенный пестрыми ленточками.

— Джибрил, я абсолютно не понимаю эстетику вашего города... — схватившись за голову, пожаловался он.

— Как так?! Грустно, что ваша будущая резиденция пришлась вам не по вкусу... — искренне расстроилась Джибрил.

— И да, может, протянуть кое-кому руку помощи? — сказал Сора и указал пальцем на...

...Прэм, которая сжалась в комочек и накрылась мантией.

— А-А-А-А-А!!! СОЛНЦЕ, СОЛНЦЕ-Е-Е!!! Я ТАЮ, Я ГОРЮ, Я ИСПАРЯ-АЮСЬ! — кричала она.

— Ох, простите великодушно, совсем забыла... Ого, оно еще живо...

— Ничего, через несколько секунд умру! Меня покидают силы-ы-ы!!!

Солнечные лучи были смертельно опасны для дампиров — расы, к которой принадлежала Прэм. Собственная магия позволяла ей избегать их, но, судя по всему, поддержание заклинаний тратило ее силы намного быстрее ожидаемого.

— В общем, Джибрил, не хотелось бы заставлять Идзуну ждать, так что перенеси нас сразу куда-нибудь, где у вас больше всего информации. И для кое-кого будет лучше, если там будет крыша.

— Как пожелаете. Ваши руки, пожалуйста. И еще... — Джибрил вдруг с задумчивым, даже серьезным видом взяла Сору и Сиро за руки. — Хозяин, прошу прощения за наглость, но у меня к вам две просьбы.

— С чего вдруг такая серьезность?

— Молю, не разочаровывайтесь. И верьте.

Что она имела в виду, было непонятно. Но Джибрил, не добавив ни слова, повернулась к Прэм и, брезгливо поморщившись, крикнула ей: «Эй, там!»

— Что-о?! — откликнулась Прэм. Из-под мантии выглянул воспаленный глаз.

— Я была бы не против бросить тебя здесь, но можешь и схватиться за руку.

— Да-да, уже бегу-у, только не оставляйте меня!

Прэм в панике вскочила и подбежала к Джибрил. В тот миг, когда их руки соприкоснулись, окружающая обстановка сменилась.

* * *

Они оказались, судя по всему, в одном из кубов, на которые до этого смотрели со стороны. Внутри этого куба находилась огромная библиотека, которая была даже больше присвоенной Джибрил государственной библиотеки Элькии.

Изнутри куб напоминал бетонную десятиэтажку со снесенными стенами. Интерьер же был похож на какие-то древние руины. Все пространство было густо заполнено каменными колоннами, лестницами, перекрестками, арочными мостами, заросшими густой травой.

И если всмотреться, это были не камни, а книжные полки.

Помимо них интерьер здания озадачивал и другими странными деталями. Например, все это парадоксальное сплетение лестниц и арочных мостов освещало огромное мозаичное окно, которого точно не было снаружи, а также огни фонарей, паривших в воздухе без какой-либо опоры. Эта фантастическая «библиотека» явно превосходила человеческое понимание.

— Джибрил, ты не очень-то осторожна, — заметил Сора, указывая куда-то. Воздух, который Джибрил перенесла вместе со спутниками внутрь библиотеки (давайте все же назовем это странное место так), поднял целый ураган, закрутив множество книжек.

— Ничего, хозяин, — с улыбкой ответила ему та. — Эта библиотека принадлежит как раз той, кто предложил закон о совместном владении книгами.

При виде летающих по воздуху книжек Сора вспомнил причину, по которой Джибрил отняла у Элькии ее библиотеку и вообще покинула Авант Хейм: количество книг в городе крылатых превысило все разумные пределы, и, чтобы избавиться хотя бы от дубликатов имеющихся книг, был принят закон о совместном владении.

— Ее книги — это книги всех крылатых. Я — крылатая, а следовательно, все эти книги — мои, — вывела Джибрил умозаключение. На ее лице играла ехидная улыбка. — Вне всякого сомнения, принявшая этот закон хозяйка книг учла возможность подобных несчастных случаев и великодушно простит нас. Будь то копии, оригиналы или даже магические книги, которые невозможно скопировать и которые существуют лишь в единственном экземпляре. Да...

В ее рассуждениях была определенная логика: если книга принадлежит тебе, то и портить ее — в твоем праве. Похоже, Джибрил действительно не жаловала пресловутый закон о совместном владении книгами.

— Ня-а-а-а!!! Мои книги!!! Я их еще ня дочитала!!! — в отчаянии воскликнул кто-то.

Все разом повернулись на голос. А голос этот принадлежал...

— Ого... — произнесла Сиро при виде девочки в буквальном смысле нечеловеческой красоты.

Нимб, вращающийся у незнакомки над головой, и пара крыльев, растущих из поясницы, ясно свидетельствовали о том, что она, как и Джибрил, происходит из расы крылатых. Правда, узор на нимбе этой девочки был куда замысловатее, чем у Джибрил, а из волос нефритового цвета торчал рог. Она порхала по библиотеке на крыльях, словно сотканных из света, и выглядела бы поистине ангельски, если бы не жалкая гримаса, с которой бедняжка пыталась собрать разбросанные повсюду книги. Лицо ее было вовсе не таким бесстрастным, как у Джибрил во время первой встречи с Сорой и Сиро, а скорее вызывало умиление.

Преувеличенно пыхтя, она опустилась на землю рядом с Джибрил и опять скорчила обиженную гримаску:

— У-у-у, Джибуля, зачем ты так со мной? — но она тут же улыбнулась, в буквальном смысле ангельски: — Или это как с мальчиками, дергающими девочек за косички? Джибуля, давно ня видели... — Девчушка подскочила к Джибрил и попыталась было обнять ее. — Ня?! — воскликнула она, когда ее жертва ловко увернулась при помощи пространственного переноса, а хозяйка библиотеки врезалась в гору книг.

— Хозяин, разрешите представить... — произнесла Джибрил, возникнув за спиной Соры и указав на уткнувшуюся лицом в книги девочку. — Та самая персона, что одобрила тот подлейший закон о совместном владении книгами. Она же — председательница Совета Восемнадцати Крыльев Авант Хейма и обладательница решающего голоса, — Джибрил сокрушенно вздохнула. — Наша Старшая, Азраил.

Девочка, погребенная под горой книг, даже не шелохнулась.

Повисло красноречивое молчание.

— Даже не знаю, что на это сказать...

— Крылатые... забавные...

Это создание перед ними было представительницей всей расы крылатых, Высших шестого ранга, смертоносных ангелов, созданных для того, чтобы воевать с богами...

И тут Азраил, ничуть не обращая внимания на замечания Соры и Сиро, сама использовала пространственный перенос, чтобы в мгновение ока вцепиться в Джибрил и прижаться к ней щекой:

— Ах, Джибуля, какая же ты у меня злющая! Сколько лет не виделись, а ты меня все так же знять не хочешь. Но этим ты мне и нравишься!

— Ты все так же невыносима, Старшая, — светясь лучезарной улыбкой, ответила Джибрил. Странно было слышать от нее прямое оскорбление вместо обычного легкого сарказма.

— Ня «Старшая», а «се-ст-рен-ка»! Сколько можно тебе повторять! — Азраил описала в воздухе восьмерку и снова вцепилась в Джибрил.

— Джибрил, конечно, и сама не подарок, но чтобы вот это было полноправным представителем крылатых? — не выдержал Сора.

— Чья бы корова мычала... — покосилась на него Сиро.

Этот обмен репликами остался без внимания.

— Старшая, — начала Джибрил, искоса глядя на продолжающую тереться о нее щекой Азраил. — Мы с хозяином прибыли сюда, чтобы попросить тебя...

— Ничего не зняю. Буду ня все отвечать отказом, пока не нязовешь меня сестренкой!

— Если объяснишь, зачем трешься о меня, и разрешишь хозяину ознакомиться с книгами, я подумаю об этом, — с огромной неприязнью в голосе отозвалась Джибрил.

— Потому что ты миленькая! Вот тебе объясняние! И так уж и быть, разрешаю! А теперь скажи «сестренка»!  — тут же воскликнула Азраил. Джибрил снова увернулась от ее рук с помощью очередного переноса.

— Прошу, хозяин. Разрешение получено. Мы находимся в книгохранилище главы всего народа крылатых. Многие из книг были добыты нечестным путем или даже украдены, но, пожалуй, полнее коллекции вы нигде не найдете.

— Так нячестно! Джибуля, ты же обещала! — обиженно крикнула Азраил.

— Я обещала, что подумаю, — ответила Джибрил с лучезарной улыбкой. — Я и подумала. И решила, что все-таки не буду тебя так называть.

— У-у-у... А ведь раньше ня была такой обманщицей... Кто же это тебя так испортил?.. — пожаловалась Азраил и сквозь слезы покосилась на Сору так зло, словно хотела пронзить его взглядом.

— Привет, я — Сора, а это моя сестра Сиро. Будем знакомы.

— Здрасьте...

Они за время общения с Джибрил уже привыкли к убийственным взглядам крылатых. Не ожидавшая такой спокойной реакции Азраил удивленно ойкнула.

А Сора, указав на нее, спросил:

— Джибрил, это что получается, ты — младшая сестра полноправной представительницы всех крылатых?

Две крылатых хором сказали:

— Да.

— Нет.

Каждая произнесла свою реплику без тени сомнения, хотя ответы явно противоречили друг другу.

Джибрил, вздохнув, пояснила:

— Крылатые не размножаются. У нас нет ни сестер, ни родителей, ничего такого. Только порядок, в котором мы были созданы.

— А-а-а, вот почему она — Старшая.

Получалось, что Азраил была создана раньше Джибрил.

— И хотя Азраил и является нашей главой, но это не значит, что она представительница расы.

— А в чем разница?

— Она глава совета, состоящего из девяти крылатых, включая ее саму, но не более того.

Сора вспомнил, что до того, как перейти в его владение, сама Джибрил тоже была одной из членов этого совета.

— Она обладает решающим голосом в определенных вопросах и еще кое-каким правом, но в целом... — Джибрил покачала головой и усмехнулась. — Она ничем особо не примечательна и никаких достоинств у нее нет, так что можете не обращать на нее внимания.

— Надо же, ты и с соплеменниками так безжалостна...

Но, судя по всему, Азраил объяснение Джибрил совсем не устроило. Она надулась и принялась спорить:

— А вот и няправда! Если Артош няс создал, значит, он няш папа. Меня создали первой, значит, я старшая сестра, а тебя — последней, и значит, ты — младшенькая! Это же ясно!

На этот раз Джибрил не просто улыбнулась, а рассмеялась во весь голос:

— Ах да, ты же когда-то пыталась возвести это в правило, и весь совет тебе единодушно отказал. Прими мои соболезнования.

— Ну а что мне еще оставалось делать, если ты не хочешь нязывать меня сестренкой?!

— Совет отказал тебе как раз потому, что все знали, что ты хочешь принять это правило только ради меня. Это для тебя новость? — еще более холодно сказала Джибрил, но Азраил, не обращая внимания, со счастливой улыбкой снова бросилась обниматься.

— Джибуля у няс самая младшенькая — последняя из крылатых, созданных в конце Великой войны!  — заливисто рассмеялась она. Джибрил лишь вздохнула. — В конце войны Артош был сильнее, чем когда-либо, и поэтому никому из ранних поколений даже ня сравниться с ней по силе! — Но тут Азраил погрустнела: — Вот только самых сильных из няс всегда отправляли в самое пекло, и все они погибли в решающей схватке... — И она стиснула Джибрил с такой силой, что любой иманити на ее месте наверняка лопнул бы, как воздушный шар. — А Джибуля выжила в решающей схватке, последняя из последняго поколения! Няша самая младшенькая сестренка! Почему никто ня хочет закрепить это за ней официально?

Азраил вновь начала описывать в воздухе восьмерки. Джибрил устало закатила глаза — непривычное зрелище!

— Джибрил... в тупике... Редкие... кадры...

Сиро достала смартфон и начала записывать на видео перебранку двух ангелов. Сора же, цепким взглядом изучая жизнерадостную улыбку Азраил, задумался о чем-то своем.

— Плохо дело... Придется менять планы... — произнес он с явным разочарованием.

Азраил, не переставая улыбаться, угрожающе взглянула на него:

— А ты, знячит, тот самый поганец, который увел у меня мою Джибулю?

— Ха! Девственник увел кого-то? Ничего себе оксюморон... — оскорбленно откликнулся Сора, гордо выпрямившись.

Азраил сделала шаг ближе.

Они не успели отреагировать на этот ее шаг, для которого любое расстояние было бессмысленно. Даже на то, чтобы сообразить, что к ним подобрались вплотную, понадобилось драгоценное мгновение, так что Сора и Сиро смогли лишь издать возгласы удивления:

— Ох!

— Мм?..

Но ровно в тот же миг Джибрил сотрясла все здание сильнейшей взрывной волной. Сора подумал было, что в ход пошла магия, но следующие реплики крылатых сказали об обратном:

— Старшая, советую хорошенько подумать, прежде чем пытаться причинить какой-либо вред моим хозяевам.

— Да ладно тебе, Джибуля, расслабься! Ведь есть Десять Заповедей!

Сора понял, что волна, которая чуть не снесла их с ног, — это всего лишь слегка обозначенные Джибрил враждебные намерения. Он в очередной раз осознал истинные масштабы ее силы и то, как тяжело ей постоянно сдерживаться в их присутствии. Сору и Сиро прошиб холодный пот.

Азраил же, не обратив на этот краткий миг враждебности никакого внимания, заглянула своими нефритовыми, так разительно отличающимися от Джибрил по цвету глазами прямо в глаза Соре.

— Давай-ка уточним кое-что с самого нячала.

— И что же?

Азраил смотрела так, что предыдущий убийственный взгляд, которым Азраил одарила Сору совсем недавно, показался ему ерундой. Сейчас воздух внутри библиотеки словно затвердел, и Соре показалось, словно его сдавливают со всех сторон. Несмотря на защиту Десяти Заповедей и присутствие Джибрил, у него появилось чувство, что стоит ему ответить Азраил неправильно, как он тут же расстанется с жизнью.

Но за суровым взглядом последовал совершенно невинный вопрос:

— Если ты прикажешь Джибуле назвать меня сестренкой , она послушается?

Когда Сора осмыслил вопрос, его охватило настолько сильное чувство облегчения, что ему даже показалось, что его душа покидает тело. Устоять на ногах ему удалось исключительно благодаря испуганной Сиро, мертвой хваткой вцепившейся ему в руку.

— И... Или ты можешь даже, как тогда с эльфийкой, заставить ее лизнуть мне ногу?.. Или даже принять вместе ванну! Ох, нет, это уже слишком! Но хотя бы просто увидеть такое воочию!

Сора мысленно задался вопросом, откуда Азраил все это знает, но все же вытащил из-за пазухи мобильный телефон.

— У меня тут есть запись того, как Джибрил моется с...

— ДАЙ СЮДА! БРОСАЮ ВЫЗОВ И СТАВЛЮ ФИГУРУ КРЫЛАТЫХ НА КОН! — прогремел на высоте двадцати километров голос, подобный грому.

— Уважаемая Азраил, успокойтесь. У вас нет права делать такие ставки. Чтобы поставить на что-либо фигуру, вам нужно сначала получить одобрение у Совета. Хотя я уверена, что они единогласно ответят вам отказом,  — сказала Джибрил, вложив в свои слова максимум яда.

— У-у-у... Ня? — Азраил о чем-то задумалась. — Подождите-ка... Мой мозг вдруг активизировался! Это самая бурная мыслительная деятельность за все двадцать шесть тысяч лет моей жизни! Я мыслю со скоростью света! — пробормотала она, мимоходом раскрыв собеседникам свой невообразимо древний возраст.

Затем крылатая подняла голову — ее явно осенила какая-то идея.

— Точно! Как тебя там, Сора?!

— Ага.

— Я тоже стану твоей собственностью! И тогда мы с Джибулей сможем помыться вместе!

— Это самая глупая мысль, которая приходила вам в голову за все двадцать шесть тысяч лет вашей жизни, уважаемая Азраил, — Джибрил усмехнулась еще более холодно и презрительно, чем раньше.

Сиро быстро взглянула на брата. Азраил так беспечно предложила им себя... Правда, она не являлась полноправной представительницей всех крылатых, и, став ее хозяевами, они еще не получат во владение всех остальных. Но игра с крылатыми дастся им непросто, и заполучить в свое распоряжение Азраил, саму предлагающую проиграть им, так или иначе будет нелишним. К тому же ее брат все равно собирался так или иначе заполучить всех крылатых...

Сиро ожидала увидеть на лице Соры подтверждение своих мыслей...

— ?..

...но в глазах брата был лишь холод и полное отсутствие интереса. Сиро покачала головой и снова взглянула на Азраил. На эту обворожительную, слишком идеальную улыбку...

— А... — пробормотала она, наконец поняв кое-что, и согласно кивнула.

Как Сиро предполагала, Сора лишь сокрушенно вздохнул и отвернулся от Азраил:

— Предложение заманчивое, но как-нибудь в другой раз.

— А?.. Но голенькая Джибуля... — не унималась Азраил.

Сора, взяв сестру за руку, скривился:

— Эх, мы хвастались перед Стеф, что заполучим сразу три расы... Придется потом перед ней извиниться. — Напоследок он бросил на Азраил взгляд, полный искреннего разочарования. — Она бесполезна. Обойдемся одной Джибрил.

Азраил озадаченно прищурилась. Сора же подошел к одной из многочисленных книжных полок.

— Ну так что, Джибрил, нам можно читать эти книги?

— Да... Старшая ведь только что разрешила вам, — кивнула крылатая.

Сора осмотрелся.

Книги, книги, книги... Их было слишком много — он словно стоял посреди города, построенного из книг. И к тому же даже после беглого взгляда было очевидно, что большинство их написано на непонятных ему языках.

— Поскольку наш план уже провалился, вряд ли у нас что-то получится... Но попробуем сделать что можем, да, Сиро?

— Мм...

Провожаемые взглядами двух крылатых, брат и сестра скрылись в лабиринте книжных шкафов.

* * *

Усевшись на одной из многочисленных книжных гор, скрестив ноги и задумчиво подперев щеку ладонью, Азраил размышляла вслух:

— Хм... А я-то нядеялась отвоевать Джибулю, предложив себя в качестве приманки... Великовата няживка? — цинично озвучила она предполагаемую причину своего провала.

Сейчас было хорошо видно, что она не чувствует к Соре и Сиро ни капли уважения или доверия. Азраил явно была намерена заманить иманити в ловушку, чтобы отвоевать у них Джибрил. К тому же, как ни странно, она не проявляла ни капли интереса к тому, почему младшая крылатая зовет этих людей хозяевами и подчиняется им.

— Ты ни чуточки не изменилась, Азраил.

Услышав, как бесцеремонно к ней обратились по имени, Азраил слегка дернулась, но спокойно ответила:

— Не может такого быть, чтобы Джибуля, которая перечила мне и даже Артошу, покорно слушалась каких-то там иманяти. С помощью Десяти Заповедей любому можно подавить волю и сделать марионяткой. Тебя явно застали врасплох и заставляют слушаться. Ты теперь, — она посмотрела Джибрил прямо в глаза, — сама на себя ня похожа.

— Твоя правда, — спокойно ответила ей Джибрил. — Я действительно изменилась... В отличие от тебя, которая на это не способна.

Азраил промолчала.

— Ты даже не проявила интереса к тому, что мне бросили вызов и я проиграла, — продолжала Джибрил, и в ее голосе промелькнула нотка обиды. — Я перечила тебе и Артошу, потому что не могла просто смотреть на вас, сложа руки. Вы закоснели. Как раз поэтому...

На миг Джибрил заколебалась, стоит ли говорить то, что она собралась сказать, прекрасно понимая, что заденет Азраил за живое. Но как раз поэтому, решила Джибрил, это необходимо сказать.

— Как раз поэтому мы и проиграли. А ты все не меняешься.

После этих слов фальшивая улыбка Азраил исчезла с ее лица: теперь перед Джибрил сидел кто-то пустой и безжизненный, как кукла.

Азраил — вернее, нечто, принявшее ее облик — спросила:

— Финальная Модель, Джибрил... Ты нашла Ответ?

— Да, — ответила Джибрил, глядя на создание перед ней полным презрения взглядом. — На самом деле я нашла его очень давно, просто до сих пор не была в нем уверена.

Нечто в облике Азраил промолчало, никак не отреагировав.

— Что ж, мне нужно помочь хозяину в его поисках. До свидания. — С этими словами Джибрил удалилась.

Азраил осталась наедине с самой собой.

— Что скажешь? — спросила она.

НУЖНО УЗНАТЬ.

— Няверное... А если она няправа?

ТЫ САМА ВСЕ ЗНАЕШЬ.

— И правда...

НАЧАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ, АЗРАИЛ, Я ДОВЕРИЛ ПРАВО РЕШЕНИЯ ТЕБЕ. И НЕ ТОЛЬКО Я, НО И ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ.

— Да, я понямаю...

«Я понимаю», мысленно повторила она разуму Авант Хейма, обитающему внутри нее.

Она посмотрела на куклу, копающуюся в книжках, и решила задать Вопрос, если будет возможность.

* * *

После получаса изысканий Сора окончательно убедился в их бесплодности.

— Нет, мы так ни в жизнь не успеем, — обреченно простонал он. — Сиро, сколько языков этого мира ты уже знаешь?

— Только иманити... эльфийский... и звервольфий, — виновато ответила ему сестра. Сора с нежностью погладил ее по голове. Сам-то он едва успел освоить один только язык иманити, и в его глазах скорость, с которой обучалась сестра, была невероятной. И все же даже таланта Сиро в их ситуации было недостаточно...

— Джибрил, а это какие языки?

— Гномий и демоний. Если что, я их знаю.

Пусть Сиро и могла выучить любой язык с феноменальной скоростью, в этой библиотеке хранились миллионы книг. Прочитать все книги, находящиеся здесь, было под силу разве что Джибрил — но и то не мгновенно. В текущем их составе отыскать нужные сведения вовремя не представлялось возможным, и Сора с самого начала это прекрасно понимал.

— Джибрил!

— Слушаюсь.

— Времени нет. Если задержимся здесь дольше, чем нужно, Ино может пострадать. Мы, конечно, подстраховались, но если сирены подумают, что мы сбежали навсегда, все пропало. Можешь подрядить нам помощь?

У них не было времени на расслабленное чтение книг. Нужно было как можно скорее повторно бросить вызов королеве сирен.

Как раз поэтому изначально он планировал использовать Азраил, чтобы та нашла им помощниц, но увидев, что Азраил ни капли в этом не заинтересована, Сора понял, что просчитался. В Азраил Сора не увидел ни интеллекта, которым так славились крылатые, ни любопытства или боевого задора, присущих Джибрил.

Она была просто...

— Я могу кое-кого найти, но, скорее всего, результат будет как раз таким, которого вы опасаетесь.

Это означало, что Азраил получит что хочет. Но других вариантов не было...

— Что ж, придется подыграть. Нельзя задерживаться тут дольше нужного, — решил Сора, закусив ноготь — его привычка, проявляющаяся в особенно опасных ситуациях.

— Мм, — кивнула Сиро.

— Раз уж наш план провалился, придется импровизировать. Рассчитываю на твою поддержку.

— Окей...

* * *

— Слушай, Азраил... — начал Сора, но при виде крылатой на миг застыл.

Азраил сейчас выглядела как воплощение духа и технической мысли Восточного Союза. Закутанная в одеяло, она выглядывала из-под низкого столика, который в Японии называли «котацу», и смотрела на Сору так хорошо знакомым ему ленивым взглядом хикикомори.

— Чего тебе? Я же, как ты сказал, «бесполезняя», — пожаловалась крылатая, вложив в голос максимум обиды.

Сора даже усмехнулся такой плохой игре.

— Ну... — начал он, — ты же знаешь историю про уснувшую принцессу сирен?

— Ага, кто ж не слыхал про дурочку, которая под впечатленяем от прочитанной сказки поставила под угрозу исчезновеняя сразу две расы? — ответила Азраил и целиком укуталась одеялом. Нимб ее продолжал парить над столом.

— Да, именно, — продолжил Сора, не зная, как комментировать данное зрелище. — Мы ищем какие-нибудь данные о том, какие ставки делали другие игроки в ее игре.

— Джибуля ведь это зняет. Принцесса загадала, что будет спать до тех пор, пока ее в себя ня влюбят.

— Ага, только это оказалось неправдой.

На миг глаза Азраил, притворявшейся глубоко оскорбленной отношением Соры, блеснули интересом.

— Ого! Поэтому все ей проигрывали? И какие же тогда нястоящие условия?

Все-таки она оставалась крылатой.

— Именно это мы и хотим узнать. Поэтому и ищем любые сведения о том, кто с ней играл и что вообще говорили об этой игре. Хотим сравнить показания разных людей между собой.

— Хм... — на мгновение задумалась Азраил, а затем холодно сказала: — Ну, какие-нибудь записи обязательно няйдутся. Удачи.

И все-таки в этом она отличалась от Джибрил.

— Но тут слишком много книг, а времени нет. Нам бы хотя бы знать, где искать.

— Понятия ня имею! Ня-ха-ха!

Сора озадаченно замолк.

— Книги же в общем владении! Даже представить себе не могу, кто и когда их брал за все это время!  — заливисто рассмеялась Азраил, позабыв даже, что надо притворяться обиженной.

— Теперь-то вы поняли, хозяин? Как раз из-за этого я и покинула свою родину, — мрачно прокомментировала Джибрил.

— Если собирание книг — дело ваших жизней, то почему бы и не вести им учет?

— А? Нят, ничего подобняго. Мы собираем зняния, а на книжки ням, в общем-то, плевать. Я бы вообще выкидывала их по прочтении, но еще ня прочитавшие девочки меня живой за это съедят...

— Слышали, хозяин? Как. Раз. Из-за. Этого. Я и покинула родину! — повторила Джибрил, выплевывая слова поодиночке и свирепо оскалившись.

«Понятно», — подумал Сора. — «Им важны только знания. А это значит...»

Он усмехнулся, но решил отложить эту мысль на потом. Спросил:

— И что нам тогда делать?

— Ну-у-у... Может, соберете девочек, которые зняют, где какие книжки? Среди няс есть и ответственные вроде Джибули, авось да няйдете.

— Отлично, тогда можно попросить тебя... — бодро начал Сора, но тут Азраил вновь вспомнила про свою обиду:

— А у меня нястроения нет... — И крылатая вновь спряталась под одеялом. — Ня то, что по библиотеке разгуливают игрушки моей любимой сестренки, я еще могу закрыть глаза, но возиться с вами ня обязана. Вы меня бесполезной обозвали, а Джибуля — еще и тупой, так что я обиделась. Я глубоко задета. Ничего ня хочу делать.

Сора помахал мобильником:

— А если я покажу запись с купающейся Джибрил?

— Нет...

— Согласишься сейчас — так уж и быть, попрошу ее назвать тебя сестренкой.

— Все равно... нет... — на лбу у Азраил от напряжения выступил пот, но все же она выглядела непреклонной. — Я... Я глубоко обиженя. Та... Такой дешевкой меня... Нет, не то чтобы запись с Джибулей была дешевкой... Просто мои душевные раны еще глубже! Понямаете?

Мысленно Сора досадливо цыкнул. Он надеялся на то, что из всего притворства Азраил хотя бы ее фиксация на Джибрил была искренней, но просчитался и в этом.

Похоже, условия в этой ситуации диктовала она.

Играть с крылатыми? В неизвестную им игру, да еще и без инициативы? Хорошая шутка.

— Сказать по правде, меня ня особо-то и волнует, погибнут ли эти ваши рыбки, собачки или лысые обезьянки. Погибнут — няпишем про это в какой-нибудь книге, и дело с концом. Для няс это, пожалуй, даже желаемый вариант развития событий. Для няс, живущих вечно, такие мимолетные существа, как вы, не интереснее сказки в книжке. С чего я должня вам помогать? — И Азраил уставилась на Сору цепким и внимательным взглядом.

Нет, инициативу нельзя было упускать. Тогда всему точно конец.

Если Азраил хочет блефовать — пожалуйста.

— Так я и думал. Поэтому и сказал, что ты бесполезная. Даже шуток не понимаешь, живой труп, — протянул Сора разочарованно и с явственными нотками насмешки в голосе. Лицо Азраил дрогнуло. — Бесхозный инструмент, бесполезные куклы. Веселая у вас вечная жизнь, ничего не скажешь.

Азраил молчала.

— Ну ничего. Когда мы захватим весь мир, вы сами прибежите и попроситесь к нам в компанию. Вы же только и умеете, что ставить на победителя. — И Сора отвернулся. — Джибрил, мы как-нибудь справимся сами. Поспрашивай своих знакомых... — начал он, направившись к выходу, как вдруг услышал сзади:

— Няпрашиваешься на драку, а потом сбегаешь?

«Попалась!» — мысленно расхохотался Сора.

— Драку? — переспросил он. — Но ведь дерутся только противники, равные друг другу по силам.

— Ого! Я вижу, ты и сам это понямаешь.

— Понимаю, что у тебя еще нос не дорос. Не лезь куда не надо, дурочка.

— Ну все, теперь точно няпросился!

Азраил подняла над головой ладонь и торжественно произнесла:

— Коль хочешь, так убей и отнями.

Сора и Сиро озадаченно уставились на Азраил:

— Что это... цитата?

— Хозяин, это пословица крылатых. Неудивительно, что вы ее не знаете.

— Она меня не поэтому напрягает...

— Няпросился не ня драку, а ня игру. И не со мной, — уточнила Азраил и щелкнула пальцами. — Будете играть с девочками, которых вы собирались искать.

В следующий миг всех присутствовавших в библиотеке перенесло в другое место. Даже Джибрил никак не смогла помешать принудительному перемещению.

Там, где они очутились, в глаза первым делом бросился...

...плакат, гласивший: «Сессия автографов и рукопожатий с », вокруг которого уже успела столпиться огромная стая крылатых.

— Подстава!!!

Попав под прицел сотен пар глаз, Сора сразу все понял. Азраил лишь притворилась, что поддалась на провокацию. На самом деле это он попался на ее удочку.

Но Сора и Сиро оторопели не столько от осознания этого факта, сколько от того, как резко они вдруг оказались в центре всеобщего внимания. Сора не находил себе места от множества направленных на них взглядов. Лишь крутившиеся в голове вопросы не давали потерять сознание. Он был так напряжен, что даже не слышал приветливых женских возгласов, доносящихся отовсюду.

— Эй, Джибрил... Что это... Что это такое?! — выдавил он, подхватив такую же обессиленную, закатившую глаза Сиро.

— Ах да, я совсем забыла! — хлопнула в ладоши Джибрил. — Я же распространяла Священное Писание, чтобы натравить своих на Восточный Союз. А чтобы Писание расходилось побыстрее, — лучезарно улыбнулась она, — вместе с ним я распространяла купоны на автографы, рукопожатия, свидания, даже на ночь в одной кровати вместе с вами. И множество других, на все вкусы и случаи...

— Что за бездарный маркетинг?! Если раздавать сразу все купоны, они попадут в одни и те же руки!

— Ах, вот оно что. А я-то гадала, почему число пришедших намного меньше количества разошедшихся купонов... Значит, в следующий раз придется прода... э-э-э, распространять их эффективнее, — задумчиво пробормотала Джибрил, записывая что-то в книжечку.

— И вообще! — не унимался Сора. — Предупредила бы хоть, что занимаешься такими вещами!

Вот, оказывается, почему Азраил была так хорошо осведомлена обо всем, что с ними произошло.

И, пожалуй, не стоило строить никаких планов, не зная, что Джибрил скрывала от них такой козырь! Получается, эта сотня с лишним окруживших их крылатых — фанатки!

Сора снова едва не упал в обморок, почувствовав на себе столько взглядов.

— Не беспокойтесь, хозяин, — успокоила его Джибрил. — Вы сделали правильную ставку.

— Э-э... Что?

Джибрил повернулась к Азраил, и вид у нее был очень серьезный.

Похоже, это был язык крылатых. Реплики, которыми они обменивались, были непонятны ни Соре, ни Сиро.

Так или иначе, на полной шума и гама площади, где они оказались, воцарилась напряженная тишина.

— Э-э, Джибрил? Что-то у меня нехорошее предчувствие... Вы там о чем говорите?

— Ах да, прошу прощения, хозяин. Я уже закончила, — обернулась к ним Джибрил. — Эти девочки помогут нам найти нужную информацию, как и сказала Старшая, Азраил, — пояснила она испуганным Соре и Сиро. — Главное — победить их всех в игре.

Ее слова Сору ничуть не успокоили:

— Ты хоть помнишь, какого труда нам стоило одолеть одну тебя? А теперь ты хочешь, чтобы мы сыграли с каждой?

Сиро лишь молча дрожала.

Брат с сестрой и так теряли самообладание в людных и шумных местах. А играть в «Материальные слова» сразу с целой сотней крылатых — никакого здоровья не напасешься! Сора и Сиро даже представить себе такое побоялись.

— Нет, я имела в виду, что надо победить их всех разом. К счастью, требования у них несложные.

— Да, вам придется сыграть со всеми, кто здесь няходится, — подтвердила Азраил.

— Если победите, все они помогут нам в поиске нужных данных, а если проиграете — проведете сессию автографов, рукопожатий и все такое прочее, которую я им обещала.

При последних словах Джибрил по площади прокатилось радостное «А-А-А-АХ!», а смертельно побледневшим Соре и Сиро еще сильнее захотелось упасть в обморок.

— Джибрил... Ты нам что, смерти желаешь?

— Джибрил... Мы ведь тебе... доверяли...

Брат и сестра дрожали, словно новорожденные оленята.

— Не волнуйтесь. Вы ни за что им не проиграете. К тому же... — И Джибрил покосилась на Азраил. Та хлопнула в ладоши:

— В слова такой толпой ня поиграешь... Так что будем играть в догонялки.

— Джибрил... Я еще раз спрашиваю... Ты нам смерти желаешь? — возмутился Сора. Сиро по-прежнему молчала и лишь мелко тряслась.

Играть в догонялки с крылатыми?

Куда, спрашиваете, можно сбежать от существ, летающих по воздуху и свободно телепортирующихся в пространстве? Джибрил могла бы просто предложить им сразу отправиться на тот свет.

— Но играть в обычные догонялки будет тоже няинтересно, — прервала размышления Соры Азраил.

— Так что мы решили задействовать и традиционную для крылатых игру в слова, — добавила Джибрил и подняла руку вверх. Над ее ладонью завертелся вихрь из сотканных из света сорока шести символов.

Соре эти символы были хорошо знакомы — это была японская слоговая азбука катакана[1]. Джибрил быстрым движением перебросила эти слоги Азраил.

— Хм, вот, значит, какая в вашем мире письменность... Слоговая азбука? — произнесла та, пристально вглядываясь в символы и делая руками какие-то пассы.

Сора, конечно, не мог чувствовать магию, но по тому, как задрожала и едва не вздыбилась земля под ногами, догадался, что Азраил плетет какое-то сложное заклинание.

— Вот и готово. Ну что, нячинаем? — сказала Азраил, и в следующий миг символы разлетелись по сторонам и затерялись в толпе крылатых. — Правила простые, — продолжала она. — Я только что раздала сорока шести девочкам случайным образом по одняму символу.

Символов было всего сорок шесть, а участниц — почти сотня. Кто из крылатых получил слоги, а кто нет, никто не знал.

— Играть будете в догонялки. В качестве уступки вам, так уж и быть, переносом пользоваться запрещено. Если кто-нябудь вас поймает, вы проиграли. Если ня дадите поймать себя в течение часа, выиграли.

— Также, если сможете коснуться символа, не дав себя поймать, то символ перейдет в ваше владение, хозяин, — с улыбкой добавила Джибрил и перебросила два слога обратно Азраил.

— Символы складываются в слова, — продолжила та, продемонстрировав в качестве примера переданные ей слоги, «ко» и «та»: эти два шарика закрутились вокруг кисти руки Азраил. — А если прикоснуться к слову, то оно воплотится в соответствии с его смыслом и вашим воображением.

— Ага...

Услышав это, Сора и Сиро одновременно подумали об одном и том же. И когда два шарика вокруг кисти Азраил слились в один, брат с сестрой ничуть не удивились, что крылатая издала вопль отвращения и кубарем покатилась по земле.

— Ня-а-а?! Это еще что за гадость?! — Азраил пыталась стянуть с себя обвившее ее гигантское щупальце осьминога[2].

— Надо же, Старшая, ты так умело материализуешь слова языка, на котором даже не умеешь читать, — усмехнулась Джибрил.

Азраил, похоже, действительно было неприятно. Но она быстро справилась с трудностью — на миг воздух вокруг нее словно содрогнулся, и щупальце исчезло. Азраил приняла невозмутимый вид и подытожила:

— В общем, вот. Смысл составленных вами слов воплощается, будь то физический предмет, явление или просто понятие, в соответствий с вашим воображеняем.

Сора и Сиро сверлили ее подозрительными взглядами, но Джибрил внесла ясность:

— Поскольку Старшая не знает вашего языка, сейчас слово воплотилось в соответствии с моим воображением. Но во время игры материализовать слова сможете только вы двое, хозяин и хозяйка.

Сора с Сиро слегка оторопели — ведь Джибрил, по сути, призналась, что специально подшутила над Азраил. Но Азраил, внешне ничуть не смутившись, торжественно кашлянула и уточнила:

— Но имейте в виду, что единяжды использованные символы исчезают. Так что советую составлять слова с умом.

Брат с сестрой все еще подавленно молчали. Джибрил спросила:

— На этом все, хозяин. Нужны ли вам еще какие-нибудь пояснения?

— Еще как нужны! Как нам вообще убегать? Я на всякий случай напомню, что люди не летают.

Сиро подтвердила слова брата красноречивой дрожью страха.

— Прошу меня простить, хозяин. Я бы помогла вам в этом вопросе, но мне запрещено участвовать в данной игре.

Сора и Сиро недоверчиво уставились на Джибрил.

Азраил весело рассмеялась:

— Конечно, ведь если вам будет помогать Джибуля, играть нят смысла. Ее никто ня поймает. Скажите спасибо, что я разрешила слова. Поэтому... — Азраил улыбнулась, — крылья вам придется одолжить у прячущегося среди вас дампирчика.

Она уставилась куда-то в пустоту, и одного ее взгляда хватило, чтобы разрушить маскировочное заклинание. Все увидели Прэм, которая все это время пряталась рядом.

— Э-э... А-а-а! Как вы узнали?!

— А они и правда хороши в маскировке... — изумленно пробормотала Джибрил. Впрочем, Сора и Сиро и сами уже почти забыли, что Прэм явилась сюда вместе с ними.

— Вот-вот, я про тебя, ущербный комарик, — промурлыкала Азраил. — Если поднятужишься до полусмерти, сможешь же няколдовать какие-нябудь крылья? сказала она не терпящим возражений тоном.

— Вы что-о-о-о, — дрожа от страха, заныла Прэм. — Летать со скоростью крылатых нереально, да и вообще-е-е, от перегрузок не то что крылья, но и меня порвет на части. И к тому же у меня уже и си-и-и-л не осталось...

Но Азраил была непреклонна:

— Если нет сил, эти люди всегда могут поделиться с тобой телесными жидкостями.

Прэм, услышав это, мгновенно передумала и вытянулась по струнке, отдавая честь:

— Так точно! Сделаю первоклассные крылья, просто с иголочки!

— Нет, стоп! С чего вы вообще взяли, что мы согласимся на... — начал было Сора, но, встретившись взглядом с Джибрил, замолчал.

«Молю, не разочаровывайтесь. И верьте».

Сейчас ее полные надежды и беспокойства глаза безмолвно повторяли сказанное ранее.

Он перевел взгляд на другую девушку, что улыбалась мертвой, бездушной улыбкой.

Когда-то давно Сора уже видел такое: взволнованный, живой взгляд — и пустые глаза куклы рядом...

— «Коль хочешь, так убей и отними»... Тоже своего рода игра...

Игра. Когда Сора и Сиро слышали это слово, в их глазах всегда загорался огонек азарта, какой бы ни была ситуация. И сейчас в мыслях они уже анализировали правила, условия победы, а также тайные планы Азраил. Тем не менее...

— Братец... — с сомнением сказала Сиро. Сора молча кивнул: «Я знаю».

Эта игра не походила ни на одну из их предыдущих партий.

Обычно их партии были выиграны уже с самого начала. Это было кредо .

Но эту игру им навязали. Эту игру они не предвидели. Инициатива тут была у противника. Это была игра с неизвестной информацией, которой крылатые обменялись на своем, непонятном для Соры и Сиро языке. Игра с правилами, которые давали преимущество противнику.

Все это было слишком опасно. Слишком подозрительно. Тут было слишком много неизвестных. На такую игру никак нельзя было соглашаться...

— Хозяин... пожалуйста. Верьте, — повторила Джибрил. Было видно, что она готова принять впоследствии любое наказание. И еще в ее взгляде явственно читалась уверенность в будущей победе Соры и Сиро в игре, которую она для них приготовила.

— Хорошо, давайте уточним условия, — процедил Сора, изучающе глядя на Джибрил. Сиро, услышав, что брат согласился, тоже перестала тревожиться и сосредоточилась.

Джибрил благодарно прикрыла глаза.

Сора и Сиро, пытаясь предвидеть все возможные опасности, начали уточнять детали будущей игры, которые казались им наиболее важными:

— Мы с Сиро будем держаться за руки. Это обязательное условие.

— Прэм... сделает... крылья.

— Да. Сделай каждому из нас по крылу, которым можно управлять силой мысли.

— Прэм... пожалуйста.

— Что-о-о? — Прэм чуть не плакала. — Это очень сложная магия, мне бы не хотелось...

— Форма подойдет любая. Разрешаю тебе лизать мой пот сколько влезет.

— Положитесь на меня! — воодушевилась Прэм. — Я покажу вам мастерство дампиров! Так...

Ее крылышки засветились багровым, а в глазах заплясали замысловатые узоры. Она сотворила какое-то сложное заклинание, после чего...

...превратилась в шарф.

Взмыв в воздух, этот шарф обернулся вокруг шей Соры и Сиро.

— Уфф... Уфф... Теперь я — неодушевленный предмет! И концы... уфф... шарфа... могут работать как крылья!..

Прэм превратила себя в летающий шарф так же ловко, как скрыла свой багаж во время первой их встречи с ней. Даже крылатые не сумели скрыть удивления при виде такого трюка, и Соре на миг показалось, что шарф гордо выпячивает грудь... и заодно переводит дух от усилий.

Кончики шарфа, обвившего шеи Соры и Сиро, поднялись в воздух. Внутри него можно было разглядеть нечто, напоминающее кровеносные сосуды, а формой он действительно напоминал крылья. Сора удовлетворенно кивнул, а затем озвучил следующее требование:

— Так... Теперь нужно удостовериться, что мы с Сиро и Прэм сможем передвигаться по Авант Хейму. Крылья-то мы получили, но все равно нам нужна фора эдак в пять минут после старта игры, чтобы освоиться. Ты согласна, Сиро?

— Не... возражаю...

Все недоуменно уставились на них. Удивление крылатых вызвало не то, как разительно изменилось их поведение, а то, что они потребовали всего пять минут форы.

— Мы ведь тоже не возражаем? — уточнила Джибрил, повернувшись к Азраил и другим крылатым.

Двое иманити собрались убегать от сотни крылатых, используя только сорок шесть символов и способность к полету, которой никогда до этого не пользовались... Мало кому из присутствующих верилось, что у Соры с Сиро есть шанс.

— Ну... Ладно. Хоть мне и кажется, что это нясколько чересчур, — ответила Азраил. Похоже, она единственная не была впечатлена услышанным. Она шевельнула пальцем, и вдруг прогремел гром и задрожала земля. — Авчик тоже принямает условия. Ну что, нячинаем?

По щелчку пальцев Азраил в стене рядом с ними беззвучно образовалась дыра. Сквозь это отверстие было видно весь Авант Хейм. Снаружи царила тьма — то ли Азраил сменила освещение, то ли действительно уже наступила ночь. В любом случае, отсутствие света было Прэм только на руку.

Высунувшись из окна и крепко схватившись за руки, Сора и Сиро вдохнули воздух снаружи. Шарф вокруг их шей — то есть Прэм — сдавленно пискнул от страха: внизу ничего не было видно. Завывания ветра, готового подхватить их в любой момент, ясно говорили, на какой огромной высоте они находятся.

— Начинается игра между хозяевами и всеми присутствующими тут крылатыми! — торжественно объявила Джибрил.

В спины Соры и Сиро впилась целая сотня взглядов. Но теперь, когда они согласились принять участие в игре, отвлекаться на это было некогда.

— Вот карта Авант Хейма.

Сиро бегло взглянула на развевающийся на ветру лист бумаги и коротко кивнула.

Джибрил отступила на шаг назад и низко поклонилась.

— Огромное спасибо вам, хозяин.

— Сказать по правде, мы не очень уверены в победе... Но, так и быть, поверим тебе. Надеюсь, ты не предашь наших ожиданий.

— О семье нужно... заботиться.

Смысл реплик, с которыми они обменялись с Джибрил, был понятен только им троим.

После этого Сора и Сиро подняли руки и сказали:

— Ашшенте!

Вслед за ними слово-клятву повторили все присутствующие крылатые, за исключением Джибрил.

И Сора и Сиро спрыгнули со стены вниз, в пустоту.

Сила тяготения сразу же потянула их вниз. Сила, преодолеть которую иманити по определению не способны...

Они падали, стремительно набирая скорость. Брат с сестрой не видели, что их ждет внизу, но и так прекрасно знали, что там смерть.

И все же почему-то им было не страшно. Сора даже нашел силы усмехнуться.

— Братец... — услышал он.

Сора посмотрел на сестру и увидел, что ее край шарфа — ее крыло — расправился. Взглядом Сиро указывала на точно такой же край шарфа с его стороны.

— Полетели?..

Конечно, они не испытывали ни страха, ни тревоги. Крепко схватившись за руки, они взмахнули крыльями. И словно птицы вырвались из оков силы тяготения.

Глава 2. Провал

Тем временем в замке Элькии в тайном кабинете предыдущего короля...

— ...финя... Стефиня.... Я опять жрать хочу-с...

Стеф пришла в себя от того, что ее кто-то тормошил. Похоже, она заснула за письменным столом. Она вскочила и в панике огляделась по сторонам.

— А?! Что?! Когда это меня сморило?!

— Ты доела и шмякнулась головой об стол-с. Я подумала, что ты сдохла-с.

Ага. Значит, она лишилась чувств, как только поела сама и накормила Идзуну.

— Сколько... Сейчас времени? — спросила она, снимая с плеч куртку — видимо, Идзуна укрыла ей Стеф, пока та спала.

И тут услышала уже знакомое ей громкое бурчание. Девочка-звервольф смотрела на Стеф снизу вверх своим фирменным невинным взглядом, держась за живот.

— Шесть часов с последней еды-с.

— Эх... Какие надежные у тебя «часы»...

В прошлый раз они ели в два часа ночи. Получается, уже настало утро? В кабинете деда Стеф не было окон, но она предположила, что в такой час город уже должен начать оживать.

— Стефиня, Стефиня... Жрать-с...

— Ага... Пойду, что ли, готовить завтрак... Ой! — Стеф вдруг заметила целую стопку книг на полу рядом с Идзуной. — А это что?

— А? Книжки-с...

— Нет, я не в этом смысле... Зачем ты их сюда положила?

— Потому что я их прочитала-с?

— Что? Но ты же не умеешь читать по-нашему...

— Я же сказала, что выучу-с. Вот и выучила-с.

Глаза Стеф широко распахнулись от удивления. Неужели за то время, пока она была в отключке, Идзуна и правда успела выучить по данным ей книжкам-играм письменность иманити и прочитать все эти книги?

Эта девочка ничего не смыслила в том, что не касалось игр. Но с другой стороны, стоило ей взяться за игру...

У Стеф побежали мурашки по коже, когда она осознала, как быстро Идзуна освоила язык иманити. И Идзуна уже успела прочитать больше, чем сама Стеф.

— Неудивительно, что ты так привязалась к Соре и Сиро...

Но, глядя на Идзуну, Стеф вновь вспомнила факт, который частенько забывала, когда речь шла о Соре и Сиро. Безусловно, эту девочку-звервольфа, которая была младше даже Сиро, но на равных играла с , можно было назвать настоящим гением. Вот только... Даже гению не добиться желаемого, не затратив на это усилий.

— Идзуна, когда ты в последний раз спала?

— А? Ну-у-у... Я поела пять раз-с... То есть, получается-с... — Идзуна с несколько смущенным видом начала загибать пальцы. Под глазами у бедной малышки отчетливо проступали мешки, свидетельствующие о нехватке сна.

Если подумать, то это было вполне ожидаемо. На то, чтобы прочитать так много книг на языке иманити, должно было уйти огромное количество времени и сил.

— Прости, Идзуна, что я заснула и бросила тебя...

— Тебе можно, Стефиня-с. Козявкам надо спать, когда они устают-с, — с ноткой гордости сказала Идзуна. Стеф даже умилилась этой простодушной снисходительности.

Она похлопала себя по щекам и собралась с мыслями. Для начала нужно что-нибудь приготовить...

Но на пороге кабинета Стеф вдруг остановилась, только сейчас обратив внимание, что сложенные Идзуной в стопку на полу книги были вынуты с полок в каком-то непонятном порядке.

— Идзуна, а почему ты выбрала именно эти книги?

— Они вкусно пахнут-с, — ответила Идзуна. Ответ показался Стеф полной бессмыслицей, но девочка-звервольф сказала это таким тоном, словно это было нечто очевидное.

Стеф взяла в руки один из фолиантов, название которого привлекло ее внимание потому, что книга имела прямое отношение к тому, чем сейчас занимались Сора и Сиро. Название было написано почерком деда.

— «Крылатые: оружие без владельца», — прочитала она. — Что это?

— От нее пахнет Сорой и Сиро-с, — ответила Идзуна, снова понюхав книжку. — Они читали ее с месяц назад-с.

— Они это читали?..

По возвращении из Океандии Сора и Сиро упомянули о намерении завладеть расой крылатых, но в подробности своего плана Стеф, как обычно, не посвятили.

Она открыла книгу. «Месяц назад»... Значит, Сора и Сиро заинтересовались этой книгой еще до игры с Восточным Союзом...

Как и все остальные книги в кабинете, эта была написана хорошо знакомым Стеф почерком дедушки. Пока она листала книгу, ее взгляд падал на фразы:

«Крылатые — раса, созданная богом войны Артошем с целью убийства других богов...»

«Все крылатые имеют тягу к собиранию знаний...»

Здесь были записаны все факты о крылатых, которые удалось разузнать ее деду. Точнее, то, что ему удалось выяснить, наблюдая за обитавшей в библиотеке Элькии Джибрил. И прочитанное сильно удивило Стеф:

«...Это — цель их жизни. Верне, цель их не-смерти.

Они — оружие, оставшееся без владельца. Живые мертвецы, оставленные в этом мире без дела.

В чем смысл их жизни? Можно ли вообще утверждать, что они живы?»

Стеф мысленно представила Джибрил. Крылатая всегда была для нее загадкой. Эта вечная многозначительная улыбка, эта любознательность, готовность жертвовать всем чем угодно ради хозяина... Странно. Джибрил, которую описывал ее дед, ничем не напоминала Джибрил, которую знала сама Стеф.

Ей хотелось продолжить чтение дальше. Ведь Сора и Сиро отправились в Авант Хейм, уже прочитав эту книгу. Может, она сможет понять, что те задумали?..

— Стефиня, сейчас не время читать эту книжку-с.

— Что?.. Ах да, ты нрава...

Сейчас им следовало искать информацию о сиренах, а не крылатых.

Но Идзуна имела в виду нечто другое, о чем напомнило снова раздавшееся бурчание:

— Сейчас еда важнее всего-с, — уточнила девочка, уставившись на Стеф своими большими глазами.

Стеф усмехнулась, встала, чтобы вернуть книжку на место... И тут в глазах у нее потемнело.

— Ох... — она схватилась рукой за полку. От резкого движения книжки попадали вниз, и уже прочитанные перемешались с еще не тронутыми.

Стеф едва не расплакалась из-за своей неуклюжести, но тут в кабинет ворвался порыв ветра... По крайней мере так показалось не успевшей отреагировать на это Стеф. На самом деле это была Идзуна, которая одним рывком преодолела расстояние между дверью и углом кабинета и схватила зубами одну из книг.

— Это что такое-с? — спросила Идзуна, подозрительно обнюхивая ее.

— Э-э... Это я у тебя хотела спросить. Что произошло? — изумленно спросила Стеф.

— Пахнет... рыбкой-с? Ой, нет-с... — разочарованно сказала Идзуна и выпустила книгу из рук. — Сиренами-с. А они несъедобны-с.

И тут Стеф осенило. Идзуна ведь упомянула, что отбирает книжки для чтения по запаху. Именно так она поняла, какие книжки читали Сора и Сиро, но сейчас они были на пороге открытия поважнее...

— Как от книжки дедушки может пахнуть сиренами?!

— Не знаю-с. Может, ее трогала сирена, а может, кто-то, кто трогал сирен-с, — ответила Идзуна, недоуменно склонив голову набок.

— То есть, например... Сора, Сиро или я?..

— Нет-с. Здесь все книжки пахнут одним и тем же стариком-с.

Идзуну привлекал не запах Стеф и не запах Соры и Сиро.

И вообще, по возвращении из Океандии Сора и Сиро еще ни разу не навестили этот кабинет. А значит...

— А... А ты можешь определить, когда именно ее трогали?! — Стеф от волнения подалась всем телом вперед.

Идзуна стала задумчиво загибать пальчики:

— Мне пальцев не хватит-с...

Это означало, что запах появился больше десяти лет назад.

— Так, подожди-ка... Неужели ты правда так много понимаешь только по запаху?

— А тебе не понятно-с?.. Запах ведь еще остался-с...

«Я тебе что, звервольф?» — мысленно возмутилась Стеф. Но она наконец осознала, зачем Идзуну послали помогать ей. Девочка-звервольф легко определила, какие книжки читали Сора и Сиро, но что самое главное — теперь они точно знали, что когда-то в прошлом дедушка Стеф контактировал с сиренами! Оставалось одно...

— А ты сможешь найти книжки, которые были написаны примерно в это же время?!

Идзуна принюхалась, склонила голову набок:

— Запах слабоват-с... Но если очень постараться, то, наверное, смогу-с.

Во тьме отчаяния, где последние несколько дней пребывала Стеф, вдруг забрезжила надежда. Оказывается, они могут существенно сузить круг поисков!

— Ого, вот бы я с самого начала знала про такой удобный способ! Но спасибо огромное! Теперь этот ад может закончиться пораньше... — Стеф схватила Идзуну в охапку и принялась благодарно гладить ее по голове. Но девочка не пришла в восторг от ласк. Шерсть у нее на хвосте встала дыбом.

— Хсс!!! — зашипела Идзуна.

— Э-э... Ой... Прости, пожалуйста... Я что-то сделала не так?

— Стефиня, ты очень неумело гладишь-с, — объяснила девочка-звервольф сквозь угрожающее шипение.

Стеф испуганно оглянулась по сторонам и наконец нашла кое-что, что, как ей показалось, может пригодиться:

— О, вот! Хочешь? Давай помиримся!

— Что это-с? — подозрительно спросила Идзуна.

— П... Печенье, которое я для себя иногда пеку.

Стеф съела один кусочек, чтобы показать, что он не отравлен, и осторожно протянула второй Идзуне.

— Держи.

Та изучающе принюхалась к нему, а затем попробовала.

— Неплохо-с, — сказала она, успокаиваясь. Махая из стороны в сторону своим пушистым хвостом, она грызла печеньку, словно хомячок. — Но сейчас я хочу нормальную еду-с. Рыбу-с.

— Т... Тогда я пойду готовить! Тебе ее пожарить, сварить или сырую?..

— Все и сразу-с.

— Э-э...

— Все-с, — с нажимом повторила Идзуна, капая на пол слюной.

— Ладно, ладно! Ты меня здорово выручила, так что я готова приготовить самые лучшие рыбные блюда, что знаю! Но пока я готовлю, отберешь мне книжки, которые были написаны примерно в то же время, что и эта?

— Заметано-с! — кивнула Идзуна и поднялась на ноги.

Довольная таким исходом дела, Стеф собралась уже выйти из кабинета, Но когда она повернулась к Идзуне спиной, раздался какой-то взрыв.

— А?..

Спустя миг Стеф услышала приглушенное рычание Идзуны, отдающееся эхом по всему кабинету, и увидела, что та вся побагровела. Она осознала, что странный звук исходил от молниеносного движения Идзуны, преодолевшей звуковой барьер.

Тяжело дыша, держа в руках порядка десяти фолиантов, Идзуна требовательно сказала:

— Уфф... Уфф... Я закончила-с... Где еда-с?!

Стеф вспомнила сказанную девочкой несколько минут назад фразу: «Если очень постараться, то, наверное, смогу-с...» Похоже, Идзуна и правда очень постаралась. Так постаралась, что даже преодолела законы природы...

И теперь она смотрела на Стеф голодным взглядом разгоряченного дикого зверя.

Стеф попыталась выторговать себе немного времени:

— По... Поможешь мне сходить за продуктами?..

* * *

Тем временем в ночном небе Авант Хейма кипели иные страсти.

Сора с огромным трудом держался в воздухе. Под его ногами мягко светилось сюрреалистическое нагромождение кубов города крылатых.

— Слушайте-е-е... Вы правда надеетесь выиграть?.. — причитала Прэм, превращенная в крылья, соединяющие брата и сестру.

— Молчи, не мешай!

— Братец... Надо... иначе...

Даже самая крошечная ошибка могла отправить всех троих в штопор.

— Вы же играете против крылатых... Даже с моей помощью это безнаде-ожно... вы ведь раньше никогда не летали... Да и в скорости мне с крылатыми ни за что-о-о не сравниться...

— Не... дрейфь, — пытаясь совладать со своим крылом, бодрым голосом ответил Сора. — Скорость в догонялках, конечно, преимущество, но отнюдь не гарантия победы.

— Даже если и та-а-ак... Все равно-о-о... — Прэм-шарф сокрушенно вздохнула.

Крылатые играючи нарушали законы мироздания, даже не прибегая к их коронному пространственному переносу. Даже те, кто никогда не видел крылатой, летящей на пределе скорости, вполне могли представить себе это зрелище. Взявшись за дело всерьез, обитательницы Авант Хейма легко могли достигнуть не то что сверхзвуковой, но даже и гиперзвуковой скорости.

Пусть скорость и не решающий фактор в догонялках, но вряд ли у черепахи есть хоть крохотный шанс обогнать скакуна. А Соре, Сиро и Прэм пока что даже удержаться в воздухе стоило огромных усилий... На что тут вообще надеяться?..

— Э-э... А... Что?!

Погруженная в невеселые раздумья Прэм вдруг заметила вокруг себя некоторые перемены: в какой-то момент полет Соры и Сиро стал ровным и уверенным, с каждой секундой они набирали все большую скорость, и сопротивление ветра, обдувающего их шарф — то есть саму Прэм, — становилось все сильнее и сильнее.

Прэм наконец вспомнила, о чем хотела спросить с самого начала:

— Извините-е-е... А зачем вы попросили, чтобы у вас у каждого было только по одному крылу?

Брат и сестра, уже отлично успевшие освоить полет, с довольным видом переглянулись.

— А как же иначе? Без этого не победить.

Сора сказал это так, словно именно выполнение этого условия гарантировало им победу.

Пока они держатся за руки, они не проиграют никому.

* * *

Бесхозное оружие. Неодушевленные вещи. Куклы. Крылатые.

Орудия для убийства богов, созданные, чтобы служить еще одному богу, ни о чем другом не мечтающие.

Ради чего им существовать после потери своего хозяина — а они потеряли его шесть с лишним тысяч лет назад? Долгое время крылатые скитались по свету вместе с Авант Хеймом в поисках Ответа на этот вопрос.

И вот Джибрил, без предупреждения покинувшая дом, в один прекрасный день вернулась совсем другой. Такой, словно она нашла пресловутый Ответ.

Азраил задумчиво глядела вверх, подперев рукой подбородок. Вместе с ней туда же уставилась и сотня крылатых, ожидающих, пока истекут пять минут форы, данных Соре и Сиро согласно условиям игры.

Там, далеко вверху, виднелись крошечные фигурки Соры и Сиро.

— Джибуля, я считаю, что если кто-нибудь из нас и способен выполнить последнее задание Артоша и няйти Ответ, то это Финальная Модель. То есть ты.

На то были свои причины.

«Но проблема в другом», — подумала Азраил.

И, не переставая улыбаться, повторила то, что ранее уже говорила Джибрил на языке крылатых:

— Если твой «Ответ» нявязан тебе Заповедями, я использую свое Право. Ты же понямаешь, о чем я?

Все окружавшие их крылатые, тоже наблюдавшие за Сорой и Сиро, при этих словах явственно напряглись.

Азраил, председательница Совета Восемнадцати Крыльев, не являлась представительницей всей расы, но все же обладала очень важным правом. Правом, которое она получила с согласия всех крылатых шесть с лишним тысяч лет назад...

— Понимаю. А задавать вопросы, ответы на которые тебе и так известны, — признак слабоумия, — сказала Джибрил вызывающе. — Да, ты имеешь право лишить жизни всех крылатых... Так почему бы тебе так и не поступить? — Азраил подозрительно прищурилась. Джибрил продолжала: — Ведь тогда, давным-давно, ты забрала у всех нас право лишить себя жизни только на время, необходимое на то, чтобы найти смысл нашего существования. Если ты пришла к выводу, что этого смысла нет — так убей нас.

Всех крылатых, что слышали слова Джибрил, посетило странное чувство. Нет, то был не страх — ведь крылатые не боялись смерти. Им, оружию, срок службы которого — вечность, смерть представлялась даже честью.

Нет, их охватило нетерпение.

Они чувствовали: что-то очень важное начинается. Или заканчивается. Разница для них была невелика, но так или иначе, крылатые были взволнованы.

— Рада, что ты это понямаешь...

Одна только Азраил, похоже, ничего не чувствовала и не замечала. Джибрил в беседах с ней не могла скрыть какого-то непонятного разочарования, и ее снисходительный взгляд ранил Азраил.

— Старшая, ты тоже должна кое-что понять... — сказала Джибрил. — Мы все это время ошибались!

Джибрил сильно изменилась после встречи с Сорой и Сиро, о чем они сами вряд ли подозревали. До своего поражения в игре с ними она по сути мало чем отличалась от Азраил, пусть и чувствовала, что в этом есть что-то неправильное. Прежняя Джибрил видела смысл лишь в познании. В каком-то смысле она рассматривала непознанное как врага, которого следовало уничтожить. Она всего лишь проявляла к уничтожению врагов чуть больший энтузиазм, чем остальные ее сородичи.

Но в тот день, когда она проиграла Соре и Сиро, ее мир перевернулся.

— Хозяин, проживший на свете какие-то неполные двадцать лет, вмиг обратил знания, которые мы собирали тысячи, десятки тысяч лет, обратно в непознанное. Ты и представить себе не можешь, сколь многого это стоит! — воскликнула Джибрил с непривычной для Азраил страстностью. Никогда прежде, даже когда речь шла об Артоше, Джибрил не проявляла таких сильных эмоций.

— Есть трепет, что не идет ни в какое сравнение с радостью познания, — продолжала она. — Это трепет от обращения познанного в непознанное. Я по собственной воле примкнула к хозяевам. Десять Заповедей тут совершенно ни при чем.

Азраил ничего на это не ответила. Она просто не поняла, что имеет в виду Джибрил.

Познанное, обращаемое в непознанное? Что может быть страшнее?

Однако слова Джибрил, похоже, вовсе не были бессмысленны для сотни других крылатых, ожидавших начала игры. Словно подстегнутые ими, они нетерпеливо затрепетали крыльями.

Азраил же лишь покачала головой. Это был не тот Ответ, что она искала.

Она снова взглянула на фигурки неуклюже взмахивавших крыльями Соры и Сиро.

Однако Джибрил не сдавалась:

— Я знаю, что ты больше всех переживаешь за будущее крылатых, Старшая. Но...

Азраил снова перевела взгляд на Джибрил. В глазах той читались уверенность в собственной правоте и немая просьба.

— Но там, где ты ищешь Ответ, его нет.

* * *

— Уф... Уф... Все-о-о, не могу больше! Слишком тяжко! — ныла Прэм.

— Эй, еще ведь и трех минут не прошло! Даже у Ультрамена[3] и то выносливости побольше будет! — разозлился Сора.

— Я вам не крылатые-е-е! Вы хоть представляете, как на самом деле тяжело преодолевать силу тяготения?! Да еще и вам крылья сотворить... Сжальтесь!

— Мы уже и сами упарились, так что можешь лизать мой пот сколько влезет!

Прэм тут же приободрилась:

— Да, рано сдаваться!!! Ради вас я хоть в огонь!!! Продолжаем!

— Как же легко тебя переубедить!

Сора почувствовал, как что-то лизнуло ему шею, и по спине у него пробежали мурашки.

Концы шарфа, что обвивал их с Сиро шеи, управлялись силой мысли и служили им в качестве крыльев. Но не стоило забывать, что шарфом на самом деле была Прэм, наложившая заклятие маскировки на свой физический облик.

— Слушай, нам ты видишься как шарф вокруг наших шей. А на самом деле это как выглядит?

Прэм шумно лизала его пот:

— Ах, какое блаженство!  А... Что? Ну, сейчас, например, я обнимаю вас за шею и лижу ее... А ногами держусь за шею госпожи Сиро.

— Ха-ха! Этакий самолетик для извращенцев, если вы понимаете, о чем я...

— Братец... Не смешно... Раздражает... Тупо...

— Да ладно тебе, я же просто пошутить хотел!.. — В ночном небе Авант Хейма блеснула слезинка задетого до глубины души Соры.

— Только сразу скажу, использование нескольких заклинаний одновременно — специализация эльфов! — предупредила Прэм. — Так что притворяться шарфиком, да еще и позволять при этом управлять собой силой мысли двум иманити — это талант, достойный большой, большо-о-ой похвалы!.. А еще это требует невообразимо много сил. Без магической подпитки я, пожалуй, умру за несколько секунд...

— Хватило же тебе храбрости пойти на такой риск...

— Зато я могу лизать вашу шею сколько влезет, хи-хи! Просто пальчики оближешь...

— Фу! Теперь я хочу снять с себя этот шарф как можно скорее!

Сора и правда чуть было не сорвал с себя шарф в порыве отвращения, но тут его внимание переключилось на Сиро, которая предупредила:

— Братец... Время. — Она имела в виду, что данная им фора истекла, и Сора сосредоточенно сощурился. До этого мига крылатые ожидали на линии старта, а теперь наконец бросились в погоню.

— Ну что ж, Прэм, мы доверяем тебе свои жизни. Смотри не выдохнись на полпути.

— Ничего страшного! Даже если и выдохнусь, вы умрете вместе со мной, только и всего!

— Не надо нам таких прогнозов! Полетели!

Сора и Сиро с силой взмахнули крыльями и начали резко снижаться.

— А-а-а!!! — это шарф-Прэм, вцепившаяся Соре в шею, не удержалась от испуганного вопля.

Брат с сестрой стремительно падали вниз, ускоряя свое снижение дополнительными взмахами крыльев. И всего за мгновение до того, как врезаться в землю — вернее, в спину Авант Хейма — перешли на бреющий полет.

«Пытаются набрать за счет падения скорость, чтобы оторваться от преследователей?» — предположила Прэм.

Но позади уже ощущалось чье-то присутствие. Прошло всего несколько мгновений с момента старта — и вот кто-то из крылатых уже их догнал.

Да, Сора и Сиро с феноменальной скоростью освоили полет. Но законов природы не преодолеешь. Максимум, который можно было выжать из крыльев, сотворенных Прэм, — километров двести в час. Для крылатых же не составляло никакого труда развить гораздо большую скорость.

«Они играючи нас догонят, что же делать?!» — в отчаянии подумала Прэм.

Но Сора и Сиро, обернувшись, спокойно обменялись малопонятными репликами:

— Четверо в беспорядочном построении.

— Символы... у первой и третьей.

— Собираем. Где?

— Первая: у основания крыльев, «на». Третья: левый бок, «а».

— Первая тебе, третья мне. Вперед.

Не успела Прэм о чем-либо спросить, как Сора и Сиро слегка изменили свой курс.

В следующий миг, как и следовало ожидать, крылатые настигли их, несмотря на пятиминутную фору. Девушки протянули к Соре и Сиро руки...

— Эхе-хе-хе! Я первая!

— Попались!

...но схватили лишь пустоту.

Они хором издали возглас удивления, не понимая, куда пропала их добыча. И тут же опять воскликнули:

— Ай! — Потому что одна почувствовала прикосновение к основанию своих крыльев, а другая — к левому боку.

Еще две крылатых, отстававшие от своих сородичей всего на мгновение, тоже озирались по сторонам, потеряв Сору и Сиро из виду.

А те, описав в воздухе спираль, уже направлялись к соседнему зданию-кубу. Словно швейная игла, они петляли над домами Авант Хейма.

И в руках брат с сестрой держали по символу.

— Э-э... А... Что это было?..

Даже висевшая у них на шеях Прэм не успела понять, что произошло.

— Это была бочка, — ответил пораженной Прэм Сора. — Базовый прием уклонения от противника, превосходящего тебя по скорости, но летящего по прямой.

Поняв, что приближается погоня, Сора и Сиро подпустили преследователей как можно ближе, а затем резко изменили траекторию и сбросили с хвоста тех двух крылатых, у которых были символы. За мгновение до того, как их должны были схватить, они расправили крылья, повернув их диагонально к земле. В результате они описали в воздухе дугу, теряя скорость, но не меняя направления полета. Для сохранивших же скорость крылатых это выглядело так, словно они исчезли. Иначе говоря, их попросту перегнали.

Пусть Сора и Сиро были не столь привычны к полету и не так быстры, как крылатые, но все же...

— Если от крыльев нет толку, можно просто остановиться. Но раз крылатым не писаны законы физики, то и авиационных маневров они, поди, не знают.

— И даже если... знают... то вряд ли... придают им много значения.

В руках у довольно ухмыляющихся Соры и Сиро было по символу — «а» и «на», как Сиро и сказала ранее.

Прэм, наконец, сложила два и два:

— Вы что... запомнили, у кого какие символы?!

Сора довольно ухмыльнулся:

— Прэм, неужели ты до сих пор не веришь в мою любимую сестренку?

Прэм пораженно молчала.

— Ну, так или иначе... Сиро, ты же понимаешь, какие символы нам нужны прежде всего?

— Еще... спрашиваешь...

— Тогда давай поймаем этих первым делом. Долго наши маневры против них действовать не будут.

— Поняла...

Прэм не верила своим ушам: брат с сестрой как ни в чем не бывало обсуждали, как будут ловить крылатых, словно преследователями в этой игре в догонялки были они сами.

Сора с Сиро продолжили петлять вокруг домов Авант Хейма...

* * *

После старта в зале осталось лишь две крылатых, наблюдающих за происходящим над парящей в воздухе проекцией.

Прошло всего несколько мгновений, а Джибрил уже переполняло восхищение: Сиро успела не только заметить, кто из крылатых получил символы, но еще и в точности запомнить, у кого какой слог. Джибрил оценила и маневр уклонения, и стратегию собирания символов, но что поразило ее больше всего — то, как свободно ее хозяева носились по Авант Хейму, словно это был их родной дом. Сора и Сиро мастерски лавировали в узеньких переулках между домами, освещаемыми лишь лучами луны и тусклым собственным светом.

Скорость они по-прежнему поддерживали небольшую. Но и преследователи не могли ускориться: брат с сестрой специально выбирали самые глухие переулки и щели, куда даже одному человеку было сложно втиснуться, и если бы преследователи сильно разогнались, то врезались бы в один из домов или потеряли цель из виду.

«Поразительно... Но все же...»

Кое-что все еще было ей непонятно.

Джибрил не отрицала, что крылатые частенько полагались на грубую силу там, где можно было прибегнуть к уму. Но действовать сообща они умели отлично, иначе не считались бы смертоносным оружием. И если скорость против противника была бесполезна, переход к тактике окружения был лишь делом времени.

Но Сора и Сиро каким-то чудом избегали окружения.

— Что?! Как... Как так?! — изумленно воскликнула одна из крылатых. Она подстерегала Сору и Сиро у единственного, как казалось со стороны, выхода из переулка, в который те нырнули, но те вылетели из совершенно другого места.

Карту города они видели всего лишь миг. Неужели за такой короткий промежуток времени они успели запомнить Авант Хейм в мельчайших подробностях?

Это было невозможно. Запомнить карту города Сиро, конечно, могла, но мгновенно сориентироваться в сложном, трехмерном переплетении построенных из кубов улиц и проходов не представлялось реальным.

Но тогда как они это делали?

Внимательно наблюдавшей за братом и сестрой Джибрил пришла в голову одна догадка, но она казалась абсолютно невероятной...

* * *

«Это... Это что, шутка?..»

Прэм, все это время сдерживавшая вопли ужаса каждый раз, когда Сора и Сиро протискивались на лету сквозь узчайшие зазоры между стенами, тоже заметила одну мелочь, которая помогла ей разгадать секрет их невероятной ловкости.

Пальцы рук, которыми брат и сестра держались друг за друга, едва уловимо подергивались.

Пусть в это и было трудно поверить, скорее всего, дело обстояло вот так...

Облетев город один раз, Сиро убедилась в том, что все дома-кубы Авант Хейма одинаковой высоты. Затем она высчитала в уме общий объем их нагромождений и благодаря этому определила размеры всех зазоров в городе. И теперь она передавала эту информацию Соре — не словами, а простыми движениями пальцев. А Сора, руководствуясь этими сведениями, в свою очередь строил планы по отрыву от преследовательниц и заманиванию их в ловушку и таким же способом передавал их Сиро.

Кто мог даже представить себе такое? Это было полностью за гранью понимания Прэм, да и кого угодно. Общение посредством соприкосновений пальцами. Да еще и совсем не примитивного уровня вроде «туда» или «сюда».

Двое иманити, у каждого из которых было по одному крылу, словно читали мысли друг друга через прикосновения и летели как единое живое существо с двумя крыльями.

Тот факт, что само понятие полета было им непривычно, и в движениях брата с сестрой ощущалась определенная неловкость, делал для Прэм это зрелище еще более невероятным.

Два крыла, соединенные руками.

Когда одно крыло находило пути использовать способность, данную им Прэм, более эффективно, второе тут же повторяло за первым. Ни одно из крыльев не отставало от другого, они учились друг у друга, вместе оттачивая мастерство с умопомрачительной скоростью.

По спине у Прэм пробежал холодок. Эти двое были намного...

Но тут ее размышления прервал голос Соры:

— Заманили две четверки по флангам.

— Слева — «са», «то», «о», «су»... Справа — «ка», «ма», «ну», «ку»... Одного не хватает.

— Собираем, наверх. Двенадцать?

— Пятый символ... брать... опасно...

Фразы казались со стороны непонятными, как шифровки.

— Знаю, что опасно. Но рискнем, — решил Сора.

— Хорошо... Левые беру я... Правые — ты... Левое плечо, левое крыло, левое предплечье...

И тут же последовал крутой вираж, благодаря которому они юркнули в один из переулков и который едва не оторвал им крылья — то есть Прэм:

— Ай!!!

Прэм поначалу решила, что Сора и Сиро ошиблись — выбранный ими переулок был слишком широким. И там их с обеих сторон уже поджидали две четверки крылатых.

— Ура! Загнали!

— Зажимаем в клещи! Одновременно! — обрадовались те при виде Соры и Сиро.

Но тут Прэм вспомнила слова Соры.

«Заманили две четверки по флангам»... Кто кого заманил? «Рискнем»?

Неужели эти восемь крылатых, приближающихся к ним, на самом деле... сами попали в ловушку?..

— Давай, Сиро!!!

— Мм...

Свободными руками Сора и Сиро создали слово. Два шара в их руках дрогнули, слились воедино и ярко вспыхнули.

Повернув ладони к зажавшим их с двух сторон восьми крылатым, они хором воскликнули:

— «Дыра!» («Ана!»)

— А?! — С этим удивленным возгласом обе четверки крылатых вдруг исчезли и возникли по обратным сторонам, словно пройдя насквозь через Сору и Сиро. И тут же раздосадованно охнули, увидев, что Сора и Сиро снова скрылись в одном из проходов между кубами.

— «Са», «то», «о», «су», — весело подытожил Сора, протискиваясь вместе с Сиро по вертикали сквозь проход шириной в одного человека. — Смотри-ка, Сиро, мы все собрали!

— «Ка», «ма», «ну», «ку»... Все восемь.

Оба рассматривали по четыре шарика, кружащих вокруг кистей их рук, удостоверяясь, что они заполучили именно те символы, которые хотели.

— Э-э... А что... Что это было?.. — пискнула Прэм.

— Как что? Дырка! Если составить слово, оно материализуется. Ты что, правила забыла?

— Мы открыли... дыру... в пространстве.

Прэм попыталась осмыслить произошедшее.

Получалось, брат с сестрой открыли по двум сторонам от себя брешь в пространстве, тем самым избежав тисков крылатых. Причем по выходу из пространственной дыры крылатые оказались повернуты к Соре и Сиро спинами, что сильно облегчило тем сбор символов. Но тогда...

— Вы что, специально заманили сюда именно тех крылатых, у которых были символы?!

— Конечно, — невозмутимо кивнул Сора. — Вот только все нужные символы мы еще не собрали... — И он перевел взгляд с символов, словно бусины окружавших его руку, куда-то вверх.

Прэм проследила за его взглядом... И увидела четыре, пять, восемь... двенадцать крылатых, с ошеломляющей скоростью приближающихся к ним!

— Ой-ой-ой! Что же делать?!

— Забираем сверху... Двенадцать... Ловушка. Спокуха, все идет по плану.

— Братец... думаешь... пролезем?

На огромной скорости они летели сквозь узкий проем, едва позволяющий пройти сквозь него одному человеку. Как только они выберутся на открытое пространство, к ним устремятся сразу двенадцать крылатых.

Сора самоуверенно ухмыльнулся:

— Да, никаких пробле... А-а-а-а!.. — закричал он, потеряв равновесие, когда Прэм неожиданно для него лизнула его за шею.

Как назло, это случилось как раз тогда, когда они вылетели на открытое пространство и к ним понеслись двенадцать крылатых.

— Братец?!

— А-А-А!

Сиро поначалу чуть не упала вслед за Сорой, но, отчаянно махая своим крылом, кое-как восстановила равновесие. Но осуществить свой маневр по отнятию символов у приближающихся к ним крылатых Сора, едва не впавший в штопор, уже не успевал.

Решение пришлось принять моментально. Времени на перегруппировку не было.

— Сиро, давай!!!

Сора протянул Сиро левую руку и передал ей символы, уверенный, что та поймет его задумку без слов.

Забрав их, Сиро бросила в пустоту ярко вспыхнувшее слово, и за мгновение до того, как двенадцать теней настигли их с братом, крикнула:

— «Не пройдешь!» («Тоосану!»)

— Ай!

— Уф!

Брат с сестрой ожидали услышать звук вроде «шлеп-шлеп-шлеп»... Но крылатые врезались в возникшую перед ними невидимую стену с таким грохотом, словно где-то бомбили подземный бункер.

Однако Сиро и Сору беспокоило не это. Сиро быстро взглянула на брата: по плану они должны были уйти от крылатых вверх.

«То», «о», «са», «ну». Они использовали целых четыре символа, чтобы создать никого не пропускающую стену. По плану они должны были обменять эти четыре символа на пять тех, что были у преследующих их крылатых, но драгоценные секунды были потеряны.

Когда Сиро успела создать барьер, Сора издал вздох облегчения. Доверив составление слов сестре, он использовал этот миг для восстановления равновесия. Напрягшись что было мочи, он взмахнул крылом одновременно с Сиро, и они проскочили мимо дюжины крылатых, врезавшихся в невидимую стену и из-за этого на миг остановившихся.

Но на то, чтобы сообщить Соре, у кого из противниц есть символы, у Сиро уже не осталось времени...

— Черт! Сиро, давай сама!

— Мм!..

Сиро с трудом успела коснуться нужных частей тела крылатых Сиро — для этого ей пришлось не только вытянуть руку и обе ноги, но даже использовать крыло.

И за это крыло ее едва не ухватила одна из противниц:

— Эй! Не пущу!

— Мечтай дальше! — с этими словами Сора взмахнул крылом, сместив их общий центр тяжести, и увернулся от цепкой руки, уходя вниз, под невидимую стену. За миг до того, как разбиться о ближайший дом, они взмахнули крыльями и снова скрылись в узком переулке. Опасность худо-бедно миновала.

— Уфф... Уфф... — Сора тяжело дышал, пытаясь восстановить силы. Сиро встревоженно смотрела на него.

— Извините... С вами все хорошо? — робко спросила виновница всех бед. Сора яростно вцепился зубами в шарф:

— Прэ-э-эм! Ты что, в могилу нас за собой утащить хочешь?!

— И-и-и-извините! Но мы едва не расцепились во время того резкого поворота! И не забывайте, что я умру без подпитки через несколько секунд! А вы тогда погибнете вместе со мной! — бесстрашно возразила Прэм.

— Братец... — устало вздохнула Сиро. Она пальцем пересчитала полученные ими символы: — «Со», «ва», «кэ», «ю», «ра».... Теперь...

«Ра», «ю», «су», «ма», «ку», «кэ», «со», «ка», «ва». Они с Сорой вместе усмехнулись при мысли о словах, которые можно составить из этих слогов. Переглянувшись, они кивнули друг другу и взмахнули крыльями.

До сих пор брат с сестрой лавировали между домами-кубиками, но теперь вдруг резко взмыли ввысь.

Крылатые, разумеется, тут же заметили их, но, уже наученные горьким опытом, не стали нападать очертя голову.

— А, вот они!

— Хм... Опять поменяли тактику?

Крылатые принялись кружить вокруг Соры и Сиро, держа дистанцию.

Никто не смог предугадать, что случилось дальше. Даже Прэм не представляла, на какое слово брат с сестрой возлагают надежды, встретившись лицом к лицу с крылатыми.

А Сора и Сиро соединили три шарика символов и воскликнули:

— «Ускорение!» («Касоку!»)

* * *

Да уж, такого не ожидали не только преследовавшие Сору с Сиро крылатые или Прэм, но и даже Джибрил.

С момента начала игры, когда брат с сестрой заполучили крылья, еще не прошло и пятнадцати минут. И вот теперь эти двое иманити, каждый из которых управлял лишь одним крылом, созданным Прэм, устремились по прямой вдаль, играючи преодолев звуковой барьер и оставив крылатых далеко позади.

И ведь действительно, по условиям игры слова, созданные из символов, материализовали все, на что было способно воображение. С их помощью вполне можно было развить скорость, превосходящую пределы физических возможностей крыльев.

«Газ», «скорость», «быстрота» — Сора и Сиро с самого начала искали способ собрать какое-нибудь слово, означающее нечто подобное.

Без такого слова спастись от противника, способного обучаться — то есть быстро адаптироваться к действиям Соры и Сиро — было невозможно. Ради этого они и маневрировали между домами, заманивая противников в ловушки: они изо всех сил собирали нужные символы.

Осознавшая это Джибрил наблюдала за происходящим, словно это было божье откровение.

Все это значило, что брат с сестрой все-таки поверили в крылатых.

— Ха-ха! А это весело!

— Да...

Голоса Соры и Сиро, весело танцующих в воздухе, раздавались по всему Авант Хейму.

Джибрил при виде них вспомнились виды птиц, привязывающиеся друг к другу на всю жизнь, но она тут же отрицательно покачала головой, поняв, что сравнение не совсем верно.

Единение пары верных друг другу птиц все-таки было просто метафорой. Но Сора и Сиро сейчас в самом деле были двуединым существом. Словно фантастический двуглавый орел — птица с двумя головами и одной парой крыльев.

«Они в самом деле получают удовольствие от этой игры...» — подумала Джибрил, с восхищением наблюдая за происходящим.

Но по скучающему виду Азраил было очевидно, что она совершенно не разделяет этих чувств.

— Старшая, ты знаешь, почему я была против закона о совместном владении книгами? — тихо спросила Джибрил.

— Потому что ты аккуратная и ня хотела, чтобы посторонние трогали твою коллекцию?

— Нет. Потому что я люблю перечитывать книги по несколько раз.

Азраил озадаченно нахмурилась — судя по всему, она об этом не знала.

— Но зачем? Если их запомнить, они больше ня нужны.

— Я знала, что ты так скажешь, и поэтому не рассказывала тебе... — вздохнула Джибрил, но все же попыталась объяснить: — Даже уже прочитанная однажды книга может рассказать много нового при повторном прочтении, когда ты знаешь больше.

Азраил непонимающе молчала.

— Мне не нравилось то, что книги нельзя перечитать, когда захочешь, — продолжала Джибрил. — Ты понимаешь, о чем я?

— О чем же?..

— Если книгу просто зазубрить, от нее никакого толку, — закрыв глаза, грустно сказала Джибрил.

На лице Азраил все еще отражалось непонимание. Она не могла взять в толк, что пытается сказать Джибрил, и, что важнее...

— Какое это сейчас имеет знячение?

От взгляда, которым Джибрил посмотрела на нее, Азраил стало больно. Это был взгляд, полный глубокого разочарования из-за преданных в очередной раз ожиданий.

Она будто чем-то подвела свою младшую сестренку, и страдала от этого, хоть и не понимала, в чем именно провинилась.

— Ну что такое?.. Что я сделала ня так?..

* * *

В ночном небе Авант Хейма сверкнула серебристая вспышка — то были Сора и Сиро, которые играючи преодолели скорость звука и которым крылатые теперь были не страшны.

— Ну, если только нас не застанут врасплох, нас уже никто не поймает, — подытожил Сора, Держась за руки, они с Сиро рассекали ночное небо.

— Но нам еще... нужно собрать... символы...

— Да, я знаю, — кивнул Сора. — Раз уж приняли вызов, нужно выигрывать всухую. И к тому же... — тут он вдруг посерьезнел. — Мы уже решили, какое слово влепим ей.

— Кому это «ей»? — спросила Прэм, но Сора, не ответив, лишь оглянулся назад.

Они оторвались от своих преследовательниц, но чтобы отнять у них символы, нужно было снова приблизиться к ним. Это всегда было сопряжено с риском быть пойманными — не следовало забывать, что противницами были крылатые.

«И вообще, — напомнил себе Сора, — это все-таки незапланированная игра, где много непредвиденного. Мы играем экспромтом».

Сколько ни перестраховывайся, всех рисков избежать не получится.

Подумав об этом, он пробормотал:

— Ха! Неплохо...

Отлично! Так играть намного интереснее!

Но все же риск желательно по возможности минимизировать — то есть забрать все символы разом. Со страховкой в виде Слов можно будет справиться с любыми непредвиденными препятствиями.

В глазах Соры, оглядывающегося назад, сверкнула искра. У Сиро при виде нее вырвалось:

— А?..

А сам Сора в тот же миг воскликнул:

— Чего?!

Случилось то самое непредвиденное, о чем он только что размышлял. Сора успел отреагировать на это первым. Качнувшись словно маятник, он описал в воздухе спираль, продолжая лететь в прежнем направлении.

— Что вы дела-а-а-а... — начала было Прэм, но не успела она договорить, как то место, где только что находился Сора, пронзил луч света.

Сиро хотела похвалить брата за столь молниеносную реакцию, но Сора в этот момент обиженно воскликнул, обращаясь не к ней:

— Джибри-и-и-л! Так нечестно!!! Вам что, атаковать можно?! — было видно, что Сора вмиг растерял всю недавнюю уверенность в своих силах.

Над головой у него с хлопком возникла миниатюрная версия Джибрил.

— Нет, хозяин, это не атака, а простое самонаводящееся связывающее заклинание.

— То есть, попросту говоря, — ракета!

— Нет, оно не несет в себе убойной силы. Оно просто связывает жертву и возвращает ее в нужное место. Эта магия имеет целью поимку, а не убийство, в отличие от ракет вашего мира, которые...

— Ладно, перефразирую! — перебил Сора увлекшуюся объяснениями Джибрил. — Дальнобойное оружие — это против правил! Прэм, мы можем пульнуть в них чем-нибудь?

— Не просите невозможного! Поддерживать сразу несколько заклинаний — это к эльфам! И вообще, если вы заставите меня еще активнее расходовать магию, я и правда иссохну! Шея у вас и так уже распухла!

— Да пофиг! Меня как раз холодный пот прошиб везде, где только можно, можешь лизать хоть спину, хоть еще что!

— Правда?! Ура!!! Ам...

Сора возмущенно цыкнул, в очередной раз удивившись тому, как быстро Прэм перешла от нытья к радостному воодушевлению. Потом снова оглянулся назад. Стоило ему подумать о том, что нужно быть готовым к непредвиденному, как сразу случилось вот такое!

Да, правила игры запретили крылатым пространственные переносы. Но пользоваться магией в общем и целом никто им не запрещал!

— Черт! Раньше надо было сообразить!

— Не приняла... во внимание...

Сиро скрипнула зубами от обиды. Правила, позволяющие выиграть с помощью Слов, были слишком выгодными для них. Они сглупили, что не подумали сразу о ловушке... Сиро была убеждена, что это полностью ее вина. Замечать какие-либо недоговорки и нестыковки в логике было ее обязанностью, ведь именно она обладала идеальной памятью.

Сора успокаивающе погладил ее по голове.

— Всего не предугадаешь. Да и поздно уже жалеть. Сейчас важно другое...

— Да...

Это была незапланированная игра с неполной информацией — конечно, в ней легко что-нибудь да упустить. Но они все равно победят — ведь главным оружием было умение мгновенно адаптироваться к новым условиям игры. Досадовать времени не было!

— Джибрил, сколько они могут стрелять такими штуками?

— Дайте подумать... У всех по-разному, но в среднем около шести выстрелов.

— Плохо, конечно, но если каждая может выстрелить всего шесть раз, то в молоко эти «ракеты» пускать, скорее всего, не станут, — рассуждал Сора, наблюдая, как несколько крылатых приземлились на крышу одного из кубов. — А значит...

— Нет, хозяин. Я имела в виду не общее количество выстрелов, а максимальное количество выстрелов за раз, — уточнила Джибрил.

— Ну да! Вот я дурень, что хотя бы на миг допустил, что вы, крылатые, хоть в чем-нибудь ограничены!

— Братец... Полетели...

На этот раз Сиро отреагировала быстрее брата, резко взмахнув крылом. Спустя миг Сора в точности повторил ее маневр. Они набрали скорость, оставляя мини-Джибрил позади.

«Ракеты», выпущенные в них, летели по сложной траектории. Если они были, как сказала Джибрил, «самонаводящимися»...

— Хм...

Сиро с силой взмахнула крылом, и Сора снова повторил за ней, через прикосновение разгадав ее замысел. Их нагоняли многочисленные лучи света, от которых было не оторваться даже при помощи Слова ускорения.

Но в момент, когда их почти настигли, Сора и Сиро сделали боевой разворот: резко сменили направление полета, поднявшись наверх и в сторону на 45 градусов, используя набранную скорость, чтобы набрать высоту.

«Ракеты», словно и впрямь оснащенные датчиками дистанции, взорвались, приблизившись к ним на определенное расстояние.

— А-А-А-А!!! — закричала Прэм.

Сиро, не обращая на нее внимания, вдруг начала другой маневр: продолжая разворот, она добавила скорости, резко отрываясь от подорванных снарядов.

Не успели брат с сестрой обрадоваться тому, как ловко им удалось увернуться, как вслед им запустили еще несколько таких же лучей. Но и от них они ушли все тем же маневром, только на этот раз нырнув вниз, а не взлетев вверх.

— Ай! — снова вскрикнула Прэм, когда крылья, сотворенные ею, вдруг замерли: От следующей волны лучей Сора и Сиро уклонились, сделав бочку.

Затем они резко развернулись, уходя от очередной волны «ракет», и скрылись от нее, пролетев сквозь узкий зазор между кубами, пропускающий в ширину лишь одного человека.

Снаружи прохода прозвучал громкий взрыв с серией промелькнувших вспышек.

Если «ракеты» самонаводящиеся — значит, их можно увести за собой, чем Сора с Сиро и воспользовались. Только Сиро было по плечу высчитать нужную для этого траекторию.

— Уфф... Уфф...

Тяжело дыша после таких сложных маневров, она виновато посмотрела на брата, словно вновь извиняясь за то, что упустила факт того, что использование магии в этой игре не запрещено.

— Молодец. Горжусь тобой, сестренка, — похвалил ее Сора, не меняя вертикального положения, в котором они прошмыгнули между стенами домов.

— ВСЕ, Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ-У! НЕ ХОЧУ ИГРАТЬ ДАЛЬШЕ, Я НЕ ВЫДЕРЖУ-У-У!!!

Маневры Сиро, видимо, потребовали от крыльев — то есть от Прэм — слишком много сил.

Судя по искренней боли в ее голосе, она и правда уже была на грани жизни и смерти.

Да и сам Сора устал и вспотел. Он думал о том, что на выходе из этого переулка их снова будет ждать целая группа крылатых. Учитывая скорость, с которой крылатые адаптировались к игре, им с Сиро нельзя было упустить этот шанс.

— Братец... Я больше... не...

Крылатые уже наверняка нашли способы справиться с использованным Сиро маневром. В следующий раз они наверняка запустят свои лучи захвата в несколько волн с задержкой по времени, и даже Сиро будет не под силу уклониться от них всех. Да и Прэм, похоже, уже на пределе. А значит...

Сора посмотрел на свое запястье.

Нужно было составить Слово. Но сейчас у них остались лишь символы «ра», «ю», «су», «ма», «кэ» и «ва». Никаких полезных слов из этих слогов Соре в голову не приходило.

Он выругался про себя. До выхода из переулка оставалось всего несколько секунд. За эту пару мгновений непременно нужно было придумать что-то, что поможет им спастись от грядущего залпа «ракет»!

— Братец... Проигрыш... («макэ») — озвучила сестра первое слово, которое пришло ей в голову, и тут же виновато одернула себя: — Ой... Прости...

И все же именно проигрыш казался самым вероятным исходом этой ситуации.

Как защититься только с этими символами? «Стена», «щит», «отражение», «уклонение» — ни на что из этого им не хватало слогов.

«Нужен способ перехватить инициативу... Получить преимущество...»

Стиснув зубы, Сора лихорадочно пытался придумать хоть что-нибудь. Всего шесть слогов, да еще и таких бесполезных...

Слово, дающее им преимущество... Обращающее ситуацию в их пользу... Да.

— Моя работа ведь именно в этом и заключается — чтобы переворачивать ситуацию в нашу пользу!.. — пробормотал Сора.

— А?.. — не поняла Сиро.

Шестеренки в голове Соры будто закрутились с огромной скоростью: сразу несколько разных идей соединились в одну.

Эти лучи, которые Джибрил называла рассчитанными на захват, «подрывались» автоматически, приблизившись к ним на определенное расстояние. Они развивали скорость, превосходящую скорость крылатых, и перегнать их не могли даже Сора и Сиро. Вкупе с тем, что Сора видел во время запуска этих «ракет», все складывалось в единую картину. Он засмеялся:

— Зачем вообще от них уворачиваться? Это же прекрасный шанс! Сиро, поднимаемся!

— Что-о-о-о?!

Казалось, стоит им подняться вверх, как они станут идеальной мишенью для «ракет». Но протестовала против этого плана одна только Прэм. Сиро спокойно откликнулась:

— Поняла...

Если брат решил, что нужно взлететь вверх — значит, так и нужно.

Не сбавляя скорости, они начали быстро подниматься, а затем вылетели из переулка. Как и ожидалось, их встретило множество вспышек, превратившие ночь в день.

— А-А-А-А-А!!! — испуганно заорала Прэм.

Конечно, лучи магии крылатых не были смертельными, и все же, если по ним попадут, игре конец, и они никогда не смогут найти информацию, необходимую для того, чтобы определить, чего же на самом деле хочет королева сирен...

Однако у Соры был вполне довольный вид — все происходило именно так, как он и ожидал. Он с улыбкой составил из трех шариков нужное Слово.

За мгновение до того, как «ракеты» должны были догнать Сору и Сиро, они увидели, как стрелявшие в них крылатые опустились на землю. И те крылатые, что следовали за ними по пятам в переулке, тоже опустились на крыши кубов, чтобы дать дополнительный залп. Они могли стрелять только стоя на земле — а значит, если все пойдет по плану Соры, уворачиваться от выстрелов нет нужды.

Вылетев из переулка, Сора метнул собранное им слово в направлении земли и крикнул:

— «Переворот!» («Мавасу!»)

И в следующее мгновение весь Авант Хейм, игнорируя все законы логики и физики, перевернулся вверх ногами.

— ЧЕГО-О-О?! — Воплю удивления, что издала Прэм, вторили и крылатые, что выпустили «ракеты», и те, кто наблюдал за этим с воздуха, и даже Джибрил.

Что произойдет, если перевернуть вверх тормашками игровое поле?

Те, кто парит в воздухе — то есть «ракеты» и находящиеся в полете крылатые — остались на своих местах. Но крылатые, выпустившие ракеты, и Сора с Сиро поменялись местами.

Именно поэтому по Авант Хейму разнесся вопль изумления.

— Вот так! Ракеты, которые не обогнать даже вам, теперь летят в обратном направлении! — Сора весело ухмылялся.

И только одна Сиро знала, что такая ухмылка была признаком того, что они только что выиграли очень опасную ставку: ведь чтобы отразить «ракеты», Авант Хейм должен был перевернуться в точности так, как Сора себе это представил мысленно.

И если эти «ракеты» работают в точности так, как объяснила Джибрил, они должны обездвижить цель и вернуть ее к месту выстрела...

— Сиро!!! — крикнул Сора. Та тут же поняла, что задумал брат, и откликнулась:

— Двадцать пять... символов!

Все произошло как было запланировано: «ракеты» парализовали крылатых и направили их в сторону Соры и Сиро.

— А-А-А!!!

— Стойте, подо... Ай!

— Давай, Сиро!

Как Сора и хотел, им удалось сократить риск до всего лишь одной встречи с противниками и получить шанс добыть целых двадцать пять символов у пойманных тридцати восьми крылатых: «та», «хо», «си», «тэ», «ки», «мэ», «я», «ру», «э», «и», «мо», «цу», «хэ», «рэ», «ё», «нэ», «сэ», «ни», «фу», «но», «му», «со», «у», «ри», «ко».

Одну за другой к ним притягивало удивленных крылатых, застывших каждая в своей уникальной позе.

— Братец, но... — неуверенно сказала Сиро.

Она имела в виду, что им неизвестно, сколько времени длится обездвиживание, а расположение символов знает только Сиро, но собрать все двадцать пять слогов мгновенно, да еще и в одиночку, ей вряд ли удастся.

Однако Сора предусмотрел и это. Он с ухмылкой заявил:

— Первым делом — «пар» («югэ») для рейтинга!

Всех двигающихся к ним крылатых окутало туманом.

Сора расплылся в еще более довольной ухмылке, готовясь использовать еще одно Слово. Догадавшаяся о его замысле Сиро закатила было глаза, но тем не менее они вместе взмахнули крыльями и устремились навстречу жертвам.

— И, НАКОНЕЦ, ПОСЛЕ ВСЕХ ПРИГОТОВЛЕНИЙ: «НАГОТА» («РА»)! — воскликнул Сора.

Одежда крылатых, застывших из-за «ракет» в самых разных позах, разом исчезла, позволяя Соре и Сиро увидеть, у кого какие символы.

Сора с блаженной улыбкой закрыл глаза:

— О, Сиро, я все вижу... Ох, как много я вижу!

— Ты... левую половину... Я... правую... — тоном, способным остановить движение атомов своим холодом, сказала Сиро.

— Да! Положись на меня, сестренка! Ах, моя левая рука изнемогает от нетерпения!!! — с жаром, способным преодолеть даже электромагнитное воздействие, согласился Сора.

Казалось бы, от такой разницы температур все вокруг должно было сокрушить тайфуном. Но, к счастью, этого не случилось — окрестности лишь огласили вскрики двадцати пяти крылатых, скрытых пеленой пара.

— Ай!

— Ах!

Сора охотно слушал бы их и дальше, но, как только они с Сиро закончили собирать символы, пришлось тут же взмыть в воздух и снова ускориться.

— Вы все так быстро сделали, у меня просто нет слов...

— Ха-ха! Да, хвали меня больше, Прэм! Давай!

— Братец... твоя извращенность размером с парсек...

— За что ты так со мной?! Я же старался!

Сора собрал двенадцать, а Сиро — тринадцать символов.

Сора даже улучил момент пощупать парочку крылатых, у кого никаких слогов не было, и Сиро не преминула высказать свое неодобрение.

— Ты потратил... три символа... зря, — упрекнула его она.

— Так-так, сеструха, это уже не смешно! «Зря»? Я категорически не согласен, — и Сора, расплывшись в широченной улыбке от уха до уха, которой позавидовал бы любой американец, поднял вверх указательный палец: — На это были целых три благородных, полностью оправдывающих мои действия причины. Во-первых, это облегчило нам поиск символов. Во-вторых, уменьшило риск погони, ведь мало кто захочет гнаться за нами голышом. Ну и, что самое главное... — Сора сделал крайне серьезное лицо. — На то была воля Врат Судьбы.

— Скорее воля... твоей развращенности... — осадила его Сиро тем же ледяным тоном.

И тут их прервал панический возглас Прэм:

— Ой-ой-ой! Кто-то все-таки решил отправиться в погоню нагишо-о-ом!

— Братец... У крылатых нет... стыда. Джибрил ведь... никогда ничего не стеснялась.

— Что?! Вот это я просчитался!!! Спереди тоже кто-то летит. Сиро?

— Символов... нет... — хмуро ответила та.

Сзади к ним приближались несколько крылатых из тех, что до этого стреляли по ним парализующими «ракетами». Спереди надвигались еще трое.

Готовясь встретить врагов, Сора начал создавать новое Слово. Изящно увернувшись от множества тянущихся к ним рук, Сора и Сиро крикнули:

— «Полапай грудь!» («Мунэ момэ!»)

Затем Сора сложил свое крыло, развернулся и, закрыв крылом глаза Сиро, включил камеру.

— Теперь они надолго отвлекут друг друга. Ха!

Одетые крылатые принялись «отвлекать» своих обнаженных соратниц — то есть мять им грудь.

— Ого, наконец-то мне довелось увидеть рай своими глазами... Великолепное зрелище. Ну и, конечно же, как не сохранить этот момент на случай особенно одинокой ночи в будущем?

— Мне кажется, я начинаю вас в какой-то степени даже уважать... — прокомментировала все это Прэм.

* * *

Двое хозяев Джибрил непринужденно парили в воздухе, наслаждаясь игрой и даже не боясь рисковать.

Но Азраил все так же наблюдала за происходящим с невыразительным, непонимающим лицом. И видевшая это Джибрил в очередной раз издала разочарованный вздох.

Все шло к тому, что ее хозяева победят. Но в одной только победе не будет смысла.

Если Азраил так и останется стоять на своем, получится, что Джибрил предала ожидания хозяев!

— Почему ты ничего не понимаешь, Старшая?

Азраил непонимающе уставилась на Джибрил. Та продолжала:

— Ты просто возьмешь и прикажешь нам всем умереть? Неужели все погибнут из-за твоей прихоти?

Азраил не понимала тревоги, которая явственно слышалась в голосе сестры. Как та, будучи крылатой, могла бояться смерти? Им не должно быть ведомо это чувство. Или же Джибрил боялась не за себя саму, а за других?

— Неужели ты ничего не понимаешь, даже видя сейчас лица хозяев и всех остальных? Если ты лишишь их всех потенциала только из-за своей собственной глупости, все эти шесть с лишним тысяч лет и правда окажутся напрасными...

«Пожалуйста, пойми...»

— И напрасными их сделаешь именно ты! — закончила Джибрил. В глазах у нее даже блестели слезы обиды.

Но Азраил не понимала. Не понимала. Ничего не понимала!

А сверху доносилось:

— У-у-у... Так их не догнать!

— Окружаем! Пальнем по ним обездвиживающей магией со всех сторон! Если заставить их потратить символы, то, может, сможем победить!

— Да ну-у-у, они и от этого увернутся, как пить дать!

— Сначала попробуем, а если не выйдет — придумаем другой способ! Давайте!

На лицах всех крылатых, переговаривающихся в воздухе, почему-то играли улыбки.

«Отчего им так весело?»

Сора и Сиро, предугадав атаку сразу со всех сторон, резко нырнули вниз и увернулись.

— Ну вот! Я же говорила!

— Ха-ха, а мы тогда и снизу, и сверху тоже! Рассыпаемся! Атака по моему сигналу!

— Есть!

«Отчего им так весело?!»

Почему они так радостно преследуют противника, которого никак не могут победить?

Азраил почувствовала, как в ней закипает злость из-за того, что она не понимает чего-то важного.

— Старшая, ты помнишь мои боевые трофеи? — тихо спросила ее Джибрил.

— Конечно. Я помню все заслуги своих младших сестер.

Взгляд Азраил затуманился — она вспомнила былые дни.

— Девятнядцать гигантов, уничтоженных в группе, один — в одиночку. Три драконии, уничтоженных в группе, одня — в одиночку...

Драконию, череп которой был установлен под огромным деревом рядом с городом, убила как раз Джибрил. Та была единственной из всех крылатых, кому когда-либо удавалось одолеть драконию одной.

— Три фантазмы, уничтоженных в группе, одня — в одиночку...

Фантазму в одиночку убить удалось тоже только Джибрил.

Азраил рассмеялась, вспоминая прошлое. И в этом смехе не было фальши.

О прошлом, полном приятных воспоминаний, когда казалось, что у крылатых еще есть будущее, Азраил говорила с искренней радостью.

— Последняя, кого создал Артош, с 245 победами, выжившая после всего этого... Я ни за что ня забуду такого.

— Значит, ты помнишь, сколько раз я возвращалась такой израненной, что мне требовалось восстановительное заклинание?

— Сто шестнадцать раз, — последовал незамедлительный ответ. Джибрил не раз и не два заставляла тревожиться о себе, прилетая еле живой. — Почти все — одиночные вылеты...

Азраил имела в виду охоту на гиганта, драконию и фантазму. Каждого из них Джибрил смогла одолеть в одиночку, но получалось у нее не с первого раза — она потерпела 219 поражений.

Джибрил досадливо скрипнула зубами. Почему Азраил не понимает, что это значит?

— Ты разве не видишь, почему я так хотела одолеть их в одиночку? — спросила она, давая последнюю подсказку. В голосе ее слышались надежда и одновременно страх быть окончательно преданной.

Но Азраил и в этот раз отрицательно покачала головой.

— Ты слишком няпредсказуемая, Джибуля. Ведь вообще-то...

— Да. Вообще-то это считалось невозможным.

Так и было. Крылатые не были созданы для того, чтобы побеждать тех, кто выше их по рангу, в одиночку.

— Как раз поэтому я и опровергла это, — продолжала Джибрил.

Это была ее последняя попытка достучаться до сестры. Если Азраил ничего не сообразит даже сейчас...

После паузы Азраил произнесла:

— Нет, не понямаю... Что ты в них няшла, Джибуля?

Джибрил не знала, что на это ответить. Ее покинули остатки надежды. Ушла последняя вера в то, что если уж она смогла понять что-либо, то и ее сестра тоже должна.

И Азраил от этого было невыносимо больно.

— Ты просто особенняя, Джибуля, — словно оправдываясь, сказала Азраил.

Джибрил взглянула на нее вопросительно.

— Ты этого не зняешь, но Артош сделал тебя ня такой, как другие. Поэтому даже если тебе что-нибудь и понятно, ня факт, что это поймут остальные.

Джибрил молчала. Азраил же продолжала:

— Я и сама хочу знять Ответ! Не хочу, чтобы ня этом все кончилось! Ведь какой тогда смысл в этих шести тысячах лет?! Но я не понямаю! И ня могу больше притворяться!

Азраил, Начальная Модель, первая из крылатых, созданная Артошем в его стремлении к совершенству, была сотворена не способной плакать. Но сейчас, когда она осталась наедине с Джибрил, в ее голосе впервые слышались нотки мольбы и отчаяния.

«Пожалуйста, кто-нибудь, объясните!»

«Зачем мы живем?»

«Ради чего нас оставили в живых?»

«Что мы должны найти?»

«Что придаст нашей жизни хоть какой-нибудь смысл?»

Джибрил холодно процедила, подбирая такие слова, которые сказал бы ее хозяин:

— Тем, что я якобы особенная, ты просто оправдываешь собственную слабость.

— !!!

— Ты, я и все, кто выжил, проиграли и жили эти шесть тысяч лет, как проигравшие...

Азраил при этих словах зажмурилась и в гневе сжала кулаки.

— ...но то, что тебя эти шесть тысяч лет ничему не научили, не значит, что кто-то другой — особенный, — холодно продолжала Джибрил. — Это ты — ленивая.

Она тоже стиснула руки в кулаки, осознав вдруг, что даже по сравнению со всеми ситуациями в прошлом, когда жизнь Джибрил висела на волоске, она никогда так не волновалась, как сейчас.

Собери волю в кулак. Не дай голосу дрогнуть. Не отводи взгляда.

Держи всех магических духов, составляющих твое существо, в ежовых рукавицах.

Не позволяй сомнениям забраться к тебе в голову.

Не сомневайся, сможешь ты что-то сделать или нет, а просто сделай. Ведь именно этому ты научилась у них.

Используй все, что ты у них переняла, действуй так же, как они. Сделай то, в чем ты пока так неопытна. Пойди ва-банк.

«Хозяин, простите меня за то, что до самого конца полагаюсь на вас, — подумала Джибрил, собирая последние остатки надежды. — Но я хочу верить в то же, во что верите вы».

Она сделала самое холодное лицо, на которое только была способна.

— Я искренне презираю таких слабаков, как ты, Азраил.

Впервые за 6407 лет своей жизни Джибрил солгала.

С лица Азраил исчезли все эмоции.

— С меня хватит, — произнесла она голосом, полным бесконечной усталости.

И тут земля задрожала.

Глава 3. Работа над ошибками

«Неловко вышло», — мысленно укорила себя Стеф.

Они с Идзуной выбрались в город за продуктами для рыбных блюд, которые она пообещала приготовить.

Но отовсюду слышались злые приглушенные голоса. Все прохожие смотрели на Идзуну глазами, полными страха и ненависти. И, конечно же, девочка-звервольф не могла этого не замечать.

«Я понимаю, что недоверие между народами не может исчезнуть мгновенно после образования Федерации, но все же...»

Умом Стеф понимала, что для людей Идзуна была в первую очередь гостьей из страны недавних врагов и захватчиков. Но в первую очередь винить во всем нужно было Десять Заповедей. Причиной всех тягот и лишений иманити были поражения в играх — но ведь Элькия по собственной воле принимала участие в этих играх, и винить противников в своем поражении было лицемерием...

Ее размышления прервал внезапный вопрос:

— Стефиня, а почему ты меня не ненавидишь-с?

— Что?..

— Ведь мы отняли у вас территории-с. Вы должны меня ненавидеть-с. А еще из-за меня твоего деду называют дураком-с. Почему ты меня не ненавидишь-с?

Стеф сильно стиснула маленькую ручку Идзуны, которая смотрела на нее снизу вверх.

«Какая же я глупая», — сокрушенно подумала Стеф. Идзуна ведь все понимала. Эта малышка сражалась с Сорой и Сиро, неся на плечах огромную ответственность за весь свой народ и территории. Глупо было полагать, что она ничего не прочитала в кабинете деда Стеф и не понимала, какие последствия навлекли на иманити ее победы. Конечно же, Идзуна догадывалась, как к ней относятся в Элькии, и была готова к этому.

«Не понимала всего этого одна лишь я...»

Стеф вспомнила, что когда она проснулась — то есть уже после того, как Идзуна выучила письменность иманити — на ее плечи была накинута куртка. Отношение Идзуны к Стеф явно поменялось за эту ночь.

Стеф разозлилась было на себя за то, что не сообразила этого раньше, но, увидев полные тревоги глаза Идзуны, решила оставить самоедство на потом. Сейчас важнее всего было правильно ответить на заданный Идзуной вопрос. Отмести любые подозрения в том, что, даже шагая рядом с ней по городу и держась за руки, Стеф втайне тоже ненавидит Идзуну, как и все остальные иманити.

«А может... Ведь, здраво рассуждая...»

Если Стеф яростно ненавидела аристократов, насмехавшихся над ее любимым дедушкой, то и первопричину этих насмешек — Восточный Союз — она должна ненавидеть не меньше?.. Но нет. Ненависти к Союзу в ней не было. Стеф не могла объяснить, почему, но чувствовала, что это было бы неправильно.

— И правда, почему же я тебя не ненавижу? — ответила она вопросом на вопрос и хитро улыбнулась.

— Потому что ты дура-с? — предположила Идзуна.

— Хи-хи! Может, и так. Но мне кажется, что не из-за этого.

Стеф присела рядом с Идзуной и заглянула ей в глаза. В глаза черноволосой девочки с большими лисьими ушками и хвостом, девочки даже младше Сиро. Гениальной малышки, на талант которой опиралась третья по мощи в мире держава. Такой умной, старательной, послушной, мудрой, волевой девочки...

Стеф улыбнулась ей самой светлой улыбкой, на которую была способна.

— Все потому, что ты хорошая, — сказала она. И добавила: — Проще говоря, ты мне нравишься, Идзуна.

Идзуна удивленно округлила глаза. Ее шерсть встала дыбом, и девочка-звервольф смущенно отвела взгляд.

— И правда, дура ты, Стефиня-с, — тихо пробурчала она, пряча от Стеф лицо, но все же сжала ее руку чуть сильнее.

Стеф не сдержала улыбку при виде такой милой реакции. Она собралась уже было идти дальше, как вдруг где-то рядом раздался чей-то тоненький голосок:

— Это же Идзуна!

Обернувшись, они увидели, как к ним, пробираясь через толпу, бежит целая группа детей.

— Это что еще такое?..

Пока Стеф смотрела на все это в удивлении, дети окружили их со всех сторон и загалдели:

— Идзуна! Настоящая! Круто!

— Идзуна, сыграй со мной! Ты ведь сильная, да?

— Дурачье вы! Ее надо госпожой звать!

— Вы кто такие-с? — спросила Идзуна, тоже сбитая с толку радостными воплями детей.

Стеф хотела было разогнать их, но тут увидела в толпе звериные ушки и хвостики — среди детей были и звервольфы!

— А вы что тут делаете? — растерянно спросила она.

— Играем! Все вместе! — ответила ей на чистом языке иманити девочка-звервольф с округлыми, как у енота, ушками.

— Все вместе?.. Вы друзья? И звервольфы тоже? — недоверчиво переспросила Стеф.

— Да! — ответила девочка-енот. — Мы подружились, пока играли!

При этих словах сердце в груди у Стеф забилось чаще.

А дети все не отставали от Идзуны:

— Ну давай, давай сыграем! Я тебе не проиграю!

— Я голодная-с. Пришла за рыбой-с. Занята-с, — хмуро сказала Идзуна хватающим ее за полы одежды детям. Но потом слегка улыбнулась: — В другой раз вас отделаю-с.

Самый наглый с виду пацан победно поднял над головой кулачок:

— Ура! Ты обещала, Идзуна! Мы договорились!

— К ней на «вы» нужно, бестолочь! Простите, пожалуйста, госпожа!

И с таким же шумом, с которым они появились, дети умчались прочь.

Но даже после их ухода Стеф продолжала чувствовать радостное волнение.

— Хи-хи... Да, наверное, ответ и должен быть таким простым...

Взгляды, которые бросали на них прохожие, теперь сменились на недоумевающие.

Возможно, сейчас еще рановато, подумала Стеф. Но когда-нибудь, в ближайшем будущем, когда эти дети вырастут... Придет время, когда история о том, что два народа люто ненавидели друг друга, будет звучать как нелепая сказка. По крайней мере, Стеф на это очень надеялась.

— Раз уж мы можем играть все вместе, то почему бы не делать этого дружно? — произнесла она.

— Стефиня, знаешь, ты на самом деле не дура-с. Очень даже умная-с, — задумчиво сказала Идзуна.

Стеф, услышав это, посмотрела на нее словно на богиню:

— Ах, Идзуночка! Одна ты не называешь меня дурой! — воскликнула она со слезами на глазах и бросилась обниматься.

— Просто ты сильно смахиваешь на нее-с, — усмехнулась Идзуна.

Мир изменился. Меняется и будет меняться.

И если вам кажется, что это не так, то вы просто не обращаете внимания.

* * *

Мир вокруг Соры и Сиро преобразился.

Раздался гром, и свирепый порыв ветра подхватил парящих в воздухе брата и сестру, отправляя их в штопор.

— О-о-ох, что это?!

Но больше всего испугалась Прэм:

— Э... Это еще что-о-о такое?! Так много магии не могут использовать даже крылатые!!!

Даже сквозь маскировку отчетливо чувствовалось, как она дрожит от ужаса.

Огромной силы магия, способная свести с ума любого, кто ее увидит, перекроила весь мир вокруг них, словно художник, перерисовывающий надоевшую картину.

— Что, Прэм, неужели все настолько плохо? — непринужденным тоном спросил Сора. Происходило что-то странное, но смену сеттинга правила не запрещали...

— Еще ка-а-ак плохо! Такой силой обладают разве что древние боги или... — Прэм осеклась на полуслове, вспомнив, где они находятся.

Местом игры был Авант Хейм. Высший второго ранга, фантазма.

— Не понимаем. Мы не понимаем, — сказала Азраил и взмыла в воздух.

На лице у нее уже не было ангельски безупречной — слишком безупречной — улыбки.

Не чувствовалось в ней и угрожающей смертоносности, свойственной тем, кто испытывал на себе прямой взгляд крылатой. Сора мрачно усмехнулся, подумав, что перед лицом такой огромной силы само слово «угроза» теряет смысл. Сила, представшая перед ними, превосходила понимание и воображение. Сора и Сиро казалось, что их кожа охвачена огнем.

А нечто, принявшее облик Азраил, продолжало:

— Я не ведаю, что за морок на тебя наслали, Джибрил, — сказало оно пустым, лишенным эмоций голосом. — Так что скажите мне вы...

Окружающая их обстановка, наконец, перестала меняться. Сора и Сиро в удивлении раскрыли рты при виде нового открывшегося им пейзажа.

Небо было багровым, вверх тянулись столбы дыма, поднимаясь в стратосферу. До самого горизонта раскинулась выжженная пустыня. Расколотое небо, развороченная земля, высохшие океаны — это было царство смерти.

В воздухе парили огромные каменные глыбы — осколки земной тверди. Крылатые, до этого участвовавшие в игре, выстроились в небе в угрожающего вида военный строй.

— Это что еще за приколы?.. — только и нашелся что сказать Сора, но ни Сиро, ни Прэм ему не ответили.

У крылатых был встревоженный вид, словно происходящее напоминало им о какой-то давней травме. То, что сейчас видели Сора, Сиро и Прэм, на самом деле происходило шесть с лишним тысяч лет назад, в конце Великой войны. Когда Артош, создатель крылатых, насылал на своих врагов небесные кары одну за другой, а затем завершил начатое своей собственной, божьей карой, расколовшей землю, небо и даже звезды. Раскинувшийся впереди мрачный пейзаж являл собой ее последствия.

На фоне предсмертных конвульсий мира Азраил продолжала:

— Когда-то давно мы сражались и проиграли...

За ее спиной возник зловещего вида материк, парящий в воздухе — должно быть, Авант Хейм в том виде, каким был во время войны. На спине у гигантского кита стояли не дома-кубы, а многочисленные артиллерийские орудия, а голубые глаза его были наполнены кровожадной ненавистью.

— Величайшая атака нашего повелителя была отражена, он пал, и мы были повержены...

«Что так сильно изменило Джибрил?»

— Почему мы проиграли? Почему мы потеряли нашего повелителя? Почему сами мы выжили? Почему...

«Какова теперь цель нашей жизни?»

Прэм отчаянно силилась сохранить рассудок в присутствии этого воплощения смертоносной силы.

— Ответьте, в чем смысл жить оружию, потерявшему своего...

Но грозный монолог Азраил вдруг прервал возглас:

— «ПУШКА!» («ЯХОУ!»)

Грудь Азраил пронзил луч света. Затем полумрак озарила золотая вспышка, а спустя несколько мгновений Прэм услышала грохот взрывной волны.

— А? — удивленно пискнула она.

— Слиш-ком дол-го! Вступительный монолог должен быть не длиннее сорока слов, иначе мы его пропускаем!

— Игроки... в шутеры... не из терпеливых...

За те мгновения, когда слишком пораженная происходящим Прэм не следила за Сорой и Сиро, те успели составить Слово из имеющихся у них символов, материализовать артиллерийское орудие и выстрелить им в Азраил. Теперь они, опустившись на парящую скалу, со скучающим видом глядели на дело своих рук. 155-миллиметровый гранатомет, полыхнув огнем, пробил Азраил грудь, и внутри нее взорвался 15-фунтовый композитный подрывной снаряд. Взрывная волна, несущаяся со скоростью 8 километров в час, просто разорвала крылатую на куски.

— А?! Вы что делаете?! — очнулась Прэм.

Брат и сестра невозмутимо пояснили:

— Пропускаем катсцену.

— Задрали... пафосом...

— Вы-вы-вы-вы хоть понимаете, кто...

— Конечно. Азраил и фантазма по имени Авант Хейм, правильно?

— А... Что?..

Сора разочарованно вздохнул и покачал из стороны в сторону головой:

— Из всех крылатых только у Азраил был рог на голове. Вот я и подумал, что она — полноправная представительница Авант Хейма или вроде того. Впрочем, детали не так уж и важны.

— Короче... Азраил и фантазма... одно целое... — объяснила Сиро Прэм, соображавшей не так быстро, как брат с сестрой.

— Джибрил ведь говорила, что Авант Хейм — это целый отдельный мир, — напомнил Сора. — Окружающая обстановка изменилась, но если это отдельный мир, то это значит, что внешний мир измениться не мог. Следовательно, мы все еще внутри Авант Хейма. Однако над головой у нас парит еще один Авант Хейм, а значит, все это — иллюзия.

И к тому же если бы Азраил, беседовавшая с ними, была реальна, то Сора и Сиро не смогли бы причинить ей никакого вреда из-за Десяти Заповедей.

— А теперь... Прэм... загадка... — весело сказала Сиро.

Сора, тоже с нескрываемой радостью в голосе, подхватил:

— Огромный финальный уровень. Перед глазами — большая штука страшного вида. Длинная речь финального босса, а до конца игры... сколько там осталось?

— Девять минут... сорок четыре... секунды...

— Что же это все может значить? Пожалуйста, твои варианты ответа!

Для Прэм, незнакомой с игровой культурой их прежнего мира, это был трудный вопрос. Однако, глядя на надвигающийся на них ужас, она случайно угадала правильный ответ:

— Это значит... «конец»?

— Ого! Не ожидал, что ты ответишь правильно.

Авант Хейм выпустил в них гигантское количество снарядов, похожих на парализующие «ракеты» крылатых. Но Сора и Сиро, смеясь, только крепче взялись за руки.

— Короче, это значит, что мы на последнем уровне. Скоро конец!

— Кульминация... Хороший... сценарий!

Брат с сестрой оттолкнулись от земли и взмахнули крыльями. Обвеваемые встречным ветром, они сами неслись навстречу потоку парализующих заклинаний.

— Ка-а-ак вы можете смеяться в лицо такому-у-у?!

Они ловко уклонялись от бесчисленных вспышек света. Пусть их и было много, эти лучи, в отличие от «ракет» крылатых, не следовали за целью и не меняли траектории. Это был обычный заградительный огонь, легко преодолеваемый скоростью и маневрами. По меркам Соры и Сиро это и в самом деле было смешно.

— Сиро, траектории рассчитала?

— Более... менее... А ты?

— Ты же знаешь, что я предпочитаю опираться на интуицию.

Еще один взмах крыльями. Сора повторял все движения за сестрой, не отставая от нее ни на мгновение. Они играючи, словно танцуя в воздухе, уворачивались от огня.

— По сравнению со вторым раундом Хибати[4] — проще простого. Джибрил, ты нас точно не разочаруешь?

— Какой-то... тухлый босс... С остальными... труднее было...

Продолжая уклоняться от снарядов с помощью маневров, превосходящих понимание Прэм, брат с сестрой перешли к изучению оставшихся в их распоряжении символов.

— Всего сорок шесть слогов.

— Мы собрали... сорок.

— А потратили сколько, двадцать два?

— Осталось... восемнадцать.

Вокруг руки Соры вращались символы «та», «си», «тэ», «ки», «ру», «э», «и», «цу», «хэ».

У Сиро были слоги «рэ», «ё», «сэ», «ни», «фу»» «но», «н», «ри», «ко».

Запас был приличный. Но все же...

— Хм... Не хватает «ха», «ро», «ми», «во», «на» и «хи», — задумчиво протянул Сора.

— Но... козырной ход... — проронила Сиро.

— Я же говорил, что хочу влепить ей одно словечко. Трех слогов не хватает.

— В таких условиях... новые символы... не соберешь...

Даже Сора с Сиро, легко лавировавшие под ливнем магических снарядов (Прэм давно запуталась в их маневрах), не могли сейчас гоняться за крылатыми.

— Так не пойдет, Сиро. Извини, но придется задействовать козырной ход.

— Сколько тебе... нужно?

— Четырнадцать.

Сиро удивленно округлила глаза, не понимая, что же задумал брат.

— Четырнадцать символов. Без них никак. И трех из них нам не хватает.

Сора был абсолютно серьезен.

Четырнадцать символов на одно слово?

«Козырной ход», о котором говорила Сиро, был заготовленным заранее словом, которое выручило бы их из любой передряги. Но его можно было использовать лишь однажды. Последний довод в прямом смысле слова.

— Мм... Ладно... — кивнула Сиро. Она знала, что если брат говорит «так нужно», значит, это стоит всех рисков. Хоть она и не всегда понимала ход мыслей Соры, верила ему безоговорочно.

Они соединили руки, и четыре символа перешли от Сиро к брату. Переставив их местами, Сора сложил нужное Слово. Высоко подняв руку, он крикнул:

— «Отсечение!» («Сэцудан!»)

И резким движением опустил ладонь.

В тот же миг будто невидимое лезвие отсекло завесу «ракет» от остального Авант Хейма. Слова ведь материализовались в соответствии с фантазией Соры и Сиро, а «отсечение» было универсальным словом, которое можно было использовать как для защиты, так и для нападения, и даже для того и другого одновременно. Это и был их козырный ход. Важной составляющей слова был слог «н», необходимый для множества слов и каламбуров.

И сейчас в соответствии с волей Соры это всемогущее слово одним махом отрезало от них все, что находилось перед ними. Воздух, пейзаж, даже изображение Авант Хейма и пушечных орудий на его спине словно отделились каким-то стеклом.

«И что теперь?», подумала Прэм.

Сора и Сиро зачем-то замедлили движение.

— А? — удивилась Прэм. В брешь, прорубленную Словом в лавине парализующих заклинаний, устремились крылатые.

— Братец... Летят.

— Восемнадцать... Больше, чем я ожидал. Символы у них есть?

— Шесть... Все оставшиеся... Но...

Как забрать слоги, брат с сестрой пока не знали. После использования главного козыря, слова «отсечение», в их распоряжении осталось лишь четырнадцать символов. Сам Сора тоже нуждался в четырнадцати, три из которых пока еще были у крылатых.

— Что ж, последний раунд. Погнали, Сиро!

Брат и сестра приготовились к бою, взмахнули крыльями, но тут...

Прэм удивленно ойкнула. Сора и Сиро тоже не сразу поняли, что происходит: крылатые, летевшие им навстречу, вдруг остановились. Подобно Джибрил, они склонились перед братом и сестрой в почтительном поклоне.

— Вам ведь нужны эти слоги? — сказала одна из них, показывая рукой на символ «ха» у себя на груди.

Повторяя за ней, остальные пятеро крылатых также показали им свои символы.

Сора и Сиро заколебались, подозревая ловушку, но крылатые улыбались:

— Мы уже достаточно наигрались.

— Хотя терять права на рукопожатия, автографы и ночь вместе ох как жалко!

— Но даже этой игрой с вами мы более чем довольны!

— Поэтому, пожалуйста, — сказала последняя из них, — помогите сестренке Азраил, наши будущие хозяева.

И тут Сора и Сиро поняли, что задумала Джибрил, приготовив эту игру.

Едва удерживаясь от смеха, они забрали у крылатых оставшиеся символы.

— Ха-ха! Смотри-ка, нашей Джибрил теперь тоже палец в рот не клади.

— Джибрил... молодчина...

— Извините-е-е, а что вообще происходит? — Прэм единственная из присутствующих не понимала, что случилось.

— Не забывай, букашка... — засмеялись девушки. — Мы — крылатые, но мы не только подчиненные сестренки Азраил...

— Мы в первую очередь — фанатки Соры и Сиро! — объяснили они, не забыв поддеть Прэм.

Сора и Сиро, взмахнув крыльями, снова взмыли в воздух. И устремились к отрезанному от них Авант Хейму, где их ждала настоящая Азраил.

* * *

— Другие тоже все поняли... И даже после этого ты будешь утверждать, что я особенная? — сказала Джибрил с издевкой.

Азраил не изменилась в лице, но внутри ее раздирали противоречия.

«Что это такое? Что происходит? Ничего не понимаю...»

Она напряженно размышляла, вглядываясь в изображение в воздухе.

Двое иманити на этом изображении, описывая в воздухе ловкие пируэты, лавировали по обрушивающемуся Авант Хейму. Они направлялись прямо к Азраил. Словно знали, где та находится... Нет, они действительно это знали!

Увидев залп из орудий, они поняли, что этот мир нереален, а уничтожив иллюзию, предположили, что настоящая Азраил так и не сдвинулась с места... Нет, они были уверены в этом!

В голове Азраил всплыли неприятные воспоминания. Артоша убили точно так же: все атаки крылатых отбили, все их хитрости предугадали, все ловушки обошли. А затем хозяина повергли.

Она вернулась к циклу своих вечных вопросов: почему они проиграли? Почему выжили?! Зачем живут?!

— ...А-А-А!!!!

— Заткнись, Прэм!

Сора и Сиро продолжали лавировать между обломками скал обрушивающегося Авант Хейма. Любая даже малейшая ошибка могла стоить им жизни. Бедная Прэм не вынесла такого напряжения.

— А-А-А-А!!! — продолжала она. — Да вы просто сумасшедшие, оба!!!

— Ты не первая, кто нам это говорит! Сиро!

В какой-то момент окружавший их пейзаж полностью исчез — вокруг вновь возникли уже знакомые кубы.

— А-А-А-А!!! — снова завопила Прэм. Но Сиро с совершенно невозмутимым видом составила Слово:

— «Мини»...

Осталось восемнадцать символов.

Когда брат с сестрой прикоснулись к кубу перед ними, он уменьшился, образовывая зазор, который тем не менее был все еще слишком мал, чтобы Сора и Сиро могли туда прошмыгнуть. Но Сора тоже задействовал Слово:

— «Проход!» («Хэру!»)

Теперь у них осталось только шестнадцать слогов. И все же Прэм не успевала удивляться их находчивости: они воплотили факт прохождения сквозь узкое отверстие и как ни в чем не бывало продолжили полет!

— Прэм, — обратился к ней вдруг Сора, — клыки обнажить можешь?

— Нет! У меня плохое предчувствие, поэтому — ни за что!

— Жаль! А мы-то хотели было тебя кровушкой угостить...

— Беру свои слова назад! Касаюсь вашего плеча своими клыками, господин Сора, чувствуете?

— «Кровь» («ти»), — произнес Сора, оставив пятнадцать символов.

Из его неповрежденных пальцев на клыки Прэм засочилась кровь, и та принялась слизывать ее, не прокусывая кожу.

— Ого-о-о!!! Что же это?! Этот терпкий вкус, эта нежная текстура! По моему телу разливается блаженная энергия! Это словно слезы черепахи, откладывающей яйца в полнолуние!!!  — Прэм описывала переживаемые ею ощущения словно настоящий гурман.

— Что, прибавилось сил? — усмехнулся Сора.

— Да-а-а! Я словно рождаюсь заново! Чувствую в себе абсолютное всемогущество!

Шарф-Прэм даже засияла разными цветами — теперь за ними тянулся след словно за кометой.

— Это хорошо, — зловеще ухмыльнулся Сора. — Тогда...

— Посмотрим... на что ты... годишься...

— О-о-ох... Что-то мне подсказывало, что как раз этим все и закончится...

* * *

Шесть тысяч лет назад Артоша убили.

Шесть тысяч лет назад крылатых поставили перед этим невероятным, но неопровержимым фактом.

Они были клинком, созданным Артошем для того, чтобы уничтожать других богов и другие народы. Их целью было завоевать хозяину титул Единого Бога. С потерей хозяина крылатые, эти непревзойденные орудия убийства, потеряли и смысл жизни. Всю жизнь лишь слепо исполнявшие чужую волю, они столкнулись с вопросом: «Что же делать теперь?»

И слуги Артоша пришли к единственному логичному выводу — не задаваться вопросами. Одна из крылатых просто взяла и обратила всю свою невообразимую мощь против себя самой. Если сажать на трон Единого Бога больше некого, то и в них самих нет никакого смысла, ведь так?

Увидев, как ее сестры одна за другой лишают себя жизни, Азраил запаниковала и... солгала.

Нет, строго говоря, это не было ложью. Просто, не в силах вынести зрелища гибели ее сестер, она сказала, что долг крылатых еще не выполнен. Что хозяин оставил им последнее задание на случай, если он проиграет, сколь бы маловероятным это ни казалось. Если какая-то неведомая сила повергнет Артоша, крылатые должны найти причину его поражения.

И Артош действительно говорил это, но он поручил это одной лишь Азраил. Она солгала остальным, сказав, что это долг всего их народа.

«Отдайте мне право решить, — сказала она. — Подождите момента, когда мы выполним свое последнее задание и окажемся действительно не нужны».

Это было лишь предлогом, придуманным в спешке.

И тем не менее крылатые начали поиски причины поражения своего хозяина. С окончанием войны они принялись собирать знания, стремясь обратить все непознанное в этом мире в познанное.

И все равно даже спустя шесть тысяч лет Ответ так и не был найден.

Азраил считала, что если кто-то и способен найти его, то только Джибрил. Так сказал сам хозяин. Финальная Модель. Особенная Модель.

Но Азраил так устала...

* * *

И вот Сора и Сиро наконец оказались там, где, по их расчетам, должна была быть Азраил.

Их окружала сплошная темнота. Сора использовал Слово:

— «Свет!» («Хи!»)

После этого осталось четырнадцать символов. В самый раз для его плана.

Когда они материализуют последнее задуманное Слово, то потратят все символы и пройдут игру до конца.

— Слова больше не используем... Извиняй, Сиро.

— Если ты... считаешь... что так нужно... я тебе верю...

Ответ сестры искренне тронул Сору.

Зажженный огонек осветил помещение. Из темноты проступил пустой трон и стоящая рядом с ним Азраил.

— Мы искали Ответ шесть тысяч лет. Но так и не нашли.

— «Мы» — это кто вообще? А то, сдается мне, кое-кто очень даже нашел, — и Сора покосился на Джибрил, безмолвно стоящую рядом. Глаза ее были прикрыты, но на лице ее Сора прочитал уверенность. И еще кое-что: надежду на будущее. Именно то, что и отличало ее от Азраил.

— Мы устали искать Ответ, которого на самом деле не существует, — сказала Азраил за себя и фантазму, Авант Хейма, волю которого она представляла. Кукла и мираж решились на искреннюю исповедь. Глаза Азраил были полны неописуемого отчаяния. — Если Ответ, найденный Финальной Моделью — такая же ложь, какую выдумали мы, то я сочту, что поражение хозяина — простая случайность, и лишу всех крылатых жизни.

— Не хотелось бы такого, — невозмутимо ответил Сора.

— Джибрил... наша... соратница...

Сора начал рассуждать вслух:

— Ну, что ты начиталась всяких умных книжек в поисках какого-то там Ответа, я понял. А вот чувства твои, сказать по правде, не понимаю ни капельки. Можно кое-что узнать? — И, посмотрев на Азраил уже знакомым ей презрительным взглядом, которым рассматривал ее во время первой их встречи, он спросил: — Ты сама-то хоть пыталась когда-нибудь написать собственную книгу?

Азраил бросила взгляд на Джибрил, которая держала в руках свое так называемое Священное Писание, уже завоевавшее в Авант Хейме большую популярность. Дневник наблюдений за Сорой и Сиро, написанный ею собственноручно. Незавершенная история их будущего...

— Но ладно, я все понял. Значит, помимо озвученных нам условий, вы между собой обменялись такими вот ставками. Что ж, за то, что Джибрил без разрешения поставила собственную жизнь на кон, мы позже ее накажем... — Сора сжал руку сестры покрепче и взмахнул крылом. — Но неужели ты и правда не понимаешь, почему Джибрил согласилась на эту ставку?

— Потому что была уверена, что Ответ, который вы нам раскроете...

— Дура! Ну дура ведь! И ты еще при этом строишь из себя старшую сестру?! — воскликнул Сора, и сейчас злость его была более чем искренней. — Она верила, что ты — ее сестра — сама поймешь ее!

Пока пораженная Азраил молчала, Сора и Сиро сосредоточились на создании последнего Слова.

— А еще просишь называть ее сестренкой!

— Смешно... молчала бы... лучше...

Сказав это, они подпрыгнули и взмыли в небо.

Полет Соры и Сиро был подпитан Словом «ускорение», так что они приближались к Азраил с умопомрачительной скоростью. Но для владевшей силами Авант Хейма они все равно что бездвижно висели в воздухе.

— Знячит, Джибуля так верила в меня, что даже не побоялась рискнуть жизнью...

Все это время Азраил не понимала даже этого простого факта — и это было все, что она сейчас осознала. Вряд ли она способна хоть когда-нибудь понять, чего Джибрил от нее хочет...

— Значит, лучше просто покончить со всем этим... — сказала Азраил и тоже взмыла в воздух.

Ширина площади была не более нескольких сот метров. Две фигурки преодолели эту смехотворную для сверхзвуковой скорости дистанцию менее чем за один миг.

Исход казался очевидным: Азраил протянет руку, схватит их, и на этом всему придет конец.

Она так и не нашла Ответа, но зато нашла нечто другое. И этого ей было достаточно.

Нужно было поскорее с этим покончить. В этих шести тысячах лет не было никакого смысла...

— А-А-А!!! Простите, извините, не убивайте меня, пожалуйста-а-а!!!

— А?..

То, что Азраил схватила, не раскрывая глаз, визжало, вопило и верещало. Она думала, что поймала Сору и Сиро, но истошно кричало.... Э-э-э... Хмм... Как же зовут это существо?..

Это был тот дампир, имени которого она даже не знала. Впрочем, их друг другу и не представляли.

Спустя мгновение она поняла, что пала жертвой маскировочного заклинания. Магия дампиров при должном умении могла обмануть и эльфов, и крылатых. А уж дампиру, напившемуся крови, под силу было обмануть даже древнего бога.

Но тогда где же сами Сора и Сиро, если их «крылья» здесь, перед ней?..

Когда эта мысль пришла в голову Азраил, было уже поздно. Она успела лишь краем глаза заметить, как что-то на огромной скорости приближается к ней сбоку.

Азраил воспринимала все, словно в замедленной съемке. Она увидела, что даже без Прэм — то есть без своих крыльев — Сора и Сиро продолжают нестись на нее с нечеловеческой скоростью.

Сора хлопнул Азраил по плечу, выкрикнув припасенное для нее Слово:

— «Живи дальше без читов!» («Сибари-пурээ дэ коно ё во икиро!»)

Больше символов у них не осталось.

Азраил удивленно распахнула глаза, но пока еще не из-за Слова, которое использовал Сора, а от осознания факта, что противники сняли крылья и заставили дампира использовать магию иллюзий. Довольное лицо Соры говорило: «А разве было правило, что нельзя пользоваться магией?» Но ведь без крыльев на такой скорости они обречены насмерть разбиться о землю!

И тут Азраил услышала:

— Ровно... шестьдесят минут... Конец, — Сиро все это время посекундно отслеживала время игры в уме.

В тот же миг Джибрил перенеслась к Соре и Сиро и уберегла от падения, почтительно подхватила их на руки.

А на Азраил, наблюдавшую за этим со стороны, начало действовать составленное Сорой Слово.

«Живи дальше без читов».

Все ее силы, включая те, что даровал ей Авант Хейм, стремительно улетучились.

Огромная мощь, создавшая окружающее их пространство, перестала поддерживать его. Все вокруг начало рушиться.

Все еще не до конца веря в реальность происходящего, обессиленная Азраил падала вниз.

Она хорошо помнила это чувство. Это был страх, точно такой же, который она испытала, когда умер Артош.

«Ничего не понимаю.

Не понимаю. Не понимаю. Слишком много неясности».

Страх. Нет, ужас. Как они могут балансировать на краю бездны, ничего не понимая?

Сколько ни собирай знания, сколько ни строй планов, сколько ни перестраховывайся, в конце концов тебя все равно ждет неведомое.

Бездна неясности.

Как можно балансировать над ней на такой тонкой ниточке?

Как можно бесстрашно шагать вперед?

И Азраил, не выдержав такого количества вопросов, выходящих для нее за рамки здравого смысла, потеряла сознание.

* * *

Во сне Азраил увидела Артоша.

Веками непрекращавшаяся война делала ее хозяина лишь могущественнее. Ведь Артош был богом войны — он питался враждебностью, ненавистью, насилием и кровью.

У него было девять крылатых глашатаев — Восемнадцать Крыльев. Его апостолом был Авант Хейм.

Один бог, одна фантазма, одна раса. Эта маленькая армия повергла весь мир к ногам Артоша.

Титул Единого Бога должен был достаться ему... В этом не было ни капли сомнений.

И все же он однажды сказал Азраил:

— Возможно, я проиграю.

— Вы шутите...

— Я силен.

— Разумеется.

— В этом мире не осталось никого сильнее меня.

— Само собой.

— И как раз поэтому в мире есть нечто, мне непонятное.

— Чего же вам не понять?

— Мне не понять того, что может понять лишь слабый. И это незнание может стоить мне жизни.

Азраил не нашлась, что ответить. Артош продолжал:

— Поэтому я создам Модель, обладающую несовершенством, недоступным мне.

— Несовершенством?..

— Сможет ли несовершенное достичь совершенства? Мне неведома разгадка этого парадокса...

Азраил внимательно слушала.

— Выиграю ли я или же проиграю — ответ на этот вопрос будет тому причиной. О Азраил, Начальная Модель, первая из моих Восемнадцати...

— Слушаюсь!

— Если я погибну, а ты будешь среди проигравших, найди этот Ответ за меня.

Азраил не знала, что за будущее увидел ее хозяин. Но он говорил ей о своем возможном проигрыше без малейшего страха, как и подобало богу войны. На его божественном лике играла свирепая, но в то же время радостная ухмылка. В голосе Артоша слышалась надежда встретить невиданного ранее соперника — и превзойти его.

— Что же, пришло время создать эту особую Модель...

Я назову ее...

То был миг, когда Артош дал имя своему последнему детищу — Финальной Модели. Особенной модели. Несовершенной Модели.

Модели, которая сможет достичь высот, недоступных даже ее создателю.

— Джибрил...

* * *

— Наконец-то ты очнулась, Старшая.

Все ее тело ныло. Боль была первым, что почувствовала Азраил по пробуждении.

Крылья не двигались. Огромных усилий стоило даже... Стоп. Если подумать, до сих пор она даже не знала, что такое «усилие».

Как вообще нужно двигать телом? Разве оно не само перемещается в пространстве?

Неужели земное притяжение всегда было таким сильным и так стесняло движения?

Приподняв тяжелую, словно булыжник, голову, Азраил увидела склонившиеся над нею силуэты.

На нее сверху вниз смотрели Джибрил и двое иманити — Сора и Сиро. Последние в таблице рангов Высших, слабые, как мухи, существа...

— Ты совсем совесть потеряла — играть на легком уровне сложности и ныть, что игра — отстой, после первого же поражения, — с издевкой сказало одно из них, а второе согласно хихикнуло. Азраил не понимала, что они говорят. — Начинай все сначала на сложном. И если потом опять скажешь, что это отстойная игра...

— Мы с тобой... снова... сыграем...

Азраил, наконец, поняла, что Слово, которое использовали против нее, сделало ее слабой, точно иманити.

Ей ничего не оставалось, кроме как поникнуть и горько усмехнуться. Больше никакого полета. Никакой магии. Она даже не сможет увидеть магических духов. Теперь она была беспомощна перед расстоянием и силой тяготения — понятиями, о которых она никогда прежде даже не задумывалась.

Она повернулась на бок и попыталась поднять руку в небо.

Как высоко... Небо было необъятным и бездонным.

Сила, приковывающая ее к земле, отделяла ее от этого неба непреодолимой преградой. Сейчас Азраил было трудно даже представить, что она еще недавно летала по этому небу. Даже если бы она и смогла взлететь сейчас, то не стала: слишком страшно ей было.

А двое иманити, таких же, как теперь и она, с улыбками парили в воздухе и играли...

— Вкус земли... тоже... неплох...

— Пока не упадешь — по-настоящему в небо не захочешь.

Они говорили так, словно упасть с такой высоты — сущие пустяки.

— Понимаешь, когда падаешь — нужно подниматься. Всегда есть следующий раз.

Сора улыбнулся и протянул ей руку, словно говоря: «Мы всегда так и делали».

И Азраил в самом деле наконец все поняла. И улыбнулась.

Долго. Как же долго она соображала. Совсем неудивительно, что ее все называли дурой...

Азраил взяла протянутую ей руку.

— Ты просто слишком закоснела, Старшая, — с ноткой осуждения, но в то же время мягко упрекнула ее Джибрил, когда Азраил поднялась на ноги.

Джибрил, последний подарок Артоша, несовершенная Модель, особенная Модель, Финальная Модель. Она олицетворяла собой несовершенство. Или, другими словами, — стремление к совершенству. Именно в силу своего несовершенства она всегда стремилась к непознанному, была устремлена в будущее, надеялась...

Теперь Азраил поняла даже, зачем ее сестра стремилась уничтожить врагов в одиночку.

— Это ты слишком взбалмошняя, Джибуля...

Когда-то Джибрил разрушила город эльфов и забрала из него книги, хоть ей никто этого и не приказывал. Она отправлялась на одиночные вылеты, несмотря на все предупреждения о том, что одной ей это не под силу. Ушла из Совета и покинула родину, а когда вернулась — привела с собой новых «хозяев»...

Она оказалась несовершенна — и именно поэтому стала сильнее всех.

— Теперь понятно, почему нят смысла просто читать книги...

Оказывается, знание — это не просто запоминание и накопление информации. Информация становится знанием, когда ты проверяешь ее на собственном опыте. Когда чувствуешь ее всем телом. Вот оно, неведомое, что было недоступно для понимания Азраил и Артошу. Именно оно превращает невозможное в возможное.

«Сильным» — тем, кто никогда не ошибается и не проигрывает — тяжело это понять. И все же...

— Ведь сам факт нашего поражения уже говорит о том, что мы нясовершенны... А я так боялась...

Джибрил единственная начала понимать, что к чему, еще до того, как крылатые потерпели поражение.

Но ведь в момент своего проигрыша все крылатые и Авант Хейм тоже познали суть несовершенства, хоть, увы, ничего с этим не сделали. Долгое время крылатые во главе с Азраил равнодушно собирали знания, и одна только Джибрил наслаждалась утолением своей любознательности, а также создавала новое и пыталась передать это другим. Будучи и так непревзойденной в силе, она стремилась к недостижимому и воспитала в себе восхищение непознанным. Это могло означать только одно...

— Ня-ха-ха-ха... Как же легко. Стоит только понять — и все оказывается так просто! — Азраил закрыла лицо ладонями. Тут оставалось только смеяться.

— Что, поняла, наконец?

— Да, поняла. Что ничего понямать и не нужно было.

Разве не забавно? Ответ, который они искали эти шесть тысяч лет, гласил: «Никакого Ответа нет».

— Непознанное никогда не становится познанным. Потому что познанное всегда может снова стать непознанным. Это бесконечный процесс. Вчерашнее знание не обязательно остается знанием сегодня.

Впервые потерпев поражение, Азраил испугалась непознанного, потому что никогда не сталкивалась с ним ранее. Но чем старательнее ты стараешься понять его, тем больше оно от тебя отдаляется.

— Поэтому нужно не запоминать, а учиться. Получать удовольствие от риска, приспосабливаться к переменам.

К Совершенству можно только пытаться приблизиться. Шаг за шагом...

— Вот поэтому мы и проиграли Великую войну. Старшая Азраил, когда я проиграла хозяину, склонилась перед ним и решила служить ему, я выполнила последнюю волю Артоша, — сказала Джибрил, не открывая глаз.

— Артош... — повторила Азраил. — Нядеюсь, теперь я тоже выполнила его волю.

Теперь ей больше не нужно было лгать. Азраил утерла выступившие на глазах слезы и взглянула в небо. Она даже не знала, что умеет плакать. Пожалуй, эти слезы были подходящей данью верности.

— Хммм... Не очень понял, что случилось, но судя по вашим лицам, все обошлось, — пытливо заглянув Азраил в глаза, подвел итог Сора.

— Можно задать вам четыре вопроса, иманити? Точнее... Сора и Сиро, — поправила сама себя Азраил.

Ответа не существовало. Она вернулась в исходную точку. И поэтому ей нужно было узнать кое-что.

— Зачем вы живете? — спросила она.

— Потому что есть Сиро.

— Потому что... есть... брат.

— Что вы будете делать, если один из вас умрет?

— Ничего. Мы умрем вместе.

— Тот же... ответ...

— Ради чего вы появились на свет?

— Без понятия.

— Не... знаю.

— Нет у нас времени, если честно, о таком думать. Не так уж долго живем, в отличие от некоторых.

— Дел... полно.

На все вопросы они отвечали не задумываясь, Сора — с улыбкой, Сиро — серьезно.

Это был не Ответ Азраил, но ей захотелось узнать чужие, с которыми она могла бы свериться.

Она задала последний вопрос:

— Смогу ли я когда-нибудь стать Джибулей?..

— Это вряд ли. Ты можешь стать только самой собой, — без колебаний ответил Сора.

Вполне резонный ответ. И он был заранее известен Азраил, но она все равно немного сникла.

— Но разве это плохо? — беззаботно добавил Сора. — Ты и сама по себе очень даже ничего. Сейчас ты мне вполне симпатична, — сказал он с теплой улыбкой.

— Ня-ха-ха-ха!.. Выходит, ответ, на поиски которого я потратила тысячи лет, — это «начинай все снячала»... Нелегко жить вечно.

«Думай сама». Вот каким был Ответ Соры и Сиро. Ищи сама — и найдешь свой собственный Ответ, как нашла его Джибрил.

И бесконечно уставшей Азраил оказалось достаточно одного только знания, что найти его возможно.

— Хозяин, — послышался виноватый голос Джибрил. — Прошу прощения за то, что поставила на кон свою жизнь без спроса, во всем полагаясь на вас...

— Ах да, насчет этого, Джибрил... — Сора неловко почесал в затылке. — На самом деле у нее нет права приказать всем крылатым покончить с собой.

Джибрил застыла в удивлении:

— Что?..

— Ой, так ты знял? — усмехнулась Азраил и с досадой цокнула языком. — Я всего-то запретила сестрам убивать себя без разрешения. Да, это не знячит, что я могу заставить их покончить с собой! Эх, даже странно, что за шесть тысяч лет об этом никто ня догадался!

— И вообще... — добавила Сиро. — Ты, Джибрил... принадлежишь... нам.

У Джибрил затряслись плечи от гнева.

А она ведь правда была готова заплатить жизнью за то, что вовлекла в это хозяев...

— Но сама Азраил действительно могла покончить с собой, — серьезно сказал Сора, и Азраил перестала улыбаться. — Она с самого начала не ставила на кон ничего, кроме себя самой. Наверняка хотела погибнуть вне зависимости от исхода игры. Думаешь, есть на свете старшая сестра, способная допустить, чтобы младшая умерла? Старшая сестра, в которую ты поверила?

В тишине раздался вздох, который подтверждал сказанное Сорой лучше любых слов.

Ведь если Ответ существует, и крылатые способны его постичь, то они не стали бы лишать себя жизни, даже если бы Азраил вернула всем крылатым право распоряжаться ею. А если Ответа нет, возможно, они, как Джибрил, нашли бы собственный смысл жизни и тоже не стали убивать себя. Так или иначе роль Азраил, влачившей мучительное существование все эти тысячи лет только ради того, чтобы жили все остальные, была бы выполнена.

— Сора, тебя в детстве ня ругали, что ты суешь нос ня в свои дела? — зло спросила Азраил.

— Еще как ругали. Но мы решили, что никому не дадим умереть в этой игре. Поэтому... — Сора хлопнул в ладоши. — Давай-ка сыграем в игру. Начинать все заново трудно, да? Поэтому вот тебе мое предложение. Сменим игру. Мы хотим сделать этот мир гораздо интереснее. Сделаем из него игру, которая никогда не наскучит. Сделай ставку: получится у нас или нет?

— Ня... Ня-ха... Ня-ха-ха-ха!

Вот уже шесть тысяч лет Азраил не смеялась от души. Нет, наверное, она вообще никогда прежде так не смеялась. У нее даже живот Заболел от смеха, словно у иманити.

Она вдруг подскочила к Соре и поцеловала его.

— Ммм?!

— ?!

— X... Хозяин?! Старшая?!

Азраил прильнула к Соре губами на несколько долгих секунд и только потом отстранилась.

— Ня-ха-ха... Какая же это игра, если обе стороны поставят «получится»?

— …

— Спасибо, что верили в меня, даже когда я попыталась умереть, — не обращая внимания на удивленное лицо Соры и испепеляющие взгляды Сиро и Джибрил, продолжала Азраил. — Но, в отличие от Джибули, у меня пока нят права оставаться рядом с вами.

Она помахала им на прощание, развернулась и неуклюже пошла прочь, борясь с непривычной ей силой тяготения.

Ей было неловко, что она заставила переживать о себе младшую сестру и двух иманити. Да, в итоге они не дали ей покончить с собой. Но опираться на них и дальше было бы верхом инфантилизма.

— Нячего. Я тоже ставлю ня то, что у вас получится. А пока это ня случилось, я поверю в тот потенциал, который увидела во мне Джибуля. Просто подождите меня чуть-чуть...

* * *

— Братец... Ты дал... себя поцеловать.

— Эй, стоп! Тут, как ни крути, поцеловали меня!

— Прошу прощения, хозяин, но Десять Заповедей запрещают делать что-либо против вашей воли. А значит, Старшая Азраил смогла поцеловать вас только потому, что вы, даже если и неосознанно, но дали на это разрешение.

— Нет, стоп! Если бы я неосознанно отказал такой красотуле, кем бы я был после этого?!

— Значит... ты с кем угодно... согласен...

— Словно какой-нибудь Ино, право слово.

— Так, погодите! Я в этой ситуации жертва, как ни крути! Разве не так?!

* * *

До удаляющейся Азраил еще доносились их голоса.

— Слушай, Джибулечка... — вполголоса позвала она.

— Теперь еще и «Джибулечка»? — недовольно спросила возникшая рядом с ней Джибрил. — Сначала оскорбляешь хозяев, затем оказывается, что ты лгала нам все это время... Даже моя чаша терпения не бездонна, Старшая Азраил.

Азраил, пропустив мимо ушей колкости, задала сестре вопрос, который долгое время не давал ей покоя:

— Как ты думаешь, как иманити удалось выжить в Великой войне?

— Хм...

Вопрос был непростой. Сама Джибрил тоже давно ломала над ним голову.

Считалось, что люди настолько слабы, что выжили исключительно благодаря тому, что никто просто не обращал на них внимания. Но повстречав Сору и Сиро, Джибрил стала сомневаться в этой версии. Разве могло случайно получиться так, что к концу войны весь материк Лузия оказался во владении иманити?

Азраил поделилась своей собственной версией:

— Что, если они проигрывали до тех пор, пока больше уже не смогли проигрывать дальше?

Ей пришло в голову, что иманити смирялись со своими поражениями и извлекали из них максимум выгоды. Будучи самым несовершенным из всех народов, они сильнее всех стремились к совершенству.

Азраил усмехнулась. Если предположить, что ее догадка правильна, напрашивался совершенно другой вопрос:

— В таком случае, почему мы не обращали внимания на такой опасный народ?

Джибрил сглотнула ком в горле. Даже если бы не было ее хозяев, был предыдущий король Элькии, разгадавший игру Восточного Союза, и девушка по имени Кламми, которая заключила союз с эльфом. Джибрил уже успела на собственной шкуре прочувствовать, каким огромным скрытым потенциалом обладает эта на первый взгляд беспомощная раса. Если понадобится, люди бесстрашно пойдут на самые безумные поступки и даже на смерть, чтобы продвинуться вперед.

— Почему мы не видели угрозы, исходящей от народа, способного бесконечно обучаться?

Ведь какими бы слабыми люди ни были изначально, рано или поздно они превратятся в силу, которую нельзя игнорировать. Что бы сделали крылатые, осознай они это свойство иманити во время войны?

Тут и думать было нечего. Людей попросту уничтожили бы как слишком опасный элемент.

— И кстати, про иманити того времени нет никакой информации. Как думаешь, почему?

Действительно, о том, что делали люди во времена Великой войны, не осталось никаких Документальных свидетельств. Это было очень, очень странно.

— Ня-ха-ха... Я вот о чем подумала... — сказала Азраил, бросив взгляд назад, в сторону Соры и Сиро. — Может, люди специально увели войну с территории Лузин?

Это было бы очень на них похоже.

— И экс-макины, убившие Артоша, вели себя крайне странно в конце войны. Быть может, — Азраил сказала это с улыбкой, но глаза ее уже не улыбались, — ...это иманити натравили их на него?

Что, если гибель Артоша, положившая конец Великой войне...

...была кем-то задумана?

— Шутка!  Это было бы уже слишком! Ня-ха-ха-ха-ха!  — воскликнула Азраил. И все-таки удалилась, оставив Джибрил размышлять позади.

Ей казалось, что она шла очень долго, но почему-то Азраил так никуда и не добралась. И Джибрил, которая вроде бы должна была остаться позади, все еще находилась в зоне ее видимости.

Тогда она снова обратилась к Джибрил:

— Джибуля, как они и сказали, я поиграю нямножко «на сложном уровне», — Азраил усмехнулась. — А на следующем заседании Совета предложу Авант Хейму вступить в Элькийскую Федерацию.

Джибрил с сомнением откликнулась:

— Не думаю, что это предложение примут...

Конечно же, самой Джибрил очень хотелось бы, чтобы его приняли, но это казалось маловероятным.

Азраил взглянула на нее с нескрываемым лукавством:

— А что, если сказать, что мы вступим в Федерацию понярошку с целью выполнить последний приказ Артоша и найти Ответ? Ня-ха-ха!

Похоже, то, что Азраил удалось целых шесть тысяч лет всех обманывать, было вовсе не случайностью...

— Конечно же, в таком случае все согласятся...

Авант Хейм ни с кем никогда не вступал в союзы. У него не было ни территорий, ни ресурсов. Притворный союз не связывал крылатых никакими обязательствами и позволял вмешиваться только в те дела, которые интересовали их самих. А если уж на союз даст добро сама председательница, утверждая, что такова воля самого Артоша, — ни у кого не останется причин ответить отказом.

— Вот только... — с серьезным лицом начала Джибрил, но Азраил перебила, предвосхитив ее опасения:

— До тех пор, пока все остальные, включая меня, сами не поверят в возможности этих двоих, они не призняют их новыми хозяевами. Так?

— Да. Крылатые должны прийти к этому сами. Но не беспокойся, Священное Писание я буду распространять и дальше.

Джибрил была уверена, что это лишь вопрос времени и популярности ее дневников. Умиленная ее верой в хозяев, Азраил сказала:

— Значит, до тех пор тебе придется приглядывать за ними в одиночку. Могу я попросить тебя об этом — не как председательница, а просто как подруга?

Эти двое были живыми сгустками непознанного. Теперь Азраил отчасти понимала, почему Джибрил питает к ним такой интерес. Но в то же время они были слишком безрассудны. Нельзя было позволить им умереть до того, как они найдут Ответ.

— Нет, не можешь, — с непонятной улыбкой ответила ей Джибрил. — Потому что защищать хозяев входило в мои обязанности с самого начала.

— Понятно... Ня-ха-ха...

Азраил расценила ее ответ как намек на то, что они вовсе не подруги. Впрочем, это было справедливо, учитывая, что натворила Азраил.

Но тут Джибрил добавила:

— Но не тяни, а то упустишь самые интересные моменты... сестренка, — и она с искренней теплотой улыбнулась своей старшей сестре.

— Не... Не волнуйся... Не отставать же мне от моей любимой сестренки... Ня-ха-ха-ха... — Азраил рассмеялась немного искусственным смехом и отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы.

Ей подумалось, что раз даже с таким безнадежным случаем, каким была она сама, Соре и Сиро удалось справиться всего лишь за час, то дело за малым...

Затем Азраил остановилась и оглянулась по сторонам. Вздохнула и замахала руками:

— Девочки-и! Подкиньте меня, кто-нибудь! Нам нужно побыстрее устроить заседание! А еще проложите какую-нибудь дорожку хотя бы до моего дома! Иначе я никуда попасть не смогу! Ня-ха-ха-ха!

Тот факт, что она даже не может самостоятельно вернуться домой, заставил ее по-новому посмотреть на мир. И то, что в какой-то степени это доставляло Азраил удовольствие, было очень смешно.

Она двигалась по земле с муравьиной скоростью и видела мир таким, каким видели его иманити. Оказывается, за двадцать шесть тысяч лет жизни такое может даже показаться интересным.

ПРИЗНАЮТ ЛИ ИХ КОРОЛЯМИ?

— Это решать уже не мне. И тебе, Ав, тоже придется выбрать самому.

СЛОЖНО. НО Я ПОПРОБУЮ.

— Если нячистоту, то и мне кажется, что послужить им немножко — не такая уж и плохая мысль.

ПОТОМУ ЧТО У НИХ ЕСТЬ ПОТЕНЦИАЛ?

Азраил взмахнула крыльями, теперь уже непригодными для того, чтобы поднять ее в воздух:

— Потому что это будет интересно! Ня-ха-ха-ха! — искренне рассмеялась она, гадая, какую игру Сора с Сиро продемонстрируют ей в следующий раз.

* * *

Тем временем в кабинете предыдущего короля иманити в замке Элькии Идзуна яростно пожирала роскошный рыбный обед, а Стеф просматривала отобранные той книги.

— А ты, гляжу, любишь покушать, — заметила она, глядя, с каким аппетитом ест Идзуна.

Та выглядела, безусловно, мило, но Стеф казалось немного странным, что девочка-звервольф ничуть не беспокоится о судьбе своего деда, учитывая, в каком опасном положении тот сейчас находился. Было видно, что Идзуна напряжена и старается помогать изо всех сил, но в то же время на лице у нее не читалось никакой тревоги.

— Мне немного неудобно такое спрашивать... Но, Идзуна, неужели ты не переживаешь за дедушку?

Идзуна на миг перестала жевать. Не задумываясь ответила, продолжая держать рыбу во рту:

— Не переживаю-с. С чего я должна-с?

— Как это «с чего»?..

— Сора и Сиро спасут его, все нормально-с, — уверенно сказала девочка и вернулась к трапезе.

Стеф удрученно вздохнула и перевела взгляд обратно на книгу. Пробормотала:

— Почему и Жрица, и Идзуна так легко верят этому лгуну?..

Этот вопрос не давал ей покоя уже давно.

Нет, она знала, что в конечном итоге Сора и Сиро всегда сдерживали свое слово. Но в процессе они успевали многократно обмануть тебя в разных мелочах. Как после такого им верить?..

— Но Сора ведь не лгун-с, — непонимающе склонив голову набок, откликнулась Идзуна.

— Вижу, ты хоть и освоила язык иманити, Идзуна, но все же не идеально, — усмехнулась Стеф. — Кто же он тогда, если не лгун?

— От него не пахнет, как от лгунов, которые лгут сами себе-с. Ненавижу этот запах-с.

Стеф не нашлась, что на это сказать. Идзуна же в этот миг вспомнила запах, который она почувствовала, когда Сора уверил ее в том, что волноваться не о чем, и улыбнулась:

— От Соры и Сиро хорошо пахнет-с. Они обманывают, манипулируют или шутят над людьми-с. Но никогда не лгут-с. Поэтому я их люблю-с.

Эти простые слова малышки, которой не было и десяти, поразили Стеф.

Она наконец поняла одну простую вещь, о которой до сих пор почему-то не задумывалась.

Сора был прирожденным обманщиком, убедительно говорящим неправды направо и налево.

Но тем не менее Стеф почему-то часто узнавала в нем своего деда... А ведь если задуматься, все объяснялось довольно просто. Если Сора так хорошо умел врать, то почему нарочно поступал так, чтобы его сразу же начинали подозревать во лжи?

Почему бы ему не притворяться честным?

Стеф вдруг заметила, что Идзуна смотрит на нее осуждающе.

— От тебя тоже обычно хорошо пахнет-с. Но иногда пахнет как от лгуньи-с.

— Что?! Это когда я, по-твоему, врала, скажи на милость?!

— Когда ты говоришь о Соре, от тебя пахнет как от лгуньи-с. Такой ты мне не нравишься-с.

— Э... Это потому, что он заставил меня в себя влюбиться! Как мне этого не отрицать?! — чуть ли не со слезами на глазах воскликнула Стеф, расстроенная тем, что что-то в ней Идзуне не по нраву.

Идзуна снова нахмурилась:

— Опять врешь-с... Но чаще от тебя хорошо пахнет, так что так уж и быть, прощаю-с, — сказала она и снова принялась набивать рот рыбой.

Стеф же задумалась:

— Ну, хорошо, допустим — и это очень щедрое допущение — что Сора все-таки не лгун. Но даже если так, это не дает ему право отнимать у меня первую любовь! Так нечестно! — вскричала она, схватившись за голову.

Неизвестно, сколько бы она еще переживала, но тут ее взгляд остановился на одной из книг. Это была книжка в потертой обложке, отложенная подальше от остальных.

— «Сокровище гордой принцессы»...

При виде этого довольно детского названия Стеф решила:

— Какая-то сказка?..

Она открыла старый фолиант, пробежалась глазами по первой странице:

«Это древняя сказка, которую рассказывают гномы...»

— Ого, перевод? И переводчик... не дедушка. Что здесь тогда делает эта книга?.. — сказала Стеф, переворачивая страницы.

Вдруг у нее перехватило дыхание. В начале сказки, где шли строки: «Вот сказка из давних-предавних времен», чуть ниже хорошо известным ей дедушкиным почерком было дописано примечание:

«Я считаю, что королева морей погрузилась в сон, прочитав эту сказку.

Та королева, как и принцесса из сказки, была всеми любима, и у нее все было. Поэтому она возжелала того, чего не ведает. Она имела все, и как раз поэтому возжелала недоступной для нее любви».

— Нашла-а-а-а!!! — завопила Стеф, вскакивая со своего стула. От ее крика Идзуна тоже испуганно подскочила.

* * *

Авант Хейм, Центральный Район, один из кубов, что побольше.

Когда-то давно Джибрил жила в этом кубе, но сейчас использовала его как склад.

Судя по всему, все ценные для нее вещи она перенесла в Элькийскую библиотеку: сейчас этот дом-куб выглядел довольно-таки заброшенным.

Поскольку крылатым не требовался сон, в кубе этом, конечно же, не было ни кровати, ни даже окон. Тем не менее, в окружении коллекции вещей Джибрил, отличных от книг, Сора, Сиро и Прэм чувствовали себя на удивление уютно.

— Хозяин, прощу, только не трогайте вот это. Иначе скорее всего... нет, гарантированно умрете.

Точнее, они чувствовали бы себя уютно, если бы удалось не обращать внимания на всякого рода реликвии военных времен и черепа...

— Странно это... — устало пробормотал Сора, устроившийся в центре комнаты в окружении книг, которые, согласно договору, целая сотня крылатых собрала им после игры. Сиро, сидящая у него на коленях, перечеркнула что-то у себя в блокноте и с досадой застонала.

— Хозяин... Может, устроите небольшой перерыв? — спросила Джибрил, пытаясь как-нибудь облегчить им поиски.

Она, записывавшая все в дневник наблюдений, задумалась, когда ее хозяева в последний раз спали. Это было еще до того, как к ним заявилась с визитом Прэм. То есть около пяти дней назад. А закончив игру с крылатыми, они тут же приступили к изучению собранных книг.

Сора, пропустив мимо ушей ее предложение, задумчиво почесал в затылке:

— Нашли аж девятнадцать разных источников... Но почему все описания условий королевы одинаковы?

— Неужели все наши старания... были... зря-а-а-а?! — пискнула Прэм.

Маскировочное заклинание, использованное ею в игре с крылатыми, чтобы обмануть владевшую силами Авант Хейма Азраил, похоже, не прошло Для Прэм даром: она лежала ничком на полу и почти не шевелилась. Сейчас на ее лице ясно читалось, что она в ужасе, что все их усилия оказались напрасными.

— Нет, тут наклевывается Другая проблема... Смотри... — вздохнул Сора и повернулся к Прэм. — Королева сирен — полноправная представительница всего народа. И она погрузилась в сон, поставив на кон все свои права. То есть если ее кто-нибудь разбудит, то сирены автоматически потеряют свою фигуру, а это для них — конец. Поэтому они скрыли настоящие условия ее пробуждения.

— Ну... Да-а-а...

— Лучший способ скрыть правду — сделать так, чтобы ее вообще никто не узнал. Поэтому выяснить условия не удалось даже тебе. Но... Королева погрузилась в сон еще до того, как стала королевой. И пока она ей не стала, сирены должны были попытаться разбудить ее сами — то есть они должны были знать изначальные условия, а новые придумали уже потом.

Сора посмотрел на Прэм, как бы спрашивая, поспевает ли она за его мыслью, и та утвердительно кивнула.

— За последние восемьсот лет было несколько попыток разбудить королеву. Согласно одним только найденным в Авант Хейме данным это произошло целых девятнадцать раз, с ней играли представители пяти рас, и об играх сохранились кое-какие свидетельства. Мы надеялись, что, сравнив их, сможем узнать настоящие условия, но...

При этих его словах Сиро сокрушенно застонала, а сам Сора обессиленно опустился на колени. Они с сестрой даже проверили, нет ли каких-либо ошибок в переводах с языков других рас, но все было безуспешно.

— «Тот, кто сможет пробудить королеву, заполучит ее полностью»... — продолжал Сора. — Это все, что нам удалось узнать.

По сути бесполезная информация: ведь «пробудить» даже не обязательно значило «влюбить».

— Но почему нигде нет способа ее разбудить? — раздраженно добавил он. — Не ту информацию скрываете!

Ведь если бы принцессу разбудили до того, как она унаследовала престол, то сирены ничем бы не рисковали. Логичнее было раскрыть всем условия и как можно быстрее выиграть в ее игре, И тем не менее информации о чем-то подобном не было...

— Наихудший... вариант... — тихо буркнула Сиро.

— Что? — испуганно переспросила Прэм.

— Условий... никто не знал... с самого начала.

Сора пояснил:

— Похоже, что королева и сама не поставила четких условий победы. Например... — Он тяжело вздохнул и с усилием выдавил из себя: — Это могло быть что-нибудь в стиле «Развеселите меня, хоть я и сама не знаю, как».

Прэм закатила глаза и снова сползла под пол. Сказать по правде, Сора и сам был не прочь сделать то же самое.

Увы, эта догадка объясняла все: почему королеву до сих пор никто не пробудил, почему Прэм не удалось узнать реальные условия, почему не сработала, казалось бы, безотказная влюбляющая магия, и, что самое главное — как сиренам удалось скрыть условия победы. Не было необходимости скрывать то, чего никто попросту не знал.

А значит, требовалось выяснить, чего на самом деле хотела заснувшая принцесса. Они вернулись к тому же, с чего начали.

— Черт бы ее побрал, эту женщину! — с явственной ноткой паники в голосе воскликнул Сора и обессиленно осел на пол. Сиро устроилась у него на коленях поудобнее и, судя по ее виду, собралась вздремнуть. Прэм, похоже, потеряла сознание.

Картина рисовалась поистине безнадежная.

— Может, послушаете тогда сказку о прошлом, чтобы развеяться? — Джибрил щелкнула пальцами, и стены с потолком стали прозрачными.

Лежавший на полу Сора увидел ночное небо. Впрочем, они сейчас были практически в стратосфере, на границе планеты и межпланетного пространства. А значит, он смотрел прямо на настоящий космос.

Стоило Соре подумать об этом, как гигантский кит издал приятный звук.

— Что это?..

— Это его голос... Голос фантазмы, Авант Хейма.

Сора вспомнил гигантского кита, которого показала ему Азраил в Своей иллюзии. Как легко было забыть абсурдный факт, что они сейчас находились на его спине...

— Когда-то он был последователем древнего бога Артоша, — продолжала Джибрил, вспоминая прошлое. — Артош погиб незадолго до окончания войны, но Авант Хейм так и не смог смириться с этим. Теперь он скитается в поисках любых следов кого-либо из древних богов. — Джибрил повернулась к Багровой Луне в небе. — А на Луне обитают Высшие тринадцатого ранга, лунатики, и сотворивший их древний бог.

Луна в этом мире была то ли больше, чем в прежнем мире Соры и Сиро, то ли ближе к земле — так или иначе, выглядела она огромной. То, что на ней могут жить Высшие, Сора даже и не предполагал.

— Видя Луну и чувствуя присутствие древнего бога на ней, Авант Хейм каждый раз поднимается ввысь, — Джибрил улыбнулась с ноткой грусти на лице. — Но он не может достичь ее.

— Почему?

— Авант Хейм не парит в небе свободно. Он плывет в потоке невидимых для иманити магических духов, опоясывающем эту планету. Но в космосе этого потока нет...

Сора проследил за взглядом Джибрил и остолбенел.

Сам он никогда не видел Млечный Путь вживую. Но сейчас перед его глазами сиял ничем не уступающий изображениям из интернета величественный поток света, словно рассекающий Багровую Луну надвое.

— Поэтому он может только смотреть на Багровую Луну и плакать.

Поток света мерцал и переливался, словно северное сияние. Если вслушаться, рев кита и правда звучал печально.

— Значит, и у фантазм есть чувства?

Впрочем, учитывая, что Азраил говорила о своих печалях в множественном лице, это можно было предположить и раньше. И все же думать о том, что летающий остров обладает некими эмоциями, было весьма странно.

Сора вдруг пришел к какому-то огорчившему его выводу и скорчил кислую мину:

— Даже фантазмы знают, что такое любовь, а я нет.

— Хм... А с чего вы взяли, что он это знает?

— Ну, если он до сих пор хранит верность Артошу, то, наверное, понимает, что это такое?

Джибрил задумалась и какое-то время молчала. Затем спросила:

— Хозяин, есть ли у вас кто-либо, без кого вы не можете жить?

— Сиро.

— А те, кто вам дорог и ценнее всего?

— Сиро. A-а... Ты это к тому, что любить и понимать суть любви — это разные вещи...

Любовь ведь у каждого своя. Какая все-таки это сложная и непонятная штука! Если королева сирен и в самом деле пожелала что-то, связанное с любовью, то у Соры и Сиро не было ни шанса найти отгадку.

Сора обессиленно поник, но Джибрил продолжала размышлять:

— Так ли это?..

Когда погиб Артош, все крылатые, включая Джибрил, ощутили огромную утрату, которая поначалу казалась невосполнимой. Именно эта боль заставила их начать собирать знания. Начать поиски чего-то, не зная даже, что это.

Смысл жизни, причина существования, повод не умирать... «Ответ», которого на самом деле не существовало. И все же Джибрил нашла его.

— Что такое, Джибрил?

Ответом оказались не знания, а, наоборот, неведомое. А что, если...

— Хозяин, разрешите, пожалуйста, попросить вас кое о чем.

— О чем?

— Можете сказать мне: «Какая же ты бесполезная. Ты мне больше не нужна»?

— Э-э-э... Признаться, я не поспеваю за развитием событий.

— Пожалуйста. Не спрашивайте ничего. Просто скажите, — настойчиво повторила Джибрил, склонив голову.

Сора неохотно выполнил ее просьбу:

— «Какая же ты бесполезная. Ты мне больше не нужна». Годится?

— Хо-хо-хо-хозяин!!! Джибрил перенеслась так близко к Соре, что едва не коснулась своим лицом его. Тот от неожиданности едва не подпрыгнул:

— Д-д-д-да?!

— Что же это такое? Что это за щемящее чувство в груди, как тогда, когда вы заставили меня лизать ноги той ушастой, или когда во время игры со звервольфами вас у меня отняли?! Что же это за чувство?! — раскрасневшись и едва не пуская слюну, начала Джибрил.

— Не знаю и знать не хочу! И вообще, не многовато ли у тебя скопилось причуд?! — осадил ее Сора с раздражением.

Джибрил вместо того, чтобы обидеться, удовлетворенно кивнула, словно получив ответ на какой-то вопрос.

— Хозяин, впервые за шесть тысяч и четыреста семь лет своей жизни я поняла, что такое любовь.

— Да ну? Серьезно?

— Да, настало время и мне принести вам пользу! Так вот, любовь! — воскликнула Джибрил и опустилась на колени перед Сорой. — Вы заставили Долочку влюбиться в вас, используя Десять Заповедей, а затем прибегли к стратегии игнорирования. И, поскольку сама Долочка заявляла, что это и есть любовь, то стоит предположить, что любовь — это то самое неведомое щемящее чувство в груди, возникающее, когда хозяин, которому я поклялась в вечной верности, называет меня ненужной и тому подобное!

— Джибрил, успокойся! У тебя в последнее время что-то не то с голо... — раздраженно начал Сора, но договорить он не успел.

Неожиданно для всех Сиро резко выпрямилась.

— Ох!!! Ты чего, Сиро? Меня чуть удар не хватил...

— Неведомое чувство... Неизвестное... Непостижимое... Кумир... Азраил... не поняла... А Джибрил... поняла... Чувства Стеф... Неведомое... будущее... Надежда...

Похоже, она слышала все, о чем говорили присутствующие, и сейчас обрабатывала эту информацию на свой странный манер.

— Королева... которую все любят... Условия победы... не поменяли... — пробормотав это, Сиро захлопнула книгу, которую изучала до сих пор. — Братец... Я поняла... что нужно сделать... чтобы разбудить королеву.

Сора, Джибрил и Прэм тоже вскочили на ноги и обступили Сиро. А та продолжала с ноткой радости... нет, удивления в голосе:

— Братец... ты тоже иногда... ошибаешься в людях. Братец... братец... хи-хи... ошибся!  — и Сиро расхохоталась. Ее плечи тряслись от смеха, она радостно болтала ногами в воздухе.

Сора, все еще не понимая, что имеет в виду сестра, с досадой произнес:

— Стоп... Я ошибся? Но ведь читать людей моя...

— Да... Твоя специальность... Но сейчас в этом победила... я...

К вящей досаде Соры, Сиро впервые обошла его там, где требовалось знание людской натуры.

— Не может быть... Но тогда в чем смысл моего существования?.. — Сора выглядел по-настоящему расстроенным. , единый в двух лицах, был сильнейшим игроком в мире. И какой же из Соры стратег этого дуэта, если он кому-то проиграл?..

— Что? Что вы поняли? — накинулась на Сиро Прэм. — Как нам разбудить королеву?!

Все, включая опечаленного Сору, с любопытством уставились на Сиро.

И Сиро раскрыла им секрет.

Глава 4. Повторная попытка

— Вот так все... просто.

— Д...Да, ты права, выводам моего дедушки это не противоречит... Но неужели это правда?

— Все-таки мне кажется, что моя версия правдоподобнее. Ах, как противоречива любовь...

— Неужели мы едва не вымерли по тако-о-ой глупой причине?.. Мне хочется плакать...

— Хи-хи-хи!  Да ладно тебе, Прэм, это же наш шанс!  Какая радостная новость!

— Сора, Сора-а! Я ничего не поняла-с.

— Прости, Идзуна, но я дурачок, который только всем мешается, никому не нужный восемнадцатилетний девственник, и я тоже ничего не понимаю.

— Ты не нужен-с? Тогда можно я заберу тебя себе-с?

— Нельзя... братец... мой. И вообще, братец... Готовься.

— Готовиться?.. К чему? Я ведь только мешаю, разве не так?

— Эту игру... я не могу... пройти. Пройти ее... можешь только... ты.

— Ну пошли! Если что-то не под силу ни Сиро, ни мне, значит, это никому не под силу!

* * *

— Как скучно...

Она вздохнула, сама того не осознавая.

Океандия была родиной всех сирен.

Город на морском дне, у подножия трех морских гряд, сходящихся воедино, огражденный океаном, словно щитом, от грязной, отвратительной земной поверхности, он был надежно изолирован от внешнего мира. Мало кто заглядывал в него, кроме время от времени проплывающих мимо рыб да китов.

Великолепный яркий град, переливающийся синевой, полный водных духов и сокровищ, созданный при помощи магии дампиров.

И он же был тюрьмой.

— Ах! Ну неужели не осталось ничего интересного?! — она закусила губу от досады на весь мир.

Ни песни, ни танцы ее уже не развлекали. И от угощений она тоже давно устала.

Океандия. Город вечных увеселений. Здесь было все: красота, богатство, любовь. И с первых дней ее существования все это принадлежало ей.

И именно поэтому ничто не приносило ей удовольствия. Ведь она была самым красивым, самым драгоценным сокровищем здесь. Любое чудо этого мира не шло ни в какое сравнение с ней самой.

Есть ли на свете хоть что-нибудь, недоступное ей?

Есть! Любовь! Настоящая любовь!

Прекрасные, великие, вечные узы! Сокровище, которого жаждут сами боги!

Чистая сердцем и душой, она будет ждать в этом городе Его. Идеального возлюбленного, который сможет предложить ей нечто, чего у нее нет. Прекрасный Принц, способный выполнить ее желание.

Как давно она заснула в ожидании своего избранника?

Впрочем, неважно. Сколько бы времени ни прошло, без Него ей нет смысла жить.

Если никто не сможет выполнить ее желание, то такая жизнь ничего не стоит...

— Ашшенте, — произнес кто-то.

Ее сознание на время прояснилось.

Похоже, снова кто-то пришел. Очередной наглый мужлан, возжелавший завладеть ею. Стоило ей только улыбнуться им, как они тут же падали к ее ногам. Это было даже мило. Она была уверена, что и в этот раз пришел какой-то неудачник. Настоящую любовь не так-то просто найти.

Впрочем, ждать ей, признаться, поднадоело.

«Ну ладно, — решила она. — Все равно скучно. Он хотя бы немного скрасит ожидание».

Уж развеять ее скуку сможет любой, даже самый никчемный мужлан.

Пожалуй, на этот раз она будет с ним обходительной. Будет улыбаться, хвалить его и в итоге влюбит в себя по самые уши. А в самый важный момент жестоко отвергнет и бросит его.

Тогда даже последний глупец поймет, что такое...

— ...любовь? — раздался вдруг сверху молодой голос.

— А?..

— Ты хочешь любви?

Хочет ли она любви? Конечно же, хочет!

— Ну тогда получай.

И внезапно она услышала:

— «Ю А ШОК!»[5]

Море сотряслось. Она подняла голову и увидела, что небеса раскололись. Только так можно было описать происходящее.

Небо разделила надвое огромная трещина, уходящая далеко за горизонт. Куски неба начали падать, словно осколки стекла, в море, окрашивая и его, и само небо в кроваво-красный цвет. А вместе с осколками вниз спустился и обладатель незнакомого голоса.

— «Любовь способна... обрушить небеса!»  — продолжал он напевать.

Это был темноволосый черноглазый иманити в одежде с надписью «Я  людей» на груди. А рядом с ним стояла резко контрастирующая с ним обликом маленькая беловолосая девочка-иманити с рубиновыми глазами.

Закутанные в зловещие черные мантии, они торжественно заявили:

— Здравствуй, Спящая Красавица, к тебе Сора и Сиро пришли!

— День добрый...

Ага... Значит, сегодня у нее необычные гости... Мужчины пытались покорить ее самыми разными способами, но такую тактику она видела впервые.

Но все равно это было не то. Ей нужна истинная любовь, а не какое-то мимолетное увлечение.

— Здравствуйте, гости моего сна. Я рада вашему прибытию.

Одних этих слов должно было быть достаточно. Перед ее голосом не мог устоять никто.

— Ой, извини. Настоящие мы, сказать по правде, не здесь.

— Бесполезно... Бесполезно... Бесполезно...

— Поэтому мы тебя, если что, не слышим. Не обижайся, — насмешливо ухмыльнулся парень. — Ю а шок! Вместе с нами сюда упал еще кое-кто...

Еще один толчок. На этот раз треснуло море. А в алом небе...

— Ох! — испуганно воскликнула она.

В алом небе парили гигантские багровые младенцы, вселяющие животное отвращение и ужас. Ломала же небо чудовищная дева с нимбом над головой и крыльями, растущими из поясницы. А за спиной ее виднелись еще сотни таких же воплощений смерти и разрушения — крылатых.

— Говорят, что во сне дураки безвредны, но, как оказывается, бывают на свете и такие дураки, которые и во сне умудряются чинить проблемы, — продолжал парень.

— Братец... Что-то атмосфера... не дотягивает... до настоящего отчаяния, — заметила беловолосая девочка.

Парень, услыхав это, стал нести совсем уж непонятную околесицу:

— Ну да, есть такое... Ну, чтобы полностью воспроизвести плохую концовку «Дракенгарда»[6], нужно было привести сюда настоящих крылатых... Но Азраил мы лишили сил, а все остальные сейчас ведут ожесточенные споры у себя на собрании... Взять с собой их просто не было времени...

— Не волнуйтесь, хозяин. Я просто постараюсь за всех остальных!  — заявила крылатая.

Мальчишка наконец перевел взгляд на обитательницу этого мира.

— Ну что... начнем игру? Попробуй-ка заставить меня влюбиться.

Чего?..

Мальчишка указал пальцем на самое высокое в мире сна здание — башню королевы — и заявил:

— Я вон там буду. Если сможешь забраться на самый верх и втюрить меня в себя — игра закончится.

Они хотели... чтобы она сама добралась до башни?!

Небо, окрашенное алым, застонало. Гигантские младенцы начали падать с него на землю.

Крылатая — воплощение гибели — парила в воздухе, расправив крылья.

— Кстати говоря, хозяин... Можно ли мне уничтожить весь город одним ударом? — нетерпеливо трепеща крыльями, спросила Она.

Хозяйка сна застыла в ужасе.

— Да пожалуйста, — великодушно разрешил темноволосый парень. — Хоть ты все здесь разрушь и убей королеву, через несколько секунд все вернется на свои места. Это ведь, в конце концов, сон. И сколько сил здесь ни трать, они не заканчиваются. Так что развлекайся на всю катушку, Джибрил.

— Эхе... Эхе-хе-хе... Ох, как я сейчас позабавлюсь!

Затем двое иманити вновь повернулись к ней.

— Кстати, когда мы задавали обстановку...

— Мы создали... твоих друзей... знакомых... и семью.

Услышав это, она в панике обернулась — и действительно: в какой-то момент неподалеку от нее появились мать, кормилица и даже сестры, имена которых она уже давно позабыла. И сейчас все они в отчаянии рыдали.

— Короче, думаю, ты усекла, — усмехнулся парень и поскреб в затылке. — Тебе придется идти к нам, а вокруг Джибрил и гигантские младенцы будут пожирать и разрывать на кусочки твоих родных и близких. Да-а-а, жесткая, если подумать, была игра...

— А ты... заставил меня в нее играть... сказав... что это грустная история... как Dynasty Warriors... — упрекнула его беловолосая девочка. — Я все помню...

— Прости... Это была слишком сильная душевная травма, чтобы нести ее одному... Ну, короче...

И двое иманити, которые, конечно, были Сорой и Сиро, хором сказали:

— Никто не спасет тебя.

— Ты... одна.

— Ты будешь умирать.

— Посмотрим... надолго ли..

— ...тебя хватит.

И, расплывшись в ухмылках, добавили напоследок:

— У М Р И.

Как по команде, дева в небесах снова расправила свои крылья:

— Что ж, тогда не будем терять времени зря.

Нимб у нее над головой увеличился, узор усложнился и стал напоминать магический круг. Крылья утратили очертания, превратившись в яркие фонтаны света. В руках у крылатой возникло большое светящееся копье.

— Благодарю хозяев за предоставленную мне возможность, — произнесла она. — Позвольте продемонстрировать вам полноценную, максимальную, стопроцентную небесную кару!

И после этих слов мир залило ярким белым сиянием.

* * *

В это же время в тронном зале Океандии...

— Ур-ра!  Джибрил крута! Во дает деваха! — радостно воскликнула Амира, болея за Джибрил, изображаемую на экране, транслирующем сон королевы. Рядом так же исступленно кричали и плясали другие сирены.

На полу лежали погруженные в сон Сора, Сиро и Джибрил, а также обессиленные Прэм и другие дампиры, которые помогли ей создать заклинание, отправившее всех в сон. Еще рядом стояли Стеф, неодобрительно наблюдавшая за происходящим, и Идзуна, вцепившаяся в своего деда.

— Хм... Не могли бы вы объяснить мне ситуацию? — неуверенно произнес Ино, тоже наблюдавший за тем, что происходило во сне королевы.

— Деда, мы пришли тебя спасать-с. Ты должен кланяться нам в ноги-с, — сказала Идзуна, уткнувшись Ино в пузо.

Стеф пояснила:

— Пока вы оставались в Океандии, господин Ино, много чего произошло. Ой, как много...

Но такое объяснение, конечно же, мало что объясняло. Не отстраняя от себя Идзуны, Ино задумчиво склонил голову набок:

— Если можно, я бы все-таки хотел более подробных комментариев.

— Не волнуйтесь, я тоже ровным счетом ничего не понимаю. Но передам вам слова Соры, как и обещала, — Стеф деловито кашлянула. — «Мы нашли способ разбудить королеву. Когда мы рассказали о нем сиренам, они обрадовались, отпустили тебя и позволили делать нам все, что хотим».

— Боюсь, теперь я еще в большей степени ничего не понимаю...

— Это еще не все... «Не бойся, королеву мы разбудим, и сирен с дампирами спасем. Мы ведь приняли условия этой игры, поклявшись Заповедями. Остальное поймете, когда мы ее пройдем». И еще... — Стеф слегка улыбнулась: — «Идзуна по тебе очень скучала, поэтому оставляем ее тут. Хорошая у тебя внучка, дед...» На этом все.

— Вот оно что...

Ино улыбнулся своей внучке, но мысленно продолжил недоумевать. Сора стал еще более непонятной для него персоной.

Раздались радостные крики зрителей: грянула вторая небесная кара Джибрил.

— Г... Госпожа Амира-а! Я вас прекрасно понимаю, но нельзя ли чуточку поспокойнее?.. — робко попыталась успокоить радующихся, словно на пиру, сирен Прэм.

— Чего? Ну не будь букой, Прэм!  Выскажи ей все, что у тебя накипело!  — ответила Амира с ангельской улыбкой. — Признайся, тебе ведь тоже радостно от страданий этой тупой коровы! И-хи-хи-хи!

Глаза ее, несмотря на очаровательнейшую улыбку, отнюдь не смеялись.

— Я ведь была против того, чтобы ей убрали чувство боли! Так что я еще ой как сдерживаюсь!

В реальной жизни никому не причиняли никакого вреда. Но речь шла о сне королевы. Перед тем, как погрузиться в него, Сора и Сиро попросили, чтобы Лайле убрали чувство боли. Казалось бы, какая боль во сне?.. И все же они обговорили этот момент на всякий случай. Похоже, у них были на этот счет какие-то конкретные планы...

— Да уж, брать с собой туда Идзуну и правда было бы слишком...

— Согласен. Что-что, а моральный компас у него имеется, раз он не позволил ребенку увидеть такое.

— А? Что там происходит-с? — дернула ушами Идзуна. Лицом она все так же утыкалась в пузо деда, но ей, похоже, было интересно.

Происходящему по ту сторону экрана можно было найти только одно название...

— Там ад, — чрезвычайно емко охарактеризовала это зрелище Прэм. — Настоящий ночной кошмар.

То, что творилось во сне королевы, нарушало все границы морали, не говоря уже о здравом смысле.

Стеф уже однажды наблюдала воочию небесную кару — прием крылатых, требующий от них выложиться на полную силу. Один такой удар Джибрил вздыбил море и открыл им путь в Океандию.

Однако по ту сторону экрана дело происходило во сне, и через несколько секунд после удара все снова пришло в первозданный вид. Словно ребенок, комкающий пластилиновые фигуры, Джибрил снова нанесла столь же разрушительный удар.

Сцены разрушения и восстановления сменялись с поразительной скоростью, а Джибрил с безмятежной — или, можно сказать, безумной — улыбкой продолжала все крушить. Снова и снова горные гряды обращались в прах, на дне образовывались гигантские расщелины, все морское дно выворачивалось наизнанку.

Это само по себе вполне тянуло на кошмар. Но помимо самой Джибрил разрушения со столь же невинной радостью учиняли и фальшивые крылатые. И гигантские младенцы не только внушали животный ужас, но еще и активно пожирали сирен, присутствующих во сне.

Впрочем, наблюдающие за этим сирены-зрители как-то умудрялись наслаждаться происходящим, что выглядело воистину дико.

— Ну, конечно, зная все подробности, в какой-то степени их можно понять, но... — неуверенно начала Стеф.

— Я вот подробностей не знаю, и лично мне кажется, что это несколько чересчур, — заметил Ино.

— Не проходило и дня без проклятий с моей стороны в адрес Тета, создавшего Десять Заповедей, — слабым голосом выдавила из себя находившаяся на грани потери сознания Прэм. Несмотря на всю чудовищность сцен, разворачивающихся у нее перед глазами, они, скорее всего — нет, совершенно точно — не сравнились бы с тем ужасом, что творился до оглашения Заповедей, во время Великой войны. — Но как подумаешь, что моим предкам когда-то приходилось жить в таких условиях, невольно проникаешься к Заповедям уважением...

— Как все-таки такой кошмар удалось пережить иманити? — удивилась Стеф. Ино заметил:

— Мне кажется, в таких условиях что иманити, что звервольфы — все одно... Хороший повод взглянуть на историю другими глазами по возвращении...

«Спасибо за Десять Заповедей, боженька Тет», — подумали все трое про себя.

* * *

Океан испарился после первого же удара. Лайле ничего не оставалось, кроме как ползти по высохшему морскому дну.

Она не могла дышать. Лучи солнца, свободно достигающие теперь морского дна, жгли ее тело.

Боли она не чувствовала, но ее не отпускала невыносимая усталость.

Удары крылатых, обрушивающиеся на океан один за другим, не давали ему вернуться в прежнее состояние ни на миг. Бесконечно испаряющееся море не могло предоставить Лайле своей защиты. Потому и гигантским младенцам, падающим с багрового неба, не составляло труда нападать на нее.

Воды нигде не было. Плыть было не в чем. Народ, любимый морем, остался без моря.

— Хха... Хха... Неужели... добралась?

Сколько прошло времени? Несколько дней? Или минут?

Лайла наконец доползла до подножия своей башни. За спиной у нее по-прежнему разверзался оглушительный ад. В небе сверкали карающие вспышки и разносился радостный смех. Землю наводняли предсмертные вопли и стенания.

Подстегиваемая ужасом, она с усилием открыла дверь и наконец оказалась внутри. И с облегчением рухнула на пол, слыша, как за спиной у нее город содрогается от очередного удара.

Внутри башни была вода. Башня, в Которой находились Сора и Сиро, не подвергалась атакам крылатых. В воде она могла дышать, в воде действовал ее приворот. Наконец-то...

Стоило Лайле перевести дух, как внутри нее тут же начал закипать гнев.

— Хи-хи... Хи-хи-хи-хи-хи... Ну теперь ты у меня за все ответишь!

«Влюби меня в себя»?

— А вот и влюблю! Ты у меня сполна поплатишься за все издевательства!

Зло колотя хвостом по воде, Лайла с огромной скоростью устремилась к вершине башни.

«Я королева моря. Мир принадлежит мне. Все склоняются передо мной. Не знаю, что ты задумал, но ты не на ту напал...»

— Не думай, что я так просто тебе все прощу, когда ты падешь мне в ноги!!!

Стоит ей сказать лишь слово, и всему этому настанет конец.

«Я спою ему песню. Сделаю своим рабом, заставлю ползать у меня в ногах. Ох, как я отыграюсь за все пережитое! Пробужусь ото сна и превращу всю его жизнь в ад на земле!» Недобро ухмыляясь, она стремительно поднималась на самый верх башни, к тронному залу — комнате, которая изначально принадлежала ей.

— Отворитесь, — приказала она, и потоки воды ударились в двери зала, открывая их. В воде Лайла была истинной королевой. Ничто не могло противиться воле ее водных духов. Таков был закон природы. Даже эльфийская магия была бессильна перед нею — ведь заклинания работали благодаря магическим духам, а те склонялись перед Лайлой. Все живое в этом мире служило ей.

Преисполненная уверенности в собственной неотразимости, Лайла вплыла в зал.

Навстречу ей торжественно, словно какие-нибудь злодеи, вышли Сора и Сиро.

Сора с пафосом произнес:

— «Ты зашла так далеко. Твоей глупостью можно только восхищаться. Но в конечном итоге именно этого я и хотел. Я рад, что все произошло именно так...»[7]

— Братец... забей.

— Ну Сиро! Я так долго готовился к этой кат-сцене! Не проматывай ее!

Лайла осознала, что эта несносная парочка до сих пор кривляется, разыгрывая перед ней непонятный спектакль.

«Но пришло время платить по счетам», — подумала она, едва сдерживая гнев.

И королева Лайла произнесла нежнейшим голосом, способным влюбить в себя сами небеса:

— НУ ЧТО, ДОИГРАЛСЯ? ТЕПЕРЬ ПАДАЙ МНЕ В НОГИ.

«Пусть для начала падет передо мной ниц. А уже после этого я его так приворожу, что у него мозг расплавится...»

Но на ее требование последовал такой ответ, что она просто не поверила своим ушам:

— Эй, алло! Ты правила слышала? Это ты должна ко мне клеиться. Что, неужели даже комплимента никакого не скажешь?

Лайла лишилась дара речи.

Мальчик и девочка, что стояли перед ней, даже услышав ее голос, способный загипнотизировать любого независимо от пола, продолжали ухмыляться и вести себя крайне нагло.

«Притворяются», — с досадой подумала Лайла. Она была уверена, что эти двое уже влюбились в нее и превратились в безвольных марионеток. Ведь когда она в воде, никаких исключений быть не может. Но стоит проверить, как долго они смогут поддерживать эту игру.

— Ах, да... Прости... Я нагрубила тебе от волнения... — жалобным тоном сказала она, и в глазах у нее заблестели слезы. — Но я хочу узнать, услышать настоящего тебя. Ты мне нужен. Ответишь ли ты на мои чувства?

Ее оружием был не только голос. Каждое ее движение было исполнено мощной зомбирующей силы. Несмотря на просительный тон, сказанное ей было повелением. Приказом, которого невозможно ослушаться. И черноволосый парень, конечно, не смог устоять перед непреодолимым соблазном, задрожав всем телом. Сейчас он произнесет заветные слова...

— Ой, не. Прости, но у меня от тебя аж мурашки.

«Чего?»

— И вообще, если по-чесноку, ты совсем не мой типаж.

«А?..»

— И плюс ко всему, что было твоими первыми словами, когда я сказал тебе влюбить меня в себя? Сначала «на колени», а потом сразу «прости, я это не всерьез». Что за воплощение стереотипной телки? Не думал, что такие на самом деле существуют!

Лайла застыла, словно обращенная в камень. Только сейчас она осознала, что эти двое не притворяются. Ее приворотная магия на них просто-напросто не работала.

Почему? Сон изменили? Нет, против этой магии бессильны даже эльфы.

Она ничего не понимала. Ясно было только одно: этот парень явился сюда, уже точно зная, что не влюбится в нее.

Девочка рядом с ним, до сих пор лишь молча наблюдавшая, словно выискивая подтверждение чему-то, вдруг удовлетворенно кивнула каким-то своим мыслям.

— Уфф, наконец-то можно высказаться, — горячо продолжал Сора. — Ведь все до сих пор думали, что это любовный симулятор, и никто тебе ничего такого никогда не говорил, да? Ну готовься, сейчас я тебе выскажу все за всех, кто был до меня, включая дедулю!

Он сделал глубокий вдох, а затем затараторил:

— Сколько времени можно спать? Ты что, дура? Да кем ты вообще себя возомнила, клуша? Думаешь, все обязаны тебя на руках носить? Да даже детсадовцы в садике для умственно отсталых и то лучше тебя соображают! Ты вообще в курсе, сколько уже дрыхнешь? Восемьсот лет, восемь-сот! Думаешь, ты спящая красавица, дожидающаяся своего прекрасного принца? Да тебе уже за девятый век перевалило, карга старая! Да что там, старая — это еще мягко сказано! Нет, я, конечно, люблю персонажей, которым несколько сотен лет, но ведь их фишка в том, что они ужасно мудрые, как и надо в таком возрасте! И вообще, у тебя на лице написано «Все мужики должны меня любить», аж противно! Поимей скромность, ты ж девушка! Эротика появляется там, где есть стыдливость! Вот подумай, если женщине скажут раздеться, кто вообще по первой же команде сбросит с себя одежду? Или ты как те низкопробные порно-видео, которые рекламируют себя как «косплей-порно», «девушки в очках», а самое интересное все равно показывают без косплея и очков, а? Да если бы в обнаженке была вся суть, то все на нудистские пляжи ходили бы! А так получается ни рыба, ни мясо, уж извините! Да и вообще, с какого перепугу я должен пытаться закадрить телку, Которая мне даже не нравится? Мне что, делать нечего? Уж лучше тогда рисованных тяночек кадрить, меньше нервов и денег тратишь!.. Ах да, и еще кое-что напоследок! Не знаю, что у тебя там за магическая привлекательность в море должна быть, но говоря начистоту, выглядишь ты на семерочку, и из всех моих здешних знакомых ты, пожалуй, самая страшная! Неужели ты сама этого не видишь, у тебя вместо мозгов губка, что ли?

— Уффф... — Выложив все одним махом, не дав никому вставить и словечка, Сора выглядел очень довольным собой. — Как полегчало... Ну вот, что хотел — сказал. Все довольны, можно закругляться, до свидания!

А?..

— Стой, подо...

— А вот и не буду. Кто будет тратить свое время на непроходимую игру? Пока, тупица!!!

И Сора исчез, похоже, действительно завершив игру. Вместе с этим затихли и звуки бесконечных взрывов, доносившиеся снаружи.

Теперь Лайла слышала лишь оглушительное биение собственного сердца.

* * *

— Хе-хе-хе! Ну, уж это-то точно должно разозлить ее! Я все правильно сделал, Сиро? — довольно ухмыльнулся Сора.

— Да... Братец... Ты экса-молодец... — показала большой палец сестра.

Присутствовавшие в тронном зале сирены, получившие огромное удовольствие от шоу, наградили Сору с Сиро всплеском аплодисментов.

Более адекватные зрители (например, Стеф) молчали и глядели на брата с сестрой с осуждением. Ведь Сора и Сиро вышли из игры, так и не победив в ней, а просто зачем-то устроив королеве сущий кошмар. Никто из зрителей не понимал, что произошло. Или почти никто...

— Ах, мне это так понравилось... Если расскажу своим — они обзавидуются...  — промурлыкала Джибрил, тоже вернувшаяся из сна. После того, как ей разрешили крушить все в полную силу, казалось, что даже кожа у нее сияет.

Все остальные во главе со Стеф безмолвно буравили брата с сестрой взглядами «Ну и что это было?». Сора ухмыльнулся и пожал плечами. Он и сам ничего не понял! Он просто сделал все так, как велела ему Сиро.

«Братец, делай все... как обычно... — сказала она ему перед игрой. — Зли... беси ее... как только можешь... до тех пор... пока она не взорвется».

Только и всего. Хотя Соре было немножко обидно услышать от сестры, что доводить людей до белого каления — это для него «обычно».

Но раз уж Сиро так сказала, если она была уверена, что именно это — способ пройти игру, то Соре ничего не оставалось, кроме как старательно последовать ее указаниям.

И вдруг раздался хруст.

Кристалл, в котором спала королева сирен, разрезала трещина.

— А? — удивленно разинули рты все, кроме Соры и Сиро.

А трещина продолжала расползаться. Прозрачный, словно вода, лед побелел и рассыпался, обратившись в сверкающую белую пыль. Та взмыла в воздух, сверкая на свету.

Лайла открыла глаза.

Все молча наблюдали за этим величественным зрелищем.

Точнее, все, кроме Соры, послушно продолжающего выполнять указания Сиро:

— Ну давай, давай! Попробуй мне врезать! Только не выйдет из-за Десяти Заповедей-то!

— Ого... Даже не думала, что кто-то может так сильно бесить... — удивленно пробормотала Стеф.

Королева медленно поднялась со своего трона.

— Братец... Больше... не нужно... — предупредила Сиро.

— Ой, правда? А я только вошел во вкус...

Королева взмахнула сверкающим хвостом, и медленно, словно танцуя, приблизилась к Соре.

Это выглядело бы восхитительно, если бы лицо ее в тот момент не полыхало от гнева.

Или... не от гнева?

Подплыв к Соре, Лайла подобострастно упала к нему в ноги.

— Подождите, пожалуйста... мой принц! — воскликнула она. В глазах у нее сверкали сердечки.

— А?..

Все потеряли дар речи.

— Э-э, Сиро, это что такое? — подозрительно спросил Сора. — Какая-то уловка?

На него нахлынули тяжелые воспоминания о том, как в одной онлайн-игре обидевшиеся игроки вычислили их с сестрой адрес и заявились выяснять отношения, после чего им пришлось даже переехать. Так что Сора испугался, не перестарался ли он и на этот раз.

Но Сиро успокоила его, невозмутимо сказав:

— Нет... Все нормально... Игра... пройдена.

— Ааа... Вот оно что...

Стеф, Прэм, Джибрил и Амира, похоже, тоже начали кое-что понимать.

Королева тем временем продолжала:

— Ах, мой принц... Молю... Оскорбите меня еще.

— Эй, народ... У нее что, совсем поехала крыша? — спросил Сора, указывая пальцем на стонущую у него в ногах Лайлу.

Стеф вспомнила совещание, которое они устроили перед этой игрой, и книжку, которую она нашла в кабинете дедушки — «Сокровище гордой принцессы». Происходящее чем-то напоминало концовку той истории. Стеф поняла, чего хотела добиться Сиро.

— Да... Похоже, совсем, — подтвердила она.

Сказка рассказывала о прекрасной принцессе, которую боги одарили красотой, богатствами и любовью. О принцессе, которая была жадной и возжелала то, чего нет на свете. Конец ее мукам положил один юноша. Принцесса, во власти которой были все мужчины на свете, не смогла устоять перед одним молодым человеком, который принес... меч, которым убил ее.

Да, в конце принцесса получила, как и мечтала, нечто неизведанное — смерть.

Сказка была поучительной — ведь принцессу, одержимую жадностью, убили в наказание. Но королева сирен, скорее всего, об этом не думала...

— Мой дедушка считал, что именно из-за этой сказки королева погрузилась в сон, — напомнила Стеф. — Он предположил, что Лайла захотела чего-то неизведанного — то есть безответной любви.

Стеф вздохнула. Интерпретация дедушки была очень романтичной по сравнению с реальностью. Она взглянула на Сиро — инициатора этой игры. Та подтвердила ее догадку:

— Да... Королева, которую все... любят... У нее... все есть... никого не ценит... Поэтому... захотела...

— Ах, вот оно что... — подхватил Ино, тоже начавший понимать суть. — Она хотела найти кого-то, кто смог бы не ответить ей взаимностью.

Проще говоря, она хотела испытать чувство безответной любви. Или, если еще более просто...

— Она хотела... чтобы над ней поиздевались... прям как Стеф.

— Что?! — всполошилась Стеф.

Джибрил тоже радостно хлопнула в ладоши.

— Все понятно! Юноша, который убил принцессу в сказке, не любил ее — то есть принцесса не смогла заполучить его.

— Что?! Ей это и было нужно?! — пораженно спросил сам Сора, до которого все дошло только сейчас. Услышанное складывалось в такой типичный образ... женщины, которая не может хранить верность, потому что всегда зарится на недоступное... — Типа, она сразу же теряет интерес ко всем, кто отвечает ей взаимностью? Ну что за ветреная шлюшка...

— Axxx...  Да, я ветреная шлюшка... Простите...  — счастливо застонала в ответ на оскорбления Лайла.

Сиро первой сообразила, насколько широки возможности клятвы Лайлы передать возлюбленному все свои права.

— Братец, она... принадлежит тебе... Можешь оказать ей милость... и наступить... на нее...

— Э-э... А... Ладно...

— А-а-а-а-ахх!  Сильнее, еще сильнее!

— И вот из-за этого, — тяжело вздохнула Прэм, обращаясь к своим сородичам, пораженно разинувшим рты, — она проспала восемьсот лет и едва не истребила тем самым наше племя...

— Что?! — удивленно воскликнула Лайла при словах Прэм. — Я что, правда проспала восемьсот лет?! Но ведь стоило-то всего лишь пнуть меня разок, не влюбляясь, и все! Вы все дураки, что ли?!

— Никто не мог этого сделать из-за Десяти Заповедей! У тебя и правда губка вместо мозгов!

— А-а-ах!  Да-а-а! Я — тупая губка, да!!!

Даже если бы не сила Десяти Заповедей, Лайла обладала сверхъестественной привлекательностью, перед которой не могли устоять даже Джибрил и Жрица. Не влюбиться в носительницу такой абсолютной силы, скорее всего, не мог никто в истории этого мира.

Конечно, никому из сирен или дампиров не могло прийти в голову дать королеве пинка.

— Теперь-то вы понимаете, господин Ино, чему так радовались сирены?

— Э-э-э... Ну... Допустим... То есть...

— И-хи-хи!  Сора, пупсик, все было прекрасно! А не мог бы ты врезать этой ●●● еще разок, да посильнее? Чтобы ей черепушку проломило как минимум,  — с прелестнейшей улыбкой и явной кровожадностью в глазах попросила Амира.

— Да-да, милый, пожалуйста! Ударь меня!  Ударь!  — с глазами, полными надежды, присоединилась к просьбе Лайла.

Сора страдальчески возвел глаза к потолку:

— Скажи мне, Джибрил... Что же такое любовь?

— Я думаю, Прэм все правильно говорит, — с улыбкой ответила Джибрил. — Каждый понимает любовь по-своему.

Чуть поодаль от всех остальных Ино наставлял Идзуну:

— Видишь, любовь и вправду бывает разная... Даже мне предстоит еще многому научиться...

— Деда, а деда-с... Я так ничего и не поняла-с.

— Ничего страшного, Идзуна. Когда-нибудь поймешь.

Сора лишь грустно вздохнул:

— А вот я, похоже, никогда не пойму.

Вот так закончилась эта абсурдная игра, оставив всех, кроме самой Лайлы, неудовлетворенными...

* * *

Королевство Элькия, замок, глубокая ночь.

Стеф сидела в королевском рабочем кабинете столицы иманити и как всегда предавалась унынию.

— Конечно, я об этом догадывалась... Теперь нас ждет объединение еще и с Океандией...

Для Стеф это значило, что работы станет еще больше. Мешки под глазами у нее становились все темнее и темнее.

А ведь к ним собрался, пусть и всего лишь формально, присоединиться и Авант Хейм... Гора документов у нее на столе все росла и росла. Когда Стеф подумала о том, что она скоро станет еще выше, то в страхе отвела от бумаг взгляд. Хотя были в происходящем и плюсы...

— Ну, хотя бы аристократы перестали возмущаться...

Этот факт отрицать было сложно. Стеф снова взглянула на гору документов и тяжело вздохнула.

Поток посетителей, которые еще недавно ни днем, ни ночью не давали Стеф покоя, требуя с ними сыграть и надеясь выиграть у нее различные права, иссяк. Остались лишь проблемы, связанные с распределением огромных водных территорий и ресурсов Океандии, поступивших в распоряжение Соры и Сиро. Но и этого было достаточно, чтобы снова лишить Стеф сна.

Изначально баланс сил в новоиспеченной Федерации был неравным — Восточный Союз был куда богаче и могущественнее Элькии. Теперь положение Элькии существенно изменилось. Новые земли (вернее, воды) и их ресурсы, полученные Элькией после присоединения Океандии, с лихвой окупали сложности, возникшие из-за объединения с Восточным Союзом. И приструнить всех недовольных дворян благодаря этому оказалось достаточно легко.

Игра вышла совершенно абсурдная, конец казался несуразным... И все же...

— Не могли же они спланировать все это с самого начала?.. — пробормотала Стеф.

Казалось, вся история с Океандией закрутилась только благодаря случайной встрече Соры и Сиро с Прэм.

Однако в последней игре Жрица — то есть Восточный Союз — не принимала никакого участия, потому и вышло так, что все ресурсы и права Океандии получила одна только Элькия, после чего баланс сил между двумя державами пусть и не сравнялся полностью, но все же разрыв между ними существенно сократился. Стеф не могла не подозревать, что так вышло вовсе не случайно.

Одновременно к ним присоединилось целых два народа, а в скором времени в Федерацию должен был вступить еще и Авант Хейм. К звервольфам добавились сирены, дампиры и крылатые. Как Сора и обещал, он захватил сразу три расы.

И главное — он присоединил уже целых четыре державы, не отнимая у них фигур и не нанося никому вреда. Даже наоборот: все от этого только выиграли.

Стеф вспомнила, какой абсурдной показалась ей эта идея в тот день, когда Сора и Сиро нанесли поражение Жрице и Восточному Союзу. Однако с каждым днем она выглядела все более и более выполнимой.

— Десятая Заповедь... «Давайте же играть дружно»... — Стеф слегка улыбнулась.

Получится ли у них воплотить это в жизнь?

Возможно ли это вообще — объединить шестнадцать Высших рас, которые издревле только и делали, что уничтожали друг друга, а в конце концов разрушив всю планету?

— Кстати говоря... — пробормотала Стеф, вспомнив день, когда Сора и Сиро поставили фигуру иманити на кон в посольстве Восточного Союза. Она подумала о шахматных фигурах, которые были у каждой из Высших рас. Обладание всеми шестнадцатью давало владельцу право бросить вызов самому Единому Богу Тету.

Стеф взглянула на гигантские шахматные фигуры на горизонте, видимые при свете луны даже ночью.

Если это фигуры самого Единого Бога, тогда и фигура каждой из рас может сыграть свою роль на доске.

Стеф не знала, какие фигуры у остальных народов, но отчетливо помнила фигуру иманити.

— Это ведь король...

Король. В шахматах это слабейшая фигура.

И при этом — важнейшая, хотя силы у нее меньше, чем даже у пешки.

— Нет, это я уже что-то выдумываю... Пора работать...

* * *

То же время. Внутренний двор замка Элькии.

Сора и Сиро тихо спали в своей маленькой крепости — деревянном доме, построенном по обычаям и технологиям Восточного Союза. На полу, устланном, как они и попросили, циновками татами, были разбросаны многочисленные игры, и для спального футона оставалось не то чтобы много места.

По дому бесшумно кралась некая тень.

Но тут Сора, который, как выяснилось, вовсе не спал, вдруг поднял голову и уставился куда-то в пустоту.

— Привет, Прэм. Тебе что-то нужно? — усмехнулся он.

— Мешаешь... спать... — сказала Сиро, которая, оказывается, тоже лишь притворялась спящей.

— А... А-ха-ха-а-а... Извините... Я это... — недоумевая, как обычные иманити смогли заметить что-то, несмотря на маскировочную магию дампира, Прэм сняла заклинание и возникла в воздухе. Вид у нее был смущенный.

— Пришел, наконец, раскрыть нам свое истинное лицо? — невозмутимо спросил Сора.

Прэм застыла.

Сора и Сиро уселись на футоне поудобнее. На лицах у них играли озорные улыбки, словно они только что провернули величайший на свете розыгрыш.

— Как мы уже говорили, мы из принципа никому не льстим. Так что прими нашу искреннюю похвалу, — сказал Сора с уважением. — У тебя был отличный план. Не ожидал, что тебе действительно удастся в беседе с нами ни разу не соврать. Потрясающе, — и Сора улыбнулся... девушке-дампиру?

Нет.

— Ты и правда на славу постарался, Прэм, последний мужчина среди дампиров, — похвалил он мальчика-дампира.

— Эх...

Мальчик, так похожий на девочку, присел на корточки. Вид у него был раздосадованный, но в глазах, ярко выделявшихся на его изможденном лице, горел хитрый огонек.

— Я что-о-о, облажался где-то? Когда вы меня раскусили?

Сора усмехнулся: даже не притворяясь девочкой, Прэм знакомо тянул гласные.

— Хотел бы я огорошить тебя, сказав, что все понял с самого начала... — Сора покосился на Сиро. — Но, как ни прискорбно, первой это заметила Сиро как раз перед тем, как мы отправились на море.

— Йес... — с гордостью сказала Сиро, показав пальцами «V» — жест победы.

— А я едва не начал приставать к парню, да еще и заставил его лизать своей сестре ноги. Бррр... Нужно было сообразить раньше.... Да уж...

— А-ха-ха... Но все равно-о-о спасибо. Я тогда и впрямь чуть не умер, — без малейшего смущения рассмеялся Прэм, отчего Сора раздосадованно цыкнул языком.

— Что ж, продолжим викторину которую мы устроили на пляже?

— 20 июня, 22:33 UTC... Прэм... — снова стала зачитывать Сиро по памяти безжизненным голосом. — «Мы просим вас влюбить в себя королеву! И у нас даже заранее подготовлен для этого план!»

Эта была самая первая просьба, которую тот озвучил при встрече.

— Тут мне кое-что не давало покоя. Ты не просил разбудить ее. По вашему плану, как ты сказал, она лишь гарантированно должна была влюбиться. И поэтому мы, заручившись поддержкой Жрицы, закинули две удочки.

— 21 июня, 07:30 UTC... Братец: «Ладно, допустим, у вас и правда есть способ выиграть. Но что вам мешает разобраться со всем самим?» — процитировала Сору Сиро, а затем сама же ответила: — 21 июня, 07:30 UTC, Прэм: «Последний мужчина из рода дампиров еще очень юн... Нужен хоть какой-нибудь, но половозрелый мужчина-а...»

— Во-первых, мы много раз повторяли, что твой план «безотказный» или «безупречный», но сам ты ни разу ничего такого не говорил, — начал объяснять Сора.

Прэм на это ничего не ответил.

— То есть ты с самого начала знал, что эта магия ее не разбудит.

Тут Прэм только кисло ухмыльнулся — возразить ему, видимо, было нечего. Сора с усмешкой продолжал:

— И второе... Я спросил: что вам мешает разобраться со всем самим? — сказал он, тоном выделив важную часть вопроса. — Я специально сказал «вам». А ты ответил лишь, что вам нужен мужчина, и что последний мужчина дампиров еще «слишком юн»... Имея в виду, конечно же, себя.

Поскольку звервольфы чувствовали ложь, Прэм не мог прямо солгать при них.

Но именно тогда Сиро все и поняла.

— Помнишь, я посмотрел на мобильник Сиро и прочитал: «Тогда это не обязательно должен быть ты»?

— Да-а-а... И что с того-о-о? — мальчик все еще не понимал, какое это имеет значение.

— На самом деле там было написано то, что я тебе сейчас сказал.

Прэм недовольно молчал. Сора пояснил:

— Я специально прочитал неправду, чтобы Жрица тоже поняла, что это ложь.

Да, излюбленной тактикой Прэма, последнего мужчины-дампира, было уклонение от прямых ответов. Он уходил от неудобных вопросов вида «А или Б?», всегда отвечая: «Не Б». Это не означало, что правильным ответом было «А», но и ложью, строго говоря, не было. А звервольфы могут засечь лишь прямую ложь, но бессильны, когда речь об искусной игре словами.

— И если наша догадка была правильной, ситуация оказалась довольно-таки интересной, не правда ли? — Сора хлопнул в ладоши. Расхаживая по комнате, он начал рассуждать дальше: — То, что ты хотел освободить дампиров, было правдой. И то, что ты мог влюбить королеву сирен магией — тоже. Тем не менее ты знал, что она от этого не проснется. Твое желание использовать нас для того, чтобы освободить свой народ, тоже было правдивым... Хм, получается, ты высоко нас ценишь. Я польщен.

— 20 июня, 21:59 UTC... Прэм: «По... подождите-е!

Только вы-ы можете нам помочь!»

— Ну да, конечно... О таком можно попросить только нас.

Проще говоря, Прэму нужен был кто-нибудь, кто смог бы узнать истинные условия победы в игре королевы. Узнать — и, согласно его плану, пробудить королеву, получив все ее права. Но в то же время это должен был быть кто-то, кого можно было предложить сиренам в качестве пищи в случае неудачи.

А это могли быть только те, кто по рангу был ниже сирен — слабейшие в мире Высшие, Иманити. Сора и Сиро подходили для этого идеально. Но у них на подхвате была Джибрил и звервольфы. А поскольку в присутствии звервольфов врать невозможно...

— Тебе пришлось обманывать нас всю дорогу, не говоря при этом ни слова неправды.

— …

— Нет, правда, спасибо тебе за то, что ты поверил в то, что мы способны провернуть такое, — снова похвалил Прэма Сора. — Сказать по правде, наш план по захвату Авант Хейма прогорел, и твоя помощь там была просто неоценима.

— Ну, есть тако-ое... — смущенно почесал щеку хитрый дампир. — Если бы не моя цель, я в такую игру ни за какие коврижки не полез, — и улыбнулся, словно говоря: «Кто в своем уме полез бы?»

Сора рассмеялся, подумав о том, что ради воплощения в жизнь своего плана Прэм не испугался поставить на кон даже собственную жизнь. Юный дампир был настоящим игроком.

— Ну, в любом случае, хоть мы и знали, что все идет по твоему плану, нам ничего не оставалось, как играть тебе на руку. Обидно, конечно, но выходит, эту игру мы с тобой сыграли вничью.

— Прэм... Ты молодец... — подтвердила Сиро.

Однако мальчик, сидевший рядом с ними на корточках, лишь ухмыльнулся.

— А вот тут вы неправы. В этой игре я — единственный победитель, — сказал он, и взгляд его вдруг стал презрительным. Лицо его расплылось в предвкушающей улыбке, словно ему только что предложили вкусное угощение.

— Что?.. — насторожился Сора, мгновенно почувствовав опасность.

Прэм рассмеялся, как бы говоря, что пусть Даже брат с сестрой и раскрыли его хитрость, для победы этого недостаточно:

— Королева ведь поставила все, что ей принадлежало!

Услышав эти слова, Сора в страхе отшатнулся:

— Ох!!!

Юный дампир снова ухмыльнулся, довольный тем, что противники все поняли только сейчас.

— Да-а-а... Это значит, что вы получили не только все ее права, но и обязанности тоже!

— А... По... Постой... Это же...

Сора рванулся к Сиро, пытаясь закрыть ее собой.

Вот что имел в виду Прэм: став обладателями всего, что принадлежало полноправной представительнице расы сирен, Сора с Сиро получили отнюдь не только права. Вышло так, что теперь на них была еще и обязанность... А именно — обязанность сирен давать дампирам свою кровь!

Прэм зловеще сверкнул глазами. Его изможденное лицо преобразилось, сейчас он выглядел как красивый опасный юноша, ничем не уступая самому Дракуле. Коварная улыбка его была под стать истинному королю — последнему мужчине своего народа и полноправному его представителю.

— Я с самого начала выигрывал при любом раскладе! Поняли теперь, ущербные?

— По... Подожди! Не надо... — забормотал побелевший от испуга Сора.

Но Прэм только расправил свои багровые крылья и обнажил острые клыки.

— Приступим к трапезе, — прошептал он, наклонился над шеей застывшего от ужаса Соры и...

...остановился, так и не пронзив ее своими клыками.

— А? Э-э... Не понял, что не та-а-ак? — Властный повелитель ночи вновь превратился в привычного им нытика-Прэма.

— Братец... ужасно... переигрываешь... — упрекнула брата Сиро.

Страх на лице Соры испарился в мгновение ока. Он задорно возразил сестре:

— Чего-о? А вот и неправда! Здесь как раз и нужно было преувеличение!

Затем он перевел взгляд на дампира и повторил:

— Прэм, я правда считаю, что ты молодец. Но думаешь, разгадав твой план и отдав должное твоему уму, мы не прикинули, каким образом ты хотел освободить дампиров в случае нашей победы?

— ?!

— Мы проявили к тебе то же уважение, с каким ты отнесся к нам, — сказал Сора не враждебно, но все-таки с ноткой превосходства в голосе. — Поэтому я и говорю, что эта игра закончилась вничью.

Прэм впервые за вечер удивленно округлил глаза.

Сора, прекрасно видевший эту реакцию, с улыбкой развел руками:

— Нет, я искренне считаю, что ты крут! Ловушка, которая срабатывает сразу же, как только мы выигрываем! Своего рода бомба замедленного действия! Всю жизнь играю в игры, но никогда не встречал ничего настолько занятного!

— 22 июня, 01:03... Братец... — вновь заговорила Сиро безжизненным голосом. — «Королева тоже поставила на кон все, не так ли?»

— Ты просто опустил голову. Ни подтвердил, ни опроверг нашу догадку. Конечно, мы обратили на это внимание. — И следующие слова Соры заставили Прэма задрожать от страха: — Так что получай такую же бомбу замедленного действия в ответку!

— 20 июня, 22:22, Прэм: «Говорят, вы-ы-ы собираетесь захватить все расы», — сидевшая на коленках у Соры сестра весело процитировала те самые слова, что Прэм сказал им при встрече.

— Извини, но вот тут ты крупно ошибся. Мы не собираемся захватывать чужие фигуры.

— Чего?..

Сора чуть ли не фыркал, словно рассказывая приятелю анекдот:

— И поэтому, улучив момент, когда тебя не было, мы сказали королеве сирен: «Возвращаем тебе все права и фигуру, кроме твоей обязанности помогать нам»!.. Хотя, говоря по правде, та до последнего упиралась и не хотела забирать у своего «прекрасного принца» права издеваться над ней, — кисло добавил он.

— Во-о-о-от это засада... Конечно, если уж ошибся на первом же ходу, то весь план псу под хво-о-о-ст...

Чем хитрее план, тем важнее самые первые действия. Прэм прекрасно понимал эту истину и был сокрушен тем, что его угораздило так просчитаться.

— Ты совершил всего одну ошибку, и то небольшую, — утешил его Сора. — А за исключением этого твой план был идеальным.

— Чего-о-о-о?

— Дампиры ослабли после введения Десяти Заповедей. Но они понимали это и попытались адаптироваться как могли... И все же вам не хватило хитрости слабейших. Ведь в самом-пресамом конце, — Сора усмехнулся, — ты назвал нас ущербными. В этом и есть твоя ошибка.

Судя по всему, эти слова в самом деле заставили Прэма что-то осознать. Он сокрушенно вздохнул:

— А-ха-ха... Значит, во мне все же оставалось немного спеси... Я подозревал это, но решил, что это не может быть правдой... Но кто же мог всерьез подумать, — к нему вернулся прежний усталый вид, и он посмотрел вверх, в небо, — что вы на самом деле собираетесь бросить вызов Единому Богу...

Сора и Сиро с довольным видом рассмеялись в ответ.

Как они и догадывались, Прэм, мальчик-дампир, знал. Знал правильный способ прохождения этого мира-игры.

— Вот бы таких, как ты, было побольше в этом мире, — пожелал Сора. — В этот раз тебе до победы не хватило совсем чуть-чуть.

— Сыграем еще... Прэм...

Сора и Сиро говорили дружелюбно, и все же в их словах скрывалось пусть и не угрожающее, но предупреждение: «Будь осторожнее в следующий раз».

Прэм, тяжело вздохнув, обессиленно упал на землю.

— А-а-а-а, обидно-то как! А я-то думал, что все предусмотрел... Вел себя осторожно в присутствии крылатых и звервольфов, старался не недооценивать вас... Правда, уже в Авант Хейме у меня возникло дурное предчувствие...

Был момент, когда Прэм подумал, что эти двое слишком опасны, и это осознание оказалось более чем верным.

— Эх... Ну-у, какая это тогда ничья? — продолжал он. — Ничего ведь по сути и не изменилось...

И правда, как обстояли дела теперь, после претворения плана Прэма в жизнь?

Ну да, королева сирен проснулась, и гибели обеих рас удалось избежать, но дампиры продолжали оставаться в плену. Сирены обязались помогать Соре и Сиро, и дампиры не могли сопротивляться этому решению. По сути, Сора и Сиро воспользовались планом Прэма, перевернув ситуацию в свою пользу. Причем снова так, что никто от этого не пострадал.

— У-у-у-у... Обыграли меня всухую, а теперь еще и издеваетесь, называя это «ничьей»? — обиженно спросил Прэм. — Имейте в виду, дампиры до сих фактически в рабстве у сирен, и я не собираюсь с этим мириться! Не недооценивайте дампиров! — пригрозил он, и к нему на миг вновь вернулось величие короля ночи.

Сора и Сиро невозмутимо показали Прэму большие пальцы:

— Конечно! Противника, которого недооцениваешь, не победить. Сыграем еще разок! Будем ждать.

— Нам... понравилось... Прэм.

Прэм вновь опустился на пол, смирившись с тем, что сейчас ему в этой битве не победить.

Потом серьезно взглянул на Сору:

— Ну... теперь, когда игра закончена-а-а... Можно вас кое-о-чем попросить?.. Господин Сора... Разрешите полизать ножки вашей сес...

Сора тут же напрягся:

— Ага, войну объявить мне захотел?! Ну давай, рискни здоровьем, кровосос!

— Ну тогда можно даже и вашу ногу! — зависимый от людского пота мальчик-извращенец даже встал на колени.

— Так тебе даже и пол не важен! Кроссдрессер, потовый фетишист, да еще и бисексуал! Это уж слишком! — возмутился Сора, по коже которого даже мурашки побежали. Он подхватил Сиро на руки и отступил на шаг назад.

— Но после вас кровь сирен не идет ни в какое сравнение! — канючил Прэм. — Ну пожалуйста-а-а!

— Сам сказал не недооценивать дампиров, а спустя всего несколько мгновений кидается нам в ноги и унижается!

— Да поду-умаешь, полизать ножки...

— Ну, знаешь... Хотя вообще-то... — Соре вдруг пришла в голову какая-то мысль. Затем он осторожно сказал:

— Ногу Сиро лизать не разрешаю, а вот мою на определенных условиях можно. Тем более после всего, что между нами произошло в Авант Хейме...

— Правда-а-а-а?! — счастливо сверкнул глазами мальчик-извращенец.

— Братец?.. — Сиро склонила голову набок, не понимая задумки брата.

— Ну, видишь ли, после этой игры я так и не понял, что же такое любовь. А ты и все остальные как будто поняли... Да и проявить себя мне было негде... — Сора впадал в уныние прямо на глазах. Затем помотал головой и обратился к Прэму: — Короче! Используй свое влюбляющее заклинание на мне. А ты, Сиро, можешь коснуться моей груди?

— Это проще простого! Все готово, начинаем! Та-ак...

Прэм вскочил на ноги и расправил крылья, готовый в любой момент запустить свое заклинание. Сиро потерла подбородок, о чем-то задумавшись, а затем, придя к какому-то выводу, ответила Соре:

— Поняла... хорошо.

— Вот видите, все согласны! Давайте начинать! Только сначала пот... Уф-уф...

— Да понял я, понял... Вот. Только уймись...

Повторилось все то же самое, что они уже пробовали со Жрицей: крылья Прэма покачнулись и окрасились алым до самого их основания. Заклинание коснулось Соры, раздался уже знакомый звук, напоминающий выстрел, и вокруг завертелся алый вихрь.

— Уфф... Уфф... Теперь госпоже Сиро остается только прикоснуться к груди господина Соры... Давайте-е-е-е... И еще... Пока я не умер... Пожалуйста... Дайте...

Похоже, эта магия действительно тратила много сил. Однако ради телесных жидкостей Соры Прэм был готов пойти на многое.

Сиро легонько прикоснулась рукой к груди Соры и прошептала:

— Братец... люблю тебя.

— Ну... как? — осторожно спросила Сиро.

Сора сконфуженно склонил голову набок:

— Не знаю...

Он взглянул на сестру. Сиро как Сиро. Все такая же сказочная красавица, его беловолосое сокровище, предмет его гордости, младшая сестра, которая всегда была прекраснее всех на свете.

— Эй, Прэм. Все как будто по-старому. Что не так? — недовольно спросил Сора.

— Э-э-э... Как это? — устало спросил Прэм. — А-а-а... Все понятно... — вдруг протянул он и довольно заухмылялся. — Вот оно что-о-о-о... Поэтому вы и разрешили использовать эту магию... Хе-хе...

— Не понимаю... о чем ты... — ответила Сиро, избегая встречаться с Прэмом взглядом.

Сора тоже ничего не понимал. А вот Прэм выглядел таким радостным, словно только что разгадал величайшую загадку на свете.

— Вот как, значит... Вот почему приворот королевы не сработал... Хе-хе-хе-хе...

Поскольку они были частью этого мира, приворот королевы, который действовал благодаря духам в теле, должен был сработать. Магия Прэма не влюбляла на самом деле, но заставляла чувствовать то, чем считал любовь человек, на ком была использована магия.

А это значило...

— Сиро, что происходит? — спросил сбитый с толку Сора, но Сиро не ответила и отвернулась.

— Так... та-а-ак, я выполнил свою часть уговора и использовал магию... Дайте мне по-о-о-от!  — воскликнул дампир.

— Гммм... Ну, ладно, что поделать, — сказал Сора и вытянул вперед руку. Прэм тут же с радостью присосался к ней.

Магия, судя по всему, действительно сработала. Врать Прэму не было никакой пользы. Но ведь ничего не изменилось!

— Что же это значит? Что я не смогу понять суть любви даже при помощи магии? — разочарованно пробормотал Сора. Сиро ничего на это не сказала.

— Ха-ха!  Вот оно, наконец-то! Ах, ну почему вы такие вкусные?  — восторгался Прэм. Сора, задумчиво глядя, как юный извращенец облизывает кисть его руки, спросил:

— Что же такое любовь, Сиро?..

— Не знаю...  — отвернувшись и слегка покраснев, ответила та.

Бесконцовка

— Хоть ты мне скажи, Стеф, что же такое любовь?

— Ты опять за свое? Все уже закончилось, почему ты до сих пор...

— У меня тут, оказывается, дочь родилась.

— А?..

«Спокойно, спокойно...» — мысленно сказала себе Стеф.

Она была измотана бесконечной работой, и к ней вдруг нагрянули Сора, Сиро и Джибрил. И первое, что они ей сказали — вот эта ерунда.

Усилием воли она в самом деле кое-как успокоилась. Впрочем, понятнее ситуация не стала.

— Ты в своем уме? — спросила она.

— Сирены весьма плодовиты, — пояснила Джибрил, — а уж королева способна родить ребенка, заполучив даже волос хозяина. Теперь-то вы понимаете, насколько проще все было бы, если бы королева не погрузилась в сон?

— Нет, я не об этом... — протянула Стеф, пытаясь унять мигрень. — Какая еще дочь?..

— Если она сирена и не может покинуть моря, наверное, мне нужно сходить навестить ее самому... — рассуждал Сора. — Правда, я что-то побаиваюсь... Может, это и есть отцовские инстинкты?

Стеф своими глазами наблюдала чудо: у девственника проснулись отцовские чувства!

— Никуда тебе... не нужно.

— Но ведь это моя дочь!

— Если быть точным, это просто копия самой Лайлы, созданная при помощи небольшого количества духов, обитавших в вашем волосе... С другой стороны, именно так сирены и размножаются...

В этот момент в комнату заглянула еще и Идзуна. В зубах она держала рыбину... Ой, нет. Это была малюсенькая сирена.

— Сора, Сора-а! Тут какая-то малявка-сирена-с.

Сирена открыла крошечный ротик...

— Папа?..

Сора подскочил, словно его ударило током.

— А-а-а-а-а-а!!! Да, доченька! Я твой папа! — Он бросился было обниматься, но его остановил удар под дых от Сиро: — Гха!..

— Странно... Считается, что сирены не могут покинуть моря...

— И этот парень, Прэм, тоже пришел-с.

— Ах вот оно что... Магия дампиров... Тем не менее, если не поместить сирену в воду, она скоро умрет.

— А не могли бы вы заниматься этим где-нибудь еще? Или лучше скажу так: может, вы работой займетесь?!

Обведя взглядом шумный кабинет, Джибрил задумалась.

Здесь были иманити, крылатая, звервольф, а теперь еще сирена и дампир... И они все ладили между собой. Даже Авант Хейм начал меняться.

Весь мир не спеша, потихонечку, но определенно двигался куда-то, куда никогда не попадал за все время существования Десяти Заповедей — да и до их появления тоже.

И в движение его привели двое хозяев Джибрил.

— Близится день, когда мое Писание и правда превратится в легенды...

Кивнув своим мыслям, Джибрил добавила еще одну запись в свое Писание, которое по сути было дневником наблюдений за Сорой и Сиро:

«      год   число   месяца: хозяин совершил непорочное зачатие».

* * *

Столица Эльвен Гарда, особняк Нирваленов.

— Ну вот, снова я продула, — вздохнула Кламми, игравшая против Филь, и достала записную книжку.

— Кламми, что-то ты в последнее время перестала обижаться, когда прои-игрываешь.

— Конечно мне обидно. Зачем же, по-твоему, я вообще этим занимаюсь? — хмуро ответила Кламми, указывая на блокнот, где только что записала причину своего поражения. Там уже накопилось множество вариантов развития событий, которые она могла предусмотреть, но не сделала этого.

За полгода, прошедшие после памятной партии с Сорой в «отелло», таких блокнотов было исписано уже больше пятидесяти. Казалось, для человека нет никаких возможных способов победить эльфа в игре, которая задействует магию.

Но это значило лишь, что нужно придумать невозможные.

Филь втайне радовалась успехам Кламми, о которых свидетельствовала скопившаяся гора блокнотов.

— Ой, Кламми, мне пришла наводка. Минуточку... — сказала Филь и коснулась кристалла у себя во лбу.

«Наводками» она называла сообщения, перехваченные ею в магической информационной сети.

Кламми усмехнулась забавному названию, но посерьезнела, когда увидела, что Филь удивленно распахнула глаза.

— Что такое, Фи? Чрезвычайная ситуация?

— Нет-нет... Просто уж очень невероятные сведения, — ответила Филь. С некоторым сомнением в голосе она пересказала Кламми новости: — Тот мальчик, Сора, захватил Океандию и присоединил к своей Федерации сирен и дампиров.

Кламми спокойно смотрела на Филь, словно спрашивая: «И что же тут невероятного?», и та добавила:

— И Совет Восемнадцати Крыльев Авант Хейма тоже решил заключить с ними союз.

Вот тут уже было чему удивляться... Кламми усмехнулась: вслед за звервольфами теперь еще и сирены, дампиры и даже крылатые встали под знамя иманити.

Филь немного переживала насчет того, с какой скоростью Сора и Сиро продолжали воплощать в жизнь невыполнимое.

— Это было быстрее, чем я ожидала... Пора собирать вещи.

— Кламми, ты знала, что это произойдет? — спросила Филь, огорченная тем, что подруга что-то от нее утаивает.

— Да нет же, Фи, — рассмеялась Кламми. — Я же сказала, что ожидала другого. Они ведь привыкли импровизировать на ходу.

Но Сора и Сиро сразу заявили, что собрались объединить все народы, так что рано или поздно что-то подобное должно было произойти.

— Проблема в том, что все случилось слишком быстро.

— Ага-а.

Если бы речь шла о присоединении к Федерации одной только Океандии, они проигнорировали бы эти новости. Но упоминание Авант Хейма все меняло. Столь быстрое объединение с великой державой и одной из рас высших рангов означало, что и две другие великие державы, Эльвен Гард и Харденфелл, больше не могут позволить себе просто наблюдать и вот-вот сделают свой ход.

Скоро они начнут противодействовать Элькии. Но не беда.

— Мы с тобой едва-едва, но успели. Правильно сделали, что постарались все закончить раньше срока.

— Я бы даже сказала «перестарались»... — невесело усмехнулась Фи, но принялась собирать вещи.

— Ну что, Фи, готова к путешествию? Нескоро мы теперь сможем вернуться домой...

— Хи-хи! Но кто в своем уме захочет пропустить событие, которое может перевернуть весь мир с ног на голову?

Позже, когда они уже вышли из особняка, куда еще долго не смогут вернуться, и шагали по дороге, Филь вдруг кое-что вспомнила.

— Кстати, Кламми... А что ты хотела тогда сказать про Сору, когда уснула на фразе «И еще...»?

У Филь, конечно, были кое-какие догадки, но она решила узнать мнение Кламми.

— Он никогда не врет себе. Никогда. Поэтому он не лгун.

Филь рассмеялась: именно такого ответа она и ожидала, но уточнить все равно не мешало.

Сора не мог сказать себе «это все», «это предел». Потому что та, кто вдохнул в него жизнь, играючи преодолевала эти пределы. А врать себе означало предать сестру.

Кламми тоже усмехнулась, но по иной причине: она вспомнила «систему» Соры, которую увидела в его памяти.

— Фи, а знаешь, есть универсальный способ, которым можно добиться любой цели.

— И какой же?

— Нужно подготовится, попытаться... и проиграть.

— Все-таки проиграть?

— Да. Затем выяснить причину поражения, сделать поправку в своем плане и повторить попытку.

Филь молча ждала продолжения. И Кламми закончила:

— И если продолжать это до бесконечности, можно добиться всего что угодно.

Ее подруга только и нашлась, что сказать в ответ:

— Интересный принцип...

Кламми кивнула:

— Да, именно что принцип. Но мне он почему-то очень по душе.

Нет ничего невозможного. Есть только то, что пока невозможно, а все остальное — гонка со временем. Но иманити могут превзойти эту гонку со временем, передав свой опыт другим.

— Ни я, ни Сора не гении. Но нам и не нужно быть ими. Важно всегда пытаться ими стать...

И после паузы Кламми закончила:

— Наши ошибки станут путеводной нитью для других. Фонарем во тьме.

Сиро была путеводной нитью для Соры, для самой Кламми такой нитью была Фи, а бывший король Элькии с его бесконечными проигрышами провел сквозь тьму своих потомков... И в конце концов все они станут путеводными огнями для остальных иманити, а потом — и для других рас. Наверняка так и будет.

— Кламми... — задумчиво сказала Фи. — Кто он, по-твоему, этот Сора?

Перед Кламми всплыло воспоминание о том, как Сора видел мир.

— Он — актер, который захотел стать игроком. Который перестал быть куклой. — Немного подумав, Кламми добавила: — И еще он — тот, кого мы должны превзойти, правильно? — она улыбнулась, и Филь улыбнулась в ответ.

* * *

Восточный Союз, Каннагари, Святилище Жрицы.

Под светом луны друг напротив друга сидели двое: золотоволосая красавица-лиса и седой старик-пес — Жрица и Ино Хацусэ.

Устроившись на перилах мостика, раскинутого над прудом, Жрица вертела в пальцах мерцавшую в лучах луны шахматную фигуру ее народа — пешку.

— «Играть»... Слыхала я, в говоре иманити это словцо два разных смысла несет...

Есть игрок, который играет в игру — и актер, который играет роль. Первый действует по своей воле и стремится постичь непознанное, второй выполняет чужую волю, закрывает глаза на непознанное и не верит, что у него есть будущее.

— Лукавить не буду, Ино Хацусэ, — продолжала Жрица. — Я смекнула, что тебя в этой игре нужно в жертву принести. — Она не просила прощения и понимала, что не заслуживает его. — Ценою твоей жизни мы могли бы малеха расшатать дампиров и сирен.

— Да, я все прекрасно понимаю...

Кого Ино не мог понять — так это Сору. Зачем он спас Ино? Намерения Жрицы не были для старого звервольфа тайной, он был готов принести себя в жертву, даже сделал бы это с радостью. Именно поэтому он не мог понять, почему Сора не позволил ему это.

— Он, конечно, выиграл ту игру. Но ведь в ней не было необходимости...

В глазах Ино все свелось к абсурдному исходу абсурдной игры. Зато он отлично понимал, что в случае поражения Элькия и Союз потерпели бы существенные потери. В худшем случае они могли даже пасть жертвами плана Прэма.

Ино предполагал, что у Соры и Сиро были какие-то свои причины так поступить помимо тех, что они озвучили, но он их не знал.

— Это был совершенно ненужный риск, — подытожил старый звервольф. — Но они зачем-то все равно захотели сыграть...

Жрица рассмеялась тихим переливчатым смехом:

— Молвили они, что обещали Идзуне Хацусэ тебя вызволить.

Ино удивленно замер: неужели брат с сестрой рисковали судьбой целых народов из-за такого пустяка?

— И вдобавок, смекаю я, неполная победа не так отрадна для их геймерских душ... Несуразная вышла игра, и иманити едва дампирам на корм не пошли. Но поскольку Сора использовал этот план супротив них, чай, разумел, на что идет.

Ино не нашелся, что ответить.

— Что про этого парнишку мыслишь, а, Ино Хацусэ?

— Говоря начистоту, я его не понимаю, — опустив голову, признался Ино.

Жрица рассмеялась:

— Как я погляжу, он большой охотник плутовать и жулить, но не лгун. Он не умеет лгать. Вот если б мог, тотчас бы злодеем его окрестила...

Жрица не знала, что пришлось пережить Соре до того, как попасть в этот мир. Но, понаблюдай за ними вблизи, догадывалась, что жизнь у них с сестрой была не из сладких. Конкретных причин так думать не было — это было скорее ощущение, основанное на многолетнем опыте и инстинктах звервольфа.

Но она поняла, почему такой искусный в обманах Сора совсем не разбирался в любви в реальной жизни.

Потому что он не мог лгать самому себе.

А значит, и сказать тем, к кому был равнодушен, что любит, тоже не мог.

Стало ясно, почему он совершенно не желал вернуться в родной мир. Все потому, что этот мир отверг единственную, кого он любил. Даже если из-за нее ему пришлось противостоять всему миру, он не отступил.

— Доверишься ли тому, кто не бросил в черный час, когда даже я тебя оставила? — спросила она Ино. Тот низко склонил голову:

— Да, если благодаря ему вы снова сможете мечтать. Если снова отправитесь в погоню за мечтой.

Жрица рассмеялась и подбросила сотканную из света пешку в воздух.

— Стало быть, дерзну вновь поверить в мечту, от которой я давно уж отказалася...

Когда-то пешка мечтала спрыгнуть с доски и стать полноценным игроком. Мечта, про которую сама пешка уже почти забыла...

Послесловие

Однажды в некой анимационной студии представитель некоего издательства, держа в руках прочитанную от начала и до конца книгу, задал вопрос:

— А что насчет вот этих и этих деталей сюжета?

Все взгляды сконцентрировались на Камии-сэнсэе, который с аппетитом поедал предложенные ему закуски.

Камия под этими взглядами чуть не подавился едой, но все же сумел выдавить из себя ответ:

— Кхе... Я пока сам не знаю, что там будет!

Обращенные к нему взгляды посуровели еще больше, но Камия, гордо выпятив грудь, добавил:

— Если продумывать все с самого начала, то произведение выйдет пресным! Разве истинное искусство — не импровизация и умение подбирать темы по ситуации?! — заявил он с самым серьезным видом.

Режиссер многозначительно улыбнулся и кивнул.

— Значит, я правильно понимаю, что «Без игры жизни нет» — это сплошной блеф?

— Совершенно верно! Блеф и отвага решают все проблемы в мире!!!

— Ха... Как, говоришь, тебя зовут?

— Ю Камия. Кстати... У вас очень вкусные закуски.

*чавк-чавк*

— Ты мне понравился, Камия. Выпьем как-нибудь вечерком.

Редактор с удивлением наблюдал, как эти двое в порыве чувств жмут друг другу руки...

На самом деле ничего из вышеописанного никогда не происходило.

— Не нужно было тратить целую страницу на такую откровенную ложь!

Ну, по сути, это в каком-то смысле правда... Вы же сами попросили меня прорекламировать экранизацию «Без игры жизни нет», не называя имен. Поэтому я все изящно завуалировал — и характеры, и манеру говорить, и даже содержание разговора!

— Какая, к черту, вуаль?! Это просто ложь!

(игнорирует) Да уж... Этот режиссер — великий человек!

Все его работы полны блефа, превосходящего любые мои фантазии.

Вот только если вы меня и по ним заставите рисовать мангу, я просто сбегу со скоростью 64 FPS.

Итак, госпожа редактор-суперсадист номер два, любительница камабоко, только ради него и пришедшая работать в издательство... Выполнил ли я вашу просьбу невзначай прорекламировать экранизацию?

— Да, если не учитывать того, что это было не очень-то невзначай. :)

Ну что ж, всем снова привет, с вами Ю Камия.

Непонятно как, но нам все-таки удалось выпустить целых пять томов.

— Хотя вы в очередной раз едва не провалили сроки...

Ах да, про это! Я как раз хочу раскрыть вам глаза на один шокирующий факт. Вы знали, что один человек физически не способен одновременно писать книгу, делать к ней иллюстрации, рисовать манга-адаптацию и участвовать в совещаниях насчет экранизации?

— Это разве не очевидно?

Вот-вот. А теперь посмотрите на расписание, которое вы для меня составили. Ну как?.. Не замечаете ничего странного?

— Книга, иллюстрации, манга-адаптация и участие в совещаниях насчет экранизации... Ну и что такого?

Надеюсь, моим читателям теперь все понятно. То, что пятый том удалось издать — воистину какое-то чудо.

— Да уж... хорошо, что в этом мире немало чудес...

Да... Каждый день на работе одни чудеса, с такой жизнью не заскучаешь (устало).

А если серьезно, надеюсь, вам понравился пятый том «Без игры жизни нет».

Работа над аниме тоже идет полным ходом, а вместе с началом трансляции выйдет и первый том манга-адаптации от меня и Масиро Хиираги. Надеюсь, и то, и другое вам тоже понравится.

Я хотел бы в очередной раз поблагодарить всех, кто имел к моей работе отношение (кроме любительницы камабоко).

— Эй, а почему вы меня исключили?

А потому. Видите вот это письмо, в котором вы просите меня закончить рукопись шестого тома в течение года?

— Как? Я верю, вы успе... успеете, сдаваться ведь совсем не в вашем сти...

Это история о двух игроках далекого прошлого, которые заложили фундамент для легенды настоящего.

И о Великой войне, расколовшей небо и разорвавшей землю в клочья... Войне, которую один человек счел игрой и которому решилась помочь одна девушка...

История, которая не сохранилась ни в чьей памяти и потому не стала легендой, но которая все же имела место... История, которую знаю один лишь я...

Я пишу ее прямо сейчас под угрозами расправы от редактора!

Примечания

1

Таблица катаканы

2

Тако (яп.) — осьминог.

3

Ультрамен — супергерой, персонаж японских телесериалов.

4

Хибати — финальный босс Dodonpachi Resurrection, игры жанра bullet hell.

5

«Ю А ШОК» (You are Shock) — Название песни из опенинга аниме «Кулак Северной Звезды», первая строчка которой гласит: «Любовь способна обрушить небеса».

6

Дракенгард — Drakengard (на японском рынке известна как Drag-On Dragoon) — серия игр в жанре Action RPG. В ней действительно была сцена с парящими в небе гигантскими младенцами.

7

Сора цитирует слова финального босса игры Dodonpachi Resurrection.

Content

Ю Камия
Без игры жизни нет — 5
Два геймера ненавидят начинать игру заново

Нормальный старт

Глава 1. Попытка

Глава 2. Провал

Глава 3. Работа над ошибками

Глава 4. Повторная попытка

Бесконцовка

Послесловие

Примечания