Ю Камия

Без игры жизни нет — 1

Два геймера завоевывают параллельный мир

Автор

Ю Камия

Здравствуйте, меня зовут Ю Камия.

Я очень волнуюсь, так как эта книга у меня первая. И художник мне попался крайне своенравный: то цвета перепутает из-за смены оборудования, то в Бразилию слиняет, то потребует изменить сюжет так, чтобы тот больше подходил к нарисованным иллюстрациям... И как ему только не стыдно! Ах да, еще я люблю рисовать и играть в игры! ♪

Иллюстратор

Ю Камия

Здравствуйте, я — Ю Камия, он же иллюстратор этой книги. Перед выходом первой книги каждой новой серии я всегда себе места не нахожу. Да еще и автор в этот раз мне попался странный: сказал всем, что едет в Бразилию лечиться, а сам заперся дома и три недели писал книжку. Спрашивается, какой смысл тогда было туда ехать? И перед редактором опозорился: звонил ему в Японию лишь затем, чтобы спросить, работает ли Ichitaro на «Маках»... Стыдно такого не знать! Ах да, еще я люблю читать и играть в игры! (* ´ ∀ `)

«Сора… А мне обязательно мыть Сиро раздетой?»

«У-у… Ненавижу тебя, братец!»

«Я никому ее не отдам! Наша страна будет принадлежать только нам!»

«Я хотела… спасти Элькию…»

«Пришло время вступить в игру!»

Пролог

Городские легенды... В каком-то смысле они — воплощение желаний людей. Легенд этих, как и желаний, больше, чем звезд на небе.

Есть, к примеру, легенда о том, что полеты на Луну — мистификация. Или о том, что на долларовых купюрах изображены тайные масонские символы. Или о филадельфийских экспериментах по телепортации, о бомбоубежище на линии Тиёда[1] в токийской подземке, о Зоне 51[2], об инциденте в Розуэлле[3] и тому подобном...

Перечислять можно до бесконечности. Всех их объединяет одно: люди придумали это в надежде, что вымысел окажется правдой. Ведь нет дыма без огня. Но если задуматься о природе слухов, которые молва раздувает до масштаба городских легенд, определенный вывод напрашивается сам собой.

А именно — все эти слухи сильно преувеличены.

И не только преувеличены, почти все они, как правило, — выдумки от начала и до конца. Подобное никого не удивляет и не злит, так как люди всегда предпочитали замысел случайности. Ведь даже невзирая на тот факт, что возникновение человечества — результат астрономически маловероятного стечения обстоятельств, само оно предпочитает верить, что было создано чьей-то сознательной волей и мир подчиняется законам порядка, а не хаосу.

Убеждая себя в том, что за кулисами мироздания есть некто, держащий в руках нити судеб всего живого, люди могут на время забыть про нелогичность и несправедливость окружающей действительности. Они мечтают, чтобы их фантазии оказались реальностью. Именно эти желания и ложатся в основу почти любой городской легенды.

Почти.

Мало кто знает, но среди этих бесчисленных историй есть и такие, которые не являются выдумкой. Это, конечно же, не значит, что можно верить всему услышанному. Лишь малой толике. Иногда правдой могут оказаться россказни столь невероятные, что многие сразу сочтут их за вранье.

Вот один из таких примеров.

Некогда по Интернету расползся слух о геймере под ником 「  」, побившем все известные игровые рекорды и занявшем первые строчки в 280 игровых рейтингах. Вместо своего имени же он повсюду оставляет лишь пустую строку.

Вы, конечно же, решите, что подобное невозможно. Как и любой другой на вашем месте. Этому слуху сразу придумали логичное объяснение: рекорды поставили сами разработчики игр, а чтобы не выдать себя, оставили графу с именем незаполненной. Со временем это стало традицией, и на самом деле никакого легендарного игрока не существует. Но вот что странно: есть множество очевидцев, заявляющих о том, что играли с этим человеком в Сети.

Они говорят, будто он непобедим.

Они говорят, что он смог обыграть программу, побеждавшую гроссмейстеров.

Они говорят, что стиль его игры абсолютно непредсказуем и не поддается классификации.

Они говорят, что не смогли победить его даже с чит-кодами.

Они говорят... говорят... говорят...

Некоторые из тех, кому не давали покоя подобные слухи, даже пытались разыскать эту легендарную личность. Ведь дело-то, казалось, нехитрое. Если он играет в компьютерные и сетевые игры и занимает первые строчки рейтингов, то у него, ясное дело, должен быть свой аккаунт.

«Если он, конечно, настоящий», — усмехались скептики.

Но, как оказалось, игрок 「  」 действительно существует, имеет аккаунты во множестве игр и социальных сетях и даже выставил свой послужной список на всеобщее обозрение — там бесчисленное количество наград и ни одного зафиксированного поражения.

Это сделало его образ еще притягательней. К фактам стали добавляться все менее правдоподобные слухи.

«Это хакер, стирающий все следы своих поражений». Или «это группа из нескольких опытных игроков, скрывающаяся под одним именем». И тому подобное.

Так родилась новая городская легенда.

Доля вины, наверное, лежала и на самом 「  」. Ведь, имея все эти аккаунты, он гордо хранил молчание, игнорировал все возможности высказаться на публике и ни с кем не водил дружбы. Его жизнь была окутана тайной. Удалось лишь выяснить (да и то с трудом), что он японец. Никто не знал, как он выглядит, — и это лишь подливало масла в огонь.

Итак...

Позвольте представить вам...

Вот он собственной персоной...

Легендарный игрок, покоривший более чем 280 игровых рейтингов, не знающий поражений.

Вот истинное лицо 「  」!

* * *

— Ай... Щас сдохну... А! Сдох... Эй, ну где ты там? Ресай давай![4]

— (хлюп) Ногами... с двумя мышками сразу... тяжело.

— Ресай, ресай... Эй, сестренция, так нечестно! Я, между прочим, уже три дня ничего не ел, а ты тут лапшу в одно лицо трескаешь, да еще и посреди боя!

Тут еще батончик есть... энергетический... Будешь?

— Батончики — для буржуев, обойдусь. Ты ресай давай!

— (хлюп) Сейчас...

Вжих... Дилинь!

— О, спасибки... Так-с, а который час?

— Час?.. Восемь часов ночи.

— Утра, а не ночи, пропащая ты моя. А день?

— Без понятия... Одна, две, три... четыре упаковки от лапши... Четвертый?

— Нет, сеструха, не сколько дней мы играем без остановки. Дата сегодня какая?

— Какая тебе... разница... ты же NEET[5].

— Большая! Надо же следить за игровыми ивентами и турнирами!

Парень и девочка разговаривали, уткнувшись в онлайн-игру и не глядя друг на друга. Комната была достаточно просторной — 16 татами[6]. Но провода от целой кучи игровых приставок и сразу восьми — по четыре для каждого — компьютеров, змеившиеся по полу и спутанные в клубок, который мог бы сойти за художественную инсталляцию, а также разбросанные повсюду коробки от игр, упаковки сухпайка — лапши быстрого приготовления — и пустые бутылки от питьевой воды занимали все пространство и создавали впечатление тесноты. Комнату освещало бледное мерцание LED-мониторов, взятых за расхваленное многими геймерами время отклика...

...и лучи давно уже поднявшегося над горизонтом солнца, которое пробивалось сквозь зашторенные окна. Разговор продолжался.

— Братец, а как же... поиски работы?

— А сама-то в школу собираешься?

— ...

— ...

Больше они не проронили ни слова.

Брата звали 空, Сора. Восемнадцать лет. Безработный. Девственник. Девушки нет. Асоциален. Игрозависимый. Лохматый темноволосый парень, одетый в футболку и джинсы, словом, типичный хикикомори[7].

Сестру звали 白, Сиро. Одиннадцать лет. Прогульщица. Без друзей. В школе ее травили. Социофобка. Игрозависимая. Девочка, чьего лица почти не разглядеть под длинными белоснежными — в контраст черноволосому брату — и страшно неухоженными волосами. Она была одета в школьную форму, но за всю жизнь надевала ее в школу лишь один раз.

Они и были 「  」. 「空白」 — то есть Сора и Сиро.

Как видите, некоторым городским легендам лучше оставаться окутанными покровом тайны.

* * *

Так вот, возвращаясь к теме возникновения городских легенд... Как уже было сказано, это людские желания, обретшие форму. Ведь на самом деле мир хаотичен. Предопределенности не существует, зато случайностей в нем полно. Он несправедлив, нелогичен и не наделен никаким смыслом.

Понимая все это, люди, тем не менее, желают, чтобы он был хоть чуточку, но интереснее и упорядоченнее. Это желание и порождает пресловутые городские легенды.

Что ж.

Позвольте тогда и мне сделать этот мир интереснее. То есть сочинить новую городскую легенду. Начинаться она будет традиционно для подобных историй. Например, так:

«Слыхали ли вы такую легенду?

Тем, кто прославился как талантливый игрок, приходит письмо. В письме — странное послание и ссылка с приглашением сыграть в игру.

И если эту игру пройти...»

* * *

— Все, не могу... Спать...

— Эй, погоди! А хилить меня кто будет?![8]

— Ты и сам... справишься.

— Ну, по идее, конечно, да! В теории я могу своими персами управлять руками, а теми, что ты бросила, — ногами, но...

— Все в твоих... ногах.

— Погоди! Ну погоди же, Сиро, душечка! Если ты уйдешь спать, нас всех — ну, то есть меня — вайпнут![9] А-А-А!!! Ну все, подходите по одному!!!

Этот диалог произошел, когда сестра ставила пятый пустой контейнер от лапши поверх башенки из других четырех — то есть на пятый день беспрерывной игры.

Не обращая внимания на полные обреченной решимости вопли брата, она уже устроилась было спать, подложив под голову игровую приставку, как вдруг — дилинь! — от компьютера донесся сигнал входящего сообщения.

— Братец, письмо.

— Не знаю, чего ты ожидаешь от человека, играющего четырьмя персонажами сразу, но мне некогда, — напряженно ответил брат, отчаянно сражаясь. — Тем более это спам, скорее всего. Забей!

— А вдруг... от друзей?

— Чьих?

— ...твоих?..

— Ха-ха. Мне послышалось, или моя любимая сестра только что попыталась меня подколоть?

— Попробуй догадаться, почему я не сказала... «моих»...

— Ну тогда точно спам. И вообще, ты же спать собиралась. Так спи! Или помогай давай! А-А-А! Подыхаю!

Брат: Сора.

Повторю: восемнадцать лет. Безработный. Девственник. Без девушки. Асоциален. Игрозависимый.

У него не то что девушки — и друзей-то нет. Он сразу отмел даже малую вероятность того, что сообщение может быть от кого-нибудь из знакомых. Впрочем, то же самое можно было сказать и о его сестре Сиро.

— У-у-у... лень.

И все же Сиро поднялась, усилием воли прогнав сонливость. Если просто спам — то ладно. Но если вдруг это реклама новой игры — как такое пропустить?

— Братец... А где... планшет?

— На три часа, вторая гора слева, под четвертой сверху коробкой от эроге...[10] Ай, ногу сводит!

Не обращая внимания на пыхтение брата, Сиро залезла рукой туда, куда было указано, и выудила планшет. Вы спросите, зачем хикикомори и NEETу, не выходящим из дома, планшет?

Глупый вопрос. Чтобы играть, конечно же. Хотя конкретно эти двое использовали его и для другой цели.

Играя в бесчисленное множество игр и имея бесчисленное множество аккаунтов и электронных адресов, с планшета они читали все письма сразу, приходившие на тридцать с лишним разных почтовых ящиков. Трудно сказать, гениальная это была придумка или же, наоборот, верх глупости.

— Звук был «дилинь»... значит, с третьего основного... ящика? — демонстрируя невероятные чудеса памяти, Сиро без труда отыскала нужное ей письмо. И под победный вопль брата, к тому времени и впрямь умудрившегося в одиночку победить всех врагов четырьмя персонажами одновременно, открыла его.

«Входящее сообщение: Для 「  」».

— ?.. — вопросительно склонила голову сестра.

Сами по себе письма в адрес 「  」 редкостью не были. Им приходило множество предложений сыграть, приглашений на интервью или просто оскорбительных вызовов. Но это...

— Братец...

— Ну чего тебе, злюка-сестра, притворившаяся уставшей и заставившая братца пыхтеть одного за четверых?

— ...глянь... — она, пропустив претензии мимо ушей, показала ему письмо.

— Мм? Ну-ка... — Сора наконец тоже обратил внимание на одну странность. — Так, лут[11] проверил, сохранился...

Удостоверившись, что все на месте, он закрыл игру, в которую резался уже пять дней кряду, открыл письмо с компьютера и с подозрением спросил:

— Откуда он знает, что мы брат и сестра?

Он знал, что ходят слухи, что 「  」 — это не один человек. Но проблема была в содержимом письма, а не в его заголовке. Письмо содержало лишь какую-то URL-ссылку и одну строчку текста:

«Вам с сестрой никогда не казалось, что вы родились не в том мире?»

— Что за прикол?

— …

Немного... Хотя нет, даже очень странное сообщение. И ссылка тоже странная. В ее окончании не было ни .jp, ни какого-либо другого домена. Похоже, это была прямая ссылка не то на какой-то скрипт, не то на игру.

— Что будем... делать? — спросила сестра без особого интереса. И все же что-то в этом отправителе, который знал их секрет, не давало ей покоя. В противном случае она бы уже без лишних слов снова улеглась на приставку спать. Выбор она предоставила брату — а значит, решила, что это игра по его части. То есть...

— Удочку забросить пытается? Ну, даже если это блеф, можно и подыграть смеха ради.

Брат решил пройти по ссылке, предварительно на всякий пожарный запустив антивирус. Но ожидания не оправдались. Ссылка привела его на страницу с обычной, непримечательной игровой доской для онлайн-шахмат.

— Уф... Спокойной... ночи.

— Эй, погоди. Это ведь вызов 「  」. Если по ту сторону какая-нибудь шахматная программа, то я один с ней не справлюсь, — попытался остановить моментально потерявшую интерес и улегшуюся спать сестру брат.

— Шахматы... надоели.

— Ну, я понимаю...

Она давно потеряла интерес к шахматам... после того как выиграла двадцать партий подряд у программы, одолевшей чемпиона мира. Вполне уважительная причина.

— Но 「  」 не имеет права на поражение. Потерпи хоть до тех пор, пока мы не определим его уровень.

— У-у-у... Ладно.

Сора принял вызов.

За первыми ходами Сиро следила без особого интереса, борясь с то и дело подступающими приступами сонливости. Но уже спустя пять-десять ходов она, широко распахнув глаза, внимательно уставилась на экран.

— Мм? Какой-то он... — Сора тоже почувствовал что-то неладное, но Сиро к тому времени уже была на ногах.

— Братец... меняемся.

Тот без лишних слов уступил ей место. Она решила, что брату не справиться с этим противником. Что он достоин сражения с сильнейшей шахматисткой в мире.

Усевшись в кресло, сестра продолжила игру.

Шахматы — это матричная логическая игра для двоих с нулевой суммой и полной информацией. То есть игра, в которой элемент случайности не играет никакой роли.

В теории для шахмат должен существовать алгоритм гарантированной победы. Но это только в теории, если игрок способен уместить в голове 10^111 различных игровых комбинаций. Проще говоря, это практически невозможно.

Но Сиро уверенно заявила, что алгоритм действительно существует. Она сумела просчитать все 10^111 различных комбинаций игры. И победила лучшую шахматную программу двадцать раз подряд.

В теории, следуя этому алгоритму и ходя каждый раз самым оптимальным образом, белые могут гарантировать себе победу, а черные — только ничью.

В теории.

Сестра же сыграла против программы, просчитывающей по двести миллионов вариаций игровой доски в секунду, и выиграла двадцать партий подряд, играя белыми и черными по очереди. Тем самым она доказала, что программа несовершенна.

— Не может быть, — Сиро удивленно распахнула глаза. Но брат тоже заметил неладное.

— Спокойно. Ты играешь с человеком.

— А?

— Программы всегда ходят только наилучшим образом и никогда не теряют бдительности. Они строго следуют заранее проработанной стратегии. Поэтому ты их и побеждаешь. А этот, — он ткнул пальцем в экран, — делает вид, что сделал ошибку, и заманивает тебя в ловушку. Не ведись.

— У-у-у...

Спорить с братом она не стала. В шахматах — да и в большинстве остальных игр — Сиро по всем параметрам превосходила Сору. Она была настоящим игровым гением. Но ее брат был несравненным специалистом по блефу, угадыванию мыслей противника, провокациям и другим способам психологического воздействия.

И как раз поэтому 「  」 — Сора и Сиро вместе — был непобедим.

— Короче, не дрейфь. Если это не программа, то ты и подавно не проиграешь. Не давай себя обмануть. На ловушки и провокации я буду указывать, будь спок.

— Поняла... Попробую.

Вот в чем заключался секрет, позволивший им занять первые строчки рейтингов.

Партия, не ограниченная временными рамками на ход, длилась шесть часов. Адреналин и дофамин захлестнули обоих, заставив забыть о пятидневной усталости и подняв концентрацию до предела. Эти шесть часов тянулись словно несколько дней. Но в конечном итоге исход партии был решен.

— Шах и мат, — донесся вдруг из динамиков невыразительный голос. Брат с сестрой победили.

— ...

Наступила долгая пауза...

— Фффух...

...и оба наконец-таки смогли выдохнуть. Партия их так захватила, что они едва не позабыли о том, что им нужно дышать. Отдышавшись, брат с сестрой рассмеялись:

— Круто... Давно мы так... не напрягались...

— Ха-ха. Да я впервые вижу, чтобы ты вообще напрягалась.

— Офигеть... Братец... А это точно был человек?

— Да, сто пудов. Было видно, как он размышлял, поддаваться ли на наш блеф, и запаниковал, когда мы не попались на его ловушку. Сто пудов человек. Но фрик покруче тебя.

— Интересно... кто он? — спросила сестра, заинтересовавшись противником, который доставил ей куда больше хлопот, чем любой гроссмейстер.

— Ну, не удивлюсь, если гроссмейстер какой-нибудь. Программы, конечно, точны, но человеческий потенциал куда больше.

— Ясно... Тогда... может... сыграем потом... с каким-нибудь чемпионом... по сёги?..[12]

— Не знаю, согласится ли чемпион по сёги на интернет-партию, но почему бы и нет? Посмотрим!

Наслаждаясь потоком эндорфинов, захлестнувших организм после победы, брат с сестрой весело обсуждали дальнейшие планы, как вдруг...

Дилинь! ♪ — раздался сигнал входящего сообщения.

— От противника, небось? Глянь.

— Угу...

Однако письмо содержало лишь одну строчку:

«Поздравляю. Не тяжко ли вам с такими талантами жить в этом мире?»

Одна строчка. Но их обоих словно окатило холодной водой.

Брата и сестру окутывало бледное мерцание монитора, на котором только что произошла тяжелейшая битва. Глухо жужжали вентиляторы в компьютерах. Среди гор мусора и разбросанной одежды змеились бесчисленные провода. Шторы блокировали солнечный свет и притупляли восприятие времени.

Тесная комната в 16 татами была отрезана от внешнего мира. Для них двоих она и была всем миром.

Их захлестнула волна неприятных воспоминаний.

Брат родился невезучим — именно из-за этого ему в раннем возрасте пришлось научиться разгадывать чужие намерения. Сестра родилась чересчур умной, а еще ее белоснежные волосы и красные глаза всех пугали. Их родители бросили их на произвол судьбы и умерли.

Сестра молча поникла, вспомнив подробности своей не слишком счастливой жизни. А брат несколько раз зло ударил по клавиатуре, словно пытаясь побольнее врезать оппоненту, испортившему сестре настроение:

— Тебя спросить забыли! Ты кто вообще такой?

Ответное сообщение не заставило себя ждать. Хотя можно ли было назвать его ответным? Ведь на поставленный вопрос оно не отвечало.

«Вам нравится этот мир? Он хороший? В нем легко жить?»

Увидев это, брат с сестрой переглянулись, позабыв на миг даже злость. Тут и обсуждать было нечего. Ответ был готов у обоих: жизнь — отстойнейшая из игр.

Ни цели, ни внятных правил.

Семь миллиардов игроков, и никто ни с кем не церемонится.

Начнешь выигрывать — словишь штраф.

...Сестра, не принятая ровесниками из-за ее ума... Проиграешь — тоже штраф!

...Брат, которому вечно приходилось заискивать перед распекающими его за неуспеваемость учителями и родителями...

Пропустить ход нельзя.

...Сестру с годами травили только сильнее, несмотря на все ее усилия не выделяться...

Сболтнешь лишнего — и тебя начнут сторониться.

...Сторониться, даже когда пытаешься всем угодить и делаешь то, что от тебя хотят.

Ни цели, ни параметров. Даже жанр — и тот неясен.

Следуй правилам — и тебя все равно накажут.

И что хуже — те, кто их игнорирует, добиваются успеха.

По сравнению с жизнью любая игра элементарна.

— Все настроение коту под хвост, — зло бросил Сора и погладил сестру по голове. Гордых победителей и след простыл. Остались лишь приунывшие брат и сестра, с точки зрения общества — неудачники и жертвы безжалостной судьбы.

Вместе со злостью на них навалилась и усталость.

Брат решил уже было выключить компьютер и потянулся курсором к кнопке «Пуск», как вдруг...

Дилинь! ♪ — снова раздался сигнал входящего сообщения.

Брат собирался проигнорировать его, но сестра его остановила.

«А что, если бы существовал мир, в котором все решалось при помощи игр?»

Оба с нескрываемым интересом уставились на это сообщение.

«Мир — доска с простыми и понятными правилами и целями...»

Они снова переглянулись и, горько усмехнувшись, кивнули друг другу. Брат снова потянулся к клавиатуре.

Вот ты, значит, о чем.

— Ну да, если он и правда существует, то мы явно родились не в том мире, — написал он ответ на первый вопрос.

Спустя миг по экрану компьютера пошел белый шум. И в то же время вся техника в комнате затихла, словно кто-то повернул рубильник. Вся, кроме монитора, отображающего послание. А затем...

— Не... Не понял?!

— ?..

Белый шум заполнил всю комнату.

По всему дому пронеслось не то шипение, не то электрическое потрескивание. Шум расходился по комнате, обволакивая брата, озиравшегося в панике, и застывшую от удивления сестру, превращаясь в телевизионные помехи.

А затем из динамиков...

...нет, прямо из монитора...

...к ним обратился голос, а не текст.

— Вот и я так думаю. Воистину вы ошиблись с миром, в котором родились.

Телевизионный снег поглотил всю комнату за исключением монитора, из которого внезапно высунулась белая рука.

— Что за?!

— Ай...

Она вцепилась в брата с сестрой и с силой потащила их внутрь. В монитор.

— Но я здесь, чтобы исправить эту ошибку. И отправить вас в мир, который вы заслуживаете.

А затем...

Все вокруг залило белым. По крайней мере, так им показалось, когда они увидели солнечный свет, который сетчатки их глаз уже давно успели позабыть. А когда глаза начали понемногу привыкать, брат осмотрелся вокруг и вдруг кое-что осознал...

Они висели в небе!

— А-а-а!

Сора издал вопль удивления даже не из-за резкой смены окружающей обстановки, а из-за того, насколько та была неестественной. Вопль этот был реакцией на неспособность Соры в полной мере осознать, что происходит.

— Э... Это как вообще?!

Сколько ни всматривайся, сколько ни протирай глаза — в небе парил остров.

Сколько ни сомневайся в своем зрении или рассудке — на горизонте виднелись силуэты драконов.

А за горизонтом, за горами возвышались исполинские шахматные фигуры, столь огромные, что нарушали восприятие перспективы. Неестественный пейзаж, словно из какой-нибудь фэнтези-игры. Пейзаж, который при всем желании нельзя было назвать земным.

Но важнее всего было не это.

А то, что сами они не парили в небе, а падали. Они словно прыгнули с парашютом. Только вот никакого парашюта у них не было.

На то, чтобы в полной мере осознать, чем это им грозит, брату понадобилось три секунды. После чего нечленераздельный вопль ужаса превратился в уверенное и короткое:

— Нам каюк.

И тут до них донесся чей-то звонкий голос:

— ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МОЙ МИР!

На фоне всего этого фантастического и грандиозного пейзажа вместе с ними падал вниз незнакомый мальчик. Он, смеясь, раскинул руки в приветственном жесте:

— Добро пожаловать в Дисборд — мир вашей мечты, мир — игровую доску! Здесь все решается с помощью простых, понятных игр! Все! Играми определяются и человеческие судьбы, и государственные границы!

На то, чтобы осознать происходящее, Сиро понадобилось на десять секунд больше, чем Соре. Широко раскрыв глаза и чуть не плача от страха, она вцепилась в брата.

— Ты... ты... кто?.. — еле выдавила она из себя.

Мальчик залился веселым смехом.

— Я-то? Я вон там живу, — ответил он, указывая пальцем в сторону гигантских шахматных фигур на горизонте. И, мило потирая щеку, смущенно представился: — Если использовать понятия вашего мира, я — здешний Бог.

Впрочем, даже этот факт сейчас был не так важен, как кое-что другое.

— Так, а с этим что делать?! Земелька-то приближается! А-а-а, Сиро!

— ...

Схватив Сиро за руку, Сора закрыл ее собой, не особо надеясь на то, что это принесет какую-то пользу. Даже оказавшись в объятиях Соры, Сиро продолжала беззвучно вопить от страха. А мальчик невозмутимо продолжал:

— Думаю, мы с вами еще встретимся. И наверняка очень скоро!

И тут брат с сестрой потеряли сознание.

Земная твердь. Запах травы. Сора обнаружил себя на земле и с кряхтением приподнялся.

— Ч... Что это было?..

«Сон?..» — подумал он, но не стал озвучивать эту мысль.

— У... Странный сон, — пробормотала за него Сиро, очнувшаяся секундой позже.

«Эх ты, сестренция... Я-то сдержался. А ты взяла и со всего размаху вляпалась в клише “Так это был сон”!» — мысленно вздохнул он. Затем поднялся на ноги. Трудно было отрицать, что под ногами — земля, над головой — незнакомое небо, а вокруг...

— Ох, черт!!! — только сейчас Сора осознал, что стоит на краю обрыва, и в панике отшатнулся. С обрыва открывался прекрасный вид. Вид, который трудно было счесть реальностью.

Нет, не так. Скажу по-другому.

Острова в небе. Драконы. И гигантские шахматные фигуры, возвышающиеся над горами. Тот самый пейзаж, который они видели во время падения. Получается, это все-таки был не сон!

— Сеструха...

— Мм?..

Брат с сестрой окинули весь этот пейзаж невеселым взглядом...

— Мы с тобой много раз повторяли, что так называемая жизнь — отстойная игра для мазохистов...

— Угу...

...и хором проскулили:

— Так она теперь еще и глюкнула! Полный отстой...

...а потом снова потеряли сознание.

* * *

Слыхали ли вы такую легенду?

Тем, кто славится своим умением играть в игры, приходит письмо.

В письме — странное послание и ссылка.

По ссылке — приглашение сыграть в игру.

И если вы в ней выиграете, то исчезнете из этого мира. И попадете в другой. Такая вот городская легенда. Верите в такое?

Глава 1. Новички

Давным-давно, в незапамятные времена, древние боги, их прислужники и творения вели между собой войну за звание Единого Бога.

Шла она долгие-предолгие годы. Не было ни клочка земли, который не обагрила кровь, ни кусочка неба, не потревоженного воплями. Все разумные расы ненавидели и истребляли друг друга.

Эльфы жили мелкими поселениями и охотились на врагов при помощи магии. Драконии истребляли всех на своем пути, звервольфы пожирали врагов, словно дикие звери.

Над землей сгустился мрак, а после того как в войну вступили и боги, ее поглотила кромешная тьма. Темный Властелин, представитель расы фантазмов, и его собратья захватили мир.

В то время не было ни мудрых правителей, ни прекрасных принцесс, ни тем более храбрых героев. Иманити — люди — были слабейшей расой из всех. Все их королевства и союзы были озабочены одной-единственной целью — выжить.

Барды и сказители не слагают легенд о героических приключениях того времени — в ту пору их просто не было. Тогда эти земля, небо и море еще не были известны как Дисборд...

И все же однажды многолетняя кровопролитная война закончилась. Небо, море, земля и даже звезды были истощены до предела и были готовы утащить друг друга с собой в могилу. И на трон Единого Бога сел единственный оставшийся бог, у которого были на это силы.

Бог, который не принимал в войне участия, а лишь наблюдал со стороны.

Сев на трон Единого Бога, он окинул взглядом свои владения и обратился ко всем их обитателям:

«Вы, гордящиеся своей силой, жестокостью и смертоносностью, воздвигнувшие башни из мертвецов и упивающиеся своей разумностью... Скажите мне, чем же вы отличаетесь от неразумных тварей?»

Все расы наперебой кинулись доказывать ему свою разумность. Но на фоне погибающего мира их доводы были неубедительны. Никто так и не смог дать Единому Богу удовлетворительного ответа. Он молвил:

«Я запрещаю в этом мире любые убийства и любое насилие».

Слово его стало единственным нерушимым правилом этого мира. Так из него пропали войны. Но разумные существа возроптали:

«Войны ушли, но конфликты остались».

Тогда Бог сказал:

«Вы, Высшие, — шестнадцать разумных рас. Проявите свой ум, находчивость и смекалку. Воздвигните башни знаний и докажите, что вы разумны».

Достав шестнадцать шахматных фигур, Бог озорно улыбнулся — и дал миру на смену войнам Десять Заповедей. И с тех пор все конфликты стали решаться при помощи игр.

Единого Бога звали Тет.

И до войны он был богом игр...

* * *

Континент Лузия, королевство Элькия. Столица Элькия.

Крохотный город-государство на западном краю материка, раскинувшегося к северо-востоку от экватора. Бледная тень великой державы, некогда занимавшей половину континента. Бывшая столица, ее последние остатки. Вернее, последние остатки последней страны иманити.

Человечества.

На окраине этой страны, в таверне-ночлежке, типичной для какой-нибудь RPG, за окруженным толпой зевак столом играли друг с другом две девушки.

Одна из соперниц была рыжеволосой, манерной и пышно одетой, на вид ей можно было дать лет пятнадцать. Вторая — темноволосая, в черной вуали и накидке, напоминающих похоронные, внешне казалась ее ровесницей, но поведением производила куда более взрослое впечатление.

Играли они, похоже, в покер.

Поведение их разительно отличалось. Рыжая была поглощена игрой и нервничала, в то время как темноволосая сидела напротив нее с каменным лицом. Причина тому была очевидна: перед темноволосой девушкой на столе лежала целая гора фишек, в то время как перед рыжей — лишь горстка.

Проще говоря, рыжая проигрывала с треском.

— А можно чуточку побыстрее?

— Ти... Тихо, не мешай мне! Я думаю!

Под веселое улюлюканье уже с утра напившихся зевак лицо рыжей девицы еще сильнее исказилось от напряжения. Атмосфера вокруг была чуть ли не праздничной.

— Какой-то... шум. В чем дело? — спросила маленькая девочка в плаще, сидевшая за столиком на террасе снаружи таверны, и покосилась на окно.

— А вы что, не знаете? Вы что, из дру... Хотя что это я! Других стран-то уже и нет.

За столом по обе руки от девочки сидели и играли друг с другом двое: парень в точно таком же, как у нее, плаще и усатый дядька с пивным брюшком.

— Ну... Да, мы не местные. В городских делах не особенно шарим, — Ответил за нее парень. Играли они, как ни странно, тоже в покер, только бутылочными пробками вместо фишек.

— Иманити — и не местные? Отшельники какие-то, что ли? — подозрительно спросил мужчина.

— Ха-ха, да, типа того. Так что за шум? — снова спросил парень, увильнув от ответа.

— Так ведь в Элькии сейчас идет турнир за королевский титул. «Королевские выборы».

— Королевские... выборы? — переспросила девочка в капюшоне, не отрываясь от происходящего в таверне.

— Ага. Так завещал почивший король. «Следующим королем станет не мой потомок, но сильнейший игрок среди людей», — с этими словами усатый подкинул еще пробок на стол. — Иманити ведь проиграли все свои земли в Захватнических играх, от наших владений осталась лишь Элькия, да и от нее — один-единственный город. Приходится идти на отчаянные меры.

— Хм... Захватнические игры, значит. Интересненько у вас тут, — заметил парень в плаще и тоже уставился в окно таверны. — Девчонки эти — какие-нибудь принцессы?

— Да какие они принцессы... Принять участие в турнире может любой из иманити. Хотя... — он кинул неодобрительный взгляд в сторону окна таверны, словно желая сказать: «Села играть в покер, а эмоции скрывать не умеет». Рыжая девица все так же напряженно, едва ли не пыхтя, всматривалась в свои карты. — Вон та рыжая — Стефани Дола ее зовут — и правда из королевской семьи. Согласно завещанию она все потеряет, если королевский титул выиграет кто-то другой. Вот и решила сама принять участие. Сами во всем виноваты, а все никак не уймутся, — вздохнув, прокомментировал он веселье посетителей таверны.

— Ух... ты... — с восторгом отозвалась девочка.

— Захватнические игры... «Все определяется при помощи игр, даже государственные границы», да? — с нескрываемым интересом заметил парень.

— Ага, а сейчас в стране объявили всеобщий отборочный тур.

— Всеобщий?

— Любой из иманити может принять участие, заявив об этом во всеуслышание и победив кого-нибудь из претендентов в игре. Если хоть раз проиграл, теряешь право дальнейшего участия. Кто таким образом победит всех — тот и станет королем.

Вот оно что! Вполне простые и понятные правила.

— Ну это уже совсем ни в какие ворота не лезет... Неужели никто не видит? — вдруг с возмущением спросил парень в плаще.

— Согласно Десяти Заповедям, главное — чтобы ставки между играющими были равными. Так что суть турнира как раз в том, чтобы удачно выбрать, с кем, когда и во что играть.

— Да не, я уже не об этом... — задумчиво пробормотал парень в плаще, снова глядя в окно.

— Неудивительно... что она проигрывает.

— Не то слово, — ответил девочке парень и достал из кармана какой-то прямоугольник. Направив его в сторону таверны, он что-то сделал, и прямоугольник щелкнул. Парень ухмыльнулся.

— Парнишка, ты за своей игрой лучше следи, — сказал усатый, раскрывая свои карты. — Фулл-хаус. Извини.

Он осклабился в вульгарной усмешке, уже предвкушая победу. Парень в капюшоне спохватился, словно успел потерять интерес к игре и только сейчас вспомнил о ней.

— Мм? Ах да... Пардон, запамятовал, — сказал он и легким движением руки открыл свои карты.

Глаза мужика полезли на лоб.

— Роял-флеш?! — его противник только что собрал сильнейшую руку в игре, а сидел с таким видом, будто в этом нет ничего особенного! Мужик вскочил с криком: — Да ты сжульничал!!!

— Клевета... Ты это не докажешь, — усмехнулся парень и поднялся из-за стола. Но дядька не унимался.

— Эта рука выпадает с вероятностью 1 к 650 000! Так легко ее не вытащишь!

— А я сегодня ее вдруг взял да вытащил. Тебе просто не повезло, дядь, — добродушно сказал парень и протянул руку: — Уговор есть уговор. Гони сюда свою ставку.

— Черт! — зло пробормотал мужик, но все же всучил ему свои кошель и мешочек с монетами.

— Заповедь шестая: «Договоренности, заключенные перед игрой, обязательны к соблюдению». Благодарствую, — сказал парень и вышел из-за стола.

— Спасибо... дяденька... — вежливо поклонившись, сказала девочка и направилась за парнем.

Они зашли в таверну. Мужик все еще провожал взглядом эту парочку, и тут к нему подошел знакомый.

— Я все видел. Ты что, поставил на кон все свои деньги?

— Ага... Теперь кумекать нужно, на что дальше жить.

— Погоди, а сами-то они что поставили, раз тебе пришлось отдать все деньги, чтобы уравнять ставку?

Вздохнув, усатый грустно пробурчал:

— Сказали, что ставят на кон самих себя.

— Что?!

— Я сразу подумал, что дело тут нечисто. Но они вроде как не местные. Думал, обыграю... Ты чего?

— Да так... Думаю, кто ты после этого.

— А?

— Ну... или гей, или педофил, что еще хуже...

— Чт... Эй, погоди!

— Да не боись, жене твоей рассказывать не буду. Только чур с тебя пиво!

— Я не из этих! И вообще, у меня только что все деньги отняли! Но ты подумай... Эти двое поставили на кон даже не невинность девчонки, а собственные жизни — и спокойно вытянули роял-флеш, постоянно отвлекаясь при этом на всякую ерунду. Что они за люди такие?..

— Братец, ты жулик.

— А? Что, и ты туда же?

— Ты специально сжульничал. Причем... так очевидно.

Да. Тот дядька был прав. Так легко роял-флеш никому не собрать. Показать такую руку — все равно что открыто заявить: «Я мухлюю!», но...

— Заповедь восьмая: «Доказанное нарушение правил засчитывается как поражение», — повторил парень одно из правил этого мира, которые они узнали совсем недавно. — То есть факт жульничества нужно еще доказать. Вот мы и проверили, как это работает, — он словно доложил о результатах эксперимента. И довольно потянулся: — Ну и заодно заработали стартовый капитал.

— Братец... а ты в их деньгах... разбираешься?

— Ни капельки. Но сейчас что-нибудь придумаем. Это как раз по моей части.

Говоря вполголоса, чтобы усатый дядька и его знакомый их не услышали, они вошли в таверну-ночлежку.

* * *

Следя краем глаза за ходом продолжающейся партии, они подошли к барной стойке. Парень в плаще бросил на нее кошель с мешочком и непринужденно спросил:

— Не подскажешь, надолго ли можно за эти деньги снять комнату на двоих? Хватит одной кровати.

Мужик, который держался как хозяин заведения, бросил мимолетный взгляд на стойку и, слегка поколебавшись, ответил:

— Одна ночь, с кормежкой.

Парень в плаще добродушно рассмеялся, не сводя с собеседника внимательного взгляда:

— Ха-ха. Мужик, мы пять дней не спали, а потом бог знает сколько бродили по оврагам да кочкам и жутко устали. Давай без шуточек — на сколько?

— Чего?

— Я понимаю, тебе очень хочется обобрать не разбирающихся в деньгах чужаков, но позволь дать тебе один совет: когда врешь, следи за своим взглядом и тоном голоса, — пояснил парень, продолжая пристально глядеть на мужика.

Цыкнув от досады, хозяин ответил:

— Ладно, две ночи.

— Снова за свое? Хорошо, пойдем на компромисс. Десять дней с трехразовой кормежкой. Лады?

— Что?! Это, по-твоему, компромисс?! Ладно, честно так честно: три дня с кормежкой, не больше!

— Ясно. Тогда пусть будет пять дней, по скидочке.

— По какой еще...

— С тебя все равно не убудет, ты тут вон как на обмане гостей навариваешься.

— Да что ты себе...

— Мужик, ты ведь управляющий баром, а не гостиницей. Мне на тебя настучать? — уверенно торговался парень, ухмыляясь во весь рот.

— С виду дурачье, а на поверку палец вам в рот не клади, — помрачнев, пробурчал управляющий. — Ладно, уболтал. Четыре дня, трехразовая кормежка.

— Вот и договорились, — парень ухмыльнулся и забрал протянутый ему ключ.

— Третий этаж, левая комната в самом конце коридора. Эх... Звать-то вас как? — хмуро спросил управляющий, открывая учетную книгу.

— Ммм... А оставь просто пробел, — сказал Сора, покручивая ключ на пальце. Затем подтолкнул в спину наблюдающую за игрой сестру: — Эй, я выбил нам комнату на четыре дня. Хвали меня и восхищайся... Ты чего?

Сиро, не отрываясь, следила за игрой рыжей девушки, которую усатый называл Стефани. У той, как и прежде, все переживания отражались на лице. Было трудно представить, что она еще надеется на победу.

— Она... проиграет.

— Конечно, проиграет. И что?

«С такой детской непосредственностью не выиграешь при всем желании. Может, мужик был прав — глупость у королевской семьи в крови», — подумал было Сора и вдруг увидел...

— А-а, — вырвалось у него, когда он перевел взгляд на темноволосую девушку и наконец понял, что имела в виду сестра. — Вот ты о чем. Жуть.

— Угу, — кивнула Сиро.

— Да, отличные в этом мире способы мухлевать. Не хотел бы я оказаться на месте этой девицы.

— Ты бы не справился.

— Хм! А вот это ты зря, — возразил Сора, которого, видно, задел этот комментарий. — Главное ведь не сложность трюков, а умение ими пользоваться.

— Хочешь сказать... ты бы ее победил?

— Вот уж не думал, что мы в фэнтезийном мире будем чувствовать себя в своей тарелке... Как думаешь, это потому, что мы прошли слишком много игр? — сказал Сора, пропустив вопрос сестры мимо ушей. И направился к лестнице на третий этаж.

— Извини... сглупила... — виновато сказала Сиро.

Ведь 「  」 непобедим.

Проходя мимо рыжей девочки по имени Стефани, Сора поддался какому-то непонятному импульсу и шепнул ей на ухо:

— Барышня... Против вас мухлюют.

— А? — удивленно пискнула та, широко распахнув голубые, очень яркие по контрасту с рыжими волосами глаза. Но Сора не проронил больше ни слова, он уже поднимался с сестрой по лестнице, не обращая внимания на растерянный взгляд девушки, устремленный ему в спину.

* * *

Провернув в хлипком замке ключ и со скрипом отворив дверь, они зашли в комнату. Выглядела она словно типичная деревянная комнатушка из какого-нибудь «Обливиона» или «Скайрима». Скрипучий пол. Тесные стены. В углу — неказистые стол да стул, поставленные как бы галочки ради. Кроме них — лишь кровать да окно на улицу. Такой вот аскетический интерьер.

Зайдя в комнату и запершись на ключ, две фигуры в плащах наконец-таки разоблачились.

Под плащами обнаружились Сора, лохматый парень в футболке, джинсах и кроссовках, и Сиро, девочка в школьной форме, прячущая красные глазки под копной белоснежных неухоженных волос.

После того как они сняли с себя плащи, под которыми прятали непривычную для этого мира одежду, Сора рухнул на единственную кровать, что была в комнате. Достав из кармана мобильник, он открыл органайзер.

— Так-с, задача найти ночлег выполнена. Ведь можно уже так считать?

— Мм. Думаю... можно.

Получив от сестры добро, Сора наконец позволил себе простонать:

— А-а-а, как же мы устали-и-и...

И это еще мягко сказано. Они договорились не ныть до тех пор, пока цель не будет достигнута, но уж теперь-то Сору прорвало:

— Нет, ребятки, я так не играю... Впервые за долгое время оказались на улице — и сразу такой марш-бросок...

Сиро, тоже сняв плащ и разгладив складки школьной формы, выглянула в окно и отыскала на горизонте далекую гору, от которой они пришли.

— Ведь можем же... когда захотим.

— Ага... Вот только включить хотелку — наша с тобой основная проблема...

Сестре ничего не оставалось, как кивнуть на такой пессимистичный ответ.

— Я вообще был уверен, что наши ножки такого путешествия не выдержат. А оказалось, что очень даже.

— Может, потому... что мы играли ногами?

— А, точно! Правильно говорят: мастер одного дела — мастер во всем!

— Какой... неожиданный... поворот.

Но и на шутки сил уже не хватало. Глаза Сиро понемногу начали закрываться. Она пошатнулась, а потом прилегла на край кровати рядом с растянувшимся на ней Сорой. Она ничего не сказала, но по учащенному дыханию было заметно, как сильно она устала.

И неудивительно.

Пусть она и была девочкой-гением, но ей было всего лишь одиннадцать. Пять бессонных ночей, затем партия в шахматы, затем непродолжительная потеря сознания и марш-бросок, который и Сора-то едва преодолел... Пусть полпути ему пришлось тащить ее на себе, но одно только то, что за всю дорогу она ни разу ни на что не пожаловалась, было достойно похвалы. И поэтому Сора тоже решил не ныть.

— Ты у меня молодец. Горжусь тобой, сестричка, — и он ласково провел по ее голове, пригладив волосы.

— Мм... Ночлег... найден.

— Ага. Хотя когда нас окружили разбойники, я уже было подумал, что нам крышка, — Соре снова вспомнилось произошедшее несколько часов назад, то, что случилось с ними сразу по прибытии в этот мир.

* * *

— Ну, что делать будем?

— Брр...

Придя в себя после второго обморока, Сора смачно выругался, проклиная несправедливость жизни, а Сиро лишь обреченно вздохнула в ответ. Дав волю чувствам, а затем успокоившись, они спустились с горы и уселись на краю ничем не вымощенной дороги.

— Братец, а что мы тут?..

— Ну, в RPG ведь так выглядят тракты между городами, правильно? Думаю, может, проедет кто...

Хотя не было никакой гарантии, что тут все соответствует игровым стереотипам.

— Так, в подобных ситуациях первым делом нужно проверить свой инвентарь, — сказал Сора, вспомнив, как надо вести себя в играх про выживание.

Недолго думая, брат с сестрой вывернули карманы.

В карманах нашлись:

1) Мобильные телефоны: 2 шт.

2) Карманные приставки: 2 шт.

3) Сменные аккумуляторы: 2 шт.

4) Солнечная зарядка: 2 шт.

5) Адаптеры к зарядке.

6) Планшетный компьютер, который Сиро так и не выпустила из рук.

Идеальный походный набор... для геймеров, не желающих расставаться с играми ни в туалете, ни в ванной, ни во время сбоев электроэнергии. Вот только польза от этого всего в настоящем походе весьма сомнительна.

— Ну, еще бы в фэнтезийном мире была связь, — усмехнулся Сора, заглянув в телефон и увидев сообщение об отсутствии сигнала.

Но по ночам телефон может послужить фонариком, да и в качестве фотоаппарата пригодится. Навигатор, конечно, тоже не работал, но встроенный компас исправно указывал на север.

Мысленно поблагодарив современные телефоны за многофункциональность, Сора отдал распоряжения:

— Так, белый мобильник и таблетку выруби и подключи к зарядке, пока солнце еще в небе. На таблетку у нас скачана электронная библиотека в качестве шпаргалки для игр на эрудицию. Если припрет — почитаем оттуда руководства по выживанию.

— Так точно, — сестра послушно выключила оба устройства и поставила их заряжаться. Она по опыту знала, что в непредвиденных ситуациях лучше всего довериться его суждениям.

Итак, стороны света они, спасибо достижениям науки (то есть мобильнику Соры), определили, но по-прежнему оставались в положении моряков, брошенных в пучину с одним лишь компасом в кармане. Вся их новейшая техника оказалась бесполезной, и им оставалось лишь сидеть на обочине дороги и ждать.

— О! — на дороге вдруг появилась группа людей. — Отлично! Вот и лучик надежды забрезжил!

— Братец, они... странные...

Незнакомцы быстро окружили их со всех сторон. Одеты они были в зеленые накидки и удобные для бега сапоги.

— Ой-ой... Кажись, разбойники... — закатил глаза Сора. Первыми, кого они встретили на своем пути, оказались ребята, всем своим видом кричащие: «Ха-ха-ха, мы — шаблонные бандиты из фэнтези». Типичная банда отморозков.

В который раз проклиная судьбу, Сора закрыл собой почувствовавшую опасность Сиро. Однако слова бандитов заставили их удивленно переглянуться:

— Хе-хе... Хотите пройти дальше — сыграйте с нами в игру.

— Ах да, тот пацан ведь говорил, что здесь все решается при помощи игр!

— Так вот какие тут бандиты...

Сообразив, в чем дело, и невольно сравнив этих людей с бандитами из своего мира, брат и сестра не сдержали улыбку.

— Эй, вы чего смеетесь? Играть не будете — мы вас дальше не пропустим! — крикнул один из бандитов, не понимая причины их веселья.

Вполголоса, чтобы их не услышали, брат с сестрой принялись совещаться.

— Выискивают одиноких лохов, нападают группой и жульничеством обирают до нитки, да?

— Как раз... кстати...

Закончив совещание, Сора хлопнул в ладоши.

— Вас понял. Вызов принят. Только вот у нас денег при себе нету нисколечко.

— Ха, это не проблема. Поставите тогда... — начал было бандит, но Сора его перебил:

— Если мы проиграем — делайте с нами что хотите. Хоть в рабство продавайте, хоть что.

— А? — подозрительно прищурился бандит, чью речь Сора прервал.

— Но если выиграем мы, — промурлыкал он, расплывшись в зловещей ухмылке, — отвезите нас к ближайшему городу! Ах да, и дайте нам плащи, которые вон те двое носят. А то там с первого взгляда поймут, что мы попаданцы. И расскажите-ка нам поподробнее про законы этого мира! — он, уже уверенный в своей победе, перечислял требования, важные для типичного геймера.

* * *

Прокрутив в голове всю эту сцену, Сора обратился к сестре:

— Десять Заповедей, значит... Сиро, ты все запомнила?

— Да. Забавные... правила, — сонно пробормотала та.

Эти десять правил они выудили из проигравших им бандитов. Сора достал мобильник, в который их записал, и перечитал по новой.

Десять Заповедей. Десять нерушимых законов мира, которые якобы установил сам Господь Бог. Сестра запомнила их наизусть, но брату пришлось свериться с записями:

Заповедь первая: убийства, война и насилие в этом мире запрещены.

Вторая: все конфликты и споры решаются только в играх.

Третья: ставки должны быть признаны обеими сторонами как равные.

Четвертая: ставить можно все что угодно, если это не противоречит третьей Заповеди.

Пятая: тот, кому бросают вызов, имеет право устанавливать правила игры.

Шестая: договоренности, заключенные перед игрой, обязательны к соблюдению.

Седьмая: конфликты групп решаются их представителями.

Восьмая: доказанное нарушение правил засчитывается как поражение нарушителя.

Девятая: Божьей волей все вышеперечисленные правила извечны, неизменны и обязательны к выполнению.

И десятая: давайте же играть дружно!

— Девятая говорит про «все вышеперечисленные правила», но десятая идет после нее...

Словно намек, что играть дружно — не обязательное к соблюдению правило. Или, наоборот, усмешка — мол, «все равно вы даже так не уживетесь». Размышления о Заповедях заставили его вспомнить того шутника-«Бога».

— Если тот пацан, который нас сюда затащил, и есть местный бог, то он мне уже нравится, — закрыв телефон, усмехнулся брат и прилег на кровать подумать. На него тут же навалилась усталость, мысли стали медленнее и путанее.

— А чего я, собственно, ожидал? — пробормотал он. — Пять дней без сна, а потом такое приключение...

— Хсс... — сладко посапывала Сиро, вцепившись ему в руку. С ее белоснежной, словно фарфор, кожей и скрытыми длинной челкой тонкими чертами лица она вовсе не была похожа на его сестру.

— Ну сколько тебе раз говорить, накрывайся одеялом... Простудишься.

— Мм... — Сиро сквозь сон потянула на себя одеяло.

Накрываться одеялом, от которого несло пылью, не очень хотелось, но даже это было лучше, чем ничего. Любуясь спящей сестрой, Сора размышлял: «Ну и... Теперь-то нам что делать?»

Он снова открыл телефон. Проверяя, не установлены ли там какие-нибудь потенциально полезные в их ситуации приложения, он вдруг подумал: «В историях про попаданцев герои, как правило, сразу ищут способ вернуться в родной мир».

Но это мир, в котором их родителей уже нет.

Мир, отвергнувший его сестру.

Мир, отвергнутый им самим.

Мир, в котором для них нет места нигде, кроме как перед экранами мониторов.

— Как думаешь, почему все эти персонажи вообще пытаются вернуться в тот мир? — спросил Сора спящую сестру, но ответа, конечно же, не последовало.

«Надо решать, что делать после того, как истечет срок сдачи комнаты», — подумал было он, но, не успев найти решение, наконец-таки провалился в сон.

* * *

Тук-тук.

То, что столь деликатный стук в дверь вообще смог его разбудить, наверное, стоило списать на обостренное восприятие окружающего мира в незнакомой обстановке. Заглушив жалобы организма на недостаток сна, Сора включил работу мозга на полную...

— Мням...

...чего нельзя было сказать о его сестре. Та как ни в чем не бывало продолжала дрыхнуть, пуская слюни и все так же вцепившись Соре в руку. Настолько беззаботно и беспробудно, что его даже охватила зависть.

— Ну да. В этом мире-то, если подумать, убийства и грабежи попросту невозможны...

Проще говоря, всерьез опасаться здесь было нечего. Осознав это — а осознала она моментально — и адаптировавшись к реалиям этого мира, Сиро спала, ни о чем не беспокоясь.

— Умом мне за ней все-таки не угнаться... — усмехнулся Сора.

Тук, тук-тук — снова тихонько постучали в дверь. Сора откликнулся:

— Да-да, кто там?

— Меня зовут Стефани Дола. Я хотела бы поговорить насчет того, что случилось днем...

«Стефани»?.. А.

Сора достал мобильник и сверился со сделанной днем фотографией. Высокая рыжеволосая девушка с голубыми глазами. Та самая, которая играла сегодня внизу в покер на титул короля.

— Да-да, уже бегу.

— Мм...

— Сестричка, я очень рад, что ты меня так сильно любишь, но будь добра, отпусти. Нужно дверь открыть.

— А?.. Кто там?.. — наполовину проснувшись, сестра все-таки его отпустила. С трудом поднявшись с постели и скрипя половицами, Сора подошел к двери и отворил ее.

За ней стояла та самая Стефани Дола, но выглядела она куда более приунывшей, чем на фотографии.

— Можно войти?..

— Ну, можно... — Сора впустил ее в комнату и жестом указал на стол со стулом в углу. Сам же он вернулся к кровати и сел рядом с покачивающейся из стороны в сторону полусонной сестрой.

Первой молчание нарушила Стефани:

— Что... это значит?

— Что именно? А, это? Не подумай чего, мы просто брат и сестра.

— У-у-у... Братик... меня отверг.

Поправка: не наполовину, а на 80% сонная Сиро обняла брата со спины. Кто его знает, какие в здешнем обществе моральные нормы? Перестраховаться не помешает.

— Не пойми превратно. Я Сора. Абсолютно свободен, всегда готов завести отношения!

— Да кого это волнует, — прервала его Стефани, не находя в себе сил на препирательства. — Я про то, что было днем.

Днем... днем... О чем это она? И, кстати, который час? Что-то солнышка из окна не видать... Сора подсмотрел в мобильник — прошло всего четыре часа. Неудивительно, что его так клонит в сон.

— Днем, проходя мимо, ты сказал, что против меня мухлюют.

— Все-таки проиграла? — сонно причмокивая и не раскрывая глаз, спросила сестра. Ее поведение, похоже, вывело Стефани из себя.

— Да... Да, проиграла! И теперь всему конец! — вскочив со стула, закричала она. Сора прикрыл руками уши.

— Уф... А потише нельзя? Мы тут не особо выспались... — попросил он, но Стефани, которая в припадке ярости даже ударила кулаком по столу, его, похоже, не услышала. Она продолжала:

— Если ты знал, что она жульничала, то мог бы и подсказать, как именно! Я бы тогда победила!

— Хм... Заповедь восьмая: «Доказанное нарушение правил засчитывается как поражение нарушителя», — вспоминая заметки на телефоне, которые он перечитал перед сном, повторил Сора. То есть даже если противник заметит, что ты мухлюешь, без доказательств поражение тебе все равно не засчитают.

— Из-за вас я потеряла свой шанс стать королевой!

— И теперь ты вымещаешь на нас обиду... за свой собственный... проигрыш? — все еще сонно причмокивая, безжалостно подытожила Сиро. Стефани заскрипела зубами.

— Хватит подливать масла в огонь, прикидываясь, что говоришь сквозь сон, сеструля.

— Мм. Как ты... узнал?

— Я заметил, что ты проснулась, когда я сказал, что всегда готов завести отношения. У нас тут и без того нет союзников, давай будем поприветливее... — начал Сора и вдруг замолчал. Ему только что пришел в голову план. Заметив резкую смену настроения брата, Сиро тоже умолкла.

Сора вдруг злорадно усмехнулся и заговорил:

— Но вообще-то говоря, сестричка моя совершенно права. Человечество проигрывает вполне заслуженно.

— Что?.. — раскрыла от удивления рот Стефани. Проигнорировав вопрос, Сора бросил на нее намеренно похотливый взгляд: перед ним была типичная для фэнтези-мира принцесса в пышном кружевном платье, под которым хорошо была заметна соблазнительная фигура. Тщательно подбирая слова, которые задели бы девушку сильнее всего, он продолжил:

— Ты не заметила жульничества, а теперь обвиняешь нас в своих бедах. Ребенок указал тебе на твою неправоту, а ты только злишься еще сильнее. Ты неумеренно вспыльчива. Если у королевской семьи это в крови, то неудивительно, что вы такие неудачники.

* * *

...И, произнеся эту речь, Сора смерил ее жалостливым взглядом, словно перед ним стояло примитивное животное.

Глаза Стефани широко распахнулись, а затем гневно засверкали:

— А ну... извинись!

— Извиняться? С чего бы?

— Меня можешь оскорблять, но говорить плохо о дедушке я не позволю!

Усмехнувшись тому, как легко Стефани заглотила наживку, Сора сменил кнут на пряник:

— Ты не заметила жульничества, потому что сидела в глухой обороне. Те, кто думает только о том, как бы побезопаснее для себя выиграть, забывают следить за действиями противника, — а затем подсек: — Итого — ты простофиля, вспыльчивая, неуравновешенная и пассивная. Говоря начистоту — позорище, да и только.

— Ну все, я по горло сыта твоими... — вскочив со стула, Стефани чуть было не вцепилась в Сору, но тот ее перебил:

— Не хочешь сыграть в игру?

— Э... А... Что?.. — слегка поколебавшись, осторожно переспросила Стефани.

— Ничего архисложного. Просто в камень-ножницы. Знаешь ведь такую игру?

— Камень-ножницы?.. Ну да, знаю.

— Отлично. Хорошо, что она и в этом мире есть. В нее и будем играть. Только... — Сора поднял вверх палец и вкрадчиво сказал: — Правила будут малость другие... Я буду ставить только бумагу.

— А?

— Если я выставлю не бумагу — то проиграю... Но если при этом выиграю у тебя, то ты тогда тоже проиграешь, а значит, это будет ничья. И, естественно, если мы сыграем вничью, но я выставлю не бумагу, то это будет означать мое поражение.

Проиграет, если выставит не бумагу?

— ...

Не понимая, чего добивается этот парень, Стефани с еще большим подозрением спросила:

— А какие ставки?

Словно того и ожидая, Сора довольно осклабился:

— Если победишь меня, мы выполним все твои требования. Объясним, из-за чего ты продула, как именно против тебя мухлевали, или даже если ты вдруг захочешь, чтобы мы заплатили жизнями за оскорбления этого твоего глупого короля, то так уж тому и быть.

— Ах ты...

— Ну а если выиграю я... То все мои требования выполнишь уже ты, — бодро продолжил он, но на лице его не было ни капли веселья, а в голосе слышались вульгарные, мерзкие, жестокие нотки. — Мы как-никак жизни свои на кон ставим. Справедливо ведь будет уравнять их целомудрием там, или я не знаю...

Кровь, до того бросившаяся Стефани в голову, теперь словно застыла в жилах. Но, совладав благодаря этому с собой, она осторожно спросила:

— А если... ничья?

— Тогда я просто дам тебе подсказку насчет жульничества... а ты, — Сора вдруг заискивающе улыбнулся, — можешь выполнить одно наше маленькое желание. У нас тут своего рода финансовые затруднения... Говоря начистоту — денег хватит только на четыре дня, а потом ни спать будет негде, ни жрать нечего. И мы не знаем, что делать...

— То есть хотите, чтобы я вас содержала?

В ответ Сора лишь благодарно улыбнулся.

«Сущие пустяки. Он всего лишь хочет, чтобы я дала ему ночлег».

— Ну что? Играем или нет?

— ...

— Хотя, с другой стороны, ты ведь и так уже проиграла и не сможешь вернуть себе королевский титул. С твоей любовью к игре от защиты лишний раз рисковать ни к чему. Не хочешь — не надо.

Очевидная провокация. Это было понятно даже Стефани, но все же она подыграла.

— Хорошо, я согласна. Ашшенте!

Ашшенте. Это слово было клятвой следовать Десяти Заповедям. Произнося его перед игрой, участники гарантировали друг другу беспрекословное выполнение оговоренных условий.

— Окей. Ну, и я тогда тоже: Ашшенте, — дал ответную клятву Сора и загадочно улыбнулся.

Стефани лихорадочно размышляла, нет ли здесь какого-либо подвоха.

«Он будет ставить только бумагу? Неужто надеется, что я поведусь и доверчиво выставлю ножницы? Исходя из условий игры, его намерения очевидны — он целится на ничью.

Ему нужен только ночлег, а про жульничество он ничего не знает. Вот, скорее всего, как обстоит дело.

Если камень и ножницы — его проигрышные руки, то мои шансы на победу таковы: камень — 2 к 1. Ножницы: 2 к 1. Бумага: 1 к 2.

Он сказал, что будет ставить только бумагу. Если я поведусь и выставлю ножницы, он на самом деле выставит камень и только позлорадствует: “Как я и говорил... Какая же ты доверчивая”.

А если я выставлю бумагу, то по крайней мере не проиграю. Но тогда это практически гарантированно будет ничья — как раз то, чего он и добивается.

Он полагает, что я ни за что не выставлю камень. Потому что это единственная рука, с которой у меня есть шанс проиграть!

За нос меня водить вздумал!

С камнем и ножницами шанс победы у меня одинаковый — 2 к 1. Размечтался! Я не дам тебе и шанса заработать ничью!»

Стефани устремила на Сору колкий взгляд.

...И сглотнула подступивший к горлу комок. Потому что вдруг увидела не скабрезную похотливую рожу, а тонкую, хладнокровную ухмылку игрока, уверенного в будущей победе. Распалившуюся было по новой Стефани словно окатило ушатом ледяной воды.

«Нет. Не нервничай. Успокойся. Не спеши, — повторяла она самой себе. — Тем самым ты только подтвердишь его слова о своей вспыльчивости, неуравновешенности и простодушии».

Она бы долго себя распекала, но вдруг сообразила:

«Точно! Это же так просто. У него ведь нет другого выбора, кроме как выставить бумагу! Никакая другая рука не дает ему победы. Что бы я ни выставила, ему-то в любом случае придется ставить бумагу... Ведь если он выиграет — то сорвет большой куш, и ничья его тоже устраивает! А проиграть-то шансы у него везде одинаковые!!!»

— Ну что, готова? — спросил Сора, уверенный в победе.

— Готова. А сам-то готов выполнить наш уговор? — также уверившись в своей победе, ответила Стефани.

Я тебя раскусила. Сейчас-то я с тобой за все поквитаюсь!

— Тогда поехали. Камень-ножницы-бумага, раз, два...

Три!

Выставив ножницы, Стеф не поверила своим глазам.

— Что...

Сора выставил камень.

— Но... почему... Ведь...

— За то, что не поставила камень, поддавшись на провокацию, хвалю. Но этого было мало, — сказал он без тени издевки. Усевшись на кровать поудобнее, он принялся озвучивать рассуждения Стефани. — Сначала ты решила поставить камень, несмотря на то что это единственная рука, при которой у тебя были шансы на проигрыш.

— ...

— Но потом увидела, как я спокоен, и сообразила, что бумага — моя единственная выигрышная рука.

— Так ты...

Он знал? И та ухмылка... была наигранной?!

— Здесь ты правильно рассудила. Но для выигрыша тебе стоило поставить бумагу... Тогда ты лишила бы меня шансов, а вероятность твоей победы увеличилась бы вдвое.

Он знал... Нет, манипулировал ею.

— Кх... — закусив губу, Стефани упала на колени и ударила кулаком по полу.

Он заметил момент, когда она успокоилась... и даже то, что она настроилась на победу. Словно задался целью наглядно показать ей, почему она проиграла днем.

Но Сора продолжал:

— И вообще, сами условия этой игры гарантируют мне победу.

— Я знаю. Ты с самого начала хотел выиграть лишь приют. Ладно, уговор есть уговор... — безразлично ответила расстроенная Стефани, но...

— Мм, стоп. Секундочку. Договаривались мы не об этом.

— Что?

— Напряги-ка память. Что я сказал?

«Можешь выполнить одно наше небольшое желание. У нас тут своего рода финансовые затруднения... Говоря начистоту — денег хватит только на четыре дня, а потом ни спать будет негде, ни жрать нечего. И мы не знаем, что делать...»

— Внимание, вопрос! Я разве уточнял, какое именно небольшое желание?

— Что?! — Стефани даже вскочила от негодования на ноги. — Да, я проверила! Я спросила, приютить ли мне вас!

— Ага. Только я ж тебе ничего не ответил...

Стефани лихорадочно принялась вспоминать недавний разговор во всех подробностях. Он сказал, что им будет негде ночевать и нечего есть...

И больше ничего.

Только улыбнулся в ответ.

А мысль, что им нужен приют, подумала и высказала...

— А... А...

— Вижу, сообразила. Ну, слушай теперь мое «небольшое желание».

Ухмыльнувшись во весь рот, Сора самодовольно указал пальцем на Стефани:

— ВЛЮБИСЬ В МЕНЯ!

* * *

Повисла тишина.

Нарушила ее Сиро, до сих пор лишь молча наблюдавшая за происходящим.

— Э-э... Братец...

— Да, сестренка? Как тебе мой гениальный, великолепный план? — ответил опьяненный успехом брат.

Согласно шестой Заповеди, договоренности, заключенные перед игрой, обязательны к соблюдению. А согласно девятой — божья воля заставляет всех повиноваться Десяти Заповедям. То есть они даже превыше свободы воли! И все же...

— Не... понимаю... — удивленно произнесла сестра, и настал черед удивляться уже Соре:

— Нечасто ты так тупишь, сестренция. Подумай хорошенько: если соблюдение правил здесь обязательно, она в меня влюбится. Значит, она будет нас содержать! То есть мы получим и кров, и деньги, и все необходимые ресурсы! Убили сразу трех зайцев! — растолковал он с укором в голосе.

— Но ведь можно было просто сказать... «стань моей», — буркнула в ответ сестра.

— Мм?

— Тогда бы ты получил... вообще все.

— Э-э. Мм... Что?.. — осекся Сора и пустился в размышления: — Если бы она стала моей собственностью, то и ее собственность тоже стала бы моей, правильно? Гм. Правильно. Так и правда вышло бы намного лучше. Как же...

Как же он сам не догадался? Она ведь абсолютно права. Азартные игры — это специальность Соры, в них он должен разбираться куда лучше нее. Как же?..

— Братец. Ты... поддался желаниям?

— А...

Сестра сокрушенно прикрыла глаза.

— А-а-а!!! — обхватив руками голову, возопил Сора. — Как же так? Как так вышло?! Неужто страх, что я навечно упущу шанс завести девушку, так сильно повлиял на мой рассудок в столь важный момент?! Как я... Как я мог допустить такой глупый промах?!

Невозможно. Он же мозговой центр 「  」!

У Соры аж потемнело в глазах.

— Братец. Ты же говорил... что тебе не нужна... девушка... Что тебе достаточно... одной меня, — обиженно продолжала Сиро.

— Слукавил, каюсь! Прости меня! — и Сора с пятой космической скоростью кинулся надувшейся сестре в ноги. — Не могу же я с сестрой руки распускать! Тем более тебе всего одиннадцать, посадят, и дело с концом. А у меня, между прочим, возраст такой! Естественные потребности! — Он бы долго перечислял оправдания, но сестра была непреклонна.

— …

Оставленную без внимания Стефани вдруг охватила дрожь. Сора был прав. Заповеди были абсолютны, их невозможно было нарушить. И...

...кровь прилила ей к лицу, а сердце бешено забилось. В груди защемило от того, что сестра отняла все его внимание...

Даже если это закон...

Нет.

Только не он.

Я не могу...

...ревновать его!

— Я отказываюсь это признава-а-ать!!! — вскочив на ноги, крикнула она.

— Ух! Напугала!

Полная решимости опровергнуть навязываемые ей извне чувства, Стефани бросила на Сору яростный взгляд.

— У... У-у-у...

Но стоило им лишь встретиться взглядами, как сердце ее забилось с удвоенной силой, а лицо залило краской.

— Никакое это не «маленькое желание»! Как можно так поступать с женским сердцем?! — и она поспешно отвернулась, надеясь, что тот ничего не заметил. Решимость, с которой она вскочила, стремительно ее покидала.

— А, ну, тут видишь какое дело... — почесывая щеку и стреляя глазками по сторонам, начал Сора, пытаясь придумать оправдание. — Сиро, есть идеи? — пристыженно попросил он помощи у сестры.

— Думай... сам, — холодно отрезала та.

— Эх... Ну, ладно... Кхм... — кашлянул Сора, смирившись с тем, что помощи ждать неоткуда.

Сделаем вид, что так и было задумано.

От этой мысли на душе немного полегчало. Сора вновь ухмыльнулся.

— Маленькое — понятие относительное. Можно попросить кусочек печенья и отхватить всю печенину одним куском, — пустился он в объяснения, и с каждым словом уверенность в себе к нему возвращалась.

— Да... Да это же обман! — возразила Стефани, но уже без особого энтузиазма. Голос Соры приятно щекотал ей слух, будто проникая в самую душу. Ей одновременно хотелось и чтобы он замолчал, и чтобы продолжал говорить дальше. Требование объяснений отчасти было для нее лишь удобным предлогом слушать его еще и еще.

Даже не подозревая, что творилось в этот момент у Стефани в голове, Сора (восемнадцатилетний девственник) с важным видом поднял палец и, словно учитель, разъясняющий ученице ошибки, напутственно продолжил:

— Именно, обман. Ты была так поглощена правилами игры, что совсем забыла о ее условиях. Нельзя, нельзя пропускать мимо ушей неоднозначные объяснения... Особенно если они имеют прямое отношение к исходу игры.

Игра с самого начала была нацелена на ничью, об этом Стефани догадалась и сама. Но вот что она упустила — так это то, что в случае поражения или ничьей сама она рисковала одним и тем же. В этом и была вся суть данной игры. То есть...

— Мошенник!

Да. Это было мошенничество. Обвинения Стефани были вполне справедливы. Однако...

— Э-э-э, вот клеветы не надо. Сама виновата, что повелась на обман.

— Мошенники всегда так говорят! — продолжала протестовать Стефани, но тут вдруг вмешалась хранившая до сих пор обиженное молчание Сиро:

— Третья... заповедь... Ставки должны быть... признаны обеими сторонами... как равные.

— Да-да! Суть как раз в том, что они должны быть признаны равными, — подхватил Сора, обрадованный тем, что Сиро вернулась на его сторону. — А еще, согласно четвертой, ставкой может быть все что угодно, если оно не противоречит третьей заповеди. А значит...

— Ставить можно... хоть жизнь... хоть права... — закончила Сиро за помахивающего из стороны в сторону пальцем Сору.

— Совершенно верно! Игра начинается тогда, когда определяются ставки, — продолжал под видом поучений Стефани оправдываться перед сестрой Сора.

— Но ставить... на кон... чувства... не требовалось, — не отступала Сиро.

— А вот и нет! Нам нужно было проверить, влияют ли Заповеди на свободу воли!

— Братец...

— Извини.

Убедить ее в том, что так и было задумано, не вышло.

— Чтобы таким обманом...

«...Да отнять у меня первую любовь...» — все еще пыталась возражать Стефани со слезами на глазах. Тяжело было ставить ей что-либо в вину, но...

— Заповедь... Шестая. Договоренности... заключенные перед игрой... обязательны к соблюдению... — негромко произнесла одиннадцатилетная девочка. В ее голосе чувствовалось сочувствие, но он был твердым. — И ты забыла... еще одно важное правило... и повелась на провокацию... — добавила она.

Верно. Ведь, если вспомнить Заповеди, то, согласно пятой, именно тот, кому бросают вызов, имеет право устанавливать правила игры. Стефани могла и отказаться, и сама изменить правила. То, что она не воспользовалась этим правом и опрометчиво приняла вызов...

— У-у-у...

...было целиком и полностью ее виной.

Не в силах ничего возразить, Стефани бессильно осела на пол. Да и все условия игры были уже выполнены, она чувствовала на себе их эффект. А это значило, что сам мир счел исход игры законным. Сколько бы Стефани ни отнекивалась, ее поражение было зафиксировано.

— Ну вот и разобрались. Так вот, Стефани...

— Ах ты, негодяй! — хотела было закричать Стефани... но не смогла. Наоборот, в груди у нее потеплело от того, что Сора назвал ее по имени.

— У-у-у... Да что же это такое-е-е! — зло взвыла она и с размаху стукнулась головой об пол.

— Ой... Ты чего? Все нормально?

— А что, похоже?!

Сора склонился над Стефани и уставился на ее покрасневший и распухший лоб.

— Если честно, не очень. Но я как-никак все-таки победил. У меня к тебе просьба...

Просьба.

«Точно, ведь его изначальная цель — не влюбить меня в себя, а воспользоваться этой любовью, чтобы я их содержала», — вспомнила она.

«Стоп, — тут же сказала она себе. — Он сказал “влюбись в меня”, а не “подчиняйся мне”! А значит, последующие его просьбы я выполнять нисколечки не обязана».

— Хи... Хи-хи... Вот тут-то ты и прокололся...

Это все упрощает. Делов-то — сказать «нет» в ответ на все последующие требования. И ничего он с этим не сделает!

— Для начала: уж больно длинное у тебя имя, Стефани. Можно я буду звать тебя просто Стеф?

— А? Да, конечно. Я не против... Ох! — светясь улыбкой, согласилась Стеф. Вся ее собранная две секунды назад в кулак воля испарилась. Осталась лишь девица, покрасневшая из-за того, что возлюбленный придумал ей прозвище.

«Нет!.. Впрочем, ладно. Не... Не очень-то меня и волнует, как меня будут называть. Да! Ни капельки. Главное — на другие его просьбы не соглашаться», — продолжала убеждать себя Стеф, не замечая главного: достаточно было всего лишь сбежать из их комнаты.

То есть ей подсознательно хотелось быть рядом.

— Меня тогда можно просто Сора. Так вот, Стеф. Ты ведь аристократка?

Вот оно. Если ему нужен приют, он потребует денег, крова и пищи. «Но соглашаться-то я ни на что не обязана, — усмехнулась про себя Стеф. — То-то этот плут растеряется, когда я в лицо скажу ему: “Размечтался!”».

Заготовив этот ответ заранее, она ожидала просьбы Соры.

— Дом у тебя, наверное, просторный. Хочешь пожить со мной вместе?

— Да! Конечно хочу! ❤

— Что?

— Что?.. Я... Что?.. — Стеф все никак не верила, что правильно расслышала. Побагровев и рискуя заработать кровотечение из носа, она прокручивала в голове фразу Соры: «Давай жить вместе».

Он предложил ей пожить с ним вместе. Словно молодоженам. Дома они всегда будут вдвоем. Общая кровать, общая ванная...

— А... А... А-а-а-а! Нет, только не это!

Сора с ужасом наблюдал, как Стеф вскочила и принялась биться головой о деревянную стену.

— Ох... Ну и реакция... То есть все-таки нельзя?

— Конечно можно!.. Ох... Бедная я, несчастная...

Невесело усмехнувшись, Стеф возвела очи горе.

Сора, несомненно, допустил большую ошибку. Он высказал требование, не ограниченное конкретными рамками. Но ни Сора, который никогда ни с кем не встречался, ни Стеф, впервые в жизни переживающая такие чувства, пока не принимали всерьез тот факт, что любовь — страшная сила, от которой легко гибнут целые страны.

* * *

— Ха... Ха-ха... Все, сдаюсь. Делайте со мной что хотите, — съежившись на деревянном полу, прохныкала Стеф. Она поняла, что, пусть формально она ничего им не должна, права на отказ у нее нет. — Чего еще изволите? Ха-ха... Мне уже все равно... — она, равнодушно посмеиваясь, смотрела на них пустыми глазами.

Как тут лишний раз не отметить, насколько ограничена была Стеф в мышлении? Даже сейчас она не потрудилась задуматься, какие дальнейшие требования могут логически последовать после приказа влюбиться в кого-то.

— Э-э. Ну, вообще-то... — Сора бросил быстрый взгляд на Сиро. От Стеф смысл этого взгляда ускользнул, но Сиро кивнула ему в ответ:

— Ладно... Жалко заставлять тебя ждать... когда мне стукнет... восемнадцать.

— Не надо меня жалеть. И кстати, тебя я трогать не собираюсь...

— Тогда тем более, — и Сиро с бесстрастным лицом зажала большой палец между указательным и средним[13]. — Братец, поздравляю со скорой потерей девственности.

— Что?! — к Стеф, не предполагавшей такого развития событий в силу то ли благовоспитанности, то ли ограниченности мышления, вдруг вернулась жизнь. — Мы... мы-м-мы так не договаривались! Да д-для такого настрой правильный нужен и обстановка... А?..

Осознав, что ее привел в чувство отнюдь не страх потери собственной невинности, а, наоборот, предвкушение, Стеф собиралась было уже вновь броситься к стенке, как вдруг Сора, не замечавший всех этих ее переживаний, категорично заявил:

— Нет. Никаких материалов для взрослых, пока тебе не исполнится восемнадцать.

— А? — пискнула Стеф, но никто не обратил на нее внимания.

— Но я... не против.

— Зато я против! Порнография плохо влияет на детей!

— Ты ведь пожелал... чтобы она влюбилась... потому что плохо переносишь... игры с изнасилованиями?

— Стоп, откуда ты знаешь про мои предпочтения?

— Так ведь ты... все игры... в одной коробке держишь...

Стеф не понимала, что происходит. Очевидно было лишь то, что ее снова оставили без внимания и что присутствие сестры почему-то подразумевалось как обязательное.

— Извините... А нельзя просто выставить сестру за дверь?

— Мм? Мне льстит твой энтузиазм, но в силу определенных обстоятельств — увы, нельзя.

— Э-э... Нет! Какой еще энтузиазм? Дурак! Наглец! — в который раз покраснев, запротестовала Стеф.

А брат с сестрой крепко задумались, сложив руки на груди. Словно двое ученых, которые столкнулись с неразрешимой проблемой.

Вдруг у Сиро возникла идея.

— Мы можем... — вынесла она свой беспощадный приговор, — оставаться в рамках пристойности.

— Точняк! Какая ты у меня все-таки гениальная, сестричка!

— А?..

Стеф насторожилась. Судя по тому, как Сора нахваливал довольную Сиро, они все-таки нашли какой-то способ действовать далее вместе.

— Ты в этом... спец...

— Ну, как бы сказать, сеструччо... Одно дело играть в такие игры или мангу читать, а другое — самому принимать участие.

— То бишь... не знаешь... что делать... потому что девственник, — озвучила Сиро то, что Сора предпочел бы оставить невысказанным, и достала смартфон.

— Тогда я буду... снимать... и руководить... процессом.

— Хм. Руководить-то ладно, а вот снимать на камеру-то зачем?

— А тебе потом... не пригодится?

— Гм... Неожиданные плюсы жизни с заботливой сестрой. Ну, спасибо, — ответил Сора. После недолгих колебаний он повернулся к растерянной Стеф, которая не имела понятия, что такое смартфон и зачем он им понадобился.

Включив запись, Сиро начала командовать:

— Дубль... первый. Ты как будто споткнулся и...

— Ого... Неплохое начало. Споткнулся, говоришь... — и Сора стал озираться в поисках чего-то, обо что можно споткнуться.

— Мм...

Недолго думая, Сиро молча дала ему пинка.

— Ух! Ну, можно и так! Побереги-и-ись!

— А?

С наигранным вскриком Сора навалился на Стеф. Руки его оказались — чего и следовало ожидать — прямо на ее груди. Излишне говорить, что ожидать от Стеф понимания того, что они отыгрывают популярный штамп, не стоило.

— Дубль... второй. Случайное жамканье груди.

— Какое же оно случайное, если делается по команде?

— Тогда... пропустим.

— Как можно, госпожа режиссер! Я актер добросовестный.

Жамк-жамк. Тиск-тиск.

Жамк-жамк. Тиск-тиск.

Бынь-бынь. Мац-мац.

Бынь-бынь. Мац-мац.

Шух-шух. Щуп-щуп. Бынь.

— Ого... — ожидаемо богатый набор осязательных впечатлений Сора смог выразить лишь междометием. Сама Стеф лишь ошеломленно выпучила глаза. Во-первых, от непонимания происходящего. А во-вторых, от того, что его прикосновения вызывали в ней ответную реакцию.

— А... х... — вырвалось у нее перед тем, как она поспешно закрыла рот рукой, но, к счастью, те двое ничего не услышали.

— Ух... У трехмерного мира, однако, тоже имеются свои прелести... Госпожа режиссер! А мы точно все еще в рамках рейтинга «для всей семьи»?

— Да... Но ты... перестарался, — нахмурившись, проворчала Сиро и покосилась на свою плоскую грудь.

— Твоя правда. Подразумевается ведь, что это произошло случайно. Трех кадров для этой сцены более чем достаточно. Жду дальнейших распоряжений, госпожа режиссер.

— Дубль... три. Грудь вываливается.

— Это точно в рамках пристойности? — уточнил Сора, но Сиро уверенно заявила:

— По стандартам «Джампа»... даже полная обнаженка... в рамках.

— Несогласный я, обнаженка не пройдет! В реальной жизни есть такая анатомическая подробность, как соски!

— Но их... добавляют... уже в печатной версии...

— Госпожа режиссер, мы в реальной жизни. В прямом, так сказать, эфире. Зацензурить не получится.

— Тогда... белье?

— Ну, белье еще куда ни шло... Вот только раздевание в данной сцене будет выглядеть как-то неестественно... — Сора продолжал сокрушаться несоответствию фантазий и реальности.

— Братец... А если снять не верх... а низ? — пришла на выручку Сиро.

— А, задранная юбка и панцушоты![14] Это вполне в рамках.

Но в тот миг, когда Сора потянулся к подолу платья Стеф, ее уже было почти отключившийся мозг вновь заработал на всю катушку.

Задирание... юбки? Нижнее белье? То есть он хочет увидеть ее трусики?

Нет, только не это. Верх еще ладно...

«Какое там ладно?!» — тут на смену померкнувшему сознанию Стеф вступились за нее уже инстинкты. Низ показывать нельзя. Ни за что. Любой ценой. По крайней мере, сейчас.

Как бы вам объяснить...

Пусть даже это навязанные извне чувства, но ее только что повалил на землю и облапал любимый человек. В ответ последовало ожидаемое — определенная реакция организма.

— Не-е-ет! — Стеф, скорее повинуясь инстинкту, нежели осознанно, высвободилась и оттолкнула от себя Сору.

— Ай! Ох!

Стоявший на коленях Сора потерял равновесие. В попытке вернуть его он поднялся на ноги и сделал несколько неуклюжих шажков назад, куда толкнула его Стеф, к двери. Раздалось негромкое «бум!». И «ой!» — это воскликнул Сора, ударившийся головой о дверь. Но и на этом все не закончилось.

Дверь таверны была довольно ветхой. От удара хлипкий замок сорвало, и Сора вывалился в коридор.

— Братец!

— Э-э? А? Ты что?!

Заглушая встревоженные восклицания девочек, открывшаяся дверь скрипнула и, хлопнув, вновь затворилась.

* * *

Секунду Стеф силилась понять, что произошло. Но затем сообразила, что вытолкнула Сору в коридор.

— Ой! Со... Сора?! — она вскочила на ноги. Стеф впервые вслух произнесла его имя и ощутила, как сердце стиснуло страхом.

«Я просто беспокоюсь, что могла нанести ему вред, — убеждала она себя. — Это вовсе не страх того, что он мог обидеться...»

Тем не менее она выскочила из комнаты в настоящей панике. В коридоре она увидела Сору, который сидел в углу, обхватив голову руками. Стеф толкнула его не так сильно, чтобы он мог оказаться настолько далеко. Очевидно, но невероятно: Сора забился в угол.

— Со... Сора?! Ты... Ты цел?! — Стеф испугалась было, что он слишком сильно ударился головой о дверь.

— Простите, извините, извините, простите, простите, извините, смилуйтесь... — Сора, съежившись, лишь без конца повторял извинения одно за другим.

— Что?

— Сжальтесь, умоляю, я просто подумал, что мне больше никогда не выпадет шанса потрогать женскую грудь, я ведь все-таки парень, девушку хочется, потребности есть, да, я понимаю, не смотрите на меня так, я знаю, что я подонок, извращенец, я знаю, извините, помилуйте... — стыдливо скорчившись и дрожа как осиновый лист, причитал Сора, который совсем недавно так нагло приставал к ней.

— Как... Как это понимать? — растерялась Стеф и вернулась в комнату, надеясь получить объяснение хотя бы от сестры.

— Братец... Братик... Где ты? Не оставляй меня одну-у-у... — Сиро, поджав под себя ноги, тряслась и заливалась горючими слезами.

— Да что с ними такое... — застыла в изумлении Стеф. Она даже позабыла о том, как ее только что облапали.

Вот вам и 「  」, единый игрок в двух телах. Суть единения брата и сестры была не только в том, что у каждого из них имелась своя игровая специализация. Просто порознь они были запущенными социофобами, абсолютно не приспособленными к жизни в обществе.

Друг без друга они попросту не могли функционировать.

— Братик... Братик, ты где?..

— Простите, извините, извините, простите...

Думаю, теперь-то вы догадались, почему единственным местом, в котором брат и сестра, разделенные семью годами возраста, могли находиться вместе, был их собственный дом.

Это многое должно объяснять.

Глава 2. Претенденты

Королевство Элькия, столица, западный район, третий квартал.

Не проведя в таверне и одной ночи из тех четырех, что они выторговали у управляющего, Сора и Сиро встречали рассвет уже в доме Стефани Долы. Вернее, в бане ее дома.

— Братец... Объяснись, — потребовала голая Сиро, умывая лицо.

— А чего тут объяснять? Раз обнаженка в рамках пристойности, то сцены в ванной — маст-хэв. Какие еще тебе нужны объяснения?

— Братец... Но их... цензурят. А я еще маленькая... это уже за всякими рамками...

— Будь спок, сестра. Все лишнее прикрывает пар, все чики-пуки, — возразил Сора, любуясь клубами пара, заволокшими всю баню.

— Неужели ты только ради этого напустил столько пара? — недоверчиво спросила Стеф, которая мыла Сиро волосы.

— Что значит «только ради этого»? Это очень важно!

— Ты хоть понимаешь, сколько лишних дров ради этого пришлось потратить слугам?

Да и в разогретую для них воду брат с сестрой, судя по всему, залезать не собирались. То есть и ее тоже потратили впустую.

— Чья бы корова мычала, сама-то, небось, в этой роскошной бане всю жизнь мылась?

— У-у...

Аристократкой Стеф называли не красного словца ради: ее богатство превзошло даже самые смелые ожидания Соры. Особняк, чем-то напоминающий древнеримские дома, был столь огромным, что прожившие всю жизнь в Японии Сора и Сиро вполне могли называть его дворцом, а в бане могли мыться человек десять одновременно. Баня эта, тоже напоминающая чем-то римские, в которую благопристойности ради сейчас напустили водяного пара, отнюдь не создавала впечатления, что человечество проигрывает и находится на краю гибели.

— Но вообще... извини. Просто сестричка у меня ванные ненавидит. И мыть себя не дает. Говорит, что восемнадцатилетнему парню голых одиннадцатилетних девочек лапать — ни в какие рамки не лезет, а сама мыться наотрез отказывается. А раз уж она сама вчера сказала, что обнаженка — в рамках пристойности, то грех было не воспользоваться шансом и не отмыть ее.

— У-у... Ненавижу тебя, брат. Разве мы говорили не только про Стеф? — возразила та.

— Сестричка, ты ведь настоящая красавица, когда следишь за собой. Так что давай-ка мойся.

— А мне все равно... красавица я... или нет.

— Зато братику не все равно. Ты мне красивая больше нравишься.

— У-у-у... — упрямо продолжала хныкать Сиро, невзирая на похвалу.

Впрочем, проблема была не в этом.

Нет, Стеф, конечно, было немножко обидно из-за того, как сильно были привязаны друг к другу брат и сестра, но сейчас этим можно было пренебречь. Чем нельзя было пренебречь, так это тем, что сама она, тоже обнаженная, мыла Сиро волосы, а позади них, отвернувшись к стене, сидел одетый Сора.

— Сора... А мне обязательно мыть Сиро раздетой?

Вопрос: «И почему я вообще на это согласилась?» — она уже успела задать самой себе, и ответ ее не утешил.

— Ты что, меня не слушала? Иначе Сиро было бы не запихнуть в ванную.

— То есть я тебя не интересую?

— А ты хочешь, чтобы интересовала?

— В-вот еще, размечтался! Я спрашиваю, к чему все эти издевательства!

— Не переживай, Стеф. Я твоей фигуркой еще полюбуюсь потом, у меня все предусмотрено.

— Что?!

Стеф прикрыла себя руками, густо покраснев, но в то же время испытала облегчение, услышав от Соры, что она его все-таки интересует. Она уже начала было озираться по сторонам в поисках подходящей для своего лба стенки, как вдруг Сора добавил с сожалением в голосе:

— Но не сейчас. Водяному пару лучше не доверять.

— А?

— Если я сейчас залезу в ванну и мой дракоша вдруг проснется, или даже если просто рассеется пар и я увижу свою сестру голой, мы не то что в «18+» — сразу в «запрещено к прокату» ухнем.

— А... Ага...

Стеф не очень поняла, что он имел в виду, но суть уловила — сейчас он подглядывать за ними не собирается. Впрочем, большего она понять и не могла. Поскольку не знала, что из себя представляет камера телефона, подсунутого в баню.

Обещая себе, что потом все посмотрит, если госпожа режиссер даст добро, Сора усилием воли заставлял себя не подглядывать.

* * *

— Ух... Хорошо-то как, — радовался ухваченной возможности вымыться Сора. Дождавшись, когда Сиро закончит водные процедуры, он и сам по-быстрому сходил в душ.

— Мм... Волосы распушились... Колются, — недовольно пробурчала Сиро в ответ. Сора оказался прав: чисто вымытые и хорошо расчесанные белоснежные волосы, обрамляющие круглое точеное личико Сиро, подчеркнули фарфоровую белизну ее кожи и сделали ее похожей на куколку.

— Вот бы ты всегда так ходила! Такая красота пропадает.

— Все равно... ее бы видел... только ты.

Впрочем, и сам Сора, помывшийся и сбривший щетину, выглядел очень даже...

В общем, достаточно привлекательно, чтобы Стеф, принявшая его при первой встрече за нищего, от одного только взгляда в его сторону схватилась за переносицу и панически пискнула: «Прошу меня извинить!»

Потому что дело было не только в том, что Сора и Сиро вдруг похорошели.

— Вы двое... Ради всего святого, оденьтесь! — воззвала она к полуголым, стоявшим в одних только полотенцах брату с сестрой.

— Ты сама унесла нашу одежду в стирку, а другой у нас нет. Или что, она уже высохла? — спросил Сора, сомневаясь, что в этом мире существуют сушилки для одежды.

— Ну... Тогда... Тогда я вам другую дам! Только найдется ли у нас мужская одежда?.. У-у-у... За что мне все это...

Продолжая бубнить себе под нос что-то в этом духе, Стеф развернулась и ушла искать одежду.

...И спустя несколько минут снова сжалась, зажимая нос, из которого хлестала кровь, и жалея о содеянном.

— П... Прошу меня извинить...

— Хо-хо... Это ж почти как костюм дворецкого: фрак и все прибамбасы... Чуток неудобно, но выглядит прикольно, как косплей. Тебе, Сиро, тоже очень идет.

— Много... складок... Неудобно...

Над бедной Стеф склонились Сора во фраке дворецкого и Сиро, наряженная в ее детское платье. Стеф не нашла никакой мужской одежды, кроме рабочей формы для слуг, а из детского у нее имелись лишь собственные старые наряды. Вдвоем брат с сестрой теперь выглядели словно высокородная барышня и ее верный слуга.

Стеф снова тайком взглянула на них, и у нее затрепетало сердце от того, как на удивление удачно подчеркивал фрак широкие плечи и худощавость Соры, и перехватило дух от того, как по-хозяйски им командовала сестра.

— Прошу меня... извинить, — пробормотала она в третий раз.

— А? За что?

— Ни за что! — помотала она головой, осознав, что сказала это вслух. И поднялась на ноги, упершись ладонями в коленки.

Имел бы Сора хотя бы смутное представление о женских переживаниях — не оставался бы до восемнадцати лет девственником.

— Так... — пробормотал он, — выспаться выспались, заодно вымылись хорошенько. Стеф!

— А? Да! Ч... Чего тебе?..

— Спокойно. У тебя в доме... особняке?.. дворце?.. — Сора, который всю жизнь не выезжал за пределы Токио, не был уверен, как правильнее охарактеризовать жилище Стеф. — Впрочем, неважно. У тебя тут есть библиотека или кабинет какой, где можно вплотную взяться за изучение?

— А-а, ну... есть. А вам зачем?

— Стефочка, ты у нас еще и глухая? Я же сказал, взяться за изучение.

— Да слышала я! Я спрашиваю, что вы собрались изучать!

— Как что? Этот мир, конечно же.

— «Этот мир»? — озадаченно повторила Стеф, как бы спрашивая: а что, есть и другие?

— Братец. Ты ей... не объяснил, — хмуро сказала Сиро, все еще недовольная своими волосами.

— Мм? Что, правда?

— Извините... но о чем это вы вообще?

— Эх, блин. Даже не знаю, как бы так поаккуратнее объяснить...

В таких книжках ведь многое зависит от того, поверят тебе или нет. Сора крепко задумался, подбирая слова, почесал голову, вздохнул и, сдавшись, выложил все как есть, без прикрас и преамбул:

— Короче, из параллельного мира мы. Поэтому хотим узнать побольше о вашем.

* * *

Их проводили в не уступающий по площади какой-нибудь школьной библиотеке личный кабинет Стеф, одну из стен которого полностью закрывали собой полки с аккуратно расставленными на них книгами. Для учебы место подходило идеально.

— Стеф, а, Стеф...

— Да? Слушаю.

Сора вдруг увидел одно огромное препятствие на их пути.

— В этой стране ведь не на японском говорят, да? — простонал он, открыв одну из книг и увидев непонятные значки.

— «Японском»? Не знаю, что это. Все иманити говорят на языке иманити.

— Мда... Логично, что я могу сказать...

Увы, несмотря на то что на слух друг друга они понимали, письменность для Соры и Сиро оказалась совершенно чужой.

— Значит, вы и правда из другого мира.

— Ага. Но если не веришь — не верь... — без особого энтузиазма отозвался Сора. Как-никак в таких ситуациях персонажей, как правило, считают обманщиками.

— Нет, почему... Очень даже верю, — как ни странно, ответила Стеф.

— А? С чего бы это?

— Как это с чего? — удивилась Стеф в ответ. — Эльфы, к примеру, вовсю пользуются магией призыва из других миров, и вообще, не такая уж это и редкость. И к тому же по вашей одежде и внешности видно, что вы иманити, но явно не отсюда... А страна людей в этом мире сейчас только одна.

— Ну да, справедливо. Это же как-никак фэнтези-мир... — обескураженно вздохнул Сора и, почесав голову, снова уставился в непонятную книгу. — Но не иметь прямого доступа к информации будет паршиво... Придется учить... Сиро?

— Мм.

— Ты там как?

— Мм.

Обменявшись этими таинственными фразами, брат с сестрой уткнулись носами в книги. Наступила тишина, в которой отчетливо прозвучал усталый вздох Стеф:

— Ну а мне теперь что прикажете делать? Хотите, чтобы я стала вашей гувернанткой? — язвительно спросила она.

Сора ответил ей, не отрываясь от книги:

— Нет, к тебе у меня отдельная просьба.

Стеф насторожилась, вспомнив вчерашнюю ночь и сегодняшнее утро, и морально приготовилась к очередным бесстыдным приставаниям.

— Хотелось бы задать тебе пару вопросов.

— А... Ну... Хорошо, задавай, — с облегчением ответила Стеф, не ожидавшая такого поворота событий. Сора, глядя на нее с подчеркнутой серьезностью, начал:

— Почему ты вчера покорно позволяла лапать себя за грудь, но когда я переключился на низ платья, вдруг оттолкнула меня?.. Ладно-ладно, я пошутил, — сконфуженно сказал он, встретив испепеляющий взгляд Стеф. Перевел взгляд обратно на книгу. — А если серьезно... Слово «иманити» тут слышно на каждом шагу. Но помимо них какие в этом мире есть еще расы?

Удивленная Стеф ответила вопросом на вопрос:

— А что, в вашем мире были только иманити?

— Из разумных рас, по крайней мере, там были только люди. Ну так что?..

— Ну... — Стеф задумалась, откуда начать объяснения, если брат с сестрой и правда прибыли из другого мира. — Для начала: легенду вы знаете?

— Это которая про возникновение Десяти Заповедей? Слышали, как об этом пел менестрель у фонтана.

— Ясно. В общем... — Стеф кашлянула. — Эти Десять Заповедей были даны шестнадцати разумным расам, которые также называют Высшими.

— Высшими...

— Высшим запрещено нарушать права друг друга, причинять вред и убивать. Поэтому в нашем мире не существует войн.

— Ах вот оно что. Мне было интересно, как вы еду добываете. Значит, Заповеди распространяются только на разумных существ, — заметил Сора. Стеф мысленно похвалила его за внимательность.

— Можно сказать, что теперь войны существуют в виде игр. Игры, в которых ставками являются государственные территории, называют Захватническими играми.

Словосочетание «Захватнические игры» Сора уже где-то слышал.

— А у иманити ведь только одна страна, верно?

— В данный момент — да... В принципе, правил, ограничивающих каждую расу лишь одной страной, нет, но так уж вышло, что у иманити осталась одна только Элькия...

Услышав это, Сора задал вопрос, ответ на который уже был известен ему заранее. Но спросить все равно не мешало, хотя бы чтобы сравнить мировоззрения жителей двух миров.

— Войны исчезли, но земли поделить вы до сих пор так и не можете. Неужели нельзя было как-то договориться?

— Ну... Как бы... — Стеф растерялась. Но за нее ответила Сиро:

— Ресурсы ограничены... А живые существа... размножаются бесконечно. Если бесконечно делить что-то конечное... ничего не останется.

— Да! Именно! — поддакнула Стеф. Но она явно была в замешательстве.

— То есть сама ты об этом не задумывалась... — отметил Сора. Он был разочарован, что сестра не удержалась и все-таки встряла.

— А... А вот и неправда! Задумывалась!

Впрочем, Стеф сложно было в чем-то винить. В мире, где все решается с помощью игр, ответ на этот вопрос вряд ли так легко придет в голову.

— Получается, в этом ваш мир похож на наш.

Пусть войны и исчезли, конфликты все равно остались, идеальная справедливость все так же недостижима. Словно игра в музыкальные стулья: выгоднее самому усесться на стул, чем уступить его. За процветание одних остальные расплачиваются бедностью. «Все точно как у нас...»

— Ну так и какие еще есть Высшие? — решив не думать об этом сейчас, снова спросил Сора.

— Так... На первом месте древние боги, свергнутые Единым... На втором фантазмы, на третьем элементали... — начала перечислять Стеф, загибая пальцы. — Еще есть драконии, гиганты... Эльфы там, звервольфы... ну и все такое, — неуклюже закончила она, видимо, отчаявшись вспомнить оставшихся.

— Понятно. В общем, все как в типичном фэнтези, — подытожил Сора. И уточнил: — А что за «места» такие?

— Ну... Я сама в этом толком не разбираюсь, но, кажется, это своего рода ранги...

— Ранги?

— Да. Насколько я знаю, ранг означает что-то вроде пригодности к использованию магии.

— Сплошные «кажется» да «насколько я знаю»... Стеф, ты в школу вообще ходишь? — спросил NEET. Та, обиженно надувшись, кашлянула и с важным видом заявила:

— Я, между прочим, окончила Академию! А насчет рангов люди просто мало что знают, потому что у нас ранг — шестнадцатый. У людей нулевая пригодность к магии. Трудно изучать то, чего даже не видишь.

— Нулевая? — Сора поднял на нее глаза. — Погоди, то есть люди вообще неспособны к магии?

— Да. Мало того, она для нас незаметна.

— А артефакты там всякие, талисманы?

— Ну, мы можем играть в игры, сотворенные кем-то другим при помощи магии... А так — нет.

— Совсем-совсем? — настаивал Сора. Стеф не смутилась:

— Да, совсем-совсем. У иманити нет Магических Контуров — своего рода нервов, ведущих к источнику магической силы... Поэтому мы и проигрываем в Захватнических играх... — грустно добавила она.

— Хм, — усмехнулся Сора и продолжил расспросы: — А кто тогда, наоборот, лучше всех использует магию? Те, кто на первом месте?

— Нет. На первых местах — существа, которые, можно сказать, сами состоят из магии. А именно используют магию лучше всех эльфы, они на седьмом.

Слово «эльфы» было ему знакомо:

— Эльфы... это такие остроухие белокожие ребята?

На лице Стеф отразилось удивление его осведомленностью.

— Да, они самые. Их государство Эльвен Гард — крупнейшая в мире держава, и само слово «магия» в первую очередь ассоциируется именно с ним.

— Хм... — взявшись пальцами за подбородок, Сора принялся о чем-то размышлять. У него было очень серьезное выражение лица в этот момент, и сердце Стеф часто забилось в груди при виде его красивого задумчивого профиля.

«Наваждение, наваждение, наваждение... Это все навязано извне...» — мысленно твердила она себе, пока Сора пребывал в раздумьях.

Наконец он спросил, тщательно подбирая слова:

— Неужто держав, не использующих магию, нет?

— А?.. — удивилась Стеф. — Почему же, есть. Звервольфы, несмотря на то что на четырнадцатом месте и неспособны к магии, обладают высокой чувствительностью к ней. Их государство Восточный Союз, расположенное на островах Великого Океана к юго-востоку от материка, — третья по силе держава в мире, — видно было, что рассказывать об этом ей непросто, она даже невольно положила руку на сердце. — Пусть магия им и недоступна, они тем не менее достаточно сильны, чтобы если не победить эльфов, то хотя бы дать им достойный отпор. Но и это тоже благодаря способностям, которых нет у иманити.

— Понятно.

Магия им недоступна, увидеть они ее тоже не могут. И если с ее помощью будут мухлевать — у людей нет шансов на победу.

«Неудивительно, что они проигрывают, если сами так считают».

— Все понятно. Вот оно что, — удовлетворенно повторил он, и почти одновременно с ним Сиро подала голос:

— Братец... я выучила.

— О! Молодчина.

— Похвали... еще.

— Да запросто. Горжусь тобой, сестричка! Ты у меня маленький гений! Иди-ка сюда! — встав из-за стола, Сора потрепал Сиро по голове. Сестра довольно щурилась, словно кошка. Стеф непонимающе уставилась на них:

— Выучила что?

— Как что? Язык, — обернувшись, невозмутимо заявил Сора. — Нет, ты и правда молодец. Мне-то придется еще чуть-чуть повозиться.

— Ты... медленный.

— Хы-хы, ничего. Парням полезно заканчивать позже.

— И... мелочный.

— А вот и нет! У меня очень даже боль... Стеф, ты чего?

Стеф, к которой не сразу вернулся дар речи, вкрадчиво уточнила:

— Мне не послышалось? Она сказала, что выучила целый язык?

— Ну да, а что?

— За такой короткий промежуток времени? Скажите, что вы шутите! — на лице Стеф было написано недоверие. А Сора все так же невозмутимо продолжал:

— А что тут такого-то? Раз уж мы на слух друг друга прекрасно понимаем, значит, лексикон и грамматика одинаковые. Дело остается только за письменностью.

— Которую ты... так и... не выучил.

— Это ты у нас достаточно шустрая, способна выучить все за каких-то десять минут. Я-то не такой умник, мне нужен хотя бы час. Скажи лучше, как вот это читается. Все не могу понять, какой тут принцип записи...

— Это... не как в японском. Скорее смахивает... на латынь.

— Я тоже об этом подумал, но тогда порядок сказуемых выглядит криво.

— Классический... китайский.

— Анастрофические сказуемые? Ну и геморрой... Хм, а ведь и правда. Все сходится.

— Братец... Учить тебе... языки...

— Ну куда уж мне до тебя с твоими восемнадцатью языками, включая вымершие. Посредственностям вроде меня для игр хватает и шести.

Стеф не могла поверить, как легко и непринужденно они об этом говорили. «Грамматика та же, произношение то же. Осталась только письменность...» Но неужели они не понимали, что упускают одну важную деталь? Без посторонней помощи это не «обучение» языку, а его расшифровка. Но сами они, похоже, не считали это чем-то из ряда вон выходящим.

«Мм... Может, в их мире это в порядке вещей?» — подумала Стеф. От этих двоих у нее по спине пробегал холодок, но в то же время она чувствовала, как разгорается огонек надежды в груди.

Быть может...

Быть может, она повстречала по-настоящему невероятных людей. Людей, которые смогут изменить эту страну.

— А? Чего это ты? — спросил Сора, почувствовав на себе ее взгляд.

— Что? Нет-нет, ничего! Я... Я пойду сделаю чаю! — выпалила Стеф и выбежала из кабинета. Ее уши пунцовели от смущения.

— Что это было? — Сора озадаченно посмотрел ей вслед. Не отрываясь от книги, Сиро ответила:

— Братец... Ты не понимаешь... женщин.

— Понимал бы — не оставался бы до сих пор девственником. Только при чем тут это?

Восемнадцатилетний парень требовал объяснений от одиннадцатилетней девочки. Говорят, что психологически девочки взрослеют быстрее мальчиков. В данном случае, похоже, все так и было.

— А ведь людей ты... обычно читаешь... лучше меня, — пробурчала Сиро с ноткой укора, но в ответ на это Сора лишь гордо заявил:

— Использовать это в играх и в реальной жизни — две совершенно разные вещи!

Для него женщины или, скорее, взаимодействие с людьми в целом было своего рода игрой на время с тысячами вариантов ответа, которые менялись каждую секунду. Неудивительно, что он утратил к этой игре интерес, сочтя ее непроходимой.

Впрочем, оставим эту тему.

Благодаря подсказкам сестры Соре удалось полностью расшифровать местный язык людей. Прочитав для проверки одну из книжек от корки до корки, он закрыл ее и с задумчивым видом сцепил руки перед собой.

— Ну что, Сиро...

— Мм?

— Ты тоже поняла это?

— Угу... — ответила она. Этот диалог был понятен только им двоим.

— И что скажешь? — с нетипичной для него неуверенностью спросил ее брат.

Сиро на миг закрыла глаза.

— Я... пойду за тобой, — затем, снова открыв их, добавила: — Как мы и договорились.

Как они и договорились...

Сиро привел в дом отец, когда женился во второй раз. Чересчур умная малышка Сиро и с рождения непутевый Сора поладили на удивление хорошо. Даже лучше, чем родные брат и сестра.

Слишком умная, чтобы понимать людей, сестра.

И слишком глупый, чтобы не видеть их насквозь, брат.

Брошенные даже родителями, оставшиеся одни на целом свете, они дали друг другу обещание.

Придумал это брат, которому в то время было десять, и смысл предложения был в том, чтобы они двое дополняли друг друга. И трехлетняя, но уже тогда знавшая несколько языков сестра согласилась на его предложение.

Сора погладил ее по голове.

С тех пор прошло восемь лет. Сиро согласилась следовать за ним, но он так и не смог вывести ее даже за пределы их комнаты. Если он о чем-либо и жалел...

— Ну что... показать тебе мир, куда более интересный, чем тот? — сказал он, смерив взглядом возвышающиеся над горизонтом шахматные фигуры. Затем достал мобильник и запустил органайзер.

* * *

Стеф тем временем пристально вглядывалась в закипающую воду: для хорошего чая температура воды важна не меньше, чем время заварки. К чаю у нее были готовы испеченные вчера блинчики. С тех пор как у человечества отняли земли, в которых добывали сахар, в выпечке приходилось обходиться без него, но этот недостаток она восполнила корицей и прочими пряностями.

— Так. Кажется, все готово, — выложив нарезанные блинчики на блюдечки чайного сервиза, она с чувством выполненного долга утерла пот со лба.

— Хозяйка... — тихонько обратились к ней горничные, словно выжидавшие до сих пор удобного момента.

— Что-то случилось?

— Прошу прощения... мы хотели спросить у вас то же самое.

— В каком смысле?

— Ну... Вы могли просто попросить, и мы бы приготовили и чай, и десерт... Но вы сами вдруг взялись за дело, да еще с таким рвением...

«Ой... И правда, чего это я вдруг чай побежала заваривать?» — задумалась Стеф. Перед глазами у нее возник образ улыбающегося Соры с чашкой в руке, который произносил что-то вроде: «Ой, как вкусно. Ты, оказывается, еще и хозяюшка...»

Краска прилила к ее лицу.

— А-а-а, да что же это!!! — взвыла она и стала биться головой о стену. — С какой радости я вообще должна его угощать и показывать ему свою хозяйственность?! Обойдется водой да травой с камнями с лужайки!

— X... Хозяйка? Возьмите себя в руки!

— Д... домоправительница! Хозяйке плохо!

Под звук глухих ударов о стену не на шутку перепуганные горничные пытались образумить Стеф.

* * *

— Эх...

Стеф шла по коридору, держа в руках серебряный поднос с чайным сервизом и угощением для Соры и Сиро. Причиной ее горестных вздохов было то, что она все-таки не совладала с собой и понесла им собственноручно заваренный чай. Ненависть к самой себе и желание выслужиться боролись внутри нее.

— Не могу отрицать, что мне и самой хочется их угостить... Эх... — снова вздохнула она и вдруг остановилась. — Подожди-ка, Стефани. А понравится ли вообще чужакам эта еда?

В своем умении готовить Стеф не сомневалась. Но гости-то ее были из другого мира.

— Ох... Только не...

Перед внутренним взором у нее возникло новое видение: Сора с гримасой отвращения на лице, заявляющий: «Фу... Нет уж, спасибо».

— Только не это! Я ведь не смогу притвориться, что это сделали горничные... Стоп, а зачем я вообще должна притворяться?! Как будто меня волнует, что он обо мне ду... Нет, очень даже волнует! Ах... Это какое-то проклятие... — в замешательстве причитала Стеф.

Глубоко вздохнув, она принялась успокаивать себя и придумывать оправдания:

— И... И все же надо мной и так уже вовсю насмехаются. Если я не угощу гостей чаем, то опозорю славное имя Дола. И готовлю я очень даже вкусно! Даже если им не понравится — это будет из-за культурных различий, а не... а не... — бормотала она. Открыть дверь в кабинет с подносом в руках оказалось непросто. — Что?..

В кабинете уже никого не было.

Оглянувшись по сторонам, она заметила, что дверь на веранду на втором этаже кабинета открыта, а занавески развеваются от ветра. Стеф вышла на веранду и нашла Сору и Сиро там.

Одетый во фрак Сора, свесившись с перил, снимал на телефон городские виды. На полу, прислонившись к его ногам, Сиро, одетая как принцесса, читала книгу.

Вместе они производили впечатление какого-то единого, неразрывного существа. Стеф невольно залюбовалась ими и почувствовала уже знакомый укол в груди, но потом одернула себя.

— В городе, я смотрю, веселятся, — всматриваясь вдаль, сказал Сора.

— Ну... Да... Турнир за королевский титул ведь все еще продолжается, — ответила Стеф, расставляя чашки на столике веранды. — Я тут... чай принесла.

— О! Спасибо.

— И сестре тоже.

— Мм...

Отпив чаю, Сора продолжил разглядывать город. Он представлял собой мешанину из нескольких архитектурных стилей, напоминающих античный, классический и барокко. Дороги были вымощены брусчаткой, но люди пользовались только конным транспортом, а в бухте стояли трехмачтовые парусные корабли. Похоже, здесь не изобрели даже парового двигателя. А земледельческие террасы, которые Сора видел вдали в горах, выглядели еще примитивнее, чем сам город.

Все это, скорее всего, было побочным эффектом отсутствия в мире войн. Ведь по иронии судьбы именно войны ускоряют научно-технический прогресс и увеличивают зависимость людей от различных удобрений и видов топлива. Даже книжки в кабинете Стеф были в большинстве своем рукописными. Печатный станок либо еще не изобрели, либо он был непопулярен.

— Европа эпохи Возрождения, получается. Красиво тут... Чистое небо, еще не испорченное промышленной революцией...

— Цитируешь... стратегии...

Сора задумался.

Если верить легенде, несколько тысяч лет назад здесь случилась опустошительная война, от которой гасли даже звезды. И примерно тогда же появились Десять Заповедей. А это значит, что неспособные к магии иманити — такое же человечество, как и обитатели их родного мира, — за эти несколько тысяч лет продвинулись до уровня развития XV века.

Но что творится в цивилизациях, которые привыкли во всем полагаться на магию?

— Стеф, а ты зачем хотела стать королевой? — спросил вдруг Сора.

— Что?

— В городе говорят, что ты отчаянно цепляешься за свой статус, — пояснил он, вспоминая вчерашний разговор в таверне.

— Было бы за что цепляться, — бросила она. — Это всего лишь слухи.

Встав у перил рядом с Сорой, Стеф тоже окинула взглядом пейзаж вокруг.

— Раньше эта страна была огромной, — сказала она с гордостью и печалью в голосе. — Раньше у иманити было несколько государств, и Элькия была крупнейшим. Поэтому она и продержалась дольше всех, когда появились Десять Заповедей. Люди в городе веселятся, говоришь? Но Элькия обречена, — и Стеф снова печально посмотрела на город. Проследив за ее взглядом, Сора все понял без слов.

Население превышало допустимые территориями пределы. Нехватка ресурсов и пропитания привела к кризису. Но для того, чтобы преодолеть его, нужно было где-то добывать пищу и ресурсы, а для этого нужны территории. Одной лишь безопасности, гарантированной Десятью Заповедями, было мало.

Сора вспомнил банду разбойников, на которых они наткнулись по прибытии в этот мир, и нашел на горизонте тот самый обрыв. Его сестра, которая все так же сидела у него в ногах, оторвалась от книжки и уставилась на Стеф.

— То, что предыдущий король — то есть мой дедушка — проиграл в Захватнических играх все земли, кроме столицы, — правда. Но иманити терпели поражения и были в трудной ситуации задолго до него... — Стеф вцепилась руками в перила и скрипнула зубами. — А он пытался спасти страну, несмотря на то что ее жители насмехались над ним и называли глупцом...

Без своих территорий человечество все равно долго не протянет. Чем покорно ждать смерти, стоило попытаться вырвать у противников шанс на победу.

— Я хотела... спасти Элькию... — сказала она, глотая слезы. — И доказать, что мой дедушка был прав. Что если мы не перейдем в наступление и не вернем свои земли, то нас ждет гибель.

— Стеф... Ты любишь... свой мир... и страну? — довольно равнодушным тоном спросила ее Сиро.

— Да. Конечно люблю! — не задумываясь ответила Стеф и улыбнулась сквозь слезы. Услышав это, Сора и Сиро только угрюмо переглянулись:

— Везет же... ей.

— Да. Завидую такому оптимизму, без всяких шуток. Тихо, но безжалостно они подвели итог, втоптав в грязь мечты Стефани Долы:

— Ведь это несбыточная мечта.

— Что?..

— Прости уж, — добил и без того растерянную девушку Сора, — но твой дед действительно был величайшим глупцом.

Возникло неловкое молчание, которое нарушила Стеф. Видно было, что каждое слово давалось ей с огромным трудом:

— Почему... ты такое... говоришь?.. — спросила она, закусив губу и сжав кулаки.

Если бы в этом мире не было запрещено насилие, то вместо того, чтобы задать этот вопрос, она наверняка просто отвесила бы Соре хорошую оплеуху. Такого она не могла простить даже любимому... или, вернее, влюбившему ее в себя человеку.

Сора лишь вздохнул и принялся перелистывать на телефоне фотографии города. Дома, напоминавшие ему Европу XV века, перемешанные из-за отсутствия войн архитектурные стили разных эпох... Какое же все-таки... жалкое зрелище.

— Потому что ваша страна падет. Одновременно с выбором нового короля.

Такого ответа она не ожидала.

— Но... Но почему?! Выборы ведь проводятся как раз для того, чтобы этого не случилось! — воскликнула она со страхом в голосе.

Сора и Сиро подняли усталые глаза к синему, словно разлитая краска, небу, так разительно отличавшемуся от привычного им серого.

И вспомнили, что им сказал Бог, когда они сюда только прибыли.

Мир — доска, где все решается путем игр. Дисборд.

Мир его — и ее — мечты.

Мир, в котором они обрели новую жизнь.

— Стеф, сколько еще продлится этот турнир?

— Сегодня последний день, — сердито ответила она, недовольная тем, что они так и не ответили на ее вопрос, и кивнула на замок, видневшийся на востоке. — Вечером в тронном зале пройдут последние игры, и если никто не бросит вызов победителю, то он и станет новым королем... А что?

Сестра с хлопком закрыла книгу и встала на ноги. Брат потянулся и похлопал себя по щекам.

— Так! Ну что, сестренция?

— Мм.

— Пойдешь за мной, что бы я ни удумал?

— Пойду.

— Какой быстрый ответ. А я еще сомневался...

— Врешь.

— А?

— Ты... просто рад, — как обычно, бесстрастно сказала сестра, но Сора увидел тонкую, одному лишь ему заметную усмешку.

— Ха-ха... Что, так бросается в глаза?

Развернувшись, оба направились к выходу с веранды.

— Эй! Вы куда?!

— В замок.

— А? — непонимающе переспросила Стеф.

Сора сказал:

— Доказывать, что твой дед был прав.

— А?

Не обращая внимания на растерянную Стеф, которая последовала за ними, Сора достал телефон и снова прочел записанную им ранее задачу в органайзере:

Цель: для начала стать королями.

Убирая телефон в карман, Сора усмехнулся:

— Не можем же мы позволить, чтобы в мире, в который мы только-только попали, не осталось места для нас.

— Мм...

— Так уж и быть, станем королями. И земли тоже вернем.

Стефани Дола попыталась осмыслить услышанное. Убедившись, что все расслышала правильно, она удивленно уставилась вслед Соре. Вслед человеку, который только что заявил, что вернет человечеству его земли. И сказал об этом так беспечно, словно речь шла о том, чтобы сходить в магазин за покупками, и с такой неопровержимой уверенностью, словно исход предприятия был очевиден.

— Ах да, забыл.

Сора схватил сладости, лежавшие на столике, и набил ими рот.

— А-а... — Стеф и сама уже про них позабыла.

— Мм, вкуснотища. Спасибо за чай и сладости. Очень вкусно, — обернувшись, с улыбкой поблагодарил ее Сора.

Сердце ее учащенно забилось. И она уже не была уверена, наваждение это или нет.

Глава 3. Эксперты

Вечер. Элькия, королевский замок, тронный зал.

Только что здесь закончились последние игры Королевских Выборов. В зале была толпа зевак, которые в основном сгруппировались вокруг маленького столика, поставленного прямо перед королевским троном. За столиком безмолвно и неподвижно, словно покойница, сложив перед собой руки, сидела девушка с темными длинными волосами, в черной одежде и похоронной вуали. Та самая, что обыграла Стеф в таверне.

— Итак, осталась лишь одна претендентка, Кламми Целл... Есть ли еще желающие бросить ей вызов? громко спросил старик в церемониальной одежде.

По толпе зевак прошел гул, но никто не выступил вперед. Неудивительно — Кламми победила всех своих прошлых противников. Никто не надеялся одержать победу. Сама она все так же безмолвно сидела за столом, закрыв глаза. Старичок продолжал:

— Что ж. Тогда, в соответствии с завещанием почившего короля, я объявляю Кламми новой королевой Элькии. Если здесь есть несогласные — говорите сейчас или вовеки храните молча...

— Мы протестуем! Еще как протестуем! — вдруг выкрикнул кто-то из толпы, и Кламми открыла глаза. Все зрители повернулись в направлении голоса. Там стояли, дружно подняв вверх руки, парень в одежде дворецкого и девочка в белом платье.

— Да-да. Мы протестуем. Вот они мы.

— Мм.

Кламми равнодушно посмотрела на них.

— Это еще кто?.. Слуги Стефани Долы? — спросила она насмешливо. — Проиграла мне право участия, так теперь подсылает свою прислугу? Совсем потеряла совесть...

Все это она сказала с неприкрытым презрением.

— Ха-ха-ха. Вот уж кто бы говорил, — усмехнулся Сора, выступив вперед.

— В каком это смысле?

— Если честно, не очень-то мне и охота всем этим заниматься. Уж слишком много проблем сулит этот ваш королевский титул... — почесывая затылок, лениво произнес Сора. Кламми прищурилась:

— Тогда исчезни. Детям здесь не место.

Сора бросил на нее острый взгляд.

— Мошенницам, пользующимся помощью других стран, тоже.

Народ зашумел. Послышались фразы: «Других стран?», «О чем это он?»

Сора шепотом обратился к Сиро:

— Нашла?

Та держала в руках телефон, на который Сора вчера сфотографировал таверну. Подняв взгляд от телефона на присутствующих в тронном зале, Сиро кивнула.

— Четверо.

— Уши кто-нибудь из них прячет?

— Один...

— Бинго. Когда скажу, укажи на него пальцем.

— Мм.

В разговор брата с сестрой встряла Стеф:

— Что... Что значит «помощью других стран»? — шепнула она Соре на ухо. Тот неприязненно на нее посмотрел:

— Ты что, так ничего и не поняла? Смотри. Что будет, если... — начал он шепотом, а затем громко сказал:

— Если вдруг окажется, что королевский титул с помощью магии выиграла снюхавшаяся с эльфами девка, этой стране — крышка!

Толпа сперва недоуменно, а затем испуганно зашумела.

— А если никто до сих пор этого не понял, то неудивительно, что человечество проигрывает.

— Слушай, ты... — Кламми поднялась из-за стола и вышла навстречу Соре. Хоть ее лицо и было скрыто вуалью, было очевидно, что от нее исходит угроза. — Хочешь сказать, я победила магией?

— Разве? Я всего лишь сказал «если вдруг»! Или что, ты вдруг решила сама сознаться? — ничуть не смущаясь, самоуверенно усмехнулся Сора.

— Хорошо. Если ты протестуешь... Сыграем?

— Да-да. Ничего не имею против. Вот только, — поспешно остановил он уже доставшую игральные карты Кламми, — если мы будем играть в покер, то только после того, как твоего товарища выпроводят.

Одновременно с этими словами Сиро указала пальцем в толпу.

Голоса вдруг разом утихли, и люди уставились в указанном направлении. Кламми и тот, на кого указала Сиро, едва уловимо напряглись, и Соре этого было достаточно, чтобы удостовериться в своей правоте.

— Не понимаю, о чем ты.

— Да неужели? Народ, снимите-ка с него кто-нибудь шляпу.

Человек в толпе сделал было шаг назад, но кто-то уже успел ловко стянуть с него головной убор. Под ним обнаружились уши. Длинные уши, с какими в фэнтези традиционно изображают эльфов.

Народ зашумел.

— Смотрите, это же эльф!

— Да ну... Получается, парень говорит правду?

— Она жульничала с помощью магии?!

— Ну что, обманщица ты наша с каменным лицом? Дружка своего спасать будешь? — насмешливо спросил Сора. Кламми все так же холодно ответила:

— Мне еще раз повторить? Я не понимаю, о чем ты.

— Ладно. То есть ты не против, если его выгонят?

Довольно усмехнувшись, Сора жестом попросил прогнать эльфа из зала, а затем обернулся к Кламми и достал из кармана телефон Сиро.

— Ну что? Покер так покер. Поехали! — ухмыльнулся он и запустил на телефоне какое-то приложение.

Кламми закрыла глаза и помолчала несколько секунд, а потом спокойно ответила:

— Понятно. Сговорился с эльфом и попытался выставить меня как предательницу человечества... Так?

— Ха! Быстро же ты отмазку себе придумала. Или она у тебя была готова заранее? — не растерялся Сора.

— Что ж, и моему терпению есть предел, — она, не меняясь в лице, сквозь вуаль устремила на Сору острый взгляд. — Можете выгнать своего эльфа, если хотите. Тогда сыграем в игру, которая зависит только от мастерства игроков и в которой нельзя сжульничать.

Сора лишь рассмеялся: все шло именно так, как он предвидел.

— Без проблем. Как-никак, согласно пятой Заповеди, правила игры задает тот, кому бросают вызов. И скажи спасибо, что я не стану допытываться, с чего ты вдруг расхотела играть в покер, — он направил на Кламми камеру телефона и сделал фотографию. — Ты не очень фотогеничная девушка. Советую улыбаться почаще, — и показал ей ее собственную фотографию.

Кламми снова пытливо уставилась на Сору. Но на этот раз Сора и сам прямо посмотрел на нее в ответ, да таким проницательным взглядом, что по спине у Кламми побежали мурашки.

* * *

Кламми покинула тронный зал, сказав, что идет за игрой, которая выявит истинные умения игроков. Сора остался ждать ее в залитом закатным солнцем саду королевского замка. Вдвоем с Сиро они уселись на лавочку и уткнулись носами в телефоны. Улучив подходящий момент, к ним, озираясь по сторонам, как бы никто не заметил, подобралась Стеф.

— То... то есть она против меня магией жульничала?!

— А еще громче нельзя?..

Стеф, похоже, не понимала, зачем они сели подальше от всех. Впрочем, она только что получила ответ на давно терзавший ее вопрос. Можно понять ее удивление и возмущение, ведь ее обыграли при помощи магии.

Сора беспечно ответил:

— Именно так. Вернее, жульничал ее помощник-эльф.

— А что это была за магия?

Стеф пожирала их полными любопытства глазами. Что это была за магия? Как Сора, будучи обычным человеком, смог ее увидеть? И что это у них за штуки в руках? Какие-то полезные инструменты из другого мира? Это с их помощью они засекли магию?

Но ответ Соры был неожиданным:

— Понятия не имею, — и не обращая внимания на застывшую от удивления Стеф, он равнодушно продолжил: — Но жульничала она сто пудов. Слишком уж подозрительно держала карты, когда играла с тобой в таверне. Мы с Сиро сразу это заметили.

— Не «мы»... А я.

— Какая же ты зануда... Ладно.

Вчера на первом этаже таверны Стеф играла с Кламми. Сора, который по удачному стечению обстоятельств играл в то же время снаружи, все видел и уверенно утверждал, что она жульничала...

— Но вот как именно — я не знаю. Я же в магии не разбираюсь.

У Стеф отвисла челюсть.

— Крутая штука эта ваша магия. Если с ее помощью можно подтасовывать карты или даже влиять на память человека, тут уже ничего не докажешь. Шансы на победу нулевые. Раз для нас она невидима, то и мухлеж мы засечь не сможем.

— Стоп... — Стеф наконец оправилась от шока. Помотав головой из стороны в сторону, она вновь принялась за расспросы: — Подожди, но как тогда ты собрался выиграть?

— А? Не собирался я выигрывать.

Стеф вновь потеряла дар речи.

— Кто ж согласится играть в игру, в которой поражение гарантировано, как ни старайся? — и до того, как Стеф успеет прийти в себя и вновь начнет задавать вопросы, пояснил: — Поэтому мы ее и заменили.

— А?

Сора повернулся лицом к Стеф.

— Слушай внимательно. Постараюсь объяснить как можно проще.

— X... Хорошо...

— Во-первых, эти Королевские Выборы. Кто в них победит, тот станет представителем всего человечества, так?

— Так...

— Уже эта затея ужасна сама по себе. Потому что ей могут воспользоваться другие страны.

— Да. В этом ты прав... — ответила Стеф, досадуя, что не понимала этого, пока ей самой на это не указали.

Поскольку никаких других правил проведения игр не было, любая страна с помощью невидимого для людей жульничества могла привести к победе своего ставленника. И тогда люди исчезнут, лишившись всех шансов на победу.

Воистину ужасная затея, чреватая множеством опасностей.

— Другими словами, это уже не турнир отдельно взятых людей, а война между государствами. Дипломатическая. Сечешь?

— Да, поняла.

— Во-вторых, эльфы. Думаешь, они единственные, кому в голову пришло усадить на трон своего претендента?

— Ну...

— Другие тоже наверняка об этом подумали. Пытались они это сделать или нет — вопрос отдельный. Но вероятность этого крайне высока. А значит... Можно этим воспользоваться и заставить всех думать, что я — тоже один из них, — хитро усмехнулся Сора, вертя в руках мобильник. — Если использовать магию против людей, которые только что с помощью каких-то странных штук якобы смогли засечь и разоблачить ее, эти люди ведь снова смогут уличить ее в жульничестве, и тогда она проиграет. Поэтому мы выгнали того эльфа, который пользовался магией, и теперь...

— И теперь вы можете играть, не опасаясь, что они сжульничают?! — просияла Стеф. Сора лишь разочарованно поник.

— Слушай, ну нельзя же быть настолько тупенькой.

— П... Почему сразу тупенькой?!

— Ты меня слушала? То, что другие страны попытаются вмешаться, — ожидаемо. То есть они наверняка готовы к тому, что появится кто-то вроде меня.

— А...

Сора вернулся к теме, которую обдумывал:

— И наверняка они заранее приготовили что-то, что будет работать в их пользу даже в такой ситуации.

Он уточнил:

— Стеф, ты говорила, что людям магия невидима, но они могут играть в игры, созданные при ее помощи. Так?

— Ну да...

Лицо Соры прояснилось, словно ее ответ помог ему разрешить некую тревожившую его проблему.

— А еще ты говорила, что эльфы пользуются магией искуснее всех. Наверняка против стран, которым тоже доступна магия, они заранее приготовили игру со скрытой магией, помогающей им выиграть. И, скорее всего, она пошла как раз за ней.

Стеф нахмурилась.

— Но... но ведь тогда получается, что ты сделал только хуже.

— А? С чего бы?

— Ну, если эта магия скрытая...

В который раз за день Сора разочарованно вздохнул:

— Ты пойми, для людей самая опасная магия — простейшая, оказывающая прямое воздействие, вроде подмены памяти или чтения мыслей. Потому что нам она вообще незаметна. Но в играх с другими странами они на такие очевидные трюки пойти не могут!

Проще говоря, игра эта будет на первый взгляд честной, хотя на чаше весов в ней на самом деле есть перевес в пользу противника. Магическое воздействие в игре должно быть незаметным — а значит, не затрагивающим игроков напрямую.

Факта того, что игра будет жульнической, это не отменяло. Но противники хотя бы откажутся от использования тех трюков, с которыми всухую обыграли Стеф в покер.

Ради этого и был блеф.

Ради этого они и показывали телефоны.

И пока что все шло как по маслу.

— Но... Но ведь... — Стеф, кажется, наконец-таки все поняла. — Мы все равно в невыгодном положении.

— Ну да. Но какая разница? — невозмутимо ответил Сора и приобнял сидящую рядом с ним Сиро. — Если игра проходима в принципе, 「  」 не потерпит в ней поражения.

— Мм, — кивнула Сиро, которая как раз в этот момент выиграла на телефоне в сёги на сильнейшем уровне сложности. И вдруг резко обернулась.

Они запоздало заметили, что к ним приближается не кто иная, как Кламми.

— Ой... Надеюсь, она ничего не слышала, — едва слышно прошептал Сора. Сиро успокаивающе кивнула в ответ, и, словно в подтверждение этому диалогу, Кламми сказала:

— Спрошу прямо. Вы чьи ставленники?

Мысленно Сора вздохнул с облегчением, но, не подавая виду, насмешливо ответил:

— Сказать тебе по правде, нас послали... Ха! Думаешь, мы вот так тебе и ответим? Совсем глупенькая?

— Я не отдам вам эту страну.

— Ну да, конечно. Ты ее эльфам отдашь, — усмехнулся Сора.

— Нет, — сурово отрезала Кламми. — Я не отдам ее никому. Наша страна будет принадлежать только нам.

— Да неужели?.. — саркастически спросил Сора, но Кламми не отступалась:

— Я обратилась за помощью к эльфам, чтобы вернуть человечеству хоть немного земель. Ты и представить себе не можешь, на что мне ради этого пришлось пойти и какие договоренности заключить... Но как только люди получат минимально необходимые для жизни территории, я порву с эльфами.

— Мда... — Сора не смог скрыть разочарование. Потом усмехнулся: — Зачем тогда рассказывать это людям, которых подозреваешь в шпионаже в пользу другой страны? Жить надоело?

Кламми устремила на Сору пронзительный взгляд сквозь вуаль.

— Чьим бы ставленником ты ни был, меня тебе не одолеть.

— Похвальная самоуверенность.

— Я просто констатирую факт. В магии с эльфийской державой Эльвен Гард не сравниться никому. Поэтому она и величайшая в мире. В игре против них ни у кого нет шанса.

— Хм.

— Хочу попросить тебя как иманити, — взгляд Кламми смягчился. — Если ты надеешься спасти нас, брось эту затею и откажись от своего вызова. Я клянусь тебе, что не сделаю нас марионетками эльфов.

Сора молчал. Кламми продолжала, чуть ли не умоляя:

— Иманити недоступна и невидима магия, — в голосе ее была слышна обида. — Нам ничего не остается, кроме как попытаться выжить, войдя под протекторат какой-нибудь из более сильных держав, после чего отказывать всем в любых вызовах. Ты ведь понимаешь?

Сора понимал.

Согласно Десяти Заповедям, окончательное слово всегда за тем, кому бросают вызов.

Здесь она была права: вернуть себе земли с чужой помощью и затем изолировать страну, отвечая на все вызовы отказом, — эффективная стратегия. Никаких приобретений, но и потери нулевые. Цугцванг[15], в котором самый лучший ход — не ходить в принципе. Но...

— Хм... Я тебя понял. План действительно неплохой...

— То есть ты заберешь свой вызов?.. — с ноткой благодарности в голосе сказала Кламми. Она закрыла глаза...

— НО Я ОТКАЗЫВАЮСЬ!

...и снова удивленно распахнула их, услышав ответ, которого совсем не ожидала.

— Объясни хоть... почему?

— Ха-ха... А вот почему... — Сора приобнял бесстрастно наблюдавшую за происходящим Сиро.

— «БОЛЬШЕ ВСЕГО УДОВОЛЬСТВИЯ 「  」 ДОСТАВЛЯЕТ СКАЗАТЬ НЕТ ПРОТИВНИКУ, УВЕРЕННОМУ, ЧТО ЗА НИМ ПРЕИМУЩЕСТВО!»[16] — закончила хором с ним Сиро. Не знавшим этой цитаты Кламми и Стеф оставалось лишь удивленно наблюдать за тем, как брат с сестрой радуются удачно ввернутой фразе.

— Ха-ха-ха! Четвертая из цитат, которые мы давно хотели использовать в реальной жизни!

— Братец, ты супермолодец, — показала Сиро брату большой палец.

У Кламми задрожали плечи. Отказ она сочла за издевку и нежелание продолжать переговоры.

— Только зря потратила на вас время. Хотите по-плохому — так тому и быть... Жду вас в тронном зале.

— Да-да. И не забудь ту штуку, ради которой продалась чужакам! — издевательски бросил Сора ей вслед.

— Ты... ты уверен? Мне кажется, она говорит вполне здравые вещи... — осторожно сказала Стеф. Сора перевел на нее усталый взгляд.

— Когда же ты наконец научишься не верить всему, что говорят люди? — и он оттопырил указательный палец: — Во-первых, нет никаких оснований полагать, что она говорит правду.

— А... — стыдливо опустила глаза Стеф.

Сора поднял второй палец:

— Во-вторых, если победа ей гарантирована, то зачем тогда уговаривать противника не бросать ей вызов?

— А! — Стеф снова подняла глаза, догадавшись сама. — Потому что есть вероятность, что она проиграет?!

А значит, все предположения Соры верны.

Сора в ответ оттопырил третий и четвертый пальцы:

— В-третьих, если она столь наивна, что разбалтывает свои планы чужим шпионам, доверять ей страну нельзя. И в-четвертых, если она догадается о том, кто мы на самом деле, — нам крышка. Смекаешь?

Стеф кивнула с раскрытым от удивления ртом.

— Не думала, что за тем ответом так много стоит... — сказала она, не подозревая даже, что та фраза принадлежала не им. Почувствовав, как лицо ей снова начала заливать краска восхищения и смущения, она поспешно отвернулась.

Обернувшись в направлении замка, куда ушла Кламми, Сора добавил:

— Ну, и это еще не все. Что она, что ты...

Он переглянулся с Сиро. Та кивнула ему в ответ. Взяв ее за руку и направившись обратно, Сора сказал:

— Вы все слишком плохого мнения о человечестве.

* * *

Вернувшись в тронный зал, они увидели ту же толпу, ожидавшую их все это время, тот же столик со стульями, стоящий перед троном, а на столике...

— Шахматы?.. — теперь настал черед Соры удивляться.

Он обдумывал множество вариантов того, какую игру могли бы использовать эльфы для жульничества, но мысль про шахматы не приходила ему в голову. В конце концов, как, спрашивается, вообще можно сжульничать в шахматах?

Усаживаясь за стол, Кламми ответила изумленному Соре:

— Да, шахматы. Но не обычные, — и она достала фигуры.

Тридцать две фигурки, выкрашенные в черный и белый цвета, сами заскользили по доске и встали на свои места. Словно...

— Именно. Это Своевольные Шахматы, — предугадала Кламми вопрос Соры. — Фигуры в них двигаются сами, если им приказать. Что скажешь, то они и сделают.

«Неприятную нам предлагают игру», — подумал Сора, пытаясь понять, какой тут может быть подвох.

— Что скажешь, Сиро? — спросил он. Партию в обычные шахматы Сиро бы гарантированно выиграла. Но именно что в обычные. Здесь же было очевидно, что противник где-то смухлюет.

— Все нормально. В шахматы я... не проиграю, — ответила Сиро, уверенно выходя вперед, но тут Сора вдруг уточнил:

— Вопрос. Мы ведь сможем поменяться, если захотим?

— ?.. — озадаченно уставились на него Сиро и Кламми.

— Мы, понимаешь ли, один игрок в двух лицах. Да и вообще, ты-то эту игру, судя по всему, хорошо знаешь. Вдоль и поперек, я бы сказал, — сказал Сора, поигрывая телефоном в руках.

Кламми подозрительно всмотрелась Соре в лицо, но тот ничем себя не выдал. Иначе он был бы недостоин быть частью 「  」.

— Как хотите, — бросила Кламми, то ли испугавшись телефона, то ли не сумев ничего прочитать на лице Соры, как вдруг...

— Ты думаешь... я проиграю? — возмутилась сестра, вторая половина их союза.

— Сиро, не заводись. В обычные шахматы ты не проиграешь никому.

— Мм, — кивнула сестра, словно Сора озвучил очевидный факт. Он и был, в общем-то, очевидным: проиграть она никому не могла.

— Но это необычные шахматы. Куда более необычные, чем она дала нам понять.

— Мм.

— Не забывай, мы — единое целое. Непобедимы мы только вместе. Лады?

— Прости... Буду... осторожна.

— Молодчина! Ну, задай-ка ей жару! — Сора погладил ее по голове и шепнул на ухо: — Старайся одерживать верх до тех пор, пока я не определю, в чем тут подвох.

Кивнув, Сиро села за игровой столик. Стул оказался низковат для нее, и она забралась на него с ногами, усевшись на собственные пятки.

— Вы там наконец-то закончили? Тогда начнем. Можете ходить первыми.

Сиро нахмурилась в ответ на неприкрытую издевку. Для нее, не видящей особой разницы между шахматами и крестиками-ноликами, это предложение равнялось хвастливому заявлению о своей победе.

В шахматах при условиях безошибочной игры ходящему первым победа гарантирована. И чтобы соперник мог надеяться хотя бы на ничью, ходящий первым должен допустить хотя бы одну ошибку.

— Пешка... b2-b4, — сердито буркнула Сиро, начиная партию. В ответ на голосовую команду пешка, согласно правилам первого хода, продвинулась вперед на два поля.

«Кламми назвала эту игру Своевольными Шахматами. Но вряд ли их своевольность ограничивается тем, что они двигаются сами», — размышлял Сора.

Кламми тихо сказала:

— Седьмая пешка, вперед.

И названная фигура продвинулась вперед на три поля.

— А?! — ахнул Сора вместе с толпой.

— Я же сказала, это Своевольные Шахматы, — заметила Кламми, слегка улыбнувшись. — Фигуры здесь реагируют на харизму, лидерские качества... соответствие игрока королевскому титулу. И ходят сами. Очень подходящая игра для того, чтобы выбрать правителя, не правда ли?

Сора досадливо цыкнул языком, но Сиро невозмутимо продолжила:

— Пешка... d2-d3.

— О. Какая похвальная уверенность в своих силах.

Но Сиро, целиком и полностью погруженную в игру, насмешки и провокации не задевали. Не стоило забывать, что с помощью своей концентрации она смогла одолеть Бога.

В ответ на нарушающие одно за другим правила игры ходы Кламми Сиро отвечала своими, не теряя спокойствия и внимательности.

— Быть не может... — удивленно сказала Стеф, наблюдавшая за партией вместе с Сорой.

Впрочем, все окружавшие столик зрители были готовы сказать то же самое. Оказавшись на месте Сиро, они бы не имели понятия, как реагировать на непредсказуемые ходы Кламми. Сиро же отвечала ходом на ход, не ведя и бровью. Ее самообладание нельзя было назвать иначе как нечеловеческим.

— О... Ого... Она побеждает противника, который игнорирует правила!

— Да... — Сора, однако, наблюдал за партией спокойно. — Но удивительного в этом ничего нет. Взять, к примеру, сёги. Не знаю, правда, есть эта игра в вашем мире или нет. Первоклассный игрок в сёги легко победит дилетанта даже без ладьи, слона, коней, стрелок и генералов — то есть одними только пешками и королем... Проще говоря, одним лишь нарушением правил разницу в мастерстве не восполнишь, — объяснил он. Но вид у него был хмурый.

«Если главное в этой игре — то, что фигуры обладают собственной волей, то стоит ожидать от них и других сюрпризов», — думал он.

Его опасения вскоре подтвердились.

— Пятая пешка, вперед, — велела Сиро.

Но пешка не шелохнулась.

— Э...

Лицо Сиро впервые выразило нерешительность. Стеф тоже растерялась, но Сора лишь досадливо сказал:

— Этого я и боялся.

Главной особенностью этих шахмат оказалось не то, что харизматичный игрок мог заставить фигуры ходить не по правилам, а то, что фигуры могли попросту отказаться ходить, если харизмы игроку недоставало. Если представить, что это не фигуры, а живые солдаты, то...

— Фигурами жертвовать не получится.

Настоящего солдата так просто пожертвовать своей жизнью не заставишь. Для этого нужна железная дисциплина, строгая иерархия или боевой дух, граничащий с безумием. А если терять фигуры нельзя...

Закусив ноготь, Сиро впервые за партию надолго задумалась. Набор стратегий существенно сократился, а войска холодно ухмыляющейся Кламми продолжали неумолимо наступать.

Очень скоро Сиро потеряла инициативу, и ее положение начало стремительно ухудшаться. Растерявшие боевой дух фигуры стали все чаще отказываться выполнять приказы, что сильно злило Сиро. Солдаты чувствовали ее злость, и это усугубляло ситуацию еще больше. Выбраться из этого замкнутого круга было невозможно.

Похоже, и сама Сиро это поняла. Победный огонь в ее глазах полностью угас.

Но наблюдавшему за игрой Соре увиденного было достаточно, чтобы понять, что никакой харизмы у самой Кламми нет, и увидеть, что же на самом деле позволяет ее фигурам так двигаться.

— Сиро, меняемся, — сказал он, положив сестре руку на плечо.

Лицо Сиро было скрыто волосами, но Сора успел заметить слезы в ее глазах. Ведь 「  」 не имели права на поражение. А в шахматах Сиро до сих пор никому не проигрывала, ни разу.

— Братец... прости...

— Ты чего?

— Мы... проиграли... прости, — всхлипнула она, уткнувшись брату лицом в грудь. Приобняв ее, Сора ответил:

— Ну чего ты, вовсе мы не проиграли. Мы же с тобой одно целое. Пока я не проиграл, поражения не случилось.

Сиро подняла на Сору глаза. На лице брата играла его вечная наглая, самоуверенная ухмылка.

— И к тому же это совсем не шахматы. В этой игре ты мне проигрываешь постоянно.

— А?..

— Сейчас сама все увидишь. Эта игра — моя специальность.

Сора вытер сестре заплаканные глаза. Волосы все так же закрывали ее лицо, но было понятно, что она все еще расстроена. Сиро начала было слезать со стула, но Сора ее остановил.

— Плакса, бросающая игру на полпути, и заносчивый братец, еще надеющийся отыграться... Если из вас и получится король, то разве что такой же никчемный, как и предыдущий, — съязвила Кламми, но Сора пропустил все мимо ушей и подхватил Сиро на руки. Та удивленно съежилась, прижавшись к нему. Подняв сестру, чересчур легкую даже для одиннадцатилетней девочки, Сора уселся за стол и посадил ее себе на колени.

— Я же сказал, что мы единое целое. Сиди здесь. И если я вдруг потеряю самообладание, выручай, — сказал он удивленной сестре. А затем, повернувшись с неприятной ухмылкой к Кламми, сказал: — Ну, здравствуй, стерва.

— Это ты мне?

— Пока я буду разносить в пух и прах эту игрушку, ради которой ты продалась эльфам вместе со своими вонючими потрохами, сиди и подбирай слова раскаяния. Ты у меня, тварь продажная, сейчас поплатишься за то, что довела мою сестричку до слез.

Кламми помрачнела, но Сора уже повернулся к доске. Сделал глубокий вдох и...

— ВНИМАНИЕ... ВСЕМ... ВОЙСКА-А-АМ! — заорал он вдруг во весь голос. От вопля задрожали стены, а сидящая у него на коленях сестра — да и все присутствующие тоже — закрыли уши руками. — ТЕМ, КТО ОТЛИЧИТСЯ В ЭТОЙ БИТВЕ, Я КОРОЛЕВСКИМ УКАЗОМ ДАРУЮ ПРАВО ПЕРЕСПАТЬ С ПОНРАВИВШЕЙСЯ ИМ ДЕВУШКОЙ!

В тронном зале наступила гробовая тишина, демонстрирующая неверие, отвращение и шок толпы. Ничуть не смущаясь, Сора продолжал:

— А тех, кто сражается на линии фронта, я дополнительно освобожу от налогов и дальнейшей военной службы и назначу им пенсию! Не смейте подыхать, девственники проклятые! И те, кого дома ждут семья и любимые, тоже! Вы должны вернуться с поля боя живыми!

Не веря своим ушам, пораженные зрители хранили молчание. Но вдруг...

— У-у-у! — пронесся по доске воодушевленный вопль.

Зрители испуганно отпрянули от столика, но речь Соры была еще не закончена:

— Воины! Товарищи! Услышьте меня! Исход сей битвы решит, под чью власть попадет Элькия, последнее королевство, последний оплот человечества! Вы решаете его судьбу! Слушайте и смотрите сами! Неужто вы и впрямь хотите отдать королевский титул этой слабоумной, похожей на труп стерве? — и он указал пальцем на свою соперницу Кламми.

— Ах ты...

Не обращая внимания на потерявшую дар речи Кламми, Сора приподнял грустно опущенную голову Сиро и отбросил волосы с ее лица. Все увидели фарфоровое личико, обрамленное белоснежными волосами, и прекрасные рубиновые глаза, полные печали.

— А если победим мы, вот кто станет вашей королевой! Повелительница, болевшая за вас всем сердцем! Отчаянно пытавшаяся привести вас к победе, невзирая на неповиновение. Поглядите, как горько ей от того, что ее посчитали бессердечной! Скажите... КАКИЕ ЖЕ ВЫ ПОСЛЕ ЭТОГО МУЖИКИ?!

И Сора незамедлительно приступил к командованию.

— Седьмой пехотный отряд, слушай меня! Враг наступает по линии фронта. Хочет сковать вашу позицию и зайти с флангов. Приказываю осуществить марш-бросок и зайти к ним с тыла. Упреждающий удар!

Воодушевленная этим призывом, пешка продвинулась вперед на два поля, затем зашла вражеской пешке в тыл и взяла ее.

— Как... Как такое возможно?! — растерялась Кламми. Сора довольно усмехнулся:

— А что такого? Ты же сама только что делала то же самое, чему тут удивляться?

— Но в настоящей войне... после такого сражения... войска устают... и не могут двигаться... дальше, — сказала сидящая у Соры на коленях Сиро.

— Да, все верно... Второй кавалерийский корпус! Не дайте жертвам седьмого отряда оказаться напрасными! Защищайте героев, открывших нам путь к победе! — прокричал Сора и добавил, не дожидаясь ответного хода: — И король с королевой, то есть мы сами! Давайте, вылезайте на передовую!

Такому ходу, идущему вразрез со всей теорией шахмат, удивились не только зрители, но даже Сиро. Да и не только ему.

— Так-так-так, стоп! Я же еще не сходила! — запротестовала Кламми.

Сора смерил ее жалостливым взглядом, словно смотрел на какую-нибудь бездомную псину:

— А? Ты совсем идиотка? Кто в настоящей войне будет спокойно ждать хода противника?

К тому же фигуры уже пришли в движение. А значит, приказ был принят.

— Если тебе так хочется соблюдать очередность хода, делов-то — командуй сама поживее, — заметил Сора, словно сваливая всю вину за происходящее на саму игровую доску. Но в самом деле фигуры двигались, а значит, игра шла по правилам.

— Кх... Пешки! Выдвигайтесь вперед общим строем! Стройте линию обороны! — принялась давать ответные приказы Кламми. Сора не упустил возможности использовать их против нее:

— Ха! Вы только посмотрите! Эта трусиха отсиживается в безопасности за спинами солдат!

Пафосно разведя руки, он громогласно заявил:

— Подданные проливают кровь на линии фронта, а правители сидят себе в тепле да уюте! Разве ж это король? Разве ж это королева?! Истинный владыка всегда сам ведет своих подданных! Следуйте за нами! Благородная кавалерия, слоны, ладьи! Пришло время отрабатывать хлеб! Встать плечом к плечу с соратниками! — поднимал он боевой дух солдат, тонко играя на искажении смысла команд противницы.

Воодушевленные военной пропагандой, фигуры поспешно двинулись вперед. Сора вновь заговорил с Кламми или, вернее, с ее войсками:

— Хе. Эльфийская магия принудительно поднимает войскам боевой дух... Как бы это назвали в реальной жизни? Промыванием мозгов?

Лицо Кламми едва уловимо дрогнуло. И если она надеялась, что Сора этого не заметил, то не знала, с кем имеет дело.

— Все ясно. Действительно, доказать что-то трудно, и в то же время это дает тебе огромное преимущество. И чем опытнее игрок в шахматы, тем больше застают его врасплох ходы не по правилам и тем сильнее он паникует, когда осознает, что не может жертвовать фигурами, — сказал он, погладив сестру по голове. — Но ты допустила большую ошибку.

И он снова обратился к войскам:

— Испокон веков ни одного короля, силой отправляющего своих подданных на смерть, не называли мудрым, и испокон веков лишь одна причина могла заставить людей добровольно пойти на войну!

Глаза Сиро, почти всегда сонно полузакрытые, в очередной раз за этот день распахнулись от удивления. И это прекрасное личико с широко раскрытыми глазами всех покорило.

— Взгляните на свою королеву! И если считаете себя мужиками — не позвольте ей снова заплакать!

Войско ответило ему дружным ревом.

— Истинно говорю вам, красота правит миром! — заявил Сора, приобняв сидящую на коленях сестру. На противоположность реакций фигур на доске и зрителей в зале он не обращал никакого внимания. Обитатели этого мира, не знавшие войн, конечно, не могли понять его слов.

Во все времена мужчины рисковали собственной жизнью исключительно ради одного: ради своих любимых. Или ради того, чтобы произвести на них впечатление. Говоря простым языком, без прикрас — чтобы закадрить девицу...

— Пятая пешка! Взять вражеского коня!

Повинуясь приказу Кламми, вражеская пешка атаковала, но Сора вдруг вскочил и, подняв на руки сестру, закричал:

— Конница! Рыцари, поклявшиеся в верности своей королеве! Не дайте себе пасть позорной смертью от руки простолюдина! Во имя вашей владычицы и во имя чести я запрещаю вам погибать! Ваш враг — простой люд, ничего не умеющий, кроме как бить в спину! Даю команду развернуться и удерживать линию фронта! Сомкнуть щиты!

...И пешка, атаковавшая коня, не взяла его, а сама оказалась взятой.

— А?!

Вместе с Кламми удивленно ахнули и Стеф, и все зрители в тронном зале. Но этот многоголосый вздох заглушили слова Соры, который словно лично присутствовал на поле боя:

— Хвалю, хвалю вас, о благородные рыцари, за то, что так доблестно держались! Не зря вы зоветесь мечом нации! Но пришло время опустить меч и вернуться домой! В награду за доблесть, проявленную на поле боя, вам полагается отдых!

И тут конь — шахматная фигура — повернулся лицом к Соре — своему королю — и, поклонившись, исчез со своей клетки и появился на изначальной позиции. Повернувшись к Кламми, потерявшей дар речи от только что случившейся контратаки — не существующего в шахматах понятия, — Сора насмешливо заявил:

— Ха-ха, да ты и впрямь дура. Шахматы, имитирующие настоящую войну? Мы ни разу не проигрывали ни в «Цивилизацию»[17], ни в «Героев»[18]. Думала, такая второсортная игрушка нам не по силам?

Это были не шахматы, а стратегия.

Магия, поддерживающая моральный дух войск, — это, конечно, полезное преимущество. Но по сути она была аналогом игровых бонусов, начисляемых в соответствии с политическим строем или культурными особенностями нации. И слабые стороны таких наций они хороши знали. А именно — что они слишком полагаются на эти бонусы. Зная стиль игры противника, Сора не мог потерпеть поражения.

— Третий пехотный отряд! Настал ваш звездный час! Уничтожьте вражеского слона! — Сора был уже уверен в своей победе и дал команду нанести решающий удар. Верная ему пешка двинулась навстречу слону...

...и вдруг окрасилась в черный цвет.

— Что?! — в очередной раз удивленно воскликнула толпа. Но в этот раз среди восклицаний изумления был и голос Соры.

Увидев, что такого развития событий он не предполагал, Кламми расплылась в довольной ухмылке:

— Промывание мозгов? Интересное выражение. Но применять это «промывание мозгов» можно по-разному.

И еще одна фигура, посланная в атаку, стала черной. Принудительное зомбирование...

Это значило, что белые теперь вообще не могли атаковать.

Плохо.

Очень плохо.

Очень, очень, очень, очень, очень, очень плохо.

Выражение лица Соры не изменилось, но мысленно он сокрушался из-за допущенной ошибки. Он сам с чего-то решил, что жульничество заключалось только в принудительном поддержании морали!

Сам допустил ошибку, на которую совсем недавно так самодовольно указывал Стеф!

Ошибка! Ошибка! Ошибка! Ошибка! Ошибка! Ошибка!

Такой очевидный промах!

Он загнал противника в угол и вынудил его пойти на крайние меры. Прибегнуть к жульничеству, невзирая на риск быть обнаруженным!

Ну почему он, дурак такой, об этом не подумал?!

— Всем войскам! Отступаем! Враг зомбирует противника! Не подходите к нему!

Повинуясь приказам Соры, даже те фигуры, что не могли ходить назад, повернули вспять.

— Хи-хи, военачальником себя возомнил? Выходить самому на поле боя весьма опрометчиво, — победным тоном заявила Кламми и, указав на белого короля — то есть самого Сору, — дала команду своей королеве: — Королева, принеси мне голову вражеского короля! Шах и мат!

— Братец... — тревожно сказала Сиро. Ей передалась взволнованность толпы.

Но Сора обратился к надвигающейся на него фигуре с такими словами:

— О королева, брось свой меч... Ты прекрасна и без него!

— Что?.. — хором удивились Кламми, Сиро и зрители.

Сора продолжал с пафосом и страстью увещевать вражескую королеву:

— О прекрасная королева! Неведомо мне, по своей ли воле ты служишь супругу или же вынужденно. Но прошу, прислушайся к своему сердцу! Достоин ли сей король твоей верности? — проникновенно и нежно говорил он. Словно опытный покоритель дамских сердец, словно молодой неотразимый король на поле брани. — Король, который зомбирует своих подданных, выставляет тебя на передовую под стрелы, а сам трусливо прячется в тылу! Достоин ли он твоей красоты и твоего меча? Опусти меч, о прекрасная, и подумай! Где твой народ, где твой истинный король, достойный твоей руки?!

Раздался лязг упавшего на землю меча... и теперь уже черная королева обратилась в белый цвет.

Зрители замолкли от изумления.

— Что... — даже растерянная Кламми не знала, что сказать. И в образовавшейся тишине отчетливо раздалось хихиканье Соры:

— Хе-хе-хе... Дэйт-симы[19] — одна из немногих игр, в которые я играю лучше сестры.

— Ах ты... — заскрипела зубами Кламми.

По толпе пронесся вздох облегчения. По их мнению, Сора сделал то же самое, что и соперник, а значит, чаши весов снова уравнялись.

Но это было не так.

Совсем не так.

Такого рода трюк Сора мог провернуть лишь с королевой. А Кламми, судя по всему, могла обратить на свою сторону любую фигуру. Атаковать они все еще не могли, чего нельзя было сказать о противнике. Их ожидало неминуемое поражение.

Что делать? Что делать, что делать будешь, Сора, восемнадцатилетний девственник?

Продолжая беспечно улыбаться, Сора лихорадочно искал способ выбраться из сложившегося положения.

Вернее, способ-то он уже нашел.

Был один трюк... Был, но... Поведется ли на него противник?

Это был ход ва-банк. В случае успеха он бы позволил им временно избежать поражения. Но в случае провала все пути к победе для них закрывались окончательно. Риски однозначно перевешивали пользу... Стоило ли к нему прибегать?

В мозгу Соры стремительно происходили химические реакции, разгонявшие его мыслительный процесс до предела.

И тут вдруг Сиро взяла его лицо в свои маленькие ладошки.

— А?! — Сора едва ли не подскочил, неожиданно почувствовав на коже тепло ее рук.

Заглянув ему в глаза, Сиро сказала:

— Ты... сказал выручить... если потеряешь... самообладание. Мы... Единое целое.

— Да... Твоя правда.

— Не бойся.

«Думаешь, клюнет?» — безмолвно спросил брат сестру взглядом, и та уверенно кивнула в ответ.

Сиро — этот маленький гений, его любимая сестра, — честно играла с мухлевавшей, пренебрегавшей всеми правилами противницей и побеждала. А это значит, что Сиро заранее предугадывала все ходы Кламми.

Его сестра уступала брату в азартных и психологических играх. Но все же...

«Не забывай, — напомнил себе мысленно Сора, — она победила бога».

И эта сестра утверждала, что противник клюнет. Ничего не оставалось, кроме как довериться ей и привести план в действие!

...Дрожа от гнева, Кламми велела:

— Конь! Взять перебежавшую к противнику королеву! Попалась!

Вражеский конь задрожал, словно обуреваемый сомнениями... и окрасился в белый цвет.

— Но... как... Что ты сделал?!

Вот. Вот чего они ждали.

Реакции на предательство, которую Кламми ни за что не позволила бы себе, если бы действительно сражалась за человечество. Реакции, подтверждающей, что она до сих пор считает, что они тоже жульничают... Только при таком сценарии у них оставался шанс на победу.

«Какая же ты у меня, сестричка, молодец...»

Сора погладил сестру по голове, и та, словно кошка, довольно сощурилась.

Уверенно усмехнувшись, словно все шло в точности согласно плану, Сора заговорил:

— Глупый, о, глупый король! Негоже приказывать верному вассалу казнить свою повелительницу. Возьми себя в руки, гнев твой — не для глаз подданных.

— Ах ты... Предатель!..

В глазах Кламми, считавшей Сору жульничающим в игре лазутчиком из другой страны, не читалось ни бессилия, ни чувства ответственности — один лишь гнев. Сора же, как ни в чем не бывало, продолжал нагло улыбаться.

Никто и подумать не мог, что сердце его в тот момент бешено стучало, а мысленно он продолжал лихорадочно искать путь к спасению. Он вспоминал все викторины и исторические игры, в которые когда-либо играл, воспроизводил в голове все известные ему войны прошлого.

Ситуация так и не изменилась к лучшему.

Много раз этот трюк провернуть не получится. Это был лишь блеф с целью лишить противника уверенности в себе. Как только он опомнится и снова перейдет в наступление, все пойдет прахом. Нужно было найти способ победить, не сражаясь.

Победить, не сражаясь?

В голове у Соры наконец промелькнула идея, способная спасти их от поражения.

— Сиро, передаю тебе командование войсками. Сможешь удержать их от зомбирования?

— Да... запросто.

Без лишних слов Сиро отдала брату честь и взяла командование на себя.

Им предстоял еще один ход ва-банк. Но на этот раз в случае успеха победа была им гарантирована. В сложившейся ситуации к ней осталось всего лишь два пути...

— Ваше величество! — Сора, передав командование войсками сестре, обратился к королеве. — Я не смею просить ни вас, ни ваших верных рыцарей о том, чтобы поднять меч против своего народа. Все видят, что война эта никому не принесет пользы. Что король ваш потерял рассудок.

...И, перебрав в голове за считаные секунды тысячи слов, Сора пошел на величайший в своей жизни риск:

— Ваши подданные принадлежат лишь вам. Вы — единственная, кто имеет право вести народ, попавший под власть безумца! Разве я не прав?!

Смысл, который Сора вложил в эту речь, не был понятен ни зрителям, ни даже Кламми.

Толпа вновь притихла, уже в который раз за этот день.

Все были готовы увидеть нечто невообразимое. И, словно желая оправдать ожидания публики, королева — бывшая черная королева, окрасившаяся затем в белый...

...стала красного цвета.

А вслед за ней — почти все пешки на линии фронта.

— А?! — пораженно воскликнула Кламми. Толпа же молчала, так как попросту еще не понимала, что только что произошло. Но последующие слова Соры им все объяснили:

— Благородство ваше не знает границ, о ваше величество! И вы, ее подданные, сбросившие ярмо! Я не стану призывать вас лить кровь своих соотечественников, да и сами они тоже не могут жаждать кровопролития! Но лишь вы способны спасти королевство, попавшее под тиранию безумца!

...Только что произошло не что иное, как междоусобица и зарождение третьей силы.

— Я вовсе не желаю еще смертей! Я хочу того же, что и вы, — мира! Сложите мечи! Крови было пролито достаточно!

С каждым словом Соры все больше фигур окрашивались в красный.

— Ну... Ну и ладно! Смерть всем перебежчикам! — бескомпромиссно заявила Кламми, дав волю гневу и до сих пор не осознавая происходящего. И тем самым вырыла себе яму.

— Очередная ошибка, о глупый король. Во все времена подавление мятежей силой было наихудшим решением.

Пусть сама Кламми и не испытывала никаких угрызений совести, отдавая этот приказ, черным солдатам на поле боя поднять руку на бывших товарищей было не так легко. В подтверждение этому еще больше фигур стали красными.

— Что... как... Как ты это делаешь?! — продавшая эльфам человечество Кламми стремительно теряла самообладание, сама столкнувшись с предательством.

— Всем войскам... Оказывать красной армии помощь... Окружайте... Не дайте погибнуть...

Сиро сообразила, чего добивается Сора, и привела свои войска в движение, поддерживая красные фигуры.

Все было просто: они закрылись от армии Кламми за спинами красных войск, атаковать которые ей было трудно. Между ними образовалась буферная зона, которую не могла преодолеть ни одна из сторон.

— Ах вы... проклятые изменники! — заскрипела зубами Кламми.

— Эй, ты! Безумный король... или, скорее, зомбированный. Ты что, не знала? — усмехнулся Сора, притворяясь, что спланировал все заранее. — В настоящих войнах, чтобы победить, не обязательно убивать короля. Тебе отрезан путь к победе. Сдавайся.

Разжечь междоусобицу, разделить силы врага и принудить его сесть за стол переговоров. Таков был один из двух известных Соре способов победить, не сражаясь.

Толпа поверила, что такой исход был якобы задуман заранее. Все в тронном зале издали возглас удивления, когда события приняли столь неожиданный оборот.

Все, кроме одной девушки.

Кламми внимательно взглянула на Сору и зло усмехнулась:

— Ха-ха... Ха-ха-ха, размечтался. Я не отдам тебе эту страну!

В ее смехе действительно слышались нотки безумия. Услышав их, оживившаяся было толпа вновь испуганно притихла. Кламми отдала приказ:

— Всем войскам! Пробейтесь сквозь вражеские ряды любой ценой и убейте их короля... От вас требуется лишь повиновение. Всех предателей казнить на месте.

Сора и все остальные иманити ничего не заметили, но зомбирующая магия после этих слов наверняка заработала с новой силой.

Все присутствующие напряженно наблюдали за тем, как черные фигуры начали зловеще продвигаться вперед, угрожая расправой как белым, так и красным фигурам.

— Братец... Так всегда случается... когда ослабленного врага... загоняют в угол, — с легким беспокойством сказала Сиро.

Но Сора лишь усмехнулся:

— Я знаю. Этого и добивался.

Хрусть!

...Этот звук раздался очень отчетливо.

Фигура черного короля — короля Кламми — треснула.

— А? Что?..

Не понимая, что происходит, Кламми растерянно наблюдала, как трещина расширяется. Сора ответил:

— Всех тиранов и деспотов объединяет одна странная штука... — это был второй известный Соре способ победить, не сражаясь. — Когда они перестают побеждать, их всех ждет одинаковая судьба. Во все времена их убивал кто-нибудь из приближенных.

Этот факт не раз и не два подтверждался историческими событиями в мире Соры.

Он заставил Кламми открыто воспользоваться магией зомбирования. Выставил ее тираном, загнал в угол и вынудил принять на себя роль безумной. И воплощавшей ее власть фигуре пришлось самоуничтожиться.

Все присутствующие, включая Кламми, пораженно смотрели, как черный король обращается в прах.

— Прости, но наш мир был не таким хорошим, как ваш, — победно сказал Сора, вставая из-за стола. — В вопросах политических интриг и убийств мы эксперты получше вас.

Глубоко вздохнув, он дал Сиро пять и задумался, вспоминая их старый мир.

— Как хорошо, что здесь все ограничивается только играми, — пробормотал он.

* * *

— Не... Невероятно... — вырвалось у Стеф.

Публика ликовала из-за яркой, сокрушительной победы. Но из всех зрителей, сотрясающих стены зала восторженными воплями, лишь Стеф поняла, что только что случилось на самом деле.

Конечно же, поняла она далеко не все из того, что брат с сестрой говорили и какие трюки использовали. Ведь она не знала, в каком мире они жили раньше. Но она понимала, что за спиной у Кламми стояли эльфы, что игра была нечестной и была задействована магия. Но Сора и Сиро тем не менее в ней победили. А это означало пусть и косвенную, но победу над Эльвен Гардом. Победу людей над расой, использующей магию. Насколько было известно Стеф, подобного еще никогда не случалось.

— Они и правда люди?.. — прошептала она, чувствуя, как в ее сердце пробирается страх.

А Кламми, потерпевшая поражение, с мрачным видом молча встала из-за стола, не обращая внимания на всеобщий галдеж.

Стеф, увидев, что брат с сестрой направляются к ней, на миг замешкалась, не зная, что им сказать. Те, даже победив противника, который использовал против них магию, не выглядели обрадованными своей победой. Вели себя невозмутимо, всем своим видом как бы показывая, что 「  」 не ведает поражений.

Из замешательства ее вывел Сора, простодушно спросив:

— Ну вот, так ведь лучше?

— Что?..

— Теперь никто не будет говорить, что прошлый король был глупцом.

— Э-э...

— Если королями теперь станем мы, не зависимые от других наций, это значит, что предыдущий король поступил мудро.

— Теперь Элькия... не пропадет. Поздравляю... Стеф.

У Стеф просто не нашлось слов.

Она вспомнила все унижения, которых натерпелась от этой парочки за время их знакомства... Но то, чем они ей отплатили, окупало их с лихвой.

— Спасибо... Огромное вам спасибо... — искренне, со слезами в глазах поблагодарила она их. Она была готова расплакаться.

Поднявшись на цыпочки, Сиро погладила ее по голове, и вот тут, не в силах больше сдерживаться, Стефани Дола разрыдалась.

— Эй, — послышался вдруг голос Кламми. В шуме ликующей толпы он был очень тихим, но Сора, Сиро и Стеф его отчетливо услышали. — Скажи... Что за жульничество ты использовал? — холодно спросила она, бросив на Сору острый взгляд. — Да-да, ты угадал, я пользовалась помощью эльфов. Это был единственный для человечества способ выжить. А вы все испортили. Отвечайте, чьи вы ставленники? Не будете же вы и сейчас настаивать, что простые люди могут одолеть магию эльфов?

Кламми до сих пор считала Сору предателем, продавшим свою родину другой стране. Стеф нервно сглотнула, увидев, с какой ненавистью Кламми смотрит на них, но Сора и Сиро спокойно ответили:

— Очень даже будем. Это же правда.

— Какие-то... проблемы?

Сора вплотную подошел к Кламми, и толпа вдруг затихла.

— Знаешь, а ведь если бы ты доказала нам, что действительно прибегла к помощи эльфов ради блага иманити, мы бы могли отозвать свой вызов. План у тебя был действительно неплохой.

— Тогда почему...

— А потому, что мне не нравится ход твоих мыслей, — сказал Сора, глядя на нее с презрением. — Если бы ты хотела использовать эльфов просто в качестве подспорья, это еще куда ни шло, но эта твоя уверенность в том, что без эльфийского покровительства нам не выжить, страшно разозлила меня своим малодушием.

— Но это правда! Вся история, включая сегодняшний день, доказывает, что это предел возможностей иманити! — горячо возразила Кламми, все еще думая, что брат с сестрой сами пользовались чужой помощью.

— Это предел возможностей тех, кто вершил эту историю. Но не наш, — насмешливо сказал Сора. — Даже у слабых есть свои способы победить. Например, тебя мы заставили до самого конца считать, что мы жульничаем.

Сглотнув, Кламми воспроизвела в памяти сегодняшнюю игру. Всю партию она пыталась разгадать, как именно брат с сестрой мухлюют... Но что, если никакого жульничества не было?..

— Не может быть... Невозможно... Людям... не победить магию...

— Думай что хочешь. Переубеждать не собираюсь, — Сора сощурил глаза. — Но 「  」 не проигрывает никому. Ни эльфам, ни богам.

Взяв Кламми за подбородок, он сорвал с ее лица вуаль, словно демонстрируя свое превосходство. Взглянув ей прямо в глаза, он зло процедил:

— Нужно лучше думать о человечестве.

Слова эти эхом разнеслись по всему залу и были услышаны каждым из присутствующих. Благодаря им давно укоренившийся в иманити комплекс неполноценности немного ослаб. В кромешной тьме забрезжил лучик света: в сердцах людей родилась надежда.

Кламми, похоже, тоже было что сказать:

— У...

— У?..

— У-у-у-у-у-у-у-у-у!

И она вдруг упала на землю и разрыдалась.

— Ого! Ты чего?! — удивленно воскликнул Сора и отодвинулся от нее.

— А-а-а! Дура-а-а-ак! Думаешь, мне так легко было договориться с эльфами?! Мне на такое... — она всхлипнула, — пришлось пойти! А ты... а ты!.. Думаешь, я это не серьезно?! Я очень даже серьезно! У-у-у...

Окружающие потрясенно смотрели, как Кламми заливается горючими слезами: то ли она так отреагировала на снятую с ее плеч ответственность за людей, то ли таков был ее истинный характер. Но так или иначе, утешать впавшего в истерику ребенка — непростая задача в любом мире.

— Братец... Ты довел ее... до слез.

— Э-э? А? Что, я во всем виноват?!

— У-у-у... Дура-а-ак... Чтоб ты по-о-омер...

Публика, только что радовавшаяся победе, теперь смущенно отводила глаза, выслушивая жалобы Кламми...

Глава 4. Короли

Не прекращая плакать, кричать и угрожать, что еще вернется и отомстит, Кламми поспешно ретировалась.

— Мда... Поуважительнее все-таки нужно к соплеменникам относиться... — пробормотал Сора ей вслед под бурные овации толпы.

Они победили. Победили безоговорочно и вселили в людей надежду в собственные силы.

Сквозь ликующую толпу к ним пробрался старичок в церемониальной одежде с короной в руках.

— Что ж... Сора вас зовут, правильно?

— Ага.

— Верно ли я понимаю, что отныне наш король — вы?

Но Сора, не задумываясь, ответил с ухмылкой:

— Нет, — и, приобняв свою сестру, сказал: — 「  」 — это мы вместе. Вместе мы и станем править, — повторил он то, о чем уже говорил во время шахматной партии.

Толпа принялась было поздравлять своих новых короля и королеву, но тут...

— Мне очень жаль, но так нельзя, — сказал старик, и все затихли.

— А?..

— Согласно Десяти Заповедям мы должны выбрать одного представителя. Не двух.

Толпа тревожно зашумела. Сора и Сиро озадаченно переглянулись.

Сора задумался, растерянно почесал голову, нахмурил брови... и сказал:

— Ну... По идее это скорее моя специальность. Да?

— У-у...

Сора выпустил из рук недовольную Сиро и повернулся к старичку.

— Что ж. Объявляю вас, Сора, двести пятым королем Элькии. Если здесь есть протестующие — говорите сейчас или вовеки храните молчание.

Молчание нарушил тоненький голосок:

— Мм...

Девочка с белоснежными волосами и рубиновыми глазами тянула руку вверх.

— Что? Сиро?..

— Я... протестую...

— Э-э... сестричка... как это понимать?

— Если ты... станешь королем... то заведешь себе гарем.

— Чего?.. — не веря своим ушам, переспросил Сора. Сиро грустно продолжала:

— И тогда... я тебе... буду не нужна.

Сбитый с толку Сора под взглядами удивленной толпы растерялся еще больше:

— По-по-погоди-погоди-погоди, с чего ты взяла?! Мы же с тобой единое целое! То, что я стану королем, — просто формальность! Не собираюсь я тебя бросать!

— Ты... король. А я... никто. Если выбирать... одного... — сказала она, утирая выступившие слезы, — то тогда... меня.

Голос Сиро был тихим, но твердым. Она смотрела на брата с вызовом.

— Что? — встретившись с ней взглядом, Сора переменился в лице. — Ну и ну, сестренция. Шутки изволишь шутить? Никак завтра дождь пойдет, — попытался он разбавить напряжение, но интонации в его голосе были совсем не веселыми.

— Еще нам только не хватало, чтобы такая красавица, как ты, стала королевой. Ты слишком доверчивая, тебя любой хмырь легко обведет вокруг пальца. И вообще я, как брат, запрещаю тебе становиться королевой, — начал он вдруг качать права. Пусть он и пытался прикрыться братской заботой, но на лице Соры была явственно написана угроза.

— Нет. Я тебе... не дам... стать королем. Ни за что.

— А я тогда не дам тебе стать королевой. Ни за что.

Сора и Сиро обменялись воинственными взглядами.

Это был уже не двуединый непобедимый игрок, который одолел эльфов и завоевал титул сильнейшего среди людей, и даже не дружные брат с сестрой. Это скрестились взгляды двух давних соперников, жаждущих раз и навсегда разрешить старый спор...

— Э-э... Насколько я понимаю, настало время финального матча? — опасливо встрял в их спор старичок.

— Согласны, — ответили оба, не раздумывая ни секунды и не спуская друг с друга глаз.

— Ну, смотри у меня, сеструха. Сегодня я покажу тебе твое место.

— Это ты у меня... Смотри. Я сегодня... серьезна.

* * *

Прошло три дня.

Брат с сестрой провели их без отдыха и сна. Обессиленные, они сидели на полу тронного зала посреди разбросанных всюду принадлежностей для игр.

— Ну все, хватит упрямиться... Признай уже поражение...

— Это ты... признай... свое поражение...

Они сразу договорились играть до двух побед подряд, и счет после пятисот матчей был такой: 158 побед у одного, 158 у другого, 184 ничьих.

Увы, никто здесь, да и в их предыдущем мире, не знал статистики игр двух половинок великого дуэта между собой. Ведь Сора и Сиро, будучи заядлыми геймерами, всегда были не прочь сразиться друг с другом. И счет пока что был такой: 3 526 744 матча. 1 170 080 побед у одного, 1 170 080 у другого, 1 186 584 ничьих.

За всю их жизнь ни один из них не смог обойти другого.

Не знавшие этого факта зрители уже успели, заскучав, разойтись по домам, снова собраться, затем снова разойтись... С каждым днем их становилось все меньше. Усталые придворные замка спали на полу тронного зала, свалившись кто где. Стеф и старичок с короной в руках пытались бодрствовать, но уже начали видеть галлюцинации. Старичок временами хихикал, но потом вновь делал серьезное, церемонное лицо. Стеф протягивала руки к чему-то, видимому только ей, и бормотала себе под нос: «Бабочки...»

Сора напрягал усталое, меркнущее сознание, обдумывая, за какую игру взяться следующей, и вдруг его осенило:

— Слушайте... А почему король обязан быть только один?

— А?

Стеф и старичок, разбуженные его голосом, вернулись в реальность. Сора достал мобильный телефон и сверился с записями, озвучивая возникшую у него идею:

— Седьмая Заповедь гласит: «Конфликты групп лиц решаются через их представителей», — процитировал Сора, отчетливо произнося каждое слово. — То есть межгосударственные там или межрасовые конфликты нужно разрешать, выбрав представителей от каждой стороны, это я понял.

Он даже перечитал правило еще раз, чтобы убедиться, что понял все правильно.

И спросил:

— Но тут разве написано, что представитель должен быть один?

Так закончилась битва, о которой барды впоследствии слагали баллады, именуя ее «Трехдневный кошмар». Но, к сожалению, в силу ее непомерной длины нам придется опустить подробное описание.

* * *

— Точно не хотите?

— Точно. Испокон веков короли наряжались в пышные одеяния лишь для того, чтобы прикрыть ими свою жалкую сущность и создать видимость величия. Истинный же король должен служить примером для своих подданных и величие свое демонстрировать славными деяниями, а не внешним видом!

— Отмазка...

— Ну да. Если по чесноку, то нам просто своя одежда привычнее.

— Эх... как хотите. Но хоть причесаться-то не забудьте.

* * *

Столица Элькии, главная площадь.

С балкона замка она чем-то напоминала площадь Святого Марка в Венеции. Сегодня площадь целиком заполнили люди. Сотни тысяч иманити собрались здесь, желая услышать речь нового короля. Люди столпились даже на подходящих к площади улицах. Красноречивое свидетельство того, в какую бездну отчаяния бросил человечество предыдущий король-глупец. И того, что люди еще не потеряли надежду. И того, что они увидели ее в брате с сестрой, которым оказалась нипочем магия эльфийской шпионки. Все с нетерпением ожидали их появления.

И вот на веранду вышли двое. Темноволосый парень с мешками под глазами и в футболке с надписью «Я ❤ людей» и девочка в школьной форме, с фарфоровой кожей, белоснежными волосами и красными глазами. Короны на головах явственно указывали на то, что это и есть новые правители королевства. Вот только...

Парень прицепил погнутую тиару королевы к себе на рукав, словно повязку, а девочка использовала корону в качестве заколки для волос. Нетрудно представить вопль ужаса, изданный Стеф, которая первой увидела это безобразие.

Оглядев остолбеневшую от такого зрелища публику, парень — то есть Сора — заговорил:

— Э-э... Ну... Как бы... Здрасьте.

— Братец... нервничаешь. Не похоже... на тебя.

— Ой, молчи. Ты же знаешь, что мы с тобой оба социофобы. Обычно я просто держу себя в руках.

Украдкой, чтобы не заметили люди внизу, Сиро взяла брата за руку, словно говоря: «Так держи себя в руках и сейчас».

Отныне и навсегда.

Поняв сестру без слов, Сора немного успокоился:

— Мои любимые подданные... Нет, мои собратья-иманити! — начал он так громко и уверенно, что ему даже не понадобился прикрепленный к перилам балкона рупор. — С тех самых пор, как в этом мире появились Десять Заповедей и исчезли войны, иманити проигрывают. И сегодня от наших земель остался лишь один город одного-единственного государства. Почему так случилось?

Толпа замешкалась от этого неожиданного вопроса. Дождавшись, пока утихнут возгласы «Потому что король был глупцом!» и «Потому что магия нам недоступна!», Сора продолжил:

— Потому ли, что прошлый король допустил ошибку? Потому ли, что мы низшая из всех рас? Потому ли, что магия нам недоступна? Потому ли, что мы ущербны? Потому ли, что погибнуть нам уготовано судьбой?.. Нет!— ответил он сам себе, и это решительное «нет» разнеслось по всей площади.

Подняв вверх кулак, Сора продолжал во весь голос, не сдерживая эмоций:

— Давным-давно мы участвовали в Великой войне, сражались против богов, демонов, эльфов, звервольфов и других рас и выжили! Весь этот материк когда-то был нашим! Так почему же?! — тут он использовал некоторые из знаний, полученных из книжек по истории этого мира, которые он прочитал за последние дни. И снова задал вопрос: — Может, потому что насилие было нашей сильной стороной? Может, потому что войны были нашей специальностью?!

Люди в толпе стали переглядываться.

— Но нам недоступна магия, как каким-нибудь эльфам. Мы не столь сильны и выносливы, как звервольфы. И не живем так долго, как крылатые. Хотите сказать, что мы властвовали над континентом, потому что были сильнее их? Конечно нет!!!

Истина, понятная всем. Но из нее проистекал вопрос: тогда почему?

— Мы выжили в той войне, потому что мы были слабыми! Во все времена, во всех мирах сильные опирались на свои клыки, а слабые — на мозги! Почему нас загнали в угол? Да потому что с появлением Десяти Заповедей сильным мира сего обломали клыки, и им тоже пришлось взяться за ум! Они присвоили себе нашу смекалку, наши стратегии, нашу тактику, наши инструменты выживания! Сильные мира сего отобрали у нас наше оружие — и вот что из этого вышло!

Толпа притихла, заново осознав безвыходность своего положения. По площади стало расползаться уныние, отчаяние и беспокойство. Послышались печальные вздохи. Но Сора, хоть и видел все это, уверенно продолжил:

— Только что в этом грустного?

Воинственно подняв над головой кулак, он негромко начал развивать свою мысль:

— Повторю, мы слабые. Мы были, есть и будем оставаться слабыми.

Кто-то в толпе ахнул, озаренный какой-то мыслью. Подождав, когда больше народу сообразит, что он имеет в виду, Сора вновь повысил голос:

— Именно! Ничего с тех пор не изменилось! Знания сильных мира сего — лишь жалкое подобие, имитация наших! Ибо корень этих знаний в нашей природной слабости и порождаемой ею трусости! — объяснил он толпе. — Трусость научила людей наблюдать, слушать, учиться и выживать!

Отчаяние стало потихоньку превращаться в надежду.

— Нам недоступна и даже невидима магия. Но трусость научила нас ее избегать и даже обнаруживать! У нас нет сверхспособностей. Но трусость наделила нас даром учиться и накапливать опыт, что позволяет нам предсказывать будущее!

Тех, кто говорит только о надежде, называют оптимистами. Тех, кто говорит только об отчаянии, называют пессимистами.

Умело жонглируя этими двумя крайностями, Сора продолжал:

— Повторю в третий раз! Мы слабые. Мы — слабаки, готовые порвать глотки зарвавшимся силачам! И мы этим гордимся!

В темноте отчаяния...

— Знайте же, что отныне я и моя сестра — двухсот пятые король и королева Элькии.

...любой огонек надежды способен привлечь к себе толпу.

— И мы будем жить как слабые, бороться как слабые и побеждать сильных, как подобает слабым! Так было, так есть, и так будет отныне!

Он становится для этой толпы путеводным огнем...

— Признайте же! Мы — слабейшая раса! Но история опишет круг, и мы свергнем наших зажравшихся противников!

...и именно так...

— Гордитесь этим! Мы — слабейшие, мы — неимущие! Мы родились никем. И как раз поэтому мы можем стать кем угодно!

...рождаются короли.

По площади пронесся крик. Скорее даже рев. Не то победный клич-приветствие брату и сестре, не то вой загнанного в угол зверя.

Сора и Сиро переглянулись.

Сестра с довольной улыбкой едва уловимо кивнула, и Сора приступил к последней части своего выступления.

Раскинув руки, словно наивный ребенок, и самоуверенно ухмыльнувшись, словно опытный военачальник, свежеиспеченный король человечества заявил:

— Пришло время вступить в игру! Довольно страданий. Довольно унижений. Довольно лишений. Довольно. Иманити, настал ваш час.

Сора поднял руку к небу и сжал кулак, словно что-то хватая.

— Королевство Элькия объявляет всем остальным странам войну! Пришло время перейти в наступление и вернуть свои законные земли!

* * *

Стоило им только сойти с балкона под громовой рев толпы, как на них тут же набросилась Стеф:

— Вы... Вы... Вы что наделали?!

— Ох... Ну нельзя же быть такой нервной, Стеф.

— Стеф... истеричка.

— Тебе это совсем не к лицу, — неприязненно сказали хором брат с сестрой. Но испуганная Стеф пропустила их слова мимо ушей:

— Как же мне не истерить?! Мы едва справили коронацию, и вы даже не начали заниматься внутренними делами, как сразу бросаете вызов другим странам?! Хотите, чтобы нас раздавили?!

Причитая и обхватив руками голову, Стеф в который уже раз пожалела, что доверилась этим двум проходимцам.

Сора лишь привычно разочарованно вздохнул:

— Эх... Сколько же тебе повторять: не верь ты всему, что говорят люди.

— А?.. — Стеф удивленно уставилась на него.

— Думаешь, в государстве эльфов — как его там, Эльвен Гард? — поверят, что они вот так взяли и проиграли обычным людям, неспособным к магии?

— Т... То есть?..

— Забыла уже? Они думают, что мы — засланцы другой страны. Как минимум так решат те, кто помогал Кламми, а вслед за ними так же подумают все остальные страны.

Сиро поддержала брата:

— Все подумают... что одна из держав... оказывает Элькии... помощь.

Брат кивнул и продолжил:

— Но какая именно — никто не знает. Страна, неизвестно кем управляемая из-за кулис, вдруг объявляет войну всему миру. Все подумают, что посредством Элькии кто-то хочет урвать кусочек других территорий.

— А...

В этом мире условия игры задает тот, кому бросили вызов. Элькия, ставя себя в невыгодное положение, бросила вызов всем странам сразу. А учитывая тот факт, что брат с сестрой победили ставленницу Эльвен Гарда...

— Все испугаются, что одна из держав нашла способ победить магию эльфов!

— Другими... словами...

— ...мы всех здоровски напугаем...

— ...объявив... войну...

— ...а сами ничего не будем делать! — закончил Сора объяснения для Стеф, потерявшей дар речи. — Ведь согласно пятой Заповеди окончательное решение всегда за тем, кому бросают вызов. Первым делом все страны, которым мы объявили войну, постараются разузнать, кто за этим стоит. И пока они будут метаться туда-сюда в поисках того, чего нет, мы соберем информацию и упрочим свои позиции, — с довольным видом заявил он и собрался было уже уходить, как Стеф вдруг спросила:

— То... То есть... То, что мы вернем себе земли, — неправда?

Она сама удивилась грусти в собственном голосе. Похоже, воодушевляющая речь Соры оказала влияние даже на нее. Или же?..

— Знаешь, Стеф... Мы с сестрой тут недавно советовались, хотим ли мы вернуться в свой прошлый мир.

— Э-э...

— И мы единогласно решили, что нет. Нет никаких причин бросать такой интересный мир и возвращаться в старый.

— Особенно... для нас.

— Именно. Что тут скажешь... — Сора хлопнул в ладоши. — Мы — иманити. А единственная оставшаяся у иманити страна — это Элькия. Чтобы не дать загнуться и ей, мы для начала решили стать ее королями.

Брат с сестрой весело переглянулись.

— Теперь смотри, сеструха...

— Мм.

— Противник использует магию и сверхспособности. А мы нет. У противника огромная фора, все условия игры против нас, город остался только один, ситуация отчаянная. А нам, 「  」, непростительно даже одно поражение. Что скажешь?

Лицо сестры, обычно бесстрастное, озарилось улыбкой:

— Просто супер!

— Вот именно!

Стеф уставилась на них как на нечто непонятное, чужеродное. Понимая всю отчаянность своего положения, они сказали «просто супер»?

Сора повернулся к ничего не понимающей Стеф:

— Так вот, Стеф, насчет твоего вопроса...

— Д-да? — запнувшись от неожиданности, откликнулась та.

— Строго говоря, то, что мы вернем королевству его земли, — неправда.

— А...

Сора достал мобильник, поставил в органайзере галочку напротив задачи «Стать королями» и добавил новый пункт. А именно:

— Наша конечная цель — завоевать весь этот мир!

— Что?!

Стеф не переставала удивляться этим двоим. Не удовлетворившись королевством и даже материком, они сразу нацелились на весь мир!

Сора развернулся и пошел прочь. За ним последовала и Сиро. Сообразив, что ее оставляют одну, Стеф поспешила за ними.

— Вы... Вы это серьезно?!

— Законное место 「  」 — на первой строчке. Хоть в Захватнических играх, хоть где. Если мы беремся за какую-либо игру, то всегда стремимся к вершине. Таковы наши принципы.

И тут Стефани Дола наконец поняла, как сильно до сих пор недооценивала брата с сестрой. Может ли такое быть, что эти двое и вправду...

...могут стать спасителями человечества?

Глядя Соре в спину, она чувствовала, как бьется ее сердце и как от волнения сжимается грудь, но теперь ей не казалось, что это неприятные чувства. Сора восстановил доброе имя ее деда. Справился с магическими уловками. Спас ее родную страну Элькию. Обещал вернуть иманити их земли, и на обещание это можно было рассчитывать.

Стефани Дола смотрела ему в спину и не видела причин для ненависти.

* * *

Королевство Элькия, столица. Центральный район, первый квартал...

Проще говоря — королевская спальня.

На необъятной королевской кровати ничком лежал король Элькии: восемнадцатилетний девственник по имени Сора, еще пару дней назад бывший простым безработным геймером.

«Из тесной геймерской комнаты в обшарпанную ночлежку, оттуда в особняк Стеф, а затем — в королевские покои», — усмехнулся он про себя такой головокружительно быстрой смене жилья.

В руке он держал книгу. При бледном свете луны было видно ее название: «Шестнадцать Высших Рас». Раскрыв книгу на одной из страниц, Сора размышлял:

— Крылатые, значит. Что-то мне подсказывает, мы можем сделать их своими союзниками...

В книге говорилось, что крылатые были созданы богами во время Великой войны в качестве солдат. После оглашения Десяти Заповедей их боевые навыки стали бесполезны, но благодаря невероятной продолжительности жизни и высокой чувствительности к магии они укротили летучую фантазму под названием Авант Хейм, построили на ней небесный город и поселились в нем, не участвуя больше в Захватнических играх. Однако в силу большой продолжительности жизни крылатые обладают неуемной тягой к обучению и играют с другими расами в обмен на их знания — то есть книги.

— Как пить дать, уж они-то много знают о магии, а у нас есть наживка — знания нашего мира.

Если им удастся установить с крылатыми контакт — то, быть может, найдется и способ противодействия магии.

Тук-тук...

Негромкий стук в дверь прервал его размышления. Испытывая легкое ощущение дежа вю, Сора откликнулся:

— Да-да, кто там?

— Стефани Дола. Можно... Разрешите войти?

— А? Ну заходи.

Стеф отворила тяжелую дверь королевской спальни и, скромно потупившись, встала на пороге.

— А чего это ты вдруг разлюбезничалась? Могла бы войти и не спрашивая.

— Нет... Я тут подумала и сообразила, что вы ведь теперь наш король и вас...

— Бррр, аж противно! — перебил ее Сора. — Непривычно мне такое, да и ни к чему! Давай по-старому. Чего ты хотела?

Электричества в Элькии еще не изобрели. Спальню освещали лишь свечки в канделябрах да луна. Выражение лица Стеф, стоявшей посреди спальни, было не разглядеть.

— Сора... Вы... Ты ведь...

— Мм?

— ...приказал влюбиться в себя, чтобы я вас содержала, правильно?

— Э-э...

— А теперь ты стал королем Элькии, и я...

Луна вдруг выглянула из-за облаков и осветила на миг лицо Стеф. Она выглядела расстроенной.

— Э-э-э... То есть раз ты больше мне не нужна, ты хочешь, чтобы я отменил свое желание?

— Нет! Совсем нет! — поспешно прервала его Стеф. Пусть в играх тот и был экспертом, но в данном случае он попал пальцем в небо. — Я... хотела... спросить... Почему ты сказал «влюбись», а не «стань моей собственностью», как тебе предложила сестра?..

— Ну...

Это у него случайно вырвалось. Он поддался своим низменным желаниям и совершил ошибку. Сора задумался, стоит ли говорить Стеф правду. Но она вдруг задала очень неожиданный вопрос:

— Ты велел влюбиться... потому что у тебя... тоже были ко мне чувства? Если да... То я... могу отплатить тебе... — сказала она, приближаясь к кровати. Она покраснела и приподняла подол платья. — Вот так...

Стоп.

Стоп, Сора, восемнадцатилетний девственник. Тебе задали вопрос, который нельзя игнорировать. Ведь если подумать... Объективно говоря, Стеф девушка очень даже ничего. Понравиться такой девушке захочет любой парень в здравом уме. И правда — зачем он велел, чтобы она в него влюбилась?

Влюбился в нее сам? Маловероятно.

Сора задумался, испытывает ли он к Стеф какие-нибудь романтические чувства. И растерялся: «Постойте... Романтические чувства — это вообще какие?»

Сора осознал, насколько скудны его представления о любви.

— А разгадка... проста.

Раздался щелчок, и сверкнула вспышка.

Из глубин огромной кровати вылезла Сиро с мобильником в руке.

— А... А-а-а!!!

Осознав, что они с Сорой в спальне не одни, Стеф в панике одернула подол юбки. Она должна была догадаться о присутствии Сиро заранее, она ведь помнила, что случилось в таверне. Сора не мог находиться в комнате один.

— Я объясню... за брата... который для этого... слишком девственник.

— Эх, Сиро... Слушать такое от одиннадцатилетней сестрички братику физически больно... — запротестовал Сора.

Сиро невозмутимо продемонстрировала только что сделанную фотографию со Стеф, задирающей юбку.

— Вот.

— А?

— Вот ради чего... братец велел тебе... влюбиться.

Тут происходящее перестал понимать уже и Сора. Сиро принялась разжевывать смысл сказанного им обоим:

— Есть одна... вещь... о которой братец... жалеет. В этом мире... нет... порно.

— Что?! — хором переспросили Стеф и Сора.

Стеф — потому что не поняла, что та имеет в виду. Сора — не веря прямолинейности сестры.

— Что за «порно»? — наивно переспросила Стеф. Не отрываясь от телефона, Сиро пояснила:

— Материалы... использующиеся... наряду с воображением... во время актов самоудовлетворения.

— Самоудо?.. — все еще не понимала Стеф.

Сиро молча сжала кулак и поводила им вверх-вниз.

— !!!

Стеф с пугающей скоростью покраснела. Сиро включила на мобильнике видеозапись и показала ее Стеф. На записи Стеф мыла волосы Сиро в бане.

— Вот весь смысл... твоего существования.

Залившаяся было краской Стеф сперва побледнела, а затем опустила голову и задрожала. То есть ему сгодится любая. Ему просто нужен хоть кто-нибудь. Для «разрядки».

И к тому же... К тому же он еще и делает это на видео с собственной сестрой?!

— П... По... Подо-о-онок!!! — завопила она и выбежала из спальни растерянного Соры.

Сиро невозмутимо улеглась на край кровати и снова уткнулась носом в книгу.

— Э-э-э... Вообще-то я настолько гадко о ней не думал.

— Я... упростила.

— Не упростила, а преувеличила! И вообще, ты ей что, то видео из бани показала? Ты ж его зажала, сказала, что мне нельзя его смотреть! Ты что... специально делаешь все, чтобы она меня ненавидела?

— Мне... всего одиннадцать... Я в этом... не разбираюсь.

— Вот всегда ты так: чуть что, сразу прикидываешься ребенком.

— То есть... фотка тебе... не нужна?

— Виноват, госпожа режиссер. Нужна.

Восемнадцатилетний девственник по имени Сора погрузился в философские размышления о том, чем любовь отличается от полового влечения. Сиро же — его сводная сестра — еле слышно пробормотала себе под нос:

— Еще... семь лет.

Говорят, что психологически девочки взрослеют раньше мальчиков. Как бы дело ни обстояло на самом деле, в отношении этих двоих это было правдой.

* * *

— А-а-ах, да что же это...

Стеф шла по коридору, почти трясясь от ярости. И злилась она не столько на то, что из нее сделали объект самоудовлетворения, сколько на то, что это задело ее самолюбие.

— Нет, и все-таки это наваждение! Проклятие, насланное на меня Заповедями!

Стеф не осознавала...

— Кобель! Педофил! Еще бы я в него влюбилась! Это все просто наваждение!

...что только что сама отвергла предложение Соры отменить свое желание. И напрочь об этом забыла.

Это кое о чем говорило.

Эпилог

Королевство Элькия, тронный зал.

На троне сидели двое и играли друг с другом в DSP: черноволосый парень в футболке с надписью «Я ❤ людей», к рукаву которой была прикреплена тиара, и бледная светловолосая девочка с красными глазами, одетая в школьную форму и с короной на голове.

Это, конечно, были король и королева страны — Сора и Сиро.

— Эй, мы же условились без снаряги играть. Ловушки тоже считаются.

— Но они... эффективны...

— Стали бы мы играть без снаряги, если б нас волновала эффективность! Давай как условились, не юли.

— Но так долго... и неинтересно.

— Блин, а что поделать... Ладно, давай другую.

Они взяли с собой в этот мир кучу игр, но уже давно знали их вдоль и поперек. А это значило, что скуку развеять с их помощью было трудно. И все же сейчас они убивали время, играя. Поскольку...

— Я... Я переоделась... — послышался голос. Оба выключили DSP и достали мобильные телефоны.

К ним вышла рыжеволосая девушка с благородными чертами лица... одетая в достаточно откровенную форму горничной. Стефани Дола, внучка прошлого короля, бывшая принцесса, а сейчас...

Заметив, как густо покраснела Стеф, Сора озадаченно спросил:

— Мм? Разве с такого уровня обнаженки обычно краснеют?

— Я ее... заставила... трусы снять.

— О... Обязательно было это говорить?! — вскинулась Стеф.

...а сейчас эти двое испытывали на ней границы дозволенного. Сегодня Стеф на собственном опыте осознала, что не может противиться даже Сиро — хватило одного лишь обещания «братцу понравится», чтобы сломить ее волю. Осознав, что отныне она — даже не рабыня, а просто игрушка в руках этих двоих, Стеф обреченно смотрела в потолок.

— О! Традиционный для 2D сценарий «без белья»?

— Угу. Но чего-то... не хватает.

— Твоя правда, госпожа режиссер. И не остановишь, как в мультиках, на удачном кадре.

— Может... раздеть ее?

— Ммм... Стеф, а ты можешь раздеться не полностью, чтобы сосков и других причиндалов не видно было?

— Сам ты причиндал!!!

— А потом одежда... сползает.

— Увы. Без белья нам этот путь заказан, госпожа режиссер.

— Все... схвачено... Я это... предвидела... и заклеила... пластырем.

— Мм. Ммм... Нет... Все-таки мне кажется, что не катит...

— Тогда... и мини-бикини... тоже не катит?

— Выходит, что так. Иначе получается, что «голышом плюс пластырь» тоже приемлемый вариант.

— Цензура... это сложно.

— Вот мы тут возимся, фотографируем... Но что-то мне подсказывает, что применить это все по назначению не выйдет... — пробормотал Сора вполголоса, но Сиро его услышала.

— Я... не против. Можешь хоть сейчас.

— Ну, знаешь ли... Я эксгибиционизмом не страдаю.

— Я смотреть... не буду. Мы так дома... уже делали.

— Мм? Стоп-стоп-стоп! Я же подгадывал время, когда ты спишь!

— От такой возни... любой проснется.

Сора густо покраснел и закрыл лицо руками:

— Я обесчещен... Кто ж меня такого теперь под венец возьмет...

— Я возьму... не бойся... — похлопала брата по спине сестра.

— Эй! Вы! Там! Это кто еще тут кого, спрашивается, обесчестил! — завопила вдруг Стеф, дрожа от гнева, и продолжила, едва сдерживая ярость: — Я тут три дня и три ночи не спала, всеми бюрократическими проблемами за вас занималась, а вы меня к себе вызвали ради такого?! Неплохо, я смотрю, устроились!

— Ну мы же... короли. Короли... и должны жить неплохо, — резонно возразила Сиро.

— И мы тоже три дня не спали, — подхватил Сора. — И еще парочку продержимся.

— Только вы-то играли!!!

— Да, играли. Но здесь ведь это главная королевская обязанность.

— Гх...

В этом мире от королей требовалось умение играть в игры, так что их вполне можно было считать государственными делами.

— Да-а... Вот уж не думал, что моей работой когда-нибудь станут игры. Это просто рай какой-то, — мечтательно протянул Сора, чувствуя себя попавшим на седьмое небо.

— Но не только! Страной управлять кто будет?!

— Мм... А что, мы уже официально вступили в права?

— Да, только что! Перед тем, как вы меня вызвали!

— Отлично, а то я уже заждался. В «Цивилизации» люблю разбираться с административными вопросами первым делом, — сказал Сора, ссаживая с колен Сиро и поднимаясь на ноги. — Позови-ка мне министров.

* * *

Сора и Сиро пришли в зал заседаний, где собрались министры, и вышли на трибуну.

— Первым делом я хочу вам кое-что сказать, — обратился к министрам Сора, окинув их внимательным взглядом. — Как вам всем прекрасно известно, иманити сейчас в глубоком кризисе. И поскольку мы только что перешли в наступление, беспокоиться о внутренних проблемах нам некогда. Во избежание потенциальных проблем мы сейчас с вами сыграем в камень-ножницы...

Сора поднял вверх руку и продолжил свои объяснения:

— Ставкой в игре будет запрет на заведомо ложные доклады мне и на умышленное утаивание любой известной вам информации... Вы поклянетесь Десятью Заповедями и намеренно проиграете мне.

Соре казалось странным, что никто до сих пор не использовал обязательность соблюдения Заповедей в качестве гаранта добросовестности.

— Приступим прямо сейчас. И имейте в виду, на кону наше общее благополучие. Я выставлю ножницы, вы все — бумагу, и тем самым вы гарантируете мне свою верность. Тем же, кто понадеется обмануть нашу с сестрой наблюдательность и память или не принять данные условия игры, я советую просто покинуть зал, — он решил сразу предупредить, что притворяться проигравшим будет бесполезно. — Ашшенте.

— Ашшенте! — отозвались министры и послушно выставили бумагу.

Договор был заключен.

— Так, первым делом — министр сельского хозяйства. Докладывайте.

— Слушаюсь. Вынужден сообщить вам, что положение наше крайне бедственно... — начал тот. И пустился в подробные объяснения, как в стране возделывают земли, какая у них система администрирования и налогообложения, и прочих деталей.

Выслушав его, Сора кивнул:

— Все понял. Даю следующие указания...

— Слушаю.

— Землю возделывать теперь будем севооборотом.

— А что это?

— На одном и том же поле выращиваете сначала пшеницу и другие зимние культуры, затем клубневые овощи типа репы и свеклы. Летом — ячмень и рожь, а после них засеиваете поле клевером или другой подобной травой, помогающей восстановить плодородность почвы. Урожай зерновых уменьшится, да, но зато увеличится урожай клубневых и бобовых. Репа решит наши проблемы с кормовой базой для скота и позволит разводить его зимой. Навоз выпасаемого на полях скота и клевер помогут восстанавливать плодоносность почв, и стадию пара можно будет пропустить...

Раскрыв рты, министры слушали, как Сора невозмутимо предлагал революционные нововведения одно за другим.

— ...Для всего этого нам понадобится сосредоточить всю рабочую силу на специально отведенных для этого землях. Побочным эффектом будет то, что часть крестьянских семей окажется без работы, но зато урожай увеличится как минимум в четыре раза. Урожай нам важнее, — объяснил он цель реформы.

— А... А на какие средства...

— Заставим банки купить гособлигации. Но это уже забота министра финансов.

— В... Вас понял.

— Но придется занять чем-нибудь освободившуюся рабочую силу. Министр финансов, министр промышленности, теперь слово вам...

Вот так, на ходу реформируя все сферы государственного управления, король за четыре часа решил все внутренние проблемы страны. И с тех пор его называли мудрейшим королем за всю историю человечества.

— Как все-таки хорошо, что я накидал в таблетку справочников и шпаргалок для игр на эрудицию, — сказал Сора, вертя в руках планшетный компьютер.

В планшете имелось 40 000 различных справочников по математике, химии, астрономии, физике, технике, медицине, истории и множеству других предметов и наук, и вдобавок на него была скачана вся «Википедия». Другими словами, в распоряжении Соры были практически все знания человечества XXI века.

— Братец... Опять жульничаешь... Читер, — полусонно упрекнула его Сиро.

Сора нахмурился:

— Ой, ну не надо меня обвинять в читерстве только из-за того, что я импортировал чуток наших технологий в этот мир. Тут есть магия — считай, официально разрешенные читы. А ради внутренней стабильности можно и подмухлевать.

Но все же переусердствовать с внедрением современных технологий не стоило. Конечно, изобретение электричества их бы здорово выручило, но...

— Не знаю, помогут ли нам против магии микрофоны и видеокамеры...

С двумя мобильниками без связи рассчитывать особо не на что. Наверное, все же придется наладить контакт с крылатыми...

Тут в зал заседаний зашла Стеф, по-прежнему в костюме горничной на голое тело. В том же наряде, в котором они ее оставили.

— Сора... То есть Ваше Величество! К вам посетитель.

— Ты что, встретила его прямо в таком виде? Вот это храбрость.

— Стеф... безбашенная.

— Так вы ж не сказали, что уже можно переодеться! А-а-а!!! — в отчаянии взвыла Стеф.

Сора прикрыл уши, потом замахал руками:

— Ай-яй-яй, виноват, виноват! Можешь идти переодеваться! А то портишь тут, понимаешь, стране имидж...

— Чья бы корова мычала!

И вдруг послышался голос гостя, который, судя по всему, не дождался, когда Стеф пригласит его внутрь:

— Ха-ха-ха. Весело тут у вас, я смотрю.

Топ-топ-топ — послышались шаги, и в зал заседаний, в котором помимо Соры, Сиро и Стеф все еще находились и министры, зашел мальчик. Сора и Сиро хорошо знали этого гостя: именно его рука, появившись из монитора, затащила их в этот мир.

— О, Бог-самозванец. Какими судьбами?

— Не самозванец, а очень даже настоящий, — озадаченно почесал мальчик затылок. — Ах да, я ведь и представиться не успел... Меня Тет зовут. ПРИЯТНО ПОЗНАКОМИТЬСЯ, 「  」.

Стоило парнишке назваться, как атмосфера в зале резко изменилась. Тех, кто услышал его имя, пробил холодный пот. Все министры как один побледнели, а Стеф задрожала, словно осиновый листок. Лишь Сора и Сиро оставались невозмутимыми. Сам же мальчик не обращал на все это никакого внимания.

— Ну, как вам мой мир? Нравится?

— Ага, неплохо тут у тебя. Показать бы нашему боженьке-лодырю, — беспечно ответил Сора. Сиро согласно кивнула. Всем остальным показалось, словно им сдавила сердце чья-то невидимая рука.

Перед ними был сам Тет — Единый Бог. Существо, способное по своему капризу уничтожить этот мир и создать его заново.

А мальчик лишь добродушно рассмеялся в ответ на слова Соры:

— Рад, что он пришелся вам по душе. Вижу, вы уже предотвратили безвременную гибель иманити.

— Ага, как ты и хотел.

По залу пронеслись удивленные возгласы.

— Не будешь же ты утверждать, что совершенно случайно забросил нас в этот мир поблизости от единственного оставшегося у людей города, в котором как раз в этот момент совершенно случайно проводились выборы нового короля? — насмешливо спросил его Сора.

Бог лишь беззлобно рассмеялся:

— Ха-ха... Имей в виду, обычно я тоже, как и ваш Бог, лодырничаю и никому не помогаю. Но признаюсь, с вами я позволил эмоциям взять надо мной верх, — со скучающим выражением лица он принялся ковырять носком пол. — Вы ведь помните, что я вам сказал? Здесь все решается путем игр...

Сора понял, к чему тот клонит, и опередил его:

— Ага. И вероятно, то, кому достанется титул Единого Бога, определяется ими же.

Услыхав такое, все, кроме Сиро, потеряли дар речи.

Тет рассмеялся:

— Именно! Потому я и создал шестнадцать Высших Рас.

Тут для Соры все окончательно встало на свои места — шестнадцать рас, гигантские шахматные фигуры и слова Тета: «Я вон там живу»...

Ведь у каждого игрока в шахматы — по шестнадцать фигур.

— То есть чтобы бросить тебе вызов, нужно одержать победу над всеми шестнадцатью расами?

Тет радостно рассмеялся:

— Мне нравится, как шустро ты соображаешь. Даже не верится, что вы в этом мире совсем недавно.

— Ну спасибо.

— Да, все верно. Я создал мир, в котором можно выиграть титул Бога, но прошли уже тысячи лет, а никто так ни разу и не бросил мне вызов. Я со скуки стал гулять по другим мирам и узнал о вас, — продолжал Бог, с интересом разглядывая Сору и Сиро. — Услыхал городскую легенду о геймерах, которые везде добиваются первого места.

Сора нагло усмехнулся в ответ:

— Боженька... Ты никак прикалываешься?

— А?

— Ты призвал нас в свой мир, прекрасно понимая, что наша цель — занимать первые места во всех играх. Так?

— Да, конечно, — усмехнулся Тет в ответ. — Я очень надеялся, что вы захотите завоевать право бросить мне вызов.

Присутствующие замерли. Услышанное значило, что людей ждет война не только с эльфами — величайшей расой на земле, занимающей седьмое место, — но и с располагающимися на первых местах древними богами и фантазмами. Война со всеми Высшими Расами. Это уже не просто завоевание мира...

— И я снова спрошу: ты прикалываешься? Ты ж ведь нам уже однажды продул.

Люди не верили своим ушам.

Бог... проиграл? Этим людям?

Но Тет лишь рассмеялся:

— Хи-хи. Я думаю, вы и сами уже поняли, но игры здесь — это вам не какие-нибудь веб-шахматы. Вы правы, в обычные шахматы я вам однажды проиграл. Поэтому я вызвал вас сюда. И в следующий раз победа будет моей.

Сора и Сиро, словно поняв что-то, переглянулись друг с другом и засмеялись.

— Боженька...

— Да-да? Можно просто Тет, — дружелюбно ответил тот.

— Хорошо, Тет. Ты ведь еще ни разу не проигрывал?

Ухмылка Тета слегка поблекла.

— Бог игр впервые в жизни проиграл. И обиделся. Так обиделся, что затащил нас в свой мир — чтобы выиграть у нас здесь на своих условиях. Разве не так?

— Хе-хе... Интересная мысль. С чего вы взяли? — спросил он, все еще улыбаясь.

— Потому что мы тебя очень хорошо понимаем. Конечно, 「  」 не знает поражений, по отдельности мы друг дружке проигрываем постоянно.

— И сразу же... требуем реванша.

— И так моя гениальная сестричка стала мастером игр...

— ...а братец... знатоком грязных приемов.

— Эй, попрошу без клеветы. В азартных играх нет грязных приемов.

— Жульничать... нечестно...

— Главное, чтобы не поймали! Тут это даже в правилах прописано!

Слушая, как Сора и Сиро спорят, Тет заливисто расхохотался. Все, кроме них троих, пугливо вжали головы в плечи.

— Ха-ха-ха-ха! Все-таки я правильно сделал, что пригласил вас. Да, я хочу реванша. Хочу победить вас. Поэтому и вызвал вас сюда. Разочарованы?

— С чего бы? Скорее наоборот, рады, что это не ради какой-нибудь благородной цели вроде спасения человечества. И что же, боженька-бездельник, ты спустился с небес на землю только ради того, чтобы сказать это нам?

— Нет, я пришел сказать вам спасибо. Как вы и задумывали, весь мир всполошился после того, как вы победили эльфов, пускай и не напрямую. Восточный Союз очень заинтересовали эти ваши «мобильники», они ночами не спят — гадают, чьи вы агенты. Авант Хейм обратился в сплошной комок любопытства — все хотят знать, что за технологии победили Эльвен Гард. А в самом Эльвен Гарде уже вовсю пытаются разнюхать, какая страна оказывает вам помощь. Когда они поймут, что вы победили их честно, они вас на куски порвать захотят, это как пить дать.

— Ты же сказал, что никому не помогаешь, — недоверчиво сказал Сора в ответ на эту неожиданную прямоту.

— Угу. Считай это благодарностью. За то, что вы вернули в этот скучный мир жизнь, я поделился с вами информацией. В первый и последний раз. Так что используйте ее с умом.

Сказав это, Тет, не оборачиваясь, сделал шаг назад.

— Ну ладно. Я смотрю, мое присутствие тут всех пугает... Пойду я, пожалуй. Пока-пока.

Но Сора и Сиро его остановили:

— Эй, Тет...

— Да?

— Спасибо, что дал нам шанс. Ты прав — этот мир подходит нам куда больше.

— Спасибо... боженька...

— Еще увидимся за шахматной доской, — сказали все трое хором, и Тет растворился в воздухе. Раздался всеобщий вздох, словно все в зале на время забыли даже, как дышать.

* * *

Слыхали ли вы легенду...

— Хе... Забавный у них боженька.

— Сыграть бы с ним... еще раз.

...что был на свете непобедимый геймер, занимавший первые строчки всех рейтингов, но однажды он пропал без вести... И что со временем городская легенда о нем превратилась в миф...

— Э... Это был... Единый Бог?!

— Ваши Величества! Вы что, правда победили Бога?!

— Подождите, сейчас главное — Восточный Союз! Мы не готовы отразить...

— Нет, Эльвен Гард! У них личные счеты с Величествами...

Но пусть в том мире легенда прекратила существование и перешла в разряд мифов...

...она обрела продолжение в мире Дисборд.

— Вот расшумелись-то! Не все сразу!

— Братец...

— Да, я знаю.

Сора поднялся на трибуну, залез с ногами на стол и широко раскинул руки в стороны...

Начинается эта история вполне типично.

«Давным-давно...»

— Пришло время вступить в игру! И теперь наша цель — свергнуть Бога!

А то, что было дальше, стало новой легендой.

Послесловие

Ох, как же долго я этого ждал!

Как давно хотел написать: «Послесловие»!

Приветствую. С вами Ю Камия, чья мечта когда-нибудь написать послесловие в качестве автора, а не иллюстратора, сегодня наконец-то исполнилась!

Видите ли, вообще-то я мангака. Да... Мангака в бессрочном отпуске или типа того. Захворал я тут немного, и пришлось на время отложить работу. Что забавно, из-за новеллы «Семь жизней черного кролика» я людям известен скорее как иллюстратор. Но теперь вот еще и книжки сел писать.

И кто же я теперь, спрашивается?

Хорошо, пусть тогда будет «я еще и мангака».

«Без игры жизни нет» — моя дебютная книга. Изначально я хотел сделать из нее мангу. Поначалу это был сценарий, который я хотел предложить знакомому художнику. Он когда-то сказал мне:

— Фэнтези я люблю, а вот мангу с боями — не очень.

Зная на собственном опыте, насколько трудно работать над мангой про сражения, я постарался учесть его предпочтения и предложил:

— А давай создадим историю про мир, в котором битвы вообще запрещены!

И с тех пор все свое свободное от сна и работы время я посвящал созданию мира, в котором все решается при помощи игр! Игр, ставки в которых — целые страны! Весь сюжет должен был служить этой главной идее.

Но, к сожалению, грандиозный план сделать такую мангу так и не был воплощен в жизнь. Я только лишь записал общий сюжет на случай, если мне когда-нибудь выпадет шанс снова им заняться.

А потом я заболел, и из-за болезни мне пришлось приостановить даже основную работу.

В больнице заняться было совершенно нечем. А игры приносить было запрещено. Я подумал:

«Бог намекает, что мне не суждено оставаться безвестным».

«Ты ведь еще молод. Не сдавайся!»

Вот я и решил превратить тот сценарий в новеллу, пока лечусь. И вот что из этого...

...Ой. Мой редактор говорил, что есть читатели, которые первым делом заглядывают в послесловия и по ним решают, покупать ли книгу.

Ну тогда как насчет такого (см. разворот)?

Примерно это вас ждет в самой книге! Но имейте в виду, я ведь мог и приврать немного.

Так что тем, кто читает только послесловия, теперь ничего не остается, кроме как прочитать всю книгу!

А тем, кто уже все прочитал, — ну... считайте это обещанием, что если вдруг дадут добро на манга-адаптацию, то я сам вызовусь ее рисовать.

* * *

— Господин Камия, господин Камия!

— Мм? Да, господин редактор?

— Давайте-ка поподробнее про манга-адаптацию. У вас ведь уже есть опыт рисования манги...

— Ха-ха. Извините, тут какие-то проблемы со связью. Вас плохо слышно.

— И вообще, как это понимать? Вы тут пишете, что занялись новеллами, потому что вам слишком тяжело работать над мангой, а потом вдруг рисуете мангу в конце тома...

— А КТО МЕНЯ, СПРАШИВАЕТСЯ, НА ЭТО УГОВОРИЛ?!

— Я? Я просто предложил вам подчеркнуть тот факт, что вы и автор, и иллюстратор, и мангу к тому же сами можете рисовать, только и всего.

— Вы сами намекнули, что надо вставить в послесловие манга-отрывок!

— Прямо я ничего подобного не говорил.

Хм. На миг мне показалось, что я разговариваю не с редактором, а с героем своей собственной книги.

Наверное, стоило добавить Стефани побольше злости. Ах да. В этом же месяце в продажу поступает десятый том «Семи жизней черного кролика», который иллюстрировал тоже я! Очень советую почитать и его!

Сказать вам по правде, я до сих пор по уши в работе... Это при том, что нахожусь я сейчас...

В Бразилии.

Это моя родина, я туда уехал лечиться. И большую часть текста и иллюстраций к этой книге, да и иллюстраций к «Кролику», я сделал уже тут.

На таможне у меня даже случился забавный диалог:

— Цель визита?

— Лечение.

— (глядя на коробки с планшетом и настольным компьютером) А это вам зачем?

— Для работы...

Хотите — верьте, хотите — нет, но здоровье у меня не очень. И несмотря на это, меня продолжают терроризировать целых два издательства с другого края планеты!

— Прошу меня извинить, господин Камия...

— Да-да, господин редактор?

— Но мы ведь с вами согласовали расписание заранее, разве нет?

— Я такого не помню!

— И тем не менее...

— И вообще, кто звонит согласовывать сроки в предновогоднюю ночь, в последний перед Комикетом[20] рабочий день? Мне совсем не до этого было!

— Это уже ваши проблемы...

Ну этот редактор всегда был садистом... Достойная замена Кэтрин, предыдущему редактору Такаи Кагами[21]. Небось специально подгадал момент, когда я потеряю бдительность.

— Ну что... пожалуй, хватит?

— Хватит чего?

— Тянуть время.

— Э-э... извините, тут какие-то проблемы со связью. Вас плохо слышно...

А кто заставил меня сократить текст на восемь страниц, чтобы уложиться в формат, а потом в день моего возвращения в Японию позвонил с криками: «Я не учел страницы с иллюстрациями!»?

— А может... не надо?

Если из книжки это вырежут, я в Интернете расскажу.

— От лица всего издательства приношу нашим читателям искренние извинения за свою оплошность, для исправления которой нам пришлось полагаться на помощь самого автора!

Ура! Вот я и отомстил. На этой ноте прощаюсь с вами, дорогие читатели! Встретимся в следующем томе!

— Кстати! Господин Камия, а когда рукопись нового тома ожидать? Господин Камия?.. Алло?..

Примечания

1

Бомбоубежище на линии Тиёда — платформа, расположенная на глубине 38 метров. Ходит слух, что она построена в качестве убежища.

2

Зона 51 — военная база в США, на которой тестируются летательные аппараты нового типа. Считается, что там вскрывали тела пришельцев из НЛО.

3

Розуэлльский инцидент — предполагаемое крушение НЛО около города Розуэлл в штате Нью-Мексико, США, в июле 1947 года.

4

Ресать (от англ. resurrect) — воскрешать других игроков.

5

NEET (Not in Employment, Education or Training) — молодые люди примерно от 16 до 34 лет, которые в силу различных факторов не работают и не учатся.

6

Площадь комнат в Японии традиционно измеряется в татами, 1 татами — 90x180 см (1,62 м2).

7

Хикикомори — человек, который отказывается от социальной жизни и стремится к крайней степени изоляции от общества. Термин NEET часто используется как синоним хикикомори, хотя делает смысловой упор на безработность, тогда как хикикомори указывает на социальную изоляцию.

8

Хилить (от англ. to heal) — восстанавливать здоровье персонажа с помощью какого-либо умения, заклинания или зелья. Как правило, в игре есть отдельные классы персонажей, специализирующиеся на различных заклинаниях здоровья.

9

Вайп (от англ. wipe) — гибель группы игроков.

10

Эроге (от англ. erotic game) — японские компьютерные игры откровенно эротического содержания, обычно в аниме-стилистике.

11

Лут (от англ. loot) — любая добыча или трофеи, которые игрок может забрать себе.

12

Сёги — японская настольная логическая игра шахматного типа.

13

В японской культуре кукиш — вульгарный жест, подразумевающий половой акт.

14

Панцушот (от яп. «панцу» — трусы) — в аниме и манге этим словом называют появление в кадре женского белья.

15

Цугцванг — положение в шахматах, в котором любой ход игрока ведет к ухудшению его позиции.

16

Неточная цитата из манги «Невероятные приключения Джо Джо» (JoJo no Kimyou nа Bouken).

17

«Цивилизация» — серия компьютерных игр в жанре глобальной пошаговой стратегии.

18

«Герои меча и магии» — фэнтезийная серия компьютерных игр в жанре пошаговой стратегии с элементами RPG.

19

Дэйт-симы — симулятор свиданий, жанр компьютерных игр.

20

Комикет — самая большая ярмарка комиксов в Японии, известна также как Comic Market.

21

Такай Кагами — автор ранобэ «Семь жизней черного кролика» (Itsuka Tenma no Kuro Usagi).

Content

Ю Камия
Без игры жизни нет — 1
Два геймера завоевывают параллельный мир

Пролог

Глава 1. Новички

Глава 2. Претенденты

Глава 3. Эксперты

Глава 4. Короли

Эпилог

Послесловие

Примечания