Уайлд Кэти

Невеста посреди ночи

Кэти Уайлд

Невеста посреди ночи

Мертвые земли #2

Перевод: Александра Йейл

Редактура: Александра Йейл

Вычитка: Александра Йейл

Русификация обложки: Poison_Princess

Глава 1. Стракс Последний

И вот мы снова здесь, рассказываем историю о невесте в надежде, что наши слова станут заклинанием и сотворят волшебство.

На этот раз пришла очередь той, что явится в полночь.

Эпоха нам неизвестна, но близился к завершению опасный турнир. Дело было в мире без названия, далеко на севере от моря Иллвинд. И история началась, как многие другие, задолго до рождения нашего героя и героини. До того как изобрели чернила и пергамент, долото и камень. О той эпохе до нас дошли не более чем легенды, одна из которых о двух братьях, любивших друг друга, но своими сражениями расколовших мир.

Однако не они герои нашей истории. И не злодеи. Лишь предостережение и урок. Ибо все мы знаем, какой сильной магией является любовь.

Вот только порой ее недостаточно.

1. Стракс Последний

Лесная дорога

День, когда сердце Стракса вырвали из груди, начался как любой другой — с пробуждения от снов о Маре. Рука его лежала на мече, и член по обыкновению был тверже стали. Каждую ночь грезы оживляли все то, что Стракс скрывал в часы бодрствования — его тело жаждало прикосновений Мары так же страстно, как сердце требовало защитить ее.

Но он не мог помочь ей в поисках сокрытой перчатки Хидес. Не мог поступиться священным долгом. И теперь, потеряв брата в волнах моря Иллвинд, Стракс был единственным, кто пошел бы до конца.

Поэтому, проснувшись в мехах, он не встал и не преодолел небольшое расстояние до лагеря по соседству. Стракс лишь перекусил палочкой сушеной оленины, наблюдая, как Мара ерзала в своей постели. Сначала она высунула из мехов голову, и под золотистыми рассветными лучами рыжеватые блики в ее темных волосах напомнили искры в дыму. Затем Стракс увидел ее плечи, покрытые лишь тяжелой тканой туникой. Еще мгновение Мара просто сидела в тишине, на утреннем холоде обхватив себя руками и накрыв ноги одеялами, сбившимся у талии.

Осенью и зимой она выпрыгивала из мехов полностью одетой и тут же вскакивала в седло. Но чем пышнее цвела весна, тем дольше Мара лежала утрами в постели.

Хотел бы Стракс увидеть в ее промедлении приглашение, присоединиться к ней и по-настоящему согреть. К сожалению, он мог рассчитывать лишь на одно приглашение — схлопотать мечом по темечку. Мара редко смотрела на Стракса, а если и смотрела, то без намека на желание. Он видел в ее взгляде лишь гнев и негодование.

Однако Стракс предпочитал их тому, что, по его мнению, удерживало ее утрами в постели. Последние недели он замечал, как на плечи Мары ложился невидимый груз. Возможно, отчаяние. Или безнадежность.

Откуда бы ни взялось это бремя, оно, бесспорно, было важно. Шесть месяцев назад Мара стала участницей королевского турнира Аремонда и поклялась привезти древнюю перчатку Хидес из горного святилища богини. В соревновании участвовало более трех десятков мужчин — умелые воины, сразу же обогнавшие Мару. Через неделю она отставала ни них на день. Месяц спустя ускорилась, но они уже оставили ее далеко позади.

Даже плетясь в хвосте, она не сдавалась. Стракс видел, с какой решимостью Мара изо дня в день отправлялась в дорогу и стремилась вперед, пока к ночи не валилась с ног от усталости. Видел, как она боролась, преодолевая каждое препятствие на своем пути. Стракс не сомневался, что Мара могла достичь Святилища Хидес.

Вот только добралась бы она туда последней. Вдалеке на северо-востоке виднелись Утесы-черепа. До них оставалась неделя езды, и почти сразу за ними ждало Святилище.

Если перчатка не пропала, и ее стражи пали, тогда она, вероятно, досталась одному из соперников. Вскоре победитель встретился бы как Страксу, так и Маре. В Аремонд вела одна дорога, и победитель поехал бы по ней к дворцу за своей наградой. Их пути неизбежно пересеклись бы.

Значит, каждый день мог принести Маре поражение. Очевидно, попытки победить в заведомо проигранном соревновании отнимали слишком много сил, чтобы легко вставать по утрам.

Не поклянись Стракс противостоять новому владельцу перчатки, поддержал бы Мару. Понес бы ее.

Но он не мог.

— Женщина, с твоей скоростью улитка найдет перчатку раньше тебя! — вместо этого прокричал Стракс.

Мара напряглась, конечно же, гадая, как отреагировать. Ускорившись, она бы выдала уязвленность. Но если бы замедлилась, доказала бы его правоту.

Как всегда, Мара не сделала ни того, ни другого. Не удостоив Стракса взглядом, она спокойно поднялась на ноги.

— По крайней мере, я не слизняк, волочащийся на последнем месте, воин! — ответила Мара.

— Сегодня я тебя обгоню! — искренне пообещал он. — И тогда на последнем месте будешь уже ты!

Перепалки вызывали у него улыбку. Приподнявшись на локте, Стракс наблюдал, как она натягивала мягкие леггинсы и ботинки. Мара по-прежнему не спешила и делала вид, будто его комментарии не подгоняли ее. Но также она не тратила времени впустую.

Мара быстро собралась и свернула лагерь. Гораздо быстрее, чем в начале турнира. Теперь у нее практически не было вещей — кардинальное отличие от женщины, встреченной Страксом шесть месяцев назад на большой арене Аремонда, где началась гонка. Они с братом стояли среди трех десятков воинов, когда к ним присоединилась дворянка на прекрасном глацианском жеребце, ведшая рядом нагруженную баулами лошадь. В черных волосах красавицы сверкала диадема, и ее мягкое тело покрывали шелка, расшитые золотыми нитями.

Она была прекрасней все виденных Страксом женщин. Сначала он принял Мару за приз и даже захотел победить, чтобы выиграть ее. Но затем распознал в ней соперницу.

Стракс не думал, что Мара продержится хотя бы неделю. О чем и сообщил ей.

Она доказала ошибочность его суждений. Следующим утром Мара больше времени потратила на сборы, чем на дорогу, после чего отдала лишние вещи случайному селянину у обочины. Она обменяла породистого жеребца на крепкую кобылку, куда лучше справлявшуюся с изнурительным путешествием. Мара оставляла позади все, что ее замедляло. И в итоге оказалась здесь. Уже не мягкая, сменившая шелка на кожаные одеяния и меха.

Даже тогда Мара оставалась самой красивой женщиной в мире. Стракс не упускал ни единой возможности полюбоваться ею.

Не прошло и нескольких минут, как Мара взобралась в седло и поспешила прочь. Стракс остался лежать на мехах. Днем он планировал изобразить упорные попытки ее обогнать. Последнее место полностью его устраивало. Стракс прибыл сюда не за победой.

Следовательно, мог позволить себе поваляться в постели, наглаживая толстый член и воображая полные губы Мары, изогнутые в улыбке. Стракс помнил, как она улыбалась, хоть и не ему. Первые недели гонки Мара улыбалась его близнецу. Стракс не ревновал, ведь Арук располагал к себе людей. Он обладал чертами, которых недоставало Страксу — чувством юмора, смешливостью, умением моментально подружиться с любым незнакомцем.

Теперь, в отличие от Стракса, Арук не был последним. Он просто пропал.

У Стракса перехватило горло, и в его груди расцвели темные страдания. Поэтому он решительно вернулся к фантазиям о губах Мары и о ней, прижавшейся к нему.

Стракс помнил, каково это. Когда они плыли к северному побережью моря Иллвинд, шторм чуть не перевернул их торговое судно. Волна вырвала Арука из рук Стракса и унесла в бушующие воды. После Стракс обвязал талию Мары веревкой, второй конец которой закрепил на себе. Он ухватился за мачту, и пока волны захлестывали палубу, Мара не отпускала его от заката до рассвета.

К утру шторм стих. Пускай они были истощенными, мокрыми и замерзшими, Стракс нашел успокоение в том, как она поглаживала его по щеке. Уловив в голосе Мары теплоту и печаль, он представлял сочувствие в ее глазах, но упорно настаивал, что Арук выжил, поэтому горевать не о чем.

И уж тем более Стракс не горевал, когда после некоторых его заявлений тепло во взгляде Мары сменилось гневным пламенем. Он всего-то сказал, что без него ее бы смыло за борт. И что турнир слишком опасен для женщины, не обученной воинскому мастерству. Стракс посоветовал ей сдаться и вернуться домой. Заверил, что ей не победить.

Вскоре Страксу снова выпадал шанс насладиться мягкостью и близостью Мары. Во время их шестидневного похода через Норидж грянул сильный мороз, вполне способный убить во сне. Он вынудил Мару со Страксом разделить одеяла, тепло и огонь. Шесть ночей Стракс почти не спал, крепко прижимая ее к себе, в то время как его член и сердце ныли, моля о большем.

С тех пор не проходило и дня, чтобы Стракс не воображал то самое большее. Как вместо того чтобы напряженно лежать, прижимаясь спиной к его груди, Мара повернулась бы к нему лицом. Как обхватила бы ладонями его щеки и притянула к себе для поцелуя. Как он испробовал бы жар ее губ и сладость влагалища, прежде чем глубоко в нее войти. Как она выкрикивала бы его имя на каждом мощном толчке, пока не задрожала бы, стискивая свои сочные ножны и позволяя разрядиться в них. Как семя хлынуло бы в ее пульсирующую глубину вместо руки.

И Стракс вообразил, что потом не почувствовал бы зияющую пустоту в душе. Он обнимал бы Мару и говорил все, что хотел ей сказать, даже если слова шли вразрез с зовом долга.

Всего лишь мечты.

Стракс поднялся с мехов, смыл с руки семя и проверил капканы, установленные накануне вечером. Всего два кролика, но даже они стали бы сытным ужином для него и Мары, если ее ловушки пустовали. Стракс бросил бы еду ей в котелок, отпустив комментарий о ее отвратительных охотничьих навыках. Сердито посмотрев на него, она ни за что не отказалась бы от мяса. Мара была гордой и упрямой, но не глупой.

Помогая ей, Стракс был дураком. Но поскольку ужин был неплохим предлогом заглянуть в ее лагерь, где она могла бы пригласить его разделить трапезу или постель, он продолжал быть дураком.

Сегодня утром еще и медлительным. Несмотря на обещание догнать Мару, Стракс позволил коню неспешно шагать по горной тропе. Согласно картам, выданным всем участникам турнира, впереди был перекресток, отмеченный двумя обелисками. Солнце достигло зенита, когда Стракс наконец-то выехал из леса и увидел впереди курган с двумя монолитами.

Проторенная лесная дорожка вела на восток до Винтермера и Серебряного побережья. Чтобы достичь Святилища, нужно было ехать на север по ухабистой и узкой стежке, похожей на охотничью тропу.

Туда Стракс и направил коня, но затем натянул поводья и остановился. Волосы у него на затылке встали дыбом.

Здесь витала сильнейшая магия. Грязное волшебство напоминало присутствие брызжущего ядом паука. Стракс чувствовал его, но руны на коже делали его неуязвимым для чар.

У Мары такой защиты не было.

Стракса затошнило, как тогда на судне, грозившемся в любую секунду перевернуться и утянуть за собой на дно. Почти сразу же он нашел источник магии — руны, высеченные на камне и слабо мерцавшие. Для каждого путника заклинание порождало персональную иллюзию. Например, детский плач. Или крики родных.

Быстро стерев руны, Стракс поискал следы Мары. Она поехала не на север. По тропе не прошло ни одной лошади.

Он бросился к восточной дороге. Там были отпечатки подошв…и не только Мариных. Ей устроили засаду трое мужчин. Она боролась — в зарослях травы Стракс нашел ее окровавленный меч — но проиграла и была уведена на восток.

На нее напали. Похитили.

И Стракса не было рядом, чтобы помочь.

Клятва на крови требовала, чтобы он ничего не предпринимал. Однако Стракс без малейших раздумий запрыгнул в седло и поскакал на восток.

Он уже потерял брата. И не собирался терять еще и Мару.

***

Стракс не сходил с тропы до самого Винтермера, но на оживленных улицах потерял след. К счастью, в любом городе были глаза, не пропускавшие ни единого происшествия. Усложняло задачу то, что люди не всегда с готовностью открывали рты.

Стракс уже бывал в королевствах вроде Винтермера. В поселениях, жители которых смотрели на варваров настороженно и испуганно. Не только из-за мускулов или мечей, но и потому, что здесь из людей вытравливали и выбивали смелость. Таким был и Аремонд, родной город Мары, где начался турнир. Несмотря на то, что монеты развязывали языки эффективнее угроз, Стракс в случае необходимости был готов воспользоваться обоими методами.

К счастью, ему не пришлось. К концу дня он разузнал об аукционном доме, куда, по слухам, увезли чужестранную дворянку. Последней золотой монетой Стракс подкупил капитана охраны аукционного дома, якобы желая рассмотреть товары, прежде чем делать ставки. Переговоры прошли гладко, значит, капитан привык к взяткам подобного рода. И впрямь, едва они зашли в зал, как он с хитрой улыбкой предложил Страксу за еще одну монету сделать с пленниками нечто большее, чем просто рассмотреть их.

Вопреки обжигающей ярости Стракс не доставал меч. С громыхавшим сердцем он шел вдоль решеток, пока не поравнялся с последней. Там на него нахлынуло облегчение. Мара. Свернувшаяся в клубочек у дальней стены и укрытая лишь своими длинными волосами. Даже со спины Стракс моментально узнал ее. От сильнейших эмоций у него перехватило горло. Он кивком сообщил капитану, что нашел женщину, которую хотел изучить поближе.

— Открывай глаза и поднимайся, девка! — за приказом капитана последовал лязг медной дубинки по металлическим прутьям. — Покупатель пришел полюбоваться тобой.

— Тогда он может полюбоваться моей задницей, потому что я не намерена позировать двуногой свинье, — ответила Мара мелодичным голосом с акцентом, характерным для областей к югу от Иллвинда, и не соизволила пошевелиться.

— Она считает себя выше послушания, поэтому у нее на шее воротник Тадуса, — заявил капитан, прежде чем повысить голос. — Девка! Вставай, иначе я выплесну на тебя ведро мочи.

Вряд ли у него был шанс запугать женщину вроде Мары. За месяцы Великого турнира она справлялась и не с такими испытаниями. Мара ныряла в озеро гнилостной слизи троллей. Перебиралась через разлагавшийся труп дракона. Проглотила личинку огненного червя. За все это время она вынесла унижений больше, чем способно вместить ведро.

Но Мара терпела. Боролась. Побеждала. Даже сейчас она наверняка планировала побег.

Стракс не сомневался, что Мара преуспеет. Но был готов ускорить процесс.

— Значит, она любит поваляться в постели? — тихо спросил Стракс. Заслышав его голос, она напряглась.

— Лучше бы ей любить, — рассмеялся капитан. — После аукциона она частенько будет лежать на спине.

«Нет», — но Стракс промолчал, потому что Мара встала, красотой обнаженного тела лишив его как дара речи, так и способности мыслить. Начиная с маленьких пальцев ног и стройных натренированных бедер. Включая шелковистые завитки, скрывавшие промежность, и просившиеся в ладони груди. Заканчивая полными, неулыбчивыми губами и темными глазами…больше не блестевшими ни гневом, ни неверием.

Не блестевшими вообще. Мара смотрела на Стракса пустыми омутами безнадежности, словно окончательно сдалась.

Боль резанула его грудь раскаленным клинком мучительного горя. В конце концов, Стракс все-таки потерял Мару. Утром он задержался погладить член, и что бы ни случилось с ней за день в неволе, ее восхитительный внутренний огонь потух. Тяжесть утраты угнетала Стракса, сдавливая его сердце.

— За нее я не могу взять вторую монету, — слова капитана доносились будто издалека, как если бы звучали под водой. — За девственниц платят больше, поэтому она должна остаться нетронутой до самого аукциона.

— Почему вы уверены, что она девственна? — агония Стракса дошла до предельной точки.

— Сам Тадус проверил ее, — ответил капитан. — Очень жаль, — с усмешкой добавил он. — Мы с ребятами не отказались бы попользоваться такой красавицей, пока…

Стракс ударил его головой о железные прутья, едва заметив треск черепа и шлепанье выпавших на пол мозгов. Он слышал только вздох Мары. В ее глазах промелькнуло удивление, не огонь. Но Стракс так порадовался даже малой искре, что при виде охранников, бросившихся на него с мечами наголо, оскалил зубы в усмешке.

Он не доставал оружия, предпочтя удовлетворение кулачного боя. Когда Стракс, наконец, нашел в кармане капитана ключи, с его кулаков капала кровь дюжины охранников.

Отперев клетку Мары, он кинул связку мужчине за соседней решеткой, смотревшему на них широко распахнутыми глазами.

— Освободи остальных, — скомандовал Стракс, и пленник бросился исполнять приказ.

Стракс снова посмотрел на Мару. Она и шага не сделала к открытой двери. Неужели из-за наготы? Он не верил, что такая мелочь замедлит ее хоть на миг.

Стянув с себя окровавленную тунику, Стракс шагнул через порог и натянул ее на Мару.

— Тебе не стоило заходить так далеко, чтобы догнать меня, воин, — хрипло сказала она.

— Почему ты до сих пор здесь? — нахмурившись, Стракс запрокинул ей голову и увидел в ее глазах те же уныние с безнадежностью. — Ты сбежала от пожирателей душ в Черных соснах, но не можешь выйти из клетки?

— Правитель Винтермера ничем не лучше Соледжиуса, — Мара подняла голову выше, и Стракс увидел на ее горле тонкий провод. — Он надел на меня свой ошейник.

Соледжиус — тиран Аремонда. В Винтермере на троне сидел волшебник по имени Тадус.

Тот, который проверял, девственница ли Мара. Стракс итак планировал убить негодяя. Теперь он решил убить его гораздо, гораздо медленней.

— В чем сила ошейника?

— Он заставляет меня повиноваться любому, кто считается моим хозяином. На данный момент мной владеет Тадус, и он приказал мне не покидать клетку, пока меня не продадут с аукциона. Затем купивший меня человек сможет потребовать все, что пожелает.

Нет, пока Стракс жив. Даже будучи уверенным в провале, он попробовал разорвать ошейник. Тонкая нить оказалась прочнее стали.

— Я уже пыталась, воин, — тихо сказала Мара, и Стракс увидел тому подтверждения. На бледном горле остался кроваво-алый след в том месте, где она царапала ошейник и тянула. — Снять его может лишь тот, кто имеет над ним власть.

То есть, ее хозяин. Стиснув зубы, Стракс кивнул и перекинул ее маленькое тело через плечо. Мара не могла уйти добровольно. Поэтому он решил унести ее силой.

Но стоило ему шагнуть за порог, как она начала биться в конвульсиях и задыхаться. Тут же Стракс вернулся в клетку, где Мара принялась хватать ртом воздух. Новый красный отпечаток на ее горле говорил о том, что ошейник затягивался и душил.

— Я вернусь за тобой, — хрипло поклялся Стракс, опустив ее и чувствуя себя так, словно это его чуть не задушили.

Он не знал, что причиняло больше боли — необходимость оставить Мару или ее неверие.

— Спасибо, что попытался, воин, — печально улыбнулась она.

Стракс собирался сделать куда больше, чем просто попытаться. Однако никакие заверения не убеждали ее, не верившую ни единому его слову. Для Мары имели значение только поступки. Он осторожно вложил в ее руку кинжал, чтобы она могла постоять за себя в его отсутствие.

По его возвращению Маре больше никогда не пришлось бы защищаться.

Стракс дал ей не только кинжал. Пускай она еще не знала, но его расколотое окровавленное сердце уже лежало в ее руках. Останься Мара в неволе, и он никогда не был бы свободен.

Значит, Стракс должен был убить короля.

Глава 2. Мара Побежденная

Винтермер

«Я не могу сдаться. Я не могу сдаться. Я не могу сдаться», — беспрестанно думала Мара и твердила едва слышимым шепотом. Будь она волшебницей, ее слова имели бы больше веса. Но Мара была обычной женщиной и не владела магией, за исключением храбрости и рвения.

Тем не менее, благодаря мужеству и силе воли она далеко зашла. Они же помогли бы ей выбраться из клетки. Нужно было лишь составить план побега.

За последние шесть месяцев Мара преодолела все препятствия на своем пути. Плен не стал бы исключением, хоть и не входил в маршрут турнира. Услышав зов матери и крики младших братьев с сестрами, Мара решила, что за перекрестком ее ждало очередное испытание. Но там был лишь магический капкан, установленный тираном, пополнявшим свою казну работорговлей.

Ошейник на горле был холодным, но будто обжигал. Будь вместо него наручники, Мара отрезала бы руку кинжалом Стракса. Увы, отрезать себе голову гораздо сложнее.

Куда вероятнее, ей пришлось бы отрезать голову кому-нибудь другому. Чем дольше Мара перебирала имевшиеся варианты, тем больше уверялась, что остался лишь один. Ошейник вынудил бы ее покориться во время аукциона и вынести все, что произойдет позже. Значит, ей ничего не оставалось, кроме как потерпеть, выждать подходящий момент, убить покупателя и сбежать. Вопрос времени.

Вот только времени у нее как раз и не было. Если бы один из соперников вернулся в Аремонд с перчаткой и выиграл турнир, погибли бы все, кого Мара знала и любила.

Поэтому она не сдавалась. Какой бы усталой и одинокой себя ни чувствовала. Как бы у нее ни ныло сердце от отчаяния и страха.

После ухода Стракса боль лишь усилилась. Мара не надеялась на его возвращение. По правде говоря, она сомневалась, что он на самом деле приходил.

Услышав его разговор с капитаном, Мара сначала решила, ей приснился ночной кошмар. Стракс отравлял ее существование последние шесть месяцев. Обычно варвар молчал, но если открывал рот, то исключительно чтобы оскорбить ее. Назвать недостаточно умной или сильной для победы в турнире. Недостаточно ловкой.

Он не ошибся. Мара отстала ото всех соперников. Ото всех, кроме одного. С самого начала Стракс плелся за ней. Иногда совсем близко, иногда отставая на день или два. Он ни разу не обогнал ее. Несмотря на его оскорбления, Мара всегда успокаивала себя тем, что была не последней.

И вот теперь она лишилась даже этого утешения. Попав в плен и очутившись в клетке, Мара и без того страдала. К счастью, варвара не было здесь, чтобы засвидетельствовать ее унижение и поражение.

Но он пришел. К величайшему изумлению Мары, Стракс не унизил ее и не оскорбил. Если бы не кинжал, она решила бы, что их встреча была очередным магическим обманом — чарами, нарисовавшими воплощение ее чаяний. Воина, спешившего на помощь. Воина, нежно коснувшегося ее лица. Воина, смотревшего на нее с тревогой и теплотой вместо недоверия и презрения.

Если его образ сотворило заклинание, то была жестокая иллюзия. Можно подумать, внезапно Стракс стал тем, кого Мара хотела видеть, только чтобы потом оставить ее смотреть ему вслед.

Она не могла винить его за уход. В ошейнике заключалось сильнейшее волшебство. Разве Стракс рискнул бы всем — победой и жизнью — ради объекта своих насмешек?

Разумеется, нет. Он оставил ее терзаться от сложного переплетения отчаяния и благодарности…с кинжалом, которым ей вскоре предстояло воспользоваться.

Остальные пленники сбежали, и больше часа ей составляли компанию лишь окровавленные трупы по другую сторону решетки. Дверь клетки была отперта, и Мара, не имея ни малейшего укрытия, ждала, пока не услышала приближавшиеся шаги.

Она крепче вцепилась в кинжал. С дико бьющимся сердцем Мара подумывала забиться в угол и попробовать скрыться.

Но она никогда не была из тех, кто сбегает и прячется. Поэтому Мара встала по центру клетки, прищурилась и всмотрелась в другой конец тускло освещенного прохода.

Она не сразу узнала огромный силуэт, появившийся из теней. Зато когда узнала, не поверила своим глазам.

Стракс.

Таким он перед Марой еще не представал. Варвар-гигант был с головы до пят залит кровью. Как правило, он небрежно подвязывал темные волосы кожаной лентой. Теперь они обрамляли его лицо, пропитанные алой жижей. Мара много раз видела Стракса без туники, которую он соглашался надеть, только если мороз становился настолько крепким, что утрами сковывал льдом лужи на дороге. Но никогда прежде Стракс не казался Маре таким ужасающе мощным, словно монолит из жил и мышц. Он шагал плавной походкой пантеры, в одной руке держа меч и человеческую голову во второй.

С отвисшей челюстью Мара наблюдала, как Стракс бросил голову в отхожее ведро, но не раньше, чем она увидела посмертно расслабленное лицо правителя Винтермера — волшебника Тадуса, надевшего на нее ошейник и заставившего ее раздвинуть ноги, чтобы доказать девственность.

В тот миг Мара желала ему смерти. Но его окружали охранники, и жил он в крепости по центру города. К тому же, Тадус мог убить ее заклинанием, произнеся лишь пару слов.

Теперь его голова лежала в отхожем ведре, и Мара сожалела лишь о том, что не справила в него еще и большую нужду, помимо малой.

Кроме того, она удивилась. Отрезанная голова означала, что Стракс прорубил себе путь в крепость. Должно быть, прежде чем убить самого волшебника, он зарезал всех его охранников… в одиночку. Мара едва могла представить, каким мастерством и скоростью нужно обладать для участия в подобном сражении. Варвар никогда не демонстрировал ей ни одного из перечисленных качеств. Такой воин не был бы последним ни в одном турнире. Он опередил бы всех.

И все же Стракс плелся в хвосте. Почему?

Он приблизился, и чтобы посмотреть ему в лицо, Маре пришлось запрокинуть голову. Раньше он никогда не казался ей настолько высоким, но, с другой стороны, они редко стояли так близко друг к другу. Ухватив ее за подбородок окровавленными пальцами, он запрокинул ей голову еще немного.

Стракс нахмурился и снова попытался расстегнуть тонкий ошейник, который никуда не делся.

— Колдун отказался снять заклинание или передать мне права на тебя, — сказал он глубоким голосом с характерным акцентом Мертвых земель. Мара не представляла, как бесплодная пустошь могла взрастить насколько могучих воинов. Тем не менее, Стракс и его брат оказались сильнейшими бойцами из всех участников турнира.

— Ты его убил? — потому что большинство чар развеивались со смертью волшебника. Но не эти.

— Магия осталась в ошейнике. Значит, чтобы снять его, мне придется получить на тебя права.

— Тебе хватит золота, чтобы купить меня на аукционе, воин? — Маре хватило бы, но ее кошелек и лошадь украли злодеи, устроившие засаду. У нее ничего не осталось, кроме туники и кинжала, да и те ей пожертвовал Стракс.

— В мире не хватит золота, чтобы купить женщину твоей ценности, — стиснув зубы, он убрал пальцы с ее горла, оставив на коже теплый след и липкие кровавые отпечатки. — Я еще вернусь.

Мара снова осталась смотреть ему вслед. Происходящее было какой-то иллюзией, не иначе. Или уловкой. Женщину ее ценности? Не сосчитать, сколько раз Стракс говорил о ее никчемности.

Зато теперь Мара поверила, что он вернется, и насторожилась. Она окончательно перестала понимать его, в том числе упорные попытки ее освободить. Какую цель преследовал Стракс? Конечно же, не спасение дамы в беде. Потому что за все шесть месяцев он практически не помогал Маре. Зато много раз повторял, что она непременно потерпит неудачу. Поэтому Мара не верила, что Стракс поспешил ей на выручку по доброте душевной.

В полночь он вернулся, больше не залитый кровью и не один. Сопровождал его перепуганный худой лысый мужчина в черном облачении.

— Это судья, и он может нас поженить, — Стракс толкнул дрожавшего человека в клетку.

Варвар окончательно сошел с ума? Когда он посмотрел на Мару, его глаза лихорадочно пылали нечестивым огнем, и от его взгляда по ее коже пробежали мурашки.

— Ты хочешь на мне жениться? — покачала головой она, уверенная, что неправильно его поняла.

— Жена принадлежит мужу. Этого не изменит никакая магия.

Да, но все же… с чего Страксу жениться на ней? Все это не имело никакого смысла. У нее сдавило грудь.

— Воин, ты понимаешь, что я из Аремонда? — спросила Мара. — Я не из королевств вроде Савадона или Галота, где женятся по прихоти и развязывают ленту, если брак перестает устраивать. Ты будешь навсегда связан со мной.

— Я из Мертвых земель, — огонь в глазах Стракса запылал еще ярче. — Воин ничему не позволит встать между ним и его женой. Так что это ты будешь навсегда связана со мной.

— У вас есть алая лента? — обратилась Мара к судье, и ее сердце заколотилось так сильно, что чуть не вызвало головокружение.

Мужчина дрожащими пальцами достал темно-красную шелковую ленту. Значит, теперь у них было все необходимое.

Кроме объяснений.

— Я готова на все ради свободы, поэтому выйду за тебя замуж, — сообщила Мара, хоть у нее и перехватило горло от переизбытка эмоций. Стракс решительно шагнул к ней, но она остановила его взмахом руки. — Я должна знать, почему ты женишься на мне.

— Потому что люблю тебя, — грубо ответил он, и Мара тут же пожалела о своем вопросе. Лучше вовсе не знать ответа, чем слушать ложь.

Мара не соврала. Она была готова на все, чтобы продолжить путь и выиграть перчатку. Даже выйти замуж за человека, чьему слову не верила. За человека, считавшего ее слабой, глупой и говорившего гадости на каждом шагу.

Скрепя сердце, Мара шагнула вперед и кивнула судье. Она подняла руку, и когда Стракс сжал ее пальцы в своей большой ладони, с трудом смогла посмотреть на него.

Мара задалась вопросом, о чем еще он солгал.

— Ты клянешься снять с меня ошейник сразу же, как только мы будем женаты? — спросила она, пока судья оплетал их пальцы алой лентой.

Потому что после заключения брака власть Стракса над ней стала бы абсолютной. Он смог бы приказать ей что угодно, и она бы повиновалась. Возможно, признание в любви было уловкой, чтобы командовать Марой. Оскорблять ее. Или хуже.

— Клянусь, — заверил Стракс, и ее душевная боль усилилась. Больше всего на свете Мара хотела верить, но не могла. Не могла верить в преданность, от которой у него хрип голос, и суровело выражение глаз.

Едва судья закончил плести, как Мара свободной рукой поднесла кинжал к мускулистому горлу Стракса и вжала острие в единственное, как ей казалось, мягкое место — то, где бился пульс.

— Если после клятвы ты скажешь что-нибудь, кроме приказа освободить меня, эти слова станут твоими последними.

— Думаешь, я прикажу тебе лечь на спину и раздвинуть ноги? Прикажу кончать на каждом толчке моего члена? — прищурившись, Стракс медленно покачал головой, не заботясь, что от его движения из-под острия вытекла капля крови. — Мне не нужно никакое волшебство, чтобы ублажить свою женщину, Мара. Удовольствие, которое я тебе доставлю, не будет иллюзией.

От его описания у нее под кожей вспыхнуло пламя. Тем не мене, Мара все равно не могла поверить ему.

— Я ничего от тебя не хочу, кроме свободы, — пылко заявила она. — Начинай, — рявкнула Мара судье, злясь еще и потому, что из-за Стракса сама стала лгуньей.

— Но… — заикнулся судья, — …у нас…нет свидетелей…

Стракс пнул ведро. Оно упало, и из него выкатилась голова Тадуса, отскочившая от железных прутьев. Прокатившись по полу, она остановилась, глядя перед собой безжизненными глазами, залитыми желтыми слезами.

— Свидетелем будет ваш король собственной персоной. Начинай.

Побледнев от страха, судья взял оба конца ленты.

— Ох, невеста… как вас зовут?

— Леди Марасерит Ик-Терин Аремондская.

— Согласны ли вы, леди Марасерит Ик-Терин Аремондская, посвятить себя этому мужчине и стать ему верной женой?

— Да, — пообещала Мара, крепче сжав кинжал и готовясь перерезать Страксу глотку.

— И вы…

— Стракс, — хрипло представился он. — Хранитель священной клятвы, сын клана Клыка Мертвых земель. Клянусь посвятить себя этой женщине и стать ей верным мужем.

— Теперь вы связаны, — заявил судья, скрепив концы ленты. — После поцелуя, подтверждающего ваши клятвы, вы станете мужем и женой.

Мара замерла с правой рукой, привязанной к левой руке Стракса, держа лезвие у его горла. Медленно отодвинув кинжал, она позволила Страксу склонить голову, не переставая прижимать острие к его коже. Когда он ухватил Мару за подбородок и запрокинул ей голову, она прерывисто вдохнула. Стракс смотрел на нее опаляющим взглядом, темным, горячим и вызывавшим ответную реакцию.

Мара закрыла глаза, но не смогла унять ни бешеное биение сердца, эхом отзывавшееся в ушах, ни ощущения, вызванные нежным захватом Стракса и его теплыми выдохами. Он уверенно прижался к ее губам, чего вполне хватило бы на церемонии, где даже легкое соприкосновение считалось поцелуем. Тем не менее, Стракс не отстранился. Наоборот, придвинулся ближе. Удерживая Мару за затылок, он пробовал и дразнил. Она разомкнула губы, конечно же, чтобы напомнить ему о последствиях в случае предательства. Но не успела Мара заговорить, как их языки соприкоснулись, и ее захлестнули дикие сладкие эмоции. Жажда большего. Не только поцелуев, но и прикосновений. Стракс дотрагивался до нее так, будто любил.

Но как она могла поверить ему? Как?

Несмотря на жжение в глазах и заходящееся сердце, Мара отвернулась. Но отстраниться не смогла. Он все еще удерживал ее за затылок, да и свадебная лента должна была связывать их до рассвета.

— Теперь освободи меня, — прошептала Мара. — Иначе я тебя убью.

— Ты уже свободна…жена, — хрипло прошептал Стракс ей на ухо.

Она в изумлении коснулась шеи оплетенными пальцами, конечно же, подняв и его руку тоже. Ошейника не было. Мара даже не почувствовала, как Стракс снял его во время поцелуя. Теперь ужасная штуковина лежала у ее ног, став бесполезной изогнутой проволокой.

Мара вопросительно посмотрела на своего новоиспеченного мужа и увидела его волевой профиль.

— В качестве платы возьми золотую монету из кошелька мертвого капитана, — обратился Стракс к судье и, резко развернув ее, подхватил на руки, прижав к широкой груди. Мара пораженно ахнула. — Давай попытаемся еще раз.

Он хотел увести ее. Стракс перенес ее через порог, и она задержала дыхание. Конечно же, ошейник больше не мог задушить Мару, потому что его на ней попросту не было.

Стракс беспрепятственно вынес ее из аукционного дома, одной сильной рукой держа под колени, второй под спину. Мара не требовала поставить ее на ноги, иначе из-за ленты одному из них пришлось бы идти вперед спиной.

Она не удостоила взглядом тела, мимо которых они проходили — трупы охранников, усеивавшие пол. Мара смотрела только на Стракса. Даже пожелай она заговорить, не смогла бы из-за разлившейся в груди странной и теплой надежды.

Стракс приехал в Винтермер, чтобы спасти Мару. Ради нее убил колдуна. Освободил ее. Возможно, он помог бы ей победить. Вдруг Мара действительно могла доверять ему?

Ничего в мире она не хотела сильнее.

В городе творилась суматоха. Горожане подняли бунт. Убив тирана, Стракс освободил не только Мару.

Казалось, его ничуть не волновало разыгравшееся сражение. Он нес ее словно по весеннему лугу. И Мару ждал еще больший сюрприз, когда они дошли до стойла, где стоял конь с ее кобылой.

— Как ты ее нашел? — изумленно спросила Мара.

Стракс усадил ее на своего мерина, но она не возражала. Со связанными руками они не могли ехать порознь.

— Выследил мужчин, устроивших тебе засаду, — Стракс легко запрыгнул в седло позади нее и оплетенной рукой обнял ее за талию. Осторожно притянув Мару к своей мускулистой груди, он крепко прижал ее к себе. — Но кроме лошади и седла, все твое имущество уже увезли. Хочешь поискать его? — к слову, о ее мехах, одежде и золоте.

— Нет, — отказалась Мара. Она не стала бы тратить бесценное время на поиск вещей, которые вряд ли бы пригодились. Ноги Мары были голы от середины бедра, но никогда еще она не чувствовала себя такой защищенной и согретой, как в объятиях Стракса. Ей все слабее верилось, что его благородство было уловкой.

Сколько бы Мара ни размышляла, его мотивы оставались за пределами ее понимания. Последние его поступки окончательно сбили ее с толку. Но на выезде из города она уже кое о чем догадывалась.

— Ты изначально не собирался выигрывать турнир?

— Не собирался, — резко подтвердил Стракс.

— Ты…последнее испытание? Тот, кого нужно победить участнику, получившему перчатку?

Что объясняло, почему он волочился на последнем месте. По пути в Аремонд никто не разминулся бы с ним…и не избежал бы схватки.

Пропустил бы Стракс Мару? Они поженились. И он многим рискнул, чтобы спасти ее. Возможно, Стракс так же помог бы ей спасти тех, кого она любила.

— Я не испытание, — гортанно сказал он. — Мы поклялись на крови не позволить волшебнику вроде Соледжиуса Аремондского заполучить перчатку. Я уничтожу любого, кто попытается ее ему отдать.

Надежда Мары превратилась в болезненный отравленный ком. Клятва на крови. Если бы Стракс ее нарушил, не только умер бы сам, но и погубил бы весь свой клан.

Мара ничего не ответила. Они выехали из города, и она продолжила невидящим взором смотреть вперед. В ее душе не осталось ничего, кроме страданий и отчаяния. Муж держал Мару в своих руках, овевая ее волосы теплыми выдохами, но она вновь терзалась от одиночества.

Должно быть, в городе он был напряженнее, чем казалось на первый взгляд, потому что едва они оставили взбунтовавшуюся толпу, как его твердые мышцы расслабились.

— Ты участвуешь в турнире ради приза? — тихо спросил Стракс. — Если ты ищешь золота, жена моя, я найду для тебя богатства в другом месте.

— У меня есть богатство, — Мара говорила натянуто из-за непролитых слез. — Соледжиус бросил моих родных в темницу и поработил всех, кто был под нашей защитой. Если я не вернусь с перчаткой, он убьет их.

Стракс позади нее опять напрягся. Казалось, варвар молчал целую вечность. Но когда заговорил, будто задыхался на каждом слоге, отчего стал заметней акцент.

— Я не могу позволить тебе отдать перчатку Соледжиусу.

— Тогда мы будем врагами, — его заявление ранило Мару, словно кинжал.

— Нет, — отрезал Стракс, сжимая ее в объятиях. — Ты — моя жена.

— Но если попытаешься помешать мне, я вскоре овдовею.

— Тебе не выиграть…

— Значит, снова оскорбления? Я выиграю, — Мара не сдержалась, и несколько горячих слез все-таки потекло по ее щекам. — Возможно, ты не веришь в меня, но я постоянно доказывала твою неправоту. В этот раз тоже докажу. Если встанешь у меня на пути, я тебя убью.

— Я знаю, что ты сможешь выиграть, — прорычал Стракс, — просто не могу позволить…Я не могу... — казалось, он лишился дара речи и потянулся к лицу Мары. Она попыталась отвернуться, но Стракс все равно стер соленые доказательства ее боли. — Пролей больше слез, Мара, — мрачно сказал он, — и ты легко меня убьешь.

Слова, слова. Вопреки ним, Стракс оставался стойким. Пока Мара плакала, он крепко удерживал ее. А ведь она почти поверила, что он станет тем, кто поможет ей, защитит, полюбит.

Очередная иллюзия. Греза, которая рассеялась бы на рассвете. Но Мара позволила себе вообразить, что Стракс стал тем, кого ей хотелось в нем видеть. Она мечтала, пока не заснула в его объятиях.

Глава 3. Стракс Хранитель клятвы

Дорога

Стракс женился на Маре в полночь. И уже к рассвету жена пыталась сбежать от него.

Причем так, чтобы он не заметил. По дороге из Винтермера Мара заснула в его объятиях и лишь ненадолго проснулась, когда он стелил меха. Обычай требовал, чтобы их руки были связанны до утра, поэтому она не возражала разделить с ним ложе. Они решили, что будет проще, если Стракс ляжет на спину и устроит Мару на своей груди. Завернувшись в меха, она снова заснула, опустив голову ему на плечо и закинув ногу на его талию. Он замер под ней с твердым членом и ноющим сердцем.

Ныло оно потому, потому что Мара стала его женой. Несмотря на гнев и недоверие, она чувствовала себя с ним защищенной, раз легко заснула в его руках. Но также оно ныло, потому что Мара плакала, узнав об их клятве и намерении встать у нее на пути. Она разрывала Страксу грудь своими слезами и считала его врагом. Если Мара разочаровалась и страдала, значит, хотела от него больше, чем признавалась.

Стракс не знал, как преодолеть разделявшую их пропасть. Но он нашел бы способ. Потому что никто не встал бы между ним и его женой.

Увы, Мара пыталась отдалиться. Очень медленно, едва шевеля пальцами, она освобождала руку от ленты. Мара не издавала ни звука, боясь разбудить Стракса. Дрожащие прерывистые выдохи овевали его шею теплом. Мягкие груди вжались в его торс, и только туника не давала ей соприкоснуться с ним кожей к коже. Но ничего не покрывало горячую женственность у его бока. В клетке, когда Стракс снял тунику, Мара была гола, какой и осталась под одеждой.

Узел на ленте ослабился, но Стракс не мог позволить ей уйти. Сжав ее пальцы, он дал понять, что бодрствовал, и она замерла.

Мара безмолвно выжидала, поскольку хоть и чувствовала себя в безопасности, чтобы спать в его руках, но так и не поверила ему. Стракс понял, что за долгие месяцы ни разу не попытался завоевать ее расположение, и у него заболело сердце.

Он решил сей же час начать заслуживать доверие своей жены. Стракс завоевал бы как его, так и все прочее, что она согласилась бы дать.

— Прости меня, Мара, — тихо начал он.

На один вдох воцарилась тишина, будто Мара никак не могла взять в толк, с чего вдруг Стракс извинялся.

— За что? — наконец прошептала она.

— За то, что не разбудил тебя, как муж должен будить жену.

— И как же это?

— С моей головой у тебя между бедер и ртом на твоем лоне, — сказал он, но предпочел бы показать.

У нее перехватило дыхание, что Стракс почувствовал по запоздалому выдоху у своего горла. Пальцы на его руке сжались. Но Мара не проронила и слова.

— Хочешь, я разбужу тебя, как муж должен будить жену? — от голода Стракс говорил хрипло.

— Нет! — отрезала она после небольшого промедления, от которого у Стракса запела душа. Оно было весомее отказа и означало, что Мару терзало искушение, выдаваемое ее телом. Попытавшись отодвинуться от Стракса, она случайно прижалась промежностью к набухшему члену у его живота.

В тусклом утреннем свете Стракс наблюдал, как Мара замерла, округлила глаза и разомкнула губы. Но чувствовать он мог лишь ее женскую плоть — горячую и влажную у обнаженного мужского достоинства. Стракс застонал, и Мара прижалась к нему крепче, скользнув вверх, словно гладким жарким влагалищем измеряла длину твердого члена. Добравшись до конца и потершись клитором о налитую головку, она задрожала. С тихим стоном Мара сощурилась, но затем подскочила, отбросив в сторону меха. Прохладный воздух тут же охладил оставшийся на члене влажный след.

Стиснув зубы от мучительного возбуждения, которое Мара, в свою очередь, безжалостно превозмогла, Стракс тихо порадовался. Боги благословили его женой горячее солнца и влажнее океана. Такой женщине требовался мужчина крепче земной тверди, каким и был Стракс. Он стал бы незыблемой почвой под ее ногами и наполнил бы лоно каменно твердой плотью.

Перекатившись на бок, Стракс сжал член и втер в него сладкую влагу. Мара уже готовилась к отъезду, седлая кобылу. Нахмурившись, он отметил, что шершавая мерзлая земля царапала ее босые ноги.

— Надень мои сапоги, жена. И кожаные штаны, — великоватые, как и туника, но их можно было зашнуровать покрепче. Страксу на холодном весеннем воздухе хватало подвязанной на талии шкуры.

— Засунь свои ботинки себе в задницу, — рыкнула Мара, и Стракс ухмыльнулся. — Можешь валяться в постели все утро, как ты любишь, муж, — последнее слово она произнесла с насмешкой.

Легко запрыгнув в седло, Мара помедлила и посмотрела на Стракса, собираясь что-то сказать. Но так и замерла с открытым ртом, словно вид большого кулака, скользившего по члену, лишил ее дара речи.

— Вот почему я задерживался в постели, Мара, — резковато пояснил Стракс, сжимая и поглаживая пульсировавшую плоть. — Я лежал в мехах и мечтал, как возьму тебя.

— Ты мечтал обо мне? — засомневалась Мара, подняв взгляд к лицу Стракса. — Но ты всегда говорил… говорил, что я… — она замолкла и сглотнула.

С мнимой неохотой Мара вновь посмотрела на член. От глубокого вздоха ее груди приподнялись, и через плотную тунику стало видно очертания напрягшихся сосков. Когда на головке выступила жемчужная капля предсемени, Мара высунула кончик языка и облизала верхнюю губу.

Больше не сказав ни слова, она пришпорила кобылу и поскакала прочь, теперь на запад вместо севера.

Раньше Стракс задерживался в постели, пока семя не орошало его ладонь. Вот только накануне промедление дорого ему обошлось. Мара попала в рабство, и ее внутренний огонь чуть не потух.

Теперь он снова разгорелся, и Стракс собирался следовать за ней, куда бы она ни направилась. Ему нужно было исполнить две клятвы — одну на крови, обязывающую защитить перчатку от всякого человека с дурными намерениями, и вторую, брачную.

Каким-то образом Стракс должен был сдержать обе. Он просто не мог потерпеть неудачу.

Поэтому, несмотря на пульсацию в члене, Стракс вскочил на ноги и последовал за Марой.

Глава 4. Мара Жаждущая

Лонвуд

Мара услышала приближавшийся стук копыт, но оборачиваться не стала. Смотрела она исключительно вперед. Утесы-черепа по другую сторону долины не сводили с Мары черных глазниц. Согласно легенде, только они и остались от жестоких богов, некогда бродивших по земле, пока Хидес не убила их и не выставила гигантские гниющие головы на всеобщее обозрение в назидание всякому, кто захочет злоупотребить силой.

Мара не представляла, имела ли легенда под собой основания, зато знала, что утесы были заключительным препятствием перед Святилищем. От них ее отделяло несколько дней пути по равнине Лонвуд…и муж, вознамерившийся ей помешать.

Маре больно было думать о клятве Стракса, но куда сильнее ее ужасали последствия вероятного проигрыша. Участь ее семьи. Сестер и братьев. Младшему было всего пять. Родителей, любящих и добрых ко всем, обращавшимся к ним за помощью в годы жестокого правления Соледжиуса. Единственным их преступлением был отказ послать Мару в постель колдуна.

Когда он пригрозил им и пообещал наказать всех, она пошла к нему сама. И там совершила непростительный проступок, предопределивший судьбу как ее самой, так и всего рода.

Соледжиус наклонился для поцелуя, и при виде его красивого лица Мару чуть не вырвало.

В отместку за оскорбленное достоинство он послал ее участвовать в турнире. Никто и не верил, что она переживет испытания и уж тем более победит. Соледжиусу мало было отправить Мару на верную смерть, поэтому он возложил на ее плечи бремя ответственности за тысячи жизней.

И она несла бы свою ношу до последнего, как пронесла уже тысячи километров. Вопреки ожиданиям, груз не сломил ее. Лишь сделал сильнее.

Увы, несмотря на обретенные силы, Маре непросто было противостоять оскорблениям и сомнениям Стракса. Она не забыла причиненных им страданий и знала, что он никогда не поможет ей победить в турнире. Даже если бы Стракс не поклялся на крови, Мара все равно не позволила бы себе от него зависеть. Замужество ничего не меняло.

Разве что теперь она знала, почему он всегда плелся в хвосте. Зато теперь Стракс не отставал, вскоре поравнявшись с ней и поехав рядом.

— Заполни желудок, жена, — приказал он, протянув толстый ломоть хлеба с мягким белым сыром и золотистым медом.

При виде еды у нее заурчало в животе. Поскольку все ее имущество, кроме меча и нескольких вещей в седельных сумках, было украдено под Винтермером, она приняла хлеб. Тихое «спасибо» было встречено таким удовлетворением, что Мара не смотрела на Стракса, пока не доела. Тем не менее, она остро ощущала присутствие огромного мужчины. На нем были кожаные штаны и сапоги, от которых отказалась Мара, но даже под накрапывавшим холодным дождем он не прикрыл плечи и грудь. Стракс выносил непогоду непоколебимо, словно гора. Потоки воды стекали по рельефу его мышц и манили утолить жажду, испив их прямо с бронзовой кожи.

О, Мара очень хотела пить.

Облизав пересохшие губы, она оглядела варвара, смотревшего на ее рот так пристально, что кровь в нее в венах превратилась в огонь.

— Я прослежу, чтобы ты хорошо питалась, Мара, — пообещал Стракс натянуто и голодно, обещая насытить ее не только хлебом.

Пробуждая в ней иссушающие желания. Не только голод и похоть, но и болезненную тоску в сердце. В тяжелом странствии Мара обессилела, устала, страдала от одиночества. Единственное удовольствие, полученное ею после отъезда из дома, доставил ей Стракс, освободив из клетки и медленно, осторожно поцеловав на церемонии. Наслаждение крылось в теплоте и силе огромных рук, крепко обнимавших Мару. В обжигающих прикосновениях к обнаженному мускулистому торсу и в чистом экстазе, дарованном мужским достоинством, прижавшимся к ее самому интимному месту.

Стракс убил тирана, чтобы спасти Мару. Она ненавидела надежду, выбравшуюся на свет божий, словно кролик, оставивший безопасную нору, даже зная, что разочарование набросится на него волком и разорвет на клочки.

— Ты убил Тадуса. Разве не можешь убить и Соледжиуса?

— Тадус не был готов к воинам вроде меня, — стиснув зубы, покачал головой Стракс. — В отличие от Соледжиуса.

— К воинам вроде тебя?

Он указал на свой бок, где тусклым золотистым светом пылали руны, защищавшие владельца от чар и заклинаний. Мара знала о них только потому, что однажды ей рассказал Арук. Дети Мертвых земель рождались с талантами, какие и не снились волшебникам запада, но почти все они запирали волшебство в своих телах, лишая себя способности творить магию, кроме защитных рун. Арук называл колдовство грязным, медленно выводившим мир из равновесия. Он утверждал, что любовь и доброта — мощнейшее волшебство наряду с храбростью, доверием, гневом, ненавистью.

Любви Мары к семье хватило бы на целый океан. Как и ненависти к Соледжиусу. Увы, ни любовь, ни ненависть не могли победить короля Аремонда, во что бы там ни верили варвары Мертвых земель.

— Тадус атаковал меня магией, — продолжил Стракс. — Хотя было бы умнее заколдовать оружие и воспользоваться им. Так поступит Соледжиус. Не будь он защищен, мы с Аруком убили бы его еще в Аремонде.

Значит, Стракс был защищен от чар, но не от зачарованных предметов.

— Выходит, воротник Тадуса сдержал бы тебя так же, как и меня?

— Да, — Стракс тоже не смог бы освободиться.

Внезапно Мара вспомнила, что он сказал перед тем, как снять с нее ошейник, и сладкий мед на ее языке скис.

— Надо думать, твоя любовь меня освободила.

— Да, — легко согласился Стракс.

— Зачем ты врешь? — у нее сдавило горло. — Ты предъявил на меня права и получил власть над ошейником. Вот и все.

— А что заставило меня предъявить на тебя права? — он уверенно посмотрел ей в глаза. — Зачем я последовал за тобой, если не из-за любви?

— Прекрати, — взмолилась Мара, ненавидя свой голос, выдававший истинные чувства. Боль от слов Стракса напоминала лезвие в груди. — Я не могу слышать, как ты это говоришь.

Поскольку она знала, что он лгал. Возможно, Стракс просто жаждал ее и хотел обладать. Мара могла понять, если в Винтермер его привели примитивные потребности. Но любовь? Нет.

Как бы Мара ею ни грезила, мечты были ничуть не волшебнее любви и доверия. Что бы ни говорил Стракс.

В его глазах промелькнули страдания, какие она уже видела — ночью, когда Арука смыло в неумолимое море. Не вынеся мучений Стракса, Мара отвела взгляд, но не сумела скрыться от его хриплого голоса.

— Я больше не заговорю о любви, пока ты мне не поверишь. Мара, я бы никогда не причинил тебе боли.

Что было, черт его дери, ложью. Последние шесть месяцев Стракс снова и снова ранил Мару словами. Всякий раз, советуя ей сдаться. Не веря в нее.

Муж не считал ее способной победить. Поэтому Мара не понимала, с чего вдруг он поехал с ней.

— Если кто-то из воинов уже добыл перчатку, — напряженно начала она, — ты не на том пути, чтобы его перехватить.

Они не поехали по дороге севернее Винтермера, прокладывая новую тропу до Утесов-черепов. Казалось, замечание Мары ничуть не задело Стракса.

— Даже если в Святилище не будет перчатки, — пожал он плечами, — я последую за чемпионом и настигну его прежде, чем он доберется до Аремонда. Но перчатка на месте, — почему Стракс был так уверен?

— Передо мной было больше тридцати воинов.

— За бесчисленные поколения тысячи людей пытались ее достать, но все потерпели неудачу. Неужели ты считаешь, что наимощнейшее оружие оставили без охраны?

— Оружие? — в непонимании посмотрела на него Мара. — Мы говорим о простом артефакте.

— Так гласит легенда, придуманная моим кланом, чтобы перчатку никто не искал, — покачал головой Стракс. — Но Соледжиус все-таки докопался до истины.

И оправил воинов добыть ему оружие под предлогом турнира?

— Почему он не поехал сам?

— Потому что в Святилище Хидес грязная магия не действует. Без чар и заклинаний Соледжиус никто.

Именно. В остальное Мара верила с трудом, но рассказ Стракса был не лишен смысла. С чего воинам клясться на крови и веками охранять бесполезный артефакт? Не с чего.

— И что это за оружие такое?

— Одна из двух перчаток, выкованных богиней Хидес из сердец убитых ею богов, — Стракс указал на Утесы-черепа. — Когда ее жизненные силы иссякли, она передала перчатки доверенной королеве, которая, в свою очередь, завещала их своим сыновьям, — он говорил размеренно и монотонно, словно слышал и рассказывал историю много раз. — Близнецы правили вместе, пока одна из перчаток не была уничтожена в битве с ордой демонов. Братья начали драться за оставшуюся перчатку. Как бы они ни любили друг друга, ни один из них не верил, что второй распорядится могуществом по совести.

С ордой демонов? Стракс говорил о временах древнее древних, о которых остались пересказы пересказов.

— Ты говоришь о братьях-волках, разрушивших мир. Любимая сказочка родителей, чтобы закончить споры между детьми.

— Это не сказка, — возразил Стракс. — Братья были не волками, а королями, разрушившими мир. Из последних сил Хидес соединила обломки и возвела Святилище, взяв у детей близнецов клятву. С тех пор потомки братьев никому не позволяли использовать мощь перчатки во зло.

— Так появился твой клан?

— Мы с братом последние, — мрачно кивнул он. Стракс говорил так, словно все еще верил, что его брат спасся.

— Почему ваш клан не поселился в Святилище?

— Там стоят стражи. Клятва требует лишь не давать никому пользоваться властью во зло, да и кому можно доверить такую мощь? Точно не Соледжиусу, — он посмотрел Маре в глаза. — Если передашь ему перчатку, будет убита и захвачена не только твоя семьи и подопечные. Он поработит весь мир. Поэтому даже не будь я связан клятвой, все равно сделал бы все возможное, чтобы Соледжиус остался ни с чем. Разве ты на моем месте не поступила бы так же?

Глубоко в ее сердце зародилась боль. Потому что да, Мара сделала бы то же самое. Но она не была на месте Стракса.

— Если хочешь исполнить клятву, тебе нужно ехать другой дорогой, — мученически прошептала она. — Возможно, никто не добыл перчатку, но нельзя знать наверняка. Через Лонвуд еду только я, и ты сам говорил, что у меня нет шансов.

— Я не отойду от тебя ни на шаг, жена. Ты и сама не захочешь, — Стракс говорил таким тоном, что Мара не стала спорить, только хмуро осмотрелась. — Древо Лонвуда, — указал вперед он.

Проклятое дерево, досуха выжавшее ближайшие земли и оставившее вместо лугов пустошь. Скрюченный ствол был виден издалека, и хоть Мара со Страксом все еще ехали по полям севернее Винтермера, растительность вокруг уже редела.

— Я думала, древо дальше от города, — сказала Мара. Еще она считала, что оно будет высоким. Как в рассказах о нем.

— Дерево в двух днях езды, и пустошь за ним простирается еще на два дня пути.

Два дня? Мара округлила глаза. Тогда, должно быть, дерево было огромным. Она недооценила его и внезапно поняла, что и впрямь не хотела путешествовать здесь одна.

— Четыре дня без дичи, воды и корма для лошадей, — кратко пояснил Стракс.

У них было лишь его продовольствие, как поняла Мара. В ее седельных сумках осталось всего-то несколько пакетиков сушеных трав и золотая монетка, втиснутая в шов.

В Винтермере на монету можно было приобрести все необходимое. Но никакие деньги не могли купить то, в чем Мара нуждалась больше всего — время. На возвращение в Винтермер ушел бы целый день, если не больше.

Мара не могла позволить себе такую роскошь.

— Ты спросил, как я поступила бы на твоем месте. Но как поступил бы ты, если бы мог спасти свою семью, только отдав перчатку Соледжиусу?

— Я бы поступил в точности как ты, Мара, — мягко согласился Стракс. К сожалению, его ответ не ослабил сердечную боль и вызвал желание расплакаться.

— Ты помешаешь мне спасти родных.

— Я помешаю тебе отвезти перчатку в Аремонд. Но я помогу спасти твою семью иным способом.

— Каким еще способом? — в расстройстве закричала Мара. — Думаешь, в Аремонде никто не пытался победить Соледжиуса? Он уничтожит любую армию, рискнувшую выступить против него. И как же мы спасем мою семью?

У ее мужа не было ответа. Мара видела только один способ, и Стракс пытался остановить ее.

Поэтому она должна была остановить его первой.

Глава 5. Стракс Оголодавший

Лонвуд

Его жена что-то замыслила.

Мара по обыкновению молчала, но смотрела на него иначе. Без опаляющего гнева или недоверия. Стракс бы порадовался, если бы из-за печали, затемнявшей ее глаза, молчание не напоминало пропасть, пересечь которую ему было не под силу. Впервые за шесть месяцев путешествия он оказался к Маре настолько близко, однако вместе с тем отдалился от нее как никогда прежде. Стракс чувствовал, что с каждым шагом она отгораживалась все больше.

Вопреки его ожиданиям, с наступлением ночи Мара не настаивала на отдельных постелях. Возможно, голос разума напомнил ей, что им хватало мехов только на одно ложе. Мара ничего не сказала, когда перед сном Стракс по обыкновению разделся донага. Тем не менее, она не поощряла его, не целовала и не прикасалась к нему. Не снимая туники, Мара неподвижно лежала рядом. Стоило ему повернуться на бок и притянуть ее к своей груди, как она кротко придвинулась. Положив голову на его бицепс, Мара заснула.

В отличие от нее, Стракс не спал и пытался разгадать ее план. Она никогда не была послушной и кроткой. Более того, Стракс ожидал, что в любой момент Мара выскользнет из его рук. Или ударит камнем по голове. Ей хотелось, чтобы он вернулся обратно и пошел другим путем. Вряд ли она сдалась.

Его Мара никогда не сдавалась.

В самый темный час Стракс наконец-то задремал. Казалось, он только-только закрыл глаза, как снова открыл их в золотистых рассветных лучах. Первым делом Стракс заметил, что Мара повернулась в его объятиях и смотрела на него с неприкрытой решимостью.

Ему подумалось, что как раз сейчас она и ударит его камнем по голове. Он позволил бы ей. А затем нашел бы ее снова.

— Ты разбудишь меня, как муж должен будить жену? — неожиданно прошептала Мара.

Стракса захлестнула первобытная жажда. Утренняя эрекция казалась ему раскаленной сталью. На следующем вдохе он молниеносно перекатил Мару на спину и припал к ее губам. На миг она напряглась, не ожидая поцелуя — ведь Стракс говорил, что хороший муж будит жену между ног — но вскоре растаяла под ним, запустила пальцы в его волосы и жадно сплела языки. Раздвинув бедра, Мара подпустила Стракса ближе. Туника скользнула вверх, и его толстая выпуклость вжалась в средоточие женственности. Оба застонали.

Горячие капли смочили всю длину мужского достоинства и залили внутреннюю сторону бедер Мары. Она так возбудилась, что тонула в своей потребности. Казалось, Мара страдала, беспомощно извиваясь под Страксом в поисках удовольствия и облегчения.

Он дал бы ей все, после чего вернулся бы к ее рту и добавил еще. Ни одно путешествие не было таким красивым и сладким, как путь от ее полных губ до крутых бедер. На сей раз Стракс оценил их лишь мимоходом и поклялся вскоре воздать им должное руками и ртом. Сначала он собирался разбудить жену, как подобает.

Жадный и голодный, Стракс раздвинул ей ноги шире и, склонившись, вдохнул пьянящий аромат ее возбуждения.

Тогда он и разгадал план Мары. В ее естественном запахе улавливались ноты вишен. Едва обнаружимые, но различимые. Она омылась отваром беллвуда.

Если заварить цветки, получалось сильнейшее снотворное зелье. Если стебли — смертельный яд. И по запаху невозможно было узнать, что заготовила Мара.

Чем она травила своего мужа? Зельем или ядом?

Стракс полагал, что первым. Она угрожала уничтожить любого, кто встанет у нее на пути, и он много раз обещал остановить ее. Но если бы Мара решила убить, вряд ли прибегла бы к такому хитроумному способу. Нет, она бы напала с клинком.

Оставаясь меж ее бедер, Стракс посмотрел вверх. Мара приподнялась на локтях и наблюдала за ним. Губы ее припухли и покраснели от поцелуев, кожу залило румянцем желания, волосы спутались. Просьба была уловкой, чтобы избавиться от Стракса, но страсть Мары была истинной. Как и сладкая влага, блестевшая у его губ.

Да, его жена была умна. И очень красива. Когда он раскрыл ее большими пальцами, у нее перехватило дыхание.

— Ты приготовила мне смерть, Мара? — спросил Стракс резко от похоти. — Или только сон? — Мара замерла, и в ее широко распахнутых глазах промелькнул страх. Похоже, она считала, что Стракс накажет ее за покушение. — Разве ты не знаешь, что я рискну жизнью, лишь бы попробовать твой вкус? — ухватив Мару за бедро, Стракс не дел ей сбежать и успокаивающе поцеловал нежную кожу над завитками. — Я с радостью умру, если этим доставлю тебе удовольствие.

В подтверждение своих слов он неспешно попробовал беллвуд и сладость ее влаги. Изумленный вздох Мары сменился стоном. Закончив облизывать половые губы, Стракс проник между ними, ища естественный вкус. Он хотел, доведя Мару до пика, чувствовать только ее.

Увы, у него осталось не так много времени. Чужеродная тяжесть уже растекалась по его конечностям. Стракс знал, что надвигалось, и хотел доставить Маре удовольствие, прежде чем кануть во тьму.

Очертив языком клитор, он сжал губами чувствительный комок плоти. Когда Стракс начал посасывать, она вскрикнула и, вцепившись в его волосы, выгнула спину. Звук его имени, сорвавшийся с ее губ, был слаще лона. Не устояв, Стракс отпустил клитор и толкнулся языком в девственный вход, но Мара все равно молила о большем, приподнимая бедра в поисках того, что не успела получить.

Стракс дал бы ей все, что только мог. Он снова вернулся к клитору, тогда же неспешно наполнив пальцем меленькое лоно. Мара была такой тугой и горячей, что Страксу приходилось отвоевывать каждый сантиметр. От ее пьянящего вкуса у него голова шла кругом. Внезапно бархатистые внутренние стенки сжали палец, и из члена в ответ пролилось предсемя.

Стракс заглушил стон, уткнувшись в ее мягкую плоть. Пируя на клиторе, он начал осторожно брать Мару рукой. От рыданий и вздохов она сотрясалась всем телом. У нее задрожали бедра, и девственные ножны сжали движущийся палец еще крепче.

На пике Мара выкрикнула имя Стракса, чуть не вырвав волосы у него на голове. Он лишь приветствовал вспышку боли, помогшую противостоять наступавшей тьме. Напоследок облизав Мару, Стракс медленно забрался на нее. Там она обхватила ладонями его лицо и дико, жарко, голодно, жадно поцеловала. Его жена все еще не насытилась. Да и сам он не закончил.

— Теперь я возьму тебя, Мара, как мужчина берет свою женщину? — прохрипел Стракс у ее рта, несмотря на то, что каждый вдох давался ему с трудом.

— Да, — практически прорыдала она, обхватив его ногами. — Давай.

Устроившись на ней, Стракс продвинулся вперед. Но слабость проникла в самые его мышцы и пресекла попытку. Маленький вход не пропустил его, и член заскользил по влажному лону до живота Мары, где и остался пульсировать.

Стракс не мог сделать ничего, кроме как завалиться на бок, чтобы не придавить ее своим массивным телом.

— Ослабь свою потребность на мне, жена.

Теряя сознание, он не сомневался, что член останется тверже стали, и Мара сможет им воспользоваться.

У Стракса остался лишь миг, чтобы посмотреть на нее и засвидетельствовать ее пламя. Почувствовать поцелуй мягких губ, нежное прикосновение к щеке, заглянуть в полные слез глаза.

Затем его поглотила тьма.

***

Мара не убила его, как понял он по пробуждению. Но судя по сухости во рту и урчанию в животе, прошло минимум два дня. Стракс лежал на земле, с головы до ног укутанный в меха. Отбросив их, он обнаружил, что Мара забрала его коня, еду и даже сапоги со штанами.

Она оставила лишь меха, чему он отнюдь не порадовался. Пускай Мара увезла одежду и седельные одеяла, ночами наверняка мерзла. Ей стоило прихватить и мех. Стракс все равно выжил бы и предпочел подмерзнуть, чем знать, что его жене холодно.

Он сел, и что-то упало с его груди на голые колени. Золотая монета. Изучив ее, Стракс осмотрел член. На нем засохло предсемя, пролитое от вкуса Мары. Воспользуйся она предложением, следов бы не осталось. Вместо них была бы девственная кровь. Но нет. Значит, жена опережала Стракса на два дня, одинокая, неудовлетворенная, ночами дрожавшая от холода. Плохой из него вышел муж.

Зато из Мары вышла хитрая жена.

Погладив золотую монету и поднявшись на ноги, Стракс невольно рассмеялся. Конечно, Мара решила, что он вернется в Винтермер за другой лошадью и провизией.

Да, очень хитрая жена.

Но она не все знала о Страксе. Не знала, что рожденные на Мертвых землях выцарапывали все необходимое в пустошах еще более бесплодных, чем Лонвуд.

Подвязанные на талии, меха замедляли ходьбу, поэтому Стракс свернул их и рулоном закинул на плечо.

Согреваемый одной лишь усмешкой, он пошел вперед.

Глава 6. Мара Павшая

Утесы-черепа

Четыре дня Мара ехала по пустоши Лонвуда. Она чувствовала себя такой же проклятой и одинокой, как царствовавшее здесь кривое дерево. Сердце в ее груди больше не билось. Оно было разорвано. Одна половина осталась в тысяче киломентов на юго-западе, где семья Мары сидела за решеткой в темнице Соледжиуса. И второй, окровавленный кусок Мара несколько дней назад оставила в руках варвара, которого должна была считать врагом.

Если бы Стракс узнал о ее планах, конечно же, помешал бы ей всеми силами. Клятва крови требовала от него встать на пути у претендентов и не позволить им завладеть перчаткой. Значит, Мара могла полагаться только на себя.

Северные реки по обеим сторонам от утесов впадали в южные моря. Даже проклятое древо Лонвуда не смогло высосать жизнь из туманных водопадов. Вокруг произрастали пышные леса, как если бы тут царило лето вместо начала весны. Россыпи цветущих полевых цветов, ароматный теплый воздух, и спелые фрукты ярче, чем Мара когда-либо видела — лишь протяни руку и сорви с ветки.

Пускай на каждом шагу она замечала лишь красоту, впереди ее ждал ужас. У подножья утесов лежала дюжина мертвых воинов. Некоторых она уже видела на арене перед началом турнира. Опознать остальных было невозможно. Падение с высоты переломало их кости и превратило плоть в месиво.

Времени катастрофически не хватало, но Мара не могла оставить тела гнить. Поэтому весь оставшийся день она рубила дрова для большого погребального костра, пока темнота не вынудила ее остановиться. Мара решила закончить утром, прежде чем начать восхождение на утесы.

Свернувшись на подстилке, она пыталась не думать об изувеченных телах. Пыталась не представлять, что тоже упадет. Но мысли навязчиво лезли в голову, посему вместо сна Мара дрожала под тонким одеялом и обливалась холодным потом.

Она так и не поняла, когда ее дрожь утихла. Лежа в кромешной тьме, Мара урывками дремала, пока тепло не отогнало ее беспокойство. Она смутно ощутила поцелуй твердых губ и услышала грохот голоса у своего уха. Даже без объятий Мара крепко заснула, зная, что с ней был Стракс.

Проснувшись на рассвете под тяжелыми мехами, она увидела своего мужа, тащившего к костру последнее тело и одетого лишь в седельное одеяло, подвязанное на талии. На ее глаза навернулись слезы счастья, но она сморгнула их, чтобы Стракс не увидел. Ей не следовало радоваться его присутствию.

Но Мара все равно радовалась. Похоже, Стракс не злился на нее за то, что она отравила его и украла у него вещи. Вместо этого он улыбнулся и помог ей подняться на ноги, но даже улыбка не смягчила каменного выражения его лица.

Стракс указал туда, где его конь и ее кобылка присоединились к внушительному стаду на пышном лугу.

— Их больше тридцати.

Потому что больше тридцати воинов пытались взобраться на скалы и ныне лежали грудой останков у подножья. Очевидно, немногие — если вообще хоть кто-то — побывали в Святилище и уехали ни с чем.

— Веревки нет, — сказала Мара. С утесов должна была свисать легендарная веревка, сплетенная из волос богов. Легче перышка, прочнее стали.

— Скорее всего, первый воин, добравшийся до вершины, утянул ее за собой, чтобы больше никто не поднялся, — Стракс напряг волевые челюсти, и когда посмотрел на тела, Мара поняла, что его возмутило. Тот, кто забрал веревку, намеревался не только замедлить своих соперников, но и убить их.

Также ее отсутствие говорило кое о чем еще, ведь если бы воин ушел из Святилища живым, она висела бы на месте. Значит, он не преуспел. Скорее всего, давно погиб.

И Мара была следующей. От страха она задрожала, чем привлекла к себе внимание Стракса. Осторожно ухватив Мару за подбородок, он поцеловал ее нежно, сладко и быстро. Большего ей и не хотелось рядом с грудой безжизненных тел.

Возможно, подходящий момент мог вовсе не настать. Даже взберись Мара на утесы, Стракс разгадал бы ее намерения и отрекся бы от нее. От неуверенности ей подурнело.

— Мне нельзя задерживаться. До вершины дня три, — заявила Мара, готовясь столкнуться с последствиями своего решения.

— Подожги поленья, — кивнул Стракс. — Я подготовлю наши вещи, — кратко бросил он, но она знала, что последует больше слов. С ноющим сердцем Мара ждала продолжения. — Что тревожит тебя, жена? — хмуро сведя брови, Стракс погладил большим пальцем ее дрожавшие губы.

— Ты тревожишь, муж, — хрипло выдавила она. — Я бы предпочла выслушать твои издевки сейчас, чем повиснув на утесе.

— Мои издевки? — пуще прежнего нахмурился он.

— Ты непременно посоветуешь мне сдаться. Скажешь, что я упаду. Что я недостаточно сильная и сообразительная для победы, — Мара хотела выплюнуть каждое слово ему в лицо и пришла в ужас из-за навернувшихся на глаза жгучих слез. В отчаянии она отвернулась, но Стракс обхватил ладонями ее щеки и заставил поднять взгляд.

— Мара, — сипло позвал он, с болью всматриваясь в ее лицо. — Я знаю, какая ты сильная и сообразительная. И не сомневаюсь, что сможешь победить.

— Я тебе не верю, — слезы закапали с ее ресниц. — Ты постоянно говорил, что мне не избежать провала. С первого дня сомневался во мне, о чем открыто заявлял. Ты никогда не переставал принижать меня.

Стракс зажмурился. Он застонал, будто от боли, и внезапно притянул Мару к своей груди, крепко обняв обеими руками. К сожалению, ей не хватило сил вырваться и оставалось лишь беспомощно плакать, уткнувшись лицом ему в плечо.

— Нет, Мара, — Стракс успокаивающе погладил ее по спине. — В первый день я сомневался. И помнишь, что ты мне сказала?

Еще бы она не помнила.

— Я сказала оставить меня в покое, — прерывисто выдавила Мара сквозь рыдания. — И сказала тебе помочиться себе в глаза.

— Помимо прочего, — содрогнулся от смеха Стракс. Снова заговорив, он запустил пальцы в ее волосы и, запрокинув ей голову, заставил встретиться с ним взглядом. — Ты сказала, что своими сомнениями я лишь придаю тебе сил для борьбы, — гортанно заявил Стракс. — И что каждый раз, пророча тебе провал, я подпитываю твою волю к победе.

И впрямь. Разомкнув губы, Мара уставилась на Стракса и внезапно испугалась. Испугалась, что его слова могли оказаться ложью. Должно быть, он заметил ее неуверенность и страх.

— Мара, только глупец усомнится в тебе. Я усомнился, но лишь в начале, и ты каждый день доказывала мою неправоту. Последние шесть месяцев я наблюдал, как ты преодолевала все препятствия на своем пути. У тебя ушла всего неделя, чтобы силой, умом и решимостью покорить мое сердце, — Стракс большими пальцами стер слезы с ее щек, и его голос огрубел. — Но теперь я понимаю, почему мое признание в любви причинило тебе боль. Я был дураком, восхищаясь тобой, но раня из-за желания ободрить.

Ободрить? Мара не могла сдержать резкий, болезненный смешок. Также она не могла обуздать надежду, продолжавшую разрастаться в одинокой голой пустоши, оставшейся от ее сердца.

— Значит, ты веришь в меня? — нерешительно прошептала Мара. — И считаешь, что я смогу победить?

— Верю, — взгляд Стракса ни на миг не дрогнул. — Честно говоря, в начале турнира я считал, что никто не сможет победить стражей Святилища Хидес и забрать перчатку. Теперь же я уверен, что ты единственная, кому это под силу. Ты не ищешь ни богатств, ни славы. Тебя привела сюда любовь.

Любовь к семье. Вот чем вдохновлялась Мара. Но она все еще не верила, что чувства могли быть настолько важны.

— Любовь не волшебная.

— Волшебная, — возразил Стракс. — Что есть волшебство, если не невидимая сила, меняющая мир? Волшебники накладывают чары, но любовь тоже на него влияет. Наверняка ты и сама замечала.

Замечала. Вот только магия и чувства не были одним и тем же.

— Заклинания способны сотворить чудо.

— Но раз любовь та же магия, почему и ей не творить чудес? — спросил Стракс с невыносимой рассудительностью. — Мара, веришь ты или нет, но в Святилище Хидес не действует грязная магия. Зато ты владеешь самым чистым и сильным волшебством. Из всех воинов, пытавшихся забрать перчатку, Хидес, скорее всего, предпочтет кого-то вроде тебя. Черепа у нас за спиной — предупреждение всякому, злоупотребляющему властью, но ты приехала, чтобы спасти своих родных от тирана.

От переизбытка эмоций у нее перехватило горло, и в ее груди пышным цветом расцветала надежда. Казалось, Стракс был искренен. И все же после долгих месяцев сомнений Маре сложно было поверить ему. Как бы сильно она ни хотела.

А хотела Мара отчаянно. Потому что тогда…Стракс мог действительно ее любить.

Заметив, что она разрывалась между сомнениями и надеждой, он не потребовал ответа. Стракс лишь напоследок еще раз нежно поцеловал Мару и отстранился.

— Поджигай костер, Мара.

Чем она и занялась, открыв погибшим воинам путь на небеса, после чего вернулась к основанию утеса, где Стракс уже завернул в меха столько еды, чтобы им обоим хватило на несколько дней.

Наклонившись, Мара расшнуровала на себе его сапоги и, сбросив вместе со штанами, подняла взгляд. Тогда она обнаружила, что Стракс смотрел на нее потемневшими от голода глазами, хоть и не попытался к ней прикоснуться.

— Мара, оденься. Утрами все равно холодно, — сказал он.

— Взбираться лучше босиком, — покачала головой она. Сапоги были слишком массивными и тяжелыми. К тому же, Мара уже приметила несколько маленьких трещин и выступов, за которые можно было уцепиться пальцами ног. — А твои штаны, как бы крепко я их ни подвязывала, постоянно спадают до самых коленей. Они только помешают.

— Я буду прямо под тобой, — у Стракса потемнели глаза. — Если поскользнешься, я тебя поймаю, — его обещание согрело ей сердце, однако позже он мог о нем пожалеть.

— Нам взбираться три дня, — напомнила Мара. — И у меня нет члена, чтобы мочиться по ветру.

— Я поймаю тебя, даже если ты помочишься надо мной, жена, — его лающий смех эхом разнесся меж камней. — Только предупреди меня, и я отодвинусь.

— Непременно, — усмехнулась Мара и чуть не задохнулась от волны эмоций. Восхождение на утесы было первым испытанием, которое они преодолевали вместе.

Не считая шторма, когда Стракс не дал Маре упасть за борт. И морозных ночей в горах, где они грели друг друга. Непредвиденные сложности, но Мара и Стракс вместе столкнулись с ними и выжили.

Теперь она помогала ему закрепить на спине продовольствие и меха. Запрокинув голову, Мара попыталась высмотреть вершины утесов, но они уходили в самое небо. От страха ей подурнело, и на ее коже выступил холодный пот.

— Мне подбодрить тебя, Мара? — Стракс обхватил ладонями ее щеки и заставил посмотреть на него.

Он опять хотел сказать, что она не справится? У Мары болезненно свело горло, и она покачала головой.

— Не так, — нежно возразил он. — Я больше никогда не причиню тебе боли небрежными словами. Лучше я скажу, что последние дни думал только о сладости твоего лона и о том, как ты просила взять тебя.

По ее венам пронесся огонь, сжегший липкий страх.

Мара тоже думала о прикосновениях Стракса. Каждую ночь, пытаясь согреться, она вспоминала о нем, но все равно мерзла и терзалась от одиночества.

— Когда мы достигнем вершины, Мара, я наконец-то возьму тебя, как муж берет жену, — Стракс большим пальцем погладил ее нижнюю губу. Его глаза напоминали тлеющие угли.

Вот он, превосходный стимул. С тяжело колотившимся сердцем Мара приподнялась на цыпочки для поцелуя, в первый раз проявляя инициативу. И она поклялась себе, что не в последний.

***

Той ночью, найдя узкий выступ для ночлега, Стракс снова ободрил Мару. Прикладывая ей заживляющие припарки к кровоточащим пальцам рук и ног, он рассказал, сколько мест на ее теле поцелует, сколькими способами возьмет и сколько раз доведет до пика наслаждения.

Ко второй ночи даже закаленная кожа Стракса нуждалась в уходе. Ветер задувал в глазницу черепа, где они лежали, кутаясь в меха. Там Стракс снова ободрил Мару, описав их возвращение в Аремонд, и как у нее во время беременности округлится живот. Он пообещал найти способ победить Соледжиуса, спасти ее семью и наладить жизнь без тирана.

В тот вечер Мара обнимала Стракса и мечтала вместе с ним. На самом же деле она боялась потерять мужа прежде, чем в действительности обретет, и никак не могла признаться, что уже нашла способ одолеть колдуна.

На третий день над их головами прогромыхал гром, и дождь обрушился на лица черепов. Каждая трещина и выступ стали скользкими. Промокнув до нитки и дрожа от истощения, Мара медленно ползла вверх, боясь опустить взгляд и не увидеть Стракса. Но каждый раз, когда она, превозмогая головокружение из-за невообразимой высоты, осмеливалась глянуть вниз, он по-прежнему был там.

Вскоре Мара смотрела исключительно на него, поднимая взгляд, только чтобы найти следующий выступ. В конце концов, ее пальцы погрузились в мягкую почву вместо окаменелых костей. Она не сразу поняла, что происходит.

Тогда на нее снизошло озарение.

Они почти добрались до вершины. Чуть ли не плача от облегчения, Мара осторожно пробиралась к верху утеса. Местами почва была рассыпчатой, и путь стал опаснее прежнего. Солнце садилось, и в сгущавшихся сумерках было не так-то просто найти новые выступы. Во вспышках молний некоторые трещины оказывались лишь игрой теней. Спустя целую вечность Мара все-таки преодолела оставшееся расстояние и, перебравшись через край, растянулась на животе.

Она спешно поискала веревку, комком лежавшую неподалеку. На животе Мара проползла вперед и посмотрела вниз. Стракс почти не отставал от нее.

— И снова ты последний! — посмеялась она.

— Я именно там, где хочу быть, — он с ухмылкой ухватился за маленький костяной выступ. — Три дня я смотрел на твое лоно, ожидая возможности засунуть в него член.

— Тогда подожди еще немного, и я скину тебе веревку, — от предвкушения по коже Мары пробежали мурашки. И у нее оборвалось сердце, когда из рыхлой почвы потоком полилась грязь. — Последние выступы…

Коварны. Древнюю кость под пальцами Стракса размывало на глазах. Со вскриком Мара бросилась к нему и, схватив за запястье, отчаянно притянула к лицу черепа. Нащупав второй рукой крошечный выступ, Стракс наспех ухватился, и от натуги у него вздулся бицепс. Потоки грязи размывали почву, и Мара видела, что он судорожно искал опору, но у него соскальзывали ноги.

— Дотянись до корня слева, — закричала Мара.

До корня, напоминавшего веревку и достаточно толстого, чтобы удержать воина, под весом которого уже рушился очередной выступ. Мара упорно тянула Стракса за запястье, но лишь помогала ему не сорваться. Он практически висел на трех пальцах в тысяче метров над землей.

Внезапно Стракс замер и посмотрел на Мару. Она точно знала, что видела в его глазах, и замотала головой еще до того, как он заговорил.

— Отпусти меня, жена.

Только через ее труп.

— Ухватись за корень, — взмолилась Мара.

— Если сорвусь, утяну тебя за собой, — Стракс говорил спокойно и решительно. — Отпусти.

— Хватайся за корень! — прорычала она. — На выступе долго не продержишься.

— И когда его размоет, ты упадешь вместе со мной. Поэтому отпусти.

— Я сильная.

— Знаю, Мара, — он всматривался в ее лицо, отпечатывая в памяти каждую черту. — Ты очень сильная. Но я слишком тяжелый, — от чрезмерных эмоций его голос звучал натянуто.

— Потому что твоя голова забита камнями, — от испуга с губ Мары сорвалось рыдание. Ухватившись удобнее, Стракс пытался удержаться на выступе, неуклонно раскалывавшемся под его пальцами. — Ты сказал, что любовь — сильнейшая магия. Ты в нее веришь?

— Верю, — Стракс смотрел только на нее. Сердце Мары мучительно разлеталось на осколки. Да, он не собирался отводить взгляда, чтобы последним в своей жизни видеть ее лицо. — Но любовь не помешает кости расколоться. Она может лишь дать мне силы спасти тебя.

Пожертвовав собой? Мара не позволила бы ему.

— Тогда ты должен верить, что любовь и мне даст силы спасти тебя, — она в отчаянии ухватила его еще крепче. — Поверь в меня, Стракс. Пожалуйста. Потому что если любовь к тебе наделяет меня магией, я должна быть самой могущественной волшебницей в мире.

Не иначе. Потому что считанные минуты назад у нее от измождения дрожали руки, и ей едва хватило сил забраться на утес. Но когда с душераздирающей эмоцией в глазах Стракс отпустил полуразрушенный выступ, Мара словно не чувствовала тяжести огромного мускулистого тела. Бесконечную долю секунды она держала его в воздухе. Ухватившись за корень, Стракс одним мощным рывком подтянулся на утес.

В следующий миг Мара была уже в его руках. Поднявшись на ноги, он пошел прочь от края, унося ее с собой. Она цеплялась за его широкие плечи и неудержимо дрожала. Крепко обхватив Стракса ногами, Мара отчаянно целовала его щеки, подбородок, лоб, нос, смеялась и рыдала одновременно.

Она чуть не лишилась его. Практически его потеряла.

Вспомнив леденящий ужас, Мара с внезапной свирепостью скрутила в пальцах густые волосы Стракса. Он остановился, и она притянула его ближе, чтобы четко донести до него свои следующие слова.

— Я никогда не отпущу тебя, — поклялась Мара сквозь стиснутые зубы. — Никогда.

В его темных глазах заблестела дикая радость. Стракс большими ладонями сжал голый зад Мары, вдавливая в нее стальную длину под кожаными штанами.

— Тогда тебе лучше держаться крепче, жена. Потому что я не намерен останавливаться, пока ты не обессилеешь.

— Я посмотрю на твои попытки, воин, — Мара лишь отчасти шутила, жаждая, чтобы муж брал ее, доводя до дрожи и изнеможения. Но он никогда не смог бы лишить ее сил, заключавшихся не только в мышцах.

Они крылись в сердце, разрывавшемся от радости и мчавшемся с головокружительной скоростью из-за властного поцелуя Стракса. Опаляющая потребность усиливалась с каждым движением его языка, и Маре казалось, что три дня восхождения на утес были лишь прелюдией к этому моменту. Поцелуй возносил ее все выше, и она цеплялась за Стракса, будто от него зависела ее жизнь.

— Ты дрожишь от холода, — он со стоном оторвался от ее губ. Поворачиваясь вокруг своей оси, Стракс осматривался в поисках укрытия, но видел лишь завесу дождя. — Нам нужно найти приют на время шторма.

Молния осветила окрестности белой вспышкой. Повсюду простиралась голая земля, не считая нескольких деревьев возле самого края. И хоть кроны могли защитить от дождя, Мара знала, что Стракс не понесет ее к обрыву.

В любом случае, потряхивало ее не от холода. Сначала Мара задрожала, когда едва не потеряла Стракса и перепугалась. Потом уже от желания.

— Если ты накроешь меня собой, большего приюта мне не потребуется, — обхватив ладонями щеки Стракса, она всмотрелась в его лицо. В его глазах вспыхнула животная нужда, и он поставил Мару на ноги.

— Я накрою тебя, — заявил он грубовато от потребности, — но не возьму в грязи.

Маре было все равно, даже если бы взял. Но она уступила, и Стракс рывком расстегнул ремни, крепившие провизию к его спине. Содержимое связки рассыпалось, и он небрежно раскинул на земле шкуру, сооружая постель. Готовясь к нему, Мара ухватила тунику за подол и разделась. Хоть дождь и орошал ее голое тело, она грелась под опаляющим взглядом мужа, смотревшего только на нее. Он замер, и в его глазах пронеслось еще больше эмоций.

Мара смело предстала перед ним. От вожделения у нее бурлила кровь, и с ее волос стекала дождевая вода. Даже следуя за Марой через пустыню Фарен, Стракс не был столь жаждущим. Он пристально наблюдал за потоками воды, струившимися по ее плечам на округлости грудей и стекавшими с розовых твердых сосков.

— Мара, я еще никогда не видел такой красавицы, — Стракс говорил хрипло, словно один ее вид доставлял ему мучительное удовольствие.

Так же, как его вид доставлял мучительное удовольствие ей. Вокруг бушевал шторм, но ему было не сравниться со стихией, которую являл собой ее муж. Мощью и ростом он не уступал горе, его кулаки — валунам. Молния разрезала небо, оттенив выпирающие мышцы рук и груди Стракса. Но даже вспышка электричества бледнела в сравнении с пламенем в его глазах, когда он смотрел на Мару.

Они потемнели от голода, стоило ей провести пальцами по своему животу и, взъерошив мокрые завитки, найти действительно влажное место.

— Я готова к тебе, муж, — хрипло заявила Мара.

— Даже если не готова, скоро будешь, — дернув завязки на штанах, Стракс шагнул к ней. От предвкушения у нее началось головокружение, но она успела мельком увидеть угрожающе вздыбленный детородный орган, такой же большой и жесткий, как сам варвар.

Пускай его размеры устрашали, Мара не боялась ни единой части тела своего мужчины. Не боялась и того, как он с силой схватил ее руку. Или как с рычанием слизал свидетельство возбуждения с ее пальцев. Не боялась и собственнического взгляда, с которым Стракс сам коснулся ее между ног.

— Мара, ты не жена, а настоящее сокровище, — гортанно застонал он. — Не только горячая и влажная, но еще и нетерпеливая.

Крайне нетерпеливая.

Выполняя обещание, Стракс уже отнимал у Мары силы, поскольку стоило ему войти в нее двумя пальцами, как ее затрясло. От движений большого пальца на клиторе у нее подкосились ноги, но Стракс поймал ее, не дав упасть. Она и не ожидала от него меньшего.

Обняв Мару за талию, Стракс понес ее к мехам, пальцами второй руки распаляя все сильнее с каждым шагом. Когда он уложил ее на спину и, последовав за ней, широко раздвинул ей ноги, лоно уже было растопленной печью нужды.

Опершись на одну руку, Стракс сжал твердый ствол и опустился между бедер Мары. Она стонала, пока он массивным наконечником натирал влажные складки, смачивая себя ее соками, чтобы затем устроиться у входа.

Впившись ногтями в его бицепсы, Мара захныкала от нетерпения. Внезапно ее муж замер, словно испугавшись причинить ей боль. Стракс успокаивающе шикнул, но Мара поняла, что не ее нужно было успокаивать. Нависая над ней, он дрожал всем своим огромным телом, его мышцы натянулись от усилий сдержаться, взгляд стал диким.

— Будет больно, но только сейчас, — процедил Стракс сквозь стиснутые зубы, дотронувшись до лица Мары.

Ей было все равно, даже если бы пришлось страдать тысячу раз. Мара всегда принимала бы Стракса, как и сейчас, готовясь взять его набухшую длину. Однако он медлил, скользя массивной головкой по входу и не принимая приглашения.

— Муж мой, за время турнира ты преодолел столько препятствий, — с коротким смешком Мара выгнулась ему навстречу, — и опасные моря, и ледяные годы, и крошащиеся утесы. Неужели ты позволишь девственности встать у тебя на пути?

Стракс стиснул зубы, и его искаженное лицо превратилось в маску голода. Качнув бедрами, он устремился вперед, и хоть Мара восторженно ахнула, по-прежнему двигался чересчур осторожно.

— Твое лоно теснее кулака, — Стракс подался назад и со стоном содрогнулся. Да, он не ошибся.

— Если не ускоришься, только свой кулак и будешь брать до конца жизни.

— Не дразни меня, жена, — от смеха Стракс содрогнулся на ней. — Я никак не решусь причинить тебе боль, но у меня почти не осталось выдержки.

— Значит, ее у тебя слишком много, — приподняв голову, Мара прикусила его нижнюю губу и скользнула языком по зубам. Она провела пальцами по напряженной спине Стракса и сжала ногами его бедра. — Небольшую боль я вытерплю. А вот то, что ты сдерживаешься со мной, вытерпеть не могу. Не после того как чуть не потеряла тебя.

Он задрожал, будто Мара оживила воспоминания.

— Скажи еще раз, — Стракс пристально и сурово посмотрел в ее глаза. Ей даже не нужно было уточнять, что он имел в виду.

— Я люблю тебя, Стракс, — тихо призналась она. — Поэтому возьми меня, как воин берет свою сильную женщину.

Небо осветилось белой вспышкой, подчеркнувшей страдания и потребность на лице Стракса. Одним диким толчком он вошел как можно глубже. В тот же миг прогрохотал гром, заглушивший крик Мары. Принимать Стракса было испытанием столь же тяжелым, как и прочие в этом странствии. Зато теперь ей не пришлось переносить тяготы и страдания в одиночестве. К тому же они сопровождались чистой радостью и самым сильным удовольствием из всех, какие Мара знала в жизни. Стракс был в ее объятиях, и боль значения не имела.

— Мара, — он подрагивал, едва сдерживаясь и выжидая, пока ее внутренние мышцы судорожно пытались приспособиться к растяжению.

— Я с тобой, — успокоила Мара и, задыхаясь, отчаянно поцеловала Стракса. Отодвинувшись, он снова глубоко вошел в нее, пронзая удовольствием. Мара со вскриком приподняла бедра, наслаждаясь тем, как вопреки жжению ее плоть уступала Страксу. — Еще.

Лишившись остатков самообладания, он набросился на рот Мары карающим поцелуем, безжалостно вгоняя набухшую длину в принимающий жар. Снова вспыхнула молния, на сей раз внутри Мары в шторме экстаза, возносившем ее выше и выше.

Стракс крепко схватил ее за зад, не давая извиваться. Он безжалостно удерживал ее под своими мощными толчками, ритм которых напоминал бой военного барабана. Будь они врагами, Мара решила бы, что Стракс требовал от нее капитуляции и подчинения. Вот только тот же самый ритм стучал и в ее венах, громко и четко. Нет, между ними не было вражды. Более того, они чуть не потеряли друг друга, и поскольку воин ничему не позволял встать между ним и его женой, дикое свирепое спаривание утверждало их неделимость. Два человека стали едины, что доказывало физическое слияние, хватка Мары на плечах Стракса и жадные поцелуи.

Стиснув зубы, он сверкнул глазами и, опустив свободную руку между телами, мозолистыми пальцами потер клитор. Маре вновь показалось, что ее пронзило электрическим разрядом. Захлестываемая острым наслаждением, она снова вскрикнула. Едва Стракс рванулся вперед и вонзился в нее до основания, как она, сраженная кульминацией, в чувственном порыве оросила соками мужскую длину. Запрокинув голову, Стракс застонал и толкнулся в сжимавшиеся ножны один раз, второй, прежде чем взреветь от разрядки посреди шторма. Член начал пульсировать. Очень горячо. Очень глубоко.

Казалось, Стракс наполнял Мару семенем бесконечно. Каждое излияние вызывало у нее дрожь экстаза, оставившего ее обессиленной и расслабленной.

Стракс поцеловал Мару страстно и медленно, сильными руками удерживая ее голову. Когда он приподнялся и заглянул ей в глаза, она открыла для себя истину, еще не облаченную в слова.

— Я люблю тебя, Мара.

Раньше его признание причиняло боль. Но теперь Мара чувствовала только радость, потому что верила. Она поцеловала Стракса, прижимая к себе и веря не только в его чувства, но и в то, что любовь сделала невозможное возможным.

Истинная магия.

Глава 7. Стракс Уверовавший

Утесы-черепа

Пока бушевал шторм, Стракс взял свою жену еще три раза. Не успели стихнуть ее крики, и расслабиться лоно, как дождь прекратился. Мара больше не нуждалась в укрытии, поэтому Стракс стал для нее кроватью. Перекатившись на спину, он наслаждался тяжестью ее тела и тем, как она положила голову ему на плечо.

Член дрогнул в знойном жаре, но Стракс не взял бы ее снова. Только утром. Какой бы сильной ни была Мара, три дня восхождения истощили ее, и самое сложное ждало впереди.

Вопреки ожиданиям Стракса, она не заснула и рассеянно перебирала его волосы, явно встревоженная своими мыслями.

— Поговори со мной, — тихо откашлявшись, попросил он.

Быть может, когда-нибудь Мара заговорила бы без просьб. Увы, за время путешествия одиночество стало для нее привычным, и по вине Стракса она не доверяла никому, кроме себя.

Подняв голову, Мара посмотрела на него сверху вниз. Под ночным небом ее лицо скрывали тени, и когда она нерешительно закусила губу, Стракс увидел в полутьме проблеск белых зубов.

— Я не отдам перчатку Соледжиусу.

Ему сразу стало легче дышать. У Стракса не было плана на случай, если бы Мара захотела вручить оружие тирану. Но он знал, чего ей стоило это решение, и страдал вместе с ней.

— Мы освободим твою семью, — поклялся Стракс, чтобы хоть как-то ее заверить. — Мы найдем способ.

— Я уже нашла, — тихо сказала Мара, погладив его подбородок. — Я сама надену перчатку и уничтожу его.

— Ты собралась ее надеть? — все его мышцы свело от напряжения, и она кивнула, снова закусив губу.

— Ты сказал, что твой клан поклялся не подпустить к перчатке тех, кто использует ее мощь во зло. В то время я считала, что ты мне не веришь и никогда не позволишь владеть такой силой. Я отравила тебя, чтобы тебе не пришлось меня останавливать, — самое сладкое отравление, какое Стракс знал.

— И поскакала к Святилищу Хидес.

— Да, — прошептала Мара. — Я должна освободить семью, а ты не подпустить к перчатке недостойных. Я считала, что кто-то из нас непременно потерпит провал. Но ты меня любишь и веришь мне, поэтому мы совершим невозможное. Я добуду перчатку, увезу ее в Аремонд, где сокрушу Соледжиуса и его военачальников. Ты же останешься со мной и не дашь мне использовать ее во зло.

И то верно. Но Стракс опасался не власти Мары. Вдруг однажды перчатка попала бы не в те руки? Могущественная королева, получившая дар Хидес, правила справедливо и мудро. Но затем передала его своим близнецам, расколовшим мир.

Значит, Стракс должен был проследить, чтобы перчаткой владела только Мара.

Он слишком долго молчал. В ее глазах промелькнуло болезненное сомнение, и она отвернулась.

— Возможно, все это неважно, — бросила Мара. — Я могу погибнуть, пытаясь унести перчатку из Святилища Хидес.

Стракс ухватил ее за подбородок, снова привлекая к себе внимание.

— Тогда я умру вместе с тобой, жена, — поклялся он.

Глава 8. Мара Победительница

Святилище Хидес

Утром Стракс разбудил Мару, как подобает мужу, и пока она дрожала в экстазе, глубоко вошел в нее. От его поцелуев ее и без того припухшие губы горели, соски стали восприимчивы к легчайшему прикосновению, и мышцы бедер ныли, почти как в начале странствий, когда она еще только привыкала проводить весь день в седле.

Впервые с начала турнира Мара позволила себе задержаться в постели. Но она не могла вечно закрывать глаза на зов долга и опасности впереди.

Пока они со Страксом приближались к Святилищу Хидес, ее сердце распирало от предчувствий и страхов. Он поклялся помочь ей добыть перчатку. Мара едва подавила желание снова его усыпить — единственный способ не позволить ему рисковать собой. Конечно же, ее доводов он не услышал. Что бы она ни говорила, он шел в Святилище вместе с ней.

Солнце вошло в зенит, и вдалеке показалось строение, но совсем не такое, как ожидала Мара. Время не пощадило стены башни, оставив от них лишь каменное кольцо…с огромной грудой черепов у входа.

При виде них Мару охватил ужас, но ее шаг не дрогнул, и вместе со Страксом она устремилась вперед. Он упоминал, что за несколько эпох перчатку пытались добыть тысячи воинов, ни один из которых не преуспел. Теперь их черепа служили предупреждением глупцам, пришедшим сюда испытать судьбу.

— Ты уже бывал здесь? — спросила Мара, охваченная трепетом, понесшимся даже по ее венам. Помрачнев, Стракс покачал головой и взял Мару за руку.

— Я первым попробую взять перчатку.

— Нет, — она нежно сжала его пальцы. — Мы попробуем вместе. И у нас все получится.

Стракс кивнул, но возле груды скривился от неуверенности и страданий. Древние кости в самом низу уже превратились в пыль и черепки. Ближе к вершине лежали черепа с иссохшей плотью и клочками волос. Сверху — окровавленные головы участников турнира.

Однако один соперник был еще жив. Добравшись до верха груды и посмотрев вниз, Мара широко открыла рот при виде воина, вышагивавшего возле щебневого кольца, оставшегося от древних башенных стен. Внутри них был пятачок голой земли шагов тридцати в диаметре. По центру стоял обсидиановый алтарь, на котором лежала перчатка.

По бокам от кольца возвышалась пара каменных статуй — упомянутые Страксом стражи. В отличие от стен, они были неподвластны ходу лет. В два раза выше любого человека, истуканы были облачены в броню и шлемы, высеченные в форме волчьих голов.

Братья-волки из легенды, как поняла Мара. Близнецы, разрушившие мир в битве за перчатку. Стракс говорил, что они были королями, а не волками, но она понимала, почему их знали в обеих ипостасях. Ныне каменные братья охраняли перчатку в качестве наказания или искупления — Мара точно не знала.

Еще шаг, и с груды скатился череп, стуком оповестив воина внизу. Мужчина развернулся. Изумленно выхватив меч, он взмахнул им, будто отгоняя Мару.

— Оставайся там!

И она осталась, чтобы дождаться Стракса. Мара смутно помнила воина. Кажется, его звали Феринитом.

— Ты зашла так далеко? — недоверчиво покачал он головой. — Я был уверен, что ты мертва. Я ведь добрался сюда последним!

— Нет, — рассмеялась Мара. — Последний всегда Стракс.

Тогда на груду черепов взобрался ее муж. Стоило Фериниту увидеть варвара, как изумление на его лице сменилось тревогой. Вероятно, потому что ни один меч не угрожал Маре, если рядом с ней был такой мужчина.

— Ты еще не пытался взять перчатку? — она начала осторожно спускаться с груды.

— Нет. Я надеялся придумать, как…Я видел, как остальные… видел… — Феринит замолк, выглядя загнанным. Но затем он решительно стиснул зубы и посмотрел на алтарь. — Ты не украдешь у меня приз!

Приз турнира?

— Поверь мне, воин, я ищу не золото…

Когда Феринит перепрыгнул через разрушенную стену во внутренний круг крепости, Мара затихла и судорожно вдохнула. С тяжело колотившимся сердцем она посмотрела на мраморных стражей. Ни один из них не пошевелился.

Похоже, конкуренция со стороны Мары и Стракса пугала Феринита куда больше истуканов. Он помчался к алтарю, постоянно оборачиваясь на них, спускавшихся с груды черепов.

Схватив Мару за руку, Стракс помог ей пройти по заключительному слою крошившихся под ногами костей. Он тоже не сводил глаз с братьев-волков.

— Парень видел, что произошло с остальными, и не боится?

Очевидно, нет. Только Мара открыла рот, чтобы ответить, как Феринит добрался до алтаря, где стушевался. Он больше не спешил и, оглядев стражей, дико обернулся на Стракса с Марой.

— Должно быть, стражи не нападают, пока перчатка на месте, — догадалась Мара. Какими бы силами ни владели принцы, Феринит приготовился схватить перчатку и бежать. Он явно боялся, нервно запускал пятерню в свои темные волосы, протягивал руки к алтарю, но тут же отдергивал их.

— Воин, скажи нам, как тебе помочь! — закричала Мара, пускай даже от страха у нее вспотели ладони.

Феринит ничего не ответил, только расправил плечи, словно ее голос напомнил о конкуренции и подтолкнул к призу. Схватив перчатку, он прижал ее к груди и бросился прочь.

— Мара, — спешно предупредил Стракс. Статуи по обе стороны круга пришли в движение. Медленно, очень медленно. Они бы не успели добраться до Феринита и удержать его в Святилище.

Мара перевела взгляд на воина, и от ужаса у нее сдавило горло. К тому моменту Феринит должен был уже выйти из круга, но лишь на шаг отошел от алтаря. Казалось, он тонул в болоте, отчаянно прижимая к груди перчатку и краснея от натуги. Нет, не тонул — Феринит вырывался из множества рук, тянувшихся из земли и утаскивавших его в могилу. От некоторых остались лишь кости, другие еще гнили, и несколькие были практически живыми. Словно черепа всех смельчаков, попытавшихся забрать перчатку, горой лежали у входа, в то время как тела охраняли артефакт, который ранее пытались взять их руки.

Мара в отчаянии посмотрела на Стракса. Варвар стоял на кольце из щебня. Не успела она остановить его, как он спрыгнул вниз, в само Святилище.

Но ни одной руки не потянулось из земли, чтобы удержать его. Торжествующе посмотрев на Мару, Стракс выхватил меч и бросился к Фериниту. Она поспешила за ним. Каменные стражи неуклонно приближались, и каждый их шаг сопровождался глухим стуком, от которого ее сердце билось все тяжелее. Стракс впереди прорубал лес рук, тянувшихся к Фериниту.

Словно рассекая тени, лезвие насквозь проходило через цепкие руки. Стракс попробовал снова, опять безуспешно. Упав на колени, он попытался убрать одну из рук с голени Феринита. Пальцы Стракса прошли через окровавленную плоть, будто она была не более чем иллюзией.

Иллюзией, из лап которой невозможно вырваться. Руки уже утянули Феринита в землю по пояс. Рыча от напряжения, он пытался вырваться и цеплялся за грязь перед собой.

Действуя как один, Мара со Страксом поймали Феринита — Стракс обхватил его торс, Мара сжала запястья — и попытались вызволить.

В миг, когда они до него дотронулись, из земли показалось еще больше рук, заковавших их лодыжки в костлявые кандалы. Под ногами начала проваливаться почва. Вскрикнув, Мара снова отчаянно потянула Феринита на себя, но ее оттеснило большое тело Стракса. Они откатились от воина, чьи хриплые крики отзывались у нее в ушах.

— Если мы касаемся перчатки, — сказал Стракс между частыми вдохами, — или того, кто ее держит, Святилище останавливает и нас.

— Мы должны помочь ему, — Мара ошалело посмотрела на каменных стражей. Братья-волки были уже в нескольких шагах от нее и выхватили мраморные мечи.

Стракс кивнул и решительно вскочил, столкнувшись лицом к лицу с одной из статуй. Как разъяренный бык, он набросился на каменные ноги, не атакуя, лишь пытаясь замедлить или оттолкнуть. Мару ничуть не удивило, что даже сильнейший мужчина был для истукана не более чем жужжащей мухой. Статуя не обратила на Стракса внимания, продолжая надвигаться на Феринита, сколько бы огромный варвар ни рычал и ни толкал ее в мраморный живот. От усилий его большие мышцы бугрились.

Мара знала, что физическая сила была не единственной, которой владели люди. По словам ее мужа, в Святилище действовало только чистое волшебство.

Она не любила Феринита, зато могла воззвать к другой магии. Например, к доброте.

— Брось перчатку, — попросила Мара боровшегося воина, присев перед ним. — Тебя отпустят, и вместе мы попробуем еще раз.

Феринит снова хрипло вскрикнул сквозь стиснутые зубы. Руки утягивали его вглубь. Над землей остались лишь его плечи и перчатка, которую он цепко держал возле шеи.

— Я не могу ее отпустить, — покачал головой Феринит. — Ты заберешь ее и бросишь меня на смерть.

— Нет, — пообещала Мара. — Клянусь, мы тебя не оставим.

Под натиском каменного стража Стракс неуклонно отъезжал назад, подошвами оставляя в земле борозды.

— Мара! — рявкнул он. — Отойди от него!

Потому что статуя уже нависла над ними. Мара не сдвинулась с места и поймала дикий взгляд Феринита.

— Поверь, я не предам тебя. Мне не нужно золото. Соледжиус бросил мою семью за решетку. Я всего лишь хочу освободить родных. Не знаю, зачем ты участвуешь в турнире — ради богатства, славы, или Соледжиус угрожал дорогим тебе людям. Но что бы ты ни искал, мы поможем тебе. Только сначала ты должен довериться нам. Клянусь, мы тебя не предадим.

Все вокруг замерло. Сосредоточившись на Ферините, Мара не сразу поняла, что руки больше не тянули его.

— Они остановились! — в неверии воскликнул Стракс. Костлявые пальцы просто держали Феринита, и стражи застыли по бокам от него.

Доброта сотворила чудо? Неужели?

— Видишь? — нервно рассмеявшись, Мара протянула руку, чтобы покрепче ухватить Феринита и вытащить из земли. — Мы тебе поможем.

— Нет, — покачал он головой. — Вы украдете… — вырвавшийся из его горла вопль пресек остальные слова.

Мара тоже закричала, наблюдая, как руки утягивали воина глубже. Стракс стальной рукой ухватил ее за талию и оттащил, отбивавшуюся, но понимавшую, что Феринита не спасти. Над землей осталась только голова, шея и рука, державшая перчатку, которую страж выхватил из его пальцев. В то же время он рубанул мечом по шее Феринита так, чтобы отлетела голова.

Тело воина скрылось в могиле. Силясь дышать, Мара смотрела на место его исчезновения, но не стала оборачиваться на гору черепов, где, конечно же, появился еще один. Стракс крепко обнял Мару сильными руками и развернул. Когда он большими ладонями обхватил ее лицо, у него дрожали пальцы. Стракс заглянул ей в глаза, словно хотел убедиться, что она была цела и невредима.

Они обратили внимание на движение поблизости. Каменный страж унес перчатку и, вернув ее на алтарь, вместе с братом начал медленный ход к своему месту у края круга.

— Пусть ненадолго, но они остановились, — судорожно прошептала Мара.

— Да, — грубо бросил Стракс. — Ненадолго.

— Раз уж мы в Святилище, должны тоже попробовать, — пока она не растеряла свою храбрость.

— Мара, позволь мне взять перчатку самому. Если истинная магия останавливает статуи, моей любви к тебе хватит, чтобы пройти испытание, — Стракс так крепко поджал губы, что они побелели.

— Я верю тебе, но не пущу одного, — твердо отказала Мара. — Мы попробуем вместе.

— Тогда я тебя понесу, — стиснув зубы, Стракс соприкоснулся с ней лбами. От страданий его голос осип. — Когда заберешь перчатку с алтаря, руки меня схватят. Но я достаточно силен, чтобы вырваться и донести тебя до стены Святилища. Как тебе хватило сил удержать меня на утесе.

— Если ты не сможешь вырваться, я брошу перчатку, и мы попробуем в другой день, — Мара ненавидела его план, но знала, что ее упрямый муж не согласится на меньшее.

Кивнув, Стракс поцеловал ее с убийственным отчаянием и подхватил на руки. Он прижал ее к своей груди и шагнул к алтарю.

Когда Стракс сказал, что перчатка выкована из сердец богов, Мара представляла изящную деталь брони, возможно, золотую и инкрустированную драгоценными камнями. Но оружие на обсидиановом алтаре напоминало огромную кожаную перчатку, больше подходившую кузнецу, чем воину.

Тем не менее, она даровала достаточно мощи, чтобы расколоть мир…или остановить волшебника-тирана.

Стракс встал перед алтарем, и Мара не смогла отвести глаз от перчатки.

— Мне сразу надеть ее? — у нее болезненно мчался пульс, и муж так крепко прижимал ее к себе, что она чувствовала стук сердца в его мускулистой груди.

— Неважно, даже если наденешь, — Стракс говорил хрипло, словно проталкивал слова через ком в горле. — В Святилище ее магия не действует.

Здесь правило только чистое волшебство.

Например, доброта и любовь. Мара молилась, чтобы их хватило. Оставаясь в руках Стракса, она потянулась и схватила перчатку.

Тут же весь мир пришел в движение — вернее, земля под ногами ее мужа. Мара вскрикнула, и Стракс пошел вперед, стискивая зубы от усилий. Первый шаг. Второй. На каждом ему приходилось вырываться из стальной хватки призрачных рук, пытавшихся утащить его в могилу. Третий. Уже больше, чем сделал Феринит, но малейшее движение давалось с таким трудом, что Стракс шел не быстрее каменных стражей, вступив с ними в замедленную гонку.

— Я люблю тебя, я люблю тебя, — твердила Мара, испуганно наблюдая за статуями и пытаясь передать ему всю необходимую силу. — Я просто хочу освободить свою семью! — закричала она истуканам. — Хочу освободить Аремонд от гнета Соледжиуса и помочь!

Так же, как Мара пыталась помочь Фериниту. Но на этот раз статуи не остановились, и руки продолжали с ужасающей неотвратимостью утягивать Стракса под землю.

Он замедлился. Стракс скрежетал зубами, обливался потом и продолжал шагать, но нес Мару уже не так высоко над землей, как в ужасе поняла она. Руки не мешали продвигаться вперед, лишь утягивали вглубь. Теперь Стракс шел по колено в почве, не только вырываясь из цепких пальцев, но и буквально пробиваясь вперед. Теперь он был ближе к каменным стражам, чем к выходу из Святилища. Ему было не победить в этой гонке.

— Я брошу перчатку, — судорожно прошептала Мара. Стракс кивнул, задыхаясь и слишком напрягаясь, чтобы говорить. — Завтра попробуем еще раз.

Сколько бы времени ни потребовалось. Со сведенным горлом Мара бросила перчатку ближайшему стражу, но та осталась у нее в руках.

«Нет», — она попробовала вновь. Перчатка липла к пальцам, будто припаянная. Мара дико затрясла рукой и вскинула испуганный взгляд к лицу Стракса.

— Феринит говорил, что не мог отпустить перчатку. Я думала, он просто не верил нам. Но он физически не мог!

В глазах Стракса вспыхнуло пламя безысходности. Зарычав, он рванулся вперед, несмотря на то, что был похоронен практически по пояс и отвоевывал каждый сантиметр.

«Нет, нет, нет, нет», — Мара зарыдала, силясь оторвать перчатку, которая хоть и сдвигалась, но оставалась в ладони. Каменные стражи уже нависали над ними, огромные и неумолимые.

— Отпусти меня, — взмолилась Мара. — Оставь меня и спасайся.

— Как ты…на утесе? — из-за стиснутых зубов и гримасы, больше напоминавшей безумную усмешку, Стракс выталкивал слова с хрипами. — Никогда.

— Тогда знай, что я люблю тебя, — исступленно прошептала Мара, цепляясь за него. — Люблю. Вот только любви недостаточно.

Понимание поразило ее как раз, когда ближайший страж занес меч, и его волчий шлем блеснул в солнечных лучах.

— Хватит, Мара, — заспорил Стракс, держа ее крепче и прижимая к своему сердцу, будто оно могло уберечь от лезвия, предназначенного отсечь ей голову. — Я буду нести тебя, сколько потребуется.

Мара ему верила. Она никогда не знала никого великодушнее своего мужа с его золотым сердцем. Но теперь им нужна была не только любовь.

— Поверь мне, Стракс, — тихо взмолилась Мара, подняв руку к его напряженной челюсти. — Доверься мне.

Внезапно он остановился. Как и стражи. Они замерли, потянувшись к перчатке и остановив клинки в нескольких сантиметрах от голов Мары и Стракса. Истуканы стояли и будто бы ждали.

— Руки больше не тянут тебя? — с облегчением прорыдала Мара. Стракс кивком подтвердил, что ее надежды сбылись, и на его лице отразилось изумление.

— Они просто удерживают меня. Что ты сделала?

— Вспомнила историю, которую ты рассказывал про братьев-волков, — дрожа в руках мужа, Мара старалась не смотреть на меч, остановившийся у самой его шеи, и не вспоминать, как быстро обезглавленное тело Феринита исчезло под землей. — В тот раз статуи остановила не доброта. Я попросила Феринита довериться мне. Вот какое волшебство здесь требуется. Братья любили друг друга, но не верили, что другой распорядится властью мудро и справедливо. А любовь всегда слабеет без доверия.

— Да, — согласился Стракс и, не сводя глаз с истукана позади Мары, осторожно перевернул ее в своих руках. Закрыл собой, чтобы лезвие рассекло его вместо нее, если страж продолжит нападать. Обхватив ладонями лицо Стракса, Мара заставила его посмотреть ей в глаза.

— Ты так доверяешь мне, что позволишь владеть перчаткой? — прошептала она, хоть ее сердце и подскочило к самому горлу.

— Доверяю, — ответил он, и в его глазах зажегся тот же огонь, что и во время произнесения брачной клятвы. — Мара, я долгие месяцы наблюдал за тобой. Я знаю, какая ты на самом деле. И верю, что ты воспользуешься оружием правильно во имя благой цели.

Мару захлестнула радость. Каждое слово ее муж произнес искренне и с бесспорной верой. Но стражи не отступили, и ее опять охватил страх. Она отчаянно переводила взгляд с одной статуи на другую, и сердце громоподобно колотилось у нее в груди.

— Ты доверишь мне перчатку. Почему этого недостаточно?

— Потому что братья должны были доверять друг другу. Оба, не один, — хриплость в голосе Стракса вновь привлекла внимание Мары к его бледному, искаженному агонией лицу. — Прости меня, Мара. Прости.

— За что? — страх сковал ее грудь. — Я доверю тебе перчатку, — Мара не сомневалась, что Стракс наденет перчатку, только если не останется выбора, но даже тогда не злоупотребит властью. Она верила в него всем сердцем.

— Прости, что не был тем, кому ты могла поверить и довериться, — Стракс заговорил еще хриплей, и его самобичевание стало очевидным. — Последние месяцы я снова и снова предавал тебя и редко помогал, хотя мог облегчить твой путь и не причинять боли. Меньше недели назад ты не верила даже в то, что я сниму с тебя заколдованный ошейник. Не верила, что я не воспользуюсь властью над тобой, и держала у моего горла нож до самого конца церемонии. Несколько дней брака не восполнят шесть месяцев страданий, но клянусь тебе, Мара, можешь поверить, больше я никогда не предам ни твое сердце, ни тебя.

Она уставилась на него, затаив дыхание. Стракс не соврал. Еще неделю назад Мара не доверяла ему. Ни его словам, ни поступкам.

И все же за несколько дней ее чувства кардинально изменились. До заключения брака она сожалела, что Страксу не стать мужчиной, способным помочь ей, успокоить, полюбить и поверить в нее.

Теперь Мара не сожалела, ведь он много раз доказал, что всегда был таким.

— Я верю тебе, — смело призналась она и, всмотревшись в его глаза, поняла, чего ждали стражи. Владение было не единственным способом использовать перчатку. — Стракс, у тебя надо мной больше власти, чем даст любой ошейник, потому что я люблю тебя. Но также я верю, что ты никогда не злоупотребишь своей властью и не заставишь меня использовать перчатку во зло.

Он зажмурился. Сердце Мары пропустило удар. Увидев неприкрытое облегчение Стракса, она поняла, что руки отпустили его. Истуканы пошли прочь, и в следующий миг он уже уносил ее из Святилища, смеявшуюся и плакавшую. Оказавшись вне разрушенных стен, Мара бросила перчатку на землю. Она чувствовала жажду Стракса и, истекая от желания, целовала его со всей любовью, переполнявшей ее сердце.

Он осторожно опустил ее на нагретую солнцем траву, но ни в его поцелуе, ни в прикосновениях не было нежности. Задрав на Маре тунику до талии, Стракс рывком развязал шнуровку на своих штанах.

— Повтори, — потребовал он, освободив большой член.

— Я люблю тебя, Стракс, — Мара крепко ухватила его за волосы и притянула обратно к своим губам. — Я люблю тебя.

Мощным толчком он вошел глубоко в нее. Мара приветствовала его громким вскриком и сжимала в себе, пока он брал ее в безумстве любви и облегчения, вскоре сменившегося сильным наслаждением. Достигнув пика, она извивалась под Страксом и кричала. Он простонал ее имя, наполнив выплесками семени.

Затем Стракс поцеловал Мару уже нежнее и, перекатившись, устроил поверх себя.

— Теперь ты победительница, жена моя, — улыбнулся он ей. Она засмеялась, осознав, что и впрямь выиграла турнир.

— Я бы не справилась без тебя, — честно заявила Мара, все еще трепеща от сил Стракса, позволивших ему нести ее, и от его веры, обеспечившей ей триумф. Ни за что на свете она не добыла бы перчатку в одиночку. Для любви достаточно одного человека, но для доверия нужны двое.

Однако их путешествие было не окончено, и они не могли надолго остаться здесь. Семья Мары сидела в тюрьме, и даже если поспешить, Аремонд все равно был очень далеко.

Вздохнув, Мара встала и подняла перчатку с того места, куда ее бросила. Она не понимала, что делать. И вряд ли скоро поняла бы.

Под пристальным взглядом Стракса Мара с заходившимся сердцем надела перчатку. На ощупь сердца богов были жесткими и податливыми, но она не почувствовала никаких перемен.

— До Аремонда путь неблизкий, — сказала Мара. — За несколько месяцев я научусь обращаться с ней. Просто не знаю, с чего начать.

— Перчатка направляет магию своего владельца. Поэтому учись сосредотачиваться, — предложил Стракс. — Подумай, что любишь своих родных, и хочешь их освободить.

Мара очень сильно любила. Братьев и сестер, мать и отца. Зажмурившись, она представила себе их лица, и болезненная эмоция пронзила ее грудь.

Открыла глаза Мара в сырой темнице. Перед ней мать сидела на полу с малышами и царапала цифры в грязи. Учила детей высчитывать суммы. Темные ее волосы были обстрижены почти под корень. Мара словно наяву увидела, как мать выбирала вшей из своих спутанных сальных прядей. Почувствовала отчаяние и горе, когда та обрезала длинные локоны. И услышала голос отца, нежно уверявшего, что для него она прекрасна, как и всегда.

«Я не могу сдаться. Я не могу сдаться. Я не могу сдаться», — не воспоминание. Слова отца, сказанные здесь и сейчас, просто не вслух.

Он произнес их мысленно. Мара повернулась за звук, и у нее защемило сердце при виде его истощенной фигуры. Отец не сводил глаз с двери, тайно натачивая маленький камень и беспрестанно гадая, как убить жестоких охранников, чтобы освободить свою семью. Мара видела его лихорадочные мечты и каждый кусочек, отданный детям. Видела, сколько раз отец божился, что не голоден, хотя желудок, казалось, проедал отверстия в его животе.

— Мара? — услышала она голос старшего брата, смотревшего на нее с непониманием и неуверенностью.

Тогда горестный вскрик привлек ее внимание к матери, чьи губы задрожали, и глаза наполнились слезами. Женщина пыталась разобраться в происходящем, но материнское сердце уже оплакивало потерю, словно появление Мары означало ее смерть.

— Ты призрак? — прошептала сестра Мары.

Мара покачала головой. Повернувшись, она махнула рукой в перчатке, и дверь темницы просто вылетела наружу. Взмахом ресниц Мара убила набежавших охранников.

Она не была призраком. Победительница с могуществом богов.

Мара отправилась на поиски Соледжиуса.

Глава 9. Стракс Страж

Святилище Хидес

Мара оставила его и не возвращалась. Три часа она висела в воздухе, не касаясь ногами земли. Замерла неподвижно, за исключением волос, развевавшихся, словно в разгар шторма. Но даже тогда ее глаза и кожа пылали золотистым светом, как солнце в эпицентре бури.

Внезапно Мара вернулась. Свет потускнел, и Стракс подхватил ее, упавшую вниз. Она опустилась на колени, и он вместе с ней.

— Готово, — хрипло сообщила Мара, стянув перчатку с руки. — Соледжиус… его военачальники…его работорговцы…я убила их всех.

— Всех? — едва смог осознать Стракс, и она кивнула, вскинув голову.

— Я заглянула в их души и умы, но не увидела ничего, кроме жестокости, поэтому… — она посмотрела ему в глаза. — Ты верил, что я всегда буду использовать перчатку во благо. Я не знаю, хорошо ли поступила.

— То, что ты задаешься этим вопросом, лишь укрепляет мою веру в тебя, — поклялся Стракс. У него болело за Мару сердце. Он участвовал в войнах и повидал много сражений. Зная, что будет отныне видеться ей в кошмарах, Стракс хотел защитить ее от них. Хоть она и не просила защиты.

— Я должна ее вернуть, — прошептала Мара.

— Перчатку? — нахмурился он.

— Я сделала то, что должна была, — кивнула она. — Мне страшно давать такую мощь одному человеку. Даже самой себе, — еще одна причина, почему Стракс не боялся доверить ей неограниченную власть.

— Соледжиус не последний тиран или волшебник, угрожающий Аремонду.

— Да. Остальных мы постараемся победить по старинке, — криво улыбнулась Мара. — Если не выйдет, мы знаем, где найти перчатку.

И то верно. Поэтому Стракс поцеловал ее и вместе с ней пошел обратно в Святилище, ошеломленный тем, что его жена держала в руках сердца богов, но была готова их оставить. Зато его сердце она не оставила бы никогда, даже чтобы спасти себя.

Страксу казалось, что прежде он не любил ее так сильно. Не чувствовал себя награжденным ее любовью.

В башне Мару больше не поджидали опасности. Когда она положила перчатку на алтарь, каменные стражи опустились на колени и склонили пред ней головы. Покраснев, Мара смутилось, хоть Стракс и считал, что они не проявили причитающегося ей почтения. Каменные короли должны были ползать у ее ног.

Казалось, вне Святилища с ее плеч упал груз. Стракс еще ни разу не видел, чтобы она улыбалась так лучезарно и смеялась так заливисто. Мара рассказала, как полетела птицей, убила Соледжиуса с его военачальниками, после чего вернулась к своей семье, чтобы восполнить силы отца и пообещать привести домой мужа. Рассказывая о своем странствии, она светилась от счастья, словно все еще носила перчатку. Но поймав на себе взгляд Стракса, Мара остановилась и закусила губу.

— Я запоздало поняла, что прежде чем возвращать перчатку, мне стоило поискать твоего брата. Посмотреть…где он, — по ее мнению, на дне моря Иллвинд. Но Стракс знал, что Арук выжил.

— Мы друг друга найдем, — пожал он плечами.

— Ты уверен?

Кивнув, Стракс схватил ее руку и прижал к своему боку, где от запертой в теле магии тускло светили руны.

— Они удерживают волшебство внутри, но я по-прежнему его чувствую. Благодаря ним я ощущаю своего близнеца, как бы далеко он ни был. Так что да, я уверен.

— Ох, — радостно улыбнулась Мара. — Все это время я считала тебя слишком скудоумным, чтобы признать гибель брата.

— Я такой, — ухмыльнулся Стракс.

— Возможно, мы найдем Арука по пути обратно. Вас с ним связывает клятва. Может, он следует по маршруту турнира…или… — она затихла, уставившись перед собой, и Стракс почти не удивился, когда в ее глазах зажегся золотистый огонь, мягко подсветивший еще и кожу. Но на этот раз Мара не ушла в себя и не воспарила. — Я вижу его, — прошептала она. — Он…с женщиной, — да, в характере Арука. Стракс фыркнул. — На их руках алая лента, — нахмурилась Мара. — Они женаты, — нет, совсем не в характере Арука. Брови Стракса взлетели вверх. — Он в цепях, — встревожилась она. — Кажется, его принудили жениться.

— Арука никому не под силу принудить, — покачал головой Стракс.

Свечение потухло, и Мара повернулась к нему, в замешательстве моргая.

— На мне нет перчатки, — дрожащим голосом заметила она.

Да. Но владение такой магией ни для кого не проходит бесследно. Возможно, волшебство богов затронуло не только Мару. Прежде чем войти в Святилище, Стракс много раз проливал в нее семя.

Он притянул Мару к себе, охранительно положив руку на ее живот. Стракс поклялся на крови не допустить использование божественной мощи во зло — той самой мощи, которую Мара теперь несла в себе. Возможно, ее власть была не так сильна, как с перчаткой, но все равно внушительна.

— Значит, ты крепко и надолго повязана, жена моя, — прошептал Стракс у ее губ. — Даже если захочешь от меня избавиться, я навсегда останусь твоим стражем. Защищать тебя стало моей обязанностью навеки.

— Я — твоя обязанность? — прищурилась Мара, игриво ударив его по груди. — В таком случае, ты мой трофей за победу в турнире.

Стракс не стал спорить, несмотря на то, что в их путешествии именно ему досталось величайшее сокровище. Обратно он планировал ехать медленно и неспешно, утрами частенько задерживаясь в постели.

Им было незачем торопиться. Торопилась только Мара, толкнув Стракса на траву и оседлав, чтобы потребовать свой приз.

И она потребовала, погрузив его набухшую длину в небеса восхитительного жара. Постанывая, Стракс толкнулся вверх. Еще ни один мужчина не был благословлен женой с таким острым умом и тугим влагалищем. Он пронзал ее в такт с сердцебиением. Раздвинув завитки у нее между ног, Стракс в том же чувственном ритме погладил клитор, не сводя глаз с ее прекрасного лица. Жена скакала на нем как летний шторм, горячая, влажная и быстрая.

Когда она закрыла глаза и выгнула спину, ее розовые груди приподнялись к солнцу. В тот миг любовь к ней нахлынула на Стракса так сильно, что лишь благодаря силе воли ему удалось не пролить семя. Его драгоценная жена светилась от наслаждения, крепко сжимая его в своих ножнах. Утопая в экстазе страстной схватки, он сдерживал разрядку, пока Мара не перестала дрожать.

Тогда Стракс завершил их странствие так же, как и начал — считая ее самой красивой женщиной из всех, виденных им.

И будучи последним.

Эпилог. Мара Королева

Аремонд

Больше года прошло, прежде чем Мара со Страксом приехали в сердце Аремонда. Возвращение домой заняло больше времени, чем они рассчитывали, и не только потому, что каждое утро задерживались в постели. Мара рвалась обнять каждого члена своей семьи и представить их мужу, но былая срочность, вынудившая ее спешно покинуть королевство, сменилась полным удовлетворением.

Стракс ехал рядом с ней, прижимая к широкой груди их дочь. Арелла мирно спала в меховом свертке, и всякий раз, глядя на Стракса, Мара заставала его зачарованно разглядывавшим детское личико.

Она не знала, передалась ли ребенку магия перчатки, но иначе быть не могло, поскольку Арелла явно наложила на отца мощнейшее заклинание.

И на дядю тоже. Добравшись до южного побережья Иллвинда, Мара и Стракс вскоре нашли Арука и узнали обо всех его приключениях после падения за борт. Они не удивились ни знакомству с его красавицей-женой Джалисой, ни тому, что она оказалась правительницей Савадона. Благодаря силе перчатки, Мара временами видела Арука с его королевой.

Так что она с радостью прожила последний месяц беременности во дворце, вместо того чтобы рожать в дороге или путешествовать с младенцем посреди зимы. Пускай Мара невыносимо скучала по родным, но видела их и знала, что с ними все хорошо. Она даже послала им весточку и пообещала вернуться весной.

Когда распустились первые цветы, Стракс и Мара выехали в Аремонд.

Пересекая реку, считавшуюся восточной границей королевства, она пораженно осматривалась, и у нее щемило сердце. До отчего дома оставалось два дня езды, но вернуться в Аремонд после гибели Соледжиуса и знать, что тиран повержен…было непередаваемо. Мара чувствовала не только гордость и радость. Не только облегчение и счастье. Казалось, все вокруг обновилось. Старые хижины арендаторов. Вспаханные поля. Зеленые холмы вдалеке. Городские ворота и сам город. Жители перестали запирать ставни и двери домов.

Но больше всего изменились люди. Молодые и старые. Они казались другими, улыбчивыми и переставшими опускать взор. Проезжая по улицам, Мара слышала веселые песни и смех, но не злорадный. Она даже задалась вопросом, бывала ли здесь когда-нибудь по-настоящему, потому что ее родной Аремонд преобразился.

С величайшим изумлением Мара озиралась и не могла сосчитать людей, смотревших на нее широко распахнутыми глазами. Или, вероятнее, на Стракса. Ее муж внушал трепет и всегда притягивал к себе взгляды.

— Мара.

Волосы у нее на затылке встали дыбом. Стракс говорил тем самым тоном — спокойным, тихим — к которому прибегал в случае надвигавшейся опасности. Во время путешествия домой он несколько раз обращался к ней точно так же, если они натыкались на бандитов, троллей или стайных червей. Столкновения, начинавшиеся с того, что Стракс называл Мару по имени, и заканчивавшиеся смертями либо от его меча, либо от ее магии. Теперь к ним приближалась дюжина солдат, чьи начищенные шлемы сверкали в солнечных лучах. Цокот копыт по мощеной мостовой отзывался эхом меж стен.

Королевская гвардия.

Ох, вполне ожидаемо. В конце концов, Мара убила короля, не скрывая своего лица.

От напряжения у нее сковало живот. Возможно, ее хотели арестовать и представить перед судом, если, конечно, нынешний правитель Аремонда вообще разрешал суды.

Но Мара знала, что поступила правильно. В случае необходимости она готова была ответить за свои поступки и объяснить их. Просто не сразу.

Сначала Мара собиралась зайти домой.

Охранительно держа Ареллу в одной руке, Стракс второй достал меч из ножен и подъехал ближе к Маре.

— Мара, возьми ребенка.

С тяжело колотившимся сердцем она покачала головой. Воздух вокруг нее будто пошел волнами. Она слышала крики удивленных и встревоженных зевак. Маре не нужно было смотреть на свои руки. Она итак знала, что они светились, как и ее глаза.

Нет, Мара не собиралась вредить стражникам. Но также она не позволила бы им встать у нее на пути.

— Мы идем домой, — тихо сказала Мара Страксу.

Солдаты замедлились, будто запоздало поняли, с какой угрозой столкнулись, и остановились в нескольких шагах от нее.

— Марасерит Ик-Терин?

— Это я, — даже если на самом деле она была уже другой. Мара, покинувшая королевство полтора года назад, не была той же, кем вернулась. — Зачем вы меня ищите?

— Чтобы сопроводить во дворец, Ваше Величество, — улыбнулся капитан, внезапно успокоившись и обрадовавшись. Резко спешившись, он опустился на колено и склонил голову.

Мара уставилась на него. Солдаты у него за спиной последовали его примеру. Спешившись, они преклоняли колени и кланялись. По улицам во всех направлениях разносились повторяющиеся крики.

— Наконец-то приехала королева! Королева вернулась домой!

Весь город сошел с ума? Мара в неверии посмотрела на Стракса.

— Меня нельзя короновать только потому, что я убила Соледжиуса, — яростно прошептала она ему.

— Твой народ, кажется, считает иначе, — все еще прижимая к груди Ареллу, он пожал мощными плечами и вложил меч в ножны.

Народ. Люди вокруг. Те, что смотрели на Мару. Не на Стракса. Теперь они скандировали ее имя и приветствовали с такой надеждой, будто она сделала нечто большее, чем с помощью волшебства освободила их от тирана. Королевами становятся за более значимые поступки.

— Я ничего не знаю об управлении королевством, — от неуверенности у Мары дрогнуло сердце.

— Явившись на открытие турнира, ты ничего не знала об убийстве троллей или восхождении на гигантские черепа, — тихо уверил Стракс, согревая ее своим восхищением. — Но какими бы силами ты ни обладала, всегда использовала их исключительно для добрых деяний. Мара, ты станешь лучшей королевой из всех, когда-либо сидевших на троне Аремонда.

— И ты станешь королем, — от переизбытка эмоций у нее перехватило горло. Стракс не разделял ее сомнений.

— Я уже король, начиная с Винтермера, — снова пожал он плечами.

От внезапного осознания Мара приоткрыла рот. Как она получила трон Аремонда, так Стракс получил трон Винтермера.

— Потому что убил Тадуса?

— Нет, — он взял ее руку и, поднеся к губам, поцеловал в ладонь. Сердце Мары преисполнилось теплотой, отогнавшей всю неуверенность. — Потому что женился на тебе.

Разве женщина могла быть так благословлена? У нее был муж, любивший ее всем сердцем, дочь, замечательная семья, теперь еще и вера целого королевства.

Но был бы Стракс столь же счастлив, как и она? Он без сожалений отказался от Винтермера, которым мог править. Да и не только им. Стракс не впервые убил короля и освободил народ от гнета. Еще в Савадоне Мара наслушалась их с братом рассказов о былых приключениях. Конечно, короли и королевы могли путешествовать, вот только его жизнь никогда не стала бы той же, что и до женитьбы.

Поэтому на протяжении радостного дня и последующих затяжных празднований ее сердце снедали сомнения. Она не замечала, чтобы муж был чем-то недоволен или куда-то рвался, но как знать, не временным ли был его покой? Потому что тогда…

Тогда Мара нашла бы доверенного человека и, оставив трон, уехала бы с мужем.

— Вот оно, лицо, которого должны бояться мудрецы.

Со своего места перед зеркалом Мара подняла взгляд и увидела Стракса, вошедшего в опочивальню из смежной детской. В последнее время каждый их вечер заканчивался нежностью — после ужина они удалялись в спальню, где Мара кормила ребенка и принимала ванну, пока Стракс укладывал дочь спать. Часто к его возвращению Мара уже лежала в постели, но не потому, что Арелла долго засыпала, начав дремать еще у матери на груди. Просто их дни стали такими напряженными, а минуты вместе такими драгоценными, что перед тем как уложить дочь в колыбель, Стракс просто носил ее на руках.

Но нынешним вечером он не задерживался в детской. Заплетая влажные волосы, Мара посмотрела в зеркало. У нее больше не пылала кожа, и глаза не светились.

— Разве моего лица должны бояться?

— Да, — не отводя от Мары взгляда, Стракс пересек спальню. — Именно такое выражение бывает у тебя, когда ты примешь решение. Только дурак осмелится встать на твоем пути…но и того ты отравишь сладостью между своих ног.

— В тот день у меня было такое же выражение? — рассмеялась Мара.

— Да, — присев перед ней, он взял ее за руки, и хоть уголки его губ приподнялись в полуулыбке, темные глаза оставались серьезными. — В тот день у тебя болело сердце, потому что ты собиралась искать перчатку в одиночестве. Сейчас оно тоже болит? Если так, жена моя, моя королева, скажи, что тебе нужно, и я облегчу твое бремя.

Как же она изменилась за последний год. Раньше Мара ни с кем не делилась заботами — даже со своей семьей — и, разумеется, не со Страксом. Но все переменилось, стоило ей признаться, что Соледжиус бросил ее родных в темницу. Потом опять, когда Мара сказала, как сильно и долго ее ранили небрежные высказывания Стракса. И снова, раскрыв ему свое намерение воспользоваться перчаткой. За прошлый год ее доверие укрепилось, и хоть она по-прежнему предпочитала скрывать тревоги, к данному моменту уже знала, что лучше поделиться ими.

С сердцем, бившимся у самого горла, Мара ухватила Стракса ладонью за подбородок.

— Если когда-нибудь тебя утомит королевская жизнь, если когда-нибудь ты почувствуешь себя запертым в клетку или пойманным в ловушку, знай, что я уйду с тобой.

— В клетку? — нахмурился Стракс.

— Или если тебе станет скучно. И здешняя жизнь начнет раздражать, — Мара прерывисто вздохнула. — Стракс, ты объехал почти весь мир, и у тебя было столько приключений. Ты не из тех, кого удовлетворят королевские обязанности. Поэтому если ты когда-нибудь снова захочешь вернуться к приключениям, так и скажи.

— Мне не нужны приключения, — выражение его лица прояснилось, и он поднес ее руку ко рту, чтобы поцеловать пальцы.

— Быть такого не может. Ты…

— Хватит уже с горячей головой нестись навстречу опасности, — Стракс укусил кончики ее пальцев. — Разве нам не доложили, что магия Соледжиуса изменила и испортила леса вокруг Аремонда вместе с живущими там существами? Как думаешь, я пошлю армии на смерть и спрячусь за безопасными дворцовыми стенами? Или буду сражаться плечом к плечу со своими солдатами?

— Я знаю, что будешь сражаться, — как и сама Мара. — Но это лишь…

— Монстры, демоны, волшебные животные. Проблемой не назвать, — кивнул Стракс, будто бы соглашаясь. — Но твой отец предупредил меня об еще одной угрозе. О той, с которой я очень скоро столкнусь.

— Мой отец? — Мара выпрямилась на своем месте. — Что за угроза?

— Наша дочь научится ходить, — с предельной серьезностью заявил Стракс. — Я предвижу, сколько раз на секунду отвернусь и обнаружу, что Арелла пропала. Судя по всему, любой отец сталкивается с множеством кошмаров. И даже когда она повзрослеет, легче не будет. Арелла перестанет слушаться и, в конце концов, может принять участие в турнире, уехав далеко от нас. Каждая минута ее отсутствия станет мучением. И это только один ребенок. Думаю, у нас родится больше, поэтому у меня не будет ни минуты покоя, ни шанса заскучать.

— Возможно, еще парочка детей, — заулыбалась Мара.

— Даже если нет, я буду рад никогда не покидать нашу спальню, потому что величайшая из известных мне опасностей кроется здесь, — и впрямь.

— Из-за перешедшего ко мне волшебства перчатки.

— Нет. Не его я боюсь. Мара, легчайшим касанием своих пальцев… — Стракс опустил ее ладонь на свою грудь, где чувствовалось биение сердца, и прижал к стальным мышцам, — …ты делаешь меня слабым.

— Ты не кажешься слабым, — у нее участился пульс.

— Разве я не слаб? — горячо глядя на нее, Стракс поднял ее со стула и отнес в кровать. — Давай посмотрим, хватит ли мне сил для нового странствия. И вот откуда я начну, — осторожно уложив Мару на простыни, он опустился на ее дрожавшее тело и большим пальцем погладил по губам. — С Медового грота, который может быть опасней всего.

— Почему? — выдохнула она.

— Потому что если когда-нибудь из него донесется признание, что ты больше меня не любишь, я немедленно умру.

— Я никогда так не скажу, — от боли у Мары сдавило горло. — Никогда. Я всегда буду тебя любить.

— Эти слова тоже меня убивают, но самым приятным образом, — уверил Стракс и наклонился к ней. — Мне никогда не надоест исследовать твой Медовый грот.

Медленно и горячо поцеловав Мару, он спустился по ее подбородку и шее туда, где придумал еще несколько наименований, пробуя на вкус и дразня чувствительную кожу. Как оказалось, из Стракса был так себе поэт. Мара подрагивала от смеха, пока он омывал языком Млечные горы, и задыхалась от удовольствия, когда сосал Розовые вершины. Остановившись, Стракс поклонился Алтарю деторождения, после чего притворился заблудившимся в густом лесу на пути к Блаженным небесам у Мары между ног.

Он языком довел ее до пика и перевернул, все еще содрогавшуюся в экстазе. Поцеловав ее покатые плечи, он исследовал Малую лощину спины. Стракс снова вызвал у Мары смех, погладив ее между ягодиц и подразнив подушечкой большого пальца Таинственный колодец.

— Возможно, однажды ты захочешь пуститься в авантюру, — прошептал Стракс ей на ухо. Раздвинув ей бедра, он погрузился в Блаженные небеса, и ее смех сменился стоном чистого наслаждения.

Они словно впервые были вместе. Мара много раз принимала Стракса, но с каждым разом любила его больше прежнего. Значит, никогда не любила так сильно, как сейчас. Она не могла видеть его за своей спиной, зато чувствовала — горячую гладкую кожу, перекатывавшиеся массивные мышцы и частые выдохи, овевавшие ее затылок.

Он был всем, что Мара чувствовала внутри себя. Стракс наполнял ее ножны своей стальной длиной, но был еще глубже. Гораздо глубже. Занимал ее сердце и мысли так, что ничего другого не оставалось — только муж, ведший их туда, где они уже бывали, но ей никогда не надоедало.

Мара пыталась приподняться и встать на четвереньки, вскрикивая на каждом глубоком толчке. Жестче проникая в ее жар, Стракс протолкнул руку ей под живот и нащупал клитор. Волшебный камешек, как он прорычал Маре на ухо, начав его тереть. Она снова рассмеялась, но оргазм захлестнул ее, встряхнув все тело, выбив воздух из груди и натянув внутренние мышцы.

Вскоре горячее семя разбавило Реку нужды, блестевшую на бедрах Мары. Стракс схватил ее в свои руки и прижал к себе, что делал много раз с тех пор, как в полночь их объявили супругами.

— Мара, я никогда не пожелаю ничего другого, — тихо сказал он после нежного и медленного поцелуя. — О большем я и не мечтал.

В свою очередь, Стракс был воплощением ее мечты…и сверх того. Ни секунды не сомневаясь, Мара поцелуями начала прокладывать себе путь на юг, облизывая и пробуя на вкус.

Потому что она тоже любила приключения, и у короля была Пульсирующая башня, которую требовалось исследовать.

***

И вот мы снова заканчиваем историю, гадая, что добавить. Были ли у Стракса и Мары еще дети? Конечно, были. Выросли ли их дети и отправились ли в свои собственные путешествия? Разумеется. Они преодолели многие препятствия и опасности, испытали много страданий и радостей. Стремились к победе так же, как их родители — веря в магию любви, но зная, что ее не всегда достаточно (в таком случае они обычно доставали меч).

Но те истории о другом месте и другом времени. Наша же история подошла к концу, за исключением самого важного вопроса. Жили ли Мара со Страксом долго и счастливо?

Вне всяких сомнений.

Content

Уайлд Кэти Невеста посреди ночи

Кэти Уайлд  Невеста посреди ночи Мертвые земли #2

Глава 1. Стракс Последний

Глава 2. Мара Побежденная

Глава 3. Стракс Хранитель клятвы

Глава 4. Мара Жаждущая

Глава 5. Стракс Оголодавший

Глава 6. Мара Павшая

Глава 7. Стракс Уверовавший

Глава 8. Мара Победительница

Глава 9. Стракс Страж

Эпилог. Мара Королева