Панченко Сергей Анатольевич

Черный спектр 2

Annotation

Прошло больше десяти лет после событий первой книги. Мир изменился кардинально, и в первую очередь человеческое общество, расколовшееся на два лагеря. Необращенное большинство, не поддавшееся влиянию «черного спектра» и обращенное меньшинство, обладающее иммунитетом и смертельно опасными особенностями для человеческого большинства. Первые, из страха и неспособности свободно жить в новом мире, подчинили вторых, превратив их в покорных рабов.

Глава 1 «Рынок невольников»

Глава 2 «Ника»

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Заключение

Nota bene

Глава 1 «Рынок невольников»

Глава 1 «Рынок невольников»

Славка жил на невольничьем рынке четвертый год, и считался ветераном. Его нередко ставили бригадиром над командами ровесников, работающих в поле или же на каком-нибудь разборе здания, за что периодически ему перепадала увеличенная пайка от администрации рынка. Унизительная перед остальными заключенными добавка, от которой он не мог отказаться.

Всего на территории рынка жило под тысячу человек. Как рассказывали необращенные старожилы, до катастрофы вместо рынка располагалось автохозяйство, обслуживающее автобусами городские маршруты. Для Славки, рожденного после появления черного спектра, понятия «автобус» и «городской маршрут» ни о чем не говорили. Для него это место ассоциировалось с непосильным трудом от зари до зари, болью и унижениями.

Люди боялись заключенных рынка. В каждом из них таилась непостижимая необращенным сила, способная уничтожать их одним взглядом. Так называемый «Черный спектр», излучение, внезапно накрывшее планету, породил новый тип людей, на которых он не просто не действовал, а проявлял себя через них. Выглядело это, как симбиоз волновой и обычной жизненных форм. Кто-то считал обращенных новым типом людей, приспособившимся к новой реальности, но большинство просто боялось и старалось оградить себя от этого страха.

Ни одна семья не была застрахована от рождения ребенка с необычными способностями, и потому начавшееся было истребление обращенных детей свелось к более гуманному способу: их стали эксплуатировать в местах, где существование необращенного человека было почти невозможно. На невольничьем рынке проживало не меньше сотни человек с выжженными глазами. Это те, кто нечаянно или специально вызвали своим взглядом страх, окончившийся исчезновением. Как правило, за одного исчезнувшего выжигали глаза, за двух и более грозила безальтернативная смертная казнь.

Славка уже привык смотреть в землю, отчего осанка у него сделалась сутулой. Вообще любого заключенного можно было различить сразу по характерной осанке и поникшей голове. Славка боялся взрослеть, зная, что жизнь взрослого еще унизительнее. Он вообще не видел ни одного обращенного старше двадцати. Ходили слухи, что их просто убивают, чтобы не допустить возможности организации сопротивления. А еще он слышал, что существуют какие-то места, в которые необращенному ни за что не попасть, и в них свободно живут такие же люди, как и он и остальные заключенные рынка. Это могли быть просто слухи, в которые хотелось верить, чтобы надежда давала сил, если бы не странный голос, который он иногда слышал в минуты расслабленного состояния.

Этот голос раздавался в голове сквозь шум помех, как в древнем радиоприемнике, через который администрация слушала новости из своего мигрирующего места жительства, накрытого безопасным куполом, через который не проникало излучение черного спектра. Голос что-то говорил о местах, в которых новые люди смогут жить спокойно, не подвергаясь насилию. Славка долго считал, что это результат его воображения, пока не доверился слепому другу Илье, который повторил слово в слово то же, что слышал он сам. Из-за потери зрения Илья научился погружаться в состояние легкого транса, в котором слышал голос намного отчетливее. И еще он научился видеть мир, но не так, как глазами, а ощущать его вибрации. Этого было достаточно, чтобы не втыкаться в стены и обходить препятствия. Илья просил никому не говорить об этой особенности, чтобы не напугать администрацию, которая будет не в восторге от его новых способностей.

Славка родился спустя десять лет после события, изменившего мир. Для него все истории о том, как люди жили раньше, были сказкой, в которую сложно поверить. Если бы только не останки той цивилизации, применения которым сейчас становилось все меньше и меньше. Многое непонятное из прошлой жизни постепенно погибало, разрушалось, зарастало лесами, разбиралось на стройматериалы. Он еще помнил высокие дома, которые были видны с невольничьего рынка. За четыре года, что он здесь прожил, их разрушили и растащили для строительства домов в безопасных зонах. Необращенные напоминали Славке тараканов, напуганных, суетливых, прячущихся и вредных своей жалкой сущностью. Он мог ходить где угодно, не испытывая дискомфорта, а необращенные — только под защитой излучателей. В случае их поломки они мгновенно превращались в паникующих до безумия существ, теряющих над собой контроль, за что «Черный спектр» по праву забирал их себе.

Когда Славка еще жил с матерью, она рассказывала ему, что излучение из года в год скачкообразно усиливалось. Последний скачок случился за несколько лет до его рождения. Ему предшествовала вспышка, озарившая небосвод, а потом все, кто находился вне безопасных зон, разом исчезли. Человечество еще раз сократилось. Из хорошего, по ее словам, случилось только то, что затевавшиеся военные конфликты разом сошли на нет. Большая часть активного мужского населения, занятая в подготовке к военным действиям, исчезла, оставив после себя груды оружия.

После последнего скачка усиления излучения количество рождений обращенных детей так же скачкообразно увеличилось. Начавшаяся инквизиция против них благодаря действиям родителей, намеренных защищать своих детей, закончилась компромиссом. До десяти лет такие дети жили в отдельных местах с собственными родителями, а потом отправлялись на невольничьи рынки. В таком возрасте они становились опасными и для собственных родителей. Славка не видел свою мать уже два года. Слышал, что она снова родила, и на этот раз его братик оказался «нормальным».

— Эй, Славарь, готовь команду, — в барак, в котором сидел Славка, зашел Трипод, бригадир над бригадирами.

Из-за одноногой подставки, которую он всегда носил с собой и на которую любил опирать свою задницу, его и прозвали Триподом.

— Для чего? — поинтересовался Славка.

— Жареный сказал, что хочет прокатиться по полям, — сухо пояснил начальник.

Жареным звали куратора рынка, а прозвище ему досталось по фамилии, то ли Жарков, то ли Жаркой. Мерзкий толстячок с плеткой, которой он любил охаживать спины тех, кто тащил его экипаж. В то время, когда подавляющая часть людей, даже необращенных, имела проблемы с недостатком веса, упитанность Жареного воспринималась как пощечина всем худым. Он обожал делать вид, что находится при деле, будучи совершенно бесполезной единицей. Зачем его держали на этой должности, Славке было совершенно непонятно.

Для перевозки отъевшейся задницы использовали старый легковой автомобиль. Из него для облегчения веса был вынут двигатель и коробка. Из генератора, работающего от аккумулятора и вращающихся колес, активировался защитный «зонтик». Конструкция считалась надежной, потому Жареный так любил раскатывать в этом экипаже, делая вид, что ему интересен фронт работ.

Славка отправился собирать команду, четверых человек. Кто-то из них надеялся сегодня отдохнуть и набраться сил, но, видимо, не суждено.

— Васька, Пятак, Морда и Жора, на выход! — скомандовал он жестким голосом.

— Ай, что там еще? — произнес Пятак недовольно, потому что Славка его разбудил.

— Жареный хочет посмотреть поля, — коротко объяснил он суть вопроса.

— Пусть идет и смотрит, — Пятак перевернулся на другой бок, демонстрируя нежелание просыпаться.

— Блин! — Славка осмотрелся, увидел у чьей-то кровати ремень, схватил его и врезал по заднице Пятаку. — Подъем, блин, на работу!

Пятак соскочил и принялся бегать вокруг кровати, держась за горящие ягодицы.

— А ты чего сразу лупить, как трус?

Обращенные часто называли необращенных трусами, подразумевая их перманентное состояние испуга вне безопасных зон.

— Я не трус, просто не люблю, когда мои приказы игнорируют. Вы подчиняетесь мне, а не трусам. Живо собирайтесь на работу.

Названные им приятели через пять минут стояли у «гаража», навеса, под которым находились три автомобиля, оборудованных для езды в человеческой упряжке. Славка надел на себя кожаный жилет, защищающий от натирания тела капроновым тросом. Остальная команда сделала то же самое. По их лицам было видно, что на сегодняшний день они строили совсем другие планы.

— Ничего, откатаем этого жирняка и будем свободны весь день, — пообещал Славка неуверенно.

— Ты сколько раз обещал, и ни разу не исполнил, — упрекнул его Васька.

— От меня ничего не зависит. Если бы я распоряжался нашим лагерем, вы бы все лежали в кроватях сутками, а вместо вас работали трусы.

— Трусы работать не смогут, потому что исчезнут. Тут без вариантов, — меланхолично заявил Жора, самый интеллектуальный «конь» в упряжке.

— Тише ты! — шикнул на него Славка.

Любые разговоры на тему сопротивления необращенным воспринимались администрацией рынка со всей серьезностью. За подобные разговоры можно было залететь на гауптвахту, на которой пришлось бы работать еще больше за меньшую пайку, да еще и получать плеткой по спине по поводу и без.

Все четверо товарищей впряглись в лямки. Славка зацепил пустую легковушку и сел за руль, чтобы доехать до управы, в которой их ждал Жареный.

— Поехали! — выкрикнул бригадир.

Мальчишки синхронно дернулись вперед и бесшумно покатили машину. Славке нравилась техника, которой раньше пользовались люди. Конечно, сейчас она не могла показать все, на что была способна, но даже то, что осталось, внушало ему уважение. В ней было много деталей, красивое оформление интерьера, ручки, кнопки, крутилки, вертелки, удобные сиденья. Снаружи машины сильно поржавели, но внутри выглядели еще неплохо. Конкретно у этого экземпляра вместо родного железного днища, прогнившего насквозь, была сооружена деревянная рама. Машину после реставрации перекрасили заново, чтобы дерево не бросалось в глаза. «Ценители» не желали, чтобы в глаза бросались «колхозные» переделки.

Экипаж подкатился к управе, двухэтажному зданию, отделанному мелкой декоративной плиткой. Славка еще не успел выбраться, а к ним уже спешил куратор с портативным «зонтиком». Мальчишки быстро натянули на глаза повязки из полупрозрачной ткани.

— В землю! — приказал он опустить головы вниз. — Не напердел тут мне? — скорчив брезгливую физиономию, Жареный принюхался к салону. — Вонючие, гады.

Куратор вынул из непременно сопровождавшей его сумки из натуральной кожи стеклянный пузырек с настоянной на спирту смесью ароматных трав и древесины. Прижал наполовину пальцем горлышко и подул, чтобы вызвать мелкодисперсную струю для освежения запаха салона. Ароматное облако окутало машину и донеслось до носов мальчишек. Так пахло неравноправие. Они воняли потом, а трусы источали аромат духов.

Довольный результатом куратор забрался в салон, на водительское место.

— Эй, как тебя! — позвал куратор Славку.

— Вячеслав, — ответил мелкий бригадир.

— Ох, ты посмотри — Вячеслав. Может, мне еще местами с тобой поменяться?

Славка хотел бы на это посмотреть.

— Я не подумав. Славка я.

— Так-то лучше, Славка. Короче, план такой. Едем на пшеничное поле, потом на картофельное, потом на кукурузное. Завернем к реке и проверим брод.

— Там дорога крутая, тяжело тащить машину вверх, — напомнил ему Славка.

— Поной мне, урод. Потащите, устанете, отдохнете. Нам нужно узнать, насколько обмелела река. Вам-то не надо о будущем думать, как людей прокормить, а мне надо. Озимые будем за рекой на фураж сеять, так что готовьтесь к еще одной посевной. Погнали.

Жареный для пущего усердия щелкнул плеткой. Затем закрыл окна, чтобы не вдыхать вонь, источаемую экипажем, и пыль, поднимаемую ими. Откинулся полулежа на сиденье и ухватился за руль. Повозка тронулась, зажужжав генератором, питающим мощный «зонт», прикрывающий машину и пространство на три метра вокруг нее.

— Вот настоящий экологически чистый транспорт, — произнес он, расплывшись в улыбке. — Пибип! — посигналил неработающим клаксоном.

Славка стоял в пятерке первым. Товарищи старались бежать в ногу, а когда сбивались, он чувствовал это по вибрациям лямок, и тогда давал вслух счет для выравнивания шага. Монотонный труд позволял погрузиться в себя, что очень помогало не чувствовать усталость и не унывать от тоскливого однообразия действий.

— Раз, раз, раз, два, три, — скомандовал он, не задумываясь, когда лямки, идущие назад, застучали по плечам.

— Впереди ямы, — предупредил его Жора.

— Помню, — бросил Славка, не оборачиваясь.

Дороги никто не ремонтировал, поэтому с каждым годом они становились все хуже. Ям становилось все больше, а кустарники и молодые деревца подбирались все ближе к ним. Когда до серьезных колдобин осталось метров двадцать, Славка поднял правую руку вверх, давая сигнал куратору начинать торможение. Машина с запозданием засвистела сточенными тормозными колодками и серьезно влетела передними колесами в неровности дороги.

— Вы чё там, твари, уснули? Эй, бригадир, еще один такой косяк — и ты на «губу» на неделю залетишь. Ублюдки. Пошли вперед неспеша, — он щелкнул плеткой для пущей демонстрации намерений.

К его угрозам стоило относиться серьезно. Жареный прославился своей мстительностью и исполнением обещаний. Своего внутреннего деспота он не скрывал.

— Так, пацаны, давайте осторожнее перекантуем машину по буеракам, — Славка задал темп, который считал комфортным.

Однако машине не хватало инерции, чтобы наскоком перескочить некоторые особенно крупные колдобины. В одном месте мальчишки дружно свалились, когда повозка неожиданно дернула их назад. Куратор через лобовое стекло погрозил кулаком.

— Сука жирный, — сквозь зубы произнес Морда. — Сжечь бы его в этой машине.

— Тихо, — буркнул Славка негромко. — Прибавим чуток скорости.

Экипаж прибавил шагу, чувствуя, как машина скачет по ямам. Наконец сложный участок закончился, и они перешли на легкий бег. Съехали с грейдера на полевую дорогу и понеслись вдоль лугов, на которых паслись стада коров. Пшеничное поле раскинулось впереди бескрайней зелено-голубой волнующейся равниной. Славка начал сбавлять ход заранее, чтобы отдохнуть и дать машине возможность прокатиться по инерции. Повозка замерла у самого края поля.

— Эй ты, бригадир, иди сюда. У меня для тебя ответственное задание, — позвал Славку куратор.

Он подошел, не поднимая головы.

— Что надо сделать?

— Вот тебе рамка, — он разложил до рабочего состояния квадратную рамку с длиной стороны в полметра, — накидываешь на пшеницу, и всю, что попадет внутрь, срываешь под корень. Связываешь веревочкой и подписываешь номер образца.

— А как подписывать?

— Руками, если ты умеешь ими пользоваться. Держи карандаш, и смотри не сломай сердечко, отхлестаю, — Жареный потряс плеткой.

— А сколько надо делать проб? — спросил Славка, превозмогая страх.

— Десять, но в разных частях поля. Первую с краю, последнюю в центре. Понял?

— Да. Могу идти?

— Иди. А вы катайте меня, чтоб генератор работал, — приказал он оставшемуся без командира экипажу.

Мальчишки безропотно потащили машину. Славка понял, что от него требовалось. Руководство хотело знать, на какой урожай им стоило рассчитывать, чтобы заранее спрогнозировать свою политику. Торговля между безопасными зонами стала одной из самых главных статей выживания людей. Первый раз он накинул рамку в десяти метрах от края. Вырвал все растения пшеницы, перевязал кожаной тесемкой получившийся снопик и подписал на утолщении тесемки «образец № 1». Высчитал примерное расстояние до середины поля, чтобы поделить его на равные промежутки, и продолжил свою работу.

Такой труд ему нравился. В нем присутствовал творческий момент, предвосхищение ожидания будущего урожая. Ему захотелось стать одним из руководителей безопасной зоны и планировать жизнь общины, манипулируя данными и строя прогнозы. Это был правильный и полезный труд, от которого зависела судьба каждого жителя. Славка проделал работу ответственно, ни разу не схалтурив. Ему хотелось, чтобы тот, кто будет считать колоски и зерна, получил самую достоверную информацию.

Охапка из десяти снопов оказалась тяжелой. Славка еле доволок их до края поля. Подождал, когда его товарищи докатят повозку к нему. Когда она остановилась, Жареный дремал на переднем сиденье, открыв рот. Славка закинул снопы в багажник и снова впрягся в узду.

— Все нормально? — спросил в спину проснувшийся куратор.

— Да.

Славка стронул экипаж с места. В следующий раз они остановились у картофельного поля. К этому моменту сам Славка и его товарищи уже немного устали. Пот бежал по лицу, затекая в глаза. Рубахи взмокли. По спине расплылись влажные темные пятна, к которым липла дорожная пыль. Куратор приказал на примере десяти выкопанных кустов проверить будущую урожайность картофеля. Выкопать и посчитать клубни, а так же проверить на колорадского жука и фитофтору. Славка беспрекословно выполнил работу.

Затем они поехали на кукурузное поле. Здесь ничего проверять не надо было. Жареный оценил состояние посевов самостоятельно.

— Так, теперь к реке, — скомандовал куратор.

Славка, да и его команда тоже, зверски захотели пить.

— Воды не дадите? — попросил он.

— Из речки попьете, — небрежно ответил Жареный.

Экипажу ничего не оставалось, как подчиниться. Уже без прежней энергии они поехали дальше. Дорога к реке вела вначале на возвышение, а потом на резкий спуск. Тянуть впятером машину по плохой дороге оказалось намного тяжелее, чем они представляли себе. Колеса проваливались в ямки, отбирая последние силы на рывки. Ребята дышали, как загнанные кони. А толстый куратор, разомлевший в комфорте, снова дремал с открытым ртом.

— Всадить бы ему кол прямо в пасть, — размечтался Жора.

Славка промолчал, будучи полностью на стороне товарища. Наверное, по приезде этот куратор начнет рассказывать начальству о том, как он надорвался, выполняя приказ. А их после этого кросса могут отправить на другую работу, пока не зайдет солнце. А виной всему страх необращенных, заставляющий унижать тех, кто по их тайному мнению лучше и сильнее. Они знали, что обращаются с людьми как со скотом, и потому не давали обращенным дожить до взрослого возраста, боясь настоящего бунта.

Кое-как с остановками удалось забраться на вершину возвышенности. Сверху открылась прекрасная панорама реки, поймы и леса, окантовывающего русло. Спуск к реке был слишком крутым, а дорога изобиловала промоинами. Водителю машины следовало бы стать активным участником движения, чтобы объезжать препятствия и вовремя притормаживать.

— Чё встали? — выкрикнул Жареный в открытое окно.

— Крутой спуск, вам надо будет рулить и тормозить, чтобы машина не разогналась. — предупредил Славка.

— А то чё? На вас наеду? — куратор мерзко заржал. — Говна собачьего.

— А кто вас отсюда вывезет? — дерзко спросил Славка, не справившись с раздражением.

— Рот закрой, шавка, — Жареный щелкнул плеткой. — Погнали.

Славка покачал головой.

— Ладно, пацаны, смотрите не попадите ему под колеса. Ты, Жора, сечешь назад и орешь благим матом, если машина поедет на нас, — приказал бригадир.

— Ладно, — согласился Жора.

— Потянули осторожно.

Машина тронулась легко, совсем не как в гору. Через десять шагов она уже катилась самостоятельно, с каждым метром набирая скорость. Экипаж бежал легко, а Славка показывал руками направления, в которые надо вертеть руль куратору, чтобы не попасть в глубокие канавы. Они одолели половину спуска, а потом что-то пошло не так. Где-то в районе переднего колеса раздался хруст, после которого машина понеслась вперед, будто у нее отказали тормоза. Она мгновенно нагнала экипаж. Куратор, выпучив от страха глаза, бесцельно вращал рулем.

— Отстёгивайтесь! — успел выкрикнуть Славка и отскочить в сторону.

Сам он не успел отстегнуть лямку. Она дернула его и поволокла за машиной. Славка вытянул руки вперед, чтобы лямка соскочила с него вместе с жилетом. Его еще протащило несколько метров прежде, чем жилет стянуло с туловища. Машина с куратором понеслась по ухабам, подпрыгивая на них всеми колесами. Жареного, наверное, уже не раз приложило к потолку.

Видимо, удары выбили из него дух, потому что машина как будто потеряла управление. Ее понесло в сторону неглубокого оврага. Славка прикрыл лицо ладонями, боясь смотреть на то, что должно было произойти. Автомобиль залетел в овраг одной стороной, ударился передком о противоположную сторону со всей дури, подняв кучи песка, подлетел багажником вверх и перевернулся на крышу.

Славка обернулся на товарищей. Они стояли в полном ступоре, не зная, что предпринять. Вся вина за это происшествие должна была лечь на их плечи.

— Бегом! — скомандовал бригадир и первым бросился к машине.

Команда подбежала к автомобилю. Задние колеса еще вращались. Передние не могли этого делать, потому что были вывернуты ударом. Огромный маховик, расположенный под капотом и служащий благодаря инерции аккумулятором для генератора, издавал подозрительные скрежещущие звуки. Славка нагнулся, чтобы посмотреть на состояние куратора. Мужчина лежал на крыше, лицо перепачкано в крови и осколках стекла. Он не подавал признаков жизни.

— Надо перевернуть машину, — приказал бригадир.

— А ехать она все равно не сможет, — резонно предположил Васька. — Может, попытаться вытащить жирняка?

— А дальше? Без зонтика он и минуты не протянет, — Славка почувствовал, как начинает впадать в панику.

— А я слышал, что такие как мы умеют издавать звуки, нейтрализующие спектр, — произнес не к месту Морда.

— Сказки это, — окоротил его Жора.

— За помощью надо бежать, — решил Славка. — Может, он не придет в себя, пока она прибудет? Морда, давай напрямки, ты у нас самый быстрый.

— Я? — Морда сморщился, но напоролся на холодный взгляд Славки. — Ладно. А что сказать?

— Говори, как есть, нам терять нечего.

Морда вытер пот с грязного лица и побежал. Механический аккумулятор скрежетнул в последний раз и замер. Повисла такая тишина, что стали слышны лягушачьи хоры у реки. «Зонтик», защищающий Жареного от черного спектра, больше не работал. Мужчина, словно почувствовал это, зашевелился и открыл глаза. Мгновение он смотрел растерянно, словно не понимал, что происходит, но потом в его взгляде все отчетливее начал концентрироваться сгущающийся страх. Куратор завопил как резаный, заерзал ногами, скрежеща битым стеклом по крыше, и исчез.

Ребята смотрели в пустое нутро повозки и не могли поверить, что человека в нем больше нет. Осознание личной катастрофы медленно проникало в их мысли.

— Морда! — Славка громко крикнул вслед убегающему товарищу. — Назад!

— Чё? — коротко спросил запыхавшийся Морда, присев рядом.

Пустой салон машины был ему самым красноречивым ответом.

— Что делать будем? — Жора полез в машину и вытащил из нее кожаную сумку Жареного.

— Возвращаться нельзя, ослепят, — произнес Славка. — А меня, как бригадира, еще и выпорют, и на месяц в карцер. Я на рынок не вернусь, а вы как хотите.

Жора открыл сумку и принялся выкладывать из нее все, что в ней лежало: пузырек с духами, складной нож, старые монеты, имевшие хождение внутри безопасных зон, носовой платок с выцветшим рисунком, пластиковый раскладывающийся стакан, очки с темными стеклами с одной отломанной дужкой и небольшую книжку с пожелтевшими страницами — «справочник агронома».

— Если нас с этим найдут, сразу решат, что мы грохнули труса, — заметил Пятак.

— Ну хоть побрызгаться можно? — Жора сжал в кулаке пузырек с духами. — Это моя мечта.

— Такие как мы должны вонять, чтоб за сто метров можно было понять, кто ты такой, — Славка вырвал из рук Жоры пузырек.

Но не выбросил, а к удивлению товарищей, налил себе в грязную ладонь сильно пахнущую жидкость и растер ее по шее и груди.

— Держите. Повоняем немного как трусы, а потом в реке смоем, — бригадир вернул пузырек Жоре.

— Так что, сбегаем? — Пятак решил, что мытье в реке будет начальным этапом побега.

— Как хотите, я вас за собой не зову, — Славка поднялся на ноги. — Раз само так получилось, значит, надо воспринимать это как знак.

— Жаль я не видел, как эта тварь обосралась, — пожалел Морда. — Вы хоть успели насладиться моментом?

— Не особо. Жареный оказался слишком внушаемым, потому пропал быстро, — бригадир взял из кучи предметов куратора складной нож и сунул в карман. — Идете?

Товарищи медленно поднялись. Тела, уставшие от тяжелой работы, просили отдыха.

— Хорошо, что этого кабана не надо назад тащить, — Пятак на прощание пнул мятый кузов машины. — Я бы сейчас уже не смог. Хоть что-то хорошее случилось за день.

— Хорошее, если не найдут. Сейчас такая движуха начнется во всех безопасных зонах! Это же такое событие — твари завалили труса, это что-то неслыханно дерзкое, за что их надо убить в самой жестокой форме, чтобы показать всем тварям в назидание, кто здесь хозяин, — Морда предвосхитил ожидающие их события. — Но это если не вернуться сразу. Бегство доказывает нашу вину.

— Ты хочешь ослепнуть? — спросил его Славка.

— Нет, но жить хочу больше.

— Иди, мы тебя не держим. Можешь даже сказать, что пытался нас остановить, но мы побили тебя. Хочешь, фингал под глазом поставлю для достоверности? — Славка замахнулся.

— Не надо! — Морда инстинктивно закрылся руками. — Я с вами.

Команда в последний раз бросила взгляд на перевернутый автомобиль и направилась к реке. Пошли они балками и оврагами, чтобы не попадаться на глаза случайным людям. Мало ли кто мог промышлять на этих землях. Охотники из числа обращенных иногда заходили в чужие владения, преследуя стаи косуль или кабанов.

Метров за сто до реки потянуло влагой. Славка прибавил шаг, а когда начался желтый песчаный берег, поросший кустами мать-и-мачехи, скинул с себя всю одежду и бегом, поднимая брызги, вломился в воду. Товарищи последовали его примеру. Они долго плескались, оттирали с себя многомесячную грязь, ныряли и развлекались, как обычные подростки. Река на время позволила им забыться.

Накупавшись, Славка принялся стирать свои лохмотья при помощи мыльнянки, росшей у реки. Ему хотелось отбить с одежды грязь и запах невольничьего рынка. Постирав, он не стал развешивать ее для сушки, сразу натянул на себя.

— Задерживаться здесь опасно. Нас вычислят по следам. Надо идти по воде вдоль берега вверх по течению километров десять, пока не дойдем до железнодорожного полотна. На нем наши следы точно потеряются, — Славка поделился придуманным планом.

— Далековато, — Жора задумчиво почесал спутавшиеся на макушке волосы.

— Тем лучше. Никто так сразу не поймет наш замысел. Вначале кинутся вниз по течению, думая, что мы поплыли по реке, а когда не найдут, время уже будет потеряно, мы будем далеко, — Васька поддержал план бригадира.

Ребята, последовав примеру старшего, выстирали свои обноски и надели их на себя. Немного отдохнув, они переплыли реку и направились вверх по течению вдоль пологого берега. По дороге собирали устриц-беззубок, чтобы приготовить их на ужин. Благо, в реке их водилось в достатке. Нужно было осторожно ступать, чтобы не порезать босые ноги об острые края створок.

Отмахав половину отмеренного пути, они услышали на реке какую-то активность. Слышался звук работающего парового двигателя и стук топоров. В воздухе висел запах дыма. Морда вызвался разведать обстановку. Он уполз кустами вперед и вернулся через десять минут.

— Там трусы лес валят, — сообщил он.

— Сами? — не поверил Славка.

— Ну, прям, сами. Пацаны, такие же, как и мы, а те только смотрят из-под зонтика. У них, кстати, оружие огнестрельное есть.

— Лучше не рисковать. Переждем здесь, пока они не свалят.

Через час лесорубы погрузили стволы деревьев на телегу, движимую паровым двигателем, и уехали. Команда Славки продолжила путь. Вечерело. Над пожелтевшей в закатном солнце водой носились рои комаров и одиночные стрекозы. Выписывали фигуры высшего пилотажа стрижи. Рыба веселилась, плеская серебристыми хвостами по поверхности воды. В зарослях рогоза на излучинах реки остервенело орали лягушки. В неподвижном воздухе замер накопившийся за день летний зной.

— Свобода, — блаженно прошептал Пятак на выдохе.

— А в лагере сейчас ужин, — Морда испортил ему наслаждение моментом.

— По мне уж лучше устриц трескать на свободе, чем баланду на рынке, — Васька передернул плечами. — Была бы сеть, еще и ухи навернули бы. Ой! — он неожиданно подпрыгнул. — Меня кто-то за ногу тронул.

— Хорош вам шуметь, — зашипел на них Славка. — Мы еще от лесорубов недалеко ушли.

Команда послушалась его. До наступления ночи шли молча, не спеша, озираясь по сторонам. Прежде чем совсем стемнело, они увидели ориентир, к которому стремились — железнодорожный мост, перекинутый через речку. Для мальчишек, рожденных после гибели цивилизации, ее останки в виде сложных инженерных сооружений, сделанных из металла и бетона, воспринимались как чудеса, к наследию которых они не имели никакого отношения. Тысячи километров рельс, сотни мостов, насыпи в два человеческих роста. Таких грандиозных проектов человечество больше не могло себе позволить. А составы, ржавеющие на путях? От их могучего и агрессивного облика Славке становилось не по себе. Они казались ему могучими богатырями, погибшими, но способными в один прекрасный момент ожить и показать всем свою силу.

Ребята выбрались из воды прямо под мост по крупному щебню, на котором не оставалось следов. Пришлось надеть обувь, чтобы не поранить стопы. Половодье нанесло под мост кучу валежника, так что проблем с разведением огня у команды не было. Они забрались под стык основания моста и его полотна между огромными балками. Морда набрал дров и сделал приспособление для разжигания. Жизнь на рынке приучила мальчишек добывать огонь из чего угодно. Они умели разжигать его при помощи вращения трута и даже камней, высекая искры.

Морда крутил ровный трут ладонями. Пятак слегка прижимал его сверху, чтобы трение о деревяшку, на которую он опирался, было сильнее. Васька счистил с сухих веток всякую шелуху, которая могла быстро разгореться, и сидел, склонившись вниз, зорко следя, когда появится огонек, который нужно раздуть. Славка и Жора выбрались на полотно железной дороги на разведку. Погоня за ними могла случиться совсем не по тому сценарию, на который они рассчитывали. Однако в этих местах было так тихо и безмятежно, что мучавшие Славку предчувствия растворились в ночной тишине.

Из-под моста потянуло дымком. Ребята собрались вокруг разгорающегося костра, чтобы приготовить себе ужин. Они зажимали раковину устрицы с сомкнувшимися створками двумя палочками и держали над огнем, пока те не раскрывались. Держали еще немного, а потом выгрызали из панциря горячую плоть, сильно пахнувшую речной водой.

— Деликатес, — Морда с сожалением доел последнюю устрицу. — Я бы еще чего-нибудь слопал.

— Давайте утром еще раз соберем устриц прежде чем идти дальше? — предложил Жора.

— Давайте, — согласился Славка.

— А куда в итоге мы пойдем? — поинтересовался Васька.

— Я не знаю пока, — бригадир пожал плечами. — Подальше от своих, чтобы информация о нас затерялась между трусами, а там видно будет.

— Если нас поймают, все равно сдадут на наш рынок, у них же Кодекс. Беглый обращенный должен быть возвращен хозяевам.

— Будем более осторожными, чтобы не попасться. Попробуем идти ночами, а днем прятаться и спать, — предложил Славка.

— Можно идти от одного поселка к другому. Трусы не любят их, боятся, им там все время что-то мерещится, — обстоятельно посоветовал Жора.

— Да, это хорошая идея, — согласился Славка.

— А кто-нибудь из вас верит, что есть места, в которых живут такие, как мы, и куда трусы не могут попасть? — неожиданно спросил Морда и оглядел товарищей горящим взглядом.

— Я не верю, — растягивая слова, произнес Пятак и зевнул. — Сказки, чтобы не одуреть от безнадеги.

— А кто-нибудь из вас хоть раз слышал в голове голос, который рассказывал об этом? — поинтересовался Славка. Ни с кем, кроме слепого Ильи он не делился этим прежде.

— Нет, мой голос обычно говорит, что пора бы пожрать, — усмехнулся Морда.

— У меня тоже нет никаких голосов, — признался Жора.

Васька и Пятак тоже никогда не слышали внутри себя никаких особенных голосов.

— А у тебя был что ли? — недоверчиво спросил Пятак.

— Да. Много раз. Но он такой нечеткий, нужна абсолютная тишина, чтоб слышать его. А где ее у нас найти? Либо работаешь, как конь, либо дрыхнешь без сил, — Славка решил, что сейчас самое время рассказать об этом. — Я не чокнулся, не думайте, мы со слепым Ильей обсуждали эту тему, и он повторил все то же, что слышал я.

— Да ладно? — изумился Пятак. — И чё там он бубнил?

— Ну, что есть такие места, куда обращенным можно спрятаться от трусов. Что там нас ждут и всегда рады.

— А как туда попасть? — Морда напряженно уставился на товарища, веря, что тот сейчас даст ответ.

— Я не знаю. Этот голос что-то говорил о том, что надо развивать в себе какой-то дар, и тогда можно увидеть вокруг себя гораздо больше, в том числе и то место, где можно спрятаться.

— Расплывчато, — Жора поворошил прогорающие угли в костре. — Лучше бы он назвал географический ориентир, в который надо придти.

— Он что-то говорил о сияющей на закате короне, которая может указать путь, но не сказал, где ее можно увидеть, — поделился Славка.

— Звучит как проповеди, на которые ходят необращенные, — фыркнул Жора. — Приди туда, не знаю куда, соблюдай то, не знаю что, и тогда «Черный спектр» не дотянется до тебя. Жареному это не помогло.

— Лет через десять трусы совсем перестанут выходить из безопасных зон, — предположил Пятак. — И тогда этот мир станет нашим.

— Не, бегать десять лет я не согласен, — Морда завертел головой. — Мне тогда уже будет далеко за двадцать, а я не видел ни одного обращенного в этом возрасте. Может, мы и не живем так долго.

— Убивают нашего брата, — жестко ответил ему Славка. — Из-за страха. Боятся, что мы соберем силу.

— Согласен, — покивал Жора. — На то они и трусы, чтобы всего бояться. Только надеяться, что вскоре что-то поменяется, наивно. Необращенные не сдадутся просто так, они за жизнь цепляются сильнее, чем мы. Даже если они засядут в зонах, то придумают, как управлять нами не выходя оттуда. Нам нужно место, в котором они нас не найдут, чтобы набраться сил.

— Если только оно существует. Потому что пока это похоже на сказку, которую рассказывают детям перед сном, — Жора зевнул. — Давайте спать.

Славка поделил между всеми смены дежурства и заступил первым, хотя глаза закрывались от усталости. Его товарищи легли спать, а он выбрался из-под моста и уселся на его край, свесив ноги вниз. Под слабым сиянием звезд он видел извивающуюся змеей реку, темнеющий лес и очень далеко мерцающие в движущемся воздухе огни. Наверное, это тоже был чей-то невольничий рынок, в котором сейчас жили такие же мальчишки и девчонки, как и он, заключенные в неволю по причине страха перед ними. Их доля была тяжелой, а участь печальной. Они не заслуживали того, как с ними обращались, потому что урожденные обращенными намеренно не собирались никому вредить. Для трусов они были тварями от рождения, не заслуживающими ничего, кроме рабского труда и быстрой смерти.

Глава 2 «Ника»

Глава 2 «Ника»

Максим уже и не помнил себя в человеческом обличье. Тело лежало внутри сферы много лет в особом состоянии, не портясь, и уже казалось мусором, а не тем, кем он считал себя раньше. Все человеческое стало Максиму чуждым. Вернее, всё, что требовало тело для своей жизнедеятельности: пища, дыхание, сон, страх. Потеря последнего совершенно преобразила образ мышления. Страх в человеке существовал ради сохранения материальной оболочки, в которой был прописан основополагающим инстинктом, влияющим на многие аспекты принятия решений. Осознав себя практически бессмертным, Максим почувствовал неимоверную силу и желание применить ее с пользой.

Пользу свою он увидел в помощи людям, которые начали меняться, либо были рождены с этими изменениями. И в первую очередь он начал со своей семьи. Освоившись в своей новой ипостаси, которая благодаря его вхождению в некий волновой узел, во главе которого стоял Лидер, как он просил себя величать, превратила его в более эффективную структуру, способную менять физику в недоступном человеческому пониманию смысле. Проще говоря, играя с особыми видами энергий, составляющими ткань вселенной, можно было создавать аномальные участки, недоступные простым смертным, а также обращенным, не умеющим пользоваться своим даром.

Дочь Вероника видела и слышала отца, поэтому ему не составило особого труда рассказать ей о том, что надо валить из Миролюба, пока людей не начали настраивать против таких, как она и мама. Маша верила дочери, хотя и пребывала в состоянии страха, по привычке боясь выходить за территорию «точки Лагранжа». Максиму пришлось вести своих женщин, как навигатору, прокладывая маршрут от одной точки до другой, чтобы они не попали не к тем людям. Благо после его включения в цепочку последователей Лидера желающих перемещаться между точками Лагранжа без дела стало намного меньше.

Первую зону Максим сделал неподалеку от Белых Зорь, специально, чтобы его женщины имели возможность во время миграции точки потихоньку приворовывать пропитание у её жителей. Пока у них не было возможности самим производить еду, приходилось идти наперекор собственной морали. Пространственная аномалия в радиусе составила более километра вокруг избушки лесничего. Вероника умела запросто пересекать границы аномалии в обе стороны, а Маша только в одну. Выйдя за ее пределы в одиночку, назад вернуться она уже не могла, только вместе с дочерью.

Постепенно Максим достучался до сознания Макара, который после этого смог уговорить Николая, а затем и Толика с Кайратом отправиться в сторону созданной им аномалии. Напарники Николая не поддержали командира, и уехали на паровозе домой. А четверо его товарищей вскоре пересекли барьер и очутились вместе с его женщинами. Появление мужчин позволило привести заброшенный дом лесничего в приличное состояние и подготовиться к зиме.

Люди, живущие в Белых Зорях, наверное, уже начали верить в чертовщину из-за этой части территории, накрытой аномалией. Круг в два километра был просто вырезан, а его границы «склеены» так, что заметить это было совершенно невозможно. У тех, кто помнил эти места иначе, запросто могли возникнуть подозрения в собственной неадекватности. Также невозможно было не заметить пропажи. Пропадали вещи, домашние животные, продукты. Не в больших количествах, чтобы не вызывать жажду мести и желание найти вора, а в таких, в которых люди могли пренебречь этими пропажами.

Мужчины из аномалии промышляли охотой, поэтому в мясе, основном продукте питания, недостатка не было. Собирали грибы, ягоды, орехи, готовились к зиме, как могли. Из-за того, что Веронике постоянно приходилось находиться с теми, кто выходил за пределы «круга», она быстро набиралась «боевого» опыта, взрослея не по годам. Через год она самостоятельно покинула круг, пробралась в Белые Зори, в которой в тот момент стояла «точка Лагранжа», чтобы пообщаться с девочкой с такими же способностями. Она сделала это как раз в тот момент, когда жители деревни уже собирались выгнать ее из-за того, что она нечаянно чуть не погубила родного ребенка приемных родителей. Максим рассказал Веронике об этой девочке, но про спасение не обмолвился ни словом. Инициатива спасти ребенка целиком и полностью исходила от дочери. Девочка, которую звали Лейлой, поверила ей и ушла из деревни, пока никто не видел.

Максим увидел в поступке дочери ее предназначение. Вместе они представляли идеальный тандем, который мог заняться поиском и спасением людей с новыми способностями. Это дело оказалось очень востребованным, потому что день ото дня неприятие людей с черным спектром во взгляде усиливалось. Начались гонения даже в продвинутом Миролюбе, а в других точках, деградация социальных устоев в которых происходила семимильными шагами, вскоре дошло и до казней. Обращенным рубили головы, сжигали на кострах, вымещая свой суеверный страх в диких изуверствах.

Максим через дочь направлял отряд своих товарищей туда, где возникала в этом необходимость. Еще через год количество жителей аномалии возросло до двух сотен. Ее стало невозможно скрывать из-за потребности прокормить такое количество народа. Пришлось создавать ее в том месте, где было достаточное количество жилья. Максим вспомнил про переезд, который находился неподалеку от Белых Зорь. В районе него на расстоянии тридцати километров не было ни одной точки Лагранжа.

После миграции население увеличилось до пятисот человек. Обращенные почувствовали силу, и уже не боясь покидали аномалию вооруженными отрядами, готовые дать бой тем, кто не считал их людьми. Стычки показали, что удача была на их стороне. По округе поползли слухи о растущей агрессивной популяции нелюдей. Сговорившиеся между собой на почве появления общего врага власти разных общин собрали приличную армию под три тысячи человек и устроили настоящую блокаду аномалии, парализовав охоту и другие источники пополнения пропитания. Многие, кто бывал прежде в этих местах, оставались в полном недоумении из-за исчезновения поселения. Интуитивно некоторые предполагали, что без происков черного спектра тут не обошлось. У многих на слуху были истории о деревнях «зомби», расположенных за кольцом кристаллов, которые могли просто пропасть на несколько часов, а затем появиться. Видимо из этих соображений армия дежурила на месте исчезнувшего разъезда, ожидая его появления.

Армия сидела на месте, пока не подошло к концу топливо, обеспечивающее генераторы, модулирующие антиволну черного спектра. Судя по тому, что за время блокады не произошло ни одной стычки, место расположения нелюдей они определили правильно. Из-за этого в округе стало небезопасно находиться. Военные патрули шныряли по всем дорогам. В каждом овраге можно было напороться на растяжку или наступить на мину на какой-нибудь лесной тропинке.

Однако слухи об объединении людей с новыми способностями грели душу последним, а также родителям особенных детей, отчаявшимся найти для себя укромное место для жизни. Максим видел это все, но достучаться до них не мог. Многие не понимали, что дар, возникший как ответная реакция организма на появление волнового разума, можно развивать. И самым необходимым свойством для коммуникации между обращенными людьми являлась телепатия. Тогда Максим смог поговорить бы с каждым и вложить ему все необходимое для того, чтобы добраться до безопасного места.

В самой аномалии Вероника занималась просвещением ее жителей. Мать наконец-то научилась концентрироваться, и впервые с момента исчезновения мужа смогла с ним поговорить. Она так впечатлилась этим, что на неделю потеряла над собой контроль и способность концентрироваться. Эмоциональность у нее осталось от прежней Маши. Вскоре жители аномалии научились понимать друг друга без слов, видеть барьер, ограждающий их от остального мира, и выходить на связь с Максимом. Теперь необходимости отправлять Веронику с каждым отрядом больше не было. Мужчины отправлялись в походы самостоятельно, небольшими боевыми группами по заранее разведанным адресам.

Число жителей снова начало прибавляться. Прибавилось еды, добытой охотой, рыбалкой и собирательством. Многим, оказавшимся в аномалии после того отношения к ним со стороны обычных людей, казалось, что они очутились в раю. Общество себе подобных значило невероятно много для них. Никто не смотрел с затаённой злобой или страхом, никто не угрожал. Неудивительно, что сплоченность людей внутри аномалии, взаимопомощь и прочие добродетели находились на более высоком уровне, чем в обычных общинах.

Только всему хорошему неожиданно пришел конец, и причиной тому оказался сам Лидер, узревший в самостоятельности Максима разногласия с его видением ситуации. Будучи более сильным благодаря команде безропотных помощников, он ослабил способности Максима и предупредил, что создаст невыносимые условия, если тот продолжит играть в свою игру. Лидер ждал, когда обращенные соберутся достаточной силой, создадут армию и при помощи оружия и новых способностей уничтожат не приспособившееся к новым условиям человечество. У него было достаточно времени и терпения, чтобы ждать результатов десятилетиями. Максим же даже после потери физического тела мыслил человеческими категориями. Он мечтал, чтобы его жена и дочь жили спокойно, занимаясь семейными делами. Чтобы друзья не гибли в конкурентной борьбе, минимально соприкасаясь со своими врагами. Максим хотел мира для них здесь и сейчас, и мог его предоставить.

Случилось страшное: барьер аномалии, защищающей обращенных от мира, исчез. Вероника пыталась связаться с отцом, но получалось это плохо. Образ его не проявлялся, а голос едва был слышен. Он предупредил о том, что теперь им придется действовать самостоятельно, не полагаясь на его помощь. Колония обращенных, оставшись на виду, вынуждена была начать миграцию в сторону «кольца безопасности», выращенного для ограждения людей от попыток проникнуть в зону, откуда, как считалось, идет излучение черного спектра.

Люди шли ночами по следам своих разведчиков. Днем прятались по лесам. Случались стычки, заканчивающиеся кровавыми перестрелками. Уже перед самым кольцом кристаллов, разросшимся и почти сомкнувшимся в единую линию, случился решительный бой, закончившийся прорывом за периметр. После того, как Максим присоединился к команде Лидера, излучение между кольцом безопасности и зоной, где находился шар, усилилось многократно. Чтобы выжить за кольцом, нужны были совсем другие мощности, которыми люди к тому времени почти не располагали.

Прореженная община обращенных почувствовала себя в относительной безопасности, только очутившись за кольцом кристаллов. Здесь жили странные люди без эмоций, поклоняющиеся каким-то культам и требующие для продолжения своей жизнедеятельности выбросов энергии. Их звали «зомби» из-за того, что все они были оживлены вскоре после смерти. Зомби казались безвредными, если не лезть на их территорию. Они были одержимы черным спектром в большей степени, чем обращенные при жизни или от рождения, но в силу некоторого характерного идиотизма пользовались способностями крайне редко.

Еще здесь жили «немтыри», бывшие бойцы и помощники Фирлеза, стоявшего сейчас остекленевшим памятником на гранитном постаменте вместо бюста какого-то ученого деятеля прошлого. Немтыри были хорошо вооружены, но опасности не представляли. Многие из прибывших людей уже умели общаться телепатически, и были приняты местными за своих. Вообще, территория между кольцом и зоной превратилась в земли, на которых жили только люди, измененные черным спектром. Каждый вечер эти земли озаряла кратковременная вспышка короны откуда-то из центра зоны, куда не было доступа никому. Только однажды она впустила отца Вероники, признав его достойным представителем рода человеческого. Дочь старалась не пропускать сияние короны, веря, что это делает отец, напоминая о себе и предупреждая, что он все еще заботится о ней.

Нике исполнился двадцать один год. Она совсем отвыкла от полной формы имени, считая его пригодной только ребенку. По меркам общины она была уже очень взрослой женщиной. За все время жизни за кольцом она раз десять выходила во внешний мир, чтобы освободить хотя бы несколько человек, жизнь которых превратилась в настоящий ад. После того, как их община с боями прорвалась за периметр, на обращенных началась облава, закончившаяся созданием невольничьих рынков, на которых словно рабы жили люди новой формации. Их унижали, нещадно эксплуатировали, убивали по малейшему поводу. Оставить это без внимания Ника не могла. От отца ей досталось чувство справедливости и необоримое желание действовать во имя него.

Ника сколотила отряд из самых смышленых ребят и девчат, с которыми устраивала набеги на ближайшие рынки невольников, уводя оттуда по пять-десять человек за раз. Мать не разделяла геройства дочери, думая в первую очередь о себе. Не хотела в случае смерти дочери испытать вселенскую скорбь. Когда она увидела, как Ника снова куда-то собирается, сердце ее невольно сжалось в дурных предчувствиях.

— Куда ты? — поинтересовалась мать, нахмурив брови.

— Мам, я быстро. Папка сказал, что с невольничьего рынка сбежали ребята, один из которых очень одаренный. Хочет, чтобы я перехватила его по дороге, пока они не встряли в неприятности.

— Н-ц, вы там с отцом совсем сдурели от своих игрушек, — мать плотно сжала губы.

Ноздри у нее заходили от возмущения. Она совсем не разделяла с Максимом взглядов на воспитание дочери. Одних рассказов спасенных рабов хватало, чтобы понять, в какую одичалость скатился мир, как низко ценилась жизнь, и какое удовольствие доставляло одним наблюдать унижение и смерть других.

— Это не игрушки, — отрезала Ника. — Это живые люди. Они хотят жить также, как и мы. Мы же не хотим прятаться, не хотим, чтобы наши дети и внуки жили как крысы по норам. Для этого надо что-то делать. Одних страдальческих взглядов через забор недостаточно. Папка сказал, что наша популяция должна расти, а их сокращаться, чтобы через пару сотен лет бескровно завершить переход мира во власть таких людей, как мы. Пластичных, добрых, справедливых, — Ника повесила на плечо автомат. — К тому же, папин голос ведет меня по безопасным маршрутам. Мне ничего не грозит.

— Ты же не всегда можешь его слышать?

— Я слышу его, когда мне это нужнее всего. Представляешь, тот мальчишка, на выручку к которому я собираюсь, тоже слышит голос отца.

— Н-ц, одна я его не слышу, — Маша расстроилась еще сильнее.

— Обязательно услышишь, мамочка, — Ника крепко обняла мать. — Папа обещал найти способ снова быть сильным, а я помогаю ему в этом.

— Вероничка, я ни черта не понимаю, что сейчас происходит в мире. Хочется жить простой спокойной жизнью, и, самое главное, понимать, как ее можно прожить, а я ничего не понимаю. Чем ты занимаешься, где Максим, как вы слышите друг друга? Я превратилась в старую глупую овцу, которая уже ничего не способна воспринимать.

— Мамуля, ты молодая и умная, как и раньше, просто ты, как и многие, подсознательно стараешься воспринимать действительность с позиции прежнего мировоззрения. Это защитная реакция на новое и непонятное. Давай ты пообещаешь мне, что по возвращении я снова займусь с тобой медитацией. Тебе надо научиться чувствовать то, что умею чувствовать я, чтобы поговорить с папой.

— Н-ц, не знаю, — произнесла Маша неуверенно. — У меня такое ощущение, что люди поголовно помешались на этом волновом разуме, и верят во всякие сказки.

— Сказки — это то, что ты рассказывала мне на ночь о прежней жизни. Если в них жить, то конец у них обязательно будет печальный, — Ника решительно отстранилась от матери и поправила на себе камуфляжный костюм, сшитый и покрашенный ею самой. — Пойду, надо ребят собрать. Всё будет хорошо.

Ника звонко чмокнула мать в щеку и убежала, чтобы не видеть ее слез. По дороге ей попался Анатолий, друг отца, с которым он выходил во «внешку» много раз. Выглядел он угрюмым, впрочем, как всегда.

— Здорова, принцесса, — Анатолий поздоровался первым.

— Здрасьте, дядь Толь, — Ника хотела проскочить мимо, но друг отца ее остановил.

— На дело? — спросил он, словно знал, что так и есть.

— Ну, да, папа кое-что рассказал, — назвала Ника обтекаемую причину выхода.

— Короче, принцесса, у меня для тебя кое-что есть, — Анатолий полез в карман и вынул оттуда какой-то предмет, завернутый в тряпицу. Он бережно развернул ее. Внутри оказался пистолет Макарова, блестящий от масла. — Возьми, мне он больше не нужен, а тебе пригодится.

У Ники разгорелись глаза. Она любила огнестрельное оружие. Его до сих пор было много, но стрелять из него было нечем. Патроны почти все были израсходованы на войны, закончившиеся лет десять назад. Те, что изредка находили, обычно для стрельбы не годились из-за сырого пороха, потерявшего способность воспламеняться от капсюля.

— В обойме пять патронов, — предупредил Анатолий. — Надеюсь, они еще рабочие. Бери, — он вложил Нике пистолет в руку. — Он помнит твоего отца молодым. Сберёг. Вытри только, чтобы грязь не липла.

Ника взяла пистолет в руку. Рукоятка удобно легла в ладонь. Ей нравилось это ощущение силы, сконцентрированное в железном предмете.

— Спасибо, дядь Толь. Я не ожидала.

— Не ожидала она, — буркнул по-стариковски он. — Я сам от себя не ожидал. Думал застрелиться из него до наступления маразма, но, походу, не успел.

Анатолий козырнул и пошел дальше, тяжело переставляя ноги. Ника постояла мгновение в раздумье, затем пошла дальше. Ее удивила осведомленность Анатолия насчет ее выхода. Обычно об этом никто не знал до самого последнего момента. Ника сообщала об этом руководству общины непосредственно перед выходом. Она решила, что кто-то из ребят проинформировал отцовского друга. За Анатолием и другими ветеранами закрепился статус почетных жителей. Молодежь равнялась на них, и могла доверить сведения о выходе из уважения. В этом не было ничего плохого, никакой утечки быть не могло. Барьер из кристаллов надежно отгораживал разошедшиеся эволюционные ветки человечества друг от друга.

Ника застала команду на скамейках площадки, на которой происходили собрания общины или выступления творческих групп.

— Все в сборе? — спросила она.

Костяк из пяти проверенных бойцов был на месте. Шепот, Уля, Чирок, Таша и Замес. Три парня и две девушки, все обращенные от рождения.

— Все, — Уля сунула в ножны самодельный нож, которым до этого что-то вырезала на скамье.

— Какие вводные? — поинтересовался Замес, самый крепкий боец из всей команды.

— С рынка невольников в этом районе… — Ника постелила перед напарниками карту и ткнула пальцем, — сбежали мальчишки. Один из них очень одаренный. Отец сказал, что тот слышит его. Если он окажется у нас, его дар разовьется намного лучше.

— Далековато, — Чирок почесался за ухом. — Придется проскочить через пять кордонов.

— Придется, — согласилась Ника. — Надо поспешить, чтобы до них не добрались рабовладельцы.

— А почему они сбежали? — спросила Таша, которая на манер Вероники тоже решила оставить от своего имени Наташа последнюю часть.

— Несчастный случай. С ними был человек, который исчез из-за сломавшегося зонтика. Как минимум их ослепят. А тот парень, который нам нужен, среди них был главным, так что с него спросится еще больше.

— Мракобесие. Они же не причем? За что с них спрос? — возмущенно спросил Шепот.

— В смерти человека априори виноваты обращенные. Если их не наказывать, то народ начнет бояться еще сильнее. Мы для них страшнее ночного кошмара, потому что они чувствуют свою слабость перед нами и понимают, что их время уходит. Природа дает нам шанс закончить это противостояние как можно скорее, и мы не должны упускать его, — Ника завершила обзор задания мощной мотивирующей речью. — Все готовы?

— Все, — ответил за всех Замес. — Через какой проход выйдем во внешку?

Проходы, оставшиеся в тех местах, где кольцо кристаллов не сомкнулось, использовали для выхода на другую сторону. О них было известно не только жителям внутренней области, но и внешней, и потому проходы всегда были под наблюдением, и часто минировались. Превентивные меры со стороны необращенных были оправданны: проще было держать немногочисленные прорехи в барьере, предотвращая проникновение «диверсантов», чем искать потом тех самых «диверсантов» на необъятных территориях, которые необращенные могли контролировать только условно, из-под зонтика излучателя.

— Через подземный, — ответила Ника и указала на то место на карте, где рядом не было никакого известного прохода.

— Подземный? — переспросил Замес, решив, что их разыгрывают.

— Да, подземный, — с явным удовольствием повторила Ника. — Макар с товарищами предложил, я поддержала. Решили сделать сюрприз, чтобы никто не знал. Так безопаснее. Выход в лесу, так что можно не дожидаться сумерек.

— Ничего себе, здорово! — Замес сжал кулак и потряс рукой от переполнявших его чувств.

Пересечение барьера было самой опасной частью операции, забравшей наибольшее количество человек.

— Тогда можно выходить прямо сейчас? — Таша поправила на себе амуницию и по привычке попрыгала.

— Конечно, чего ждать. Всем, кому надо, сказали пока? — поинтересовалась Ника у команды.

— Как обычно, каждый раз навек прощаюсь, когда ухожу на миг, — засмеялась Уля.

Строчки из старого стихотворения, которое никто не знал полностью, являлись девизом прощания группы, уходившей за кольцо, и одновременно оберегом от несчастий. Члены команды проверили друг у друга подгонку снаряжения, после чего отправились к железнодорожной ветке. Командовал всей техникой, поставленной на рельсы, Николай, тот самый, который управлял бронепоездом, на котором Максим добрался до зоны. Мужчина оказался прекрасным инженером, изобретателем и рационализатором всего, что касалось его профессии. Внутри кольца было налажено движение на дрезинах, часть из которых передвигалась от мускульной силы, а часть от паровых двигателей.

Паровозы требовали частого техосмотра из-за большой вероятности взрыва. Железо, из которых изготавливались котлы, было такое, какое нашли, поэтому состояние узлов и деталей приходилось постоянно контролировать визуально. В домике с пустыми оконными проемами и без дверей, гордо именуемом депо, постоянно слышался металлический стук. Рабочие придавали новым железным деталям необходимую форму, либо ремонтировали снятые. Из трубы на крыше поднимался густой черный дым, наполнявший окрестности характерным запахом кузницы.

Команда осталась снаружи. Внутрь прошла только Ника. Черный от копоти Николай вращал в щипцах раскаленную железяку, по которой лупил кувалдой его работник. Увидев Нику, друг отца кивнул ей на старый грязный табурет, чтобы подождала. Ждать пришлось минут десять. Николай окунул железку в чан с водой. Раздалось злое шипение, и повалил густой пар.

— Чего задумала? — поинтересовался Николай, подойдя к девушке.

— Во внешку идем, дрезину хотели спросить. Есть на ходу?

— Есть, но только у нас проблема. Смазка заканчивается. Салом смазывать не дело, я его лучше сам съем, нужны углеводороды.

— Дядь Коль, мы по конкретному делу идем, беглецов спасать, — Нике стало неудобно перед отцовским другом.

— А я тебя и не прошу планы менять. Попроси батю глянуть своим орлиным зрением на мир, может, завалялась где-нибудь в тупике цистерна-другая с нефтью, или грузовичок хотя бы. Пусть координаты даст, а мы придумаем, как забрать. Ладно? Привет ему, кстати. Как у него там всё? Про здоровье не спрашиваю.

Ника рассмеялась над шуткой про здоровье. Николай каждый раз интересовался им, зная, что в той форме существования, в которой находился его друг, понятие здоровья ничего не значит.

— Нормально. Общаемся потихоньку. Он часто бывает среди нас, но из-за разногласий с Лидером я перестала его видеть, только слышу.

— Вот везде, куда не сунься, возникают разногласия. Чего людям спокойно не живется? Я понимаю, плоть слаба, но в их эфемерном состоянии чего делить-то? — Николай возмущенно постучал черным кулаком в стену.

— Из-за нас спорят, — пояснила Ника. — Дрезину дадите?

— Бери вон ту, только вчера подшипники поменяли, — Николай указал пальцем. — И про мою просьбу не забудь, для всех стараюсь.

— Не забуду, дядь Коль. Если папа был рядом, он сам все слышал.

Ника выкатилась из депо на дрезине. Команда запрыгнула на нее на ходу. За рычаги взялись парни, и мощными движениями качельного рычага разогнали повозку. До барьера надо было добираться километров двадцать. Пешком путь занимал четыре часа, а на дрезине всего тридцать минут. Пользуясь моментом, Ника смотрела по сторонам, с удовольствием рассматривая, чем живет мир, отделенный барьером от остального.

Луга пестрели коровьими спинами. На местах вырубок леса народ занимался высаживанием саженцев деревьев, чтобы не ждать, когда это сделает природа. По паровому полю быки таскали сцепки с культиваторами, очищая их от сорняков. Узкое подсолнечное поле, зажатое между лесом и рекой, желтело только начавшими образовываться цветочными шляпками. У реки, с противоположной от подсолнухов стороны, на водопое стояло стадо бычков на откорме. Еще безрогие животные лениво взирали на грохочущую по стыкам путей повозку, обмахивая себя хвостами, отгоняя назойливую мошкару.

От старших Ника знала, что до катастрофы отношение к труду было иным. Тогда люди ходили на работу, чтобы заработать деньги, которыми рассчитывались за товар, и это вынуждало их принимать труд как необходимое зло. Как ей казалось, во внешке еще осталось прежнее отношение к труду, хотя и оно видоизменилось из-за появления рабов. Внутри кольца деньги не ходили, но был учет трудовой дисциплины, на нарушение которой могли пойти только люди недалекие или крайне ленивые. В целом люди понимали, что работают для себя, и что сложенные вместе усилия каждого принесут прекрасный результат в будущем для всех. Редко можно было увидеть человека, выполняющего свою работу с неудовольствием. На фоне заинтересованности в результатах труда процветали новшества, направленные на увеличение эффективности работы. Рационализаторство поощрялось в любом виде трудовой деятельности.

Обращенные, попавшие к ним из лагерей, первое время не понимали, как здесь устроена жизнь. Натерпевшись лишений, они старались запасаться впрок, и не гнушались воровства, от чего их быстро и эффективно отучали. Освоившись и поняв, что голод им больше не грозит, новички принимали ценности нового мира, и уже сами становились их проводниками. За более чем десятилетний срок существования сообщества нового типа формальное наказание в виде исключения из общины не применялось ни разу.

Дрезина заехала под сень почти сомкнувшихся над головой крон деревьев. Пространство наполнилось разнообразным птичьим пением. Здоровый лось стоял у обочины и меланхолично жевал зеленый лист борщевика, провожая взглядом громыхающую повозку с людьми. Вблизи человеческого поселения охота на диких животных была запрещена. Потому они и жались к людям, и совсем перестали их бояться.

За лесом путь разошелся на две ветки. Дрезина остановилась, чтобы перевести стрелку в нужную сторону. Ника соскочила на землю, добежала до рычага, отвечающего за перевод стрелочного механизма, и поменяла его положение. Сдвинувшиеся с места рельсы недовольно заскрежетали.

— М-да, железо нуждается в смазке, — согласилась она с недавней просьбой Николая.

Она вернулась на дрезину и села на место Таши, чтобы дать ей отдохнуть. Повозка с грохотом перескочила стрелку и помчалась вдоль опушки к небольшой станции, являющейся заодно фортом, защищающим общину от возможного нападения. Через несколько минут дрезина замерла под высокими стенами с бойницами у высоких ворот. Они открылись. Вооруженный самодельным огнестрелом парень бросил взгляд на команду Ники и, ничего не спросив, разрешил въезд.

Дрезину загнали в тупик. Ника оставила команду, чтобы справиться у тех, кто рыл подкоп, о его особенностях. Она прошла вдоль зданий, построенных совсем недавно. Из окон доносился шум работы. В форте находился цех, в котором ремонтировали технику, а также занимались производством холодного оружия или же огнестрельного простейшей конструкции.

— Ника! — услышала она окрик в спину.

Ника обернулась. Её окликнул Потапыч, прозванный так за заметную косолапость. В общине он числился главным оружейником. В руках его находилось оружие, похожее на арбалет.

— Что? — Ника сама подошла к нему. — Новая смертельная игрушка?

— Ага. Ты снова туда? — поинтересовался он, кивнув куда-то в сторону.

— Ага, туда.

— А у меня классная вещь для вас есть, — он уверенно взял оружие в руки. — Арбалет с обоймой. Простой и легкий механизм взведения тетивы с одновременной перезарядкой болта. Я отстрелял больше ста болтов, ни одного нештатного случая. Стрела летит точнехонько в цель до ста метров. Доску-пятидесятку насквозь, правда, с двадцати метров. Возьми проверить в боевых условиях, — он протянул арбалет Нике с таким видом, будто в его руках находилась святыня, которую он отдавал тому, кому она принадлежала по праву. — А я сейчас сгоняю за болтами. Мы их наделали под тысячу штук из старых осыпавшихся электродов.

Ника не устояла против такой презентации и взяла в руки увесистое оружие. Для нее оно показалось слишком тяжелым, самое то для крепкого Замеса. Потапыч убежал и вернулся через пару минут с деревянным колчаном, сделанным из цельного куска дерева, набитым одинаковыми серыми стрелами.

— Держи. Здесь пятьдесят болтов. Давай покажу, как снаряжать обойму.

Оружейный конструктор отвел «затвор», открывший полость в «ствольной коробке».

— Туда вставляются болты, пять штук. Важно правильно поставить, чтобы не случилось заклинивания. Видишь ту выемку? Острие болта должно упираться в нее, чтобы не тупиться и подаваться на ложе правильно. Думаю, ты девка смышленая, сразу разберешься, — своеобразно похвалил он Нику. — Прицельные приспособления от ружья. Два положения, пятьдесят метров — траектория настильная, и сто метров — баллистическая. Работает почти бесшумно, не так, как прежние однозарядные. В прикладе хранится пенал с необходимым набором инструментов для ухода за арбалетом. Жду рекламаций и советов по доведению до ума.

Потапыч посмотрел в глаза Нике наивным взглядом, свойственным увлеченным натурам, но в то же время прямолинейным и честным.

— Конечно, как обычно. Надеюсь только, мишенью будут не люди, а дикие звери, — Нике не очень хотелось вступать в вооруженное противостояние с необращенными. — Не люблю поднимать шум. Хороший выход — это когда за все время тебя никто из врагов ни разу не увидел.

— Это да, согласен, но, как говорят, хочешь мира — готовься к войне. Если они будут знать, что мы не просто прячемся за барьером, но и готовимся к любому отражению угрозы с их стороны, то сто раз подумают, прежде чем лезть к нам.

— Ладно, спасибо, пойду, — Ника повесила через шею колчан.

С таким вооружением она стала похожа на амазонку.

— Очень жду ваших отзывов, — уважительно произнес Потапыч.

Ника наконец добралась до здания, в котором проживала бригада копателей. Главного среди них звали Шахтером, потому что он им и был до катастрофы. Уже седой, вечно кашлявший дядька сидел на ступеньках и читал через очки без дужек какую-то книгу.

— Здрасьте, — поздоровалась Ника, потому что Шахтер не заметил ее появления.

— О, привет, — поздоровался он и, посмотрев на нее через очки, добавил: — Амазонка, — уловив мысли самой девушки.

— Это экспериментальный образец. Отдам Замесу, ему в самый раз, — Ника дернула плечиком, на котором висел арбалет.

Шахтер кряхтя поднялся, покашлял, сунул очки в карман, а книгу под мышку.

— Значит, надо идти?

— Значит, надо. Время поджимает.

— Ну пошли, — Шахтер переложил книгу на перила. — Удивительные дела сейчас творятся в мире. Если бы я оставил кошелек на этом месте, его бы никто не тронул, а книгу уволокут за милую душу. А ведь раньше все было наоборот.

— Вы сожалеете об этом?

— Ни боже мой. Даже радуюсь за того человека, который не пройдет равнодушно мимо книги. Пусть читает. Книга одна, а делает богаче каждого, кто ее прочтет. Не обесценивается, не провоцирует алчность, подлость ради владения, впрочем, как и любое нормальное искусство, которое в отличие от тех же денег только множится, а не перетекает из одного кармана в другой.

— Красиво рассуждаете, — Ника оценила философию человека, который имел возможность сравнивать.

— Как умею, — Шахтер развел руками.

Они вместе прошли к остальной команде, после чего покинули пределы форта. Дорога шла лесом на понижение. Изредка в просветы крон можно было увидеть темную полосу из дымчатых кристаллов. По мере приближения к ней она пропадала из вида, зато появилось характерное давление, ощущаемой каждым из членов команды по-своему. Ника, как самая адаптированная к черному спектру, не чувствовала ничего неприятного. А вот Замеса, меньше всех приспособленного к излучению, корчило. Лицо его покрылось бисеринками пота, взгляд блуждал, дыхание стало громким, как у немощного старика.

— Потерпи, сейчас дойдем, включу защиту, — пообещал Шахтер.

К счастью, вход в подземелье оказался на приличном удалении от барьера. Он был хорошо замаскирован. Никаких следов от выбранной земли не осталось. Шахтер нагнулся над ворохом прошлогодних листьев, пошарил рукой, нащупал цепь и потянул за нее. Вместе с листвой поднялась деревянная крышка, обнажившая темный проход

— Сто метров длины. Кое-где будут торчать корни. Мы не стали их убирать, чтобы не посохли деревья. Они могли выдать нашу тайну. Я сяду за динаму, покручу педали, чтобы активировать защиту. В самом конце, на выходе, будет гореть лампа, чтобы вы поняли, как надо выбираться. Увидите над головой полый пень, осмотритесь через отверстия в нем, прежде чем выбираться. Если все спокойно, сдвиньте пень в сторону и выбирайтесь. Последний пусть нажмет на рычаг возле лампы, я пойму, что вы на той стороне. Все поняли?

— Да, спасибо вам, — Ника протянула руку мужчине. — Вы профессионал в своей работе. Я никогда бы не догадалась, как можно меньше чем за месяц сделать такой длинный тоннель.

— На то я и шахтер, чтобы делать то, что умею лучше всего. Удачи вам, ребята, — Шахтер пожал руки всем по очереди и первым залез в темноту прохода.

Он уселся на велосипедную раму и принялся крутить педали. Давление барьера сразу ослабло. Замес облегченно вытер вспотевшее лицо.

— Фух, здорово как. Каждый раз, когда приближаюсь к кристаллам, начинаю со страхом думать, что я один из этих, — он ткнул в темноту тоннеля пальцем, будто говорил о тех, кто живет по ту сторону.

— Иди первым, — приказала ему Ника.

За хорошие бойцовские качества Замес часто оказывался на самых ответственных и опасных местах. Ему это льстило. Он, не моргнув глазом, нырнул во тьму и сразу же начал ругаться.

— Блин, потолки низкие, как для лилипутов. Пригибайтесь.

— А вы хотели маршировать во весь рост? — усмехнулся Шахтер. — Это еще месяц работы, плюс возрастает вероятность обрушения. И не забывайте про корни.

— Ай, блин, — Замес снова обо что-то ударился. — Дурацкие корни!

Ника покачала головой и нырнула в темноту следом. Первые десять метров еще можно было рассмотреть стены тоннеля, но из-за поворотов, обходящих корни деревьев, свет быстро померк. Тьма превратилась в абсолютную. Ника выставила перед собой руки и медленно шла вперед. Пахло сырой землей и растительной прелостью. Замес впереди тихо бурдел, позади шептала ругательства Таша, цепляющаяся амуницией за корни. Субъективно длина тоннеля показалась больше ста метров. В какой-то миг он вообще показался Нике бесконечным, вызвав в душе легкую панику. Только тусклый свет древней электрической лампы обозначил его окончание.

Ника подошла к Замесу, когда тот крутился внутри полого пня, как в командирской башенке танка, рассматривая через отверстия окружающую обстановку.

— Как там? — спросила Ника.

— Там кто-то есть, — сообщил он шепотом.

Ника напряглась. Не хотелось верить, что такой сложный проект оказался неудачным. Тем временем Замес полез в колчан и вынул из него арбалетный болт, просунул его в отверстие и резко ткнул вперед.

— Хрю? — раздался с той стороны кабаний возглас вопросительной интонации.

— Иди нахрен отсюда, шпион, — пробубнил Замес. — Можно смело выбираться.

Он напрягся и сдвинул пень в сторону.

Глава 3

Глава 3 «Голос надежды»

Если бы не комарьё, почуявшее тепло человеческого тела, Славка уснул бы не дождавшись окончания смены. Веки отяжелели настолько, что не хватало никаких сил держать глаза открытыми. Но стоило ненадолго расслабиться и перестать гонять жужжащую братию, как все открытые участки тела осаждали сотни кровопийц. Славка дождался, когда приметная звезда, двигающая у края небосвода, зависнет над рекой, чтобы поменяться сменами.

Он разбудил Ваську, слегка попинав его. Напарник никак не мог придти в себя. За пару с небольшим часов сна организм еще не успел восстановить силы.

— Уже? — Васька сел, широко зевнул и прихлопнул на лице комара.

— Уже. Я и так дал тебе поспать больше, чем надо. Иди наверх, там прохладнее и комаров больше, не уснешь.

— Ага. — Напарник, кряхтя и вздыхая, поднялся на ноги, замер с прикрытыми глазами, постоял, затем медленно покарабкался вверх по насыпи.

— Не спать, отлуплю. — Предупредил его на всякий случай Славка.

— Не буду. — Буркнул Васька. — Проснулся уже.

Командир небольшого отряда беглецов лег на еще неостывшую постель из веток, на которой спал его товарищ. Это была первая ночь на свободе за последние несколько лет. Несмотря на то, что ветки и проступающий под ними щебень упирались в тощее тело, спалось сладко. Утро наступило неожиданно быстро. Славка проснулся от режущего глаза сквозь веки яркого света. Его напарники, кроме Жоры, собирающего ветки для костра, лазали по реке, собирая беззубок.

— Утро. — Поприветствовал командира Жора.

— Чёт я разоспался. — Недовольно признался Славка. — Как обстановка?

— Тишина. Там, где ночью горели огни, теперь поднимается дым. Думаю, там живут трусы.

Командир прикрылся рукой от солнца и посмотрел туда, где ночью видел огни. Там в небо поднимались три густых дымных хвоста говорящих о каком-то производстве. Точно сказать, что это могло быть, невольничий рынок или безопасная зона для необращенных, Славка не мог. Кузницы, ректификационные колонны и печи для обжига кирпичей существовали и там, и там.

— Ветки только сухие в костер клади. — Посоветовал он напарнику. — Увидят дым, сразу поймут, что это мы. Наверняка уже все трусы на ушах из-за нашего побега.

— Конечно, я же не тупой. Кладу самый сушняк. А это точно, теперь скажут, вот, видите, кто эти твари, убийцы и ничто их не исправит. Им же разбираться не надо, проще предположить самое очевидное. Злые ребята не сдержались и заставили куратора посмотреть себе в глаза, отчего тот растворился в воздухе. Мы к ним всей душой, а они вон чё, убивают нашего брата. Необращенного только могила исправит. А вот тебе, Славка, не кажется странным, что мы умираем как обычные люди, а они исчезают бесследно? Такое ощущение, что природа не хочет принимать их в себя. — Жора озвучил муссирующуюся среди обращенных идею, что исчезновение обычных людей под воздействием черного спектра, это желание природы избавиться от существ, которым больше нет места на Земле.

— Не кажется. Их и так загнали под колпаки, давая понять, что этот мир больше не для них. Трусы пока этого не поняли или боятся понять вот и творят со страху разную дичь. Будь я на месте того, кто управляет черным спектром, убрал бы безопасные зоны, чтобы прекратить ненужную агонию.

— Ну-ка помоги. — Жора приготовился добывать огонь.

Славка прижал сверху деревянную палочку, а его товарищ принялся привычно крутить ее, добывая огонь трением. Через несколько минут напряженного труда потянуло дымком. Славка пригнулся и начал активно раздувать тлеющие древесные волокна. Огонек вспыхнул. Вскоре разгорелся костер. «Рыбаки» вернулись с богатым уловом устриц. Пока их готовили, Морда пробежался до лесной опушки и вернулся оттуда с букетом сурепки, цветущей мелкими сиреневыми и белыми цветочками.

— Это на салат. — Пояснил он.

Нежное зеленое растение с ярким вкусом часто использовалось в пищу необращенными во время полевых работ. В качестве дополнения к устрицам, имеющим болотный запах, оно подходило идеально.

— Как пойдем дальше? — Поинтересовался Пятак. — По «железке» или вдоль речки?

— Надо подумать, как безопаснее. — Славка пока и сам не знал, какой маршрут лучше. — Если они не знают, как мы идем, то оставят наблюдательные посты на хорошо просматриваемых местах. Они уверены, что мы будем избегать дорог и прятаться.

— Помните, когда с нашего рынка сбежали два парня с девушками, их нашли, когда они зацепили растяжку с сигнальной миной. — Напомнил Пятак о событиях двухлетней давности. — Они тогда думали, что бежать по оврагу хорошая идея, что он скроет их от ненужных глаз.

— Да, согласен, выбирать очевидные пути не стоит. Никаких оврагов и лесных тропок. По реке, наверное, тоже идти больше не стоит, можно наткнуться на кого угодно, да и петляет она сильно, дорогу удлиняет. Пойдем вдоль путей, ближе к лесу, если заметим опасность, спрячемся в нем. «Железка» обязательно приведет нас в какой-нибудь крупный поселок или даже город. Если понравится, можно будет остановиться в нем на какое-то время. До жути интересно посмотреть на настоящие города. Мать говорила мне, что поселок в безопасной зоне, в котором мы жили до того, как меня сдали на рынок, просто трущобы по сравнению с городской архитектурой. Там улицы широкие для машин, столбы со светом, дома в пятнадцать этажей и даже выше.

— Слушай больше. — Фыркнул Морда. — Это у них ностальгия по тем временам, когда они правили миром. Раз в пять убавь их брехню и будет как надо. Сколько мы этих домов порушили, и ни одного не было больше пяти этажей и тех было всего два.

— Так мы и в городе не были. Все какие-то поселки.

— Зачем такие высокие строить? А если обрушится? — Пятак склонялся к точке зрения Морды.

— Не обрушится, тогда умели строить. — Заступился за строителей из прошлого Славка. — И хватит мне тут спорить.

Мальчишки, обжигаясь о створки устриц, выгрызали из них съедобную плоть, заедая ее травой. Им непривычно было питаться не по времени, и не в столовой рынка, оттого еда, добытая самостоятельно, казалась во много раз вкуснее. Ели молча, хлюпая носами, да растирая по лицу золу, прилипшую к устрицам.

— Реки надо держаться. — Заключил Морда и бросил очередную объеденную устрицу в огонь. — Что мы в городе есть будем? Кирпичи?

— У реки опасно. — Металлическим голосом отрезал Славка. — В три счета словят. Они же ищейки лучше, чем мы беглецы.

— Пацаны. — Пятак привстал и медленно указал рукой в сторону, откуда они вчера пришли.

Вдалеке, по обе стороны реки двигались две группы людей по направлению к железнодорожному мосту. До них было всего километра полтора или два, но уже с такого расстояния можно было разглядеть у них собак и повозки с «зонтиками», буксируемые людьми. Сомнений никаких не было, эти люди искали беглецов. Фокус с речкой задержал их не надолго. В этой ситуации предпринимать что-то было уже поздно, следов под мостом они оставили достаточно, чтобы собаки взяли след. Спускаться к реке поздно, их непременно увидели бы. Оставалось только бежать, прикрывшись от взгляда железнодорожной насыпью.

— Недолго музыка играла. — С досадой произнес Славка. — Давайте за насыпь.

Он подтолкнул Морду перед собой. Того, хоть и поразил страх, сообразил, что надо идти пригнувшись, чтобы мелкая поросль ивняка скрывала их от преследователей. Остальные последовали его примеру. Славка ушел последним. Бросил напоследок взгляд в сторону приближающихся «ищеек». Каждая из групп насчитывала человек десять. Трое запряженных обращенных, остальные вооруженные различным оружием трусы. Кроме бегства и хитрости противопоставить им было нечего.

Члены команды с нетерпением ждали командира за насыпью, находясь в «низком старте».

— Погнали. — Скомандовал он.

Пятерка, сверкая подошвами ботинок, сорвалась с места. Бежать без прицепа было легко. Хороший сон, ужин и завтрак позволили организму восстановить силы. Прохладный утренний воздух охлаждал тело, не давая выступать поту. Они сами были невесомы, как воздух и резвы, как ветер. Бежали долго, не оборачиваясь, веря, что смогут увеличить разрыв на многие километры. Тому были веские основания. Группы ищеек были привязаны к «зонтикам», которые тащили голодные и слабые рабы с рынка. Они не могли развить большую скорость, потому что в телеге находился тяжелый генератор, вырабатывающий ток от вращения колес.

Опасность представляли собаки, которых могли отпустить после того, как они взяли бы след.

— В лес! — Скомандовал Славка.

— Зачем? — Одним выдохом спросил Жора.

— За палками… от собак.

Из леса они вскочили через несколько минут, вооруженные дубинками разных форм и размеров. Примитивное оружие придало им смелости. Через пару километров Славка скомандовал остановку, чтобы перевести дыхание и осмотреться. Они остановились, тяжело дышали и сплевывали пересохшие слюни. Славка поднялся на насыпь и выглянул из-за нее. На обозримом расстоянии никого не было. Он посмотрел вдоль путей в обе стороны. Чисто. Впереди часть рельс отсутствовала, что могло косвенно указывать на расположенную поблизости общину.

Славка вернулся к товарищам.

— Ну, чего? — Нетерпеливо поинтересовался Васька.

— Ничего и никого. Впереди рельсы сняты, думаю рядом живут люди, нужно быть осмотрительнее. Давай, Васька, убегай вперед на сто метров. Мы будем держаться от тебя на расстоянии.

— А почему я? — Опешил товарищ.

— Все будем, по очереди, как на посту. Увидишь опасность, поднимай руку вверх, вот так. — Славка показал согнутую в локте руку. — Если уже поздно показывать, просто падай, мы поймем.

— Страшновато одному. — Признался Васька.

— А слепым всю жизнь прожить не страшно?

Товарищу ничего не осталось, кроме как тяжело вздохнуть и легкой трусцой отбежать вперед на требуемое расстояние. Удовлетворившись дистанцией, Славка отдал приказ бежать остальным. Васька часто оборачивался, словно боялся, что его бросят, пока командир не показал ему кулак.

— Вперед смотри, дятел. — Сопроводил он негромким ругательством свой жест.

Васька понял его правильно, больше не оборачивался. Они пробежали в темпе легкого бега не меньше часа. За это время пересекли две дороги, ведущие в лес, причем по одной из них совсем недавно проезжал транспорт на железных колесах, который тащили за собой быки. Морда нашел на обочине дороги остро пахнущий окурок.

— Тьфу, пахнет, как та гадость, которую курят трусы, чтобы ненадолго обмануть черный спектр. — Его лицо скривила гримаса отвращения.

Славка взял из его рук окурок и тоже понюхал. От него пахло дымом наркотической травы и табаком. Необращенные иногда использовали это сочетание трав, чтобы противостоять излучению без помощи техники. В вяленый табачный лист после ферментации заворачивали траву, скручивали в трубочки в палец толщиной, затем сушили в тени, а после резали на несколько частей чуть длиннее пальца каждая. Те, кто курили их, обычно теряли над собой контроль, отчего их глаза становились безумными и пустыми.

Славка растер окурок в руках и притрусил им следы за собой.

— Это что за колдовство? — Поинтересовался Жора.

— Собак сбиваю со следа. Эта гадость с очень резким запахом, думаю, на какое-то время отобьет у них нюх. — Славка понюхал свои ладони, скривился и вытер их об одежду. — Дрянь.

Команда беглецов еще раз перевела дух, после чего Славка отправил в дозор Жору. Этот час бега дался им сложнее. Большая часть дороги выдалась на подъем, да и сил немного поубавилось. Зато сверху проще было оценить ситуацию. Славка забрался на растущий у дороги ясень и с его вышины огляделся. Мост и река скрылись за горизонтом. Он видел только лес с проплешинами полей, извивающееся полотно насыпи, да редкие дымы, выдающие человеческие поселения.

Преследователей он не увидел, как ни всматривался. Их расчет на скорость оказался верным. Еще Славка знал, что собаки лучше идут по следам ночью, потому ищейки могли не спешить, зная, что беглецы все равно выдохнутся и остановятся на отдых. Сориентировавшись по дымам, Славка мысленно проложил маршрут вдали от них.

— Никого. — Сообщил он товарищам, спустившись с дерева, в ответ на их вопросительные взгляды. — Но это не значит, что они отказались от погони. Просто нам можно пока не бежать. Я пойду первым. Следите за тылом на всякий случай. Если что, свистите, только негромко.

Он отбежал вперед на сто шагов и пошел пешком. В одиночестве идти было немного волнительнее, чем в компании. В каждом кусте мерещилась человеческая фигура. Надо было держать волю в кулаке, чтобы страх не перерос в легкую панику. Он же не трус, для которого страх главное чувство. Славке пришлось подавлять желание обернуться, чтобы не показать товарищам свою слабость. Они верили в него, и не стоило сеять в их веру сомнения.

Славка замер у раскидистой как куст дикой яблони, с зелеными плодами. Ему показалось, что впереди в кустах чилиги, разросшейся по краям насыпи, произошло какое-то движение. Он поднял руку вверх, давая сигнал команде остановиться. Скорее всего, это было животное, использующее железнодорожное полотно для собственного удобства. Славке пришлось обратиться в зрение и слух, чтобы снова заметить движение цветущих кустарников не согласованное с остальными.

Кусты еще раз шевельнулись у самой вершины насыпи, и из них на открытое пространство выбралась недолинявшая с весны волчица, и с ней два игривых щенка, пытающихся поймать зубами хвост матери. Волчица подняла нос вверх и заводила им принюхиваясь. Ветер дул от Славки в ее сторону. Она повернулась к нему мордой и задержала пристальный взгляд, оценивая опасность. Славку пронял пот. Волки стайные животные, а это значило, что остальные сородичи находились где-то поблизости.

Он обернулся. Его напарники тоже увидели волчицу, и присели в траву, поверх которой торчали только их головы. Славка осмотрелся в поисках удобного дерева, на которое можно было без проблем взобраться, если волки решат напасть. Он не увидел ни одного подходящего и испугался еще сильнее. В самый пик страха он вдруг снова услышал слабый голос:

— Успокойся. Волки чувствуют страх, не провоцируй их. За насыпью их больше двадцати, но они идут по своим делам. Возьми себя в руки и успокойся.

— Ладно, я попробую. — Произнес вслух Славка.

— Не пробуй, ты хорошо умеешь это делать. Будь спокоен, дыши ровно.

— Я поп… я спокоен. — Славка глубоко вдохнул и медленно выдохнул через нос.

— Правильно делаешь. Ты сильнее, чем думаешь о себе.

— А вы кто?

— Меня зовут Максим. Я твой друг.

— А кто вам про меня рассказал?

— Никто. Я сам тебя нашел. Ты тот человек, кто рожден менять историю.

— Ой, нет, вряд ли. Нам бы сбежать от «ищеек». — Славка напугался громкого статуса, которым его наградил голос Максима.

— Они отстали на полдня пути, потому что взяли след и теперь не торопятся. Окрестные селения предупреждены о вашем побеге, но если ты сможешь поддерживать со мной связь, то я буду предупреждать вас обо всех ловушках и засадах.

— Спасибо. — Славка искренне поблагодарил неведомого Максима. — Нам это очень нужно.

— Волки ушли. — Произнес голос.

Славка посмотрел на насыпь. Там уже никого не было. Страх стразу же улетучился, а с ним и голос Максима. Как ни старался он услышать его снова, ничего не получилось. Славка решил, что для общения требуется особое состояние вроде страха или нервного возбуждения. Как просто так вызвать их у себя он не знал, а потому понадеялся, что услышит его в следующий раз, когда снова придется переживать.

Выждав еще пять минут, чтобы окончательно убедится в том, что волчья стая ушла, Славка двинулся дальше. Знакомство с Максимом, даже такое условное, придало ему смелости. Какая-никакая, а протекция. Он легко убедил себя, что сможет путем тренировок научиться слышать голос постоянно. Максим представлялся ему каким-то всемогущим человеком, матерым обращенным, который покровительствует им, ради искоренения несправедливости. Славка пожалел, что не успел узнать в какую сторону им надо идти, чтобы попасть туда, где их не достанут трусы. В следующий раз он зарекся начать разговор именно с информации об этом месте.

После полудня начался зной. Марево горячего воздуха поднимающегося от поверхности искажало картинку, мешая разглядывать возможную опасность. Славка поначалу обильно потел, но потом в организме как будто закончилась жидкость. Пот высох и больше не выступал. Воздух замер, как перед дождем, стало душно. Открылась невероятная жажда. Пришлось уйти в лес, где не палило солнце, и воздух казался чуть прохладнее.

Здесь можно было не выдерживать большую дистанцию между дозорным и основным отрядом. Славка подождал товарищей, чтобы пообщаться.

— Пить охота. — Морда упал на землю и закрыл глаза. — Кишки сохнут.

— Реально, без воды быстро потеряем силы. — Согласился с ним Пятак. — Хоть бы ручеек какой-нибудь найти.

— А как мы ее найдем? Можно весь день потерять, но не найти. — Славка развел руками, понимая, что именно от него хотят услышать достойный план. — По кабаньим тропам что ли?

— А что, животные обязательно на водопой ходят. — Согласился Жора. — Надо теперь найти кабаньи тропы, чтобы найти водопой.

— Сложно как-то. Может проще забраться на дерево и посмотреть, в какой стороне река? — Предложил Морда.

— Не проще. Это надо на самую макушку лезть, да и то не факт, что увидишь реку. Идемте глубже в лес, там обязательно наткнемся на ручеек или родник. — Предложил Жора.

Славка согласился с ним. Жажда не оставляла времени на долгие размышления. Команда двинулась вглубь леса, держа наготове палки, на случай нападения диких животных. Лесная чаща воспринималась ими, как чужая территория, на которой правят иные законы и где им не особо рады. Живя на невольничьем рынке, выработался условный рефлекс, что человеческая территория — это поля, которые надо обрабатывать, сами рынки и безопасные зоны, в которых жили необращенные, остальное — опасное для жизни царство дикой природы. Даже дороги, которые в прошлом соединяли населенные пункты, теперь считались звериными.

Славка порывался рассказать товарищам о голосе, который назвался Максимом, но каждый раз его что-то останавливало, как будто не стоило этого делать. В итоге он передумал. В глубине леса воздух казался совсем неподвижным. Влажность и духота вызывали ощущение не проходящей липкой потливости. Воды все не было, как и следов животных, по которым можно было выбрать направление. Спустя час блужданий Славка понял, что они окончательно потеряли все ориентиры и теперь понятия не имеют, в какую сторону идти. Они заблудились. Осознание этого отняло последние силы.

Морда начал ныть и всячески саботировать движение. Славка терпел это, но потом не выдержал и двинул ему кулаком в ухо. Товарищ закрыл ухо ладонью и завопил, будто его ему отрезали.

— Да заткнись ты, блин! — Командир не выдержал и пнул Морду под зад.

Где-то вдалеке в этот момент громыхнул гром. Морда тут же затих и прислушался, убрав руку от уха.

— Гром? — Переспросил он. — Или взрыв?

— Радуйся, твое нытье услышано, больше похоже на гром. — Резко произнес Славка, негодуя из-за поведения товарища.

Из-за крон деревьев увидеть наступающий дождевой фронт было невозможно. Однако, когда по верхушкам деревьев прокатилась прохладная волна ветра, несущего запах дождя, сомнения в нем отпали. Раскаты грома приближались. Ребята не боялись оказаться застигнутыми дождем в лесу, зная, что на открытом пространстве это гораздо опаснее.

Шуршание дождя, мгновение назад доносившееся со стороны, накрыло команду беглецов. С веток полетели крупные капли. Мальчишки ловили их открытыми ртами, понемногу успокаивая чувство жажды. Дождь и грохот какое-то время усиливались. Молнии сверкали совсем рядом, а грохот стоял такой, что закладывало уши. Затем дождь начал быстро слабеть и вскоре удалился. Капли еще долго падали с веток, на радость промокшим до нитки ребятам.

Духота ушла. А когда снова выглянуло солнце, стало понятно, что дело движется к вечеру. В каплях влаги застыл золотой отсвет вечернего солнца.

— Интересно, ищейки потеряют след после дождя? — Спросил Пятак.

— Наверное. — Славка пожал плечами. — Они и после табака должны его потерять. Нам бы теперь нечаянно самим на них не выйти. Мы как будто сами потерялись пацаны.

— Нет, Слав, не потерялись, потому что конкретно никуда не шли. Какая разница, где торчать, есть что перекусить и ладно. До морозов можно бегать спокойно.

— Согласен. — Славка огляделся. — Я бы чего-нибудь перекусил.

Утолив жажду организм потребовал калорий. Беглецам лесная пища была незнакома. За все время, что они провели на рынке, их пару раз отправляли на заготовку древесины и питались они тогда только приготовленной на огне пищей, кашей-размазней со следами мясного бульона. В поле можно было найти дикий лук, щавель, землянику, изредка съедобные грибы на местах деревенских ферм, тайком выпотрошить пшеничные или ржаные колоски.

Более опытные рабы, которых чаще использовали для работы в лесу рассказывали о ядовитых грибах от которых умирали в страшных муках, о ядовитых ягодах, манящих аппетитным видом и других опасностях. Из-за этих рассказов Славка чувствовал себя в лесу зажато, боялся сделать роковую ошибку, поддавшись слабости. Он хотел снова выбраться на какую-нибудь дорогу, чтобы оказаться в привычной среде, хотя и понимал, что их там будут караулить.

— О, грибочек. — Васька разглядел под листвой бугорок, из-под которого едва выглядывал розовый бочок какого-то гриба.

— Нет! — Славка остановил его на полпути. — Отравимся. Только не грибы.

— А чего тут еще есть? — Обиделся товарищ. — Кору с деревьев глодать, как зайцы?

— Посмотрим. Голодная смерть нам еще не грозит. Идемте дальше.

Команда направилась туда, куда повел их бывший бригадир. Славка отдался интуиции, потому что ему не хватало знаний, чтобы рассуждать логически. Ему очень хотелось снова услышать голос Максима, чтобы тот подсказал безопасный маршрут, на котором можно было еще и перекусить. Как он ни тужился, пытаясь найти состояние в котором контакт стал бы возможным, ничего не получалось. Жора заметил состояние командира, которое показалось ему не совсем нормальным.

— Тебе плохо? — Прямо спросил он.

— А? нет. — Славка растерялся. — Голова немного кружится, наверное, с голодухи.

— Надо было тот гриб попробовать. Вдруг, съедобный?

— А вдруг нет. Сгнием тут без всякой пользы из-за того, что не умеем терпеть.

— Да, пожить-то на свободе очень хочется. — Согласился Жора. — Ну, ты если что, червячков покопай, если прижмет.

— Всё нормально, Жор, потерплю. Я без еды неделю в карцере прожил и не сдох.

— Ну, раз так, хорошо.

Славка отложил бесполезные попытки контакта, чтобы не вызывать подозрений в своей нормальности у команды. Вместо этого сконцентрировался на маршруте, внимательнее смотрел под ноги и вообще, по сторонам. Пока они метались как слепые котята, дикие звери наблюдали за ними, оценивая исходящую от людей опасность.

В лесу темнело быстро. Сквозь кроны еще просвечивало синее небо с желтеющими облаками, а сумрак под деревьями становился все гуще. Еще немного и надо было озаботиться местом для ночлега. Спать на сыром категорически не хотелось, а те полянки, что попадались на пути, были пропитаны чавкающей под ногами сыростью. Но ничто не сулило иного выбора, кроме сырой постели. Славка уже решил остановиться, наломать еловых лап, стряхнуть с них влагу и сделать постель, но ему вдруг почудился болотный запах. Он поводил носом.

— Кто-нибудь чует, как болотом тянет? — Спросил он у товарищей.

Морда, все еще обиженный на командира, насупился и не ответил. Пятак поводил носом.

— Да, есть такое. Тут запросто могут быть болота. Не лучшее место для ночлега рядом с ними, комарьё достанет.

— Пятак прав, у болота делать нечего. — Поддержал его Жора.

Ветерок донес до слуха лягушачий хор. Вопреки тому, что сами только что утверждали, ребята прибавили хода в сторону звуков. Лес скрадывал звуки, водоем оказался гораздо ближе, чем они предполагали. И это было не болото, а лесное озеро, обильно поросшее по берегам рогозом. Форма его представляла почти идеальный круг метров семидесяти в диаметре. В озеро не впадало и не вытекало ни одной речушки. Видимо, подпитывалось оно талыми водами и родниками.

Над рогозом роились клубы мошкары, которые на всем лету пронизывали пернатые мухоловки. На толстых стеблях рогоза сидели яркие стрекозы. Воздух сотрясали тысячеголосое пение невидимых Безмятежную поверхность воды тревожили частые всплески резвящейся рыбы.

— Вот она жратва-то. — Плотоядно облизнулся Морда. — Только как ее достать?

— Слушайте! — Жора хлопнул себя ладонью по лбу. — Я же помню, как в детстве отец кормил меня корнями рогоза.

Он направился к зарослям. Скинул обувь и вошел в жидкую грязь по колено. Дернул за стебель и вытащил его из воды. На кончике его оказалась мясистая белая плоть. Жора смело откусил ее и принялся жевать, прикрыв глаза от удовольствия. Остальных упрашивать не пришлось. Команда кинулась к воде и принялась выдергивать стебли. Корни действительно оказались съедобными, сладковатыми и хрустящими.

— Их можно жарить на огне, и тогда будет еще вкуснее. — Поделился Жора.

Решено было остаться на ночлег в окрестностях озера. По виду, человека здесь не было давно. Ни одного следа найти не удалось, хотя по кругу обошли несколько раз, чтобы убедиться в этом. Попались только следы животных. Многочисленные отпечатки кабаньих, косульих и лосиных копыт, экскременты и даже следы схваток. Славка вырыл в земле у берега яму, дождался, когда ее затянуло водой, и попил из нее, как только улеглась муть.

— Ночевать будем в лесу. — Сообщил он команде. — Рядом с озером. Разведем огонь, чтобы мошкара не лезла.

Найти в сыром лесу сухие дрова оказалось не просто. Уже совсем стемнело. Сухие ветки ломали с деревьев, определяя их наощупь. Чтобы добыть огонь, пришлось вертеть палочку по очереди в течение получаса. Измотались и почти решили бросить напрасный труд, но в последний момент появились красные пятнышки тлеющей древесины. Их раздули, и вскоре на небольшом костре вся команда запекала корни рогоза. Вкус их напоминал сладость замороженного картофеля, которым нередко кормили на рынке, только на свободе он казался намного приятнее.

Наевшись досыта, ребят потянуло в сон. Славке и в эту ночь пришлось заступать дежурить первым, потому что он не был уверен, что кто-то кроме него сможет выдержать это испытание. Ночной лес был полон звуков. Гуляющий по верхушкам ветер заставлял деревья скрипеть стволами. Кричали и ухали ночные птицы, падали сломанные ветки, напоминая шаги приближающихся зверей. Первоначальное желание сна пропало у Славки после того, как несколько раз ему показалось, что рядом кто-то есть. Это было невыносимо неприятное ощущение, вызывающее трусливую реакцию организма. Он прислонился спиной к стволу дерева и держал перед собой палку на вытянутых руках, чтобы ночной хищник напоролся на нее.

Страх снова открыл ему способность слышать голос.

— Не пугайся, вокруг вас никого опасного нет. Ни людей, ни животных. Можешь спать спокойно, я посторожу. — Предложил Максим.

— Нет, не буду. У нас дисциплина, надо отстоять свою смену. — Ответил Славка.

— Тоже правильно, мягкотелость нигде не в почете. — Поддержал его голос Максима.

— Я это, хотел узнать у вас, куда нам надо идти, чтобы попасть туда, где мы будем в безопасности. — Славка вспомнил про свой зарок.

— Отсюда мне будет трудно объяснить вам, куда идти. Вы шли правильно, когда выбрали в качестве направления железную дорогу, но там сейчас опасно. Вас ждут.

— Я так и думал.

— Если бы ты мог меня слышать постоянно, я бы направил вас. Пока что могу направить вас только до ближайшего ориентира. Утром выбери направление, чтобы солнце было у тебя справа. Пройдете часа два и выйдете на автомобильную дорогу. Затем идите по ней, изначально выбрав сторону, в которой будет солнце. Никуда не сворачивайте до самого вечера, пока не окажетесь в районе небольшого города. Там переночуйте, а дальше, я надеюсь, ты снова сможешь услышать меня.

— Спасибо, так и сделаю. — Пообещал Славка.

— Ты чего бубнишь, как ненормальный? — Недовольно пробурчал Жора, разбуженный односторонним диалогом командира. — Мозги набекрень от страха съехали?

— Чё, не спится? — Язвительным тоном поинтересовался Славка. — Раз не спится, становись на часы.

— Нет, ну правда, чего ты бубнил как сумасшедший? Кого благодарил? Или ты того, как все трусы, решил себе воображаемого защитника создать? — Жора сменил тон на более мирный, но не отказался от идеи удовлетворить свое любопытство.

— Не твое дело.

— Ты реально слышишь голоса? — Не унимался товарищ.

— Голос. Пацанам, смотри, не пикни. — Суровым тоном предупредил его Славка.

— А если это уловка?

— Чья? Трусов? Откуда у них нахрен такие уловки? Наши это. Давай, дежурь, а то меня уже срубает. — Славка улегся на нагретую постель из еловых веток и подтянул под себя ноги.

Жора нашарил в темноте недоеденный с вечера запеченный корень рогоза и громко захрумкал им. Славка хотел сделать ему замечание, но сил открыть рот у него уже не было. Он уснул мгновенно, не обращая внимания на корявую и колкую постель.

Утром командир беглецов проснулся оттого, что нос раздражал едкий дым. Товарищи проснулись раньше него и развели костер. Рядом лежала целая гора свежих стеблей рогоза. Морда отламывал от них съедобную часть и нанизывал на пруток.

— Остальные где? — Спросил Славка, не увидев больше никого.

— Рыбачат в кустах. В этом озере рыбы просто тьма тьмущая. Я пока рвал стебли, мне раз пять в ногу кто-то ткнулся. Рыбы, наверное. — Он посмотрел на командира, чтобы тот подтвердил, что это действительно могли быть рыбы.

— Наверное. Хотя могли быть и водяные или русалки. Я слышал, что в забытых человеком местах всякая нечисть заводится. Не слышал ничего подозрительного? — Понизив голос интригующе спросил Славка.

— Слышал. — Согласился Морда, выпучив при этом глаза от страха. — Кто-то ходил рядом всю ночь и вздыхал.

— А я тебе говорю, там, где людей давно нет, обязательно заведутся нечистые. — Нагнал жути на товарища Славка.

— А что они могут?

— Им ради потехи хочется издеваться над нами, пугать, щекотать, влюблять.

— Влюблять? — Морда решил, что товарищ оговорился.

— Да, влюблять. Русалки, говорят, очень красивые. Один раз увидишь, не забудешь никогда, то есть пока кони не двинешь.

— Откуда ты вообще это взял? — Морда насупился, не хотел верить Славке, и принялся с двойным усердием ломать стебли рогоза.

— Мать рассказывала в детстве. Правда, это называлось кино, и его показывали на больших экранах.

— А-а-а, кино. — Морда облегченно выдохнул. — А я чуть не поверил. Хотя… шаги слышал.

— Это не шаги, это ветер ломал сухие ветки.

— Правда? Блин, я как-то не подумал.

Со стороны озера раздались довольные вопли Жоры и Пятака. Славка поднялся и направился к ним. Причиной радости ребят оказалась удачная рыбалка. Забравшись в заросли рогоза они обнаружили живших там карасей, которым трудно было сбежать от них в замутневшей воде. Ребята ловили карасей и выбрасывали их на берег. Около десятка рыбин, размером раза в два больше ладони, бились на берегу. Славка откинул их еще дальше, чтобы они не вернулись в озеро.

— Хватит, больше нам не съесть. — Остановил он охотничий азарт товарищей. — Любите природу, и она ответит вам взаимностью. — Процитировал мысль, вычитанную из какой-то старой книги.

— А когда мы в следующий раз сможем поесть? — Поинтересовался Жора.

— Как возникнет нужда, так и поедим, а пережрешь, идти не сможешь, не говоря о том, если придется бежать. Вылезайте. — Скомандовал Славка.

— А может, задержимся тут на денёк. — Предложил Пятак.

— Какой задержимся? — Командир беглецов покраснел от возмущения. — У нас на хвосте ищейки с собаками. Все окрестные лагеря оповещены о нашем побеге, а ты предлагаешь сидеть и набивать брюхо. Тебе что, глаза вдруг стали без надобности?

— Нет. — Пятак понуро выбрался из воды, нервно расталкивая кусты рогоза.

— А Васька где? — Спросил Славка у Жоры.

— Срать пошел.

— Куда?

— Туда. — Жора показал рукой на противоположную сторону озера.

— А чего ему тут-то не сралось? — Славке не понравился необдуманный поступок товарища.

— Он очень воспитанный засранец. — Пошутил Жора.

— Ладно, идите, я его тут покараулю, заодно скупнусь.

Жора отломил ивовый пруток и принялся безжалостно продевать на него карасей через глаза. Пятак поморщился и отвернулся, не выдержав жестокого зрелища.

— А как ты хотел? — Усмехнулся Жора. — Сами они не придут к костру и не запекутся. Не хочешь подохнуть с голоду, будь готов убивать. Жалко — поплачь.

Славка снял с себя одежду и медленно вошел в остывший за ночь водоем. Миновал илистое дно, в которое неприятно погружались ноги, оттолкнулся от него и поплыл. Он быстро привык к температуре воды, но местами ощущались поднимающиеся со дна родники, обжигающе холодящие тело. Славка несколько раз нырнул с головой и попытался достать ногами дно, но не смог. Вода с глубиной стремительно холодела и темнела, и казалось, что под ногами скрывается бездна. Суеверный страх заставил его скорее окончить купание.

Одновременно с тем, как он выбрался на берег, появился Васька. В руках он держал предмет, похожий на огнестрел.

— Славка, там охотничий домик, а внутри кости, и рядом лежала эта штука. — Он направил предмет в ту сторону, откуда пришел. — Правда, ржавая.

Славка взял из его рук огнестрел и осмотрел. Он видел подобные вещи не раз, это было обыкновенное ружье с двумя горизонтальными стволами. Командир беглецов попытался сдвинуть рычаг, переламывающий стволы, но не смог, механизм сильно заржавел.

— Это ружье. — Пояснил он Ваське. — А патронов к нему не было?

— Эти? — Васька вынул из кармана несколько разноцветных трубок с латунной окантовкой с одной стороны. Желтый металл покрылся окислами.

— Они самые. А ничего интересного там больше не было? Судя по состоянию, предметы пролежали лет десять.

— Да я не смог там долго находиться. Боюсь покойников, да еще и крыша в доме собиралась обвалиться. Вдруг прихлопнула бы.

— Ты хоть сделал то, за чем ходил? — Поинтересовался Славка.

— А зачем я… ой блин, забыл. Из башки вылетело, когда дом увидел.

— Больше не ходи один далеко. Делаем все дела в пределах прямой видимости. — Строго приказал Славка.

— Я не смогу — Засмущался Васька.

— Сможешь Вася, сможешь.

Глава 4

Глава 4 «Деревня»

Замес прижимаясь к земле как змея, отполз в сторону и огляделся. Выждал несколько минут, чтобы убедиться в том, что его появление осталось незамеченным, и только потом дал отмашку Нике. Девушка с такой же грацией пресмыкающейся выползла из убежища в противоположную от Замеса сторону и дала отмашку Таше. Через десять минут отряд занял круговую оборону. Убедившись, что им ничего не угрожает, Чирок вернулся к входу в тоннель и дернул рычаг, чтобы Шахтер перестал крутить педали динамо.

Тут же барьер дал о себе знать. Замес заволновался и принялся часто тереть лицо и строить гримасы. Ему мерещились бездонные черные тени, похожие на порталы в другой мир, пытающиеся спровоцировать испуг и утащить в ледяную бездну ничто. Они тянулись к нему змеевидными воронками, гипнотически заставляя смотреть внутрь черноты парализующей волю. Мешала отдаться этому Ника, начинавшая светиться возле барьера зеленой аурой, как маркер для привлечения внимания команды. Ее взгляд будто обрезал вытягивающую сознание струю черной воронки. Замес старался смотреть только на Нику, чтобы не поддаться страху.

Через пару сотен метров давление кристаллического барьера ослабло до приемлемого уровня. Команда сделала привал ради того, чтобы их напарник, самый крепкий и он же самый слабый, восстановил силы. Замес с благодарностью принял этот жест. Он сделал глоток горького напитка из фляги. Внутри нее находился местный эликсир, совокупность травяных настоев помогающих от физической слабости до лечения пищевых отравлений.

— Я в норме. — Сообщил Замес через минуту. — Отрава начала действовать. — Так он называл эликсир за его, мягко говоря, не самые лучшие вкусовые свойства.

Он расслабленно оперся о ствол дерева и улыбнулся.

— Чего лыбишься? — Добродушно спросила Уля.

— Представил свою рожу со стороны. — Он немного покривлялся мимикой. — Никому не рассказывайте, как я выгляжу рядом с барьером, засмеют.

— Там где тебя корчит, остальные просто исчезают с диким воплем. — Уля положила руку на волосы Замесу и слега взъерошила их.

Боец приоткрыл один глаз и посмотрел на девушку из-под ее руки. Многим в команде уже не просто казалось, что между ними начинаются чувства.

— Макар обещал научить нас каким-то песнопениям, которые ослабляют влияние излучения. — Напомнил Замес.

— Да какие это песнопения. Я однажды слышал, как он издавал звуки, которыми, по его словам, отбивался от черного спектра. Несуразные вопли сумасшедшего. Это как наркотик или алкоголь изменяющий состояние, помогает, но берет за это плату, в данном случае твоим разумом. Я лучше перетерплю, чем слечу с катушек. — Категорически заявил Чирок.

— Где-то это умение могло бы пригодиться, когда нет возможности использовать технические возможности. Например, перемахнуть барьер по верху. — Парировала Ника, знающая о способностях некоторых звуков больше остальных.

— Не, вернусь, заставлю Макара подучить меня этому, один хрен смешно выгляжу, так хоть не исчезну. — Заявил Замес и как бы походя взял в руки ладонь Ули и посмотрел ей в глаза.

Девушка засмущалась, но ладонь не выдернула, наоборот, присела рядом с ним. В отряде повисла многозначительная пауза, которую нарушил Шепот.

— Ника, расскажи про маршрут.

Командир вынула пожелтевшую бумажную карту, ламинированную затершимся от времени пластиком. Старая карта пестрела символами, обозначающими важные места, нанесенные на нее после предыдущих выходов. В первую очередь — точки Лагранжа, вокруг которых россыпями крестов были обозначены невольничьи рынки. Затем выявленные посты, оборудованные «зонтиками». Как правило, такие точки были вооружены огнестрельным оружием, нередко артиллерией или минометами, к которым боеприпасов осталось намного больше чем к стрелковому оружию. Так же были нанесены все места, где отряд нарывался на растяжки, мины или засады. Спасибо Максиму, отцу Ники, подобные места удавалось обнаружить вовремя. Еще были нанесены места, на которых можно было добыть что-нибудь полезное для общины: скопления старой техники, не разграбленные склады и прочее.

Ника указала пальцем место, где они находились сейчас. Это была лесная зона почти не зарисованная никакими символами. Выбор для рытья подземного хода неспроста пал на этот район.

— Сегодня надо сделать двадцать километров на север, не удаляясь от барьера. Нам вообще надо обогнуть его на четверть и идти на северо-запад. — Она провела пальцем до края карты и дальше.

— Так мы что, пойдем по неразведанным местам? — Удивилась Таша.

— Да, придется. Подростки, ради которых мы отправились, находятся почти в тысяче километров от нас. Отец будет вести их и нас навстречу друг другу. Повезет, встретимся на полпути и домой.

— Это же, как минимум месяц. — Не скрывая возмущения, произнес Чирок.

— Всего месяц, который может изменить нашу жизнь. Мальчишка этот непростой, отец увидел в нем потенциал. Спасем его, возможно, он поможет стать нам сильнее.

— Возможно? — Переспросила Уля.

— Да, возможно. Никто не будет заставлять его спасать нас против собственной воли. И вообще, я чувствую, что этот выход для нас всех самый важный. Помните, когда-то все места были для нас неразведанными, а мы были совсем мелкими, как этот мальчишка и ничего, сдюжили. Сколько раз попадали в ситуации, когда казалось, что выхода нет, а выбирались. Выберемся и сейчас. Пока на одну нашу общину приходятся сотни общин необращенных, расслабляться рано. Если они смогут объединиться, то сметут нас за один день и памяти не оставят. Страшно жить без будущего, страшно заводить детей.

— Всё, всё. — Чирок выставил перед собой обе руки. — Вдохновила. Месяц, так месяц, ерунда какая.

— А что, батя твой увидел, что паренек способен пройти сквозь поле, за которым шар? — Спросил Замес.

История про отца Ники, выбранного волновым разумом и Лидером по каким-то признакам, превратилась в городскую легенду. Там фигурировала прозрачная стена, скрывающая от глаз часть территории, на которой располагалось устройство в виде шара, продуцирующее излучение черного спектра. И Максим, отец-основатель общины обращенных, ради спасения которых пожертвовал физическим телом и общающийся с миром через свою дочь. И история разлада между Лидером и им, похоронившая надежды на скорое объединение всех обращенных под защитными аномалиями.

— Да, увидел. Они начали общаться между собой после побега. Но это случается только в моменты эмоционального напряжения, проще говоря, когда мальчишке становится страшно. — Поведала Ника.

— Что за дела, этим миром правит страх. — Искренне возмутилась Таша. — Страх погубил мир и его же спасает, а хотелось бы любовь.

Замеси и Уля решили, что последняя реплика, камень в их огород, потому что Таша остановила свой взгляд на них.

— Так любовь и спасает мир, как и раньше. — Ответила Уля и прислонилась головой к могучей руке Замеса.

Ника посмотрела на влюбленную парочку и искра сомнения в правильности сделанного выбора слегка кольнула ее неприятными предчувствиями. Знала бы она заранее, что между ними наклевывается «амур» не взяла бы их в отряд, или взяла бы только Замеса. Менять что-то уже было поздно, да и предчувствия не раз обманывали ее.

— Страх — это приманка, на которую человека поймать легче всего. — Пояснила Ника. — Не могу представить, что мне должно привидеться, чтобы я испытала такое же сильное чувство любви, доводящее меня до исступления за считанные секунды.

— Просто, фантазия не твой конек. — Пошутил Шепот. — Я легко могу себе такое представить, а потом уснуть никак не могу.

— Жениться тебе надо. — Сочувственно посоветовала Ника.

— Не-не-не. — Шепот выставил перед собой руки. — Я пока не готов. Женатые говорят, что семья похлеще черного спектра высасывает душу.

— Ладно, хватит болтать. Подъем. — Ника встряхнулась. — Шепот, Таша в дозор.

— Есть, шеф. — Шепот козырнул, затем полез в карман и вынул из него старый компас в пластиковом корпусе.

Повертелся на месте, пока не определился с направлением. Таша, тем временем, сняла со снаряжения деревянный пруток с металлическим штырем-щупом, которым она проверяла подозрительные места на наличие мин.

— Готова? — Поинтересовался Шепот у напарницы.

— Как всегда. — Ответила она.

Ждать особых проблем в этой части леса не стоило. Все признаки говорили о том, что человека здесь давно не было. Это успокаивало, но не служило поводом расслабиться. Отряд двигался быстро и бесшумно. Даже лоси, заметившие людей в последний момент, кажется, были удивлены тому, что просмотрели приближение опасности. Первая остановка случилась у реки, которая упиралась в барьер, как в плотину, отчего образовался большой водоем, о существовании которого никто не знал. Из-за большого количества растительного перегноя на дне, вода в озере приобрела красноватый оттенок.

Ника зарисовала контуры водоема на карте. Птицы: чайки, дикие утки и дикие гуси были рады появлению озера, оккупировав его просторы. Завидев людей, стая уток поднялась в воздух и закружила над лесом.

— Спугнули. — Ника посчитала, что беспокойство птиц могло выдать их местонахождение вероятному противнику.

Совсем недалеко от того места, где они находились на карте была отмечена деревня в которой еще десять лет назад жили десятка два человек, накрывшись «зонтиком» питающимся от самодельного ветрогенератора. Шансов покинуть деревню самостоятельно у них почти не было. До ближайшей точки Лагранжа полсотни километров, которые проделать в условиях почти полного отсутствия дорог без мощного прикрытия от излучения невозможно.

Шепот и Таша тоже углядели в поднявшейся стае повод повысить бдительность. Они растворились в лесу и некоторое время вглядывались в каждый куст, чтобы заметить подозрительное движение. Ничего не заметив, они пошли вверх вдоль русла реки, чтобы найти брод. Из-за препятствия река стала полноводнее. Там, где виднелись следы старых переездов, первое же измерение дна показало, что глубина изменилась.

— Надо переплывать. — Решила Ника. — Это будет быстрее, чем искать брод.

Она дала знак дозорным, чтобы они дождались основную группу.

— Что, решили форсировать. — Догадался Шепот.

— Да, так будет быстрее. — Ответила Ника. — Надо сделать небольшой плот для одежды и снаряжения и вперед. 4.1

Замес без лишних слов приступил к делу. Пригнул к земле небольшую осинку и срубил у корня парой взмахов. Остальные принялись помогать ему. Ника же решила пройтись вдоль берега, думая увидеть удобный спуск к реке и подъем на противоположной стороне. Она взяла с собой Улю, чтобы еще и поговорить с ней об их отношениях с Замесом. Девушка сразу об этом догадалась и начала первой.

— Мы давно присматривались друг к другу, но только два дня назад признались в симпатии. Не хотели никому говорить, но чувства не скроешь.

— Я бы не взяла тебя на это выход, если бы знала. — Честно призналась Ника. — Во-первых, мне будет жаль, если что-то пойдет не так и пропадет такая пара. Во-вторых, влюбленные, как тетерева на току, ничего не видят и не слышат вокруг. Нам сейчас нужнее холодный ум и трезвый расчет.

— Ника, я обещаю, что наши отношения не помешают выходу. Мы не настолько влюблены, чтобы терять голову. А еще мы подумали, что испытания помогут нам лучше разобраться в чувствах. — Извиняющимся тоном произнесла Уля.

— Теперь все равно поздно что-то менять. Не вешайся на Замеса на маршруте, иди в стороне, проявляй мудрость и хладнокровие.

— Конечно. Обещаю.

Ника неожиданно схватила Улю за одежду и дернула на себя. Девушка испугалась, приняв этот жест за вторую фазу нравоучений. Однако, вместо них командир прижала к своим губам указательный палец, призывая молчать. Она кивнула в сторону реки. Впереди, метрах в тридцати, от берега до берега протянулась рыбацкая сеть, покоившаяся на поплавках через каждый метр.

— Я не поняла, а как они ловят без защиты? — Прошептала Уля.

— И я не понимаю. Может, у нас под носом появился новый рынок невольников?

— Вряд ли, слишком далеко от точки Лагранжа. Да и рыба протухнет по дороге.

— Вернись к нашим, расскажи, что мы тут нашли и чтобы они не шумели, а я пока покараулю, вдруг рыбаки появятся.

Уля растворилась в низкорослой прибрежной поросли как тень. Ника устроилась поудобнее и стала ждать. Ей крайне интересно было увидеть, кто же придет снимать сети. Ожидание было недолгим. Вскоре на противоположном берегу появились двое загоревших подростков в одних трусах. Никакого «зонтика» рядом с ними не было. Один из них с ходу забежал в реку и поплыл на другой берег, тот на котором пряталась Ника.

Второй отвязал край сети от деревца и тоже направился с ним в воду. Когда вода достала ему до подбородка, он поплыл.

— Ух, ты, тяжелая. — Выкрикнул он, прихлебывая речной воды и выпуская ее изо рта струйкой.

Первый подросток снова зашел в воду и помог другу выбраться на берег. Вместе они выволокли полную рыбы искрящуюся сеть из воды.

— Вот это да! — Первый задумчиво почесал живот. — За раз не унесем. — Придется возвращаться.

— Может, отпустим половину? — Предложил второй.

— Сдурел. Ни за что. Староста сказал, если норму сдадим, он сеструхе куклу подарит.

— Из соломы?

— Нет, настоящую, с тех времен.

Ника поняла, что подростки такие же, как и они. Теория насчет невольничьего рынка для обращенных показалась ей более достоверной, чем прежде. Позади себя она услышала шум и резко обернулась. К ней, пригнувшись, подбирался Замес, держа в руках заряженный арбалет.

— Ничего себе, наши. — Сразу догадался он, не увидев рядом с пацанами никакой защиты от излучения.

— Да. Рыбу наловили, собираются куда-то нести.

— Что думаешь делать? Уйти или пообщаться?

— Пообщаться. Такой шанс узнать, что происходит у нас под носом.

— А если сдадут? — Замес потер поверхность арбалета кончиками пальцев.

— Мы что, разучились убеждать людей? Обойди их с другой стороны, а я выйду им навстречу. — Приказала Ника.

— Ага.

Несмотря на габариты, Замес умел быть пластичным. Он растворился в кустах, а уже через минуту дал знак Нике, что занял позицию. Ника выдохнула и вышла из кустов. Мальчишки сразу же ее увидели и попытались дать стрекача. Но тут из леса появился могучий Замес и направил в их сторону незаряженный арбалет.

— Не так быстро, рыбаки. — Грозно произнес он.

На подростков его внушительный размер произвел парализующий эффект. Они замерли, испуганно глядя то на него, то на Нику.

— Ребята, не пугайтесь. — Мягким дружелюбным голосом произнесла Ника. — Мы не сделаем вам ничего плохого.

Подростки уставились в землю. Эта привычка всегда выдавала обращенных, живущих среди обычных людей, и вынужденных прятать взгляд, чтобы нечаянно никого не убить.

— Мы такие же, как и вы, можете смотреть на нас. — Ника подошла к ближайшему подростку и сама заглянула ему в глаза.

Он неуверенно и робко задержал взгляд. Ника улыбнулась.

— Видишь, ничего не происходит. Мы одни из вас.

— Из нас? — Переспросил паренек.

— Да. Нам не страшен черный спектр, как и вам.

Подростки не знали, что ответить. Видно было, что они слишком напуганы, чтобы адекватно соображать.

— Вы далеко живете? — Спросил Замес.

— В деревне. — После небольшой паузы ответил один из мальчишек.

— А таких, как вы там много? — Спросила Ника.

— Нет, только мы с Костяном. Двое нас таких. — Нехотя признался паренек, в котором Ника признала старшего.

— А нормальных сколько? — Прямолинейно спросил Замес, получив укоризненный взгляд Ники.

Ответа не последовало. Мальчишки нахмурились и снова уставились в землю. Ника положила подростку, которого друг назвал Костяном, руку на пегое из-за слезшей от обгорания кожи, плечо.

— Мы хорошие люди. Мы хотим просто знать, кто живет с нами по соседству. Давайте, мы с другом поможем вам за один раз отнести всю рыбу, а вы познакомите нас с жителями деревни. — Предложила она.

— У жителей оружие есть? — Поинтересовался Замес.

— Ну… ножи, топоры, вилы. — Перечислил все, что можно было использовать, как оружие еще не назвавший свое имя подросток.

— Я могу пойти одна. — Предложила Ника, встретившись с недовольным взглядом напарника.

— Это не дело, командир. Идем вместе. Одного мальчонку отправим в деревню, а второго оставим у нас, чтобы местные не решились на глупости.

— Думаешь, необращенные посчитают его ценным заложником? — Спросила у Замеса Ника.

— Посчитают, раз они их рыбой кормят.

— Договорились? — Ника потрепала за руку старшего.

— Договорились. — Нехотя согласился тот.

У подростков были собой складные кожаные ведра, в которые они набрали немного речной воды и сложили в них рыбу. Сеть с оставшейся в ней рыбой, Ника и Замес взвалили себе на плечи и направились следом за подростками. До деревни пришлось идти чуть больше километра по цветущему лугу. На подходе к домам их встретило стадо коров, в котором насчитывалось около тридцати взрослых коров, первотелок и телят. Ника прикинула примерное количество жителей, которое должно было раза в два быть больше поголовья стада.

Вблизи деревня показалась вымершей. Все дома стояли без окон или вообще наполовину разрушенные. Мальчишки провели гостей дворами и вывели к странному дому, похожему на самодельные трущобы, выстроенные наскоро ради крыши над головой. Походили они на ласточкины гнезда, прилепленные к стенам двухэтажного дома, из-за которых его почти не было видно.

Необходимость в такой плотной конструкции стала понятной, когда удалось разглядеть над крышей разлапистую конструкцию из ржавого металла, к которой по проводам подавался электрический ток, вырабатываемый теленком, таскающим за собой деревянный рычаг по кругу, приводящий в движение через редуктор большой скрипучий генератор. Рядом с теленком сидела маленькая пастушка, которая увидев незнакомых людей, быстро сбежала в дом.

— В этом доме живет вся деревня? — Догадался Замес.

— Да, так проще прятаться от черного спектра. — Подтвердил его догадку Костян. — У нас с запчастями проблемы.

Старший толкнул друга в бок, чтобы тот не болтал лишнего.

— Очень хорошо, что мы встретились. — Миролюбиво произнесла Ника. — Мы можем помочь вам с запчастями.

— Вы кто такие? — Раздался откуда-то из недр дома мужской голос.

— Мы пришли сюда из-за барьера. Осматриваем окрестности, знакомимся с соседями. Мы с благими намерениями, не пугайтесь нас. — Ника взяла на себя роль переговорщика, чтобы не дать Замесу все испортить.

— А мы не из пугливых. Это вам сейчас надо бояться, потому что вы у меня на мушке. — Произнес голос.

Ника посмотрела подросткам в глаза и поняла по ним, что человек блефует.

— Мы вам рыбу принесли. — Произнесла она. — За что вы нас будете убивать?

— Пацаны, они вам угрожали? — Спросил голос. — Только кивните и я их положу.

Надо отдать должное мальчишкам, они не сговариваясь отрицательно завертели головами.

— Видите, мы с добрыми намерениями. Нам ничего от вас не нужно, только поговорить, а там, во время разговора, может быть, найдем идеи для сотрудничества. Мы заметили, что у вас очень старый генератор и могли бы предложить вам новее и производительнее. И зонтик сделать такой, чтобы вы могли отходить от дома до сотни метров.

— Да? — Выдержав паузу, спросил голос уже не таким безапелляционным тоном.

— Да.

— А что взамен?

— Ничего.

— Как это? Звучит очень подозрительно.

— Давайте поговорим об этом в более располагающей обстановке. — Предложила Ника.

— Давай, только твой громила пусть остается на месте, а ты проходи внутрь. Так устроит?

— Вполне. — Согласилась Ника, бросив короткий взгляд на Замеса.

Тот одобрил поступок коротким кивком головы.

— Только должна сразу предупредить, я такая же, как и ваши мальчишки.

— Я догадался уже. — Произнес голос. — Кто будет без ничего шастать по улице, кроме… — Он не договорил, потому что в его лексиконе не было ни одного не оскорбительного обозначения обращенных.

Ника прошла в дом вслед за подростками, точно так же, как и они, упершись взглядом себе под ноги. В доме смердело. Видимо все коммуникации находились здесь же из-за невозможности покинуть его. Ника почувствовала любопытные взгляды людей, прятавшихся в комнатах за шторами и дверями. Ее встретил мужчина средних лет, седой и сгорбленный.

— Здорово. Садись. — Он указал Нике на старый стул, который подозрительно заскрипел под ее весом.

— Здравствуйте. — Поздоровалась гостья, стараясь на всякий случай не двигаться, чтобы не сломать стул. — Мы из-за барьера. Вышли осмотреться, наткнулись на ваших ребят, которые удили рыбу. Познакомились. Узнали от них про вашу деревню и решили еще и с вами познакомиться, установить добрососедские отношения.

— Из-за барьера? — С сомнением спросил мужчина. — Я иначе представлял себе людей, которые там живут. Еще лет двадцать назад, когда все только начиналось, видел одних, жутких, как будто из них душу вынули. Роботы и роботы, нелюди.

— Были и такие и есть до сих пор, но мы не из их числа. Мы обыкновенные люди, только приспособившиеся к излучению, спрятались за барьер, потому что сами понимаете, нас не любят.

Мужчина, в котором Ника признала старосту деревни, ничего не ответил. Ника продолжила:

— А я вижу, что вы нормально уживаетесь с ребятами, которые тоже не такие, как вы?

— Пришлось. — Хмыкнул староста. — Они своих родителей по малолетству отправили на тот свет, а мы их хотели придушить, но рука не поднялась. А потом поняли, что правильно поступили. Излучение становилось все сильнее, а защитный купол все меньше. Чуть подросли, мы стали отправлять их на разные поручения. Теперь трудятся за всех. Рыбачат, силки ставят, коров гоняют, короче всё делают. А мы сидим тут и носа наружу не кажем. Последнего человека не из нашей деревни видели лет десять назад, а то и больше. Тогда еще дорога к нам была и машины ездили. А потом, когда половодьем снесло мост, всё, изолировались от мира.

— Ясно, значит вы не в курсе последних тенденций во внешнем мире.

— Каких тенденций? — Староста напрягся.

— А, неважно. — Отмахнулась Ника. — Мы хотели бы ради взаимовыгодного сотрудничества установить с вами хорошие отношения.

— Что делать надо?

— Если в вашу деревню придут необращенные люди из других мест и начнут какую-то активность, мы хотели бы, чтобы вы дали нам знать.

— Необращенные? Хм, а чего им надо будет?

— Ну, у нас давний конфликт на почве отличий, вызванных спектром. Ничего делать особо не надо. Мы вам поставим новый генератор и сделаем простейший радиопередатчик, которым вы воспользуетесь, если в деревне появятся чужаки. А еще мы можем сделать для вас несколько ветрогенераторов, чтобы вы могли прогуливаться. Например, до туалета.

— Заманчиво. А почему ты думаешь, что мы поддержим таких как вы, а не таких, как мы.

— Ну, во-первых, я рассчитываю на благоразумие. Мы соседи, и было бы спокойнее иметь под боком нормальных. Во-вторых, необращенные, уж извините за этот термин, заберут ваших обращенных пацанов для рабского труда, который сейчас процветает во внешке, и вы останетесь один на один со смертельным излучением. В-третьих, мы готовы вам помогать, а они вынудят вас действовать против нас, возможно, ценой жизни.

— Если они явятся, то вынудят в любом случае.

— Да, но если мы будем знать об этом, то сможем что-то предпринять, чтобы не было напрасных жертв. Мы очень заинтересованы в том, чтобы вокруг барьера находились мирные территории. Война не нужна никому. От человечества уже ничего не осталось, а оно никак не может прекратить убивать себя.

— Человечество. — Ухмыльнулся староста. — Я уже начал верить, что все человечество это наша деревня. А тут вы… огорошили меня.

— Я вас понимаю, трудно осознавать, что обстоятельства поменялись, но лучше, чтобы это произошло заранее, а не когда времени на это не будет. Мы пойдем дальше, не обещаю, что совсем скоро, но в это лето точно, вернемся к вам еще раз, уже с оборудованием. Ваши дети снова смогут играть на улице.

Староста задумался. Его лоб перерезала широкая поперечная морщина. По сути, ему предлагали что-то вроде предательства тех, к кому он сам относился. Однако, он не знал чего ждать от подобных себе, а тут предлагали реальную помощь, в которой они так остро нуждались.

— Ладно, тащите свои железки, а мы маякнем вам в случае чего. Только не ждите, что мы будем топить за вас изо всех сил, если придут… ну, наши, типа наши. Нам ведь тоже жить хочется, пусть плохо, но жить.

— Я вас понимаю и ничего такого не требую. Просто дадите нам знать, что в вашей деревне появились люди и всё.

— Спасибо, что помогли пацанам рыбу донести. Они у нас скоро хребты надорвут на всех работах разом. — Староста поднялся, давая понять, что разговор окончен.

Ника тоже поднялась и протянула ему руку.

— Приятно было пообщаться.

— Взаимно. — Староста неуклюже кивнул.

Ника вышла из «ласточкиного гнезда» и вдохнула свежий воздух полной грудью. Староста, провожающий ее, остался стоять в дверях. Замес махнул ему рукой. Со своей новой игрушкой — арбалетом в руках, он выглядел очень опасным. Ника подошла к нему и обернулась, чтобы помахать старосте на прощание. Вместо него она увидела в каждом окне по лицу человека с жадностью рассматривающих их. Ей помахал малыш. Ника ответила ему, послав воздушный поцелуй.

— Надо же, сколько их там. — Удивился Замес. — А ты чего-то начала странно пахнуть? — Он пошмыгал носом.

— Странно? Там воняет, как в свинарнике. Они на улицу выходить боятся.

— Если вам надо перейти на другой берег, под кручей стоит плот. — Выкрикнул староста.

— Спасибо! — Поблагодарила Ника. — Нам надо!

Под заунывный скрежет старого генератора они покинули странную деревню. По пути Ника рассказала Замесу о своем разговоре и обещаниях, данных старосте.

— Ты правильно поступила. — Одобрил ее действия напарник. — Хотя, у них есть шанс стать одними из нас и больше не думать о защите, которая может подвести.

— Ты про постепенное обращение?

— Ну, да. Когда-то этим не брезговали.

— Это когда было. Двадцать лет назад, когда люди еще не разбились на два лагеря. С тех пор между нами пропасть только расширялась. Вот ты бы хотел стать необращенным?

— Ни за что?

— Вот и они так думают. Сотрудничество — лучший вариант для всех.

— Это странно. Они же становятся свободнее после обращения. Это же полезный признак для выживания.

— Слишком много сделано для того, чтобы этого не захотеть. И рынки рабов тому самое наглядное подтверждение. У необращенных создается иллюзия, что они высшая каста, а мы — рабы, поэтому можно немного потерпеть неудобства. Хорошо, что эту деревню не тронула подобная идеология, иначе ребятам было бы еще тяжелее.

Отряд возник вокруг Замеса и Ники неожиданно, подтвердив свое умение маскироваться. Уля схватила своего возлюбленного за руку, словно не видела его целый месяц. Замес вежливо освободился от ее захвата, чтобы лишний раз не нервировать командира.

— Что за деревня? — Поинтересовался Шепот.

Ника вкратце рассказал обо всем, что видела и узнала.

— … у них есть плот, чтобы перебраться на ту сторону. Стоит воспользоваться их предложением. — Она кивнула в сторону деревни, закончив свой рассказ.

— Бедняги. — Пожалела их Таша. — Столько лет бояться выйти из дома. Одичали, наверное, совсем.

— Наоборот, одомашнились. — Возразил Чирок. — Они теперь ни к чему негодные, балласт.

— Не нам судить. — Мягко не согласилась с ним командир. — Раз выжили, значит, что-то умеют.

Отряд направился к деревне. Вернее, к обрывистому берегу, нависшему над рекой. Единственный пологий спуск имелся в ложбине заросшего оврага по обрыву которого вела узенькая, едва различимая в траве тропка. Чирок, как самый прыткий боец в отряде, пошел проверить путь. Вскоре раздался его фирменный одобрительный свист, имитирующие пение чирка-свистунка, за которое он получил свое прозвище.

Дно оврага заросло молодой порослью ивы, ветки которой на пути отряда были обильно опутаны паутиной. На уровне пояса высилась крапива, ждущая неловкого движения человека, чтобы ущипнуть его в открытую часть тела. Во влажных зарослях, в которых не ощущалось ни дуновения ветерка, стоял непроходящий гул насекомых, от мелкого гнуса до тяжело барражирующих жуков. Под ногами расползалась в стороны влажная глинистая почва, налипающая на обувь тяжелыми кандалами.

Чирок уже стоял на плоту, держа в руках длинный шест-правило. Он уперся им в дно, чтобы плот подошел как можно ближе к берегу. Замес поднял Улю на руки, чтобы она не замочила ноги и перенес на борт. Ника с Ташей переглянулись, их поднять на руки было некому. Но Замес и с ними повел себя по-мужски. Встал по колени в воду и, поддерживая за талию, помог девушкам перескочить на плот с малейшими затруднениями. Последним забрался Шепот. Он отвязал веревку, удерживающую плот на берегу, забрал у товарища шест и оттолкнулся им от дна. Тяжелый плот, явно не рассчитанный на подобный вес, хлебнув воды, отчалил от берега.

Когда они отошли на середину русла реки и заросли ив перестали мешать обзору, то увидели обоих пацанят, машущих с крутого берега. Бойцы помахали им в ответ. Видимо встреча с людьми, похожими на них, произвела на ребят сильное впечатление.

— Я бы забрала их к себе. — Произнесла Ника. — Да деревня без них вымрет.

— А староста теперь будет бояться, что они сбегут. — Решил Замес. — Так что идея с новым генератором и антеннами для них самый удачный вариант. Пусть сами устраивают свою жизнь.

— А что если сделать им зонтик, который слегка пропускает? — Задумчиво произнес Шепот. — За месяц они все обернутся и станут союзничками поневоле.

— Нет. — Решительно отвергла это предложение Ника. — Они же поймут, что мы их обманули и впредь не будут испытывать к нам никакого доверия. Гораздо лучше подождать, когда они сами склонятся к этому решению.

— Тогда эту идею надо заронить им в головы. — Уля постучала по голове указательным пальцем.

— Ой, как звонко. — По-свойски поддел ее Замес.

— Но-но, без намеков. — Уля манерно повела глазками, деланно обидевшись.

Замес попытался обнять ее сзади, но чуть не потопил плот своими неловкими движениями. Его подруга рассмеялась.

— В чьей-то голове эхо не заканчивается никогда. — Уля тоже не удержалась от шутки.

— Это не эхо, это твое имя в голове кружится, чтобы не забыть и не спутать с другим. — Несмотря на кажущуюся простоватость и внешнюю мужиковатость, Замес не лез за словом в карман.

Уля сморщила носик, но продолжать пикировку не стала.

Шепот сумел точно подогнать плот к самодельному пирсу, сделанному из нескольких кривых бревнышек и толстого колышка, на котором остались следы от веревки. Чирок соскочил в воду и развернул плот, чтобы взяться за веревку. Подтянул его в берегу, пока борт не начал грести дно, затем намотал веревку на колышек.

— Приехали. — Сообщил он. — Следующая остановка — ночной привал.

Глава 5

Глава 5 «Мертвый город»

Славка, помня указание Максима, смело выбрал направление, в котором солнце всегда оставалось справа. Первоначальная ирония товарищей, которым он объявил, что идет к автомобильной дороге, развеялась, когда они вышли к ней. Это была не особо широкая, но асфальтированная в прошлом трасса. От покрытия уже мало что осталось. Растения, тянувшиеся к солнцу, вздыбили и разломали асфальт. В настоящий момент по дороге ездить было нельзя, только передвигаться пешком.

— А как ты догадался, что здесь будет дорога? — В голосе Жоры просквозило восхищение. — Голоса?

— Не твое дело. — Огрызнулся Славка, не желая распространяться на эту тему, зная, что товарищи начнут сомневаться в его здравомыслии, если рассказать им о ночном разговоре. — Карту видел в лагере у трусов. Запомнил.

Жора почувствовал настроение бригадира и не стал больше доставать его вопросами. Морда забрался на дорогу и неуверенно покрутился на месте.

— И куда теперь? — Спросил он.

Славка встал рядом. Выбрал направление, в котором было солнце, и уверенно показал в нужную сторону.

— Туда. Давай Васька, твоя очередь в дозор.

— Но я же был недавно. — Удивился напарник.

— Это тебе вне очереди за нарушение дисциплины. В следующий раз будешь думать головой, прежде чем уходить в одиночку.

— Не ушел бы, не нашел ружье. — Васька потряс ржавой железкой.

— Дай сюда и иди. — Славка отобрал у напарника оружие.

— Ну, ты вообще… раскомандовался, как трус. — Васька запыхтел как уставший бык, но приказ выполнил, ушел в дозор на сто метров вперед.

— Зачем так строго? — Спросил Жора. — Мы же почти друзья.

— Ради вашего же блага. — Ответил Славка. — Друзьями будем, когда окажемся в безопасном месте, а сейчас надо уметь думать и подчиняться.

Жора цыкнул возмущенно, но спорить не стал. Славка нашел на обочине плоский камень и принялся счищать им с поверхности ружья ржавчину. Его заняла идея вернуть оружие в рабочее состояние. В его представлении, сформированном на мнении, что огнестрельное оружие это право необращенных, владение им ставило его на один уровень с ними. Трусы иногда называли оружие «длинной рукой возмездия», намекая, что дистанция, с которой они опасны, намного больше той, с которой опасны обращенные.

Он обточил от ржавчины стволы, железо вокруг курков и спусковой скобы насколько позволял это сделать большой камень. Затем нашел камешек поменьше и уже им принялся зачищать труднодоступные места ружья. Серая сталь, испещренная царапинами, оставленными камнем, проступила из-под рыжего налета. Славка потер ружье рукавом. Теперь он больше походило на настоящее оружие, но все еще было неработоспособным. Курки не хотели подниматься, будто механизм, спрятанный внутри оружия, заржавел или закис. Наудачу, им попалась смердящая туша недоеденного зайца.

Славка без всякой брезгливости вывернул шкуру зайца, облепленную мухами, и помазал выступившими на обратной стороне капельками жира, курки, рычажок, переламывающий стволы. Часть заячьего жира попала внутрь ружья. Запашок от него теперь был не очень приятным. Славка подвигал рычажком, и через несколько попыток ружье со скрипом переломилось пополам. Он натер смердящим жиром всё, до чего смог дотянуться. Выбросил шкуру подальше от дороги и принялся с удвоенным усердием разрабатывать остальные механизмы ружья.

Ему удалось извлечь из стволов два патрона. Один из них оказался стрелянным, второй целым. Славка посмотрел в стволы оружия на просвет. Внутреннее состояние стволов оказалось намного лучше внешнего. Он отломил веточку от дерева, заточил кончик и уже им принялся доделывать работу в самых заковыристых местах.

— Ты своим шуршанием всю округу раздразнил. — Жора кивнул в сторону замершей фигуры Васьки, возле которого замер здоровенный лось.

Самец оказался там явно неспроста. Вряд ли бы он стал перерезать путь человеку не будь в этом острой необходимости. Где-то рядом могла находиться его семья. Ваське, в этой сложной ситуации, было не позавидовать. Дозорный попятился назад, чтобы укрыться в густой заросли, разросшейся на обочине дороги. Дикий зверь воспринял его маневр как призыв к действию. Склонил голову вниз и бросился прямо на человека, сминая и ломая без всякого усилия молодые деревца.

Васька заорал благим матом. Команда, не сговариваясь, кинулась вперед. Лось добравшись до напарника пытался ударить его рогами, которые еще не успели разрастись как следует. Славка поднял ружье вверх и нажал спусковую скобу. Курок вяло щелкнул по затыльнику ствола без всякого результата. Он взвел курок снова, поплевал на него и снова нажал на спусковую скобу. Грохнул оглушительный выстрел. В ушах у Славки засвистело, а реальность вдруг как-то изменилась, став похожей на состояние сразу после неожиданного просыпания.

Ребята на ходу обернулись, но не остановились. Выстрел напугал лося. Животное огромными прыжками бежало к лесу. Славка, перепачканный в земле и зелени, смотрел на подбежавших товарищей отстраненным взглядом. Он бессознательно тер лицо руками через каждые несколько секунд. Налицо был шок.

— Ты живой? — Спросил у него Жора и попытался задрать ему рубаху, чтобы оценить повреждения.

Славка не дал ему этого сделать, хватался за руки и что-то мычал. Пятак легонько хлопнул его по щеке ладонью. Товарищ отреагировал не сразу, видимо нервные импульсы с трудом пробивались через напуганное сознание. Он приложил ладонь к покрасневшей щеке и посмотрел на Пятака.

— Чего ты? — Спросил он контужено.

— Где у тебя болит? — Живо поинтересовался Жора.

— Нигде. А что это бахнуло?

— Ружье. — Славка переломил ствол и вынул из него дымящуюся гильзу. — Работает.

Ребята задрали Ваське рубаху и осмотрели повреждения оставленные диким зверем. На спине и ребрах темнели синяки с кровоподтеками.

— Подыши. — Попросил Славка.

Васька сделал несколько глубоких вздохов.

— Больно?

— Нет. Ребра целы. Спину больно под лопаткой. Саданул, как следует. — Он повел рукой и застонал. — Вот тварь какая здоровая. Как я просмотрел его сразу?

— На то он и дикий, чтобы уметь прятаться. — Славка помог товарищу встать на ноги.

Васька кривился от боли и никак не мог разогнуться в полный рост.

— Где болит? — Славке стало неудобно за то, что его воспитание обернулось для товарища такой травмой. — Идти можешь?

— Сейчас, один момент, еще сам не пойму. — Васька медленно выпрямился и сделал короткие повороты корпусом, как на зарядке. — Только спина болит, остальное норм. Идти смогу, но только не в дозоре.

— Само собой. — Поспешил уверить его Славка, маясь чувством вины. — Я сам пойду. Теперь у меня есть ружье, так что застать врасплох лосям больше не получится. И спасибо тебе за то, что добыл оружие, как оно быстро нам пригодилось.

— Пожалуйста. — Отмахнулся Васька. Ему сейчас было совсем не до комплиментов. — Теперь вся округа слышала выстрел.

Славка оставил отряд и ушел на сотню шагов вперед. Остановился возле ржавого и проросшего насквозь кленовой порослью кузова автомобиля. Капот его был открыт, двигателя там не было, как почти у всех машин. Славку всегда интересовали артефакты прошлого, хранившие в себе очарование другого мира, овеянные тайнами и секретами непостижимых технологий. Он просунул руку в окошко с пассажирской стороны и открыл бардачок. Не стоило надеяться, что машину за многие годы его никто не проверил. Он оказался прав, в бардачке было пусто. Уставший пластик крышки надломился и повис, как сломанная челюсть. Славка разочарованно вздохнул.

Команда ждала, когда он подаст знак, что можно начинать движение. Славка махнул рукой и пошел вперед. Мысленно он перенес себя на двадцать с лишним лет назад и представил, как по дороге, по которой он шел, проносились разноцветные блестящие автомобили. Люди, которые сидели в них, казались ему очень счастливыми. У них не было нужды прятаться от «черного спектра», они еще не разделились на два непримиримых лагеря, убийство себе подобных в их мировоззрении было чем-то из ряда вон выходящим, морально неоправданным ни с какой точки зрения. Как быстро все поменялось.

Славка представил себя живущим в то время. У него были бы родители, братья и сестры, дом и машина, телефон и телевизор. Все, что от него требовалось, это учеба. Какая ерунда, просто учиться, открыть книгу и запоминать, что в ней написано. Конечно, о прошлом он знал только из разговоров старых трусов и мог понимать их превратно, по-своему. Еще он читал книги, что давало ему вкупе с воспоминаниями людей, живших до катастрофы, создать более-менее правдоподобную картину настоящей реальности. Она была очень легкой по сегодняшним меркам, налаженной правилами и законами, соблюдение которых гарантировало человеку нормальную жизнь. Славке хотелось хотя бы на один день очутиться в том мире, чтобы на всю оставшуюся жизнь сохранить в душе воспоминания о нем, как лучшее средство борьбы с суровой действительностью.

Он вынул из сумки старые патроны и начал счищать окислившуюся латунь до блеска. Хорошо, что гильзы оказались пластиковыми. Вероятность их пригодности была намного выше, чем бумажных, впитывающих и раскисающих от влаги. Он заметил, что пыжи на гильзах были залиты воском или парафином, защищающим от влаги. Это добавляло уверенности. Очищенный патрон плотно вошел в ствол ружья. Славка сомкнул оружие, потом разомкнул. Механизм экстракции стреляных гильз работал нормально, вытащил патрон на пару сантиметров из ствола. Славка снова затолкал его внутрь и сомкнул стволы. Оружие дарило ему неведомое до сих пор ощущение силы и превосходства.

Славка вынул следующий окислившийся патрон и стал увлеченно начищать его, представляя себя в мыслях опасным человеком, но вершащим справедливость при помощи ружья. Наверное, из-за этой увлеченности он проморгал неожиданно вспорхнувшую стаю птиц в трехстах метрах впереди него. Он замер только когда подало сигнал подсознание, сумевшее выделить из всего шумового фона нехарактерный звук — скрип плохо смазанной колесной ступицы. Славка мгновенно упал на живот и заполз в кусты, надеясь, что его товарищи вовремя заметили его исчезновение.

Сквозь поросль удалось разглядеть отряд не менее чем из десяти человек. У трех в руках точно было огнестрельное оружие, у двух луки, что было у остальных, разглядеть не удалось. Отряд шел вокруг повозки, над которой возвышалась всенаправленная антенна гасящая излучение черного спектра. Повозку тянул осёл, на котором были навьючены две больших сумки.

Славка заметался в кустах. Времени на принятие решения не осталось. До лесной опушки надо было бежать не меньше сотни метров по почти открытому пространству. Он сполз с дороги на обочину, поросшую вьющейся травой и замер в кустах молодого клена. С дороги его могли и не заметить. Очень хотелось верить, что его товарищи сейчас сделали то же самое. Славка выставил ружье в сторону дороги. Сдаваться он не хотел. Смерть в его представлении была намного лучшим выбором чем пытки и ослепление.

Скрипучее колесо неотвратимо приближалось, вызывая едва сдерживаемое желание пуститься наутек. Пот тек по телу как во время напряженной физической работы. Ладони тряслись, коленки ходили ходуном. И вдруг Славка снова почувствовал связь с голосом Максима.

— Не дергайся, я попробую отвести им взгляд. — Сообщил он.

Как это можно было сделать, Славка не понимал, но верил, что возможно. Ему стало чуть спокойнее. Когда голоса приблизись настолько, что стало слышно, о чем они говорят, что-то произошло. Пространство вокруг Славки будто смазалось и потекло, как при головокружении во время отравления, даже стало так же тошнотворно нехорошо. Он закрыл глаза и сразу же успокоился. С закрытыми глазами зыбкость пространства не ощущалась. Голоса удалялись вместе со скрипучим колесом.

— Наши стреляли, я этот звук выстрела хорошо знаю.

Это была часть разговора, которую Славка услышал и решил, что касалась она того самого выстрела, отогнавшего лося от Васьки. Огнестрельным оружием требовалось пользоваться осмотрительнее. Когда голоса удалились достаточно далеко, он выполз на дорогу и посмотрел вслед уходящему отряду. Теперь стоило переживать за товарищей. Но когда он увидел, что движение отряда сопровождает искажающее пространство, похожее на искривление картинки через бутылку наполненную водой, ему пришла уверенность, что ребята в безопасности. Только бы никто из них не дрогнул и не побежал.

Ему захотелось выразить свое восхищение способностями Максима, но он больше не слышал его голос. А может быть, тот просто сейчас не общался с ним, занимаясь наваждением внезапно появившегося на дороге отряда трусов. Славка пролежал в кустах, пока отряд не исчез из поля зрения, а звуки скрипящего колеса не затихли. Убедившись в безопасности, он поднялся на ноги и медленно направился в сторону, где осталась команда. Он прошел бы мимо, если бы не знакомый свист.

— Мы здесь. — Услышал он позади себя голос Жоры.

Ребята сидели в кустах и все еще выглядели напуганными. Васька, переживший за короткий промежуток времени два тяжелых случая, выглядел на грани нервного срыва.

— А что это было? — Морда поднялся из кустов. — Как… как в воде. Это что, новые зонтики так работают?

— Наверное. — Славка подошел к ребятам. — Вы как? Я проморгал их немного.

— Хорошо, что без собак, иначе хана. — Пятак покачал головой. — Дорога, не самая удачная идея, чтобы идти. Может, лесом пойдем?

— Я подумаю. — Ответил Славка неопределенно.

Он присел рядом с Васькой, взгляд ничего не выражающих расширенных глаз которого замер в одной точке.

— Отомри. — Он щелкнул пальцами перед его носом.

Васька медленно перевел взгляд на командира.

— Ушли? — Спросил он, еле двигая губами.

— Ушли. Все нормально. Мы снова в безопасности. Приходи в себя уже.

— Мы уже решили, что нам конец. — Жора тоже присел рядом. — Как они нас не увидели, непонятно.

— Не увидели, потому что им не позволили. — Ответил Славка.

— Кто не позволил? — Жора ничего не понял.

— Тот, кто покровительствует нам. Он наслал на них какую-то штуку, типа наваждения, поэтому они нас и не увидели. Звучит, конечно, сказочно, но вы сами видели это облако вокруг них.

— Я видел. — Подтвердил Морда. — Они были как в жарком мареве, нечеткие такие, вот-вот исчезнут.

— Это тебе голос сказал? — напрямую спросил Жора у Славки, вызвав неподдельный интерес Морды.

— Какой голос? — переспросил он.

— Такой. Я испугался, а он сказал мне, что отведет взгляд этим людям. Так и получилось. — Признался Славка нехотя, укоризненно глядя на слишком любопытного товарища. — Сейчас я ничего не слышу.

— Я тоже слышал голос. — Медленно произнес Васька. — Он сказал мне, чтобы я успокоился, иначе всем будет плохо.

— Ты серьезно? — Переспросил командир, обрадовавшись окончанию своей уникальности.

Товарищ медленно кивнул.

— Ну, всё, теперь знайте, что есть некий Максим, который работает на черный спектр, и который пытается помочь нам добраться до тех мест, где мы будем в безопасности. Единственная проблема, я слышу его только в моменты психического напряжения, да и Васька, как видно, тоже. — Славка выговорился, ощутив на душе неописуемую легкость. — Не хотел, чтобы вы считали меня свихнувшимся.

— Ага, теперь мы будем считать, что вы оба съехали с катушек. — Пошутил Морда.

— Ха-ха, смешно. — Огрызнулся Славка. — Я слышал, как они сказали, что выстрел, который сделал я, мог принадлежать кому-то из их компании. А это значит, что рядом могут быть другие трусы.

— Идемте в лес, там спокойнее. — Предложил Жора и уставился на Славку чуть ли не с вызовом.

— Идемте. Только будем идти краем леса, чтобы не потерять дорогу. — Согласился командир с небольшим условием.

— А что она тебе? — Спросил Пятак.

— До вечера мы дойдем как раз до какого-то города, где можно будет спокойно переночевать. — Поделился Славка информацией.

— Опять голос свыше сказал тебе это? — Несколько иронично спросил Жора.

— Опять, а будешь подкалывать, выбью зубы, чтобы не скалился. — Славка метнул на товарища суровый взгляд.

Жора промолчал, почувствовав реальность угрозы. Отношения в лагере были суровыми даже среди обращенных. Субординация и дисциплина почитались прежде всего и наказывались простым физическим насилием, как самым действенным способом быстро решить проблему. Поэтому действия командира не казались им чем-то неоправданно жестоким. Раз он мог угрожать, значит чувствовал себя сильным и достойным руководящей должности в их маленьком коллективе.

Славка сам разведал путь до леса. Долго прислушивался к звукам, присматривался к сумраку леса. Не увидев ничего подозрительного, махнул товарищам. Они, пригнувшись, чтобы скрыться в подрастающей зелени, добежали до опушки. Набирающий силу летний зной под тенью деревьев ощущался слабее. Идти по лесу, если не считать препятствий в виде дремучих зарослей шиповника, ежевики и высоченного борщевика, оказалось даже легче.

Славка теперь не отвлекался ни на что, не касающееся маршрута, чтобы снова не оказаться застигнутым врасплох. Дорога, которой он держался, то приближалась, то удалялась, срасталась перекрестками с другими, менее значимыми. На небо набежали тучки, потянуло сыростью. А спустя пару часов после движения по лесу, он увидел полинявший под солнцем большой щит, на котором еще остались какие-то надписи. Любопытство узнать, что же было написано на нем, Славка пересилить не смог. Дождался, когда команда подошла к нему.

— Видите тот щит. — Он указал им на серо-голубой в грязных потеках артефакт прошлой цивилизации. — Пойду гляну, что на нем написано.

— Зачем? — Простовато поинтересовался Морда.

— Затем, что на таких щитах пишут сколько километров осталось до населенного пункта. — Пояснил вместо Славки Пятак.

— В самую точку. — Одобрил его ответ командир.

Он зарядил второй патрон в ружье и направился к щиту. В этом месте было большое открытое пространство из-за того, что в прошлом здесь находился комплекс зданий, обслуживающих придорожную инфраструктуру. В настоящий момент они были почти полностью разобраны. Их основания постепенно порастали травой, но еще угадывались наметанным на подобные вещи глазом. Обычно необращенные разбирали здания в непосредственной близости от безопасных зон из-за трудностей транспортировки, но тут могли их разобрать еще в те времена, когда был бензин, а моторы машин работающих на нем, еще не вышли из строя.

Славка особо не прятался. Крался между двумя небольшими неровными холмиками, видимо фундаментами. В воздухе висел едва уловимый запах собачьей или волчьей мочи. Вполне могло оказаться, что здесь имелись пустоты, облюбованные хищниками. Ружье в руках Славки дарило ему стопроцентное преимущество над любым количеством диких животных. А зверь обычно боялся того, кто вел себя смело.

Щит оказался в ужасном состоянии. Солнце, дожди и пыль превратили его в холст авангардиста, который сам не понимал, что выражает своим искусством. Краска местами облупилась или выгорела. Славка попытался прочесть информацию под разными углами, бегая подле щита, но безуспешно. Артефакт хранил тайну.

Начал моросить теплый дождик без всякого грома. Он падал на разогретый металл щита, делая его темнее. И, о чудо, влага сделала цвета контрастнее. На темнеющем фоне стали проявляться слова и цифры. Оказывается на щите были написаны названия трех населенных пунктов, которым соответствовали цифры, отсчитывающие расстояние от того места, на котором он стоял. До первого из них было почти тысяча километров, до второго чуть меньше, а до третьего оставалось всего пятнадцать километров. Полностью прочесть название населенного пункта Славка так и не смог, слишком мало осталось от него целых букв. Ему этого и не надо было, информация о расстоянии устроила его полностью.

Он вернулся к команде.

— До города пятнадцать километров. Три часа ходу. Если не будем медлить, то успеем засветло. — Сообщил он товарищам.

— Жрать чего-то хочется. — Морда почесал тощий живот.

— Ладно, давайте по-быстрому перекусим и вперед. — Согласился он, потому что у самого уже давно посасывало под ложечкой.

На обед или скорее ранний ужин у них были запеченные караси, выловленные вчера в озере. Каждому досталось по рыбке. Мяса на них было немного, а вот костей предостаточно. Быстро их съесть не получилось. Ребята не смогли выбросить кости, пока они еще сохраняли на себе вкус еды. Обсосанные до зеркального блеска кости и головы, закопали в лесу и прикрыли листвой. Легкий перекус только обострил чувство голода. Морда сорвал борщевик у корня и откусил сочную мякоть.

— Очень вкусно. — Сообщил он, блаженно закатывая глаза. — Как мясо, только зеленое.

Жора тоже сорвал мясистый стебель борщевика и откусил.

— Хм, ничего так, напоминает вкус морковной ботвы чем-то.

— А чего это ты ботву морковную ел? — Поинтересовался Пятак.

— Бывали времена когда и морковной ботвы досыта не мог наесться. У меня-то родителей не было. Ел, что дадут добрые люди. Я даже знаю, какие на вкус кузнечики.

— Хорош Жора жалости нагонять, а то у меня аппетит пропадает. — Предупредил Морда.

— Сами спросили. В соль бы еще помакать. — Пожалел он.

Борщевик пришелся по вкусу всем. Славка съел один стебель, а другой взял с собой в дозор. Зная, что впереди появилась осязаемая цель, идти стало гораздо веселее. Прежде, он никогда не был в заброшенном городе. Интересно было посмотреть, что с ним сталось за четверть века. Срок по меркам жизни обращенного человека — целая жизнь. Говорили, что в первые пять-семь лет после катастрофы в городах еще жили люди, постепенно подъедающие припасы. Пока было из чего генерировать электроэнергию, питающую «зонтики», они умудрялись разводить огороды. А когда черный спектр усилился в несколько раз за пару лет, многие так и не успели покинуть город на своих двоих. Покинули его как и многие, в страхе.

Славка не ассоциировал прошлое с принадлежностью одним только необращенным, как они того хотели и любили напоминать. Он считал, что прежняя цивилизация, жившая в городах, исчезла, а вместо нее пришли такие как он и трусы. В пользу его убеждений служил тот факт, что необращенные не могли воссоздать многое из того, чем владели до катастрофы. Они как дикари паразитировали на останках, приспосабливая их под свои нужды. Любили рассказывать о всемирной сети, в которой хранилась информация обо всем на свете, показывали какие-то «железки» посредством которых ею пользовались, но ни разу не показали рабочий вариант. Те же двигатели внутреннего сгорания, которые раньше ставили в машины, пылились на складах, якобы в ожидании гипотетического ремонта. Многие из них, так его и не дождавшись, уходили под молот кузнеца, выковывающего простецкие вещи, вроде ножа, косы или лопаты.

Потянуло речкой. Несмотря на влажность после дождя, этот запах нельзя было спутать ни с каким другим. Дорога пошла под небольшой уклон. Вскоре лес закончился. За ним открылся вид на ровную пойму реки, за которой в туманной дымке просматривались очертания высоких домов и труб, окрашенных в чередующиеся оранжево-белые полосы. Славка замер, очарованный сказочным видом. Сердце взволнованно застучало в груди.

— Ух ты. — За спиной раздался возглас Морды. — Город.

— Точно, город. — Наверное, Жора до сих пор не верил в то, что Славка получал информацию от некоего Максима. — Красота какая.

Славка не стал бы называть прямоугольные формы домов и трубы пугающей высоты красивыми, скорее величественными и пугающими. Решительный настрой исследователя буквально растворился в воздухе, когда он увидел мрачные серые контуры многочисленных зданий. Чужое, непонятное, опасное, могильное, потустороннее. Чтобы идти дальше, ему пришлось себя пересилить.

В пойме паслось стадо косуль. Особей тридцать. Завидев людей, они некоторое время просто наблюдали, а потом разом, как по команде, пустились галопом в противоположную сторону. Почва под ногами была очень мягкой, намекая на то, что скоро превратится в грязь. Славка решил, что можно выбираться на дорогу и все еще чувствуя за собой вину перед Васькой, снова отправился первым.

Дорога до реки находилась на высокой насыпи, сделанной, видимо, из-за разливов. Полотно сохранилось в относительной целости. Листва и ветки на нем собрались в локальные островки, которые не смог разнести ветер. Славка всматривался в почерневший после дождя асфальт, чтобы найти на нем человеческие следы. Пока же ему попадались только экскременты зайцев и косуль. Он подошел к мосту, выглядевшему так, словно годы совсем не тронули его. Славке стало волнительно от появившейся в голове мысли, что он находится в таком месте, которое чудесным образом перенесет его на двадцать с лишним лет назад, в благодатные времена общечеловеческого счастья.

Он обернулся. Команда неспешно следовала за ним. Славка выдохнул и несмело ступил на мост, представляя как в этот момент какой-то магический счетчик мотает время назад. Он посмотрел налево. Течение реки медленно двигалось в его сторону. У подножия моста, упершись в опоры, собрался большой завал из плавучего леса. По серым бревнам скользило рыжее пятно лисицы. Кажется, хитрая охотница решила промышлять рыбалкой. Славка перешел к правой стороне моста. Река уходила из-под него, делала крутой поворот, на излучине которого краснел подмытый течением обрыв, и исчезала в обступивших русло деревьях.

Мост закончился. Магия разбилась о большую кучу навоза, оставленную кабаном посередине дороги. Это было так по-свински. Славка от досады пнул её. Часть сырого навоза прилипла к штанине, вызвав приступ брезгливого негодования. Пришлось почистить одежду охапкой прошлогодних влажных листьев. За мостом ничего не поменялось. Напротив, повисшие на железных арках «сосульки» кристаллов, давали понять, что магия не сработала. Славка укорил себя за глупость, убедившую его в возможности чуда. Чтобы товарищи не поняли причину его внезапного поступка, он смело зашагал в сторону города.

Дорога расширилась. На асфальте еще остались едва заметные полосы, обозначающие разделение потоков автомобилей. Славка пошел по одной из них, чувствуя в этом сакральный смысл. Ржавая ограда, отделяющая асфальтированное полотно от высокой и крутой обочины, прервалась из-за примыкания другой дороги, изогнутой полукругом уходящим вверх. Она вела на виадук, нависший над тем путем, по которому шел Славка. Он немного поколебался и свернул на примыкающую дорогу, решив сверху окинуть взглядом окрестности.

Вид с виадука открывался потрясающий. Город предстал перед ним во всем своем могучем, мрачном, безжизненном великолепии. Начавшийся моросящий дождь дополнял серый пейзаж, который таким казался даже несмотря на большое количество зелени, слезливой печалью. Сердце сдавила тоска, как от осознания ценной потери. Над этим местом висела давящая на уши тишина, нарушаемая еле слышным шуршанием мелкой мороси.

— Кааар! — На ограду уселся наглый грач и уставился на Славку.

— Пошел в задницу. — Славка нагнулся за камнем.

Птица поняла его недобрые намерения и, громко хлопнув крыльями, взлетела.

Славка бросил камень с виадука на дорогу. Он ударился один раз об асфальт, подпрыгнул и ударился о какой-то дорожный знак, оповестивший округу звоном. Славка передернул плечами из-за неприятного ощущения, будто нарушил чужой покой. Он посмотрел назад. Команда стояла кучкой позади, так, чтобы не терять его из виду. Славка показал им рукой, что собирается идти дальше.

Он не стал возвращаться на маршрут по дороге, сбежал по обочине, вымощенной крупной плиткой, окаймленной по периметру травой. Бросалось в глаза огромное количество автомобилей у дороги. У многих даже не были открыты капоты, наверняка и двигатели были на месте и салон не раскурочен. Славка осмотрел несколько целых машин и нашел у них только дыры в баках. Топливо когда-то ценилось дороже всего. За грязными стеклами виднелись почти целые салоны. Когда-то у Славки, во времена жизни с матерью, пределом мечтаний был задний автомобильный диванчик, как у некоторых сверстников.

Застройка на периферии горда была невысокой. Почти все здания имели огромные дворы, огороженные бетонными заборами, за которыми стояла различная техника. На зданиях висели плакаты и вывески с ничего не говорящими словами и цифрами. Большая часть этих вывесок сорвалась и валялась подле зданий. Славка подошел к проему в заборе, прегражденному шлагбаумом и тут же услышал возмущенное собачье урчание. Он посмотрел в заросли, начинающиеся сразу за забором. На него смотрели две пары глаз, принадлежащие черным кучерявым псам. Собаки считали эту территорию своей, и не стоило проверять их решимость ее защищать.

— Я пошел. — Славка показал им руки. — Всего хорошего.

Собаки замолкли, когда он удалился на десяток шагов. Они выглянули из-за забора и внимательно следили за человеком, чтобы убедиться в его чистых помыслах. Случай с собаками навел его на мысль, что бродить поодиночке по городу опаснее, чем по лесу. Наверняка тысячи собак жившие вместе с людьми не ушли в лес, а остались здесь и теперь являются полноправными наследниками всего, что осталось. Славка дождался, когда подойдет команда.

— Чего? — С ходу спросил Жора.

— На собак нарвался, подумал, что их тут может быть очень много, поэтому надо быть осмотрительнее и держаться вместе.

— Ладно, вместе, так вместе. — Жора перекинул из руки в руку палку, с которой не расставался с начала побега. — Говорят, собачатину можно есть.

— Тьфу-ты, — Сплюнул Пятак. — Как можно есть собак? У них такие умные глаза.

— Глаза не ешь. — Ответил с усмешкой Жора. — Собачий жир лечит от кашля. Вот промочишь осенью ноги, начнешь чахнуть и вспомнишь, кто тебе сможет помочь с умными глазами.

— Я не против поймать на ужин собаку. — Произнес Морда. — Давно хотел нормально поесть мяса, чтобы прямо с косточки сгрызать, а не ловить по плошке маленький кусочек чьей-то кишки.

— Как вам город? — Славка сменил тему, на более интересующую его.

— Непривычно и страшно. — Ответил Пятак. — Тихо здесь как-то слишком, будто замерло всё.

— Я тоже это сразу ощутил. — Согласился Морда. — И всё время кажется, что за тобой следят души людей, которые тут раньше жили. Мне кажется, я даже видел тени.

— Иди ты нахрен, сказочник. — Славка в шутку замахнулся кулаком на Морду. — Нет здесь никого, кроме собак.

Как будто в опровержение его слов на дорогу выскочила одинокая косуля, увидела людей и метнулась назад, под защиту дико разросшейся живой изгороди.

— Здесь живности не меньше, чем в лесу. — Предположил Жора. — Из-за зданий, в которых можно прятаться от хищников, конкурентов или непогоды. Вот увидите.

— Посмотрим. — Славка решил не спешить с выводами.

Команда двинулась вдоль одной стороны дороги, с любопытством рассматривая меняющиеся городские декорации. Судя по следам, оставленным животными, их здесь действительно водилось немало. В особенности собак, оккупировавших любые мало-мальски огороженные дворы. Возведенные человеком заборы стали для них границей, которую они отстаивали самым серьезным образом. В каждой отдельной территории доминировал свой типаж, определяемый альфа-самцом стаи. Надо отдать должное бывшим друзьям человека, за забором они не проявляли никакой агрессии, но стоило сунуться не туда, как стая мгновенно начинала скалиться и наступать.

Дорогу преградили железнодорожные пути. Славка насчитал восемь веток, прячущихся в густой траве и молодом кустарнике. Чуть поодаль от того места, где они находились, виднелись составы, крыши которых облепила стая грачей. Птицы пользовались ими давно, это было видно по помету, разошедшемуся по стенкам вагонов белесыми потеками. Электрические линии для движения электровозов местами оборвались, а местами тоже были засижены птицами. На вершине одной из опор громоздилось большое гнездо, в котором сидел аист.

— В отличие от нас у животных нет никаких предубеждений насчет города. — Заметил Жора.

— Они только рады, что людишки им его оставили. — Пятак махнул аисту, заталкивающему птенцам в клювики какой-то корм. — Вон как удобно. Все на виду, никто не подберется незаметно и не залезет на столб.

— Да-а-а, если бы не трусы, такие, как мы могли бы снова заселить города, жить в них спокойно и работать. — Жора вздохнул, сожалея о невозможности осуществить подобное. — Пока их большинство, нам придется горбатиться на них, или бегать.

— Ну, когда-нибудь нас все равно станет больше, и тогда мы станем диктовать правила. — Славка свято верил, что еще при своей жизни застанет кардинальные изменения.

— Было бы здорово. А то, чувствую, скоро женится захочется, а в нашем положении это вряд ли возможно. Я бы поселился где-нибудь с классной девицей, днем бы работали, а ночью скакали бы голыми по дому друг за другом. — Морда мечтательно закатил глаза.

— К чему такие сложности? Можно один раз догнать и… ну, ты понял. — Жора смеясь хлопнул Морду по спине.

— Не, я думаю, что с догонялками веселее. Добыча вкуснее, когда за ней побегаешь.

Он рассмешил товарищей. Тема отношений между полами не табуировалась на рынке, но и не поощрялась. Женская и мужская половина жили в раздельных казармах, но работали вместе. Из-за осознания собственного отчаянного положения и понимания, что жизни отведено совсем немного, часто между обращенными случались сексуальные контакты. Если же случай близости становился известен трусам, то влюбленных ждало суровое физическое наказание, вплоть до кастрации. А страх, как правило, способствовал разжиганию пламени любви, потому у этих историй на рынке конец был печальный.

— Хочется верить, что есть такое место, где можно просто жить. — Пятак озвучил мысли, которые в этот момент волновали каждого члена команды.

— Есть такое место. — Твердо заявил Славка. — Иначе, зачем нам бежать, если везде одинаково.

— Ну, не знай, бежим, чтобы оттянуть наказание. Мало ли что твой голос говорил, неизвестно кому он принадлежал и насколько можно ему верить. — Скептически произнес Жора.

Он сам себя считал интеллектуальным парнем и потому пытался поддерживать свой статус скепсисом, делая вид, что он знает больше в любой теме и умеет разбираться глубже.

— Я ему верю. — Славка не стал задирать умника, хотя он не раз напрашивался на тумаки. — С чего бы ему врать нам?

— Почем я знаю. Мы тут всем нужны с какой-то целью, которая не совпадает с нашей собственной. А этот голос прямо божественный.

— А если так и есть? Он же защитил нас, ты же видел.

— Фокус какой-то на основе излучения черного спектра. — Предположил Жора. — Трусам видятся призраки, а нам могут привидится другие вещи.

— Не веришь мне и голосу, иди сам, своим путем. Я никого не держу. — Славка вызывающе посмотрел Жоре прямо в глаза.

Товарищу не хватило духу выдержать взгляд командира. Он отвернулся в сторону.

— Я не к тому, чтобы отказаться от голоса, просто надо быть скептичнее. — В его интонации появились примирительные нотки.

— Эй, ребята. — Васька неожиданно присел, спрятавшись за куст. — Туда смотрите. — Он указал головой в нужном направлении.

Команда без лишних вопросов спряталась за пышной зеленью, осторожно выглядывая из-за нее. Прямо по курсу стояли высоченные серые прямоугольные здания до середины скрываемые деревьями.

— Что? — Спросил Славка у Васьки.

— На крыше кто-то есть. — Ответил он. — Я видел чью-то голову.

— А если это была птичка. С такого расстояния можно спутать.

— Нет, это был человек.

Славка посчитал окна от низа до самого верха. Получилось девять горизонтальных рядов. В доме было девять этажей, что по представлениям невольников, видевших только развалины пятиэтажных зданий, выглядело исполински огромным. Один такой дом мог вместить весь невольничий рынок вместе с трусами из обслуживающего персонала. Здание хорошо сохранилось внешне, даже окна в нем были целыми. Славка перевел взгляд на крышу. В этот момент там появилась человеческая голова в шляпе. Человек там явно был увлечен какой-то работой и не особо смотрел по сторонам.

Глава 6

Глава 6 «Потеря»

Вероятность встретить необращенных противников у барьера, а тем паче сюрпризы, оставленные ими, была высокой. Переправившись на другой берег реки, и отмахав километров десять по лесу, отряд встретил первую ловушку. К ветке, преградившей путь по дикой тропке на уровне груди человека, была привязана суровая нитка, ведущая в землю. На фоне ствола дерева и старой листвы разглядеть ее было почти невозможно. Чирок, как самый умелый в саперном деле, раскопал то место, где исчезала веревка, и обнаружил гранату, обвязанную дополнительными поражающими элементами, в виде гаек и резаных гвоздей.

— Вот оно, послание от наших друзей, чтобы не забывали. — Чирок снял с корпуса гранаты лишние детали и вывернул запал, посмотреть, не переделали ли его под мгновенное действие.

На запале следов вмешательства не оказалось. Он вкрутил его обратно в гранату и убрал ее в подсумок.

— Ну, теперь у нас есть чем ответить на их послание. — Довольно произнес Чирок.

— Взять для смеха и заминировать вокруг какой-нибудь точки Лагранжа все дороги. — В сердцах произнес Замес.

— Ты же знаешь, что мы так не сделаем. — Ника усмехнулась.

— И они знают. Потому они и чувствую себя так свободно. Я бы преподал им небольшой урок.

— Как только мы станем поступать так же, как и они, то превратимся в мелочных и трусливых людишек, живущих страхами и проблемами. Будь терпеливым и просто наблюдай, как они сами себя лишают будущего. — Заявила Ника, цитируя идеи, донесенные до нее отцом и распространяемые его товарищами.

— И кого-то из нас. — Не унимался Замес.

— Бывает. Но я смотрю на это иначе. Убийства из превентивных соображений или мщения превратят меня в монстра, для которого это нормально. Я воспитаю детей такими же, как сама. Они своих детей. Потом мы станем народом, который в случае несогласия с его ценностями запросто достает оружие и начинает войну. Я не хочу такого будущего.

— Никто не хочет. — Согласился Замес. — Однако, ты взяла с собой пистолет.

— Знаешь в чем разница между убийствами?

— Ну и в чем?

— Одно дело поставить мину, и даже не знать, что она убила. Ну, убила и убила, а ты сидишь и пьешь отвар вечером на веранде с любимой семьей. А где-то лежит человек с раскиданными внутренностями и медленно умирает. Это ужасное дело, потому что ты убил человека, как насекомого и ничего не испытал при этом. На тебя не легло бремя ответственности за поступок, ты не испытал страх быть убитым самому. И совсем другое дело убить в бою, когда шансы между тобой и противником равны. Твоя жизнь самое ценное, что у тебя есть, и ты обязан ее защищать в случае прямой угрозы. Тут работает другая философия, потому что убийство в бою более честное. Я понятно объяснила?

— Хм, да. — Замес кивнул. — А ты сколько человек убила?

— Иди ты к черту. Я считаю иначе — сколько раз умерла не я. Мне жалко всех, кто умер вместо меня. Будь у меня возможность, я бы смогла объяснить им весь идиотизм нашего противостояния.

— Это вряд ли. Они выбирают не умом, а страхом. Им лучше кучковаться вместе, создавая вокруг себя иллюзию общности по интересам, а на самом деле пряча свой страх в толпе. Им нравится ощущать свою похожесть с себе подобными и ненавидеть отличия в других. Это создает им нравственный ориентир, цель в жизни и оправдание многим мерзким вещам. — В разговор вмешался Шепот.

— А как же дети? — Спросила Уля.

— А что дети? — Не понял ее вопроса Замес.

— У них рождаются дети похожие на нас. Не думаю, что их матери с легким сердцем расстаются с ними, отдавая в лагеря для рабов. Если бы мы сумели как-то надавить на их чувства, то у нас могли бы появиться союзники, неуверенные в правильности политики необращенных.

— Ты хочешь сказать, что нам нужны свои люди среди них, готовые к сотрудничеству? — Нике показалась эта мысль интересной.

— Почему бы и нет? Родители детей, отнятых силой, вполне могли бы стать нашей пятой колонной медленно разъедающей бетон монолитных отношений внутри общин. Мягкая сила, зарождающая в людях неуверенность в правильности своих поступков.

— Как выйти на таких людей?

— Я не знаю. Надо обсудить эту идею, когда вернемся. — Уля убрала волосы, растрепавшиеся порывом ветра, назад, собрала их в «шишку» и спрятала под фуражку.

Чирок, находящийся в дозоре, издал характерный утиный клич. Отряд, заняв огневые позиции, замер. Замес непозволительно громко щелкнул механизмом перезаряжания арбалета. В ответ на возмущенный взгляд Ники он тихо извинился:

— Клинит, зараза. Вернемся, надо Потапычу вернуть на доработку.

— Хорошо. Больше не щелкай.

— Я понял. — Замес медленно отпустил подпружиненный механизм перезарядки.

Чирок, пригнувшись, вернулся к отряду.

— Что там? — Спросила Ника.

— Там вышка с людьми. — Сообщил он. — Бывшая, как ее там, для связи делали.

— Сотовая?

— Да. На верхушке сидит наблюдатель и похоже они приделали к ней ветрогенератор для «зонтика». Я думаю, там покрытие в радиусе ста метров точно есть.

— Наблюдатель вооружен? — Спросила Ника.

— Да. Кажется, винтовка с оптикой.

— Чёрт. — Ника в сердцах плюнула себе под ноги. — Теперь тут заминировано все вокруг них. Придется делать крюк.

— В сторону барьера? — Поинтересовался Шепот.

— Нет, они там точно свободного места не оставили. Знают же, что мы выберем этот маршрут. Обойдем с другой стороны максимально осторожно.

Наивно было рассчитывать легко проскочить мимо постов необращенных. К войне они относились со всей серьезностью. Отряд сменил направление и вскоре встретился с первыми подарками, которыми окружил себя блокпост. Чтобы в ловушки не попадались многочисленные животные, их ставили на уровне примерно полутора метров. На этот раз это была тонкая проволока, привязанная к веткам волчьей ягоды, нависшей над удобной тропой. Проволока вела к самодельному корпусу с раструбом, внутри которого находилась механическая сирена, приводимая в действия спиральной пружиной, натянутой заранее. Давняя придумка, неоднократно портившая кровь ребятам.

Чирок, прежде, чем пройти другой дорогой, долго проверял ее перед собой металлическим щупом. Зная коварство необращенных, можно было ожидать, что они заминируют пространство вокруг заметной ловушки. Дикий зверь точно не станет менять маршрут, особенно учуяв подозрительный запах, а вот человек запросто. И он оказался прав, щуп уперся в твердый предмет. Чирок показал рукой символ, означающий «мины». Отряд снова рассредоточился.

Он медленно разгреб старую листву вокруг обнаруженного предмета. Это была настоящая военная мина ПМН с черным крестообразным нажимным датчиком. На носу Чирка повисла капелька пота. Он смахнул ее ладонью, затем вытер вспотевший лоб. Как дорого могло обойтись ему легкомыслие. Он оставил мину открытой, не решившись ее обезвреживать. Проверил щупом несколько десятков квадратных метров вокруг обнаруженной мины. Больше с этой стороны смертоносных сюрпризов он не обнаружил.

Чирок дал знак команде следовать за ним с соблюдением всех мер предосторожности. Сам же больше и шага не ступал без проверки пространства перед собой щупом. Скорость передвижения серьезно снизилась. Вышка с наблюдателем время от времени проступала между крон деревьев, доставляя еще одно неудобство. Стрелок лениво ходил вокруг столба, прикладываясь к прицелу, через который осматривал окрестности.

Вечерело. Отряд собрался, чтобы обсудить план ночевки. Стало очевидно, что придется ночевать рядом с блокпостом, со стороны которого несколько раз доносился собачий лай.

— Это даже и лучше, потому что они не ждут от нас такой наглости. — Решил Шепот.

— А если он выпустят собак? — Таша плотнее укуталась в куртку. К вечеру похолодало.

— Если они выпустят собак, и те заметят нас, придется их прикончить. — Замес вынул из-за пояса длинный тесак. — Заодно и мясо раздобудем.

— Необращенные не сунутся сюда. До нас от вышки больше полукилометра. — Высказала свое мнение Уля.

— Они сообщат по радио о нас и к утру тут будут сотни мобильных команд с генераторами и автоматами. — Предположила Ника, зная тактику противника.

— Идти тоже нельзя, подорвемся. — Шепот развел руками. — Как говорится, куда ни кинь, всюду клин.

— Когда не знаешь что делать, лучше ничего не делать, чтобы не наделать глупостей. — Замес поправил тяжелый арбалет. — Житейская мудрость.

Уля прижалась головой к его плечу, оценив совет избранника.

— Хорошо, остаемся здесь на ночлег. — Решила Ника. — Дежурим парами, в противоположных сторонах от стоянки. Ходим точно по разведанной тропе, никаких «сходить под кустик». Я думаю, что они, — Она кивнула в сторону вышки, — не думают, что мы настолько наглые, чтобы ночевать у них под носом.

Отряд наскоро поужинал приготовленной для долгого хранения едой. Шепот и Таша прощупали все пространство вокруг стоянки на предмет мин. Все было чисто. Однако, чтобы полностью исключить вероятность нежелательного инцидента, решили ходить на дежурство по самому тщательно проверенному маршруту. Коварство людей не стоило недооценивать. Они вполне могли придумать что-нибудь взрывающееся или сигнализирующее в мягком корпусе.

Сумерки быстро сменились ночью. Вышка светилась в темноте отраженным светом от горящего под ней костра. Собаки не переставали брехать, будто хотели перекричать ночных птиц. Пока они лаяли, можно было спать спокойно. Ника и уснула под эти звуки, как убитая. Проснулась, только после того, как кто-то зажал ей нос. Он резко выставила руку вперед и уперлась в чью-то объемную грудь.

— Таша? — По интонации это был наполовину вопрос, наполовину утверждение.

— Блин, мои сиськи меня выдают. — Раздался в темноте ее шепот.

— Зачем ты зажала мне нос?

— Ты никак не просыпалась. Я уже минут десять пытаюсь тебя разбудить. Спать охота.

— Ну, прости. Пнула бы под ребра, чего манерничать в походе, я бы тебя поняла. — Ника села и помассировала лицо.

— Я так не могу. Ты командир, начальство.

— Брось. Я тут для координации, никаких привилегий у меня нет. Как обстановка? — Ника прислушалась. Было тихо. — Собак давно не слышно?

— Час назад как замолкли. Похоже, на вышке тоже отбились и собак своих заставили спать.

— Ладно, давай, ложись на мое нагретое место. — Ника поднялась и сделала несколько поворотов корпусом для разминки затекшей поясницы. — С кем я в паре?

— Шепотом.

— Угу, ладно, пошла. 6.1

Командир отряда отправилась к месту несения дежурства находящемуся в двадцати шагах от лагеря. Слабый свет от звезд, проникающий между крон деревьев, оставил на земле бледную дорожку, которую Ника использовала в качестве ориентира. Она присела под деревом и прислушалась к ночным звукам. Ничего подозрительного. Вышка слабо выделялась блеклой полосой на фоне черного неба. Часового на ней не было видно и вовсе.

Неожиданно несколько раз гавкнула собака. Спустя минуту в верхней части вышки разгорелся яркий огонь прожектора. Судя по белому цвету огня это был горючий стержень с добавлением магниевых опилок. Обычно их использовали вместо мощных электрических ламп, вставляя в корпуса старых прожекторов. По лесу забегало пятно света, выискивая причину собачьего беспокойства.

Оно пробежало по поверхности деревьев рядом с лагерем, на пару секунд превратив его в движущийся театр теней. Зрелище показалось Нике предупреждающе тревожным, будто в черных тенях веток она разглядела пляску потусторонних духов. Яркий свет ослепил на время. Ника зажмурилась и досчитала до пятидесяти. Когда открыла глаза, остались только немного мешающие смотреть радужные блики, пропавшие через несколько минут.

Прожектор еще пошарил по лесу, но уже по противоположной от лагеря стороне. Затем свет его ослаб и вскоре совсем потух. Собаки больше не брехали и часовой, видимо, решил не тратить напрасно горючие стрежни. В ночном лесу снова установился покой, нарушаемый только естественными звуками: криками ночных птиц, да редкими порывами зябкого ветра, шумящего в кронах деревьев.

Ника разбудила Улю, когда на востоке заалело небо. Красный отсвет рассвета лег на вышку, выделив ее на еще черном фоне цветом раскаленного железа. Командиру снова померещились всякие дурные предзнаменования.

— Ты чего такая? — Заметила Уля ее состояние.

— Какая? — Спросила Ника, прекрасно понимая о чем речь.

— Смурная. Случилось что-то?

— Не обращай внимания. Ночью в голову всякая ерунда лезет. Сейчас посплю и отпустит.

Уля отхлебнула из свой фляжки тонизирующего горького отвара, погоняла его по рту, затем шумно сглотнула. Замес спал рядом, подложив под голову руку. Уля заботливо отогнала от его лица комаров и накрыла своим одеялом с головой. Замес не шелохнулся.

— Силен поспать. — Заметила Ника.

— Он во всем силен. — Уля решила, что в замечании командира просквозила легкая зависть.

— Я знаю. — Ника легла на свое место и повернулась спиной, оставив бойца в некотором замешательстве.

Улю кольнул укол ревности и захотелось узнать, насколько глубоко это «я знаю». Она решила вернуться к этому разговору позже, исподволь выведать, что могло быть между Никой и Замесом, о чем она не знала и не догадывалась.

Светало. На полянках начал собираться легкий туман. Вышка с часовым серебрилась в солнечных лучах, видимая издалека. Человек выделялся на ее фоне темным пятнышком, не представляющим никакой опасности. Все мысли Ули занимал непонятный намек командирши, не дающий покоя. Она так глубоко погрузилась в размышления, что не заметила семью кабанов, оказавшуюся рядом с лагерем.

Для диких животных спящие люди стали такой же неожиданностью, как и их появление для людей. Кабан с кабанихой перехрюкнулись между собой, обсуждая дальнейший план. Вполне могло оказаться, что это место было таким же излюбленным местом отдыха для кабаньей семьи. Глава семейства, вооруженный огромными клыками, осторожно направился к спящему Замесу. Остановился возле него, обнюхал, хрюкнул недовольно и вдруг поддел его рылом, подбросив здоровенное тело бойца вверх словно игрушку.

Уля заметила инцидент в самый последний момент. Кинулась на помощь другу, ошалело пытающемуся отбиться от напирающего кабана. Лагерь проснулся еще до того, как она успела добежать. Чирок выхватил тесак и с размаху ударил им кабана по спине. Раздался жуткий поросячий визг. Глава кабаньего семейства с рассеченной спиной кинулся на обидчика, свалил его с ног и подкинул вверх на острых клыках. В этот момент Замес уже пришел в себя, взял в руки арбалет и всадил болт кабану в правую ляжку задней конечности.

Поняв, что битва проиграна, зверь, прихрамывая раненой ногой, побежал в лес. Его семейка послушно посеменила следом.

— Твою мать, блин, как он тут оказался? — Замес скорчил гримасу и схватился за больной бок.

В прорехе разорванной клыками ткани показалась кровь. Уля кинулась к нему, но неожиданно споткнулась и упала. Через секунду со стороны вышки долетел звук выстрела. Замес упал на колени рядом с подругой и перевернул ее. На груди, в районе ключицы, расползалось пятно крови. Вторая пуля глухо ударилась в ствол дерева.

— Уходим! — Скомандовала Ника.

Собирать было нечего, все вещи умещались в заплечном мешке. Замес отдал свой мешок и арбалет парням, а сам взвалил Улю на плечо. Пока они покидали опасное место, еще одна пуля чуть не настигла Шепота, попав прямо под подошву обуви. Их засекли, и это был почти полный провал. Маршрут выбирал Чирок, интуитивно определяя самые неподходящие места для установки мин и растяжек.

Сквозь шум пульсирующей в ушах крови, Ника услышала голос отца.

— Не спешите, нет нужды. За вами нет погони. Я обманул часового. Он видел, что вы побежали в другую сторону.

— Стойте. — Негромко произнесла Ника. — Чирок, на месте! — Отдалившемуся дозорному пришлось крикнуть чуть громче.

Чирок услышал окрик и замер.

— Погони нет. Отец обманул часового. На какое-то время это их задержит. Можно идти медленнее.

С вышки донесся выстрел и следом второй, но рядом никакого попадания не было слышно. Замес, пользуясь моментом, сел на колени и осторожно положил подругу на землю. Уля открыла глаза.

— Что это было? — Она удивленно огляделась.

— Тебя ранили в грудь навылет. Ничего страшного. Мы тебя сейчас перевяжем. — В голосе Замеса было столько непривычных заботливых ноток, что это тронуло всех.

Уля провела ладонью по груди и посмотрела на кровь оставшуюся на ней.

— А мне совсем не больно. — Произнесла она удивленно.

— Пока у тебя шок. На, выпей немного отвара. — Замес протянул ей свою фляжку.

Уля сделала глоток.

— Выходит, я никуда не иду? — Она посмотрела на Нику.

— Мы что-нибудь придумаем. — Уклончиво ответила командир, понимая, что опасения Ули не напрасны. Обузу они себе позволить не могли.

Тем временем Замес с помощью Таши сняли с раненой одежду, оставив ее голой по пояс. В верхней части правой лопатки виднелось входящее отверстие. Оно было гораздо меньше выходящего и слабее кровило. Раны обработали спиртом, под тихие стенания Ули. Таша сделала два тампона и приложила их к ранам. Замес умело перевязал их.

— Это из-за кабанов. — С горечью в голосе произнесла Уля. — Я не увидела, как они подобрались к лагерю.

— Теперь не важно. — Ника погладила ее по руке. — Мы проводим вас с Замесом к матвеевскому прогалу, там вы переберетесь за барьер.

— Спасибо. Простите, что так получилось. — Девушка закрыла глаза. Из-под ресниц выступили слезы.

— Ничего, справимся. — Командир сжала ей ладонь.

Ника хотела добавить, что впредь бойцы с любовными отношениями в отряд браться не будут, но решила, что сейчас не время для этого. Надо было наоборот воодушевить отряд, чтобы неудача никоим образом не повлияла на настрой. Бойцы, поверившие в свою неудачу, редко выходили из переделок живыми.

Замес вытер смоченной в спирту тряпкой тело Ули от крови. Она запричитала от боли и попыталась схватить его за руки.

— Сделай глоток, это поможет. — Он приставил к губам подруги фляжку со спиртом.

Уля понюхала идущий из неё острый запах и сморщилась.

— Я не смогу.

— Сможешь. — Замес проявил настойчивость.

Уля послушалась. Закрыла глаза, сделала глоток, после которого принялась беззвучно хватать ртом воздух, как выброшенная на сушу рыба.

— Вода. — Замес поднес ей другую фляжку.

Уля сделала два жадных глотка, потом раздышалась.

— Этот спирт убьет меня раньше, чем пуля. — Произнесла она, вытирая губы левой рукой.

Через минуту ей стало намного легче. Алкоголь заглушил боль и создал девушке иллюзию сносного состояния. Замес взял подругу за руку, чтобы ей было легче идти, а ему контролировать ее состояние.

— Мне было совсем не больно. Удар сильный, но как будто не по мне. Я даже удивилась, когда увидела ваши испуганные лица надо мной. — Уле под алкоголь захотелось выговориться. Благо, она едва шептала и никто, кроме Замеса почти не слышал ее. — А ты испугался за меня?

— Конечно, испугался. Ты шмякнулась прямо на бегу, и пока мы не услышали выстрела, это выглядело совсем непонятно. У них меткий стрелок на вышке. С такого расстояния надо уметь попасть в такую мелкую цель.

— Ты больше впечатлен его меткостью или моей раной? — Она сделала вид, что сердится.

— Раной, конечно, не впечатлен, а напуган. Мне очень жалко смотреть на тебя бедняжку. — Замес попытался ее осторожно обнять, но подруга закряхтела от боли. — Прости. С другой стороны, если бы пуля попала в меня, и я не смог бы идти, меня пришлось бы бросить. Такого здоровяка никто не поднимет.

— Я бы осталась с тобой, пока ты не встал бы на ноги.

— Ребята, потише. — Ника обернулась и укоризненно посмотрела на парочку.

Замес понимающе моргнул ей.

Вышка исчезла из поля зрения. У бойцов отряда перестало зудеть между лопаток в ожидании пули. Чирок несколько раз останавливался, услышав подозрительные звуки или обнаружив мины. Но такого коварства, как «волчья яма» с заточенными кольями на дне он не ждал и чуть в нее не свалился. Спасла его реакция. Как только под ногой пропала опора, Чирок инстинктивно дернулся назад и перевернулся. Он провалился ногами в яму, но удержался на животе на самом краю. Подоспевший вовремя Шепот выдернул его наверх.

— Вот уроды. — Прокомментировал смертельную ловушку Чирок. — Она здесь, наверное, уже не первый год. Листья лежали так естественно, что не придерешься.

— Скорее всего, она выкопана не для нас. — Решила Ника. — Для медведей или волков.

— Что-то я не вижу там ни одного медведя. — Чирок заглянул в зияющую тьму, оскалившуюся заостренными кольями.

— Вот тебе и безопасный маршрут. — Вздохнула Таша. — Столько ловушек не было еще ни разу.

— Ребята, возьмите себя в руки. Надо миновать этот опасный участок, а дальше будет легче. Только… — Ника посмотрела на бледную Улю и участливого Замеса, превратившегося из боевой единицы в её няньку. — Только бы добраться до «матвеевского прогала» раньше них. 6.2

Они уже пару лет не пользовались этой прорехой в барьере. Можно было ожидать, что со стороны необращенных контроль за ним стал гораздо слабее. До прогала по карте оставалось чуть больше двадцати километров. Если Уля потеряет сознание или не сможет идти, ей можно было сделать примитивные носилки из двух палок и одеяла между ними, чтобы не потерять скорость.

Лес неожиданно закончился. Впереди раскинулся широкий луг с цветущими растениями. Ника мгновение сомневалась какой маршрут выбрать, короткий по открытому пространству или длинный по лесу. Еще раз посмотрев на бледнеющую Улю, она решила выбрать короткий. Наверняка на нем не было никаких ловушек, и самой большой опасностью это была возможность попасться на глаза противнику, которого здесь, скорее всего, еще не было.

Шепот и Таша поддержали ее выбор. Но чтобы скорее миновать луг, пришлось сделать для раненой Ули носилки. Замес одним махом срубил две молодые осинки и сделал из них носилки. Уля примерилась в ним, а когда ее стали поднимать застонала от боли.

— Давайте, я возьму ее на руки. — Предложил Замес, не выдержав страданий подруги.

— Не надо. — Отказалась сама Уля. — Дай мне еще спирта.

Удивленный боец протянул ей фляжку. Уля выдохнула и сделала большой глоток. Проглотила его и прикрыла ладонью рот.

— Хорошо пошел. — Сообщила она осипшим голосом.

Она закрыла глаза и легла на спину. Замес и Шепот осторожно подняли носилки. Уля не выдала что ей больно ни одним движением или звуком. Отряд двинулся через луг легкой рысью. Трава скрывала их до половины роста. День выдался знойным и душным. Над разнотравьем повисла густая атмосфера жаркого воздуха богато насыщенного ароматами цветом. Пот заливал глаза. Одежда промокла насквозь. Ноги путались в густом сплетенье трав.

До опушки леса оставалось метров двести, когда откуда-то послышался собачий лай, а через миг воздух прорезал звук пролетевшей пули. Двести метров превратились в бесконечную даль. Ника пропустила перед собой весь отряд и встала замыкающей. По их следам неслись две повозки. Одна прямо по тому же маршруту, по которому они шли, вторая вдоль леса, где трава была ниже. У второй повозки удалось было разглядеть собачью упряжку. Подле каждой находилось до десяти вооруженных бойцов, защищенных гасителями черного спектра.

С такого расстояния прицельно стрелять было бесполезно. Поэтому преследователи ограничились всего одним выпущенным патроном. Ника вынула пистолет, взяла сильно вверх и выстрелила по повозке, которая шла коротким маршрутом. Просто хотела дать им знать, что у них тоже имеется огнестрельное оружие. В ответ на ее выстрел раздалось два. Пули пролетели метрах в десяти в стороне, не зацепив никого.

Ника догнала отряд.

— Ого, у тебя огнестрел? — Удивился Шепот.

— Папин друг дал, дядя Толя.

— Здорово. А патронов к нему много?

— Осталось четыре.

— Больше не трать, а то застрелиться нечем будет. — Шепот натужно засмеялся. — Вытри мне пот с лица. — Попросил он.

Ника вытерла его своим рукавом.

— Спасибо. — Коротко поблагодарил Шепот.

По нему было видно, что он уже устал от такого темпа и держался на пределе сил. Как только отряд достиг опушки и углубился в лес метров на пятьдесят, Шепот взмолился об отдыхе. В отличие от него, Замес готов был бежать до самого барьера.

— Две минуты, не больше. — Разрешила Ника. — Потом возьмется Чирок, а Таша пойдет впереди.

— Слушайте… — Замес, тяжело дыша, утерся рукавом, — пора опробовать арбалет в деле. Вы идите, а я их здесь покараулю.

— Нет. — Чуть слышно произнесла Уля. — Не оставляй меня.

— Я догоню. — Пообещал он. — Пока не определю тебя в безопасное место, никакого самопожертвования.

— У них автоматы или винтовки. — Предупредила Ника. — Они точнее и стреляют дальше.

— А у меня бесшумно. Даю гарантию, что я завалю парочку, а они даже не поймут откуда. Это их напугает и замедлит.

В их ситуации этот план казался единственно реальным. Ника дала добро, несмотря на с трудом протестующую подругу Замеса. Она была уверена, что их могучий боец с большим опытом не подведет. Ника показала ему точку, в которой они будут ждать его.

— Я понял. Ждите не больше часа. Если не приду, идите без меня. — Предупредил он. — Замес нагнулся над носилками и поцеловал в бледные губы Улю.

Девушка скривилась и бесшумно заплакала. Левой рукой он обхватила голову Замеса и прижала его к себе, не обращая внимания на боль.

— Я вернусь. — Пообещал он ей. — Я не брошу тебя. Ты только держись, ладно?

— Угу. — Уля закивала и зашмыгала носом.

— Всё, расходимся. — Замес выбрался из объятий подруги и поцеловал ее в тыльную сторону ладони.

Он решительно направился к опушке, а отряд в противоположную сторону. Замес проводил их взглядом и пошел искать удобное место для засады. Надо было уйти в сторону, не туда, где отряд вошел в лес, чтобы собаки не вышли прямо на него. Такое место нашлось, поросший ежевикой влажный склон. Замес забрался в его колючие заросли на самой вершине. Идеальнее места для засады придумать было нельзя, плетущаяся ежевика скрывала его полностью.

Собачий лай приближался. Замес нервно передернул несколько раз механизм перезарядки, чтобы убедиться в его работоспособности. Вытолкнутый на ложе болт он снова возвращал в обойму. Вдруг со спины совсем рядом донеслись мужские голоса. Замеса окатила кратковременная волна паники. Он ничего не видел и боялся шевельнуться, чтобы не выдать себя. Голоса приближались.

По тембру это были подростки. Судя по тому, что их не сопровождали собаки, и соответственно «зонтик», Замес догадался, что это обращенные, без которых преследование по лесу их отряда было делом почти бесполезным. Двое парней прошли мимо него метрах в трех. Замес сжал рукоять арбалета до боли в пальцах. Он не хотел убивать себе подобных, но другого выхода не видел.

— Может и нам дать деру. — Произнес один из парней.

— Я бы дал, если бы не брат. Они обещали ослепить его, если мы сбежим.

— Суки, умеют ведь заставить.

— Как брат подрастет немного, возьму его с собой и в бега. А перед этим завалю пару охранников, чтобы оружие забрать.

— И мясо.

— Да, и мясо с них поиметь.

Вдруг один из них будто оступился, замер и посмотрел точно в то место, где лежал Замес. Боец навел на него арбалет и прижал спусковую скобу. Секунда и он готов был выстрелить ему в грудь. Пареньку на вид было лет четырнадцать. Под носом только начал расти пушок.

— Лежи, мы тебя не видели. — Произнес он и показал поднятый вверх большой палец. — Мужик с повязкой на глазу у нас главный.

Развернулся, как ни в чем не бывало и пошел дальше. Второй, который не понял, что произошло, толкнул его, чтобы разузнать, но первый отмахнулся от него. Замесу показалось, что обращенный юноша каким-то животным чутьем учуял его присутствие.

В лес зашли остальные преследователи, включая собак. Деревья мешали взять их в прицел. Замес разглядел мужчину с зеленой повязкой на голове, вооруженного автоматом. Он вел себя демонстративно надменно, выкрикивая оскорбления и раздавая пинки налево и направо. Наверное, в его представлении это было нормальное поведение, которое свойственно командиру. Замес взял его на прицел.

«Зеленая повязка» не стоял на месте. Он бегал от повозки к повозке, оглашая лес недовольными воплями. Судя по тому, что разборчиво доносилось до Замеса, они видели следы, оставленные их отрядом, но никак не могли определиться, преследовать самостоятельно или передать это дело другим отрядам, которые могли находиться в зоне возможного появления необращенных. Тщеславные качества «зеленой повязки» победили. Он решил прибрать славу себе.

Замес выбрал широкое пространство между деревьями. У него было три секунды, в течение которых цель находилась между ними. Неприятельские повозки, под лай собак и скрип механизмов, начали движение. Приметная цель вышла из-за дерева. Замес перестал дышать. Мягко надавил на скобу. Звенящая струна проводила болт в полет. «Зеленая повязка» упал, как подкошенный. Бесшумная смерть лидера вызвала в отряде панику. Раздалось несколько бесполезных выстрелов. Люди забегали взад-вперед, чем не преминул воспользоваться Замес еще раз.

Он выбрал человека со снайперской винтовкой, испытывая к нему мстительную ненависть. Пока жертва пыталась разглядеть в оптику врага, он с ледяным спокойствием прицелился ему в голову и выстрелил. Болт пригвоздил врага к дереву. Снайпер повис на нем, потом медленно сполз и упал лицом в старую листву, оставив в дереве торчащий окровавленный болт. Вторая бесшумная смерть разрушила последние признаки дисциплины. Народ кинулся из леса, чуть ли не быстрее защищающих от излучения повозок.

Замес дождался, когда никого не останется. Спокойно поднялся из зарослей ежевики, дошел до бойни, собрал с трупов оружие, патроны, провиант и направился вдогонку за своим отрядом. Арбалет отработал штатно вопреки его опасениям. Немного демаскировал процесс перезарядки, из-за большого рычага, взводящего тетиву, но меньший было бы намного тяжелее взводить. Добычей Замеса стала видавшая виды снайперка, с примотанным проволокой оптическим прицелом и автомат командира преследователей. Патронов на трупах обнаружить не удалось, они были только в магазинах. У необращенных, судя по всему, с боеприпасами стало намного хуже.

Замес местами переходил на легкий бег, там где отпечатки следов были явными или же маршрут внушал доверие своей безопасностью. Через час он разглядел спины товарищей и, прибавив шаг, вскоре догнал их. Его возвращение послужило поводом сделать привал. Уля выглядела неважно. Улыбка едва тронула ее бледные губы, когда Замес наклонился над ней. Он поцеловал ее, затем посмотрел на Нику. Командир отряда сжала губы, но ничего не сказала. Всем было и так понятно, что раненый товарищ долго не протянет.

— Я слышал, они говорили по рации о том, что кроме их отряда есть еще и другие. Думаю, они знают, что мы пытаемся прорваться к матвеевскому прогалу. Это огромный риск, у нас нет шансов проскочить. — Замес взял в свою руку безвольную ладонь Ули. — Мы останемся, постараемся сбить их со следа, а вы идите, куда собирались.

— Давай попытаемся. — Предложила Ника, чувствуя свою вину за ситуацию.

— Чего пытаться? Только время терять. Возьмут в клещи, вообще никто не выберется. Мы с Улей останемся. Считайте, что у нас начался медовый месяц, такой вот хреновый короткий медовый месяц. — Замес посмотрел на подругу. — Уля, ты готова стать моей женой?

Девушка шмыгнула носом и крепко сомкнула веки. Из-под ресниц выступили слезы.

— Да. — Шепотом произнесла она.

— Ну, а я готов стать твоим мужем. Ника, вернешься, занеси наш официальный брак в книгу хроник.

Ника согласно закивала головой, но не смогла выдавить из себя ни звука. Комок перекрыл горло. Замес поцеловал новоиспеченную супругу в мокрые глаза, затем в губы. Решительно встал и осмотрелся.

— Тут мы не останемся. Будем идти вместе, пока не сядут на хвост.

Глава 7

Глава 7 «Огородник»

— Почему ты мне мешаешь? — Спросил Максим у Лидера, пытаясь в этот момент оградить своих подопечных от чужого взгляда.

— Ты растишь из них тепличные овощи. Пусть сами добиваются всего, как я. — Голос человека, запустившего волновой разум на территорию Земли, лучился самодовольством.

— Я не ограждаю их без нужды. Они сами выбирают свою судьбу и жертвуют собой без всякого сожаления. Моя роль в этом процессе — наставничество. Я вижу и знаю больше, чем они и готов поделиться этим.

— У старорежимных людишек нет такого наставника, стало быть, ты даешь фору своим протеже.

— Вот именно, старорежимных. Позволь мне немного переломить счет в пользу людей нового вида, и ты увидишь, какие изменения начнутся. Пока их меньшинство и они разрозненны, ситуация будет оставаться такой столетия. Зачем ждать и смотреть, как убивают молодежь в самом расцвете сил? Ты же знаешь, что против коварства и жестокости, доброта и сочувствие не являются равноценными соперниками. Старорежимные люди, как ты их называешь, преуспели в первых двух вещах, тем паче у них на глазах живут какие-то рабы, не заслуживающие звания человека.

— Сердобольный папашка. — Усмехнулся Лидер. — Что ты задумал?

— Просто ослабь свое противодействие, дай мне сыграть в свою игру, и ты увидишь, что результаты ее удивят тебя в хорошем смысле.

— Не думал я, что ты будешь настолько сентиментальным. Ладно, даю тебе ровно сутки. Хватит?

— Вполне.

Максим почувствовал изменения и тут же перенесся сознанием в то место, где находился крупный боец из отряда дочери и его раненая подруга. Три отряда необращенных штурмовали лесистую высоту с разных сторон. Боец, раненый в плечо и голову осколками гранаты, вынул магазин из автомата и проверил остаток патронов в нем. Остался один, другой находился в оружии. Боец вернул магазин на место и приставил ствол автомата к виску подруги.

— Не делай этого! — Выкрикнул Максим, в надежде быть услышанным.

Боец вздрогнул и непонимающе осмотрелся. В этот момент граната ударилась о ствол дерева рядом с ним и отскочила в сторону. Разорвалась она в паре метров от раненых бойцов, не причинив им никакого вреда. Максим попытался овладеть пространством, которое видел и понимал иначе, чем обычные люди. Лидер не обманул, у него получилось. Измененные физические константы позволили сделать невидимой для штурмующих людей вершину возвышенности.

Первый боец, забравшийся наверх, непонимающе закружился на месте. Пару раз пальнул перед собой без всякого смысла и окриком подозвал остальных. Максим приблизился к бойцам из отряда Ники. Девушка была совсем плоха. Её аура пульсировала на грани потери контакта с физической субстанцией. Максим воспринимал тело девушки, как плотную энергетическую сущность из зацикленных потоков разнообразной энергии, которые в настоящий момент утекали мимо.

Ранение, отбиравшее у нее жизнь, выглядело, как воронка ворующая энергию. Максим коснулся ее невидимой силой. Воронка начала затягиваться. Для него этот момент казался торжественным проявлением силы жизни, наполняющий смыслом его волновое существование. Закончив с девушкой, Максим перешел к бойцу, затягивая полученные им раны. Крупный парень, почувствовав контакт, задергался.

— Все нормально. — Произнес Максим.

— Кто это? — Испуганно спросил боец.

— Максим, отец Ники. Я спрятал вас от врагов.

— А что вы делаете? Почему я чувствую вас?

— Закрываю дыры в твоем теле. Ты же ранен.

— Я заметил. А моей Уле еще можно помочь? — Спросил он с надеждой.

— Уже помог. — Ответил Максим.

— Правда? Она будет жить?

— Будет. Только она слаба. Ей придется какое-то время отлежаться, прежде, чем она сможет идти.

— Да… а как… — Боец сглонул, потеряв дар речи. — Огромное вам спасибо. — Он взял за руку девушку и заглянул ей в лицо. — А почему вы раньше нам не помогали?

— Я помогал всегда, но по мере сил. В моем мире тоже идет соперничество, поэтому я ограничен в способах помощи. Сегодня ко мне проявили благосклонность, поэтому я смог укрыть вас в пространственной аномалии и подлечить.

— А что будет, если вы проиграете?

— Я проиграю, если проиграете вы. Все ваши усилия и их результаты напрямую влияют на уровень моих возможностей. Чем вы жизнеспособнее, тем больше у меня развязаны руки для помощи.

— Вот оно как оказывается? — Боец ошеломленно замер. — Вот оно как. — Повторил он задумчиво.

— Да, вот так. В начале всех изменений лежит ваша инициатива, а потом все остальное. Право жить надо заслужить, как бы жестоко это не звучало.

Девушка медленно открыла глаза и посмотрела перед собой. Боец сразу же переключился на нее, напрочь забыв о Максиме.

— Ладно, желаю вам скорее поправиться, а у меня еще куча дел в других местах. — Отец Ники перенесся к ее отряду дочери, бегущему от преследования. Убедившись, что им ничто не грозит, отправился проведать команду беглого Славки.

— Как думаете, это один из наших или трус? — Спросил Морда, глядя вверх. — Вдруг у него там аппаратура стоит?

— Зачем ему отдельно от своих жить? — Славка привел разумный довод. — Скорее всего, наш, только неизвестно, что у него на уме. Может, псих какой.

— Обойдем? — Поинтересовался Васька, не сводя глаз с крыши. — Или в гости напросимся? Очень хочется жрать. — Он громко сглотнул слюну.

— Я бы пообщался с ним. Наверняка он многое знает о том, что происходит в округе. — Славка посмотрел на своих товарищей. — Жора, пойдешь со мной, а вы снизу присматривайте. Увидите опасность, свистите. Если трусы — один свисток, если звери — два.

Жора, решив, что Славка берет его с собой в воспитательных целях, нехотя согласился. Командир проверил оружие, вынул патроны, пощелкал курками, несколько раз переломил. Затем вернул патроны на место и решительно направился к дверям подъезда. Вход перекрывала раскидистая сирень, сломавшаяся под тяжестью веток, но не погибшая. Стараясь не особо следить, Славка протиснулся между ней и вертикальной плитой, поддерживающей козырек над входом.

В темном подъезде сильно пахло псиной. Из-под сходящегося с полом лестничного пролёта, в котором сгустилась абсолютная тьма, раздался предупреждающий рык и чуть слышное щенячье ворчание.

— Тихо, тихо, собачка. — Миролюбиво произнес Славка. — Мы не сделаем тебе ничего плохого. Мы тут по другому делу.

Славка прижался к стене и медленно поднялся на первую лестничную площадку. Жора поднялся следом. Тут уже было светлее. Из грязного прямоугольного окошка, находящегося между двумя пролетами, падал свет. На ступеньках лежал многолетний слой пыли, с отпечатками босых человеческих ног и собачьих лап. Краска на стенах вспучилась и местами осыпалась. Несмотря на запустение, дом казался пригодным для жилья. Славка поднялся на следующую площадку и проверил все двери, чтобы заглянуть внутрь жилья. Одна из них с жутким скрипом отворилась. Снизу снова раздалось недовольное рычание потревоженной собаки.

Славка впервые после расставания с матерью оказался в жилом помещении, рассчитанном на одну семью. Увиденное сильно впечатлило его. Если бы не пыль на всем и следы ног, можно было бы представить, что здесь до сих пор живут люди. На окнах висели шторы, кровати заправлены, в гостиной на стене висел телевизор. Кухня, правда, было немного разорена и пуста. Открытый холодильник зиял пустотой. Навесные шкафы упали на пол. Разбившая посуда разлетелась по всему полу.

— А там, где закрыты двери, наверное, вообще можно жить? — Предположил восторженный домашней обстановкой Жора.

— Наверно. — Согласился Славка.

Она зашел в спальню, откинул покрывало, с которого во все стороны полетела пыль и лег.

— Клааас. — Блаженно произнес он, закрыв от наслаждения глаза.

Жора упал рядом с ним, чтобы тоже получить свою порцию наслаждения, но старая кровать не выдержала двоих. В районе головы подломились обе ножки. Они оказались вверх ногами.

— Тьфу-ты, обломал мне весь кайф. — Смеясь, произнес Славка, выбираясь из кровати.

— Я же не знал, что она сломается. — Извиняющимся тоном произнес Жора.

— Да и хрен с ней. Не время валяться. Пошли дальше.

Они медленно и осмотрительно поднялись до седьмого этажа. Почти выцветшая цифра напротив лифтовой двери сообщила им об этом. А дальше хода не было. Вся лестничная площадка была завалена разным хламом, как можно было предположить, сделано это было специально, чтобы затруднить проход на крышу.

— А как же он туда забирается? — Жора задумчиво почесал голову.

— Без понятия.

Славка проверил каждую дверь. Все были закрыты на замок. Только рядом с одной из них он заметил большую активность. Дверная ручка была отполирована, словно ей очень часто пользовались.

— Он забирается на крышу через эту дверь. — Уверенно заключил командир беглецов. — А чтобы никто кроме него не смог этого сделать, он закрывает ее на ключ, по старинке.

— У него там лестница какая-нибудь на крышу?

— Не знаю.

— Взломать? — Жора подергал ручку и толкнул на пробу дверь плечом. Она даже не поколебалась. — Без инструмента не получится.

— Не надо ломать. Надо сообщить ему, что мы пришли в гости.

— А ну-ка он людоед?

— Ты неаппетитный, не переживай. — Славка спустился на пролет, к прямоугольному окошку.

Повозился возле него и смог приоткрыть.

— Подсади. — Попросил он Жору.

Жора помог ему. Славка просунул, насколько позволяла щель, голову и крикнул:

— Здрасьте! Мы вас видели на крыше! Мы хорошие ребята, не опасные! Идем далеко, хотели узнать немного про обстановку в округе!

Он затих в ожидании ответа. Долгую минуту ничего не происходило. Где-то внизу пару раз гавкнула собака.

— Вы где? — Раздался сверху мужской голос. 7.1

— На седьмом этаже. Не смогли подняться выше из-за завала. Поверьте нам, мы не хотим ничего плохого.

— Беглецы? — Проявив неожиданную прозорливость, поинтересовался голос.

Славка растерялся.

— Ну… да. Вы что-то слышали?

— Слышал. Короче, я сейчас спущусь на седьмой этаж. Давайте без глупостей, иначе я сделаю из вас удобрение для своего огорода.

— Мы поняли, не глупые.

Несколько минут ничего не происходило. Потом из-за той двери, на которую пало подозрение Славки, раздался шум. Зашуршали механизмы замка и дверь открылась. На пороге стоял мужчина с бородой и усами, в странной плетеной накидке, похожей на доспех, защищающий от холодного оружия. В руке он держал полуметровый тесак, заточенный с двух сторон.

— Что это у тебя? Ружье? — Он направил острие на двустволку в руках Славки.

— Да. — Он убрал его за спину. — По дороге всякое бывает.

— Оставь его здесь, не бойся. На обратном пути заберешь.

— Мы поднимемся на крышу? — Поинтересовался Жора.

— Да. Жрать, наверное, хотите?

— Хотим. — Слишком быстро признался напарник Славки, словно боялся, что могут отказать.

Человек завел их в комнату и вывел на балкон. Славка с Жорой посмотрели вниз через перила. От высоты у них закружилась голова.

Бородатый житель дома поймал старую, но крепкую капроновую веревку, треплемую ветром, с накрученными с определенным интервалом узлами на ней и протянул парням.

— Забирайтесь по ней на крышу, но не смотрите вниз. С непривычки всякое может быть. — Он критически осмотрел тощих юношей. — Силенок хватит?

Славка презрительно хмыкнул, взял в руки веревку и ловко подтянулся на ней. Оперся на перила и полез дальше.

— Живчик. — Произнес ему вслед мужчина.

— Главный у нас. — Не без гордости сообщил Жора.

— Я так и понял. По ружью.

Славка перелез через невысокий парапет и оказался на крыше.

— Готово! — Крикнул он вниз.

Пока забирался Жора, он осмотрел крышу и пришел в восторг от увиденного. Хозяин создал здесь небольшой уютный мирок с огородом и небольшим домиком в центре, который нельзя было увидеть снизу, разве что только с крыши другого здания. Почти все пространство занимали аккуратные грядки, в которых что-нибудь да росло. Между грядок белели дорожки отсыпанные белым гравием.

— Ого. — Жора высунулся наполовину и замер, впечатленный видами. — Хозяйство.

Славка помог перебраться ему через парапет. Веревка задергалась, забирался сам хозяин. С крыши открывался потрясающий вид на город и окрестности. Серые дома утопали в буйной растительности. Четкие ровные улицы города еще сохранили первозданный вид, почти нетронутый природой. Его портили только покосившиеся или упавшие столбы и ржавеющие автомобили. Где-то вдалеке высились здания выше, чем то, на котором они находились.

Хозяин крыши забрался и ловко перепрыгнул через парапет.

— Ну, как вам моя вотчина? Мой микромир? — Он ждал комплимент.

— Здорово придумано. — Искренне похвалил его Славка. — И что, можно прокормиться с этого?

— Запросто. Главное правильно подобрать культуры и не лениться. — Хозяин нагнулся над огуречной грядкой, пошарил под листьями и вытащил из-под них два пупырчатых огурца с желтыми цветками на кончике. — Угощайтесь.

Славка и Жора с готовностью схватили гостинцы. В их понятиях не было такого понятия, как деланная скромность. Они громко захрустели сочными огурцами.

— Как ваш жовут? — Спросил с полным ртом Славка.

— Игорь. — Представился мужчина. — Я тоже беглый, как и вы.

— Серьезно? — Жора застыл с открытым ртом.

— Серьезнее некуда. Идемте, проведу экскурсию по своему мирку, заодно расскажу все предысторию своего появления на этой крыше. У вас есть имена?

— Славка.

— Жора.

— Ага, очень приятно. Сколько вам?

— Четырнадцать.

— Ясно. Значит, у вас было еще шесть лет.

Гости сразу поняли, о чем идет речь и не стали уточнять.

— А мне двадцать три. Я живу на этой крыше три года. — Сообщил Игорь.

— Двадцать три? — Не поверил Славка.

— Что, выгляжу старше?

— Немного. Из-за бороды, наверное.

— Ого, так вы дожили до двадцати лет. — Удивился Жора. — А что было потом?

— Сейчас расскажу. Вот, смотрите. — Игорь поднял тяжелую плеть, разросшуюся по деревянному каркасу. Под листьями желтели огромные тыквы. — Тыква замечательный продукт, который можно долго хранить и который заменяет многие другие овощи. Пшеницу на крыше не вырастишь, а тыкву запросто. Храню их в подвале. Там прохладно, но зимой не промерзает. Таскать урожай тот еще геморрой, но куда деваться. Картофель, тоже хорошая тема. Можно долго сажать на одной грядке без потери урожайности. Горох высеваю только ради обогащения почвы клубеньковыми бактериями, которые накапливают азот. Сами понимаете, земля у меня тоже ценный ресурс. Только представьте себе, сколько сил надо было приложить, чтобы засыпать эту территорию землей, да еще и так, чтобы не выдать себя.

Славка окинул огород взглядом и представил его себе в виде физических затрат. Теперь он воспринимался им иначе.

— Короче, когда мне исполнился двадцарик, пришел начальник и сказал, что меня перевезут на рынок, где живут старшаки. Я поверил, хотя и заметил, что он как-то прячет взгляд от меня. Но я не мог допустить, что меня просто так возьмут и пустят в расход. Запрягли, значит меня, как ишака, в двуколку, в которую сели двое из охраны и побежали. Бегу я такой, тащу этих упырей и думаю, а какого черта никто из администрации не поехал. Обычно же всякие бумаги передают с ними, чтобы там заверить подписью и все такое. Ну, вы же сами знаете про любовь трусов к бумажной волоките. Шагу не сделают, пока нет подписи. Бегу я такой и все больше понимаю, что ни в какой лагерь не попаду, а прямиком на тот свет. И взгляд начальника вспомнился сразу и другие детали, которые я упустил. О, это перец, своеобразная вещь, к которой надо привыкать. Ем только из уверенности, что все невкусное полезно. — Игорь показал на грядку с ровными рядами крепких растений, на которых торчали по несколько плодов. — Угощать ими не буду, вы мне не сделали ничего плохого. Бегу, значит, смотрю, крутой овраг справа. Оборачиваюсь к своим пассажирам, типа спросить хочу, а сам незаметно ухожу вправо. Пока они поняли, что я задумал, стало поздно. Ухнули мы все вниз. Я ничего не помню, только пыль, удары и хруст ломающегося дерева. Свалились на дно. Оглобля, за которую я тащил двуколку, сломалась. Я схватил ее и отмудохал этих охранников до бессознательного состояния. О, а вот это вещь. — Хозяин огорода подвел гостей к небольшим кустам, под которыми алели ягоды. — Земляника! — Он сорвал несколько ягод и поделил их между гостями. — Вкуснотища, раньше не ел ни разу. Спасибо, что забрался в магазин, в котором нашел литературу по садоводству. А потом облазил все сады под городом с ним, чтобы понять, что и как выглядит и как называется.

— А что дальше? — Нетерпеливо поинтересовался Славка, желая узнать, чем закончился побег.

— А дальше я взял ключи у одного из них и отстегнулся от оглоблей. Забрал у них оружие и подождал, когда они придут в себя. Аккумулятор на зонтике садился, и я шантажом выведал у них, куда они меня везли. Оказалось на мясокомбинат, на разделку, как какую-нибудь свинью, чтобы варить из меня бульоны для заключенных рынка. Представляете? Я шесть лет провел на этом рынке, впахивая, как проклятый, а они из меня супы варить. Короче, я сломал аккумулятор у них на глазах и с радостью наблюдал, как они с дикими воплями исчезли, оставив после себя лужи мочи. Вот. Из кустов могу позволить себе выращивать только крыжовник и смородину, чтобы не торчали наружу. Смородину я не очень люблю, а вот крыжовник трескаю за обе щеки. Угощайтесь. Он еще зеленоват, но для меня это в самый раз. — Игорь поднял колючую ветку, усеянную ягодами.

Славка с Жорой надергали себе полную ладонь ягод с сухими цветочками. На вкус крыжовник оказался кислым, но приятным и сочно лопался на зубах.

— Преследовали? — Поинтересовался Славка.

— А то. Событие чрезвычайное. Такого прощать нельзя ни в коем случае, иначе эти уроды сядут правильным людишкам на горб и будут понукать. Меньше, чем через сутки на меня началась облава. Куда не сунусь, везде посты с собаками. Обложили, мать их, со всех сторон. Я уже собрался руки на себя наложить, благо сообразил взять с собой пистолет у этих охранников. А знаете, почему я дорожки засыпал белым гравием? — Неожиданно сменил тему рассказчик. — Чтобы солнце не нагревало крышу. Тут же битум, смола такая черная, к ней солнце так и липнет, разогревая до сотни градусов. Я это сразу понял, когда у меня первый урожай сгорел. Сколько труда сюда вложено, мама дорогая. У меня тут целая система для сбора и хранения дождевой воды. Бочки на техэтаже, к которым ведут водостоки.

— И как же ты выбрался из засады? — Жора хотел услышать совсем не про сбор дождевой воды.

— Волки. Они-то уже считали себя хозяевами лесов и подзабыли про человека. Короче, ночью волчья стая загрызла несколько собак. Пока шум да гам, я проскочил вслед за ними и понесся, куда глаза глядят. Правда, волчара один догнал меня и цапанул за икру. — Игорь задрал штанину и показал шрам. — Я его застрелил, и волки от меня отстали. Скорость, конечно, упала. Хромал я сильно. Ладно, хоть по дороге рос подорожник. Делал примочки из него, бинтовал. На ходу, конечно, нога заживать не хотела. Я совсем ослаб и наверное, упал бы без сознания, если бы не вломился в один заросший огород в какой-то деревне. Вот там меня спасло изобилие фруктов и ягод. Просидел на них две недели, пока подживала нога, заодно многое понял. Хотел там обосноваться, но не рискнул. Видел несколько раз экипажи необращенных и решил уходить. Шел дней десять, пока не наткнулся на этот город. Поначалу жил в квартирах, промышляя, чем придется, а потом смекнул, что надо использовать крышу. И вот результат, у меня есть свой мир. Нравится? — Хозяин крыши наслаждался моментом триумфа.

— А ты про нас, как узнал? — Поинтересовался Славка. — Или просто догадался?

— Догадаться несложно. Вольных бродяг не так много, да чтобы еще и гурьбой и в таком возрасте. Явно беглые. Идемте, кое-что покажу. — Интригующе произнес Игорь.

Они направились к домику в центре крыши. В помещение вели три железных ступеньки, вмонтированных в стену, из чего можно было сделать вывод, что этот дом стоял здесь и раньше.

— Это помещение для мотора, который поднимает лифт. Тросы уже давно оборвались, а мотор я скрутил и вытащил. Разобрал его и вынул кучу медной проволоки. Входите. — Хозяин открыл тяжелую металлическую дверь. — Не хоромы, но мне хватает. 7.2

В доме было сумрачно. Свет падал только из одного маленького окошка на уровне головы. Зато здесь было по-домашнему уютно. Стены дома, представлявшего собой всего одну комнату, были оклеены старыми полинявшими обоями. В одной стороне стояла застеленная металлическая кровать, рядом с ней стол с настольной лампой и пластиковая вещь напоминающая радиоприемник. К нему с крыши вели два медных провода. У стола находилось черное тканевое кресло, такое роскошное и старинное, что было трудно даже представить его у кого-нибудь из необращенных, не то, что у беглого раба. На стене висела картина с аппетитными фруктами.

На стене у двери, на уровне груди на двух штырях висел автомат.

— Представляете, нашел. — Хозяин заметил удивленный взгляд Славки. — И даже работает. Стрелять, правда, боюсь, эхо потом гуляет по всему городу. Ну, и, как вам мои хоромы?

— Здорово. — Произнес Славка. — Настоящий дом, как у трусов бывает.

— Это же несправедливо, что у них есть дом, а у нас нет. Вот, как могу, устраняю это несоответствие. — Игорь подошел к радиоприемнику и щелкнул кнопкой. Из динамика раздался шум. — Мой отчим, до того, как отдал меня на рынок, немного обучил пониманию в электричестве. У меня на крыше стоит солнечная батарея и конденсаторы, которые от нее заряжаются. Их хватает, чтобы в день минут на тридцать включать радио и лампочку. — Игорь включил еще и лампу. Она загорелась неестественным белым светом, напоминая о развитых технологиях прошлого. — Берегу ее, как будто это свет моей жизни. Почитываю под ней книжки перед сном.

Вдруг из радиоприемника донесся голос.

— База Троицкого это двадцатый экипаж, собаки взяли след перед мостом. Визуально подтверждаю, следы есть, несколько человек, обувь с рынка.

— Отлично, хорошие новости. Берите их скорее, тварям надо преподать урок, чтобы не повадно было в следующий раз. Их должно парализовать от страха от одной мысли о самостоятельности.

— Согласен. До связи.

— До связи.

Динамик замолк, передавая один шум. Игорь посмотрел на гостей совсем другим взглядом.

— У моста значит уже. — Он подергал себя за бороду. — Так, ребята, погостили и хватит. — Он неожиданно схватил со стены автомат. — На выход.

— Ты чего? — Славка удивился разительной перемене, произошедшей с хозяином крыши. — Тут от моста еще три часа пилить.

— Вот и замечательно, уйдете подальше. И наследите так, чтобы к моему дому не вело.

— Пошли с нами. Мы идем туда, где таким, как мы свободно живется. — Позвал его Жора. — Славка общается с голосом, который ему рассказал об этом.

— Ты чего несешь, дурак. — Игорь повел стволом в сторону, поторапливая. — Нет никаких безопасных мест, кроме моего. И то из-за вас под вопросом. Вперед.

Славка с Жорой направились к тому месту, где были перекинуты веревки.

— Стойте. — Остановил их хозяин. — Вон помидорные кусты. Сожрите по три помидорки, только с собой не берите, если вас поймают, чтобы не было вопросов оттуда они у вас.

Парней упрашивать не пришлось. Они сорвали помидоры и постарались скорее съесть их, отчего изо рта брызгали красные струи помидорного сока.

— У нас еще двое товарищей внизу. Голодные. — Признался Славка.

— Черт, бродяги, зачем я только разрешил вам сюда забраться. Ладно, только пусть они их тоже сразу съедят. И в случае чего, про меня ни гугу. Вам же незачем про меня рассказывать? — Игоря как будто осенила какая-то идея.

Славку обдало ледяной волной страха. Он решил, что хозяин крыши решил их прикончить, как опасных свидетелей его существования.

— Мы про тебя никому не расскажем. — Пообещал Славка. — Им же ты не нужен. Да и не поймают они нас. Мы быстрые и хитрые. Уже три дня уходим.

— Ладно, возьмите помидоры друзьям и проваливайте.

Славка сорвал шесть крепких помидоров и сунул их в карман. Аккуратно перелез через парапет, чтобы не раздавить их и спустился на балкон. Жора оказался рядом через несколько секунд. Игорь тоже спустился следом с оружием и продолговатой желто-зеленой баночкой с дырками в верхней части.

— Живее вниз. — Приказным тоном распорядился хозяин.

Славка схватил ружье и побежал, прыгая через ступеньки. Собака на первом этаже снова зарычала, но уже будто для проформы, совсем незлобно. Парни выскочили на открытое пространство и торопливо направились к товарищам. Те, завидев их, бросились навстречу.

— Что случилось? — Спросил Морда, разглядев волнение на лицах друзей.

— Потом расскажу. — Славка вынул из кармана помидоры и раздал Ваське и Морде по три. — Жрите скорее.

Из дома выбежал Игорь и махнул рукой, чтобы его подождали.

— А чего это он? — Морда испугался автомата в его руках.

— Здорова. — Поздоровался Игорь, подбежав ближе. — Короче, возвращайтесь по своим следам метров на триста и идите вдоль той дороги, к моему дому не приближайтесь, а я кое-что сделаю.

Он потряс банкой, из которой высыпался белый порошок.

— Что это? — Спросил Славка, предполагая, что им может пригодиться подобная вещь.

— Сред-ство для чист-ки раковин и у-нитазов. — Сообщил Игорь, прочитав по слогам надпись на банке. — В некоторых домах такого дерьма навалом, только порошок в них окаменел. Берите в пластиковых емкостях, их можно подавить ногой. Собачий нюх отбивает на раз. Только сами не нюхайте, ноздри выест.

Морда и Васька давились помидорами, стреляя соком с семечками и слушая краткую историю вылазки. Закончив трапезу, команда вернулась к железной дороге и направилась вдоль нее по тому маршруту, который указал беглый огородник.

— Хорошо устроился мужик, но жить в постоянном страхе не по мне. — Заявил Жора. — Все время один, из собеседников только тыквы. Честно признаться, когда он схватил автомат, решил, что у кого-то сегодня будет мясо на ужин.

— Да, я тоже трухнул. Подумал, что он избавиться от нас хочет, чтобы мы не проболтались, если нас поймают. Я даже удивлен, как он мягко с нами обошелся. — Признался Славка. — Всё-таки он нормальный человек.

Он сделал акцент на последнем слове, признав достойным этого звания именно обращенного человека. Ребята свернули с железной дороги на перекрестке с широким проспектом. Дом, где прятался огородник Игорь, остался в стороне. Перед командой раскинулась невероятно прямая и широкая улица, огороженная заборчиком, забитая транспортом, между которым желтели вороха старых листьев да топорщились сломанные ветки деревьев. Размах и мощь городских масштабов в который раз произвели впечатление на ребят.

Они прибавили шаг, а затем перешли на легкий бег, желая увеличить отрыв от преследователей. Стук грубой подошвы об асфальт эхом разносился между домами, вызывая необъяснимый страх. Казалось, будто многочисленные призраки бывших горожан издеваются над ними, копируя звуки. Страшно было вглядываться в зияющую пустоту окон, в ожидании увидеть в них бледные фигуры покойников, потревоженных появлением нежелательных гостей. Славка даже пожалел Игоря, представив себя на его месте. Жуткое одиночество в невидимом окружении духов. Он бы не смог жить так. Сошел бы с ума от постоянного ощущения потустороннего соседства. Теперь, когда Славка увидел настоящий город, оставленный людьми, он понял, как в нем неуютно и беспричинно страшно. Не зря люди, несмотря на всю оставшуюся инфраструктуру, не вернулись сюда. Черный спектр добил бы их здесь даже под «зонтиками».

Каким он оказался огромным. Проспект закончился, а дома все высились, насколько хватало глаз. Широкая улица уперлась в большое здание с высокой бетонной лестницей, заваленной мусором, в котором шевелились серые комочки крыс. Дорога раздвоилась на два противоположных направления. Команда замерла в нерешительности, не зная которое выбрать. Славке послышался какой-то звук, похожий на речь. Он завертел головой.

— Что? — Поинтересовался Морда.

— Слышите? — Славка поднял вверх палец, требуя тишины.

До слуха доносился свист ветра в разбитых окнах, скрип петель и шуршание сухой листвы по асфальту. Славка решил, что совокупность этих звуков создала у него иллюзию голоса.

— Ничего такого. — Жора скептически поджал губы. — Ветер.

— Да, наверное. — Славка почесал вспотевший затылок и бросил случайный взгляд, на небольшой дорожный щит, висящий на столбе у перекрестка. Что на нем было написано, не прочесть, но его удивила стрелка, проявившая сквозь грязь и ржавчину прямо на глазах. Стрелка указывала направо. Он готов был биться об заклад, что минуту назад ее не было. — Смотрите. — Славка показал рукой на маленькое чудо. — Ее только что здесь не было.

— Точно не было. — Согласился Жора. — Это кто так может? Твой голосовой помощник?

— Не знаю, я его не слышу.

— Надо идти туда, куда он указывает. Пока что он нам только помогал. — Морда посмотрел на товарищей.

— Идемте. — Славка повернул на правую улицу.

Крысы, учуяв подвижными носиками чужое присутствие, спустились на нижнюю ступень и близоруко пялились маленькими глазками на людей, учуяв в них новый источник питания. Люди видели в крысах тоже самое. Васька размахнулся палкой и запулил её в гущу грызунов. Крысы бросились врассыпную, но две зашибленные остались лежать. Он ухватил их за хвосты и добил резким ударом о ступеньки.

— Это на ужин. — Сообщил он довольно и подвесил их за хвост на ремешок, удерживающий штаны.

Улица, которую они выбрали, извилистыми поворотами вывела их из города. Окраина встретила команду последствиями мощного пожара уничтожившего большую часть одноэтажной застройки. Огонь, видимо, полыхал так, что досталось дороге, покоробившейся от температуры и автомобилям на ней, стоящим на брюхе и ржавеющим намного сильнее своих целых собратьев. Пожарище пришлось по вкусу траве, обильно растущей на чернеющих останках.

За городом их снова встретил мост. На этот раз через небольшую речушку, глубоко прорезавшую ландшафт. Берега ее густо заросли кленами и вербой, почти полностью скрыв под собой зеркало реки. Здесь пахло свежестью, в отличие от городской духоты, наполненной тяжелыми непривычными запахами. Миновав мост, команда почувствовала облегчение, словно перешла границу, за которой осталась чужая, непонятная и неприветливая территория. Все иллюзии, насчет привлекательности жизни на месте существования прежней цивилизации, разбились в прах о пугающую действительность. Это было мертвое место для мертвых.

Славка обернулся назад, чтобы в последний раз взглянуть на творение рук человеческих. В лицо ударил порыв ветра, донесший до слуха звуки далекой стрельбы.

— Чёоорт! — Он топнул ногой. — Кажется, Игорька мы все-таки подставили.

Глава 8

Глава 8 «Твари»

Твари совсем выдохлись и не держали темп даже под принуждением плеткой. Они уже не прикрывали лица, когда над ними заносил «мотивирующий хлыст» одноухий Борис, главный гончий в кампании по поиску беглецов. На шеях обращенных подростков аллели ярко-красные полосы, оставшиеся от обжигающих ударов.

— Борис, давай собак впряжем, они же сейчас сдохнут. — Произнес Аркаша, правая рука главного гончего.

— Собак беречь надо, как нагоним, придется их спускать, чтобы тварей нагнать, а если они загнанные будут? Пусть не прикидываются. Устали они, губители рода человеческого. Демоны в людском обличье. Пусть грехи отмаливают тяжким трудом, чтобы в следующей жизни родиться нормальными. — Борис с отвращением сплюнул густую слюну в сторону ближайшего необращенного.

Взгляд у подростков уже ничего не выражал. Вокруг рта засохла пена, как у загнанных лошадей. Наверное, про себя они думали только том, как скорее умереть, чтобы прекратить страдания.

Иван не любил тварей, хотя и был примерно в возрасте большинства из них. Тех, что едва тянули повозки с генераторами, он был старше на два года. Ему не нравился их вечно напуганный вид, рабски склоненная голова, сутулая осанка. А еще он не любил их за то, что они могли уничтожить его одним взглядом. Вот этого он не переносил больше всего. Эта сила в них, дарованная апокалиптическим явлением «черного спектра», пугала его, заставляя быть по отношению к тварям безжалостным, чтобы они никоим образом не допустили мысли о своем превосходстве.

Собаки взяли свежие следы беглецов недалеко от города. Они оставили их совсем недавно. Видно, не особо верили, что их могут догнать. Их сметливые уловки с речкой и табаком, рассыпанным по дороге, сработали, замедлив преследование. Парни не паниковали, это было видно. Иван был уже на третьей погоне и прошлые две заканчивались в течение суток из-за того, что твари просто бежали, куда глаза глядят. Без ориентиров, он делали круг, возвращаясь в то место, откуда начинался побег. Опытные гончие знали эту особенность и потому особо не теряли силы на преследование. Делились на две группы, одна шла последу, вторая навстречу беглецам.

В этот раз сразу все пошло не так. Следы пропали, потом кое-как нашлись, потом собаки нанюхались табака с коноплей и полдня чихали, не реагируя ни на какие запахи. Потом был вообще курьезный случай. Собаки, восстановив нюх, привели команду преследователей к дороге, на которой им встретился вооруженный отряд, сопровождающий лесорубов. По следам получалось, что они разминулись друг с другом прямо на дороге, но люди ничего не видели. Борис попытался оскорбить их, усмотрев в действиях отряда сокрытие тварей, но его так припугнули, что ему пришлось взять свои слова назад.

Беглецы действовали грамотно, будто у них был план и карта, по которой они выбирали маршрут. Иван считал, что обращенные подростки подготовились к этому побегу, изучив карту или даже срисовав ее в каком-нибудь из помещений администрации рынка. Такого, он не ожидал от них, считая рабов умственно менее развитыми, чем люди, не затронутые излучением «черного спектра».

Обращенный подросток споткнулся и упал. Повозку повело в сторону, из-за чего она чуть было не хлопнулась на бок. Второй запряженный едва справился с ней. Выровняв и затормозив, он тут же кинулся на помощь другу, чтобы поднять его на ноги и спасти от ярости одноухого Бориса. Тварь обессилел так, что никак не мог подняться. На его губах запеклась кровь, и похоже ему было все равно, если его прямо здесь и убьют. Ноги его тряслись и подгибались. Напарник обхватил его и держал, хотя сам выглядел не намного лучше.

— Обнялись, бл… сладкая парочка! — В сердцах произнес Борис. — Отпусти его! Ну-ка, в сторону этого доходягу. — Приказал он.

Иван находился ближе всех к ним. Он повесил карабин за спину, подошел к обнявшимся тварям и выдернул из объятий того, которого не держали ноги.

— Куда? — Спросил Иван у Бориса.

— Сюда. — Главный гончий указал на обочину.

Иван довел подростка до края дороги, осторожно отпустил его, чтобы понять, будет он стоять без его помощи или нет. Тот кое-как держался, раскачиваясь из стороны в сторону, как рогоз на ветру.

— Загнанных лошадей пристреливают. — Борис направил автомат на согбенную фигуру, смотрящую по привычке себе под ноги. — Не жил нормально и начинать не стоит

Громкий выстрел нарушил природное безмолвие. Рядом взлетела в воздух стая птиц. Косули, пасущиеся в пойме реки, сорвались на бег. Подросток упал с дороги вниз, и полетел, кувыркаясь по обочине, обагряя траву кровью. Борис победоносно и самодовольно, как человек наделенный правом распоряжаться чужими жизнями, оглядел остальных тварей, молчаливо потупивших взор.

— Ну, бл… извлекли урок, уроды? Вы и так ни на что не годны, а если вы еще не будете делать тот минимум, который от вас требуют, то вами вообще делать нечего. Этот ленивый парень был уволен из жизни за плохую работу, без возможности снова трудоустроиться. — Борис заржал, довольный своим чувством юмора. — Так, Аркашка, запрягай в эту повозку собак, а этот полудохлый пусть бежит рядом, отдыхает.

У Ивана от этой безжалостной сценки остался на душе неприятный осадок. Нет, он не полюбил тварей, но хладнокровное убийство уставшего подростка, заставило почувствовать к Борису негатив, как к человеку, потерявшему ощущение границ дозволенного. Второй подросток встал позади той повозки, которую сами тащил.

Аркаша, матерясь на чем свет стоит, запрягал собак, которые не очень хотели этого. Животным больше нравилось бегать кругами, вынюхивая следы и обнюхивая метки, оставленные другими животными.

Спустя несколько минут, немного отдохнувшая колонна из трех повозок, двух из невольничьего рынка, откуда сбежали твари и одной присоединившейся по пути в виде жеста доброй воли, тронулись в путь. Собаки, бегающие вольно, чуяли следы четко. Вели смело, не рисуя кругов, как это бывало в лесу. Поднялись на виадук, затем спустились с него.

— А я ведь здесь бывал до всего этого. — Сообщил одноухий Борис. — Правда, пацаном еще был, мало что помню. Да и не похож теперь этот город, на прежний. Тогда зелени мало росло, а машин и людей было много. Сейчас все наоборот.

— Тут теперь как в лесу, одни кабаны да волки. — Решил Аркаша. — А медведям даже берлоги искать не надо. Лег в кровать и дрыхни до весны.

— Верно. — Согласился Борис. — Непонятно только, зачем твари сюда поперлись. Город для них совсем чужой, и должен казаться опасным.

— Страх их гонит, вот и не разбирают дороги. — Произнес кто-то из команды.

— Нет, этих гонит совсем другое. — Задумчиво произнес одноухий Борис. — Что я, не гонял что ли ни разу обосравшихся от страха тварей. Эти куда-то целенаправленно идут. Ну-ка, дайте мне радио, сообщу в эфир обо всем, пусть поделятся со мной своими мыслями насчет конечной цели побега.

Борис остановил колонну. Вынул из повозки радиопередатчик и вытянул вверх длинную антенну.

— База Троицкого это двадцатый экипаж, собаки взяли след перед мостом. Визуально подтверждаю, следы есть, несколько человек, обувь с рынка. — Произнес он и замолчал, ожидая ответа.

— Это база Троицкого. Что-то далеко они вас загнали. Сколько еще собираетесь их ловить?

Одноухий Борис опешил от возмущения едким замечанием.

— Слышь ты, крыса штабная, сколько надо ловить, столько и будем. Если тебе что-то не нравится или ты решил отпустить тварей, чтобы потом другие разбежались, как крысы, то так и скажи. Запомни, слабоумный, стоит только им дать повод понять, что наказание не неизбежно, как они воспримут это, как сигнал к действию. Посмотрел бы я на твою рожу, когда один из них будет смотреть в твои ленивые трусливые глазки, а ты будешь вопить от страха. Как принял, прием.

— Все сказал?

— Нет, не всё. Остальное скажу при личной встрече. Только не исчезни со страху раньше.

— Тебе Бориска чтобы дотянуться до меня придется прожить девять жизней. Слушай и запоминай, гончий ты наш. Парнишки, по ходу, стартанули не просто так. Мы тут одного слепого с их рынка допросили, про которого говорили, что у него в голове бубнит голос какого-то Максима. Он признался, что один из беглых подходил к нему с проблемой, что тоже слышит чей-то голос. Они слышали примерно одно и тоже, что косвенно указывает нам на возможность подобного явления. Помнишь, истории про немтырей, которые понимали друг друга без слов, возможно, здесь та же ситуация, но на более удаленном уровне. Есть какой-то человек, который умеет использовать спектр в недоступным для нашего понимания способом.

— Не человек, а тварь. — Перебил Борис говорившего.

— Хорошо, в вашем плоском мире есть только крайние суждения. Пусть будет тварь, чтобы у тебя не случился мысленный коллапс. Короче, вашей группе новое задание, не поймать беглецов, а преследовать до конечного маршрута. Как понял, прием.

Борис побагровел от возмущения, злобно посмотрел на радио в своей руке, замахнулся, чтобы разбить ее о дорогу, но сдержался.

— Понял. Преследовать, но не ловить.

— Молодец. Выполнишь задание без сучка и задоринки, забуду твою дерзость Бориска.

Хриплый динамик самодельной рации замолк. Борис, играя ноздрями, швырнул его назад в повозку. Оглядел команду, ненавидя ее за то, что они стали свидетелями его унижения. Подошел к необращенному, которого освободил на время от обязанностей извозчика и ударил в лицо. Паренек упал на дорогу и свернулся, пряча живот ногами. Борис не стал его трогать, плюнул на него в сердцах.

— Вперед, сволочи ленивые! — Выкрикнул он и стегнул упряжку собак плеткой.

Животные повиновались. Рванули с места так, что Аркаша потерял вожжи. Пришлось ему с места дать мощное ускорение, чтобы не погубить команду, оставив ее без прикрывающего излучения. Он остановил собак, но все равно, легкое касание «черного спектра» задело людей. Иван ощутил волну страха, пробежавшую разрядом от пяток до макушки, вызвавшую мурашки на коже и участившееся сердцебиение. Черные тени мгновенно легли между деревьев, открыв проход в преисподнюю. С той стороны на него мрачно взирало невидимое глазами, но ощущаемое другими органами чувств, нечто, жаждущее его жизни. Тьма затаилась в корнях растений на обочине и ждала, когда в нее наступят, чтобы утянуть в мрачную бездну. Иван прибавил шаг, чтобы скорее нагнать повозку.

Как только он попал под «зонтик» видения сразу же исчезли. Одноухий Борис глубоко дышал и озирался по сторонам безумным взглядом. Видать, его проняло еще сильнее.

— Дурак, ты Аркашка. — Выругался он. — Ничего нормально сделать не можешь. Чуть не скормил меня заразе.

— Я что специально? Собаки понесли после плетки. — Оправдался Аркашка.

— Потому что они такие же тупые, как и ты. — Борис встал поближе к повозке. — Где этот мерзавчик? — Он обернулся назад.

Побитый им подросток вяло пытался догнать повозку. 8.1

— Ванька, иди возьми его на прицеп, а то сдохнет. — Приказал Ивану главный гончий.

Иван чуть-чуть подотстал от повозки, но так, чтобы его снова не накрыло спектром. Дождался, когда тварь поравняется с ним, ухватил его ткань на руке и потянул за собой легким бегом.

— Живее ноги передвигай. — Грозным голосом приказал он подростку.

Приказание не возымело эффекта. Необращенный устал так, что приказывать и грозить ему не имело никакого смысла. Возможно, он даже завидовал своему напарнику, «отдыхающему» вечным отдыхом под обочиной дороги.

Собаки, бегущие по следу впереди группы, направились в сторону территории, огороженной бетонным забором. У Бориса загорелись глаза. Он решил, что твари спрятались именно здесь, выбрав по своей глупой сути, огороженный участок в качестве подходящего для «прятушек» места. Он указал группе править туда. Но случилось совсем не то, что он ожидал.

Едва первые две собаки забежали внутрь территории, как раздался множественный собачий лай. Их собаки пулей вылетели оттуда, а за ними выскочила стая похожих друг на друга собак, числом не меньше десятка. Ослепленные желанием догнать, они не сразу оценили расстановку сил. Остановились метров за двадцать от первой повозки и стали брехать, сотрясая воздух. Напуганные собаки из числа принадлежащих людям, убежали в хвост колонны и тоже пытались огрызаться.

Борис выстрелил в толпу местных собак. Пес, с подпалиной на боку, громко завизжал и закрутился на дороге, оставляя на ней кровавые следы. Остальные бросились назад, под прикрытие бетонного забора. Главный гончий подошел к раненому псу, достал нож и перерезал ему горло.

— Лешка, иди сюда. — Позвал он одного из своих подчиненных. — Освежуй по-шустрому, с собой возьмем.

Собачий лай поднялся по всей дороге, распространяясь эффектом домино от места инцидента. Явно в процессе борьбы за территорию собаки в этом месте одержали победу. Сотни глоток надрывались в истошном лае. Борис нервно поежился и отдал приказ идти дальше. Не могли подростки здесь спрятаться. Напуганные псы долго не хотели брать след, жались к людям и испуганно озирались.

Они снова что-то унюхали в районе железной дороги, преградившей путь. Борис и без собак смог разглядеть примятую траву и сломанные ветки кустарников, разросшихся на путях. Местные, если они существовали, здесь не ходили, иначе след был бы натоптанным. Главный гончий внимательно осмотрел окрестности, чтобы поставить себя на место беглых тварей и понять, куда они могли направиться. Справа уходили вдаль пути, на которых стояли полуразрушенные вагоны, облюбованные птицами. Прямо старые девятиэтажки позднего советского периода. Слева, заросшие напрочь буйным молодым кленом пути. Самый вероятный маршрут ему виделся прямо, к домам.

Собаки туда и направились сразу, но опять все пошло не по плану. Внезапно собаки начали чихать, фыркать и мотать головами, как ненормальные. Из ноздрей пузырились сопли, животные пытались их тереть лапами и скулили. Аркаша кинулся к тому месту, где собакам что-то попало в нос и полазил в траве руками. Нашел что-то и попробовал на язык, затем сплюнул и провел им по грязному рукаву.

— Тьфу, гадость, тьфу! Борис, здесь рассыпали хлорку. — Сообщил он.

— Вот твари! — С досадой произнес главный гончий. — Они-то про хлорку откуда знают? И где они могли ее взять? Привал. — Остановил он колонну. — Поразмыслить надо.

Изворотливость беглецов вызывала не только ненависть, но и уважение. Они умели преподносить сюрпризы, сбивающие со следа. Бредовая идея насчет голосов больше не казалась Борису таковой, рожденной в головах начальства, далекого от простых и понятных суждений. Сами твари, выросшие в условиях минимального контакта с окружающим миром, не могли бы придумать такое количество уловок.

Собаки, не нюхавшие хлорку, взяли еще один след, ведущий как раз через заросли клена. Борис проверил их и нашел тому подтверждение, но оно его не устроило. Он решил, что следы заметали совсем в другую сторону, а те, которые оставили, должны были сбить их с толку.

— Идем прямо. — Безапелляционно приказал Борис.

Он помнил про приказ начальства держаться на удаление от беглецов, но вряд ли бы удержался от соблазна поймать их или хотя бы пристрелить одного, ради душевного удовлетворения. Трава за железной дорогой была отчетливо примята и присыпана белым порошком. Собак пришлось вести в стороне, чтобы остальные не нанюхались его, иначе команда могла остаться вообще без всякой помощи со стороны животных. Едкий порошок мог отбить нюх не на день или два, а вообще навсегда.

Солнце стояло высоко, мешая смотреть вверх, на нависавшее над головой здание. Из подъездов снова послышался предостерегающий собачий рык. Борис отправил Ивана разведать обстановку. Иван, выставив перед собой оружие подошел к крыльцу первого подъезда. Ему помешали пройти кусты сирени. Он отодвинул их в сторону и сразу же увидел на пыльном полу характерные отпечатки рабов с невольничьего рынка.

— Они зашли внутрь! — Выкрикнул он Борису.

В этот же миг сверху раздался выстрел. Пуля ударила в повозку. Народ кинулся врассыпную, не понимая где укрыться. Раздался второй выстрел, и снова пуля ударила в повозку. Сверкнула фиолетовая вспышка короткого замыкания и тут же исчез защитный барьер. Тьма впилась в людей холодными щупальцами страха. Борис заорал, как резанный и кинулся к соседней повозке. Иван побежал куда-то не разбирая дороги, но тьма так сильно застила ему обзор, что он споткнулся так и не поняв обо что и упал.

Аркаша вопил недолго. Его крик резко оборвался, а сам он бесследно исчез. Черный ледяной парализующий тело страх окутал Ивана. Он кричал и чем сильнее это делал, тем туже оплетали его извивающиеся черные щупальца. Он уже решил, что это конец и понимая, что сопротивление бесполезно, отдался страху полностью. Но странный повторяющийся горловой звук не позволил щупальцам задушить его. Тьма медленно рассасывалась, замирая от него куполом на расстоянии вытянутой руки. Внутри этого купола, тряся подбородком и сложив губы дудочкой, подвывал подросток-тварь, с большим синяком на скуле, оставшимся после нравоучения Бориса.

Пацан взял Ивана за обе руки и куда-то потянул, продолжая монотонно подвывать. Тьма растаяла возле целой повозки, за которой спрятались несколько человек. Началась перестрелка. Стрелок с крыши целил не в людей, а старался вывести из строя еще одну повозку, зная, что это решит исход сражения лучше всего. Ивану снова стало страшно, но в этот раз, потому что он впервые оказался на мушке. До сего дня он считал стрельбу из огнестрельного оружия прерогативой истинных людей.

Борис, наконец, сумел взять себя в руки. Стрелком он был отменным, но в других обстоятельствах. Сейчас у него тряслись руки, а дыхание еще не восстановилось. К тому же пули, втыкающиеся в повозку в полуметре от него, мешали прицелиться. Его напарники вели редкую и бессмысленную стрельбу, напрасно тратя драгоценные патроны. Борис присел на колено и выставил оружие вверх. Край крыши, откуда велась стрельба, прикрывал солнце, но его светящийся ореол все равно мешал смотреть, вызывая слезы.

Он поводил прицелом влево и вправо, пока не заметил выпуклость. Выстрел и едва заметное облачко дыма подтвердило его предположение, что выпуклость и есть голова стрелка. Остальное было делом техники. Борис взял под обрез мушки голову стрелка и выстрелил. Выпуклость исчезла.

— Хватит стрелять, придурки! — Приказал он своим напарникам. — Я его подстрелил.

После стрельбы тишина показалась оглушающей. Борис осмотрелся. Увидел рядом с собой Ивана и больше никого из первой повозки.

— Где Аркашка и Лешка? — Спросил он у бледного бойца.

— Я не знаю. Слышал только, как Аркаша вопил, а потом замолк. Алексея и вовсе не видел.

— Вот сука, два-один в его пользу, еще и генератор нам сломал. Падла.

— Вы думаете он там один? — Спросил Иван.

— Не знаю, но это точно не один из наших беглецов. Они так стрелять не научились бы. Я полагаю, что этот хмырь видел их и специально порошок рассыпал, чтобы следы от себя отвести. Возможно, припугнул их оружием. Твари, что с них взять, даже между собой договориться не могут.

Иван огляделся, увидев спасшего его подростка, сгорбленно сидящего в сторонке, посмотрел на него совсем другими глазами. Зачем он это сделал? Его бы никто не обвинил в бездействии. Напарники понятия не имели, что мычание тварей может как-то оградить от черного спектра, иначе придумали бы им еще одну «святую» обязанность.

— Так, бл… подгоняйте повозки к поврежденной, переложим из нее всё, что нужно и вперед. Главное, чтобы радио нам не расхерачили, а то придется самому за все отвечать.

— Может, забраться на крышу? — Предложил боец их экипажа второй повозки.

— А кто туда полезет? Твари? Чтобы дать им рядом с оружием поверженного единомышленника идею обратить его против нас? Нахрен. Ничего хорошего там нет. Идем дальше. Этот поход по возвращении придется разложить по полочкам и записать в устав службы. Минус генератор, минус двое бойцов, минус собаки с испорченным нюхом. Мы несем несопоставимые потери.

— Минус один необращенный. — Напомнил Иван.

— Да это расходный материал, на статистику не влияет. — Отмахнулся Борис. — А вот мне за потери влетит по самое не балуйся. Давайте добазаримся заранее мужики, если начальство начнет разборки, будем валить все на откинувшихся. Им без разницы, а нам еще рано в охрану к рабам устраиваться. Побегать хочется, свободой подышать, а не к тварям в их вонючие сараи. Договорились?

Коллектив гончих согласился с предложением Бориса без особой инициативы. Спорить с ним не любили, зная его приступы неконтролируемой ярости. В походе лучше было соглашаться с ним во всем. Ивану, прежде испытывающему к Борису не только страх, но и уважение за огромный опыт и удачливость, главный гончий открылся с новой стороны. Он увидел в своем начальнике страх, мелочный эгоистичный страх лишиться привилегий, комфорта и маленькой славы.

— Так, бл… обнюхавшихся собак в упряжку. Помойте же им носы, задрали уже чихать! — Вспылил одноухий Борис. — Работнички херовы. Эй ты, как тебя, — Он пощелкал пальцами, словно это могло напомнить имя командира третьего экипажа, присоединившегося к ним из другой общины.

— Марат. — Напомнил мужчина.

— Неважно. Короче, бери своих и иди по следу, а мы сейчас тут по хозяйству кое-что сделаем и догоним вас.

— Ладно. — Марат вяло скомандовал своему отряду собираться в путь.

Борис поцокал им вслед языком, недовольный уровнем дисциплины и отсутствием энтузиазма.

— Короче, не при свидетелях будет сказано. Если что, скажем, что этот Марат пытался перехватить инициативу из моих рук и подвел отряд под пули. Рожа мне его не нравится, подлая какая-то. Так и ждешь от него неприятностей. Помощничек бл…. Всё, подъем, собираемся. — Одноухий Борис похлопал в ладоши. — Так, твари, хорош балдеть, запрягайтесь в повозку со сломанным генератором.

Бессловесные подростки молча накинули на шеи лямки и замерли в ожидании дальнейших указаний, глядя себе под ноги. Тот паренек, который вытащил Ивана из-под опасного излучения, остался не удел, потому что человеческая упряжка была рассчитана на двоих. Иван подошел к нему и тихо произнес:

— Спасибо, что вытащил. Держи.

Он дотронулся сжатым кулаком до руки подростка. Тот быстро смекнул в чем дело и сложил ладонь горстью. В неё что-то упало. Подросток ловко переложил содержимое в карман и коротко кивнул в знак благодарности. 8.2

— Не отставай. — Грубо произнес Иван, будто специально для этого подошел к нему. — Я за тобой наблюдаю.

Борис ощерился довольной улыбкой. Он любил в своих подчиненных проявление заслуженного превосходства над тварями.

Команда ловцов направилась за беглецами с четверть часовым отрывом от первого экипажа. Следы от их повозки оставляли четкий ориентир для следования. Даже когда они вышли на широкую улицу, их можно было разглядеть поверх старой собравшейся островками листвы. Собаки, учуяв присутствие рядом диких животных, начали лаять, но быстро замолкли, словно испугались непривычного эха, гуляющего между странных бетонных коробок. В городе неуютно чувствовали себя все, и люди, и прирученные животные и даже необращенные подростки, впервые увидевшие воочию монументальное наследие человечества.

У здания городского театра, в который уперся проспект, дорога разошлась в две стороны. Обезумевшие от смелости крыс, собравшихся на ступенях некогда культурного заведения, собаки забыли про следы беглецов и поддались охотничьим инстинктам. Борис не стал вразумлять их, посчитав добычу пропитания полезным делом. Воздух наполнили тонкий писк и хруст перегрызаемых позвонков. Удлинившийся неизвестно насколько по времени поход требовал разумного отношения к продуктам питания, и было лучше, когда собаки сами могли о себе позаботиться.

В итоге каждый из псов поймал по три крысы на каждого, включая тех, что находились в упряжи. Местная популяция серых грызунов получила серьезный урок выживания. Пришлось задержаться еще на несколько минут, чтобы дать каждой собаке время съесть по одной крысе. Борис приказала отряду, пользуясь случаем, подкрепиться.

В поход или же охрану объектов отряды ищеек брали с собой в большом количестве просвирки. Их так называли по аналогии с церковным хлебом, используемым для подношений. Те, кто помнил настоящий вкус просвирок, говорили, что они действительно его напоминали. Хлеб не имел почти никакого вкуса, был плотным, но долго не черствел. Для его приготовления использовалась ржаная мука, хлеб и соль. Крутое тесто делили на маленькие кусочки, внутрь которых укладывался кисло-соленый кусочек сыра, похожий на подушечку. Его называли парвардой, хотя к настоящему сладкому лакомству он имел отношение только внешнее. Сыр делали из специально подкисшего творога, который отжимали мощным прессом, делили на кусочки и сушили либо под солнцем, либо на печи. Такой сыр, напоминающий по консистенции мел, не портился годами, если хранить его в сухом месте.

Подросток, которого Иван из благодарности угостил просвиркой, полез в карман.

— Не надо. — Тихо цыкнул на него Иван. — Отберут и морду набьют. Потерпи до ночи.

Подросток кивнул и вынул руки из карманов.

Отряд снова пустился по следу. Иван бежал рядом с повозкой, держась за один борт рукой, чтобы экономить силы. Его обращенный спаситель бежал на полкорпуса сзади.

— Тебя как зовут? — Спросил Иван у мальчишки.

— Игнат. — Ответил тот простовато.

— Меня Иван.

— Угу, я знаю. — Игнат поднял голову, остановив взгляд примерно на уровне живота собеседника. Выше поднимать глаза считалось делом опасным и наказуемым.

— А что ты там выл? Почему это помогло?

— Меня в детстве научил один дядька. Он был певцом в той жизни и когда нечаянно обернулся, быстро научился… ну, не петь, а подвывать, чтобы развеять черный спектр. Он говорил, что его голос отражается от черепной коробки и создает резонанс. Его убили потом. Просто так.

— Ну, не просто так. Сам понимаешь, что многие из вас отправили людей на тот свет. А ты меня сможешь научить так же выть?

— Наверное, нет. У обычных людей так не получается. Но я бы с радостью научил, если можно было. — Подросток испугался своей дерзости и склонил голову и плечи сильнее обычного.

— Да хорош, расслабься. Лично на тебя я больше не держу зла. Ты мне помог, а я такого не забываю. Не зли только Бориса и не падай без сил. Вернемся, я замолвлю за тебя словечко, помогу устроиться на работу полегче. Куда-нибудь поближе к кухне или на ферму.

— Спасибо. — Поблагодарил Ивана подросток.

— Иван, бл… — Зычно рыкнул Борис. — Ты чего там с тварью трешь? Иди вперед, глянь, чего собаки суетятся.

— Хорошо. — Иван снял с плеча карабин и легким бегом опередил экипаж.

Собаки, ведущие по следам, закружились на дороге, будто снова потеряли их. Балансируя на границе защитного поля Иван первым увидел причину собачьего беспокойства. Прямо посередине дороги лежала большая куча человеческого дерьма, уложенная пирамидкой. Собаки начали на нее осуждающе брехать, будто желали показать человеку свое несогласие с ее появлением в этом месте. Иван повесил карабин на плечо и жестом дал понять своим, что причин для беспокойства нет.

Борис долго рассматривал «пирамидку», затем изрек:

— Знаете, это не просто куча говна, это улика, которая говорит нам, что человек, способный навалить столько за один раз, имеет еще огромный запас сил, и будет бежать от нас не теряя их, еще пару дней, как минимум. А еще это знак, прямо показывающий нам уровень нашей удачливости в этом походе. Да-а-а, не припомню я времен, когда твари не боялись оставить нам такие послания. Что-то определенно меняется в этом мире не в лучшую для нас сторону. — Борис нескромно почесал пах. — Чего замерли, придурки, вперед!

Борис щелкнул хлыстом под ухом у запряженных собак. Повозка резко стронулась с места и, набирая ход, помчалась дальше. Ивану сегодняшний день казался бесконечным из-за большого количества событий и напряженного бега. Пятки, разбитые в кровь плохой обувью, болели, а под ступней на каждом шаге подозрительно хлюпало. Хотелось скорее остановиться на ночлег, скинуть башмаки и сунуть ноги по колено в прохладный ручей.

Солнце клонилось к закату, обещая скорый ночлег. Тени от деревьев полностью накрыли дорогу, создавая на ней прохладу. Вскоре до слуха донесся лай собак из экипажа Марата. Через час удалось нагнать его. Борис скомандовал остановку, чтобы разузнать, что удалось вынюхать собакам своего коллеги.

— Кучу на дороге видели? — Поинтересовался Марат.

— Только не говори, что это твоя. — Отрывисто заржал Борис.

— Не моя, у меня в три раза больше. Могу себе позволить хорошо питаться. Короче, судя по температуре говна, оставлена она была часа три назад. Завтра с утра, если поднажать, можно будет к вечеру их нагнать, но придется бежать быстро, без тварей, иначе не догоним. — Марат посмотрел на Бориса.

— Тебе же ясно сказали, что надо не догонять, а держаться позади, чтобы выяснить, куда они направляются. — Главный гончий скривил губы, показывая свое отношение к мнению коллеги.

— Кому сказали? Тебе? Мне никто ничего другого не приказывал. У меня задача поймать и доставить. Ты мне никто здесь. Командуй своими холуями, а я буду командовать своим отрядом. — Марат вызывающе посмотрел на Бориса, красноречиво положив руку на приклад автомата.

Ноздри Бориса раскрылились из-за нервозного дыхания. На скулах заиграли желваки.

— Ладно, хочешь командовать — командуй. Все слышали, у нас новый командир сводного отряда, подчиняйтесь теперь ему, а с меня взятки гладки. — Громко произнес Борис, расставив руки в стороны. — Я слагаю свои полномочия.

Он прошел в конец рабочей повозки. Марат выдержав концерт Бориса молча, развернулся к нему спиной и кивком приказал своим людям следовать за собой, давая понять, что с этого момента они работают параллельно друг другу. Его отряд скрылся за поворотом дороги. Они ушли недалеко. Был слышен стук топоров и хруст ломаемых веток, приготавливаемых для ужина и ночлега.

— Мудазвон. — Борис несколько раз плюнул в сторону, куда ушел отряд Марата. — Подсунули мне помощника, а, суки. — Негодовал он. — Ванька, отправь пару тварей за дровами. Скорее надо огонь развести пока комары не сожрали.

— Хорошо!

Иван решительно направился к Игнату.

— Отдохнул? — Спросил он у подростка с насмешкой. — Давай работай.

Иван покровительственно похлопал пацаненка по плечу, а сам незаметно сунул ему вторую просвирку в карман.

— В лесу сожри, пока никто не видит. — Шепнул он Игнату на ухо. — И ты здоровый, тоже давай на заготовку дров. Я за вами с дороги присматривать буду через прицел винтовки. — Грозно приказал он второму подростку.

— Моя школа. — Довольно произнес Борис. — Один в один я, только молодой.

Двое тварей, вооружившись топорами, направились в лес. Игнат углубился, чтобы с дороги его не было видно. Напарник Олег, попытался остановить его.

— Ты чего, они же подумают, что мы бежать собрались? — Испуганно произнес он.

— Молчать умеешь? — Не отвечая на вопрос спросил Игнат.

— Да, а что? Ты того… чухнуть решил?

— Нет. Держи. — Игнат протянул ему просвирку.

У Олега округлились глаза.

— Спер? — Он решил, что иного способа получить лакомство, предназначенное исключительно необращенным, нет.

— Да. — Соврал Игнат, чтобы не рассказывать о сложной ситуации, связанной со спасением Ивана. Товарищи попросту могли не понять его. — Жри.

Игнат стучал топором по ветке просто так, чтобы с дороги был слышен звук работы, а сам с наслаждением разжевывал драгоценное лакомство. Ему даже было жалко проглатывать его, хотелось чтобы вкус оставался во рту, как можно дольше. Просвирка была слишком маленькой и вскоре закончилась. Игнат тщательно вытер рот, чтобы на нем не осталось крошек, и активно принялся за работу.

Они вынесли из леса охапку сухих дров и сложили их в принятую для костра форму пирамидки. Борис отогнал их и дальше сам занялся костром и приготовлением ужина. Уставшие псы и робеющие перед ночными звуками леса улеглись кольцом вокруг костра. Люди сидели ближе всех к огню, а твари за кольцом собак, подкручивая генераторы вручную.

Олег, меня по очереди уставшие руки тихо произнес:

— Пробить бы ломом аккумулятор, чтобы эти сволочи разом исчезли, да самим в бега пустится.

— Недолго бегать будем, найдут и ослепят, или башку отсекут. — Печальным и уставшим голосом предвосхитил развитие событий третий подросток из числа необращенных, попавших в этот поход. Его звали Семен.

— Туда поближе к двадцатилетию, перед переводом во взрослый лагерь можно будет попробовать сбежать. — Отложил момент освобождения Игнат.

— Не доживем мы с такой работой. — Вздохнул Семен. — Как Валерка, сдохнем с дыркой в башке и будем валяться на съедение зверью всякому.

— Эй, твари, забирайте свою похлебку! — Позвал Борис подростков. — Вам повезло, сегодняшняя пайка на четверых достанется троим. Скажите мне спасибо.

— Спасибо. — Произнес Игнат, пришедший забрать алюминиевые миски с ужином.

Они действительно были наполнены похлебкой до краев. После такого ужина сон сморил подростков мгновенно, прямо на том месте, где они ужинали. Игнат уснул, привалившись к колесу повозки, Только Семен, которому выпал жребий первому крутить генератор, ронял голову на грудь, едва ворочая рукояткой.

Утром команда гончих снова захотела разжечь костер. Иван по привычке распорядился, отправив за дровами Семена и Олега. Игнат сонно крутил генератор.

— Ванька, отправь эту сонную моль за водой к ручью. — Попросил Борис и поставил перед собой пустой пятилитровый бидон с крышкой. — А сам покрути немного, согрейся.

— Хорошо. — Иван подошел к одноухому Борису, чтобы забрать бидон и передать его Игнату.

Взгляды его и главного гончего пересеклись. Внезапно, глаза Бориса округлились от страха, будто он увидел вместо своего помощника его привидение. Он завопил и бросила к повозке под «зонтик».

— Крути бл… сильнее, Ванька обернулся!

Глава 9

Глава 9 «Чирок»

Лидер обманул Максима, не дав тому и половины суток на помощь своим протеже. И даже ограничил его способности сильнее прежнего. Безмолвно подчиняющаяся команда исполняла любую прихоть своего командира, совместно ослабляя опального коллегу. А Лидер, почувствовав силу, возомнил себя Зевсом, взирающим с недоступного Олимпа на своих неразумных смертных чад. Люди, попавшие через сферу в сонм приближенных, по его разумению, превратились в божеств второго круга. Все они были лояльны главному божеству, кроме одного. Но без опального бога, такого как Максим, не рождался ни один миф.

Отец не успел предупредить Нику, о том, что помог Замесу и Уле. Особого значения это не имело для отряда, ибо они так далеко ушли вперед, что догнать их вряд ли бы удалось. Контакт с Замесом больше не получался. Максим хотел, чтобы они вернулись за барьер, но так, чтобы об этом узнали необращенные и сбились со следа основной группы. К счастью Замес с подругой думали точно так же и решили вернуться той же дорогой, которой пришли, решив, что пробиться к матвеевскому прогалу не получится. Их появление в этом районе всполошило необращенных не на шутку. Теперь их отрядами кишела вся округа.

Рваные перебежки вкупе с долгими засадами изматывали физически и психологически. На счету отряда числились около десятка загубленных собак, к своему несчастью взявших след и трое неосмотрительно приблизившихся человек. Шепот, которому достался тяжелый арбалет, ругался на него, не переставая, перевешивая с одного уставшего плеча, на другое. Но выбросить оружие, показавшее себя с лучшей стороны, отряд не мог себе позволить. Точность и дальность его оказались на достойном уровне, не уступая в ближнем бою огнестрельному оружию. А психологический эффект бесшумной смерти просто повергал противника в панику, заставляя делать глупости. Однако новые отряды, высланные на перехват обращенных, смело пускались вдогонку или наперерез, желая отхватить свой кусок славы.

Опыт Ники позволял ей обманывать преследователей, путать следы и создавать ложные цели. Так было на протяжении нескольких суток, когда контакты случались от силы раз в день. Но к исходу первой недели маршрута, когда барьер остался далеко позади, у нее возникли первые подозрения в том, что на той стороне появился опасный противник. Настоящий охотник, умеющий просчитывать свою дичь.

Отряд двигался торопливым шагом по открытой местности, укрываясь от возможных глаз в складках местности. Не очень приятная часть маршрута, вызывающая нервозность. Оказаться на виду у стрелков как в тире еще та удача. Согласно карте, в радиусе тридцати километров не проживало ни одной общины, потому Ника и решилась сократить путь, выбрав опасный, но быстрый маршрут. Неудача могла быть только случайной, но никак не спланированной кем-то заранее.

Наверное, по этой причине отряд и потерял бдительность. Шедший в дозоре Чирок не обратил внимания на растяжку, установленную по дну оврага. Хорошо, что это была осветительная ракета, а не мина, иначе команда лишилась бы еще одного члена. Красная ракета взмыла в вечернее небо, вызвав кратковременный ступор. Поняв, что они обнаружены, Ника приказала выбираться из оврага и бежать сломя голову к ближайшему лесу. Чирок, несмотря на перенесенный шок, вырвал из земли колышек, к которому была привязана нить, и на бегу сунул его командиру в руки.

— Ты глянь на него. — Попросил он. — Древесина сырая, будто его только сегодня установили.

Ника перепроверила слова бойца и рассмотрела на бегу черенок. Он действительно был свежим. Под тонким слоем коры находился влажный зеленый слой, скользкий при прикосновении. Значит, растяжку поставили совсем недавно, предполагая движение отряда именно по этому маршруту. Это выглядело невозможно, потому что вокруг еще были многие десятки километров просторов, на которых отряд мог появиться с одинаковой вероятностью. Ника не стала принимать напрашивающиеся выводы о чьей-то «шерлокхолмсовской» логике, решив списать световую мину на случай. Возможно, ее оставили охотники, пытающиеся отследить стадо косуль.

Спустя полчаса после срабатывания сигнальной ракеты ничего не произошло. Отряд почти достиг редколесья, в котором можно было хоть как-то затеряться. И в тот момент, когда они почти поверили, что им удалось скрыться, воздух разрезал отвратительный пронзительный свист падающей мины. Она упала метрах в пятидесяти от отряда. Осколки прошуршали над головой и застучали по веткам, срубая некоторые из них. Это было что-то новенькое, охота из крупного калибра. Вторая мина упала уже ближе. Едва послышался свист падающей мины, отряд упал на землю, вжимаясь в нее. Шарахнуло до звона в ушах. Бойцов накрыло комьями земли и срубленными ветками.

— Бегом! — Скомандовала Ника, используя момент перезарядки и предполагая, что следующая мина упадет точно на отряд.

Они бежали, пока снова не послышался свист. Мина упала ровно туда, где они были пару десятков секунд назад. Ника огляделась. Для такого точного огня требовался корректировщик, которому было многое видно. Над деревьями возвышалась труба котельной, оставшаяся в деревушке, почти скрывшейся в буйной зелени. Она вполне могла пригодиться для корректировки.

— Чирок, иди проверь, на той трубе должен сидеть корректировщик. — Ника вручила ему завоеванный Замесом охотничий карабин со снайперским прицелом.

Толку от прицела было немного. Судя по проволочному креплению, доверять точности его выстрела не стоило. Можно было спугнуть корректировщика и заставить его слезть с трубы. Чирок взял оружие и проверил неизрасходованные патроны в магазине. Осталось пять.

— А может его ножичком не больно зарезать? — Он печально вздохнул и вставил магазин в оружие.

Патроны ценились дорого, для острастки уже давно никто не стрелял. Лучший расход считался один к одному, один патрон — одна жизнь. Ника не успела ему ничего ответить из-за свиста падающей мины. Взрыв раздался буквально в пяти метрах. Хорошо, что между ним и отрядом находилось дерево, принявшее на себя почти все осколки, которые могли посечь бойцов отряда.

Чирок перебежками направился в сторону котельной. Оставшиеся бойцы тоже принялись маневрировать, чтобы не дать наводчику прицелиться. Еще одна мина упала в стороне. Наводчик не смог спрогнозировать метания цели и выстрелил совсем не туда. Ника повела отряд зигзагами, не удаляясь далеко от котельной. Вскоре с ее стороны донесся одиночный выстрел, а следом два выстрела похожих на звук стрельбы из гладкоствольного ружья. Потом снова одиночный выстрел и тишина. Ника уже собралась бежать туда, чтобы помочь Чирку, если потребуется, но ее остановила мина, упавшая рядом с котельной.

Корректировщик будто принял решение навести огонь на себя, чтобы отбиться от опасности. Вторая мина легла почти туда же. Старая труба дрогнула и выдохнула в небо облако старой сажи, поднятой взрывной волной. Бойцы заметались в нерешительности, беспокоясь о товарище, которому могла понадобиться помощь. Довольный и запыхавшийся Чирок появился спустя несколько минут. В руках он держал чужое ружье и патронташ, перекинутый через плечо. В нем еще оставалось несколько патронов. Но самой главное, он добыл бинокль.

— Это ты его? — Спросила Ника.

— Я. Со второго выстрела достал. Матерый был, старый, даже жалко его. — Чирок сморщился, как от боли и подвигал лопатками. — Гляньте там, куда-то он мне дробину таки засадил.

Боец повернулся спиной. На потном темном пятне куртки проступила кровь. Рядом с воротником зияла небольшая дырочка.

— Таша, Шепот, займите оборону. — Приказала Ника.

Она была уверена, что обстрела минами больше не будет. Без корректировки бить ими было бесполезно, только зря тратить драгоценный ресурс. Можно было устроить короткую передышку, чтобы осмотреть рану товарища. Чирок скинул снарягу и задрал куртку. Ника смочила тряпку спиртом и протерла ею спину, отмывая от крови. Ранение выглядело необычно, крупная дробина или картечь вошла под кожу над правой лопаткой параллельно спине и проделала путь между мышцами и ею сантиметров в тридцать, остановившись под лопатками выпирающим холмиком.

— Что там? — Взволнованно спросил Чирок после придыханий Ники. — Так все плохо?

Командир вынула из кармашка старинный перочинный ножичек, который использовали для тонкой работы, в том числе и для операций в полевых условиях, смочила лезвие спиртом и, прижав дробь двумя пальцами, сделала надрез кожи поверх нее. Чирок ойкнул. Ника выдавила свинцовый шарик вместе с кровью и отдала его товарищу.

— Теперь это талисман, который будет отводить от тебя другие пули.

— Спасибо, это будет пятый. — Чирок достал из кармана своего рюкзака коробочку, в которой уже лежали четыре пули, и положил в нее дробину.

— Вот видишь, как помогают. Если бы не они, дробь вошла бы точно в макушку. — Ника приложила к спине товарища тампон и прихватила его парой оборотов бинта. Рана была ерундовой, важно было только обезопасить ее от грязи в процессе заживления.

Вдалеке послышался собачий лай. Потеряв из вида обращенных, преследователи пустили ищеек. Отряд Ники снова перешел на бег. Впереди бежал Шепот, в центре Ника и Таша, замыкал Чирок, вооружившись тесаком, способным одним ударом разрубить собаку на пополам. Необращенные, ограниченные в скорости передвижения «зонтиками», обычно проигрывали соревнования по бегу. Молодые сильные бойцы из отряда Ники могли выбирать любой маршрут, максимально неудобный для преследователей. Поэтому в большинстве случаев противники полагались на своих собак, отправляя их в большом количестве.

В этот раз все было по старой схеме. Позади отряда показались четыре черно-рыжие фигуры овчарок, набравшие скорость перед финальным броском. Чирок снял ружье с плеча и выстрелил в них с расстояния тридцати метров. Две собаки закувыркались в пыли, но оставшиеся две словно этого не заметили. Они разделились, заходя на цель с двух сторон. Чирок выстрелил еще раз, но промахнулся. Времени на перезарядку не осталось. Он выхватил тесак и замер в боевой стойке. Собаки кинулись одновременно со спины и груди.

Боец откатился в сторону, вскочил на ноги и вслепую крутанул тесаком. Оружие задело одну из собак. Пес взвыл и отскочил. Второй, несмотря ни на что, снова прыгнул на человека. Чирок ткнул ножом вперед и пропорол грудную клетку собаки. Лезвие ножа застряло в костях. Нож вырвало из рук под весом животного и из-за того, что ручка уже сделалась скользкой от крови. Оставшийся раненый пес не спешил нападать. Трясущимися руками Чирок перезарядил ружье. Собрался уже выстрелить, но услышал нехарактерный шум, похожий на работу двигателя внутреннего сгорания с плохим глушителем.

Вдруг между деревьев показались два мотоцикла, по двое седоков на каждом. Водитель был защищен бронежилетом и каской, а второй ездок вооружен короткоствольным оружием. Чирок забыл про собаку. Выстрелил в сторону мотоциклов и кинулся бежать, уповая только на свою маневренность и удачу. Его выстрелы не достигли цели. Мотоциклисты за несколько секунд нагнали его до расстояния прицельной стрельбы. Чирок заметался, пытаясь сбить им прицел. И действительно, первые выстрелы ушли в молоко. Но затем пуля впилась ему в ногу. Боец споткнулся, упал и покатился в пыли.

Он не думал сдаваться. Оттолкнулся здоровой ногой и покатился по ложбинке вниз, скрываясь за деревьями. Экипаж одного мотоцикла осторожно съехал следом, а второй кинулся искать объезд, чтобы выехать наперерез. Чирок спрятался за дерево и перезарядил ружье. Когда мотоцикл подъехал совсем близко, он выскочил из-за дерева и выстрелил дуплетом в водителя. Мощная энергия картечи скинула его с мотоцикла. Оба ездока упали и закувыркались. Чирок почти начал праздновать победу, снова перезаряжая оружие, но один из врагов оказался проворнее, успел выстрелить лежа. Пуля попала в грудь. Чирок удивленно посмотрел на появившееся в груди пульсирующее кровью отверстие. Вторая пуля попала ему в живот и задела позвоночник. Он рухнул наземь, как подкошенный. Вражеский боец подбежал и несколько раз выстрелил ему прямо в лицо. 9.1

Ника не видела, как убили Чирка, но почувствовала это и поняла по звукам выстрелов. Шепот, пыхтя под тяжестью арбалета, вернулся к девушкам, понимая, что бегством от мотоциклистов не спастись.

— Мы с Ташей дразним, а ты бьешь прицельно из засады. — Приказала Ника.

— Аккуратнее, девчата, иначе мы никуда не доберемся в этот раз. — Шепот вытер пот со лба рукавом.

— Не каркай, и так тошно. — Ника взяла в руки ПМ, вынула обойму, убедилась, что в ней еще остались три патрона, и вставила назад. — Нам нужны мотоциклы. — Добавила она. — Иначе…

Все поняли, что иначе им не оторваться. Враг обложил их, и надежды сбежать от него на своих двоих не было никакой. Отряд направился навстречу рычащим звукам моторов. Издалека заметили один мотоцикл, работающий на холостых. Рядом с ним стоял вооруженный противник и смотрел куда-то вниз. Второй мотоцикл, которого не было видно, но слышно, завизжал высокими оборотами и выскочил из ложбинки в облаке сизого дыма. Следом за ним поднялись два бойца, один из которых по виду был ранен. Ника указала Шепоту место, где нужно занять позицию.

Враги заглушили мотоциклы и о чем-то долго разговаривали. Один из них общался по рации, получал инструкции или делился последними данными. Подобраться к ним незамеченными не получилось бы, слишком редкая растительность. Ника поставила себя на их место и подумала, чтобы она сделала, если бы в нее выстрелили. Наверное, попыталась бы окружить стрелка с двух сторон, не давая ему прицелиться. Зная об ограниченном боезапасе, можно было сломить его сопротивление, выводя из себя дерзкими маневрами.

— Таша, выбери себе цель и стреляй. — Приказала Ника.

— А… они же на нас кинутся? — В глазах боевой подруги пронесся страх.

— В том и соль, пусть кидаются, думая, что мы легкая добыча. Надеюсь, Шепот стреляет не хуже Замеса.

— Никочка, это самый плохой выход за последние три года. — Таша сняла с плеча карабин со снайперским прицелом и легла для стрельбы.

— Целься тщательнее. Попадешь с первого выстрела, выдам на ужин кусок сахара в качестве поощрения.

— Эхх, — вздохнула Таша, — человеческая жизнь за кусочек сахара.

— Нет, сахар за меткость, а за убийства мы будем отвечать перед своими детьми, если сможем отвоевать им будущее.

— Чётко сказала. — Губы Таши чуть дрогнули в улыбке.

Она решительно прижала приклад к плечу и замерла. Ника услышала, как сердце напарницы отдавало пульсациями в оружие. Противник седлал мотоциклы. Времени на выстрел оставалось все меньше. И он раздался. Водитель одного из экипажей безвольно свалился на землю. Второй мотоцикл рванул с места и скрылся в балке. Боец схватил подстреленного товарища и стянул того вниз под прикрытие складки местности.

Ника показала Таше поднятый вверх большой палец. Осталось трое противников, пыл которых наверняка угас. Минуту ничего не происходило, а потом раздался визг высокооборотистых моторов и два экипажа выскочили метрах в ста друг от друга и понеслись навстречу девушкам. Логика Ники не подвела. Таша испуганно перевела взгляд с мотоциклистов на командира.

— Жди. — Ника вынула ПМ и посмотрела перед собой сквозь заросли травы. — Стреляй, только когда будешь уверена в результате. А вообще, сейчас очередь Шепота.

Визг мотоциклов быстро приближался. Они не знали, где залегли девушки, поэтому ехали быстро, провоцируя на открытие стрельбы, надеясь, что в них не попадут на такой скорости.

— Лежи, не дергайся. — Предупредила Ника нервничающую Ташу. — Наверняка у этих бойцов есть что-нибудь вкусное.

— Ты чего меня сегодня едой решила простимулировать?

— Сама не знаю. У меня от страха, бывает, аппетит просыпается, прямо как сейчас.

— Луженый желудок. У меня от страха обратная сторона кишечника просыпается, прямо как сейчас.

— Держись, а то неудобно перед мужиками с полными штанами умереть.

— Держусь.

Мотоциклисты уехали дальше засады, в которой прятались девушки. Развернулись и поехали зигзагами, вычисляя стрелка. Шепот, который находился сейчас рядом с одним из экипажей, в котором остался один ездок, медлил. Или же бил мимо. Его промахи вполне могли остаться незамеченными врагами. Таша осторожно развернулась, чтобы снова взять на прицел бойцов. Из-за габаритного оружия они не смогла сделать это незаметно. Ствол карабина зацепился за куст колючего чертополоха.

Буквально через мгновение несколько пуль срезали верхушку растения с фиолетовыми цветками. Таша откатилась в сторону от приметного ориентира и попятилась назад. Это был момент решающий исход сражения. Противник не жалел боеприпасов, стрелял наугад, укладывая пули рядом с девушкой. Ника выстрелила один раз навскидку, чтобы отвлечь. Огонь тут же перенесли в ее сторону. Таша, воспользовалась моментом и выстрелила, но неточно.

Мотоциклисты, почуяв состояние противника, разъехались в стороны, пытаясь закружить его. Ника почувствовала дыхание смерти. На двоих у них было четыре патрона, которые лучше было бы оставить на себя, чем промахнуться во врага. Непонятно почему бездействовал Шепот. Еще секунды и его помощь могла не понадобиться. Она приподнялась и с колена, хорошо прицелившись, выстрелила. Кажется, попала, потому что ездок сильно вильнул, но руль не выронил.

Нике ударило в правый бок, словно молотом. Она упала в траву навзничь и выставила пистолет перед собой.

— Ника! — Со слезами в голосе выкрикнула Таша, решив, что командира серьезно подстрелили.

— Ерунда! — Успокоила ее Ника.

Раздался последний выстрел из ее карабина и через мгновение шуршание в траве. Таша приползла и легла рядом.

— У тебя же осталось два патрона? — Спросила она.

— Угу. Два наших патрона. — Невесело хмыкнула Ника.

— Я сама не смогу в себя, давай ты меня, ладно? — По лицу Таши ручьями потекли слезы. — Ты же не дрогнешь? Никочка…

— Не дрогну… прости, — Голос Ники предательски дрогнул, а глаза набрались слез.

Еще секунды и мотоциклы остановятся рядом с ними. Времени на раздумывания не оставалось. Ника приставила пистолет к голове Таши. Девушка закрыла глаза и задергалась в бесшумных рыданиях. Ника почувствовала, что у нее нет сил нажать на курок. Указательный палец словно онемел и совсем не чувствовал скобу. Вдруг прямо над головой просвистело, и раздался шум упавшего мотоцикла.

Ника осторожно подняла голову. Один из мотоциклов кувыркался в траве, а второй резко менял траекторию, уходя из-под огня.

— Ташка, подъем. Кажется, наш Шепот пришел в себя.

Не дожидаясь реакции напарницы, она бегом направилась к упавшему мотоциклисту, чтобы забрать его оружие. Он был ранен в шею. Болт вошел ему в аккурат над бронежилетом, пробил тело и уперся в спинную часть защиты. Кровь хлестала из раны ритмичными пульсациями. Он увидел приближающуюся Нику и поднял руку с оружием. Девушка резко отскочила в сторону, подбежала и выстрелила в упор под шлем. Розовый фонтан с пластиковыми осколками окропил зеленую траву. Ника выхватила из конвульсивно сжимающихся рук короткоствольный автомат и заняла позицию.

Теперь она увидела пролетающий мимо цели болт. Увидели его и враги и решили теперь достать Шепота, подставив Нике свою спину. У автомата имелся складывающийся приклад. Ника откинула его и уперла в плечо. Оружие оказалось очень удобным, она почти не ощутила никакой отдачи. Первая же пуля достигла цели. Ездок, защищающий спину водителя, безвольным мешком свалился на землю. Оставшийся в живых мотоциклист решил сбежать. Ника сделала два выстрела, прежде чем тот закувыркался вместе со своим транспортом. Последний оставшийся в живых противник вскочил и сильно хромая побежал, истошно крича:

— Хрен вам, а не Петька!

Через несколько секунд под дикие вопли он исчез. Поле боя накрыла невероятная тишина. Ника без сил опустилась на землю. Упала в траву и раскинула руки. Таша, размазывая по щекам остатки слез, подошла и легла рядом.

— Хорошо, что ты не нажала курок. — Она благодарно погладила руку Ники.

— Не смогла. Кишка тонка.

— Нормальная кишка, просто рано еще было.

— Наверное. — Ника всхлипнула и вытерла побежавшие слезы.

Вскоре подошел всклокоченный и ожидающий взглядом взбучки, Шепот. Присел рядом с девушками и примирительно произнес:

— Отбились.

— Что случилось? — Спросила Ника, подразумевая, что тот понимает, о чем речь.

— Болт встал при перезарядке криво, заклинил насмерть, я хотел уже бежать под пули, чтобы отвлечь их от вас. Скажи Потапычу чтобы додумал конструкцию.

— Ладно, скажу. — Ника помолчала. — На мотоциклах дальше поедем, если они на ходу.

Валяться после боя было опасно. На звуки стрельбы могли спешить другие отряды, призванные из разных общин для поимки необращенных, дерзко забравшихся не на свою территорию. Бойцы собрали все оружие и боеприпасы. Патроны к автомату оказались теми же, что и для ПМа. Ника снарядила обойму пистолета пятью патронами и убрала его в кобуру на голени под штаны. Короткий трофейный автомат лучше подходил для перестрелок, чем пистолет. Его она повесила на плечо.

Шепот тоже добавил к своему арсеналу короткоствольный автомат. Собрал пару болтов, которые смог найти. Из двух мотоциклов исправным оказался только один. У второго пуля пробила двигатель. Едко пахнущее топливо перелили в один бак. Шепот, умеющий управлять подобным транспортом, сел за руль. Ему пришлось сидеть почти на баке, чтобы девушки смогли уместиться на сиденье.

Первым делом отправились искать Чирка. Нашли его в той балке, где подстрелили первого мотоциклиста. Он был мертв и обезображен выстрелами в лицо до неузнаваемости. Его похоронили в неглубокой яме, вырытой наспех. Ружье приторочили к мотоциклу, а патронташ Шепот повесил себе. Никогда нельзя было предугадать, к какому оружию удастся разжиться боеприпасами. Напоследок сверились с картой, выбрали маршрут и отправились по нему в надежде серьезно увеличить отрыв от преследователей. 9.2

Ивана, растерянного и напуганного неожиданным обстоятельством, заставили под прицелами автоматов присоединиться к тварям. Он еще не понимал силы своего взгляда и пытался смотреть в лицо своим бывшим товарищам, которые в страхе отворачивались.

— Не смотри сука сюда, выстрелю! — Вопил Борис, переживший приступ страха после контакта со взглядом Ивана и мотал стволом автомата вслепую. — Переметнулся гад, когда успел. Шушукался с ними, вот и получай, теперь ты в одной упряжке с тварями.

— Я не хочу быть с ними. Я не такой, посмотрите лучше, вам показалось, со мной все нормально. Я же ничего не чувствую! Мужики, ну посмотрите на меня! — Иван сорвался на истерику и кинулся к коллективу, членом которого был еще несколько часов назад.

— Пошёл… — Борис выстрели в землю перед ногами бывшего напарника.

Пуля отрикошетила от земли и жужжа, пролетела в сантиметре от щеки Ивана. Парень остановился, поняв, наконец, что его убьют, если он продолжит убеждать их в своей нормальности. Сел на дорогу и принялся горько рыдать, вытирая слезы, градом бегущие по щекам.

— Вот вам и замена. — Пробурчал в сторону тварей Борис. — Сегодня собак побережем, на вас поедем. Ванька здоровый конь, откормленный, пахать и пахать.

— Что я скажу родителям? — Иван поднял зареванное лицо.

— В землю сука! — Зло предупредил Борис. — Как есть, так и скажешь. Обернулся по причине собственной тупости. Входил в непосредственный контакт с тварями, чем спровоцировал необратимые изменения организма, несовместимые с принципами человеческого общества. — Он процитировал наизусть текст приговора о переводе нормального человека пораженного черным спектром в общество изгоев-рабов. — Если хочешь, могу пристрелить тебя, а родителям скажем, что погиб геройски? Готов к такому?

— Нет. — Иван вытер рукавом под носом.

— Вот и замечательно. Иди в упряжку к тварям, они тебе расскажут по-свойски, что к чему. Живо!

Иван поднялся и поплелся к кучке подростков, взволнованных разозленным Борисом. В этот момент он ненавидел их еще больше, чем раньше и желал каждому смерти, мучительной и долгой.

— Твари. — Произнес он сквозь зубы и наградил Игната уничтожающим взглядом. — А я ведь тебя…

— Если бы не я, тебя бы уже не было. — Ответил Игнат, выдержав взгляд. — Не бычься, после обращения жизнь не заканчивается.

Иван, привыкший к тому, что твари не смеют слово сказать, опешил такому ответу. Игнат дал понять, что он теперь на одном уровне с ними. Подростки больше не прятали взгляд, а смотрели ему прямо в глаза. Как новенький, он еще ощущал холодящий душу страх, транслируемый черным спектром, только несоизмеримее слабее того, который испытал, когда пуля повредила генератор.

— Почему я ничего не чувствую? — Спросил Иван, все еще надеясь, что не было никакого обращения.

— Почувствуешь, когда из-под зонтика выйдешь. — Тихо произнес Игнат.

Свежий обращенный подозрительно посмотрел на свой новый коллектив и сделал несколько шагов в сторону, проверяя ощущения. Шаг за шагом, он отошел от повозки, внутри которой жужжал генератор. Там, где обычно он ощущал присутствие спектра в виде давления и черных видений, не было ровным счетом ничего. Он отошел еще на несколько шагов. Твари и люди с интересом наблюдали за его экспериментом.

Иван отошел на пятьдесят метров, недопустимую дистанцию, за которой его гарантированно ждала смерть и только здесь смог почувствовать что-то отдаленно похожее на излучение черного спектра. Бледные тени замерли между деревьями, выжидая новую жертву. Они уже не будоражили воображение настолько, чтобы потерять контроль над собой. Тени и тени, не страшнее воображаемой «бабайки» под кроватью.

— В дорогу! — Выкрикнул Борис. — Ванька, запряжешься в рабочую телегу. Нам сегодня скорость понадобится.

Иван покорно вернулся на дорогу и безропотно впрягся в оглобли. Игнат занял место рядом.

— Ты не злись, пожалуйста, на меня. Я не знал, что так получится. Просто хотел вытащить тебя и всё.

— Лучше бы я исчез. — Сквозь зубы шикнул Иван. — Ушел героем, вернусь тварью.

— Ушел трусом, а вернешься человеком. — Без всякого пиетета к прежнему уровню бывшего необращенного произнес Игнат.

— Ты чтоль, человек. — Иван исковеркал последнее слово, чтобы задеть напарника по упряжке. — Твари вы, хуже собак. Не стану я одним из вас. Никогда.

— Никто не просит тебя об этом. Живи, как умеешь, только скоро ты поймешь, где твое место. Тебя быстро научат знать его.

— Хорош брехать, твари. Разгоняйтесь уже! Наш друг, Маратка, поди, спылил еще час назад за славой.

Игнат привычно склонился вперед и сдвинул с места тяжелую повозку. Иван пока что не знал технику извозчика и больше мешался.

— Просто смотри, что я делаю, и повторяй за мной. — Предложил он Ивану. — Так нам обоим будет легче.

Напарник запыхтел и ничего не ответил. На его лице отображались все чувства внутренней борьбы, занимающие его полностью и мешающие вникать во внешнее. Чтобы принять такое изменение требовалось время. Игнату было жаль паренька. Обращение в зрелом возрасте часто оканчивалось самоубийством. Человек не мог смириться с изменениями, хотя на взгляд обращенного с рождения, причин для этого не было. Организм адаптировался под смертельное излучение доступным способом, и мир заново становился свободным для передвижения. Но человек предпочитал выбирать смерть вместо свободы. А дело было всего лишь в чужом устоявшемся мнении и страхе остаться вне общества.

Через час легкого бега с прицепом Иван начал спотыкаться. Он сильно потел и задыхался.

— Я не могу больше. Не могу. — На выдохе бросал он.

— Держись, упадешь, Борис сделает с тобой то же самое, что и с Валеркой. — Игнат напомнил ему, чтобы Иван смог оценить ситуацию, когда сам оказался на месте недавно убитого загнанного подростка. — Дыши носом, не трать силы на лишние движения. Еще немного и придет второе дыхание, организм перестроится под нагрузку.

— Опять… перестроится… сколько… можно.

Через час Иван обсох и больше не выглядел умирающим. Игнат, как мог, брал на себя большую часть веса повозки, но его напарник все-таки выдержал до открытия второго дыхания и бежал с отрешенным лицом, как будто мысленно находился не здесь. Борис, увидев на дороге совсем свежую лужу мочи, оставленную кем-то из команды Марата, скомандовал короткий привал. Тварям раздал еду из рюкзака Ивана.

— Жрите, суки, и благодарите своего нового товарища за доброту. — Главный гончий мерзко рассмеялся и хлопнул поникшего Ивана по плечу. — Эх, Ванька, Ванька, а ведь перспективный был парень. Думал, смена растет, а оно вон как, обернулся. Раньше от беспорядочных отношений гонорея и СПИД были, а теперь… да-а-а, хреновые новости в этот раз домой принесем. Может, все-таки геройскую смерть? — Одноухий Борис направил на бывшего напарника автомат. — Шучу, ладно, а то генератор придется самому тащить.

Иван смотрел в землю, никак не реагируя на подколки Бориса. Его состояние выдавали двигающиеся желваки и побелевшие пальцы, плотно сжатые в кулак. Главный гончий довольный собой и реакцией Ивана отошел к своим, чтобы перекусить.

— Мудила. — Прошипел ему вслед Иван.

Борис резко обернулся, словно расслышал брошенное в спину ругательство и мефистофельски широко улыбнулся.

— Если еще раз услышу, выстрелю в твой поганый рот, а маме с папой скажу, что ты говно и позор семьи.

Иван понимал, что все рычаги давления были в руках одноухого Бориса. Он повелевал и распоряжался людьми как угодно. Новоиспеченному обращенному хотелось верить, что есть способ выйти из под власти гончего и не только ногами вперед. Внезапно ему пришла мысль о побеге. Вернуться назад и рассказать обо всем родителям в надежде, что они смогут найти какие-то приемлемые варианты для него. Не рынок невольников, где ему придется работать как животному в течение трех-четырех лет, а потом получить молотом по голове и отправится в разделочный цех. Должен был существовать какой-то вариант для таких, как он, случайно обращенных, но продолжающих чувствовать себя обыкновенными людьми.

Иван решил бежать ночью. Он хорошо помнил маршрут и мог запросто вернуться им в ночное время. Он уже присмотрел в качестве оружия рычаг, которым крутили испорченный генератор. Мелькнула идея сбежать во время своей смены с рычагом от рабочего генератора, но это могло быть использовано против него, как преднамеренное убийство. Надо было просто сбежать, в первую очередь найти родителей и уже потом решить, как действовать. И главное не запятнать себя ни в чем античеловеческом, чтобы автоматически не стали считать тварью.

Грядущий побег морально поддержал Ивана и придал ему жизненного тонуса. После короткого перекуса он бежал шустрее, что не ускользнуло от Игната.

— Одумался? — Спросил он с интересом.

— Угу. — Не открывая рта, ответил Иван. — Еще поживем.

Глава 10

Глава 10 «Встреча»

Жора из вредности сходил в туалет «по-серьезному» прямо на дороге.

— Я высказал свое мнение о трусах, которые гонятся за нами. Если не дураки — поймут.

Славка покачала головой и отмахнулся от глупой проделки напарника. Для собак, бегущих по следу, не было никакой разницы в каком месте оставлять послания. Ему не хотелось лишний раз злить преследующих людей, провоцируя их проявлять большее рвение, в том числе и по причине смердящего оскорбления.

Команда бежала весь день, прерываясь всего пару раз на короткую передышку и только однажды на привал, чтобы поджарить тушки крыс. Морда профессионально освежевал их и насадил на прут. Через пятнадцать минут запеченное деликатесное мясо было готово. Даже без соли оно казалось вкуснее похлебок, которыми кормили на рынке. Крысы неплохо отъелись на городских харчах. Жирок шкворчал и капал в костер, распространяя по округе бесподобный аромат.

— М-да, такая жизнь мне определенно больше по душе. — Произнес довольный Морда, гоняя по рту горячий кусок мяса. — Если бы не зима.

— А что зима? — Спросил Жора. — Сделал запасы и живи в землянке.

— Я не знаю, как делать запасы. — Признался Морда. — И как охотится по снегу тоже. — Это ты пытаешься подстраховаться на случай, если мы никуда не придем? — Поинтересовался Жора. — И придется как-то выживать самостоятельно?

— Ну да.

— Жора, мы обязательно придем куда надо. — Славке не понравилось провокационное предположение напарника. — Если мы сейчас начнем терять уверенность в нашем предприятии, то потеряем и силы. Сколько наших товарищей погибло из-за того, что разуверились во всем. Умерли от изнеможения или болезни сразу же прицепившейся к ним.

— Славка правильно говорит. — Поддержал командира Васька. — Нас только уверенность и поддерживает. Раз нас ведет голос этого Максима, значит, мы куда-то обязательно придем. Слав, когда ты последний раз с ним говорил?

— Давно не слышал его. — Признался Славка нехотя. — После указателя больше никаких знаков не было. Наверное, мы на верном пути и нет смысла вмешиваться.

— Наверное. — Жора деланно согласился, но это выглядело, как вынужденное согласие.

Команда не успела затушить остатки тлеющих углей, как в нескольких сотнях метров позади раздался собачий лай. Ребята совершенно не ожидали, что их смогут нагнать за такой короткий срок. Костер решили не тушить, наоборот, раскидали по поляне угли, в надежде сбить собак со следа и пустились бегом по дороге. Будь у них карта или верный ориентир, Славка выбрал бы маршрут через лес, чтобы увеличить отрыв. Трусы держались дорог, и грех было не воспользоваться этим, зная короткий путь. Но он не знал. Уже сотню раз Славка мысленно и вслух обращался к голосу Максима, желая получить подсказку, но совершенно безрезультатно.

Командиру маленькой группы нужна была стрессовая ситуация, чтобы мобилизовать скрытые способности, помогающие установить контакт с голосом. Страх или крайняя степень волнения. Усталость могла помешать достигнуть нужного состояния. — Пацаны, — обратился Славка к ребятам, — сворачиваем в лес.

Команда выполнила его просьбу молчком, хотя на лицах отразилось удивление.

— Тебе что-то сказали? — Спросил с надеждой Васька.

— Нет. Вы же знаете, это не просто. Идите вглубь леса, а я останусь здесь. Оставьте мне метки, чтобы я не потерял вас.

— Уверен? — Спросил Морда.

— Уверен. — Славка переломил ствол ружья и резко сомкнул. — На. — Протянул его Жоре.

— Зачем? — Подросток не шелохнулся, чтобы взять его.

— Затем, что мне с ружьем совсем не страшно. Забирай, сказал.

Жора нехотя взял в руки оружие.

— Ты это… осторожнее. Мы же не выдохлись еще, можем бежать и бежать.

— Мне хочется знать, туда ли мы бежим. Всё, пошли. — Славка подтолкнул стоящего рядом Жору. — За час до сумерек останавливайтесь и ждите. Если услышите звуки орущей жабы, это я буду. — Он изобразил примерно, как будет звучать его крик.

— Ладно. Поняли. — Жора хлопнул товарища по плечу. — Сколько тебя ждать, если не вернешься до ночи?

— До утра, больше не ждите. Чешите уже отсюда.

Его команда в некотором сомнении насчет правильности решения командира скрылась за деревьями. Славке и самому показалось, что оставшись в одиночестве и без оружия, он потерял уверенность в себе.

— Ну, скажи мне, скажи, куда идти дальше. — Обратился он шепотом к Максиму.

Прислушался с закрытыми глазами к ответу, но не услышал ничего, кроме шума крови в ушах. Помощник оставил его один на один с обстоятельствами. Одного маленького пацана, против полутора десятков умудренных опытом мужиков с собаками и огнестрельным оружием.

Он простоял у дороги в диких зарослях молодых деревьев и кустарника не меньше часа, прежде чем снова донесся собачий лай и шум громыхающей грузом повозки. На дороге показался единственный экипаж, состоящий из четырех трусов с оружием. Двое были вооружены винтовками, двое — луками, все более входящими в моду. Двое обращенных тянули повозку, а четыре собаки бежали чуть впереди нее, прижавшись носами к земле, вынюхивая следы.

Славка потными руками зажал в руке деревянный острый кол, оружие, которое он сделал в час томительного ожидания. Собачья стая пробежала вперед того места, где свернул в лес отряд беглецов. Затем у них наступил короткий период дезориентации. Животные забегали в поисках следов и, обнаружив их, принялись лаять мордами в сторону леса. Туда, откуда на них смотрел Славка. Главный в экипаже скомандовал остановиться.

— В лес подались. — Огласил он отряду свое правильное мнение. — Хотят оторваться. Учуяли, что мы близко. Уверены, что мы не станем сворачивать с дороги. — Он засмеялся. — Хрен угадали.

Славка увидел, как говорящий вынул из кармана куртки коробочку, открыл ее, достал из нее небольшой предмет и вставил в рот. Чиркнул кресалом и поджег его. Глубоко вдохнул дым и выпустил через нос двумя сизыми струями.

— А-а-а, крепкая зараза. Митохондрий, со мной пойдешь. — Он сделал еще одну глубокую затяжку и передал предмет человеку со странным именем.

Тот тоже сделал две затяжки и вернул предмет. Славка никогда не видел, чтобы люди вдыхали дым. Слышал от ветеранов, что когда-то, в самом начале появления «черного спектра» люди употребляли разные препараты, чтобы вывести себя из нормального состояния и обмануть излучение. Потом, по мере усиления спектра, препараты переставали давать необходимый эффект и о них забыли.

— А может, послушаем одноухого и не будем их брать? — Неожиданно спросил Митохондрий. — Вдруг они приведут нас к своим основным силам, которые замышляют против нас войну?

— Дурак ты, Митохондрий. Нет никаких сил у тварей. Их слишком мало и благодаря нашей продуманной политике они разрозненны.

— А я слышал, что за барьером…

— Брехня это всё, запомни. Если твари соберут силы, нам конец. Этот мир с «черным спектром» задуман для них. Мы тут чужие и скоро вымрем…

— Неээт, Марат, ты наслушался этих провозвестников конца человечества? — Митохондрий глубоко затянулся и медленно выпустил дым. — Были, есть и будем.

— Ты меня не дослушал. — Командир экипажа гончих взял из рук товарища дымящийся предмет, от которого осталось совсем немного. — Пока они не собрались вместе, нам ничего не грозит. Поэтому надо догнать этих тварей во чтобы то ни стало и порешить.

Славка не верил своим ушам. Оказывается, отряду везло не потому, что их не пытались поймать, а потому, что хотели проследить, куда они придут. Трусы и тут проявили незаурядную смекалку, заметив в действиях беглецов что-то большее, чем побег. Кажется, среди них не было единства, и эта группа имела совсем другие планы на беглецов. Сердце взволнованно забилось. Неожиданное открытие заставило его пересмотреть свое отношение к ситуации. Не хотелось привести за собой трусов и подставить обращенных соплеменников.

Славка услышал все, что хотел, получив при этом дозу волнения и страха, которые могли вызвать у него состояние активации шестого чувства, необходимого для связи с Максимом. Он развернулся спиной к дороге и медленно направился в сторону леса. Под ногой хрустнула ветка. На дороге мгновенно поднялся собачий лай, разлетающийся эхом между деревьями. Раздался выстрел. Пуля глухо врезалась в ствол дерева в метре от Славки. Не помня себя от страха, паренек с легкостью косули и скоростью волка, устремился в глубину леса.

— Взять! — раздалась за спиной команда.

Нестройный лай собак сорвался с места. Славка не оборачивался, точно зная, что за ним бегут. Проклинал себя за неосторожность, которая с большой вероятностью могла стоить ему жизни. Соревноваться в беге с собаками ему было не под силу. Надеялся только, что они не станут нападать одновременно и ему удастся справиться с ними при помощи заточенного кола по очереди.

Возле головы, в миллиметрах от макушки пронесся шелест, обдавший холодком. Оперенная стрела ударила вскользь ствола дерева, вырвав из него кусок коры, ушла в сторону и вонзилась в землю. Славка отвернул за ней и выхватил из земли на бегу. Теперь у него было сразу два аргумента против четвероногих ищеек. Он резко обернулся. Собаки были совсем рядом. Завидев цель, они замолкли и неслись к нему длинными прыжками.

Славка укрылся от стрелка за деревом, решив встретить собак здесь, разобраться с ними и продолжить гонку. В исходе схватки он сомневался, но настроение было боевое. Адреналин требовал выхода.

— Не двигайся. — Раздался знакомый голос.

Славка инстинктивно дернулся.

— Не двигайся. — Повторил голос. — Я спрятал тебя, но аномалия буквально по твоей фигуре. Чуть шевельнешься и станешь видимым. Меня блокируют, поэтому трудно быть полезным для вас всех одновременно. Та группа, которая идет вам навстречу, тоже попала в серьезный переплет.

Славка хотел спросить насчет маршрута, но голос Максима его остановил.

— Тщщщ, ни звука.

Собаки выскочили из-за дерева, пронеслись мимо, развернулись и замерли в нерешительности, будто удивились исчезновению добычи. Серые облезлые бока ходили ходуном, языки висели до земли. Они бесцельно закрутились, обнюхивая землю. Метрах в тридцати, обходя дерево за которым прятался Славка, показался лучник, передвигающийся приставными шагами. Он держал лук на взводе и когда не увидел за деревом никого, так же, как собаки, закрутился на месте.

Позади командира отряда беглецов послышался тяжелое дыхание. Славка хотел обернуться, но помня предупреждение Максима, не стал этого делать. Прямо сквозь него, будто он был бесплотным, прошел ствол винтовки, а затем, показалась спина того человека, который командовал на дороге экипажем гончих.

— Где он? — Спросил главный у лучника.

Мужчина пожал плечами и подошел ближе.

— След. След, я сказал. — Приказал главный собакам.

Псы активнее забегали кругами, но направление так и не смогли указать.

— Как сквозь землю провалился. — Лучник сплюнул под ноги. — Они что, магией владеют?

— Хренагией. — Резко ответил главный. — На дерево, наверное, залез.

Он поднял ствол винтовки кверху и обошел вокруг дерева, высматривая в листве беглеца. Там никого не оказалось. 10.1

— Это нас с курева глючит. У меня уже было пару раз так. Один раз бабка на дороге встретилась с тачкой, а второй раз сам себя увидел со стороны.

— Митохондрий, заткнись, пожалуйста. Мешаешь мне думать.

— Я же просто подсказываю варианты.

— Я тебя услышал. Собаки не курили, а след потеряли возле дерева, как раз, за которым, как мы оба видели, этот упырек и спрятался, а его здесь нет. А где он?

— Магия или курит что-то позабористее нашего.

— Ты вообще, Митохондрий, в школу ходил?

— Да. Четыре класса закончил, а потом сразу профессиональным образованием занялся.

— Каким?

— Веники вязал.

— Ясно. Ты митохондрию от вакуоли отличаешь?

— В душе не чаю из какой области знаний вопрос. Это какие-то знаменитые люди из прошлого?

— Нет. А почему тогда у тебя такая кличка? Поначалу я думал, что ты биолог, специалист по клеткам.

— Нет, говорю же, веники вязал. Это мне учитель дал еще в первом классе, так и осталось за мной навсегда. Он говорил, что я энергичный, как митохондрий. Я хотел верить, что это имя спортсмена какого-нибудь.

— Что делать будем, спортсмен? — Главный прислонился спиной к дереву.

Славка ощущал его движения, как легкое дуновение ветерка. Сердце громко стучало в висках. Казалось, его удары могут услышать преследователи. Рядом раздался треск ветки. Мужчины вскочили и взяли оружие наизготовку. Славка боковым зрением разглядел движение в пятидесяти метрах. Бурая шкура мелькнула между деревьев. Собаки словно с ума посходили. Принялись истошно лаять и жаться к людям. Огромный хищник пугал их.

— Только медведя нам не хватало. — Главный направил оружие в его сторону.

— Не стреляй, Марат, подранишь, нам кранты. Пусть проваливает, куда шел.

— Да он за собаками нашими и шел. Смотри, слюну пускает. Пошел вон! — Марат выстрелил в дерево рядом с медведем.

Косолапый отпрянул назад после выстрела и затоптался на месте в нерешительности. Добыча показалась ему не совсем достижимой. Мужчина, которого Митохондрий назвал Маратом, поднес к лицу левую руку с часами на запястье.

— У нас еще пара часов есть точно и час с картинками. Надо прошвырнуться рядом, поискать следы. Нечего тут стоять, вон уже и медведь это понял.

Косолапый хищник, переваливаясь с боку на бок, направился в противоположную от людей сторону. Марат и Митохондрий, собрав вокруг себя собачью стаю, пошли дальше. В полусотне шагов собаки снова забрехали и кинулись вперед, будто нашли след. Славка решил, что они напали на следы его товарищей. Шансов нагнать их за отпущенное время у преследователей не было.

— Максим. — Обратился Славка к голосу помощника.

Ответа не последовало. Он пошевелился и сразу же ощутил, как изменилось окружение. Все вернулось, как было. Про маршрут Славка так и не успел спросить. А теперь еще между ним и командой находилось препятствие в виде двух преследователей и четырех собак. Недолго поразмышляв, он направился за ними, посчитав способности ищеек брать след выгодными для себя в данном раскладе. Трусы должны были привести его к отряду.

Славка посмотрел в небо через кроны деревьев. До сумерек оставалось всего ничего. Ночь, не лучшее время для блуждания по лесу. Он сорвался с места, ориентируясь по четким следам, оставленным преследователями и их собаками. Где-то впереди время от времени раздавался лай, помогающий держать направление. На бегу Славка успевал отмечать приметы, оставленные товарищами: сломанная ветка, вырезанный кусок коры. Если он видел их, то команде профессиональных гончих такие приметы являлись верным указателем маршрута. На будущее, если они выживут и доберутся до места назначения, таких промашек допускать не стоило.

По внутренним часам он отмахал больше часа. Однажды дорогу преградил ручей, за которым остались отчетливые следы от прыжков. Славка тоже перепрыгнул, но вскоре понял, что следы мечутся хаотично, словно гончие потеряли след. Он вернулся к ручью, рядом с которым приметил свежесломанную ветку, похожую на стрелу, показывающую направление вверх по течению. Это был правильный поступок, только ребус со стрелой мог разгадать не только он. Славка снял обувь и ступил в прохладную воду. Уставшие ноги отозвались приятными благодарными ощущениями. Бежать по ручью не было смысла. Он снова обулся и побежал вдоль него, пока не приметил следы, где его отряд снова вышел на землю.

Славка побежал по следам, отмечая, как становится все труднее их различать в надвигающейся темноте. Оставались считанные минуты, когда придется прекратить бег и ждать наступления утра. Но прежде, он снова увидел примкнувшие к отпечаткам подошв невольничьей обуви, отпечатки собачьих лап и хорошей обуви трусов. Вспомнив разговор, насчет продолжительности эффекта от вдыхаемого дыма, их время заканчивалось. Обратная дорога должна была занять, как минимум полтора часа. Славку даже проняло чувство гордости за собственную важность. Люди рисковали собой, чтобы догнать их.

Как он и думал, через четверть часа лес погрузился во мрак. Ночевать на земле командир беглецов не решился. Взобрался на дерево и кое-как примостившись между веток попытался уснуть. Сон не шел. Отчасти по вине тревожности, сопутствующей ситуации, отчасти из-за грубой коры дерева, впивающейся в тело. Взошла желтая луна, пронзающая густую лесную тьму бледными лучами. Где-то рядом послышался неясный шум. Славка несколько раз прокричал, имитируя лягушачье кваканье. Ответа не последовало. Закутавшись плотнее в рванье, лег вдоль толстой ветки на спину, раскинув ноги в стороны для равновесия.

Усталость дала о себе знать. Сон сморил, едва появился намек на комфортное положение. Но до утра поспать не получилось. Шум шагов и невнятное бормотание под деревом заставили его проснуться раньше времени. 10.2

Борис словно почувствовал, что Иван собирается бежать. Взял и привязал одного пса рядом с тележкой, возле которой спали твари. Собаки были натасканы проявлять беспокойство, когда кто-то пытался отойти от лагеря. Иван на пробу отошел по маленькой нужде. Пес, который до этого подчинялся ему, начал скалить зубы и тихо рычать.

— Тихо, тихо, Шарик. Не я ли тебя кормил и поил? Чего ты ведешь себя, как предатель.

Пес как будто понял, замел хвостом по земле, но едва Иван сделал еще пару шагов от тележки, снова начал скалиться, предупреждая, что следующим шагом, если он не одумается, будет громкий лай. Иван вернулся назад и лег на голую землю, как самый последний обращенный, свернув под голову мешковину из жесткой конопли.

— Как вы спите на жестком. — Посетовал он, повернувшись несколько раз с боку на бок.

— Прекрасно спим. — Ответил сквозь сон Игнат. — Твоя смена третья. Спи.

— Сплю. — Недовольно буркнул Иван.

А сон ему совершенно не шел. В памяти зачем-то всплывали моменты из жизни, которые можно было назвать счастливыми. Они сопровождались тянущим чувством безвозвратной потери, тоски и непреодолимой жалости к себе.

— Да хватит уже вздыхать. — Не сдержался Игнат. — Спи уже, копи на завтра силы.

— Да пошел ты… тварь, — Пробурдел раздраженно Иван.

— Сам такой. — Игнат перевернулся на другой бок и прикрыл ухо краем ткани.

Он был прав, Иван теперь полноправно считался тварью. Спасенной, живой, но тварью. Впереди его ждала безрадостная и короткая жизнь, бесправие, тяжкий труд и ожидание смерти. Нет, он не заслуживал такой судьбы. Может быть, он и обратился, но это ничего не значило. Внутри себя он не ощущал перемен, и это придавало ему уверенности в исключительности его ситуации. Оценивая других тварей, Иван всегда считал, что их разум чуть сложнее собачьего, а мысли вертятся вокруг простых вещей, таких, как еда, сон и желание ничего не делать.

В темноте жужжал редуктор, передающий крутящий момент от вращающейся ручки на генератор. Иван сел и затих, прислушиваясь к реакции сопящих напарников и пса. Никто не выказал никакого беспокойства. Он выждал минуту и тихо встал на ноги. Снова никакой реакции. В лунном свете хорошо был виден черный контур свода леса над дорогой. Магический бледный свет ночного светила указывал ему путь, выделяя дорогу из густого ночного мрака. Иван сделал беззвучный шаг. Тишина.

Он отошел на десять шагов. Снова никто не побеспокоился по поводу его поступка. И тогда Иван решил, что пора бежать. Желание изменить ситуацию, придало ему сил и уверенности, но едва его обувь ударила о твердую поверхность старого асфальта, Шарик поднял лай. Его подхватили другие собаки. Раздались крики одноухого Бориса.

— Ванька, тварь сбежал! Взяааать!

Лай собак на бегу ни с чем нельзя было перепутать. Погоня началась слишком рано. Иван корил себя за легкомыслие и отсутствие выдержки. Мог бы на цыпочках уйти на сотню шагов, а потом пуститься бегом и никто бы ничего не заметил. В небо взлетел красный осветительный шар, наполнив пространство вдоль дороги движущимися контрастными тенями. Свет красной ракеты представил мир в мрачно-нереальном виде, добавив порцию страха и без того напуганному беглецу.

Собачий лай раздавался рядом, в нескольких шагах позади. Иван увидел справа кустарник и решил воспользоваться им. С ходу вломился в кусты, царапаясь о них и разрывая одежду. Собаки бросились следом, но не смогли взять препятствие с ходу. Кто-то заскулил, застряв между веток. Тьма снова окутала пространство вокруг. Иван споткнулся обо что-то и упал. Тут же вскочил и нащупал причину. Это была корявая ветка в самом толстом месте чуть шире его руки. Он схватил ее и принялся размахивать по сторонам, чтобы отогнать собак.

— Пошли вон! Пошли отсюда! — Иван резко мотал палкой из стороны в сторону, чтобы удар, если достигнет цели, точно вывел собаку из игры.

Он чувствовал запах псины, вырывающийся из оскаленных глоток, надрывающихся лаем, и поверить не мог, что сам оказался на месте тех, за кем гонялся. Это было тяжело и страшно принять. К ощущениям жертвы он не привык, его коробило неприятие и страх. «Черный спектр» еще имеющий над ним власть не преминул воспользоваться этим, прогнав по телу леденящее присутствие потустороннего нечто.

Иван в порыве неконтролируемого страха кинулся вперед, прямо на свору собак и достал одного. Лесная чаща наполнилась собачьим визгом и скулением. Остальные собаки успели отбежать на безопасное расстояние и лаяли оттуда, опасаясь приближаться. Иван попятился спиной, держа их на расстоянии. Почти сразу же он наткнулся спиной на дерево, с перепугу решив, что это человек и ударил по нему со всей силы. Палка самортизировала, вырвалась из рук, засадив ему между ребер острыми краями. Боль немного отрезвила Ивана. Наваждение черного спектра, подыгрывающее воображению, ослабло.

Подраненный пес продолжал скулить, но уже тише. Его товарищи держались шагах в десяти от человека и продолжали оглашать лес истошным лаем. Неожиданно с дороги, едва слышно, донесся голос одноухого Бориса.

— Ко мне! Место!

Собачья свора, подчинившись, бросилась прочь от преследуемого человека. Даже скуление раненого пса удалилось. Иван, понял, что собак решили не разменивать на него. Он упал наземь и облегченно выдохнул. Немного полежав и успокоившись, он почувствовал боль в боку, куда ему ударила ветка. Притронулся и ощутил под рваной одеждой густую и липкую кровь. Рана потихоньку начала подавать признаки пульсирующей боли.

Иван поднялся и сел. Теперь явственно ощущалась боль, усиливающаяся при вдохе или неловком движении. Он огляделся. Уже на расстоянии вытянутой руки царил густой мрак. Иван снова нашарил ветку, исследовал ее руками и сломал, чтобы превратить в дубину и приспособление для ощупывания перед собой препятствий.

Немного поразмышляв, он решил идти в сторону дороги. Раз его не собирались преследовать, значит, путь назад был свободен. Плохо, что в темноте Иван совсем потерял ориентир, поэтому он решил довериться интуиции и идти туда, куда она его приведет. И он пошел, подняв «дубинку» и проверяя ею пространство перед собой.

Через пять минут, как ему хотелось верить, дорога так и не появилась. Вышедшая из-за облаков луна на несколько минут осветила лес, позволив ускорить шаг. Иван точно помнил, когда в последний раз видел луну, она висела перед ним, а так как он ушел с дороги вправо, теперь она должна быть слева, чтобы вернуться. Он прибавил шагу, переходя на легкий бег там, где это было возможно, но дорога, как заколдованная, не появлялась.

Он еще раз попытался сориентироваться, и все равно выходило, что надо держаться луны левым боком. Иван прислушивался к ночному лесу, чтобы услышать собачий лай или человеческую речь, но зря. Лес разговаривал голосами, вызывающими страх. Казалось, силы тьмы сговаривались между собой, чтобы решить, какую жуткую смерть выбрать своему пленнику. Чтобы не слышать их, Иван не останавливался. На ходу было не так страшно и проще поддерживать в себе уверенность в благополучном исходе предприятия.

Оврага он не предусмотрел. Неожиданно ступил в пустоту и покатился вперед, кувыркаясь и ударяясь больным боком о землю. Остановился только на сыром и грязном дне, пахнущем болотной водой. От страха сердце билось в уши пульсирующими барабанами. Иван окончательно потерял надежду найти в темноте дорогу, решив, что лучше отложить это дело до утра, иначе ему точно не дожить до него.

Он выбрался из оврага и сел на старую листву. Надо было немного почиститься от жидкой грязи, которая начала подсыхать и тянуть кожу рук и лица. Пришлось снять с себя одежду помять ее и потрясти, чтобы оторвались липкие земляные комья. Затем занялся руками, шелуша подсыхающую грязь, отрывая её вместе с волосами. Потом лицом. Кожа по окончании вынужденной процедуры горела, как после долгого пребывания на солнце.

Неожиданно нос учуял запах дыма. Иван вначале испугался, что в лесу начался пожар, но не увидев ни одной причины так считать, успокоился. Дым доносился временами, вместе с порывами ветра. Он перебрал в памяти все запахи и вспомнил, что чувствовал его несколько раз от взрослой охраны, работающей на полях. Они курили какую-то смесь, помогающую им сопротивляться черному спектру.

Иван решил идти навстречу ветру, решив, что это приведет его к курящим людям и дороге. Пришлось снова перебраться через овраг, набрав в обувь воды и ошметки тяжелой грязи на подошвы, к которой тут же пристала старая листва. Вскоре он престал чувствовать запах дыма, решив, что принюхался или люди перестали курить. А буквально через несколько минут до него донеслись мужские голоса. Иван замер. Промеж человеческих голосов иногда доносился собачий скулеж.

— Достал ты меня Князь.

Иван признал голос Марата, командира гончих, присоединившихся спустя двое суток после начала погони. Звучал он несколько странно, как у пьяного, тянул гласные. Его это нисколько не удивило, потому что находиться в трезвом уме так далеко от защитного зонтика мог только человек не в себе. На мгновение ему захотелось поверить, что с людьми произошла такая же беда, что и с ним и их изгнали, но осторожность заставила его не проявлять глупой инициативы.

Ночной лес наполнился громким предсмертным скулением, сменившимся хрипом.

— Готово, отбегался Князь. — Произнес Марат. — Хороший был пёс. Идти надо, Митохондрий, думаю, эти выродки дрыхнут, думая, что нам не хватит смелости идти по их следам лесом без генератора.

— Твари не думают, твари — реагируют. — Произнес с усмешкой расхожую мысль, оценивающую умственные способности обернувшихся, Митохондрий.

— Вот за что я тебя уважаю друг, так это за умение реагировать. — Поддел Марат напарника.

— Спасибо. — Не поняв иронии Митохондрий поблагодарил командира.

Иван старался не двигаться и дышать как можно тише. Ветер был на его стороне, дул со стороны гончих, иначе их собаки давно бы его учуяли. Компания ищеек двинулась дальше. Иван остался на месте в глубоком раздумье. Он шел совсем не в ту сторону, в которую собирался. Марат преследовал беглецов, уводящих его от дома. Окончательно убедившись, что ночь не лучшее время для передвижения, Иван решил дождаться утра. Спать на земле он ни за что бы не осмелился, и потому попробовал найти подходящее для ночевки дерево.

Поблуждав во тьме, наткнулся на еще теплую тушу собаки, наверное того самого жалобно скулящего Князя. Иван не считал себя опытным гончим, но даже с имеющимся опытом ему было ясно, что этот выход уникален по количеству жертв и больше напоминал не преследование, а боевые действия, наподобие тех, о которых рассказывали люди, жившие двадцать лет назад. А он теперь находился на стороне тех, на кого могла обратиться агрессия его бывших соплеменников. Он — обратившийся, тварь, виноватая во всем априори.

Внезапно к самому себе проснулась такая вселенская жалость, с которой Иван не мог справиться. Он перестал замечать, как мысли непроизвольно облачались в слова, бубнимые под нос. Он шмыгал носом из-за попадающих в него слез, тяжко вздыхал и продолжал бубнить, как человек с легким помутнением рассудка.

Неожиданный шум сверху, глухой удар за спиной и крепкая хватка вокруг шеи, чуть не лишили его сознания.

— Ты кто? — Спросил прямо в ухо голос, принадлежащий подростку.

— Ив… Иван. — Он попытался вырваться, но руки, сжимающие шею, только усилили хватку.

— Ты надышался дымом?

— Нет. Я обернулся.

Подросток обнюхал его.

— Точно, не воняешь. И как же тебя угораздило?

Он ослабил хватку, но не сильно.

— Возле высокого дома в городе нас обстреляли, сломали зонтик, я чуть не исчез. Меня спас Игнат из тва… обернувшихся, а за ночь я обернулся сам.

— А тут как оказался?

— Сбежал.

— То-то, прочуял службу? — С усмешкой спросил подросток.

— Прочуял.

— Добро пожаловать в наши ряды. Теперь можешь с полным правом называть своих бывших друзей трусами. Кстати, а куда бежал?

— Домой хотел.

— Дурак. Там тебе никто не поможет. Люди просто не переживут случай, когда кто-то из тварей получит льготы. Вся система рухнет. Сомнений в том, что тварь есть тварь, не должно быть никаких. Идем с нами.

— А куда?

— Под муда. Так я тебе сразу и разболтал. Присмотримся к тебе, чтобы понять, что ты за человек, остались ли в тебе замашки труса.

Подросток отпустил Ивана, обошел спереди и пристально посмотрел в лицо. Хотя в темноте сложно было понять, куда он смотрит, взгляду обращенного, чтобы передать страх «черного спектра» свет был не нужен. Иван выдержал испытание, хотя и почувствовал леденящие щупальца безотчетного ужаса.

— Вроде, наш. — Довольно произнес подросток. — Меня Славкой зовут.

— Иван. Я тебя знаю.

— Да и я тебя.

Глава 11

Глава 11 "

Замес два дня ждал, когда подруга восстановится хотя бы для того, чтобы самостоятельно ходить в туалет. Кормил ее ягодами, собранными поблизости и грибами, которые хорошо знал. Свои раны он игнорировал, считая их пустячными. Прикладывал к ним листья подорожника, крапивы, клена, ясеня, чтобы создать иллюзию лечения, полагаясь больше на правильный настрой и внутренние ресурсы организма. С Улей было сложнее. Ее ранение было тяжелее и заживало медленнее. Мошкара, учуяв запах портящейся плоти, облепляло кровяную повязку. Из-за слабости, подруге становилось то жарко, то холодно, поэтому приходилось открывать рану, привлекая насекомых.

В спокойные минуты Замес вспоминал тот голос и чувство прикосновения к ранам, после которого они перестали ныть. Мифический отец Ники, почитаемый старшим поколением чуть ли не как божество, явил ему свою силу. До сего момента он считал своего командира немного не в себе, думая, что Ника старается поддерживать статус отца, иногда привирая о том, что разговаривает с ним. Личный контакт с Максимом полностью изменил его мышление. Он почувствовал за своей спиной опору, а дело, которым он занимался, из обычной работы, превратилось в самое полезное и нужное занятие. О благодарности за спасение умирающей подруги не шло и речи. За ее спасение он готов был отслужить столько, сколько попросят.

Как только Уля смогла встать на ноги, Замес начал устраивать с ней короткие прогулки, для укрепления организма. Они нашли неподалеку ручей, перегороженный в прошлом насыпью с трубой, которая спустя годы забилась старыми ветками и павшей листвой, заткнувшей проток. Перед насыпью образовалось небольшое озерко, точившее ее водой поверху. Замес устроил подруге водные процедуры. Помыл ее тряпкой с головы до ног, не задевая рану. Вода зарядила Улю хорошим настроением, сказавшимся на аппетите.

Замес, прямо на озере наловил лягушек и зажарил на костре их лапки.

— Это самый романтичный ужин. — Призналась ему Уля.

Животный белок ускорил заживление раны. На следующее утро она проснулась раньше Замеса и не прося помощи, смогла самостоятельно сходить в туалет и умыться. Оценивая прогресс выздоровления, следовало начинать готовиться к дальнейшему походу.

— Куда мы пойдем? — Спросила Уля.

— Пойдем тем же маршрутом, которым пришли сюда. — Решил Замес. — Мы знаем все ловушки. А большая часть охотников отправилась в погоню за отрядом.

— Как им, наверное, тяжело без нас.

— Я теперь уверен, что мы под покровительством мощных сил, которые не дадут им пропасть.

Они ехали, пока не кончилось топливо. Желание оторваться на такое расстояние, на котором никому не взбредет в голову их искать, подавляло осторожность. К счастью на пути отряду из трех человек, оседлавших двухколесный транспорт, никто из необращенных не встретился. Однажды выскочила из леса семья сохатых: папа, мама и лосенок. Испугавшись шума, они зачем-то бежали рядом с мотоциклом несколько сотен метров, пугая своими габаритами и неясными намерениями. Затем, не сговариваясь, Шепот и папа-лось развернулись друг к другу спинами и разбежались.

Мотоцикл, прежде, чем заглохнуть, зачихал, в особенности под горку, когда топливо перетекло в переднюю часть бака. С нее скатились с выключенным мотором, затем он завелся на ходу и, проехав на последних каплях меньше километра, чихнул в последний раз и заглох. От рева мотора у бойцов шумело в ушах, и слегка кружилась голова, а от напряженного неподвижного сидения побаливала поясница. Езда на транспорте, да еще таком скоростном, была для них редкостью. Ника проверила рану, перебинтовала ее с помощью Таши, затем вынула карту. Поводила пальцем по ней, осмотрела местность и уверенно ткнула в нее.

— Мы здесь. Вот это высота с которой мы скатились, а впереди еще одна с тригопунтком на вершине. Видите ее? — Ника показала пальцем вперед.

Над лесистым ландшафтом выступала пологая возвышенность на вершине которой едва просматривалась темная пирамидальная фигурка.

— Ты можешь определить сколько километров мы проехали? — Поинтересовался Шепот.

— Конечно, масштаб карты известен. Один момент. — Ника сорвала стебель травы и приложила к графической схеме масштаба карты. Сделала отметки на стебле и приложила его к карте. — Так, по прямой выходит чуть больше ста километров.

— Сто километров. — С придыханием произнес Шепот. — Да они нас никогда не станут искать на таком расстоянии.

— А если они поймут, что мы уехали на их мотоцикле? — Засомневалась в неадекватности преследователей Таша.

— А трупов-то нет, поэтому они могут решить, что оставшийся экипаж самоотверженно ищет нас. Я думаю, пока они в сомнении, нам не стоит отдыхать. Чем дальше мы будем от них, тем лучше.

— Согласна с Шепотом. — Ника свернула карту и убрала в рюкзак. — Мотоцикл нужно убрать с дороги.

Шепот скатил его на обочину и спрятал в траве. Техника, компактная, легкая способная увезти троих человек и небольшой груз на огромное расстояние, продемонстрировала свое преимущество перед пешей ходьбой. Чтобы оказаться здесь им понадобилось бы топать два дня, а мотоцикл позволил это сделать за несколько часов, из негативного подарив только шум в ушах и легкую поясничную боль.

— Не будь у нас потерь, я был бы в восторге от такой техники. — Шепот устало вытер пучком травы испачканные в машинном масле руки. Прежде, чем спрятать технику, он проверил из любопытства ее устройство. — Даже велосипеды могли бы нам здорово сократить время.

— Ты же знаешь, наше начальство считает залогом успеха операции осторожность, а не скорость. — Напомнила ему Ника прописные истины, написанные кровью их предшественников.

— Тогда нам не хватало смекали и военной хитрости. Они не ставили на технику имитацию зонтиков, не обманывали необращенных подделанными раскраской и эмблемами общин. Перли напролом и гибли. Техника — сила. Вот посмотри, сделали сотку и пешком еще пятьдесят сделаем, чувствуешь разницу?

— Чувствую. Вернемся, проем плешь Николаю, чтобы отвлекся от паровозов и собрал из старья несколько велосипедов. От них шуму меньше. — Ника потрясла головой, демонстрируя свое неудовольствие побочным эффектом работы двигателя.

— Только зонтики на них надо ставить настоящие, чтобы в случае тесного контакта был еще один шанс обмануть врага. — Посоветовал боец.

— После выполнения задания поговорю с кем надо, чтобы тебя взяли в группу, которая начнет мастерить велосипеды. — Предложила Ника.

— Согласен. — С готовностью ответил Шепот. — Лучше, чем тот человек, которому на них ездить, никто не сделает. Надеюсь, после того, как мы доставим твоему бате того паренька, нам станет чуть свободнее на внешних территориях, самое то, чтобы кататься. Кстати, что-то давно не связывалась с ним.

Ника нахмурилась.

— Почему-то не получается. Иногда я слышу его голос, но он нечеткий. Видимо, его напарники, — она изобразила «кавычки», — блокируют возможности отца. Он предупреждал меня раньше, что такое возможно. У них своя игра, а мы в ней фигурки.

— Вот твари, — Шепот в сердцах сплюнул, — Игрушки у них, а люди гибнут по-настоящему. Твоего отца я не имею в виду. — На всякий случай предупредил он. — Идти надо, время — жизнь.

— Да, надо поторапливаться.

Ника поднялась на ноги, закинула рюкзак за спину и застонала, ухватившись за раненый бок. Таша кинулась помогать ей.

— Ерунда. Больно только, когда резко двигаюсь. Кажется, сломано ребро. Ничего, заживет, как на собаке. — Ника смахнула со лба выступивший пот.

Отряд проверил друг у друга крепление амуниции и двинулся дальше, напрямую через поля, к выбранному на карте ориентиру, за которым карта заканчивалась. Как быть там, где она рассчитывала больше всего на помощь отца, Ника не представляла. Как не разминуться со сбежавшими подростками на незнакомой территории? Хотелось верить, что к тому времени, когда они достигнут края карты, отец предпримет какие-нибудь действия, чтобы усилить связь.

Местность в этих краях отличалась меньшей лесистостью. Ровные степи, выгоревшие до желтизны под солнцем от горизонта до горизонта, и только в низинах зеленые островки березовых рощ с густой каймой из цветущих трав, спутанных ежевикой. Отряд двигался от одного такого леса к другому и часто делал остановки в них, чтобы проследить погоню. Пока было тихо. В короткие остановки можно было полакомиться дарами леса: ежевикой, костяникой и клубникой, прячущейся глубоко в траве на опушке леса.

Под сенью деревьев было прохладно. Иногда в рощах попадались ручейки, берущие начало из бьющих наружу родников. В них старались напиться впрок приятной на вкус водой и набрать с собой. Места вокруг них часто были истоптаны животными, от зайцев до лосей, и даже трехпалыми тонкими следами птичьих лап. К моменту, когда отряд заходил в подобный лесок животные успевали раствориться в нем.

Заночевать решили в роще, рядом с которой застала ночь. Шепот нарвал грибов, которые назвал подберезовиками, нанизал на пруток и пообещал устроить девушкам гастрономический изыск. Костерок развели в ямке, прикрыв ее ветками и рюкзаками. Это было рискованно, хотя плотность леса не позволяла увидеть огонь со стороны, а дым отгонял мошкару, возбудившуюся появлением особого деликатеса.

Шепот раздал по палочке с грибами. Ника сама не разбиралась в грибах, поэтому доверилась товарищу. Откусила от одного гриба кусочек, пожевала и проглотила. Вкус действительно был потрясающим, жирный с дымком. Она быстро расправилась со всеми. После такого калорийного ужина начало клонить в сон. Разговоры быстро сошли на нет.

— Ладно, девчата, я встаю на часы первым. — Вызвался Шепот по-джентльментски.

Ника и Таша не стали протестовать. Костер притушили и накидали поверх зеленых веток, чтобы дымило сильнее. Ника привалилась на рюкзак здоровым боком и уснула. Шепот разбудил ее почти сразу, хотя сказал, что прошло три часа. Ника проверила по часам. Напарник не врал.

— Что-то мне нехорошо. — Призналась она. — Как бы рана не воспалилась.

— Как рассветет, приложим подорожник и заварим полыни, отпустит. — Со знанием дела произнес Шепот.

— Это точно. — Согласилась Ника, хотя уверенности не испытывала. Ее мутило, как с похмелья.

Шепот уснул сразу, засопел, как сурок. Ника отошла от расположения отряда на несколько шагов. Ее раздражал дым, идущий от костра. Воздух здесь был свежее, и дышалось приятнее. Она скинула с себя одежду, насквозь пропитанную потом, выступившим от слабости. По памяти дошла до родника и долго пила из него, склонившись на четвереньках к воде. Ей послышался посторонний звук, вроде шагов. Ника схватила автомат и замерла. Снова где-то рядом послышались шаги и будто бы дыхание. Страх прошелся ледяными руками по телу. Ника, бесшумно ступая, вернулась в расположение лагеря. 11.1

И вдруг лес наполнился звуками со всех сторон. Они напугали Нику в первую секунду, но холодный рассудок помог справиться со страхом. Шум напоминал наваждение, воспоминания детства, когда мать брала ее на рынок, на котором всегда стоял шумный гомон. Откуда взяться человеческому многоголосью в лесу? Она даже не стала будить отряд, свалив звуковую галлюцинацию на обострение ранения или же отравление грибами.

— Вероника. — Услышала она отцовский голос, тоже приняв его за наваждение, и не стала отвечать.

— Вероника, ты меня слышишь? — Настаивал отец. — У тебя аура изменила цвет. Тебе плохо? Я вижу ранение.

— Привет, пап. Да, мне плохо. Это на самом деле ты? Я слышу сотни голосов вокруг.

— Я, дочь. Один момент, постараюсь тебе помочь.

Ника ощутила приятное прикосновение к раненому боку, после которого пульсирующее толчки боли почти прекратились. Но в целом лучше не стало. Голоса шумели, желудок стоял и подавал признаки скорого рвотного опорожнения.

— Ты отравлена? — Спросил отец.

— Наверное. Ела на ужин грибы.

— Это хорошо. Они и помогли тебе услышать меня. Я блокирован сильнее обычного. Большинство не желает тех изменений, которые кажутся мне благоприятными.

— Папа, как мне найти того мальчишку? — Ника задала самый мучивший ее вопрос, пока контакт не прекратился.

— Он сейчас удаляется от окраин большого города навстречу вам. Чтобы не разминуться, вам придется держаться бывшей федеральной трассы, ведущей к нему. Лучше ориентира на ней, чем старый элеватор на сто двадцать шестом километре я не приметил. Указатель есть, я проверил. Думаю, так тебе будет проще всего найти его.

— Спасибо, пап, это очень понятный ориентир, даже если мы больше не сможем выйти на контакт.

— Это наше общее дело. Отсюда до элеватора относительно свободно, нет ни постов, ни засад, но за ребятами идет погоня. Будьте осторожны.

— Когда они там будут? — спросила Ника.

— Дня через три.

— А мы?

— Как минимум — неделя. Желательно ускориться, иначе разминетесь.

— Как можно сократить дорогу в два раза?

— Через десять километров точно на восток выйдете к трассе, а еще через двадцать километров вам повстречается придорожный комплекс. В одном из ангаров будет стоять паровая машина, в которую достаточно залить воды, смазать, развести огонь и отправляться в путь. Трасса широкая и почти не тронутая природой. На всем пути ни одной точки Лагранжа поблизости.

— Спасибо, пап. Это очень хорошая помощь для нас. Чирок погиб. Что с Замесом и Улей мы не знаем.

— Они живы, хотя и ранены. Я им помог, и теперь они возвращаются назад, к барьеру.

— Как я рада это слышать. — Несмотря на состояние, Ника нашла силы искренне порадоваться за товарищей.

Она захотела задать отцу давно мучивший ее вопрос насчет судьбы паренька, за которым они шли. Выходило, что ему пришлось бы потерять биологическое тело, чтобы остаться в сфере. Помешала ей это сделать конвульсия, вывернувшая содержимое желудка. Ника едва успела отвернуться в сторону. Желудок сокращался несколько раз болезненными спазмами, а потом она ощутила прикосновение, от которого стало намного легче.

— Пап, паап.

Ника захотела поблагодарить отца за помощь, но не услышала ответ. Вместе с прекращением интоксикации, оборвалась и связь. Однако на душе осталось приятное чувство оставленное общением с отцом, улучшившимся самочувствием и четким планом на основную часть операции.

Время до окончания смены под хорошее настроение пролетело быстро. Ника разбудила Ташу, забралась в ее нагретый спальник и уснула до утра. Проснулась от шума ветра, треплющего кроны берез. Шепот уже не спал, строгал мелкие чурочки, чтобы развести небольшой костерок для кипятка, от которого не должно было быть дыма. Днем, поднимающийся из леса дым, мог выдать их.

— Шепот, кажется, ты скормил мне вчера поганку. — Сообщила она.

— Не может быть. С чего ты взяла?

— Мне было плохо и рвало, но благодаря какому-то их действию, я услышала отца.

— А это не галлюцинация? — Забеспокоилась Таша.

— Не похоже, и легко будет проверить.

— Что он тебе сказал? — Шепот придвинулся ближе.

Ника рассказала содержание ночного разговора.

— Паровая, блин, машина. — Шепот задумчиво потер подбородок. — Уже страшно.

— Ничего страшного, мы разберемся. — Ника была полна оптимизма. — Даже если она сломается, у нас есть четкий маршрут и ориентир.

На завтрак Ника смогла попить чай из смеси трав, которую готовили в общине. От мыслей о еде ей становилось плохо. Кожа до сих пор хранила бледность, а любое усилие вызывало обильный пот.

— Да уж, с грибами стоило быть осторожнее. — Шепот признал свою ошибку, когда с утра проверил грибные места. — Однако, нет худа без добра. У нас есть план.

Он забрал рюкзак Ники и под ее слабые протесты взвалил на себя оба. Как и обещала командир отряда, дорога появилась через два часа ходьбы строго на восток. Широкая трасса в два ряда машин в каждую сторону сохранилась в приличном состоянии. Асфальтовое покрытие местами имело почти первозданный вид. Грязь, благодаря потокам дождевой и талой воды, создала на дороге удивительные зигзагообразные рисунки-наносы, которые облюбовали семена трав. Чахлая растительность, кое-как закрепившаяся в тонком слое нанесенной грязи и питающаяся ее веществами, нещадно трепалась всеми стихиями.

Машины вдоль обочин, покрытые ржавчиной и грязью, почти слились с дорожным покрытием в один цвет и доживали последние годы в своей первоначальной форме. А многие, в особенности большие грузовики, потеряв истлевшие тенты, выглядели как обглоданные волками скелеты животных. Тысячи тонн металла ржавели под солнцем ненужные человечеству, занятому смертельными разборками между собой.

Шепот иногда подходил к машинам, у которых остались целыми стекла, разбивал их, чтобы осмотреть хорошо сохранившиеся внутренности и поживиться. Но салоны машин, опрятные на первый взгляд, превращались в труху от легкого прикосновения, как и их содержимое. Держался только пластик, покоробившийся на жаре и больше от времени. Шепот не остался без подарка. Так как большая часть автомобилей застряла на этой дороге в первый день появления черного спектра и бегства людей из больших городов, то во многих остались собранные в сумки вещи. В основном еда и одежда, ставшие непригодными, но были еще и изделия, прекрасно пережившие более четверти века.

Ему достался складной нож из хорошего нержавеющего металла и алюминиевой рукоятки с камуфлированной раскраской. Лезвие, длиной в ладонь, с зазубринами с одной стороны и изгибающимся косым кончиком, сделано было будто вчера. В него можно было смотреться, как в зеркало. А острие лезвия спокойно отсекало тонкий стебель травы, не покачнув его. На рукоятке имелся зажим для крепления ножа к ремню, куда Шепот его и повесил, прикрыв курткой.

— Благодарен нашим предкам, за то, что умели делать такие вещи. — С благоговением в голосе произнес Шепот. — Сохраню его для потомков, чтобы видели, к какому уровню стремиться.

Еще он нашел атлас автомобильных дорог с картами всей страны. Страницы атласа на ощупь казались ламинированными, и это видимо позволило им хорошо пережить перепады температур и высокую влажность. Ника сразу же прибрала его себе, предварительно проверив то, о чем говорил отец. Впереди их ждал населенный пункт, на котором имелось обозначение «ХПП», расшифрованное в сносках в конце атласа, как хлебоприемное предприятие.

Часто встречался инструмент в пластиковых кейсах: ключи, молотки, пассатижи, отвертки. Иногда встречались пилы и топоры. Хотелось взять как можно больше, но нести на себе тяжелый груз, который по дороге вряд ли бы пригодился, было легкомысленно. Однако один чемоданчик с самым большим разнообразием инструментов Шепот прихватил.

— Жопой чую пригодится для паровой машины. — Он подвесил его за ручку к верхней части рюкзака, чтобы на ходу не шлепал по ногам.

А Таше он нашел в бардачке пузырек с туалетной водой, которая еще окончательно не потеряла запах. Ника запретила наносить аромат на себя, так что отряд удовлетворился брызгами в крышечку. Таша вдохнула неповторимый запах парфюма и закрыла глаза от удовольствия.

— Пахнет другой жизнью. — Произнесла она шепотом. — Я вижу себя в красивом платье, в машине, едущей с мужем в гости на званный ужин. Ветер треплет одежду в открытое окно, а за мной тянется аромат этих духов. Я собираюсь напиться и хорошенько потанцевать.

— На, топор. — Шепот протянул ей короткий топорик с ярко-оранжевой прорезиненной рукояткой и черным лезвием. — Отвлекись, вернись на землю.

— Зараза ты, Шепот, такую мечту испоганил этой железкой. — Таша взяла в руки топор и намахнулась им на товарища. — Из-за таких как ты и кончились хорошие времена.

— Это почему?

— Потому что мечтать не умели. Уподобились животным с их потребностями.

— Я не такой, Таша, я умею мечтать. Хочу себе тачку вот такую, — он указал пальцем в сторону большого кроссовера, — чтобы ехать на ней в гости, на званный ужин, на котором собираюсь напиться и облапать всех приличных дам, от которых хорошо пахнет.

— Ты видишь? Он украл мою мечту и переделал ее в свою. Человек без воображения. Таких, как ты в прошлое не возьмут. — Пошутила Таша.

— А мне туда и не надо. Мне здесь хорошо.

— Вот вы раскудахтались, ребята. — Шикнула на них Ника. — Шепот, давай вперед, на полкилометра. Мы что-то расслабились, а это добром не кончится.

Шепот нехотя прибавил шаг. Ника и Таша подождали, когда он уйдет подальше.

— Ты, правда, решила, что нам грозит опасность? — Спросила Таша.

— Вообще-то да, не стоит пренебрегать элементарными правилами, но есть еще одна причина, после его грибной диеты, мой желудок немного расстроился.

— Ясно. Я бы тоже не хотела при парнях такими делами заниматься.

Таша отошла на «безопасное» расстояние, чтобы не смущать Нику. Ветер, который дул с самого утра, начал натягивать с запада тучи. Горизонт почернел. В воздухе запахло сыростью и стало душно. Ника закончила свои дела и подошла к напарнице.

— Дождь будет. — Таша кивнула на чернеющий горизонт. — Надолго.

— Успеть бы до ангара, чтобы не промокнуть.

— У нас не больше часа. В любой машине могли бы пересидеть.

— Опасно, в них молнии часто бьют.

— Тогда надо спешить. 11.2

Девушки прибавили шаг и почти догнали Шепота, который не меньше обеспокоился тем, что погода портится. В паре километров впереди показалась группа зданий и навес, похожий на заправочную станцию. Грозовой фронт почти нагнал их. Молнии сверкали совсем близко, пугая мощным громом. Серая пелена дождя стремительно приближалась. Шепот побежал, не дождавшись напарниц.

Яркая вспышка молнии ударила по глазам и окатила тело волной статического электричества. В ту же секунду бабахнул гром, от которого засвистело в ушах. Таша ухватила отстающую Нику за руку. Отравление грибами и рана отнимали её силы. Молния зарядила в самую достойную мишень, автоцистерну. Бочка её была пуста, такое добро просто не могло остаться в ней, поэтому никакого возгорания не произошло, но ветер донес до носа беглянок неприятный запах раскаленного металла и озона.

Шепот, напуганный перспективой остаться в одиночестве, вернулся и помог Таше взять Нику на «прицеп». Они успели спрятаться под навес заправочной станции с первыми каплями дождя. Шумящая стена ливня обрушилась на укрытие спустя несколько секунд. Под ноги потекли ручьи дождевой воды. Ребята оглядели место, в котором оказались. Колонки, качающие топливо были варварски разломаны. Наружу торчали трубы, ведущие к цистернам с топливом. Люди пытались найти в них остатки бензина или солярки, когда из бочек уже было все выкачено.

Крыша, местами задранная ветром, текла. Некогда яркая краска, призывно приглашающая водителей свернуть и заправить свои автомобили именно здесь, облупилась. Ржавчина, как смертельная болезнь, разъедала металл, стирая память об образе жизни «доспектровой цивилизации». Домик с кассой чернел пустым закопченным проемом. У него не было крыши, видимо обрушилась во время пожара. Над домиком, скособочившись, висела антенна серьезного излучателя.

Ника присела на бетонный выступ, на котором покоились остатки бензоколонки, нагнулась и подняла с пола ржавую автоматную гильзу. Огляделась и увидела, что их разбросано здесь немало.

— Похоже, здесь были какие-то разборки. — Она протянула гильзу Шепоту.

Тот оглядел ее внимательно, потер пальцами ржавчину.

— Она пролежала здесь не больше двух лет, свежачок.

— Их тут много. — Ника обратила его внимание на те места, куда гильзы стянуло потоками воды, в которых они смешались с грязью.

Шепот заинтересовался ими. Поднял несколько штук и потер об одежду.

— Смотри, некоторые из них стреляны по второму разу.

Ника посмотрела на донышко гильзы и увидела необычный капсюль, отличный от заводского.

— Так можно? — Удивилась она.

— Я плохо в этом разбираюсь, но думаю для этого много чего еще нужно. Порох, вещество для капсюля, загорающееся от удара и станки, для изготовления пуль. Хотя, они могли просто отливать их из свинца. — Он полазил в грязи и вынул целый патрон. — А вот и разгадка.

Шепот очистил его от налипшей грязи. Пуля в самом деле не выглядела заводской, тупоголовая и мягкая. Шепот своим новым ножом срезал небольшой кусочек до чистого металла.

— Как я и говорил — свинец. Капсюль не воспламенился. На донышке есть вмятина от удара.

Он осторожно вынул пулю и попытался высыпать порох. Оказалось, что он слежался до такой степени, что гремел внутри гильзы монолитным камешком. Шепот нашел в своих припасах шило, расковырял им горючий состав и высыпал на ладонь. Им оказался черный порошок из слипшихся кристалликов.

— Классика, сера, селитра и древесный уголь. Слишком грязный и слабый для автоматической стрельбы. Автомат надо чистить от нагара после каждых десяти выстрелов. К тому же гильза негерметична, желательно такие патроны не хранить.

Шепот высыпал с ладони порох на бетон и ссыпал в ту же кучку все, что осталось в гильзе. Чиркнул кресалом и поджег. Порох сгорел мгновенно, ярким узким языком пламени.

— В бою лучше иметь хотя бы такой патрон, чем никакого. — Произнесла Ника.

— Чтобы делать такой порох, нужны вещества, которые мы не способны производить, селитра и сера. Селитру еще как-то можно поискать по старым базам, а вот серу вряд ли. А из чего сделан капсюль для меня вообще тайна. Заберу, покажу нашим мужикам, кто постарше, поумнее, может, разберутся. — Шепот воткнул пулю в гильзу и убрал в карман.

Ливень продолжал неистовствовать, закидывая порывами ветра его струи под навес. Температура воздуха упала градусов на десять. Ника набрала из бегущего ручья воды и умылась, сняла куртку и смыла с плеч, рук и груди липкий пот. Водные процедуры добавили бодрости, стало легче дышать, мысли выстроились в порядок. Она вынула из рюкзака кусок вяленого мяса, откусила и принялась с удовольствием жевать.

— Ну, и где тут ангар с нашим паровозом? — Она всмотрелась в плотную пелену дождя, почти скрывающую окружение.

Темный силуэт ангара с полукруглой крышей проступал метрах в тридцати от навеса, под которым они прятались. Пришлось ждать не мене получаса, пока не прекратится ливень. Грохочущая гроза ушла на восток. Дождь поморосил еще несколько минут, после чего выглянуло солнце. Отмытое и освеженное дождем окружение засияло в его лучах.

Команда направилась к ангару. Двери его оказались незапертыми. Следов недавнего посещения ангара не заметили. На петлях лежала нетронутая мохристая ржавчина, осыпавшаяся, когда скрипучая дверь пришла в движение. Внутри ангара было темно и пахло техникой. Постепенно, когда глаза привыкли к сумраку, удалось разглядеть аппарат на паровой тяге. Небольшой грузовичок в кузове которого был установлен паровой котел и топка. Крутящий момент передавался на кардан через мощную цепь сквозь дыру в кузове. Конструкция выглядела тяжело и громоздко, в сравнении со старыми бензиновыми моторами.

— Разберешься? — С надеждой спросила Ника у Шепота.

— Постараюсь. Давайте, я займусь поиском воды, а вы топлива.

Топливо искать не пришлось. Противоположная часть ангара была забита измельченной резиной от автомобильных покрышек. Кто-то явно готовился использовать паровую машину, но нападение людей с самодельными патронами смешало им планы. Причина перестрелки оставалась тайной, хотя поводов для нее у людей всегда было достаточно.

Воды после дождя оказалось достаточно в бетонном желобе, в который она стекала с дороги. Желоб забился мусором и превратился в искусственный водоем. Мягкая дождевая вода подходила для парового котла идеально. Оставалось ее только профильтровать. Втроем справились с этой задачей довольно быстро. Затем пришлось открыть большие скрипучие ворота, чтобы в ангар попало немного света, и осмотреть состояние узлов и агрегатов машины. Ржавчины оказалось немного. Смазка на ответственных местах не позволила ей возникнуть. На верстаке лежали два «шприца» для смазывания, а в темном углу нашлась бочка килограмм на пятьдесят с густой смазкой.

— Бочку возьмем с собой. — Ника вспомнила про просьбу Николая, страдающего от отсутствия смазочных материалов.

Шепот придирчиво осмотрел колеса. «Живая» резина была краеугольным камнем для комфортного перемещения по дорогам. От старости она распадалась в труху. На этой паровой машине стояли старые, но целые на вид покрышки, наполненные чем-то вместо воздуха. Присмотревшись, он увидел, что на старую покрышку наварен для надежности еще один слой. На первый взгляд колеса выглядели хорошо, держали вес машины.

Настало время испытать двигатель аппарата. Пришлось вручную выкатить тяжеленную машину из ангара, чтобы не задохнуться в дыму. Она скрипела и свистела, сопротивляясь человеческим усилиям. Шепот занялся смазкой. Прошприцевал все узлы, загнал смазку даже туда, куда можно было этого не делать. Не забыл и про арбалет, чтобы еще раз не оказаться в сложной ситуации во время боя.

Ника и Таша загрузили контейнер машины «покрышечным» топливом, закидали в топку и развели огонь. Из трубы клубами повалил густой черный дым. Покрышки с хорошей тягой в топке разгорелись моментально. Горели жарко, быстро разогревая воду в котле.

— Так, девчата, на всякий случай слезайте с машины. — Предупредил их Шепот. — Не дай бог ржавчина перекрыла канал, бабахнет, мало не покажется. Понаблюдаем со стороны, с безопасного расстояния.

Девушки не стали спорить. Отошли и стали жать. Минут десять ничего не происходило. Топливо начало заканчиваться, а дым из трубы бледнеть. Шепот забрался в кузов, забросил в топку несколько лопат топлива и снова вернулся к девушкам. Сработавший клапан избыточного давления, неожиданно выбросивший струю пара, напугал их.

— Пора приступить к ходовым испытаниям. — Сообщил Шепот. — Пойду, разберусь, что к чему.

Он забрался в двухместную кабину и уселся на водительское место. Приборы, показывающие давление в системе было видно через заднее окошко, что было очень удобно для контроля работы двигателя. Большую часть пространства между сиденьями занимали рычаги, тяги к которым тянулись из кузова, от механизмов двигателя. Проследив взглядом, он выбрал нужный и сдвинул его с места. Машина вздрогнула многотонным телом и тронулась вперед. Шума при этом она издавала немало. Шепот потянул на себя болт на шнурке, болтающийся на задней стенке кабины. Раздался оглушительный свист, заставший Нику и Ташу врасплох.

Машина ехала и сносно управлялась. Руль, правда, оказался слишком тяжелым, но Шепот решил забраться под машину и посмотреть, что можно еще смазать, чтобы его облегчить. Сделав круг между строениями и дорогой, он вернулся к ангару.

— Закидывайте вещички, через пять минут отправление. — Предупредил Шепот Нику и Ташу.

— Кто поедет в кабине? — Ника кивнула в сторону единственного пассажирского сиденья.

— Обе уместитесь. Ваши посадочные габариты как раз в половину сиденья. — Шепот сделал комплимент, сам того не желая.

Пока Шепот ковырялся под автомобилем, девушки закинули в кузов свои и его рюкзаки, кое-какие вещи, которые было жалко оставить в ангаре, вроде бочки «литола». Ее смогли только прикатить, но не закинуть. Притащили ручной насос с длинным армированным шлангом, служившим для откачивания топлива из закопанных в землю цистерн. Шепот помог расположить нужные в хозяйстве вещи в кузове, где из-за габаритного двигателя осталось совсем немного места.

— Не знаю, как получится с основной целью миссии, но с побочными на этот раз у нас все замечательно. — Довольно произнес Шепот, оглядывая трофеи, и дернул рычаг.

Машина, сотрясаясь вибрациями, тронулась с места. Выехала на трассу и, сминая чахлую растительность, помчалась вперед, поднимая брызги не успевших высохнуть луж.

Глава 12

Глава 12

Езда на машине с паровой тягой была похожа на русскую рулетку. Котел издавал столько подозрительных звуков, казалось, что в любой момент вся эта сложная конструкция взлетит на воздух. Однако прошло три часа, а котел требовал только топлива и незначительного долива воды.

Ника, пользуясь моментом, рассматривала придорожные окрестности, думая о той жизни, которую она не застала. В отличие от тех, кто был старше и помнил ее, с ностальгической тоской рассказывая истории из прошлого, она не скучала по тем временам. Нику интересовали более прагматичные вещи. Ей хотелось понять, как человечество, самодостаточное и развитое во многих областях, так быстро деградировало. В особенности в духовном плане. Она рассматривала красивые сохранившиеся здания придорожных кафе и заправок и не могла взять в толк, что люди, построившие их и они, это то же самое человечество.

Прошлую жизнь любили все, и обернувшиеся и необернувшиеся, но вторые считали себя продолжателями изачального человеческого рода, а первые вынуждены были согласиться, что они новый вид, чувствуя свое отличие от предков.

— Вот черт! — Выругался Шепот и разъединил трансмиссию.

Вдавил тормоз в пол. Машина остановилась нехотя, свистя тормозными колодками на всю округу. Дорога впереди проходила через мост, дорожное полотно которого подозрительно провисло. Ника открыла дверь и спрыгнула на дорогу, выхватив оружие. В таком месте запросто можно было устроить не вызывающую подозрений засаду.

— Таша, постой у машины, мы с Шепотом проверим дорогу. — Приказала она.

Шепот, с арбалетом в руках, дошел до края моста и осмотрелся. Внизу текла небольшая речушка. Он спустился вниз по откосу, пока Ника страховала его сверху, и понял причину повреждения моста. Русло реки было сильно размыто. Опора моста ушла вниз и покосилась, грозя упасть в любой момент.

— Ника, оцени. — Позвал Шепот командиршу.

Девушка осмотрела повреждение и недовольно поморщилась.

— Не проскочим. — Решила она.

— Это точно. — Согласился Шепот. — Проскочить, это не про паровую машину. Надо искать объезд.

Икать объезд значило, что надо найти удобный съезд с дороги, построенной на высокой насыпи, и вдобавок, чтобы не мешала подступающая молодая лесная поросль.

— Я видел километра два назад асфальтированную дорогу в одну колею, уходящую в лес. — Шепот посмотрел назад, словно мог увидеть отсюда этот поворот.

— Мы там не развернемся, если что. — Усомнилась Ника.

— Рискнуть стоит. Обычно такие дорожки ведут к каким-нибудь комплексам у реки, типа детского лагеря или базы отдыха. Река мелкая, брод найти не составит труда, только бы подобраться к берегу.

— Ну, раз ты уверен, то давай рискнем. — Ника направилась к машине.

— Или проскочить? — Засомневался Шепот.

Соблазн преодолеть препятствие по-быстрому был велик.

— Нет, давай через лес. Так хотя бы из нас никто не погибнет.

— Верно.

Ника развеяла своими доводами сомнения Шепота. Паровая машина, развернувшись на узком пятачке дороги, поехала назад. Еле приметный поворот был обозначен знаком, от которого остался только ржавый шест. Шепот съехал под сомкнувшуюся крону деревьев. Черный дым от горящих покрышек собирался под ней. Дорога оказалась извилистой, с плохим покрытием из ям, заполненных водой. Подвеска как у конной телеги вытрясала из ездоков душу.

А вскоре дорогу преградило упавшее дерево. Старая ольха, выросшая у дороги, повалилась на нее, но не упала, удержавшись кроной о деревья на противоположной стороне. Ника с Шепотом переглянулись. Назад можно было выбраться только задним ходом и это не казалось хорошим вариантом. Шепот не был уверен, что одолеет километры извилистой дороги, двигаясь почти вслепую.

В машине имелся кое-какой шанцевый инструмент. Те, кто создал ее, позаботились о том, что придется выбираться из экстремальных ситуаций. Двуручная пила висела на внутренней стороне заднего борта. Ее зубья покрылись тонким налетом ржавчины от долгого безделья, но на ощупь казались острыми. Подобный инструмент был не в новинку всем членам отряда. Таша пожалела раненую Нику и сама взялась за ручку пилы.

— Я пойду вперед, разведаю дорогу. — Сообщила командир, чтобы не сидеть без дела.

Мошкара тут же облепила ее. Воздух здесь был густой, влажный и пах болотом. Крупные жабы несколько раз демонстративно пересекали дорогу перед Никой, словно давали понять, что по их правилам преимущество у них, законных жителей влажной чащи. Шум пилы и парового котла затих. Стало тревожно от ощущения неминуемого одиночества. Расшатавшаяся с начала операции психика панически требовала вернуться к машине. Ника сделала над собой усилие и продолжила движение.

Буквально через пару поворотов она подошла к ржавым воротам, преградившим путь. На облезшем баннере еще осталась надпись: «База отдыха. Янтарный берег». Никакого янтаря на этом берегу забытой богом речушки никто не добывал, просто хозяевам хотелось звучного названия. Ника не стала ломать замок, перебралась через ворота, взволнованно заскрипевшие петлями. Территория базы обильно заросла травой, а кустарники живой изгороди, ограждающие дорожки, теперь полностью перекрыли по ним путь.

База отдыха состояла из большого двухэтажного здания с барельефной лепниной по торцевой стене на тему активного отдыха и множества домиков, к которым вели безобразно косматые кусты самшита и ирги. Ника пробралась к кустам ирги. Фиолетовые ягоды выглядели спелыми, и на вкус оказались сладкими. Она нарвала себе полную ладонь и продолжила осматривать базу.

В первую очередь ее интересовал спуск к реке. Широкая дорога от ворот вела к хозяйственным дверям двухэтажного здания. Дальше были только тропинки. Теоретически проехать было можно, но пришлось бы брать бордюры наскоком и продираться между разлапившимися ветками живой изгороди.

Ника миновала волейбольную площадку, бассейн, заполненный листвой, плавающей в черной жиже и источающий гнилостный запах, полосу препятствий с турниками, брусьями и лесенками и вышла к чистому галечному берегу. Вода у самой кромки реки оказалась чистой. Полупрозрачные мальки беспокойно носились вдоль берега и замерли, когда тень Ники легла на поверхность воды.

Командир отряда оценила шансы подняться на машине по противоположному берегу. На той стороне берег был песчаным, обильно поросшим мать-и-мачехой и низкорослой остролистной ивой. Надо было разведать глубину брода. Ника сняла с себя штаны, оставив их на берегу и смело вошла в воду. Ощущение прохладной воды на коже показалось ей непередаваемо приятным. Они дошла до середины реки, а вода едва доставала ей до колена. Ближе к противоположному берегу, она поднялась до пояса. Ника прошлась вдоль него и нашла место, где было мелко, и решила оставить заметку.

Выбралась на берег, нашла сухую палку и воткнула ее в песок. Провела мысленную прямую к тому месту, куда должна была выехать их машина, и вошла в реку, чтобы разведать прямой маршрут. Отсюда ей открылся вид на водяную горку, скрытую до этого деревьями. Яркая пластиковая горка была в высоту метра четыре или даже пять. Состояла из трех волн и вдавалась в воду на пару метров. Никой овладело чувство, которому она не смогла противостоять. Где-то в глубине ее души проснулась девочка Вероника, обделенная нормальным детством. Ника решила, что просто обязана съехать с горки.

Она все же проверила глубину маршрута от своей заметки до того места, где оставила штаны. Он полностью удовлетворил ее. Машина должна была преодолеть его без всяких проблем. Ника скинула с себя куртку и майку, оставшись в одних трусах и повязке на раненом боку, но при оружии и направилась к горке. Прежде, чем забраться наверх, подергала всю конструкцию, чтобы убедиться, что ничего не рухнет, когда она заберется наверх. Стальная рама, поддерживающая горку, немного прогнила, но со своей ролью справлялась.

Ника забралась наверх. Отсюда спуск казался опаснее. Она села на попу и тут ее ждало разочарование. Кожа не скользила по пластику. Ника попыталась спуститься ниже, на более крутой уклон, но и тут теплый пластик не стал более скользким. Отказаться от аттракциона она уже не могла, поняв, что сейчас он ей нужнее и интереснее всего на свете. Нике хватило сообразительности и наблюдательности, чтобы понять, что изначально по склону бежала вода, делающая горку скользкой.

Она слезла с нее, добежала до двухэтажного здания, разбила окно и забралась внутрь. Там она без труда нашла оцинкованное пятнадцатилитровое ведро и галопом вернулась к реке. Наполнила его водой и, кряхтя от побаливающей раны, поднялась наверх. Чтобы не испортить опыт, и не бегать больше за водой, она рассчитала, как ей надо вылить воду, чтобы скатиться синхронно с ней. Поставила ведро на самый край перед спуском, сама спустилась чуть ниже и опрокинула его. Вода сделала поверхность такой скользкой, что Ника не удержалась на ногах, шлепнулась на спину и понеслась вниз, гогоча от чувства, которое ей трудно было описать. Кратковременное ощущение отрешенного счастья.

Он с ходу влетела в реку, подняв облако брызг. Скорее вскочила на ноги, чтобы повязка на ране не промокла насквозь. Пустое ведро с грохотом слетело с горки и упало рядом. Потревоженный выкрутасами вестибулярный аппарат вызывал легкое эйфорическое головокружение. Ника вдруг ощутила, как психологический груз, о котором она не знала, но который давил к земле, покинул ее. Кратковременное чувство счастья словно нейтрализовало скопившийся за время вылазки негатив. Ей стало намного легче, появилась вера в то, что все закончится хорошо.

Она оделась и вернулась к машине. Напарники закончили с ольхой и даже умудрились перепилить ее ствол на несколько поленьев, забросив их про запас в кузов. Ника рассказала о разведанном маршруте, но про приключения на горке умолчала, не хотела выглядеть перед товарищами маленькой девочкой. От машины по округе расползся едкий дым горящих покрышек. Свербело в носу, а во рту появился неприятный вкус горелой резины.

Команда расселась по местам и тронулась дальше. Упершись в ворота, Шепот поддал их железным бампером, рассчитанным на тараны более серьезных препятствий, и вывернул внутрь, сломав проушины, на которых висел замок. Под руководством Ники, они преодолели все бордюры и лабиринты кустарника и выехали к реке.

— Вот на том берегу торчит палка, правь на нее. — Уверенно скомандовала Ника.

— Да мой командир. — Шепот усмехнулся, но смело направил машину в воду.

Река расступалась перед ней в стороны. Пару раз она клюнула в какие-то ямки, но вода не поднялась выше колес. Паровая машина выехала на противоположный берег и остановилась.

— Зачем? — Спросила Ника у водителя.

— Воды надо набрать, пока рядом.

Остановка заняла еще минут пятнадцать. Миновав плотные кусты ив, открылся вид на дорожное полотно, дорога к которому вела по старому заросшему проселку, обозначенному более яркой травой в две полосы. Грохоча механизмами, паровой котел недовольный тяжестью свалившейся на него работы, потащил машину по крутому подъему на трассу. Шепот поднимался один, чтобы не рисковать всем отрядом. В самый апогей, когда передние колеса уперлись в торчащий из-за просевшей обочины асфальт, а механизмы издавали дикий лязг, казалось, котёл вот-вот рванёт.

К счастью все обошлось. Грузовик выехал на дорогу и заработал в прежнем режиме. Перед дорогой Шепот еще раз осмотрел все механизмы, добавил, где надо и не надо смазки и снова сел за руль. 12.1

— На этой колымаге надо груз возить, зерно, картошку, вещи какие-нибудь, а не скакать по тылам, как бешеная крыса, боясь собственного шума. Я бы пошел в водители, если бы не эта война. — Он провел грязным рукавом по вспотевшему лбу и размазал по нему грязь.

Ника рассмеялась, разглядев забавный контраст между серьезным выражением лица и перепачканной физиономией напарника. Таша протянула ему кусок чистой тряпки.

— Утрись, водитель.

— А что, я не прав? — Шепот вытер лицо. На это раз удачно. — Чем не работа? В ней смысл есть. Туда зерно привез, оттуда железки захватил, кому-то дров привез. Движение, понимаете? Не просто движение, как у нас сейчас, лишь бы не убили, а созидательное, правильное, на пользу всем.

— Осталось объяснить необращенным, что двигаться надо с пользой. — Таша невесело усмехнулась.

— А может и стоит сделать на этом упор, попытаться объяснить им, что война не выгодна никому. — Шепот одной рукой отнял магазин от своего короткоствольного автомата и проверил, сколько в нем осталось патронов. — Согласен, сложно сломать человеческую психологию одними призывами, значит, надо сделать так, чтобы они заметили наше преимущество и сами захотели так жить.

— А что мы можем предложить? — Спросила Ника.

— Что, что. — Шепот задумался. — Развивать надо науку и возвращать себе технологическое лидерство вкупе со справедливой социальной системой общества.

— Это план на ближайшие сотни лет. Для установления лидерства нашего общества обращенных требуется критическая масса людей, чтобы покрыть многие отрасли производства, необходимые для развития технологий. Пока что у необращенных в этом плане преимущество, и мы видим, что технически они немного развитее нас. Мы компенсируем разрыв свободой передвижения, и в будущем земля все равно будет нашей, потому что необращенные на ней, как пришельцы из других миров, вынуждены всегда страдать от излучения и приспосабливаться, жертвуя многим. — Ника озвучила выводы, которые муссировались в среде руководителей общины.

— А если их обернуть всех? — Неожиданно высказалась Таша, не склонная к заумным дискуссиям.

— Как это сделать? — Шепот отвлекся от дороги и посмотрел на нее.

— Я не знаю. Отец Ники может это делать. Он ведь так поступил с твоей мамой? — Таша обратилась к Нике.

— Да, он обернул ее, потому что выбора у нас не было. Я от рождения была другой, и чтобы сбежать из Миролюба, пока не начались гонения, папе пришлось так поступить. — Ника вспомнила те тяжелые времена, когда люди еще жили вместе, но вражда уже зарождалась. — Сейчас он так не может, из-за того, что не все хотят нашей победы. Да и моральная сторона тут присутствует.

— Какая моральная? — Хмыкнул Шепот. — Обернуть и дело с концом. Правильные решения самые простые.

— Возможно, — Ника согласилась, — но пока это невозможно сделать. Среди нас мало людей, способных удовлетворить волновой разум. Этот парнишка, ради которого мы рискуем, вроде как из них.

— Одна надежа, на парнишку. — Шепот усмехнулся и высунул правую руку в окно, ловя ею встречный ветер. — Интересно, он согласиться стать жертвой? — произнес он неслышно.

Низкое солнце висело с левой стороны дороги, пекло лицо и разогревало салон. Летний дневной зной никак не хотел смениться вечерней прохладой. Горячий ветер гулял по кабине вместе с мошкарой, случайно залетевшей в окна. Давление в котле на одном из манометров показывало чуть больше нормы уже на протяжении последнего часа, будто двигатель устал и просил пощады. Шепот наметил себе цель — подъем дороги, на котором можно было организовать ночевку. Наверняка оттуда хорошо просматривалась дорога в оба конца.

Грузовик взобрался на него и принялся отдуваться излишками пара. Шепот съехал в лес по старой грунтовке и оставил котел дожигать остатки топлива. Прогоревшая резина почти не давала дыма, но распространяла вокруг себя сильную едкую вонь. Команда, после многочасового неподвижного сидения в одной позе занялась активной разминкой, чтобы разработать суставы и разогнать кровь. Наконец-то подул прохладный ветер, с которым из леса на охоту за свежей кровью полезла мошкара. Ника развела небольшой костерок, который не было видно с дороги, и поставила на него котелок с водой. Совсем без костра было нельзя, мошкара начинала наглеть.

Шепот принес несколько сухих веток для костра. Таша нарвала листьев подорожника и кровохлебки, чтобы перевязать рану Ники.

— Снимай куртку. — В медицинских делах Таша чувствовала себя главнее всех и потому в ее голосе прозвучали командирские нотки.

— Только быстрее, пока меня комарье не съело. — Ника сняла куртку, морщась от легкой боли.

Мошкара, в самом деле, почуяв доступную кровь, накинулась на тело Ники. Таша срезала старую повязку и бросила ее в костер. Рассмотрела, как заживает рана, осталась довольна осмотром, приложила вымытые листья лекарственных растений, обернув вокруг тела несколько раз бинтом.

— Сказала бы я, Ника, как на тебе заживают раны, да субординация не позволяет. — Таша похвалила регенерацию командира.

— Как на собаке? — Догадалась Ника.

— Даже лучше.

— Отец говорит, что мы не такие, какими сами себя видим. Мы больше похожи на плотный огонь или молнию, которая долго живет. С помощью волнового разума на нас можно влиять. Отец лечил меня много раз, и других лечил и раны затягивал, когда возможно.

— Слушай, а что мы тогда придумываем как нам стать лучше необращенных. — У Шепота разгорелись глаза. — Вот ведь готовая причина. Мы можем сами себя излечить. Ну, не совсем сами, но все равно это в нашей среде. Если у твоего отца станет больше помощников, то мы будем под покровительством их сверхспособностей. Мы не будем болеть, раны на нас будут заживать, как на собаках. Кто же не захочет стать одним из нас? — Эмоционально спросил он.

— Нам нужен прецедент. — Ника поворошила красные угли в костре. — Ситуация, когда группе необращенных сможем помочь только мы, и чтобы это получило огласку.

— Опять политика. — Вздохнула Таша. — Нас же учили, что политики всегда пытались сгубить мир в угоду амбициям.

— Ника дело говорит. — Заступился Шепот. — Надо заложить зерно сомнения во взгляды необращенных и медленно создавать у них впечатление, что мы немного сверхлюди.

— О, высокомерие. — Усмехнулась Таша. — А сами едем на машине сделанной необращенными.

— Надо учиться ждать. Терпение и труд все перетрут, как говорит Анатолий, друг отца. У необращенных часто рождаются обращенные дети и если бы не рынки невольников, мы бы уже скоро заметили, как на нашей стороне становится большинство. — Ника бросила в закипевшую воду сухой брикет трав.

— А давайте предложим им выкупать таких детей? — Предложил Шепот.

— На что?

— Не знаю пока.

— Мы для них прислужники черного спектра, а это звучит, как служители темных сил, и все наши сверхспособности, как дар в обмен на душу. Это пугает, а вкупе с пропагандой превращает в параноидальный страх перед нами. — Заключила Таша.

— И что нам остается? — Спросил Шепот. — Оставить все как есть?

— Я не часто задумываюсь о таких глобальных вещах. — Призналась Таша. — Мне намного приятнее думать о том, как я создам свою семью, нарожаю детей и все такое, но иногда я думаю, что стоило бы сделать еще одно кольцо кристаллов, чтобы расширить нашу территорию. Или отправить рейд к ближайшему невольничьему рынку и забрать всех рабов оттуда. Это же сразу тысяча человек.

— Ого! — Удивился Шепот. — Не думал, что у тебя бывают подобные идеи.

— Это потому что у меня большая грудь? — Таша демонстративно поправила её. — Так это не я, а мужчины глупеют рядом с ней.

— Шепот, пересядь на другую сторону. — Ника в шутку указала товарищу на противоположную сторону костра.

— Вижу, идей для нашего развития хоть отбавляй, осталось только выбрать самые подходящие. — Шепот сломал пяткой ветку пополам и кинул в костер.

— Самая подходящая идея для нас сейчас, это хорошо поужинать и выспаться перед завтрашним сидением внутри грохочущего монстра. — Ника зевнула и полезла в свой рюкзак за ужином.

Даже сухое и жесткое мясо показалось ей мягким и вкусным из-за жуткого чувства голода. Ресурсы организма уходили на заживление раны и требовали восполнения питательными веществами. После ужина Ника отправила напарников спать. Шепот лег в кузове у парового котла, чтобы тепло его тела маскировалось пышущим от жара металлом. Таша легла в кабине, примостив между сиденьями деревянный щит, валявшийся в кузове. Возможно, он и раньше служил для той же цели, так как его размеры идеально подходили под размеры кабины.

Ника решила не сидеть на месте, а ходить кругами вокруг стоянки и отмахиваться от мошкары веткой акации. Нападения зверей на спящих товарищей она не опасалась. Они не стали бы близко подходить к дурно пахнущей машине. Сама держала в руках оружие, готовая применить его в любой момент. Но ночь не давала поводов беспокоиться. Ника уже знала, как поведут себя птицы, в случае появления незваных гостей. Да и тренированное подсознание подсказывало, когда надо начинать беспокоиться.

На небе высыпали яркие звезды. Воздух остывал от летнего жара и постепенно напитывался влажным ароматом леса. Нике пришлось плотнее укутаться в куртку, чтобы не стучать зубами от холода. Она дошла до дороги и даже вышла на нее. Черную дорожную петлю едва можно было разглядеть под слабым светом звезд. Мир, если не считать стрекочущих сверчков и поющих птиц, безмолвствовал. Он будто спал, а крики ночных животных были его сновидением.

Вдруг, на дороге появился движущийся свет. Он приближался. Ника ушла с дороги и спряталась в кустах, метрах в десяти от нее. Свет приближался бесшумно. Когда он оказался еще ближе, она разглядела характерный насыщенно-желтый свет от масляной лампы. Это был велосипед с генератором для зонтика, судя по дополнительному жужжанию. Черная тень проехала мимо. Человек ехал один. Вообще генератор на таком велосипеде не мог нормально защитить от черного спектра продолжительное время, значит, человек проделывал на нем короткий маршрут. Нике стало любопытно узнать с какой целью ехал этот велосипедист. Она снова вернулась на дорогу, чтобы проследить, как далеко он уедет.

Отраженное от дороги пятно света через пару километров свернуло в лес. Взвесив все варианты, Ника поспешила к отряду, решив, что рядом есть небольшое поселение необращенных, которые точно должны были слышать шум и лязг их паровой машины. В лагере было тихо. Из кузова доносился легкий храп Шепота. Из кабины периодические шлепки по телу, Таша во сне убивала на себе комаров. 12.2

Нике очень не хватало ночного зрения, чтобы разглядеть, что происходит во тьме. Нападение на лагерь было маловероятным, необращенным потребовалось бы слишком много условий, чтобы успешно напасть, а вот засаду по пути вполне могли устроить. Но прежде, они должны были убедиться, что экипаж паровой машины обращенные, иначе могли накликать на себя ненужную войну. Поселение у дороги не могло быть большим. Люди лезли в «точки Лагранжа» и селились вокруг них, чтобы иметь хоть какое-нибудь ощущение безопасности. Отсюда до ближайшей такой точки было больше сотни километров.

Ника отстояла свою смену и передала ее Шепоту, посвятив в историю с велосипедистом.

— Не бери в голову. — Отмахнулся он от ее предположений. — Они тут живут и своей тени бояться. Не рыпнуться это сто процентов. Сидят сейчас по крышам, стучат зубами от страха и молятся, чтобы никто не напал.

— Уж лучше переоценить врага. — Ника широко зевнула. — Ладно, бди в оба, я спать.

Шепот взял в руки арбалет, лучший вариант в ночное время и засел в десяти метрах от лагеря. Если не считать мошкары, лезущей в лицо и неясыти, спикировавшей чуть ли под ноги, смена прошла спокойно. Он передал смену Таше, когда на востоке разгоралась заря. Напарница выслушала историю про велосипедиста и тоже пообещала бдить изо всех сил. И в ее смену ничего не произошло. Угомонились ночные птицы, им на смену пришли голосистые дневные. Таша развела костерок, чтобы разогреть вчерашний «чай».

Ника проснулась, почувствовав наступление утра, и выбралась из кузова.

— Как обстановка? — Спросила она.

— Тихо. Никаких велосипедистов.

— Один точно был. Не факт, конечно, что он о нас знает, но лишняя осторожность не помешает.

Шепот проснулся, когда ему сунули под нос кружку горячего чая. Он его выпил, не выбираясь из кабины, долго массировал лицо, разгоняя по нему кровь. Потом бодрячком выскочил наружу и занялся зарядкой.

— Как пойдем? — Спросил он по-мореходски.

— Надо разведать трассу километров на пять вглубь. — Решила Ника. — Думаю, они тут оборудовали себе стационарную защиту от спектра, чтобы грабить случайных проезжих.

— Я пойду. — Безапелляционно сообщил Шепот. — А вы тут дрова приготовьте.

— Надо же, тебе во сне, что, должность повысили? — Засмеялась Таша.

— Ха-ха, просто от вас пользы в разведке меньше, ни убежать путем, ни пострелять. — Шепот схватил тяжелый арбалет и передернул механизм перезарядки. — Два часа и я вернусь.

Он ушел. Девушки занялись сбором дров, пригодных для топки парового котла. Стук топора разносился по округе, демаскируя их присутствие, но они всегда были наготове, держа оружие на снятом предохранителе.

Шепот пробирался вдоль опушки. Вначале смело, а потом все осторожнее и осторожнее. Чутье подсказывало ему, что впереди опасность. Он не прошел и трех километров, когда услышал шум работающего генератора. Старые подшипники выдавали его на весь лес. Он пробрался почти ползком вперед и увидел то, о чем говорила Ника. У дороги, там, где деревья подходили к ней ближе всего, расположилась засада, прятавшаяся в кроне, промеж проволочных нитей антенны. Шепот насчитал семерых. У двоих были «калаши» у остальных луки или арбалеты довольно примитивного вида. По виду оружия можно было запросто оценить уровень общины. У этой точно были проблемы с технологиями.

Генератор крутил паренек лет пятнадцати, сидя верхом на ржавой раме от велосипеда.

— Устал? — Спросил подошедший к нему мужчина.

— Еще нет. — Ответил паренек и вытер с лица пот. — Подшипники скоро рассыпятся, крутить все тяжелее.

— Потерпи, скоро Саня тебя сменит.

— А что, это точно та машина, которую мы тогда не смогли захватить? — Спросил парень.

— Не знаю, но очень похоже. За нее столько крови пролито, так что она наша по праву. Поставим ее в селе, никому больше педели крутить не придется. Такой генератор к ней прицепим, можно будет по всем улицам гулять без страха.

— Как раньше?

— Как раньше.

Шепот обнаглел до такой степени, что пробрался еще немного вперед, чтобы заглянуть в деревянный ящик, привлекший его внимание. Он осторожно подобрался к нему, прикрываясь кустами, и заглянул. Внутри лежали пустые автоматные гильзы, свинцовые заготовки для пуль и самодельный станок для их формирования и усадки. Теперь он понял, чьих рук была перестрелка на заправке. Видать, бой получился вничью, раз паровой транспорт был брошен ржаветь в ангаре. Жизнь в забытой богом общине была не маслом, народ нуждался в технике для расширения своих возможностей.

Шепоту, неожиданно для себя, стало жаль этих несчастных, вынужденных кое-как приспосабливаться к смертоносному излучению. Они выживали, как могли, в силу опыта, ограниченности кругозора и ресурсов. Сказывалась удаленность от остальных поселений. И тут Шепот поступил так, как никогда бы не поступил, будь у него время для размышления. Он встал за толстый ствол дерева и произнес:

— Мужики!

Придорожные разбойники вздрогнули, засуетились, не увидев сразу говорившего и завертели оружием в поисках цели.

— Мужики, это я с товарищами ехал на паровой машине. Вы же не думаете, что мы такие идиоты, что легко попадем в вашу засаду?

Раздался выстрел. Пуля ударилась в совсем другое дерево.

— Ты кто? Выходи, не бойся. — Раздались голоса. — Ты из этих? Черноглазых?

— Мужики, я с миром, не хочу никого убивать, и да, я из этих. Будете глупить, я пристрелю парня, который крутит генератор, и сами знаете, что произойдет, но я не хочу этого, хочу просто поговорить. — Шепот выставил арбалет из-за дерева, чтобы народ оценил его угрозу.

— О чем?

— О том, что вы могли бы жить, как люди, если бы посмотрели на вашу проблему шире. Смотрите, как вы ограничены и уязвимы из-за того, что не приспособлены к черному спектру. Я бы один справился с вами, но не стану этого делать, потому что не чувствую к вам зла. — Шепот немного покривил душой. Память о смерти Чирка еще была свежа.

— Это нам неприемлемо. Это как душу продать. Мы слышали, что вы превращаетесь в камень, когда умираете. Вы же только выглядите, как люди, а внутри суть зло.

— Сам ты зло, идиот! Вообще нет никакой разницы, как ты себя ощущаешь или мыслишь ни до, ни после обращения. Никакие черти мне не шепчут, нет никаких неконтролируемых желаний убивать таких, как вы. Организм адаптируется под излучение, чтобы жить дальше, и нет в этом ничего сверхъестественного или потустороннего. Это же вы придумали разделение, сами себя настроили против нас, обосновали свои страхи, сделали из обращенных рабов, лишь бы не поколебать свою веру в то, что вы все еще лучше.

— Рабы нужны, чтобы они могли работать там, где мы не сможем.

— Вот именно, вы не можете быть там, где мы передвигаемся совершенно спокойно. А надо-то всего лишь для этого сделать себе инъекцию черного спектра, чтобы организм нашел возможность приспособиться. Вспомните, до начала апокалипсиса человечество победило многие болезни через вакцину, вкалывая себе слабые штаммы для выработки иммунитета. Сейчас то же самое, но миром правит патологическая глупость и страх.

— Что тебе надо?

— Мне надо, чтобы вы отбросили предрассудки и сделали себе вакцину. У вас нет других вариантов выжить. Ни до одной точки Лагранжа вы не доберетесь, а здесь вы скоро вымрете. Стоит накрыться генератору и все вашей деревне хана.

— А потом что?

— Ничего. Просто живите и радуйтесь.

— Не слушайте его, парни, у черта всегда речи сладкие. Он нам хочет глаза закрыть, чтобы их машина проскочила.

— Дурак ты! — Выкрикнул Шепот. — Я к вам с душой, а вы прячетесь за предрассудками, которые вам вбили в голову. Только представьте, вы станете как мы и нахрен больше не надо таскать за собой эти зонтики. Семья будет жить в любом доме, который вам понравится, без страха исчезнуть. Работать будете, где хотите, ездить куда хотите, ваши дети, которые родились приспособленными, не будут вызывать страх и не погубят вас. Поэтому я пришел к вам, а не проехал стороной, зная, что вы караулите. Я уберег вас от ненужного убийства и подал идею, как можно жить нормально, ничего не отдавая взамен, как вы думаете. Короче, я пошел, на многое не надеюсь, но верю, что подтолкнул вас поступить так, как лучше для вас. Да, чуть не забыл, скоро многое изменится, и для упертых необращенных в худшую сторону.

— Что изменится?

— Всё.

Для Шепота настал момент истины, проверить, подействовали ли его слова на людей. Он сделал шаг назад, держа на прицеле крутящего педали паренька. Мужики, грубые, обтрепанные, заросшие бородами держали оружие наготове, но не целились в него. Дикари, которым вбить мысль в голову сложнее, чем гвоздь в дубовую доску. Шепот пятился назад, пока не растворился среди деревьев. Никто так и не выстрелил, хотя могли бы, зная, что их крутильщик педалей уже в безопасности. Шепот понадеялся, что его проникновенная речь сыграла не последнюю роль в этой пацифистской сценке.

Он вернулся к отряду. Ника растопила топку парового котла дровами и уже собиралась забросить в него резанные покрышки.

— Тебя не было больше двух часов. — Заметила она. — Мы уже собирались уезжать.

— Простите дамы, вступил в дискуссию с представителями местной общественности. — Пошутил Шепот.

— В смысле? — Таша не поверила, что напарник кого-то встретил.

Шепот вкратце рассказал о встреченной им засаде и своей миссионерской роли.

— А ты очень смелый. — Оценивающе произнесла Ника. — Нам, что теперь можно ехать напрямую?

— Не думаю. Этим парням понадобится время, чтобы осознать мои слова. Думаю, наша машина им сейчас нужнее, чем мои лекции, поэтому лучше объехать их стороной.

На том и порешили. Разогретый пар вновь взялся за узлы машины, наполнив лес лязгающим шумом. Объезд не занял много времени. В этих местах было много деревень и дорог соединяющих их. Засаду объехали стороной и направились дальше. В этот день планы сделать большой переход были грандиозными. Ехать собирались весь день, остановившись только на пополнение топлива и воды.

Так и получилось. Никто не помешал планам и не встретился по пути. К вечеру пошел мелкий дождь, подарив долгожданную свежесть. На ночевку встали у реки, искупались перед сном и запаслись водой. Шепот в свою смену наловил двух жирных карпов на острогу, приманивая их светом. Завтрак начался с отличной ухи и уверенности, что и дальше пойдем все как надо.

Так и было до второй половины дня. Паровая машина неутомимо везла путников вперед, но потом один из манометров начал показывать снижение давления. Упала тяга. Машина проехала еще два часа, а потом выпустила мощный клуб пара, брызги кипятка во все стороны и замерла. Пришлось ее бросить и снова идти пешком, сожалея о том грузе, который находился в кузове. Едва хватило сил укатить ее с дороги и спрятать в лесу. На дороге оставили метки, надеясь когда-нибудь вернуться с теми, кто сможет отремонтировать ее.

Согласно атласу, который наши в машине, они были уже у цели своего путешествия. К вечеру в лучах закатного солнца на горизонте появились очертания огромного здания элеватора.

Глава 13

Глава 13

Как ни пытался Славка проникнуться сочувствием к новообернувшемуся человеку, ничего не получалось. Не видел он еще в нем своего. Дело было, скорее всего, в том, что Иван еще сам не осознал случившихся изменений и вел себя, как типичный трус. В его голосе то и дело пробивались приказные нотки. Он пытался отправить Славку то на разведку, то найти ему чего-нибудь поесть. В какой-то момент командир отряда беглецов не выдержал и звонко ударил того кулаком в лицо. Удар оказался для Ивана настолько неожиданным, что он сел на землю и минуту пребывал в ступоре, не понимая, как можно было его ударить «ни за что».

— Ты можешь идти молча? — Пригрозил ему Славка. — Слышишь, собаки лают? Это по нашу душу, и твою тоже. Вставай, пошли.

Он дернул за ворот куртки вверх, заставляя Ивана подняться. Собаки были рядом и возможно почувствовали их запах, как-то они неожиданно стали лаять в один голос. Побитый паренек встал на ноги, продолжая держаться за место ушиба. Славка махнул ему головой, призывая следовать за собой. Иван медленно кивнул, будто понял.

Они немного заблудились. Отметины, которые должны были оставлять приятели Славки, больше на глаза не попадались. Их командира это особо не напугало, потому что он научился немного ориентироваться в лесу. Если бы не погоня и ноющая обуза в виде свежеобернувшегося Ивана, он бы уже давно нашел своих товарищей.

А тот будто специально пытался сделать так, чтобы разозлить Славку. Спотыкался, падал, ругался, проклиная всё и всех. Когда он в очередной раз наступил на ветку, которую нельзя было не заметить, и хрустнул ее на половину леса, Славка не выдержал.

— Ты почему под ноги не смотришь ду…

Такой подлости он не ждал даже от необернувшегося. Иван схватил толстую ветку, на которую наступил и ударил с приличным замахом Славку по голове. Командир беглецов упал, как подкошенный.

— Сюда! Сюда! — Заорал Иван. — Я поймал его! Скорее сюда!

Он понял, что никогда не сможет стать одним из тварей. Слишком далеки они были морально друг от друга, а после того, как тот посмел ударить его, то и вовсе между ними образовалась пропасть. Иван решил, что пойманный им беглец вполне сможет стать смягчающим обстоятельством в его ситуации. Он даже придумал, каким образом остаться среди «нормальных» людей, решив предложить Борису создать отряд из таких как он, для поиска беглецов. Решение показалось ему здравым. Обернувшиеся, но сохранившие верность людям, могли бы значительно облегчить процесс поиска в труднодоступных местах.

На всякий случай, чтобы собаки не задрали его, Иван забрался на дерево. Лай приближался. Через полминуты на полянку выбежали две собаки и направились прямо к лежащему на земле пареньку. Встали рядом и принялись громко брехать. Вскоре показались двое, Марат и Митохондрий. Выглядели они странно, словно пьяные, качались из стороны в сторону и спотыкались.

— Я поймал его! — Выкрикнул Иван.

Марат дернул головой в сторону голоса и поднял ружье.

— Ты где? — Спросил он заплетающимся языком.

— Я на дереве. Я из команды Бориса, вы меня видели.

— А зачем ты…, а как ты…, фуух, слезай, придурок, я на тебя посмотрю.

— А собак уберите. — Попросил Иван.

— Жучка, Найда, ко мне. — Марат кое-как свистнул, призывая собак.

Животные подчинились, отбежали от Славки и заняли место подле людей. Иван слез с дерева и потупив взор, направился в сторону Марата и Митохондрия, с трудом державшихся на ногах.

— А чего это ты в землю пялишься, как девчонка перед брачной ночью? — Подозрительно спросил Марат. — Или ты…, а ну стоять.

Он направил ружье на Ивана.

— Я нечаянно обернулся. — Жалобным голосом произнес Иван. — Когда в городе началась перестрелка. Ночью сбежал от Бориса, потому что он обещал отправить меня к тварям или пристрелить. Потом заблудился в лесу и встретил этого, он главный у беглых. Не хочу быть одним из них, хочу ловить их и возвращать назад. — Иван чуть было не поднял голову, чтобы узнать реакцию Марата, но наткнулся на ствол оружия.

— Не вздумай, сучонок, голову вниз. Знаю я эти ваши проделки. Думаешь, поверю? Ага, держи карман шире. Хочешь сказать, что никто так хорошо не поймает тварь, как другая тварь? — Марат пьяно заржал. — Оох, призраки появляются, надо возвращаться, а то не успеем. Митохондрий, ты как?

— А, хм, сплю. — Напарник крепко держался за ствол молодой березки и постоянно ронял голову.

— Ясно, значит, тело нести не станешь. Давай, малец, хватай свой трофей и дуй за нами. — Приказал Марат Ивану.

— А что вы со мной сделаете?

— Пока ничего. Отдадим вашему одноухому гончему, пусть сам разбирается.

— Спасибо. — Ивана такой расклад устраивал.

Он подошел к Славке, взял его за руку, подлез под него и закинул себе на спину. Тощий паренек весил, как ребенок. Митохондрий встал позади Ивана, а Марат перед ним. Отдал собакам приказ возвращаться домой и последовал за ними быстрым, но неуверенным шагом. Дорога оказалась совсем близко. Повозка с генератором появилась на ней спустя четверть часа. Двое обернувшихся босых подростков тащили ее в упряжке, остальные члены команды бежали рядом.

Марат отдал распоряжение подчиненным и свалился под «тень» защитного зонтика без сил. Рядом с ним привалился Митохондрий. Иван скинул со спины Славку и уложил его на заросшей травой обочине. Паренек пришел в себя. Застонал и приложил руку к голове.

— Больно. — Произнес он и открыл глаза.

Ему понадобилось время, чтобы понять, где он оказался.

— Ты дебил. — Резко бросил он в сторону Ивана, за что получил от того ногой под ребра.

— Еще посмотрим, кто из нас дебил, тварь. — Иван, конечно же, переживал за свой предательский поступок, и это только распаляло его ненависть к обращенному подростку.

— Ты тоже тварь, и не надейся на снисхождение. Тебе среди трусов больше нет места.

— Заткнись! — Иван снова пнул Славку.

Командир беглецов замолчал, осознав, что ничем хорошим пререкания с агрессивным идиотом не закончатся. Он корил себя за глупый поступок, закончившийся для него так печально. Славка по наивности считал, что спасает заблудившегося человека, что он обернувшийся, который однозначно на его стороне. А вышло совсем не так. Жизнь с Иваном обошлась жестоко, а он пытался еще большей жесткостью и изворотливостью заслужить себе иную судьбу, чем ту, которая его ждала. Славка понимал, что напуганным пареньком двигал страх, а не голос разума.

Вскоре на дороге послышался лай собак, топот ног и голоса. На дороге показались два экипажа и десяток людей, необращенных и их рабов. Славка внутренне напрягся, понимая, что его не ждет ничего хорошего. Иван, увидев бывших товарищей, сломя голову бросился им навстречу. Его осадил одноухий мужчина, направив оружие.

— Стоять, тварь. В землю смотреть. — Приказал он грубым безапелляционным тоном. — Как ты тут оказался? Тебя поймали?

— Нет. Это я поймал главного у беглецов и принес его. Вон он лежит на обочине. Идите проверьте.

— Сговорился, наверное, с тварями. — Одноухий завертел головой, ожидая подвоха со стороны леса.

— Ни с кем я не сговаривался. Он хотел взять меня к себе, но я не пошел. Я не один из них, я другой. Возьмите меня в отряд, я буду охотиться на тварей там, куда вам не забраться. — Чуть ли не плача попросился Иван.

— Ого, твари уже начали делать нам деловые предложения. Хорошим ты был человеком Иван, но глупым. Не понимаешь, что нет такой должности у людей, на которую можно взять такого, как ты. Даже охотником.

— Почему? — Слезы брызнули из глаз паренька. — Я же хорошее дело предлагаю.

— Потому что любой отряд из тварей, это отряд организованных людей, которые шлясь по лесам, придут к мнению, а нахрена нам ловить других тварей, работая на людей, когда можно спрятаться где угодно и жить в свое удовольствие. Ты еще молод и держишься за мамкину юбку, потому тебе так хочется вернуться, но ты больше не один из нас и вернуться не сможешь. Иди, вставай в упряжку, сделаем вид, что никакого побега не было.

— Но Борис, я же поймал одного из них. — Плаксиво напомнил Иван.

— Натура у тебя предательская Ванька. Бежать надо было без оглядки, а так ты только убедил меня в том, что ты с гнильцой и тебе точно нет места среди нас, кроме, как в качестве раба. Запрягайся. — Одноухий Борис махнул стволом автомата в направлении повозки.

Иван на полусогнутых, понуро пошел туда, куда ему указывали. Встал он рядом Игнатом, одарившем его презрительной улыбкой.

— Ну, ты и урод. — Процедил он сквозь зубы.

— Отвали. — Иван отвернулся от Игната в сторону.

— Эй, а что ваш начальник дрыхнет белым днем? — Спросил Борис у оставшихся бодрствовать подчиненных Марата.

— Он накурился и всю ночь бегал по лесу, в поисках беглецов. Устал.

— Вижу, не безрезультатно, хотя это и не его заслуга. А этот, беглец, в состоянии говорить?

— Вроде. Глазами водит.

— Дайте-ка мне с ним пообщаться.

Борис направился к Славке. Игнат тронул повозку с места, чтобы начальник не вышел из-под влияния зонтика. Подойдя ближе, он узнал Славку. Они пару раз работали в одной упряжке, но лично не особо общались. Игнат считал его слишком злым и исполнительным и немого побаивался. Борис встал рядом с подростком.

— А ну-ка, тварь, повернись к лесу передом ко мне задом, поговорить хочу. — Для пущей убедительности поддел его под ребра твердым носком ботинка.

Славка сел, повернувшись к Борису спиной.

— Где остальные? — Спросил одноухий Борис.

— Не знаю. Мы ночью потерялись. — Ответил беглец.

— Врет он всё! — Выкрикнул Иван. — Он специально отстал, а потом собирался найти своих по отметкам.

— Вот, твой друг не даст тебе соврать. — Мерзко засмеялся Борис. — Таких друзей, как Иван и врагов не надо. А что ты хотел, отстав от них?

— Сбить вас со следа. Позволить им уйти, как можно дальше. — Соврал Славка.

— Тааак, это похоже на правду. А куда вы так спешите? Кто и зачем организовал побег и задает вам маршрут? Вы же не просто сбежали, это даже мне понятно, человеку, поймавшему не один десяток таких тварей, как ты. Мой антирекорд по поиску тварей это трое суток. Был один такой одаренный парень, который заставил меня погоняться, но мы идем за вами уже больше недели и потеряли кучу народа. Это самая ужасная погоня из всех. Кто вами управляет? — Борис нагнулся к Славке.

— Никто. Мы просто пытаемся убежать. 13.1

— Врешь. — Спокойным тоном, от которого по телу беглеца пробежали мурашки, произнес Борис. — Мне из лагеря передали, что ты слышишь голос, который говорит тебе, что делать.

— Это неправда. Я не слышу никакого голоса. — Славка повысил голос для пущей убедительности.

— Я тоже считаю, что это звучит идиотски, но мое начальство иного мнения. Они люди с широким кругозором и свободой мысли, и верят, что такое возможно. Ладно, насчет голоса мне неинтересно, скажи, как догнать твоих товарищей и всё.

— Не знаю. — Славка пожал плечами.

Борис ухмыльнулся, поставил ствол автомата позади и чуть левее головы Славки и выстрелил. Подросток с перепугу, решив, что выстрелили в него, упал вперед, потом вскочил с полными безумного страха глазами. Борис громко заржал, ухватившись руками за живот. И тут Славка услышал голос.

— Это Максим, буду краток. Впереди, через тридцать километров будет элеватор, прямо у дороги, там вас будут ждать люди, которые вышли навстречу. Приготовься бежать ночью, я попытаюсь заморочить охрану, чтобы до утра тебя не хватились. Твои товарищи ждут тебя у старой водонапорной башни, которую можно увидеть с дороги через десять километров, там будет перекресток и несколько домов. Старайся сегодня никого не злить, отвечай на все вопросы и делай вид, что крайне напуган и хочешь жить.

— Эй, ты с катушек съехал? — Выкрикнул Борис, заметив странный ступор подростка.

— Бывай Славка и береги себя. — Попрощался голос Максима.

— Ладно. — Славка ответил ему вслух.

— Ты оглох? Ты не слышал моего вопроса? — Не унимался одноухий гончий.

— У меня в ушах звенит. Я ничего не слышу. — Правдоподобно изображая глухого ответил подросток.

— А нам такие нужнее. — Засмеялся Борис. — Иди к своим, и не вздумай бузить, в следующий раз я мимо твоего затылка стрелять не стану.

Славка поплелся к товарищам с невольничьего рынка. Подошел к повозке, которой управлял Игнат.

— Здорово. — Поздоровался Славка и протянул руку.

— Здорово. — Игнат нехотя пожал ее.

— Мы не специально убежали. Машина с Жареным перевернулась с горки, и он исчез. Что нам оставалось?

— Я понимаю, сам бы поступил точно так же. Мы на вас зла не держим, но бегать за вами задрались не слабо. Я уже не меньше трусов хочу, чтобы вас поймали. — Произнес Игнат.

Славка посмотрел на демонстративно отвернувшегося Ивана.

— Я и сам устал, сдался бы и так, но этот урод решил лизнуть одноухого Бориса в задницу и сдать меня.

Иван не обернулся, но желваки на скулах заходили, выдав состояние.

— Он Валерку на расстрел выводил. — Сообщил Игнат.

— Я не знал, что Борис хочет его убить. — Буркнул Иван.

— Знал бы я, что ты такой урод придушил бы тебя в лесу. — Славка потер кулаки. — А ты не знаешь, что с парнем, который жил на крыше большого дома. Я слышал выстрелы в городе?

— Кажется, убили. Никто не проверял. Он исчез и больше не стрелял. А вы его знали?

— Видели издалека. — Славка не стал уточнять, чтобы Иван не подбил Бориса проверить факт смерти Игоря.

Одноухий Борис спустил собак, чтобы они взяли след, а сам велел разбить привал. Игната и еще пару рабов отправил за сухими ветками, чтобы развести огонь. Дым костра смешанный с запахом готовящейся еды вызвал у Славки голодные спазмы. Он жутко хотел есть и больше ни о чем не мог думать.

— Нас днем не кормят. — Игнат услышал, как желудок беглеца издает трели на разные лады. — Только утром и перед сном. Борис говорит, что еда делает нас сонливыми.

Славка вздохнул, лег в тень повозки и попытался уснуть, чтобы заглушить голод. Проснулся он от дикого лая. Собаки Бориса и Марата что-то не поделили между собой и брехали друг на друга с пеной у рта. Марат уже не спал и пытался перекричать их, чтобы его услышал Борис.

— Казни его, чтобы я видел, иначе расскажу своим, что вы покрываете тварей и что-то мутите вместе с ними.

— У нас не принято казнить беглецов по-тихому. Это должен быть показательный процесс. Я могу грохнуть его только при попытке побега. — Ответил ему Борис.

Марат попытался миновать барьер из собак, но они не дали ему пройти на чужую территорию.

— Эй, ты, сходи в лес, принеси дров. — Выкрикнул Марат, обращаясь к Славке.

Командир беглецов не слышал предыстории спора между двумя вожаками, но решил, что он стал в нем камнем преткновения. Марат провоцировал его, чтобы пустить пулю в спину, якобы за попытку побега. Славка спрятался за повозку, чтобы Марат не смог прицелиться, если решит убить его.

— Какого хрена ты пытаешься решать по-своему? — Возмутился Борис и нервно потеребил рукоятку автомата.

— Я пытаюсь вообще хоть что-то решать, потому что вы бежите, как тупые овцы который день, а результата ноль. Вернее, он отрицательный. Единственного беглеца поймал я, а у вас только потери.

— Слышь ты… — Борис побагровел и на время потерял дар речи. — Не ты его поймал, а мой человек.

— Не человек, а тварь. — Брызжа пеной, поправил его Марат. — И вернул его мне, а не вам.

— А у нас даже твари лучше, чем у вас люди. — Бориса трясло.

Многие знали его в таком состоянии и были готовы к всплеску неконтролируемой ярости.

— А я уже догадался, что у вас с тварями свои дела, потому и манерничаете. Будь уверен, я этого просто так не оставлю. Давно пора вашу общину разогнать и заселить ее нормальными людьми.

Марат сделал неловкое движение, будто собирался поправить оружие, висящее на ремне через плечо. Одноухому Борису только это и надо было. Он выстрелил в зарвавшегося командира поисковиков соседней общины. Пуля угодила Марату в правую сторону груди под ключицу. Его крутануло прямо на повозку грудью. Он ухватился за ее борт, чтобы не упасть. Вторая пуля вошла ему в затылок.

Митохондрий, трущий спросонья глаза, вскочил, но две стрелы, одна в живот, другая в голову, остановили его порыв. Борис и его напарник добили из автоматов остальных бойцов Марата, а потом взялись за покорных рабов, сгрудившихся кучкой, как овцы. Для Славки, повидавшего многое и ко многому готового, это выглядело чересчур бесчеловечно. Он окинул взглядом остальных, думая, что сейчас отличный момент для побега, но никто не проявил и капли желания сбежать. Только Иван, зная его, был готов схватить и удержать Славку при первых попытках бегства.

— Слыхали? — Одноухий Борис поддел труп Марата носком и перевернул. — Он грозил нашей общине войной. Выходит, нам враги не только твари, но и люди, которые завидуют.

Напарники Бориса собрали оружие с убитых бойцов. Оставшиеся без хозяев собаки, напуганные стрельбой, примолкли и косо смотрели на людей.

— Слышь, ты, любитель побегать, иди сюда.

Славка понял, что это про него. Вышел из-за повозки и медленно направился к Борису.

— Живее, сука! — Прикрикнул на него одноухий. — В качестве наказания будешь тянуть повозку один. — Я буду всегда рядом, так что не вздумай глупить. Усек?

— Да. — Славка привычным движением накинул на плечи упряжь.

— Короче, народ, гипотеза гибели отряда наших коллег такая. Генератор сломался, и они исчезли, а их твари были убиты при попытке бегства. Генератор потом прострелим перед возвращением, типа нашли и решили на запчасти домой вернуть. — Пояснил успокоившийся Борис. — В наших интересах молчать, потому что с этой общиной, если он заподозрят нас в убийстве, могут начаться ненужные тёрки. Они уже давно на нас зуб точат, не пойму за что.

— Твари проболтаются. — Предположил один из напарников. — Им нет смысла молчать, а их обязательно спросят. Ситуация-то непростая.

— Я придумаю что-нибудь. — Пообещал Борис. — Может, и их грохнем в конце, а Ванька на себя все возьмет. Скажет, от обиды сделал, что обернулся. Сделаешь, Иван? — Борис насмешливо обернулся к бывшему напарнику.

Пацаненка трясло. Он еще не отошел от недавнего убийства, а тут еще его хотели втравить в авантюру и сделать виноватым. Но он все равно согласно кивнул головой.

— Ну, вот, кажется, одну проблему решили. Фуух, — Борис потряс ворот рубахи, проветривая грудь. — Даже дышать стало легче без этого Марата. Надо трупы с дороги в лес убрать, зверью на съедение.

Через полчаса дорога была очищена от мертвых и даже следов их крови. Появившееся над дорогой воронье, неведомо как почуявшее добычу, закружилось над деревьями, обозначив и остальному лесному зверью, питающемуся падалью, расположение трупов. Одноухий Борис с довольной миной оценил способность природы устранять нежелательные следы его преступлений и бодро зашагал по дороге.

Славка привычно, будто и не было этих десяти дней свободы, стронул с места повозку. На удивление, ее ход оказался намного легче тех, которые использовались в его общине. Он отошел в сторону, чтобы пропустить вперед остальных, а самому встать замыкающим.

— Эй ты, беглый, вперед становись. — Приказал Борис. — По тебе будем скорость держать. За тобой глаз и глаз нужен.

Славка безропотно согласился. Наклонился вперед, чтобы инерцией помогать разогнать повозку и в склоненном состоянии набрал крейсерскую скорость. Вся колонна перешла на легкий бег. События дня под физической нагрузкой отошли на второй план. Как бывало и раньше, сознание перешло в состояние, похожее на легкий сон. Всё, что проносилось пред глазами, не имело значения. Организм берег себя, сократив мыслительную деятельность до уровня какого-нибудь животного.

Только вертящаяся по сторонам голова одноухого Бориса не давала Славке окончательно провалиться в транс. Главный гончий проявлял беспокойство, передающееся и ему. Постепенно до Славки дошло, что Борис ждет нападения, решив, что его товарищи решат отбить своего командира. Даже он не мог поверить в подобную смелость своих друзей.

Прошло два часа непрерывного бега по извилистой дороге. Дважды приходилось подниматься в затяжной подъем, теряя силы. Тут Славка почувствовал огромную разницу, когда в экипаже всего один человек. Легкие рвало в кровь нагрузкой, перед глазами бегали радужные круги, хотелось упасть на горячий асфальт и умереть. Борис отходил его плеткой по спине, пугая при этом смертью, но Славке было плевать на боль и угрозы. В моменты смертельной усталости он не чувствовал себя живым. 13.2

Потом дорога пошла под уклон и вскоре показалась башня, о которой предупреждал Максим. Славка к тому времени успел немного набраться сил и придти в себя, появление ориентира помогло ему собраться с духом. Он смотрел на башню, пытаясь разглядеть на ней кого-нибудь из своих товарищей, и боялся, что собаки, почуяв беглецов, приведут гончих к ней. Однако не собачий нюх, а наблюдательность и интуиция Бориса заставила его сделать привал напротив башни.

Большую дорогу, по которой ни шли, пересекала более узкая дорога. В углах перекрестка сохранились здания придорожных заведений и заправки. Некоторые находились в почти полностью разрушенном состоянии, а некоторые лишились только крыши. Судя по черным закопченным следам на стенах, здесь бушевал сильный пожар. Асфальт на перекрестке выщербился и начал зарастать молодой порослью.

— Так, други, — Борис поставил руки в боки, — дилемма, куда теперь идти? — Он подошел к Славке и наклонился. — Ты ведь знаешь, куда нам надо?

Славка сделал вид, что сильно напуган и просто повертел головой из стороны в сторону.

— Не верю. — Борис дал ему подзатыльник, от которого подросток чуть не упал.

Однако Борис прекратил экзекуцию. Вынул из своей сумки карту, перерисованную карандашом на бумагу плохого качества. Повертел ее перед собой, потом повел пальцем по жирной линии, означавшей дорогу, по которой они шли. Он никак не мог выбрать между двумя перекрестками, долго переставлял пальцы и смотрел по сторонам и всё же остановился на одном из них.

— Кажется, этот. Надо же, откуда вы могли знать, что в этих местах почти никто не живет? — Борис отметил, что местность бедна на «точки Лагранжа» и выбор ее беглецами выглядел преднамеренным.

— Мы просто бежали. — Тихо произнес Славка.

— Неубедительно. Ванька! — Позвал он обернувшегося напарника.

Иван с готовностью подбежал к нему и замер, как пес, только смотрел в землю, а не в глаза.

— Дам тебе возможность вернуть себе доброе имя. — Провокационно произнес Борис. — Возьми автомат и двух собак, прочеши местность в округе на три километра от перекрестка. Справишься?

— Запросто. — Ивана аж передернуло от радости.

Борис сунул ему в руки трофейный автомат и по-товарищески постучал по плечу.

— Встанем на привал здесь. Будем ждать до утра. Не придешь, посчитаю беглецом. Найдешь следы или приведешь беглецов, доброе имя гарантирую. Возможно, с тебя у нас пойдет отсчет новой службе, если докажешь ее необходимость.

— Я конечно… я запросто… обещаю, найду и приведу. — Ивана корчило в благодарном экстазе.

Борис ухмыльнулся. Подозвал двух собак и перепоручил их новому хозяину.

— С башни начинай. — Посоветовал ему Борис. — Классное место для наблюдения.

— Хорошо. — Иван пританцовывал на месте от нетерпения.

— Вперед!

Свежеобернувшийся напарник побежал быстрее собак. Славка посмотрел ему вслед с презрением, но пониманием. У парня была семья, значившая для него многое, и потому он так желал вернуться к ней и ко всему, что у него было, любыми путями. Желание оставить по возможности все как есть затмевало здравый смысл и оттягивало момент жуткого разочарования. Славка видел в судьбе Ивана только трагедию в любом варианте ее исполнения.

Борис бросил на Славку любопытствующий взгляд, будто хотел убедиться, что отправленный им гончий пошел именно в том направлении, в котором прятались его товарищи. Можно было подумать, что у одноухого руководителя поискового отряда есть свой советник по типу голоса Максима. Это многое бы могло объяснить, кроме одного, необращенный никак не смог вы связаться с теми, кто адаптировался к черному спектру.

Славка дождался, когда Борис отвернется, поднял руки вверх и скрестил их, чтобы дать возможность понять своим товарищам, если они сейчас смотрят на него, что надо бежать. Даже под страхом смерти он поступил бы так же, пожертвовав собой ради спасения остальных. Кажется, его жест не заметил никто из трусов. Они смотрели вслед Ивану, бегущему наперегонки с собаками.

— Ты не побоялся дать ему оружие? — Спросил один из напарников Бориса.

— В нем нет патронов. Если этот дурень окажется тем, за кого я его принимаю, то он не догадается это проверить. — Борис заржал. — Я еще и боек из него вытащил. Он парень ретивый, загрызет если надо и без автомата.

— Видать труханул серьезно. Я его понимаю, не хотел бы оказаться на его месте. — Произнес один из соратников Бориса с тугим луком из многослойной древесины.

— Ты видел, как это легко получается? Каждый из нас может оказаться на его месте. В отношении себя скажу, стреляйте на месте, если обернусь. Таким домой ни за что возвращаться не стану. Все должны знать, что Борис — охотник на тварей, как жил, так и умер, без страха и сожаления. — Борис, больше всех впечатленный своей речью, осмотрел команду и остановился на Игнате. — Что стоишь, урод, бегом в лес за дровами.

Через четверть часа в центре лагеря разгорелся костер. Славка не сводил глаз с того места, куда убежал Иван. Все ждал, когда раздастся выстрел из дробовика. Пока что доносился только собачий лай и тот вскоре затих из-за большой дальности. Ему хотелось верить, что товарищи вовремя убежали, правильно поняв его предупреждение.

Начало вечереть. Потянуло прохладой. Из леса полетели рои мошкары. Подручные Бориса бросили в костер несколько стеблей зеленой полыни, от которой пополз густой белый дым, распугивающий насекомых. Славка, помня просьбу Максима, сидел смирно, в стороне от всех, даже от обращенных, которые делали вид, что тоже не рады его обществу. Их можно было понять, они видели за последнее время слишком много смертей. Любое подозрение в сочувствии беглецу могло стоить жизни.

Поэтому Славка сидел в стороне, смиренно принимая назойливость насекомых и морально возвышаясь над всем, что происходило. Он чувствовал себя свободной личностью, а людей вокруг, боящихся свободы больше всего на свете. Славка и прежде чувствовал в себе стрежень, а побег только закалил его и убедил, что даже ничтожная надежда на обретение свободы стоила того, чтобы ею воспользоваться.

Ему было интересно посмотреть на Ивана вернувшегося ни с чем. А в том, что тот вернется, вместо того, чтобы бежать сломя голову подальше от своих бывших коллег, он не сомневался. Иван был из тех людей, кто мог жить только в коллективе единомышленников, даже творя аморальное, он находил в этом единении себе оправдание. Исторгнутый из коллектива он сразу становился никем, без целей, без смысла, без жизненных сил. У него не было скелета, только внешняя клетка, за прутья которой он цеплялся, чтобы не упасть и не превратиться в бесформенную массу.

Из леса, как будто не за башней, раздался одиночный выстрел. Славка сразу его узнал. Это была двустволка. Вся команда гончих вскочила и кинулась за оружием. Борис бросил на Славку быстрый взгляд, то тот сидел неподвижно, обсасывая стебель мятлика. Чужой выстрел напугал людей Бориса. Они засуетились, начали заливать костер и прятаться за повозками.

— Крутите активнее, твари! — Выкрикнул Борис на своих рабов, засыпающих от усталости у повозок с генераторами. — Прикройте телеги ветками!

Славка не пошевелился, решив, что его команды Бориса не касаются, так как он на особом положении и любое его движение может расцениваться, как попытка бегства. Невольники, бегающие к лесу за ветками, смотрели на него, как на человека, который позволяет себе слишком много, но упрекнуть не смели. Славка отворачивался, когда они пытались передать возмущение его поведением взглядом. Он ждал темноты, помня обещание Максима устроить побег, и даже лег в траву, чтобы ждать было легче.

Неожиданно он услышал голос Бориса.

— Это друганы беглого шмаляют. Привяжите пленника к повозке, лицом в ту сторону, — он указал направление в сторону башни. — Пусть видят, что он у нас в заложниках.

Славку грубо подхватили двое. Грубо придерживая голову, чтобы он не мог ее поднять, приставили к борту повозки и привязали к нему спиной. Чего они хотели этим показать, Славка не понял. Вряд ли бы кто решился напасть на вооруженный лагерь. Ему показалось, что Борис с товарищами просто испугались, что у трусов появилось огнестрельное оружие, которое они считали своим неотъемлемым правом, дающим преимущество.

Иван вернулся с одной собакой, уставший и напуганный.

— Что, не поймал? — Посмеялся над ним Борис.

— У них ружьё.

— Ну, что ж, раз ты не справился, то иди, крути генератор.

Иван бросил на обращенных злобный взгляд, виня их во всех своих несчастьях.

Славка и простоял до самой темноты, не имея возможности отогнать от себя мошкару, которая наглела все сильнее и только тихая злоба помогала ему справиться с этим испытанием. Борис, пригнувшись, перемещался между повозками, высматривая угрозы.

— Как стоится? — Спросил он у Славки, после очередной пробежки в полной темноте.

— Я не знаю. — Ответил пленник.

— Грохнул бы тебя и дело с концом, но кажется мне, ты знаешь больше, чем говоришь. А не говоришь ты вообще ничего, так что надо сдать тебя тем, кто разговорит. А уж поверь мне, старому садисту, в сравнении с ними, я настоящий ангел.

— Если бы вы нас не боялись, то и не было бы нужды в этом противостоянии. — Ответил Славка, набравшись смелости.

— Чего? Кто тебя боится, тварь?

— Вы.

Откуда-то из темноты Славке прилетел в лицо тяжелый удар кулаком. Перед глазами вспыхнуло, потом мир погрузился во тьму. Он упал на колени и повис корпусом вперед, задержавшись на привязанных к бортам телеги руках.

— Это ты меня боишься, тварь. — Выругался Борис, потирая ушибленный кулак.

Любое нетрадиционное состояние организма помогало Славке общаться с Максимом. В этот раз он не просто его услышал, но и увидел. Максим не был человеком, он напоминал красное сияние или субстанцию, похожую на огонь, но не пропадающий без подпитки горючим. От него к Славке потянулись светящиеся щупальца. Он ощутил их прикосновение. Оно было приятным, похожим на питье прохладной воды из родника в жаркий день. Сознание свежело, а тело набиралось силой.

— Я сделаю твоего двойника. Его можно будет принять за тебя только в темноте. Попробуй развязаться и уходи. Не шуми и не пытайся сделать что-то лишнее. Я попробую усыпить бдительность часовых, но ты особо на это не надейся. Ребята ждут тебя на втором километре отсюда по широкой дороге. Ори жабой, как и обещал, тогда не подстрелят. Давай, все зависит от тебя.

Славка резко пришел в себя. Ощущал он себя так, будто мышцы налились невероятной силой, а рассудок кристальной ясностью. Он пошевелил руками и понял, как устроен узел. Вывернул пальцы и попытался его ослабить. Дерево борта предательски заскрипело. Собаки недовольно зарычали. Славка стал осторожнее и через минуту освободил правую руку. Развернулся и освободил левую. Он был свободен. Сделал шаг вперед. Собаки проигнорировали его, часовой не окликнул. Тогда он медленно двинулся прочь, переставляя ноги с небольшим проскальзыванием, чтобы не хрустнуть веткой.

Выбрался на дорогу и пошел по ней быстрее, а метров через двести сорвался на бег и все равно старался ставить ноги на носок, чтобы не топать. Как он определил два километра, Славка не понял. Наверное, интуитивно. Первый раз он осторожно и тихо попытался изобразить трель жабы. Никакого отзыва. Потом громче, и, о чудо, ему ответили. Он направился в сторону ответного крика, зная, что так умел свистеть только Жора.

Глава 14

Глава 14

Силосные башни, в которых до апокалипсиса люди сушили зерно для хранения, снаружи и внутри сохранились в неплохом состоянии. Видно, что строили их с приличным запасом прочности на многие десятилетия. Внутри башен сильно пахло пылью, затхлостью и крысами. Следы их присутствия имелись на всех поверхностях в виде черных «зернышек» экскрементов.

Команда Ники, прежде чем забраться на самый верх, исследовала окрестности вокруг элеватора, чтобы найти признаки появления здесь беглых мальчишек. Ничего похожего на следы людей увидеть не удалось. Граффити на стенах были оставлены еще той молодежью, бесившейся «с жиру», несогласной и протестующей против всего, либо пытающейся продемонстрировать свою исключительность приверженностью различным неординарным течениям во многих сферах жизни.

У стен элеватора стояли два грузовика с прицепами, от старости севших на диски. В их кузовах колосилась плохенькая рожь, питающаяся собственными останками. Машины, обрастающие зеленью, выглядели необычно, но аллегорично, изображая наступившую эпоху, растения поедали рукотворные вещи. Вокруг грузовиков тоже колосилась рожь, но уже более буйная. Ника сорвала несколько колосков и выпотрошила из них мягкие зернышки молочно-восковой спелости. Закинула в рот и начала жевать.

— Меня мама научила делать жвачку из зерна. — Пояснила она. — Не надо глотать и скоро во рту образуется мягкая штучка из клейковины, которую можно долго жевать.

— Я жевала настоящую жвачку. — Призналась Таша. — Меня угощали, когда я маленькой была. — Девушка закрыла глаза, отправившись мысленно в воспоминания. — Она была такой ароматной. Я год жевала, прятала, чтобы никто не отобрал, а потом ее съел Мухтар.

— Я бы сам съел Мухтара за это. — Шепоту стало обидно за жвачку. Все-таки то, что сейчас не умели делать, ценилось очень дорого.

— А так потом и случилось, но я была против этого. Он был очень умным.

Таша вздохнула, передав череду вздохов каждому члену отряда. У всех имелся повод повздыхать о чем-то своем, оставшемся в прошлом. Ника посмотрела вверх, на самую высокую прямоугольную башню элеватора.

— Надо бы забраться на нее, осмотреться. — Предложила она.

— Раз надо, значит надо. — С готовностью согласился Шепот.

Металлическая лестница, идущая от основания рабочей башни до самого верха, изрядно поржавела. Первым на нее смело ступил Шепот.

— Вместе на один пролет не становитесь. Там где меня выдержит, вам и подавно. — Распорядился он.

Ника с Ташей приняли его джентльменский поступок, как должное. Шепот бодро стартовал вверх. Лестница загудела под ним и опасно завибрировала.

— Медленнее. — Попросила Ника.

Шепот уже и сам понял, что старое ржавое железо может не выдержать бодрый темп. Сбавил ход и стал не спеша, но через ступеньку, подниматься выше. Следующей на лестницу забралась Таша, потом Ника. Подъем занял относительно много времени. Но больше отнял сил. Оказалось, что для преодоления вертикальных высот требуется очень много здоровья. Пот застилал лицо, а дыхания не хватало. Шепот уже мечтал расстаться с арбалетом на половине подъема, но Ника запретила ему. Не хватало еще остаться без оружия, к которому имелось достаточное количество боеприпасов.

Таша спрятала «снайперку» внизу, она была слишком тяжелой, и на нее не осталось патронов, но скрутила прицел, чтобы с его помощью рассмотреть окрестности. Шепот перешел с лестницы на крышу силосных башен, засиженную голубями, и осмотрелся. Вид на округу открывался захватывающий дух. Благодаря высоте и ветру создавалось ощущение парения над землей. Таша встала рядом и восторженно замерла.

— Красиво. — Произнесла Ника, успевшая незаметно подойти к остальным. — И совсем не похоже на вымерший мир.

Она имела в виду вымершее человечество, которое не жило в этих краях. С вершины элеватора открывался вид на поселок, который издалека выглядел, как жилой. Виднелась стела на въезде, высокие здания, нитка железной дороги со столбами вдоль нее и автомобильный виадук поверх. При достаточном воображении легко было наделить эту картину человеческой активностью, если только не смотреть вниз, на обросшие ржаной «бородой» грузовики.

— А я бы осталась ночевать на этой крыше. — Призналась Ника. — Сюда бесшумно не забраться и далеко видно.

— Ага, только бы со сна в туалет не сорваться. — Таша отошла от края, испытав кратковременный приступ боязни высоты.

— Согласен с Никой, лучшего места для ночевки у нас не было с самого начала вылазки. Если пойдет дождь, можно забраться под крышу. Думаю, на такую высоту крысы не забирались. — Шепот поддержал командира.

Крысы были одной из причин, по которой девушки не собирались ночевать в стенах элеватора. Они могли покусать во сне, наградив какой-нибудь неизлечимой заразой. А крыша, с виду, принадлежала только голубям и воробьям. Нехотя, Таша согласилась с доводами большинства. Время клонилось к вечеру, и потому решено было остаться наверху до утра, поужинав холодным.

Шепот исследовал все входы и выходы. Выяснил, что есть спуск под крышу, непосредственно к силосным башням. Воспользовался им и выяснил, что там пахло крысами не меньше, чем внизу, плюс еще и голубями засижено так, что появились сталактиты из их помета. А так же там законсервировался дневной зной и духота, а на крыше уже вовсю гулял свежий вечерний ветерок. Ника взяла у Таши прицел от винтовки и долго всматривалась в ту сторону, откуда ждала появления подростков. Вылазка близилась к кульминационному моменту, важно было не слить его, а потом и финал, за это было заплачено жизнью Чирка, здоровьем Замеса, Ули и ее самой. Отец очень рассчитывал на нее и на успех предприятия, который должен был изменить расклад сил.

Она не увидела никого, кроме нескольких стай птиц, упражняющихся в синхронном полете, семьи кабанов, пришедшей к элеватору полакомиться свежими злаками и лисы, ярким пятном прошмыгнувшей через дорогу, примыкающую к элеватору. В полукилометре от него виднелась гладь небольшого озера, отражающая красное закатное небо. На озере плавали утки, и визит лисы был явно по их душу. Пастораль, в которой человек выглядел бы инородно.

В нахождении на вершине элеватора оказался один существенный плюс, комары не залетали так высоко. С наступлением темноты это стало очевидно и поэтому все мысли о ночевке в более подходящем месте внизу как-то отпали сами собой. Таша блаженно вытянулась на спине, подстелив под нее кусок ткани и подложив рюкзак под голову.

— Помните, ребята, уроки истории про рыцарские замки, окруженные рвом с водой? Так вот я представила, что можно это здание превратить в такой замок. Его удобно охранять сверху и отбиваться от врагов. Внутри его можно привести в порядок и понастроить комнат. Здесь же могут поселиться две или даже три тысячи человек. — Мечтательно произнесла она.

— Красивая идея. — Оценила ее фантазию Ника. — Если бы только ров мог остановить артиллерию.

— А у меня есть еще вопросы бытового плана. — Встрял в разговор Шепот. — Куда, простите, дерьмо девать от этих трех тысяч человек. Мы же не голуби, сталактитами не обделаемся.

— Ты чертов прагматик. — Таша в шутку намахнулась на него. — Никакого полета мысли.

— Таша в чем-то права. Можно было бы построить канализацию и выгребную яму, отопление сделать общее. Я уверена, что Николай смог бы создать рабочий проект. Вы видели, сколько здесь механизмов и всяких труб? Другое дело, что необращенным мы будем как бельмо в глазу. Они не потерпят такой демонстрации нашей независимости. Будут искать способ уничтожить, пока не уничтожат.

— А если барьер из кристаллов новый создать вокруг элеватора? — Неожиданно предложил Шепот.

— Хм, барьер? — Ника задумалась. — Если бы у нас было года три-четыре, чтобы он вырос достаточно большим, чтобы не подпустить необращенных, то это вполне могло бы быть рабочей идеей. А где нам взять людей для заселения?

— Не знаю. — Шепот почесал живот. — Почему мы всегда ищем их сами, когда мы им нужнее? Было бы здорово, если бы они сами ломились к нам в поисках защиты.

— Они почти ничего не знают про нашу общину, а то, что доходит, звучит слишком сказочно. — Пояснила Ника.

— Выходит, нам надо давить на то, чтобы информация о нас выглядела убедительно и правдоподобно. — Таша приподнялась, оперлась локтем и посмотрела на Нику.

— Я очень надеюсь, что скоро многое поменяется. — Ника в последнее время часто так говорила, делая акцент на важность задания, но в то же время боялась, что переоценивает его. — А не поменяется, будем работать еще.

— Да уж, перспективы. — Шепот закинул руки за голову и лег, любуясь появляющимися на небе звездами. — А с другой стороны, чем еще заниматься? Из меня работник никакой, быстро устаю от однообразия. Придется носиться по «внешке» пока не присоединюсь к Чирку и остальным.

— Ты же не просто носишься. Мы пытаемся найти место под солнцем для таких, как мы. Не хочу показаться пафосной или жестокой, но за нами будущее, а не за необращенными. От нашей работы будет зависеть, когда мы станем более самостоятельными, через несколько лет или через тысячелетие. Когда мой отец благодаря нам станет сильнее, и многие из наших смогут слышать его голос, можно будет организовать сопротивление на невольничьих рынках и освобождать их один за другим. А когда мы станем объединившимся большинством, оставшиеся необращенные сами захотят стать одними из нас. Моя рана затянулась за несколько дней без последствий. Уля выжила, получив смертельную рану. Если бы у нас были еще люди в сфере, то вскоре мы вообще могли бы общаться между собой, не открывая рта, как немтыри. У меня дух захватывает от того, какие возможности откроются перед нами спустя годы. Мы точно не станем копировать успехи доапокалиптической эпохи, мы будем намного круче. — Ника закончила эмоциональную речь, глубоко вдохнула и шумно выдохнула. — Вот.

— Хотелось бы посмотреть на эти времена. — Произнес Шепот.

— Вряд ли будет такой момент, когда ты поймешь, что они уже наступили, просто делай свою работу хорошо. — Ника поднялась, подошла к краю стены и посмотрела в прицел.

Ника, больше от нетерпения скорее встретиться с беглыми подростками, вызывалась первой постоять на часах. Из-за отсутствия мошкары стоять на посту оказалось намного легче. Она и простояла на пару часов больше, чем положено. Всматривалась и вслушивалась в темноту. Иногда ей казалось, что она слышит речь, но это был ветер, вызывающий различные звуки в огромных цилиндрических башнях и пустых окнах. Ника поняла, что отстояла лишнего, когда полоска горизонта озарилась новым рассветом.

Она разбудила Шепота, потому что время Таши отстояла сама.

— Сделала ей небольшой праздник, который она проспала. — Пошутила Ника и передала напарнику прицел. — Бди. 14.1

— Бдил, бдю и бдить буду. — Не остался в долгу Шепот.

Он не стал сидеть рядом с девушками. Дошел до прямоугольной башни и забрался по лестнице еще выше. Зябкий утренний ветерок пробирался под одежду. Шепот укутался поплотнее и сгруппировавшись так, чтобы не терять тепло, принялся медленно осматривать окрестности. Буквально через полчаса он увидел на дороге, идущей в сторону поселка группу из пяти человек. Они бежали легким бегом, и Шепот видел это достаточно четко, головы их были повернуты в сторону элеватора.

— Ника! Таша! Кажется, я вижу этих парней! — Выкрикнул Шепот.

Через мгновение Ника уже была рядом. Выхватила прицел и посмотрела на дорогу. Группа из пяти человек дошла до перекрестка с дорогой, идущей к элеватору, и пошла по ней.

— Таша, держи их на прицеле с крыши. — Отдала приказ Ника. — Мы с Шепотом вниз.

Они уже не заботились о безопасности и не выдерживали интервал на ржавой лестнице. Топали ногами на всю округу. Спустились быстро. Шепот залег в кузов грузовика с арбалетом, спрятавшись во ржи. Ника встала рядом за выступ стены. Спустя полчаса на дороге появились осторожные подростки, осматривающие высокие стены здания. Один из них держал в руках старое ружье.

— Вы кто? — Спросила Ника, едва высунувшись из-за стены.

Подростки мгновенно рассеялись за укрытиями, будто их и не было.

— А вы? — Раздался вопрос в обратную.

— Меня зовут Ника, я дочь Максима.

— Максима? А ну, покажись, чтобы я видел, что ты одна из нас. — Потребовал подросток.

Ника повесила короткоствольный автомат за спину, махнула головой страхующему Шепоту и вышла из-за стены с поднятыми руками. Мальчишка, лет двенадцати на вид, показался из-за бетонного блока с ружьем наперевес.

— Я не угрожаю тебе. — Спокойным тоном произнесла Ника, глядя ему в глаза. — И ты будь любезен.

Подросток заметался. Видно было, что обходительная речь ему непривычна.

— Ты точно дочь Максима? — Переспросил он, будто хотел сильнее убедиться в этом.

— Точнее не бывает. Прошла ради этой встречи сотни километров. Это мой отец сказал тебе, что мы будем ждать вас здесь. А ты паренек, который вынужден был бежать из-за того, что у вас нечаянно погиб человек, которого вы везли.

— Да. — Возбужденно согласился подросток и опустил ружье.

Ника подошла и обняла его. Мальчишка зашипел от боли. Ника отстранилась и рассмотрела его подробнее. Лицо паренька было разбито, на голове свежая ссадина, на кистях рук кровоподтеки.

— Это мне за последний день досталось, но твой отец что-то сделал и у меня ничего не болит. — Произнес он.

— Он это умеет. — Ника отвернула полу куртки и показала на перевязку. — Пулевое, получила недавно и почти уже зажило.

На паренька ее ранение произвело впечатление. Девушка подставлялась под пули, чтобы спасти его.

— За вами была погоня? — Спросила Ника.

— Да. Но у нас должен быть отрыв с несколько часов. Они спали, когда я сбежал. — Он повернулся назад. — Ребята выходите.

Такие же подростки, как и он, встали полукругом рядом с ним.

— Жора, Морда, Васька, Пятак. — Представил их подросток. — А я, Славка.

— Очень приятно. Меня зовут Ника. В том грузовике сидит Шепот, а на крыше Таша. Нас было больше, Чирок погиб, двое раненых, Замес и Уля, остались недалеко от того места, откуда мы начали вылазку. Вы, наверное, хотите есть?

Славка и остальные, молча закивали. Шепот обнаружил себя, поднявшись во весь рост в кузове. Закинул на плечо арбалет, спрыгнул с машины и подошел. Ребята с благоговейным восторгом смотрели на него и его оружие. Они перезнакомились еще раз. Шепот всем пожал руку.

— Добро пожаловать в отряд, парни. — Подзадорил он их. — С сегодняшнего дня у вас все будет по-другому. Вы будете по очереди нести почетный вещмешок Шепота.

— Шутник. — Ника укоризненно посмотрела на напарника. — Ты сначала ребят накорми из своего вещмешка.

— Ооо, — Шепот угрюмо посмотрел вверх, — за ним же подниматься надо.

— Давай арбалет и иди. Заодно и мой рюкзак прихвати.

— Командииир. — Иронично произнес Шепот.

Скинул с плеча арбалет, передал его Нике и убежал. Ника еще раз осмотрела подростков. Истощенные, сутулые, прячущие взгляд.

— Ребята, можете без страха смотреть мне в глаза. Мы с вами теперь одна команда. Забудьте о тех, кто использовал вас.

Мальчишки закивали, но глаза поднял только Славка. Ника сразу признала его лидером, несмотря на самый потрепанный вид.

— Вы не похожи на нас, вы больше похожи на трусов. — Произнес Славка.

— А кто это трусы?

— Необращенные. — Пояснил подросток. — Они же бояться всего.

Ника засмеялась.

— Отличное название, очень подходит для их описания. А почему я похожа на них?

— Вы прямая и взгляд у вас другой, не как у нас. — Славка выпрямился, чтобы стало понятно, что он имел в виду и посмотрел Нике в глаза. — И мы не привыкли видеть взрослых обращенных.

Ника снова засмеялась.

— Спасибо за прямую и взрослую.

С крыши элеватора раздался свист. Ника посмотрела вверх и увидела Шепота, указывающего рукой в сторону дороги.

— Погоня! — Крикнул он. — Три экипажа и собаки.

— Черт, так быстро. Спускайтесь скорее! — Приказала она ему. — Так, ребята, перекусим на ходу.

— Нам не привыкать. — Успокоил ее Славка.

Остальные поддержали его кивками.

— Я так поняла, ты был в плену у тех, кто гонится за вами? — Спросила Ника.

— Угу. — Славка кивнул.

— Сколько их?

— Семь трусов и четверо наших, но один не совсем наш, обернулся недавно и не хочет им быть.

— Понимаю его. — Ника знала про момент принятия своего изменения у необращенных. — Какое оружие у них?

— Три автомата, у остальных луки.

— Ясно. Можно было бы подкараулить, если бы не собаки, а так внезапности не получится.

Шепот и Таша шумно спустились. Ника забрала свой рюкзак и вернула Шепоту арбалет, затем представила ребятам Ташу. Внешность и стать девушки вызвали у изможденных подростков живой интерес. Таша заметила огонек в их глазах и приняла на свой счет этот комплимент, как заслуженный.

— Так, блин, у меня появились конкуренты. — Шепот похлопал по Ташу по попе, тоже заметив реакцию подростков.

— Не самый лучший способ выражать свою симпатию. — Укорила его Таша, которая до сего момента не считала, что ее напарник имеет на нее какие-то виды.

— Так, значит и вас пора списывать в запас. — Ника покачала головой. — Обратно пойдем тем же маршрутом или нет?

— Я думаю, что до той деревни, которая стережет дорогу, можно иди безопасно, а потом чуть-чуть повилять, глядишь, вместо нас преследователи попадут в засаду. — Предложил Шепот.

— Хорошая идея. — Согласилась Ника. — Вы с Ташей идете впереди, а я прикрываю тыл. — Распорядилась она.

— Постойте. — Шепот полез в рюкзак и вынул из него ручную гранату, добытую на месте перестрелки с мотоциклистами.

Он быстренько сделал растяжку возле машины с проросшей рожью. Притянул гранату к ободу, чтобы осколки отрикошетили от него в одну сторону, как от «монки» и протянул суровую нитку в густой поросли злаков. Получилось совершенно незаметно даже для опытного сапера.

— Хоть я и не люблю растяжки за их подлость, но куда деваться. Не прими, господи, мою работу за удовольствие убивать, прими ее, как труд, который с тяжелой душой делается во благо. — Он прочитал короткую молитву над растяжкой, чтобы успокоить себя.

Ника пропустила разросшийся численностью отряд вперед, а сама немного отстала, чтобы проверить, не зашли ли на территорию элеватора преследователи. Их не было видно и даже слышно. Она поправила рюкзак и побежала следом.

Отряд отмахал без остановок километра три или четыре, когда издалека донесся взрыв. Ловушка сработала. Они не знали, что ее жертвой стал Иван, несчастный обращенный, который так и не смог принять свои изменения. Одноухий Борис, определяющий опасность шестым чувством, послал его проверить маршрут, и был в очередной раз награжден за свою осторожность. Вместо него осколками посекло парня, ставшего тварью. Он умер прямо там, во ржи, обагрив ее своей искупившей вину кровью.

Голодных ребят покормили на бегу, дав им, как младенцам, у которых режутся зубы, жесткие полоски вяленой говядины, похожие на веревку с мясным вкусом. Однако, для беглых невольников и это показалось деликатесом. Они рвали молодыми зубами жесткое мясо и глотали его, почти не жуя, словно боялись, что его отберут.

— Вечером поужинаем нормально. — Пообещала Таша. — Еще и чай заварю.

Подростки, впервые с момента, когда их отдали на рынок, встретились с нормальным к себе отношением и готовы были показать себя с самой лучшей стороны. Они не жаловались на усталость, да и грех было жаловаться. На плечах не было трущей спину упряжи, не надо было тянуть скрипучий генератор. Нести только свое тело было легко. Они бежали и бежали вплоть до полудня без остановок. Потом остановились, укрывшись на опушке подступающего к дороге леса. Ника разрешила только попить воды.

— Нам надо оторваться от них, чтобы спокойно заночевать. — Пояснила она. — Они давно идут за вами?

— От самого лагеря. — Ответил Славка. — Это гончие с нашего рынка.

— Гончие? — Усмехнулся Шепот, впервые услышав название работы. — Ну, точно, они как собаки для загонной охоты. Ничего, мы им не по зубам.

— Они не охотятся на нас. Им дали приказ проследить, куда мы идем. — Рассказал Славка. — Хотя у них были разногласия на этот счет. Позавчера они расстреляли один экипаж вместе с рабами из-за того, что их начальник хотел меня убить.

— Вон оно что. — Ника удивленно посмотрела своих напарников. — Значит, их начальство не просто так ест свою пайку. Заметили, что бегство неординарное.

— Да, они заметили, потому что одноухий Борис сказал, что самая долгая погоня до этого заняла всего три дня. Он меня так и спрашивал, кто дает нам маршрут и правда ли, что есть голос, который я слышу.

— А ты?

— Я сказал, что не слышу никакого голоса, мы просто бежим. Одноухий поверил, потому что считает, что это сказки. Правда… — Славка замолчал.

— Что? — Не утерпела Ника.

— Мне показалось, что он знает больше, чем говорит. Я даже подумал, что дело не только в его чутье, а что ему тоже кто-то помогает.

— Голос?

— Да, хоть он и не один из нас.

Ника задумалась.

— Я не верю в это. — Произнесла она спустя полминуты. 14.2

На стороне людей могли играть оппоненты Максима, подравнивая шансы необращенным людям, но в это не хотелось верить. До сего момента Ника была уверена, что Лидер с товарищами в целом на их стороне, просто не одобряют методы отца, но после признания Славки она вдруг засомневалась в этом. Её теория насчет быстрой победы после укрепления позиций отца пошатнулась. Бестелесные служители черного спектра могли уравнять шансы и устроить неожиданный сюрприз. Ника дала себе задание поделиться с отцом в следующий сеанс связи своими опасениями.

Отряд снова отправился в путь, попутно подмечая все, что могло измениться с момента, когда они шли в обратном направлении. За ними тоже могли гнаться, хотя вероятность этого была ничтожной. Они сделали такой отрыв на мотоцикле, а затем и на паровой машине, что никому в голову не пришло бы искать их здесь. Если бы не ничтожная вероятность того, что черный спектр подыгрывал обеим сторонам.

Славка был горд собой, понимая какое важное задание он вынес на своих плечах. Он еще стеснялся себя, сравнивая с жесткой на вид Никой, похожей на надзирательницу, но с мягким голосом, с бравым Шепотом, выглядящим, как герой книги и Ташей, чем-то похожей на его маму. Он видел, что они смотрят на него с уважением, чего он не знал никогда, и потому его распирало приятное чувство солидарности с этими людьми, несмотря на внешнее отличие. Славке казалось, что они гадкие утята напротив лебедей, но его это не особо смущало. Он верил, что теперь у него есть будущее и возможность стать таким же, как они.

Отряд остановился заранее, когда солнце еще не коснулось горизонта. Свернули в лес и, отойдя от дороги на расстояние, с которого не виден огонь, встали на привал. Шепот раздобыл дрова. Таша к тому времени вырыла ямку, а Ника соорудила над ней держатель для котелка. На ужин были все те же «веревки» с мясным вкусом, но запивали их горячим и ароматным чаем, о существовании которого ребята с невольничьего рынка не подозревали. Они пили, обжигались, потели, но не могли оторваться.

— А нам в лагере давали какое-то вонючее пойло, как будто воду после мытой посуды. Они называли ее компотом. — Рассказал Жора.

— Компот делают из сушеных или свежих фруктов и ягод. — Пояснила Таша.

— Там точно не было ничего такого. — Утирая сопли, произнес Морда. — А вот тараканы часто попадались.

— Какой ужас, бррр. — Таша передернула плечами. — В нашем чае есть сушеные листья мяты, смородины, ежевики, вишни, цветки ромашки, корни шиповника, ягоды вишни, малины, яблоки. Мы специально собираем их, сушим и прессуем в брикеты, чтобы брать с собой на вылазки или пить ароматный чай круглую зиму.

— Очень вкусно. — Пятак вытряс последние капли себе в рот. — Я бы еще выпил.

— Будь скромнее. — Одернул его Славка.

— Ладно тебе. — Таша пожалела мальчишку и плеснула ему немного остатков из котелка. — Завтра по дороге можно будет собрать кое-каких травок для чая.

Ночь прошла спокойно. Беглые подростки спали, как убитые, но во сне время от времени, кто-нибудь из них начинал беспокойно дергаться или бубнить. Ника подходила, клала ладонь на голову и успокаивала спокойным голосом. Это помогало. Мальчишка, почуяв заботу, расслабленно вытягивался и успокаивался. В смену Шепота она наказала и ему успокаивать ребят, если те начнут вести себя беспокойно. Но получилось так, что пришлось успокаивать саму Нику.

Ей приснился сон, правдоподобностью похожий на явь. Она смотрела сверху с высоты птичьего полета или даже выше, потому что барьер из кристаллов, окружающих их общину, умещался в обзор полностью. К границе барьера двигался зигзагами, похожими на змею, черный поток. От него веяло опасностью и злобой. Ника сразу поняла, что общине угрожает опасность. Она спикировала вниз, чтобы понять, что из себя представляет поток, но ее подрезал черный летательный аппарат, бесшумно передвигающийся по воздуху.

— Напрасно ты ввязалась в папину игру. — Отвратительным голосом произнес человек, управляющий аппаратом, и рассмеялся.

Ника захотела взглянуть на него, но не смогла, натолкнулась на невидимый барьер, отчего потеряла способность летать и камнем рухнула вниз. Во время падения ее и растолкал Шепот.

— Ника, ты чего орешь? — Спросил он с беспокойством.

— А? Черт! — Ника вскочила. Она была вся в липком холодном поту. — Общине грозит опасность. Кажется, я видела кого-то из тех, кто мешает отцу.

— Это сон. — Шепот попытался ее успокоить.

— Нет, не сон. Надо спешить. Понимаешь, кроме меня некому предупредить их о приближении врага. А приближается огромная сила. Они хотят уничтожить нас в назидание строптивому отцу. — Еще немного и Ника могла сорваться на истерику.

— Тише, тише. — Шепот погладил ее по мокрым волосам. — Это может быть предупреждение, но с заделом на будущее. Какое там было время, не помнишь? Лето, зима, осень?

Ника попыталась вспомнить события сна в подробностях и мысленно перенеслась в небо над кольцом из кристаллов. Ей вспомнилось, что черная змея двигалась по желтым полям, окружающим барьер, но внутри него как будто все было еще зелено. Она рассказала об этом Шепоту, и проснувшейся от шума Таше.

— Я думаю, что это вторая половина июля. — Предположил Шепот и далее пояснил. — Зеленые поля, это наши посевы пшеницы, ячменя, кукурузы, подсолнечника, а степи к этому времени уже выгорают под солнцем, поэтому во внешке они могли быть уже желтыми.

— Но сейчас уже начало июля. — Забеспокоилась Ника. — Нам добираться до дома две недели.

— Спокойно, что-нибудь придумаем. — Успокоил ее Шепот. — Для начала ложись спать, утра вечера мудренее.

Ника нехотя согласилась доспать отведенное ей время, но спала беспокойно и была рада, когда в лагере началось движение. Ребята с рынка невольников не оказались засонями, чуть свет отправились в лес по дрова. Таша отправилась искать родник или ручей, чтобы набрать воды для чая и впрок на день.

— Выспалась? — Участливо поинтересовался Шепот у командира.

Ника села и обняла колени руками.

— Вроде. Я теперь места себе не найду, пока до барьера не доберусь. Эх, была бы исправна паровая машина.

— Давайте на обратном пути осмотрим ее внимательно, вдруг разберемся с проблемой. Может быть там ничего существенного, какой-нибудь перепускной клапан заклинил. Она же стояла, ржавела без дела сколько времени. Глупо было надеяться, что она не подкинет проблем.

— Давай. — Ника с надеждой посмотрела на Шепота. — Это было бы просто замечательно. Мы бы вернулись домой дней за пять, вместо двух недель.

— Заметано. Бери себя в руки, успокаивайся, иначе отряд будет чувствовать себя неполноценным.

— Я поняла. — Ника помассировала лицо ладонями, затем встряхнулась. — Всё, забыла про этот дурацкий сон.

Тем не менее, позавтракала она быстрее всех и начала торопить тех, кто не особо спешил. Отряд был вынужден подчиниться. Остатки чая разлили по фляжкам и отправились дальше. На дороге, насколько хватало глаз, было все спокойно. Птицы вели себя тихо, не предупреждая о появлении посторонних. Не пройдя и пары километров, отряд достиг места, где была оставлена паровая машина.

За время отсутствия ее никто не тронул. Даже следов диких животных не было видно. Их можно было понять, такая «вонючка» отбивала желание подходить близко.

— Ну, пацаны, есть среди вас самородки с инженерным уклоном? — Поинтересовался Шепот у ребят.

Они дружно завертели головами.

— Ясно, придется самому разбираться с этой головоломкой. — Шепот полез в кузов. — Далеко не уходите, будете инструменты подавать.

Мальчишки с рынка снова, как по команде закивали головами. Они выглядели так, будто были рады любому заданию. Ника с грустинкой поумилялась ими, понимая, что они вынесли за свою недолгую жизнь, и отправилась к дороге, следить за ситуацией на ней. Оставшись наедине с собой, воспоминания о сне снова полезли в голову. Несмотря на его символичность, он казался реальным, настоящим предупреждением, которое ни в коем случае не стоило игнорировать.

Ей хотелось сейчас поговорить с отцом, узнать от него, не было ли каких сведений о начавшейся подготовке к нападению на их общину. Он не отвечал, хотя Ника чувствовала, отец беспомощно бьется, как воробей о стекло, чтобы предупредить ее. Можно было установить контакт, как в прошлый раз, объевшись галлюциногенных ядовитых грибов, а потом умирать целый день. Ника не хотела так, помня, как тяжело ей пришлось. Еще не факт, что она бы услышала отца, а не фантом, созданный воображением.

Ника еще раз посмотрела на дорогу в обе стороны, убедилась, что на ней пусто и спряталась под крону разросшегося кустом клена. Ей захотелось попробовать один способ, которому отец учил в детстве. Тогда в нем не было необходимости, он был в силе и разговаривал с дочерью, когда хотел. Способ заключался в медитации, концентрирующейся на мысли о волновой природе мира. Надо было думать о том, что мир энергия, которую можно осязать. В детстве у Ники не получалось увидеть ее, но она тогда и не старалась.

Она удобно уселась, скрестила ноги, выпрямила спину и закрыла глаза. Мысленно принялась убеждать себя, что мир вокруг это не то, что видят наши глаза, а сгустки энергии, взаимодействующие между собой. Ей мешал то скрип стволов клена, то муха, назойливо пытающаяся присесть на лицо, то грачи, хрипло командующие молодняком. Едва мысль начинала цепляться за что-то осязаемое, обязательно появлялись помехи, сбивающие настрой. Ника решила действовать иначе, открыла глаза и зацепилась взглядом за паутину между ветками и паука, плетущего ее. В его монотонных действиях было что-то цепляющее сознание.

Не прошло и минуты, как она ощутила, что находится в некотором гипнотическом состоянии звенящего транса. Зыбкое, но приятное чувство, будто заглянул за край реальности, за которым много всего интересного и скрытого от глаз. Она не увидела никаких сгустков энергии или волн, о которых рассказывал отец, может быть человеку во плоти и не дано было это, но ощутила то, что точно не могла ощутить органами чувств. Она увидела мир вокруг себя, куда бы не хотела перенестись мысленно, мгновенно оказывалась там. Не надо было объяснять кому-то, куда ей надо, легкое движение мысли мгновенно исполняло ее желание. Это не было полетом, скорее телепортацией сознания. Дух от высоты не захватывало, оно парило вне мира, вне его системы координат и потому высота не ощущалась высотой, просто положением в пространстве.

Она увидела три экипажа, передвигающихся по дороге. Они отстали километров на двадцать. Ника приблизилась к ним и пролетела мимо одноухого человек, орущего на мальчишек-рабов. Коснулась его невидимой рукой. Ей очень захотелось передать ему спокойствие и умиротворение, которое она испытывала в этот момент. Одноухий что-то почувствовал и завертел головой. Ника оставила его и перенеслась к барьеру.

Там было тихо, никакой черной змеи. Она вспомнила про Замеса и Улю и решила узнать, что с ними. Парочка выглядела живой и здоровой, сидела в кустах у реки, прячась от бесшабашных людей, бросивших оружие на берегу и купающихся в реке, рядом с загнанной в нее повозкой с генератором. Ника порадовалась за ребят, и нежно коснулась обоих. Оба расплылись в улыбке, приняв ее прикосновение за что-то свое личное.

Ника облетела общину по окружности, залетела к матери, которая в этом момент портняжничала в бригаде с другими женщинами, порадовалась тому, как она выглядела и решила вернуться назад. И в тот момент, когда она должна была зависнуть сама над собой, ей повстречался летательный аппарат. Она видела его во сне. Это был треугольник из ткани натянутый на каркас. Под тканью находился человек и смотрел вниз. Ника мгновенно оказалась рядом. Человек не видел ее, он смотрел на землю, будто пытался что-то разглядеть.

Она коснулась его, передав убаюкивающее чувство спокойствия. Пилот летательного аппарата накренил его, чтобы сделать маневр. Ника открыла глаза в своем теле. Выбралась из зарослей клена и посмотрела в небо. В нем удалялся крошечный треугольник бесшумного летательного аппарата.

Глава 15

Глава 15

— Шепот, Таша, я сейчас видела в небе летательный аппарат, который мне приснился. Вы понимаете, теперь я уверена, что сон, не просто сон, а настоящее предупреждение. И еще я уверена, что о нас, о нашей миссии знают и потому он кружился над нами. — Нику переполняли тревожные предчувствия.

Шепот несколько скептически отнесся к ее выводам.

— Совпадение. Это просто могла быть разведка. Люди до сих пор мародерствуют по старым поселениям. А аппарат мог быть дельтапланом, о котором нам рассказывал Николай, самый простой вариант летательного устройства.

— Думай, что хочешь, но я знаю точно, что он по наши души, в особенности по мою и Славки. — Ника посмотрела на подростка, открывшего рот от неожиданного упоминания своего имени.

— Меня? — Переспросил он.

— Тебя. — Ника кивнула. — Весь поход ради тебя.

— Почему?

— Ты особенный. Черный спектр выделил тебя из остальных, как и моего отца. Не зря же ты умеешь слышать его голос.

— Я слышал его последний раз, когда одноухий Борис напугал меня выстрелом в затылок, но с каждым разом его слышно все хуже и хуже. — Признался Славка.

— Я тоже слышу его редко и плохо, и это меня пугает. — Ника повернулась к Шепоту. — Что с машиной?

— Как я и говорил, проблема в том, что она немного проржавела. Одна из труб в котле забилась ржавчиной и лопнула. Можно прочистить ее, замотать чем-нибудь и худо-бедно ехать, только вот в кузове находиться опасно, не дай бог рванет еще где-нибудь.

— Я поеду в кузове. — Решительно сообщила Ника. — Делай, как умеешь.

— Хорошо, будет исполнено. А вы пока дрова заготовьте. — Распорядился в ответ Шепот. — Дорога дальняя, много надо.

Ника с Ташей взяли двуручную пилу и отправились в лес распиливать подходящий валежник. Шепот взял себе в помощники двух мальчишек, Жору и Ваську. Морду отправили следить за дорогой. Славка и Пятак пошли с девушками. Славка вообще старался держаться Ники, чувствуя свою схожесть с ней. Лес наполнился вжиканьем пилы, стуком молотка по трубам и редкими возгласами Шепота, попадающего себе по пальцам. Чемоданчик с инструментами, который он носил с собой, наконец-то пригодился.

Через три часа непрерывной работы у машины образовалась гора напиленных чурбаков. Грязный, в разводьях масла, Шепот, вытирая руки, довольно произнес.

— Можно пробовать.

Топку разожгли мелкими ветками, потом закинули нормальных дров. Дыма от сухого дерева было мало, а резаную резину вообще решили пока не использовать, чтобы не выдать свое присутствие черным дымом. Шепот разогнал всех подальше от машины, а сам следил за манометрами, чтобы выяснить, достаточно ли было его вмешательства или нет. Стрелочные датчики медленно ползли к зоне нормального рабочего давления. Прошло полчаса. Вода нагрелась до кипятка, в ресивере сработал в первый раз перепускной клапан, до ужаса напугавший ребят внезапным свистом и струей пара.

— Держит. — Довольный собой Шепот обтер руки о штаны. — Сейчас на ходу проверю.

Он сел за руль, дернул рычагами и стронул грохочущую железными суставами машину с места. Развернулся на поляне, выехал к дороге и проехался по ней взад и вперед, там же и оставил ее, чтобы не гробить подвеску по плохой дороге. Он показал поднятый вверх большой палец Нике и кивнул, приглашая занять места. Отряд собрал вещички, оружие и расселся, кому где досталось место.

Ника, как и обещала, забралась в кузов. Таша присоединилась к ней, затем и Славка с неразлучным ружьем. Четверо мальчишек набились в кабину. Двое сидели на сиденье, двое на полу у них в ногах. Шепот дал свисток паром, обозначив отправку, и тронулся с места. Ника сидела у заднего борта и смотрела назад. В момент отправки она увидела, как на гребне поднимающегося вверх дорожного полотна в паре километров от них появились люди с собаками. Она кивнула Славке, чтобы он тоже посмотрел.

Его лицо слегка побледнело, а глаза заблестели, когда он понял, кого видит. Ника взяла его за руку и добродушно улыбнулась.

— Теперь они в прошлом. — Произнесла она беззвучно из-за грохочущего двигателя.

Славка не разобрал слов, но по мимике понял, что ему теперь беспокоиться не о чем и улыбнулся. Ника приняла его улыбку, как награду за свои усилия.

Одноухий Борис, услышав издалека подозрительный шум работающего механизма, приказал тварям перейти на бег и, подхлестывая их плеткой, побежал рядом. Не нравилась ему активность в этих местах, в которых он не ждал ее встретить. Парящий треугольник в небе, а теперь и паровой котел, звук которого он ни с чем не спутал. Когда он увидел грузовик из прошлого, поставленный на паровой ход, понял, что преследование беглых тварей для него закончилось. Кто-то «подрезал» их, или же этот финал был спланирован беглецами, во что верилось с трудом.

От злости он сплюнул и ударил плеткой по спине ближайшего подростка. Ему хотелось выстрелить вслед машине, но он побоялся, что там вооружены не хуже и захотят вернуться и разобраться. А он не любил воевать с теми, кто мог убить его в ответ.

— Разворачиваемся! — Выкрикнул он злобно и еще раз ударил подростка плеткой.

Борис почувствовал себя трусом и неудачником, провалившим простую операцию. Он потерял кучу народа, собственноручно убил единомышленников из другой общины, что непременно бросит на него тень. Возвращаться назад, чтобы получить клеймо позора ему совсем не хотелось.

— Стоять! — Приказал он.

Колонна из трех повозок остановилась. Борис положил автомат в повозку, зажмурился и постоял минуту, будто размышлял о чем-то сложном, затем сделал шаг в сторону обочины. Тварь дернул оглобли, чтобы последовать за ним.

— Я сказал стоять! — Повторил он зло.

Одноухий Борис спустился в густые заросли травы и кустарника и, продираясь сквозь них, направился к лесу.

— Борис, не дури. — Выкрикнул напарник.

Борис ничего не ответил, наоборот, только ускорился, будто боялся передумать. Он отошел от дороги метров на пятьдесят, скрывшись в лесу, и уже оттуда раздался короткий вопль ужаса.

Оставшиеся без командира члены отряда гончих переглянулись между собой.

— Домой? — Неуверенно спросил один из них.

— Домой. Нам есть на кого свалить и твари подтвердят, что так и было, как мы рассказываем.

Резина давала больше жара и соответственно тяга двигателя увеличивалась. Машина летела по старой дороге, оставляя позади себя шлейф едкого черного дыма. Иногда ветер задувал его в кузов, заставляя людей в нем прятать лицо в одежду и не дышать. Ника кроме наблюдения по сторонам постоянно смотрела в небо, в ожидании появления летательного аппарата. Ощущение преследования не покидало ее. Возможно, это была простая мания, выросшая на тревожности, оставшейся после странно реалистичного сна, а возможно и нет. Ника не могла позволить себе отмахнуться от нее.

Остановку сделали только для того, чтобы набрать воды. Это была чистая речка с галечным берегом. Всей командой воду набрали быстро, поэтому Ника разрешила продлить стоянку на десять минут, чтобы искупаться. А этого очень хотелось всем. Жара и копоть вызывали желание окунуться в чистую воду.

— Шепот, ты с мальчишками купайся здесь, а мы чуть дальше. Не подглядывайте. — Попросила Ника.

— Идите смело, обещаю. — Пообещал Шепот.

Девушки ушли за прикрытие из зарослей рогоза, скинули с себя одежду и вошли в воду. Ника взяла с собой маленький обмылок, оставшийся от сваренного в общине мыла и натерла им волосы, потом передала его Таше. Девушки не купались, а именно мылись. Зато с мужской стороны слышался шум, гогот и разлетающиеся брызги. Потом он в одно мгновение стих. Девушки не сразу обратили на это внимание, а когда это стало подозрительно, Ника обратила внимание на прибрежные кусты.

На неё с Ташей смотрели несколько пар горящих глаз. Ника подняла со дна гальку и бросила ее в кусты.

— Шепот, я же тебя просила. — Выкрикнула она.

— Прости, им я обещал другое. — Хохоча, ответил напарник.

С мужской стороны снова раздались шум, брызги и хохот.

— Вот подлец. — Добродушным тоном произнесла Таша. — А с другой стороны, когда еще на нас смотреть? Сейчас и надо, пока в форме. — Таша поиграла собственной грудью и рассмеялась.

— У вас Шепотом будто что-то наклевывается? — Поинтересовалась Ника.

— Будто. Он странный, делает вид, что ничего нет, когда все тихо, а когда есть повод поревновать, он пытается показать, что я ему интересна. Собака на сене.

— Он не странный, просто не хочет страдать, если придется потерять тебя. Сидела бы ты дома, а не шаталась по внешке, он бы точно подкатил.

— Думаешь?

— К сожалению, я в этом уверена.

— Почему к сожалению?

— Потому что скоро мне не с кем будет работать. Взаимные симпатии мешают. Но я бы хотела, чтобы ты больше не ходила на вылазки. Ты слишком женственна для этой работы. Сиди дома, рожай Шепоту малышей.

— Ты что, мне еще рано.

— Ничего не рано. С нашей жизнью ты скоро будешь выглядеть, как старый башмак, и тогда Шепоту придется засматриваться на тех, кто помладше.

— Если б я была царицей, молвит первая девица. — Из кустов раздался голос Шепота.

Оказалось, что он подслушал разговор. Ника и с Ташей зачерпнули со дна мелкие камешки и бросили их в кусты.

— Ай, ай. — Шепот выскочил из них и бросился в воду промеж девушек.

Затем вывернулся и подхватил Ташу на руки. Девушка прикрыла стыд, как могла, но двух рук ей было маловато.

— Обещаю перед командиром, что по возвращении, сделаю тебе предложение, если ты согласишься уволиться из отряда.

— Ты, псих. Я не могу ничего обещать, когда меня голую держат на руках, да еще и перед голым командиром. — Таша покраснела от смущения.

— Я на это рассчитывал. — Шепот влажным взглядом посмотрел на вывалившуюся из-под руки грудь Таши.

— Отпусти меня. — Попросила она. — Я отвечу тебе только в адекватной ситуации. Иди, давай, к своим.

— Не пойду. — Смущенно произнес Шепот. — Только после вас.

Он отпустил Ташу. Девушки вышли на берег и там оделись. Шепот рассматривал их, не отворачиваясь, а потом вплавь вернулся к тому месту, которое было отведено ему и беглецам. За это время организм успел успокоиться.

— Это было самое лучшее купание в моей жизни. — Признался он, облачаясь в одежду. — Предлагаю впредь купаться втроем.

— Только если ты станешь девушкой. — Фыркнула Таша, делая вид, будто сердится. — Говорят, когда мужчины видят голую женщину, то глупеют.

— Не глупеют, просто отбрасывают ненужные в этот момент мысли. Не об искусстве же говорить в обществе голой женщины, не думаю, что речь вообще важна в этот момент. 15.1

— Приказываю вам замолчать и занять свои места в машине. — Строго произнесла Ника. — Мы и так растянули наш отдых. Славка, ты можешь поменяться с кем-нибудь и сесть в кабину.

— Нет, не хочу. — Подросток активно замотал головой. — Хочу в кузове.

Таша послала Нике однозначный взгляд, «вот и у тебя появился поклонник». Командир отряда улыбнулась и поднялась к машине.

— Славка, иди к дороге, посмотри, нет ли на ней ничего подозрительного. — Попросила она.

Мальчишка с готовностью побежал исполнять ее просьбу.

— Не пойму, чем он отличается от остальных. — Спросила Таша, подойдя к Нике и глядя вслед Славке. — Пацан, как пацан, разве что исполнительный, но у них это уже в привычке.

— Откуда нам знать, если мы не видим того, что видит отец. Может это физиология, а может образ мыслей. «Черному спектру» виднее, что в человеке есть. Иногда я думаю, а вдруг волновой разум живет вне времени, и ему просто видно кем человек станет, и потому он принимает решение, основываясь на этом знании.

— Хочешь сказать, что мы к старости станем моральным говнецом, раз нам сейчас нет доступа к сфере?

— Почему станем? — Рассмеялась Ника. — Ладно, это теория, которую невозможно проверить. Дело, скорее всего, в другом. Мой отец, как рассказывает мама, всегда был справедливым и смелым. Он не был добрым, убил немало людей в боях, но всегда выбирал то решение, которое было ближе его ценностям. Может быть, его мораль и волнового разума совпадали.

— Эх, сложно-то все как. — Таша заскочила на колесо и перемахнула в один прыжок через борт машины.

Шепот, смотревший на это со стороны, остался впечатлен ее физическими возможностями.

— Да уж, коня ты точно на скаку остановишь.

— Займите свое место в кабине, водитель. — Прикидываясь высокомерной, ответила Таша.

Шепот, довольно улыбнувшись, забрался в кабину. Ника запрыгнула в кузов и подкинула в топку пару лопат измельченной резины. Тлеющее пламя с хорошей тягой мгновенно принялось за нее, наполнив окрестности черным дымом. Славка с дороги показал, что на ней все чисто. Снова загрохотали механизмы двигателя. Подростки всем составом расселись в кабине, поменявшись местами. Машина выехала на дорогу. Славка запрыгнул в кузов и сел рядом с Никой. Свистнув паром и выпустив дым, машина понеслась дальше, наматывая километры по старой дороге.

Ехали до самого вечера без остановок. Ника поочередно с Ташей подкидывали в топку топливо, не давая котлу потерять давление. Грубые и крупные узлы машины показали себя с лучшей стороны в плане надежности. Наверное, инженеры, проектирующие ее, в первую очередь думали о ресурсе, а не о комфорте. Шепот в кабине организовал смену наблюдателей, заставив мальчишек по очереди следить за приборами, чтобы самому не отвлекаться от дороги. Они, преисполненные важности, отлично выполняли свою работу.

Вечерело, солнце опустилось низко, светило в глаза и бликовало на выщербленных сколах лобового стекла, мешая обзору. Из-за этого Шепот чуть не попал в неприятную ситуацию, которая могла стоить не только машины, но и жизней. На дороге, вольготно расположившись, лежали не меньше тридцати коров. Они появились внезапно, сразу за поворотом и в отличие от прочей скотины, спешившей скрыться в чаще при звуках приближающейся машины, не сделали ни движения, чтобы подняться. Вяло жевали жвачку и обмахивались хвостами.

Шепот ударил по тормозам, наполнив округу истошным визгом тормозных колодок. Машина остановилась в последний момент у головы крупного быка, который медленно поднялся, фыркнул и проверил крепость бампера рогами. Шепот сдал назад, чтобы не провоцировать скотину. Ника не видела коров, занятая разглядыванием неба и того, что было позади машины. Она и Таша вскочили, выхватив оружие. Стадо посередине дороги очень сильно удивило их. Они решили, что у него обязательно должен быть пастух, но не увидели никого.

— Откуда они тут взялись? — Спросила Ника у Шепота, перегнувшись через борт.

— Без понятия. Из-за солнца я чуть не влетел в этого быка.

— Интересно, это дикие или домашние? — Спросила Ника. — Вот бы посмотреть на их вымя.

— А как ты поймешь?

— У диких коров маленькое вымя. Они же не доятся в период, когда не выкармливают телят.

— Да? Выходит Таша у нас домашняя. — Негромко, чтобы она не услышала, произнес Шепот.

— Ага, хочешь сказать, я дикая?

— Про тебя я ничего не хочу сказать. — Шепоту стало неловко. — Может, взять палку и отогнать?

— Додумайся тоже. Если они одичавшие, то в глаза не видели человека и понятия не имеют, что их можно пасти. Этот вон альфа-самец с безумным взглядом и рогами быстро тебя на них подденет. Протронь вперед и напугай его свистком.

Шепот проехал вперед и дал несколько пронзительных гудков. Предводитель стада немного забеспокоился и принялся рыть передним копытом землю. Остальные коровы, как лежали, так и продолжали лежать, монотонно двигая челюстями.

— Ты чего такой упертый? — Выругался Шепот в окно. — Я же сейчас в тебя выстрелю. Уходи по-хорошему, нам плевать на твой авторитет.

Он попробовал напугать быка, надавив на него бампером. Тронул машину и уперся в его рогатую голову. Техника оказалась сильнее и сдвинула быка с места, несмотря на его яростное сопротивление. Животное упало на колени, вскочило и отбежало в сторону. Шепот тут же сдал назад и снова дал длинный гудок. Кажется, крупную рогатую скотину проняло. Медленно поднявшись, флегматичные коровы освободили дорогу. Ника, наконец, смогла рассмотреть размер их вымени. В основном он был маленький, чуть больше только у тех, у кого были телята. Она перегнулась через борт.

— Это дикое стадо. — Произнесла она.

— Я уже понял по их безумному бугаю. Реально дикий султан с гаремом. — Шепот показал кулак в сторону быка, роняющего пену на дорогу. — Смотри у меня.

Машина проехала мимо стада, столпившегося по обочинам, как сквозь почетный караул. Коровы проводили странную тарахтящую «штуку» влажными лиловыми глазами и через минуту снова улеглись на дороге, как ни в чем не бывало. Их предводитель, яростно размахивая хвостом, смотрел вслед машине, пока она не скрылась в ложбине.

Славка дремал, прижавшись к заднему борту в обнимку с ружьем, и изредка улыбался. Высохшие после речки волосы топорщились в разные стороны. Вместе с лохмотьями, которые были на нем надеты, создавался образ несчастного бродяжки, перебивающегося случайными подачками. Ника вздохнула уже несколько раз, пережив в душе его воображаемую жизнь. Ее детство было счастливым, несмотря на отсутствие нормального отца, она никогда не считала себя сиротой. Он всегда был рядом, почти такой же осязаемый, как и мама. Как можно было жить без родителей, в огромном бараке, изнемогая от ежедневного труда, безжалостного отношения и беспросветного будущего, Ника не представляла. В тот момент, когда она смотрела на спящего мальчишку, чему-то улыбающемуся во сне, материнский инстинкт требовал стать для него хотя бы временной матерью, способной восполнить то, чего он был лишен многие годы.

Шепот до вечера сделал еще одну остановку.

— Что-то вон тот манометр скачет. — Он постучал в стекло прибора. Стрелка дернулась и замерла на одном месте. — Наверное, он барахлит, а то я подумал, как бы вас не взорвать к чертовой бабушке.

— Молодец, что остановил. — Поблагодарила его Таша. — А то уже невмоготу.

— Что невмоготу? — Не понял Шепот.

— То. — Буркнула она непонятливому парню. — В лесок надо ненадолго.

— Вот ты даешь, а постучать по кабине было сложно?

— Не пристало девочкам показывать свое нетерпение. — Таша лихо перескочила через борт и побежала в сторону ближайших плотных кустов.

Шепот пожал плечами и посмотрел на Нику, ища у нее объяснений поведению Таши.

— Ты обо всем должен догадываться. — Шепнула ему командир.

— Я вам что, Нострадамус? Или у нее манометры на теле стоят? Скажи ей, пожалуйста, что я недогадливый, пусть говорит прямым текстом. Пить, есть, писать и так далее, мы в отряде, а не в общинном клубе на вечеринке.

— Ладно. Это как раз моя обязанность, чтобы между нами было полное взаимопонимание.

— Спасибо. Ты если что, тоже стучи. — Шепот сел за баранку.

Таша вернулась из-за кустов с небольшим букетом полевых цветов. Уткнулась в них носом, громко нюхала и с наслаждением выдыхала. Ника подала ей руку, чтобы помочь забраться в кузов. Таша перелезла через борт и подошла к кабине. Протянула букет в открытое окно Шепоту.

— Это вам за причиненные неудобства.

— Спасибо. — Шепот усмехнулся, принял букет и воткнул его в бесполезный дефлектор обдува под лобовым стеклом. — Следующая остановка — привал.

Через пару часов, на подъезде к небольшому перекрестку, Ника постучала ему по кабине. Шепот остановил машину и, высунув голову в окно, спросил:

— На ночевку или как?

— На ночевку. — Пояснила Ника.

Он отогнал машину с широкой дороги на примыкающую, и с нее заехал в лес. Мальчишки тут же разбежались за дровами. Шепот занялся профилактикой узлов машины, а Ника с Ташей ужином. На этот раз они решили, что надо сварить суп и накормить ребят настоящим горячим ужином. В дело пошли строганина, соленое сало и сушеные травы. Поучилось жидко, но ароматно и наваристо. Ребята ели уже в полной темноте с огромным аппетитом, шмыгая носами и причмокивая. Запили ужин «стандартным» чаем и собрались спать.

— Я могу постоять на часах. — Вызвался Славка. — Нам не сложно, мы так и делали, когда бежали от гончих. Мы не сони.

— А точно после такого ужина не уснете? — Спросила Ника.

— Конечно, не уснем. — В голосе Славки послышалась обида. — Мы ведь ничего не делали и поэтому не устали.

— Ладно, тогда твоя смена от сего момента и на два часа. Сможешь верно определить время? — Поинтересовалась Ника.

Славка посмотрел в небо. Увидел полярную звезду сквозь деревья и поводил пальцем, целясь вверх.

— Да, смогу, если облаками не затянет. — Уверенно произнес он.

— Молодец. — Удивилась Ника и потрепала его по голове. — Неожиданно. Где научился?

— Сам заметил. — Скромно признался подросток.

— Вдвойне молодец. 15.2

Отряд расположился на ночлег. Ташу Шепот заботливо уложил на деревянный щит в кабине, а сам лег на крышу. Ребята разлеглись вокруг горячего котла в кузове, а Ника у заднего борта, но на свою подстилку, смягчающую ложе. Славка забрался с ружьем на толстую ветку на старом ясене. Судя по следам, которые успели рассмотреть до наступления темноты, в здешних местах обитали не только кабаны и лоси, но и волки.

Ника не спала, чтобы не пронадеяться на Славку. Прошел час. Она осторожно выбралась из кузова и подошла к дереву, на котором он сидел.

— Кто? — Окликнул ее Славка.

— Ника. — Ответила она быстро, чтобы не получить зарядом дроби. — Не спишь?

— Я же обещал.

— Прости, но я должна была убедиться, что ты умеешь держать обещания.

— Убедилась?

— Как видишь. Как обстановка?

— А то ты сама не слышишь? Птицы орут.

— Подай руку, я рядом с тобой сяду.

— Зачем?

— Вместе будем охранять.

— Ладно, давай.

Ника нащупала тощую ладошку Славки и, не особо полагаясь на его силу, полезла на ветку. Как оказалось, зря. В его тощем теле сила имелась. Он выдержал вес Ники, когда она неловко поставила ногу и чуть не сорвалась.

— Спасибо. — Она забралась на ветку и села рядом. — Вот и взбодрились на еще один часок.

— А я и не хотел спать.

— Ладно, тогда я взбодрилась.

Общаться на часах особо не полагалось, потому что это отвлекало и могло выдать местонахождение отряда потенциальному врагу, человеку или животному, поэтому Ника молчала. Сверчки у дороги заливались на все лады, заглушая порой остальные звуки леса.

— Э, а можно спросить? — Неожиданно заговорил Славка.

— Конечно. — Как можно добродушнее произнесла Ника.

— А на вас трусы работают?

Ника усмехнулась.

— Нет, зачем? Они же не могут обойтись без зонтика, прикрывающего их от черного спектра. Да они и не нужны нам. Мы не считаем, что рабство, по типу невольничьих рынков это нормально. Если бы не трусы, как ты их называешь, то никакого конфликта не было бы. Его и не было в первые несколько лет. Мой отец с друзьями много ходил по внешке и постепенно черный спектр изменил его. Чтобы он не убил никого, его просто попросили нести службу подальше от нашей общины. Потом он попал в сферу, и вскоре многое начало меняться. «Черный спектр» усилился, и люди стали бояться таких, как он, и чем дальше, тем хуже, пока не придумали превращать обращенных в рабов.

— А что такое сфера?

— Это штука такая, которую может увидеть только тот, кого одобрит волновой разум. Тот, кто ему не противен. Этот человек может добровольно войти внутрь нее и превратиться в часть черного спектра, но потеряет тело.

— Навсегда?

— Вроде. Отец сказал, что его тело лежит с виду нетронутое, но он не может вернуться в него.

— Значит, черный спектр меня выбрал?

Ника замялась, не зная, что ответить, чтобы не напугать парнишку заранее.

— Да, но никто тебя насильно в сферу заталкивать не будет, скорее всего, это невозможно без твоего желания.

— Я бы хотел туда попасть, но чтобы вернуться. Вдруг мне не понравится.

— Я тебя понимаю. — Ника погладила Славку по голове. — В любом случае, ты один из нас, а мы нуждаемся в пополнении.

Они надолго замолчали. Ника думала, не сболтнула ли она лишнее, не зародила ли зерно сомнения в душу ребенка, который решит, что им снова хотят воспользоваться в собственных интересах. Славка думал совсем о другом. Его распирала важность, что он оказался не простым человеком, а избранным для дела, суть которого он еще не уловил, но однозначно оно было стоящим. Женщина-командир так участливо относилась к нему, что никаких сомнений не было в том, что он кому-то зачем-то нужен.

Славка посматривал на звезды, и когда по его приметам подошло окончание смены, поднял вверх палец.

— Пора меняться.

Ника посмотрела на положение звезд и согласилась с ним. Они проворно спрыгнули с ветки. Ника пошла будить Шепота, а Славка запрыгнул в кузов и свернулся у остывающего котла прямо на голом полу, положив голову на ноги Морды. Тот спросонья попытался пошевелиться, но Славка придержал их руками. Сонный товарищ смекнул спросонья, что его ноги кому-то понадобились и затих.

— Как обстановка? — Сонно спросил Шепот, слезая с кабины и грохоча по ней арбалетом.

— Было тихо, пока ты не проснулся. — Нике не понравилась его неуклюжесть.

— А я не понял, на часах стояла ты или Славка?

— Оба. Он стажировался. С завтрашнего дня может заступать самостоятельно. — Пояснила Ника.

— Ясно. Очень рад. Может быть, теперь получится дежурить через ночь?

— Может и получится. — Ника забралась в кузов. — Хорошей смены.

— Спасибо. Спокойного сна.

Ника проснулась, когда почувствовала, что утро давно наступило. В кузове еще спали двое ребят, остальные суетились внизу, помогая Таше готовить завтрак. Ника показалась из-за борта, протирая глаза и зевая.

— С добрым утром. — Поздоровалась она и снова зевнула. — Я смотрю ребят так и тянет помогать тебе. — Поддела Ника напарницу.

— Не смею отказать. — Таша бросила в закипающую воду брикет сушеных трав и ягод.

— Где Шепот? — Спросила Ника, не увидев его ни в кабине, ни на ней.

— Пошел прогуляться до перекрестка. Сказал, что ему мерещился шум какой-то ночью, похожий на топот ног.

— Бегом нас никто бы не догнал. — Засомневалась Ника. — Даже эти, которые преследовали наших ребят. Да и не услышишь отсюда, если кто пойдет по дороге.

— Я то же самое ему сказала, правда добавила, что паранойя не лечится.

— Строга ты с ним. — Пожурила Ника Ташу. — Но пока мы на задании, так и надо. Начнете миловаться, пропадем все. Потерпите до возвращения.

— Я-то запросто, а у Шепота, кажется, терпение заканчивается. — Таша наклонилась к уху Ники. — Он разбудил меня на смену вот так. — Она сжала несколько раз свою грудь. — Представляешь?

— Представляю. Ты долго просыпалась?

— Какой там долго, мгновенно, чуть орать не стала, мало ли кто в темноте полапать решил.

— Он молодец, понял, как быстро привести тебя в чувство.

— Вот пусть тебя он так будит, а меня словами, пока не замужем. — Таша капризно скривила губы.

— Так если он меня станет за титьки будить, то и замуж меня возьмет, а не тебя, понимаешь?

— Да? — Таша задумалась. — Не, тебя он не станет, субординация не позволит.

Вернулся Шепот и быстрым шагом подошел к девушкам. Сунул кулак промеж них и разжал. В руке у него лежал сформировавшийся кусок грязи, словно отвалившийся от подошвы.

— Это не наша, точно вам говорю. Ни у кого такой обуви нет. А она еще влажная.

Ника взяла из его рук комочек и рассмотрела ближе.

— Тебе не кажется, что это вывалилось из-под копыт кабана? Смотри, форма треугольничком. — Она сориентировала кусок грязи так, как он должен был находиться внутри копыта животного. — Похоже?

— М-да. — Шепот вынужден был согласиться. — Кабаны, наверное, и топали по асфальту. Ну, все равно, лучше чуть-чуть перебдеть.

— Согласна. От имени командования объявляю тебе благодарность за хороший слух. — Ника пожала руку смущенному Шепоту.

— Да, ну вас. — Отмахнулся он. — Пойду лучше, машину подготовлю к дороге.

Он ушел.

— Следопыт. — Иронично произнесла ему вслед Таша.

Ника еще раз повертела в руках комок грязи, чтобы убедиться в своей правоте и не нашла никакого повода считать иначе. Будь эта грязь с ноги человека, зачем ему идти по дороге ночью, когда тут и днем не особо опасно. Она выбросила грязь в сторону и забыла о ней. Таша уже начала ритуал раздачи чая.

Шепот подошел позже всех, когда из трубы паровой машины потянулся древесный дымок.

— Раскочегарю заранее. — Сообщил он. — Будете смеяться, но я уверен, что это не кабан был.

— А кто? — Спросила Таша.

— Человек. — Ответил он. — Кабаны, где идут, там и роют носами, а я вдоль обочины сколько ни шел, не видел разрытого.

— Почему тогда грязь сырая, если они топали по асфальту? — Спросила Ника. — Не из леса же они выбрались?

— Без понятия. Может и из леса. Не такие уж тут дикие места, как говорит твоя карта. Осмотрительнее надо быть.

Таша положила ладонь поверх руки Шепота.

— Я думаю, Шепот прав. Осмотрительность нам не помешает, а то получится, как с коровами. — Произнесла она будто бы всерьез.

— Поддела? — Догадался Шепот. — Это ты за ночную побудку отомстила?

— Нет, даже Ника одобрила такой метод. Теперь всех будем будить за титьки, даже мальчиков.

— Еще и разболтала. — Шепот взял кружку с чаем и ушел.

— Дура ты. — Ника встала и ушла за ним.

Она догнала Шепота.

— Не сердись на нее. Ты ей нравишься, только она своенравная какая-то. Перед тем, как сдаться, хочет помучить. Прелюдия у нее такая. Это свойственно многим симпатичным девушкам. Но с другой стороны больше будить ее таким способом не надо, это как-то слишком физиологично.

— Ладно, понял, спасибо, что не поддержала ее. Иначе бы Ташу понесло.

— Не за что. Мне не нужны в отряде разногласия. Чувствую, что это последний смешанный выход, в следующий возьму только парней. Выросли девчонки из солдатской формы, пора менять ее на передники.

— А сама то, что, не выросла?

— Нет, а может, и не вырасту никогда, потому что у меня задача другая.

Шепот никак не прокомментировал ее признание.

Завтрак закончился одновременно с набравшим давление ресивером. Его свист дал отмашку отряду грузиться.

— Так, ребята, — Произнесла Таша, обращаясь к бывшим беглецам, — буду признательна, если вы поедете в кузове в этот раз, а я в кабине.

Мальчишки посмотрели на Нику, ожидая от нее одобрения, как от командира.

— Живо все в кузов. — Приказала она им.

Ребята с диким восторгом запрыгнули в него. Ника послала Таше одобрительный взгляд. Ей осталось вытерпеть этот ненужный роман еще несколько дней, а потом оставить их в покое, чтобы они делали со своими отношениями все, что хотели.

Машина, разрывая колесами мягкий влажный грунт, выскочила на дорогу. Доехала до перекрестка и понеслась по широкой трассе. Ребята из любопытства непрерывно передвигались вдоль бортов, наблюдая за ездой с разных сторон, показывая и что-то объясняя друг другу. Они познавали жизнь совсем с другой стороны. Теперь их везли, а не они.

К обеду солнце начало припекать. Ника встала в передний левый угол борта, опершись о них руками, чтобы встречный ветер охлаждал ее. Дорога в этих местах петляла без видимой причины, будто ее проектировал пьяный инженер. А Шепот как будто наслаждался поворотами, лихо заруливая в них. Наверное, пытался напугать свою норовистую сердцеедку. Ника ничего не имела против, пока это не грозило опасностью для всего отряда.

Но тут случилось то, чего никто не ожидал. Ввалившись в один из поворотов, они оказались в какой-то сотне метров от группы людей. Вернее, это был отряд, построившийся шеренгами и рядами. Перед ним и позади, ехали конные повозки с генераторами. Шепот высунулся в окно и испуганно посмотрел на Нику.

— Тормозить? — Спросили его губы.

— Нет, проскочим. Делай морду кирпичом. — Крикнула она ему, затем повернулась к мальчишкам. — Все на пол! Живо!

Отряд стремительно приближался. Ника схватилась одной рукой за автомат. Люди на дороге слегка посторонились и начали озираться назад, привлеченные шумом. Без всяких сомнений, это были какие-то военные из числа необращенных. Они были вооружены, но оружие держали на плечах, не думая им пользоваться. Ника решила, что они приняли их машину за свою. Она инстинктивно приложила правую ладонь к виску, отдавая воинское приветствие. Ей тоже отсалютовали в ответ и даже помахали.

Когда они отъехали на приличное расстояние и скрылись за поворотом, Ника сползла по борту и закрыла глаза. Ей сразу вспомнился сон, который теперь показался вещим и кусок грязи, который преподнес Шепот.

Глава 16

Глава 16 "

Из происходящего на интересовавшей территории Максим сделал вывод, что его оппоненты по «черному спектру» от способов ограничения его активности перешли к игре реальными фигурами, причем на стороне необернувшихся. И подошли они к этому вопросу с размахом. По дорогам, ведущим к единственной общине обернувшихся, окруженной кольцом кристаллов, стекались вооруженные люди. Как удалось Лидеру так согласованно повлиять на разные общины, Максим не знал. Его самого ограничили, превратив в пассивного наблюдателя.

Из множества попыток наладить контакт, Лидер ответил однажды. Максим спросил его прямо:

— Зачем ты хочешь сгубить людей, которые больше всех достойны жить?

— А пусть докажут, что так и есть. Вместо того чтобы распространять свое влияние, они трусливо прячутся за кристаллами, которые тоже не их заслуга. Побеждает не тот у кого больше клыки и когти, а тот, кто умеет приспосабливаться. Мои симпатии на стороне обычных людей, потому что им труднее приспособиться, но они многое делают для этого.

— Войне пришел бы конец, если бы они приняли волновой разум. В противном случае, им придется убить обернувшихся или сделать их рабами. Но я думаю, что ты решил показательно уничтожить общину, в назидание остальным.

— Что я решил, не твоего ума дело. Жалею, что совершил ошибку, позволив тебе оказаться внутри сферы.

— Это было не твое решение.

— Знаю, но я мог этому помешать, если бы знал, куда тебя заведет вольнодумство. Наблюдай за тем, как я управляю этим миром с позволения высшего разума и учись.

После этого разговора Лидер больше не откликался, а доска, на которой велась шахматная партия, наполнялась новыми фигурами. Максим, оставив геополитические страсти, решил помогать только Нике и ее отряду. Когда они наскочили на отряд бойцов противника, он сумел сделать так, чтобы они увидели на грузовике символы своих союзников по военной кампании. Только подобную помощь Максим мог оказать не всегда. Любой подозрительно настроенный человек всегда мог различить обман. Ему пришла идея, что стоит обратиться внутрь природы волнового разума, чтобы найти способ обойти блокировки Лидера.

Планируемые сроки возвращения в общину отодвинулись из-за предельной осторожности, с которой теперь приходилось ехать. Ника не сомневалась в том, что возросшая активность необернувшихся вызвана решением консолидировано напасть на их территорию. Это так напоминало события человеческой истории, и становилось ясно, что по-иному решать проблемы люди не научились и не хотят учиться.

Ехали медленнее, по ночам костры не жгли. Оружие всегда держали наготове, опасаясь засад. Необернувшиеся могли располагать хорошей связью и предупреждать о появлении на дороге подозрительной паровой машины. Настроение в отряде, несмотря на ясные летние деньки, сохранялось пасмурным. Славка большую часть времени полировал свое старое ружье, доведя внешний вид, работу курков и спусковых скоб до идеального. Ника, во время остановок часто расспрашивала его о жизни в лагере, о быте, об отношениях с трусами, надеясь, что эта информация станет когда-нибудь полезной. Товарищи Славки активно участвовали в разговорах, и вскоре у Ники сложилось представление о внутреннем устройстве невольничьего рынка. Оптимизма ее настроению это не добавило, только еще сильнее убедило в решительности изменить ситуацию.

На третьи сутки после отправления от элеватора они достигли брода реки, у которой располагался в доапокалиптическое время лагерь отдыха. Брод миновали под слабый свет масляной лампы, поставленной на другом берегу в качестве маяка.

— Ребята, тут есть шикарная горка. Завтра с утра, пока будем прогревать машину, можно скатиться с нее. — Пообещала Ника подросткам, зная, что и сама скатится, чтобы испытать короткий миг счастья.

Шепот отогнал машину к воротам и оставил ее там, предупредив, что будет ночевать в ней. Таша заметалась между девичьей гордостью и желанием угодить или загладить за собой вину.

— Я с тобой пойду. — Сообщила она нейтральным голосом, чтобы ни у кого не сложилось мнение, будто напрашивается.

— В этот нет никакой нужды. — Произнес Шепот.

— Все равно дежурить. Так хоть к посту идти не надо будет. — Придумала предлог Таша.

— Хорошая идея. — Поддержала Ника ее начинания. — Я сегодня стою последней, поэтому постараюсь хорошо выспаться в здании.

Они пока не ставили мальчишек в дозор. Выглядели ребята слишком изможденными, чтобы терпеть еще и недосып. После каждого приема пищи их сильно клонило в сон, что в случае пешего похода вполне могло стать проблемой. По признанию Славки он не помнил, когда ел за раз так много и так сытно. Похлебки в лагере напоминали мутную жидкость с включениями каких-то волокон, словно ее приготовили на воде оставшейся после мыться посуды.

Ника присматривала ночью за мальчишками, опасаясь, что они могут лунатничать из-за пострадавшей психики. К счастью, пока что поводов беспокоиться не было. Ребята наоборот, спали как мертвые, демонстрируя каменное спокойствие.

После короткого ужина, на этот раз горячего, так как костер развели внутри центрального здания, Ника, в компании бывших беглецов, обследовала его. Поднявшись на второй этаж по широкой лестнице, они обнаружили, что весь второй этаж это гостиничные номера, в которых до сих пор стоят заправленными кровати. Стекла в комнатах остались целыми и потому, кроме многолетней пыли и рассохшейся древесины, никакого дискомфорта для ночевки не было. Постели выбили в коридоре. Простыни трещали и рвались, когда здорово усердствовали. Застелили кровати вновь и улеглись спать.

— Как дома. — Довольно произнес Морда и заскрипел кроватью, устраиваясь поудобнее.

— А ты еще помнишь, как было дома? — Переспросил Жора.

— Я вот не помню. А у вас в общине тоже так спят? — Спросил он у Ники.

— Ну, примерно так. Попроще, конечно. Кровати почти у всех железные, чтобы на века. Зато не скрипят.

— А на посту стоять не надо каждую ночь? — Поинтересовался Пятак.

— Зачем? У нас там безопасно. Дежурят только те, кто на службе, на границе кольца.

— А что мы будем у вас делать? — Спросил Васька.

— На первое время учиться и работать. Потом посмотрим к чему у вас способности, туда и определим трудиться. Может быть, кто-нибудь из вас станет служить в моем отряде.

— Я бы не хотел. — Произнес Морда. — Набегался.

— Значит, не будешь.

— Славка будет. — Ответил за своего командира Жора. — У него есть командирский опыт и голос слышит, как ты.

— Я тоже устал. — Тихо произнес Славка. — Тишины хочу. И голос Максима не слышал уже очень давно. Вдруг у него там что-то пошло не так?

Нику задело предположение Славки. Она уже давно беспокоилась за отца, не зная, что у него происходит, но чувствуя душой, что ему там плохо. Ей казалось, что весь мир настроен против них, что они чем-то не угодили ему.

— Он работает, чтобы все исправить. — Ободряющим тоном произнесла она. — Он найдет способ связаться с нами в самый подходящий момент.

— А долго еще добираться до вашего кольца? — Спросил Васька, которого больше интересовали более прагматичные вещи.

— Если будем ехать с той же скоростью, то три дня. Но у кольца очень много трусов, которые могут нам помешать. Надо приготовиться к тому, что часть дороги придется идти пешком, прячась по лесам и избегая засад и ловушек. И это если мы опередим приближающиеся силы, размеры которых можем только предполагать.

— Это будет война? — Догадался Славка, то о чем Ника старалась не говорить с ними.

— Хочется надеяться, что нет.

— А я здесь при чём?

— Если бы я могла поговорить с отцом, то ответила бы определенно. Какие-то планы он возлагал на тебя, но опять же, с того времени они сильно поменялись.

— А расскажи мне еще про сферу, из которой нет возврата. — Славку, видимо, очень волновал этот вопрос.

Ника не смогла сразу найти подходящих слов, чтобы ответить на вопрос Славки. Мальчишка уже понял, что есть шанс стать жертвой игры, в которую он не обязан ввязываться.

— Насильно туда никто тебя не отправит, это не наши правила, — повторила Ника, — но хочу сказать, что мой отец отправился в сферу добровольно, и я бы сделала то же самое, обладай пропуском в нее. Это не смерть, это жизнь по-другому, возможно даже бессмертие. Ни болезней, ни голода, ничего, что делает нас слабыми, и в то же время ты остаешься тем, кем был.

— Страшно. — Признался Славка.

— Согласна. — Ника подошла к нему, села на край кровати и по-матерински погладила отросшие вихры. — Но так у тебя будет настоящая возможность сделать многое, что в обычном теле не получится.

— Что?

— Ну, я не совсем понимаю, каково это быть, как мой отец, он видит и управляет энергиями, которых мы не видим. Вместе вы станете сильнее и перевесите чашу весов в нашу сторону. Нам очень нужна такая помощь, ведь нас мало и в военном столкновении мы не выстоим против тысяч необернувшихся.

— Я бы хотел сделать так, чтобы они осознали, что мы нормальные. Не хочу убивать их. — Признался Славка.

— У, слабак. — Поддел его Жора. — Вот я бы нагнал на них ужаса, чтобы за раз тысячу человек исчезли.

— Герой. — Усмехнулась Ника. — Среди них может оказаться твоя мама или братья с сестрами.

— Да и фиг с ними. Она отдала меня на рынок.

— Я не защищаю твою мать, но могу понять. В ее представлении ты был опасен. Никто не хочет просто так взять и исчезнуть в ужасе, только потому, что заглянул тебе в глаза. Наш конфликт зиждется на том, что никто не хочет ставить себя на противоположную сторону. Мы, конечно, в меньшей степени, потому что обладаем качествами и тех и других, но они никогда не были нами.

— Ты веришь, что если обернуть насильно всех трусов, то войны не будет? — Славка приподнялся на кровати, чтобы услышать ответ.

— Пока что я вижу в этом единственный и радикальный способ сделать всех одинаковыми. Но я никогда не была в сфере и потому рассуждаю, как простой человек. А я уже привыкла полагаться на простые решения и оружие. — Она поднялась с кровати Славки. — Ладно, сказу на ночь я вам рассказала, пора спать. Завтра снова будет напряженный день. 16.1

— Спокойной ночи. — Пожелал ей Славка раньше остальных, вспомнив, как делал это в детстве.

Его товарищи, отвыкшие в лагере от подобных нежностей, наперебой пожелали Нике спокойной ночи.

— Спокойной ночи ребята. — Ника ушла в другую комнату и легла на кровать, сняв только обувь.

Привыкла постоянно находиться в готовности собраться по тревоге. Вытянулась на кровати, пахнущей пылью, блаженно потянулась и быстро заснула. Разбудила ее Таша.

— Ника, светает уже, твоя очередь дежурить.

— Что, оба не спали? — Предположила Ника.

Таша немного засмущалась и начала поправлять на себе куртку.

— Поддалась. — Как будто разочарованно произнесла она. — Но не пожалела. — Добавила уже довольно.

— С такими часовыми никакой враг не страшен. — Ника поднялась с кровати и помассировала лицо и уши.

— Мы тихо, как мышки.

— Спать здесь ляжешь?

— Где угодно, хоть на полу. Сознание еле держится.

— Ложись на кровать, выспишься, как дома.

Ника поднялась и отправилась к выходу. Когда она обернулась на выходе, Таша уже лежала на кровати с видом, что спит уже давно. Шепот дождался ее и тоже ушел спать в здание. Утро и речки выдалось зябким. Ника застегнула куртку на все пуговицы и села на край кузова, как нахохлившийся воробей. Время рассвета всегда казалось ей благодатным. Любое дело, начатое в это время суток, должно было по ее ощущениям спориться.

Прошло два часа. Солнце прогрело воздух и разогнало над рекой туман. Она уже собралась начинать готовить завтрак, когда услышала вдалеке неясный шум. Он приближался и здорово напоминал работу парового двигателя. Ника, не помня себя от страха, кинулась будить отряд.

— Мальчишки, подъем, тревога, у нас гости! — Выкрикнула она и кинулась в комнату, где спали Таша и Шепот.

Их разбудить оказалось труднее. Он спали намного меньше и никак не хотели просыпаться. Пришлось дать Шепоту по щеке, а Ташу, несмотря на ее протесты, ухватить за грудь. Когда они выбежали из здания, у реки уже началось движение. От ненужных глаз их скрывали разросшиеся живые изгороди ирги и самшита.

— Машину придется бросить. — Решила Ника.

— Ни за что. — Шепот вцепился в борт. — Укатим её отсюда.

— Не успеем. — Испугалась Таша. — Надо бежать.

— Давайте, попробуем. — Поддержала его Ника, понимая, что без машины они рискуют сильно замедлиться.

— Славка, прыгай в кузов, разжигай топку. — По-мужски приказал Шепот. — Остальные беритесь за все, что можно и толкайте вперед.

Машина нехотя поддалась усилиям семерых. Они прокатили ее через ворота и дальше. Понемногу она набрала ход, и надо было только поддерживать темп. А позади уже слышались голоса людей, перекрикивающихся на переправе. Славка разжег дровав топке.

— Резину кидать? — Спросил он.

— Не вздумай. Сразу поймут, что мы рядом.

Машина катилась легко, пока дорога не пошла на подъем. В нее будто накидали полный кузов тяжелого груза. Наступил такой момент, когда усилий хватило только чтобы удержать ее от качения назад.

— Кинь два чурбака. — Попросил Шепот Славку.

Мальчишка шустро выполнил просьбу. Шепот сунул их под задние колеса, застопорив машину на месте. Команда без сил опустилась на землю, вытирая пот с лица. Ника посмотрела на дорогу, ведущую к лагерю, опасаясь появления на ней врагов.

— Полчаса бы продержаться, пока давление не поднимется. — Шепот сам запрыгнул в кузов и занялся топкой.

— Я пойду, прикрою. — Сообщила Ника. — Если начнется стрельба, езжайте без меня. Довезите Славку, остальное не важно.

Отговаривать ее не стали, потому что было ясно, что без прикрытия они могут погибнуть все. Из целого отряда Ника была единственным подходящим человеком на роль прикрытия. Шепот понимал в паровом двигателе и умел управлять машиной. Таша, вроде стала его парой, и разлучить их в такой момент было крайне подло. От подростков в случае хорошей перестрелки толку пока не было никакого. Ника не собиралась геройски умереть, только в самом крайнем случае. Она могла сбежать в лес, убедившись, что ее напарники благополучно уехали и добираться домой самостоятельно.

Ника проверила патроны в магазине короткоствольного автомата. Осталось девять. Пять в пистолете Макарова. Славка протянул ей свое ружье, но она не взяла. Тот прикипел к нему, как ребенок к любимой игрушке. Да и патронов к нему осталось всего два. Таша обняла Нику, а Шепот пожал руку.

— Только без геройства. — Попросил он. — У тебя чуть больше двадцати минут.

— Поняла. — Ника козырнула и направилась по дороге к лагерю.

Ближе к нему свернула в лес и пошла сквозь чащу, чтобы не нарваться на вражеских бойцов. В лагере стоял гвалт из мужских голосов. Раздавались команды, шутки и поддевки. Ника добралась до железной изгороди в десяти метрах от ворот и посмотрела сквозь нее, на то, что творилось на территории. Бойцы, одетые однотипно, как регулярные войска на картинках по истории, забрались в здание, покинутое Никой и товарищами полчаса назад.

— А здесь уже квартировали перед нами! — Выкрикнул мужчина зычным голосом из открытого окна. — Постели еще теплые.

— Вперед нас хотят добраться, первыми урвать славу.

— Ничего, по дороге нагоним.

— Всем хочется трофеев домой привезти.

— А что с тварей возьмешь? У них, как у латыша, хрен да душа, и та, сдана в аренду сатане. Завалить всех и дело с концом. А кольцо это раздолбать, чтобы остальные за ним не прятались.

— Эй, мужики, тут баня есть! — Выкрикнули с той стороны, где располагались прочие застройки. — Только дров нет. Неплохо было бы смыть с себя грязь. Три дня топаем под солнцем, протухли уже.

— Иди в реке ополоснись.

— Я тебе рыба что ли в грязной воде мыться. Мне в баню надо, да и тебе тоже не мешало бы. Смотри, как над тобой мухи кружатся.

— Так, вы двое болтунов, возьмите по топору, генератор и чешите в лес за дровами. Привал до обеда, успеем помыться и отдохнуть. Не нужна нам спешка, никуда эти твари не денутся.

— Есть. Придурок, из-за тебя придется работать, а могли бы завалиться на кровати. Ноги уже не держат.

— Дохлый ты, Евдоким, потому и ноешь вечно. Зачем в поход пошел, если знал, что не осилишь? На баб хотел впечатление произвести? Типа героем вернулся? Терпи теперь и не ной, а то получишь обухом по голове, пока никто не видит.

— А ты пошел из идеологических соображений? Хотел мир от заразы очистить что ли? — Насмешливо спросил Евдоким.

— У меня с ними свои счеты.

Ника поняла, что эти два «лесоруба» направляются к воротам. С собой они несли «жужжалку», портативный ручной генератор, вырабатывающий ток для небольшого «зонтика». Она ушла вглубь леса на пару десятков шагов. Бойцы скрипнули ржавыми воротами и вышли на дорогу.

— Куда, влево или вправо? — Спросил Евдоким.

— Ну, раз мы не дома, то налево. — Усмехнулся напарник.

Это было в ту сторону, где пряталась Ника. Она отошла еще на несколько шагов назад и присела под кустом шиповника. Совсем уйти было нельзя, вдруг этим двоим пришло бы на ум пройтись дальше по дороге. Врагов надо было держать в пределах видимости. Ника вынула автомат, но потом убрала его. Поднимать шум не стоило, слишком рано.

Бойцы противника застучали топорами по сухим веткам.

— Они железные что ли? — Сокрушался Евдоким. — Топор отскакивает.

— Не ной, я тебе сказал. Бей не под прямым углом, а стесывай под острым, тогда топор нормально заходит. Как так получилось, что ты совсем не приспособлен к жизни?

— Я приспособлен и побольше твоего. Я учу химию по старым учебникам и скоро смогу создать процесс получения веществ, которые нам сейчас недоступны. А ты только и знаешь, что колотишь топором под нужным углом. Далеко ли ушел от обезьяны?

— Я тебе точно заеду обухом, придурок.

— Я же говорил.

— Руби молча.

Они срубали ветки и относили их к дороге. Прошло уже достаточно много времени, и Ника решила, что скоро бойцы вернуться в лагерь.

— Дымом потянуло. — Евдоким принюхался. — Они что, без нас раздобыли дров?

Напарник поводил носом, посмотрел на верхушки деревьев.

— Так это не из лагеря тянет. С другой стороны.

— Лес горит?

— Без понятия. Надо сходить глянуть, может парни, что были перед нами, нечаянно подожгли. Пожар начнется, не выберемся отсюда, пока не прогорит. Пошли.

— Топор брать?

— Конечно, вдруг горящее дерево рубить придется.

— Черт. И зачем я…

Ника поняла, что может случиться непоправимое, если не остановить их. Она бесшумно направилась за бойцами следом. Они шли, совсем не таясь и не соблюдая никакой осторожности. Шум «жужжалки» маскировал ее неосторожные шаги. Ника, как львица, атакующая из засады, приблизилась на дистанцию рывка. Выждала удобный момент и резко рванула вперед. Ударила старшего бойца рукояткой автомата в висок и, не останавливаясь, прыгнула на Евдокима. Зажала его голову в руках и уставилась в упор глаза в глаза. Парень, пока не осознавший, что его атаковала тварь, не успел их закрыть. Близкий контакт не оставил ему шансов. Ника зажала ему рот ладонью, чтобы тот истошным воплем не оповестил товарищей. Глаза Евдокима вылезали из орбит, наполненные нечеловеческим ужасом. Еще мгновение и он исчез.

Ника вскочила, чтобы его очухавшийся напарник не напал на нее сзади. Мужчина лежал в крови и не подавал признаков жизни. Портативный генератор еще крутился, не растратив энергию пружинного аккумулятора. Ника забрала топоры и бегом направилась к машине. Еще до того, как она ее увидела, раздался шум заработавших узлов парового двигателя и трансмиссии. Ника ускорилась. Машина начала движение, когда она выбежала из-за поворота. Славка, увидев ее, запрыгал на месте от радости и потянул руки, чтобы помочь запрыгнуть на борт на ходу. Ника закинула топоры внутрь, ухватилась за край борта и, сделав пару широких прыжков, заскочила внутрь. 16.2

— Почему так долго? — Спросил Славка. — Мы решили, что тебя схватили.

— Я ждала, когда топоры освободятся. — Отшутилась Ника.

Она прошла до кабины и постучала по ней. Шепот испуганно выглянул в окно и, увидев Нику, расцвел счастливой улыбкой. Сообщил об этом Таше, которая начала махать руками в заднее окошко. Ника вернулась назад и села, прислонившись к борту. Схватка и рывок до машины отняли у нее много сил, в том числе и моральных. Испуганные глаза парня отпечатались в ее памяти. Она хладнокровно убила его, и в тот миг даже не сомневалась в необходимости этого, но сейчас ей было стыдно и горько за свой поступок. Она ведь немного знала про его планы на жизнь и жестоко не дала им сбыться.

Шепот вырулил из леса и остановился на перекрестке оглядеться. Ни увидев ничего подозрительного, выбрался из кабины, залез в кузов и подошел к Нике.

— Ты не ранена? — Он заметил ее смурное состояние.

Ника отрицательно покачала головой, потом подняла взгляд на Шепота.

— Паренька убила, теперь мучаюсь.

— Да ладно тебе, не впервой же. — Шепот присел и взял ее за руку.

— Так вот впервой. Убила его взглядом. А он был младше меня.

— Мы же выясняли раньше, что исчезнувший не считается убитым. Куда они отправляются неизвестно, может быть в лучшие места, или другой мир.

— Спасибо, Шепот. Иди за руль, мы теперь переполошили их, как бы не кинулись в погоню.

— Ага, ладно. — Напарник одним махом перепрыгнул борт и вернулся в кабину. — Вы там дров подбросьте. — Отдал он распоряжение, прежде чем тронуться в путь.

К топке кинулись подростки, наперебой стараясь выполнить приказание Шепота. Ника пересилила себя, выплюнув вместе со слюной, воспоминания о недавнем событии прямо на горячий асфальт. Не то время было на дворе, чтобы раскисать после каждого подобного случая. Быть мягким и проявлять эмпатию к врагу означало проигрыш. Конфликт в умах людей с обеих сторон давно обрел свои правила, и они были просты, на войне все способы хороши.

Ника достала карту, по приметам понимая, что скоро придется сворачивать с широкой дороги. Она долго всматривалась в ориентиры, но не нашла ничего, чтобы указало их место на карте. И только когда вдалеке показался комплекс зданий заправочной станции, она поняла свое местоположение. Шепот сбавил скорость. Ника смотрела вперед, нутром чувствуя близкую опасность.

Не доехав сотни метров до заправки, Шепот остановился. Перед ней не хватало двух автомобилей, многолетний след от которых хорошо отпечатался на поверхности асфальта. Ворота ангара были распахнуты настежь. Кто-то мародерствовал здесь накануне или все еще не покинул территорию комплекса. Шепот дал гудок струей пара и медленно тронул вперед. Ника заняла позицию ближе кабине, прикрываясь от возможного огня железом двигателя и поленницей дров. Славка с ружьем встал рядом с ней. Ника не стала отгонять его, посчитав, что для мальчишки дело чести участвовать в бою.

Шепот, бросив руль, высунулся из кабины.

— Заедем, покрышек набрать?

— У меня душа не на месте, вдруг засада?

— Блин, на покрышках КПД выше. Дрова жара меньше дают.

— Видел, машины кто-то утащил?

— Да, конечно. Это могло быть и вчера и позавчера. Дождя сколько дней не было?

— Ладно, но только с разведкой.

— Само собой. — Шепот вернулся в машину и подрулил к заправочной станции.

Машину оставили на открытом месте, чтобы никто не смог подобраться незамеченным. Шепот с Ташей выбрались из кабины.

— Ника, если что, дергай рычаг, перевязанный красной тряпкой вниз, машина тронется.

— Спасибо, но я приказываю вам вернуться. Будьте осторожнее.

— Хорошо. — Пообещал Шепот.

Они с Ташей, прикрывая друг друга, проверили разрушенное здание заправки, затем направились к ангару. Ташу что-то заинтересовало по дороге. Она подняла с земли предмет и передала его Шепоту. Тот посмотрел и убрал в карман. Подошел к воротам ангара и зычно крикнул в его темноту.

— А ну, господа мародеры, выходите на свет по одному с поднятыми руками.

Некоторое время ничего не происходило. Потом зашумел генератор и на свет показались трое мужчин, заросшие бородами и неопрятно одетые в самодельные рубахи. Они уже догадались, что люди, подъехавшие к ангару, обернувшиеся, поэтому старались не смотреть в сторону Шепота и Таши. За собой они тянули небольшую тележку с генератором, внутри которой лежал один автомат и два лука.

— Опять ты? — Спросил один из сдавшихся, успев кинуть на Шепота короткий взгляд.

— А это снова вы, дорожные разбойники. — Шепот усмехнулся. — А я-то думаю, почему мы без проблем миновали вашу засаду. А вы тут крысятничаете.

— Не крысятничаем, это же ничье. — Обиженно произнес один из них.

— Я пошутил. Ничего не имею против. Мы вот тоже подъехали набрать топлива. Надеюсь, нам не придется из-за него спорить?

— Какого топлива?

— Резанных покрышек.

— Говна-то. Забирай все, что есть. — Ответил бородатый мужчина, по виду главный. — А вы чего тут рыщите? — Поинтересовался Шепот.

— Свой движок собираем, хотим мощный генератор запустить. — Поделились они.

— Про эту проблему у вас я слышал. Дело хорошее, конечно, но было бы куда проще, если бы вы плюнули на свои предрассудки и дали волновому разуму сделать вас другими. Никакие генераторы вам тогда бы не понадобились. Жили бы, не тужили.

— А вы сами-то так живете? Тоже прячетесь и всего боитесь.

— Куда деваться, нас не любят, вот мы и вынуждены прятаться. Прячемся и ждем, когда вы поумнеете, чтобы одинаково думать. Ладно, хорош лирику гнать. Стволы пока заберу, чтобы глупость всякая не пришла вам на ум. — Шепот вынул из тележки оружие и положил рядом с Ташей. — Стереги их, а я подгоню машину.

Он подбежал к грузовику.

— Старые знакомые. — Доложил он Нике. — Добродушные.

— Я уже догадалась.

Шепот наловчился управлять машиной. Спокойно заехал в ворота задним ходом. Ника и пацаны спрыгнули на землю. Трое бородатых мужчин встали поодаль, чтобы с безопасного расстояния рассматривать людей.

— Мы в деревне своей рассказали о том случае, когда ты не тронул нас, хотя мог. — Произнес главный «бородач». — Нам не поверили. Сказали, что тв… черноглазых добрых не бывает.

— Вы же сами придумали себе сказки про нас. — Произнесла Ника. — Мы были одними из вас, но вы не были одними из нас, потому и додумываете себе страшилки.

— Есть такое. — Согласился бородач. — Смотрю на вас и не верю, что вы одни из них. Люди, как люди. У той вон сиськи, как у нормальной бабы.

— А какие должны быть?

— Ну, я думал, вас чернота изнутри ест, как рак, превращая в сухих мумий. Как пацанята ваши. Эти тоже черноглазые?

— Они тощие не из-за черного спектра внутри них, а из-за того, что их держали рабами одни из вас. Катались на них, как на лошадях, а при любом удобном случае убивали, как последних тварей. Ненавидели и боялись, делали вид, что рынки невольников это компромисс, благое дело, которое позволяет выглядеть милосердными и получать выгоду от обернувшихся.

— Дурное дело, конечно, эти рынки, но с другой стороны, вы же убиваете взглядом. Особенно ребенок, который этого еще не понимает.

— Вы же знаете, если свинью попытаться насильно вытолкать из клетки, она никогда из нее не выйдет. А чтобы она сделала шаг добровольно, надо просто открыть ворота и уйти, так она не будет бояться. В отношении вас мы исповедуем тот же принцип. Хотим, чтобы вы поняли самостоятельно, что обернувшись, вы решите множество проблем, и самую главную, весь мир снова станет вашим без ограничений.

— Ну, да, а свинью обычно выталкивают из клетки, чтобы зарезать. — Смеясь, произнес один из бородачей.

— Или чтобы перегнать в чистую клетку. — Парировала Ника. — А вообще это был пример, точно показывающий вашу психологию.

— Какие новости узнали по дороге? — Спросил главный, сменив тему.

Ника задумалась, говорить им или нет о силах, которые скоро появятся на дороге. И решила, что они ничего не теряют, потому что бородачи все равно не узнают, куда они поедут.

— Люди собирают армию. Скоро возле вашей деревни появятся сотни солдат. Возможно, придется делиться провиантом с ними. Но для вас это шанс найти себе работу, стать рекрутом.

— Какая армия? Для чего? — Не поверил главный «бородач».

— Кто-то сумел объединить общины, чтобы дать нам решительный бой. По дороге мы встретили несколько отрядов, больше сотни людей в общей сложности. Проскочили мимо них только потому, что они не могли допустить такой наглости, чтобы твари катались белым днем на машине.

— А ты не врешь?

— Зачем мне это? Наоборот, я говорю правду, рискуя собой. Вдруг вам захочется выслужиться перед своими.

— Какие они нам нахрен свои. — Бородатый, глава небольшого отряда, упер руки в боки. — Значит, не врешь?

— Нет, клянусь здоровьем матери.

— И сколько им до нас осталось?

— Думаю, до заправки еще километров семьдесят.

— Вот жопа-то а. — Бородатый ухватил себя за волосы. — Они же увидят, что дорога в деревню наезжена и обязательно завернут. А там… блин… они все наше хозяйство разорят. Военные эти. Мы же от всех так далеко забрались не ради того, чтобы обозы отгружать новым графьям. Столько лет создавали, а тут за один раз раздать непонятно кому, непонятно за что.

— Если вы не поспешите что-то сделать, то, скорее всего уже не успеете.

— Что делать, мужики? — Спросил бородатый своих товарищей.

— Возвращаться надо скорее. У нас там бабы и дети остались, они же с ними считаться не станут.

— Следы с дороги убрать, чтобы не свернули.

Бородатый глава обратился к Нике.

— Верните нам оружие, мы обещаем, что ничего плохого против вас не сделаем. Мы вам и так уже дважды должны. Поверьте, пожалуйста.

Из ангара вышел Шепот и посмотрел на Нику.

— Загрузил под самый верх. Можем отправляться.

— Просят вернуть оружие. — Пояснила суть ситуации Ника.

— Раз просят, значит отдадим. Нам чужого не надо. Только отъедем чуток отсюда и вернем.

Предложение Шепота Нике показалось здравым. Паровой двигатель нагнал под крышу ангара облако черного едкого дыма от покрышек.

— Стойте здесь. — Предупредила Ника бородачей. — Мы отъедем, и я опущу оружие на дорогу.

— Спасибо. Мы верим, что вы хорошие люди. — Произнес глава отряда.

Это признание из уст необернувшегося дорогого стоило. Машина удалилась от заправки метров на двести. Шепот остановил ее. Ника спрыгнула на землю, а Славка передал ей автомат и оба лука. Ника положила их и помахала «бородачам» рукой. Набирая скорость на хорошем топливе, паровая машина помчалась дальше.

Глава 17

Глава 17

Замес уже дважды наткнулся на крупные отряды противника. Ему показалось странным, что они были без сопровождения собак. Обычно необернувшиеся и шагу ступить боялись в окрестностях кольца без их прекрасного чутья. А тут он стоял под деревом у дороги и спокойно наблюдал, как мимо него почти строем прошагал отряд из двадцати бойцов. Большая часть из них была вооружена огнестрельным оружием, некоторые даже несли поперек спины трубы гранатометов. В отряде было две лошади. Обе тянули за собой телеги. В одной из них жужжал генератор и торчал «зонтик». А еще лежали неприкрытыми два крупнокалиберных пулемета и несколько собранных минометов. Вторая лошадь тянула телегу с зелеными военными ящиками. Замес пожалел, что стоял далеко и не смог прочесть маркировку на них.

Для охранения периметра эти силы были избыточными. Замес вернулся к Уле и рассказал о том, что видел.

— Слушай, Ника с ребятами могут не знать об этом, нарвутся. — Забеспокоилась она. — Надо придумать, как предупредить их.

— Это можно сделать, если они вернуться той же дорогой, а если нет, то бесполезно. Я почти уверен, что отряды, которые я видел не для того, чтобы ловить нас.

— А для чего еще?

— Война. — Произнес Замес трагическим тоном.

— Не может быть, не преувеличивай. Зачем им это? Столько смертей.

— Захотели решить вопрос с нашей общиной кардинально. Когда-нибудь это обязательно должно было случиться. Нас же, как осиное гнездо, терпели, терпели, пока мы не начали кусать.

— Тогда надо не Нику предупреждать, а спешить в общину. Они ведь не знают об этом. — Уля посмотрела в глаза Замесу.

— Согласен, это важнее.

Уля после ранения восстановилась полностью, а Замес так и вовсе забыл, что был ранен. Диета на ягодах, грибах и рыбе пошла им на пользу. Они сбавили вес и стали энергичнее, хотя девать энергию было некуда. Они передвигались мало, в основном в темное время суток. А когда подошли к барьеру на расстояние, с которого могли встречаться ловушки, еще меньше и только днем. Леса кишели врагом.

Замес решил так, что будет идти чуть впереди, чтобы в случае, если просмотрит ловушку не погибнуть вдвоем. Уля, скрипя сердце, согласилась. После ранения у нее появился навязчивый страх, что по пятам за ней идет опасность. Она часто оглядывалась, уверенная, что увидит преследователей. Никого не было, но страх не проходил. Но однажды, случилось так, что она не смогла перебороть себя и, догнав Замеса, ухватила его за руку.

— Что? — Спросил он недовольно. — Ты стала бояться, совсем как они. Снова перерождаешься?

— Прости, ничего не могу с собой поделать. Страшно.

— Ты же боец, у которого десятки выходов во «внешку», с чего бы?

— А если это не просто так. Мне стало страшно именно здесь. — Уля посмотрела на тропинку, по которой они шли. — Не надо по ней идти.

— Фобии, не лучший советчик. — Замес не знал, уступить подруге или нет. Глупо как-то было прислушиваться к советам, рожденным в ее пострадавшем рассудке. — Не дури.

Он пошел вперед, но Уля окликнула его.

— Стой! Прошу тебя, не иди дальше.

Замес недовольно обернулся. Уля смотрела на него умоляюще.

— Ну, что?

— Посмотри вниз. — Попросила она.

Замес цыкнул, но выполнил ее просьбу, посмотрел вниз вокруг себя и ошалев, замер. В шаге от него виднелся неприметный бугорок растрескавшейся земли, под которым явно что-то было установлено. Он присел и осторожно расковырял землю, обнажив пластиковую крестовину старой противопехотной мины. Замес посмотрел на Улю совсем другими глазами.

— А я ведь решил, что ты умом тронулась после ранения.

— Спасибо. Обычно такие комплименты говорят, когда ищут повод растаться. — Хмыкнула Уля. — А страх у меня почти прошел.

— Выходит, у тебя появилось чутье. Теперь я тебя точно не брошу. Будешь моим личным сапером по жизни. — Замес расковырял землю и вынул мину.

— Так-то лучше. — Уля улыбнулась.

Замес решил взять мину с собой, несмотря на протесты Ули. Закрепил ее на рюкзаке, чтобы не болталась.

— А теперь можно идти по дорожке? — Спросил он у подруги.

— Да, но это не значит, что не надо смотреть себе под ноги. Вдруг, это было простым совпадением.

— Хотелось бы верить, что нет. — Замес подошел и поцеловал подругу. — Ты только что спасла мне ноги и все что между ними.

— Я спасла не твои ноги, а наши, как и все остальное, пригодное для совместного использования.

Замес снова поцеловал её, но уже с некоторым вожделением, придавив грудь ладонью, размечтавшись о том моменте, когда они смогут насладиться друг другом в спокойной обстановке. Романтический момент был нарушен далеким эхом взрыва. Замес прислушался.

— Кажется, оттуда. — Он указал направление.

Вскоре раздался еще один взрыв, потом еще. Происходили они с интервалом в полминуты. Всего прозвучало двенадцать взрывов.

— Это ведь прямо у барьера. — Предположила Уля, оценив силу и направление добравшегося до слуха звука.

— Теперь нам можно не спешить. В общине уже знают. Может быть, это они и стреляли. — Замесу хотелось в это верить.

— Нам все равно лучше оказаться на той стороне.

— А если попартизанить в тылах? Это сильно деморализует врага.

— Тогда мы точно живыми не вернемся.

— Я тебя понимаю, и тоже хочу вернуться домой, но нужно думать не об этом. Максим, можно сказать, воскресил тебя, ясно дал нам понять, что готов многое для нас сделать, лишь бы мы не свернули с правильного пути. Отсюда мы поможем нашим намного лучше, чем изнутри. Не будем лезть на рожон, и хрен они нас подстрелят. Устроим им диверсии, чтобы надолго запомнили, что соваться сюда не стоит.

Уля тяжко вздохнула, и устало посмотрела на Замеса.

— Задралась я уже по лесам скакать. Правильно Ника сказала, не надо было меня брать в этот выход.

— Ладно, раз не хочешь, значит так и надо. Сама знаешь, кто устал от войны, гибнет на ней в первую очередь. Провожу тебя за барьер, возьму пару бойцов и вернусь партизанить. — Замес нашел компромиссное решение.

— Прости, что не поддержала твою идею.

— Всё забыли. Тебе и так досталось в этот раз.

Они продолжили движение в сторону тайного входа под барьером, надеясь, что сумеют проскользнуть мимо увеличивающейся группировки противника. Поначалу все складывалось прекрасно. Лесными тропами шли либо они, либо лесные животные. Со стороны барьера уже многократно, они сбились со счета сколько раз, доносились взрывы. Иногда это была почти канонада. Воображение рисовало картины ожесточенного сражения.

По поведению птиц Замес заметил, что в направлении их движения опасность. Они сошли с тропы и стали медленно пробираться лесом. Худшие подозрения подтвердились, впереди послышалось людское многоголосье и сопровождающие его звуки: стук топоров, вжиканье ручных пил, лязг паровых двигателей, конское ржание и непременное жужжание генераторов, постоянно сопровождающее необернувшихся.

Замес забрался на дерево, чтобы оценить размеры обустраивающегося лагеря. Он насчитал примерно две сотни людей. Худшее, что он заметил в этом лагере это две гаубицы, стоящие у края леса. Серьезное оружие, способное нанести вред их общине с безопасного для неприятеля расстояния. У Замеса скулы свело от злобы, и зачесались руки найти и подорвать снаряды к этим гаубицам.

Он слез с дерева и рассказал Ульяне о том, что видел.

— Давай дождемся ночи, понаблюдаем, если увидим возможность, устроим им какую-нибудь гадость. Мы потом себе не простим, если снаряды убьют наших родных, что были рядом и ничего не сделали.

На Улю подействовали доводы Замеса. Она согласилась дождаться ночи у военного лагеря. Они нашли самое удобное место, с которого было удобно наблюдать, оставаясь незамеченным. Для этого лучше всего подошел старый кряжистый вяз, в развилке веток которого удалось удобно устроиться. Пока они наблюдали, подошел еще один отряд, прикатив за собой третью гаубицу. Теперь здесь находилось около трехсот человек, и эта сила внушала серьезные опасения.

Благодаря новому отряду Замес увидел, куда выгружаются боеприпасы. Их перетаскивали под навес, окруженный невысокой земляной насыпью недалеко от края леса. Замес прикинул в уме, как пройдет это расстояние в темноте. Его интересовали только снаряды, самый верный способ громко заявить о себе и деморализовать противника. Как это сделать технически он еще не придумал.

— Сиди тут, а я подойду ближе. — Предупредил он подругу.

— Я с тобой. Забыл, у меня чутье? — Обиделась она.

Замес, после того, как понянчился с ней после ранения, перестал относиться к Уле как к напарнику. Из бойца она превратилась в подругу, которая и шагу не может ступить самостоятельно на опасной территории.

— Раз чутье, значит пошли. — Согласился он нехотя, поверив, что открывшийся внезапно дар окажет ему полезную услугу.

Они обошли лагерь и приблизились к нему в том месте, откуда склад боеприпасов был виден лучше всего. Его стерегли двое часовых, находящиеся с противоположных сторон склада. Вооружены они были карабинами СКС. На ремне у каждого висел штык и граната. Воинство не производило впечатление настоящей армии. Вид у большинства был расхристанный, оружие стояло и висело без присмотра, в то время как их хозяева спокойно занимались своими делами. Наверняка эта армия была собрана недавно с целью напасть на их общину.

Это не умоляло их вину. С желанием убивает человек другого человека или нет, неважно. Возможно, когда с желанием грех может быть меньшим, потому что была какая-то причина его возникновения, типа мести или же обмана, вызвавшего ненависть. Безразличного убийцу простить сложнее, потому что у него не было повода желать смерти, а он убил. Просто так, походя, как жука, который случайно попал под ботинок.

Замес верил, что диверсия обязательно скажется на моральном духе необстрелянных бойцов и видел в ней еще и поучительную пользу. «Фейерверк», если получится, должен быть виден издалека. Молва о нем с домыслами и сплетнями обязана была облететь другие отряды и тоже снизить боеспособность.

Лесорубы, заготавливающие лес для лагеря, отходили на глубину не больше двадцати метров от опушки, максимальную дальность действия защитных антенн. Замес наблюдал за ними вблизи, удивляясь тому, как они наивны в своей вере, что с ними ничего не может приключиться. Бойцы не смотрели по сторонам, занятые делом и собственными разговорами. Прямо субботник в общине, с целью собрать лес на строительство нового клуба. 17.1

— А что, тут нормально. Обещали дожди, и где они?

— Молчи, а то накаркаешь.

— Слышь, а когда выдвигаться на позицию? Уже целый день бабахают, а про нас будто забыли.

— То же минометы долбят. Прорехи в барьере делают, чтобы техника прошла.

— Ты-то откуда знаешь?

— Слышал, когда командир по радио общался. А нам дадут команду, когда дельтаплан поднимется, чтобы корректировать огонь.

— Правильно, а то снарядов не густо. Завтра обещали еще тридцать ящиков привезти.

— А чего так не воевать. Врага не видно, он тебя не достанет, знай, пуляй в его сторону. Недолет, перелет, в яблочко.

— Артиллерия — богиня войны.

— Не всем получится отсидеться. Большинство пойдет через барьер, и не известно еще, можно будет его пройти или нет. Говорят, он силен, что ни одна антенна не даст защиты.

— Говорят, в Москве кур доят. Сказки это, которые твари про себя выдумали, чтобы мы сюда не совались. Гарантирую мужики, разделаем их под орех.

Замес взял на прицел автомата бойца, обронившего последнюю фразу, и мысленно выстрелил в него. Хотел бы он встретиться с ним лицом к лицу через неделю боевых действий. Даже если общине не дано устоять под натиском многочисленного врага, вряд ли язык повернется сказать, что их разделали под орех. Многие матери будут оплакивать своих сыновей.

Замес с Улей вернулись к вязу и снова забрались на него, дожидаться темноты. Солнце клонилось к закату и в тот момент, когда край диска ушел за горизонт, со стороны барьера заиграло фиолетовое сияние, похожее на лучистую корону. Лагерь притих, завороженный явлением. Его тоже можно было отнести в союзники, так как многие из вражеских бойцов могли суеверно принять сияние короны за дурное предзнаменование или поддержку общины обращенных сверхъестественными силами.

Исконно природу короны не знали до сих пор, хотя и видели ежевечерне в хорошую погоду. Никто не бывал в том месте, откуда она появлялась. Замес видел ее вблизи, так, что приходилось задирать голову, чтобы рассмотреть, но все равно до эпицентра не добрался. Многие считали, что они появляется из той аномалии, где находится сфера, и это было похоже на правду, потому что проверить никто не мог. Волновой разум больше не впускал туда никого.

— Ты спи. — Замес поцеловал Улю, сидящую рядом и наблюдающую за тем, как в лагере разгорались костры.

— А ты?

— Я буду наблюдать, чтобы понять схему смены караула.

— И я буду, или ты меня уже окончательно в бабьё записал?

— Никуда я тебя не записывал. Я забочусь о тебе, но уже не как о боевом товарище. — Замес потянулся за сухой веткой и сломал ее.

— С рогатиной пойдешь, как на медведя? — Усмехнулась Уля.

— Нет, придумал, как использовать мину, которая чуть не оторвала мне причиндалы.

Замес сломал ветку еще раз и подтесал ножом, пока не получилась рогатка, длиной сантиметров в тридцать. Он несколько раз уронил ее, изображая какой-то процесс, который представлял наяву. Кажется, результат удовлетворил его. Замес убрал рогатку в рюкзак и снова стал ждать, наблюдая за неприятелем.

Со стороны барьера снова донеслись разрывы. На этот раз без всякого четкого интервала, будто произошла артиллерийская перестрелка. Постепенно в лагере костры стали слабеть, а где и вовсе потухли. У склада с боеприпасами рядом не горело ни одного костра. Оно и понятно, никто не хотел рисковать. Это обстоятельство играло на руку Замесу.

— Всё, пора. — Сообщил Замес.

Закинул рюкзак на спину и полез вниз.

— Жди меня здесь. Если через пятнадцать минут после взрыва не явлюсь, уходи. — Предупредил он.

— Хорошо. Будь осторожен, ладно?

— Само собой. У меня на тебя большие планы, так что если и погибну, то только по уважительной причине.

Замес слез с дерева и бесшумно растворился в ночи.

Через пятнадцать минут он стоял на опушке леса, высматривая возможные неожиданности. В лагере были собаки. Где-то в центре него время от времени тявкала одна из них. Глупо было держать там собак, бесполезно. Он бы расставил их по периметру или вообще привязал бы в лесу. Явно этим воякам ни разу не приходилось стоять лагерем на вражеской территории.

Замес медленно направился к складу. Он видел силуэт часового на фоне далекого костра. Боец сидел, повесив голову. Наверное, спал или дремал. Он сменился только что, оставив Замесу больше часа форы. Второго часового в темноте было не видно и не слышно. Когда до склада осталось несколько шагов, с противоположной стороны донесся храп. Этим бойцам еще предстояло написать кровью свой устав. Вернее, этим уже вряд ли.

Замес, хищно приблизился к дремлющему часовому. Резко ухватил его рукой вокруг шеи и придушил, прикрыв другой рукой рот, чтобы боец не смог кричать. Видимо от испуга, тот и не попытался ничего сделать. Очень быстро обмяк и повис в руках могучего противника. Замес не убил его, довел до потери сознания, чтобы тот сыграл в его спектакле еще одну важную роль. Положил бесчувственное тело рядом со штабелями снарядов, снял с него ремень со штыком и гранатой и повесил себе. Затем приподнял верхний ящик со снарядами и подставил под него рогатку, так, чтобы она была на самом краешке. Снял с рюкзака мину и положил ее под приподнятый ящик. Вынул заранее приготовленную суровую веревку, привязал ее к рогатке, а другой конец к руке часового. Придя в сознание тот обязательно должен был дернуть рукой, лично исполнив последний акт в сцене диверсии.

Замес забрал его карабин, подсумок с патронами и поспешил удалиться. Неизвестно сколько потребуется времени часовому, чтобы придти в себя. Обычно, на это уходило всего несколько минут. Замес добрался до дерева, окликнул Улю, чтобы она не перепугалась и забрался к ней на ветку.

— Все получилось? — Спросила она.

— Пока не ясно. Будем ждать.

Не прошло и минуты, как в районе склада сверкнула вспышка, превратившаяся в яркое огненное облако. Грохнуло так, что с деревьев посыпались листья. В воздух взвились красные росчерки раскаленных осколков. Мимо Замеса с Улей со свистом пролетели несколько, срубив ветки. Они благоразумно спрятались за ствол дерева, потому что одиночные разрывы бабахнули еще несколько раз.

Когда все затихло, Замес выглянул из-за дерева. На месте склада горела воронка. Лагерь разметало вместе с палатками и кострами. Оттуда доносились крики и вопли, будто у них были не только ранения, но и накрылся генератор, питающий «зонтик». Диверсия удалась.

— Надо уходить. К утру здесь будет куча народу. — Решил Замес.

Он спустился первым и решил помочь Уле, но она решительно отвергла помощь.

— Пока мы с тобой партизаним, я не твоя подруга, и вообще не женщина. — Она спустилась и отобрала у него карабин.

Замесу ее боевой настрой пришелся по душе. Воодушевленный удачной операцией, он решил, что они принесут пользу общине еще не раз. Передвигаться в темноте в местах, где опасность таилась на каждом шагу, следовало с предельной осторожностью. Они ушли от лагеря на пару километров и решили, что можно устроить привал. Начинался рассвет. Новый день обещал стать интересным, особенно у неприятеля, не ожидающего такого фееричного приема.

Уля наотрез отказалась ложиться первой.

— Не наглей, а. Ты устроил диверсию, дай мне тоже шанс принести пользу. Ложись, набирайся сил, а я поохраняю. — Тон подруги не терпел возражений и Замес подчинился.

Он нашел место покустистей, улегся в нем, подложив под голову рюкзак и уснул. Уля забралась на дерево рядом. Рассмотрела трофейный карабин, поматерилась про себя, обнаружив, что затворная рама сухая и кое-где появились следы окислов. Вынула из своего рюкзака обязательный пузырек с ружейным маслом и принялась приводить оружие в порядок, используя штатный пенал в прикладе, который к удивлению оказался на своем месте.

Со стороны барьера снова раздались взрывы. Лупили залпами из пяти или более стволов, затем перезаряжали и через полминуты снова залп. На сердце от происходящего становилось тяжело. Времена, которые были отведены общине для развития и укрепления обороны, закончились. Уля собрала карабин, передернула раму и спустила курок. Механизмы работали четко. Она снарядила обойму и вставила на место. Жаль, не было возможности проверить настройку прицела. Наверняка с ним тоже все было плохо.

Внезапная тень прошлась над ее головой. Уля решила, что это пролетела крупная птица, подняла голову и увидела сквозь густую листву странный треугольный аппарат, бесшумно парящий в небе. Под ним висел человек и смотрел вниз. Вряд ли ему было видно ее или Замеса, но неприятное чувство опасности дало о себе знать. Высматривали их, понимая, что ночной взрыв не был рядовым разгильдяйством. Соблазнительно было выстрелить вверх, в надежде подбить подлеца, возомнившего себя птицей. Уля прицелилась, но стрелять не решилась, понимая, что в случае промаха выдаст себя. А человек, летающий на треугольнике, мог выстрелить в ответ, навести на них минометы или направить стаю собак.

Нет, настоящий диверсант обязан быть невидимым, как призрак. Треугольник улетел, и тут же ушло чувство тревоги. Уля спустилась вниз, нарвала в руку неспелых ягод шиповника, снова забралась на дерево и стала расковыривать их, выбрасывая колючие семена и поедая только кислую кожицу. Канонада затихла. Ветер сменился и со стороны лагеря понесло сырым дымом, как с потушенного пожарища. Уля вспомнила огромный взрыв, закончивший войну для многих врагов. Будь она на их месте, после такого точно начала бы собираться домой или хотя бы в лазарет, устроив самострел.

Однако, в противовес ее мыслям, ветер снова принес шум канонады со стороны барьера. Враг и не думал сдаваться. Он был многочислен, чтобы изменить планы, потеряв всего один лагерь, которых вокруг барьера могло быть десятки. Уля забралась повыше в надежде увидеть сверху больше. Ее ожидания оправдались. Она увидела реку и деревушку за ней, в которой, уединившись от мира, жили необращенные, которых содержали двое обращенных мальчишек. Выходило, что до подземного лаза, ведущего за барьер, оставалось совсем немного.

Уля поняла, что начинает засыпать. Спустилась и разбудила Замеса. Тот спал так крепко, что пришлось потрепать его за ухо. Он резко сел и уставился на подругу.

— Тревога? — Спросил он испуганно и завертел головой.

— Нет, все тихо. Засыпаю.

— А, ясно. Чего там было, пока я спал?

— Над нами летал треугольник с человеком. Думаю, нас ищут.

— Дельтаплан?

— Что?

— Треугольник называется дельтапланом.

— Ну, может быть. Со стороны барьера постоянно бабахает. А вон там, еще в паре километров, деревушка, в которой мы были. Ну, где двое мальчишек обращенных.

— Ого, здорово, мы уже рядом. — Замес поднялся. — Давай, ложись, я покараулю.

— Держи карабин, я его почистила, а то он для стрельбы непригоден был. — Уля отдала ему свое оружие и сняла подсумок с патронами.

— Спокойного дня. — Пожелал ей Замес.

— Надеюсь. 17.2

Уля свернулась калачиком и быстро уснула. Замес обошел округу, не удаляясь от спящей подруги больше, чем на тридцать шагов. Нашел себе россыпь опят на трухлявом пне и вернулся назад. Поделил ее пополам и так же, как Уля забрался на дерево. Во сне ему пришла идея, которая уже была применена однажды. Анатолий, друг Максима и наставник Ники, рассказывал, что в самом начале, еще до появления барьера народ придумал убивать друг друга антиподами «зонтиков», устройствами, усиливающими действие черного спектра. Было бы здорово, снова их использовать. Одна такая засада, могла уничтожить любой отряд противника.

Размышляя об этом, он пришел к идее, что нельзя упускать шанс доставить хлопот врагу, пользуясь тем, что он не использует собак на марше. Достаточно одного удачного выстрела, чтобы сломать их генератор. Правда, не стоило недооценивать врага, наивно полагая, что военные не догадались его защитить, по крайней мере, от пуль. Идея с генераторами плотно заняла мысли Замеса на ближайшие часы. У него была граната, которую можно было использовать для повреждения генератора. Заряда, для серьезной диверсии в ней немного, но творческий процесс закладки зарядов никто не отменял.

Замесу тоже попался на глаза дельтаплан. Серый треугольник накручивал круги над лесом, явно высматривая вражеские силы. Наверное, они и подумать не могли, что всю операцию провернул он один. Надеялись увидеть сквозь листву целый отряд диверсантов, бегущих к барьеру, доложить соратникам об успешной операции? Да, большие войны не велись давно, и каждая сторона представляла их по-своему.

Уля проснулась самостоятельно, испытывая чувство голода. Замес передал ей опят. Она немного поморщилась.

— Вкус у них, как у мыла. — Призналась она. — Хочется уже чего-нибудь жареного.

— Так давай вернемся в лагерь. Там много жареного осталось. — Мрачно пошутил Замес.

— Фу, имей сочувствие к врагам.

— Мне их очень жаль. — Примирительно произнес он.

— Куда сегодня пойдем?

— Думаю, надо прошвырнуться до деревни, узнать у них, видели они кого-нибудь из врагов или нет.

— Они же нас сразу сдадут.

— Мы же не идиоты, идти к ним без разведки. Посидим, понаблюдаем, может, с пацанами их встретимся. А если и сдадут, их понять можно, но попробуй нас поймай. К тому же, у тебя активировался третий глаз.

— О чем ты?

— О твоем обостренном чувстве опасности.

— Ладно, хорошая идея, разузнать обстановку. Будем собираться?

— Пожалуй.

Через десять минут они направились в сторону деревни, признавая места, в которых бывали уже не раз. Оказались у нее довольно быстро, но перебраться мешала полноводная река и вероятность, что в момент переправы над головами окажется дельтапланерист. Любой человек без «зонтика» был для него врагом. Поэтому засели в кустах прибрежных ив, наблюдая за деревней, собираясь дождаться темноты, чтобы Замес перебрался вплавь, взял плот, стоящий на том берегу, и вернулся за Улей и вещами.

Замес приметил вверх по течению, недалеко от того места, где они прятались, поплавки, держащие сеть.

— Если повезет, сможем сегодня рыбкой перекусить. Обязательно сплаваю проверить улов. — Он хищно облизнулся.

Скудный рацион давал о себе знать. Хотелось набить желудок настоящими калориями, не грибными или ягодными. Его мечтам не суждено было сбыться. Появились деревенские мальчишки и направились к сети.

— Вот леший. — Выругался Замес. — Хоть бы опять поставили в ночь. А может, дать им о себе знать? — Он обернулся к Уле, чтобы узнать ее мнение.

Она выглядела напряженной и смотрела по сторонам.

— Не вздумай, Замес, третий глаз говорит, что рядом опасность.

— Да где она. — Боец привстал и огляделся. — Нет ни…

Он резко присел и прижал губы пальцем, чтобы Уля не вздумала заговорить. Замес едва кивнул в сторону противоположного берега. По нему спускались трое вооруженных мужчин и направились прямо к мальчишкам. У одного из них на спине висел здоровый ранец с рукояткой, которую можно было крутить, не снимая его со спины, а над головой возвышалась пальма «зонтика». Пацанята не видели их из-за растительности и к тому же они были здорово увлечены вытягиванием сети.

— А ну, руки в небо! — Выкрикнул один из них. — Надо же, твари белым днем ловят рыбу и никого не боятся.

Мальчишки испугались, заметались, не зная, и что делать, прыгнуть в воду и удрать или подчиниться. В итоге страх и благоразумие в большей степени, одержали верх. Они замерли, опустив головы.

— Саня, завяжи им глаза.

Мужчина взял две повязки и направился к ребятам.

— Спиной развернитесь, суки. — Жестко приказал он.

Мальчишки подчинились. Боец туго затянул им лица темной тканью. Взял одного за плечо и резко дернул.

— Сцепитесь руками и не вздумайте ничего предпринимать. Рискнете, всю вашу деревню порешим.

— Их не надо, они нормальные. Они не причем. — Заголосил плаксиво один из мальчишек.

— То есть вы признаете, что вы причем. Взрыв ночью ваших рук дело?

— Нет.

Мальчишки завертели головами.

— Тогда вы, наверное, знаете, кто его устроил?

— Нет, не знаем.

— Да похрен, что они знают. Тащите их наверх, все равно сдадим.

— Быстрее бы в лагерь вернуться, у меня уже тени перед глазами бегают, продирает до чертиков. — Пожаловался тот, который пленил мальчишек.

— Подстава. — Замес в сердцах ударил кулаком в промытый речной песок. — А ну дай карабин.

Он почти выдернул из рук Ули оружие.

— У меня в автомате три патрона. Бей наверняка, если я промажу. — Приказал он.

— Не дури, Замес, всех не спасешь.

— Но попытаться стоит.

Он отполз чуть вперед, прилег под куст мать-и-мачехи и прицелился в ранец с ручным генератором. Бойцы поднялись на самый край обрыва. Замес выстрелил. Пуля попала в ранец. Сила удара сбила бойца с ног. Он упал и покатился под откос. Остальные схватились за оружие, но стрелять не стали, а побежали следом, чтобы не оказаться вне зоны действия его антенны. Мальчишки, воспользовавшись моментом, сняли повязки и убежали.

Замес выстрелил в противника, пытающегося укрыться. Промазал. Справа раздался выстрел. Это Уля решила помочь. Враг дернул головой и залег. Остальные двое успели спрятаться среди растительности. Замес чертыхнулся, решив, что пуля не повредила генератор настолько, чтобы он прекратил давать ток. А враг начал отстреливаться и весьма успешно. Пуля вошла в песок прямо под руку Замеса. Тому пришлось резко ретироваться под укрытие густой растительности.

— Что дальше? — Спросила Уля.

— Меняем позицию и ждем, когда откроются. Давай разделимся. Ты страхуешь, и стреляешь, только если будешь видеть врага.

— Поняла. Не лезь под пули, Замес.

— Ты тоже.

Они разделились и залегли, высматривая сквозь ветви противоположный берег. Прошло минут десять. С той стороны не подавали никаких признаков жизни, и можно было решить, что «черный спектр» забрал их по-тихому. Замес прислушался. Нет, слабое жужжание работающего генератора едва доносилось до слуха. Он попытался определить его местоположение точнее, но не смог. Ветер срывал звук.

Неожиданно на круче появился один из мальчишек, вооруженный дробовиком. Посмотрел вниз и выстрелил. Снизу раздался крик и короткая автоматная очередь, выбившая комья земли из обрыва у ног стрелявшего пацана. Он исчез, появился в другом месте и выстрелил навскидку. Замес отследил выстрел, вынул гранату и кинул ее. Расстояние до цели оказалось приличным, граната разорвалась почти в момент касания земли. Снова раздался крик. Нервы одного из бойцов не выдержали, он вскочил и побежал.

Через пару десятков шагов он начал вопить, а на третьем десятке шагов словно ушел в другое измерение. Мальчишка с ружьем выглянул вниз, держа ружье наготове. Видимо, последний противник тоже был повержен.

— Готов! — Крикнул он в сторону Замеса.

Замес поднялся во весь рост.

— Здорово, друг! — Поприветствовал он пацаненка.

— Здорово. Плот подогнать?

Замес посмотрел в небо.

— Гони. Нашумели тут, теперь гостей по-любому ждать.

Мальчишка подплыл к берегу.

— А где остальные ваши? — Спросил он.

— Еще на задании. — Ответила Уля.

— А вы?

— А мы были ранены и скитались по лесам.

— Да? — Удивился он и осмотрел здоровых на вид людей.

Уля откинула полу куртки и показала входной шрам на груди и безобразный выходной на спине.

— На нас заживает как на собаках, но я чуть не умерла.

— А кто это были? — Спросил мальчишка, имея в виду военных.

— Они пришли, чтобы разрушить барьер из кристаллов и уничтожить нашу общину. — А взрыв ночью вы устроили?

— Мы. Но к несчастью в ответе за него будут все необращенные.

— Они снова придут?

— Возможно. Если у них приличный запас ручных генераторов. Я смотрю на эту войну они не пожалели средств. Дельтапланы, ручные генераторы, лошади, орудия. Давно такого богатства не видел.

— Да, лошадь вещь, можно было бы кататься без страха вдесятером. — Размечтался мальчишка.

— Если мы сможем одолеть врага в этом сражении, то и лошади их нам достанутся. Они сошли на берег. Замес сразу же направился собирать трофейное оружие и проверять карманы убитых врагов.

— Я пойду Кузьму позову, сети вытащить. — Предупредил мальчишка.

— Иди, но не забывай смотреть в небо. Увидишь треугольник, прячься. — Предупредил его Замес, а сам подумал, что дельтапланерист и навел троицу на деревню и теперь они точно не оставят в покое ее жителей.

С первого убитого врага Замес забрал АКМ, и теперь у него было оружие под тот же патрон, что и карабин. В сумме, патронов под этот калибр набралось больше сотни, на небольшую перестрелку. В карманах убитого нашел самокрутки с едким запахом, наручные механические часы без браслета, но работающие. Передал их Уле.

— Держи, будешь работать при мне часоносцем.

— Ой, часики. — Уля обрадовалась им, словно они не принадлежали убитому только что человеку. Потом спохватилась и молча убрала их в карман. — Все-таки третий глаз, как ты его называешь, работает.

— Это радует.

Замес больше не нашел у убитого ничего стоящего. Затянул его поглубже в кусты, чтобы с воздуха не видно было и перешел ко второму, у которого на спине висел генератор. Тот был убит картечью в грудь. Несколько дырочек виднелись на его гимнастерке, окрашенные кровью. Граната тоже разорвалась очень близко от него и большая рана на ноге могла быть ее следствием.

Боец был вооружен таким же АКМом с деревянным цевьем и деревянным прикладом. В подсумке лежали два полных магазина и немного патронов россыпью.

— Куда нам столько? — Решил Замес. — Надо поделиться с жителями. Карабин им отдадим и штук двадцать патронов.

— Смеешься, они все равно не отобьются. После того, что здесь случилось, их не оставят в покое. Приедут на технике и разнесут их единственный дом вместе с жителями.

— Не исключено. А что предлагаешь? Надеть на них генератор и взять с собой?

— Я пока не придумала.

Вдруг генератор зашипел и откуда-то из его недр раздался голос.

— Сержант, почему пропускаете сеанс связи? Что разузнали в деревне? Немедленно докладывайте.

Голос замолк. Генератор оказался еще и рацией.

— Чудеса. — Замес полез в рюкзак с генератором и вынул из него устройство.

Пуля от его выстрела скользнула по корпусу по касательной и не причинила никакого вреда, кроме декоративного. Генератор был полностью цел, да еще и позволял слышать переговоры врага. Замес стянул рюкзак со спины убитого, затолкал в него генератор и повесил себе на спину.

— Кто предупрежден, тот вооружен. — Заявил он.

Уля снисходительно улыбнулась.

— Я понесу твой рюкзак?

— Нет, конечно, надорвешься. Я сам. Всё, пора выбираться отсюда, пока нас не накрыли.

Они поспешили к подъему. Когда выбрались наверх, Уля тревожно огляделась. В небе парил дельтаплан. Он находился на безопасном расстоянии, из автомата или карабина не достать, но, наверняка, видел их, как на ладони.

Глава 18

Глава 18

Навстречу из деревни выбежали пацаны, но увидев серый треугольник в небе, в растерянности остановились.

— Я же сказал вам прятаться! — Крикнул в их сторону Замес.

— А рыба?

— Да черт с ней. Вам сейчас о себе думать надо. Марш в дом, мы сейчас подойдем. — Грозно приказала Замес.

— Выходит, подставили мы людей. — Расстроено произнесла Уля.

— Я о них и не помнил даже. Да и должен ли был? Кто мог знать, что так обернется? Мы сделали шаг, который сделать были обязаны, вот нам тема для размышления над вторым шагом, что делать с жителями деревушки? — Замес говорил быстро, в сердцах, чувствуя свою вину перед ними.

Они прошли мимо заброшенных, полуразвалившихся, заросших бурьяном домов и вышли на захламленную коровьим навозом площадь. У здания, в котором жила вся деревня, медленно крутил генератор все тот же теленок, что и в прошлый раз. У дверей стоял староста и тревожно смотрел на приближающихся людей.

— Зачем вы устроили эту стрельбу? — Еще издалека начал он возмущаться.

— Не начали бы, если бы только они не схватили ваших ребят. Нам тоже этот шум ни к чему. Чем меньше о нас знают, тем лучше. — Пояснил Замес.

— Я же вам говорил. — Плаксиво произнес один из пацанов, обращаясь к главе деревни.

Видно, староста ему не поверил.

— Говорил ты. Ты постоянно что-нибудь говоришь, лишь бы себя выгородить. — Староста дал ему легкий подзатыльник в профилактических целях. — Ну, рассказывайте, что происходит вокруг. Чего это бахает второй день?

— Война. — Коротко пояснил Замес. — На нашу общину напали, как мы вас и предупреждали, а пацанов увидели с дельтаплана. Вон он летает. И послали по их душу солдат. А они решили их забрать, пугали тем, что это они устроили взрыв ночью.

Староста вышел на белый свет и из-под ладони посмотрел в небо. Серый треугольник на чистом небе был хорошо виден.

— Нам это чем-то угрожает? — Поинтересовался староста.

— Думаю, да. Им не составит труда связать пацанов на речке с вашей деревней. Как они поступят, я не знаю, но что-то будет. Мы же их троих солдат отправили на тот свет. Причем, одного из них ваш малец. Будет правильно, если вы оставите деревню, пока все не утихнет.

— Да как же мы уйдем? Мы из дома шагу ступить боимся. Это вообще не вариант. — Староста неистово стал начесывать свой плешивый затылок. — А может, пронесет?

— Нет. Нас видели с воздуха.

— Замес, — Уля дернула друга за рукав. — Пусть они увидят, как мы уйдем?

— Зачем?

— Отвлекутся на нас, а деревенские, тем временем, возьмут генератор и кучно сбегут в лес.

— Неплохая идея. — Замес, подумав, согласился с подругой.

Деревенским ни в коем случае не стоило оставаться здесь, чтобы не стать козлами отпущения в непростой ситуации.

— А мы на себе много не унесем, а чем нам питаться? — Задал вопрос староста.

— Вы что, совсем отвыкли о себе заботиться? Без пацанов с голоду помрете? И еще цените свой образ жизни? — Накинулся на старосту Замес.

— А что делать? — Староста развел руками.

— Мы вам уже говорили, что можно сделать, чтобы снова стать человеком. — Замес снял с плеча карабин и протянул старосте. — Держи, это чтобы ты снова почувствовал себя мужчиной.

Он сунул в руки опешившему старосте оружие, затем зачерпнул патронов и отсыпал. Тот молча принял их, но выражение его лица говорило о том, что происходящее очень ему не нравится. Изоляция, дарившая их общине иллюзию безопасности, закончилась, и надо было делать непривычные и неприятные вещи, чтобы ее сохранить.

— Мы вас не бросим. — Пожалел его Замес. — Не в наших традициях бросать людей. Отвлечем, потом вернемся.

— Спасибо. — Староста кивнул головой и неумело закинул карабин на плечо.

— Собирайте хозяйство, но помните, что этот маленький генератор не позволит вам взять, что хотите. И времени у вас на это нет. — Напомнил здоровяк жителям деревни.

— Хорошо. — Староста повернулся в сторону дома. — Володька, Валька, Наташка, собирайте манатки, в лес уходим.

Из дома раздался недовольный женский ропот. Замес усмехнулся, поражаясь тому, в какой иллюзии жили эти люди и не понимали, что их может ждать в самые ближайшие часы.

— Одного из пацанов в качестве следопыта не одолжите? — Попросил Замес.

— Кузьму бери, он на год старше и смышленее.

Мальчишка с радостью согласился. Второй, которого звали Платоном, остался сопровождать общину, много лет не отходящую больше, чем на десяток метров от дома. Замес, Уля и Кузьма покинули дом на виду у пилота дельтаплана. Здоровяк погрозил ему, прицелившись из автомата, заставив того активно маневрировать. Если бы он знал, что подобные пируэты заставляют дельтаплан терять высоту, то погонял бы его стрельбой.

Тройка исчезла под сенью леса. Пилот начал нарезать круги по большому диаметру, чтобы заметить, куда исчезла группа. Все, что хотел от него Замес, это увести его от деревни, чтобы дать им возможность незаметно ее покинуть.

— Скажи Кузьма, к деревне ведет какая-нибудь широкая дорога, по которой может проехать лошадь с повозкой? — Спросил Замес.

— Нет, нету такой. Была одна, но ее уже сто лет, как размыло в нескольких местах. Староста рассказывал, что до всего этого, ее каждую весну восстанавливали, чтоб деревенские могли ездить, а потом стало некому.

— Это хорошо. — Сделал выводы здоровяк. — Я переживал, как бы они тяжелую артиллерию не подогнали.

— Чего не подогнали? — Кузьма не слышал прежде слово «артиллерия».

— Я имел в виду пушки или технику, которая передвигается дорогами. Значит, пойдут лесом, небольшими отрядами, что нам на руку. От такой силы отбиться проще. У вас тут, наверное, еще и ловушек полно?

— Вы про мины говорите? — Осведомленно спросил Кузьма.

— Про них самых. Раз тут близко к барьеру, то должны встречаться.

— Их тут много. У нас собака была, которая их все чуяла. Иначе мы с Платошкой уже давно бы на том свете были. — Признался Кузьма.

— Это точно. Хорошо, что теперь они будут за нас. Вряд ли у этих вояк будут карты ловушек. Их тут ставили давным-давно и сами уже позабыли куда. На вашей жизни встречались вам люди с собаками? — Спросил Замес.

Кузьма пожал плечами.

— Не помню. Староста рассказывал, что однажды заходили, но я маленький был.

— Ясно. Хорошая новость.

Замес нашел просвет между кронами деревьев и посмотрел вверх, чтобы узнать, где находится дельтаплан. Серый треугольник пролетел через пару минут. Все еще пытался разглядеть сбежавшую троицу.

— Надо дать ему шанс увидеть нас. — Посоветовала Уля. — Пусть решит, что мы направляемся к месту очередной диверсии или собираемся сбежать за барьер, чтобы подальше от деревни.

— Точно. — Согласился Замес. — А где у вас тут поля? — Обратился он к мальчишке.

— Везде, только по ним не продерешься. Там крапива или борщевка выше моего роста. Туда лучше не лезть, волдырями покроешься, болеть и чесаться будет.

— Показывай, куда идти. — Безапелляционно настоял Замес.

Кузьма указал рукой в примерном направлении. Они туда и направились, миновав заросший полевой стан, с обрушившимся домиком, двумя тракторами и одним комбайном, соржавевшими и прорастающими травой. Серый треугольник пролетел совсем невысоко и захватил часть поля. Как и говорил Кузьма, поля захватила крапива, стоявшая плотной стеной, сквозь которую не было никакого желания пробираться. Чуть поодаль, там, где поле опускалось вниз, зеленели заросли борщевика, выпустившего белые соцветия, словно предупреждающие о том, что приближаться к ним не стоит.

— Там река. — Догадался Замес.

— Да. — Подтвердил Кузьма.

— Идемте туда, там и откроемся наблюдателю.

Они вернулись в лес и быстро дошли до реки. Со стороны барьера ветер снова донес артиллерийскую канонаду. Замес решил, что подвезли снаряды. С логистикой в подобных условиях были проблемы. Нехватка снарядов и большая удаленность от всех источников их пополнения. Знай жители общины необращенных о готовящейся против них войне, давно бы приняли меры по разрушению логистических связей, устраивая засады на обозы с оружием.

Река в том месте, в которое они вышли, имела пологие берега с чистым песком.

— Тут глубоко? — Спросил Замес у Кузьмы.

— Наверное, мы тут не рыбачили.

— Что ты задумал? — Спросила Уля.

— Сделать вид, что нам надо на ту сторону. — Пояснил Замес. — В сторону барьера.

Он, не скрываясь, прошел к воде, снял обувь и прошел по колено. В это время пилот дельтаплана показался в километре на очередном вираже. Он увидел Замеса и начал закладывать следующий, чтобы пролететь ближе.

— Подходите тоже. — Попросил напарников Замес. — Делайте вид, что нам туда надо.

Дельтаплан выбрал смелый маршрут, прямо на маленький отряд. Замеса это насторожило. Он вскинул автомат вверх, чтобы дать понять пилоту, что будет стрелять. Но тот и не думал менять маршрут. Солнце слепило глаза, не позволяя смотреть на аппарат в открытую. Замес не хотел стрелять, чтобы не обнаружить себя перед пешими отрядами противника, которые могли оказаться поблизости, но ему пришлось. Он сделал два одиночных выстрела. Пилот не дрогнул.

— Он что-то выбросил. — Заметил Кузьма.

Замес едва смог разглядеть приближающуюся к земле темную точку.

— На землю! — Выкрикнул он и кинулся к замешкавшейся Уле.

Рядом, в трех метрах от них рванул взрыв, обдавший песком, сырой землей и ошметками растений. Замес развернулся на спину и дал три коротких очереди вдогонку дельтаплану. Заряженный в магазин трассер указал, что он был близок к цели. Пилот, видимо, решив, что риск более не оправдан, удалился.

— Уля, ты как? — Первым делом поинтересовался Замес.

— Если не считать отдавленных конечностей, то нормально.

— Лучше их отдавить, чем потерять. — Пошутил Замес. — Кузьма, ты живой?

— Да. — Мальчишка вытрясал из густой шевелюры песок. — В ушах звенит.

— Он бросил бомбу, потому что получил приказ уничтожить нас или мы ему надоели? — Поинтересовалась Уля.

— Да черт его знает. — Замес тоже погонял ладонью по короткой стрижке, чтобы вытряхнуть песок. — Может быть, ему нашли другое задание. Вдруг они прорвали барьер?

Высказанное им самим предположение напугало Замеса. Он представил полчища врагов, хлынувших в образовавшуюся брешь. В таком случае, им некогда было отвлекаться на двух диверсантов и коллабрционистскую деревеньку. В первую очередь имел значение успешный штурм.

— Кузьма, дуй к своим, только осторожнее. Ходите на разведку к деревне, но возвращаться пока не спешите. — Приказал Замес парнишке.

— А вы? — Изумился он резкому изменению планов.

— А у нас начинается своя война. Пока что будет не до вас. Встретимся, как закончится. Обещаю сводить тебя за барьер, показать, как мы живем. Ну, бывай, нам с Ульянкой пора. — Замес пожал тощую ладошку мальчишки.

Уля обняла его и потрепала вихры.

— До встречи, Кузьма.

— До встречи. — Мальчишка выглядел растерянным и расстроенным.

— Живее дуй домой. — Прикрикнул на него Замес.

Мальчишка вздохнул и пошел вдоль реки. Замес и Уля проводили его взглядом.

— Хоть бы с ними ничего не случилось. — С сожалением произнесла она.

— Значит, надо выиграть эту войну, иначе их защитить точно будет некому.

Они вошли в реку. Замес пронес Улю на руках там, где вода достигала ему подбородка. Глубже не было. На другом берегу выжали одежду, оделись и поспешно отправились туда, где снова гремели взрывы. 18.1

Ника сверилась по карте еще раз. Согласно ей до барьера осталось не более двадцати километров. Было ощущение, что запас удачи, позволивший им без потерь добраться окрестностей общины, был исчерпан полностью. Их паровой автомобиль принимали за свой, потому что таких было немало среди тех, что направлялись к барьеру.

Из-за того, что маршрут приходилось выбирать по дорогам пригодным для движения, к кольцу кристаллов подъехали с той стороны, с которой не было ни одного использующегося прохода. С этой стороны жили порождения черного спектра, потерявшие человеческий облик. В основном это были одурманенные учением Фирлеза немтыри и прикормленные ими для удовлетворения своих обрядовых традиций ожившие мертвецы. Ника встречалась пару раз с последними, и не видела в них ничего похожего на мертвецов, если не считать слишком упрощенного сознания, будто бы чужого, заменившего человеческое.

Лагеря военных обозначили себя поднимающимися в небо дымными хвостами. На дорогах стояли блокпосты, нередко вооруженные пулеметами. Их машину пропускали без остановки, и это было удивительно. Ника хотела верить в помощь отца, иначе, пришлось бы спешиться и просачиваться между лагерями только по ночам, теряя время. Таша и Шепот поседели от переживаний, каждый раз приближаясь к блокпостам, как в последний раз. Славка с товарищами переживали меньше, верили в мастерство и удачливость старших.

Сумерки застали их в чистом поле, выгоревшем до бела под июльским солнцем. Спрятаться от чужих глаз было негде, а ехать в темноте опасно. Шепот съехал с дороги метров на сто и остановился. Нет лучше укрытия, чем находиться на виду у противника. Никто не подумает, что это враги.

— Ни дров тебе набрать, ни воды. — Посокрушался он, покидая машину.

В этот миг на южной стороне горизонта засверкала корона, вызвав неимоверный восторг мальчишек, впервые столкнувшихся с необычным явлением. Из-за удаленности видна была только половина ее, но и этого хватило, чтобы у них загорелись глаза.

— Это наш символ. — Пояснила им Ника. — Всех тех, кто вошел в контакт с волновым разумом. Люди ее бояться, а мы считаем, что она сияет в нашу честь. Красиво?

— Да-а-а. — Восторженно протянул Славка. — Я чувствую, что она меня знает. — Добавил он.

— Тебя она точно знает. — Согласилась с ним Ника.

По дороге прошла длинная колонна. Возглавлял ее «мастодонт», полугусеничный агрегат, издающий много шума и наполняющий пространство вокруг себя черным дымом с запахом сгоревшего каменного угля. Он был обвешан приклепанными бронированными панелями, делающими его похожим на черепаху. Между кабиной и бортом возвышалась солидная антенна защитного зонтика. В кузове его было смонтировано орудие большого калибра. Понятно, кому предназначались выпущенные из него снаряды.

За «мастодонтом» шли строем около двухсот человек. Они растянулись по дороге, зная, что купол, создаваемый аппаратом на гусеницах, довольно обширный. За колонной людей тянулись конные повозки, везущие провиант и боеприпасы. Последней шла повозка с большим прицепом, накрытым белым тентом с большим красным крестом — полевой госпиталь.

Ника вспомнила сон про змею и поняла, что то, что он сейчас видит, очень похоже на нее. Она подняла голову вверх, вспомнив еще один элемент сна, но не увидела в темнеющем небе дельтаплана. Только стая грачей, отражая черным атласным оперением красный свет заката, ставила на крыло молодых птенцов. Шепот присвистнул, оценив мощь, которую подгоняли к барьеру.

— Без чуда не выстоим. — Заключил он и посмотрел на Славку.

Мальчишке стало неловко, и он по привычке уставился в землю. Морде стало жалко командира, он протянул ему жгутик сухой говядины.

— На, чёт наелся.

— Не хочу. Спасибо. — Славка нахмурился и посмотрел в глаза Нике. — Мне надо поговорить с Максимом. Я чувствую его присутствие, но не могу услышать. Между нами стена помех, как в приемнике. Они шипят и заглушают его голос.

— А как ты связывался с ним раньше? Что ты делал? — Спросила Ника.

— Обычно, я слышал его после испуга. Страх помогает ненадолго стать другим.

— Как же тебя испугать, если ты будешь заранее знать об этом? — Ника задумалась. — А темнота и одиночество не пугают тебя?

— Нет, этого мало.

Шепот неожиданно вытянул руку в сторону Славки.

— Не шевелись. — Тихо произнес он. — У тебя за спиной змея.

Славка посмотрел на него, уверенный, что тот его разыгрывает, но во взгляде бойца не было и тени намека на шутку. Морда, сидевший рядом со Славкой посмотрел ему за спину, тоже изобразил искренний страх и попятился в сторону. Командир беглецов побледнел и медленно повернул голову назад. Там никого не было.

— Сбрехал? — С обидой спросил он у Шепота.

— Прости, хотел помочь тебе настроиться. Держи краба. Без обид? — Шепот протянул руку.

— Постой. — Славка на полпути остановил свою руку. — Я что-то услышал. — Он замер. — Максим сказал, что Шепота надо запрячь в повозку и ехать на нём за барьер, тогда у нас точно все получится.

Тишину нарушила истерика Таши, которая раньше всех догадалась, что ее парня жестко поддели. К ней присоединились товарищи Славки, потом и сам Шепот. Только Ника добродушно улыбалась. Она чуть не поверила безупречной игре Славки, а когда поняла, что он пошутил, расстроилась.

— Вот ты зараза. — Шепот вытер слезы. — На чужом горбу за барьер решил выехать. Я вас и так везу, уже все руки от дубового руля мозолями пошли.

— От руля ли? — Игриво поинтересовалась Таша.

— Ну, хватит. — Прекратила веселье Ника. — На всю округу слыхать.

Команда понемногу успокоилась. Через смех вышли дневные страхи и напряжение, без чего вполне возможно не удалось бы уснуть. Ника решила заступить на дежурство первой. Хотела собраться с мыслями, а еще больше помедитировать, как в прошлый раз, когда ее спугнул человек управляющий дельтапланом. Ей показалось, что она смогла прикоснуться к тому миру, в котором находился ее отец, но только его идейные оппоненты не позволили им встретиться.

Команда улеглась спать. Ника отошла от машины на десять шагов и села прямо на сухую траву, под которой еще чувствовалось тепло, аккумулированное за день. Ей нужен был инструмент, который помог бы впасть в состояние транса. Она долго настраивалась. Смотрела на звезды, но не могла увидеть в них ничего, что увлекло бы своей монотонной цикличностью, как это было с плетущим сеть пауком.

Чиркнувший ярким следом по атмосфере метеор окончательно сбил ее настрой. Звезды были слишком непредсказуемы для медитации. Она закрыла глаза и откинулась на спину, наплевав на то, что сухая трава прилипнет к ее волосам. Расслабилась, что перестала дышать, ощутив себя не человеком в обычном понимании, а сгустком энергии, одним из триллиона подобных, создающих мировое пространство. В тот миг она не осознавала себя человеком или личностью, просто была частью общего. Продлился он не долго, пока не захотелось вдохнуть. Опыт оставил ощущение, что она смогла прикоснуться к тому, что является волновым разумом.

Однако, она хотела не совсем этого, потому и продолжила искать объект, способный остановить ее сознание в одной точке. Им оказался стрекот сверчков, монотонный и цикличный. Ощущение полусна завладело Никой и сознание, обретя свободу от тела, начало молниеносно подчиняться мысли. Она взлетела, увидев под собой собственное тело, машину и спящих товарищей. Осмотрелась по сторонам. В нескольких километрах от нее горели огни костров.

Она подумала про барьер и мгновенно оказалась возле него. Кольцо из кристаллов в этом месте было перепахано снарядами, но не разрушено полностью. Она пролетела дальше и увидела своих. Жалкая кучка бойцов, человек пятьдесят, не больше, скрывалась в замаскированных окопах. В сторону барьера был направлен излучатель, восстанавливающий его. Она слышала о подобных вещах, но была уверена, что на территории общины их нет.

Облетела кольцо по всей длине, изумившись силам, которые собрались на его штурм. Наверное, на каждого бойца из общины приходилось пятьдесят вражеских. Расклад совершенно несправедливый. Ника не позволила эмоциям взять над собой верх, почувствовав, как они возвращают ее назад в тело. Она отправилась в центр общины, туда, где находилась сфера, в надежде, что ее сознанию не будет препятствий, чтобы попасть хотя бы не в саму сферу, а в ту аномалию, которая ее скрывает.

Нике без труда удалось миновать невидимый барьер. Она уже сталкивалась с природой аномалий, когда снаружи ее не видать и самого месте, где она находится будто бы не существует, а изнутри прекрасно видно всё, что происходит за ее пределами. Ника увидела чешуйчатое тело сферы. Приблизилась к ее дымящейся поверхности и в нерешительности замерла, не зная как поступить. Боялась оказаться внутри навсегда. Пока команда нуждалась в ней, пока она сама не доставила Славку к сфере, экспериментировать с подобными вещами было верхом безрассудства. Но ей жутко хотелось узнать, что находится внутри, и она была уверена, что сможет без проблем общаться с отцом.

Ника приблизилась к сфере, но ощутила, что она не позволяет ей пройти. Холодная поверхность отталкивала ее сознание, не позволяя прикоснуться к тайне, к которой она видимо была не готова.

— Ника. — Услышала она знакомый голос.

Она мгновенно перенесла сознание к голосу. Её отец стоял, как живой и улыбался, глядя в глаза.

— Помнишь, ты могла меня видеть? — Спросил отец.

— Конечно, помню. — Дрогнувшим голосом произнесла Ника.

— Теперь я могу видеть тебя. — Он протянул руку и ухватил дочь, будто она была материальна.

— Ты смог покинуть сферу? — Спросила Ника.

— Смог, но это не совсем мое тело. Мне пришлось искать способы, как снова стать полезным и вот я придумал сделать себе энергетического двойника. Лидер пока что занят войной. Несмотря на то, что он уже давно в сфере, его разум не смог избавиться от человеческих стереотипов. Для победы ему нужна война.

— А тебя видят другие?

— Да. Видела бы ты маму, которую я нечаянно напугал. Она решила, что у нее инфаркт или инсульт и это грезится.

— Как она сейчас?

— Нормально. Немного боится, считает призраком, но в свете моей помощи общине, понимает, что мое участие необходимо и своевременно и ради нас всех, она должна радоваться появлению супруга призрака.

— Это нормально. Ты ей еще расскажи, что случайно встретил сознание дочери, она тогда точно в обморок хлопнется.

— Нет, пожалуй, про твой фантом я промолчу. Ты пришла сюда искать моей помощи? 18.2

— Да. Мы уже рядом. Осталось не больше двадцати километров, но как прорваться через барьер ума, не приложу. Вокруг неприятель, мы пока что чудом избегаем узнавания, продвигаясь в его порядках. Не уверена, что нам будет так везти до самого пересечения барьера.

— Умница, пока что ты делаешь все правильно. Я привязан к сфере в этом виде. Тут мое царство и Лидер ничего не способен мне сделать. А Славка мои глаза и уши за пределами сферы.

— Правда? А он об этом догадывается?

— Вряд ли. На уровне ощущений может быть. Так что, общаясь с ним, ты можешь обращаться ко мне.

— Я поняла. Это здорово. А в чем заключается твоя помощь в теле двойника?

— Хм, во-первых я вездесущ в определенных границах, поэтому координирую все точки обороны. Заранее предупреждаю, откуда начнут ломать барьер. Даже навожу артиллерию на неприятельские позиции. Это позволяет нам удержать врага от удара нахрапом, который мы точно не выдержим. Во-вторых, мое появление поднимает моральный дух. Еще бы, сам легендарный Максим в трудный для общины час явился для ее защиты. В-третьих, я могу лечить раненых почти мгновенно. Вчера пять человек попали под снаряд. У всех тяжелейшие ранения. А сегодня они снова в строю. Понимаешь, как это мотивирует людей. Я появляюсь там, где нужнее всего и сразу все налаживается. Но это пока не ударили одновременно. Я вездесущ, но не всемогущ. Жду нашего паренька, в надежде, что вместе мы сумеем переломить команду Лидера.

— Пап, морально мы имеем право требовать от него то, что он может и не хотеть? — Нику очень волновал этот вопрос. За несколько дней, что она провела в обществе Славки, у нее появилась привязанность к нему, как к младшему брату.

— Понимаю, с точки зрения человека этот поступок выглядит бесчеловечно. Будто мы заставляем его умереть, чтобы после смерти заставить его работать на нас. Но это не так. Он не умрет, как и я. Здесь такая же жизнь, только значение ее, как жизни, намного выше. Уверяю тебя, что парень ни о чем жалеть не станет.

— Он боится и сомневается.

— Я его понимаю. Мне тоже пришлось пройти через страх и сомнение, и что было бы с вами, если бы я не выбрал этот путь? По возрасту ты даже для рынка невольников стара. Страшно представить, что было бы с тобой и мамой, если бы я дрогнул. У нас нет времени ждать другого случая, оставь сомнения на потом и действуй.

— Как нам проскочить внутрь.

— Вы хотите использовать паровую машину?

— Да. В ней нас принимают за своих? Разве это не ты устроил?

— Все, что я делал, это безучастно смотрел глазами Славки, когда мне позволяла ситуация. Наглость, лучший камуфляж вашему экипажу. Продолжайте действовать в том же ключе. Присмотритесь, когда начнется штурм и действуйте в рядах прорывающихся. Там вас точно никто отличать не станет. В моих силах заставить их выбрать место, в котором они сломают барьер. На себя беру слабый ответный огонь до тех пор, пока вы не отделитесь от остальных. Как только прорветесь, жмите к сфере без оглядки.

— Хорошо пап.

По воздуху пронеслась взрывная волна. В астральном теле ее воздействие почти не ощущалось, только хлопок.

— Пока, дочь. — Максим мгновенно исчез.

Ника открыла глаза и села. В голове, как наяву, еще остались картинки встречи. Взрывная волна донеслась и сюда. Вдалеке играло зарево, потухшее спустя несколько секунд. Ника решила, что это был подрыв кольца при помощи заложенного под него заряда. Она была бы удивлена, узнав, что это смелый поступок их товарища Замеса.

В оставшееся до окончания смены время ничего не произошло. Ночь хранила тишину и спокойствие, изредка нарушаемое передвигающейся по дороге техникой. Ника разбудила Шепота и легла спать. Попробовала перед сном снова погрузиться в медитативное состояние, но просто уснула. Ее разбудил Славка.

— Ника, над нами кружил треугольник. Сделал два круга, а потом улетел. — Сообщил он тревожно.

Ника вспомнила о ночном разговоре с отцом и обратилась через Славку к нему.

— Сегодня подберемся к барьеру с этого направления. Ждите.

— Что ждать? — Не понял Славка.

— Это я не тебе. — Ответила Ника. — Давно улетел треугольник?

— Недавно.

— Минут пять назад. — Шепот услышал разговор и выбрался из-под машины, держа в руках шприц со смазкой. — Не думаю, что нам стоит беспокоиться. Они, скорее всего, считают силы перед штурмом.

— Наверное. — Нике хотелось, чтобы так и было.

До цели остался один рывок. Напоследок судьба приготовила им самое суровое испытание, находиться внутри атакующих сил противника под дружественным огнем. Каждый понимал, что вероятность погибнуть на этом отрезке пути велика. Ника вынула фляжку с остатками чая, сделала глоток, пополоскала рот и проглотила.

Таша взяла дрова из кузова и развела костерок в вырытой яме, края которой обсыпала землей, чтобы не поджечь пересушенную степь. Ника подошла и присела рядом.

— Хочешь приготовить завтрак? — Спросила она.

— Ага. Я подумала, а что если… так хоть поедим напоследок.

— Лучше так не думать. Просто хорошо поесть. Я ночью общалась с отцом.

— Да ну? — Глаза Таши загорелись. — И что он сказал? Это он до сих пор нам помогал?

— Нет. Говорит, мы сами, благодаря своей наглости и смелости. Он руководит обороной периметра, научился быть видимым, раздает поручения, корректирует огонь и все такое…

Подошел Шепот, услышав новость про отца Ники.

— У нас есть шансы прорваться? — Спросил он.

— Отец обещал спровоцировать необернувшихся на прорыв с нашей стороны, чтобы мы смешались с их порядками, а потом в толчее незаметно отделились. На время прорыва огня с той стороны почти не будет.

— Почти. — Шепот поджал губы. — Жаль, что не бывает состояния, почти не убили.

— Отец может подлечить, если будет в это время свободен, но лучше рассчитывать на удачу, которая нас пока не оставляла.

Славка подошел и сел рядом, слушая разговоры старших. Когда они замолчали, он неуверенно заявил:

— Я не хочу убивать никого. Ты не спросила у отца, есть ли такая возможность закончить эту войну миром? Я бы с радостью согласился попасть в сферу, если бы был уверен, что так можно.

Ника и все остальные задумались. В истории человечества мир наступал обычно после войны, когда одни побеждали других, или война изматывала настолько, что вынужденный мир становился единственным выходом, останавливающим гибель противоборствующих сторон. Просто так придумать причину, заделывающую пропасть между двумя непримиримыми ветками эволюции человечества, было непросто. Разве что насильно сделать всех обернувшимися.

— Сделать всех трусами. — Заявил Жора, озвучив выводы, которые пришли на ум многим.

— А как? — Спросил его Шепот. — Я имею в виду техническую сторону. Прогнать мощный электромагнитный импульс, чтобы сжечь генераторы? Так есть еще «точки Лагранжа», в которые черный спектр не проникает. Разом всех не обернешь, мне так кажется. А есть еще черные боги, которые решили поиграть нами в шахматы.

— Они не боги. — Заявила Ника. — Такие же люди, еще и испорченные силой, которую приобрели от волнового разума.

— Думаешь, одного Славки в помощниках хватит, чтобы их одолеть? — Шепот постарался вложить в вопрос все свои сомнения.

— Отец уже что-то придумал. — Нике хотелось в это верить.

— Может, он придумал, что мальчишка пошинкует врагов в капусту, а он так не хочет. Будет давить, а тот возьмет и сбежит к Лидеру и тогда нам всем точно хана.

— Шепот, блин, — Таша возмущенно уставилась на бойца. — В самый ответственный момент ты начинаешь терзать себя и всех сомнениями. Делай, что должен и будь, что будет. У нас есть задание, которое надо выполнить, во что бы то ни стало, остальное лирика.

— Лирика, это слова на музыку, а у нас тут судьба мира. Поневоле почувствуешь ответственность за все, что случится. Я-то выполню свою миссию на все сто, но хочу быть уверенным, что каждый из нас сделает так же. Понял, Славка? — Шепот решил, что мальчишка решил включить заднюю или заняться удовлетворением эго, забыв, что от него сейчас зависит многое.

— Понял. — Славка кивнул головой.

— Вот и ладно. — Шепот вытер мазутные руки о тряпку и снова полез под машину. — Шприц принесите кто-нибудь. — Выкрикнул он оттуда.

После завтрака, когда машина уже стояла «на пару», с дороги в их сторону свернула конная повозка, в которой находились четверо мужчин, вооруженных автоматами. Экипаж паровой машины напрягся, не желая быть раскрытыми, что при тесном общении было невозможно сделать. Повозка остановилась за пару десятков метров.

— От кого отбились? — Спросил один из них, встав в телеге во весь рост.

— От Миролюбовских. — Соврала Ника, зная только одно достоверное название общины.

— А чего отсюда заехали? Ваши же с южной стороны?

— Заблукали без карты. А вы кто такие? — Спросила Ника.

— Патруль. Диверсантов ловим. Не видели?

— Нет, не видели. Из этих что ли? — Ника кивнула в сторону барьера.

— Они самые. Увидите кого без защиты, валите без вопросов. Слыхали, ночью бахнуло?

— Да, слыхали.

— Двести человек разом на тот свет отправили. Взорвали артиллерийский склад. Твари.

— Еще какие. Спасибо, что предупредили, будем бдеть во все глаза.

— Ну… бывайте. — Мужчина неожиданно выхватил автомат.

Ника обернулась, чтобы узнать причину его беспокойства. Морда шел по полю из оврага, в который убежал по большой нужде несколько минут назад. С такого расстояния даже их антенны, изображающей зонтик, не хватало, чтобы защитить его. Ничего не подозревающий мальчишка не спеша шел к машине.

Ника и мужчина из патруля уставились друг на друга, как два ковбоя, ждущие сигнала, чтобы вынуть револьвер. Вдруг, патрульный откинулся назад. Из его груди торчала стрела. Пока его товарищи замешкались, Ника вынула короткоствольный автомат и сделала несколько выстрелов в их сторону. Патрульные залегли и стали стрелять через борт наудачу. В сравнении с подготовкой Ники и товарищей их опыт близкого огневого контакта был далек от совершенства. Ника перепрыгнула через борт и направилась к телеге.

Шепот и Таша выскочили из кабины и тоже начали обходить неприятеля. Противник, понимая, что в такой позиции обречен на смерть, дернул вожжи и понес коней, куда глаза глядят. Повозка пронеслась мимо Ники. Она не стала стрелять вслед, экономя патроны. Задача усложнилась еще сильнее. Теперь у врагов имелась на них ориентировка.

— Живее все в машину! — Скомандовала она. — Морда, вставай уже.

Напуганный мальчишка поднялся из травы и подбежал.

— Да, парень, так красиво обосраться надо уметь. — Шепот постучал ладонью по его плечу.

Глава 19

Глава 19

Такого напряжения экипаж паровой машины еще не испытывал за все время езды на ней. Если бы не толчея на дорогах, вызванная скоплением сил, приближающихся к барьеру, им пришлось бы совсем туго. Наверное, сигнал о диверсантах на паровой машине уже разошелся по войскам и если бы не сопутствующие приказы, выдвигаться на передовую, можно было бы смело поставить крест на этом предприятии.

Шепот старался пристраиваться в колонны идущих войск, делая вид для сторонних наблюдателей, что они одни их них. Продвигались медленно, постоянно случались какие-то заторы. То глохла техника, то сцеплялись телеги, перегораживая путь. Пешие войска, плюнув на неудобства, шли по полям. Окинув взглядом все видимое пространство, Ника насчитала порядка трех тысяч человек. Большинство были вооружены огнестрельным оружием, но были и те, кто несли в руках арбалеты и даже мечи. В условиях рукопашных схваток, которые были неизбежны, жители общины вряд ли бы предпочли сдачу смерти, такое оружие имело свое преимущество.

Примерно за десять километров, когда техника скопилась у моста, который явно не был рассчитан на большую загрузку, внимание к их машине проявил экипаж парового тягача, тянущего за собой миномет «Василек», прицеп с боеприпасами и расчет орудия. Ника старалась на них не смотреть, но руку держала на оружии. Колонна двигалась так медленно, а люди в машине так настойчиво пялились на Нику, что она теряла терпение. Спина от напряжения взмокла. Можно было бы спрятаться за борт, но тогда бы она не видела, что они собираются предпринять и поэтому осталась стоять, делая вид, что ей нет дела до этих парней.

Вдруг над головой раздался шорох и прямо за ними на дороге разорвался снаряд, разметав в стороны людей и остатки техники, в которую попал. Поднялась паника. Машины и люди поспешили убраться в кювет. Второй снаряд упал рядом с дорогой около моста, не долетев до предыдущей воронки метров двести. В этот раз он удачно поднял в воздух подводу с боеприпасами, скатившуюся вниз. Жуткий взрыв сотряс округу. Тысячи осколков полетели в разные стороны.

Ника упала на дно кузова. Над головой просвистели смертельные куски железа. Один из осколков ударил в кузов, но вскользь, оставив на нем вмятину. Ника поднялась, перегнулась через борт, чтобы оценить состояние Шепота и Таши. Оба были живы, хотя и напуганы.

— Гони, Шепот. — Приказала Ника. — Объезжай всех, только не останавливайся.

— Я понял. Поддайте жару, давление падает.

Ника вернулась к топке и забросила в неё пять лопат резины. Из трубы повалил черный дым. Шепот принялся лавировать, обходя тех, кто в панике побросал машины и убежал. Те, кто не испугались или проявили хладнокровие, спешили покинуть пристрелянный сектор. Третий снаряд прилетел за мост, в то место, где паровая машина отряда была минуту назад. Взрыв вырвал кусок дороги, смешав его с лошадьми и людьми, находящимися в тот момент рядом.

Еще два снаряда пролетели, но упали в стороне от дороги, никому не причинив вреда. Ника осмотрелась и не увидела тот экипаж с минометом, у которого они вызывали подозрение. Обстрел проредил путь, и теперь можно было ехать с постоянной скоростью, держась на определенном интервале от всех.

Примерно за пять километров до барьера встретилась целая батарея орудий, смотрящих жерлами в сторону общины. Стоял здесь и тот самый «мастодонт», закрепленный на упорах, упертых в землю. Рядом с ним высились баррикады зеленых ящиков с боеприпасами и тележки, на которых снаряды подвозили к орудию. Вдалеке, в южной стороне горизонта кружился дельтаплан. И вдруг, все орудия выстрелили залпом. По воздуху пронеслась тугая взрывная волна, ударившая по ушным перепонкам.

Артиллерийская дуэль выглядела неравной. Община необращенных не обладала достаточным количеством орудий и боеприпасов, чтобы соревноваться в подобном упражнении. Ветер донес звуки разрывов, почти неслышимых из-за шума двигателя. Через пару километров показались вражеские войска, растянувшиеся в стороны от дороги, а еще дальше виднелся барьер, разросшийся до высоты двухэтажного дома. По нему велся огонь из полевых орудий и минометов. Попадания можно было видеть невооруженным взглядом. В том месте, где дорога примыкала к нему, виднелась пробитая снарядами прореха.

Наготове стояли две машины, с огромными рупорами, обеспечивающие войскам защиту от черного спектра, дублирующегося и усаливающегося кристаллами барьера. Машины и люди окапывались, чтобы снизить вероятность повреждения осколками. Дуэль продолжалась. Прежде чем услышать звуки артиллерийской канонады, над головой проносился шорох летящих в сторону общины снарядов. Потом доносилась взрывная волна выстрелов, а спустя несколько секунд звук разрывов. Ника решила, что противник пытался подавить артиллерию общины, пользуясь наведением с дельтаплана.

— Вправо съезжай. — Приказала она Шепоту, увидев удобный съезд

Подняв пыль, их машина скатилась с дороги и заняла место позади основных шеренг. В основном здесь была пехота, тачанки с пулеметами и безоткатными орудиями, и даже конница, насчитывающая около полусотни всадников. Ника сбросила на землю две лопаты, из комплекта инструмента и спрыгнула на землю.

— Ребята, из кузова не показывайтесь. — Приказала она мальчишкам. — Шепот, а нам с тобой надо вырыть небольшой капонир, размяться. Тогда нас совсем не отличишь от остальных.

— Раз надо, значит надо. — Шепот поднял лопату. — Эх, мозоли так никогда не пройдут. Не испытать Таше нежности сильных мужских рук в ближайшем будущем.

Над головой, довольно низко пролетели снаряды и взорвались, врезавшись в барьер. Облако дыма и пыли поднялось и полетело в сторону, относимое ветром. Из-за барьера тоже пролетело несколько снарядов, но упали они где-то глубоко в тылу. Шепот начертил на земле прямоугольник, чуть больше горизонтальной проекции машины и вместе с Никой начали копать. Для тяжелой физической работы погода была не самой подходящей. Пот заливал глаза, смешивался с пылью, непрестанно хотелось пить, но они себе не позволяли этого, чтобы окончательно не ослабеть. Только через час работы сделали по два глотка. Таша забрала у Ники лопату.

— Ну, что там ты говорил про нежные руки. Видать и тебе не светит испытать нежности женских рук в ближайшее время. — Таша скинула куртку, оставшись в простой исподней рубахе, которую выправила из брюк и завязала ее полы на пупке.

Рубаха, завязанная по новому, подчеркнула ее большую грудь и тонкую талию. Шепот засмотрелся на привлекательные обводы подруги.

— Женимся, будешь работать передо мной, а я любоваться. — Размечтался он.

— Посмотрите на него, любоваться собрался, эротоман. — Она вонзила лопату в землю и придавила ногой. — Давай, копай, а то всю жизнь проходишь с мозолистыми руками.

Ника посмотрела на них и подумала, что если все пройдет как надо и впереди общину ждут годы мирной жизни, то брак Таши и Шепота не окажется безоблачным. Таша казалась строптивой и немного высокомерной, будто знала рычаги, которыми собиралась управлять будущим мужем. Свою жизнь в браке Ника представляла иначе, спокойнее, без выяснения кто в союзе главнее. Хотя, в отличие от той же Таши, опыта в этом вопросе у нее было немного.

На рытье капонира ушло три часа. Шепота сменила Ника и докапывали его они вдвоем с Ташей. Шепот, перекурив, отправился подкинуть в топку дров, чтобы котел всегда был готов к неожиданной поездке.

— Опять манометр барахлит или же еще в какой-то трубке намечается дыра. — Озабоченно произнес Шепот. — И ведь не полезешь проверять, пока не остынет.

Когда яма была готова, он осторожно заехал в капонир. Глубина ямы и высота бруствера позволили укрыть машину метра на полтора. По сути, прикрывались колеса и нижняя часть кузова. Но делалось это по большей части не для защиты от осколков, а для того, чтобы раствориться среди сотен подобных капониров.

Выбивание дыры в барьере не прекращалось и превратилось в звуковой фон, на который уже не обращали внимания. Подвезли старые противотанковые пушки, установили меньше чем в километре от барьера и начали бить по нему прямой наводкой. Прореха увеличивалась в размере. Над головой пролетел еще один дельтаплан, крупнее того, что привыкли видеть. А потом и самолет-биплан, стрекочущий бензиновым двигателем. Это уже было похоже на подготовку к чему-то серьезному.

Ника высушила мокрую от работы одежду на борту машины, отбила с нее приставшую грязь. Помылась технической водой. Не хотела идти в серьезное сражение в грязном. Шепот и Таша последовали ее примеру, сопроводив процедуру мытья заигрываниями. Пацанов распаляло посмотреть на обнаженную девушку, но они боялись ослушаться приказ, помня о свежем проступке Морды.

— Да, взрослые девушки красивые голые. — Мечтательно произнес Жора, увидев в щелку в кузове моющуюся Ташу. — Не то что лагерные, костлявые, скрюченные, без сисек.

— Здорово, что мы сбежали. Когда вырастем, у каждого такая будет. — Поддержал его Васька. — Ну, может, кроме Славки.

Славка зыркнул на него, но промолчал. Ему тоже хотелось, чтобы у него была девушка, которую он мог разглядывать и трогать, а потом жениться на ней и завести детей, которые всю жизнь могли быть рядом. Он был близок к тому, чтобы отказаться от всего, что от него ждали, в пользу личного счастья.

— Не будет у тебя девушки, и у меня не будет, если Славка не сделает то, о чем его просят. — Произнес Жора. — Я бы с тобой пошел, если бы мне можно было. — Искренне признался он.

— Спасибо. — Славка улыбнулся. — Может, потом и девушку какую-нибудь пустят в сферу, и я с ней задружу.

В воздух взвились несколько красных сигнальных ракет. Ника сразу поняла, что это означает. Сердце тревожно заколотилось. Таша и Шепот быстро оделись в мокрые одежды.

— Неужели это штурм. — Взволнованно произнес Шепот. — Так скоро.

Тут и там задымили паровые машины. Заработали дизели на мощных рупорах, прогревая движки. Орудия смолкли и стали задирать стволы вверх, явно собираясь перенести огонь за барьер. Над выгоревшей степью повисло тяжелое, физически ощутимое, ожидание грандиозного события. Ника чувствовала его через учащенное сердцебиение и легкий тремор в кончиках пальцев. Такого с ней не случалось ни на одном выходе, даже когда смотрела смерти в лицо. Сказывался эффект толпы, заражавшей своими переживаниями.

— Ника, иди сюда. — Позвал ее Славка. — Мы тут что-то нашли.

Она запрыгнула на борт. Мальчишки подняли деревянную крышку рядом с топкой о существовании которой не догадывались до сего момента. В нем лежали два железных щита с прорезями и болты.

— Что это? — Ника не сразу сообразила.

Шепоту хватило одного взгляда, чтобы понять, что это противоосколочные щитки на лобовые стекла. Он видел приваренные проушины в углах проема лобового стекла, но думал, что до изготовления щитов дело так и не дошло.

— Вам, пацаны, положена медаль, за находчивость. — Обрадовался Шепот. — Приедем, вручу.

Он объяснил Нике суть находки. За пять минут они смонтировали тяжелые щиты на лобовое стекло. Вид у машины сразу преобразился. Она превратилась в настоящий броневик.

— Признаться, меня больше всего беспокоило как я буду смотреть летящим мне в лицо пулям и осколкам. — Признался Шепот. — А теперь совсем другое дело.

— Я могу ехать в кабине? — Спросила Таша.

— Да, будешь штурманом. — Разрешил Шепот. — Остальные лежите, не вздумайте вставать ни в коем случае. Если будет какая-то опасность, я начну свистеть. Это значит надо отстреливаться. Хотя с оружием и патронами у нас полный абзац.

— Садись уже за руль. — Остановила его словесный поток Ника. — Смотри, народ уже начал выдвигаться.

— Так нам же не надо в первых рядах. — Шепот исчез в кабине. 19.1

Машина выехала из капонира и затряслась на кочках высохшей травы. Рядом ударили несколько орудий. Ника вздрогнула. Решила, что надо немного подкинуть топлива, чтобы отвлечься от дурных мыслей. Пока занималась этим, рассмотрела, как выглядит готовящаяся к штурму армада. По дороге направлялось в сторону барьера не меньше тридцати машин, загруженных бойцами. Десятки вооруженных повозок и тысячи человек пехоты текли ручьями по обе стороны дороги.

Над головой взмыл в небо воздушный шар. Ника решила, что там находился командный состав, обеспечивающий радиосвязь между подразделениями, управление и корректировку огня. Для защитников барьера многие приемы противника наверняка вызвали изменения планов обороны. Все их укрепления, в особенности не укрытые камуфляжем, становились объектами для нанесения артиллерийского огня.

Она закрыла топку и села ближе к пацанам.

— Ну, ребята, осталось совсем немного, но это будет не просто. — Она посмотрела на Славку, сжимающего свое ружье, в котором были заряжены два последних патрона. — Оно тебе не пригодится.

— А вдруг? — Славка прижал его к себе, словно Ника собралась его отобрать.

— Ладно, раз так тебе спокойнее. Когда начнутся взрывы и стрельба, ложитесь на пол и не поднимайте головы. Осколки летят от земли, пробьют борт и улетят вверх. А от пуль нас защитят щиты, которые вы нашли. Мы в безопасности. — Успокоила их Ника как могла.

Колонна приближалась к барьеру. Два дизельных трактора с рупорными антеннами, нейтрализующими излучение барьера, приблизились вплотную к нему. Они создали коридор, безопасный для прохождения техники сквозь пробитую артиллерией прореху. С той стороны огонь почти не велся. Все снаряды летели в одну сторону. Отсутствие огня тревожило Нику. Они боялась, что сопротивление сломлено, перепахано с землей и некому ответить. Противник боялся по другой причине, считал, что ему готовят сюрприз. И не просчитался.

Как только первые машины подошли вплотную к барьеру над колонной раздался мерзкий свист падающих мин. Раздались частые взрывы.

— А вот от мин мы никак не защищены. — Тихо произнесла Ника, не желая пугать ребят, испуганно водящих глазами по сторонам.

Трижды раздавался одновременный свист мин, а потом прекратился. Ника подождала, а потом выглянула через борт. Впереди дымились две машины. На обочинах лежали несколько мертвых лошадей в лужах крови и большое количество убитых и раненых. Однако колонна шла вперед, не думая останавливаться. Артиллерия, после некоторого молчания, получив новые координаты, возобновила работу.

Воздух снова наполнился визгом падающих мин. Ника пересилила страх, чтобы увидеть результат попаданий. Почти одновременно плюхнулись шесть мин. Две попали на дорогу и четыре рядом. Разрывы от них были небольшими, но вреда вражеским войскам они нанесли много. Одна из мин залетела прямо в паровой котел, дополнивший разрушение серьезным взрывом. Остальные мины посекли осколками пехоту и лошадей. Потом снова упали шесть мин, но уже так близко, что Ника не решилась выглядывать.

В воздух взвилась еще одна ракета, выпущенная с воздушного шара. Спустя несколько секунд Ника ощутила, что машина прибавила скорости. Выглянула через борт и увидела, что пешие войска перешли на бег. Командование решило, что надо скорее миновать опасный участок, пристрелянный заранее, чтобы сохранить людей и их моральный дух. Следующий залп минами со стороны общины проредил приближающиеся войска позади них, метров за сто. Можно было подумать, что минометчики заранее знали в которой машине едет их отряд, который важно не задеть.

Первые машины необернувшихся прорвались внутрь. Шепот наблюдал за процессом в узкие прорези в бронещитках. Увидеть удавалось немногое. Машину здорово трясло на воронках, оставленных снарядами. Таша держалась обеими руками за что придется, чтобы не ударяться о стенки кабины. Впереди рвались снаряды, прямо в изумрудной зелени яровой пшеницы, будто кто-то выбрал поле и уничтожал его с мстительным наслаждением.

Шепот осмелился и выглянул в окно. В развороченной воронками земле он увидел разрушенную систему траншей, которую сделали недавно и замаскировали. Но с воздуха ее было видно, чем и воспользовались вражеские корректировщики. Оттуда уже не велось никакого огня. Вражеская колонна смело ехала вперед. Мысленно Шепот простился с товарищами, которые погибли на позициях, зная наперед, что там обязательно будет кто-нибудь из его близких друзей или родственников.

Вал огня, прикрывающий наступающие силы, прекратился. Машины и тачанки распределились в линию. Пехота, прикрываясь ими, двинулась следом. Внушительная армада, тарахтя моторами, с пешей скоростью приближалась к позициям защитников общины. Ника заглянула в кабину.

— Забирай вправо. — Приказала она.

— Заметят? — Испугался Шепот.

— Не уйдем, нас свои же подстрелят.

— Тут не осталось никого.

— Не будь наивным. Они обязательно оставили какой-нибудь сюрприз.

Не успела она договорить, как идущий слева от них грузовик с трубой безоткатной пушки над кабиной подорвался на мине. Ему оторвало колесо и разрушило кабину. Следом, на другом фланге, подорвалась еще одна машина. Наступающие войска в нерешительности замерли. Шепот вывернул руль и понесся вдоль линии войск, как полководец, морально поднимающий боевой настрой.

Ника ждала, что их примут за паникеров и откроют огонь, но все обошлось. Они миновали строй неприятельских войск и понеслись вдоль поля. Можно было считать, что отряду удалось прорваться за периметр без потерь. Карты смешал дельтапланерист, пролетевший сверху. Он будто хотел в чем-то удостовериться, спустившись, чтобы рассмотреть тех, кто находился в кузове. Летательный аппарат прошелся стремительной тенью, отвернул в сторону и скрылся из глаз. Ника вздохнула с облегчением, чувствуя себя на своей территории в большей безопасности.

Шепот несся по неровному полю, затем выскочил на проселок, ведущий к деревне оборотней староверов. Неприятное местечко, которое всегда обходили стороной. Ее жители, не стареющие и не умирающие, считались общиной в общине. Некоторые верили, что это ожившие покойники, некоторые не верили, но факт их необычного бессмертия признавали все. В качестве компенсации этому чуду, природа отобрала у них сообразительность. Жители деревни выглядели дебильновато, отличались жутким тугоумием и наивностью. Вместе с тем, презирали всех остальных, почитая тьму и считая себя единственными достойными ее покровительства.

Шепот сбавил ход, чтобы окончательно не угробить машину. Ощущение смотрящего в спину оружия, заставляющего жать на газ, ослабло. Начались поля, возделываемые «оборотнями». Они традиционно использовали лошадей, потому что с техникой у них не ладилось. Небольшие поля пшеницы и зрелой ржи стояли плотными чистыми рядами без сорняков. С одного конца ржаного поля уже началась жатва. Суетились люди в серой одежде, высились снопы соломы, отъезжали телеги, груженые ими. «Оборотни» не бросали работу, будто не слышали начавшихся боевых действий.

Ника разрешила ребятам подняться. Мальчишки заняли все пространство вдоль борта и с любопытством рассматривали людей, собирающих урожай.

— У нас так же было. — Произнес Славка. — Не любил я это дело.

— Это потому что не для себя. — Ника погладила его волосы. — У нас меньше ручного труда. И вообще, сбор урожая для нас праздник.

— Здорово. Мне сложно это представить, чтобы работа была в радость.

— Ника, это что? — Васька дернул ее за руку и указал в небо.

Со стороны солнца на них заходила черная точка. Она стремительно приближалась и когда ушла в сторону, стало понятно, что это самолет. Под днищем сверкнула вспышка выстрелов. Очередь их фонтанчиков подлетающей земли прорезала дорогу и догнала машину. Пули с глухим ударом пробили кузов.

— Ребята, все живы? — Ника кинулась осматривать мальчишек.

Жора, скорчившись, забился в угол кузова.

— Куда тебя, покажи, миленький. — Она попыталась развернуть его, но мальчишка сопротивлялся.

Под Жорой стала набираться лужа крови. Ника кинулась к Славке, ухватила его за лицо и крикнула, глядя в глаза:

— Папа, папулечка помоги, у нас тут мальчик ранен.

Славка опешил, приняв слова Ники за проявление чудачества, вызванного страхом перед ранением товарища. Биплан сделал разворот и снова зашел с кормы.

— Мальчишки, к бортам. — Приказала Ника и сама прижалась к нему.

Снова подвешенный под днищем самолета пулемет озарился вспышками. Трассеры устремились к машине. К счастью Шепот успел придумать обманную тактику и соскочил с дороги. Дорожка разрывов проскочила в метре от машины. Ника, воспользовавшись паузой, вновь кинулась к Жоре. Он сучил ногами и стонал. Пуля угодила ему в живот и вышла через спину. И тут Ника ощутила присутствие отца. Она не увидела его, как во время медитации, но поняла что он рядом. Жора затих и распрямился, словно ему ввели обезболивающее. Ника задрала его одежду и увидела, как на глазах запекается кровь вокруг раны.

— Жить будет. — Успокоила она обступивших ее пацанов.

Тем временем самолет пошел на следующий заход. Таша, как настоящий штурман, контролировала этот процесс, высунувшись в окно. Как только самолет открыл огонь, она закричала:

— В сторону!

Шепот вильнул. Но пилот самолета тоже был готов к этому и сделал поправку, клюнув носом. Большая часть пуль ушла мимо, но единственная пробила кабину. Шепот закричал от боли, затем и Таша.

— Ника, Шепоту руку перебило! — В ее голосе смешался страх и жалость.

— Херня, девчата. Я и одной справлюсь. — Успокоил их боец.

Ника заглянула в кабину через заднее окошко. Правая рука Шепота болталась ниже локтя на окровавленных мышечных лоскутах.

— Тормози, Шепот! Руку надо перетянуть жгутом.

Он неловко потянулся левой рукой к рычагам.

— Скажи, за что дергать, я сама сделаю. — Попросила его Таша. — За этот? — Она ухватилась за первый попавшийся рычаг.

— Нет.

— За этот?

— Да нет же!

— Этот?

— Нет.

— Ну, какой тогда?

— Осталось два. Тот, который ниже.

Машина начала резко останавливаться и замерла, подняв вокруг себя пыль. 19.2

— Ребята, разбегайтесь! — Приказала Ника.

Сама подхватила Жору, перепачкавшись в его крови, откинула задний борт и вместе с ним осторожно спустилась на землю. Положила раненого в густую рожь и кинулась помогать Шепоту. Боец начинал терять сознание от потери крови и болевого шока. Таша как-то бессмысленно суетилась, пытаясь найти, чем перевязать ему руку.

— Снимай куртку. — Приказала Ника.

Таша скинула. Ника дернула и оторвала рукав ее исподней рубахи и им перевязала рану. Вражеский летчик тем временем занялся расстрелом всего, что попадалось на глаза. Он отвлекся от машины и открыл огонь по работающим, как ни в чем не бывало, жителям деревни. Несколько человек упали, загорелся сноп.

— Вот тварь. — Выругалась Ника.

Таша не смотрела по сторонам, зациклившись на ранении Шепота. Перспектива его смерти преобразила ее. Она сделалась испуганно-беспомощной.

— Ника, сделай что-нибудь, ну сделай, он же умирает. Он умрет. — Таша схватила Нику за руки и уставилась ей прямо в глаза умоляющим, но потерянным взглядом.

— Успокойся. Не умрет.

Вдруг, со стороны деревенских жителей раздался автоматный огонь. В сторону заходящего на очередное пике самолета полетели трассеры. Летчик дрогнул и начал разворачиваться, так и не выстрелив. Ника оставила Ташу с Шепотом и направилась проведать остальных. Мальчишки собрались возле раненого товарища. Жора лежал с закрытыми глазам, но дышал ровно и спокойно.

— Он будет жить, ребята. — Уверенно пообещала Ника.

— А что с Шепотом? — Спросил Славка.

— Ранен в руку. Без сознания сейчас, но тоже не смертельно.

— А кто поведет машину?

— Не знаю. Попытаемся сами.

— Я смогу. — Пятак поднял вверх руку. — Я видел, как он управлял.

— Точно сможешь? — Переспросила Ника.

— Ну, да. — Уже не так уверенно произнес он.

Выбора не было. Таша была не в себе, чего Ника от нее не ожидала. Наверное, ее симпатия к Шепоту оказалась глубже, чем она демонстрировала.

— Тогда грузимся назад в машину. Надеюсь, сюрпризы на этом закончились. — Ника снова взяла Жору на руки, удивившись тому, какой он легкий и отнесла в кузов.

Чтобы перенести в кузов Шепота, пришлось повозиться. Он оказался тяжеленным. Ника с Ташей пытались подать его снизу через откинутый борт, а мальчишки затягивали его за здоровую руку, приложив несколько раз несчастного бойца головой о край кузова. Ника чувствовала, что отца рядом нет. Канонада разрывов по всей внутренней стороне барьера давала понять, что у него сейчас забот столько, что он не успевает помочь каждому раненому.

Деревенские «оборотни» справились с горящим снопом и недобро посматривали в их сторону. Пятак возился с управлением. Ему еще не хватало силенок, чтобы стронуть рычаг с места. Ника сидела рядом и помогала ему. Наконец, машина затряслась, как в лихорадке и поехала. Ника указывала подростку направление, а Пятак неумело крутил тугим рулем не вписываясь в повороты.

Езда с таким водителем была не менее опасной, чем погоня. Ника попросила мальчишку поменяться на ходу. Пятак смутился, но место уступил. Управлять машиной у взрослой девушки получилось намного лучше, хотя им обоим было далеко до умения Шепота. Ника влетела в деревушку «оборотней» на полном ходу, распугав кур, гусей и уток, безмятежно пасущихся прямо на улицах. Люди, одетые в простоватые и грязные одежды смотрели на нее безучастно-глуповатым взглядом и не предпринимали ничего, будто не успевали осознать, что перед ними такое пронеслось.

За деревней начинались луга, а потом лес, их спасение от воздушного противника. Ника была уверена, что любопытный пилот, видевший их маршрут от места прорыва через барьер, уже доложил начальству, а оно обязательно проявит интерес к экипажу отчаянной машины. К несчастью, она оказалась права. Самолет снова появился в небе, но летел высоко, словно не хотел, чтобы его сбили и сам не собирался уничтожать грузовик.

В таком случае Нике было плевать на него. Ей надо было доставить Славку к сфере, а там пусть смотрят хоть в сотню пар глаз, это ничего не значило и ничем не грозило. Старый грейдер изобиловал рытвинами, не разогнаться. Лес маячил впереди, но никак не хотел приближаться.

В стекло, через которое были видны манометры двигателя, раздался стук. Таша кричала что-то и показывала налево. Ника выглянула в окно. По полю наперерез машине неслась конница, похожая на летучих гусар из-за развевающихся за спиной антенн. Все пятьдесят сабель, что она насчитала перед штурмом. Со стороны необернувшихся это было правильное решение, но совершенно губительное для маленького отряда. От такого многочисленного и маневренного врага на машине, едва выжимающей сорок километров в час, убежать было сложно.

— Где тут скорость прибавляется? — Почти крича, спросила Ника у Пятака.

— Вот этим. — Мальчишка надавил на рычаг.

Машина активнее зашевелила механизмами. До леса оставалось метров двести, как и до первых конных противников. На тесной лесной дорожке у них потерялось бы преимущество маневра.

— Передай Таше. — Ника кивнула Пятаку на арбалет, лежавший у него в ногах.

Подросток с готовностью выполнил приказ. Высунулся в окно и стал звать девушку. Она услышала его, забрала арбалет, затем попросила достать болты из рюкзака Шепота. Пятак передал ей десяток стрел.

Пуля пролетела в окно прямо перед лицом Ники и пробила навылет лобовой стекло напротив Пятака. Мальчишка испуганно поджал ноги и посмотрел на Нику.

— Не ссы, прорвемся. — Она уже не пыталась выглядеть в глазах ребенка образцом правильного воспитания. Сейчас важнее было создать ощущение уверенности в успехе.

Пули застучали в кузов и кабину. Двигатель с левого борта был защищен самим бортом и поленницей с дровами, что вселяло некоторую уверенность в том, что выстрелы не повредят его. Ребята прятались между кабиной и двигателем. Опасность грозила больше всего Шепоту, лежащему у заднего борта и Таше, собирающейся отстреливаться.

Ника заскочила в лес на полном ходу, когда до вырвавшегося вперед всадника осталось меньше тридцати метров. Сразу пришлось давить на тормоз, чтобы не влететь в деревья. Дорога петляла, уходила вверх и вниз, затрудняя движение неожиданными сюрпризами. Стрельба приутихла.

— Это тоже Таше. — Ника передала автомат Пятаку.

Тот высунулся и снова сталь звать ее.

— Держи. — Передал он оружие раскрасневшейся от адреналина девушке.

У Ники остался ПМ с пятью патронами, как обычно, на самый крайний случай. Она успела посмотреть назад, когда впереди дорога позволила это сделать. Всадники выстроились по двое, но держались на удалении, боясь попасть под огонь. Видимо ждали, когда закончится лес, чтобы обойти машину со всех сторон. Они не знали, что лес здесь был огромным, и ждать пришлось бы очень долго.

Когда спустя десять минут погони по лесу до них дошло, что лошади теряют силы, не выдерживая темп автомобиля, они рискнули пойти на штурм. Трое всадников неожиданно ускорились и открыли на ходу стрельбу, не давая Таше высунуть голову. Она запаниковала и выстрелила дважды наугад, не причинив им вреда. Затем взяла себя в руки и высунулась со стороны правого заднего угла кузова, откуда ее не ждали, и точно сразила одного из всадников. Место выбывшего товарища занял другой.

Враги громко кричали, запугивая морально, улюлюкали в стиле индейцев и матерились на разные лады. Таша попыталась снова выстрелить, но пуля ударила в борт в сантиметре от ее головы. Она переползла на другую сторону. Не прошло и секунды, как в кузов залетела граната. Рефлекс сработал молниеносно, раньше, чем Таша поняла, что она сделала. Девушка кинулась к гранате и выбросила ее. Она взорвалась, едва перелетев через борт, ударив в него осколками.

Улюлюканья раздавались совсем рядом. Ника видела всадников в десяти метрах от машины или ближе и пыталась маневрировать, чтобы не дать им обойти сбоку. Таша боялась стрелять, понимая, что у нее есть доли секунды на это и слишком мало патронов, чтобы стрелять наугад. Решимости ей придал момент, когда пуля, пробившая борт, попала в голень Шепота. Укол совести помог ей перебороть страх. Таша показалась из-за борта и расстреляла оставшиеся в автомате патроны, подстрелив двух всадников. В ответ получила град пуль в задний борт, благо ей хватило ума упасть и переползти в другую сторону.

Пока она перезаряжала арбалет, не заметила, как у заднего борта оказался Славка со своим ружьем. Она не успела отговорить его от глупого поступка. Подросток ухватившись одной рукой за борт резко выпрямился, положил ружье на него и, помедлив полсекунды, дважды выстрелил. Ответный огонь сразил его в грудь и ногу. Он упал на пол кузова как подкошенный.

— Вот дурак. — Таша кинулась к нему, ухватила за руку и потащила в укрытие за двигателем. Ребята выскочили, чтобы помочь ей.

Из пробитой груди Славки толчками выходила кровь. Мальчишка потерял сознание. За несколько километров до цели они не уберегли его. Внутри девушки загорелся огонь праведной мести, придавшей ей уверенности в том, что судьба будет на ее стороне. Она смело поднялась и выстрелила из арбалета в ближайшего всадника. Тот упал и попал под ноги лошади следующего за ним. Получилась свалка, в которую попали еще несколько преследователей. Она перезарядила арбалет, не думая скрываться и снова выстрелила. Стрела пробила насквозь ногу всадника и вошла в разувшийся лошадиный бок. Эти тоже сошли с дистанции. А тот всадник, что вырвался вперед, сам того не желая оказался в одиночестве, струсил и сбавил ход. Погоня захлебнулась, но той ценой, которую не хотели платить.

Таша кинулась к Славке, полагая, что он уже мертв. Подросток был бледен, на лице выступил пот, но дышал. Рана на груди запеклась и больше не кровила. Это было удивительно, и могло быть объяснено только воздействием свыше, то есть помощью отца Ники. Вторая, менее опасная рана в бедре, тоже выглядела так, словно ей уже пара недель.

— Зачем же ты полез? — Запричитала Таша, коря в душе себя за то, что проглядела и чуть не погубила всю операцию.

— Он не хотел, чтобы тебя убили. — Признался Морда.

— Мы его не хотели пускать. — Признался Васька, прикрывая свежее место ушиба под глазом.

— Что ни мужик, то героя корчит. — Таша уронила лицо в ладони, но не для того, чтобы разреветься, а просто пережить в себе нервный срыв, накопившийся за несколько минут погони.

Она успокоилась и отправилась проверить свежую рану Шепота. Он стонал и пытался придти в себя.

— Лежи, герой, восстанавливай силы. — Таша сняла с него ботинок и задрала штанину.

Рана на голени, как и в случае со Славкой, выглядела затянувшейся, хотя крови на полу кузова было много. Рука висела на коже и мышцах, но уже начала зарастать. Хотелось верить, что разрушенная кость восстановится, чтобы Шепот не чувствовал себя всю жизнь инвалидом. Даже несмотря на то, что он мог остаться им, Таша чувствовала безмерную благодарность к отцу Ники, спасшему его и Славку, а так же за уверенность в том, что они находятся под его покровительством, дарующем уверенность в своих силах. Легко было представить, что не будь его, не было бы сейчас ни Шепота, ни Славки, ни Ули с Замесом. Да и будущее всей общины, скорее всего, было бы незавидным.

Ника выехала из леса. До аномалии со сферой осталась всего пара километров. Она отъехала метров на триста от опушки и остановилась, чтобы узнать, как дела у команды. Запрыгнула на борт и, увидев бледного и окровавленного Славку, помрачнела.

— Он жив. — Поспешила ее успокоить Таша. — Выскочил со своим ружьем, я не успела заметить когда.

— Вот же… гадство. — В сердцах выругалась Ника.

— Он жив. Твой отец помог ему. — Таша подумала, что Ника не поняла сразу.

— Ты понимаешь, что он должен самостоятельно попасть в сферу. Ход туда открыт только ему. В таком состоянии у него не получится, а времени ждать, когда он придет в себя, у нас нет.

Ника вернулась в кабину, рявкнула паром и поехала дальше. Навстречу показались два общинных трактора, превращенных в броневики самым простым способом, навешиванием стальных плит. Из них приветственно помахали экипажу машины, но не остановились. Сомнений не было, что они в курсе преследования. Буквально через минуту Таша услышала пулеметную трескотню. Посмотрела в сторону леса и увидела, как конница нарвалась на пулеметы их броневиков. На душе отлегло. Вторую волну нападения им ни за что не удалось бы пережить. Кузов машины светился отверстиями от пуль, как решето. Просто удивительно было осознавать, что обошлись такими малыми жертвами.

Даже сквозь шум работающих агрегатов машины слышался шум идущего сражения. Некоторые разрывы освещали вспышками горизонт подобно молниям. Показалась насыпь старой железной дороги, на которой не осталось рельс, все пошли в дело. Даже гравий постепенно исчезал, пригождаясь для строительства. Ника, да и каждый житель деревни знал место, в котором исчез ее отец. Оно было памятным, хотя и никак не обозначено. Ника остановила машину и забралась в кузов.

— Придется мне нести Славку. — Сообщила она Таше.

— А вдвоем? — С надеждой спросила подруга.

— Тебя не пустит. Не каждому дано пройти аномалию. Да и нет нужды. Он тощий и легкий, я и сама донесу. А ты за Шепотом присматривай, твоё как-никак. Меня не ждите, дуй в общину, сдай пацанов и Шепота, а сама в госпиталь. Если у нас ничего не выйдет, прости, за то, что не смогла.

Таша всхлипнула и кинулась к Нике обниматься.

— И ты меня прости, что так получилось.

— Ну, всё, хорош, что мы как бабы. — Ника отстранила Ташу. — Помоги.

Ника открыла борт и спрыгнула на землю. Таша осторожно подтянула Славку и помогла его взвалить Нике на плечо. Мальчишка едва слышно застонал.

— Езжайте. — Ника повернулась и направилась в сторону насыпи.

Товарищи Славки, не сдерживая слез, смотрели им вслед. Таша беззвучно рыдала, не в силах совладать с собой. Ника поднялась на насыпь, сделала несколько шагов по ней и исчезла. Для нее ничего не изменилось позади. Она видела машину, ребят и Ташу, но ощутила, что перешла границу, за которую пускали не всех. После медитации она обрела уверенность, что её пропустят, и не ошиблась.

Она увидела сферу, выглядывающую над лесом, и смело направилась в ее сторону. Миновала поезд, о котором рассказывал отец. Сошла с насыпи после него, прошла по разросшейся траве, цепляющейся за ноги, и вошла в лес. Сфера обладала какой-то энергией, которая уплотнялась при приближении, затрудняя движение. Ника начала уставать и задыхаться. Славка уж не казался легкой ношей. Она сняла его с плеча и приложила к березе. Отдохнула немного, снова взвалила и продолжила движение. Отец рассказывал о том, что так было, но тогда она не особо вникала в его рассказы, не думая, что придется пройти через это самой.

Сопротивление усиливалось. Ника словно шла по болоту, утопая в густой затягивающей ноги жиже. Каждый шаг давался с невероятным усилием. В голове то и дело проскакивали малодушные мысли отказаться от затеи, уйти, дождаться, когда Славка придет в себя и дать ему возможность самостоятельно забраться в сферу. Но поразмыслив, Ника поняла, что подобные идеи ей нашептывает малодушие.

— Ника!

Отец окликнул, стоя прямо у сферы, как живой.

— Папа. — Она без сил опустилась на колени. — Славка без сознания. Он не сможет попасть в сферу. Если бы я могла…

— Ты можешь, но не обязана. — Ответил он ей.

— Откуда ты знаешь? Во время медитации сфера меня не пустила.

— Чтобы попасть в нее, надо быть в своем теле. Одного блуждающего сознания мало.

— Значит, я могу затащить Славку внутрь?

— Можешь, но не обязана. Подумай о маме.

— Пап, если мы сейчас ничего не предпримем, то и думать о маме не придется. Погибнут все. И как я могу посылать этого мальчишку в сферу, а самой при этом быть не готовой к тому же.

— Я надеялся, что ты так ответишь. Считай, что это было проверкой готовности.

— Слушай, — Ника поднялась на ноги, — а ты и раньше знал, что меня одобрила сфера?

— Знал, и очень надеялся, что не пригодится. У тебя зеленая аура, как и у Славки, вы не такие, как я, следовательно, мы хорошо дополним силы друг друга.

— Что ты задумал? Обернуть всех необернувшихся?

— Нет, лучше. Я решил, что мы не должны делить один мир на двоих.

Максим протянул руку дочери. Вопреки ее ожиданиям рука оказалась вполне материальной. Он помог ей преодолеть последние шаги. Мгновение и сфера поглотила их.

Заключение

Эпилог

Сражение закончилась мгновенно. Невидимая волна разошлась во все стороны от сферы и остановилась ровно по границам кристаллического барьера. Все необернувшиеся люди, что находились внутри, исчезли, заплатив ту цену, которую они хотели взыскать с жителей общины. Для тех, кто находился в этот момент вне барьера, он просто перестал существовать. Этого места больше не было. Оно затянулось, как рана на теле планеты, не оставив и следа.

Война прекратилась за неимением врага, и это огорошило объединенное командование людей, рассчитывающее на иной результат. Исчезновение общины напугало их еще сильнее, чем даже возможный проигрыш в этой войне. Уметь такое сотворить, означало в человеческом понимании, подняться над их уровнем понимания природных процессов. Обрести силу, которую они не в состоянии были осознать и могли только суеверно бояться.

Община обращенных праздновала победу. Максим, Ника и Славка присутствовали на празднике, но не физически, а лишь, как энергетические двойники. Маша получала поздравления, но ее лицо все равно было полно скорби из-за того, что она не могла считать двойников мужа и дочери полноценными заменами, как они не старались такими показаться.

— Да, мам, придется тебе присоединиться к нашей компании. — Ника присела рядом с матерью. — Не грусти, нет ничего печального в том, что я сейчас такая, или папа, или Славка. Он видишь, вообще рад до беспамятства. В сравнении с тем, как он жил, его настоящая жизнь один непрекращающийся праздник.

— Я хочу тебя обнять, поцеловать, но не могу. — Поделилась мать своей печалью.

— Закрой глаза. — Попросила Ника. — И не подглядывай.

Мать подчинилась. Ника сделала так, что в ее воображении всплыло как наяву воспоминание о том, как она обнимала ее маленькую, целовала и нюхала волосы, шлепала под попу, отправляя играть на улицу. Мать счастливо улыбнулась, не открывая глаз.

— Теперь моя очередь. — Вмешался отец. — Мне тоже есть что напомнить.

Семья засмеялась, чувствуя в этот момент свое единение.

Для Замеса и Ули все произошло настолько неожиданно, что они просто не могли поверить в происходящее. То, что противник забил на деревню, было понятно, по начавшейся активности вокруг барьера. Замес как раз собирался подорвать генератор, защищающий отряд из пятидесяти человек. Внезапно все стихло. В один миг. Словно прошла взрывная волна, сделавшая людей глухими.

Замес повременил с диверсий и снова спрятался в кустах.

— Ты слышала, все стихло? — Спросил он у подруги.

— Да, странно, правда?

— Не то слово. Такого не могло случиться, чтобы все выполнили приказ в одно мгновение и наши, и ихи. Надо пробираться к барьеру, черт с этими врагами, пусть живут. Пока.

— А если это они победили? — Предположила Уля.

— Тогда мы с тобой обоснуемся в другом месте и создадим свою общину. Подальше от этих мест.

Они переждали ночь, а утром обнаружили, что враги снялись с места. Вопреки опасениям, что они все перешли за барьер, оказалось, что они направились в противоположном направлении. Замес забрался на покинутую вышку и оттуда увидел порядка трех сотен разбившихся на группы людей и техники. Вид у них был как у отступающих войск после поражения. Но это было не самое удивительное. Замес ожидал увидеть с вышки барьер, но его не оказалось. Он свалил все на плохую видимость, утренний туман и прочее.

Перед тем, как пойти и проверить свои подозрения, они, чувствуя свою ответственность перед людьми, вернулись в деревню, нашли жителей по следам и разрешили вернуться, подарив при этом брошенное оружие и мощный генератор на колесном ходу.

— Вы это, — староста расчувствовался от подарков, — приходите, когда хотите.

— Мы будем ждать, когда вы сами к нам соберетесь. — Пригласила их Уля.

На душе у Замеса было неспокойно. И стало еще тревожнее, когда она не увидели даже следов, что барьер когда-то здесь находился.

— У меня этому только одно объяснение. — Уля думала в позитивном ключе. — У Ники все получилось.

— А куда они все делись?

— Ну, этот фокус Максим уже проделывал, но не в таких масштабах. Надо подойти к границе барьера в том месте, откуда они нас смогут видеть.

В закатном солнце больше не сияла корона. Через сутки блужданий по тем местам, которые Уля с Замесом знали воочию и помнили, что они находились у самого барьера с внешней стороны, к ним вышла Ника с отцом. Общие черты выдавали их родство.

— Вы… вы снова с нами? — Вымолвил пораженный Замес, обращаясь к Максиму, которого видел впервые.

— И всегда был. Добро пожаловать домой. Вас многие ждут.

Лидер начал праздновать победу заранее. Максиму оставалось только наблюдать за тем, как его колония умножается на ноль. Тысячи людей, которых «перворожденный» сумел собрать под своими знаменами, да еще и так, чтобы они считали, что это их инициатива, стремительно развивали успех. Община сдавала позиции. Никакие уловки и помощники уже не могли изменить ситуацию. Максим проигрывал вчистую.

Лидер краем сознания почувствовал, что в сферу, в которую был заключен Максим, добавились люди, но не стал отвлекаться, увлекшись раздачей команд и созерцанием триумфа. И вдруг сфера исчезла, растворилась, забрав территорию и его войска. Лидер опешил. Этого не могло быть. Он знал законы волнового разума и легко предугадывал поступки Максима. Лидер потерял время, пытаясь найти разумное объяснение произошедшему. А когда до него начало доходить, что изолировался не Максим, а изолировали его, попытался вырваться, применив свои умения. Ничего не получилось Сотни сфер с точно такими же заключенными в них избранными «черным спектром» людьми, разбросанными по всей Земле, объединились и закрыли ему доступ, ограничив ее оболочкой сферы.

Вскоре Максим вышел на связь.

— Наигрался? — Спросил он с сарказмом. — Побыл божеством, теперь побудешь простым заключенным.

— Не имеешь права ограничивать мою свободу. — Гордо заявил Лидер.

— Не я, мы. Нас много, и мы сделали это согласованно. Ты заигрался в бога, не являясь им. Ты не обрел ничего, что поставило бы тебя над людьми, ты пал, почувствовав неограниченную власть. По сути, ты падший ангел, Люцифер, адская смесь скудоумия и амбиций.

— И что, вы теперь обернете всех необернувшихся? — В своей манере мыслить предположил Лидер.

— Ты предсказуем. Нет, мы сделаем так, что миры тех и других никогда не соприкоснуться, хотя и будут всегда рядом. Оставим каждому виду свободу быть теми, кто они есть.

— Это скучно.

— Скучно — это твое состояние на ближайшую вечность.

100 лет спустя

Над степью разносился колокольный звон. На деревянной перекладине, установленной на небольшом каменном постаменте, висел медный колокол. Священник бил в него, отбивая перезвон рождения младенца. Звон отгонял Тьму, позволяя родителям младенца совершить ритуал выбора судьбы ребенка. Это возможно было сделать только в тех местах, в которых она властвовала.

Родители и их родственники пересекли границу, отделяющую животворную сторону от Тьмы. Отец держал в руках ребенка, голова которого пряталась под непроницаемой шапочкой, полностью закрывающей глаза. До тех пор, пока ребенок не прошел ритуал выбора судьбы, шапочку снимать было опасно. Он мог убить родителей взглядом, отправив их прямиком Тьме. Малыш кряхтел и капризничал, не желая терпеть закрытое лицо. Взволнованные родители взошли на постамент и положили малыша на алтарь, на котором Тьма решала, ее это младенец или нет.

Священник изменил ритм и затянул речитативом:

— И в каждом из нас есть Тьма и Свет, и равны они по силе своей, и нуждаемся мы в них, дабы познать полноту жизни и обрести гармонию. Выбери себе, если это сын твой или оставь нам, коли не твой.

Ребенок на глазах родителей и священника исчез. Мать вскрикнула и повалилась в обморок. Молодой отец поймал ее и принялся успокаивать.

— Это судьба, мы были готовы к этому. В следующий раз, ребенок обязательно останется с нами.

За барьером, недоступным человеческому восприятию, младенца приняла команда, занимающаяся распределением обращенных новорожденных среди желающих иметь приемных детей. Мужчина в белом синтетическом костюме, покрытом санитарным составом, снял с новорожденного шапочку и улыбнулся.

— Привет, Тимошка, поздравляю тебя со вторым рождением за один день.

Он аккуратно поместил его в барокамеру с идеальными условиями и искусственной грудью на пару часов, пока не будет выбрана семейная пара, желающая забрать малыша себе.

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://litnet.com/book/chernyi-spektr-2-b347999

Content

Панченко Сергей Анатольевич Черный спектр 2